Book: Красота как наказание



Пролог

Сегодня кто-то умрет


При входе на чердак было тесно и темно, но Лидия не решалась выйти из укрытия. За дверью происходило что-то странное, и она, затаив дыхание, жадно прислушалась.

– Все кончено! – послышался взволнованный женский голос.

Девочка заглянула в приоткрытую дверь. Увидела тоненькую хрупкую фигурку в красном платье, стоящую у распахнутого окна. Длинные темные кудри девушки развевались на ветру, края платья оплетали щиколотки. Лидия сразу узнала Маргариту, хозяйку дома. Что-то происходит, и это что-то, похоже, представляет опасность для Маргариты: на ее лице застыла гримаса боли, бескровные губы кривила судорога, а рука сжимала нож.

– Не говори так! – рассердился мужчина. Высокий, статный, с гордым профилем, умеющий держаться уверенно и смело. Руки были спрятаны в карманах брюк, а крепкий подбородок гордо вздернут. Движения оставались ровными, спокойными, в противовес состоянию девушки.

Лидия снова перевела взгляд на хозяйку. Лицо Маргариты все еще было испуганным. Она подошла совсем близко к открытому окну, лезвие ножа опасно сверкнуло в руке. По спине девочки пробежал холодок страха.

– Посмотри, – Маргарита обнажила руку, демонстрируя мужчине огромный рубец в виде буквы В. – Это не просто шрам, это – знак того, что я проклята.

Лидия закрыла глаза. Какая страшная картина. Она помнила, как перевязывала эту самую руку, изуродованную кровавой буквой…

– Что за глупости!

– Так и есть! И сегодня проклятие сбудется. Ты же пришел убить меня? Ну так не тяни!

Лидия вновь заглянула в щель. Мужчина держал Маргариту за плечи, развернув лицом к закату.

– Прыгай! – Его голос был повелительным, властным, не терпящим возражений.

– Нет!

– Ты же никому не нужна, твоя жизнь никчемна и безрадостна. А внизу – свобода. Как заманчиво, правда? Еще один шаг – и ты станешь свободной...

– Я не прыгну, ты же знаешь.

– Да, знаю, поэтому и помогаю тебе сделать правильный выбор!

Но она не шелохнулась.

– Видишь, какой красивый закат? Посмотри на него в последний раз. Эти маленькие облака похожи на капельки крови, словно небу была принесена жертва. Это знак. Сегодня точно кто-то умрет.

– Ты сошел с ума! – выкрикнула Маргарита и попыталась вырваться, но мужчина с силой толкнул ее к окну.

– Посмотри. Осень окропила листья невинным красным. Какой чудесный день. Решайся, Маргарита. Ты же так хочешь умереть!

Он уткнулся носом в ее шею и шумно вдохнул, желая в последний раз ощутить аромат ее кожи. Нежно провел рукой по ее спине, и Лидия заметила, как вздрогнула девушка.

– Отпусти, – взмолилась Маргарита, в ее голосе слышались слезы.

Неожиданно он послушался.

Где-то внизу скрипнула половица. Лидия не хотела быть обнаруженной. Испуганно отскочив от двери, она с опаской выглянула в коридор, но тот оказался пуст. Наверное, показалось. Услышав пронзительный крик, девочка вернулась на прежнее место и вновь заглянула в приоткрытую дверь. Теперь Маргарита держалась окровавленной рукой за щеку.

– Красота разрушила мою жизнь, стала нашим наказанием! – выкрикнула Маргарита. Когда она отняла руку от лица, Лидия увидела на щеке безобразный шрам и зажала рот ладонью, пытаясь сдержать крик.

– Знай, что если я сегодня умру, я не успокоюсь, пока ты не окажешься со мной!

Никто не подозревал, что эти слова станут пророческими. Она никогда не уйдет. Ее душа не сможет обрести покой.

Лидия зажмурилась. Надо было уходить, пока ее не заметили. Но тело не слушалось, словно окаменело.

– Внизу торчит арматура, все кончится быстро, – сказал мужчина. – Металлические прутья проткнут твое тело, боль будет недолгой.

Снова скрипит половица? Или кажется? Девочка покрутила головой: никого.

И тут хриплый, сдавленный крик разорвал тишину. Неужели Маргарита все-таки прыгнула? Сама? Добровольно? Лидия снова припала к двери.

Мужчина стоял у распахнутого окна. Ветер слегка трепал его волосы. Он задумчиво глядел вдаль, туда, где пылали облака. Гордый профиль. Упрямый подбородок. Одна рука сжимает белый носовой платок, вторая замерла в воздухе, словно пытаясь удержать ту, которая только что выпала из окна.

Рука убийцы.

Какими были последние слова Маргариты? И почему этот человек лишил жизни женщину, которую так сильно любил?

Мужчина опустился на корточки и яростно скомкал белоснежный платок. Неужели пожалел о содеянном и только сейчас осознал, что произошло? Но размышлять было некогда: онемевшая от страха девочка поспешила вниз, надеясь, что убийца ее не обнаружит. Вязкая тишина поглотила осторожные шаги.


Глава 1

Кроваво-черная любовь


Анна никогда не верила в призраков.

В детстве, когда мальчишки рассказывали ей страшные истории о привидениях, она, в отличие от своих подружек, вместо того, чтобы плакать и бояться, лишь равнодушно пожимала плечами. Спиритические сеансы, различные ритуалы, – все это вызывало у нее саркастическую улыбку.

До поры до времени. Одна ночь перечеркнула все. Одна-единственная ночь. Анна до сих пор помнит ту зловещую черноту комнаты, разбавленную неверным пламенем свечей. А потом – сорок дней. Две жизни. Почти сразу. И ее душераздирающий крик. Анна поняла: есть что-то, неподвластное человеческому разуму, и это «что-то» лучше не трогать, держаться от него подальше.

И она держалась.

Но тогда Анна еще не знала, что станет хозяйкой дома, где живет призрак, молящий о помощи; бесплотный дух, с которым у нее появится странная и не менее пугающая сакральная связь.

А начнется все с безобидной встречи с человеком, который, сам того не ведая, откроет ей дверь в зловещий потусторонний мир.

Она хорошо помнила этот день – отчетливо, живо, словно их встреча произошла вчера. Память до сих пор умелыми мазками выводит образы в голове. Вот ее лицо в облаке темных волос, задумчивое и слегка испуганное. Перчатки выскальзывают из тонких рук. В густом тумане ничего не разглядеть, и пальцы безуспешно шарят по асфальту. Еще один умелый мазок, и на холсте ее памяти появляется другое лицо – строгое, бледное, с волевыми чертами и упрямым подбородком. Губы сжаты в сердитую линию и, кажется, совсем не умеют смеяться. Темные глаза смотрят отчужденно и холодно, словно хотят скрыть чувства, спрятанные глубоко внутри. Но через мгновение маска суровости исчезает. Еще один уверенный штрих, и выражение лица меняется: зажигается обезоруживающая улыбка, взгляд теплеет. И весь мир погружается в тишину. Остаются лишь эти два лица и чувственное переплетение пальцев, ее – холодных и робких, его – горячих и сильных.

Да, этот день навеки запечатлен у нее в памяти. Густой туман ощутимо обвивает ее ноги, а сырой ветер яростно хлещет по щекам. Все как будто вчера, границы времени стерты, а счастливые дни пролетели, как одно мгновение.

Их встреча произошла совершенно случайно. Ранним утром на город опустился плотный туман. Привычный мир выглядел маленьким и уютным. Анна шла по улице и не узнавала окружающую реальность. В клубах тумана терялись очертания ближайших домов, а деревья напоминали таинственных призраков.

Она торопилась на работу и не сразу заметила черную «Тойоту», выскочившую на перекрестке. Она сначала даже не поняла, что произошло. Резкий сигнал, визг тормозов – и Анна испуганно отскакивает назад. К счастью, водитель автомобиля успел вывернуть руль и лишь слегка ее задел. Немного придя в себя, она попыталась найти упавшие перчатки. Сердце гулко билось в груди. «Как нелепо начался этот день», – мрачно подумала Анна.

Серый, как тоска, туман не позволил ей разглядеть, как остановилась машина, как выскочил из салона мужчина. До нее донесся лишь звук хлопнувшей дверцы и торопливые шаги. Секунду спустя она различила нечеткую, почти бесформенную и все же очень реальную фигуру. Беспорядочные завихрения тумана медленно очерчивали волевое лицо и крепкое тело. Мужчина подошел совсем близко и протянул ей руку.

– Вы не пострадали? – с тревогой спросил он и наклонился, желая помочь ей в поисках. Она вздрогнула от прикосновения его руки. Пальцы были горячими, нежными. Анна почувствовала, как обдало жаром щеки. Теперь девушка смогла лучше разглядеть незнакомца.

Во всем его облике, окутанном саваном тумана, чувствовалась суровая властность и необъяснимая сила. Пронзительные глаза мужчины притягивали, не отпускали. Смотрели оценивающе. Вовлекали в темную глубину. Анна с трудом опустила взгляд.

– Я в порядке, – пролепетала она, поправив ремешок сумочки.

– Простите, пожалуйста. Не знаю, как так получилось, – принялся извиняться мужчина. – Вы так неожиданно выскочили на дорогу, я еле успел вывернуть руль… Из-за тумана ничего не видно...

И действительно: плотная дымка жадно поглотила Анну, опутала зыбкими нитями, как колдовской взгляд этого мужчины, все еще изучающий ее. Незнакомец был одет во все черное и выглядел немного мрачно, но притягательно. Темная одежда подчеркивала бледность его лица, придавала ему еще больше сурового очарования.

Анна понимающе кивнула. Поднялась и тут же ахнула, едва не упав на асфальт. К счастью, сильные мужские руки вовремя подхватили ее.

– Кажется, я подвернула ногу, – воскликнула она, растирая ладонью лодыжку.

– Я отвезу Вас в травмпункт.

Анна помнила, как по дороге доверчиво рассказывала ему о себе. Ему – почти незнакомому, чужому человеку, к которому она вдруг почувствовала странное расположение, непонятную симпатию. Только новый знакомый оказался немногословным. Его звали Роман, у него был небольшой собственный бизнес, и в этот город он приехал по делам. Это все, что Анна знала на тот момент.

Роман. Р. Она потом долго напевно растягивала эту букву, стоя перед зеркалом в своей спальне, напевала ее в разных тональностях, на все лады. Р-р-р. Рычание. Рокот. Рок. Такая возникала у нее ассоциация. Да, их знакомство обернулось для нее злым роком, беспощадной насмешкой судьбы. Сейчас она понимала это. А тогда еще не знала, с чем столкнется в его доме. Что должна будет сделать, чтобы спасти свою жизнь…

Роман был замкнут и осторожен, словно боялся открыть часть души, тщательно оберегаемую от посторонних глаз. У нее сложилось впечатление, что молчанием он будто пытается залатать глубокую душевную рану. Видимо, нужно немного подождать, получше узнать друг друга, чтобы стена недоверия наконец рухнула. Ведь Анна тоже оберегала собственную тайну. Боялась признаться, что виновата в смерти родителей. Она понимала, как никто другой, насколько сложно порою отпустить прошлое, осознать вину и простить себя. Поэтому отстраненность Романа не настораживала ее, а, скорее, еще сильнее притягивала. Ведь до встречи с ним все казалось пустым и ненужным, а теперь, похоже, она нашла родственную душу.

Серое весеннее утро, в которое произошло их знакомство, уже не казалось Анне таким унылым и неудачным. За окном по-прежнему мягкой периной стелился туман, усиливая ощущение мистичности их знакомства. Она глядела на мужчину и понимала, что уже никогда не сможет вычеркнуть его из своей памяти. Она словно была завернута в кокон одиночества и тоски, а он пришел, и освободил ее.

Поддерживая общение, Анна постепенно начала замечать, что Роман любит таинственность. Он мог прийти ближе к ночи без предупреждения, просто чтобы поздороваться. И мог также уйти в ночь. Назначал ей встречи в странных местах: в темных безлюдных переулках, у ворот кладбища, в отдаленных районах города. Обожал прогулки под дождем или в глубокую ночь, когда только тусклые фонари разбавляли готическую тьму. Такая таинственность восхищала и завораживала. Удивляло и его пристрастие к черному. Впрочем, этот цвет гармонично подчеркивал глубину его глаз и делал облик более притягательным, так что последнее казалось скорее плюсом, чем минусом.

Они частенько виделись в парке у дома. Первое время их общение протекало легко и непринужденно, они обсуждали самые обыденные темы: погода, работа, политика. Роман отвечал на любые вопросы, если они не касались его лично. Несколько раз Анна пыталась узнать, чем конкретно он занимается и надолго ли здесь, но все эти вопросы так и остались без ответов. Порою ей казалось, что за маской непринужденности и приветливости существует совсем другой человек, которого Роман тщательно скрывает. Но это ощущение исчезало так же быстро, как и появлялось.

Он интересовался ее мыслями и стремлениями, расспрашивал о родственниках. Анна рассказывала о своей жизни, радуясь, что он проявляет к ней интерес и внимательно слушает. Только на его лице редко проявлялись эмоции. Было сложно определить, о чем он думает и что чувствует. А ей так хотелось знать, что испытывает к ней Роман на самом деле! Анна и сама не заметила, когда успела так сильно к нему привязаться.

– Значит, здесь у тебя никого нет, – задумчиво произнес он, потерев подбородок.

– Тетя, – немного смутилась девушка.

– И только.

Голос Романа звучал спокойно и ровно, а выражение лица оставалось бесстрастным. Только сжал ее пальцы, – осторожно, медленно, словно они были сделаны из стекла, и он боялся их повредить.

«Не слишком ли много я рассказываю о себе?» – запоздало подумала Анна. В глубине души ей так хотелось кому-то довериться, открыться, а новый знакомый умел слушать. И все бы ничего, только проходило время, а Роман и не собирался приоткрывать завесу над своей жизнью. Похоже, он скрывал не одну, а множество тайн – волнующих, манящих, и каждую из них Анне хотелось разгадать.


***

Когда Роман начал ухаживания, Анна стала замечать в нем и другие странности. Его подарки часто вызывали недоумение. Однажды он вручил ей репродукцию картины итальянского живописца. Казалось бы, что в этом странного? Только на картине была изображена неприятная сцена.

– Пьеро ди Казимо, «Сатир, оплакивающий нимфу», – с гордостью объявил Роман. – Одна из моих любимых картин. Довольно неоднозначная. Один британский профессор считает, что здесь на самом деле изображено убийство. По его словам, герой картины намеренно убил свою жену: у Прокриды видны глубокие раны на руке, видишь? Как будто она пыталась защититься… Ты согласна с его мнением?

Но Анна не желала вглядываться. Она считала, что живопись, литература и музыка должны приносить человеку только положительные и светлые эмоции. А негатива хватает и в жизни. Роман об этом знал, и, тем не менее, невозмутимо спросил:

– Нравится?

Анна все еще была в недоумении, поэтому не нашла, что ответить.

– Не нравится, – понял он, заметив ее состояние.

– Не люблю сцены насилия, – призналась Анна и быстро накрыла злополучную картину пледом. – Я же говорила об этом.

– Почему?

Она подняла на него изумленный взгляд.

– Это же часть искусства, – торопливо добавил Роман, поняв, что напугал ее. – Пойми, подобные сцены должны существовать на полотнах! Потому что с их помощью художники пытаются достучаться до общества, показать, как безобразно выглядит преступление.

Анна облегченно вздохнула: его слова немного успокоили. У Романа просто другое мнение, а с психикой все в порядке. Не нужно все так остро воспринимать.

– Мне захотелось подарить тебе что-нибудь необычное, – с подкупающей простотой продолжал он. – Прости, я не думал, что мой подарок вызовет в тебе такие негативные эмоции.

Его лицо выражало искреннее раскаяние. Анна смягчилась, убедив себя в том, что Роман просто выбрал неудачный подарок. Но на этом его странности не закончились.

В следующий раз Роман подарил ей красивое ожерелье из черного жемчуга. Матовое сияние камней притягивало и завораживало. Она села на пуфик у зеркала и затянула волосы в узел, обнажив шею, а мужчина замер у нее за спиной. «Ну вот! Такие вещи и дарят влюбленные мужчины!» – подумала Анна, но ее радость оказалась недолгой.

– Знаешь, есть легенда, что черная жемчужина получила свое необычное сияние от Луны, – произнес Роман. – Когда та окуналась в море, она дарила устрицам небесную росу. Луна ассоциируется у меня с магией.

Лицо Анны отражалось одновременно в трех зеркальных поверхностях, и было в этом что-то необычное, даже мистическое. Роман надел на нее ожерелье, и девушка залюбовалась жемчугом в зеркале. Ровные матовые нити красиво обрамляли шею и добавляли облику шарма и загадочности.

– Пойми, наша встреча была предрешена, – продолжал он. – Нас вели друг к другу высшие силы для определенной цели.

– Какой?

– Белый не может существовать без черного, а черный без белого. Мы встретились, чтобы дополнять друг друга.

– Хочешь сказать, что черный – это цвет твоей жизни? – осторожно спросила Анна, наблюдая за его отражением в зеркале.

Роман посмотрел куда-то в сторону. Выражение его лица оставалось бесстрастным, но голос понизился на целую октаву и стал холоднее, чем ледяные мурашки, которые поползли у Анны по спине:

– Возможно.

– С чем это связано?

Ох, зря она спросила! Его лицо исказил спазм, глаза потускнели. Рука Романа, лежащая на ее плече, напряглась. Что же его так гложет? Почему он не может поделиться болью, спрятанной глубоко внутри?



Вопрос Анны повис в воздухе. Лицо Романа приняло прежнее холодное выражение, пальцы расслабились. Она перевела взгляд на свое отражение. Собственной болью ей тоже не хочется делиться.

«Ты виновата. Только ты!» – напомнил ей внутренний голос, разбередив незажившие раны.

Да, она виновата в смерти родителей. Они ушли из жизни так рано и так быстро, что осознать утрату получилось не сразу. Несколько месяцев Анна молчала, пребывая в шоке, и ни один психолог не смог помочь. Под тяжелой плитой был погребен весь ее мир. Девушка часто приходила к ним, охваченная скорбью, терзаемая чувством вины и одиночества. Но безмолвные кресты не могли ни обнять, ни успокоить.

«У всего есть своя цена», – впоследствии сказала ей подруга, знавшая о вине Анны. И эти слова разрывали сердце.

Старые страхи мгновенно ожили, стоило лишь взглянуть в глаза своему отражению. Слова Романа вырвали ее из воспоминаний:

– Ты просто красавица! Такие восхитительные темно-каштановые волосы, гладкие и мягкие, как шелк. – Он осторожно и нежно погладил ее по голове. – И черты лица просто идеальны. – Словно в подтверждение своих слов Роман обвел ладонями овал ее лица – от лба до подбородка. Наконец, сильные пальцы коснулись ее шеи. – Кожа нежная и бархатистая, – приговаривал он. – И шея тоненькая, как ножка бокала. Если сильно сжать, можно сломать.

Анна вздрогнула от этих слов и попыталась подняться, чтобы уйти, но Роман не позволил.

– Подожди, я еще не закончил.

Она испуганно подчинилась. Зеркало тут же показало лицо, на котором отразились все эмоции, испытываемые сейчас Анной. По щекам разлился румянец волнения, а в глазах заметался страх.

– Ты боишься, – догадался Роман и положил тяжелые руки на ее плечи.

– Нет, – как можно уверенней отозвалась она.

– Я же вижу, что ты испугалась.

Странная улыбка тронула его губы.

– Мне нравится видеть в глазах человека страх. Он словно подпитывает меня, придает силы.

«Все-таки он ненормальный», – подумала Анна, с тоскою взглянув на дверь. Ей хотелось, чтобы мужчина немедленно ушел.

Тем временем Роман начал массировать ей плечи. Сначала прикосновения были осторожными, приятными. Анна расслабилась и закрыла глаза. Но потом его руки сжали кожу так сильно, что у нее слезы выступили на глазах, а с губ сорвался крик:

– Перестань!

Однако он продолжал с силой мять ее мышцы. Крепкие руки сжимали их, словно в тисках, не позволяя Анне пошевелиться. Она дернулась, пытаясь высвободиться, но безуспешно. Мужчина не отпускал, наслаждаясь ее беззащитностью и слабостью.

– Пусти, мне больно!

На этот раз он прекратил. Затем поднес свои руки к ее глазам и сказал:

– Запомни: эти пальцы могут все.

Анна никогда не забудет, как выбежала тогда из комнаты с громко бьющимся сердцем, а его раскатистый смех разносился по всей квартире, вызывая нервную дрожь. Потом Роман пытался оправдаться, говорил, что пошутил, но она была настолько испугана, что выставила его за дверь. В тот день девушка решила раз и навсегда прекратить с ним общение. И подруга Нина полностью поддержала ее:

– Ты права. Роман очень странный. Напускает на себя ореол таинственности, чтобы больше нравиться женщинам, но, по-моему, это уже слишком.

– У меня остались синяки на шее от его пальцев, – призналась Анна и откинула волосы. Нина разглядела темные пятна на белоснежной коже подруги.

– Кошмар! По-моему, у него не все в порядке с головой!

– Я тоже так думаю.

Несколько недель они не виделись. Роман где-то пропадал, и Анна была этому рада. Ей не хотелось сталкиваться с ним в парке и возле дома, подбирать нужные слова, чтобы объяснить причину игнорирования его звонков. Девушка думала, что Роман все понял и просто исчез из ее жизни.

Тем не менее, Анна чувствовала острое одиночество. Серые безмолвные дома напоминали бездушных чудовищ, которые держали ее в плену. Родной город виделся ей блеклым и унылым, хотелось вырваться, но куда – она не знала. Мысль о замужестве казалась какой-то фантастической, далекой, хотя ей уже исполнилось двадцать шесть. Стройная фигура, обаятельная улыбка, бархатистая кожа, роскошные волосы, – Анне было грех жаловаться на красоту. Тем не менее, отражение в зеркале ее угнетало, навязчивое внимание мужчин утомляло, а завистливые взгляды подружек неприятно обжигали.

Она уже почти забыла о Романе, когда он снова появился в ее жизни. Встретил у подъезда с большим букетом красных роз. Анна не ответила на приветствие и поспешила скрыться за дверью подъезда, но мужчина удержал ее.

– Ну постой же, прошу тебя!

Девушка остановилась, но не повернула головы.

– Я знаю, что вел себя, как дурак, – признал он и сделал шаг вперед. Теперь их лица были напротив друг друга.

– Это тебе.

Он протянул ей букет, но Анна не приняла цветы.

– Мне кажется, нам не нужно общаться, – прямо сказала она. – Мы слишком разные люди.

– Ты не права. Противоположности притягиваются, понимаешь? Мы дополняем друг друга, – убежденно заговорил Роман и взял ее за руку.

– О, это я уже слышала!

– Обещаю, что исправлюсь. Пожалуйста, поверь, ты мне очень нужна!

– Ты зря тратишь время.

Роман закрыл глаза рукой и шумно вздохнул. Подъехал лифт, и из кабины вышла пожилая женщина с маленькой собачкой. Роман неохотно посторонился, пропуская их к выходу. Воспользовавшись случаем, Анна устремилась к лифту, но мужчина все-таки опередил ее. Створки кабины закрылись за его спиной. Они по-прежнему стояли на площадке первого этажа.

– Подожди! Мне действительно стыдно. – Роман не оставлял попыток оправдаться. – Прошу прощения за свой черный юмор.

Он снова взял ее за руку, нежно погладил пальцы.

– Я жалею, что сразу не сказал тебе всей правды.

Анна подняла брови, проявив интерес.

– Ты уже знаешь, что у меня есть бизнес. Но что это за бизнес, я не сказал, а надо бы. Может быть, тогда ты поймешь, почему у меня такое странное чувство юмора.

Девушка нетерпеливо переступила с ноги на ногу. С одной стороны, ей не хотелось продолжать разговор с Романом, потому что она чувствовала, что уже готова простить его. Но с другой стороны, ее мучило любопытство: чем же на самом деле он занимается? Может быть, в его словах действительно есть логика? А поступкам – оправдание?

Роман молчал, словно нарочно распаляя ожидание. Наконец, любопытство взяло верх, и Анна спросила:

– И что же это за бизнес?

Роман улыбнулся и вынул из кармана увесистый черный бумажник. Достал визитку и протянул ее девушке.

– Я владелец сети похоронных бюро, – последовал ответ.

Она прочитала информацию на визитной карточке – так и есть. Теперь странности Романа можно было объяснить. Все-таки не каждый день встречаешь человека, который занимается подобным делом. Видимо, бизнес в такой сфере накладывает на людей особый отпечаток.

Анна боялась признаться себе, что на самом деле ее подкупает его самоуверенность, властность и надменность. Эти качества особенно выделяли Романа среди остальных мужчин. Он был другим – это чувствовалось сразу, привлекало и отталкивало одновременно. Ей нравилось ощущать себя слабой и беспомощной в его сильных руках. Терять голову от настойчивых поцелуев. Впервые ей встретился мужчина с настолько мощной энергетикой, что просто невозможно было сопротивляться.

– Пойми, каждый день я вижу на лицах своих клиентов отпечаток боли и страдания, – оторвал ее от мыслей голос Романа. – Мне приходится отключать эмоции и делать свое дело. Не отрицаю, у меня появились странные привычки. Тем не менее, я стараюсь смотреть на жизнь с юмором, пусть даже таким своеобразным.

Анна улыбнулась и вернула ему визитку.

– Прощаешь? – с надеждой спросил он и в который раз протянул ей пышный букет.

Она, наконец, приняла розы, но тут же уколола себе палец шипами. На коже показались капельки крови.

Жизнь иногда посылает нам знаки, которым мы не придаем значения, списывая все на случайность или суеверия. А ведь во всем есть своя логика. Возможно, стоит прислушиваться к своей интуиции, чтобы не совершить роковую ошибку. Может, рана от шипов действительно была случайностью. Или все-таки нет?..

В тот момент Анна не задумывалась над этим. Она просто протянула Роману окровавленный палец, а тот осторожно вытер кровь черным носовым платком. И эти яркие капельки на темной ткани стали символом начала их отношений. Кроваво-черных. Без каких-либо оттенков.

Говорят, что красный цвет в положительном понятии олицетворяет страсть, а в негативном – ярость и кровь. Возможно, это был еще один знак судьбы, который она так и не заметила…


Глава 2

Дом с бордовыми стенами


«Дорогая Нина! Я вышла замуж и очень счастлива. Как жаль, что мы не скоро увидимся!» – Анна нетерпеливо выводила буквы на листе бумаги. Она любила писать письма и, если появлялась возможность, рассылала их своим знакомым, которые находились в отъезде. И, как ни странно, многие присылали ответные письма – часто короткие, сдержанные, но настоящие. С едва уловимым запахом древесины. Легкие, как перышки.

«У Романа большой дом, и теперь я буду там хозяйкой. Подумать только! Нет ничего прекраснее, чем проводить время с любимым человеком под крышей собственного дома», – делилась Анна своей радостью.

Она улыбнулась, представив, с каким нетерпением Нина откроет конверт, как жадно станет вчитываться в каждую строчку. «Выйти замуж за этого деспота – самый безрассудный поступок в ее жизни!» – непременно воскликнет подруга, всплеснув руками. А потом, немного смягчившись, добавит: «Надеюсь, она не пожалеет!»

Да, Анна тоже на это надеялась. С тех пор, как они помирились, все шло хорошо, не было никаких странностей и обидных шуток. Она с интересом расспрашивала мужа о доме, представляла, как по утрам, распахнув окно, вместо шума городской суеты услышит пение птиц. Там обязательно будет оранжерея и много-много разных цветов: розы, тюльпаны, гортензии. Приятный аромат так явственно щекотал ноздри, словно все происходило в реальности. Вот она весело машет рукой садовнику и просит его срезать несколько пионов. Затем вынимает из шкафа большую узорчатую вазу и ставит ее на стол, ожидая, когда принесут букет. Потом с волнением поправляет платье и подмигивает собственному отражению в зеркале. Слышится звук шагов: это Роман заходит в столовую и говорит:

– Я сам срезал для тебя пионы.

Она целует его в колючую щеку и прижимает цветы к груди.

Именно так она представляла себе их семейную жизнь – уютную, счастливую, яркую. Рядом с любимым человеком такой тихий уголок казался кусочком рая на земле. Ей всегда хотелось жить за городом. Неужели заветная мечта вот-вот сбудется? Анна в предвкушении считала дни до переезда.

И вот они едут по полупустой дороге, и Роман расхваливает родные места:

– Дом находится вдали от других у самого леса. Там рядом есть старая часовня. Тебе обязательно понравится!

Природа вокруг и вправду была великолепна: высокие сосны молчаливо стояли вдоль дороги и в тяжелой хвое их вершин порывисто шумел ветер. Серые тучи медленно плыли по небу, а машина ехала плавно, без толчков. Анна даже слегка задремала. Она представляла уютный огонь очага, горячий глинтвейн с пряностями и крепкие объятия мужа, прогоняющие все тревоги.

Наконец вдали показался дом: без особых изысков, ничем особенно он не выделялся, только бордовые стены и готические башенки привлекали внимание. Высокие могучие сосны обступали его со всех сторон, открывая взгляду высокий забор, большие окна и стальную входную дверь. Несколько старых дубов виднелись в дальней части двора.

– Да, здесь хорошо, – согласилась она, восхищенно осматриваясь вокруг. – Чистый, свежий воздух, тишина и покой. И действительно, соседских домов не видать. Мы и вправду здесь совсем одни?

– Одни, – подтвердил Роман. – Когда-то давно еще были соседи, но они куда-то разъехались, а брошенные дома развалились от старости. В общем, мы здесь все монополизировали. – Он расхохотался. – Ближайший населенный пункт в нескольких километрах отсюда.

– Надо же… – растерянно произнесла Анна, пытаясь понять, хорошо это или плохо.

Они немного постояли на крыльце, любуясь природой, и, наконец, зашли внутрь.

Стоило только переступить порог, как обстановка кардинально изменилась. Безмятежная красота исчезла, уступив место меланхоличному очарованию. Дом, построенный в готическом стиле, показался Анне мрачноватым и суровым. Сразу бросились в глаза массивная мебель и кованая винтовая лестница, высокие сводчатые потолки и строгие колонны, устремленные ввысь. Большая люстра с имитацией свечей впечатляла. Комнаты были оформлены в насыщенных пурпурных, бордовых, иссиня-черных цветах. Мистики добавляли различные детали, встречающиеся повсюду: кованые подсвечники, бронзовые статуэтки, книжные полки. Каждая вещь имела здесь свою энергетику и историю. Дом казался живым существом – угрюмым и больным, и Анна боялась притрагиваться к чему-либо, потому что вдруг почувствовала то же, что и после смерти родителей, – суеверный страх. Как будто воздух пропитался безграничной скорбью, сгустился и потяжелел.

Анна взглянула на мужа: тот стоял с опущенной головой, опершись рукой о спинку кресла. Вторая рука была сжата в кулак, плечи опущены, глаза закрыты. Впервые Роман выглядел таким разбитым и беззащитным. Словно пружина, которая поддерживала в нем дух, внезапно лопнула, причинив невыносимую боль.

Но эта перемена была заметна лишь на мгновение. Уловив ее взгляд, Роман сразу же напустил на себя невозмутимый вид и спросил:

– Как тебе?

Анна неопределенно пожала плечами.

– Ты же хотела, чтобы все было, как в сказке. Я ничего не стал переделывать. Оставил как есть.

– Здесь и вправду все, как в сказке. Только готической.

Роман сделал вид, будто не уловил иронии в ее голосе. Анна с любопытством взглянула на лестницу, которая вела на второй этаж. По ней как раз спускалась женщина лет пятидесяти с волосами, собранными в гульку, в строгом черно-белом форменном платье. По-видимому, домработница. За нею немного неуверенно шла девочка в такой же строгой одежде.

– Добрый день! – поздоровалась женщина, и Анна ответила кивком головы. Когда Роман представил их друг другу, она поняла, что не ошиблась. Женщина по имени Елена действительно присматривала за домом. А эта странная девочка – Лидия – была ее дочерью. Она все время испуганно пряталась за спиной матери, как будто боялась людей.

– Иди в свою комнату, – сказала Елена, и когда девочка ушла, обратилась к Анне: – Не обращайте на нее внимания. Лида немного странная, но Вас беспокоить не будет. – Женщина перевела взгляд на Романа. – Что-нибудь нужно?

– Пока нет, благодарю.

Внешне он был просто безупречен. Сама вежливость. Сама тактичность. С одной стороны она видела перед собой преуспевающего бизнесмена с большими амбициями, с другой – скрытного хозяина мрачного дома. Какой же из образов создан им, а какой – настоящий? Анна тряхнула головой, отгоняя глупые и несвоевременные мысли. Проводив взглядом удаляющуюся домработницу, она снова взглянула на лестницу, уходящую на второй этаж.

– А что там, наверху?

Роман молчал.

– Я еще не была втором этаже.

И снова никакой реакции. Она шагнула к лестнице, но Роман удержал ее за руку.

– Не надо идти туда. – Видимо, на лице Анны отразилось удивление, потому что он тут же добавил: – Сейчас. Не надо идти туда сейчас.

– Почему? Ты что-то скрываешь?

Это было произнесено с легкой улыбкой, чтобы не выдать внезапно вспыхнувшего волнения, но голос прозвучал слишком резко. За спиной раздались торопливые шаги. Краем глаза Анна заметила, как Лидия вышла из своей комнаты, а потом, увидев их, прижалась к стене. Не хочет попадаться на глаза? Или решила подслушать? Действительно, странная девочка...

Анна перевела взгляд на мужа. На лице Романа слишком отчетливо проступило недовольство.

– Дело не в этом, – сказал он и нервно потер ладони одну о другую.

– А в чем?

– Там жуткий беспорядок и много пыли. Ремонт еще не закончен. Поверь, это не очень приятное зрелище. – Он обнял ее за плечи и повел к дивану.

– А как же ты жил все это время? Почему никто не убирался?

– Я не жил здесь.

В глазах Романа скользнула обреченность, лицо моментально помрачнело. Даже глаза, казалось, потемнели. Что-то тревожило его. И это как-то связано с домом.

– Только иногда приезжал. А теперь, когда у меня появилась ты, я решил вернуться в родной уголок. Тем более, ты давно мечтала о доме…

«Уж точно не о таком», – едва не выпалила она, но вовремя прикусила язык. Ехидство не поможет, нужно действовать осторожно. Что-то зловещее таилось в стенах этого дома. Маленькие, едва различимые трещинки скрывали темное прошлое. В каждом кирпичике, в каждом уголке пряталась чья-то боль. И Анна надеялась узнать правду. Нужно подняться

на второй этаж и все осмотреть. Возможно, именно там кроется разгадка.

А пока она сделала вид, что ничего не произошло, и постаралась прогнать странное предчувствие, сковавшее грудь. Еще раз пробежалась глазами по комнате и остановилась напротив огромной картины.



С потемневшего полотна на нее смотрела красивая женщина в платье цвета морской пены. Половина ее лица была изуродована глубоким порезом, – кто-то испортил картину. Тем не менее, портрет продолжал висеть на прежнем месте. Анна не могла отвести от него завороженного взгляда. Женщина на картине выглядела красивой и нарядной, в ней определенно чувствовалась порода. Черты лица были мягкими и живыми, в ясно-синих глазах отражалась уверенность, а в уголках губ таилась улыбка. Рассеянный свет мерцая скользил по черному шелку кудрей, касался округлых румяных щек и играл бликами на бело-голубом платье.

«Какая редкость – синие глаза и темные волосы!», – восхищенно отметила Анна и, не удержавшись, спросила:

– Кто это?

Роман бросил быстрый взгляд на портрет, и в выражении его глаз мелькнула едва уловимая печаль, которую все это время он пытался тщательно скрыть.

– Это моя сестра, – послышался ответ. – Маргарита Вершинская.

– Вот как! Ты никогда не рассказывал о ней.

– Она погибла, – отрезал Роман. Его голос вдруг стал жестким и чужим. – Покончила с собой.

Анна медленно опустилась на диван. Какая ужасная потеря... Лишить себя жизни – что может быть хуже? Даже сама мысль об этом пугала.

Пол под ее ногами был укрыт алым ковром, разбавляющим мрачные тона комнаты. Сейчас он напоминал лужицу крови, и Анна вздрогнула от такой ассоциации. Посмотрев на мужа, она заметила, как с бледного лица бесследно исчезла скорбь, темные брови сложились в сердитую линию, а в глазах проскользнул металлический блеск. Неужели его разозлил простой вопрос? Или воспоминание о сестре вызвало такую перемену в настроении?

Интересно, как давно умерла Маргарита? Видимо, недавно, потому что в доме все еще висит ее портрет. Наверняка где-то остались и вещи. Как скоро Роман смог примириться с кончиной сестры? И примирился ли до конца? Что почувствовал, когда узнал такую страшную весть? Заметно, что сейчас он совсем не желает продолжать эту тему и вряд ли ответит на все вопросы.

А что, если все его странности – отпечаток этой трагедии? Есть же люди, которые, пережив горе, стали очень замкнутыми и нелюдимыми, странными, а иногда и безумными… Анна смотрела на своего мужа, окидывала взглядом стрельчатые арки, позолоченные подсвечники, и все никак не могла понять, был ли он таким скрытным и странным до трагедии, или эти перемены произошли после нее?

Она решилась задать только один вопрос:

– Скажи, когда Маргарита была жива… дом выглядел таким же угнетающим?

При имени сестры Роман вздрогнул. Затем достал из пачки сигарету, чиркнул зажигалкой и закурил. Похоже, это занятие успокоило его. Он небрежно сказал:

– Не вижу ничего угнетающего.

– Ну как же? Здесь слишком много черного.

– Да… черный – цвет скорби, – задумчиво произнес Роман, выпустив дым изо рта. А потом, взглянув на нее, вдруг рассмеялся: – Шучу. Давай закроем эту тему? Не хочу говорить о Марго. И вообще, я устал, пойду в комнату. Ты со мной?

– Нет, я еще посижу.

– Как хочешь.

Он бросил недокуренную сигарету в пепельницу и быстро вышел. Густая тишина сомкнулась вокруг нее кольцом, не давая свободно дышать. Анну переполняло разочарование: дом оказался даже не мрачным, а просто безобразным! Не было и намека на оранжерею, на красочные обои и удобную мебель. Повсюду чувствовалась ужасная трагедия, от которой хотелось бежать без оглядки.

Я не жил здесь.

Видимо, именно это и сделал ее муж – сбежал от страшных воспоминаний. А теперь вернулся, надеясь, что дух прошлого исчез.

Анна поднялась и прошлась по комнате. Дом сильно запустел за год. Казалось, в нем не жили десятилетиями. Только пыль небрежно сметали со столов да свечи зажигали по вечерам. Неужели домработница не следила за порядком, или она тоже редко бывала здесь? Странно. От стен веяло могильным холодом и обреченностью, как в склепе. От этой мысли по коже пробежали мурашки, и Анна подошла к окну, желая сменить мрачность комнаты на яркие краски природы.

Небо пылало закатом. Лениво плыли облака, оплавленные солнцем по краям. Пламенели верхушки деревьев, которые окружали дом плотной стеной. Хорошо бы посмотреть, что находится поблизости. Роман упомянул о какой-то часовне… Что ж, надо прогуляться и осмотреть окрестности.

Анна вздохнула и скрестила руки на груди. Как же контрастировал пейзаж за окном с обстановкой дома! Наверное, ночью здесь страшно. Представила на секунду, как будет ходить по темному коридору с тяжелым канделябром в руках, и нервно прикусила губу. «Надеюсь, эта люстра достаточно яркая для такой большой гостиной», – с надеждой подумала она: темнота пугала, затягивала в воронку мучительных воспоминаний. В памяти все еще жила сцена, где тьма переплеталась с жадными языками пламени, а капельки крови падали на осколки стекла…

Не надо вспоминать. Иначе снова будет больно…

Постояв у окна еще несколько минут, Анна поспешила в спальню к мужу, стараясь не смотреть в зеркала, которых было слишком много. Однако всю дорогу ее не отпускало ощущение, будто рядом кто-то есть. В одной из спален слышались приглушенные голоса Елены и ее дочери. Все давным-давно разбрелись по комнатам. Тогда откуда взялось странное чувство чужого присутствия?

Анна вздрогнула, услышав лай собак во дворе, и ускорила шаг. Солнце уже спряталось за горизонт, и в дом заползала темнота. Горящие свечи в изогнутых канделябрах выглядели грозно, а стены угнетали мрачностью. Она щелкнула выключателем – свет не зажегся. Господи, ее словно перенесли в Средневековье! Необъяснимая тревога смешалась с внезапной злостью. Что за глупая затея со свечами! И зачем так много зеркал?!

Анна бросила взгляд в одно из них и испуганно замерла. Крик застрял в горле, а по телу пронесся трепет. Не собственное отражение так испугало ее, а то, что находилось сзади, – белое свечение в виде женской фигуры. Она в ужасе оглянулась, но за спиной никого не было. Снова вгляделась в серебристую поверхность: странное видение не исчезло, а наоборот, стало множиться и кружиться в сверкающих зеркалах.

Призраков не существует.

Анна шептала это до тех пор, пока не добралась до спальни. Шептала горячо и убежденно, как молитву, заклинание, мантру. По лицу и шее струился липкий пот, волосы спутались от влаги. Казалось, призрак преследует ее, было страшно даже оглянуться. От бешеного напряжения заныла спина, а по ногам проползла судорога.

Фантом с лицом Маргариты. Разве это возможно? Девушка давно лежит в могиле, а ее душа беспокойно бродит по дому. Нет, это лишь игра воображения, обман зрения, нервы… Анна оглянулась: коридор был пуст. Никто за ней не гнался. Спокойное пламя свечей разгоняло безмолвный мрак, а причудливые тени плясали по стенам. Анна с облегчением повернула ручку двери и влетела в комнату.

Ничего не подозревающий Роман лежал в постели с книгой в руках.

– Что-то случилось? – встревожено спросил он, скользнув по ней взглядом. – Ты словно увидела привидение.

«В этом доме и не такое увидишь!» – чуть не выпалила Анна, но сдержалась. Дерзить не было сил. За дверью все еще таился ужас, хотелось поскорее завернуться в одеяло и прижаться к мужу.

– Все… все в порядке, – запинаясь, произнесла она и подошла к шкафу. Страх потихоньку отступал. Может, и вправду показалось? Анна почувствовала себя ребенком, который испугался тени от светильника.

Выудив из глубины шкафа ночную рубашку, она быстро переоделась и легла в постель, спиной к мужу. Роман не должен видеть ее лица, когда на нем застыла маска ужаса.

– Устала? – спросил он, снова зашелестев страницами.

– Да.

– Отдыхай, дорогая. Сегодня был насыщенный день. – Роман погладил ее по волосам горячей ладонью. – Я приглушу свет.

Анна не заметила, как уснула.


Глава 3

Странный амулет


Это было волнующе и в то же время дико – вернуться сюда после смерти. В этот дом, в хранилище воспоминаний, – мрачных, как ноябрьский день, и тягучих, как приторная карамель. Парить в невесомости по комнатам, следить за домочадцами и не бояться быть замеченной. Глядеть перед собой и не видеть тени, которая при жизни следовала по пятам. Волнующе и дико. Нереально.

Маргарита отчаянно пыталась вспомнить, что произошло после падения из окна, когда сердце разрывалось от боли еще несколько долгих секунд, а потом затихло навсегда. Но в воспоминаниях был безжалостный пробел. Она помнила, как летела вниз, а потом очнулась здесь, – в месте, где оборвалась ее жизнь. Человеческая жизнь. Потом бродила по знакомым местам, восстанавливая в памяти картинки из прошлого.

Теперь она призрак, не нашедший пристанища.

Понимание этого пришло не сразу. Маргарита видела знакомые лица и пыталась докричаться до них, но напрасно. Никто не слышал. Никто не видел, не чувствовал. И знак подать не получалось. То ли люди не придавали значения паранормальным явлениям, то ли она делала что-то не так. Маргарита не могла определить, как долго скитается по земле: время для нее остановилось. Это было похоже на кому. Какой-то период она находится в сознании, помнит все до мелочей, хотя ничего не чувствует. Затем реальность обрывается, и ее затягивает в какую-то темную воронку, и что происходит после этого – остается только догадываться. А потом все начинается сначала.

Что может чувствовать призрак? Ничего. Маргарита не раз прикладывала руки к груди, в надежде услышать сердцебиение. Но не было ни стука, ни исходящего от кожи тепла. Не было даже ощущения прикосновения. Не было жизни.

Ей хотелось испугаться, но как это, она не помнила. Никаких чувств. Никаких эмоций. Только одна-единственная мысль приковывала к земле, не давала спокойно отправиться туда, в заветную синь, где солнечные лучи прокладывали дорожку к вратам Рая.

Как думаешь, мы сможем обрести там такой же покой?

Эти слова навсегда отпечатались в ее памяти.

Будем ли мы прощены и помилованы?

Горькие слова преследовали, обжигали пламенем. Она забыла, что такое физическая боль. Но появилась другая – изматывающая, сводящая с ума, отравляющая и без того тяжелое скитание по земле.

Знай, что если я сегодня умру, я не успокоюсь, пока ты не окажешься со мной!

Так и есть. Нет покоя и безмятежности, пока он жив. Сказанные сгоряча слова пригвоздили ее к этому миру. И единственный способ обрести покой – выполнить обещание. Разделить с ним эту невыносимую неприкаянность.


***

Анна проснулась рано, на часах было около семи часов. Роман любил поспать в выходные до обеда. Вот и сейчас он все еще спал, высунув из-под одеяла правую ногу. Она села в постели и потерла виски.

Ночь прошла спокойно. Липкий страх отступил, оставив после себя лишь неприятный осадок. Коллекция страшных воспоминаний пополнилась еще одним кадром. Теперь язычки пламени, поглощенные тьмой, соседствовали со вчерашним странным видением. Женское лицо в зеркалах по-прежнему стояло перед глазами. Что же это было? Галлюцинация, самовнушение или чья-то злая шутка?

Так или иначе, но Анне совсем не понравились вчерашние ощущения. Пробудились старые кошмары, вынырнули из глубины сознания, как из ветхого сундука, наглухо запертого на замок. Не нужно было их выпускать.

Теперь снова будет больно.

Анна постаралась отвлечься и прогнать неприятные мысли. Села у зеркала и начала расчесывать спутанные волосы. Отражение совсем не радовало: лицо было бледным, а глаза выдавали страх. Она нанесла немного румян на щеки, но руки дрожали. Да что с ней такое? Неужели настолько сильно испугалась? Видимо, да. А что, если за спиной действительно был призрак?

Эта мысль выбила весь воздух из легких. Чтобы прогнать беспокойство, Анна стала перебирать драгоценности, лежащие в шкатулке на трюмо. Надела на пальцы несколько золотых колец, приложила к шее тоненькую цепочку с красивым камнем, украсила запястья сверкающими браслетами, но это занятие не помогло отвлечься от сумбурных мыслей. Она положила драгоценности обратно в шкатулку, и вдруг одна вещь привлекла ее внимание, – деревянный амулет с непонятными символами, с продетой в него черной веревочкой. От него исходила какая-то удивительно притягательная сила: невозможно было отвести взгляд или отложить украшение в сторону. Интересно, почему такая простая вещь лежит в одной шкатулке с ювелирными украшениями?

– Надень его. – Анна вздрогнула, услышав голос мужа.

Роман приблизился бесшумно, как хищник. Вид у него был бодрый и невозмутимый. И когда он проснулся? Еще минуту назад лежал в кровати с закрытыми глазами.

– Надеть что?

Вместо того чтобы отложить амулет, Анна крепко сжала его в руке. Странный холодок пробежал по коже, словно в руках было не украшение, а проводник. Проводник в другой, невидимый мир, в существование которого она отказывалась верить.

– Амулет.

– Зачем?

– Делай, как говорю.

Разум Анне не повиновался. Все произошло как во сне. Она разжала кулак, надела амулет, и сразу же почувствовала, как по телу прокатилась дрожь.

– Ты невероятно красивая! – восхищенно сказал Роман и начал перебирать пальцами ее темные кудри. Анна дернулась, но не от прикосновения, а от услышанных слов. В детстве ей очень хотелось быть красивой и привлекательной, а в юности, обретя, наконец, желанную красоту, она стала ненавидеть свое отражение в зеркале. И на то были свои причины…

Не шути с мертвыми, это опасно.

Голос из прошлого тревожно зазвенел в ушах и усилил дрожь. Чудовищная ночь, пропитанная запахом расплавленного воска, на миг пронеслась перед глазами. Как жаль, что ничего нельзя изменить! Теперь этот кошмар останется с нею на всю жизнь.

Голос мужа прогнал мрачные воспоминания:

– Знаешь, у тебя какая-то мистическая красота.

– Мистическая? – Анна рассмеялась. – Глупости!

– А вот и нет. Есть люди очень похожие друг на друга, как две капли воды... Разве это не мистика?

Он провел ладонью по ее изогнутым бровям, слегка коснулся пальцами щеки, спустился к губам, накрашенным бордовой помадой.

– Ты намекаешь, что я на кого-то похожа?

Вопрос прозвучал с ехидством, но Роман остался серьезным. Задумчиво очертил пальцем линию ее губ и выдохнул:

– Ты похожа на нее…

– На кого?

Он не ответил, только руку отдернул и отвел взгляд, словно испугался того, что сказал.

– На Маргариту? – догадалась Анна и нахмурилась, ожидая объяснений. Почему он сравнивает ее с погибшей сестрой? Все еще не может отпустить прошлое? Или происходит что-то, чего она пока не знает?

Роман опустился на кровать и задумчиво посмотрел на амулет.

– Женская красота – самая большая загадка в мире, – меланхолично произнес он. – Она дается лишь избранным, но для чего – для счастья или страдания?

Вопрос был риторическим. Анна промолчала, крепко сжимая в руке щетку для волос. Муж выбрал странную тему для разговора, который в итоге оборвался так же быстро, как и начался. Роман поднялся, подошел к шкафу и принялся одеваться.

– Сегодня еще много дел, – сказал он, застегивая пуговицы темной рубашки. – Много заказов. Люди умирают каждый день… В таком бизнесе нет выходных.

Анна кивнула. Вот и пусть уходит. Будет возможность подняться на второй этаж и осмотреться. Она быстро сняла амулет и положила его на трюмо. Давящее чувство в груди сразу же исчезло.

Дождавшись, пока автомобиль Романа скроется за высокими воротами, Анна накинула халат поверх ночной рубашки и выскользнула в коридор. Днем дом выглядел не таким мрачным. По крайней мере, из окон лился яркий солнечный свет, разбавляющий унылый полумрак комнат. Свечи, конечно же, не горели.

Воровато оглядевшись по сторонам, Анна осторожно поднялась наверх и очутилась на втором этаже.

Коридор здесь был таким же длинным и пустым, как внизу, только еще более темным. Анна дергала одну дверь за другой, но все они оказались запертыми. «К чему такая таинственность? – недоумевала она на обратном пути. – Никто просто так не будет закрывать дверь. Значит, есть что скрывать. Рано или поздно я все равно узнаю правду!»

Елена наверняка знала все о доме и его обитателях. Домработница как раз находилась на кухне, и Анна решила ее расспросить. С самым непринужденным видом устроилась за столом и пододвинула к себе вазочку с фруктами. Некоторое время сосредоточенно очищала от кожуры мандарин и наблюдала за тем, как женщина возится у плиты.

– Вам что-нибудь нужно? – обернулась Елена.

– Нет-нет, спасибо. Хотела просто поболтать.

Та ничего не сказала, но Анна заметила, как напряглись ее плечи, а уголки тонких губ слегка дрогнули.

Неужели тоже что-то скрывает?

– А вы давно здесь работаете? – невинно поинтересовалась Анна, буравя взглядом напряженную спину.

– Лет пятнадцать, может больше.

Отлично. Значит, хорошо знает семью Вершинских.

– Вот как! И вы были знакомы с родителями моего мужа?

Женщина не оборачивалась, будто боялась смотреть Анне в глаза.

– Только с отцом, – не сразу и без особой охоты ответила она. – Мать Романа Станиславовича умерла почти сразу, как я сюда устроилась.

– Как жаль… Роман никогда не рассказывал мне о своих родителях.

– Чему тут удивляться? Он не любит говорить о своей семье.

– Да, я заметила.

Анна нервно забарабанила пальцами по столу. Кислый мандарин безжалостно улетел в мусорную корзину.

– А еще вы хорошо знали Маргариту, да?

Елена дернулась так, будто Анна не спросила, а выстрелила в упор. Похоже, об этой особе здесь не любят говорить: Роман утром отреагировал на это имя так же нервно, как сейчас домработница. Если раньше ей хотелось докопаться до правды из любопытства, то теперь это стало уже делом принципа. Муж не доверяет ей, предпочитает хранить секреты. Возможно, нужно было подождать, пока он откроется, но Анна не собиралась терять ни минуты.

– Да, знала, – подтвердила Елена, вытерев руки о фартук. Затем взяла чашку и отпила немного воды.

– Давно она умерла?

Остановись! Ты далеко зашла, – одернул ее голос разума, но безрезультатно.

– Год назад.

– А какой была Марго?

Рука Елены на секунду замерла, пальцы с трудом удержали чашку. Она снова поднесла ее ко рту и сделала несколько жадных глотков.

– Красивой. Очень красивой, – наконец ответила женщина и повернулась. Ее лицо хранило спокойное выражение, но глаза блестели от непролитых слез. Она говорила с паузами, тщательно взвешивая каждое слово.

Боится сказать что-то лишнее?

– Это и так понятно по портрету в гостиной, – не сдавалась Анна. – Я имела в виду, каким человеком она была?

– Не мне судить.

Ловко ушла от ответа.

– Ладно. А как она вела себя в последние годы жизни?

– Лучше расспросите об этом Романа Станиславовича.

– Ну а у вас какое о ней мнение?

Елена поджала губы, посмотрела на Анну с легкой укоризной.

– Я помню, что Маргарита носила красивые платья, делала яркий макияж, – ответила женщина после долгого молчания. – Некоторые считали ее распутной женщиной, но, повторяю, я не берусь судить. А вот Роман Станиславович, он… – Тут она запнулась. Нервно заправила за ухо непослушный локон. – Он очень оберегал сестру. Никому не позволял обижать ее, говорить дурное за спиной, любому мог дать отпор...

Елена отвернулась, чтобы Анна не увидела ее лица. Было сложно определить, что испытывала эта женщина. Наверное, она любила Маргариту, потому что в светлых глазах отражалась печаль. А, может, просто боялась Романа, поэтому и следила за каждым своим словом. Скорее всего, тайна мужа тесно связана с его сестрой.

Но, выйдя из кухни, Анна начала сомневаться: «А вдруг никакой тайны нет? Просто недосказанность, молчание... Рома не смог смириться со смертью Маргариты, и на фоне стресса у него появились странности. Пройдет время, и все изменится. Или нет? И комнаты наверху закрыты неспроста?»

Она замерла, услышав шаги. Лидия? Повертев головой, заметила девичью тень у лестницы. Опять прячется. Какая-то дикая эта девочка, боится чего-то. И почему живет здесь? Интересно, она ходит в школу, общается со сверстниками? Похоже, что нет. Видимо, психически нездорова.

Анна замерла у портрета Маргариты. Красавица в бледно-голубом платье, казалось, смотрела на нее свысока. Разговор с Еленой оставил не очень приятное впечатление об умершей. Распутная женщина с ярким макияжем... Она тут же представила, как Маргарита уверенно ходит по этой комнате, держа в руках дымящуюся сигарету. Как звонко смеется, слушая очередного кавалера, а прядь темных волос падает ей на лоб. Как отодвигает тяжелые портьеры, впуская в комнату солнечный свет. Вот здесь, в углу, наверняка стояло огромное зеркало. Маргарита крутилась возле него, оценивая наряд и прическу. Да, именно так: на полу есть царапина, будто двигали что-то. А недалеко от окна стоит то самое большое зеркало. Почему его передвинули?

Стоп. В голову лезла всякая чушь. Анна тряхнула волосами, прогоняя ненужные мысли. С чего она взяла, что зеркало стояло в другом месте? И что Маргарита часто любовалась своим отражением? Что весело хохотала и подолгу стояла у окна? Какое ей дело до всего этого!

Анна со злостью взглянула на портрет, и сердце ее подпрыгнуло. Увиденное заставило отступить назад и испуганно вытянуть руку в надежде защититься.

– Как такое возможно… как возможно… – ошеломленно шептала она, чувствуя, как подгибаются ноги. Еще немного – и рухнет прямо на пол. Прибежит испуганная Елена, начнет растерянно причитать и приводить ее в чувство. А потом появится Роман и терпеливо выслушает сбивчивый рассказ домработницы. Скорее всего, бросится к телефону, даже не сняв пальто.

Нет, она должна взять себя в руки! Нельзя падать, нельзя терять сознание! Анна крепко вцепилась в спинку кресла. Кожаная поверхность успокаивающе охладила пальцы. Она сделала глубокий вздох и еще раз, повнимательнее, взглянула на портрет.

В самом углу, на фоне платья, было нацарапано одно-единственное слово: «Помогите». Сегодня утром, когда она проходила мимо, на картине ничего не было.

«Помогите».

Неаккуратно нацарапанные, слегка кривоватые, буквы выглядели жутко. Сжатая и узкая буква «п» была выведена с сильным нажимом, а «е» – едва заметна. Кто нацарапал это слово? Лидия, минуту назад спрятавшаяся под лестницей? Или же сама Маргарита? При последней мысли по спине Анны пробежал холодок, и она бросилась в свою комнату.


Глава 4

Ужасный вечер


Роман вернулся после обеда. Хорошо, что предупредил заранее, а то бы застал ее врасплох. Она как раз собиралась вновь прокрасться на второй этаж. Момент был подходящий: Елена поднялась наверх и провела там минут двадцать. Анна осторожно наблюдала за ней из-за лестницы и уже готовилась незаметно проскочить в одну из комнат, как вдруг в кармане зазвонил телефон.

– Буду через час, – сообщил Роман. – Ты не против, если вечером к нам заглянут мой друг с женой?

У него есть друзья? Замечательно! Может, они прольют свет на его тайны?

– Конечно, не против.

Анна вернулась в спальню и начала приводить себя в порядок. Темные круги под глазами были тщательно замазаны тональным кремом, бледные губы приобрели насыщенный коралловый цвет, ресницы с помощью туши заметно удлинились, а в волнистых темно-каштановых волосах заблестела красивая заколка. Осталось лишь определиться с платьем. Анна перебрала свои вещи, но все никак не могла решить, какое из них будет более подходящим: короткое розовое или элегантное черное? А может, не стоит заморачиваться, а просто надеть яркую блузку и темные брюки?

Однако, как ни пыталась она себя занять, чувство обиды не проходило. Почему Роман такой скрытный? О сестре говорить не хочет – понятно: больная тема. Но ведь и о своей жизни почти ничего не рассказывает! Каким было его детство, первая любовь, первое разочарование? Она знала, что в восемнадцать он уехал учиться в Москву, а через пять лет вернулся и открыл собственный бизнес, связанный с ритуальными услугами. Пожалуй, на этом все. Она вынуждена собирать по крупице информацию о муже!

Анна надела блузку и брюки и спустилась на кухню, чтобы проверить, все ли готово к приходу гостей. На обратном пути не удержалась и посмотрела на портрет. Сердце замерло, а в горле застрял ком. В глазах Маргариты читалась мольба. Разве таким было их выражение раньше? Или это просто игра теней? Анна всматривалась в картину, теребя пуговицу на блузке. В прошлый раз вид у сестры Романа был надменным, а сейчас – беспомощным. Картина живет своей жизнью?

Взгляд упал в угол портрета. Крик о помощи, сложенный в буквы, был на прежнем месте.

«Помогите».

Анна почувствовала, как застучало в висках. Надо немедленно рассказать обо всем Роману! Что за шутки?! Если это Лидия, пусть выгонит ее вон! Или?.. Или... это кто-то другой? Мысли путались, обжигали сознание, а тело слабело с каждой секундой. Она вцепилась в ближайшее кресло, шумно выдохнула, стараясь взять себя в руки. Но короткая пауза только навредила. В глазах потемнело, стало трудно дышать. Вдруг возникло ощущение, что картина вбирает в себя ее жизненную энергию. Задыхаясь, Анна шла почти на ощупь, все время на что-то натыкаясь.

Только она закрыла дверь спальни, со двора донесся звук мотора. Минут через пять Роман показался в комнате, и Анна сразу же бросилась ему на шею:

– Пожалуйста, убери этот портрет!

– Какой? – не понял он.

– Тот, который висит в гостиной! Убери его прямо сейчас, прошу тебя!

– Зачем? По-моему, он отлично вписывается в интерьер.

– Портрет испорчен, разве не видно? Часть лица Маргариты изуродована. Его нужно убрать! – настаивала Анна.

– Ты не понимаешь! – Глаза Романа странно заблестели, лицо исказила ярость. – Картина не испорчена, она завершена. Шрам на щеке – это... Это отражение той жизни, которую вела моя сестра.

Анна смотрела на мужа во все глаза. Как же быстро поменялось его настроение! Кончики пальцев нервно дергали воротник рубашки, в глазах читалась ярость, а губы были плотно сжаты. Почему он так взвился? Она просто попросила перевесить портрет... И это он еще не знает о нацарапанном слове... У Анны язык не повернулся все рассказать.

– Ладно, давай оставим этот разговор, – нехотя уступила она. Подошла к трюмо и поправила прическу. В воздухе повисло напряженное молчание. Судя по отражению в зеркале, муж еще не успокоился: теребил в руках брелок от ключей и нервно поглядывал на часы. Наконец со двора донесся звук сигнала, и Роман взял себя в руки. Задумчиво-печальное выражение лица стало непроницаемым, он снова надел привычную маску, скрывающую все эмоции.

– Пора встречать гостей, – оживилась Анна и шагнула к двери, но Роман удержал ее:

– Переоденься.

– Что-то не так?

Она покрутилась на каблуках, бросила быстрый взгляд в зеркало: и наряд, и прическа в полном порядке. Что ему не нравится?

– Пожалуйста, надень это.

Анна проследила за его взглядом и только сейчас заметила небольшую коробку, лежащую на кровати.

– Ты решил сделать мне подарок?

– Не совсем.

Роман отбросил крышку в сторону и извлек из коробки ярко-красное платье, настолько короткое, что Анна недоуменно нахмурилась. Открытую одежду она не любила.

– Марго была в нем, когда приезжал Володя... – сказал Роман, прижав шелковую ткань к своей щеке.

– Ты хочешь, чтобы я надела ее платье?

Муж бесцеремонно приложил наряд к ее талии, провел ладонями по ее плечам, спине, ягодицам. Красиво очерченные губы изогнула довольная улыбка:

– У вас даже размер одинаковый, просто фантастика! Да, надень.

– Ты сумасшедший! – выпалила Анна, отступая на шаг и сжимая кулаки, пытаясь совладать с дрожью.

Блеск в его глазах заставлял сердце отчаянно колотиться. В серых омутах таились самые разные чувства: и печаль, и восхищение, было трудно определить, что на самом деле испытывает их обладатель… Но когда Анна отрицательно замотала головой, голос мужа стал тверже, настойчивей:

– Переодевайся!

И, не дожидаясь реакции, яростно сорвал с нее блузку. Анна инстинктивно сложила руки на груди, словно пытаясь защититься.

– Давай! – Резкий, ледяной тон заставил подчиниться. Как только шелковая ткань коснулась тела, с губ Анны сорвался испуганный крик. Перед глазами пронеслось видение:


Молодая женщина с водопадом темных волос и синими глазами крутится перед зеркалом, нервно покусывает палец и отчего-то ужасно смущается. Бледное лицо заливает краска стыда.

«Зачем я это делаю? Надо оставаться собой, – шепчет она и хмурится. – Нет... пусть все знают, какой распутной я стала!»

Она стягивает руками края глубокого выреза на груди, затем вздыхает и накидывает поверх ярко-красного платья пиджак. С помощью застегнутых пуговиц удается скрыть декольте.


Женщина с портрета. Маргарита. Анна поднесла ладони к щекам и почувствовала жар смущения. Но она сейчас не испытывала стыда! Что это? Чужие эмоции? Откуда взялось странное видение?

Горячие пальцы мужа помогли прийти в себя. Шероховатые ладони заботливо массировали ее плечи, вызывая приятные мурашки. Сердце все еще учащенно билось о грудную клетку.

– Что случилось? – В голосе Романа угадывалась тревога, и Анна в который раз удивилась резкой перемене его настроения.

– Проклятое платье! – выругалась она, и муж вздрогнул от этих слов.

– Не говори так!

– Оно ей не нравилось так же, как и мне! – закричала Анна и попыталась дотянуться до застежки на спине. Пальцы запутались в волосах.

– Откуда ты знаешь?

– Чувствую...

Наконец пальцы нащупали злополучную застежку, но Роман положил свою ладонь поверх ее руки, и Анна замерла. Закрыла глаза, ощутив, как чувственные губы мужа прикоснулись к коже. Через мгновение он развернул ее к себе, и, отступив на шаг, оглядел с головы до ног. Платье оказалось впору, и на лице Романа отразилось одобрение. Нежно дотронулся до ее плеча и сказал:

Моя Маргарита… Ты вернулась…

Анна зажмурилась. Какой вульгарный наряд! Какой безумный Роман! Какой ужасный вечер! Слезы застилали глаза.

– Марго была в нем всего один раз, но я запомнил на всю жизнь, – жарко зашептал он, проводя ладонью по спине Анны. – Жалкая попытка бросить вызов обществу, а на самом деле – самой себе... Ты права, платье ей не нравилось, тот вечер закончился слезами. Но, несмотря ни на что, она была просто обворожительной! До сих пор помню, ее кожа пахла миндальным молоком… Маргарита сидела перед трюмо и наносила румяна на щеки, а я расчесывал ее длинные волосы. Картинка такая яркая, словно все произошло вчера… – Роман удрученно опустил голову, рука замерла. – Моя Маргарита… Как же так?!

«Ненормальный! – билась мысль в голове Анны. – Почему я раньше этого не разглядела?»

– Пойдем. – Из голоса Романа исчезли нотки грусти. Угнетенность сменилась уверенностью, пальцы обрели силу и сжали ее почти до боли. В серых глазах зажглись озорные искорки.

В этот момент раздался стук в дверь. На пороге появилась Елена:

– Там...

– Уже пришли? – понял он. – Сейчас спустимся.

Как только за женщиной закрылась дверь, Анна решительно заявила:

– Я не появлюсь на людях в таком платье! Ни за что! Встречай своих друзей, я спущусь позже.

– Ты очень упряма, – улыбнулся Роман и поправил ей спущенную бретельку, – но мне это нравится. Прекращай истерику, пора выходить к гостям. Они уже, наверное, заскучали.

От него исходила необъяснимая сила, заставляющая подчиняться. Анна поняла, что лучше не спорить, поэтому молча последовала за ним.

Погода тем временем совсем испортилась. Темное небо разрывали молнии, а крупные капли дождя разбивались о стекло. Приехать сюда в такое ненастье, по мнению Анны, было неразумно. По дороге она обратила внимание, что в комнатах горит свет. Видимо, Роман скрывает от друзей свои странности...

Из гостиной донеслись оживленные голоса. Через мгновение она увидела высокого мужчину с рыжей копной волос, одетого в невзрачный костюм, и молодую светловолосую женщину в нарядном платье до колен. Они сидели на диване и что-то бурно обсуждали. На столике рядом с ними стояла початая бутылка шампанского и несколько блюд.

– Дружище, как же ты изменился! – Мужчина поднялся и пожал руку хозяину дома. Анна сразу же почувствовала на себе изумленные взгляды и еле сдержалась, чтобы не закрыть руками глубокое декольте.

– Здорово, Володя! Какими судьбами в наших краях?

– Дела, дела, – закатил тот глаза. – Слушай, когда мы виделись в последний раз? Года два назад?

– Раньше, дорогой. Марго была еще жива, – отозвалась блондинка. Имя прозвучало с едва уловимым презрением.

– Знакомьтесь: моя жена Анна, – объявил Роман. Похоже, он не чувствовал никакого дискомфорта, словно такое открытое платье было верхом целомудрия, в то время как она сгорала от стыда.

– Очень приятно, – произнес друг Романа и пригладил волосы. – Меня зовут Владимир, а мою жену – Ирина.

В поведении мужчины угадывалась нервозность, он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Ирина, наоборот, держалась уверенно и даже высокомерно, на всех глядела с легким прищуром. На ее длинном румяном лице временами мелькала легкая гримаса брезгливости. Анна готова была убить Романа: выставил ее полной идиоткой перед своими друзьями! Она удрученно опустилась в мягкое кресло, затем, немного помешкав, сняла заколку и тряхнула головой, чтобы волосы разметались по плечам. К счастью, они почти полностью скрыли безобразный вырез на груди.

– Ты очень похудел, стал каким-то болезненно-бледным, – заметил Владимир, опустившись на диван рядом с женой.

– Было тяжело смириться со смертью Марго, – признался Роман, взглянув на портрет сестры.

– Сочувствую. Мы узнали об этом совсем недавно. Но, я вижу, ты смог пережить это горе, даже женился.

«Они и вправду думают, что он смирился с ее кончиной?» – недоумевала Анна, с трудом скрывая злость. Хотелось встать и уйти. Неприязненный взгляд Ирины иголками впивался в кожу, причиняя боль, и все же она продолжала сидеть с напряженной спиной, чувствуя себя героиней неудачной пьесы. А Роман не отходил от портрета Маргариты и все вглядывался в ее черты, словно хотел воскресить.

Интересно, заметил он нацарапанное слово или нет?

– Вам нравятся такие откровенные платья? – вдруг обратилась к ней Ирина с неприятной улыбкой на губах.

Анна промолчала, не желая поддерживать разговор. Собеседница непринужденно сменила тему:

– Новость о женитьбе нас прямо огорошила!

– И что же вас удивило? Разве мужчина в самом расцвете сил не может жениться?

– Может. Но не такой, как Роман.

Анна подняла брови.

– Вы просто не представляете, что было на похоронах, – вполголоса произнесла Ирина, наполняя свой бокал шампанским. – Подружки такое рассказали, что мне самой до сих пор не верится…

– И что же произошло?

Ирина бросила внимательный взгляд на Романа и нахмурилась. Губы слегка дрогнули, казалось, женщина сомневалась, стоит ли рассказывать такие подробности. Видимо, желание посплетничать пересилило, и она прошептала:

– Он прыгнул за ней.

– Как это?

Ирина закатила глаза:

– Что непонятного? Прыгнул в могилу!

У Анны мороз прошел по коже. Живое воображение тут же нарисовало мрачную картинку. Роман действительно был сильно привязан к сестре... Взяв со стола бокал с шампанским, она сделала пару глотков. Мелкие пузырьки укололи губы.

– До сих пор помню тот вечер в ее компании, как она эффектно спустилась по лестнице в смелом платье и ореоле чувственных духов… – сказал Владимир. – Как смеялась и просила налить еще вина…

– Ты совсем не знал ее, – поморщился Роман.

– Я, конечно, понимаю, что о мертвых плохо не говорят... – влезла в разговор Ирина. – Но то, как вела себя тогда Маргарита, сложно забыть.

– Ира! – одернул ее муж. Его уши запылали. А вот Роман оставался спокойным, только глаза выдавали истинные чувства: под навесом бровей они яростно сверкнули.

– Ну это же правда! До сих пор не могу забыть, как она приставала к тебе!

Ирина смотрела не на Владимира, а на Романа – долго, выразительно, в упор.

Маргарита приставала к собственному брату? Не может быть...

Анна посмотрела на мужа: его взгляд потяжелел, а пальцы рванули воротник рубашки с такой силой, что верхняя пуговица отлетела. Напряжение стремительно нарастало.

– Не будем об этом! – Голос Романа стал похожим на рык. Воздух в гостиной сгустился от эмоций. Лишь Маргарита с портрета смотрела на присутствующих с легкой улыбкой. Анне стало не по себе.

– Это просто невыносимо! Почему там, где появляешься ты, всегда разгорается скандал? – обратился к жене Владимир. – Неужели так сложно держать свое мнение при себе?

– Извини, я наговорила лишнего... – Она опустила глаза, но потом снова посмотрела на Романа. – Наверно, я действительно тогда все неправильно поняла. Маргарите просто нужна была поддержка, вот она и не отходила от тебя. И это правильно, ты же ее брат...

Возможно, Ирина хотела сгладить ситуацию, но было уже поздно. Роман вцепился в пряжку ремня, пальцы его побелели. Казалось, он вот-вот сорвет его с себя и отхлещет наглую гостью. На лице проступила звериная жестокость. Еще чуть-чуть – и разорвет на куски, даже не поморщившись.

– Кстати, убийцу Маргариты так и не нашли? – внезапно поинтересовалась Ирина.

Опасный вопрос. Что же он ответит?

В голосе Романа зазвенели стальные нотки:

– Не было никакого убийства, она покончила с собой! А теперь убирайтесь!

– Ты соображаешь, что говоришь? – возмутился Владимир. – Там же ливень!..

Но слова не подействовали. Роман грубо выставил незадачливых гостей на улицу, с остервенением швырнул плащи им под ноги и с грохотом закрыл дверь. Возмущенные крики и причитания заглушили звуки грозы. Маргарита смотрела с полотна вызывающе. Роман яростно ударил кулаком в стену и зарычал от боли, а затем решительно направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Даже не взглянул, ни слова не сказал. Жгучая злость, исходящая от него, пропитала воздух.

«Он очень оберегал сестру. Никому не позволял обижать ее, любому мог дать отпор», - вспомнились слова домработницы. Что же двигало им сейчас: желание защитить Маргариту или избавиться от друзей, задающих неудобные вопросы?

– Куда ты? – крикнула Анна ему в спину.

– Хочу побыть в одиночестве.

За окном гремел гром. Свинцовые тучи плыли по небу, подгоняя друг друга, ветер гудел не переставая. Слезы подступили к глазам, и Анне захотелось домой. Все шло совсем не так, как она представляла. Дом ужасен, все вокруг унылое и пугающее! Муж безразличен к ней и, похоже, сошел с ума. Постоянно происходят странные вещи. Или она тоже рехнулась?

– Ты специально все подстроил, да? – воскликнула она, бессильно опустившись на подлокотник дивана.

– Что именно? – Роман замер, дойдя до середины лестницы.

– Выставил меня на посмешище. Я должна была догадаться. Только зачем? Чего ты хочешь добиться?

Он закрыл глаза и ответил не сразу.

– Я хочу вернуть Марго.

– Серьезно?

Роман кивнул.

– Да ты не в своем уме! – выпалила Анна и запустила в него заколкой, которую давно сжимала в руках. Тот успел увернуться. – Не надо так со мной обращаться! Я не Марго и никогда ей не буду, слышишь! Никогда!

В ушах зазвенело от собственного крика. Тяжелые шаги замерли наверху, и наступила долгая, угнетающая тишина. В первый раз в жизни Анна чувствовала себя такой разбитой и никчемной.


Глава 5

Предостережение


Анна проснулась, услышав гул мотора за окном. Босиком, в одной ночной рубашке, она вскочила с постели и выглянула в окно. Машина Романа как раз выехала за ворота и вскоре скрылась за поворотом.

Уехал. Даже попрощаться не заглянул. Постель осталась нетронутой: подушка не смята, одеяло не сдвинуто с места. Всю ночь провел на втором этаже.

Что же там, в этом таинственном месте? Она просто сгорала от нетерпения. Хотела сейчас же, не переодеваясь, подняться туда, даже выглянула из спальни, но передумала. Поблизости слышались суетливые шаги и позвякивание ведра: Елена затеяла уборку. Как не вовремя! Анна шумно выдохнула и присела на кровать. Надо чем-то себя занять, потому что ожидание просто невыносимо!

Чуть позже, выйдя на крыльцо, она просмотрела почту, надеясь найти письмо от Нины. Так много нужно ей рассказать! Жаль, интернета здесь нет. Впрочем, Роман обещал подключить в ближайшее время. А пока страсть к написанию бумажных писем пришлась очень кстати.

Нетерпеливыми пальцами она перебирала корреспонденцию. Но, к большому огорчению, подруга ничего не написала. Анна чувствовала себя одиноко вдали от друзей. Казалось, этот дом находится не в сотне километров от Смоленска, а где-то на краю света. И время здесь двигалось как-то медленно, лениво, а дни тянулись просто неимоверно.

На глаза попался белоснежный конверт без обратного адреса. Она спрятала странное анонимное письмо в карман пиджака и решила прогуляться в лесу. Давным-давно пора здесь все осмотреть. Главное, не заблудиться.

Анна приблизилась к воротам и вздрогнула, услышав лай собак. Сердце едва не выпрыгнуло из груди от страха. «Черт подери этих псов!» – выругалась она про себя и занялась замком на калитке. Овчарки Романа всегда пугали ее. Лаяли без конца, громко и свирепо, и каждый раз сердце уходило в пятки. Калитка с легким скрипом открылась, впереди показалась узкая тропинка, ведущая в лес. Анна пошла вперед, и уже минут через пять увидела деревянную часовню, проглядывающую сквозь густую листву. Здесь было тихо и хорошо. От деревьев веяло покоем, горькая печаль, окутывающая дом, не касалась этого места.

Чуть поодаль виднелось небольшое кладбище. Анна побродила среди могил, читая записи на надгробиях: «Николай Вершинский», «Станислав Вершинский», «Ольга Вершинская», «Маргарита Вершинская». На последнем надгробии лежали свежие кремовые розы, напоминающие букет невесты. Роман приносит сестре цветы? Что ж, в этом нет ничего удивительного, ведь та умерла совсем недавно...

Она подошла к часовне. Это было маленькое старое деревянное здание, судя по всему, совсем заброшенное. Башенку венчал скромный крест, а в маленьком окошке еще сохранилась поломанная ставня. Анна приоткрыла дверь: внутри было пусто и грязно. Повсюду валялись какие-то коробки, летала пыль, заходить расхотелось. Сунув руку в карман, она нащупала тонкий конверт. Письмо от анонима. Как правило, в таких посланиях нет ничего хорошего, так стоит ли читать? Скорее всего, оно адресовано Роману. Тогда почему без адреса? От женщины?

Странное чувство зашевелилось внутри. Возможно, это была ревность, но Анна не могла сказать с уверенностью. С момента переезда в этот дом ее чувства к мужу сильно изменились. Теперь сердце наполнял скорее страх, чем нежность. Почему она стала побаиваться Романа? Вероятно, это было связано с домом и трагедией, которая случилась с Маргаритой. А, может, просто спала пелена влюбленности, и перед ней предстал совсем другой человек. И все же Анна надеялась, что привыкнет к этому месту, сделает обстановку дома менее мрачной, узнает побольше о прошлом мужа – и все встанет на свои места.

Успокоиться не получалось. Задумчиво повертев в руках конверт, она наконец решилась; вынула оттуда сложенный лист, пробежалась глазами по строчкам и почувствовала, как земля уходит из-под ног. Прислонилась к шаткой двери часовни и постаралась совладать с эмоциями. Небо нависло мраморной глыбой. Тяжелые, набухшие тучи сгрудились над самой головой, грозясь обрушиться дождем. Письмо выпало из онемевших пальцев. Это шутка?

Каждое слово, написанное на бумаге, отпечаталось в сознании и вызвало тревогу.

«Простите, не знаю, как Вас зовут, – писал аноним. – Вы, наверное, не догадываетесь, в какую ловушку попали. Бегите из этого дома. Бегите, как можно скорее! Случится беда, если Вы останетесь!»

Где-то вдали послышались раскаты грома, будто сама природа пыталась предупредить ее об опасности. Поначалу глухие и слабые, они постепенно набирали мощь и становились громче. Темное небо прорезали тонкие ярко-голубые полоски молнии. На пиджак упала пара дождевых капель. Анна подняла глаза и заметила большого ворона, сидящего на могильной плите и придававшего маленькому кладбищу какую-то особенную мрачность.

Она все еще не могла прийти в себя. Снова и снова вспоминала неприятную строчку.

Случится беда, если Вы останетесь.

Ей почему-то представлялся таинственный мужчина в длинном темном плаще, торопливо выводящий буквы на листе бумаги. Его лица не видно, оно скрыто высоким воротником. Ловкие пальцы быстро сгибают лист пополам, вкладывают его в конверт и подбрасывают в почтовый ящик.

С чего она взяла, что писал мужчина? И откуда человек, написавший записку, знал, кто именно проверит корреспонденцию? Наблюдал? Видел, как она стояла на крыльце дома?

От мысли, что за ней следили, перехватило дыхание. Нужно было немедленно уходить отсюда. А вдруг аноним и сейчас здесь? Стоит где-нибудь за деревом и ухмыляется... Анна сделала несколько шагов, испуганно огляделась: кремовые розы, скорбно опустив головки, лежали на прежнем месте, а ворон все еще царапал лапами плиту и злобно каркал. Вроде никого, но ощущение чужого присутствия никак не отпускало. Поежившись, Анна поспешила домой.

«Кар, кар», – доносилось вслед. Она быстро шла по тропинке, судорожно застегивая пуговицы пиджака, пытаясь сквозь листву разглядеть крышу дома. Ветви деревьев сплетались над головой, скрывая небо.

«Кар, кар», – не умолкал ворон. Анна мчалась со всех ног. Холодные капли дождя скатывались по лицу и одежде. Еще немного. Еще чуть-чуть. Вон уже проглядывают стены. Скорее, скорее!

Сквозь плотную пелену дождя, в призрачном свете молний дом казался каким-то фантастическим, нереальным. Призраком, возникшим из ниоткуда. Еще один удар грома – и обрушатся стены, кирпичи осыпятся бордовой пылью.

Когда она оказалась внутри, ливень хлестал уже в полную силу. Только в тепле комнаты Анна ощутила, как промокла. Быстро сняла пиджак, подошла к камину, протянула руки к огню. Ах, как хорошо! Если бы можно было под этим дождем смыть все неприятности! Воспоминания о вчерашнем вечере, о предостерегающей записке, оставленной анонимом! О спокойной, уединенной жизни за городом оставалось только мечтать. Каждый день приносил с собой напряжение, каждая минута была наполнена сумрачной печалью. Обстановка дома давила.

Немного постояв у камина и, наконец согревшись, Анна взглянула на часы. Почти два. Роман должен приехать к шести. Есть время пообедать и снять напряжение. Но кусок не лез в горло. Анна выпила горячий чай и со вздохом отправилась в спальню, стараясь не смотреть по сторонам. Неуютный дом неизменно портил настроение, и она снова задумалась о ремонте. Нужно поскорее выбросить унылые черные занавески, убрать старинные канделябры, большие зеркала, заменить люстру в гостиной. Все нужно переделать!

Войдя в комнату, Анна заметила черную салфетку на трюмо. Поверх нее лежала записка: «На работе. Приеду поздно». Значит, Роман все-таки заходил сюда утром. Она вгляделась в клочок бумаги: почерк мужа был немного похож на почерк анонима. Буквы такие же прямые, аккуратные, без украшений, написанные с легким нажимом. Только почерк Романа был с сильным наклоном влево, а у анонима буквы слегка наклонялись вправо.

Схожесть почерка еще ни о чем не говорит.

Анна нервно прошлась по комнате и остановилась у шкафа. Распахнула дверцы, осмотрела одежду. Ничего подозрительного. Хотя вряд ли Роман хранил бы здесь то, что хотел скрыть. Вообще интерьер спальни сильно отличался от обстановки остального дома. Приятные пастельные тона радовали глаз, а темными были здесь только шторы. Но стоит лишь выйти в коридор...

Странный скрежет послышался со стороны двери. Анна замерла, напряглась всем телом и посмотрела туда, откуда донесся звук. Скрежет повторился, словно кто-то пытался вставить ключ в замочную скважину с наружной стороны. Но дверь запиралась только на щеколду, и сейчас она не была закрыта! Внезапный холодок кольнул кожу, вызвал неприятные мурашки. Анна вцепилась рукой в створку шкафа, не в силах отвести взгляда от двери. Нервы натянулись, как пружины.

Мгновение висела тишина – обманчивая, леденящая, тягучая. Даже сердце словно перестало биться. А потом дернулась ручка, и дверь медленно открылась. На пороге никого не было. Анна продолжала стоять, пригвожденная страхом, и сверлила испуганным взглядом часть коридорной стены, открывшуюся в проеме.

Бежали минуты, но ничего не происходило. Когда леденящее оцепенение спало, Анна бросилась к двери и поскорее ее захлопнула. Господи, здесь все сводит с ума! Запертая дверь за спиной давала чувство защищенности, как бы подтверждая, что невидимая сила, пытавшаяся войти, осталась в угрюмом коридоре. А может, и не было никакой силы, просто нервы расшалились?

В эту секунду дверцы шкафа со стуком закрылись, заставив Анну вздрогнуть. Страх нарастал, туманил разум. Она не могла сообразить, что делать, куда пойти, к кому обратиться за помощью. Что сказать? Кто ей поверит? Мысли путались.

Вдруг в углу комнаты возникло белое свечение, напоминающее формой человеческую фигуру. Анна не успела даже вскрикнуть: оно прошло сквозь нее и так же внезапно исчезло, оставив после себя лишь мертвенный холод. Послышался тихий женский всхлип:

– Вернись ко мне...

А потом Анну пронзила дикая, нестерпимая боль, словно то, что прошло сквозь нее, на миг поделилось с ней своими чувствами. Сотни раскаленных иголок впились в кожу, прожигая ее, пронизывая до самых костей.

Вернись ко мне.

Проникновенный голос бил по барабанным перепонкам, налетал, как коршун, хищно впивался в мозг, выворачивая сознание наизнанку. Вернись, вернись, вернись!

Боль сжимала в тисках, сдавливала горло, не давая дышать. Анна задыхалась от слез и страха. Как можно жить с такой болью? Страшной и тяжелой, как камень. Чья эта боль? И почему она ее чувствует?

Все закачалось перед глазами, и Анна рухнула в непроглядную тьму…


***

– Ты слышишь меня, любимая?

Голос Романа донесся откуда-то издалека. Она с трудом открыла тяжелые веки и поняла, что находится в спальне. Тело по-прежнему было сковано холодом, и теплый плед, заботливо принесенный мужем, оказался очень кстати. Анну не отпускало ужасное видение: белое свечение проходит сквозь нее, вызывая жгучую душевную боль, выпуская на свободу все затаенные страхи, плохие мысли и неприятные воспоминания. От такой боли можно умереть. Но Анна еще дышит, а, значит, жива.

– Я видела… видела… – Хотелось закричать, но сил хватило только на шепот. Сердце ныло в груди, словно его сжали железными клещами.

– Что произошло? Что ты видела?

Голос мужа все еще звучал как сквозь толщу воды.

– Там, там! – Напрасно она пыталась указать рукой на дверь. Тело не слушалось, конечности онемели.

Роман поднес стакан прохладной воды к ее губам, и Анна жадно сделала несколько глотков.

– Ты выглядишь так, словно увидела привидение. Но этого не может быть, потому что они... После всего того, что случилось, они... – Он замолчал и отвернулся, будто сказал то, что не нужно было говорить. Немного помолчав, добавил: – Тебе нужно отдохнуть. Елена говорит, что ты долго пробыла без сознания, а потом провалилась в такой глубокий сон, что никто не мог тебя разбудить.

– Я этого не помню…

– Может, вызовем врача?

– Нет, пожалуйста! – взмолилась она, почувствовав, как горячие слезы побежали по щекам.

– Хорошо, хорошо, только успокойся. – Роман в тревоге сжал ее пальцы. – Я посижу рядом. Отдыхай.

Анна сомкнула тяжелые веки и машинально сжала край одеяла.

Тогда она еще не подозревала, что теперь эмоционально и духовно связана с призраком. И скоро эта связь будет угрожать ее жизни…


Глава 6

Безотрадный черный


Анна стояла в углу темной комнаты и пыталась понять, где находится и почему здесь оказалась. В густой непроглядной тьме можно было различить лишь неясные контуры двух человеческих фигур. Люди о чем-то говорили, но из-за приглушенных голосов расслышать разговор не удавалось. Луна то скрывалась за облаками, то выглядывала, и ее неверный свет серебрил окно в комнате, порой выхватывая из жадной темноты лица.

– Эй! – Анна сделала несколько шагов вперед и окликнула таинственную парочку. Не замечая девушку, те продолжали что-то напряженно обсуждать. Беседа была тяжелой и важной – Анна поняла это по их интонациям и резким движениям.

Снова попыталась привлечь внимание – и снова не получила ответа.

«Странно, – пронеслась мысль. – Они меня словно не видят и не слышат».

Призраки?

Анна похолодела от этой мысли. Слишком реальны они для призраков. Слишком эмоциональны.

– С чего ты взял, что с тобой я буду счастлива? – донесся до ее ушей женский голос. – Может, рядом с тобой я страдаю? Может, одно твое присутствие причиняет мне боль?

В лунном свете Анна успела разглядеть, как мужчина подошел к собеседнице вплотную и, схватив за подбородок, приблизил ее лицо к своему. А затем луна снова скрылась за облаками, и незнакомцев поглотила тьма. Анна стояла на прежнем месте и ждала ответа мужчины.

– Ты страдаешь... Ты любишь меня. Но почему тогда так поступила? Все могло бы сложиться иначе!

Луна на миг озарила комнату бледным светом. Анна увидела притягательные синие глаза и удивилась. Разве можно разглядеть их цвет в полутьме?

– Это тупик. Тупик!

Анне стало не по себе. Кто эти люди? Что происходит? Вопросы безжалостно раздирали мозг, а ответов не было. Она в панике подбежала к влюбленным, дернула синеглазую девушку за рукав в надежде привлечь внимание. Но та даже не дрогнула. Анна попробовала проделать то же самое еще раз, и снова безрезультатно. Рука прошла сквозь незнакомку.

«Господи! – в ужасе прошептала она. – Так кто же призрак – они или... я?»

Нет! Нет! Нет!

Отступив на шаг, Анна неудачно наступила на что-то тяжелое и, споткнувшись, упала на пол. И опять не последовало никакой реакции. Послышались лишь горькие слова мужчины, обращенные к возлюбленной:

– Презирай и проклинай меня, сколько хочешь, ты все равно будешь моей до самой смерти! Можешь ненавидеть меня и за гробом, а я не перестану любить!

Можешь ненавидеть меня и за гробом. Я не перестану любить.

Когда Анна проснулась, эти слова все еще звучали в ушах – страшно и неотступно. Некоторое время она смотрела в потолок, приходя в себя. Это был сон, обычный сон. Какие-то странные образы, разговоры, обстановка. Видимо, сказалось нервное потрясение. И все же увиденное оказалось таким ярким, таким настоящим, будто было чьим-то воспоминанием.

Чужим воспоминанием.

Она села в постели, опустив ноги на пол. Провела ладонями по коже – от плеч до кончиков пальцев, прогоняя жуткие мурашки. «Это сон, Анна, успокойся, не первый и не последний кошмар. Бывали и похуже!» Но две фигуры, выхваченные из мрака, никак не исчезали из памяти. Одно лицо она успела разглядеть, потому что такую красоту невозможно не заметить. Девушка с синими глазами, сестра Романа.

Ей приснилась Маргарита. Точнее, ее воспоминание. Воспоминание умершего человека. И во сне все было так ярко и живо, словно Анна пережила это сама. Нет, так не бывает. Это лишь игра воображения… Или воспоминание действительно существовало? Тогда почему приснилось ей? Сначала призрак поделился с ней своей болью, которую чудом удалось пережить, теперь решил поделиться своим воспоминанием?

Чего же хочет бестелесный дух – навредить или предостеречь?

«Какое безумие!» – обреченно подумала она, скрестив непривычно холодные руки на груди. И вдруг нащупала что-то твердое и гладкое на ощупь. Оказывается, всю ночь на шее был амулет, тот самый, из шкатулки с драгоценностями, который завораживал красотой и переплетением линий. Но как такое возможно? Анна точно помнила, что не надевала его. Тогда кто и зачем это сделал?

Много вопросов крутилось в голове в течение дня. И яркие образы из сна все никак не желали исчезать.

Можешь ненавидеть меня и за гробом. Я не перестану любить.

Кто же этот мужчина, этот узник любви, обещавший любить Маргариту вечно?

Анна в задумчивости подошла к портрету. Синие глаза смотрели внимательно и ясно. Девушка казалась поразительно живой. Вот-вот сойдет с портрета, улыбнется и скажет:

– Нет, я не умерла. Я вижу ваши души насквозь и знаю все ваши страхи!

По коже снова побежали ледяные мурашки. Анна тряхнула головой, прогоняя жуткое видение, и вышла на улицу. Прохладный ветер ударил в лицо и принес резкое карканье ворон, шум листвы, поскрипывание сосен.

«Бегите как можно скорее», – предостерег аноним. Подальше от мрачного дома, больного и сурового, как старик. Подальше от безумных видений и снов, сводящих с ума. Подальше от Романа, одновременно и далекого и близкого, со своими странностями и тайнами.

Но стоит ли верить какому-то анониму? Может быть, записку подбросили специально, чтобы напугать, чтобы разрушить их с Романом брак? Возможно, никакой мистики и нет, просто кто-то ведет свою игру, цель которой выжить ее отсюда. Сначала женский силуэт, мелькнувший в зеркалах, потом слово на портрете, нацарапанное дрогнувшей рукой, затем анонимная записка без обратного адреса... Что, если разгадка кроется на втором этаже? Вдруг здесь живет кто-то еще?

От многочисленных вопросов у Анны разболелась голова. Она вернулась в гостиную и посмотрела в одно из зеркал. Под глазами залегли темные круги, бледность лица не скрывал даже слой румян, во взгляде застыла тоска. Прошло совсем немного времени со дня ее бракосочетания, а она выглядит так, словно попала на каторгу, а не вышла замуж! Анна вздохнула и сорвала с шеи ненавистный амулет: усталость как рукой сняло. Какая странная вещь. В ладони легкая, хрупкая, а на шее казалась тяжелым грузом...

День прошел в раздумьях. Все мысли крутились вокруг Маргариты. Почему девушка решила оборвать свою жизнь? Что на это повлияло? Она вправду решила умереть сама или погибла от чужой руки? И почему Роман уверен, что это было самоубийство? Он что, видел все собственными глазами?

Конечно, страшно выспрашивать подробности у мужа. Да и вряд ли он ответит хотя бы на один вопрос. Придется все выяснять самостоятельно. В конце концов, то, что касается семьи Вершинских, касается и ее. Она теперь не посторонний человек.

На улице сгущались сумерки, Роман задерживался. Взвесив все «за» и «против», Анна решилась и тихонько вышла из комнаты. Каждый вечер Елена поднимается на второй этаж и проверяет, все ли там в порядке. Затушены ли свечи, выключены ли электроприборы, закрыты ли окна. Правда, зачем она это делает, непонятно, ведь никто не пользуется комнатами наверху, только Роман изредка заглядывает. Тем не менее, домработница продолжает каждый вечер подниматься туда и все тщательно проверять. Очень странно. Хорошо бы раздобыть связку ключей, которую женщина постоянно носит при себе. Пришла пора выяснить, что происходит! И кто это слоняется ночами по дому, нагоняя на нее страх.

Анна замерла у двери, ведущей в гостиную: вдали послышались неторопливые шаги. Осторожно приоткрыв дверь и выглянув в образовавшуюся щель, она увидела, как Елена спускается по лестнице, пряча в карман ключи. Ладони вспотели от волнения. Как забрать злополучную связку? Подойти и потребовать ее на правах хозяйки? Елена обязательно расскажет об этом Роману, и тогда скандала не избежать. Ну и пусть! Она вправе требовать от мужа объяснений, а не оправдываться! Он привез ее в дом, где прошлое продолжает жить в каждой трещинке и кирпичике. Он что-то скрывает, не она. Так пусть же объяснит, почему ей так не доверяет!

Она решительно направилась в сторону комнаты Елены, по пути представляя, как уверенно потребует отдать ключи, а домработница, поджав губы, неохотно подчинится и метнет в нее неодобрительный взгляд. А затем наверняка бросится к телефону и позвонит Роману. «Ваша жена потребовала ключи от второго этажа, – скажет женщина в трубку, опасливо поглядывая на дверь. – Лучше бы Вам приехать сюда как можно скорее». Ну и пусть! Она не уедет, не узнав, что же кроется за закрытыми дверями комнат наверху.

Знакомые голоса, раздавшиеся за дверью, заставили Анну замереть на месте и прислушаться.

– Ты не должна ничего ей рассказывать! – сердито говорила Елена. – Предупреждаю: держи язык за зубами. Это взрослые дела, они тебя не касаются!

– Ну мам! Анна такая хорошая! – послышался голос Лидии – звонкий, умоляющий.

– Не знаю и знать не хочу, что ты там придумала.

– Я видела, что случилось с Маргаритой, мама! Пожалуйста, послушай!

– Не лезь не в свое дело! Роман Станиславович еле-еле пришел в себя, вернулся, деньги платит в срок. Не надо ворошить прошлое. Даже если то, что ты мне рассказала, правда, уже ничего нельзя изменить. Маргарита умерла.

– Но я видела, как она умерла.

– Сейчас же замолчи! – прикрикнула на нее Елена. – Иди, займись уроками. Ты почти ничего не прочитала в прошлом году. Совсем обленилась! Смотри, Роман Станиславович рассердится, и больше не будет оплачивать твоих учителей!

– Мне не нравится ездить к ним! Почему они сами не могут приезжать сюда?

– Потому что так решил хозяин. Хватит спорить!

Девочка что-то знает. Но почему-то никто не хочет, чтобы она рассказала правду.

Неприятное чувство шевельнулось в груди. Тоска, почти осязаемая, почти зримая, опустилась на плечи. Ветер, гудящий за окнами, только усиливал это чувство. Казалось, тоска долгие годы витала в воздухе, наполняла собой каждую пылинку, каждый миллиметр дома, и наконец добралась до нее.

Анна бросилась к лестнице. Сегодня она узнает правду любой ценой! Если комнаты будут закрыты и в этот раз, то перевернет весь дом, украдет ключи и... Как безумная, дергала ручки; двери двух первых комнат оказались запертыми. Сердце оглушительно стучало в висках. Сейчас кто-нибудь придет, помешает, не даст разгадать тайну... Роман, наверное, уже вернулся! Гнетущая тоска все наползала и наползала, превращаясь в беспросветное отчаяние.

Почти потеряв надежду, она приблизилась к третьей двери. И та вдруг распахнулась. Анна застыла, не решаясь войти: там, внутри, как будто затаился ужас. Где же выключатель? Пальцы впустую скользили по стене. Тогда она схватился канделябр, стоящий на тумбочке, и трясущимися руками зажгла свечу. Неверный свет отбросил пугающие тени на стену.

«Решайся!» – уговаривала она себя. Силы иссякали. Подсвечник казался невероятно тяжелым.

Шаг. Еще один шаг. И еще один.

Решайся! Решайся!

Анна все еще неуверенно топталась у входа. Входить или нет? Нервно кусая губы, все-таки переступила порог. Еле слышно скрипнула половица, сорвав с губ испуганный вздох. Она схватилась за стену, пытаясь сохранить равновесие, и вдруг услыхала негромкий щелчок. Спальня озарилась светом, дав возможность оглядеться.

Стены здесь были декорированы черным бархатом. Потолок, пол, даже оконная рама – все окрашено в безотрадный черный цвет. По углам спальни стояли огромные – от пола до потолка – зеркала в витиеватых рамах. На стенах висели картины швейцарского художника Ганса Рудольфа Гигера. Роман часто рассказывал об этом мастере, восхищался его работами, поэтому угадать имя автора было нетрудно. Жуткие монстры на темном фоне картин воплощали ужас и безумие. Одного взгляда на эти работы было достаточно, чтобы упасть без чувств. Но Анна чудом удержалась на ногах. Только шумно выдохнула, словно получила удар. В груди закололо, кончики пальцев онемели.

– Господи… – с трудом прошептала она.

Неужели здесь кто-то жил? Нет, не может быть. Скорее всего, Роман просто демонстрировал комнату своим друзьям. Видимо, это очередная его шутка. Но почему он и словом не обмолвился об этом месте? Не хотел пугать? Нет, что-то здесь не так...

Внезапно оконная форточка с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Анна вздрогнула от резкого звука и чуть не выронила канделябр из рук. При каждом новом порыве ветра форточка продолжала биться о стену, да так сильно, что по стеклу в конце концов поползла трещина. В тот же миг в глубине дома послышался женский крик, от которого тело словно током пронзило.

Анна испуганно отступила к двери и чуть не споткнулась, натолкнувшись на что-то. Это оказались коробки, стоящие в углу. Вместо того чтобы бежать, она приоткрыла крышку одной из них и увидела красивое платье. Вещи Маргариты? На секунду страх отступил, сменившись жадным любопытством. Желание изучить содержимое коробок оказалось таким сильным и жгучим, что она, не задумываясь, схватила одну из них.

Форточка продолжала распахиваться и захлопываться с громким стуком. Ветер протяжно выл за окном, как раненый зверь. Страх вернулся, и Анна пулей выскочила из комнаты.

К счастью, на обратном пути ей никто не встретился. Осторожно приоткрыв дверь спальни, Анна заглянула внутрь: Роман еще не вернулся. Она медленно вошла, положила коробку на стул и схватилась за резную спинку: в глазах внезапно потемнело. Один-единственный вопрос не давал покоя: «Для чего была создана та комната?»


Глава 7

Правила игры


Не прошло и минуты, как за дверью послышались голоса. Она заметалась по комнате, пытаясь придумать, куда спрятать злополучную коробку. В последний момент задвинула ее за чемодан, который стоял в глубине шкафа. Роман как раз вошел в комнату, принеся с собой восточно-древесный аромат парфюма.

– Ты сегодня задержался, – сказала Анна, плотнее прижимая спиной дверцу шкафа. Сердце грохотало в груди, дыхание срывалось, и она боялась, что муж заметит ее состояние. Сейчас не самый подходящий момент для скандала.

– Было много дел, – отозвался Роман, вешая пиджак на спинку стула. – Как ты? Как самочувствие?

– Все нормально.

Анна вздрогнула, когда он, приблизившись, взял ее за подбородок и заглянул в глаза. Улыбнуться не получилось: губы нервно дрогнули, выдав напряжение.

– Ты очень бледная. – Роман сжал ее руки и покачал головой. – И пальцы холодные. Тебе явно нездоровится. Приляг, я принесу тебе чай.

Анна аккуратно высвободила руки и отошла к окну. Какой заботливый! А сам скрывает комнату, внушающую ужас. Зачем она ему? Вопрос все крутился на языке, жег раскаленным угольком, превращая нетерпение в пытку. С нарастающей паникой она наблюдала, как Роман открывает шкаф, перебирает костюмы, висящие на плечиках. Вот-вот заметит коробку с вещами Маргариты! Одна из рубашек соскользнула с вешалки и упала прямо возле чемодана. Роман наклонился, чтобы поднять ее. Господи, как же явно торчит острый угол коробки! Еще немного – и муж увидит находку! Что она скажет? Признается, что сильно хотела узнать тайну и поэтому поднялась наверх? Почему-то именно сейчас ей стало по-настоящему страшно. На что способен Роман в ярости? Ведь поблизости никого нет, и если вдруг с ней что-то случится, даже за помощью обратиться будет не к кому...

Роман спокойно поднял рубашку, повесил обратно на вешалку, закрыл шкаф. Анна облегченно выдохнула.

– Тебе лучше? Посидим в гостиной? А чай я все-таки заварю, – предложил он.

Анна кивнула, стараясь скрыть волнение, и они вышли из комнаты. Сегодня Роман был в хорошем настроении, судя по легкой улыбке, играющей на губах, расправленным плечам и уверенной походке. Наверное, нужно воспользоваться моментом и рассказать о призраке в зеркале, анонимном письме и чужих воспоминаниях, которые ей снятся. Только как начать разговор?

Анна устроилась в кресле, а Роман скрылся на кухне. Почему он всегда заваривает чай самостоятельно, а не просит Елену? В этом не было бы ничего странного, если бы потом он, вернувшись в гостиную, не садился на диван и не смотрел подолгу на портрет Маргариты, будто надеясь оживить ее взглядом.

На журнальном столике завибрировал мобильный мужа. «Сергей Валерьевич» – высветилось на мониторе. Не дождавшись Романа, Анна решила ответить:

– Слушаю.

– Добрый вечер. Могу я услышать Романа Станиславовича? – послышался в трубке мужской голос.

– Он не может сейчас подойти. Я – его жена, если что-то важное, я передам.

На том конце провода повисло молчание.

– Передайте Роману, чтобы он заехал ко мне в ближайшее время. Меня беспокоит, что он давно не посещает сеансы психотерапии. С ним все в порядке?

– Психотерапии?.. – растерянно переспросила Анна, едва не выронив телефон из онемевших пальцев. – Да-да, он в порядке.

– Тогда пусть позвонит мне как можно скорее. Нельзя же так относиться к своему здоровью! – ворчливо добавил мужчина и быстро распрощался.

Не успела Анна переварить информацию, как Роман вошел в гостиную с двумя чашками чая. Заметив в ее руках телефон, он сдвинул брови:

– Кто-то звонил?

– Да. Сергей Валерьевич, – с вызовом ответила Анна, внимательно следя за его реакцией. Только глаза прищурил, а на лице не дрогнул ни один мускул.

– Ничего не хочешь мне рассказать? – напрямую спросила она.

Роман подошел к камину и задумчиво провел рукой по нанесенным на камень символам. Ответа не последовало.

– Почему ты пропускаешь сеансы психотерапии?

– Они мне больше не нужны, – отрезал он.

– А какие у тебя проблемы?

– Никаких.

«Легче гору с места сдвинуть, чем вытянуть из него хоть слово!» – разозлилась Анна. Получается, что Роман психически нездоров. Чего еще она не знает о муже?

Она нервно забарабанила пальцами по столу. Глупо после всего этого ожидать уютного вечера. Роман не собирается открывать перед ней свою душу, не хочет довериться! Такой грубый, отчужденный, будто не муж, а чужой мужчина. Обида нарастала, как снежный ком, а внутри расползался страх. Вдруг мелькнула мысль, что она совершенно не знает этого человека. Делит с ним постель, провожает на работу, обсуждает последние новости, но даже не подозревает, что его гложет, чего он боится и о чем хотел бы забыть. Не таким она представляла себе брак!

Роман стоял к ней боком, слегка приподняв голову. Задумчивый взгляд прожигал портрет. Иначе и быть не могло. Проходил ли он мимо или оставался в гостиной хотя бы на минуту, – неизменно устремлял глаза на картину. Интересно, он и при жизни так следил за сестрой?

Анна не выдержала и нарушила раздражающую тишину:

– Знаешь, возможно, мне тоже понадобится помощь психотерапевта. Я столкнулась с вещами, которых не могу объяснить.

– Что ты имеешь в виду? – Роман заметно напрягся, но на нее не посмотрел.

– Иногда я слышу звуки, похожие на стоны. А недавно я увидела...

Анна замолчала. Видимо, ее слова всколыхнули в муже какие-то воспоминания, потому что он помрачнел и нахмурился. Медленно повернулся и пронзил ее пытливым взглядом.

– Увидела что?

– Да так… ничего.

– Нет, договаривай!

Анна вспомнила очертания женского лица в зеркалах, вместе с которым пришло чувство безутешной тоски, до сих пор сдавливающее грудь.

– Мне кажется, здесь живет призрак. Призрак Маргариты.

Лицо Романа превратилось в маску: застывшие черты мгновенно потеряли жизненные краски, хотя по-прежнему оставались прекрасными. Он достал сигареты и начал курить одну за другой, так что вскоре пепельница переполнилась тлеющими окурками. Тишина казалась бесконечной. Анна все ждала, пока муж заговорит, но тот молчал. Скомкал опустевшую пачку, швырнул ее на пол и начал мерить шагами комнату. «Нужно остановиться, – подумала Анна; страх перед мужем усиливался. – Расспросами о сестре я только разозлю его, и что тогда? Нет, лучше молчать. Но, с другой стороны, мои слова будто задели его за живое. Что если именно сейчас он наконец-то сможет открыться? Появится ли еще такой шанс?»

Немного подождав, Анна все-таки сказала:

– Я хотела бы побольше узнать о твоей сестре. Может, расскажешь?

– Зачем?

Такой простой вопрос поставил в тупик.

– Просто я вижу, что тебя что-то гложет, когда о ней заходит речь, – нашлась Анна. – Ты просил надеть ее платье, постоянно сравниваешь нас. Конечно, мне интересно узнать, какой она была...

– Она была прекрасной, – оборвал ее Роман. – Давай закроем эту тему.

– Но почему?

– Потому что о мертвых не говорят, о них только молятся!

Он шумно выдохнул и отвернулся, не желая показывать эмоции. Анне так и не удалось его разговорить. Роман хватался за любую тему, не касающуюся сестры, словно пытался заглушить боль. Что же его так мучает?

Она была прекрасной.

«Скорее, необычной, – мысленно поправила Анна. – Прямо роковая красавица. Какой же ты была на самом деле, Маргарита? Отчего собственный брат боготворит твой портрет? Почему твой дух не может найти покоя? Кто тебя держит на этой земле?»

Поленья тихонько потрескивали в камине. Роман опустился на диван, взял чашку в руки, сделал глоток. Аромат чая перемешался с запахом его парфюма.

– Хорошо, давай закроем эту тему. – Анна снова прервала молчание. – Я хотела поговорить о доме...

Он закатил глаза.

– Почему ты сразу так реагируешь? Я устала повторять, что мне не нравятся темные тона, в которых оформлен дом. Хочется побольше света, побольше ярких, веселых красок, понимаешь?

– Как не понять, когда ты твердишь об этом каждый день! – В голосе мужа послышалось раздражение.

– Пожалуйста, давай здесь все переделаем!

– Нет, все останется, как есть!

Анна схватилась за голову. С ним бесполезно говорить! Он не слышит ее или не хочет слышать, ему на все наплевать! Слова обиды уже готовы были сорваться с языка, но вместо них слетел вопрос:

– Если бы тебя попросила об этом Маргарита, ты бы все изменил, да?

На некоторое время гостиную окутала тишина. Огненные блики играли на стенах, добавляя таинственности. Пламя в глазах Романа отплясывало танец ярости. Анна видела, как стиснул он чашку, и на мгновение ей даже показалось, что та сейчас расколется в его сильных руках. Здорово же она его разозлила!

– Да.

Короткое, простое слово, сказанное ровным голосом, врезалось в нее, как осколок стекла.

– Значит, я для тебя пустое место? – Анна не узнала собственного голоса, настолько он стал глухим и сдавленным. Слезы подступили к глазам.

Роман опустил голову. Теперь было сложно определить, что испытывает муж: разлился еще больше или, наоборот, остыл? Ей надоело гадать. Она поднялась со своего места и закричала:

– Можешь не отвечать, все и так ясно! Ты женился только потому, что я похожа на Маргариту! – Анна указала пальцем на портрет. – Но, повторяю, я – не она! Сколько можно сравнивать? Я устала от этого сходства, устала от твоих бесконечных тайн! Сейчас же соберу вещи и уеду отсюда!..

Анна начала искать взглядом свой телефон, но вспомнила, что тот остался в спальне. И тут Роман поднялся и подошел к ней. Горячая рука легла на ее спину.

– Успокойся! Ты все неправильно поняла.

Она хотела возразить, но в горле застрял тугой ком.

– Я просто ответил на вопрос. Мнение сестры всегда было для меня важно. Сейчас я не хочу об этом говорить, и прошу какое-то время не затрагивать подобных тем. Еще слишком тяжело. Не хочется вспоминать. – Его рука скользнула к ее ладони и стиснула пальцы. – Ты мне нужна, пожалуйста, не уезжай.

Анна обиженно поджала губы. Внезапно навалилась усталость, необъяснимая тяжесть опустилась на плечи. Ничего не сказав, она вернулась в комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Слезы тут же брызнули из глаз. У Романа помутился разум, хоть он и пытается это скрыть. Именно поэтому и звонил психотерапевт. Муж пытается быть нежным и заботливым, но на самом деле он чувствует сильную душевную боль, которая опутывает сознание. И боль явно связана с сестрой. И дело не в ее гибели, здесь что-то другое, личное, сокровенное. Что-то такое, о чем нельзя говорить...

Анна обреченно опустилась на кровать, провела рукой по мягкому покрывалу. Пальцы нащупали щетку для волос. Почему она стала такой раздражительной, постоянно срывается из-за каких-то мелочей? Все время находится в нервном напряжении. Вот и сейчас рассердила такая ерунда, как забытая расческа. Анна со злостью запустила ею в шкаф, и глухой звук удара заставил поежиться. Она тотчас вспомнила о коробке с вещами Маргариты. Распахнула дверцы настежь, не глядя, отпихнула чемодан. Потом, спохватившись, заперлась в комнате и наконец заглянула в коробку.

Первым на глаза попался носовой платок с вышитыми инициалами «М.В». Маленький, изящный и приятный на ощупь, он все еще хранил тонкий аромат миндаля. Слова Романа прозвучали в голове так отчетливо, словно он сейчас находился рядом: «До сих пор помню, ее кожа пахла миндальным молоком…» Без сомнения, аксессуар принадлежал Маргарите. Анна так и видела, как девушка нечаянно роняет кружевной платочек, а какой-нибудь молодой человек наклоняется, поднимает его и возвращает хозяйке; как в волнении Маргарита комкает платок, думая о грустном. Наверняка у нее были какие-то тайны, тревоги. Может, в один из вечеров она вытирала им слезы и смотрела в окно... Видение было таким ясным и отчетливым, что Анна внезапно ощутила рядом чужое присутствие. Огляделась по сторонам, убедилась, что одна в комнате и немного успокоилась.

Отложив платок, она взяла из коробки фотографию, на которой был запечатлен красивый мужчина: темноволосый, широкоплечий, с теплым взглядом карих глаз. Кто он? Поклонник? Возлюбленный? Или просто друг? Анна перевернула фотографию. На обратной стороне была надпись: «Маргарите на вечную память. Твой Н.» Что-то было в этой надписи любовное, сокровенное. «Твой Н.» Рядом со снимком лежала записка:

«Я знаю, что ты у брата. Неважно, уезжала ты или соврала. Я буду ждать тебя в часовне до вечера. Найди в себе смелость прийти и объясниться по-человечески. Н.»

В конце простым карандашом была приписана дата: четвертое сентября. А Маргарита умерла шестого: дата смерти была указана на памятнике у часовни. Интересно, они встретились или нет? Почему эта девушка решила покончить с собой? Несчастная любовь? Чей-то шантаж? Депрессия? Непонятно. Еще сильнее захотелось узнать историю ее жизни. Но у кого спросить, Анна не знала. Кое-что известно Лидии, ведь призналась же девочка матери, что знает, как умерла Маргарита. Опять же, дочь Елены ведет себя странно и выглядит запуганной, можно ли доверять ее словам, – вопрос спорный.

Анна вынула из глубины коробки стопку исписанных страниц, зачем-то вырванных из тетради. Записи были сделаны узким, зажатым почерком, слегка наклоненным вправо, буквы выглядели угловатыми. Похоже, когда-то это был дневник Маргариты. Она пробежалась взглядом по строчкам: «Я пытаюсь бежать от этих чувств, бежать изо всех сил, как можно дальше; мой разум отчаянно спорит с сердцем, но все время проигрывает в этой схватке. Я боюсь представить, что будет, если все вокруг об этом узнают...»

Анна не успела дочитать. Ручку двери дернули с той стороны. Вздрогнув, она в панике собрала вынутые вещи обратно в коробку и вернула ту на прежнее место.

Ручку снова требовательно дернули.

– Зачем ты закрыла дверь? – послышался голос мужа.

Как не вовремя! Она мельком взглянула на себя в зеркало, пригладила растрепавшиеся волосы. Лицо по-прежнему было бледным, в глазах стояла тоска. Нужно немедленно взять себя в руки! Роман сильно разозлится, если узнает, что она побывала наверху. Нельзя этого допустить!

Она перевела дыхание и отодвинула щеколду. Роман прищурился и переступил порог. В его глазах заплясали озорные искорки.

– Я уж думал, ты меня не впустишь.

Она постаралась улыбнуться. Мужчина присел на кровать, расстегнул рубашку. Анна продолжала стоять у шкафа, внимательно наблюдая за ним.

– Ты не обижаешься?

– Нет. Но повод появился бы, если бы сегодня ты снова заночевал на втором этаже.

– Опять ты об этом!

Роман нахмурился. Его волосы были взъерошены, из-под расстегнутой рубашки виднелась грудь, украшенная шрамами. Он никогда не говорил, откуда они, всегда отшучивался. Почему-то именно сейчас у Анны мелькнула мысль, что это еще одна его тайна. Которая по счету?

– Ну прости, – буркнула она. – Когда нам что-то запрещают, очень хочется сделать то, что нельзя.

Роман вдруг стиснул пальцами одеяло. Взгляд его стал задумчивым, вены на шее вздулись. Господи, что опять не так? Что она такого сказала?

– Обещаю, ты все там осмотришь в ближайшие дни, когда я смогу вырваться с работы пораньше, – уверенно сказал он, глядя куда-то в сторону. – Только сначала нужно убрать оттуда ненужные вещи, скопилось слишком много хлама. Но, обещаю, ты все увидишь.

– Серьезно?

– Конечно! Там нет ничего секретного.

«Черная комната не в счет? А дневник и вещи Маргариты? Неужели позволишь притронуться к самому дорогому? – мысленно усмехнулась Анна. – Интересно, что ты скажешь, когда мы окажемся в той комнате?» Но промолчала. Вообще, она не особо верила, что Роман сдержит слово, хотя обычно он выполнял обещанное. Просто слишком ревностно он оберегал свои тайны, чтобы так просто их открыть. Вполне возможно, что уступил, только чтобы закрыть неприятную тему.

Вы, наверное, не догадываетесь, в какую ловушку попали.

Интересно, о какой ловушке идет речь? Что за игру ведут за ее спиной? Что ж, она готова принять правила и дойти до финала. И начнет она с ответного письма анониму.


Глава 8

Н.


Кладбище. Единственное пристанище. Сейчас ее снова затянет в воронку, а в памяти появится еще один пробел.

Маргарита бесцельно бродила среди могил, вглядываясь в фотографии на памятниках. Она не помнила, что значит испытывать человеческую зависть, но предполагала, что ощущает что-то похожее. Все эти люди, мирно лежащие под слоем земли, обрели покой. Она – нет. Где тот заветный свет, из которого непременно появляются покойные родственники и забирают умершего к себе? За ней никто не приходит, никто не зовет – это ее выбор, ее вина, и от понимания этого Маргарите становилось еще тяжелее.

Неужели виной всему слова, сказанные сгоряча?

Знай, что если я сегодня умру, я не успокоюсь, пока ты не окажешься со мной!

Необдуманная фраза крепко приклеилась к ней, ярмом повисла на шее, лишая возможности окончательно покинуть бренный мир. Ничего, осталось совсем немного. Скоро смерть придет за ним и избавит от страданий, заберет его тоску. День за днем, каждую ночь он зовет Маргариту. Не может смириться, не может отпустить. И она идет на этот зов. Она почти у цели.

Девушка остановилась напротив собственной могилы. На надгробии лежат кремовые цветы – напоминание о том, что она все еще связана с этим миром.

Каждый четверг он, одетый в черное, приносит кремовые розы на могилу, долго глядит на фотографию, словно чувствует присутствие любимой. Его широкие плечи нельзя обнять, нельзя взъерошить слегка вьющиеся темно-русые волосы, заглянуть в ясные глаза, вдохнуть приятный запах кожи. Все, что остается, – это стоять в стороне и молча наблюдать, как его пальцы касаются прохладного мрамора, как нехотя он отнимает руку и та на секунду замирает в воздухе. За что небеса ее так наказали? Дали возможность находиться рядом, не позволив даже прикасаться? Память сохранилась, только каждое воспоминание превратилось в пытку. Маргарита помнила его голос, запах парфюма, помнила горячие ладони, сжимавшие ее лицо... Как много хотелось сказать и спросить! Но она всего лишь призрак, ее никто не видит, кроме...

Кроме Анны. Между ними существует какая-то удивительная связь, которая еще больше укрепилась, когда Маргарита прошла сквозь нее. На мгновение она ощутила чувства, переполняющие жену брата: неотступный страх и нервное напряжение.

А почувствовала ли это Анна?..


***

Анна стояла у окна, зябко кутаясь в кофту. На дворе октябрь, природа постепенно увядает. Голые деревья выглядят уставшими и удрученными, как старики. Небо хмурится, закрывая тяжелыми тучами бледное солнце. Еще чуть-чуть, и последние яркие краски осени исчезнут, уступив место ноябрьской слякоти и декабрьским морозам.

Она тяжело вздохнула и задвинула шторы. Скоро вечер, а она почти не выходила из комнаты! Еще раз перебрала вещи Маргариты, нашла несколько трогательных записок: «Марго, любимая, жду тебя завтра на нашем месте. Твой Н.», «Не могу до тебя дозвониться. Дед опять отключил телефон? Я весь день просидел в часовне, почему не пришла? Завтра утром опять буду ждать. Н.» Анна занялась было дневником Маргариты, но так разволновалась, что не могла вникнуть в суть написанного. В конце концов, решила оставить его на потом. Сейчас ее беспокоило другое. С одной стороны, очень хотелось встретиться с автором интригующего письма, но с другой – было страшно. Анонимам доверять нельзя, неизвестно, что у таких людей на уме. Да и вообще, с чего она взяла, что неизвестный захочет встретиться? Может, просто проигнорирует записку и больше не напомнит о себе. И все же нужно ему ответить, а дальше будь что будет.

Устроившись за столом, Анна написала: «Уважаемый аноним! Вы прислали мне короткую записку с предостережением и советом скорее покинуть этот дом. Взяли на себя смелость предупредить о возможной опасности – так найдите же смелость показать свое лицо, чтобы я знала, как выглядит мой доброжелатель. Анна».

Написанные строчки удивительно точно отразили ее мысли. Она еще раз перечитала текст, сложила лист пополам и спрятала его в карман джинсов. Мысленно приказала себе: «Хватит бояться! Если это шутка, аноним не выдаст себя. Если же человек, написавший записку, искренне хотел предостеречь, он не будет прятаться».

Ее мысли прервал шум в коридоре. За дверью раздавались мужские голоса, слышался топот ног. Движимая любопытством, Анна вышла из комнаты.

В коридоре царила суета. Какие-то мужчины выносили со второго этажа коробки и сумки. Роман наблюдал за ними, сидя в кресле в гостиной. Анна подошла к мужу.

– Ты уже вернулся?

– Пришлось. Рабочие приехали раньше времени.

Анна перевела взгляд на мужчину, выходящего на улицу.

– Что здесь происходит?

– Освобождаю комнаты от хлама.

«Он называет хламом вещи своей сестры? – удивилась Анна. – Или я чего-то не понимаю?»

– Эту коробку оставьте! – Роман вскочил с места и подошел к рабочему. Тот пожал плечами и повиновался. Муж осторожно поставил картонный ящик на диван и отбросил крышку.

– Что там?

Анна притворилась, будто не знает, что может находиться внутри.

– Вещи Марго. Рука не поднимается их выбросить.

– Эти коробки все одинаковые. Как ты догадался, что они именно здесь?

Роман ничего не ответил, только задумчиво произнес:

– Не хватает еще одной. Странно, может, я что-то напутал?

Он свел брови и задумался, а Анна вздрогнула от его слов. Ну вот, теперь грозы не миновать! Пытаясь придумать подходящие слова для оправдания, она украдкой посмотрела на мужа. С его лица слетела задумчивость, во взгляде мелькнуло подозрение. Анна испуганно отступила назад.

– Что-то не так?

Жалкая попытка отвести от себя подозрения.

– Где коробка?

– К-какая коробка?

Ну же! Придумай что-нибудь! Не глупи!

– С вещами Маргариты.

– Почему ты спрашиваешь об этом меня? Я в первый раз их вижу! Проверь еще раз, ты, наверное, просто ошибся.

– Я не ошибся. – В голосе Романа зазвучал металл. Его лицо сделалось суровым, жестким. Заметив, как нервно она теребит заколку в волосах, он прищурился. Анна тут же спрятала руки за спину.

– Значит, кто-то из рабочих вынес коробку... Посмотри во дворе.

Роман грубо схватил ее за плечи и прижал к стене.

– Отвечай! Зачем ты ходила наверх?

«Потому что имею право знать правду!» – хотела выкрикнуть она, но от испуга потеряла дар речи. Муж ответил за нее:

– Хотела разгадать тайну, которая не дает тебе спокойно жить, есть и спать, правда? Мешает, как кость в горле. Плевать, что другим от этого будет больно. Главное – узнать, сунуть нос туда, куда не просят!

Он с силой надавил ей на плечи, причинив боль. Анна закусила губу и зажмурилась, пытаясь сдержать слезы.

– Я просил тебя: не береди рану, подожди немного. Нет, пробралась наверх, стащила коробку и прячешь теперь, как преступник улику! Пойми наконец, что хочешь раскрыть не мои секреты, а секреты Маргариты, а на это у тебя права нет! Это была чужая жизнь, чужая боль, которая других не касается. Не касается! – Последние слова он произнес по слогам, как для ребенка.

Анна дернулась, и Роман отпустил ее. Больше ничего не сказал и отвернулся. Но все еще оставался напряженным, тяжело дышал. Она нервно сцепила руки. Только бы не закричать, только бы не упасть! Слова оправдания замерли на губах, стены угрожающе закачались перед глазами. Что делать? Муж еще больше закрылся, достучаться до него теперь будет сложнее. И все из-за умершей сестры! Человека давно нет, а неприятности он приносит!

Неожиданно портрет Маргариты рухнул на пол с оглушительным стуком. В ту же секунду в окно гостиной ударился ворон. Было в этом какое-то дурное предзнаменование, что-то предвещающее опасность. Сердце сжалось от страха, Анна ощутила что-то необъяснимое, казалось, что сестра Романа сошла с картины и встала за ее спиной. Нестерпимая боль всколыхнула самые дальние уголки души, вызвав слезы. Чья это боль? Неужели Маргариты? Анна застыла на месте.

Свирепый ветер протяжно завывал, а ветки деревьев скреблись в окно, будто им тоже было страшно. Ворон продолжал биться в стекло, обещая беду. Минуты тянулись бесконечно. Роман опустился перед портретом на колени. Похоже, его не интересовало ни буйство природы, ни предостерегающие знаки. Все его внимание было сосредоточено только на Маргарите – на умершей сестре, приносящей одни неприятности!

Бегите из этого дома как можно скорее!

Вцепившись в спинку кресла слабыми пальцами, Анна попыталась удержать равновесие. Обстановка в комнате накалилась до предела. Роман поднялся с колен и подозвал рабочего:

– Повесьте портрет на место.

И, даже не взглянув на нее, покинул гостиную.


***

Анна не сразу осознала, что сидит в кресле со стаканом воды в дрожащих руках. Но когда села и откуда взялся стакан, – не помнила. Звук отъезжающей машины вернул ее к действительности. Она взглянула в окно и увидела, как автомобиль Романа выезжает со двора. В памяти всплыло: муж вернулся, кажется, что-то сказал и вышел на улицу, но когда это было? Несколько минут назад? Или больше? Как долго она здесь сидит?

Стрелки подползали к шести часам, значит, прошло не так уж много времени. Ветер утих, как и зловещее карканье ворона. Рабочих не было видно. Наверное, уже унесли все коробки и разъехались по домам.

Нервное напряжение стало потихоньку спадать. Анна глотнула прохладной воды и взглянула на портрет Маргариты, снова висевший на прежнем месте. Синие глаза словно пронизывали насквозь, и она почувствовала себя неуютно. Встала, подошла к окну и задумчиво посмотрела вдаль. Закатное небо куполом нависало над соснами. Слишком красиво для такого мрачного места. Сердце вдруг опутала тоска. Пожалуй, поспешила она выйти замуж, не того человека выбрала для жизни. С каждым днем растет ее страх перед мужем, а ведь так не должно быть!

Вспомнив о совете неведомого доброжелателя, Анна спохватилась, что в кармане все еще лежит записка.

«Ты хочешь раскрыть не мои секреты, а секреты Маргариты», – сказал Роман. Но что, если все совсем не так? Что, если он врет, и на самом деле она пытается разгадать именно его тайны? Наверное, все-таки стоит рискнуть!

Она оставила письмо в почтовом ящике, потом вернулась в дом, и замерла у самого дальнего окна гостиной. Надо понаблюдать за двором – вдруг аноним уже увидел записку? Знал же он откуда-то, что его письмо попадет именно в ее руки!

Время шло, ничего не происходило. Анна уже собралась пойти к себе, как вдруг заметила вдали какое-то движение. В свете редких фонарей было сложно разглядеть человека, появившегося из-за деревьев. Тот, похоже, и сам не хотел быть замеченным – шел осторожно, медленно, крадучись, и все же Анна различила в полумраке худую, ссутуленную фигуру. Кажется, к дому приближалась девушка!

Сердце подпрыгнуло, в голове заметался рой мыслей: кто эта незнакомка и откуда у нее ключи от калитки? Почему не лают собаки?

Когда фонарь на крыльце осветил фигуру, удивлению Анны не было предела. Она решительно направилась к выходу и со злостью толкнула дверь, желая скорее разобраться в истории с перепиской.

На крыльце стояла Лидия с письмом в руках. Увидев Анну, девочка начала медленно отступать назад, испуганно оглядываясь по сторонам.

– А ну-ка стой! – закричала Анна, спускаясь по ступенькам во двор.

Но та продолжала пятиться, крепко сжимая записку в руках.

– Сейчас же остановись! – Она встряхнула девчонку за плечи. – Что это за шутки? Ты соображаешь, что делаешь?

Лидия не отвечала, только смотрела на нее широко открытыми глазами.

– Зачем ты написала записку? Почему хочешь, чтобы я уехала? Отвечай! – Анна еще раз встряхнула ее. – Не отпущу, пока не сознаешься!

В глазах девочки заблестели слезы.

– Пожалуйста, не говорите маме! Она же меня убьет, если узнает! Я все расскажу, честно, только не выдавайте меня!

– Ладно, ладно, успокойся, – немного смягчилась Анна и ослабила хватку. – Не скажу. А теперь я тебя слушаю.

– Конечно, конечно.

– Зачем ты написала записку?

– Я не писала.

– Как это?

– Я только передала ее, честное слово!

Анна нахмурилась, ничего не понимая.

– Меня попросили передать записку – я передала.

– Кто попросил?

Лидия опустила голову.

– Не могу сказать.

– Как это не можешь? – Анна почувствовала, как внутри снова поднимается злость. Да эта девчонка кого угодно сведет с ума!

– Я... я должна молчать...

– Ах вот как! Понятно. Ты и есть тот аноним, не ври! – Анна вновь встряхнула Лидию за плечи.

– Я не вру! – настойчиво повторила та. – Просто не могла не послушаться... Мне дали записку, я ее принесла. А больше ничего сказать не могу.

Анна в растерянности отпустила девочку. Та сразу же бросилась к калитке и схватилась за замок, словно собралась убежать. Ничего не прояснилось, наоборот, появилось еще больше тайн. Дочь домработницы знает человека, который попросил передать записку, поэтому и выполнила просьбу. А тот, в свою очередь, знаком с Романом, раз предупредил об опасности. Что же теперь делать? Как быть? Если бы можно было поговорить с этим человеком!

Девочка притаилась у калитки. Анна шагнула к ней, и та вновь схватилась за замок.

– Подожди, не убегай! Я всего лишь хотела попросить… – Она взволнованно сжала кулаки, пытаясь сформулировать мысль. – Ты можешь передать мою записку тому человеку?

– Запросто!

– Тогда я буду ждать ответа. Постарайся успеть к трем часам, как раз никого не будет дома.

– Ага, мама в город едет, знаю! – перебила девочка.

– Завтра в три. Я буду ждать, – повторила Анна и поспешила в дом. Лидия немного постояла у калитки и засеменила следом. Наверное, передаст записку утром. Завтра все должно проясниться.


***

На следующий день Анна с утра сидела как на иголках, но выйти проверить почту удалось лишь в половине четвертого: Елена долго разговаривала с кем-то по телефону и, похоже, никуда не торопилась. Может, передумала уезжать? Вряд ли. Вчера она просила Романа отпустить ее во второй половине дня. Будет трудно уйти незамеченной, если аноним все-таки согласился встретиться.

К счастью, через полчаса домработница села в такси и уехала. Анна, облегченно вздохнув, выскользнула на улицу.

Прохладный ветер хлестнул по ногам, и на секунду она пожалела, что из-за спешки не оделась потеплее. Убедившись, что двор пуст, сунула руку в почтовый ящик и нащупала письмо. Сердце взволнованно заколотилось. Вернувшись в дом, она прочитала:

«Милая незнакомка, – разрешите Вас так назвать, ведь мы пока не знаем друг друга, – я получил записку…»

«Получил»… Значит, пишет мужчина», – мысленно отметила Анна.

«...Несколько лет в этом доме происходили страшные события, которые привели к трагедии. Мне не хочется вспоминать, но, если Вы настаиваете, я готов открыться. Место встречи, возможно, покажется странным, но это единственное, что связывает меня с печальным прошлым. Буду ждать Вас в три часа у могилы Маргариты. Это рядом со старой часовней. С уважением, Н

Анна выронила лист из рук. «Н.» Что-то знакомое было в этой изящной букве с красивой завитушкой. Таинственное, сокровенное. Она вспомнила записки из коробки и в памяти тут же всплыли строчки: «Жду тебя завтра на нашем месте. Твой Н.», «Марго, любимая… Твой Н.» Этот человек был знаком с Маргаритой и, возможно, общался с ней вплоть до того дня, когда девушка лишила себя жизни. Загадочный Н. все знает!

В порыве чувств она вскочила с места. Редкие капли дождя тихонько стучали в окно, ветер сгонял грозовые тучи. Набросив на плечи плащ, она на минуту замерла в коридоре. Может, не ходить? Роман вчера так разозлился, что при одном воспоминании по телу пробегает дрожь. Что будет, если он узнает об этой встрече? И что изменится, когда откроются подробности той трагедии?

Это была чужая жизнь, чужая боль...

Разве не странно, что незнакомый мужчина пишет ей анонимные записки и хочет встретиться за пределами дома? Если анониму все известно, возможно, он сам замешан в гибели девушки? Елена говорила, что Роман оберегал сестру и никому не позволял ее обижать. Так стоит ли идти на опасную встречу?

Нет, глупости! В конце концов, она сама просила анонима показать лицо!

Решившись, Анна выскочила на улицу и направилась к тропинке. Свинцовые тучи неслись по небу, заслоняя солнце, дождь усиливался. Ветер завывал, заставляя сердце колотиться сильнее. Наконец она разглядела часовню рядом с маленьким кладбищем. Чуть помедлила, прежде чем подойти к ограде. У могилы Маргариты стоял высокий мужчина, закутанный в темный плащ. Он отдаленно напоминал Романа: тот же строгий профиль, широкие плечи, спутанные от дождя темные волосы. Вид у него был задумчивый, плечи слегка опущены, словно под тяжестью капель, а может, под тяжестью трагического прошлого. Одну руку он держал в кармане, вторая замерла возле фотографии. Анна опустила взгляд и увидела роскошные белые розы, лежащие на могиле. На секунду представила с этим букетом Маргариту, и образ роковой красавицы сразу же исчез, уступив место застенчивой девушке, так и не ставшей чьей-то женой…

Анна нерешительно остановилась рядом с незнакомцем. Тот не шелохнулся, продолжая глядеть на фотографию. Дождь тихо шелестел, не нарушая скорбной тишины.

Когда мужчина все же перевел на нее взгляд, она увидела в карих глазах такую невыносимую боль, что ее сердце дрогнуло. Внезапно захотелось подойти и утешить его. Положить руку на плечо и просто сказать: «Все прошло». Но Анна, конечно же, удержала себя от этого странного желания.

– Вы тоже принесли с собой дождь, – сказал мужчина, и в уголках его глаз показались морщинки, предвещая улыбку. – Ну, здравствуйте, милая незнакомка. Меня зовут Нестор.


Глава 9

Вернись ко мне


«Твой Н.»...

Вот кем является загадочный аноним. Вот кто все это время наблюдает за ней и присылает предостерегающие записки. Вот о ком говорила Лидия.

«Н.» – значит Нестор, и он знает обо всем, что произошло в доме Вершинских, по крайней мере, она на это надеялась. Мужчина протянул ей закрытый зонт и кивнул в сторону часовни:

– Пойдемте. Там мы сможем поговорить.

Он бросил прощальный взгляд на фотографию Маргариты, и Анна успела заметить, как уголки его губ скорбно опустились вниз. Она спряталась под зонтом и последовала за ним, чувствуя, что уже успела промокнуть. Все-таки обувь оказалась не совсем подходящей, влажные волосы неприятно холодили шею.

Несмотря на непогоду, в лесу было хорошо: дышалось легко и свободно, а шум дождя действовал умиротворяюще.

– Вы были знакомы с Маргаритой, правда? – спросила Анна, когда они остановились у хлипкой двери. Нестор молча открыл ее, – та оказалась не заперта. Еще бы, кому нужна заброшенная часовня? Где-то вдали каркал ворон, ища пристанище от дождя. Обернувшись на пороге, она увидела, как тяжело и неверно он машет крыльями, словно из последних сил.

Внутри было сухо. Нестор направился в дальний угол часовни и опустился на скамейку, Анна смущенно присела рядом. Хоть часовня и была давно заброшена, здесь еще сохранилась та необыкновенная благодать, которая бывает только в намоленных местах. Девушка чувствовала, как удивительно быстро отступают все тревоги и исчезает страх. Священник наверняка жил недалеко отсюда. Ведь когда-то в этих местах не было так безлюдно, жители, скорее всего, часто посещали часовню. Здесь наверняка совершались молебны, на Пасху приносили куличи. Эти стены хранили чьи-то исповеданные грехи и тайны, помнили слова молитв и прошений, в них чувствовалось нечто древнее, глубокое, значимое. Анна посмотрела по сторонам и отметила, что, несмотря на внешнюю запущенность, отпугнувшую ее в прошлый раз, внутри было уютно и даже относительно чисто, если бы не разбросанные повсюду коробки.

Звук капель, хаотично ударяющихся о крышу, убаюкивал.

– Здесь хорошо! – выдохнула она. – Такое ощущение, будто за часовней присматривают.

– Присматривали.

– Кто?

– Маргарита. Когда она еще была жива, она часто приходила сюда, прибиралась и молилась. Все хотела восстановить часовню... Не успела.

Анна нахмурилась. Образ роковой красавицы на коленях перед иконой никак не укладывался в голове.

– Честно говоря, не могу представить себе молящуюся Маргариту, – призналась Анна.

– Почему?

Удивление Нестора казалось искренним, будто он знал другую Маргариту, не такую, о которой рассказывали друзья Романа.

– Мне говорили, что она была порочной женщиной, любила открытые наряды, яркий макияж и, похоже...

Нестор резко поднялся, стиснул кулаки.

– Вы знали Маргариту лично? – ледяным тоном спросил он.

Анна съежилась, настолько пугающим был сейчас взгляд этого человека. Еще минуту назад такие печальные, полные боли глаза теперь яростно пылали.

– Не знала.

– Тогда почему так судите о ней?

Она смотрела на него во все глаза, не понимая, почему он так разозлился. Все-таки зря она проговорилась Нестору, что думают о Маргарите домочадцы. Видно же, что мужчина был влюблен в нее. А любимых обычно идеализируют. Анна попыталась сгладить ситуацию:

– Мне кое-что рассказывали о ней, поэтому сужу я с чужих слов...

– Никогда не судите с чужих слов, особенно о мертвых! Ушедшие из жизни уже не могут защититься от клеветы.

На лице Нестора отразилось страдание. Видно было, что Анна задела в его душе до предела натянутую струну, которая наконец лопнула, причинив невыносимую боль.

– Я любил ее... очень любил... – зачем-то произнес он, опустив глаза. Потом внимательно посмотрел на Анну и добавил: – Прошу, уезжайте отсюда немедленно!

– Почему?

– Это проклятое место.

– Я не верю в проклятия, – усмехнулась Анна.

– Зря.

– Это все или есть еще аргументы?

Нестор нахмурился, по выражению его лица было трудно определить, о чем он думает. В глазах одновременно угадывались и печаль, и скорбь, и сожаление.

– Что ж, мое дело вас предупредить, – пожал мужчина плечами.

Через открытое окно донеслось неприятное карканье. Анна невольно содрогнулась и поспешила к выходу, но остановилась, услышав слова Нестора:

– Я не смог ее уберечь! Маргариту погубила детская привязанность к двоюродному брату... Еще раз повторяю: уходите, пока не поздно! Роман слишком опасен.

Анна не оборачивалась. Почему-то стало трудно дышать. Она расстегнула верхнюю пуговицу плаща, по шее пробежала прохлада.

– Почему Вы так уверены, что я в опасности?

– Я уже говорил, почему.

– Да-да, это проклятое место, – повторила она с ехидством.

– Роман нехороший человек, он сломал Марго жизнь.

– Но я не Марго!

Она вздрогнула, когда сильные руки легли ей на плечи. Сердце странно встрепенулось от близости этого человека.

– Вы очень похожи на нее. – Голос Нестора стал приглушенным, и у Анны мурашки побежали по коже. – Но такое сходство может навредить. Роман выбрал Вас неспроста.

– Почему я должна Вам верить?

Она не оборачивалась. Не хотела встречаться взглядом с пронзительными карими глазами. Дождь усилился. Где-то вдали все еще предостерегающе каркал ворон. Анна продолжала стоять на месте, по-прежнему ощущая мужские ладони на своих плечах.

– Вы виделись с Маргаритой за несколько дней до ее смерти, если верить запискам, – вспомнила она. – Может, расскажете, о чем тогда говорили?

Руки Нестора соскользнули с ее плеч. Вдруг стало холодно и зябко. Пальцы ног продрогли в сырых туфлях, по телу пробежала дрожь.

– Вы читали ее переписку? – вопросом на вопрос ответил Нестор.

– Да.

– Значит, Вы знаете правду… Вернее, некоторую часть.

– Какую правду?

Мужчина поравнялся с ней, и Анна увидела идеальный профиль: мягкая линия лба, прямой нос, четко очерченные алые губы, легкая щетина на подбородке. «Удивительно, – промелькнула мысль. – Мне говорят, что я похожа на Маргариту, а ведь между Нестором и моим мужем тоже есть явное сходство. Прямо мистика какая-то!»

– Маргарита умерла не сама, – сказал он так тихо, что Анна едва услышала. – Ее убили.

От этих слов в сердце закрался страх.

– Как так… – рассеянно пробормотала она. – С чего Вы это взяли? Вы что-то знаете?

Нестор повернул голову и выразительно на нее посмотрел. Взгляд был скорбный, задумчивый – ему хотелось верить.

– Потому что я видел.

И, оставив ее в полном изумлении, Нестор уверенно и быстро направился к двери. На пороге он оглянулся:

– Бегите, Анна. Бегите, пока не поздно!

И растворился в пелене дождя.


Казалось, дорога никогда не закончится. Анна шла очень быстро, не обращая внимания на острые камешки, попавшие в туфли. Спутанные волосы неприятно прилипали к шее и плечам. Хотелось скорее укутаться в теплый плед. Согреться, спрятаться от капризной природы, подумать в тишине.

У ворот она испуганно замерла: во дворе под широким зонтом стоял Роман выжидающе глядя на нее. Этот взгляд исподлобья был суровым, подозрительным, и у Анны скулы свело от напряжения. Она дрожащими руками открыла калитку и подошла к мужу.

– Где ты была? – спокойно спросил он.

– Гуляла.

– Одна? В такую погоду?

Она кивнула, открыла дверь, и дом, погруженный в полумрак, окутал ее долгожданным теплом. По углам горели свечи, словно время внезапно повернуло вспять, и Анна оказалась в Средневековье. Она уже знала об этой странности Романа – любви к свечам, к мрачной таинственности, создаваемой трепещущим пламенем. Но сама никак не могла привыкнуть к такой обстановке. А сейчас, сходя с ума от тревоги, и вовсе почувствовала отвращение к старинным канделябрам.

Избавившись от мокрого плаща, она приблизилась к огню и блаженно закрыла глаза. Слух уловил неторопливые шаги мужа. Остановившись рядом, он некоторое время молчал. А когда заговорил, Анна вздрогнула, как от выстрела:

– Я думал, Нестор проводит тебя до дома.

Откуда он знает об этой встрече? Она не могла проговориться! Более того, до сегодняшнего дня понятия не имела, кто такой этот Н. Наверное, Лидия рассказала, больше некому. Ну, она ей задаст!

– Нестор?..

– Ну да. Тот самый, с которым ты разговаривала в часовне.

Анна испуганно вскинула на Романа глаза. Его силуэт четко прорисовывался в полумраке комнаты на фоне огня. Он выглядел спокойным и немного усталым, но именно эта сдержанность и пугала сильнее всего. Когда Роман повернул голову и посмотрел на нее, в темных глазах отразилось пламя, а бледное лицо озарили огненные блики. Какая холодная красота снаружи и сколько обжигающего огня внутри…

– Откуда ты знаешь? – Дрогнувший голос выдал ее растерянность.

– Я вернулся домой пораньше, тебя нигде не было. Решил, что ты пошла посмотреть на часовню, и не ошибся. Правда, как оказалось, у тебя была компания... – Он замолчал, по-прежнему сохраняя спокойствие. Анна съежилась. – Ты выбрала неподходящую погоду для прогулки, мало ли что могло случиться в лесу!

– Еще скажи, что беспокоился за меня!

– Да. Понимаешь, Маргарита часто гуляла в том месте и виделась там с Нестором. Если бы я был более бдительным, то смог бы уберечь ее!

«Тот не смог уберечь, этот тоже не смог… Кто же из них говорит правду?» – подумала Анна, нервно растирая окоченевшие ладони. Взгляд Романа стал печальным и задумчивым. Его напускное спокойствие быстро улетучилось.

– Будь осторожна, – предостерег он. – Нестор может перехитрить кого угодно. – Роман плотно сжал губы и стиснул кулаки. – Я считаю, что он виноват в смерти сестры.

Анна слегка приподняла брови:

– Почему?

– Слишком долго он не мог отпустить ее, можно сказать, задушил своей любовью. Маргарита долго не могла от него избавиться – вцепился как клещ!

Роман замолчал. Взял ее ладони в свои и принялся разминать. Анна почувствовала, как успокаивающее тепло прилило к рукам.

– Он ведет опасную игру, и я не могу допустить, чтобы ты пострадала!

– Но зачем ему морочить мне голову?

– Чтобы отомстить.

– За что?

Роман молчал, задумчиво теребя ее пальцы.

– За что отомстить? – повторила Анна, отняв у него руки.

– За Маргариту. Он очень любил ее. Безумно. А я всегда был против этой связи. Поверь, Нестору есть, за что меня ненавидеть.

Внезапно портрет Маргариты рухнул на пол, слегка задев плечо Романа. «Добром это не кончится! – подумала Анна, охваченная страхом. – Проклятая картина уже второй раз срывается со стены!»

Роман отошел назад и посмотрел на лицо сестры – не удивленно, а задумчиво. Что-то мучило его там, внутри. Только что – боль утраты, одиночество, чувство вины?

– Завтра портрет уберут, – сказал он, и Анна ушам своим не поверила. Но решительный голос и непоколебимый вид развеяли последние сомнения.

Что ж, если муж начнет потихоньку избавляться от вещей сестры, может, его скорбь утихнет? Роман поставил портрет на диван, и вспышки пламени осветили лицо Маргариты. Анна бросила взгляд на то место, где было нацарапано слово, и остолбенела.

Там ничего не было.

Чтобы окончательно в этом убедиться, она провела пальцами по полотну. Гладко и ровно. Слово исчезло. Анна задрожала от страха. Она точно помнила, что слово было. Несколько раз, проходя мимо, подходила к портрету и всматривалась в неровные буквы. Не могло же показаться?!

– Что-то не так? – забеспокоился Роман, но она все еще сомневалась: рассказывать мужу или нет. Тот настаивал: – Ты как будто испугалась. Что случилось?

– Нет... – выдавила Анна, решив, что сошла с ума. – Все в порядке.

Поленья почти прогорели и начали затухать. Все свечи одновременно погасли, словно в комнату ворвался сильный ветер, и в гостиной сгустилась темнота. Несколько оголенных ветвей застучали в окно, словно ища пристанища в этом ужасном месте. Из глубины дома послышался женский крик.

– Ты слышал? – дрожащим голосом спросила она, но Роман не ответил. Он продолжал стоять на месте и смотрел на портрет, будто хотел воскресить покойницу взглядом. Анна почувствовала, как покрывается каплями ледяного пота. Отступила к камину и бросила взгляд на картину: та казалась пустым темным пятном, словно Маргарита вдруг сошла с полотна и отправилась бродить по дому.

– Вернись ко мне... – Голос, пронесшийся по комнате, казался вымученным, усталым.

– Ты слышишь?.. – Анна пыталась обратиться к мужу, но язык будто задеревенел. Анна судорожно глотнула воздух, ощущая волну холодных мурашек на озябшей спине.

Спокойно. Это Лидия. Отвратительная девчонка. Сначала написала слово на портрете, а теперь решила их напугать. «Я не должна бояться», – повторяла она, тщетно пытаясь усмирить дрожь. Ветки все еще царапали стекло. Ветер завывал, как раненый зверь, только дождь совсем утих.

Неожиданно Роман взял ее за руку, и прикосновение привело ее в чувство:

– Пойдем.

Яркое пламя свечи осветило его лицо. Глаза были наполнены печалью. Анна молча кивнула и послушно последовала за ним, и чем дальше отходила от портрета, тем легче ей становилось. На пороге, испуганно оглянувшись, она спросила:

– Мне не показалось?

– Нет.

Роман прикрыл дверь и включил свет. Анна упала на кровать и потерла виски: нервное напряжение напомнило о себе колкой болью в затылке.

– И что это было?

– Видимо, ты оказалась права. Маргарита не может найти покоя, – серьезно сказал он и отошел к окну. Невозможно было определить, что он сейчас чувствует, потому что Анна не видела его лица. Но голос мужа дрогнул при имени сестры.

– Что будем делать?

Ответом ей была тишина – тревожная и тягучая, от которой дрожал каждый нерв. И только в ушах все еще стоял леденящий душу женский крик, полный отчаянной мольбы:

Вернись ко мне.


Глава 10

Ее боль может убить


Маргарита только что вынырнула из бездонной воронки и теперь находилась среди знакомых молчаливых памятников. Шел дождь, от ветра гнулись ветки деревьев, но она не ощущала ни холода, ни влаги. Только тяжесть, невыносимую тяжесть, которая кандалами приковывала к земле.

Он должен умереть, иначе…

Маргарита представила вечность на земле: бесконечные скитания, одиночество и безысходность. Видимо, никогда она не сможет искупить свой грех. И неприкаянность – это наказание за любовь.

Как обрести покой? Как?

Только Анна может помочь. Она – единственная надежда, так пусть же узнает правду!

Конечно, боль Маргариты может убить ее. Смертные так хрупки, так беззащитны, что любое событие, связанное с миром мертвых, способно их сломить.

Если Анна не выдержит, то умрет.

Но разве есть выбор?


***

Анна смотрела на свое отражение в зеркале. В темной комнате в окружении свечей оно казалось призрачным, нереальным.

Твою красоту забираю себе… – шептала она дрожащими губами, зажигая последнюю свечу. От напряженного дыхания огонек затрепетал, замерцал слабыми искорками. Казалось, еще немного – и он погаснет, нарушив обряд.

Девушка должна отдать Анне свою красоту, иначе все усилия напрасны! Две предыдущие попытки провалились, но сегодня все получится...

Дрожащие огоньки танцевали в зеркале и отражались в глазах. Анна вскрикнула и проснулась. Все хорошо, это был сон. Приснился ритуал из прошлого, о котором хотелось забыть. Немного успокоившись, она снова уснула.

Теперь взгляду предстало маленькое помещение. Неясные, размытые контуры человеческих фигур не сразу приняли четкие очертания. Прошло некоторое время, прежде чем Анна смогла различить в тесном зале две фигуры: мужчины и женщины.

«Маргарита», – догадалась она, заметив васильковые глаза – такие навечно врезаются в память. Даже против собственной воли ты все равно узнаешь их в толпе.

Кто же рядом с ней? Роман? Нестор? Или кто-то другой?

Анна все вглядывалась и вглядывалась в лицо мужчины, но пелена сна не давала ей разглядеть его как следует. Спутник Маргариты по-прежнему оставался таинственным незнакомцем. Сейчас он внимательно осматривал плечо девушки и отчего-то хмурился.

– Это сделал он?

Анна едва не вскрикнула, когда увидела безобразный шрам на руке Маргариты. Шрам в форме буквы или какого-то знака? И что он означает?

– Значит, ты врала мне все это время? – прорычал мужчина и сорвался с места. Похоже, он был сильно раздражен. – Почему не сказала правду?

Маргарита сидела, опустив взгляд, вид у нее был подавленный. Не дождавшись ответа, незнакомец изо всей силы ударил кулаком в стену, и висящая на ней икона угрожающе качнулась. Видно было, что каждое его слово обжигало ее болью, словно раскаленный уголек.

– Он пометил тебя, как свою собственность, да? Ты понимаешь, что это значит? Я убью его – вот этими руками! Вцеплюсь прямо в глотку! Выдавлю лживые глаза!

– Пожалуйста, не надо! – взмолилась девушка. В ее взгляде метался испуг, изящные руки были нервно сцеплены.

«Что же ты ее не жалеешь? Разве не видишь, что она страдает?» – пыталась остановить незнакомца Анна, присаживаясь рядом с Маргаритой. Но слова так и остались ее мыслями. А мужчина продолжал говорить, – жестко, едко и беспощадно:

– Значит, он запугал тебя. Заставил написать ту записку, чтобы от меня избавиться...

– Нет, ты ошибаешься!

– Этот шрам на руке только подтверждает мои мысли!

– Пожалуйста, послушай! – взмолилась Маргарита, и Анна, не удержавшись, погладила ее по голове. Однако рука, как и ожидалось, прошла сквозь девушку, не коснувшись волос.

Повисло молчание. Время тянулось невыносимо медленно, а, может, это сон был таким тягостным и бесконечным. Анна успела оглядеться и, к своему удивлению, поняла, что они находятся в той самой часовне, которая стоит в лесу, рядом с кладбищем. Только во сне это место выглядело более аккуратно и чисто.

Странно, но она ясно запомнила такие детали, как встроенная полка, украшенная вышитым полотенцем, подсвечники со скромной резьбой, расписной потолок-небо, в центре которого был изображен Христос, а вокруг Него на шестнадцати гранях херувимы, серафимы и ангелы – а лицо незнакомца так и не удалось разглядеть.

Мужчина молча направился к выходу, Маргарита беспомощно поспешила за ним, а следом бросилась Анна. Деревянные стены часовни сменились беспокойным лесом, затянутым дымкой дождя. Анна не чувствовала на себе капель, хотя ее спутники мгновенно промокли. Все внимание было приковано к ним, так что она едва замечала, что происходит вокруг.

– Ты хочешь убить его? – испуганно спросила девушка.

– Марго, возвращайся в часовню и жди меня там! – сквозь зубы процедил ее спутник и внезапно образы растаяли. Анна проснулась.

За окном было пасмурное утро, от прохлады, просочившейся через открытую форточку, по коже бегали мурашки. Она села, подложив под спину подушку, и застонала от сильного головокружения. Еще один сон, слепленный из воспоминаний Маргариты. И после него такое чувство, словно у нее забрали часть жизненной энергии: в теле ощущалась слабость, перед глазами плясали круги. Анна закрыла форточку и вернулась в постель, плотнее укутавшись в одеяло. Зачем призраку забираться в ее сознание и показывать свою жизнь? Какие у него цели? Если Маргарита хочет навредить, значит, засыпать теперь опасно? А вдруг однажды утром она больше не проснется?

Анна в отчаянии закусила край одеяла и бросила взгляд на мирно спящего мужа. Почему Маргарита не мучает этими воспоминаниями своего брата, а выбрала мишенью именно ее – обычную молодую женщину, ненавидящую все, что связано с мистикой? Бессмысленно отрицать существование призрака – он упорно ее преследует и определенно хочет чего-то добиться!

Немного полежав в постели, Анна решила выйти на улицу, чтобы освежить голову. Во дворе не было ничего интересного. Проходя мимо вольеров, где жили овчарки Романа, она невольно ускорила шаг. Собаки выглядели слишком злыми и никогда не вызывали в ней симпатии. Она с грустью смотрела по сторонам: красивый сад, искусственный пруд, уютные беседки, – все это осталось лишь в мечтах. Кругом все казалось унылым и мрачным.

За домом стояли пустые клетки, в которых, видимо, когда-то жили птицы. Она так засмотрелась на них, что чуть не наткнулась на арматуру. Сердце непроизвольно сжалось, стоило лишь взглянуть на острые прутья, торчащие из-под земли.

Голова разболелась еще сильнее. Анна решила вернуться в дом и выпить обезболивающее. Но у крыльца остановилась, услышав чьи-то голоса. Один из них принадлежал мужу, а второй? Кто это кричит?

– Я сказал: пошла отсюда!

Судя по тону, Роман был в бешенстве. Что его могло так разозлить? Ведь еще совсем недавно он мирно спал в постели. Анна подошла ближе и заглянула в распахнутую настежь дверь.

– Ты что, оглохла? Убирайся!

Роман, бледный как смерть, застыл на пороге. Напротив, спиной к Анне, стояла худощавая, слегка ссутуленная Лидия. На ней было домашнее платье и комнатные тапочки.

– Куда мне идти, Роман Станиславович? – просипела девочка и зябко передернула плечами. В ее голосе слышались слезы. – Пожалуйста, не выгоняйте меня!

– Это твои проблемы. Не заставляй меня силой выталкивать тебя отсюда!

Его глаза метали искры, губы сжались в тонкую линию, голос дрожал от ярости. Что же сделала Лидия, что он потерял над собой контроль? И где Елена, почему не защищает дочь?

Хоть Анна недолюбливала девочку, все же решила вмешаться. Поднявшись по ступеням, она спокойно взглянула на мужа и спросила:

– Что случилось?

Роман никак не отреагировал на вопрос, только грубо схватил Лидию за плечо, и та расплакалась.

– Пожалуйста, полегче! Объясни, почему ты ее выгоняешь? – Анна положила ладонь на сгиб его руки, тем самым заставив мужа отпустить ребенка.

– Тебя это не касается!

– Еще как касается! Я твоя жена!

Она стойко выдержала взгляд, который, казалось, мог сжечь дотла, оставив от нее лишь горстку пепла. Не дрогнула, не отвела глаз, и Роману пришлось сдаться:

– Лидия дождалась, пока Елена уедет по делам, и открыла коробки с вещами моей сестры. Она сует нос в чужие дела!

– Я не знала, что там вещи Маргариты! – закричала девочка, но щеки ее зарделись. – Думала, эти коробки надо выбросить...

– Именно поэтому ты украла ключ и открыла комнату, в которой они лежали! – снова вспыхнул Роман.

Анна встала между ними, закрыв спиной девочку. Та схватилась за нее дрожащими пальцами. Похоже, Лидия и вправду виновата, но это не повод, чтобы выгонять бедняжку на улицу.

– Успокойся, пожалуйста, – примирительно сказала Анна и выдавила улыбку. – Ты даже меня напугал! Давай, я сама с ней разберусь? Только в доме, а то очень холодно!

Роман шумно выдохнул и посторонился. Лидия вбежала внутрь и растерянно замерла в гостиной. Анна вошла следом и, потрепав ее по голове, произнесла:

– Иди-ка, выпей чаю, а я потом к тебе загляну.

Девочка взглянула на нее глазами, полными слез, прошептала:

– Спасибо! – и убежала на кухню.

Анна задумчиво смотрела ей вслед. Почему Лидия так хочет докопаться до правды? Что пытается найти в вещах Маргариты? Зачем рискует?

Хотелось догнать и расспросить ее, но тяжелый взгляд мужа, будто пытающийся прожечь дыру в спине, подавил этот порыв. Анна сжала кулаки, развернулась и посмотрела прямо ему в лицо. Их взгляды схлестнулись, и на некоторое время в гостиной воцарилась тишина. Наконец Роман опустил глаза и, вынув сигарету, закурил. Она ждала, пока он успокоится, и не задавала лишних вопросов. Все равно не дождется ответов, так зачем обострять ситуацию? В комнате было тепло, бледное утро разбавляло неярким светом угнетающую обстановку. Головная боль внезапно отступила, нервы успокоились. Анна села в кресло и закрыла глаза. Молчание нарушало лишь размеренное тиканье часов.

Прошла минута или две, прежде чем рука Романа опустилась на ее плечо. Одновременно его спокойный голос нарушил сонную тишину:

– Давай не будем портить друг другу настроение.

– Давай, – с улыбкой согласилась Анна, не открывая глаз.

– Тогда идем. Я покажу тебе кое-что.

Роман подошел к лестнице и сделал приглашающий жест рукой. Анна опешила. Неужели все комнаты покажет? И даже ту, которая вся в черном цвете? Роман поднялся наверх, она поспешила следом, затаив дыхание. Но муж прошел мимо всех комнат, остановился в конце коридора, открыл дверцу потолочного люка, который до этого момента Анна не замечала, и выдвинул лестницу. Он приглашает ее на чердак?

Головная боль внезапно вернулась, вонзилась иголками в затылок, заставив мучительно застонать.

– Все в порядке? – обеспокоенно спросил Роман.

Она не ответила. Молча поднялась по лестнице и, оказавшись наверху, осмотрелась. На чердаке было пыльно и захламлено. Под ногами жалобно скрипели половицы. Какие-то длинные доски и коробки беспорядочно стояли по углам. Анна скользнула взглядом по голым стенам и деревянному полу. Мигрень стала просто нестерпимой, ладони вспотели, а сердце застучало сильнее. Вдруг она увидела портрет Маргариты. На фоне хлама и пыли он смотрелся богато и громоздко. Девушка с полотна казалась живой. Солнечный луч, пробившийся сквозь тучи, коснулся холста и придал синим глазам странный блеск. Анна схватилась пальцами за виски. Все эти метаморфозы, происходящие с портретом, не что иное, как плод ее бурной фантазии! Маргарита мертва. С того света не возвращаются! Но откуда тогда взялось это ощущение ее присутствия?

Роман проследил за взглядом Анны.

– Теперь этот портрет не будет тебя раздражать, правда? – спросил он.

Анна промолчала. У нее внезапно потемнело в глазах. В этой части дома атмосфера была тяжелее всего, невыносимо остро ощущалась давящая тоска. Будто здесь и произошла трагедия.

– Маргарита покончила с собой… на чердаке?

Роман кивнул и отвернулся, старательно пряча эмоции. Анна подошла к окну и взглянула вниз.

– Высота небольшая. Как же получилось, что она не выжила?

– Из земли торчит арматура. Она упала прямо на нее.

Анна содрогнулась, представив, как невесомое тело Маргариты натыкается на острые металлические штыри… Вдруг в ушах зазвенело, словно прошлое и настоящее на миг соединились и открыли страшное видение.

Эта боль может убить тебя! – донеслось до нее прежде, чем перед глазами возникла жуткая картина.

Барабанные перепонки разрывает хриплый крик. Как в тумане Анна видит размытый силуэт стремительно летящего вниз тела. Тоненькие пальчики незнакомки отчаянно цепляются за воздух в последней попытке сохранить зыбкую жизнь. Волосы развеваются на ветру. Красивое бледное лицо испачкано каплями крови, которые смешиваются со слезами. Откуда кровь, если бедняжка еще не ударилась о землю? Шрам. Анна вдруг отчетливо увидела его на щеке – глубокий, неровный. Он начинается у правого уголка рта и почти доходит до уровня глаз. Ей больно, чудовищно больно – не физически, душевно. Душа умерла быстрее тела. Анна вдруг почувствовала невыносимую тяжесть в груди, словно все счастье навсегда ушло из мира, исчезли свет и солнце, и осталась только тьма. Пугающая, бездонная тьма, жадно затягивающая в свое жерло. Обнажились худшие воспоминания, пробудились забытые страхи, ушли радость и надежда. Осталась одна бесконечная, разрушающая пустота. С такой пустотой в душе и погибла Маргарита. Живой огонь погас в ее глазах прежде, чем умерло тело.

– Эта боль может убить тебя! Может убить… убить тебя! – слышался женский голос, и Анна в ужасе зажала уши ладонями. Но он не умолкал, то ли предупреждая, то ли издеваясь над ней.

Чужая боль забралась внутрь и начала скрести сердце, причиняя страшные муки. Она почувствовала, как страдала сестра Романа, как теряла последнюю надежду на спокойную, размеренную жизнь. Аура страданий выворачивала душу наизнанку.

Что-то или кто-то заставил ее сделать роковой шаг. Оставил рану более глубокую, чем та, которая была на щеке. Анна словно разделила с девушкой последний миг, почувствовала, как медленно угасает в ней любовь и как осколок отчаяния разрывает сердце.

Пожалуйста, Маргарита, не умирай. Слишком глубокие страдания, слишком сильная боль!

Анна закричала и потеряла сознание.

Почему ты так страдала, Маргарита? Что ты хочешь мне сказать?


Глава 11

Цветы по четвергам


Анна открыла тяжелые веки, и гнетущая пустота вернулась. Грудь сдавила беспросветная тоска, вдруг расхотелось жить.

Что это было? Что произошло? У нее никогда не было дара видеть будущее или прошлое. Но когда она подошла к окну и коснулась пальцами прохладной поверхности, произошло нечто странное: необъяснимый холод пробрался под кожу, на теле поднялся каждый волосок. Возникло ощущение, будто открылась дверь в другой мир и тот, кто отворил ее, заставил Анну впитать чужую боль, пережить каждую секунду чьих-то страданий.

Конечно, это была Маргарита. Она хотела что-то сказать. Только видение ничего не прояснило. Девушка падала вниз, ощущая полную безысходность. Анна не видела убийцу, не поняла, как все произошло. Вселяющий ужас женский голос все еще звучал в ушах, словно его поставили на повтор.

Эта боль может убить тебя!

Не потеряй она сознание, ее бы затянуло в черную воронку. Боязнь потустороннего сделала Анну уязвимой. Как же избавиться от собственных страхов? Ведь они – самое сильное оружие, которое убивает медленно, но верно. Сейчас они сводили с ума, и Анна готова была кричать от отчаяния.

С трудом приподнявшись на локтях, она обвела глазами комнату и поняла, что лежит в своей постели. Стены качнулись. Острые иглы снова вонзились в затылок. Тело горело, по коже струился липкий пот, волосы спутались. Она словно вернулась из самого пекла, где окунулась в обжигающую лаву страданий. Господи, хоть бы это больше не повторилось! Пусть боль Маргариты никогда больше не коснется ее! Разве могла она предположить, что, переступив порог этого странного особняка, окажется в не менее странном мире, где призрак отчаянно просит ее о помощи. Неужели так бывает?

Сначала слово на портрете, затем голос в укромных уголках дома. Найденные вещи девушки и знакомство с Нестором. А еще – тяжелые сны, связанные с воспоминаниями умершей. И, конечно, жуткие видения, которые выматывают до невозможности.

Если предположить, что Маргарита действительно просит о помощи… Хотя это довольно странно – чем можно помочь мертвому? Допустим, душа не нашла покоя после смерти, но при чем здесь Анна? Что она может сделать? Если только…

Эта мысль была ошеломляющей.

Найти убийцу!


Маргарита умерла не сама – ее убили!


Слух обжег уверенный голос Нестора. Почему он так убежден, что девушку толкнули? Потому что видел? Значит, в момент убийства он находился где-то поблизости. И что же – ничего не сделал? Не бросился спасать любимую? Почему до сих пор молчит, если знает, кто виновен?


Я пытаюсь бежать от этих чувств, бежать изо всех сил, как можно дальше... Я боюсь представить, что будет, если все вокруг об этом узнают...


О каких чувствах шла речь? К Нестору? Или был кто-то еще? И почему Маргарита так боялась объявить о них? Анна застонала, почувствовав, как кольнуло в груди. Страдания сестры Романа безжалостно напоминали о себе. Как девушка жила с такой болью? Почему ее душа умерла прежде, чем тело? Что же случилось на самом деле?


Маргариту погубила детская привязанность к двоюродному брату, – снова вспомнились слова Нестора. Мужчина знает правду. Судя по брошенной фразе, он считает виновным Романа. Но можно ли доверять его словам?

Анна увидела на тумбочке круглую пудреницу. Открыв крышку слабыми пальцами, вгляделась в свое отражение и испуганно вскрикнула. Зеркальце выскользнуло из рук и упало на пол.

– Не может быть... – ошеломленно прошептала она.

Значит, это был не сон, не галлюцинация, не иллюзия! Анна и вправду почувствовала боль Маргариты. И прядь седых волос доказательство этому!

Она накрутила белый завиток на палец и еще раз внимательно посмотрела на него. Спокойно. Ничего страшного. Седину можно закрасить. Не надо паниковать.

Анна шумно выдохнула и попыталась встать с кровати. Получилось не сразу. Сначала сильно кружилась голова, комната плыла перед глазами. Встав на непослушные ноги, она оперлась о спинку кровати и наконец смогла выпрямиться. Сделала несколько маленьких шажков, доковыляла до окна, открыла форточку. В комнату сразу ворвался прохладный воздух. Оказывается, все это время шел сильный дождь. На улице было серо и уныло, словно у Творца закончились все яркие краски.

Анна нашла телефон и взглянула на часы. Надо же, прошли почти сутки… Она смутно помнила, как просыпалась в бреду и вновь проваливалась в сон, а Роман сидел рядом и держал ее за руку. Усталая память сохранила лишь рваные обрывки воспоминаний, однако и этого было достаточно, чтобы понять, как все серьезно.

Сонливость потихоньку отступала, но тоска все еще терзала ее. Как заставить призрак исчезнуть из сознания? Вконец отчаявшись, Анна достала коробку с вещами Маргариты. Дрожащими пальцами взяла стопку исписанных листов, вгляделась в строчки. Нашла нужную запись, к сожалению, не законченную. Видимо, продолжение осталось на другой странице, которой здесь не было. Анна стала нетерпеливо перебирать листки. Одна запись без начала, другая – без окончания. И так на каждом листке, словно кто-то нарочно скрыл все имена!

Взгляд зацепился за строчки:

«...Наверняка я кажусь людям эгоисткой. И, возможно, окружающие правы. Но кто знает, что на самом деле творится в душе ближнего? Я поступила подло, поддавшись давлению, а что бы вы выбрали: любимого или мать? Потом одурачила человека из страха одиночества. И не смогла сказать всей правды лично, а ограничилась письмом. Ведь правда бывает очень горькой, это только кажется, что признаться во всем легко. Заглянуть в глаза собеседнику и сказать: да, я боялась, да, любила другого, да, не хотела, но использовала тебя. Я – эгоист? Видимо, так и есть. Моя ошибка в том, что я просто боюсь любить. И из-за этого в итоге теряю всех...»

Клубок тайн запутался еще сильнее. Почему девушке пришлось выбирать между любимым и матерью? Кому и в чем она не смогла признаться лично? Откуда у Маргариты эти странные шрамы на плече и щеке, о которых она узнала из видений? Ах, сколько вопросов! А ответов нет. Маргарита унесла их в могилу…

Анна раздраженно отбросила листки. Как решить эту головоломку? И ведь бросить уже нельзя – умершая не хочет оставить ее в покое. И связь с ней становится все опасней.

Снова перед глазами все закружилось, в висках застучало сильнее. Анна сжала виски и поморщилась. Видения забрали слишком много душевных сил. Выдержит ли она в следующий раз? Кто может помочь? Доверять никому нельзя: убийца Маргариты где-то рядом!


Нестор может перехитрить кого угодно. Я считаю, что он виноват в смерти сестры.


Муж предупредил, что лучше держаться подальше от этого человека. В то время как сам Нестор говорил обратное.


Роман нехороший человек, он сломал Марго жизнь.


На миг она вспомнила спутанные, влажные от дождя темные волосы, гордый профиль и пронзительно печальный взгляд. Какая боль плескалась в его глазах! Неужели так можно притворяться?

И все-таки она должна быть осторожна: какое-то неясное чувство гложет ее изнутри – тревога, страх, предчувствие смерти? Сегодня случится что-то плохое, хотя день, расцветающий за окном, вроде бы не предвещает беды.

В дверь постучали. Анна быстро сложила вещи Маргариты в коробку и спрятала ее в шкаф. Затем, слегка пригладив взъерошенные волосы, откликнулась:

– Да?

В комнату вошла Елена с подносом в руках. При виде еды Анна сразу ощутила дикий голод. Силы ее были истощены, в теле чувствовалась усталость. Устроившись за столом, она начала с аппетитом есть.

– Как Вы себя чувствуете? – поинтересовалась Елена.

– Спасибо, уже лучше.

– Как же Роман Станиславович испугался за Вас! Не нужно было идти на чердак, – покачала она головой. – Это нехорошее место. Проклятое.

Анна перестала жевать и внимательно посмотрела на домработницу. Под глазами женщины залегли темные круги, на лице не было и тени дежурной улыбки. Кто бы мог подумать, что бесстрастная и неразговорчивая Елена верит в сверхъестественные вещи…

– Проклятое место, говорите?

Та кивнула.

– Почему?

– Ну а как иначе? Там умерла мать Романа Станиславовича, а Маргарита покончила с собой. А вчера стало плохо Вам.

– Вы уверены, что Маргарита прыгнула сама? – прямо спросила Анна.

Елена замешкалась и опустила глаза.

– Ну, я не видела, как она умерла. Если бы ее толкнули, убийцу стали бы искать... Разве нет?

Анна промолчала. Покончив с завтраком, быстро выпроводила домработницу и занялась уборкой сама, надеясь, что сможет отвлечься от грустных мыслей. Но голова кружилась, в глазах темнело и в конце концов она без сил опустилась на кровать. От безысходности хотелось плакать. Она почувствовала себя такой же беспомощной и одинокой, как после смерти родителей, и боялась снова впасть в глубокую депрессию.

Может быть, Лидия сможет что-нибудь прояснить?

В душе зажегся огонек надежды, и Анна решительно вышла из комнаты. Проходя мимо гостиной, заметила небрежно брошенную на диван куртку мужа. Он что, не на работе? Она замерла возле лестницы и взглянула наверх. Доверившись интуиции, осторожно поднялась по ступеням на второй этаж. Кругом стояла такая тишина, что она слышала собственное дыхание. Внутри все переворачивалось от волнения. Последняя дверь в конце коридора была открыта настежь. Сердце застучало сильнее.

Роман в черной комнате?

Анна шла медленно, на цыпочках, молясь, чтобы под ногами не скрипнула половица.

Так, осторожно, слева тяжелый канделябр, справа – картина. Хоть бы не задеть! Еще один шаг, почти на месте. Единственное окно было наглухо закрыто жалюзи, отчего в коридоре царил полумрак. От нервного напряжения дрожали руки.

– Не получается жить без тебя, – услышала Анна хриплый голос мужа, и замерла на месте, как громом пораженная.

– Все было ошибкой! Почему я не прыгнул следом за тобой?

Она осторожно заглянула в приоткрытую дверь и увидела Романа. Он сидел на диване с опущенной головой и в отчаянии теребил волосы. Одетого во все черное, его было сложно различить на темном фоне комнаты.

Значит, не может жить без нее. Неужели Роман так сильно любил Маргариту, что ее смерть оказалась непереносимым ударом? Такое ощущение, что он обращается к любимой, а не к сестре...

– Я виноват. Черт побери, только я во всем виноват! Приди за мной, слышишь? Приди, умоляю. Я устал...

Послышался какой-то шорох и Анна, испугавшись, бросилась прочь. Только в гостиной остановилась, чтобы отдышаться.

Роман любил Маргариту не как сестру! А еще он виноват в ее смерти.

Эта мысль пробудила страх, клубком скрутившийся в животе. Нервы натянулись, как струна, а чувства обострились в ожидании опасности.

Муж психически нездоров – раз. Любил свою сестру не братской любовью – два. И, скорее всего, он – убийца. Это три.

Мысли каруселью кружились в голове, сводя с ума.

Убийца, убийца, убийца...

Она с трудом доползла до спальни. Открыла дверь и обессиленно привалилась к ней с обратной стороны. Надо уходить. Бежать отсюда, пока есть возможность! Если Роман действительно убийца, ему ничего не стоит избавиться и от нее. Хватило же ума пойти с ним на чердак! А если бы Роман поступил с ней так же, как с Маргаритой? Да она даже охнуть бы не успела, улетела бы, как пушинка!

Анна зажмурилась и наморщила лоб, пытаясь упорядочить мысли, но в голове была каша. Страх расползался по телу, превращаясь в панику. Хотелось немедленно собрать вещи и уехать, но она сдержалась. Роман потребует объяснений, и что она скажет? Какой бы ни нашла аргумент, он все равно найдет способ удержать ее. Она не сможет прямо обвинить его в убийстве – нет никаких доказательств. А если Роман поймет, что ей все известно, живой отсюда она уже не выйдет.

Как притвориться, выиграть время? Дорога каждая минута!

Если бы вы были живы, то смогли бы защитить меня.

Анна доковыляла до кровати, выдвинула ящик тумбочки и достала фотографии. Это все, что осталось от родителей. Доказательство того, что когда-то ее обнимали ласковые материнские руки, что когда-то она касалась колючей отцовской щеки. Подтверждение того, что они действительно существовали, а не привиделись. Перед глазами пронеслись образы из прошлого:


– Спокойной ночи! – Маленькие руки крепко обвивают материнскую шею.

– Спокойной ночи, милая. Постарайся не раскрываться!

В комнате гаснет свет, и, улыбаясь, Анна сонно бормочет:

– Ты же все равно укроешь меня утром.

Но однажды утром мама не проснулась.


Легкое прикосновение к руке заставило ее вынырнуть из вязкой трясины воспоминаний. Подняв голову, она увидела Романа. Он присел рядом и слегка сжал ее ладонь.

– Как ты?

Горечь необратимой утраты смешалась с чувством страха. Анна поняла, что сидит на кровати и перебирает старые фотографии. Она была так сильно поглощена воспоминаниями, что даже не заметила, когда вошел Роман.

– Уже лучше, – отозвалась она.

– Что случилось на чердаке? Ты подошла к окну, закричала и упала в обморок. И вот теперь у тебя седая прядь. – Он коснулся ее волос. – Расскажи, что ты видела.

Анна молчала. Собрала фотографии в кучу, поближе к себе. Пелена слез застилала глаза. Лучше сказать правду, он ведь явно что-то заподозрил.

– Я видела… твою сестру.

– Ты имеешь в виду – ее призрак?

– Нет. Я видела ее смерть.

Роман вздрогнул и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Нервничает?

– Как у тебя это получилось?

– Не знаю. У нас с ней какая-то связь.

Анна тут же пожалела о сказанном. Он может решить, что ей удалось увидеть само преступление. Теперь точно не получится сбежать!

– Маргарита просто летела вниз, – пробормотала она, – а я ощущала ее боль.

– Ты почувствовала, как она упала на... – Роман опустил голову, не закончив фразу.

– Нет. Именно душевную боль, а не физическую. Она была на грани, ей не хотелось жить. Мне удалось увидеть только ее падение. Как в замедленной съемке.

Муж сидел, понурив голову, и молча слушал. Вид у него был подавленный, но Анна не верила в его искренность. Отрешенность казалась Анне подозрительностью, а молчаливость – хитростью, чтобы дать ей возможность выговориться и сболтнуть лишнее.

Внезапно Роман ухватил краешек фотографии и, взглянув на снимок, спросил:

– Как они умерли?

Вопрос ударил как пощечина. Она опустила глаза и увидела родные лица, сияющие улыбками, которые остались только на куске бумаги. К сожалению, фотографии не оживают.

– Я не хочу говорить об этом.

– Ладно. Просто ты никогда не рассказывала, как это случилось. Поверь, тебе стало бы легче, если бы ты поделилась со мной.

– Не стало бы! – отрезала она и накрыла подушкой разбросанные фотографии. Несколько минут они просидели в тишине, не глядя друг на друга. Никто не желал открывать свою душу.

Наконец Роман поднялся и направился к двери. У порога оглянулся:

– Я уйду минут на двадцать, хочу отнести цветы на могилу Маргариты. А ты все-таки постарайся успокоиться. Не тревожь мертвых слезами.

Как только за ним закрылась дверь, Анна сразу же вскочила на ноги. Быстро собрала фотографии и спрятала в ящик. Затем подошла к окну и увидела, как Роман вышел во двор. Было что-то в нем пугающее, какая-то скрытая угроза угадывалась в каждом движении. И снова к ней вернулось предчувствие беды.

Она вышла из комнаты и нашла на кухне Лидию. Схватив ни о чем не подозревающую девочку за плечи, Анна спросила:

– Ты же видела, как убили Маргариту, правда?

Та смотрела на нее во все глаза, не в силах пошевелиться.

– Кто убийца? Роман?

– Я... я ничего не знаю... – пролепетала она, моментально побледнев.

– Не ври! Ты призналась Елене в том, что видела, как умерла Маргарита. Я все слышала!

Перепуганная Лидия отскочила в противоположный угол и замотала головой:

– Ничего не знаю... не знаю...

Анна раздраженно хлопнула ладонью по столу: зря она так накинулась на девочку, только напугала. Теперь и слова из нее не вытянешь! Глупо было надеяться, что бедняжка расскажет правду, – кто захочет вынести себе приговор?

– Понимаю, ты боишься, – совладав с эмоциями, проговорила Анна. – Но убийца разгуливает на свободе и остается безнаказанным. Если ты доверишься мне и все расскажешь...

– Мне нечего рассказывать, – перебила девочка.

– ...возможно, мы сможем его остановить...

Лидия продолжала упорно молчать. Огорченно вздохнув, Анна двинулась к выходу.

– Вы лучше с Нестором поговорите, – донеслось ей вслед. – Он всегда приносит на могилу Маргариты цветы по четвергам.

Последняя фраза особенно зацепила внимание. По дороге в комнату она судорожно шептала: «Цветы по четвергам» Нестор больше ничего не скажет, тогда что ее так встревожило?

Она села у зеркала и, взяв амулет, задумчиво покрутила его в руках.

Цветы по четвергам.

Наконец поняла, в чем дело, машинально спрятала амулет в карман брюк и, второпях набросив куртку, выскочила на улицу. Лес тонул в густом тумане, через который едва проглядывали верхушки деревьев. Анна уже бежала по нужной тропинке, прокручивая в голове одну и ту же мысль: «Сегодня четверг, значит, Роман и Нестор встретятся, и я наконец узнаю правду: действительно ли они ненавидят друг друга или просто решили меня одурачить».


Глава 12

Ловушка захлопнулась


Мрачные надгробия с трудом угадывались в промозглом тумане. Молчаливые кресты неспешно выплывали из седой пелены, словно напоминая, что каждый человек рано или поздно сделает шаг в вечность.

С громко бьющимся сердцем Анна скользила взглядом по кладбищу, пытаясь разглядеть человеческую фигуру. Сапоги как нарочно тонули в сырой земле, замедляя ходьбу. Ей было не по себе, она все время оглядывалась. Казалось, здесь, среди беззвучных плит, бродила сама смерть, поджидая новую жертву. Анна подавила всхлип и прошла через ограду.

Где же вы?

Она остановилась у могилы Маргариты. Там, как всегда, лежали нежные розы, но рядом никого не было. Слышался хруст веток, поскрипывание сосен, карканье ворон, и каждый звук, прорезающий тишину, заставлял ее нервно вздрагивать.

Поблизости послышались мужские голоса. Анна заметалась в поисках укрытия. Не придумала ничего лучше, как спрятаться за большим гранитным памятником, возвышающимся рядом с могилой Маргариты. И вовремя: Роман и его собеседник как раз подошли совсем близко.

– Какого черта ты сюда приходишь? Не даешь ей покоя даже после смерти? – Анна сразу узнала голос мужа. Сейчас в нем прорывались нотки раздражения. – Убирайся! Не стоит меня провоцировать, это плохо кончится!

– Твои угрозы для меня ничто.

Нестор. Конечно же, это он! Не осталось никаких сомнений. Анна сразу узнала его приятный, с легкой хрипотцой голос. Несмотря на непростой разговор, мужчины двинулись дальше. Анна осторожно перебегала от памятника к памятнику, не желая потерять их из виду.

– …Я любил Маргариту и люблю. И всегда буду, – сказал Нестор. – Однажды ты забрал ее у меня. Забрал тело, но не душу. Тело истлело, а душа… Она бессмертна. Душа Маргариты всегда будет рядом со мной. Это тебе не принадлежит.

Они остановились. Анна с опаской выглянула из-за памятника и увидела, как сильные пальцы Романа угрожающе стиснули шею Нестора.

– Не говори о ней! – прорычал он с угрозой. – Ты не достоин топтать землю, по которой она ходила!

Нестор вцепился в руку Романа, сдавливающую его горло.

– Ты оскверняешь эти места только одним своим присутствием, – проговорил он, освободившись.

Даже в тумане было видно, как яростно сверкнули глаза ее мужа. Этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Впервые она видела Романа в таком бешенстве. Казалось, перед ней был чужой, незнакомый человек, способный на все.

Она беспомощно вцепилась руками в памятник. Шероховатая и мокрая поверхность вогнала холод под кожу.

– Надо было убить тебя еще тогда! – с ненавистью рявкнул Роман. Его слова эхом прокатились по лесу, заставив птиц испуганно сорваться с ветки.

– Это мне надо было убить тебя, ничтожество! Ты оторвал у меня часть сердца, когда столкнул Марго! Я жалею, что не придушил тебя тогда!

Роман зарычал, словно ему только что нож вогнали в грудь.

– Так придуши сейчас! Чего ты ждешь?

«Он даже не отрицает, что убил свою сестру», – ужаснулась Анна, находясь на грани обморока. Опустошенность и беспомощность, впервые охватившие ее на чердаке, вновь сковали тело стальными обручами.

Роман резко отпустил противника. Широко развел руки, давая понять, что готов к схватке. Нестор не заставил себя долго ждать, накинулся на него со словами:

– Думаешь, я не знаю про шрам? Про изоляцию, которую ты ей устроил? Что еще ты с ней делал, отвечай!

Мужчины, сцепившись, рухнули на землю, и Анна в ужасе зажала рот ладонью. Господи, какой кошмар! Роман издевался над собственной сестрой, а потом просто избавился от нее... И она живет с этим человеком под одной крышей! Почему поняла только сейчас, что под флером таинственности скрывался беспощадный убийца?

«Эти пальцы могут все», – вспомнились ей слова мужа.

Она вжалась в холодный памятник и зажмурила глаза, не зная, что делать дальше.

– Давай! Убей меня! – Жуткий смех Романа разносился на весь лес. – Я уже заждался смерти. Подари мне эту встречу!

– Сумасшедший! Ты просто сумасшедший…

Анна боялась представить, чем закончится это столкновение. Она сидела на земле, чувствовала, как сырой холод опутывает ноги и сковывает движения, и машинально вслушивалась в лай собак, раздавшийся вдали и становящийся громче с каждой секундой. К горлу подступал кашель, легкие будто сдавило. Собаки залаяли совсем близко и почти сразу смолкли, и на лес вдруг опустилась пугающая тишина.

Прошло некоторое время, прежде чем Анна открыла глаза и попыталась встать. Онемевшие ноги послушались не сразу. Опершись руками о памятник, она посмотрела туда, где недавно произошла стычка между Нестором и ее мужем. Туман потихоньку рассеивался, и видимость улучшалась. Контуры часовни стали четче, вдали уже угадывалась плотная стена деревьев. Но ни Романа, ни Нестора нигде не было видно.

Анна перевела взгляд на ладони: пальцы были испачканы грязью, как одежда и обувь. Какое-то время она бесцельно бродила среди надгробий, пытаясь собраться с мыслями, но из-за усталости и нервного напряжения голова соображала плохо. На могиле Маргариты лежали два букета белых роз. Один – от любимого, второй – от злодея. Что ж, теперь она знает правду. Жестокую, беспощадную правду. Убийца найден, он продолжает жить, он ходит по следам своей жертвы. И да, он все еще муж Анны! Последняя мысль словно бичом хлестнула мозг. Как теперь быть? Как убежать? Как не подать виду, что она все знает?

– Анна!

Она приросла к месту, услышав оклик Романа. Сердце стучало все громче и громче по мере его приближения.

– Что ты здесь делаешь? – раздраженно спросил он, пропуская своих псов вперед.

Анна хотела ответить, но челюсти от страха свело судорогой.

– Ты слышишь меня?

Тяжелая рука опустилась на плечо, Роман встал напротив. Ей показалось, что если он надавит сильнее, она просто уйдет под землю, и это кладбище станет ее вечным пристанищем. Разлепив онемевшие губы, Анна прошептала:

– Мне было страшно…

– Страшно? Почему?

«Он не должен догадаться, что я знаю», – промелькнула мысль. Хотелось скинуть его руку и убежать, но последнее было невозможно: собаки, грозно рыча, потихоньку смыкали круг. Одно его слово, одна команда – и они набросятся на нее.

– После видения мне страшно оставаться в одиночестве. Я подождала немного, потом пошла тебя искать...

Анна говорила с жуткими паузами, выдавая свое волнение. Язык еле шевелился, она с трудом подбирала слова. Сейчас Роман поймет, что ей все известно, и убьет ее прямо здесь. Какой будет эта смерть? Он сделает все сам или даст команду псам, чтобы те разорвали ее на части?

Панический страх парализовал ее. Ветер неприятно холодил щеки и лоб, погода портилась.

– И давно ты здесь? – допытывался Роман.

– Не помню.

– Что-нибудь слышала?

Серо-стальные глаза смотрели проницательно, выворачивали душу, пытаясь проникнуть в самые сокровенные мысли.

Он не должен догадаться, что я все знаю.

Эта мысль циклично крутилась в мозгу, лишь усиливая страх. Взгляд мужа стал таким тяжелым, что Анна не выдержала и зажмурилась.

Роман молчал, сложив руки на груди, и ждал ответа. Анна забыла как дышать.

– Не знаю... А что я должна была услышать? Вороны. Ветер. Лай собак. Пришла сюда и увидела цветы. Поняла, что мы разминулись. Почему ты вернулся?

Она старалась говорить естественно и небрежно, но голос дрожал. Строгий взгляд по-прежнему пронизывал душу, и Анна сжала зубы, сдерживая крик. Что-то было не так. Сейчас перед ней стоял не тот Роман, которого она знала, а хладнокровный убийца, умеющий хорошо играть нужную роль. Этот человек был ей незнаком и не вызывал никаких чувств, кроме страха.

Не дождавшись ответа, Анна подвернула воротник куртки и поежилась.

– Здесь так холодно! Пожалуйста, пойдем домой, – попросила она.

Роман не проронил ни слова. Уверенно двинулся вперед, она безропотно засеменила за ним. Следом побежали псы.

Порывистый ветер гнал по небу растрепанные сизые тучи. Анна спрятала озябшие пальцы в карманы, но это не помогло согреться. Она сверлила взглядом широкую спину мужа и все еще пыталась найти выход, хотя и понимала – поздно. Ловушка захлопнулась.

Вдали замаячили башенки дома. Анна оглянулась в последний раз и не поверила своим глазам, увидев Нестора, выходящего из часовни. Слегка прихрамывая, он шагнул за порог и остановился, будто тоже увидел ее. Его фигура в темной одежде на фоне могильных крестов и памятников выглядела еще более мрачно.

«Хорошо, что он остался жив. Наверное, мы больше никогда не увидимся», – подумала она, ощутив, как заныло сердце. Роман шел очень быстро, и Анна заметно отстала. Лицо стегнуло ветром, и она, прикрыв его свободной рукой, ускорила шаг.

Роман в буквальном смысле слова втолкнул ее в дом. Едва удержавшись на ногах, Анна вцепилась в спинку стула, который оказался поблизости.

– Что с тобой? – испуганно спросила она, почувствовав сильное головокружение.

– Ты еще спрашиваешь?

Роман был в неописуемой ярости: глаза сверкали, на щеках проступил лихорадочный румянец, движения стали резкими и нервными.

– Пытаешься обмануть меня?

Анна потеряла дар речи. Неужели он видел ее среди могил? Она отчаянно пыталась подобрать в уме оправдание, но нужные слова не находились.

Роман схватил ее за волосы и притянул к себе так близко, что она увидела в его зрачках собственное отражение.

– Отвечай!

– Не понимаю, о чем ты… – пролепетала она.

– Ты пряталась за памятником и все видела. Держишь меня за дурака?

– Пожалуйста, отпусти! – взмолилась она, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

– Не надо так, дорогая. Я ведь могу быть жестоким.

Анна повторила просьбу, но Роман и не подумал ослабить хватку.

– Вы стояли слишком далеко… – произнесла она, глотая слезы. – Я ничего не слышала, честное слово!

Роман в ярости швырнул ее на пол. От сильного удара из носа струйкой хлынула кровь. Анна вскрикнула и закрыла лицо руками, не веря, что все происходит в реальности. Когда он присел на корточки и коснулся ее пальцев, Анна вздрогнула, как от разряда тока, и забилась в угол. Слезы смешались с кровью, по телу пробежала дрожь.

– Ты не умеешь притворяться, – спокойно сказал он, поднявшись. – Я видел тебя насквозь с самого начала, знал о твоем чрезмерном любопытстве, о расспросах прислуги, о походах на второй этаж. Ты много узнала, но так и не поняла: нельзя тревожить мертвых, незачем их звать. Ведь они могут откликнуться на зов.

– Я никого не тревожила. Это Маргарита не дает мне покоя!

– Желание влезть в чужую жизнь сыграло с тобой злую шутку, – заметил он и задумчиво посмотрел туда, где раньше висел портрет Маргариты. Блики света играли на его лице, но Анне казалось, что уже ничем нельзя разогнать тот мрак, который окутал ее мужа. Легкая улыбка больше напоминала оскал, искажающий его утонченные черты. В глазах, ранее таких притягательных и таинственных, затаилась жестокость. Тонкие изящные руки оказались способными причинить боль. Почему же только сейчас она увидела его настоящим? Таким, какой он есть на самом деле, – без маски и без прикрас.

– Если бы Марго могла, она связалась бы со мной, – поделился мыслями Роман, все еще просверливая взглядом стену.

– Можешь мне не верить, но я говорю правду. И такая связь с твоей сестрой мне совсем не нравится. – Анна умолкла и поморщилась от боли. – Прошу, отпусти меня. Я сегодня же уеду отсюда, мне ничего от тебя не надо.

Роман перевел на нее взгляд, и Анна сильнее вжалась в стену.

– Слишком поздно.

Что произошло дальше, Анна помнила смутно. Память порою щадит своих хозяев, размывая самые страшные воспоминания, чтобы сердце не разорвалось от боли.

Она припоминала, как Роман схватил ее за руки и потащил на второй этаж, а сердце замирало от страха. Видела полутемный коридор и ряд дверей. Черную комнату с монстрами на стене, порог которой они переступили. Кажется, была ссора. Она пыталась выдернуть тот разговор из закоулков памяти, но в сознании всплывали только обрывки:

– Теперь это твоя комната, Анна, – говорил Роман, застыв в дверном проеме.

– Ты что, с ума сошел? Дай пройти!

Темные стены подчеркивали бледность его лица, красиво очерченные губы изгибались в лукавой улыбке, добавляющей холода бездонным глазам.

– Пропусти!

– Ты останешься здесь, – твердо сказал Роман, даже не подумав отодвинуться. Скованная страхом, Анна не могла сойти с места.

– Ты шутишь? Хочешь, чтобы я сошла здесь с ума?

– Нет. Каждый день я буду приходить сюда и рассказывать тебе о сестре. Ты наконец получишь то, чего так хотела: правду. И дашь мне то, чего хочу я.

– И чего же ты хочешь?

– Увидеть твой страх.

В его глазах загорелся дикий блеск, от которого у Анны застыла в жилах кровь. Она и опомниться не успела, как муж вышел и закрыл дверь. Несколько минут стояла неподвижно, растерянно глядя перед собой. В комнате было жутко до дрожи, через окно с трудом пробивался солнечный свет, почти не разбавлявший царящий там мрак. В воздухе все еще витал резкий аромат мужского парфюма.

Анна в отчаянии нащупала ручку и попробовала повернуть. Дверь не поддалась. Вторая попытка тоже оказалась неудачной. Она не могла поверить, что муж оставил ее здесь и запер дверь снаружи.

– Открой! – закричала она. – Сейчас же открой, слышишь? Чего ты добиваешься?

Но ни через минуту, ни через час ответа Анна так и не получила. И даже не сразу осознала, что стала заложницей собственного мужа. Мрачный дом с бордовыми стенами, величественно стоящий на краю леса, стал не прибежищем, а обителью боли. Каждый, кто хоть раз видел этот дом, невольно окидывал его восхищенным взглядом, потому что мрачная готическая красота пленила. Но никто не знал, какие тайны хранят холодные кирпичные стены…


Глава 13

Начало конца


Старые дубы яростно хлестали ветвями по стеклу, и от этих звуков Анна проснулась. Открыла глаза, увидела черный потолок. Быстро огляделась по сторонам – в комнате царил полумрак. К сожалению, клочок неба, проглядывающий из окна, не мог полностью рассеять темноту. Как давно она находится здесь, потихоньку сходя с ума? Трудно вспомнить. Большие зеркала, поблескивая, демонстрировали десятки ее отражений и усиливали панику.

Она вгляделась в сумрак и с трудом различила очертания двери. Инстинктивно прислушалась к каким-то неопределенным глухим звукам, долетающим из отдаленной части дома. Отвернулась к стене и снова уткнулась в подушку. Скоро слух уловил шаги в коридоре – тихие, осторожные. Кто-то поднимается. Неторопливо, с паузами, точно дожидаясь, пока страх заползет в ее душу. В кончиках пальцев зародилась дрожь, постепенно овладевая всем телом.

Роман. Сегодня он еще не приходил. Хотя, может, это еще вчерашний день продолжается? Анна совсем потеряла счет времени. Мысль о том, что они сейчас встретятся, вызвала панику. Некуда бежать. Негде спрятаться. Роман все продумал, все предусмотрел! Как долго он будет держать ее здесь? Когда закончится этот ужас?

Анна вспомнила, что перед тем, как уснуть, долго сидела у двери и смотрела на тусклую лампу над головой. Прячущаяся по углам тьма заставляла затаенные страхи оживать. В сознании всплывали безобразные картинки и образы, появлялись плохие мысли, она осознавала, что сходит с ума.

Шаги замерли за порогом комнаты, превращая ожидание в пытку. Анна вскочила на ноги. В свинцовой тишине было слышно лишь ее тяжелое, прерывистое дыхание. Наконец щелкнул замок. Дверь слегка скрипнула, оповещая, что пришел хозяин. Было непривычно видеть его одетым во все белое. Он словно хотел подчеркнуть контраст, но Анна не видела в муже ни проблеска света. Она не сомневалась, что его душу окутала тьма. И эта комната, созданная им, добавляла к образу последний штрих.

– Доброе утро, дорогая, – сказал Роман, и от обманчиво-спокойного голоса мурашки побежали по коже.

– Доброе утро? Ты закрыл меня здесь, продержал неизвестно сколько, и теперь как ни в чем не бывало говоришь «доброе утро»? – возмутилась она, бросаясь на мужа с кулаками.

– Пусть это послужит тебе уроком. Любопытные женщины меня раздражают.

– А меня раздражают психически нездоровые мужчины! – выкрикнула она и тут же рухнула на кровать, схватившись за пылающую щеку. Тяжелая пощечина сбила ее с ног.

– Не будем тратить время на бессмысленные разговоры, – процедил Роман, поморщившись. – Ты хотела узнать правду о нас с Маргаритой? Что ж, теперь я готов открыться.

И он, остановившись у окна, начал рассказывать.


***

...Дверь гостиной распахнулась, и в комнате появился Станислав Игоревич.

– Проходи, не стесняйся, – сказал отец смутно знакомой темноволосой девочке, которую держал под руку. На вид ей было лет двенадцать. Синие глаза, выглядывающие из-под низко надвинутого черного платка, как-то особенно выделялись во всем ее облике. Следом за ними вошла домработница Елена.

Роман встал из-за стола и приблизился к девочке. Сердце его странно дрогнуло, когда он взглянул в эти глаза.

– Рома, ты помнишь Маргариту, свою двоюродную сестру? – спросил Станислав Игоревич.

– Да. Как же давно мы не виделись!

Тетя Инна, мама Маргариты, не любила приезжать сюда.

– Почему ты так странно одета? Во все черное? – поинтересовался мальчик.

Домработница неожиданно всхлипнула. Роман недоуменно взглянул на нее, потом посмотрел на отца, который деликатно молчал.

– Я спросил что-то не то?

Маргарита расплакалась и, сорвав с головы платок, прижала его к лицу. Густые пряди темных волос в беспорядке рассыпались по плечам, делая ее еще красивей.

Станислав Игоревич осторожно отвел сына в противоположный угол комнаты и тихо сказал:

– Дядя Сергей и Виталик, брат Маргариты, несколько дней назад погибли в автокатастрофе.

– А тетя Инна?

– Она чудом осталась жива, но, к сожалению, получила очень много травм. Не может ни ходить, ни говорить. Она не в состоянии воспитывать Маргариту. Поэтому девочка будет жить у нас.

– А с ней все в порядке? Она же не пострадала, правда?

– Не пострадала. В день аварии Маргарита поссорилась с братом и не поехала с семьей, чем спасла себе жизнь.

Так эта девочка с ясными синими глазами и темной копной волос стала жить в их доме. Роман наблюдал за ней украдкой, не решался подойти и завести разговор. Она казалась такой нереальной, фантастической. Только прикоснись – и она упорхнет, как птичка. Неразговорчивая и стеснительная, девочка редко выходила из комнаты. Впрочем, как и он.

Однажды дед отругал Маргариту из-за какого-то пустяка и уже замахнулся, чтобы ее ударить, но вовремя подоспевший Роман принял удар на себя.

– Защищаешь эту иждивенку? Проваливай, пока я окончательно не вышел из себя! – взвился старик, который часто избивал внука и заставлял заниматься до изнеможения, чтобы тот впоследствии смог управлять семейным бизнесом.

Но Роман не отступил. Он чувствовал дрожь во всем теле, словно запертая в нем душа отчаянно билась о стенки плоти, с чем-то сражаясь там, внутри. Он думал, что после смерти матери разучился любить и сострадать, что сердце зачерствело и покрылось коркой льда.

А Маргарита излучала тот самый свет, которого ему так не хватало. И Роман хотел защитить ее от окружающего зла, ведь собственную мать уберечь не смог…

– Оставь ее в покое! – с неожиданной смелостью выпалил он. – Она моя сестра, и я буду защищать ее!

В тот день Роман получил хорошую оплеуху, зато понял, что дед не всесилен и рано или поздно он сможет дать ему отпор. Лучшей наградой для него были объятия Маргариты, такие доверчивые и нежные, словно он был скалой, ограждающей ее от жестокого мира. И эти слезы в ее глазах, искренние, чистые слезы… Они задели его за живое. За всю свою жизнь он видел доброту и искренность только от матери, но она оказалась слишком хрупкой для этого мира…

Маргарита… Девочка с синими глазами, оставившая след в его измученной душе, от которого будет непросто избавиться. Только если вырвать сердце из груди!

Мягкое и ненавязчивое общение с сестрой плавно перерастало в крепкую дружбу. Они часто проводили дни в маленькой часовне, которая находилась на месте заброшенной деревни, но была еще в хорошем состоянии. Как только дед отлучался по делам, они тут же убегали туда из дома. Подолгу болтали, узнавая друг друга все лучше и лучше. Роман очень привязался к сестре, и это влечение было отнюдь не братским. Его интересовал не только внутренний мир Маргариты, но и ее губы, глаза и руки. Хотелось чаще к ней прикасаться, ощущать бесподобный аромат ее волос, чувствовать жар ее тела.

Он ревностно хранил в памяти те ночи, когда она, испуганно озираясь, приходила в его спальню. Говорила, что по дому ходят призраки и просила защитить ее. Тогда они часами болтали, глядя на звездное небо. А потом она, сраженная сном, засыпала на его плече. А он гладил ее по мягким волосам и мечтал, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась.

С каждым годом странная привязанность к сестре становилась только крепче. Маргарита дарила ему покой и утешение, хотя сама часто грустила, не могла смириться со смертью родственников. Иногда она говорила о них, затрагивала тему бытия. И как-то Роман поделился с ней своими мыслями:

– Я не хочу попасть в рай.

– Почему? – удивленно спросила Маргарита.

– А что там делать? Скукотища. Я не могу похвастаться добрыми делами.

– Не говори так!

– Вот ад – другое дело. Только представь, сколько там грешников, сколько интересных историй можно услышать! Каждый получит свое наказание. Люди будут задыхаться и кричать от боли, но их никто не услышит...

Маргарита опустила глаза, но ничего не сказала.

Так проходили годы. Красота Маргариты расцвела, как прекрасный бутон. Черты лица стали тоньше и нежнее, а в синеве глаз засверкали искорки. Ей было уже шестнадцать, когда в их жизни появился Нестор, друг детства ее погибшего брата.

Роману сразу не понравился этот парень. Он казался ему чересчур задумчивым и серьезным. Нестор часто приходил к Марго, но общаться с ее двоюродным братом не стремился. Рядом с ним она часто смеялась, и ее смех нежными колокольчиками звенел в доме. Более того, новый друг отнимал у нее почти все свободное время, и это очень злило Романа.

В один из дней он не смог сдержать негодования. Столкнувшись в коридоре с Маргаритой, схватил ее за плечи и выпалил:

– Скажи, чем тебя зацепил этот Нестор?

– Тем, что он другой, – ответила она, даже не дрогнув под тяжестью его взгляда.

Он продолжал наблюдать за ними с неукротимой ревностью. Пытался разобраться, что же в Несторе есть такого, чего нет у него. Но так и не понял. В конце концов решил поговорить с Маргаритой и рассказать о своих чувствах.

Однажды утром Роман дождался, пока сестра выйдет в гостиную. Ветер завывал за окном, выворачивая душу наизнанку. Он опустился на диван, скрестил руки на груди, Маргарита села рядом. Она сейчас была так близко – родная, любимая, – что кончики ее темных, слегка вьющихся волос падали ему на правое плечо.

– Послушай…

Роман прикоснулся к ее высокой скуле, оставляя отпечаток.

– Ты должна знать, что я… Я люблю тебя.

Обхватил ее лицо руками и заставил взглянуть на себя. А Маргарита вдруг порывисто обняла его и заплакала. Роман ошеломленно сжимал ее дрожащие плечи и пытался понять, что происходит.

– Никогда не говори так, слышишь? Никогда! – попросила Маргарита. – Нам нельзя, понимаешь? Нельзя любить друг друга!

– Нам? Ты сказала «нам»?

Она сдвинула брови и слегка опустила уголки губ. Роман проникновенно прижал ее к себе, коснулся горячей ладонью спутанных волос, погладил Маргариту по голове.

– Я люблю тебя, – призналась она, и ее плечи под его пальцами снова задрожали. – Знаю, что нельзя, знаю, что буду страдать. Я как будто сжимаю в ладони раскаленный уголек и пытаюсь согреться.

Он знал: Маргарита считала, что совершит грех, если позволит себе быть с ним. Ее чувства боролись с разумом, причиняя ей страдания, и так было всю жизнь. Из-за своего родства мучились оба. Поэтому сестра надеялась, что сможет стать счастливой рядом с Нестором. И Роман должен был уступить. Должен был, но не смог. Когда Маргарита собралась замуж, он попытался убедить, что она совершает ошибку. Дождался, пока уйдет Нестор, и схватил ее за руку:

– Замуж за него собралась, да?

– Да! – смело выпалила она и посмотрела на него с недоумением. – Но тебе-то что? Нестор – хороший человек, ты можешь за меня только порадоваться. Как брат.

Последние два слова укололи больнее всего. Роман скрипнул зубами от злости и стиснул ее руку так сильно, что она закричала от боли.

– Я не могу порадоваться, идиотка! Потому что я ревную тебя к этому недоумку. Потому что я люблю тебя, черт побери! Но, чувствую, эта любовь станет моим концом…

– Эта любовь греховна! Ты мой двоюродный брат.

– Глупости! – пытался он достучаться до нее. – В Европе и сейчас не запрещены такие браки. Одно твое слово, и я заставлю всех принять наш выбор. Я переверну весь мир, но никто не посмеет нам помешать!

– Одно слово… – растерянно пробормотала она. – Мое слово: нет. Нет, Рома.

– Почему?

– Потому что... Потому что я люблю Нестора.

Слова Маргариты напоминали пощечины. Он был готов поклясться, что чувствовал жгучие удары на своих щеках. В один миг захотелось передавить пальцами тонкую кость ее руки, чтобы ей стало так же больно, как и ему. Но сдержался. Жестко схватил ее за подбородок и силой заставил смотреть ему в глаза.

– Повтори, что любишь его!

Нетерпеливо притянул ее к себе, так, что их губы оказались совсем близко друг к другу. Пальцами впился в ее плечи, оставляя жгучий след на нежной коже. Властно убрал волосы с лица Маргариты и увидел, как свет ласкает плавные изгибы ее тела, как мерцают гжелью ее зрачки.

– Только не ври мне, не ври, чертовка!

– Нет, нет, нет… – шептала она и осыпала поцелуями его плечи. Запретные, украденные, они словно закутывали его раны, цвели на теле прекрасными цветами. Маргарита… Маргарита… Если кто-нибудь когда-нибудь спросит о его страхах, о тайных слабостях, он не раздумывая, назовет ее имя.

Наконец он сорвал с ее губ жадный, неистовый поцелуй. И не мог ею напиться – то ли ядом она была, то ли нектаром. Смертным грехом или сладостью с примесью горечи… Какая разница. Умереть был готов за эти мгновения. Словно кандалами прикован к ней, ни освободиться, ни вырваться. Целовал ее властно, варварски грубо. Воздух ее воровал, всхлипы ее вдыхал, оставляя губами красные отметины. Каждый нерв его тела искрил и сгорал в этом безумном пламени страсти. Ощутил вкус крови на губах, когда рвал легкую ткань ее блузки, когда сдергивал зубами эту чертову заколку с ее волос.

А потом зажегся свет, дед застал их вместе и устроил жуткий скандал. Роман заявил, что женится на Маргарите, а Николай Викторович грозился лишить его наследства. В конце концов их заперли в комнате, но Роман не сдавался:

– Я не боюсь трудностей. Наоборот, они меня стимулируют. Иногда мне кажется, что я сделался жестоким. Может, это и к лучшему. Я уничтожу любого, кто захочет нам помешать!

– Меня пугают такие перемены, – говорила она, и васильковые глаза блестели от слез.

– Другого выхода у нас нет. Если мы хотим быть вместе, мы должны стать сильными и идти до конца.

Но утром Маргарита неожиданно передумала. Смотрела в глаза и едко улыбалась. Каждое слово било его как плеть и болью расползалось по коже.

– Это была шутка, – сказала она. – На самом деле я люблю Нестора, и всегда любила. Прости.

Так он получил еще один шрам – глубокий и болезненный, который с каждым годом все сильнее саднил и кровоточил. Роман так сильно разозлился, что готов был убить их обоих. Нечеловеческая ярость струилась по его венам и затмевала рассудок. Как он мог подумать, нет, как он мог вообще вообразить, что она полюбила его? Маргарита просто жестоко сыграла на его чувствах, выставила на посмешище!

В то же утро он покинул родные места, переехав в столицу к деду. Жестокие побои, которым он подвергался в детстве, безразличие и слабоволие отца, ранняя смерть матери и предательство любимой, – все это наложило определенный отпечаток на его жизнь.

С каждым годом семена зла незримо прорастали в нем, а пылающая ненавистью кровь только питала их. Сколько ни пытался, а забыть Маргариту не смог. Всюду преследовали глаза-васильки. На чужих губах чудилась ее улыбка. Чужие пальцы напоминали ее прикосновения.

Годы спустя, когда дед слег с инсультом, а отец умер, семейный бизнес перешел в руки Романа. Он сумел выгодно продать свадебные салоны и начать дело с нуля, став владельцем сети похоронных бюро. Это новость добила старика. Долгие годы Николай Викторович шел по головам, подставлял конкурентов и причинял боль близким… И что в итоге? Дело всей его жизни было загублено. Старый и немощный, разбитый параличом, он ничего не мог уже поделать. Только бессильно ругался и проклинал тот день, когда внук появился на свет.

С чувством превосходства Роман возвращался домой. Наконец пришло время увидеться с любимой. Оставленная ею рана все еще болела и кровоточила, а мысль о том, что она с Нестором, делала боль просто невыносимой. И он решил, что никому и никогда не отдаст Маргариту.


***

– Это только начало истории, – закончил Роман свой рассказ и на мгновение поднял на нее глаза. – Остальное – в следующий раз.

«Они любили друг друга, – потрясенно думала Анна. – Двоюродные брат и сестра... Оба страдали. Но почему же Маргарита предала его? Должна же быть причина! А впрочем, не об этом я сейчас должна думать...»

Она взглянула на мужа. Тот продолжал стоять у окна в задумчивости. Широкие плечи были напряжены, глаза прикрыты. Сейчас он явно думал не о своей жене, но Анна не чувствовала огорчения. В один момент Роман стал для нее чужим человеком, от общества которого хотелось поскорее избавиться.

– Ты собираешься держать меня здесь и дальше? – спросила она, не решаясь подняться с кровати. На щеке все еще горел отпечаток его руки. Вновь приблизиться к этому человеку Анна боялась.

Ответа не последовало. Роман чиркнул зажигалкой, и табачный дым поплыл по комнате. Анна напряженно следила за огоньком сигареты, которая едва освещала его лицо. За окном сгущались сумерки. Темнота в комнате становилась гуще и непроглядней, а вместе с ней наползал и страх. Отрешенность Романа пугала. Да, он открылся, рассказал правду и, возможно, потом скажет, почему убил свою сестру. В следующий раз. Значит, ей придется сидеть здесь не одни сутки.

– Зачем ты делаешь это? – не выдержав, снова задала она вопрос. – Если я тебе не нужна, так и скажи! К чему эти игры?

Роман никак не отреагировал. Крошечная искорка то становилась ярче, то блекла, от едкого дыма слезились глаза. Анна вскочила и бросилась к двери, но слова мужа остановили ее:

– Не делай глупостей, дорогая.

Спокойный, ровный голос с едва уловимой ноткой угрозы парализовал, лишил воли. Это был голос незнакомого мужчины. Казалось, в Романа вселился злой дух и полностью подчинил себе.

«Такой человек не способен на теплые чувства. Даже не верится, что когда-то он страдал из-за любви к Маргарите!» – пронеслось у нее в уме. Она медленно повернула голову. Огонька не было. Силуэт, одетый в белое, с трудом различался в полутьме.

– Каждые три часа сюда будет подниматься Елена, – проговорил он, останавливаясь рядом с ней на пороге. – Но сбежать ты не сможешь, так что не питай иллюзий.

Она отскочила, пропуская его, и повернулась спиной к двери. Теперь силуэт мужа отражался в нескольких зеркалах, как будто у него было множество двойников.

– Зачем ты женился на мне? – выкрикнула Анна, впившись ногтями в ладони. Еще чуть-чуть – и начнется истерика.

Прежде чем закрыть дверь, он ответил с саркастической улыбкой на губах:

– Спроси об этом Романа.


Глава 14

Кровь алела на шипах


Анна лежала на кровати, уставившись в потолок. Смотреть по сторонам не было сил – изо всех углов на нее глядели призраки. Призраки самой Анны, рожденные из ее зеркальных отражений и живущие собственной жизнью. Казалось, стоит лишь взглянуть на одного из двойников, и он пройдет сквозь прозрачное стекло, протянет тонкие руки, утащит за грань между реальностью и кошмаром.

Наверное, именно так и сходят с ума.

Щелкнул замок, но Анна не шелохнулась. Послышались торопливые шаги и робкий кашель.

– Роман Станиславович хочет видеть Вас у себя, – проговорил звонкий девичий голосок. Повернув голову, она увидела Лидию. Та нервно топталась на пороге и с ужасом озиралась по сторонам. Похоже, ей тоже здесь не нравилось.

«Надо же, он хочет меня видеть, а я хочу его убить!» – с ненавистью подумала Анна. За окном свистел ветер и без конца каркали вороны. Но мир, казалось, существовал отдельно от нее. Вся ее жизнь ограничена этим жутким помещением, ставшим тюрьмой.

Анна все время спрашивала себя: действительно ли это тот человек, которого она любила? Знала ли настоящего Романа? Та странная фраза, которую он бросил перед уходом, все никак не укладывалась в голове. В сознании всплывали образы из прошлого: вот заботливый Роман, вот жестокий; человек, скрывающий боль и человек, упивающийся чужим страхом. Разные люди, разные личности.

Он давно не посещает сеансы психотерапии.

Теперь все встало на свои места.

– Вы слышите?

Голос Лидии прервал нить ее мыслей. Анна медленно и с трудом, как старуха, поднялась с кровати. Молча направилась к двери и на секунду замерла, сощурившись. Сегодня жалюзи были подняты, и через окно в коридор проникал яркий дневной свет. Она чувствовала себя настолько потерянной и беспомощной, что не сразу смогла сориентироваться.

– Что это? – звонко воскликнула девочка и указала пальцем на амулет, который Анна сжимала в ладони. Единственное напоминание о прежней жизни. Не один час она теребила его в руках, потому что пальцы не находили покоя. За это время маленькая безделушка стала частью нее.

– Неужели тот самый амулет? – снова спросила Лидия, не дождавшись ответа. – Где Вы его нашли?

– В спальне... в шкатулке... – пробормотала Анна. Язык заплетался.

– Выбросьте его!

Голос девочки задрожал, на лице мелькнул испуг. Пальцы затеребили небрежно заплетенную тонкую косичку.

– Зачем? – удивилась Анна.

– Выбросьте!

– Нет, ответь, – настаивала она.

Лидия с опаской посмотрела по сторонам и вытерла ладони о черно-белое форменное платье. Затем, немного помолчав, тихо сказала:

– Я видела этот амулет на Маргарите. А еще он был на кладбище.

– С чего ты взяла?

Невыразительное лицо тут же окрасилось румянцем.

– Ну, я видела, как Роман Станиславович что-то там с ним делал, а потом принес обратно домой.

От этих слов у Анны похолодела в жилах кровь. Роман не из каприза заставил ее носить это украшение! И не просто так брал его на кладбище: судя по всему, амулет как-то связан с Маргаритой. Возможно, именно из-за него появились сны-воспоминания.

– Ой, Роман Станиславович уже заждался! – напомнила девочка. – Нельзя его раздражать, идите! И, пожалуйста, не говорите ему, что я Вам рассказала про амулет.

Лидия действительно сочувствовала пленнице, но теперь в ней заговорил страх. Она пошла вперед, ее походка и жесты выдавали напряжение. Спрятав амулет в карман, Анна поспешила вниз.

Роман сидел, сложив руки на столе и соединив кончики пальцев. Спина его оставалась идеально прямой даже сейчас, когда он был расслаблен. Зачесанные назад волосы идеально подчеркивали жесткое лицо. Верхние пуговицы рубашки были небрежно расстегнуты, открывая взгляду грудь, покрытую шрамами. Похоже, он действительно говорил правду, и побои деда оставили след и в его душе и на теле.

Услышав звук открывающейся двери, Роман захлопнул ноутбук и поднял на нее глаза. В полумраке комнаты они казались темнее обычного. Сейчас в них особенно отчетливо отражалась худшая часть его души.

– Кто ты: настоящий Роман или его вторая личность? – затаив дыхание, спросила Анна, хотя знала ответ. Взгляд мужчины был острым и презрительным, выражение лица оставалось холодным и неприступным, губы изгибала неприятная ухмылка.

– Какая догадливая!

Роман, вернее, тот, кто себя им называл, поднялся и подошел ближе.

– И смелая, – добавил он, проведя рукой по ее щеке. Анна отвернулась: в эти глаза нельзя было долго смотреть, казалось, они затягивали в темную бездну.

В тот же момент обжигающая боль пронзила ее насквозь, словно кто-то воткнул в тело раскаленный нож. Она охнула и, сделав несколько шагов, рухнула на стул. В сознании замелькали размытые картинки.

В старинных зеркалах отражаются синие глаза, полные страха, и дрожащие пальцы, размазывающие кровь на плече. Хрупкая ваза летит на пол, разбиваясь на множество осколков. Оглушительный звон разносится по всей комнате, и в кусочках стекла угадывается женское лицо, искаженное ужасом.

– Эта боль делала его чудовищем... – послышался шепот и видение исчезло.

Анна продолжала сидеть на стуле, тяжело дыша. Призрак Маргариты вернулся и снова мучает ее. Но как же не вовремя появились эти воспоминания! Сейчас ей как никогда нужны силы и ясный ум, чтобы защититься. Но тело уже охватила предательская слабость.

Открыв глаза, она увидела сидящего напротив Романа и попыталась вспомнить, когда тот вернулся за стол. В голове стоял туман. Мужчина молчал, сверля ее пытливым взглядом.

– Что случилось? – наконец спросил он. В голосе ни капли заботы. Скорее, подозрительность, настороженность.

– Думаешь, черные стены прибавляют мне сил? – с сарказмом ответила она, хотя умом понимала, что лучше не дразнить зверя, находясь с ним в одной клетке.

Роман прищурился, но ничего не сказал. Протянул руку и включил торшер. В комнате стало чуть светлее. Только сейчас Анна заметила, как изменилась обстановка в спальне. Светлые шторы заменили темными, и сейчас они были плотно задернуты. Вместо постельного белья с пестрыми цветами на кровати лежал черный плед. Ее вещи тоже исчезли, это даже не удивило. Раньше это была единственная нормальная комната, не считая кухни. Теперь же и она тонула во мраке.

– Ты не представляешь, как сильно напоминаешь мне сестру, – хрипло произнес Роман, и выражение его лица мгновенно изменилось: черты преобразились, взгляд потеплел. Будто каждое воспоминание о Маргарите было лучом света, прогоняющим тьму из его сердца.

– Не только внешне, – продолжал он, забарабанив пальцами по столу. На указательном пальце мелькнул перстень с черным опалом. Почему-то возникла мысль, что в этом камне могла быть заключена его душа. Такая же темная и мрачная.

– Ты так же красива, как и она. С такими же густыми волосами, чертами лица, только глаза другие, – задумчиво отметил Роман. – Но больше всего меня удивляет ваша духовная связь. Странно, вы ведь не просто не родственники, вы даже никогда не виделись. Это за гранью моего понимания.

«А ведь он прав, – мысленно согласилась Анна. – Я тоже чувствую эту связь. Проживаю те же мгновения, что и она. Живу в том же доме, знакома с теми же людьми... И от этого еще страшнее. Я не хочу умереть той же смертью…»

А Роман уже погрузился в воспоминания:

– Я помню, как она стояла в этой спальне, – красивая, задумчивая. Ее волосы были рассыпаны по плечам, и я не мог оторвать от них взгляда. Синее платье подчеркивало ее фигуру и оттеняло такие же глаза. Маргарита была для меня запретной. Но чем больше нам что-то запрещают, тем сильнее мы хотим этим завладеть. Я решил для себя так: либо она будет моей, либо не достанется никому…


***

Роман вернулся домой только на пятый день после смерти отца. Не сразу нашел в себе силы войти во двор. Некоторое время стоял, прислонившись к капоту машины, и задумчиво глядел вдаль. Осень холодным ветром коснулась его лица. На миг вспомнил сладкий морок ночей, когда Маргарита засыпала рядом и ее непослушные локоны ласкали его кожу. Это были невинные, но прекрасные ночи… Зря он думал, что связывающая их нить со временем сотрется и истончится. Только крепче стала. На сердце узлами вяжется. И ведь ничем же ее не разрежешь!

Роман застегнул пиджак и заторопился к бордовым стенам.

Обитатели дома не сразу узнали в этом бесстрастном мужчине, одетом во все черное, сына умершего хозяина. И пока они, со слезами скорби и печали, рассказывали подробности последних дней жизни Станислава Игоревича, Роман нетерпеливо озирался вокруг. Где она? Где этот ангел одиночества со взглядом, исполненным глубокой сини? Он должен немедленно увидеть ее! Сердце разрывалось от нетерпения. Может быть, все переменилось? Возможно, Маргарита больше не любит этого идиота Нестора? И сейчас, увидев Романа после нескольких лет разлуки, бросится в его объятия? Если так, то он навсегда забудет о мести. Даже не вспомнит, как она отвергла его тогда, в то утро. Все будет по-старому. Разговоры в часовне. Переплетение изящных пальцев. Ее красивые губы, совсем близко. Ее горячее дыхание на его плече… Он снова поверит в единство их душ, в котором так гармонично переплетались свет и тьма…

«Это ты идиот! – обругал он себя. – Надежда, как и страх, делает человека уязвимым. Нельзя зависеть от воли случая, нельзя сидеть сложа руки и ждать, что все само устроится». Роман не привык к подаркам судьбы. Он сам возьмет то, что нужно! И никто не сможет ему помешать.

...Они столкнулись в гостиной поздно вечером. Когда Маргарита вышла из спальни, Роман стоял у окна и смотрел во двор.

– Здравствуй, – сказал он, обернувшись. Она вгляделась в темноту и вздрогнула от неожиданности.

– Здравствуй, Рома.

Он улыбнулся, но она не увидела. Тщетно пыталась нащупать выключатель.

– Не ищи. Здесь больше нет света, – спокойно сказал Роман, кожей ощутив, как она напряглась.

– Нет света? Почему?

– Потому что я так хочу!

Его голос прозвучал грубо и неприветливо, ну и черт с ним! Пришла пора все прояснить: о чем она думала, когда он уехал? Скучала по нему или наоборот, радовалась его отъезду? Хоть раз воскресила в памяти его лицо, вспомнила обжигающие прикосновения рук и томный шепот, там, в часовне, в которой они так часто прятались от дождя? Почему предала его?

Маргарита подошла к камину и протянула к огню изящные ладони. Блики пламени падали на ее лицо, и Роман жадно разглядывал его. Да, ничуть не изменилась. Словно и не было этих долгих пяти лет разлуки. Голубые угольки по-прежнему обжигали взглядом, а влажные губы подрагивали в улыбке.

Он подошел, коснулся ее руки и почувствовал, что она дрожит. Когда их взгляды встретились, сказал:

– С тех пор, как мы расстались, я все время думал о тебе, каждый день, каждую ночь. Так и не смог забыть. Ты вошла в мою душу, и мучаешь меня!

Маргарита внимательно слушала, не отнимая руки.

– Мне казалось, что я тебя возненавидел в то утро, когда ты предала меня. Я мечтал отомстить, и эта мысль давала мне силы жить дальше. Представлял, как вы с Нестором корчитесь от боли, которую я хотел вам вернуть. А теперь, когда мы снова встретились, я не чувствую ничего.

Роман опустил глаза, не в силах выносить ее пронзительного взгляда. Возможно, лицо его не выражало никаких эмоций, кроме холодного равнодушия, но сердце пылало. Сейчас он был уязвим, как никогда. Одно ее слово могло разорвать в клочья его сердце. Но он должен был высказать ей все, что лежит на душе, иначе этот груз раздавит его.

– Не чувствую ничего, кроме боли, – добавил Роман и поднял на нее глаза. – Если ты тоже страдаешь, скажи!

Огонь в камине медленно затухал. Гостиная погружалась во мрак. Луна то пряталась за облаками, то вырывалась из туманной пучины, ярко освещая комнату. Лунный свет ласкал нежную кожу Маргариты, к которой невыносимо хотелось прикоснуться. Даже боль почувствовал в кончиках пальцев, как от ожогов. Словно одна только мысль о прикосновении к ней обжигала кожу.

– Мы не можем, Рома. Это невозможно, – тихо произнесла она.

– Ты не должна бояться чужого мнения, Марго. Не страшно быть осужденной обществом, страшно из-за общества отказаться от счастья!

– С чего ты взял, что с тобой я буду счастлива? – закричала она. – Может, рядом с тобой я страдаю? Может, одно твое присутствие причиняет мне боль?

Луна снова скрылась за облаками, и гостиную поглотила тьма. Обхватил ее лицо руками, нежно обвел ладонями его контур, потом спустился чуть ниже и коснулся ее плеч.

– Ты страдаешь, – глухо сказал он.

– Опомнись, прошу тебя. Мы ро…

– Родственники, я знаю, – опередил ее Роман.

– Даже если мы решимся, ничего хорошего из этого не выйдет. Наши чувства приведут нас к гибели!

– Значит, ты любишь меня… Но почему тогда так поступила? Все могло бы сложиться иначе!

– Я не смогла оставить маму. Дед ясно дал понять, что не будет помогать ей, несмотря на то, что она его родная дочь. Мне пришлось выбирать. – Роман почувствовал, что она задрожала, и прижал ее к себе.

– Ты все сделала правильно, – сказал он и провел ладонью по ее мягким волосам. Камень упал с души, принеся неимоверное облегчение. Она не предала. И это меняло дело. Это меняло все.

– Старик парализован, Марго. Он не сможет помешать.

– Это тупик. Тупик!

Она высвободилась из его объятий и отвернулась к окну. Все вдруг стало противным, мерзким. Родные стены угнетали сильнее, чем раньше, в них, казалось, въелась тоска. Полная луна раздражала его своим холодным, неприятным блеском. Роман нервно задернул штору. Пусть темнота в комнате станет еще гуще, еще непроглядней! Все в этом доме должно погрузиться во мрак, как знак того, что его душу поглотила тьма! Густая, непроглядная тьма с жадными костлявыми пальцами. Нет смысла дышать, нет смысла жить, если она уйдет. Нет смысла жить. Нет смысла…

Ядовитая мысль все глубже и глубже заползала в сознание, безжалостно выедая все светлые картинки, которое рисовало его воображение. В отчаянии ухватился за последнюю соломинку:

– Есть другой выход... Мы можем держать все в тайне.

– Нет. Я так не смогу. А ты? Разве ты сможешь жить в вечной лжи?

– Ты права, это не выход.

Разговор оборвался. Слова не находились. Маргарита уйдет, это ясно, и он должен отпустить ее. И не важно, что там, внутри, пустота. Он должен.

...Тихий и опустевший дом казался неживым. Погода раздражала. Осенний ветер хлестал по лицу и швырял на землю желтые листья, а облака нависали траурным крепом. Он сходил с ума от тоски и одиночества, и вместе с тем дом становился еще мрачнее и темнее. Под потолком в гостиной висела большая клетка. Вороны, живущие в ней, каркали не переставая и беспокойно хлопали крыльями – просились на волю. Он тоже мечтал вырваться на свободу, избавиться от тяжелых кандалов любви, которые сдавливали до крови, мешая дышать.

Изо дня в день он развлекался тем, что подталкивал клетку, следил за тем, как она раскачивается, и созерцал ее отражение в игре зеркал до тех пор, пока истошное карканье не тонуло в оглушительной тишине. Так он пытался спрятаться от боли, изъедающей душу, как моль. Убить время, которое тянулось раздражающе медленно без нее. Без Маргариты.

Птицы погибали, появлялись новые. А он все никак не мог умереть!

Одиночество и тоска сделали его отшельником в собственном доме и пробудили чувства, которые все это время дремали в самом дальнем уголке души. Роман ощущал, что зло внутри него неукротимо, неподвластно разуму. В нем пробудилась вторая личность, та, которую он усиленно подавлял все эти годы. Теперь эта личность взяла вверх и стала диктовать свои условия. И он не мог сопротивляться ей. Силы его иссякли, дух упал; Роман был уязвим, как никогда.

Он не поверил своим глазам, когда однажды утром увидел из окна Маргариту. Она шла к дому с большим букетом красных роз – в тон к цвету ее губ. Подбежавшая Лидия взяла цветы из ее рук:

– Какая красота! Это кому?

– Отнеси в гостиную. Пусть они украсят дом, – услышал он ее нежный голос. – А что здесь происходит? Я только что видела рабочих, которые выезжали со двора.

– Роман Станиславович устроил ремонт, – послышался ответ. – Хочет все переделать.

Маргарита немного прошлась по двору, потом вернулась обратно. Стук ее каблуков отдавался гулким эхом от стен.

– Он завел собак?

– Здесь все изменилось… – задумчиво протянула девочка, и они скрылись в доме.

Минут через пять он снова услышал голоса. Маргарита с Лидией прошли мимо его комнаты. Что ж, даже лучше, что она не зашла. Роман переоделся и сел за ноутбук, собираясь хоть немного поработать. Но ему так и не удалось сосредоточиться на делах. Он откинулся на спинку кресла и переплел пальцы так крепко, что хрустнули костяшки. Затем поднялся и решительно направился к выходу.

Маргарита собирала вещи, когда он вошел. Схватил ее за плечи и спросил:

– Уходишь к нему?

Дикая ревность закипела в его крови, заструилась по венам, обжигая внутренности. Осатанел от одной мысли, что она может принадлежать другому.

– Просто ухожу, – ответила Маргарита, не поднимая глаз. – Здесь невозможно жить! Все, что окружает тебя, ты словно нарочно окутываешь ореолом скорби. Зачем?

– Зачем? А перед кем мне притворяться? – вдруг разозлился он. – Мое сердце разбито! И все, чего я хочу, это слиться с этими стенами и умереть от боли.

Видимо, такая вспышка испугала ее, потому что она закрыла лицо руками и постояла так с минуту. А потом вышла, ничего не сказав. И последнее, что он слышал – это звук ее шагов и стук колесиков чемодана.

Немного погодя, Роман вышел и случайно услышал обрывок разговора:

– Да, Лидия, это правда. Я выхожу замуж.

Ярость ударила его, как кулак. Настолько сильно, что в легких не осталось воздуха. Он ворвался в гостиную и в мгновение ока оказался рядом с сестрой.

– За кого? За Нестора?

Она опустила глаза, и Роман все понял. Мысль о том, что эти плечи будут обнимать чужие руки, жгла ему виски и гвоздем раздирала сердечную рану. В нем боролись две личности: одна настойчиво требовала отпустить Маргариту, позволить ей жить так, как она хочет… А вторая искушала, напоминая ему о власти, которую он имел над нею. День угасал, покорно уступая место сумеркам. В глубине дома послышались шаги – Лидия вернулась в свою комнату.

– Я не хотела говорить, – прошептала Маргарита. Ее отражение было во всех зеркалах, которые сверкали в полумраке.

– Ты никуда не уйдешь. Свадьбы не будет!

Роман отчаянно боролся с собой. Необузданная страсть переплелась с ненавистью, и эта смесь была способна сжечь все на своем пути. Пол закачался под ногами, он на миг закрыл глаза. А когда распахнул их, почувствовал, как ненависть растеклась по жилам обжигающей волной. Та личность, которая все это время дремала где-то в глубине сознания, пробудилась и затмила его рассудок.

– Я люблю тебя не только как сестру, и ты это знаешь, – едко сказал он. – Пусть неправильно, пусть запретно. Но люблю. Так, как умею. Да, я твой брат, но совсем не стыжусь этого. Ты выйдешь отсюда только в качестве моей жены или вообще не выйдешь.

Маргарита сжалась под его взглядом. Медленно отступила назад и чуть не задела локтем вазу с цветами. Сладкий аромат роз витал в воздухе и опьянял, как вино.

– Ты останешься здесь, и все будет как прежде.

– Никогда не будет так, как прежде! Господи, пойми же это наконец!

Он яростно схватил ее за руку и швырнул на пол. Маргарита упала с диким криком, а следом за ней полетела и ваза. Хрупкий хрусталь, ударившись о паркет, разлетелся на кусочки. В этот момент Роман уже не владел собой. Опустился на корточки и сжал в ладони острые осколки.

– Ты будешь Вершинской. И все будут знать об этом!

Так на ее плече появился шрам в виде буквы «В».


***

– На этом предлагаю остановиться, – прервал свой рассказ Роман и поднялся с кресла. Анна внимательно смотрела на мужа, пытаясь понять, кто сейчас перед ней. В голове не укладывалось, как две личности могут одновременно жить в одном теле? А может, их не две, а больше? Пока Роман рассказывал, лицо его оставалось бесстрастным и жестким, но потускневший взгляд был полон боли. При каждом упоминании Маргариты он закрывал глаза, словно это имя на мгновение прогоняло ее.

Сейчас перед ней был настоящий Роман.

– И она простила тебя? – вырвалось у Анны.

– Простила.

– И сколько раз ты причинял ей боль?

– Ты задаешь слишком много вопросов! – Роман со злостью ударил кулаком по столу, и она зажмурилась, ожидая худшего. Но ничего не произошло. Лишь тишина повисла в комнате – давящая, угнетающая. Каждый нерв тела натянулся как канат.

– Никому и никогда я не открывал свою душу, – произнес Роман, глядя куда-то в сторону. – Но сейчас мне уже нечего терять.

Анна сидела, не шевелясь, даже дышать перестала. Разве можно любить так глубоко и безрассудно? Зная наперед, что мчишься в бездну и в конце концов упадешь?

Что ж, хотела узнать правду – получила. Только вот цена за нее оказалась слишком высокой.

Тишина затянулась. Она посмотрела на Романа – его лицо было задумчивым, отрешенным. Курил сигарету за сигаретой, не поднимая глаз. Нервничал, но не злился и, кажется, не собирался причинять ей вреда.

– Послушай, – Анна в волнении стиснула пальцы, – давай разведемся. Мне ничего от тебя не надо, просто отпусти. Пожалуйста.

– Иди наверх, – обронил он, по-прежнему не поднимая взгляда.

– Зачем удерживать человека против его воли?

– Иди наверх, – повторил он с угрозой в голосе. – Ты же хотела узнать, кто убийца. Я все расскажу. Ты будешь сидеть там до тех пор, пока я не закончу!

– Я больше не хочу ничего слышать о Маргарите! – истерично выкрикнула Анна, сорвавшись с места.

– Ты будешь слушать! – жесткий тон Романа не предвещал ничего хорошего. Тело свело ледяной судорогой: она знала, что бывает, когда в его голосе появляется звон металла. Он поднялся и посмотрел на нее – в каждом движении чувствовалась опасность хищника, готового наброситься в любой момент. Анна инстинктивно отошла к двери. Роман продолжал стоять на прежнем месте и прожигать ее взглядом. Поняв, что спорить бесполезно и даже опасно, она подчинилась.


Глава 15

Сон или явь?


Горькие рыдания нарушили глухую тишину. В залитой солнцем комнате Анна увидела девушку, сидящую на кровати. Ее темные волосы были уложены набок и открывали взгляду оголенное плечо с безобразным шрамом. Синие глаза блестели от слез, губы дрожали, а тонкие пальцы нервно теребили пуговицу сиреневого платья. Анна узнала Маргариту.

– Ну-ну, успокойся, – послышался смутно знакомый женский голос. Строгое, неприметное лицо, аккуратный пучок на затылке, светлые глаза, полные сострадания, – это была Елена. Она сидела рядом и старательно обрабатывала собеседнице рану. – Ты каждый раз плачешь, когда я делаю перевязку. Сильно болит?

– Дело не в этом! Совсем не в этом... – сквозь слезы ответила девушка. Анна топталась на пороге, не решаясь войти. Снова затерялась в воспоминаниях Маргариты. Как выбраться? Как заставить себя проснуться?

– А в чем?

– Чем крепче становится наша любовь, тем сильнее действует проклятье. Меня постоянно мучает мысль: закончится это когда-нибудь или грехи рода и дальше будут разрушать наши жизни?

– Маргарита! – женщина укоризненно покачала головой. – Ты слишком болезненно все воспринимаешь. Выход есть всегда, и вы его найдете.

– Ты говоришь так только для того, чтобы меня успокоить! Сомневаюсь, что мы сможем избавиться от него – проклятье действует не один год. Посмотри, что случилось с Ромой! Он превратился в чудовище! И шрам – лишнее тому подтверждение. – Она провела ладонью по перебинтованному предплечью. – Диссоциативное расстройство возникло не просто так. Это отпечаток тяжелого детства, попытка защититься от боли, спрятавшись под маской. Я ни в коем случае его не оправдываю. Пойми, все эти годы я знала Рому с лучшей стороны. Мне было десять, когда я потеряла родных и стала жить у вас. Он был и до сих пор остается единственной моей опорой. Защищал не только от деда, но и от себя самой. Постоянно говорил: не бойся собственных чувств, не иди на поводу у общества... – Девушка замолчала и на мгновение закрыла глаза. – Ты не представляешь, как тяжело мне видеть его таким! Я молюсь, чтобы это чудовище, живущее внутри него, больше никогда не появилось!

– Он сопротивляется, Маргарита.

– Я знаю. Пусть моя любовь его поддержит. Надеюсь, в этот раз я все сделала правильно...

...Анна очнулась и поняла, что лежит на кровати в черной комнате. Слава Богу, проснулась! Неизвестно, чем бы закончилось очередное видение. Оно было настолько яркое и реалистичное, словно не сестра Романа разговаривала с Еленой, а она сама.

Внезапно острая боль пронзила плечо, и, осмотрев руку, Анна в ужасе вскрикнула: тонкая, белая полоска шрама изгибалась на коже в виде буквы «В».

– Этого не может быть! – она осторожно ощупала шрам. Боль исчезла, а след остался. Не Роман оставил его. А если бы даже это сделал он, рана не смогла бы так быстро затянуться. Тогда откуда она взялась?

Анна в панике заметалась по комнате. Зеркальные двойники покорно повторяли движения, а когда она замерла, показали испуганное лицо и несколько седых прядей, упавших на лоб. Несколько вместо одной! Анна все вглядывалась и вглядывалась в отражение, подходила то к одному зеркалу, то к другому, надеясь, что это обман зрения. Но все они демонстрировали одно и то же.

Опустившись на колени, она схватилась за голову, разрывающуюся от боли. Перед глазами все поплыло. Значит, Маргарите мало. Снова решила проникнуть в ее сознание. Что ей надо? Добить? Вселиться в тело? Следующее воспоминание может стоить ей жизни! Что же делать? Анна лихорадочно пыталась найти выход, но овладевшая ею паника путала мысли.

В этот момент дверь открылась, и на пороге появилась Лидия. Ошеломленно скользнула взглядом по комнате, словно видела ее в первый раз, и робко кашлянула.

– Мама уже заходила? – спросила девочка.

Анна не ответила, продолжая сидеть на полу. Неужели шрам появился сам по себе? Как такое может быть? Она что, сошла с ума? Паника усиливалась, а вместе с ней нарастало и раздражение, угрожая превратиться в истерику.

– Я на минуточку, – напомнила о себе Лидия. – Хотела сказать, что видела Нестора, и он спрашивал о Вас.

Анна подняла воспаленные глаза.

– Ты ему все рассказала?

– Я боюсь говорить правду, – призналась та. – Сказала, что все хорошо.

– А он?

– А он... стал таким грустным. Мы не успели толком поговорить.

– Как же вы встретились?

– Я с занятий на такси возвращалась, а он нес цветы для Маргариты. Ладно, я побегу. Вам что-нибудь нужно?

– Нет, – удрученно пробормотала Анна, провожая Лидию взглядом.

Значит, Нестор спрашивал о ней. При этой мысли сердце наполнилось радостью и на мгновение все тревоги отступили. Вспомнились пронзительные глаза, таившие грусть, ровный голос, внушающий спокойствие. Как же ей не хватало его сейчас!

Анна с тоской посмотрела на дверь и вдруг осознала, что девочка забыла закрыть ее на ключ. Она вскочила, преодолевая головокружение; сделав несколько шагов, дернула ручку; выглянула в приоткрытую дверь и убедилась, что снаружи пусто. Тишина накрывала дом мрачным покоем и будто сковывала все тугим обручем.

Маленькими, осторожными шагами она двинулась по коридору, ощущая бешеное сердцебиение. Спустилась по лестнице; огляделась, опасаясь увидеть Романа. Обвела глазами гостиную и заметила дверь, ведущую на улицу, к долгожданной свободе…

Она тихонько подкрадывалась к ней, задыхаясь от волнения. До заветной цели оставалось всего несколько шагов, как вдруг Анна споткнулась о ножку стула и упала, непроизвольно охнув. Минуты бежали, а она все не решалась подняться, не в силах побороть страх. Никто не пришел. Может, Романа нет дома?

Наконец поднялась и, как утопающий за соломинку, схватилась за ручку. Толкнула входную дверь и очутилась на крыльце. Морозный ветер дунул ей в лицо, приятно обжег щеки. Анна задышала легко и свободно, ощущая на губах мягкий, пьянящий воздух. В первое мгновение она просто опешила от великолепия, представшего перед глазами. Какой поразительный контраст! Глаза давно привыкли к мрачному черному цвету, а во дворе все было белым-бело. Скорее всего, стояли последние дни ноября. А, может, наступил декабрь. Пушистый снег лежал на ветках деревьев и волшебно переливался на солнышке. Ее окружали большие сугробы, завораживающий своей красотой заснеженный лес, на ступеньках крыльца сверкала ледяная корочка. Она смотрела бы на снег часами, будь у нее такая возможность. Запрокинув голову, любовалась бы танцем снежинок и ловила бы их на ладонь...

Детская радость мгновенно померкла. Анна вспомнила, что стоит на крыльце дома, который за короткий срок стал для нее ненавистным. Холодная погода была препятствием для побега. Ноги моментально окоченели и, растерявшись, она вернулась в дом. Но через минуту уже пересекала двор, завернувшись в пуховик мужа, который стащила с вешалки. Тяжелые мужские ботинки замедляли ходьбу, но ноги не мерзли. Инстинкт самосохранения твердил без остановки: «Бежать! Скорее бежать!»

Ближайший населенный пункт в нескольких километрах отсюда, – всплыли в памяти слова Романа. Она изо всех сил устремилась к калитке, надеясь, что та не заперта. В крайнем случае, можно перелезть через ограду, протиснуться между железными прутьями, что угодно, главное – выбраться отсюда!

Внезапно за спиной раздался громкий лай собак, а за ним – оглушительный смех, заставив Анну онеметь от страха. Время замерло, весь мир будто застыл. Она осталась один на один с убийцей, не имея ни шанса на спасение. А массивный замок, висящий на калитке, отнял последнюю надежду.

Ее охватила дикая паника. Она бросилась бежать куда глаза глядят. Хохот гнался за нею, как смерть. Преследовал, как преступницу. Бежала из последних сил, захлебываясь слезами, но большие сугробы замедляли бег и леденили ноги.

– Скорее, малыши, скорее! – подгонял собак Роман.

Спустя мгновение один из псов прыгнул ей на спину и повалил на землю. Открыв глаза, она увидела огромную овчарку. Это был Гектор – любимец Романа. Рядом с ним были еще две собаки, которые яростно лаяли, ожидая команды напасть.

– Не делай глупостей, – угрожающе произнес Роман, наслаждаясь ее ужасом. – Я ведь могу и разозлиться.

Анна лежала в снегу, боясь пошевелиться, и совсем не ощущала холода, будто тело ей не принадлежало, а сердце колотилось, как в последний раз.

– Это не ты, – отчаянно проговорила Анна. Больше всего на свете хотелось сейчас умереть на снегу. Умереть быстро и без мучений.

– Это не я, – в тон ей ответил мужчина, и его губы искривила зловещая ухмылка. – На первый раз прощаю. А теперь пойдем, – он протянул руку, – твоя смерть не входит в мои планы.

«В твои, может, и не входит, а Маргарита точно решила меня убить», – подумала она прежде, чем потеряла сознание.


***

«Хоть бы я не проснулась».

Анна понимала, что это сон, потому что снова стояла посреди комнаты, не ощущая собственного тела. Здесь еще не было тех беспросветно черных портьер, которые не давали свету проникать внутрь; окна скрывали легкие шторы, и солнечные лучи подсвечивали пылинки в воздухе. На подоконнике в хрустальной вазе стояли красные розы.

«Хоть бы я не проснулась».

Она повторяла это снова и снова, не желая возвращаться в жуткую реальность, где муж стал тираном, а дом превратился в тюрьму. Надеясь навсегда затеряться в чужих воспоминаниях.

Оглядевшись, она увидела в углу комнаты два силуэта и вздрогнула. Маргарита и Роман стояли, крепко обнявшись. По лицу девушки струились слезы. Подчеркнутая ярким платьем, нездоровая бледность бросалась в глаза, а сильная худоба пугала.

– Мы расстаемся не навсегда, – тихо говорил Роман, гладя сестру по голове. – Пойми, мы не можем сидеть сложа руки и ждать, пока призраки сведут нас с ума. Я буду искать способ снять проклятие...

– Кого мы обманываем? Есть только один способ избавиться от него...

– Что ты предлагаешь? Убить тебя, чтобы снять проклятье? – сорвался он на крик. – Мы расплачиваемся собственным счастьем за грехи, которых не совершали. У нас был шанс отказаться от этой фамилии и порвать с родней – мы его упустили! Но я не собираюсь сдаваться, ясно? Я буду бороться до конца, пока не избавлюсь от проклятья. И к этому времени ты должна быть еще жива!

Роман резко отпустил ее и ринулся к двери. Маргарита закричала ему в спину:

– Я буду несчастна! Лучше умереть от твоей руки, чем остаться в одиночестве!

Он изменился в лице: в каждой черточке появилась боль, надбровья, изогнувшись, нависли над глазами, а острый кадык нервно дернулся. Закрыл дверь и стиснул ручку до хруста в пальцах. Решительно пошел по коридору, Анна последовала за ним, но на полпути он замер, будто почувствовал ее присутствие. Она в ужасе прижалась к стене и затаила дыхание. Это же сон! Роман не видит ее. Нечего бояться. Муж оглянулся, шагнул назад и протянул руку, едва не коснувшись ее волос. Анна, онемев, смотрела на него. Ненависть и безысходность вулканом клокотали в его глазах, а любовь тонула в угрюмом океане отчаяния. Какая адская смесь страстей! И взгляд такой реальный, что у нее кровь заледенела в жилах.

Роман шумно выдохнул и скрылся из виду. До Анны донесся шум мотора.

Слишком реально для сна.

В следующий момент она увидела Маргариту. Та прошла сквозь нее и бросилась к окну.

Каждое движение выдавало отчаяние, в глазах стояли слезы, а бледные губы дрожали и сливались с цветом лица.

– Ты не можешь так просто бросить меня! – закричала девушка, припав к окну. Взгляд, полный безутешной печали устремился во двор. – Не можешь, не можешь! Только не ты! – она задрожала и обреченно закрыла лицо руками, оставив след ладоней на стекле. Худенькие плечи опустились, словно на них лег неподъемный груз.

Некоторое время Маргарита рыдала, повернувшись спиной к окну. Сердце сжималось от горьких, разрывающих душу причитаний. Солнце клонилось к закату, погружая комнату в красноватый сумрак. Анна стояла в растерянности, не зная, что делать. Помочь она не могла, а наблюдать за чужими страданиями не хотела, но выбора не было.

Внезапно Маргарита замолчала и подняла глаза. Долго смотрела на собственный портрет, нахмурившись, о чем-то думала. Потом подошла ближе и выкрикнула:

– Ты должна была умереть вместе с ними! Так было бы лучше! Ты испортила жизнь всем, кто тебя любит! – По щекам снова заструились слезы. – Если бы ты тогда разбилась, призраки не тронули бы его... У него была бы надежда... Ты проклята, а не он!

Она задыхалась от злости. Сорвала с головы заколку – волосы разметались по плечам – и запустила ею в портрет. Беспросветное отчаяние отравляло все вокруг, въедалось в каждый сантиметр дома, как ржавчина, это чувствовалось даже во сне.

А потом Анна проснулась. Блестящая заколка сиротливо лежала на полу.

Так сон это был или явь?..


Глава 16

Самое страшное воспоминание


Неужели это она – доведенная до паники, на грани безумия девушка с мертвенно-бледным лицом и потухшими глазами? Буква «В», намертво впечатанная в белоснежную кожу, подтверждает – это реальность. Невероятная и жуткая реальность. Интересно, какую смерть приготовил для нее Роман? Нет, не Роман – его вторая личность. Ведь ясно же: ей не выбраться отсюда живой. Что будет, когда он закончит рассказывать свою историю? Перед глазами калейдоскопом сменялись пугающие картинки.

Вот она стремительно летит вниз из чердачного окна. В последний раз ощущает нежное дыхание ветра, которое касается ее заплаканного лица. Тело пронзают острые штыри арматуры. Откуда-то издалека доносится разъяренный лай собак. И в сознание намертво впечатывается торжествующая ухмылка на лице мужа.

Или нет. Роман не захочет повторяться. Скорее всего, вонзит в нее нож. Но прежде успеет насладиться ее криками и агонией, впитает панический, сумасшедший страх, которого так жаждет. И в доме станет на одного призрака больше…

Хватит! Анна яростно отгоняла мрачные мысли, а они налетали снова словно стервятники, ожидающие смерти жертвы. Жуткие существа смотрели с полотен, усиливая отчаяние. Отражение бледной девушки с сединой в волосах смотрело на нее изо всех углов комнаты, напоминая, что из клетки не выбраться. Мир погрузился во тьму. Даже в окно смотрела слепая темнота. Ветки деревьев скреблись в стекло, как щупальца чудовищ, и этот звук раздражал и без того взвинченные нервы.

Она все смотрела и смотрела на дверь, однако Роман не приходил. Казалось, прошла целая вечность. Иногда заглядывала Елена, но едва ли ее недолгое присутствие могло скрасить одиночество и прогнать тоску. Анна уже была на пределе. Любой шорох доводил чуть ли не до истерики. Скрежет дверного замка вызывал нервную дрожь, а шаги – неудержимый страх. Казалось, Роман повсюду. Стоит за дверью, у окна, сидит на кровати, на полу, смотрит на нее из каждого зеркала… Сильные руки массируют плечи, а слух обжигают слова: «Нас вели друг к другу высшие силы для определенной цели». Это напоминало психическое расстройство.

Анна часто крутила амулет в руках, горячо шепча: «Подскажи мне, подскажи». Она хотела, чтобы Маргарита помогла ей выбраться отсюда. Раз уж не собирается убивать, то пусть даст знак, пусть поможет сбежать.

– Молчишь? Не показываешься? – яростно кричала она, забившись в угол кровати и уткнувшись лицом в стену. – Ты просто меня использовала! Вынудила искать убийцу! А теперь, когда я его нашла и сама попала в ловушку, ты решила исчезнуть! – Она рассмеялась до звона в ушах. – Сама виновата. Разве можно рассчитывать на помощь призрака? Ты просто меня подставила и скрылась. Лучше бы убила! Привидения умеют убивать, правда? Тогда почему медлишь? Или ты трусливое привидение?

И так каждый раз. Одни и те же слова слетали с губ, начиналась истерика. Потом Анна закрывала опухшие от слез глаза и раскачивалась на кровати, как маятник. Или ходила туда-сюда, разговаривая сама с собой. Наверное, именно так и сходят с ума: погружаются в океан отчаяния и барахтаются в нем до тех пор, пока не потеряют рассудок.

Возможно, она уже обезумела?

В черной комнате пробуждались скрытые страхи, здесь жила боль, проникающая в каждую клеточку тела. Долгое затворничество сделало свое дело: Анна больше не могла прятать самое страшное воспоминание в укромный уголок сознания. И в усталой памяти воскресла жуткая зимняя ночь, перевернувшая ее жизнь с ног на голову.


КОНЕЦ ОЗНАКОМИТЕЛЬНОГО ФРАГМЕНТА.

ПОЛНАЯ ВЕРСИЯ НА ЛИТРЕС: https://www.litres.ru/tatyana-kupor/krasota-kak-nakazanie/

ПЕРВАЯ КНИГА ДИЛОГИИ – «ПРОКЛЯТЫЙ ЛЮБОВЬЮ»


home | my bookshelf | | Красота как наказание |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу