Book: Обсидиановое зеркало



Обсидиановое зеркало

Кэтрин Фишер

Обсидиановое зеркало

Catherine Fisher

THE OBSIDIAN MIRROR

Copyright © 2012 by Catherine Fisher

All rights reserved


Перевод с английского Илоны Русаковой

Оформление обложки Виктории Манацковой


© И. Б. Русакова, перевод, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019

Издательство АЗБУКА®

* * *


Обсидиановое зеркало

Рейчел Элинор Дэвис,

лучшей племяннице в мире


Сын милого убитого отца…[1]

Обсидиановое зеркало

1

Случилось нечто совершенно невероятное. Я могу разбогатеть. Прославиться. Стать героем науки.

Но, признаюсь, я настолько ошеломлен, что часами просто сижу в своей комнате и смотрю на дождь за окном.

Что мне делать с этим вселяющим ужас знанием? Осмелюсь ли я вообще когда-нибудь его использовать?

Дневник Джона Харкорта Симмса.Декабрь 1846 года

Молодой человек вышел за дверь и надел черную фехтовальную маску. За сеткой тяжелой маски он почувствовал себя иначе.

Она сделала его загадочным, гибким и опасным.

Она сделала его актером.

И убийцей.

На нем был костюм Гамлета – акт пятый, дуэль с Лаэртом, – и рапира в руке. Действовать надо очень осторожно. Все могло закончиться плохо, но совсем не так плохо, как ему хотелось. Юноша сделал глубокий вдох и заглянул в зал через застекленную дверь. Репетицию приостановили. Актеры сидели вокруг мистера Уортона, а тот, активно жестикулируя, объяснял что-то Марку Паттену, который играл Лаэрта.

Юноша открыл дверь, вошел в зал и сразу, как будто кто-то щелкнул переключателем, погрузился в атмосферу, полную голосов, музыки и стука молотков за декорациями.

Мистер Уортон оглянулся и сердито уставился на него.

– Себ! Где ты запропастился? – спросил учитель и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Что ж, может, в этот раз все пройдет как надо. Ты проверил – рапира тупая? Не забыл момент, когда должен запрыгнуть на стол?

Вошедший кивнул и поднялся на сцену. Там было довольно сумрачно – свет еще не выставили, фанерные декорации кренились и отбрасывали длинные тени. В зеркале мелькнуло его отражение. Он успел заметить, что высоковат и костюм ему немного тесен. Глаза в прорезях маски были темные, взгляд – суровый.

– Готов?

Юноша вновь молча кивнул.

– Ну, как знаешь, – буркнул Уортон.

Преподаватель гуманитарных дисциплин, бывший военный, заметно нервничал и разгорячился. Воротник он расстегнул, а волосы слиплись, после того как Уортон провел по ним потной ладонью.

– Ладно, ребята. Все готово к прогону сцены дуэли?

Прогон. Подходящее определение. Гамлет уперся острием рапиры в пол и слегка согнул стальной клинок. Он наблюдал за тем, как на сцену поднимается Лаэрт. Паттен – сынок богатенького папаши. Любитель повыпендриваться.

– Отлично. – Уортон взглянул на сценарий. – Итак, начинаем с «Моя неловкость вам послужит фольгой…». И, Себ, пусть это прозвучит по-настоящему грустно и благородно. Ты запутался, ты зол. У тебя убили отца, и все, чего ты хочешь, – это отомстить. Но вместо убийцы ты вынужден драться с парнем, которого едва знаешь. Тебе тошно от всего этого, у тебя болит душа. Понятно?

Молодой человек снова кивнул в ответ. Они даже не представляли, насколько ему это понятно.

Все заняли свои места. Он ждал за сеткой своей ненависти, его сердце стучало, как вышедший из-под контроля мотор, кожаная оплетка рукоятки уже стала скользкой от пота.

Уортон тяжело спустился со сцены и занял место в первом ряду. В полумраке зала раздался треск и замигали красные лампочки. Пальцы на эфесе рапиры вдруг окрасились в цвет крови.

– Извините, – крикнул кто-то из-за кулис.

– Хорошо. Лаэрт и Гамлет. Дуэль. Двигайтесь точно, как мы вчера репетировали. – Мистер Уортон поправил очки на носу. – Не торопитесь.

Паттен занял позицию перед противником.

– Хоть сегодня сделай все как надо, придурок, – шепнул он.

– Сделаю, мало не покажется.

Ответ прозвучал очень тихо, но угрожающе.

Паттен выпучил глаза:

– Что?..

Но юноша в костюме Гамлета уже поднял рапиру и начал поизносить текст:

– Моя неловкость вам послужит фольгой, чтоб мастерство, как в сумраке звезда, блеснуло ярче.

– Вы смеетесь, принц, – зарычал Лаэрт.

– Клянусь рукой, что нет.

Опоздавший шагнул вперед. Дальше – рукопожатие. Он с такой силой сжал руку Паттену, что чуть не сломал ему пальцы.

– Какого черта. – Паттен отступил на шаг. – Ты не Себ!

Юноша улыбнулся и неожиданно для противника замахнулся, чтобы нанести удар.

Паттен в испуге поднял свою рапиру и завопил:

– Эй! Идиот! Подожди!

Фальшивый Себ не собирался ждать и толчком в грудь отбросил противника на декорации.

Уортон вскочил:

– Все не так! Ребята! Себ!

Выпад. Парируешь удар. Атака без остановок. Его вели вперед злость и боль потери. А потом вдруг в голове прояснилось, он почувствовал себя свободным и рассмеялся, дыхание выровнялось, он отбивал удары Паттена и не обращал внимания на крики. Люди выскочили на сцену.

Уортон заорал:

– Прекратите немедленно!

А он подгадал момент и, хладнокровно прицелившись, нанес удар по белой плоти между рукавом и перчаткой противника.

Паттен громко взвыл от боли и бешенства. Он отскочил, отбросил рапиру и схватился за запястье. Кровь уже ручейками сочилась у него между пальцами.

– Он ненормальный! У него рапира не затуплена! Он меня ранил!

Топот. Крики. Картонный балкон пошел рябью и обвалился, подняв облака пыли. Чьи-то руки схватили сзади за шею и оттащили, затем кто-то вырывал из пальцев рапиру. Впрочем, фальшивый Себ не сопротивлялся. Он тяжело дышал, стоя в кругу парней, которые таращились на него во все глаза. Он это сделал. Такое никто не сможет игнорировать.

А потом внезапно на него словно направили ослепительно-яркий луч прожектора. Мистер Уортон сорвал с юноши маску и теперь стоял перед ним злой, бледный и потрясенный случившимся.

– Джейк?! Джейк Уайльд! Какого черта ты себе позволяешь?!

Юноша сдержал улыбку:

– Я думаю, вы сами все видели. Сэр.

– Где Себ? Что ты с ним…

– Запер его в комнате. Он не пострадал.

Джейк старался говорить спокойным ледяным тоном. Таким должны были увидеть его эти безмозглые мальчишки с выпученными глазами, хотя на самом деле ему хотелось вопить им в лицо.

За спиной учителя Марк Паттен осел на сцену. Кто-то из ребят сбегал за аптечкой и наложил ему на запястье тугую повязку. Белые бинты тут же покрылись красными пятнами. Паттен поднял голову и уставился на Джейка. В его глазах читалась паника и злоба.

– Все, Уайльд, тебе конец. Тебя вышвырнут из школы! В этот раз ты конкретно попал. Мой отец – губернатор. Даже если не исключат, то ты дорого заплатишь. Кем ты себя возомнил? Ты долбаный псих!

– Хватит, – вмешался Уортон. – Кто-нибудь отведите Марка в медпункт. Остальные – свободны. Всё, репетиция отменяется.

Ребята выходили из зала, и вместе с ними в школьные коридоры выплеснулись слухи о случившемся. Некоторые, самые любопытные, актеры медлили в дверях. Уортон терпеливо выждал, пока они с Джейком не остались вдвоем и пока не стихло эхо шагов. Потом мужчина снял очки и положил их в карман пиджака.

– Что ж, на этот раз ты показал себя во всей красе.

– Надеюсь.

– Тебя исключат.

– Именно этого я и хочу.

Они стояли лицом к лицу и смотрели друг другу в глаза.

– Джейк, ты можешь мне доверять. Я тебе уже об этом говорил. Что бы ни произошло, расскажи мне и…

– Ничего не произошло. Я ненавижу школу и хочу уйти. Вот и все.

Но это было не все. И они оба это понимали. Однако, стоя среди обломков декораций, Уортон понял, что больше он от парня ничего не добьется.

– Снимай костюм, и чтобы через пять минут был в кабинете директора, – холодно скомандовал он.

Джейк развернулся и, не сказав ни слова, вышел из зала.


С минуту Уортон просто стоял и разглядывал порушенные декорации, потом подобрал с пола рапиру и решительно зашагал к пожарному выходу. Хлопнул за собой дверью, поднялся по лестнице и, распахнув дверь с матовым стеклом с надписью «ДИРЕКТОР», слегка запыхавшись, спросил:

– У себя?..

Секретарь оторвала голову от бумаг:

– Да, но…

Уортон прошагал мимо ее стола прямиком в кабинет руководителя школы.

Директор ел печенье. На столе рядом с блюдцем с печеньем – фарфоровая чашка с кофе. Насыщенный аромат мгновенно пробудил в Уортоне ностальгию по кофейне в родном Шептон-Маллете, где он так любил читать утренние газеты. Еще до того, как он оказался в этой проклятой богом школе.

– Джордж! – Директор положил локти на стол. – Я вас ждал.

– Уже слышали?

– Слышал. – Из огромного окна за спиной директора открывался великолепный вид на Швейцарские Альпы на фоне чистого голубого неба. – Паттена увезли в больницу. Черт знает, как на это отреагирует его отец.

Уортон тяжело опустился в кресло. Они немного помолчали.

– Вы понимаете, что это значит? На этот раз Уайльд своего добился. Преступное нападение в присутствии множества свидетелей. Теперь это дело полиции. Он знает – если мы не вышлем его из страны, огласка дорого обойдется нашей школе.

Директор вздохнул:

– И выбрал ведь именно Паттена! Они враждуют?

– Я бы сказал – недолюбливают друг друга. Но выбор осознанный. Уайльд – умный парень, он понимает, что шума от Паттена будет больше, чем от других.

В долинах Альп сверкал на солнце глубокий снег. Уортон на секунду почувствовал желание умчаться на лыжах по горным склонам куда-нибудь подальше от этой школы.

– Хорошо, мы его исключим, и таким образом проблема будет решена. Во всяком случае, для нас.

Директор, сухощавый мужчина с вечно сальными волосами, налил в чашку кофе и предложил:

– Угощайтесь печеньем.

– Спасибо, я на диете. – И как он умудряется оставаться таким тощим? Уортон с мрачным видом бросил в чашку пару кусочков сахара. – Для этого парня есть два точных определения. Первое – умный. И второе – садист. Он сорвал мою постановку.

Директор наблюдал за тем, как учитель нервно размешивает ложкой сахар.

– Успокойтесь, Джордж, так и до инфаркта недалеко. Вам определенно нужен отдых. Каникулы в старой доброй Британии пошли бы вам на пользу.

– Я не могу себе это позволить на деньги, которые вы мне платите.

– Ха! – Директор встал и подошел к окну. – Джейк Уайльд. Решаемая проблема.

Уортон сделал глоток кофе. У директора был талант занижать уровень сложности. Уайльд – настоящий школьный смутьян, он умудрялся портить жизнь всем, и особенно ему, Уортону. Умный студент, хороший атлет и прекрасный музыкант одновременно был заносчивым интриганом, который не скрывал своей неприязни к школе Комптон и всем ее обитателям.

– Напомните-ка мне его проступки, – мрачно попросил директор.

Уортон пожал плечами:

– Даже не знаю, с чего начать. Обезьянка. Думаю, он до сих пор где-то ее прячет. Пожарная тревога. Школьный концерт. Машина мэра. Да и провал вечеринки на Хеллоуин тоже вряд ли кто-то забудет…

Директор застонал.

– Не говоря уж о том, что он всю экзаменационную работу по «Гамлету» написал зеркальным письмом.

– Этот проступок из другой лиги, – возразил директор.

– Да, но чертовски вызывающий.

Уортон вспомнил тяжелый, колючий взгляд Уайльда. «Сэр, вы сами сказали, что хотите увидеть действительно оригинальную работу».

– Сэр, на вашем месте я бы исключил этого парня только за его манеру выражаться.

– Я, как мог, старался не реагировать на все его выходки, – признался директор. – Опекун Уайльда щедро платит за его содержание в нашей школе, а нам нужны деньги.

– Да, я понимаю. Но этот проступок мы не можем игнорировать.

Уортон положил на стол рапиру и подтолкнул ее.

Директор взял оружие и пощупал острие:

– Поверить не могу! Он ведь мог кого-то убить. Видимо, возомнил себя чемпионом школы по фехтованию. Что ж, если он так хочет, чтобы его исключили, я буду рад оказать ему такую услугу.

Директор опустил рапиру и нажал на кнопку внутренней связи:

– Будьте добры, пригласите…

– Сэр, он уже здесь.

– Простите?

– Джейк Уайльд. Он ждет.

Директор скривился, как будто оса в рот залетела:

– Пригласите его.

Джейк вошел и встал возле стола. В кабинете пахло кофе, по выражению лиц директора и учителя он сразу понял, что наконец-то их дожал.

Директор отодвинул в сторону поднос с печеньем и кофе.

– Мистер Уайльд, вы понимаете, что ваш сегодняшний поступок означает завершение вашего обучения в школе Комптон?

– Да, сэр.

Теперь он мог позволить себе вежливый тон.

– За всю свою карьеру я ни разу не сталкивался с таким безответственным во всех отношениях учеником. Ваше поведение было крайне опасно. Вы хоть представляете, к каким последствиям это могло привести?

Джейк молчал, глядя прямо перед собой.

Тирада директора длилась не меньше пяти минут, но все трое понимали, что это просто обязательная часть программы. Джейк «выключил звук» и пытался придумать способ пронести с собой на самолет Горацио. Некоторые фразы директора до него все же долетали.

– Удивительное безрассудство… гордость школы… вернетесь домой с позором…

Потом в кабинете повисла тишина. Джейк включился в реальность. Директор разглядывал его с легким любопытством. Когда он снова заговорил, голос его звучал иначе, как будто теперь он отыграл положенную роль и перешел к делу.

– Джейк, по-вашему, мы никуда не годимся? Учеба в нашей школе так невыносима?

Юноша предпочел соблюдать вежливость. Он пожал плечами:

– Ничего личного. В любой школе все закончилось бы так же.

– Полагаю, эта ваша реплика должна меня обрадовать. Увы, это не так. А что скажет ваш опекун?

Джейк заметно напрягся:

– Понятия не имею. Я с ним никогда не разговаривал.

В кабинете снова повисла тишина.

– Разумеется, на каникулы вы поедете домой… – начал директор.

– Мистер Венн очень щедр, – холодно и с нескрываемым презрением в голосе перебил его Уайльд. – Он всегда бронирует для меня номер в отеле в Каннах. На все каникулы. Одноместный.

Уортон нахмурился. Но мать-то парня жива? Все это очень странно. Почему мальчишка так себя ведет? Он перехватил взгляд Уайльда. Это был давно знакомый ему ледяной взгляд «Лучше заканчивай со своими вопросами».

– Хорошо, осталось проинформировать мистера Венна, – проговорил директор и переключил все свое внимание на компьютер.

Уортон подался вперед:

– Господин директор, может быть… даже сейчас, если Джейк…

– Нет, я хочу уйти, – решительно вмешался Джейк. – Если вы меня оставите, все кончится тем, что я кого-нибудь убью.

Уортон сдался. Этот парень сумасшедший.

– Будем надеяться, мистер Венн в сети. – Директор быстро набирал письмо в электронной почте. – Хотя, я полагаю, особняк вашего опекуна, пока он исследует Антарктику или что-то еще, обслуживает достаточно большой штат прислуги.

– Мой опекун отказался от экспедиций. Он теперь затворник.

Директор был занят составлением письма, поэтому за него уточнил Уортон:

– Затворник?

– Человек, который не покидает стен своего дома. В случае Венна – стен Уинтеркомбского аббатства.

– Я знаю, что такое затворник. – Уортона бросило в жар, этот парень был таким высокомерным маленьким… Он сумел сдержаться и спокойно уточнил: – И давно твой опекун стал затворником?

– С тех пор, как умерла его жена, – без малейшего сочувствия в голосе ответил Джейк.

Уортону даже не по себе стало. Что-то тут не так. Он был наслышан об Обероне Венне. Этот полярный исследователь, альпинист и археолог был единственным, кому удалось вернуться после трагического восхождения по западному склону Катра Симбу. Героическая фигура. С таких следует брать пример молодым. Впрочем, возможно, когда ему на шею свалился чужой ребенок, Оберон Венн оказался не таким уж положительным персонажем.

– Он знал твоего отца?

Джейку явно было неприятно отвечать на этот вопрос.

– Мой отец был его лучшим другом.

Где-то в глубине школы прозвенел звонок. Из-за двери офиса донесся топот бегущих ног.

– Похоже, ваш опекун человек немногословный, – заявил директор, – вот его ответ.

Он развернул монитор так, чтобы Уортон и Джейк смогли прочитать текст сообщения.

Присылайте его сюда. Я с этим разберусь.

Уортона как будто обдало арктическим ветром. Он даже отшатнулся немного.

А Джейк не изменился в лице.

– Тогда завтра я уеду. Благодарю вас за все…

– Ты уедешь, когда я позволю. – Директор отключил монитор и посмотрел на Джейка. – Не мог бы ты объяснить нам, в чем все-таки дело? Ты – многообещающий студент… Возможно, даже самый талантливый из всех в этом заведении. Ты действительно хочешь сгнить в какой-то английской дыре?

На лице Джейка появилось то безучастное выражение, которое всегда выводило из себя Уортона.

– Я вам уже объяснил – дело не в школе, дело во мне. – Он глянул на монитор. – Во мне и в нем.

Директор откинулся в кресле и пожал плечами, как будто смирился с тем, что продолжать разговор в этом ключе бесполезно.

– Будь по-твоему. Я организую перелет, а ты иди собирай вещи.

– Они уже несколько дней как собраны.

Директор посмотрел на Уортона:

– И вы тоже собирайтесь.

– Я? Но…

– Кто-то должен сопровождать его домой. Возьмете небольшой отпуск на Рождество.

– Я и сам доеду! – резко заявил Джейк.

– А у меня дел невпроворот. Постановка…

– Подождет ваша постановка. Боюсь, вам придется выступить in loco parentis[2]. – Уортон и Джейк вытаращились на директора, а он ответил им своей знаменитой мрачной улыбкой. – Даже не знаю, кто из вас больше напуган. Бон вояж, джентльмены. И удачи, мистер Уайльд.



В коридоре Уортон сделал глубокий вдох, выдохнул и глянул в сторону учительской. Потом – на Джейка. Джейк смотрел на него.

– Лучше делать, как он говорит, – мрачно сообщил Уортон.

– Сожалею, что вы оказались втянуты в это дело, – по-прежнему высокомерно произнес Джейк, хотя в его голосе появились новые интонации. – Я должен вытянуть из Венна правду. И сказать ему в глаза обо всем, что мне известно.

– И о чем же тебе известно? – несколько растерянно переспросил Уортон.

Прозвенел звонок на ланч. Джейк развернулся и начал проталкиваться сквозь устремившуюся в столовую шумную толпу проголодавшихся мальчишек.

Уортон едва расслышал его ответ – настолько тихо он прозвучал. И зловеще.

Но на секунду он мог поручиться, что Джейк обронил:

– Венн убил моего отца.

2

Аббатство расположено в глуши, там, где обитают обреченные и злые духи. Путнику следует остерегаться местных лесов и перекрестков с могилами…

Уинтеркомбские хроники

Сара завизжала.

Она наполовину вырвалась из этого мира – ее рука уже была в другом, холодном и пустом месте, и тут темнота накинулась на нее и больно укусила за ступню.

Сара задергала ногой и закричала. Нет, это не темнота. Это – поджарый белоснежный волк с сапфировыми глазами. Он вцепился зубами в ее тапок и прокусил пятку. Боль была невыносимая. Девушка сбросила тапок и освободилась от волчьей хватки. Волк зарычал, но она уже вывалилась из темноты и летела вниз, раскинув руки, а вскоре упала на спину так, что от удара перехватило дыхание.

Какое-то время девушка неподвижно лежала, уставившись в багровое небо.

Почва в этом месте была болотистая. Над лицом Сары нависли колючие ветки черной ежевики. Она с трудом села и огляделась: вокруг – вересковые пустоши, солнце садится в тяжелую тучу, жуткий холод.

Сара застонала от перевозбуждения. У нее получилось! Но где остальные?

Она встала и вновь огляделась:

– Макс? Карла?

У нее над головой в сторону далекого леса с криками пролетела стая маленьких черных птиц.

Сара выдохнула. Посмотрела на облачко пара. Это могло быть только ее дыхание.

Внезапно из ниоткуда возникла волчья морда. Сара опомниться не успела, а зверь уже вцепился в ее рукав и сильно потянул на себя. Видна была только его голова, она словно материализовалась из воздуха.

Если они утащат ее обратно – все будет кончено, живой ее не отпустят.

Ноги Сары заскользили по грязи. Она вопила, но ее крик слышали только птицы. Рука намокла от холодной слюны.

Продолжая скользить, девушка наткнулась на какую-то ветку, схватила ее и хлестнула с сильным замахом:

– Отпусти меня!

Волк вздрогнул от удара, его глаза сверкнули от злобы. Секунда – и его не стало, а Сара, спотыкаясь, побежала по чавкающим кочкам.

Насквозь мокрая, с прилипшими к лицу волосами, она оглянулась. Никого. Солнце уже садилось за горизонт, и от камней и деревьев по вересковой пустоши тянулись длинные тени.

Сара злилась на себя, надо было идти быстрее – чудовище придет за ней и возьмет ее след. А вместе с ним пришлют репликанта.

Земля жутко холодная! Под ногами похрустывал лед, оставшаяся без тапка ступня кровоточила сильнее. Платье облепило тело и руки. В ушах звенело, как после мощного взрыва.

Сару трясло от шока, но она уже здесь. Ей было знакомо это место, и она знала, что неподалеку проходит дорога. Где-то впереди, не очень широкая, больше похожая на тропу. Но когда Сара пролезла через живую изгородь и соскользнула в его владения, она, к своему удивлению, обнаружила, что стоит на темной гладкой поверхности, сквозь которую лишь кое-где пробиваются сорняки.

Впереди она увидела коттедж. Из одной трубы проросла похожая на гриб белая штуковина.

Открылась дверь.

Сара метнулась в колючие заросли у дороги.

Из дома вышла молодая женщина с корзиной с постиранным бельем. Она быстро развесила белье на веревке: штаны, платья, рубашку.

В доме заплакал ребенок.

– Началось, – пробормотала незнакомка. – Мама уже идет!

И она поспешила в дом, хлопнув дверью.

Сара, пригнувшись, перебежала через дорогу и села на корточки возле ограды. Через ворота она увидела желтые качели и разбросанные в саду игрушки.

И машину на подъездной дорожке. Черную, всю из стекла и металла.

Сара как зачарованная протиснулась за ворота, подошла к машине и потрогала холодный металл. Увидела в изогнутых плоскостях собственное искривленное отражение. Она так сильно изменилась? Постарела до неузнаваемости? По спине пробежал холодок.

Но потом она увидела в боковом зеркале все те же коротко подстриженные светлые волосы и ярко-голубые глаза.

Вздохнула с облегчением, что было глупо.

Дверь дома вновь распахнулась. Сара метнулась за угол коттеджа, а на пороге появилась та же женщина, но в этот раз с ребенком на руках. Ребенок, заметив через плечо мамы Сару, запищал.

– Не капризничай. Сейчас я тебя усажу.

Автомобиль сверкнул и лязгнул.

Дверца открылась. Женщина пристегнула ребенка к маленькому креслу, а потом и сама забралась внутрь.

Сара наблюдала. Машина вдруг зарычала, это было так жутко, что девушка от страха прижалась спиной к стене. А как такого не испугаться? Заскрипел гравий, машина, распространяя удушающе вонючий запах, покатилась по дорожке и исчезла из виду.

Было такое впечатление, словно она оставила после себя дыру в воздухе.

Сара метнулась к развешанной одежде и пощупала ее. Самыми сухими оказались зеленая шерстяная кофта и пара синих штанов, точно таких же, какие были на женщине. Девушка сдернула их с веревки и переоделась прямо у забора. Неловко застегивая молнии и пуговицы, она постоянно поглядывала в сторону поворота дороги.

Одежда была мягкой, довольно поношенной и пахла лимоном. Больше всего Саре нужна была обувь, но она как раз отсутствовала. Беглянка бросила свое мокрое платье в зеленую пластиковую корзину и, когда закрывала крышку, услышала репликанта.

Шаги по замерзшим лужам. Короткий лай на дороге.

Сара тут же развернулась и побежала через зимний сад. Распахнула ворота, промчалась через выгон. Укрытые попонами лошади тихо заржали и подались в стороны. Девушка, поскользнувшись, упала, вскочила и оглянулась.

Тени. Одна рядом с домом, вторая – длинная и худая – обнюхивала корзину. Сара чуть не застонала от отчаяния, врезалась в деревянную изгородь и, подгоняемая страхом, ловко через нее перепрыгнула.

Перекресток.

На треугольнике подмерзшей травы стоял покосившийся и потемневший от непогоды и времени указатель.

ЭКСЕТЕР – 12. ОКЕХАМПТОН – 11

А ниже мелкими буквами со стрелкой:

Уинтеркомб – 2

Завыл волк – учуял свою жертву. Сара обернулась и увидела, как он, следуя приказу, несется за ней сквозь сумерки. Девушка побежала, она уже не могла совладать с ужасом, он нарастал внутри ее, словно волна агонии, от него хрустел лед на замерзшей дороге и трещали живые изгороди.

А потом с ней поравнялось это – огромная, ярко-красная, воняющая дизельным топливом машина.

Сара вскинула руку и, ухватившись за металлическую стойку, запрыгнула на ступеньку.

– Держись крепче, красавица, – посоветовал водитель.

Автобус заревел и набрал скорость. Сара согнулась пополам и втянула в себя воздух.

– Куда едем? – спросил, не отрывая глаз от дороги, водитель.

– Простите?

– Куда, говорю, едешь?

Позади таяла в темноте дорога и рычал волк.

– Уинтеркомб, – шепотом ответила Сара.

– Один сорок.

Сара растерянно посмотрела на водителя:

– У меня нет ни… нет денег.

Водитель глянул на нее в зеркало:

– Тогда придется тебя высадить.

– О, Дэйв, подвези уже девчонку, – вмешалась какая-то женщина. – Ты тоже когда-то был молодым.

Люди в автобусе рассмеялись. Всего пассажиров было пятеро, и все пожилые.

– Ладно, так и быть. А по сравнению с вами со всеми я еще очень даже молод.

– Благодарю, – пробормотала Сара и, пробравшись за спины пассажиров, рухнула на сиденье.

Один из мужчин неодобрительно на нее посмотрел.

Вересковая пустошь не изменилась. Но и только. Сара никогда прежде не видела такой автобус, ей было не по себе от звуков, которые он издавал, и заляпанные засохшей грязью окна тоже вызывали тревогу. От постоянной тряски и запаха топлива к горлу покатывала тошнота. Девушка вцепилась в поручни перед собой и уперлась кровоточащей ногой в пол. На соседнем сиденье лежала оставленная кем-то газета. Сара быстро ее развернула и увидела фотографию светловолосой девушки в сером платье. И заголовок: «Пациентка охраняемого отделения все еще не найдена».

Беглянка внимательно прочитала статью. Сердце тяжело и глухо забилось в груди. Только этого ей не хватало. Она сложила газету вдвое и бросила ее под сиденье.

Транспорт переехал через небольшой горбатый мост и остановился.

– Уинтеркомб, – объявил водитель.

Сара не ожидала, что это будет так быстро.

Она пробралась к выходу, выглянула наружу и спрыгнула на дорогу:

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста, – сухо ответил водитель.

Дверь с шипением закрылась у нее перед носом, и железная коробка погромыхала дальше.

Это была деревня, но деревня целая и невредимая. Здесь жили люди. Небо над крышами тесно стоящих домов уже потемнело. Сара резко обернулась на чьи-то крики, но это всего лишь несколько мужчин вышли из паба. Впрочем, репликант и его волк могли появиться в деревне уже через полчаса. Надо было торопиться.

Стараясь держаться подальше от жилых домов, девушка проскользнула на тропинку с указателем «Уинтеркомбское аббатство». Тропинка уходила в лес. Над головой поскрипывали кроны огромных деревьев. Сара чувствовала себя крошечной, и ей было страшно, потому что волк – не единственная опасность. Дорога в аббатство вела через лес.

В лесу было так тихо, что беглянка вздрагивала от звука собственных шагов.

Тропинка спускалась в глубокую лощину. Тут и там лежали сломанные, втоптанные в грязь зимолюбки. Пройдя около мили, Сара остановилась, замерла и прислушалась. Ей показалось, что все тихо, но, когда она уже собралась пойти дальше, до нее донесся возбужденный вой.

Слишком близко.

Сара помчалась вниз по склону и так разогналась, что чуть не врезалась в черные, побитые ржавчиной ворота из кованого железа в конце тропинки. На каждой из двух колонн восседал опирающийся одной лапой на щит лев. Девушка вцепилась в ворота, но они были надежно закрыты. К ограде крепился помятый почтовый ящик с надписью «УИНТЕРКОМБСКОЕ АББАТСТВО. ПОСЕТИТЕЛИ НЕ ДОПУСКАЮТСЯ».

Сара решила попробовать вскарабкаться по воротам. Как только взялась за железные прутья, ее внимание привлек какой-то щелчок. Она огляделась. Маленькая белая видеокамера, закрепленная на голове одного льва, начала двигаться и уставилась своими линзами на нарушителя.

– Впустите меня! Пожалуйста! Мне надо с вами поговорить. Это срочно! – закричала Сара.

Послышался низкий рык. Сара развернулась спиной к влажным прутьям ворот. Что-то кралось к аббатству через темный подлесок.

Ворота вздрогнули.

Засов сдвинулся. Створки приоткрылись, совсем чуть-чуть, но достаточно для того, чтобы можно было протиснуться внутрь. Сара, прихрамывая, зашагала по заросшей сорняками подъездной дорожке. Она перебиралась через поваленные деревья, пригибалась под низкими неподстриженными ветками и петляла по дорожке из смешанного с грязью гравия. Тусклый сумеречный свет просачивался сквозь кроны деревьев. Услышав близкое рычание, девушка оглянулась и, споткнувшись о поваленный ствол дерева, растянулась в грязи и крапиве.

Волк изготовился к прыжку, его холодные как лед глаза сверкали так, словно в них отражался свет арктического солнца.

Сара нащупала в опавшей листве сухую ветку и прошипела:

– Убирайся откуда пришел.

Из волчьей пасти хлопьями падала слюна. Внезапно он метнул взгляд влево. Сара покосилась в ту же сторону, и от увиденного у нее перехватило дыхание.

Из сумрака леса выступила тень. Едва заметный на фоне деревьев юноша в зеленом плаще. Он стоял, облокотившись на копье с наконечником из кремневой гальки. Паренек даже не смотрел на Сару, она для него не существовала, он сосредоточил свое внимание на животном, и губы его скривились в презрительной улыбке.

Юноша одной рукой указал копьем в сторону волка и прошептал:

– Щенок. Мелкий напуганный щенок.

Волк заскулил, присел на четырех лапах, словно хотел вжаться в землю, и в страхе заскреб когтями по грязи.

– Что ты делаешь? Как у тебя это получилось?

Юноша мельком глянул в ее сторону. Сара поднялась. Волк, прижимаясь к опавшей листве, попятился, потом развернулся и умчался прочь.

– Я не знаю, кто ты, но… – начала потрясенная увиденным Сара.

– Зато я знаю, кто ты, – перебил ее юноша. – Или не знаю?

– Нет. Ты не можешь знать. Я…

Она осеклась. Молодой человек исчез. Остались только тени узловатых и раскачивающихся веток деревьев.

Сара еще какое-то время не двигалась, потом медленно повернулась и, прихрамывая, пошла к ожидавшему ее в темноте дому.

Уинтеркомбское аббатство не было пепелищем или руинами. Это был просторный, построенный в готическом стиле особняк. Вимперги, почерневшие трубы, средневековая кладка, аркада окон. Но все окна были темные. Над водостоками склонились грифоны с длинными шеями и разинувшие пасть драконы, которых Сара годами видела в своих снах. Особняк будто присел в лощине посреди леса. Его крылья уходили назад в темноту, где шумела укрывшаяся в теснине река.

Девушка осторожно шла от дерева к дереву. Шла так, словно из дома наблюдали за ее приближением.

Ей предстояло пересечь лужайку с высокой, по пояс, мертвой травой, и было бы крайне нежелательно, чтобы кто-то заметил ее. Тот, кто мог наблюдать за ней в одно из высоких окон.

Пришла пора стать невидимой.

Измотанная и грязная, Сара собралась с духом и щелкнула маленьким переключателем в мозгу так, как ее учили в лаборатории.

Сделано.

Теперь ее никто не увидит.

Она вышла из-за деревьев и захромала по жухлой траве, пока не оказалась под стенами дома. Луна балансировала на самом высоком вимперге. Сара прокралась по темным, битым заморозками клумбам к внутренней ограде и проскользнула в небольшие ворота из кованого железа.

Одно из окон было приоткрыто. Холодный ветер вытянул наружу кусок занавески. Этаж первый, но подоконник все равно был выше человеческого роста. Сара, все еще невидимая, ждала и прислушивалась. Ничего. Судя по всему, в комнате никого.

Девушка подняла руки, ухватилась за подоконник и, опираясь на узкие выступы кладки, подтянулась и заглянула в окно.

На темных деревянных панелях и полках с книгами в старых переплетах играли красные отсветы от слабого огня в камине.

Она шире открыла окно. Скрипнула рама. Сара медленно подтянулась и уперлась коленом на раскрошившийся камень. Протиснулась головой и плечами через широкие прутья…

И увидела его.

Он отражался в стеклянном циферблате часов. Мужчина в кресле с высокой спинкой. Он сидел спиной к окну, пристроив ноги на заваленный книгами и бумагами низкий столик. В руке он держал стакан с напитком вроде виски, но при этом не пил и не читал.

Слушал.

Сара замерла. Дышать перестала. Даже видеть его было чем-то запредельным. Как будто прямо перед ней возник во плоти персонаж из книжки.

Мужчина вдруг поднялся, словно пружина распрямилась, и повернулся к окну. Сара четко видела его худой силуэт в полумраке комнаты.

Он настороженно наклонил голову, поставил стакан на стол и спросил:

– Кто здесь? – Между ними билась на ветру занавеска. Сара была невидимой, но при этом опиралась только на одну руку, и та уже начала дрожать от напряжения. – Отвечайте! Это ты, Саммер? Ты действительно думаешь, что я тебя впущу? – с презрением в голосе спросил мужчина.

Он подошел прямо к ней. Надо было менять позицию. Сара соскользнула на широкий деревянный подоконник.

Мужчина остановился. Его голубые, как лед, глаза смотрели прямо на нее. Он был так близко, что девушка могла увидеть, как дрогнуло его лицо. Судорога узнавания. Он протянул руку и дотронулся до ее щеки.

– Лия?

Сара отрицательно замотала головой. Она была опустошена, слезы навернулись на глаза.

– Как вы меня увидели? Это же невозможно.

Мужчина отдернул руку, будто она дала ему пощечину. Он оправился от шока и теперь был просто зол.

– Кто ты, черт тебя подери? – прорычал мужчина.

Девушка спрыгнула с подоконника и вытянулась перед ним. Вызывающе, открыто, с опущенными руками.

– Я – Сара. А вы, судя по всему, Оберон Венн.

Он не стал представляться, просто буркнул:

– Ты ногу поранила. Весь пол мне перепачкаешь.

3

Впервые я увидел его на отдаленном леднике высоко в Андах. У нас с другом возникли трудности при восхождении – мы обморозились, и погода испортилась. В итоге сидели в вырытой в снегу норе и постепенно замерзали. Поздно ночью я услышал снаружи какие-то звуки и выполз из норы. Ветер стучал ледяной крупой по защитным очкам.

Сквозь снежную пелену я увидел идущего человека. Сначала подумал, что это какое-то порождение снега, фантом тундры.

Наверное, я был в полубреду, потому что обратился к нему как к ангелу.

Его смех прозвучал даже резче, чем ветер.



– Меня зовут Венн, – сказал он. – И я не ангел.

Джин Ламартин. Странная жизнь Оберона Венна

Джейк смотрел в иллюминатор на синее небо.

Далеко внизу сверкали белоснежные Альпы, крохотная тень самолета двигалась по ледникам и долинам, до которых добирались только настоящие путешественники.

Такие, как Венн.

Потом юноша сосредоточился на своем отражении. План сработал – со школой покончено навсегда. Странно, он должен был чувствовать прилив сил, а чувствовал только усталость. В конце концов, в Комптоне не было никого, кому бы он симпатизировал. Джейк холодно и вежливо попрощался со всеми и уехал. Дэвис, Алек и даже Паттен стояли на крыльце и смотрели ему вслед. Он ни разу не оглянулся.

Теперь они, наверное, заняты своими делами и думать о нем забыли.

Прекрасно. Но проблема – и большая проблема – еще не решена.

Уортон сидел рядом и читал книгу. Джейк смотрел на его отражение в стекле иллюминатора. Слишком крупный для учителя. Бывший бейсболист международного класса. Иметь такого рядом – не вариант. Надо избавиться от него при первой же возможности.

Уортон словно читал его мысли.

Он перелистнул страницу и пробормотал:

– Что бы ты там ни планировал, забудь об этом. Я доставлю тебя до самых дверей аббатства.

– Я в состоянии сам о себе позаботиться. Уверен, вы хотите поскорее вернуться в ваш чудесный Шептон-Маллет.

– Так и есть. – Уортон глянул на Джейка. – Но инструкции директора предельно ясны. Сопроводить одного маленького паршивца по указанному адресу.

Джейк чуть не улыбнулся.

Уортон продолжал смотреть на него, потом положил закладку в книгу, а книгу – на откидной столик.

– Так ты расскажешь мне, в чем причина всего этого? Все эти выдумки…

– Это не выдумки.

– Венн – убийца? Такой человек, как он, – убийца? Брось! На слово не поверю, придется предъявить доказательства.

Джейк на секунду задумался, а потом сообщил:

– Я прочитал о нем все, что можно было найти. Он – лучший. Путешественник, альпинист. Докторская степень по тектонике плит. Виртуозный скрипач. Коллекционер керамики Киклады. Куда ни плюнь – везде преуспел.

Уортон кивнул:

– Видел его в кое-каких программах по телевизору. Какой-то цикл передач о вулканах. – Суровое лицо, голубые, как лед, глаза, откинутые назад спутанные светлые волосы – все это запомнилось Уортону по интервью и документальным фильмам о Венне. – Да, очень сильная личность. Целеустремленная.

Джейк рассмеялся, только смех его был безрадостным.

– Точно подмечено. Но вся его жизнь рухнула четыре года назад. Они с женой ехали на арендованной машине по узкой дороге вдоль побережья в Италии. Венн был за рулем. Там что-то произошло. Вроде грузовик выехал на встречную. Машина сорвалась с обрыва. Венн выжил. Его жена, Лия, нет.

Джейк проговорил все это без выражения, Уортону даже стало не по себе.

– Не представляю, как с этим жить дальше, – пробормотал он.

Джейк пожал плечами:

– Венн несколько недель пролежал в больнице. А когда вышел, стал прямо-таки другим человеком. Никаких фотографий, никаких интервью. Продал лондонскую квартиру и заперся в Уинтеркомбском аббатстве. Это аббатство в девонской глуши не одну сотню лет принадлежало его семье. Венн занялся каким-то секретным проектом. Прямо как одержимый. И с тех пор никогда не покидал аббатство и не разговаривал ни с кем, за исключением моего отца, Дэвида Уайльда.

«Ну вот и каминг-аут», – подумал Уортон, но голосом себя не выдал.

– То есть его лучшего друга.

Джейк, продолжая смотреть на небо, кивнул:

– Они еще с детства дружили. Бывали вместе в разных, скажем так, переделках. Папа не раз говорил, что он единственный, кому Венн доверяет.

– А ты где был все это время?

– Дома. В Лондоне. Отец с матерью разошлись. В ту пору они еще разговаривали.

Уортон ждал, но Джейк молчал, и тогда он ровным голосом уточнил:

– А почему ты после всего не жил со своей матерью?

– Она была слишком занята в Штатах, – сухо отрезал Джейк. – Не хотела, чтобы я мешался там под ногами.

Стюардесса с тележкой остановилась в узком проходе между рядами.

– Желаете напитки, сэр?

Уортон обрадовался возникшей паузе в разговоре, взял бокал с вином для себя и кока-колу для Джейка.

Открыл банку и подумал: «Это многое объясняет. Равнодушие парня – защита, за ним кроется глубокая рана».

Стюардесса покатила тележку дальше, а Джейк потянулся к наушникам, поэтому Уортон поспешил продолжить разговор:

– Ты что-то говорил о… об убийстве.

Джейк вытащил из уха наушник, который успел к этому моменту всунуть, и начал рассказывать, глядя прямо перед собой:

– На следующий год после той автокатастрофы, в июле, отец собрался в аббатство, чтобы участвовать в какой-то важной фазе проекта. Когда я попытался расспросить его о том, что это за проект, он не захотел отвечать. Сказал только, что он сверхсекретный. Но он был очень им увлечен, это точно. А у меня почему-то возникло ощущение, что это опасная затея. Я хотел поехать с отцом, но он меня не взял. Венн якобы поставил условие: «Никаких детей». В итоге я остался в Сент-Айвс с кузенами. Там было неплохо – пляж и все такое, но я скучал по отцу. Его не было две недели, потом три, потом четыре. Сначала звонил и слал имейлы. Отец в разговорах и в переписке всегда следил за тем, чтобы случайно не выдать какую-нибудь информацию о проекте. Один раз он упомянул о зеркале, но сразу осекся. Как будто проговорился о чем-то.

– О зеркале?

– Да. Он сказал: «Работа с зеркалом дала немало фантастических результатов». А когда я спросил, что это значит, сменил тему. Мне показалось, кто-то в этот момент вошел в комнату или вообще стоял рядом. Отец рассмеялся. Я это хорошо помню: то был наш последний разговор.

Уортон молчал.

Джейк перевел дух и продолжил:

– Больше он не звонил. А когда мы звонили в аббатство, в ответ получали предложение оставить голосовое сообщение. Через три недели тетя начала волноваться. Она обратилась в полицию. Полицейские приехали в аббатство и поговорили с Венном. Он объяснил, что мой отец уехал еще в воскресенье, чтобы к половине десятого попасть на лондонский поезд. Но на камерах видеонаблюдения на вокзале в Плимуте отца нет, и в Лондон он не приезжал. С того дня его никто не видел. Мой отец просто исчез с лица земли.

Уортон не знал, как реагировать на услышанное. Он пригубил вино, отметил про себя терпкий привкус и поставил бокал на столик. Самолет накренился, бокал заскользил.

Уортон придержал бокал и сказал:

– И ты остался один.

Джейк отпил глоток колы:

– Какое-то время я жил у тети, но это было как-то неправильно. Потом ей позвонил Венн. Напомнил, что он – мой крестный и поэтому должен обо мне позаботиться. И позаботился. Определил в школу в Швейцарии. Очень дорогую. И как можно дальше от него. – Тут он выпрямился и напрягся. – Понимаете, что Венн делает? Платит большие деньги, чтобы держать меня на расстоянии! И все потому, что он убил моего отца.

Уортон огляделся по сторонам:

– Говори тише. – Брюнет, который сидел через проход, посмотрел на них поверх газеты. – Нельзя вот так запросто обвинять человека в страшном преступлении.

– Почему это?

– Дьявол, да потому, что у него не было мотивов. Или были?

– А проект, над которым они работали! Мой отец слишком много знал.

– Это не факт. У тебя нет доказательств…

– Доказательства у меня есть.

Джейк произнес это тихо, но в его словах было столько яда, что у Уортона мурашки по спине побежали.

– О чем ты?

Юноша посмотрел на Уортона:

– Поклянитесь, что никому не расскажете.

– О, я тебя умоляю…

– Поклянитесь.

– Что за бред? «Гамлет»? Хорошо, клянусь.

Джейк какое-то время не спускал глаз с Уортона. Потом достал из кармана бумажник из темной кожи, старый и потертый.

– Это твоего отца?

– Да. Отец с ним никогда не расставался. Говорил, что он из кожи крокодила, которого они с Венном убили за то, что он терроризировал одну деревню в Африке. Отец очень им дорожил. – Джейк достал из бумажника фотографию и сложенный вдвое листок бумаги. – Последнее, что пришло от отца по почте. Не знаю, кто это послал. Марка британская. И вот что было внутри. – Джейк не очень охотно передал Уортону лист бумаги. – Почерк отца, можете не сомневаться.

Уортон надел очки и с нескрываемым интересом посмотрел на документ.

Письмо было коротким, и его явно писали в спешке – почерк неровный и ручка порой прокалывала бумагу.


Уинтеркомбское аббатство

14 августа, воскресенье


Дорогой Джейк,

не уверен, что смогу сегодня добраться до почты: деревня довольно далеко от аббатства, поэтому отошлю письмо завтра. Прости, что не звонил. Хроноптика отнимала все наше время.

Нет слов, чтобы описать тебе, какой это невероятный проект и каких успехов мы достигли! Если сегодня все пройдет гладко и что бы там ни говорил О., мы будем обязаны представить наш проект общественности. Это станет сенсацией! Наше открытие взорвет научный мир!

Прилагаю небольшой презент. О. бы не одобрил, но я не могу отказать себе в этом удовольствии.

Увидимся через несколько дней. Обещаю.

Всегда любящий тебя,

Папа.

Уортон медленно сложил письмо и откашлялся:

– Джейк, мне жаль. Действительно жаль.

Тот молча забрал у него письмо.

– О. – это Оберон? – спросил Уортон.

– Папа всегда так его называл. А вы заметили самое главное?

Уортон отрицательно покачал головой.

– Дата. – Джейк положил письмо на столик и постучал по нему пальцем. – По словам Венна, четырнадцатого отец сел на лондонский поезд. Но в письме указано Уинтеркомбское аббатство. Отец был там, когда писал это письмо. И из текста ясно, что он в тот вечер никуда не собирался.

Уортон еще раз перечитал второй абзац. «Если сегодня все пройдет гладко…»

– На тот вечер у них было запланировано нечто очень важное.

– Эксперимент. С Хроноптикой, как они это называли.

– И что это такое?

– Понятия не имею. – Джейк задумчиво смотрел прямо перед собой. – Думаю, эксперимент прошел удачно, а Венн не хотел ни с кем делиться их открытием. Возможно, они поругались. И он мог убить отца, чтобы заставить его молчать.

Уортон покачал головой – не очень правдоподобно.

– Ты просто ищешь виноватого в…

Джейк дрожащими от злости пальцами схватил письмо:

– Ладно, забудьте об этом.

Он вставил в уши наушники и отвернулся к иллюминатору.

– Джейк. Джейк, послушай…

Молчание.

Красивый брюнет, который сидел напротив и снова за ними наблюдал, быстро отвел взгляд.

Уортон потянул за провод, вытащил один наушник из уха Джейка и тихо попросил:

– Покажи мне фотографию.

Парень даже не пошевелился.

«Все, он от меня закрылся», – расстроился Уортон.

Но потом Джейк все-таки достал фото и подтолкнул его по столу к Уортону.

Маленький черно-белый снимок на зернистой бумаге. Сделан допотопной камерой.

С фотокарточки смотрел высокий улыбающийся мужчина в пальто из верблюжьей шерсти. Он походил на Джейка ровно настолько, чтобы Уортон мог с уверенностью сказать, что это Дэвид Уайльд. Снимок был сделан на улице. За спиной мужчины виднелись старинные лондонские автобусы и такси. В руке мужчина держал газету.

– Мне бы лупа не помешала. Не могу прочитать заголовок.

– «Битлз» штурмуют Америку. И дата – одна тысяча девятьсот шестьдесят пятый.

Уортон нахмурился:

– Шестьдесят пятый? Даже я тогда был еще ребенком. А твой отец…

– Еще не родился. – Джейк взял фотографию со столика. – Этого я не понимаю. Розыгрыш? Но чего ради? Зачем мне это присылать?

– Твой отец это не присылал. Тут все ясно. Прислал кто-то другой. Тот, кто два года выжидал после его… исчезновения.

– После его смерти.

– Этого ты не знаешь.

В глазах Джейка стояла тоска, но Уортон смог разглядеть за ней страх.

– Он – мой отец. И с ним случилось что-то ужасное, потому что иначе он бы мне позвонил. Он не мог просто взять и бросить меня. Я знаю.

Загорелись предупреждающие лампочки.

– Леди и джентльмены, пристегните ремни, – произнес приятный голос. – Наш самолет готовится совершить посадку.

Уортон обрадовался появившейся возможности подумать. Он не знал, что со всем этим делать. И почему, черт возьми, директор не рассказал ему об отце парня? Тогда этот разговор не застал бы его врасплох.

Самолет накренился и, подпрыгивая, как на кочках, начал соскальзывать к Хитроу. Уортон наблюдал за проплывающими мимо облаками и всеми мышцами тела ощущал снижение скорости самолета.

Джейка точно надо сопроводить до самого Уинтеркомбского аббатства. Это не вопрос. Кто-то должен присутствовать при встрече парня с его крестным отцом, учитывая, какие безумные идеи застряли в мозгу Джейка.

Потому что идеи эти, конечно же, безумные.

Шасси коснулись взлетной полосы, самолет подпрыгнул и снова жестко вошел в контакт с землей. Уортон вцепился в подлокотники кресла. Он ничего не имел против полетов, но вот приземление его всегда напрягало.

И еще – во всей этой странной истории оставался момент, которому он никак не мог найти объяснение. Фотография. Какой в ней смысл?


В зале прибытия они сняли свои чемоданы с «карусели» и переложили их в тележку.

Уортон потянулся за рюкзаком Джейка.

– Не надо, я сам. – Джейк закинул рюкзак на спину.

Но пока он поправлял рюкзак, оттуда донесся странный звук – как будто кто-то лениво зевнул спросонья.

У Джорджа глаза полезли на лоб.

– О нет. Только не это… Ты же не мог…

Джейк пожал плечами. В рюкзаке снова кто-то пискнул. Уортон заглянул внутрь. Комок шерсти распутался, появились лапки, и на Уортона посмотрели черные круглые глазки. Обезьянка снова зевнула.

Уортон быстро закрыл рюкзак и огляделся по сторонам.

– Не паникуйте. – Джейк спокойно покатил тележку от «карусели».

– При чем здесь паника? А карантин? Бешенство! Ты подумал о том, какой бы подняли скандал, если бы тебя поймали?

– Но ведь не поймали, так что успокойтесь. Ветеринар дал мне специальный препарат. Весь полет малыш проспал и теперь в полном порядке.

– Но обезьяна!

– Он не обезьяна. Он – мартышка.

В голосе Джейка снова зазвучали привычные надменные нотки, и это вывело Уортона из себя.

– Да мне плевать, хоть муравьед! Нам еще досмотр проходить.

Джейк пожал плечами:

– На этом этапе будет проще. Если поймают, Венн заплатит штраф.

Уортон, потея, шел за Джейком по длинным коридорам и траволаторам. Когда они наконец миновали скучающих таможенников, он почувствовал такое облегчение, будто ему удалось пронести через границу партию контрабандных бриллиантов.

На выходе из аэропорта Джейк открыл рюкзак. Сонная мартышка выбралась наружу и с любовью обняла его за шею. У малыша была коричневая блестящая шерсть. Он смотрел на Уортона с полным безразличием, как дети смотрят на случайного прохожего.

– Я не мог оставить его в этой дыре, – пробормотал Джейк, пока они стояли в очереди за такси.

– Спрячь ее, – прошипел Уортон.

– Его. Его зовут Горацио.

Когда они сели в такси, зверек окончательно проснулся и принялся есть виноград.

Водитель попытался предупредить:

– Если эта ваша зверушка мне здесь нагадит…

– Просто отвезите нас на Паддингтонский вокзал.

Уортон забросил чемоданы в багажник, забрался следом на теплое, поскрипывающее сиденье и вдохнул забытые запахи Лондона. После Швейцарии ему казалось, что он вдыхает туман. Оглянувшись, увидел, что за ними в очереди стоит тот самый мужчина, который сидел напротив них в салоне самолета. На секунду их взгляды встретились. Уортон даже вздрогнул – левую щеку незнакомца изуродовал глубокий шрам.

Такси влилось в поток машин.

– С вокзала до аббатства я и сам легко доберусь, – без особой надежды в голосе сказал Джейк.

Уортон помотал головой:

– Даже не думай.

– Я мог бы вас подкупить.

– Не подкупишь. Не трать время.


Они ползли под яркими рождественскими гирляндами Лондона. А за ними так же медленно и неотвязно тащилось другое такси.

4

Не бойся, не бойся, мой господин,

Мертвые умерли и живыми не станут.

Сожаление – это плата, и ты заплатишь,

Если хочешь снова увидеть ее лицо.

Не бойся, не бойся, мой господин.

Можно ли заплатить мертвым?

Мрак – это путь, который надо пройти,

Если хочешь обрести потерянную красоту.

Баллада лорда Уинтера и леди Саммер

Стук в дверь заставил вздрогнуть их обоих.

Венн моргнул, Сара повернулась и чуть не выскользнула в окно, но мужчина успел схватить ее и потянул к себе.

– Пирс! – крикнул он. – Сюда, быстро!

Она лягнула его ногой, но Венн вцепился в нее мертвой хваткой.

Рывком он затянул ее обратно, и Сара бухнулась на пол так, что весь воздух из легких вышел.

– Вставай, – скомандовал хозяин дома.

А Сара от шока даже пошевелиться не могла. Он выждал секунду и протянул ей руку.

Девушка приняла помощь. Венн поставил ее на ноги и отступил на шаг.

– Не хотел, чтобы так получилось, – пробормотал он.

Сара пожала плечами:

– Да и мне не стоило пинаться.

Венн молчал.

Сара почувствовала сквозняк и, оглянувшись, увидела, что дверь в комнату отрыл коротышка в белом халате с аккуратной козлиной бородкой.

– Что здесь происходит? – спросил он.

Венн распрямил плечи. Он был бледен и очень напряжен.

– Спроси об этом самого неумелого грабителя в мире.

– Я не грабитель, – спокойно и уверенно произнесла Сара, глядя ему в лицо.

– Да, а не ты ли вломилась в мой дом? И вообще, как ты здесь оказалась? – Венн повернулся к Пирсу. – И это твоя хваленая система безопасности!

– Я вел ее от самых ворот.

Коротышка оценивающе посмотрел на Сару. Глаза у него были похожи на две поблескивающие монетки, он явно ничего не упускал.

– Так это ты открыл мне ворота? – спросила Сара.

Пирс повернулся к Венну:

– И у нее на хвосте полиция. Один на пороге. Представился Янусом.

Венн перевел взгляд на Сару и без выражения произнес:

– Это очень кстати, заберет ее отсюда.

– Нет! – сорвалась на крик Сара. – Прошу вас! Не говорите ему обо мне. Вообще никому не говорите.

Венн смерил ее долгим взглядом, присел на край стола, а потом обратился к Пирсу:

– Впусти его.

– Может, я, с вашего позволения…

– Делай, что велено!

Пирс, взглянув на Сару, пожал плечами и тихо вышел из комнаты.

Девушка откинула волосы и, оставляя после себя грязные следы с листьями крапивы, подошла к очагу. Тепло от раскаленных углей было для нее как дар божий. Она присела на корточки и постаралась унять дрожь.

– Одежда у тебя не подходящая для грабителя, – пробормотал Венн.

– Вы не выдадите меня ему. Не выдадите?

– И почему же?

Венн был жестче, чем она думала. Что-то внутри его замерзло навсегда.

– Потому, – тихим и ровным голосом ответила Сара, – что на секунду вы приняли меня за другую. Вы сказали – «Лия».

Она уже решила, что Венн никак не среагирует на ее слова, но он все же буркнул:

– Ошибся.

– Не выдавайте меня в память о ней. И еще потому, что я невидимая.

Глаза у него были голубые, как лед. Как у волка.

– Но я тебя вижу.

– Хотя не должны. Я умею становиться невидимой. У меня особый дар. Только в этот раз не получилось. Возможно, из-за вас. Вы, наверное, не такой, как другие.

Ей удалось привлечь его внимание. Что-то едва уловимое мелькнуло в его непроницаемом лице.

Венн встал и подошел к девушке. Теперь она хорошо видела, какой он худой и напряженный.

– Ты сумасшедшая?

– Они так считают. Но что, если это не так?

– Почему ты вломилась в мой дом?

– Я убегала. И я к вам не вламывалась. Окно было открыто.

– Не надо умничать. Кто ты такая? – Во взгляде Венна мелькнула тревога. – Кто из них тебя подослал? Тот, что со шрамом? Или королева Леса?

Сара понятия не имела, о ком ее спрашивал Венн, но постаралась ничем себя не выдать:

– Отдадите меня им – никогда не узнаете.

Из коридора послышались голоса и звук шагов. Заскрипели старые половицы. Венн не двигался с места, и она решила, что все ее попытки уговорить его провалились.

И в последний момент он сказал:

– Я считал, что в состоянии контролировать свою жизнь. Я действительно привык так думать. – Он шагнул вперед. – Ты одна? Никто не знает, что ты здесь? Как насчет твоих родителей?

– Нет у меня никого. – В сердце Сары закрался страх – она осознала, что сейчас и в этом месте это действительно так.

Венн посмотрел на нее так, словно его вдруг посетила гениальная идея и эта же идея наконец избавила от застарелых душевных мучений.

Он быстро подвел беглянку к обшитой деревянными панелями стене, неловко открыл потайную дверь и толкнул девушку внутрь. Она заметила, что у Венна на двух пальцах левой руки нет двух фаланг.

– Сиди тихо!

Дверь закрылась – Сара даже слова сказать не успела, только услышала громкие шаги в кабинете.

– Детектив-инспектор, э-э… Янус, – высоким голосом объявил Пирс.

Сара быстро огляделась по сторонам. Венн затолкал ее в помещение, похожее на кладовку. Здесь повсюду валялись бумаги и книги. В маленькое зарешеченное окно было видно, как снег с дождем в сумерках падает на запущенные газоны. Так как сбежать из комнаты не представлялось возможным, Сара решила подслушать, что происходит в кабинете, и прижала ухо к двери.

– Мы, кажется, не знакомы, – донесся голос Венна.

– Я недавно в Девоне.

Услышав этот голос, Сара сжала кулаки, сделала глубокий вдох и замерла.

Видно, им очень хотелось вернуть ее, если они прислали репликанта самого Януса.

– Объясните, в чем дело?

Венн стоял спиной к двери в стене. Голоса плохо проникали сквозь дубовые панели, и Сара плотнее прижала ухо к двери.

– Расследуется дело о пропаже человека. Простите, что пришлось вас побеспокоить… Знаю, вы не жалуете визитеров.

– Я никого не жалую. А вы не слишком молоды для детектива-инспектора?

– Возможно, я просто усердно работал. – Голос Януса звучал непринужденно, его явно совершенно не задевал грубый тон Венна, потом он заговорил резче: – Пропала пациентка из особо охраняемого психиатрического отделения института в Линтоне. Это в двенадцати милях отсюда. Молодая женщина, семнадцать лет, короткие светлые волосы, голубые глаза. На пропавшей было серое платье и тапочки. Все это передадут в местных новостях…

– Я не смотрю телевизор.

– Почему-то меня это не удивляет, – пробормотал репликант. – Согласно показаниям свидетелей, девушка, соответствующая описанию пропавшей, сегодня села в автобус и вышла на остановке «Уинтеркомбское аббатство». В деревне еще проводятся опросы, но…

– И зачем ей вдруг потребовалось сюда ехать? – скучающим голосом поинтересовался Венн.

Заскрипели половицы. Видимо, он подошел к столу.

– Что с ней не так? Совершила серьезное преступление? Для того чтобы запереть семнадцатилетнюю девушку в таком месте, нужны веские основания.

– Я полагаю, она крайне неуравновешенна. – Голос репликанта звучал очень спокойно. – В детали меня не посвящали, но могу сказать – некоторые из тамошних пациентов действительно опасны. Я понимаю, ваша система безопасности на высшем уровне, но…

– Пирс даже жучка засечет, если тот попробует забраться на ворота. Сюда никто не проникнет.

Сара нахмурилась. Венн над ней насмехается? Казалось, что его ответы адресованы в равной мере и ей, и репликанту.

А потом она вдруг заметила рядом с ручкой дырочку от выпавшего сучка и опустилась на колени, чтобы подсмотреть за тем, что происходит в кабинете.

– Как ее зовут? – поинтересовался Венн.

– Сара Стюарт. – Репликант стоял возле окна, и Сара видела только его тень. – Мой вам совет, если она вдруг объявится, сразу сообщите нам. И к ней даже не приближайтесь.

– Вас послушать – она прямо как дикий зверь какой-то.

Пауза. Потом Янус вышел вперед, и Сара вцепилась в дверной косяк. Молодой. В черном, напоминающем военную форму костюме. Гладкие жидкие волосы. И очень худой! На вид – лет двадцать. Но у него была такая знакомая Саре улыбка, а еще – круглые очки с голубыми линзами.

– Мистер Венн, эта девушка серьезно больна. У нее случаются приступы гнева, и она уверена в том, что обладает некой тайной силой. Я бы хотел получить разрешение на обыск ваших владений. Здесь так много пристроек и надворных строений. – Он подошел ближе к Венну и вежливо улыбнулся. – А потом, есть еще Лес.

Венн был близок к тому, чтобы поддаться чарам репликанта, но последнее слово его отрезвило.

– Если она в Лесу, вам ей уже не помочь.

Он мельком взглянул на встроенную в стене дверь. Саре даже показалось, что он способен увидеть, как она, словно моль, распласталась, прижавшись к лакированным дубовым панелям.

– Тогда я завтра просто пришлю сюда наших людей, – сообщил Янус.

Он не посмотрел в ее сторону, даже мельком не взглянул, но девушка его чувствовала.

– Нет, – ответил на это Венн, – никаких посторонних на моей земле не будет. Если требуется все обыскать, мы сами это сделаем. И если обнаружим какую-нибудь сумасшедшую девчонку, заверяю, незамедлительно вам сообщим. Пирс вас проводит.

Звякнул колокольчик.

Сара позволила себе тихонько присвистнуть от облегчения. Венн держался так же высокомерно, как Янус. А потом она увидела, как Янус, подойдя к двери, обернулся.

– Надеюсь, вы об этом не пожалеете.

Венн стоял возле камина.

– Я тоже, – отозвался он.

Дверь в коридор закрылась.

Тишина.

Сара осторожно повернула дверную ручку и потянула на себя. Закрыто.

Рядом с ее ухом прозвучал холодный голос Венна:

– Думаю, Сара Стюарт, придется тебе еще какое-то время здесь посидеть. Раз уж ты такая опасная преступница.

– Выпустите меня. Вы не можете держать меня взаперти!

– Я могу делать все, что пожелаю.

Сара ударила кулаком по дубовой панели.

– И потом, вдруг ты все-таки умудришься стать невидимой? Как я тогда тебя найду? – с холодной иронией поинтересовался Венн, а затем уже своим обычным голосом сообщил: – Мне надо заняться кое-какими делами. Когда Пирс принесет тебе поесть, ты уж, пожалуйста, не убивай его. Он бывает не очень понятлив, но весьма полезен.

Звук шагов.

Сара снова дернула за ручку, и в этот раз дверь оказалась открыта. Она вошла в теплый сумрачный кабинет, замерла и прислушалась. Аббатство накрывала тишина, тяжелая, как раздвинутые на окнах кабинета коричневые бархатные шторы. Сара, как в калейдоскопе, увидела в маленьких квадратах оконного переплета свое отражение. Тишину нарушал только размеренный звук маятника.

Оказавшись снова в этом доме, Сара испытывала благоговейный трепет и какую-то щемящую грусть.

В кабинете явно давно никто не прибирался.

Сара подошла к окну, раздвинула тяжелые шторы и почувствовала, как на губах и лице оседает пыль. Снова присела возле камина. В этом зимнем мире было что-то родное.

А потом на нее вдруг навалилась усталость. Ей захотелось лечь на ковер, закрыть глаза и наконец избавиться от тяжести, которая давила на веки и свинцом наливала руки и ноги. Но репликант был где-то в темноте за окном и знал, что она здесь.

Сара усилием воли заставила себя встать и теперь, когда у нее появился шанс, обойти кабинет Венна.

Так много книг и разных бумаг, и все сложены в неровные стопки. Сара просмотрела пару документов. Никакой полезной информации – какие-то столбики цифр и математические формулы. Книги на разных языках в потертых кожаных переплетах. Но были там и стопки книг в мягких обложках с материалами о горных хребтах и полярных шапках с вложенными картами, которые были все в пометках чернильной ручкой и в пятнах чая.

Они явно его больше не интересовали.

Сара быстро и ловко осмотрела ящики стола. Каждый завален старым хламом: ручки, ключи, рецепты, скрепки. Все вперемешку. Она выбрала из всего этого какой-то аммонит и повертела его в руке, ощупывая кончиками пальцев острые спиралевидные неровности. Этот моллюск мертв уже тысячи лет, и все же он здесь. А под аммонитом лежал блокнот, причем с пустыми страницами. Как раз то, что надо. Сара быстро сунула блокнот в карман.

В камине шевельнулся уголь. Девушка поскорее задвинула полку и в этот момент увидела кое-что на приставном столике – темно-красный отблеск на металлической поверхности.

Сара переложила кучу бумажного хлама и под ней оказалась жестяная шкатулка. Бока ее были погнутые, как будто ее не один раз роняли, а еще на ней имелись белые инициалы «Д. Х. С. Сара». Не веря своим глазам, Сара посмотрела на шкатулку и вытащила ее из груды хлама. На пол соскользнули бумаги и несколько книг.

Шкатулка была не заперта. Сара ощупала крышку, и в этот момент кто-то повернул дверную ручку.

Девушка быстро запихнула шкатулку обратно, кинулась к камину и схватила первую попавшуюся книгу.

Вошел Венн.

– Рад видеть, что ты не теряла зря время, – бросил он.

Сара подняла на него глаза:

– Даже психопаты умеют читать.

– Причем вверх ногами. Редкий дар.

Сара раздраженно отбросила книгу.

– Я принес тебе сэндвичи. Сыр с ветчиной.

Сара буквально выхватила у Венна тарелку с сэндвичами. Сэндвичи были большими и состряпаны кое-как, но хлеб пах просто чудесно.

Она набросилась на них и принялась есть жадно и сосредоточенно.

Венн облокотился на стол и внимательно за ней наблюдал.

– И давно ты в бегах? – спросил он.

– Несколько дней, – соврала Сара с набитым ртом.

Венн принялся расхаживать по кабинету, потом резко остановился и повернулся к Саре:

– Как ты оказалась в Линтоне?

– Мои родители умерли. Я не смогла с этим справиться. Со мной произошел… Кое-что случилось. Но теперь я в порядке.

Сара боялась, что Венн продолжит расспрашивать о родителях, но он вместо этого напомнил:

– В этом учреждении содержат преступников.

– Может, я и тронулась слегка – разгромила все в доме, где тогда жила.

– И где этот дом?

– Это что – допрос?

Венн не двинулся с места, а потом спросил:

– Тебе есть восемнадцать?

– Исполнится в следующем месяце.

Венн снова начал расхаживать по комнате и по пути нервно поправлял бумаги. Увидев шкатулку, взял ее, положил в нижний ящик стола и, поглощенный своими мыслями, повернул ключ так, будто в этом не было ничего особенного.

– Ты видишь, в каком состоянии дом. Пирс делает все, что в его силах, но помощь ему не помешает.

– Вы хотите, чтобы я работала у вас уборщицей? – с нескрываемым разочарованием в голосе спросила Сара.

– Помощницей. И не только по хозяйству.

Сара ждала, что он скажет дальше. Венн раздвинул шторы и посмотрел в темноту за окном:

– Я работаю над одним проектом. Проект исследовательский и в высшей степени секретный. Отсюда ворота и камеры. Тебе не понять, но сейчас наступил решающий этап, и мне нужен другой… субъект. Волонтер на замену.

Все это Венн пробормотал быстро и страстно, словно говорил сам с собой. Это напугало девушку.

– На замену? А что случилось с тем, кто был раньше?

– Ушел. – Он подошел к Саре и посмотрел на нее сверху вниз.

Она встала, потому что Венн был высокий и в его голосе чувствовалась пугающая настойчивость.

– Мне необходимо, чтобы ты работала вместе со мной над Хроноптикой.

Сара затаила дыхание.

– Это устройство для… манипуляций со светом. На данный момент оно не работает, но я знаю, как все исправить. И для этого мне нужен одиночка, человек, которого никто не станет искать и который, выйдя отсюда, не будет трепать языком. Кто-то вроде тебя.

Сара пожала плечами:

– Я ничего не знаю о…

– А тебе и не нужно ничего знать. Ты – просто субъект.

– Для какого-то эксперимента. С наркотиками?

– Никаких наркотиков.

Сара отрицательно покачала головой:

– И не надейтесь. Я не соглашусь на то, чтобы вы обвешали меня электродами, как лабораторную крысу.

– Никаких электродов. – Голос Венна звучал жестко и холодно. Он отступил на шаг. – Видимо, я недостаточно ясно изложил свою мысль. Сара, у тебя два варианта: или ты работаешь со мной, или я сейчас же звоню в полицию.

Венн достал из кармана телефон, набрал номер и поднес его к уху. На его щеке появился светлый прямоугольник.

– Подождите. – Сара хотела сказать: «Тот человек не из полиции», но вместо этого произнесла: – Отключите телефон.

– Ты согласна?

– У меня нет выбора.

Саре показалось, что на его лице мелькнула тень облегчения, но это длилось всего мгновение, так что она не была в этом уверена.

– Это неопасно. Даю слово. А когда все кончится, я дам тебе тысячу наличными и билет на самолет в любое место на выбор. Твоя жизнь в твоих руках.

Девушка понимала, что Венн солгал насчет опасности. И еще – ему на это плевать.

– Как долго это продлится?

Венн отвел взгляд:

– Пару-тройку недель.

Дом, казалось, замер в ожидании ее ответа. За окнами деревья в Лесу клонились под дождем со снегом. Сара вспомнила зеленоглазого юношу, который смог испугать волка.

– Хорошо, я согласна. Но я тут не пленница. У меня будет своя комната, и я смогу свободно передвигаться по дому. А еще мне нужна одежда и обувь.

– Скажешь Пирсу, что тебе требуется, он все сделает. И ногу твою осмотрит. – Венн подошел к двери и на пороге обернулся. – Ходить можешь, где захочешь, кроме Тропы монахов. И в Лес одна не ходи, это странное и опасное место.

Саре показалось, будто он собирается сказать ей что-то еще. Может, даже поблагодарит или продемонстрирует слабый намек на расположение, которое она так хотела почувствовать.

Но Венн не оправдал ее ожиданий.

– Идем, – велел он, – покажу тебе мансардные комнаты. Выберешь, какая понравится.


Спустя какое-то время уже в сухой одежде и с туго перевязанной ногой Сара сидела на небольшой белой кровати в мансардной комнате и прижималась спиной к теплой батарее. Из обстановки здесь еще были платяной шкаф и комод. Окна плотно зашторены. Комната мало изменилась, разве стала холоднее и мебели поменьше. Голубые ситцевые занавески исчезли. Сара соскользнула с кровати и подошла к банкетке у окна. Осторожно наступила на знакомую половицу. Половица скрипнула.

Девушка опустилась на колени. Щель, за которую она всегда легко поддевала половицу, и сейчас была такой же удобной для пальцев.

Сара улыбнулась и подняла половицу. В темном углублении было полно пыли. Сара сунула туда руку, но ничего не нащупала – ни своих секретных записей, ни таких же запрещенных рисунков.

Оставив тайник открытым, девушка снова села на кровать и подтянула колени к подбородку. Потом бросила на цветное лоскутное одеяло украденный серый блокнот, а рядом разложила все свои три сокровища, которые прихватила из Лабиринта.

Половинка необычной монеты на золотой цепочке.

Маленькая поцарапанная черная перьевая ручка.

И похожая на сверкающую звезду бриллиантовая брошь.

Сара смотрела на них и не могла поверить, что они сохранились. Что эти вещи, как и она, действительно здесь, в этой комнате. На секунду на нее нахлынули воспоминания о жуткой схватке и черном взрыве.

Девушка оглядела знакомую комнату, почувствовала тепло, а потом, повинуясь порыву, сняла колпачок с ручки и сделала три записи.

Первая:

ДХС

20 декабря. Я на месте, в аббатстве. Даже видела шкатулку с этими инициалами: Д. Х. С.

Вторая:

Есть тут хоть кто-нибудь?

И:

Остался кто-то, кто может это прочитать?

5

Никто не мог представить, кем станет Янус. Молодой, тихий и наблюдательный сотрудник милиции. Без амбиций. Но если интересовались его мнением, у него всегда был наготове продуманный план действий. Внешне невзрачный и щуплый, он не производил впечатления по сравнению с громогласными и мускулистыми мужчинами.

Что служило доказательством тому, как они все ошибались на его счет.

Тайная передача данных «Зевса». Биография Януса

Лондонский поезд не один час шел в западные графства. За окном проплывали унылые пейзажи, поблекшая от заморозков земля и черные деревья, а вдали – очертания насупившегося под дождем Дартмура.

Уортону пришлось воспользоваться остановкой по требованию – желающие выходить в Уинтеркомбе были редкостью.

Когда они сошли на платформу, Джейк понял почему.

Бетонная платформа среди леса и навес от дождя. За белыми воротами – дорожка к парковке, а там – одна-единственная синяя машина.

Уортон спустился вслед за Джейком, а за ним девушка с маленькой сумочкой. В нескольких вагонах впереди на платформу сошел мужчина и быстро, не оглядываясь, миновал ворота.

Больше никого. Поезд со скрипом тронулся с места.

Уортон вздохнул. Он устал, пытался поспать в дороге, но вагон постоянно трясло, и у него ничего не вышло.

– Такси и не пахнет, – раздраженно заметил он.

– Вам далеко ехать? – обратилась к ним девушка.

Она уже подошла к машине и открыла дверцу. С виду чуть старше Джейка, очень высокая, длинные рыжие волосы с блестящей челкой, которая падала ей на глаза.

– Подвезти вас?

– Э-э… это было бы очень мило с вашей стороны, – ответил Уортон и посмотрел на Джейка. Тот только плечами пожал. – Мы едем в Уинтеркомбское аббатство. Я так полагаю, это недалеко отсюда.

Девушка округлила глаза:

– В аббатство! Неужели?

– А что тут такого? – буркнул Джейк.

– Ничего. Я буду рада вас подвезти! Залезайте.

Джейк заметил, что девушка удивилась, услышав про аббатство, и более того – испугалась. Он сел на переднее сиденье, а Горацио высунул голову из рюкзака и с любопытством огляделся по сторонам.

– Ух ты, это твой?! – изумилась девушка.

Джейк поднял палец, и Горацио с задумчивым видом его укусил.

– Или я – его.

Девушка завела машину:

– Аббатство вам подойдет. Говорят, там обитают весьма эксцентричные персонажи.

– Неужели? – спросил Джейк, но продолжить не смог – его откинуло на спинку кресла.

Девушка была не очень умелым водителем – с парковки выехала рывками и с поворотом в три приема. Через деревню проехали быстро, старые дома с крытыми соломой крышами, почта, паб и узкие улочки с колючей изгородью – вот и все, что успел разглядеть Джейк.

– Меня зовут Джейк Уайльд, – представился он.

– Ребекка Донахью, – отозвалась девушка и взглянула на Уортона в зеркало заднего вида.

– Джордж Уортон. Джейк мой…

– Племянник, – поспешил подсказать Джейк.

– Да, племянник.

Ребекка быстро переводила взгляд с зеркала на дорогу и обратно. Джейк понимал, что ее озадачила эта очевидная ложь.

– А ты домой едешь? – поинтересовался он.

– Я в университете учусь. В Эксетере. Еду домой на Рождество.

Ребекка так лихо срезала угол, что Уортон даже чертыхнулся сквозь зубы.

– Ты знакома с Венном?

– С Обероном Венном? – удивилась Ребекка. – Нет. Конечно не знакома. Он вообще ни с кем не общается. Ну, может, кто-то из старожилов с ним когда-то и водил знакомство, но те времена прошли. В аббатство больше никто не ездит. Мне вот жутко интересно, вы-то зачем туда едете?

Скажешь ей – вся деревня узнает, так это работает в глубинке.

– Венн – мой крестный отец, – пояснил Джейк. – Я поживу у него какое-то время.

Машина с визгом покрышек вписалась в очередной поворот.

– Твой крестный? Это, наверное, так будоражит.

– С чего бы?

– Ну, он был так крут в этих сериях про вулканы и прочее. Мужчина что надо!

Джейк отвернулся к окну и поморщился.

Начался довольно крутой спуск в долину, дорога была настолько узкая, что ветки кустов царапали по бортам машины. Джейк слышал, как под колесами хрустит подмерзший гравий. С крон деревьев с криками сорвались в темнеющее небо стаи скворцов. В конце спуска дорога упиралась в стену с коваными воротами. Ворота с колоннами по бокам были закрыты, и машина едва в них не врезалась – Ребекка чудом успела в последний момент выжать педаль тормоза.

– Простите, никогда по этой дороге не ездила.

– Мне любопытно, ты вообще хоть какие-то экзамены по вождению сдавала? – беззлобно поинтересовался Уортон.

– Да, на прошлой неделе.

– Я потрясен.

– Честно говоря, я тоже. Это моя третья поездка, – уточнила Ребекка и засигналила долго и громко. – Он вас ждет?

Джейк хотел что-то ответить, но в этот момент ворота дрогнули и открылись, насколько это позволяли густые заросли остролиста по одну сторону дороги.

Джейк напрягся и сказал:

– Спасибо, дальше мы пешком.

– Ну уж нет. – Ребекка с заметным усилием переключила скорость. – Я хочу увидеть знаменитого Венна. Да и дорога эта наверняка тянется не одну милю.

Джейк обернулся на Уортона.

– Раз так, поехали, – согласился тот.

Ребекка улыбнулась. У Джейка было такое чувство, что она над ним насмехается, и его раздражало это ее глупое преклонение перед Венном. Он с мрачным видом смотрел на заросшую сорняками подъездную дорогу. Каждая секунда приближала его к дому Венна. Джейка передернуло от одной этой мысли. Он нащупал в кармане бумажник и представил улыбающегося отца на черно-белом снимке. Какие бы секреты ни скрывал там О., он не успокоится, пока не выведет его на чистую воду.

Теперь Ребекка вела машину аккуратно – вокруг густой, похожий на черно-белое царство холода Лес, а дорога вся в выбоинах. Проехав с милю, они остановились перед лежащим поперек дороги расщепленным стволом дерева.

– О господи! – Уортон открыл окно и выглянул наружу. – Это что – специально?

– Говорят, они не любят гостей. Но кто-то все-таки приезжал – видны следы в обход… – Ребекка так неловко маневрировала, объезжая препятствие, что Уортон начал подпрыгивать на заднем сиденье вместе с чемоданами, а Горацио заверещал от возмущения.

– Эй, заткнись! Я делаю все, что могу.

Внезапно пространство перед машиной расчистилось, и они увидели залитое тусклым лунным светом аббатство. Прямоугольные газоны отливали серебром. Дом словно припал к земле, а еще Уортон подумал о том, что окружавший аббатство Лес выглядит угрожающе, как будто собрался в один прекрасный день проглотить его целиком.

Ребекка остановила машину на заросшей сорняками гравиевой дороге и выключила двигатель.

– Вот это да! – выдохнула она в наступившей тишине.

Джейк смотрел на старинные окна и фронтон с горгульями. Это место пугало его. Он вышел из машины и встал перед домом, как перед врагом.

Уортон вытащил чемоданы:

– Мисс Донахью, большое спасибо. Пешком добраться сюда было бы непросто.

Но Ребекка его не слушала, она во все глаза таращилась на дом. Уортон повернулся и увидел, что из дома вышел человек. На ступеньках крыльца с высокомерным видом стоял седой мужчина.

– Это он, – пробормотала Ребекка. – Офигеть.

– Я не знаю, как вы сюда попали, – заявил Венн, – но вы должны немедленно уехать.

Джейк посмотрел на убийцу отца и ничего не почувствовал. Только холод. У него внутри все онемело, и казалось, он уже никогда не отогреется.

Уортон поторопился занять позицию между ними:

– Мистер Венн. Думаю, мне следует…

– Кто вы такой, черт возьми?

– Уортон. Джордж Уортон. Учитель литературы из школы Комптон.

Венн смотрел на него пустыми глазами:

– Комптон?..

– В Женеве. Швейцария.

Этого оказалось достаточно. В глазах Венна на секунду вспыхнула искра настороженности. Он перевел взгляд на юношу.

Уортон занервничал:

– Это Джейк Уайльд. Ваш крестный сын.

Венн уставился на Джейка:

– Ты – сын Дэвида?

Джейк молчал.

– Да, это он, – поспешил подтвердить Уортон и, чтобы хоть как-то заполнить паузу, продолжил: – Уверен, вы помните… ваше сообщение по электронной почте.

– Я не посылал никаких сообщений.

– Посылали, уверяю вас. Мы, то есть школа, сообщили вам, что Джейк… перешел некоторые границы. Вы в ответ написали, чтобы мы прислали его домой.

Венн медленно перевел взгляд с Джейка на Уортона.

Потом повернулся к дому и в бешенстве рыкнул:

– Пирс!

Маленький человечек в белом лабораторном халате прыжками спустился с крыльца и подбежал к ним. Уортон обратил внимание на золотую серьгу у него в ухе.

– Скажи мне, что этого не делал! – набросился на коротышку Венн.

– Это я, – дребезжащим голосом отозвался Пирс. – Я ответил на их сообщение. И написал, чтобы они прислали мальчика.

Венн чуть не задохнулся от возмущения:

– Ты с ума сошел?! Я живу в доме с маньяками? Как ты посмел…

– Я почувствовал, что так будет лучше. – Пирс с нескрываемым любопытством взглянул на Джейка.

– Ты почувствовал?!! – взорвался Венн. – Да кто дал тебе право что-то чувствовать! А ты не подумал, что у меня тоже могут быть чувства?! По отношению к нему? К Дэвиду?

Пирс сцепил руки и не собирался отступать.

– Да, ваше сиятельство, конечно, но вы тогда уехали в Саммерленд, и мне пришлось самому принимать решение.

– А мне об этом сообщить тебе в голову не пришло?

– Я… я подумал, будет лучше позволить им прибыть. И потом, было уже поздно что-то менять, они все равно уже выехали.

Уортон мельком посмотрел на юношу. Молчание и напряженный взгляд парня пугали его не на шутку.

– Послушайте… Я уверен, что мы… – начал Уортон.

Голос Джейка заставил всех вздрогнуть, он был низкий и хриплый, Уортон его даже не сразу узнал.

– Не думаю, что вы можете меня отослать. Я никуда не уеду.

Венн замолчал. Потом подошел к Джейку и произнес, глядя ему в глаза:

– Твой отец был моим лучшим другом.

– Неужели? И где же он сейчас?

– Мне это…

– Безразлично?

– Естественно, нет!

– Тогда где он? Что с ним произошло?

– Я не знаю.

– Вранье, – бросил Джейк ледяным голосом. У него тряслись руки. Ему казалось, что у него в груди появилось что-то раскаленное и тяжелое. – Все вы знаете. И вина лежит на вас. Отец никогда не покидал этот дом. И ни в какой поезд он не садился.

Венн побледнел. Даже Уортон заметил, что парень застал его врасплох.

Джейк шагнул ближе к крестному:

– Кроме него, у меня никого не было. И вы его у меня отняли.

– Джейк…

Уортон попытался взять парня за руку, но тот сразу вырвался.

– Думали, сможете от меня откупиться, отправив в какую-то модную школу? Вы должны были понимать, что однажды я приду сюда за вами. Что я никогда не позволю, чтобы вам все сошло с рук.

Венн даже не пошевелился.

– И в чем именно я, по-твоему, виновен? – спокойно поинтересовался он.

– Отец был посвящен в ваши секреты, и вы сделали так, чтобы он никогда и никому о них не рассказал.

– Секреты? Какие еще секреты?

– Хроноптика.

На секунду глаза Венна превратились в осколки льда.

– Что тебе об этом известно? – выдохнул он.

Джейк криво улыбнулся:

– Очень хочется знать, да? За это вы и убили моего отца.

Уортон задержал дыхание. Обвинение имело эффект ударной волны после разряда молнии. Все вокруг притихло, только вороны каркали в лесу и от разогретого двигателя машины слабо тянуло запахом масла.

Реакция Венна удивила всех. Казалось, выпад Джейка даже принес ему облегчение. Он смотрел на юношу, сунув руки в карманы черного пиджака.

– Ты так на него похож. – Когда Венн заговорил, в его голосе чувствовалась усталость. Джейк не реагировал. – Послушай меня, мальчик. Я любил твоего отца. Он был моим единственным другом. Ты, я вижу, в это вряд ли поверишь, но это правда. Я бы все отдал за то, чтобы узнать, где он.

– Значит, вы все-таки признаете свою вину.

– Нет… не в том смысле, который ты вкладываешь. Твой отец жив, но он не здесь. И я его найду.

Джейк ухмыльнулся, но было заметно, что слова Венна произвели на него впечатление.

– Я не уеду, пока не узнаю, что с ним произошло.

– Понимаю. – Венн бросил взгляд на Пирса. – Как я догадываюсь, ты уже приготовил комнаты для гостей?

– В южном крыле, – отозвался коротышка и почесал жидкую бороденку. – Но я не ожидал, что будет еще и свита.

Все повернулись в сторону Ребекки, которая стояла возле машины и во все глаза таращилась на Джейка.

Ребекка встряхнулась и подняла руки:

– О, я просто их подвезла, и все.

– Хорошо, – бросил Венн и собрался пойти в дом, но в последний момент обернулся. – Но ты, Джек…

– Джейк. Меня зовут Джейк.

– Не имеет значения, как тебя зовут. Не лезь ко мне. Не суй свой нос в мои дела. И не пытайся понять то, что тебе не под силу. Ты останешься здесь только потому, что этого хотел бы Дэвид.

В его словах чувствовалось презрение и острая боль. В очередной раз пригвоздив Пирса взглядом, Венн зашагал по тропинке прочь от дома в сторону темнеющего Леса.

Пирс сделал глубокий вдох, шумно выдохнул и занялся багажом гостей.

– Что ж, я думаю, все прошло гладко, учитывая обстоятельства, – забормотал он. – Джентльмены, добро пожаловать в Уинтеркомбское аббатство.

– Нет, постойте! – воскликнул Уортон. – Я тут не останусь, разве только…

– Спасибо вам за все. И простите, что испортил вашу постановку, – сказал Джейк и протянул учителю руку. – Надеюсь, вы хорошо проведете время в Шептон-Маллете.

Уортон посмотрел на его руку, а потом на мрачный силуэт дома.

– С тобой все будет в порядке?

– Конечно. А вас Ребекка сможет подвезти.

– О… просто отлично, – фыркнула девушка. – Действительно, почему бы не сжечь весь мой бензин.

Уортон стоял и не знал, как ему поступить, а потом увидел через плечо Джейка в окошке мансарды лицо. Маленькое белое лицо, как ему показалось, молоденькой девушки. Лицо исчезло. Окно было зарешечено.

Что это было? Игра воображения? И вообще, что это за место такое в глухом лесу? А еще отец парня исчез именно здесь. Вдруг и с сыном что-то случится? Сумерки вокруг аббатства постепенно переходили в ночь. В холодном небе мерцали звезды, а в воздухе чувствовался запах дыма.

Уортон откашлялся:

– Да, конечно, но… сейчас, пожалуй, поздновато куда-то ехать. Я, наверное, останусь… До Рождества. Посмотрю, как ты тут устроился.

Джейк опустил протянутую руку и криво улыбнулся:

– Loco parentis.

– Вроде того.

Как оставить парня в этом забытом богом месте, да еще с таким враждебно настроенным человеком, как Венн? Да и директор наверняка захочет узнать, что и как.

Пирс к этому времени уже прихватил багаж гостей под мышки и в цепкие тонкие пальцы и шел по хрустящему гравию к дому. Джейк выпустил Горацио из рюкзака, тот заверещал от радости и резво запрыгнул на машину.

– Эй! Поаккуратнее с моими дворниками! – крикнула Ребекка и сунула руки в карманы. – А ты это всерьез… про убийство? Просто… жуть какая-то.

– Здесь пропал мой отец. Это все, что мне известно.

Ребекка пристально на него посмотрела, залезла на водительское место, потом вышла из машины со вскрытым конвертом в руке и протянула его Джейку:

– Слушай, здесь вот мой номер телефона и имейл. Я живу недалеко. Если вдруг возникнет желание выпить, или поболтать, или еще что… Я хочу сказать, это место такое безлюдное. В общем, позвони, если что.

Джейк взял конверт, но ему было как-то неловко. Ребекка явно хотела как лучше, да и Уортон не желал ему зла, но лучше бы все просто оставили его в покое. Хотя, когда они с Уортоном стояли и смотрели, как уезжает машина и особенно как тает в воздухе пар из выхлопной трубы, он почувствовал непривычный спад уверенности в себе.

Джейк с Уортоном переглянулись. Горацио прыгнул на землю и побежал к освещенному крыльцу.

– Этот парень знает, где дадут поесть, – преувеличенно бодро заметил Уортон.

Пирс ждал их на пороге. Возле него сидели в ряд семь черных зеленоглазых кошек и с настороженным видом наблюдали за перемещениями Джейка.

– Мистер Пирс, а здесь еще кто-нибудь живет, кроме вас с мистером Венном? – поинтересовался Уортон.

– Моя племянница помогает по хозяйству, – хитро глянув на Уортона, ответил Пирс. – А так это холостяцкое жилье.

Уортон кивнул и вошел в обшитый кедровыми панелями холл.

Джейк замер на пороге. Он почувствовал легкий ветерок, обернулся и посмотрел в сторону Леса. На секунду ему померещилось, что кто-то там, в зеленых зарослях, тихо зовет его по имени. Там, конечно, никого не было, а Джейку стало холодно, и он вошел в дом.


Высоко на ветке в кроне дуба, прислонившись спиной к стволу, стоял Гидеон. Он проследил за тем, как люди входят в убежище, прищурил зеленые, как мох, глаза и рассмеялся. Молодой человек часто смеялся просто так, чтобы убедиться в том, что еще не разучился. Потому что, когда он разучится смеяться, Ши завладеет им полностью. Мысль об этом была невыносима.

Сначала девушка, теперь эти двое.

Зимний мир постепенно становился густонаселенным.

Гидеон спрыгнул с ветки и мягко приземлился на опавшие листья. Его плащ был сшит из бархатных и суконных лоскутов, а завязки – из обрывков кружев. Лицо и длинные волосы перепачканы. Скворцы заметили его, но не вспорхнули, только глазами-бусинками внимательно наблюдали за юношей.

Саммер захочет узнать о гостях аббатства.

Гидеон развернулся и под крики скворцов исчез в Лесу.

Поддельной басней о моей кончине[3]

Обсидиановое зеркало

6

Рождество в Уинтеркомбе – это настоящее чудо! В холле огромная рождественская елка, горы подарков, а лестницы и приоконные банкетки украшены остролистом и плющом. В доме тепло, пахнет выпечкой и сладостями. Дорогая, я живу как в сказке!

Из письма леди Мэри Венн сестре, 1834 год

На следующее утро Сара ела тост в кухне, когда пришел Пирс. Он принес коробки с молоком и газету, следовательно, был в деревне. Но как сумел обернуться так быстро?

Девушка с тревогой покосилась на газету:

– Ну и кто они такие?

– О ком это ты?

– Мужчина и юноша. Приехали вчера вечером. Они еще в доме. И Венн… он не вернулся. Его всю ночь не было.

Пирс торопливо готовил завтрак.

– А ты наблюдательная. Это очень хорошо. Его сиятельству это пригодится. Только не забегай вперед. Венн делает что хочет, и поверь мне, в Лесу ему, в отличие от других, ничего не грозит.

Сара нахмурилась – Пирс уходил от ответа.

– А те, другие? Если они обо мне узнают…

Пирс к этому моменту уже занялся готовкой на древней печи – заливал молоко в овсянку.

– Не узнают. Паренек – сын старого друга Венна. Свалился как снег на голову. – Пирс насмешливо взглянул на Сару. – Они не здешние и ничего про тебя не знают. Так что ты здесь в безопасности.

Ответ не удовлетворил девушку. Она села за пустой стол, большой, как будто его сработали на сорок человек прислуги. Сара представила кухню, когда в ней полно народу, слуги суетятся вокруг очага, такого огромного, что можно легко устроиться на скамье внутри. На почерневшей каменной кладке висели тяжелые и покрытые толстым слоем сажи сковороды, вертела и медные горшки. Между ними пауки соорудили целое поселение из паутины. На стуле рядом с очагом дремали, свернувшись в большой клубок, три одинаковые черные кошки.

Сара повозила коркой тоста по тарелке.

– Можно мне погулять по дому?

– Да ради бога. Дом старый, гуляй – не нагуляешься. Но только не заходи на…

– На Тропу монахов. Я в курсе. – Сара посмотрела на Пирса. – Вы именно там этим занимаетесь?

Тот улыбнулся:

– Чем – этим?

– Хроноптикой.

Пирс продолжал перемешивать кашу, только теперь немного быстрее.

– Терпение, милая, скоро ты все узнаешь.

Девушка встала и с грохотом поставила тарелку в раковину.

– А про себя не расскажешь? Ты что, последний из прислуги? Когда-то здесь были и дворецкие, и лакеи, и горничные. Тьма народу.

– Ты так говоришь, будто вживую всех видела.

Сара пожала плечами:

– Даже сумасшедшие иногда читают книжки.

Коротышка как-то странно фыркнул и выловил из каши комочек сажи.

– Неужели? Это хорошо. Что касается меня, я – раб его сиятельства. Он трет лампу, и я сразу появляюсь. Свиснет – я тут как тут. Венн купил меня на рынке в Калахари за тридцать верблюдов и бутылку виски. Снял с меня вечные заклятья колдуньи с острова.

Это шутка? Если шутка, то невеселая.

– Ты на него работаешь?

– Я ему принадлежу, – кисло ответил Пирс.

И как она должна это понимать?

– Ты участвовал в его экспедициях?

– Много раз. В Андах. В Антарктике. Он всегда любил путешествовать. Можно сказать, мы с ним вместе обогнули земной шар.

Сара решила рискнуть и спросила:

– Но все изменилось после смерти его жены?

Пирс перестал размешивать кашу и повернулся к Саре. Лицо его было серьезным – никакого намека на юмор, пусть и своеобразный.

– Дам тебе совет: не упоминай о ней при Венне. Поняла?

Сара пристально посмотрела на Пирса:

– Этот дом полон секретов. А Венн? Его стоит бояться?

– Когда он в гневе, лучше держаться подальше. Но правда в том, что его гложет стыд и чувство вины. Не хочу, чтобы еще и ты его изводила.

В коридоре звякнул колокольчик. Девушка, желая покончить с этой темой, выглянула в коридор. Там на старых спиралях в два ряда висели колокольчики, и на каждом золотыми буквами написаны названия комнат на верхних этажах. Надписи поблекли от времени и едва читались, но это не проблема – она хорошо их помнила. На том колокольчике, который зазвонил, было написано: «Утренняя столовая».

– Они что, думают, здесь обслуживание как в отелях? – с неприязнью в голосе проворчала Сара, вернувшись в кухню.

– Может, и так. – Пирс поставил на поднос овсянку, тосты и чай. – И возможно, в первое утро нам стоит проявить к ним снисхождение. Почему бы тебе не отнести им завтрак? – Пирс открыл дверь. – Заодно познакомишься со злым парнем и крутым учителем.


Уортон снова дернул за шнур колокольчика.

– Зря время теряете, – заметил Джейк. – Они не станут обращаться с нами как с гостями.

Учитель вздохнул и подошел к столу. Оперся на него руками и посмотрел в окно. После холодной ночи на газонах появилась изморозь. Если по ним пройтись, подумал Уортон, земля захрустит под ногами.

– Как спалось? – спросил он.

Джейк пожал плечами. На самом деле он всю ночь ворочался с боку на бок, дважды садился на кровати и прислушивался к шорохам и скрипам чужого дома.

– Трудно расслабиться под одной крышей с человеком, который убил твоего отца.

– Джейк, тебе следует избавиться от этой навязчивой идеи, – с тревогой в голосе проговорил Уортон. – Ты ведь не можешь…

– Что я не могу? – Юноша достал из кармана сложенное письмо. – Вот мое доказательство. Сэр, не советуйте мне забыть об этом, потому что я никогда ничего не забуду. Хотите уехать – уезжайте. Я могу о себе позаботиться. – Он безрадостно рассмеялся. – Я ведь теперь дома.

Уортон вздохнул и почесал шершавый от щетины подбородок. Он тоже плохо спал этой ночью. Дом оказался слишком сырым. А вода утром – уж очень холодной для бритья. К тому же ни в его комнате, ни в ванной почему-то не было зеркал.

Джейк спрыгнул с кровати:

– Пойду поищу что-нибудь поесть.

Он пересек комнату, распахнул дверь и почти столкнулся с прислугой с подносом. Та ахнула и едва не выронила поднос. Джейк инстинктивно вцепился в него. Чашки и тарелки заскользили по гладкой поверхности, овсянка выплеснулась ему на руку. Девушка выхватила у него поднос:

– Ты что творишь! Я же могла все опрокинуть!

Юноша отступил на шаг:

– Но не опрокинула же.

Служанка прошла мимо него и поставила поднос на стол, а Джейк разглядывал ее, стоя у двери. Она была невысокая, стройная и шустрая. Светлые волосы подстрижены под мальчика. Одета в джинсы и фиолетовую кофту. Кофта велика – рукава закатаны. А еще девушка была в шерстяных полосатых варежках и шарфе, как будто в доме постоянно царил холод. Ботинки, как и кофта, явно не ее размера.

– Овсянка! – обрадовался Уортон. – Просто фантастика. Тосты! И мед! – Он начал разгружать поднос. – Надеюсь, мы не слишком вас побеспокоили, мисс…

– Это Пирс приготовил.

Джейк подошел к столу и сел:

– Твой дядя.

– Да.

Девушка всего секунду колебалась с ответом, но это не ускользнуло от наблюдавшего за ней Джейка.

– Горри, спускайся к нам, – позвал он.

Горацио спрыгнул с люстры, а следом за ним на стол полетела пыль и паутина. Племянница Пирса коротко вскрикнула, но не от испуга, а скорее от изумления. Горри заверещал на нее в ответ, схватил кусочек тоста и принялся его грызть.

– Это обезьяна?!

Девушка явно не могла поверить своим глазам, и это позабавило Джейка.

– А ты что, никогда обезьян не видела?

– Видела, конечно. Просто… Он твой? Можно я его потрогаю?

Сара с опаской потянулась к Горацио, а тот стал обнюхивать ее пальцы.

– Угости его. – Уортон передал Саре тост, а она протянула его мартышке.

Уортон переглянулся с Джейком, ему показалось, что они думают об одном и том же: девушка явно никогда в жизни не видела мартышек. То есть было похоже, что она даже не подозревала о существовании подобных животных.

– Хватит с него, он и так уже нахватался всего. – Джейк посадил Горацио на плечо.

Сара с трудом оторвала взгляд от чудесного зверька и посмотрела на молодого человека. Высокий, темноволосый, одет, насколько она могла судить, дорого, но небрежно. А еще грубый и высокомерный. В общем, на первый взгляд производил неприятное впечатление.

А вот учитель – крупный сильный мужчина – другое дело. Он с нескрываемым удовольствием принялся есть и одновременно нахваливал завтрак.

– Мед какой вкусный! Попробуй, Джейк, не пожалеешь. А хлеб! Свежайший. Мистер Пирс – великолепный повар.

– Я не голоден, – буркнул Джейк и повернулся к девушке. – Может, покажешь мне аббатство?

Ему явно не сиделось на месте.

Сара пожала плечами:

– Если хочешь.

Джейк отцепил от шеи свою обезьянку, а Сара на секунду запаниковала – у нее еще не было шанса проверить, насколько изменился дом. Но Джейку об этом говорить не обязательно, к тому же у нее появилась возможность побольше разузнать об этих гостях.

– Идите прогуляйтесь, – одобрил Уортон. – Извини, не расслышал, как тебя зовут?

– Сара, – представилась девушка и быстро вышла из комнаты.


– Это парадный зал, – рассказывала Сара, – Елизаветинской эпохи. Все панели, думаю, сохранились в оригинальном виде.

– Мне не нужен экскурсовод как в музее. Кстати, где вся мебель?

Сару тоже интересовал этот вопрос. Плиточный пол в зале был практически голым.

– Венн, наверное, все распродал. Содержать аббатство – дело дорогое.

– Сердце кровью обливается, – фыркнул Джейк. – Держать меня в закрытом швейцарском пансионе денег у него хватало.

– Может, из-за этого он и распродал всю обстановку. – Сара искоса глянула на Джейка, но он, даже если почувствовал насмешку, никак этого не показал.

В зале было холодно, как в леднике. Между рамами от стекающей за долгую ночь влаги выросли сосульки. Кто-то, возможно Пирс, не очень удачно украсил подоконники плющом и остролистом с красными ягодами. Возле окна сидела черная кошка и следила за гостями.

– Ты хромаешь, – заметил Джейк.

– А, это ерунда, ногу натерла, – соврала Сара и подумала: «Еще один наблюдательный нашелся».

Они обследовали первый этаж. Комнаты там были маленькими и почти все обшиты украшенными панелями с фестонами и масками. Половицы в длинных, погруженных в полумрак коридорах громко скрипели под ногами. В доме трудно было почувствовать себя уверенно: пол уходил то вниз, то вверх, стены скошены. У Джейка, пока они шли, появилось ощущение, что аббатство искривляется вокруг него. Массивные буфеты заставлены чашами и кубками. Освещение слабое. В маленьких створчатых окнах сквозь сплетения стеблей плюща смутно проглядывала зелень Леса.

Сара шла впереди и была потрясена увиденным. Она ожидала, что аббатство будет заброшенным, запущенным, непригодным для жизни, каким угодно, но только не таким. Здесь было мерзко, как в помойке. Шторы на окнах сгнили до такой степени, что казалось, могли рассыпаться в прах от одного только прикосновения. С потолка в ведра капала вода. Штукатурка отсырела, местами вспучилась и покрылась зеленоватыми разводами. В воздухе пахло плесенью.

Джейк заглянул в пространство под черной лестницей, где висели старинные портреты.

– Здесь всегда так было? Или все изменилось после… после того, как его жена…

Сара пожала плечами:

– Когда-то здесь было просто чудесно. Званые вечера, гости, слуги, огонь в каминах. Особенно на Рождество.

Они вышли в галерею, которая вела в клуатр. Все было так знакомо. Сара уверенно открыла дверь:

– Самая старая часть… построено в Средневековье. Настоящее аббатство, именно здесь когда-то и жили монахи.

Джейк разглядывал большой двор под открытым небом: стрельчатые арки, колонны и сводчатые галереи. А еще он увидел дрова, тачку и заржавевший велосипед.

– Кто-то держит свой хлам в гараже. Венн – в клуатре. И это типа должно произвести на меня впечатление?

– А ты впечатлен? Думаю, вряд ли. – У Сары возникло желание избавиться от этого самонадеянного типа. – А вот водоподъемное колесо, – объявила она и распахнула дверь в стене, заранее зная, что лопасти колеса обдадут Джейка водой и он вымокнет до нитки.

– Ну да, очень интересно, – пробормотал Джейк.

Сара уставилась на колесо. Она прогнило и покрылось водорослями.

А Джейк разглядывал Сару.

– Ты как? В порядке?

– Я в порядке. – Она закрыла дверь и быстро пошла дальше.

Джейк направился следом:

– Ты давно здесь?

– Пару недель. Надо подзаработать, вот помогаю Пирсу по хозяйству. А ты? Расскажешь про себя?

– Я уже говорил – учился в Швейцарии, а теперь вот вернулся.

– Как по мне – Венн деньги на ветер пустил.

– Прости, что?

– Ну, ты ведь не слишком-то ему благодарен? Кстати, ты насовсем вернулся?

– А тебе-то что?

– Просто спросила.

Дальше они шли без особого желания общаться.

Сара размышляла о том, что до Джейка из-за его самовлюбленности тяжело достучаться.

– А где комната Венна? – спросил он.

Сара понятия не имела где.

– Наверное, дальше за галереей.

– Интересно.

Сара провела Джейка по коридору, они свернули за угол и остановились.

Джейк замер на месте.

– Процитирую Ребекку: «Ух ты!» – пробормотал он.

Сара улыбнулась, отвернувшись, чтобы Джейк не увидел. Большая галерея производила впечатление на всех без исключения. Широкая, шире любого коридора, галерея тянулась вдоль дома метров на сто как минимум. Дубовые половицы застелены дерюгой, на белом потолке – лепнина с завитками и херувимами. И еще – выстроенные в ряд статуи на деревянных пьедесталах, о которых Сара уже почти забыла. Свет в то утро был тусклым, как будто холод прокрался в аббатство и затуманил все вокруг.

– Ты в порядке? – спросил Джейк.

И тут девушка почувствовала, что слезы застилают глаза.

Она передернула плечами и коротко ответила:

– Холодно тут.

Они пошли дальше. Джейк разглядывал застекленные шкафы с книгами и бюстами. Сара заметила, что он смотрит на свое искаженное солнечным светом отражение, а заодно и на ее у себя за спиной.

– Ты была здесь, когда пропал мой отец?

– Нет. Я…

Сара почувствовала озноб, как будто по галерее пробежал сквозняк.

Они одновременно обернулись.

Галерея шептала, как живое существо.

Слабый, похожий на шипение звук шел из дальнего конца галереи. По темным закуткам дрейфовал влажный воздух.

Джейк напрягся:

– Что это было?

– Не знаю.

Джейк еще секунду прислушивался, а потом быстро пошел на звук. Сара бросилась за ним.

– Мне кажется, не стоит…

– Испугалась?

– Нет, но…

Сара оглянулась на ряд запертых дверей.

Поскрипывали дубовые половицы. И пахло здесь иначе – в воздухе повис горький запах гниения. Сара заметила на потолке разводы от влаги.

Они остановились.

В узком проеме кто-то прислонил к стене деревянную панель. Джейк сначала подумал, что это картина, приподнял ее обеими руками и развернул.

На гладкой поверхности появился и сразу исчез солнечный блик.

Джейк увидел свое скошенное отражение.

Это было зеркало в деревянной раме, оно помутнело от времени, и темные пятна мешали разглядеть отражение.

Джейк прислонил зеркало к стене:

– Всего лишь зеркало. Что странно, потому как других зеркал в доме я не видел. Интересно почему?

Ответ последовал, но не от спутницы. Шепот прозвучал так близко, что у них аж дыхание перехватило. Туман в галерее сгустился, и Сара вдруг с ужасом поняла, что шепот исходит от зеркала.

– Поверни его обратно, быстро, – потребовала она.

Но Джейк ее не слушал. Он прикоснулся к черной поверхности – пальцы к пальцам – и вскрикнул от ужаса, потому что рука, которая, как ему казалось, была отражением, схватила его и рывком притянула к себе.

– Джейк, – прошептало отражение, – это я. Твой отец.

7

Когда-то давно в коттедже на краю Леса родился ребенок. Мальчик получился здоровый, мать защищала его молитвами и оберегами, кроватка малыша была увешана металлическими амулетами. Но он был таким голосистым, что его плач и смех эхом разносились под кронами деревьев.

Вскоре мать малыша начала замечать в окне лица Ши. И каждую ночь она слышала тихий стук в дверь.

В ее душу закрался страх.

Уинтеркомбские хроники

Джейк не мог двинуться с места.

Серая рука в зеркале с виду казалась слабой, но хватка у нее оказалась крепкой.

Зеркало было так близко, что даже запотело от дыхания Джейка.

– Отец? – прошептал он.

Лицо в старом, покрытом пятнами зеркале его, но очень размытое, в глазах застыл ужас, а кожа была серая, как пепел.

– Джейк.

– Как такое может быть? – Парень ухватился за раму второй рукой и прижался к зеркалу щекой.

Только рама помогала ему устоять на подкашивающихся ногах. Голос отца звучал тихо и глухо.

– Венн… надо… в ловушку…

Джейк не мог ничего понять и плотнее прижался к зеркалу.

– Отец, ты умер? Ты – призрак?

Джейк уже не понимал – кричит он или шепчет. В зеркале появилось какое-то похожее на завихрения снега движение. Его поверхность была ровной и гладкой, и в то же время в нем чувствовалась глубина. Джейку казалось, еще миллиметр – и он рухнет в зеркало и падению этому не будет конца.

Рука тянула его к себе.

– Венн… – прошептали губы ему в ухо.

– Это все он, да? Ты правда умер?

Он вопил как одержимый и с трудом узнавал свой голос.

Сара взяла Джейка за плечи и попыталась оттащить от зеркала, но он упирался, а его отражение кричало ему:

– Отец!

Зеркало покачнулось и начало падать, когда Джейк отпустил раму и шагнул назад.

Раздался оглушительный треск, на полированной поверхности появились черные звезды. Тонкие осколки впились в лицо Джейка, он почувствовал запах крови.

Сара подскочила к зеркалу и развернула его к стене, а потом посмотрела на Джейка.

Юноша, опустившись на колени, обхватил себя руками. У него был такой вид, как будто его контузило, а лицо покрывали мелкие порезы.

Сара присела рядом с ним на корточки:

– Ты как?

– Это был он. – Джейк взглянул на нее. – Ты видела его? Видела? Он говорил со мной. Мой отец!

Потрясенный Джейк смотрел на разлетевшиеся по полу осколки. Сара пересела так, чтобы он видел ее лицо.

– Твой отец? Он умер?

– Да. Его больше нет. Как думаешь, это был призрак?

– Я не верю в призраков. – Сара подумала о своем отце, который гнил заживо в одной из тюрем Януса.

– Но ты его видела.

Джейк схватил ее за руку. Он так остро нуждался в поддержке, что им обоим на секунду стало неловко. Джейк поспешил отпустить Сару.

Она пожала плечами:

– Я подумала…

Где-то в доме с тихим щелчком закрылась дверь. Джейк и Сара посмотрели вдоль Большой галереи. Этот звук вывел Джейка из состояния шока. Он вскочил на ноги:

– Мой отец пропал, и виновен в этом Венн. А это – доказательство.

– Лицо в зеркале ничего не доказывает.

Сара подошла к банкетке у окна и села.

– Он держал меня за руку!

– Не говори глупости. Тебе померещилось. Ты запаниковал.

Джейк зло сверкнул глазами:

– Я не паниковал! Ты меня не знаешь! И обо мне тоже ничего не знаешь!

– Ну так расскажи.

Сначала Сара подумала, что парень полностью закроется от нее, но он принялся ходить взад-вперед, и слова полились из него, как будто шок взорвал удерживающую их плотину.

Он вывалил на Сару историю исчезновения Дэвида Уайльда. Девушка видела, как его душу выжигали растерянность и злость, как она корчилась от страшного предательства. Джейк резко развернулся и достал из кармана небольшой кожаный бумажник, а из него извлек листок бумаги и протянул его племяннице Пирса.

– На, сама почитай!

Сара прочитала написанное неровным почерком письмо отца Джейка.


Прости, что не звонил, Хроноптика отнимала все наше время…


Сара крепче сжала листок и посмотрела на Джейка:

– Что тебе известно об этой Хроноптике?

– Ничего, – раздраженно отмахнулся он.

– Отец когда-нибудь еще об этом упоминал? Об их общей работе здесь, в аббатстве?

– Очевидно, Венн взял с него клятву хранить молчание. – Джейк подошел ближе к Саре. – А ты что-нибудь об этом слышала?

Девушка, перечитывая послание из прошлого, отрицательно покачала головой. Джейк молчал, а она оторвалась от письма и увидела, что тот пристально смотрит на нее сверху вниз.

– Если ты что-то об этом знаешь, – тихо продолжил Джейк, – мы могли бы действовать сообща. Мне нужна твоя помощь.

Сара вернула Джейку письмо и встала:

– Мне искренне жаль, что так случилось с твоим отцом, но я не думаю, что его убил Венн.

Девушка развернулась и пошла по галерее.

– Но ты видела его в зеркале. Ты слышала его голос!

– Все, что я видела, – это твое отражение, – на ходу и даже не оглянувшись, бросила Сара. – И слышала только твой голос.

Она боялась, что Джейк побежит следом, но тот лишь что-то зло крикнул ей в спину.


Уортон выглянул за дверь. Она вела в небольшой боковой холл, такой же стылый, как и все помещения в доме. Уортон был в пальто с шарфом, он решил, что каждое утро будет совершать прогулки, потому что снаружи вполне может оказаться теплее, чем в доме. Теперь оставалось найти выход.

Дом отличала странная планировка, в нем легко можно было заблудиться, но этот холл он запомнил со вчерашнего вечера. Уортон зашагал по каменным плитам и громко откашлялся. Со стен за ним наблюдали несколько уцелевших старинных портретов, а на полу сидела одна из черных кошек, которые, казалось, наводнили все аббатство, и ритмично вылизывала себя розовым языком.

Уортон уже успел пожалеть, что не уехал. Да, Пирс был великолепным поваром, но в остальном грядущие дни обещали быть холодными, неуютными и нервными. Радовало, что ответственность за парня теперь перешла к Венну. Что ж, флаг ему в руки – Джейк любого способен вывести из себя. А еще парнишка стал более мрачным, замкнутым и психически неуравновешенным. Но разве вчера вечером не мелькнул в его сарказме проблеск облегчения? Как будто парень обрадовался, что его не оставят здесь одного?

Учитель задержался возле застекленного шкафа, где была выставлена небольшая коллекция грубо раскрашенных керамических фигурок. Кикладские идолы. Культура кикладской цивилизации – та область, где Венн считался признанным экспертом. Венн – та еще загадка. Как мог человек, который столько всего повидал и так много путешествовал, добровольно заточить себя в этом холодном безлюдном доме?

Мужчина тряхнул головой и в этот момент увидел на столике возле двери свернутую газету. Судя по дате, Пирс утром принес ее из деревни. Местный «листок», но хоть что-то. Уортон пролистал газету и решил, что почитает ее после прогулки за чашкой чаю. Скорее всего, это будет единственное развлечение за день.

Но в процессе пролистывания кое-что привлекло его внимание.

Девушка.

Уортон видел ее мельком, когда она принесла поднос с завтраком, да и фото маленькое, но это, несомненно, была Сара. Только одета по-другому – в какое-то тусклое платье и волосы длиннее. И подзаголовок: «Пропавшая до сих пор не найдена».

Мужчина огляделся по сторонам, сунул газету за пазуху пальто и вышел из дома.


Сара сидела, поджав ноги, на своей кровати и быстро писала черной ручкой:


Надо снова попытаться найти шкатулку с инициалами «Д. Х. С.». Наверняка это о ней упоминается в файлах… Когда Венн реактивирует зеркало? Приехал парень по имени Джейк Уайльд… Представился крестным сыном Венна и успел спутать мне карты. Сегодня произошло кое-что странное…


Сара остановилась, подыскивая наиболее подходящее определение. Игра воображения? Призрак?

Строчки поблекли. Сару вдруг охватила паника, как будто она осталась одна в целом мире.

Она начала быстро-быстро писать неровным почерком:


Кто-нибудь еще остался? Макс, Эван, Кара? Хоть кто-нибудь? Что там у вас происходит?


Буквы исчезали одна за другой. Сара оцепенела. Она чувствовала себя опустошенной.

А потом, когда она собралась закрыть блокнот, что-то начало появляться на странице. Слова. Они возникали медленно, будто пробивались сквозь неподвластные измерению пространства. Девушка сконцентрировалась и с нарастающим ужасом наблюдала за тем, как слова преобразуются в послание.


САРА, ТВОИ ДРУЗЬЯ МЕРТВЫ. НИКОГО НЕ ОСТАЛОСЬ. ТЕБЯ НИКТО НЕ СЛЫШИТ. ТОЛЬКО Я. ТЕПЕРЬ МЫ МОЖЕМ ПОГОВОРИТЬ. ТЫ И Я. САРА И ЯНУС. СЛУГА И ПОВЕЛИТЕЛЬ.


Сара захлопнула блокнот и уставилась на обложку. Сердце бешено колотилось в груди. Какое-то время она сидела не двигаясь и пыталась побороть страх и подступающее отчаяние. Это правда? Их больше нет? Если так, теперь все зависит от нее.

Девушка соскочила с кровати, спрятала блокнот с ручкой обратно под половицу и побежала вниз.

На кухне Пирс в фартуке с изображением огромной бутылки красного соуса чистил картошку, стоя у раковины.

– А, вот и ты, – обрадовался он. – Венн хочет, чтобы ты присутствовала там сегодня вечером. На Тропе монахов.

У Сары замерло сердце.

– Так скоро?

– Ему не терпится снова запустить эту штуку.

Сара решила помочь Пирсу – помыла, вытерла и убрала тарелки, оставшиеся после завтрака. В голове крутились вопросы, но спрашивать надо было осторожно.

– Что за штуку?

– Не выйдет из тебя дознаватель. – Пирс улыбнулся. – За подробностями обращайся к Венну. Вот только он опять ушел, так что придется подождать.

– Я думала, он никогда не покидает поместье.

– Вдруг поместье больше, чем ты думаешь? Возможно, оно вмещает всю вселенную. – Пирс метко забросил в кастрюлю очищенную картошку.

– Мне очень жаль, но, боюсь, сегодня утром разбилось одно зеркало, – ровным голосом известила Сара. – В Большой галерее.

Пирс посмотрел на девушку.

– Джейк… он поскользнулся и случайно его задел. Зеркало треснуло.

– Сплошное невезение. – Пирс, судя по голосу, не на шутку встревожился.

– Да, обидно, тем более что зеркал в доме больше нет.

Сара немного расслабилась, ведь теперь не она, а Пирс хотел услышать ответы.

– Вот черт. Я давным-давно должен был от них избавиться. Если Венн узнает, зашвырнет меня на край света…

– Не узнает. По крайней мере, не от меня. – Девушка села за стол. – Джейк уверен, что видел в нем отражение своего отца. Я думаю, он немного одержим отцом. А тебе так не кажется?

Но Пирс, похоже, был поглощен мыслями о грозящем ему наказании. Тогда его мнимая племянница решила сменить тему:

– А кто это – мужчина со шрамом?

– Что?

– Мужчина со шрамом. Венн о нем что-то говорил, – уточнила девушка.

Застать Пирса врасплох не удалось – он успел нарезать очередную картошку, забросил ломтики в кастрюлю и улыбнулся:

– Понятия не имею.

Саре надоело его вранье, она встала и подошла к двери:

– Ну, как хочешь.

Уже в коридоре ее посетила отличная мысль. Она даже позволила себе улыбнуться. Лучшего шанса добраться до шкатулки могло и не представиться.

В небольшом кабинете на первом этаже никого не оказалось. Сара вошла и прислушалась. Все тихо. Косые лучи холодного солнца проникали в то самое окно, через которое она накануне забралась в дом.

В кабинете пахло золой, а на решетке в камине остались угли от сгоревших поленьев.

Девушка заперла за собой дверь, потом подошла к столу и под папками и бумагами в нижнем ящике откопала искомую шкатулку.

На солнце сверкнули инициалы «Д. Х. С.». Сара устроилась у окна на банкетке с выцветшей красной обивкой, открыла шкатулку и обнаружила там блокнот. Она осторожно достала его. Дневник.

Небольшая пухлая записная книжка в черном потертом переплете была вся в сальных следах от пальцев. Когда-то дневник явно пострадал от огня – края последних страниц потемнели и стали хрупкими, а местами и вовсе покрошились.

Сара открыла его. Записи велись коричневыми чернилами. Почерк заостренный, каллиграфический, разбирать сначала сложно, но постепенно привыкаешь. Венн наверняка уже давно расшифровал эти записи, но девушке предстояло разобраться в них самой.

Держать в руках этот дневник здесь, в аббатстве, – это просто невероятно.

Сара принялась читать первую страницу.


Июнь 24, 1846 год

Меня зовут Джон Харкорт Симмс. С сегодняшнего дня я начинаю вести дневник по Хроноптике.

Все детали процесса помещаю в приложении. Записи, касающиеся получения драгоценных металлов и метеорного вещества можно найти в красных кожаных папках, которые прилагаются к данному дневнику.

Здесь же я намерен фиксировать только мои личные наблюдения и подробности всех опытов, что я производил с данным устройством, все – успехи и провалы, ибо на практике понял, что в достижении цели провал не менее важен, чем успех. Я решительно настроен написать все. Я не боюсь. Если мир не узнает о моем открытии, это будет настоящей трагедией.


Сара оторвалась от дневника. Высокие напольные часы зажужжали и мелодично пробили одиннадцать раз. Пирс занят своими делами. Венн ушел. Значит – время есть. Девушка удобнее устроилась на банкетке и погрузилась в чтение.


Джейк сидел на скамейке в клуатре. Он облокотился на спинку и передернул плечами – утро выдалось холодным. Ему надо было побыть одному и подумать.

Сара, понятное дело, видела лицо в зеркале. Тогда почему сказала, что нет? Боится? Кого? Венна? И вообще, кто она такая? Ясно, что не племянница Пирса.

Кто-то тихонько постучал по ботинку. Джейк опустил взгляд – коричневая курица наклонила голову и посмотрела на него блестящим глазом.

– Ко-ко-ко.

Джейк дернул ногой, и курица, закудахтав, убежала.

Надо найти комнату отца. Там точно что-то можно будет отыскать. Какое-нибудь послание или хотя бы зацепку. Надо действовать, а не сидеть тут и ждать, пока призрак с лицом и голосом отца сожрет всю его энергию.

Венн. Конечно, он все слышал.

Щелчок дверного замка. Джейк подскочил и успел спрятаться за колонной за секунду до того, как Венн вошел в клуатр. Крестный в длинном пальто решительно шел по галерее, его силуэт мелькал между украшенными трилистниками арками. В конце галереи он открыл запертую на железный засов дверь и вышел.

Джейк крадучись последовал за ним. Ему выпал шанс проследить за Венном. Выяснить все. За стенами аббатства. Один на один.

За дверью – каменные ступеньки. Венн уже спустился. Он стремительно пересек сад с травами. Замерзшие ветки хрустели у него под ногами. Джейк побежал по тропинке. Воздух был насыщен запахом последней лаванды того лета. Венн вышел из сада через ворота в конце тропинки.

Джейк, подбежав к воротам, увидел, как тот двигается к Лесу.

Парнишка бросился за ним, но металлический лязг заставил его оглянуться. Ворота были увешаны ржавыми колокольчиками, крестами, ножами, там нашлись даже большие ножницы, все эти предметы были похожи на какой-то фантастический браслет-амулет. Разглядывая их, Джейк заметил, что и к порогу ворот прибита металлическая лента.

От чего старается огородить себя Венн?

Джейк добежал до Леса и осторожно углубился в него. В Лесу было холодно и сыро. Венн успел уйти далеко вперед. Юноша крадучись шел следом, он уже пожалел, что не надел пальто. Тропинка вела между узловатыми дубами, в замерзших лужах вокруг стволов деревьев лежали кучи опавших листьев. Джейк наступил в одну и услышал, как она шипит и трескается под ногами.

Венн оглянулся.

Джейк замер и молился о том, чтобы крестный не смог разглядеть его в полумраке. Венн развернулся и пошел дальше, Джейк уже более осторожно направился следом. У него пропало желание догнать крестного, теперь ему хотелось узнать, куда тот идет.

А что, если отца держат где-то в этом Лесу как пленника и Венн идет именно туда? Джейк замедлил шаг и напряг слух и зрение. В Лесу стемнело, он превратился в непролазные заросли, а кроны деревьев – в заслоняющее небо кружево. Поперек тропинки ползли массивные корни. Джейк слышал только свое дыхание и журчание воды где-то в канаве слева от себя.

Он ступил в грязный ручей и замер, затаив дыхание. Венн ушел слишком далеко, его уже не было видно.

Джейк вдруг запаниковал, а оглянувшись, осознал, что дороги назад нет. Ветки деревьев сомкнулись у него за спиной. Юноша попытался их раздвинуть – бесполезно.

Никогда он с таким не сталкивался.

Джейк начал сомневаться в том, что идет в нужном направлении. Он перестал понимать, где север, где юг, его накрыло ощущение, что Лес сплошной стеной вибрирует и корчится вокруг него. И воздух превратился в сырой туман ноябрьского вечера, хотя на самом деле было утро.

– Что происходит? – прошептал Джейк. – Где я?

– Это Уинтеркомб, смертный. И ты внутри его.

Джейк резко развернулся и увидел парня, своего ровесника. Парень во фраке цвета лишайника стоял, облокотившись на ствол дерева, а кожа у него была бледная, как слоновая кость.

– Как ты меня назвал? – агрессивно переспросил Джейк.

Парень ухмыльнулся:

– Ты слышал. Я назвал тебя смертным.

8

Он был холоден, как далекий остров,

Его сердце превратилось в осколок льда,

Он стал опасен, как самая темная зимняя ночь.

Баллада лорда Уинтера и леди Саммер

Всю жизнь я стремился обрести не доступное никому знание.

Я рано осиротел. Мой отец, Чарльз Харкорт Симмс, был убит во время восстания в Индии. Я, его единственный сын, унаследовал богатство, которое он нажил, эксплуатируя на своих шахтах и фабриках мужчин и женщин, и ему было плевать, что они в трущобах загибались от холеры. Как распорядиться деньгами такого происхождения? Достигнув совершеннолетия, я все распродал и снес отцовские трущобы, но, как видно, судьба моя была предрешена. И жизнь проклята.

Мою карьеру в Оксфорде, понятное дело, нельзя назвать успешной. Я был прилежным студентом-одиночкой. У меня имелось достаточно денег, чтобы забить свою комнату томами книг для посвященных, я мог позволить себе увлекаться исследованиями, которые повергали в шок моих профессоров. Я не ходил на вечеринки и не занимался греблей. Зато упорно работал и получил степень, но не обзавелся друзьями, и, думаю, в этом старинном городке вряд ли кто-нибудь когда-нибудь вспомнит о том, что я там учился.

После Оксфорда купил большой дом в Лондоне и наконец смог заняться тем, к чему стремился. Меня влекли покрытые мраком тайны. Я вел двойную жизнь. Днем я был членом светского общества, присутствовал на собраниях ученых мужей в образе идущего в гору дилетанта. В сферу моих интересов входило все необъяснимое, например опыты Гальвани или Месмера. Я был благовоспитанным, уравновешенным молодым человеком, таким благоволят женщины. Приобрел репутацию коллекционера фонографов, хронографов и прочих научных инструментов. Если меня и можно было заподозрить в эксцентричности, так только за мою веру в то, что Земля полая.

А вот ночью! Ночью – да.

Ночью моя душа не знала покоя.

Да, моя мать умерла в клинике для душевнобольных. Я ее совсем не знал, но, возможно, унаследовал дурную кровь. Как иначе объяснить то, что у моей личности, как удачно описал это мистер Стивенсон[4], появилась другая, темная сторона?

Город превратил меня в носителя зла. Что-то в сумеречном освещении Лондона, в свете газовых фонарей Стрэнда изменило меня. С наступлением темноты я надевал длинный плащ и выходил из дома, а возвращался только на рассвете. Бродил по людным улицам самых бедных районов, быстрым шагом проходил по неописуемо мерзким и промозглым переулкам Сохо, исследовал скверны Уоппинга и Уайтчепела.

Меня влекли тайны, магия, оккультизм, я жаждал проникнуть в самые порочные глубины человеческой души, которые отпугивают науку и порицаются религией. Мной овладела жажда власти над мужчинами, женщинами и животными. Причем властью этой должен был обладать только я, и никто другой на Земле.


Сара оторвала взгляд от дневника – где-то в доме открылась дверь. Она замерла. Заскрипели половицы – это мимо кабинета размеренным шагом прошел Уортон. Сара подождала еще немного – тишина. Она придвинулась ближе к треугольнику холодного солнечного цвета и продолжила читать.


Да, именно с этого все и началось.

Не стану описывать подробности, иначе вы точно сочтете меня сумасшедшим. Я посещал морги Лондона, которые были настолько переполнены, что земля вокруг них пропиталась трупным запахом. Исследовал глубокие склепы, ассистировал при вскрытии тел повешенных преступников. Присоединялся к сектам, ходил на шабаши. Я позволял женщинам-вампирам пить мою кровь. При этом постоянно был занят поисками тайного источника силы, но находил лишь мошенников, извращенцев и шарлатанов.

Так было, пока я не встретил человека со шрамом.


Вопрос очевидный, но Джейк должен был его задать.

– Если я смертный, то кто ты?

Парень оторвался от дерева и распрямил плечи. Вопрос будто позабавил его.

– А это не твоего ума дело. Я наблюдаю за вами. Очень любопытно. Видел, как вы прошлой ночью заявились в Убежище. Сначала – девушка, потом ты и здоровяк. Венн не пускает к себе незнакомцев. Отсюда вопрос – кто вы такие?

– Девушка? Прошлым вечером? – переспросил Джейк.

Парень пожал плечами:

– В вашем мире – да. Я видел, как за ней гнался волк. Волк из снега и холода. А ты почему пошел за Венном в Лес? Он тебя наверняка предупреждал.

– А это уже мое дело, – огрызнулся Джейк.

Ему захотелось побыстрее вернуться в дом и обдумать информацию о том, что Сара тоже совсем недавно появилась в аббатстве. Но парень в зеленом фраке встал у него на пути:

– Тебе без меня отсюда не выбраться. – Они смерили друг друга взглядом, и парень представился: – Гидеон.

– Джейк Уайльд.

В зеленых глазах Гидеона мелькнула догадка.

– Так ты – его сын!

Сквозь кроны деревьев проглядывал похожий на тонкий серебряный ноготь месяц. Джейк сжал кулаки:

– Что ты знаешь о моем отце?

– Только то, что подслушал. Мне ни о чем не рассказывают. У нее с Венном свои секреты.

Гидеон элегантно откинул полы фрака и сел на ствол поваленного дерева. Джейк обратил внимание на то, что руки у него были такого же цвета, как коричневая с пятнами лишайника кора.

Джейк набрал в грудь побольше воздуха и спросил:

– Он… Мой отец умер?

Гидеон пожал плечами:

– До тебя не доходит – он не умер, а отправился в путешествие, а они не могут его вернуть.


Вот как это произошло. В ноябре одна тысяча восемьсот сорок шестого года я шел мимо магазинчика в Севен-Дилс и услышал, как кто-то тихо стучит в витрину. Я остановился и повернулся на стук. За стеклом между чучелами голов лисы и барсука какой-то сморщенный от старости азиат кивком зазывал меня в магазин.

Это было странно. Оглядевшись, понял, что, кроме меня, звать ему действительно некого, и вошел.

Внутри было темно, пахло клеем и какими-то неизвестными мне снадобьями. Выставленные на полках чучела пялились на меня стеклянными глазами. Под колпаками замерли птицы с расправленными крыльями.

– Это все не входит в круг моих интересов, – сообщил я и повернулся, чтобы уйти.

Тут рука, похожая на высохшую лапку, ухватила меня за плащ. Я вырвался. Признаюсь, меня даже передернуло от отвращения.

– Жизнь и смерть, – прошептал старик. – Власть над временем. Это может заинтересовать господина?

– Возможно… – согласился я, взглянув на старика. – Но…

– Господин хочет поймать жизнь. Но господину не нужны крылья и кости. Господин может хотеть одно приспособление.

У меня чуть сердце не остановилось.

– Что еще за приспособление?

Старик-азиат пожал плечами, как будто я был неразумным мальчишкой.

– Приспособление, обладающее великой силой. Оно вселяет страх, и понять его не может никто. Только знаток арканы осмелится им воспользоваться. Такой, как вы.

Он хотел меня подловить, в его глазах сверкнула черная искра, и, надо сказать, я клюнул.

– И где это приспособление? – Я оглянулся по сторонам.

– Здесь его нет.

– Сколько?

– Я не продавец, – объяснил старик и вложил мне в ладонь маленький жетон. – Сегодня в восемь вечера. Суд Соломона у склепа. Господин найдет дом с пентаграммой. Там покажет жетон. И тогда господин все увидит.

Старик развернулся и исчез в глубинах своего магазина.

Уже снаружи, стоя на мокром тротуаре, я посмотрел на предмет у себя в руке. Это была половинка золотой монеты: греческий статир с ликом Зевса с отбитым носом и грубо вырезанными глазами.


– О чем ты? Что за путешествие? – не понял Джейк.

У него были еще вопросы, но тут в чаще Леса что-то сверкнуло. Гидеон прыгнул – это произошло так быстро, как будто он исчез и в то же мгновение появился снова. Схватил Джейка за руку и затащил его в заросли крапивы и папоротника.

– Это они! Если увидят тебя – заберут. Сиди тихо, даже не дыши.

Парень явно не шутил. Потрясенный Джейк застыл на карачках в крапиве. От холодной жидкой грязи вымокли колени и закоченели пальцы.

Джейк никого не видел. Он посмотрел на Гидеона, который, хотя они сидели рядом, буквально сливался с окружавшей их зеленью. Парнишка указал в чащу.

Джейк повернулся и заметил какое-то мерцание. Приглядевшись, увидел обрывок блестящего листа и покрытый лишайником ствол дерева.

А потом они появились.

Джейк втянул воздух, а Гидеон предостерегающе ткнул его в плечо.

Они очень походили на людей.

И были частью листвы и тени. Джейк не мог понять, откуда они взялись. Высокие и бледные, мужчины и женщины, казалось, всегда были здесь и стали видимыми только потому, что изменилось освещение. Тонкие красивые лица и светлые серебристые волосы.

Они сидели на ветках и корягах, стояли, прислонившись к деревьям. Их одежда была причудливой коллекцией современных и старинных фасонов из самых разных тканей зеленых и золотистых тонов. Их речь на таком расстоянии напоминала жужжание пчел.

– Кто это? – шепотом спросил Джейк.

Гидеон хранил молчание, а потом прошептал:

– Не дай себя одурачить. Они похожи на ангелов, но на самом деле это демоны. Они – Ши.

Джейк понятия не имел, что это значит, но сразу сообразил – это уже не его мир. Сумерки не реальны, ведь все происходило в полдень, и неподвижная луна над деревьями не могла быть такой молодой. Джейк проморгался и увидел дубовые листья, ягоды рябины и кремовые цветы таволги. Все одновременно, все времена года разом.

И все же это была зима.

А потом из тумана на тропинку быстрым шагом вышла молодая женщина в простом черном платье. Коротко подстриженные темные волосы, алые губы. В ушах – серебряные серьги. Женщина была босая. Даже не женщина, а девушка – на вид ей было лет восемнадцать.

Джейк не мог поверить своим глазам – следом за незнакомой появился Венн.

Она направилась к Ши, легко развернулась на носках и села на поваленное дерево.

Венн подошел к ней и, глядя на нее сверху вниз, недовольным голосом произнес:

– Если это все, что ты для меня сделаешь…

– А почему я должна сделать больше? Мне нет дела до какой-то женщины человеческого племени…

– Она моя жена, – тихо, словно сдерживаясь, чтобы не сорваться, проговорил Венн.

– Была. Была твоей женой. – Девушка холодно улыбнулась. – А ты возомнил, будто можешь обойтись без меня. У тебя теперь есть твоя драгоценная машина…

Венн покачал головой:

– Я был не прав, когда говорил тебе это. Машина…

– Не работает, – перебила его девушка и вытянула босые ноги. – Знаю. Хаотические силы, которые ты никогда не сможешь контролировать. Твои попытки уже стоили тебе друга. А теперь ты решил привлечь к опытам новую игрушку. И как скоро придет черед и ей исчезнуть из твоего мира?

– Девчонка меня не волнует. – Венн внимательно и холодно посмотрел на собеседницу. – Неужели ты до сих пор ревнуешь?

– К мертвой женщине? – Девушка снова рассмеялась, вместе с ней рассмеялись и некоторые из Ши. Звук их смеха напоминал журчание скрытого в лесу ручья, но веселья в нем не было. – С чего мне ревновать? – Она протянула руку и прикоснулась к лицу Венна. – Я всегда могла вернуть тебя к нам. Хочешь? Можешь вернуться домой.

Венн отступил на шаг и тихо сказал:

– Саммер, ты мне не нужна. Оставь девчонку в покое. И парня тоже. Оставь нас всех в покое.

Девушка грациозно поднялась:

– Венн, как я могу оставить тебя? Свет и тень. Солнце и Луна. Король зимы и королева лета. Мы принадлежим друг другу, и так было всегда. Ты знаешь, что не сможешь существовать без меня.

Венн зло сверкнул глазами, и в эту секунду рука Джейка соскользнула в грязь. Хрустнула ветка.

Ши повернулись на звук, как кошки.

Саммер не двигалась, потом шагнула вперед, подняла руку и указала прямо на Джейка:

– Кто осмелился следить за мной?

Ее шепот был наполнен ядом, у Джейка даже волосы на затылке зашевелились. Ее глаза были черными, как у зверя, Джейк не увидел в них ничего человеческого.

– Оставь для меня окно открытым, – пробормотал Гидеон и встал.

Он пошел между Ши, и с него сыпались грязь и налипшие листья.

– Я, Саммер. Всего лишь я.

Саммер не сводила с Гидеона взгляд. Она позволила ему подойти ближе, а потом, не меняя выражения лица, спокойно заявила:

– Гидеон, любой другой дорого бы за это заплатил.

– Знаю. – Гидеон мельком глянул на Венна. – Извини. Просто стало любопытно.

– Я тебя прощаю. Как кошка воробья. Как сова мышь.

У Гидеона перехватило дыхание. Джейк видел, как он осел на землю, будто его со всей силы под дых ударили. Гидеон стоял на четвереньках и судорожно хватал ртом воздух.

– Прекрати! – крикнул Венн.

– Так ты действительно испытываешь к ним своего рода чувства. – Саммер встала над Гидеоном. – Завидую тебе, Венн. А на меня они в большинстве случаев нагоняют тоску.

Гидеон загребал пальцами грязь и корчился от боли. Джейк готов был выскочить из укрытия и закричать: «Это не он, это все я». Но не сделал этого, потому что Гидеон протяжно застонал и замер без движения.

Саммер склонилась над юношей и обняла его за плечи. Она покрывала поцелуями его волосы, лоб, глаза. В ней вдруг проснулось чувство вины.

– Дорогое дитя. Прекрасное дитя. Помогите же ему. Вы все, помогите ему.

Ши слетелись к Гидеону, как мухи. Они вытаскивали застрявшие в волосах юноши листья, теребили тоненькими, как усики, пальцами его одежду.

Венн оттащил от них парня:

– Отгони от него своих насекомых. Оставь его в покое.

Гидеон сделал глубокий судорожный вдох. Он еще плохо соображал после болевого шока, но смог подняться и стоял прямо и напряженно, как будто приготовился к очередной атаке, в чем бы она ни выражалась. Джейк понял, что в мире Гидеона нет такого понятия, как «безопасность».

Настроение Саммер менялось с головокружительной скоростью. Теперь она прикидывалась скромницей.

– Пора идти. – Саммер взяла Гидеона за руку и увлекла за собой по тропинке. – Так пойдем, дитя людей, в царство фей, к лесной воде…[5] До встречи, Венн. – Она послала ему воздушный поцелуй. – Охраняй свою любимую машину. Охраняй своих дорогих детей. Запри все двери и заколдуй пороги. Потому что очень скоро настанет день, когда мы придем.

– Я этого не допущу.

Саммер исчезла. Они все исчезли.

Джейк больше их не видел. Как будто в воздухе была щель и они в нее ускользнули. Даже Гидеон. Превратились в солнечный свет и тени.

Только Венн стоял по колено в крапиве.

Какое-то время выжидал, будто хотел убедиться, что остался один.

Потом повернулся в сторону Джейка и прорычал:

– Вставай. Уходим отсюда.


Сара в нетерпении пролистала несколько страниц, все они были затерты по краям, как будто их читали и перечитывали по многу раз. Почерк был заостренный и неровный, что выдавало волнение автора.


…промозглый и гнетущий. Даже при моем богатом опыте исследователя городских трущоб этот район был гаже всех.

– Сэр, вы уверены? – спросил возница нанятого мной кеба.

– Уверен. Но помни – тридцать минут, не больше. От этого может зависеть моя жизнь.

Возница кивнул и сказал:

– Положитесь на меня, я не дезертир.

Он развернул кеб, и лошади, цокая копытами, укатили его в ночь.

С тростью в руке и плотно прижав платок к лицу, я пробирался по переулку, то и дело соскальзывая в канавы с нечистотами. Платок не помогал, от жуткой вони к горлу подкатывала тошнота. Наконец набрел на проход в грязной стене с единственным мерцающим фонарем, который освещал табличку «Суд Соломона».

От волнения сердце чаще заколотилось в груди. Я нащупал в кармане половинку монеты и заряженный револьвер и боком зашел во двор.

Там было темно, хоть глаз выколи. Дома или склады уходили вверх в туман. Звук моих шагов многократно увеличивался, как будто за мной шли еще люди.

На одной из стен рядом с низкой дверью я обнаружил нацарапанную пентаграмму. К двери спускались несколько ступеней, по ним стекала зловонная жижа. Я осторожно постучал тростью.

Дыхание перехватывало от возбуждения и предчувствия опасности. Ради таких моментов я и жил.

Дверь открылась.

Меня окутал густой аромат; я узнал его в ту же секунду – опиум. Я давно покончил с этим пагубным пристрастием – мне не нравилось, как опиум влияет на умственные способности человека, то есть попросту делает его тупее. Я занырнул внутрь. Дородная женщина в красном платье протянула мне раскрытую ладонь. Она явно ждала, что я дам ей денег, но я дал ей свой жетон. Женщина поднесла его к глазам, а когда разглядела – швырнула жетон обратно, чуть не зашипев от страха.

– Идите за мной, – каркающим голосом сказала она.

В притоне на грудах тряпья возлежали мужчины и женщины. Трубки, через которые они курили опиум, выскальзывали у них из пальцев. Кто-то стонал. Я попытался представить кошмары, в кои забрели их потерянные души. Женщина провела меня в конец зала, отдернула тяжелую занавеску и жестом пригласила пройти дальше. Я прошел по вонючему коридору. В конце была открытая дверь, а за ней – комната.

В камине горел слабый огонь, рядом в кресле сидел мужчина. Когда я вошел, он поднялся мне навстречу.

Внешне это был крайне необычный человек. Первое впечатление – красивый брюнет. Но когда повернулся в профиль, я увидел жуткий шрам, как будто кто-то рассек саблей левую сторону его лица. Черные глаза, как у крысы, длинные волосы и изящные кисти с тонкими пальцами. Он протянул ко мне руку. Я отдал ему половинку монеты. Он лишь мелком взглянул на нее и опустил в карман.

– Мистер Джон Харкорт Симмс. – Голос у мужчины был сиплый, как будто он его сорвал.

Я поклонился:

– Сэр, мы встречались?

Его невозмутимый взгляд действовал мне на нервы.

Он сказал…


– Сара! Ты здесь?

Кто-то колотил кулаком в дверь. Девушка подскочила на месте. Солнце уже зашло, а банкетка у окна стала холодной как лед. Сара спрятала дневник в карман, а шкатулку быстро засунула обратно в ящик стола.

– Сара!!

– Да иду… уже иду… – крикнула в ответ Сара, распахнула дверь и уперлась в Уортона.

Мужчина охнул – девчонка выскочила в коридор без предупреждения. Они столкнулись, на пол упала газета, а сверху – небольшой толстый дневник в кожаном переплете.

– Прости, я… – начал извиняться Уортон.

– Нет, это я, – перебила его Сара.

Они вдвоем наклонились, но учитель оказался быстрее. Он поднял дневник и расправил смятые страницы. В процессе непроизвольно прочитал несколько слов и обрывочных фраз. Он был уверен, что среди прочих там было слово «Хроноптика».

Уортон посмотрел на девушку. Та держала в руке газету. Он заметил, что Сара слегка покраснела.

– Вот, это ваше. – Она протянула ему газету.

– Вообще-то, Пирса. – Уортон взял газету и добавил: – Сара, послушай, я только что прочитал заметку. Там была твоя фотография…

– Прошу вас! – Сара умоляюще посмотрела на него голубыми глазами. – Не рассказывайте никому. То есть никому вне этого дома.

– Венн знает?

Сара кивнула:

– Я сбежала, потому что не сумасшедшая. И не буйная. Мне просто нужно время, чтобы разобраться в себе. И место, где они меня не найдут.

Уортону стало тревожно на душе. О чем думал Венн, когда приютил у себя девушку с расстроенной психикой?

Он пожал плечами:

– Что ж, это не мое дело. Я тут проездом в Шептон-Маллет. – Уортон понял, что все еще держит в руке дневник, а девчонке явно не терпится получить его обратно. – А это твое.

Сара взяла дневник. Пожалуй, слишком быстро.

– Ты не знаешь, где Джейк?

– С утра не видела. Он умудрился разбить зеркало. – Девушка прошла мимо Уортона, но через пару шагов остановилась, как будто вдруг вспомнила о чем-то. – Мистер Уортон, вы думаете, что его отец правда умер?

Уортон задумчиво свернул газету:

– Не знаю. Но если он и мертв, я не думаю, что его убил Венн.

Сара спокойно посмотрела на него:

– Я тоже.

– Значит, нас трое.

Сара с Уортоном оглянулись на голос. Это был Пирс. Он стоял в конце коридора с черной кошкой на руках и наблюдал за ними со своей хитрой улыбочкой.

– Ланч подан.

9

Что есть отражение? Где оно существует? В глазах или в стекле? Какие характеристики света возвращают нам нас? Это Божественное откровение или это дьявол насмехается над нашим несовершенством?

И главное – как человек может быть уверен в том, что отражение в зеркале не лжет?

Мортимер Ди. Исследование тайн

– Было очень вкусно, – похвалил Уортон.

– Рад, что вам понравилось. – Пирс составил тарелки на поднос.

– Давай помогу. – Сара взяла поднос и быстро вышла из комнаты.

Она почти ничего не ела, заметил про себя Уортон, и держалась напряженно, как будто вот-вот сорвется. Один раз, когда из чащи Леса донесся вой какого-то зверя, чуть не подпрыгнула, а потом подошла к окну и долго смотрела вдаль. Ее наверняка искали. На самом деле ему следовало позвонить в полицию.

– Жаль, что Джейк опаздывает. Он несколько… занят.

Пирс кивнул:

– Парень себе на уме, да?

– Не то слово.

– Трудный ученик?

– Даже не представляете насколько. – Мужчина помешивал ложечкой кофе. – А вы, мистер Пирс, должно быть рады иметь такую помощницу, как ваша племянница.

Пирс даже не улыбнулся. Сегодня он был в костюме дворецкого – черный фрак и красная жилетка, только фрак был слишком длинным и поэтому выглядел нелепо. Пирс один раз из-за этого чуть не упал.

– Да, я очень рад, что у меня такая помощница.

Пирс облокотился на стол. Мужчины сцепились глазами. Первым не выдержал Уортон. Он нервно постучал пальцем по газете:

– Странное дело, тут фотография девушки, которая выглядит точь-в-точь как Сара. Молодая женщина сбежала из…

– Я читал. – Пирс стряхнул крошки со стола. – Поразительное сходство. Знаете, болтают, в этом мире у каждого есть двойник. Что-то вроде отражения.

– Неужели?

– Ну да. А та бедная девушка, которая сбежала… мы не знаем, от чего она спасалась. В подобных местах наверняка жуткие условия содержания. Не то чтобы его сиятельство волновался по этому поводу. Он не из тех, кто укрывает беглецов.

– Если только тот не может оказаться ему полезным.

Пирс улыбнулся, но с некоторым усилием:

– Да, пожалуй. – Дворецкий посмотрел в окно. – А вот и они.

Уортон встал из-за стола и увидел, как из леса в сторону дома быстро шагает Венн и, что странно, за ним идет явно замерзший и злой как черт Джейк.

Пирс развернулся:

– Ух ты. Боюсь, на стол накрывать не придется. Отнесу блюда вниз.

Уортон придержал для Пирса дверь, и тот с подносом в руках незаметно исчез, как раз когда Венн вломился в холл. По коридору прокатилась волна холодного воздуха.

Следом за Венном в дом влетел Джейк.

Парень срывался на крик.

– Я заставлю вас со мной говорить! Во-первых, я вам не верю. Хорошо, возможно, вы его не убивали. Но вы знаете, что с ним случилось. Эта машина, о которой она говорила…

– Он не умер. Он потерялся.

– Тогда найдите его. Вы – исследователь. Вам надо только…

– Джейк… – Венн развернулся у подножия лестницы и взялся рукой за перила.

Венн впервые назвал парня по имени, и это заставило того остановиться. Джейк смотрел на высокого мужчину, который в этот момент был похож на загнанного в угол зверя.

– Джейк, послушай меня. Твой отец потерялся. Его здесь нет. Он там, где я не в силах его найти. Он потерялся во времени.

Юноша помотал головой:

– Что за бред вы несете?

– Увы, это не бред. Клянусь Богом, мне жаль, что я в это ввязался, но теперь уже поздно, я должен продолжать.

Уортон подумал, что Венн до крайности измотан и раздражен, но быстро внес коррективы в свои наблюдения: у Венна мания преследования, он похож на человека, который в каждом зеркале видит призрака. Может, потому в этом доме нет зеркал.

– Поговорим об этом позже, – объявил Венн и развернулся.

– Нет, сейчас!

Джейк подскочил к лестнице и встал прямо перед крестным, настолько близко, что Уортон поспешил занять позицию рядом с ними. Он повидал немало школьных драк и безошибочно чувствовал угрозу применения насилия.

Венн не двинулся с места, глаза его были холодными, как зима.

– Мне следовало бы от тебя избавиться, – тихо сказал он.

В холле повисла гнетущая тишина, которую нарушил телефонный звонок. Он прозвучал как маленький взрыв в наэлектризованном воздухе.

Все трое посмотрели на старый черный телефон так, будто забыли, что это вообще такое.

Трубку поднял выскользнувший из кухни Пирс. Звонки оборвались, но их эхо еще несколько мгновений звучало под сводами высокого потолка.

– Уинтеркомбское аббатство, – с напускной важностью произнес Пирс. – Да. Да… конечно. Одну секундочку. – Он повернулся к Джейку и протянул ему трубку: – Это тебя.

Джейк изумленно вытаращил глаза, но потом все-таки подошел к Пирсу и взял у него трубку. Венн, воспользовавшись моментом, быстро поднялся по лестнице. Где-то вдалеке хлопнула дверь. Уортон помялся немного и тоже отправился наверх, на площадке остановился и посмотрел вниз. Джейк тихо беседовал по телефону.

Кто бы там ни был, позвонил он вовремя.

Потому что в какой-то момент ситуация стала очень опасной.


– Я слушаю. Кто это? – отрывисто спросил Джейк.

– Вы меня не знаете, мистер Уайльд, поэтому мое имя вам ни о чем не скажет. Но у меня есть для вас кое-какая информация, в получении которой вы можете быть весьма заинтересованы.

Говорил мужчина, голос тихий и хрипловатый.

Джейк прислонился к стене:

– Например?

Пару секунд он слышал лишь дыхание, потом какой-то писк, а затем мужчина ответил:

– Я знаю, где ваш отец.

Джейк сумел сдержать вопль, только трубку сжал так, что рука стала подрагивать, и спросил спокойно:

– Где?

– Об этом я не могу говорить по телефону. Эта линия может быть небезопасна. Вы понимаете, о чем я?

Снова какой-то писк в трубке. Кто-то подслушивает? Пирс?

– Да, – отозвался Джейк, – понимаю. Как вы узнали?

– Я звоню из деревни. С парковки возле паба. Вы можете сюда подъехать?

– Да, но…

– Приезжайте прямо сейчас, мистер Уайльд. И приезжайте один. Тогда, обещаю, я вам все объясню.

Щелчок.

Тишина.

Джейк медленно положил трубку и огляделся. Может, следует посоветоваться с Уортоном? Хотя нет времени. Да и препираться лишний раз с ним не хотелось. Джейк схватил с вешалки пальто и подошел к двери.

Плотно закрытую дверь покрывала влага. Джейк потянул за ручку и тут услышал голос Пирса:

– Опять на прогулку собрался?

Джейк развернулся:

– Может быть.

От этого коротышки у Джейка иногда мурашки по коже бегали. Вечно эта его кривая улыбочка. Как будто он много чего знает.

– Просто я думаю, что мистер Венн не хотел бы, чтобы ты сейчас выходил из дома. В твоем теперешнем состоянии.

– Венн или ты? – Джейк шагнул вперед. – Кто вообще здесь хозяин? Похоже, это ты тут все контролируешь.

– Поверь, я всего лишь раб лампы. Смотритель камер наблюдения.

Джейк начал закипать, но он понимал, что надо держать себя в руках.

– Понятно. Значит, вот как обстоят дела.

– Да, боюсь, именно так. Уверен, завтра ты отнесешься ко всему этому проще.

– Вы не можете держать меня здесь под замком.

Пирс пожал плечами:

– Ты сам захотел приехать.

Джейк фыркнул.

Он прошел мимо коротышки в уставленный вазами коридор. Куда идет, он сам не знал, да и плевать на это хотел. Свернул за угол. Одна дверь была открыта. Чья-то рука схватила Джейка и потащила в комнату.

– Джейк, сюда.

Сара стояла в посудомоечной, вид у нее был очень обеспокоенный.

– Что происходит? – шепотом спросила она. – Между тобой и Венном?

– Забудь про него. Сара, слушай, мне нужна твоя помощь. Один человек в деревне владеет информацией о моем отце. Как мне отсюда выбраться, чтобы Пирс не узнал?

– Стань невидимым, – тихо буркнула Сара.

– Что?

– Ничего, это я так. Есть одна боковая дверь, через которую можно выйти из дома, но ворота в конце подъездной дорожки заперты, и Пирс…

– Я перелезу. И плевать, если он увидит. Покажи, где дверь.

Сара провела юношу через маленькую буфетную к черной шипованной двери. Они только в четыре руки смогли сдвинуть ржавые щеколды. Дверь со скрипом открылась, за порогом все заросло кустарником.

Джейк вдруг вспомнил, о чем ему говорил в Лесу Гидеон, и с любопытством посмотрел на девушку:

– Я знаю, что ты здесь только со вчерашнего дня. Откуда ты знаешь про эту дверь?

Сара раздраженно передернула плечами. От этого движения у нее на шее сдвинулась цепочка с маленьким медальоном в форме половинки монеты.

– Возможно, я знаю это место лучше, чем ты думаешь. Джейк, послушай меня! Постарайся вернуться до восьми. Мне надо поговорить с тобой, потому что…

– Потому что ты наврала мне? – перебил ее Джейк. – Ты видела моего отца в том зеркале. Уйди с дороги, потом расскажешь.

Надо было торопиться. Тот, кто звонил, может передумать.


Джейк ушел, Сара так и не успела ему ничего объяснить. Она окинула взглядом кусты в поисках следов волка, вернулась в дом и надежно закрыла дверь на все щеколды.

Парень – конченый эгоист. Но ей был нужен союзник. Кто-то, с кем можно поговорить.

Сара заставила себя успокоиться. Что ж, сам виноват, она ведь хотела показать ему дневник. Теперь, после того как Уортон увидел записную книжку Симмса, она всегда носила ее с собой, боялась оставлять в комнате. Боялась, что за дневником придет Янус.

Девушка прокралась мимо кухни в кабинет, который назывался «Синий». Там она забралась в потертое кресло. Позолоченные французские часы пробили три высокие ноты. В ее распоряжении было пять часов, а после…

Что после? Хроноптика?

Саре вдруг стало холодно, она достала из кармана дневник и быстро нашла место, на котором остановилась в прошлый раз.


– Что ж, я пришел, – заявил я.

Мужчина со шрамом кивнул:

– Мистер Симмс, я не сомневался в том, что вы придете. И у меня для вас есть нечто абсолютно уникальное.

Он указал на накрытый бархатом прямоугольный предмет у стены и подвинул масляную лампу так, чтобы на него упал свет. Признаюсь, я не смог скрыть свою заинтересованность.

– Что это? – шепотом спросил я.

Вместо ответа мужчина сорвал с предмета бархатную ткань.

Это оказалась черная плита. Сначала подумал, что это камень, но, когда пошевелился, по поверхности пластины скользнула и исчезла тысяча моих отражений. Я понял, что это стекло, черное, гладкое, как зеркало, стекло высотой в человеческий рост. Подойдя вплотную, я увидел свое лицо под странным углом. Зеркало стояло вертикально, узкую серебряную раму украшали выгравированные буквы неизвестного мне алфавита.

– Это чистый обсидиан, – пояснил мужчина. – Вулканическое стекло, выплавленное в глубинах Земли.

Прозвучало интригующе.

Я хотел потрогать зеркало, но он предостерегающе вытянул вперед руку:

– Не стоит.

Я отошел. Мужчина жестом предложил сесть в кресло, но я остался стоять.

– Как обычное зеркало может быть источником великой силы? – непринужденно спросил я. – Или вы с вашими сообщниками решили обвести меня вокруг пальца?

Мужчина просто смотрел на меня. У него были темные глаза, а лицо – наполовину ангела, наполовину демона. Должен признать, он оказывал на меня гипнотическое воздействие. Я умолк.

– Позвольте, я вам объясню. Несколько лет тому назад на окраине Лондона во время расчистки земли под строительство рабочие наткнулись на камень. Они выкопали его – это оказалось надгробие. Потом они нашли еще одно. И еще. Стало ясно, что это – небольшое заброшенное кладбище, которое принадлежало давно исчезнувшей церкви. Могилы были очень старые, о них уже никто не помнил. Пошли слухи о том, что будто бы в этом месте хоронили в общих могилах умерших от чумы. Слухи порождали страх. Рабочие отказывались копать дальше, работодатели начали нервничать и позвали меня.

– Почему именно вас?

Мужчина улыбнулся:

– Потому что я, сэр, специалист по перемещению умерших.

Я подумал, что он снимает казненных на виселице. Или один из похитителей тел, которые раскапывают могилы и поставляют трупы алчным анатомам в лондонских больницах.

– Понимаю, – сказал я. – Но там вряд ли можно было найти что-то… свежее.

Мужчина продолжал улыбаться.

– Хозяева хотели расчистить участок. А я жаждал знаний. Вас это удивляет? Может, вы, мистер Симмс, обычный дилетант в темных искусствах, но я – нет. В том месте я обнаружил множество странных могил. Там были похоронены монахи и монахини, солдаты и торговцы. Одна могила оказалась особенно интересной. В ней я и нашел это.

Мужчина осторожно погладил раму зеркала.

Я почувствовал приступ ревности, как будто это зеркало уже мое.

– Оно было захоронено вместе с телом покойного?

– Нет. И это была еще одна странность. Тела не было. Ни малейшего фрагмента, ни одного осколка кости. Зато на надгробии сохранились несколько слов, которые еще можно было прочитать. Среди них имя – Мортимер Ди, а под ним – «алхимик и философ». Слово «алхимик» особенно меня заинтриговало. На мой взгляд, ту могилу можно было отнести к шестидесятым годам семнадцатого века или к первой его половине.

Меня поразил этот человек – с виду бродяга, говорит как ученый муж и при этом явно прожженный мошенник. Я с опаской обошел зеркало. Мое собственное отражение приводило меня в замешательство, создавалось такое впечатление, будто из зеркала на меня таращится другой Харкорт Симмс.

– И на что оно способно?

Мужчина долго и пристально смотрел на меня. В какой-то момент мне показалось, что я увидел в его глазах невероятное по силе отчаяние.

– Оно позволяет человеку проходить через портал, который мы называем временем.


Сара оторвалась от дневника и уставилась в окно, туда, где ее поджидали волк и его укротитель, и прошептала:

– А еще оно способно опустошить этот мир.


Джейк старался держаться подальше от Леса. Кем бы ни были эти Ши, он на них насмотрелся, хватит. Если бы за каким-нибудь дубом его поджидал Гидеон, Джейк ничуть бы не удивился, он даже предполагал его увидеть, но дорога была пустынной, и только рассевшиеся на ветках грачи наблюдали за ним глазками-бусинками.

Молодой человек побежал. Декабрьский день начал превращаться в туманные сумерки. Завтра – самый короткий день в году, зимнее солнцестояние. И день рождения отца. Папа любил повторять, что ему повезло: световой день короче всех и очень близко к Рождеству. Завтрак в постели был тому подтверждением. Джейк приносил ему этот самый завтрак на подносе – тост (обычно подгорелый) и черный кофе. Однажды, когда Джейку было лет девять, он поставил на поднос вазочку с розой и фотографию мамы в рамочке.

Отец убрал фотографию и вазочку в сторону:

– Хорошая попытка, старик.

И хрустнул тостом.

Какой смысл вспоминать обо всем этом сейчас?

Джейк бежал всю дорогу, останавливался только для того, чтобы перевести дыхание, и ни секунды не сомневался в том, что за ним наблюдают. Над головой сплетались голые ветви деревьев.

Наконец из тумана появились кованые ворота.

Юноша постарался не попасть в объектив маленькой камеры. Камера жужжала и пощелкивала, – наверное, Пирс занят поисками опасности. Туман клубами поднимался от сырой земли, и это было Джейку на руку. Отталкиваясь ботинками от покрытых мхом кирпичей, он забрался на стену и спрыгнул на дорогу на другой стороне.

Уже там достал из кармана сотовый и позвонил Ребекке.


Уортон замер на лестничной площадке.

Естественно, он считал, что подслушивать – плохо, но такую возможность просто нельзя было упустить.

Обитая сукном дверь приглушала голоса Пирса и Венна. Уортон, моля Бога о том, чтобы не скрипнули половицы, подкрался к двери. Взялся за дверную ручку, оглянулся на Большую галерею и замер. Потом присел на корточки и посмотрел в замочную скважину.

Венн мерил шагами комнату и буквально испепелял Пирса взглядом.

– Надо было забросить тебя в реку, и дело с концом! Ты сумасшедший или просто дурак? Пригласил сюда людей именно тогда, когда у нас все готово, когда мы даже субъекта нашли…

– Я ничего этого не знал, когда посылал имейл. И потом, я думал о Дэвиде. – Пирс подошел к Венну и, что крайне удивило Уортона, сел перед ним на пол в позе восточного мудреца. – Ваше сиятельство, вы только представьте себе – парень связан со своим отцом. Это может иметь решающее значение. Теперь уже ясно, что устройство, помимо всего прочего, реагирует на эмоции.

– На мои не реагирует, – бесцветным голосом пробормотал Венн.

Он сменил позицию, на секунду заслонив замочную скважину, а потом тяжело опустился в кресло возле окна и провел пальцами по спутанным волосам. Вид у него был уставший.

Пирс переместился ближе к нему и снова сел на пол.

– Я беспокоюсь за девчонку.

– Не начинай!

– Мы и ее можем потерять. У нас нет права подвергать ее такой опасности.

– Неужели? – Голос Венна прозвучал так тихо, что Уортону, чтобы его расслышать, пришлось прижать ухо к замочной скважине. – Другого пути нет. После ухода Дэвида… Я не могу участвовать в этом в качестве субъекта. Если я исчезну до того, как мы выверим калибр, я уже никогда не встречусь с Лией. Ты знаешь, при других условиях я бы взял роль субъекта на себя.

– Но девушка, которую мы даже не знаем…

Венн посмотрел на дверь. Его взгляд был таким пристальным, что Уортон даже отшатнулся, у него было полное ощущение, что Венн способен видеть сквозь дверь.

– Знаешь, что странно, – продолжил Венн. – Кажется, будто я давно знаком с девчонкой. Только ее увидел, сразу это почувствовал. Не могу объяснить. Но если поставить ее жизнь против одного шанса вернуть Лию, я не раздумывая пойду на этот риск. Пирс, я не могу по-другому. Нет того, кем я не мог бы ради этого пожертвовать. И не забывай – ты работаешь на меня. Я – твой хозяин. Твое тело и душа принадлежат мне, и ты будешь делать то, что я велю.

Венн встал и пошел к двери.

Уортон в панике заозирался в поисках укрытия. Рядом была задернутая тяжелой шторой ниша. Мужчина нырнул за штору и замер. Он чуть не чихнул, когда Венн стремительно прошел мимо и пыльные складки, качнувшись, защекотали ему нос и рот.

Учитель выжидал. Послышался щелчок – это, видимо, Пирс вышел вслед за хозяином в коридор.

А потом коротышка-азиат напомнил:

– Уортон о ней знает.

Венн ответил, но Уортон не расслышал, что именно, – слишком уж громко сердце колотилось в груди. Потом где-то вдалеке хлопнула дверь, но скрип половиц говорил о том, что Пирс еще не ушел. Уортон чуть отодвинул штору. Пирс с лэптопом в руках стоял всего в одном футе от ниши.

Но он не смотрел в ее сторону.

Он прислушивался.

Уортон отступил.

Пирс вдруг повернулся к нише:

– Сара? Это ты?

Потом выждал пару секунд и отодвинул штору. В нише никого не было.


Ребекка остановила машину у моста и переключила фары на ближний свет.

– Здесь?

– Да, здесь сойдет. Он должен припарковаться у паба.

– Ты оглянись. Ни одной машины не вижу, – заметила Ребекка. Холодный туман с наступлением ночи клубился возле окон деревенских домов и не давал ничего разглядеть. – Вообще ничего.

– Он точно здесь.

Джейк открыл дверь, но девушка его остановила:

– Не нравится мне это. Страшновато как-то. Может, давай я с тобой пойду?

Однако Джейк уже вышел из машины:

– Я должен быть один. Спасибо, что подвезла. Не беспокойся, обратно сам доберусь.

– Шутишь? – Ребекка откинулась на спинку кресла и прибавила звук радио. – Я никуда не уеду. Слушай, давай так – я даю тебе десять минут, а потом отправляюсь за тобой. Или раньше, если ты завопишь.

Джейк улыбнулся – синий берет набекрень придавал Ребекке залихватский вид.

– Ладно, супервумен, если что, приходи меня спасать.

Юноша захлопнул за собой дверцу, поднял воротник и пошел на парковку.

Там было пусто. У Джейка возникло ощущение, что он идет сквозь ничто, что в любой момент может врезаться в стену или в дверь или заступить за край и провалиться в никуда.

Справа мигнули фары.

Джейк двинулся на свет, буквально на ощупь нашел машину – низкую и темную, – но не смог при таком освещении определить марку и даже нащупать ручку.

Дверца открылась, и чей-то хриплый голос предложил:

– Садитесь, мистер Уайльд.

Джейк притормозил на секунду, а потом сел в автомобиль.

Человек за рулем включил внутреннее освещение. Это был очень и очень красивый брюнет, но только до того момента, пока парень не увидел левую половину его лица.

– Ну вот ты и пришел, Джейк.

10

Очевидно, я должен был бояться. Притон, заброшенный дом, о моем местонахождении никто не знает.

Но я все же смог говорить спокойно.

– Не понимаю – как можно перемещаться во времени?

– Мистер Симмс, тысяча гиней.

– Глупости. Я что, похож на простака? Это всего лишь зеркало.

– Покупайте или уходите. Найдутся те, кто с радостью выложит деньги за мой товар.

Старая тактика. Я изображал сарказм, но на самом деле изнывал от желания завладеть зеркалом. Мне было знакомо имя Мортимер Ди, он был астрологом в Елизаветинскую эпоху, и все, что ему принадлежало, представляло огромный интерес. Но тысяча гиней!

– Пятьсот, – сказал я.

Мужчина подошел ближе, его лицо задергалось, как от приступа внезапной боли.

– Я не намерен торговаться! Вы думаете, стал бы я продавать это сокровище такому глупцу, как вы, если бы не погряз в долгах, с которыми уже не в состоянии расплатиться!

Это было оскорбительно. Я отступил на шаг:

– Хорошо.

Посмотрим, кто из нас глупец. Я опустил руку в карман с револьвером.

И в этот момент в соседней комнате закричала женщина.

Дневник Джона Харкорта Симмса, декабрь 1846

Джейк сразу понял, что ему не стоило сюда приходить. Ситуация явно была опасной.

– Где мой отец?

Незнакомец смотрел прямо перед собой.

– По телефону ты просил меня назваться. Имя Маскелайн тебе о чем-нибудь говорит?

– Нет.

– Они действительно держали тебя в неведении. Мы могли бы быть полезны друг другу.

Джейк взялся за дверную ручку:

– Говорите, что вам известно, или я ухожу.

– Здесь слишком людно, – решил незнакомец и, прежде чем Джейк успел что-то возразить, вырулил с парковки на дорогу.

– Я могу выпрыгнуть.

– Не выпрыгнешь.

Джейк оглянулся и представил, как запаниковала Ребекка. Все пошло не так, как они планировали.

– Куда мы едем?

– Нервничаешь? – Маскелайн искоса глянул на Джейка. – Не стоит. Скоро как минимум один из нас получит желаемое.


Пирс отодвинул штору еще дальше и посмотрел в пустую нишу. Потом, удерживая лэптоп на ладони одной руки, другой проверил дверь, которая вела на Тропу монахов. Дверь была открыта. Пирс взглянул на тропу, склонил голову и прислушался, потом снова надежно закрыл ее и ушел.

Уортон видел, как в светлой полосе под дверью исчезает маленькая тень. Он вышел из полумрака и промокнул носовым платком лицо. Глупо. Как глупо! Но было бы крайне неловко, если бы его застукали у замочной скважины. Шаги Пирса стихли, Уортон подождал еще немного и потянул за ручку двери. Заперто.

– О, будь оно все проклято! – простонал он.

Заперт на Тропе монахов.

Уортон развернулся. Впереди тянулся просторный коридор: окна с импостами по правую руку и голая, позеленевшая от сырости каменная стена по левую. Запретная территория.

Мужчина открыл ближайшее к двери окно.

В двадцати футах ниже бурный поток с рычанием уносил прочь листья и ветки. В черной воде отражалась разбитая ветками на фрагменты луна.

В окно не уйти.

Уортон посмотрел вдоль аркады.

Сара была в опасности, ему требовалось с ней поговорить, и как можно быстрее. Должен быть еще выход, просто надо его найти.


Спустя пять минут он окончательно заблудился и продрог. Средневековое аббатство под домом являло собой лабиринт из коридоров с низким потолком, погребов и хранилищ. От сырости на вырезанных в камне лицах и тварях с расправленными крыльями наросла едко-желтая плесень. Со всех сторон мрачно взирали изъеденные червями ангелы.

Было такое ощущение, что в аббатстве скапливается туман, он заполнял все помещения и коридоры. Спустившись по трем широким ступеням, Уортон оказался в арочном проходе с каменными масками ощерившихся демонов по обеим сторонам, а дальше, похоже, был просторный зал. Невольный узник не сомневался в том, что в это помещение должно быть проведено электричество. Он на ощупь пошел вдоль стены и вскоре наткнулся на круглый выключатель. Щелкнул. Над головой с треском замигали лампы, свет залил впечатляющий своими размерами холл.

Видимо, когда-то здесь была трапезная или монашеский дормиторий, теперь же колонны были соединены проводкой, а потолок украшали электрические кабели. Пол был сплошь укрыт толстым ковром с высоким ворсом. Вдоль стен выстроились шкафы с инструментами, а в углу гудел мощный генератор. Но более всего мужчину поразила сеть. Она была похожа на сплетенную гигантским пауком паутину и тянулась от сводов и колонн до самого пола, распределялась и крепилась с помощью зубчатых колес. Материал цвета темного малахита напоминал толстую пряжу и еще поблескивал, словно был покрыт слоем чего-то липкого. Уортон потянулся, чтобы пощупать эту странную сеть, но передумал и отдернул руку. Ему пришла идиотская мысль: он приклеится намертво и не сможет двинуться с места, пока его не найдет Венн.

Осторожно, пригнув голову и держа руки по швам, узник пошел вперед. Внутри сети проходила тропинка, которая, петляя, закручивалась в изломанную спираль. Уортон вспомнил, как однажды в детстве заблудился в зарослях живой изгороди.

Это был лабиринт.

Наконец Джорджу удалось добраться до центра помещения. Здесь он увидел то, на что Венн наверняка потратил целое состояние: ультрасовременные компьютеры, мониторы, контрольные устройства, счетчики излучения. Место было безупречно чистым, пол тщательно пропылесошен.

А в центре стоял явно самый главный предмет, ради которого и было организовано это пространство, – зеркало.

Уортон с интересом обошел зеркало кругом.

Тонкий, идеально гладкий прямоугольник из черного стекла в рост человека в украшенной орнаментом серебряной раме. Ко всем четырем углам зеркала были протянуты провода.

На обратной стороне старое оборудование – ржавые шестерни, устройство Викторианской эпохи с пусковым рычагом и круговой шкалой с одной остановившейся стрелкой. Создавалось впечатление, что Венн устанавливал современное оборудование поверх и рядом со старым.

Неподалеку от зеркала стоял запертый стеклянный шкаф, а в нем – один-единственный серебряный браслет на черной подушечке. Браслет был с фантастической красоты гравировкой и выполнен в форме кусающей свой хвост змеи, которая свернулась кольцом вокруг светящегося янтарным цветом камня. Судя по красным огонькам, шкаф находился под сигнализацией.

Уортон не стал его трогать и вернулся к черному зеркалу. Посмотрел на свое отражение. Зеркало казалось вогнутым – отражение не соответствовало действительности, но при всем этом поверхность была плоской.

А на часовом циферблате были цифры, но довольно странные: «1600, 1700, 1800, 1900».

– Что за черт? – буркнул мужчина.


Маскелайн съехал с дороги в лес. Машина подпрыгнула на кочке и остановилась. Водитель выключил двигатель, повисла тишина.

Джейк напрягся. Он ждал.

Мужчина повернулся, под ним скрипнуло кожаное кресло.

– А теперь, Джейк, я расскажу тебе правду, потому что, кроме меня, тебе никто ее не расскажет. Твой отец и Венн проводили эксперименты с одним устройством, с черным зеркалом, которое обладает способностью нарушать естественное течение времени. То есть оно изменяет хронотоп. Твой отец и Венн работали как одержимые. Они сумели его запустить и провели несколько опытов с предметами и животными. Но им было необходимо провести опыт с участием человека. Дэвид Уайльд дважды вызывался войти в зеркало. На второй раз он исчез. Венн и его раб не смогли вернуть твоего отца. Он, как мы говорим в таких случаях, путешествует. Так что, боюсь, твои страхи в некотором смысле небезосновательны. Твой отец мертв. И вероятно, мертв уже не одно столетие, все зависит от того, насколько далеко во времени он ушел.

– Это невозможно. Как…

– Боюсь, что возможно.

Джейк даже оцепенел, так уверенно произнес эту фразу Маскелайн.

– Но как вы… – начал он.

– Узнал обо всем этом? – Маскелайн посмотрел на черные силуэты деревьев за окном машины. – Это зеркало когда-то принадлежало мне, но его украли. И я намерен его вернуть.


Кто-то пронзительно закричал, и я сразу начал действовать.

Ночь разорвали свистки полицейских. Я оттолкнул мужчину и схватил зеркало.

Он бросился на меня, но я успел выхватить револьвер:

– Ни шагу, сэр!

Он замер на месте.

Женский крик в опиумном притоне звучал нереально громко. Затрещала под ударами дверь. Из захламленного двора неслись истеричные вопли.

Мой кебмен подоспел вовремя.

Лицо мужчины со шрамом побледнело.

– Вы меня обманули, – понял он.

Я держал зеркало двумя руками и, признаюсь, захихикал.

– Я не такой дурак, чтобы выложить тысячу гиней за какое-то искривленное зеркало! – торжествующе сказал я и закричал: – На помощь! Сюда! Скорее!

Глаза мужчины потемнели от ярости. Я понимал, что, если его схватят констебли, ему грозит срок за похищение тел. А может, даже и виселица.

Мощное плечо пробило дверь.

Мужчина со шрамом шагнул ко мне, я, на случай если у него нож, отскочил.

Но он только злобно выкрикнул мне в лицо:

– Вы даже не представляете, сколько жизней сейчас разрушили.

А потом… Как же я был потрясен! Он бросился в сторону зеркала и, когда констебли ворвались в комнату, словно нырнул в обсидиановую гладь и исчез.

Исчез!

У меня в голове будто что-то взорвалось. Я выронил револьвер и чуть не бухнулся в обморок – все вокруг превратилось в вихрь, который утаскивал за собой все мои пульсирующие жилы и нервы.

Наконец я потерял сознание и дальше уже ничего не помню.


Сара отложила дневник и посмотрела на часы. Было уже поздно, а Джейк так и не вернулся. Девушка пощупала половинку монеты, которая висела у нее на шее.

Так вот, значит, как Симмс завладел зеркалом. Они всегда хотели об этом узнать. Симмс утверждал, что сам его создал, но доказать не мог, потому что Янус держал все записи в тайнике в охраняемом склепе.

Янус. Где он сейчас? Молодой Янус с жидкими волосами, в очках с синими стеклами наверняка уже что-то замышляет. Роет землю, чтобы добраться до цели? Тычется в разные двери, пускает волка обнюхивать пороги?

Кто-то тихо постучал в закрытое окно.

Сара напряглась и прислушалась.

Один легкий стук. Второй.

Она на цыпочках подошла к окну. Сердце бешено колотилось в груди.

Это он? Волк все-таки смог ее учуять?

– Кто это?

Шепот у самого стекла, как ветер в темноте:

– Впусти меня. Пожалуйста.

Сара отскочила от окна, и в этот момент у нее за спиной открылась дверь.

Пирс просунул голову в дверной проем и сказал:

– Сара, если ты готова, мы начинаем.

От шока она даже не сразу поняла, о чем речь, но потом взяла себя в руки:

– Да. Хорошо. Идем.

Дневник Симмса остался на столе. Вариантов не было – если бы она его взяла, Пирс обязательно бы заметил. Поэтому девушка спокойно прошла к двери, так чтобы прикрыть стол.

Пирс придержал для нее дверь и повел за собой. По стенам рядом с ними двигалась его вытянутая тень. Сара обратила внимание на то, какие у него удивительно худые кисти, на то, с какой легкостью он поднимался по лестнице.

На полпути Пирс остановился и взял ее за руку своими паучьими пальцами:

– Сара, мой тебе совет – спускайся, позвони в Линтон и скажи им, что ты здесь. Поверь мне, так будет лучше.

– Нет.

– Тогда этот полицейский.

– Только не он! – взорвалась беглянка. – Что с тобой такое? Вы меня предали? Рассказали обо мне? Венн же обещал.

Пирс пожал плечами:

– Никто тебя не предавал. Но мне страшно. Все становится слишком опасным…

Девушка быстро прошла мимо дворецкого:

– Можешь обо мне не беспокоиться. И потом, Венн сказал, что, если я не соглашусь, он отошлет меня обратно.

Пирс слабо улыбнулся, но улыбка его была безрадостной.

– Он этого не сделает. Я его знаю. А все эти угрозы свидетельствуют о его отчаянии.

– Я просто хочу помочь.

Мужчина вздохнул:

– Ладно. Я буду рядом. Возможно, толку от меня мало, но я постараюсь проследить за тем, чтобы он тебя не потерял.

Пирс повел девушку по Большой галерее. За сводчатыми окнами сгущался туман. Сара заметила, что он начал просачиваться в дом и уже заволок дальнюю стену галереи. Мимо них легким шагом пробежала зеленоглазая кошка. Еще одна свернулась клубком под столом.

– Сколько же здесь кошек? – спросила Сара.

– Семь, – устало ответил Пирс. – Примо, Секунд, Тертио, Квадра, Квинт, Сикст и Септимо. Они – мой бич.

Дворецкий отодвинул занавеску, за которой скрывалась арка с небольшой дверью. Саре вдруг пришла в голову мысль, что все эти кошки могут оказаться репликантами. Как бы там ни было, Венну необходимо провести эксперимент.

Пирс открыл дверь, и девушка поежилась от хлынувшего навстречу потока сырого воздуха. За дверью начинался пустой коридор, из окон на каменный пол падали косые лучи лунного света.

– Тропа монахов.

Пирс взял Сару за руку своими паучьими пальцами и провел за дверь.


– Одиноко тебе, наверное, живется, – проговорил Маскелайн. – Ни родителей, ни друзей.

В лучах фар клубился туман, еще дальше вырисовывались черные силуэты деревьев.

– Друзья у меня есть. – Джейк был настолько опустошен, что не мог даже разозлиться.

– Неужели? А по виду не скажешь. Ты похож на одиночку, с такими обычным людям трудно поладить. А еще ты напоминаешь мне Венна. И меня самого. Мы зациклены на своих поисках. Венн хочет вернуть жену, ты – отца.

Джейк резко повернулся к Маскелайну и вдруг понял – он настолько крепко сжал кулаки, что даже плечи напряглись.

– Хотите, чтобы я поверил в путешествия во времени? За дурака меня держите?

– Ты и без меня веришь. У тебя есть фотография, она и есть доказательство.

Джейк вытаращил глаза:

– Вам о ней известно?

– Я ее видел, – сипло подтвердил Маскелайн.

Его изящные кисти сжимали руль так, будто машина мчалась на полной скорости. Джейк смутился и вдруг почувствовал себя сопляком.

– Вы знали моего отца?

– Встречались однажды.

Туман просочился в салон машины и окутал Джейка с Маскелайном.

– Я видел его. – Джейк должен был это сказать. – В аббатстве. Я видел призрак отца в зеркале.

Маскелайн быстро повернулся:

– В черном зеркале?

– В обычном.

На изуродованном шрамом лице Маскелайна мелькнула тень разочарования.

– Так. Это Симмс называл задержкой. Временное эхо. А я бы назвал рябью, так точнее. Это ничего не значит. Твоего отца там больше нет.

Джейк тряхнул головой:

– Послушайте, мне надо знать. Расскажите мне об этом проекте. О Хроноптике. Расскажите мне все.


Гидеон мягко приземлился на ноги и повернулся спиной к Убежищу.

Так трудно было оставить окно открытым? Гидеон быстро пошел к лесу, а внутри уже закипал от злости. Принял наказание Саммер за этого Джейка, за этого испорченного, заносчивого мальчишку. Думал, что после плена в этой лишенной времени вечности встретил того, кто сможет стать ему другом.

Человеческое общение.

Саммер права – люди только тоску нагоняют.

Над Лесом балансировала луна. Скоро пойдет снег. Гидеон чувствовал его холодное приближение.

И еще что-то.

Он замер, положив руку на стебель плюща, и прислушался.

Что-то необъяснимое проникло в поместье.

Гидеон его чуял. Каждый волосок у него на руках чувствовал это. Вторжение из какого-то темного места. Зловонный запах зверя.

Гидеон нырнул в кусты и низко пригнулся. А потом вдруг услышал вой, оно выло так близко, что юношу бросило в дрожь.

Протяжный жуткий, леденящий кровь вой.

Гнев волка.

Гидеон перевел дух. Захрустели опавшие листья. Из-за деревьев вынырнула чья-то тень. Неподвижный, будто закоченевший на холоде труп, Гидеон увидел, как рядом промелькнул человек. Худой, с жидкими волосами, глаза спрятаны за маленькими очками с синими линзами, в которых, казалось, отражалось все вокруг.

Человек, лишенный плоти.

Человек-призрак, человек-эхо. А следом за ним крался на мягких лапах белый, как бумага, волк.

Надежно укрытый своим даром Ши, Гидеон позволил им пройти мимо. Они исчезли в тени особняка, а после них в ночи осталась черная дыра, вакуум.

Возможно, Джейк поступил разумно, когда решил не открывать окно Убежища.

– Потому что Ши я знаю, – тихо пробормотал Гидеон. – И людей знаю. А вот ты что за существо?

Скворец спорхнул на ветку рядом с Гидеоном, искоса посмотрел на юношу черным глазом и сказал:

– Она интересуется – есть о чем доложить?

Гидеон не изменился в лице, они умели считывать малейшие изменения. И в эту секунду принял решение. Он сбежит от них, пусть даже придется умереть. Она не будет его хозяйкой до конца времен.

– Нет. Докладывать нечего.


Уортон услышал голоса и замер возле зеркала. Выругался, быстро скользнул за часы и присел на корточки за стойкой с рычагами. В ту же секунду Пирс вывел из лабиринта Сару, а сразу за ними появился Венн.

– Волноваться не о чем, – убеждал Венн, обращаясь к девушке. – Мы с Пирсом будем здесь, рядом… если что…

Сара внимательно оглядела лабиринт из грубо сплетенной сети, нагромождение непонятного оборудования, а потом посмотрела на зеркало.

– Все нормально. Я не боюсь.

Неправда, конечно. Ей стало страшно, когда она снова увидела это жуткое устройство и искривленное отражение своего лица в его глубинах. К зеркалу были подведены спутанные провода и подключены мониторы. Сара лучше Венна знала, к каким непоправимым последствиям могут привести попытки использовать это устройство.

– Это оно? – как можно спокойнее спросила девушка.

Венн встал рядом, и теперь зеркало отражало их обоих.

– Да, это оно. Хроноптика. Воплощение невероятного. Идеально плоское и при этом вогнутое зеркало. Его еще в тысяча восемьсот сороковом году приобрел один эксцентричный тип Викторианской эпохи по имени Джон Харкорт Симмс. Он заявил, что это зеркало способно искривлять время. Но все его опыты закончились провалом. Хотя наверняка мы это утверждать не можем. Один из его журналов был утерян, так что последний эксперимент мог дать определенные результаты.

Пирс занялся проверкой оборудования.

– И что с ним случилось? – спросила Сара, глядя на то, как Пирс щелкает переключателями.

Венн пожал плечами:

– Забудь о нем. Мы не станем повторять его глупости. Просто откалибруем устройство. – Венн посмотрел на Пирса: – Браслет?

– Рано. Сара, встань сюда, пожалуйста. Мне необходимо провести ряд измерений. Твой рост, вес и тому подобное.

Сара встала на небольшую платформу из плексигласа.

– Как оно к вам попало?

– Долгая история. – Венн заметно нервничал, он не мог стоять на месте и ходил кругами вокруг Пирса, наблюдая за его действиями. – Она подходит? Должна подойти.

– Еще две минуты.

– А Дэвид Уайльд? Он ведь вместе с вами над этим работал?

Венн вскинул голову и зло сверкнул глазами:

– Полагаю, это Джейк тебе рассказал. Забудь, я не желаю говорить о Дэвиде.

«Кто бы сомневался, – подумала Сара. – А как насчет меня?» Ведь это она брала на себя все риски. Но девушка прикусила язык и дала себе команду оставаться спокойной. Она здесь именно для этого. И цель уже близка!

– Вот так. – Пирс обошел вокруг зеркала. – Есть несколько странных показаний, но ничего такого, с чем бы система не смогла справиться. Я постарался установить рефлекторный барьер. Он обеспечит безопасность. Когда пропал Дэвид, его у нас не было, так что ты в гораздо лучшем положении.

Венн наблюдал, стоя на месте.

– Она готова, – доложил Пирс.

– Да, я готова, – с вызовом глядя ему в глаза, подтвердила Сара.

– Тогда, будь добра, надень вот это. – Пирс держал в руке широкий серебряный браслет.

Сара секунду помедлила, а потом протянула ему руку и поддернула рукав. Холодный браслет был ей немного великоват. Пульс стал бешеным.

– Хорошо, а теперь…

Пирс повернулся, но тут Венн схватил его за руку:

– Подожди. – Он смотрел в темный угол за генератором. Сара быстро обернулась. – Джейк! Выходи оттуда, – в гневе прорычал Венн.

Никакой реакции.

Сара тоже разглядела спрятавшуюся в темноте тень. На секунду ей показалось, что это Янус-репликант все-таки сумел проникнуть в аббатство. Тень пошевелилась, что-то лязгнуло, и на свет вышел Уортон.

– Вообще-то, это я, – с виноватым и несколько встревоженным видом пробормотал он, а потом продолжил уже решительно: – И боюсь, я должен остановить все это. Все, хватит, закончили.


– Видишь ли, – тихо сказал мужчина со шрамом, – это зеркало – очень опасная вещь. Венн работает вслепую, второго шанса у него не будет – он потерял браслет, который был на твоем отце, и теперь у него остался только один. У него нет права на ошибку, и при этом он одержим. Если у него появится субъект, которого он сочтет расходным материалом…

– Субъект? – переспросил Джейк.

– Тот, кто согласится участвовать в эксперименте. Кто-то молодой и здоровый. С кем легко распрощаться. Он может обратиться к тебе. Если такое произойдет, откажись!

Джейк его не слушал.

– Сара…

– Что?

– Она хотела мне о чем-то рассказать. Но он не должен выбрать ее, это должен быть я! – Джейк схватился за дверную ручку. – Выпусти меня! Или езжай обратно! Быстрее! – Он снова повернулся к Маскелайну. – Мы должны вернуться до того, как…

Джейк умолк.

Маскелайн смотрел на него грустными темными глазами, в этом положении особенно хорошо был виден жуткий шрам у него на щеке.

– Джейк, я не хочу быть грубым, но это невозможно.

Маскелайн держал какое-то странное оружие. С виду оно походило на длинноствольный дуэльный пистолет, но при этом было прозрачным, как будто сделано из стекла. Ствол был направлен прямо юноше в голову.

Джейк не мог поверить в происходящее.

– Я хочу вернуть свое зеркало. Ты – единственная цена, которую я могу за него предложить, – объяснил Маскелайн. – Любимый крестный сын Венна.

Джейк чуть не поперхнулся от смеха:

– Вы с ума сошли? Он меня не выносит! Пристрелите меня, он только обрадуется!

Говорил он уверенно и зло. Маскелайн на секунду смешался, и Джейк бросился в атаку. Он схватился за пистолет, мужчина резко отклонился назад. Джейк цеплялся за пистолет поверх пальцев Маскелайна, но тот был сильнее, чем казался с виду. Юноша толкал и пинал противника, пистолет изменил положение, и он случайно нажал на спусковой крючок. Машину тряхнуло, ослепительно-яркая вспышка отбросила Джейка на спинку кресла и выбила у него из легких весь воздух. На какой-то миг мир погрузился в темноту, уши заложило от грохота, а грохот постепенно перешел в яростный стук в окно. Молодой человек с силой оттолкнулся от кресла и открыл дверь.

Снаружи было на удивление холодно.

– Джейк! – Ребекка вытащила его из машины и поставила на ноги. – Что случилось? Ты цел?

Юноша почувствовал вкус крови. Он сглотнул, и шум в ушах исчез. Его трясло от холода и шока.

– Джейк! Ты слышишь меня?

– Я цел.

Губа порезана и руки тоже. Ребекка заглянула в салон машины, лицо у нее побледнело.

– Он мертв? – в ужасе прошептал парнишка.

На ветровом стекле появилась паутина из трещин с аккуратной дырочкой в центре. Маскелайн сидел, уткнувшись лицом в руль.

Ребекка нагнулась и ощупала ему грудь и шею:

– Слава богу. Он жив.

Джейк тоже заглянул в салон и поднял пистолет, но сразу его выронил. Это странное оружие стреляло не пулями, а светом.

– Идем отсюда, пока он не очухался.

– А разве не следует вызвать «скорую»?

– Он пытался меня похитить. И я должен увидеть Сару.

У Маскелайна дернулась рука. Он пошевелился и застонал. Джейк с Ребеккой тут же вынырнули из машины и бросились бежать. Перепрыгивая через ветки, они мчались по тропинке между деревьями и вскоре выскочили на дорогу. Ребекка была быстрее, она первой оказалась у автомобиля и успела завести двигатель до того, как Джейк забрался на пассажирское место.

– Едем! Едем!

Завизжали шины, из-под колес полетели брызги грязи, их откинуло назад.

– Куда? – крикнула Ребекка.

– В аббатство.

Он встал на сиденье на колени и посмотрел назад. Лес заволок туман. Юноша соскользнул обратно на место и тяжело вздохнул:

– Будем надеяться, успеем вовремя.


Венн пришел в бешенство:

– Вы будете сидеть здесь и не станете ни во что вмешиваться. Иначе… – (Уортон открыл рот.) – И ни единого слова!

– Бред какой-то. Это мой долг.

– О боги! – Несколько секунд они не отрываясь смотрели друг другу в глаза. – Назовите мне причину, по которой мне не следует поставить вас на ее место!

Угроза была реальная. Уортон сел и замолчал.

– Ваше сиятельство, – вмешался Пирс, – надо начинать.

– Все в порядке, – сказала Сара. – Начинайте – и покончим с этим.

Она опустила глаза и увидела, что браслет медленно сжимается вокруг ее запястья, как наручник или змея, пожирающая свой хвост. Венн быстро потянул ее в зеленую сеть.

Подключилось электричество. В глубине обсидианового зеркала вспыхнула искра. Мигающий огонек скользил по черной поверхности.

Сара задержала дыхание.

«За тебя, Макс, – подумала она. – За Кару, за всех вас. За маму и папу. За „Зевса“».

Голоса.

Хлопнула дверь. Венн обернулся.

А потом чернота зеркала потянулась к Саре, и у нее перехватило дыхание. Зеркало обволакивало ее. Гладкая поверхность превратилась в черную дыру, которая втягивала в себя все и каждого.

На миг Сара увидела путь домой, широкий и свободный от любых преград, а потом секундная агония – и все схлопнулось. Девушка оказалась в плену липкой паутины, ее тошнило, у нее кружилась голова, но провода не давали ей опуститься на колени.

Браслет соскользнул с руки и покатился по полу в темноту. Сара отбивалась от обхватившего ее за плечи Уортона и тут заметила Джейка. Юноша что-то кричал Венну, а следом за ним появилась какая-то рыжеволосая девушка. Их голоса смешались в ее голове с эхом грохота колес экипажей, она чувствовала запах лошадей, а на сетчатке глаз все еще отражался город.

Сара выпуталась из липкой паутины проводов, оттолкнула обеспокоенного Уортона и после этого позволила рухнувшим надеждам превратиться в тупую боль поражения. Она опустилась на стул, который заботливо подставил ей Пирс, и обхватила голову. Ее трясло от холода.

А потом она поняла, что все замолчали и смотрят на нее.

– Что? – прошептала Сара.

Венн присел перед ней на корточки:

– Я спрашиваю – ты ощутила что-нибудь? Хоть что-нибудь почувствовала?

Сара сглотнула.

– Она очень бледная, – пробормотал Уортон.

Но все пропустили его замечание мимо ушей.

– Да, – сказала она.

Венн с торжествующим видом взглянул на Пирса:

– Я знал! Браслет привел в действие механизм!

– Нет, – хриплым голосом возразила Сара. Она еще раз сглотнула, встала и вытерла рукавом лицо. – Это не браслет. Ничего не происходило, пока сюда не ворвался Джейк. Это он запустил процесс. А потом я увидела… Другой мир.

«Потрясенный Джейк и торжествующий Венн – что ж, это зрелище стоит того», – подумала Сара.

Как огневица, он мне гложет кровь…[6]

Обсидиановое зеркало

11

Интервьюер. Что вы чувствуете, когда покоряете такую вершину, как Катра Симба, или оказываетесь в местах, где до вас никто не бывал?

Венн. Глупый вопрос.

Интервьюер. Ну…

Венн. Вы не можете покорить горы. Горы покоряют вас.

Интервьюер. Да, но я хотел сказать…

Венн. Вы понятия не имеете, о чем говорите. Если бы вы хоть раз там побывали, вы бы поняли. Такие места, такая гора… вас никогда отпустит. Она навсегда оставит вас у себя в плену.

Би-Би-Си. Вулканы – горы ярости

Сара снова постучала в дверь:

– Джейк!

Ответа не было, но она знала, что он там.

– Это я.

Девушка открыла дверь и вошла.

– Оставь меня в покое, – потребовал Джейк.

Сара села на незастеленную постель. Огромная кровать с балдахином из красного дамаста в небольшой комнате с обшитыми деревянными панелями стенами выглядела комично.

– Ты не спустился к завтраку. Уортон за тебя волнуется.

– Я все потерял.

Джейк в пальто поверх пижамы, подтянув колени к подбородку, сидел на широком подоконнике и смотрел в окно на заиндевевшие от холода лужайки и темный силуэт Леса за ними.

– Венн хочет провести собрание. Общий сбор, так сказать. По поводу вчерашнего вечера.

Джейк мельком посмотрел на Сару. Девушка оглядела комнату: разбросанная одежда, лэптоп, крошки и орешки, украденные его обезьянкой. Судя по всему, вчера, после того как Венн отослал Ребекку домой, а всех остальных по комнатам, Джейк от усталости вырубился так же быстро, как и она.

– Нужно все прояснить, – напомнила Сара. – Если мы хотим достичь успеха в поисках твоего отца, надо работать вместе. Ты и я. Ты и Венн.

Джейк понимал, что это логично, но его все равно воротило от этой идеи.

– И тебе надо избавиться от мысли, что именно он отвечает за то, что произошло с твоим отцом… – добавила Сара.

– Именно он и отвечает.

– Ты понимаешь, что я имею в виду. Выброси это из головы.

Она встала с постели и подошла к юноше. Посмотрела на его разбитое на маленькие квадраты отражение в окне.

– Он хочет вернуть друга не меньше, чем ты отца. Венн в отчаянии. И он совсем не такой, как ты себе его представляешь.

Джейк не пошевелился и не ответил, но Сара почувствовала некоторое потепление. Неизвестно откуда появившаяся мартышка уютно устроилась у него на коленях.

– Ты веришь ему? – спросила Сара. – Про Хроноптику?

Молодой человек пожал плечами.

Сара села рядом с ним на подоконник:

– Но это правда, Джейк! Вчера вечером, когда я в него смотрела, я действительно увидела прошлое.

Спустя какое-то время Джейк прервал молчание:

– Что ты видела?

Сара поняла, что выиграла. Она встала:

– Если хочешь это знать, пошли вниз. Поговорим об этом все вместе. Будешь здесь отсиживаться, ничего не добьешься.

Девушка извлекла из кармана небольшую книжку в кожаном переплете и бросила ее Джейку.

– Будет время, почитай. Это дневник Симмса. Найдешь в нем много ответов.

После этого Сара вышла из комнаты. Джейк не пытался ее остановить, он запустил пальцы в шерсть Горацио и смотрел на отражение в окне, на то, как она уходит.

А потом ему осталось пялиться только на синее небо за окном.

Холод и одиночество – вот что он чувствовал. Возбуждение, от которого бросало в жар прошлой ночью, схватка с Маскелайном и удивительная история зеркала теперь казались ему сном. Все эти события растворились в беспокойстве и замешательстве. Джейк терял энергию, его накрывала апатия, он чувствовал: еще чуть-чуть, и ему станет все равно.

И все же…

Что она имела в виду, когда сказала, что видела прошлое?

Джейк вдруг понял, что готов действовать. Он столкнул с коленей Горацио, увернулся от его цепких лапок и собрал свою разбросанную одежду. Натянул черный свитер, расчесал волосы. В какой-то момент ему захотелось посмотреть на себя, оценить, насколько изменился – стал старше или бледнее, – но, понятное дело, зеркала в комнате не было. Может, это и к лучшему, потому что он совсем не хотел еще раз увидеть, как к нему тянется рука призрака.

Юноша затолкал дневник в задний карман и приказал мартышке:

– Оставайся здесь и не вздумай тут все разгромить.

Горацио оскалился и быстро взобрался на занавеску.

Джейк прошел по скрипящим половицам коридора и бегом поднялся по лестнице. Дом был погружен в плотную тишину, осталось лишь тиканье часов. В темных помещениях – никого. Потом Джейк услышал доносящиеся из комнаты в конце коридора голоса. Скорее всего, эта комната когда-то предназначалась для прислуги.

Молодой человек прошел по коридору до двери и остановился. В лицо ударил жар. А еще он почувствовал запах чая, тостов и свежеиспеченного хлеба.

Это была кухня. Огромная вытяжка, а под ней – точнее, внутри ее – очаг со скамьями по периметру. На одной, блаженно вытянув ноги, сидел Уортон. На скамье напротив на краешке – Сара, она во все глаза смотрела на Джейка. Венн разговаривал с Пирсом возле большого стола. Стол был заставлен тарелками и завален книгами.

Увидев Джейка, Венн прервал разговор.

– Итак, все в сборе, – объявил он.

– Все, кроме нашей подруги Ребекки, – заметил Уортон.

– Вчера вечером я за руку сопроводил юную леди к ее машине, – сказал Пирс, расставляя на столе полосатые чашки. – Хотя она была бы счастлива остаться. Очень любопытная и очень энергичная особа. У нее мелодичный голос. Она совсем не такая легкомысленная девица, какой хочет казаться. Возможно, нам следует быть аккуратнее в разговорах с ней.

– Я больше не желаю видеть ее в этом доме, – процедил Венн, глядя на Джейка.

– Не указывайте мне, с кем встречаться, а с кем нет, – прорычал Джейк.

– Встречайся с ней, сколько душа пожелает. Но не здесь.

Юноша пожал плечами.

Сара, как будто это было сигналом к действию, подошла и села за стол. Пирс принес большой коричневый чайник с обмотанной полотенцем ручкой и аккуратно разлил чай по чашкам.

– Выпечка моего приготовления, – гордо объявил он.

Печенье было в форме рождественской елки и каждое украшено полосками глазури и крохотными жемчужными шариками.

Уортон обмакнул печенье в чай:

– Пирс, просто волшебно, – похвалил он и доел оставшийся кусочек. – По сравнению с этим все остальные на вкус – обычный картон. Но где, ради всего святого, вы берете на это время?

– Вы называете это волшебством. – Пирс хитро улыбнулся.

– Вы просто обязаны поделиться со мной рецептом.

Джейк тоже сел за стол и, игнорируя всех остальных, сразу обратился к Саре:

– Прошу, расскажи мне… нам… Расскажи, что ты видела.

Девушка задумчиво размешивала сахар.

Венн сел напротив Сары. Она почувствовала себя в тисках их отчаяния. Сара понимала, что нервы у них обоих напряжены до предела, но ей тоже было непросто.

И она сказала:

– В первые мгновения ничего не было. Даже когда браслет начал сжиматься. Он был таким холодным, стало больно. А затем я почувствовала, что зеркало изменяется. Оно казалось… не таким прочным. Это трудно описать, потому что, думаю, в этот момент туда вбежал Джейк, зеркало… оно словно взорвалось.

– Как… – начал спрашивать Уортон.

Его перебил Джейк:

– Заткнитесь. Сара, продолжай.

– Оно исчезло, превратилось в вакуум, в засасывающую пустоту. Его сила была такой… словно оно может затащить меня в себя. – Девушка передернула плечами и мрачно добавила: – Как в черную дыру.

Венн глянул на Пирса, тот пробормотал:

– Как Дэвида.

– Если бы не ваша паутина, – продолжила Сара, – меня бы туда затянуло. Было такое ощущение, будто кровь пошла из носа и из ушей и давление все время усиливалось. А потом я увидела улицу.

– Я ничего не видел, – возразил Венн.

– А я видела. Дома. Большие, как многоквартирные или как склады. Серое, затянутое облаками небо. Люди спешат укрыться от дождя. Цокот копыт, грохот колес. И жуткая вонь от навоза.

– А люди? – Венн навис над столом и сверлил Сару холодными как лед глазами. – Во что они были одеты?

– Одежда старинного покроя. Женщины в длинных платьях. С турнюром. И там были запряженные лошадьми омнибусы.

Потрясенный Венн не отрывал от нее глаз.

– Это был Лондон?

– Возможно. Я не знаю.

– О господи! – Венн взглянул на Пирса, потом снова на Сару и с силой, до боли сжал ее пальцы. – Ты хочешь сказать, что это были шестидесятые или семидесятые годы девятнадцатого века?

– Понятия не имею, но эпоха определенно Викторианская. Судя по тому, что я увидела. Но длилось это всего секунду. Картинка мелькнула и тут же исчезла. А потом меня затошнило и голова закружилась так, что я на ногах устоять не могла. А вы кричали на Джейка, браслет свалился с руки и укатился куда-то.

К своему удивлению, Сара почувствовала, что вот-вот расплачется.

Уортон протянул к ней руку:

– Успокойся, не торопись…

Венн отбросил его руку, вскочил из-за стола и широкими шагами подошел к очагу.

Пирс пододвинул к Саре тарелку с печеньем:

– Вот, поешь.

Девушка автоматически взяла одно печенье и посмотрела на Джейка. Она была уверена, что он ей не поверит и станет спорить. Но вид у парня оказался задумчивый. Сара сразу поняла, что ему известно больше, чем она думала. Кто звонил ему накануне вечером? Что сказал звонивший? Она вдруг почувствовала острую потребность в доказательствах того, что звонившим был не Янус.

– Что ж, – протянул Уортон, – из этого ничего не следует… Тебе все это померещилось. В тот момент, когда ты почувствовала головокружение.

– Я чувствовала капли дождя на щеках. Я могла войти в него. Исчезнуть там.

– О, конечно…

– Я не вру!

Уортон даже глазом не моргнул и тихо буркнул себе под нос:

– Неужели?

– Оставьте ее в покое, – хрипло вмешался Джейк. – Сара права. Она видела прошлое. И там сейчас мой отец. – Он развернулся на стуле и обратился к Венну: – Вы туда его отправили. И вы можете вернуть его оттуда.

Венн стоял возле огня. Он оглянулся и спросил ледяным голосом:

– Ты с кем-нибудь об этом говорил?

– Например?

– Не знаю. Но похоже, что ты почему-то готов поверить на слово.

Джейк пожал плечами:

– Может, я Саре верю больше, чем вам.

Венн внимательно разглядывал Джейка какое-то время, потом подошел к столу и сел. В наступившей тишине слышен был только треск поленьев в очаге и журчание чая, который наливал себе Пирс.

– Расскажите мальчику, ваше сиятельство, – тихо посоветовал он. – Всем расскажите. Время пришло.

Венн заговорил, но теперь он не обращался ни к кому конкретно, а смотрел на огонь и голос звучал очень спокойно и монотонно:

– Судя по записям Харкорта Симмса, это зеркало позволяет путешествовать во времени. У меня есть теория, что оно искривляет пространство-время, но это не объясняет… Впрочем, сейчас это не важно. Суть в том, что мы унаследовали обломки мечты некоего эксцентрика и буквально с нуля восстановили этот объект. Нашел его Дэвид. Как-то он был на аукционе в Дареме, и зеркало оказалось там в каталоге. Лот номер восемьдесят шесть. «Коробка с викторианским зеркалом, проводами, механизмами и прочее». Прочее – это дневник Симмса, два серебряных браслета и несколько папок с записями и расчетами. На первый взгляд – обычное старье, но Дэвид заинтересовался достаточно, чтобы принять участие в торгах. В результате приобрел его за двадцать фунтов, привез сюда и прочитал журнал Симмса. Всю ночь читал. Дэвид увлекся этим проектом. Симмс называл его Хроноптика. А я… мне тогда на все было плевать. Возможно, сначала Дэвид подумал, что этот проект сможет отвлечь меня от мыслей о Лие. А потом у него появилась какая-то непробиваемая уверенность в том, что это сработает.

Меня можно было не уговаривать. К этому времени моя жизнь месяц за месяцем протекала в жуткой полярной ночи. А этот проект стал лучом надежды. Как день, когда ты понимаешь, что солнце все-таки взойдет.

Вдвоем нам было не справиться. Я вызвал Пирса, у него золотые руки. Они с Дэвидом работали над зеркалом вместе. Ночами не спали – читали, экспериментировали. Это был долгий и трудный процесс, а им еще и за мной приходилось присматривать, потому что на том этапе я был близок к самоубийству.

Венн сделал небольшую паузу, Сара мельком посмотрела на Джейка, тот с абсолютно равнодушным видом слушал, скрестив руки на груди.

– Когда мы испытали зеркало в первый раз, оно чуть не взорвалось. Во второй раз Дэвид надел один из браслетов, прошел сквозь зеркало и тут же вернулся. По крайней мере, так показалось нам с Пирсом, а вот Дэвид утверждал, что побывал в одна тысяча девятьсот шестьдесят девятом году и провел там два дня. Одежда у него была несвежая, на щеках – щетина. А еще у него была фотография, на которой он держит в руке газету. Помню, как я сидел здесь и тупо смотрел на зеркало… Настолько был потрясен. Мы тогда думали, что, если у нас получится, нам все будет под силу. Мы сможем изменить время. Изменить историю. Можно будет избежать аварии. И вернуть ее. – Венн напряженно сцепил пальцы. – Появилась надежда. Я не смогу описать вам, что тогда испытал. Мы выпивали, предавались мечтам, я распахнул все окна в доме и просто вопил от счастья. Но потом… Два дня спустя мы предприняли еще одну попытку, и за взлетом последовало падение. – Венн вскочил из-за стола. – Пирс, я не могу. Ты сам им все расскажи. И дай парнишке ключи от комнаты Дэвида.

Венн быстро вышел из кухни.

Все молчали и не знали, что сказать. Пирс откашлялся. Одна из кошек запрыгнула на стол и начала тыкаться в него мордой. Дворецкий с отсутствующим видом почесал ее за ухом.

– Да уж. Понимаете, для него это было настоящим ударом. Столько надежд и такое отчаяние. Но твой отец, Джейк, был целеустремленным человеком. Он твердо решил помочь своему другу. Я советовал подождать, пока мы не закончим работу над паутиной, ведь было понятно, что это зеркало обладает такой силой, что без защитного устройства способно утащить нас всех. Но Дэвид не хотел ждать. Он надел браслет и активировал Хроноптику. Раздался жуткий треск, и во всем доме вырубился свет. Я понял, что произошло. Мы пытались… Поверь, Джейк, мы пытались. Но Дэвид исчез. А зеркало снова стало черным. Черным, твердым и пустым.

Джейк молчал и, не поднимая головы, вертел чашку указательным пальцем.

– И что вы сделали?

– Мы ждали. Ждали и ждали. Но он так и не вернулся.

Уортон откинулся на спинку. Под его весом скрипнул стул.

– Должен сказать, мне все это кажется малоправдоподобным.

– Нет, – возразил Джейк, – это – правда. – Он достал фотографию из бумажника из крокодиловой кожи и положил ее на стол. – Вот доказательство.

Сара развернула фото к себе.

– Где ты это взял? – изумленно спросила она.

– Кто-то прислал вместе с запиской от отца.

Джейк передал письмо девушке, та быстро его прочитала и повернулась к Пирсу:

– Это сделали вы, я права?

Пирс пожал плечами и даже как-то уменьшился в размерах, как будто хотел спрятаться.

– В общем, да. Но только, ради бога, не рассказываете Венну. Я и так уже по краю хожу.

– Так дайте ему отпор. Вы же не его собственность, – прорычал Уортон.

– Но это так и есть.

– А зачем вы это послали? – тихо спросила Сара.

– Потому что это могло привести сюда Джейка, а я подумал, что его присутствие способно повлиять на зеркало. И оказался прав.

– Венн соврал полиции, – мрачно произнес Джейк. – Мой отец не покидал этот дом.

– Зависит от того, что понимать под словом «покинул», – возразил Пирс. – Мы не могли допустить, чтобы здесь рыскали копы. Джейк, мне действительно жаль. Поверь, я – эксперт по неприятностям.

– А Венн на все плевать хотел.

Пирс встал:

– Венн был не в том состоянии, чтобы за кого-то волноваться. – Он снял со стены связку ключей и выбрал один. – Я видел, как ночи напролет он сидел перед зеркалом, пил и ждал. На то, чтобы вернуться к нашему нынешнему состоянию дел, ушли месяцы. Но вчера вечером я понял, что у нас появился шанс. Поэтому, уверен, сегодня он предпримет еще одну попытку.

– Так скоро? – встревожилась Сара.

Джейк вытянул у нее из-под пальцев письмо и убрал его в бумажник.

– Хорошо, в этот раз браслет надену я. Не она. И не Венн.

Пирс положил ключ на стол и подтолкнул его к Джейку:

– Вот, возьми. Это от комнаты твоего отца.

Джейк взял ключ, но прежде, чем он успел что-то сказать, сработала сигнализация. Частый писк заставил всех вздрогнуть. Он звучал так, будто пульс старого дома вдруг ворвался в кухню.

Сара вскочила, уронив стул:

– Что это?

– Ворота! – Пирс выскользнул из кухни.

Сара побежала следом за ним через старую судомойню и дальше в маслодельню, где теперь на чистых мраморных столешницах были расставлены мониторы.

Пирс застучал длинными пальцами по клавиатуре. Сара смотрела на экран. Мутная от грязи камера была под углом сверху вниз направлена на кованые железные ворота. Возле ворот – никого.

– Странно. – Пирс кликнул камеру, и она начала двигаться влево-вправо и вверх-вниз.

Они увидели изрытую колесами дорогу, высокую живую изгородь, голые кусты, брызги грязи от колес и под конец левую колонну с каменным львом.

– Никого, – тревожно сказала Сара.

– Да, но сигнализация на что-то среагировала.

– На лису?

– Может быть.

Пирс щелкнул переключателем, картинка замелькала, и Сара обратила внимание на цифровые часы в углу экрана – Пирс отматывал видео.

– Ну вот, теперь мы реально возвращаемся назад во времени, – попыталась пошутить Сара.

– Мертвое время – всего лишь изображение. Зафиксированные картинки. – Пирс запнулся. – Вон там! Смотри! Интересно, что это такое.

Фигура. Темный силуэт на фоне высокой, запущенной живой изгороди. Фигура замерла на месте. Картинка была зернистая. Фигура появилась и тут же исчезла, так быстро, что это могло сойти за покачивание веток.

Сара уставилась в монитор – она узнала Януса.

Пирс помрачнел:

– Хьюстон, у нас проблемы[7]. Сара, как по-твоему, то, что мы сейчас видели, похоже на мужчину со шрамом?

– А что?

– А то, что у нас тут уже несколько месяцев околачивается такой тип. Возможно, один из людей Саммер. Но я боюсь, он что-то знает.

– Что за Саммер?

Пирс нервно хихикнул:

– Тебе лучше не знать.

Сара не среагировала, она смотрела на придавленную шинами грязь перед воротами и, несмотря на тусклую картинку, смогла различить следы. Следы широко расставленных лап.

– Это мог быть кто угодно, – с трудом выдавила из себя девушка.

12

В первые годы после революции Янус работал скрытно. Он копил силы и начал дискредитировать своих бывших коллег. Нам неизвестно, каким образом он завладел Хроноптикой, но на каком-то этапе начал с ней экспериментировать. Мы полагаем, что в результате Янус создал не меньше тысячи репликантов, включая несколько репликантов себя самого. Самый молодой из них – девятнадцатилетний. Он – воплощение коварной и беспощадной природы оригинала. Но зло в нем пока еще не созрело во всей своей полноте. Скорее всего, он, как и все репликанты, бессмертен.

Тайная передача данных «Зевса»

– Для начала, она никакая не племянница Пирса, – заявил Уортон.

– Об этом я и сам догадался.

Джейк повернул ключ в замке и открыл дверь в комнату своего отца. Там царил полумрак. Юноша подошел к окну и раздвинул шторы. Бледное зимнее солнце осветило кровать и туалетный столик с аккуратно разложенными бритвенными принадлежностями. Расческу и кисточку с застрявшими волосками покрывал тонкий слой пыли.

Молодой человек не стал их трогать и открыл платяной шкаф.

– Да, но я узнал, кто она. – Уортон с задумчивым видом сел на кровать. – И я должен предостеречь тебя. Все это нехорошо.

Джейк его не слушал. Его словно бы окутал запах отцовской одежды, этот запах пробудил воспоминания. У юноши перехватило дыхание. Лосьон после бритья, дешевые французские сигареты, неподдающаяся определению смесь, характерная только для Дэвида Уайльда, который любил глупые розыгрыши и каламбуры на грани приличия.

Джейк пощупал застегнутую на все пуговицы одежду: твидовый костюм, купленный в Оксфорде в секонд-хенде, известном тем, что отдавал всю выручку на благотворительность; черное пальто – отец считал, что в нем он похож на Боба Дилана до электронного периода. А внизу – ботинки, туфли и домашние тапочки стояли так, как будто он только что переобувался.

Уортон подошел к юноше и встал у него за спиной:

– Джейк? Ты как?

Да никак, плохо. Картинка перед глазами затуманилась. Ему хотелось обхватить одежду отца руками, прижаться к ней лицом и вдыхать ее запах. Запах отца. Он решил достать из карманов отцовской одежды все, что там было. Все до шарика, скатанного из конфетного фантика, и надорванного билета на трамвай, к которым прикасался отец. Но он не мог себе это позволить, только не при учителе. Нужно подождать.

– Я буду жить здесь, – заявил Джейк.

– Отлично, думаю, Венн не станет возражать. Но прошу, послушай меня. Это важно.

Джейк неохотно закрыл шкаф и развернулся.

– Я увидел это в местной газете. – Уортон протянул ему заметку с оборванными краями.

Юноша взял заметку и посмотрел на фотографию:

– Похожа, только…

– Она обрезала волосы. Почитай, что там написано.

Молодой человек без особого интереса начал читать: «пропала… психиатрическое отделение… криминал… не найдена…» Под конец от наносного равнодушия не осталось и следа.

– Безумие какое-то. Девчонка в бегах, а он скрывает ее у себя в доме?

– Не по доброте душевной уж точно. – Уортон почувствовал себя неловко. – Я слышал, как он кричал на Пирса. Венн решил привлечь ее к своим опытам, потому что, если она исчезнет, ее никто не станет искать. Это бесчеловечно! Венн в отчаянии и ради успеха своих опытов готов пойти на все, что угодно. Неужели он верит, что сможет вернуть жену?

– Жену? – переспросил Джейк.

– А что тут непонятного? – Мужчина посмотрел под ноги. – Его жена погибла в автокатастрофе. Венн был за рулем. С тех пор его снедает чувство вины. От такого любой может немного тронуться умом, а Венн и до этого был экстраординарной личностью.

Джейк подошел к окну:

– Он думает, что способен изменить прошлое? Вернуться во время до аварии и не допустить ее? Похоже на легенду. Или на какой-нибудь греческий миф.

– Легенды – это выдумки. А Хроноптика существует.

Джейк вспомнил про Ши и усомнился в словах Уортона.

– Но почему она, то есть Сара, согласилась в этом участвовать?

– Возможно, он ей платит.

– Но она видела прошлое. Вы сами слышали.

Мужчина с жалостью посмотрел на Джейка:

– Я тебя умоляю. Неужели ты ей поверил? Она прячется здесь от полиции и выдает Венну то, что он хочет услышать. Любой, кто смотрел по телевизору историческое кино, мог бы нарисовать такую картинку. Нет, она просто ему потакает, а Пирс и рад. Хотя, должен сказать, для меня этот раб лампы остается загадкой.

Молодой человек нахмурился, подошел к комоду и выдвинул верхнюю полку.

Аккуратно сложенные футболки, а поверх них лицом вниз фотография в серебряной рамке.

– Кстати, а вы сами с чего вдруг здесь остались? Венн попросил?

– А, ну да… – Уорнер закашлялся. – Видишь ли… я волновался за девушку и настоял на том, чтобы здесь остаться.

Джейк искоса посмотрел на учителя:

– Прямо герой.

Юноша перевернул фотографию.

Зоопарк. Щекастый семилетний Джейк Уайльд слизывает мороженое с рожка. Детеныш шимпанзе на руках у хозяина. Стройная женщина в белых джинсах и голубой рубашке. Волосы темные. Стрижка короткая. Смеется. Положила руку ему на голову.

Джейк вглядывался в фотографию. Он так давно не видел маму, что теперь смотрел на нее как на какую-то незнакомую женщину.

Это все в прошлом. Все, что осталось от прошлого. Пойманное и зафиксированное мгновение. Оно ушло. Но если снова в него попасть, если оказаться в том месте и стать тем мальчиком, прожить этот момент заново – и лучше без глупых реплик или замечаний? Разве не стоит ради этого рискнуть всем, что у тебя есть в этой жизни?

Джейк очень медленно поставил фотографию рядом с теми, которые стояли на туалетном столике, а потом резко повернулся к Уортону:

– И что теперь? Какой у нас план?

– Похоже на то, что Венн сегодня вечером предпримет еще одну попытку. Мы с тобой будем там. Я не позволю, чтобы он использовал Сару… или тебя.

Юноша пожал плечами:

– Если то, что вы говорите, правда, то это не он ее использует, а она его.

Стук в дверь. В комнату заглянула Сара:

– Джейк, тебя к телефону.

Джейк бегом спустился за девушкой. А по пути думал о том, была ли у нее возможность подслушать их разговор. Потом вспомнил о Маскелайне и остановился:

– Это мужчина?

– Это Ребекка, – оглянувшись, сообщила Сара и с видом наивной дурочки добавила: – Она вся такая таинственная, прям ни с кем, кроме тебя, говорить не желает.

Джейк хотел спросить: «Ревнуешь?», но понял, что это будет глупо. Сара ушла дальше по коридору, и только после этого он взял трубку.

– Да?

– Джейк! – Ребекка как будто испытала облегчение, услышав его голос. – С тобой все в порядке?

– Все нормально. Я же просил звонить на мобильный.

– Я пыталась! Здесь вообще нет сигнала. Слушай, ты рассказал Венну про Маскелайна? Про тот пистолет.

– Нет пока. Ты говори поменьше, телефон могут прослушивать. Пирс тут все оборудовал похлеще, чем в НАСА.

– Понятно. Я просто хотела предупредить – никому ни слова! Я кое-что узнала. Может, это – ерунда, но нам лучше встретиться…

В трубке что-то зашуршало. Джейк услышал чей-то голос, потом залаяла собака.

– Ты где вообще? – спросил он.

– В Уинтеркомбе. На почте. Похоже, снег скоро пойдет. Ты можешь сейчас сюда добраться?

Джейк уныло посмотрел в окно. Небо над долиной уже затянули серые облака.

– Да, но придется идти пешком. Не знаешь, можно как-то срезать путь через лес?

Несколько секунд тишины, а потом Ребекка взволновано сказала:

– Джейк, ты в лес лучше не входи. Никогда. Слышишь меня?

– Ты говоришь прямо как Венн.

– Если он тебя предупредил, правильно сделал. Будь ты местным, ты бы понял.

– Ты это про Ши?

Ребекка рассмеялась в ответ, но как-то нервно:

– Ладно, хорошо, это всего лишь легенда. Но люди там исчезают. Иди по дороге, даже на обочину не сходи. Встречу тебя здесь через полчаса. Договорились? Пока.

Щелчок и тишина.

Джейк еще пару секунд прижимал трубку к уху, потом опустил, и в этот момент в холле появился Пирс в кожаной байкерской куртке и с мотоциклетным шлемом в руке.

У юноши глаза полезли на лоб.

– Ты на мотоцикле гоняешь?

– На «харлее». Зверь что надо. За сорок минут вокруг Земли.

Пирс повесил куртку на крючок и надел потрепанный лабораторный халат:

– Погода портится.

Джейк кивнул и начал подниматься по лестнице. Как только Пирс исчез из виду, он спустился обратно, обшарил карманы куртки, выудил ключи от мотоцикла и перекинул их с руки на руку.


В кухне Сара осторожно положила трубку. На секунду задумалась. Читал Джейк дневник или еще нет? И кто эта Ребекка? Она понимала причину своего беспокойства. Говорить с Джейком о его отце было непросто и больно, потому что у нее тоже был отец. И мать. Они в застенках у Януса. И она никогда и никому не сможет об этом рассказать.

Сара с тяжелым сердцем поднялась по черной лестнице к себе в комнату.

Мальчишка даже не подозревал, как ему повезло.

В доме был такой холод, что Сара поверх двух свитеров, которые для нее нашел Пирс, надела еще и пальто. Потом достала из тайника под половицей блокнот и черную ручку.

Собралась с духом и написала:

Я тебя не боюсь.

А СЛЕДОВАЛО БЫ.

Ответ пришел сразу, как будто он только и ждал послания от нее. Буквы были жирные и написаны по диагонали страницы.

И НЕ ОБМАНЫВАЙ СЕБЯ, САРА. ТЕБЕ СТРАШНО. ТЫ – ПОСЛЕДНЯЯ ИЗ КОМАНДЫ «ЗЕВС». ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ МЕРТВЫ. ТЫ ДОЛЖНА ЗНАТЬ ОБ ЭТОМ.

Сара прикрыла рот ладонью. Нет. Он хочет ее сломать. Девушка закипела от злости.

Ты лжешь! – написала она. – Это все ложь! Я тебе не верю!

ДУМАЕШЬ, МОЖЕШЬ СПАСТИ МИР? ВОЗОМНИЛА СЕБЯ ГЕРОИНЕЙ? МОЙ РЕПЛИКАНТ ЗНАЕТ, ГДЕ ТЫ. СКОРО ОН ВОЙДЕТ В ДОМ. ТЫ ОДНА, САРА. ТЫ ОДНА, ТЫ ДАЛЕКО ОТ ДОМА, И ТЫ БОИШЬСЯ. ЕСЛИ ТВОЙ ПЛАН СРАБОТАЕТ, ТЫ НИКОГДА НЕ УВИДИШЬ НИ СВОЙ МИР, НИ СВОИХ РОДИТЕЛЕЙ.

А я думаю, это ты испуган. – Сара писала так быстро, что ручка рвала бумагу. – И если кто-то из нас еще жив, так это тебе стоит бояться. Сегодня я буду близко к зеркалу настолько, что смогу до него дотронуться. И тогда…

О ДА. НО ЧТО, ЕСЛИ ВЕНН УЗНАЕТ О ТОМ, ЧТО ТЫ ЗАДУМАЛА?

Сара захлопнула блокнот.

Кто-то снова постучал в окно. Или это ей показалось? Девушка вскочила на ноги и распахнула ставни. Снег тихо падал на окно. По стеклу тихо шуршали снежинки. Сара как завороженная наблюдала за их падением.


Август, 1847 год

Я столько бумаги извел на описание страхов, поражений и бессонных ночей. На деле достаточно будет сказать, что отказался от своих былых увлечений, а моя одержимость зеркалом росла с каждым днем. И в своей одержимости я не был одинок. Дважды как минимум предпринимались попытки вломиться в мой дом. На прошлой неделе, когда я шел по Нью-Бонд-стрит, неизвестно откуда возник двухколесный экипаж и едва меня не переехал. Уверен, что намеренно. Никто из прохожих даже крикнуть не успел, и, не будь я быстрым и ловким от природы, погиб бы под колесами. Это все Маскелайн или его пособник-азиат. Я в этом уверен, потому что Маскелайн вошел в зеркало.

Как бы то ни было, сегодня вечером произошло нечто поразительное. Даже сейчас я не в состоянии описать это без волнения. Пришлось принять успокоительное, выйти в сад и подышать прохладным ночным воздухом.

Я дышал глубоко и ровно, пока сердце не перестало колотиться как бешеное.

Теперь постараюсь описать все по порядку.

Дата: 11 августа. Полнолуние. Тепло. Время: двенадцать тридцать четыре.

Итак.

Накануне вечером я в который раз испытывал проводку, и что-то заискрило. В комнате запахло гарью, а затем я почувствовал ноющую боль в груди и отпрыгнул: показалось, что зеркало превратилось в бездну. Оно словно растаяло.

И я увидел фигуру. Кто-то стоял в полумраке зеркала; силуэт размыт и несколько искривлен, но это определенно был человек, хоть и в варварской одежде древних примитивных времен.

Фигура подняла голову и посмотрела в мою сторону. Это была девушка или молодая женщина с коротко обрезанными, как у мальчика, волосами. Шок был настолько силен, что я попятился, а когда наши глаза встретились, я забыл все научные дисциплины и закричал. Я не делал никаких записей, просто стоял и пялился в зеркало.

Девушка заговорила первой. Она словно шептала сквозь темное стекло.

– Что это за место? Кто вы?

Мне показалось, она потрясена и напугана не меньше моего. Возможно, я для нее был кем-то вроде божества или ветхозаветного темного ангела мщения.

Теперь я понимаю, что надо было в знак мира поднять руку и уверенно сказать что-то ободряющее. Но я был в таком состоянии, что смог лишь назваться:

– Меня зовут… меня зовут Симмс.

– Симмс, – как односложную молитву повторила за мной девушка.

А потом она улыбнулась.

Зеркало снова стало твердым, незнакомка исчезла.


Гидеон наблюдал за снегопадом на краю озера.

Снег тихо и густо падал на поваленные стволы деревьев, на кусты, на вереск, и они стремительно окрашивались в белый цвет. Всего за несколько мгновений смерть вытеснила жизнь.

Это он понимал. Так действуют Ши – непрекращающийся холод, медленные похороны жизни, заморозка его души. Гидеон знал – его почти одолели, он забыл практически все из своей прежней жизни человека и стал настолько похож на них, что даже страшно представить. Они сделали его бессмертным, и его человеческая природа стала ненужной, о ней можно было не думать.

Гидеон оглянулся.

Они опять музицировали.

Гидеон быстро вышел из Леса в мир. Музыка опасна, она – самое смертоносное заклятье в их арсенале. Если начать ее слушать, она тебя разрушит, ты станешь зависим от нее, как наркоман. Услышав ее однажды – а он слышал ее веками, – никогда не забудешь. Никогда.

Перед ним внезапно возникла Саммер. Босая, в коротком платье – сегодня оно, дабы соответствовать погоде, было голубым, – руки обнажены.

– Гидеон? Ты куда собрался?

Он пожал плечами и с горечью в голосе ответил:

– А куда мне идти? Ты держишь меня в этом Лесу, как в тюрьме.

– В этом Лесу есть все. – Саммер подошла к Гидеону, обняла его и, как ребенка, хоть он и был выше ростом, прижала к себе. – Дитя человеческое. Вечно ты в дурном настроении. Всегда грустишь. Но ты же знаешь, что можешь пойти куда угодно и делать можешь что угодно. Мы подарили тебе свободу. По сравнению с несчастными душами там, снаружи, ты действительно свободен.

Юноша попытался ответить, но Саммер холодным пальцем прикоснулась к его губам:

– Хочешь, будут тебе и песни, и танцы? Богатые наряды? Еда из далеких земель? Ты можешь летать вместе с сойками или бегать с кротами. Все в твоем распоряжении. Ты никогда не состаришься, никогда не заболеешь, тебя не сожрет рак. Твоя жизнь – мечта людей, которую они воспевали в своих мифах и священных текстах. В твоем распоряжении вечность. Чего еще желать? Чего тебе не хватает?

Он хотел сказать – любви. Или сострадания. Но Саммер не поняла бы значения этих слов. Да он и сам уже сомневался, что понимает. Ему хотелось кричать, хотелось объяснить ей, что этого мало, ему нужны люди со всеми их недостатками, с их страстями, спорами и вспышками раздражения. Он мечтал оказаться там, где у страха есть границы.

Но вместо этого он поинтересовался:

– Саммер, почему ты выбрала меня? Из всех детей именно меня?

Девушка рассмеялась и отступила от него на шаг:

– Ты с самого начала был моим. Мы играли для тебя нашу музыку, когда ты еще был в колыбели. А когда ты подрос, то часами бродил в Лесу. Они не могли удержать тебя в своих домишках, в своих скучных, тоскливых семейках. Ты был слишком дерзок для всего этого. Слишком красив. Потому я решила забрать тебя у них и сделать своим.

Гидеон помнил этот день. Добрая девушка в зеленом платье взяла его за руку и повела в Лес, в самую чащу. Он помнил, как крепко она держала его тонкими белыми пальцами. Помнил, как поначалу оборачивался, потому что слышал, как мама зовет его по имени. Голос мамы становился все тише и тише, а Саммер тащила его за собой.

И так и не отпустила.

– Дай мне уйти, – взмолился он. – Ты могла бы…

– Слишком поздно. – Саммер улыбнулась, она была совершенно невозмутима. – У нас свое время, у них – свое. Там прошли столетия. Гидеон, твоя мать умерла, твои братья, все, кто тебя помнил, умерли. Их нет уже сотни лет. Ты превратился в легенду. Мальчик ушел из дома, и больше его никто никогда не видел. Ты – картинка из старинной книжки. Предостережение для матерей, чтобы они не забывали приглядывать за своими детьми. – Саммер лениво повела плечом. – Ты никогда не сможешь вернуться. Один шаг за границу поместья Венна, и ты превратишься в прах. В эдакую кучку милых косточек. Гидеон, ты больше не существуешь. Ты бессмертен, это да, но при этом уже давно умер. – Она отвернулась. – Этот разговор нагоняет на меня тоску. Идем послушаем пение. А потом поедем охотиться под луной.

Саммер протянула ему руку, и он спустя секунду ее взял.

Когда они входили обратно в Лес, Гидеон обернулся и в его глазах вспыхнула искра безрассудства – за пеленой снегопада он услышал рев мотоцикла.

13

Уинтеркомбское поместье много столетий принадлежало его семье. Считается, что Орфей Венн, кавалер и роялист из окружения Карла I, после Реставрации получил эту землю в качестве вознаграждения и с тех пор его семья жила в Уинтеркомбе. Долина, расположенная между Дартмуром и морем, была окутана мистикой. Жители верили в то, что хозяином местности является некий маг, а один из предков Венна некогда имел любовную связь с королевой-волшебницей и теперь все представители его рода только наполовину люди. Когда на книжной ярмарке в Бремене один журналист задал Венну вопрос на эту тему, тот пригвоздил его своим ледяным взглядом, отбросил руку с микрофоном и вышел вон.

О его нраве также ходили легенды.

Джин Ламартин. Странная жизнь Оберона Венна

Ребекка смотрела на улицу сквозь украшенное новогодними гирляндами окно почты.

– «I’m dreaming of a white Christmas…» – напевала начальница почтового отделения. – Еще чего-нибудь желаете?

– Нет, спасибо.

Ребекка неохотно вышла из здания почты, за спиной звякнул колокольчик. Девушка посмотрела вдоль улицы. Полчаса давным-давно прошло. Ясно, что Джейк уже не придет.

Смеркалось, еще немного, и дороги заметет снегом. Ребекка медленно шла к мосту и наблюдала за тем, как свинцовые облака, словно крышка, постепенно накрывают деревню, старинные дома, церковь и паб. На улице было заметно холоднее, чем накануне вечером. Дыхание превращалось в пар.

Ребекка добралась до реки и, перегнувшись через парапет моста, посмотрела вниз. Вода пенилась, перекатываясь через камни, в воздух взлетали ледяные брызги.

Река Уинтеркомб всегда притягивала ее. Темная торфяная вода с болот неслась по глубокой теснине к морю. Ребекка достала из кармана небольшой предмет и выставила руку, как будто собралась выбросить его в реку.

Это была флешка, на ней – все ее университетские записи, все семинары. Целый год работы. Целый год пропуска.

Оставалось только разжать пальцы.

Просто отпустить.

Что-то коснулось ее лица. Ребекка ахнула и, крепко сжав в кулаке флешку, отпрянула от парапета. Касание повторилось, девушка подняла голову и увидела, что наконец-то пошел снег.

Снег падал тихо и неумолимо, именно так, как она любила. Снежинки опускались на парапет и медленно превращались в темные мокрые звезды.

В эту ночь река замерзнет.

Снова какое-то движение. На этот раз за спиной. Ребекка обернулась и приготовилась отчитать Джейка за то, что он так поздно.

Но вместо Джейка увидела стоящего на мосту мужчину в черном плаще и надвинутой на глаза шляпе. Он замер неподвижно и наблюдал за ней.

Мост был узкий – не разминешься. Девушка шагнула назад, и тут он назвал ее по имени:

– Ребекка.

Мерцающие снежинки размывали его силуэт. Она оглянулась, на деревенской улице не было ни души.

Маскелайн подошел ближе и спросил:

– Он придет?

– Сомневаюсь, – ответила девушка и зло добавила: – О чем ты думал! И этот пистолет! Совсем с ума сошел?

– Наверное. Это был жест отчаяния, вреда мой пистолет ему бы не причинил. Здорово я его напугал?

Ребекка раздраженно передернула плечами:

– Джейк не из трусливых. Но тебе не следовало там появляться. Если бы он увидел нас вместе…

Маскелайн снял шляпу, его черные волосы были влажными от снега.

– Ребекка, а что ты там держала над водой?

Она крепче сжала флешку в кармане, потом медленно вытащила и положила на парапет. Налетел ветер, а Маскелайн шагнул вперед и быстро подхватил флешку.

– Твоя университетская работа.

– Это не важно.

– Нет, важно. – Маскелайн протянул флешку Ребекке. – Не разрушай свою жизнь ради мечты. Или ради меня. Не стоит терять все ради мужчины, который намерен уйти, как только появится такая возможность.

Ребекка молча пожала плечами.

Маскелайн облокотился на парапет:

– Джейк тебя подозревает?

– Нет. – Ребекка глубже засунула руки в карманы. – Но они могли его не выпустить. Венн мог. Мне снова ему позвонить?

Маскелайн покачал головой:

– У Венна чутье на опасность. А если, как ты говоришь, Хроноптика вчера хоть на мгновение ожила, могу себе представить, как он возбужден и как сильно хочет предпринять еще одну попытку. – Маскелайн посмотрел наверх. – И он сделает это сегодня, поскольку уверен, что может воздействовать на зеркало силой своей вины и своей болью. Он даже не представляет, какой вред способен нанести.

– А ты представляешь?

– Лучше других.

Маскелайн посмотрел в сторону, и она увидела этот жуткий шрам у него на щеке.

– Джейк думает, что я друг, – печально пробормотала она. – И я его друг. Мне не нравится…

– Ты не должна винить себя. – Маскелайн запнулся и продолжил: – Мне вообще не следовало вовлекать тебя во все это.

Ребекка заметила, что он пристально смотрит ей за плечо.

– Слышишь?

Она обернулась. Деревню скрывала завеса слабой метели. Ребекка слышала только шипение падающего снега. А потом вдруг лай. Странно, но он прозвучал очень громко, как будто совсем рядом. Отрывистый, сдавленный лай. Затем шаги и учащенное дыхание крупного возбужденного зверя.

Маскелайн схватил Ребекку за руку, и она поняла по его лицу, что он напуган.

– Бежим. Быстро!

Командный тон заставил девушку двигаться. Уже через секунду они неслись по узкому мосту, а их тени уменьшались под одиноким фонарем. Тремя ступеньками ниже стояла каменная будка, которую построили не одну сотню лет назад, чтобы там мог переночевать какой-нибудь заплутавший пьянчуга.

Маскелайн прыгнул вниз и ударил плечом в старинную дверь. Та поддалась, в следующую секунду он проскользнул в образовавшуюся щель и затащил за собой Ребекку.

В будке было темно, хоть глаз выколи, тесно даже для двоих и жутко воняло. Ребекка развернулась, а Маскелайн уже подпирал дверь доской.

– Помоги! Пока он нас не учуял.

Девушка подтолкнула доску ногой.

– Учуял? Это собака?

– Волк времени.

Маскелайн прижался спиной к каменной стене и постарался отдышаться.

У Ребекки бешено колотилось сердце. Она смотрела на тусклую полоску света под дверью. Щель заметало снегом. А потом она увидела темное пятно.

Маскелайн затаил дыхание. Как и Ребекка.

Тень сопела у двери и скребла когтями.

Чей-то голос произнес:

– Я знаю, что ты там.

Голос звучал так близко, что Ребекка чуть не подпрыгнула.


Когда Джейк доехал до поваленного дерева, двигатель заглох и он с разворотом остановился. Юноша вгляделся в датчик.

Бензин на нуле.

Просто невероятно. В аббатстве бак точно был полон.

Джейк стер снежинки со стекла, но ничего не изменилось – маленькая красная полоска была на месте. Джейк со злостью оттолкнул мотоцикл на дорогу.

– А вот это ты зря.

Пирс, скрестив ноги, сидел на поваленном дереве и наблюдал за Джейком блестящими, как монеты, глазами.

– Как ты здесь оказался?! – изумился Джейк.

– Возможно, срезал путь. – Маленький азиат встал, его белый халат был припорошен снегом. – Неужели ты думал, что я настолько глуп?

Они смотрели друг другу в глаза. Потом Джейк выдохнул, поднял мотоцикл, развернул его и начал толкать в обратную сторону.

Пирс улыбнулся:

– А ты учишься. Это очень хорошо.


Спустя час Сара заявила:

– Конечно, я готова.

Она ополоснула нож под краном и собрала картофельные очистки в аккуратную кучку. Потом вытерла руки.

Пирс наблюдал за ней.

– Я знаю, после вчерашнего кошмара это слишком быстро. – Он поскреб маленькую бородку. – Если бы решал я, мы бы подождали, но… – Дворецкий пожал плечами.

Сара посмотрела ему за спину:

– Некоторые не могут ждать.

– Некоторые ждали слишком долго. – Венн стоял в арочном проеме и смотрел на нее, слуга для него словно не существовал. – Сара, для тебя это будет последняя попытка. Если сработает, я сам надену браслет. А ты сможешь уйти, когда пожелаешь.

Это разрешение насторожило девушку, но она смогла улыбнуться:

– Вы так уверенно говорите.

– Постарайся описать все, что там увидишь. Пока сеть под напряжением, Пирс будет насколько сможет продлевать экспозицию. Мы не станем тобой рисковать.

– Вы не станете рисковать браслетом, – с горечью возразила Сара. – Не притворяйтесь, будто дорожите мной.

– Ты сама согласилась, – огрызнулся Венн.

– Я – да. Но как насчет Джейка? Для него это личное.

У Венна даже лицо не дрогнуло.

– Я его найду, – пообещал он.

Пирс аккуратно сложил кухонное полотенце, которым Сара вытирала руки.

– Ваше сиятельство, есть кое-что еще. Сигнализация. Кто-то недавно болтался у ворот. Нам следует соблюдать осторожность. Если это…

– Да хоть сам дьявол, мне плевать. Пять минут. Мы выжмем из него все, что сможем.

Венн развернулся и вышел, а Сара смотрела ему вслед.

– Ты читала дневник Симмса, – проворчал Пирс.

Фраза застала Сару врасплох, она и не думала отпираться.

– Да… Я его нашла. Но до конца не дочитала. Я его Джейку отдала.

– А конца там нет. Записи заканчиваются на обгоревшей наполовину странице. И говорят, Симмс тоже исчез. – Пирс покосился на девушку. – Если тебе не хочется…

– Со мной все в порядке. – Сара смотрела на пустой арочный проем. – Я ведь сама на это подписалась.


Ручка двери медленно повернулась. Ребекка чуть не завизжала. Маскелайн неподвижно стоял рядом.

Тихо зарычал волк. Они видели под дверью его длинные острые когти. Он втягивал носом их запах. А потом его оттащили. Кто-то со всей силы пнул ногой дверь. От громкого треска у Ребекки сердце к горлу подпрыгнуло.

– Это ты, Сара? Если да, то что ты там делаешь?

Звук был так близко, что девушке показалось, если бы не дверное полотно, говоривший мог к ней прикоснуться. Голос принадлежал молодому человеку. Он был явно заинтригован.

– Волк чует тебя, – прошептал он. – Кто ты? Какой-нибудь деревенский призрак? Запоздавшее эхо? – Дверь снова затрещала. Заскулил волк. – Ты репликант? Или путешественник, заблудившийся во времени?

Маскелайн взял Ребекку за руку.

Скулеж и скрежет когтей.

Урчание проезжающей мимо машины.

Шелест падающего снега.

Ребекка с Маскелайном даже не шелохнулись. Они видели тусклую тень и понимали, что незнакомец еще там, стоит у порога и слушает.

Наконец после долгой паузы он пробормотал:

– Если так, мой тебе совет – убирайся отсюда, и поскорее. Это время не безопасно для путешественников.

А потом они слышали только шорох снегопада.

Спустя еще пять минут Маскелайн шепнул:

– Ушел.

Он убрал доску и потянул дверь на себя. Мост уже погрузился в темноту. Маскелайн выбрался наружу и через минуту поманил за собой Ребекку.

Та протиснулась в щель. Несмотря на сильный ветер, снег лежал толстым слоем. На мосту были видны следы человека и волка, они уходили по направлению к аббатству.

– Кто это был? – выдохнула Ребекка. – Что это за существо?

Маскелайн тряхнул головой:

– Это не человек. Это копия человека. И похоже, не один я охочусь за зеркалом. – Он повернулся к девушке и с тревогой в голосе спросил: – В аббатстве, кроме Джейка и его учителя, есть еще гости?

Ребекка пожала плечами:

– Только племянница дворецкого. – Она нахмурилась. – Ее зовут Сара.


Открылась дверь. Джейк оторвал глаза от дневника Симмса, в его голове еще мелькали картинки, описывающие человека со шрамом и зеркало. По полу были разбросаны отцовские книги. Все открыты. Юноша в своих поисках информации о Хроноптике достал все его письма, все записки, а потом просто сидел, читал и вспоминал.

Венн не стал входить сразу, возможно, увидел в глазах Джейка тоску и горечь утраты.

Он оглядел комнату и сообщил:

– Мы предпримем еще одну попытку. Прямо сейчас. На случай, если хочешь присутствовать.

Предложение явно было сделано через силу.

– Странно, что вы решили меня пригласить.

Венн пожал плечами:

– Я бы не стал, но Дэвид позвал бы.

14

Он вызывал снег и лед,

Сковывал холодом озера и реки,

Убивал птиц в чаще леса,

От него чернели пальцы на руках и ногах.

Он говорил: если я не отдохну,

Пострадает весь мир.

Я буду уничтожать людей и зверей,

Пока не найду свою возлюбленную.

Баллада лорда Уинтера и леди Саммер

Серебряная змея туго обхватила запястье девушки, но теперь Сара была к этому готова.

Она смотрела в обсидиановое зеркало.

Там в изогнутой черноте смутно виднелись комната и размытые силуэты в свете хмурого зимнего дня; за сводчатыми окнами тихо и неумолимо падал снег.

Все взгляды были обращены на нее. Пирс – за компьютером, Уортон – на краешке разбитого кресла. Джейк стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Они с Венном поспорили на повышенных тонах – парнишка пытался доказать, что участвовать в эксперименте должен он, а не Сара.

Но Пирс попросил их обоих заткнуться и защелкнул браслет у нее на запястье.

Венн отошел и поинтересовался:

– Что-нибудь происходит?

– Нет.

Звук шагов поглощал толстый ковер, который был постелен специально, чтобы уберечь зеркало в случае падения. Сара нахмурилась. А будет ли этого достаточно, если оно действительно упадет?

Венн повернулся к дворецкому:

– Сейчас?

– Реакция слабее, чем раньше. Временная ось стабильна. Никаких отклонений.

Ладони Сары вспотели. Она смотрела в зеркало и молилась, чтобы хоть что-то случилось с этой упрямой твердой плитой обсидиана. Взглянув на Уортона, почувствовала, как растет его недоверие. Он гораздо умнее, чем кажется. Рассказал он Джейку о ней или нет?

Освещение было слабым. Сару и Хроноптику соединяла густая сеть проводов. Колонны уходили вверх в темноту, их капители были украшены гроздьями желудей и листьями плюща. Кое-где из-за веток выглядывали зеленые лица, у них изо рта торчали цепляющиеся усики.

Они тоже за ней наблюдали.

– Ничего, – вздохнул Пирс. – Может, стоит сделать перерыв?

– Нет!

Ее крик прозвучал как эхо крика Венна.

Он подошел к слуге и встал у него за спиной:

– Мы увеличим напряжение.

– Не думаю, что это мудрое решение, ваше сиятельство. Оно и так на максимуме…

– Не спорь! Делай, что говорю!

Уортон вскочил с кресла:

– Я считаю…

Венн повернулся к нему, в этот момент он был опасен.

– Вас никто не спрашивает. – Он подошел к Саре. – Приготовься. Реакция может быть очень сильной. Если хоть что-то почувствуешь, просто дай нам знать. Если не сможешь говорить, подними руку – и мы его отключим. Все поняла?

– Хочу, чтобы вы знали, я категорически против того, что здесь происходит, – заявил Уортон. – Джейк, ты что молчишь?

Джейк смотрел на Сару.

– Мы должны продолжать, – тихо сказал он.

Сара лишь мельком увидела возмущенное лицо Уортона, но, даже несмотря на страх, этого хватило, чтобы понять – Джейк знает.

Знает, что она не та, за кого себя выдает, и готов принести ее в жертву, если это поможет вернуть его отца.

Венн уже стоял у пульта управления. Путаница проводов и приборы времен Викторианской эпохи были подключены к современным электрическим кабелям.

Венн отрегулировал несколько индикаторов с круговой шкалой.

– Пирс, начинаем, – приказал он и повернулся к зеркалу.

Все, казалось, было как прежде, но внезапно воздух изменился. В нем появился привкус металла. Джейк оторвался от стены. Тихий визг, который он до этого едва слышал, усилился и теперь звучал у него в ушах. Визг стал пронзительным, достиг дозвуковой интенсивности.

Сара не двигалась, она целиком сфокусировалась на зеркале. Потом слегка пошевелилась, как будто от боли.

– Что там? – спросил Джейк.

Но Сара на него даже не посмотрела, ее глаза были прикованы к искривленному отражению в зеркале.

– Начинается, – объявила она.


Гидеон лежал на окружавшей поместье высокой стене и наблюдал за тем, как снег постепенно укрывает плоскую крышу машины внизу. Надо было только спустить ноги и прыгнуть. Снега на улице по колено, так что приземление будет мягким. И он обретет свободу.

Но у Гидеона не хватало духу.

Между ним и этим приземлением лежали сотни лет, дней и ночей, восходов и закатов. Прошло столько жизней, что от того места, где он родился, вряд ли что осталось. Гидеон откинул со лба грязные волосы и положил подбородок на руки.

Это правда или она опять солгала?

Он превратится в прах? Все эти годы обрушатся на него, как только ноги коснутся земли за стеной? Поместье Венна действительно аванпост Саммерленда и за его границами нет ничего, кроме смерти?

Был только один способ узнать, так ли это на самом деле. Юноша поднялся.

Отсюда можно было увидеть флюгер на церкви Гримсби-Дип в нескольких милях от поместья. В этой церкви его крестили. Гидеон смутно помнил это мрачное гулкое место. Воспоминания о церкви остались, но теперь она наверняка изменилась. Для него это было лишь семнадцать лет назад.

По всему остальному прокатилась волна мистических перемен. Дома возникали за одну ночь. По улицам ползли экипажи, а на следующий день уже мчались машины. В небе сражались друг с другом маленькие самолеты. Телеграфные столбы вырастали как грибы. Странные провода, на которых любили собираться осенью ласточки, гудели на морозном воздухе. Кем они были? Когда сюда пришли? Гидеон не мог вспомнить. Он никогда не был за стеной, там, откуда приезжали машины и прилетали самолеты, эти чудесные, парящие высоко в небе серебряные птички.

Гидеон как-то спросил ее – кто они?

Она поцеловала его в лоб и ответила: «Они, мой милый, наши враги».

– Я бы не советовал тебе прыгать, это глупо, – раздался чей-то голос.

Гидеон покачнулся, потом присел на корточки и развернулся:

– Не смей ко мне подкрадываться!

Ши сидел в темных ветках сосны и очаровательно улыбался. Это был парень в красивых одеждах из голубой и серебристой ткани, его длинные волосы были затянуты в хвост на затылке.

– На что смотришь? Можно взглянуть?

Все Ши были любопытными, как дети.

– Машина, – сообщил Гидеон. – Кто-то там припарковался. И я думаю, они зашли внутрь.

Судя по слою снега на крыше, машина уже простояла там какое-то время. Она была темная и гладкая, и от нее не исходило тепло.

Ши прошелся к воротам, Джейк спрыгнул со стены и присоединился к нему.

– Смотри. – Ши показал на ворота длинным пальцем.

Они были открыты ровно настолько, чтобы в них мог проскользнуть человек. Створки слегка покачивались на ледяном ветру. Видеокамеру залепило снегом.

– Что это за штука? – спросил Гидеон.

Губы Ши растянулись в улыбке.

– Магический камень Венна. Сегодня он ничего не увидит. Даже это.

Они оба посмотрели на следы, которые вели за ворота и уходили дальше по заметенной снегом подъездной дороге.

Следы человека. И следы волка.


Визг отдавался в зубах и бил по нервам. От него у Джейка вибрировал позвоночник. Ему хотелось закричать, чтобы все остановили, но он прикусил язык и не отрываясь смотрел на Сару. А она вглядывалась в зеркало. Джейк подошел и встал у нее за спиной, но видел лишь черноту.

– Ничего.

– Именно, – задыхаясь от восторга, произнес Венн. – Ничего. Даже отражения нет.

– Комната, – внезапно сказала Сара. – Коренастый мужчина. С усами. Он видит меня. Он говорит со мной.

Визг достиг невероятной высоты. Сеть завибрировала.

– Прекращаем, – заявил Пирс.

– Нет! – Венн вглядывался в зеркало. – Не сейчас. Я должен это увидеть. Сара, где это? Где?

Но она беседовала не с ним, а с зеркалом.

– Что это за место? Кто вы?

Ответ пришел из ниоткуда. Голос был слабый, звучал торжественно, и при этом странным образом чувствовалось, что человек напуган.

– Меня зовут… меня зовут Симмс.


Ши опустился на одно колено, потрогал и понюхал следы, потом поднес ладони к ушам и спросил:

– А что это за жуткий писк такой?

Гидеону тоже стало интересно.

– Может, это мир замерзает? – предположил он.

Гидеон жил в Лесу очень давно, и Ши научили его слышать, как они. Он слышал, как наступает холодная ночь, как медленно и неуклонно лед затягивает лужи на гравиевых дорожках. Как птицы переступают лапками на замерзших ветках, чистят перья и моргают черными глазами-бусинками. И как потрескивают от мороза стекла в окнах Уинтеркомба.

Но этот писк был гораздо хуже всех этих звуков.

Ши встал и с неприязнью бросил:

– Похоже на человеческую машину.

Гидеон кивнул. Отвращение Ши к металлу даже после всех этих лет доставляло ему удовольствие. Это была их единственная слабость. Ши слушал, на худых плечах оседал снег, волосы цвета бледной луны блестели от влаги.

– Саммер захочет, чтобы мы все разведали, – предположил Гидеон.

– Хочешь пробраться в Убежище? – лукаво спросил Ши. – Многие пытались. Венн очень осторожен.

– Для тебя – да. А вот я, может, и смогу…

– Саммер запретила.

Это было рискованно. Ши – коварные существа. Этот мог предать его в любую секунду.

Гидеон никогда им не доверял, поэтому он тяжело вздохнул и согласился:

– Ты прав. Да и потом – сегодня же праздник.

Ши улыбнулся, как будто знал, что все этим закончится.

– Зимнее солнцестояние! Я совсем забыл! Мы должны вернуться.

Гидеон мгновенно представил себе жуткую и завораживающую музыку Ши. Эта музыка поглощала жизни и время. Она поглотила его человеческую сущность, превратила в раба, преследовала его, а он подсел на нее, как на наркотики.

– Ты иди, – сказал Гидеон. – Я потом подойду.

– Я должен тебя привести. Она разозлится.

Птичьи глазки Ши заблестели, он улыбнулся, обнажив мелкие острые зубы.

– Я догоню, просто хочу посмотреть, куда ведут эти следы.

Ши колебался, он был раздосадован, но потом все-таки согласился:

– Ладно. Но только быстро!

Ши повернулся, его сшитая из лоскутов одежда, обладавшая свойствами волшебной маскировки, превратилась в белый бархатный костюм с горностаем и пуговицами изо льда. Ши отступил в сторону и тут же исчез.

Гидеон пинком захлопнул ворота и быстро побежал к дому.


Визг все усиливался, это был какой-то кошмар. Пирс отдернул руки и выругался. В темноте что-то заискрило.

– Выключайте! – завопил Уортон.

Сара распласталась на сети, Венн сзади схватил ее за руки.

– Я его не вижу, – бормотал он. – Он там? Как он выглядит?

– Я падаю! – запаниковала Сара. – Я падаю!

Зеркало исчезло. Оно превратилось в дыру. Все оставленные на столе предметы засосало в нее. Раздался громкий треск, и часть сети порвалась, один зеленый кабель пролетел мимо головы Джейка и исчез, мигнув на прощанье ярким огоньком.

– Остановите это! – закричал Джейк.

Венн оттолкнул его в сторону:

– Нет, продолжаем. Я держу тебя, Сара.

Но она изо всех сил пыталась от него вырваться.

– Отпусти ее! – заорал Джейк.

Он обхватил Сару руками. Мимо, как шквальный огонь из пулемета, просвистели заклепки. Джейк потянул девушку назад. В какой-то момент все трое потеряли равновесие и превратились в клубок тел, который затягивало в зеркало. Их удерживала сеть, но черная дыра, как сильный невидимый магнит, втягивала в себя их волосы, руки и весь воздух из легких. И когда Джейк понял, что ему уже нечем дышать, визг оборвался, последовавший за этим взрыв сбил его с ног, а зеркало, захлопнув портал, обрело твердость.

Джейка шатало из стороны в сторону, комнату заполнили клубы дыма.

Уортон боковым зрением увидел снопы красных искр и закричал:

– Пожар!

Сара схватила Джейка за плечи, она что-то вопила, но он не слышал – у него звенело в ушах.

Пламя взметнулось к самому потолку. Пирс и Уортон вынырнули из клубов дыма и снова исчезли. Потом – какое-то яростное шипение, и в голове у Джейка что-то щелкнуло, и слух вернулся. Огнетушители накрывали каскадами пены искрящие кабели, обугленные книги и проводку.

А потом наступила тишина, в которой он слышал только собственное дыхание.


Когда пришел в себя, оказалось, что я лежу в своей комнате, а мой слуга-индиец прикладывает к моему лбу спиртовой компресс. Было темно, и пахло гарью, кое-какая мебель перевернута, но, странное дело, серьезных повреждений не заметил. Кое-какие предметы валялись на полу и медленно тлели.

Отослав Хассана, я поднял стул, сел и бездумно уставился на зеркало. Я видел девушку из другого времени и разговаривал с ней.

Мы говорили с ней через века.

Вот тогда я и понял, что с этого момента изменилась не только моя жизнь, но весь мир. За окном горели газовые фонари, люди шли ужинать в таверны, театры готовились принять публику, дождливые улицы Лондона заполняли толпы прохожих.

А здесь, в моей комнате, в доме, затерянном среди миллионов других домов, я, Джон Харкорт Симмс, разрушил границы пространства и времени.

Поэтому, когда в окно влетел кирпич, я чуть не закричал от неожиданности.

Он приземлился на мой стол из красного дерева и снес на пол книги и бумаги. Я подскочил к окну. Кирпич оставил в стекле дыру в форме звезды, я посмотрел через нее на улицу.

Возле кустов у ворот моего дома мелькнула и сразу исчезла чья-то темная фигура.

В комнату вбежал Хассан, а за ним следом нанятый мной помощник.

– Убирайтесь отсюда! – скомандовал я. – Займитесь делом!

После этого закрыл ставни и взял со стола орудие преступления. Это была половинка кирпича. Меня даже в дрожь бросило, когда я представил, что она могла разбить зеркало. К кирпичу грязным шнурком привязали сложенную записку. Я ее отвязал и развернул.

Вот что там было написано:

«Ты нас обокрал и поплатишься за это. А до той поры не спать тебе спокойно».

Я смял бумажку в кулаке и улыбнулся. Наверняка это написал тот полоумный тип из магазина. Первым делом мне следует натравить на него полицию.

А потом, уж поверьте, весь мир будет потрясен, узнав о моем открытии.


В полумраке комнаты повисла завеса из пара. Джейк посмотрел на запыхавшегося Уортона, а тот с пустым огнетушителем в руках оценивал нанесенный урон.

Обугленные провода напоминали тлеющие окурки.

Сквозняк поднимал в воздух пепел.

Сара обхватила себя за плечи, продолжая держать в руке браслет-змею.

Венн поднялся и быстро прошел мимо Джейка. Не обращая ни на кого внимания, пролез за предохранительную сеть к зеркалу, положил на гладкую поверхность ладони и посмотрел на свое искаженное отражение.

Пирс с измазанным сажей лбом подошел к контрольному пульту.

– Само зеркало не пострадало, – пробормотал он, и это прозвучало почти как мольба. – Еще ничего не кончено.

Венн, прижимая руки к холодному обсидиану, смотрел на свое отражение. На секунду Джейку показалось, что он готов поднять зеркало и швырнуть его на пол так, чтобы оно разлетелось на миллион осколков.

Но мужчина просто стоял и смотрел в безжалостную черную гладь. Саре казалось, что он видит всю бездну своего поражения.

Это было и ее поражение тоже.

15

Если отражающая поверхность тщательно отполирована, она становится невидимой. Она отражает все, что находится рядом. Мы видим только то, что она нам показывает, но не само устройство. Если человек становится твердым, как ограненный и несовершенный алмаз, он также не показывает нам себя полностью, а только фрагменты своего мира.

Мортимер Ди. Исследование тайн

– Я уберу, – предложила Сара.

Пирс внимательно на нее посмотрел:

– Ты испытала такой же тяжелый удар, как и он, невидимая девочка. Ступай к себе, тебе требуется отдых. Уже почти полночь.

– Сон – это последнее, что мне сейчас нужно. – Девушка взяла поднос с чашкой и пошла к двери.

Дом притих, в длинных коридорах – ни души. Уортон отправился спать, а где Джейк, она не знала. Ощущение поражения витало в воздухе, как едкий, не выветрившийся запах гари. Сара устало тащилась по коридору, не в силах избавиться от ужаса, который испытала, когда ее затягивало зеркало.

Но это надо было сделать.

Сара постучала в дверь.

Никто не отозвался.

– Венн? Это Сара.

Она знала, что он не спит.

– Впустите меня. Пирс прислал вам чай. Он очень волнуется.

Сара, удерживая поднос одной рукой, второй взялась за ручку двери. На запястье после браслета-змеи остался след. Девушка открыла дверь.

Его комната. Сара ожидала увидеть там такой же беспорядок, как у Джейка, но обстановка оказалась спартанской. Никакой разбросанной одежды, полки пустые, даже его дорогостоящей керамики не было. Мебель современная. Черная и полированная. Все поверхности отражали падающий снег.

Венн сидел в кресле спиной к двери. Он даже не обернулся.

– Сара, оставь меня в покое.

– Вы так похожи на Джейка. В любом случае вы это не серьезно. В глубине души вы рады тому, что мы сделали.

– Рад?

Венн продолжал смотреть в окно.

Сара поставила поднос на стол:

– Я говорила с кем-то из прошлого. Это – прорыв! Пирс все починит.

– Все кончено. Слишком много выжжено, и продолжать нет смысла.

От его голоса у Сары похолодело внутри. Она подошла к мужчине:

– Пирс говорит, что все гораздо лучше, чем выглядит со стороны.

– Он лжет. Забирай свои деньги, с завтрашнего дня ты свободна. Иди куда хочешь.

– Я не хочу уходить…

Девушка запнулась, потому что увидела в правой руке у Венна револьвер. Он держал его расслабленно, потом взвел курок и направил ствол себе в живот.

У Сары сжалось сердце.


Тук.

Тук, тук.

Снег падал на окно, но Джейку было все равно. Он смотрел на янтарные угли в камине. Горацио уютно свернулся калачиком у него на коленях.

Девчонка его обманывала? Возможно, тогда и обманула, но в этот раз он точно слышал этот голос, этот заданный недовольным тоном вопрос. Или не слышал? После взрыва и суматохи с пожаром Джейк уже не был в этом так уверен.

Сара и правда прибившаяся к ним пациентка психической клиники? И теперь она хочет заразить их всех своим безумием? Хотя Венна и заражать не надо. И если Хроноптика действительно поглотила отца, смогут ли они вообще вернуть его, особенно после того, что случилось? Пирс был оптимистом, но даже он видел, насколько все серьезно.

Вот если бы удалось остаться с устройством один на один, возможно, тогда зеркало дало бы ответ.

Если так, то сделать это надо сегодня ночью!

Тук-тук.

Тихий звук проник сквозь его дремотное состояние. Джейк прислушался и вдруг понял, что стук совсем не характерен для ветра или снегопада. Он посадил мартышку на плечо и быстро подошел к окну.

Тук.

Джейк осторожно открыл ставни. Ничего. Подоконник был завален книгами отца. Юноша отодвинул их, забрался на него и встал на колени. Горацио крепко обнял его за шею.

Снег падал по диагонали и, кружась, улетал в темноту. На фоне неба вырисовывались черные очертания леса.

И вдруг так неожиданно, что Джейк вскрикнул и отпрянул, возле окна появилась чья-то фигура и постучала костяшками пальцев по стеклу.

Джейк открыл окно.

Там, вцепившись в стебель плюща, висел, поджав ноги, побелевший от холода Гидеон.

Джейк вытаращил на него глаза:

– Ты!

– Кажется, я просил тебя держать окно открытым!

Джейк пожал плечами:

– Залезай, пока не свалился.

– Не могу. Придется тебе меня втащить.

Между ними ревел ветер.

– С какой стати мне тебя затаскивать? – не очень уверенно огрызнулся Джейк.

– С такой, что этого уже сотни лет никто не делал. – Побелевшие от напряжения пальцы Гидеона заскользили по стеблю плюща, его глаза были зелеными, как листья. – А еще потому, что я спас тебя от Саммер и поплатился за это. Ты мой должник.

Джейк внимательно посмотрел на Гидеона, потом перевесился за окно и крепко ухватил протянутую руку.


Сара очень тихо, так тихо, что сама едва слышала свой голос, забормотала:

– Ради всего святого, будьте с этим…

– Хочешь, чтобы я был осторожен? – перебил Венн, даже не взглянув на нее. – Слишком поздно. Осторожность мне следовало соблюдать четыре года назад. А теперь, возможно, мне следует о ней забыть. Да и кого это волнует?

– Меня. И Пирса. – Сара села на кровать и, упрямо не желая сдаваться, смотрела на Венна. – Не сходите с ума.

– И это мне советует девчонка, которая думает, что может стать невидимой?

Сара не улыбнулась. Она оставалась серьезной.

– Расскажите мне о Лие.

Это был очень рискованный ход. В какой-то момент она даже подумала, что Венн возьмет и застрелится прямо при ней. Но он только слегка махнул рукой с револьвером вправо от себя:

– Вон там. Посмотри на нее.

Портрет висел так, чтобы его можно было видеть с кровати. Выполнен в современном стиле. Женское лицо с высокими скулами, темноволосая, искренне смеется чему-то личному. Не красавица, но симпатичная и очень живая. Сара даже залюбовалась.

– У моей семьи есть определенная репутация: мы наполовину люди – наполовину Ши. С нами тяжело, и нам нельзя доверять. Я с детства привык к одиночеству. Мне было все равно. Я был амбициозен – сгорал от желания познать мир, хотел побывать везде и все увидеть, заполнить знанием пустоту внутри. И мне всего было мало. Даже восхождение на Катра Симба, ученая степень, посвященные мне фильмы на телевидении, деньги и слава не могли заполнить эту пустоту. Я не чувствовал себя до конца человеком. Пока не встретил ее. Это случилось по дороге в Дартмут. Я ехал домой. Был поздний вечер, и дождь лил как из ведра. И вот у поворота на Принстон в свете фар я увидел машину и склонившуюся у открытого капота фигуру. В такой ливень оказаться на дороге не сахар, поэтому я остановился позади автомобиля и включил фары на полную мощность. Фигура в черном плаще с капюшоном выпрямилась и крикнула, обращаясь ко мне: «Чего расселся? Выходи и помоги!»

– Это была она?

Венн кивнул:

– О да, это была она. Яркий свет, стена дождя и она, как заяц, пойманный светом фар. Дикая и свободная.

Венн замолчал и переложил револьвер из одной руки в другую. Сара подала ему чашку с чаем. Мужчина рассеянно ее принял.

– Через два года мы поженились. Я стал другим человеком. Словно застарелая ноющая боль вдруг отпустила. Можешь себе представить?

– Думаю, да.

Сара поджала под себя ноги и снова посмотрела на портрет. Потом на Венна. Он положил револьвер на стол и поставил рядом чашку. Сара почти физически чувствовала, как он собирается с силами, чтобы продолжить свой рассказ.

– В последний раз я видел ее тоже возле машины. Но все было совсем по-другому. Жарко. В небе ослепительно-яркое солнце. Дорога огибала гору высоко над морем, а в море были десятки роскошных яхт и паромы. Я чувствовал полную свободу, и да, я ехал слишком быстро. А поворот все не кончался, я жал на газ, и вдруг перед нами возник грузовик, я вывернул руль… – Венн осекся и продолжал уже шепотом: – То, что ты изо всех сил хотел бы забыть, остается с тобой навсегда. Ее спутавшиеся с травой волосы. Маленькая муха, которая ползет у нее по лбу. Ее глаза смотрят на меня, но не видят.

Сара не могла даже пошевелиться, как будто ужас воспоминаний соткал вокруг них кокон и наводнил всю комнату.

Снег скользил по окну.

Девушка усилием воли выдавила банальную фразу:

– Вы не должны себя винить.

Венн перевел взгляд на Сару:

– Винить? Ты не понимаешь. Я не виню себя. Я просто больше не существую. С того дня перестал дышать. Как и она, похоронен в глубокой холодной могиле.

Его ненависть к себе заполнила комнату беспросветным отчаянием. Сара взглянула на дверь. Ей безумно хотелось, чтобы вошел Пирс или даже Джейк. Кто угодно. Но это был ее шанс, и она должна была им воспользоваться.

– Так вы думаете, что с помощью этого устройства…

Венн смерил ее взглядом:

– Снова ты об этом устройстве.

– Ну, ведь это меня вы используете в своем эксперименте. Кстати, а кто его создал? Понятно, что не Симмс.

Венн пожал плечами:

– Может быть, тот человек, Маскелайн. Может, Мортимер Ди. Или тот, кто жил еще до них. Но это Симмс смог привести его в действие. А я должен был им завладеть. Потому что, Сара, я еще безумнее, чем ты. Ты всего лишь невидимая. А я намерен вернуть свою жену из мертвых.


Уортон выглянул из своей комнаты и схватил Пирса, как раз когда тот проходил мимо по коридору. Часы в этот момент начали отбивать двенадцать ударов.

– Мне надо с тобой поговорить.

Пирс был обеспокоен и уже не выглядел таким живчиком, как раньше. Его лабораторный халат был весь в подпалинах.

– Завтра поговорим. Что-то не так… похоже, ворота открыты. Может, из-за снегопада, но…

– Я знаю, что она не твоя племянница. Мне известно, кто она. Что, черт возьми, вы тут затеваете? Я намерен прямо сейчас позвонить в полицию и…

Пирс покачал головой, серьга в ухе отразила свет лампочек.

– Телефон не работает, видимо, обрыв линии. Или…

Уортон похолодел:

– Или что?

– Или кто-то обрезал провода. Я полагаю, вы, учитель и бывший военный, умеете пользоваться охотничьим ружьем?

Уортон вытаращил на дворецкого глаза.

В этот момент кто-то настойчиво позвонил в дверной звонок.


Гидеон испуганно оглянулся:

– Что это?

– Кто-то у дверей. – Джейк кинул ему полотенце. – Вытрись, ты весь мокрый.

И это было мягко сказано, на самом деле парнишка насквозь пропитался водой, она буквально ручейками стекала с него на пол. Зеленый, как мох, и грязный, как горгульи, он с жадным любопытством оглядывал комнату. На полотенце он посмотрел так, словно не знал, что с ним делать.

– Сколько ты не был в доме? – тихо спросил Джейк.

– Для Ши время не существует. Есть только то, что происходит с тобой здесь и сейчас. А здесь и сейчас в основном холодно и хочется есть.

Гидеон обтер лицо, в результате на ткани остались яркие зеленые пятна, потом увидел на столе тарелку с орешками, подошел, закинул в рот целую пригоршню и стал энергично жевать.

Повисший на занавеске Горацио отреагировал на такое поведение возмущенным визгом.

Гидеон мгновенно обернулся и выхватил кремневый клинок, направил его на мартышку и зашипел, как дикое животное:

– Что это за монстр?

Джейк подошел к Гидеону и опустил его руку с клинком:

– Это мой знакомый дух-приживала. А ты взял его еду.

Парнишка вытаращил глаза:

– Правда? Твой знакомый дух? Ты – волшебник?

Неужели поверил?

Джейк пожал плечами:

– Да, я весьма могущественный волшебник. И возможно, смогу спасти тебя от этих Ши. Но для начала ты должен делать то, что я тебе говорю.


Пирс осторожно отодвинул засов, а Уортон встал у перил у него за спиной и навел ружье на дверь. В дверном проеме на фоне кружащегося снега стояла фигура в красном плаще с капюшоном. Девушка. Она вытерла ноги на пороге и заскочила в дом.

– Я уж подумала, вы никогда не откроете. – Она откинула капюшон. – Извините, что так поздно.

Уортон поспешил опустить ружье и вышел вперед.

– Ребекка? Господи, а ты что здесь делаешь? Как ты вообще сюда добралась?

Девушка рассмеялась:

– Это было непросто. Там настоящая метель. Но я должна была вас предупредить.

– Предупредить? – переспросил Пирс. – О чем?

Ребекка сняла плащ и усыпала снегом пол в коридоре:

– О человеке и о волке.


Венн подошел к окну и посмотрел вниз:

– Можешь назвать меня сумасшедшим. Конечно, я и есть сумасшедший. И живу до сих пор только благодаря зеркалу. Дэвид заразил меня своим энтузиазмом, и мы работали как проклятые. Но, увы, нас преследовали неудачи, и самая трагическая – это потеря Дэвида.

Мужчина повернулся и посмотрел на Сару бледно-голубыми, как лед, глазами.

– Но, несмотря ни на что, оно работало. Работало, хотя это стоило мне потери единственного друга. Страшная цена. А теперь… Ты видела, чем все закончилось. Прощай, надежда.

Венн посмотрел на револьвер, но Сара накрыла его ладонью и потребовала:

– Не сдавайтесь. Нельзя останавливаться.

– Я же сказал – все кончено.

– У вас получится. Я обещаю.

Сара вдруг поняла, что просто обязана не дать ему умереть. Зеркало должно работать, иначе она не сможет выполнить свою миссию. А уж потом у нее появится свобода действий.

– Как ты можешь это обещать? – изумился Венн.

– Могу, и все.

Снизу донесся какой-то грохот.

Венн мельком посмотрел на дверь и подошел к Саре:

– Кто ты? Почему ты здесь?

Сара нащупала в кармане брошь с бриллиантом и сказала:

– Мне нужно кое в чем вам признаться. Я не пациентка той лечебницы. Я вообще из другого места. Я должна рассказать вам о Янусе…

Дверь распахнулась, и на пороге появился Пирс:

– У нас проблемы. Быстро уходим.

– Подожди!

– Нет времени! У нас незваные гости. Дом в опасности.

– Что за гости? – встрепенулась Сара.

– Точно не скажу. Ребекка говорит – мужчина и волк.

– Ребекка?

Внизу громко хлопали ставни. Сара выбежала из комнаты и, перегнувшись через перила, увидела, как Уортон с высокой девушкой, с той самой, которая подвезла их со станции, закрывают на тяжелый засов парадную дверь.

– Где Джейк? – взревел Венн.


Потрясенный Гидеон разглядывал зеленую сеть безопасности на Тропе монахов.

– Ты имей в виду, как только появится Венн, я исчезаю. Он расскажет Саммер, и тогда…

– Венна я беру на себя. – Джейк прошел мимо Гидеона, зацепив его плечом. – Ты становишься здесь и по моей команде нажимаешь вот на эту кнопку. Все ясно?

Гидеон брезгливо передернул худыми плечами.

– Не доверяю я этим механизмам. Ши не могут прикасаться к металлу. Они говорят, что в нем обитают демоны.

Джейк не слушал, он торопливо надел браслет. Тот был холодным и легким.

– Так, хорошо. Я готов. Давай, приступаем!

Сложное устройство внушало страх. Джейк повключал все, что можно было включить. Послышалось тихое гудение, – значит, что-то все-таки работало. Не обращая внимания на сеть и обугленные провода, Джейк встал напротив зеркала и взялся обеими руками за раму.

– Папа, – прошептал он, – это я. Я здесь. Я иду к тебе.

Гидеон с опаской отступил на шаг.

– Может, это и не демон, – пробормотал он, – но воет он, как лис в западне.

Джейк слышал этот жуткий надтреснутый вой, треск и щелчки вокруг и стук где-то в глубине дома. Потом ощутил покалывание по всему телу. Сила тока возрастала одновременно со страхом. Перед глазами летали снежинки. Браслет, как тиски, сжал запястье.

Началось.

Зеркало, как оригами, складывалось вовнутрь, в собственную пустоту, которая была единственным оставшимся выходом в этом мире. Джейк пошатнулся и сделал шаг вперед:

– Жми!

Нажал Гидеон на кнопку или нет? Этого Джейк не знал, потому что все его мысли и все его воспоминания затягивал в себя черный вакуум. Эта бездна втягивала в себя всю его сущность, пока от него не осталась одна лишь телесная оболочка.


Кто-то в отчаянии закричал от двери:

– Джейк!

Гидеон мгновенно оторвал пальцы от всех магических огоньков и воющего металла и отскочил в тень.

Венн, как безумный, продирался через сеть, у него за спиной мелькали чьи-то тени.

– Джейк! Назад!

Но юноша был не в состоянии даже голову повернуть.

– Я не могу. Не могу удержать…

Он отпустил раму, но Венн оказался быстрее. Он с диким воплем пронесся через комнату и схватил парнишку как раз в тот момент, когда внутреннее ядро Хроноптики превратилось в черную бесконечную всепоглощающую пустоту.

Наступила тишина.


Запыхавшаяся Сара прислонилась к каменной стене. Следом за ней в комнату вбежали Уортон с Ребеккой.

В комнате никого не было. Только черное зеркало.

– Они смогли? – спросил потрясенный Уортон. – О господи… Не может быть… Джейк?

Сара оцепенела от злости и что-то тихо прошептала в ответ. Уортону показалось, что это было: «Он занял мое место».


В этот момент в доме погас свет.

Когда бы, словно рак, способны были

Ползти назад на жизненном пути[8]

Обсидиановое зеркало

16

Этот мальчик всегда был странным. Ничего не боялся и был не такой, как все. Когда другие дети шалили и веселились, он тихо сидел в сторонке и больше всего на свете любил слушать, как играют скрипки и свирели.

Его мать боялась Ши, она строго-настрого запрещала сыну одному покидать двор, заходить в лес и гулять по тропинкам.

Но однажды в зимние сумерки, когда жаркое тушилось на слабом огне, она вышла на крыльцо, чтобы позвать сына, и не нашла его во дворе. Соседи сказали, что видели, как его вела за руку женщина в зеленом платье.

С тех пор его никто не видел.

Уинтеркомбские хроники

Джейк, скрючившись от боли, лежал возле склизкой каменной стены.

Шея согнулась под неестественным углом, правая нога онемела, а кончиками пальцев он ощущал что-то влажное и липкое.

Джейк пошевелился и застонал от резкой боли в лодыжке.

– Живой, – буркнул чей-то голос.

Джейк замер, инстинктивно распахнул глаза, но сразу зажмурился, потому что понял – в этой ситуации лучше притвориться мертвым. Над ним склонились двое мужчин, и у одного из них был нож. Джейк успел заметить только тусклый отблеск клинка и грязный палец.

Он затаил дыхание.

– Кончай с ним.

Джейка перевернули на спину, быстро ощупали и обшарили все карманы. Стянули что-то с запястья. Часы?

– Ничего, только вонючая иноземная медяшка.

Монета звякнула о булыжную мостовую.

– Все равно забери, колечко серебряное можно выручить.

Страх Джейка начала вытеснять злость, но тут тишину разорвал пронзительный, как визг крысы, свист.

– Пиллеры[9].

Грабители вскочили на ноги, а Джейк перекатился на живот, встал на карачки и бросился на того, кто стоял ближе. Он схватил нацеленную в грудь руку с ножом и даже успел разок пнуть противника ногой, но потом его вырубили одним ударом кулака.

Когда Джейк очнулся, рядом никого не было, только двухпенсовая монета лежала в лужице крови.

Парень поднялся на ноги, огляделся и выругался.

Он стоял на темной узкой улочке с высокими жилыми домами. Джейк сделал глубокий вдох и вытаращил глаза. Нечистоты, гнилые овощи, дым и пот – от такого зловония любого вывернет наизнанку.

Юноша, опираясь на стену, пошел на свет, заглянул в небольшой внутренний двор и случайно нащупал рукой вырезанные в камне буквы. Стер ладонью копоть с надписи и прочитал: «Суд Соломона».

Это показалось ему знакомым. Кружилась голова, но он все равно попытался вспомнить, откуда ему известно это название. И тут где-то совсем рядом снова засвистели. Группа мужчин в черных костюмах забежала с улицы во двор и вломилась в небольшую дверь в углу двора.

Джейк, не отрывая руку от стены, замер на месте.

Надо было сохранять спокойствие. Он вошел в зеркало. Совершил путешествие во времени. Но в какое время попал? Джейка подташнивало, а в висках стучало так, что даже думать было больно.

Он сделал несколько шагов к двери. Из дома доносились громкие крики. Навстречу, на ходу накидывая платок на голову, выбежала крупная женщина, а следом за ней в ночь вывалилась толпа пьянчуг и оборванцев.

Что это? Какой-то рейд или вроде того?

И в этот момент Джейка озарило: «Суд Соломона» описывал в своем дневнике Симмс. Здесь он заполучил обсидиановое зеркало.

Вот только Джейк не знал, в ту ли ночь попал.

Перед глазами все плыло, но ему было плевать. Одним прыжком преодолел три ступеньки и через проход в форме пентаграммы ввалился в опиумный притон.

Внутри царила полная неразбериха. Полицейские, если это вообще они, грабили курильщиков опиума, которые были просто не в состоянии это заметить. От густого сладковатого запаха трудно было дышать. Джейк вспомнил о комнате, которую описывал в своем дневнике Симмс, и, расталкивая на ходу людей, подбежал к грязной занавеске.

Там никого не оказалось. Дверь черного хода стучала о стену на ветру.

Джейк успел сделать два шага к выходу, и тут его схватила чья-то рука.

– Тебя я тоже забираю, сынок.

Джейка рывком развернули на сто восемьдесят градусов.

Ему улыбался огромный мужчина в черной униформе.

– Вот те на! Ребята, подите-ка посмотрите, чего у нас тут есть.

Из-за занавески выглянули ухмыляющиеся физиономии.

– Отпусти меня! – прорычал Джейк.

– Воля ваша, милорд. – Пиллер хмыкнул и разжал руку.

Полицейский, конечно, издевался, но это натолкнуло парнишку на мысль. Он взял себя в руки, вскинул подбородок и надменно уставился на полицейского:

– Прочь руки. Вижу, ты не понимаешь, кто перед тобой. Да как вы смеете втягивать меня в свои грязные делишки!

«Да, – мелькнула у Джейка мысль, – Уортон бы это оценил».

– Сэр… я… – Улыбка медленно сползла с лица полицейского.

– Мне следовало бы уволить вас всех без сохранения содержания… за эту наглость.

Джейк стряхнул пыль с одежды. Синяки и грязь не способствовали роли, но полицейский этого не замечал.

– Сэр, я… я и подумать не мог. Чтобы в этом притоне…

– Я пришел сюда не за опиумом! Я ищу одного джентльмена. Его зовут Симмс. Вы его арестовали?

– Сэр, мы никого такого не арестовывали, то есть как вас?

Юноша важно повел плечом:

– Джейк Уайльд. Сын лорда Уайльда… Думаю, вам известно, кто мой отец? Он – личный помощник министра внутренних дел.

Джейк понятия не имел, было ли в то время такое министерство, но это и не важно, он быстро смекнул, что, если держаться надменно и чеканить слова на английском двадцать первого века, этого будет достаточно.

Пиллер в поисках поддержки растерянно оглядывался по сторонам, Джейк прошел мимо него и заявил:

– Этот человек был здесь, в этой комнате, несколько минут назад. Это он вас вызвал. И он не мог уйти далеко.

– Мы тут по наводке тихаря.

– Тихаря?

– Тихарь – стукач, информатор.

Джейк нахмурился. Если Симмс организовал этот рейд, значит он был к нему готов и к этому моменту уже погрузил зеркало в кеб. Джейк быстро повернулся к двери.

– Я должен его найти!

– Сэр, вы не можете…

Но юноша уже выскочил во двор, обернулся на цокот копыт и увидел, как мимо арки проезжает кеб. В свете газового фонаря успел заметить, как внутри кеба устраивается полноватый, элегантно одетый мужчина.

Джейк бросился со двора на улицу, но кеб уже исчезал в тумане. Молодой человек сделал еще два шага и наткнулся на маленькую фигурку, которая выскочила из переулка и, чтобы не упасть, схватила его за ногу.

Джейк посмотрел вниз и увидел самое грязное дитя, какое только мог себе представить. Это была девочка в рваном синем платье, штанишках и дырявых ботинках. Юноша подхватил ее на руки.

– Отпусти! – завизжала девчушка.

Он опустил ее на землю, от кеба к этому времени остались только кружащие в воздухе клочья тумана.

Джейк чертыхнулся и обратился к девочке:

– Скажи-ка, малышка, какой сейчас год?

– Ты что, мистер, из Бедлама?

Джейк подкинул малышке двухпенсовую монетку. Девочка ее поймала, одним плавным движением попробовала на зуб и спрятала в карман.

– Не наша монетка и не очень хорошая, – буркнула оборванка и улыбнулась: – Но у тебя доброе лицо, поэтому скажу. Сейчас одна тысяча восемьсот сорок восьмой.

Промах в целых два года. Зеркало у Симмса уже два года. Джейк снова чертыхнулся.

– У меня мало времени, – объяснил он. – Ты в этом районе живешь?

Девочка пожала плечами.

– Два года назад сюда пришел один человек. Джентльмен.

Нищенка закатила глаза:

– Они все время сюда приходят.

– Он приходил не за опиумом, а купить зеркало. Там, в задней комнате, был человек со шрамом на щеке… Маскелайн. Знаешь такого?

Лицо девочки на секунду стало серьезным, а внезапный крик из притона заставил ее напрячься.

– Знаю. И тех, кто тебя ограбил, тоже знаю, – торопливо заявила девочка. – Тех, кто спер твое серебро. Поручишься, я тебя к ним отведу.

Джейк не мог понять, о чем она, но тут из притона вышел пиллер:

– Эй! Девчонка! Поди сюда.

Девочка сжала руку Джейка:

– Поручись за меня.

Пиллер подошел к ним и схватил малышку.

– Пойдешь со мной, – приказал он и потащил ее от Джейка.

Девочка принялась брыкаться и захныкала так жалобно, что у Джейка аж сердце защемило.

Он тряхнул головой:

– Серебро? Что за серебро?

Неужели?

Джейк рывком задрал рукав.

Браслет-змея исчез, на его месте осталась белая полоса.


В темноте мигал и потрескивал желтый огонь.

– Никому не двигаться! – пустив петуха, выкрикнул Пирс. – Не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал.

Уортон услышал шум открывающихся замков, потом – щелчок и луч мощного фонаря скользнул по его лицу. Перед глазами возникла картинка как из страшного сна: Сара и Пирс, направивший фонарь на генератор.

– Наш аварийный источник питания, – объяснил дворецкий. – Если все в порядке, у нас будет…

Свет.

Послышался тихий треск, под потолком загорелись лампочки, ровно загудел генератор.

А потом так же внезапно все опять вырубилось.

Пирс застонал и предпринял еще одну попытку.

Ничего.

– Ненавижу технику, – прошипел Пирс.

Уортон взял фонарь и направил его на черную гладкую поверхность в серебряной раме. Сара застыла у зеркала. Бывший учитель Джейка похолодел, увидев ее отражение. Она словно потеряла смысл жизни.

Мужчина поспешил к Саре и услышал у себя за спиной голос Ребекки:

– А где Джейк? Что тут произошло?

Уортон взял Сару за локоть и потянул от зеркала:

– Ты в порядке?

Сара покачала головой. Воздух рядом с зеркалом был наэлектризован, казалось, что выброс энергии каким-то образом истощил атмосферу и девчушку тоже.

Она пошатнулась, Уортон не дал ей упасть и скомандовал:

– Стул сюда, быстро.

Ребекка принесла стул.

– Со мной все в порядке, – пробормотала Сара.

У нее дрожали пальцы. Неудивительно, что Уортон решил, будто она испугалась. Откуда ему было знать, что трясет ее от бессилия и злости. Не она, а Джейк прошел в зеркало!

Уортон резко повернулся к Пирсу.

– У нее шок, – обвинительным тоном заявил он. – И признаюсь, я тоже потрясен. Что случилось с Джейком и Венном? Мы и их потеряли?

Дворецкий зажег свечу и занялся осмотром контрольной панели. Он казался спокойным, но Уортон заметил капельки пота у него на лбу.

– Откуда мне знать?! Это ведь ты учитель, смертный! – Пирс выдохнул. – Ладно. Похоже, они вошли в зеркало и, судя по всему, с отрывом в одну пятидесятую секунды. Но змея только у Джейка, и я не знаю, к чему это приведет. Они могут вернуться в любой момент. Или через несколько часов.

Или никогда, подумал Уортон, уловив нотки паники в голосе Пирса.

Он расправил плечи:

– В таком случае я принимаю командование на себя. С этого момента все слушают меня. Нам надо перегруппироваться. Разделимся и работаем парами.

Света фонаря было достаточно, чтобы Уортон заметил усмешку Ребекки.

– Вы понимаете, о чем я. У нас две чрезвычайные ситуации. Посторонний на территории. Видимо, это он отключил свет. Как он это сделал?

– Электричество подается со стороны дороги. Кабели проложены под землей. В конюшне – распределительный щит, – объяснил Пирс и тряхнул головой. – Я пойду туда и посмотрю, можно ли все исправить. Но после моего ухода вы должны убедиться в том, что все окна и двери надежно закрыты.

Он посмотрел на Сару.

– Сара, этот посторонний имеет к тебе какое-то отношение? – спросил Уортон.

Девушка хотела ответить, но тут влез Пирс, вытер руки о халат и сказал:

– Нам известно, кто он. Этот тип уже не первый день рыскает у дома. Мы прозвали его Человеком со Шрамом. Венн считает, что… Хотя ты ведь читала дневник. Ты читала про Маскелайна…

– Слушайте, какая разница, кто этот тип, если он, возможно, уже в доме? – нетерпеливо вмешалась Ребекка. – Вы бы видели того здоровенного белого волка. Просто жуть! Предлагаю прямо сейчас все проверить.

Уортон кивнул:

– Ладно, ты идешь со мной. Сара, останешься с Пирсом. Не расходимся, держимся парами, – велел он и быстро направился к выходу.

Ребекка еще раз взглянула на зеркало и пошла следом.


Сара прикоснулась обеими руками к твердой поверхности обсидиана и тихо спросила:

– Пирс, и где же они теперь?

Тот пожал плечами:

– Где-то недалеко от зеркала. Дэвид говорил, что и не выходил из него. Но зеркало было в районе мили от пункта прибытия. Они его найдут.

Вот только сказал он это неуверенно.

Сара уже хотела отвернуться от черной поверхности, когда кто-то на секунду встретился с ней взглядом. Она успела заметить зеленое мерцание в зеркале.

У девушки перехватило дыхание.

– Кто это?

Пирс вцепился в рычаг контрольного пульта:

– Где?

Сначала Саре показалось, что это одна из кошек, но потом она протянула руку и вытащила его из тени. Он словно материализовался из воздуха. Зеленоглазый юноша в оборванном сюртуке смотрел на нее, как попавший в западню олененок.

Парень из Леса.

– Пирс, ты не узнаешь меня? – настороженно спросил Гидеон.

Сара взглянула на дворецкого.

Тот от удивления округлил глаза, а потом взорвался:

– Ты! Как ты проник в дом?

Пирс крутанулся, направляя фонарь во все темные углы:

– Они здесь? И Саммер?

– Успокойся, маленький человек, – улыбнулся Гидеон, – это всего лишь я. – Он перевел взгляд на девушку. – После вечности в Лесу я наконец здесь.


– Стойте! – Джейк шагнул вперед и схватил полицейского за руку. – В этом нет нужды. Эта малышка… девочка не представляет никакой опасности.

Сердце колотилось, как молот. Джейк похолодел от ужаса. Без браслета отсюда не выбраться. Ему предстояло до конца своих дней жить в этом зловонном веке. И он никогда не увидит отца.

Джейк порылся в пустых карманах. Осталась всего одна монета. Он протянул ее полицейскому. Монета сверкнула в свете газового фонаря.

– Э-э, любезный, – сказал Джейк, – позвольте, я компенсирую вашу работу, а вы оставите это дитя в покое.

Прозвучало как реплика бездарного актера в какой-нибудь исторической драме, но Джейк, как и любой другой на его месте, в данной ситуации не смог припомнить ничего, кроме этого клише. Все лекции по истории улетучились из головы.

– Ну… может, и так, – согласился пиллер, не отрывая взгляд от двухпенсовика.

Джейк подкинул ему монету.

Полицейский схватил ее на лету и отпустил девочку. Малышка тут же сорвалась с места, а Джейк побежал за ней по скользкой брусчатке, нырнул в арку и дальше на зловонную улицу с глухими стенами темных домов.

Девчонка мчалась, как испуганная крыса, но Джейк, хотя еще не отошел от путешествия во времени, все же настиг ее на углу и развернул лицом к себе.

– Стой, маленькая чертовка.

Девчонка принялась пинаться и кусаться. Джейку пришлось применить свой фирменный захват. Она закричала.

– Тихо ты!

Джейк огляделся по сторонам. У порогов домов клубился туман.

– Тихо! Ты сказала, что видела их. Тех, кто меня грабил. Я заплатил за твою свободу. Ты мне должна.

Девочка перестала брыкаться и уставилась на него снизу вверх:

– Отпусти.

Джейк отпустил.

Она стрельнула глазами из-под грязной челки и приготовилась бежать.

– Ты не сказал, как тебя зовут.

– Ты тоже. И как тебя зовут?

– Молл.

Он улыбнулся:

– А меня Джейк. Молл, мне надо найти этих людей – и сделать это как можно быстрее.

В тумане у него за спиной снова раздался свисток.

Девочка встрепенулась:

– Не здесь, мистер. Тут много сыщиков. Идем в Скимблс.

Джейк не успел ничего возразить, Молл исчезла в тумане, и он, прихрамывая, пошел следом.

Девчушка вела его по лабиринту темных улочек со стоками для нечистот к центру Лондона. То был убогий и нищий район с дворами-колодцами, складами, тавернами, из которых неслись пьяные крики. Изредка попадались работающие допоздна магазинчики с керосиновыми лампами в витринах. Мимо проезжали кебы, проходили темные фигуры в плащах и цилиндрах, женщины с раскрашенными лицами зазывали Джейка с порогов домов. Стены напоминали лоскутное одеяло из оборванных объявлений.

Молл перешла на шаг, нырнула в проулок между двумя заброшенными домами и вприпрыжку спустилась на пару ступенек за ржавой оградой.

Джейк занервничал:

– Постой, куда ты меня ведешь?

– Туда, куда тебе надо, мистер.

Девочка несколько раз толкнула покосившуюся дверь, пока та наконец не открылась.

Юноша не двигался с места.

– Не трусь. – Девочка взяла его за руку и потянула в дом. – Это всего лишь Скимблс.

Они шли по темному сырому коридору. Однако, судя по росписи на потолке в виде каких-то странных золотых спиралей и рваным занавескам, подхваченным шелковыми шнурами с кистями, когда-то этот коридор был очень богато украшен.

– Что это за место? – спросил Джейк.

Молл пожала плечами:

– Ночлежка. Здесь можно поспать.

Юноша перестал ее понимать. В конце коридора девочка нырнула под своеобразную баррикаду из сломанных стульев и провела его на пустую площадку с кое-как разложенными на полу коврами и сваленными в кучи бумагами.

Это была сцена, а перед ней к потолку поднимались ряды старинных кресел.

– Скимблс, – объявила девочка.

17

Мне приснился человек со шрамом. Он стоял в ногах моей кровати и был наполовину ангелом, наполовину демоном. «Не пытайся воспользоваться зеркалом. Оно завладеет тобой и сожрет твою душу».

Слишком поздно. Я и без него это понял.

Мой дом превратился в крепость – все заперто на замки и засовы. Но призраки и фантомы появляются на отполированных поверхностях, в стекле и хрустале.

И кто-то наблюдает за мной, куда бы я ни пошел.

Дневник Джона Харкорта Симмса

– Кто он такой? – жестко спросила Сара.

– Я называю его подменышем, – сказал Пирс. – И он из лагеря Ши. Венн его знает.

Гидеон рассмеялся, потом откинул полы сюртука и сел с видом человека, получающего удовольствие от комфорта.

Сара с интересом оглядела его с головы до ног. Парень был худой, почти бестелесный, как будто за многие века износил свою плоть. Но, несмотря на лихорадочный блеск в глазах и весьма экстравагантный костюм, он оставался потерянным мальчиком, который оказался так далеко от дома, что обратного пути уже не найти. Девушка, как никто другой, понимала его положение.

Его появление в доме подарило ей луч надежды. К тому же про Ши говорили – если вообще допускать их существование, – что они живут вне времени. Для них все времена одинаковы.

– Это Джейк тебя впустил? – догадалась Сара.

– Я-то по глупости думал, что он хочет мне помочь. Но оказалось, что я ему нужен только для того, чтобы подключить это вот устройство. Больше его ничего не интересовало.

– А ты чего хочешь? – спросила Сара, наблюдая за Пирсом, который тем временем вернулся к зеркалу.

Юноша печально улыбнулся:

– Я хочу оказаться дома. Но это невозможно.

– Почему?

– Потому что моего дома больше нет. С тех пор как они меня забрали, прошли сотни лет. И Саммер говорит, что теперь я не могу уйти за пределы поместья.

– Саммер?

– Их королева. Она часто повторяет, что, как только я хотя бы носочком ноги коснусь незаколдованной земли, сразу превращусь в прах, каким должен был стать еще пять веков назад. Она дразнит меня. Я ведь не знаю, правда ли это. Как не знаю, правда ли, что прошло уже столько лет. Когда живешь с ними, нет ни дней, ни ночей, ни времен года. И ты не стареешь.

– Но… Лес… он ведь настоящий.

Гидеон пожал плечами:

– Только по краям. Если зайдете вглубь, все изменится. Вы попадете в странное место, там всегда тепло и листья зеленые. Это совсем другой мир, не такой, как ваш.

Сара посмотрела на юношу:

– Вечное лето и молодость. Похоже на идеальный мир.

Гидеон позволил себе слегка улыбнуться:

– Думаешь? Эти существа не такие, как мы. Как вы. Они прекрасны, но любят только себя, свою музыку и свой холодный смех. У них нет амбиций, нет ни будущего, ни прошлого. Они живут, как ветер. Как бабочки, только бабочки умирают, а Ши – нет. Они не боятся смерти. Вообще не знают, что такое страх.

Сара передернула плечами. Она на секунду представила такую жизнь – нескончаемое балансирование между страхом и скукой.

И тут ее осенило.

– Так вот почему ты здесь! Ты думаешь, что Хроноптика может вернуть тебя домой!

Пирс оторвался от своего занятия:

– О чем это вы там?

В зеленых глазах юноши сверкнули тревожные искры.

– Я объясняла Гидеону, – вкрадчивым голосом продолжила Сара, – что Хроноптика – наша единственная надежда на возвращение Джейка и Венна. Мы должны сделать все возможное…

– А я, думаешь, не надеюсь? – раздраженно спросил Пирс. – Я не собираюсь вечно оставаться рабом! Ладно, хватит, я иду в конюшню, а вы заприте за мной дверь. Гидеон, возвращайся к Саммер, пока она тебя не хватилась. Тебе тут никто не поможет, а мне меньше всего хочется попасть ей под горячую руку. С ней без Венна не договоришься.

Он стоял перед зеркалом, и все видели его искривленное отражение, которое с любопытством вглядывалось в темноту.

– А Венн, возможно, уже умер.


Уортон с грохотом закрыл последнее окно. Рамы были старыми, а защелки проржавели настолько, что сломать их не составляло труда. Хотя снежные заносы могли оказаться опаснее, чем какой-то незнакомец с ручным волком.

– Вот и все. – Уортон повернулся к Ребекке. – Теперь надо осмотреть клуатр. Один Бог знает, сколько под ним ходов и дверей.

– По местной легенде, от аббатства к реке ведет тоннель. – У Ребекки возбужденно заблестели глаза. – Может, стоит его поискать! Они ведь могут им воспользоваться.

«Переигрывает», – подумал Уортон.

– А как же твои родные? Они не будут о тебе волноваться?

Секунду Ребекка молча смотрела на Уортона, потом моргнула и сказала:

– О нет… Все нормально, они не станут волноваться.

– Позвони им.

– Тут нет сети.

Уортон кивнул в сторону городского телефона:

– Позвони по этому.

Ребекка с явной неохотой сняла трубку и почти сразу протянула ее Уортону. А он, еще не взяв трубку, понял, что услышит.

Тишину.

– Иди, – встревоженно велел Уортон, – осмотри клуатр. Быстрее.

Ребекка убежала, а сам Уортон отправился в кабинет Венна и отыскал в завалах на полках старенький транзисторный приемник, который попался ему на глаза накануне вечером. Батарейки еще не сели. Мужчина включил его и в этот момент с удивлением заметил, что у него изо рта при выдохе идет пар. Без электричества температура в доме стремительно падала. Надо было срочно узнать, что происходит в мире за пределами этого аббатства.

Через помехи пробился голос ведущего местной радиостанции:

…по всем западным графствам. Из-за погодных условий закрыта автострада М3, все основные дороги Дартмура пострадали от снежных заносов. Автомобилисты вынуждены покидать свои машины и…

Голос пропал.

– Черт!.. – Уортон растер онемевшие пальцы и попробовал еще раз поймать волну.

…аварийно-спасательные службы. Полиция рекомендует… в окраинных районах… покидать дома только при крайней необходимости…

– Великолепно.

Понятно – они здесь надолго, а на подъездной дороге снега уже по колено.

К другим новостям. Молодая женщина…

Уортон потянулся, чтобы выключить приемник, но на этой фразе замер.

…пропавшая две недели назад из психиатрического отделения Института Линли в Девоне, найдена. Вчера Сара Стюарт пришла в полицейский участок Труро и… Потеря памяти… Она… проживала… Дядя в Пензасе…

Мужчина выругался и потряс приемник.

Последнее, что он услышал:

Сегодня утром премьер-министр выступил в парламенте…

Приемник смолк окончательно.

Уортон разочарованно выдохнул и обратился к двум развалившимся на столе кошкам:

– Что, черт возьми, здесь происходит?

Кошки моргнули в ответ.


Оставшись одна, Ребекка метнулась через клуатр к небольшим внешним воротам. Снегопад к этому времени усилился, замело все трещины и углубления. Девушка открыла ворота. Снег летел горизонтально, от ветра заслезились глаза. Ребекка натянула на уши вязаную шапку, но ветер все равно звучал как бесконечные статические помехи.

Кричать она не решилась – Уортон слишком близко – и негромко окликнула:

– Ты здесь?

За воротами все было белым-бело: и газоны, и кусты, и деревья. А потом из этого белого безликого мира вынырнуло темное пятно. Маскелайн. Мужчина помог Ребекке закрыть дверь, защелкнул навесной замок на засове и закашлялся, облокотившись на стену. Он явно продрог до костей, и губы у него посинели от холода.

– Извини, я не смогла…

– Что там случилось? – Маскелайн обхватил себя руками за плечи. – Почему так долго?

– Все пошло не так! Ты не поверишь! Венн и Джейк… они путешествуют. Так ты это называешь?

– Куда? Когда?

Маскелайн был настолько потрясен и напуган, что девушка не выдержала его взгляд и отвела глаза:

– Примерно полчаса назад.

– Нет, я спрашиваю – в какой временной промежуток?

– Никто не знает. Пирс до смерти напуган.

И Маскелайн тоже. Он наклонился вперед и вцепился пальцами в черные волосы.

– Ребекка, это просто невыносимо. Быть совсем рядом и…

– Ты все еще можешь его забрать. Зеркало. Я тебе помогу.

– Без браслета оно не работает. – Маскелайн тряхнул головой. – Поверить не могу…

– Ребекка? – позвал Уортон, и они чуть не подпрыгнули от неожиданности.

Маскелайн по-кошачьи плавно развернулся, ускользнул в клуатр и спрятался за невысокой стеной как раз в тот момент, когда Уортон вбежал во внутреннюю дверь.

– Все в порядке?

– Да, все отлично.

– Хорошо. Надо возвращаться, я хочу поговорить с Сарой.

Сказав это, Уортон резко развернулся. Он был так напряжен, что Ребекка не выдержала и спросила:

– Что-то еще случилось?

– Ты имеешь в виду – помимо всего прочего? – Уортон пожал плечами, а Ребекка вдруг поняла, что даже этот крупный и сильный мужчина напуган. Напуган и зол. – Мне нужны ответы, и поскорее, потому что вся эта шарада становится опасной. И меня крайне беспокоит судьба Джейка.

Уортон быстро вошел в дом, девушка – за ним, она лишь раз украдкой оглянулась и увидела, что Маскелайн поднялся из-за своего укрытия и смотрит на нее потерянно.


Мне безумно хочется организовать первую публичную демонстрацию машины, но я должен соблюдать осторожность! Прежде чем что-то предпринять, надо убедиться в том, что она работает, в противном случае я буду выглядеть дураком. В Королевском научном обществе хватает упертых мракобесов, которые будут рады надо мной посмеяться, поэтому действовать надо крайне осторожно, иначе есть риск того, что нетерпение похоронит мой триумф.

Мне уже пять раз удалось вызвать в зеркале воронку. Пришлось затратить огромное количество электрической энергии и создать магнитное поле такой мощности, что его воздействие ощущалось в нескольких улицах от дома.

Также в результате взрывов и недавнего пожара были уничтожены две комнаты в моем доме. Но в ходе работы случались и чудесные вещи.

Во-первых, я чувствую огромную тягу войти в зеркало. Почти как Одиссей вынужден перед началом эксперимента пристегивать себя к стулу, а стул цепями крепить к основанию колонны. И даже при таких условиях сила притяжения оказывалась такой мощной, что полопались веревки, я в кровь разбил голову, и спасло меня только то, что я отпустил рычаги управления.

Кто знает, куда и в какие времена меня переместило бы?

Я такое повидал в этом обсидиановом зеркале!

Видел зеленый луг на фоне лесистых холмов и небольшое синее озеро. Возможно, это была Камбрия, а может, Уэльс. Видел комнату – такую темную, словно она находилась под землей, слышал пение на незнакомом языке, потом на мгновение появилась фигура в плаще с капюшоном, а дальше – пустота. Я методично швырял туда тяжелые образцы минералов, деревянные предметы, растительные материалы.

Все исчезало.

И ничего не возвращалось.

Я сумел проанализировать динамику гравитации, колебаний кривизны зеркала, странные перемены его тяжести и массы.

А сегодня проведу первый эксперимент с живым существом. Для этого я подобрал собаку. На лондонских улицах хватает дворняг, в моем случае это смахивающий на терьера метис с черным ухом и огромным черным пятном на боку.

Доверчивый пес позволил мне взять себя на руки и отнести в экипаж. Он съел целую миску говядины, после чего заснул. Он и сейчас спит и посапывает.

Кто-то постучал в дверь.

Я выглянул в окно и увидел у двери черноволосого мужчину. Он поднял голову и посмотрел наверх.

Не знаю, кто это.


Джейк снова пригубил мерзкое варево. Нет, пить это нельзя. Он поставил треснувшую фарфоровую чашку на пол и вежливо поблагодарил:

– Спасибо.

Молл посмотрела ему в глаза:

– Слишком горько?

– Нет, все очень вкусно. Спасибо.

– Тогда ешь.

Молл обвела рукой слегка прогорклое печенье, очевидно украденное из мусорных баков какой-нибудь пекарни. Джейк выбрал одно и с опаской надкусил. Он понятия не имел, из чего оно сделано, а уточнять как-то не хотелось.

Они сидели на полу в небольшом помещении, которое Молл называла своими «ясельками». Пол в «ясельках» покрывали грязные одеяла и тряпье. Джейк с Молл пили чай. Девчонка могла притворяться, а могла и правду говорить. В одном молодой человек был уверен – она очень гордилась тем, что заманила его в это место.

«Ясельками» служил небольшой балкончик или боковая ложа где-то под потолком театра. Если встать и посмотреть вниз, видно пространство, на котором когда-то стояли первые ряды, а теперь там был лагерь сквоттеров из хлипких навесов, палаток и тому подобных сооружений из перегородок, шестов, подпорок и обрывков когда-то яркого занавеса. На просторной сцене выпивали мужчины, громко хохотали женщины, играли и дрались собаки и дети. В воздухе пахло джином и экскрементами, потолок почернел от сажи.

Все это было похоже на дурной сон.

– Послушай, – обратился к девочке Джейк, – у меня мало времени. Те люди…

– Ворье.

– Хорошо, ворье. Мне надо их найти. И как можно быстрее.

Джейку даже представить было страшно, что эти типы заложат браслет в какой-нибудь вонючий ломбард или, например, выбросят в груду мусора, где его никто и не заметит.

– Я тебе сказала, что знаю их и покажу тебе. – Молл жадно набросилась на что-то напоминающее половину сосиски и мотнула головой в сторону: – Они там внизу. Но ты смотри, чтобы они тебя не увидели.

Джейк глянул вниз:

– На сцене?

– Ага, с потаскухами.

– С кем?

– С потаскухами. Со шлюхами! – Молл встала у Джейка за спиной и ткнула в сторону сцены тоненьким пальцем.

И Джейк наконец их увидел. Двое. Один коренастый, второй, тот, которого он успел пнуть, тощий и похож на хорька. Они выпивали, расположившись на груде разломанных декораций. Один сидел, приобняв какую-то грязную женщину, на которой из одежды была только драная красная юбка.

– Да, теперь вижу, – пробормотал Джейк. – Но где то, что они у меня украли? Где браслет?

Молл махнула у него перед носом надкусанной сосиской:

– У них там наверху тайник, где они хранят свое добро. Вон, глянь – висит.

И действительно, к расшатанным колосникам над сценой с помощью воротов и канатов был подвешен кожаный мешок.

– Туда никто не доберется, – задумчиво пробормотала Молл. – Ну, они так думают.

Джейк нахмурился. Мужчины выпивали прямо внизу под ними.

– Вынужден с ними согласиться. – Джейк вернулся к Молл. – Но я должен вернуть браслет. Должен, и все тут.

Девочка подтолкнула к нему чашку:

– Все хорошо, не трусь. Допивай свой чай и поспи немного. А я подежурю. Они тоже скоро заснут, и тогда мы с тобой туда заберемся. Понимаешь? Я покажу, как это сделать. Легче легкого.

Джейк отхлебнул еще один глоток коричневой жижи.

Крики и хохот внизу усилились.


Уортон ворвался в кухню.

– Это Гидеон, – представила Сара, обернувшись к нему. – Он друг.

Появление незнакомого парня выбило Уортона из колеи. Кто он такой? Как попал в дом? На секунду показалось, что все это какой-то дурной сон, он скоро проснется на своей узкой кровати в школе и увидит за стопками книг на подоконнике белоснежные Альпы.

К нему подошла слегка запыхавшаяся Ребекка и изумленно посмотрела на Гидеона.

– Сара, бог с ним, – сказал Уортон. – А вот ты кто такая?

– Что? – настороженно переспросила Сара, и в ее глазах мелькнуло выражение, которое он уже начал узнавать. – Я не…

– Ты нас обманывала. Ты не сбегала из больницы. Я только что слышал по радио, что ту беглянку уже нашли.

– Как нашли? – удивилась Ребекка.

– Вот так. Посмотри – у нее на лице все написано.

Сара понимала, что побледнела от досады и тревоги. Ребекка встала рядом с Уортоном и скрестила руки на груди, а Гидеон уселся на стол и болтал ногами, с интересом наблюдая за происходящим.

– Это правда? – спросила Ребекка.

Сара вдруг почувствовала, что устала притворяться, устала от полного одиночества.

– Правда. И что дальше?

Уортон подошел к ней и пристально посмотрел. Сара могла бы устыдиться, увидев боль в его глазах, но ей было не до этого. Приходилось думать о «Зевсе» и других потерянных и о черной дыре, в которую Янус мог превратить мир.

– И все? Больше ничего не хочешь сказать? – удивился Уортон.

Сара пожала плечами:

– Вам я ничего не хочу объяснить. А вот Вен-ну – да.

Она приготовилась к вспышке злости, но Уортон протянул к ней руку и очень осторожно прикоснулся к тому, что висело у нее на шее. Девушка поняла, что это половина монеты на цепочке выскользнула у нее из-под шарфа. Теперь Уортон с явным беспокойством ее рассматривает.

Потом он отпустил монету, отступил от мнимой сумасшедшей на шаг и резко скомандовал:

– Заприте дверь на засов.

Ребекка так и сделала и встала спиной к двери.

Уортон, не двигаясь с места, сурово воззрился на Сару:

– Я хочу знать, кто вы, леди, откуда вы пришли и чего хотите. Вы немедленно все объясните. Никакой лжи. Извинения не принимаются.

18

Этот человек незаметно обрел огромную власть. Он интриговал и втайне строил планы, одного за другим убирал с пути своих врагов, а потом и союзников. В результате уже никто не смел поднять против него голос. Он обрел стальной скипетр и начал править.

Мы могли это предвидеть. Таков закон истории – она всегда повторяется. Но если бы мы тогда узнали о существовании оружия, которое способно уничтожить мир…

Мы первые, кто должен дать ему бой.

Тайная передача данных «Зевса»

Маленькая рука потрясла его за плечо.

– Просыпайся, простофиля, пора.

Джейк перевернулся на спину и чуть не застонал, но грязные пальчики вовремя прикрыли ему рот.

Девчушка отодвинулась от Джейка. У нее возбужденно горели глаза, она уже нацепила мужскую кепку и заправила под нее спутанные волосы.

Джейк сел. Судя по ощущениям – у него затекло тело и пересохло во рту, – он проспал несколько часов. Почувствовав зуд, видимо от укусов блох или вшей, Джейк почесал голову.

– Есть вода? – шепотом спросил он.

Девочка отрицательно покачала головой.

– Ну, может, оно и к лучшему. И где они?

Молл подползла к нему, и они вместе осторожно выглянули с балкона вниз.

Грабители напились до бесчувствия и теперь дрыхли на захламленной сцене. Один – на скамье, второй устроился в груде старых плащей и пальто так, что только голова наружу торчала.

Женщины исчезли.

– Отлично. – Джейк и посмотрел на подвешенный под потолком мешок. – Теперь надо его опустить. Здесь есть какой-нибудь ворот?

Молл глянула на него, как будто ему было лет десять:

– Так не получится, умник. Придется лезть наверх.

Джейк нахмурился, а девочка потянула его к выходу с балкона.

Ночной театр превратился в крысиное гнездилище. Крысы шмыгали между спящими на полу пьяницами, а Молл за руку вела Джейка по вонючим коридорам театра. На стенах висели ободранные афиши, под слоем плесени уже было не разобрать названий комедий или имен забытых певцов.

За кулисами повсюду валялись матрацы и разный хлам. В углу сидела женщина, она повернулась к ним, и Джейк заметил спеленутого младенца у ее груди.

Молл прижала палец к губам, глаза женщины были пустыми от усталости.

За кулисами вонь усилилась, на полу расползлись лужи, Джейк надеялся, что это вода, некоторые половицы были выдраны для разведения костров.

Джейк остановился.

Мешок висел на высоте как минимум пятнадцати метров над сценой, один конец веревки был привязан к поясу здоровенного грабителя.

Джейк тихо чертыхнулся.

Молл притянула его к себе и прошептала на ухо:

– Вон там, видишь. Придется тебе туда залезть.

Рядом с мешком свисала большая петля из толстого каната.

Джейк посмотрел на канат, потом на спящих мужчин и решил:

– Хорошо. Ты остаешься здесь. Если они проснутся, то не должны поднимать голову. Поняла?

– Не боись, мистер, поняла.

Джейк взялся за канат и слегка его подергал. Тот был грязный и шершавый, но определенно мог выдержать вес человека. Юноша поднял руки, ухватился за канат, потом зажал его ступнями и принялся карабкаться.

Он подтягивался все выше, а веревка раскачивалась из стороны в сторону, в какой-то момент она отвязалась и с тихим шорохом заскользила вниз. Джейк замер от страха.

Большой грабитель засопел во сне. Чем выше взбирался Джейк, тем сильнее раскачивалась веревка, ее конец перекручивался и пощелкивал. Наверху было темно, от пота щипало глаза, но он наконец оказался на расстоянии вытянутой руки от мешка с награбленным. Ухватить его было непросто. Джейк дважды промахнулся, а на третий раз раскачался на канате и все-таки схватил его.

Мешок был из мягкой кожи. Джейк осторожно притянул его к себе. Веревка туже затянулась на брюхе грабителя, он что-то пробормотал во сне и дернул рукой.

Джейк, удерживаясь только коленями и лодыжками, засунул руку в мешок. Нащупал какие-то тряпки и монеты. Потом – круглые мужские часы. И наконец – холодный браслет в форме змеи.

Джейк потянул браслет из мешка. Зазвякали монеты. Браслет за что-то зацепился, Джейк потянул сильнее.

Веревка качнулась, юноша на секунду ослабил хватку, колени заскользили по канату, он перевернулся вниз головой. Браслет высвободился из мешка, одновременно на сцену со стуком и звоном посыпалось все награбленное.


– Вообще-то, я никогда не утверждала, что я та самая девушка. Просто дала вам в это поверить. Увидела статью в газете, девушка на фотографии походила на меня. Такой шанс глупо было упускать.

Все смотрели на нее так, будто видели в первый раз.

Это было непросто, но она убрала волосы за уши и продолжила выкручиваться:

– Меня и правда зовут Сара, только фамилия не Стюарт. Я…

Уортон ткнул пальцем на половинку монеты:

– А это откуда? В дневнике Симмс называет это жетоном. Зевс. Видимо, что-то важное? – дрожащим от злости голосом спросил он.

– Вы читали дневник? – удивилась Сара.

Учитель слегка покраснел:

– Ну, я зашел в комнату Джейка, там был такой кавардак и…

Сара кивнула:

– В дневнике описывается прошлое. Но я не из прошлого, я пришла из будущего.

Ребекка с трудом сдержала улыбку.

Сара мельком глянула на нее и заявила:

– Зря смеешься. – Потом снова посмотрела на Уортона. – Вот он мне верит.

– Вчера или еще час назад я бы и сам похихикал над этой историей, – признался Уортон.

– Она говорит правду, – безразличным тоном сказал Гидеон. – Я видел ее, когда она была маленькой девочкой. Они забрали… Точнее, заберут ее родителей.

Сару потрясло то, как он говорит о времени: будто между прошлым и будущим нет никакой разницы.

– Я появлюсь на свет в этом месте. Но Уинтеркомб уже будет в запустении. Место, где обитают призраки прошлого. Колония голодранцев, которые живут подобно крысам. Здесь, в мансардной комнате, я прячу в тайнике свои секреты. – Сара прошла к очагу, села на скамью и посмотрела на огонь. – Я не могу рассказать вам всего. Но в том лагере был человек по имени Янус. Сначала он был одним из нас. То есть революционером. Потом начал постепенно меняться и стал одним из них. Мой отец говорил: «Янус зашел слишком далеко и считает свою персону важнее, чем наше общее дело». Однажды зимним вечером мы услышали его по радио. Телевидение уже давно не работало, интернет пропал. Мы слушали Януса и понимали, что он контролирует все. Мама тогда посмеялась, а вот отец испугался. Прошел всего час, и на дороге к аббатству появился свет фар грузовиков. Они увезли моих родителей. Не знаю куда. А меня забрали в Лабиринт.

Гидеон беззвучно подошел к очагу и сел рядом с девушкой:

– Место ужаса?

Сара рассмеялась:

– Место, где я научилась становиться невидимой. Место секретных экспериментов и странных процедур. Место, где они изучали людей, искали способ сделать их больше чем простыми смертными.

Гидеон тоже рассмеялся:

– Больше чем смертными!

Ребекка поежилась.

– Но некоторые из нас не хотели с ним сотрудничать, – продолжила Сара. – Мы организовали ячейку сопротивления. Назвали нашу организацию «Зевс». Из-за этой монеты и еще из-за одного греческого мифа…

– Какого мифа? – перебила ее Ребекка.

– Это понятно, – сказал Уортон. – Хронос – в переводе «время» – титан, который убил всех своих сыновей, кроме одного, Зевса, а тот сумел победить время. – Он посмотрел на Сару. – Сколько вас было?

Она пожала плечами:

– Шесть. Шестеро друзей. Злые, недовольные и потерявшие надежду дети. У нас не было никакого плана. До тех пор, пока мы не узнали о зеркале.

Уортон встал, положил в очаг новое полено и подтолкнул его поглубже в раскаленные угли.

– Потом ты отправилась сюда и заставила нас сочувствовать себе. Ты лгала и притворялась. И все это время хотела одного – украсть зеркало.

Слова Уортона жалили, как оса. Он отряхнул ладони и с искренним презрением посмотрел на Сару.

– Я не собиралась его красть, – возразила она.

– Тогда что?

– Защитить. От Януса. Чтобы он никогда не смог им завладеть.

Сара посмотрела на Гидеона. Он сидел, обхватив колени, при этом старался не касаться металлических частей скамьи, смотрел на огонь и очень внимательно слушал.

– Он с ним экспериментировал, – продолжила девушка, она явно не хотела, чтобы ее заподозрили во лжи. – Нам неизвестны подробности, но мы знаем, что у него получилось и он путешествовал во времени. Знаем, потому что… Из-за репликантов.

– Все это очень интересно, и все же… – перебил ее Уортон.

– Прошу вас, дослушайте, – с чувством проговорила Сара. – Это важно. Если ты путешествуешь во времени и допустишь ошибку… Если вернешься не в то время, то можешь оказаться там, где ты еще не родился. Понимаете? Тогда вас будет двое. Второго мы называем репликантом. Янус наверняка это делал, потому что у него есть несколько репликантов. Один из них здесь, прямо сейчас возле дома.

– И волк, – вставил Гидеон. – Не забывайте про волка.

– Янус их выращивает. Они чуют тех, кто путешествует во времени, – объяснила Сара.

Уортон нахмурился:

– Но снег…

– Снег ему не помеха, он его использует. Янус уже оборвал провода.

Ребекка тряхнула головой:

– Все это… Бред какой-то.

Сара резко повернулась в ее сторону и раздраженно бросила:

– А тебе-то что? Ты, вообще, что здесь делаешь?

Ребекка пожала плечами:

– Я пришла предупредить Джейка…

– О чем? – подозрительно спросила Сара. – О Янусе? Тогда как ты…

– Послушайте меня, – оборвал ее Уортон, – дом в безопасности. Пирс в любую минуту подключит электричество. Поверьте, сюда никто не сможет проникнуть…

Внезапный грохот заставил его умолкнуть.

Уортон посмотрел на Сару, и они, не сговариваясь, вдвоем выбежали в холодный коридор. Ворвавшись в холл, Уортон замер на месте. Парадная дверь была раскрыта нараспашку. Замок еще дымился. По черно-белым кафельным плиткам пола змеился снег.

– Он в доме, – пробормотала побледневшая Сара и обернулась к Уортону. – Идем на Тропу монахов. Быстрее, или нам конец.

Уортон встал у нее на пути:

– Ах да. Я туда пойду, но не ты. Боюсь, Сара, тебе нельзя приближаться к зеркалу, потому что не факт, что все, что ты нам рассказала, – правда.


Маскелайн услышал шум в темном доме. Он сгорбился и, чтобы хоть как-то согреться, пару долгих минут растирал руки и плечи. Потом приступил к осмотру: заглядывал в комнаты и тихо приближался к центру этого старинного дома, вдыхая запах мастики и лаванды.

Он знал, что зеркало здесь. Каким-то необъяснимым образом самыми кончиками нервов чувствовал его присутствие. Зеркало узнало его, а он, крадучись, двигался к нему. По переходам, по лестницам, по пустой Большой галерее.

Услышав грохот, Маскелайн замер под портретом давно умершего лорда Венна. Кто-то вломился в парадную дверь. Донеслись возбужденные голоса. Он взбежал по узкой винтовой лестнице.

Осторожно ступая, прошел по коридору и повернул за угол.

Там его уже ждал коротышка-азиат.

– Ну, наконец-то ты явился, – с довольной улыбкой сказал он.

Пирс был в перепачканном белом халате поверх ярко-красного жилета. Размер ноги у него был маленький, но стоял Пирс уверенно. Оружия не было видно, но Маскелайн знал, что оно ему и не нужно. Коротышка был не просто слугой.

– Ты меня знаешь? – удивился Маскелайн.

– Симмс писал о тебе в своем дневнике. Ты тот, у кого он украл зеркало. – Пирс держался непринужденно и шел дальше по коридору. – Ты попал в камеры видеонаблюдения. Знаю, ты уже не один месяц пытаешься сюда проникнуть. – Он повернулся к Маскелайну и с нескрываемым любопытством спросил: – Совершил путешествие, да? Прямиком из той ночи в опиумном притоне?

Любопытство. У него прямо глаза загорелись. Маскелайн понимал – это слабое место коротышки. Он опустил плечи и позволил себе не скрывать усталость:

– Я потерялся в этом времени и просто хочу вернуть зеркало. Мое зеркало.

На широком подоконнике стоял сине-белый глиняный кувшин. Маскелайн подумал, что он вполне подойдет. Затем быстрым движением вытащил из кармана стеклянный пистолет.

Пирс рассмеялся, как будто его вовсе и не застали врасплох:

– Этим мне не навредить. – Он подошел к Маскелайну так близко, что ствол пистолета уперся ему в грудь, и почти дружески объяснил: – Я не из тех, кого можно убить с помощью оружия.

– Догадался. – Маскелайн кивнул, а потом заговорил так быстро и бессвязно, будто произносил какое-то кельтское или латинское заклятье.

Слова путались, звучали то в одном порядке, то в другом, словно какая-то недоступная пониманию шарада.

У Пирса отвисла челюсть. Он посмотрел себе под ноги и растопырил тонкие, как паучьи лапки, руки.

Маскелайн шагнул в сторону и составил из пальцев оккультный знак.

Пирс превратился в мерцающий силуэт. Его рот кривился, но он не мог произнести ни звука.

Мужчина взял с подоконника кувшин и открыл крышку. Из кувшина поднялся аромат роз. Маскелайн перестал произносить заклинание и скомандовал:

– Войди.

Пирс нацелил на него исполненный ярости взгляд, а потом обратился в прах и исчез. Но у Маскелайна было такое чувство, будто этот прах прожег его насквозь.

Дрожащей рукой он отложил свое оружие, плотно закрыл крышкой кувшин и поставил его на подоконник. А потом сел рядом, почувствовав, что ноги отказывают, и обхватил голову.

Он уже сотни лет не пользовался темными заклинаниями и даже представить себе не мог, что все еще способен их произносить.


Это было очень громко. Монеты дождем сыпались на сцену и катились по подмосткам.

Люди внизу мгновенно проснулись, Молл закричала, а Джейк, чтобы остановить падение, не выпуская из руки браслет, вцепился в канат. От трения обожгло ладони.

Грабители заметили Джейка. Они принялись вопить и сыпать проклятиями. Тот, кто поменьше, подбежал к канату и начал так яростно его дергать, что юноша едва не упал. А уж если бы он упал, у них нашлось бы оружие – и ему конец.

Тут в схватку вступила Молл.

Она как ракета выскочила из кулис и принялась пинаться и злобно кричать, брызгая слюной. Вооружившись какой-то деревянной дубиной, она врезала под колени тощему грабителю. Тот завопил от боли и повалился на сцену. Молл еще раз замахнулась, но толстяк уже был рядом. Он одной оплеухой сбил ее с ног.

Джейк взревел от ярости и, забыв о собственной безопасности, заскользил вниз. Приземлился так жестко, что колени подогнулись, и все равно уже через секунду накинул толстый канат на горло грабителя и, уклоняясь от здоровых кулачищ и цепких пальцев, потянул его назад.

Грабитель издавал какие-то звериные звуки, хрипел и отчаянно цеплялся за канат. Джейк не отпускал, но здоровяк был реально сильнее. Грабитель еще раз дернулся и сумел-таки развернуться. Лезвие ножа прошло так близко к шее Джейка, что он услышал свист в воздухе.

– Джейк! – заверещала Молл.

Он отпрыгнул и замер, приготовившись к драке. Здоровяк перекинул нож из одной руки в другую, потом достал из заднего кармана второй нож и, злобно ухмыляясь, двинулся вперед.

– Пригнись, Джейк! – Команда девчушки прозвучала как визг мартышки.

Джейк лишь мельком глянул за спину и тут же с криком бросился в сторону. Огромный и пыльный театральный занавес обрушился и накрыл его, как черная удушающая лавина. Юноша, перекатываясь с боку на бок, выбрался из-под занавеса, Молл тут же схватила его за руку и потащила за собой:

– Бежим! Бежим!

Джейк, наполовину ослепший от пыли, ломился через ветхие декорации, поваленные стены с бойницами и покосившиеся двери картонного коттеджа. Грабитель барахтался под занавесом, ругался на чем свет стоит и грозил расправой, но Молл с Джейком уже пробежали мимо сваленных в кучи надгробий и могил с нарисованными черепами и скрещенными костями и дальше мимо вырезанных из бумаги корявых деревьев, мимо «ведьминых колец» и огромного сплетения бобовых стеблей.

Молл хихикнула.

– Ты сумасшедшая, – проговорил запыхавшийся Джейк. – Он же мог тебя убить!

– Ни за что не смог бы. И никогда не убьет. – Молл потащила его дальше. – Сюда, умник.

Джейк увидел в стене узкую решетчатую дверь. Молл потянула ее на себя и скользнула в образовавшуюся щель. Он протиснулся следом в вонючую темноту. Проход за решеткой был очень узким и круто уходил вниз.

Они спускались, постепенно замедляя шаг, и наконец остановились. Где-то наверху пузатый грабитель яростно ломился в узкую решетку.

Джейк услышал рядом какой-то писк, это наверняка хихикала Молл. Только тогда он осознал, что серьезно обжег об канат руку. Но браслет был у него. Джейк потрогал его в темноте и спрятал подальше во внутренний карман. Юноша поежился, когда представил, как близок был к тому, чтобы потерять браслет навсегда.

– Куда ведет этот ход?

– К сточным канавам. – Девочка прильнула к Джейку. – Туда ведут все стоки и новая канализация, а еще здесь живут монстры и всякие отбросы. Но ты не трусь. Я знаю, как вывести нас наверх, как раз рядом с улицами богачей. Тебе ведь туда надо?

– С чего ты взяла?

Девочка понимающе улыбнулась и терпеливо объяснила:

– С того, что он там живет. Тот, кого ты ищешь. Скупщик, который спер зеркало.


Сара, злая, как фурия, ходила от стены к стене по маленькой судомойне.

Уортон был вежлив, но непреклонен. Он привел ее сюда за руку и запер дверь. Сара застонала от бессилия. Они даже не представляли, с чем имеют дело.

Девушка остановилась. Сняла перчатку и достала из кармана пальто серый блокнот. Тупо на него посмотрела, а потом неохотно открыла.

Целая страница была исписана наклонным почерком Януса.


СОЧУВСТВУЮ, САРА, НО МОЙ РЕПЛИКАНТ УЖЕ В ДОМЕ. И СПАСИБО ТЕБЕ ЗА ТВОИ ХИТРОСТИ. КТО ИЗ НИХ ТЕПЕРЬ ТЕБЕ ПОВЕРИТ? КРУТОЙ УЧИТЕЛЬ? МАЛЕНЬКИЙ ДЖИНН? ИЛИ ФЕНОМЕНАЛЬНО ЛЮБОПЫТНАЯ МЕСТНАЯ ДЕВОНЬКА? СДАВАЙСЯ, САРА, ИЛИ ТВОИ РОДИТЕЛИ ЗА ЭТО ПОПЛАТЯТСЯ.


Сара захлопнула блокнот и отшвырнула его от себя, как какую-то заразу.

Она должна выбраться из этой кухни!

Девушка подергала ручку двери, потянула ее на себя.

Может, если…

– Девочка из будущего, – тихо сказал насмешливый голос.

Сара застыла у двери:

– Кто это?

– Гидеон.

Сара двумя руками схватилась за ручку:

– Что происходит? Я должна…

– Тебе не подобраться к зеркалу. Ребекка с Уортоном уже там, и он вооружен.

– Но ты же можешь меня выпустить отсюда!

Гидеон рассмеялся легко и безразлично:

– С какой стати мне тебя выпускать?

– Гидеон, послушай. Открой дверь и отведи меня в Лес. Отведи меня к Саммер. Больше мне от тебя ничего не нужно. Взамен обещаю: если удастся вернуть Джейка и Венна, я отправлю тебя домой. К твоей семье. Пока еще не начался весь этот ужас.

Гидеон так долго молчал, что она уже подумала, что он ушел.

– Саммер слишком опасна, – наконец произнес он, и Сара чуть не закричала от облегчения.

– Прошу тебя, я должна попробовать.

Загремели засовы. Сара отступила на шаг. Дверь открылась, и она увидела его. Он стоял в коридоре в своем драном сюртуке цвета зеленого мха и смотрел ей в глаза.

– Меня ты тоже предашь?

– Конечно же нет, – соврала она.

19

Ты не представляешь, как это чудесно! В сочельник приходят христославы со своими песнями, потом, поздно вечером, актеры в рваных костюмах играют старые пьесы, а после них – это жутковато, мой дорогой, – крестьяне несут на шесте череп Серой кобылы. И все это время земля лежит укрытая толстым одеялом снега, а ее освещает самая полная из всех лун…

Из письма леди Мэри Венн, 1834 год

Маскелайн как тень крался по Большой галерее.

Временами он останавливался и оглядывался, держа оружие наготове.

В доме было темно, только свет луны под косым углом вливался в окна. Тут и там на полированных поверхностях плясали искривленные отражения улыбающихся лиц.

Дважды мужчине показалось, что он слышит чьи-то легкие шаги. Один раз это было сопение почуявшего след зверя.

– Репликант, это убьет тебя, – тихо сообщил он. – Ты слышишь меня?

В ответ – тишина.

Маскелайн, позволяя зеркалу вести себя, быстро пошел дальше. Помехи на поверхности обсидиана, словно рябь на глади воды, передавались в его сознание и проникали в самое нутро. Зеркало было близко, даже ближе, чем в тот момент, когда полный и напыщенный тип, которого Маскелайн принял за простака, обвел его вокруг пальца. И он тогда без оглядки и без четкого направления прыгнул в зеркало.

Маскелайн подошел к алькову и отодвинул прикрывавшую его штору. За шторой оказалась запертая дверь.

Действовать надо было быстро. За проведенные в преступном мире Лондона годы Маскелайн приобрел много полезных в таких делах навыков. Он открыл дверь и прикрыл ее за собой.

Тропа монахов. Это мрачное готическое место вызвало у Маскелайна улыбку. Он исследовал немало подобных сводчатых залов и побывал во множестве полуразрушенных склепов.

Мужчина осторожно двинулся дальше.

Замер у следующей двери и прислушался. В просторном помещении было темно.

Неужели они оставили зеркало без охраны?

Похоже на то.

Маскелайн быстро пробрался через остатки оборванной сети безопасности Венна.

Наконец через годы, через столетия после предательства Симмса он был здесь.

Здесь, рядом с его Хроноптикой.

Маскелайн шагнул к зеркалу и посмотрел на свое отражение. Его лицо сначала было искажено и даже уродливо, а потом в свете луны вдруг обрело четкость и стало красивым.

Он отскочил назад:

– Ребекка?

Она была там. Быстро смерила его взглядом.

Маскелайн успел сделать только шаг в ее направлении и тут услышал чей-то голос:

– Стой на месте и брось оружие, или получишь из двух стволов сразу.

Крупный мужчина, это был Уортон, целился в него из двуствольного охотничьего ружья.

Маскелайн задержал дыхание и медленно положил на пол стеклянный пистолет.

– А теперь – отойди, – скомандовал Уортон.

Маскелайн подчинился.

– Ребекка, возьми его.

Девушка выскользнула из темноты и подобрала пистолет так, будто он раскалился добела.

– А теперь мне хотелось бы узнать, как ты здесь оказался. – Уортон вышел на свет, взял у девушки пистолет, посмотрел на него и улыбнулся. – И кто ты такой, черт возьми.

Маскелайн молчал. Он так устал, что даже не был уверен в том, что сможет выдавить из себя хоть слово.

Но первой заговорила Ребекка. Она посмотрела на Уортона и расправила плечи, после этого даже показалось, что она одного с ним роста.

– Можете считать, что он из прошлого. И он со мной.


Особняк Симмса стоял на широкой площади. Джейк разглядывал его, укрывшись в темном саду напротив. Портик с колоннами. Огороженное черными перилами крыльцо для прислуги со сбитыми ступеньками. Высокие окна, в одном за подвязанными шторами уютно горел свет.

Молл шумно дышала у него под боком.

На пути сюда они пересекли совсем незнакомый Джейку Лондон. Не город, а кошмар: бесконечные загаженные трущобы и внезапные стычки между нищими. Но после одного из поворотов Джейк увидел красивые улицы и широкие авеню. Он начал узнавать свой Лондон. Хотя запахи, грохот колес и цокот копыт были чужими, даже голоса людей звучали иначе, словно так давно висели в воздухе, что утратили способность брать высокие ноты. Книги, которые он читал, – Артур Конан Дойл или даже Диккенс – не дали ему полного представления о том, что он увидел: грубость в чистом виде, сотни лошадей, пышные женские платья, тощие подметальщики с рябыми лицами на перекрестках.

Джейк посмотрел на Молл. После долгой пробежки дыхание у девочки стало хриплым. Что с ней? Чахотка? Оспа? У него в голове мелькнула безумная идея – пройти вместе с ней сквозь зеркало в настоящее время. Он даже представил испуганную физиономию Пирса.

Молл вернула его в реальность:

– У него гость.

Джейк снова посмотрел на дом.

Фасад освещал один-единственный газовый фонарь. Под ним прошел мужчина, он остановился у крыльца, постоял немного, а потом быстро взбежал по ступенькам и нетерпеливо постучал молотком в дверь.

– Надо подойти ближе, – решил Джейк.

Они перешли через улицу, а следом за ними из сада тихо выскользнули три фигуры.

Мужчина был высокий. Он снял шляпу, и в этот момент на него упал свет из окон холла. Джейк увидел седые волосы и худое лицо и чуть не задохнулся от удивления.

– Знаешь его? – шепотом спросила Молл.

– Венн.

Он испытал огромное облегчение, а потом преисполнился зависти. На Венна явно не нападали грабители, а судя по его викторианскому костюму, скорее он сам кого-то ограбил.

Джейк прошел несколько шагов вдоль ограды и позвал:

– Венн!

Тот обернулся, и в этот момент слуга открыл дверь:

– Что вам угодно?

Венн отступил назад и представился:

– Меня зовут Оберон Венн. Я бы хотел повидаться с мистером Харкортом Симмсом.

Вид у дворецкого был недоверчивый, и хотя стать и манеры Венна внушали уважение, он все же сказал:

– Мистер Харкорт Симмс не принимает гостей в столь поздний час.

– Меня он примет. – Венн достал из кармана карточку и написал что-то на обороте. – Передай ему это и скажи, что мне срочно необходимо с ним переговорить.

Дворецкий исчез, а Венн повернулся в сторону Джейка:

– Ты? Где тебя носило?

– Меня носило? Меня ограбили, потом избили…

Венн бросил ледяной взгляд на Молл:

– Слушай меня. Иди в дом через вход для прислуги. Мне необходимо посмотреть, как Симмс наладил зеркало, и тогда…

Парадная дверь открылась, Джейк тут же отскочил в тень.

– Сэр, мистер Харкорт Симмс примет вас.

Венн бросил взгляд на темную улицу, вошел в дом, и дверь за ним закрылась. Джейк прислонился к сырой ограде и зло выдохнул:

– И как, интересно, я должен попасть в дом?

– Смотри и учись, голубок, – с жалостью заявила Молл. – Смотри и учись.


Лес превратился в ледяную сеть. Над головой у Сары сплетались обледеневшие ветки деревьев, в темном небе сверкали, как бриллианты, яркие звезды.

Гидеон оглянулся:

– Уже близко. Замерзла?

– Нет, конечно, – с сарказмом буркнула Сара.

Гидеон улыбнулся.

Она ускользнула из дома в пальто, перчатках и шарфе Джейка, но это все равно не спасало от пронизывающего до костей холода.

Был канун Рождества, но здесь, в лесной чаще, могло быть любое время. Первобытную тишину нарушал только треск веток и льда на лужах на тропинке.

– Как ты все это… терпишь? – искренне удивилась Сара.

– Я не терплю. – Гидеон взял ее за руку и повел через заросли вереска. – Я живу в Саммерленде. Понимаешь?

Мир вокруг менялся с каждым их шагом.

Они перешли невидимый порог, и Лес стал зеленым, а небо синим. Над бутонами цветков жужжали пчелы. Тепло окутало Сару, она испытала такое облегчение, что чуть не закричала от радости.

– Невероятно! – Сара огляделась по сторонам. – Это же просто рай! Где мы?

Но здесь были и дома. Все они стояли под странным углом. Храмы, музеи, библиотеки и замки словно начинались в одном измерении, а заканчивались в Лесу, будто протиснулись сюда и застряли в вереске и колючих кустах жимолости.

Гидеон не ответил, а Сара заметила, что он смотрит куда-то ей за плечо, и вид у него был дерзкий и одновременно испуганный.

Сара обернулась.

У нее за спиной стояла Саммер – в легком красном платье и босая.

– И кого ты привел ко мне в этот раз? – очаровательно улыбнувшись, спросила она.

Гидеон пожал плечами:

– Это она меня привела.

Сара хотела заговорить, но поняла, что не может. Попыталась шевельнуться, и ничего не получилось. Ее душила паника, она стояла в плену собственного тела и не могла даже следить глазами за Саммер, которая медленно обходила ее кругом.

– Какое странное дитя. Такое старое и такое юное. – Саммер приподняла пальцем подбородок Сары. – Интриганка и заговорщица. Сумасшедшая девчонка из воды и плоти.

Она опустила руку. Сара почувствовала легкое прикосновение и поняла, что та рассматривает ее жетон из половинки монеты.

– Зевс. Я его как-то встречала. Очередной бесполезный глупец.

Саммер подняла голову, и Сара на секунду заглянула ей в глаза. Они были зеленые, в них не отражался свет.

А потом Саммер отвернулась, словно потеряла к ней интерес, а Сара наконец смогла пошевелиться и сделала глубокий вдох.

Она огляделась. На зеленой поляне лежали поваленные стволы деревьев и каскадами цвела жимолость. Вода из фонтана уходила в колодец, в котором плавал лосось. С кустов в воду падали и тут же всплывали лесные орехи. На траве расставлены грубо сработанные из дерева стулья, украшенный позолотой табурет, лежало на боку пластиковое садовое кресло и еще стоял потускневший трон – то ли египетский, то ли с какой-то кинопостановки. Саммер села на табурет и с наслаждением вытянула на теплой траве босые ноги.

– Итак, Сара, чего ты от нас хочешь? У редкого смертного достанет наглости прийти сюда.

– Я хочу попросить об услуге.

– Кого? Ши? – Саммер рассмеялась. – Мы не оказываем услуги. А вот сделки заключать можем. Это касается Венна?

Сара кивнула, она старалась, чтобы голос не выдал ее волнение, потому что уже успела почувствовать, что это существо им подпитывается.

– Прошлой ночью Венн и Джейк вошли в зеркало. Они не вернулись.

В смехе Саммер позвучали злые нотки.

– Значит, он наконец отправился на поиски своей возлюбленной. Очень надеюсь, что он сгниет в каких-нибудь грубых временах.

– Не сгниет, – тихо сказала Сара, – и ты это знаешь. Ты просто ревнуешь.

Саммер быстро и по-кошачьи грациозно поднялась с табурета:

– Я не ревную к женщинам!

– Ты хотя бы раз встречала Лию? Ты с ней знакома? – с искренним любопытством спросила Сара, ей действительно стало интересно.

Гидеон взглядом дал ей понять, что это опасная тема.

Саммер повела плечом:

– Женщины человеческого рода все одинаковы. Я не помню.

– Но Венн…

– Венн – один из нас. В нем живет наша музыка. Когда-нибудь он устанет от своей одержимости зеркалом и вернется домой. – Саммер нахмурилась. – А я тебя знаю? Я видела тебя прежде? Возможно, на руинах Уинтеркомба, в сгоревшем холле или на пепелище галереи?

– Нет.

– А я думаю, да.

Сара поставила садовое кресло на ножки и села лицом к Саммер. Кресло было желтое, из какого-то дешевого супермаркета.

– Похоже, ты знакома с прошлым.

– Мы знакомы со всеми временами.

Сара кивнула. Следующий шаг был рискованным, но его нужно сделать.

– Ты знакома с Янусом?


– Что значит – он с тобой? – не понял Уортон и опустил ружье.

Ребекка оценила взглядом стеклянный пистолет.

– Простите, признаюсь: это я впустила его в дом.

Уортон вытаращил на девушку глаза – у нее даже голос изменился.

– Мы с ним – друзья, – продолжила Ребекка. – Это долгая история. Я знаю про зеркало, и, в общем, Маскелайн не представляет для вас опасности, он просто хочет вернуть то, что ему принадлежит.

– Как и мы все. – Уортон сделал шаг вперед и внимательнее присмотрелся к незнакомцу. – Я вас помню. Вы летели с нами в самолете. И преследовали нас до самого аббатства.

– Так и есть.

– Вы действительно тот человек из дневника? Ведь все это было так давно.

Маскелайн пожал плечами, он явно не хотел развивать эту тему.

– Так, ладно. Но из этого следует, что вы знаете, как обращаться с этим устройством. Вы можете вернуть Джейка домой? Это так? – спросил Уортон.

– Может быть, – согласился Маскелайн. – Но не даром.

Они обменялись долгим взглядом, после чего Уортон пожал плечами:

– Не представляю, что с этим делать. Они пропали, даже Пирс куда-то исчез. Теперь охрана зеркала лежит на мне одном, а я вообще не знаю, что это такое. Мне нужна помощь.

Маскелайн не дрогнул.

– Если я их верну, – мрачно объявил он, – то заберу зеркало. Так будет лучше и для Джейка, и для Венна.

– Вряд ли они с этим согласятся. – Уортон набрал полную грудь воздуха, выдохнул и посмотрел на Ребекку. – Доверять вам – чистое безумие, но я пойду на это. Делайте, что сможете.

Ребекка рассмеялась от облегчения, а Маскелайн пообещал:

– Я постараюсь.

Уортон повернулся к выходу.

– Куда вы? – встревожилась Ребекка.

– За Сарой. Нужно держаться вместе.


Венн вошел в гостиную. У камина стоял плотный мужчина в красном халате. Поза его была явно искусственная. Для полноты картины – пышные усы и лицо нездорового цвета с лиловыми прожилками. В руке он держал визитную карточку Венна.

– Мистер Джон Харкорт Симмс, мое почтение, – поздоровался Венн.

– А вы, черт возьми, кто такой? – брюзгливо и в то же время с подозрением спросил Симмс и взмахнул визиткой. – И что это значит? Визитка члена Королевского научного общества. Но я знаю всех его членов, а вы, сэр, самозванец.

– Меня зовут Оберон Венн. И мы с вами незнакомы. Я – исследователь и, как говорят некоторые, человек науки.

– Никогда о вас не слышал, так что…

– Я пришел узнать о Дэвиде Уайльде.

После этой фразы Симмс несколько сдулся, посмотрел на Венна, нащупал спинку кресла и медленно сел.

– Будь я проклят… Вы пришли из… То есть вы совершили путешествие?

Венн кивнул:

– Да, и два моих компаньона в данный момент могут послужить причиной некоторого беспорядка в вашем холле для прислуги. Будьте добры послать за ними.

Это прозвучало как прямое указание. Симмс даже растерялся и без возражений позвонил в колокольчик. Когда вошел дворецкий, Венн услышал доносившийся из глубины дома голос Джейка.

– Там внизу двое… Приведите их сюда, – распорядился Венн.

Дворецкий посмотрел на хозяина:

– Сэр? Там какая-то соплячка-оборванка и молодой человек в довольно странном костюме. Девчонка сначала притворилась больной и…

– Приведи их, быстро, – рыкнул Симмс и, когда они с Венном остались одни, продолжил: – Я буду весьма признателен, если вы поделитесь со мной некоторыми моментами. О вашем времени… Лондон сильно изменился? Там есть летающие машины? Женщины имеют право голоса?

– Значит, Дэвид вам об этом не поведал?

– Он сказал, что мне лучше об этом не знать.

Венн улыбнулся. Весьма характерно для Дэвида. Дверь открылась, и в гостиную решительно вошел Джейк, а следом за ним просеменила маленькая девочка в лохмотьях. Венн вдруг остро осознал, насколько они, этот юноша и Дэвид, похожи: оба всегда в полной боевой готовности.

Обалдевшая от роскошной обстановки в комнате Молл прошла прямиком к камину, села на корточки и чуть ли не замурлыкала.

– Что здесь происходит? – спросил Джейк, обращаясь к Венну.

– Это мистер Харкорт Симмс. Он встречался с твоим отцом.

– Что? – Джейк моментально развернулся к Симмсу. – Когда?

Ответ поверг его в отчаяние.

– Три месяца назад.

Венн сел в одно из кресел и кивком предложил Джейку сделать то же самое.

– Я знал, что Дэвид явится сюда. Он наверняка понимал, что если нам удастся совершить путешествие, то, чтобы его найти, мы первым делом придем к вам.

– Он и мне так сообщил.

Симмс заметно расслабился, откинулся на спинку стула и заговорил. Джейк сразу уловил интонацию самодовольного автора дневника, который читал в аббатстве.

– Я… э-э… приобрел зеркало и с переменным успехом работал над ним два года. Для меня было очевидно, что это портал в некую другую жизнь. Я отправлял в него неодушевленные предметы, потом крысу и даже собаку. Но я не осмелился послать в него человека и уж тем более не решался войти в него сам. Возможно, ученому следует быть решительнее, но…

– Мой отец вошел в зеркало? – не выдержал Джейк.

– О нет. Вовсе нет. На самом деле он, как и вы, просто постучал в мою дверь.

Молл незаметно стащила яблоко из вазы на столе и принялась тихонько его грызть.

– Это было в прошлом мае. Я увидел у порога худого, довольно потрепанного человека преклонных лет.

– Преклонных! Моему отцу было всего сорок пять! – Джейк посмотрел на Венна. – Как такое могло…

– Я не знаю! – Венн сгорал от нетерпения. – Мы не можем знать, сколько лет он здесь прожил. Дай ему договорить.

Джейк, сжав кулаки, откинулся в кресле. Его отец молодой и полный жизни, любитель розыгрышей и балагур. Больно было даже подумать о том, что он в полном одиночестве состарился в этом жутком городе.

– Дэвид объявил, что пришел из будущего, из двадцать первого века. Я сначала отнесся к этому заявлению иронически, но потом он показал мне один предмет, и я изменил свое отношение. Этот предмет он назвал мобильным телефоном, и, признаюсь, эта штука весьма меня заинтересовала. Она, правда, не функционировала, но Дэвид сказал, что в ваше время с его помощью можно разговаривать через большие расстояния. Естественно, я ничего подобного раньше не видел. С другой стороны, Дэвид мог оказаться вольтерьянцем или прусским шпионом. В общем, я уже приготовился сдать его полиции, но тут он описал мне мое зеркало. Зеркало в моем кабинете. Мой самый большой секрет. И это меня остановило.

Венн кивнул:

– Дэвид умеет быть убедительным.

– Он оказался в затруднительном положении и хотел попасть домой. Это его слова. В обмен на помощь он пообещал открыть мне неведомые никому тайны. Говорил, что его сын очень за него волнуется. – Симмс взглянул на Джейка. – Уверяю вас, все его мысли были только о вас.

Джейк не мог произнести ни слова, а Молл буркнула:

– Я ж тебе говорила.

– И что же произошло? – мрачно спросил Венн, он словно догадывался, каким будет ответ.

– Мы работали вместе два месяца. Дэвид делал много такого, что было недоступно моему пониманию. Наконец сказал, что зеркало готово. Потом дал мне запечатанное письмо и взял с меня слово, что я не ознакомлюсь с его содержанием, пока он не уйдет. Затем мы активировали зеркало. Я пожал Дэвиду руку – к этому времени мы стали друзьями, – и он вошел в черный вакуум зеркала.

Все молчали.

– Он так и не вернулся домой? – поинтересовался Симмс.

– Нет, – ответил Венн, а потом вскинул голову и требовательно спросил: – Письмо?

– Ах да, письмо. Я-то наивно надеялся, что обнаружу в нем список секретов из будущего. Ничего подобного.

Симмс встал, прихрамывая как подагрик, подошел к буфету и достал с полки письмо, но передал не Венну, а Джейку. Юноша с жадностью его схватил.

В гостиной повисла тишина, она длилась так долго, что Венн не выдержал:

– Что там?

Джейк посмотрел на Венна. Лицо его посветлело, но было печальным.

– Он мне написал.

20

Одержимость этого человека зачастую притягивала к нему других, как магнит. Его большой друг – Дэвид Уайльд однажды сказал: «Венн как та змея из джунглей: не отпустит, пока не ужалит. Чтобы спастись, ее нужно убить. Такой уж он – если чего-то захочет, всегда получит. А если что-то потеряет, ни перед чем не остановится, пока не найдет. И если ты его друг, он никогда тебя не предаст.

Местонахождение доктора Уайльда до сих пор остается загадкой.

Джин Ламартин. Странная жизнь Оберона Венна

Прекрасное лицо Саммер не дрогнуло, но Сара знала, что, упомянув имя Януса, попала прямо в цель.

– Помнишь его? – быстро спросила она. – Двуликого бога, который смотрит одновременно вперед и назад?

– Я знаю его.

И тут появились Ши. Хотя само по себе это ровным счетом ничего не предвещало: они просто сидели на ветках деревьев, на садовых стульях или прямо на траве, прислонившись к проникающим в Лес домам. Серебряная красота этих существ была лишь маской, они безразлично наблюдали за Сарой. Ши много, она же чувствовала себя совершенно одинокой. Гидеон улегся в ногах Саммер и любовался безоблачным синим небом.

– Тогда ты знаешь, насколько он страшен, – заявила Сара. – И он сейчас здесь. Ну, если не он, то его копия. Репликант. Венн потерян, и ему грозит опасность. Все будут в опасности, если вы не поможете.

Саммер рассмеялась:

– Мы не помогаем. Мы берем, мы даем, мы поем и наслаждаемся жизнью. А ты что можешь мне предложить?

– Это. – Сара достала из кармана брошь и подняла над головой.

Бриллианты засверкали в лучах солнца и тут же приковали к себе внимание всех Ши. Сара мгновенно почувствовала их страстное желание заполучить украшение. На самом деле она на это и рассчитывала. Ши смертельно опасные существа, но в то же время они как дети. Блестящие камешки и золото – этим их можно заинтересовать.

Саммер даже не шевельнулась, но ее взгляд был прикован к брошке.

– И ты мне ее отдашь?

Сара пожала плечами:

– Это хорошая цена. Но ты должна…

Саммер встала с табурета:

– Смертная, не смей говорить мне, что я должна делать, а что нет. – Она хитро прищурилась. – И безделушка твоя мне не нужна.

– Тогда что? Я отдам все, что пожелаешь.

Гидеон сел, все его тело передавало Саре сигнал об опасности.

– Все! Очень глупое предложение. – Саммер с легкостью сделала маленький пируэт на траве. – Какие козыри ты мне даешь! Ты только подумай, что я могу потребовать взамен.

Сара оцепенела.

Дура, какая же я дура.

– Не волнуйся! Мне много не нужно. Ты отдашь мне только это. – Саммер протянула тонкую руку и указала на половинку монеты у Сары на шее. – Отдашь, и я подумаю. – Она раскрыла в ожидании ладонь.

– Отдам, но после, – твердо заявила Сара.

– Ты с ума сошла? Я чихну – и тебя не станет.

Это вполне могло быть правдой, но Сара даже не моргнула. Она сжала брошь в кулаке и убрала ее в карман.

– Только после того, как ты уладишь проблему с репликантом.

– Где он?

– В Убежище, – сообщил Гидеон. – И с ним волк.

Саммер это не понравилось.

– Слишком хлопотно.

– Венн будет тебе благодарен. Подумай об этом.

Саммер повела плечом, но эта перспектива ее явно привлекла, потому что она вдруг лукаво улыбнулась и сказала:

– Хорошо. Позови, когда понадоблюсь, и я приду. Если не буду слишком занята.

Сара знала, что ей не обойтись без помощи Саммер, а еще – что обещания Ши ничего не стоят. Но надо было возвращаться, и желательно быстрее, иначе она рискует остаться в этом королевстве навечно. Как Гидеон. А Гидеон уже кивал ей головой. Сара посмотрела на него и сказала, обращаясь к Саммер:

– Сдержишь свое обещание – сдержу свое.

И после этого порадовала всех Ши редким для их племени сюрпризом: взяла и стала невидимой.


Уортон не мог поверить своим глазам – в кухне было пусто. Кто мог ее выпустить? Парень из Леса? Но почему?

Он обернулся. В темном коридоре шипел холодный ветер. Перед его глазами вдруг возникла картина: распахнутые окна и двери, доступ в аббатство открыт, враг проник в дом.

Надо было применить армейскую тактику. Вернуться на Тропу монахов. Забаррикадироваться. Организовать усиленный кордон у зеркала. Без него Джейк не вернется. А потом, даст бог, и у Маскелайна все получится. А может, они с Венном уже вернулись. И Дэвид Уайльд вместе с ними, чем черт не шутит. Тогда он сможет уехать отсюда и провести остаток рождественских каникул в Шептон-Маллете. И забудет обо всем, что здесь произошло, как о дурном сне.

Уортон с опаской вышел в коридор и бегом поднялся по ступенькам. Остановился на широкой лестничной площадке и оглянулся.

Внизу что-то щелкнуло. Уортон вскинул ружье:

– Сара, это ты?

В воздухе плавно кружил снег. Холод пробирал до костей. Уортон чувствовал чье-то присутствие. Нечто было очень близко.

А потом у него вдруг обострилось зрение, он словно вышел из мрака на свет… и увидел волка.

Волк крадучись поднимался по ступенькам. Силуэт размытый, а вот маленькие, похожие на светящиеся в темноте сапфиры глаза были хорошо видны.

Уортон услышал глухой жуткий рык, поднял ружье двумя руками и нацелил его на волка.

Волк приближался. Он не спускал с мужчины глаз.

Уортон топнул ногой и пригрозил:

– Назад. Назад, или я стреляю.

Волк зарычал. Это было страшно. Позади твари кто-то засмеялся.

Уортон попятился:

– Кто вы? Уберите эту тварь, или это сделаю я! Слышите меня?

Молчание. Зверь изо льда перепрыгнул через три ступеньки и бросился на Уортона.

Мужчина оступился, повалился на спину и, падая, выстрелил.


Лондон, август 1848

Дорогой Джейк,


надеюсь, ты наконец-то смог отыскать это письмо в уцелевших каким-то образом архивах Симмса. Я лишь хочу, чтобы ты знал, что со мной все в порядке и я все еще пытаюсь вернуться. Венн станет меня искать, но я не хочу… или не хотел… чтобы ты по глупости подвергал себя опасности.

Когда я оказался в Лондоне в восемьсот сороковом году, то понял, что Симмс – мой единственный шанс. Но я искренне начал верить в то, что это работает только в одну сторону. То есть по направлению в прошлое. Если предприму еще одну попытку, то могу оказаться дальше от тебя во времени. Я должен попытаться. У меня нет выбора.

Скажи Венну, что я откалибровал зеркало на секунду и одну двенадцатую. И я даже не знаю, достаточно ли этого.

Будь счастлив, малыш. А если ты успел состариться, надеюсь, что жизнь у тебя была счастливая. А еще – что ты встретил хорошую женщину, у тебя много детишек и когда-нибудь, где-нибудь я – счастливый дед.

Люблю тебя, Джейк. Скажи О., чтобы он забыл обо мне и нашел Лию. И передай маме, что мне жаль, что все так получилось.

Твой потерянный, одинокий и любящий папа,

Дэвид Уайльд.

Джейк наблюдал за тем, как Венн с мрачным лицом складывает письмо.

– Джейк… – начал Венн.

– Только не говорите мне о том, как вы сожалеете! – рассвирепел Джейк. – Вы втянули его в это дело! Вы заразили его своей тупой одержимостью эгоиста! Он бы никогда…

– Это было его решение, – перебил его Венн. – Он был увлечен не меньше моего.

– Только потому, что хотел избавить вас от чувства вины! И вы позволили ему уйти! Не обманывайте себя, крестный, вы на все пойдете, любым пожертвуете, лишь бы ее вернуть. Мной, моим отцом, кем угодно.

Лицо Венна стало жестким, но прежде, чем он успел ответить, в разговор вмешался Симмс:

– Джентльмены, мы – ученые и должны подойти к этой проблеме соответствующим образом.

Симмс снова сел в кресло у камина и раскурил короткую черную сигару. Он успел оправиться от шока и теперь вполне владел собой – сидел, закинув ногу на ногу, курил и размышлял вслух.

– Если бы не доктор Уайльд, мне бы не удалось активировать зеркало. Но лишь потому, что у меня не было второго устройства, то есть браслета. Доктор никогда его не снимал и ушел тоже с браслетом на руке. У вас, я вижу, такой же.

Джейк еще не успокоился и просто посмотрел на Молл.

Она улыбнулась:

– И все благодаря мне, мистер.

– Да… – Симмс выпустил изо рта облако дыма. – Из чего следует, что, возможно, вы сможете снова войти в зеркало и вернуться домой.

– Без моего отца?

– Его здесь нет.

Венн подошел к камину, встал рядом с Симмсом и глянул на него сверху вниз.

– Мне необходимо знать, как откалибровано зеркало. Я должен его осмотреть. И желательно прямо сейчас.

В гостиную долетал слабый запах улицы. В наступившей тишине слышался приглушенный стук колес кеба.

Симмс стряхнул пепел в стеклянную пепельницу, затушил сигару и встал:

– Хорошо. Зеркало у меня в подвале. – Он потуже завязал пояс халата и с явной неприязнью посмотрел на Молл. – Только без этой сопливой побирушки. Нам она не нужна.

– Она спасла мне жизнь, – буркнул Джейк. – И помогла сохранить браслет.

– И тем не менее… – Симмс посмотрел на Венна. – Я не намерен демонстрировать нищенкам свой дом.

– Я никакая не нищенка! – возмутилась Молл.

– Мы знаем, что ты не такая. – Венн выудил из карманов украденной одежды целую пригоршню флоринов, шиллингов и пенни и высыпал их в быстро подставленные ладони девочки. – Вот, держи. Ступай, купи себе хорошей еды. И какую-нибудь крепкую обувь.

Молл явно обалдела, она наверняка в жизни не видела столько денег. Джейк пожалел, что не может чем-то с ней поделиться, поэтому подождал, пока она рассует монеты по карманам, взял ее маленькую шершавую ручку и поцеловал.

Молл хихикнула:

– Прям как леди.

– Ты и есть леди. Спасибо тебе, Молл. Надеюсь, мы еще встретимся… когда-нибудь.

Симмса такое поведение озадачило, а потом даже позабавило. Он позвонил в колокольчик, и в гостиную беззвучно вошел дворецкий.

– Проводи эту… это дитя.

Дворецкий взял Молл за руку, но она вырвалась. Потом улыбнулась Джейку… Только улыбка вышла грустная.

– Надеюсь, у тебя получится вернуться домой. И ты найдешь своего папу.

– Спасибо, Молл, – сказал Джейк.

Девочка ушла. Дверь закрылась за ее гордо расправленными плечиками.

– Итак, где оно? – нетерпеливо спросил Венн.

Симмс снял с крючка маленький ключ и открыл им дверь, которую едва можно было различить в обшитой деревянными панелями стене. Сразу за дверью начиналась винтовая лестница, которая вела в подвал.

– Подождите здесь. Нам нужна лампа.

Пока Симмс ходил за лампой на столе, Джейк успел обменяться взглядом с Венном: времени перемолвиться хотя бы парой слов у них не нашлось. Симмс вернулся и повел их вниз. Было темно, сыро и немного пахло вином.

Спускались быстро. Джейк слышал, как у него за спиной скрипят ботинки Венна. Их огромные искривленные тени подрагивали на кирпичных стенах.

Хозяин держал лампу высоко над головой.

– Когда-то тут у меня был винный погреб, – пояснил он. – Но после первой попытки ограбления я все здесь расчистил и оборудовал лабораторию. Это самое безопасное место в доме.

– Кто-то пытался вломиться в ваш дом? – переспросил Венн. – Это был человек со шрамом? Тот, у которого вы украли зеркало?

– Возможно. Только я не воровал зеркало, мистер Венн, я его спас. Мне даже страшно было подумать, в каких гнусных целях могли его использовать.

Внизу небольшой коридор вел к запертой на засовы двери.

– Вы не подержите? – Симмс протянул Джейку лампу и отодвинул проржавевшие засовы.

Когда он обернулся, свет упал на серебряный браслет.

Симмс нахмурился:

– Странно. Он совсем не такой, как тот.

– Что? – не понял Джейк.

– Не такой, как тот, что был у твоего отца.

– О чем вы говорите? – вмешался Венн. – Они ведь одинаковые.

– Вовсе нет, уверяю вас. Браслет доктора Уайльда был не… Что это? Змея? Позвольте взглянуть?

Джейк неохотно расстегнул его, снял с руки и протянул Симмсу. Тот нацепил на нос очки и принялся разглядывать браслет.

– Змея, кусающая свой хвост. Древний символ. Означает вечность. Происхождение – Египет. И тем не менее я уверен, что он отличается от браслета доктора Уайльда.

Симмс поднес его к лампе, и на кирпичных стенах заиграли серебряные отсветы.

И тут Симмс со всей силы толкнул Джейка – так, что он налетел спиной на Венна и они оба своей массой навалились на дверь. Та открылась, они упали на усыпанный соломой пол.

Венн перевернулся на живот, встал на карачки и бросился к двери. Но, несмотря на его быструю реакцию, дверь закрылась прямо у него перед носом. Венн ударил кулаком по двери и одновременно услышал, как скрипят ржавые засовы.

– Симмс! – взревел Венн. – Вы не можете так поступить!

– Хотел бы я сказать, что мне жаль, мистер Венн, – абсолютно равнодушно ответил Симмс, – но это было бы ложью. Вы даже представить себе не можете, сколько сил я затратил, пытаясь отыскать эти браслеты. В последние месяцы я обшарил все антикварные лавки и блошиные рынки Лондона. И тут являетесь вы и буквально отдаете его мне в руки!

Венн закрыл глаза. Джейк, который успел только встать на колени, медленно сел.

– Но я не преступник и не вор, я лишь намерен провести несколько экспериментов. Это займет всего пару дней. А потом, обещаю, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам вернуться домой.

– Симмс, послушайте меня, – еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, прошипел сквозь зубы Венн. – Вы сломаете его. Просто уничтожите. Это очень сложное и тонкое устройство… Вы даже не представляете…

– Хассан позаботится о том, чтобы вам было комфортно, естественно учитывая обстоятельства. Сочувствую, джентльмены. Полагаю, будет лучше, если вы отнесетесь к этому как к небольшой отсрочке.

И после этого они услышали, как Симмс в мягких тапках поднимается по лестнице.

Наверху закрылась дверь.

Венн развернулся и, прислонившись спиной к двери, сполз на пол.

Они с Джейком смотрели друг на друга и от отчаяния не могли произнести ни слова.


Отдача после выстрела отбросила Уортона. В ограниченном пространстве лестничной клетки выстрел прозвучал как взрыв. Пули прошли сквозь грудь волка, разорвали холст с портретом Венна и застряли в деревянной стене.

Волк приземлился на четыре лапы прямо над Уортоном. Пули не причинили ему никакого вреда.

Это было жутко и совершенно необъяснимо. Джордж Уортон закричал. Глаза волка сверкали, как осколки льда, с клыков капала слюна, а пасть была так близко, что Уортон чувствовал зловонное дыхание.

Он замер и даже перестал дышать, потому что понимал, стоит пошевелиться – и эта тварь вцепится в его плоть. На секунду Джорджу даже показалось, что он от ужаса выпрыгнул из собственного тела и превратился в маленький комочек, который прячется где-то в темноте.

Сверху донесся шум.

Волк поднял морду и посмотрел перед собой.

Снова какой-то грохот, и с этим грохотом Уортон вернулся в реальность. Он услышал, как кричит Ребекка, и почувствовал едкий запах гари.

Волк задрал голову и завыл так громко, что у Уортона все тело завибрировало.

Потом животное отступило и принялось с рыком и тявканьем вертеться на месте. Целый сноп искр обрушился на шерсть волка, на руки Уортона и на лестницу.

Уортон стал отползать назад. Он не успел ничего понять, а волк уже, поскуливая, сбежал по ступеням. Вернулась темнота.

– Вставайте! – шепнула ему на ухо Ребекка. – Быстрее!

Она потянула его за плечи и поставила на ноги. Уортон чувствовал, как ей тяжело. Потом девушка обхватила его одной рукой и чуть ли не на себе поволокла с лестницы. Уортон хотел сказать ей, что его не надо тащить – он и сам может идти, но почему-то вместо слов из пересохшего горла вырвался только хрип.

Вверх по лестнице и обратно в Большую галерею.

– Что?.. – с трудом спросил Уортон.

– Свечи! Все, что у меня были.

Они начали спешно двигаться назад, но теперь к Уортону вернулась способность дышать, и он сказал:

– Я сам пойду.

А Ребекка пропустила его слова мимо ушей и пробормотала:

– Он вернулся.

И Уортон увидел сначала уши, а потом и вытянутую морду волка над верхней ступенькой. Силуэт серебристого лунного цвета крался по галерее.

Мужчина попятился и поднял бесполезное ружье:

– Ребекка, по команде открой! Готова? Давай!

Девушка широко распахнула дверь, Уортон бросился вперед, и они вдвоем со всей силы захлопнули дверь. На долю секунды мелькнула фигура зверя в прыжке, перед тем как тот врезался в дверь так, что доски затрещали. Ребекка подала Уортону тяжелый деревянный засов, и они вдвоем вставили его в крепкие железные скобы.

Дверь снова содрогнулась.

Уортон с Ребеккой пытались отдышаться. У него все тело ныло от боли, как будто он только что выбрался из-под завалов рухнувшего дома.

К ним по Тропе монахов бежал Маскелайн.

– Ты цела? – Он схватил Ребекку за плечи. – Он тебе что-нибудь сделал?

Девушка отрицательно покачала головой.

Уортон низко наклонился, опершись одной рукой о стену:

– Я выстрелил в него! Я попал в эту проклятую тварь! И все равно…

– Его не убить из обычного оружия. Только мой пистолет может его уничтожить.

– Что ж, тогда я им воспользуюсь. Но не вы.

Ребекка схватила его за руку:

– Тихо. Слушайте.

Шаги.

Но это был не волк. По скрипучим половицам галереи неторопливо шел человек. Возможно, он даже по пути любовался картинами на стенах и старинными книгами в застекленных шкафах.

Подошел к двери на Тропу монахов. Остановился.

Тишина. Они ждали. Все понимали, что это репликант и он тоже выжидает.

– Сара, я все еще здесь, – наконец произнес он. – Я – хозяин этого дома, а вы – мои пленники. Как думаете, сколько у меня уйдет времени на то, чтобы заморить вас голодом?

– У нас есть припасы, – прорычал Уортон, но это была ложь.

– Неужели?

Послышался скрип, будто копия Януса подтащила к двери стул. Уортон представил, как он сидит, подняв ноги и уперевшись ими в запертую дверь.

– Тогда вам лучше побыстрее их съесть. Веселого Рождества. До полуночи вы должны выползти из своей норы и передать мне зеркало. Если вы этого не сделаете, на двенадцатом ударе часов я подожгу этот старый деревянный дом с вами вместе. А когда дом и ваши мечты превратятся в пепелище и останется одно только зеркало, я приду и заберу его.

Век расшатался – и скверней всего,

Что я рожден восстановить его![10]

Обсидиановое зеркало

21

Признаюсь, моя хитрость доставила мне большое удовольствие. Я возгордился, как глупый мальчишка, ведь я выманил браслет у самого Венна. А ведь он совершил путешествие во времени и его не так просто обвести вокруг пальца.

В кабинете я проинструктировал Хассана и надежно запер квартиру. Потом дрожащими пальцами надел браслет. Металл был теплым, мне показалось, что один глаз змеи заблестел и она мне подмигнула.

Было безумно страшно, но я включил устройство.

Из дневника Джона Харкорта Симмса

Джейк замерз. Замерз, проголодался и устал.

Он сидел в углу, обхватив колени, и старался унять дрожь.

– Где твои часы? – поинтересовался Венн.

– Украли. Сразу, как только я очутился в этом проклятом богом месте, – не поднимая головы, ответил Джейк. – И браслет грабители тоже забрали. Если бы не Молл, он до сих пор был бы у них.

Джейк вкратце рассказал о своем приключении в заброшенном театре.

Венн слушал не перебивая. Викторианский костюм подчеркивал его худобу.

– Ты молодец, все правильно сделал, – похвалил он, когда Джейк закончил. – А теперь мы его снова потеряли.

Где-то прогрохотал по мостовой кеб. Через небольшую решетку в потолке над головой Джейка накрапывал дождь.

– А у вас как прошло? – спросил он.

Венн пожал плечами:

– Полагаю, я прибыл где-то через два часа после тебя. Помню только, как схватил тебя за рукав, и все. Но мы с тобой все же совершили открытие: можно путешествовать вдвоем и прибыть почти в одно время.

– А в каком месте вы оказались? Тоже в переулке?

– Нет, в запущенном саду за трактиром. Лаяла собака. У меня кружилась голова, я плохо соображал, но, немного поплутав, все-таки вышел, кажется на Тоттенхем-Корт-роуд, только там были конюшни и рыбный рынок. Картинка из Диккенса… Я даже на минуту потерял дар речи.

– А где вы раздобыли одежду?

Джейку показалось, что Венну стало немного неловко.

– Ну, было очевидно, что нужно сойти за местного. Я заметил одного, скажем так, изрядно выпившего джентльмена, который желал нанять закрытый кеб. Я подозвал один и помог ему забраться внутрь. Через пару кварталов вышел в его костюме. Свой я оставил ему. Аккуратно сложил в стопку на сиденье.

Джейк не смог сдержаться и улыбнулся.

Венн встретился с ним взглядом, и они рассмеялись.

А потом снова накатила тоска.

– Симмс там наверху может черт-те что сделать с зеркалом, – проговорил Венн.

Джейк внимательнее посмотрел на своего крестного отца и заметил, как напряглось его лицо. Венн встал, подошел к двери и зло пнул ее.

– Напыщенный, самодовольный дурак, а мы дали ему себя обхитрить. Он может все испортить. Да и вообще может исчезнуть, как Дэвид, а мы застрянем здесь навсегда. Надо выбираться!

– Не растрачивайте зря энергию. – Джейк тоже встал. – Эту дверь так не открыть.

Венн посмотрел наверх.

Из щелей между кирпичами на потолке просачивалась жижа цвета извести, повсюду расползлась плесень.

– Подвал не так глубоко, если бы у нас было что-то вроде рычага и какие-нибудь инструменты…

– Но у нас их нет.

Венн резко обернулся.

– Ты хоть что-то полезное можешь предложить? – сорвался он. – Если бы тебя не посетила дурацкая идея войти в зеркало, мы бы сейчас здесь не сидели.

– Я не хотел, чтобы вы шли со мной. Вы могли остаться.

– Ты сумасшедший? Дэвид бы мне никогда не простил…

– Не говорите о нем так, будто он умер. – Джейк тоже начал терять терпение. – Вам плевать на моего отца! Носитесь со своей виной. Мечтаете с ней покончить. Да вам, может, и на Лию плевать!

Джейк не понял, как у него такое вырвалось, и, хоть и был в бешенстве, сам ужаснулся своим словам. Венн, не веря своим ушам, вытаращил глаза на Джейка. На какие-то полсекунды даже темнота в подвале рассеялась, словно брошенный камень попал в черное стекло мира и оно пошло трещинами.

А потом до них с потолка донесся чей-то голос:

– Джейк! Ты слышишь меня? Это я, Молл. Джейк, ты там?

Джейк подбежал к углу, над которым была решетка:

– Мы здесь! – Джейк обрадовался как ребенок. – Как ты узнала?

– Да ты и впрямь плохо соображаешь, – ехидно сказала Молл, Джейк даже представил, как она в этот момент склонила набок голову. – Решил, что я просто возьму и сбегу с этими деньгами? Вот уж нет! Я ждала снаружи, пока вы выйдете. Мне этот тип, Симмс, сразу не понравился. Больно скользкий. И много о себе воображает.

– Да, ты права. Он забрал браслет и запер нас здесь. Ты можешь нас освободить, Молл?

Девочка рассмеялась:

– Смотри и учись, Джейк. Помнишь?

– Послушай, ты там поосторожнее…

Но она уже ушла.

Юноша повернулся к Венну. Тот стоял, прислонившись к стене, и не спускал с него глаз.

– Ты правда в это веришь? – уточнил Венн так, словно не слышал разговора Молл с Джейком. – Думаешь, что я настолько мерзок в своем эгоизме? Так ты обо мне думаешь?

Джейк нахмурился:

– Я не…

– Как же сильно ты меня ненавидел. Там, в Швейцарии, в твоей уютной школе-пансионе.

– У вас своя навязчивая идея, у меня – своя. Я думал, что вы убили моего отца. – Джейк отвел взгляд. – Мне надо было кого-то обвинить, а вы были рядом с отцом. Значит, вся ответственность на вас. Ведь, кроме вас, здесь никого не было.

Венн медленно кивнул.

– Теперь понимаю, что подвел тебя, – признался он. – Я никогда о тебе всерьез не думал, просто хотел, чтобы ты был подальше, потому что мне никто не должен был помешать. Но насчет Лии ты не прав. Да, я хотел избавиться от чувства вины и позора, и поверь мне, Джейк, это трудно вынести. Но я на все пойду, лишь бы ее вернуть, и не важно, кто встанет у меня на пути или кто в результате пострадает. Говорят, что у Веннов нет души, что они наполовину Ши, у них нет сердца и они не знают жалости. Я таким и был. Лия меня изменила. Я готов сразиться со всем миром, с временем, с судьбой, но я верну ее.

Гордыня этого человека не знала границ, но Джейк почти поверил в то, что он сможет это сделать.

А потом послышался тихий скрежет и дверь открылась.

Джейк и Венн одновременно развернулись.

На пороге, уперев руки в боки, стояла Молл. Ее распирало от гордости.

– Вас, ребята, прям ни на секунду нельзя одних оставить.

Джейк подхватил девочку на руки:

– Ты – просто чудо! Как…

Какой-то грохот наверху не дал ему закончить вопрос. Грохот эхом разносился по всему дому.

Венн одним прыжком подскочил к двери:

– Зеркало!


Сара мчалась через Лес. Даже невидимость не защищала ее от его влияния. Боковым зрением она видела места, которых не могло быть в Лесу: край вспаханного поля, городская улица под странным углом. Если на них смотреть, они тут же исчезают. Она словно бежала внутри калейдоскопа, в раздробленной на фрагменты вселенной, и эти фрагменты возникали в непредсказуемом порядке. Ее преследовал страх, что в любую секунду может произойти большой сдвиг и все изменится. Как в истории о девочке, которая вошла в зеркало и попала в мир, населенный улыбающимися котами и говорящими яйцами. Только вот войти в зеркало она как раз и не могла.

Сара остановилась и согнулась пополам: она ловила ртом воздух и пыталась понять, почему Ши не бросились за ней в погоню и даже не пытались найти ее. Они ведь такие любопытные.

Лес ждал.

А потом издалека донесся очень слабый звук, но этот звук испугал ее больше всего остального. Сара вскрикнула и заткнула уши, но было уже поздно. Она прекрасно понимала, что это острое и яркое мгновение было решающим и ущерб уже нанесен.

Музыка была невыносимо прекрасной. Одна-единственная нота, высокая и зачаровывающая.

Девушка закричала «нет!» и побежала, не отрывая руки от ушей. Если она остановится и прислушается – ей конец. Музыка будет преследовать ее вечно. Сара продралась сквозь кусты ежевики, нырнула под два склонившихся к земле дуба, и вдруг земля закончилась: она рухнула в воду.

Пузыри и лишенная воздуха темнота.

Сара вынырнула, закашлялась, ее лицо облепили водоросли, и сквозь них она разглядела Гидеона. Он стоял на берегу и наблюдал.

– Помоги! – крикнула беглянка.

– Не могу, Саммер говорит…

– Ты не Ши. Ты – человек!

Сара ухватилась за ветку, ветка сломалась. К ее одежде цеплялись васильки, маргаритки и крапива и длинный, похожий на пальцы мертвеца вербейник. Девушка отчаянно старалась удержаться на поверхности, пыталась плыть, но ее не учили этому в лаборатории, и с каждым движением только больше захлебывалась. Без воздуха разрывались от боли легкие, Сара, как в зеркале, увидела себя в гробу из цветов.

Рука.

Сильная. Совсем близко.

Рука схватила ее за волосы и потянула. Сара застонала, а рука уже обхватила ее за плечи, за талию.

Сара почувствовала землю под ногами. Пошатнулась, а потом они вырвались на воздух, выкарабкались на берег и, хватаясь за ветки ивы, поднялись на ноги. Ледяной воздух обжег легкие. Сара закашлялась, ее вырвало водой с водорослями.

– Ты… сделал это, – прохрипела Сара, когда к ней вернулась способность говорить.

Юноша сел и убрал за уши мокрые волосы. Зеленый мох местами сошел с его бледной кожи. Он изменился. Больше не был таким потерянным, как раньше.

Гидеон схватил ее за руку, развернул лицом к себе и сказал:

– Ты и Джейк, вы оба теперь обязаны мне жизнью. Ши никогда не держат слово. Так докажи мне, что люди другие. Забери меня у нее!

Страстность, которая пробилась сквозь его обычную апатичность и безразличие, заставила Сару кивнуть.

Гидеон поставил ее на ноги:

– А теперь идем, пока ты не околела.

Шаг за шагом они входили в зиму. От колючего снега, который летел горизонтально земле, слезились глаза. Бешено ревела метель. Они пробирались через мертвый, высотой до плеч папоротник, перелезали через поваленные стволы древних вязов. Снег окрасил в белый цвет их волосы и губы. На них стремительно надвигалась белая стена. Сара сошла с тропинки и подвернула ногу. Вскрикнув, упала в сугроб.

Кто-то хрипло закричал у нее над головой.

На ветке, нахохлившись, сидел огромный скворец. Он наклонил голову и с любопытством смотрел на девушку глазами-бусинками.

Гидеон остановился.

– Он здесь. Ты иди, – прокричал он Саре на ухо. – И не забывай обо мне.

Сара поднялась и, ссутулившись, похромала дальше.

Где аббатство? Ледяной ветер проникал сквозь мокрую одежду. У Сары сбилось дыхание. В какой-то момент она начала сомневаться в том, что идет в правильном направлении. А вдруг Ши даже сейчас способны заманить ее обратно в это странное место, куда проникают углы домов из разных миров?

Утопая по колено в снегу, вышла из леса и оцепенела.

Уинтеркомбское аббатство превратилось в обледеневшие руины на заснеженной пустоши.

Она поняла, что вышла из леса в неправильное время, на столетия позже, чем надо, потому что все скаты крыши, все фронтоны были укрыты толстым слоем снега, а парадная дверь распахнута и заблокирована сугробом.

Все окна – темные, ни одна труба не дымит.

Может быть, они все умерли. Венн, Пирс, Джейк. Может, это ее личная зима – блеклый, лишенный всякой надежды мир Януса.

А потом она увидела пламя свечи, оно было похоже на крохотный блик в черном зрачке. Пламя свечи мерцало в окне Большой галереи, потом начало двигаться, как будто кто-то пронес свечу мимо окна. Там кто-то был.

Сара собралась с духом и начала пробиваться к парадному крыльцу. На заметенных снегом ступеньках отчетливо выделялись следы разной глубины.

Девушка вытерла лицо и глаза, откинула мокрые волосы и пробилась через снежный нанос в холл.

Там было темно. На ступенях – мокрые следы. Сара взялась за покрытые ледяной коркой перила и начала очень осторожно подниматься. На первой площадке остановилась.

Сверху из-под сводчатого потолка доносился тихий скрип и позвякивание. На нее посыпалась пыль. Это раскачивалась люстра, как будто ветер привел ее в движение.

Темно-красные шторы на площадке пошли рябью.

Сара обернулась, но на темной лестнице никого не было. Даже кошек.

Ее охватила паника; забыв об осторожности, она быстро побежала наверх. Надо было найти зеркало. И Венна. Сара ворвалась в галерею и чуть не налетела на репликанта.

Он с ногами сидел на стуле. И был так молод! Юный солдат, волосы в этот раз затянуты в хвост, тонкие губы змеятся в довольной улыбке.

Репликант встал и крепко обнял Сару, увернуться она не успела.

– Как же я рад тебя видеть, – сказал он.


Зеркало поместили в укрепленную зону. Ребекка с Маскелайном по приказу Уортона забаррикадировали дверь самой тяжелой мебелью, а потом вернулись в лабиринт. Уортон держал под прицелом ружья дверной проем. Стеклянный пистолет заткнул за пояс.

Когда Маскелайн спросил его, почему он так поступил, Уортон ответил:

– Потому что я тебе не доверяю.

Ребекка вскинула голову:

– Если это существо проникнет сюда…

– Он пришел за зеркалом. Мы ему не нужны.

Они сели. Говорить было не о чем.

Уортон тяжело вздохнул. Ребекка мельком взглянула на Маскелайна. В темноте был виден только его силуэт, но она знала, что он смотрит на зеркало.

Маскелайн быстро сообразил, что без электричества у него ничего не получится. Быть так близко к зеркалу и не иметь возможности что-то сделать – настоящие танталовы муки.

– Ты его чувствуешь? – поинтересовалась Ребекка.

– Я могу его слышать. – Маскелайн устремил взгляд в темноту. – Слышу, как оно поет. Единственная высокая нота, пробивается через все звуки. Она звучит издалека, как чей-то голос из глубины веков. Но я слышу его, Бекки.

– А я что-то так и не услышал, как вы познакомились, – буркнул Уортон.

Ребекка молчала, тогда Маскелайн предложил:

– Расскажи ему, если хочешь.

Уортон слышал, как девушка вздохнула.

– Даже не знаю. Это началось так давно. Когда я в первый раз его увидела, мне было шесть, может, семь лет. Он пришел ко мне во сне. Мужчина падал и падал из черного прямоугольника неба. Он что-то мне кричал, но я не могла разобрать, что именно. Рассказала о нем маме, а она посмеялась и объяснила, что это дурной сон.

Вскоре скорость его падения изменилась. Он падал, словно в замедленной съемке. Между снами мог пройти месяц, а он мог продвинуться всего на миллиметр. Но я привыкла. Перестала рассказывать об этом людям, потому что они думали, что я странная. А если ночью шел дождь, я не могла заснуть и волновалась, что он может промокнуть. – Ребекка улыбнулась. – А потом наступила ночь, когда он оказался в моей комнате. Я видела сквозь него, словно Маскелайн был привидением. Уселся на подоконнике и шепотом произнес: «Не бойся, я – друг». Больше его никто не видел. Когда мама пришла будить меня на следующее утро, она прошла прямо сквозь него.

– Это было изрядно затянувшееся появление, – согласился Маскелайн.

– Говорите проще, – раздраженно потребовал Уортон.

– Время растянулось, как резина. Я прошел через зеркало, но переход затянулся на несколько лет.

– Что? – ужаснулся Уортон. – А такое может случиться с Джейком?

– У Джейка есть браслет, у меня ничего не было. Мне повезло, что я остался в живых.

– Я тогда ни о чем таком не знала, – с улыбкой добавила Ребекка. – Он просто был моим тайным другом. Жил в нашем доме, но никто о нем не знал. Он то появлялся, то исчезал, его можно было увидеть в любом месте на ферме: в амбарах, на полях и выше по реке, там, где я любила играть. – Ребекка тихо рассмеялась в темноте. – Я его не боялась. Он мне нравился. Наполовину красивый, наполовину страшный. Словно вышел из моих книг. Он был похож на Рэдклифа и Рочестера, на всех этих байроновских героев. Был моей тенью, и я всегда ждала, когда снова его увижу.

– Для меня, – тихо сказал Маскелайн, – все ее детство уложилось в несколько хрупких моментов. Я то появлялся, то уходил. Когда мир возвращался, девочка, которая жила в том доме, была уже на месяц, на год старше. В одно мгновение это было лето, а в другое – осень. Я понимал, что происходит, но ничего не мог с этим поделать. Просто попал в западню.

– Помнишь день, когда мне исполнилось десять лет? – спросила Ребекка. – В гости пришли дети, было весело, а потом вдруг появился Маскелайн. Он сидел среди них, как привидение на празднике. Играет музыка, комната украшена воздушными шарами, а его никто не видит. Он был таким усталым. Я притворилась, будто мне стало плохо, и всех отослали домой. А я уложила его спать на диване.

Уортон встрепенулся:

– Тихо!

Все замерли.

– Извините. Показалось. – Он хотел услышать продолжение истории Маскелайна и спросил: – И сколько времени у вас ушло на то, чтобы окончательно… приземлиться?

– По времени Бекки – восемь лет. Когда ей исполнилось четырнадцать, я уже постоянно жил здесь. Изредка только исчезал. А потом начали возникать проблемы. Теперь мне нужна была пища, тепло и постель, и я поселился на мельнице, в доме на краю фермы у вересковых пустошей. Постепенно я стал настоящим человеком, привидение исчезло. – Маскелайн посмотрел на Ребекку и грустно улыбнулся.

– Он рассказал мне о зеркале. И мы начали поиски. Мы знали, что оно должно быть где-то рядом. А потом догадались, что оно у Венна.

– Я отправился в Швейцарию и застал вас накануне отъезда. Купил билет на тот же самолет, что и вы. Из Лондона позвонил Ребекке. Она встретила вас на станции. Остальное вы знаете.

Уортон пристально посмотрел на Маскелайна:

– Так, значит, вы хотите использовать зеркало в своих целях?

Маскелайн быстро глянул на Ребекку.

– Зеркало изначально принадлежит ему, – напомнила она. – А когда он уйдет, я уйду вместе с ним.

Уортон поразился перемене в ее лице и отвел взгляд. Она больше не была той взбалмошной девчонкой, которая не умела толком водить машину. Перед ним была молодая женщина, влюбленная в призрака.

– Вот опять, – заявил Маскелайн.

Уортон выбрался из лабиринта и крадучись подошел к двери, прижал к ней ухо и посмотрел на потолок:

– Я слышу голоса. Там кто-то есть. Разговаривает с ним. – Он снова прислушался, и лицо его потемнело. – Я думаю, это… Это Сара.

Уортон вытащил из-за пояса стеклянный пистолет и протянул его Маскелайну.

Путешественник во времени крепко сжал рукоятку пистолета и поблагодарил:

– Спасибо.

22

Если возможно создать репликант человека, перейдет ли к нему душа оригинала? А без души можно ли называть его человеком?

А если он не человек, какое зло может беспрепятственно в нем поселиться?

Мое зеркало открыло нечистым душам доступ в этот мир? Оно служит порталом для демонов? В таком случае должен ли я разбить его или похоронить глубоко под землей?

А вместе с ним и свои мечты.

Мортимер Ди. Исследование тайн

Сара оцепенела.

Репликант обворожительно улыбался и крепко держал ее за руку.

– Ты немного промокла, – заметил он.

Сара быстро посмотрела ему за спину. Дверь была заперта и, скорее всего, забаррикадирована. Но это из-за нее они оказались в таком положении.

– Отпусти меня.

– Мы с тобой что, зря прошли весь этот путь? – Репликант покачал головой. – Не думаю. Должен сказать – я удивлен. Я полагал, что ты там с ними, с крутым учителем и маленьким джинном Венна.

Репликант застал Сару врасплох, но она быстро собралась. Венн с Джейком не вернулись, а она не могла позволить себе ждать их возвращения.

– Жаль, если это место превратится в пепелище. – Репликант склонил голову набок и снова улыбнулся. – Старинные балки и прочее…

Он отпустил руку девушки, достал из кармана зажигалку и чиркнул. Сара увидела маленькое голубоватое пламя.

– То есть, я хочу сказать, столько пыли, столько старых тканей. – Репликант прошелся к занавешенной шторами двери. – Это будет настоящее пекло.

Он небрежно поднес зажигалку к шторам.

– Не делай этого, – попросила Сара и сразу поняла, что допустила ошибку.

Рука Януса даже не дрогнула.

– Ты могла бы уговорить их открыть дверь.

– Они не откроют. Они знают, что ты здесь.

– Да, но и ты тоже. – Репликант разглядывал край шторы.

Сара испугалась – ткань начала плавиться.

– Скажи им, чтобы открыли дверь.

– Сначала убери зажигалку.

Репликант зыркнул на нее из-под очков:

– Не смей мне перечить и не пытайся противостоять. Умоляй открыть дверь.

Вверх по шторе поползли струйки дыма. Еще секунда, и она вспыхнет. Сара сжала кулаки:

– Погаси огонь, тогда и поговорим.

Репликант даже не моргнул. И не убрал руку. Красное пламя взметнулось по старой пыльной ткани.

Сара подбежала к двери и рывком сорвала штору. Ткань поддалась, как папиросная бумага. Но, оказавшись на полу, продолжала ярко гореть, маленькие язычки поползли, побежали по деревянным половицам. Сара топала по горящей шторе, она задыхалась от дыма, жар обдавал лицо. Она отпрыгивала, а потом начинала тушить снова. Вокруг нее летали искры.

Репликант наблюдал. Сбивая тлеющую ткань в кучу, Сара видела, как он расслабленно ждет. Когда погасла последняя искра, девушка стремительно развернулась лицом к репликанту, но он и тут ее опередил. Схватил за руку и подтащил к двери. Девушка услышала щелчок зажигалки и в ужасе отпрянула от огня возле своего уха.

– Эй, вы! – крикнул репликант. – У меня ваша подружка. Открывайте дверь.

Пламя зажигалки поднялось выше, Сара задергалась.

– Скажи им.

Сара, стиснув зубы, пыталась вырваться и отбивалась от репликанта свободной рукой, но, когда он поднес зажигалку к ее глазу, у нее от ужаса перехватило дыхание.

Дверь со скрипом открылась.

– Отпусти девочку, – прорычал Уортон, – или я тебе мозги вышибу.


Венн с Джейком, тяжело ступая, бежали вверх по ступенькам.

Появившийся на площадке дворецкий с серебряным подносом в руках не успел отступить, Венн плечом отшвырнул его в сторону и помчался дальше. Молл не отставала.

Дворецкий выронил поднос, фарфоровый сервиз разбился вдребезги. Джейк оглянулся. Хассан достал из кармана свисток и трижды пронзительно свистнул.

Ворвавшись в коридор, Венн начал распахивать все двери подряд, но все это были спальные комнаты. Только последняя оказалась заперта.

– Наверняка оно здесь! – крикнула Молл.

Венн отступил от двери на пару шагов.

– Джейк.

Они вместе с разбегу выбили плечом дверь и ввалились в комнату.

– Немедленно отойдите назад! – заорал Венн.

Симмс оглянулся. Он стоял напротив сложного устройства из латунных деталей, пружин и маятников. Зеркало окружала конструкция, составленная из металлических ободьев, которая напоминала сеть из орбит маленьких планет. Само зеркало прочно крепилось к полу.

Джейк сразу заметил на руке у Симмса свой браслет и рванулся вперед, но Симмс действовал быстрее, он взялся за гладкий рычаг и опустил его.

– Нет! – взмолился Венн.

– Я должен, – напряженно сказал Симмс. – Вы понимаете, вы тоже исследователь и знаете, что у меня нет выбора.

И он исчез в пустоте. Мощный и беззвучный направленный вовнутрь взрыв сбил Джейка и Молл с ног, и они, превратившись в живой клубок, покатились по полу, а Венну пришлось вцепиться в ползущее мимо кресло.

Поверхность зеркала пошла рябью и выровнялась только после ухода Симмса.

Венн выругался и встал на ноги:

– Заприте дверь!

Но Джейк от шока потерял способность двигаться. В первые секунды он даже ничего не соображал и пришел в себя, только когда Молл, которая толкала к двери тяжелый комод, крикнула:

– Джейк, шевелись! Некогда рассиживать.

Юноша помог дотащить комод до двери. Снаружи доносился топот.

Кто-то заколотил кулаком в дверь:

– Мистер Симмс! Сэр?

– Не дайте им войти, – скомандовал Венн и в замешательстве уставился на устройство Симмса. – Что он тут наворотил?

Дверь затрещала. Комод задергался, даже несмотря на то, что на него уселась Молл.

– Выходите! Мы вооружены, в случае сопротивления будем стрелять.

Джейк навалился на комод и пробормотал, обращаясь к Венну:

– Сделайте что-нибудь.

Венн взялся за рычаг и одним рывком вернул его в прежнее положение.

Зеркало затрещало. В какой-то момент создалось впечатление, что комната начала разворачиваться, а потом зеркало открылось, как черная дыра в сердце мира.


Репликант оттолкнул от себя девушку и пошел на Уортона. Учитель Джейка нацелил на него ружье, он был напряжен и настроен явно решительно.

Янус не остановился:

– Даже если выстрелите, мне ничего не будет. Меня здесь нет. Как можно убить отражение? – Он вошел на Тропу монахов и посмотрел вдоль темного коридора с каменными стенами. Потом оценивающе оглядел Уортона. – Взгляните на себя. Казалось бы, рациональный человек, преподаете молодому поколению, но стоило провести в компании Венна меньше недели, и что с вами стало? Он что, забрал ваш мозг, встряхнул хорошенько – и вы с легкостью поверили в самые невероятные вещи?

– Сара, иди ко мне, – сказал Уортон.

Девушка послушно подошла. Она удивилась, что Пирса нигде не видно, уж он-то должен был находиться рядом с зеркалом.

– Это правда, – подтвердила она. – Вы не сможете причинить ему вред. А вот он вам сможет.

Уортон бросил быстрый взгляд на Сару. Она уставилась на репликанта с нескрываемой ненавистью.

Репликант Януса улыбнулся и зашагал по Тропе монахов, но Уортон не сдвинулся с места, и в результате они встали лицом к лицу под сводчатым потолком. Ледяной ветер заметал в открытые арки снег. Снизу доносился рев вздувшейся от зимнего паводка реки.

– Дальше я тебя не пущу, – сурово сообщил Уортон.

Репликант тряхнул головой:

– Да ты понятия не имеешь, кто я такой. Или кто она такая. Это не твоя стихия. Ты утонул и сам этого не понимаешь. Уйди с моей дороги, старик.

– Мне приходилось осаживать парней гораздо крупнее тебя…

Мужчина осекся. Янус просто шагнул в сторону и исчез.

Уортон резко развернулся.

Темная фигура репликанта быстро перемещалась по коридору. Сквозь его стройный силуэт порывами летел снег. Он обернулся и рассмеялся, а потом свистнул, и у него за спиной возникла тень крадущегося волка.

Сара схватила Уортона за руку:

– Мы должны защитить зеркало.

– Да, но я не представляю, как это сделать.


Маскелайн успел только крикнуть «Бекки!», и волк прыгнул из темноты ему на спину и повалил на пол. Мужчина перевернулся, и белые клыки нацелились прямо ему в горло.

Он завопил от ужаса и потянулся за пистолетом.

Ребекка застыла на месте, несколько секунд даже дышать не могла, но потом встряхнулась и бросилась за упавшим на пол стеклянным пистолетом. Удерживая пистолет двумя руками, она направила его на зверя.

Но тут между ней и волком возник человек.

Просто соткался из пустоты. Усатый, плотный, вспотевший незнакомец в красном халате. Ошарашенный, он в растерянности смотрел на волка. Потом что-то сказал, но Ребекка не расслышала, потому что на звук его голоса среагировал ледяной монстр. Тварь развернулась и жадно впилась в незнакомца сапфировыми глазами.

– Боже правый! – воскликнул Симмс и попятился.

– Эта жертва будет посвежее, – выдохнул Маскелайн. – Он только что появился из зеркала.

Ребекка вскинула пистолет. Волк прыгнул. Симмс завопил, именно из-за его крика палец Ребекки дрогнул и нажал на спусковой крючок.

Они исчезли. И волк, и незнакомец.


Через черное зеркало ввалился клубок яростно размахивающих в воздухе конечностей. Человек и зверь с белой шерстью. Венн среагировал мгновенно. Он схватил волка и потянул от человека. Но эта тварь извернулась и просочилась сквозь его пальцы. Волк зарычал и попятился, повернул морду в сторону Молл и начал принюхиваться. Он явно был сбит с толку.

Молл завизжала и нырнула за спину Джейка.

И в этот момент волк начал растворяться в воздухе. Он распадался на белые клочки, скулил и вертелся, кусая свой хвост, словно хотел сожрать себя. Зверь стал прозрачным, но, даже подыхая, попытался совершить последний прыжок. Джейк надежно прикрывал собой Молл. У него чуть сердце не остановилось, когда он понял, что волк летит прямо на него.

Но от твари осталась одна только искра, которая на мгновение осветила замочную скважину, и зверь исчез.

За дверью наступил тишина.

А потом они услышали голос дворецкого:

– Мистер Симмс! Сэр!

– С ним все в порядке, – поспешил заверить его Венн. – Не стреляйте. Мы выходим.

К этому времени он уже стащил браслет с руки Симмса. Последний был совершенно разбит, он сидел на ковре с закрытыми глазами и прерывисто дышал. Венн подошел к столу, сгреб бумаги в сторону и похватал все блокноты с записями, которые смог найти.

Джейк встал и помог подняться Молл. Даже эта отважная девочка потеряла самообладание. Она смотрела на него из-под спутанной челки круглыми от испуга глазами.

– Идем. – Венн взял Джейка за локоть и потащил к вакууму зеркала.

– Нет! Подожди!

– Этот волк мог побывать в аббатстве!

Джейк вырвался от Венна:

– Да, я понимаю, но как же Молл?

Венн застегнул браслет на запястье:

– Это нас не касается. С ней все будет хорошо.

– Мы возьмем ее с собой.

– Не мели чушь.

Джейк посмотрел на Молл, девочка устало улыбнулась в ответ:

– Джейк, не волнуйся. Ты еще вернешься, и мы повидаемся. Ты ведь сможешь вернуться?

Юноша молча кивнул. Внезапно он осознал, какая жалкая у нее тут жизнь, скорее всего, она умрет молодой в каких-нибудь зараженных холерой трущобах. Молл верила в него, и ему стало стыдно.

Он повернулся к Венну:

– Заберите ее. А потом вернетесь за мной.

Мужчина всего секунду оценивающе разглядывал девочку ледяными глазами, а потом без намека на жалость отрезал:

– Нет.

– Он прав. – Девочка отошла ближе к двери. – Я не дам тебе остаться. Выйду сейчас за дверь, проскочу между сыщиками и убегу. Ты за меня не волнуйся.

У нее в глазах стояли слезы.

– Я не могу тебя здесь оставить, – пробормотал он.

– Еще как можешь. Давай же. Поторопись.

– Выходите! – прогремел голос за дверью.

На дверь навалились, и комод сдвинулся с места.

– Молл, до свидания, – бросил Венн.

Он обнял Джейка и потащил его в зеркало. Джейк обернулся, но комната уже была далеко, а Молл стала маленькая, как куколка, и лицо ее скрывала тень.

– Я вернусь, – пообещал Джейк.

Девочка исчезла, а он на какой-то неподдающийся измерению момент оказался в лишенном системы координат пространстве. Один, как маленькая искра в необъятном небе с кружащимися звездами.

Звезды оказались снегом.

Джейк вдохнул обжигающе холодный воздух.

Они с Венном стояли по колено в сугробе напротив Уинтеркомба. Над головой – мириады звезд, за спиной – Лес. Из Леса вышел Гидеон, он нес на длинном шесте череп Серой кобылы, ее челюсти клацали от сильных порывов ветра.

За Гидеоном шли разношерстные толпы Ши.

23

Я приду, когда поднимется ветер,

Я приду, когда луна будет яркой,

Я приду в ночь на Рождество,

Когда звери становятся на колени.

Я приведу к тебе мои чудесные отряды

В волшебных нарядах,

Они будут петь волшебные песни,

И я спасу твой старинный дом.

И наградой за это будет твое сердце.

Баллада лорда Уинтера и леди Саммер

В большой галерее появились кошки. Мягко ступая и высоко подняв хвосты, они шли одна за другой. Все семь.

Из-за окон доносился приглушенный стук барабанов Ши. Отсветы от языков пламени разбегались по оштукатуренному потолку.

Черные как смоль, абсолютно одинаковые тени лазали, скакали, рыскали. Они запрыгивали на стулья и спрыгивали под столы, проскальзывали во все открытые двери, чесались, сидя на книгах, лежали, вытянувшись на бумагах на столах.

Одна задрала голову и приметила раскрашенный в синий и белый цвета кувшин на краю высокой полки.

Кувшин слегка покачнулся, и зрачки у кошки расширились. Кувшин покачнулся еще раз. Потом еще.

Кошка запрыгнула на полку, прошла по книжкам и затаилась, с интересом глядя на него. Шерсть у нее была клочковатая, хвост – пушистый. Когда кувшин покачнулся еще раз, кошка протянула к нему лапу и легонько ударила. Кувшин завалился на бок, потом покатился, упал и разбился. Кошка моментально прыгнула подальше в кресло и смотрела оттуда зелеными, округлившимися от возбуждения глазами.

Пирс – пыльный, разгоряченный и злой – стоял на полу и сплевывал осколки кувшина.

Он свирепо уставился на кошек и прорычал:

– Проклятье, почему так долго?


Маскелайн поднялся на ноги.

– Ты не ранен? – встревоженно спросила Ребекка.

Но мужчина не ответил, он смотрел ей за спину. Она быстро развернулась и увидела репликанта, который им улыбался.

В комнату вбежали Сара с Уортоном. Сара заметила, как Ребекка спрятала за спину стеклянный пистолет.

Она огляделась.

Где, черт возьми, Пирс?

Репликант, небрежно раздвигая остатки сети, прошел прямиком к зеркалу. Он посмотрел на свое отражение: гладкие прямые волосы, аккуратная черная униформа, безрадостная улыбка.

Зеркало задрожало. Уортон четко это видел – вибрация шла изнутри, как будто к зеркалу подключили очень сильное напряжение.

Маскелайн, должно быть, тоже это заметил.

Он вышел вперед и с тревогой в голосе посоветовал:

– Не стойте так близко. Отойдите подальше!

Репликант бросил на него заинтересованный взгляд:

– Так, значит, была некая аномалия! Это вы были на мосту вчера ночью. И какого сорта вы путешественник?

– Путешественник? – не понял Маскелайн.

– Не прикидывайся. «Зевс» послал подкрепление?

– Меня никто не посылал. Я путешествую один и не состою ни в одной группе.

Уортон за спиной Маскелайна потихоньку приблизился к Ребекке. Боковым зрением он заметил, что Сара стоит в открытых дверях и внимательно слушает.

– Один! – Репликант явно был заинтригован. – И каким же образом?

Маскелайн отвел взгляд от Ребекки. Внешность его на секунду изменилась: черные волосы стали длиннее, лицо разгладилось. Но, когда он вышел на свет, жуткий шрам, который делал его старше, появился снова.

– Вы не поймете, – тихо буркнул он и добавил: – Отойдите от зеркала, вы его беспокоите. Оно вас отторгает.

– А ты откуда знаешь?

– Я могу это почувствовать.

Репликант шагнул к зеркалу:

– Можешь? Убогий изуродованный вор из какого-то зловонного городишки? Только не говори, что ты веришь, будто оно твое. Будто оно к тебе благоволит. Это обычное для всех путешественников заблуждение. Ты знал об этом? Медленное погружение в безумие. Если, конечно, ты не другой. – Глаза репликанта под синими очками заблестели от любопытства. – Ты другой? Это ты создал это зеркало?

Маскелайн тоже вышел вперед. Теперь они оба замерли перед зеркалом.

– Возможно, это оно создало меня, – прошептал Маскелайн.

Уортон услышал, как ахнула Сара, и тоже это увидел. Черная поверхность обсидиана отражала всех, кроме Маскелайна. То место, где должен быть его силуэт, занимал интерьер комнаты.

Репликант был поражен не меньше остальных. В его голосе появились нотки зависти.

– Как интересно.

Он почувствовал движение Уортона и резко обернулся. Учитель застыл рядом с Ребеккой, едва касаясь ее плечом. Потом ощутил холодное прикосновение – это девушка осторожно передала ему пистолет.

Янус снова повернулся к Маскелайну:

– Вообще-то, вы ошибаетесь на мой счет. Я не намерен причинить вред Хроноптике. Совсем наоборот. Я не враг. Враг – она! – Репликант указал пальцем с обкусанным ногтем на Сару.

Сара стояла одна среди обрывков сети безопасности.

– Я?!

– Ну конечно. – Репликант Януса покачал головой и с наигранным удивлением оглядел всех присутствующих в комнате. – Хотите сказать, она ничего вам не рассказала?

Уортон внимательно наблюдал за Сарой. Девушка лишь мельком посмотрела на него, и он сразу понял, что ей страшно и она мысленно просит его о помощи.

– Она достаточно нам сообщила, – ответил репликанту Уортон.

Тот улыбнулся, снял очки и протер стекла рукавом.

– И о своей миссии тоже? Поведала, зачем ее сюда послали? Она член повстанческой организации. Они называют себя «Зевс».

– Нам известно о «Зевсе», – заявил Уортон.

– Неужели? – Репликант надел очки и посмотрел на Уортона сквозь синие стекла. – И вы знаете, что она здесь для того, чтобы разбить ваше драгоценное зеркало на тысячи осколков?

Сара посмотрела на Уортона.

Он был в шоке.

– Сара?

Она побледнела, плотно сжала губы и не сказала ни слова в ответ.


– Что происходит? – спросил Джейк.

Венн молчал. Он скрестил руки на груди и с мрачным видом смотрел на дом.

За Гидеоном шли Ши. Одни несли колокольчики и бубенцы, другие отбивали на барабанах такие ритмы, что стаи скворцов срывались с деревьев и начинали гоняться друг за другом. Метель закончилась, облака рассеялись.

В небе, как россыпи бриллиантов на черном бархате, появлялись звезды и заливали мистическим светом замерзший Лес и бело-голубые холмы на лужайках.

Ши были в белых и серебристых нарядах. Потрясенный Джейк не мог оторвать от них глаз. Это была целая армия ряженых, шутов и бродяг в масках и костюмах, которые остались от празднований Рождества в далеком прошлом. Он заметил святого Георгия в лохмотьях, мавра в черном одеянии, хвостатое существо с гребнем, как у дракона, прыгало и дурачилось, изрыгая языки белого пламени. Были среди них и мужчины, которые танцевали народные танцы, и рыцари на скелетах лошадей с попонами. Из-за деревьев вышли высокие, похожие на женщин существа и посмотрели на него изумрудного цвета глазами. А в глубине Леса двигались и отражали свет звезд еще более непонятные вещи: драгоценные камни на чашах весов.

По снегу крались силуэты волков.

– Где она? – встревожился Джейк.

– Вон там.

Саммер грациозно восседала на повозке, которую Джейк никак не мог разглядеть. Ему показалось, что это огромные стеклянные сани или хрустальная карета, а в нее запряжены подданные Саммер с блестящими волосами и холодными, как луна, глазами. Но когда они подвезли ее к парадному крыльцу, карета уменьшилась и оказалось, что это окрашенные в бледно-голубой цвет детские салазки.

Саммер сошла с повозки и, босая, встала на снег.

– Итак, ты вернулся! – воскликнула она. – И без своей любимой жены.

– В этот раз – да, – огрызнулся Венн.

– И без давно потерянного отца. – Саммер едва заметно улыбнулась Джейку. – Какая жалость.

– Что ты здесь делаешь? – поинтересовался Венн, глядя на темный дом и снежный занос в холле. – Что случилось?

Саммер легко взбежала по ступенькам и заглянула в холл:

– Оберон, враг проник в твой дом. И я согласилась помочь.

Вен усмехнулся:

– И какова цена?

Саммер взяла его за руку:

– Огромное сокровище. И остановить ты меня не можешь, потому что о помощи попросила Сара.

Джейк бросил взгляд на Гидеона. Подменыш отвел зеленые глаза.

Венн молчал.

Он оглядел шумную безумную армию и заявил:

– Саммер, возможно, мне сейчас и нужна твоя помощь, но поверь, если бы положение не было настолько отчаянным, я бы никогда…

– Она такая умная!

– Кто?

– Сара. Ты знал, что она умеет становиться невидимой?

Венн вглядывался в нее как в существо, которому нельзя доверять ни при каких обстоятельствах.

– Я годы потратил на то, чтобы ты не могла войти в мой дом, – напомнил он.

Саммер коснулась его пальцев:

– Значит, пришла пора перемен.

Джейк не мог понять, что происходит. Саммер вселяла в него страх.

– Хорошо, – наконец согласился Венн, – но только ты одна. Чтобы разобраться с Янусом, этот сброд тебе не понадобится.

Саммер рассмеялась:

– Что верно, то верно. Но они окружат твой дом, тогда этот репликант точно не убежит.

Она махнула Гидеону, чтобы тот отошел в сторону. Юноша не сдвинулся с места:

– Позволь мне пойти с тобой.

– А зачем ты мне там нужен? Оставайся здесь. – Саммер потянула за веревку, и череп кобылы клацнул челюстью. – Веселись, поиграй с остальными.

Она прошла мимо Джейка, а он увидел, как смотрит ей вслед Гидеон. Взгляд юноши был полон черной ненависти.

Оберон повел Саммер в аббатство. Джейк заметил, что, когда они проходили по железному настилу на пороге, королева Ши задрожала, но Венн крепко сжал ее белые пальцы, и они исчезли в холодном доме.

Джейк оглянулся:

– Только не делай глупостей.

Гидеон повернул к нему череп кобылы и пощелкал челюстью.

– Джейк, я заколдован и не в силах что-либо сделать.


– Это правда? – резко спросил Уортон. – То, что он сказал? Ты говорила нам…

Сара тряхнула головой:

– Все не так просто. Он старается настроить вас против меня.

Она в отчаянии огляделась по сторонам. Уортон накинул ей на плечи свое пальто, но ее все равно трясло от холода. Почему Джейка нет рядом, когда он ей так нужен? Где Пирс?

– Ты врала нам все это время, – вмешалась Ребекка.

– Кто бы говорил! Послушайте! Янус – это будущее. Возможное будущее. Все зависит от того, как Венн поступит с зеркалом.

Маскелайн застыл между зеркалом и репликантом и уставился на Сару так, будто перестал понимать, кому в этом доме можно доверять.

– Что это значит?

– Это значит, – с улыбкой заявил Янус, – что в случае, если Оберону удастся воплотить свой план по возвращению жены, влияние зеркала усилится. Оно станет бесценным артефактом, и Венн больше не сможет скрывать его от других. Примерно через сто лет группировка, которую они называют «Зевс», предпримет попытку…

– Он лжет. – Сара подошла к Уортону и зло тряхнула головой. – Он знает, что я не могу рассказать вам всего. Я не посмею.

– Но ты должна, – тихо возразил Джордж. – Иначе как мы сможем понять, в чем тут дело.

Сара посмотрела на Маскелайна, потом на Ребекку. На нее вдруг навалилась такая усталость, что ей захотелось просто рухнуть на кровать и хоть немного поспать. Но тут в черной глубине зеркала появилось какое-то движение, и она заметила в углу комнаты короткую вспышку.

Ребекка вскрикнула от радости. Уортон обернулся.

В дверях Тропы монахов стояли Венн с Джейком. А у них за спиной поразительно красивая молодая женщина в простом черном платье. Уортон успел обратить внимание на то, что она босая.

– Джейк! – воскликнул он, – Слава богу! Что с вами произошло?

– Долго объяснять.

– А твой отец?

Уортон посмотрел на Венна, тот отрицательно покачал головой.

Женщина вошла в комнату. У нее была удивительно грациозная и легкая, как у девочки, походка. А улыбка столь очаровательная, что Уортону стало даже как-то не по себе.

Женщина с нескрываемым любопытством посмотрела на Януса, тот таращился на нее. Он, очевидно, растерялся, потому что столкнулся с чем-то недоступным его пониманию.

– Кто ты? – недовольным тоном спросил он.

– Саммер. Это одно из моих имен. – Она с любопытством оглядела зеркало. – Так вот какое оно. Твое наваждение. Твой путь к блаженству.

Она обращалась к Венну, а тот повернулся к Саре:

– Сара, и каков же мир в твоем времени? Он настолько ужасен, что ты не можешь о нем рассказать? Тебе нужно мое зеркало, для того чтобы сделать его лучше? Или он настолько прекрасен, что ты не можешь допустить, чтобы кто-то его испортил?

– Нет никакого мира, – ответила Сара. – В моем времени нет больше ни людей, ни животных, ни городов. Все уничтожено одним безумцем. И знаете, с помощью чего он все уничтожил? С помощью вашего зеркала, Венн. Ваше дурацкое зеркало уничтожило мой мир.


Включился свет.

Загудела от тока сеть безопасности.

Захлопали двери. Каждый механизм, каждый провод в комнате вдруг обрел утерянную силу.

Из хриплого динамика донесся голос Пирса, Уортон чуть не подпрыгнул от неожиданности:

– Дом в безопасности, ваше сиятельство. С возвращением.

24

Судьба человечества зависит от наших усилий. Нас слишком мало, чтобы противостоять его мощи, но у нас есть отвага. Мы – мстители, и мы готовы принести себя в жертву. Если нас ждет успех, мы никогда об этом не узнаем. Возможно, в будущем, если оно вообще есть, нас будут почитать как богов или ангелов. Верь в свое предназначение. Не позволяй ненависти, отчаянию и даже любви встать на твоем пути.

Тайная передача данных «Зевса». Декабрь 1848

На это ушло три дня, но ее все-таки нашли. Люди, которых я нанял, сегодня утром привезли ее ко мне домой. Маленькая, взъерошенная, не очень хорошо пахнет, в рваной одежде и в больших не по размеру ботинках. Я заметил у нее синяки, и привезли ее в наручниках. Боюсь, мои агенты немного перестарались и дали волю рукам.

Она оглядела комнату, уставилась на меня и держалась при этом с достоинством, что произвело впечатление.

– Вот уж никогда бы не подумала, что снова окажусь в этом доме.

Зеркало притягивало ее взгляд, как магнит.

Я навел порядок в комнате. Бумаги, которые смешал Венн, когда учинил обыск, снова аккуратно разложил на столе. Сверкающий медный механизм не подавал признаков жизни. За все три дня после исчезновения Венна и Джейка мне так ни разу и не удалось привести его в действие.

– Отпустите ее, – распорядился я.

– Она верткая, как угорь. Сбежит, глазом моргнуть не успеете, как в прошлый раз, когда нас сюда вызвали. А еще она кусается. У Тоби вся рука искусана.

– Тогда я попрошу вас постоять снаружи и никого не выпускать. Что до тебя, Тоби, я компенсирую тебе твои… повреждения.

Они ушли, прихватив наручники. Маленькая оборванка уселась в кресло и так пристально на меня посмотрела, что мне даже неловко стало.

– Пришлось из-за меня раскошелиться, да?

– Да уж, на кругленькую сумму, между прочим. – Я сел напротив нее. – Ты – Молл, если я не ошибаюсь?

– Может, и так.

– Молл, послушай. У меня к тебе деловое предложение. Как ты отнесешься к тому, чтобы пожить в теплом… доме? Много еды. Новая одежда.

– Здесь, значит? – уточнила девчонка.

– Да. Я…

– Мистер, я не потаскушка.

Я даже покраснел. Для ребенка ее лет – сколько ей? Одиннадцать? Ее осведомленность о низменных сторонах взрослой жизни просто пугала.

– Мое дорогое дитя, уверяю тебя… О господи… Нет… Позволь, я все объясню. Мне нужна информация. Мне крайне важно выяснить как можно больше о Венне и том юноше, Джейке. Я должен знать все! Где ты с ними столкнулась. О чем они тебе рассказывали. Они описывали мир будущего? Говорили о летающих машинах? О полетах на Луну? О лечении различных заболеваний? Или о… капитальных вложениях?

Девочка внимательно за мной наблюдала, и я понял, что сижу уже на самом краешке кресла, а голос у меня осип от волнения.

Я прокашлялся и снова откинулся на спинку.

Но девчонка уже догадалась, что я готов заплатить за эту информацию.

– Джейк мне много чего рассказывал. – Она небрежно пожала плечами. – Например, он говорил, что вы напыщенный старый индюк.

– Неужели.

Я постарался изобразить улыбку.

– Ну и еще всякое там.

– Продолжай.

Она поерзала в кресле и по очереди положила ноги в грязных ботинках на мою скамеечку для ног с бархатной обивкой. Причем сделала это сознательно.

– Зависит от условий, которые вы мне предложите. Думаю, я не откажусь немного тут пожить. В Скимбле сейчас неспокойно. Они знают, что это я украла браслет. Уже рылись в моих вещах. Если вернусь, отлупасят или еще чего похуже.

Я понятия не имел, о чем она болтает, но продолжал широко улыбаться. В какой-то момент даже посочувствовал, какая у нее тяжелая и нестабильная жизнь.

– Горячая еда. Постиранная одежда. А потом ты начнешь мне описывать, а я буду все подробно фиксировать. Молл, я должен отыскать этот их браслет. Понимаешь, он может быть все еще здесь, в нашем времени. И мне нужно больше узнать о Маскелайне. Ты мне поможешь?

Она глянула на свои ноги:

– А жалованье будет?

– Мы можем рассмотреть выплату небольшого вознаграждения.

Молл подняла голову, в ее глазах сверкнули искорки жадности. И признаюсь, в этот момент я уже не мог сказать с уверенностью, кто из нас получил больше выгоды от этой сделки.

Молл изобразила глубокое раздумье и заявила:

– О’кей.

– Прости, что?

– О’кей. Так в будущем говорят. Специальное слово. Значит «я согласна». – Молл посмотрела на окруженное бесполезными рычагами зеркало. – А знаете, он за мной вернется. Джейк. Он сам так сказал.

Втайне именно на это я возлагал свои самые большие надежды.

– Чай. И печенье. Много печенья. – Молл откинулась в кресле. – И я расскажу вам все секреты, которые знаю.

Я был доволен, но, когда взял в руки колокольчик, все же вздохнул. Сделка обещала обойтись мне в круглую сумму, и условия выдвигал не я.

Молл улыбнулась.

Она оказалась очень умной девочкой и, прямо скажем, заткнула меня за пояс.


Никто не двигался с места.

При восстановленном ярком освещении Сара увидела, что все смотрят на нее.

Уортон с заметным усилием спросил:

– Мир погибнет?

– В июле две тысячи сто четвертого года чудовищная катастрофа уничтожит Землю. – Сара очень старалась говорить спокойно. – Все произойдет внезапно. Янус, его оригинал. – Она указала на репликанта. – Это случится по его вине. Он построит Лабиринт – правительственную научно-исследовательскую организацию. Создана для развития у людей сверхспособностей. Находилась глубоко под землей, под Лондоном. Мы, то есть «Зевс», знали, что Янус владеет неким сверхмощным устройством. При каждом запуске этого устройства наблюдались просто чудовищные скачки энергии. Я вступила в группу сопротивления, потому что… Мои родители преподавали в академии… пока их не арестовали. – Сара нахмурилась. – Мне не следовало все это рассказывать.

– Твоих родителей арестовали? – шепотом переспросил Джейк.

Сара поспешила продолжить:

– Наша секретная группа была немногочисленной. Отчаянные ребята с буйной фантазией. В Лабиринте нас наделили необычными способностями, и мы решили их использовать. Те, кто выжил. Так случилось, что из всей группы осталось всего несколько ребят. Нам было страшно, ведь времени было мало, а нас никто не слушал. Поэтому мы разработали план действий. Было решено проникнуть в центр Лабиринта и добыть доказательства, которые мир уже не сможет игнорировать.

Янус фыркнул. Джейк заметил, что Уортон, убрав одну руку за спину, осторожно шагнул ближе к репликанту.

– Шестеро из нас смогли прорваться сквозь волков, ограждения из колючей проволоки и охрану. И мы обнаружили подключенное к компьютерной сети древнее черное зеркало.

Венн подошел к Саре.

– Оно там еще существовало? – удивился он.

– Да. Но стало нестабильным и опасным. – Сара гневно посмотрела на Януса. – Он использовал зеркало в своих целях. Перегревал, создавая в путешествиях во времени репликантов. Спекулировал, скупал изобретения, богател. Но за все приходится платить. Мы хорошо понимали, что зеркалу осталось недолго. Оно начало сбоить, в невероятных объемах втягивало материальные предметы и свет. Если бы оно взорвалось, а это могло произойти в считаные часы или даже минуты, то превратилось бы в черную дыру, которая способна поглотить… Никто не знает точно сколько. Наш мир, Солнечную систему, вселенную? Потому что чем бы ни было это зеркало, в сердцевине у него несущая смерть чернота. – Сара перевела взгляд на Джейка. – Тогда уже было слишком поздно пытаться его уничтожить. Понимаешь? Мы должны были войти в него и вернуться назад, чтобы выиграть немного времени. Мы все поклялись, что отправимся в прошлое. Без определенного направления и без браслетов, и в каком бы месте и времени мы ни оказались, каждый из нас приложит все силы, чтобы найти Хроноптику и уничтожить ее. Чтобы не было репликантов. И Януса. И ничего этого никогда бы не случилось.

– Ты не можешь, – возразил Венн.

Сара яростно затрясла головой:

– Эти ребята – мои друзья. Мои единственные друзья. Мы пожали друг другу руки и обнялись. Я уходила последней. Сработала тревога. Спустили волков. У нас было всего несколько секунд. Не знаю, получилось у остальных или нет. Но это существо говорит правду. Мне очень жаль. Я здесь для того, чтобы уничтожить зеркало.

Джейк не мог разобраться в этой противоречивой истории.

– Но если ты это сделаешь, то в будущем его не будет и ты не сможешь вернуться…

Его прервал звонкий смех.

Саммер устроилась на табурете, подтянув колени к груди.

– Какие же вы глупые со всеми вашими мотивами и страхами. Такие прямолинейные! Мы можем рассказать вам о времени всё. Джейк, время – это круг. Сейчас никогда не кончается. Падающая с листа папоротника капля росы. Вот где время.

Джейк уставился на Саммер, потом снова посмотрел на Сару. Он был настолько подавлен и опустошен, что не мог даже думать.

– Откуда нам знать, что это все правда?

Сара пожала плечами:

– Вы не можете этого знать. Но если это так, Джейк, стоит ли вероятность найти твоего отца… или даже Лию судеб миллиардов людей? Подумай об этом.

Он не мог. Он не хотел об этом думать.

Репликант вяло улыбнулся:

– Что ж, возможно мы сумеем договориться. – Он шагнул к Венну. – Я разберусь с девчонкой. Развяжу тебе руки, а ты…

– Стой на месте, – скомандовал Уортон.

– Если ты полагаешь, что простое ружье… – Репликант обернулся и увидел стеклянный пистолет. – Что это? – полюбопытствовал он. – Какое-то примитивное оружие Викторианской эпохи? Ты всерьез думаешь, что это может причинить мне вред?

– Я уверен, – ответил за Уортона Маскелайн и прошел мимо Ребекки. – Потому что это оружие было создано как раз с этой целью. Чтобы убивать репликантов. Для уничтожения отражений.

Поверил Янус или нет? Может быть. Джейк тоже выдвинулся вперед.

– Глупец, ты не сможешь убить меня. Меня здесь вообще нет. Я в будущем, в трех сотнях лет от тебя, сижу в бункере под руинами парламента.

Репликант развернулся, схватил Сару и выставил ее перед собой. Она попыталась сопротивляться, но репликант крепко держал ее сильными жилистыми руками.

– Стреляйте! – крикнул Маскелайн.

– Я не могу, – возразил Уортон. – Она…

– Ей ничего не будет! Стреляй же!

Уортон бросил взгляд на Венна. Поднял пистолет. Палец замер на хрупком спусковом крючке. Сара оцепенела и смотрела на него во все глаза. Пистолет был нацелен прямо ей в сердце.

У мужчины задрожала рука.

Я не смогу, понял Уортон.

И вдруг какой-то маленький темный комок сорвался с обрывка сети безопасности и на лету выхватил у Уортона пистолет и радостно заверещал.

Уортон ничего не успел понять.

Джейк задрал голову и завопил:

– Горацио!

Мартышка прыгнула со шкафа под потолок, оттуда снова на сеть. Она зацепилась за один из канатов хвостом, повисла вниз головой, поднесла длинной передней рукой пистолет к носу и понюхала.

– О господи, – выдохнул Джейк. – Брось его!

Выстрел был похож на белый лазерный луч. Он прошел через комнату. Все бросились в стороны. Луч ударил в зеркало, раздался громкий треск, и луч отразился, превратившись в огромного светового паука, который захватил всю комнату. Зеркало задрожало в раме и с грохотом рухнуло отражающей стороной вниз.

Венн оттолкнул Ребекку. Уортон упал грудью на пол. Подняв голову, он, к своему ужасу, увидел, что комнату заполняет едкий дым, а Джейк по канатам взбирается под потолок.

– Отдай! Отдай сейчас же!

Но Горацио и не собирался отдавать пистолет. Он перехватил оружие ногой и поднялся еще выше. Парнишка выругался. Глянув вниз, он увидел, что Янус тащит Сару к двери. Венн встал на ноги, бросился к зеркалу и понял его с пола. Зеркало не пострадало.

– Отдай! – в который раз приказал Джейк.

Горацио что-то проверещал и спрыгнул из-под потолка на пол.

– Живое создание, – вмешалась Саммер.

Мартышка замерла на месте и уставилась на девушку. А потом она сделала нечто, чего от нее никак не ожидал Джейк. Она начала шипеть и плеваться, шерсть у нее на загривке встала дыбом.

Саммер протянула руку. Горацио бросил пистолет на пол и с визгом умчался высоко под потолок.

Джейк быстро спустился.

Саммер подняла пистолет и подкинула его Венну:

– Разберись с ним.


На Тропе монахов Сара упрямо пыталась вырваться из рук репликанта.

– Они верят мне.

– Может быть.

– И зеркало упало. Ты слышал.

Он рассмеялся. Его маленькие глазки за синими стеклами очков были совсем рядом.

– Сара, ты еще столького не знаешь о зеркале.

Репликант подтащил ее к лестнице и остановился.

– Что это за шум?

Сара, несмотря на его крепкую хватку, гордо расправила плечи:

– Ты не выберешься отсюда. Я об этом позаботилась.


Венн побежал за репликантом. Джейк с Уортоном за ним следом. Ребекка осталась присмотреть за Маскелайном, у которого все еще звенело в ушах после светового выстрела.

– Куда? – спросил Джейк.

Венн метнулся в Большую галерею:

– Вниз!

Они помчались по лестнице. На нижней площадке Джейк едва не налетел на Венна, когда тот неожиданно затормозил.

В холле вихрем кружил снег. Репликант стоял в сугробе и крепко прижимал к себе Сару. Она оглянулась на Джейка, лицо ее оставалось спокойным. Юноша сделал шаг вперед, но Венн схватил его за руку.

Никто не смог бы покинуть дом. За порогом в снегу поджидали орды Ши. Барабаны войны отбивали зловещий ритм. Некоторые Ши временами заглядывали в холл из чистого интереса, но порог никто не переступал.

Все окна были буквально облеплены их странными любопытствующими лицами. В дверном проеме, скрестив руки на груди, замер Гидеон, череп Серой кобылы на шесте он прислонил к стене.

– Не дергайся, – посоветовал Янус и криво улыбнулся Саре. – Ты никуда отсюда не уйдешь. Теперь ты принадлежишь мне.

Янус развернулся на сто восемьдесят градусов.

– Венн, ты готов? – У двери обнаружилась Саммер, хотя Джейк был уверен в том, что она мимо него не проходила. – Мой подменыш сторожит для тебя дверь. Вот два твоих врага, почему бы не уничтожить сразу обоих?

Венн бросил в ее сторону напряженный взгляд.

– Думаю, что мой настоящий враг – это ты, – тихо пробормотал он.

Саммер кивнула:

– Я тоже так думаю.

Венн нацелил пистолет на Сару и стоящего у нее за спиной Януса:

– Отпусти ее.

– Нет. Расчисти нам дорогу, и мы уйдем в ночь. – Репликант явно не собирался сдаваться. – Я заберу девчонку, зеркало останется у тебя, и мы оба будем в выигрыше.

– Ши…

– Они сделают то, что ты им велишь.

Венн колебался.

– Не слушайте его, – вмешалась Сара. – Стреляйте! Ну же! А потом разбейте Хроноптику. Это то, что вы должны сделать! – Она подняла голову и увидела Уортона, потом Маскелайна на лестничной площадке, а рядом с ним Ребекку с мартышкой на руках. – Вы все, заставьте его сделать это. Вы должны его заставить!

Джейк посмотрел на крестного отца. Венн уверенно держал пистолет. Юноша понял, что рука у него не дрогнет.

– А что, если это убьет тебя?

– Да я еще даже не родилась! Венн, сделайте это. Спасите мир.

Слезы застилали ей глаза, сквозь их пелену она видела, что он смотрит на нее.

– Сара, ты еще плохо меня знаешь. Перед тем как спасти мир, я спасу свою жену.

И он выстрелил.

Сара завизжала. Белый луч света, как копье, вонзился ей в грудь, прошел насквозь и всей мощью ударил по репликанту. В какую-то секунду их лица были так близко, что девушка увидела, как испарились его очки и расширенные от ужаса серые глаза.

Репликант какое-то время цеплялся за нее.

А потом исчез.

25

Однажды я его спросил:

– А вы никогда не думали, что скоро вам, да и всем прочим будет уже нечего исследовать?

Мы сидели на террасе в кафе на рю Сент-Оноре в Париже. Это было за три месяца до гибели его жены.

– Мир конечен, – ответил он. – А вот время – нет. Как и вселенная внутри нас.

Я подумал, что он иронизирует.

Но он никогда не шутил.

Джин Ламартин. Странная жизнь Оберона Венна

Уортон положил спичку на розжиг, потом сел на скамью и стал наблюдать за тем, как тонкие щепки, потрескивая, превращаются в едва заметные язычки пламени. Вскоре он почувствовал, как начинают согреваться пальцы. Занялись брикеты с торфом, ароматный дым спиралью пополз в дымоход.

Мужчина встал и отряхнул ладони.

Джейк раздобыл где-то свечи и, несмотря на то что проблемы со светом уже были устранены, маниакально расставлял их по всей кухне, как будто хотел скорее согреть сердце дома и изгнать снежную ночь.

Сара сидела за столом. Она в оцепенении смотрела на потрескивающий огонь и вертела пальцами небольшой золотой жетон, который висел у нее на шее.

Уортон устроился напротив нее:

– Как ты себя чувствуешь?

Девушка пожала плечами. У нее не было ответа на этот вопрос. Как она могла объяснить Уортону, что сверхъестественный луч света не смог ее ранить, в отличие от полного злости и отчаяния взгляда Джейка? Или того, как он сейчас зажигает одну от другой свечи и всячески старается не встречаться с ней глазами? Вот это и правда было больно. Она хотела закрыть его отцу дорогу домой. Он, наверное, ненавидел ее за это.

Уортон, должно быть, догадался обо всем без лишних слов.

Он покосился на Джейка и сказал:

– Пойду помогу Пирсу занести продукты в дом.

После того как он ушел, Сара встала из-за стола и прошла через комнату к юноше.

– Джейк, прости меня.

Он подождал, пока разгорится последняя свеча, и не спеша вставил ее в металлический подсвечник. Делать нечего, пришлось обернуться.

Сара стояла бледная, вся дрожала и смотрела голубыми, как лед, глазами. Она переоделась в теплую сухую одежду. Чужие вещи. На секунду Джейк даже подумал, не отдал ли ей Пирс кое-что из вещей Лии.

При всем этом она по-прежнему была непреклонна.

– Это все правда? – спросил Джейк. – Про черную дыру?

– Правда.

– Ты не можешь знать это наверняка. Ты ушла до того, как все случилось.

– Это было неизбежно. Иначе меня бы здесь не оказалось.

– А мой отец?

– Как я уже говорила, он просто один человек.

Джейк облокотился на стол:

– А для меня он – всё.

– Ты такой же, как Венн! – взорвалась Сара. – Вы оба зациклены на своих желаниях. А как же все остальные? Будущее тебя не волнует?

Джейк пожал плечами:

– Будущее так далеко, я даже не могу его себе представить.

– Тебе повезло, ты не видел, во что превратится мир.

Он хотел было спросить ее о том, как там, в сотнях лет от настоящего, но передумал, потому что знал, что она сообщит ему не больше, чем он рассказал Симмсу о машинах, самолетах и компьютерах.

Поэтому произнес:

– Это не от меня зависит. Венн не остановится. Ты его видела. Он выстрелил в тебя из того пистолета, хотя не был уверен в том, что ты выживешь. Венн не знает жалости. Ради того, чтобы вернуть Лию, он принесет в жертву любое будущее. К тому же зеркало невозможно разбить. Так Маскелайн сказал.

Сара в это не верила. Не могла в это поверить.

– Если есть какой-то способ, то он должен его знать.

– Я тоже так думаю, – раздался у нее за спиной голос Саммер.

Королева Ши в грациозной позе сидела на скамье у очага. Она спустила босые ноги на пол и легко встала.

– Сара, пришла за своим сокровищем. Ты обещала.

Девушка огляделась по сторонам и вытащила из кармана брошь с бриллиантами.

Джейк заметил, что Саре очень не хочется с ней расставаться.

– Ты обещала отдать ей это?

– Она предлагала. – Саммер подошла и встала напротив Сары.

Они были одного роста, но женщина каким-то странным образом казалась моложе. Возможно, потому, что она была по-детски нетерпелива.

– Но я тебя предупредила, что мне она не нужна. Я хочу это.

Саммер прикоснулась пальцем к половинке монеты.

– Почему именно это?

– Просто так, из прихоти. Ты же объявила «все, что угодно». – Саммер обвела взглядом кухню и улыбнулась. – Или вместо этого забрать вот его? – И она указала на Джейка.

Джейк похолодел.

– Нет! – Сара двумя руками сорвала с шеи цепочку с половинкой монеты. – Забирай. Этот жетон ничего не стоит, если не считать того, что когда-то он принадлежал Симмсу. А мне его дал отец. Но я сомневаюсь, что для вас он что-то значит.

– Абсолютно ничего, – подтвердила Саммер, глянув на блестящий жетон.

Джейк, увидев, как она смотрит на добычу, мысленно сравнил ее с хищником. Потом Саммер, мягко ступая, прошла к арочному проему, где замер Гидеон.

Там, уже уходя, прикоснулась к его волосам:

– Попрощайся с ними, дитя человеческое.


Когда Саммер ушла, юноша прислонился к стене. На его бледной коже появилось больше темных разводов цвета зеленого мха. Теперь он был больше Ши, чем человек. Гидеон даже внешне становился чужим.

– Подойди к огню, – предложил ему Джейк.

– А зачем? – Гидеон обвел взглядом полки с посудой, начищенные кастрюли, огромный очаг и вертелы на крюках, потом посмотрел на Сару. Его обида переросла в озлобленность. – Ты использовала меня. Тебе требовалась ее помощь, и ты дала обещание, зная, что никогда его не исполнишь.

– Прости, мне очень жаль, – пробормотала Сара.

– Неужели? – Гидеон с горечью рассмеялся. – Я думал, что живу в плену заклинания. Но твой плен похуже моего. Возможно, никто из нас никогда не вернется домой.

Джейк облокотился на стол:

– Это еще не конец. Я никуда не ухожу. И я тебе обещаю – я освобожу тебя от Саммер, даже если придется…

Гидеон, как по сигналу, бросился к Джейку:

– Стой! Не давай глупых обещаний. Что ты ни скажешь, она услышит. Не обещай ничего, потому что она это заберет. Твою душу, твоего отца, твою жизнь. Одно о Ши я знаю наверняка: они никому не оставляют второго шанса.


Уортон задержался в холле. Двери аббатства были закрыты на засовы, окна заперты, камеры ничего не показывали, но от парадного входа доносились чьи-то тихие голоса. Уортон подошел к окну и осторожно выглянул. Призраки Ши ждали. Потом из дома вышла Саммер и встала, утопая по щиколотку в снегу. Луна отбрасывала ее длинную тень.

– Возвращайтесь домой. Все кончилось, – объявила королева Ши.

Ши начали меняться прямо на глазах. Они уменьшались в размерах, блестели и переливались. Их одежды превращались в перья, на лицах появлялись клювы. Только быстрые глаза и манера искоса смотреть оставались птичьими. А потом в небо взлетела огромная стая призраков скворцов. Эта темная и шумная стая на фоне звездного неба разбивалась на несколько и, громко хлопая крыльями, образовывала причудливые фигуры.

Уортон как завороженный следил за ними, пока не рассыпалась последняя стая.

И они исчезли, превратились в ускользающие в спящий Лес длинные черные ленты.

Саммер наблюдала за их уходом.

Уортон заметил у нее за спиной Венна:

– Я мог бы сам справиться с этим репликантом. Сара не имела права обращаться к тебе.

– Но она обратилась. И вот моя награда.

Саммер развернулась к Венну и подняла над головой какой-то крохотный предмет на золотой цепочке. Уортон не сразу понял, что это такое, но потом все-таки разглядел половину монеты, которую всегда носила на шее Сара.

– И какая тебе от этого польза? – с подозрением спросил Венн.

– Никакой. – Саммер аккуратно повесила жетон на шею. – Вот так. И что же ты теперь будешь делать, Венн? Вернешься к своим бессмысленным экспериментам?

Венн вроде как к ней потянулся. Уортон увидел в серебряном лунном свете, как она улыбнулась и отступила на шаг.

– Позволь мне использовать Саммерленд, – умоляющим голосом попросил Венн. – Позволь мне пройти…

– Спасти мою соперницу? Никогда.

– Ты всегда ненавидела Лию.

– Я? В этом не было никакой нужды. Она для меня – пустое место. Ты принадлежишь мне. Наступит день, и ты поймешь это. Ты вернешься в Лес и уже никогда его не покинешь.

Саммер потянулась губами к губам Венна. Уортон смотрел, как она целует неподвижно стоящего мужчину, и почувствовал, как у него холодок пробежал по спине.

Издалека донесся гулкий звон колоколов уинтеркомбской церкви. Наступила полночь.

Саммер среагировала мгновенно. Она, как змея, отпрянула от Венна и спросила:

– Что это?

– Ты знаешь, – тихо ответил он. – Рождество.

Саммер передернула плечами и легко повернулась в глубоком снегу:

– Да, действительно. Я вернусь, Венн. Теперь я могу проникнуть в дом, и ты никогда не узнаешь, что я собираюсь сделать.

Она шагнула вперед и в одно мгновение исчезла, только на голубых сугробах остался очерченный луной силуэт.

Уортон чуть не вскрикнул, но не пошевелился.

Венн тоже не двигался. Джордж еще как минимум минуту наблюдал за высокой фигурой на заснеженных ступенях парадного крыльца. А потом до него донесся шепот Венна:

– Я люблю ее больше тебя, моя леди.


Гидеон вскинул голову:

– Слышали?

– Что?

– Колокола. В церкви. Я не могу здесь оставаться.

– Конечно можешь. – Джейк подошел к Гидеону и взял его за рукав. – Не возвращайся к ним! Останься. Здесь они до тебя не доберутся.

– Думаешь? – Гидеон рассмеялся, как обычно, безрадостно. – Ты ничего о них не знаешь. – (В кухню вошел Пирс с подносом горячих пряных напитков.) – Наслаждайся, Джейк. Наслаждайся, пока можешь. Делай, пробуй на вкус все, что хочешь. Наслаждайся жизнью, потому что снаружи один только холод и темнота.

– Мы освободим тебя. Даю слово.

– Чтобы я превратился в прах и пепел? – Гидеон пожал плечами. – Хотя, может, это даже лучше. Лучше, чем сейчас.

– Я не отпущу тебя, – зло заявил Джейк.

Но он еще не закончил фразу, а Гидеон уже исчез. Ветхий зеленый бархат растаял в пальцах Джейка, он цеплялся за воздух.

Юноша поднял голову и увидел, что за ним от очага наблюдает Венн.

– Их невозможно удержать. Это все равно что пытаться поймать ветер. Она его никогда не отпустит.

В кухню вошел Уортон.

Здесь он почему-то казался гораздо внушительнее, чем в школе, и на Венна он посмотрел как-то странно.

– Двери и ворота закрыты. Окна тоже. Маскелайн с Ребеккой в гостиной, но мы не можем держать их там. Завтра утром вы должны будете позволить им… уйти.

– Приведи их, – распорядился Венн, обращаясь к Пирсу.

В наступившей тишине потрескивали дрова. В воздухе повис насыщенный запах яблони. Кухня прогрелась. Сара подошла к очагу. У нее было такое чувство, что холод воды из озера останется с ней навсегда, как будто его осколки вошли в ее сердце как поражение.

Уортон водрузил на тарелку стопку из приготовленных Пирсом бутербродов. Ему вдруг так захотелось есть, что аж желудок свело от боли.

В кухню вошел Маскелайн. Он встал возле стола. Следом за ним появилась Ребекка.

Она посмотрела на Сару:

– Ты как себя чувствуешь?

– Хорошо.

– Ты и твой тайный друг свободны, – сухо бросил Венн. – Мы вас не держим.

– Естественно, – пробормотал Уортон. – В такую-то погоду.

Ребекка взглянула на Маскелайна:

– За нас не волнуйтесь. Машина у ворот, а если не сможем проехать, дойдем пешком. Тут всего-то несколько миль.

Маскелайн с мрачным видом смотрел на огонь и о чем-то думал.

Потом он повернулся к Венну с Джейком и заявил:

– Сначала я хотел бы кое о чем вам двоим рассказать. С глазу на глаз, если не возражаете.

Он явно был взволнован.

Маскелайн покинул кухню и, пройдя по переходу, остановился.

Венн, немного подумав, направился следом. Джейк глянул на учителя и тоже вышел.

Маскелайн дождался, пока они к нему присоединятся, и бросил взгляд в сторону освещенной кухни, где девушки и Пирс разливали чай по чашкам.

– В чем дело? – спросил его Венн.

– Послушайте меня. Сара носит на шее жетон. Это правая половина монеты.

– Но она отдала его… – начал Джейк.

– Заткнись, – перебил его Венн. – И что дальше? Это тот жетон, который был у Симмса?

– Тот самый, что я отдал ему. – Маскелайн устало прислонился спиной к стене. – Но вы не понимаете, каково его значение. Мне придется вам сообщить, потому что сейчас для вас не меньше моего важно сохранить зеркало. Я вынужден вам доверять.

Звучало это так, словно он спорил сам с собой.

– Монета представляет опасность для зеркала? – уточнил Венн.

– Его нельзя разбить. Его не уничтожит ни огонь, ни ветер, ни вода. Есть только один способ. – Маскелайн посмотрел на Джейка. – Монета Зевса была выкована в древние времена создателем зеркала как оберег, на случай если сила зеркала станет угрозой для мира. В ней сконцентрировано достаточно энергии, чтобы уничтожить Хроноптику навсегда.

– Откуда ты это знаешь? – спросил Венн.

Но Маскелайн, словно не слыша его, продолжил свой рассказ, будто боялся, что не успеет:

– Монету разрубили пополам, а половинки разбросали во времени и пространстве так, чтобы их было невозможно соединить случайно. Левая половинка утеряна. Ее потеряли столетия назад. Но если она когда-нибудь будет найдена, если обе половинки когда-нибудь соединят… – Голос Маскелайна совсем ослаб, губы еле шевелились. – Это генерирует волну невероятной по силе энергии. Во всей Вселенной только эта монета обладает подобной силой. Ну, я надеюсь…

Джейк вытаращил глаза:

– Если Сара знала об этом…

– Она не знает. И не должна. – Маскелайн уставился на них темными глазами. – И вам нужно каким-то образом выманить у нее эту половинку.

Мужчина умолк, словно у него больше не было сил продолжать.

Джейк глянул на Венна. Действительно, все было сказано. Они молча наблюдали, как Сара на кухне, размешивая сахар в чашке, болтает с Ребеккой.


Ребекке и Маскелайну выдали теплые пальто и ботинки.

После того как они ушли, пробираясь по глубокому снегу, Уортон широко зевнул и сказал:

– Извините, мне точно пора в постель. – Он улыбнулся Джейку. – Может, после всего у меня получится провести дома пару деньков…

– До возвращения, – закончил за него Джейк.

Уортон сник:

– Да уж, эта пьеса и эта чертова школа.

– Возможно, – вкрадчиво заметил Пирс, – крестному сыну мистера Венна понадобится домашний учитель.

Все взгляды обратились на Венна.

Он пожал плечами:

– А мне-то что? Делайте что хотите. – Он встал, а потом вдруг резко повернулся к маленькому азиату. – Ты! Где ты был все это время? Твой долг – охранять дом, а ты взял и просто исчез.

Пирс пожал плечами:

– Был очень-очень занят. Янус вывел из строя все источники энергии. Все восстановлено благодаря героическим усилиям вашего покорного слуги.

Одна из кошек, которая в этот момент вылизывалась на стуле возле очага, прервала свое занятие и уставилась на Пирса. Он в ответ угрожающе посмотрел на нее.

– Оставайтесь, если хотите, – бросил Венн и вышел из кухни.

– Если позволите, я это обдумаю, – заявил Уортон. – Всем счастливого Рождества.

И тут, немало удивив Уортона, Сара подошла к нему и поцеловала в щеку:

– Счастливого Рождества, Джордж.

Джейк побежал наверх – проверить, как там мартышка. Горацио, свернувшись в калачик, мирно спал на подушке. Юноша улегся рядом и почесал его темную шерсть.

Горацио тут же устроился у него под мышкой.

Они потерпели поражение. Но могли предпринять еще одну попытку. Отец где-то там, а у них есть время, время всей Вселенной, на то, чтобы его отыскать. И Молл. Может быть, даже Молл…


Джейк проснулся внезапно.

В комнате было темно. Кто-то выключил свет и укрыл его. Юноша отбросил одеяло и сел. Потом соскочил с кровати, кинулся к двери и прислушался.

Что-то было не так.

Уинтеркомбское аббатство погрузилось в тишину, и только один звук доносился откуда-то снизу. Джейка вдруг охватила паника. Он помчался вниз. Пронесся по увешанным портретами коридорам и ворвался в кухню. Но в кухне никого не было, только угли тлели в очаге.

Джейк чертыхнулся и пошел обратно. Проходя мимо кабинета Венна, услышал ее голос. А потом Венн тихо что-то сказал угрожающим тоном.

Джейк вошел в кабинет.


Крестный развалился в кресле – одна рука свисала с подлокотника, во второй – стакан с виски. На заляпанном пятнами столе – наполовину пустая бутылка.

Сара – она стояла у окна – резко обернулась.

Они с Венном уставились на Джейка.

– Что происходит? – спросил он.

Сара пожала плечами:

– Мне пора уходить.

– Нет. – Джейк загородил дверь. – Ты никуда не уйдешь!

– А какой смысл оставаться? Я не могу сделать то, ради чего пришла, а вы видите во мне угрозу. И в этом вы правы. У меня долг перед «Зевсом». Я должна найти свой путь, собраться с мыслями, провести кое-какие исследования и решить, что делать дальше.

Венн захихикал и пробормотал заплетающимся языком:

– А когда узнаешь, как спасти мир, то вернешься и поделишься своим знанием с нами?

– Да.

Джейк шагнул вперед:

– Сара.

– До свидания.

– Ты видела этот дом в своем будущем?

Сара замерла у окна.

– Тогда он был в руинах, – шепотом подтвердила она, а потом вдруг повернулась к Венну. – Не сдавайтесь. У вас все получится.

Венн пожал плечами:

– Слова, слова. Что от них толку?

Казалось, его мрачное настроение разозлило Сару.

– Это не слова. Я знаю. В моем прошлом Лия вернулась.

Венн медленно выпрямился в кресле. В его голубых, как лед, глазах отражалась луна. На потолке в кабинете покачивались тени веток деревьев.

– Докажи.

Сара подошла к Венну и что-то ему передала.

Это была небольшая, украшенная бриллиантами брошь в форме звезды.

Венн, разинув рот, смотрел на брошь.

– Сара!

– До следующей встречи.

Она улыбнулась, повернулась к окну и исчезла.

Джейк бросился за ней.

Щеколды были подняты, створки окна широко распахнуты. Джейк услышал скрип и тяжелое дыхание. Венн вскочил с кресла и оттолкнул Джейка.

Он ухватился за подоконник и закричал в заснеженную темноту:

– Сара!

Он кожей чувствовал ее шепот:

– У вас с Лией не было детей?

Ее дыхание согревало его щеку. Джейк, который стоял за спиной Венна, с трудом услышал его ответ:

– Не было.

– Но будут, – заявила Сара. Под окном захрустел снег. Ее голос отчетливо звучал в холодном воздухе. – Я твоя праправнучка, Венн. Твоя и Лии. Вот откуда я это знаю.

А потом – ничего, только скрип оконных рам и шорох падающего с подоконника снега.

– Она могла вас обмануть, – тихо сказал Джейк.

Венн развернулся и ошеломленно посмотрел на брошь:

– Она принадлежала Лие. Я положил эту брошь с ней в гроб.

Он глянул на кружащийся в воздухе снег, распахнул окно и закричал:

– Сара!

Тишина в ответ, только на снегу цепочка уходящих в темноту следов.

Примечания

1

У. Шекспир. Гамлет. Перевод В. Кронеберга.

2

В роли родителей (лат.).

3

У. Шекспир. Гамлет, принц датский. Перевод М. Лозинского.

4

Р. Л. Стивенсон. Речь о романе «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда».

5

У. Б. Йейтс. Похищенное дитя. Перевод Анны Блейз.

6

У. Шекспир. Гамлет, принц датский. Перевод М. Лозинского.

7

Фраза была произнесена капитаном космического корабля «Аполлон-13» Джеймсом Ловеллом после взрыва кислородного баллона на борту во время полета к Луне.

8

У. Шекспир. Гамлет, принц датский. Перевод Н. Россова.

9

Роберт Пиль, основатель лондонской полиции. От его имени английских полицейских окрестили «бобби».

10

У. Шекспир. Гамлет, принц датский. Перевод М. Лозинского.


home | my bookshelf | | Обсидиановое зеркало |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу