Book: Мой милый повеса



Мой милый повеса

Валери Боумен

Мой милый повеса

Valerie Bowman

THE RIGHT KIND OF ROGUE


Серия «Шарм» основана в 1994 году


Перевод с английского И. П. Родина

В оформлении обложки использована работа, предоставленная агентством Fort Ross Inc.

Печатается с разрешения издательства St. Martin's Press, LLC и литературного агентства Nova Littera SIA.


© June Third Enterprises, LLC, 2017

© Перевод. И. П. Родин, 2018

© Издание на русском языке AST Publishers, 2019

* * *

Глава 1

Лондон, май 1818 года


– Боюсь, у меня для тебя плохие новости, Мэг.

Резко вскинув голову, Мэг Тиммонс пристально посмотрела на свою подругу Сару, леди Беркли.

– Плохие? Насколько плохие?

Рука замерла на отрезе узорчатой желтой тафты, которую она в этот момент ощупывала. Подруги устроили себе прогулку по лавке на Бонд-стрит, но Мэг, в отличие от Сары, не могла позволить себе разориться на какую-нибудь из этих прелестных тканей. Муж Сары был богатый виконт, а отец Мэг – всего лишь сильно нуждающийся барон. Две юные леди принадлежали к двум абсолютно разным мирам – если не в смысле общественного положения, то уж в материальном плане совершенно точно, – но никогда не допускали, чтобы это омрачало их дружбу. Никогда! Единственной помехой их дружбе была многолетняя вражда между отцом Сары графом Хайфилдом и отцом Мэг бароном Тифтоном. Из-за их распрей девушкам приходилось встречаться в магазинах и других подобных местах, на публике. Время от времени Мэг позволялось навестить Сару в особняке отца, но такое бывало очень редко и всегда под строгим контролем ее исключительно недовольных родителей.

Сара хмурилась и покусывала губы. Дурной знак!

– Что такое? – Рука Мэг чуть дрогнула. – Ты насовсем уезжаешь в Нортумбрию?

Ее ближайшая подруга – единственная! – в прошлом году вышла замуж. Поместье виконта Беркли располагалось далеко на севере. Пока супружеская чета проводила равное время в Нортумбрии и в Лондоне. Но всю зиму Мэг провела в беспокойстве из-за того, что Сара может не вернуться, чтобы помочь ей пройти через хмурые воды ее третьего – третьего! – лондонского сезона.

Сара бросила рассматривать роскошный зеленый шелк, а когда повернулась к подруге, лицо ее было мрачно.

– Это про Харта.

У Мэг упало сердце. Пальцы вцепились в тафту.

Старший брат подруги Харт – наследник графского титула, а пока виконт в своем праве, – умник, каких мало, красавец, острый на язык и вообще исключительная личность с любой точки зрения. Мэг была влюблена в него уже несколько лет, хотя ей и мечтать о нем не следовало.

Сердце забилось где-то у самого горла, пока всматривалась в лицо Сары, а пальцы комкали ни в чем не повинную ткань.

– Так что с Хартом? С ним опять произошел несчастный случай на гонках, да?

Харт частенько напивался и во время попоек имел обычай подначивать собутыльников устраивать гонки на вересковых пустошах за Лондоном. Прошлой осенью во время исключительно опасного заезда пьяный в стельку Харт умудрился опрокинуть свой фаэтон и сломать ногу.

– Нет. – Сара покачала головой. – Хуже. Все намного хуже.

Сердце у Мэг упало, и, глубоко вздохнув, чтобы исчез ком в горле, она оперлась на стену, выпустив наконец из пальцев тафту.

– Он собирается жениться, да?

Наклонившись, Сара обняла подругу за плечи.

– Ну-ну, дорогая! Мы же знали, что этот день настанет. Мне очень жаль, Мэгги.

Мэг с трудом сглотнула. Комната вдруг закружилась перед глазами, цвета померкли, подступила тошнота. Да, правда! Она понимала, что этот день настанет. Харту придется жениться и обзавестись наследником, чтобы обезопасить судьбу графства, а у Мэг не было и полушки за душой: ее приданое отец вчистую проиграл в карты. Сейчас она владела двумя давно вышедшими из моды бальными платьями, одной парой в еще более жалком состоянии туфель, атласным ридикюлем, на котором красовалось пятно от чая, и парой посеревших лайковых перчаток, которые могли того и гляди расползтись. Ее допускали на светские мероприятия лишь из-за титула, хоть и основательно потускневшего, отца и дружбы со знаменитой леди Сарой. Каждый год на светских вечерах она сидела в сторонке, как вечный цветок с обоев, и увядала на глазах. В свои неполные двадцать один она уже превратилась в настоящую старую деву, но важно не это. Пусть даже она и не была бы цветком на обоях, одевалась в роскошные платья и обладала огромным приданым, отец Харта и ее собственный никогда не позволили бы им пожениться. Но даже если бы и это не было проблемой, существовала другая – так, сущая мелочь: Харт ни словом, ни жестом ни разу не показал, что хоть как-то заинтересован в ней, скорее наоборот. Если исключить один примечательный случай, несколько лет он просто ее не замечал.

Да, Мэг всегда знала, что настанет день, когда Харт женится, просто не рассчитывала, что это случится так… скоро.

– Кто она? – Закрыв глаза, Мэг приготовилась пережить боль, которая обязательно проявится, как только прозвучит имя будущей графини, отодвинувшись от стены, с притворным спокойствием сцепила руки перед собой. – Это Имоджен Гамильтон, я права? Нет? Тогда Мэри Эстертон.

Обе леди считались бриллиантами чистейшей воды нынешнего сезона.

– Нет, – все так же обнимая Мэг за плечи, покачала головой Сара, – никаких конкретных имен не называлось: просто он объявил, что намерен выбрать себе жену в этом сезоне.

Мэг вздохнула с облегчением. Они с Сарой понимали, что для Харта это поступок: после того, через что ему пришлось пройти с некоей леди Аннабел Кардифф, он был категорически против женитьбы, несмотря на постоянное ворчание отца. Наконец-то, к своим двадцати девяти годам, Харт, судя по всему, изменил свои взгляды.

– Он сказал отцу, что согласен: время пришло, – закончила Сара.

Мэг уныло кивнула.

– Я поняла…

– О, Мэг, не надо так переживать! – воскликнула Сара. – Разреши я куплю тебе вот этот шелк: из него получится прекрасное новое бальное платье. Зеленый цвет идеально подойдет и к твоим золотистым волосам. Ты станешь королевой бала, будь уверена. Пора всерьез заняться поисками мужа, как ты понимаешь.

Мэг прижала костяшки пальцев ко лбу, пытаясь справиться с жуткой головной болью.

– Нет, Сара, спасибо. Мы обе знаем, что потребуется куда больше, чем красивое бальное платье, чтобы найти мужа.

Глаза Сары наполнились слезами, и она мрачно посмотрела на подругу. Им обеим было прекрасно известно, почему союз Мэг и Харта невозможен. Дело даже не в давней вражде между их семьями и не в том, что Мэг осталась без приданого: Сара никак не могла донести до подруги, что Харт совсем не тот, кто ей нужен. Частенько она говорила: «Он неисправимый повеса и гуляка и не раскаивается в этом. Никогда и ни к кому он не проявлял никаких чувств: только азарт. Он разобьет тебе сердце. Я не смогу потом жить, если такое случится. Ты такая милая, добрая, скромная! Готова отдать последнее тем, кто нуждается. Харту же наплевать на всех – лишь бы удовлетворить свою похоть».

Мэг похлопала подругу по руке и улыбнулась, постаравшись не выдать грусти:

– Спасибо, что беспокоишься обо мне, дорогая! Да, ты права: пора и мне заняться поисками мужа.

Лицо подруги вмиг просветлело.

– Ну наконец-то! Я счастлива слышать это.

Сара не один год уговаривала подругу забыть о Харте и обратить внимание на какого-нибудь положительного джентльмена. Возможно, наконец появится некий господин, который будет любить ее и относиться к ней как к принцессе, невзирая на отсутствие приданого.

– Но скажи: с чего ты вдруг поменяла свое решение?

В ответ Мэг лишь улыбнулась уголками губ: рассказывать она ничего не собиралась, чтобы подруга не нервничала, – но вообще-то ничего не поменяла. За те несколько минут, что длился их разговор, Мэг пришла к окончательному решению: да, время пришло! Пора заставить Харта влюбиться в нее. У нее есть шанс: незначительный – надо быть честной, – но тем не менее действенный, потому что было кое-что, чего не знала Сара, а именно: что произошло между Мэг и Хартом в ночь накануне ее свадьбы.

Глава 2

– Как, дьявол побери, ты можешь пить в такую рань, Хайфилд?

В ответ Харт опрокинул в рот порцию бренди, проглотил и рассмеялся. Они сидели с зятем в «Бруксе» – клубе для джентльменов. Несомненно, до полудня было еще далеко, и единственной причиной, почему Харт уже поднялся, служило обещание встретиться с лордом Кристианом Беркли. Зять редко просил об одолжении, и Харт подозревал, что эта встреча – дело рук его сестры Сары, но был готов согласиться и с желанием виконта.

– Беркли, старина, – хлопнул он виконта по спине, – только так и можно избавиться от похмелья, ты не знал?

Тот поднес к губам чашку с чаем.

– Нет, не знал, но верю тебе на слово.

Это развеселило Харта еще больше, но чем громче он смеялся, тем сильнее болела голова. Харту очень нравился зять, однако тот становился занудой, когда дело доходило до развлечений. Беркли почти не пил, почти не курил и предпочитал проводить свободное время у себя в поместье на севере Англии или в охотничьих угодьях в Шотландии за чтением книг или резьбой по дереву. Развлечения, которые предлагал Лондон, его не привлекали. Беркли откровенно обожал сестру Харта, и даже сумел предотвратить свадьбу Сары с напыщенным маркизом, заявив на нее свои права. Таким образом, он не только доказал свое чувство к Саре, но еще и спас Харта от неизбежности породниться с маркизом Бренфордом. В общем события для Харта и Сары развивались исключительно удачно, зато все остальные, и родители в частности, были в бешенстве.

Беркли подергал галстук.

– Как поживают… хм… твои родители?

Харт сверкнул улыбкой.

– По-прежнему в ярости, конечно, даже несколько месяцев спустя. Вы с Сарой хорошо придумали – остаться на севере на целую зиму. Дали отцу и матери время остыть.

Гнев отца из-за скандала, который запятнал честь семьи, и из-за того, что дочь вышла всего лишь за виконта, а не за маркиза, правую руку принца-регента, едва ли схлынул за зиму, но говорить об этом Беркли было совсем ни к чему.

Откинувшись на спинку кресла, виконт положил лодыжку в шелковом носке на колено, прикрытое идеально отглаженной брючиной, и покачал головой.

– Родители так и не успокоились, да?

Харт остановил лакея и приказал принести еще один бренди.

– Не переживай. Они будут вести себя прилично. Ради Сары.

– Ну, хоть так. Ты это серьезно насчет еще одного бренди?

– А что тебя удивляет? – Харт поскреб заросшую щеку. Этим утром он жутко опаздывал, поэтому не стал ждать, когда проспится его вечно пьяный камердинер, чтобы побрить его. Господи, этот человек пьет даже больше, чем он! Такого с бритвой в руке близко нельзя подпускать к своему лицу. – Кроме того, сегодня у меня есть повод выпить.

– Неужели? – Беркли подтянул манжеты. С тех пор, как Сара научила его одеваться прилично, виконт был исключительно внимателен к своему костюму. – Что за повод?

– Я женюсь.

В качестве аккомпанемента своему непостижимому высказыванию Харт издал протяжный стон.

Брови у Беркли поползли на лоб, и, отставив чашку, он приложил ладонь к уху.

– Пардон? Должно быть, я ослышался? Мне показалось, что ты произнес слово «женюсь».

Вернулся лакей и Харт, выхватив у него бокал с бренди, одним глотком выпил сразу половину, а потом процедил сквозь стиснутые зубы:

– Все верно.

– Ты? Женишься? – Беркли в таком недоумении захлопал глазами, словно услышал что-то непотребное.

– Да, я! Да, женюсь! – Решительно кивнув, Харт сделал очередной вселяющий мужество глоток бренди.

– Э… И кто она – эта… хм… счастливица? – Беркли поднес чашку к губам и сделал глоток, словно горячий чай мог уберечь его рассудок.

– Пока никаких идей на этот счет, – покачал головой Харт, всерьез раздумывая, не заказать ли еще одну порцию бренди: не будет ли это воспринято как проявление дурного тона? Вполне вероятно.

– Теперь я вообще ничего не понимаю, – совсем растерялся Беркли.

Харт, наслаждаясь моментом, сделал еще глоток.

– Я пока не имею в виду какую-то конкретную девицу, а всего лишь объявил отцу, что подумываю о женитьбе. Раньше при одной мысли об этом меня начинало мутить.

– Тогда что же заставило тебя так измениться?

Харт прошелся растопыренной пятерней по волосам. Истина заключалась в том, что, испытывая отвращение к браку в данный момент, не мог же он ходить в холостяках вечно. Придет время, и ему придется самому затянуть на шее эту петлю и дернуть за веревку. Женщины ненадежны, а брак – это не что иное, как взаимовыгодный обмен. Даже его папаша неоднократно высказывался по этому поводу и во всеуслышание, что их с матерью Харта связывает все, что угодно, только не любовь. Такая участь ожидает и его самого – сосуществование с целью произвести на свет следующего графа Хайфилда. Пусть так, но тогда зачем удивляться, что он оттягивал этот шаг, как мог?

– Замужество Сары произвело на меня странное впечатление, – признался Харт, хмуро разглядывая остатки бренди в бокале. – Но если ты кому-нибудь скажешь об этом, я вызову тебя на дуэль. – Он поднял глаза на Беркли и опять ухмыльнулся.

– Даю слово, нет, – пообещал Беркли. – Но позволь спросить, каким образом это подействовало на тебя.

Откинувшись на спинку огромного кожаного кресла, Харт вытянулся и скрестил ноги.

– Знаешь, я тоже стал задумываться обо всем этом: женитьба, дети, семья. Вот у вас с Сарой наверняка скоро будет ребенок, и – как на духу – это здорово, что наши дети станут расти вместе. Кузина Николь в детстве была очень близка и с Сарой, и со мной, но вот ее браку вряд ли кто-то захочет подражать. Она не видит своего мужа годами. Последнее, что я слышал о ней, будто живет где-то во Франции, детей нет. Господи, голова кругом! Может, а ну ее к черту, эту женитьбу?

Харт распустил галстук: стоило заговорить о женитьбе, и эта штука начала душить его.

– Возможно, тебе стоит сосредоточиться на более позитивных аспектах женитьбы? Уверяю тебя, их достаточно, – заметил Беркли, устраиваясь поудобнее.

– Поверь, я пытаюсь, – сказал Харт, в сотый раз напомнив себе, почему, в конце концов, пришел к такому решению, хотя, видит бог, это было нелегко. – Нравится мне это или нет, но пришло время и мне обзавестись семьей. Сара – моя младшая сестра, и пока не была замужем, мы жили весело, играючи, но теперь… У меня такое впечатление, что все вокруг только и стремятся поскорее связать себя этими пресловутыми узами: даже Оуэн Монро и Рейф Кавендиш женились; не избежал этой удавки и Кейд – они с Рейфом близнецы.

Вот только этим утром, когда уже бог знает в который раз за эти несколько дней проснулся с раскалывающейся от боли головой, Харт опять подумал, что пора уже остепениться. С каждым разом приходить в себя после ночных загулов становилось все труднее, не то что в студенческие годы. Замужество Сары навело его на мысль, что ему уже почти тридцать и пора бы уже исполнить свой долг – произвести следующего графа Хайфилда. Как бы то ни было, а долг и честь не были для него просто словами – чувство долга отец вбивал ему в голову с раннего детства вместе с предостережениями по поводу выбора правильной жены.

– Ты прав: многие из наших друзей в последнее время женились, – кивнул Беркли, лениво перелистывая «Таймс» и прихлебывая чай. – Однако мне казалось, что тебя это мало заботит.

– Так и было… до поры до времени – вздохнул Харт. – А теперь вот все же решился пойти по этой дорожке.

Беркли отсалютовал, приподняв чашку.

– За будущую леди Хайфилд! Пусть она будет богатая, красивая и умная.

– Благодарствую!

Харт опять затянул свой питонообразный галстук, и Беркли вгляделся в друга попристальнее:

– А какая леди привлекла бы твое внимание?

Харт покачал головой, потом, подперев кулаком подбородок, задумчиво произнес:

– Даже не знаю, что сказать. Ну, наверное, богатая, со связями, благородная и не охотница за титулом.

– Да, список невелик, – фыркнул Беркли.

– Я же сказал, что не задумывался пока над этим.

Главное – чтобы не походила на его матушку или на вероломную Аннабел Кардифф.

Беркли бросил газету на стол.

– Зная, как решительно настроен твой отец на этот счет, я удивлен, что он не предоставил тебе список подходящих кандидаток.

Харт закатил глаза.

– Да, есть у него такой список, причем с подробнейшими характеристиками.

Беркли склонил голову набок.

– И в чем же тогда проблема?

Харт посмотрел на него как на умалишенного и заявил:

– Я никогда в жизни не позволю своему отцу выбрать мне невесту. Кроме того, глядя на вас с Сарой, у меня появилась надежда, что и я смогу найти себе достойную пару.

– О, Хайфилд, ты имеешь в виду… любовь? – Усмехнувшись, Беркли с преувеличенным удивлением наклонился вперед.

– Давай не будем заходить настолько далеко! – пошел на попятную Харт и глотнул бренди.

Именно это смущало его больше всего. Он знал, что браки по любви существуют, – брак Сары например, хотя выбор сестры настолько разгневал родителей, что отношения между ними и молодой парой до сих пор натянутые. Харт не собирался превращать процесс поиска невесты в драму. В свое время он едва не пошел по стопам родителей и чуть не женился на особе, которой ничего, кроме его титула и состояния, было не нужно. Все, что происходило на ярмарке невест, было сплошь мошенничеством, но Харт скорее воспользуется советами Сары и Беркли, чем своего отца. В конце концов, как говорится, чтобы узнать, каков пудинг, надо его отведать.



Беркли рассмеялся.

– Что, если ты влюбишься до потери памяти, женишься и превратишься в верного мужа? Даже в ревнивца? Вот это будет картина!

– В ревнивца? Исключено! – усмехнулся Харт. – Я никогда не ревновал: мне это не свойственно. Нет привязанности – нет переживаний. – Он удобнее уселся в кресле и поправил галстук, который сегодня был тесным, как никогда.

– Поживем – увидим. – Беркли поднес чашку к губам, но в глазах у него заплясали чертики.

– Я очень надеюсь на вашу с Сарой помощь: сестра знает почти всех претенденток, да и меня тоже как облупленного. Вы-то нашли друг друга.

Беркли поднял глаза к потолку.

– Должен ли я воспринимать твои слова как комплимент?

– Воспринимай как хочешь. – Харт сделал неопределенный жест в воздухе, избегая встретиться с другом глазами.

Беркли плотнее уселся в кресле.

– Тогда пусть это будет комплимент. У меня такое ощущение, что для Сары это станет настоящим приключением. В последнее время она частенько заговаривает то об одной подруге: мол, пора замуж, то о другой.

– Вы на весь сезон останетесь в Лондоне?

– Да, Саре очень хочется остаться, и я, конечно, буду с ней – во всяком случае, до тех пор, пока твой папаша меня не прикончит.

Харт с сожалением посмотрел на остатки жидкости в бокале.

– Я буду счастлив сыграть роль миротворца.

– Премного благодарен, – шутливо поклонился шурину Беркли.

– А кого именно упоминала Сара?

Отставив бокал, Харт взял со стола вторую половину «Таймс» и принялся лениво просматривать ее.

– Например Мэг Тиммонс.

Харт так вздрогнул, что зажатая в руках газета разъехалась посередине. Отбросив ее в сторону, он схватил бокал и опрокинул в горло остатки бренди.

Мэг Тиммонс! Как не знать ближайшую подругу Сары, дочь отцовского смертельного врага! Именно с ней у Харта прошлым летом произошло то, что он изо всех сил старался забыть.

Глава 3

Мэг совершенно точно знала, кого нужно привлечь на свою сторону: незаурядную личность, лучшего стратега – то есть Люси Хант, молодую энергичную герцогиню Кларингтон, любимицу светского общества, богатую, красивую и очень порядочную. Прославилась же герцогиня тем, что мастерски плела интриги, которые всегда заканчивались созданием любовных пар, а затем и походом к алтарю. Именно такая помощница была нужна Мэг, чтобы попытаться завоевать Харта. С Люси она познакомилась благодаря виконту Беркли, который слыл закадычным другом герцогини, а также ее окружения.

Значит, придется нанести визит герцогине, и немедленно! Сезон вот-вот начнется, и уже на первом балу Харт может встретить свою суженую.

На следующий день Мэг надела свое самое лучшее платье, в сотый раз почистила, как смогла, старые лайковые перчатки и за неимением драгоценностей нацепила бижутерию. Ей подали видавшую виды семейную карету, и вместе с давным-давно не получавшей зарплаты горничной – одной из тех немногих, что еще не разбежались, – отправилась в городской особняк Кларингтонов в отведенное для визитов время.

Герцогиня встретила ее тепло и сама провела внутрь дома, богатство и роскошь которого поражали. Люси выглядела очаровательно в платье изумрудного цвета, с вьющимися черными волосами, собранными в высокий узел, и необычными глазами: голубым и зеленым. Хозяйка и гостья расположились в одной из шикарных гостиных, куда подали чай и кексы, и предались праздной беседе.

– Вы не поверите, – первой заговорила хозяйка. – На прошлой неделе одна из моих служанок вдруг пропала почти на два часа, ее нигде не могли найти, и нам пришла мысль проверить кладовую, где хранилось столовое серебро. Оказалось, что дверь случайно захлопнулась, и бедняжка осталась внутри. С этой дверью такое уже не впервые.

– Просто возмутительно! – с улыбкой поддержала беседу Мэг, стараясь не обращать внимания на нервные спазмы в желудке, как бывает, когда выпьешь слишком много шампанского.

– Вы тоже так считаете? – Люси сделала глоток очень сладкого чая. – Я попросила одного из лакеев починить ее, но у него ничего не вышло. Боюсь, придется полностью заменить всю хитрую конструкцию, иначе ни одна служанка и на милю к ней не подойдет. И разве можно их за это винить?

Мэг набрала в грудь воздуха, сжала трясущиеся колени: раз, два, три… – и начала:

– Ваша светлость…

– Нет-нет, – перебила ее Люси. – Мы же договорились, Мэг.

Они уже давно общались без формальностей, но из-за своей взвинченности девушка совершенно выпустила это из головы.

– Да, конечно, Люси, – кивнула Мэг и поднесла чашку с чаем к дрожащим губам. – Я хочу кое о чем вас попросить.

На губах герцогини заиграла прямо-таки кошачья улыбка. Сдвинувшись на самый краешек кресла, Люси, заинтригованная, спросила:

– Что случилось? Вам нужна помощь? Вы же знаете, я просто обожаю, когда ко мне обращаются с какими-либо просьбами.

На секунду закрыв глаза, Мэг глубоко вдохнула и, наконец решившись, изложила свою историю, а когда закончила, заключила:

– Теперь вы все знаете. Вы даже не представляете, как я нуждаюсь в вашей помощи, и существенную роль здесь играет время.

Поднявшись, герцогиня принялась расхаживать по гостиной, а Мэг с беспокойством наблюдала за ней. Сделав один круг по комнате, потом второй, она наконец остановилась, постукивая кончиками пальцев по щеке.

– Начнем вот с чего. Вы поступили очень мудро, обратившись сразу ко мне. Как вам, должно быть, известно, я много кому помогла, хотя и не все просили меня об этом.

– Вы действительно считаете, что есть надежда, Люси? – спросила Мэг, затаив дыхание, и так наклонилась вперед, что еще немного, и свалилась бы с кушетки.

Колени у нее тряслись, чашка звякала о блюдце, а чувствовала она себя так, словно ее того и гляди вырвет.

Люси одновременно прекратила кружить по комнате и барабанить себя по щеке.

– Будет нелегко, – вздохнула Люси. – Тут и давняя семейная вражда, и полное отсутствие приданого, что достойно самого искреннего сожаления.

Мэг поставила чашку на столик, так что красноречивое позвякивание фарфора прекратилось.

– Да, я знаю, и готова к…

– Тем не менее, – продолжила свою мысль Люси, – вы исключительно привлекательны, а также умны и решительны, не говоря уж о том… – Герцогиня сделала паузу и опять улыбнулась по-кошачьи. – О том, что помогать вам буду я. Но есть два вопроса, которые я должна вам задать, два исключительно важных вопроса.

Мэг замерла. Только бы Люси согласилась ей помочь. Она же готова на все.

– Спрашивайте, – произнесла девушка, судорожно вздохнув, и Люси повернулась к ней.

– Итак, первый. Я должна знать, почему вы влюбились в него. Или, по крайней мере, почему вам так кажется.

Мэг захлопала глазами. Как ответить на этот вопрос? Просто влюбилась, и все. Мы же не задаемся вопросом, почему солнце всходит и заходит, а воспринимаем это как факт.

Мэг откашлялась.

– Дайте подумать. Скорее не «почему?», а «за что?» Он красив, обаятелен, остроумен, дружелюбен – то есть хорош абсолютно во всем.

– Да, вы правы: все так, моя дорогая, – но должно быть что-то еще, более глубокое.

Глубокое?

– Он обожает свою сестру, доброжелателен со слугами, никогда не пройдет мимо нищего, не подав милостыни, и не важно, сколько монет у него в кармане.

Мэг не знала, что еще сказать, и лишь вздохнула.

– Да, все это выдающиеся качества, – согласилась Люси. – Но ведь вокруг множество мужчин. Почему именно он?

Мэг покусала губы и промямлила:

– Я влюбилась в него, когда мне было шестнадцать.

Герцогиня сложила руки на груди.

– Да, это факт биографии, но никак не ответ на мой вопрос.

– Неужели это так важно?

Мэг умоляюще посмотрела на герцогиню. Да, ей говорили, что с Люси очень непросто, но что ее будут допрашивать с таким пристрастием, и в голову не приходило.

Люси медленно покачала головой.

– О, дорогая, в этом мире все важно. Мы любим по множеству причин, но если вы любите Харта только за то, что он красив, богат и остроумен – и все эти качества в нем присутствуют, не спорю, – у вас не будет прочного фундамента, на который опирается настоящая любовь. У меня романтическая душа, но помогать я готова лишь тем, кто действительно любит.

Мэг глубоко вздохнула и вернулась памятью к тем временам, когда ей было шестнадцать. Взгляд разноцветных глаз герцогини не отпускал, и девушка решилась.

– Ладно. Конечно, я знаю, почему влюбилась – всегда знала, – но если признаюсь вам, пообещайте, что об этом больше никто не узнает.

Герцогиня так активно закивала, что черный локон выбился из ее прически и упал на лоб.

– От меня никогда никто ничего не услышит! – Люси так торжественно произнесла эти слова, что Мэг сразу ей поверила.

– Хорошо. – Сложив руки на коленях и уставившись на балки кессонного потолка, девушка задумалась, с чего начать. – Мы давно дружны с его сестрой Сарой, и поскольку Харт всюду ее сопровождал, однажды приехал к нам в гости вместе с ней. Уверена: ему было смертельно скучно, но он проявлял чудеса приличий, пока я делала все возможное, чтобы произвести на него впечатление, подавая чай и поддерживая светскую беседу.

Люси скрыла улыбку.

– Вы просто очаровательны! Что же было дальше?

– Мне было всего шестнадцать! – призналась Мэг, вспыхнув от воспоминания. – Я то краснела, то бледнела, как дурочка хихикала и вообще вела себя как умственно неполноценная.

– А Харт был с вами любезен, – подсказала Люси, и на ее лице с тонкими чертами было написано искреннее сочувствие.

Мэг проглотила комок в горле, поскольку не любила вспоминать этот эпизод. Давным-давно описав его в своем дневнике, она постаралась навсегда забыть о нем.

– Мать узнала, что мы втроем сидим в гостиной: предполагалось, что отец составит нам компанию, но он все еще оставался в постели после ночи, проведенной за картами.

– Надо же!

Люси знала о пристрастии барона к картам: все знали, – но говорить об этом было неприлично, поэтому сделала вид, что для нее это новость.

– Это было так непохоже на отца, – едва слышно проговорила Мэг, сгорая от стыда.

– Продолжайте, дорогая, – успокаивающе похлопав ее по руке, предложила герцогиня.

– Мать ворвалась в гостиную и потребовала, чтобы гости немедленно покинули дом. Я была готова провалиться сквозь землю. Понимаете, это произошло вскоре после ссоры между нашими родителями, но я даже не представляла, с какой ненавистью они относятся друг к другу.

– Ходили слухи, что причина конфликта в том, что ваш отец не отдал отцу Сары карточный долг, – заметила Люси. – Это правда?

Сглотнув, Мэг утвердительно кивнула.

– Да, так говорили, но в подробности родители меня не посвящали. Я была готова умереть от позора в тот день. Мать кричала, что не намерена терпеть богатеньких отпрысков Хайфилда в своем доме.

– Не может быть! – всплеснула руками Люси.

– И тем не менее это правда. – Даже теперь, столько лет спустя, жаркая волна стыда накрыла Мэг, и она схватилась за чашку в надежде скрыть, вне всякого сомнения, покрасневшее лицо. – Я подозревала, что накануне мать сильно злоупотребила спиртным.

– Что было потом? – Люси не сводила взгляда с лица Мэг.

– Харт и Сара поднялись, намереваясь уйти, конечно, и было видно, что они сочувствуют мне.

– И тогда Харт что-то сказал, да? – попыталась приблизить к сути дела девушку Люси, опускаясь на кушетку с ней рядом.

– Они еще не дошли до двери гостиной, как мать повернулась ко мне и выкрикнула: «Даже не думай, что им всерьез нравится твое общество, Маргарет! Они здесь только для того, чтобы продемонстрировать тебе, как изысканна их одежда и богата карета, на которой они сюда пожаловали. Ты для них недостаточно хороша, и никогда любить тебя они не будут».

– Прямо так и сказала? – вне себя от гнева – лицо раскраснелось, ноздри трепещут, зрачки расширены – воскликнула Люси.

– Да! – вздохнула Мэг (сколько бы лет ни прошло, ей никогда не забыть, что произошло потом). – Харт обернулся и, словно не замечая мою родительницу, посмотрел мне прямо в глаза и сказал: «Не слушайте ее, Мэг: она несчастный человек, – мы всегда вас любили и будем любить». Мать расхохоталась, и тогда Харт повернулся к ней и отчеканил: «Мадам, вы вольны говорить что угодно обо мне и моей сестре, но если я еще хоть раз услышу оскорбления в адрес вашей дочери, вы об этом пожалеете».

– Не верю своим ушам! – воскликнула Люси, приложив руку к груди.

– И тем не менее это так!

Именно с той минуты Мэг и полюбила его. Он никогда не уделял ей особого внимания ни до, ни после, но все равно стал для нее героем, единственным человеком на земле, который попытался защитить ее от собственной матери; та же постоянно бранила ее за то, что никак не может найти себе мужа, что некрасива и неумна.

Но в ту минуту, когда Харт встал на ее защиту, что-то изменилось в самой Мэг. Она поверила ему: поверила в то, что достаточно хороша и чего-то стоит. Сара, конечно, поспешила уйти со слезами на глазах, а слова Харта навсегда врезались в память Мэг.

Люси приложила к подозрительно заблестевшим глазам платочек и сказала:

– Теперь верю, что у вас есть причина любить его. Я и сама уже немножко его люблю за такой поступок.

Мэг перевела дыхание и тряхнула головой, пытаясь избавиться от слез, навернувшихся на глаза.

– На первый вопрос вы получили ответ. А какой же второй?

– Второй? – с недоумением переспросила Люси.

– Вы говорили, что я должна ответить на два вопроса.

– Ах да! Спасибо, что напомнили, дорогая. Второй вопрос очень простой: как Харт относится к вам? Есть ли какие-то основания предположить, что он ответит на ваши чувства?

Плечи у Мэг поникли. Отставив чашку в сторону, она нахмурилась и честно ответила:

– Понятия не имею. Надо у него спросить. – Похлопала глазами. Потом расправила плечи, решив держать все эмоции под контролем.

– Даже не догадываетесь? Может, были какие-то намеки…

Мэг лишь развела в стороны руки.

– Мне кажется, я для него лишь подруга Сары. Он вообще почти не замечает меня… разве за исключением…

О нет! Не следовало этого произносить вслух!

Люси, конечно, тут же ухватилась за оговорку и, нацелив на девушку кончик своего патрицианского носа, повторила:

– За исключением?..

Мэг опять покусала нижнюю губу. Что делать? Придется рассказать герцогине все. Ей захотелось соскользнуть с кушетки и залезть с головой под роскошный персидский ковер.

– За исключением одного раза, когда…

Медленно приподняв брови, Люси склонила голову набок, не спуская с Мэг глаз.

– За исключением одного раза, когда?..

Мэг сморщилась и, прикрыв глаза рукой, выпалила:

– За исключением одного раза, когда он меня поцеловал.

Глава 4

– Пардон! – едва ли не выкрикнула Люси.

Мэг еще не слышала, чтобы голос мог подскочить за мгновение на октаву, и умоляюще посмотрела на герцогиню, призывая говорить тише.

Люси поняла и – слава богу! – понизила голос.

– Значит, он поцеловал вас…

Мэг так энергично закивала, что шпильки посыпались из прически, выпустив на свободу вьющиеся белокурые локоны. Она торопливо заправила их за уши и поспешила уточнить:

– Да, но это не то, что вы подумали: он даже не понял, что это я.

Если бы было возможно от удивления распахнуть глаза еще шире, у герцогини это вряд ли получилось бы. Несколько секунд Люси пребывала в ступоре, только открывала и закрывала рот, не в силах произнести ни слова, наконец выдавила:

– Моя дорогая, вам удалось невозможное: лишить меня дара речи.

Мэг прижала руки к щекам.

– Значит ли это, что вы не станете помогать мне?

– Напротив! – не удержалась от восклицания герцогиня. – Если мужчина защитил вас от, можно сказать, омерзительных нападок матери и поцеловал, я считаю, что мы очень даже удачно стартовали.

– Нет, вы не поняли, – покачала головой Мэг. – Он даже не знал, что целует меня.

Люси поднялась и опять села рядом с ней.

– Вот что: я должна услышать эту историю, причем сию же минуту, если вы ничего не имеете против.

Нервно сглотнув, Мэг набрала в грудь побольше воздуха и произнесла:

– Ладно, но пообещайте сохранить это в секрете. Я никому не рассказывала… даже Саре.

– Клянусь! – Люси приложила руку к сердцу, а глаза ее уже сияли в предвкушении.

Мэг поудобнее устроилась на кушетке и расправила юбки. Жаль, что платье из-за старости и не поддающихся стирке пятен пришлось перекрасить в розовый цвет. Когда-то оно было белым и очень красивым. Впрочем, она была не из тех, кто переживает из-за такой ерунды.

– Это случилось в ночь накануне свадьбы Сары. Я решила поговорить с Хартом, чтобы понять, собирается ли он что-нибудь предпринять, чтобы воспрепятствовать свадьбе или хотя бы попытаться отговорить сестру выходить за маркиза Бренфорда.

Люси понимающе закивала:

– Да, я помню, в каком отчаянии все мы пребывали в тот день: ведь ни у кого не возникало сомнений, что Сара и Беркли пара.

Мэг кивнула.

– Это было чудовищно, и с каждой следующей минутой я чувствовала себя все более беспомощной.

Люси сжала ей руку.

– О, моя дорогая, Беркли и Сара должны были сами прийти к такому решению.

Мэг ответила на пожатие.



– Сейчас я это понимаю, разумеется, но тогда у меня было ощущение, что моя любимая подруга тонет, а я лишь стою на берегу и наблюдаю, не в силах ей помочь.

– Вы верная подруга. – Люси похлопала ее по руке. – Но продолжайте. Значит, вы решили привлечь Харта на свою сторону?

Мэг кивнула:

– Да. Поодиночке Сара не стала бы слушать ни меня, ни его, но я подумала, что вместе мы сможем как-то ее уговорить.

– Но вы, надеюсь, не пошли к нему? – в ужасе вопросила Люси.

Мэг так тряхнула головой, что надоедливые локоны опять упали на лоб.

– Нет! Конечно, нет. Это был бы настоящий скандал.

Люси мгновенно успокоилась и, приложив руку к сердцу, вздохнула с облегчением.

– Именно так я к этому и отнеслась бы, дорогая. И где вы встретились?

Щеки у Мэг вмиг стали пунцовыми. В ту ночь она повела себя как круглая дура, но пора со всем этим покончить. Кроме того, для герцогини это не станет новостью – ей приходилось слышать о куда более скандальных вещах, по сравнению с которыми история Мэг была сущей мелочью.

– Я отправила Харту записку, в которой предложила встретиться в парке рядом с нашим домом, как только стемнеет. Родителям и своей горничной я сказала, что собираюсь лечь пораньше, потому что разболелась голова, а вместо этого украдкой выскользнула из дому.

Ахнув, Люси стиснула запястье Мэг.

– Дорогая, это было ужасно безрассудно: вас могли ограбить, даже убить, не говоря уже о том, что…

Мэг нервно сглотнула.

– Понимаю, но мы живем рядом с парком, вот я и подумала…

Брови у Люси сошлись на переносице.

– Подумали что, дорогая?

Зажмурившись, Мэг выпалила:

– Подумала, что он догадается, кто прислал ему записку, даже если подписать ее только инициалами.

– «Эм» «тэ»? – Облегченно выдохнув, Люси двумя пальцами потерла кончик носа.

– О да! – откликнулась Мэг. – Я не хотела подписываться полным именем из опасения, что кто-нибудь может увидеть мою записку, и тогда разразится скандал.

Люси запустила пальцы себе в волосы.

– Да, предлагать холостяку встретиться в парке ночью неблагоразумно для репутации любой женщины, но я никого не осуждаю.

Мэг глубоко вздохнула.

– Поэтому я и спряталась в темноте…

Воспоминания нахлынули, захватили ее. Она снова оказалась в парке рядом с отцовским домом: обхватив себя за плечи, дрожала на вечернем ветру. В воздухе витал аромат жасмина и запах свежескошенной травы. Несмотря на лето, вечер был необычно холодный, а она вышла из дому без накидки. Ей никогда не забыть те мгновения…


– Вы где? – раздался за живой изгородью знакомый низкий голос Харта – голос, который она будет помнить всегда, от которого у нее каждый раз побегут по спине мурашки.

– Я здесь, – выдохнула она, и на мгновение, когда сердце было готово остановиться, ей показалось, что он пришел сюда к ней на свидание, потому что они любовники, уже обручены и не могут быть вдали друг от друга, желая лишь одного – слиться в объятиях.

Для нее стало потрясением, когда Харт шагнул из-за живой изгороди ей навстречу, привлек ее к себе, обхватив сильными, теплыми, мускулистыми руками, а потом нагнулся и поцеловал в губы. Поцелуй длился не больше пары секунд, но ей показалось – целый час. Харт решительно раздвинул ей губы языком и проник в рот.

Должно быть, Мэг тихо пискнула, а возможно, ее вкус или рост подсказали, что он ошибся, но Харт резко отпрянул и теперь удерживал ее на подобающем приличиям расстоянии.

– Прошу прощения…

– Харт?

Вот идиотка! Кто же еще? Она узнала его походку, запах, голос… Одновременно сердце у нее упало, когда до нее дошло, что он обознался – принял ее за свою любовницу и просто не ожидал увидеть ее. Господи, ну кто еще мог подписаться инициалами МТ? Ревность завладела ею, но времени полностью отдаться этому чувству не было, потому что Харт тут же схватил ее за руки и вытащил из тени в поток лунного света.

– Мэг!

– Да. Кто же еще?

Харт не сводил с нее изумленного взгляда.

– Что вы здесь делаете?

Глаза наполнились слезами, но Мэг проглотила их.

– Вы получили мою записку?

– Вашу?..

Он потер лоб, взъерошил свои черные волосы, сверкнув в лунном свете изумрудными глазами. Совершенно не таким она представляла себе первый поцелуй, но – ах! – он произошел и именно с Хартом, о чем Мэг могла только мечтать. Господи, если бы она знала, что двусмысленная записка может привести его в парк, а потом последует этот обжигающий поцелуй, то давным-давно отправила бы ему такую записку.

– Мисс Тиммонс, прошу прощения за свое непристойное поведение: я не знал, что это вы.

Харт заметно нервничал, и это означало, что он уже наверняка подсчитывал вероятность того, что из-за оплошности его без всяких церемоний потащат к алтарю, как в случае с Аннабел Кардифф, этим сущим стихийным бедствием. Мэг хотела его и была бы рада заполучить, но не таким способом.

– Не волнуйтесь, – поспешила она его успокоить. – Это моя вина. Надо было подписать записку полным именем.

– Что-то случилось, раз вы мне ее прислали? – Харт по-прежнему был как на иголках.

Мэг вдруг ощутила себя полной дурой. Только сейчас до нее дошло, что Харт может вовсе не считать брак между Сарой и Бренфордом катастрофой. Ей вдруг захотелось, чтобы время повернулось вспять и той записки не существовало. И слезы опять навернулись на глаза.

– Извините. Я не подумала… – От растерянности Мэг заговорила высоким и каким-то сдавленным голосом. Ну почему она всегда в его присутствии ведет себя как недотепа? Почему не может быть холодной, собранной и искушенной?

– Ничего-ничего, – отозвался Харт и, сделав шаг к ней, погладил по плечам, отчего по телу побежали мурашки. – Вы замерзли.

Отступив, он в одно мгновение сбросил плащ и накинул ей на плечи. Плащ оказался большим, теплым, и от него пахло Хартом, но ведь его, в конце концов, придется отдать. Мэг шмыгнула носом.

– Успокойтесь и расскажите, что случилось.

Мэг завернулась еще плотнее.

– Это насчет Сары.

Он с тревогой посмотрел на нее.

– Что такое? С ней все в порядке?

– Да-да, конечно, – кивнула Мэг, щекой прижимаясь к дорогой ткани. – Все прекрасно. Я хотела сказать – будет. Надеюсь. Только вот… лорд Бренфорд. Она его не любит. Она не должна выходить за него. Сара любит лорда Беркли – я точно это знаю.

Харт продолжал гладить руки Мэг, и ее это выводило из равновесия, даже несмотря на то, что плащ оставался преградой между ними.

– Я с вами согласен, но… – процедил он сквозь зубы и опустил голову.

Мэг заставила себя отвлечься от запаха, что исходил от плаща Харта, и обволакивал ее, и сосредоточиться на том, зачем сюда пришла.

– Мне кажется, Сара разрушит свою жизнь, если поступит в соответствии с желанием своих родителей.

– Согласен, – кивнул Харт.

– И сама станет несчастной, – добавила Мэг.

Харт напряженно посмотрел на нее.

– Вы, несомненно, правы.

Мэг отметила, что он вполне согласен с ней, но готов ли действовать, пока ясно не было.

– Вы намерены что-нибудь предпринять?

Руки Харта упали с ее плеч и сжались в кулаки, которые он упер в бедра.

– Абсолютно ничего.

Мэг тряхнула головой: должно быть, ослышалась:

– Ничего?

– Вот именно. – Он уверенно стоял в лунном свете, широко расставив ноги, и его красивое лицо было полно решимости.

Мэг потянулась было к нему, но вовремя заставила себя остановиться.

– Но почему? Вы ведь только что согласились со мной.

Харт медленно склонил голову.

– Да, но я поговорил с Сарой: она уже смирилась.

– О! – Мэг прикусила губу. – Вам не кажется, если мы вдвоем…

– Нет! – разнесся в неподвижном ночном воздухе его голос, спокойный и твердый.

– Почему? – никак не могла успокоиться Мэг, не в силах понять, почему Харт не хочет вмешаться.

Он отошел в сторону и, засунув руки в карманы, устремил взгляд куда-то поверх живой изгороди.

– Я, как и вы, хорошо знаю свою сестру: она упряма. Уверен: чем больше на нее давить, тем меньше будет толку.

Вздрогнув, Мэг кивнула: он попал в точку.

– Вы сказали ей, что думаете об этом?

– Да, и вы, полагаю, тоже.

Мэг кивнула. Харт был прав: Саре не нравилось, когда ей указывали, что следует делать. Чем больше они старались бы убедить ее в том, что она не права, тем упрямее она бы становилась.

Харт обернулся к ней.

– Вы что, не понимаете? Все, что мы можем сделать, все, что нам остается, – это надеяться на лучшее.

– Вы действительно так думаете? – Ей безумно хотелось продлить минуты общения с ним.

– Я это знаю, – ответил Харт. – Теперь позвольте проводить вас домой.

Он довел ее до заросшей ивами калитки, за которой уже начинались их владения, и, несмотря на то что им пришлось провести некоторое время в карете отца Харта на следующий день после бегства Сары из-под венца, в последующие месяцы они старательно избегали друг друга.


Мэг закончила свою историю, и Люси, хмыкнув, заметила:

– Да, весьма многообещающе.

Мэг захлопала глазами.

– Правда?

– Самое главное во всем этом то, что он начал вас избегать, – живо объяснила Люси, наливая себе еще чаю.

– И что же в этом многообещающего? – удивилась Мэг.

Люси, задумчиво помешивая чай серебряной ложечкой, продолжила, словно не слышала ее:

– Ну конечно, это весьма многообещающе. Если бы тот случай никоим образом не затронул его, он не стал бы с такой тщательностью выбирать пути перемещения в пространстве.

У Мэг не было возможности ответить на столь курьезное утверждение, поскольку Люси сразу же приступила к делу:

– Начнем с того, что вы позволите мне подарить вам платье к завтрашнему балу у Ходжесов.

Ходжесы в этом сезоне давали первый бал, и Мэг, конечно, очень хотела бы на нем присутствовать с Люси и Сарой в качестве сопровождающих.

– Вы же знаете: это невозможно, – уставилась она на мыски своих туфель, чтобы не встречаться глазами с герцогиней.

– Да, знаю. Вам кажется это проявлением – как там вы это называете? – благотворительности. – Люси закатила глаза.

– Вот именно! – Мэг сложила руки на коленях и упрямо уставилась на герцогиню.

Никогда и ни от кого она не принимала милостыню ни в каком виде, чрезвычайно гордилась этим и отказывалась изображать из себя кого-то еще, а не ту, кем была на самом деле, – бесприданницу без единого пенни в кармане, подпиравшую стены на балах. Уж если суждено стать посмешищем в глазах светского общества, то пусть это случится только из-за нее самой, а не благодаря тому, что пользуется помощью своих богатых друзей и задирает нос.

– Но мне доставит удовольствие подарить вам такое платье, – настаивала Люси. – Разве это ничего не значит?

– К сожалению, нет: это унизительно для меня.

Дело было вовсе не в гордости: больше всего она боялась жалости. Одной из причин ее глубокой привязанности к Саре было то, что подруга никогда не жалела ее и не указывала на разницу в их положении. Мэг понимала, что герцогиня искренне хотела помочь ей, но даже осознание этого не заставило бы ее поменять свое мнение.

– Харт прекрасно осведомлен о моих обстоятельствах, так что, во что меня ни одень, это все равно не поможет.

– Возможно, – согласилась Люси, – но на вас могут обратить внимание другие джентльмены, дорогая, а это заставит Харта куда внимательнее отнестись к вам. Я уже говорила и скажу еще раз: мужчины обожают конкуренцию, когда речь заходит о лошадях, картах или – простите, что упоминаю об этом, – дамах.

Мэг дернула шнурки своего ридикюля, латаного-перелатаного: нет, они с Люси никогда не придут к согласию, – так что лучше поменять тему.

– Мы даже не знаем, будет ли Харт присутствовать на балу у Ходжесов. Обычно он не посещает подобные мероприятия.

– Чушь! – отрезала Люси и сделала глоток из чашки. – В этом сезоне он намерен найти себе жену. Как бы глупо это ни выглядело, но светский бал – это единственное доступное для мужчины его положения место, где это возможно.

Мэг покусала губу.

– Что, если у него уже есть кто-то на примете?

Герцогиня отмахнулась:

– Мы заставим его передумать.

– Что, если он не захочет даже взглянуть на меня?

– Мы сделаем так, что посмотрит, – подмигнула ей Люси.

Мэг все никак не могла оставить в покое шнурки своего ридикюля.

– А что, если он заметит меня, но не проявит интереса?

Люси глубокомысленно покивала головой.

– Значит, надо его заинтересовать.

Мэг вымученно улыбнулась.

– У вас, похоже, на все есть ответ, мадам?

– Конечно! – не задумываясь, подтвердила Люси.

На пороге возник дворецкий и объявил о приходе леди Сары Беркли, а когда ушел, чтобы проводить гостью в гостиную, Мэг с изумлением повернулась к герцогине:

– Сара сама изъявила желание встретиться с вами?

– Нет, это я пригласила ее, потому что ее поддержка нам не повредит и к тому же усилит мои аргументы в споре с вами о новых туалетах. Мы с Сарой решили убедить вас изменить свое мнение и позволить нам помочь с новым гардеробом.

Сердце Мэг тревожно забилось.

– Только прошу вас не упоминать то, что я говорила о Харте.

– Я и не собиралась. – Люси подняла мизинец. – Вы же взяли с меня обещание все держать в секрете, разве не так? Но Сара знает, что вы ищете мужа, даже если не догадывается, что ваш интерес направлен на Харта. Будьте уверены: я не выдаю секретов, а помогаю леди и джентльменам найти друг друга. И если уж об этом зашла речь, мы должны четко распланировать наши действия, дорогая.

Через пару секунд дверь в гостиную распахнулась, и в комнату вплыла Сара – черноволосая, с такими же, как у ее брата, зелеными глазами, – и направилась к кушетке, на которой сидела Мэг.

– Рада видеть вас обеих! – ослепительно улыбнулась гостья, стягивая перчатки.

– Приветствуем вас, леди Беркли! – улыбнулась Люси. – Спасибо, что приняли мое приглашение и присоединились к нам. Я только что пыталась убедить нашу Мэг позволить нам помочь ей с гардеробом. Вы согласны?

Сара села на кушетку рядом с подругой.

– Буду счастлива, если только Мэг разрешит, купить ей несколько новых платьев, но, как я понимаю, она отказывается от нашей помощи.

– Это милостыня, – простонала Мэг.

– Вовсе нет! – возразила герцогиня с досадой.

– Я не хочу чувствовать себя в долгу перед вами, – стояла на своем Мэг, уставившись в пространство между дамами.

Люси побарабанила кончиками пальцев по щеке.

– Дорогая, вы носите это платье уже года три, я права?

Мэг покраснела до корней волос, а герцогиня продолжила:

– А если я скажу, что новые платья всего лишь заем? Вы сможете вернуть мне деньги за них после удачного замужества, когда у вас появятся деньги.

Мэг уже открыла рот, намереваясь возразить, но Люси ее опередила:

– Как иначе можно надеяться, что в этом сезоне для вас что-то изменится? Если хотите добиться каких-либо результатов, то должны в корне изменить и свое поведение, и свои принципы.

Мэг попыталась вставить хоть слово, но герцогиня еще не закончила.

– Просто позвольте нам помочь. Одно платье. Один раз. Один бал. Обещаю вам большие перемены. Сами увидите.

Герцогиня добилась своего: решимость Мэг дала трещину. Как будет здорово надеть новое платье!

– А что ты думаешь по этому поводу? – повернулась она к подруге.

Сара пожала ей руку.

– Уверена, что ты ничего не потеряешь, если решишься попробовать. Позволь нам превратить тебя в принцессу, Мэгги, и не сомневайся: без внимания джентльменов ты не останешься.

Из-за плеча Сары Люси послала Мэг понимающую улыбку.

– Надеюсь, одним из них будет тот самый джентльмен.

Глава 5

– Не выпускай из поля зрения прибывающих гостей: твоя будущая жена может появиться в любой момент.

В ответ на слова сестры Харт воздел очи горе и с трудом удержался, чтобы, засунув руки в карманы, не засвистеть, – насколько ему было тоскливо на балу у Ходжесов. Какая скука! Он и оказался-то здесь лишь потому, что этот великосветский бал считался деловым мероприятием, хоть и мучительно скучным.

Харт уже не единожды наведывался к стойке с напитками, потом собственный папаша нашел его в кабинете лорда Ходжеса и, свирепо насупившись, заявил, что сын вряд ли найдет себе невесту, обшаривая укромные уголки дома. Харту пришлось прогуляться по цветникам и оранжереям Ходжесов, но ничто не показалось ему достойным внимания.

Здесь даже бренди было в обрез, и, судя по всему – во всяком случае, так говорила Сара, – великосветская хозяйка косо смотрела на тех гостей, кто опустошал бокал за бокалом. О господи, вот тоска-то! Харт наконец сдался и попросил сестру указать ему на более-менее подходящих, милых и не озабоченных богатством и титулами молодых леди, что Сара и сделала, но веселее ему не стало.

Леди Карина Хардуотер уж слишком скромна. В ее обществе он провел почти полчаса, и за это время чаровница выдавила не более трех слов, да и те о погоде. А вот мисс Бэнкс, напротив, болтала без умолку, но вот о чем? За четверть часа, что провел в обществе этой уважаемой особы, Харт узнал о несчастном случае, который произошел с ней в детстве во время скачек; о том, что мисс обожает шоколад; что предпочитает желтый цвет всем другим. Леди Изабелла Джонс с хмурым выражением лица равнодушно взирала на Харта все пять минут их общения, а потом изобразила нервный приступ, развернулась на каблуках и чуть ли не бегом припустила к своей мамаше в другой конец зала, а потом, прикрываясь веером, разглядывала его как какого-нибудь людоеда.

Не прошло и трех часов первого бала сезона, как Харт понял, что найти невесту не такое простое дело, как он надеялся.

Он в который уже раз обвел скучающим взором зал. Возможно, с ним что-то не так? Возможно, он не обладает необходимыми для джентльмена качествами? Возможно, способ поиска жены, принятый в обществе, не для него? Ему на память тут же пришла Аннабел. Шесть лет назад состоялся ее дебют, и именно тогда она попыталась завлечь его в брачную ловушку. На тот момент ему исполнилось двадцать три года, и отец потребовал, чтобы он женился, а когда Харт и пальцем не шевельнул ради этого, пригрозил урезать ему содержание. Харт, конечно, испугался и был вынужден посещать все светские мероприятия.

Он всегда любил женщин, а потому поиски невесты не могли стать чем-то уж кошмарным. Всю его юность отец твердил ему, как важно выбрать достойную жену. Харт наконец-то созрел, когда встретил Аннабел, роскошную белокурую и голубоглазую красавицу, нежную, скромную. Она хлопала своими длинными ресницами и смеялась каждой его шутке. Харт был сражен наповал: возил ее в парк кататься верхом; представил своим родителям; подумывал о женитьбе, но что-то мешало ему сделать предложение. День за днем Харт откладывал решающий момент, несмотря на усиливающиеся переживания отца по этому поводу. И оказалось, что это был лучший поступок в жизни Харта.

Он содрогнулся. Сейчас, оглядываясь назад, он понимал, в чем было дело. Аннабел напоминала ему мать – холодную расчетливую манипуляторшу, ту самую женщину, которая собиралась забрать назад Сару после скандальной поездки в Шотландию и солгала обрученному с дочерью маркизу насчет того, где та была все это время. Мать не испытывала никаких угрызений совести, когда речь заходила о выгоде от брака – неважно, ее самой или ее отпрысков.

После того как прошел месяц, а предложение так и не было сделано, Аннабел поменяла тактику. На одном из светских приемов она попросила сопроводить ее в сад, а там увлекла в глубину лабиринта, образованного живой изгородью, где их «случайно» заметила ее ближайшая подруга и стала угрожать, что расскажет всем, как застала их в компрометирующей ситуации. Однако и та и другая оказались плохими актрисами, чтобы осуществить задуманное до конца. Харт заявил им обеим, что ему плевать на репутацию Аннабел: он просто откажется от нее. Слава богу, она поверила и оставила его в покое.

При воспоминании об этом его даже слегка замутило. Коварство Аннабел очень напоминало ту жуткую историю, которую рассказывал отец, как его мать стала графиней. После того как чуть не угодил в кабалу, Харт пообещал себе никогда больше не повторять подобных ошибок, а чтобы отец не мог им манипулировать, стал играть на скачках и таким образом обеспечивал себе безбедное существование. Так продолжалось до тех пор, пока отец не смягчился и не возобновил выплату содержания, но Харт по-прежнему оберегал свое сердце и свой круг общения.

Он оглядел бальный зал. Дамы в платьях пастельных тонов обмахивались веерами, прикрывая лица, в то время как джентльмены, разодетые словно павлины, выпятив грудь, расхаживали перед ними туда-сюда. Вот она, пресловутая лондонская ярмарка невест! Почему все так напряжены, будто это охота? Все должно происходить просто, легко и естественно – как это было у Сары с Беркли.

Харт никогда не слышал подробностей, как случилось, что Беркли нашел Сару в своих охотничьих угодьях в Шотландии. Они обожали друг друга, и пусть Харт никогда не признался бы в этом, ему хотелось таких же отношений.

Он никогда не страдал от недостатка женского внимания, однако на тех женщинах его не тянуло жениться. До недавнего времени, например, он поддерживал прелестную интрижку с искушенной вдовой леди Марией Темпест. Именно к такому типу женщин его тянуло после фиаско с Аннабел. Пресыщенная, опытная, порочная и самоуверенная Мария любила как доставлять, так и получать наслаждение, не связывая себя дополнительными обязательствами. Как он полагал, как раз Мария прислала ему ту записку вечером накануне свадьбы Сары. В первый момент он ужаснулся, когда понял, что обознался, потом забеспокоился, что Мэг Тиммонс разрыдается и бросится прочь, а сам инцидент приведет к тому, что от него опять потребуют делать предложение, попытаются окольцевать.

В этом случае у Харта просто не осталось бы иного выхода, кроме как сделать ей предложение: ведь это он схватил ее в объятия, привлек к себе и страстно поцеловал, – но все получилось по-другому. В отличие от Аннабел Мэг повела себя вполне адекватно: сразу дала понять, что не считает его в чем-то виноватым – просто произошла ошибка. Оглядываясь назад, можно сказать, что Мэг Тиммонс поступила благородно, так как из всех юных леди Лондона она была последней, на ком Харт мог бы жениться. Позже он, однако, признался самому себе, что их поцелуй в парке оказался… впечатляющим: горячим, страстным, полным желания. Он даже не сразу понял, что целуется не с Марией, и, как ни старался, не смог забыть этот поцелуй.

Харт потер лоб, отгоняя непрошеные мысли о ближайшей подруге своей сестры. Факт оставался фактом: ему нужна жена, – но, увы, именно на этом балу, именно в эту ночь не было ни одной приемлемой кандидатуры. Он подавил зевок, на что его сестра укоризненно покачала головой. Два года назад, когда у Сары состоялся дебют, она стала звездой сезона. Сестра сразу же получила предложение от маркиза Бренфорда и сбежала в Шотландию, где и встретила Беркли. Не всякого так угораздит буквально наткнуться (сопровождавшая ее компаньонка споткнулась, упала и сломала ногу) на настоящую любовь.

– Ты даже не пытаешься искать, – проворчала Сара, раздраженно топнув туфелькой по мраморному полу.

– Нет, пытаюсь. – Харт попытался – правда, безуспешно – подавить второй зевок. – Я позволил леди Изабелле по меньшей мере десять минут меня разглядывать, выслушал монолог мисс Бэнкс о счастливых прежних временах, даже…

Он не договорил: внимание привлекло какое-то оживление у входа, и Харт повернулся в ту сторону посмотреть. Прибыла герцогиня Кларингтон в платье ее любимого изумрудного цвета, а рядом с ней возникло создание в золотом. Белокурые волосы леди были уложены в высокую прическу. Изящную шею охватывала нитка рубинов. Роскошный наряд золотистого цвета – на память Харту сразу пришел образ римской богини – прикрывал прелестную грудь и спускался вдоль стройного тела, искрясь, как водопад в лучах солнца. Со своего места Харт не мог понять, какого цвета у нее глаза, лишь заметил, как весело они засияли, когда леди рассмеялась в ответ на какое-то замечание герцогини. Харт, не в силах отвести от нее взгляда, толкнул Сару локтем и кивнул в сторону двери.

– Кто это?

– Герцогиня Кларингтон, – пожала плечами сестра.

– Да я не про нее! Что это за чудо рядом с ней?

Сара взглянула на него как на умственно неполноценного:

– Ну, Харт, ты даешь! Это же Мэг!

Глава 6

Люси Хант была не из тех, кто попусту тратит время, и как только дворецкий объявил их имена, подвела Мэг к группе своих друзей, чтобы обеспечить ей прикрытие, пока все присутствующие строили догадки: неужели такое возможно, чтобы Мэг Тиммонс неожиданно появилась в свете?

Сердце в груди у Мэг билось загнанной птицей. Она чувствовала себя одновременно и дурочкой, и обманщицей. Весь день ей пришлось провести в городском особняке Люси, где целая команда швей не покладая рук трудилась над платьем, роскошнее которого Мэг еще не видела. Затем горничная причесала ее, распрямив горячими щипцами проклятые вьющиеся пряди, слегка подкрасила губы и наложила тонкий слой румян. Наконец из собственной спальни вышла Люси с рубиновым ожерельем. Камни были настолько хороши, что Мэг засомневалась, настоящие ли они. Люси протянула ей ожерелье так просто, словно игрушку, и сказала:

– Это подарок испанской принцессы.

Она стала уговаривать Мэг надеть бесценное ожерелье. И хотя эффект, произведенный драгоценностью, был ошеломляющим, Мэг не могла не беспокоиться о том, что нитка сможет каким-то образом соскользнуть с шеи или потеряться. В конце концов она надела рубины, одновременно удивляясь, откуда Люси знает испанскую принцессу.

– Я не смогу заплатить за них, если вдруг потеряю. – Мэг повторила эту фразу, должно быть, полудюжину раз, пока они ехали в карете на бал.

Люси только рассмеялась, махнув рукой.

– Это всего лишь рубины, моя дорогая.

Богачка!

Родители на балу присутствовать не собирались, и Люси получила разрешение от матери Мэг сопровождать ее дочь этим вечером. Когда Мэг попросила Люси об этом, герцогиня опять отмахнулась:

– Оставь все заботы для меня.

И это тоже заставило Мэг занервничать: герцогиня не посвящала ее в свои планы, – но пришлось напомнить себе, что это она попросила у Люси помощи, поэтому донимать свою благодетельницу вопросами – верх наглости.

Мэг сделала себе мысленный выговор, и это помогло ей переключиться, чтобы оставаться спокойной и владеть собой. И вот наконец она здесь, в центре бального зала, сияет, словно слиток золота, и все взоры обращены на нее, хотя все, чего ей сейчас хотелось, – это развернуться и бежать куда глаза глядят. Она не привыкла, что ее разглядывают, что наблюдают за каждым ее движением, не привыкла быть в центре внимания.

Мэг поздоровалась с хорошей подругой герцогини Кассандрой, леди Свифтон, потом с графиней и ее мужем, лордом Джулианом. На днях Люси поделилась с Сарой и Мэг новостью, что графиня ждет ребенка, и поскольку срок пока небольшой, она могла выходить в свет. Супруги прекрасно выглядели и явно души друг в друге не чаяли. Граф все время заботливо держался рядом со своей очаровательной белокурой женой, предупреждая все ее желания. У Мэг защемило сердце: именно о таком взаимном обожании она мечтала для себя и Харта.

Затем она поприветствовала Гаррета и Джейн, будущих графа и графиню Оулдридж. Гаррет приходился Люси кузеном. Джейн удивленно хлопала своими темными внимательными глазами, разглядывая Мэг через стекла очков в серебряной оправе, а в руке держала ридикюль, в котором, как обычно, лежала по меньшей мере парочка томов. Мэг очень быстро поняла, что Джейн обладает острым языком, а Гаррет – великолепным чувством юмора, и они такая же преданная и любящая пара, как Кассандра и Джулиан.

Уже скоро мужчины, извинившись, отправились в кабинет хозяина, чтобы выпить и расслабиться, оставив женщин в бальном зале. Мэг покусывала нижнюю губу, в полной уверенности, что план Люси провалился.

– Вы сегодня ошеломительно хороши, – сказала Кассандра и тепло улыбнулась Мэг.

– Согласна, – с улыбкой поддержала ее Джейн.

Мэг подумала, что это Люси попросила подруг сказать своей подопечной что-нибудь приятное: ей еще ни разу в жизни не говорили ничего подобного. По словам матери, она худая коротышка с непослушными кудрявыми, как у отца, волосами, а потому не заслуживает таких комплиментов.

Она никак не могла набраться храбрости, чтобы оглядеть зал в поисках Харта. Ей отчаянно хотелось спросить, не видел ли его кто-нибудь, но не хватало смелости. Однако долго ждать не пришлось: к их компании присоединилась Сара и, после положенных приветствий оглядев подругу с головы до ног, заметила:

– Мэг, да ты настоящее чудо!

В ее глазах заблестели слезы.

– Она выглядит потрясающе! – воскликнула Люси. – И я тут ни при чем, ну, разве что нашла нужных людей, которые помогли подобрать для этого бриллианта достойную оправу.

– О, Мэг, я так рада, что ты позволила Люси помочь тебе! – добавила Сара. – Не сомневаюсь, что несколько достойных джентльменов окажутся у твоих ног. Ты бы видела, как удивился Харт: поначалу вообще не узнал тебя.

У Мэг перехватило дыхание. Неужели она и правда так изменилась? Когда она взглянула на себя в зеркало дома у Люси, то ничего нового не заметила: испуганная девица хлопает глазами в платье, которому она совсем не подходит. Да еще и новые туфли жмут. Тогда она почувствовала себя девчонкой, которая тайком напялила наряд матери, но если Харт обратил на нее внимание…

Неужели Люси оказалась права? Неужели одежда, прическа и румяна способны изменить до неузнаваемости? На языке по-прежнему вертелся вопрос, где же Харт, но в разговор вмешалась герцогиня:

– Вот и прекрасно. Именно этого мы и добивались.

– Чего именно? – повернулась к ней Сара.

– Да, чего? – эхом отозвалась Мэг, опасаясь, как бы Люси не проговорилась.

Лицо герцогини осветила заговорщическая улыбка.

– Нам было нужно, чтобы исключительно подходящий джентльмен проявил интерес к нашей Мэг, и это произошло. Харт – отличный кандидат, и, думаю, ему следует пригласить нашу подопечную на танец. Сара, возьметесь ему передать?

– Нет! – едва ли не выкрикнула Мэг и тут же прижала руку к губам: так вести себя неприлично.

В следующее мгновение она убрала руки от лица, забеспокоившись, что испачкала новые перчатки, которые, конечно, дала Люси, румянами.

Обернувшись, герцогиня вопросительно посмотрела на нее.

– Почему нет, дорогая?

Мэг вспыхнула.

– Потому что… Я имела в виду, что Харт… не станет…

Ну как объяснить, что она не вынесет, если Харт будет что-то делать из жалости к ней? Сара попросит брата потанцевать с ней, он, конечно, не откажет, но это тоже будет чем-то вроде подачки, а это унизительно.

– Боюсь, Мэг права, – заметила Сара. – Мать с отцом здесь, глаз не спускают с Харта, и, к сожалению, наша очаровательная протеже последняя из молодых леди, кого они хотели бы видеть рядом с сыном.

– Но ведь вашу дружбу они одобряют? – удивилась Люси.

Сара горько рассмеялась.

– Скорее терпят, да и то лишь потому, что Мэг сумела убедить своих и наших родителей, когда между ними случилась ссора, что ей абсолютно все равно, кто прав, а кто виноват, и она не намерена из-за этого разрывать отношения со своей лучшей подругой.

Во взгляде герцогини, обращенном на Мэг, читалось искреннее уважение.

– Вот это да, мисс Тиммонс! Впечатляет.

Мэг грустно улыбнулась. Да, родители Сары впускали ее в свой дом, но никогда не были по-настоящему приветливы с ней.

– Не дайте ей себя одурачить, герцогиня! – рассмеялась Сара, сжав руку подруги. – У нашей Мэгги железная воля.

– Да, я уже убедилась в этом, – вздохнула Люси.

На этот раз Мэг бросила на нее вопросительный взгляд: вдруг герцогиня забудется и откроет их план Саре? Подруга ведь предупреждала, что Харт только разобьет ей сердце.

Всплеснув руками, Люси опять обратилась к Саре.

– Давайте оставим нелепые тревоги ваших родителей. Харт – единственный холостяк, которого я знаю: большинство моих друзей обзавелись парами, и вполне удачно. Между нами говоря, ваш красавец муж Беркли мог бы быть одним из тех, к кому я смогла бы обратиться с такой просьбой, но вы забрали его с рынка невест. В конце концов, это всего лишь танец, и ваши родители наверняка смогут пережить те несколько минут. Поговорите со своим братцем, а мы будем ждать здесь.

Мэг сейчас хотела лишь одного – чтобы пол разверзся и поглотил ее. Не таким она представляла себе этот вечер. Ей-то казалось, что, как только она вплывет в бальный зал в этом своем роскошном платье, Харт увидит ее и потеряет дар речи, потом бросится к ней, пригласит на танец и в тот же миг влюбится. Конечно, она понимала, что все могло быть по-другому, но ведь не настолько, чтобы Сара уговаривала своего брата пригласить ее потанцевать.

– Люси, мне кажется, что Харт вряд ли согласится, – с сомнением начала Сара. – Он занят поисками невесты, и ему не до танцев.

– У него уже есть кто-то на примете? – поинтересовалась герцогиня, а Мэг затаила дыхание.

– Вроде бы нет, – сказала Сара и покачала головой. – Ему никто не интересен.

– Вот и отлично! – подхватила Люси. – Тогда тур с Мэг по залу даст ему новую точку для обзора.

Мэг захотелось толкнуть ее локтем в бок, но она не двинулась с места и спокойная улыбка – полная противоположность тому, что творилось внутри! – не сходила с ее лица.

– А что, если я не сумею его уговорить? – Сара бросила сочувственный взгляд на подругу, но Люси возразила:

– Ох, не смешите, дорогая! Вы же сестра, и, полагаю, вам прекрасно известно, как заставить брата сделать то, что ему может не понравиться.

Судя по всему, это озадачило Сару: тонкие черные брови сошлись на переносице, а мысок туфельки принялся постукивать по паркету.

– Он всегда поступает наперекор желаниям отца.

– Вот и прекрасно! – воскликнула Люси.

Мэг же полезла в ридикюль за веером: в бальном зале становилось душно, – и вдруг услышала:

– Скажите своему брату, что ваш отец очень надеется никогда не увидеть Харта в паре с Мэг.

Глава 7

Сара еще не успела объяснить Харту, почему он должен пригласить на танец Мэг Тиммонс, а тот мысленно уже согласился, и тому было несколько причин. Во-первых, Сара никогда ни о чем его не просила, а поднять статус ее подруги на ярмарке невест было не таким уж большим одолжением: для сестры он был готов на все. Во-вторых, ужасно хотелось поразвлечься на этом безумно скучном вечере и лишний раз подразнить отца. В-третьих, он и сам собирался пригласить мисс Тиммонс на танец, потому что ему этого хотелось. И хотя Мэг совершенно не подходила на роль невесты, здесь она оказалась единственной юной леди, которая по-настоящему его поразила. В-четвертых, Харта заинтриговало замечание Сары, что, несмотря на свою репутацию, он сможет поднять ее статус и за право получить ее согласие на танец будут бороться.

А кроме того, он все еще не забыл их поцелуй в парке. Была ли страсть, которую он ощутил в маленькой мисс, плодом его воображения? И какой партнершей в танце она окажется? И вообще какая она: веселая и общительная или жеманная и надменная? А может, тихая и скромная, какой он считал ее до тех пор, пока не случился тот поцелуй.

В ту ночь Харт узнал, как искренне Мэг переживает за Сару. Она сама подвергла себя опасности, что могло печально закончиться для нее, и поступила так потому, что заботилась о будущем его сестры. Совершенно очевидно, что у мисс Тиммонс доброе сердце. А может, в подружке сестры есть что-то еще, о чем стоило узнать? Харт решил это выяснить, и немедленно: хватит уже избегать Мэг Тиммонс.


Уже очень скоро Мэг поняла, что новое золотистое бальное платье, выпрямленные волосы и немного румян на щеках действительно превратили никому не нужную бедняжку, вечно подпиравшую стену, в принцессу. Это открытие немного смущало и шокировало. Она и сейчас попыталась было занять свое обычное место за пределами танцевального круга, но на сей раз Мэг пришлось стоять возле герцогини Кларингтон, а к ней то и дело подходили ее знаменитые друзья, чтобы поприветствовать. Разве могла спрятаться в углу та, кого впустила в свой круг Люси Хант?

В результате Мэг обзавелась знакомством с виконтом и виконтессой Кавендиш, с лордом Оуэном Монро и его прелестной женой Александрой, с сэром и леди Кавендиш, братом-близнецом виконта Кейдом и его женой Даниэлой. Эти блистательные джентльмены и роскошные леди были исключительно любезны с Мэг, и уже некоторое время спустя она стала испытывать какое-то прямо-таки физическое удовольствие от заново обретенной популярности.

И все равно для нее стало потрясением, когда поздоровавшись со своей подружкой Хелен, такой же серой мышью, вечно сидевшей у стены, Мэг обернулась и увидела перед собой Харта. У нее так пересохло во рту, что в ответ на какую-то его фразу она лишь пискнула. Потом у нее перехватило дыхание и началась жуткая икота. Когда же Харт Хайгейт, мужчина ее мечты, наконец пригласил ее на танец, Мэг вцепилась в нитку рубинов на шее и чопорно выдавила:

– О! Я… Да… ик! С большим… ик!.. удовольствием.

Выглядел он, как всегда, ослепительно: черные бриджи, на груди сияет белый пластрон сорочки из тончайшей ткани, галстук изысканно повязан, а из-под черного вечернего сюртука виднеется жилет изумрудного цвета. Ни дать ни взять денди. Конечно, Мэг понимала, что Харт подошел к ней только по просьбе Сары: каким-то образом ей удалось уговорить брата потанцевать с подружкой, – но поспешила напомнить себе, что, уж если мечта стала явью, не стоит выяснять каким образом.

Как только наконец-то было установлено, что пригласили действительно ее, – она подала руку, и Харт повел на паркет. В этот момент на Мэг напал панический страх: она напрочь забыла фигуры танца. Уже несколько лет она не танцевала – сидела у стены. С икотой в придачу это, вне всякого сомнения, приведет к катастрофе.

– Заранее прошу прощения, – поспешила выговорить Мэг, – если я… ик!.. наступлю вам на ногу… ик!.. упаду или… ик!.. натворю что-нибудь еще.

Она думала, что Харт сначала придет в ужас от ее неуклюжести и дурных манер, потом поднимет на смех, а он… улыбнулся и спросил:

– Разучились танцевать?

Голос его – низкий, с бархатными нотками – обволакивал. От его кожи пахло накрахмаленным бельем и чем-то пряным – похоже, одеколоном. Тот же самый аромат исходил от его плаща, в который она закуталась тогда в парке. Она никогда не забудет этот запах.

– Я люблю… ик!.. танцевать, – объяснила Мэг. – Просто я не уверена, что… ик!.. помню, как это делается… ик!.. из-за того, что… ик!.. все больше подпирала стену.

Харт прыснул в ответ, и по тому, как приподнялись уголки его губ, она поняла, что он с трудом сдерживается, чтобы не расхохотаться в голос. Вот и прекрасно! В его глазах она наверняка выглядит как шут гороховый. Господи, только бы не споткнуться.

– Мне кажется, танцы – это как езда верхом – навык остается навсегда, – заметил Харт. – Видите, вы вполне прилично танцуете.

Мэг посмотрела под ноги: и правда танцует, словно знает, как это делается.

– А как вам нравится это – ик? – Мэг подняла на него взгляд. – Вот это: ик!

– Не хотелось бы показаться бестактным, – заговорщически прошептал Харт, так низко наклонившись к ней, что дыхание коснулось уха и по шее побежали мурашки. (Она тут же для себя решила, что всякий раз будет делать вид, будто плохо слышит, чтобы ему пришлось шептать ей на ухо, когда захочется что-то сказать.) – Вам это доставляет неудобство?

Лицо у нее, вне всякого сомнения, покраснело.

– Да. Да, это так.

Никакого притворства! Это самая лучшая тактика, разве нет? Тем более какой смысл отрицать очевидное? Икоту ведь не скроешь.

Крепко сжав губы, он опять едва сдержался, чтобы не расхохотаться. В зеленых глазах вспыхнул огонек.

– Какая жалость!

Мэг вздохнула.

– Ну да, только… ик… это такой стыд… ик… Впервые за несколько лет… ик… я танцую с джентльменом, чья сестра… ик… уговорила его пригласить меня… ик… Все это мучительно… ик… и сбивает с толку. Ик! Но я все еще надеюсь, что не споткнусь.

Харт нахмурился.

– Вы это о чем?

– Только о том, что воспитанные… ик… красивые леди, которых вы обычно приглашаете танцевать по собственной… ик… воле, наверняка не икают… ик… как толстые кухарки.

Вот тут самообладание Харта дало сбой, и он расхохотался в голос, до слез, а отсмеявшись, возразил:

– Во-первых, что бы мне сестра ни предлагала, за все эти годы ей ни разу не удалось уговорить меня сделать то, чего я не захотел бы сам, а во-вторых, вам удалось стать самой красивой леди на этом балу.

– Пардон?

Захлопав глазами, Мэг обернулась и опять огляделась. Вот сейчас она была абсолютно уверена, что Харт говорит о ком-то другом: не мог же он иметь в виду ее!

– Это правда, – подтвердил Харт и посмотрел на нее так, что ей вдруг показалось, будто она единственная женщина в этом зале. – Почему вы так удивлены?

– Это ведь я, Мэг Тиммонс.

Харт плотно сжал губы, чтобы опять не рассмеяться, пока она, прищурившись, смотрела на него, потом сказал:

– Я знаю, кто вы.

– Вы это… ик… серьезно? Когда сказали, что я самая… ик… красивая леди здесь? Может, это Люси Хант подвигла вас…

Глупая она, глупая! Конечно, он польстил ей, как все мужчины, когда танцуют с юными девушками на балах: флиртуют, расточая комплименты, и говорят то, во что сами не верят. У нее просто нет опыта в таких делах: слишком молода. Мэг вспыхнула: надо сказать ему в ответ что-то столь же беззаботное и ни к чему не обязывающее.

– Благодарю вас, милорд, за то, что пожалели… ик… одну из тех, кто подпирает стены! Могу с уверенностью сказать, что танцы… ик… чрезвычайно приятное занятие… ик… насколько мне помнится.

– В самом деле? – Губы у него дернулись, складываясь в усмешку.

– Мне так кажется. Говорю это без особой уверенности… ик… потому что в основном танцевала… ик… лишь с учителем танцев. Конечно, намного приятнее танцевать… ик… с джентльменом на балу. Мой учитель был пожилой, у него болело колено… ик… поэтому… ик… не выпускал трость из рук.

– Ваш учитель танцевал, опираясь на трость? – Харт держался из последних сил.

– Увы, да. И почти всегда был нетрезв… ик!

Бедный мистер Бартон! Мэг не смогла бы утверждать, что мать не платила ему за уроки бренди вместо денег.

– Прямо как мой камердинер! – заметил Харт. – Но мне приятно слышать, что вы предпочитаете танцевать со мной. Мне бы не хотелось походить на пьяного старика-учителя, который держится за трость.

– О нет! Я только хотела сказать… ик!

Замечательно! Взяла и оскорбила его! Нет, все-таки нужно придержать язык – кстати, может, удастся преодолеть икоту.

– Не переживайте, я все отлично понял.

– Нет-нет. Я должна была сказать, что намного приятнее… ик… танцевать с красивым джентльменом, который…

О господи! Что она несет! Это еще хуже, чем споткнуться в танце. Может, и правда рухнуть на пол, чтобы отвлечь его?

– Вы считаете меня красивым? – усмехнулся Харт.

Мэг вздрогнула, потом сморщилась и пробормотала:

– Да. Ик! Только это между нами, милорд. Я не думаю, что ваши… ик… внешние данные когда-нибудь подвергали сомнению.

Он так ей улыбнулся, что у нее ослабли колени.

– Знаете что?

«Да, знаю. Ты великолепен!»

– Что?

– Есть одно средство от икоты…

– Неужели? Ик!

«Отлично! Лучше поговорим про икоту. Больше никаких разговоров про его привлекательность!»

Харт наклонился к ее уху, и тут же мурашки побежали по спине.

– Да, пойдемте со мной.

Глава 8

Если в жизни Мэг и бывали моменты, когда ей отчаянно хотелось избавиться от икоты, не сегодня: сейчас она была безумно благодарна этому затянувшемуся недугу и просила Господа сохранить его. Икота – это же здорово! Чудесно! Восхитительно! Благодаря икоте у Мэг появилась возможность подольше пообщаться с Хартом и даже получить приглашение выйти на воздух, остаться наедине! Ура икоте!

Мысленно Мэг быстро прикинула, сумеет ли достаточно правдоподобно изобразить икоту, если вдруг она исчезнет сама собой. К счастью, этого не потребовалось. Все время пока они шли к террасе, затем – по саду, до укромного местечка, Мэг продолжала усиленно икать.

Он поставил ее перед собой так, чтобы за спиной у него оказалась высокая живая изгородь и их нельзя было увидеть ни с террасы, ни из дома. С широко распахнутыми глазами, преисполненная любопытства, Мэг ждала, что будет дальше. Единственное средство от икоты, о котором ей было известно, это полная ложка сахарного песка, которую следовало не торопясь проглотить. Один раз она попробовала, но никакого эффекта это не возымело. Кроме того, вряд ли Харт припас это снадобье для нее.

– Готовы? – спросил Харт, оглянувшись будто бы для того, чтобы убедиться, что никто их не видит.

– Думаю, да… ик.

К чему такая таинственность? В особенности если дело касается лишь средства от икоты…

Харт обнял ее за плечи, привлек к себе и сделал то, чего Мэг меньше всего ожидала, – поцеловал!

Его пальцы сжали ей плечи, но она не обратила на это внимания: куда больше ее интересовало, как его губы касались ее губ и что она при этом ощущала. Это сон? Может, Харт страдает потерей памяти и не отдает себе отчета, с кем целуется сейчас? Сара, правда, ничего не говорила про умственное расстройство, но все возможно…

Мэг отстранилась и чуть отступила от него, намереваясь спросить, все ли в порядке у него с головой. Касаясь кончиками пальцев своих пылающих губ, она молча смотрела на него, потом промямлила:

– Прошу прощения…

Минуточку! С какой это стати она должна просить у него прощения? Это он должен! Во всяком случае, ей нужно получить подтверждение, что он понимает, что делает.

– Икота прошла? – Его лицо расплылось в улыбке.

– Что? А… – Мэг подождала. Никакой икоты. Подождала еще. Опять ничего. Посчитала до десяти. Потом до двадцати. От икоты не осталось и следа. – Да, мне кажется, прошла!

– Значит, помогло? – продолжая улыбаться, сказал Харт, явно очень гордый собой.

– Что именно?

– Мое средство от икоты.

Мэг поперхнулась.

– Пардон… Вы хотите сказать, что ваше средство от икоты – это… поцелуй?

Харт расхохотался, но тут же вынужден был прикрыть рот рукой и оглядеться по сторонам, не привлек ли к себе чье-либо внимание.

– Нет-нет! Совсем нет.

Мэг молча хлопала глазами. Он что, не отвечает за свои поступки? Похоже, у него и правда не все в порядке с головой или… со слухом. Только она собралась спросить его об этом, как Харт объяснил:

– Средство – это неожиданность, даже шок.

– Шок?

– Ну да! Я ведь удивил вас. Разве нет?

«Удивил? Нет! Ошарашил!»

– Это называется иначе.

У него вытянулось лицо.

– Пожалуйста, простите, если я обидел вас, Мэг. Как правило, я придерживаюсь строгих правил по отношению к юным девушкам, но у нас другой случай… Я подумал… ведь это уже не первый раз, когда мы…

Судя по всему, Харта смутило выражение ее лица. Мэг так хотела выглядеть искушенной и опытной, но вид у нее наверняка был испуганный – с глазами, полными слез.

Ну почему, почему ей не удается казаться умудренной опытом? Почему она не может сделать вид, что он для нее лишь развлечение, как поступили бы другие дамы из окружения Харта, если бы он так с ними пошутил?

Этот поцелуй был для нее пределом мечтаний, к тому же она не относилась к молодым особам, которые воспринимают нечто подобное легко. Мэг понимала, что единственный выход сейчас это – свести все к шутке, чтобы Харт перестал смотреть на нее как на раненую газель, или не видать ей больше поцелуев с ним как своих ушей.

– Да-да, конечно, – улыбнулась она через силу, опять вцепившись в рубиновое ожерелье на шее. – Я помню. Это ведь случилось в парке, да?

Харт уже не улыбался.

– Да, ночью накануне свадьбы Сары.

– Конечно-конечно. О, но ведь то была всего лишь оплошность, не правда ли?

Получилось ли у нее сохранить самообладание и сделать вид, что тот поцелуй ничего для нее не значил?

Харт смотрел на нее, вытаращив глаза.

Ох, похоже, она ступила на опасную тропу, назвав его поцелуй оплошностью: он ведь может и обидеться. Какая же она идиотка, жалкая притворщица, которая выдает себя за умудренную опытом зрелую даму.

Голос Харта прозвучал тихо и холодно:

– Прошу простить меня, если обидел вас: тогда, в парке, или сейчас.

– Нет, нет, нет! Не думайте об этом.

Ее колотила дрожь, но было поздно: Харт почувствовал себя круглым идиотом. Икота у нее прошла, но в душе поселились обида – вне всякого сомнения. Несколько мгновений назад она едва не разрыдалась. И неудивительно: она совсем юная воспитанная девушка, у которой вообще нет опыта, не то что все эти пресыщенные вдовушки, с которыми он обычно имел дело.

Хуже всего, что он обидел ее уже дважды, а это уже не просто невежество, а самая настоящая мерзость. И никто не осудил бы ее, залепи она сейчас ему пощечину.

Нет, не это самое худшее. Пусть он и поцеловал Мэг, якобы чтобы избавить от икоты, но надо быть честным с самим собой и признаться что поступил так потому, что захотел ее поцеловать. Да, это было эгоистично с его стороны, но зато как приятно!

Девушка и так выглядела как богиня, а вблизи оказалась еще красивее: с мелкими веснушками на переносице и щеках и глазами необычного светло-зеленого цвета с золотистыми искорками в обрамлении темных, почти черных, ресниц. Прямо над левым глазом у нее имелся едва заметный шрам, а пахло от нее земляникой. Как же получилось, черт возьми, что все эти годы он не обращал внимания на такую красавицу, хотя она всегда была возле его сестры? Как он мог не ощущать аромат земляники? Он знал ответ: просто привык, что она все время рядом, здесь, прямо у него под носом.

Харт взял ее ладони в свои руки и чуть пожал.

– Простите меня, Мэг, ради бога, простите! Что мне сделать, чтобы загладить свою вину?

Она отчего-то побледнела.

– О, какие пустяки! Это же была шутка, проказа! Я все понимаю. И нет никакой вины. Вы избавили меня от икоты, за что вам огромное спасибо.

Цвет медленно возвращался на ее щеки: очаровательный оттенок нежно-розового. Как же она невинна, бесхитростна и чиста и совершенно не заслуживает, чтобы с ней обходились развязно. Сара наверняка надавала бы ему по щекам, если бы узнала об этом. На то, чтобы добиться от Мэг ответа, у него не оставалось времени: следовало срочно отвести ее в зал, иначе могут начаться пересуды. Он поступил опрометчиво, когда завлек ее сюда, но, слава богу, можно быть уверенным, что она не станет болтать о том, что здесь произошло.

Отпустив ее руки, он щелкнул пальцами и заявил:

– А знаете, я приду на следующие три бала и буду танцевать с вами.

Зеленые с золотистыми искорками глаза широко распахнулись, рот с пухлой нижней губкой приоткрылся.

– Сара сказала, что вы ищете мужа.

Ее румянец стал пунцовым, и он с трудом справился с собой, чтобы не коснуться подушечкой большого пальца ее шелковистой кожи, чуть прикусить эту розовую губку…

– Я вам помогу: буду танцевать с вами сам и попрошу об этом своих друзей: они еще те мерзавцы, но зато с огромными связями в высшем обществе.

– Полагаете, в этом есть необходимость?

Мэг резко развернулась, и в следующее мгновение ее туфли зашуршали по гравию.

Харт нахмурился.

– Я просто подумал, что вам это поможет.

Мэг замерла, и глаза у нее стали размером с колеса его нового фаэтона.

– Вы шутите? Я столько лет была королевой среди подпиравших стены, что любое проявление внимания с чьей бы то ни было стороны мне льстит.

– Значит, договорились, – улыбнулся Харт. – Теперь вам пора возвращаться. Войдите в зал через те двери, что справа, а я подожду немного и войду в те, что слева.

Мэг постояла, словно в нерешительности, потом развернулась и пошла прочь. Ему не хотелось отпускать ее, поэтому он тихо сказал вслед:

– Увидимся завтра на балу у Кинлисов.

Глава 9

На следующий день, ближе к вечеру, Люси Хант сидела на кушетке гостиной дома родителей Мэг. Помещение не просто приводило в замешательство, а вызывало шок. Обои на стенах висели клочьями, ковер был протерт до дыр, на потолке темнели отвратительные коричневые потеки, все мало-мальски ценные вещи, которые когда-то украшали комнату, были давно проданы, чтобы оплатить карточные долги отца семейства, и о наличии их здесь свидетельствовали лишь более темные пятна на видавшей виды мебели.

Изо всех сил стараясь унять дрожь в руках, Мэг из фарфорового чайника со сколами наливала герцогине чай, приготовленный на уже дважды использованной заварке. Люси приехала точно ко времени, отведенному для визитов, удивив Мэг и вогнав в ступор слуг, непривычных к появлению столь изысканно одетых гостей. Служанку спешно отправили за пиленым сахаром, который подавался в доме лишь по особым случаям.

– Моя дорогая мисс Тиммонс, не хотите ли рассказать, где вы были аж десять минут, когда отсутствовали вместе с Хартом в зале?

Люси подняла голову и пристально посмотрела на девушку. Сделав глоток, Мэг уже открыла было рот, но Люси не дала ей такой возможности:

– Я из сил выбилась, объясняя всем, что вы в дамской комнате: врала напропалую, как самая настоящая дуэнья, – и вдруг узнала, что вы в это время где-то в парке прогуливаетесь с ним наедине.

Мэг вздохнула и, верная своим принципам (быть честной всегда и во всем), повозилась с крышкой чайника, чтобы потянуть время, призналась:

– Харт вывел меня на воздух, чтобы избавить от икоты.

– И?.. – театрально воскликнула Люси, вскинув брови.

– И это подействовало.

Девушка пододвинула серебряную сахарницу с драгоценными кусочками рафинада поближе к гостье, но та проигнорировала этот жест, выгнув темные брови.

– И какое лекарство, позвольте спросить, он употребил?

О боже! Главное – честность. Честность! Честность! Закончив разливать чай, Мэг поставила чайник на потускневший серебряный поднос и, тут же позабыв о нем, села напротив герцогини.

– Он поцеловал меня.

Надо отдать ей должное, Люси даже не моргнула: на ее лице вообще ничего не отразилось.

– Вы хотите сказать, что танец, который я организовала для вас прошлым вечером, за столь короткий промежуток времени обернулся полноценным поцелуем?

– Да, но все было совсем не так. – Мэг развела руки в стороны, как будто это могло что-то объяснить.

Люси склонила голову набок.

– Прошу прощения, но разве вы не сказали, что он поцеловал вас?

– Да, то есть… – Мэг сплела пальцы и опустила руки на колени.

Страшно хотелось взять запретный кусочек сахара, но мать потом запилит за это.

– Значит, все было именно так, – отрезала Люси, делая глоток совершенно несладкого чая, чашку с которым ей пришлось взять с подноса самой.

– Кстати, вы зря заставили Сару уговорить Харта потанцевать со мной: жалость унизительна.

Люси коснулась своего черного локона.

– Мужчина поцеловал вас, что вовсе не похоже на проявление жалости. Кроме того, какими бы нечистоплотными и нестандартными ни были мои методы, вы получили то, чего хотели: танец с Хартом. Разве не так?

Мэг смущенно потупилась.

– Да, но…

– Послушайте, дорогая, это свершилось. Порой желание что-то заполучить возникает после того, когда приходится предпринимать какие-то действия.

Мэг нахмурилась.

– Боюсь, я не очень вас понимаю…

Люси дернула плечиком.

– Иногда что-то становится желанным лишь после того, как оказалось в руках.

Мэг тоже взяла в руки чашку.

– При всем моем уважении к вам, ваша светлость, ваши слова полный абсурд.

– Да неужели? Например, когда я познакомилась с моим мужем Дереком, первое, о чем подумала, чтобы он убрался с глаз долой, и как можно скорее, но он не убрался. Он был убежден, что должен жениться на Кассандре из чувства долга перед Джулианом, которого на тот момент мы все считали погибшим. Но это не важно. Важно, что Дерек никуда не исчез, и чем больше времени я проводила в его обществе, тем лучше понимала, что не хочу никому отдавать его, хотя это жутко усложнило ситуацию. Но это так, к слову.

Прижав пальцы к виску, Мэг попыталась не потерять важную для нее мысль.

– Я не хочу, чтобы Харта принуждали к чему бы то ни было.

– Не думаю, что танец с вами был ему в тягость: скорее наоборот – он явно получил удовольствие, раз поцеловал вас потом.

Люси подмигнула, а Мэг в смятении схватила сахарницу и протянула ей.

– Он просто пытался избавить меня от икоты.

– Какое, однако, необычное средство! Я, конечно, не стану целовать, скажем, лорда Крэнберри, если на него вдруг нападет икота, но – надо отдать должное Харту – это очень хорошая уловка, чтобы добиться поцелуя.

Секунду поколебавшись, герцогиня все же отказалась от сахара.

Возможно, герцогиня и права: стал бы Харт целовать кого-нибудь еще из-за икоты?

– Я хочу, чтобы между нами все было предельно ясно, – заявила Мэг. – Да, я попросила вас о помощи, но мне нужно, чтобы Харт влюбился и попросил моей руки добровольно.

Люси закатила глаза.

– Дорогая, чего вы от меня хотите? Чтобы я связала его по рукам и ногам, как зайца, и доставила прямо к алтарю? Даже я не обладаю такими возможностями. Хотя, если честно, над этим стоит подумать, верно?

Герцогиня задумчиво прищурилась, и Мэг испугалась, что она принялась всерьез размышлять над этим.

– Люси, пожалуйста, не надо…

Та отмахнулась:

– Ладно. Давайте поговорим о том, что уже произошло. Итак, Харт поцеловал вас. Что было потом?

Мэг вспыхнула.

– Попросил прощения за столь непозволительное поведение и в качестве компенсации предложил помочь мне найти мужа.

Люси расплылась в улыбке от уха до уха.

– Отлично! Почему вы не сказали об этом сразу, дорогая? Именно этого мы от него и ждем.

Мэг прижала подушечки пальцев к глазам.

– Вы о чем? Я не хочу, чтобы Харт помогал мне искать мужа: мне он сам нужен как муж.

Сделав еще глоток несладкого чая, Люси поморщилась, а Мэг в это время смотрела на сахарницу и думала: если герцогиня так и не воспользуется им, можно ли будет вернуть его лавочнику и получить деньги?

Люси откашлялась.

– Я о том, что, проявив свой интерес к вам, он уже помог, не так ли? После вашего с ним танца вчера вы ведь получили еще два приглашения от других джентльменов.

– Это правда, но…

– «Но» что, дорогая? Ведь вы ждали этого несколько лет. Разве я не говорила, что ваши обстоятельства изменятся, если изменить подход к ним? На вас наконец обратили внимание, как вы того заслуживаете. – Опустив чашку на стол, Люси оживленно потерла руки. – Надо было бы заручиться разрешением ваших родителей и дальше выступать в качестве вашей компаньонки, но сейчас важнее, по-моему, заняться еще одним платьем для вас… а лучше тремя.

Глава 10

О боже! Харт поймал себя на мысли, что с нетерпением ждет следующего бала. Такого поворота событий еще сутки назад он не ожидал. После бала у Ходжесов он вернулся домой, отпустил камердинера, который едва держался на ногах, улегся в постель, но уснуть так и не смог: все мысли были лишь о Мэг Тиммонс, ее розовых и нежных, как лепестки, губах, роскошных светлых волосах и сверкающих светло-зеленых глазах. За один день она из подружки сестры превратилась в объект его непрестанных мыслей. Как такое могло случиться?

Она так прелестна и совершенно непредсказуема. После первого поцелуя Харт был почти уверен, что ему придется на ней жениться, а после второго увидел, как она борется со смущением и пытается выкинуть случившееся из головы. Мэг явно не из тех, кто устраивает истерики или по любому поводу и из всего делает трагедию: он понял это еще в ту ночь в парке, когда она не стала вопить или браниться, требовать нюхательную соль, как поступила бы его мать, не пыталась доказывать свою правоту. Интеллигентно и ненавязчиво она объяснила, почему, как ей кажется, Саре не стоит выходить замуж за маркиза. Даже когда Харт не согласился с ней, она не стала спорить, а тут же приняла его точку зрения. Ему нравились женщины покладистые и рассудительные, и он с удовольствием осознал, что Мэг оказалась именно такой.

Лишь на мгновение лишилась она брони спокойствия: после вчерашнего поцелуя. Харт видел, что она была не просто удивлена, нет, а буквально потрясена, отчего и почувствовал себя подонком. Вот чем было продиктовано его предложение помочь ей и, возможно, именно поэтому с таким нетерпением он ждал следующего бала. Хотя была и другая причина. Прошлой ночью он отправился в свое любимое игорное заведение, чтобы, как по тревоге, поднять своих самых респектабельных друзей. Чтобы сделать их более сговорчивыми, для начала крупно обыграл их в «фараон», а потом вместо денег потребовал сделать ему одолжение – на балу не оставлять Тиммонс без внимания.

А все из-за того, что светские вечера немыслимо скучны, а Харт вынужден был появляться на них в поисках жены, – помощь, которую он решил оказать Мэг, позволит ему скоротать время, и не более того – так убеждал он себя.

Правда-правда!

Вот так и вышло, что знатный и обаятельный герцог Харлборо, граф Норкросс и виконт Уэнтерли танцевали наперебой с Мэг Тиммонс на втором балу нынешнего сезона, обеспечив ей головокружительный успех. Когда наконец и Харту предоставился шанс пригласить ее на танец, он нашел ее в дальнем конце бального зала.

– Может, в вашей карточке найдется свободная строчка для танца со старым другом?

Мэг раскраснелась и еще не отдышалась после только что закончившегося рила с Уэнтерли. Сегодня – в светло-бирюзовом платье с жемчугами на шее и в ушах, с выпрямленными светлыми волосами – она опять выглядела как богиня, и пахло от нее все так же – земляникой. Ему всегда нравилась земляника.

Мэг подняла на него сияющий взгляд, и лицо ее озарилось улыбкой. Как же приятно видеть ее улыбающейся! И откуда у нее такие туалеты? Ее отец – игрок, нищий, это все знали, и Харт заподозрил, что к этому приложили руку герцогиня Кларингтон и его сестра: делали все возможное, чтобы обеспечить мисс Тиммонс успех. Почему от этой мысли ему стало как-то не по себе?

– Для вас найдется всегда, милорд, – сверкнула белозубой улыбкой Мэг.

Харт расправил галстук.

– Значит, как я понимаю, тех джентльменов, что я подобрал для вас, вы одобрили.

Она в молитвенном жесте сложила перед собой руки.

– Не знаю, как вас и благодарить…

Он жестом остановил ее:

– Нет, никаких благодарностей! Я всего лишь вернул вам должок.

Мэг уставилась в пол.

– Даже с лихвой: теперь я, похоже, буду вашей вечной должницей.

Когда она подняла голову и взгляды их встретились, Харт не смог отвести от нее глаз, а память ему жег их поцелуй – точнее, два, – и его чертово тело тут же ответило на это вполне определенным образом.

Их взгляды лишь тогда оторвались друг от друга, когда к ним подошла Люси Хант в сопровождении какого-то джентльмена.

– Мэг, дорогая, позволь представить тебе сэра Майкла Уинфорда.

Ну вот и подтвердились его подозрения: конечно же, герцогиня помогает ей. Прищурившись, Харт окинул мужчину взглядом: высокий, но все равно ниже его дюйма на два, худой, бледный, светловолосый – вполне приличный, хотя и на любителя… точнее на любительницу.

Мэг вежливо присела в реверансе:

– Очень приятно, сэр Уинфорд.

– Нет-нет, мисс Тиммонс, это мне очень приятно! – чересчур фамильярно воскликнул тот, лучезарно улыбнувшись, отчего Харт насторожился.

Люси между тем посмотрела на него так, словно только что увидела:

– О, лорд Хайгейт, вы знакомы с сэром Уинфордом?

– Нет, не довелось, – напряженно буркнул Харт.

Пока мужчины обменивались любезностями, Люси не вмешивалась, но потом заметила:

– Что-то мне подсказывает, что сэр Уинфорд собирается пригласить мисс Тиммонс на танец.

– Нет, это я подошел первым, чтобы пригласить мисс Тиммонс, – заявил Харт, выставив подбородок.

Люси фальшиво улыбнулась, обнажив все зубы, и медовым голоском произнесла:

– Сэр Уинфорд, извините нас, если мы отойдем на минутку?

– Вне всякого сомнения, ваша светлость, – поклонился герцогине джентльмен.

– Лорд Хайгейт, на два слова. – Все с той же идиотской улыбкой Люси потащила Харта в сторону, оставив Мэг с Уинфордом.

Едва оказавшись вне зоны слышимости, герцогиня обернулась, и на лице ее не осталось и намека на улыбку.

– Наверняка вы понимаете, что вполне логично предоставить Мэг возможность танцевать с мужчиной, который, даст Бог, сделает ей предложение, милорд.

Харт стиснул зубы.

– Разумеется, ваша светлость.

– Отлично! Значит, договорились.

Она опять натянула на лицо эту нелепую улыбку, обернулась и кивнула лорду Уинфорду.

Поверх ее плеча Харт увидел, как тот подал Мэг руку и повел в центр зала, Харт ухватил с подноса проходившего мимо лакея бокал бренди, не отрывая взгляда от пары, начинавшей танец. Мэг в этот момент оглянулась на него, и он увидел… выражение недовольства в ее глазах? Ей что, хотелось танцевать с ним, а не с этим хлыщом? Или он попал в плен собственной глупости, если так думает?

Сжимая бокал в руке, Харт стоял рядом с герцогиней и наблюдал, как Мэг и Уинфордом кружатся по паркету. Почему, дьявол побери, он так переживает из-за того, что она танцует с другим, а не с ним? Он и пришел-то сюда сегодня лишь ради того, чтобы обратить на нее внимание других джентльменов и в результате помочь найти приличную партию. Сэр Уинфорд ей явно подходил.

Что же, Харт свой долг исполнил: теперь можно вернуться и к своим делам, то есть к поискам невесты для себя. Он уже хотел было откланяться, как Люси Хант вдруг со вздохом заметила:

– Они прекрасно смотрятся вместе, согласны?

– Кто? – Харт залпом осушил бокал.

– Мисс Тиммонс и сэр Уинфорд, разумеется.

Харт посмотрел в сторону танцующей пары.

– Да, вполне.

– Ей приходится очень нелегко в этой жизни, как вы знаете, – продолжила Люси, скрестив руки на груди.

– Да, знаю: видел ее родительницу.

Почему ему захотелось раздавить бокал в руке? Что случилось? Он никогда не заморачивался, был беззаботен и весел, любил и умел развлекаться. Гнев был ему незнаком.

– Она настоящая драгоценность. И как жаль, что в обществе, где мы живем, высоко ценятся лишь материальные блага, а не человеческие качества!

– Да, этот мир таков, – проворчал Харт.

С какой это стати герцогиня Кларингтон вдруг заговорила об устройстве их общества?

– И тем не менее очень и очень жаль! – со вздохом повторила Люси Хант. – Но мне кажется, что сэр Уинфорд сумеет подняться выше условностей. Весьма мудро с его стороны. А я просто обожаю мудрых мужчин.

– Сэр Уинфорд получил свои регалии совсем недавно – за какие-то коммерческие сделки, которые провернул для короны, так что к высшему обществу его можно отнести весьма условно, – процедил Харт. – Войти в семейство Тиммонс с помощью женитьбы для него – шаг вверх по социальной лестнице, даже несмотря на скандал, разразившийся вокруг них.

– Должно быть, вы правы, – не стала возражать Люси, но все же сморщила нос, как будто учуяла нечто такое, с чем была в корне не согласна.

Харту показалось, или она действительно вопросительно покосилась на него?

– Он сумел обзавестись весьма приличным состоянием, поэтому при выборе невесты может не обращать внимания на такие пустяки, как приданое.

Люси презрительно хмыкнула, и Харт, удивленно взглянув на нее, возразил:

– Как вам прекрасно известно, ваша светлость, приданое приданому рознь: бывает таких размеров, что пустяком не назовешь.

– Верно, но для тех, кто уже и так богат, разве это может иметь какое-то значение?

Харт фыркнул:

– Попробуйте сказать это моему отцу!

Да что это с ним? Он что, действительно обсуждает с герцогиней, важно приданое или нет? Они оба прекрасно знают, что для людей их круга это крайне важно. Чего добивается эта Люси Хант?

– Или моему, – согласилась Люси со вздохом. – Я просто хотела сказать, что, если есть мозги, нужно понимать: выбирая спутника жизни, следует опираться на что-то более существенное, чем приданое.

– Разве ваш муж не был уже весьма богатым человеком и не обладал титулом герцога на тот момент, когда вы выходили за него? – усмехнулся Харт.

Люси легко, не задумываясь, возразила:

– Это всего лишь случайность, совпадение, уверяю вас. Я, кстати, припоминаю, что вы сказали Саре, когда она выбежала из церкви, а вы сели вместе с ней в карету. Так вот: сестра переживала, что родители никогда не простят ее за то, что променяла маркиза на виконта, – а вы на это заметили: «Да кого это волнует? Жить-то тебе, а не им!»

Прищурившись, Харт внимательно посмотрел на герцогиню: откуда, черт возьми, ей об этом известно? И с какой стати она заговорила об этом сейчас?

– Да, я так сказал, но Беркли все-таки виконт и далеко не беден.

– Почему такая добрая, очаровательная и грациозная юная леди должна страдать из-за своего отца – карточного игрока и пьяницы?

– Согласен, не должна, и, думаю, кто-нибудь вроде сэра Уинфорда тоже согласится с этим.

Люси Хант уже открыла было рот, чтобы возразить, но Харт решил, что не имело смысла продолжать этот бессмысленный разговор, и остановил ее:

– Как вовремя вы мне напомнили! Я должен вернуться к Саре: сестра пообещала показать несколько подходящих девушек, милых и беззаботных, с приличным приданым, так что прошу меня извинить, ваша светлость.

Не успел Харт удалиться, как у него за спиной герцогиня Кларингтон вздохнула и раздраженно топнула ногой.

Глава 11

Мэг тяжело вздохнула. Они с Люси уже все обсудили во всех подробностях, но сейчас, когда дошло до дела, нервы ее были на пределе. Она сидела в столовой вместе с родителями, которые редко разговаривали между собой даже во время еды. На тарелке перед ней лежало три яйца. Подняв голову, Мэг взглянула на мать, потрясающе красивую женщину, – вернее, такой она была бы, если бы каждую черточку ее лица не искажал гнев. От матери исходило ощущение несчастья, и Мэг не могла ее в этом винить: ее муж, игрок и пьяница, спустил все до последнего пенни. Практически каждый вечер отец куда-то уходил, чтобы напиться, и мать уже давно бросила попытки его остановить.

Все детство Мэг сжималась в комок под одеялом на кровати, когда родители устраивали очередной скандал, но их голоса все равно доносились до нее. Ей не нужно было выяснять, из-за чего они опять схлестнулись: отец не мог справиться с пагубной привычкой играть, а мать не могла простить его за это.

Мэг не осуждала ни мать за гнев на отца, ни отца, который возвращался домой с воспаленными глазами и выражением глубокой печали на лице: ей давно стало понятно, что он хотел бы остановиться, но уже не в силах.

Покатав яйца вилкой по тарелке, Мэг взглянула на отца, когда-то очень веселого, с великолепным чувством юмора. А каким он был красивым: светловолосым, зеленоглазым, но годы, нужда и выпивка не были милостивы к нему – вокруг глаз появились морщины, и только улыбка, таившаяся в уголках губ, напоминала о том человеке, каким он был давным-давно, в другой жизни.

Она попыталась представить своих родителей молодыми. Они, должно быть, любили друг друга – по крайней мере, Мэг хотелось верить в это. Осталось ли в них хоть что-то от той любви? Мэг не могла представить их улыбавшимися друг другу или шагавшими рука об руку, как Сара и Кристиан. Ей хотелось, чтобы и ее брак был таким же, как у четы Беркли: хотелось не только уважать, но и любить мужа, – и Люси согласилась помочь ей в этом.

– Мамочка… – заставила она себя заговорить, пока не лишилась смелости. – Я хочу кое о чем попросить тебя… вернее, вас обоих.

Отец даже не поднял головы от газеты, хотя она была вчерашняя, – наверняка подобрал в клубе или игорном заведении, куда ходил прошлой ночью. Похоже, он даже не услышал ее?

– Что такое? – бесцветным голосом спросила мать, отхлебывая из чайной чашки, в которой, как подозревала Мэг, был вовсе не чай.

Мэг откашлялась и расправила плечи.

– Герцогиня Кларингтон спрашивает, можно ли ей взять… опеку надо мной.

Мать резко вскинула голову, нахмурилась.

– Опеку? Что это значит – опеку? Глупость какая-то!

Отец оторвался от газеты и, прищурившись, посмотрел на Мэг.

– Тебе не нужна другая семья, Маргарет. О чем это все вообще?

Какая ирония! Родители, ни в чем не соглашавшиеся друг с другом, нашли взаимопонимание в том, чтобы сделать ее жизнь еще тяжелее. Мэг еще раз глубоко вдохнула и выдохнула, мысленно обругав себя за неумение четко излагать свои мысли, и только потом продолжила:

– Это не будет опекунством… в полном смысле слова. Ее светлость просто позаботится о моей одежде, будет всюду меня сопровождать и…

– Она и так проводит с тобой уйму времени, – фыркнула мать и сделала еще глоток. – Не понимаю, почему такая важная дама, герцогиня, проявляет к тебе столько интереса.

– Я думаю, тебе нужно спуститься на землю, Маргарет. – Отец вновь уткнулся в газету. – Такие богатые дамы время от времени проявляют интерес к таким девицам, но очень быстро им становится скучно и они находят себе другое развлечение.

Для Мэг столь обидные слова не стали неожиданностью, поэтому, зажав салфетку в руке, она возразила:

– Мы с ней подруги, отец. Герцогиня согласилась помочь мне достойно выглядеть, а я собираюсь вернуть ей деньги, как только удачно выйду замуж и…

– Удачно выйдешь замуж? – переспросила мать. – С чего ты взяла, что у тебя это получится? – В голосе ее теперь сочился яд. – Твой отец давно поставил на этом крест: даже роскошные платья герцогини не смогут скрыть, что ты бесприданница. Сомневаюсь, что эта твоя Люси обеспечит тебя приданым.

Отец послал ей испепеляющий взгляд и снова уткнулся в газету.

– Конечно, нет, – согласилась Мэг, – это совершенно неприемлемо. А вот что касается помощи, я собираюсь ее принять. Она очень добра ко мне. – Настало время перевести дух и приготовиться выдать последний аргумент. – Кстати, при ее поддержке у меня не такие уж плохие шансы.

Мать смотрела на нее все так же мрачно и равнодушно, но потом, видно, до нее дошло:

– Что ж, это дело.

– О каких именно шансах речь, Маргарет? – спросил отец, не отрываясь от газеты.

Вот она – возможность упомянуть про Харта, чтобы родители проявили наконец снисхождение к его семье, что у нее есть надежда.

– Мне помогает Харт – брат Сары, и он специально на нескольких балах приглашал меня танцевать, чтобы привлечь ко мне внимание.

Разумеется, родители уже знали бы об этом, если бы проявляли к ней хоть немного внимания.

Газета упала на стол, отчего задребезжала посуда.

– Харт Хайгейт? Наследник Хайфилда?

– Да, – подтвердила Мэг, заставив себя посмотреть отцу прямо в глаза, но там не было ничего, кроме гнева, никаких признаков доброты.

– Этот хлыщ, как и его папаша, не думает ни о ком, кроме себя любимого, – криво усмехнулся отец.

– Кто бы говорил, Чарлз! – Глаза матери превратились в щелочки, и, чтобы родители не накинулись друг на друга, Мэг поспешила возразить:

– Он был очень добр ко мне!

– Хайгейты не могут быть добрыми! – заявила мать. – Высокомерные, эгоистичные и…

Все это бессмысленно! Мэг нужно было попытаться вернуть их к началу разговора, и она быстро проговорила:

– Так у меня есть ваше разрешение на помощь герцогини?

– Делай что хочешь, – буркнул отец из-за газеты, – но от Хайгейта-сынка держись подальше. Он негодяй.

– Опять же посмотри на себя, – брезгливо воззрилась на дочь мать, поставив чашку перед собой и водрузив локти на стол. – Итак, ты собираешься влезть по уши в долги к герцогине, имея ничтожный шанс найти себе какого-нибудь мужа, который добровольно согласится взять тебя, а потом тащить на себе этот груз всю оставшуюся жизнь?

Мэг, глядя на мать, проглотила подступившие к горлу слезы: за что она так ненавидит ее?

– Я же сказала, что собираюсь вернуть ей деньги.

Пронзительный каркающий смех матери заполнил комнату.

– Твой отец так говорит каждый раз, когда влезает в новые долги. Ты просто вся в него, Маргарет!

– Для одного дня достаточно, Кэтрин! – Отец встал, швырнул газету на стол и широким шагом покинул столовую.

Мэг смотрела ему вслед. Ей было все равно. Эти двое могут препираться хоть целый день – лишь бы позволили Люси продолжать помогать ей и оставаться ее наперсницей. Отец уже, можно сказать, дал свое разрешение.

– Есть мужчины, которые могли бы на мне жениться, мамочка, даже без приданого.

Мать дернула плечом.

– Не сомневаюсь. Наверняка имя твоего отца еще хоть что-то значит. Какой-нибудь дурак без роду-племени точно найдется, тем более если герцогиня навешает на тебя побрякушек.

Мэг стиснула зубы: придется вытерпеть и это, как терпела все обиды и унижения, на которые мать не скупилась все эти годы, – потом повторила:

– Мне нужно твое разрешение, мамочка.

Кэтрин поднесла чашку к губам и отпила еще.

– Отлично, я разрешаю герцогине быть твоей так называемой «наперсницей», но потом не приходи ко мне плакаться, когда она бросит тебя ради какой-нибудь другой девчонки, у которой будет больше перспектив.

– Спасибо, – выдавила Мэг и хотела было уже подняться, но тут ее пронзила неожиданная мысль. Если уж в ней набралось столько храбрости, то почему бы не задать вопрос, который мучил ее уже несколько лет?

Мэг помолчала и наконец рискнула все прояснить, пока смелость ее не покинула:

– Мамочка, а что именно произошло между вами и родителями Сары?

Раздувая ноздри, мать замотала головой, закатила глаза к потолку, потом наклонилась вперед и едва ли не прошипела:

– Ты действительно хочешь это узнать, Маргарет?

– Да.

Волнение охватило грудь, и Мэг тоже наклонилась вперед. Неужели все это происходит на самом деле? Неужели мать наконец-то расскажет?

– Тогда спроси об этом у своего никчемного папочки!

Швырнув салфетку на стул, Кэтрин твердым шагом вышла из комнаты.

Глава 12

– Люси, я так и не поняла, почему вы вчера решили, что это удачная идея – увести Харта в сторону, чтобы со мной танцевал сэр Уинфорд?

Они стояли среди гостей бала, который давали Крэнберри. Мэг выглядела шикарно: в роскошном платье из светло-зеленого атласа, с пышными рукавами и низким вырезом на спине, и лифом, до талии расшитым белыми цветами. Целая команда швей герцогини трудилась весь день, создавая этот образчик роскоши, после того как Мэг прислала Люси записку с сообщением, что родительское разрешение получено, и настойчивым уверением, что со временем обязательно оплатит Люси все расходы.

Герцогиня также добавила к платью новые лайковые перчатки и белые атласные туфельки, а ее швеи соорудили очаровательный ридикюльчик в тон платью, украсив его мелкими розовыми бутончиками. Вставив в уши бриллиантовые серьги и надев ожерелье из бриллиантов в серебряной оправе, тоже презентованный Люси, Мэг выглядела и чувствовала себя как настоящая принцесса. Она понимала, что все это спектакль, который поставила Люси Хант, но он служил определенной цели и достигал ее.

После того как ее наперебой прошлым вечером приглашали друзья Харта, Мэг стала по-настоящему популярной. Люди останавливались, чтобы поприветствовать ее, о чем в прошлый сезон невозможно было даже мечтать. Новые наряды и правильно подобранные партнеры для танцев за одну ночь полностью все изменили. Какой все-таки властью обладают герцогиня и виконт! Это просто завораживало.

– Дорогая, мы все делаем как нужно, – отозвалась герцогиня. – Если бы Харт получил тот танец, у него не было бы случая лишиться танца с тобой, а я не улучила бы момент поговорить с ним насчет приданого – объяснить, как это глупо выбирать себе невесту в зависимости от его размеров. Ты должна мне доверять.

– Я вам доверяю, Люси, но…

– Тебе не хотелось танцевать с Уинфордом: я прекрасно понимаю, – но мы должны идти к конечной цели, а не делать выбор в пользу сиюминутного удовольствия.

Мэг потрогала бриллиантовые серьги в ушах, словно хотела убедиться, что драгоценности на месте, и покачала головой.

– Вам бы военачальником быть, Люси. В бальном зале вы напрасно растрачиваете свой талант стратега.

Герцогиня приподняла черную бровь.

– Дерек очень часто говорит мне то же самое: мол, Ватерлоо мы выиграли бы еще до появления прусаков, если бы там была я, – но я с вами не согласна… насчет впустую растраченных талантов.

– Нет?

– Нет, и вот тому подтверждение: сэр Уинфорд и лорд Хайгейт направляются к вам. Не смотрите в их сторону!

Мэг приложила максимум сил, чтобы удержать взгляд на своем бокале с шампанским и сделать вид, что не замечает, как двое мужчин прокладывают к ней путь через толпу с противоположных концов зала, и отчаянно надеялась, что Харт окажется проворнее.

Когда он оказался рядом, она вздохнула с облегчением, хотя, проявляя непокорность, успела сделать шаг в его сторону. В отлично скроенном вечернем сюртуке, сиявшей идеальной белизной сорочке и с галстуком, булавка которого рассыпала изумрудные искры, он выглядел сногсшибательно.

– Мисс Тиммонс, – поклонился Харт. – Сердце замирает, как всегда при взгляде на вас.

– Вы не обязаны танцевать со мной сегодня, лорд Хайгейт, – проговорила Мэг, тем не менее отчаянно надеясь, что он не воспримет ее слова буквально.

– Глупости! Я пообещал три вечера танцевать с вами и как джентльмен сдержу слово.

– Сэр Уинфорд сейчас будет здесь, – заметила Люси, сделав глоток шампанского и пытаясь за бокалом скрыть свою кошачью улыбку.

– Сэр Уинфорд подождет, – проворчал Харт. – Этот танец мой.

Крепко сжав губы, чтобы не улыбнуться, Мэг передала свой бокал Люси, и та охотно приняла его.

– Ну, если вы настаиваете…

– Безусловно, – поклонился Харт и предложил ей руку.

Они вышли на паркет еще до того, как сэр Уинфорд выбрался из толпы.

Заиграли вальс, и Харт заключил Мэг в объятия.

– Вы недовольны, что танцуете со мной, а не с сэром Уинфордом?

Она ответила не сразу. Мэг недельной давности не раздумывая выпалила бы «нет!», но Мэг нынешняя, которая провела в обществе Люси Хант несколько дней, стала лучше понимать, что нельзя вести себя как наивная девчонка.

– Сэр Уинфорд довольно приятный джентльмен, – уклончиво ответила она.

Голос ее звучал идеально ровно и спокойно, хотя внутри все сжималось от волнения. Что, если Харт подумает, будто сэр Уинфорд для нее идеальный вариант? Что, если одобрит эту партию? Сара уже несколько раз заговаривала об этом. Правда заключалась в том, что, помимо разного рода других соображений, сэр Уинфорд действительно мог бы стать прекрасным кандидатом в мужья: чуть за тридцать, титулованный, богатый и вовсе не урод, к тому же весьма остроумный и очень милый. Чертовски мешало лишь одно – Мэг была безумно влюблена в Харта.

– Я про него ничего не знаю, – заметил Харт.

Ей показалось, или он и вправду пожал ей руку?

Мэг сосредоточилась и усилием воли смогла равнодушно проговорить:

– Насколько я поняла, у него поместье в Девоне и особняк на Лестер-сквер, а еще много лошадей.

– Это все он сообщил вам во время танца, да? – с усмешкой спросил Харт.

– Нет, – покачала головой Мэг. – Это Люси провела кое-какие изыскания.

Харт вскинул брови.

– Значит, Люси одобряет его кандидатуру?

– Ей нравится, что его не волнует отсутствие у меня приданого.

– Это достойно похвалы, – иронически заключил Харт.

Мэг взглянула себе под ноги. По крайней мере, в этот вечер она танцует вполне достойно: еще ни разу не споткнулась и не наступила ему на ногу. Мелочь, но приятно.

– Харт, я… должна поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали.

Он оглядел толпу поверх ее головы.

– Мне кажется, если кого-то и благодарить, то герцогиню. По-моему, ваши туалеты и драгоценности ее заслуга.

Мэг вспыхнула и непроизвольно коснулась уха, словно опасалась потерять одну из серег.

– Это правда.

Харт скользнул по ней взглядом.

– Вы потрясающе красивы, Мэг: никогда больше не одевайтесь в тряпье.

В горле образовался ком, и Мэг запрокинула голову. Он сейчас что, вспомнил тот день, когда встал на защиту ее, шестнадцатилетней?

– Я долго не хотела принимать помощь, но она все же сумела меня переубедить.

– Почему не хотели? – удивился Харт, пристально разглядывая ее.

– Потому что… – Мэг отвела взгляд и устремила его в толпу. – …Я не хочу, чтобы меня жалели: это унизительно.

– Жалели? – Харт нахмурился. – Вы так это воспринимаете? Позвольте вас заверить, никто не относится к вам с жалостью.

Комок в горле стал таким большим, что мешал дышать, знакомый запах окутывал ее.

– На меня никто не смотрел, пока не появились эти платья и пока вы не пригласили меня на танец.

Харт немного наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза, и его дыхание коснулось ее уха:

– Иногда, чтобы оценить по достоинству бриллиант, ему требуется оправа.

Мэг посмотрела ему в глаза.

– Вы считаете, что я необработанный алмаз?

Его взгляд медленно ощупывал ее лицо. Или декольте?

– Вы алмаз, вне всякого сомнения.

Она еще не сообразила, что ответить на столь весомое заявление, как Харт вдруг спросил:

– Сегодня приступов икоты нет?

Засмеявшись, Мэг покачала головой.

– Нет, слава богу.

– Жаль! – улыбнулся Харт, и улыбка эта была совершенно мальчишеской, проказливой.

Господи, он что, флиртует с ней? С ней еще никогда не флиртовали молодые красивые джентльмены, а если точнее – то вообще никакие! Надо подумать, как себя вести в таких случаях.

– Я могу изобразить приступ икоты, если хотите. – О боже, неужели она это сказала? Вслух! Да она просто оторва невоспитанная!

– В этом нет нужды. – Проказливая улыбка продолжала играть на его лице. – Существует множество других причин, чтобы выйти в парк, – например прогуляться, подышать свежим воздухом.

Ею овладела минутная слабость: именно об этом она мечтала годами. Годами! В ее дневнике полно записей о таких мгновениях.

– Вы меня приглашаете, сэр?

Он выпрямился во весь рост и усмехнулся.

– Конечно.

– А как же быть с сэром Уинфордом?

– Сэр Уинфорд не получил приглашения.

Музыка закончилась, Харт выпустил ее из объятий и предложил руку, чтобы проводить.

Пальцы у Мэг затрепетали, коснувшись его теплого рукава.

– Что ж, показывайте дорогу.

Глава 13

Пять минут спустя Харт и Мэг шагали по дорожке парка Крэнберри. Ей удалось выскользнуть из зала тайком от Люси и сэра Уинфорда, которые сейчас наверняка ищут ее. Из дома Харт и Мэг выходили порознь: она – через французское окно справа от патио, а он – через хозяйский кабинет.

Харт смотрел на Мэг и не переставал удивляться, как ухитрялся не замечать ее красоту. Господи, это же надо быть таким невнимательным! Краешком глаза он заметил, как от сырости и холодного ночного воздуха волосы у нее на висках закрутились колечками. Крупные пряди она выпрямила, укладывая прическу, а на висках оставались мелкие. Ему очень хотелось до них дотронуться, но вместо этого он с самым чинным видом, заложив руки за спину, шагал по гравийной дорожке. Тускло мерцавшие фонарики освещали путь, в воздухе витал аромат жасмина – ситуация была исключительно… романтическая, и нельзя сказать, что ему было все равно.

– Как поживает Голиаф? – нарушила молчание Мэг.

Харт резко остановился и посмотрел на нее.

– Вам известно, как зовут моего жеребца?

Не глядя на него, она откашлялась и медленно пошла дальше.

– По-моему, Сара упоминала об этом пару раз.

Харт снова пристроился сбоку. Гравий шуршал у него под ногами.

– Он только на днях восстановился после небольшой хромоты. Камешек застрял в подкове.

– Роскошное животное! – восторженно сказала Мэг.

Харт почему-то нахмурился.

– Вы что, его видели?

Легкая улыбка мелькнула на розовых губах.

– Конечно. Вы забыли те скачки за городом прошлой осенью? Я была там, как раз когда вы серьезно пострадали.

– Да, конечно. Это чудо, что Голиаф тогда остался цел. Хотелось бы то же сказать о моем фаэтоне.

Харт почесал затылок. Алкоголь и скачки – вещи несовместимые, и это просто чудо, что он тогда не свернул себе шею.

– Но ведь вы купили еще одного жеребца, верно? – Ридикюль хлопал по пышным юбкам, пока она шагала по гравию дорожки.

Харт удивленно заморгал глазами.

– Да, верно.

Судя по всему, она знала о нем намного больше, чем ему казалось.

– Планируете купить еще лошадей? Я знаю, как вы их обожаете.

Он опять остановился и пристально взглянул на нее. Откуда ей это известно? Как он мог быть таким слепцом и не замечать ее все эти годы?

– Э… Да.

– А что обожаете вы, Мэг?

Харт сам не понимал, почему спросил об этом. Когда вопрос слетел с языка, для него это стало таким же сюрпризом, как, очевидно, и для нее. Она очаровательно покраснела и отвела глаза в сторону.

– О, это неважно.

– Нет, важно! Мне действительно нужно это знать. Скажите же.

Она пожала плечами и натянуто рассмеялась.

– Для меня очень важна дружба с Сарой.

– Да, согласен, сестра – лучший член нашей семьи. А что еще?

– Книги, мой дом, … дневник.

Его сапог зарылся в гравий.

– Вы ведете дневник?

Изящная рука взлетела в воздух.

– О, ничего особенного. Так, заметки о том о сем.

Не обращая внимания на голосок в голове, твердивший, что пора остановиться, Харт не отставал:

– А все-таки о чем?

Покачав головой, Мэг сорвала крошечную розочку с куста, поднесла к губам и, закрыв глаза, вдохнула аромат. Глядя на эту картинку, Харту вдруг захотелось превратиться в розовый лепесток. Да что это с ним?

– Описываю то, что происходит в моей жизни.

Мэг открыла глаза, опустила цветок и покрутила в пальцах. Харт же, чтобы отвлечься от желания поцеловать ее, упрямо продолжил расспросы.

– Ну а конкретнее?

– Кое-какие мысли о том, как вести хозяйство при небольших доходах, клички лошадей моих знакомых и даты дней рождения слуг. В общем, разные глупости, – пробормотала Мэг.

– По мне, так это совсем не глупости, – заметил Харт, продолжая ковырять гравий носком сапога.

Она все больше удивляла его. Сколько великосветских дам помнят своих слуг по именам, не говоря уж о днях их рождения? Скольких беспокоит вопрос, как содержать хозяйство при полном отсутствии доходов? Она вовсе не наивная мисс, которая только говорит, но ничего не делает.

– Можно и мне кое о чем спросить?

– Конечно.

Харт заставил себя перестать месить гравий, как какой-нибудь недоросль, который не знает, о чем говорить с девушкой.

Мэг заложила за ухо непослушный завиток.

– Вы знаете… вам известно, сколько мой отец задолжал вашему? Я имею в виду, в чем причина их ссоры?

Харт внимательно посмотрел на нее. Ее лицо пряталось в тени, но даже тусклого света от фонарей было достаточно, чтобы увидеть, насколько она серьезна.

– А вы не знаете?

– Я никогда не слышала, сколько именно. Много?

Харт медленно двинулся дальше, глядя прямо перед собой.

– Я не уверен…

Она что, действительно не знает? Впрочем, возможно: ведь и Саре ничего не известно.

Мэг продолжила:

– Мы с Сарой, конечно, прикидывали, сколько это могло быть…

Харт знал, что правда причинит ей боль, поэтому нашел неопределенный ответ:

– Это не важно: ведь все случилось по меньшей мере пять лет назад, – и я сомневаюсь, что они когда-нибудь сумеют простить друг друга.

Возможно, она надеется, что все уладится? Возможно, рассчитывает на то, что в один прекрасный день их родители помирятся? Несбыточные надежды весьма опасны.

Она уже открыла было рот, намереваясь спросить что-то, но тут окрестности огласил голос Люси Хант:

– Мэг, ты где? У твоего отца удар!

Глава 14

В ужасе, швырнув цветок, Мэг подхватила юбки и бросилась бежать к дому. Она не знала, последовал ли Харт за ней, и только уже на террасе, оглянувшись, увидела его за спиной. Люси, вне себя от беспокойства и тревоги, была уже здесь.

– Весть сообщил один из ваших слуг; ехать нужно немедленно.

– Он еще… жив? – удалось выговорить Мэг, несмотря на то что во рту пересохло, а в горле встал ком.

– Да, во всяком случае – пока. – Люси обняла Мэг за плечи, а девушка, вздрагивая всем телом, повернулась к Харту.

– Я очень сожалею, но мне нужно уехать.

– Разумеется. Пожалуйста, сообщите, если понадобится помощь. Вам есть на чем доехать до дома?

– Сэр Уинфорд уже отправился за нашей каретой, – сказала Люси.

Мэг успела отметить недовольное выражение лица Харта, хоть и пыталась справиться с паникой. Она знала, что отец болен: этим утром он выглядел ужасно, – но мысль, что он умирает, бросала ее то в жар, то холод.

Она проскочила бальный зал вслед за Люси, не обращая внимания на удивленные взгляды гостей, которые сопровождали их стремительный уход. Герцогиня сказала, что уже извинилась перед лордом и леди Крэнберри и поблагодарила их за гостеприимство. Оказавшись в коридоре, который тянулся вдоль другой стороны бального зала, они быстро добрались до вестибюля и через парадную дверь выбежали на улицу. Сэр Уинфорд ожидал их возле экипажа, который по просьбе Люси распорядился подать.

– Благодарю вас, сэр Уинфорд. – Один из грумов помог Мэг забраться внутрь, к Люси, и через несколько секунд они уже ехали по направлению к дому.


Меньше чем через четверть часа Мэг стояла на коленях возле кровати отца и держала его за руку. Мать сидела в кресле в другом конце комнаты, глядя на мужа так, словно он все это устроил специально, чтобы ей досадить.

Убедившись, что больного уложили в постель, Люси уехала, заверив свою подопечную, что в любое время дня и ночи та может обращаться к ней за помощью, и также пообещала прислать личного врача.

– Ах, папочка! Я так перепугалась! Как ты себя чувствуешь? – взволнованно спросила Мэг, погладив отца по руке.

– Нормально, Маргарет, мне уже лучше, – слабым голосом проговорил сэр Чарлз и погладил ее по голове.

– Что произошло? – решилась спросить Мэг, вглядываясь в родные черты.

– Внезапная острая боль в груди. Рука онемела. Я упал на пол. Это было жутко.

Глаза Мэг наполнились слезами. Хоть отец и был безрассудным, безответственным и слабовольным, но всегда ее любил.

– Как ты думаешь, что стало причиной?

– О, он совершенно точно знает, в чем причина, – презрительно протянула мать со своего трона из дальнего конца комнаты. – Скажи ей, Чарлз.

Мэг внимательно посмотрела на отца.

– Что произошло?

Отец тяжело вздохнул, и рука, которой он гладил ее по голове, дрогнула.

– Маргарет, дорогая, я должен… вернее, мы должны… Я решил, что мы должны уехать в Европу. И немедленно.

– Скажи ей, Чарлз, – упрямо потребовала мать, злобно прищурившись.

– Да говорите же наконец! – воскликнула Мэг, не отрывая взгляда от бледного лица.

Она унаследовала от него вьющиеся волосы и зеленые глаза. А еще жизнелюбие. Несмотря на все обстоятельства, отец был по-прежнему полон энтузиазма и беззаботен. Из-за безрассудства его мало беспокоило, что у него такие большие долги. Да, он не был примером, но Мэг любила его.

– Моя дорогая Маргарет. – Его рука соскользнула на покрывало. – Сегодня мне нанесли визит два джентльмена и…

Отец замолчал, явно подыскивая нужные слова, а мать фыркнула:

– Они никакие не джентльмены, Чарлз!

– Да, это так. И они… э… угрожали мне. – Отец откашлялся. – Видишь ли, я им должен… много, и они требуют вернуть деньги.

– О, папочка, нет! – Мэг стиснула его руку. – Они угрожали тебе расправой?

– Да, именно, если через три недели я не верну им десять тысяч фунтов.

– Из-за этого и случился приступ?

– Боюсь, да, – кивнул отец.

– И теперь мы должны все бросить: дом, друзей, все, чем владеем, – и, словно разбойники какие бежать в ночи! – Мать с такой силой стиснула деревянные подлокотники кресла, что костяшки пальцев побелели.

– Нет! – Мэг неистово замотала головой. – Должен же быть какой-то другой выход!

Десять тысяч – это целое состояние. Отец ни за что не сможет найти такие деньги за столь короткий срок. Им придется бежать в Европу. В этом, конечно, был смысл: там скрывались все, кто задолжал огромные деньги и не мог вернуть долг. Мэг и представить не могла, что отец решится на это, тем более сейчас! Не сейчас, когда у них с Хартом все так удачно складывается.

– Нам придется уехать, – повторил отец. – Боюсь, выбора у нас нет, так что недели через две отправимся.

Через две недели? Так скоро? Ее будущее стала накрывать тень. За это время ей ничего не успеть: ни влюбить в себя Харта, ни получить предложение от сэра Уинфорда, хоть ей и претило выходить замуж по расчету. И уж лучше умереть, чем признаться, что им придется бежать из-за того, что отцу угрожают кредиторы. Слухов на этот счет и так будет предостаточно.

Свою жизнь она закончит старой девой где-нибудь в Европе, и единственным воспоминанием будут два поцелуя и танец с мужчиной, в которого была влюблена. А Сара? Мэг представить не могла, как жить без любимой подруги. Увидит ли она когда-нибудь Сару? Глаза Мэг наполнились слезами, но она не дала себе воли: надо сохранять силу духа, ради отца, – и лишь дрожащим голосом спросила:

– Куда мы поедем, папочка?

– Я слышал, что в Испании жить очень хорошо.

– Не хорошо, а дешево, – буркнула мать, все так же сжимая подлокотники кресла.

Мэг проглотила комок в горле. Испания? Это же так далеко! Нет, она не поедет в Испанию. Надо придумать, как остаться здесь. Отпустив руку отца, Мэг повернулась к матери.

– Что, если герцогиня Кларингтон согласится взять меня к себе до окончания сезона?

– Ты с ума сошла? – Мать закатила глаза. – Герцогиня может сейчас проявлять к тебе интерес, но мне верится с трудом, что у нее возникнет желание поселить тебя в своем роскошном особняке. Ты переоцениваешь себя, Маргарет. Одевать тебя, давать поносить свои побрякушки – это одно дело, и совсем другое – жить под одной крышей.

Мэг лихорадочно соображала. Должен же быть какой-то выход!

– Хорошо. А если Сара и лорд Беркли согласятся помогать мне, пока сезон не закончится?

– Ни в коем случае! Мы не позволим тебе стать объектом благотворительности этой девицы из семейства Хайгейт! – заявила мать, и слова ее сочились чистейшим ядом.

К горлу опять подкатил комок, глаза зажгло от едва сдерживаемых слез, руки сами собой сжались в кулаки. Мать была права: Мэг ведь не спрашивала, согласится ли герцогиня поселить ее под своей крышей, участницу отвратительного скандала. Это было бы слишком самонадеянно с ее стороны – предложить такое. Не было никакой надежды и на то, что родители позволят ей пожить у Сары.

– Просто смирись с этим, как смирилась я. – Мать поднялась и, выпрямив спину, направилась к двери. – Через две недели мы уезжаем в Европу, и ты едешь с нами.

Глава 15

Третий бал устраивали Морганы. На сей раз на Мэг было атласное платье персикового цвета, расшитое серебряной нитью, а к нему – очаровательная сумочка, все благодаря Люси, конечно. Когда герцогиня заехала за своей подопечной, чтобы отвезти на бал, Кэтрин ждала ее вместе с Мэг.

– Добрый вечер, миледи, – поздоровалась герцогиня, и Мэг с беспокойством взглянула на мать.

– Добрый вечер, ваша светлость, – вежливо ответила Кэтрин и присела в реверансе, и Мэг с удивлением увидела, что мать может держаться прилично и вести себя по-человечески.

– Надеюсь, вы не станете возражать, если я отвезу Мэг на бал к Морганам. Это будет прелестный вечер, – спокойно сказала Люси.

– Сделайте одолжение, – процедила мать, но теперь ее голос источал злость, и Мэг затаила дыхание. – Успехов вам в безнадежном деле добыть мужа нашей старой деве! У вас всего две недели, кстати. – Кэтрин с горькой усмешкой покинула холл, а Люси, сморщив лоб, в полном недоумении повернулась к Мэг:

– Две недели?

– Да, потом объясню, – сказала Мэг, накидывая серебристую мантилью, которую привезла герцогиня.

– Кажется, твоя мамочка довольна препоручить тебя мне, – заметила Люси, пока они спускались вниз по ступенькам к карете. – Ты не говорила, но нет ли у них каких-нибудь возражений?

– Я смогла их убедить, что хуже мне от этого не будет, – ответила Мэг. – Кроме того, мама не пожелала сопровождать меня на мероприятия этого сезона, поэтому, думаю, чувствует себя виноватой. К тому же она постоянно навеселе.

Люси проявила великодушие и промолчала, пока грумы подсаживали обеих леди в роскошную карету. Мэг же вымученно улыбнулась: ее пугала перспектива рассказать герцогине о скором отъезде в Испанию. Она и так сделала невозможное – привлекла к ней внимание последнего джентльмена в королевстве, который захотел бы на ней жениться. А теперь придется объяснять, что все это зря и через две недели ее здесь не будет.

– Как чувствует себя отец? – спросила Люси, пока их карета громыхала по грязной булыжной мостовой к особняку Морганов. – Доктор Томас сказал, что это был нервный припадок.

– Да, – подтвердила Мэг, и ее вдруг бросило в жар: говорить о причине случившегося было стыдно, но и лгать Люси она не могла. – Это произошло из-за серьезных переживаний.

– Переживаний? – Люси прищелкнула языком. – Я тоже переживаю из-за бесцельно потраченного времени, но в обморок не падаю.

Мэг не нашла в себе сил даже улыбнуться, лишь быстро кивнула.

– Что не так, дорогая? – встревожилась Люси, пытаясь что-то найти в своем ридикюле.

Мэг набрала в легкие воздуха: надо со всем этим покончить – и выпалила:

– У отца кредиторы требуют деньги, вот он и решил бежать. Так что через две недели мы уедем в Европу.

Люси все рылась в ридикюле.

– Весьма непорядочно с его стороны.

Мэг нахмурилась.

– Вы что, меня не слушаете? Я сказала, что скоро уеду…

– Я все слышала. – Люси закончила наконец поиски, вытащив из сумочки флакончик с духами. – Это для вас, с ароматом страстоцвета. Леди Даниэла Кавендиш убедила нас, как важно хорошо пахнуть, – а что может быть лучше французских духов? Делайла Монтбанк просто без ума от них, а ей всего-то четырнадцать.

Мэг взяла флакон и посмотрела на Люси как на умалишенную:

– Вы все слышали, и вас это не волнует?

– А должно? – Теперь Люси смотрела на нее с недоумением.

Застонав, Мэг схватилась за голову: герцогиня кого угодно доведет до сумасшествия.

– Это ничего не изменит – а лишь заставит нас действовать поактивнее, дорогая, – успокоила ее Люси. – Сэр Уинфорд вот-вот сделает вам предложение. А теперь воспользуйтесь духами – по капельке за ушами – и давайте приниматься за дело.

– Но я не хочу выходить за сэра Уинфорда! – простонала Мэг, разглядывая флакончик.

– А никто вас и не заставляет: вам лишь нужно получить от него предложение. – Люси кивнула на духи, и Мэг, с неохотой сняв перчатки, выполнила указание.

– Зачем мне его предложение? – удивилась Мэг, вдыхая волшебный аромат, который заполнил пространство кареты.

– Это необходимо, чтобы Харт наконец начал действовать.

– Как? – Мэг вернула пробку на место, протянула флакончик Люси, и та без всякого почтения бросила его в ридикюль.

– Я наблюдала за вами эти несколько вечеров, дорогая, и у меня нет сомнения, что Харт увлечен вами. Проблема же в том, что он раздражающе упорно придерживается принятых в обществе правил. Вы бы видели его лицо, когда я упомянула, что сэр Уинфорд пошел за каретой для нас.

– Это ничего не значит…

– Позвольте мне закончить. Как только Харт поймет, что вы намерены покинуть ярмарку, ему придется принимать решение.

– Вы действительно считаете, что это поможет и Харт сделает предложение? – Мэг натянула перчатку. – Это похоже на рискованную игру.

Разноцветные глаза Люси вспыхнули огнем.

– Запомните, я уже устраивала такие игры, и не раз, – так что все получится.

– Но сегодня последний вечер: Харт согласился прийти и потанцевать со мной только три бала.

– Верно, – кивнула Люси. – Благодаря вашему папочке у нас почти не осталось времени, поэтому следующий ход нам нужно делать немедленно.

– И каким он будет? – Мэг выпрямилась на краешке сиденья, со страхом ожидая ответа герцогини.

– Завтра я устрою небольшую вечеринку с ужином для особых гостей – вас, сэра Уинфорда и Харта.

Глава 16

Бальный зал в особняке Морганов был полон гостей, но Мэг не потребовалось много времени, чтобы взглядом отыскать Харта: благодаря своему росту он возвышался надо всеми. На нем был прекрасно сшитый вечерний смокинг с жилетом цвета сапфира и потрясающим белым галстуком. Волосы спускались на воротник, бриджи ясно обозначали то, что называется… – хм… – мужским достоинством. И, как всегда, глаза сияли словно изумруды. Люси вполне определенно дала понять, что нужно дождаться, когда Харт подойдет к ней сам, поэтому она нетерпеливо постукивала серебристой туфелькой по мраморному полу, одновременно изображая, что не замечает взглядов джентльменов, которые разом повернули головы в ее сторону.

Харт подошел и поклонился ей.

– Потанцуете со мной, миледи?

Сердце у Мэг на миг замерло: такие просьбы словно бальзам на душу, – а от обращения «миледи» можно и вовсе в обморок упасть. Что, если она танцует с ним вообще в последний раз? Нужно насладиться этим танцем в полной мере и запомнить все до последних мелочей.

– Кажется, вам сегодня грустно, – заметил Харт, когда раздались звуки вальса.

Мэг медленно кивнула.

– Дело в том, что… Да, мне грустно.

– Почему? Вы великолепны и, как мне кажется, можете выбрать в кавалеры любого джентльмена, но вы и так, уверен, танцуете с самым привлекательным из них. – Его лицо расплылось прямо-таки в дьявольской улыбке. – Так в чем причина вашей грусти?

Харт нагнулся к ней, пытаясь заглянуть в глаза, но Мэг упорно смотрела на его галстук, чтобы не заплакать. Он говорил с такой нежностью, что ей даже захотелось попросить его, чтобы полюбил ее: прямо сейчас, прямо с этой минуты, – но тут ей пришло на ум, что у Люси от этого может случиться удар, и пришлось оставить эту затею. Кроме того, Мэг решила, что действовать нужно осторожно и без спешки, и не важно, что ей не нравилось притворяться.

Мэг набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула. Смогла бы она рассказать ему последние новости и не разрыдаться? Смогла бы сказать, что должна уехать? Мэг задумчиво покусала губы. Какая же она все-таки простофиля!

– Я…

За ее плечом возник сэр Уинфорд и объявил с широкой улыбкой:

– Меня прислала герцогиня.

– Ну разумеется, – проворчал Харт.

Быстро проглотив слезы, Мэг нацепила улыбку для сэра Уинфорда, в то время как Харт отступил в сторону, позволив рыцарю взять ее руки в свои, и пожелал абсолютно ровным и спокойным тоном:

– Доброго вам вечера, мисс Тиммонс! Надеюсь, вы почувствуете себя лучше.

Круто развернувшись на каблуках, он отошел и быстрым шагом удалился.


Допив бренди, Харт поставил пустой бокал на поднос проходившему мимо лакею и тут же схватил следующий. Господи, все пошло не так, как он надеялся. Чего именно хотелось, он понятия не имел, но только не этого! Он собирался всего лишь помочь Мэг закрепиться на ярмарке невест, для чего намеревался потанцевать с ней несколько раз и тем самым, возможно, повысить ее статус, но вдруг разозлился на сэра Уинфорда, когда тот встрял между ними. Харту почему-то совсем не хотелось продолжать поиски невесты и партнерши для танцев. Настроение моментально испортилось.

– У тебя такой вид, словно ты готов на кого-то накинуться с кулаками, дорогой братец, – подошла Сара с бокалом шампанского в руке.

Харт отхлебнул бренди.

– Может, так и есть.

Сара приподняла бровь.

– Правда? Ну-ка поделись: кто этот несчастный?

На кончике языка у Харта прямо вертелось «Уинфорд», но очень уж не хотелось отвечать на град совершенно неуместных вопросов.

– Пустое! Просто захотелось поразмяться.

Сара пригубила шампанского.

– Опять? И тебя не остановит даже это место? Великосветский бал как-никак…

– Ну если только бал…

Харт сделал приличный глоток и глубоко вздохнул. Нужно сосредоточить свою энергию на чем-то таком, что он сможет контролировать. Мэг Тиммонс и ее матримониальные проблемы не его ума дело. Ему не хотелось даже размышлять над своим странным поступком: случайно подхватил вчера брошенную ею розу, а потом заложил цветок между страницами книги. В тот момент, когда Мэг швырнула цветок, он просто подобрал его и засунул в карман жилета, прежде чем последовать за ней.

– Есть сегодня кто-нибудь подходящий? – заставил он себя спросить сестру.

Сара оглядела зал.

– Да, пожалуй, есть: леди Юджиния Юбенкс здесь.

Хм! Леди Юджиния… Стройная, белокурая, очаровательная, богатая. Вот если бы еще изобразить энтузиазм по этому поводу. Он ухватил следующий бокал с бренди, теперь с другого подноса. Возможно, если добавить еще выпивки, и леди Юджиния покажется куда привлекательнее.

– Я тут вспоминала всех своих подруг и знакомых, пытаясь сообразить, кто из них может тебя заинтересовать, – пояснила Сара, – и пришла к выводу, что леди Юджиния – прекрасная кандидатура.

– Как у нее с зубами? – ни с того ни с сего спросил Харт, а перед глазами у него стоял образ улыбающейся Мэг, как она покусывает жемчужными зубами нижнюю губку. Черт, он даже возбудился!

Опрокинув еще одну порцию бренди, он попытался переключить внимание, чтобы заглушить желание, которое вызывала в нем Мэг, на что-нибудь другое.

– С зубами у нее все в порядке, насколько мне помнится, – засмеялась Сара.

– Так, где у нас леди Юджиния? – огляделся по сторонам Харт.

– Вон она, в полной готовности, аж ножкой топает, – едва ли не пропела Сара.

– Ну так представь меня! – Харт допил остатки бренди. – Пора наконец заняться поисками невесты.

Глава 17

– Ах вот ты где! Я как раз тебя разыскиваю.

Подняв голову, Харт нахмурился, увидев, как в зал клуба «Брукс» входит отец. Только-только перевалило за полдень: слишком рано, чтобы выслушивать нотации родителя, – Харт успел проглотить всего две порции бренди.

Граф Хайфилд в любое заведение заходил так, словно владел им. Впрочем, Харт не удивился бы, если бы узнал, что его родитель пытался прикупить себе клуб для джентльменов, но пока такие слухи до него не доходили. Не спрашивая разрешения, граф придвинул к столу соседнее кресло и уселся.

– Добрый день, милорд, – протянул Харт. – Чему обязан удовольствием лицезреть вас в столь ранний час?

Отец тоже заказал себе бренди и с явным удовольствием потер руки.

– Я слышал, что ты проявил интерес к леди Юджинии Юбенкс.

Разговора как раз на эту тему Харт надеялся избежать, но великосветское общество полно слухов, да и его собственная сестра наверняка приложила к этому руку.

– Откуда у вас такие сведения?

– Это важно?

– Значит, Сара.

– Так это правда или нет?

Застонав, Харт потер руками лицо. Да, прошлой ночью он заставил себя потанцевать и пофлиртовать с леди Юджинией, но в этом не было ничего удивительного. Именно такую девушку его отец хотел бы видеть своей невесткой, но говорить об этом сейчас очень и очень преждевременно. Да Харт и протанцевал-то с ней всего два танца! Леди Юджиния не показалась ему охотницей за богатством, хотя судить об этом рано, а ликование отца вдруг напомнило о печальном опыте с Аннабел.

– Ну да, мы пообщались, потанцевали, – признался Харт.

– Отлично! Прекрасный выбор.

– Да нет никакого выбора.

– Нет-нет. Конечно, нет! – воскликнул сэр Хайгейт, забирая у подошедшего лакея бокал с бренди.

Харт внимательно посмотрел на него. В свое время отец был красавцем. Сейчас в темных волосах появились серебряные пряди, зеленые глаза немного потускнели, но фигура практически не изменилась: высок и широкоплеч, в талии не стал шире в отличие от многих своих сверстников. Граф, чтобы держать себя в форме, порой доводил до изнеможения скаковых лошадей, но чаще – любовниц.

Отца брак закалил: измены жены дали ему повод вести себя так же. Поначалу он пытался заглушить переживания с помощью рюмки, после чего следовали выяснения отношений, а потом он просто решил ее перещеголять и пустился во все тяжкие, не доводя, впрочем, дело до скандалов, – в этом супруги были единодушны.

– Я уже сказал, что готов жениться, но к чему спешить? Сезон едва начался.

– Да, ты прав, но и тянуть ни к чему. Я поспрашивал… Очень даже неплохой вариант: приданое солидное, отличная семья, никаких скандальных историй, не охотница за богатством и титулом и не станет надоедать тебе с этими вещами.

– Тебя послушать, так она прямо само совершенство!

– Совершенных женщин нет, но жениться, в конце концов, придется.

– Она вроде бы нравится Саре.

– Вот видишь! – обрадовался граф.

Сделав животворный глоток бренди, Харт поморщился.

– Отец, можно тебя кое о чем спросить?

– Разумеется.

Харт сосредоточился.

– Если бы не отсутствие приданого, Мэг Тиммонс могла бы мне подойти?

Выпучив глаза, граф едва не подавился бренди.

– Мэг Тиммонс? Ума лишился, что ли?

Харт сделал еще глоток из бокала.

– Она красива, в добром здравии, принадлежит к высшему обществу.

– Ты полагаешь, что свет примет тебя, если породнишься с бароном Тифтоном? – свирепо посмотрел на него отец. – Он мот, должен половине Лондона!

– Когда-то вы были не разлей вода, дружили семьями. Или ты забыл?

– Это было сто лет назад, если ты забыл? – побагровел от гнева граф. – Мэг Тиммонс – последняя девушка на земле, на которой я позволю тебе жениться.

Будучи в глубоком подпитии, граф поведал истинную причину вражды с отцом Мэг, но потом, видно, забыл, как частенько это происходило с ним. Навеселе он порой говорил такое, что сыну вообще не надо было знать, – о матери, о себе самом, об их браке. Единственное, чего добился отец, – это научил его осмотрительности и осторожности в общении с женщинами. А еще как напиваться до помрачения разума.

– Но ведь ты смирился с выбором Сары, – заметил Харт.

Лицо графа побагровело еще больше, и он процедил сквозь зубы:

– У меня не было выбора! Беркли скомпрометировал ее в церкви, на глазах у всех присутствующих. И потом, Беркли имеет титул, да еще и состояние в придачу, хоть титул Бренфорда и посерьезнее. Но я не потерплю, чтобы дочь моего заклятого врага вошла в нашу семью. Я ясно все изложил?

Харт отставил недопитый бокал.

– Абсолютно!

Глава 18

Роскошно отделанная, цвета шафрана гостиная Люси Хант была заполнена самыми изысканными представителями лондонского света, и Мэг чувствовала себя не в своей тарелке. Многие из присутствующих годами третировали ее. За исключением подруг герцогини, леди Кассандры и миссис Апплтон, остальные гости смотрели на нее с недоумением, словно их посадили за стол со служанкой, которая вырядилась знатной дамой, чтобы пробить себе дорогу в общество. Сегодня Мэг была в переливающемся платье розового цвета с узким корсажем, и как ей казалось, смахивала на семгу, хотя Сара и Люси изо всех сил старались ее разубедить. Пока Мэг боролась с паникой, от которой желудок завязывался в узел, Сара, как верный страж, была рядом.

– Сэр Уинфорд приехал, – сообщила подруга, коснувшись руки Мэг. – Выглядит сногсшибательно.

Мэг едва осмелилась поднять глаза. Да, действительно хорош: впрочем, как всегда – только не из-за Уинфорда пульс ее пустился вскачь. В каких-то двадцати шагах от нее Харт о чем-то мило беседовал с леди Юджинией Юбенкс, которую Люси пригласила в последнюю минуту.

– По-моему, отличный кандидат в мужья! – в который уже раз повторила Сара.

– Да, наверное, – невпопад пробормотала Мэг, стараясь не смотреть в сторону парочки, хотя ей было безумно интересно, что такое могла сказать леди Юджиния, отчего Харт рассмеялся.

– А учитывая обстоятельства…

Сара пришла в ярость, узнав о решении отца подруги перевезти всю семью в Европу, и предложила Мэг пожить у нее до конца сезона, но та лишь горестно покачала головой, заявив, что родители не согласятся.

Заметив, что Мэг дрожит как осиновый лист, Сара предложила ей выпить шампанского. Только шампанское могло поднять ей настроение в этот вечер, в особенности с появлением леди Юджинии. На вчерашнем балу, после танца с сэром Уинфордом, Мэг понаблюдала, как Харт танцевал с этой девушкой, а потом пригласил ее еще раз, под конец. Что же, как раз на такой Харт и мог бы жениться: богатое приданое и семья, которая не запачкала себя скандалами! Его отец одобрил бы ее.

– Не переживай, – отвлекла ее Сара от грустных мыслей. – Люси вон делает нам знаки, чтобы вели себя поактивнее.

– Поактивнее? В каком смысле? – встревожилась Мэг.

– По отношению к Уинфорду.

– Ах да, сэр Уинфорд, – вздохнула с облегчением Мэг и отпила шампанского. – Ну конечно.

– А ты о ком подумала?

Она не успела ответить: Люси громко объявила, что подошло время ужина, и в следующее мгновение возле них оказался сэр Уинфорд.

– Мисс Тиммонс, – поклонился джентльмен. – Ее светлость попросила меня сопровождать вас в столовую, если вы ничего не имеете против.

Мэг вежливо улыбнулась.

– Благодарю вас, сэр Уинфорд.

– Ну а я пойду искать своего мужа, – сказала Сара и отправилась к выстроившимся в шеренгу гостям.

Мэг и сэр Уинфорд, как и положено по их статусу, заняли место почти в конце, но отсюда было прекрасно видно голову и плечи Харта, который вместе с леди Юджинией стоял впереди. Понимая, что и он ее видит, Мэг вскинула подбородок и широко улыбнулась сэру Уинфорду. Сара уже поделилась с ней, что Харт намерен ухаживать за этой девушкой, поэтому Люси и пригласила ее, только вот Мэг отказывалась понять, каким образом данное обстоятельство могло улучшить ситуацию.

А может, она слишком самонадеянна? Пусть Харт и танцевал с ней несколько раз, даже дважды поцеловал, и пусть ему нравится ее общество, но это вовсе не означает, что он готов обо всем забыть – и в первую очередь о долге перед семьей – ради того, чтобы жениться на той, что не только ниже его по положению, но еще и без приданого. Родители Харта рассчитывают на то, что женитьба сына на «правильной» девушке усилит их политическое и общественное влияние, но какое отношение к этому имеет обнищавшая дочь их заклятого врага?

Такие мысли привели Мэг к решению приложить максимум усилий для того, чтобы познакомиться с сэром Уинфордом поближе. Он казался ей добрым и милым, как раз таким, кто годился в мужья и чьего внимания ей следовало добиваться. Вести себя с ним неприветливо было бы черной неблагодарностью. Кроме того, у нее долг перед герцогиней за все эти платья, туфли и сумочки.

Мэг была уверена, что Люси даже не напомнит ей про это, но она дала слово, что расплатится, и собиралась его сдержать. В отличие от отца Мэг понимала, что долги нужно возвращать, а у сэра Уинфорда достаточно средств, чтобы заплатить за нее. Хоть ей и становилось не по себе от мысли, что приходится выходить замуж по расчету, это все равно лучше, чем скрываться в Испании. Сэр Уинфорд приятный и интеллигентный джентльмен, и, возможно, она со временем полюбит его. Убедив себя, что постарается, она одарила рыцаря благожелательной улыбкой и вошла с ним в столовую.

Мэг сказала себе, что во время ужина не станет смотреть в сторону Харта. И это было хорошее решение ровно до того момента, пока не заняла место как раз напротив него. Герцогиня довела до сведения гостей, что этот ужин – мероприятие неформальное, а значит, общаться каждый мог не только со своими соседями справа и слева, но и со всеми остальными. Леди Юджиния заняла место рядом с Хартом, как раз напротив сэра Уинфорда. Вот дьявол!

Разлили вино, подали первое блюдо – тыквенный суп-пюре, – и Харт решил, что можно приступить к беседе, но выбрал для этого почему-то спутника Мэг:

– Мисс Тиммонс говорила, что вы увлекаетесь лошадьми, Уинфорд.

Рыцарь расправил лацканы сюртука.

– Да-да, действительно, не пропускаю ни одной скачки, а в прошлом месяце выиграл стипль-чез в Девоне.

Последние слова он произнес, горделиво взглянув на Мэг, отчего Харт едва не скрипнул зубами.

– В самом деле? Я тоже две недели назад выиграл стипль-чез в Суррее. Вы не против устроить состязание?

– О, конечно, нет! прекрасная идея.

– Назовите место и время, – усмехнулся Харт.

Тревожные звоночки зазвучали в голове Мэг. Неужели все это происходит на самом деле? Харт действительно вызывает сэра Уинфорда на состязание? Он говорил с ним как с соперником, с вызовом, но разве он не всегда говорит так, в особенности если речь заходит о лошадях? Это наверняка не имеет к ней никакого отношения.

– Луг в Хэмпстеде, в четверг вечером, – несколько обескураженный прытью собеседника, проговорил Уинфорд.

– Отлично! – Харт глотнул вина, а леди Юджиния промурлыкала:

– С удовольствием поеду. Обожаю скачки!

Мэг вжалась в бархатное сиденье стула, словно слова леди прозвучали как предвестие несчастья, и в этот момент с выражением надежды в голубых глазах к ней повернулся сэр Уинфорд.

– Мисс Тиммонс, а вы приедете поболеть за меня? Уверен, что ваше присутствие поможет мне одержать победу.

– Я бы на вашем месте не очень рассчитывал на это, Уинфорд! – Харт опрокинул в рот добрую половину бокала и, прищурившись, посмотрел на рыцаря.

– Харт, ты считаешь, что устроить скачки – хорошая идея? – донесся с другого конца стола голос Сары.

– Моя сестра ненавидит этот способ времяпрепровождения, – заговорщически объяснил леди Юджинии Харт, и Мэг захотелось дать ей хорошего пинка.

– Только потому, дорогой, что ты уже раз десять чуть не убился на скачках, – медовым голоском заметила сестра.

Харт закатил глаза.

– Пусть так, но зато стал ездить куда лучше.

– А я поддержу джентльменов! – захлопала в ладоши герцогиня. – Я считаю, что скачки помогут нам встряхнуться. Давайте поедем все, а по окончании состязаний устроим вечеринку.

Одобрительные восклицания разнеслись по столовой, и Мэг подняла взгляд на Харта, хотя понятия не имела, как себя вести: улыбнуться? Приободрить, кивнув? Что, если на этот раз он свернет себе шею и погибнет?. Она никогда не простит себе этого – ведь она ввела сэра Уинфорда в его круг. В то же время, если Харту так хочется произвести впечатление на леди Юджинию, что он готов рискнуть головой, его дело. У нее же не было ни малейшего желания смотреть на это.

– Сожалею, но я не смогу участвовать в этом мероприятии. Через две недели я уезжаю в Европу, и нужно проследить за укладкой вещей.

Глава 19

Харт выронил ложку, и та громко звякнула, плюхнувшись в тарелку. Брызги супа заляпали ослепительно белую сорочку, и, схватив салфетку, он принялся оттирать пятна.

– Вздор! – заявила Люси, обращаясь к Мэг и не обращая внимания на Харта. – Я пришлю к вам слуг, и они все сделают: глазом моргнуть не успеете, – а вы поедете с нами на хэмпстедский луг. Кроме того, у вас появился вполне реальный шанс заключить помолвку, и тогда, возможно, и ехать никуда не придется.

Тем временем один из лакеев бросился к Харту на помощь, но тот отстранил его:

– Нет, оставьте.

– Немного средства для чистки серебра – и не останется никаких пятен. Экономка моей матушки так всегда делала, – заявила Люси и позвала лакея: – Генри! Будьте добры, принесите из кладовки.

– Давайте лучше я, – вызвалась Мэг и, сняв салфетку с колен, встала, прежде чем кто-нибудь хоть что-то заметил. – Мне нужен глоток свежего воздуха, а где кладовка, я знаю.

В данную минуту ей во что бы то ни стало нужно было выйти, чтобы не объяснять сэру Уинфорду объявление об отъезде. По выражению его лица было понятно, что у него возникла к ней масса вопросов. Но самое главное – не нужно было объяснять веское заявление Люси о возможной помолвке… Объяснять кому? Да каждому!

– Вздор! – опять выпалила Люси. – Генри уже здесь, так что…

– Нет-нет! Видите, я уже иду. Вернусь через минуту.

Мэг поспешила к дверям, и, вне всякого сомнения, титулованные гости Люси решили, что она лишилась разума. Ну и пусть! Для нее стало невыносимо сидеть в роскошной столовой напротив Харта и леди Юджинии и пытаться беседовать как ни в чем не бывало.

Мэг решила, что передаст средство для чистки серебра в столовую через служанку вместе с извинениями. На сегодня с нее достаточно! Зачем только герцогиня пригласила леди Юджинию? Сидеть перед роскошной блондинкой и при этом понимать, что, возможно, именно она станет женой Харта, – это уж слишком! Мэг была сыта по горло. Завтра она напишет сэру Уинфорду: объяснит, что ей пришлось спешно уйти из-за жестокой мигрени, а также извиниться за то, что не сможет поехать на скачки в Хэмпстед.

Подобрав юбки цвета семги, Мэг двинулась по холодному коридору в сторону кладовки с серебром. Эта небольшая комната находилась в задней части дома, рядом с лестницей на кухню, которой пользовались слуги. Мэг знала это, потому что Люси однажды устроила ей экскурсию по всему дому. Сегодня эта комнатенка послужит ей убежищем.

Через несколько минут она подошла к нужной двери и нажала на ручку. Проклятие! Ну разумеется, кладовка была заперта. О такой возможности она как-то не подумала, когда торопилась покинуть столовую. И где взять ключ?

Как будто услышав ее мысли, перед ней возник мистер Хьюз, дворецкий, и поклонился:

– Миссис Тиммонс, ее светлость сказала, что вам это может понадобится.

Дворецкий преподнес ей ключ от кладовки, и Мэг благодарно улыбнулась, а потом спросила:

– Вы знаете, где именно искать средство для чистки серебра?

Ответа не последовало: дворецкий уже исчез, словно сквозь землю провалился.

Она вставила ключ в замочную скважину и попыталась повернуть, но ничего не получилось. Люси, вспомнила Мэг, говорила, что эта дверь с норовом. Она дернула за ручку раз, другой, а потом ударила в нее ногой, и дверь открылась. Ну слава богу! Не хотелось возвращаться в столовую, поджав хвост, и признаваться, что даже дверь открыть не способна.

Мэг вошла в темную кладовку, понадеявшись, что света из коридора будет достаточно и чистящее средство найдется сразу. Не тут-то было! Значит, придется зажечь свечу. К счастью, подсвечник оказался на конторке возле двери, рядом лежал кремень. Когда свеча разгорелась, она подняла ее повыше и осмотрела ряды полок, но ничего похожего на средство для чистки серебра не увидела. Вот дьявол! Может, на верхних? Слева стояла низенькая, в несколько ступенек, деревянная лестница, и она решила ее придвинуть. Поставив свечу на конторку, Мэг пододвинула лестницу к большому запертому шкафу у задней стены. Если забраться повыше и открыть дверцы, тогда, возможно, и удастся отыскать это чертово средство.

Поднявшись на несколько ступенек, ей удалось дотянуться до задвижки на дверце. Она вытянула руки над головой и глубоко вдохнула, напрягая силы. Корсет вместе с лифом платья сдавили грудь, и Мэг почувствовала, что еще немного, и она упадет в обморок. Хорошая идея! Если бы у нее было все в порядке с головой, она позвала бы одну из служанок, сказала, что хозяйке требуется принести в столовую чистящее средство для серебра, а сама спокойно села бы в карету и была такова. Но нет, ей надо было пообещать, что она сама найдет это проклятое средство!

Мэг вытянулась еще чуть-чуть, потом еще… и вдруг услышала треск рвущейся ткани: это платье разъехалось вдоль лифа. В следующее мгновение распахнутая дверь с грохотом захлопнулась, а свеча от порыва воздуха погасла.

– Проклятие!

Она зажала руками перед платья. Надо спуститься вниз, зажечь свечу и посмотреть, что там с платьем. Лиф, конечно, поехал, и теперь грудь оголилась, но все равно надо взглянуть, насколько это ужасно и, главное, неприлично. Теперь она никак не может вернуться в столовую.

Мэг осторожно спустилась с лестницы, на ощупь добралась до конторки, наткнулась на свечу, но странное дело, кремень отсутствовал. Она обшарила то место, где он лежал, но ничего не нашла. Свалился на пол? Вот проклятие!

Ладно, бог с ним! Надо просто приоткрыть дверь, и будет светлее. Оставалось только надеяться, что никто не появится в коридоре и не увидит ее в столь непотребном виде. В кромешной тьме она добралась до двери, нащупала ручку, повернула: заперто! – нажала сильнее, потом навалившись всем телом, но дверь даже не шевельнулась.

Мэг перевела дух и зажала в кулаках части разорванного лифа. Господи! Это же надо: оказаться запертой в проклятой кладовке.

Глава 20

Харт неловко поерзал на своем стуле. Ему было наплевать на эту проклятую мокрую сорочку, как и на то, что светло-желтое пятно уже въелось в ткань. Другие мысли крутились у него в голове. Мэг объявила, что через две недели уезжает из Лондона. Что это может означать? И с какой стати она переезжает в Европу? И куда она, черт возьми, запропастилась? Ее нет уже больше четверти часа. Сколько времени нужно, чтобы отыскать средство для чистки серебра?

А еще его удивила ее реакция на предложение сэру Уинфорду посостязаться. Мэг серьезно забеспокоилась. Ей не хотелось, чтобы он участвовал в скачках? Мэг не могла знать, что он отличный наездник, а несчастный случай прошлой осенью – всего лишь случайность. Или она беспокоится об этом хлыще Уинфорде? Она явно попыталась замять разговор о предложении от него, хотя Люси высказалась на этот счет весьма недвусмысленно. Возможно, и не стоило вызывать Уинфорда, но скачки были его страстью, а рыцарь так высокомерно демонстрировал свою удаль. Кроме того – и это главное, – он ужасно действовал на нервы.

И все же интересно, сделает ли Уинфорд предложение Мэг и примет ли его? Он понимал, что это лучший для нее вариант. Только почему даже мысль, что Мэг выйдет замуж – неважно за кого, – рождала в нем желание пробить кулаком стену? Такого бы не было, если бы речь шла о нем. У него из головы не шли слова отца: «Мэг Тиммонс – последняя девушка на земле, на которой я позволю тебе жениться». Из-за чего отец так переживает? Всю жизнь он всеми манипулирует. Люди для него что шахматные фигурки, которые он передвигает как хочет, и самая ценная среди них – сын, от которого требовалось только беспрекословно подчиняться, что он всегда и делал. Племенной экземпляр. Бессловесное, красивое и бесполезное животное, которому предназначалось спариваться с другим таким же бессловесным, красивым и бесполезным животным, чтобы произвести на свет еще более бесполезное потомство.

Харт окинул взглядом леди Юджинию: очаровательная, с изысканными манерами, остроумная, говорит и поступает правильно, с солидным приданым – ну просто находка, а значит, нужно немедленно делать предложение.

Однако проблема состояла в том, что вовсе не ее Харт хотел увидеть на своих состязаниях с сэром Уинфордом. Но почему для него так важно, чтобы там была именно Мэг? Любые объяснения, которые он пытался найти, казались в лучшем случае зыбкими, да и сама идея вызвать сэра Уинфорда была не самой удачной. Он, без сомнения, одержит над рыцарем победу, причем с преимуществом, и, возможно, тем самым лишит Мэг надежды на счастье. Харт понимал, но заставить себя отступить не мог.

– Приготовленный на пару палтус великолепен, – проворковала леди Юджиния, когда лакей подал следующее блюдо.

Харт поднял глаза от своей тарелки как раз в тот момент, когда в столовую быстрым шагом вошел дворецкий и сразу направился к герцогине. Они шепотом о чем-то переговорили, дворецкий поклонился и быстро вышел. Речь шла о Мэг? Спрашивать нельзя – это признак дурного тона.

Харт занялся палтусом, не забывая поддерживать разговор с леди Юджинией, однако отсутствие Мэг страшно нервировало и с каждой минутой становилось все труднее отвечать на вопросы леди Юджинии.

Вдруг герцогиня, прочистив горло, спросила:

– Лорд Хайгейт, если мисс Тиммонс не появится здесь через пару минут, вашей сорочке уже ничто не поможет. К тому же она не отведает это чудесное блюдо.

– Вы хотите, чтобы я выяснил, в чем дело, ваша светлость? – громко заявил вдруг сэр Уинфорд, снимая салфетку с колен и отодвигая стул от стола. – С удовольствием пойду поищу ее.

Харт недовольно заворчал, и тогда Люси сказала:

– Благодарю вас, сэр Уинфорд, однако я хотела попросить об этом лорда Хайгейта, поскольку именно ему понадобилась помощь. – Она повернулась к Харту и отпила глоток вина. – Вы согласны со мной, лорд Хайгейт?

Харт хмуро взглянул на нее: почему бы не отправить на поиски мисс Тиммонс дворецкого? – но спорить не собирался. Сердце вдруг отчаянно забилось. Конечно, чистейшей воды случайность, что Люси выбрала именно его, но он уже и сам не мог спокойно сидеть и ждать.

Сэр Уинфорд открыл было рот, пытаясь что-то сказать, но властный взгляд герцогини пригвоздил его к месту. Рыцарь неохотно опустился на стул и вернул салфетку на колени.

– С удовольствием. – Харт встал, кивнул леди Юджинии и остальным гостям, бросив свою салфетку на сиденье стула. – Хотя не уверен, что знаю, где расположена эта кладовка…

– Когда минуете коридор, сверните направо, потом дойдите до черной лестницы, – пояснила Люси.

– Я скоро вернусь, – поклонился ей Харт.

– Благодарю вас, милорд, – сказала Люси, а он уже выходил из комнаты.

Харт, следуя указаниям герцогини, быстро нашел кладовку. Ключ торчал в замке, но дверь была закрыта. Он подергал ручку, но дверь не поддалась. Харт повернул ключ в замке и опять взялся за ручку. Дверь не шевельнулась.

– Мэг?

До него донесся ее приглушенный голос.

– Харт, это вы?

– Да. – На сей раз он налег на дверь плечом.

– Харт, не входите сюда, я разорвала…

Дверь распахнулась, и он влетел в комнатенку, едва не рухнув на пол.

В кладовой было темно, и он различил в нескольких шагах лишь очертания фигуры Мэг в легком розовом мерцании.

– Почему тут так темно? С вами все в порядке?

– Не подходите ближе! – пискнула она.

– Да что стряслось-то? Почему? – Харт шагнул внутрь кладовки.

– Держите дверь!

Мэг метнулась вперед, но поздно: дверь опять захлопнулась.

Он быстро отступил в сторону и спросил:

– Что с ней?

– Да замок… – вздохнула Мэг. – Он защелкивается.

Харт повернулся к двери и схватился за ручку, потряс – без изменений. О господи, замок и правда защелкнулся. И что теперь делать, дьявол побери?

– Отсюда, похоже, самим не выбраться.

– Скорее всего, – согласился Харт. – А почему вы в темноте-то сидите?

– О, наверное, потому, что так мне больше нравится! – съязвила Мэг.

Он запустил руки в волосы.

– Ах да, простите.

– Я забралась на лесенку, посмотреть средство для чистки на верхних полках, но тут дверь захлопнулась и свеча погасла, да и кресало куда-то запропастилось.

– Здесь есть свеча и кремень? – Харт огляделся, но тут же понял, что это совершенно бессмысленно: не смог увидеть даже собственную руку перед глазами.

– Да, где-то тут.

– Значит, их нужно просто найти.

– Блеск! И почему я сама до этого не додумалась?

Харт усмехнулся в темноте: мисс Тиммонс опять опровергла его мнение о ней как о тихой серенькой мышке и ему это понравилось, очень!

– Похоже, сидение в темной кладовой с разорванным лифом притупляет умственные способности.

Он не ослышался?

– Вы упомянули, что лиф платья…

– О да! В дополнение к тому, что дверь захлопнулась и я оказалась в ловушке, без света, я умудрилась еще и платье разодрать, пока лазила по этим полкам.

– Какое несчастье! – притворно посочувствовал ей Харт.

В голове у него лихорадочно зароились мысли: она что, полураздета? Он принюхался и уловил нежный земляничный аромат: легкий, эфемерный, как она сама. Неожиданно в этом тесном замкнутом пространстве стало безбожно жарко, даже ладони у него вспотели.

– Весьма неудачно, – согласилась Мэг. – Но если вам повезет наткнуться на кресало и зажечь свечу, я буду вам весьма признательна за то, что повернетесь ко мне спиной.

Харт хмыкнул, а Мэг подозрительно спросила:

– Что это вас так развеселило?

– Вовсе нет: просто слишком уж нелепая ситуация.

Прошло несколько секунд, прежде чем Мэг заговорила снова, и теперь в ее голосе уже не было настороженности.

– Действительно, нелепо, правда же?

Харт в это время уже шарил по верхней крышке конторки, пытаясь нащупать неуловимое кресало.

– Вы считаете, что порывом воздуха от захлопнувшейся двери кресало сбросило на пол?

– Я на четвереньках облазила там все, но ничего не нашла, потом стала звать на помощь. Давайте попытаемся? У вас голос громче, так что наверняка услышат.

– Чушь! – отрезал Харт. – Я не собираюсь тут вопить как идиот. Вот отыщу кресало, зажгу свечу и сам открою эту проклятую дверь.

– Вы, стало быть, считаете меня идиоткой? – совершенно спокойно спросила Мэг, и ему показалось, что ситуация развеселила ее.

– Нет. Просто мне не нужна помощь слуг, чтобы выбраться из запертой кладовки.

– Ладно, я тогда просто подожду, пока вы не спасете положение. Пожалуйста, приступайте.

Харт покачал головой, хоть она и не могла его видеть, и, опустившись на четвереньки, принялся обследовать каждый дюйм пола кладовки. Мэг, прижав к груди разъехавшийся лиф, стояла у дальней стены.

– Ничего не понимаю, – сказал Харт, несколько обескураженный, и уселся на пол, опершись спиной о шкаф, возле которого стояла Мэг, и вытянул ноги. – Я разбил весь пол на квадраты и, уверен, обыскал все.

– Ровно то же самое сделала и я десятью минутами раньше.

– Я и конторку ощупал.

– Я тоже.

– Там ничего нет.

– Совершенно верно.

– Как такое возможно? – спросил Харт.

– Отличный вопрос, который я собираюсь задать Люси, как только выберусь отсюда. Ну а сейчас, может, все-таки позовем на помощь?

Харт глубоко вздохнул, поднялся и, стараясь не упасть, двинулся к двери. Нашарив ручку, поднапрягся и что есть сил дернул, потом еще раз. Нет, сюртук мешает. Он стянул его и кинул на конторку. Стало значительно свободнее. Примерившись, он вложил все силы в очередной рывок, но по-прежнему безрезультатно. Единственное, чего добился, – пот потек с него ручьями.

– О черт! Прошу прощения. – Харт смахнул влажные волосы со лба, но вспомнил, что рядом дама, и попытался загладить оплошность.

– Можете не извиняться, – откликнулась Мэг. – Я сама ругалась как сапожник, когда пыталась открыть эту чертову дверь. Дайте мне знать, когда все же надумаете позвать на помощь.

Харт опять сел на пол и, подтянув колени к груди, положил на них руки, а в следующее мгновение шарахнул по шкафу и выругался:

– Вот дьявол! Позвать на помощь теперь весьма проблематично.

– И почему же? – удивилась Мэг.

– Мы здесь наедине уже по меньшей мере минут десять, лиф вашего платья разорван. Если мы позовем на помощь, это нанесет непоправимый вред вашей репутации.

Глава 21

Да, с логикой не поспоришь, это правда. Неизвестно, кто придет на зов, чтобы открыть дверь. Мэг покусала губы.

– Если услышит Люси, то никому не скажет: мы просто объясним ей, что произошло.

Ответ Харта был не столь оптимистичным.

– А если явится кто-нибудь из слуг, то еще до конца дня об этом узнает весь дом.

– Если, например, дворецкий, то наверняка промолчит: все-таки служит у герцога, – возразила Мэг.

– Какая-нибудь служанка не будет страдать от таких угрызений совести. А что если это будет кто-нибудь из гостей?

– Например, сэр Уинфорд?

Мэг постепенно начала овладевать паника. Харт прав: это не просто неудачное стечение обстоятельств, а потенциальная катастрофа.

– Боюсь, тогда ваша помолвка не состоится, – с сарказмом заметил Харт.

– Не поняла…

– Что вы в нем нашли?

– В сэре Уинфорде?

Мэг своим ушам не верила: они действительно говорят на такую тему?

– Он даже выглядит… не как мужчина, – заметил Харт.

Мэг едва не рассмеялась.

– Правда? А как, по-вашему, должен выглядеть мужчина?

– Я к тому же сомневаюсь, что он выиграл стипль-чез в Девоне.

– Вы хотите сказать, что он лжет?

– У меня есть сомнения на этот счет, вот и все.

– А вам-то какое до этого дело?

– Никакого, просто не люблю хвастунов.

Конечно, вести такой диалог было бы намного проще, если бы она могла видеть собеседника, чтобы по выражению глаз понять, о чем он думает.

– Именно поэтому вы вызвали его на состязание?

– Никогда не упускаю такие возможности.

– Скачки ведь не просто состязание, а вызов, да?

Почему от него всегда так чудесно пахнет: хвоей и мылом? Точно такой же запах исходил от его плаща в ту роковую ночь у них в парке.

– Конечно, вызов, – резко согласился с ней Харт.

– И какое вам дело, что я в нем нашла?

Мэг так хотелось вынудить его признаться, что она ему небезразлична, пусть даже совсем чуть-чуть.

Последовала долгая пауза, потом Харт все же ответил:

– Вы можете найти себе в мужья кого-нибудь получше.

Вот тут-то Мэг не выдержала и рассмеялась.

– Что это вас так развеселило? – обиделся Харт.

– Лучше, чем сэр Уинфорд?

– Ну… кого-то более влиятельного, со связями…

– Вы что, не понимаете, какая это удача для той, что несколько лет подпирала стены на балах?

– Вы преувеличиваете свою невостребованность.

– Нисколько: в этом нет нужды. Обстоятельства моей жизни и без этого ужасны.

– Ужасны? – повторил он изменившимся голосом – низким и напряженным.

– Мой отец – нищий, а я – бесприданница. Вы не можете делать вид, что ничего не знаете о скандалах, которые окружают мою семью. В итоге я стала персоной нежелательной и презираемой. Если бы не ваша сестра, мне пришлось бы все последние годы провести в полном одиночестве. – Она набрала полную грудь воздуха. – Вот так и получилось, что я сидела в сторонке, никем не замечаемая и… одинокая.

Ну зачем все это она говорит ему? Должно быть, он считает ее самой большой дурой в Лондоне. Неужели она всерьез рассчитывает на понимание одного из самых известных повес? Да он небось и слова-то такого не знает – «одиночество»…

– Простите. Я не хотел вас обидеть.

И такое искреннее сожаление прозвучало в его голосе, что у Мэг навернулись слезы, и она, резче, чем хотелось бы, сказала:

– Вам не за что извиняться!

– И все же… я никогда не задумывался, как вы все это воспринимали, как для вас это было… тяжело. – Харт тяжело вздохнул. – Значит, вы сами хотите выйти за него замуж, а не потому, что надо?

Какой странный вопрос!

– Ну конечно! У вас разве по-другому?

Харт молчал, явно пребывая в замешательстве, потом сказал:

– Я старался как можно меньше думать об этом. По правде говоря, мне всегда казалось, что нельзя жениться только из чувства долга перед семьей, не учитывая личного желания. Для меня эта мысль какая-то… совершенно новая.

– Да, мне это известно, – сказала она тихо.

– Откуда?

– Я хотела сказать… – Мэг запнулась: ну зачем проговорилась? А, к черту! – Мы с Сарой говорили о вас… о вашем нежелании жениться.

– Правда?

– Ну, обычная женская болтовня, – как можно беззаботнее постаралась сказать Мэг, хотя в последнее время эта беззаботность стоила ей значительных усилий.

– Итак, вы с Сарой говорили обо мне…

Он замолчал, а Мэг решила не отвечать, поскольку и так наговорила много лишнего.

– Вот почему хотите выйти замуж вы? – Слова Харта пронзили темноту, как острый нож – свежий чайный кекс.

Хвойный запах, исходивший от него, постепенно заполнял собой пространство, смешиваясь с другими запахами, и ей хотелось сбежать куда-нибудь, потому что из-за него желание дотронуться до Харта становилось нестерпимым.

– Что значит – почему? – рассмеялась Мэг.

– Мне интересно – это из-за своей семьи?

– Совсем нет. Я хочу выйти замуж, потому что мне нужны семья, дети и… любовь.

– Любовь? Вы это серьезно? – раздался издевательский смех. – Черт, я не хотел произносить этого вслух. Простите меня.

– Конечно, но я не шучу. Разве вам самому никогда не хотелось иметь семью?

Опять последовала минутная пауза.

– Что должен жениться, я, конечно, понимал, но не могу сказать, что горел желанием. Меня просто поставили перед фактом: должен, чтобы обеспечить продолжение рода.

Мэг набрала в легкие воздуха, потому что на свой следующий вопрос уже знала ответ.

– А вы… теперь наконец готовы?

– Сара уже сказала вам?

– Да, упомянула. А кроме того, я никогда раньше не видела, чтобы вы столько внимания уделяли кому-то еще, как сейчас – леди Юджинии.

– Вы заметили?

– Нет, я… – Дьявол! Надо быть честной. – Да, конечно, заметила: женщины такое сразу замечают.

– Я решил, что время пришло, – не стал лгать Харт.

Несколько секунд Мэг не подавала голоса.

– Как вы думаете, леди Юджиния будет счастлива?

«Быстро опровергни мои слова!» Только что это с ней? Почему голос дрожит?

– Кажется, да.

Ее порадовало, что без всякого энтузиазма он просто сказал «да». Или она изо всех сил хватается за соломинку?

– Я ведь уже как-то чуть не женился, когда был моложе, – сказал он напряженно.

– Я помню.

– Вы помните Аннабел?

– Конечно. А почему вы на ней так и не женились?

Темнота придала Мэг храбрости: раньше спросить об этом она ни за что не осмелилась бы.

– Потому что она обманом пыталась затащить меня под венец. – В голосе его отчетливо слышался гнев. – У меня отвращение к интриганкам.

Мэг задохнулась: сразу вспомнились все ее споры с Люси на этот счет, и ею овладело чувство вины. Она сейчас по уши в интриге, разве не так?

– Обманом? Что вы имеете в виду?

– Аннабел подстроила компрометирующую ситуацию, заранее договорившись со своей подругой, чтобы та застукала нас. Мы вышли вдвоем в сад на каких-то несколько минут. Я даже не дотронулся до нее. Тогда я и понял, что некоторые молодые леди готовы практически на все, лишь бы заполучить титул и богатство.

– Какой ужас!

– Аннабел заплатила невероятно высокую цену за попытку шантажа: ей пришлось уехать из Лондона, и больше о ней никто не слышал. А меня этот случай напрочь лишил желания жениться, несмотря на занудство отца.

– И я вас не виню.

Какое-то время они молчали, потом Харт спросил:

– Вы действительно уезжаете из Лондона?

– Да, – печально вздохнула Мэг.

Что будет дальше? Она уедет из страны, а он женится на леди Юджинии.

– Почему?

Харт скоро и сам все узнает, так что можно ничего не скрывать.

– Отец решил, что мы должны переехать в Европу.

– По какой причине? – не отставал Харт.

Мэг до боли закусила губу: только бы не разреветься!

– Он очень многим задолжал.

– Ах да, конечно.

– Так что побег в Европу… – Она не смогла закончить фразу.

– …единственный способ сбежать от кредиторов, – закончил за нее Харт. – И вас забирают с собой.

Мэг не смогла бы и слова сказать об этом без слез. Несмотря на то, что Харт не видел ее в темноте, кивнула.

– Да.

Как тяжело оказалось протолкнуть это короткое слово через сухие губы! Хорошо хоть ему не видно, как горят у нее щеки.

– Мне искренне жаль слышать это. Сара уже знает?

– Да, я сказала ей сегодня утром, но Люси надеется, что…

Нет, она не могла сказать об этом Харту!

– Люси надеется, что сэр Уинфорд сделает вам предложение до отъезда, – опять закончил за нее Харт.

Он что, читает ее мысли? Еще раз кивнув себе в темноте, Мэг сказала:

– Да.

– А вы этого хотите, – выйти за Уинфорда?

Когда Мэг повернулась к нему, хоть он ее и не видел, слезы холодили ей щеки, в горле стоял комок, и она еле смогла произнести:

– Предложение руки задержит меня здесь, – наконец удалось ей выдавить.

– Я понимаю.

Она больше не могла говорить о сэре Уинфорде. Единственное, чего ей хотелось сейчас – вырваться отсюда, оказаться дома и выплакаться. Она на ощупь, медленно двинулась к двери, задев юбками Харта, те зашуршали. Он был так близко, совсем рядом – стоит лишь протянуть руку… Ее тело трепетало от едва сдерживаемого желания, хоть она и старалась не обращать внимания на исходившее от него тепло и запах.

Полная решимости, она подобралась к двери и, нащупав ручку, нажала на нее.

– Люси знает, что мы здесь, так что будем надеяться, выпустит нас.

– Не беспокойтесь: что бы ни случилось, за все отвечаю я.

Она вскинула голову.

– Что вы имеете в виду?

– Если нас обнаружит кто-то из тех, кому об этом не нужно ничего знать, и разразится скандал, я поступлю как джентльмен – встану на защиту вашей репутации.

У нее отчаянно забилось сердце, стало трудно дышать: Харт имеет в виду то, о чем она думает сейчас?

– Что значит – «встану на защиту»?

– Женюсь на вас, конечно. Если разразится скандал, у нас не будет выбора: только брак.

Еще ни разу в жизни Мэг не молилась так горячо, и в ее пылком обращении к Небу была одна-единственная просьба: хоть бы их обнаружил кто-нибудь из друзей. Как бы безоглядно ей ни хотелось заполучить Харта, она не желала, чтобы он женился на ней против собственной воли. Ни за что! Она бы этого не вынесла.

Слишком долго молиться ей не пришлось: дверь с треском открылась, и свет из коридора залил пространство комнатушки.

Глава 22

– Да что же это такое! – донесся в кладовку женский голос.

Харт зажмурился, привыкая к яркому свету.

Сара! Слава богу, это голос Сары, но одна ли она там?

– Сара? – вышел в коридор Харт. – Хорошо, что ты одна!

Мэг поступила благоразумнее – со своим порванным платьем предпочитая оставаться пока в тени.

– Да что здесь произошло? – Сара была в шоке. – Вы что, оставались в темноте? Наедине? Мэг, да выйдешь ты наконец?

– Нет! – отрезала подруга.

– Что? Почему? – В голосе Сары зазвучала тревога.

Харт откашлялся.

– Пусть мисс Тиммонс сама тебе все объяснит. Мне сейчас лучше удалиться, но, уверяю, здесь не случилось ничего предосудительного. Я же пойду в столовую и скажу, что заблудился и не нашел кладовку, а потом появилась ты и мы вместе отыскали Мэг. Оттого, что у нее началась мигрень, ей пришлось уехать домой, за что она приносит свои извинения. Остальное выяснишь у Мэг сама.

– Да что стряслось-то? – в недоумении воскликнула Сара, но Харт уже направился в сторону столовой.

По пути он обдумал все услышанное в кладовой, и у него комок подступил к горлу: Мэг сказала, как ей одиноко. «Одиноко»! Слово пронзило его как кинжал. Он никогда не задумывался над этим. Ему было прекрасно известно, что Мэг одна из тех особ, которых общество игнорирует полностью. Все это знали. Он был готов отдать правую руку, чтобы появляться на светских вечерах, но при этом чтобы девицы, озабоченные желанием стать леди Хайгейт, не осаждали его. Харт никогда не рассматривал эту ситуацию с точки зрения юной девушки, на которую все смотрят свысока из-за ее жизненных обстоятельств. Начав разговор с Мэг о перспективах ее замужества, он вдруг почувствовал себя полным кретином, а когда она рассказала о своем одиночестве, ему стало еще хуже.

Мэг действительно хотела выйти замуж, но только по любви! Это одновременно и удивило, и порадовало. Любит ли она сэра Уинфорда? О том, что это возможно, Харт отказывался даже думать: от одной мысли об этом желудок сводило судорогой.

Нацепив на лицо улыбку, Харт открыл дверь в столовую и объявил:

– Никогда не нашел бы эту проклятую кладовку, если бы не Сара. Вместе мы и нашли мисс Тиммонс. С ней все в порядке, но у нее разыгралась мигрень и сейчас сестра отправляет ее домой.

Люси Хант, казалось, едва сдерживалась, глядя на него.


– Зайди сюда, Сара. – Мэг поманила подругу рукой из своего убежища в темной кладовке. – Только, ради бога, смотри, не захлопни дверь.

Забрав свечу со столика в коридоре, Сара вошла в кладовую. Пять минут потребовалось Мэг, чтобы все ей объяснить, исключив обещание Харта позаботиться о ее репутации. Она не могла даже думать об этом. Когда Мэг закончила свою несколько подправленную историю, сердце у нее так колотилось, что того и гляди выскочит из груди. Неужели все это действительно случилось с ней? Она ведь оказалась в одном шаге от скандала, да еще при участии Харта! Это было последнее, чего ей хотелось.

– Не беспокойся. Пожалуйста, не беспокойся. – Сара похлопала ее по плечу. – Я пойду принесу шаль и вызову карету. Как следует закутаем тебя, чтобы прикрыть лиф, а потом я объясню Люси и гостям, как предложил Харт, что ты почувствовала себя плохо, так что беспокоиться не о чем.

Мэг вздохнула с облегчением.

– Спасибо, Сара. Просто не знаю, что бы я без тебя делала. Я подожду здесь.

Положив руку на косяк двери, Сара помедлила.

– Можно мне кое о чем спросить, Мэгги?

– Ну конечно.

– Когда я пришла, ключ был в замке. С чего это вдруг дверь заклинило? Не могла ли Люси как-то поспособствовать вам с Хартом сблизиться?

Вид у Сары был недовольный, и Мэг порадовалась, что не рассказала подруге, как Харт пообещал позаботиться о ее репутации. Ей тоже показалось, что к этому происшествию приложила руку Люси. Настало время сказать правду своей ближайшей подруге, и она медленно кивнула.

– Да, такая мысль приходила мне в голову. Даже представить не могла, что Люси способна на такое.

Сара, вздохнув, покачала головой.

– Я знаю. Но ведь мы говорим с тобой о скандально известной Люси Хант, разве не так?

– Как ей в голову пришло такое – запереть нас с Хартом в кладовке!

– Согласна: это немного чересчур даже для Люси. Когда я объявила, что иду вас искать, она чуть не силой стала меня удерживать, намереваясь отправить вместо меня сэра Уинфорда. Тут-то мне в голову и закрались подозрения. Хотя, по правде говоря, они появились чуть раньше. Я никогда не слышала, чтобы пятна с атласа удаляли чистящим средством для серебра. А ты?

– Какая я все-таки идиотка! – сокрушенно покачала головой Мэг. – Ты знаешь: я люблю Харта целую вечность. Узнав о его намерении жениться, я не могла хотя бы не попытаться выяснить, есть ли у меня шанс.

Глаза Сары наполнились слезами.

– О, Мэгги, я все понимаю, правда! Прости, что ничем не могу тебе помочь. Ты же знаешь: я всегда была уверена, что он разобьет тебе сердце. Харт не из тех, кто считает, что женщина – подарок судьбы. Боюсь, после свадьбы он отправит жену в деревню, а сам будет здесь развлекаться с такими особами, как эта дамочка, Мария Темпест.

Мэг ахнула.

– Мария Темпест? Так это он с ней?..

– До недавнего времени, как мне кажется.

«МТ». Мэг получила ответ на свой вопрос. Это про леди Марию думал Харт, когда шел на свидание в тот вечер: роскошную вдовушку с черными как вороново крыло волосами и такими же черными глазами. Половина джентльменов Лондона вились вокруг нее.

– Я знаю: ты всегда была на моей стороне, Сара. – Мэг взяла подругу за руку. – Но я его люблю и ничего не могу с собой поделать. Он замечательный и такой благородный! А как был добр ко мне, когда моя мать выгоняла вас из нашего дома! Он мне улыбнулся тогда, сказал те прекрасные слова, и для меня все было кончено: я влюбилась по уши.

– Да, знаю, – со слезами на глазах тихо сказала Сара.

Мэг приложила руку к груди.

– Мне так стыдно!

Сара сжала плечо подруги.

– В глубине души он всегда был очень учтив с дамами, мой братец, но хватало его ненадолго. Я была уверена, что он, как и хотят родители, выберет себе в жены самую лучшую из всех возможных кандидаток, но вовсе не потому, что готов подчиниться их воле, а потому что ему все равно. После неудачного опыта с Аннабел он положился на волю судьбы.

– Да, понимаю.

– Я так говорю не потому, что мне не хочется иметь такую невестку как ты: ты же знаешь, я буду только рада, – но мне будет очень тяжело, если он разобьет тебе сердце. В конце концов, ведь Харт такой непостоянный!

– Конечно, мне было бы спокойнее с сэром Уинфордом. Правда-правда. – Мэг обняла подругу. – О, Сара, моя репутация ведь могла быть погублена навсегда, а Харту пришлось бы жениться на мне. Представляешь, как бы он меня возненавидел! Надо было придумать что-нибудь получше, а не просить о помощи Люси.

– Не переживай, никто ничего не узнает, – решительно заявила Сара.

Мэг сжала руки в кулаки.

– Спасибо, ты настоящая подруга. А я при первой же возможности скажу Люси, что мне больше не нужна ее помощь.

Глава 23

Ветер во второй половине дня в четверг, когда соперники по гонке и зрители собрались на хэмпстедском лугу, разгулялся не на шутку. Мэг пока не удалось поговорить с Люси, чтобы больше не занималась ее замужеством, но та настоятельно просила ее приехать, вот и пришлось. Ладно, не только из-за этого, а главным образом потому, что Люси прислала за ней экипаж и вдобавок сдержала свое обещание – предоставила родителям Мэг несколько слуг для того, чтобы помогли упаковать вещи. Это обстоятельство очень не понравилось Кэтрин, но когда герцогиня впорхнула в их холл и попросила Мэг сопровождать ее на скачки, той ничего не оставалось, кроме как отпустить дочь, чтобы не обидеть высокопоставленную визитершу.

Карета довезла Мэг до дома герцогини, где ее ждало еще одно потрясающее платье, на этот раз синее, как море, в белую крапинку, а к нему – темно-синий ридикюль, белые лайковые перчатки и шляпка, тоже синяя, но с белыми полосками. Мэг снова почувствовала себя расфранченной куклой, когда вместе с герцогиней отправилась на хэмпстедский луг, где Харт и Майкл Уинфорд собирались свернуть себе шею.

В одной карете с ними поехала Сара: они с Мэг решили, что это будет самый удачный момент попросить Люси унять свой пыл свахи, – а муж герцогини Дерек и муж Сары Кристиан вместе с Хартом ехали в карете Кристиана.

– Как вы думаете, кто победит, Люси? – спросила Мэг, когда карета выкатилась на луг.

Герцогиня выглянула в окно: было ясно и солнечно.

– Я ставлю на Харта.

– Вы это серьезно? – удивилась Сара.

– Абсолютно! У меня для этой цели приготовлено пятьдесят фунтов, – усмехнулась Люси.

– Вы хоть видели когда-нибудь, как ездит верхом сэр Уинфорд?

– Нет, но я знаю, что Харт прекрасный наездник, а его Голиаф – лучший жеребец, какую бы лошадь против него ни выставил Уинфорд. – Люси поправила шляпку и обратилась к Мэг: – А кого вы хотите видеть победителем?

– Мне безразлично. Я лишь надеюсь, что они оба переживут эти скачки. – Скрестив руки на груди, Мэг уставилась в окно.

– Неправда! – помахала пальчиком Люси. – Вы хотите, чтобы выиграл Харт.

– Кстати, мы хотим кое-что вам сказать, – начала Сара, переглянувшись с подругой. – Мы тут с Мэгги обсуждали перспективы ее замужества…

Люси удивленно заморгала.

– Да?

– Позавчера на ужине в вашем доме мне вдруг показалось, что вы специально создали для Мэг и Харта… – Сара откашлялась. – …компрометирующую ситуацию.

– Что вы имеете в виду? – невинно захлопала глазами герцогиня.

Сара расправила плечи.

– Имеет ли смысл напоминать, что за чистящим средством можно было бы отправить любого лакея, а не Мэг?

– Но она сама вызвалась, – возразила Люси.

– Вы могли бы остановить ее, – не унималась Сара.

Люси всплеснула руками.

– Зачем, ради всего святого, мне нужно было останавливать ее, если я сразу поняла, что дверь в кладовую, которую постоянно заклинивает, прекрасный повод, чтобы Мэг и Харта обнаружили в компрометирующих обстоятельствах? Это же очевидно.

– Так вы в этом признаетесь? – изумилась Сара.

– Ну конечно. Вы что-то имеете против? – фыркнула Люси.

– Но вы же вредите Мэг! – заявила Сара. – И я…

– Нет, Сара, позволь мне. – Мэг откашлялась, решив, что настало время говорить от своего лица. – Люси, не могу описать, как я благодарна вам за все, что вы сделали для меня, но сейчас все движется не в том направлении. Мы с Хартом не пара, поэтому я решила прекратить все попытки его заполучить.

– Да, – подхватила Сара. – Это совершенно бессмысленно и жестоко по отношению к бедной Мэг. Родители откажутся от Харта, если он женится на ней, но главное – из него не получится хорошего мужа. Его привязанности хватит ровно на один день… вернее – ночь.

– Моя дорогая Сара, – заговорила Люси с абсолютно невозмутимым выражением лица, – я вас обожаю, но вы ничего не смыслите в том, как устраивают браки. Речь не идет о браке по расчету, поэтому наличие приданого… и одобрение родителей здесь роли не играют, как вы, вероятно знаете из собственного опыта. Для нас важны чувства, и только они. Поверьте: из самых отъявленных повес получаются очень хорошие мужья. Помните, как вы переживали, что родители откажутся от вас, если не выйдете за маркиза Бренфорда? И что? Вы поступили по-своему, но так и остались членом семьи.

Закончив свой поучительный монолог, Люси откинулась на спинку сиденья, сложив руки на груди, и на ее губах вновь появилась кошачья улыбка.

Повисла тишина.

– Никогда не смотрела на ситуацию с этой стороны, – медленно произнесла Сара.

Мэг удивленно взглянула на подругу: неужели Люси удалось переубедить Сару?

Герцогиня, коснувшись пальцем черной брови, с улыбкой провозгласила:

– На этом и остановимся: миром правит любовь! Я знаю, что Мэг любит Харта, и у меня есть веские причины думать, что и она ему небезразлична.

– С чего вы взяли это? – удивилась Сара.

– Он поцеловал ее… дважды, – сказала Люси.

Сара резко развернулась к подруге:

– Это правда?

– Да, – пискнула Мэг, залившись краской.

– Почему, ради всего святого, ты ничего не сказала мне?

– Это была случайность, – запротестовала Мэг.

– Вовсе нет, – возразила Люси. – Я почти уверена, что, раз их тянет друг к другу, они могут обрести настоящую любовь.

– Вы действительно так думаете? – все еще не могла поверить своим ушам Сара.

Мэг переводила взгляд с одной на другую: они что, сошли с ума?

– Сара, неужели ты думаешь…

– Я хочу услышать Люси! – отрезала подруга.

Откинувшись на бархатную спинку сиденья, Мэг прикрыла глаза рукой, а Сара повторила:

– Люси, вы действительно считаете, что Харт сможет полюбить Мэг?

– Да, считаю, и даже более того – почти уверена! Только вот хотелось бы знать, как намерены вести себя вы: помогать своей подруге или препятствовать? Между вашими семьями кипят прямо-таки шекспировские страсти, а мне хотелось бы, чтобы у этой истории был счастливый конец.

Сара обняла подругу за плечи.

– О, Мэгги, как я могла быть такой слепой? Ведь знала, что ты влюблена в него!

Мэг убрала руки от лица.

– Это не твоя вина, Сара: ведь он не любит меня.

– А Люси говорит, что сможет полюбить, если узнает тебя получше.

– Совершенно верно! – поддержала ее герцогиня. – Именно поэтому я делаю так, чтобы их дорожки пересекались. Сегодняшние соревнования – прекрасная возможность устроить это еще раз.

– Не думаю, что ему будет до меня, – заметила Мэг.

– Напротив: эти скачки устраивают только ради того, чтобы произвести на вас впечатление, – возразила Люси.

– Нет, это не может быть правдой, – покачала головой Мэг, хотя отчаянно желала, чтобы герцогиня оказалась права.

– А что, если это так, Мэгги? – словно обнадеживая, улыбнулась ей Сара и принялась натягивать перчатки.

– Я уверена, что это так! – заявила герцогиня, когда карета остановилась. – Что ж, Сара, теперь объединим наши усилия, как и положено истинным леди, и посмотрим, как ваш братец потеряет голову от любви к вашей ближайшей подруге.

Глава 24

Когда, выйдя из кареты, дамы ступили на хэмпстедский луг, Мэг не могла не обратить внимания на леди Юджинию в прелестном платье цвета лаванды и шикарной шляпке, скрывавшей светлые волосы. Она стояла рядом с Хартом, и лицо ее сияло улыбкой. Глаза Мэг превратились в щелки, когда девушка положила руку ему на локоть и, склонив голову к его плечу, чему-то рассмеялась. Шлюха! Вне всякого сомнения!

– Пойду к Дереку: нужно определить место старта, – объявила Люси.

Сара повернулась к Мэг.

– Я отвлеку леди Юджинию, а ты поздоровайся с Хартом.

Мэг уже двинулась было в ту сторону, но путь ей преградил сэр Уинфорд с конем в поводу.

– Мисс Тиммонс, рад, что вы смогли приехать! – широко улыбнулся рыцарь. – Очень рассчитываю на вашу поддержку.

– Как же иначе! – усмехнулась Люси, с жалостью посмотрев на него.

После взаимных приветствий Мэг внимательно оглядела жеребца сэра Уинфорда и согласилась с Люси: животное, хоть и прекрасное, не годилось в конкуренты Голиафу.

Когда Люси и Сара, извинившись, отправились по своим делам, Мэг поинтересовалась:

– Ну вы как, уверены в себе?

– Конечно. – Сэр Уинфорд похлопал коня по боку. – Правда, я слышал, что Хайгейт нередко проявляет полное безрассудство…

– О, нет, не безрассудство… – Вовремя спохватившись, Мэг замолчала и смущенно покашляла в перчатку, решив не договаривать фразу. Да и с какой стати ей защищать Харта?

– Вы можете дать мне какую-нибудь вещицу, мисс Тиммонс? Это будет мой талисман, который вселит в меня уверенность в победе.

Уинфорд уже потянулся было, чтобы взять ее за руку, но заставил себя остановиться.

Сейчас наверняка неподходящий момент для того, чтобы упомянуть про пятидесятифунтовую ставку Люси на Харта. Мэг подняла голову и встретила взгляд ярко-голубых глаз сэра Уинфорда. Рыцарь казался искренним и добросердечным. В сотый раз Мэг дала себе мысленного пинка. Почему, ну почему она не может полюбить кого попроще – такого, как, например, сэр Уинфорд? Нет, угораздило же влюбиться в самого непредсказуемого повесу королевства!

Взглянув в сторону Харта, она увидела, как леди Юджиния повязывает ему на рукав шарф цвета лаванды, и стиснула зубы.

– Да, разумеется. – Отколов от своей шляпки синий шарф, она повязала его на рукав сэра Уинфорда. – Пусть это будет вашим талисманом.

Широко улыбнувшись, джентльмен поклонился ей, вскочил в седло и направил коня к месту старта.

В ожидании начала скачек Мэг нервно расхаживала взад-вперед по неровному лугу, стараясь не смотреть в сторону Харта, потом решила вернуться в карету. Услышав за спиной приближавшийся топот копыт, она подняла голову и увидела Харта верхом на Голиафе. В узких бриджах для верховой езды, высоких сапогах и темно-сером сюртуке всадник был великолепен.

– Я уж и не надеялся увидеть вас сегодня, – снимая шляпу, сказал он.

– Что так? – постаралась как можно беззаботнее спросить она.

– Вы упомянули, что будете готовиться к отъезду.

– Ах это!..

– Так уезжаете вы или нет?

Мэг протянула руку и погладила шею коня.

– Отец намерен ехать, а значит, и я…

– То есть сэр Уинфорд предложение вам пока не сделал?

Укол был весьма болезненным, но Мэг расправила плечи, вскинула подбородок и как можно равнодушнее бросила:

– Пока нет.

– Вы, однако, повязали ему свой шарф.

Почему его голос звучит так напряженно?

Мэг еще выше задрала нос и пожала плечами:

– А вы получили шарф от леди Юджинии.

– Верно, – коротко кивнул Харт. – Ну а победит сильнейший.

– Вот именно.

Он послал коня в галоп, оставив Мэг стоять совершенно сбитой с толку. Что это было? Похоже, он ревнует, а иначе как это понимать?

Вернулись Люси и Сара, и Мэг вместе с ними стала наблюдать за происходящим на лугу. Соперники поклонились и что-то коротко сказали друг другу: вероятно, пожелали удачи. Дерек Хант держал в руке пистолет и был готов в любую минуту выстрелом в воздух дать старт поединку.

– Куда они поскачут? – спросила Мэг, нервно покусывая губы.

– Через луг, вниз в долину, потом обогнут церковь и вернутся, – сказала Люси.

В этот момент Дерек поднял пистолет, спросил наездников, готовы ли они, и, получив утвердительный ответ, отдал команду приготовиться и выстрелил. Наездники пришпорили своих коней, и животные рванули с места с головокружительной скоростью.

– О, я не могу смотреть на это!

Мэг опустила голову и уставилась на носки своих туфель, наполовину скрытых в высокой траве. Ее слегка мутило от нервного напряжения.

– Я тоже не могу! – заявила и Сара. – И не хочу!

– Вы что? Это же безумно интересно и так возбуждает! – воскликнула герцогиня, едва не прыгая от восторга.

Всадники тем временем пересекли вересковую пустошь и спустились с холма.

– Что там происходит? – не поднимая головы, спросила Мэг.

– Харт опережает противника как минимум на целый корпус! – захлопала в ладоши Люси.

– Я бы даже сказала – на два, – поправила ее Сара.

– О боже! – Мэг до боли сцепила пальцы и наконец-то осмелилась поднять глаза. Всадники уже исчезли из поля зрения – их закрывал холм. – Он сломает когда-нибудь себе шею!

– Кто, Харт или Уинфорд? – уточнила Люси.

– Харт, конечно! – выдохнула Мэг, нервно обхватив себя за плечи.

– Мне кажется, сэр Уинфорд ему проигрывает в мастерстве, – заметила Люси.

– Харт не может проиграть на этом жеребце, – встряла Сара. – Голиаф – его любимец.

Прошло довольно много времени, пока наконец отдаленный топот копыт не возвестил, что всадники возвращаются. Оба мчались вверх по холму, стремясь к финишной прямой. Харт опережал соперника как минимум на три корпуса. Лошадиные копыта стучали по земле, заросшей вереском, выбивая куски почвы вместе с травой. Когда кони взлетели на вершину холма, небольшая группка зрителей издала крик ужаса. Затаив дыхание, Мэг увидела, как Харт сломя голову мчится к финишу, а за ним несется конь сэра Уинфорда без всадника: рыцарь где-то на склоне вылетел из седла.

– О нет! – воскликнула Люси.

– Сэр Уинфорд! – ахнула Мэг.

– Побежали!

Сара схватила подругу за руку, и они помчались к холму.

Услышав крики ужаса, Харт оглянулся, тут же натянул поводья, описал широкий круг и галопом помчался назад, к упавшему сопернику. Моментально спешившись, Харт бегом бросился к месту падения, опустился рядом с рыцарем на колени и приложил пальцы к его шее, пытаясь нащупать пульс.

– Он жив! – крикнул Харт и осторожно вытер грязь с лица соперника.

Все, кто приехал на состязания, выдохнули с облегчением. Конь Уинфорда перешел на трусцу, и Дерек Хант сумел схватить его за повод.

Сара и Мэг наконец добежали до места падения сэра Уинфорда. Задыхаясь от бега по вересковой пустоши, Мэг буквально рухнула на колени и наклонилась над рыцарем. Нога раненого была согнута под неестественным углом, на виске кровоточила ссадина, но глаза были открыты.

– Сэр Уинфорд, как вы себя чувствуете?

Мэг почему-то чувствовала свою вину перед этим джентльменом.

– Вроде бы все нормально. Мне просто нужно… немного отдохнуть.

Раненый закрыл глаза, а Мэг, заметив валявшуюся неподалеку шляпу рыцаря, отправилась за ней.

– Мы можем что-нибудь сделать для вас, сэр Уинфорд? – спросила Сара.

Торопливо подошла Люси.

– Сэр Уинфорд, Дерек поймал вашего коня и передал на попечение конюха. Сейчас он подгонит карету, и мы отвезем вас к доктору.

Вернулась Мэг со шляпой в руках. Бесцельно перекладывая ее из руки в руку, девушка думала, что никогда не простит себе, если окажется, что сэр Уинфорд ранен серьезно.

– Благодарю вас, ваша светлость, – еле слышно проговорил раненый, чуть приоткрыв глаза.

Джентльмен до мозга костей – даже сейчас, когда у него, возможно, сломана шея! Мэг проглотила подступившие слезы: он лежал на траве такой неподвижный и такой бледный… и посмотрела на Харта, который все еще стоял рядом, наклонившись над рыцарем.

– Вы чувствуете руки и ноги? – спросил он сэра Уинфорда.

Тот пошевелил пальцами, потом покрутил ступнями.

– Вроде бы да, но боль жуткая.

Мэг опять опустилась на колени и, развязав свой шарф на его рукаве, промокнула им кровь на лбу, а когда натолкнулась на взгляд Харта, ее поразило выражение вины в его глазах.

Через пару минут неподалеку остановилась карета Люси. Мужчины осторожно подняли сэра Уинфорда, перенесли внутрь и уложили на сиденье. Мэг и Сара помогали им. Взобравшись на козлы, Дерек уселся рядом с кучером, и раненого повезли к доктору. Пока карета, трясясь на ухабах, катилась по лугу, Мэг с жаром молилась о здоровье сэра Уинфорда.

Глава 25

Харт после тех проклятых скачек не виделся с Мэг и все это время корил себя за эту кошмарную идею! Он ведь понимал, что как наездник на голову выше сэра Уинфорда, так зачем было доказывать свое превосходство? Почему он всегда испытывает в этом необходимость? Чисто мужской интерес к Мэг здесь, разумеется, ни при чем.

И вот теперь бедолага лежит со сломанной ногой и разбитой головой, в то время как у Харта ни царапины, а жизнь Мэг от этого только усложнилась. Был единственный человек, кто мог сделать ей предложение, так необходимое, чтобы не уезжать из страны, но тут вмешался Харт, подбил потенциального кандидата в мужья устроить состязания, и вот результат. Вот дьявол!

Харт понимал, что представляет реальную угрозу для Мэг Тиммонс и нужно держаться от нее подальше. Как можно дальше! Именно поэтому он сейчас здесь, на очередном проклятом балу, и изо всех сил пытается не таращиться на декольте леди Элизабет Форестер.

Он не мог припомнить ни единого слова из их беседы с леди Элизабет, но Сара уверяла его, что она очень даже подходящая кандидатура. Все эти разговоры ни о чем с леди из высшего общества наводили скуку. Нет ничего удивительного, что он годами старательно избегал таких сборищ. Все эти вечера – тоска зеленая, если, конечно, исключить то время, что он проводил с Мэг. Вспомнилось их приключение в кладовке. Слава богу, их нашла Сара! Он, конечно, собирался жениться, но не из-за громкого скандала. Такую возможность он даже рассматривать отказывался еще за несколько мгновений до того, как Сара распахнула дверь кладовки, но тем не менее уже тогда почти смирился с мыслью о женитьбе на Мэг. Родители, конечно, восприняли бы этот его шаг в штыки, но зато… Впрочем, не важно, что было бы, если бы… Да, он поступил бы как джентльмен, женившись на ней, хотя и полагал, что жизнь у Мэг сложилась бы намного спокойнее с таким мужем, как сэр Уинфорд. Рыцарь потому и нравился его сестре, что был очень приятным джентльменом, чего никогда не мог бы сказать о себе Харт.

И все же так вышло, что за весь сезон из множества леди он выделил самую для него неподходящую? Наверное, это потому, что жизнь все-таки очень сложная штука. Их мир живет по определенным законам и правилам, а стало быть, кто на ком должен жениться, предопределено заранее, и ничто не может нарушить это или изменить.

Или ему всегда хочется заполучить то, чего нет? Разве ему всегда не хотелось сделать что-то такое, чего делать нельзя? Уж такой у него мерзкий характер! Да, порой он вел себя как откровенный мерзавец, но это ни в коем случае не касалось Мэг, несмотря на разные непристойные мысли, которые в последнее время постоянно крутились в его голове. Но факт оставался фактом: Мэг должна выйти за сэра Уинфорда или за кого-то ему подобного, а Харту придется жениться на леди Юджинии, или леди Элизабет, или на какой-нибудь другой леди.

Это неизбежно. Прямо сейчас он мог бы подойти к леди Юджинии, сделать предложение, и она, судя по всему, охотно бы его приняла, да и отец одобрил бы его выбор. Впрочем, не отказалась бы и леди Элизабет. Он осушил свой бокал и принял наконец решение сообщить Саре о своих намерениях, приказав себе не думать больше о Мэг.


Харт танцевал с леди Элизабет, а Мэг стояла рядом с Люси и с тяжелым сердцем наблюдала за ним. Не шел у нее из головы и сэр Уинфорд. По словам доктора, он должен оставаться в постели как минимум еще две недели, так что у Мэг не осталось надежды получить от него предложение до ее отъезда. Вероятно, они могли бы поддерживать отношения с помощью переписки: сэр Уинфорд по выздоровлении мог бы сделать ей предложение в письме. Это, конечно, не так романтично, но все же лучше, чем никак.

А может, оно и к лучшему. Она ведь не любит сэра Уинфорда и никогда не полюбит: это ей стало понятно, стоило увидеть его лежащим на траве, бледного и неподвижного. Она переживала за него, но не любила, а сэр Уинфорд заслуживает и любви, и уважения. Обязательно найдется леди, которая будет его обожать, а Мэг уедет в Испанию и попытается там устроить свою жизнь. Вдруг окажется, что люди там проще и добрее? Вдруг для них не будет иметь значения, что платье вышло из моды, а перчатки посерели от старости?

К ним, явно взволнованная, быстрым шагом подошла Сара в потрясающем платье цвета рубина, с собранными в высокую прическу темными волосами.

– Ты такая бледная, словно привидение увидела? – пошутила Мэг, пытаясь избавиться от нехорошего предчувствия, возникшего при виде подруги.

– Да, дорогая, что-то вы сегодня не в форме, – согласилась с ней Люси.

Сара с силой сцепила руки.

– Боюсь, у меня плохие новости.

– Насколько плохие? – Мэг затаила дыхание, приготовившись услышать, что у отца случился очередной приступ или что состояние сэра Уинфорда резко ухудшилось.

Сара скривилась.

– Харт только что мне сказал, что собирается просить руки леди Юджинии.

– Что? – Глаза у Люси едва не выскочили из орбит. – Но этого не может быть!

– Когда?

Мэг стало трудно дышать, грудь словно сдавило тисками, но она постаралась, чтобы голос звучал ровно. В конце концов, так даже лучше.

– Скоро.

– Как скоро? – Люси принялась нервно ходить взад-вперед и барабанить себя пальцами по щеке.

– Думаю, сначала он захочет поговорить с ее отцом, – ответила Сара.

– Узнайте поточнее, это очень важно! – решительно заявила Люси.

– Хорошо, пойду и попытаюсь выяснить.

Сара подобрала юбки и поспешила прочь, а Люси попыталась успокоить Мэг:

– Ничего, мы с этим справимся.

– Нет, Люси, все кончено, – обреченно вздохнула та, без сил опускаясь в кресло, обтянутое голубым шелком.

– Неправда! – воскликнула герцогиня, продолжая расхаживать взад-вперед. – Ничего не кончено до тех пор, пока он не женился.

Мэг опустила голову.

– Харт попросит ее руки, она ответит согласием, и они поженятся. Ну и прекрасно! Я думаю, так даже лучше. Скоро я все равно уеду, так что пусть женится.

Люси остановилась перед креслом, взяла Мэг за руку и чуть ли не насильно поставила ее на ноги.

– Послушайте: нельзя опускать руки и сразу сдаваться. Еще ничего не закончилось, хотя, должна признаться, это сигнал к немедленным действиям.

– К немедленным действиям? – в недоумении уставилась на нее Мэг.

– Да. Мне просто не выдержать еще одного удара. Я чуть не поседела, когда Кристиан и Сара выкинули такой фортель. Что-то говорит мне, что ее братец еще упрямее!

– Нет, Люси, нет! Все кончено… – мрачно констатировала Мэг.

– Выслушайте меня, пожалуйста. – Глаза у Люси загорелись. – У меня есть идея, последняя. Если ничего не выйдет и на сей раз, тогда и только тогда я признаю поражение.

Глава 26

Вечера у герцогини Кларингтон прославились своей оригинальностью. В парадном зале самого красивого особняка в Мейфэре можно было, например, оказаться за длинным, роскошно сервированным столом в компании людей самого эксцентричного вида. Сегодняшний вечер был особенным, потому что в списке гостей значился… ребенок.

Харта представили некоей леди Делайле Монтбанк, четырнадцатилетней кузине леди Дафны Кавендиш, близкой подруги герцогини. Леди Дафна вместе со своим мужем Рейфом, виконтом Спаем, сидела за столом в компании мистера и миссис Гаррет Апплтон, леди Кассандры и лорда Джулиана Свифта, герцога и герцогини, конечно, а также Мэг, Сары с Беркли и… леди Делайлы.

Люси объявила, что никого более остроумного и оригинального в столь юном возрасте еще не встречала, а также объяснила причину ее присутствия за столом: девочке, которой только предстояло сделать первые шаги в свете, тоже хотелось есть, не правда ли? Так почему бы ей не разделить с ними трапезу и не поддержать компанию? Гости, судя по всему, не возражали. Вот так и получилось, что Харт оказался через два стула от не по годам развитой девчонки. Вполуха слушая ее болтовню, он размышлял, как теперь быть с Мэг: ведь благодаря ему сэр Уинфорд стал недееспособным в канун ее отъезда на континент и наверняка она ненавидит его за это.

Сегодня Харт собирался пойти на бал к Мэдфордам и там попросить руки леди Юджинии, однако Сара настояла, причем с удивившей его горячностью, что он должен пойти на ужин к герцогине, раз пообещал. Харт не мог припомнить, чтобы принимал такое приглашение, но Сара была настроена так решительно, что усомнился в твердости собственной памяти. Решило дело то, что Мэг тоже будет у герцогини. Он понадеялся, что вечером сможет улучить минутку с ней наедине и спросить, виделась ли она с сэром Уинфордом, а также не изменил ли ее отец свое решение покинуть Лондон. Ведь если бы барон узнал, что дочь вот-вот получит предложение от благородного джентльмена, может, тогда ощутил бы необходимость повременить с отъездом семьи, однако отец Мэг никогда не отличался чувствительностью.

Как бы то ни было, Харт решил, что сделает предложение леди Юджинии следующим вечером, а этим выполнит данное ранее обещание и отправится на ужин к герцогине. И вот теперь он, слава богу, сидел рядом с Мэг, а герцогиня к тому же завела речь на тему, которая была и ему безумно интересна.

– Мэг, дорогая, какая жалость, что сегодня отсутствует сэр Уинфорд. – Люси покачала в воздухе бокалом для вина, когда лакеи подали первое блюдо. – У вас есть какие-нибудь новости от него?

В это время Харт сосредоточился было на рассольнике, но поневоле оживился.

– Бедняга! У него сломана нога, – ответила Мэг, прежде чем отправить ложку супа в рот.

– Не может быть! – ужаснулась Кассандра Свифт.

– К сожалению, это так, – подтвердила Мэг.

Ему показалось, или она действительно избегает смотреть на него? Наверное, злится из-за Уинфорда?

– Какая жалость! – пробормотал Харт.

Сара прочистила горло.

– Если бы вы не устроили, как два недоумка, эти скачки…

– Не надо винить в случившемся вашего брата, – вмешалась Джейн Апплтон. – Уинфорд просто не сумел справиться со своим жеребцом.

Ах какая умница миссис Апплтон!

– И все-таки жаль, что он пострадал, – заметил Харт. – А что говорит доктор?

Мэг, прежде чем ответить, промокнула салфеткой розовые, как лепестки, губы.

– Ему придется по меньшей мере две недели оставаться в постели.

– Какая жалость! – воскликнула Люси, сделав приличный глоток вина.

Ужин продолжался, сопровождаемый всегдашними разговорами о погоде и политике. Леди Делайла поделилась своими знаниями о правильном уходе за комнатными птицами, в частности попугаями. Можно было не сомневаться, что однажды она притащит с собой какую-нибудь птичку на ужин.

Харт мог поклясться, что слышал, как девчонка рассказывала Люси о том, что научила свою птицу неприличным словам, и что-то там насчет пиратской казни с хождением по доске с завязанными глазами. В общем, это сокровище поддерживало веселье за столом, и винить Люси за то, что пригласила ее на ужин, не стоило.

Харту все никак не выпадала минутка поговорить с Мэг наедине. Он должен сказать ей, как сожалеет о случившемся с ее поклонником. Его мало волновал сам сэр Уинфорд, но это совсем не означало, что до Мэг ему тоже нет дела.

Незадолго до окончания ужина Люси подошла к Мэг и что-то прошептала на ухо. Харт, конечно, не мог слышать, что именно, но Мэг смутилась и покачала головой. Тогда Люси с сочувствием что-то добавила, и Мэг, отложив салфетку, встала, извинилась перед гостями и направилась к выходу. Куда это ее отправила Люси? И как теперь быть – ему ведь нужно поговорить с ней…

Едва Мэг вышла из столовой, герцогиня хлопнула в ладоши.

– Сегодня мы не будем следовать правилам и проявлять излишнюю чопорность. Мне очень не хочется лишаться общества моего мужа, поэтому давайте все вместе перейдем в гостиную, там выпьем и развлечемся.

Это заявление было встречено с восторгом. Делайлу отправили наверх, а вся компания за исключением Мэг переместилась в гостиную.

Едва Харт завел беседу с Беркли и Сарой о том, как бы ему хотелось нанести им визит в их поместье в Нортумбрии, как подошла Люси.

– Хайгейт, можно вас на минутку?

– Разумеется.

Они отошли в сторону, подальше от посторонних ушей. У Люси в руке был очередной бокал вина.

– Будьте добры, сходите за мисс Тиммонс: она в саду.

Харт нахмурился.

– В саду? Одна? Что она там делает?

Люси помахала рукой в воздухе.

– У нее проблемы.

Прищурившись, он посмотрел на герцогиню: Люси явно перебрала этим вечером, – но вне зависимости от того, почему Мэг оказалась в саду, наконец-то представился случай поговорить с ней.

Глава 27

Уже минут десять Мэг стояла в саду герцогини между двумя десятифутовыми живыми изгородями, и ее снедало беспокойство. Когда Люси объявила, что у нее возникла очередная – «последняя», по ее словам, идея, Мэг поначалу хотела попросить ее остановиться, но будто со стороны, услышала свой вопрос: «Что вы задумали?» Мэг попыталась убедить себя, что нужно прекратить это сумасшествие, но в то же время в ней сохранялись остатки надежды, поэтому она и согласилась на этот фарс, в который Люси превратила ужин.

Ей пришлось подчиниться, когда герцогиня принялась настойчиво убеждать ее встать из-за стола и уйти в сад. Мэг ощутила, как внутри возникает пустота. Разумеется, Люси не станет предпринимать что-нибудь нелепое, как в прошлый раз, когда заперла ее с Хартом в кладовке, чтобы потом их обнаружили в компрометирующей ситуации. Сначала Мэг отказала герцогине, но та привела убийственный аргумент:

– Как, интересно, я смогу запереть вас в саду? В этом нет никакого смысла.

Здесь не поспоришь, поэтому Мэг сдалась, но с каждой уходящей минутой ею все больше овладевало беспокойство и усиливалось подозрение, что Люси отправит Харта сюда поговорить с ней. Герцогиня заявила, когда утром они обсуждали предстоящий ужин, что Мэг должна признаться Харту в любви.

– Теперь уже нет времени на робость и застенчивость, – сказала Люси. – Он вот-вот сделает предложение другой женщине. Если у него есть хоть какое-то чувство к вам – а я абсолютно уверена, что есть, – вы просто обязаны сказать ему об этом.

– А что, если он откажется от меня? Что, если предпочтет титул и приданое леди Юджинии?

– Кураж, моя дорогая! Кураж! Нет другого способа узнать, кого он выберет, пока вы не расскажете ему правду, а потом храбро повернетесь лицом к будущему.

Сара, присутствовавшая при этом, смотрела на них с грустью, поскольку понимала, чего будет стоить Мэг сказать ее брату правду.

– Как ты думаешь, Сара, мне нужно признаться Харту в своих чувствах?

– Я понимаю, как тебе будет трудно, Мэгги, – сказала подруга. – Но тут, мне кажется, Люси права: это твой единственный шанс. Если он тебя не выберет, ты по крайней мере будешь знать, что сделала все, что могла. Это лучше, чем потом всю жизнь жалеть.

Мэг думала над этим целый день и в конце концов пришла к выводу, что ее подруги были правы: нужно рассказать ему о своем чувстве. Харт должен узнать, насколько безоглядно она любит его, прежде чем сделает предложение другой женщине. Если он все равно пойдет на это, что ж, тогда ей остается лишь смириться.

Решение было принято, однако к вечеру эта идея уже не казалась ей такой правильной, да и смелости поубавилось. И сейчас, когда Мэг стояла в саду, стиснув руки, тревога сочилась у нее из каждой поры. Вся ее отвага куда-то делась, и единственное, о чем она могла думать, как пережить, если он ее отвергнет.

Через какое-то время до нее донеслось шуршание гравия: кто-то шел по дорожке, низкий голос:

– Мэг?

– Харт…

Он появился из-за изгороди, отчетливо видимый в лунном свете, от которого сверкал гравий и блестели темно-зеленые листья живой изгороди.

– Так вот вы где! Люси сказала, что у вас возникли какие-то проблемы, и попросила помочь.

– Помочь?

Он подошел ближе: в отлично сшитых бриджах и темно-синем сюртуке – и до Мэг донесся пряный запах его одеколона. Закрыв глаза, она глубоко вдохнула этот аромат в надежде обрести былую храбрость, чтобы сказать то, что намеревалась, но в его присутствии это оказалось намного труднее, чем ей представлялось.

Она непроизвольно охватила себя за плечи, и он спросил:

– Вам холодно?

– Немного…

Харт снял сюртук и накинул ей на плечи, а Мэг плотно завернулась в него – совсем как в ту ночь в парке, возле их дома, – но как много воды утекло с тех пор!

– Спасибо, – пробормотала она.

– Мэг, мне нужно кое-что вам сказать… – начал Харт.

– Да, и мне тоже…

Ей казалось важным высказаться первой: ведь он наверняка собирается объявить, что намерен просить руки леди Юджинии.

– Мне очень жаль, что все так получилось с Уинфордом, – быстро добавил Харт, словно тоже торопился.

Именно это он и собирался сказать?

– Это же не ваша вина… – Она сделала шаг ему навстречу.

– Нет, моя – во всяком случае, у меня такое ощущение. – Харт отступил в сторону и провел рукой по волосам. – Похоже, с самого бала у Ходжесов я только и делаю, что навлекаю на вас неприятности.

Мэг в недоумении захлопала глазами.

– Навлекаете на меня неприятности? Не понимаю.

– Сначала я поцеловал вас, потом оказался с вами наедине в кладовке, а в довершение стал причиной серьезной травмы у человека, за которого вы надеялись выйти замуж, причем в тот самый момент, когда вам грозит отъезд в Европу.

– И все же пока не понимаю…

– Я пытаюсь объяснить, что надеюсь на ваше прощение за то, что лишил вас перспективы выйти замуж.

Мэг чувствовала себя полной идиоткой, поскольку понятия не имела, что сказать и как на это реагировать: все настолько отличалось от того, что она себе придумала…

Она поковыряла туфлей гравий под ногами и выдавила:

– Вам не за что извиняться…

– Но вы же не сможете увидеться с сэром Уинфордом до отъезда…

Сэр Уинфорд – последнее, о чем ей хотелось говорить с Хартом в столь романтической обстановке: в саду, под луной.

– Он ведь не погиб, а всего лишь сломал ногу.

– Я не об этом! Он ведь не сможет встать с постели как минимум две недели, правильно?

– Да, но…

– А вы тем временем уедете! Вот и получается, что я разрушил перспективы вашего замужества.

Мэг набрала в грудь воздуха:

– Харт, я должна вам кое-что сказать…

– Нет, это я должен вам сказать, чтобы избавиться от чувства вины!

– Чувства вины? – Она покачала головой. – Я же сказала, что вам не за что…

– Пожалуйста, – перебил ее Харт, – позвольте мне, наконец, закончить, иначе я, возможно, никогда не смогу вернуться к этому разговору.

Все, что Мэг оставалось, – это согласно кивнуть, в то время как он шагнул к ней, просунул руки под сюртук, и обхватив за локти, привлек к себе.

– Я испытываю чувство вины не только из-за того, что случилось с сэром Уинфордом, но еще и потому, что не могу перестать думать о вас.

Она едва не задохнулась, когда он прижал ее к груди, наклонился и завладел губами. Они сами открылись навстречу ему, язык проник в глубины ее рта. Харт опять целовал ее!

Сюртук упал у нее с плеч, и его руки скользнули вверх, коснулись лица, а она в это время гладила его по груди, с удовольствием ощущая бугристые мускулы под тонкой тканью белоснежной рубашки. Харт лихорадочно целовал ее лицо: уголок рта, щеки, глаза, чувствительное местечко за ухом… Потом язык его прошелся вдоль шеи, и задержался у основания, губы легонько втянули нежную кожу.

Мэг дрожала словно в лихорадке: ей и не снилось, что поцелуи могут быть такими. Когда его рука легла ей на грудь, Мэг едва не задохнулась, но теперь уже не от удивления, а от… наслаждения.

Он что-то шептал ей на ухо, а она целовала его. Потом дотянулась до галстука, потянула за него, а Харт помог ей, и уже скоро ворот его сорочки распахнулся. Стянув перчатки, Мэг приложила ладони к теплой груди, потом пробралась к плечам, еще глубже, наслаждаясь гладкой кожей и рельефной мускулатурой.

Тем временем руки Харта пытались справиться со шнуровкой ее платья, а в следующее мгновение его губы коснулись декольте, спустились ниже, и Мэг почувствовала, как он целует ее в грудь, только сейчас осознав, что грудь обнажена. У нее опять перехватило дыхание, когда Харт зажал сосок между губами, а потом втянул в рот.

Где-то рядом в этот момент зашуршал гравий, живая изгородь задрожала. У них оставались считаные секунды на то, чтобы быстро привести в порядок одежду и прикрыть друг друга, прежде чем Делайла Монтбанк выскочила из-за изгороди прямо на них. Девчонка резко остановилась и ахнула: от нее не укрылся их растрепанный вид, а в следующее мгновение ее громкий, звонкий голос, который, без сомнения, слышен бы на всю округу, возвестил:

– Ваша светлость! Я их нашла. Это настоящий скандал, как вы и предполагали.

Не успела парочка хоть что-то возразить, как оказалась в окружении едва ли не половины гостей герцогини. Ахи и охи повисли в ночном воздухе.

Глава 28

Харт отскочил от Мэг с проворством, которое напугало даже его самого. Быстро натянув сорочку на плечи, он подобрал сюртук с земли, очень надеясь, что и Мэг успеет справиться со своим декольте. Перед тем как Люси и другие дамы окружили ее и повели к дому, она посмотрела на него с таким убитым видом, что Харту, оставшемуся наедине с сестрой, стало не по себе. Он резко расправил галстук, повязал и принялся ходить кругами, так что гравий хрустел под сапогами. С каждым шагом поднимался гнев.

О, дьявол! Какой же он идиот! Самый настоящий! Ведь видел же своими глазами, как эти дамочки готовят ему ловушку, и все равно купился. Все в точности как с Аннабел, только теперь ему намного хуже, потому что Мэг он доверял, считал порядочной.

– Да провались все к чертям! – крикнул Харт в ночное небо, и Сара, которая все это время с тревогой наблюдала за ним, тихо попросила:

– Брат, следи за выражениями!

– Сомневаюсь, что мои слова способны вызвать еще больший скандал!

Он быстрым шагом направился к дому, но, будто споткнувшись, так же быстро вернулся.

– Ответь мне всего лишь на один вопрос, но только честно.

Сара с трудом сглотнула, но все-таки согласно кивнула.

– Задавай.

– Мэг и Люси специально устроили все это? Компрометирующая ситуация, Делайла…

Сара тихо выдохнула.

– Все не так, как тебе…

– Говори как есть! Я хочу слышать правду! – рявкнул Харт с такой яростью, что сестра вздрогнула. – Все это было запланировано заранее?

Опустив голову, Сара обхватила себя за плечи и пробормотала:

– Да, но…

– «Да» – единственное слово, которое мне нужно было услышать.

– Харт, все не так, пойми…

– Я думал, что уж ей-то можно доверять! Вот идиот, простофиля, опять на те же грабли!

– Нет, ты не прав: это не то, что было с Аннабел.

– Да абсолютно то же самое. Я ведь рассказал Мэг, что произошло тогда, вот она и взяла на вооружение, только позаботилась привести целую толпу, чтобы застукать нас.

– Харт, это не так!

– Скажи тогда, Сара, как! Ты, моя родная сестра, тоже помогала расставить ловушку?

– Послушай же меня…

– Видеть тебя не хочу!

Рывком запахнув сюртук, Харт широким шагом направился к дому.

– Куда ты? – крикнула Сара ему вслед.

– Куда и должен – к родителям и Мэг, сообщить, что мы помолвлены.

Глава 29

– Меня сейчас вырвет!

Мэг ходила из угла в угол гостиной, прижимая руки к пунцовым щекам, не меньше четверти часа. За это время она привела в порядок платье, Харт расправил сорочку и перевязал галстук, а вся компания с шумом вернулась в дом. Пусть ей удалось кинуть лишь беглый взгляд на его застывшее лицо, когда ее, закутанную в шаль Кассандры Свифт, уводили в гостиную, ошибки быть не могло: Харт буквально кипел от гнева. Мэг приняла это на свой счет. В этом можно было не сомневаться.

Люси глубоко вдохнула и страдальчески проговорила:

– О, дорогая, пожалуйста, не надо! Если вырвет тебя, то следом и меня.

– Если это произойдет с вами обеими, я тотчас присоединюсь к вам, – объявила Кассандра. – Меня уже несколько недель по утрам одолевает тошнота – это невыносимо.

– Если всех вас начнет тошнить, то можете не сомневаться: компания у нас будет что надо! – подхватила Джейн Апплтон.

– Да хватит вам уже! – резко заявила Сара, входя в комнату. – Должен же быть какой-то способ это все уладить.

– Что вы имеете в виду, дорогая? – насмешливо взглянула на нее Люси, плотно закрывая дверь. – Половина моих гостей стали свидетелями, как ваш брат в саду скомпрометировал Мэг, так что пути назад нет. Свадьба должна состояться.

Мэг без сил опустилась на кушетку.

– Сара, что сказал Харт?

– Не так много, боюсь.

– Он сердится?

Мэг приложила ладонь к животу, пытаясь справиться с тошнотой, а Сара, стиснув пальцами переносицу, покачала головой:

– Нет… он в бешенстве.

– Отчего же? – удивилась Люси.

– Действительно? – вступила в разговор Джейн Апплтон. – Возможно оттого, что весь этот спектакль от начала до конца поставили вы. Правда, Делайла верещала слишком уж громко и многословно.

– Верно, но я и не предполагала, что произойдет то, на что я лишь осмеливалась надеяться, – согласилась Люси. – Кстати, как вам это удалось, Мэг? Просто блестяще!

– Прекратите! Я ничего не делала специально! Все было абсолютно невинно до тех пор, пока…

Ей стало трудно дышать, замутило с новой силой: того и гляди лишится чувств. С ней никогда не случалось обмороков, но, похоже, пришло время приобретать новый опыт.

– Предполагаю, вы сказали ему о своей любви, и страстные объятия были ответом на ваши слова. Для меня это абсолютно очевидно, – заметила Люси.

– У меня не было ни малейшей возможности даже намекнуть на это.

Мэг проглотила подступившую к горлу желчь, а Люси удивленно захлопала глазами.

– Он что, поцеловал вас без всякой причины?

Мэг потерла виски. Мысли разбегались. Ей никак не удавалось вспомнить, каким образом от разговора о сломанной ноге сэра Уинфорда они вдруг перешли к действиям и стали раздевать друг друга. Она вообще ничего не помнила, до того момента, когда над ночным садом разнесся голос Делайлы и Харт, выпрямившись, оттолкнул ее от себя.

Мэг увидела его лицо, превратившееся в маску гнева, и поняла, что он решил, будто вся сцена была специально подстроена, и даже более того: это ее рук дело. Наверняка так и было.

– Люси, как вы могли! – вскочила она с кушетки и повернулась к герцогине. – Я ведь говорила, что не хочу вынуждать его…

– Ах, дорогая, мне так жаль! Правда-правда. Следовало, конечно, дать Делайле более подробные инструкции, что именно говорить, когда она наткнется на вас, но вы должны понять: у меня были самые добрые намерения. Время поджимало. Он ведь вот-вот мог сделать предложение другой.

– Неужели нельзя было подождать, когда я скажу ему то, что собиралась?

Люси покраснела.

– Ладно, признаюсь: я подсматривала за вами, но не слышала, что именно вы говорили. Когда увидела, как он обнял вас и поцеловал, я решила, что все идет как надо, и отправила в сад Делайлу.

– Если все так удачно складывалось, почему вы не предположили, что он может сделать мне предложение сам? – простонала Мэг. – Зачем понадобился весь этот цирк?

– Не хотелось рисковать: всегда полезно подстраховаться, – а кроме того, я знала, насколько непредсказуемым может быть Харт Хайгейт. Разумеется, он к вам неравнодушен, но скандал – верная гарантия, что все пойдет по плану.

– Но это вовсе не то, что мне нужно и чего я добивалась! – воскликнула Мэг и посмотрела на подругу. – Он меня уже ненавидит, да, Сара?

– Харт мне ничего не сказал…

По выражению лица и так все было ясно, поэтому слова не требовались.

– Ну вы и натворили дел, Люси! – покачала головой Джейн Апплтон. – Вы никогда не знали, в какой момент нужно остановиться, чтобы ничего не испортить.

– Ничего не испортить не означает пустить все на самотек, – возразила герцогиня, вздернув нос.

– Нам, может, лучше подождать с выводами, пока не увидим, как к этому отнесся Харт, – предложила Кассандра.

– Да, давайте, – согласилась Люси. – Я редко ошибаюсь, так что результатом всего этого станет свадьба, причем не по принуждению, а по любви, даже если один из них не хочет в этом признаваться.

– Да к чему все это, если муж будет ненавидеть меня до конца своих дней! – простонала Мэг.

– Этого не слу… – Герцогиня перехватила взгляд Сары и замолчала на полуслове, потом тихо спросила: – Все настолько плохо?

– Хуже некуда, – кивнула та. – Харт отправился к родителям. Их реакция на эту новость будет какой угодно, но только не радостной.

Глава 30

Родители ждали ее, когда двумя часами позже Люси и Дерек привезли Мэг домой. Герцогиня закутала подопечную в накидку, чтобы скрыть беспорядок, в котором было ее платье, а одна из горничных привела ее прическу в божеский вид, но все равно, поднимаясь по ступенькам к главной двери дома, Мэг понимала, что вид у нее виноватый. К чести Люси и Дерека, они вошли в дом вместе с ней, хоть она и не просила герцогиню об этом.

Стоило им переступить порог, как мать накинулась на нее:

– Маргарет, что ты натворила?

Понятно: Харт здесь уже побывал. Отец тоже смотрел на нее с отвращением, словно она какая-нибудь мерзкая букашка.

– Давайте пройдем в гостиную и обсудим все как цивилизованные люди, – предложила Люси.

Тиммонсы были так обескуражены, что герцогине пришлось самой зажигать свечи. Мэг заняла кресло возле камина, а родители уселись на кушетку. Закончив, Люси подошла к Мэг и положила руку ей на плечо, к супруге присоединился и Дерек, словно ее подопечной могла понадобиться защита. В их присутствии Мэг действительно почувствовала себя намного лучше.

– В других обстоятельствах этого могло и не случиться, – начала Люси, – но факт остается фактом: ваша дочь обручена с будущим графом. Я думаю, вы должны быть рады этому обстоятельству.

– Рады? – Глаза у Кэтрин полезли на лоб. – Она опозорила нас, повела себя как уличная девка и в результате привязала к семейству, которое мы презираем. Чему тут радоваться?

Мэг посмотрела на отца. Тот сидел с таким же каменным лицом, какое было у Харта.

– Я не стану потворствовать этому браку, Маргарет.

– У вас нет выбора, – вмешался Дерек. – Ущерб ее репутации уже нанесен.

– Это не значит, что мы должны радоваться! – отрезала мать и гневно взглянула на дочь. – Я должна была догадаться, что ты таскаешься за Хайгейтом, сама ему навязываешься. Мне стыдно за тебя, Маргарет.

Мэг очень надеялась, что родители когда-нибудь одобрят ее брак с Хартом, если все-таки он полюбит ее и попросит выйти за него замуж, – но все обернулось постыдной катастрофой. Она опозорила семью, так что винить родителей не за что.

– Хайгейт заявил, что свадьба состоится, как только он получит лицензию, – сказал барон.

– Я готов помочь ему в этом, – вызвался герцог.

– Отец, вы будете присутствовать на церемонии? – Глаза Мэг наполнились слезами.

– Придется, чтобы добавить респектабельности. Отложим отъезд до окончания торжеств, а потом все равно отправимся на континент.

Слезы потекли по щекам Мэг.

– Может получиться так, что мы больше не увидимся?

– Да, это правда, – с трудом выдавил барон.

– А как же… внуки? Неужели даже не приедете, чтобы познакомиться с ними? – Звук, подозрительно похожий на рыдание, вырвался у нее из горла.

– Это зависит от тебя! – заявил отец. – Вряд ли у нас будут деньги на дорогу.

Мэг уткнулась лицом в платок, который Люси передала ей в карете. О, что она наделала!

– Полагаю, вы сами заплатите за подвенечное платье? – криво усмехнулась Кэтрин герцогине.

– Разумеется. У Мэг будет все, что ей потребуется, – кивнула Люси.

– Кажется, ставка оказалась удачной, ваша светлость? – Кэтрин с отвращением оглядела дочь с головы до ног. – Теперь она сможет расплатиться с вами.

– Перестаньте, – пробормотала Мэг.

– Перестать что? – усмехнулась мать. – Разве тебе не этого хотелось? Разве ты не на это рассчитывала?

Это так походило на правду и было так ужасно, что Мэг вскочила с места и бросилась к дверям. Вот теперь сомнений не осталось: ее сейчас вырвет.

Глава 31

Венчание состоялась три дня спустя в гостиной лондонского особняка Хайгейтов, в девять часов утра. На церемонии присутствовали: сильно нервничавшая невеста, у которой, судя по виду, прихватило живот; жених, на лице которого застыла маска гнева; родители жениха, которые были вне себя от возмущения; родители невесты, полные негодования; сестра жениха и шурин, которые не находили себе места от беспокойства, а также герцог Кларингтон, который держался стоически, и герцогиня Кларингтон, очень взволнованная.

Когда архиепископ нараспев читал слова клятвы, которая должна была навечно соединить их с Хартом, Мэг боролась со слезами, но вовсе не от ощущения счастья: в мечтах ей этот миг представлялся совсем по-другому. Ей бы радоваться: ведь фантазии воплотились в реальность, – а вместо этого, пока шла по гостиной, в дальнем конце которой стояли Харт и архиепископ, у нее возникло ощущение, что ее ведут сквозь строй. Она уже подумывала сбежать, спрятаться где-нибудь, но это было бы проявлением трусости. Нет, нужно собрать в кулак всю решимость и встретить невзгоды лицом к лицу.

Она сама во всем виновата: это она обратилась к Люси за помощью; это она отправилась в сад и дождалась, когда Люси отправит к ней Харта. Понимала она, чем все обернется, или нет – не важно: вина лежит на ней, и ей отвечать за последствия. Ее не беспокоило, что Харт может сбежать, или скрыться где-нибудь, или не появиться на собственной свадьбе. Она понимала, что Харт настоящий джентльмен и прятаться не станет, из-под венца не сбежит, а потому и она не может поставить в неловкое положение ни его, ни его семью, сбежав сама. На него ляжет пятно позора, если она не появится на собственной свадьбе.

Харт даже не смотрел в ее сторону. Это был первый раз, когда они встретились лицом к лицу после той кошмарной сцены в саду у Люси. Мэг надеялась, что он нанесет ей визит, даст возможность все объяснить и предложить ему выход из ситуации. Она бы заверила его, что с ней все будет в порядке, что родители все равно заберут ее с собой в Европу и там ей будет легче перенести последствия скандала. Конечно, слухи могли бы дойти и до тех мест: ведь и туда тоже приезжают люди из Англии. Все-таки Мэг была не настолько наивной, чтобы поверить, будто ее репутация не пострадает, но предпочла бы остаток жизни прожить под тяжестью стыда, если бы благодаря этому Харт избежал нежеланного брака. Она отчаянно любила его, но ей не нужен муж по принуждению.

Харт с визитом не явился. Записка, которую Мэг послала ему через Сару и в которой просила прийти, чтобы решить, что делать, оставалась без ответа до сегодняшнего дня, и только рано утром ей передали послание, в котором была лишь одна небрежно написанная строчка: «Венчание назначено на 9 часов», – и ни единого слова больше. Ей стало понятно, что Харт в бешенстве.

Ранним утром к Мэг приехали Сара и Кассандра. Джейн уклонилась, объяснив это тем, что говорить что-то приятное не в состоянии, а сидеть с угрюмым видом – не хочет, чтобы не усугублять ситуацию. Мэг поняла ее чувства.

Люси приезжать запретили, однако герцогиня не испытывала ни малейших угрызений совести за свои действия и даже предложила, чтобы ее муж, умудренный опытом и обладающий связями, помог Харту быстро получить разрешение на брак.

Вот так и вышло, что первыми увидели Мэг в свадебном наряде бледно-персикового цвета, с прической, украшенной белыми бутончиками роз, Сара и Кассандра. Все утро подруги с трудом сдерживали слезы, и Кассандра попыталась их приободрить:

– Разве не чудесно, что вы наконец породнитесь?

В ответ Сара вымученно улыбнулась, а Мэг не сумела: желудок завязывался в узел, стоило ей вспомнить лицо Харта. Что сказать ему? Что сделать? На короткое мгновение она представила, как хватает его за руку, и они вместе убегают из-под венца. Так она сможет избавить его от нежеланного брака, а потом просто оставит в покое. Так она думала до тех пор, пока не увидела, как он стоит в гостиной с каменным лицом и с прямой, словно шомпол, спиной. Вся ее храбрость тут же испарилась. Церемония венчания прошла для нее как в тумане, лишь время от времени всплывали слова, которые нужно было повторять вслух, да не покидало ощущение мучительного беспокойства.

Когда все закончилось, клятвы были произнесены и скреплены, Харт отвернулся и вышел из гостиной, даже не взглянув на нее.

Глава 32

Это неприлично – пить много шампанского по утрам, но Мэг и не хотела вести себя прилично. Свадебный завтрак начался сразу после венчания, однако она не могла проглотить ни кусочка. Харт как изваяние сидел рядом и явно не испытывал никаких душевных терзаний: пил и ел с таким видом, будто ничто другое его не волновало, и беседовал с герцогом Кларингтоном и лордом Беркли, совершенно не обращая внимания на свою жену, будто она пустое место. Жена! Само звучание этого слова заставляло ее задыхаться, желудок стягивало в тугой узел. Как так получилось, что за какие-то три дня идея стать леди Хайгейт из мечты превратилась в кошмар?

Сидевшая рядом с ней Сара время от времени пожимала ей руку, но подруги ни словом так и не перекинулись. Мэг пила шампанское бокал за бокалом, нервно представляя себе то, о чем до этого момента не позволяла себе подумать даже мельком, – свою брачную ночь. Вне зависимости от того, какой получилась свадьба: радостной или печальной, желанной или нет, приятной или отвратительной, – первая брачная ночь настанет неизбежно. Это непременно случится, а если нет, их брак не получит официального признания и даже может быть признан незаконным. Мысль о том, как все пройдет ночью, и заставляла Мэг опрокидывать бокал за бокалом.

Харт не хотел смотреть на нее, не хотел говорить с ней: слова брачной клятвы произносил монотонно, уставившись в пространство прямо перед собой. Она не могла думать о холодном, бесчувственном действе в постели Харта. Это будет больно? Он, конечно, не станет вымещать на ней злобу. Хорошо, что есть шампанское – оно лишь и успокаивает. Чудесное шампанское! Когда она потянулась за четвертым бокалом, Сара перехватила ее руку и шепнула:

– Наверное, лучше сделать перерыв.

– Просто я панически боюсь, – шепотом призналась Мэг, фальшиво улыбнувшись, чтобы архиепископ, который внимательно разглядывал ее поверх своей тарелки с горкой из семги и яиц, ничего не заподозрил.

– Харта? Вам все равно придется поговорить.

– Да нет… – Голос у Мэг дрогнул. – Мне ведь предстоит кое-что более серьезное, чем разговор.

– Так ты из-за этого беспокоишься? – шепотом спросила Сара.

Как деревянная, Мэг кивнула, и тогда подруга поднялась и объявила:

– Прошу прощения, но мы должны вас покинуть.

Мужчины встали, Харт тоже, но когда дамы выходили из комнаты, даже не посмотрел в их сторону.

Подруги миновали коридор и холл, и Сара, затащив Мэг в переднюю гостиную, закрыла за ними дверь.

– Неудобно спрашивать, но… Скажи, мать рассказывала тебе что-нибудь о… первой брачной ночи?

Мэг потерла вдруг озябшие руки.

– Абсолютно ничего.

Сара, вздохнув, прикрыла глаза ладонью.

– Вот этого я и боялась.

Мэг подошла к камину, пытаясь согреться и справиться с дрожью.

– Будет жутко больно, да?

– Нет. – Сара откашлялась. – То есть не обязательно.

Мэг обернулась к ней.

– Как-то неуверенно ты это сказала.

– Для меня это не очень удобная тема: ведь речь о моем брате. Поэтому осмелюсь предположить все же, что Харт имеет… э… довольно большой опыт по этой части.

– Это тоже малоутешительно, – буркнула Мэг, и на этот раз ее желудок сделал кульбит.

– Все же лучше, чем неопытный муж, – улыбнулась Сара. – Вот это настоящий кошмар, поверь мне. Я такого наслушалась от своих замужних подруг…

Мэг широко открыла глаза.

– Но ведь не от Люси, Кассандры или Джейн?

Сара фыркнула:

– Нет, не от них: нам всем повезло.

Мэг наконец-то перестала растирать руки.

– Прости, но как-то нет энтузиазма порадоваться по этому поводу.

Сара подошла и похлопала ее по плечу.

– К сожалению, ничем не могу тебе помочь. Просто знай: Харт будет бережен с тобой и, я уверена, сделает так, чтобы тебе стало приятно. Хочешь, расскажу кое-какие подробности, чтобы ты была готова?

У Мэг пересохло во рту: она не знала, хочет ли услышать эти самые «подробности»…

– Наверное, нет. Боюсь, когда я все узнаю, мне захочется напиться вусмерть.

Сара поморщилась.

– Как скажешь. Предоставлю это твоему воображению. Если бы кто-нибудь просветил меня перед первой брачной ночью, я бы не поверила.

Ахнув, Мэг приложила ладони к щекам.

– Неужели настолько необычно?

Сара пожала плечами.

– Ну… да, зато потом очень приятно.

– Ты в этом уверена?

– Конечно! А почему у тебя возникли сомнения?

– Моя матушка на этот счет особо не распространялась, но из того, что я узнала, у меня сложилось стойкое впечатление, что ничего хорошего в этом нет.

Сара сцепила пальцы.

– О, дорогая, ей просто не повезло! Здесь очень многое зависит от мужчины.

Вздохнув, Мэг уставилась на огонь в камине.

– Он даже не смотрит на меня. Не хочет говорить со мной.

– Меня это сильно беспокоит. Я думаю, что тебе нужно поговорить с ним наедине, перед тем, как… Ну, ты понимаешь. Постарайся объяснить, ему, что же случилось.

Мэг опять принялась за свои руки.

– Как я смогу объяснить ему, если сама не понимаю?

– Просто скажи, что в ту ночь собиралась сама признаться ему в любви.

Мэг приложила ладонь ко лбу.

– О нет, невозможно, не теперь: он мне не поверит!

Сара положила руку ей на плечо, пытаясь успокоить:

– Это просто необходимо.

На глаза Мэг навернулись слезы, и она быстро заморгала, стараясь их скрыть.

– Нет! Не могу! И никогда не смогу…

Глава 33

Хоть это и была его первая брачная ночь, Харт намеренно тянул время. Чтобы не было кривотолков, он отослал прочь своего на удивление трезвого камердинера и не торопясь начал раздеваться. С его стороны это, конечно, было мелочно, но очень хотелось заставить Мэг нервничать.

Она с ума сходила от беспокойства: это было видно. Вот и чудесно! Так ей и надо. Поначалу Харт не знал, как вести себя нынешней ночью, но по мере того как раздевался, определился с решением.

Отец сделал ему подарок: роскошный городской особняк, в котором сам он никогда не жил и который предназначался Харту со дня его рождения, – чтобы было куда привести жену и где растить детей. Харт распорядился перевезти все свои вещи из апартаментов на Сент-Джеймс сюда, на хозяйскую половину, где теперь они и находились.

Сегодня они с Мэг весь день провели в отцовском доме: утром венчание, потом невыносимо долгий праздничный завтрак, где его молодая жена умудрилась напиться; во второй половине дня состоялась нескончаемая беседа в кабинете с отцом и Беркли (за это время дамы успели вздремнуть); наконец, поздно вечером, ужин. Мэг была уже абсолютно трезвой и сильно нервничала.

Едва Тиммонсы отправились восвояси, граф перестал сдерживаться и разразился бранью:

– Ты не только поддался на провокацию, но и умудрился подобрать самую неподходящую из всех непотребных девок. Разве я тебя не предупреждал? Дьявол, неужели тебе было мало той шлюхи Кардифф? Так нет, тебя угораздило попасться в ту же самую ловушку! Да ей от тебя, кроме денег, ничего не надо.

Если бы даже все это было правдой, Харт не собирался выслушивать оскорбления в адрес Мэг. Грохнув кулаком по столу красного дерева, за которым сидел родитель, он заявил:

– Теперь она моя жена, отец, и я никому не позволю говорить о ней в таком тоне!

Почему кинулся на ее защиту, Харт не понимал. Возможно потому, что ему всегда нравилось противоречить отцу, а отчасти потому, что в случившемся виновата не только Мэг: он сам потащился в сад, никто его туда не тянул, и прямиком угодил в скандал.

– Что ж, надеюсь, ты будешь с ней счастлив, – усмехнулся родитель. – В особенности учитывая, что она не принесла с собой ни пенни. Твоя мать сказала, что у нее даже белья с собой нет.

– Это ерунда, – отмахнулся Харт.

– Ты что, боишься выпустить из рук эту кучку мусора?

– Еще слово, и тебе придется искать секундантов! – прорычал Харт, угрожающе положив кулаки на стол.

Пока они пререкались, Беркли лишь вскидывал брови и подливал себе бренди. А уж если муж Сары напивался, значит, дело серьезное.

Откинувшись на спинку кресла, граф пристально смотрел на сына поверх сцепленных рук.

– Я с самого начала понимал, что Аннабел Кардифф нацелилась на твой титул и твои деньги, и пытался объяснить это тебе. Ты меня послушал? Нет!

– Ты это серьезно? А разве не ты требовал, чтобы я женился на ней?

Проигнорировав эти слова, родитель продолжил:

– Также я попытался предостеречь тебя насчет девицы Тиммонс – не так давно, когда ты откуда-то вытащил ее, – но ты опять меня не послушал. Что с тобой не так?

Харт на несколько шагов отошел от стола и пожал плечами:

– Понятия не имею. Наверное, яблоко от яблони недалеко падает.

Отец аж подскочил:

– Что? Да как ты смеешь сравнивать себя со мной? По крайней мере, я не женился на нищенке и не навлек позор на свой дом.

Харт кинулся на отца с кулаками, но Беркли успел перехватить его и оттащил подальше, давая возможность остыть.

– Почему ты ее защищаешь? – Граф опять опустился в кресло, лицо его было багровым от гнева.

– Потому, что она моя жена, – процедил Харт, опять угрожающе сжав кулаки.

– Лучше не напоминай! – буркнул, как выплюнул, граф.

Харт что-то прорычал, но все же сдержался и сел на свое место.

Беркли тем временем налил себе еще бренди и счел необходимым наконец вмешаться:

– Послушайте, джентльмены, во всем можно найти положительные стороны.

– И что же это? – скептически хмыкнул старик.

– Ваш сын наконец женился, как вы того и хотели, а вскорости, несомненно, родится наследник, – заметил Беркли.


Теперь, когда они наконец-то оказались в своем доме, а он сидел в своем кресле в своей спальне, эта фраза не давала Харту покоя. Родится наследник? Наследник, несомненно, родится? Меньше всего он сейчас был в этом уверен. Последние три дня прошли как в тумане – тумане гнева, смятения и ощущения предательства. Он испытал все отрицательные эмоции, в то время как слова, которые выкрикнула Делайла Монтбанк, навсегда врезались в его память: «Ваша светлость! Я их нашла. Это настоящий скандал, как вы и предполагали».

Все события, предшествовавшие тому моменту, сложились в голове у Харта в отчетливую картину: ужин в доме Люси, ее просьба посмотреть, что там с Мэг, которая отправилась в кладовку с серебром и пропала; танцы; даже сэр Уинфорд. Это был тщательно продуманный план, причем в его реализации участвовала его собственная сестра. Именно Сара уговорила его пойти на ужин к герцогине, где ему и расставили ловушку.

Опять пришел на ум эпизод, когда в столовой Люси что-то прошептала Мэг, та поднялась и ушла. Потом – и он сам отправился в сад, где она и дожидалась. Пошел прямиком в силки, дурень эдакий! Он доверял Мэг, а она, как Люси и Сара, оказалась жалкой интриганкой.

С Мэг все было предельно ясно – ей нужен муж. И она абсолютно честно заявляла, что намерена добиться предложения руки и сердца только для того, чтобы отец не забрал ее с собой в Европу. После того как сэр Уинфорд получил травму, ей пришлось устроить ловушку тому, по чьей вине это произошло, – Харту.

О черт, как могло получиться, что с его предыдущим опытом он умудрился попасть в капкан, расставленный застенчивой подружкой сестры? Он стянул сорочку через голову. Дело, наверное, в том, что милая, очаровательная, добрая и нежная Мэг не казалась порочной интриганкой. С Аннабел он постоянно был начеку: что-то ему подсказывало, что она не остановится ни перед чем, чтобы заполучить желаемое, – а с Мэг потерял бдительность, доверился ей. Идиот!

Харт избавился от бриджей, надел синий бархатный халат и, подпоясавшись, направился к двери, которая вела в спальню супруги.

Легонько постучав, он нажал ручку и вошел. В комнате было бы совсем темно, если бы не свечи на каминной полке и тлеющие угли в камине. Когда глаза привыкли к полумраку, Харт разглядел Мэг, сидевшую на кровати в тончайшем белом пеньюаре, и против воли затаил дыхание. Вот дьявол! Ну почему эта бестия так красива?

– Мэг?

Его голос прозвучал как удар грома в тишине спальни, и по ее телу прокатилась дрожь, а глаза были огромными как блюдца. Харт с трудом поборол в себе прилив нежности, когда медленно приблизился к кровати и посмотрел на новобрачную. Она не плакала, глаза ее были сухи: в конце концов, она добилась своего – чего ж ей плакать? – а дрожь и страх в глазах наверняка очередное представление.

Харт провел кончиком пальца вдоль линии декольте на ее пеньюаре и склонил голову набок. Мэг задрожала еще сильнее, но не отстранилась, а то место, где он ее коснулся, покрылось мурашками. Харт дотронулся до ее щеки, а потом приложил к ней ладонь. Теперь эта девушка принадлежит ему, и он мог делать с ней все, что хотел.

– Такая красивая, – протянул Харт.

Мэг часто-часто заморгала.

– И такая лживая!

Она вздрогнула и отстранилась.

– А что, слез девичьих в качестве аккомпанемента актерской игре не будет?

– Почему игре? – дрогнувшим голосом спросила Мэг.

– Не притворяйся, что не имеешь отношения к представлению в саду! Сара во всем призналась.

– Я…

– Что? Ты разве не надеялась, что я потащусь за тобой, когда пошла туда?

Мэг опустила голову.

– А Люси, когда отправила меня вслед за тобой, что, не понимала, что может произойти? – усмехнулся Харт.

– Все было не так… Я никогда не лгала вам!

– Да неужели?

Кто бы сомневался! Сейчас еще и пару слезинок прольет. Но неожиданно Мэг вздернула подбородок, выпрямилась и в упор посмотрела на него.

– Никогда!

– Значит, ты действительно хотела выйти за сэра Уинфорда, а не за меня?

Мэг отвела глаза, но Харт успел заметить выражение вины в ее взгляде. По крайней мере, в этой лжи она готова признаться. Он спустил пеньюар с ее плеча. Как это легко – просто взять ее: не заняться любовью, не об этом речь, а завалить на спину, грубо поиметь для продолжения рода. Можно не сомневаться, она панически боится именно этого, хотя и желает. Если не закрепить их союз таким способом, ее положение будет под сомнением, а значит, ненадежно, да и детей не будет. Стало быть… Харт принял решение.

– Вы ведь… не сделаете мне больно? – нарушил тишину ее дрожащий голос.

– Сделаю, но не так, как вы думаете, – рассмеялся в ответ Харт.

– Не понимаю!

– Вот как? Объясняю: я ухожу. Спокойной ночи!

– Вы… не собираетесь лечь со мной в постель? – Ее голос был тих, но полон изумления.

– Нет, не имею ни малейшего желания.

Брови у нее сошлись на переносице.

– Как же так?..

На лице отразилось не только изумление, но и обида, что еще больше укрепило его решимость.

Скрестив руки на груди, Харт надменно произнес:

– Моя дорогая, это вам показалось, будто вы получили то, чего добивались: мужа, семью, деньги, повод остаться в Лондоне и не уезжать на континент, – но я не дам вам того, чего вам хотелось на самом деле.

Ее глаза были полны недоумения.

– И чего же мне хотелось?

– Детей. Семьи. Любви… Вы как-то обмолвились, что вам хочется всего этого.

– Да, это так.

– Так вот: я вам этого не дам! – Харт заставил себя улыбнуться.

– Но как же так? Вам ведь нужен наследник, – торопливо проговорила Мэг.

– Я готов отказаться от наследника и передать состояние и титул детям Сары и Беркли ради единственной радости в этой ситуации – вы не получите того, чего вам хочется.

– Вы не можете так говорить всерьез! – с гневными нотками в голосе воскликнула Мэг.

Он резко развернулся и направился к двери.

– Еще никогда я не был настолько серьезен.

Глава 34

На следующее утро, в половине десятого, карета герцогини Кларингтон остановилась перед домом новоиспеченной графини. Большую часть утра молодая хозяйка провела в своей спальне. Парадная дверь не закрывалась: прибывали поздравления и подарки молодоженам. Создавалось впечатление, что все высшее общество Лондона вознамерилось пожелать леди и лорду Хайгейт здоровья и благополучия.

Зная, что Харт заперся у себя в кабинете, Мэг рискнула спуститься вниз и пройтись вдоль столов, уставленных подарками, среди которых обнаружила и великолепный букет из белых азалий, к которому прилагалась записка. Сэр Уинфорд поздравлял молодых супругов, желал долгой жизни, удачи, здоровья и счастья. Слезы брызнули из глаз, и она быстро вернулась к себе.

Укрывшись в спальне, Мэг уже в который раз с горечью подумала, в какой абсурд превратила свою жизнь. Неожиданно раздался стук в дверь, затем в спальню заглянула одна из служанок и доложила, что его светлость уехал в клуб. Вытерев слезы, Мэг решила сделать обход своего нового дома. Экономка, миссис Гринтли, с гордостью взялась показывать ей свои владения, но тут доложили о прибытии герцогини вместе с Сарой, Касси и Джейн. Люси – дама коварная, наконец призналась себе Мэг, и если бы она приехала одна, то ее не пустили бы на порог. Однако герцогиня привезла с собой других дам, поэтому пришлось оказать ей достойный прием. Интересно, почему Сара согласилась составить ей компанию?

Мэг приняла их в светло-голубой гостиной, где и сама оказалась впервые. Эту изысканную, как и весь особняк, комнату называли утренней за мебель цвета облаков и нежно-голубые стены. Весь дом был восхитительный: жить в таком она даже не мечтала, – и не шел ни в какое сравнение с тем, во что превратился особняк ее отца. Она не заслуживала, чтобы жить здесь.

Как только дворецкий вышел, оставив дам одних, Мэг повернулась к Люси.

– Вашей выдержке, мадам, можно лишь позавидовать: вот уж не думала, что вы появитесь здесь.

Продолжить гневную речь подруге на дала Сара.

– Пожалуйста, Мэгги, успокойся и выслушай ее светлость.

– Что она может такого сказать, чтобы все исправить? – возразила Мэг.

– Я вас предупреждала, но меня никто не послушал! – вмешалась Джейн, нацепив очки на нос, и, словно обвиняя, оглядела своих подруг. – Кстати, где обещанный к чаю кекс. А сам чай?

Вспомнив о приличиях, молодая хозяйка позвонила, чтобы подали чай (и кекс, разумеется), и опять принялась сверлить взглядом Люси, но та, надо отдать ей должное, судя по всему, не испытывала неудобства.

– Где Харт? – спросила Сара.

– Уехал в клуб, – сообщила Мэг.

– А вы… у вас все получилось? – осторожно поинтересовалась Сара.

– Муж меня ненавидит, если именно это ты хочешь знать!

– Дайте же хоть слово сказать! – молитвенно сложив руки перед собой, попросила Люси.

– О, Мэг, дорогая, – присоединилась к герцогине и Кассандра, – пожалуйста, выслушай ее: она хочет все исправить.

По-прежнему сидя со скрещенными на груди руками, она пристально посмотрела на герцогиню.

– Интересно как? – усмехнулась Мэг. – Я сыта по горло этим театром абсурда. Я никогда не хотела обманом женить на себе Харта.

Люси прокашлялась, выпрямила спину, и взглянув на Сару, словно хотела получить от нее разрешение, заговорила:

– Во-первых, мне бы хотелось отметить, что вы не просто вышли замуж, а вашим супругом стал мужчина вашей мечты. Это как раз результат моих, как вы говорите, постановок.

Мэг открыла было рот, пытаясь возразить, но Сара напомнила герцогине, что та обещала не усугублять ситуацию.

– Знаю-знаю. Но мне кажется, что это весьма значимый факт, на который нельзя не обратить внимания, – объявила Люси и опять повернулась к Мэг.

– У Делайлы, несомненно, огромный талант к интригам, но, боюсь, пока она не чувствует меры. Мне хотелось бы извиниться за способ, которым было осуществлено задуманное. Это было недостойно меня.

– Извиниться? – Джейн почесала кончик носа. – Вот уж не думала, что Люси способна на что-либо подобное.

– А вот и способна! – фыркнула герцогиня, вздернув нос. – Я знаю, когда совершила ошибку, и способна ее признать.

– В самом деле? – скептически воскликнула Джейн, но Кассандра оборвала перепалку:

– Дамы, не могли бы мы вернуться к главному?

Герцогиня расправила плечи.

– Как уже было сказано, я сожалею, что все произошло именно так, а не иначе, поэтому хочу предложить свою помощь, чтобы все довести до ума.

Мэг разгладила юбки на коленях и покачала головой:

– Извинения принимаю, но боюсь, Люси, вы уже ничего не сможете изменить. Однако расходы на мои туалеты я в любом случае собираюсь вам возместить.

Люси стиснула кулаки и едва не выкрикнула:

– Я не возьму с вас ни пенни, но помочь сумею!

Все четыре дамы ахнули, а герцогиня кончиком пальца пригладила бровь, глубоко вдохнула, успокаиваясь, и продолжила:

– Так я вот о чем. Передайте мне суть вашей с Хартом беседы минувшей ночью, и я подумаю, как вам помочь.

– Он назвал меня лживой, – с грустной улыбкой произнесла Мэг (интересно, что Люси скажет на это?).

Люси поморщилась, а Сара, приложив руку к груди, возразила:

– Но это неправда?

– Что еще?

Мэг глубоко вдохнула, потом выпалила:

– И обвинил меня в том, что я вместе с вами, Люси, поставила весь спектакль: и в кладовке, и в саду.

– Но вы ведь помирились, перед тем как… ну ты понимаешь?

Если у Сары лицо порозовело от смущения, то Мэг покраснела до корней волос от стыда.

– Я не могу. Даже выговорить это не могу.

– Можете рассказать нам все, дорогая, без стеснения, – приободрила ее Касси. – Мы все дамы замужние.

Мэг все утро размышляла над тем, что случилось – вернее, не случилось, – этой ночью, но сколько ни ломала голову, ей так и не удалось ничего придумать, чтобы хоть как-то смягчить ситуацию. Да и как скажешь об этом?

– Давай-давай, Мэг, – подбодрила подругу Сара.

– Хорошо, но вы должны поклясться, что не расскажете об этом ни единой живой душе.

Каждая из дам скрестила пальцы и приложила к сердцу.

Тогда Мэг закрыла глаза, мысленно посчитала до трех и, наконец, выдала:

– Этой ночью Харт вообще ко мне не притронулся.

– Что? – вскинула брови Сара.

– Как это? – всплеснула руками Кассандра.

– Пардон? – приставила ладошку к уху Джейн.

– Да, вот так. – Мэг была готова провалиться от стыда сквозь землю. – Он еще и заявил, что вообще не намерен осуществлять свои права.

– О боже, вот идиот! – воскликнула Сара.

– Это, конечно, весьма необычно, – нахмурившись, поддержала ее Кассандра.

– А я бы сказала – удивительно, – признала и Джейн.

– Нет, здесь подходит лишь одно слово «унизительно». – Мэг закрыла лицо руками. – Мой собственный муж отказывается даже прикоснуться ко мне, а значит, наш брак незаконен.

– И это все? – заговорила наконец Люси, заложив темный локон за ухо.

– Возможно, вы не расслышали? – возмутилась Мэг, гневно прищурившись. – Муж меня игнорирует!

– Да-да, – спокойно проговорила, кивнув, Люси. – Я слышала. Скажите-ка мне, дорогая, это было самое ужасное или случилось что-то еще?

Мэг захотелось схватить герцогиню за плечи и как следует тряхануть.

– Нет, ничего: он просто ушел.

– Тогда вообще не о чем дискутировать, поскольку нет ничего проще, чем молодой красивой женщине соблазнить молодого здорового мужчину, – заявила Люси.

– О чем это вы? – поразилась Мэг.

– Ну я же сказала, – вздохнула в ответ герцогиня. – Все, что вам нужно, – это соблазнить собственного мужа.

Глава 35

«Соблазнить собственного мужа». Эти слова не выходили из головы Мэг до самой ночи и потом, когда она сидела в своей спальне в ожидании, придет Харт или нет. У него был целый день на раздумья. Возможно, он все же пришел к выводу, что не подтвердить их брак неразумно, а может быть, напротив, проникся к ней ненавистью из-за того, что пришлось жениться против воли.

Она знала, что Харт терпеть не может интриганок: ведь Аннабел пыталась женить его на себе таким же способом, – а потому ничего удивительного, что зол на нее. Мэг просто ничего не сумела ему объяснить, хоть и попыталась.

Он ей и слова не дал сказать: упрямый, как мул, ничего не хотел слышать, – да и вряд ли поверил бы. Мэг не собиралась его умолять, как не собиралась и убеждать в том, что в тот вечер хотела просто признаться в любви. Теперь он и вовсе в это не поверит, а значит, нужно придумать какой-то другой способ достучаться до него.

Утром все дамы, казалось, пришли к единому мнению: соблазнить – отличная идея, – решив, судя по всему, что это будет легко.

– Дай понять, что ты его хочешь: продемонстрируй свое декольте! – предложила Люси.

– Мужчины – примитивные создания, если уж на то пошло, – заметила Джейн.

– Должна признать, в этом есть доля правды, – согласилась и Сара.

– Декольте помогло когда-то и мне, – поддержала подруг и Кассандра.

В общем, их мнение было единодушным, но сейчас, сидя в своей спальне и приготовив декольте для обозрения, вдруг сообразила, что забыла спросить дам, что делать, если муж вообще к ней не придет. Может, постучать к нему в спальню и выставить декольте на обозрение? Нет, как-то неловко.

Время шло, а его все не было. Она начала уже думать, что, может, и правда стоит просто войти к нему в спальню, и все.

Мэг оглядела себя: соблазнительна, желанна? Если верить матери – нет и никогда не станет, а вот Люси ее заверила, что муж ни за что не пройдет мимо, если она будет правильно одета, добавив, конечно, что у нее есть туалеты, которые как раз и предназначены для таких целей. Люси приготовила для нее в качестве свадебного – хоть и неуместного – подарка кружевную ночную рубашку, а Мэг выбрала легкий светло-голубой пеньюар и, убедившись, что выглядит вполне соблазнительно, уселась на кровати и в ожидании мужа попыталась читать.

Минуты превратились в часы, она уже начала сомневаться, что он вообще придет домой, но незадолго до полуночи из его спальни послышались звуки и донеслись голоса: Харт говорил со своим камердинером – похоже, отпустил его. Будь все проклято, даже тембр его голоса волновал ее так, что мурашки побежали по спине. Каким бы он ни был, Мэг любила его безумно. Или это уже не важно? Сердце ее принадлежало мужчине, который ее ненавидит. Так может, отказаться от попытки соблазнить собственного мужа?

Прошло еще с четверть часа: похоже, муж не собирается зайти к ней. Ладно, она отправится к нему сама. «Главное – кураж, – сказала Люси. – Будь посмелее!» Мэг потребовалось собрать всю отвагу до капли, которая у нее имелась, чтобы встать и, положив книгу на столик возле кровати, решиться пересечь пространство до двери, ведущей в спальню мужа. Кровь в ушах стучала при каждом шаге.

Мэг набрала полные легкие воздуха и, легонько постучав, нажала на ручку двери внезапно вспотевшей ладонью и неуверенно шагнула в спальню мужа. Он стоял у кровати: без сорочки и сапог, в одних бриджах, – и свет от камина падал на мускулистый живот. Мэг судорожно сглотнула. О, все, оказывается намного сложнее, чем она предполагала. Что, если вдруг он посмеется над ней и отправит восвояси?

Харт обернулся и резко, словно обвиняя, спросил:

– Что вы здесь делаете?

– Я пришла… Я хотела…

Больше Мэг не смогла выдавить ни слова: во рту пересохло, – поэтому лишь стояла и глупо таращилась на его голый торс и кубики мускулов на животе.

Окинув взглядом ее фигуру в полупрозрачном пеньюаре, он жестко уточнил:

– Хотели? Чего именно?

– Я подумала, может…

Опять ничего не смогла выдавить и почувствовала, как краснеет – и, похоже, всем телом под своим бледно-голубым пеньюаром. Вряд ли такое сочетание можно назвать соблазнительным – придется отступать.

– «Может» что? – пробуравил тишину его голос.

Мэг собрала в кулак все, что осталось от ее куража.

– Может, мы смогли бы…

Харт прищурился так, что его глаза превратились в щелки.

– Вы решили, что я передумал?

Мэг наткнулась на его взгляд.

– А это не так?

Он двинулся к ней, но в шаге остановился, и ей показалось, что муж заколебался.

– Откуда у вас этот пеньюар?

– Люси подарила…

В его глазах сверкнуло пламя.

– Ах, Люси! Ну конечно, Люси! Соучастница в интригах. Все так же старается вам помочь, как я понимаю.

Ох не надо было упоминать Люси! Впрочем… Как там говорила та же Люси? Кураж и смелость?

– Вам не нравится пеньюар? – с вызовом спросила Мэг, вздернув подбородок.

– Наоборот! Кому же такое может не понравиться?

Она проглотила ком в горле, но остановиться уже не могла.

– Думаю, мужу, который решил наказать свою жену за то, чего она не совершала.

– Ничего про таких мужей не слышал.

– Вы не можете пренебрегать мной вечно, Харт!

Мэг осознала, что нельзя было этого говорить, еще не закончив фразы, но ее понесло и гнев оказался сильнее.

– Правда? – пророкотал супруг. И насмешливо приподнял бровь. – Посмотрим.

«Кураж и смелость» – пронеслось у нее в голове. Ни того ни другого уже не осталось, но вот это его «Посмотрим» Мэг восприняла как вызов и тут уж смириться не могла.

Она заставила себе подойти к нему еще ближе и остановиться прямо перед ним, так что ее босые ступни почти касались его ног. Оба смотрели друг другу в глаза, и от жара, исходившего от него, казалось, можно было получить ожог. Затрепетав, она поднялась на цыпочки и прижалась губами к его губам.

Это было все равно что целовать статую: ни его губы, ни его тело не шевельнулись. Харт стоял словно кол проглотил, и она почувствовала себя идиоткой. Наконец его губы шевельнулись и приоткрылись, завладели ее ртом, язык вошел в нее, и Мэг задохнулась от этих ощущений. Заключив в объятия, он медленно повел ее спиной вперед к двери в ее спальню. О господи, все получилось: она победила! Они идут в ее спальню, где это наконец произойдет!

Мэг обхватила его за шею и с жаром ответила на поцелуй, а Харт, не отрываясь от ее губ, продолжал подталкивать ее в сторону спальни. Через несколько шагов они оказались у цели, и он прижал Мэг спиной к двери. Его возбужденное мужское достоинство упиралось ей в живот, она едва дышала, с трудом удерживаясь на ногах. Наконец Харт прервал поцелуй, одной рукой открыл дверь и, натянуто улыбнувшись, втолкнул Мэг в комнату.

Дверь захлопнулась у нее перед носом, она осталась по другую сторону. Ее трясло от желания и гнева. Руки сами собой сжались в кулаки. От обиды и унижения ей очень хотелось его поколотить, но поцелуй приоткрыл ей и кое-что важное. В том, как муж ответил ей, Мэг ощутила страсть, и, стало быть, у нее есть оружие, которое и поможет его завоевать.

Глава 36

На следующее утро Харт сидел в карете перед домом Тиммонсов и разглядывал когда-то черную, а теперь облупившуюся парадную дверь, которую не мешало бы покрасить заново. И если уж на то пошло, то и ступеньки хорошо бы как следует отскрести, а фасад отремонтировать. Он покачал головой и распахнул дверцу кареты: сколько ни сиди, а покончить с этим делом надо, и желательно побыстрее.

Реакции на свой стук в дверь ему пришлось ждать довольно долго. Наконец дверь открылась, и Харт увидел того же неряшливо одетого дворецкого, который встретил его на пороге той ночью, когда он приезжал сюда известить родителей Мэг, что женится на ней. Как и в ту ночь, дворецкий моментально пришел в состояние тревоги, увидев его перед дверью. Судя по всему, у Тиммонсов визитеров не жаловали.

После того как Харт попросил о встрече с бароном, дворецкий отвел его в ту же самую убого обставленную гостиную, где его принимали в прошлый раз. Усевшись, он стал разглядывать трещины на покрытом ржавыми пятнами потолке. Так прошло несколько минут, прежде чем в комнату торопливо вошел его тесть. Лицо у него раскраснелось, словно он сюда бежал, что было не очень разумно, учитывая его проблемы с сердцем.

– Милорд! – Тифтон поклонился Харту. – Чем обязан?

Несмотря на видимую любезность, Харт безошибочно определил в голосе тестя ехидство, но все же встал, чтобы пожать ему руку. Это было короткое резкое рукопожатие, после которого мужчины сели друг напротив друга.

– Я здесь для того, чтобы сделать вам деловое предложение, – сразу приступил к делу Харт.

Зеленые с золотыми искорками глаза барона – такие же, как у Мэг – прищурились.

– Любопытно.

Расстегнув сюртук, Харт достал из внутреннего кармана банковский чек.

– Я сделал кое-какие инвестиции в ваши дела.

Тесть открыл было рот, намереваясь что-то возразить, но Харт жестом остановил его.

– Позвольте мне закончить.

Поджав губы, барон коротко кивнул:

– Хорошо. Продолжайте.

– Мой поверенный выплатил ваши долги, все до единого, а кое-какие, которые составили небольшое состояние, я оплатил лично.

Тесть нервно подергал лацканы сюртука.

– Я очень сомневаюсь…

– Набежало в общей сложности примерно пятьдесят тысяч фунтов. Это совпадает с вашими подсчетами?

Барон резко замолчал, потом опустил голову и тихо спросил:

– Что вы хотите взамен?

– Вот тут, – Харт помахал в воздухе чеком, – указана сумма, которую вы, вероятно, никогда в жизни не видели. Я готов отдать эту бумагу вам на трех условиях.

Тифтон опять поднял голову, с вожделением взглянув на чек.

– Что за условия?

– Первое: вы используете эти деньги для того, чтобы отремонтировать дом и восстановить хозяйство, чтобы жить в условиях, соответствующих вашему статусу. – Харт оглядел жалкую обстановку.

Барон медленно кивнул.

– А второе?

– Если до меня дойдут слухи, что вы снова играете или как-то иначе проматываете деньги, последствия вам не понравятся.

Тесть хотел что-то сказать, но Харт не позволил:

– Вас больше не примут ни в одном из игорных заведений для джентльменов Лондона, а если вам вздумается отправиться в какой-нибудь низкопробный притон сделать ставку, обещаю, что тут же узнаю. У меня друзья повсюду. Я ясно выразился?

Барон быстро кивнул, совершенно ошарашенный:

– Прекрасно. А третье?

Харт сел поудобнее и заявил, брезгливо взглянув на тестя:

– Если я когда-нибудь услышу, что кто-то из вас говорит с Мэг или о ней в неподобающей манере, вас упакуют вместе с вещами и отправят в Индию.

Барону хватило ума изобразить покаяние, и, сцепив пальцы, он уставился в пол.

– Все понятно.

– Вот и отлично! Очень рад, что удалось поговорить с глазу на глаз. Мне известно, почему вы с моим отцом ненавидите друг друга, но Мэг ничего об этом не знает и я хочу, чтобы так оставалось впредь.

Тифтон откашлялся и поднял глаза на Харта.

– Почему вы это делаете?

Харт обдумал вопрос. Он, может, и не прочь был наказать Мэг за вероломство, но ему совершенно не хотелось, чтобы ее отца убили или отправили в долговую тюрьму: нравится – не нравится, они теперь одна семья.

Были еще кое-какие соображения.

– По какой-то непонятной мне причине Мэг любит вас обоих и ей будет грустно, если вы уедете из страны. Итак, мы обо всем договорились?

– Да, милорд.

– Да, и вот еще что… Если вы позволите себе нарушить условия нашего договора, я сам отправлю вас в Ньюгейтскую тюрьму.

Несколько минут спустя, когда Харт забрал свою шляпу из рук дворецкого, в холл проскользнула мать Мэг. Дворецкий тут же испарился.

– Леди Тифтон, – поклонился Харт.

– Милорд, – поприветствовала та в ответ. Глаза ее были прищурены, но лицо сохраняло выражение, которое можно было бы назвать улыбкой. – Я слышала ваш разговор с мужем.

– Какую именно часть? – уточнил Харт, хотя с огромным удовольствием убрался бы из этого отвратительного дома. – Ту, в которой говорилось об оплате долгов, или ту, где я пообещал отправить вашего мужа в тюрьму?

– Обе, – заверила его леди Тифтон, скрестив руки на груди.

– Подслушивали под дверью, да?

– Муж редко мне что рассказывает, вот и приходится…

– Это почему же?

Она оставила его вопрос без ответа и продолжила:

– Я также слышала ваши угрозы по поводу Маргарет.

– И что же?

– Вы даже не представляете, как с ней трудно! – театрально воскликнула дама.

– Ну, это неправда! Я знаю ее уже много лет.

– Она такая же безвольная и слабая, как ее отец!

– Ничего подобного! Она умная, воспитанная, добрая и видит в людях только хорошее – не то что ее родители.

Леди Тифтон криво усмехнулась.

– Но она же не…

– Не сын?

Баронесса удивленно открыла рот.

– Что вы имеете в виду?

– Не притворяйтесь! Ведь именно поэтому вы так не любите ее? У вас был единственный шанс родить, но вместо сына, которого вы так ждали, появилась Мэг. Мой папаша мне много чего рассказывал, когда бывал в подпитии.

Молчание мадам было красноречивее слов.

– Ваш муж перестал уделять вам внимание много лет назад. Его любовные похождения известны не меньше, чем карточные долги.

– Я сама так решила! – зло прошипела баронесса.

– Да, но ведь во всем этом нет вины Мэг, как и в том, что у вас больше не было детей.

– Но она…

– Я своими ушами слышал весь тот кошмар, что вы говорили своей дочери. Запомните: одно нелестное слово в ее адрес – и я заберу все назад.

– Это невозможно!

– Он вернет мне все до пенни.

– Вы этого не сделаете!

– А вы проверьте.

Баронесса сморщилась.

– Вы, богатенькие, меня тошнит от вас! Думаете, что можете все купить?

Харт повертел шляпу в руках.

– Если за деньги можно купить спокойствие моей жене, то я готов заплатить и мне наплевать, тошнит вас или нет. Будьте здоровы!

Он надел шляпу и быстро вышел вон.

Глава 37

Следующие два дня Харт практически жил в клубе: напивался, занимался боксом, играл в карты – в общем, делал все, чтобы выкинуть из головы мысли о своей молодой жене.

Когда три дня назад Мэг пришла к нему в спальню, было актом величайшего героизма отправить ее обратно. Ее полупрозрачный пеньюар не скрывал очертаний соблазнительного тела. А ее декольте… О, это декольте! Харт едва не пал на колени перед этой богиней.

Он не смог произнести ни слова, когда вытолкнул ее из спальни и проклятая дверь разделила их, потому что не был уверен, что голос не подведет его. Ему потребовались все силы, чтобы захлопнуть за ней дверь, но он не собирался прощать женщине вероломство даже в обмен на откровенное декольте и полупрозрачный пеньюар.

Разве он не предупредил ее накануне, что и пальцем до нее не дотронется? Ей все кажется, что с помощью своего тела она сможет превратить его в послушную собачонку, но она очень ошибается: у него и в мыслях такого нет. Или есть? Нет уж, лучше держаться подальше от дома, чтобы не встречаться с этой чертовой женой, чтобы, упаси бог, не дотронуться до нее.

Этим вечером он опять уехал в клуб, где боксировал до тех пор, пока костяшки пальцев не покрылись ссадинами. Ему надо было довести себя до изнеможения, чтобы дома рухнуть в постель, забыться сном и не думать о жене, до которой было всего несколько шагов, но казалось – пропасть.

Харт едва расслышал осторожный стук в дверь. Вот дьявол! Она что, собирается предпринять еще одну попытку? Да у этой женщины совсем нет стыда. На миг прикрыв глаза, чтобы внутренне собраться и приготовиться к ее появлению, нарочито холодно и жестко он произнес:

– Войдите!

Дверь медленно открылась, и в комнату вошла Мэг, на сей раз в кремовом пеньюаре, туго перетянутом на узкой талии и достаточно целомудренном. Возможно, ей нужно просто поговорить? Надо признаться, ему даже стало любопытно, но показывать ей этого он не собирался.

– Вы… хорошо провели вечер? – тихо и нерешительно спросила Мэг.

Итак, она решила начать разговор по-светски, с общих тем, ну что ж…

– Вполне, как обычно.

– Вы были… в клубе?

– И там тоже.

Пусть поломает голову на эту тему. По правде говоря, после клуба он наведался в игорное заведение, но на сей раз проиграл, и лишь потому, что никак не мог сосредоточиться и избавиться от видений Мэг в полупрозрачном пеньюаре.

В игорном доме он никогда не испытывал недостатка в женском внимании. Это было заведение такого сорта, где любой мог найти себе даму по вкусу, подняться с ней наверх и быстро получить удовольствие. Харт на это и рассчитывал, и уже расположился в апартаментах, но когда дошло до дела, вдруг понял, что желание куда-то испарилось и даже напротив: появилось отвращение. Раньше таких проблем не возникало. Оказывается, наличие столь соблазнительной жены имеет свои неприятные стороны.

– Сегодня приходили с визитом мои родители, – сказала Мэг. – Они, в конце концов, решили не уезжать из Лондона.

– Мне это совершенно неинтересно… – равнодушно проговорил Харт.

– Я так и думала!

Мэг разозлилась? Прекрасно! Они оба знали, у кого здесь больше оснований для гнева, но если ей хочется разыграть очередной спектакль – ради бога, пусть попытается.

– У вас все? – поинтересовался Харт. – Я очень устал: вечер выдался трудный…

Вот так, с некоторой заминкой – пусть подумает и об этом тоже.

– Надо думать, грубить менее утомительно! – резко откликнулась Мэг, воинственно уперев руку в бедро.

– Разумеется, строить интриги гораздо труднее: на это нужен талант, – парировал Харт.

– Ах да: трудно даже себе представить, сколько сил требуется на то, чтобы вести себя с собственной женой как идиот! – усмехнулась Мэг.

– О, так это я идиот?

– Ну, если вам этот башмак впору…

– А как насчет другого башмака? Того самого, что натянули вы, когда завлекли меня в ловушку той ночью?

– Поздравляю! Вы прекрасно справляетесь с ролью жертвы. Возможно, настало время выслушать правду? Я знаю, вы все равно не поверите, но все дело в том, что у меня не было намерений женить вас на себе.

– Вы правы: не верю ни единому слову.

– Что ж, оставайтесь в неведении, упрямец вы этакий!

Вот и поговорили! Хуже всего, что он получал удовольствие от их пикировки. Эта мысль настигла неожиданно, и ему вдруг стало неуютно. Надо держаться от Мэг подальше: а то, не дай бог, так понравится ее компания, что проявит слабость и окажется с ней в одной постели. Схватив халат, Харт обошел жену и едва не вылетел из спальни.

– Я лягу в кабинете!

Глава 38

– Хотелось бы получить более конкретные советы, – попросила Мэг, сделав глоток.

Дамы сидели за чаем в особняке герцогини.

– Более конкретные? Что ты имеешь в виду? – вскинула бровь Люси, накладывая себе в чай просто неприличное количество сахара.

– Ну… я про соблазнение.

– О, дорогая! Неужели не получилось? – Люси удивленно посмотрела на Мэг.

– Да, я опять потерпела фиаско. В первую ночь он просто выставил меня из своей спальни, а вчера ушел спать в кабинет. – О поцелуе она решила умолчать. Зачем Люси так много знать? Мэг пришла сюда лишь затем, чтобы получить толковый совет от опытной замужней женщины.

Люси пощелкала языком.

– То есть вы до сих пор не вступили в брачные отношения?

Мэг прижала костяшки пальцев ко лбу.

– Именно об этом я и говорю.

Люси размешала сахар в чашке.

– Нет, ну кто бы мог подумать, что, когда Ромео и Джульетта поженятся, трагедия превратится в фарс? В чем вы к нему пришли?

– Это важно? – процедила Мэг. – Да мне не соблазнять его хотелось, а колотить что есть силы.

Люси с чашкой в руке, подхватив свободной рукой зеленые юбки, перешла к обитому тафтой креслу.

– Прекрасно! В следующий раз вам нужно вести себя так, чтобы цель вашего прихода была для него очевидна.

– Очевидна? Это как? – не поняла Мэг, усаживаясь в соседнее кресло.

– Отправляйтесь к нему в одном пеньюаре.

– Я так и сделала прошлой ночью. – Мэг отпила глоток чаю.

– Вы меня не поняли. – На губах Люси появилась кошачья улыбка. – Наденьте пеньюар на голое тело, а потом… позвольте ему соскользнуть с вас.

Мэг поперхнулась, и поставив чашку на столик, похлопала себя по груди.

– Пардон?

– Вы все прекрасно слышали, – все с той же кошачьей улыбкой промурлыкала герцогиня.

– Вы предлагаете мне отправиться к мужу… голой?

– Нет, вы пойдете одетой, а потом нечаянно окажетесь голой.

– А что, если он опять выставит меня за дверь или сбежит сам? И буду я стоять, как дура, да еще голая!

– Не могу ничего гарантировать, но шансов его заинтересовать у вас появится куда больше.

– Не могу поверить, что такое говорите мне вы! – Мэг закрыла побагровевшее лицо руками.

Люси быстро сделала глоток чаю и, поставив чашку на столик рядом с чашкой Мэг, заявила:

– Тогда приготовьтесь к тому, что сейчас услышите, и не падайте в обморок. Если воспользуетесь моим советом, результат гарантирован.


С затуманенным взглядом, с раскалывающейся от боли головой Харт рухнул в огромное кожаное кресло в клубе «Брукс». Его друзья Харлборо, Норкросс и Уэнтерли уселись напротив.

– Ты выглядишь так, словно побывал в аду, – заметил Норкросс, с которым Харта связывала долгая дружба, с тех еще времен, когда они были детьми и жили в соседних загородных поместьях.

– Я себя и чувствую так же, – признался Харт.

– Женитьба не пошла тебе на пользу? – пророкотал герцог Харлборо, темноволосый и обладавший извращенным чувством юмора. Среди друзей Харта он единственный владел лучшим конским выездом, чем у него, и наездником был отменным. Их связывала дружба со времен учебы в Итоне.

– Промолчу, – буркнул Харт.

– Не понимаю! Я знаком с твоей женой, даже танцевал с ней, и мне она показалась очень милой и покладистой, – удивленно заметил Харлборо.

– Да-да, она такая, но еще интриганка и соблазнительница, – криво усмехнулся Харт и приказал лакею принести бренди.

– Интриганка? Как это? – удивился Уэнтерли, тряхнув каштановыми волосами и сверкнув карими глазами.

Виконт признавался всеми как самый серьезный и рассудительный из друзей Харта. Они познакомились в Оксфорде. Харт попытался на экзамене списать у виконта, Уэнтерли тут же вызвал его на дуэль, а Харт пустил в ход кулаки. Все закончилось в пабе, где они вдвоем напились и решили, что могут быть полезны друг другу.

– Вы разве ничего не слышали о причине моей столь скоропалительной женитьбы? – спросил Харт.

– Да об этом весь Лондон гудит, – усмехнулся Харлборо. – Тебя застукали с ней в скандальной ситуации. И что тут поделать? Такое могло случиться только с лучшим из нас. Я, например, нисколько не осуждаю тебя: она красивая, если ты не против, чтобы я высказался по этому поводу.

Он поднял палец, подзывая официанта, а Харт со вздохом кивнул:

– Все так, но я вовсе не предполагал, что она станет моей женой.

– Не лукавь! – рассмеялся Норкросс. – Ты весь этот сезон крутился возле нее.

– Я делал ей одолжение и…

– А то, что скомпрометировал ее в саду герцогини Кларингтон, – тоже одолжение? – фыркнул Уэнтерли.

Харт резко замолчал: если его друзья все воспринимают вот так… тогда он, может, действительно не прав.

– Это дело рук герцогини Кларингтон: она отправила меня за ней в сад, прекрасно понимая…

– …что ты ее скомпрометируешь? – закончил Уэнтерли с самым невинным видом, захлопав ресницами.

У Харта аж кулаки зачесались: ну почему проклятый Уэнтерли всегда прав? Какая мерзкая особенность характера!

– Разве это важно? – примирительно сказал Норкросс. – Тебе ведь нужно было жениться, не правда ли? А она тебе нравится. Так почему бы и не жениться?

– Она все распланировала заранее, – попытался возразить Харт.

– Браки именно так и заключают, – заметил Норкросс.

Харт с такой силой саданул ладонью по столу, что аж бокалы подпрыгнули:

– Это была интрига! Она бесприданница!

– И что, тебя это волнует? – удивился Харлборо. – Да у вас с папашей денег куры не клюют! Или ты боишься довести графа до припадка?

Не успел Харт ответить, как заговорил Уэнтерли:

– Меня больше заинтересовало другое. Что ты имел в виду, когда назвал ее интриганкой и соблазнительницей?

– Она пыталась залезть ко мне в постель! – признался Харт и вдруг почему-то почувствовал себя идиотом.

– О чем это ты, Хайгейт? – в недоумении воскликнул Норкросс, и лицо его так побагровело, что того и гляди хватит удар.

– Я поклялся себе не прикасаться к ней после свадьбы, – буркнул Харт, и ему стало еще хуже.

– Похоже, мозги остались на дне стакана! – проговорил Харлборо, глядя на друга с жалостью.

Этого Харт вынести не мог:

– К дьяволу! Вы не понимаете…

– Чего именно? Твоя красавица жена пытается соблазнить тебя, напомнить о супружеском долге, а ты не откликаешься на ее предложение? – Харлборо с сомнением покачал головой.

– Да! – прорычал Харт и, скрестив руки на груди, с вызовом окинул взглядом друзей.

– Тогда диагноз ясен: ты просто идиот! – Харлборо, как всегда, был прям в своих суждениях.

Харт в один глоток прикончил спиртное. Проклятие!

Глава 39

Этим вечером Харт вернулся домой в пристойное время. Несмотря на то что в клубе он принял несколько внушительных порций алкоголя, к концу вечера все равно оставался ужасающе трезв. В не вполне приемлемых выражениях Харт заявил друзьям, что больше не намерен обсуждать ни свою молодую жену, ни вообще брак, однако это их не остановило и они продолжали глумиться весь вечер. Потом, поняв, что он разозлился не на шутку, предложили ему отправиться домой и заняться наконец тем, чего от него ждет красавица-жена. И пусть он был совершенно не готов уступить, тем не менее приказал кучеру везти его прямиком в Белгрейвию.

Едва переступив порог спальни, Харт отпустил камердинера и принялся стаскивать с себя одежду. Разве он был не прав? Нет, видит бог, он прав; Мэг участвовала в заговоре против него. Сара призналась в этом, – а значит, была ничем не лучше Аннабел. Вот дьявол! Ведь он сам мог натолкнуть Мэг на эту идею.

В то же время она настаивала на том, что даже не пыталась завлечь его в ловушку, а он отказался ее выслушать. Харт понимал, что поступил глупо, но разве она этого не заслужила. О черт! Теперь все это уже не имело смысла: Мэг больше не придет, ведь он уже дважды отказал ей!

Ну а вдруг?.. Сможет ли он отказать ей еще раз? Захочет ли? Харт не знал ответа. Если Мэг не придет, он что, отправится к ней сам, чтобы потребовать выполнения супружеских обязанностей? Нет! Проклятие! Что, если его друзья были правы?

Но мог ведь быть прав и его отец. Старик рассказывал, как добилась предложения руки и сердца его мать. Отец был влюблен в нее безумно и безнадежно, а вот она ему всю жизнь изменяла. Харт вспомнил, как отец говорил ему: «Никогда не отдавай женщине сердце – сожмет и раздавит в ладони».

Разве Харт не видел, как отец преподносил матери драгоценности, покупал наряды и дорогие экипажи и как все это либо отвергалось, либо воспринималось как нечто несущественное. По вечерам отец оставался дома, в то время как мать развлекалась со своими друзьями. Такие подробности прошли мимо Сары, но Харт знал все.

Много ночей он просидел с отцом у него в кабинете, поэтому знал, что мать никогда не возвращалась с бала, который посещала, домой. Годами он выслушивал, как отец изливает ему свою душу, и наблюдал, как пытается найти утешение на дне бутылки. В конце концов отцу это надоело, и он тоже пустился во все тяжкие.

Родители держались друг с другом как чужие люди. Харт не хотел так жить, не хотел, как отец, страдать, поэтому ни за что не позволит разбить себе сердце.

Харт так глубоко задумался, что едва расслышал осторожный стук в дверь. Мэг не открывала дверь до тех пор, пока не получила от него разрешения войти.

Он, как и прошлой ночью, стоял возле кровати в одних бриджах, а Мэг пришла в полупрозрачном голубом пеньюаре, под которым… ничего не было. В горле пересохло так, что Харт с трудом сглотнул.

– Сегодня вы вернулись пораньше, – проговорила она так мягко, что голос струился как шелк.

– Да, – промычал он тупо.

– Смею ли я надеяться, что вам захотелось домой, ко мне?

Харт хотел было сказать «нет», попытался выдавить хоть слово и не смог: мешал спазм в горле, – а еще он не мог отвести глаз от великолепного тела в отблесках пламени камина.

Мэг тем временем распустила пояс пеньюара и повела плечами, позволив ему сползти на пол. Она стояла перед ним обнаженная и прекрасная как богиня. Глаза у него загорелись, и он со свистом втянул воздух. Чего-чего, но такого Харт не ожидал. Его тело отреагировало моментально: налилось силой, стало твердым как сталь. Он пытался отвернуться, но не смог.

– О черт! Мэг, что это вы делаете?

– Неужели непонятно? Пытаюсь соблазнить вас.

– Зачем? – Харт задыхался.

Мэг набрала полные легкие воздуха и выпалила:

– Затем! В последний раз я предлагаю вам себя. Если опять откажете, уйду и не вернусь: умолять не стану, – так что решайте!

Харт стоял и боролся с собой, но очень скоро понял, что проиграл эту борьбу.

– Вам не придется меня умолять.

Всего два широких шага, и вот она в его объятиях. Голый по пояс, он обхватил ее руками, притянул к себе, так что нежные упругие округлости прижались к мускулистой груди. Поднявшись на цыпочки, Мэг обвила его шею и подставила губы для поцелуя. Он провел по ним кончиком языка раз, другой, а когда они открылись, проник внутрь. Поцелуй был долгий и нежный.

– О господи! Мэг, я… – пробормотал Харт, на мгновение оторвавшись от ее губ.

– Нет! – ответила она шепотом. – Не надо слов. Только это.

Подхватив ее на руки, Харт быстро прошел к ней в спальню и опустил на постель.

– Ты такая красивая! – с восторгом воскликнул Харт, одновременно освобождаясь от бриджей.

Да, он готов заниматься с ней любовью, но сердце его она не получит. Ему нужен наследник, да и просто глупость – отказываться от такого роскошного тела. И любовь здесь ни при чем – просто влечение. Пусть себе занимается домом, детьми, а по ночам ублажает его. Да, так и будет.


Оставшись полностью обнаженным, Харт склонился над кроватью. Мэг медленно прошлась по нему взглядом и напряженно прошептала:

– Ты великолепен… само совершенство.

Его тело выглядело так, словно было высечено из камня талантливым скульптором. Мускулистая шея, широкие плечи, крепкая грудь и плоский живот, узкие сильные бедра и длинные ноги. Его мужское достоинство было уже готово. Сара много чего рассказала, поэтому Мэг знала, что ее ожидает. Люси тоже внесла свою лепту в ее просвещение, пусть она и не сразу смогла усвоить сказанное ею, только краснела до корней волос. Ничего, теперь у нее будет время все обдумать, а пока складывалось впечатление, что Сара была права: муж прекрасно знал, что надо делать, так что ей незачем беспокоиться.

Харт накрыл ее своим телом, и у нее возникло странное ощущение от его тяжести, от этих мускулов, этих волос, от его жесткости и исходящего от него жара. Он завладел ее губами, потом стал целовать в шею, и ей показалось, что сейчас она сойдет с ума. Он спустился ниже, его ладонь легла ей на грудь, а потом и рот пришел на то место, где уже устроилась рука, и губы обхватили сосок. Мэг ахнула, выгнула спину, а сосок превратился в ноющую болью точку, когда Харт начал ласкать ей грудь. Обхватив ладонями голову мужа, она зарылась пальцами в шелковистые темные волосы и откинулась на подушку. Он тем временем ласкал то один сосок, то другой: покусывал, сосал, лизал. Мэг металась, окунувшись в водопад еще неведомых ей ощущений, а когда его рука оказалась у нее между бедрами, и вовсе едва не задохнулась. Осторожно, едва касаясь, Харт погладил сокровенное местечко, потом пальцем раздвинул завитки и проник к нежным складкам. Чувства так переполняли ее, что она резко раздвинула бедра, но он попросил:

– Позволь мне сначала поласкать тебя, моя сладкая, расслабься.

Расслабиться? Да как это возможно, если от его прикосновений все ее тело напрягалось, как тетива лука? Она закрыла глаза, но когда он ввел палец глубже, вскрикнула и выгнулась.

– Харт!

Он накрыл ее губы своими, принимая крик в себя, а палец тем временем задвигался, и Мэг забыла обо всем: о чувстве стыда, замешательстве, неуверенности – все затмила волна наслаждения. А рука Харта продолжала творить чудеса. Кончик пальца нащупал чувствительный бугорок и принялся описывать вокруг него круги, потирать, надавливать, и это было настолько чудесно, что она опять вскрикнула, вытянулась в струнку, даже попыталась сесть.

– Харт, я не могу…

– Тшш, – шепнул он ей на ухо так, что мурашки побежали по спине. – Дай мне еще потрогать тебя. Обещаю: не пожалеешь.

Да она и так ни о чем не жалела, напротив: боялась, что он остановится, – но сумеет ли она справиться с собой? Ее вдруг словно охватило пламя. Харт продолжал ласкать тот самый бугорок до тех пор, пока она не запустила ногти ему в спину, не замолотила ступнями по постели, не зажала коленями его бедра, не выкрикнула его имя и не взорвалась, наконец, дождем из света и ощущений, доселе неведомых.

Когда Мэг вернулась с небес на землю, то неуверенно, будто вспомнив про стыдливость, улыбнулась мужу и натянула простыню до подбородка, прикрывая обнаженную грудь.

– Никогда не думала, что подобное возможно. Если бы знала, то сломала бы дверь в первую же брачную ночь, а не смирилась, когда ты меня выставил.

Харт рассмеялся и чмокнул ее в кончик носа.

– Рад, что тебе понравилось!

– «Понравилось» не то слово. Мне много чего рассказывали, но я даже не представляла, что…

Он улегся, опершись на локоть, и быстро спросил:

– Что рассказывали?

Мэг еще выше натянула простыню, до уровня глаз, и невинно захлопала ресницами.

– Ну… неважно.

– Нет уж, говори! Итак?.. – потребовал Харт с озорной улыбкой.

Мэг убрала простыню с лица и покусала губы.

– Подруги поделились со мной опытом обольщения.

Харт провел пальцем по краю ее ушной раковины, потом по тому же пути проследовал его язык, отчего ее охватила дрожь.

– Конкретнее? Что именно они тебе насоветовали?

– Не скажу! – Она отвернулась и зарылась лицом в подушку. – Я умру от стыда.

– Ладно, можешь не говорить. А как насчет показать? Я буду просто лежать…

Мэг немного подумала; а потом все же кивнула, хоть и не очень уверенно.

Перекатившись на спину, Харт заложил руки за голову и вытянулся перед ней во весь рост. Мэг как завороженная принялась разглядывать. Как же он хорош, просто произведение искусства! Она провела пальчиком по внутренней стороне его бедра, и Харт вздрогнул. Опьяненная его реакцией, Мэг протянула руку выше и обхватила ладошкой его напряженное и чуть подрагивающее естество.

Харт застонал. Его невинная женушка оказалась полна сюрпризов, и он с нетерпением ждал, когда она продемонстрирует то, чему научилась от своих замужних подруг. Он хотел ее с такой силой, что был готов взорваться. Ее глаза изучали его тело, и Харт ничего не имел против: наоборот, ему было весьма приятно покрасоваться перед ней.

Она уже побывала в его объятиях, и впервые в жизни ему довелось пережить самый восхитительный момент – довести ее до вершины блаженства и при этом оставить невинной. С теми женщинами, что у него были, он такого не испытывал, поэтому сейчас чувствовал себя совсем молодым юнцом: как будто не он впервые касается женщины, а она его, словно это какой-то новый, неведомый ему опыт.

Как Мэг это удается? Когда его прекрасная невинная жена своими тонкими пальчиками обхватила его естество, он чуть не взорвался от желания, а когда ее нежные розовые губки коснулись головки, и вовсе едва не вспыхнул огнем. Она остановилась, и на миг ему показалось, что это все, но нет: в следующее мгновение она пустила в ход язычок, а потом и вовсе – о боже! – принялась сосать!

– О господи! – выкрикнул Харт, вцепившись ногтями в простыни.

– Вам больно? – испугалась Мэг, обдав горячим дыханием чувствительную головку. – Мне остановиться?

– Нет! Только не это! – задыхаясь, выговорил Харт. – Пожалуйста, не останавливайся.

Мэг опять склонилась над ним, а Харт приподнялся на локтях, чтобы видеть все собственными глазами. Ее розовый язычок скользил вверх-вниз, и Харту пришлось контролировать дыхание, чтобы не извергнуться. Если они собираются этой ночью подтвердить законность их брака, то нужно сделать это надлежащим образом, но из этого ничего не выйдет, если он позволит ей вот так ласкать его и дальше.

Неужели и другие жены делают такое? Где она этому научилась?

Впрочем, не все ли равно?

Харт задохнулся.

«Не важно! Не хочу знать». Но ведь нужно же ее остановить: пора заняться любовью по-настоящему.

Ухватив за плечи, Харт подтянул ее вверх и завладел влажным ртом. Она страстно ответила ему. Харт перекатился с ней на постели и, оказавшись сверху, начал.

– Мэг, я постараюсь все сделать так, чтобы тебе не было очень больно, но…

– Сара уже просветила меня, – прервала его она, доверчиво посмотрев на него своими зелеными, как бездонные озера, глазами.

Харт призвал на помощь все терпение, которое только в нем осталось, и опыт, которым обладал. Нельзя, чтобы свой первый в жизни опыт Мэг запомнила как нечто ужасное. Не торопясь, он нагнулся и поцеловал ее, поиграл с сосками, пососал, покатал между пальцами, а когда дыхание ее стало прерывистым, опять ввел в нее палец и помассировал тот самый бугорок. Как только бедра ее затрепетали, а голова замоталась на подушке из стороны в сторону, он широко раздвинул ей ноги и очень медленно начал входить в нее, постепенно усиливая давление. Дальше, еще немного глубже, и вот он вошел в нее до конца. Мэг лежала под ним, затаив дыхание и крепко зажмурившись, и выглядела восхитительно! Он специально замер в ожидании, когда ее тело привыкнет к новым ощущениям, и, чтобы отвлечься, принялся рассматривать веснушки у нее на переносице, а потом прошептал:

– Мэг, все в порядке?

Она схватила ртом воздух, но глаз так и не открыла.

– Да… только предупреди, когда станет больно.

Чтобы не рассмеяться, он уткнулся лицом ей в шею.

– Ну… гм… вообще-то самые болезненные ощущения уже позади.

Харт чуть приподнялся и почти вышел из нее, а потом опять медленно вошел.

– О! – простонала Мэг, и это стало для него сигналом к действиям. – О да!..

С каждым разом толчки становились все сильнее, он погружался в ее тело все глубже, а затем медленно-медленно выходил, доводя ее до безумия.

Она стонала и то и дело вскрикивала, а Харт кусал губы, с него лил пот от усилия удержать над собой контроль. Ему хотелось сделать для нее эту ночь незабываемой, а еще он не переставал удивляться, как ему удалось удержаться и не достичь пика первым: она такая тесная, такая влажная и такая отзывчивая!

Он уткнулся лицом ей в шею. Страстоцвет! Господи, откуда ей известно, что этот запах доводил его до безумия? Харт неистово заработал бедрами, не обращая внимания на стоны и всхлипы, которые вырывались из ее горла. Просунув руку вниз, туда, где соединялись их тела, он нашел пальцем тот бугорок и, заставив себя замереть, начал массировать его круговыми движениями: еще и еще, раз за разом, пока она не забилась под ним. Он знал, что ей это нужно.

Мэг лихорадочно задвигала бедрами, вынуждая двигаться и его. Харт застонал, но нет, она должна добраться до пика первой! Сначала она! Он усилил круговые движения пальцем, пот тек по лбу, но Харт еще крепче закусил губу. Мэг изо всех сил прижималась к нему, ногти вонзались в плечи, и вот, наконец, она выкрикнула его имя, а Харт резко нажал бедрами в последний раз и выплеснул в нее семя.

Глава 40

Утром Мэг проснулась в своей постели, сладко потянулась и подумала: неужели они с Хартом делали ночью все то, что сейчас всплывало у нее в памяти? Неужели она действительно воспользовалась советами Люси и добилась успеха? Чтобы убедиться, что не спит, Мэг ущипнула себя. Да, все было на самом деле. Вся ночь пронеслась у нее перед глазами короткими сериями возбуждающих картинок, и лицо ее осветилось улыбкой. Они стали настоящими супругами, их брак – законным, а теперь в этом не было сомнений.

Мэг протянула руку в надежде нащупать рядом мускулистое плечо Харта. По руке побежали мурашки, когда она во всех подробностях вспомнила, что они вытворяли сегодня ночью. Ее сны стали явью: она замужем за тем, кого отчаянно любит, а он занимался с ней любовью так, что это невозможно забыть. У нее теперь есть все и даже больше того, о чем она могла когда-то мечтать, и осталось только одно: сказать, как она любит его. После этой ночи он должен ей поверить.

Ее вытянутая рука нащупала лишь простыню. Мэг мгновенно забыла про свои мечты и села. Мужа в постели не оказалось. Она нахмурилась. Возможно, у него на сегодня назначена важная встреча, поэтому ему пришлось рано встать и уйти? Возможно, он не хотел ее будить? Выскользнув из постели, Мэг накинула пеньюар, затянула на талии и направилась к двери между их спальнями.

– Входи, – услышала она, после того как легонько постучала.

Толкнула дверь. Харт сидел на краю кровати и натягивал сапоги. Камердинера не было и в помине.

– Доброе утро, муж, – промурлыкала Мэг с улыбкой.

– Доброе утро, – буркнул Харт, не поднимая головы.

Что-то стряслось?

– А мы разве не позавтракаем вместе?

– Мне надо уехать по делам.

– Ладно, но к ужину-то вернешься?

Харт закончил обуваться и встал.

– Нет.

– Но я думала…

Его лицо превратилось в каменную маску.

– Послушай, Мэг, сегодняшняя ночь ничего не изменила.

Улыбка сползла с ее лица: его слова были для нее как ледяной душ. Эта ночь ничего не изменила? Бессмыслица какая-то! Они любили друг друга, подтвердив свой брак. Этот человек, ее муж, что – сумасшедший? То, чем они занимались сегодня ночью, изменило все – по крайней мере для нее.

Так и не сказав ни слова в ответ, Мэг стояла и хлопала глазами, как последняя идиотка, пытаясь понять, как могло получиться, что ее мир, наконец-то наполнившийся, после сказанных им слов превратился в ничто.

Харт открыл дверцы гардероба и, выбирая сюртук, будто между прочим лениво проговорил:

– Иногда между нами может происходить что-то… приятное, но нет причины терять от этого голову.

– Что-то приятное? – эхом повторила Мэг и, сконфузившись, еще туже затянула пояс и запахнула воротник.

– Да, как эта ночь например.

Харт повернулся к ней, натягивая сюртук, но она заставила себя отвернуться.

– Вы этим словом: «приятное» – называете то, что произошло ночью?

Он пересек комнату и остановился перед ней.

– Ты прекрасно знаешь, как это происходит, Мэг: ведь не ребенок же.

Голова у нее дернулась словно от удара.

– Происходит что?

– Браки в высшем обществе. У нас вполне могут быть задушевные отношения, даже иногда можно получать удовольствие от совместного времяпрепровождения, но постоянно таскаться друг за другом нет нужды, разве не так? – Харт даже попытался улыбнуться. – То, что произошло этой ночью, ничего не изменило.

Эти слова опять резанули ее по сердцу как кинжалом. Что с ним не так? Она не могла понять, а потом до нее дошло. И осознание этого стало для нее как удар дубиной по голове. То, чем они занимались минувшей ночью, не было чем-то особенным для него – он наверняка делал то же самое с другими женщинами, и не раз. Это для нее все было внове, в первый раз. Его слова не только опустошили ее, но и разозлили, только она не могла показать ему это, потому что должна оставаться равнодушной. Он хочет держать ее на расстоянии – ей следует поступать точно так же.

– Ну разумеется, – как можно равнодушнее произнесла Мэг и, как в тумане, развернулась и пошла в свою спальню.

Переступив через порог и тихо прикрыв за собой дверь, она привалилась к ней спиной, закрыла глаза и заставила себя дышать медленно и глубоко, не позволив пролиться ни единой слезинке. Хватит, она и так уже наплакалась! Если он хочет держать ее на расстоянии, она не станет возражать.

Тряхнув головой, Мэг вздернула подбородок и сказала себе, что просто займется повседневными делами и станет образцовой женой, пусть и в отсутствие мужа. Ей не привыкать быть одной: много лет она жила в доме, где за молчанием скрывали гнев и ненависть.

Мэг вызвала звонком горничную Эмили и распорядилась приготовить ванну, а дожидаясь в смежной комнате, пока лакей натаскает горячей воды, боролась со слезами и неотступным желанием ворваться в комнату Харта и устроить скандал. Как только ванну приготовили, она отпустила слуг и, сбросив одежду, с удовольствием погрузилась в воду. Потом взяла в руки кусок французского мыла, которое Эмили оставила на стульчике возле ванны, и принялась мыться.

Ночью в объятиях Харта, в его постели, ей стало понятно, что он испытывает к ней какие-то чувства: возможно, не любовь – во всяком случае – пока, но что-то более глубокое, чем просто похоть. Он был так заботлив, ласков и предупредителен! Ему так хотелось сделать все правильно! И у него это получилось! Она отказывалась верить, что это ничего для него не значило, что это ничего не изменило. Ну почему ее муж такой упрямый?

Мэг наконец закончила мыться и позвонила Эмили, чтобы помогла ей вытереться и одеться.

– Его светлость ушел? – пока горничная сушила и укладывала ей волосы, спросила Мэг.

– Да, миледи, кажется…

Хоть Харт и сказал, что у него дела, она была уверена, что он отправился в свой клуб и не появится до глубокой ночи, а то и до утра. Он заявил, что совместно проведенная ночь ничего не значит, и этим все сказано. Он теперь намеревался вести себя так, словно и не женат. Все, как предсказывала Сара.

Мэг решила, что с нее достаточно. Он отправился в клуб и намерен вести себя так, как ему хочется? Да ради бога! Она поступит точно так же. Как только Эмили закончила с ее волосами и вышла, Мэг села за маленький письменный стол в углу спальни и написала записку Саре с предложением составить ей компанию на сегодняшнем балу.


– Имей в виду: Харт там тоже будет, – предупредила Сара, когда несколько часов спустя они сидели в карете, которая везла их на бал.

Мэг, теребившая шнуровку на своем ридикюле, резко подняла голову.

– Откуда ты знаешь?

Сара покусала губу, виновато глядя на подругу.

– Он сам мне сказал.

Мэг уже обо всем рассказала Саре, но лишь для того, чтобы подруга знала: они наконец провели с Хартом ночь вместе, – а также упомянула, что он объявил ей, будто это ничего не меняет. Сара заявила, что брат ведет себя как идиот, и извинилась перед Мэг, на что та сказала, что сегодня вечером больше не желает обсуждать своего свихнувшегося мужа. Она понадеялась вообще не вспоминать о нем, пока Сара не сообщила, что он тоже будет на этом балу.

– Ты виделась с Хартом сегодня? – Она разгладила юбки, пытаясь казаться равнодушной.

Сара поморщилась.

– Он заскочил утром поговорить с Кристианом, а уходя, спросил, куда я поеду сегодня вечером. Я сказала, что к Хартли, вот он и объявил, что тоже собирается туда.

– Что ему там делать? – нахмурилась Мэг. – Он ведь предпочитает клуб и игорные заведения.

– Да, любопытно, – согласилась Сара. – Ты ведь не говорила ему, что будешь там?

Мэг покачала головой.

– Я сама не знала, что поеду, до тех пор пока он не ушел.

Остаток пути Мэг просидела молча, глядя в темноту за окном кареты. Как ни старалась, ей все равно не удалось не думать о муже. Почему ему захотелось поехать на бал? Разозлится ли он на нее или, того хуже, просто не обратит внимания, не заметит? Господи, пусть бы лучше разозлился: лишь бы не держался отчужденно.

Карета остановилась перед особняком Хартли, они вышли, и лорд Беркли проводил их внутрь. Мэг держалась рядом с Сарой и старательно изображала веселье. Любой, глядя на нее со стороны, решил бы, что она наслаждается времяпрепровождением в компании подруги с мужем и его друзей, в то время как глаза ее внимательно оглядывали бальный зал, выискивая мужа. Прошел добрый час, а он все не появлялся. Возможно, Сара не так его поняла, а возможно, он передумал или приезжал, но уже уехал.

Прошел еще час. И тут возле стола с прохладительными напитками ее остановила леди Крэнберри.

– Ах как я рада вас видеть, леди Хайгейт. Вашего мужа я уже поздравила: он на веранде, – а теперь поздравляю и вас и желаю счастья в браке.

– Э… спасибо, – сумела выдавить Мэг.

Леди Крэнберри исчезла в потоке гостей, а Мэг с облегчением выдохнула: было еще непривычно слышать обращение «леди Хайгейт». На веранде – она сказала. Так вот где он был все это время! Но почему ею вдруг овладело тяжелое, неприятное предчувствие, что он там не один?

Не торопясь, словно прогуливаясь, она двинулась в направлении веранды. Ей совершенно не хотелось, чтобы леди Крэнберри, одна из злостных сплетниц общества, стала свидетельницей, как она, словно ревнивая торговка рыбой, бросается на поиски мужа. Вместо этого Мэг не торопясь шла к своей цели, по пути приветствуя знакомых и ненадолго останавливаясь, чтобы поболтать с подругами Люси или Сары, и все это время пыталась справиться с паникой, которая охватывала ее всякий раз, когда начинала думать, с кем он там, на веранде.

Когда Мэг наконец добралась до французских дверей и посмотрела сквозь стекло, веранда показалась ей пустой, однако что происходит в дальних ее концах, было не видно. Тогда она толкнула двери и вышла в теплую ночь, а затем, набравшись смелости, свернула за угол… и замерла. Харт был там: высокий, красивый, в отлично сшитом черном сюртуке и таких же черных панталонах, с тщательно повязанным белым галстуком на шее, – и, как и предполагала Мэг, не один. Рядом с ним стояла роскошная брюнетка в мерцающем серебристом платье и над чем-то смеялась. Харт ей что-то сказал, и она, повернув голову, бросила на Мэг мимолетный взгляд.

Леди Мария Темпест!

Пока она таращилась на парочку, леди Мария подняла руку и убрала со лба Харта упавшую прядь, и это был такой нежный, даже интимный, жест, что Мэг непроизвольно ахнула, чем привлекла внимание парочки.

– Мэг? – Харт, похоже, не испытывал вины, – скорее недовольство, оттого что их прервали. – Что ты здесь делаешь?

– Разыскиваю своего мужа. – Мэг обхватила себя руками с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

– Это твоя жена, дорогой? – похотливо проворковала леди Мария. – Да она очаровашка.

Все, достаточно! Мэг пыталась сказать мужу правду, отдала свое тело, чуть не призналась, что любит, а он оказался негодяем и распутником! Пусть катится к… своей любовнице! Она слышать о нем больше не хотела.

Мэг смерила обоих презрительным взглядом и, подхватив юбки, зашагала прочь.

Глава 41

На следующий день карета лорда Беркли, выехав за пределы Лондона, взяла направление на север, в Нортумбрию, где располагалось поместье Кристиана. Ехали в ней Сара и Мэг.

– Ты, наверное, считаешь, что мне не следовало уезжать, да? – с тревогой спросила Мэг. – Думаешь, я струсила?

Сара плотнее натянула перчатки и покачала головой:

– Наоборот: удивляюсь, как тебе удавалось так долго терпеть. Мой братец – первостатейный идиот и совершенно не заслуживает тебя. Неприятно говорить, но именно этого я и боялась, Мэгги.

Приложив ладонь ко лбу, Мэг откинулась на обитую бархатом спинку сиденья.

– Мне некого винить, кроме себя. Я получила то, что хотела, – или, по крайней мере, думала, что хотела. Теперь придется с этим жить.

Сара наклонилась и похлопала ее по колену.

– Мы останемся в поместье столько, сколько потребуется, так что ни о чем не беспокойся. Миссис Гамильтон будет только рада.

– Как ты думаешь, он провел с ней эту ночь? – выдавила Мэг и закрыла лицо ладонями. – Нет, не хочу ничего знать!

Сара удивленно посмотрела на нее.

– С кем? С леди Марией?

– Да, – промямлила Мэг. – Ненавижу себя за это, но все равно переживаю!

Подруга покачала головой.

– Нет. Этой ночью он спал у нас на кушетке: не мог даже подняться в гостевую спальню – так напился.

Мэг вскинула голову, явно обрадовавшись:

– Правда?

– Конечно. Кстати, я ему не сказала, куда отправляюсь и с кем, – не заслужил.

Мэг положила ридикюль на сиденье и всплеснула руками:

– Спасибо, Сара! Ты настоящая подруга. Что Кристиан думает насчет столь сокрушительного фиаско?

– Ты же его знаешь: он обожает Люси и без ума от ее интриг, – а кроме того, уверен, что все получится как надо. Пришлось даже напомнить, как он рассвирепел, когда она вмешалась в наши дела.

Мэг вздохнула.

– Кристиан – добрая душа. Как бы мне хотелось, чтобы твой брат был похож на него!

– Мой братец – упрямый осел, даже упрямее меня. Я ведь чуть было не разрушила свое будущее с Кристианом из-за того, что не хотела признать свою неправоту. Остается надеяться, что и Харт поймет, пока не поздно.

Мэг приложила руку к щеке.

– Может, уже поздно.

– Пожалуйста, не говори так. Я не спрашивала тебя раньше: не хотела совать нос не в свои дела, – но теперь чувствую, что должна. Ты призналась, о чем хотела поговорить с ним в саду в ту ночь? Ты когда-нибудь говорила ему, что давно любишь его?

Снова откинувшись на спинку сиденья, Мэг со вздохом сказала:

– Нет. Да он и не поверил бы мне в любом случае. Я несколько раз собиралась объяснить, что он неправильно понял то, что произошло, но ему нет до этого дела: он не хочет знать правду.

– Ты прости меня, Мэгги, – возразила подруга, – может, тебе и неприятно это слышать, но истина, как мне кажется, заключается в том, что вы виноваты оба. Харт был просто сражен наповал предательством Аннабел Кардифф и теперь почти никому не верит. Ему известно, что мы все спланировали, так что я не могу его винить, но ведь и ты упрямая. Мне кажется, тебе нужно признаться ему в своем чувстве, – это многое изменит.

Мэг, глядя в окно, думала над словами подруги. Сара уловила самую суть: Харт не был жертвой, как, впрочем, и она, – но признаться ему в любви, в особенности после той незабываемой ночи, после которой он помчался на свидание со своей любовницей, – об этом даже думать было слишком больно. Что, если она признается, а он ее отвергнет?

И правильно сделала, что приняла приглашение подруги и поехала в Нортумбрию, а то сошла бы с ума. Да и кто смог бы сохранить рассудок, если после таких страстных ночей нужно было делать вид, что едва знакома с собственным мужем. Она надеялась, что все изменится, когда они начнут заниматься любовью, однако ничего не изменилось, и это разбило ей сердце.

А еще разозлило ее, как никогда, в особенности когда она увидела его с любовницей. Эта картинка, когда леди Мария убирает упавшую ему на лоб прядь, выжигала ей мозг.

Мэг никогда не будет такой, как мать: всю жизнь та терпела мужа, который проводил больше ночей в чужих постелях, чем в своей, супружеской. В то же время она не может тупо отдавать ему свое тело и свою любовь, зная, что муж проводит время с другими женщинами. Быть посмешищем в глазах общества она не желает.

Ей нужно какое-то время побыть одной – по крайней мере, вдали от Харта, – так что огромное спасибо Саре.

Мэг отказывалась жить никому не нужной и нелюбимой, не желала больше жаться к стенке во время танцев, не хотела оставаться на обочине жизни.


Куда, к черту, запропастилась его жена? Громко топая сапогами, Харт выскочил из ее спальни, смяв в кулаке оставленную ею записку. Он вернулся от Сары утром, готовый к тяжелому разговору с Мэг, поскольку понимал, что жена разозлилась на него, когда вечером увидела их с Марией. Откуда, черт возьми, ей стало известно, что в прошлом у них была связь? Он отправился на поиски жены вскоре после того, как Мэг ушла с веранды, но обнаружил, что она уже уехала.

Их ночь, проведенная вместе, была великолепной, но позволить себе влюбиться он не мог. Мэг сломает его, как мать поступила с отцом, наполнив его горечью и злобой. В конце концов, вместо того чтобы отправиться домой, Харт напился до безобразия и заночевал на кушетке в гостиной сестры. Утром, протрезвев, решил спросить у Мэг, почему она так рано уехала, хотел объясниться по поводу той сцены, свидетельницей которой она стала, абсолютно, впрочем, невинной, – хотя легко можно было представить, как она смотрелась со стороны.

Только вот жены дома не оказалось, и исчез ее саквояж, а в записке, которую она оставила на тумбочке у кровати, говорилось, что ей нужно время, чтобы… подумать. Какого черта! Что это означает? Мэг даже не упомянула, куда отправляется, а сам он ничего не мог предположить. У ее отца загородного поместья не было, а его родители вряд ли позволили бы ей отправиться в их владения.

Может, она у какой-нибудь из своих лондонских подруг? У Сары ее не было: он только что приехал оттуда. Тогда у герцогини Кларингтон? Проклятие! Надо привести себя в порядок и наведаться к этой бестии. Вот черт! Как же, оказывается, хлопотно быть мужем.


Меньше чем через час Харт уже сидел на кукольно изящном стульчике в гостиной герцогини и, опустив глаза в чашку из тончайшего фарфора, пытался ради приличия сделать хоть глоток чаю, прежде чем накинуться на хозяйку с расспросами о жене. Они все говорили и говорили: о погоде, о политике – о чем угодно, – наконец терпение у него иссякло и едва ли не грубо Харт спросил:

– Где она?

– Кто? – в недоумении уставилась на него Люси, поправив локон, упавший на лоб.

Герцогиня прекрасно знала, о ком речь, а у него не было времени играть в эти игры.

– Моя жена! – процедил Харт сквозь зубы.

Люси сделала глоток чаю, куда, как обычно, добавила неимоверное количество сахара, и удивленно спросила:

– Она что, пропала?

Склонив голову набок, Харт вздохнул.

– Значит, здесь ее нет.

Герцогиня приподняла бровь.

– Ну, если только ее опять не заперли в кладовке с серебром. Если хотите, дам ключ, – сами убедитесь.

– Не смешно, – буркнул Харт.

– Очень даже смешно, – возразила Люси, глотнув чаю.

Он наклонился вперед, опасаясь, как бы стульчик не развалился под его тяжестью.

– Не знаете, куда она могла деться?

Люси опять поднесла чашку к губам и ткнула розовым пальчиком в небеса.

– Если ее нет дома – значит, у Сары.

Харт тихо зарычал.

– Ее там нет! Я только что вернулся от сестры.

Герцогиня опять посмотрела на него, уже серьезно:

– Сара тоже не знает, где Мэг?

Харт нахмурился.

– Я ее не видел, но слуги сказали, что она уже уехала.

До Харта наконец дошло, что Люси и правда ничего не знает про Мэг, так что зря он приехал сюда – только время потратил.

– Итак, Мэг пропала, а Сары нет дома? – уточнила Люси.

– Ну да…

– Хм… – Герцогиня погладила темную бровь. – Ну что ж, узнайте, где Сара, и найдете Мэг.

Глава 42

Мэг жила в Нортумбрии уже три недели, три долгие недели без связи с мужем и вообще с внешним миром. Ни с кем, кроме Сары, миссис Гамильтон и слуг, она не общалась. Поместье Беркли ее буквально очаровало. Мэг целыми днями или ездила верхом, или совершала долгие прогулки, собирала цветы на лугах. В ее дневнике появились новые записи с подробностями произошедшего за последние недели. Она по-прежнему не понимала своего мужа и не знала, что теперь делать, как поступить.

Ночами Мэг ворочалась в постели без сна, представляя, как в Лондоне Харт и леди Темпест наслаждаются друг другом. А что, если он пригласил любовницу в дом и теперь они развлекаются в постели, запретной для нее? От этих мыслей ее начинало подташнивать. Ту ночь, когда она увидела мужа с этой леди, он провел на кушетке в доме Сары, но это вовсе не значило, что потом он хранил ей верность. Возможно, это чудовищная ошибка – приехать сюда, по сути – сбежать, и тем не менее она не собиралась коленопреклоненной возвращаться в Лондон, чтобы наблюдать за любовниками. Это куда хуже, чем оставаться здесь и ничего не знать.

– У нас сегодня будет гость, – объявила за завтраком Сара на их двадцать второй день пребывания в Нортумбрии.

– Гость? – удивленно заморгала Мэг, и сердце ее пустилось вскачь: неужели Сара пригласила Харта!

– Это Кристиан, – успокоила ее Сара, взяв в руки горшочек с медом.

Мэг вздохнула с облегчением. Разумеется, Сара не стала бы приглашать Харта, не предупредив ее заранее.

– Кристиан? – Мэг отпила глоток сока: ей не хотелось признаваться даже себе, что она очень расстроилась из-за того, что это будет не Харт.

– Да, – подтвердила Сара. – Я написала мужу, что ты отказываешься возвращаться в Лондон. Он, кстати, очень пристально следит за поведением Харта.

Мэг на миг прикрыла глаза.

– Ничего не говорите: не хочу знать.

Сара ножом намазала мед на кусочек тоста.

– Понимаю, что не хочешь, но должна. Ты не можешь прятаться вечно: и так все лондонские новости проходят мимо нас. Кристиан написал, что леди Юджиния и сэр Уинфорд объявили о помолвке.

– Неужели? – улыбнулась Мэг. – Я рада за сэра Уинфорда: это очень порядочный джентльмен и заслуживает счастья.

– Да-да, – продолжила Сара. – Я согласна: тебе нужно было побыть одной, но уже прошел почти месяц, а вы с Хартом не предприняли ни единой попытки помириться. Проблемы нужно решать вместе.

Мэг отправила в рот кусочек яйца.

– Кто говорит, что нам нужно решать проблемы?

– Собираешься остаться здесь навсегда? – улыбнулась Сара и принялась за намазанный медом тост.

Мэг поджала губы: надо уступить, подруга права.

– Ладно. Так что поделывает мой супруг в Лондоне в мое отсутствие: напивается вусмерть и не вылезает из постели Марии Темпест, полагаю?

Сара засмеялась, явно довольная собой.

– Пусть Кристиан сам тебе расскажет. Он будет уже с минуты на минуту.

Точно через четверть часа дворецкий объявил о прибытии лорда Беркли. Слуги торопливо поставили на стол тарелку, наполненную едой. Он ехал всю ночь и, без сомнения, устал и проголодался.

После традиционных приветствий и любезностей Сара одарила мужа неприлично долгим поцелуем, потом повернулась к Мэг.

– А теперь, Кристиан, расскажи ей то, о чем написал мне.

Мэг постаралась, чтобы руки, державшие чашку с чаем, не затряслись.

– О похождениях моего супруга?

Прочищая горло, Кристиан откашлялся.

– Если это можно так назвать. Он стал просто разваливаться на глазах, когда вы уехали.

– Разваливаться? – захлопала глазами Мэг, сомневаясь, правильно ли расслышала.

– Харт почти все ночи проводил на кушетке в нашей гостиной. Говорят, что он по клубам проиграл чуть ли не целое состояние, – настолько был рассеян из-за душевных переживаний.

Она перевела дух. Вот это было удивительно!

– Его отвергла леди Мария?

– Наоборот. Она ясно давала ему понять, что готова его принять, но Харт не ответил на ее призыв.

Мэг на секунду закрыла глаза, испытав несказанное облегчение.

– Вы уверены?

– Он сам мне рассказал об этом три дня назад, когда упился вусмерть и стал по этой причине предельно откровенен. Он любит вас, Мэг: я в этом убежден.

– Любит меня?

Если бы Кристиан сказал, что Харт наполовину волк, она бы наверняка удивилась меньше.

– Да. Нам, дуракам, требуется чуть больше времени, чтобы понять, что мы влюблены.

Вооружившись вилкой, Кристиан подмигнул жене и принялся за еду.

– Ты прав, дорогой, – рассмеялась Сара.

– Что, если вы ошибаетесь и он не любит меня?

– Мэг, я ваш должник, – напомнил Кристиан. – Если бы не ваша помощь в прошлом году, не уверен, что мы с Сарой сегодня были бы вместе. Обычно я не участвую в таких делах: пусть посредничеством занимается Люси, – но здесь есть только один способ убедиться в том, что я прав. Возвращайтесь в Лондон и поговорите с Хартом.


В тот же самый день, ближе к вечеру Люси Хант в сопровождении Делайлы Монтбанк приехала с визитом к Харту, и хозяин нехотя пригласил их в кабинет, без особой, впрочем, радости. Его мало интересовало, что расскажет эта парочка. Он все еще не до конца пришел в себя после обильных возлияний прошлой ночью, поэтому не было никакого настроения ни с кем общаться.

Люси решительно прошла в кабинет, стянула перчатки и, жестом указав Делайле на кресло, принялась расхаживать перед камином. Вся в розовом, девушка уселась и принялась рассматривать Харта своими огромными темными глазами, время от времени оглядывая комнату, словно пытаясь запомнить детали обстановки.

Заметив у нее на руке глубокую царапину, видневшуюся из-под перчатки, Харт спросил:

– Что случилось?

– Это попугай. Зато теперь я научилась сдерживать себя и не издеваться над ним, – фыркнула Делайла.

Харт поджал губы, пытаясь скрыть улыбку. Люси была права: эта девица – уникум.

– Итак, чем обязан удовольствию видеть вас, ваша светлость? – повернулся он к герцогине. Из-за ее непрерывного хождения туда-сюда у него опять разболелась голова.

Сцепив руки перед собой, Люси высокомерно посмотрела на него, как полководец, который готовится к генеральному сражению (ему даже захотелось вытянуться перед ней во фрунт), и заявила:

– Я приехала задать вам один вопрос, Хайгейт.

– Слушаю вас.

Люси резко остановилась и покачалась с пятки на носок.

– Когда вы перестанете быть таким идиотом?

– Что, простите? – нахмурился Харт.

– Она спросила, когда вы перестанете быть таким идиотом, – громко повторила Делайла, словно он был туг на ухо.

Бросив на девчонку угрожающий взгляд, Харт опять повернулся к Люси. Что за наглость! Мало того что герцогиня устроила заговор против него, так еще осмелилась обозвать его идиотом у него же в доме!

– Не понимаю пока, почему я идиот!

– Вериться с трудом! – отрезала герцогиня. – Должна сказать, что немало видела упрямцев – мой муж один из них, – но всем им далеко до вас с сестрицей, хоть я и прилагала массу усилий, пытаясь помочь вам.

– Помочь? – с издевкой повторил Харт. – Вы прилагали усилия, чтобы помочь мне? Вот так новость!

– Да, и добилась успеха, смею напомнить. Вам бы благодарить меня за вашу очаровательную, безупречную жену, а вы тут… рычите!

– Благодарить вас?!

Харт не верил своим ушам. Неужели и правда герцогиня Кларингтон расхаживает по его кабинету в ожидании благодарности за то, что превратила его жизнь в кошмар?

– Да, глупец вы эдакий! – Люси остановилась и уставилась на него в упор. – Вы сейчас, положа руку на сердце, готовы мне сказать, что предпочли бы жениться на Юджинии Юбенкс? Да, вы бы получили за ней хорошее приданое, которое все равно просадили бы по игорным домам, но я совершенно точно знаю, что она не сделала бы вас счастливым. Когда вы оказывались рядом с ней, вид у вас был скучный, как у пересушенного тоста.

– Согласен, но и моя жена не сделала меня счастливым, – проворчал Харт.

– Ну, это пока, – возразила Люси. – А все потому, что вы идиот. Если бы выслушали ее и позволили объясниться, то избавились бы от своих смехотворных подозрений и были бы счастливы.

Харт уже открыл было рот, намереваясь возмутиться, но Люси никому еще не удавалось остановить.

– Пора уже включить мозг и перестать вести себя как испорченное дитя! Судьба преподнесла вам такой подарок, а вы это не цените.

Прищурившись, Харт смотрел на герцогиню и думал: это он-то испорченное дитя? Ладно, пусть закончит, а потом он укажет ей на дверь. И чем быстрее, тем лучше! Интересно, зачем она притащила с собой эту девчонку!

Делайла, словно прочитав его мысли, сама ответила на этот вопрос, когда герцогиня умолкла:

– Я надеялась, что смогу извиниться перед вашей женой, но Люси уже по дороге сюда сказала, что леди Хайгейт сейчас нет дома. Жаль…

– Извиниться? А за что, позвольте спросить?

– Что же, Делайла, пришло время сказать лорду Хайгейту правду, – приободрила Люси, и, с тяжелым вздохом, сложив руки на коленях, девчонка начала:

– Той ночью в саду мы с Люси следили за вами. В тот момент, когда вы начали целовать Мэг, я выскочила из-за зеленой изгороди, а ее светлость поспешила к дому, чтобы привести других.

– Да, это я помню. Спасибо, что признались, хотя я и так знал, что вы сами все и подстроили.

Харт двумя пальцами стиснул переносицу: головная боль стала невыносимой.

– Мы – да, но Мэг ничего об этом не знала! – быстро проговорила Делайла.

– Верится с трудом: я видел, как герцогиня что-то сказала Мэг, и та поднялась и вышла. Будете отрицать это, Люси? – с вызовом посмотрел он на герцогиню.

– Конечно, нет! – заявила Люси. – Я действительно отправила Мэг в сад.

– Что и требовалось доказать!

На лице Харта появилась самодовольная улыбка, а Люси воскликнула, топнув ногой:

– Да ничего это не доказывает, глупец вы этакий! Мэг отправилась в сад – вернее, мне удалось уговорить ее пойти туда – лишь потому, что ей нужно было кое-что вам сказать. Я всего лишь просчиталась, решив, что она уже успела это сделать, раз вы начали целоваться. То, что потом произошло, всего лишь недоразумение. Вы бы это поняли сами, если бы узнали, что она собиралась сказать.

– И что же это?

В душе его зародилось сомнение: он вдруг вспомнил, что Мэг в ту ночь действительно что-то хотела ему сказать… до того как…

Люси приподняла бровь.

– Найдите свою жену сами и спросите ее об этом.

Глава 43

– Люси считает, что я должен поговорить с Мэг, – мрачно проговорил Харт, покосившись на полупустую бутылку бренди, что стояла на расстоянии вытянутой руки.

В десяти шагах от кушетки, где он лежал, Кристиан, только что вернувшийся из поместья, просматривал хозяйственные книги.

– И что ты решил? – не поднимая головы от своего гроссбуха, спросил зять.

– Даже не знаю. А ты как думаешь?

– Этот вопрос не ко мне, старина.

– Да черт возьми! – взорвался Харт. – Я понятия не имею, как это – быть мужем. Ты ведь знаешь: мои родители терпеть не могут друг друга.

– Да, Сара как-то упоминала об этом. Я думаю, именно потому, что сами были несчастны, они и не понимали, что брак, который хотели устроить своей дочери – да и тебе, – не принес бы счастья.

Харт потер глаза.

– Никогда об этом не задумывался.

– Вот и подумай, а заодно еще вот о чем: если тебя упорно заставляют что-то сделать, спроси себя почему.

– Например, почему Люси так хочет, чтобы я поговорил с Мэг? – пробурчал Харт.

Беркли заложил перо между страницами гроссбуха.

– Ну, как вариант…

– Вы что, все заодно? – едва ли не простонал Харт.

Вздохнув, Беркли покачал головой, а Харт поднес бутылку ко рту, сделал очередной глоток и, заложив руки за голову, улегся на кушетку.

На некоторое время установилась тишина, а потом, словно на что-то решившись, Харт спросил:

– Беркли, можно задать вопрос?

– По-моему, последние полчаса ты только это и делаешь.

– Ну так да или нет?

– Валяй.

Харт глубоко вздохнул.

– Что чувствуют, когда… ревнуют?

Беркли расхохотался.

– Ты думаешь, я знаю?

– Ну вот когда Сара чуть не вышла замуж за Бренфорда, ты ведь должен был что-то чувствовать. Отец говорил, что это самое отвратительное ощущение. Я был уверен, что со мной такого не случится.

– Позволь тебя заверить: столкнешься с этим – сразу поймешь.

Харт опять приложился к бутылке и пьяно потребовал:

– Нет, ты все-таки опиши, что чувствовал.

Какое-то время Беркли молчал, потом все же ответил:

– Я готов был разорвать на куски любого, кто хотя бы посмотрит на твою сестру.

– И это все? – рассмеялся Харт и поставил бутылку на пол.

– Я бывал в ярости, конечно. Но не из-за женщины.

– И тебе ни разу не приходила в голову мысль врезать по лицу сэру Уинфорду?

Немного поразмыслив, он вспомнил, что ему действительно хотелось пару раз двинуть как следует красавцу Уинфорду. Значит, это и есть ревность?

– Мне нужно поговорить с ней, Беркли!

– Ну наконец-то! – отозвался Кристиан.

– Похоже, я и правда идиот, как заявила мне Люси Хант.

– Да, здесь я с ней согласен, как и в том, что ты должен увидеться со своей женой.

– Но где ее искать?

– Завтра, на балу у Хантингтонов.

Глава 44

Бальный зал в особняке Хантингтонов сиял огнями. Пространство для танцев в центре заливал свет от люстр с тысячью свечей. Здесь присутствовали представители самых верхов лондонского общества, роскошно одетые, в дорогих туалетах, увешанные драгоценностями, смеялись и явно радовались жизни. Была здесь и Мэг: платье цвета нефрита, с выпрямленными и уложенными волосами, при изумрудных ожерелье и серьгах, которые на этот раз одолжила у Сары.

По дороге из Нортумбрии подруга не раз и не два повторила, что ей нечего опасаться, а ее муж добавил: «Вы оба все только усложняете. Вам нужно просто дать ему понять, что готовы поговорить с ним».

Мэг согласилась с ним тогда, но не смогла заставить себя даже улыбнуться. Кристиан был почему-то абсолютно уверен, что Харт любит ее, но Мэг очень сильно в этом сомневалась, а по мере того как карета приближалась к особняку Хантингтонов, ее сомнения превратились едва ли не в уверенность.

Ей понадобилась вся ее воля, чтобы держаться вполне непринужденно, когда в ту же минуту, когда они вошли в зал, к их компании присоединилась Люси.

– Вам здесь очень рады, а ему я сказала все, что о нем думаю.

Мэг к этому моменту тоже была готова, поэтому заявила, вздернув подбородок.

– Ваша светлость, позвольте поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали, но больше мне ваша помощь не требуется: я сама буду заниматься своими семейными делами.

– Браво! – захлопала в ладоши Сара.

– Ради бога! – герцогиня пожала плечами. – Оставляю все на ваше усмотрение. Кстати, он вон там, возле стола с прохладительными напитками.


Харт лениво слушал, как Харлборо, Норкросс и Уэнтерли обсуждают стать лошадей, участвовавших в последнем дерби, а также цены на аукционе «Таттерсолз». Неожиданно Норкросс толкнул его локтем.

– Не оборачивайся резко, Хайгейт, но мне кажется, там твоя жена.

Какое там «не оборачивайся»! Харт едва не рванул ей навстречу. Мэг! В зеленом платье с завышенной талией, которое тесно обхватывало грудь и складками спускалось вниз, с высокой прической, она выглядела как богиня. Такой он и увидел ее на балу у Ходжесов. Нет, сейчас она была еще красивее. Харт вдруг понял, что ужасно соскучился по ней.

Интересно, Беркли сказал ей, что он будет здесь? Захочет ли она поговорить с ним? Харт глаз не мог оторвать от нее – от этих золотистых локонов, стройной фигуры, полной груди. Тут же нахлынули воспоминания о проведенной вместе ночи, и реакция тела не заставила себя ждать.

– Да, превращение в будущую графиню сделало ее чрезвычайно популярной, несмотря на скандал вокруг твоей женитьбы, – заметил Норкросс.

Приятель был прав: вокруг Мэг собралась небольшая компания – по меньшей мере дюжина – дам и джентльменов, и все пытались с ней заговорить или смеялись, привлекая к себе ее внимание.

– Никому нет никакого дела до скандала, если все заканчивается образцовым браком, – улыбнулся Харлборо. – Кроме того, леди Хайгейт ослепительно красива.

Харт если их и слушал, то вполуха: все его внимание сосредоточилось на мужчинах, окружавших его жену.

– О черт! Опять он там, рядом с ней!

– Кто? – вытянул шею, чтобы лучше видеть, Уэнтерли.

– Ради бога, не так откровенно, Уэнт, – попытался урезонить друга Харлборо.

Харт зажал в кулаке бокал с бренди.

– Чертов Уинфорд!

– Да, это он, – подтвердил Уэнтерли. – Но ведь он вроде на днях объявил о своей помолвке.

– Наплевать! Я сейчас пойду и повыдергиваю руки-ноги этому мерзавцу!

– Мне казалось, что ты не ревнив, Хайгейт! – приподнял бровь Харлборо.

Что-то прорычав, Харт сунул свой бокал в руку Уэнтерли и двинулся через толпу гостей к своей жене.

Мэг его увидела: он это понял по глазам, – но как ни в чем не бывало продолжила смеяться над чем-то только что ей сказанным этим болваном Уинфордом. Помолвлен или нет, он не смеет пялиться на его жену и пожирать ее глазами! Она принадлежит ему, законному супругу!

Харт хотел заключить ее в объятия, унести отсюда и тут же заняться с ней любовью, а всем ее воздыхателям, что толпились вокруг, разбить физиономию. Господи, это же ревность! Харлборо был прав, да и Беркли тоже. О черт, он превращается в своего отца, который тоже оказался прав: это самое отвратительное чувство на свете!

Харт был уже готов ворваться в центр компании, выдернуть жену и увести прочь, но тут взгляд его натолкнулся на Сару. Сестра медленно покачала головой и жестом дала понять, чтобы отошел с ней в сторону. Харт застыл на месте, не сводя глаз с жены, но, несмотря на острое желание умыкнуть Мэг от обожателей, рассудок взял над ним верх и он решил выслушать Сару. Что, если Люси была права и она кое-что знает?

– Когда вы вернулись? – резко спросил он сестру, стоило им отойти на достаточное расстояние.

Скрестив руки на груди, Сара наградила его мрачным взглядом.

– Сегодня утром.

– Ты не нашла нужным сообщить мне?

Сара пожала плечами.

– Так решила Мэг, а не я. Люси сказала, что поговорила с тобой.

Харт прижал костяшки пальцев ко лбу и горько усмехнулся:

– Поговорила? Скорее вынесла мне приговор, что я идиот.

Поверх плеча сестры ему была хорошо видна Мэг, которая в этот момент весело смеялась в окружении мужчин. Торчавший в его сердце кинжал в этот момент повернули. Интересно, разразится ли скандал, если он сейчас вызовет Уинфорда? Да, можно не сомневаться. Будь оно все проклято!

Харт потер лоб и посмотрел сестре в глаза:

– Это правда, Сара?

– Ты о чем?

– О том, что в ту ночь Мэг вышла в сад, потому что хотела сказать мне что-то важное?

– Да, это правда, – спокойно подтвердила та.

Харт тихо выругался.

– Ты ведь знаешь, что именно?

– Конечно, но не скажу – не хочу в это вмешиваться.

Значит, герцогиня сказала правду: Мэг хотела с ним чем-то поделиться. Только вот чем? Что могло быть настолько важным? Что помогло бы ему избавиться от этого ощущения полного фиаско? Ему просто необходимо поговорить с Мэг.

Он резко развернулся на каблуках.

– Подожди! – крикнула Сара вслед.

– Мне надоело ждать! – бросил Харт через плечо и направился прямо к жене.

Раздвинув ее почитателей, подошел к ней сзади и прошептал на ухо, чтобы не слышали другие:

– Я хочу поговорить с тобой. Прямо сейчас!

Глава 45

Мэг изо всех сил старалась сохранить дыхание ровным, а выражение лица – спокойным, хотя пульс у нее бился с частотой, наверное, под тысячу ударов в минуту. Едва ее ноздрей коснулся такой знакомый запах, она чуть не лишилась чувств.

Кристиан по меньшей мере оказался прав: Харт готов с ней поговорить – но о чем именно, знал только Господь Бог. Ей казалось, что после этих нескольких недель она тоже готова к такому разговору, но получалось, что нет, совсем не готова!

– Может, попозже? – прощебетала Мэг настолько беззаботно, насколько удалось изобразить. – Сейчас я немного занята, как видишь.

– Извинись перед компанией, – раздраженно буркнул Харт, – иначе мне придется вытаскивать тебя отсюда силой.

Мэг проглотила комок в горле: похоже, настроен он весьма серьезно, – и решила не лезть на рожон. Извинившись перед компанией, явно разочарованной, она пошла с Хартом, который удерживал ее за локоть. Когда они вышли из зала в коридор, их окликнула Сара, которая торопливо шла следом, зажав юбки в кулаке.

– И как это понимать? – сразу накинулась она на брата. – Сейчас уже не Средневековье. Отпусти ее немедленно!

– Уйди отсюда! – зарычал Харт.

– Мэг? – Сара повернулась к подруге, и голос ее звенел от беспокойства. – С тобой все в порядке?

– Не знаю. Полагаю, надо спросить у моего мужа, что он собирается со мной сделать. Так что, дорогой? – криво усмехнулась Мэг. – Ой, прости, так тебя называла твоя любовница, а я всего лишь жена?

Ни слова не говоря, Харт двинулся дальше, вынудив Мэг и Сару едва ли не бежать, подхватив юбки, чтобы не отстать от него.

– Пообещай, что не обидишь ее – ни словом, ни жестом! – воскликнула Сара. – Иначе я просто не позволю тебе ее забрать.

– Мэг моя жена! – отрезал Харт, не сбавляя шаг.

– А моя ближайшая подруга!

Наконец все трое оказались в холле, и Харт велел лакею подать его карету, а пока тот выполнял приказание, принялся ходить от стены к стене, как дикий зверь в клетке, а Мэг смотрела на него и гадала, что он собирается ей сказать.

– Я жду, – напомнила о себе Сара. – Пообещай, что будешь с уважением относиться к Мэг, иначе, клянусь, я закачу сейчас такую сцену, какую ты и во сне не видел. На мои вопли сюда примчится весь бальный зал.

– Уймись, ради бога, и не устраивай мелодрам. – Харт посмотрел в узкое окно, не подъехала ли карета. – Я и пальцем ее не трону – бить женщин ниже моего достоинства.

– И не скажешь ничего такого, что могло бы ее обидеть? – не отставала Сара.

Он резко обернулся и хотел было ей ответить, но тут между ними встала Мэг.

– Все нормально, Сара, правда. Я выдержу и дорогу домой, и разговор с мужем, а также брань и приступы гнева. Мне не привыкать: я всю жизнь терпела это от моей мамаши.


Вот дьявол! Она сравнила его со своей мамашей. Возможно, он и правда вел себя как осел, но им овладела ревность, поэтому, помахав рукой в воздухе, Харт заявил:

– Ты слышала? Так что пока.

– Ладно, но если завтра я узнаю, что ты выкинул какой-нибудь фортель… – Сара вздернула подбородок, угрожающе помахала пальцем у него перед носом, а потом быстро обняла Мэг.

Подъехала карета, и Харт открыл для жены дверцу, помог ей подняться, потом и сам занял место на обтянутом бордовым бархатом сиденье наискосок от нее.

За всю дорогу он не произнес ни слова, только смотрел на нее, а она холодно наблюдала за ним, обхватив себя руками, наконец не выдержала:

– Ну что, доволен собой? Ведешь себя как бандит.

– Я бы не вел себя так, если бы ты не устроила вокруг себя весь этот цирк с жеребцами.

От изумления у нее отпала челюсть.

– И ты осмеливаешься упрекать меня? Забыл, как увивался вокруг своей любовницы?

– Бывшей, – проворчал Харт, – причем давно.

– Несущественная подробность! – отрезала Мэг.

Остаток пути до дома они проехали в напряженном молчании. Харт смотрел в темноту за одним окном, она сидела, уставившись в другое. Когда карета остановилась перед их домом, лакеи распахнули дверцу, чтобы помочь ей спуститься на мостовую, Мэг, едва коснувшись ногами земли, подобрала юбки и быстро поднялась по ступенькам к парадным дверям, а войдя в дом, сразу отправилась наверх, в свою спальню. Ей было наплевать, идет за ней муж или нет, но потом услышала за спиной:

– Я зайду в кабинет выпить, а потом тоже поднимусь.

– Ну разумеется, как же иначе! – бросила Мэг через плечо, ни на секунду не задержавшись.

Громко топая по паркету, Харт ввалился в кабинет и с грохотом захлопнул за собой дверь. «Ну разумеется»? Что, черт возьми, она хотела этим сказать? Что он слишком много пьет? Так это не ее собачье дело. В два шага преодолев расстояние до буфета, Харт схватился за бутылку с бренди, почти пустую бутылку. Господи, неужели он действительно пьет слишком много? Рывком открыв дверцу, он достал бокал, вылил в него остатки содержимого, поднес ко рту и… остановился. Если он выпьет сейчас, станет ли ему лучше? Харт не знал. Он частенько напивался как извозчик на протяжении нескольких лет, и это его ничуть не беспокоило, а тут всего за пару недель без Мэг вдруг почувствовал, как в нем что-то изменилось… Ему захотелось, чтобы она вернулась, он должен видеть ее, пусть даже он станет злиться на нее, а она – на него. Без нее жизнь казалось какой-то неполной, ущербной, это было настоящим безумием: ведь жил же он без нее и уж совершенно точно не думал о ней все время, как сейчас. Что с ним происходит, черт возьми?

Увидев ее сегодня в окружении мужчин, включая сэра Уинфорда, он был вне себя. В нем вскипела кровь. Мэг принадлежала ему, и только ему! Все те, кто ее окружал, не имели на нее никаких прав. Нет, ему все-таки нужно выпить! Когда – о дьявол! – он превратился в ревнивца? Именно такие чувства испытывал его отец? Нет, не может быть! Мэг ему не изменяла, но он все равно ревнует.

Харт поставил бокал на стол. Он хотел выпить, чтобы прочистить мозги и собраться с мыслями, но тогда ему станет тошно от самого себя. И тут до него дошло: он такой же, как его отец, – пьющий, с сердцем, закрытым на замок. Всегда ему казалось, что он прямая противоположность своему старику, а выяснилось, что такой же. Нет, он обойдется без проклятой выпивки, чтобы поговорить с женой. Харт быстро вышел из кабинета и стал подниматься по лестнице. Он поговорит с ней сейчас же, трезвым!

От резкого толчка дверь в его спальню распахнулась настежь, ударившись о стену. На ходу развязывая галстук, Харт широким шагом пересек комнату и подошел к двери, разделявшей их с женой спальни, и ударом открыл ее.

– Уже выпил? Так быстро? Впрочем, долго ли, с таким-то опытом…

Мэг сидела за туалетным столиком, вытаскивая из ушей изумрудные серьги, уже переодевшись в голубой пеньюар. Вероятно, горничная помогла убрать бальное платье, а потом исчезла.

– Я уже сказал: нам нужно поговорить!

Харт понимал, что ведет себя по-дурацки, но ничего не мог с собой поделать.

Мэг подняла на него глаза в зеркале. На нее не произвел впечатления ни повышенный тон, ни его гнев. Похоже, она опять мысленно сравнивает его со своей матерью.

– Ну так говори.

Харт начал расстегивать пуговицы на рубашке.

– Почему ты уехала из Лондона?

В зеркале сверкнули ее зеленые глаза.

– А разве не очевидно?

Харт скрипнул зубами. Похоже, она не собирается облегчать ему этот разговор.

– Потому что увидела меня с Марией?

Мэг резко развернулась на пуфе.

– Помимо всего остального.

Он вытащил расстегнутую рубашку из бриджей, и теперь стала видна его обнаженная грудь.

– Я не прикоснулся к ней.

Мэг приподняла бровь и, прежде чем развернуться к зеркалу, резко заявила:

– Ты думаешь, мне от этого легче? Хочешь получить за это награду?

Харт врезал кулаком по стене, так что висевшая там картина угрожающе закачалась.

– К черту, Мэг! Я не дотронулся ни до одной женщины с тех пор, как…

Она дернулась, словно от пощечины.

– Пожалуйста, избавь меня от подробностей!

– …с тех пор, как увидел тебя на балу у Ходжесов. В тот вечер, когда мы встретились, я безумно тебя хотел.

Она натолкнулась на его взгляд в зеркале.

– Что?

– Ты прекрасно слышала. Я хотел тебя в ту ночь, хотел и до нее, хочу сейчас, в этот самый момент.

Ее взгляд не отпускал его в зеркале, и он увидел, как глаза у нее наполняются слезами. Она снова резко развернулась к нему.

– Не лги мне, Харт!

– Я честен, как никогда. Сегодня, когда я увидел тебя в окружении тех мужчин, мне захотелось убить их всех. Я никогда не был ревнивым, поэтому не знаю, что теперь с этим делать.

Она поднялась и сделала два шага в его сторону.

– С чем?

Харт обнял ее и погрузил пальцы в волосы.

– С ревностью. Что ты собиралась сказать мне в тот вечер? В саду у Люси?

Его взгляд ощупывал ее лицо, с обожанием отмечая каждую веснушку на тонком носике, и он заметил, как в глазах ее мелькнуло беспокойство.

– От кого ты это узнал?

– Сначала от Люси, потом – от Сары. Поделись, Мэг.

– Они не должны были говорить об этом с тобой.

– Наверное, но я тоже кое-что припоминаю. Ты все время пыталась что-то сказать, а я не давал, постоянно тебя прерывал.

Мэг покачала головой.

– Больше это не имеет значения.

– Люси и Сара, судя по всему, считают иначе и говорят, что это очень важно.

– Нет, уже нет. Поцелуй меня.

Он завладел ее губами, потом проложил дорожку поцелуев вниз вдоль шеи, до ключиц, и пробормотал между поцелуями:

– Для меня важно.

Мэг притянула его голову к себе.

– Не сегодня, Харт. Сегодня давай займемся вот этим.

Она спустила пеньюар с плеч и позволила ему соскользнуть на пол. У Харта перехватило дыхание при виде ее обнаженного тела, замерцавшего в свете свечей.

Он поднял ее на руки и понес к кровати, а когда уложил на покрывало, Мэг неожиданно притянула его к себе. Харт повозился с бриджами, потом ногой отбросил их в сторону и раздвинул ей бедра.

– Скажи, что хочешь меня, Мэг.

– Я хочу тебя, – выдохнула она.

– Давай я кое-что тебе покажу, – выдохнул Харт.


За то время, что они не виделись, Мэг так изголодалась по нему, что прижала к себе его бедра, желая лишь одного: чтобы он оказался в ней, – но Харт неожиданно соскользнул вниз вдоль ее тела. Мэг была готова зарыдать, когда он прервал их поцелуй, и попыталась вернуть его назад.

– Подожди, – шепнул Харт, целуя ей соски, потом живот, внутреннюю сторону бедер.

Когда, положив руки на колени, он раздвинул ей ноги, Мэг прикусила ладонь. Что он задумал?

О боже!

Его язык проник в складки у нее между бедер, и она крепко зажмурилась. Люси о таком ничего не говорила, и для нее это стало шоком. Его горячий язык ласкал ее, вызывая в ней одну волну наслаждения за другой, заставляя напрягаться бедра.

– Скажи, что хочешь меня, – услышала Мэг и ощутила его теплое дыхание у себя внизу живота.

– Я хочу тебя, – словно эхо откликнулась Мэг, всхлипывая, кусая кожу на ладони и стараясь не закричать в голос, чтобы не услышали слуги.

Его язык продолжал свою ласковую атаку, а на нее накатывало, волна за волной, наслаждение. Харт руками крепко держал ей колени, а язык его в это время трудился над ее беззащитной плотью, погружаясь в нее снова и снова, а когда выходил наружу, вылизывал тот самый бугорок раз за разом, снова и снова, пока она не закричала. Мэг задыхалась, ей не хватало воздуха. И когда Харт опять навис над ней, теперь уже она потребовала, схватив его за волосы и притянув к себе:

– Скажи мне, что хочешь меня.

– Я хочу тебя.

Ноги у нее так и оставались разведенными, но теперь под тяжестью его тела. Харт на ощупь нашел вход в нее, потом последовало короткое движение бедрами, и Мэг, всхлипнув и уткнувшись ему в плечо, приняла его в себя, потом откинула голову на подушку и замотала ею из стороны в сторону. Он двигал бедрами вперед-назад, и при каждом его движении вверх она протестующе вскрикивала, не желая отпускать его.

С каждым новым толчком он рычал, двигая бедрами:

– Я хочу тебя!


На следующее утро, когда Харт натягивал бриджи, Мэг перекатилась на бок и погладила его по спине. Прикосновение было для него сладкой пыткой. Он опять хотел ее. Ночью Мэг так и не сказала, что любит его, но и он не сказал. Господи, хоть когда-нибудь он узнает, что такое любовь?

А еще Мэг отказалась признаться, что собиралась сообщить ему в саду у Люси в ту роковую ночь. К черту! Она заставила его ревновать, сходить с ума от желания, но так и не смогла полностью довериться ему. Так какое будущее их ожидает? Доверие не может быть только с одной стороны. Если отдать ей свое сердце, он окажется абсолютно беззащитным. Харт встал и направился в свою спальню.

– Ты куда? – спросила она еще полусонно.

Он повернулся и посмотрел на свою красавицу жену. Их дети будут такими же очаровашками.

– В клуб.

– Опять?

– Да.

– Я думала, что… – Она натянула простыню повыше. – …все между нами изменилось.

– Я тоже так думал.

Глава 46

Для этого вечера Мэг выбрала новое платье телесного цвета, которое ей сшили в Нортумбрии. Фасон с сильно обуженным лифом подчеркивал каждую линию тела, облегая как вторая кожа. Платье выглядело почти непристойно в отличие от тех, что она носила раньше, но это полностью отвечало ее целям.

Сара наняла несколько портних в ближайшем городе и просветила насчет последних веяний столичной моды. Те были рады получить работу и полезные сведения о модных новинках. Все закончилось тем, что Мэг на деньги мужа обзавелась отличным гардеробом, так что время, проведенное в Нортумбрии, было потрачено с пользой.

Основное предназначение платья, которое придумали они вместе с Сарой, заключалось в том, чтобы повысить слюноотделение у Харта. Декольте было чрезмерным, вышивка – дорогой. Жемчуга, которые она надела к платью, ей выбрала Сара, заверив, что братец ей должен.

Эмили опять выпрямила ей волосы, и Мэг едва успела отпустить горничную и нанести по капельке духов с ароматом страстоцвета за ушами, как в ее спальню вошел Харт, одетый по-будничному.

Оценил ее декольте, прищурился и подозрительно спросил:

– Куда это ты собралась?

– На бал, – как можно спокойнее и равнодушнее ответила Мэг.

Харт упер кулаки в бедра.

– Ты не выйдешь из дому в таком виде.

Она поставила флакон с духами на туалетный столик.

– Ты мне не можешь запретить.

– Ошибаешься, могу! – процедил он сквозь зубы. – Я твой муж.

Не вставая с места, Мэг развернулась к нему, сложив руки на груди, и отрезала:

– Нам ни к чему всюду таскаться друг за другом! Разве не ты это сказал?

У него задергалась щека.

– Что ты добиваешься, Мэг?

Она поднялась, отошла к окну и обхватила себя руками. У нее больше не осталось сил бороться с ним. Слезы потекли по ее щекам, но она в ярости смахнула их.

– Хорошо, я скажу! Я хочу любви, твоей любви, Харт. Именно об этом я собиралась сказать тебе в тот вечер, но ты не дал мне возможности выговориться. Я любила тебя с шестнадцати лет, всегда хотела, чтобы ты стал моим мужем, но мне нужен был счастливый брак – по любви и с детьми.

Она даже не заметила, как он побледнел и слушал ее, затаив дыхание.

– Мэг…

Харт быстро подошел к ней и обнял, но она его не слышала.

– В нашу первую брачную ночь ты напомнил, как я говорила, что хочу иметь ребенка и семью, но ты кое-что забыл: еще я говорила, что хочу любви. И я люблю тебя, всегда любила! Если ты этого не понимаешь, значит, ты либо слепец, либо глупец, либо тебе просто нет до меня дела!

– Мэг… – Он взял ее лицо в ладони.

– Все, чем мы с Люси перед тобой провинились, – это попытались привлечь твое внимание ко мне.

– Мэг, остановись!

Она резко смахнула слезы руками, вырвалась из его объятий и выкрикнула со стальной решимостью в голосе:

– Нет, и не подумаю! Не собираюсь держать в себе то, что хочу высказать. Всю свою жизнь я только этим и занималась: сидела в уголке, старалась быть примерной девочкой и безропотно подчинялась. Больше такого не будет! Сейчас я поеду с Сарой и Люси на бал. Это раз. Что касается нас с тобой: если ты готов любить меня так же, как я люблю тебя, уважать и не считать своей собственностью – знаешь, где меня найти; если же нет – не приезжай за мной.

Глава 47

Мэг торопливо шла по коридору городского особняка Личфилдов. В руке у нее была записка: «Мэг, через пять минут встречаемся в серебряной гостиной тет-а-тет».

Это мог быть только Харт – значит, все-таки приехал за ней! Сердце учащенно забилось, когда она подошла к нужной двери, и пришлось остановиться и набрать в легкие воздуха, прежде чем войти. В следующее мгновение может решиться ее судьба, их совместное будущее. С силой толкнув дверь, Мэг вошла в комнату.

И замерла на месте.

Посредине гостиной с бокалом бренди в руке стоял отец Харта – граф Хайфилд.

– Мисс Тиммонс, рад, что вы…

– Я леди Хайгейт, – медленно и четко проговорила Мэг, – на тот случай, если вы забыли.

Ей было известно, как отец мужа к ней относится, выслушивать его оскорбления она не собиралась, а потому повернулась, намереваясь уйти.

– Это ненадолго, – криво усмехнулся свекор.

Мэг резко обернулась.

– Что вы хотите этим сказать?

– От достоверного источника среди ваших слуг мне стало известно, что Харт до сих пор не вступил с вами в брачные отношения. Со дня свадьбы сын ночует один, а вы большую часть месяца провели в Нортумбрии. Разве это не так?

Боже! За ней следили! Впрочем, нет ничего удивительного: ведь он нанимал всех слуг.

– Даже если это и было бы правдой, то какое вам до этого дело?

– Какое дело? Знайте, милочка, что мне до всего есть дело. – Старик мерзко хохотнул. – Я собираюсь аннулировать этот брак.

– С какой стати?

– Моего сына вынудили заключить это… соглашение. Бывает: увлекся, но сейчас, насколько мне известно, он не желает даже прикасаться к вам. Я уверен, что он с радостью избавится от вас.

– Вы хотите навлечь еще один скандал на свою семью?

– Так значит, вы это признаете?

– Ничего подобного. Просто пытаюсь понять ход ваших мыслей.

– Вы хоть знаете, каково это – видеть, как сын совершает ту же самую ошибку, что и я? Моя жена никогда меня не любила: ей были нужны лишь деньги, прямо как вам. Я знаю, сколько потратил Харт на вас и на вашу омерзительную семейку, и меня от этого наизнанку выворачивает.

Мэг удивленно смотрела на графа.

– Какие деньги? Вы о чем?

– Не притворяйтесь дурочкой, дорогая: вам это не к лицу.

Свекор сделал солидный глоток из бокала.

Мэг обхватила себя руками.

– Объясните же наконец, что вы имели в виду.

– Харт выкупил долги вашего папаши.

– Этого не может быть!

– И тем не менее это так. – Граф допил бренди и отставил бокал.

Ум Мэг лихорадочно заработал: родители действительно вдруг решили не уезжать из Лондона, у матери появилось новое платье…

– Даже если все так, то все равно это не ваше дело.

Граф побагровел.

– Это мое дело! И деньги тоже мои!

Мэг не желала больше ничего слышать.

– Если у вас с сыном какие-то проблемы, с ним вам их и решать.

– Это вы так считаете, дорогуша. Я уже нанял юриста, который займется расторжением брака.

– Вы даже не представляете, какие основания должны быть для этого.

– Одно из них – отсутствие брачных отношений.

– Из-за бессилия мужчины! Вы полагаете, что Харт готов на такое?

– Однажды он еще и поблагодарит меня за это.

– Вы совсем не знаете своего сына.

– А вы?

– Я – да! Знаю, как он обожает свою сестру и добр со слугами; знаю, что у него появляются мелкие морщинки вокруг глаз, когда смеется, а когда устает, потирает; знаю, что он приспособился жить рядом с вами, хоть вы и запугали его своими рассказами об ужасах семейной жизни; еще знаю, что вы, все четверо – я и о своих родителях тоже, – недостойны своих детей, поэтому не заслуживаете благодарности.

Граф закатил глаза.

– Великолепный спич; насколько эмоциональный, настолько же и бессмысленный. Самым злостным сплетницам из тех, что присутствовали на балу, я уже шепнул новость об аннулировании вашего брака. Когда вы вернетесь в бальный зал, те, кто прикидывался вашими друзьями, встретят вас насмешками.

– Вы сумасшедший!

– Я мог бы вам ничего не говорить, так что считайте проявлением моей доброты, что все же решил предупредить. Уезжайте отсюда как можно скорее: в Нортумбрию, или где вы еще можете укрыться от сплетен. На вашем месте я все же уговорил бы родителей переехать в Европу.

– Ни за что! – Подобрав юбки, Мэг ринулась к двери.

– Да ради бога! – крикнул ей в спину граф. – Только потом не говорите, что я вас не предупреждал.

Его безумный смех преследовал ее до тех пор, пока она не миновала коридор за серебряной гостиной.

Глава 48

Примерно через полчаса Харт смог понаблюдать, как Мэг уезжает на бал. Господи, как же она прекрасна, его жена! И совершенно права: он слепец и глупец. Ему неожиданно пришли на память слова Беркли по поводу брака. Он сказал тогда, что счастливый брак – здесь, рядом, стоит только протянуть руку. Главное – не пройти мимо.

Господи, ему ведь повезло: жена любит его, любит по-настоящему: не за титул или состояние, а просто потому, что он есть. Мэг никогда ему не изменит, его жена само совершенство, а он своими руками оттолкнул ее.

Все их встречи с того момента, как ей исполнилось шестнадцать, пронеслись перед его глазами. Он и в самом деле не обращал на нее внимания, зато Мэг вспыхивала румянцем, глупо хихикала, смеялась. Очень часто Сара задумчиво смотрела на них: то на нее, то на него. Он замечал это, но не придавал особого значения. Однако оказалось, что в его памяти сохранились разные эпизоды: как Мэг, например, начинает заикаться в его присутствии или резко умолкает, стоит ему зайти в комнату. Ей были известны клички его лошадей. Она сидела у его постели, когда прошлой осенью он сломал ногу. Она всегда была рядом, даже когда, подпирая стену на балу, тихо наблюдала за ним. Мэг ждала и надеялась, что когда-нибудь он поумнеет и обратит на нее внимание, а он оставался слепым и глухим все эти годы. «Если ты не готов любить меня так же, как я люблю тебя, – сказала Мэг, – тогда не приезжай за мной». Господи, да он кинется за ней прямо сейчас! Перескакивая через две ступеньки, Харт слетел вниз, чтобы найти горничную жены и узнать, куда именно та отправилась, и на бегу приказал дворецкому:

– Подавайте карету!

Поговорив с горничной, Харт помчался наверх и вызвал камердинера: надо было переодеться, немедленно!


Через час Харт шел через бальный зал в особняке Личфилдов, раздвигая толпу, не замечая друзей и знакомых, отчаянно пытаясь отыскать жену. Он уже осмотрел все комнаты, но ее нигде не было, наконец наткнулся на Сару.

– Где она?

Сестра сразу поняла, кого он разыскивает, подошла ближе и понизила голос до шепота:

– Харт, отец рвет и мечет: узнал, что ты оплатил долги Тиммонса, и ждет тебя для разговора.

– Мне сейчас не до него. Где она? – повторил Харт.

– Ты должен меня выслушать, Харт. Отец распустил слух, что ты собираешься аннулировать свой брак, потому что не осуществил то, что должен был, и что Мэг фактически не является твоей женой.

– Да где она? – Харт в отчаянии огляделся: если родитель попадется ему на глаза, он порвет мерзавца на куски.

Вздохнув, Сара ткнула пальцем в дальний угол. Да, Мэг была там, опять стояла у стены, как в тот вечер, когда он пригласил ее на танец в первый раз, и все из-за того, что отец распустил мерзкие сплетни. Вот сукин сын!

Ее пальцы теребили шнурок на ридикюле, а глаза не отрывались от пола. Как она красива и как беззащитна! При взгляде на нее замирало сердце. Он вдруг понял, что… любит ее, любит отчаянно. В ней столько нежности и очарования. Именно это Харт отметил тогда, на балу у Ходжесов, именно с этого момента она стала его женой, без которой он не мог, да и не хотел жить. Решительным шагом Харт подошел к ней, к горлу подкатил комок: вдруг не простит? Что, если не поверит в его любовь?

При его приближении она подняла глаза, испуганные, как у зайчонка, готового в любой момент дать стрекача. В тот же момент краем глаза он увидел отца, направлявшегося к ним.

– Харт… – неуверенно проговорила Мэг.

– Мне нужно перекинуться с тобой парой слов, прямо сейчас! – потребовал и подошедший отец.

– Убирайся с глаз моих! – прорычал Харт, не в силах оторваться от Мэг.

– Я должен поговорить с тобой, наедине! – повторил граф. – Ты должен кое-что узнать.

– Я сказал – нет! – процедил Харт сквозь зубы. – Почему Мэг сидит в углу? Как можно было такое допустить.

Отец усмехнулся:

– Стоит ли так нервничать? Она всего лишь…

– …Моя жена! – рявкнул Харт, и голос его наверняка услышали все присутствующие. – Мэг моя жена, отец, и я безумно ее люблю! И меня совершенно не волнует чье бы то ни было мнение по этому поводу. Если ты не готов это принять, убирайся прочь с моих глаз!

Граф примирительно поднял обе руки.

– Я вижу, ты сегодня не в состоянии мыслить адекватно.

Люди вокруг смотрели на них с нескрываемым интересом. Шепоток становился все слышнее по мере того, как все больше и больше гостей поворачивались в их сторону.

А Харт не собирался молчать.

– Напротив: я наконец-то прозрел. Сара сказала мне, что ты объявил во всеуслышание, будто мой брак не вошел в законную силу. Это так?

Графа аж перекосило. Лицо у него побагровело.

Харт подал руку Мэг и притянул поближе к себе, а на стул, на котором она только что сидела, поставил ногу и крикнул во весь голос:

– Послушайте меня! Мой отец солгал, облил грязью меня и мою жену. Леди Хайгейт самая лучшая женщина на свете, и я рад, что могу назвать ее своей женой. Более того, я счастлив объявить, что мы регулярно подтверждаем законность нашего брака, и, надеюсь, сегодняшнаяя ночь не станет исключением, если, конечно, она простит мне эту кошмарную сцену.

Мэг покраснела и потянула его за руку, давая понять, чтобы убрал ногу со стула, и Харт заключил ее в объятия и закружил. Граф же, что-то шипя от досады, с багровым лицом ринулся через толпу к выходу.

– Означает ли это, что ты… – с надеждой начала Мэг.

Харт кивнул и проглотил комок в горле, с нежностью вглядываясь в ее лицо, а потом вдруг опустился перед ней на колено.

– Мэг Хайгейт, я люблю тебя, люблю больше жизни, хоть и не заслуживаю тебя, да и вряд ли у меня когда-нибудь получится стать достойным тебя в полной мере, но я хочу, чтобы наш брак был полон счастья, радости и любви. И чтобы у нас были дети, много детей! Неприлично много – как минимум десяток. До конца моих дней я готов делать все, что в моих силах, чтобы ты была счастлива.

– Всего десяток? – Уголки ее губ слегка изогнулись в улыбке, предназначенной только ему, и Харт понял, что победил!

– А ты все еще любишь меня?

Он знал ответ, но так хотелось услышать еще раз.

Ее глаза заблестели от набежавших слез.

– Да, люблю, уже много лет, несмотря ни на что.

– Мне так больше нравится. – Он понизил голос. – Пойдешь сейчас со мной? Тогда, может, сбежим? – тихо спросил Харт.

Лукавая улыбка появилась на ее лице.

– Не знаю. Это зависит от того, куда. Мне было неплохо и у стены, да и привычно, ты же знаешь.

Он с вожделением окинул ее взглядом, потом, наклонившись, шепнул:

– В постель.

– В таком случае нам пора?

С улыбкой от уха до уха Харт подхватил ее на руки и двинулся из зала, забыв о представлении, которое только что устроил.

– Моя дорогая, обещаю, что больше ты никогда не будешь сидеть в сторонке, у стены.

Глава 49

А ночью они занимались любовью – долго, неистово. Красавец муж доказал Мэг, что любит ее, так что не осталось больше сомнений. Пресытившись и отдышавшись, она перекатилась на бок и, опершись на локоть, поцеловала мужа в заросшую щетиной щеку.

Харт засмеялся, придвинулся к ней и поцеловал в губы, а затем в ладошку.

– До сих пор смех разбирает, стоит вспомнить, как ты заявился к Личфилдам и устроил сцену, – хихикнула Мэг.

– Так поступить следовало давно, еще год назад: схватить тебя в охапку и потребовать, чтобы ты вышла за меня.

Мэг игриво шлепнула его по плечу.

– Это когда ты принял меня за свою любовницу?

Харт тоже улегся поудобнее, опершись на локоть.

– Да, верно, но я быстро понял, что ошибся. И представь мое удивление, что ближайшая подруга моей младшей сестренки может вот так целоваться.

Мэг опять шлепнула его.

– А на следующий день в карете, после того как Сара сбежала из церкви, ты на меня даже не взглянул.

– Я просто боялся на тебя смотреть: глаза так и косились на твои восхитительные губы.

Мэг обняла мужа за плечи. Ей все еще казалось, что это сон: любимый и такой желанный мужчина лежит с ней в постели, его мускулистая грудь обнажена, а на таком родном лице блуждает улыбка.

– Харт, скажи: тебе известно, почему наши родители враждуют?

Улыбка вмиг сползла с его лица.

– Да, но это скверная история, любимая.

Мэг приподнялась на локте и натянула простыню, прикрывая грудь.

– Я должна знать.

Он провел рукой по волосам.

– Ладно. До того, как мои родители сочетались браком, моя мать была безумно влюблена в твоего отца. Они уже собирались пожениться, но тут ей подвернулся мой отец, богатый граф, и барона она бросила.

Мэг кивнула.

– Да, что-то такое я слышала, но это было много лет назад. А я помню, что скандалы у родителей начались когда мне было уже лет десять.

– Да, поначалу они иногда встречались и даже ходили друг к другу в гости, пока однажды мой отец и твоя мать не наткнулись на твоего отца и мою мать, которые целовались в гостиной.

Мэг ахнула и прикрыла рот рукой.

– Мне очень жаль, но это правда.

– Я об этом не знала.

– Да я и сам узнал из пьяных откровений папаши: слава богу, без подробностей! После того как на свет появилась Сара, она заявила, что свою миссию выполнила: наследник есть, а теперь вот еще и дочь, – поэтому она уходит.

– О, это же… ужасно!

– Отец часто пил и всегда говорил одно и то же: гуляла, изменяла, – а мне приходилось слушать.

Мэг покачала головой.

– Неудивительно, что ты даже слышать не хотел о женитьбе.

– Я был ожесточен.

– Давай поклянемся, что никогда не будем такими, как они! Я не вынесу, если мы станем ненавидеть друг друга, как наши родители.

– Согласен. Мне не хочется ходить с рогами и гадать, где и с кем сейчас моя жена.

– Клянусь, что никогда не дам тебе повода для ревности.

– Да, знаю. Я люблю тебя, Мэг.

– И я, я тоже очень тебя люблю. – Она провела кончиком пальца вдоль его скулы. – Скажи, это правда, что ты заплатил долги моего отца?

Харт удивленно уставился на нее.

– Откуда ты это…

– Твой отец сказал сегодня, когда угрожал, что будет добиваться расторжения брака. У меня, конечно, были некоторые подозрения: отец вдруг объявил, что они никуда не уедут, дом начал ремонтировать, у матери новое платье появилось.

– Я взял под контроль все дела твоего отца, так что каждый месяц мы будем с ним видеться. Еще придется отслеживать его расходы, чтобы не наделал новых долгов, хоть он и пообещал, что такого не повторится.

– Твой отец был вне себя от злости и говорил, что это его деньги, – заметила Мэг.

– Мне все равно, что он говорил. У меня есть и свои деньги: получил солидный капитал от бабки.

– Он еще сказал, что нанял юриста и добьется, что наш брак аннулируют, пусть даже это будет последнее, что ему удастся сделать.

– Пусть только попытается, только попробует. Тогда это действительно станет его последним делом. Ему меня не запугать: он громко лает, но не кусает. Кроме того, в его же интересах, чтобы скандал улегся как можно быстрее. Я не удивлюсь, что при следующей встрече он будет вести себя так, словно ты обожаемая невестка.

Мэг помолчала, и глаза ее наполнились слезами.

– Ты помог моему отцу, помог, даже несмотря на то, что ненавидел меня.

Харт заключил жену в объятия.

– Разве я когда-нибудь тебя ненавидел? Просто был слеп и глух. Гордыня не позволяла мне понять очевидное.

– Что именно?

– То, что я полюбил тебя.

Кончиком пальца он потрогал веснушки у нее на переносице, а она погладила его заросшую щеку.

– Спасибо тебе за все. Уверена, что и отец благодарен тебе за помощь.

– Чего не скажешь о твоей матушке.

– По-моему, она вообще не способна на такое чувство. Я не припомню ни одного дня, чтобы она казалась счастливой.

– Остается лишь ее пожалеть.

– Но мы с тобой будем счастливы. Каждый день! А ведь этого могло и не произойти, если бы не Люси.

– Да, – согласился Харт. – Она, конечно, не относится к моим любимым персонам, и мне потребуется сделать над собой некоторое усилие, чтобы простить ее за то, что окрестила меня идиотом, но сваха из нее – о-го-го! В этом деле ей нет равных.

– Она говорит, что наша история как у Ромео и Джульетты, только без яда.

Харт вдруг расхохотался.

– Заговорили про Люси, и я вспомнил. Ее горячая поклонница Делайла Монтбанк просила тебе передать, что очень извиняется перед тобой за то, что разрушила твою жизнь, и надеется, что ты ее, в конце концов, простишь.

Мэг тоже рассмеялась.

– Да мне ее не прощать, а благодарить надо: она мне жизнь спасла. Хотя, должна признаться, что если бы знала, как ты хорош в постели, непременно потребовала бы, чтобы ты женился на мне сразу после поцелуя на балу у Ходжесов.

– Это когда ты икала?

– Именно!

Стены комнаты содрогнулись от его хохота.

– Ты, должно быть, приняла меня за повесу.

Она усмехнулась.

– Я уже тогда знала, дорогой, что ты повеса, но честный, храбрый и благородный, а еще любимый.


home | my bookshelf | | Мой милый повеса |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу