Book: Мифы о микробах и вирусах. Как живет наш внутренний мир



Мифы о микробах и вирусах. Как живет наш внутренний мир

Андрей Сазонов

Мифы о микробах и вирусах: как живет наш внутренний мир

© Сазонов А.

© ООО «Издательство АСТ»

От автора

«О том, чего не видели, сочиняют небылицы».

Конфуций

Зачем нужна еще одна научно-популярная книга по микробиологии? Ведь их столько уже написано…

Да – написано. И не одна, и не две, и не три. Навскидку можно два десятка насчитать.

Но…

Но некоторые книги уже устарели. Микробиология в начале нынешнего века устремилась вперед семимильными шагами, благо предпосылок для этого создалось великое множество.

Но некоторые книги так стремились стать популярными, что начисто утратили свою научную составляющую. Беллетристика – хороший и востребованный жанр, но словосочетание «научная беллетристика» выглядит, мягко говоря, парадоксальным.

Но некоторые книги так старательно и подробно знакомили читателей с наукой, что превратились в адаптированные руководства для специалистов. Специалистам адаптированные руководства не нужны – им настоящие «полновесные» тексты подавай, а неспециалисты не могут продраться через научные дебри, даже через адаптированные.

Но далеко не во всех научно-популярных книгах предмет, о котором идет речь, показан более-менее полно.

А еще есть научно-мифологические книги, в которых научные факты круто перемешаны с псевдонаучными выдумками-мифами, на первый взгляд выглядящими вполне научно и заслуживающими доверие.

Жить нужно по правде, то есть пользоваться правдивой, достоверной информацией. Так получается выгоднее, удобнее и приятнее.

Глава первая

Кто кем управляет на самом деле или миф о всемогуществе микробов

Когда-то человека считали царем природы, а нынче маятник качнулся в обратную сторону и повсеместно распространилось мнение о том, что миром правят микробы… Захватили его много миллионов… нет – миллиардов!.. много миллиардов лет назад и правят, правят, правят… И нами тоже правят. И будут править вечно, потому что никто не в силах с ними справиться…

Стоп! Давайте сразу же определимся с терминами, ибо правильная терминология есть необходимое условие правильного разговора, а у нас с вами пойдет именно такой разговор о микроорганизмах.

Микроорганизмами или микробами называют живые организмы, которые невозможно увидеть невооруженным глазом, поскольку они слишком малы для этого. Греческое слово «микрос» означает «малый».

С «микроорганизмами» все ясно – это «малые организмы». Но вот откуда взялась буква «б» на конце слова «микроб» – непосвященным непонятно. А взялась она от другого греческого слова – «биос», означающего «жизнь». «Микроб» – это «маленькая жизнь». А вы, наверное, думали, что маленькая жизнь – это лето?

Кстати говоря, среди микроорганизмов есть и такие, которых можно увидеть невооруженным глазом. Например, морская жительница Тиомаргарита намибиензис, имя которой в переводе означает «Серная Жемчужина из Намибии», представляет собой шарик, достигающий в диаметре до семи десятых миллиметра. Для сравнения – диаметр севрюжьих икринок в среднем составляет один миллиметр.

Серная Жемчужина из Намибии… Вас, наверное, заинтриговало такое звучное имя, похожее на индейские имена из романов Фенимора Купера или Карла Мая?

Жемчужина – потому что круглая и «сияет».

Серная – потому что содержит микроскопические гранулы серы, преломляющие свет таким образом, что получается нечто вроде сияния.


Мифы о микробах и вирусах. Как живет наш внутренний мир

Рис. 1. Тиомаргарита намибиензис


Ну а «из Намибии» в пояснениях не нуждается – в каком регионе впервые нашли, в честь того и назвали.


Мифы о микробах и вирусах. Как живет наш внутренний мир

Рис. 2. Спирохета пликатилис


Если сравнить Тиомаргариту намибиензис с сильномогучим богатырем Ильей Муромцем, то на «звание» Добрыни Никитича может претендовать другая водная обитательница – Спирохета пликатилис, напоминающая своим внешним видом спираль (потому и «спирохета», а «пликатилис» означает «складчатая»).

Спирохета пликатилис достигает в длину до полумиллиметра, но при этом не бросается в глаза так хорошо, как Серная Жемчужина из Намибии. «Толстый» светящийся шарик заметен куда лучше, чем тоненькая «пружинка».

Вот еще одно уточнение – далеко не все микроорганизмы состоят из одной клетки, встречаются среди них и многоклеточные. Вернее – условно многоклеточные. Так, например, обитающие в воде нитчатые бактерии представляют собой нити длиной до одного сантиметра, состоящие из нескольких клеток, разделенных перегородками. Это не простое скопление микроорганизмов, а скопление с «намеком» на единый организм – нити, имеют общую оболочку из вырабатываемой клетками слизи, и способны к совершению скользящих движений! О том, как бактерии договариваются друг с другом при объединении в нить и в других случаях, будет рассказано в шестой главе.


Мифы о микробах и вирусах. Как живет наш внутренний мир

Рис. 3. Нитчатая бактерия Сфиротилус натанс (часть оболочки пуста)


Среди нитчатых бактерий есть и хищники, способные захватывать и переваривать другие микроорганизмы. На одном конце таких нитей есть ловчее приспособление, напоминающее пасть.

Клетки хищных нитчатых бактерий имеют общую внутреннюю среду – они соединены друг с другом чем-то вроде каналов.

Но формально нитчатые бактерии (а также все им подобные) рассматриваются не как цельный многоклеточный организм, а как скопление одноклеточных организмов. Не «дотягивают» они до почетного звания многоклеточного организма… Впрочем, им все равно. Как говорится, «хоть горшком назови, только в печку не ставь».

А еще среди микроорганизмов есть неклеточные формы…

Впрочем, давайте не будем отвлекаться от темы всемогущества микробов. С их разнообразием и особенностями строения мы ознакомимся в следующей главе.

На чем основан миф о всемогуществе микроорганизмов? У любой концепции (а миф – это концепция, определенная система взглядов) есть «фундамент», на который эта концепция опирается. Даже если миф выглядит совершенно неправдоподобно и никак не связан с реальностью, на что-то он все же должен опираться. Хотя бы на какой-то другой миф. А что тут удивительного? Выдумка на выдумку – так целую «пирамиду Хеопса» из выдумок можно построить. И строят же! И не краснеют.


Мифы о микробах и вирусах. Как живет наш внутренний мир

Рис. 4. «Голова» хищной бактерии Тератобактер


Прежде всего миф о всемогуществе микроорганизмов опирается на их древнейшее происхождение… Согласно современной естественнонаучной версии, жизнь на нашей планете началась с одноклеточных организмов, которые очень долго, более трех миллиардов лет, владели всей планетой, точнее – всей водой на планете, поскольку защитный озоновый слой[1], позволивший жизни выйти из воды на сушу, образовался в атмосфере нашей планеты «всего» четыреста с чем-то миллионов лет назад. Возраст Земли, если кто не в курсе, примерно равен четырем с половиной миллиардам лет. То есть на протяжении двух третей своего существования Земля принадлежала микроорганизмам…

«Принадлежала? – удивятся сторонники ТМВ – теории микробного всемогущества. – Ха! Ха! И еще раз ха! Земля до сих пор принадлежит микробам. Они здесь хозяева, а мы – всего лишь гости!»

Если исходить из повсеместной распространенности микроорганизмов, то можно сказать, что наша планета и впрямь принадлежит им. Микроорганизмы обитают повсюду и везде. Их можно найти и на дне самых глубоких впадин Мирового океана, и на вершинах гор, и в пустынях, и в антарктических льдах… Микроорганизмы могут жить в земной коре на глубине до четырех километров (глубже становится жарко даже для них), а в атмосфере их можно встретить на высотах порядка двадцати километров! Двадцати километров! На такие высоты не то чтобы орлы, а далеко не каждый летательный аппарат способен подняться. А микроорганизмы – поднимаются, точнее их заносят туда восходящие потоки теплого воздуха. Теплый воздух, как известно, легче холодного, и потому он поднимается вверх, унося с собой микроорганизмы или их споры – особую форму существования в неблагоприятных для жизни условиях.

Что делает человек, попавший в неблагоприятные условия? Пытается выжить, что-то преодолевает, к чему-то приспосабливается… Некоторые микроорганизмы считают, что суетиться-преодолевать не стоит. Лучше переждать – рано или поздно условия изменятся. А пережидать лучше всего в виде споры – клетки, уменьшившейся в объеме вследствие частичной потери воды, и окруженной дополнительной плотной оболочкой. Споры очень устойчивы, некоторые из них могут выдерживать двух-трехчасовое кипячение или же охлаждение до −200 °C! А еще спорами удобнее расселяться по большим территориям, поскольку частично обезвоженная клетка имеет меньшую массу и дальше переносится потоками воздуха[2].

А еще микробы живут на нашей коже и внутри нашего тела. И не только нам с вами выпало такое «счастье», а всем многоклеточным организмам. Микробиологи в шутку говорят, что люди представляют собой не что иное, как термостат[3] для бактерий. Ой, в шутку ли? Если вдуматься, то это совсем не шутка, а правда. Горькая правда… Дело в том, что коварные микробы не просто заселили все живые многоклеточные организмы, а поработили их и потихоньку, незаметно для своих «хозяев», управляют ими как хотят. Как микробам выгодно, так они и управляют. Маленькие, а какие удаленькие, просто оторопь берет.

Древность происхождения плюс повсеместность распространения – это уже само по себе, как принято выражаться нынче, круто и мощно, но на самом деле все гораздо круче и мощнее – все многоклеточное на нашей планете находится во власти одноклеточного. И это не идея фантастического романа, а реальная жизнь во всей ее неприглядной красе.

Обидно, не так ли? Мы считаем, вернее – считали себя Венцом Творения, Царями Природы и Самыми Совершенными Существами на планете (а то и во всей Вселенной), но, согласно теории микробного всемогущества, мы всего лишь ходячие разумные термостаты. И разумные ли? Возможно ли считать нас разумными, в полном смысле этого слова, если на самом деле нами управляют микробы? Управляют примерно так, как мы управляем дронами и прочей дистанционно управляемой техникой. Формально дрон свободен и со стороны может показаться, что он сам выбирает, куда и на какой высоте ему лететь. А тот человек с пультом в руках вообще ни при чем, он в какую-то игру играет. Но на самом деле… Незачем, наверное, продолжать. И так все понятно.

Вы хотите доказательств того, что нами управляют микроорганизмы?

Пожалуйста!

Давно известно, какую важную роль играют микроорганизмы в нашем пищеварении. Невидимые, но многочисленные и весьма разнообразные, обитатели кишечника помогают нам переваривать пищу. Без них мы бы с этой задачей не справились. Да, у нас есть разные пищеварительные ферменты, которые могут расщеплять и белки, и жиры, и углеводы, но тем не менее одними ферментами нам не обойтись. То ли ферментов вырабатывается недостаточно, то ли едим мы слишком много, но приходится нам предоставлять микроорганизмам право проживания в нашем кишечнике в обмен на помощь в пищеварении. По-научному такие взаимоотношения между организмами, при которых каждый партнер извлекает пользу из другого, называются симбиозом, а сами партнеры – симбионтами. Микробы – наши симбионты. А мы – их термостаты, то есть тоже симбионты.

Что такое хорошее пищеварение с биологической точки зрения? Это основная основа нормальной жизнедеятельности организма. Если пища переваривается плохо, то организм не получает в полной мере всех нужных ему веществ и страдает, иногда очень сильно, вплоть до гибели. Чур нас, чур!

Помощью в пищеварении дело не ограничивается. Микроскопические обитатели нашего кишечника вырабатывают нужные нам витамины и стимулируют наш иммунитет… Кстати, а знаете ли вы, что количество микробов, обитающих в норме в нашем организме, в десять раз превышает количество наших собственных клеток? Вот как! И мы после этого еще смеем думать о какой-то самостоятельности и независимости? Напрасно!

Можно возразить: «Ну и что с того, что у нас в кишечнике живут эти полезные микробчики? Они же в кишечнике живут, а не в головном мозге, который управляет нашим организмом. Следовательно, управлять нами они не могут. Даже при всем своем желании».

Давайте вникать и разбираться.

Наш головной мозг связан с нашим кишечником посредством так называемого блуждающего нерва. Нерв этот получил свое название за то, что долго «блуждает» по телу, связывая с мозгом все, что попадается ему на пути, начиная с мышц неба и заканчивая печенью. Блуждающий нерв переносит импульсы не только от мозга к органу, но и в обратном направлении. От мозга идут «командные» импульсы, вызывающие то или иное действие, а от органов – «информационные» или «сигнальные». Например, при раздражении определенного участка слизистой оболочки кишечника в головной мозг отправляется определенный сигнал, который вызывает определенные последствия в виде «командного» импульса. В переводе этот импульс может звучать так: «Клетки слизистой оболочки такого-то участка! На основании поступившей информации приказываю вам вырабатывать больше слизи, чтобы защитить участок раздражения от дальнейшего повреждения!». Или, скажем, так: «Клетки мышечной оболочки такого-то участка кишки! Сокращайтесь интенсивнее, чтобы как можно скорее удалить пищевые массы от раздраженного участка!»

Все верно, все правильно, все так, как должно было быть. Но давайте сделаем одну ма-а-аленькую поправочку или, скорее – уточнение. Это микробам, обитавшим в данном участке, понадобилось большое количество слизи, их излюбленного лакомства, или же им было нужно переместиться сантиметров на сорок дальше, а пешком идти не хотелось, вот и «замутили» они такую коварную провокацию – выделили вещества, которые раздражают слизистую оболочку и достигли желаемого результата. Манипуляция в чистейшем виде! Любой интриган позавидует.

Микробы, обитающие в нашем кишечнике, решают за нас многое… Сказать «решают все» было бы не совсем правильно, поскольку кое-что выходит за рамки их возможностей, но «многое» тоже впечатляет, не так ли?

Отправка сигналов в головной мозг по нервам – это только один из «рычагов управления». Есть и другой – выработка особых веществ, которые всасываются из кишечника в кровь и транспортируются в головной мозг, а там оказывают определенное действие. Например, усиливают или ослабляют аппетит или же побуждают нас есть определенную пищу, которая нравится нашим уважаемым симбионтам.

Невероятно?

Но факт! Микроорганизмы способны синтезировать вещества, прямо или опосредованно воздействующие на различные центры в нашем головном мозге. «Опосредованно» означает, что микроорганизм вырабатывает не само активное вещество, а его химический предшественник, который превращается в активное вещество в нервных клетках мозга.

Вам нравится вкус устриц или, скажем, стейка из мраморной говядины? А еду вы предпочитаете запивать гранатовым соком? И думаете про себя: «Ах, какой же я изысканный гурман (или гурманка)!»? Позвольте вас разочаровать – это не вы гурман или гурманка, а ваши кишечные микробы. Если им нужны те вещества, которые в большом количестве содержатся в устрицах, то вы станете спускать на устрицы последние деньги, а после удивляться: «Что это на меня нашло? Лучше бы было макарон и гречки впрок накупить, ведь до зарплаты еще полторы недели…» К сожалению, безжалостным и бессердечным микробам нет никакого дела до состояния ваших финансов. Вы их интересуете чисто как термостат и поставщик необходимой еды.

Бывает так, что убежденный мясоед на пятом десятке своего бифштексно-стейкового существования вдруг превращается в стойкого убежденного вегетарианца. Ест только салаты да овощные супы, а мимо шашлычных и всяких разных стейкхаусов старается проходить быстрым шагом, потому что от запаха жареного мяса его начинает тошнить. И от запаха тушеного мяса тоже. А уж при виде наваристого бульона, да еще с мозговой косточкой, вполне может обморок произойти.

Окружающие гадают – что случилось с человеком? Почему он вдруг перешел с мясных котлет на морковные, да еще так внезапно? Ответ прост, как выеденное яйцо – это кишечные микробы «переключили» его на вегетарианский режим, поскольку среди них по каким-то причинам стали преобладать те, которым для жизнедеятельности нужны вещества, содержащиеся в растительной пище. А раньше преобладали любители животных жиров, да «мясных» белков.

При обратном раскладе непоколебимый веган ни с того ни с сего начнет питаться тартаром из говядины и стейками минимальной прожарки. Не стоит удивляться внезапным метаморфозам, нужно вникать в суть происходящего, докапываться до первопричин.

Бывало с вами так, что вам не нравилось какое-то изысканное блюдо, вкусом которого принято восхищаться? Все едят, причмокивая от удовольствия, а вы попробовали и вам, как нынче принято говорить, «не зашло»? Не спешите записывать себя в «незнатоки». Все дело в том, что у вас в кишечнике нет микробов, которым это изысканное блюдо нравится. А у тех, кто причмокивает от удовольствия, они есть.



Точно так же микробы-симбионты говорят вам «стоп», когда им не нужно больше еды. Или же дают команду: «Жри больше!», когда у них, по каким-то причинам, возрастает потребность в питательных веществах. Именно происками этих невидимых манипуляторов и объясняются все «парадоксы» нашего аппетита – то мы не едим, когда нам положено хотеть есть, то нам вдруг хочется есть спустя час после сытного обеда или же за обедом мы съедаем втрое больше обычного и удивляемся – с чего бы это такой «жор» на меня напал? А все дело в симбионтах-манипуляторах. Нам только кажется, будто мы самостоятельно принимаем решения, но на самом деле это делают за нас микробы, живущие в нашем организме. Образно говоря, микробы разворачивают нас в нужном направлении и толкают в спину, а мы двигаемся в заданном направлении и упиваемся своей самостоятельностью.

К слову – об ожирении. Если вы думаете, что проблема лишнего веса не связана с микробами-симбионтами, то очень сильно ошибаетесь. Связана, да еще как связана! Количество калорий, усваиваемых нашим организмом из пищи, зависит от состава нашей кишечной микрофлоры! Микробы могут «отбирать» у нас часть калорий на свои нужды, а могут и не «отбирать». А еще они сами могут вырабатывать питательные вещества для нас. Бескорыстно, в качестве благодарности за предоставленное жилье. И именно из-за таких вот бескорыстных «подарков» многие люди, имеющие лишний вес, никак не могут похудеть. Ограничивают себя в еде так, что просто смотреть страшно, а весы изо дня в день показывают «исходный» вес. Чудеса? Чудес на свете не бывает, это кишечные микробы тайком «подкармливают» своего «хозяина» (слово «хозяин» неслучайно взято в кавычки, поскольку в нашем симбиозе с микробами истинными хозяевами положения являются микробы, а не мы с вами, увы). Так что прежде чем начинать худеть, нужно «договориться» со своими микробами, заручиться их поддержкой… А если серьезно, то постараться каким-то образом убрать из своего кишечника этих «тайных кормильцев», иначе от диетических мучений никакого толку не будет.

А еще эти самые (вот так и хочется вместо «самые» написать «подлые») микробы могут посягать на святая святых – на наш генофонд! И ведь посягают! Путем горизонтального переноса генов. Если кто не в курсе, то горизонтальным переносом генов называют процесс, при котором один организм передает генетический материал другому организму, причем – не потомку. Передача генов от предков к потомкам называется вертикальным переносом.

Вдумайтесь, пожалуйста, в то, о чем вы сейчас прочли.

В нашем организме живет невероятное количество разнообразнейших микробов. И все они могут втихаря обмениваться генами с нашими собственными клетками. Зачем им это? А просто так! Если есть такая возможность, то почему бы ей не воспользоваться? Возможно, микробам есть какая-то выгода от подобного обмена-переноса, иначе бы они им не занимались. А нам с вами? Навряд ли. Мы же гораздо более высокоорганизованные существа, какой нам может быть прок от «микробных» генов?

Вам уже страшно? Тем не менее читайте дальше. Неведение еще никому не облегчило жизнь. Не стоит уподобляться страусу, засовывающему со страху голову в песок. Тем более что испуганные страусы ничего подобного не делают, а поступают разумно – убегают на своих мощных ногах.

Аллергические заболевания – бич нашего времени. У каждого второго есть аллергия на что-либо. Люди добросовестно глотают антиаллергические препараты, избегают продуктов, на которые у них аллергия и тому подобное, но мало кто задумывается о том, откуда что взялось… А первопричиной, пусковым фактором для развития заболевания может стать нарушение «микробного» баланса в организме.

Развивать теорию микробного всемогущества и приводить подтверждающие ее примеры можно до бесконечности. Тема эта глубока и необъятна как океан. Но нам с вами, для представления о всемогуществе этих вездесущих невидимок, сказанного будет вполне достаточно.

____________________________


Черта здесь неспроста. Она делит эту книгу на две части.

С основными мифами о микробах мы вкратце ознакомились (в свое время углубим знакомство), теперь давайте начнем их развенчивать. По ходу дела мы станем развенчивать и другие мифы, которые подвернутся нам под руку. У того, кто дочитает эту книгу до конца, не останется ни одного не развенчанного мифа о микробах. Так что если вам дороги ваши «микробные» мифы, то сейчас самое время переключиться на какую-нибудь другую книгу. Если же не дороги, то смело читайте дальше.

Древность происхождения…

Вот даже непонятно, как можно ее воспринимать и интерпретировать. Для такого явления, как всемогущество, время появления на свет не имеет никакого значения. Ну да, жизнь на Земле началась с микробов, с отдельных клеток, с самых простых форм, а затем начала усложняться. Эволюция идет в направлении от простого к сложному. И чем сложнее устроен организм, тем больше у него возможностей…

Вот с возможностей и надо начинать разговор о всемогуществе. И главная «всемогучая» возможность, то есть «всемогучее» качество, это разум. Мы им обладаем, а микробы – нет. Мы, благодаря наличию разума, можем преобразовывать окружающую реальность согласно нашим потребностям, а микробы этого делать не могут. Несмотря на то, что они обитают повсюду и в огромных количествах.

Кстати, о количествах. То, что в нашем многоклеточном организме живет в десять раз больше микробов, чем имеется клеток, – это тоже миф, родившийся в те далекие времена, когда микробов считали на глазок и с большим допуском. Примерно так, как считал официант (в другом варианте – продавец) в старом анекдоте: «Сорок да сорок – два сорок, плюс пятьдесят – с вас пять пятьдесят». На самом же деле, недавний пересчет показал, что микробов в организме взрослого человека примерно сорок триллионов, а клеток в среднем – около тридцати триллионов (при условии, что вес тела равен семидесяти килограммам). Невелика-то и разница – всего десять триллионов! А даже если бы и двадцать – то что с того?

Насекомых на нашей планете насчитывается около одного миллиона триллионов. Так, во всяком случае, принято считать на сегодняшний день. Один миллион триллионов – это единица с восемнадцатью нулями! 1 000 000 000 000 000 000!

А людей на Земле живет «всего-навсего» семь с половиной миллиардов. 7 500 000 000 против 1 000 000 000 000 000 000. Но разве кто-то всерьез возьмется утверждать, что насекомые правят миром? Не в количестве же дело, а в качестве, если так можно выразиться.

Микроорганизмы, живущие в нашем теле, в большинстве своем платят нам добром за приют. А возможно, что и не в большинстве, а все без исключения. Дело в том, что роли многих «наших» микробов пока еще остаются тайной для ученых. Да, представьте себе – тайной! В космос давно летаем, геном человека расшифровали, нанотехнологии скоро станут обыденностью, а в «своих» микробах все недосуг разобраться… Какой ужас!

Здесь надо сделать остановку.

Во-первых, теория микробного всемогущества слишком объемна для того, чтобы можно было бы развенчать ее в одной главе. А ведь есть еще мифы, не входящие в эту теорию.

Во-вторых, для того, чтобы вести разговор о микроорганизмах на должном уровне, то есть для того, чтобы понимать, о чем идет речь, нужно иметь определенную базу знаний. Не бойтесь – скучно вам не будет и сложно тоже не будет. Сами не заметите, как станете микробиологами первого дана.

Вот вам, как говорится «для разгона», первое знание. Совокупность микроорганизмов, находящихся в симбиозе с организмом человека, называют микрофлорой или микробиотой. Микрофлору принято разделять по местам ее обитания – микрофлора кишечника, кожи, влагалища и так далее. В каждой экологической системе (экосистеме) – своя микрофлора, потому что условия в разных системах разные.

Не путайте микрофлору с микробиомом. Микробиом – это совокупность разнообразия генов, а не микробов!

На этом первая глава заканчивается.

Если вы устали, то можете отдохнуть.

Глава вторая

Миф о всеобщем равенстве

Знаете ли вы о том, что когда-то давным-давно микробов считали червями? Кроме шуток. Шведский естествоиспытатель Карл Линней, создавший единую систему классификации растительного и животного миров, объединил все микроорганизмы в один род под названием Хаос и отнес к червям. Дело было в первой половине XVIII века, когда о микробах практически ничего не знали. Даже слова «микроб» не существовало, оно появилось только в 1878 году.

Существование микробов открыл в XVII веке голландец Антоний ван Левенгук (1632–1723), которого незаслуженно считают изобретателем микроскопа. Это один из тех мифов, которыми так богата история человечества. Микроскопа Левенгук не изобретал, он его усовершенствовал, превратил «увеличивающую» систему из двух линз в полноценный оптический научный прибор. Микроскопы Левенгука (а сконструировал он их немало) позволяли получить как минимум тристакратное увеличение. «Как минимум», поскольку по некоторым сведениям Левенгук сумел создать микроскоп, увеличивающий в пятьсот раз, но до нашего времени этот прибор не сохранился. Самый мощный из девяти дошедших до нас микроскопов Левенгука позволяет получить увеличение в двести семьдесят пять раз, округленно – в триста.

Микробы едва не подорвали научный авторитет Левенгука. Дело в том, что он описывал результаты своих наблюдений в микроскоп и отсылал эти записки в Лондонское королевское общество по развитию знаний о природе. Некоторые наблюдения публиковались в журнале Общества. Довольно скоро у Левенгука сложилась репутация выдающегося натуралиста, но когда он в 1676 году прислал в Лондон описание одноклеточных организмов, открытых в ходе своих наблюдений, то ему не поверили. Уж больно невероятным казалось существование таких «крошек». Для проверки в голландский город Делфт, где жил Левенгук, из Лондона была направлена целая комиссия – группа уважаемых членов Общества. Левенгук показал лондонским коллегам «крошек» в микроскопе, после чего доверие к его отчетам было восстановлено. А не пришли бы дотошные британцы на комиссию, тема микроорганизмов могла бы быть надолго «закрыта» и кому-то впоследствии пришлось бы открывать их снова.

Левенгук был натуралистом – он открывал, зарисовывал и описывал, но не изучал детально. Да и не было у него такой возможности. Опираясь на сведения, полученные Левенгуком, Карл Линней объединил все микроорганизмы в род Хаос. При всем желании (а оно у пытливого ученого явно было) Линней не мог добавить ничего существенного к тому, что сделал Левенгук. Развиваться наука микробиология начала только в ХIХ веке. Да так начала, что до сих пор остановиться не может – все развивается да развивается. Микробиологи почти не шутят, когда говорят, что тайны микроскопической Вселенной, то есть тайны микроорганизмов, сложнее раскрыть, чем тайны «большой» Вселенной. Так оно и есть. И чем дальше погружаешься в микроскопическую Вселенную, тем больше перед тобой открывается тайн.

Хаос – вещее название. Действительно, если собрать все микроорганизмы в один род, то получится именно хаос и ничего, кроме хаоса. Однако, несмотря на то что со времени создания Линнеем его классификации прошло почти три сотни лет и многое за это время успело измениться, миф о всеобщем равенстве микробов еще живет в сознании широких масс общественности. Люди считают, что все микробы похожи друг на друга и еще считают слова «микроб» и «бактерия» синонимами.

Все микробы похожи друг на друга? Да чем они могут вообще отличаться, эти простейшие одноклеточные создания?

Много чем. В первую очередь – наличием ядра.

Каждая клетка, будь то клетка многоклеточного организма или самостоятельный одноклеточный организм, содержит наследственную информацию, закодированную в виде определенной последовательности фрагментов молекул дезоксирибонуклеиновой кислоты (сокращенно – ДНК). Участок молекулы ДНК, в котором закодирован один отдельный признак, называется геном. Количество молекул ДНК у разных организмов сильно варьируется – от одной до нескольких десятков, а иногда и сотен. Так, например, у сибирского осетра их двести сорок!

Молекулы ДНК могут быть компактно упакованы в клеточное ядро, и в таком случае клетка будет называться эукариотической или эукариотом. Если же молекулы ДНК находятся в цитоплазме – полужидкой внутренней среде клетки – в «неупакованном» виде, то такая безъядерная клетка называется прокариотической или прокариотом.

К прокариотам относятся бактерии и археи, которые существенно отличаются по ряду физиолого-биохимических свойств от бактерий. К эукариотам относятся грибы, растения, животные и протисты. Клетки прокариот имеют весьма малые размеры – от 0,5 до 5 мкм в диаметре.

В эволюционном отношении прокариотические клетки считаются более древними, чем эукариотические, то есть эукариоты произошли от прокариотов. Эволюция идет по направлению от простого к сложному, поэтому эукариотические клетки устроены сложнее прокариотических, у них больше клеточных органов, называемых органеллами или органоидами. Но, с другой стороны, клетки, представляющие собой отдельный одноклеточный организм, устроены сложнее, чем клетки многоклеточного организма. Принципиальное отличие одноклеточных организмов от клеток многоклеточных организмов состоит в наличии у одноклеточных органоидов специального назначения, помогающих им выполнять все необходимые функции. Передвижение и захват пищи обеспечивают выросты – ложноножки, жгутики и реснички. Выделительную функцию обеспечивают сократительные пузырьки-вакуоли, а пищеварительную – другие вакуоли, содержащие вещества, способные расщеплять «проглоченные» питательные вещества. Есть специализированные внутриклеточные структуры, обеспечивающие раздражимость и так далее.


Мифы о микробах и вирусах. Как живет наш внутренний мир

Рис. 5. Строение амебы и инфузории-туфельки


На рисунке представлено строение двух одноклеточных организмов – амебы обыкновенной и инфузории-туфельки, получившей такое название за внешнее сходство с этим предметом обуви. «Инфузории» – это название биологического типа, объединяющего одноклеточных эукариотов, мембрана (оболочка) которых снаружи покрыта ресничками.

Обратите внимание на то, что инфузория-туфелька имеет более сложное строение, нежели амеба. У «туфельки» есть рот с глоткой, есть порошица – аналог прямой кишки, а кроме основного ядра имеется еще и малое.

Похожи ли друг на друга амеба и туфелька? Не очень-то, верно?

А теперь – о синонимах.

Считать слова «микроб» и «бактерия» синонимами, это все равно, что считать синонимами слова «птица» и «воробей». Да, бактерия – это микроб, а воробей – птица, но далеко не каждый микроб является бактерией, точно так же, как далеко не все птицы – воробьи.

Бактерии – это всего лишь одна из разновидностей прокариотических микроорганизмов. Кроме бактерий к прокариотам относятся археи. Кто-нибудь слышал раньше это название? Вряд ли.

Археи – это одноклеточные микроорганизмы, не имеющие ядра и каких-либо других мембранных органелл. Мембранными органеллами, как несложно догадаться по названию, называются клеточные «органы», ограниченные от цитоплазмы мембраной, то есть оболочкой. Вакуоли, о которых было упомянуто выше, – пример мембранных органелл.

Углубляться в клеточное строение мы не станем, поскольку нам это не нужно. Образно говоря, эта книга посвящена не столько разбору вопросов «микробной анатомии», сколько «микробной социологии». Знайте, что есть такие наиболее просто устроенные микроорганизмы, как археи, и знайте, что каждый десятый прокариот в нашем желудочно-кишечном тракте относится к археям. Кстати, название «археи» переводится как «древние». Это ясно – наиболее просто организованные микроорганизмы должны иметь древнейшее происхождение.

Почему бактерии известны всем, а археи – только биологам? Ответ прост – у археев нет такой скандальной славы, как у бактерий. Археи не вызывают заболеваний у человека (во всяком случае, таковые пока не описаны), сидят тихо-мирно в кишечнике, ничем не вредят. Кому, скажите пожалуйста, интересны эти благопристойные тихони? Совсем другое дело – эпатирующие скандалисты-бактерии! В мире микробов все устроено точно так же, как в мире людей, разница только в размерах обитателей.

В тексте мелькнуло еще одно малопонятное слово – «протисты».

К протистам (то есть к первейшим) относятся все эукариотические микроорганизмы, за исключением одноклеточных грибов. Амебы и инфузории, с которыми мы недавно познакомились, относятся к протистам. Среди амеб с инфузориями есть и патогенные, то есть такие, которые вызывают болезни. Так, например, дизентерийная амеба, поселяясь в клетках толстой кишки, вызывает амебную дизентерию, а инфузория Балантидиум коли, проникая в клетки тонкой кишки, вызывает балантидиаз или инфузорную дизентерию.



Про малярию все слышали? Ее возбудителем является еще один протист – малярийный плазмодий, который предпочитает жить в эритроцитах (красных кровяных тельцах) человека. Для малярии характерны регулярные приступы лихорадки, которые возникают при массовом разрушении эритроцитов размножившимися в них плазмодиями.

Все мелкие протисты, размерами от двух до четырех микрометров, являются внутриклеточными паразитами. Есть среди протистов и такие гиганты, которые, при всей их одноклеточности, к микроорганизмам не относятся. Так, например, ксенофиофоры, живущие на дне Мирового океана (в том числе и на дне Марианской впадины), могут достигать до десяти сантиметров в диаметре. Получается биологический парадокс – одноклеточные ксенофиофоры являются средой обитания различных многоклеточных организмов.

К грибам-микроорганизмам, а если по-научному, то к одноклеточным грибам, относятся хорошо известные всем дрожжи – пивные, винные и прочие. Некоторые дрожжи способны вызывать заболевания. Так, например, дрожжи рода Кандида, являющиеся компонентом нормальной микрофлоры человека, при ослаблении иммунитета или же при длительном применении антибиотиков, могут вызывать заболевание, называемое кандидозом.


Мифы о микробах и вирусах. Как живет наш внутренний мир

Рис. 6. Ксенофиофора – самая большая клетка на нашей планете


Какая связь между антибиотиками и кандидозом? Дело в том, что в норме в любой экологической системе[4] существует определенный баланс, устоявшееся соотношение различных микроорганизмов. Антибиотики действуют на бактерии, но не действуют на грибы. Если бактерии начинают массово гибнуть, то их место в экологической нише занимают другие микроорганизмы, в частности – грибы. Как говорится, «свято место пусто не бывает».

Напрашивается вопрос – почему дрожжи считаются одноклеточными грибами, а не протистами? Дело в том, что дрожжи имеют ряд особенностей, присущих грибам. Например – могут размножаться почкованием, при котором дочерние клетки формируются из выростов материнской клетки, называемых почками. Протисты же (и бактерии с археями тоже) размножаются путем деления материнской клетки на две дочерние.

Как по-вашему, какая проблема на сегодняшний день является основным «камнем преткновения» в микробиологии? Даже не только в микробиологии, но и во всей биологии в целом. По какому поводу биологи постоянно скрещивают воображаемые мечи и копья? Кто виноват в раздоре, расколовшем научное биологическое сообщество на два лагеря?

Виноваты вирусы, которые не имеют клеточного строения и этим отличаются от всех других организмов.

Вирус – не клетка! Наиболее просто организованные вирусы представляют собой генетический материал – дезоксирибонуклеиновую или рибонуклеиновую кислоту – упакованный в белковую оболочку, называемую капсидом.


Мифы о микробах и вирусах. Как живет наш внутренний мир

Рис. 7. Схематическое изображение различных вирусов


Капсид выполняет не только защитную функцию. Он также обеспечивает прикрепление вируса к поверхности клеточных мембран. Капсид прикрепляется к мембране, но в клетку не проникает. В клетку внедряется только нуклеиновая кислота, которая вынуждает клетку ее «тиражировать», то есть, по сути, производить новые вирусы. У вирусов нет клеточной мембраны и цитоплазмы с органоидами, нет собственного обмена веществ, а есть только упакованный в капсид генетический материал – матрица для синтеза новых вирусов. Вирус «подчиняет» себе клетку и только в клетке он живет «полноценной жизнью». Вне клетки вирус находится в неактивном состоянии.

Наиболее сложные вирусы – паразитирующие на бактериях бактериофаги (что переводится как «пожиратели бактерий»), имеют аппарат для транспортировки своего генетического материала в бактерии. Тело бактериофага имеет головку, в которой находится нуклеиновая кислота, хвост – белковую трубку, являющуюся продолжением белковой оболочки головки, и хвостовые отростки. Посредством хвоста происходит проталкивание генетического материала вируса, содержащегося в головке бактериофага, в клетку-хозяина. Этот процесс называют инъекцией и он в самом деле напоминает медицинскую инъекцию, производимую при помощи шприца.

На сегодняшний день известно несколько тысяч вирусов, но этот «список» далеко не полон, к нему постоянно добавляются новые виды. Считается, то есть предполагается, что вирусы представляют собой самую многочисленную биологическую форму на нашей планете и что счет их видам идет на миллионы.

Размеры вирусов очень малы, их выражают в нанометрах (один нанометр это 10-9 м). «Мелкий» вирус полимиелита имеет размер около двадцати нанометров, а «гигантский» вирус желтухи свеклы вымахал до полутора тысяч нанометров. Бактериофаги в среднем длиной около ста нанометров. Благодаря столь малым размерам, в одной клетке могут одновременно жить несколько десятков вирусов одного и того же вида, места всем хватает.

Вирусы поражают все живое – животных, растения, микроорганизмы. Паразитируя в клетках, вирусы нарушают нормальную жизнедеятельность организмов, вызывая болезни. Грипп, различные гепатиты, СПИД – это все вирусные заболевания.

Каждый вирус имеет строго определенный круг хозяев, организмы которых являются для него окружающей средой. Есть бактериофаги-«привереды», паразитирующие только на одном виде бактерий, а вот вирус бешенства поражает всех млекопитающих (и человека в том числе) без исключения.

Даже совершенно далекие от медицины люди знают о том, что вирусные заболевания с трудом поддаются лечению, а некоторые на сегодняшний день считаются неизлечимыми.

Казалось бы – парадокс. Много ли надо этим мелким вирусам для того, чтобы сдохнуть? По логике избавить организм от таких простейших вредителей должно быть очень просто. Но у природы своя логика. Вирусы очень малы и имеют простейшее строение, поэтому очень трудно вызвать их гибель. Вне клетки вирус находится в неактивном состоянии, в нем не происходит никаких биологических процессов. А что такое те же антибиотики? Это вещества, нарушающие нормальное течение жизненно важных процессов у бактерий или, скажем, у протистов. Процесс нарушен – организм гибнет. А что можно нарушить у вируса? И разрушить его очень сложно – мелок да увертлив. Вдобавок борьбу с вирусами сильно осложняет то обстоятельство, что они обитают внутри клеток и надо действовать на них таким образом, чтобы не нанести дополнительного вреда клеткам.

Современные противовирусные препараты по принципу действия подразделяются на две группы: стимулирующие иммунную систему для борьбы с вирусами и поражающие вирусы напрямую (препятствующие проникновению вируса в клетку, размножению вируса в пораженной клетке и выходу копий вируса из клетки).

В шутку биологи говорят о вирусах так: «они живые, но не совсем».

Если говорить серьезно, то «не совсем» живым быть невозможно – или ты живой, или неживой.

Одни биологи относят вирусы к живым существам с оговоркой, что это неклеточная форма жизни. Вирусы способны размножаться? Способны! Вирусы способны приспосабливаться к условиям окружающей среды? Способны! Вирусы обладают наследственностью? Обладают! Все, точка! Значит, они живые и их можно отнести к микроорганизмам.

Оппоненты возражают – ну какие же они живые? Вирусы – это не форма жизни, а комплексы органических[5] молекул, взаимодействующие с живыми организмами. Самостоятельно, без использования чужих ресурсов, вирусы воспроизводиться не могут? Не могут! Собственного обмена веществ и энергии не имеют? Не имеют! Значит, живыми их считать нельзя!

Хорошо подходит к вирусам поэтичное определение «организмы на краю жизни».

Автор этой книги разделяет мнение тех биологов, которые считают вирусы особой формой жизни. «Комплекс органических молекул» – понятие расплывчатое. Бульон – это тоже комплекс органических молекул, и когда вы едите бульон, он взаимодействует с вашим организмом – разве не так? Как ни крути, с какой стороны ни гляди, а главной особенностью всего живого является способность к размножению. Пускай и внутри «чужих» клеток. Если нечто обладает такой способностью, то его надо считать живым.

А вот прионы – это органические молекулы, взаимодействующие с живыми организмами. И не более того. Или, если выразиться иначе – инфекционные агенты белковой природы.

Прионы к микроорганизмам не относятся и упомянуты здесь только для сравнения с вирусами. Прионы представляют собой белковые молекулы, способные, подобно вирусам, увеличивать свою численность, используя функции и ресурсы живых клеток. Нуклеиновой кислоты, то есть генетической информации, прионы не содержат. Прион – это одна молекула и ничего, кроме молекулы. Молекулу живым организмом считать нельзя, для этого она слишком проста.

Мало кто слышал о прионах, но почти все слышали о болезни, которую они могут вызывать. Это «коровье бешенство», а если по-научному, то губчатая энцефалопатия крупного рогатого скота. У людей аналогичное заболевание называется болезнью Крейтцфельдта-Якоба. Возбудителями «коровьего бешенства» являются не микробы, а прионы.

С биологической точки зрения прионы интересны как единственные агенты (назвать их живыми организмами язык не поворачивается), размножение которых происходит без участия генетического материала, содержащегося в нуклеиновых кислотах. Генетический код прионам для самовоспроизведения не нужен, копирование их молекул в клетках происходит без матрицы. Просто чудеса какие-то! Да, реально – чудеса. Все, что наука пока еще не объяснила, можно считать чудесами.

Некоторые прионы, безопасные, не вызывающие заболеваний, существуют в нашем организме в норме. Прионы начали изучать недавно, и потому о нормальных функциях прионов известно крайне мало. А если уж говорить честно, то практически ничего не известно, есть только гипотезы. Например, ученые предполагают, что «нормальные» прионы могут принимать участие в обеспечении долговременной памяти.

На этом наш курс общей микробиологии заканчивается. Теперь вы имеете представление о многообразии микробной Вселенной и даже знаете, что такое прионы.

«Как это – закончен?! – удивились сейчас некоторые читатели. – А почему ничего не было сказано о кокках? Стрептококки, стафилококки, гонококки, пневмококки, менингококки… Это же целая группа «вредителей»!»

Да, «вредителей», то есть возбудителей инфекционных заболеваний, среди кокков хватает. Но сами кокки относятся к бактериям. Так называются бактерии шаровидной формы, а само название произошло от греческого слова «ко́ккос», означающего «зерно». Мы поговорим о них в следующей главе, которая будет посвящена бактериям и некоторым мифам, связанным с ними.

Наш курс частной микробиологии состоит из трех глав – «бактериальной», «вирусной» и главы, рассказывающей о том, как микроорганизмы «воюют» друг с другом.

Глава третья

Палочки, которые не только палочки

При чем тут палочки? Это же не книга о китайской кухне, в которой палочки не только палочки, но и вилочки, и ложечки, а иногда и половнички…

Нет, это книга о микробиологии и только о ней. Дело в том, что слово «бактерия» образовано от греческого слова «бактериа», означающего «палочка». Антоний ван Левенгук, открывший научному миру существование бактерий, которые он увидел в микроскопе собственной конструкции, не удосужился придумать для них особого названия. Термин «бактерии» появился лишь в начале ХIХ века. Немецкий естествоиспытатель Христиан Готфрид Эренберг объединил все известные ему палочковидные бактерии, не образующие спор, в род Бактериум, а спорообразующие – в род Бациллус. Слово «бацилла» всем знакомо? Скажите спасибо герру Эренбергу.

У Эренберга получилась не научная классификация, а «сборная солянка», поскольку на основании только палочковидной формы и способности к образованию спор нельзя было объединять микроорганизмы в роды. Но ему простительно, поскольку примитивный микроскоп не давал возможности всматриваться в различия между бактериями. Мелкие серые черточки (именно такими видел «палочки» Эренберг) были все на одно лицо…

Но бывает и так, что ученый ошибется, а след в науке после себя все равно оставит. Термины «бактерия» и «бацилла» прижились и дожили до наших дней.

Бактерии (Bacteria) – это домен или надцарство прокариотических микроорганизмов. Домен, если кто не в курсе, это самый верхний уровень группировки организмов в биологической систематике, включающий в себя одно или несколько царств. Клеточные организмы делятся на три домена: археи (Archaea), бактерии (Bacteria) и эукариоты (Eukaryota). Мы с вами относимся к эукариотам, так как наши клетки имеют оформленные ядра. А совсем недавно все живое делилось просто на прокариотов и эукариотов, а бактерии с археями считались не «троюродными братьями», а родными – археи назывались архебактериями. Но потом ученые решили, что археи заслуживают отдельного домена. Что ж – им виднее. Нам с вами, как микробиологам первого-второго данов, что бактерия, что архей – все едино.

Если у вас возник вопрос: «А где же вирусы?», то вспомните, пожалуйста, что мировое научное сообщество пока еще не определилось с тем, считать их живыми существами или нет. Выделили вирусам условно отдельный домен, чтобы как-то их классифицировать – без этого «учета» в науке никак не обойтись, но и только. И обратите внимание на то, что выше было сказано «клеточные организмы делятся на три домена», а не «все живое делится на три домена».


Мифы о микробах и вирусах. Как живет наш внутренний мир

Рис. 8. Коккобациллы


Мифы о микробах и вирусах. Как живет наш внутренний мир

Рис. 9. Бациллы


Бациллами и сейчас называют все палочковидные спорообразующие бактерии. Палочковидность эта условная. Среди бацилл есть и коккобациллы, имеющие промежуточную, полушаровидную форму.

А теперь постарайтесь не запутаться.

Бациллы (Bacillus) – это род микроорганизмов в составе класса бациллы (Bacilli). Класс – это один из основных уровней (рангов) иерархической классификации в биологической систематике. Для того чтобы разобраться в ней, рассмотрите рисунок.

На латыни класс Бациллы с родом Бациллы не спутать – разные окончания. А вот на русском оба названия и звучат, и пишутся одинаково. А еще термин «бацилла» используется в микробиологии применительно к любой бактерии палочковидной формы.

Голова кругом идет? Да, непросто все это. Запомните, что, услышав слово «бацилла» (или увидев его в тексте), нужно всякий раз вникать в суть, стараться понять, о чем идет речь – о классе, о роде или просто о «палочке».

Пора бы нам разоблачить очередной микробиологический миф. В быту принято считать, что «бактериями» называются «хорошие», то есть полезные или хотя бы безвредные микробы, а «бациллами» – «плохие», вызывающие заболевания у человека и животных. За примером далеко ходить не нужно, достаточно вспомнить зловредную чумную бациллу и полезнейшие молочнокислые бактерии. На самом же деле не все так однозначно, то есть дело не во «вредности», а исключительно в способности к спорообразованию. Да, среди бацилл есть возбудители таких опасных заболеваний, как чума или сибирская язва, а также возбудители пищевых токсикоинфекций. Но есть среди бацилл и безвредные, непатогенные. А полезные молочнокислые бактерии, чтоб вы знали, относятся к классу Бациллы (Bacilli).


Мифы о микробах и вирусах. Как живет наш внутренний мир

Рис. 10. Иерархия в биологической систематике


А есть еще и вибрионы! Всем знаком холерный вибрион (автор надеется, что у всех читателей это знакомство «заочное»)? Далекие от биологии люди «по созвучию» считают вибрионы вирусами, но это тоже из области мифологии. Вибрионы – это изогнутые палочковидные бактерии, которые не образуют спор и обладают подвижностью, благодаря наличию жгутиков.

Кстати говоря, холерный вибрион не самый опасный из представителей этого рода бактерий. Самым опасным среди вибрионов считается Вибрион вульнификус (Vibrio vulnificus), обитающий в воде (преимущественно в субтропических регионах Северного полушария) и известный под названием «бактерия, поедающая плоть».

По форме бактерии делятся на палочковидные, шаровидные (кокки) и извитые (например, спирохеты). Это основное, а дальше начинаются нюансы.


Мифы о микробах и вирусах. Как живет наш внутренний мир

Рис. 11. Холерный вибрион


Если шаровидные бактерии группируются по две, то они называются диплококками.

Если шаровидные бактерии группируются по четыре, то они называются тетракокками.

Если шаровидные бактерии группируются в виде пакетов, то они называются сардинами (да, представьте себе – именно сардинами!).

Если шаровидные бактерии вытягиваются в цепочки, то они называются стрептококками.

Если шаровидные бактерии собраны в виде гроздей, пусть и несимметричных, то они называются стафилококками.


Мифы о микробах и вирусах. Как живет наш внутренний мир

Рис. 12. Формы бактерий: 1 – микрококки; 2 – стрептококки; 3 – сардины; 4 – палочки без спор; 5 – палочки со спорами (бациллы); 6 – вибрионы; 7 – спирохеты; 8 – спириллы (с жгутиками); стафилококки


Палочковидные бактерии, напоминающие по форме веретено, называют клостридиями.

Палочковидные бактерии, изогнутые наподобие запятой, называют вибрионами.

Палочковидные бактерии, имеющие несколько завитков, называют спириллами.

Палочковидные бактерии, имеющие вид тонкой извитой палочки, называют спирохетами. Разновидностью спирохет, точнее – представителем типа, класса и порядка (вот как – сразу три!) спирохеты является возбудитель сифилиса Трепонема паллидум, более известная как Бледная трепонема.

У большинства бактерий есть две оболочки – тонкая внутренняя клеточная или цитоплазматическая мембрана и более толстая наружная клеточная стенка. Также клеточная стенка есть у архей, грибов и растений. Многие простейшие, а также клетки многоклеточных животных организмов, клеточной стенки не имеют.

Бактерии, не имеющие клеточной стенки, называются микоплазмами.

Спорообразующие бациллы являются самыми стойкими из бактерий, а лишенные клеточной стенки микоплазмы – наименее стойкими. Под «стойкостью» имеется в виду устойчивость к воздействию факторов внутренней среды. Ясно же, что бактерии, «упакованные» в спору, многое нипочем, а вот нежная, тонкая клеточная мембрана микоплазмы очень легко повреждается.

Раз уж речь зашла о стойкости и трепонемах, давайте развенчаем очередной миф – миф о передаче таких заболеваний, как гонорея и сифилис бытовым путем.

Бледная трепонема, несмотря на наличие у нее клеточной стенки, довольно-таки изнеженное создание. Во внешней среде, то есть вне человеческого организма, она быстро погибает. Обычная мыльная пена, не говоря уже о семидесятипроцентном спиртовом растворе, губительна для трепонемы, так же как и относительно высокие температуры.

Возбудитель гонореи гонококк столь же неустойчив, как и бледная трепонема – сухость, жара, мыльная пена, любые дезинфицирующие растворы губительны для него.

Со стойкостью, то есть с нестойкостью наших «фигурантов», мы разобрались. Теперь давайте рассмотрим, как происходит загрязнение предметов, могущих стать «соучастниками» бытового заражения сифилисом или гонореей? С учетом того, что бледная трепонема, в отличие от гонококка, проникает в кровь, у сифилиса, казалось бы, больше возможностей передаваться бытовым путем. «Казалось бы», потому что в слюну, пот и мочу трепонемы из крови не проникают. В слюне они могут оказаться лишь в случае наличия сифилитических высыпаний в ротовой полости. Но надо учесть, что слюна, содержащая бактерицидное вещество лизоцим, а также расщепляющие углеводы ферменты амилазу и мальтазу, убивает бледных трепонем. В слюне больного сифилисом человека, даже при наличии высыпаний в ротовой полости, навряд ли будут содержаться трепонемы, а если и будут, то в единичном количестве, недостаточном для того, чтобы вызвать заболевание, а вдобавок еще и в угнетенном состоянии из-за действия на них лизоцима и ферментов слюны. Так что выкурить с больным сифилисом человеком одну сигарету на двоих[6] или пить с ним из одной бутылки – практически безопасно в смысле заражения. Опять же надо учитывать, что на полученные вами единичные и угнетенные бледные трепонемы (если вы их вообще получите) станет действовать ваша слюна, окончательно их добивая. А если какая-то трепонема и попадет со слюной в желудок живой, то здесь с ней расправятся фермент желудочного сока пепсин и соляная кислота, вырабатываемая клетками слизистой оболочки желудка. Шансов у трепонем при таком раскладе нет абсолютно никаких. Это вам не «благоприятное» (с точки зрения трепонем, разумеется) проникновение в организм через половые органы – нашли микротрещину в слизистой оболочке, проникли в кровь и живите-размножайтесь.

При наличии воспалительного очага в ротовой полости, возникшего в результате занятия оральным сексом, в слюне могут оказаться гонококки. О них можно сказать то же самое, что и о трепонемах – «редкая птица долетит до середины Днепра». То есть, редко какой гонококк доберется до желудка. А если доберется, то тут ему и настанет капец! Полный и окончательный.

Давайте рассмотрим другой вариант «бытового заражения» (кавычки неслучайны) сифилисом или гонореей – скамейку в бане. Да, именно в бане. А где еще можно голой попой сесть на скамейку? Температура в русской бане держится в пределах 65–70 °C, а в сауне может превышать 100 °C, ну а ниже 90 °C никогда не опускается. При таких температурах бледные трепонемы и гонококки гибнут сразу же, моментально. Если больной человек запачкал скамейку своими выделениями, содержащими бактерии, то спустя секунду-другую этих бактерий не станет. О каком заражении может идти речь?

При случайном соприкосновении обнаженных тел, например, если вы заденете кого-то плечом в душевой, заразиться сифилисом невозможно, поскольку пот не содержит бледных трепонем. Точно так же невозможно заражение в туалете, даже если вы сразу же после больного сифилисом дотронулись до дверной ручки или, скажем, до крана.

А что, если на дверной ручке остались гонококки? Может же человек с гнойными выделениями из половых органов при посещении туалета испачкать этими выделениями дверную ручку? Запросто может, если он не соблюдает правил личной гигиены… А вскоре, практически сразу же после него, за эту ручку взялись вы, не заметив, что она чем-то испачкана. Или же, скажем, заразного биологического материала на ручке было так мало, что просто не было видно грязи. Вы взялись за загрязненную ручку, и часть гонококков, еще не успевших погибнуть, оказалась у вас на руке…


«Спокойствие, только спокойствие!» – как говорил Карлсон. Вы пока еще не заразились. Гонорея – это не чесотка и попадание гонококка на кожу еще не означает заражения гонореей. Чтобы заболеть, вы должны перенести гонококки в место, благоприятное для их обитания и размножения – во влагалище, в мочеиспускательный канал, в прямую кишку, в глаза или же в ротовую полость. Причем сделать это надо довольно быстро, практически сразу, пока эти нежные гонококки не погибли. Иначе говоря, для заражения гонореей вам нужно практически сразу после прикосновения к дверной ручке ввести палец с гонококками во влагалище или в прямую кишку, или же сунуть его в рот и подержать там некоторое время, или же некоторое время тереть пальцем глаза или отверстие мочеиспускательного канала на головке полового члена.

Сразу же! Усердно! Немытым пальцем!

Станете ли вы это делать?

Навряд ли.

А если во время отправления естественных потребностей вы просто коснетесь «зараженной» рукой половых органов, то заражения не произойдет. Нужно хорошенько постараться для того, чтобы внедрить бактерии в благоприятную для них среду. Например, совершить половой акт.

Если вы оказываете первую помощь больному сифилисом человеку с кровотечением и к вам на руки или на лицо (в общем – на кожу) попала кровь, содержащая бледные трепонемы, то вы и в этом случае не заразитесь. На свету, на воздухе трепонемы будут находиться не в том состоянии, чтобы вызвать заражение. К тому же капли попавшей на вас крови высохнут быстрее, чем трепонемы успеют внедриться через кожу в ваш организм. Разве что только у вас на руках будут какие-то раны… Вот через поврежденную кожу трепонемы проникают быстро. Но опять же попадание одной капли зараженной крови на вашу болячку не вызовет заболевания. Другое дело, если вы в течение некоторого времени станете массировать пораненным пальцем влагалище или прямую кишку больного человека. Оценили разницу? Если да, то пойдем дальше.

Заражение через загрязненное сиденье общественного туалета – эта самая страшная и самая распространенная (а заодно и самая мифическая) гигиеническая страшилка. Да, заражение подобным путем возможно теоретически, но практически его вероятность близка к нулю. Для того чтобы вызвать заболевание, бледной трепонеме и гонококку нужно попасть внутрь организма – в мочеиспускательный канал, во влагалище, в прямую кишку… Не запрыгнут же бактерии туда с сиденья в самом деле… Как бактерии попадают, например, в мочеиспускательный канал к мужчинам? Попадают они туда сразу же после семяизвержения, когда небольшая часть спермы остается в мочеиспускательном канале. По этому вот «великому водному пути» бактерии и «внедряются» в организм. С сиденьем в туалете, согласитесь, несколько иная ситуация.

Перебирать один за другим все возможные случаи нет необходимости, ведь вам уже стало ясно, что бытовое заражение сифилисом или гонококком это скорее парадокс, чем реальность.

Да, в серьезной литературе описаны случаи бытового заражения сифилисом и гонореей. Но какие? Например, заражение детей, находящихся на грудном вскармливании, при наличии у матери сифилитических высыпаний гнойного характера в области сосков. Во время кормления ребенок систематически получает порцию трепонем, находящихся в выделениях из высыпаний, и таким образом заражается сифилисом. И гонореей в быту от больных родителей заражаются тоже маленькие дети, которые спят вместе с родителями. Или же заражение происходит, когда больные родители переодевают (подмывают, купают и т. п.) своих детей грязными руками, испачканными выделениями из половых органов. Кстати говоря, у некоторых людей (большей частью – у женщин) гонорея может протекать бессимптомно. В таком случае вероятность бытового заражения детей от больных родителей возрастает.

Если у вас есть приятель или, скажем, сосед, который «ухитрился» заразиться сифилисом в бане, то не спешите сейчас приводить его в качестве опровергающего примера. Имейте в виду, что бытовой путь заражения сифилисом и гонореей врачи устанавливают исходя из гуманистических соображений. Бывает же так – согрешит, сам того не ожидая, приличный человек на стороне и заболеет чем-то нехорошим. А у человека – семья. Он раскаивается, бедный, переживает. Хорошо ли из-за одной ошибки ломать человеку жизнь? Нехорошо! Проще объяснить факт заболевания как-нибудь иначе, безгрешным бытовым путем.

Известно ли вам название «риккетсии»? Риккетсиями называются мелкие бактерии (размером до 2 мкм) – внутриклеточные паразиты, способные размножаться только внутри клетки-хозяина. Одна из риккетсий – риккетсия Провачека, является возбудителем сыпного тифа.

Это миф, будто одинаков тиф. Сыпной тиф и брюшной тиф – два разных заболевания с разной клиникой и разными возбудителями. Брюшной тиф вызывает тифозная сальмонелла. А есть еще и возвратный тиф, вызываемый спирохетами из рода Бореллия. Тиф – это общее, собирательное название ряда инфекционных заболеваний, сопровождающихся нарушениями психики на фоне сильной лихорадки и интоксикации (отравления организма продуктами жизнедеятельности возбудителя или же продуктами, образующимися при его гибели).

Название «риккетсии» имеет печальное происхождение. Бактерии получили его в честь биолога Ховарда Тейлора Риккетса, умершего в 1910 году в Мексике от сыпного тифа, изучением которого он там занимался.

В отличие от риккетсий другие внутриклеточные паразиты – хламидии широко известны, поскольку вызывают хламидиоз, одно из самых распространенных заболеваний, передающихся половым путем. Такое известное (в наше время, к счастью – преимущественно из литературы) заболевание глаз, как трахома, тоже вызывается хламидиями.

Микробиологи в шутку называют хламидии и риккетсии «переходной стадией от бактерий к вирусам» или «переходной стадией от вирусов к бактериям», поскольку они устроены сложнее вирусов, но проще бактерий.

По способу дыхания бактерии (как и прочие микроорганизмы) разделяются на аэробные, нуждающиеся в наличии свободного кислорода в окружающей среде, то есть в воздухе, и анаэробные, использующие связанный кислород различных химических соединений. Анаэробным микроорганизмам кислород воздуха «до лампочки», они в нем не нуждаются и использовать его не умеют.

Размножаются бактерии путем простого деления одной материнской клетки на две дочерние. Мужских и женских организмов у бактерий не бывает, они бесполые. Деление происходит быстро, в благоприятных условиях некоторые бактерии способны делиться каждые двадцать минут. Теоретически одна бактерия размером за семь суток непрерывного размножения может произвести бактериальную массу, равную по объему нашей планете. При условии, что все ее потомство сохранится и будет продолжать размножаться.

Картина «апокалипсического» размножения бактерий ярко описана Александром Беляевым в фантастической повести «Вечный хлеб». Некий профессор, желая избавить мир от голода, вывел вид съедобных, питательных и быстрорастущих бактерий. Жители рыбацкого поселка нарушили указания профессора, и питательное «тесто» вырвалось на свободу. Сначала люди пытались съесть «тесто», но вскоре всем стало ясно, что таким способом истребить «тесто» не удастся. «Тесто» заполняло дома, выползало на улицы и растекалось по ним, угрожая затопить весь поселок. Отчаявшиеся рыбаки попробовали было топить «тесто» в море, но это не помогло. В воде «тесто» росло гораздо быстрее, чем на земле. Оно затянуло всю прибрежную полосу и поползло на сушу…

О том, как бактериальное «тесто» было уничтожено, вы узнаете из пятой главы. Ну, а если вам не терпится, то можете на время отложить эту книгу и прочесть «Вечный хлеб», это небольшая повесть.

Для того чтобы интенсивно размножаться, нужно хорошо питаться.

Как и чем питаются бактерии?

Питание у бактерий происходит посредством поглощения питательных веществ из растворов или из воздуха через клеточную оболочку. Есть бактерии-«гурманы», которым необходимо питаться строго определенным набором веществ, есть не слишком разборчивые в еде, а есть и такие, которые при помощи выделяемых веществ превращают не годные для питания окружающие вещества в годные. Благодаря этой особенности бактерии могут жить повсеместно. Те бактерии, которые питаются готовыми органическими веществами, относятся к гетеротрофным организмам (гетеротрофам). Мы с вами, кстати говоря, тоже гетеротрофы. А те бактерии (и живые организмы вообще), которые могут синтезировать органические вещества из углекислого газа, воды и других неорганических веществ за счет химической энергии окисления или с помощью энергии солнечного излучения, называются автотрофными или автотрофами.

В «Вечном хлебе» Беляева идет речь именно о бактериях-автотрофах, получающих все необходимые им для жизнедеятельности вещества из воздуха или из морской воды.

«Трофос» в переводе с греческого означает «питание». «Авто» или «ауто» – «сам» или «свой». «Гетеро» – «иной», «чужой». Автотрофы сами себя питают, то есть синтезируют необходимые им органические вещества – белки, жиры и углеводы, самостоятельно. А гетеротрофы питаются чужими органическими веществами, расщепляют их на составные части, из которых синтезируют органические вещества для себя.

Да – не только растения, но и некоторые бактерии, а также некоторые археи и некоторые простейшие эукариоты могут быть автотрофами. Но на бытовом уровне распространено мнение о том, что только растения могут создавать биологическую массу, то есть органические вещества «из ничего» (кавычки неслучайны, поскольку из ничего можно создать только ничего и ничего более).

Тайны микроскопической Вселенной ждут своих исследователей – большинство существующих бактерий к настоящему моменту не описано! Не ищите опечатки там, где ее нет. А из известных науке бактерий лишь половина видов может быть выращена в лабораторных условиях. Так что работы у бактериологов (так называются микробиологи, специализирующиеся на изучении бактерий) непочатый край.

Пропитания ради бактерии пока что не выращивают, нет в том особой нужды, но вот в пищевой и фармацевтической промышленности эти микроскопические помощники широко используются. Без участия бактерий не получишь ни сыра, ни кефира, ни квашеной капусты, ни ряда лекарственных препаратов. (Всем известный пенициллин, как и многие другие антибиотики, производят не бактерии, а грибки). А еще бактерии привлекаются для переработки отходов и используются вместо ядовитых пестицидов для биологической защиты растений.

И напоследок, то есть в завершение разговора о бактериях, давайте развенчаем еще один миф, весьма и весьма опасный.

Принято считать, что годная для употребления еда пахнет хорошо, а не годная – дурно.

Это утверждение верно далеко не всегда. Если происходит окисление жиров или разложение белков, то пищевой продукт приобретает неприятные запах и вкус. Но бактерии, вызывающие у нас с вами пищевые отравления, могут нисколько не изменять цвета, запаха и вкуса еды.

Еще раз – бактерии, вызывающие у нас с вами пищевые отравления, могут нисколько не изменять цвета, запаха и вкуса еды.

Какие из этого можно сделать выводы?

Вывод первый – следует руководствоваться сроком хранения продукта и сохранностью целостности его упаковки, а не его внешним видом, запахом и вкусом.

Вывод второй – избегайте заведений общепита, вызывающих сомнения с санитарно-гигиенической точки зрения, как бы привлекательно (а иногда – прямо сногсшибательно!) ни выглядели бы подаваемые в них блюда.

Опасная еда может выглядеть совершенно безопасной.

При оценке еды используйте не только зрение, обоняние и вкусовые ощущения, но и разум.

И будет вам счастье! В смысле – избегнете вы экстренной встречи с врачами-инфекционистами, а то и с реаниматологами.

Глава четвертая

Непобедимые дегенераты

В этой главе речь пойдет о вирусах.

То, что они непобедимы (условно непобедимы), – понятно.

Выше было сказано о том, что вследствие предельной простоты организации и малых размеров с ними очень трудно бороться. Но почему вирусы – дегенераты?

Существует гипотеза происхождения вирусов, согласно которой вирусы когда-то были мелкими клетками, паразитирующими в более крупных клетках, наподобие риккетсий и хламидий, но со временем они утратили все «лишнее», что не было нужно при паразитическом образе жизни. Остался только генетический материал в «упаковке». Упрощение организации, связанное с утратой органов и систем, биологи называют дегенерацией, а эту гипотезу, соответственно – гипотезой дегенерации.

Согласно другой гипотезе, которая называется гипотезой клеточного происхождения, вирусы образовались из фрагментов клеточных нуклеиновых кислот.

Третья гипотеза – гипотеза коэволюции (совместной эволюции) – полагает, что вирусы появились при соединении белков с нуклеиновыми кислотами одновременно с первыми клетками и эволюционировали, то есть изменялись вместе с ними.

У каждой гипотезы происхождения вирусов есть сторонники и противники, ни одна из гипотез не принята в качестве основной, так что можно сказать, что происхождение вирусов покрыто мраком. Происхождение вирусов интересует ученых не простого любопытства ради. Понимая, откуда взялись вирусы, можно эффективнее бороться с ними.

Вирусы размножаются не делением, как клетки, а путем самосборки в клетке-хозяине. Возможно, начало жизни на нашей планете положили такие вот «самособирающиеся» органические молекулы. Это вообще очень интересный вопрос – как из неживого вдруг возникло живое? Однозначного ответа на него до сих пор не получено.

Борьба – вот ключевое слово, определяющее отношение человечества к вирусам. А как еще можно относиться к внутриклеточным паразитам, вызывающим заболевания растений, животных и человека? Цацкаться с ними прикажете? На руках носить?

Впрочем, генетики, точнее – генные инженеры, научились использовать вирусы для переноса генов в клетки. Для этой цели отбирают так называемые «умеренные» виды бактериофагов. Умеренные бактериофаги не вызывают гибели клеток-хозяев вследствие своего активного размножения, а просто «вставляют» свою нуклеиновую кислоту в клеточную ДНК или же находятся обособленно в цитоплазме (то есть становятся подобием плазмиды). В таких случаях можно говорить о симбиозе вируса и бактерии. Чаще всего – о условном симбиозе, поскольку «дремлющий» вирус может перейти в активное состояние и начать бурно размножаться, что в большинстве случаев приводит к гибели клетки. Редкие бактериофаги (и вирусы вообще) способны покидать «свою» клетку так, чтобы не вызывать ее гибели. В знак признательности за столь гуманное поведение, эти бактериофаги получают от клетки «подарок» – небольшой участок клеточной мембраны, который становится их оболочкой-капсидом. Размножившиеся вирусные нуклеиновые кислоты подходят изнутри к мембране и словно бы отпочковываются от клетки.

А теперь давайте отвлечемся ненадолго от вирусологии (так называется раздел микробиологии, изучающий вирусы) и обратимся к истории.

Кто и для чего построил Великую Китайскую стену?

Кочевники-монголы для того, чтобы обороняться от оседлых китайцев или же оседлые китайцы для того, чтобы обороняться от кочевников-монголов?

Вопрос кажется идиотским – конечно же китайцы. Кочевники таких солидных сооружений строить не умели, да и незачем они им были. Кочевник всегда может откочевать подальше от угрожающего нападением места, а вот оседлым земледельцам убегать некуда. Им надо защищать насиженные места, строить оборонительные сооружения – крепости, стены.

К чему был этот вопрос?

К развенчиванию очередного мифа.

Ежегодно во время эпидемий гриппа, а то и просто в холодный период, на улицах и в прочих общественных местах можно увидеть людей в медицинских масках.

Если при помощи маски человек пытается минимизировать распространение собственных вирусов и бактерий, то он поступает правильно.

Если при помощи маски человек пытается минимизировать получение чужих вирусов и бактерий, то он поступает неправильно. От чужих вирусов маска защищает плохо, поскольку создана она не для защиты себя любимого от вредоносных микробов окружающей среды, а для защиты окружающей среды от своих микробов. Маски, к примеру, носят хирурги в операционных или перевязочных для того, чтобы ненароком не добавить в рану пациента свои инфекционные агенты.

Простейшим средством индивидуальной защиты органов дыхания являются респираторы. Респираторы, а не медицинские маски! Основное отличие респиратора от «медицинской маски» в том, что он плотно прилегает к лицу, обеспечивая максимальную герметичность. Респираторы защищают органы дыхания от вредных газов, паров, аэрозолей, пыли.

И от микроорганизмов тоже защищают?

Да, защищают. Мы с вами выделяем микроорганизмы из легких и ротовой полости (при дыхании, разговоре, кашле, чихании) в виде биологического аэрозоля. Аэрозолем, если кто не в курсе, называются мельчайшие частицы твердого или жидкого вещества, находящиеся во взвешенном состоянии в газообразной среде. Величина частиц аэрозоля определяет радиус их распространения и глубину проникновения в дыхательные пути. Наибольшую опасность для заражения представляют мелкие аэрозольные частицы диаметром до двух микрометров. Три слоя марли (а именно столько слоев в медицинской маске), да вдобавок неплотно прилегающие по бокам, не могут служить надежной защитой от столь мелких частиц.

Кстати говоря, медицинские маски не сертифицируются в качестве средств индивидуальной защиты органов дыхания, проще говоря – не признаются таковыми на государственном уровне, поскольку в медицинских масках отсутствует деталь, обеспечивающая герметичное прилегание маски к лицу. О какой защите мы можем говорить, если не обеспечена герметичность? У медицинских масок одна задача – устранить или уменьшить выделение микробов из рта и носа и предотвратить тем самым инфицирование окружающих. Других задач у них нет. И даже в том случае, если слои марли проложены слоем ваты, то есть повязка становится ватно-марлевой, надежной защиты от чужих микробов она обеспечить не может.

Респираторы и вообще все средства индивидуальной защиты органов дыхания подразделяются на классы. Согласно ГОСТ Р 12.4.191–99 для первого класса защиты проникновение аэрозолей под респираторы должно быть не более 22 %, для второго класса – не более 8 %, а для третьего класса – не более 2 %. Выбирайте сами то, что сочтете нужным. И не забывайте своевременно менять фильтры. Загрязненный фильтр из защитника превращается во вредителя – становится площадкой для размножения микроорганизмов. Точно такой же площадкой становится медицинская маска спустя примерно два часа после начала ее использования – и защищать-то толком она не защищает, да вдобавок собирает микробы буквально у нас под носом. А если еще учесть, что маска увлажняется водными парами, содержащимися как во вдыхаемом, так и в выдыхаемом воздухе, то для бактерий она становится просто раем земным, они же любят влажную среду.

Так что не носите медицинские маски для того, чтобы избежать заражения гриппом и прочими заболеваниями, передающимися воздушно-капельным путем. Никакой защиты они вам не дадут.

Не идите на поводу у мифов, следуйте истине!

Вирусы – штука опасная. Они могут вызывать очень тяжелые заболевания, вплоть до онкологических. Внедрение вируса в клетку может приводить не только к ее гибели, но и к началу неконтролируемого деления – образованию опухоли. Миллионы вирусов давно бы погубили человеческую цивилизацию, если бы не иммунная система, защищающая нас от всего чужеродного. Клетки иммунной системы «поедают» вирусы или же вырабатывают против них особые белки – антитела, которые связываются с вирусом и блокируют его, препятствуют его проникновению в клетку, то есть по сути делают безвредным.

На сегодняшний день стимуляция иммунной системы является наиболее эффективным средством борьбы с вирусами. Это действенное и универсальное средство. Противовирусные лекарственные препараты не всегда действуют эффективно и синтезированы они лишь для некоторых вирусов. О вакцинации, как действенном способе предотвращения вирусных инфекций, и обо всех мифах, которые с ней связаны, мы поговорим в отдельной главе.

Иммунная система – любимая «область» мифотворцев всего мира. Если собрать вместе все мифы об иммунной системе, то один лишь перечень займет увесистый том. Чем только не стимулируют иммунитет, начиная с магических обрядов и заканчивая поеданием «бактерицидного» и «вирусоубивающего» чеснока. Можно, конечно, сказать: «чем бы дитятко ни тешилось, лишь бы со спичками не играло», но в отношении собственного здоровья подобный подход неприемлем. Пока вы будете тешиться несбыточным, например пытаться уберечься от гриппа, съедая по триста граммов чеснока в день, вирусы до вас доберутся и вызовут заболевание, поскольку на ваш чеснок они, образно говоря, чихать хотели. И на лук тоже. А на магический оберег, сделанный из когтя амурского тигра – тем более.

Вспоминать всех поименно, то есть разбирать по отдельности каждое якобы «иммуноукрепляющее» средство, мы не станем, поскольку на этом разборе наш разговор о микробиологии и закончится – увязнем в этой теме подобно тому, как Наполеон увяз в снегах России. Скажем в общем и в целом, что ни одно «народно-природное» средство не действует на вирусы и не стимулирует иммунитет.

Ни одно «народно-природное» средство!

Не действует на вирусы!

И не стимулирует иммунитет!

Хотите опровергнуть это утверждение? Флаг вам в руки, попутный ветер в паруса и все поисковики мира вместе с библиотеками в помощь! Ищите достоверную опровергающую информацию. Ключевое слово – «достоверную». Например, данные нескольких, не зависящих друг от друга, рандомизированных контролируемых исследований (спросите у Гугла Всезнающего, что это такое), проведенных на базе солидных научных учреждений. Ключевое слово – «солидных». Поясняющий пример: Институт микробиологии имени Виноградского Российской Академии наук – это солидное научное учреждение, а какая-нибудь Урюпинская Международная медико-биологическая академия – нет. Громкое название еще не делает шарашкину контору солидным учреждением.

Иммунитет к конкретному вирусу можно вызвать при помощи вакцинации или прививки, когда в организм вводится ослабленный или убитый возбудитель инфекционного заболевания, или же его специфические белки. Смысл процедуры в том, чтобы добиться иммунного ответа – выработки антител к данному инфекционному агенту, без развития заболевания или при его развитии в легкой форме.

Иммунную систему в целом можно стимулировать при помощи специальных лекарственных препаратов, называемых иммуностимуляторами. Ключевые слова – «лекарственных препаратов». Ярлык иммуностимулятора нынче принято вешать на разную чепуховую ерунду, которая оказывает только одно действие – приносит доход производителям и торговцам.

Как отличить лекарственный препарат от чепуховой ерунды? Очень просто – не ищите название в Регистре лекарственных средств России, поскольку дилетанту в этой сложной теме не разобраться, а проконсультируйтесь с врачом, которому вы доверяете.

Магические ритуалы хороши для развлечения туристов, чеснок – как пряность, обогащающая вкус блюд, а перекись водорода (да, да – она тоже якобы стимулирует иммунитет!) – как дезинфицирующее средство. Каждой игрушке – свое применение.

И для того чтобы, образно говоря, забить последний гвоздь, нужно упомянуть о том, что «антивирусный» чеснок поражается вирусами точно так же, как и все прочие растения. Так, например, вирус желтой карликовости лука (ах, какое поэтичное название!), который переносит тля, портит листья и препятствует нормальному росту растений. Вместо ожидаемого результата вырастает карлик-недомерок с желтыми скрученными листьями. Вирус мозаики лука действует похожим образом, только листья становятся не желтыми, а пятнистыми – желто-зелеными. Поражается чеснок и грибками рода Фузариум или Перонспорой разрушающей. Бактерии тоже не остаются в стороне – вызывают заболевание под названием «бактериальная гниль», при котором чеснок гниет «заживо». О какой «бактерицидности» или «антивирусности» можно здесь говорить? Вот, к примеру, хлорная известь, известная так же как «хлорка» и представляющая собой смесь гипохлорита, хлорида и гидроксида кальция, обладает подтвержденными дезинфицирующими свойствами. Если насыпать хлорную известь в какую-то открытую емкость и поставить в темный угол, чтобы помедленнее разлагалась (на свету, как известно, все химические вещества разлагаются быстрее), то в ней никогда никакая плесень не заведется – бактерии и прочая нечисть, как говорится, сдохнет еще на подходе.

Среди мифов о вирусах есть один особенный, примечательный своей абсолютной абсурдностью, но тем не менее вполне жизнеспособный, так что пройти мимо него, не разоблачив, мы не имеем права.

Это миф из разряда «а Земля плоская». Согласно ему… никаких вирусов не существует! Да, представьте себе – не существует. Вирусы выдумали ученые для того, чтобы списывать на них, безответных и несуществующих, свои промахи и ошибки.

Не умеем лечить синдром приобретенного иммунодефицита (СПИД)? Давайте выдумаем особо коварный вирус, к которому организм не может выработать иммунитет, поскольку этот вирус постоянно «маскируется» – постоянно меняет последовательность аминокислот своих поверхностных белков, превращая один белок в другой. А ведь именно по поверхностным белкам антитела и распознают нужный им вирус, который следует обезвредить. Поверхностные белки – это вирусная «визитная карточка» или даже не карточка, а «паспорт». Вирусы иммунодефицита человека меняют свои «паспорта» ежеминутно, потому-то иммунная система и не может с ними бороться.

Красивая сказочка, верно? О, эти ученые еще и не то выдумают в свое оправдание! Если бы они так работали бы, как выдумывают, то Вселенную давно бы бороздили космические автобусы, а на Северном и Южном полюсах росли пальмы и баобабы. А что такого? Для науки же нет ничего невозможного.

На самом деле то, что только что было сказано о вирусе иммунодефицита человека – правда. Именно вследствие наличия множества «паспортов», иммунная система оказывается бессильной перед этим вирусом. А те, кто отрицает существование вирусов и обвиняет научное сообщество в столь масштабном подлоге, просто дураки. Опасные дураки, потому что, отрицая существование вирусов, эти люди отрицают вирусную природу вызываемых вирусом заболеваний, а следовательно, отрицают меры предосторожности, которые нужно предпринимать для того, чтобы избежать заражения.

Раз нет никаких вирусов, значит, нельзя заразиться СПИДом, гепатитами и прочими якобы вирусными заболеваниями! Долой все меры предосторожности! Гуляй – не хочу!

К чему приведет такой подход, объяснять нет необходимости…

Учтите – отрицание существования вирусов и вирусной природы ряда заболеваний есть глупость глупейшая, полный и абсолютный идиотизм.

Не будьте идиотами и не доверяйте идиотам! Берегите себя, и будет вам счастье, ибо здоровье есть одна из главнейших и неотъемлемых составляющих счастья.

Раз уж зашла у нас речь о вирусе иммунодефицита человека, то давайте разберем все основные мифы, касающиеся его. Вирус этот вызывает очень серьезную и смертельно опасную болезнь, бороться с которой врачи пока что способны лишь отчасти.

Первый миф гласит, что ВИЧ-инфицированные люди непременно должны иметь на теле некие, сразу же бросающиеся в глаза, признаки своей инфицированности, главным образом – сыпь. Этот миф берет начало от аналогичного мифа о сифилисе. Да, при сифилисе в определенные периоды заболевания на теле появляется сыпь. В определенные периоды, то есть иногда, а не постоянно. Больной сифилисом, так же как и ВИЧ-инфицированный, может не иметь никаких внешних признаков, отличающих его от здорового человека. И носитель какого-то из вирусов гепатита, кстати говоря, тоже может ничем не отличаться от здорового. Хотите отличить больного или инфицированного от здорового – оценивайте результаты соответствующих анализов, а не внешний вид человека.

Согласно второму мифу презерватив гарантированно препятствует передачи вируса иммунодефицита человека от одного партнера к другому. К сожалению, это не так, с какой стороны не посмотреть. С одной стороны, презерватив должен быть качественным и правильно хранимым, что бывает далеко не всегда, а с другой стороны во время полового акта создается множество возможностей для перехода вируса от одного партнера к другому. Слюну, пот, мочу, кал и слезы в расчет можно не принимать, поскольку в этих биологических жидкостях вирус иммунодефицита человека содержится в ничтожно малых количествах, недостаточных для заражения. Речь идет о крови и только о ней. Микроскопическая капля крови инфицированного человека может стать причиной заражения партнера, если попадет на участок поврежденной кожи или слизистой оболочки. «Поврежденной» не означает большой раны. Достаточно незаметной глазу микротрещины. Страстные поцелуи с риском травмирования губ и языка являются одним из основных «мимопрезервативных» способов передачи вируса.

Миф третий, утверждающий, что инфицирование вирусом иммунодефицита человека возможно бытовым путем, справедлив только для тех случаев, когда в быту происходит незащищенный контакт со свежей кровью инфицированного человека. Например, медик, не надев резиновых перчаток, оказывает помощь пострадавшему в ходе автомобильной аварии. Все же эти «сел на одну скамейку в бане», «он на меня чихнул», «я случайно надел его бейсболку» и тому подобные «способы заражения» – миф и ничего, кроме мифа. Давайте повторим, что в поте, слюне, слезах, моче и кале ВИЧ-инфицированного человека вируса содержится очень мало. Такие количества недостаточны для инфицирования здорового человека.

Миф четвертый и последний, касается комаров, которые якобы передают при укусах вирус иммунодефицита человека. На первый взгляд – логично, ведь комары имеют дело с кровью. Погружают свой хоботок в капилляр одного человека, пьют кровь, затем перелетают к другому человеку. Малярию-то они переносят.

О, если бы комары переносили бы вирус иммунодефицита человека, то уже все человечество от мала до велика было бы инфицировано! Да, представьте, все человечество. Но, к счастью, комары не являются переносчиками вирус иммунодефицита человека. Малярию комары переносят, поскольку ее возбудитель – малярийный плазмодий, живет и размножается в организме комара. А вирус иммунодефицита человека в организме комара жить не может, не создано там для него соответствующих условий. Если же рассмотреть случай, когда комар с инфицированного человека сразу перелетает на неинфицированного и может передать ему пока еще не погибшие вирусы, находящиеся на хоботке, то и в этом случае заражения не произойдет, потому что вирусов этих будет недостаточно для заражения. Вирус иммунодефицита человека берет массовостью, а на хоботке комара массам разместиться негде. Вообще-то все микроорганизмы компенсируют свои невеликие размеры своими великими количествами и для заражения любой инфекционной болезнью нужны не одна, не две и даже не сто особей-возбудителей, а гораздо больше.

Известно, что вирусы убивают клетки, в которых они паразитируют.

Так это или не так?

Не спешите отвечать утвердительно, ибо вопрос с подвохом, как и положено всем очевидным вопросам. Чрезмерная категоричность порождает мифы.

Да, вирус может убить клетку после недолгого периода паразитирования.

Но он может долго не убивать ее. А зачем убивать? Клетка подчинена, исправно «штампует» новые копии вируса – пускай живет себе дальше, такая послушная.

Также вирус может «подарить» клетке «вечную жизнь» – изменить генный материал клетки таким образом, что клетка начнет бурно и неконтролируемо размножаться. Для организма в целом такой вариант хуже скорой гибели клеток, поскольку он приводит к развитию онкологического процесса.

А иногда бывает и так, что пораженная вирусом клетка совершает «самоубийство» для того, чтобы предотвратить распространение вируса по организму. Одновременно с попыткой вируса «перенастроить» клетку на «штамповку» копий себя любимого включается программа самоуничтожения, заложенная в генах каждой клетки.

При подобных попытках самоубийства (по-научному называемых апоптозом) некоторые вирусы могут выступать в роли своеобразных «реаниматологов» – они вызывают сбои в клеточной программе самоуничтожения, продлевая тем самым жизнь пораженной клетки.

Если образующиеся вирусы покидают клетку одновременно, разрывая ее при этом, то такая вирусная инфекция называется литической (название произошло от греческого слова «лизис», означающего «разложение» или «распад»). Проще говоря – «наштампованные» вирусы накапливаются в клетке до тех пор, пока клетка не разрывается подобно переполненному мешку.

Если же образующиеся новые вирусы покидают клетку-хозяина «деликатно», не вызывая ее гибели, то такая вирусная инфекция называется персистентной (от латинского «персистере» – «быть стойким», поскольку такой вирус сохраняется в организме в течение длительного времени) или латентной (от латинского «латентис» – скрытый). Нет разрушения клеток – нет клинических симптомов, то есть проявления болезни.

А доводилось ли вам слышать термин «инаппарантная вирусная инфекция»? Так называют острую вирусную инфекцию (то есть характеризующуюся недолгим пребыванием вируса в организме), которая не сопровождается клиническими признаками острого вирусного заболевания, то есть протекает бессимптомно. Если же речь идет о длительном бессимптомном присутствии вируса в организме, то говорят о латентной вирусной инфекции.

Мы с вами, подчеркивая невозможность наступления чего-либо (например, повышения зарплаты), говорим: «Это случится, когда рак на горе свистнет». Вирусологи употребляют другое выражение: «Когда откроют непаразитирующий вирус». А Капитанов Очевидность вирусологи встречают фразой: «Вирус – это паразит».

А вот вам логическая задача.

В некоем полностью изолированном от общества коллективе (допустим, что это – детский интернат) привиты от кори все сотрудники и дети за исключением одного-единственного ребенка.

Вопрос – может ли этот ребенок заболеть корью?

Уточнение – корь не принципиальна, на ее месте может быть любое вирусное заболевание, против которого проводится вакцинация.

Правильный ответ: да, может. Вакцинация делает организм устойчивым к действию определенного возбудителя, но не мешает распространять этот возбудитель. Попав в организм вакцинированного человека, тот же вирус кори не вызовет заболевания, но может быть передан дальше с микроскопическими капельками слюны, вылетающими изо рта при разговоре (чихании, кашле). Так что те, кто отказывается от прививок на основании довода «если все вокруг привиты, то мне можно не прививаться», поступает неправильно.

Вот видите, какие мы с вами умницы – решив задачу, разоблачили еще один миф. И откуда только эти мифы берутся в таких количествах? Создается впечатление, будто где-то существует большая контора, сотрудники которой заняты созданием околонаучных мифов. Непонятно только зачем. Да, среди мифов есть такие, которые при эксплуатации приносят прибыль, но больше же «бескорыстных», таких, например, как только что разоблаченный миф о том, что в полностью или почти полностью привитом обществе можно без малейшего риска для здоровья позволить себе быть не привитым.

Совместными усилиями (посредством массовой вакцинации по всему миру) человечеству удалось победить вирус натуральной оспы, вызывавший это смертельно опасное заболевание. В настоящее время считается, что в природе вируса натуральной оспы не существует. Лишь в двух лабораториях, российской и американской, хранятся его жизнеспособные образцы. На всякий случай нужно иметь субстрат для изготовления вакцины – вдруг вирус натуральной оспы снова возникнет «из ниоткуда». Практически такая возможность исключена, но теоретически все же допустима.

Вскоре после того, как Всемирная организация здравоохранения сообщила о ликвидации натуральной оспы на планете, началось бурное распространение вируса иммунодефицита человека, носящее характер пандемии – эпидемии, охватывающей огромные территории. Такое совпадение породило миф о том, будто вирус иммунодефицита человека занял экологическую нишу, освободившуюся после уничтожения вируса натуральной оспы. Этот миф, кстати говоря, подавался в средствах массовой информации в виде солидной научной гипотезы, выдвинутой учеными. «Солидность» привлекает к мифу внимание и обеспечивает ему долгую жизнь, поскольку то, что выглядит как «научное», обычно укореняется в сознании масс надолго.

Начнем разбираться.

Занятие освободившейся экологической ниши другим видом, способным выполнять в сообществе те же функции, что и исчезнувший вид, – это весьма распространенное в природе явление, которое называется экологическим дублированием. Виды могут исчезать в результате каких-либо катаклизмов, а могут вытесняться более приспособленными – более мелкими (да, именно так – мелкий при прочих равных условиях будет вытеснять крупного), более низкоорганизованными (здесь тоже нет опечатки) или более генетически изменчивыми.

Способным выполнять в сообществе те же функции, что и исчезнувший вид! Те же, обратите внимание! Так, например, кролики, завезенные в Австралию в конце XVIII века, попали в благоприятные условия и начали размножаться с невероятной скоростью. Стада одичавших кроликов[7] потеснили всех австралийских травоедов. Кролики, как известно, весьма прожорливы.

Травоедов, то есть травоядных животных! Хищникам все равно, кем питаться – кроликом, кенгуру или, скажем, овцой. Кролики в некотором смысле даже предпочтительнее для питания, поскольку на них легко охотиться. Это вам не кенгуру, которые могут так ударить своими лапами, что второго удара уже не потребуется.

Да и травоед травоеду рознь. Так, например, коале, который живет на деревьях и питается почти исключительно листьями и побегами эвкалипта, кролик, образно говоря, жизни не испортит. Во-первых, кролик, не умеющий лазить по деревьям, не сможет добраться до листьев эвкалипта, а, во-вторых, эти листья мало кому по вкусу, уж больно они жесткие и вдобавок содержат целый набор ядовитых веществ.

Суть вопроса ясна, верно?

Давайте теперь сравним вирусы натуральной оспы и иммунодефицита человека.

Вирус иммунодефицита поражает клетки иммунной системы, имеющие на своей поверхности определенные белки-рецепторы. (Да, вирусы распознают «свои» клетки по их поверхностным белкам, точно так же, как антитела распознают вирусы.) Именно из-за поражения вирусом клеток иммунной системы и возникает стойкое снижение иммунитета, называемое «иммунодефицитом».

Вирус натуральной оспы «специализируется» на клетках кожи. Именно потому при этом заболевании на коже сначала возникает характерная сыпь, а затем появляются так называемые «оспины».

Если рассматривать организм человека как единую экологическую нишу, то можно выдвигать гипотезу о смене вируса натуральной оспы на вирус иммунодефицита человека. Но в рассматриваемом вопросе нельзя смотреть столь «широко», поскольку этих самых ниш и экосистем в человеческом организме множество. Иммунная система, которую поражает вирус иммунодефицита – это одно, а кожа – совершенно другое. Обитатели в различных экологических системах не могут ни сменять, ни вытеснять друг друга, поскольку они живут в параллельных, не пересекающихся друг с другом мирах, в разных клетках, пускай и принадлежащих одному и тому же виду организмов.

Разумеется, никто из ученых выдвинуть подобной «гипотезы» не мог. Концов сейчас уже не найти, дело давнее, но скорее всего это сделали журналисты. Броская же получилась «гипотеза» и вдобавок с философским подтекстом – победив одно зло, человечество расчистило дорогу другому. Есть над чем поразмыслить, не так ли?

На этом главе конец, а кто ее до конца дочитал – тот молодец. Возьмите с полки пирожок или же вознаградите себя за усердие чем-то другим, не менее приятным, а затем переходите к следующей главе, в которой будет рассказываться о том, какие страшные войны сотрясают невидимую микробную Вселенную.

Глава пятая

Миф о том, что ворон ворону глаз не выклюет

Ворон ворону глаз не выклюет – это тоже миф. Спокойно выклюет, если понадобится, без раздумий и колебаний. Но у нас сейчас разговор не о во́ронах, а о микробах.

Принято считать, что все микробы воюют только с нами, а также с животными и растениями. Но не между собой. А зачем им между собой воевать? Чего им делить?

Много чего. Конкуренция в мире микроорганизмов будет пожестче, чем среди менеджеров-«продажников» или страховых агентов. Но раз уж у нас зашел разговор о борьбе, то давайте развенчаем Самый Стойкий Миф о микробах.

Самый Стойкий Миф – это не преувеличение и написание слов с заглавных буквы не случайно. Такие титулы нужно писать только так, по аналогии с Его Императорским Величеством. Ведь это не просто миф, а миф, в который верят врачи! Ну, по крайней мере примерно треть врачебного сообщества верит. И фельдшеры с медсестрами верят тоже.

Сам собой напрашивается вопрос – ну как люди с высшим и средним медицинским образованием могут верить в мифы медико-биологического характера (а миф, о котором идет речь, как раз к таковым и относится)?

Не спрашивайте автора этой книги о том, как такое могло случиться. Он этого не знает. Случилось – и все!

Ладно, хватит напускать туману и нагнетать интригу. Пора познакомиться с Его Мифологическим Высочеством Самым Стойким Мифом о микробах.

Та-да-да-дам! (играют фанфары, литавры и барабаны).

Любой человек, заболевший острой респираторной инфекцией или чем-то подобным, знает, что не стоит торопиться «сбивать» высокую температуру, поскольку она приносит пользу – убивает болезнетворные микробы, вызвавшие заболевание. Полезные микробы, живущие в организме, тоже, наверное, страдают от повышения температуры, но во время болезни их интересы отходят на второй план. Не до жиру, как говорится, быть бы живу. Главное – победить возбудителя (или возбудителей) заболевания, а уж восстановлением нормальной микрофлоры можно заняться после.

Повышение температуры большинством людей ощущается весьма болезненно. Все тело ломит-крутит, голова болит и плохо соображает, вялость, слабость, да еще может тошнить вдобавок… Руки так и тянутся к жаропонижающим препаратам, но разум, голосом лечащего врача, говорит: «Нельзя! Не сметь! Высокая температура убивает микробы! Если хочешь поскорее выздороветь, то терпи, терпи, терпи… Сбивать можно только температуру, «перешагнувшую» за тридцать девять градусов!» Или – за сорок, по этому вопросу у врачебного сообщества единого мнения нет.

Нет, вы осознали, на что мы сейчас замахнулись? На святая святых! Автор не удивится, если некоторые читатели сейчас захлопнут книгу и впредь станут использовать ее только в качестве подставки для чашек. А то и вовсе – в топку швырнут. Ну, а те, кто читает «с экрана», просто удалят файл и воспользуются поисковиком для того, чтобы убедиться в неправоте автора. И ведь убедятся же! Стоит только набрать «можно ли сбивать высокую температуру?», и Сеть ответит вам стройным тысячеголосым хором – «Нет! До тридцати девяти градусов никак нельзя

А на самом деле…

Нет, вы не смейтесь, не фыркайте и не гневайтесь, а просто читайте дальше.

На самом деле – можно! Многие люди уже при тридцати семи с половиной градусах чувствуют себя плохо. Или, даже, при тридцати семи и двух десятых. Но они терпят, терпят, терпят… Страдают, но терпят. Потому что хотят поскорее выздороветь. Отдельные энтузиасты могут в подобном состоянии париться в бане. Для того чтобы прогреться как следует, чтобы вдарить по этим вредоносным инфекционным агентам «из всех стволов»! Чтобы уже завтра стать абсолютно здоровым!

Надо сказать, что при наличии острых воспалительных заболеваний, а также при обострениях хронических заболеваний, а также при любом (любом!) недомогании подвергать свой организм такой нагрузке, как посещение бани (любой, даже «щадящего» турецкого хаммама) не рекомендуется. Умными врачами не рекомендуется. Ключевое слово «умными». Так что если ваш доктор посоветовал вам при остром бронхите «хорошенько попариться в баньке», то делайте выводы и ищите себе другого врача.

Но вернемся к нашим баранам. То есть к нашим микробам.

Температура является одним из важнейших факторов для жизнедеятельности любых организмов, в том числе и микроорганизмов. По своим температурным предпочтениям все микробы делятся на три группы.

Первая группа – психрофилы. Это микроорганизмы-«полярники», любители холода, которые живут и размножаются при температурах от –20 до 10 °C.

Обратите внимание на то, что мы сейчас говорим о нормальной жизнедеятельности микроорганизмов, а не об их «зимовках» (пережидания неблагоприятных условий) в виде спор!

Вторая группа – мезофилы, для которых наиболее благоприятными являются температуры от 25 до 45 °C, минимально допустимыми – от 5 до 10 °C, а максимально допустимыми – от 50 до 60 °C.

Третью группу составляют термофилы, хорошо себя чувствующие при температурах порядка 50–65 °C, но не выше 70 °C. Температуры свыше 70 °C могут переносить только отдельные «стоики-экстремалы» вроде археев, обитающих в горячих источниках. Кстати говоря, археи и составляют большинство среди термофилов.

Но экстремалы могут делать все, что им угодно. Нас с вами сейчас интересует вторая группа, поскольку большинство возбудителей инфекционных заболеваний человека являются мезофилами. А некоторые – психрофилами, как, например, чумная палочка. Но термофилов среди наших инфекционных агентов нет, не те условия у нас в организме.

Повышение температуры тела на полградуса уже может ощущаться заболевшим человеком, как неприятное. На градус – так не «может», а точно будет ощущаться, как неприятное. Любая болезнь сопровождается целым набором непритяных ощущений. От некоторых, таких, например, как интоксикация – отравление организма продуктами жизнедеятельности инфекционных агентов или же продуктами, образующимися вследствие их распада, «в один миг», то есть за короткое время избавиться невозможно. Разве что устроить интенсивное «промывание» организма при помощи внутривенного капельного введения жидкостей с сопутствующим введением мочегонных препаратов. А температуру понизить несложно – приняли одну-две таблетки жаропонижающего средства или, скажем, столовую ложку сиропа, и спустя час (а то и раньше) температура уже снизилась до обычного значения. Перестала болеть голова, исчезла ломота, уменьшилась слабость – разве не хорошо?

Хорошо-то хорошо, но вот микробы… Им понижение температуры тоже на руку. Меньше их погибнет, дольше продлится болезнь.

Да не «на руку» им, а по фигу (пардон муа)! Микробам повышение температуры тела на два-три градуса практически никаких неприятностей не доставляет. Вот если выше 50 °C – другое дело. Но до таких пределов температура тела у нас с вами никогда не повышается. Максимальный предел – 45 °C, а вообще-то обмен веществ и энергии в организме человека нарушается в опасных для жизни пределах уже при 43 °C, отчего раньше это значение называли «летальной», то есть смертельной температурой.

Для человека – летальная, а для микробов всего лишь небольшое изменение жизненных условий в худшую сторону. Повышение температуры до 40 °C микроорганизмы вообще «не замечают», ибо такие колебания охватываются диапазоном их нормальной жизнедеятельности. Температуры свыше 40 °C могут незначительно замедлить размножение некоторых бактерий… Ключевые слова «незначительно» и «некоторых». И да, вот еще что – все, что было сказано выше, относится к бактериям и простейшим, к клеточным организмам. Вирусы, в силу своей простейшей организации, более стойки к перепадам температур и гибнут только при температурах свыше 60 °C.

Так что если вы при гриппе добавляете к своим мучениям неприятные ощущения, вызванные повышением температуры тела, то ваше поведение можно классифицировать как мазохизм – склонность получать удовольствие или, лучше будет сказать – удовлетворение, испытывая мучения. И простите, пожалуйста, автору, если он кого-то этой фразой обидел, но другого слова просто не подобрать. Кстати, для людей, страдающих сердечно-сосудистыми заболеваниями, повышение температуры может быть не только неприятным, но и опасным.

Оно вам нужно? Навряд ли. И вообще лечение любого заболевания в качестве одной из целей предполагает создание максимального комфорта для больного человека. «Чем больше слез, тем больше облегченье» – это неверный принцип. Слезы и прочие страдания только препятствуют выздоровлению. А есть еще и такой вопрос, как степень ограничения трудоспособности при болезни. Да, разумеется, сварщику с гриппом в любом случае работать нельзя. Но бухгалтеру, сценаристу или какому-то еще «рабу ноутбука» вполне можно при гриппе делать часть своей работы. Если состояние позволяет, то есть голова не болит и нормально соображает, а руки не ходят ходуном. Некоторые «счастливчики» утверждают, что дома, в больном состоянии, они успевают сделать гораздо больше, чем в офисе, поскольку дома во время болезни никто и ничто их не отвлекает. Можно выключить все телефоны, выйти из всех почтовых ящиков и прочих «коммуникаций» и работать в режиме «невидимка»… Разве это не счастье? Эх, если бы еще кашля с насморком не было…

Подведем итог сказанному.

Переносить страдания, вызванные повышением температуры тела при инфекционных заболеваниях, ради мифической гибели инфекционных агентов от этого повышения, неразумно. Разумно болеть с максимально возможным комфортом. Конечно же, надо сознавать, что прием жаропонижающего препарата является лечением симптоматическим, устраняющим не причину заболевания, а всего лишь отдельные его проявления. Но симптоматическое лечение – это часть общего лечения.

Необходимое уточнение – автор этой книги не призывает читателей непременно принимать жаропонижающие средства при малейшем повышении температуры тела. Он всего лишь объясняет, что повышение температуры тела не оказывает практически никакого неблагоприятного воздействия на обитающие в нем микроорганизмы, ни на инфекционных агентов, ни на нормальную микрофлору. Короче говоря, если вам хочется «сбить» высокую температуру, то «сбивайте» ее с чистым сердцем и легкой душой. И, разумеется, с точным и строгим соблюдением всех правил приема данного конкретного препарата! Правила эти можно узнать у лечащего врача или прочесть в приложенной к препарату инструкции.

«Но ведь врачи сами рекомендуют…» – будут упорствовать некоторые читатели.

Да, рекомендуют. Этот миф был рожден врачами (сейчас уже и не сказать, кем именно) во второй половине XIX века вскоре после того, как французский микробиолог Луи Пастер предложил технологию однократного нагревания пищевых продуктов для их обеззараживания и для продления сроков их хранения. Этот процесс получил название пастеризации в честь своего изобретателя. Пастеризованное молоко всем знакомо? Спасибо дедушке Пастеру.

Так вот, если при нагревании до 60 °C в течение шестидесяти минут или же нагревании до 70–80 °C в течение тридцати минут погибает большинство содержащихся в продуктах бактерий (о вирусах в XIX веке понятия не имели), значит, они погибнут и при нагревании до 40 °C в течение нескольких часов, например пяти или шести. Или же погибнут частично, но непременно погибнут…

Улавливаете логику? Нагревание губительно для микроорганизмов, это раз. Чем ниже температура, тем продолжительнее должно быть ее воздействие, это два. В организме просто так, без какой-либо цели, ничего не происходит, это три.

Раз! Два! Три! Родился новый миф! Да еще какой!

А что касается повышения температуры тела как такового, то оно вызывается как продуктами жизнедеятельности микробов, так и веществами, образующимися в нашем организме во время болезни, и является не специфическим способом защиты организма от инфекционного агента, а осложнением заболевания, «сопутствующим» фактором. Грубо говоря – интенсификация обменных процессов при заболевании, а также повышение тонуса мышц (мышечная дрожь) приводят к повышенной выработки тепла организмом, а сужение мелких кровеносных сосудов кожи и торможение потоотделения – к уменьшению теплоотдачи. Когда теплопродукция начинает преобладать над теплоотдачей, температура тела повышается. Вот такие дела.

Вирусы гораздо более устойчивы к воздействию лекарственных препаратов, и потому бытует мнение относительно того, что вирусные инфекции гораздо опаснее, гораздо тяжелее и т. п. На самом деле подобное утверждение в корне неверно. В корне, потому что при оценки тяжести и перспектив излечения любого заболевания следует исходить из свойств конкретного возбудителя, то есть из оценки его действия на человеческий организм, а не из принадлежности возбудителя к вирусам, бактериям или простейшим. «Не надо обобщать, – посоветовал бы по этому поводу легендарный Козьма Прутков. – Зрите в корень!» Да, с одной стороны вирусы вызывают такие опасные заболевания, как СПИД, бешенство или гепатит С, но чуму, сибирскую язву, холеру и малярию вызывают бактерии. А если сравнить острую респираторную вирусную инфекцию с туберкулезом, который вызывает бактерия из рода микобактерий, более известная как палочка Коха, то… Да, собственно, тут и сравнивать нечего, все равно, что сравнивать велосипед с танком.

К слову – о микобактериях, раз уж о них было упомянуто. Приставка «мико-» указывает на гриб. Такое название было дано этим бактериям за некоторое их сходство с грибами.

А теперь давайте вернемся к тому, с чего началась эта глава – ко взаимодействию микроорганизмов друг с другом.

Есть одно общее эволюционное правило, которое гласит, что организмы схожих видов будут конкурировать между собой за экологическую нишу. Экологическая ниша – это природное место одного вида. Если в одной нише окажется вдруг два вида, то конкуренция между ними будет продолжаться до тех пор, пока один вид не вытеснит другой полностью. Это правило распространяется на все организмы, вне зависимости от их размеров.

Если какая-то ниша вдруг освободилась, то ее займет сосед. «Жилплощадь» пустовать не может, не имеет права. Примером может служить уже упоминавшийся выше кандидоз – интенсивное размножение грибков рода Кандида в кишечнике, во влагалище или в ротовой полости, возникающее при употреблении мощных антибиотиков широкого спектра действия. Антибиотики убивают различные микроорганизмы, место которых занимают прыткие и устойчивые к действию антибиотиков «кандидаты». Так что никакого «единого микробного фронта» не существует.

А вирусы вдобавок (ах, уж эти подлые вирусы!) могут поражать бактерии. Мы с вами уже говорили о бактериофагах и будем говорить еще. Бактериофагам и мифам, которые с ними связаны, мы посвятим (частично) одну из последующих глав. Кстати, название этим вирусам дали не очень точное, поскольку бактериофаги не поедают бактерии, а разрывают их на части, но какое уж придумали, тем и пользуемся. Но не в названии дело, а в том, что между вирусами и бактериями «сотрудничество» возможно только в одной форме – в форме паразитирования вирусов в бактериях, гибельного для последних.

В уже знакомой вам фантастической повести «Вечный хлеб» чрезмерно размножившихся бактерий уничтожают с помощью некоего грибка. Достаточно было бросить в бактериальное «тесто» несколько граммов грибка, как оно начинало оседать, и очень скоро от «тестяных» гор оставалось небольшое количество серой плесени, которая, высыхая, превращалась в пыль. Таким вот образом, «стравливая» микроорганизмы, человечество смогло отвоевать у активно размножающихся бактерий «свою» планету.

Принято считать, что большинство инфекционных заболеваний является «смешанными», то есть вызвано не одним, а несколькими инфекционными агентами. Мол, микробы предпочитают нападать на наш организм не поодиночке, а целыми группами (так и хочется сказать – бандами). Беда, как говорится, не приходит одна, и микробы – тоже. Сообща микробам легче одолеть иммунную защиту организма и вызвать заболевание.

К чему приводит этот миф? К тому, что пациенты желают лечиться антибиотиками широкого спектра действия, которые убивают микроорганизмы различных видов. Вроде бы оно и логично – эффективнее вести наступление на врага по всем фронтам, так скорее достигается победа.

Ой, скорее ли?

Помимо широты спектра действия у каждого антибиотика есть множество других показателей, которые учитывают врачи при назначении и пропускают мимо при чтении инструкций пациенты.

Главная жалоба разгневанных пациентов такова: «Мой врач совершенно не прислушивается к моим словам. Я тысячу раз говорил, что мне при обострениях бронхита помогает бульбомицин, а он назначил мне морквациллин и не хочет его отменять!»

Какой гадкий врач! Гнать таких взашей из медицины!

Или, может, не гнать? Может, стоит вспомнить или узнать о том, что к любому антибиотику у микроорганизмов формируется устойчивость при длительном применении. Механизм таков – при первом применении антибиотика выживает какая-то часть бактерий, которая вследствие мутаций (изменений генетического материала) имеет устойчивость к этому антибиотику. Устойчивых бактерий мало, но с каждым применением антибиотиков их доля в популяции (сообществе организмов одного вида) становится все больше и больше. Рано или поздно наступит момент, когда 99,9 % бактерий в данной популяции (то есть в данном организме) станут нечувствительными к действию данного антибиотика. Потому-то умный доктор назначает пациенту, несколько раз лечившемуся морквациллином, бульбомицин.

Начали мы с дружбы и вражды микробов, но постоянно отклоняемся от основной темы этой главы. Вот сейчас о правилах назначения антибиотиков речь зашла. Но раз уж затронули столь важную тему, то давайте доведем ее до конца. Тем более что эта тема основной теме довольно близка.

Второй по распространенности «антибиотической» жалобой разгневанных пациентов является следующая: «Мой врач назначил мне антибиотик узкого действия буракоциклин и не хочет его отменять! А я этим «узким» антибиотикам не доверяю!»

На самом деле в общественном сознании смешиваются в одну кучу два разных процесса – смешанные инфекции и вторичные инфекции. Да, бывают случаи смешанной инфекции, когда два микроорганизма вместе и одновременно (ключевое слово – одновременно!) поражают организм. Например, могут идти «рука об руку» возбудители кори и скарлатины, дизентерии и брюшного тифа, туберкулеза и вируса иммунодефицита человека.

Обратите внимание – далеко не всегда «рука об руку» идут клеточные микроорганизмы, как в случае смешанного поражения организма возбудителями дизентерии и брюшного тифа. Корь вызывается вирусом, а скарлатина – стрептококком, туберкулез – палочковидной бактерией, а иммунодефицит – вирусом. На вирусы, как известно, антибиотики не действуют. Так зачем же непременно назначать при инфекционных бактериальных заболеваниях антибиотики широкого действия? Если уж говорить по уму, то нужно подбирать для конкретного инфекционного заболевания у конкретного пациента конкретный антибиотик, который лучше прочих уничтожит инфекционного агента. А не стрелять изо всех пушек в стороны по несуществующим воробьям.

Слишком много конкретики? В медицине без нее не обойтись. И вообще, антибиотики назначаются обдуманно, с учетом того, какой именно микроорганизм нужно подавить, а не выбираются по «ширине» спектра их действия. Если хотите знать, то этот самый широкий спектр нужен не столько лечащим врачам, сколько аптекарям, больничным и обычным (в каждой больнице, если кто не в курсе, есть своя аптека, которая хранит лекарственные препараты и прочие аптечные товары и выдает их в отделения). Удобно же вместо ста пятидесяти наименований антибиотиков узкого действия работать с двадцатью наименованиями широкого спектра.

Третья по распространенности жалоба, пожалуй, самая трагичная из всех: «Мой недальновидный и невнимательный врач не назначил мне вовремя антибиотиков (или, как вариант – назначил мне антибиотик узкого спектра действия), и вот теперь мое состояние ухудшилось – моя смешанная инфекция «подняла голову».

Большинство случаев, которые в быту называются «смешанной инфекцией», на самом деле являются вторичной инфекцией. О вторичной инфекции говорят в тех случаях, когда на фоне одного инфекционного заболевания развивается другое. На фоне, обратите внимание. То есть когда первое заболевание уже проявилось. При вторичных инфекциях микробы разных видов нападают на организм не сразу, как при смешанных инфекциях, а по очереди – сначала один, затем другой. Можно сказать, что первый инфекционный агент «открывает ворота» второму, понижая сопротивляемость организма. Чаще всего на фоне вирусных инфекций развиваются инфекционные заболевания, вызванные бактериями (например, воспаление легких на фоне гриппа).

Врачей обвинять легко, а понять гораздо сложнее. Но давайте попробуем это сделать на примере осложнения гриппа воспалением легких, вызванном стрептококком.

Пациент обращается к врачу с характерными жалобами и клинической картиной позволяющими выставить диагноз гриппа. Врач назначает лечение, в которое антибиотики входить не могут, поскольку они при гриппе не нужны. Профилактически же, на всякий случай, антибиотики никогда не назначаются, поскольку толку от подобной «профилактики» нет никакого. Несуществующую пока еще болезнь – пневмонию – лечить невозможно. (Если вы сумеете объяснить миру, как можно лечить, причем, успешно, несуществующие заболевания, то считайте, что Нобелевская премия у вас в кармане.) Но зато антибиотик убьет часть нормальной микрофлоры организма пациента, прежде всего кишечной, что может привести к нарушениям пищеварения. Пользы не будет, а вред может быть запросто.

Когда же вирусное заболевание осложняется бактериальной пневмонией, врач назначает антибиотики, поскольку они становятся нужными. Нельзя говорить о том, что «смешанная инфекция подняла голову из-за халатности врача», ведь на самом деле не было ни смешанной инфекции, ни халатности. На самом деле одно заболевание осложнилось другим и никто не мог предвидеть этого осложнения заранее.

Вторичные инфекции наблюдаются гораздо чаще смешанных. В качестве «сообщников» микроорганизмы нападают на наш организм редко. Слишком много факторов должно совпасть для того, чтобы микробы стали «сообщниками» и могли бы поражать организм одновременно. Кстати говоря, не всегда микробы-«сообщники» поддерживают друг друга. Между ними может наблюдаться и непримиримая вражда. Так, например, синегнойная палочка при попадании в рану вместе с золотистым стафилококком подавляет рост последнего. Пациенту, правда, от этого не лучше, ибо хрен редьки не слаще. Синегнойная палочка и в одиночку способна натворить множество бед.

Синегнойная палочка интересна тем, что у нее есть нечто вроде социального сознания и социального поведения. Вот, представьте себе – головного мозга нет, а социальное сознание есть. Эти палочки, получившие свое название благодаря двум способностям – выработке сине-зеленого пигмента и вызыванию гнойного воспаления тканей, могут общаться друг с другом при помощи особых «сигнальных» белковых молекул. Именно эта способность к общению, точнее – определяемая им способность к согласованным действиям, и делает синегнойную палочку устойчивой к антибиотикам, даже к очень мощным и в больших дозах. «Умные» (нужны ли здесь кавычки?) синегнойные палочки окутывают свои колонии прочной биопленкой, состоящей из склеившихся друг с дружкой бактерий, покрытых сложносоставной защитной слизью. Антибиотикам бывает очень трудно, а то и вовсе невозможно, «пробить» такую защиту и проникнуть через биопленку вглубь колонии.

Устойчивость синегнойной палочки настолько велика, что нашла отражение в фольклоре. Когда врачи и микробиологи хотят сказать нечто вроде: «его ничто не берет», или «его ничем не проймешь», или «на него никак нельзя повлиять», то говорят – «он как синегнойная палочка». И сразу же все становится ясно без дальнейших объяснений.

О том, насколько разумны микробы и что они могут делать сообща, мы поговорим в следующее главе.

Глава шестая

Насколько все-таки разумны микробы, или Обоюдоострое опровержение

Обоюдоострое опровержение – это такое опровержение, которое подобно обоюдоострому мечу может разить и налево и направо. Редко, но встречаются мифы, состоящие из двух взаимоисключающих частей. Для того чтобы разоблачить такой миф, приходится наносить удары по обеим частям.

Но давайте оставим поэтичную беллетристику в покое и займемся нашим «сдвоенным» мифом.

Одна часть этого мифа заключается в приписывании микроорганизмам разумного поведения, способности принимать обдуманные решения и совершать на их основе поступки. Но подобная способность возникает у животных и человека в результате высшей нервной деятельности, которую обеспечивают высшие отделы центральной нервной системы – кора больших полушарий головного мозга и ближайшие к ней подкорковые отделы.

Почему червь, рожденный ползать, не может летать? Ответ прост – потому что у него нет крыльев и мышц, приводящих их в движение. То же самое можно сказать о высшей нервной деятельности у микроорганизмов. Ее у них нет, потому что нет ни головного мозга, ни нервной системы в целом. И даже нет клеточной структуры (органоида), отвечающего за мышление. Во всяком случае, пока таковой не открыт и вряд ли будет открыт, поскольку анатомия микроорганизмов изучена очень хорошо, до мельчайших деталей. Это их физиология постоянно подкидывает ученым сюрпризы, один за другим.

Нет головного мозга – нет разума. Точка! Колонии мыслящих бактерий имеют право на существование только в фантастически-фэнтезийных произведениях. Это очень «выгодные», то есть перспективные в смысле сюжетообразования герои, и авторы-сказочники вряд ли когда-нибудь смогут с ними расстаться.

К слову – о червях. Нервная система круглых червей или нематод состоит «всего-то» из окологлоточного нервного кольца и нескольких продольных нервов. Слова «всего-то» взяты в кавычки, поскольку по сравнению с бактериями это очень-очень много. И что, хотя бы отдаленно подобное высшей нервной деятельности мы можем наблюдать у нематод? А ничего! Время от времени появляются сообщения о том, как очередные ученые (вот непонятно, брать эти слова в кавычки, или нет) обнаружили у нематод способность к примитивному обучению на собственном опыте, но это пока еще больше гипотеза, нежели серьезное утверждение.

Разума у микроорганизмов нет, но есть ли у них какая-то способность к согласованному взаимодействию? Обратите внимание на слова – «к согласованному», а не «к осмысленному». Согласованное взаимодействие может реализовываться на инстинктивном уровне, по программе, заложенной природой.

Такая способность есть. Не у всех микроорганизмов, но у многих. Или же есть у всех, но изучена пока не у всех… Этологией[8] микроорганизмов ученые занялись около сорока лет назад и уже успели кое-что выяснить. «Кое-что», а не «почти все», потому что сорок лет для науки срок небольшой, да и объект исследования очень сложный. Бактерия – это не собака и не обезьяна. В микроэтологии много предположительного, гипотетического, а также много спорного, но в целом можно с уверенностью говорить о наличии у клеточных микроорганизмов способности к контактному и дистанционному общению, определяющей различные формы социального поведения. Неправильно думать, что одноклеточные организмы живут сами по себе, никак не взаимодействуя друг с другом.

Уточнение – в этой главе речь идет только о клеточных микроорганизмах. Этологией вирусов ученые пока еще не занимаются. Или, может, уже занимаются, но держат свои занятия в тайне.

Итак, что дает ученым возможность говорить о взаимодействии и социальном поведении микроорганизмов?

Во-первых, одноклеточные микроорганизмы обладают способностью к когезии – слипанию однородных клеток друг с другом. Простейший пример когезии – диплококки, сдвоенные шаровидные бактерии, могущие иметь общую капсулу. Более сложный пример – нитчатые бактерии, о которых говорилось в первой главе.

Согласитесь, что для «склейки» и образования общей оболочки нужно какое-то взаимодействие между отдельными организмами. Прежде чем объединяться, нужно каким-то образом договориться, верно?

Более сложной разновидностью взаимодействия, чем когезия, является кооперация – объединение организмов для совместного выполнения той или иной задачи. Пленка, которую образуют синегнойные палочки, – это пример кооперации. Впрочем, грань между кооперацией и когезией во многих случаях весьма условна. Так, например, нитчатые бактерии можно считать и примером когезии, и примером кооперации.

Ну а хищная бактерия тератобактер с ее ловчим приспособлением в виде пасти (снова вспоминаем первую главу) – это уже кооперация и только кооперация. Практически Тератобактеру остался всего один шаг до многоклеточного организма. По своей сути многоклеточный организм представляет собой не что иное, как результат кооперации множества клеток разных видов.

Можно допустить, что диплококки образуются «случайным» образом – хаотически двигаясь, микроорганизмы натыкаются друг на друга и образуют пары. Ладно, пусть так. Но нельзя называть «случайным» любое согласованное действие группы организмов. Согласованность всегда неслучайна, она предполагает некую координацию, а координация, в свою очередь, предполагает…

Что предполагает координация?

Ну, конечно же, взаимодействие!

Взаимодействовать друг с другом можно и не имея органов чувств. Выработка «сигнальных» химических веществ – вот простейший способ взаимодействия между микроорганизмами. Это взаимодействие может быть контактным, когда между цитоплазмой соседних клеток образуются сообщающиеся каналы, а может быть и дистанционным – удаленные друг от друга клетки выделяют «сигнальные» вещества в окружающую среду, образно говоря – отправляют друг другу послания по «почте».

«Сигнальные» химические вещества – это прообраз гормонов, биологически активных органических веществ, вырабатывающихся в клетках желез внутренней секреции и доставляемых с кровью к месту назначения – органу-«мишени».

Некоторые псевдоученые (учеными их никак нельзя называть) пытаются объяснить взаимодействие между бактериями как результат обмена некими «телепатическими волнами», «биологическими токами» и «энергетическими импульсами»… Давайте не будем изобретать летающий велосипед, а посмотрим на вещи трезвым взглядом. Межклеточное взаимодействие посредством электрических импульсов существует у многоклеточных организмов. Нервные импульсы, если кто не в курсе, имеют электрическую природу. То, что возможно для клеток многоклеточного организма, возможно и для одноклеточных организмов.

Охотно кооперируясь друг с другом, микроорганизмы никогда не «вступают» в связь с чужаками – микроорганизмами других видов. Если взять три разных вида диплококков, например менингококков, гонококков и пневмококков, смешать их в некоей подходящей для всех среде и всяко-разно изгаляться над ними – облучать, воздействовать электрическим током и различными химическими веществами, нагревать и охлаждать, читать им Пушкина и Лермонтова, играть им на скрипке и саксофоне, то пары все равно останутся одновидовыми. «В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань»[9] и точно так же нельзя соединить в пару пневмококк с гонококком. А также в цепочку или же в «гроздь».

Что из этого следует?

Не только наличие механизма распознавания своих и чужих по поверхностным белкам клеточных мембран, но также способность изолироваться от чужих и объединяться со своими – социальное поведение в чистейшем виде.

В отличие от животных, в том числе и от нас с вами, микроорганизмы – убежденные демократы. В их сообществах напрочь отсутствует иерархический элемент, нет каких-либо явных лидеров, все равны между собой. Так и хочется сказать: «да у них просто ума не хватает для того, чтобы выстроить иерархическую лестницу», но может микроорганизмам этого просто не нужно? Впрочем, среди микробиологов есть и такие, которые считают, что все живое без исключения организуется по иерархическому признаку. Мол, если нет иерархии, то не будет и координации. И «разделения труда» тоже не будет. Эти микробиологи усиленно пытаются найти иерархические лестницы в одноклеточных коллективах, но пока еще их поиски успехом не увенчались.

Если у вас возник вопрос – о каком «разделении труда» у одноклеточных микроорганизмов может идти речь, то вспомните пленки, которые образуют синегнойные палочки для защиты своих колоний, и обратите внимание на то, что слова «разделение труда» взяты в кавычки. По сути дела образование защитных пленок – это разделение не труда, а функций. Но все же ведь – разделение! Защитное пленкообразование – не единственный пример такого разделения. «Пасть» бактерии тератобактер – это тоже разделение функций между микроорганизмами одной колонии. Есть данные (правда, требующие дальнейшего изучения) о том, что некоторые бактерии при недостатке пищи способны самоуничтожаться на благо своих товарищей, становясь для них источником питательных веществ.

Колонии микроорганизмов, с одной стороны, имеют сходство с многоклеточным организмом, а с другой – с социальной организацией таких многоклеточных организмов, как, например, муравьи. Почему и с муравьями тоже? Да потому что однотипные клетки многоклеточного организма выполняют одинаковые функции, а одинаковые муравьи могут выполнять разные функции, совсем как микроорганизмы. Если в нашем теле клетки печени существенно отличаются от клеток кожи, то защитные пленки образуют не какие-то особые бактерии, а те же самые, которых эти пленки защищают.

Знакомо ли вам слово «матрикс»?

Матрикс – это не матрица, а вещество, заполняющее определенное пространство. Матрикс бывает разным. Так, например, ядерный матрикс формирует основу клеточного ядра. Клеточный матрикс заполняет клетку. А есть еще и внеклеточный или межклеточный матрикс – смесь различных веществ, в которой находятся клетки одноклеточных и многоклеточных организмов.

В чем заключается революционный, точнее – эволюционный смысл внеклеточного матрикса? В том, что его образование явилось решительным, если можно так выразиться, шагом к объединению разобщенных клеток в единое целое. Клетки начали формировать общую среду, которая объединяла их в единое целое (колонию), защищала их и давала возможность общаться друг с другом – ведь именно во внеклеточный матрикс выделялись «сигнальные» вещества дистанционного действия.

И вы после этого продолжаете считать микроорганизмы «просто отдельными клетками и ничем больше»? В таком случае вы сильно заблуждаетесь.

Не стоит наделять микроорганизмы неким разумом, но и не стоит считать их колонии сборищем обособленных клеток. Истина, как это часто бывает, находится где-то посередине. Маятник качнулся вправо, затем – влево, а вот там, где он остановится, и нужно искать истину.

В общем и целом мы в этом вопросе разобрались. Теперь давайте рассмотрим несколько интересных примеров.

Не так давно у некоторых бактерий, например у условно-патогенной[10] палочковидной бактерии Алкалигенес фекалис (из названия должно быть ясно, где ее впервые обнаружили), была найдена такая структура, как экстрацеллюлярные, то есть внеклеточные, газовые баллоны. Эти баллоны представляют собой заполненные газами (например, кислородом) пузыри, расположенные во внеклеточном пространстве.

Нетрудно догадаться, для чего нужны клеткам подобные структуры. В водной среде экстрацеллюлярные газовые баллоны играют роль надувных лодок, повышая плавучесть сгруппировавшихся вокруг них клеток и облегчая их транспортировку. Кроме этого, баллоны хранят нужные клеткам для жизнедеятельности газы. Не для конкретной клетки хранят, а для группы клеток! Экстрацеллюлярные газовые баллоны – это общественное достояние, точнее – имущество. С этими баллонами могут быть структурно связаны гемосомы – небольшие тельца, содержащие аналог гемоглобина флавогемоглобин.

Скажите, пожалуйста, прообраз чего представляет собой расположенный во внеклеточном матриксе эстрацеллюлярный газовый баллон, окруженный гемосомами?

На что это похоже?

Конечно же на легкие (баллон), кровь (внеклеточный матрикс) и эритроциты (гемосомы). Каналы между клетками, объединяющие их внутреннюю среду в единое целое, являются прообразом кровеносной системы. А оболочки, покрывающие колонии микроорганизмов, это прообраз кожного покрова. Эволюция, как уже было сказано, идет от простого к сложному, от одноклеточных колоний с «общественным имуществом» к многоклеточным организмам с набором органов и систем.

Вот вам еще одно «концептуальное» сходство колоний одноклеточных организмов с многоклеточными организмами – в ходе своего существования многие колонии последовательно проходят стадии медленного, но постепенно усиливающегося роста, бурного роста, замедления роста вплоть до полного его прекращения и стадию, в которой отмирание клеток может сочетаться со спорообразованием. Что это как не смена периода эмбрионального развития молодостью, молодости – зрелостью, а зрелости – старостью?

При всем сходстве между колониями одноклеточных и многоклеточными организмами есть одно существенное различие, которое предостерегает от прямолинейного параллелизма. Если программа развития многоклеточного организма заложена в его генах, то есть предопределена от рождения (так же, впрочем, как и программа развития одноклеточного организма), то рост и развитие колонии определяется в первую и главную очередь воздействием факторов окружающей среды. Вот грубый пример – если колония микроорганизмов получает достаточное питание, то она в подавляющем большинстве будет представлена вегетативными (то есть обычными) клетками. По мере ухудшения питания в колонии будет набирать обороты процесс спорообразования, все большее количество вегетативных клеток будет образовывать споры для того, чтобы переждать голодные времена. Если питание вновь станет достаточным, споры начнут превращаться в вегетативные клетки.

Проще говоря, колония любых одноклеточных организмов – это все же колония, а не зарождающийся многоклеточный организм. Объединение организмов, но не единое целое – улавливаете разницу?

Дойдет ли наука когда-нибудь до создания такого раздела, как психология микроорганизмов? Навряд ли, поскольку для любого раздела психологии необходимо наличие психики, которой у микроорганизмов нет и быть не может. Точно так же, как не может быть двух мнений по этому вопросу. Но вот нечто вроде социологии микроорганизмов вполне может появиться среди узких научных дисциплин.

У двух расположенных по соседству колоний микроорганизмов внеклеточные матриксы могут соприкасаться, образуя «мостики». Казалось бы, что такие вот «мостики» должны способствовать налаживанию добрососедских отношений между микроорганизмами различных видов, обмену питательными веществами и ценной информации. По мере того как связи будут крепнуть, к содружеству двух видов начнут присоединяться и другие колонии, формируя некую одноклеточную (и разноклеточную) «федерацию», которая со временем может превратиться в многоклеточный организм. А что такого? Одноклеточные микроорганизмы разных видов дадут начало разным органам и системам…

Стоп! Ну-ка дружно снимаем розовые очки и спускаемся с облаков на землю. «Мостик» между колониями различных микроорганизмов если и используется, то только в «военных» целях. По нему одни микроорганизмы могут отправлять другим вещества, угнетающие их развитие. Представьте себе, эти малюсенькие бактерии способны «опознавать» своих соседей и вырабатывать яды «персонального действия».

Ничего личного, просто естественный отбор. Никогда не мешает расширить свою экологическую нишу или же занять чужую. Мир микроорганизмов предельно суров, если не сказать – жесток, и гуманизму, как и прочим высоким чувствам, в нем нет места. Увы, но это факт.

Кстати говоря, от строения колонии бактерий зависит такое важное их свойство, как вирулентность – степень способности заражать организм. Многие бактерии способны вырабатывать факторы вирулентности (необходимые для вирулентности вещества) только в крупных и высокоупорядоченных колониях. Так и напрашивается сравнение с саранчой, которая в одиночной и стадной фазах существования различается не только поведением, но и внешним видом. Различия между одиночными особями, называемыми «кобылками» и монструозной стадной саранчой настолько велики, что когда-то их относили к разным видам насекомых.

У процесса заражения инфекционным агентом есть и другая сторона – при большом количестве бактерий, иммунная система организма не успевает обезвредить все выделяемые ими факторы вирулентности, «пасует» и в результате развивается заболевание. Вот почему для заражения организма нужно не несколько микробов, а довольно большое их количество.

Кроме того, вирулентность может усиливаться под воздействием веществ-«стимуляторов», содержащихся во внеклеточном матриксе. Чем больше в колонии клеток, тем выше концентрация «стимуляторов» в матриксе.

Принцип «вместе мы – сила» применим не только к людям, но и ко всем прочим живым организмам, включая и микробов.

А чем микробы хуже людей?

Глава седьмая

Великий миф о дисбактериозе, или Ах уж эта капризная кишечная микрофлора!

Наши соотечественники (вернее – бывшие соотечественники), проживающие в странах Западной Европы, Соединенных Штатах, Канаде, Австралии, Израиле, Японии и много где еще, любят жаловаться на тупость и наглость тамошних врачей. Эти дипломированные недоучки не имеют никакого понятия о таких распространенных заболеваниях, как дисбактериоз, вегетососудистая дистония или упадок сил. Более того, будучи уличенными в незнании «основных основ» эти горе-специалисты не спешат ликвидировать пробелы в своем образовании, а оправдываются самым что ни на есть наглейшим образом – утверждают, глядя пациентам в глаза, что таких заболеваний якобы не существуют. Могут и Гиппократом поклясться, бесстыжие, ничего святого для них нет. И управы на них нет никакой! Жаловаться бесполезно, потому что там у них круговая порука и медицинская мафия. Если уж сподобился получить врачебный диплом со всеми полагающимися к нему сертификатами и лицензию вдобавок, то можешь считать себя непогрешимым и неуязвимым. Даже если ты абсолютный дурак, полная бестолочь и неуч.

Как неучи могут получить диплом, сертификат и лицензию?

Ах, не смешите меня своими наивными вопросами! Могут! И получают!

Такие вот грустные дела творятся в этом самом забугорье. Многие отчаявшиеся пациенты для лечения дисбактериоза или дистонии возвращаются на историческую родину. А что им еще делать? Помирать?

Нет, не помирать, а перестать верить в мифы! И заодно перестать маяться дурью.

Вегетососудистую дистонию и упадок сил мы оставим для другой книги, ибо они нам сейчас не в тему, а вот с дисбактериозом разберемся подробно.

Только начнем мы с конца – с того, что в Международной статистической классификации болезней и проблем, связанных со здоровьем (International Statistical Classification of Diseases and Related Health Problems), более известной как Международная классификация болезней, такого диагноза, как «дисбактериоз», не существует.

Международная классификация болезней – это не какая-нибудь псевдонаучная фикция, а весьма серьезный нормативный документ, которым руководствуются в работе врачи всего мира. Эта классификация была создана под руководством Всемирной организации здравоохранения и периодически пересматривается, то есть уточняется. В наше время (2019 год) действует Международная классификация болезней десятого пересмотра (сокращенно – МКБ-10 или ICD-10). Ее очень просто найти в Сети. А вот диагноза «дисбактериоз» вы там не найдете. Желающие могут убедиться в этом самостоятельно.

Необходимое уточнение, дающее исчерпывающее представление о степени серьезности Международной классификации болезней, как научно-практического документа. После проведения очередного пересмотра классификация обсуждается в научных кругах, а затем одобряется, то есть утверждается на очередной сессии Всемирной ассамблеи здравоохранения, после чего начинается ее внедрение в отдельных странах. В каждой стране классификация снова обсуждается, а уже затем внедряется приказом министра здравоохранения или руководителя соответствующего госоргана. В частности, на территории Российской Федерации действие МКБ-10 было введено приказом министерства здравоохранения № 170 в 1997 году. И ни на одном из уровней обсуждения-утверждения в Международную классификацию болезней не включили такой диагноз, как «дисбактериоз». В том числе и в нашей стране.

Да, да, и еще раз да! Официально в Российской Федерации дисбактериоза не существует! Собственно, на этом уже можно было бы поставить точку, но многие читатели могут сказать: «Да мало ли что они там решили, мне вот врач из поликлиники диагностировал дисбактериоз и теперь я лечусь!» Или же: «Как это не существует? Я вот, к примеру, страдаю дисбактериозом уже много лет!» Так что, специально для недоверчивых и дотошных, мы разберемся с дисбактериозом как следует, всесторонне и полностью.

Только давайте сразу определимся – речь не идет о том, что все, кому врачи, не врачи и просто знакомые выставили диагноз «дисбактериоз», являются симулянтами. Речь идет о том, что нет такого диагноза, о том, что вместо «дисбактериоза» следует выставлять другой, настоящий, грамотный диагноз. Это раз.

Диагноз «дисбактериоз» не только неграмотный, но и опасный. Да-да, опасный, потому что при лечении этого самого «дисбактериоза» принимаются меры для восстановления нарушенного или якобы нарушенного баланса кишечной микрофлоры. Это два.

Если баланс не нарушен, то есть причина болезни заключается в чем-то другом, то по сути проводится неправильное лечение. В некоторых случаях такие ошибки можно успеть исправить, а в некоторых можно и не успеть. Например, если за «дисбактериоз» были приняты начальные признаки онкологического заболевания, то можно упустить драгоценное время. Пока человек ест «йогурты с живыми бактериями» и принимает какой-нибудь «суперполибактерин», болезнь успеет стать неизлечимой… Оценили опасность такой диагностической ошибки? То-то же.

Если же баланс кишечной микрофлоры нарушен, то первым делом следует не заниматься его восстанавлением, а устранить причину нарушения. Иначе «лечение» (кавычки неслучайны) будет уподобляться строительству дома на топком месте без устройства надежного фундамента. Построили – развалился, снова построили – снова развалился… И так без конца, до тез пор, пока не будет создан надежный фундамент, то есть устранена причина, вызывающая нарушение баланса.

Оглядитесь вокруг. Вполне возможно, что среди ваших знакомых есть люди, которые годами лечатся от «хронического дисбактериоза». И лечатся без толку, потому что пытаются лечить следствие болезни, а не саму болезнь.

Под маской «дисбактериоза» может скрываться более тридцати заболеваний, начиная с болезни Крона (счастлив тот, кто не знает, что это такое) и заканчивая синдромом раздраженного кишечника. И для каждого заболевания показано свое, индивидуальное лечение, в котором поедание живых бактерий играет далеко не ведущую роль. А то и вовсе никакой роли не играет.

Неверен не только сам диагноз дисбактериоза, но и метод его диагностики, который основывается на анализе кала. Это три.

Анализ кала на дисбактериоз принято считать исследованием, отражающим реальное состояние микрофлоры кишечника.

Давайте ненадолго отвлечемся от нашей темы и рассмотрим вот такой исторический пример.

Группа людей в начале XVII века отплыла из Голландии к берегам Северной Америки, доплыла и основала город Новый Амстердам, который впоследствии переименовали в Новый Йорк (Нью-Йорк). Как по-вашему, можно ли по населению современного Нью-Йорка судить о населении Голландии начала XVII века? Не имея никакой дополнительной информации?

Разумеется, нельзя. Мы не знаем, каков был состав группы колонистов, покинувших свою родину в поисках счастья за океаном. Мы не знаем, как за три века изменялось в динамике население Нью-Йорка… И так далее. Но мы по анализу кала делаем выводы о состоянии микрофлоры кишечника, выставляем диагнозы и назначаем лечение.

Но мы не можем быть уверенными в том, что содержание микроорганизмов в кале соответствует их содержанию в кишечнике. Грубо говоря, если среди голландских колонистов примерно половину составляли бывшие солдаты – отчаянные головы, склонные к поискам приключений и риску, то на этом основании нельзя делать вывод о том, что солдаты составляли половину мужского населения тогдашней Голландии. Верно?

А еще мы не знаем, как вели себя микроорганизмы за то время, пока кал ожидал исследования. Они же не погибли в момент дефекации полностью. Какие-то погибли, будучи не в силах пережить «изгнание», а какие-то выжили и продолжили размножаться. А еще немного бактерий добавилось в кал из воздуха, да немного – со стенок посуды, в которую собирался кал (вряд ли кто-то использует для этой цели стерильные емкости). В результате исследователь кала видит условную картину современного Нью-Йорка и по ней дает заключение о населении Голландии начала позапозапрошлого века… Где логика, скажите пожалуйста?

А с процессом анализа кала на микрофлору вы знакомы? Если нет, то знайте, что проводится она методом посевов. Лаборанты «высевают» кал, то есть помещают частицы кала в чашки с питательными средами и смотрят, что именно там выросло. Во-первых, растет только то, что осталось в живых. Во-вторых, в нашем кишечнике есть микроорганизмы, которые «в неволе не размножаются» – не растут в искусственных лабораторных условиях, как их не ублажай. Эти «натуралы» согласны жить только в кишечнике. В-третьих, даже из растущих вне организма бактерий при анализе кала высевается только малая часть.

Ну и что вы будете иметь с такого анализа? Только лишние расходы.

Да, есть случаи, в которых исследование кала на микрофлору оправданно (даже с учетом всего сказанного выше) и имеет ценное диагностическое значение. Например, когда необходимо обнаружить в кале то, чего в норме быть не должно. Например, яйца глистов. Но судить на основании этого исследования кала о состоянии всей кишечной микрофлоры нельзя. А уж диагностировать «дисбактериоз» – и подавно. С таким же успехом можно и по руке погадать. А почему бы и нет? Информативность примерно такая же, зато пациенту не нужно утруждать себя сбором кала, а лаборанту не нужно возиться с посевами.

Теперь давайте ответим на самый важный вопрос, касающийся дисбактериоза.

Что делать, если ваш лечащий врач выставил вам такой диагноз?

Ответ: менять врача на другого, умного, ответственного и порядочного.

Диагноз «дисбактериоза» может быть проявлением невежества врача. Да, все врачи заканчивают институты-университеты и регулярно (раз в пять лет) отправляются на курсы повышения квалификации, но… Но под лежачий камень, как известно, вода не течет, а дурака учить – что мертвого лечить. Развивать тему, «как дураки получают дипломы?», мы не станем, у нас другой разговор.

Врач может быть умным, но при этом халатно относиться к своим обязанностям. Гораздо проще сказать пациенту, что у него дисбактериоз, и назначить простое «лечение», чем вести сложный диагностический поиск. О том, что диагностический поиск – дело непростое, требующее знаний, концентрации внимания и способности к нестандартному мышлению, нам на протяжении восьми сезонов рассказывал доктор Грегори Хаус, а теперь продолжают рассказывать его клоны. Так что, наверное, каждый из читателей имеет представление об этом процессе, и автору незачем «растекаться мыслью по древу» со своими объяснениями.

А еще врач может хотеть получить доход от назначения пациенту тех или иных препаратов. Путем прямой продажи «из рук в руки» или же косвенной через конкретную аптеку. В некоторых аптеках врачи получают бонусы за каждый выписанный рецепт на определенные препараты, среди которых очень часто встречаются средства «от дисбактериоза». Так что в ряде случаев ваш несуществующий дисбактериоз может приносить врачу материальную выгоду, учитывайте это.

О «лечении» дисбактериоза и вообще о методах восстановления нормального баланса кишечной микрофлоры мы поговорим в следующей главе, потому что эта тема довольно обширна. Сейчас отметим только то обстоятельство, что в повсеместном распространении псевдодиагноза «дисбактериоз» виновата вездесущая реклама. Препараты, содержащие живые и якобы живые культуры бактерий, а также молочные продукты с живыми и якобы живыми бактериями – эта отдельная ниша рынка, причем довольно большая ниша. За производителями «живых» препаратов и продуктов следуют лаборатории, предлагающие населению «анализы на дисбактериоз». Очень удобен этот «диагноз» для шарлатанов всех мастей и разрядов. Несуществующий дисбактериоз можно лечить всем, чем угодно – телепатией, биотоками, лечебными солями, клизмами с «живой» водой, клизмами с «мертвой» водой, целебной глиной, исцеляющими магнитами, медными браслетами, медитациями в позе лотоса или в какой-то другой позе, перекисью водорода… Всех способов и не перечислить, так их много. И каждую неделю появляется один-два новых. А чего вы хотели? Тема-то «хлебная», прибыльная.

Вот и слышим мы о дисбактериозе со всех сторон. И читаем о нем повсюду. А уж дисбактериоз у детей, особенно у младенцев, так это вообще суперприбыльная тема. Какой родитель не хочет, чтобы его дитятко росло здоровым? Какой родитель не пожалеет любых денег ради восстановления нормального баланса кишечной микрофлоры своего ребенка?

Вот так и растет Дерево Дисбактериоза на Поле Чудес в Стране Дураков…

А рядом растут Дерево Ожирения, Дерево Упадка Сил, Дерево Авитаминоза, Дерево Дистонии и много других деревьев. Почвы в Стране Дураков плодородные. Особенно на Поле Чудес.

Если вам дороги ваша жизнь, ваше здоровье и ваши кровные денежки, то постарайтесь как можно скорее эмигрировать из Страны Дураков в реальный мир, где нет несуществующих диагнозов. Для подобной эмиграции не нужно заполнять анкеты, получать визы и покупать билеты. Достаточно просто перестать верить в сказки. Даже в те, которые рассказывают вам Академики Вселенских академий и Профессора С Мировым именем. Первый признак шарлатана – пышный титул.

В борьбе с «дисбактериозом» мы дошли уже до того, что после любого курса лечения антибиотиками две-три недели принимаем препараты, содержащие живые культуры бактерий (или якобы содержащие), а также препараты, способствующие лучшему размножению уже имеющихся у нас бактерий. Зачем и почему мы так поступаем? Да потому что верим в то, что антибиотики, помимо действия на возбудителя заболевания, «выкашивают» полезную микрофлору кишечника, место которой сразу же занимают не очень-то полезные грибки (помните, мы говорили о кандидозе?). Поэтому антибиотики лучше принимать вместе с противогрибковыми препаратами[11], а по окончании их приема нужно насыщать организм полезными бактериями.

На самом деле для того, чтобы нарушить естественный баланс кишечной микрофлоры, лечение антибиотиками должно быть длительным – более четырех недель – и комбинированным, то есть с использованием нескольких препаратов. Лишь тогда можно будет говорить о нарушении баланса. И знаете, что самое интересное? То, что после прекращения лечения антибиотиками нормальный баланс в девяноста девяти процентах случаев восстанавливается самостоятельно, без постороннего вмешательства.

Часто диагноз «дисбактериоза», якобы возникшего на фоне приема антибиотиков, выставляется самими пациентами на основании диареи (поноса), возникшей после назначения антибиотика. Логика проста и непоколебима – прием антибиотика привел к быстрому развитию дисбактериоза, следствием которого явилась диарея. О том, что диарея может быть побочным действием самого антибиотика, пациенты предпочитают не задумываться. Так же как и о том, что нарушение баланса кишечной микрофлоры просто не может возникнуть уже на второй день приема антибиотика. И даже если в инструкции, прилагаемой к препарату, черным по белому будет написано о таком побочном действии, как диарея, люди все равно будут думать о дисбактериозе… Так уж устроен человек – верит не в то, что видит, а в то, во что хочет верить.

Еще раз отвлечемся от нашей темы и рассмотрим такую вот ситуацию.

Прораб поручает рабочему купить краску, не называя ни типа краски, ни цвета, ни требуемого количества. Рабочий покупает наугад выбранную краску в том количестве, которое пришло ему на ум. Будет ли доволен прораб?

Что за чушь? Такого не бывает?

Да, не бывает. А если и бывает, то такого прораба и такого рабочего нужно отстранить от работы и обследовать на предмет их адекватности. Но это в случае с прорабом и ремонтом. А вот при якобы дисбактериозе люди принимают бактериальные препараты наугад, не имея понятия не только о том, нужны ли они вообще, но и о том, что именно и в каком количестве нужно. В нашем кишечнике живут сотни видов микроорганизмов (после долгих дискуссий ученые сошлись на средней цифре – пятьсот), а доминирует среди этого разнообразия примерно пятьдесят видов. Представляете, какой ассортимент? Представляете, сколько может быть вариантов нарушений столь многосоставного баланса? А мы покупаем один препарат и тупо пьем его пару-тройку недель (ключевое слово – «тупо»).

Некоторые из читателей читали эту главу с нарастающим возмущением. И сейчас этому возмущению самое время излиться.

– Ну что за бред! Врачи и ученые признают существование дисбактериоза! Только они называют его словом «дисбиоз»!

Признают, да. Но не в качестве заболевания, а как симптом при некоторых заболеваниях. Согласитесь, что «симптом» и «болезнь» – это разные понятия. Можно принимать препараты, угнетающие кашлевой рефлекс или же усиливающие отхаркивание, но нельзя выставлять диагноз «кашель» и лечить только кашель, а не заболевание, симптомом которого кашель является. Но с кашлем-то как раз все ясно. Если пациент увидит в своей амбулаторной карте такой диагноз, как «Кашель», то сразу же возмутится – что за дела? Давайте ищите причину кашля! И будет тысячу раз прав.

Опять же истинный дисбактериоз или дисбиоз встречается далеко не на каждом шагу. А когда встречается, то лечится не «живыми» йогуртами и «биологическими» добавками к пище, а целым комплексом мероприятий, начиная с устранения причины возникновения. И реальный дисбактериоз требует уточнения, поскольку «дисбактериоз» – это понятие общее, примерно такое же, как «перелом». Но в случае с переломом надо, во-первых, указать в диагнозе сломанную кость, указать характер перелома – открытый он или закрытый, указать наличие или отсутствие смещения отломков кости и т. п. Точно так же «уточняют» при диагностике характер и особенности дисбактериоза.

Давайте рассмотрим один из примеров реального нарушения баланса кишечной микрофлоры, возникающего при так называемом синдроме избыточного бактериального роста (сокращенно – СИБР) в тонкой кишке[12].

Баланс микрофлоры регулируется множеством факторов, главными из которых являются содержащаяся в желудке соляная кислота и перистальтика (кишечная моторика) – волнообразные сокращения стенок кишок, обеспечивающие продвижение их содержимого к «выходу» из организма. Соляная кислота убивает попавшие в желудок микробы, а перистальтика оказывает механический очистительный эффект, удаляя часть микроорганизмов из кишечника. Снижение выработки соляной кислоты клетками слизистой оболочки желудка может приводить к попаданию в тонкую кишку тех бактерий, которые в норме туда попадать не должны. Ослабление перистальтики (мы рассматриваем только два основных фактора!) приводит к задержке в кишечнике той части бактерий, которая в норме должна была быть удалена. А часто оба фактора могут наблюдаться одновременно. Увеличивается приток бактерий извне и снижается их удаление из кишечника. Очень скоро баланс микрофлоры нарушается до клинически значимых пределов – появляются такие симптомы, как расстройство стула, метеоризм и тому подобное. Нарушение всасывания питательных веществ может приводить к истощению, а хронический недостаток витамина В12 – к анемии.

Вот с таким дисбактериозом (дисбиозом) нужно бороться, поскольку он реально существует и сам по себе не исчезнет. Поскольку речь идет об избыточном росте бактерий, главным препаратом в лечении становятся антибиотики.

Другой пример. Радиационное облучение приводит к гибели микроорганизмов. У человека, получившего значительную дозу радиации, кишечник может стать практически стерильным. В таких случаях реально нужно введение полезных микроорганизмов в пищеварительный тракт и создание благоприятных условий для их жизнедеятельности за счет приема так называемых пребиотиков.

Ну вот мы и дошли до пребиотиков. Пора заканчивать эту главу и переходить к следующей. Но напоследок нужно разоблачить миф, связанный с антибиотиками, точнее с путем их введения в организм.

Часто бывает так, что пациент, опасаясь развития дисбактериоза, просит врача назначить ему антибиотик не в капсулах или таблетках, а в инъекциях. Мол, незачем в желудок и кишечник антибиотиками отправлять, лучше уж вводить их прямо в кровь или в мышцу, так спокойнее.

Вообще-то пероральный (то есть через рот) способ приема лекарственных препаратов является наиболее предпочтительным, поскольку он прост и безопасен. Выпить таблетку можно без посторонней помощи, и от этого не будет таких осложнений, как абсцесс или, скажем, воздушная эмболия – закупорка какого-нибудь важного сосуда пузырьком воздуха, случайно попавшим в кровеносное русло во время внутривенной инъекции. Да, конечно, если постараться, то таблетка вместо пищеварительной системы попадет в дыхательную и вызовет удушье, но мы такие казусы во внимание принимать не станем. Так и куском хлеба можно насмерть подавиться.

Если вы думаете, что при внутривенном или внутримышечном введении антибиотик не оказывает действия на вашу кишечную микрофлору, то сильно ошибаетесь. Оказывает, конечно же оказывает, поскольку с кровью лекарственные препараты разносятся по всему организму. Но в несколько меньшей степени, чем при поступлении антибиотика в кишечник и всасывании оттуда в кровь. Однако же это «в несколько меньшей степени» не стоит замены перорального приема на инъекции. Незачем усложнять свою жизнь без пользы и толку. Всегда, а особенно в тех случаях, когда речь идет о здоровье, нужно хорошо понимать, стоит ли «овчинка» выделки или нет.

Глава без номера

Очень короткая и очень важная

Получение информации в наше сетевое время не составляет проблемы. Информации вокруг очень много и доступ к ней лежит через поисковик.

Проблема в другом – в том, как отличить истинную, правдивую информацию от ложной.

В частности, как различать информацию об эффективности тех или иных методов лечения или лекарственных препаратов.

Вот вам несложный алгоритм.

Первое – оценка количества источников. Чем больше источников, тем достовернее информация. Под источниками имеется в виду не количество статей в Сети, а количество научных учреждений или ученых, от имени которых опубликована данная информация. Если, образно выражаясь, все «реки вытекают из одного родника», то есть – информация исходит от одного человека или одной конторы, то можно сразу считать ее недостоверной.

Второе – оценка качества источников. Не введитесь на громкие названия вроде «Всемирный научно-академический центр по борьбе с ожирением и гипертонией». Зрите в корень – давно ли существует учреждение? Под чьим «крылом» оно работает? Есть ли у него какие-то достижения, то есть открытия и исследования? Какова его репутация в научных кругах? И так далее… Разумеется, принадлежность учреждения к системе Российской Академии наук – это плюс. А «неприкаянность», то есть полная самостоятельность научного учреждения, да еще и в сочетании с одним-единственным направлением исследовательской работы, это жирный минус. Всех нюансов в одной короткой главе не отразить, но суть вам должна быть ясна.

Третье – оценка качества информации, полученной из «качественных» источников. Ученые – тоже люди и ничто человеческое им не чуждо. В том числе и корысть. Не спешите бросать в них камни, ибо дело не в камнях, а в том, как отличать ложных пророков от истинных. Чем кто зарабатывает на жизнь для нас с вами, не важно, важно то, можно ли верить этой конкретной информации или нет.

Однозначно заслуживают доверия рандомизированные исследования, проведенные двойным слепым плацебо-контролируемым методом, при котором ни врач, ни пациент не знают, какой препарат дается каждому конкретному участнику, – реальный исследуемый или пустышка-плацебо. Пустышку дают для того, чтобы оценить достоверность исследования. Ну а самое лучшее, то есть вызывающее наибольшее доверие, – это тройное слепое рандомизированное исследование, при котором о распределении препарата и пустышек не знают ни пациент, ни врач, ни статистик, обрабатывающий результаты исследования.

Исследование непременно должно быть рандомизированным, то есть его участники должны случайным образом делиться на группы получающих препарат и плацебо. Случайным! Чтобы не было искушения подтасовать результат. Например – в группу, получающую препарат, включить лиц с ранней стадией и не осложненным течением заболевания, а в группу «плацебо» – давно и тяжело болеющих. Подумайте сами над тем, что получится при таком вот раскладе.

Также имеет значение количество участников в исследовании. Двадцать – это, как говорится, «ни о чем». Пятьдесят – еле-еле. Сто – ну еще куда бы ни шло. Более трехсот уже можно считать «презентабельным». Одинаковые данные, полученные во внушающих доверие исследованиях, проводимых в различных научных учреждениях – совсем хорошо.

Четвертое – не доверяйте тем исследованиям, в которых разработчики метода или лекарственного препарата сами исследуют его эффективность.

Пятое – не доверяйте тем исследованиям, в которых лекарственный препарат фигурирует под одним из своих коммерческих названий. Это просто реклама, всего лишь реклама и только реклама, правда с научным «акцентом». А точнее – с псевдонаучным. Кто платит, тот и заказывает музыку, кто финансирует исследование, тот всегда получает желаемый результат. В независимых исследованиях препараты всегда выступают не под коммерческими, а под международными непатентованными названиями или под химическими номенклатурными.

Это все.

Глава восьмая

Чем пребиотики отличаются от пробиотиков и зачем нужно пересаживать… кал

Заголовок показался вам странным?

Как вообще можно пересаживать кал?

И зачем?

В лечебных целях, зачем же еще?

Пересадка кала, известная в медицинских кругах под названием «трансплантация фекальной микробиоты» (сокращенно – ТФМ), представляет собой процесс трансплантации, то есть передачи от одного организма другому представителей нормальной кишечной микрофлоры, содержащихся в кале. Если своих микроорганизмов недостаточно, то приходится искать их на стороне, у здоровых людей.

Не спешите рисовать в воображении разные отвратительные картины. Все происходит в рамках медицинских приличий. Пациента не кормят с ложечки чужим калом, а вводят ему в пищеварительный тракт через зонд или посредством клизмы суспензию[13], содержащую донорские микроорганизмы. Или же дают для перорального приема капсулы, содержащие бактерии и бактериофаги, выделенные из донорского кала. Суть метода введения донорского материала заключается в том, чтобы микроорганизмы избежали контакта с губительной для них соляной кислотой, содержащейся в желудке. Потому и используют зонд или клизму, а оболочки капсул делают с таким расчетом, чтобы он растворялись после прохождения желудка – в двенадцатиперстной кишке или дальше.

Трансплантация фекальной микробиоты используется не столько для нормализации баланса кишечной микрофлоры, сколько для лечения инфекционных заболеваний, вызванных бактериями вида Клостридиум диффициле. В норме эти бактерии обитают в толстой кишке и никакого вреда нашему организму не наносят. Численность у них в норме не та, чтобы наносить вред. Но если по какой-либо причине их количество начинает увеличиваться, то дело может дойти до практически полного вытеснения клостридиями из толстой кишки других микроорганизмов. Такие вот они, эти Клостридиум диффициле, похожие на джинна из арабских сказок – выпустить их из условного «кувшина» на свободу легко, а обратно загнать очень трудно.

Разумеется, столь выраженное нарушение баланса, как замещение сложносоставной микрофлоры толстой кишки одним-единственным видом бактерий, приводит к развитию тяжелого заболевания, ведущими симптомами которого являются диарея, лихорадка и боли в животе. Заболевание «нешуточное» – при отсутствии лечения может наступить летальный исход.

Бороться с зловредными клостридиями химическим способом, то есть при помощи лекарственных препаратов, довольно сложно. Во-первых, они весьма устойчивы и далеко не каждый противомикробный препарат способен на них подействовать. Во-вторых, противомикробные препараты, образно говоря, одной рукой творят добро, а другой – зло. Одновременно с уничтожением части распространившихся по всей толстой кишке клостридий препараты «добивают» остатки других микроорганизмов, расчищая тем самым для клостридий экологическую нишу.

А вот биологический способ борьбы с клостридиями оказался весьма эффективным и к тому же практически безопасным для организма. Надо понимать, что прием любого (абсолютно любого!) лекарственного препарата чреват какими-то побочными эффектами. Врачи в шутку говорят, что даже у воды есть смертельно опасный побочный эффект – в ней можно утонуть. Использование в лечебных целях наших естественных микроскопических симбионтов организму никакого вреда не наносит. Но в каждой бочке меда, как известно, непременно отыщется ложка дегтя. У трансплантации фекальной микробиоты тоже есть свои «слабые точки». При недостаточно тщательном отборе доноров можно заразить реципиента (получателя донорского материала) каким-либо патогенным вирусом или бактерией, введение зонда в двенадцатиперстную кишку может сопровождаться неприятными ощущениями и т. п.

Важно понимать следующее.

Во-первых, при размножении клостридий в толстой кишке нормальная микрофлора уничтожается, то есть наличествует реальное, а не надуманное, как в случае с кратковременным приемом антибиотиков, нарушение нормального баланса. Поэтому трансплантация фекальной микробиоты в данном случае обоснованна.

Во-вторых, клостридии вытесняют все прочие микроорганизмы, то есть нарушение баланса носит тотальный характер. Одним-двумя бактериальными препаратами создавшегося положения не исправить. Нужно вводить в кишечник «полный ассортимент» нормальных симбионтов. Из кала здоровых людей его проще всего получить.

Давно пора было рассказать о том, какова плотность населения микроорганизмами в разных отделах нашего кишечника, да как-то к месту не приходилось. В двенадцатиперстной кишке и прилегающему к ней отделе тонкой кишки микроорганизмы жить не могут, поскольку там присутствуют агрессивные пищеварительные ферменты, способные переваривать клеточные оболочки. По мере удаления от двенадцатиперстной кишки плотность микробного населения возрастает. В толстой кишке, где происходит всасывание воды из переваренной (почти переваренной) пищи, микроорганизмы чувствуют себя комфортнее, чем в толстой кишке. Именно в толстой кишке и сосредоточено большее количество нашей кишечной микрофлоры. Пищеварение здесь происходит благодаря жизнедеятельности наших микроскопических друзей – они расщепляют то, что не успели или не смогли расщепить пищеварительные ферменты. Ну заодно и для себя питание добывают, ведь любое сотрудничество должно быть взаимовыгодным. В прямой кишке плотность микроорганизмов максимальна.

Трансплантация фекальной микробиоты в настоящее время считается экспериментальным, а то и альтернативным методом лечения. Вы знаете разницу между экспериментальными и альтернативными методами? Экспериментальными называются методы, пока еще не исследованные досконально, а альтернативными или нетрадиционными – методы, эффективность которых не была доказана научным методом. Проще говоря, «экспериментальность» – это временной статус, а «альтернативность» – установленный диагноз. Но в целом сущность и логическая обоснованность метода трансплантации фекальной микробиоты, а также описанные в научной литературе случаи его успешного применения для лечения кишечных инфекций, вызванных клостридиями, позволяют предположить, что в альтернативные этот метод записан не будет[14].

Трансплантация фекальной микробиоты – типичный пример «мифа наоборот», то есть чего-то нереального, вдруг ставшего реальным. Разумеется, этот «не миф» может снова стать мифом, если при помощи пересадки кала начнут лечить едва ли не все известные заболевания. Надо сказать, что такое возможно и, более того – ожидаемо, поскольку любой новый метод лечения непременно привлекает внимание шарлатанов. Новое всегда выглядит привлекательно, заманчиво, многообещающе… В свое время нечто подобное произошло с иммуноглобулинами, белками сыворотки крови, участвующими в обеспечении иммунной защиты организма. При каких только заболеваниях их не назначали!

С трансплантацией фекальной микробиоты мы разобрались.

Переходим к пребиотикам и пробиотикам.

Из-за сходства названий пребиотики часто путают с пробиотиками, хотя на самом деле это совершенно разные понятия.

Пребиотиками называются компоненты нашей пищи, которые не перевариваются и не усваиваются в верхних отделах желудочно-кишечного тракта, но перерабатываются кишечной микрофлорой, то есть служат питанием для нее.

К пребиотикам относится много видов органических веществ, вплоть до целлюлозы, содержащихся в пищевых волокнах растительного происхождения (клетчатке). Клетчатка должна быть представлена в нашем рационе не только для того, чтобы обеспечивать хорошую перистальтику посредством раздражения слизистой оболочки кишечника, но и в качестве корма для некоторых микроорганизмов, обитающих в толстой кишке.

Наиболее ценными пребиотиками являются углеводы фруктозоолигосахариды и галактоолигосахариды.

Давайте вспоминать химию.

Углеводы – органические соединения, содержащие карбонильные (=С=О) и гидроксильные (-ОН) группировки атомов и имеющие общую формулу Cn(H2O)m, (где n и m имеют значения больше 3). Углеводы делятся на простые сахара или моносахариды (например, глюкоза, фруктоза, рибоза) и полимеры этих простых сахаров – полисахариды (например, крахмал или целлюлоза). Среди полисахаридов выделяют группу олигосахаридов, содержащих в молекуле от 2 до 10 моносахаридных остатков (сахароза).

Олигосахариды, состоящие из остатков простого сахара фруктозы, называются фруктозоолигосахаридами, состоящие из остатков галактозы – галактоолигосахаридами.

Некоторые аминокислоты, из которых состоят белки, а также жирные кислоты, входящие в состав жиров, тоже относятся к пребиотикам.

Человеку, далекому от медицины и микробиологии, не обязательно знать все пребиотики «в лицо», то есть знать их химические формулы и то, какие микроорганизмы ими питаются.

Важно понимать, что если в вашем рационе постоянно присутствуют молочные продукты, зерновые, овощи и фрукты, а также небольшое количество растительных или животных жиров, то представители вашей кишечной микрофлоры обеспечены пребиотиками в достаточном количестве. Можно сказать – обеспечены «выше крыши».

Почему важно понимать это?

Для того чтобы не попадаться на «удочки» производителей различных пребиотических комплексов, которые, к слову будь сказано, являются не лекарственными препаратами, а всего лишь биологически активными добавками к пище. Для того чтобы продать свою продукцию, производители активно вещают о том, как сильно страдают от недостатка жизненно необходимых веществ наши бедные микробчики. И если не поддержать их при помощи вот этого самого суперского комплекса пребиотиков, то они погибнут, а мы неминуемо заболеем… Ах, ах, ах! Какой ужас!

На самом же деле погибнуть (в финансовом смысле этого слова) могут только производители пребиотических комплексов, если их продукция не будет иметь сбыта.

И раз уж зашла речь о биологически активных добавках, то надо сказать о них пару слов.

Производители биологически активных добавок очень любят преподносить потребителю свою продукцию под видом лекарственных препаратов. Схожая упаковка, инструкция, продажи через аптечную сеть… Но между биологически активной добавкой и лекарственным препаратом такая же большая разница, как между самолетом и самокатом.

Лекарственные препараты применяются для профилактики и лечения заболеваний, а также и для диагностики. Их эффективность в обязательном порядке должна быть доказана в ходе клинических исследований. В обязательном, обратите внимание! Вещество с неподтвержденным эффектом лекарственным препаратом считаться не может.

А считаться лекарственным препаратом весьма почетно и выгодно. Лекарственные препараты назначаются врачами, то есть используются в официальной медицине, на амбулаторном и стационарном уровнях. Объемы этого рынка представляете? То-то же.

Доказывать эффективность биологически активной добавки не нужно. Для привлечения внимания потенциальных покупателей достаточно кое-как «обосновать» эффект добавки с привлечением какого-то «светила» (кавычки неслучайны) или какой-нибудь конторы, далеко не всегда имеющей отношение к медицине. Проще говоря, высосал из пальца объяснение – и производи-продавай на радость своему кошельку. Поэтому биологически активные добавки можно рассматривать разве что в качестве приправы. Не более того. Аббревиатуру БАД врачи расшифровывают как «бесполезные абсолютно добавки».

Объем рынка биологически активных добавок не идет ни в какое сравнение с гигантским объемом рынка лекарственных средств. Да и затраты на продвижение добавок гораздо выше, чем на продвижение лекарственных препаратов – нужно постоянно и всесторонне «обрабатывать» публику, внушая ей мысль о живонасущной необходимости собственной продукции, иначе сбыт начнет падать. Поэтому любой производитель (если он, конечно, не полный идиот, но такие обычно в бизнесе надолго не задерживаются) будет из кожи вон лезть для того, чтобы подтвердить научным путем эффективность своего продукта, ведь в таком случае этот продукт станет лекарственным препаратом и доходы от его продажи резко возрастут.

Резюме: если вам нравится вкус биологически активной добавки, то можете добавлять ее к своей пище. Но на большее, чем обогащение вкуса не рассчитывайте.

Пробиотиками называются микроорганизмы и вещества микробного происхождения, использующихся в лечебных целях, а также пищевые продукты и биологически активные добавки, содержащие живые культуры микроорганизмов.

Суспензия, полученная из донорского кала, – это пробиотик. Йогурт с молочнокислыми бактериями – тоже пробиотик. И лекарственный препарат, содержащий живые бактерии – пробиотик. Только вот при производстве пробиотических лекарственных препаратов должны соблюдаться определенные правила, обеспечивающие наличие в продукте живых культур микробов. За соблюдением этих правил следят определенные контролирующие структуры. Проще говоря, лекарственный препарат всегда содержит живые бактерии, а вот о пищевых продуктах и биологически активных добавок этого сказать нельзя. Контролером населенности продуктов и добавок живыми микроорганизмами является только совесть производителя… Ну, вы понимаете.

Йогурты и прочие пробиотические продукты питания фабричного производства в той или иной степени подвергаются обработке, увеличивающей срок их хранения. Производителей можно понять – им нужно определенное время для того, чтобы успеть развести продукцию по магазинам, а магазинам нужно успеть ее реализовать. Продукт-«однодневку», то есть такой, который может храниться не более суток, сбывать очень сложно.

За все нужно платить. Обработка, увеличивающая сроки хранения продуктов, понижает содержание в них живых микроорганизмов, вплоть до полного исчезновения. Так, например, срок хранения продолжительностью в тридцать суток практически исключает наличие в продукте живых бактериальных культур.

Закваску для йогурта купить несложно. С ее помощью вы можете произвести несложный опыт, показывающий, как ведут себя живые микроорганизмы, а заодно приобрести профессию йогуртодела. И не бойтесь не справиться – для приготовления йогурта в домашних условиях не нужно быть семи кулинарных пядей во лбу. Йогурт готовится сам по себе, вы только не мешайте ему это делать. Прокипятили молоко, остудили до 40–45 °C, добавили закваску, укутали посуду одеялом, чтобы остывало как можно медленнее, и оставили на срок от восьми до двенадцати часов. Немного готового йогурта положите в баночку или иную емкость, которую вы сможете герметично закрыть при помощи куска целлофана и обычной канцелярской резинки. Поставьте емкость в холодильник и следите за тем, как скоро целлофановая пленка начнет приподниматься. Приподнимают ее газы, образующиеся в результате жизнедеятельности живых бактерий, содержащихся в закваске. Сравните полученный результат с тем, как ведет себя «тридцатидневный» йогурт фабричного производства, и сделайте выводы. Выводы можно опубликовать в социальных сетях, это непременно увеличит число ваших подписчиков, потому что люди любят знакомиться с результатами различных исследований.

Оставим «мертвые» кисломолочные продукты в покое и займемся «живыми» – йогуртом, кефиром, мацуном, кумысом, простоквашей, катыком и всем прочим, что приготовлено в домашних условиях и употребляется непосредственно после приготовления. «Непосредственно» в данном случае означает «в течение одних-двух суток».

Несмотря на то что приготовление кисломолочных продуктов в домашних условиях не составляет большого труда, возникает вопрос о целесообразности этого занятия. Стоит ли напрягаться? Не проще ли покупать кефир с йогуртом в магазине, а высвободившееся время посвятить общению с френдами в соцсетях?

«Да вы что?!! – вознегодуют радетели здорового образа жизни. – «Живой» продукт – это «живой» продукт, а «мертвый» – это «мертвый»! Тут и думать нечего, ведь одно полезно, а другое бесполезно!»

Но если обойтись без негодования да прочих эмоций и вдуматься в суть, то можно сказать, что у кисломолочных продуктов домашнего приготовления есть одно неоспариваемое, хотя и субъективно оцениваемое достоинство – они вкуснее.

Да – вкуснее! И только!

И давайте не будем передергивать, говоря, что вкусное полезнее невкусного, вспоминать о эмоциональном удовольствии от еды и т. п. Разумеется, с психологической точки зрения вкусная пища предпочтительнее невкусной, но с биологической – все едино. С биологической точки зрения имеет значение состав, качество и калорийность продукта питания.

«Состав? – усмехнутся сейчас радетели здорового образа жизни. – Вот вы и загнали себя в ловушку! В «живом» йогурте есть живые бактерии, а в «мертвом» их нет!»

А что нам до этих живых бактерий, скажите пожалуйста? Они сделали свое дело – приготовили нам йогурт или мацун и больше уже ничего для нас сделать не смогут. Как говорится, мавр сделал свое дело, мавр может уходить! К слову будь сказано, что под мавром большинство людей «угадывает» ревнивого Отелло и безуспешно ищет эту фразу у Шекспира. На самом же деле высказывание принадлежит другому мавру – из драмы Фридриха Шиллера «Заговор Фиеско в Генуе». Мавр помог графу Фиеско организовать восстание, стал ненужным и с горечью сказал: «Der Mohr hat seine Arbeit getan, der Mohr kann gehen».

Больше уже ничего для нас сделать не смогут?

Да, не смогут.

Вот объяснение, по пунктам.

1. Во-первых, далеко не все «приготовители» кисломолочных продуктов являются компонентом нашей кишечной микрофлоры. Так, например, уксуснокислые бактерии, которые в компании с двумя десятками других микроорганизмов готовят для нас кефир, в норме у нас в кишечнике не живут.

Кстати говоря, кишечная микрофлора в каждом регионе своя, то есть ее состав определяется местными факторами – климатом, составом рациона и пр. У жителя Гренландии и жителя Таиланда микрофлора будет различаться довольно сильно, примерно настолько, насколько гренландский климат отличается от таиландского.

2. Во-вторых, давайте рассмотрим вот такую условную ситуацию. Во время войны воинские части проходят через город, в котором есть гарнизон. Что станут делать проходящие воинские части? Пройдут и уйдут, не оставив в городе ни одного солдата. А зачем оставлять? Ведь в городе есть гарнизон. Если бы не было, тогда другое дело…

То же самое происходит и в кишечнике. Сложился определенный баланс, все экологические ниши заняты, свободных мест нет. Бактерии-«пришельцы» пройдут через кишечник, как войска через город. Пройдут и уйдут.

Если баланс микрофлоры нарушен незначительно, то он восстановится сам по себе, без участия «пришельцев». Одни микроорганизмы начнут размножаться интенсивнее, другие – медленнее, и статус-кво[15] будет восстановлен.

Если же нарушение выраженное – например, на фоне двухмесячной антибиотикотерапии погибла значительная часть микроорганизмов, а оставшихся в живых «додавили» интенсивно размножающиеся клостридии, то свежеприготовленные йогурты не помогут, понадобится пересадка донорской микрофлоры.

3. В-третьих, давайте вспомним о том, каким образом вводятся в организм реципиента донорские бактерии. Собственно, третий пункт можно было бы поставить на первое место и на нем закончить, потому что донорские бактерии вводятся таким образом, чтобы избежать контакта с соляной кислотой, находящейся в желудке… Ну, вы поняли – практически все бактерии, содержащиеся в «живых» молочных продуктах, гибнут у нас в желудке под воздействием соляной кислоты. А те «счастливчики», которым удается проскочить через желудок живыми, гибнут в двенадцатиперстной кишке под воздействием агрессивных пищеварительных ферментов.

Все эти «кефиры, насыщенные пробиотиками», да «биологически активные» пребиотические добавки в виде порошков, добавляемых в еду или питье, никак не повлияют на вашу кишечную микрофлору, поскольку встретятся с ней уже будучи «простерилизованными» в верхних отделах пищеварительного тракта.

Третий пункт не стал первым, потому что в любой дискуссии (и не в дискуссии тоже) наиболее убедительный аргумент нужно приберегать напоследок. Так убедительнее. Опять же есть люди, у которых в силу тех или иных нарушений понижается кислотность желудочного сока, иначе говоря – концентрация соляной кислоты в нем. Таким людям важны пункты первый и второй.

Так о каких достоинствах «живых» продуктов можно говорить?

Только о вкусе.

Что же касается тех пробиотиков, которые являются лекарственными препаратами и упакованы в капсулы, то их следует принимать строго по делу. Не для условного лечения несуществующего дисбактериоза, а для коррекции реально существующих нарушений баланса кишечной микрофлоры. А о «биологически активных» добавках сказано столько, что и добавить нечего.

Как человек может навредить своей микрофлоре?

Способ первый – бесконтрольный длительный прием антибиотиков.

Антибиотики – это не те препараты, которые можно назначать себе самостоятельно, не обращаясь к врачу. Любое их назначение (как и вообще назначения всех препаратов) должно быть обосновано, и лечение должно проводиться по правилам. Не имея высшего медицинского образования, в этом деле разобраться невозможно. Даже если вы прочтете три десятка инструкций к различным антибиотикам, вы не сможете подобрать себе самостоятельно нужный препарат и назначить его в правильных дозах. Обращение за помощью к сетевому разуму или же к знакомым-неврачам пользы не принесет, поверьте.

А что делают многие люди с середины осени до середины весны, когда вирусные эпидемии властвуют безраздельно? При каждом чихе «для профилактики» (что совершенно неразумно) начинают принимать антибиотики и принимают их как минимум в течение пяти-семи дней. То, что антибиотики нельзя пить «по своему хотению», мало кто знает, но зато все знают правило – «раз уж начал, пей неделю». За период с ноября по март у мнительных граждан таких вот курсов антибиотикотерапии может быть пять-шесть, а то и восемь. Для кишечной микрофлоры это очень серьезное испытание, особенно если антибиотики мощные и принимаются в высоких дозах.

Способ второй – строгие заумные диеты при которых в рационе резко снижается доля овощей, фруктов и злаков (источников грубых растительных волокон). А иногда эти продукты могут вообще исключаться из рациона. В результате наши маленькие симбионты начинают голодать и массово гибнут. Выбирая диету, не будьте эгоистами, думайте не только о себе, но и о микроорганизмах, которые живут в вашем кишечнике. Например, если вы исключили из рациона все злаковые продукты, что часто делают те, кто желает похудеть, то увеличьте в рационе долю некалорийных продуктов, содержащих много грубых волокон. Таких, например, как капуста любого вида, свежая зелень, сельдерей, огурцы, свекла. Микроорганизмы непременно поблагодарят вас за проявленную о них заботу. Ваш кишечник будет работать «как часы», обеспечивая вам хорошее самочувствие и отличное настроение.

Существует миф о том, что пробиотики, то есть готовая культура микроорганизмов, предпочтительнее пребиотиков. На первый взгляд это суждение абсолютно верно и совершенно логично. Готовый борщ, исходящий в тарелке призывными ароматами, предпочтительнее замороженного набора для приготовления борща. С набором еще возиться нужно, а готовый борщ можно сразу есть. Применительно к нарушению баланса микрофлоры это будет звучать так – чем ждать, пока размножатся «свои» микробы, проще пересадить «чужие».

Но в ряде случаев чужаки плохо приживаются на новом месте. И далеко не всегда можно понять, почему так происходит, то есть распознать фактор, препятствующий росту пересаженных микроорганизмов. «Наука знает многое, но еще больше она не знает», – шутят ученые. Микробы хранят множество тайн, которые нам еще только предстоит постичь. Возможно, все дело в какой-то мутации, на которую сразу и внимания не обратишь. Или же в том, что «свои» микробы ополчились против «чужих», которые пришли им на помощь, поскольку не распознали их как своих. Пришельцы рассчитывали на распростертые объятья и щедрое застолье, а вместо этого получили пинка под зад, потому что один белок клеточной мембраны у них немного не такой, как у местных бактерий… Эти бактерии, да и все микроорганизмы вообще – те еще расисты. Их хлебом не корми, дай только какое-нибудь различие найти и за него «уцепиться», чтобы разделиться на своих и чужих.

Пребиотики, которые способствуют росту своих, родных, коренных, исконно-посконных бактерий, чаще оказываются эффективнее пробиотиков. Эффект от пребиотиков может проявиться немного позже, чем от пробиотиков, но зато он бывает более стойким, ведь размножаются «свои», а не «чужие». Так что в плане эффективности пробиотики примерно равны пребиотикам.

В заключение надо бы сказать пару слов о кисломолочных продуктах вообще. Эти продукты хороши тем, что сохраняют все полезные свойства молока, но легче усваиваются. Превращая молоко в какой-либо кисломолочный продукт, бактерии выполняют за нас с вами часть работы по перевариванию. И огромное спасибо им за это! Далеко не все взрослые люди могут пить молоко без неприятных последствий, потому что в их организме не образуется лактаза – фермент, расщепляющий лактозу, молочный сахар[16]. А вот кефир практически ни у одного здорового человека не вызовет ни болей в животе, ни повышенного газообразования. Разумеется при условии употребления его в разумных количествах. Все хорошо в меру и только в меру.

К кисломолочным продуктам мы еще вернемся в шестнадцатой главе, когда будем разбирать теорию самоотравления организма.

Глава девятая

Миф о «толстых» и «тощих» микробах

Проблема лишнего веса – одна из самых главных проблем нашей эпохи.

И одна из самых «массовых» – едва ли не половина населения в так называемых благополучных странах страдает от ожирения. Кое-где не половина, а две трети.

Набрать лишний вес легко. Для этого не нужно прикладывать ровным счетом никаких усилий. Вес набирается сам собой, незаметно, коварно и только постоянно сужающаяся одежда намекает на то, что с талией что-то не так…

А вот сбрасывать лишний вес очень тяжело. Порой так и вообще невозможно. Переходит человек на воду и яблоки, ну разве что пару-тройку раз в день пряничком, печеньем или пирожным к чаю себя побалует, а вес ни в какую не хочет снижаться. Злые весы ежедневно показывают всю ту же цифру, с которой и начался героический подвиг похудания.

Раньше люди буквально с ума сходили, будучи не в силах понять, где они допускают ошибку. Прянички да печенье в расчет не принимаются, поскольку и дураку известно, что чай – это не еда, следовательно все, что относится к чаепитию, автоматически исключается из рациона. Но не так давно ученые, причем не мифические британские, на которых принято «валить» все псевдонаучное, а другие, открыли, что нашим весом (да – и нашим весом тоже!) управляют микробы, живущие у нас в кишечнике.

По характеру влияния на вес микроорганизмы делятся на «тощие» и «толстые». «Тощие» микробы забирают у нас, то есть из съеденной нами пищи часть калорий для своих личных нужд. Благое дело делают эти маленькие друзья человека – предохраняют нас с вами от ожирения. А вот «толстые» микробы – настоящие злодеи. Они вырабатывают питательные вещества, которые усваиваются нашим организмом, то есть добавляют нам совершенно ненужные калории. Человек сидит неделями на яблоках и воде (пряники и прочее «к чаю» не в счет, мы об этом уже говорили!), а эти невидимые вредители, иначе их и не назовешь, тайком подкармливают его жирами, белками и углеводами собственного производства. Ну не гады ли? Как есть гады, самые настоящие.

Однако человек потому и является (хотя бы номинально) царем природы, что умеет приспосабливать все сущее для своего блага. Если мы набираем вес при помощи «толстых» микробов, то почему бы нам не сбрасывать его при помощи «тощих». Вы только вдумайтесь – вместо того чтобы изнурять себя голодом и физическими упражнениями, достаточно немного изменить баланс кишечной микрофлоры и можно будет худеть без лишений и вообще каких-либо неудобств. Некоторые с подобной целью кишечных червей заводят, которые потребляют калории из пищи, но между кишечным паразитом и кишечной микрофлорой все же есть разница, верно? Опять же от паразита рано или поздно придется избавляться, а кишечная микрофлора – это навсегда. Вы только представьте, как хорошо нисколько не ограничивать себя в еде и сохранять при этом «осиную» талию! Раньше о таких счастливчиках говорили: «у них интенсивный обмен веществ», а теперь мы с вами знаем, что не в обмене веществ дело, а в микробах.

В микробах!

Если вы узнаете, как просто открывался этот научный «ларчик», то удивитесь – ну почему же это не было сделано раньше, например полвека назад? Да потому что тогда никто всерьез не задумывался о том, какое влияние оказывают микробы-симбионты на наш организм. Ученые симбионтами вообще не занимались, их интересовали только возбудители заболеваний.

Началась эта научная история не с микроорганизмов, а с людей. Людей-близнецов. Ученые вообще любят изучать близнецов и ломать свои гениальные головы над тем, почему при схожей генетической программе развития близнецы иной раз вырастают совершенно непохожими друг на друга.

Например, один близнец худой, а у другого ожирение второй степени, то есть добрых тридцать килограмм лишнего веса. С чего бы и почему? Если худой близнец работает тренером по плаванию или, скажем, по аэробике, а полный днями напролет просиживает в офисе, то вроде бы все ясно – все дело в физических нагрузках. Если худой близнец предпочитает питаться овощами и зеленью, а полный – гамбургерами, пиццами да спагетти, то разницу в весе можно объяснить характером питания. Но если оба они работают в офисах, живут в одинаковых условиях и питаются примерно одинаково, то в чем же может заключаться причина такого выраженного различия между ними? Тридцать килограммов живого веса – это не шутка! Почти два пуда, если считать на старый манер.

«А не в кишечной микрофлоре ли дело?» – задумались ученые после того, как все прочие причины были рассмотрены и отвергнуты.

Самое главное в науке – это не грант на исследования выбить, а суметь правильно поставить вопрос. Ученые так и говорят – тот, кто хочет услышать правильные ответы, должен задавать правильные вопросы.

Для участия в опытах было отобрано несколько пар близнецов, значительно различающихся по весу при практически полном сходстве образа жизни. Микробиоту от каждого из участников пересадили подопытным мышам. Мышей, разумеется, подбирали схожих по возрасту и размерам, содержали их в одинаковых условиях и кормили одинаково.

Результаты оказались ошеломляющими. Мыши, получившие микрофлору полных близнецов, вдруг начали активно набирать вес, несмотря на то что состав их рациона ничем не отличался от рациона не толстеющих мышей, получивших микрофлору худых близнецов. Ученые предположили, что обмен веществ и энергии организма зависит от состава его кишечной микрофлоры. Дальнейшие эксперименты подтвердили эту догадку.

Вы только подумайте – наша кишечная микрофлора управляет нашим обменом, всеми биологическими процессами, происходящими в нашем организме! Есть такая древнеримская мудрость: «Кто кормит, тот и управляет». Применительно к нашим обстоятельствам ее можно перефразировать так: «Кто управляет обменом веществ, тот управляет организмом».

Углубившись в тему, ученые выяснили, что мы все же можем сопротивляться микробному диктату, можем изменять соотношение нашей кишечной микрофлоры в ту сторону, в которую нам нужно, при помощи нашего рациона. Если в рационе преобладает высококалорийная пища – жирное да сладкое, то в кишечнике станут преобладать «толстые» микробы, которые предпочитают все высококалорийное. Если же в рационе много клетчатки, но мало жиров и сахаров, то в кишечнике доминируют «тощие» микробы, которым такая пища по душе. Все как у людей, не правда ли? Полные любят высококалорийное, худые – низкокалорийное.

А еще микроорганизмы могут влиять на всасываемость различных питательных веществ, замедляя ее или стимулируя. Если в вашем кишечнике живут микробы, стимулирующие всасывание жиров, то вы, скорее всего, будете иметь лишний вес даже при полном соответствии калорийности вашего рациона вашим энергетическим затратам. И, соответственно, наоборот – микроорганизмы, угнетающие всасывание питательных веществ, помогут вам оставаться стройными даже при переедании.

Знаете ли вы, отчего в первую очередь худеют люди, болеющие инфекционными заболеваниями и получающие антибиотики? Из-за изменения состава кишечной микрофлоры в «тощую» сторону. «Толстые» микроорганизмы менее устойчивы, чем «тощие», и потому антибиотики уничтожают их в первую очередь. Существует даже такой экспериментальный (пока еще экспериментальный) способ снижения веса, как похудание при помощи антибиотиков.

Все идет к тому, что наука диетология, занимающаяся изучением вопросов питания, в скором будущем превратится в микробиологическую диетологию или в диетическую микробиологию. Не в названии дело, а в том, что все вопросы питания нужно рассматривать в тесной связи с кишечной микрофлорой.

Вспомним попутно, что микробы способны поощрять нас за выбор определенной пищи, которая им нравится, и отвращать от той, которая им не нравится, посредством выработки определенных веществ, которые всасываются из просвета кишечника в кровь и доставляются в головной мозг. Впрочем, об этом мы поговорим в одиннадцатой главе, пока что у нас с вами разговор идет только о «толстых» и «тощих» микробах. Хотя микробы, которые побуждают нас есть больше масла (неважно какого – растительного или сливочного) или сала можно отнести к «толстым». А те, которые заставляют налегать на капусту и огурцы, – к «тощим».

Многие рестораны указывают в меню не только состав и цену блюд, но и их калорийность. В недалеком будущем там станут указывать и то, росту каких именно микроорганизмов способствует данное блюдо. А помимо сомелье и прочих консультантов по напиткам и еде, число которых растет день ото дня, в ресторанах появятся консультанты-микробиологи, которые будут консультировать клиентов по выбору блюд с учетом потребности их (клиентской) кишечной микрофлоры.

Пришел в ресторан, сел за столик, показал консультанту последний анализ кишечной микрофлоры и слушай рекомендацию:

– Ввиду небольшого превышения количества клостридий, я не рекомендую вам «Букет Прованса», «Шабли номер восемнадцать» и жаркое из рябчиков, а также все блюда, в состав которых входят спаржа и артишоки. Лучше возьмите устрицы, а к ним «Слезу вдовы Кико». И непременно камамбер на десерт!

Красота! Лепота! Милота! Праздник души!

Представили?

Умилились?

А теперь, пожалуйста, возьмите вилку и снимите с ваших ушей всю лапшу, которую коварный автор этой книги только что на них навешал. И простите великодушно автора. Он сделал это с самыми добрыми намерениями. Некоторые мифы лучше разоблачать «контрастным» путем – сначала погрузить читателя в этот миф, как в ванную, заполненную теплой ароматной водой, а потом вылить ему, размякшему и блаженствующему, ведро ледяной воды на голову. После такой процедуры информация запоминается гораздо лучше.

(Вилку далеко не убирайте, она вам еще понадобится.)

Условных «ведер», то есть пунктов в нашем разоблачении, будет несколько.

1. Задумывались ли вы когда-нибудь о том, что произойдет, если наливать воду в решето, а муку пытаться просеять при помощи кастрюли?

Разумеется, ничего хорошего из этого не получится. Вода утечет сквозь решето, а мука так и останется непросеянной.

А теперь давайте вспомним, что где всасывается в нашем организме. На уроках анатомии в школе об этом всем рассказывали, правда не все это запомнили.

Мы не станем углубляться в анатомию. Нам достаточно вспомнить, что подавляющее большинство питательных веществ (более 95 %) всасывается в тонкой кишке. В толстой активно всасывается вода и продукты расщепления клетчатки, а также некоторых других трудно перевариваемых веществ, которые служат пищей для обитающих там микроорганизмов. Это раз.

Также давайте вспомним, что бо́льшая часть нашей кишечной микрофлоры сосредоточена в толстой кишке. Это два.

Теперь складываем первое и второе и пытаемся объяснить, как микроорганизмы, живущие в толстой кишке, могут влиять на всасывание в тонкой кишке, которая расположена выше толстой? «Выше» в смысле того, что пищевые массы движутся из тонкой кишки в толстую, а не наоборот. Если бы наоборот, то еще можно было бы сказать, что вещества, выделяемые микроорганизмами, переходят из одной кишки в другую вместе с пищевыми массами и там уже, на новом месте, влияют на всасывание веществ.

Что могут сделать обитатели толстой кишки, то есть на всасывание чего они могут повлиять, так это на всасывание воды. Именно потому практически все нарушения естественного баланса микрофлоры сопровождаются жидким стулом. Страдающие от нарушения баланса клетки слизистой оболочки толстой кишки начинают хуже всасывать воду, а то и совсем перестают это делать.

2. Да, все обитатели нашего кишечника в процессе своей жизнедеятельности вырабатывают необходимые им белки, жиры и углеводы. Ключевые слова «необходимые им». Необходимые для их клеточного строительства и функционирования.

Представляете ли вы, в чем именно заключается смысл обмена веществ (про энергию мы, простоты ради, постоянно упоминать не будем)? В том, чтобы получить из питательных веществ необходимую для жизнедеятельности энергию и вещества-«стройматериалы», из которых будут синтезироваться нужные организму вещества. Расщепили питательные вещества – получили некоторое количество энергии и «стройматериалов» – потратили часть энергии и «стройматериалы» на синтез нужных нам веществ, а другую часть – на обеспечение процессов жизнедеятельности. Вот так, грубо говоря, все у нас, животных организмов, и происходит. У растений, которые способны использовать энергию солнечного излучения, обмен несколько иной, но мы сейчас ведем речь не о растениях, а о нас и наших кишечных симбионтах.

Все живые организмы устроены так, чтобы выбрасывать в окружающее пространство как можно меньше ценного, того, что может быть использовано в качестве источника энергии или строительного материала для собственных органических веществ. Мы с вами не составляем исключения из этого правила. Что мы выводим наружу? Воду, углекислый газ, мочевину, то, что не можем переварить, и «трупы» погибших микроорганизмов, живущих (то есть живших) в нашем кишечнике.

Микроорганизмы такие же «скупердяи», как мы, если не похлеще. Они выделяют в окружающую среду, то есть в толстую кишку, где в основном обитают, воду, простейшие газы (вот вам и причина метеоризма, вызываемого употреблением больших количеств клетчатки), и некоторые другие продукты. Если нам повезет, то эти продукты могут оказаться полезными для нашего организма витаминами, которые могут всасываться в толстой кишке. Иногда природа попросту издевается над нами. Так, например, очень нужный нашему организму витамин В12, вырабатываемый некоторыми обитателями толстой кишки, может всасываться только в тонкой кишке. Жизнь невозможно повернуть назад, и точно так же невозможно двинуть в обратном направлении пищевые массы, так что ценный витамин выводится из организма с калом, то есть пропадает впустую. Вот такая тоска-печаль.

Витамины, обратите внимание. Органические вещества, имеющие относительно простое строение и участвующие в реакциях обмена веществ в качестве катализаторов[17]. Витамины не являются источником энергии для организма (то есть не обладают калорийностью), а также не являются структурными компонентами веществ, синтезируемых в организме (то есть не являются «стройматериалом»).

Можно вообразить, что среди нашей микрофлоры, да и вообще – в природе, найдутся «альтруисты», которые станут перерабатывать целлюлозу, основной компонент грубых растительных волокон, в жиры и сахарозу и отдавать эти ценные питательные продукты нам, иначе говоря – выделять в просвет кишечника. Вообразить можно вообще все, что угодно, вплоть до оранжевого неба и летающих гиппопотамов. Но в реальной жизни, и у нас в кишечнике в том числе, подобных «альтруистов» не существует. В реальной жизни существуют только растения, способные производить органические вещества – белки, жиры и углеводы из простейших веществ с использованием солнечной энергии, да некоторые микроорганизмы, способны делать то же самое, за счет энергии химических реакций окисления (первый процесс называется «фотосинтезом», а второй – «хемосинтезом»). Но ни растения, ни хемосинтезирующие бактерии в нашем кишечнике не живут. Короче говоря, альтруизму в кишках не место.

А если бы даже и жили в нашей толстой кишке альтруисты, пытающиеся «подкормить» нас жирами, белками да углеводами, то нам бы от этого не было бы ровным счетом никакого толку, поскольку все эти вещества в толстой кишке не перевариваются (не расщепляются) и не всасываются. Нет ни соответствующих ферментов, ни соответствующих клеток слизистой оболочки кишки. А иначе бы бактерии в толстой кишке не жили, ведь они могут существовать только в удалении от пищеварительных ферментов. Ферментам же все равно, что молекула белка, жира или углевода, что клеточная мембрана бактерии, образованная из этих веществ. Сожрут, то есть переварят, и не подавятся. Поэтому там, где живут бактерии, нет «полноценного» пищеварения и сопутствующего ему «полномасштабного» всасывания питательных веществ. И наоборот – там, где эти процессы присутствуют, бактерии не выживают, не могут выжить.

3. Закон сохранения энергии, который в наше время все чаще и чаще называют не «законом», а «принципом» для того, чтобы подчеркнуть его «общность», все помнят? Применительно к кишечной микрофлоре он может звучать так: «из «ниоткуда» калории не возьмутся, наши микробы-симбионты питаются тем, что мы съели». Поэтому, если, к примеру, калорийность вашего суточного рациона составляет две с половиной тысячи калорий, никакие микроорганизмы-симбионты не смогут увеличить ее до трех тысяч путем выработки калорийных веществ. Это уже не биологическая задача (биологию мы рассматривали в первом и втором пунктах), а сугубо математическая. Можно положить всю свою сознательную жизнь на то, чтобы доказать верность равенства 2500 = 3000, но результат достигнут не будет, поскольку он противоречит научным основам.

Но вернемся к биологии. Дать нам калорий кишечные микроорганизмы не могут, это ясно. Но они же могут отнимать часть содержащихся в пище калорий!

Да – могут. И отнимают. Иначе все они погибнут с голоду.

Следовательно, их можно рассматривать в качестве фактора, способствующего снижению веса?

Условно, то есть теоретически, можно. Но реально, практически – не имеет смысла. И вот почему. Вес тела среднего взрослого человека составляет от семидесяти до семидесяти пяти килограммов, а суммарный вес его кишечной микрофлоры – примерно двум с половиной килограммам. В пересчеты на проценты – примерно три с половиной процента от массы тела. Соответственно, и калорий микрофлора потребляет примерно столько же. «Примерно», а на самом деле существенно меньше, поскольку энергетические затраты многоклеточного организма гораздо выше затрат равного ему по массе количеству одноклеточных организмов. Достаточно представить хотя бы, сколько энергии мы с вами тратим на движения, в том числе и на работу сердца и легких… Так что, количество калорий, отнятых у нас нашей кишечной микрофлорой, это все равно, что капля в море. Добиться сколько-нибудь значимого снижения веса при помощи кишечной микрофлоры (изменяя ее состав или способствуя ее росту) невозможно. Опять же повлиять на состав кишечной микрофлоры очень сложно, поскольку созданный природой баланс обладает способностью к самостоятельному восстановлению при нарушениях. Можно, конечно, попытаться сильно нарушить этот баланс, но такая попытка неизбежно приведет к проблемам медицинского характера.

Так откуда же они взялись, эти «толстые» и «тощие» микробы? Кто их выдумал и зачем? И нужно ли ученым было с ними возиться, если и так ясно, что все это – чепуха?

Ну, во-первых, ученые (настоящие ученые) чепухой не занимаются. В отличие от журналистов, которых хлебом не корми, только материал для очередной сенсации подкинь. Ученые могут исследовать одно, а журналисты расскажут про другое, да так расскажут, что не захочешь верить, а поверишь. Ученые с выводами не торопятся. Они семьдесят семь раз отмерят, прежде чем отрезать, да после еще отрезанное семьдесят семь раз перемерят, а после уже сделают выводы. У журналистов выводы делаются мгновенно: «Ученые доказали, что наш вес определяют микробы, живущие в нашем кишечнике!»; «Наши микробы бывают толстыми и тощими!»; «Хочешь похудеть – договорись со своими бактериями!» И так далее…

А следом за журналистами «сенсацию» начинают эксплуатировать шарлатаны. Ждите в скором времени услуг по коррекции кишечной микрофлоры телепатическими методами, заговоров «от микробной порчи», сеансов экстрасенсорного изменения кишечной энергетики и, конечно же, биологически активных добавок, содержащих «уникальные культуры» микроорганизмов, способствующих снижению веса. Впрочем, почему «ждите в скором времени»? Вполне возможно, что все из перечисленного уже существует. Лиха беда начало…


Постскриптум. Для того чтобы снизить вес, нужно давать организму с пищей меньше калорий, чем расходуется в процессе жизнедеятельности. Тогда организм будет вынужден использовать внутренние резервы – жировой запас для компенсации недостающего количества энергии. Это единственный реальный способ снижения веса.

Все прочее – чушь и напрасная суета.

(Простите автору, если он кого-то этими словами расстроил, но правда порой бывает горькой и ничего с этим поделать невозможно.)

Глава десятая

Манифест в защиту чистоты, или «Парадоксы» иммунитета

Для разговора о самом удобном мифе современности нужно систематизировать знания о иммунитете. Не бойтесь – систематизировать станем недолго – всего четыре коротких абзаца и одна схема.

Иммунитетом (от латинского слова «immunitas», означающего «освобождение») называется способность организма защищаться от чужеродных агентов – паразитов, микроорганизмов, вирусов и веществ. Иначе говоря, иммунитет обеспечивает постоянство внутренней среды организма, по-научному называемое гомеостазом.

Защита организма от инфекции осуществляется при помощи клеток-фагоцитов, «поедающих» микроорганизмы, и при помощи особых белковых веществ – антител, которые действуют не только на микроорганизмы, но и на паразитов (кишечных червей), на вирусы и на чужеродные белки.

Иммунитет подразделяют на врожденный или наследственный и приобретенный в течение жизни. Иммунитет может быть активным, когда организм человека сам вырабатывает антитела после заболевания или в результате введения вакцины, или пассивным, когда организм получает готовые антитела от матери или при введении лечебной сыворотки. Также иммунитет подразделяют на естественный (врожденный иммунитет и приобретенный после перенесенного заболевания) и искусственный (приобретенный после введения вакцины или сыворотки).


Мифы о микробах и вирусах. Как живет наш внутренний мир

Органы иммунной системы делятся на центральные и периферические. К центральным относятся красный костный мозг и вилочковая железа или тимус. К периферическим органам относятся селезенка, лимфатические узлы, миндалины и другие скопления лимфоидной ткани (например, узелки в тонком кишечнике, которые называются «пейеровыми бляшками»).

Дальнейшие знания по иммунологии вы можете получить самостоятельно в сетевых и обычных библиотеках. Только обращайте пристальное внимание на источники сведений. Вы же не станете пить воду из любого попавшегося источника, верно? Так и отравиться недолго. Знания тоже не стоит черпать откуда попало, можно «отравить», то есть засорить, мозги разной чепухой.

А теперь скажите, пожалуйста, задумывались ли вы когда-либо о том, что делает мифы живучими? Не литературно-фольклорные мифы разных народов и прочее фэнтези, а «бытовые» мифы, которые мы с вами столь усердно развенчиваем.

Разумеется, миф должен выглядеть убедительно, иметь «научную», точнее – псевдонаучную основу, иначе его не будут считать правдой.

Миф должен касаться чего-то интересного, животрепещущего, важного и нужного, иначе на него никто не обратит внимания. Вот скажите, только честно, известно ли вам что-нибудь о разногласиях по поводу классификации первичнобескрылых насекомых? Вряд ли, если вы, конечно, не энтомолог, профессионально изучающий насекомых. А ведь это такая глубокая, такая интересная тема… Для энтомологов.

Хорошо, если миф выглядит сенсационным – это обеспечит ему быстрое распространение и долгую жизнь. Ну а если миф еще и удобен для человека, то он будет жить вечно.

Что такое «удобный миф»?

Это миф, который в той или иной степени облегчает нашу жизнь. Например: миф о том, что среди продуктов питания есть «жиросжигающие», способствующие снижению веса. Ешь эти продукты – и худеешь. Ах, как славно! Или, скажем, миф, согласно которому простудные заболевания можно лечить крепкими спиртными напитками. При таком подходе для ряда людей любое ОРВИ становится поводом к пьянству. Причем на «законных» основаниях – «я же не пьянствую, я лечусь».

Но, к счастью, спиртными напитками злоупотребляют не все люди поголовно. И лишний вес есть не у каждого первого. А вот заниматься вопросами гигиены в той или иной степени приходится всем людям, независимо от их социального статуса, привычек и прочих индивидуальных особенностей. Даже те, кого обслуживает целый штат слуг, моют руки самостоятельно. И самые «отчаянные» грязнули иногда все же моются, хотя бы частично и пофигистично. Так что миф о вреде избыточной чистоты, освобождающий каждого, кто в него верит, от части рутинных гигиенических повинностей, является Самым Удобным Мифом Человечества.

Излишняя чистота ослабляет иммунитет…

Строгое соблюдение правил гигиены понижает активность нашей иммунной системы…

Организм, живущий в стерильных условиях, не способен эффективно бороться с инфекциями, так как у него не выработан иммунитет против их возбудителей…

Чистота делает нас беззащитными жертвами болезнетворных микробов… Не хочешь стать жертвой – не усердствуй во время уборки и пореже мой руки!

Долой бытовую химию, которая убивает все микроорганизмы! Вода – вот лучшее чистящее средство, и ничего другого для уборки не нужно. Дайте микробам шанс, и они, в свою очередь, дадут его вам!

«Дайте микробам шанс» звучит неплохо, не так ли? Только вот ожидание обещанного ответного шанса может затянуться надолго… Но об этом чуть позже. Пока еще мы знакомимся с мифом. Невежливо и неразумно начинать развенчивать миф без обстоятельного знакомства с ним.

Продолжаем знакомство…

Люди, выросшие в условиях умеренной антисанитарии, гораздо меньше восприимчивы к аллергическим заболеваниям, в том числе к бронхиальной астме, поскольку для развития этих заболеваний очень важно время первого контакта организма с аллергеном. Чем раньше произойдет контакт, тем правильнее организм на него отреагирует. Ведь что такое аллергическая реакция? Это чрезмерная, бурная и при том ненужная реакция организма на какое-то вещество, называемое аллергеном. Не-нуж-на-я! И чем позже происходит контакт с веществом, тем больше шансов на возникновение аллергии к нему! Почему среди деревенских жителей бронхиальная астма распространена не так широко, как среди горожан? Да потому что в деревне все контакты организма происходят в положенное, раннее время. Там этих условных аллергенов пруд пруди – так и носятся в воздухе стаями. А в городе стерильность, чистота… и аллергические заболевания.

К месту можно еще вспомнить о том, что дети из так называемых «развивающихся» стран с невысоким уровнем доходов на душу населения, болеют реже своих сверстников, проживающих в развитых, благополучных странах. Потому что у детей из развивающихся стран, где гигиену еще не превратили в страсть к стерильности, активнее работает иммунная система…

Стерильность нужна в операционных и прочих медицинских помещениях, где в целях предотвращения заболеваний нужно исключить попадание микробов в открытую рану или вообще в организм. Дома стерильности не место!

Какой славный миф… Какой удобный миф… Великолепный миф… Если до знакомства с ним вас мучили угрызения совести по поводу пропущенной уборки или не вымытых перед едой рук, то теперь на смену угрызениям придет чувство глубокого морального удовлетворения. Вы же не ленитесь, а тренируете свою иммунную систему! Да тому, кто придумал такой замечательный миф, памятник во весь рост отлить нужно. Из платины! А что такого? Заслужил!

Подлить еще немного масла в огонь, прежде чем заняться разоблачением?

Пожалуйста! Задумывались ли вы о том, почему в последнее время в благополучных странах получили столь широкое распространение аутоиммунные заболевания? Посмотрите статистику, согласно которой у каждого двадцатого жителя развитых стран есть аутоиммунное заболевание. Или же, если вам скучно копаться в циферках, посмотрите сериал «Доктор Хаус», где аутоиммунные заболевания поминают едва ли не через серию.

Что за напасть? Откуда?

От излишней стерильности! Это мы с вами можем лентяйничать, а наши органы и клетки без дела сидеть не привыкли. Если у иммунной системы нет врагов – чужеродных агентов, проникших в организм, она найдет себе врагов среди белков и клеток организма, чтобы было чем заняться. В результате грозное защитное оружие – иммунитет – превращается в орудие самоубийства, поражающее наши органы.

Ревматоидный артрит, диффузный токсический зоб, сахарный диабет первого типа, системная красная волчанка и рассеянный склероз – это только наиболее распространенные аутоиммунные заболевания. Скажем прямо – это не простуда, а очень серьезные болезни, могущие приводить к инвалидности, а то и к смерти. А начиналось все с того, что заботливая мама для стерилизации проглаживала утюгом пеленки с обеих сторон, а не менее заботливая бабушка делала влажную уборку квартиры два раза в день и щедро сыпала хлорку в воду, используемую для мытья. Папа тоже не остался в стороне – собственноручно построил в прихожей перегородку, разделив ее на «грязную» и «чистую» зоны… Все для блага ребенка! А спустя пятнадцать лет у этого ребенка диагностировали системную красную волчанку… Делайте выводы!

Знакомство с мифом завершено. Переходим к разоблачению. И начнем мы с того, на чем закончили знакомство.

Нет никакой связи между санитарно-гигиеническими условиями и частотой аутоиммунных заболеваний. Во всяком случае, на сегодняшний день (2019 год) не существует убедительных научных данных, согласно которым «излишняя» чистота в быту увеличивает риск возникновения аутоиммунного заболевания.

Есть только гипотеза, причем не очень логичная, которую подхватили и распространили средства массовой информации. Эту идею охотно эксплуатируют шарлатаны, занимающиеся «лечением», а также «профилактикой» аутоиммунных заболеваний. Согласитесь, что очень приятно для кошелька (о совести вспоминать нет смысла) продать доверчивому лоху-буратине флакончик с «целебной микробной пылью, собранной на северных склонах Гималаев» тысяч этак за десять. А то и за двадцать – ведь это уникальная пыль, за которой сборщикам приходится подниматься высоко в горы, в определенное время года… Если развеять такую пыль дома и не делать после влажных уборок, то аутоиммунных и аллергических заболеваний можно не опасаться. Красота!

Причины возникновения аутоиммунных заболеваний пока еще не изучены. Научных версий, то есть среди таких, которые заслуживают внимания и изучения, в настоящий момент известно четыре.

Версия первая – инфицирование организма инфекционным агентом, похожим на какие-то клетки организма. Под схожестью подразумевается сходство участков молекул белков (или других веществ), по которым иммунная система организма определяет «чужаков». В результате иммунная система начинает борьбу не только с чужеродным агентом, но и с собственными клетками. Пример – аутоиммунный реактивный артрит (воспалительное поражение суставов) после перенесенной гонореи.

Версия вторая – изменение структуры клеток организма под действием инфекционного агента. В результате такого изменения иммунная система начинает воспринимать измененные клетки в качестве «чужаков» и борется с ними. Пример – аутоиммунный хронический активный гепатит после перенесенного гепатита B.

Версия третья – аутоиммунные заболевания развиваются вследствие нарушения целостности внутренних барьеров, которые в норме не допускают клетки иммунной системы к органу. Грубо говоря, такие барьеры представляют собой плотные слои клеток, отделяющие некоторые органы от крови. Причиной нарушения целостности барьера могут стать травмы или инфекционное воспаление. Пример – аутоиммунный тиреоидит (воспаление щитовидной железы).

Версия четвертая – патологическое, то есть болезненное, усиление иммунитета, при котором для иммунных клеток исчезают различия между «своими» и «чужими». Есть мнение, что подобное усиление иммунитета может провоцироваться вирусами.

Ознакомьтесь со всеми версиями заново и ответьте вот на такой вопрос – что присутствует во всех версиях?

Инфекционные агенты там присутствуют. В качестве фактора, запускающего развитие заболевания. О каком якобы вреде «излишней» чистоты можно говорить?

Что же касается жителей развивающихся стран, которые с точки зрения статистики выглядят здоровее жителей стран развитых, то здесь надо учитывать такой фактор, как доступность медицинской помощи. Если в России или, скажем, в Германии практически любой человек, даже бездомный бродяга, может без проблем получить квалифицированную медицинскую помощь, то в Индии, Непале, Бангладеш, Нигерии, Мозамбике или Уганде многие жители на протяжении всей своей жизни ни разу не встречаются с врачами. Да и диагностические возможности в развивающихся странах гораздо уже, нежели в развитых. Говоря об «эпидемии» (кавычки неслучайны) аутоиммунных заболеваний в наше время, нужно понимать, что человечество наконец-то научилось эти заболевания диагностировать, распознавать. А в былые времена их принимали за ревматизм, подагру или просто лихорадку. Возьмите литературное наследие восемнадцатого-девятнадцатого веков, и практически в каждом произведении вы встретите героя, страдающего ревматизмом, подагрой или лихорадкой… Да еще могут быть геморрой, грыжа и грудная жаба. Кстати говоря, к грудной жабе относили среди прочих и аутоиммунный эндокардит, воспаление внутренней оболочки сердца – эндокарда.

Теперь давайте поговорим о стерильности. С научных позиций под стерильностью понимается отсутствие всех видов микроорганизмов на поверхностях, на оборудовании, в пищевом продукте, в лекарственном препарате и т. д. У этого слова существует еще и другое значение, такое как неспособность давать потомство половым путем, но мы его сейчас оставим в стороне.

Как достигается стерильность в операционных? Путем целого ряда средств, составляющих так называемый режим стерильности. Тут и устройство специального тамбура, и частые уборки с применением дезинфицирующих средств, и ношение стерильной одежды, и регулярное облучение специальными стерилизующими лампами, и многое другое… В домашних условиях, как вы не старайтесь, стерильности вы не добьетесь. А вот чистоты добьетесь. И пойдет эта чистота вам только во благо, поскольку чем чище вокруг вас и чище вы сами, тем меньше у вас шансов заболеть рядом инфекционных заболеваний.

Неправильно и глупо говорить о том, что, проглаживая пеленки горячим утюгом или делая дома частые уборки, вы вредите своему младенцу, ввергаете его в «стерильность», которая впоследствии может выйти ему боком, то есть привести к появлению аутоиммунных заболеваний. Соблюдая чистоту и наглаживая пеленки, вы предотвращаете встречу новорожденного ребенка с микроорганизмами, которые могут ему навредить. Иммунная система новорожденного, образно говоря, только-только набирает обороты, и потому тот стафилококк, который не способен вызвать заболевание у взрослого человека, у ребенка вызовет воспаление кожи или еще какое-то заболевание. Потому-то и желательно проглаживать пеленки утюгом с обеих сторон. Это не стерильность, а разумная гигиеническая мера. И руки перед едой мыть с мылом желательно. А поедая немытое яблоко, вы не «тренируете» свою иммунную систему, а подвергаете свой организм риску.

Не путайте чистоту со стерильностью – это совершенно разные понятия. Ребенок, растущий в чистоте, вырастет более здоровым, нежели его сверстник, пребывающий в антисанитарных условиях. Что бы там не утверждали мифы и легенды, а гигиена с санитарией были созданы для того, чтобы предотвращать болезни[18].

Все необходимые ему микробы-симбионты ребенок получит и в чистоте, поскольку чистота не подразумевает стерильности.

Разумеется, все должно делаться в разумных пределах. Уборку в детской комнате нужно делать с применением таких средств, которые не наносят вреда здоровью ребенка, да и при уборке в доме или в квартире в целом не следует увлекаться дезинфицирующими средствами сверх меры. Прежде чем применять дезинфицирующее средство, нужно внимательно изучить его свойства, способы применения и дозировки. Имейте в виду, что дозировки разрабатываются специалистами, знающими людьми, имеющими профильное образование и полное представление о предмете. Не спорьте с ними заочно, увеличивая дозировки в несколько раз для того, чтобы средство «лучше подействовало». При подобном самоуправстве есть риск за компанию с микроорганизмами загубить себя и своих близких.

Особенно тщательным должен быть выбор моюще-дезинфицирующих средств там, где живут маленькие дети, ползающие повсюду и пытающиеся облизать все, что только можно.

К теме «стерильности» мы еще вернемся, а пока вот вам утверждение, правильность которого нужно оценить: «яблоко круглое и съедобное, Луна тоже круглая, значит, она съедобная».

Чушь? Да – чушь. По форме предмета нельзя судить о его составе. Нельзя «стричь под одну гребенку» все, что имеет одинаковую форму.

Но почему же тогда мы «стрижем под одну гребенку» все клетки нашего организма, в частности – мышечные и иммунные? Почему мы говорим о каких-то мифических «тренировках иммунитета»?

Мышечные клетки (и вообще мышцы в целом) при регулярной физической нагрузке увеличиваются в объеме, крепнут, повышают работоспособность. Но это – мышечные клетки. Иммунную систему надо сравнивать не с мышцами, а с аппаратом, который включают по необходимости. Если есть такая необходимость, то есть в организм поступил-внедрился чужеродный агент, клетки иммунной системы начинают с ним бороться. Если агента нет – клетки бездействуют, и это бездействие никак не отражается на их функциональном состоянии, на качестве их работы. Работы при необходимости. Иммунной системе не нужны «тренировки» и разного рода «тактические учения». Если надо сформировать искусственный иммунитет к какому-то заболеванию, то это делается при помощи вакцинации, которой будет уделена отдельная глава. Но вакцинация это не «тренировка», нельзя так грубо проводить параллели между мышечной и иммунной системами.

Следует учитывать и то, что иммунитет обладает таким свойством, как специфичность – иммунный ответ всегда направлен против конкретного агента. Если вы, по причине употребления в пищу немытых овощей и фруктов, переболеете дизентерией, аскаридозом и гепатитом А, то это никоим образом не сделает вас более устойчивым к вирусу гриппа. А вот менее устойчивым – запросто, поскольку любое инфекционное заболевание теоретически (и не только теоретически) может вызывать стойкие нарушения в работе иммунной системы.

Причину большей распространенности аллергических заболеваний в городах нужно искать прежде всего в окружающей среде. Городской воздух загрязнен больше деревенского – вот вам главная причина. Деревенские жители проводят на свежем воздухе гораздо больше времени, чем горожане, то есть они постоянно (регулярно) закаляются. Регулярное закаливание повышает сопротивляемость организма. Закаленные люди реже болеют простыми заболеваниями, следовательно принимают меньше лекарственных препаратов, нежели незакаленные. Меньше лекарств – вот вторая причина.

Здесь надо сделать два уточнения.

Первое – автор этой книги ни в коем случае не призывает читателей отказываться от приема лекарств, назначенных им лечащими врачами. автор призывает вести себя таким образом, чтобы врачам приходилось лечить вас как можно реже.

Второе – не путайте закаливание с «тренировкой иммунитета». Это абсолютно разные понятия, первое – реальное, а второе – мифическое. По своей сути закаливание представляет собой гимнастику для мелких сосудов кожи, которые сужаются при действии холода и расширяются при действии тепла. Четко, правильно реагируя на изменение температуры окружающего воздуха, сосуды предохраняют организм от переохлаждения и перегревания. Добавим к месту, что первым и главным среди правил закаливания является правило регулярности и непрерывности. Закаливание должно быть регулярным и непрерывным, оно должно проводиться на протяжении всей жизни человека. Невозможно закалиться впрок, на много лет вперед. Двух-трех недельный перерыв сводит эффект от закаливания к нулю, и приходится начинать все заново.

Третья же причина состоит в том, что деревенские жители в массе своей меньше обращаются за медицинской помощью, чем горожане. Больше обращений – больше диагнозов, поэтому городская статистика заболеваемости хуже деревенской.

Противники «стерильной чистоты» любят ссылаться на так называемую «теорию влияния гигиены», выдвинутую в 1989 году британским эпидемиологом Дэвидом Страканом. Стракан опубликовал статью «Сенная лихорадка, гигиена и величина семьи», в которой сделал предположение относительно того, что чем больше у ребенка старших братьев и сестер, тем меньше вероятности появления у него аллергического ринита (насморка). По мнению Старкана перенесенные в раннем детстве инфекционные болезни, заражение которыми происходило в результате контактов со старшими братьями и сестрами, предотвращали развитие аллергических заболеваний.

Предположение Стракана было и остается по сегодняшний день чистейшей гипотезой, то есть утверждением, нуждающимся в подтверждении. Но почему-то эту гипотезу стали называть не «гипотезой», а «теорией» – «теорией влияния гигиены», «гигиенической теорией возникновения аутоимунных болезней» или просто «гигиенической теорией». Доказательств нет, а теория есть, такой вот «парадокс».

Термин «теория» придал гипотезе Стракана основательности и убедительности, но не сделал ее подтвержденной. Это гипотеза, только гипотеза и всего лишь гипотеза. В Сети можно найти некоторые данные, могущие служить подтверждением гипотезы Стракана, но между «может служить подтверждением» и убедительным научным доказательством существует огромная разница.

Вывод такой – если вы наткнулись на нечто, гордо называющееся «теорией», то сначала оцените наличие и качество доказательств, а затем уж верьте.

К иммунитету мы с вами еще вернемся. В главе, посвященной судьбоносному вопросу – делать или не делать прививки.

Глава одиннадцатая

Как микробы влияют на наш головной мозг и влияют ли вообще?

Люди, далекие от науки, рассуждают примерно так: «Если ученые занимаются какой-либо проблемой, значит, она этого заслуживает, то есть является научной».

Ну, если честно, то чем только эти ученые не занимаются. Научный поиск идет в самых разных направлениях, порой – в совершенно неожиданных. Разумеется, влияние кишечной микрофлоры на организм не могло остаться без внимания микробиологов и врачей. И это абсолютно правильно и совершенно логично. Кишечные микроорганизмы – наши симбионты, организмы, которые сотрудничают с нашим организмом, приносят нам определенную пользу. Там, где есть сотрудничество, всегда есть взаимное влияние.

Только давайте сразу же уясним разницу между словами «оказывать влияние» и «управлять». Слово «влияние» подразумевает определенное воздействие, а слово «управление» – подчинение. Мы не подчиняемся микроорганизмам. В наших действиях мы руководствуемся своим разумом, своей волей. А у микроорганизмов, как уже было сказано, разума нет. Во всяком случае, на сегодняшний день не открыт ни один вид разумных микробов. И, к слову будь сказано, дрессировке, подобно собакам или кошкам, микроорганизмы не поддаются.

Но согласитесь, что фразы «Наши микроорганизмы сотрудничают с нами» и «Наши микроорганизмы управляют нами» воспринимаются совсем по-разному. Первая – спокойно, а вторая – с большим интересом. Ах, неужели это они нами управляют! Не может быть! И так далее. Конечно же, для заголовка статьи в «ненаучных» средствах массовой информации или для названия околонаучной книги будет использовано слово «управляют».

Небольшое лукавство – ах, подумаешь какая важность, всего одно слово! – может породить очередной миф, «опирающийся» на солидную научную базу.

Видит вдумчивый и дотошный человек, который привык все проверять и уточнять, в газете статью под названием: «Наш настоящий мозг находится в кишечнике!» В статье рассказывается о том, что в результате проведенных исследований в таком-то научном институте, в лаборатории профессора Иванова, было установлено, каким образом кишечные микробы управляют организмом человека.

Вдумчивый и дотошный человек не спешит верить написанному. Сначала нужно проверить – существует ли вообще такой институт и есть ли в нем такой профессор. Великий Гугл подтверждает, что институт и профессор существуют в реальности, и вдобавок знакомит с многочисленными научными трудами профессора Иванова. Научными, обратите внимание, а не брошюрками вроде «Микробы исцеляют все болезни» или «Микробы возвращают молодость». Солидному ученому, работающему в солидном учреждении, хочется верить. А тут еще Гугл выдает на десерт информацию о том, что в лаборатории профессора Иванова исследуется влияние кишечной микрофлоры на организм человека. После такого «десерта» даже Фома неверующий поверит в истинность информации, изложенной в статье. Поверит в то, что наш настоящий мозг находится в кишечнике и что микробы управляют всеми нашими поступками, как было сказано в статье…

А на самом деле профессор Иванов и сотрудники его лаборатории изучали влияние фермента, выделяемого одним видом бактерий-симбионтов, на перистальтику толстой кишки. Только и всего.

Вот так создаются мифы.

Возьмем другой пример, с мышами, этими основными лабораторными животными. Изучая влияние микрофлоры на организм, ученые разделяют мышей на две группы, у одной из них уничтожают антибиотиками всю кишечную микрофлору, а затем подвергают обе группы мышей воздействию различных факторов и сравнивают результаты.

«Научиться ставить эксперименты можно за неделю, а вот на то, чтобы научиться правильно оценивать их результаты, уходят годы», – говорил британский ученый Джеймс Максвелл, «отец» классической электродинамики.

Кишечную микрофлору по ее воздействию на организм можно условно сравнить с органом. Разумеется, организм, лишенный одного из органов, утрачивает вместе с органом часть своих возможностей. Например, понижается сопротивляемость организма к воздействию неблагоприятных факторов внешней среды. Согласитесь, что это логично. Удаление кишечной микрофлоры приводит к нарушению нормальной жизнедеятельности пищеварительной системы, что непременно отразится на сопротивляемости организма. Если ухудшилось пищеварение, то следом за ним жди нарушения других функций.

Мыши, у которых есть кишечная микрофлора, будут легче переносить стрессы, чем мыши, лишенные микрофлоры. Также «нормальные» мыши будут лучше расти, активнее размножаться и меньше болеть.

Можно ли на основании этого утверждать, что центры (то есть управляющие структуры) стресса, роста, размножения и сопротивляемости находятся в микробной популяции кишечника?

Вообще-то нельзя, но если очень хочется, то можно. К ученым с такими выводами лучше не соваться – без диспутов и дискуссий просто поднимут на смех. А вот на людей, далеких от биологии и медицины, подобные выводы вполне могут произвести впечатление. Особенно с учетом того, что наш XXI век очень щедр на шокирующие, но притом – реальные, научные открытия. Если уж ученые смогли создать синтетическую бактериальную клетку, то чему еще можно удивляться?

Синтетическая бактериальная клетка – не миф, а самая настоящая правда. В 2010 году американские генетики из Института геномных исследований (Institute for Genomic Research) под руководством основателя института Крейга Вентера создали синтетическую хромосому, которую затем пересадили в бактериальную клетку, лишенную своего генетического материала. В результате клетка стала делиться по «синтетической» программе, и в результате этого деления получились клетки, которых раньше в природе не существовало. Если уж говорить прямо, то это не научное достижение, а настоящее чудо.

Давайте сразу договоримся о том, что дальше разговор у нас с вами пойдет «на полном серьезе», то есть с научных позиций. Вспоминать о том, что кишечные микробы якобы управляют нами, мы больше не станем. Ясно же, что не управляют. Гипотеза вселенского масонского… то есть всеорганизменного микробного заговора ничем конкретным не подтверждена. Это всего лишь красивая сказка, не более того.

«В темном-темном кишечнике жили-были коварные микробы, которые управляли своим хозяином да так искусно, что он этого не замечал до тех пор, пока ему умные люди об этом не рассказали. И было тех микробов без числа и счету, и мощью они обладали великой…» И так далее. При желании можно целую «Микроилиаду» написать вместе с «Микроодиссеей», ведь сказки сочинять и песни слагать – это не мешки таскать и не камни ворочать.

Начнем мы наш серьезный разговор со способа совершения преступления, то есть со способа воздействия кишечных микробов на наш организм в целом. В целом, то есть не на стенку толстой кишки «по месту жительства», а на весь организм, на разные органы и системы!

О микробах, живущих в других местах, мы поговорим в следующих главах. Сейчас в центре нашего внимания находятся представители кишечной микрофлоры, как самые «влиятельные» наши симбионты, якобы могущие управлять нами. Микроорганизмы, живущие на нашей коже или, скажем, во влагалище, никто и никогда мифическими управленческими функциями не наделял, не удостоились они такой чести.

Способ один – через кровь. Но здесь нужно учитывать, что в толстой кишке, где в основном обитают наши микроскопические сожители, могут всасываться далеко не все вещества. Порой доходит до расточительного абсурда – нужные организму витамины не всасываются, а выводятся наружу! Так что у кишечной микрофлоры даже с теоретической точки зрения маловато возможностей для управления нашим организмом.

Не забывайте и о наших внутренних защитных барьерах, самым крепким и наиболее трудно проницаемым из которых является гематоэнцефалический барьер, разделяющий кровеносную и центральную нервную системы. Клетки, образующие стенки мелких капиллярных сосудов, которые питают наш головной мозг, очень плотно прилегают друг к другу. Через узенькие щели между клетками может проходить вода и растворенные в ней вещества, то есть вещества, имеющие небольшие молекулы. Плотный слой создает механическое препятствие для проникновения веществ из крови в мозг, но механикой дело не ограничивается. На поверхности мембран клеток внутреннего слоя находится много активных ферментов, способных расщеплять различные вещества. Вещества, имеющие крупные молекулы, проникают из крови в ткани не через щели, а через так называемые «клеточные каналы» – связываются со специальными белками, расположенными на клеточных мембранах, проникают внутрь клетки, проходят через нее и выходят из клетки с другой стороны, предварительно освободившись от белка-«проводника»[19]. Ферменты, о которых идет речь, расщепляют проходящие через клетку вещества в момент их транспортировки. Таким образом, механическая защита головного мозга от воздействия «посторонних» веществ дополняется химической защитой. Иначе и быть не могло, ведь головной мозг – это самый главный орган, который управляет всем организмом, а управленцев следует оберегать-защищать. Многие вещества, необходимые головному мозгу для жизнедеятельности, вырабатываются непосредственно в мозге, по месту их применения. Такое происходит даже в тех случаях, когда эти вещества вырабатываются другими органами. Так например, дофамин, вызывающий у нас чувство удовольствия, вырабатывается в надпочечниках в качестве химического предшественника гормонов норадреналина и адреналина. Но, несмотря на это, в головном мозге существует своя «дофаминовая фабрика», вырабатывающая дофамин для мозга. «Лучше продублировать производство, чем ослаблять защиту», – примерно так рассуждает Природа.

Микробиологи пока еще не знакомы «поименно» со всей нашей кишечной микрофлорой, но активно знакомятся с ней – открывают новые виды микроорганизмов и изучают их жизнедеятельность. В процессе изучения совершается множество открытий. То и дело появляются статьи о новых веществах, которые вырабатывают представители нашей микрофлоры. Выходя из маленького ученого мирка в наш большой мир, эта информация, образно говоря, «обретает крылья» и превращается в миф, очередной условный «кирпич», заложенный в фундамент мнимого микробного всемогущества. «Смотрите, что они вырабатывают, эти коварные микробы! Это же «успокаивающее» вещество из группы транквилизаторов![20] А вот другое вещество – «стимулирующее»! Караул! Нами управляют микробы!»

Прежде чем кричать «караул», нужно вспомнить о гематоэнцефалическом барьере, через которое может пройти далеко не каждое вещество. Это, во-первых. А во-вторых, нужно оценить количество конкретного вещества, вырабатываемого микроорганизмами, и подумать о том, достаточно ли его для оказания воздействия на наш организм. «Сколько?» – это очень важный вопрос, который нельзя игнорировать.

С микроорганизмами наблюдается та же картина, что и с растениями. Говоря об очередной «аптечке с грядки», то есть о «невероятно полезном» для здоровья растении, люди перечисляют содержащиеся в нем вещества, не задумываясь о их количествах, которые чаще всего оказываются ничтожными. Редко какое растение может всерьез претендовать на титул лекарственного растения.

Так что не спешите ужасаться микробному всевластию или восторгаться им. Зрите в корень!

Хорошо, что нам с вами приходится «выбрасывать» не все полезные продукты кишечной микрофлоры. Некоторые из них все же всасываются из толстой кишки в кровь и используются нашим организмом.

Например, витамин К2, необходимый нашему организму для выработки белков, участвующих в процессе свертывания крови. Только давайте не будем кричать о том, что микробы управляют нашей кровью, решая, когда ей свертываться, а когда – нет. Витамины группы К содержатся в зелени, различных видах капусты, злаках, бананах, мясе… Но это не дает оснований для того, чтобы утверждать, что нашей кровью управляют бананы или шпинат, верно?

Витамином К2 с нами расплачиваются за аренду жилья кишечная палочка и несколько других бактерий. Точнее, не «расплачиваются», а вырабатывают для собственных нужд – витамин K2 служит у бактерий переносчиком электронов в процессе анаэробного (безвоздушного) дыхания. А мы у бактерий это ценное вещество забираем для собственных нужд.

Другой важный витамин, вырабатываемый кишечной микрофлорой и усваиваемый нашим организмом – это биотин или витамин Н, он же витамин B7, участвующий в нескольких важных обменных процессах. Биотин вырабатывают многие виды бактерий, да вдобавок мы в более чем достаточных количествах получаем его с пищей, поэтому одно время было принято считать, что недостатка этого витамина наш организм испытывать не может. В пище будет мало – бактерии компенсируют недостаток, и наоборот. Но оказалось, что дело не только в количествах биотина, но и в необходимом для его усваивания ферменте, называемом биотинидазой. Если в организме мало биотинидазы, то возникнет недостаточность биотина на фоне его количественного избытка. Такой вот парадокс из разряда «видит око, да глаз неймет».

Любой здравомыслящий жилец заинтересован в том, чтобы сохранять свое жилище в порядке – своевременно делать как уборку, так и ремонт. Микроорганизмы, обитающие в нашем кишечнике, заботятся о его слизистой оболочке, выделяя вещества, оказывающие защитное и противовоспалительное действие. Но они также могут выделять и вещества, раздражающие слизистую оболочку. Это происходит при чрезмерном размножении каких-либо организмов или же при изменении их жизнедеятельности под действием каких-либо факторов. Чаще всего таким фактором являются «незваные гости» – микроорганизмы, в норме в нашем кишечнике отсутствующие.

Самой главной полезной функцией кишечной микрофлоры является защита нашего кишечника, места своего обитания, от «незваных гостей», способных вызывать различные заболевания. Защита проявляется в том, что наши симбионты занимают кишечник, то есть экологическую нишу, и оказывают сопротивление микроорганизмам-пришельцам, вырабатывая вещества, губительно на них действующие.

Заодно наши микробы стимулируют иммунную защиту от чужаков, выделяя вещества, раздражающие слизистую оболочку толстой кишки. Да – и от воспаления слизистой оболочки кишечника организму может быть польза, поскольку при этом активизируются местные, то есть действующие «на месте», в просвете кишки, факторы иммунной защиты. Вырабатываются антитела (белки, способные подавлять активность вирусов и бактерий), увеличивается выработка макрофагов (клеток, поглощающих и переваривающих микроорганизмы).

Кишечные микроорганизмы стимулируют иммунитет не только при помощи раздражения слизистой оболочки, но и самим фактом своего присутствия в кишечнике. Хоть они и симбионты, получившие «право на жительство» в нашем организме, но все же для нашей иммунной системы они не свои, а чужие. Поэтому иммунная система «присматривает» за микрофлорой, поддерживая в слизистой оболочке толстой кишки высокое содержание иммунных клеток, то есть находится в состоянии умеренного напряжения, в состоянии повышенной активности.

Микроорганизмам-чужакам в нашем пищеварительном тракте приходится несладко – если соляная кислота их в желудке не убьет, то убьют ферменты в тонкой кишке, а если и ферменты не справятся, то добьет кишечная микрофлора. Редко какой микроорганизм способен миновать все эти защитные барьеры и вызвать заболевание. Но у некоторых получается.

Патогенные микроорганизмы, поражающие толстую кишку, или обладают крепкой защитной оболочкой, или же способны вызывать поражение в малом количестве.

Так, например, Энтамеба гистолитика, возбудитель амебной дизентерии, проникает в организм человека в виде цисты – временной формы существования, характеризующаяся наличием плотной защитной оболочки. Цисте нипочем ни соляная кислота, ни агрессивные пищеварительные ферменты, она преспокойно доходит до толстой кишки, превращается в амебу и начинает «грызть» слизистую оболочку. А вот возбудители бактериальной дизентерии[21] из рода Шигелла цист не образуют, но зато способны вызывать заболевание в минимальнейших количествах. Буквально одного или двух десятков шигелл достаточно для развития дизентерии.

Если вы, несмотря на все сказанное выше, продолжаете «тренировать» свою иммунную систему, моя руки как можно реже, то представьте, как легко можно занести в рот с немытых рук немножечко шигелл или амеб… Для этого не нужно обсасывать пальцы или облизывать ладонь. И брать еду руками тоже не нужно. Достаточно коснуться пальцем губ (это периодически делают все люди), а затем провести по месту прикосновения кончиком языка.

Одной лишь борьбой с чужаками защитное действие кишечной микрофлоры не ограничивается. Микроорганизмы способны обезвреживать многие ядовитые вещества, попавшие в наш кишечник. Это достигается двумя способами – связыванием молекул ядов с молекулами веществ, которые вырабатываются микроорганизмами, и связыванием молекул ядов с оболочками самих микроорганизмов. Лирики с романтиками могут воспеть благородство микробов-симбионтов, которые жертвуют собой, обезвреживая яды. Да – жертвуют, поскольку в результате прикрепления «ненужной» молекулы к клеточной мембране микроорганизм чаще всего погибает. «Связанные» молекулы ядов не могут вступать в какие-либо реакции и не могут всасываться в кровь. Путь у них один – наружу с каловыми массами.

Если борьба микрофлоры с чужаками представляет собой активный процесс – наши микроорганизмы распознают чужаков и вырабатывают против них какие-то определенные вещества, то обезвреживание ядовитых веществ является пассивным процессом. Вещества, связывающие яды, вырабатываются микробами не эпизодически-целенаправленно в ответ на появление яда в толстой кишке, а постоянно и для собственных нужд, в процессе своей обычной жизнедеятельности. И «прикрепление» ядовитых молекул к клеточным мембранам так же происходит не целенаправленно. Белки, с которыми связываются молекулы ядов, вырабатываются микробами для себя, а не в качестве «противоядия». Детоксикационное[22] действие микроорганизмов в данном случае можно сравнить с действием активированного угля, который «собирает на себя» молекулы веществ, обеспечивая их выведение вместе с калом.

Обратите, пожалуйста, внимание на то, что бо́льшей частью действие кишечной микрофлоры на наш организм является местным, то есть проявляется в толстой кишке. Микробы переваривают то, что наши ферменты не смогли переварить, выделяют вещества, действующие на слизистую оболочку, занимают экологическую нишу и оказывают сопротивление «незваным гостям», стимулируют или замедляют перистальтику и всасывание воды…

Но микроорганизмы могут оказывать и системное, то есть общее воздействие на наш организм. Разумеется, не настолько выраженное и не настолько глобальное, как утверждают сторонники теории микробного всевластия, но все же могут.

Главным образом, кишечная микрофлора, как и положено «хоть и своим, да чужакам», действует на иммунную систему. Микроорганизмы могут вырабатывать вещества, стимулирующие иммунную систему, а также «при личном контакте» они могут активировать лимфоциты, главные клетки иммунной системы. Лимфоциты борются с чужеродными агентами как посредством выработки антител, так и «врукопашную», при контактном взаимодействии. Также лейкоциты регулируют деятельность других клеток иммунной системы. В кишечнике есть так называемая лимфоидная ткань, вырабатывающая лимфоциты. Она представлена обособленными вкраплениями на внутренней поверхности кишок, так что микроорганизмам очень удобно контактировать с лимфоцитами. А активизированные, грубо говоря «готовые к бою», лимфоциты затем проникают в кровь и разносятся с ней по всему организму. Условно нашу кишечную микрофлору можно считать дополнительным органом иммунной системы.

Влияние наших кишечных симбионтов на иммунитет научно установлено, можно сказать – доказано, и активно изучается. Ученые близки к созданию бактериальных иммуностимуляторов – препаратов, содержащих живые бактерии, стимулирующие работу иммунной системы.

«Живой» лекарственный препарат в ряде случаев может оказаться предпочтительнее «неживого», то есть химического вещества. Однако у химических веществ есть одно очень значимое преимущество перед микроорганизмами – не составляет никакого труда обеспечить их присутствие в организме в нужных дозах. Для того чтобы быть уверенным в этом, достаточно оценить массу тела пациента и некоторые особенности его организма (например, наличие заболеваний печени или почек), а затем рассчитать суточную дозу препарата и определить кратность ее введения.

С микробами же дело обстоит гораздо сложнее. Пациент принимает некое количество живых бактерий, рассчитанное в ходе клинических испытаний, но как будут вести себя эти бактерии в организме конкретного человека – это, как говорится, бабушка надвое сказала. Возможно, они хорошо приживутся в толстой кишке, быстро размножатся до нужного количества (если микроорганизмам не мешать размножаться, то они делают это очень быстро) и начнут делать свое дело – стимулировать иммунную систему. Но, возможно, все пойдет не так. Бактерии-стимуляторы не смогут прижиться в кишечнике, потому что их подавят другие микроорганизмы… Или же они не смогут размножиться до нужного количества… Или же под действием своих соседей они станут неактивными и не будут стимулировать иммунитет… Исходя из всего сказанного, можно понять, почему бактериальные препараты редко когда могут считаться «препаратами выбора», то есть основным, ведущим лечебным фактором. Так что сильно уповать на помощь микроорганизмов не стоит. Перефразируя старинную мудрость, можно сказать так: «На микробов надейся, но сам не плошай!»

Лечение бактериальными препаратами, как «живыми», «нехимическими» и потому вроде бы безвредными (что на самом деле совсем не так), получило распространение в кругу любителей всего натурального. Ученые только-только успели обозначить проблему и приступить к ее исследованию, а в продаже уже давно появились «уникальные» живые бактерии, которые и сосуды прочищают (как, интересно, они это делают – «ершиком» орудуют?), и уровень содержания глюкозы в крови понижают, и артериальное давление стабилизируют, и работу коры головного мозга стимулируют, и много еще чего делают… Но если вы внимательно рассмотрите упаковку этого «чудесного» препарата, то сможете найти слова «биологически активная добавка»… Дальше можно не объяснять, верно?

Системное влияние кишечной микрофлоры на иммунную систему (простите автору этот неуклюжий каламбур, который сложился сам собой) на сегодняшний день является единственным признаваемым в научных кругах действием такого рода. Возможно, в будущем ученые откроют что-то еще, но пока что мы имеем то, что имеем, и должны исходить из этого. Нельзя бежать впереди условного научного паровоза.

Вас впечатляют слова «опубликовано множество статей, в которых прослеживается связь между кишечными бактериями и некоторыми аспектами нашего поведения…»? Хочется узнать, в чем дело? Пожалуйста – узнавайте, никто вам этого не запрещает. Но только отдавайте себе отчет в том, что вы читаете – научную статью или фантастическую. И не надейтесь избавиться от депрессии или аллергии на цветочную пыльцу при помощи пребиотиков и пробиотиков.

Интересно, почему никто до сих пор не додумался развить такую интересную тему, как «Растения правят миром»? Растения служат нам едой и сырьем для производства множества продуктов, начиная с тканей и заканчивая лекарствами. Растения вырабатывают жизненно нужный нам кислород. Растения способны вызывать у нас аллергию, а то и вовсе – убивать нас. А еще у растений есть что-то вроде разума, об этом где-то когда-то писали… Так почему бы растениям не править миром? А то и всей Галактикой?

Кишечным микроорганизмам модно приписывать не только всевластие, но и всеведение. Есть мнение (совершенно неверное) относительно того, что наши драгоценные симбионты могут служить источником сведений о состоянии нашего здоровья. Обратите внимание на то, что речь идет не о состоянии толстой кишки, а о состоянии всего организма в целом! И делаются выводы на основании… анализа кала. О «совершенстве» и «информативности» этого метода исследования было сказано достаточно, повторять нет необходимости.

Но даже и в том случае, если взять образец кишечной микрофлоры через зонд, введенный в толстую кишку, и произвести анализ материала сразу же по его получении, чтобы не «извратить» результат, то все равно возникает несколько вопросов.

Вопрос первый – почему по составу нашей кишечной микрофлоры позволительно судить об общем состоянии нашего организма? С какой стати? На основании чего? Спросите об этом у любого гадателя по кофейной гуще, пардон – «гадателя по микрофлоре», и вы стопудово-стопроцентно не услышите внятного ответа, содержащего четкое перечисление доводов. От вас предпочтут отделаться при помощи общих фраз и станут напирать на то, что при неполадках в кишечнике страдает весь организм.

Да – страдает. Весь организм. А иногда от инфекционного заболевания кишечника вообще умереть можно. Но что с того? От воспаления легких тоже страдает весь организм, но это же не означает, что на основании одного лишь рентгеновского снимка легких можно судить о состоянии всего организма. Проще говоря, справедливость утверждения не означает справедливости обратного утверждения. Например, тот факт, что все профессора были студентами, не означает, что все студенты непременно станут профессорами.

Вопрос второй – как можно проводить диагностику на основании малоизученного материала? Допустим, что кишечная микрофлора содержит полную и исчерпывающую информацию о состоянии всего организма. Допустим. Сугубо условно. Но мы же пока еще всю эту микрофлору не опознали, не изучили и не сосчитали. Если нет полной информации, то о какой диагностике можно вести речь? Не лучше ли по картам погадать или же по кофейной гуще?

Вопрос третий и последний – с чем сравнивать исследуемый результат? Где эталон, с которым можно сопоставить состав данной конкретной микрофлоры? Ведь пока микрофлора полностью не изучена (см. вопрос второй), то и никакого эталона быть не может.

Впрочем, нечто похожее, пусть и отдаленно, существует в китайской традиционной медицине. Китайские врачи ставят некоторые диагнозы (некоторые, а не все-все) на основании запаха и количества кишечных газов. Газы эти частично состоят из воздуха, который мы заглатываем при приеме пищи и разговоре, а частично являются продуктом жизнедеятельности кишечных микроорганизмов. Таким образом, оценивая запах (то есть, по сути дела – состав) кишечных газов, можно делать выводы о преобладании в толстой кишке тех или иных видов микроорганизмов. Разумеется, это будет приблизительный, не точный метод, да и вообще, если говорить честно, то эта методика никуда не годится, толку от нее мало. Как, к слову будь сказано, и от всей китайской традиционной медицины вообще. Да-да, эффективность традиционных китайских методов диагностики лечения в наше время подвергается большому сомнению. Если хотите знать, то в Китае получила широкое распространение «западная» (то есть наша с вами) медицина, а из своего исторического наследия китайские врачи используют только небольшую часть.

И напоследок – об аппетите и переедании. Доказательств того, что наша кишечная микрофлора управляет такими нашими действиями, как выбор пищи и ее поедание, не существует. Все разговоры на эту тему представляют собой обсуждение нескольких гипотез, которые серьезными учеными не рассматриваются. Так что если вы совершаете по ночам регулярные рейды к холодильнику, то не спешите обвинять в этом вашу микрофлору. Во всем виноваты не микробы, а ваша несдержанность, отсутствие у вас силы воли.

Глава двенадцатая

Микробный генетический терроризм, или Горизонтальный перенос генов – еще одна реальность, ставшая мифом

Ученые, в большинстве своем, люди культурные, гуманные. Они стараются преподносить общественности свои открытия в таком виде, чтобы общественность не пугалась. Например, изобретут ядерное оружие, способное в считанные мгновения уничтожить все живое на огромных территориях, а нам с вами преподнесут это как «работы по изучению и использованию цепной ядерной реакции». То же самое происходит и с горизонтальным переносом генов. Под этим, малопонятным для непосвященных и совершенно не пугающим термином на самом деле скрывается настоящий генетический терроризм.

Да – терроризм! А как еще можно назвать насильственное и тайное внедрение чужих генов в наш организм? Ладно, не хотите терроризма, так пускай будет «генетический бандитизм», но не «горизонтальный перенос генов». Когда люди слышат о каком-то там «переносе генов», то не понимают, насколько этот самый перенос для них страшен. А вот слова «терроризм» или «бандитизм» заставляют насторожиться и искать способы защиты.

Вот в способах-то все и дело! То есть не в них, а в их отсутствии! Ученые не знают, как можно защищаться от бандитского генетического терроризма микробов, как можно помешать им внедрять свои гены в наш организм. Они невидимы невооруженным глазом, их – миллиарды и они повсюду. Вот вы сейчас спокойно читаете эту книгу и не чувствуете, как вам тихой сапой «вставляют» ген какой-нибудь амебы или клостридии… Что, спокойствие куда-то улетучилось? То-то же!

То, что ученые пока еще не открыли способов защиты от микробного генетического терроризма, еще не означает, что этой защиты не существует вообще. Будем надеяться, что в скором времени дело сдвинется с мертвой точки и нам не придется бояться того, что мы можем вдруг превратиться из многоклеточного организма в скопище разных одноклеточных организмов. А что вы думали? Гены – это основа основ! Гены – это информация! Для чего, как по-вашему, коварные микробы внедряют свои гены в наши клетки? Делать им больше нечего или просто хобби у них такое? Нет, не хобби, а инстинкт! И расчет! Просто размножаться путем деления получается медленнее, нежели делиться и попутно свои гены в чужие клетки внедрять. Каждый микроорганизм стремится к тому, чтобы стать единственным обитателем нашей планеты. Такая вот у них, микробов, заветная мечта и судьбоносная цель.

Особенно усердствуют в этом отношении вирусы. Они до тех пор, пока в клетку свой ген не встроят, не могут в ней жить и размножаться. Так ведут себя все вирусы без исключения. А теперь подсчитайте, сколько раз вы болели вирусными заболеваниями…

Зная о такой грандиозной опасности, невозможно сидеть сложа руки.

Но что мы можем сделать?

Постараться как можно меньше контактировать с микробами?

Увы, это невозможно. Они повсюду, в том числе и внутри нас…

Какой ужас!

Ужас-ужас-ужас-ужас-ужас!

Нет, кое-что результативное вы все же можете сделать.

Возьмите вилку и в очередной раз снимите с ваших реальных ушей условно-воображаемую лапшу. Это раз.

Приобретите минимальные познания в генетике, чтобы при слове «гены» по вашему телу не начинали бы бегать мурашки. Это два.

Называйте вещи их настоящими именами. Это три.

Зрите в корень! Это четыре.

Сейчас будет небольшой курс генетики, необходимый для развенчивания мифа о бандитском генетическом терроризме микробов. Или о террористическом генетическом бандитизме. Можно это дело и «разбоем» назвать, бумага, как известно, все стерпит. Но лучше все же называть горизонтальным переносом генов. Вспомните, что горизонтальным переносом генов называют процесс, при котором один организм передает генетический материал другому организму, не являющемуся потомком первого. Передача генов от предков к потомкам называется вертикальным переносом.

Любой клетке нужна инструкция по жизнедеятельности – по росту, по размножению и т. д. Иначе говоря, нужна информация. Эту информацию, называемую наследственной, дочерние клетки получают от материнских, а многоклеточные организмы – от своих родителей. Одноклеточные организмы, образовавшиеся в результате полового размножения (есть у одноклеточных и такое), тоже получают наследственную информацию от обоих родителей.

Наследственная информация записана в молекулах дезоксирибонуклеиновых кислот, известных всем и каждому (ну, хотя бы из сериалов) под аббревиатурой ДНК. ДНК – это гигантская двухцепочечная молекула, состоящая из фрагментов четырех типов, которые называются нуклеотидами. Число нуклеотидов может доходить до нескольких сотен миллионов. Для компактности молекула ДНК состоит не из одной, а из двух цепочек, которые вдобавок закручены вокруг своей оси в спираль, образуя нечто, напоминающее двойную пружину. Цепочки скрепляются друг с другом при помощи «мостиков», состоящих из атомов углерода, кислорода, водорода, азота и фосфора.

Комбинация четырех нуклеотидов – это своеобразный «шифр», которым «зашифрована» информация. Участок ДНК, кодирующий один отдельный признак организма, называется геном. Ген – это не отдельная молекула и не группа молекул, а отдельный участок гигантской молекулы ДНК.


Мифы о микробах и вирусах. Как живет наш внутренний мир

Рис. 13. Фрагмент молекулы ДНК


Цепочки, составляющие молекулы ДНК, могут разрываться и вновь соединяться. Природа предусмотрела подобную возможность, в детали которой мы вникать не станем, ибо нам сейчас это не нужно. Нам нужно понимать, что эти цепочки можно разрывать, вставлять туда «посторонние» участки (то есть чужие гены) и «сшивать» заново. А можно не вставлять, а вырезать… А еще схожие (парные) молекулы ДНК могут обмениваться участками друг с другом.

Хромосома представляет собой одну молекулу ДНК в комплексе с некоторыми белками, которые, если говорить грубо и просто, выполняют роль «упаковки» для молекулы ДНК. Сами хромосомы, «упакованные» вместе и компактно, образуют клеточное ядро.

В безъядерных клетках хромосом как таковых не бывает. Например, у бактерий единственная молекула ДНК не «упакована», а просто замкнута в кольцо. Комплекс из «кольцевой» молекулы ДНК с белками и некоторыми другими веществами называется нуклеоидом. Выражение «бактериальная хромосома» являющееся не совсем грамотным, тем не менее часто употребляется в околонаучной литературе осознанно, поскольку, что такое хромосома, представляют все (ну, хотя бы отдаленно), а о нуклеоидах никто, кроме биологов и медиков, не имеет понятия.

У бактерий, помимо нуклеоида (основной ДНК), существуют и более мелкие молекулы ДНК, свернутые в кольцо и рассеянные по цитоплазме. Такие комплексы называются плазмидами.


Мифы о микробах и вирусах. Как живет наш внутренний мир

Рис. 14. Клетка бактерии


Плазмиды способны удваиваться самостоятельно, вне процесса деления клетки, иначе говоря – способны к автономному размножению. Однако, в отличие от вирусов, которые из-за способности к размножению частью ученых рассматриваются в качестве живых организмов, плазмиды считаются клеточным компонентом, органоидом. Хотя если вдуматься, то сущность у вирусов и плазмид одинаковая – ДНК в белковой упаковке. В плазмидах обычно содержатся гены, повышающие приспособленность бактерий к окружающей среде. На основе информации, содержащейся в этих генах, вырабатываются белки, делающие бактерии более устойчивыми к действию неблагоприятных факторов внешней среды (например, к антибоитикам).

В клетках эукариотов также существуют структуры, обладающие собственной ДНК, то есть «персональной» генетической информацией. Это митохондрии и хлоропласты.

Митохондрии представляют собой своеобразные энергетические станции клетки, в которых подвергаются окислению органические вещества, поступающие в клетку извне. В процессе окисления образуются молекулы аденозинтрифосфата (АТФ), накапливающие энергию в своих химических связях (своеобразные клеточные аккумуляторы). Обычно в клетке содержится около двух тысяч митохондрий. Митохондрии имеют сферическую или эллипсоидную форму.

Митохондрии присутствуют как в животных, так и в растительных клетках, а хлоропласты или зеленые пластиды – только в растительных. Хлоропласты осуществляют фотосинтез. Благодаря наличию ДНК митохондрии и хлоропласты самостоятельно синтезируют ряд белков, поэтому их относят к так называемым полуавтономным клеточным структурам. Прочие белки в клетке синтезируются на основании информации, закодированной в основной ДНК, содержащейся в ядре.

Между плазмидами и митохондриями с хлоропластами есть одно существенное, можно сказать – принципиальное, различие. Бактерии (в том числе и бактерии разных видов) могут обмениваться плазмидами между собой, то есть делиться друг с другом генетической информацией. А вот митохондриями и хлоропластами эукариотические клетки между собой не обмениваются. «Автономность» митохондрий и хлоропластов ограничивается способностью к самостоятельному синтезу некоторых белков.

Кроме ДНК существуют еще и РНК – рибонуклеиновые кислоты, отличающиеся от молекул ДНК химическим строением и размерами. Молекулы РНК гораздо меньше молекул ДНК. Они бывают одноцепочечными или представляют собой многочисленные короткие фрагменты, собранные в нечто, похожее на клубок.

Подобно молекулам ДНК, молекулы РНК состоят из четырех видов нуклеотидов. У ДНК-содержащих организмов разные РНК выполняют разные функции – служить матрицами для синтеза молекул различных белков, транспортировать вещества внутри клетки, запускать процесс синтеза дочерней молекулы дезоксирибонуклеиновой кислоты на матрице родительской молекулы[23]. А у некоторых вирусов, не имеющих ДНК, наследственная информация записана в РНК.

Необходимо сделать одно уточнение. Не воспринимайте код из четырех нуклеотидов как варианты комбинации из четырех цифр от 0000 до 9999. Нет, код ДНК представляет собой длинные ряды, состоящие из четырех кодирующих элементов: «…123234432113214412341…» Число элементов в ряду не ограничено и вариантов комбинаций здесь может быть бесконечно много.

В завершение нашего краткого курса генетики давайте вспомним о вирусах, которые отличаются от живых организмов полным отсутствием обмена веществ, а также отсутствием клеточной структуры и аппарата синтеза белков. Но в то же время вирусы имеют генетический материал, способны к размножению (пусть и внутри клетки-хозяина) и эволюционируют путем естественного отбора[24], что позволяет отнести их к живым организмам. Посредством своей нуклеиновой кислоты (ДНК или РНК) вирус управляет клеткой-хозяином и программирует ее системы на синтез своего, вирусного материала (нуклеиновой кислоты и белков вирусных оболочек) из веществ клетки-хозяина. Можно сказать, что вирус «подчиняет» себе клетку и беззастенчиво пользуется ее ресурсами.

Все! Краткий курс генетики завершен. Можете считать себя генетиками первого дана, с которыми можно вести откровенный разговор на профессиональном уровне.

Могут ли организмы, не являющиеся родителями и потомками, в том числе и организмы, принадлежащие к разным видам, обмениваться генетической информацией между собой?

Да – могут! Горизонтальный перенос генов реально существует в природе.

Грозит ли нам чем-то этот горизонтальный перенос генов?

Грозит, еще как грозит!

Горизонтальный перенос генов дает бактериям возможность делиться друг с другом устойчивостью к антибиотикам, а эта устойчивость на сегодняшний день является ведущей проблемой в лечении заболеваний, вызванных инфекционными агентами и одной из ведущих проблем современной фармакологии. Образно говоря, мы с патогенными микробами пребываем в состоянии непрекращающейся «гонки вооружений». Стоит нам ударить по микробам новым антибиотиком, как они сразу же начинают создавать оборонительные сооружения – вырабатывать устойчивость к этому препарату. Нам приходится создавать новый антибиотик, к которому сразу же… Ну, вы поняли. Мало того что микроорганизмы способны вырабатывать эту устойчивость, они еще и делиться ею могут, посредством обмена плазмидами.

Именно обмен плазмидами между клетками и обеспечивает горизонтальный перенос генов у бактерий. Две бактерии сближаются, на участке соприкосновения их клеточные мембраны разрушаются, происходит обмен плазмидами, затем мембраны восстанавливаются и бактерии расходятся. Просто, быстро, удобно, эффективно. Но можно произвести обмен плазмидами и еще проще – без слияния. Одна бактерия «выбрасывает» плазмиду, то есть выводит ее во внешнюю среду, а другая – забирает «бесхозную» плазмиду себе.

Если у вас беспокойно застучало сердце, похолодели руки и волосы встали дыбом, то сделайте несколько глубоких вдохов, выпейте воды или чего-то еще успокаивающего, а затем читайте дальше.

Поводов к волнению у нас с вами нет, потому что никакого «генетического терроризма» не существует. Обмен плазмидами возможен исключительно между бактериями и только в прокариотической (безъядерной) бактериальной клетке плазмиды могут функционировать, то есть обеспечивать синтез белков на основании информации, содержащейся в их плазмидной ДНК.

Надо сказать, что человеческое сознание устроено удивительнейшим образом. Все мы знаем о том, что деталь от автомобиля одной марки скорее всего не подойдет к автомобилю другой марки, что пульт от кондиционера не может управлять телевизором и что одним ключом нельзя открыть все замки. Однако в то же время большинство из нас думает, что все живые клетки одинаковы. Думает, несмотря на многообразие живой природы, ежедневно мелькающее у нас перед глазами.

Если грибы и гидры размножаются почкованием, то это еще не означает, что гепарды и гамадрилы тоже должны размножаться подобным образом. Несмотря на то что их названия тоже начинаются с буквы «г». Как-то так.

Бактерия может передать свои плазмиды другой бактерии, но не может передать их клеткам слизистой оболочки толстой кишки или, скажем, слизистой оболочки влагалища. Даже искусственным образом это невозможно сделать. К великому огорчению генных инженеров, которые занимаются переносам генов от одних организмов к другим. Если прикрепить к плазмиде ген, то плазмида может выступать в роли его переносчика между бактериями, поскольку бактериальные клетки охотно поглощают чужие плазмиды. Но плазмиды, к сожалению, не помогут внедрить чужой ген в растительные клетки или, скажем, в животные.

К сожалению? Какое, к чертям, сожаление? К счастью! К счастью!

Спите спокойно и живите без страха. Ни при каких обстоятельствах, каким бы боком к вам не повернулась бы Фортуна, вам не грозит опасность превратиться из венца творения в скопище разнородных бактерий. Этого никогда не произойдет, потому что не может произойти. Миф о возможности обмена генами между бактериями и людьми возник вследствие неверного распространения выявленной особенности бактериальных клеток на все без исключения живые организмы. Так делать нельзя, даже если очень хочется, потому что это антинаучно.

Антинаучно, но нервы щекочет качественно. Стоит только представить, как твоя нога (или рука, неважно) превратилась в кучку бактерий, как… Ладно, хватит о страшном. У нас научно-популярная книга о микробиологии, а не ужастик в стивенокинговском духе.

Сейчас некоторые читатели понимающе улыбнутся и подумают: «Да хватит морочить нам головы бактериями и плазмидами, давайте лучше о вирусах поговорим».

Давайте поговорим. Мы как раз и собирались это сделать, поскольку без вирусов, при помощи которых генные инженеры осуществляют пересадки генов, тема горизонтального переноса была бы раскрыта не до конца.

Да – вирусы изменяют ДНК клеток, в которые они внедряются. То есть, по сути дела, «переключают» внимание клетки на свою ДНК или РНК. В норме клетка живет по законам (или согласно кодам), установленным ее ДНК. В ДНК все прописано досконально – когда и в каком количестве какой белок синтезировать. Любой признак живого организма определяется теми или иными белками, синтез которых кодируют гены.

Вирус дает клетке свою нуклеиновую кислоту и каким-то непостижимым образом «отвлекает внимание» клетки от ее собственной клеточной ДНК. Как только ученые установят механизм этого «отвлечения внимания», вирусам настанет кирдык, потому что они больше никогда никуда внедриться не смогут. Кто знает механизм процесса, тот всегда найдет возможность противодействия этому процессу.

Упрощенно и грубо можно сказать, что вирус подменяет ДНК той клетки, в которой он паразитирует. Это не горизонтальный перенос генов в чистом и незамутненном виде, но нечто тождественное, близкое – в клетку проникают чужие гены и клетка начинает считывать заложенную в них информацию.

Чем нам это грозит?

Или гибелью клетки и увеличением количества вирусов, которые успела «наштамповать» клетка до своей гибели, или же изменением свойств клетки, например – появлением ненормальной способности к бесконтрольному размножению, то есть к возникновению онкологического процесса. Но ни один вирус не способен превратить пораженный организм (одноклеточный или многоклеточный) в свое подобие. Он может только размножаться, паразитируя в клетке. Потому-то в случае с вирусами не говорят о горизонтальном переносе генов. Истинный горизонтальный перенос имеет место только тогда, когда клетка, получившая генетический материал, использует его в процессе своей нормальной жизнедеятельности и передает его потомству – дочерним клеткам.

Необходимое уточнение – вышеупомянутая способность клетки к бесконтрольному размножению, вызванная вирусом, является не следствием «эксплуатации» вирусной ДНК или РНК, а следствием изменений в клеточной ДНК, вызванных вирусом. Здесь мы имеем дело не с горизонтальным переносом генов, а с мутацией – стойким структурным изменением генетического материала (генов), которое приводит к изменению наследственной информации. Слово «стойкое» означает, что это изменение может передаваться по наследству потомкам. Мутация – это «побочное», если так можно выразиться, действие вируса.

Надо знать, что клетки многоклеточных организмов, размножающихся половым путем, делятся на соматические (обычные) и половые. Половые клетки служат для воспроизведения потомства. Они содержат по половинному набору хромосом (ДНК). Каждый организм-потомок получает половину своего набора ДНК от отца и половину – от матери. Но соматические клетки тоже производят потомство. Они размножаются путем обычного деления. Почти все клетки нашего организма, за исключением части клеток головного мозга, постоянно самообновляются – одни умирают, на смену им приходят другие. Условно-приближенно можно сказать, что за семь-восемь лет наш организм полностью обновляется. Это так, к сведению, в качестве дополнения к краткому курсу генетики.

Была бы гипотеза, а доказательства к ней всегда подтянутся. Точнее – будут подтянуты. Те из читателей, кто всерьез заинтересовался темой горизонтального переноса генов, могут вспомнить, что они читали о примерах такого переноса чуть ли не у наших «родственников» – обезьян.

Да, были такие сообщения. После открытия горизонтального переноса генов между бактериями ученые начали искать нечто подобное в системах «хозяин-паразит». Почему именно там? Да потому что при столь близких, столь тесных контактах между особями разных видов возможность горизонтального переноса генов казалась наиболее вероятной.

Гипотетический механизм переноса генов от паразита к хозяину примерно таков – когда паразит пьет кровь хозяина, некоторые его клетки попадают в кровеносное русло хозяина, разносятся по организму и, в конечном итоге, могут поглощаться клетками хозяйского организма. Вообще-то поеданием чужаков с последующим перевариванием съеденного занимаются клетки иммунной системы, но можно же допустить, что некоторые клетки или, хотя бы их ДНК, могут поглотиться неиммунными клетками. ДНК паразита «приживется на новом месте», то есть встроится в клеточную ДНК, хотя бы и не полностью, а фрагментарно. Вот вам и горизонтальный перенос. А может, какие-то клетки хозяина, попав в организм паразита с выпитой кровью, «обогатят» его своей ДНК…

Теоретически подобный процесс возможен, а практически – не очень. Во всяком случае он пока еще не открыт и не описан. Открыто, вернее – обнаружено сходство между отдельными генами некоторых паразитов и их хозяев. Например, кровососущего клопа Родниус проликсус, обитающего в Южной и Центральной Америке, и беличьих обезьян, на которых этот клоп паразитирует. Обратите внимание – открыт не механизм переноса генов от клопов к обезьянам (или наоборот) и даже не какие-то «намеки» на механизм, а всего лишь сходство отдельных и небольших участков ДНК клопа и обезьяны. Также были обнаружены схожие фрагменты ДНК у отдельных видов грызунов, опоссума, ящерицы и лягушки.

Что можно сказать по поводу подобного сходства?

Ровным счетом ничего.

Вот если на месте преступления находят окурок с отпечатками пальца и остатками слюны известного рецидивиста, то это еще дает повод для каких-то предварительных выводов. С учетом того, что окурок могли и подбросить… Нужно разобраться. А вот сходство отдельно взятых фрагментов разных ДНК, если вдуматься, никаких оснований для выводов не дает. Проще говоря, тут и разбираться не с чем.

Молекулы ДНК огромны и при сравнении ДНК организмов разных видов всегда можно найти какие-то схожие участки. Как говорится, кто ищет, тот всегда найдет. Если взять ДНК человека и сравнить его с любой другой ДНК, несколько схожих участков найдется непременно. Это с одной стороны. С другой – подобное сходство не только возможно, но и ожидаемо, если допустить, что все живое на нашей планете произошло от общего предка – некоей клетки-праматери.


Резюме. На сегодняшний день (ах уж эта вечная оговорка, без которой нельзя обойтись) открыт и частично изучен процесс горизонтального переноса генов между бактериями. У многоклеточных эукариот, к которым относимся и мы с вами, ничего подобного пока не открыто. Делать выводы о наличии горизонтального переноса на основании сходства фрагментов ДНК у организмов, принадлежащих к разным видам (а также классам и т. д.), это все равно что делать вывод о вращении Солнца вокруг Земли на основании личных наблюдений. Мы своими собственными глазами ежедневно видим, как это самое Солнце встает на востоке и садится на западе, видим, как оно передвигается по небу, но на самом деле это наша планета вращается вокруг Солнца и вокруг своей оси. А еще наша планета круглая, хотя «на глазок» кажется, будто она плоская. Такие вот дела.

Спите спокойно, дорогие друзья! Ваши микроорганизмы не покушаются на целостность вашего генотипа (так, по-научному, называется совокупность всех генов конкретного организма). Микробного генетического терроризма-бандитизма не существует, его выдумали мифотворцы.

Неправ был тот, кто первым сказал: «Меньше знаешь – крепче спишь», и неправы те, кто это повторяет. Крепче спит тот, кто больше знает, потому что чем больше человек знает, тем меньше мифов отравляют или отягощают его жизнь. В знании не только сила, но и спокойствие.

Глава тринадцатая

Клин клином вышибают

Мы уже говорили о использовании микроорганизмов при лечении некоторых болезней. Пришло время углубиться в эту тему и посмотреть, как можно вышибать клин клином – избавляться от одного микроорганизма при помощи другого.

Было бы странным упускать такую перспективную возможность, «подаренную» нам природой, как использование бактериофагов для борьбы с бактериями, вызывающими инфекционные заболевания. Бактериофаги, как и подавляющее большинство вирусов, обладают специфичным действием. Иначе говоря, они поражают не все бактерии подряд, а действуют с разбором, выбирая жертву по специальным рецепторам – молекулам белков, которые расположены на клеточной мембране. Эту специфичность можно использовать для лечения бактериальных инфекционных заболеваний – использовать бактериофаги вместо антибиотиков, образно говоря «вышибать клин клином».

Ученые очень давно начали работать в этом направлении. Бактериофаги пытались использовать в медицине задолго до появления антибиотиков. Да – задолго до появления! Первый антибиотик пенициллин был впервые применен для лечения бактериальной инфекции в 1941 году, а, например, в Советском Союзе с 1923 года существовал Институт бактериофагов, основанный в Тбилиси известным грузинским микробиологом Георгием Элиава.

Эффективность действия бактериофагов не вызывала сомнений, но вот само это действие не было стабильным.

Во-первых, бактериофаги – живые существа (или условно живые, это уж как вам угодно). А все живое относительно нестабильно и подвержено действию множества факторов. На неживое действует куда меньше факторов, то есть неживое менее чувствительно, чем живое. В результате одна и та же доза бактериофагов в разных случаях (в организмах разных людей) действует по-разному. И если те или иные реакции лекарственного вещества можно предвидеть на основании его химических свойств, то абсолютно невозможно предвидеть все факторы, которые в организме данного человека могут инактивировать (подавить) данный бактериофаг. Физиология – дело тонкое.

Во-вторых, изготовление «живого» биологического препарата является очень сложным делом. Действующий агент (бактериофаг) должен быть жизнеспособным и как можно более чистым, очищенным от всякого сопутствующего биологического «мусора». А очистка представляет большую сложность, поскольку можно применять только «деликатные» способы, которые не убьют, не разрушат бактериофаг.

В-третьих, хранение «живого» биологического препарата тоже непростое дело. Чуть что не так – «живой» препарат становится «мертвым», бактериофаги разрушаются.

Есть и другие проблемы, но перечисленного достаточно для того, чтобы понять, почему с появлением антибиотиков о «лечебных» бактериофагах надолго забыли. Особенно с учетом того, что на первых порах антибиотики казались панацеей, универсальным и все исцеляющим средством. А потом, когда выяснилось, что микроорганизмы вырабатывают к антибиотикам устойчивость и что от «панацеи» в некоторых случаях бывает больше вреда, чем пользы, научный поиск оказался направлен в сторону создания новых, более мощных и менее аллергогенных[25] антибиотиков. И только с недавних пор наука снова «повернулась лицом» к бактериофагам. Оказалось, что бактериофаги обладают некоторыми преимуществами перед антибиотиками.

Клеточные мембраны некоторых бактерий отличаются особой прочностью. Образно можно назвать их «бронированными». Это происходит вследствие повышенного содержания мурамина, полисахарида, схожего по строению и свойствам, в том числе и по прочности, с целлюлозой. Подавляющее большинство антибиотиков не способно проложить себе дорогу в клетку через мураминовую броню, а вот бактериофаги делают это легко.

Бактериофаги узкоспецифичны, то есть действуют на конкретные бактерии. С их помощью можно уничтожать инфекционных агентов, не вызывая сопутствующей гибели полезной микрофлоры.

Бактериофаги легко проникают из крови (и лимфы) в ткани. Бактериям практически невозможно от них укрыться.

Бактериофаги не имеют побочных действий, поскольку, кроме своих «мишеней», ничем больше не интересуются, ни на что другое не действуют. Бывают случаи, когда врачи просто не знают, чем лечить пациента с инфекционным заболеванием. К ряду антибиотиков бактерия-агент имеет устойчивость, а к тому, который можно использовать, у пациента аллергия. Бактериофаг в данном случае окажется весьма и весьма кстати. Описанные случаи «аллергии» к бактериофагам на самом деле являются аллергией на какую-то содержащуюся в препарате примесь. Подобное предотвращается посредством тщательной очистки препарата.

Поскольку бактериофаги способны взаимодействовать только с клетками-мишенями, они не имеют противопоказаний. Что такое противопоказание? Возможность причинения какого-то вреда лекарственным препаратом. Бактериофаги причиняют вред только своим «мишеням».

Бактериофаги – самовосполняющееся лекарство. Поражая свои «мишени», бактериофаги размножаются в них. Уничтожение бактерий сопровождается возрастанием количества бактериофагов. Это очень удобное свойство. Одного-единственного введения бактериофага в организм больного человека может быть достаточно для излечения.

Сделав свое дело – уничтожив бактерии-мишени, бактериофаги переходят в неактивную форму существования. Все вирусы активны только внутри клеток, вне клеток это всего лишь нуклеиновая кислота в белковой оболочке. Наши иммунные клетки постепенно «съедают» не занятые делом бактериофаги, навечно в организме эти «гости» не остаются.

А еще бактериофаги без проблем сочетаются с антибиотиками…

В наше время возможности изучения бактериофагов и производства на их основе лекарственных препаратов совсем не те, что были сто лет назад, когда начиналось использование бактериофагов для лечения инфекционных заболеваний. Тогда ученые даже не понимали до конца, с чем они имеют дело. Некоторые светила науки считали бактериофаги ферментами, было такое дело. Производить чистый лекарственный препарат тоже не представляет особой сложности, но, несмотря на это, бактериофаги признаются и используются в качестве лечебного средства далеко не во всех странах. А там, где признаются и используются, например в России и Грузии, существует мало лекарственных препаратов, содержащих бактериофаги.

Почему такие полезные помощники в борьбе с бактериями признаются и используются не повсеместно?

Потому что в разных странах интерес к «лечебным» бактериофагам возобновился в разное время. А для того чтобы иметь возможность использовать препарат для лечения, необходимы длительные клинические испытания. По каждому препарату в отдельности! Где-то исследования по ряду препаратов уже завершены, а где-то еще ни один не исследован до конца. Но перспективы у «лечебных» бактериофагов есть, причем хорошие перспективы.

Однако недостатки у бактериофагов тоже есть, причем весьма существенные.

Поскольку бактериофаги узкоспецифичны, прежде чем начать лечение больного человека бактериофагом, нужно выделить из его организма возбудителя, сделать посев, дождаться появления колонии бактерий и определить действующий на них бактериофаг. На это уходит определенное время, которое не всегда есть у врачей. С антибиотиками проще – у них гораздо более широкая специализация. Работы по созданию и внедрению ускоренных методов исследования ведутся, но пока еще нельзя получить ответ, скажем, за час.

Если бактерия паразитирует внутри клетки организма, то она становится недоступной для бактериофага. Внутрь клетки бактериофаг проникает лишь в том случае, если находит на ее мембране соответствующий рецептор, превращающий клетку в мишень. На мембране клетки, в которой обитает бактерия, нет и не может быть бактериальных рецепторов, поэтому бактериофаги проходят мимо сидящих в клетках бактерий. Поэтому такие инфекционные заболевания, как, например, хламидиоз или трахома, нет смысла пытаться лечить при помощи бактериофагов (вспомните, что хламидии, вызывающие эти заболевания, относятся к внутриклеточным паразитам).

Почему на сегодняшний день существует мало лекарственных препаратов, содержащих бактериофаги? Например, в России их производится около дюжины. Всего-то!

Потому что дело это новое и непростое. Зачастую не так-то легко получить подходящий штамм[26] природных бактериофагов, поражающих данную конкретную бактерию. Генетическая модификация бактериофагов, то есть создание нужного штамма на основе исходного посредством генной инженерии, тоже очень непростое дело. Можно сказать, что проще синтезировать химическое вещество, отвечающее заданным требованиям, нежели получить нужный штамм вирусов. Опять же для внедрения в практику каждого препарата нужны исследования, а в случае с бактериофагами они получаются очень длительными, такая уж специфика.

Ученые активно работают над изучением бактериофагов и созданием новых «живых» лекарственных препаратов. Мифотворцы тоже не сидят сложа руки – придумывают новые мифы. Мифы о бактериофагах.

Миф первый – о мировом заговоре.

Широкому использованию бактериофагов мешает мировой заговор. Производители антибиотиков, понимая, что бактериофаги лишат их огромных прибылей, объединились и всячески препятствуют как исследованию действия бактериофагов, так и внедрению их в лечебную практику. Денег у фармацевтических компаний, как вы сами понимаете, много, следовательно много и возможностей. Отдельные энтузиасты-ученые и гуманисты-врачи не могут противостоять мировому заговору капиталистов…

Мировой заговор – очень удобная штука. Списать на него можно все, что угодно, начиная с «живых» лекарств и заканчивая собственной ленью. На самом деле ведущие фармацевтические компании вкладывают в исследования бактериофагов значительные средства, потому что у «лечебных» бактериофагов хорошие перспективы и потому что в нашем жестоком и высококонкурентном мире выживает тот, кто опережает остальных. Новые препараты – это новые прибыли, а не новые убытки. Тот, кто мыслит иначе, никогда не добьется успеха. Разве что в мифотворчестве. У мифотворчества свои законы, чем нелогичнее и абсурднее миф, тем он популярнее.

Сам по себе несуществующий мировой заговор нам с вами ничем не грозит, разве что легкой печалью – вот же, сволочи этакие, портят хорошее дело! Но печаль, как известно, мимолетна… Но косвенным образом этот миф может ударить по кошельку, а то и по здоровью заодно. Препараты, «запрещенные» или «отвергнутые» в результате мирового заговора, производятся непонятно кем и непонятно кем же продаются. Не в аптечной сети, а через распространителей. В лучшем случае вы приобретете у этих распространителей бесполезную «пустышку», которая ничто не лечит и вообще ни на что не действует. В худшем «лекарственный препарат» окажется вредным для здоровья.

А как вам нравится термин «препарат на основе бактериофагов»? «На основе», обратите внимание! Способны ли вы понять, что это такое? Если не способны, то не спешите записывать себя в невежды и тугодумы. Этого не знают даже ведущие вирусологи планеты. И производители, кстати говоря, тоже не знают. Им нужно впарить доверчивым покупателям «нечто» под видом бактериофага, но писать на этикетке «бактериофаг» страшно – можно нарваться на судебное разбирательство по поводу обмана потребителей. Вот и придумали производители это расплывчатое «на основе бактериофагов». И обмана формально нет, и модное слово «бактериофаг» на этикетке присутствует.

Миф второй, который много опаснее первого, – о бесполезности антибиотиков.

Логика проста – препараты, содержащие бактериофаги, появились, потому что антибиотиками ничего не вылечить. Они абсолютно бесполезны. Врачи назначают антибиотики по привычке и еще потому, что они подкуплены производителями (тот же «мировой заговор», только наизнанку). Тот, кто хочет вылечить инфекционное заболевание, должен уповать только на бактериофаги!

Что происходит в результате? Отказ от приема антибиотиков. Врачи их назначают, а пациенты от них отказываются. У пациентов, к слову будь сказано, есть право отказываться от любого исследования и любого лечения, кроме принудительного лечения, проводимого в психиатрических стационарах по решению суда. Не хочу – и не буду! И все тут. Наверное, не надо объяснять, что подобное безрассудство может и до могилы довести… Да, бактериофаги имеют ряд преимуществ перед антибиотиками, но не в каждом случае они показаны. Ассортимент бактериофагов нельзя сравнить с ассортиментом антибиотиков, то есть далеко не всякую инфекцию можно одолеть с помощью бактериофагов. В тяжелых случаях, когда с проведением лечения нельзя медлить, врачи выбирают антибиотики. И так далее… Короче говоря, прежде чем использовать право отказа от назначенного лечения, нужно «включить мозги» (простите за резкость) и постараться понять, с какой целью это лечение было назначено. Если что-то непонятно, то не отмахивайтесь от этого, а попросите врача объяснить непонятное на доступном для вас уровне.

Миф третий – бактериофаги помогают всегда, без сбоев.

Почему – всегда? Да потому что у бактерий нет никакой защиты против бактериофагов и выработать устойчивость к бактериофагу невозможно. Это все равно, что устойчивость к пулям выработать. Сколько ни старайся, ничего не получится.

Хорошо, пусть так. Допустим, что у бактерий нет никакой защиты против бактериофагов. Тогда ответьте на простой вопрос – почему в ходе эволюции агрессивные бактериофаги не уничтожили беззащитных бактерий совсем и полностью? Человеку удалось истребить «под ноль» множество видов беззащитных животных, начиная с дронтов и заканчивая морской коровой, а бактериофаги (при их-то прыткости и темпах их размножения!) все никак не могут разделаться с бактериями… Парадокс?

Только не отвечайте, пожалуйста, что бактериофаги намеренно не уничтожают все бактерии, чтобы им было где жить и размножаться. Разума у вирусов нет и советников-экологов тоже нет. Ищите другую причину!

Долго искать ее не придется. Бактериофаги агрессивны, настойчивы и хорошо умеют проникать в клетки, но и бактерии тоже не лыком шиты. Эволюция их тоже кое-чему научила, начиная с утрачивания рецепторов, по которым бактериофаги распознают мишени, и заканчивая выработкой ферментов, которые моментально «нарезают на кусочки» любую чужеродную нуклеиновую кислоту, проникшую в бактериальную клетку извне. Не в прямом смысле нарезают, разумеется, а в переносном – проводят «химическое» расщепление молекулы нуклеиновой кислоты на мелкие, не представляющие опасности, фрагменты. Защитная слизь, которой могут быть окружены колонии бактерий, служит серьезным, а то и непреодолимым, препятствием для бактериофагов.

Поэтому, если подобранный для лечения бактериофаг оказался малоэффективным или же вовсе не действует, нужно не увеличивать его дозировку, а думать о назначении чего-то другого, то есть – антибиотика. Упорное желание лечиться только бактериофагом и ничем больше, может привести к печальным последствиям. Все это написано не для врачей (врачи и так должны это знать), а для пациентов. Назначил, к примеру, врач при остром тонзиллите бактериофаг-содержащий препарат. Пациент два дня применял его, но эффекта не было. Тогда пациент вместо того, чтобы обратиться к врачу, самовольно увеличил дозу препарата вдвое, через день – еще вдвое… Знакомая ситуация, не так ли? Многие люди считают, что дозировку препарата можно (и нужно!) изменять самостоятельно. Мол, дело врача – назначить нужный препарат, сказать, что именно мне нужно, а уж в том, сколько мне нужно, я сам разберусь, мне организм подскажет.

Миф четвертый – о универсальности бактериофагов, то есть о том, что любой бактериофаг может бороться с любой бактериальной инфекцией.

Универсальность часто идет рука об руку с незнанием. Чем меньше мы знаем о предмете, тем больше склонны обобщать. Если знания о бактериофагах ограничиваются фразой: «Бактериофаги – это вирусы, которые убивают бактерии», то вполне можно считать любой бактериофаг средством лечения любой бактериальной инфекции. И ведь лечат же! А потом рассказывают, что помогло – приписывают произвольно выбранному бактериофагу, который так и не нашел своей «мишени», победу над инфекцией, на самом деле одержанную иммунной системой организма.

На этом с бактериофагами можно попрощаться. Теперь вы знаете о них все. Все, что нужно знать человеку, не являющемуся микробиологом или врачом.

Глава четырнадцатая

Еще один хорошо забытый новый метод лечения, которого на самом деле нет

Если при помощи бактериофагов можно успешно избавляться от вредящих нашему организму бактерий, то почему бы не попытаться избавиться от вредных раковых клеток при помощи бактерий или вирусов? Все, что способно уничтожать клетки, теоретически может пригодиться для лечения онкологических заболеваний. И, возможно, что именно при помощи микроорганизмов будет побежден рак во всех его проявлениях.

Задумывались ли вы когда-нибудь над тем, почему при всех достижениях современной науки многие онкологические заболевания продолжают оставаться неизлечимыми. Особенно, если заболевание было выявлено не на ранней стадии, а позже.

Причин три.

Во-первых, онкологические заболевания пока еще изучены не до конца, а во многих случаях, скажем прямо, изучены лишь поверхностно. Разумеется, такого знания для победы недостаточно. Дело не в том, что ученые плохо стараются, стараются они как раз очень хорошо, изо всех сил, а в том, что наш организм хранит множество тайн. И очень часто случается так, что попытка найти ответ на один вопрос приводит не к ответу, а к дюжине других вопросов.

Во-вторых, раковые опухоли весьма жизнеспособны, устойчивы и способны быстро размножаться. Опухолевые клетки, уничтоженные в ходе лечения, сразу же заменяются новыми. Вдобавок они способны размножаться по всему организму, а не только в месте их возникновения. Вот и получается иногда, как в мифе о Лернейской гидре. Срубит герой одну голову, а вместо нее три вырастают, срубит три – вырастают девять.

В-третьих, уничтожать опухолевые клетки нужно осторожно, так, чтобы заодно не убить больного человека.

Вот и представьте себе ситуацию – с одной стороны, опухолевые клетки устойчивее обычных клеток организма и обладают способностью к быстрому неконтролируемому размножению, а с другой стороны, врачам приходится действовать с учетом интересов обычных, менее устойчивых клеток.

Как уничтожить сильного врага, солдаты которого рассредоточены среди слабого мирного населения, наших союзников, так, чтобы враг был убит, а мирное население не пострадало?

Бомбежки или обстрелы издалека непременно погубят часть мирного населения, если не все полностью. Массированное наступление тоже не подходит – пока до врага доберешься, уничтожишь многих мирных жителей, за которыми враг станет прятаться. А что, если поручить уничтожение врагов спецагентам, которые тихо пройдут мимо мирных жителей, не причиняя им никакого вреда, и нанесут «точечные» удары именно по врагам? Настигнут где угодно – и уничтожат. Ни один вражеский солдат от спецагентов не уйдет и не скроется.

Вот такими «спецагентами» и пытаются сделать некоторые микроорганизмы, чаще всего бактерии, приспособив их для борьбы с опухолевыми клетками. Идея хороша прежде всего тем, что микроорганизмы не могут причинить больному организму такого вреда, как облучение или химиотерапия. А, скорее всего, вообще не причинят вреда – сделают свое дело и уйдут с миром.

Представьте такую вот ситуацию, вернее – условную модель. Поскольку раковые клетки бурно размножаются там, где это не предусмотрено природой, их скопления – опухоли – не имеют кровоснабжения. Со временем кровеносные сосуды прорастают в опухоль, но на начальной стадии своего существования опухоль не получает всего того, что может принести кровь. В том числе и кислорода. Отсутствие кровоснабжения неблагоприятно сказывается на питании опухолевых клеток, но в то же время делает их неуязвимыми для лекарственных препаратов, которые разносятся по организму с кровью. Если нужно воздействовать на «молодую» опухоль каким-то химическим веществом, то его нужно вводить непосредственно в опухоль.

А что, если ввести в такую опухоль анаэробные (то есть не нуждающиеся в «чистом» кислороде воздуха) бактерии? Бактериальные клетки начнут конкурировать с опухолевыми и могут победить в этой конкурентной борьбе. Особенно, если сделать их более стойкими при помощи генной инженерии. В результате победы опухолевые клетки будут убиты и «съедены» бактериями. «Съедены» в том смысле, что погибшие опухолевые клетки станут источником питательных веществ для бактерий. А впоследствии от ставших ненужными бактерий можно избавиться при помощи бактериофагов или антибиотиков…

Рассмотрим другую модель. Одним из способов борьбы с опухолевыми клетками является химиотерапия – применение ядовитых веществ, которые воздействуют не только на клетки злокачественных опухолей, но и на весь организм больного человека. Неприятное это лечение, даже очень, но оно показано в тех случаях, когда речь идет о жизни и смерти. Ну, вы понимаете… Разумеется, заветной мечтой всех врачей-онкологов является мечта о том, чтобы ядовитые препараты действовали только на опухоли, не причиняя вреда организму пациента. Мечта хорошая, но как ее исполнить? Препарат вводится в кровь и разносится по всему организму, поражая как больные клетки, так и здоровые. Хорошо, если удается вводить препарат прямо в опухоль, но такая возможность есть далеко не всегда.

А что, если вводить в организм (то есть в кровь) совершенно безопасный препарат, не имеющий токсического действия, и сделать так, чтобы он превращался в яд непосредственно в опухоли, по месту своего действия?

Вы скажете, что это задача из области фантастики?

Отнюдь!

Допустим, существует (или был получен при помощи генной инженерии) штамм бактерий, для которых данные опухолевые клетки являются наиболее предпочтительной средой обитания. Это раз.

Допустим, что эти бактерии вырабатывают химическое вещество, например белок, способный соединяться с тем безвредным веществом, которое мы ввели в организм, и что соединение двух этих веществ является сильнодействующим ядом? Это два.

Сложите первое со вторым, и вы получите решение задачи, которая сперва показалась вам фантастической. Никакой фантастики, наука и только наука.

Наука может многое… Генные инженеры могут заложить в бактерии, используемые для лечения онкологических заболеваний, программу самоуничтожения после выполнения основной задачи – полного уничтожения опухолевых клеток. В таком случае не придется возиться с бактериофагами да антибиотиками. Мавр сделал свое дело и тихо ушел, послав нам на прощание воздушный поцелуй.

У генных инженеров бактерии являются любимым «рабочим объектом». Скажите почему? Да потому что они (бактерии, а не инженеры) охотно поглощают чужую ДНК в виде плазмид. Образно говоря, чем бактерии не корми, они все слопают и к делу приспособят. Представляете, какой простор для экспериментов открывается? Генетики шутят, что единственно невозможным является «вставить» бактериям крылья, все остальное с бактериями можно делать без проблем.

Другим распространенным способом борьбы с опухолевыми клетками является радиационная или лучевая терапия – воздействие на опухоли ионизирующей радиацией, губительной для всего живого. В быту этот способ называют «облучением».

Губительной для всего живого! В том числе и для нормальных клеток организма. Даже если сделать «пучок» лучей узким и направить его точно на опухоль, пострадает часть живых клеток, через которые луч будет проходить по пути к опухоли. И окружающие опухоль клетки тоже страдают от радиации…

А что, если создать штамм бактерий… Дальше, наверное, можно не продолжать – и так все ясно. К опухолям устремляются нацеленные на них бактерии, несущие на своих мембранах радиоактивные атомы. Клетки, окружающие опухоль, все равно пострадают от радиации, но уже не в такой мере, как при аппаратном облучении.

Самую простую модель мы разберем последней. Тут, собственно, и разбирать нечего – микроорганизмы (не обязательно бактерии, а, например, грибы) поселяются в своей «любимой» опухоли и начинают активно выделять вещества, разрушающие опухолевые клетки.

Все, о чем было сказано выше, возможно не только теоретически, но и практически. Есть сообщения о проведенных экспериментах. В ряде экспериментов были получены положительные результаты.

Но тем не менее лечение онкологических заболеваний при помощи микроорганизмов на сегодняшний день является мифом.

«Микроорганизмы против рака» – это миф!

Сам собой напрашивается вопрос – почему? Ведь есть столько сообщений о проведенных экспериментах… Эксперименты эти проводились в авторитетных научных организациях… Есть положительные результаты… Как можно говорить о мифе?

Сам собой напрашивается ответ – автор этой книги подкуплен теми, кого бактерии могут лишить огромных прибылей. Все эти медицинские и околомедицинские мафии, все те, кто пытается лечить рак «по старинке» и производит препараты и оборудование для этого, любой ценой пытаются помешать использованию бактерий в лечении опухолей… Ну и так далее, можете развить тему очередного мирового заговора самостоятельно.

Те, кто не склонен верить в мировые заговоры, могут читать дальше.

Рак – это не одно заболевание, а совокупность очень разных заболеваний, в основе которых лежит неконтролируемое (ненормальное) размножение клеток. В нашем организме присутствует более двухсот видов клеток, и большинство из них способно к этому неконтролируемому размножению.

Использование микроорганизмов в лечении заболеваний – весьма перспективная, многообещающая тема. В последнее время возможности науки (и в первую очередь – генной инженерии) позволяют заняться этой темой всерьез. Разумеется, по всему миру проводится множество экспериментов по использованию тех или иных бактерий для воздействия на те или иные опухолевые клетки. По результатам экспериментов публикуются статьи в научных журналах. Рак – одна из самых популярных современных тем, поэтому сообщение о «новом способе лечения рака» тут же появляется в средствах массовой информации. Обилие таких сообщений в сочетании с указанными в них авторитетными институтами и клиниками, в которых проводились эксперименты, формирует у далеких от медицины читателей неверное впечатление относительно того, что рак можно успешно лечить при помощи бактерий или, скажем, дрожжевых грибов. Написано же – получены положительные результаты!

Да, получены. Но надо понимать, что означают слова «положительный результат» применительно к эксперименту и применительно к лечению заболевания.

Когда мы говорим о том, что применение некоего лекарственного препарата для лечения такого-то заболевания дало положительный результат, то имеем в виду полное излечение или ликвидацию обострения, если речь идет о хроническом заболевании. Проще говоря, «положительный результат» означает, что препарат реально и в значительной степени помогает улучшить состояние больного человека.

«Положительный результат» в эксперименте – это любой результат, даже самый незначительный, который соответствует ожиданиям экспериментаторов. Лю-бой!

Давайте уясним разницу на примере.

Если в ходе эксперимента будет установлено, что внедрение в опухоль таких-то бактерий привело к гибели некоторого количества опухолевых клеток (допустим – пять процентов от общего количества), то это явный и несомненный положительный результат. Можно публиковать статью и продолжать исследования дальше, добиваясь стопроцентной гибели опухолевых клеток под воздействие веществ, выделяемых этими бактериями.

Если же в ходе клинического испытания лекарственного препарата будет установлено, то он убивает только пять процентов опухолевых клеток – всего пять процентов! – то такой результат будет признан отрицательным, а сам препарат неэффективным. Обратите внимание – не «малоэффективным», а «неэффективным». Малый эффект начинается с гибели примерно двадцати процентов опухолевых клеток.

Далеко не всякий положительный результат, полученный в ходе эксперимента, означает, что найдено действенное лекарство. Нужно помнить об этом во время чтения «сенсационных» сообщений о появлении нового лекарства против рака.

А еще нужно помнить о том, что от «положительного» эксперимента до получения нового лекарственного препарата могут пройти годы. И еще пара-тройка лет может уйти на клинические испытания нового средства.

Как долго! А чего вы хотели? Полученный положительный результат нужно подтвердить в серии экспериментов. Затем этот результат нужно улучшить до такой степени, чтобы можно было бы задумываться о создании лекарственного препарата. Создаются препараты не по мановению волшебной палочки, а в результате длительной работы. Время, время, время! А в ходе клинических испытаний оцениваются не только результат действия препарата, но и последствия его применения, так что за участниками эксперимента наблюдают и после завершения лечения. Как минимум – в течение шести месяцев, а лучше бы – в течение года. Как бы чего не вышло – вдруг используемые для лечения бактерии вызовут поражение какого-либо органа, которое некоторое время будет развиваться скрытно, бессимптомно, а потом вдруг проявится во всей своей неприглядной красе. Радуетесь, что от одной проблемы избавились? Получите другую! Поэтому врачи в ходе клинических исследований семьдесят семь раз «отмеряют», прежде чем разрешают использование препарата. История медицины знает много примеров того, как поспешное внедрение лекарственного препарата в практику оборачивалось бедой.

Сообщение об очередном положительном эксперименте следует понимать так: «Возможно, что лет через восемь-десять на основании этого открытия будет создан новый лекарственный препарат. При условии, что полученный результат будет подтвержден и доведен до клинически значимых показателей». А вот если, к примеру, Национальный медицинский исследовательский центр онкологии сообщит о завершении клинических испытаний такого-то препарата с положительным результатом, то в этом случае можно радоваться появлению в арсенале онкологов нового лекарства.

Осталось пояснить, почему в заголовке присутствуют слова «хорошо забытый», и можно будет ставить точку.

Дело в том, что применение бактерий для лечения онкологических заболеваний имело место еще в конце XIX века. Американский хирург Вильямом Коли заметил, что после рожистого воспаления или скарлатины, то есть после инфекционных заболеваний, вызываемых бактерией Стрептококкус пиогенес, у ряда онкологических больных происходит регрессия[27] опухолей. Коли создал вакцину, препарат из убитых стрептококков, для лечения сарком[28] и других онкологических заболеваний. Вакцина была хороша своей безопасностью, тем, что она оказывала на опухоли примерно то же действие, что и живые бактерии, но не вызывала инфекционного заболевания, которое могло ухудшить состояние пациентов. Впоследствии Коли стал готовить свою вакцину на основе двух бактерий. Противораковая вакцина Вильяма Коли, по его собственным сообщениям, давала положительные результаты, но научное сообщество этим результатам не верило, считая, что Коли «подтасовывает» данные для того, чтобы разрекламировать свою вакцину. Онкологи того времени склонны были доверять химиотерапии, но не какой-то там вакцине, которая действует непонятно как. С химиотерапией же все было яснее ясного – яды убивают опухолевые клетки.

Сейчас-то любой иммунолог объяснит, как действовала вакцина Коли – она стимулировала работу иммунной системы «вообще», а «в частности» при этом уничтожались опухолевые клетки. А тогда иммунология делала первые шаги и многого объяснить не умела. Но в наше время иммунотерапия раковых опухолей является одним из признанных способов лечения и активно развивается. В арсенале иммунотерапевтов есть и вакцины, созданные на основе стрептококков. Их эффективность при некоторых видах онкологических заболеваний не вызывает сомнений. Только надо учитывать, что применяются эти вакцины не в качестве основного, а в качестве вспомогательного средства лечения.

Глава пятнадцатая

Быть или не быть, то есть делать или не делать прививки?

«Прививка» и «вакцинация» – это синонимы, обозначающие введение антигенного материала с целью формирования иммунитета к болезни. У слова «прививка» есть еще одно значение, так называют вегетативный способ размножения растений, но мы с вами ботаники касаться не станем, не наша это тема.

В качестве антигенного материала могут использоваться живые, но ослабленные штаммы микроорганизмов, убитые микроорганизмы, очищенный материал, полученный из убитых микроорганизмов – какие-то их белки или другие вещества. вакцина может быть и синтетической, когда свойственные микроорганизмам белки производятся химическим путем, но такие вакцины пока еще не получили широкого распространения. Действуют они слабее, чем «натуральные», полученные биологическим путем, но имеют и весомое преимущество – синтетические вакцины не содержат примесей.

Вопрос о том, делать или не делать прививки, будоражит умы уже много лет. Известное гамлетовское «Быть или не быть?» меркнет перед «Делать или не делать прививки?». С «быть» разобраться гораздо проще, чем с прививками.

А ведь были, были золотые времена, когда наивное человечество делало прививки беспрекословно, потому что верило в их пользу. Именно прививки помогли победить натуральную оспу, это так, к слову.

Но пришло время – и человечество (точнее – мыслящая его часть) раскололось на два лагеря. Сторонники прививок продолжают подвергаться вакцинированию, а противники – всячески его избегают. Всячески – это не преувеличение. Доходит до того, что дети из «антипрививочных» семей вынужденно переходят на домашнее обучение, поскольку в школы, и в детские коллективы вообще, доступ непривитым детям ограничен.

Так делать или не делать?

И вообще, где кроется истина, а что является мифом?

Собственно, относительно вакцинации существует два мифа.

Миф первый – вакцинация однозначно вредна, никакой пользы от нее не бывает и быть не может.

Миф второй – вакцинация однозначно полезна.

Не старайтесь найти опечатку там, где ее нет.

Все именно так, как написано – существует миф о вреде вакцинации и, одновременно, существует миф о ее пользе. И не надо искать истину «где-то посередине», в этом случае, как говорится, «не прокатит». Золотой середины здесь быть не может. Как ее достичь? Делать прививки через одну? Или делать их только в четные годы жизни? Смешно, не так ли?

Туману было напущено знатно, но ничего – сейчас мы его развеем и разоблачим оба мифа. По очереди.

Начнем мы с мифа о вреде прививок.

Какие доводы для обоснования своей правоты приводят те, кто проповедует отказ от прививок?

Довод первый – прививки являются искусственной стимуляцией иммунитета, а все искусственное вредно. Болезнями надо болеть естественным путем, в том режиме, который запланировала матушка-природа.

Довод второй – прививки вызывают временный иммунитет, который регулярно нужно «подкреплять» посредством новых прививок, а перенесение заболевания естественным путем приводит к формированию пожизненного иммунитета.

Довод третий – прививки вызывают сбой в иммунной системе, отчего организм становится более восприимчивым к инфекционным заболеваниям. И не просто более восприимчивым, а очень-очень-очень восприимчивым. Можно сказать, что прививки уничтожают иммунитет. Привитые дети болеют гораздо больше непривитых. Это доказали британские, голландские, американские и немецкие ученые.

Довод четвертый – инфекционные болезни, перенесенные в детстве, нужны организму для тренировки иммунной системы; прививки, позволяющие избегать заболеваний, делают иммунную систему неразвитой, что «аукается» во взрослом возрасте.

Довод пятый – от прививок бывает больше осложнений, чем от заболеваний, перенесенных естественным путем, вплоть до развития таких заболеваний, как аутизм[29].

Довод шестой – мать может передать плоду через плаценту иммунитет, приобретенный естественным путем, а вот «прививочный» иммунитет таким образом не передается, следовательно, дети непривитых матерей защищены от инфекционных болезней лучше, чем дети привитых.

Довод седьмой, он же лозунг, который можно вышить золотыми буквами на условном антипрививочном знамени, – прививки выгодны тем, кто их производит, но не тем, кто их получает.

Последний довод просто ужасает. Нет, вы только представьте масштаб этого мирового заговора, в который вовлечены практически все медики с фармацевтами, а заодно и микробиологи. Заговор касается каждого из нас… А обороты! Представляете, какие там обороты.

Бывают вещи, в которые или веришь, или не веришь. Вера исходит из глубин бессознательно-интуитивного (образно говоря – из сердца), и никакими логическими доводами поколебать ее невозможно. Так что самое время определиться. Если вы верите в мировой «прививочный» заговор, то эту главу дальше можете не читать, ибо незачем – вы все равно ничему не поверите. Только зря время потратите. Да и у автора, если уж говорить начистоту, нет такой цели, как убеждать или покушаться на самое дорогое. Автор всего лишь рассматривает проблему – миф, и делится со своими читателями неискаженной научной информацией. Но если вам не нравится развенчивание какого-то мифа или если вы в чем-то не согласны с автором, то вы можете спокойно продолжать верить в этот миф. Это ваше право (и ваша личная проблема тоже).

Если же седьмой довод вызывает у вас недоверие или хотя бы желание разобраться в сути дела, то читайте дальше. И помните, что от развенчивания мифа о вреде прививок мы перейдем к развенчиванию мифа об их пользе. Так что скучно не будет. Представление об иммунитете у вас уже есть, так что можно сразу переходить к делу.

Прививки являются искусственной стимуляцией иммунитета?

Позвольте – а что тут «искусственного»? И каким боком вообще это слово сюда пристроилось? Искусственной может быть конечность – протез, искусственной может быть кожа – дерматин, искусственным может быть цветок. Искусственное – это не природное. А как может быть «не природным» воздействие на иммунную систему живого организма? Слово «искусственное» здесь явно не к месту. Точно так же, как не к месту слово «химия», которым в наше время принято обзывать (иначе и не скажешь) все ненатуральное. А натуральное разве не «химия»? Все живое и неживое состоит из химических элементов, из химических веществ.

Ослабленная культура микроорганизмов – это биологический материал. Так же, как и убитые микроорганизмы или какие-то их белки. Они вводятся в организм, что адекватно проникновению инфекционного возбудителя и вызывают иммунный ответ – выработку белков-антител, которые блокируют действие возбудителя (препятствуют его размножению или же нейтрализуют выделяемые им токсические вещества). Кстати, вакцинация может быть и пассивной, когда в организм вводят не факторы, вызывающие выработку антител, а готовые антитела. Так, например, проводят вакцинацию против гепатита В.

«А как же синтетические вакцины? – спросят некоторые читатели. – Уж они-то самые что ни на есть искусственные! И действуют, кстати говоря, слабее натуральных!»

Да – слабее. Потому что синтетическая вакцина очень чистая. Она содержит только молекулы определенных белков, вызывающих иммунный ответ. А чаще даже не молекулы целиком, а только активные в иммунном смысле фрагменты этих молекул. Иммунный ответ – сложный процесс. Многие «примеси» – останки погибших микроорганизмов, усиливают действие основного фактора. В этом смысле естественная вакцина лучше синтетической. Но следует учитывать и то, что примеси могут вызывать аллергические реакции. Даже самая тщательная очистка биологической вакцины не дает полного отсутствия примесей, свойственного синтетическим вакцинам.

Слово «синтетическая» определяет способ получения вакцины. Действующее вещество что в биологическом, что в синтетическом препарате одно и то же, с идентичной химической формулой. Например, вода, что природная, что полученная в химической лаборатории, остается водой – химическим веществом с формулой Н2О. Только не надо сейчас вспоминать о вкусе родниковой воды. Вкус формируют примеси – соли, содержащиеся в воде, а в примере речь идет о самой воде и больше ни о чем. Стакан синтетической воды утоляет жажду точно так же, как и стакан воды природной. Но удовольствия природная вода доставляет больше, с этим никто спорить не собирается.

Одинаковые молекулы, вне зависимости от способа их получения, оказывают одинаковое действие на организм – участвуют в одних и тех же реакциях. Живой микроорганизм, убитый микроорганизм и отдельно взятый белок микроорганизма могут вызывать иммунный ответ различной выраженности, но сущность этого ответа во всех случаях будет одной и той же – выработкой конкретного антитела на данный антиген, на чужеродный белок. Произошло это в результате заболевания или вакцинации – суть едино. Все равно антитела будут теми же самыми.

В принципе, нам с вами о синтетических вакцинах можно и не думать, поскольку они применяются в ветеринарной практике. Но иметь представление о них нужно, без этого общее представление о вакцинах будет неполным.

Попутно давайте развенчаем миф о том, что мать может передать плоду через плаценту иммунитет, приобретенный естественным путем, а «прививочный» иммунитет таким образом не передается. Плацентарный барьер (да, плацента это не только связующее звено, но и барьер между матерью и плодом) проницаем для одних веществ и непроницаем для других. И перенесенное заболевание, и вакцинация приводят к одному и тому же иммунному результату – выработке определенных и одинаковых в обоих случаях антител. И пассивная вакцинация, к слову будь сказано, добавляет нам точно такие же антитела, что образуются в результате заболевания. Так что для проницаемости имеет значение не способ получения антител, а их физико-химические свойства. Одни молекулы могут пройти через плацентарный барьер, а другие – нет.

Прививки вызывают временный иммунитет, который регулярно нужно «подкреплять» посредством новых прививок, а перенесение заболевания обеспечивает пожизненный иммунитет?

Это не совсем так. Иммунитет к различным заболеваниям сохраняется в течение разного времени. К некоторым – на протяжении всей жизни, а к некоторым – на протяжении нескольких недель. В первую очередь дело в чужеродном агенте и характере реакции на него, а не в способе проникновения этого агента в организм. Но «временный» иммунитет, возникший в результате перенесенного заболевания, длится дольше, чем возникший в результате вакцинации, это так. Обратите внимание на то, что речь идет о различных сроках действия иммунитета к конкретному заболеванию, а не о временном иммунитете к любым заболеваниям в случае вакцинации и пожизненном в случае перенесения заболевания.

Попробуйте объяснить самостоятельно, почему при заболевании формируется более длительный иммунитет…

Разумеется, причина в том, что заболевание оказывает более сильное воздействие на организм, нежели вакцинация. Потому и иммунный ответ получается более выраженным и длится дольше. Но, оценивая это преимущество, не стоит забывать о том, оно дается более дорогой ценой, а также о том, что некоторые заболевания, от которых проводятся вакцинации, могут привести к смерти. За примерами далеко ходить не нужно – вспомните хотя бы о дифтерии или о столбняке. Так что лучше чаще вакцинироваться, нежели реже болеть, не так ли? Ну а если заболевание способно приводить к летальному исходу, то тут и говорить не о чем. С позиций здравого смысла, разумеется, а не с позиций огульного отрицания.

Прививки вызывают сбой в иммунной системе? Они делают организм более восприимчивым к инфекционным заболеваниям? Привитые дети болеют гораздо больше непривитых? Это доказали британские, голландские, американские и немецкие ученые?

Начнем с того, что хотелось бы видеть результаты труда этих самых ученых. Не «околомедицинские» статейки на порталах и в прессе, а результаты нескольких, не зависящих друг от друга, рандомизированных контролируемых исследований, проведенных на базе солидных научных учреждений. Попытайтесь найти в Сети нечто подобное, реально научное. Автор может сразу сказать, что ничего по данной теме вы не найдете, поскольку подобных «антипрививочных» исследований не существует. Существуют только обратные исследования, подтверждающие пользу прививок. Но лучше же попробовать поискать самостоятельно, чем верить кому-то на слово, верно? Личный опыт – самый убедительный советчик.

Что такое «сбой» в иммунной системе? Это нарушение нормальной работы, нарушение функций. Вирус иммунодефицита человека вызывает нарушение функций иммунной системы, вплоть до полной беззащитности, потому что поражает иммунные клетки. А что вызывает вакцинация? Выработку конкретных антител, не более того. Причем выработка эта происходит в более щадящем режиме, чем при болезни, на это обстоятельство также нужно обратить внимание.

Подумайте сами – как выработка антител может нарушить работу всей иммунной системы? И почему присутствие еще одного вида антител должно «ослабить» организм, снизить его иммунную защиту? Это же нелогично. Чем больше антител присутствует в организме, тем сильнее он защищен. Утверждать обратное глупо. Это все равно что утверждать, что чем больше у вас денег, тем меньше предметов и услуг вы можете на них приобрести.

Когда станете искать научные исследования, подтверждающие вред прививок, поищите заодно и научное объяснение механизма угнетения иммунной системы организма вследствие проведенной вакцинации.

Ключевое слово – «научное».

Вот вам поясняющий пример, содержащий два объяснения одного и того же процесса. Первое – научное, хоть и упрощенное, но содержащее конкретные сведения, а второе – не научное.

Первое: «Основой рецептора лимфоцитов, распознающего антигены и враждебные микроорганизмы, является молекула иммуноглобулина. При созревании лимфоцитов уничтожаются предшественники лимфоцитов, рецепторы которых воспринимают собственные белки организма. Таким образом предотвращается развитие аутоиммунных заболеваний».

Второе: «Аутоиммунное заболевание возникает, когда организм начинает пожирать собственные клетки».

О «тренировках» иммунной системы мы с вами уже говорили в одной из предыдущих глав, и повторяться нет необходимости. Это полная чушь. «Аукнуться» могут как раз последствия перенесенных инфекционных заболеваний. Например, одним из последствий коклюша может стать поражение головного мозга, приводящее к эпилепсии.

«А прививки приводят к аутизму!» – скажут сейчас противники прививок.

Вот неизвестно, кто это придумал, но зато известно, что это выдумки. Нет ни одного серьезного исследования, доказывающего развитие аутизма вследствие какой-либо прививки.

Хотите узнать, откуда родился этот миф? Пожалуйста – ребенку на протяжении двух первых лет жизни делали ряд прививок, а в двухлетнем возрасте у ребенка был диагностирован аутизм. Следовательно, прививки приводят к аутизму.

Как вам такая логика?

А почему именно прививки стали причиной аутизма? Почему не грудное вскармливание или его отсутствие? Или, скажем, пеленание? Логики здесь нет никакой – одни домыслы. Это все равно, что связать смерть человека, умершего, к примеру, от острой сердечно-сосудистой недостаточности с систематической ездой на трамвае.

Аллергические реакции от вакцин бывают, это так.

Но здесь нужно уточнение – реакцию вызывает какая-то отдельная вакцина, а не все прививки вообще. Не существует людей, у которых любая прививка сопровождается аллергической реакцией. Это раз.

Реакцию чаще всего вызывает не сам действующий агент вакцины, а какая-то примесь. Производство вакцин постоянно совершенствуется, в том числе и для того, чтобы продукт вызывал как можно меньше аллергических реакций. Это два.

Если у человека наблюдалась аллергическая реакция на вакцину, содержащую ослабленные или убитые микробы или же отдельные микробные белки, то на внедрение «полноценных» полностью жизнеспособных микробов реакция была бы еще сильнее, потому что в организм попало бы гораздо больше аллергена, фактора вызывающего аллергию. Правда, во время болезни эта реакция нередко остается незамеченной, поскольку ее «затеняют» симптомы инфекционного заболевания.

У противников вакцинации есть еще один мифический довод, который мы не рассматривали ввиду его абсолютной и явной абсурдности – вакцины якобы бесполезны, никакого действия не оказывают. Что про это говорить-рассуждать? Достаточно вспомнить о том, что только благодаря вакцинации удалось ликвидировать такие опасные заболевания, как чума и натуральная оспа.

С первым мифом о вреде вакцинации мы разобрались.

Казалось бы, что с учетом всего сказанного нельзя считать мифом утверждение о том, что вакцинация однозначно полезна. Так ведь оно и есть…

Так-то так, да не совсем. Обратите внимание на слово «однозначно». Вакцинация в большинстве своем является массовым процессом, она проводится большим группам людей, и нередко эта массовость отодвигает на задний план индивидуальные особенности человека, которому проводится вакцинация.

У любого медицинского метода помимо показаний есть и противопоказания. Если проводить вакцинацию при наличии противопоказаний, то можно получить какое-то осложнение. Противопоказание противопоказанию рознь. Есть «значимые» противопоказания, на которые невозможно не обратить внимания, а есть и «незначительные» – например только что перенесенная вирусная инфекция. Человек может переболеть ею «на ногах», без обращения к врачу и может не вспомнить о факте заболевания во время проведения вакцинации. В результате организм отреагирует на введение вакцины гораздо сильнее ожидаемого.

Проведение вакцинации еще не означает формирования ожидаемого иммунного ответа. Все люди разные и органы у них работают по-разному. Поэтому после проведения вакцинации желательно определять наличие и концентрацию соответствующих антител в крови. Если антител мало или нет совсем, вакцинацию нужно повторить. Через какой срок после вакцинации нужно производить исследование крови на антитела, скажет врач. Он же разъяснит результат и скажет, что нужно делать. Важно помнить вот о чем – если проведение прививки – это плановое массовое мероприятие, регламентированное соответствующими документами, то контроль за образованием антител – дело частное, личное. Никто об этом вам не напомнит, кроме вас самих. В целом, дозировки вакцин рассчитываются таким образом, чтобы вызвать нужный иммунный ответ у подавляющего большинства вакцинированных, но вдруг вы относитесь к небольшому меньшинству? Контроль, как известно, дела не портит.

Вакцины бывают разными, одни получше качеством, а другие похуже. Желательно (при возможности) выбирать лучшее. Но важно понимать, что поиск более лучшей вакцины не должен срывать сроков ревакцинации – повторного проведения прививки. Для каждой прививки существует свой график вакцинации, который следует четко соблюдать, иначе толку от прививки не будет.

Итак, для того чтобы польза от прививок не была мифической, нужно:

Учитывать все противопоказания.

Четко соблюдать графики проведения вакцинаций.

Контролировать образование антител после вакцинаций.

На вопрос: «Делать или не делать прививки?», есть только один ответ – делать! Но делать правильно.

Глава шестнадцатая

Пессимистические «этюды оптимизма», или Теория самоотравления

Вот вам три цитаты из наследия ученого с мировым именем, лауреата Нобелевской премии в области физиологии и медицины, первооткрывателя фагоцитоза[30] и внутриклеточного пищеварения и создателя фагоцитарной теории иммунитета.

Цитата первая: «Когда Пастер в 1857 г. сделал свое великое открытие микроба молочнокислого брожения, он в то время заметил, что организм этот хотя сам производит молочную кислоту, но страдает от избытка ее. Чтобы брожение могло закончиться, надо было прибавлять мел для нейтрализации кислоты. Если же действие молочной кислоты слишком продолжительно, то не только прекращается брожение, но и умирают сами микробы… Превращение сахара в молочную кислоту есть основная функция микроба, тесно связанная с его организацией. Поэтому остановка брожения и окончательная смерть бродила при вышеизложенных условиях могут быть отнесены к естественной смерти. Последняя наступает вследствие самоотравления, т. е. отравления продуктами физиологической деятельности самого микроба.

Тот факт, что смерть эта наступает тогда, когда среда заключает еще достаточное количество сахара для питания микроба, ясно показывает, что она, смерть, не зависит от истощения.

Пример молочнокислого бродила далеко не единственный… возможно значительно отодвинуть естественную смерть, несмотря на то что она зависит от внутренних причин».

Запомните последнюю фразу. Смерть можно отодвинуть, отсрочить!

Цитата вторая, в которой говорится уже не о микробах, а о людях: «Хотя в настоящее время еще невозможно высказаться относительно природы вещества, накопляющегося во время деятельности органов и вызывающего усталость и сон, тем не менее становится в высшей степени вероятным, что оно существует и что сон действительно зависит от известного рода самоотравления организма… Аналогия между сном и естественной смертью позволяет предположить, что последняя наступает также вследствие самоотравления. Оно гораздо глубже и серьезнее того, которое вызывает сон».

Естественная смерть наступает вследствие самоотравления! Запомним также это и перейдем к третьей цитате.

«Кроме микробов, попадающих в организм извне, существует большой источник вреда, происходящий от присутствия микробов в самом нашем организме. Первое место между ними принадлежит столь богатой и разнообразной кишечной флоре. Кишечные микробы наиболее многочисленны в толстой кишке. Этот орган, бесспорно полезный у млекопитающих, которые кормятся грубой растительной пищей или которым необходим большой резервуар для остатков пищи, совершенно бесполезен для человека… Незначительное развитие или отсутствие толстой кишки у многих позвоночных подтверждает это заключение».

Долой толстую кишку вместе с ее вредной микрофлорой! Примерно так можно было бы сформулировать кредо Ильи Ильича Мечникова, автора трех приведенных цитат.

Мечникова? Великого ученого? Отца отечественной микробиологии, а заодно – и иммунологии? Неужели?

Если кто думает, что цитаты – фальсификация, то может найти их в труде Мечникова «Этюды оптимизма», посвященному вопросам старения. Помимо всех прочих заслуг Илья Ильич также является основателем научной геронтологии[31], как отечественной, так и зарубежной.

Как-то не очень вяжется все процитированное с тем, о чем мы говорили в предыдущих главах. Толстая кишка – ненужный орган? Кишечные микробы нам не друзья-помощники, а вредители-губители? Да ладно бы микробы, но как прикажете быть со всасыванием воды, происходящем в «бесполезной» толстой кишке? Не будь толстой кишки, у нас с вами (пардон муа за столь неаппетитные детали) по семь-восемь раз в сутки был бы жидкий стул. На протяжении всей жизни. Представляете, насколько это неудобно, если не сказать – изнурительно?

Неудобно, но давайте не будем придираться к гению. Во-первых, Мечников был не врачом, а биологом и на такие физиологические нюансы, как всасывание воды, внимания не обращал. Во-вторых, подобно многим другим гениям, он был большой оригинал и нередко поражал окружающих нестандартностью своих суждений. Так, например, премьер-министру Сергею Витте (и не только ему одному) Мечников советовал нестандартный способ борьбы с революционерами – отдать Петербург, Москву или какую-либо губернию на несколько месяцев в их руки, чтобы они могли бы показать себя во всей своей революционной «красе», а затем их осадить, взять и всех расстрелять. Илья Ильич считал, что если бы население получило возможность увидеть «светлое революционное будущее» в реальности, то революции был бы сразу положен конец. Согласитесь, что рациональное зерно в предложении Мечникова имелось.

Но вернемся к нашим микробам, точнее к мифу о вреде (смертельном вреде!) кишечной микрофлоры, который известен под названием «теория самоотравления организма». К середине прошлого века эта теория, а если говорить по существу, то не теория, а гипотеза, была благополучно забыта, но в наше время ее вспомнили. Причем не как научный курьез, а как руководство к действию. Еще один великолепный миф, извлеченный из бабушкиного сундука…

Желающие подробно ознакомиться с материалом могут прочесть «Этюды оптимизма». Только не обольщайтесь названием – оптимизма в этом труде примерно столько же, сколько снега в пустыне. Логичнее было бы Мечникову назвать этот свой труд «Этюдами пессимизма». Но работа интересная, дающая развернутое представление о научных взглядах конца XIX – начала XX века, а также содержащая множество любопытных примеров.

Для тех, кто не собирается читать «Этюды оптимизма», вкратце изложим суть теории-гипотезы Мечникова.

Мечников утверждал, что многие болезни, само старение и смерть вызываются ядовитыми веществами, которые вырабатываются в толстой кишке гнилостными бактериями. Этим «плохим» гнилостным бактериям, то есть по сути – почти всей микрофлоре кишечника, противостоят «хорошие» молочнокислые бактерии. «Хорошие» бактерии выделяют вещества, убивающие «плохие» бактерии. Если хотите меньше болеть и дольше жить, то употребляйте больше кисломолочных продуктов – кефира, кумыса и других. А лучше всего – пейте простое кислое молоко (так во времена Мечникова называлась простокваша), потому что в нем содержатся только полезные бактерии молочнокислого брожения и нет таких, которые вызывают ненужное спиртовое. «Кефир есть результат последовательных брожений – молочнокислого и спиртового, – писал Мечников. – Он содержит до одного процента спирта, почему ежедневное употребление его в течение многих лет нежелательно. Производящие его дрожжи способны акклиматизироваться в кишечнике человека и там оказывать благоприятное действие на заразных микробов, как, например, на тифозных и холерных бактерий. Другой недостаток кефира заключается в слишком большом разнообразии его флоры, действие которой далеко не достаточно известно. Вот почему до сих пор не удалось как следует приготовить кефир из чистых культур микробов, а между тем это было бы очень важным условием для продолжительного употребления этого напитка. При приготовлении кефира бродилом (закваской. – А.С.) мы рискуем ввести вредных микробов, которые могут вызвать анормальные брожения».

А вот мяса и других животных продуктов, которые подвергаются гниению и вредному маслянокислому брожению, лучше есть поменьше. И от «аналогичных» растительных продуктов тоже следует воздерживаться. Короче говоря, нужно питаться тем, что скисает, а не тем, что гниет. Соленья-маринады тоже подходят для питания потенциальных долгожителей, поскольку уксусная кислота предохраняет их от гниения. Хлеб да квас, являющиеся продуктами брожения, составляют основу рациона.

Мечников приводит в своих «Этюдах» множество примеров благотворного употребления кисломолочных продуктов, а в заключение делает вывод: «Если теория, по которой преждевременная и болезненная старость зависит от отравления наших тканей ядами, идущими главным образом из наших кишок и вырабатываемыми преимущественно кишечными микробами, справедлива, то очевидно, что все, что мешает кишечному гниению, в то же время должно улучшить и отдалить старость. Этот логический вывод подтверждается примерами долговечности народов, питающихся главным образом кислым молоком».

Будучи ученым, Мечников далее говорит о том, что его теоретические выводы необходимо подкрепить прямыми фактами, которых у него на момент написания «Этюдов» не было. Но это уточнение сторонники мечниковской теории почему-то не замечают. Или, может, считают, что все давно доказано и подтверждено?

Немного биохимии для представления о молочнокислом брожении. Молочнокислое брожение – это процесс анаэробного (то есть без участия свободного двухатомного кислорода) окисления углеводов, конечным продуктом которого выступает молочная кислота. Нужный для окисления углеводов кислород молочнокислые бактерии получают из химических соединений, например из воды.

С12H22О11 + H2O = 4С3Н6О3

лактоза       вода    молочная кислота

(молочный сахар)

Молочная кислота, к слову будь сказано, образуется и в клетках нашего организма при окислении другого сахара – глюкозы.

Выше уже говорилось о том, что далеко не все взрослые люди могут пить молоко без неприятных последствий, потому что в их организме не образуется лактаза – фермент, расщепляющий лактозу. Так что главная польза молочнокислого брожения заключается в том, что оно превращает трудно усвояемое молоко в легко усвояемый кисломолочный продукт.

До толстой кишки молочная кислота не доходит – переваривается по дороге…

До толстой кишки молочнокислые бактерии не доходят – гибнут по дороге…

Микроорганизмы, обитающие в толстой кишке, не отравляют нас и не убивают, а наоборот – стараются, в меру своих скромных возможностей, сделать для нас что-то полезное…

Мечников сам писал о том, что его логические выводы нуждаются в подтверждении…

Но тем не менее теория самоотравления организма активно эксплуатируется в наше время производителями продуктов (в первую очередь йогуртов), содержащих «живые бактерии».

Смотрите, как удачно все складывается.

Во-первых, на публику действует авторитет великого ученого Мечникова. О том, что у любого ученого, наряду с достижениями, бывают и «промахи», то есть гипотезы, не получившие подтверждения, люди вспоминают редко. О том, что Мечников был биологом, а не врачом, вообще мало кто знает. Научно-исследовательский институт вакцин и сывороток его именем назвали? Назвали! Значит, он врач! Нюанс важный, поскольку рекомендации выдающихся врачей в народном сознании «весят» больше, чем рекомендации выдающихся биологов.

Во-вторых, полезность молочнокислых бактерий, живущих в нашей толстой кишке, научно доказана и никаких сомнений не вызывает.

Нужно ли после этого искать доказательства теории Мечникова? Да, собственно, в теорию можно и не вдаваться, главное пить побольше простокваши и есть поменьше мяса! И, конечно же, выбирать молочные продукты, содержащие живые бактерии.

Молочные продукты, то ли содержащие живые бактерии в своем составе, то ли только упоминающие об этом на этикетке, сами по себе вреда вашему организму не нанесут. Разумеется, при условии, что они не будут испортившимися. По кошельку могут ударить, поскольку «живой» продукт стоит дороже «неживого» аналога, но несильно, можно пережить.

То же самое можно сказать о различных биологических добавках «с живыми бактериями». Если вам нравится вкус пищи, сдобренной такой приправой, то наслаждайтесь ею на здоровье. Это ваше дело и ваше право.

Но в двух случаях слепое и бездумное следование рекомендациям Мечникова и его последователей может нанести существенный вред вашему организму.

Мечников пишет: «Обычное содержимое кишечного канала у человека вообще не может быть признано «нормальным». У многих некультурных или полуцивилизованных народов в содержимом кишечного канала постоянно или почти всегда находятся глисты. Это нахождение соответствует «жизненным условиям» дикарей, потому что они не соблюдают элементарнейших правил гигиены и живут в невообразимой грязи. Но заключить отсюда о безвредности глистов нет ни малейшей возможности. То же самое относится и к вредным бактериям кишечной флоры. Они живут в нашем кишечном канале, потому что люди едят сырую пищу и пьют сырые напитки, не соблюдая надлежащих правил предосторожности. Нужно надеяться, что со временем, когда люди научатся жить гигиеничнее, вредные бактерии станут у них столь же редкими, как теперь глисты у лиц, соблюдающих некоторую опрятность и чистоту».

Вредные бактерии станут редкими?

Да запросто! При современном развитии фармацевтической промышленности с ее широчайшим ассортиментом антибиотиков уничтожить эту якобы вредную кишечную микрофлору не составляет труда. Уничтожаем вредные микробы, заселяем кишечник полезными и наслаждаемся долгими летами здоровой жизни…

Наслаждаться всей этой роскошью можно лишь теоретически, поскольку на практике гибель кишечной микрофлоры приведет к ряду заболеваний, но дилетанты этого не знают. Зато они верят тому, что говорят авторитеты. Даже если это была гипотеза, выдвинутая более ста лет назад и не получившая подтверждения.

Заселить кишечник молочнокислыми бактериями тоже не получится. Во-первых, при приеме чрез рот они до толстой кишки дойдут в весьма незначительном количестве и вдобавок в подавленном состоянии. Да и не способны они существовать в толстой кишке в гордом одиночестве, им нужны соседи. Но до тех пор, пока вся эта премудрость (настоящая премудрость, а не гипотетическая) дойдет до мечниковского адепта, адепт успеет серьезно пошатнуть, а то и вконец расшатать свое здоровье. Наш организм – сбалансированная система, которую условно-образно можно сравнить с карточным домиком. Стоить только выбить одну карту, нарушить работу одного органа, как начнут страдать все остальные. А микрофлора толстого кишечника, по своей значимости, может считаться нашим дополнительным органом. В отличие от наших микросимбионтов, обитающих в других местах. Поэтому-то мы и уделяем ей столько внимания.

Не уничтожать микрофлору толстой кишки, а холить ее, лелеять и обеспечивать регулярным питанием – вот выбор разумного человека[32].

Более мягким или, если хотите, менее вредным способом расстройства здоровья «по Мечникову» является чрезмерное увлечение кисломолочными продуктами. Слово «чрезмерное» означает то, что эти продукты становятся основой вашего рациона. Например, на завтрак – творог с простоквашей по четным дням или простокваша с творогом по нечетным, на обед – яблочный салат с йогуртом, супчик на кефире, творожные котлеты и ряженка, на полдник – кефир, на ужин – сузьма с курагой, а для ночных перекусов – сметана. Скажете, что так не бывает? Еще как бывает! И даже хуже бывает.

Что получается в результате?

Во-первых, избыток пищи, богатой органическими кислотами, может вызывать развитие хронического воспаления слизистой оболочки пищеварительного тракта – гастриты, дуодениты, колиты. Заболевания эти неприятны сами по себе, да вдобавок чреваты осложнениями. Воспаление может перейти в язву, а язва – в злокачественную опухоль. Осложнения развиваются не всегда, но это не означает, что их не стоит принимать во внимание. Избыток кислого в рационе может нанести серьезный вред пищеварительной системе.

А избыток белка – это уже во-вторых – добавит к этому вреду «свои пять копеек». Да какие там «пять копеек»?! Целых сто рублей добавит и сверху – еще пятьдесят!

В наш просвещенный век люди с удовольствием обольщаются мнимой пользой белковых, углеводных, рыбных, злаковых и прочих модных диет, забывая о золотом (без преувеличения) правиле, согласно которому соотношение белков, жиров и углеводов в нашем рационе, то есть в рационе взрослого здорового человека, должно равняться 1:1:4. Одна часть белков, одна часть жиров, четыре части углеводов. При стремлении к снижению веса можно уменьшить количество более калорийных углеводов и увеличить количество менее калорийных белков. Но больше половины рациона белки составлять не должны. Иначе начнутся проблемы с пищеварением, поскольку наше пищеварение «запрограммировано» на соотношение 1:1:4 или близкого к нему. Такая пропорция является наиболее благоприятной для нашего метаболизма – обмена веществ и энергии.

Короче говоря, чрезмерное увлечение кисломолочными продуктами ударит по вашей пищеварительной системе «с двух сторон». Боли в животе, метеоризм, поносы или запоры и все такое прочее нисколько не украсят вашу жизнь и не продлят ее.

Давайте попутно еще кое-что развенчаем, раз уж речь зашла о избытке белка в рационе.

Существует миф о том, что избыток белка в рационе приводит к заболеваниям почек, но это не так. Миф этот основан на том, что при ряде почечных заболеваний в рационе существенно ограничивается количество белка. Но это при заболеваниях! Как уже было сказано, не всегда обратное утверждение оказывается верным. Ограничение белка в рационе при заболеваниях почек не означает того, что избыток белка в рационе может приводить к заболеванию почек.

Если у вас здоровые почки, то избыток белка в рационе не нанесет им вреда. Так же, как и вашей печени, которой прикладная мифология пророчит великие проблемы при чрезмерном увлечении белковой пищей. В «худшем» случае не усвоенный избыток белка будет просто выводиться из организма с калом.

Да, вот еще что – никаких «шлаков» из лишнего белка в нашем кишечнике не образуется, потому что «шлаков» в организме не существует вовсе, их выдумали шарлатаны для того, чтобы наживаться на избавлении доверчивых людей от того, чего у них никогда не было. Избавление от несуществующего гарантирует стопроцентный результат в любом случае. Это же просто замечательно!

В заключение – капелька оптимизма из пессимистических «Этюдов» Ильи Ильича Мечникова: «Мы не можем постичь неведомого, его планов и намерений. Оставим же в стороне природу и будем заниматься только тем, что доступно нашему уму. Последний говорит нам, что человек способен на великие дела; вот почему следует желать, чтобы он видоизменил человеческую природу и превратил ее дисгармонии в гармонии. Одна только воля человека может достичь этого идеала».

Превращать дисгармонии в гармонии – это лучшее занятие на свете.

Кстати говоря, именно этим мы с вами занимаемся, развенчивая мифы.

Глава семнадцатая

Зоопарк на нашей коже

Хорошенько вымыв руки с мылом, вы приступаете к обеду.

Берете чистыми руками хлеб или, скажем, гамбургер… А может, вы и кашу едите руками, потому что вам так вкуснее… А почему бы не есть кашу чистыми руками, с которых вы двумя минутами ранее смыли всех микробов к такой-то микробной бабушке?

Всех ли?

Спросите у любого, далекого от медицины, человека – избавляет ли кожу рук от микробов мытье с мылом? – и вы услышите утвердительный ответ. А как же иначе? Мыло и вода – главные враги микробов!

Ну, вообще-то вода микроорганизмам скорее друг, чем враг. Это сухость большинству из них не по нутру, в сухой среде микроорганизмы довольно быстро погибают, если не образуют цисты или споры.

Принято считать, что в быту не существует ничего грязнее денег. И не только в переносном смысле, но и в прямом. Банкноты с монетами постоянно переходят из рук в руки и каждая рука оставляет на них часть своих микробов. Вы представляете, какой «зоопарк» находится на обычной рублевой монете, которая, как утверждают статистики, меняет своих владельцев быстрее прочих денежных знаков? Соберите в одну кучу все зоопарки мира, и вы не получите даже десятой доли того видового разнообразия, которое может обитать на рублевой монете. На одной-единственной.

На самом деле великая и неимоверная загрязненность денежных знаков микроорганизмами – это миф, только миф и ничего, кроме мифа. Не так уж и грязны деньги, как судачит молва. В сухой среде микроорганизмы долго не живут. И это к лучшему, иначе бы мы не смогли различать банкноты по номиналам – они были бы покрыты сплошными слоями микробных культур. Видели, как плесень растет на продуктах или, скажем, на стенах? Вот примерно так. Сказанное, конечно, не означает, что продавец пирожков или пончиков может брать «голыми» руками товар и деньги. Просто не стоит считать деньги Главным Источником Вселенской Заразы. Есть источники и похуже, в смысле – гораздо грязнее.

Вообще-то на первом месте в этой главе должен был стоять другой миф – миф о том, что обычное мытье рук с мылом полностью избавляет их от микробов. Но пока мы к нему подбирались, успели развенчать миф об «очень грязных» деньгах. В микробиологии мифы так и путаются под ногами.

Обычное мытье рук с мылом полностью избавляет их от микробов?

Если так, то почему хирурги так сильно заморачиваются с мытьем рук перед операцией? Если вы думаете, что они просто долго и тщательно моют руки с мылом, как это показывают в сериалах, то ошибаетесь. Не так-то все и просто.

Хирургическая обработка рук перед надеванием стерильных перчаток включает в себя обычное мытье рук с мылом и их мытье (их обработку) с использованием специального антимикробного средства.

«Обычное» хирургическое мытье рук на деле является не совсем обычным. Руки полностью покрываются жидким моющим средством и тщательно моются под теплой водой не менее минуты. Вдобавок специальными палочками или щеточками очищается кожа под ногтями.

Что получается в результате столь тщательного мытья? Абсолютная стерильность?

Если бы так. При хирургическом мытье с рук удаляется «неживая» грязь – смесь пыли и разного прочего с кожным салом (жировым секретом, выделяемым расположенными в коже сальными железами) и некоторая часть микроорганизмов.

Лишь некоторая часть, обратите внимание!

От остальных микробов избавляются при помощи различных дезинфицирующих средств (преимущественно на спиртовой основе). Средство пятикратно (да – целых пять раз) наносится на кожу и тщательно втирается в нее. После пятого раза руки можно условно считать стерильными. Можно надевать стерильные перчатки и идти спасать очередного пациента без риска занести в хирургическую рану инфекцию.

Условно стерильными?

Да – условно. Даже при такой обработке какая-то незначительная часть обитающих на коже микробов может выжить. А вы думали, что стерильные перчатки служат только для защиты кожи рук хирурга от крови и прочих биологических жидкостей пациента? Нет, они также защищают пациента от микроорганизмов, оставшихся после обработки на руках хирурга.

А вот на стерильных перчатках до момента вскрытия их индивидуальной упаковки нет ни единого микроба, даже самого устойчивого. Потому они и называются стерильными. Стерилизация – это полное уничтожение микроорганизмов на каком-нибудь предмете или материале. Достичь этого можно различными методами. Наиболее распространенным, а также доступным в быту, является метод термической стерилизации. Дома мы используем для стерилизации кипящую воду или утюг, а в медицинских учреждениях – пар. При обработке паром, имеющим температуру 132 °C под давлением в два с небольшим раза превышающим обычное атмосферное, все микроорганизмы, в том числе и самые стойкие, погибают за три с половиной минуты. Двадцатиминутная обработка таким паром убивает прионы (вспомните, что это такое, мы с вами о них говорили).

Разумеется, руки так простерилизовать невозможно. Потому-то даже после хирургического мытья с обработкой они считаются условно стерильными.

Какой можно сделать вывод из всего сказанного?

Вариант первый – не стоит вообще утруждать себя мытьем рук, поскольку это бесполезная процедура.

Вариант второй – руки надо мыть тщательно, а в некоторых случаях (при вероятности обильного загрязнения микробами или после контакта с инфекционными больными) после мытья обработать дезинфицирующим средством.

Надо ли объяснять, почему первый вариант является неверным? Наверное, не надо. Разумным людям и без объяснений ясно, что руки надо мыть, а неразумные, в том числе и любители «тренировать» свою иммунную систему, все равно предпочтут обходиться без этой процедуры. Давайте лучше сразу перейдем к правильному второму варианту и разоблачим еще один миф.

Представим такую ситуацию.

Во время посещения туалета делийского автовокзала Кашмири Гейт (город Дели и данный автовокзал выбраны в случайном порядке, ничего личного) вы оценили ситуацию, как чреватую обильным загрязнением ваших рук микробами. Поэтому вместо обычного «общественного» мыла из диспенсера над раковиной вы тщательно вымыли руки собственным антибактериальным мылом марки «СмерМ» (сокращение от «смерть микробам»).

Вопрос – правильно ли вы поступили? Может, лучше бы было протереть руки влажной салфеткой, пропитанной каким-нибудь дезинфицирующим средством?

На самом деле можно было бы вымыть руки и обычным мылом. Но только своим, чтобы лишний раз не прикасаться к диспенсеру в месте, чреватом обильным загрязнением.

Антибактериальное действие антибактериального мыла или антибактериальной салфетки – это миф, вера в которой может обернуться инфекционным заболеванием.

Вспомните, как обрабатывают свои руки хирурги перед операцией. Пятикратно втирают в кожу дезинфицирующее средство, втирают тщательно и обстоятельно.

А что происходит во время мытья рук с мылом, пусть и содержащим какие-то антибактериальные добавки? Вы наносите его на руки, не втирая в кожу, а только вспенивая, и тут же смываете водой. Разве за столь короткий промежуток времени дезинфицирующее средство успеет подействовать? И какова будет его концентрация при произвольной дозировке мыла и разведении мыла водой? Обратите внимание на то, что хирурги во время предоперационной обработки рук дезинфицирующее средство не смывают – вотрут в кожу одну порцию средства и сверху наносят следующую. И так пять раз!

Салфетка чуть лучше, чем мыло, поскольку средство, которым она пропитана, вы с рук сразу же смывать не станете. Но сколько в салфетке того средства? Чуть-чуть. Если захотите салфетку выжать, то больше пары капель из нее не выжмете. Опять же – сразу же после вскрытия упаковки жидкость, которой пропитана салфетка, начинает испаряться и разлагаться. Ну, если использовать последовательно три антибактериальных влажных салфетки из только что вскрытой пачки, то можно считать, что обработку рук вы произвели.

«Что же нужно делать? – спросите вы. – Никогда не заходить в туалеты на автовокзалах?»

Нет, заходите сколько вам нужно, только имейте при себе флакон жидкого дезинфицирующего средства, которое в аптеках называют «антисептиком[33] для рук». Такие вещества бывают двух видов – на спиртовой и на водной основе. Антисептики на спиртовой основе более эффективны в сравнении с антисептиками на водной основе, поскольку к дезинфицирующему действию веществ-реагентов добавляется дезинфицирующее действие спирта. Кроме этого, антисептики на спиртовой основе действуют быстрее и оказывают пролонгированный эффект, то есть их действие сохраняется в течение нескольких часов после использования. Зато антисептики на водной основе не вызывают раздражения и сухости кожи, а также могут использоваться детьми (имейте в виду, что этиловый спирт очень легко и быстро всасывается в кровь через кожу, так что контактов спиртосодержащих жидкостей с кожей ребенка следует избегать).

Обработку рук дезинфицирующим средством следует проводить дважды, и средство наносить на кожу щедро, «от души», потому что экономия нескольких капель антисептика может обернуться большими расходами на лекарства. Одного раза может быть недостаточно, а больше двух раз вам и не нужно, вы же не оперировать собираетесь, а просто хотите избавиться от «подарочков», полученных в туалете автовокзала.

К слову – о туалетах. Люди пугаются обилия микроорганизмов на унитазных сиденьях и дверных ручках, но в этих «злачных» местах обитает не так уж много разной микроскопической живности. Кран умывальника – вот самый населенный микробами участок. Мало того что все трогают его грязными руками, так он еще и постоянно влажный, а во влажной среде, как уже не раз говорилось, микробы живут долго.

Мифы мы развенчали, теперь пришло время познакомиться поближе с нашей кожной микрофлорой.

По различным данным, на поверхности нашей кожи живет от двадцати миллионов до миллиарда различных микроорганизмов.

Почему такая огромная разница? И можно ли вообще верить данным, у которых существует столь огромный разброс?

Дело в том, что «поштучную» инвентаризацию микробов провести невозможно. Все методы их подсчета в той или иной степени условны. Делается подсчет на небольшом участке кожи, а затем полученные данные умножаются на площадь участков кожи с идентичной обсемененностью микроорганизмами. Участков кожи с идентичной обсемененностью, обратите внимание, а не всей поверхности кожи. На разных участках кожи количество микробов может различаться на порядки. Там, где влажно и тепло, то есть в подмышечных впадинах, между пальцами ног и в складках кожи, живет больше микроорганизмов. Правда, не все укромные места микробам по душе. За ушами их очень мало, потому что там сухо. Образно говоря, неравномерность заселения кожи микробами можно сравнить с неравномерностью заселения людьми нашей планеты. Ладони – это Шанхай, а зона за ушами – Антарктида.

У тех, кто моется чаще, кожных микробов будет гораздо меньше, чем у тех, кто моется редко. Зависит населенность, то есть обсемененность кожи и от физиологии конкретного человека, от того, насколько сильно он потеет, и от антисептических свойств его кожного сала и его пота (да, пот тоже обладает такими свойствами).

Опять же методики подсчета микроорганизмов постоянно пересматриваются и совершенствуются. Так что единственно верным ответом на вопрос: «Сколько микроорганизмов живет на нашей коже», будет такой: «Много». Много их живет, а конкретное количество постоянно изменяется. На коже живут как наши постоянные спутники – микроорганизмы-резиденты, так и «гости», приходящие из окружающей среды. «Гости» эти по-научному называются транзиторными микроорганизмами, а на микробиологическом слэнге – «транзитниками».

Главными резидентами, то есть наиболее распространенными представителями нашей кожной микрофлоры, являются Стафилококкус эпидермидис или Эпидермальный стафилококк, Стафилококкус сапрофитикус и грибы рода Кандида.

Резиденты защищают нас от транзитников пассивно и активно. Заняв все наши «кожные» экологические ниши, резиденты делают поселение в них невозможным для чужаков, это пассивный способ защиты. В ряде случаев резиденты дают активный отпор тем, кто рискует попроситься к ним «на постой» – вырабатывают вещества, убивающие незваных гостей. В общем-то все то же самое, что и в толстой кишке. С той лишь разницей, что на коже на незваных гостей действуют не пищеварительные ферменты, а кожное сало, вырабатываемое нашими многочисленными сальными железами, и пот, который вырабатывают потовые железы. Сало не только смазывает кожу, но и убивает многие микроорганизмы благодаря содержанию в нем кислот. Пот оказывает идентичное действие. Кислая среда неблагоприятна для большинства микроорганизмов. Резиденты, постоянно проживающие на нашей коже, к ней приспособились и даже научились вырабатывать кислоты (например – молочную), чтобы отпугивать незваных гостей. А вот транзиторные микроорганизмы не успевают привыкнуть к кислой среде, им не дают этого сделать.

Кого только нет среди наших кожных резидентов! Здесь и стафилококки, и стрептококки, и другие кокки, и бациллы, и грибы, и простейшие, и вирусы… Целый зоопарк! Но если уж говорить начистоту, без пафоса и преувеличений, то количество видов постоянных обитателей нашей кожи относительно невелико – не дотягивает даже до двух сотен.

Многие обитатели нашего кожного «зоопарка» ведут себя подобно хищникам в настоящих зоопарках. Пока сидят в своих клетках, то есть в нишах, никакой опасности для нас не представляют, но случайно вырвавшись на свободу – попав в рану, могут вызвать воспаление. Главным «хищником» по праву считается Эпидермальный стафилококк, который спит и видит, как бы ему что-нибудь инфицировать.

То, что инфицирование ран обязательно вызывается «посторонними» микробами (попала в рану грязь и т. п.), – это еще один миф. В этом деле можно спокойно обойтись и своими силами, своими микроорганизмами-резидентами. Так что имейте в виду следующее – обрабатывать дезинфицирующим средством нужно любую рану, даже полученную в чистейших домашних условиях при помощи ножа, который вы непосредственно перед нарезкой салата достали из посудомоечной машины. Ключевое слово: «любую». Пример в тему – бритье обычно производится в довольно чистых условиях. Человек ополаскивает подлежащий бритью участок кожи водой, наносит мыльную пену, бреется чистой (ну – относительно чистой) бритвой, затем сразу же смывает мыло и остатки волос водой… Но при всем этом если не продезинфицировать чем-нибудь порез, полученный в ходе бритья, то велик риск, что рана воспалится.

Иногда некоторым из транзитников все же удается поселиться на нашей коже, отбить себе экологическую нишу и некоторое время размножаться в ней. Такие транзитники называются временными резидентами. Собственно именно в размножении и заключается главное отличие резидентов от транзитников. Резиденты ведут оседлый образ жизни, создают семьи, заводят потомство, а транзитники проезжают мимо, разве что переночевать остановятся… Ну как-то так, правда про семьи была шутка, у микроорганизмов семей не бывает, только колонии.

С временными резидентами соседи при поддержке нашего организма «разбираются» довольно быстро, не давая им шанса перейти из временных резидентов в постоянные. И это замечательно, поскольку временные резиденты обычно способны доставлять нам множество проблем. Грубо говоря, они так и ищут возможности закрепиться на новом месте получше, размножаться как можно активнее, как можно сильнее потеснить соседей. Стоит где-то появиться хотя бы маленькой ранке, как они тут как тут… Хорошо, что мы можем помочь нашим постоянным резидентам бороться с временными. Каким образом? Да обычным мытьем, поскольку в ходе этого процесса чужаки, не успевшие как следует «пустить корни» в кожу, удаляются полностью. Воду, мыло и мочалку могут пережить только постоянные резиденты.

Короче говоря, чистая кожа – здоровая кожа, а чистые руки – здоровый организм. К сведению – приблизительно восемьдесят процентов инфекционных болезней передается контактным способом, а первым по распространенности контактом является контакт посредством рук (то, о чем вы сейчас подумали, занимает второе место).

Вот вам вопрос на сообразительность. В какое время года на коже наших предплечий живет больше микробов – летом, когда мы преимущественно носим одежду с короткими рукавами, или зимой, когда рукава длинные?

На первый взгляд может показаться, что летом на предплечьях живет больше микробов, ведь они открыты и одежда не препятствует коже «собирать» микробы из внешней среды. Но на самом деле количество микробов на коже предплечий возрастает с переходом от коротких рукавов к длинным. Среда при этом становится более влажной и более теплой, что благоприятствует размножению микроорганизмов.

Напоследок, то есть в завершение главы, посвященной обитателям нашей кожи, давайте развенчаем еще один миф – миф о том, что при помощи «полезных» микроорганизмов (чаще всего бактерий) можно лечить заболевания кожи, например экзему – рецидивирующее[34] воспалительное заболевание кожи, характеризующееся сыпью и зудом разной степени выраженности, или похожий на нее по симптомам псориаз.

Логика проста – «полезные» микроорганизмы должны подавлять своих «плохих» собратьев или же выделять некие целебные вещества. В продаже есть пробиотики, рекомендованные «ведущими учеными с мировым именем» (кавычки не случайны) для лечения кожных болезней. А на сетевых форумах можно найти множество отзывов на тему, «как хорошо и быстро бактерии помогли мне избавиться от псориаза (или экземы, или чего-то еще)».

Интересное дело – сообщений на форумах много, а данных клинических испытаний нет ни одного. Есть только статьи в средствах массовой информации о том, что «бактерии победят экзему и другие кожные болезни». А еще есть отдельные сообщения в научных журналах об отдельных экспериментах по использованию тех или иных микроорганизмов в процессе лечения кожных заболеваний. Ученые только-только начали исследования по этой теме, и пока еще неясно, будет ли от этого какой-то реальный толк. Впрочем, толк уже есть – производители мазей с «целебными» бактериями получают от этого дела прибыль и, судя по всему, неплохую, иначе бы они давно переключились на что-либо другое.

Один совет общего характера. Если вы слышите или читаете о чем-то чудодейственном, излечивающем большинство из известных болезней или те, которые считаются неизлечимыми, то будьте настороже – вас вводят в заблуждение. Если же это самое «чудодейственное» еще и «живое», то есть является каким-то биологическим препаратом, то вам нужно быть настороже вдвойне. Как-то так и никак иначе.

Здоровье вашего кошелька – в ваших руках!

Берегите себя и свои деньги, которые никогда не бывают лишними или ненужными.

Глава восемнадцатая

Часовые любви

Влагалищную микрофлору можно без преувеличения назвать самой чувствительной из микрофлор. Даже кожное сообщество микроорганизмов не реагирует столь чутко на малейшие изменения условий существования, несмотря на то что кожные микробы живут снаружи, «на семи ветрах и на семи дождях».

Мифов, касающихся обитателей влагалища, существует немало. В конце прошлого века было широко распространено такое якобы инфекционное заболевание, якобы передающееся половым путем, как гарднереллез. Вызывала это заболевание коварная бактерия Гарднерелла вагиналис (переводится как «Гарднерелла влагалищная»), оттуда и такое название. Основным симптомом гарднереллеза были обильные выделения из влагалища, имеющие неприятный запах, похожий на аромат не очень свежей рыбы.

Врачи лечили гарднереллез и, надо сказать, иногда им это удавалось…

Женщины вычисляли среди своих партнеров того, кто заразил их гарднереллезом…

Мужчины этим неприятным заболеванием не страдали, но запросто могли выступать в роли переносчика-распространителя…

Некоторые врачи диагностируют гарднереллез и по сей день…

Но на самом деле такого заболевания не существует! Не в том смысле, что человечество сумело «победить» гарднереллез так, как «победило» натуральную оспу, а в том, что эта болезнь есть не что иное, как нарушение нормального баланса влагалищной микрофлоры – вагинальный дисбактериоз или, если совсем по-научному, бактериальный вагиноз.

Вагиноз можно сравнить с революцией. Внезапно меняется власть. Те, кто раньше правил балом, погибают или панически бегут прочь. Им на смену приходят угнетенные народные, то есть бактериальные массы. Кто был ничем, тот становится всем.

«Всем» в прямом смысле этого слова. Лактобациллы, они же – лактобактерии, они же – молочнокислые бактерии[35], составляют в норме около девяноста пяти процентов влагалищной микробной популяции. При бактериальном вагинозе лактобациллы уступают место и власть гарднереллам и их «приспешникам», численность которых в норме не превышает пяти процентов от общего количества микроорганизмов.

Казалось бы – какая разница между гарднереллезом и вагинозом? Как говорится: «Что в лоб, что по лбу». Сущность-то одна и та же – активное размножение гарднерелл.

Та же, да не очень. Четкое понимание происходящего позволяет успешно лечить заболевания. Если в лечении гарднереллеза нужно делать упор на подавление зловредных гарднерелл, то в лечении вагиноза упор делается на восстановление нормального баланса микрофлоры, на поддержку молочнокислых бактерий, этих «часовых любви», которые делают половую жизнь женщины приятной и беспроблемной.

«Какие это, к чертям собачьим, «часовые любви», если они вызывают молочницу?! – гневно скажут сейчас некоторые читательницы. – Вредители это, а не часовые!»

Это уже следующий миф – миф о том, что молочницу вызывают молочные, то есть молочнокислые бактерии. А как же иначе? По названию ясно…

По названию можно подумать, будто водородная бомба наполнена газом водородом. А «кузнечик» это не насекомое, а сын кузнеца. Не надо путать причину со следствием, кандидоз влагалища получил бытовое название «молочница» из-за белых творожистых выделений, наблюдающихся при этом заболевании. Молочнокислые бактерии здесь ни при чем.

Лактобациллы не просто так составляют подавляющее большинство нормальной влагалищной микрофлоры. У природы «просто так» ничего не бывает. Лактобациллы во влагалище к месту и по делу. Они защищают свой ареал обитания от чужаков, которые так и норовят поселиться в этом чудесном месте.

Влагалище с микробной точки зрения – это рай земной (давайте обойдемся без пошлостей и ухмылочек, а поговорим по существу). Истинный рай – здесь тепло, влажно и, в целом, безопасно. Это вам не на ладонях жить, под перманентной угрозой «наводнения».

Чем привлекательнее место обитания, тем больше будет желающих его колонизировать и тем сильнее должна быть его защита от возможных захватчиков.

Природа не случайно подобрала лактобациллы для заселения влагалища. Лактобациллы вырабатывают молочную кислоту, делая тем самым влагалищную среду кислой, неблагоприятной для большинства микроорганизмов. Кроме кислоты они также вырабатывают лизоцим, антибактериальный фермент, разрушающий клеточные стенки бактерий и простейших. Тот самый лизоцим, который содержится в нашей слюне, придавая ей бактерицидное свойство, правда не очень большое, а также в грудном молоке.

Молочная кислота в сочетании с лизоцимом – это все равно что пехота, усиленная танками. Тому, кто сунется, однозначно не поздоровится.

Но кроме «пехоты» и «танков» есть еще и «артиллерия» – перекись водорода, вырабатываемая лактобациллами заодно с молочной кислотой и лизоцимом.

Перекись водорода H2O2 – это не только средство для обесцвечивания волос, но и весьма активное химическое вещество, охотно вступающее в разного рода реакции. В результате этих реакций от молекулы перекиси водорода отщепляется одноатомный кислород О[36], а перекись превращается в воду Н2О.

Одноатомный кислород можно сравнить со снарядом, выпущенным из пушки. Он «летит» в пространстве и ищет, куда бы ему попасть, с чем бы вступить в химическую реакцию. Если одноатомный кислород наткнется на мембрану микроорганизма, то прореагирует с каким-то ее компонентом, то есть, по сути, пробьет в мембране дыру. Одну-две «дыры» можно заделать, но, если мембрана превратится в подобие решета, клетка погибнет.

Но и это не все… Если враг сумел преодолеть все выставленные перед ним барьеры, лактобациллы бросаются в рукопашный бой – прилипают к «чужим» микроорганизмам, вызывая тем самым их гибель. Вот такие это универсальные защитники.

Сам собой напрашивается вопрос – зачем при таких защитниках, как лактобациллы, природе понадобилось подселять во влагалище гарднерелл, стрептококков, вызывающие молочницу грибки рода Кандида и еще примерно три сотни видов микроорганизмов? Неужели, исходя из правила «ложки дегтя», согласно которому эта ложка непременно должна присутствовать в каждой бочке меда?

Ведь как хорошо бы было, если бы во влагалище жили только полезные лактобациллы. Женщины не знали бы, что такое вагиноз и молочница… Кстати, а может, стоит превентивно пролечивать всех женщин, добиваясь стопроцентной представленности лактобацилл во влагалищной микрофлоре? Так сказать, в профилактических целях?

Зачем безусловно полезным лактобациллам нужны соседи, могущие вызывать заболевания? Не лучше было бы обойтись без них?

Попробуйте ответить на этот вопрос самостоятельно. Ведь вы уже разбираетесь в микробиологии, прочли эту книгу почти до конца (всего одну главу еще прочесть осталось), так что можете спокойно найти правильный ответ.

Пять минут вам на раздумье. Или десять. Короче говоря, думайте сколько нужно…

Вот вам подсказка: «На то и щука в море, чтоб карась не дремал». Выверните эту подсказку наизнанку и получите то, что требуется.

На то и карась в море, чтоб щука не дремала?

Да! Именно так! Условные «караси», те самые три сотни видов микроорганизмов, составляющие пять процентов от общего количества, нужны для того, чтобы постоянно поддерживать «щуку» – лактобациллы в боевом состоянии. Для того чтобы выработка молочной кислоты, лизоцима и перекиси не прекращалась бы ни днем, ни ночью. Известно же, что наличие конкурентов – лучший стимул для развития бизнеса. Соседи не дают лактобациллам расслабиться, а иногда могут и почти полностью их заменить.

Да – заменить! И это не миф и не шутка. Примерно у пяти (а по некоторым данным – у десяти) процентов здоровых женщин во влагалищной микрофлоре доминируют не лактобациллы, а их соседи (но не гарднереллы и не грибки рода Кандида). Так что наличие соседей у лактобацилл можно рассматривать и в качестве некоей страховочной меры, природного резерва.

Но давайте вернемся к мифам.

Вот следующий миф – женщина может заразиться гарднереллезом от своего полового партнера, а молочницей заразиться невозможно.

На самом же деле гарднереллы, носителем которых может являться партнер (только носителем – мужчины гарднереллезом или чем-то похожим не болеют), не могут спровоцировать у женщины развитие вагиноза, то есть бурного размножения гарднерелл, а следом и других бактерий. Для развития вагиноза нужны внутренние причины, нужны факторы, вызывающие нарушение баланса микрофлоры. Если этого нарушения нет, гарднереллы, полученные от мужчины, ничего не изменят. Если же нарушение есть, то они… тоже ничего не изменят – свои гарднереллы «захватят власть» без посторонней помощи.

А вот с грибками рода Кандида дело обстоит иначе. Женщина может получить от партнера активный штамм «кандидатов», который начнет интенсивно размножаться во влагалище, подавляя все другие микроорганизмы. В результате разовьется кандидоз.

Но при всем том кандидоз не относят к инфекциям, передаваемым половым путем. У врачей свои формальности и заморочки – по принятым правилам возбудитель инфекции, передаваемым половым путем, не может быть естественным обитателем организма человека. А грибки рода Кандида (пускай и не всех видов) являются компонентом нормальной влагалищной микрофлоры.

По поводу лечения кандидоза существует множество схожих по своему духу мифов, которые условно можно объединить в миф о том, что кандидоз, то есть молочница, не требует специализированного противогрибкового лечения, а может лечиться при помощи «общеукрепляющих», «стимулирующих иммунитет» и еще не пойми каких средств. Кавычки не случайны, поскольку с иммуностимуляторами применяемые средства ничего общего не имеют, а общеукрепляющих средств, если хотите знать, в природе вовсе не существует. Врачи в шутку говорят, что им известно только одно общеукрепляющее средство – это бронежилет. Шутки шутками, но правды в этой шутке много. Ладно, пусть будет не только бронежилет, но и латы с кольчугами. Но не лекарственные препараты, потому что каждый из них оказывает какое-то конкретное действие, а не «укрепляет организм» вообще. Где тут логика? Где тут разум? А нигде!

Ассортимент средств, применяемых для лечения молочницы, невероятно широк, начиная с ношения медных браслетов на запястье (ну какая тут может быть связь?) и заканчивая инъекциями различных витаминов. А что такого? Разве витамины не оказывают общеукрепляющего действия? Вот пусть и укрепляют весь организм, включая и влагалище…

К слову – о витаминах, раз уж о них вспомнили.

Витамины в наше время принято считать чем-то вроде эликсира жизни в Средневековье. Витамины нужны, витамины важны, без витаминов никуда, и, разумеется, витамины оказывают пресловутое общеукрепляющее действие (с таким же успехом, то есть с той же долей логики, можно говорить о том, будто витамины позволяют человеку летать).

Но знаете ли вы, что такое витамины?

Великий Гугл охотно расскажет вам, что это органические вещества разнообразной химической природы и относительно простого строения, которые жизненно необходимы нашему организму, но в нем не вырабатываются, и потому мы должны получать их извне. В норме – с пищей, при заболеваниях – в таблетках или уколах.

У каждого витамина есть свое действие – своя роль, своя цель, свое место в обмене веществ. Например, витамины группы D обеспечивают всасывание кальция и фосфора из пищевых масс в тонкой кишке, а витамин РР, он же никотиновая кислота или витамин В3, участвует в ряде обменных реакций. Но ни один витамин не может оказывать противогрибкового эффекта. Правда, к этому эффекту можно прийти логическим путем – витамины участвуют в обменных процессах, следовательно их присутствие способствует нормальному обмену веществ и энергии, а это, в свою очередь, является залогом хорошего функционирования иммунной системы… И так далее. Но логическим путем можно много куда дойти. Например, можно доказать, что на Луне существует своя особая форма жизни. А на самом деле никакой жизни на Луне нет[37].

На самом деле кандидоз лечится при помощи противогрибковых средств. Можно сколько угодно принимать меры по скорейшему восстановлению нормального баланса влагалищной микрофлоры, используя пробиотические препараты в форме свечей и т. п., но толку от этого не будет. Сначала нужно «обуздать» кандидоз. До тех пор пока популяция размножившихся грибков не будет уничтожена (сведена к естественному минимуму), ни один другой микроорганизм нормально размножаться во влагалище не сможет – грибки задавят его своим количеством. А когда это будет сделано, нормальная микрофлора «восстанет из пепла» – восстановится сама по себе, без какой-либо помощи. Поэтому необходимость пробиотиков при лечении кандидоза – это очередной миф, который мы с вами только что развенчали. Введение штаммов лактобацилл извне после излечения кандидоза бывает нужно в редчайших случаях, то есть это исключение из правил, а не правило.

И «профилактическое» применение пробиотиков, для того чтобы вдруг не развился бы кандидоз, – это тоже чушь, миф, рожденный производителями этих препаратов. То, что хорошо работает, не требует ремонта, а нормальный баланс микрофлоры не нуждается в таких «профилактических» мерах.

Вам кажется, что пробиотики все же не помешают? Или вы оперируете известным демагогическим доводом «вреда от них не будет»? Да, от бесполезного не бывает вреда, но не забывайте о том, что это бесполезное вы приобретаете за живые кровные денежки, с неба оно к вам в руки не падает. Так что вред от бесполезного лекарственного препарата есть – ущерб кошельку.

А для того чтобы наглядно представить механизм подобной «профилактики», вы можете сделать простой опыт. Поставьте на стол стакан и наполните его водой до краев. Затем попробуйте добавить в полный стакан еще немного воды. Оцените результат, а затем вытрите лужицу, вылейте воду из стакана и никогда больше не занимайтесь чепухой, как бы вас к этому занятию ни склоняла бы реклама.

То же самое можно сказать об использовании пробиотиков при бактериальном вагинозе. А вот пребиотики, то есть препараты, стимулирующие рост лактобацилл, в ряде случаев применяются и дают хороший эффект. Но применять их надо к месту, не огульно всем подряд, а по назначению врача, в тех случаях, когда они на самом деле нужны.

Возможно, что сейчас кто-то из читательниц вспомнит о том, что у нее самой или у ее подруги кандидоз был вылечен при помощи какого-нибудь фуфлоиммуноактиватора или лабудоиммуностимулятора. Вот реально – взял и исчез. На некоторое время, чтобы затем вернуться. Но ведь исчез, исчез! Месяца три не беспокоил, это же можно считать выздоровлением, верно?

Такое «выздоровление» представляет собой очередной миф – миф о том, что инфекционное заболевание можно вылечить без непосредственного действия на его возбудителя. Дело в том, что периоды активности у колоний микроорганизмов сопровождаются периодами относительного покоя. Нелеченый кандидоз перешел из острой формы в хроническую и время от времени станет напоминать о себе. Но промежуток между затуханием острого процесса и первой вспышкой хронического, а также промежутки между дальнейшими обострениями «хроники», могут оптимистично расцениваться как выздоровление. «Ну почему этот проклятый грибок (микроб) так меня полюбил, что постоянно ко мне возвращается?!» – сокрушаются люди. Да нет, на самом деле никакого возвращения, поскольку возвращение предполагает предварительный уход, расставание. А инфекционный агент никуда не уходил от вас, он всего лишь прилег отдохнуть ненадолго.

Волнообразное течение хронических инфекционных заболеваний, то есть чередование периодов обострений с периодами относительного спокойствия, дает шарлатанам прекрасную возможность для того, чтобы кричать о действенности их «чудодейственных» лекарств. Состояние улучшилось? Значит, лекарство помогает! А на самом деле иммунная система организма отразила очередную микробную атаку и теперь микробы набираются сил перед следующей.

Давайте заодно развенчаем еще один миф, который не относится непосредственно к микробиологическим мифам, а является общемедицинским. Согласно этому мифу самочувствие пациента является главным и основным критерием излечения заболевания. Определенная логика в этом есть – если я себя хорошо чувствую, значит, со мной все в порядке. Но далеко не всегда можно полагаться на самочувствие, не рискуя быть обманутым. Болезненный процесс (любой – от инфекционного до онкологического) может не исчезнуть, а затихнуть, уменьшиться до незаметных пределов. Но настанет время, и он снова «поднимет голову», подобно тому, как из одного уцелевшего уголька может разгореться новый пожар. Поэтому излечение заболевания (или ликвидацию обострения) вправе констатировать только врач. У врачей есть по целому набору критериев для каждого случая. Так, например, завершать лечение кандидоза или вагиноза следует после того, как влагалищный мазок подтвердит факт восстановления нормального баланса микрофлоры, а не сразу после исчезновений выделений и неприятных ощущений вроде зуда.

В случае с инфекционными заболеваниями преждевременное завершение лечения чревато быстрым возникновением устойчивости к использовавшимся антибиотикам или, скажем, противогрибковым препаратам. Последними погибают наиболее устойчивые к действию антибиотика микроорганизмы, этакая «гвардия», процент которой в колонии в целом невелик. Но если рано прекратить лечение антимикробным препаратом, то восстановившаяся колония целиком будет состоять из «гвардейцев». Вот так. Помните об этом.


Постскриптум. «Часовые любви» отличаются от лактобацилл, живущих в толстой кишке. Род один и тот же – Лактобациллус, а виды разные. И от Лактобациллус ацидофилус, превращающей в содружестве с другими микроорганизмами молоко в кефир, они тоже отличаются. Так что нетрадиционный метод лечения вагиноза при помощи тампона, пропитанного кефиром, кроме прямого вреда в виде местного раздражения, больше никакого действия не окажет и никакой пользы не принесет. Использование кефира для лечения бактериального вагиноза – это не просто миф, а глупый «вредительский» миф. (Далеко не все мифы глупые, встречаются среди них и такие, которые так и подмывает сделать темой для кандидатской диссертации, а то и для докторской.)

Глава девятнадцатая

Нос и вес, или Мастер-класс по практическому мифотворчеству

Бывают мифы красивые, а бывают – не очень.

«Красивые» в смысле полета фантазии. Чаще всего эта самая фантазия едва-едва приподнимается над землей, ровно настолько, чтобы увидеть парочку «научных» доводов, но бывает и так, что воспарит она высоко-высоко и родит такой миф, который станет поражать умы и волновать сердца.

Вам надоело повсюду таскать за собой условный «чемодан» с лишними килограммами?

Вы хотите похудеть, только не знаете как?

Вы когда-то пробовали, просидели пару недель на диете, но ничего путного из этого не вышло?

И теперь вас терзают сомнения – стоит ли мучиться, если все равно ничего из этой затеи не получится?

Потому что лишний вес напрямую зависит от микроорганизмов, обитающих у вас в носу! Одни микроорганизмы не влияют на лишний вес, а другие – влияют. Причем эти «другие» являются патогенными, то есть могут вызывать у нас с вами инфекционные заболевания. Вредители широкого профиля, короче говоря.

Хотите похудеть? Начните с наведения порядка в полости носа!

Где у вас вилка для снятия лапши с ушей? Под рукой? Отлично! Самое время ей воспользоваться.

Но, согласитесь, миф этот красивый, нестандартный, связывающий несочетаемое… Ну какая может быть связь между полостью носа и избыточным весом? Однако же нашли ее ученые! И вот уже полные люди осаждают оториноларингологов, а если проще – то ЛОР-врачей, требуя, чтобы те срочно навели у них в носу порядок.

ЛОРы убеждают пациентов в том, что у них все в порядке – нет ни жалоб, ни симптомов, да вдобавок посев мазка, взятого со слизистой оболочки носа, не выявил ничего лишнего.

«Как это – нет симптомов?! – возмущаются пациенты, похлопывая себя по животу и бедрам. – А это что? Или живот симптомом не считается?!»

Из этой ситуации существует два выхода, причем оба неблагоприятные. Или ЛОР направляет странного, явно неадекватного пациента на консультацию к психиатру, или пациент идет жаловаться главному врачу на ленивого и мало знающего ЛОРа. А может быть и так – ЛОР направляет пациента на консультацию к психиатру, а пациент, вместо психиатра, идет жаловаться главному врачу. А то и в департамент здравоохранения. Особо опасные, то есть наиболее активные, пациенты могут и в министерство написать. Обидно же, когда твои благие намерения разбиваются о чье-то непонимание и нежелание работать. И вдвойне обидно, когда этот непонимающий лентяй носит высокое звание врача и накрахмаленный белый халат (а у ЛОР-врачей еще зеркало красивое поверх колпака надето).

Откуда же подул ветер, смутивший умы пациентов и внесший разлад в их отношения с ЛОР-врачами?

Подул он из «Американского журнала биологии человека» (American Journal of Human Biology). Это рецензируемый научный журнал, издающийся с 1989 года. посвященный биологии человека. Если кто не в курсе, то слова «рецензируемый» или «реферируемый» применительно к научному журналу являются чем-то вроде знака качества или, скорее, сертификата, удостоверяющего, что данный научный журнал действительно научный. В рецензируемых журналах отобранные для публикации статьи предварительно представляются на рецензирование независимым экспертам, не состоящим в редакционном штате, и публикуются только в случае положительной экспертной оценки. Суть положительной оценки заключается не в том, что эксперт пишет: «Вау! Зашибись, как круто!», а в подтверждении научности статьи. Проще говоря, в рецензируемом научном журнале не получится опубликовать высосанную из пальца чепуху, завернутую в «научный» фантик, все публикации основаны на фактах и заслуживают доверия.

В феврале 2014 года группа ученых из Вроцлавского университета опубликовала в «Американском журнале биологии человека» статью, в которой[38] рассказывалось о исследовании связи между привлекательностью иммунитетом.

Не спешите удивляться. Рациональное зерно в подобной связи присутствует. С эволюционной точки зрения привлекательность должна рассматриваться в качестве сигнала, свидетельствующего о хорошем здоровье индивидуума, в том числе и о хорошем состоянии его иммунной системы, что является залогом производства здорового, полностью жизнеспособного потомства. У привлекательного индивидуума больше шансов образовать пару и дать потомство. Стало быть привлекательность можно считать благоприятным эволюционным признаком, не так ли?

Привлекательность участников исследования оценивалась не по личным симпатиям исследователей, а на основании таких поддающихся точному измерению показателей, как рост, индекс массы тела[39] и соотношение талии и бедер[40] (последний показатель учитывался только у женщин). Черты лица во внимание не принимались.

В исследовании приняло участие сто три женщины и девяносто мужчин молодого возраста (средний возраст женщин равнялся 21 году, а мужчин – 22 годам). Все участники были здоровыми, то есть не имели на момент проведения исследования ни острых, ни хронических заболеваний.

Состояние иммунной системы можно оценивать при помощи различных методов и разброс здесь возможен самый широкий. Польские ученые выбрали один из самых простых и экономичных методов – они исследовали мазки, взятые из полости носа и зева участников. Ну, вы понимаете – чем лучше работает иммунная система, тем меньше будет обитать в организме условно патогенных бактерий (бактерий, могущих вызывать заболевания при определенных условиях).

Выяснилось, что количество условно патогенных бактерий, в первую очередь золотистого стафилококка, у участвовавших в исследовании мужчин было напрямую связано с индексом массы тела. Выше индекс – больше условно-патогенных бактерий. Поскольку индекс массы тела представляет собой отношение массы к росту, то получается, что у участников с большей массой в полости носа и в области зева обитает большее количество условно-патогенных бактерий.

У женщин количество условно-патогенных бактерий оказалось связанным не с индексом массы тела, а с соотношением талии и бедер, но в обратном порядке. Чем ниже был этот индекс, то есть чем уже талия или чем шире таз, тем больше было условно-патогенных бактерий. Соотношение талии и бедер прямо пропорционально массе тела, чем шире талия, тем больше масса.

Таким образом, у участников исследования между массой тела и количеством условно-патогенных бактерий в организме была выявлена прямая связь, а у участниц – обратная. Сами исследователи решили, что показатели иммунной защиты организма зависят от уровня тестостерона в крови, который отрицательно коррелирует с индексом массы тела у мужчин и положительно – с соотношением талии и бедер у женщин[41].

Вот вам исходные данные, условное «тесто» для выпечки мифического «пирога». Некие ученые исследовали связь между телосложением и работой иммунной системы, а затем поделились с миром полученными результатами, связав в конечном итоге работу иммунной системы с уровнем тестостерона в крови.

Та-да-да-дам! (Если кто забыл, то у нас сейчас проходит мастер-класс по практическому мифотворчеству.)

Начинаем готовить пирог!

Хорошенько разминаем наше тесто, затем растягиваем его, складываем петлей и скручиваем в жгут. Пару раз ударяем жгутом о стол для того, чтобы выбить из теста (то есть из текста) упоминание о ненужном нам тестостероне.

Снова растягиваем, снова складываем петлей, снова скручиваем в жгут и снова ударяем о стол для того, чтобы выбить прочь упоминание об иммунитете…

Повторяем процедуру до тех пор, пока не выбьем из теста-текста все, кроме массы тела и золотистого стафилококка в полости носа.

Смотрим на то, что у нас получилось.

Собирались приготовить пирог, даже начинкой озаботились, но вместо пирога у нас получилась лапша! А что еще получится из теста, если его много раз растягивать, складывать да скручивать? Ничего, нам и лапша сгодится. Так даже лучше – лапшу очень удобно вешать на уши. А начинку, если она вкусная, можно и просто так съесть, без упаковки в пирог.

Выкладываем нашу лапшу на столе так, чтобы получилась фраза:

«Британские ученые доказали, что лишний вес вызывается золотистым стафилококком, обитающим в полости носа».

Долго любуемся делом рук своих…

Если кто не понял, почем вдруг польские ученые из города Вроцлава стали британскими, то это его проблемы. Любой образованный человек знает, что британские ученые – самые умные и наиболее работоспособные служители науки. Они сделали больше открытий, чем их коллеги во всем мире. Поэтому качественный миф (а других мы не делаем) непременно должен опираться на авторитет британских ученых. Даже если материал для мифа сделан в Польше, а сам миф изготовили россияне.

Что же касается обитателей полости носа, то там постоянно обитают различные бактерии – палочки, кокки и другие, в том числе и золотистый стафилококк, а также грибы рода Кандида. Среди этих микроорганизмов есть добропорядочные обыватели, которые ни при каких условиях не способны причинить нам вреда, и есть злодеи, которые только и ждут возможности проявить свою злодейскую сущность. Если бы эти злодеи могли бы говорить, то сказали бы в свое оправдание сакраментальное: «А что поделаешь? Жить как-то надо, а жизнь у нас – не сахар и, уж тем более, не мед».

Жизнь микроорганизмов в полости носа и впрямь нелегкая. Слизистая оболочка бедна питательными веществами, да вдобавок ее клетки вырабатывают вязкий секрет муцин, обладающий бактерицидным действием. Поэтому микробов в носу у здорового человека живет мало. Но при воспалительных заболеваниях слизистой оболочки полости носа их количество резко возрастает (за счет «злодеев», разумеется), поскольку продукты воспаления – превосходная еда для микробов, можно сказать – набор изысканных деликатесов.

Послесловие

Автор искренне и с огромнейшей радостью поздравляет читателей, которые, отважно продираясь через научные тернии, дочитали эту книгу до конца.

Примите поздравления!

Ваша жизнь изменилась и уже никогда не станет прежней.

Больше никогда вы не станете страдать от одиночества, этого ужасного ощущения, порой подталкивающего отчаявшихся людей к самым необдуманным действиям…

Вы не одиноки во Вселенной! И вообще вы не одиноки.

Вместе с вами всегда и везде находятся миллиарды ваших микроскопических спутников, союзников, сотрапезников и даже собутыльников. Вы всегда можете мысленно пообщаться с ними, излить им то, что накопилось на душе, спросить у них совета…

На ваших микроскопических друзей вы можете положиться полностью и всецело. Они вас никогда не предадут, не продадут и никому не отдадут. Они искренне заинтересованы в вашем благополучии, поскольку их собственное благополучие неразрывно связано с вашим.

Они маленькие, но зато их очень много. Сто друзей, как известно, лучше ста рублей. А миллиарды друзей ценнее огромного состояния.

Как хорошо, что они у вас есть, ваши маленькие верные друзья!

И что бы вы делали без них?

Ой, даже представить страшно…

Примечания

1

Озон – это трехатомный кислород О3. Озоновый слой атмосферы, находящийся на высоте от 15 до 30 километров (в зависимости от географической широты), задерживает губительную для живых организмов часть ультрафиолетового излучения Солнца – коротковолновое ультрафиолетовое излучение. Озоновый слой образовался в атмосфере нашей планеты, когда в ней вследствие фотосинтеза накопилось достаточно кислорода. До образования озонового слоя жизнь была возможна только в воде, поглощающей солнечное излучение.

2

Споры микроорганизмов нужно отличать от спор растений и грибов, служащих для размножения.

3

Термостат – аппарат, в котором поддерживается постоянная температура.

4

Нередко в околонаучной и ненаучной литературе вместо термина «экологическая система» используется термин «экологическая ниша», что совершенно безграмотно, поскольку экологической нишей называют место, занимаемое конкретным видом в экологической системе.

5

Органические вещества – класс химических соединений, объединяющий почти все химические соединения, в состав которых входит углерод (за исключением карбидов, угольной кислоты, карбонатов, оксидов углерода и цианидов).

6

Автор настоятельно и очень серьезно напоминает читателям о том, что курение само по себе наносит большой вред здоровью, точно так же, как и неумеренное употребление алкогольных напитков.

7

Группа кроликов называется стадом, а не стаей и уж тем более не отарой.

8

Этология – раздел биологии (зоологии), изучающий генетически обусловленное (инстинктивное) поведение живых организмов.

9

Цитата из поэмы А.С. Пушкина «Полтава» (1829).

10

Условно-патогенной – то есть могущей при определенных условиях (но не обязательно), например при снижении иммунной защиты, вызывать заболевания у человека или животных. Условно-патогенные микроорганизмы являются нашими естественными «сожителями».

11

Прием противогрибковых препаратов в профилактических целях никакой пользы организму не приносит. Это все равно что «профилактически» принимать антибиотики.

12

В тонкой кишке (избегайте названия «тонкий кишечник», так как оно считается неграмотным) происходит основная часть пищеварения. Здесь перевариваются жиры, белки и углеводы. Тонкая кишка является самым длинным органом пищеварительной системы. Ее длина может достигать 6 метров. Тонкая кишка называется так, поскольку ее стенки тоньше, чем стенки толстой кишки, следующего отдела пищеварительного тракта и диаметр ее внутреннего просвета также меньше диаметра толстой кишки. Тонкая кишка состоит из трех частей – двенадцатиперстной кишки (названной так из-за того, что ее длина равна толщине двенадцати пальцев человека), тощей кишки и подвздошной кишки.

13

Суспензия (взвесь) – это смесь веществ, в которой твердое вещество распределено в жидком веществе во взвешенном состоянии в виде мельчайших частиц. Примером суспензии могут служить эмалевые краски.

14

Те, кто владеет английским языком, могут прочесть следующие статьи, посвященные ТФМ: 1. Bakken J.S. and others (December 1, 2011). «Treating Clostridium difficile Infection With Fecal Microbiota Transplantation», Clinical Gastroenterology and Hepatology 2011 Dec; 9(12):1044-9. 2. Zain Kassam and others, «Fecal Microbiota Transplantation for Clostridium difficile Infection: Systematic Review and Meta-Analysis», The American Journal of Gastroenterology, volume 108, pages 500–508 (2013). 3. Woodworth M. and others, «Laboratory Testing of Donors and Stool for Fecal Microbiota Transplantation for Recurrent C. difficile Infection», Journal of Clinical Microbiology, January 2017. 4. Cammarota G. and others, «Randomised clinical trial: faecal microbiota transplantation by colonoscopy vs. vancomycin for the treatment of recurrent Clostridium difficile infection», Alimentary Pharmacology & Therapeutics, March 2015.

15

Статус-кво – юридический термин, означающий возврат к исходному состоянию.

16

В генотипе большинства представителей (примерно у 70 %) европеоидной расы присутствует ген, на протяжении всей жизни кодирующий синтез лактазы – фермента, расщепляющего лактозу, молочный сахар. Этот ген представляет собой мутацию «изначального» гена, обеспечивающего синтез лактозы только в первые три года жизни, когда ребенок питается материнским молоком. У китайцев и жителей стран Юго-Восточной Азии присутствует «изначальный» ген и потому уже на пятом году жизни они не могут пить молоко.

17

Катализатором называется вещество, ускоряющее химическую реакцию, но не расходующееся в ее процессе.

18

В быту слова «гигиена» и «санитария» давно стали синонимами, но если кому интересно, то с научной точки зрения гигиеной называется наука о сохранении и улучшении здоровья, а санитарией – практическая деятельность по внедрению и соблюдению гигиенических стандартов.

19

Стенки капилляров образованы всего одним слоем клеток.

20

Транквилизаторами называются психотропные лекарственные средства, то есть те, которые вызывают изменение психического состояния.

21

Энтамеба гистолитика не бактерия, а простейшее, эукариот, имеющий клеточное ядро.

22

Детоксикацией называется процесс разрушения и обезвреживания ядовитых веществ.

23

Удвоение ДНК нужно для того, чтобы в ходе деления материнской клетки каждая дочерняя клетка получила бы по одной копии «материнской» молекулы ДНК.

24

Естественный отбор – это основной фактор эволюции, приводящий к выживанию и преимущественному размножению более приспособленных к данным условиям среды особей, обладающих полезными наследственными признаками.

25

Аллергенность – способность данного фактора вызывать аллергическую реакцию.

26

Штамм – чистая культура микроорганизмов.

27

Регрессия – обратное развитие, обратное движение, процесс, противоположный прогрессу.

28

Саркома – собирательное название злокачественных опухолей, образованных клетками соединительной ткани – костной (остеосаркома), хрящевой (хондросаркома), мышечной (миосаркома), жировой (липосаркома), а также клетками стенок кровеносных и лимфатических сосудов.

29

Аутизм – расстройство, являющееся следствием нарушения развития головного мозга и характеризующееся выраженным и всесторонним дефицитом социального взаимодействия и общения, а также ограниченными интересами и стремлением к выполнению повторяющихся действий.

30

Фагоцитозом (от греческого «фагос» – «пожирать» и «цитос» – «клетка») называется процесс, при котором клетки захватывают и переваривают твердые частицы. Захват капель жидкости называется пиноцитозом. Клетки иммунной системы, поглощающие чужеродные агенты, а также собственные мертвые или гибнущие клетки, называют фагоцитами.

31

Геронтология – наука, изучающая биологические, социальные и психологические аспекты старения человека, его причины и способы борьбы с ним.

32

Разумного человека следует отличать от Человека разумного. «Человек разумный» – это биологический вид рода «Люди», к которому мы с вами относимся. А разумный человек – это тот, у кого есть разум в полном смысле этого слова, тот, кто умет вникать в суть вещей и мыслить логически.

33

Не ищите «асептики для рук», не путайте антисептику с асептикой, это разные понятия. Асептика – это профилактика заражения ран, то есть комплекс мероприятий, направленный на предупреждение попадания в рану различных микроорганизмов. Антисептика же представляет собой уничтожение микроорганизмов, уже имеющихся где-то – в ране или, скажем, на коже. Дезинфицирующие средства относятся к АНТИсептикам, которые могут использоваться в целях обеспечения Асептики.

34

Рецидивирующий – постоянно повторяющийся.

35

В группу молочнокислых бактерий (лактобактерий) помимо лактобацилл, например Лактококкус лактис.

36

В атмосферном воздухе содержится двухатомный кислород О2.

37

То, куда может завести «чистая», то есть оторванная от реальности логика, прекрасно демонстрирует рассуждение древнегреческого философа Зенона Элейского про Ахиллеса и черепаху. Согласно этому рассуждению, Быстроногий Ахиллес никогда не догонит медлительную черепаху, если в начале их общего старта черепаха находится впереди Ахиллеса. Сколь бы быстро ни бежал Ахиллес, за это время черепаха проползет вперед некоторое расстояние и потому всегда будет впереди Ахиллеса.

38

Boguslaw Pawlowski, Judyta Nowak, Barbara Borkowska, Zuzanna Drulis‐Kawa, «Human body morphology, prevalence of nasopharyngeal potential bacterial pathogens, and immunocompetence handicap principal», American Journal of Human Biology, February 2014.

39

Индекс массы тела (ИМТ) – величина, позволяющая оценить степень соответствия массы человека и его роста, то есть служащая для оценки того, является ли масса нормальной, недостаточной или избыточной. Рассчитывается как отношение массы тела в килограммах к росту в метрах.

40

Соотношение талии и бедер (СТБ) – соотношение, определяемое делением окружности талии на окружность таза (это не опечатка, поскольку под «бедрами» здесь понимается тазобедренная область).

41

Желающие могут свериться с оригиналом – цитатой из резюме статьи, о которой идет речь: «Colonized males had higher BMI than non-colonized males (no difference for females) and colonized females had lower WHR's. Body height was not related to colonization in either sex. Conclusions We confirmed our hypothesis only for BMI in males. This result and a higher WHR in non-colonized females indicate higher immunocompetence of those who bear the costs of higher levels of testosterone, which according to previous studies is correlated negatively to BMI in males and positively to WHR in females».


home | my bookshelf | | Мифы о микробах и вирусах. Как живет наш внутренний мир |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 3.0 из 5



Оцените эту книгу