Book: Щукинск и города



Щукинск и города

Елена Некрасова

Щукинск и города

Щукинск и города

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Щукинск и Булспрингз

Щукинск

— …и вот представьте себе картину, Антонина Семеновна, — он бежит, разгоняется через всю комнату, да еще по диагонали, чтоб длинней получилось, и хрясть её об батарею! Держит за хвост, а бьет головой. А потом быстро распарывает брюхо и сует под микроскоп. А эта Леночка уже наизготове, и смотрит в окуляр, и чо-то там записывает в тетрадку… исследуют, как сердце у ей сокращается, скоко раз в минуту… И свинок этих морских до десятка в день изводят, вся батарея в кровяной слизи! Трупики заворачивают в фольгу и тащут на помойку, а там коты уже ждут-дожидаются. Я говорю — коты ж ваших свинок жрут, по дворам таскают, пачкают. Все соседи жалуются… А они мне — ну и что такого? Свинки вполне здоровые, мы их лекарствами не пичкаем, убиваем мгновенно — вы ж сами видите… Ну можно это выдержать?

— А где ж они этих заморских свинок столько набрали? Из Москвы привезли?

— Да на рынке на нашем покупают, ходють… А с виду ж приличные такие оба, ну скажите? Студенты заочные, молодожены… чистенькие, подтянутые, не знать, так загляденье прям какая пара… деньги платят, конечно… но больно уж противно, ей-богу, Антонина Семеновна… Крысы эти ихние, свинки то бишь, они же гадят, пока живые, в доме не продыхнуть… отказать им, как думаете? Так навряд ли я найду себе других квартирантов….

— А вы им скажите, Ирина Вадимовна, пущай в сарае свои опыты производят, раз им так надо….

— Так говорила же! Не могут они в сарае, температура там неподходящая. Сережа мне объяснял — сердце у этих свинок на температуру очень чувствительное…

Так беседовали Антонина Семеновна и Ирина Вадимовна, направляясь от церкви к дому Золотовых. Шли они неторопливо, под ручку, прогуливаясь. Семидесятилетняя Антонина Семеновна страдала одышкой, Ирина Вадимовна была на десять лет моложе и чувствовала себя превосходно. Пахло весной, ну наконец-то… Они вдыхали талую влажность, осторожно обходили первые ручейки, не дай бог поскользнуться в их возрасте. Это первый день так по-весеннему светит солнышко, и сразу капель, и эти ручейки, и дворняги носятся друг за дружкой… а вчера еще зима лютовала. А Зина ведь так и говорила — не дотяну до весны… Батюшка через час пожалует, все ли там готово? Обмыть, одеть, прибрать в доме, лишь бы девочки не подвели, а то неудобно получится…

.............

Таня Золотова режет яйца для салата, она делает все, что говорят ей эти тетки, и откуда их столько набежало? Ну соседки, это понятно… но ведь их там штук двадцать и многих она видит впервые. Как же бабки любят кого-нибудь похоронить, это у них теперь главное удовольствие в жизни, хлебом не корми, видать, репетируют собственные похороны… а может быть, радуются, что вот и эту пережили, и этого… Алла и Марина, мамины подруги из Кукольного, лепят котлеты, их тоже никто не слушает, полный какой-то бред! Набежали, как саранча, в шкафах стали рыться… нашли старое бабкино платье, серое, жуткое, все в нафталине, надели на маму: «Это то, что надо!» Кому надо? Мама же не старая, в театре вообще девочек играет… играла. Мужчины на нее до сих пор западают, ухаживают, где этот Станислав, кстати… А, в театр уже… вот именно, маму привезут попрощаться в Кукольный, и в таком виде! В старушачьем платье, без макияжа, позор какой-то. Она бы с ума сошла от ужаса… там в фойе висит ее шикарный портрет, в длинном парике, в гриме, такая красавица… бедная мама. А когда Таня хотела завить ей волосы щипцами, эти дуры раскудахтались: «Нельзя, грех, грех! Ей же перед Богом, а не на сцену! Пудрочкой немного пройтись, остальное от лукавого…» Мама без помады даже в магазин не выходила, а тут столько людей будет… Дуры. Подруги тоже эти странные… могли бы и отстоять маму… а то сразу скуксились — а вдруг и правда ни к чему это украшательство, женщины так помогают, все на себя берут, давай уж не вмешиваться… все теперь сдвинулись на религии. А почему не похоронить в красивом платье, с прической, чтобы актеры там… ну и вообще… хуже от этого их религии? Так нет, обязательно надо поуродливей — напялили белую косынку, как последней бабке деревенской. Если мамы нет, значит, можно над ней издеваться, одели бы хоть индийский платок… Таня не атеистка, конечно, что-то там есть… никто не знает, что именно. Они, что ли, знают… И непонятно насчет этого крещения…. соврала мама или нет? Когда тетки стали хлопотать, Таня им сказала: «Мама некрещеная, неверующая, она и в церковь не ходила, зачем это все устраивать?» А эта баба Ляля: «Ошибаешься, крещеная у нас покойница-то».

«Как покойница?! Кто это покойников крестит?! Вы, что ли?» — Тане аж дурно сделалось.

«Да Господь с тобой, мы тут на днях предлагали Зиночке покреститься, батюшку хотели позвать, а она призналась, что мама ее тайно покрестила в младенчестве, тогда ж за это, сама знаешь, в тюрьму не в тюрьму, а с работы могли… так что крещеная твоя мама, хоть и не церковная, но крещеная, и тебе давно пора…» У бабы Ляли отвратительный мясистый нос, и он шевелится, как живой баклажан.

— Сомневаюсь я что-то, мама бы мне рассказала про крещение.

— Так ты ж на работе была, не пришла еще…

— Я думаю, она просто хотела умереть спокойно… чтоб вы не водили в дом всяких батюшек.

— Тьфупростиосподи! Как можно такое… Крещеная она, не сомневайся, это ж надо придумать — чтоб человек перед смертию соврал, такой грех на душу….

Потом еще баба Ляля подружкам рассказывала, что умирающих крестят обливанием — вытаскивают из постели, держат над тазом и льют из ведра святую воду до тех пор, пока на теле не останется сухого места… а иначе не считается. Конечно же, мама соврала, бедная мамочка… Таня даже рада, что она отмучалась наконец-то, пол года никакой надежды и только эти страшные боли… Таня считает, что у нее тоже будет рак, бабушка от рака умерла, мама от рака. Что там за шум? Смех какой-то, совсем обнаглели эти клуши…

Таня идет в гостиную, мама уже в гробу, между пальцев свечку воткнули… Ну да… пришла еще пара теток. Ишь, сразу морды скорбные сделали, да, да… спасибо, да, конечно… о боже… нет, ну это вообще! Зачем вы подвязали ей подбородок белой тряпкой?!

— А челюсть отходит, получается открытый рот…

— А что, нельзя чем-нибудь тонким?! Чтоб не видно было? И тюлем прикрыть… А это еще что?! Это зачем?!!

Таня видит, что новые тетки достали из сумки белую бумажную полоску с церковными письменами, сняли с мамы платок и теперь оборачивают вокруг головы бумагу, замотали весь лоб ей этими надписями… а сверху опять пялят косынку! Один желтый нос остался и впалые щеки, просто мумия какая-то или жертва теракта.

— Где лицо вообще?! Ей пятьдесят пять лет, а не сто… эй, меня тут кто-нибудь слышит? Это же не мама, а чеченский боец какой-то, а нам в театр еще надо!

Слышат, конечно… Придет батюшка отпевать, после можно и снять бумажку, но лучше бы не снимать…

— Если мама все видит, то ей это не нравится. Бумагу я точно сниму.

Молодая еще, не понимает… ну конечно, если тебе восемнадцать, ты не человек, вот яйца резать — пожалуйста, кстати, с яйцами все, что теперь? Картошку? Сколько же человек придет на поминки… Таня устала, быстрее бы это кончилось, а еще девять дней, а еще сорок дней…

— Танюш, а что же дядя? Ты ему звонила?

— Не-а…

Елена Дмитриевна приятная старушка, бабушкина подружка. Красивая густая седина, а румянец прямо как у девушки…

— В Америку дорого, наверное… а телеграмму дала?

— И не собираюсь.

— А он бы деньгами тебе мог… а что ты так резко? Неужто поссорились?

— Да пошел он, никто с ним не ссорился… поможет он, как же. Мама раз десять ему писала, а он не отвечает… ну и хрен с ним.

— Ну нельзя так, дружочек, может, с адресом что-то напутано, мало ли… а ты позвони. Он же у тебя самый ближний остался… он же бабулю хотел забрать, помнишь?

— Ну да! Только прекрасно знал, что она в жизни туда не поедет… зато когда уже мама заболела, пропал с концами.

— Так, может, что случилось? Как так пропал?

— Ну да, случилось! Просто деньги зажал, козел. Брюхо себе отрастил, морда лоснится, зато ходит в ковбойском прикиде, а жена у него — я вообще молчу, не для слабонервных… Каждый раз высылал нам фотографии их дурацкого дома, со всех сторон его обснимал… а как только мама попросила штуку баксов на лекарства, он тут же исчез. Мы тоже сначала думали — вдруг письма не доходят, заказные ему посылали, но ни фига… испарился, и все. Адрес у него не тот… а у нас, между прочим, тот же самый адрес остался, так что не надо… А телефон мы вообще потеряли… короче, пусть подавится своими деньгами, я его не знала и знать не хочу.

— Надо же, как нехорошо получилось… ай-я-яй… такой был паренек уважительный…

А за окном все искрится, барабанит капелью, течет ручейками, даже больно смотреть на это сверкание. Дом Золотовых стоит на холме, весь Щукинск как на ладони… Ага, по склону взбирается сутулый силуэт, Юру ни с кем не перепутаешь — знак вопроса. Понятно, отпросился с работы… вот еще беда, влюбился в нее и страдает. Таня даже не представляет, как можно поцеловать такие толстые красные губы, над которыми растут редкие усы… а его рыхлые женские руки? А скользкие волосы? Как можно лечь с ним в постель… бррр… в детстве с ним было интересно, а теперь все время неловкость — рассказывает какую-нибудь историю, а сам все смотрит из-под своей длинной челки. Специально отрастил, наверное, чтобы прятать взгляд… а мама ей говорила: он просто гадкий утенок, вот подожди, станет лебедем — пожалеешь еще… может, она и права. Кто тут поступает в МГУ? Все поголовно в Рыбный техникум, это еще в лучшем случае. Только сердцу, как говорится… все это до одного места. Ничего, она тоже куда-нибудь уедет, теперь уж точно уедет, в Питер… или даже в Москву, продаст этот дом… лучше все потерять, чем состариться в Щукинске. Вы были в Щукинске? То-то.

*

Черт-те что в голове, одни глупости… шоколадный зефир, дрессированные дельфины… а тело как будто парализованное, совсем не слушается, зависло в углу… что ж это такое? Одно из двух — или сознание так медленно отходит… или все-таки это душа? Мозг вроде бы умирает медленно… или наоборот? Ну да, быстрее всего остального… А говорят, так бывает — человек уже абсолютно мертв, но всё видит и слышит… или нет, это бывает во время клинической смерти… а если настоящая смерть? Кто же это знает, кроме покойников… она покойник.

Девочка — её дочь… что ж они так кричат, копошатся с этим телом, надоело… а на неё никто даже не взглянет, не замечают. Если это душа, почему ничего не происходит?

Душу ведь должны забирать куда-то дальше, сколько можно торчать в этой комнате… или ещё рано? Непонятно… длинный туннель, яркий свет, она же читала… родственники там всякие, знакомые… ничего подобного, она тут одна мертвая, все вокруг живые…

На тело смотреть неохота, противно смотреть, зашили бы лучше в саван и больше не трогали, неприятно, когда его трогают… первое время она была там, внизу… вроде сидела на нём… или лежала? А потом вдруг отделилась… да, когда ее стали обмывать, и застряла в углу… но так лучше, такой холодный от него запах… вот опять, как подумаешь про это, начинает трясти. Как можно согреться? Должен же быть какой-то способ… вот если бы на солнышко… обогреватель хотя бы включил кто-нибудь… странно, теплеет… ага! Пальцы сжимаются и разжимаются! Она и не заметила, что уже некоторое время это делает… она понемногу начинает чувствовать себя! И теплее, гораздо теплей!

Пришел священник… мамочки! Она же соврала, что крещеная! Может, поэтому её и не забирают?! Кошмар, идиотка… лучше бы просто отказалась, и всё… хороший запах, вот это очень хороший, спокойный… ладан. Даже глаза хочется закрыть, до того убаюкивает… ух ты! Она перемещается по комнате! Плавает под потолком… туда-сюда… так иногда бывает во сне… а это сон и есть…

Голоса. Раньше голоса тоже звучали, но совсем неразборчиво, и как будто не русский язык, а теперь она понимает слова, надо же… «Стол… сдвинуть столы… нужны ещё стулья… борщ не успеет остыть…» Уже выносят тело… но… ей не хочется на кладбище… остаться здесь? Они открывают все окна, стало легче дышать… как она может дышать?! Но ведь дышит. Какое там голубое… прямо тянет туда… она была еще живая и тоже смотрела… сквозь пыльное окно смотрела на небо, некому помыть, дочке некогда… и такая боль, и такие мятые лица… и так хотелось поскорей умереть… это она помнит… ничего себе! Похоже, её новое тело управляется взглядом… если неотрывно смотреть, то приближаешься к этому месту. Она уже во дворе! Но почему вдруг стало так мутно и серо? В комнате, в полумраке, она видела гораздо отчетливей, а тут… как будто солнце погасло… нет, солнце режет глаза, но вокруг серый туман, видать только контуры… странное зрение…

Вот автобус… гроб, наверное, уже внутри… а где её дочка? Скорее всего в автобусе… нет! Не надо в автобус, там много людей, тесно… но какой-то тревожный запах… он поднимается от земли… или этот автобус… и её снова трясет… холодно… странно… нет… всё же тянет к этому гробу, к своему телу… но зачем?

Автобус едет медленно, гололед… вот сворачивает к мосту… а она просто смотрит и перемещается вслед за ним… получается, как на буксире, интересно… но почему они поехали через центр? Так же будет гораздо дольше… Театр! Совершенно забыла… Венки… читать лень, да и не видно почти… красивые розы… где же мама? Где их потусторонний мир… или вообще его не бывает?! Хоть мама могла бы прийти… или ещё не время? Может быть, после похорон… ничего не понятно…

Нет… не хочется ближе… прямо митинг устроили… можно и уйти… или нельзя? Интересно, получится или нет… вроде ничто не держит… надо только смотреть, выбрать цель. Розовый дом… так, уже ближе… вышло! Теперь попробуем к универмагу… что-то… нет, не выходит, или слишком далеко? Тогда на набережную, с моста красивый вид… но… или на кладбище? Надо же посмотреть, как всё это будет… и эти уже скоро подъедут…

Поразительно, так быстро! Стоило только подумать, и она уже тут… мертвецов тянет на кладбище? Похоже на то… и мама тут, и отец… но никого… ни мертвых не видно, ни живых… пусто. Пусто, прямо уже хочется выть. А может быть, это то, что она заслужила? Прожила впустую и вот пожалуйста… впустую… ну почему, а дочь? Таня… она красивая… а что дочь? Роль любого Колобка была ей дороже… а Таня раздражала, особенно в детстве, вечно умоляла взять её в театр, и ревела напоказ… мешала личной жизни… и похожа на него… вот это особенно раздражало, что так похожа… Свинья она, а не мать… сука.

Сейчас бы водки, и покурить… с ума спятить можно! Такой живой она себя чувствует, как никогда… и тело уплотняется, крепчает, это точно! Его уже можно потрогать, чем-то напоминает это… как его, торт… а, суфле! Такая гладкая кожа… и откуда-то взялось шерстяное пальто, самое любимое… Можно прыгать по этим памятникам… по верхушкам, вот снега навалило… город не чистят, не то что кладбище… а можно оттолкнуться и взмыть высоко… иииих! Класс! Все будет отлично, если так и дальше пойдет, это ж можно… что? Или послышалось… Кто здесь?! Э-эй! А-а-уу!

Ого… она уже слышит собственный голос! Точно такой же, как в жизни! Но вроде никого, послышалось… и автобуса всё нет, замитинговались, нашли себе развлечение… Такая живая, столько всего может… и это в день собственных похорон! А спеть слабо? Эх, на кла-ад-би-и-и-ще снег был чи-и-ище, были тени голубее… да, колоратурное сопрано просто класс! И за-а-рыли Магдали-и-ну, цир-кову-ую ба-а-лерину… нет, что за ерунда? Опять этот звук. Где же это…

— Иди-и сюда… послуша-ай… иди-и… я здесь…

Да кто это?! Мама? Это ты меня зовешь? Чертовщина какая-то… Ау-у! Этот голос… он как будто поднимается по ногам, даже не голос, похоже на мурашки…

— Я тут… я под аллеей… меня зовут Галя… Галина Сергеевна…

— Какая еще… где вы? Я вас не вижу…

— Я не могу… я очень слабая… меня зарыли прямо под аллеей… давно уже…

— Да тут же всё завалено снегом, только центральную кое-как расчистили… вы под центральной?

— Не-ет… я ту-у-т… послушай…

— Да слушаю я, только я спешу, у меня это… похороны, понимаете?

— Ты послушай… у тебя получится… я знаю… ты ещё сильная… получится…

— Что получится? Я не понимаю…

Ноги так тяжелеют, и живот… всё тело так странно обмякло. Как будто опять ей вкололи морфин… такой тихий голос и так держит, ну ладно…

— Я поставила памятник мужу… Толе… он был военным… и себе тоже на будущее… с портретом… там мое место… всё оплатила… всё накрыла общей плитой, тяжелая… очень… а они не стали поднимать, надо было домкратом… им сказали… рабочие… что поднимать стоит денег… а они… не дали… и ушли… они…

— Кто они? Я не понимаю…

— Ты им скажи… скажи, что… так нельзя, я не могу… понимаешь… дети мужа… брат и сестра… не дали денег… ушли… и меня под аллеей… закопали… рядом… с моим местом… как собаку… и утоптали… все тут ходят… так плохо, не могу… у меня никого… нет… детей… только муж…



— А где ваш муж? Он лежит рядом с вами?

— Я… не знаю… где… никого… никого нет… ты сможешь… ты им скажи…

— Как я им скажу?! Вы в своём уме? Я сама тут…

Вот история, одна живая душа на всё кладбище, и та еле дышит… всё… замолчала. Какая разница — там зарыли, сям зарыли… тоже ещё трагедия. Она явно на этом зациклилась… а у некоторых вообще нет никакой могилы, так что им теперь… о черт! Сколько ж времени она тут сидела?! Все уже уходят, ну да… садятся в автобус… а где же? Там… её могила, поверх навалили венки… а она всё проворонила! Собственные похороны упустила! Ну надо быть такой идиоткой…

Булспрингз

А сегодня всё почему-то не клеится, всё через жопу… такой день. Вот теперь эта тачка. Джек почти уже взобрался наверх, и вдруг колесо отскочило. Совсем новая тачка. Ну и хрен с этим песком, и с тачкой тоже… пусть пока тут поваляется. А с утра исчез черный селезень, которого он собирался зарезать… стал искать селезня и даже не заглянул в хлев, может, хоть ягнёнка удалось бы спасти. А так провозился с селезнем и овца уже окоченела. До чего у овец слабое сердце, просто беда. Он всё равно зачем-то сделал кесарево, но только палец себе порезал. Трейси совсем обнаглела. Второй день расселась у телевизора, месячные у неё, видите ли… хоть бы климакс быстрей уже начался…

Джек вспомнил, что до сих пор не подключил электрическую ограду, всё руки не доходят. Э, нет… только не сегодня. Жить еще не надоело… или надоело? В субботу они с женой ездили в Силвер-парк, сдохнуть от тоски. Трейси радостно визжала и перепробовала всё, что можно. Все эти мерзкие аттракционы. А у него в конце концов разболелись зубы от тряски… и пришлось пропустить воскресную рыбалку. Эта рыбалка еще тоже… Стивен с Биллом, как всегда, уснут, а он должен следить за их удочками… нет, пиво он тоже не прочь. Но не в таком же количестве.

Под утро Джеку приснилась сестра, она просто смотрела на него, молча. Проснулся с таким гадким чувством, вот так и пошло наперекосяк. Трейси захотелось жареного селезня… там мяса — тьфу, одни перья… уж лучше было зарезать того рыжего петуха, к тому же он староват… Зина уже больше года не пишет, может, и правда что случилось… а как позвонишь? Нет телефона. Наверняка и канализацию до сих пор не провели, и отопление как было печное, так и осталось… Щукинск сраный… И Арканзас этот та еще срань.

Всё, это уже последняя кашля. Гвинейские куры запутались в свином ограждении. Вот же дебильные создания, ничего не соображают эти гвинейцы, а их тут все покупают… и совершенно неясно, уничтожают они клещей или нет… клещей-то всё равно навалом. Джек вспомнил, как прошлой весной, в мае, у него началась жуткая клещевая инфекция, все руки раздуло и голова раскалывалась на части, вытаскивать клещей он уже не мог, а у Трейси не получалось достать их целиком… Трейси мазала укусы лаком для ногтей и уверяла, что это супернародное средство, что сейчас клещи задохнутся и всё пройдет… а потом, когда зуд усилился, ещё хотела засунуть его в ванну с бензином, тут он её, конечно, послал… а закончилось тем, что в полуобморочном состоянии отвезла его в клинику и потом месяц пришлось глотать антибиотики… вот же дура, курица тупая… такие же курицы и присоветовали, в церкви или в этом старперском бридж-клубе…

Джек направляется к дому. Хватит, лучше он что-нибудь почитает на веранде, на солнышке… можно и пивка с парой бутербродов… Трейси корчится на диване, ну понятно — записала на кассету своё любимое шоу «Беседы о сексе»…

— Ты слушай, слу… о-хо-о-о-о… слушай, он говорит, что любит трахать арбуз! Ему нравится запах о-ха-о-ха…

А похотливые морды в зале, эти слюнявые рты… уж лучше б снимали половые органы зрителей, они хоть рты не разевают…

— Так, внимание… нам позвонила Джоан! Джоан из Торонто, слушаем тебя, дорогая!

— Привет Су! Знаешь, у меня идея — хочу засунуть себе туда маленькую рыбку, как считаешь — это нормально? Я думаю, будет очень приятно.

— Рыбку? Хм… неужели тебе не жалко бедную рыбку, Джоан? Ну только представь, что предстоит испытать бедняжке в твоём влагалище…

Дождь?! Ну да, забарабанило по стеклу, и тучи так быстро набежали… даже в этом не повезло, веранда отменяется… И читать что-то расхотелось, дурацкий день.

— Трейси, мы сегодня будем обедать?

— Подож… ой, не могу, подожди… сейчас… о-хохохо….

Понятно… посмотрим, что там есть в холодильнике… а конкурс пердежа… уроды пердят изо всех сил, на сцену падает говно… что-то расхотелось перекусывать, надо принять душ, только получше замотать порезанный палец… а пиво он возьмет с собой в ванную…

Джек набрал полную ванну. Прямо посреди дня, лежит и нежится в пене… может, полегчает, потому что настроение — хочется кого-то убить, причем не животное. Или это погода так действует? Трейси хоть бы хрен, а она ведь на восемь лет старше. И почему её не раздавило той крышей?

Двух подружек убило на месте, а у неё ни царапины… в этом есть даже что-то зловещее, ведь сидели на одном диване. Мистика. Какой-то кошмар… думать про такое… давно уже пора развестись, он просто мямля… ничтожество. Он просто ненавидит бумажную требуху, пока ещё оформишь… к тому же выдержать этот истерический визг… он уже как-то намекнул… опять же, разведешься, и чего? Искать работу? А хрен тут найдешь — разве что на фабрике козлиного молока или в доме престарелых… тогда уж лучше в Щукинск. Можно, конечно, перебраться в другой штат или вообще купить себе трейлер и жить в нём… жить на колёсах… а что? Хоть Америку посмотрит по-человечески… сказали бы ему в двадцать пять, что в сорок он будет фермером в Арканзасе, и фотографию жены надо было показать. Точно бы повесился… лет пять назад она еще была похожа на женщину. Может, и правда — послать всё… да уж, мечты, мечты…

А Зина не понимает, наверняка думает — Америка, денег навалом, другой уровень жизни, всё такое… Он же объяснил, что тысячу пока не может, предложил выслать пятьсот, а она обиделась, вообще больше не пишет… Понятно, ей нужно было какое-то обследование, хотя ни фига не понятно… эти врачи всегда готовы высосать последнее… что там, что здесь, одинаково… а что он вообще может?! Он даже паспорт тут четыре года не мог получить… если бы Трейси не долбила все эти инстанции, до сих пор бы тянулось… он же не будет расписывать сестре, сколько у них уходит на счета и налоги… а на все эти бессмысленные страховки, без которых Трейси жить спокойно не может? Да всё равно она не поверит… и чего он опять об этом? А, ну да, этот сон… кстати, у сестры же скоро день рожденья, надо будет отправить телеграмму…

Джек слегка задремал, пена попала в нос, а-а-апчхи!! Расслабился… а ещё куча дел на сегодня — закончить с дорожками, почистить утиный пруд, заказать новые ульи и съездить в Лoyc[1], за вентилятором и морозильником… ну и по мелочи. А дождь? Забыл про дождь… идёт и, похоже, только усиливается. Ладно. Тогда — Интернет. Он уже несколько дней не обновлял свой журнал, почитает комментарии американских придурков, это всегда забавляет… поэтому он и пишет по-английски. Америкосов ужасно злит подобная писанина…. Дамочки пугают его Богом, а некий охранник Джо пообещал разыскать и отрезать яйца, если он будет порочить американскую демократию…

[24 feb 2006 | 13:02 pm]

Кэт

Я смотрел, как моя дебелая и тупая жена Кэт ёрзает на велюровом диване. Она смотрела своё любимое шоу Стерна, на этот раз был конкурс оргазмов. Участницы возбуждали себя сами и должны были кончить в течение 10 минут максимальное количество раз. К бабам подсоединили датчики, и оргазмы фиксировались показаниями приборов. Не знаю, сколько раз за это время кончила Кэт, но сиреневый велюр под её задницей протерся всего за несколько месяцев и совсем уже не имеет вида. А жаль, хорошая была обивка. Почему бы не сдохнуть этой твари? Хочу убить Кэт, как думаете, это нормальное желание? Я думаю, будет приятно.

Странно, что во время прошлогоднего урагана её не пришибло крышей, которая насмерть расплющила семерых старух, сидящих с ней за одним столом. Я забыл сообщить, что моя Кэт — санитарка в доме престарелых. У Кэт маленькая зарплата, а старухи наглые и капризные. Поэтому Кэт приходится принимать на работе наркотики, чтобы хоть как-то забыться. И вот, когда страшный ураган уже сметал всё на своём пути, а Джорджи призывал американцев усиленно молиться Богу… да, в этот роковой час старухи решили сыграть партию в бридж, тут их и накрыла стихия. Весь персонал, ясное дело, разбежался, ну какой идиот будет вывозить старичье на собственном транспорте за такую зарплату?! Да и какая им разница, от чего умирать? Ну вот. А Кэт была под кайфом и уснула, сидя за столом. И почему-то выжила. Наверное, у неё есть ангел-хранитель. Такой же урод, как она. Жирный и с одышкой. С заплывшими сладострастными глазками. И он её хранит. А зачем ей, спрашивается, жить? Только трется одним местом о бедный диван и жрёт и жрёт и жрёт…

Я каждый день убиваю какое-нибудь животное, не считая яиц. И она их ест. Теперь убью Кэт и скормлю животным. Я думаю, это справедливо.

Напишите, как вам моя идея. Может быть, кто-то тоже хочет кого-нибудь убить. Или уже убил. Вот Джо_из_Айовы собирается отрезать мне гениталии. Привет, Джо_из_Айовы! Как поживаешь? Не знаю, для чего они тебе понадобились, попробуй разобраться в своих чувствах — может, ты просто скрытый педик? У тебя есть жена, Джо?

Всем привет! Чиггер[2].

post comment

Щукинск

Растаяло, подморозило, опять растаяло, ночью опять подморозит. Улицы превратились в сплошной каток, люди скользят и падают, ломают руки-ноги. Таня ходила в Интернет-кафе, смотрела сайты разных вузов, теперь возвращается домой. Чтобы не упасть, продвигается медленно и осторожно, мелкими шажками, как заправская старушка…

На фасаде музея вывесили здоровенный плакатище: «Щукинску — 250 лет!» Даже художники перевелись в этом городе, ну вообще! Она и то лучше нарисовала бы щукинский герб — медведя, выходящего из реки. Медведь должен нести в каждой лапе по рыбине, а этот явно собрался топиться, стоит по пояс в воде, морда перекошена, короче, явно не жилец. А рыбы где?! У него в лапах должны быть щуки, а получились какие-то кильки худосочные, их вообще не видно, если не знать… да, прикол. А что, этот герб даже больше подходит для города, даже медведю тут тошно, да и рыба измельчала…

Из рыночной арки бодро выскочила сухонькая бабка и тут же свалилась, поскользнувшись на ледяном наросте водосточной трубы, но вроде ничего не повредила… а некоторые старики смешно приспособились — носят мешочек с песком и посыпают впереди себя. На остове собора тоже прилепили плакат — «Щукинск — младший брат Санкт-Петербурга», это ж надо… и дальше про то, что этот собор представляет собой почти точную копию Петропавловского собора, только шпиль чего-то там… а, меньше на пару метров, и где тот шпиль? Молчали бы уже… она была с мамой в Питере, там проходил какой-то фестиваль кукольников. Питер классный, хоть и облезлый… в Щукинске не так. Все старинные дома перекошенные, с обвалившимися балконами и обсыпавшейся лепниной… Приезжие думают, что Щукинск разбомбили фашисты, а он сам развалился, просто не ремонтируют, и всё… Вот вроде кусок женского торса, кариатида, наверное… а может, и ваза… непонятно, как раньше всё выглядело. Эта пожарная каланча стояла в ремонтных лесах, когда Таня ещё в садик ходила… Куда ни посмотришь, ни одного дома приличного… и людишки копошатся среди этих ошметков, как тараканы на чужой кухне, ну да, судя по открыткам, дореволюционный Щукинск — просто красавец… К Надьке сегодня заходить неохота… вот тоже ещё квартирка у Надьки, одна половина трехэтажного дома давно обвалилась, другая скособочилась и полы под таким углом, что мебель приходится приколачивать к стенам, иначе съезжает. А канализация все равно хронически забита… нет, хорошо, что она живет в собственном доме. Лучше жить с туалетом во дворе и без телефона, чем так…

Надо сваливать отсюда как можно быстрее, не важно уже, в какой институт… хоть в Ярославль, пока мозги не усохли… только на что жить — непонятно. Кроме этого несчастного дома, у Тани ничего нет… ну не сдохнет же, продаст дом, на год жизни ей хватит, а потом будет подрабатывать… И пора уже покончить с девственностью, но в Щукинске это нереально… в кого тут можно влюбиться?

А дому наплевать, что Таня считается его хозяйкой. Все зеркала занавесили, чтобы не испугать мамину душу, странный обычай… Повсюду пылятся ажурные салфеточки, расстроенное пианино служит подставкой для фаянсовых статуэток, лысые ковровые дорожки ведут из комнаты в комнату… тихо и гулко. Как будто тут живут призраки, а не она… Бабушкино кресло продавлено, от ног вытерлась краска на полу… возле маминого трюмо пахнет пудрой, гримом, какими-то мазями, и все ящички забиты косметикой… шкаф поскрипывает-похлопывает дверьми от малейшего сквозняка, петли совсем уже расшатались… пыльные тапочки… кажется, что вот-вот появится бабушка и сядет перебирать фасоль или будет раскатывать тесто и позовет Таню помогать, а Таня с ходу придумает отговорку…

Дом опустел и сразу же ощетинился на Таню своими вещами, в детстве она все это любила… вот этих мерзких фаянсовых хорьков, и репродукции картин в пышных «золотых» рамах… выбросить? Или позвать соседей, пусть забирают все эти цацки, а мебель можно и продать, хотя бы за бесценок. Пока болела мама, Таня не обращала внимания на дом, ну дом и дом, свой, привычный. А сейчас хочется отсюда бежать… но придется продать. Нельзя не продавать, как только узнают, что уехала, обязательно залезут… тут и брать-то особо нечего, но могут поселиться бомжи…

Квартирантов в Щукинске не найдешь, у почтальонши живут студенты-заочники, это редкое везение… а если переманить их к себе? Кстати, неплохая идея! Они там какие-то опыты проводят, а почтальонша всем рассказывает, как это ужасно, любимая тема у нее… конечно, им лучше жить без хозяев, пусть спокойно душат своих крыс. Надо зайти к ним и познакомиться… можно, например, спросить, сколько стоит снять комнату в Москве, какие там цены на продукты…

Но как же зябко, эта сырость вползает в самые кости… на ней уже надето два шерстяных свитера, толстые носки, надо бы протопить печку… но неохота. Таня набрасывает на плечи пуховый платок, закуривает. Первый раз она закуривает в доме. Это классно! Желтый дым впервые клубится в гостиной, даже мама здесь не курила… а со стены смотрят черно-белые родственники, все-все-все мертвецы. Она теперь одна. Татьяна Петровна Золотова, дочь какого-то Петра, который и понятия не имеет… мама ничего не рассказывала об отце, вообще была запретная тема… наверняка какой-то гастролёр, может даже знаменитый. Таня часто об этом думала, перебирала разных актёров Петров, искала сходство… но мама ведь могла записать её Петровной для отвода глаз, так что лучше не париться…

Вот дедушкина родня… все лица мутные, черты расплылись от увеличения, Таня совершенно не разбирается в этих людях… если вдуматься, что она о них знает? Или о бабушкиной линии? Мало, почти ничего…. ведь это даже неприлично, а если она выбьется в люди? Неприлично не знать свою родословную, мало того, что отец не пойми кто…

Таня устраивается на диване, накрывается пледом, снова закуривает… даже интересно. Она пытается вспомнить, что рассказывала бабушка… Бабушка местная, из купеческой семьи… всех расстреляли большевики, а её сдали в приют… с дедом они познакомились на фронте… хотели жить в Ленинграде, но почему-то не вышло, поселились в Щукинске. Таня не помнит деда, когда его унесло на льдине, ей было два года. А если продать Орлову? Автограф подлинный, есть же коллекционеры… мерзкая бабища, вот же были у людей вкусы…

А что тут еще ценного… стенные часы? И дедушкины карманные часы на цепочке, вроде золотые… ещё несколько маминых колец можно сдать в скупку… есть пожелтевшая фарфоровая посуда с какими-то полустертыми подписями… как их… клейма? Надо будет узнать в музее, вдруг что-то стоит…

Столько рухляди в доме и всё советское… единственный старинный буфет бабушка пустила на дрова, Таня хорошо его помнит — резной красавец со множеством маленьких ящичков, с какими-то башенками, с деревянным орлом наверху… бабушка не любила старую мебель, стыдилась купеческого происхождения… а такой буфетик дороже всего этого дома… хотя фиг его знает.

*

Вернулась домой, а куда ей ещё? Даже не то, что она сюда возвращалась, просто подумалось о доме, и вот, пожалуйста… уже тут. Перемещаться стало гораздо проще, достаточно одной мысли, вернее, желания… такого направленного, ясного… взгляд тоже работает, но им лучше пользоваться на близких расстояниях. Была у подружек, и в театре, и дома у Стасика, такая тоска… ревновала его к жене… понятно, если видеть её каждый день без косметики, ничего уже не захочется… В Москве была, но устала. Впала в забытье где-то между Новым и Старым Арбатом, а знакомых никого так и не нашла… да, лет тридцать прошло… и, в общем-то неинтересно. Всё чужое… может быть, поэтому в Москве и было так тяжело… ничего не притягивало, воздух стал вязким, как кисель… думаешь со всей силы — хочу в Маяковку, хочу на Таганку, хочу, хочу… и ни с места. Даже во МХАТ не попала, а там ведь Лизка Трофимова… Петя, оказывается, умер… надо было, наверное, всё рассказать Тане, но чего уж теперь… матушка у него такая милая оказалась, квартира большая… глупо. Родная всё-таки внучка…



Здесь очень хорошо видно, и можно сфокусироваться на любом предмете, обычно не так… всё вокруг теперь затянуто мутно-серой дымкой… причем не важно, день или ночь… и какая на улице погода… хотя по ночам лучше видно. И дышится намного легче, и самочувствие… больше сил. А дома всё как будто по-прежнему, она различает даже цвета. Или она их слишком хорошо помнит, поэтому? Нет, тут что-то другое… ну допустим — мебель, ковры, шторы… но зеленый свитер, который только что надела Таня! Она же не знала про свитер заранее… и вот пачка сигарет… ага, «Полет», всё четко… Таня курит? Понятно… по телу разливается теплота, как будто у неё появилась кровь… да, в доме удивительно спокойно. Но не торчать же здесь всё время… а где тогда? Это вопрос…

Казалось бы — нет преград, хоть Америку смотри, хоть Японию… а почему-то не хочется… ну, только теоретически. Вот повидала Женьку в Америке, думала побыть там еще немного, осмотреться, а не вышло — потянуло назад в Щукинск… только и успела увидеть лесистые горы и какое-то красивое ущелье, всё мельком… почему так? Тянет и тянет в эту дыру, как магнитом. Там у них колибри, река эта… как же её… а, Миссисипи… ещё долина кратеров, он писал… да и вообще, интересно же… А Нью-Йорк увидеть? А Париж?! Ладно Париж, на море была всего два раза и перед смертью постоянно о нём вспоминала… и то неохота. Центр тяжести какой-то здесь, что ли…

Это же анекдот, если кому рассказать… всю жизнь мечтала вырваться отсюда, и даже теперь не получается… Щукинск поймал ее душу и никаких перемен… ужас. А Таня? Неужели ей не удастся уехать? Жалко девочку… могла бы учиться в институте, а работает на консервном заводе… всё из-за этой проклятой болезни, так не вовремя… Бабушка есть, квартира… хотя кто её знает? С виду-то она симпатичная, а вдруг стерва? Унижаться перед ней… Галя с кладбища просила передать своим детям, чтобы её… нет, кажется, детям мужа… а, не важно, главное, просила передать! Значит, это возможно? А как же это сделать… вот как?! Попробовать опять поговорить с этой Галей… а она ничего не соображает, твердит одно и то же… и этот запах холода, и тяжесть от неё, неприятно… а может, ещё кто-нибудь встретится? Из новых… Да… сглупила. А просто ей было на всё наплевать… а сейчас прямо трясти начинает, как подумаешь, что дочка может навсегда тут остаться… вот именно, что навсегда. Выходит, так. Интересно, о чем она сейчас думает? Сидит уже так долго на диване… Таня!…Таня!! Та-а-ня! Иногда даже посматривает в эту сторону, но не видит, конечно… и так хорошо вдыхать сигаретный дым… опять начинается это забытье, как в Москве… похоже, мёртвые спят… а что, если прилечь на свою кровать? Да… дома хорошо…

Булспрингз

[28 feb 2006 | 15:17 pm]

Про любовь

Поговорим о любви. Я стал полным импотентом — не возбуждают меня ни женщины, ни мужчины, ни даже Бог. Нормально отношусь только к животным (не в смысле, что я извращенец). Наш местный проповедник утверждает, что у животных нет души, а сам — вылитый бульдог. Он держит меня мертвой хваткой — звонит, заезжает «на пару минут», передает приветы, записочки и дурацкие брошюры через жену, а вчера прислал анкету, там были такие вопросы:

«Как ты относился к Иисусу в детстве и как теперь?»

«Ты любишь Иисуса?»

«Ты чувствуешь, что Иисус любит тебя?»

«В какие моменты ты вспоминаешь об Иисусе?»

«Хочешь ли ты любить вечно, без разочарований и страданий?» и т.п.

Если не знать, что Иисус — это Бог, можно принять за рекламу порносайта. Так и выходит — в этой баптистской церкви заседают одни уродливые бабы. Им на всех хватает одного Иисуса. Впрочем, все бабы в нашей округе кажутся мне уродливыми. Кроме некоторых девочек лет до тринадцати. Но, к сожалению, я не педофил. Бабы поют псалмы и любят Иисуса по воскресеньям, а в будние дни насилуют своих мужей. Они объясняют им, где и как их нужно трогать, чтоб довести до оргазма. В крайнем случае удовлетворят себя сами. Перед телевизором. Не знаю, как там у вас, а на Старом Юге очень похотливые бабы. И много жрут. В основном они похожи на свиней, а в старости — на бегемотих или облезлых овец. Или гусынь. Однажды мне пришлось заезжать за моей Кэт (свиньей) в эту церковь, и я видел, как бабы распевают под клавесин. Одна старуха с кислородной трубкой в носу старалась больше других, у неё по лицу текли слёзы. Так что любить Бога можно в любом возрасте и в любых количествах, и даже если уже не стоит.

Вы любите Бога, друзья? И как он, по-вашему, выглядит? Напишите об этом.

Вообще-то многие люди похожи на животных. Животные себе такого не позволяют… скажем, моя лошадь Тия совершенно не похожа на человека. И пёс Джамбо не похож, хотя он явно умнее проповедника. А я вот с годами всё больше смахиваю на собаку. На пожилую полноватую суку, которой не дают витаминов. Но я ведь собирался говорить о любви. Когда я был молод и жил у моря, то очень сильно любил одну девушку, художницу. Мне нравилось в ней буквально всё. И секс был потрясающим. Это так возбуждало, что я даже начал рисовать. Мог бы, наверное, стать художником… Мы занимались любовью где попало — в парке, на пляже, в подъездах, в гостях. Мы научились делать это даже в море, кончать в воду невыносимо приятно… Что-то я увлёкся.

Так вот. Я сильно ревновал её к мужу и поэтому быстро ей наскучил. Чего мне не хватало? Однозначности отношений. Я был безумно влюблён. Она была опытнее и осторожнее. С тех пор я никого уже не любил, а только трахал собственную жену. И в моей жизни наступила полная однозначность. Нет, хуже.

Оказалось, что у моей жены имеется пособие по траху. Кэт его очень ценит, ещё с юности. Она точно знает, как правильно вставить, в какие стороны водить и с какой силой. И многое другое.

А я постоянно сбивался с нужного ритма, но Кэт мне подсказывала и даже считала вслух или щелкала языком. Потом нашелся выход — она купила дорогой вибратор, а я уединялся в ванной. Первое время представлял мою потерянную любовь, потом и это надоело. Сейчас я просто люблю полежать в тёплой ванне (градусов 40–45, не больше), могу там даже вздремнуть. А как у вас обстоит с любовью? Пишите, друзья, не стесняйтесь. Ваш Чиг

post comment

Он не успел даже подписаться, как заорала под окнами жена. От неожиданно-пронзительного визга прямо подбросило в кресле. Что за бред, куда сбежали…

— Джек!! Бараны сбежали, Джек!!! Иди скорей сюда!

Джек спускается вниз, и правда странно… Трейси говорит, что они спокойно лежали в загоне, и вдруг как с цепи сорвались, снесли забор и были таковы… Трейси мечется по дому и винит его в том, что до сих пор не подключил электрическую ограду, а в промежутках пытается дозвониться на радио. Зачем давать объявление? Не могли же бараны уйти в другой штат. Где-нибудь у соседей они ошиваются… да, непонятно. Или их опять погнал Джуббет, а Трейси не заметила… Вроде после кастрации пёс успокоился. Или взбесились? Но чтобы так сразу… хотя с баранами всегда проблемы. Вот как в июле, например, — заболели и сдохли все в один день, не пойми отчего… трупы ветеринару так и не показывали, потому что дорого…

— Джек, надо что-то делать!

— А ты уверена, что они не на участке? Может, спрятались где-то…

— Да говорю тебе, я уже всё обошла!

— Все тридцать акров?

— Джек!!

— О’кей, тогда заводи грузовик, я принесу лассо…

.............

Сначала проверили пересохшее русло Косого Ручья, мало ли… однажды сюда уже свалились два молоденьких барашка, переломали ноги. У соседей Уилкинсонов баранов не оказалось. У Свенов тоже. Где их искать? Не могло же исчезнуть десять голов… следы теряются на каменистом склоне… а сквозь серые камни пробиваются крокусы, некоторые уже раскрылись…

— Джек, у тебя такой спокойный вид, как будто тебе всё равно!

— Я думаю.

— Но ты даже не смотришь вокруг!

— Я веду машину… Слушай, а может, они на той стороне? Перебежали дорогу, как думаешь? Давай-ка проведаем старушенцию.

Из соседей поблизости осталась только пожилая вдова Рилли, весьма бодрая особа. Она с утра до вечера объезжает свои владения на белой кобыле, а работают двое мальчиков — подростков, которых супруги Рилли усыновили пару лет назад… и почти сразу же умер от рака мистер Рилли, очень удачно вышло, ей одной могли бы не дать детишек… если бараны там, их точно уже заметили.

— Я вообще не понимаю, зачем мы купили столько молодых баранов… Мы же не занимаемся овцеводством, а так… на шашлык трёх-четырех вполне бы хватило. Тем более, у нас ещё есть три беременных овцы.

— А ты уже забыл, сколько это стоило? Кто тебе продаст баранов по тридцатнику? Я жалею, что всех тогда не взяла… просто не надо передергивать! Если бы ты вовремя установил ограду… смотри! Это же она!

И правда. Джоан Рилли скачет по дороге прямо на них.

— Привет! Баранов ищете? А я вас ищу, мальчики загнали их в старый хлев, больше некуда было… так что жду приглашения на плов! Кстати, там один парень увяз у моста, поможете? Раз уж вы на колесах, о’кей? Вытащите беднягу, а потом погрузим ваших баранов… а то он меня просил, а у меня только пикап на ходу, пикап не потянет… трос есть у вас?

— Да нет проблем, конечно, вытащим! А что бараны? Много было с ними возни?

— Это не бараны, просто ангелы. Стояли спокойненько на дальнем пастбище, такие симпатяги… но я решила — лучше закрыть вас от греха подальше, друзья, а то слишком уж далеко вы забрели от дома… ну вот, мальчики встали с двух сторон, и те пошли как миленькие, просто как первоклассники…

— Надо же! Ни черта не понятно… наверное, их кто-то испугал. Трейси видела — сорвались с места, сломали ограду…

— Сам момент я не видела, я услышала шум, когда они уже убегали, а до этого они лежали спокойно. Дело в том, что раньше их постоянно гонял Джуббет, он же охотник, нет, с этими баранами всегда проблемы, это точно… у нас так вот, мы на днях кастрировали Джуббета, и он стал гораздо спокойней, а то цыплят убивал и футболил туда-сюда, у него такая куча энергии, но я не уверена, что это пёс виноват, вот если бы Джек подключил нашу ограду…

— Трейси! Понимаешь, Джоан, если б ты не появилась, через пару минут она ещё и меня бы кастрировала, всё шло к тому… хотя чего? Я и так довольно спокойный.

— Слишком спокойный!

— О’кей, там человек ждет, поехали…

Потому что сейчас Трейси начнет развивать новую тему, вернее, свою любимую. О том, что в их церкви уже многие пары совершили этот обряд — обновили клятву супружеской верности, так советует проповедник… что Уилкинсоны и Адамсы и Фелтоны и ещё хрен знает кто, а её муж почему-то не хочет… и что у всех наступил ренессанс, прямо как в юности, ну, ты понимаешь, Джоан, о чем я…

.............

Джек заглушил мотор, ну да, вот и он, ишь, какой гусь… в черном костюме, с седым хвостом… но тут слишком крутой склон, придется объезжать по грунтовке, а это крюк мили в две, не меньше. В любом случае, надо спуститься вниз, вдруг мужик уже дозвонился до службы спасения, и помощь не требуется… хорошо бы. Деньги у него имеются, это факт… тёмно-вишневый BMW, самый навороченный, семьсот двадцатый… прямо как из каталога нарисовался в этой канаве… не повезло машине. Странно, как же его угораздило… в этом месте довольно крутой поворот, но его трудно не заметить, куча знаков к тому же, заснул он, что ли? Если так, нормально ещё отделался, сам вроде цел…

— Привет! Меня зовут Джек. Проблемы?

— О, привет! Я — Билл Шоугер… вот, такое дело. Проскочил поворот, понимаешь, задумался на пару секунд…

По склону вьется маслянистый след, всё ясно — пробит картер, тут полно острых камней… Джек обошел машину. Впереди тоже сюрприз. Из радиатора горделиво торчит здоровенный рогатый сук, повезло так повезло. Съехать и напороться на единственную корягу, застрявшую на берегу… дыра сквозная, заварить не удастся, придется ему менять и радиатор, и поддон… ну и, понятно, помялся капот, разбита передняя фара…

— Ну как, что скажешь? Серьезно, да? Я плохо в этом разбираюсь… когда эта ветка воткнулась, оттуда жидкость полезла, с шипением, знаешь… как пена…

— Это вытек антифриз. Потому что ты пробил радиатор. В общем, дальше не поедешь, надо вызывать эвакуатор… у тебя к тому же картер пробит, смотри, всё масло вытекло.

— Да? Этого я не заметил, надо же… а тут поблизости есть какой-нибудь сервис?

— Какой-нибудь есть… но за такую машину они вряд ли возьмутся. Тебе надо в Литл-Рок. Короче, вызывай эвакуатор.

— Так вот я и пытаюсь, но ужасная связь — то занято, то пойдут длинные и опять сорвется…

— Да, это точно, связь тут хреновая, особенно в этой яме. Я мог бы попробовать из дому… слушай, Билл, скоро уже стемнеет, давай тебя хоть на дорогу вытащу… а вообще-то предлагаю заехать к нам. Кэт… тьфу ты, Трейси приготовит ужин, заночуешь у нас, места достаточно, а утром решишь свою проблему… Так как?

— Спасибо, Джек! Ты настоящий брат! Но это… зачем я буду вас стеснять, я же могу остановиться в любом мотеле, ты отбуксируй меня, пожалуйста… но только не бесплатно! Я так не могу, я обязательно хочу заплатить…

— Понимаешь, Билли, сейчас я немного занят, до темноты мне надо забрать своих баранов, а до ближайшего мотеля в Булшоалз отсюда двадцать пять миль, есть ещё пара мотелей на рыболовном курорте, но это не намного ближе… тут же край непуганых идиотов, ты не понял еще? Тут даже магазинов нормальных поблизости нет, не то что… Я за ножами для газонокосилки езжу в Миссури… А ещё у нас сухой закон, Билли, здесь даже пиво не купишь, надо тащиться в Бакстер или в Миссури опять же… а я могу угостить тебя виски, так что решайся.

— Я понял, Джек, спасибо огромное… а я могу быть чем-то полезен с баранами?

— Благодарю, Билл, я справлюсь.

С ножами в Миссури явно перебор, ножи для газонокосилки и прочую хозяйственную дребедень сейчас уже можно покупать в Харрисоне, но тоже двадцать миль на минуточку… Почему-то вдруг ему захотелось заполучить домой этого франта, хоть разнообразие… покажет ему музей в конце концов, а то уже пару лет никому не показывал. Только этой дуре Пэм из Мичигана.

Щукинск

Юра несет тяжелую сумку — не хватило водки. Вот же бухают старики, пять бутылок им тьфу, требуют продолжения банкета. Скинулись и отправили их в магазин. Тане не нравится идти по улице с Юрой, все слащаво здороваются, со смыслом. Нет, надо валить отсюда быстрее, даже Юра закисает в этом болоте, стал посещать какую-то секту, просто в мозгах не укладывается. Нашел родственные души… Хотя он утверждает, что это никакая не секта, а просто интеллектуальный христианский кружок… хочется видеть этих щукинских интеллектуалов! Вот же дыра, никаких перспектив… Интересно, зачем отмечают эти девять дней? А сорок? Непонятно.

— Слушай, а почему отмечают девять и сорок дней? Это что-то значит?

— Ну это… помнишь, я тебе рассказывал про «Тибетскую Книгу Мертвых»?

— Это которую читают над телом покойника?

— Да, чтобы до него дошло, что он действительно умер… Считается, что умершие живут обычной жизнью и не подозревают, что они уже бестелесные духи. Но потом их начинают преследовать страшные видения, ну… типа кошмарных снов, но всё это субъективные вещи, порождение их сознания, а потом…

— Подожди, при чём тут Тибет? Я же тебя про наши девять дней спрашиваю.

— Так вот слушай, по этой книге состояние между смертью и новым рождением длится как раз сорок девять дней, понимаешь? Скорей всего оттуда и пошло, Алексей тоже думает…

— Так христиане же не верят в переселение душ. И у тех сорок девять дней, а у нас — девятый и сороковой, значит всего сорок.

— Раньше было другое христианство, это сложная тема… между прочим, даже в Евангелии пишется, что Иоанн Креститель был реинкарнацией пророка Илии, сам Иисус говорит ученикам…

— Так и говорит?

— Семнадцатая глава от Матфея, можешь сама взять и прочесть. Вот приходи в воскресенье, тебе Алексей объяснит…

— Еще не хватало! Ничего спросить уже нельзя, сразу начинаешь заманивать в свою дурацкую секту…

— Какую секту?! Я сто раз тебе говорил, что это никакая не секта…

Ну понеслось… нет, у него точно крыша поехала. Завербовали. Надо побыстрее завязывать с Юрой… а то возомнит себе, подарки дорогие уже пошли, на день рождения подарил ей миксер, откуда такие деньги, спрашивается? Наверняка взял у матери, значит, и она туда же…

.............

Да… народ в ударе. Жаль, что из театра никто не пришел, они там устроили отдельные поминки… поговорить даже не с кем. Почтальонша подкрашивает губы прямо за столом… наверняка скоро и танцы устроят. Они ещё помнят, зачем собрались?

В большой комнате теперь и правда можно танцевать — Таня вынесла на помойку кучу хлама… Уродский буфет, безногий круглый стол, нерабочий холодильник, поломанные стулья, мамину кровать и противные ковровые дорожки… сама не ожидала, просто вошла во вкус. Спасибо Юре, хоть какая-то польза. Мама тоже несколько раз порывалась что-нибудь выбросить, но в последний момент — то жалко, это ещё может пригодиться, а это память о родителях… короче, вместо того чтоб выкинуть, долго перебирала, переупаковывала, закладывала свежий нафталин.

У Тани два дня в носу свербило от пыли и пересыпанного нафталином старья, один мешок был так и подписан: «Шерсть-Моль. Вещи для болезни». Точно, всегда на неё надевали какую-то дрянь, пожранную молью, мол, ничего, потом выбросим вместе с микробами… так ведь не выбрасывали. Из мешка посыпалась истлевшая труха, не сохранились вещички… это ладно, но когда Таня выгребла бабушкины шкафы, то все шерстяные вещи тоже оказались проедены молью, включая новые одеяла и красивую шаль, на которую она, честно говоря, рассчитывала… Ещё Таню убили трёхлитровые стеклянные банки, закрытые как консервы. На каждой аккуратная наклейка с надписью бабушкиной рукой — «Спички горелые, 1990 г.», «Спички горелые, 1991 г.», и таких несколько штук. Внутри не что иное, как наполовину сгоревшие спички. Потрясающе. А зашитые нитками пластмассовые тазики? Она помнит, как бабушка колдовала над ними. Если таз трескался, бабушка его не выбрасывала. С помощью раскаленной на огне толстой иглы наделает дырочек по всей длине трещины, с одной и другой стороны. А потом проденет в эти дырочки крепкую нить и стянет, получается тазик с элегантной шнуровкой, типа корсета. Таня спрашивала, какой смысл? Вода же всё равно вытечет. А для постиранного белья, например… а для картошечки… да мало ли…

Короче, до фига выкинула. Целые статуэтки выставила на комод — придут люди на поминки, пусть забирают, если захотят. А всё битое-клееное, стыдливо задвинутое в дальние углы, всех этих гипсовых купальщиц с грязными разводами, ангелочков с отбившимися розочками, а главное, ненавистных белых хорьков — на помойку. Хорьки-то целые, но Таня давно об этом мечтала… Иногда было такое странное ощущение, как будто у неё за спиной кто-то стоит и смотрит… может, и правда мама где-то здесь? Разгуливает по дому… нет, это уже слишком! Водки, что ли, выпить…

Старичье разрумянилось, обсуждают болезни. Уходить не собираются, похоже… сами всё приготовили, теперь празднуют. Таня из приличия сделала только салат «Оливье», зато целый таз — типа помянули, закусили, и до свидания. Куда там… сосед уже сбегал за баяном, сейчас песни пойдут… почтальонша заигрывает с Кирилловым.

— Баб Зоя, а почему поминают именно на девятый день?

— Так на сороковой ещё, не токо на девятый… ну и каждую годовщину опосля.

— Я и спрашиваю — почему на девятый и на сороковой? Не на пятый и не на тридцатый! Вы знаете, с чем это связано?

— Ну так… обычай у нас такой, со старины пошло…

— Ау-у-у! Люди! Тут кто-нибудь в курсе, почему поминки на девятый день?

Ишь, не ожидали. Зашевелились, переглядываются…

— Баб Ляля, а вы хоть знаете?

— Это ангелы божьи, Танюша, просят царя небесного о помилованье грешной души, так-то… ходатайствуют.

— На девятый день?

— Батюшка Прохор так говорит.

— А на сороковой тогда что?

— А это суд Божий совершается над душой, на сороковой-то… куды её пошлють, в Рай или в Ад.

— Это что, в Евангелии такое написано?

— Вот не скажу точно, где написано, батюшка нам так объяснял, ты б лучше в церкву пошла да сама расспросила, Танюша…

— Ни в Евангелиях, ни в Библии нет ничего подобного про девять и сорок дней, единственное упоминание — это сорокадневный плач израильтян о кончине Моисея…

Ага, Юра ещё подключился, ну-ну..

— А ты что, всю Библию прочел, скажешь?

Едкий старикашка Кириллов даже не донес до рта котлету, вылупился на Юру.

— Представьте, прочел. Так что ваш батюшка Прохор чото не того, баба Ляля…

— Окстись! Наша вера православная от сердца, милок, а не от книжек… всех книжек не перечтешь, в церкву надо ходить и батюшку слушать, так-то.

— Так что, и Библию не надо читать?

— Енто надо. Но не все ж могут… у меня он глаза того… совсем слабые стали, а пойдешь — батюшка всё объяснит, успокоит душу…

Какая наглость, там двое козлов уже курят что-то вонючее… сказать им, что ли… или самой закурить? Все начнут охать-ахать, мамин рак сразу вспомнят… о, теперь этот придурок, муж Соколихи, лезет в диспут… совсем уже бухой, а туда же…

— …а Библия, если хотите знать, это чисто жидовская книга! А жиды, между прочим, пьют детскую кровь! Чо вы ржете?! Ловят детей, протыкают отвертками и сливают всю кровь, а потом эту… как же её… а! Мацу на ней пекут…

Вот прикол! Но евреев вроде тут нет…

— Ты это, Иваныч, давай потише, потише…

— Да, Колян, не епеши.

— А я что?! Я книжку научную читал одного академика! Академик славянских наук! Там доказано, что жиды вообще не люди, а роботы! Не, они сначала были нормальные, а потом игипецские жрецы сделали из них биороботов, щас я вам всё объясню…

— Ну даешь!

— Иваныч, а закусывать-то надо!

— А давайте лучше выпьем за всё хорошее, давай-ка, Иваныч…

— Да чо ты мне суешь?! Чо вы меня успокаиваете? На хера он мне рот затыкает? Не знаешь, так лучше помолчи… Так вот, сами жиды не виноваты, что пишут наоборот и что у них нет ни стыда, ни совести, просто их в пустыне переделали…

— Тише, тише! Коль, сам-то совесть имей, соображай, где находишься!

— А ты чего выступаешь?! Дома так соглашаешься со мной, поддакиваешь, а тут выступаешь, бля… а это ваше христьянство тоже сплошное жидовство!

А Юра что-то втирает бабе Ляле, та радостно кивает жирным носом… нашел достойный интеллектуальный объект, вот же идиот. Муж Соколихи теперь рассказывает про своих евреев Кириллову… надо выйти во двор покурить, нет сил уже…

*

— Ух ты, привиденье!! Мама-а! Скорей, у нас привиденье!!!

От пронзительного детского визга даже в глазах потемнело, потом закрутило и вынесло из особняка… фу… ребенок её заметил. Как же она испугалась спросонья… чуть разрыв сердца не получила. Сердца… какое у неё может быть сердце… но оно есть! И сильно колотится от страха… да, если приложить руку к груди, бьется явственно! С ней происходят какие-то изменения, но к чему всё это? Непонятно. Стала гораздо больше спать, сон накатывает неожиданно и тащит, как в трубу… никакой усталости, но вдруг — раз, и потащило…

Чувствовала себя бодро, и вдруг заснула в пустой комнате, в чужом доме… просто хотелось посмотреть особняк мэра, столько слухов ходит по городу… и что зверинец у него там, и что скульптуры из музея везде расставлены… и про комнату со стеклянным полом, под которой находится бассейн… короче говоря, всё вранье, нет там ничего особенного… разве только большая зала с охотничьими трофеями, но от всех этих шкур-голов-рогов исходил такой тягуче-холодный запах, как будто жилы из тела вытягивают… хуже, чем на кладбище. Может, живым и нормально, а ей стало не по себе… наверное поэтому и уснула на каком-то диване, в другой уже комнате…

Так. Стемнело, видимость хорошая… Эта безумная Галя не идет из головы. Почему только с ней получается разговаривать, почему никого больше нет? Тот ещё разговор… стонет, твердит бессвязные фразы, на вопросы не реагирует… но больше всего раздражает эта присказка «ты еще сильная, ты сможешь»… это что же? Получается, что со временем превратишься в такую вот Галю, еле-еле бубнящую из-под земли? Силы закончатся, опустишься под землю, в могилу… и там лежать вместе с трупом?! Ужас. Нет, такая перспектива её не устраивает! Уж лучше совсем умереть, с концами… вот только как?

На кладбище тяжело находиться, крутит ступни, что-то там поднимается от могил… один раз её чуть не всосало под землю, кошмар. Там вообще лучше не появляться, это из-за Гали она вернулась… ну и посмотреть, не появились ли ещё люди… очень долго крутилась около свежих могил, застала даже похороны старушки, но самой старушки поблизости явно не было… или души не могут видеть друг друга? Какой тогда смысл? А какой вообще смысл в том, что с ней происходит… спятить можно.

Надо к трубе, подышать… а, черт, стемнело! Хлебозавод уже не работает. Раньше работал в три смены, а теперь осталась только дневная, нечем платить людям… В церковь? Запах ладана тоже успокаивает, но в церкви как-то не очень… тяжесть… может быть, потому, что не крещеная? Выберешь место повыше, а потихоньку опускаешься на пол… и начинают ходить сквозь тебя, поджигать свечки… когда человек проходит сквозь, ужасно противно… Висеть над хлебной трубой в сто раз приятнее… ни людей, ни скрипучего пения. Висишь, тело легкое… покачивается себе в теплом запахе, поворачивается… внизу Волга поблескивает, красота… просто кайф… когда она училась в Москве, то часто ходила на Берсеневскую набережную… или на Болотную, когда как… пешком через весь центр, не было даже лишних пяти копеек на метро. И там учила роль, или просто прогуливалась, вдыхая шоколадный запах фабрики «Красный Октябрь», сладкий и сытный… вот так насыщалась шоколадным паром, потому что до одури хотелось чего-нибудь вкусненького, только не мерзких леденцов, от которых тошнило…

В последние дни всё чаще преследуют воспоминания, наверное, от скуки. День и ночь уже хорошо различаются. Когда всё вокруг укутано плотным туманом, сквозь который чуть мерцает серо-желтое солнце — это день… днем плоховато видать, надо всматриваться в предметы, напрягать зрение, на это уходит много сил, и хочется спать… А если видно хорошо и четко, как будто пасмурным днем, значит, пришла ночь… хотя в домах и днем нормально видно, если комнаты не очень светлые… а в её доме лучше всего. Дом, дом, дом… какая-то тревога, что-то… что-то… её влечет домой, так всегда… подумалось и вот она уже рядом, но почему… не внутрь, её куда-то тянет… куда-то вбок… почему… странно…

Хм. Очутилась на мусорной куче, с чего это вдруг… иногда всё получается, как задумано, а иногда совершенно собой не владеет, какая-то другая сила управляет её телом… Большая свалка, давно не вывозили, похоже… фу, гадость… дохлая псина валяется, совсем уже высохшая, плоская… и снова чувствуется сердце, ноет… здесь ещё не хватало болячек… быть мертвой и все равно болеть?! Но этот запах… знакомый ей запах, такой важный… откуда он тут… о боже, что это?! Это же… так вот что она… боже мой… там… кружится голова, сесть, надо хотя бы сесть…

Помутнение понемногу проходит. Как же это? Зачем, зачем… это же всё её… танцовщицы на голубой подставке… гондола-ночник… буфет из комиссионки, они с мамой его выбирали… лежит, распахнув дверцы, присыпанный мусором… а это же… её кровать… кошмар… там, на могиле… там даже легче… а тут… невозможно смотреть… и дышать трудно… этот запах смешивается с чужим… нужный запах с ненужным… сердце… её кожаная сумка, зеркало из прихожей… она выступала перед ним в детстве, делала прически… она росла перед ним, другого не было… и каждое пятнышко… лучше не смотреть, закрыть глаза… а что с глазами? Мокрое… слёзы? Вот это да… может плакать… это слёзы… а все равно пока не уйти… она тяжелее слона… даже рукой пошевелить невозможно… нет… и такая тоска, такой ужасной ещё не было… куда ей, куда ей теперь, куда ей? Все же кончено, всё с ней кончено… всё-всё-всё-ё-ё-а-а-а-А-А!!!

Булспрингз

[1 mar 2006 | 05:26 pm]

Отличный сон мне только что приснился. Представьте — я живу в большом доме, комнаты почти пустые и какие-то закругленно-оплывшие (как в этих идиотских фильмах про будущее, снятых в середине прошлого века), а моя жена (не Кэт, гораздо симпатичнее) готовит на кухне обед. Мне жарит мясо из меня, себе — из себя. Наши выпотрошенные торсы лежат рядом на разделочном столе, кровь стекает в желоб. А головы, говорит жена, я теперь не буду выбрасывать, это расточительство, может, сварю потом холодец… Во сне я знаю, что это дико полезная пища, хотя и дорогая. Делаешь заказ, тебя клонируют и жрёшь самого себя. Короче, здоровая еда — полное совпадение химического состава. Белков там, крови и всего прочего. Самоедство. Я открываю холодильник, хочу выпить пива. Наши головы, обернутые в пищевую пленку, смотрят с верхней полки. Моя — молодая, примерно как я был в институте, с примятыми пленкой курчавыми волосами, И тут мне приходит гениальная мысль — состричь волосы и приклеить себе на лысину суперклеем. Отклеются после мытья — не беда, всегда можно повторить, Я так обрадовался, что проснулся. Вот такое дерьмо. Вообще-то я не встаю в такую рань.

Так что дарю идею для фантастического рассказа, пользуйтесь. Как считаете, круто? Общество наконец-то стало потреблять само себя. Скажем, стал плохо видеть, идешь к врачу и он тебе выписывает рецепт — попить собственных глаз натощак. А студенты во время сессии могут употреблять свои свежедымящиеся мозги. Едят же мозги умирающей обезьяны, так и здесь — зажимаешь собственное тело в тисках, вскрываешь череп и, пока оно ещё дергается, быстро наворачиваешь теплый мозг. Мне редко снятся сны, особенно такие четкие, а вам? Вчера вечером у нас неожиданно случился гость и я обожрался на ночь пирога с индейкой, может, поэтому и приснилось.

Гостя я обнаружил случайно, прогуливаясь по окрестностям в поисках заблудившейся свиньи. И вдруг увидел хорошо одетого мужчину лет шестидесяти, он лежал в неглубокой канаве, а уже смеркалось. Я подумал: нам всем так одиноко в этом мире, почему бы не провести вечерок вместе? И пригласил его на ужин. Кэт тоже обрадовалась и приготовила три огромных пирога — с индейкой, с яйцами и с орехами. Но гость оказался вегетарианцем, поэтому почти всё сожрали мы с Кэт. Наш гость произвел на меня хорошее впечатление — поклевал ореховый пирог и ушел (возможно, опять в свою канаву). Я знаю одного придурка, у которого цель жизни — перепробовать как можно больше разного мяса. В идеале — всё, что водится на Земле. Даже глистов. Моя Кэт тоже считает, что вкусовых ощущений должно быть как можно больше. Зачем себе отказывать, когда продукты, слава Богу, дешевые.

Жаль, что я забыл спросить у гостя его имя и род занятий. Хотя так даже лучше — теперь можно поразмышлять об этом на досуге.

post comment

Джек широко зевнул… этим не обошлось, он зевал так долго, что даже скулы свело… но ложиться на час глупо, все равно уже нормально не выспишься. Да и дел. Надо сменить воду в пруду, дозвониться на мясобойню… а-а-ааа… так можно и челюсть вывихнуть. Черт! Надо отправить поздравительную телеграмму Зине… Думал, что утренняя запись в журнале встряхнет мозги и поможет проснуться, а ни хрена подобного, глаза слипаются, тело ватное… слишком много виски. Мутный какой-то тип этот Билли, а выпить не дурак… просто партизан, слова не вытянешь. Только скалит свои голливудские зубы, а может, он их сделал на днях и хвастается… прямо перебор. Будет до завтра торчать тут… если к вечеру всё починят, как обещали… а кто виноват? Сам же и виноват, что пригласил…

Холодное пиво — просто кайф, сделал пару глотков, и нет бутылки… взять еще одну? Видимо, надо… погано все-таки на душе… как он перед ним распинался… перед этим Билли. Даже станцевал ему сигнальный танец пчелы-разведчицы, показывал, как она виляет брюшком, как подпрыгивает… просто мрак. И зачем-то развивал тему, что мечтает переехать в Алабаму возделывать арахис, тут, мол, почвы неподходящие и влажность… нет, пару лет назад у него была идея, конечно… «О, Джек, ты будешь выращиваешь арахис! Как президент Джимми Картер! Потрясающе, столько белка! Арахисом раньше кормили рабов!» А о себе ни слова. Джеку было любопытно, что за птица этот Билл Шоугер, задал ему пару вопросов, но безрезультатно. «О, я был по делам в Оклахоме, а теперь еду в Чикаго…» — «Значит, ты живешь в Чикаго, Билли?» — «О нет… я не люблю жить в одном месте, я люблю путешествовать…» И так на каждый вопрос — промямлит что-то невнятное и тут же улыбнется до ушей, и глаза выпучит с этакой готовностью, мол, не стесняйтесь, спрашивайте ещё! Не лезть же в душу этому индюку в смокинге… ну точно индюк, так мелко он трясет головой и постоянно восклицает: «Потрясающе! Удивительно! Невероятно! О Джек, я никогда не видел арахисоуборочной машины!» А на хрен тебе её видеть, спрашивается? Можно подумать, что Джек её видел… зато как расхваливал урожаи этого арахиса, объяснял, чем его лучше удобрять… какой еще в жопу арахис?! Это ж надо было так нажраться виски… Мало того, расписал все местные достопримечательности, и алмазные копи, и Буффало-Ривер, и про съемки «Унесенных ветром» ему рассказывал, типа он великий патриот штата… да уж, типичный провинциальный синдром… А, вспомнил, это началось с Большого Каньона Аркансо… Билл сказал, что из Оклахомы он специально поехал по седьмой дороге, чтобы увидеть каньон, а потом решил срезать путь, свернул в неправильном месте и очутился между седьмой и шестьдесят второй, а там дорожные работы, его послали в объезд, и он попал сюда… и он так восхищался этим каньоном, что Джек стал описывать прочие прелести Арканзаса…

— О, доброе утро, Джек!

Черт! Уже проснулся. И надушился каким-то…

— Доброе, Билл. Как спалось?

— Великолепно! Сегодня наступила весна! А как твоё самочувствие?

— Прекрасно. Хочешь пива?

— Спасибо, не откажусь…

Вот дерьмо, Трейси раньше восьми не встаёт, а сейчас только половина седьмого… наверное, надо предложить ему завтрак? Дерьмо. Опять скалит свой фарфор, наверное, десны тоже искусственные, странный какой-то цвет… просто достать всё из холодильника, пусть сам выбирает, йогурты тут всякие… молоко, сыр… можно разогреть чесночный хлеб, а, есть же мюсли с разной фигней… ветчина, колбасы, фу… противно смотреть на еду. А, он мясо не ест…

— О нет, большое спасибо! Пива пока достаточно. Ты покажешь мне свою коллекцию, Джек?

— Прямо сейчас?!

— Ну конечно! Сейчас такой великолепный утренний свет, очень мягкий… лучшее освещение для живописи.

— Ну, пойдем… только если ты такой ценитель живописи, сразу предупреждаю — настоящей живописи маловато. У меня русский авангард времен перестройки, это когда Горбачев пришел к власти…

— О да, русский авангард! Казимир Малевич, это очень интересно, я знаю «Черный квадрат»…

— Малевича у меня нет, Билли, я не настолько богат… у меня только восьмидесятые годы, так что…

— Это потрясающе! Ты необычный человек, Джек, очень необычный. Ты собрал коллекцию русского искусства…

— Боюсь тебя разочаровать, Билл… ещё пива?

— О нет, спасибо!

— Так вот, не собирал я никакой коллекции, я скупил все эти картины перед отъездом, чтоб выгодно продать их в Америке. Но не вышло.

— А почему?

— Да кому они тут нужны? В этой дыре? У меня приятель живет в Нью-Джерси, так он рассказывал, что в Сохо за любое дерьмо платили нормальные деньги, тогда вообще всё советское хватали без разбора… а я упустил время, пока собирался в Нью-Йорк, все уже наелись русским искусством… вот такие дела, Билл, ну что, пойдем наверх?

Когда в доме появляется чужой, дом нагло выставляет напоказ свои недостатки, обычно и не замечаешь… какие грязные лестничные перила, весь лак облез… и ковровое покрытие в каких-то пятнах, вот на фига ей было покупать дорогой пылесос… и на всём какой-то налет несвежести и засаленности, а может, просто такое настроение с перепоя… в принципе, Джеку до задницы, какая разница… А в душевой, где мылся Билл, наверняка не убиралось с прошлого года… ну да, как раз на Рождество к ней приезжала подруга… Из комнаты Трейси доносится мерное похрапывание, она и не думает просыпаться…

— А ты знаешь, Билли, по закону нашего штата муж имеет право бить свою жену, но только один раз в месяц.

— О да, эти старые законы штатов очень смешные!

— Но их же никто не отменял… ну вот, проходи… сейчас открою шторы…

— Потрясающе! Да у тебя тут настоящая галерея!

— Пятьдесят две работы. И еще три в моей комнате… и у жены висит одна. Смотри, на этой стене — украинские художники, Одесса и Киев, а на той — Москва… но московских мало, их иностранцы сильно разбаловали, ходили по мастерским с пачками баксов…

— О! Напоминает Веласкеса… лица четко написаны, а всё остальное размазано… но интересно! Как будто ребенок разрисовал картину, да?

— Это Червяков, у него всё такое… такой стиль. Он спрыгнул с балкона, скорей всего кислота… в Одессе художники курили траву, а Москва сидела на ЛСД… а мог бы неплохо раскрутиться, его работы даже в Сотбисе участвовали, ну… это такой лондонский аукцион, знаешь?

— Насмерть разбился, да?

— Ну да… а это называется «Кости на крыше», видишь, кости настоящие приклеены…

— Не портятся?

— Да вроде нет… А с лошадкой как тебе?

— Очень интересно! А как это сделано?

— Из пенопласта, крашеный пенопласт… это известный московский художник, между прочим, Вадик Волосков, позже он прославился тем, что скупал души у населения… а эту картинку я всего за триста баксов у него купил.

— Как это души покупал?

— По десять рублей. Платил десятку за душу, причем снимал на видеокамеру всех этих людей, они зачитывали по бумажке договор — я, такой-то, продаю свою душу такому-то, потом ставили подпись и получали от него деньги…

— А десять рублей — это много?

— Ну… тогда было около двух баксов.

— Неужели кто-то соглашался? Пусть даже в шутку?

— А то. На водку как раз хватало, еще и друзей потом приводили… ну понятно, какие были клиенты — дворники там, электрики-сантехники, короче, рабочий класс… бомжи опять же… он выставку сделал потом в Нью-Йорке, мне Серж рассказывал, что у него несколько кассет было наснято… а некоторые даже по второму разу пытались, но ни фига, Вадик вел картотеку…

— Поразительно! Но мне кажется, Джек, продавать и покупать души опасно. Я думаю, что это была плохая шутка…

— А русская душа, Билл, очень живучая. Сегодня продашь — завтра же прибежит обратно к хозяину… эта сволочь не даст пожить спокойно.

— Нет, нет, это очень опасно… но ты смешно сказал про душу! Наверное, ты любишь Достоевского?

— Терпеть не могу, и без него тошно.

Сказал и сразу же почувствовал — правда немного подташнивает… и сердце как-то… не болит, а как будто западает, раз — остановилось, два — пошло биться, но учащенно… аритмия, короче. Дерьмовое виски. И к тому же здесь душно, помещение давно не проветривалось… вместо идиотского пылесоса надо было взять кондиционер в галерею. Хотя кондиционер, конечно, дороже… ну вот опять — повернул голову и затошнило. Не надо делать резких движений, и вообще хочется на воздух… всё равно ему не нравятся картины, только трясет головой и причмокивает из вежливости, вот же привычка… и такой правильный — душу продавать опасно… может, он проповедник какой-нибудь? А ведь похож… ну тогда ясно, они же все фанатики, тогда хорошо ещё держится мужик… хотя нет, вряд ли проповедник. Они же без Иисуса двух слов связать не могут, взять хотя бы причера Хэйла… а Билли ни разу. Просто плевать ему на всё это современное искусство…

— О, эти картины мне нравятся! Особенно вот эта девочка хорошо написана. Прекрасно!

— Ну понятно… это Грицюк, заслуженный художник Украины. На старости лет тоже авангардистом заделался, вроде бы девочка, да? А если вот так посмотреть… нет, ты отсюда зайди, с этой стороны… видишь — получается голая женщина…

— Перевертыш?

— Типа того.

— Но живопись очень хорошая, мне нравится… а там что? Похоже на старые картины. Это копии?

— А, это фигня… это самые первые, я еще не разбирался, подумал — круто, всё так аккуратно нарисовано… а художник в меня вцепился, типа у него музей, купил картину недавно, на международные выставки его приглашают, то-се… пошли к нему в подвал пить водку, в общем, пять штук мне всучил… хвастался, что он один во всей Одессе пишет в голландском стиле, но не копии, а с натуры, что знает какие-то там секреты мастерства… а оказалось, что он конченый алкаш, рисовать не умеет или разучился… короче, здесь всё неправильно, бликов нет, тени падают не туда… Я с искусствоведом проконсультировался, так он сказал: очень слабые работы, это не реализм и не авангард, просто говно…

— Очень странно… странно…

— Ты чего, Билли? Что странно?! Если нравится, так забирай хоть все пять. По двести баксов за штуку, я их так и покупал…

— Слушай, Джек… дело не в этом, понимаешь… вот эти предметы. Тут изображены предметы… откуда они? Ты говоришь, что это не копии, значит… получается, у него дома всё это есть?

— Я вообще не понимаю, о чем ты, какие предметы? Кувшины? Блюда? Что ты имеешь в виду?

— Нет, не кувшины… вот, смотри — лопатка, вот ключ на голубой ленте… А это уже ни с чем не спутаешь, это же Мертвая голова, талисман избранного брата…

И главное, что всё это разложено на запоне[3] Великого Мастера! То есть не главное, конечно… видишь, тут у него идет складка, но все равно виден прямоугольный крест, это запон, точно запон! И это белое скорей всего тоже… только ученический, без рисунка… и вот… вот тут посмотри, на другом натюрморте — обрядовый стакан, Крест Дародателя Рыцарского Капитула, ещё один ключ всезнания, только уже девятого градуса… с ума сойти можно… и всюду белые перчатки, они вообще на каждой картине… это же всё масонские знаки и эмблемы! Ты знаешь об этом, Джек?!

— Я?! Думаешь, я масон?

— Нет, я так не думаю… но этот художник говорил тебе про предметы? И откуда у него их столько? Или всё-таки он их срисовывал из альбома?

— Хм… мне кажется, подожди, дай вспомнить… он говорил, что ему от деда достался сундук с каким-то барахлом, что он даже носил в комиссионку… но оказалось, что это ничего не стоит, так, копейки. Посеребрённая бронза, мельхиор в лучшем случае, ну да… вот он их и рисует. У него в мастерской был дикий бардак, куча всякого старинного хлама, но мне кажется, если там и было что-нибудь ценное… ну в смысле антикварное, он давно бы продал… черт, сердце что-то…

— Потрясающе… от деда. Как ты говоришь, называется этот город в России?

— Одесса.

— Одесса? Это же в Техасе.

— В Техасе и Москва есть, между прочим… это если ехать из Хьюстона… черт, что-то голова кружится… нет, Одесса на Черном море, довольно большой портовый город… и это Украина, а не Россия… слушай, Билл, я, наверное…

Джек не успел договорить фразу — хотел сказать, что чувствует себя не очень, что надо выйти на воздух… Но всё пространство вдруг резко качнулось и тёмная горячая волна ударила в голову. И сбила с ног.

Щукинск

Так… Лежит на кровати, на голой сетке без белья… она на мусорной свалке… ну да, Таня выбросила вещи… Сколько же времени она спала… всё ещё ночь, или это уже другая ночь? Труба не работает, жаль… а в церковь неохота. А где Женька? Вроде только что разговаривали… только он был маленький, странно… или это приснилось? Ничего теперь не поймешь, всё перепутывается в голове… и холодно. Такой усталый запах… нет, это запах шуршания, какого-то тревожного шуршания… но и усталости тоже… наверное, так пахнет эта свалка… ну конечно, здесь ужасно должно вонять, это же свалка… все правильно, плохие запахи — тревожные и неуютные, их вредно вдыхать, а она столько времени тут провалялась, поэтому и озноб… надо побыстрей убираться отсюда! А куда? Труба не работает… можно домой, а можно ещё немного полежать, такая огромная луна сегодня, полнолуние… Женька опять. Почему ей так часто вспоминается брат? Может, он тоже того? Не должен, всего сорок лет… ну, может быть, несчастный случай, конечно… как будто не о чем больше думать… а ведь он ей даже денег не выслал. А выслал бы, и что? Ну пару лет еще протянуть на лекарствах, от судьбы-то не уйдешь… только Таню бы измучила еще больше. А где Таня? Дома, конечно… может, домой? А в последний год и роли почти все позабирали, чтоб детей не пугать… если белочка вдруг заходится хриплым лающим кашлем посреди своей песенки… нет, можно было бы медведя или волка… да и Бармалея… но с какой стати? Маков нормально играет…

А Женя родился, когда ей уже было пятнадцать, она его даже стыдилась… мама приходила на родительские собрания с младенцем, а сама выглядела на все шестьдесят, хотя ей и сорока еще не было, просто плохо выглядела… кошмар, пожилые люди не должны трахаться! Вернее, не важно, сколько им лет, но так выглядеть и трахаться не должны, тем более всем напоказ. Отец вообще был весь седой и морщинистый… обманчивый вид — если б его не унесло на льдине, он бы всех пережил… короче, ничего общего с братом не было и быть не могло, и чего он ей дался… Который раз снится, что они о чем-то беседуют, гуляют вместе по Щукинску, ни разу ведь не гуляли… да и не разговаривали никогда, так… по необходимости… нет, что-то здесь не то, какая-то загадка… хотя главная загадка — это её идиотское состояние. Был бы Страшный суд или там… Ад, например, не дай бог… или вообще ничего, или какой-нибудь «скотоприёмник» перепуганных мертвецов, где все чего-то ждут… такое в фильмах показывают… хоть какой-то загробный мир, хоть кто-то рядом… они шутили с подружками, что на том свете тоже будут работать в Кукольном… вот именно, уж лучше где-то работать, чем так…

А Женька ведь наверняка чувствовал, что она его не любила… верней, что он был ей совершенно безразличен, есть он, нет его… может, поэтому и денег не дал… а кто ей был не безразличен, если даже собственная дочь мешала… нет, семья её мало волновала, это точно. Подружки и мужики… вот и всё. А кто её лучшая подруга? Марина? Стареющая Ассоль… седые локоны уже краска плохо берет, а всё туда же, ах, ох, мальчики… но она хоть безобидная, а вот Людка явно положила глаз на Стасика, казалось бы, да? Женатый мужик, чужой любовник… даже и не чужой, а твоей близкой подруги… хотя что Людка? Спятила на почве климакса… а Стасик? Последние пять лет угробить на Стасика, разве это мужик… лучше бы книжки читала. Но хуже всего, что не рассказала Тане про отца, ведь сто раз можно было… и ему могла написать, мало ли… какая же бестолковая жизнь, непонятно, зачем вообще всё это было… что это? С ума сойти, собака! Живая! Белая собачка вылизывает ей руку, теплым шершавым языком… невероятно, просто чудо какое-то!

— Ты откуда взялась? Господи… ты меня видишь? А если я тебя поглажу… так, так… вот молодец, ты такая ласковая… ты болонка, да? Такая пушистая… а пойдешь ко мне на руки? Ну иди ко мне… боже мой, тычется в лицо, лижет… ты моя хорошая, какой же у тебя теплый носик… Стоп! Стоп, стоп… как это… ты живая?! Как я могу тебя чувствовать, если я… если я сама… господи… ты что, собачка… душа?! С ума сойти можно… ты тоже, значит… обалдеть! Душа собаки… ну, ну, ну… ну хватит лизаться, я тебя понимаю… тебе тоже одиноко, да? Ты потерялась, бродишь по этой свалке, никому не нужная… бедная ты… ну куда, куда ты меня тянешь, ну пойдем… о боже… эта псина… плоская… вот значит, где твое тело… нет, не надо нюхать, не надо, фу! Какой кошмар… я тоже, наверное, не лучше… пойдём отсюда, пойдём домой… дома тепло…

Вот и дома. В гостиной почему-то накрыты столы, неубранная посуда… как будто здесь что-то праздновали, интересно… а Таня? Таня спит…

— Да, Таня… видишь — это Таня, моя дочка. А это я на портрете… смотри, какая я была… да, да, давай поцелуемся… ты моя псина… а это мои родители, видишь? Очень старая фотография… это я в пятом классе… это Женька, мой младший брат… да, с собачкой, это его собачка была, Люська… красивая, правда? Ты тоже красивая… а кстати, ты девочка или мальчик? Ну-ка посмотрим… вроде бы девочка, да? А вот это… смотри, это Любовь Орлова, она была звездой, все её любили… Это она сама мне подписала фотографию, уже старенькая была, через два года умерла… а я на первом курсе училась, и к нам пришли с Мосфильма и отобрали меня, представляешь? Так что мои руки снимались вместо рук Орловой… а у неё всю жизнь были очень некрасивые руки, красные, со вздувшимися венами… а к старости совсем испортились… Обидно только, что на этом всё моё кино и закончилось… заработала язву желудка, потому что экономила на еде и курила всякую дрянь… и пришлось возвращаться в Щукинск… ну не только из-за этого я вернулась, были и другие обстоятельства, я влюбилась в одного женатого козла… знаешь такое выражение — любовь зла, полюбишь и козла, ну что? Что ты вертишься? Устала сидеть на руках? Ну давай иди на пол, побегай…

Удивительно, нашлась собака… хм, улеглась и, похоже, собирается спать, зевает, надо же… нет, спать совершенно не хочется… а кстати! А если попробовать прямо сейчас? Точно… так… надо сконцентрироваться, собрать всю силу… главное — кратко сформулировать идею. Как там учил Константин Сергеевич… обратить внимание не на само действие, а на внутренний позыв, его вызывающий… короче, от внутреннего к внешнему… нет! Кажется, он всё наоборот говорил… что через последовательность простых физических действий можно вызывать эмоции… идти от внешнего к внутреннему… это не подходит, боже, при чем тут вся эта чушь, при чем тут Станиславский… «Не важно, хорошо или плохо ты играешь, главное, чтобы ты играл верно…» — вот этого она вообще никогда не понимала… нет, ну это бред какой-то! Что у неё в голове?! Вот уже пошли мелькать картинки из общежития… Всё! Надо взять себя в руки. Так. Она скажет — «Твоего отца зовут Петр Николаевич Лисютин. Он живет…» черт, он ведь умер, как же сказать… он жил? Нет, надо сказать — он умер, но у тебя осталась бабушка, она живет в Москве по адресу… черт! Слишком большой текст, у неё не получится… ладно, хватит для начала одного имени… так…

— Таня! Твоего отца зовут Петр Николаевич Лисютин! Таня! Твоего отца зовут Петр Николаевич Лисютин! Таня! Твоего отца зовут Петр Николаевич Лисютин! Таня! Твоего отца зовут Петр Николаевич Лисютин! Таня! Твоего отца зовут Петр Николаевич Лисютин! Таня! Твоего отца зовут Петр Николаевич Лисютин! Таня! Твоего отца зовут Петр Николаевич Лисютин!..

*

Какое счастье, что ей дали отгул и не надо идти на работу… Вроде и не пила почти, а так жутко трещит голова… и шею отлежала, блин! Вообще не повернуть, такая дикая боль. Надо вставать, уже одиннадцать часов… и всю ночь доставали кошмары, правильно говорит тетя Алла — нельзя пускать в дом кого попало… вот же уроды, им лишь бы пожрать… черт-те что снилось… как будто какая-то белая тварь типа крысы ползала по её кровати, только стряхнешь, она опять лезет… потом мама приснилась в ужасном виде… одета как сумасшедшая, в коротеньком прозрачном платье, глаза накрашены ярко-синими тенями, а губы перламутровой помадой, дико безвкусно… и так кривила лицо, будто плачет, но слез не было… «Мам, ты чего? Ты зачем так вырядилась?» А она продолжает гримасничать, делает вид, что размазывает слезы, и вдруг как завоет дрожащим мерзким голосом: «Таня, ты злая, ты выбросила все мои вещи…» Ну ужас. Главное, после девятого дня приснилось, вдруг это что-то значит? А, лучше не думать об этом…

Грязные тарелки, скатерть прожгли… ковер весь изгажен, полный бардак… и воняет кислятиной. Нет уж, сорок дней она им не будет устраивать, хватит, повеселились… скажет, что уезжает на пару дней в Ярославль, насчет института… и отсидится у Надьки. Да, так лучше всего. Что-то она сегодня планировала, что-то… ну конечно! Надо пойти к почтальонше и познакомиться с её квартирантами! Пока почтальонша на работе… а если не пошла? Напилась вчера на пару с Кирилловым и дрыхнет дома… нет, всё равно надо рискнуть. Ну скажет, что… а, вот, надо взять с собой какую-нибудь старую шапку и спросить, не она ли забыла…

По ящику ну полный отстой… причем по всем каналам, вообще смотреть нечего… а морда опухла, ни фига себе… сузился правый глаз! Вот же мерзкая водка. Ладно. Надо умыться холодной водой и идти… а, окна надо пооткрывать, чтобы этот перегар выветрился… ну хоть бы столы поставили на место, уроды старые…

Снег вместе с дождем, весна, а такой холод… но это от влажности, за шиворот летит мокрый снег, бррр… но все равно после протухшей квартиры так классно дышится! Просто она оделась не по погоде, надо было синюю куртку с капюшоном. Возвращаться неохота, к тому же плохая примета… идти далековато, конечно, четыре автобусных остановки, но… надо экономить… да и автобусы в это время почти не ходят, можно час проторчать на остановке. Кругом грязный снег, белого уже почти не осталось, сплошное месиво… и повсюду собачье говно… а сколько еще под снегом всякого мусора… и каких-нибудь бомжей скоро найдут, так каждую весну бывает…

Ну вот, следующий дом… а потом она зайдет к Милке, можно будет кино посмотреть… так, калитка закрыта изнутри, ммда… даже не на задвижку, а на висячий замок, не повезло… скорей всего, никто еще не выходил из дому. Звонить или нет? Глупо устраивать спектакль с этой шапкой. Или позвонить? Да нет, и так всё ясно… к тому же потом не будет повода зайти… а это кто? Какой-то парень приседает с гантелями возле крыльца, голый по пояс, интересно… наверное квартирант и есть, а, ладно, пришла так пришла!

— Извините! Здравствуйте, а Ирина Вадимовна дома?.. Простите!! Можно вас на минуту?

Ну вот, услышал наконец-то, идет к калитке… а он так с виду ничего, симпатичный даже, раньше она видела квартирантов почтальонши только издали.

— Здравствуйте, меня зовут Таня… а есть Ирина Вадимовна?

— Очень приятно, Сергей. Нет, она на работе…Что-нибудь ей передать? Да вы зайдите во двор, сейчас…

— Нет, спасибо, не стоит, там же замок, не открывайте…

— Да он просто так висит, для видимости… а то разговариваем через забор. Может быть, зайдете в дом? А то я уже немного замерз…

— Ой, вам же холодно, извините… давайте я лучше пойду… нет, хорошо, зайду на минуту, хотя у меня ничего такого… спасибо… сейчас, только снег стряхну… мне так неудобно, что я вас отвлекаю. Я принесла шапку, может быть, это и не её, а кто-то другой забыл, я пришла спросить… Ирина Вадимовна была вчера у нас на поминках, то есть у меня… ну вот, поэтому я в другой раз зайду…

Что она несет, что за бред! «Да я пойду, сейчас уйду, в другой раз зайду, неудобно…» Какой другой раз?! А если бы её вообще не пригласили?! Пришлось бы самой напрашиваться, хорошо еще, что нормальный парень попался… дура! Ну давай, спроси уже про Москву!

— Значит, это у вас мама умерла… такое несчастье… примите мои соболезнования.

— Спасибо… а скажите… вы же снимаете комнату у Ирины Вадимовны?

— Ну да… с женой снимаем.

— Просто она говорила, что вы учитесь в Москве, а я тоже собираюсь в Москву, поступать в институт… и мне бы хотелось у вас спросить, но если не вовремя, я в другой раз…

— Да нет, спрашивайте… я только рубашку накину… а вы проходите в комнату, хотя там неубрано, мы вчера работали… а чаю хотите? Нет, нет… никаких возражений не принимается, будем пить чай на кухне! К тому же там гораздо теплее… сейчас жена придет из магазина, принесет что-нибудь вкусное, вы завтракали? Проходите сюда и давайте пальто, я повешу…

*

Совершенно зря увязалась за Таней, просто хочется понять, услышала она имя или нет… Нельзя тратить столько энергии, от этого зрение притупляется… ночью она все повторяла и повторяла эту фразу, уже из последних сил, и даже не заметила, как провалилась в сон прямо на полу рядом с диваном… а очнулась, когда Таня уже куда-то собиралась… причем с ужасно недовольным видом, бурчала что-то себе под нос, то и дело роняла вещи, пнула ногой стол… Жаль, что она не видела, как дочка проснулась… скорее всего она бы записала услышанное имя… а теперь непонятно. И пошла на улицу совершенно раздетая, в тоненьком плаще и без шапки… а там снег идет! Пробовала кричать ей прямо в лицо «Надень шарф! Надень тёплую куртку!», но абсолютно без толку…

Взяла собачку, но как только они очутились на улице, та задрожала и попросилась домой… и правильно сделала, собаки чувствуют лучше людей, даже после смерти, оказывается… Этот мокрый снег просто невыносим для тела, обычный она переносила нормально… бедное тело так раздулось, страшно смотреть… и стало отвратительно рыхлым, прикасаешься — остается вмятинка…. и отяжелело… и выкручивает все суставы, да… первый раз за все время она так себя чувствует… сердце выпрыгивает из груди, или что-то типа сердца, что у неё там есть… всё, хватит. Лежать под этим электрокамином и не высовываться, надо как следует обсохнуть… эта чужая комната действует на нервы, тут пахнет чем-то нехорошим… даже трудно определить этот запах… но переместиться домой пока не выходит. Она попыталась несколько раз, но тело не слушается…

Это же дом почтальонши Иры, а живет какая-то молодежь, непонятно… Таня сидит с ними на кухне, и хорошо, что на кухне… потому что живые сейчас её сильно раздражают, даже эти зверьки в клетке испускают какое-то… от них исходит странная вибрация, лучше б её не было… в общем, впредь надо быть осторожнее, а то угробишь здоровье, и что тогда? Тогда уж точно не получится помочь дочке… пожалуй, днем лучше вообще не выходить из дому, разве что к трубе… а по ночам можно гулять с собакой, вот надо же, при жизни терпеть не могла собак, это Женька с детства обожал всякую живность…

*

Таня в ударе, такие отличные ребята! С ними легко, и почти сразу согласились к ней переехать… понятно, им это выгодно — целых две комнаты за те же деньги, Таня на это и рассчитывала, но мало ли… может быть, у них с почтальоншей свои отношения… ну и, честно говоря, опасалась, что они не захотят жить в доме, где только что умер человек… да, классно всё получилось! «А как же Ирина Вадимовна? Мне будет неудобно перед ней…» — «Да перестань, мы скажем, что сами напросились. У неё же просто нет таких условий, чтоб в одной комнате жить, а в другой — работать, так что не парься, как говорится…» Оказывается, Сережа из Щукинска, и учились они с Таней в одной школе, только он на шесть лет старше… поразительно, такое запоминающееся лицо, а она даже не помнит. Хотя он сто раз мог измениться, может, в школе он был совсем неинтересный… типа Юры, хотя это вряд ли… и родители у него в Щукинске, только у них маленькая квартирка в старом городе и там еще живет сестра с мужем и ребенком, поэтому они с Леной и снимают комнату… подрабатывает сторожем на автостоянке, оказывается… а Лена просто красавица, такое необычное лицо, огромные синие глаза, почти круглые… и такая мягкая улыбка, такая красивая форма губ… и вообще, так держится, разговаривает… никогда не подумаешь, что она из какой-то глухомани хуже Щукинска… и оба собираются поступать в аспирантуру, а ведь могли бы ненапряжно получить свой заочный диплом, но что им тогда светит? Учителями в школу… нет, молодцы, исследуют своих свинок, сердечный клапан там какой-то, профессора их уже заметили… а вот где Лена работает, Таня не поняла, надо будет спросить…

— Танюша, ну расскажи еще какую-нибудь историю, ну пожалуйста!

— Выпьешь еще чуть-чуть коньяка?

— Даже не знаю… один глоток можно, с чаем… всё, ну всё, хватит!

Они убедили её, что головная боль снимается алкоголем, что ей надо опохмелиться после вчерашнего, и правда, сейчас уже гораздо лучше себя чувствует… наверное, это хороший коньяк, главное не перебрать.

— У неё явно актерский талант… Тань, зачем тебе поступать на юридический?

— Только не это! Они же все ненормальные… Ладно, расскажу вам про одну мамину подругу, только она до сих пор работает в театре, поэтому назовем её… скажем, Света. Ну вот, эта Света была в молодости очень даже ничего, и даже и в сорок пять еще нормально выглядела… а потом вдруг резко состарилась лицом… вроде она переболела чем-то тяжелым, и любовник у неё погиб, и что-то еще там, короче, неожиданно состарилась, а денег на пластическую операцию у неё, естественно, нет. Причем тело у Светы было вполне приличное, и она решила всем его показывать…

— То есть как?!

— Ну такой психоз, навязчивая идея. Ходила по театру в халатике на голое тело, а он то и дело распахивался, как бы случайно… кстати, она совсем неплохая тетка, такая прикольная была, веселая, свитера всем вязала просто так, ну, в смысле, бесплатно… и короче, ей дали Золушку, она же прекрасно поёт, а это был как раз музыкальный спектакль…

— Подожди, ты говорила, что твоя мама работала в Кукольном театре или нет?

— Ну да, но у нас же нет другого детского театра, поэтому они всегда ставили и обычные спектакли с актерами… ну вот, решили, что она будет играть в парике с длинными спутанными волосами, чтоб завесить ей всё лицо, а сцену бала, где надо быть красавицей, сделают в контражуре, понятно, да? Силуэтами, чтоб вообще ни у кого лиц не было видно… А тётя Люда всё время настаивала на том… то есть Света. Ну ладно, я проговорилась, её зовут Люда, в общем, она настаивала, что у Золушки должна быть не одежда, а рваные лохмотья, типа над ней мачеха издевается… короче, хотела выставить себя напоказ, то есть крыша уже конкретно поехала. И её предупредили, что если она не успокоится, то роль заберут, а её уволят из театра.

— Но ведь она и правда сошла с ума?

— А кто её знает… говорят, в остальном она была вполне вменяема. И, главное, как её припугнули, сразу же успокоилась, отыграла генеральную репетицию, все расслабились… зато на премьере она им устроила — перед самым своим выходом скинула за кулисами наряд Золушки и выскочила на сцену совершенно голая! После этого её в дурдом поместили, пару лет там лечилась…

— А сейчас? Ты сказала, что она опять работает в театре?

— Ну да… просто у неё какой-то особенный голос, какой-то редкий… у нас же петь никто не умеет, мама вот ещё хорошо пела…

Булспрингз

Жене хочется горячего молока и кукурузных хлопьев… именно горячего, как в детстве. Он чувствует себя гораздо лучше, чем вчера, можно спуститься в кухню, а потом посидеть на веранде… пока не освободится его комната. Трейси уехала в Литл-Рок за покупками и будет только к вечеру, вот и прекрасно… и необязательно было вызывать Тони, Джек и сам мог бы покормить животных, ну ладно уж… пусть пацан заработает десять баксов. Сосудистая дистония, надо меньше курить, но что-то рановато… доктор сказал, что и у молодежи сейчас сплошь и рядом… что в Йелвилле умер подросток — бежал по школьному двору и упал замертво. Но это же другое… просто сердце не успевает за растущим организмом, а тут, похоже, первый звонок… вот парадокс — как грохнулся в обморок, сразу жить захотелось… а так двадцать раз на день подумаешь, как побыстрей уже сдохнуть…

Солнце лупит в стекло, и в комнате такая теплынь… отличный денек, хорошо бы немного прогуляться, но вставать неохота, даже глаза открывать неохота, такое чувство, будто он загорает на пляже… мысли вяло растекаются по подушке, Джек прямо чувствует их… такие вязкие ручейки туда-сюда… «неужели?»… «а вдруг и правда…»… «да нет, фигня это всё…»… «да непохоже, вроде мужик нормальный…»… «а, непонятно…»… и всё в таком роде. Как будто не мозги у него, а какая-то жидкая резина… но всё равно, это приятное ощущение… вот только от этих простыней пованивает духами Трейси… фу.

Билл наглухо засел в Интернете, и это уже напрягает… даже не из-за комнаты… а просто вся эта неопределенность начинает действовать на нервы… да уж, не стоит лукавить — Билл его зацепил. И если он теперь передумает, будет обидно… нет, даже не то. Если вчерашний разговор лопнет, как мыльный пузырь, ну да… как пузырь — такой здоровенный, важный и радужно-переливающийся пшик… вот спишется сейчас со своими, они отсоветуют… и что?! А ничего. Будет как с той железной дорогой, после которой он надолго возненавидел отца… а может, и навсегда. Правда, отцу его ненависть была до одного места, а Биллу тем более. Сядет в свой BMW и привет… сестра опять приснилась, на этот раз совсем молоденькая, как будто он гуляет с ней за ручку вдоль набережной… А эта игрушка, железная дорога, на всю жизнь запомнилась. Ему было года четыре или пять… и мама сообщила по большому секрету, что на день рождения отец купил ему железную дорогу. А в детском саду тоже была железная дорога, но детям её не давали, играть разрешалось только с воспитательницей, а это неинтересно. Причем, как сейчас помнит, мама сказала об этом зимой — за окнами падал снег и деревья стояли такие пушистые… а день рожденья у него в июле, выходит, он полгода ждал… и старался себя хорошо вести, слушаться взрослых. А перед засыпанием каждый раз представлял, как он с ней играет, и соседу Мишке рассказал, не удержался. И вот, когда торжественно распечатали коробку, что же там оказалось?! Прямые деревянные рельсы, по которым вручную надо катать тяжеленный деревянный паровоз с нарисованными окнами и дверьми… ужас. Почему он решил, что ему подарят ту удивительную дорогу, где почти настоящие пластмассовые вагончики ездят на батарейках по кругу? Где есть мосты и туннель? «А я думал, будет как у нас в садике…» — скривился Мишка, и это была уже последняя капля. Обманули, унизили, опозорили перед гостями! И улыбающаяся ряха отца, розово-щетинистая, ненавистная, заслонила весь мир… и он ударил её кулачком, потому что этот гад над ним издевался специально! Потом он сломал деревянные рельсы, в истерике топтал вагон, но хрен растопчешь такое… И почему-то злился только на отца, фрейдизм в чистом виде… Размазывая сопли, остервенело футболил по комнате паровоз, гости незаметно исчезли и отец взялся за ремень… выпорол и поставил в угол. А бабушка шамкала рядом, что в её бытность штавили голыми коленями на шухой горох, и как же ему не штыдно, што та, другая игрушка штоит што рублей и откуда у них штолько денег… а он рыдал взахлеб, задыхался соплями и странно, что от невыносимой обиды не лопнуло тогда сердце… и пожалуй, в его жизни больше не было таких глобальных разочарований.

А вот сейчас то самое… главное, вчера, когда они обсуждали эту поездку, Джек вел себя так, что не больно-то и надо… а теперь лежит в комнате Трейси, и закрытыми глазами видит только оранжевое… это мясо век, освещенное солнцем. А откроешь — и всё, что тут напридумалось, мигом упрется в салатовые обои в цветочек, в зеркальный трехстворчатый шкаф, набитый всяким её дерьмом, в картину художницы Рябоконь, изображающую спящего кота, на котором трахаются мыши…

Даже если не удастся забрать эти масонские цацки, Джек получит достаточно… а при удачном раскладе — сто тысяч долларов! Купит трейлер и уедет куда-нибудь на побережье… но сначала разведется с женой. Или купит мобильный дом в недорогом штате, а можно и в Арканзасе, в Булшоалз, например… хотя сколько можно этих бычьих названий? Булспрингз, Булшоалз, Булвиль ещё на двадцать третьей дороге… Булшит[4] только нет, а что, тоже неплохо звучит… можно поселиться на берегу водохранилища, в Норфолке… чушь какая, как будто в этом дело… хотя дом, конечно… да всё херня! Свалить отсюда хоть ненадолго, вот в чем кайф, да ещё за чужой счет… ну сколько можно насиловать Интернет?! В конце концов, это неприлично, у Джека тоже могут быть дела в Интернете… нет, так лежать невозможно…

— Дже-ек, ты не спишь? Ну как самочувствие?

— В порядке. Собираюсь встать и прогуляться немного…

— Джек, ты обдумал моё предложение?

— А что, оно ещё в силе?

— Я думаю, нам надо ехать в Одессу. Конечно, прошло много времени… но всё равно стоит рискнуть. Меня больше волновала этическая подоплека данного вопроса, но теперь я спокоен. Понимаешь, я ведь являюсь Прошлым Мастером своей ложи в Рочестере, а это очень высокий титул и ко многому обязывает… и это ещё не всё, я также являюсь офицером Шотландского Устава Северной Юрисдикции, причем тридцатой степени, недавно меня избрали Рыцарем Черно-Белого Орла, это тоже, знаешь ли… ты нормально себя чувствуешь, Джек? Ты закрыл глаза, может быть, мне уйти…

— Я слушаю, Билл, это очень интересно. Только вряд ли я запомню…

— Да, конечно! Я не буду тебя утомлять этими подробностями, тут дело вот в чем… формально любой брат подчиняется только Великому Мастеру Великой Ложи своего штата… не считая Досточтимого Мастера собственной материнской ложи, разумеется. Но согласно масонскому этикету, посещая другую страну, он должен проинформировать о своем прибытии Великую Ложу этой страны, понимаешь? Тем более офицер такого административного градуса, как я… и все спорные вопросы масонского характера он должен согласовывать с Великим Мастером Великой Ложи этой страны… конечно, при том условии, что Ложу этой страны признает Великая Ложа его юрисдикции, в моём случае — Великая Ложа штата Нью-Йорк. Ты следишь за моей мыслью, Джек?

— Честно говоря, с трудом…

— Сейчас поясню. Если бы речь шла, например, о Канаде, или там… об Англии, или даже, представь себе, о России… короче, о любой стране, Великую Ложу которой признает Великая Ложа Нью-Йорка, у нас с тобой ничего бы не вышло. Нет, мы могли бы поехать на поиски реликвий во имя всемирного братства, Джек… я собирался это сделать, об этом мы вчера и вели беседу… но потом, следуя масонскому этикету, я сдал бы ценности Великому Мастеру Великой Ложи этой Украины, я, честно говоря, и не знал, что это такая отдельная страна… но вот что я узнал, Джек! Великая Ложа Нью-Йорка не признала Великую Ложу Украины!

Я выяснил, что Великая Ложа Украины была учреждена Регулярной Великой Ложей Италии, и где ты думаешь? Как раз в Одессе! Великим Мастером стал какой-то местный хирург… но у итальянской Ложи в масонском мире ужасная репутация, ее не признают многие Великие Ложи, и не только в США, и в Европе, и в Латинской Америке, и даже в Турции и Израиле! И ещё один нюанс — оказывается, Великий Магистр Великой Ложи Италии Джулиано де Бернардо перехватил инициативу у Великой Ложи Франции, которая в девяностые годы учредила несколько дочерних лож в разных городах Украины, ну и вообще собиралась распространять там масонство… но итальянцы по-быстрому вытеснили французов, они наоткрывали кучу своих лож и учредили Великую Ложу Украины… которую теперь почти никто не признает. Смешно, да? А Францию бы признали, конечно… вот такая история, и это в корне меняет дело, понимаешь?

— Не совсем.

— Ну как же! Мы можем попробовать вывезти реликвии братства! Ты рассказывал, что за небольшие деньги в Одессе можно сделать такой документ… такой сертификат, будто вещи не представляют ценности для страны. А они ведь и правда не представляют никакой ценности для профанов…

— Для профанов? Это как?

— Ну, для непосвященных, для немасонов, короче говоря… так вот, ты вчера говорил, что твой друг вывозил музейные вещи под видом изделий современных ювелиров, так ведь?

— Ну да, но это было в начале девяностых… там вся комиссия была — две пожилые тетки из Министерства культуры, за сто баксов любое разрешение подписывали, а иногда и просто за коньяк… Сейчас они уже на пенсии, наверное… но система, скорей всего, осталась. Можно попробовать.

— Ну да, оформить как современную имитацию русской геральдики, или там… коллекцию значков… но ты понимаешь, конечно, что это должно остаться строго между нами, в обоюдных интересах… жену не надо ставить в известность, согласен?

— Насчет жены не сомневайся, да и вообще… я же не идиот. Извини, Билли, но какова их реальная стоимость? Я должен знать, во что ввязываюсь.

— Трудно сказать… скорее всего, это начало девятнадцатого века… кстати, опять французы! Великим Мастером Одесской Ложи был некий граф Ланжерон, масон Шотландского Устава и мэр города…

— Там есть пляж Ланжерон. И всё-таки? Какова реальная стоимость этих штук?

— Ты же понимаешь, что любой предмет того времени теоретически считается музейным экспонатом, даже треснутый стакан или какой-нибудь ночной колпак… ты видел, что выставляют в провинциальных музеях? Сахарницу с отбитой ручкой и стул, на котором сидел Джордж Вашингтон, будучи проездом в их городишке… якобы сидел. Им же нужны единицы хранения. Я не знаю, сколько это может стоить, Джек, для масонов подобные реликвии бесценны… и потом, ты же сам говоришь, что художнику предлагали за них копейки! Но это в магазине. Искусствоведы могут решить иначе.

— Понятно. А если к тебе прицепятся на таможне, что будешь делать?

— Ну… тогда придется всё оставить. Но эта бумага, сертификат… он ведь будет настоящим, подлинным документом?

— Конечно. Фотографии, печати, все дела…

— Мы оформим его на тебя, Джек. Хотя ты абсолютно ничем не рискуешь, ты же не специалист… и хозяин мог не знать, осталось от отца, и всё. Тебе понравилось — ты проконсультировался у искусствоведов, затем купил и всё оформил как положено. Просто экспертная комиссия ошиблась в датировке… А кто может заподозрить, что эти предметы представляют некую историческую ценность? Таможенники?

— Ну да, наверное.

— Значит, они направят их на повторную экспертизу, более тщательную… в Москву, например.

— Скорей всего, в Киев.

— Всё равно нам их уже не видать. Я просто не хочу, чтобы в этом деле фигурировало моё имя, понимаешь? А с точки зрения законности всё чисто, тебе даже обязаны выплатить компенсацию и объявить благодарность…

— Очень сомневаюсь.

— Не важно. Если возникнут проблемы такого рода, ты всё равно получаешь сто тысяч долларов, за моральный ущерб. Согласен?

— Согласен. Но я ничего не обещаю, может, он вообще уже умер…

— Я готов рискнуть. А если нам вообще не удастся разыскать реликвии, ты получишь двадцать пять тысяч чистыми, ну и повидаешь старых друзей…

— А скажи, Билли, ну привезешь ты эти штуки в Нью-Йорк, и что дальше? Насколько я понял, они представляют ценность только для масонов? У вас там есть какой-то музей? Нет, можешь не отвечать, если это тайна… просто мне интересно.

— Это наша история, Джек. Существуют научные ложи, они занимаются исследовательской работой… я, например, провожу некоторые исследования, связанные с маркизом де Лафайетом, ведь до сих пор неизвестно, в какой ложе его возвели, то есть посвятили в братство… но ты прав, свой интерес у меня есть, конечно… это… как сказать, в двух словах и не скажешь… в общем, это не материальный интерес, не денежный.

— Хочешь прославиться?

— Ну… ладно, я буду с тобой откровенен. Понимаешь, Джек, мне уже пятьдесят восемь лет, из них тридцать лет я отдал масонской деятельности, в сорок пять стал Досточтимым Мастером своей Ложи «Сыны Света»… и оставался на посту целых четыре года, у нас ведь как — ты избираешься Мастером Ложи всего на один год, так что мне ещё повезло. А потом всё как-то разладилось, пошло по ниспадающей… я езжу по стране с лекциями, занимаюсь исследованиями, благотворительностью, мало того — как Прошлый Мастер и Блистательный Офицер Шотландского Устава, веду просветительскую работу в штатах Северной Юрисдикции… а результат? В прошлом году меня наконец-то удостоили посвящений в тридцатый градус, в мои-то годы! Ну ещё наградили медалью Гургаса и памятным значком… В этом какой-то фатализм, понимаешь? Как будто никто не видит, сколько я делаю для братства! То есть видят, конечно, даже благодарят… но продвижение идет очень и очень медленно! На самом деле у меня есть некоторые подозрения: пару лет назад у меня вышел конфликт с одним молодым Досточтимым Мастером нашей ложи, такой наглый щенок, жуткий карьерист, ухаживает за племянницей Великого Командора и явно метит в Верховный Совет… короче говоря, я думаю, что это он мне вредит. И он уже посвящен в тридцать второй градус и стал членом «Святилища»! В общем, за три года продвинулся больше, чем я за десять… да не только он, многие братья нормально продвигаются, уже четверо из нашей ложи доросли до тридцать третьего градуса, причем одного из них лично я посвящал в Ученики, когда был Мастером Ложи… а тридцать третий градус присваивается Верховным Советом как высшая награда, за особые заслуги перед масонством, у меня-то уж точно их не меньше… Вот я и хочу совершить нечто выдающееся, такое, что уже нельзя будет не заметить… а то даже перед внуком неудобно, засел на старости лет в тридцатом градусе, и ни с места… Джек, ты заснул, что ли?

Джек похрапывал и тоненько свистел. И безмятежно улыбался во сне… а по его лицу резво скользили солнечные блики, Биллу показалось, что они могут помешать сну. Перед тем как выйти из комнаты, он тихонько задернул шторы.

Щукинск

Какая спокойная ночь, воздух вообще не колышется, ни малейшего ветерка… когда они вчера гуляли с Белкой, дул сильный ветер и плохо дышалось, сдавливало грудь… к тому же порывы ветра смазывают видимость, а Белку вообще сдуло с моста. Бедняжка зависла в воздухе, скулит и перебирает лапками, не понимает, что произошло… она думает, что ещё живая, ходит только по твердому, нюхает всё вокруг… говоришь — иди сюда, иди на ручки! Ведь могла бы взлететь, но нет… будет прыгать и жалобно скулить, пока её не возьмешь… и сильно волнуется, когда происходит что-то странное, не любит быстрые перемещения и высоту. Утром попробовала взять её к трубе и только испугала, полдня потом собачка дрожала и не хотела вылезать из-под дивана. Гулять хорошо в тихую и сухую погоду, а остальное время лучше быть в доме, там и самочувствие нормальное, и за Таней можно наблюдать, и Белку дрессировать интересно. Она так быстро запоминает команды, хотя… может, она их еще при жизни знала… и так смешно — пытается поиграть с Таней, тявкает на неё, путается под ногами, злится, а та ничего не замечает. Дома спокойный запах, это самое главное… приятно, когда Таня курит… хотя зря она это делает, конечно… очень приятно лежать на кухонной антресоли и вдыхать тёплые запахи пищи… вчера у дочки был выходной и она варила картошку, а вообще-то она редко готовит на плите, обычно пожует что-нибудь всухомятку и чай… понятно, устает на работе…

— Белка, Белочка, ты куда это собралась?

Странно. Обычно ни на шаг не отходит, а тут вдруг свернула в переулок. Смотрит и виляет хвостом, как будто просит следовать за ней… Ты что, туда хочешь пойти? Ну да, пробежит чуть-чуть и оборачивается, что-то учуяла, наверное… ну ладно, пусть будет по-твоему… а где мы вообще находимся? Так бродишь по городу, в своих мыслях, вроде всё знакомое, но толком не фокусируешься… а, понятно, справа от нас трамвайное депо, значит, мы шли по Слободской улице, а этот переулок… а это и не переулок, это Тишининский тупик, он выводит к развалинам усадьбы, вернее, к пруду… усадьба на той стороне.

— Да иду я, иду! Не переживай ты так…

Давно она не наведывалась в усадьбу, а ведь отсюда начинались её экскурсии…

— Слышь, Белка! Когда я только начала работать в театре, меня главный попросил поводить по городу областную комиссию, показать музей, памятники старины, всё такое… а им так понравилось, что меня обязали проделывать это каждый раз, когда приезжал кто-нибудь важный… вот так тридцать лет и водила… хочешь, устрою тебе экскурсию? Вон, смотри… усадьба графа Тишинина, построена в 1767 году, с неё началась история Щукинска. Раньше тут не было никакого города, только рыбацкие хижины стояли на берегу и вот эта усадьба графа Тишинина… вернее, сначала она была деревянная… просто когда он узнал, что Екатерина Вторая решила осмотреть все волжские города, он направил ей приглашение, всё равно же мимо будет проплывать на галере, ну вот… и быстро всё здесь перестроил — вместо деревянной усадьбы построил каменную, разбил английский парк, выкопал пруд, нанял столичных поваров и оркестр… короче говоря, встретил императрицу с такой помпой, что она тут же присвоила маленькой слободе статус города Щукинска с правом иметь свой герб и прочими привилегиями… нет, ты меня совершенно не слушаешь! Ну куда ты опять рвёшься… там дальше обрыв, там пруд… железяки разные торчат, видишь? Упадешь вниз и будешь скулить, да? Ты же сама не выберешься… ну пойдем, пойдем… ну что ты мне лижешь ногу, вот смешная…

Чем-то собака возбуждена, непонятно… такая вдруг активность. Надо же, в пруду устроили настоящую свалку, машины торчат из воды, ещё дрянь какая-то… и от самой усадьбы мало что осталось, сколько она себя помнит, власти собираются её восстанавливать, но теперь уже вряд ли, всё растащено на стройматериалы… у них во дворе из этих камней тоже сложен курятник, отец собирался покупать камень, а потом не выдержал, взял тачку и привез… только кур так и не успел завести… Белка! Ты куда?!

Что это?! Что это?! Что же это такое… Господи… Белка плавно оттолкнулась от края обрыва и медленно плывет по воздуху над прудом… и не сучит лапками, она их распластала, как парящая птица, что происходит?! И всё её тельце окружено каким-то белесым облаком… оно становится всё плотнее, как будто кусочек тумана… а внутри бегают огоньки, их становится всё больше и больше… голубые и белые искорки, как красиво! А сама Белка уже почти не видна… боже! Всё пропало! Ничего не осталось… ни Белки, ни этих огоньков… значит?! Её забрали?! Какое ещё может быть объяснение… выходит, она это чувствовала, что-то должно случиться… поэтому так нервничала… а если это место… ведь не зря же она стремилась именно сюда… побежала в переулок, позвала её за собой, ну конечно! Она почувствовала это место… И она привела её сюда. Здесь забирают! Так… сейчас… наконец-то… надо разбежаться и оттолкнуться от края… как же она устала быть среди живых, Господи, только сейчас по настоящему поняла, как устала! Ну… всё!!!

И…??? Висит над прудом, но почему-то ничего не происходит. Только сырой запах по ногам… странно… уже начинают болеть суставы… может быть, это собачье место… и здесь берут только собак?!… Кто-нибудь! Господи! Белка! Я про-шу-у-у-у! Забери-и-те меня отсюда-а-а-а!!! Я что, хуже соба-а-ки?! Я больше так не могу-у-у-у-у!!!!!!

*

Таня три часа сидит над учебником, открытым на второй главе — «Культура Руси до монгольского нашествия». За целую неделю прочла всего десять страниц, как так можно… или ходить уже в читальный зал? Дома невозможно сосредоточиться, то телик включишь, то охота попить чаю, а потом покурить… вообще какой-то жуткий облом, главное, куча свободного времени, не надо стирать мамино белье и варить эти бесконечные бульоны с перетёртой картошкой… выходит, что когда она ухаживала за мамой, то получалось заниматься, всех нужных философов перечитала, и учебник по обществознанию, а сейчас ни фига… Ну и не высыпается по-человечески, это тоже… всё время хочется спать. Сон стал неглубокий и тревожный, ночью по дому гуляют сквозняки, так странно, все окна закрыты… наружная дверь плохо прилегает к полу, наверное, в этом дело… бабушка собиралась прибить вниз дощечку, но Таня раньше не замечала, да и мама не жаловалась… а сейчас дверь хлопнет — она просыпается, то вдруг кажется — стучат, и она вскакивает посреди ночи, то ветер воет в печной трубе, иногда так громко у-у-у-ууууу, довольно жуткие звуки… а вчера какая-то собачонка тявкала под окнами, не давала спать до утра… а заснешь, снится всякая мерзость, то её душат, то волосы выпадают клочьями, то задолжала кому-то деньги… Но самое неприятное в другом — ей кажется, что в доме расплодились крысы. По комнатам они еще не бегают, слава богу, но из кухни постоянно доносятся какие-то скрипы и шорохи, и посуда позвякивает, или такое вдруг нежное — цок-цок-цок-цок… коготки по линолеуму. Это ужасно, много лет у них уже не было крыс, бабушка тщательно заделывала все дыры в полу цементом и битым стеклом, следила за этим, а они с мамой запустили дом…

Поскорей бы уже ребята переехали, почему-то Таня уверена, что если в доме будут жить люди, то всё наладится и она будет спать спокойно… Крысами их вряд ли испугаешь, у почтальонши на кухне крысиный яд по углам разложен… но это же опасно, они переносят всякую заразу, нет… надо что-то делать. Крысы очень хитрые, бабушка рассказывала, что однажды у них завелась огромная крыса, потом выяснилось — беременная. И такая ловкая тварь, стоило оставить, например, кастрюлю с едой и выйти на пару минут из кухни, молниеносно всё пожирала… хватала даже мясо с горячей сковородки, а бабушка никак не могла обнаружить её лаз, а потом у неё вывелись дети и пищали где-то под полом. Чем только бабушка её не травила, раскладывала на полу отравленные куски, пыталась выследить, чтобы просто прибить чем-нибудь, но без толку. Крыса раскрывала все её хитрости и ела только то, что предназначалось людям. Но все же бабушка её обманула, купила рыбу и устроила представление — стала ругаться, что ей подсунули протухшую, и придется всё выбрасывать… к этому времени бабушка уже полагала, что крыса понимает человеческий язык, а кто их знает… нашпиговала рыбину ядом, завернула в газету и выбросила в мусорное ведро, а сама пошла одеваться, мол, вынесу ведро, чтоб дома не воняло. И когда вернулась в кухню, рыбы в ведре уже не было. А потом всю ночь из-под пола раздавались душераздирающие предсмертные вопли крысы и её потомства, а бабушка кайфовала… Вот как раз после этого случая она затеяла в доме ремонт, заделала все дыры и перестелила полы в кухне… лет десять назад это было, наверняка уже кучу новых прогрызли…

Может, на картах погадать, да ну… пусть лучше Надька погадает, у неё талант, а у Тани всегда муть получается, ничего определенного. Вот Надька тоже… устроилась продавщицей в булочную, а ведь в школе к чему-то стремилась, собиралась в Ярославль на курсы визажистов, Мураками почитывала… а теперь мат-перемат, все козлы и уроды, трахается с каким-то грузчиком… Милка еще ничего, с ней хоть поговорить о чем-то можно… вот ребята, конечно, супер. Вот почему у них не было таких симпатичных мальчиков, как Сережа? Ни в их классе, ни в старшем… да… она бы обязательно его соблазнила, и плевать, что потом… ну нашел бы себе кого-нибудь получше, зато она повстречалась бы с нормальным парнем какое-то время, а так вся молодость уходит… а может, и не бросил бы. Женился же он на этой Леночке из… как его, она говорила… типа Хрюкова или Хлюпина… короче, какая-то дыра белорусская… она красивее Тани, конечно.

Или нет? Блин, мамино трюмо до сих пор завешено простыней… она хочет посмотреть на себя в профиль. Тане кажется, что нос длинноват, и в профиль это особенно заметно. Все говорят, что она красавица… но всё равно есть недостатки. Кончик носа, например, иногда шевелится при разговоре, особенно если она увлекается… говорят, что это мило, но это довольно смешно. Потом, губы у неё тонковаты, а это не сексуально… от этого всегда строгое лицо, а если накрасить, то ещё хуже получается, резче… глаза и брови сойдут, лоб тоже. Надо что-то делать с прической, а то висит бесформенная грива… а в последнее время Таня уже стала закалывать волосы бабушкиными шпильками, чтоб не мешались, полный отстой… к тому же в профиль длинные патлы смотрятся просто ужасно, фу, гадость… щек не видно, один длинный нос торчит. Если обрезать вот посюда, как это будет… вот так, и шея откроется… или сделать совсем коротко? И такую ровную челку. Хм… будет точно как у Лены, нет, так нельзя, подумают ещё, что я специально… а если просто подкоротить немного и сделать химию? У Лены очень маленький подбородок, и шея как бы плавно в него переходит… и скулы почти не выражены. Пока молоденькая, вроде бы ничего, но у таких людей часто появляется двойной подбородок годам к тридцати… а ну-ка в профиль… нет, а у Тани такого не должно быть, если она не разжиреет, конечно… А фигура довольно угловатая. Может, и не сама фигура, просто она привыкла сутулиться, сначала ведь была самая высокая в классе… потом уже нет, но привычка осталась. И мышц почти нет, бабки причитают — ты такая худенькая, тебе надо поправиться… а при чем тут это?! Икры тонкие, руки как плети, надо же делать какие-то упражнения, чтоб у тела появилась форма, а она ленится… вот и результат. Хорошо, грудь еще не обвисла… надо будет обязательно заняться, а то стыдно раздеться… Кожа у неё нормальная, чистая… только на ногах растут черные волосы, а сбривать как-то боязно. Надька вырывает пинцетом, но кожа после этого как у дохлой курицы… а эти клейкие ленты в аптеках стоят слишком дорого, ну ничего, может быть, разбогатеет, пока у неё кто-нибудь появится… всё равно пока не с кем.

Жаль всё-таки, что они переедут только после сорокового дня… хотя, с другой стороны… это же еще почти месяц… может, за это время Таня успеет привести себя в порядок, Надька пострижет… и надо пересмотреть весь свой старый гардероб, кое-что переделать. К тому же, если они поселятся здесь раньше и на сорок дней в доме кто-нибудь будет находиться… то даже если Таня сделает вид, что уехала, наглые соседки могут вломиться в дом и сами устроить себе праздник, Сережа с Леной их не удержат… так что со всех сторон лучше подождать…

Вот почему она не может взять и откровенно признаться, что влюбилась в Сережу? Вот что теперь, будет сама себя обманывать, что это не так… что она даже об этом не думает, просто хорошие ребята… а ни фига подобного. И мысли какие-то суперидиотские! Ей хочется, чтобы он тоже в неё влюбился, как будто в этом всё дело… а дальше что? Вот что дальше… ей через два месяца уезжать, блин! А им ведь тоже нужно будет ехать в Москву на сессию, дом останется без присмотра… хотя ладно, бабе Ляле можно оставить ключи. Ну вот, влюбилась, и что? Будет отбивать его у Леночки? В собственном доме, бред какой-то… о чем вообще она думает?! Вот не поступит, и даже на Консервный её назад не возьмут, сегодня уже предупредили… к лету, мол, ожидается прибавка к зарплате, но если уйдешь, место тебя ждать не будет, желающих много… просто ужас какой-то, мозги — как слизь… ничего не лезет в голову, любовь у неё теперь… сдохнуть лучше, чем не поступить и вернуться назад в Щукинск, лучше повеситься! Ну да, умом-то всё понятно… вот блин, уже полвторого ночи, а вставать в шесть утра, опять она не выспится, время как-то незаметно пролетело… Черт, что там такое?! Шкаф упал? Почему был такой страшный грохот в гостиной? Этого еще не хватало… Нет… вроде бы всё на месте, чертовщина какая-то… или так сильно хлопнула дверь? Но шум-то был ужасный, или это на улице, а ей показалось, что в гостиной… пора уже нервы лечить… Так, всё. Надо заткнуть уши ватой, иначе она сегодня не заснет…

Булспрингз

Потрясающий день, Джек нашел серебряные зубы! Очень старый протез, не исключено, что вообще колониальных времен, настолько грубо он изготовлен. Это мост передних зубов верхней челюсти, целых восемь штук, причем все одинаковые, даже клыки ничуть не отличаются от остальных. Отличное пополнение коллекции! А он как чувствовал, что найдет сегодня что-нибудь интересное, последнее время попадался только хлам — колечки от банок, гайки, ржавые железяки, ну в лучшем случае гильзы… ни одной монеты за прошлый год, ни старой, ни новой… И это неспроста, это хороший знак, может, и правда его жизнь сдвинулась с мертвой точки…

И как удалось сдержаться? Джек сам удивился, что не устроил Трейси скандал, то ли перед Биллом неудобно… то ли по принципу «не трожь говно…». Ну чего бы он добился? Поросячьего визга на весь дом… тупая жадная сука… нет, он всё ей выскажет, но только перед самым отъездом, зачем зря трепать себе нервы, и так уже два дня провалялся… поэтому Джек взял металлодетектор и отправился на поиски «сокровищ», и вот, пожалуйста… Вот же тупая ленивая сука! Ну сожги ты эти письма, или отвези подальше от дома и выброси, так нет, ей лень… проще засовывать в ящик комода. Все его письма к сестре, и поздравительные открытки за два последних года! Ну понятно, началось, когда он сказал, что Зине нужны деньги… кстати, а где же тогда письма сестры? Хотя Трейси могла договориться на почте, что она сама их будет забирать… ну да, чтобы случайно не попали ему в руки… вполне могла, жирная блядь. Ничего… и даже хорошо, что это выяснилось. Вот не полез бы он искать салфетки, так бы всё и осталось, он же к ней в комнату обычно никогда не заходит…

Билл весь в делах, с утра выяснял расписание авиарейсов и составлял какие-то дикие комбинации, потому что до Одессы нет прямых рейсов… Джек ему говорит — прилетаешь в Киев и одна ночь поездом, какие проблемы? Так ни в какую… теперь выясняет, как побыстрей получить визы, хочет взять заодно и российскую, чтобы посмотреть Москву с Питером… отличная идея, главное, Джек взял с него слово, что они обязательно заедут на пару дней в Щукинск. Интересно, там хоть что-то изменилось? Может, центр привели в чувство… хотя вряд ли. Наверняка такая же нищета и говнище… главное — найти сносную гостиницу, что тоже, конечно, сомнительно… ничего, не умрет, пару дней перетерпит экзотику. Все так быстро происходит, даже не верится… у Билла везде знакомые, звонит туда-сюда, что-то ему сообщают… да уж, масоны. Стивен с мясобойни тоже масон, и близнецы Брэдли недавно вступили… Джеку казалось, что масоны — просто ряженые придурки, на День Индюшки все члены местной масонской ложи одеваются Звездочетами, Хэллоуин справляют в виде средневековых рыцарей, а в канун Рождества почему-то наряжаются римскими патрициями… Стив и его зазывал в масоны, Джек спрашивает: а зачем? А чтобы приносить пользу всему человечеству. Это как же? Ежемесячные взносы платить? Вот ты масон, и что дальше? А они и сами не знают, что дальше… сделали ремонт в старом коровнике и ходят туда раз в месяц, у них там тайная ложа, видите ли. Слушают лекции, а про что? Нет, ты сначала вступи, тогда и узнаешь. Чтобы вступить, надо вызубрить наизусть какой-то трактат и пройти ритуал посвящения, а какой ритуал? На месте узнаешь… совсем обнаглели.

«Да кто такие вообще масоны, какой в них смысл?»

«Масоны — каменщики, но не в буквальном смысле, а в том, что строят светлое будущее. Они все братья, все обязательно верят в Бога…»

«А конкретно? В какого Бога они верят, в Иисуса?»

«В нашей ложе все протестанты, но это не имеет значения, можно хоть в Аллаха, хоть в Будду, в любое высшее существо. В ложе запрещено говорить о религии, такие разговоры часто приводят к разногласиям и ссорам между братьями, главное во что-то искренне верить, нельзя быть атеистом…»

«А если я верю, что миром правит дьявол?»

«Боже упаси!»

«Ну а если я, допустим… верю в такой маленький серенький треугольник, который создал людей и с тех пор вообще не вмешивается в их жизнь? Для меня он — высшее существо, мне можно в масоны?»

«Ну ты же несерьёзно…»

«А вы — серьёзно?! Вот чем вы занимаетесь, кроме своего маскарада? Устраиваете воскресные пикники с женами и детьми? Я же должен понимать, куда я вступаю, а ты мне говоришь — сначала вступи, потом узнаешь… это серьезно, по-твоему?»

«Если ты станешь кандидатом, тебя вызовут на собрание, братья поговорят с тобой, зададут разные вопросы и решат, достоин ты или нет…»

«А… вот оно как… получается — я не знаю, кто такие масоны, а они знают, подхожу я им или нет. Это круто, нешуточная у вас организация…»

Поговорили, на том и закончилось. Этот Билл Шоугер, конечно, птица другого полета… хотя тоже детский сад, так заморочен этими градусами, бедняга. Но там другие дела, там деньги, в конце концов… в значках этих хорошо разбирается… короче, у богатых свои причуды… Стив ведь тоже осматривал картины, а ничего не заметил… все местные видели его коллекцию, и каждый второй тут масон, между прочим… все лохи… Так… а если поискать ещё на старой дороге? Пожрать бы чего-нибудь. Жаль, что он не додумался взять с собой бутерброды… стоп! Трейси нет дома. Она же поехала искать сезонных рабочих… вчера пыталась устроить истерику в связи с его неожиданным отъездом, но Билли тут же заткнул её деньгами, причем очень щедро — дал на три месяца вперед и на двух рабочих вместо одного… у Джека чуть не вырвалось — приплати еще чуть-чуть, чтоб её кто-нибудь выебал, а то у меня не стоит… но сдержался.

Ага, Билли распластался в его кресле, греет старые кости… и целая гора яблочных огрызков, совсем оголодал… вот сучка! Могла бы приготовить человеку что-нибудь вегетарианское…

— Билли, как поживаешь?

— Джек! Ну наконец-то! У меня хорошие новости — нам не нужны визы, их отменили! Для граждан США на Украину теперь свободный въезд, причем на любой срок, представляешь? Это политика нового президента Ючьенко. Может, и при выезде не будут слишком усердствовать, как думаешь, а?

— Не знаю… но это обнадеживает. А что с Россией?

— В Россию виза нужна… сдаешь паспорт и через десять дней забираешь… нет, можно заполнить анкеты онлайн, но всё равно ты должен лично получить визу в Вашингтоне, а я в Нью-Йорке, у нас с тобой разные юрисдикции… В принципе, процесс можно ускорить, это стоит вдвое дороже и делается в тот же день, нет, дело не в деньгах, я бы заплатил, разумеется… но туристическая виза дается только на месяц и нужно указывать срок пребывания, а если мы задержимся на Украине? Вдруг возникнут какие-то проблемы… в общем, сейчас нет смысла терять время на русскую визу, тем более что мы можем получить её и в Киеве, это я узнал… в любой момент, если захотим… нет, даже не в этом дело, Джек! Я думаю, нам не нужно в этот раз появляться в России. Все эти визы, посольства, зачем лишний раз привлекать к себе внимание? Если на Украине визовый режим упрощен, нам надо сделать дело и возвратиться, так будет лучше, согласись… а в Москву съездим потом отдельно, и в этот твой город, где семья… за мой счет, договорились?

— Да я и сам могу потом съездить, Билли…

— Нет, я бы хотел побывать в Москве, можно будет взять моего внука, но сейчас мы летим туда и обратно, договорились?

— Само собой.

— Отлично! Тогда едем в Нью-Йорк и оттуда вылетаем прямо в Одессу! То есть не прямо, конечно, с одной пересадкой в Вене. Я уже забронировал билеты на одиннадцатое марта, это моё счастливое число, Джек! До Вены — восемь часов, а там пересаживаемся на самолет украинских авиалиний и через три часа будем на месте… это не опасно, как думаешь?

— Что? Украинский самолет?

— Ну, просто мне не советовали… хотя всё это ерунда! Я специально поискал статистику катастроф и не нашел ничего особенного, вот турки — другое дело, за ними идут африканские страны, у них там самолеты все старые… потом, кажется, Индия, в общем, я нашел только информацию о том, что четыре года назад украинские военные случайно сбили русский самолет, ну и что? Швейцарский диспетчер тоже угробил самолет с русскими детьми, но все же преспокойно летают швейцарскими авиалиниями… да, получается, что русским не везет…

— Ты боишься летать самолетами?

— Как сказать… от судьбы не уйдешь. Когда мне было шесть лет, я оказался в поезде, который сошел с рельсов, с тех пор ненавижу поезда… меня там сразу начинает тошнить. А к самолетам я отношусь нормально, лучше уж сразу отправиться на тот свет, чем жить, как мой дядя… ему все ноги тогда расплющило. Вот за рулем я чувствую себя совершенно спокойно — если и разобьюсь, так хоть некого будет винить.

— Почему некого? Мало идиотов ездит, что ли?

— Таких, как я, мало! У меня уже около сотни аварий, и всегда по моей вине.

— Так почему бы тебе не нанять хорошего водителя, Билли? Что-то и я уже начинаю волноваться…

— А я доверяю только себе, такой у меня характер, Джек… О, не волнуйся! Когда в машине есть еще кто-нибудь, я веду очень аккуратно, что ты! Я расслабляюсь, только когда еду один… ну так вот, Джек, мы вместе едем в Нью-Йорк, только я оставлю тебя там на пару дней, в хорошей гостинице, ты не против? Мне надо повидать семью и закончить кой-какие дела перед отъездом… О! Идея! Поехали со мной в Рочестер! Ты видел Ниагарский водопад? Это потрясающе! И не был на Великих Озерах?! Всё, решено, едем ко мне… так что можешь собирать свои вещи.

— В смысле? Ты хочешь ехать прямо сейчас?!

— Конечно нет! Мы поедем утром, но тебе же надо спокойно собраться.

— А что собирать? Джинсы и пару рубашек? Остальное можно купить на Привозе.

— Где?

— Привоз — это одесский рынок, там всё ужасного качества, вот черт… короче, это шутка, не важно, я потом тебе объясню, а Трейси что, уже вернулась? Я думал, она поехала договариваться с рабочими, но машина-то на месте…

— Да нет, она с подругой, такая маленькая весёлая женщина заходила, а потом они вместе уехали на джипе.

— Фу, слава богу… понятно, это Речел, парикмахерша. Не хочешь перекусить?

— О нет, спасибо! Я уже… я нашел кое-что в холодильнике.

— Отлично. Значит, ты отказываешься от моего фирменного салата из спаржи с картофелем. Или нет? А, Билли?

— О, спаржа…

— Да, это очень полезно. А ещё картофель, фасоль, укроп, оливковое масло… и сок лимона, представляешь?

— Да, Джек… я сдаюсь. Но я буду тебе помогать!

— Тогда идём…

[3 mar 2006 | 8:10 pm]

Друзья мои, пришла пора прощаться. Мне страшно повезло, надеюсь, что и вам когда-нибудь повезёт. Я становлюсь наёмным убийцей. Именно об этом я мечтал с самого детства, и вот мечта сбылась! Помните, я рассказывал вам о таинственном госте? О молчаливом вегетарианце? Так вот, он вернулся и предложил мне контракт. Я уезжаю в далекий Шанхай, где проживает множество наших сограждан, которых должен кто-то убивать. Мой шеф (назовем его Тони) оказался тонким психологом — сразу почувствовал моё призвание, но он не мог взять на себя такую ответственность, не посовещавшись с начальством… Я показал ему, как сворачиваю шеи петухам, как одним ударом убиваю кролика, также мастерски зарезал парочку баранов и голыми руками задушил теленка. Тони остался доволен, но всё же попросил убить человека. Естественно, я выбрал свою жену Кэт. А это нелегкое испытание, согласитесь. Вы когда-нибудь закалывали свинью в одиночку? Конечно, если её предварительно усыпить уколом или оглушить током, другое дело. Тогда можно и подвесить, и заколоть в горло по всем правилам, и собрать кровь для колбасы… А так приходится бить промеж глаз металлическим дрыном и быстро втыкать ей в сердце здоровенный нож (надо ещё попасть!). Само собой, когда зверюга лежит на спине, а четыре помощника держат её за ноги, это проще простого… а колоть свинью в одиночку — почти самоубийство. Свинья отчаянно брыкается, и даже с воткнутым в сердце ножом обязательно проживет еще несколько минут. Раненая тварь безумно агрессивна и может затоптать тебя насмерть. Так получилось и с Кэт. Когда я пырнул её ножом, Кэт смотрела телевизор. Но я точно не знал, как глубоко находится у неё сердце, и промахнулся. Жира у Кэт оказалось больше, чем у любой свиньи. С ножом, торчащим из груди, Кэт бросилась прямо на меня. Само собой, я испугался. К тому же я совсем не был уверен в точности попадания (и не зря!) Я успел отскочить, схватил телевизор и швырнул его в Кэт, но она поймала его на лету и аккуратно положила на диван. Господи! Какой же я идиот! Я взял только один нож! А Кэт уже вытащила нож из груди и зловеще приближалась. И тогда я выпрыгнул в закрытое окно, изрезался, но сохранил себе жизнь. Когда изрыгающая проклятия Кэт выбежала из дома во двор, Тони пристрелил её из пистолета. При осмотре тела выяснилось, что у неё не было шансов умереть от нанесенной мною раны — были  задеты только мягкие ткани. Вот такая неудача. Тони попросил убить кого-нибудь ещё, только сначала хорошенько всё продумать. Я выбрал нашего проповедника. Я пришел к нему домой вместе с Тони, сказал, что прочитал все его брошюры и хочу поговорить о спасении души. Тони представил как своего двоюродного брата. Проповедник угостил нас кока-колой и расположился в кресле для беседы, но не успел её начать. Я подошел сзади, схватил его за волосы и, собрав все силы, крутанул шею. Шея хрустнула и безжизненно повисла, можно было и не тратить столько сил. Тони сказал, что этот проповедник — слишком лёгкая добыча, ведь он даже не сопротивлялся. И мы продолжили наши тренировки.

За три дня я убил около двадцати человек, в основном взрослых мужчин и женщин. Все эти люди мне были неприятны при жизни. Также среди убитых — двое соседских детей восьми и пятнадцати лет (совершенно ошибочное мнение, что детей убивать легче, чем взрослых!) и четверо случайно подвернувшихся стариков. К старикам я не испытывал ничего личного, но они неприятны сами по себе.

Тони уверен, что полученный опыт пошел мне на пользу, хотя в дальнейшем я буду убивать в основном из огнестрельного оружия (которым я пока не владею). Итак, друзья, мы уезжаем. К сожалению, во время действия нашего контракта я не смогу вести свой журнал, это запрещено. Я — абсолютно секретный агент, у меня новое имя и биография. Но когда я вернусь, мы снова будем вместе! Я куплю себе маленькое ранчо (например, в Техасе) и выйду на связь. Но надеюсь, что это случится не скоро. Ведь человек только тогда и счастлив, когда у него есть любимая работа. Желаю и вам всего хорошего. Хотя мой пример доказывает, что для достижения намеченной цели одного желания мало, нужна удача и большая работоспособность. Так что не жалейте себя. И тем более других. Прощайте.

Ваш Чиггер.

post comment

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Щукинск и города

Нью-Йорк

Нет, только не Нью-Йорк, он бы спился и сдох где-нибудь под забором… как мерзко внутри… фу, тьфу… такая тягучая слюна, даже плюнуть невозможно по-человечески, во рту вкус блевотины, надо было зайти в какую-нибудь трущобу и сунуть два пальца в рот, а на Бродвее теперь уже негде… Женя специально вышел из метро, надо продышаться, дойти пешком до Гарлема, а там снова придется сесть в метро… как же эта дрянь называлась? Кажется «Long island ice tea», это ж надо такое придумать! Смешивают всё, что под руку попадется, даже не глядя, просто русская рулетка… и стакан ещё поллитровый, не меньше… и он таких три штуки выжрал, а Толик вообще пять, и это только час дня…

В голове копошатся обрывки идиотских историй… про Мишину овчарку, которая обожает смотреть советские мелодрамы… про жену Толика, которая хотела открыть собственный бизнес и её облапошил какой-то посредник… про то, как один еврей сделал обрезание коту, а его отдали под суд… про 11 сентября, это святое… и не надо было жрать эти креольские специи, теперь еще изжога. А эти всё бегают… может быть, посидеть в Централ-парке? Покурить… нет, курить лучше не надо… а он бы точно не бегал, а Трейси бы бегала, почему-то такие тут в основном и бегают… а лица у всех, как у пионеров-героев перед расстрелом… остервенело растрясают жир, потом дома нажрутся чипсов и опять… О! В этом театре они в воскресенье были с Сержем, как её… а, «Плавильня», крутое шоу… надо продолжить культурную программу, а то сплошная пьянка пошла. Билл ещё тоже… застрял в своем Рочестере, уже два раза переносил дату вылета, теперь на седьмое апреля, еще почти две недели… нет, надо было соглашаться на гостиницу, но кто ж знал, что так долго придется торчать у Сержа? Тараканы — фигня, но мексиканка достала. В первый раз Женя подумал, что в соседней квартире человек двадцать устроили вечеринку, а оказалась — одинокая наркоманка почти каждый день так развлекается, врубает стоваттные колонки и балдеет до утра. А управляющий говорит, что с мексами лучше не связываться, мол, сами вызывайте полицию, если охота… Серж с Юлькой спят в наушниках, вот какого так жить? Других квартир, что ли, нету, хрен их поймешь…

А этот Шура Зомби, блин, как его… Зомба! Он же в Одессе был такой маменькин чистюля, весь наглаженный… в мастерской всегда порядок, а тут вообще, блин… в жизни бы не узнал человека… мойщик стеклотары. Кожа висит, сам воняет затхлостью… зубы передние сгнили, кошмар. И этот безумный взгляд в пространство… и рассказ, как он чудовищно прокололся, купив огурцы на тридцать центов дороже… нет, лучше не вспоминать этот ужас. Художник он тоже был херовый… правда, его сильно хвалили перед самым отъездом в Штаты, да… говорили, что Шуру прорвало и он сделал офигенную серию с лесбиянками, но тут же продал и никто толком его шедевров не увидел… А его жена Майя?! Тоже ведь вроде художница, акварели какие-то делала, а работает водительшей школьного автобуса. Серж говорил, что школьники треснули её по башке клюшкой, поэтому она и заикается… и с тех пор ездит в строительном шлеме. Нет, а Илюша этот, его приятель? Тоже какой-то водитель трака, только и знает, что жаловаться на жизнь и материться через слово, лучше бы сидели в Одессе… а этот бредовый жаргон, помесь русского с английским? «Мася, достань фуд из транка», или как этот сказал… «Я в трэфике делаю эксерсайзы для спины…» Женя почти десять лет не общался с русскими, и то нормально говорит, да и Серж себе такого не позволяет… ну да, просто это Брайтон, сто раз про это читал, теперь вот увидел собственными глазами… зато тамошние старики выглядят вполне довольными, а что им, пенсия приличная, язык учить не надо, на Брайтоне даже китайцы знают русский, кто-то рассказывал, как старуха устроила скандал в магазине, когда молоденькая китаянка заговорила с ней по-английски… мол, берут на работу черт-те кого, купить ничего невозможно… нет, Брайтон-Бич интересное место, конечно… но какой-то от них от всех тяжеляк… тараканов даже не могут вывести, хотя если там все дома заражены этой дрянью и дырявые перекрытия, хрен выведешь. Фу… он содрогнулся, вспомнив, как вышел ночью попить водички. Рыжие твари шевелились в кухонной раковине, их тысячи… и не разбегаются даже, вконец обнаглели… Вот Серж травит гадов, а толку? Их, конечно, поменьше, но зато они ползают в комнатах и ночью падают с потолка, эти щелчки по паркету первые дни вообще не давали заснуть, а вдруг попадет прямо в рожу? Потом привык. Да, пожалуй, здоровые тараканы все же лучше больных, во всяком случае, они хоть что-то соображают… Этот райончик, где обитает Серж, получше Брайтона, но тоже дрянь… ох, ничего ж себе, неужели снег пошел?! Ну да, снег в конце марта, в Арканзасе намного теплее… нет, Нью-Йорк не особенно вдохновляет, ну небоскребы, ну мосты… ну посмотрел, и ладно… а чего он еще не посмотрел? Статую Свободы видел в трубу и хватит, в Гуггенхейме был, в Метрополитэн был, одного дня там маловато, конечно, но нет настроения… по Гудзону катался, в Эмпайр поднимался… прочесал почти все галереи Сохо, непонятно зачем… а, бродвейское шоу ещё посетили… видел, как в теплый денек в Централ-парке всюду трахаются влюбленные парочки и на всех им начхать… ещё видел, как в метро две черные девицы весело забили белого мужика, с радостным гиканьем, причем никто так и не понял, за что… на Пятой авеню чуть не дал в морду наглому бомжу, который хватал за одежду, но Серж дико испугался, оказалось, что быть зарезанным бомжом тут обычное дело… и ни одной красивой бабы среднего возраста не встретишь на улице, молодежь не в счет… вот где они, спрашивается? Видать, хороший товар по улицам не шастает, другой уровень жизни… да… от такой массы слоняющихся туда-сюда уродов даже портится настроение… сам-то хорош, красавец нашелся… даже смешно, что он заподозрил Билла, давно в зеркало на себя не смотрел, это точно… брюшко ещё куда ни шло, но эти покатые плечи и двойной подбородок! Какой-то недомужчина… главное, он же пашет по хозяйству, но фигура от этого не расправляется, а только скрючивается, между шеей и плечами наросли странные мышечные бугры и плечи выглядят покатыми, вроде и жира особо нет, и тело довольно крепкое, но общий вид какой-то обрюзгший, несвежий и женский. А когда выяснилось, что Билли голубой и живет с приятелем, то сразу испугался — ни фига, педик! Он же будет ко мне приставать… но потом посмотрел на себя в зеркало и успокоился, как же, приставать к тебе будут, размечтался, ага… там на фотографии — холёный красавец лет тридцати, весь в мускулах… так что мог спокойно ехать в Рочестер, но хорошо, что не поехал, Нью-Йорк тоже посмотреть надо было… тупо, что от гостиницы отказался, проявил независимость…

Вот так всегда. Решил одно, получается другое… отраженье и правда поганое, а ведь ему только сорок. Решил отжиматься пятьдесят раз каждое утро, раньше он мог спокойно… само собой, не ради того, чтоб его трахнул Билли… да, это было б смешно! Задаться такой целью, чтоб на него польстился Билл… маски начать себе делать, укладочки всякие… Поразительно! Навстречу движется гиппопотамша. Не, зоопарк отдыхает… Трейси по сравнению с этой бабой просто модель. Ей тяжело передвигаться, сопит на всю улицу от натуги, а юбка еле прикрывает трусы… наверное, слоновая болезнь, даже на икрах складки жира… а все равно не может остановиться и жрет на ходу. Такие страшные люди и так довольны собой, нет, у него явно занижена самооценка, а почему? Наверное, сказывается советское воспитание… взять хотя бы ту барменшу, это же полный аут! В день приезда Серж потащил его в ресторан «Распутин», но там не было света, и они забурились в какой-то мексиканский гадюшник поблизости. И пожилая мулатка-барменша, дряблая уродина с отвисшей губой и редкими зубами, закатила сцену на радость всем посетителям, а они с Сержем быстро слиняли, могла ведь и драка начаться… Ей показалось, что какой-то мужик посмотрел на неё с сексуальным смыслом. Набросилась на беднягу с воплями: «Укуси себя за хуй, грязный ублюдок! Я не секс-бомба, я тут работаю!» И грозилась вызвать полицию… Вот так и он — ах не трогайте меня, Билли, ах я порядочная девушка… да кому ты нужен, секс-символ нашелся… даже баба не посмотрит, не то что мужик, тем более такой эстет, как Билли… типа Трейси посмотрит, а вот нормальная женщина… нет, в смысле создать семью многие польстились бы, неустроенные по жизни… а вот в смысле безумной страсти и нежной любви… это тяжелый случай. Такого, кажется, вообще не бывает, все чего-то хотят друг от друга… не сразу, так потом.

Нет, когда-то он был вполне, просто запустил себя в этой дыре, всё стало похер… даже не в дыре дело, а в том, что давно уже нет человека, с которым можно было бы просто нормально поговорить… тем более по-русски… вот Серж. Серега, конечно, изменился, наполеоновских планов уже нет, куча заморочек, работает в мебельном салоне и тащится от такой крутизны… но, по крайней мере, понятно, что у человека происходит в голове… у них с Серегой есть какая-то одинаковая логика, а что у этих всех в голове, непонятно… поэтому и разговаривать о чем-то бессмысленно, разве что по делу… вот утром, например — толпы людей тащат на вешалках свои пиджачки на работу, чтобы не дай бог не помялись, какой-то культ служебной одежды… В вонючем метро тоже едут с пиджаками, Серж рассказывал, как бомж достал член и преспокойно поссал на пиджак какой-то девицы прямо в вагоне, так все сделали вид, что ничего не происходит, в том числе и девица… можно представить, что началось бы в Одессе… Или этот сумасшедший негр на Бродвее? Стоит на перекрестке, целыми днями орет «Бродвей Аллилуйя!» и бросает какую-то липкую дрянь в прохожих, а полиция его почему-то не трогает… боится, потому что неясна грань между клиентом дурдома и проповедником, а тут демократическая страна, вдруг заткнуть ему глотку — это расовая дискриминация? Все боятся быть уличенными в расовых предрассудках, а полицейские тем более, вот черные и обнаглели…

Ну вот что это?! Двое черномазых сидят посреди улицы, как у себя дома, разложили жратву, тюки какие-то вонючие, все их должны обходить… хозяева жизни. В первые дни он офигел от количества черных в Нью-Йорке, хотя сто раз видел в фильмах… да, он уже становится расистом… а раньше вообще не задумывался, какая разница? Черный, белый, каждому своё… к тому же в Арканзасе негров мало, потому что южане потомственные колонисты и рабовладельцы. А попробуй еще назови их тут неграми… тут даже подумать «негр» боятся, не то, что сказать… они афро-американцы. А Шурикова жена рассказывала, что у них в автопарке почти все водители черные и они белых тоже обзывают ниггерами… её не трогают, видимо, потому, что баба, а одного русского парня совсем затравили, так что ему пришлось уволиться. Главное, он всячески перед ними расшаркивался, показывал, как всех любит и уважает, а они ему шили расизм… он их успокаивал — в России, мол, чернокожих никогда не было, как я могу быть расистом? Но не помогло… да, здесь это проблема. Серж считает, что белые злобствуют и строят друг другу козни втихомолку, а черные устроены иначе — они вспыльчивы, зато быстро отходят. Но если что не так, им трудно сдерживаться, эмоции лезут наружу… Серж сам видел, как убили ребенка в том же метро — два пацана о чем-то хихикали, а напротив сидел черный бомж, который решил, что это над ним они смеются, и, выходя, пырнул одного из пацанов и спокойно скрылся в толпе… с тех пор Серж на всякий случай даже не смотрит в их сторону… нет, конечно, полно и приличных чернокожих, интеллигентных, но они не живут в таких районах, где белому опасно даже днем появляться… зато сами негры никого не боятся и ходят где хотят… кстати, пора спускаться в метро, навстречу валит уже сплошная чернота, сейчас Гарлем начнется… быстро он отмахал половину Манхэттена, зато вроде полегчало, всё, сегодня никакой водки…

Черт, опять забыл! Он уже неделю собирается в Чайна-Таун, а тут был совсем рядом и вылетело из головы, но не возвращаться же назад… хотел купить себе Rolex и Зине какие-нибудь женские, можно Cartier, как у Юльки… говорит, пять лет уже пашут безотказно, за двадцать баксов, блин! А по виду не отличишь от оригинала, на Пятой авеню точно такие же стоят полторы штуки баксов… хотя Cartier какие-то скучноватые, лучше взять ей Gucci или Chanel, а Таньке можно Tiffani, да, круто… в России уж точно никто не отличит… сто раз уже можно было заполучить российскую визу и смотаться в Щукинск и обратно… или даже не возвращаться в Нью-Йорк, а встретиться с Биллом прямо в Одессе… ладно, хрен с ним, лучше не рисковать, главное — заработать побольше денег… а вдруг и правда удастся найти эти масонские штуковины, а на границе возникнут проблемы… тогда Билли от расстройства может заявить, что не надо было ездить в Россию, что он предупреждал и все такое… бред, конечно, но мало ли… Так. Нет, в метро неохота, лучше на такси…

Надо завести себе новый журнал, Чиггером быть уже надоело… перейти на русский и придумать другое имя… О! Можно прикинуться педиком… Альфред Педрилло. Гей Ебловский. Или нет, надо лаконичнее… Гомик. Нет, надо подумать… но что радует, так это подарок Билла, новый ноутбук — процессор 3,3 и два гига оперативки, красота… хотя так можно глухо присесть на игрушки. Домашний комп уже не тянул новые игры, не хватало ресурса, а этот просто супер, ничего не тормозит и картинка классная…. Ну? Куда подевались все такси? Это уже не снег, а просто дождь идет, не хватает еще простудиться…

Щукинск

Очень приятный запах, удивительный… и держится так долго, уже несколько дней. Приходили священники из церкви, носили по комнатам дым, наверное, это Таня их позвала, молодец… Счет дням давно потерян, просто день-ночь-день-ночь… а сколько времени прошло со дня её смерти, неясно… может быть месяц, а может и два… но так хорошо, что этот запах, от него больше силы… вообще у неё стало больше силы! Выходит, Галя с кладбища не показатель, а было так страшно… особенно когда всё время хотелось спать, она боялась, что скоро совсем ослабеет, опустится под землю и будет там мучиться как Галя, бурчать из могилы, звать кого-то… ведь лучше совсем исчезнуть, чем жить еле-еле… но вдруг всё изменилось, столько сил! Особенно дома. Это потому, что она теперь хорошо знает дом, тут есть разные места, раньше она не понимала… В гостиной вообще лучше не бывать, там дурные запахи… недавно был ужас — вдруг пришло и расселось очень много людей, так невыносимо, даже пришлось уйти…

Галя уже молчит, ещё недавно что-то неразборчиво шептала, а теперь всё… от веток хороший сильный запах и от любой земли кроме песка… от каменного только холодное или ничего… На кладбище ещё много снега, а в городе уже почти нет… это весна, весна тоже сила, это точно… от весны больше сил… потому что обычно ей становилось плохо на кладбище, а тут побыла, и нормально. Но, как всегда, ни души… прислушивалась и к старым, и к свежим — ни звука, ни шороха… Собак на свалках тоже больше нет, дохлые-то есть, а вот таких, как Белка… однажды видела, как грузовик задавил насмерть кошку, кинулась к ней, а там ничего. Куда делась её душа, спрашивается? Странно всё это… как всё устроено в мире? Интересно посмотреть, как умрет человек, ужасно любопытно… неужели она не увидит душу? Даже в самый-самый момент смерти? Пускай они потом куда-то деваются, и каждому своё и всё такое… но должна же она отделиться от тела! Даже в фильмах так показывают… Вот если Таня, например, умрет рядом с ней, то что, она не встретит её душу? Быть этого не может… но только как Таня умрет? Она совсем молодая… да ну, что за глупость! Не надо ей умирать…

Вот накопится побольше сил, и можно будет осуществить план с больницей. Пока трудно всё-таки… там запах… нет, не запах, это просто боль, дикая боль, от которой она уже отвыкла. И в палатах, и в коридорах, и даже снаружи здания, хотя поменьше, конечно… Сначала было терпимо, просто заныли кости и отяжелела голова, но, когда она немного посидела возле той старухи, такое началось… всё тело пронзило, как будто острым колом, от живота и до самого мозга, еле выползла в окно… Потом ещё раз приходила, правда, уже не в такую тяжелую палату… подумала — а вдруг случайность, мало ли, день был неудачный, какая-нибудь магнитная буря или затмение… но когда почувствовала знакомые симптомы, сразу же быстро смоталась… ну ничего, тогда был тяжелый период, как раз Белка растаяла на пруду… нет, должно получиться! Надо только правильно выбрать больного и не отходить слишком далеко, надо всё время за ним приглядывать и не пропустить момент, когда начнется агония… а вдруг её просто забыли? Вполне вероятно. Повсюду бардак, чем тот свет лучше? Может быть, он и лучше, но забыть могли… тем более в Щукинске. Тогда всё легко решится — придут за новой душой и её тоже прихватят…

Да, надо упражняться побольше… и пора завязывать с трубой хлебозавода. Стала прямо как наркоманка, двух дней без неё уже не может прожить… конечно, приятно вдыхать вкусные пары… и такая легкость, прямо наслаждение разливается по телу, кажется, вот-вот наступит оргазм… но никогда не наступает, разрядки все равно нет… а после наваливается сонливость и отупение, даже домой неохота возвращаться… иногда засыпаешь прямо на месте и снится что-то сексуальное, голые мужики в бане привиделись в последний раз… да, видать, недобрала при жизни… и только к ночи приходишь в чувство, а Таня уже крепко спит, а на человека лучше всего влиять, когда он только начинает засыпать…

Танины гости оставляют после себя такое удушливое на стульях, как будто весь воздух выкачали с этого места… и сердце колотится, если случайно туда попадешь… Все люди оставляют это, и Таня тоже, а жаль… ей трудно теперь бывать рядом с дочкой, а так хорошо было спать в одной постели, но ничего… зато многое стало получаться.

Шкаф, правда, уже надоел… это первое время она была в восторге, когда обнаружила, что может воздействовать на некоторые предметы, создавая «эффект сквозняка», но работёнка не из легких… носишься в шкаф-из-шкафа, в шкаф-из-шкафа… туда-сюда-внутрь-наружу… до полного одурения чувств, потом дверцы пару раз хлопнут, вот и всё удовольствие… с форточками было намного лучше, даже стекло однажды треснуло, но Таня забила их гвоздями… да и чего ради тратить столько сил? С предметами неинтересно, с Таней — другое дело. Если раскрутиться как следует, чтобы всё-всё мелькало и сливалось в одну цветную кашу, а потом собрать всю силу и броситься на Таню, она это чувствует. Перестает заниматься делами, трёт виски, иногда начинает оглядываться вокруг или искать что-то ненужное… по-разному. Главное, что чувствует… один раз была даже такая реакция — схватила утюг и швырнула им в зеркало, разбила, конечно… ещё зависит от того, под ноги ей бросаешься или в лицо, в лицо страшновато, кажется, что можно поранить девочку, умом-то понятно, что это глупость… от жизни осталось много неправильных привычек, но это пройдет, надо работать… вчера уже получился интересный результат, она усложнила задачу — бросилась не просто так, а с криком «Таня!!!», и та что-то услышала, это точно! Потому что вскрикнула, обернулась и испуганно проговорила «кто здесь?», а потом подошла к окну, подумала, что с улицы её позвали… А однажды ночью, когда Таня уже заснула, попробовала опять внушить ей про отца, и так расстроилась… ужас, забыла Петину фамилию… а что тогда внушать? Какая-то мягкая была фамилия, ли… лю… лиюю… черт! Одно расстройство, как начинаешь думать об этом. Вот когда помнила, дочка совершенно не реагировала, хотя сейчас тоже… контакт есть, но очень слабый… даже не слабый, а какой-то другой, не тот, что планируешь. Полночи говорила ей прямо в ухо «Я здесь, я жива, твоя мама с тобой…» — и она почувствовала в конце концов, вскочила с кровати, заметалась по комнате спросонья… потом пришла в себя, взяла карандаш и пишет совсем не то… Какую-то чушь про любовь… стихи стала сочинять? Зря. Хороших всё равно не получится…

*

Пока лучше не стричься, вот же, блин… появились мешки под глазами. Волосы хоть как-то отвлекают, если завесить ими морду, блин! А еще думала, что займется собой и все такое… Лучше бы Таня не смотрелась в зеркало перед выходом, всё настроение теперь испорчено. Ребята уже завтра переезжают, а она до сих пор не помыла окна в их комнатах, может, вернуться? Хотя ладно… она же не собирается сидеть там до вечера. Повелась на очередной идиотизм, ну просто зла не хватает, причем на себя… Сначала баба Ляля раскудахталась, что до сорока дней такое часто бывает, что нельзя никуда уезжать, Боже упаси… что мама не простит, если её не помянут, а если как следует помянуть, то всё прекратится… и баба Света туда же… бред! Старушачий маразм, ну кого она слушает?! И ещё после того, что рассказала баба Света! Что намазывала на хлеб крем для лица, который ей подарили в день рождения — думала, что это заграничное масло, и сожрала всю банку, хотя вкус ей совершенно не нравился, чайком его запивала… усраться и не жить. Как можно перепутать масло с кремом, совсем из ума выжила… А когда на другой день после поминок дверца шкафа вдруг стала хлопать сама собой, а потом ещё треснула форточка, они стали уверять её, что это не мама, что наверняка в доме какая-то дрянь завелась типа нечистой силы и надо срочно пригласить батюшку освятить дом. То, что дрянь завелась, и так понятно… а то, что ихний батюшка поможет как мертвому припарки, так это тоже было понятно… ну а какой выход? Не в милицию же обращаться… вот и согласилась, хотя идиотизм полнейший, он же не этот… как их там называют, которые изгоняют бесов… обыкновенный церковник, ещё и молодой оказался, и глаза бегают… разрисовал крестами все углы, испачкал маслом обои, попел, покадил… ладно бы еще за бесплатно, а то за триста рублей, такса у них, видите ли… и ещё предлагал заказать какую-то заупокойную службу, сейчас… разбежался… на поминки ушла куча денег, если бы ребята не заплатили вперед, зарплаты бы не хватило. Слава богу, что они не испугались у неё жить, ведь спокойно могли отказаться, да… какая же она дура, что рассказала тогда бабе Ляле! Всё Заречье уже в курсе, что её кто-то душит по ночам… надо продавать этот дом, а не поселять квартирантов…

Совсем настоящая весна, солнышко уже пригревает… а у неё синие круги и мерзкие мешочки, пробовала замазать маминым тональным кремом, но только хуже получается, как пятна штукатурки, а синева всё равно проступает… по телику часто рекламируют крем-мусс, якобы он почти прозрачный и скрывает все недостатки, но денег всё равно пока нет… нет, ужасно обидно. Хотела быть красавицей, а вышло всё наоборот… а вдруг это наказание? За её мысли по поводу Сережи… нет, она же не собирается его отбивать, да и скорей всего не получится… а если он ей нравится, то что? Он же не может разонравиться просто потому, что он женат… это вообще её личное дело, главное — не давать повода что-то заподозрить, это хуже всего…

Хорошо, что эта тётка её не узнала, а то бы началось… она младшая сестра бабы Светы, Таня даже не знает, как её звать, но похожа… фу, снова вспомнилась баба Света. Рыжая, лысая, череп светится сквозь редкие волосёнки… нет, мама молодец, не надо доживать до старости. Хотя Плисецкая… вчера по телику показывали Майю Плисецкую, ей восемьдесят лет… стройная, ни грамма обрюзглости, только морщины, но это понятно… и до сих пор танцует, но это же редкость! Плисецкая одна такая… а ужасающих старух миллионы… Баба Ляля звучно пёрднула и даже не смутилась — дело житейское… или всё-таки смутилась? Потому что сразу стала демонстрировать свои панталоны с кружавчиками. Ужас-кошмар! Обнаружила где-то новые трусы своего покойного мужа и обшила их кружевами, украсила… Это, говорит, мне с того света подарочек, совсем новые, ни разу не надёванные… задрала платье, а там — мужские трусы по колено, черные в розовый горошек, а по низу пришита розовая тесьма… Таню чуть не стошнило от этого всего… нет! Всё, хватит. Больше она не пустит в дом никаких старух… О, Юра уже на остановке… а сколько времени? Ну ясное дело он там… они на двенадцать договаривались, а сейчас уже без четверти час…

— Привет, извини, что опоздала… давно стоишь?

— Ну, как договорились… да не важно, я книгу как раз дочитал.

— Ты не мерзнешь в такой легкой куртке?

— Ты что, жара! А ты мерзнешь, что ли?

— Да нет… я дома мерзну, а печку топить лень, сколько можно… давай пойдем по той стороне, по солнышку…

— Хочешь пешком? Автобус ждать не будем?

— Не… хочется пройтись. Слушай, Юр, только я не хочу там сидеть, я сразу уйду, хорошо? И вообще, почему я должна идти на ваше собрание?! Что, нельзя было домой зайти к этой тетке?

— Куда зайти? Она за городом живет, на автобусе часа полтора надо ехать, я же тебе говорил, что она приезжает только по воскресеньям… слушай, не хочешь — не ходи! Вот опять начинаешь…

— Ладно, не ори… просто меня уже тошнит от всех этих старух.

— Ирине сорок лет, какая она тебе старуха? А выглядит вообще на тридцать.

— Влюбился? Ну слава богу, наконец-то… так это у неё в деревне было привидение, получается? Ты же говорил, что оно на балконе всё время сидело.

— Ну правильно, на балконе, они в коттедже живут… у неё муж крутой бизнесмен, у них там всё свое, даже электричество, своя электростанция на участке, представляешь?

— Да, странно…

— Что странно?

— Ну что они ходят в этот христианский кружок, мне казалось, таким людям всё пофиг.

— У Ирины всю жизнь была жуткая аллергия, и она поехала в Ташлу, кто-то ей посоветовал, потому что никакие лекарства уже не помогали, ну вот… и там познакомилась с Алексеем, выяснилось, что он тоже из Щукинска…

— А, значит, она любовница вашего Алексея?

— Что за бред, какая любовница? Он в прошлом году женился…

— Ну и что же? Может, она его спонсор…

— Тань, вот ты соображаешь, что говоришь? Или ты просто так несешь всякую чушь…

— Конечно, просто так… ну подожди, при чем тут аллергия, а привидение?

— Так привидение потом уже появилось… Сначала она вылечилась от аллергии, окунулась в источник и с тех пор никаких симптомов, вот… а когда завелось это привидение, она не сразу поехала в Ташлу, все-таки далеко… а сначала они тоже святили и дом, и участок, и какие-то службы в церкви заказывали, Ирина молитвы специальные на ночь читала, но ничего не помогло, и она почувствовала, или приснилось что-то ей, не помню… короче, она поехала в Ташлу, и всё прошло…

— А она видела это привидение своими глазами? Или только чувствовала, что оно есть?

— Конечно, видела! Сама у неё спросишь… это оказался бывший хозяин дома, они его подозревали, а потом уже точно выяснилось…

— Как это?

— Они снесли старый дом, когда купили участок, и весь хлам сожгли, и ещё обратили внимание, что в доме валялась целая куча исписанных тетрадей — думали, школьные, а оказалось, что покойный хозяин был писатель-фантаст, так что они сожгли его рукописи… но это уже потом выяснилось, когда они стали докапываться. Причем фантаст был явно не в себе, он всем рассказывал, что у него в Москве какие-то влиятельные враги, и они строят козни, чтоб его нигде не печатали… короче, сумасшедший. А его дом достался какой-то дальней родственнице, которая вообще никогда не видела этого писателя, а дом продавала через местное агентство… так Ирина выяснила адрес и съездила к ней, и когда ей показали фотографию этого дядьки в молодости, узнала в нем привидение…

— Ну ничего ж себе…

— Так слушай! Он им по ночам спать не давал, всё время стонал и шаркал по комнатам, и бизнесмен тоже стал напрягаться, хотя вначале говорил, что все это выдумки… а потом даже перерыл на всякий случай мусорную яму, но ничего не уцелело. Хотел издать эти творения за свой счет, чтобы мужик успокоился и отстал от них…

— А вдруг это был не писатель, а кто-то другой?

— А я откуда знаю?

— Да… может быть, у меня вообще не привидение, а домовой какой-нибудь… или там, не знаю, полтергейст… слушай! А полтергейст это не привидение, да? Это какие-то силы?

— Кажется, это еще хуже… это когда их много или они очень злобные, я точно не знаю, надо будет у Алексея спросить.

— А он у вас специалист по всем вопросам? Просто легендарная личность… а будущее предсказывает?

— Опять начинаешь?

— Всё, ладно, я молчу, Алексей — это святое…

Ниагара-Фоллз

[2 apr 2006 | 12:04 pm]

А вот и я!

Пожилая училка (63 года) влезла в бочку, бросилась в Ниагарский водопад и прославилась, у всех прочих придурков выжить не получилось. Смотрю на него и думаю — мог бы я совершить нечто подобное? Нет, нет и нет. Но сколько энергии в этих стареющих женщинах! Уж я-то знаю, потому что трахаю одну из них (за деньги, разумеется, я не извращенец). Стоит слегка задремать в шезлонге после обеда, она уже тут как тут. И вылизывает тебя сверху донизу шершавым языком, щекотно до судорог, но приходится терпеть. Она у меня первая. Или он? Моя Кристина — трансвестит, хотя и очень удачный, ни за что не догадаешься, что эта роскошная старуха когда-то была мужиком.

Но я забыл поздороваться, всем привет! Вот, решил завести журнал, последнее время стало мне как-то одиноко, особенно по утрам (моя спит до обеда). В сети я буду зваться Сруль Шмулевич, в честь моего любимого родного дяди, который недавно скончался на Брайтон-Бич (по паспорту дядя — Израиль Самуилович, но ясно, что ни один уважающий себя еврей не станет так напрягаться ради чужого имени).

Я тоже еврей в полном расцвете сил, удивительной красоты. Это не шутка. Другое дело, что до встречи с Кристиной я об этом даже не подозревал. Я работал в фирме по перевозке мебели и жил в общаге, двухэтажной развалюхе, которую содержал мой земляк — одессит Гоша. Койка стоила 200 баксов в месяц, но главное, что можно было расплачиваться частями — понедельно, поденно, да и вообще жить в долг. А когда я снимал апартамент на Брайтоне (недалеко от дяди), ежемесячно приходилось выкладывать триста баксов одним махом. Наш Гоша не парился — комнаты сдавались без обстановки, всё необходимое жильцы сами находили на свалках. Единственное неудобство — тараканы и отсутствие отопления, и то и другое мешает здоровому сну. Но к мягким лапкам на своём лице я привык примерно через месяц, а к холоду так и не смог. Зато с Гошей всегда можно было договориться, он был добродушным хозяином, мог ждать и месяц, и два, особенно если иногда покупать ему водку. Правда, наступал всё же момент, и Гоша начинал смотреть на клиента с такой укоризной и тоской, что сердце сжималось от стыда и собственной низости. И деньги находились как-то сами собой, даже если они были последними… никто не выдерживал его скорбного взгляда, а ведь моими соседями были наркоманы, проститутки и прочие отбросы американского общества… но мне ли их осуждать? Я тоже люблю покурить хорошую травку. Вот и получалось, что денег хронически не хватало. В общаге я прожил целых три года, а потом выяснилось, что Гоша был самозванцем и этот дом ему не принадлежал. Хозяйкой дома была моя Кристина, однажды она подкатила на шикарном «шевроле-каприз» вместе с подрядчиком, который должен был перестраивать нашу трущобу в суши-бар. Кристина удивилась, обнаружив столько поселенцев, её провели к Гоше, после чего она вызвала полицию. Но держалась спокойно, с большим достоинством, рассказала нам, что долго путешествовала по Европе и Азии, потом у неё было множество других важных дел, и только сейчас очередь дошла до этого дома… Вот такой ловкач оказался наш Гоша, я на него не в обиде, ведь я подружился с Кристиной. К тому же он нас не обманывал, никогда не говорил, что этот дом — его собственность, и никого не выгонял, он просто смотрел, и мы сами ему давали. Потому что должен быть кто-нибудь главный. И напрасно некоторые жильцы обиделись на Гошу и избили его до полусмерти, а ведь раньше они восхищались его душевными качествами. Скажем, общагой на 44-й авеню заправляет грузин Сосо, за малейшую задолженность тебя вышвыривают на улицу, а все твои вещи оставляют в счет погашения долга. Ну ладно, что было — то было… Теперь другие времена.

Хотя должен признаться — вставить первый раз Кристине было трудновато. Казалось бы, ну что такого? Я и раньше трахался с кем попало, наутро посмотришь — жуть! Но те бабы хотя бы молодые. Кожа у Кристины как бумага. Сухая и щетинистая, вся в коричневых пятнышках и отстает от мяса. Когда гладишь её тело (а иначе нельзя), невозможно возбудиться, кажется, что ласкаешь плохо щипанную курицу. Поэтому я принимаю таблетки, чтобы стоял. Много проблем. Например, Кристина очень ревнива, она ненавидит, когда я смотрю на молодых женщин. А я уже почти не смотрю, но она утверждает, что ещё как смотрю, и наказывает меня. Это больно. Она пристегивает себе резиновый член и… в общем, берут верх её мужские гормоны. Зато после такой экзекуции она очень добра ко мне — ведет в дорогой ресторан, покупает много красивой одежды и даже предлагает переспать с кем-нибудь помоложе, но я не хочу рисковать… Завтра мы улетаем с Кристиной в Одессу, как давно я мечтал побывать на родине, уже и не надеялся. Мне было шестнадцать, когда родители увезли меня в Америку. Они были врачами и хотели, чтобы я поступил в колледж, но случилось непредвиденное — сразу после приезда в Нью-Йорк мои родители погибли в автокатастрофе. Я поселился у дяди, он купил мне машину, чтобы я помогал ему в бизнесе — ездил в зажиточные районы за приличным мусором, ведь на Брайтоне не выбросят даже старый советский утюг, жаба задавит. Дядя слегка починял все эти фены-миксеры-магнитофоны-телики и продавал местным домохозяйкам. А потом дядя понял, что арендовать контейнер слишком дорого, и решил торговать на дому, в моей комнате. Пришлось уйти. Вот с тех пор и покатилась моя жизнь… В колледж я не поступил, упустил время, да и как поступить? Я же не знал английского. Живя на Брайтоне, невозможно выучить язык. Но что я всё о грустном? Ах, Одесса… Кристина дарит мне эту поездку. И я её обожаю! Ради неё я готов на всё — выводить прыщи и бороться с расширенными порами, посещать солярий и делать маникюр, чистить кожу скрабом и пользоваться воском для волос… Кто мог подумать, что моя невзрачная одутловатая рожа может стать такой атласно-сияющей и сладко-порочной?! Никто.

Я хотел повидать перед отъездом своего дядю, да, вы правы, была мыслишка — поразить его своей красотой. Повергнуть в трепет старого вонючего хорька, который растоптал молодую жизнь единственного племянника. Я заявился на Брайтон-Бич-авеню при полном параде — в кашемировом кардигане Gucci, в шелковой сорочке Dolce&Gabbana, в туфлях оленьей кожи от Armani, да что говорить… И хотя на всём Брайтон-Бич не найдется человека, способного оценить, что у тебя на руке не просто дорогие часы, a Patek Philippe последнего сезона, степень крутизны люди чувствуют всегда, это инстинкт. Но дядя сдох, причем совсем недавно, за пару дней до моего визита. Я не успел. Зато соседи были в шоке. Они молча пожирали меня глазами, но, когда узнали, что я собираюсь в Одессу, сразу же пришли в себя. Я идиот, зачем надо было говорить? Просто расслабился и забыл, с кем имею дело. Радостная весть мгновенно облетела весь Брайтон. Мне стали вручать наспех написанные письма, подарки для родственников и их детей, конверты с деньгами (не больше ста долларов, как правило, — десять-двадцать), они надписывали адрес и телефон и складывали это дерьмо прямо в мой «кадиллак», будучи уверены, что я непременно позвоню, а как же?! Ведь я буду в самой Одессе, а они вон где… Я устал объяснять, что в Одессе я буду совсем недолго, проездом, что мне будет некогда и всё такое. «Так в чем проблема?! Ты только позвони, они сами придут в гостиницу!» Я перестал сопротивляться и принял все подарки, включая чемодан со старой обувью, которую передавала своей сестре какая-то старушка. Не поморщившись, взял санки б/у, огромный тюк одинаковых футболок (видимо, на продажу) и новую люстру в упаковке. Всё это я хотел отвезти на соседнюю мусорку, но, поразмыслив, отвез подальше, в Бронкс. Не думаю, что эти дурацкие вещи пригодятся бомжам, ну разве что футболки… Все деньги я спустил в казино, хо-хо, деньги! Там не было и трехсот баксов, так что не о чем говорить.

Пишите мне, друзья! А я напишу уже из Одессы. Какая она теперь? Даже не верится, что я вновь увижу Приморский бульвар, вдохну сладкий запах цветущих акаций, выпью пива в Городском саду, пройдусь по улочкам своей юности, по Дерибасовской… нет, я больше не могу, меня переполняют чувства.

До встречи, ваш Сруль.

post comment

Фу… надоело. Что-то он сегодня расписался. Кстати! Надо не забыть отдать деньги Сержу, пускай завезет Шуре, а тот раздаст остальным. Да… вот же странные люди, как вспомнишь этот мрак, ихние передачи… и со слезами на глазах, губы дрожат, ну действительно, как Софочка там проживет без мохерового свитерка? Он такой легонький, как пушинка, ничего же не весит! Если собрать всё это «не весит», два чемодана пришлось бы тащить. А одесские Софочки таким же макаром будут упрашивать отвезти в Америку пару баночек варенья, которое так обожает Зямочка… мрак. Насчет посылок Женя был непреклонен, а от денег отказаться не хватило духа… или просто нажрался водки и подобрел? Ну а как же, кормят фаршированной шейкой, водочка из холодильника не кончается, такие все чудные люди, земляки, можно сказать… Вот поручения Сержа придется выполнить, а то неудобно, столько жил у него… а этим пусть скажет, что он не поедет в Одессу, планы изменились.

Ого! Какая радуга над водопадом! Красотища… а вдруг она тоже искусственная? Хотя вряд ли, просто солнце наконец-то вышло… Они приехали вчера вечером, когда уже включили эти разноцветные прожектора, странное зрелище… по водопаду лупят красно-зеленым светом, потом пускают бегающие звездочки, не водопад, а какая-то гигантская дискотека, только вместо музыки сумасшедший грохот. Ему не понравилось. А утром ничего, впечатляет… в Арканзасе тоже есть водопадик Сидор-Фоллз, не тот размах, конечно, но зато там мало людей, там природа… а тут автобус за автобусом, к смотровым площадкам не протиснешься, а где мельтешит столько туристов, не может быть никакого величия. И такая сырость, как тут люди живут…. Короче, водопад уже надоел, вот куда подевался Билл со своим Роберто? Сказали, что придут через полчаса, может, их смыло? Там какая-то штольня, и народ спускают в гидрокостюмах к самому подножию водопада, вот где острота ощущений, оказывается… нет уж, с него хватило и вертолета, до сих пор завтрак просится наружу. Их нет больше часа, он тут уже целый роман написал…

Всё же неплохо, что он выбрался из Нью-Йорка к Биллу, бассейн, сауна, массажист, все дела… а ведь если бы к Сержу не вселился этот Боря из общежития, так и сидел бы до конца в Нью-Йорке. Последние дни уже не гулялось, сидел дома и читал книжки… с засохшими тараканами между страницами, а тут заявился этот Боря, тоже еще несчастье… глаза у него какие-то мокрые, типа вот-вот заплачет, смотреть противно. Три дня спать не давал своим нытьем, кто виноват, что он не выучил язык по-человечески? Дядя у него виноват… шмалит траву не переставая, наверняка просто плохо работал, вот дядя его и послал… хотя какая разница, Боря ещё какой-то… где, спрашивается, эти двое? Такие неотложные у Билли дела, вчера он опять прикидывал, не перенести ли вылет еще на пару дней, а сутки торчать на водопаде — это нормально…

Когда писал про трансвестита Кристину, какая-то мысль посетила… а, что вот он пишет всю эту чушь, а сам уже три года не спал с женщиной, здоровый самец, это ж ненормально. Занимается онанизмом, когда совсем уже невмоготу, и что дальше? Надо с кем-то познакомиться, но как… не в агентство же обращаться, к тому же он женат, да, надо побыстрее развестись с Трейси… Оказалось, что Билл с Роберто живут уже двадцать лет, просто идеальная пара… Роберто сорок, никогда не скажешь… хотя что ему сделается, занимается только собой… что-то в этом есть, такие нежные отношения, так они друг на друга поглядывают… это ж чокнуться можно — двадцать лет! А они с Трейси живут пятнадцать… вот где настоящее извращение, да, всё относительно. А вот интересно, Роберто тоже масон? Он ведь жена, а женщинам нельзя… но разбирается. Вчера они его, честно говоря, достали… хотя сначала было даже забавно, прослушал лекцию по истории. Нет, это интересно… получается, что Вашингтон и Франклин были масонами, и все их сподвижники тоже… и что раньше все колонии платили дань Папе Римскому, кучу бабок он с них имел… а после революции Вашингтон отменил принудительное христианство и Папа сильно напрягся. И обвинил масонов в том, что они служат сатане и хотят захватить мир, ну это логично, кто бы не напрягся… но это когда было, в восемнадцатом веке, сейчас-то что? Понятно, тогда это было круто… заявить, что правительство не должно устанавливать государственную религию, пускай все верят, во что хотят… типа без свободы веры нет истинной демократии, правильно, он тоже так думает, значит, он тоже масон? Просто теперь так считают все нормальные люди… Даже если масоны основали Штаты и написали «Декларацию независимости», то, чем они теперь занимаются, всё равно неясно… хотя Билли уверяет, что это не тайна, особенно в Америке, где масонов никогда не преследовали. Зачем тогда Стив с мясобойни разводил конспирацию? А это, говорит Билли, просто глупость, люди хотят выглядеть более значительными, особенно провинциалы… Тайны нет, но объяснить по-человечески всё равно не может. Ну, благотворительность, больницы у них, дома престарелых, ну спонсируют научные разработки, ну так любая общественная организация, да и само государство тоже… ну, вера в Бога, как они его называют… а, Великий Архитектор Вселенной, круто… и духовная работа над собой, очень хорошо… чтоб работать над собой, надо регулярно взносы платить, получается? Ещё проводят всякие ритуалы в память о каком-то убитом каменщике и переходят из градуса в градус… и главные принципы у них — свобода, равенство и братство, просто детский сад. А магией занимаетесь? Нет, говорят, хотя это личное дело каждого. А что для всех обязательно? Ходить в ложу и платить взносы, вот опять и выходит, что самое главное — сдавать бабки неизвестно на что… Вряд ли они его вербовали, конечно… хотя фиг знает? Может, им положено… Как завелись вчера — и тот масон, и этот масон, куда ни плюнь — попадешь в масона. И Моцарт с Гайдном, и Гёте с Вольтером, и Конан Дойл, и Дюма, и Хемингуэй… а Пушкин с Толстым главные русские масоны, и это он знает… даже Женин любимый фантаст Брюс Стерлинг и тот якобы масон, так что полный привет. И сериал «Монти Пайтон» масонский, и мультфильмы про Симпсонов тоже… Потом давай ставить разное кино, вот, говорит, даже если взять первый попавшийся фильм, то почти всегда в нем есть что-то масонское, смотри — «Большая Рыба», видишь на заднем плане людей в красных фесках[5]? Это масоны, храмовники Ордена «Святилище», и чего-то там они символизируют, или их количество, и понёс, и понёс… Так их же не разглядишь толком, кадр размыт и длится полсекунды! Разве что на стоп-кадре можно пересчитать. А это, мол, не важно, главное, что знак существует и поэтому он работает на подсознательном уровне… И это, оказывается, сплошь и рядом… полицейский Шварценеггер носит масонский амулет, к машине Джеймса Вуда приделан масонский символ, и Алек Болдуин, и Джонни Депп… и Клинт Иствуд играет какого-то известного музыканта-масона, повсюду они, короче… ну и пусть развлекаются, он что, против? Ежу понятно, что свобода веры лучше религиозного фанатизма, он даже рассказал историю про их маньяка проповедника, который устроил сожжение детских книжек, потому что в них не упоминалось имя Иисуса… ну правда, что за херня? Непорядок. Это ему во сне сам Иисус так повелел, потому как сильно оскорбился… Ну ладно, этого придурка куда-то убрали, так и новый не намного лучше, тоже лезет ко всем без мыла в зад… кстати, он же так и выразился, черт! Неудобно получилось, они же гомики…

— Джек, это потрясающе! Куски льда разбивались прямо у наших ног, в одном метре, ты представляешь?! Зря ты отказался… а мы с Роби спускались три раза подряд! Это вечный двигатель, там чувствуешь вечность, да, Роби? Хочешь, спустимся ещё разок, все вместе? А? Давай, там такая мощь!

— Нет, Билли, спасибо… вот скажи, ты ведь раз сто уже бывал на этом водопаде, если не больше, так ведь? Вот в этом мощь! Это самое поразительное… я не умею так радоваться жизни…

— А чему же еще радоваться, Джек?!

Щукинск

Наконец-то Таня нашла старую чугунную, непонятно, куда подевались все сковороды, штук десять у них было… возможно, она их выкинула, только почему-то не помнит… ага, вот и началось! Вчера, когда мыла окна, пожалела о высоком дедушкином табурете, обгрызенном мышами… и о поломанной стремянке, наверное, её можно было починить… а так приходится подтаскивать стол, чтобы стереть пыль с карнизов. Да. Наверняка выкинула. Оставила только одну нормальную, с антипригарным покрытием и стеклянной крышкой, но кто ж знал… нет, она явно впадает в старческий маразм, жалеет всякий хлам, надо с этим завязывать…

Клетки с морскими свинками можно временно засунуть в кладовку, хотя они там провоняют все вещи. Как же быть? В детстве у Тани жила парочка хомяков, она не помнит, чтобы от них так воняло, да, свинки — это что-то… ладно, не так страшно, тем более что они будут в дальней комнате, но ведь некоторые держат эту гадость ради удовольствия… а, надо их накрыть! В сарае валяется ватное одеяло, принести его и накрыть клетку, тогда свиньи точно не простудятся. Или нет, лучше даже не так. Лучше их отнести в сарай, укутать и рядом включить обогреватель, а то мало ли… не замерзнут, так отравятся. Так глупо всё получилось, ужасно, не надо было пить это снотворное… легла пораньше, чтобы пораньше встать, и в результате проспала до двенадцати, когда ребята уже стояли под дверью с вещами… и Юра через пять минут заявился, не надо было ему вчера говорить про этот переезд… ладно уж, зато помог Сереже вынести мебель из бабушкиной комнаты, из лаборатории, так сказать… этот Сережин друг с машиной почему-то не мог сделать две ходки подряд, тут ехать-то пять минут, привез только свинок с приборами и пару чемоданов, а остальное довезет в восемь вечера… так даже лучше, дом успеет проветриться, вопрос в другом — надо ли вообще это делать? Очередной идиотизм, жареная ртуть… а если они все потравятся ртутью? От одной капельки вряд ли… у неё под кроватью целый год валялся разбитый градусник, пока бабушка не обнаружила, и ничего… а вдруг и правда поможет? Нет, надо рискнуть, если в первый же день начнутся эти стуки и хлопанья дверьми, ребята точно сбегут, это сейчас они ничего не боятся… и деньги придется вернуть, а она их уже потратила. Хотя она предупреждала… нет, зря это всё…

Эта Ирина выглядит вполне прилично, да и вообще там были нормальные люди, Таня ожидала худшего… не то, чтобы ей понравилось это мероприятие, но и не раздражало, чем-то напомнило драмкружок, который она посещала в пятом классе… и Алексей такой ничего, у него приятная улыбка, и его жена тоже… испекла огромный таз ватрушек, пили чай с мятой, да… Таня пришла в ужасном настроении, хотела сразу же уйти, а досидела до самого конца… как-то у них спокойно, курить даже можно на кухне… Ирина говорит, что ртуть действует недолго, максимум неделю, потом нужно будет опять… но пары ртути вредные, надо надевать влажную марлевую повязку и очки, открыть настежь все окна и три часа проветривать помещение… так что, если не прекратится с первого раза, придется ехать в эту Тышлу… Ташлу. Сегодня ночью вроде ничего не было, хотя она выпила две таблетки реладорма и даже не слышала, как звонил будильник… нервы уже на грани, при свете выспаться невозможно, а в темноте кажется, что на грудь давит что-то тяжелое и мешает дышать… но это уже точно невроз. Может быть, всё невроз? Нет, Надька же слышала, как урчало из шкафа, теперь даже днем боится заходить… а если бы Таня ещё и увидела что-нибудь странное, вот как Ирина… кошмар, видеть, как привидение разгуливает возле кровати, нет, она бы точно спятила…

А Юра наглеет. Сделал себе кофе, расселся на диване и включил телевизор… прямо как у себя дома, ещё не хватало, чтоб он при них начал так себя вести, да… стоило пару раз пообщаться по-человечески, и сразу возомнил себе что-то… а кстати! Она сейчас пойдет к Надьке, не сидеть же в холодном доме…

— Юра, выключи телик, он действует мне на нервы!

— Ладно… ну что, нашлась сковорода?

— Да, нашлась… Слушай, пока я не забыла — не надо ничего рассказывать ребятам…

— Само собой. Это опасно, между прочим, знаешь, что я прочел? Что если дома разбился градусник, надо вызывать спасателей, так что не знаю…

— Не знаешь, так молчи! Я про другое… про этот ваш кружок и что я туда ходила… я не хочу, понимаешь? Подумают, что я совсем уже…

— Да пожалуйста.

— И вообще, Юра… я хочу, чтоб ты знал, что я не собираюсь с тобой спать, понимаешь?! Никогда! Мы только друзья, и всё, я не могу в тебя влюбиться, потому что знаю тебя с первого класса… ну и вообще не могу, просто так! Так что вот. Извини. Просто тебе надо поискать другую девушку, потому что ты зря теряешь время…

— Ты что, озверела? Может, оно уже в тебя вселилось? А вполне может быть…

— Что вселилось?! Что ты несешь?

— Первый признак — человек начинает ругаться и нести всякую чушь, монахини говорят непристойности, корчат страшные рожи, потом появляется запах изо рта… вот смотри, смотри на себя в зеркало… у тебя лицо уже дергается, скоро начнутся конвульсии!

— Да иди ты! Я же серьёзно с тобой разговариваю…

— Так я тоже серьёзно… Знаешь, что я прочел? Что в одну американскую девушку вселился бес, и она стала похожа на змею, даже внешне. У неё вытянулось всё тело, и она ползала по квартире, рыча и хрюкая, и взглядом поджигала предметы, особенно ей нравилось уничтожать книги… они превращались в пепел сразу же, без огня и дыма, и представляешь, изгнание этого беса показывали по телевизору, в прямом эфире, её держало десять человек, а она изрыгала проклятия и птичьи перья… не хочешь стать звездой?

— Дурак… это правда или ты это придумал?

— А ты как думаешь?

— Я думаю, что это бред… или просто телешоу для придурков.

— Я вчера зашел в интернет-кафе, набрал в поиске «привидения»… и оказалось, что есть специальный сайт про всякое такое, называется «www.prizrak.ru», хочешь, почитай…

— Это какие-то тупые страшилки? Судя по тому, что ты рассказал…

— Ну там разное… есть случаи из жизни, а есть какие-то научные статьи, нет, он прикольный… просто у меня было мало времени, надо ещё почитать. Я только понял, что, если с ними общаться, это хуже всего… они тогда вообще не хотят уходить.

— Что значит общаться?!

— Ну мало ли… устраивать спиритические сеансы, задавать разные вопросы…

— Спасибо. Этого мне ещё не хватало… Ладно, всё, давай одевайся, я буду открывать окна… черт, я забыла, надо сначала накалить сковородку, а потом бросить ртуть, или с самого начала… а, наверное, без разницы.

— А ты уже разбила градусник? А то давай я…

— Лучше открой все окна, а, блин, кухонное вообще заклеено, я вчера не успела…. Надо отодрать бумагу и вытащить паклю…

— А сколько времени надо проветривать? Ты не боишься уходить, у тебя же дом будет открытым, а тут чужие вещи… может, погуляем где-то поблизости…

— Слушай, кто полезет грабить дом в воскресенье? К тому же все знают, что тут нет ни хрена ценного… Так. Подержи… я подцеплю его ложкой… как думаешь, хватит такого шарика?

— Меня спрашиваешь? Надо было всё точно узнавать…

— Ладно, по размеру ведь похоже на каплю? Так, отлично… тяжеленная какая сковорода, такой убить можно… зато сразу не остынет, это хорошо…. Так… нет, не надо ставить на огонь, я же тебя не просила! При нагревании получаются ядовитые пары, сам же говорил… Сначала нужно всё открыть, все окна и двери должны быть открытыми, так что давай разберись с этим окном, а я пооткрываю в комнатах…

*

А она выросла, выросла! Невероятно, но факт… если встать ногами на пол, то глаза упираются в люстру, ещё чуть-чуть, и она будет выше потолка, и что тогда делать? И до каких пор она будет расти? Не ходить же по дому скрючившись, это всё сила… вокруг так много питательных запахов, труба хлебозавода лучше всего, но есть и другие хорошие. Запах птичьего помета на набережной, особенно голубиного… запах больших луж, запах всех деревьев, кроме хвойных, у хвойных он холодный и едкий, даже в носу свербит… а, прекрасные запахи из сырых подвалов, приятно нюхать землю, она всегда пахнет по-разному и от неё много силы… вот, пожалуйста, даже в рост пошла. «Оно огромное, мама! Оно огромное!!» Этот мальчик видит её, хотя и не всегда… но главное, что он подтвердил — она растет. Его зовут Миша, Мишенька. Вряд ли он умрет, не похоже… можно попробовать ещё что-нибудь… вот Таня чувствует, когда её душат, но она хитрая, стала включать по ночам свет, а электрический свет режет глаза ещё хуже солнечного, невозможно сосредоточиться… К тому же Таня её не видит, пока, во всяком случае… а этому внучку мэра года четыре, не больше, и он ещё не умеет бояться по-человечески… похоже, он вообще к ней привык, вот если бы его тупая мамаша увидела…

«Какое привидение, Мишенька? Тут же никого нет…» — а сама пялится прямо на неё… это как раз понятно, другие тоже не видят её, но противно, что мальчик видит, а она — нет… хотя что толку, даже если он умрет? О чем с ним можно говорить? Только устанешь, он же маленький, капризный…


А Таня не умрет, а жаль… она бы поняла, каково ей быть привидением, да… с дочкой было бы веселее, не то что с Белкой… дочку она бы не отпустила, к тому же Таня её любит, фотографии повесила в своей комнате… только она живая, и это плохо… живая и очень беспокойная, так тяжело с ней! Вот зачем она всё время трогает мебель, таскает туда-сюда… выбросила почти все её вещи, постоянно впускает в дом каких-то людей… в последнее время так хорошо было сидеть на маминой кровати, она вообще полюбила мамину комнату, там самый лучший запах, а что теперь?! Разобранная кровать стоит у стены, ковер она скатала в рулон, даже шторы с окон поснимала! Такое чувство, что она специально всё это делает… ну ничего… просто надо больше работать, Таня ещё поймет, кто здесь хозяин… Ай-ай-ай-ааа! Что за гадость, что это?! Почему так щиплет в глазах?! Дышать, ды…ы…шать… где воздух… оооо… какая тошнота, рези… о-о-о, почему эти спазмы… что это… да её рвёт, быть не может… но изо рта вытекла какая-то жижа, фу… стало чуть легче… всё плывет, глаза чешутся, где она вообще… фу-у-у-!! Опять надвигается это зловоние, надо бежать… почему так плохо?! Может, война началась? А где Таня, что с ней?! О Боже, нет… сознание куда-то проваливается… зрение… то есть, то нет… и во рту опять что-то скапливается… где же воздух… скорее в окно… ползти, ползти… лишь бы не умереть…

Вена

Такой ничего мужик его возраста, даже вполне симпатичный, а изо рта воняет… может, он, конечно, собирается починить зубы на родине, по дешевке, но нельзя же запускать себя до такой степени, а еще лезет с разговорами про Одессу… нет, американцы, которые выглядят так прилично, одежда, то-сё, парфюм, такого себе не позволяют… по крайней мере, никогда не встречал…

— Евгений, а скажите, вы давно не были в Одессе? Я с девяносто шестого, уже целых десять лет…

— А я в девяносто первом уехал, и с концами, так что… извините, Миша, мне нужно в туалет, увидимся!

И летит бизнес-классом, да, странно… но бывают же въедливые типы! Как только узнал, что он из Арканзаса, сразу давай выражать свои соболезнования, охать, ахать, такая трагедия. Хотя Теннесси и Кентукки с Индианой гораздо больше расколбасило… там человек тридцать погибло, если не больше, Арканзасу тоже досталось, в соседнем Бейтсвилле срывало крыши с домов и падал град размером с теннисный мяч, но Булспрингз торнадо обошел стороной… так что Трейси снова повезло. Трейси позвонила в шесть утра, типа не волнуйся, дорогой, всё в порядке, а он и понятия не имел, что на Среднем Западе ночью бушевало торнадо, он что, должен по ночам слушать радио? И главное, это было уже три дня назад, но Трейси теперь взяла привычку звонить по нескольку раз на день и докладывать какие-нибудь новые идиотские подробности. То ребенка забросило на верхушку дерева, то газопровод где-то лопнул… или машину засосало внутрь торнадо и всех расплющило… Так. Ещё полтора часа до посадки на украинский самолет, чем бы заняться? Можно было посмотреть Вену, но смысл? До центра полчаса на такси, туда-обратно будет час, выкинуть почти восемьсот шиллингов, а потом снова придется проходить паспортный контроль, да ну… даже Билли решил не рисковать, встречается с каким-то приятелем, но тот приехал к нему в аэропорт. А может, по аэропорту хотя бы прошвырнуться? В принципе, паспортный контроль — ерунда, очереди не будет, в Вене вышло всего пару человек, а остальные в Одессу, весь самолет русскоговорящий… и все сидят в баре, тоже не выходят из зоны, так что лучше не дергаться, просто надо газету купить… неужели?!

— Джек, ты здесь? Мой друг не пришел, какие-то семейные проблемы… ну что, выпьем немного виски? Я так и подумал, что ты в туалете!

— Ну давай, хотя там нет свободных столиков…

— Пойдем, я уже занял отличный столик и заказал нам по сто «Джонни Уокера», слава богу, у них нашлась бутылка синего, сойдет, как думаешь? Тут же ни одного сингл молта, да и вообще ничего приличного, нет даже Чивас Ригал, странный бар в этой зоне, не понимаю… думал, придется опять выходить, потому что там всё есть — и «Аберлау», и «Глен Грант» двадцатипятилетней выдержки, ну да ладно… Я так расстроился, Джек, мы не виделись с Джимми двадцать лет… Джим Бальхен, ты не представляешь, какой человек! Его двоюродный дядя, или дедушка… черт, каждый раз я забываю! В общем, он родственник Гента Бальхена, авиатора, который впервые в мире совершил беспосадочный перелет через Южный полюс и сбросил туда флаг своей ложи и собственную феску! Это было в двадцать девятом году… а потом они вместе с Ричардом Бардом основали Первую Антарктическую Ложу под номером семьсот семьдесят семь!

— Среди пингвинов?

— В смысле?

— Ну, в Антарктиде, насколько мне известно, встречаются только пингвины… из разумных существ.

— О-хха-ха-ха… о… как ты меня рассмешил, ой, не могу, Джек… ложа пингвинов! Нет… ой, нет, о-ха… ахаа… нет, они участвовали в антарктической экспедиции, вернее сказать, Бальхен с Бардом и организовали эту экспедицию, ну и… само собой, ой, не могу… почти все участники были масонами, около ста человек, ну вот, они жили на полюсе целых два года, разумеется, им нужна была ложа… неплохое виски. Как думаешь, на Украине есть «Аберлау»?

— Без понятия…

— Вот черт, я не подумал… надо было купить пару бутылок.

— Боюсь, Билли, что на Украине… как бы это сказать, что там тебе будет кое-чего не хватать…

— О, я знаю, знаю, бедная страна… это я так. Слушай, Джек, я еще кое-что нашел об одесских масонах, это удивительно! Мы с Роберто нашли… оказывается, в начале девятнадцатого века городом правили масоны, там все были масоны шотландского обряда — наши братья, понимаешь? И губернатор, и все государственные служащие, и даже детей воспитывали в масонском духе, потому что педагоги в лицее были масонами, и профессора в университетах, и даже сам русский царь!

— В Одессе не было царя, Билли. Цари были в Петербурге, они назывались императоры…

— Нет, я знаю, что Одесса не столица России! Но она была масонским городом, потому что в Одессе жили очень важные люди, много французов, и немцев, и итальянцев…

— Само собой, в Одессе было много иностранных купцов, это же торговый город.

— Не купцов, что ты! Профессура, врачи, писатели… даже сам мэр города был французом! А русский царь, как его… а, Александр! Он тоже был масоном, а потом почему-то вдруг запретил масонство, и всех братьев, которые занимали государственные посты, уволили… это случилось в 1822 году, и начались облавы, обыски, по всей стране масонов преследовали, это так странно, я не понял, почему это произошло, там не написано… один и тот же царь! Но главное в другом — в Одессе ложи всё равно продолжали работать! Тайно! Заседания проходили в подвальных помещениях, а дома масонов были соединены между собой подземными ходами, поэтому братьям всегда удавалось скрыться от полиции…

— Да, Билли… сомнительная история. Не масоны, а какие-то кроты…

— Нет, это правда! Потому что когда строили город, камень добывали из-под земли, и под Одессой образовались такие пустые коридоры, понимаешь? Катакомбы! Им не надо было рыть длинные проходы, важно было их правильно соединить, это очень интересно, правда?

— Насколько я знаю, катакомбы находятся за городом, а не в центре Одессы…

— В центре тоже! Сначала копали в самом городе, чтоб не возить камень издалека, а потом мэр запретил… видишь, Джек, как я разбираюсь в Одессе! Даже лучше тебя!

— Я в полном восторге, Билли.

— В той статье еще написано, что при сносе старого дома был обнаружен замурованный подвал с настенными росписями масонского содержания, там был домашний масонский храм, ты представляешь, какой город?! Да, Джек, если поискать в этих подвалах…

— Нет, Билли, мы так не договаривались, какие подвалы? Нам нельзя привлекать внимание, к тому же подвалы имеют своих хозяев, как ты понимаешь…

— Конечно, я понимаю, Джек… это мечты. Главное, что теперь я почти уверен — эти реликвии подлинные, невероятно… им же почти двести лет!

— Почему ты думаешь, что двести? Может, сто…

— Вряд ли. Если подлинные, им двести или даже больше лет, потому что к середине девятнадцатого века в России уже не стало масонов, и в Одессе в том числе… все ложи закрылись. Я так волнуюсь, Джек, как думаешь, нам повезёт? Я так надеюсь…

— Смотри, Билли, я думал, что это малыш, а ему лет семьдесят…

— А почему ты шепчешь?

— Тссс… потому что неудобно, услышит. Смотри, лилипут пришел, тоже в Одессу летит… видишь, вон там, у стойки?

— Ага, вижу… он не такой уж маленький, дюймов пятьдесят в нем есть…[6] а знаешь, кто самый маленький в мире масон? Вэнс Вуд из Индианы, его рост был всего двадцать шесть дюймов! Он до колена мне не доставал, а был Верховным Князем Царственной Тайны, это тридцать второй градус, на два больше, чем у меня! Когда я пришел в их Ложу «Петух Рассвета», он как раз делал доклад о Пифагоре, это умора! Ну просто живая кукла, что-то пищит, ничего не понятно… а потом Первый Страж взял его на руки и перенес обратно на место, ему даже ходить тяжело… нет, я не против, конечно, но тридцать второй градус!

— Чего ты орешь? Смотри, он уже обернулся…

— Хм, я же о другом… ладно, смотри, там все уже собираются, может быть, пойдем? Или еще по стаканчику? Знаешь, я так себя чувствую… не знаю, Джек, такое состояние, не могу найти себе места, всё время думаю: повезет или нет, глупо, да?

— Давай лучше пойдём, Билл, от виски только хуже будет…

— Нет, наоборот… хотя ты прав, я становлюсь болтливым и всё равно нервничаю… нет, я не нервничаю, я готов ко всему, прошло столько времени, просто этот мандраж, ничего не могу с ним поделать, да! Уходим! А ты знаешь, где находится самая высокая в мире ложа? В Перу, на вершине горы…

Ну вот, понеслось. Так всегда, когда он выпьет пару лишних стаканов… ну конечно, ждал Джими и наклюкался своего «Аберлау»… мандраж у него, видите ли… а у Джека?! Уже целый час щекотно сосет в животе, и явно на нервной почве, а не от голода, потому что наелся в самолете… а теперь ещё руки стали дрожать, что за фигня, ещё этот Миша с дурными разговорами… где жил, в каком районе? Как узнал, что на улице Довженко, вообще крышу снесло человеку, и такого он на Довженко знает, и сякого, и девушка у него там была, и в «Метрономе» отвисал… бар «Метроном» он тоже прекрасно помнит. Студенческий гадюшник, весь пол в бычках и мелких плевочках, и запах блевотины, потому что некоторые не успевали добежать до туалета… правда, за ними тут же вытирала добрая тётя Тамара, смешно матерясь по-украински, но запах был неистребим. А снаружи здания проходила толстая труба с горячей водой, обмотанная клочковатой паклей. Когда внутри становилось невмоготу, народ выходил посидеть на трубе, пощипать паклю, подышать кислородом… труба приятно грела жопу, особенно зимой… и он еще тоже, сказал бы сразу, что учился на РГФ и жил в общаге, так нет, надо было поддерживать разговор с умным видом, типа он тоже такой одессит… а интересно, Зоя ещё там? Сколько же ей лет, она была на три года старше… сорок три, мда… даже если она в Одессе, вряд ли ему это понравится. Кровяная колбаска с Привоза, брынзочка, сало с чесноком, наверняка что-то типа Трейси, ну, может быть, получше… хотя кто её знает, даже в пятьдесят можно быть ой-ё-ёй… идиотство, какая Зоя?! Нашел ещё о чем… хоть бы Билли побыстрей заснул и заткнулся, а то голова уже раскалывается…

— …могильный холм, ты меня слышишь, Джек?!

— А? Конечно, слышу, Билли, какой холм, ты о чем?

— Джек, я говорю, что у вас в Арканзасе жил самый старый масон в США, его звали Джон Рэй! То есть не самый старый человек, а именно масон, понимаешь? Он пробыл масоном восемьдесят пять лет своей жизни, его посвятили в восемнадцать лет, а ложа называлась «Могильный Холм», ну разве не смешно?

— Ужасно смешно, Билли.

— Нет, подожди… кажется, Джон Рэй жил не в Арканзасе, а в Теннесси…

— Всё равно ужасно смешно, Билли, это же соседний штат…

Щукинск

Таня не спешит домой. Вчера был дождь, а сегодня пройтись — одно удовольствие, хоть цвет лица появится… Леночка работает дома, переводит с английского какие-то научные статьи и отправляет в Москву… Таня не ожидала такого. У Серёжи дежурство посменное — сутки на стоянке, потом два дня дома, честно сказать, Леночка немного напрягает. Слишком она ласковая и предупредительная, всё время порывается чем-нибудь помочь, и каждый раз зовет с ними ужинать. Такие дорогие продукты, мясо, свежие салаты… даже неудобно, а с другой стороны… Таня приходит с работы в пять вечера, и на кухне уже нет свободного места — Леночка готовит. Стол занят, плита занята, даже на табуретках у неё всегда что-нибудь разложено, короче, двоим не развернуться… так что два варианта — или ужинать, или пожевать бутерброды у себя в комнате. Но главное, что дома спокойно, за пять дней ни разу ещё не было этих шумов, тьфу, тьфу, тьфу! Неужели сработало? Ребята считают, что это всё нервы, что Таня не привыкла жить одна… а может быть, дом проседает, у почтальонши за последние несколько лет дом на метр врос в землю и покосился, потому что сгнили нижние бревна, эти дома строили без фундамента, оказывается… они вообще разборные, как конструктор. Каждое бревно пронумеровано, чтобы можно было перенести дом на новое место… так и было задумано — нижние бревна подгнивают, дом потихоньку опускается, и нормально. У почтальонши он вообще довоенный, поэтому стал такой низкий… и говорит, что стены трещат, особенно слышно по ночам, или когда осенью начинают топить печку… нет, эти звуки она хорошо знает с детства, когда дерево подсыхает и трескается, иногда так стрельнет, мало не покажется… но ведь сразу понимаешь, в чём дело, и совершенно не страшно… или нервы? Вдруг на самом деле эти шумы были не такие уж громкие? Просто у неё в голове оголенные нервы, и кажется, что звуки в сто раз сильнее? Или не в голове, где вообще нервы… везде они. А Надька? Она тоже слышала, нет… да пошло оно всё, лучше не думать, тем более, что ничего уже не гремит, слава богу…

Почтальонша вроде не напряглась, вы, говорит, молодежь, вам будет веселее вместе… да, теперь весело, в собственном доме нельзя расслабиться ни на минуту, и всё из-за Серёжи… даже за чаем или в туалет просто так не выйдешь из комнаты, надо проверить, как выглядишь, причесаться… вот угораздило влюбиться в женатого мужчину, который любит свою жену, хотя… Леночка явно глуповата… нет, она, конечно, молодчина, выучила самостоятельно язык, поступила из деревни в Москву, но всё равно… вчера сказала, что не любит никакое искусство, что только музыка иногда ей нравится… как можно такое сказать?! Даже Серёжа удивился… уже четыре года здесь живет и ни разу не была в музее, а тут ведь огромная коллекция картин классиков — и Куинджи, и Шишкин, и Левитан… но зато искренне, ничего из себя не строит. Таня спросила про книги, так она их вообще не читает, кроме своих биологических, скучно, говорит… вот Серёжа постоянно что-то читает, как переехали, сразу пересмотрел их библиотеку и читает теперь Станиславского, говорит, хорошо пишет… может, и ей почитать? Мама его постоянно цитировала, а она не любила про театр… да, Серёжа совсем другой. Отношения у них с Леночкой с виду, конечно, прекрасные, да и не с виду… в первую ночь никак не засыпалось, она всё ждала этих шумов, потом пошла на кухню попить воды и сначала дико испугалась, подумала — ну вот, началось! Потом поняла, что они трахаются… диван бился о стенку и скрипел как сумасшедший, Леночка громко стонала, короче, всё там хорошо… а что ещё надо? Красивая женщина, сидит дома, отлично готовит… нет, это полный бред! Дичь какая-то… она не собиралась с ним заигрывать у Леночки за спиной, не хватало ещё унижаться… просто он ей нравится, вот и всё. И он её возбуждает, или это весна так действует… Глупо… вот блин! И ещё девственница! Надо было переспать с Юрой разок-другой, чтоб избавиться от этого… нет, фу-у… зато не стыдно было бы теперь с нормальным мужчиной, вот если бы у них и правда что-нибудь началось с Серёжей, ну допустим… допустим, он в неё влюбится и вдруг узнает, что Таня ещё девственница. На фига ему такое? А вдруг она начнет его потом шантажировать… типа я ни с кем не спала, отдала тебе самое святое, свою девичью честь… вот же мерзость какая… так, дверь почему-то закрыта, странно, неужели дома никого? На кухне горит свет… лучше открыть своим ключом…

— Лен, ты дома?

— О, привет! А у нас гость… слушай, мы решили отметить новоселье, завтра же выходной, тебе не надо будет рано вставать? А то уже целая неделя прошла, а мы до сих пор не отметили. Серега пошел за коньяком, а мы с Юрой делаем плов…

— С Юрой?!

Тьфу ты, этого ещё не хватало…

— Привет, Тань! Я тебе Кафку принес, ты просила…

— Привет… спасибо… мне заниматься надо вообще-то, и так уже…

— Так что, забрать?

— Ну оставь… только больше ничего не приноси, ладно? Сейчас, я только переоденусь и буду вам помогать…

— А мы уже всё подготовили, твой Юра просто класс! Он так мастерски наточил топор и нарубил грудинку, жаль, что ты не видела… я нашла в сарае казан, как раз то, что надо, Юра его отмыл… овощи я обжарила, так что осталось всё соединить и потушить, кстати! У меня закончился лавровый лист, у тебя нет случайно? А то придется идти в магазин…

— Есть в красной банке на подоконнике, только он уже старый.

— Сойдет, просто побольше кину…

Вот наглый тип, Кафку он принес… так, что надеть, что надеть… Леночке он помогает… и она им страшно довольна, ещё когда мебель таскал, восхищалась, какой он умный и симпатичный… издевается, что ли? Как можно говорить, что он симпатичный, когда у неё такой муж… может, предложить ей поменяться? Да уж… о, зелёный свитер! Любимый свитер протерся в локтях, но дома надеть можно, а рукава закатать, и будет не видно…

.............

Труба — её спасенье, страшно подумать, чем всё могло закончиться… а правда, чем? Страшно подумать… но когда удалось выползти из проклятого дома, у неё была одна мысль — на кладбище, надо на кладбище! Так хотелось прижаться к родному запаху, прямо стучало в висках — скорей, скорей, это всё, что у тебя осталось, оно там лежит, оно твоё… ужас! Оно вдруг оказалось рядом, такое яркое и чужое, и в то же время невыносимо своё, что и не оторвешься, захотелось влезть, распластаться внутри, расправиться, но это не получалось… оно будто выталкивало её изнутри, как будто ненавидело… и она его била и кусала, откуда только силы взялись… и потом всё же втиснулась, довольно криво, полусидя… и главное, зачем?! А потом такая усталость, такой коричневый сонный запах, ей подумалось — нормально… и тут она вспомнила Галю, этот жуткий голос из-под земли, Галя, Галя, она навсегда становится Галей! И вот какой-то мудростью, каким-то нечеловеческим усилием она стала думать о трубе хлебозавода, и это её спасло, вырвалась… а он не работал, уже была ночь, и опять потянуло в могилу, немного отлежаться… и слава богу, что она не поддалась и бросилась в эту трубу, вниз, прямо в цех! Вот это было правильное решение, это спасло! Там внутри не было никого, но всё пропитано этим питательным запахом! Особенно на втором этаже, где печь… да, теперь понятно — это не просто блажь, не дурная привычка, это её пища, её сила! Земля, деревья, ладан… это всё ерунда, это на закуску… ведь не спас же её запах земли, даже наоборот — мог погубить… она легла у самой печи и заснула, а проснулась от странного щекотания — лента с батонами двигалась в печь прямо сквозь её тело, да и вообще стало неуютно, ездили какие-то люльки, над головой противно скрипела металлическая полоса, в общем, заработал конвейер… Вот так и набиралась сил — днём висела над трубой, а ночью возвращалась в опустевший цех, сколько же времени прошло… неделя, месяц? Хотя нет, вокруг всё по-прежнему — деревья голые, люди в плащах и куртках, значит, не так уж много…


Так хорошо! Силы просто распирают! А тело уменьшилось до нормальных размеров и такое послушное, как один нерв, как порыв! Уже надоело сбрасывать булки с крутящегося стола и слушать визг жирных сортировщиц… а смешно было, когда одна дура рухнула на пол от страха и закрыла голову, как при бомбежке! Пролетать сквозь раскаленную печь тоже надоело… всё, завод надоел!


О, старуха, согнутая пополам! Семенит еле-еле, палочкой ощупывает, просто заживо разлагается, тебе пора уже сдохнуть, бабка, так… разогнаться как следует и ударить в затылок, ииии-и-и-и…!!! Ага! Упала! Ура!!! Ну что, померла? Нет, лежит-охает… схватилась за ногу, сломала, видать… какие там у неё кости, одно название… а если крикнуть тебе в ухо, а, бабуля? Может, окочуришься? А-а-а-ааа!! Пора помира-а-а-ать!!! Ноль эмоций. Ладно, неинтересно… неправильно упала. Вот если бы головой об асфальт, другое дело. Да хватит трястись, слюни пускать, вон, видишь? Мужик торопится к тебе на помощь, лучше бы он тебя добил, для твоего же блага…


Так, уже сумерки, сумерки-умерки… начинается сильное время, интересно… а если вот так попробовать, сработает сигнализация или нет? Класс!! И не одна, все подряд загудели, цепная реакция! Ишь, сторожа из будки повыскакивали, ну что, ну что, где?! Давай-давай, ищи, не найдешь… а я сейчас раскручусь и как дам тебе в лоб… ииии-и-и-и!!! Хо! Даже шапка слетела! Что, получил?! А если попробовать с тобой, как с дверцей шкафа, туда-сюда, что будет, а? Инфаркт? Или хватит с тебя? Нет, не хватит… а может, ты меня видишь? А то совсем рожу перекосило, ну, ну, вот же я, у тебя перед носом, придурок! Нет, ты не видишь… ииии-и-и-и-и!!!

*

Коньяк разбегается по телу, стало тепло и хочется снять свитер… они с Сережей курят прямо в комнате, Леночка и Юра некурящие… давно она так не смеялась, особенно когда Сережа рассказывал в лицах, как подружки почтальонши допытывались, можно ли кушать морских свинок, а то столько мяса даром пропадает… Теперь Юра вещает что-то заумное, дождался своего часа, маньяк… а она уже пьяна и, кажется, слишком долго смотрела на Сережу, он ей улыбнулся… он очень красивый, безумно… нет, ей нельзя столько пить, в глазах уже стало двоиться…

Хм, если не фокусироваться на старых обоях — это совсем другое место, не та гостиная, которую она помнит с детства. Пустой квадрат с одиноким шкафом, даже диван теперь в другой комнате… остался только круглый стол посередине, Таня покрасила его в белый цвет, чтоб не раздражал своей жуткой облезлостью. Может, Юра и прав… в том смысле, что материя только выглядит реальной, а на самом деле исчезает гораздо быстрее идей… идеи долговечнее, поэтому люди за них так и цепляются, типа у них истинные ценности… вот мама — была и нет. Не говоря уже о бабушке с дедом. И весь тот налаженный быт, хорьки, и коврики и ватрушки, которые Таня помнит с рождения… никогда такого уже не будет, потому что тот мир — бабушкина идея, и теперь она на помойке… а сама Таня? Двадцать лет назад не существовала даже в проекте, и лет через шестьдесят уж точно не будет, что такое шестьдесят лет? Тьфу. А лучше бы пораньше, старухой быть неохота. А христианство сколько лет существует… или там всё остальное, даже этот Станиславский… ну да, материя лепит сама себя из идей, он прав… Юра так расцвел, Леночка прямо вся внимает… надо его подколоть.

— А скажи, Юра, вот, например… человек каждый день что-то ест и потом ходит в туалет, это можно рассматривать как вечную ценность, такую вечную материальную идею мира? Или нет?

— Конечно нет, это же просто потребности… это ни к чему не ведёт.

— Как не ведёт? Перестанет всё это проделывать и умрёт. А придумывать идеи — не потребность? Сам же говоришь — человек вечно цепляется за идеи. А тут и придумывать не надо, и так уже есть, от природы…

— Нет, ну скажи — как можно всю жизнь думать только о том, что бы съесть?!

— А многие так и живут, между прочим. Ну ещё хотят разные материальные блага, это и есть настоящие вечные ценности…

— Ну это каждому своё…

— Но таких каждых большинство, Юрочка!

— Это на поверхности, а если копнуть, то все ищут смысл жизни…

— А потому что боятся смерти! Понимают, что скоро им кранты, и придумывают идею бессмертия… короче, всё наоборот — сначала материя рождает идею, а потом уже идея правит материей, тьфу, язык уже заплетается… короче, это всё из страха… нет, Сережа, не наливай мне больше! Я пьяна как… даже не знаю, как кто…

— А чем материя, по-твоему, рождает идею, вот чем?!

— Откуда я знаю? Каким-нибудь хитрым органом…

— Может быть, душой? Или душа — это просто функция мозга, а мозг просто кусок мяса? Хочешь сказать, что ты материалистка? Ты бы классно преподавала марксизм-ленинизм, жаль, что опоздала родиться…

— Я ничего не могу преподавать, потому что я ни в чем не уверена. Вот ты уверен, что существует тот свет?

— В какой-то форме он наверняка…

— А вдруг там зверски мучают людей? Причем тех, которые считаются хорошими, соблюдают все эти христианские заповеди… вот представь, человек старается изо всех сил, ходит в церковь, постится, никого не обижает и вдруг — бац! Попадает в ад. Может быть, так у них всё устроено!

— Нет, во всем должна быть какая-то логика… с какой стати?

— Ну, например, потому, что жил не своим умом… делал совсем не то, что хотел, может такое быть?

— Всё может быть, чего ты вообще взъелась? Я что-то утверждал? Я сказал, что есть общие принципы… что каждый человек живет в соответствии с определенной идеей, и она создает его материальный план — как выглядит, что делает, какими предметами себя окружает… я не прав? Форма пропорциональна идее, вот и всё! То, что находится вверху, есть то, что находится внизу, это закон Трисмегиста, закон подобия! То же и в Библии, которая была написана гораздо позже, между прочим… у него сказано, идея — это единственный смысл существования форм! А в Библии сказано, что в начале было слово, то же самое… а создание людей по образу и подобию что означает? Что люди могут быть творцами материи, тот же закон подобий, что ты так смотришь? Я не прав?!

— Что ты! Абсолютно прав! Ты такой умный, Юра, ты должен завещать свой мозг науке, чтобы он сидел в колбе и мыслил… главное, чтобы молча, потому ты всех достал! Сколько можно мусолить одно и то же?! Лично мне от твоего голоса уже плохо, я не знаю, как Лена выдерживает там сидеть…

— Нет, я нормально, Юра так интересно рассказывает…

— Сама меня перебила, а теперь не даешь досказать мысль! Странно… что это? Вы слышите? Там странный звук…

— О боже… свинки пищат, я забыла их покормить, я сейчас…

Поразительно. Такое впечатление, что Леночке и правда нравится Юра, бросает на него томные взгляды, накрасилась… или просто такая манера себя вести с мужиками? Мужиками… даже слово для него не подходит, кошмар… и ещё этот высокий срывающийся голос, и красные губы с усами, пьяный ещё противнее…

— Пойду поставлю чайник, с ума сойти, мы выпили почти три бутылки коньяка на четверых…

— Но главное, что одна у нас ещё осталась… помощь требуется?

— Спасибо, Сережа, я пока держусь на ногах…

Всё-таки он ужасно красивый, а Леночка полная дура… особенно раздражает, как она накрасила наспех ресницы — слипшиеся, как у их продавщицы из овощного, и торчат в разные стороны, понятно, что если б не приперся Юра, ей бы и в голову не пришло… ведёт себя как похотливая сучка, бедный Сережа, даже смотреть неприятно… так, надо же чашки и сахарницу… Это ещё что за наглость?!!

— Юра, ты совсем уже охренел?! Убери руки!

— Извини, извини… просто хотел тебе помочь отнести поднос, прости, пожалуйста, я же чисто по-дружески…

— Нет, ничего, я… просто я подумала, что это… в смысле, что я не ожидала, что кто-то… извини, Сережа, я… да, лучше отнеси поднос, я подожду чайник, он уже закипает, я сейчас заварю…

Блин, какой идиотизм! Скорей всего так и есть… чисто по-дружески… потянулся за подносом, ну приобнял, ну подумаешь, выпил лишнего, мало ли… надо было так истерически орать? Наверное, все слышали, черт! Или он всё-таки… ну теперь он точно насмерть перепугался, это ж надо было… и ещё чуть не вырвалось в оправдание, что она перепутала его с Юрой, получилось бы, что Юре нельзя, а ему пожалуйста… а то, что перепутала, и так было ясно… а если он назло Леночке? Он же видит, как она… а что, вполне может быть, тогда всё правильно, не фиг лезть… да нет, кто лез? Он же только слегка коснулся, ничего особенного, просто от мысли, что это был Юра, её сразу переклинило… оттолкнула его, заорала, как будто её уже насилуют… нормальный человек будет так орать, если к нему прикоснулись? Ну если только жаба в трусы попадет… не объяснять же теперь, как ей противен Юра… ужас, ужас… ладно, надо идти, сколько можно сидеть на кухне… надо выпить ещё коньяку…

— …нет, но что-то бывает, это точно! У нас на трассе сбили одну девушку из нашей школы, насмерть, и потом она часто голосовала на дороге, подсаживалась в кабину, но никогда не разговаривала с водителем… а потом исчезала прямо на глазах, и это продолжалось много лет, некоторые водители даже заявляли в милицию…

— Чай всем наливать? Ну ничего себе… это вы последнюю уже допиваете?

— Ты же не хотела!

— А теперь хочу… о, получилась целая рюмка… у вас теперь новая тема про привидения? Юра, тебе домой ещё не пора?

— Таня, ты явно несправедлива к Юре, он тут вообще ни при чем… Это Сережа рассказал, как у них сегодня на стоянке… Серёж, расскажи Тане про дядю Васю!

— Нет, если Тане не нравится эта тема…

— Нет, ну расскажи, пожалуйста… что дядя Вася?

— Дядя Вася — это мой напарник, вернее, сменщик на стоянке, и сегодня с ним приключилась необычная история мистического характера… я думаю, со вчерашнего перепоя, у него вчера был день рождения.

— С перепоя мистическая? Это как?

— Нет, это я думаю, что с перепоя, а он-то считает, что мистическая. Причем я тоже был рядом, но ничего не почувствовал…

— Ну, может быть, завтра почувствуешь?

— Вряд ли, мало выпил, можно ещё сбегать, конечно… Ну вот, сегодня дядя Вася на полчаса опоздал и сразу же стал мне исповедоваться, какая он сволочь, потому что мама его о чем-то уже три года просит, а он всё никак, и вчера вот опять попросила, а он сказал, что пока на это нет денег, а деньги у него есть, просто ему неохота ехать в какую-то там даль, зачем ехать, я толком не понял, в общем, расстроился мужик… Я говорю, дядь Вася, не переживай, всё наладится, я пошел, меня жена дома ждет, и тут срабатывает сигнализация в какой-то машине, за ней вторая-третья, мы выскакиваем, как всегда, оказывается ложная тревога, у нас так часто бывает… кошке стоит пробежать, и пошло, ну вот… но на всякий случай прошлись вдоль рядов, всё спокойно, вдруг слышу истошный крик дяди Васи, бегу к нему, а он сидит прямо в луже и раскачивается, обхватив голову руками, и что-то бормочет…

— Он описался, что ли?

— Да нет, в обычной луже, дождевой… сначала вообще не мог говорить, потом поведал мне, стуча зубами, что это ему наказание за грехи, что вот и собаку какую-то недавно насмерть забил, и маму вот обижает, а она его вырастила, и всё такое… Я говорю: дядя Вася, вам плохо, что случилось? А он только крестится и бормочет, что ему срочно надо в церковь замаливать грехи… я говорю, если всё так серьёзно, вы лучше поезжайте, куда вас мама просила, что ж вы себя так изводите? Короче говоря, явно у мужика был приход, ему показалось, что на него набросился ветер, сорвал с головы шапку, а потом избил со всех сторон, но синяков не осталось… а! Он ещё слышал зловещий голос! Голос материл дядю Васю последними словами, самих слов он не разобрал, но общий смысл был понятен… он решил, что это ангел-хранитель на него наехал, по-моему, типичная белочка, я спросил, что они вчера пили, так надо видеть, как он обиделся!

— А он алкоголик?

— Да нет… на самом деле он довольно ответственный мужик, просто явно перепил… но меня поразило другое, его реакция, это ж страшно подумать — бедный дядя Вася живет под гнетом грехов и помнит все до единого! Он мне начал рассказывать и про другие, я просто сбежал… вот такая история.

— Бедный дядя Вася, даже жалко его…

— А я нашел в Интернете сайт аномальных явлений, причем пишут якобы сами очевидцы, дядя Вася туда бы отлично вписался, как родной… там даже была похожая история — призрак овчарки загрыз злого хозяина…

— Ой, ну расскажи ещё что-нибудь, Юрочка, расскажи!

— Да там их… а, вот хорошая, про паспорт. Один мужик собирался в загранпоездку и потерял паспорт, а новый сделать он уже не успевал и жутко расстроился. И вот он идет вечером домой по какому-то лесопарку, чуть не плача, и вдруг прямо перед ним в воздухе зависает такая небольшая летающая тарелка, открывается люк и выглядывает серое существо, голое, типа пластмассового, и говорит ему гнусавым голосом: «Твой паспорт у Хренникова». И тарелка улетает… Какой Хренников? Он вообще испугался, подумал, что галлюцинация, а на следующий день на работе увидел в коридоре портрет композитора Хренникова, и его вдруг осенило — обыскал портрет и нашел свой паспорт, это кто-то из завистливых коллег выкрал у него и спрятал. Как вам этот бред?

— Так это даже не мистика, а научно-фантастический рассказ…

— Да, такие чуткие инопланетяне… а ещё мне понравилось про старуху с грубым мужским голосом, которая часто появлялась на каком-то заводе и любила давать пощечины, а потом вдруг спасла одного рабочего, вытолкнула его в последний момент из-под пресса…

— Юра, не увлекайся, уже два часа ночи и тебе пора домой, пойдем, я тебя провожу…

— Надо же, уже час… А разве Юра не остается ночевать?

— С чего это вдруг он должен оставаться?!

— Ну так поздно уже… это же опасно.

— Он живет недалеко, можешь не волноваться.

Вот же сука, нет, она явно на него глаз положила и даже не скрывает… Кстати, у Маринки Деевой тоже такое свойство — если выпьет, то совершенно не может себя контролировать, ну, может быть, это и к лучшему…

*

С животными тоже интересно, они даже лучше чувствуют! Если лететь рядом с птицей, она начинает сходить с ума, мечется бессмысленно в разные стороны, иногда даже падает… а сядешь рядом на провода, все птицы сразу с криком взлетают, вот голуби туповаты… коты щетинятся и фыркают, собаки с хозяевами лают до одури, только одна трусливая болонка завизжала и запрыгнула на руки к тётке… а вот если преследовать бездомную собаку, особенно больную, то совсем другая реакция — псина интересуется, принюхивается, оглядывается вокруг и тихонько подвывает, как будто спрашивает: ну ты где? В городе так много бездомных собак и кошек, и все сношаются… ну да, сейчас же весна… Надо ещё попробовать с младенцами, но пока не встретилось ни одной мамаши с коляской, ужасно мало детей, падает рождаемость в Щукинске… а, но есть же роддом! Род-дом… дом… дом?! О Боже! Как она могла забыть?! Про Таню! С домом случилось что-то ужасное, дом её чуть не уничтожил, но ведь там осталась Таня… а вдруг она умерла? Или как раз сейчас умирает? Сумасшествие, склероз, какая тупость! Пугать воробьев и пропустить самое интересное! Но надо быть осторожнее, второй раз ей не выдержать… а! Можно покрутиться около дома, если Таня жива, она же выйдет рано или поздно… хотя сейчас ночь… ну всё равно, хотя бы проверить, стоит ли ещё дом!

Свет нигде не горит… в Таниной комнате открыта форточка, это странно, она всегда тщательно закрывает все щеколды… так… а если заглянуть… главное, вовремя почувствовать это удушье, с чего тогда всё началось? Кажется, затошнило… нет, сначала зачесались глаза… так… ага, Таня сидит на кровати, значит, живая… курит… а если поглубже… вроде ничего… никаких неприятных ощущений… неужели дом в порядке? Прекрасно. Хотя… откуда такая уверенность? Ведь не здесь же ей стало плохо, а в какой-то пустой… да, в маминой комнате! Хотела полежать на кровати, а Таня её убрала… вот гадина! Ну ничего… сейчас она ей покажет… только сначала надо проверить другие комнаты, это важно. Дома часто теряешь над собой контроль и оказываешься в разных местах совершенно неожиданно, или нет, не потеря контроля… скорее наоборот — это одновременность мысли и действия, полное совпадение… а иногда и самой мысли ещё нет, только смутное предчувствие этой мысли, а действие уже начинает происходить… например, сидишь спокойно в кресле, и вдруг оказываешься на кухонной антресоли… вот почему? А всегда есть причина… значит, подумала о вкусном… или случайно взглянула на ногу и вспомнила, как обожглась раскаленной дверцей духовки… всю жизнь был такой заметный ожог, а сейчас и следа не осталось… это только в доме такая скорость реакции, в других местах иногда тоже бывает, но нет… не так, всё равно требуется больше усилий… Поэтому надо всё досконально проверить, не дай бог очутиться там, где эта гадость… и что это вообще? Хоть бы знать… а вдруг оно живое и может перемещаться по комнатам? Вдруг оно поселилось в доме?! Как вспомнишь, что она пережила, всё внутри содрогается. Или лучше уйти… надо подумать… стоит ли так рисковать…

Нет! Ну почему она должна уходить из собственного дома?! У всех есть дома, а она будет бомжихой? Это несправедливо… Таня будет тут жить… на Таню почему-то не действует… просто надо обследовать всё помещение, продвигаться не спеша, очень медленно, и если что — сразу же отсюда бежать… а если нет никакой опасности? Надо быть полнейшей идиоткой, чтобы уйти, даже не убедившись… так. Сейчас она высунется в гостиную, если там чисто, сразу же проверит мамину комнату, чтоб не расслабляться… самое главное — всегда помнить о том, что выскочить из дома проще простого, не важно, стена перед тобой или окно… по привычке всегда хочется выйти в окно, дурацкая память того тела… грубого физического тела, как говорил Станиславский, а кстати! Это может оказаться полезным… «Надо сплести вместе паутинки чувств, чтобы противопоставить их силе грубых мышц. Жить на сцене не линией тела, а линией духа! Оправдывать действие изнутри, сплетать паутинки… и тогда действие станет продолжением чувства, а не привычкой грубого аппарата мышц…» Ну и что это дает… нет, всё правильно, только какие у неё мышцы? А её чувства как раз и пугаются стен. Хотя, может быть, это пугаются не чувства, а память мышц… то есть надо развивать чувство, что мышц нет… легко сказать! В момент сильной опасности напрочь забываешь всё умное и пытаешься поступать как живой… сколько раз уже так было… ладно, просто надо держать окно в поле зрения…


Уфф… в гостиной всё нормально… только куда-то пропал диван, похоже, она собирается вынести из дома всю мебель… нет, об этом лучше не думать, сейчас лучше не злиться, теперь к маме… а это ещё что… что за звуки? Доносятся из собственной комнаты… там кто-то есть! А если ОНО там?! Бежать?! Боже мой, боже мой… нет, нет, начинается паника, так нельзя! Успокоиться! Спокойно… глаза не щиплет, дышится нормально, всё нормально… Голоса?! Да там же просто люди… в её комнате люди! Таня кого-то оставила ночевать, ну конечно… фу-у… сердце выскакивает… в мамину чуть позже, надо прийти в себя… и надо посмотреть, что там за люди… но не забывать об осторожности… хотя очень спокойный запах… такой гладкий и нежный… он чувствуется даже через дверь, там нет опасности… Да они же… двое… голые мужчина и женщина…


Запах… запах… запах… этот запах… где она… даже не заметила, как оказалась прямо над ними… лицо женщины рядом с её лицом, такое красивое, такое… ооооо… питательный запах, самый лучший из всех… так приятно… как это странно… что раньше такого не было… одни собаки…

Одесса

[8 apr 2006 | 10:12 pm]

жизнь полна компромиссов

Ну вот я и в Одессе. Но радость встречи с любимым городом мне отравляет Кристина. Конечно, не со зла, просто она хорошо подготовилась к путешествию — откопала в Интернете кучу статей про Одессу и уже составила план осмотра достопримечательностей. То и дело спрашивает — знаю ли я, где находится Воронцовский дворец? Знаю. А Оперный театр? Знаю. А в каком году он был построен и как звали архитектора? Иди ты на хер, Кристина!!! Но… я молчу.

Потому что так устроена жизнь (по крайней мере моя) — всегда или чего-нибудь сильно не хватает, или явный перебор. Вот даже в детстве. У меня были интеллигентные родители-врачи, но папа постоянно покупал мне пластмассовых солдатиков. Я знал, что детям положено играть, и поэтому безропотно расставлял их на полу, но вот что было делать дальше? Я задумывался… вернее, сидя на полу, я погружался в тупую прострацию, а потом оказывалось, что у моих солдатов отгрызены головы. Я сгрызал им головы неумышленно, но это повторялось снова и снова… просто я был задумчивым ребёнком. Папа стал бить меня ремнём, и мама не возражала. Вздыхая, она объясняла мне, что человек должен нести ответственность за содеянное. Меня наказывали, но продолжали покупать солдатиков. А я не знал, что не люблю в них играть… Иди ты на хер, Кристина! Где гармония в этом мире? Почему нельзя приехать в родной город и побродить одиноко? Зайти к друзьям… хотя какие друзья? Не посещать же одноклассников. Да. Здесь нет друзей. И там нет. Нигде нет. Только моя Кристина.

Мы прилетели около полуночи, город лежал во тьме, только на центральных улицах через один теплились фонари — так было и раньше, но есть и отличие — теперь среди кромешной тьмы то и дело высвечиваются (и вызвучиваются) островки уличных кафе, их очень много, и если они не пустуют в прохладную апрельскую ночь, что же тут летом творится? Воздух пахнет морем, океан пахнет совершенно иначе (по мне, так он вообще не пахнет), что и говорить… это запах моего детства. Пока мы ехали в гостиницу «Красная», таксист лет сорока со слезами на глазах поведал историю своей жизни — он любит жену и ребёнка, но его мама задалась целью испортить им жизнь и у неё получается, на днях жена бросила беднягу…

В самой роскошной гостинице города нас встретил пыльный швейцар, именно так — когда он распахнул двери, от его шелковой ливреи взлетело облако пыли. Гостиничный холл освещался тусклым светом, повсюду печально лежали плешивые ковры. Центральную лестницу обрамляли херувимы-негры с отбитыми носами, зато обильно крашенные черным лаком, ужасно блестящим. Проходя по коридору второго этажа, я машинально взглянул в огромное зеркало и ничего там не увидел, даже сердце ёкнуло… но сразу же понял, что зеркало весьма антикварное, в патине. На стенах (некогда красных) висели большие пейзажи в золоченых рамах, примерно одного содержания — пасутся барашки, плывут облака, пастушок либо играет на дудочке, либо страстно сжимает пастушку. Всё это напоминало жилище обедневшего аристократа, виллу в упадке, и даже рисовался портрет — старикашка тянет к тлеющему камину ноги в аккуратно заштопанных носках… но главное — ванна! На ней мы обнаружили (вернее, обнаружила Кристина) желто-серые подтеки. Горничная спокойно объяснила, что это — въевшаяся грязь, которая не отмывается. В том смысле, что такая грязь — не грязь, и ванна практически чистая. Кристина возмутилась, и очень расстроилась, и потребовала другой номер. Но свободных люксов не оказалось. Тогда Кристина решила перебраться в другую гостиницу и стала нервно засовывать в чемодан свои вещи. Я сомневался в успехе мероприятия, наверняка в другой гостинице нас ожидали другие сюрпризы. Ах, Одесса! Как всё это знакомо, как мило, как по-одесски… но Кристине кажется, что за триста баксов она имеет право на чистую ванну, как она ошибается… Кристине не помогут экскурсии и осмотр памятников старины, дух нашего города ей никогда не прочувствовать…

Но горничная сломалась. Сдалась. Пошла на попятную. Возможно, наш отказ от номера чем-то грозил её карьере. Девушка принесла баночку с надписью «щавелевая кислота» и довольно быстро очистила ванну от ненавистных Кристине подтёков. И раздраженно объяснила, что эмаль вся стёртая, что мы изгадим белый цвет после первого же мытья, и с такими нашими претензиями ей придется вычищать эту ванну каждый день. Я не стал переводить, зачем лишний раз волновать Кристину…

Но самое ужасное, что я случайно уснул. Хотел ненадолго вытянуть ноги, прилёг на диван и моментально провалился в сон, какая жалость! Я так мечтал отправиться на ночную прогулку, встретиться с Одессой, так сказать, тет-а-тет, без дурацкой Кристины. И вот уже утро. Я плохо выспался, я отлежал себе бок и смял лицо, я жду, пока моя крошка наведёт марафет и думаю — где же это я? Неужели в Одессе? Наши окна выходят во внутренний двор, коты роются в мусорных баках, где я?! Я не принадлежу сам себе, на это у меня не хватает денег, какая печаль… я тут лишний, а Кристина — нет. Она путешественник, она — экскурсант, она — мой хозяин. Какое дерьмо! Надо завязывать думать об этом, ведь жизнь только начинается…

Ваш грустный Сруль.

post comment

Нет, правда, что-то Билли долго копается, целый час уже там сидит… пачкает ванну. Завтрак, который им принесли, только обострил чувство голода, но ещё заказывать неохота, лучше поесть где-нибудь на свежем воздухе с видом на море… там солнышко, отличная погода, но маразм крепчает. Билл проснулся в восемь утра, а может, он вообще не спал, хрен его знает, и стал рваться в мастерскую. Джек сказал всё, что он по этому поводу думает. Билли обиделся и пошел мыться… Вчера, когда Билл узнал, что мастерская Буряка находится недалеко от гостиницы, он прямо с самолёта потащил его туда, а было два часа ночи. В темноте Джек перепутал дворы и уже подумал, что тот двухэтажный дом снесли на фиг… но потом понял ошибку (Билли уже пребывал в тихой истерике), когда разглядел в глубине двора белеющий бюст вождя пролетариата. Памятник Ленину стоял в соседнем дворике, значит, это соседний… он даже вспомнил связанную с ним историю — в разгар перестройки бюст хотели увезти, но жильцы встали на его защиту, огородили колючей проволокой и посменно дежурили, пока всё не улеглось… об этом даже в газетах писали. Двор Буряка зиял чернотой, светилась только пара чердачных окон, но они ни хрена не освещали, разумеется. Хорошо, что у таксиста нашелся фонарик, да, блин, красиво жить не запретишь! За час простоя (в ста метрах от гостиницы!) водитель затребовал сто баксов сверх стоимости дороги из аэропорта, причем сама дорога обошлась в пятнадцать… а Билли даже не поморщился, только всё выпытывал: ты уверен, что это здесь, ты уверен, да? Достал. Джек помнил — полуподвал слева от арки, несколько ступеней вниз, на двери была замызганная табличка с надписью «Художественная мастерская». Он осветил дверь фонариком — табличка на месте, посветил в окна — там занавески, что дальше? На двери — здоровенный висячий замок. Хорошо, конечно, что дом не снесли и мастерская на месте, но это же не частная собственность, это от Союза художников, сто раз уже могла перейти к другому владельцу. Билли предложил оставить записку, что коллекционер-иностранец хочет встретиться с хозяином, на такое грех не клюнуть. И вот, когда они стали сочинять записку, приехала милиция. Из подъезда тут же выскочила старушонка, одетая по-зимнему, и стала визжать, как раненая мышь. Мол, она чуть инфаркт не схватила, потому что у неё бессонница, а тут грабители, а она одна в квартире, а они светят фонарем, а у неё ноги стали ватные, но хорошо, что хоть телефон сегодня заработал, а то ведь неделю совсем не работал… старуха с первого этажа, окна прямо над Буряком, следила из окна, сволочь, и ни звука, ни шороха… и не она одна наблюдала, потому что вскоре их штук десять набежало, Билли обалдел… Двое ментов были настроены решительно, руки на капот, обыскали, не нашли ничего криминального, кроме фонарика, и уже собрались везти в отделение разбираться что к чему, но тут водитель заныл, что не виноват, что он взял в аэропорту иностранцев, а они попросили остановиться и подождать… Иностранцы? Это и спасло. Они показали паспорта, Джек объяснил, что хотел повидать друга-художника, что ничего плохого и в мыслях… Билли трясся, водитель нервно курил, менты понимающе кивали, старухи держались поодаль, момент настал! Джек сунул блюстителям по сотне баксов на рыло, и инцидент был исчерпан… Всё. Теперь он не даст собой помыкать, хватит. Самое неприятное — бабки обмолвились, что в мастерской уже год никто не появляется, раньше ходил один бородатый, а сейчас пропал. Это осложняет дело. Надо пойти в Союз художников и выяснить, где Буряк, может, он вообще умер… но почему мастерская закрыта уже целый год? Непонятно. Ясно одно — что помещение пустует и незачем околачиваться под дверью, тем более после вчерашнего… разве что вскрыть её и посмотреть, вдруг там всё осталось по-прежнему? Это было бы круто, ограбить Буряка… хотя старухи не дадут… а можно сразу обратиться в милицию. Скажем, баксов за тыщу менты взломают дверь? Наверняка… или нет? А если соврать что-нибудь? Сказать, что, уезжая в Штаты, он забыл у друга свою коллекцию значков? Но это если Буряка уже нет в живых… нет, это стрёмно, да ну, бред! Он уже начинает впадать в истерию, как Билли… нет! Или всё будет по закону, или никак, хватит уже… В самолёте Билли не на шутку загрузил его своими знаниями про Одессу, сыпал какими-то идиотскими датами, типа когда забили первую сваю в порту… Джек не выдержал и сказал, что лучше бы он думал о деле. А Билли, оказывается, только о деле и думал, просто болтал, чтобы снять напряжение. И когда он начал говорить «о деле», мало не показалось… а что будет, если будет так? А что, если эдак? А вдруг такое случится? А сякое? Кошмар… и так перевозбудился, что потащил его с ходу в мастерскую… нет, у чувака явно едет крыша, нельзя ему потакать. А в гостинице ещё устроил эту разборку с горничной, хотя Джек сто раз предупреждал — на Украине может быть такая срань, какой он отродясь не видал, и деньги ничего не решают… «Я бывал в бедных странах, но за хорошие деньги там всегда можно получить хороший сервис!» Там можно, а здесь — как повезет, такой вот парадокс. Или такая психология, однако факт налицо, чего дергаться? Хотя скорее всего он был взвинчен после ареста, вот и раскапризничался… Так. Полтора часа в ванной. Он что, дрочит там, что ли? Мечтает о Роби? Джек бы тоже не прочь, хоть какая-то разрядка, да, вечером надо будет… от голода уже урчит в животе, пожрать и идти в Союз, это рядом с Художественным музеем, он помнит, он оформлял там картины на вывоз… и не забыть купить шоколадку секретарше.

— Вот и я! Джек, какой у тебя план? Я на тебя полностью полагаюсь… я думаю, надо разыскать друзей этого Бурьяка, ты знаешь его друзей? Ты говорил, что у тебя есть какие-то телефоны.

— Скажи мне, Билли… а что ты делал полтора часа в ванной?

— Я? Я думал… Знаешь, я думаю…

— Билли! Я хочу есть, понимаешь?! И пока я голоден, я не буду с тобой говорить о делах! А ты еще не одет… всё! Быстро одевайся, и выходим на улицу!

.............

Эх, платаны… пятнистые, толстые… раньше корни платанов разрывали асфальт, теперь тротуары замостили фигурной плиткой, но корни всё равно побеждают, вся эта красота трескается и вспучивается, надо смотреть под ноги, чуть было не растянулся уже… дома стали понаряднее, не такие облезлые, много отреставрированных… таксист рассказывал, что на Греческой площади снесли круглый дом и построили огромный стеклянный магазин, а так вроде всё по-старому… а, ещё какой-то небоскреб прямо в море, вроде гостиница, надо будет посмотреть. А Пушкинская улица точь-в-точь как раньше…

— Одну минуту, Билли, я сейчас!

Вот она, их подворотня, а за ней ещё должно быть два глухих дворика без окон, однажды они тут трахались с Зойкой, так жутко напились, что ничего уже не соображали… да, вот тут лежало бревно, а эта стена была увита диким виноградом… ладно, Билли ждёт…

— Джек, а почему ты жил в Одессе? Я забыл… ты здесь учился?

— Ну да, учился в университете.

— Ух ты! А на каком факультете?

— На романо-германской филологии…

— Потрясающе! Джек, так ты языковед, ты культуролог! Философ! Вот почему ты всё время что-то пишешь, оказывается… невероятно! Фермер, коллекционер и ученый!

— Да уж… скорее спортсмен.

— Ты ещё и спортсмен?!

— Ага, спившийся и обрюзгший… я в школе занимался баскетболом, был кандидатом в мастера спорта, это очень круто… и я мог поступить на льготных условиях, практически без экзаменов, для вуза это считалось престижно…

— Это я понимаю, у нас тоже государство оплачивает обучение хороших спортсменов!

— Нет, в Советском Союзе было бесплатное образование… так что я представлял ценность только для вуза с баскетбольной командой, будь я, к примеру, каким-нибудь гимнастом или шахматистом, вряд ли бы меня взяли в Одесский университет. Короче, я должен был стать гордостью вуза и всё такое, но свалился по пьяни с маяка, ударился о пирс и сломал ногу в трёх местах… так что баскетбол накрылся на первом же курсе, а выгнать меня не могли, учился-то я в принципе нормально… просто я с детства хотел выучить какой-нибудь язык, а в школе не получалось.

— А почему ты выбрал именно Одессу? Ты же мог учиться и в самой Москве?

— Да ну… здесь же море… я море люблю.

— Смотри, Джек! Там художники, ты знаешь кого-нибудь? Можешь спросить, вдруг они знают про Бурьяка?

— Билли, я не буду пока ни у кого спрашивать, пойдут разговоры, зачем это нам? Сначала в Союз художников… нет, сначала мы съедим что-нибудь вон в том кафе, оно мне нравится, ты не против?

— Нет, нет… как скажешь, но, как ты думаешь, ведь наверняка кто-то из этих художников знает Бурьяка? Смотри, тут продаются пейзажи, и натюрморты… сколько всего… это такое специальное место, да?

— Да, Билли, это Горсад, Городской сад, тут продаются сувениры и плохие картины…

— Но ведь у Бурьяка тоже плохие! Ты сам говорил! А вдруг он здесь их продаёт?!

— Хорошо, давай посмотрим…

А ведь Билли прав, между прочим, тут ему самое место… даже какие-то знакомые рожи, или так кажется? Вон того со странными губами точно где-то видел, а что он продаёт? Зверюшек из ракушек… да, эти обвислые губы на костистом лице… нет, не вспомнить. Наверняка тут можно найти знакомых… хотя он имел дело с нормальными художниками, а не с этой горсадовской шушерой, вот только с Буряком прокололся… в глазах рябит от всей этой мазни и безделушек, продавцов полно, а покупателей нет, видимо, ещё не сезон. Ага, в Билла уже вцепилась пожилая мадам, впаривает какие-то шкатулки, пора сваливать. О, на той стороне приличного вида кафе, можно туда зайти… хотелось посидеть на улице, но прохладно, ветер какой-то…

— Нет, Билли, его здесь нет, пойдем…

— Пойдём, Джек! Эта дама говорит по-французски, я почти ничего не понял…

— Я думаю, она сама ничего не поняла.

— О, смотри, какие там красивые здания! Как называется эта улица?

— Это Дерибасовская, самый центр города.

— О, Дерьибасовска! А скажи, Прьеображьенска улица далеко отсюда? Она должна пересекать Дерьибасовску, я смотрел по карте. Там находится великолепный масонский дом, его построил архитектор Гартвиг. Представляешь, треугольный дом с каменными рыцарями у входа, я хочу сделать фото…

— Присаживайся, мы пришли.

— Будем обедать?

— Завтракать.

— Отлично! А скажи, ты знаешь такую площадь, сейчас… Екать…ериньенская площадь? Бывшая Поть…потьёмкинская?

— Знаю. Это возле Потёмкинской лестницы.

— Далеко?

— Тут всё недалеко, Билли, ты уже знаешь город лучше меня, не прикидывайся.

— Да. Там находилась тайная масонская ложа, в доме номер три. Этот дом принадлежал какому-то капитану, такая сложная русская фамилия, сейчас не вспомню… и когда дом недавно реставрировали, то в подвале обнаружили замурованный масонский храм со всеми атрибутами…

— Разве у масонов бывают храмы?

— Ну конечно! Ложа и есть храм! В ложе находятся две колонны, алтарь, грубый и совершенный камни, шахматный пол, да много всего… масонский храм символизирует мироздание!

— Это круто, Билли. Так, посмотрим, что тут есть… я буду суп-пюре из овощей и антрекот с картофелем, а ты как знаешь… меню на двух языках, так что выбирай, вегетарианское там в самом конце.

.............

Пошел моросить мелкий дождик, хоть бы не ливень… Конфеты сработали, но ясности всё равно никакой, Буряк как в воду канул… Женщина в лиловом костюме и ослепительно белом парике старается помочь, звонит куда-то, выспрашивает, пока что без толку… Свою комнату в коммунальной квартире Буряк продал ещё в начале перестройки и, разумеется, пропил… Мастерская по-прежнему записана на него, взносы он не платил уже больше года, числится в злостных должниках… зимой заходил в рамочную мастерскую, приценивался… а больше никаких следов, где живет, тоже неизвестно, есть только адрес бывшей жены, которая его ненавидит… он там прописан, но уже много лет не появлялся, проживал у любовницы, наверняка кто-нибудь её знает, но пока такого человека найти не удалось. Обнадеживает, что мастерскую пока никто не трогал, хотя что это даёт? Секретарша, похоже, вошла во вкус… уже заявила кому-то по телефону, что пора прекращать это безобразие, надо обратиться в жэк, вскрыть помещение и передать другому художнику… да, взбаламутили болото. Надо будет её успокоить, попросить подождать… сказать, что главное — это найти человека, вдруг что-то случилось? А потом уже принимать решения… в мастерской же могут быть ценные вещи, да… бред какой-то. Совсем, видать, спился мужик… а ведь и правда мог умереть, никто не опознал и зарыли, как бомжа, например…

Билли выглядит ужасно — вылитый старый пидор. Вырядился в полосатый пиджак и канареечную рубаху, прилизал волосы воском, перстни ещё какие-то нацепил… а от повышенной нервозности заговорил фальцетом и ходит вприпрыжку. В ресторане две официантки перешептывались, поглядывая на них, да и на улице Джек поймал парочку заинтересованных взглядов… В Америке повадки Билла его не парили, к тому же там не принято так откровенно пялиться на людей… хотя какие повадки? Джеку и в голову бы не пришло, что он голубой… а здесь он почему-то изменился… а может быть, Джек придирается? Просто Билли уже так достал, ни минуты покоя… нет, ну что за дебильная улыбка? Полчаса уже сидит с таким оскалом… он вообще не нужен в Одессе, он только мешает, всё можно было проделать самому без лишних нервов, да — так да, нет — так нет… а Билли считает, что контролирует ситуацию…

— Ну вот, слава богу, хоть что-то! Мне удалось выяснить адрес этой женщины, её зовут Марина, вот, возьмите… это знаете где? В районе шестнадцатой станции Фонтана…

— Всем привет! Машенька, ты занята? — С озабоченным видом в комнату влетел лысый крепыш.

— Да нет, уже практически… как говорится, чем могла. Только вы держите меня в курсе…

— Ну конечно! Я в любом случае буду вам звонить!

— А вот Николай Иванович, может быть, знает… Коль, Буряк куда-то пропал, ты не знаешь, где он? К нему из Америки приехали…

— Димка? Так говорили, он в монастыре теперь иконы пишет, а что?

— С ума сойти! Так вот оно что… а мне тут все говорят, что Буряк наш спился, что бомжует где-то… а он, оказывается, духовная личность! А в каком монастыре, не знаешь?

— Так в этом, как его… ну мужской, на шестнадцатой станции, на Амундсена…

— Ну вот видите, всё сходится… вы ему скажите, пусть срочно ко мне зайдет, или нет, давайте я напишу записку…

— А вы, господа… а вот вы наверняка одессит, или я не прав? Мне чем-то знакомо ваше лицо… хотите посмотреть мои работы? Завтра открытие моей персональной выставки, будет обильный фуршет, так что милости прошу! В шесть вечера. Сейчас как раз идёт развеска, пойдёмте, пойдёмте… а вы разыскиваете Диму по какому поводу? Если не секрет… нет, конечно, если это личное, боже упаси! Но… если вас интересует хорошая живопись, это другое дело… нет, не подумайте, я имею в виду не только себя, я могу вас познакомить с прекрасными художниками… да, кстати, разрешите представиться! Николай Разумихин, можно просто Коля.

— А… Евгений… Золотов. Спасибо, Николай, но мы правда очень спешим, дело в том, что Билл… он не коллекционер, просто у него… у его дочери есть несколько картин Буряка, и она попросила заказать ещё два натюрморта в таком же стиле… но только Буряка, больше её никто не интересует, так что извините.

— Да что вы! Ну надо же… знаете, Евгений, а Билл… он понимает по-русски?

— Нет, абсолютно…

— Мммм… я должен вам сказать, надеюсь, что вы не обидитесь… дело в том, что Дима… к сожалению, он довольно посредственный художник, и…

— Я с вами совершенно согласен, но я ничего не решаю, и даже Билл не решает, он просто выполняет поручение.

— Да! Так я и хотел вам сказать! Димка не работал уже много лет, он же гнал самогон, прямо в мастерской… я как-то зашел к нему, так он щеколду никак не мог открыть, до того руки тряслись…

— А давно это было? Когда вы заходили к нему в мастерскую?

— Да ещё прошлым летом, ну да… это же кошмар! Кругом битая посуда, грязь, всё засалено… какая живопись, о чем вы? Ну не знаю, ну хорошо, он стал писать иконы, но это примитив, плоскость, там нет перспективы… вернее, есть, но так называемая обратная, в общем, не важно, совсем другие законы… и потом, это же не факт, кто-то встретил его возле монастыря, мало ли… а Димка мог и соврать, это у него как здрасьте… А даже если он возьмется? Вряд ли он сможет повторить то, что делал десять лет назад, он же лет десять уже не работает! Ваша заказчица вряд ли останется довольна… короче говоря, если вам нужен натюрморт, похожий на Буряка, то без проблем! Потому что ваш покорный слуга — лучший в городе копиист, вы можете зайти в мебельный салон на Канатной восемь, там висят мои копии голландцев — Терборха, Хоха и Халса, посмотрите, подумайте… или нет, лучше сразу приходите ко мне в мастерскую, вот визитка, пожалуйста, все телефоны, домашний, мобильный… И я вас уверяю, что эти натюрморты будут больше похожи на старые Димкины работы, чем теперешние Димкины, если бы он взялся их написать… Я копировал Рембрандта и Караваджо, не говоря уже о Сезанне и Матиссе, уж с Буряком как-нибудь справлюсь, не сомневайтесь…

Это ж надо, какой въедливый попался… и чем-то его рожа очень знакома, даже не сама рожа, а скорее манера насиловать собеседника, вперившись ему в глаза… а, был такой безумный активист, устраивал повсюду выставки-продажи, ну да! Такой квадратный рыжий придурок, брызгающий слюной, Разумихин, точно! Теперь вставил зубы и не брызгает, зато напрочь облысел…

— Э… если с Буряком возникнут проблемы, я вам обязательно позвоню, договорились? И большое спасибо за информацию, рад был познакомиться…

— Так я вас жду завтра на открытие! В шесть часов! Буду ждать!

Щукинск

Так было после наркоза, когда Тане зашивали ухо… она упала на катке, сильно ударившись головой о лёд, и в тот же момент кто-то врезался в неё и порвал ей коньком ухо, но дело не в этом… когда она очнулась после наркоза, в палате было темно. Так было странно, как будто все предметы стали огромными, даже чашка на тумбочке казалась величиной с дом, потолка и стен вообще не было, они терялись где-то в бесконечности, а пустые кровати… она даже не сразу поняла, что это такое… как будто гигантские продолговатые валуны одинаковой формы. Таня превратилась в малюсенькую точку, в одни глаза, но главное, что всё пространство вокруг неё пульсировало, предметы не были твёрдыми и устойчивыми, они колыхались, как желе, а воздух между предметами… вот это самое удивительное! Воздух состоял из полупрозрачных геометрических фигур — пирамидок, кубиков, трубочек, конусов… и все они медленно вращались на месте, как бы проворачивались вокруг своей оси, причем все немного по-разному, поблёскивая в тусклом свете луны… это было такое чувство, как будто она застала мир врасплох, он не успел спрятаться и показал ей нечто важное… что важное? Но именно это чувство важности происходящего запомнилось очень хорошо… она следила за воздушными фигурками до самого рассвета, и даже когда в палате стало заметно светлее, они ещё продолжали ворочаться, и вот что ещё интересно — чем дольше она смотрела на какую-нибудь из фигур, тем фигура становилась объёмнее, уже выделяясь среди прочих мутноватой телесностью, и грани её отсвечивали красным… Что человеку может привидеться после наркоза? Да что угодно, это ещё самый лёгкий вариант… но вот сейчас, без всякого наркоза, она видит практически то же самое… хотя как сказать, без наркоза… всё-таки нервный стресс. Залезла под одеяло, потому что холодно в комнате, или это её так трясет… даже рука с сигаретой задубела… и вдруг увидела эти фигурки, заполнившие всю комнату, с ума сойти, даже прожгла одеяло. И потом уже вспомнила про больницу… да, так странно, может они там всегда? Совершенно геометрические, и так плотно прилегают друг к другу, никаких просветов, и медленно вращаются… угловатый воздух… так интересно… или уже пора в дурдом? Ладно… в конце концов она сильно понервничала, даже если это и глюк, ничего удивительного…

А в голове складываются дурацкие рифмы, это по привычке… остыл… могил… ты решил…. Тетрадь с любовными стихами Таня порезала на мелкие кусочки, перечитала два первых стиха и чуть не стошнило, тупость… а ещё вчера ночью казалось, что она чуть ли не поэт… опять эта дрожь. Как будто кошка выпустила коготки и аккуратно царапнула по шее, это ощущение почему-то запомнилось лучше всего, просто въелось и всё время возвращается… когда Леночка провела длинными ногтями по Таниному затылку… но в тот момент она ещё не поняла, просто удивилась. Потом Леночка обняла её сзади и стала целовать в шею, даже не целовать, а водить кончиком языка и шептать что-то типа: «Расслабься, всё будет хорошо, ты нам очень нравишься… Серёжа сделает тебя женщиной, он такой нежный, вот увидишь…». А Таня сидела без движения, пока Леночка не стала целовать её в губы и ласкать рукой грудь… эти большие влажные губы и оказавшийся во рту Леночкин язык вывели Таню из шока, она почувствовала жуткое отвращение и оттолкнула Леночку, высвободилась… «Ты что, с ума сошла?! Я не лесбиянка!» Но, видимо, это было сказано не слишком уверенно, и Леночка решила, что Таня просто смущается… или ожидала подобную реакцию, девственница как-никак… её это, похоже, особенно возбуждает. Какого черта так вышло, что она разоткровенничалась… вот с чего всё началось? Прямо какой-то гипноз… хотя… ведь Леночка разводила её с самого утра, целенаправленно. После вчерашней вечеринки Таня проснулась с головной болью, Серёжи уже не было, ушел на дежурство… а Леночка купила красного вина, извинилась за Юру… мол, она была сто процентов уверена, что они встречаются, он сам ей сказал… Юра вроде нормальный человек, откуда ей знать, что он так раздражает Таню? «А что, не видно было, что он дико меня раздражает?!» — «А вдруг, наоборот, возбуждает… ты выглядела довольно возбужденной, глаза так горели….» — «Потому что меня всё бесило! А ты еще ему ночевать тут предлагаешь!» — «Просто я думала, что он твой парень…» Теперь-то понятно, почему Леночка так его обхаживала… и то прикосновение в кухне тоже понятно, вот же пакость… Ну да, сначала Таня довольно сухо говорила с Леночкой, а потом как-то вдруг… даже не вдруг, а после выпитой бутылки… в общем, подружились… ещё бы! Леночка наговорила ей кучу комплиментов, и как с ней интересно общаться, и какая Таня красивая, а с кем же она тогда встречается… ах, ни с кем? Какая жалость… а был у неё кто-нибудь? Вот у неё, у Леночки, Серёжа был первый мужчина, в их деревне-то вообще все поголовно дебилы, так что только в Москве она увидела нормальных парней… Потом они открыли вторую бутылку и у Тани развязался язык, рассказала, что её уже начинает тяготить её дурацкая девственность…

А Леночка стала говорить, что мужчина должен быть опытным, потому что вот её школьная подружка отдалась какому-то шоферу, причем по любви, и с тех пор уверена, что секс — это гадость, но замуж за него всё же вышла и детей нарожала… и вообще так редко можно встретить опытного мужчину, такая это редкость в наше время, вот ей с Сережей ужасно повезло… и такие пошли подробности — как первый раз она взяла в рот и что при этом думала… и про какие-то методики, когда мужчина может кончать без спермы, и про книжки, которые давал читать Серёжа, Таню это стало бесить, какого черта она хвастается своим Серёжей? Даже покоробило. Должно же быть у людей что-то интимное, о чем не говорят… а то получается какая-то сплошная физкультура. «А у твоего Серёжи нет брата? Желательно близнеца, я бы с ним переспала…» Леночка рассмеялась и заявила, что для хорошего дела ей и собственного мужа не жалко… Эта шутка тоже покоробила, а это была и не шутка… Потом Леночка попросила сигарету и закурила, не в затяжку… что-то она ещё ей впаривала… что-то о современной семейной жизни… ну да, она уже подбиралась к главной теме, просто Таня слушала не очень внимательно, она размышляла — на фига этот разговор? С одной стороны, интересно, конечно… хотя и довольно противно выслушивать всё эти Леночкины откровения о постельной жизни с Серёжей, как будто они теперь самые близкие подруги… она ещё подумала — как Леночка отреагирует, если Таня признается, что влюблена в её мужа… А в принципе она и так уже призналась, пусть не до конца… к тому же Леночка хоть и дура, а в таких вещах разбирается… и скорей всего давно поняла… даже мелькнула мысль — а если и правда она заподозрила неладное и проверяет её таким образом… но тут Таня почувствовала пальцы на своём затылке, почему-то Леночка решила перейти от слов к делу…

И только в этот момент Таня осознала, что происходит… они хотят её трахать оба! И Юру были не прочь, им так даже интереснее… Леночкины пальцы с длинными ногтями скользили вверх по затылку, пробирались под волосы, от нереальности у Тани закружилась голова, а тело, наоборот, одеревенело… а Леночка расценила это как молчаливое согласие и стала шептать, что Таня удивительная, что они с Сережей сразу в неё влюбились и он её сделает женщиной… такого омерзения Таня не испытывала ещё никогда в своей жизни… но самое противное, что какая-то часть её сознания боялась показаться смешной… главное, перед кем?! Перед этой сучкой… но ведь они потом будут обсуждать её вдвоем… да какая уже разница?! А всё равно… они решили, что Таня такая отвязанная и продвинутая, предлагают ей групповуху, для её же блага… а ей захотелось большой любви, а любви вообще можно не дождаться… а тут такое дело, приличные люди, безопасный секс… надо ей как-то спокойно сказать, что это очень круто, конечно… но всё же ей хочется найти своего мужчину, что-то в этом роде… но когда Леночка вдруг прильнула к её губам и стала расстегивать кофту, Таня не выдержала… «Ты что, с ума сошла?! Я не лесбиянка!» И даже сильно толкнула Леночку, хотя получилось не сильно…

Леночка налила ей вина и стала успокаивать… она понимает, сразу непривычно… но Таня так её возбуждает… нет, разумеется, лучше начать с Серёжей, ей же нравится Серёжа… а уже потом, если Таня захочет, она присоединится… А Таня допивала остатки вина, нервно курила и совершенно не понимала, что теперь делать? Послать их немедленно? Надо отдавать деньги, которых нет… спокойно объяснить Леночке, что её не интересуют подобные отношения… но вряд ли получится, если она откроет сейчас рот и начнет говорить, она наговорит ей такого… А Леночка тем временем расписывала ей прелести группового секса, свингеры они называются… вот же козлы! Такая у них культура секса, встречаются в банях и трахают друг друга всеми способами… а тут вообще удобно, под боком. В Интернете у них специальный сайт, серьёзные люди… Таня представила себе, как они с Серёжей под присмотром Леночки… которая ждёт своей очереди, Таню просто трясло, воображение подсовывало ей мерзкие картинки, некоторые даже с участием Юры… Нет! Она уже не сможет с ними нормально общаться!

А потом Леночка стала её о чем-то спрашивать, но Таня сказала, что она сильно запьянела и надо полежать… и правда легла, но лёжа тошнило и Таня пошла продышаться… так долго стояла на мосту, что какой-то мужик поинтересовался, всё ли в порядке… наверное, копался в своем огороде и увидел, что она стоит и стоит… прикольно. Покончить с собой из-за любви к свингеру… которую даже не назовешь неразделенной, потому как всегда пожалуйста…

Потом зашла рассказала Надьке… Надька тоже сначала подумала, что Леночка сильно хитрожопая и всё рассчитала — что после такого предложения Таня уж точно разлюбит Серёжу… говорит — иди на стоянку и поговори с ним, вдруг это всё неправда? И как она будет выглядеть?! Оскорбленная невинность… нет, но у Тани тоже есть интуиция, а Леночка не такая гениальная актриса… Потом они вместе с Надькой отправились в Интернет-кафе, нашли свингерский сайт, там у них и форум по обмену опытом, и руководство для новичков, и даже выложен перевод книги американского сексолога под названием «Брачные танцы». Из Щукинска нашлось три пары… одна пара под названием «Узел счастья» даже с фоткой — потасканные пожилые рожи, хотя пишут, что они моложавая пара под сорок. Он лысый, а у неё груди болтаются до колен, это ж надо найти любителей… ещё пара с какой-то собачьей кличкой, лет тридцати, а вот третья пара точно они! Даже Надька признала… Во-первых возраст совпадает, а во-вторых называются «Селена»! Серёжа и Лена, ясно ежу… но сексуальные пристрастия и вообще подробная информация по каждой паре закрыта, для этого надо зарегистрироваться на сайте. Но им хватило и этого… Надька вошла во вкус, ржала как ненормальная…

Это вдуматься! Через два месяца вступительные экзамены, на что она тратит время? Ни хрена не поступит, тем более в Москве. То у неё полтергейст, то безумная любовь, теперь свингеры… а фигуры не пропадают, поразительно… может, это отслоение сетчатки на нервной почве? Ужас.

Завтра воскресенье, надо что-то придумать… они же будут целый день мучить свинок… а свинки чувствуют смерть, хоть они и накрывают клетку тряпкой, как только замочат одну, остальные визжат не переставая, так что самой уже хочется всех их поскорей придушить… Свингеры мочат свинок. И завтра она будет заниматься историей? Смешно. Нет, надо их выгнать, вот только деньги… а если пойти сдать кровь? Интересно, сколько платят… У Надьки в магазине одна продавщица повадилась сдавать чуть ли не каждую неделю, и у неё уже отказывались брать эту кровь, потому что тётка выглядит как трупак… но она закатывала скандал, мол, не имеете права, и брали… а в последний раз её обманули, сказали, что в крови найден вирус гепатита… или ошиблись они, фиг знает… выписали какие-то лекарства, а она пошла делать анализ в районную поликлинику, и ничего не подтвердилось, так тётка накатала жалобу и опять сдаёт… может, и правда можно пару раз…

Жаль, что закончилось снотворное, не просить же у этих… а у них и нет, наверное, здоровый секс и глубокий сон… Таня вернулась домой около одиннадцати, хотела проскользнуть незаметно, черта с два! Сидели в гостиной, и опять вино на столе, торт какой-то… Леночка предложила разогреть мясо. «Меня тошнит от мяса!» Получилось двусмысленно, ну и ладно… они её явно поджидали, всё уже обсудили… Таня быстро почистила зубы и ушла к себе курить. Через пару минут Леночка к ней постучала «Тань, я просто хотела поговорить, ты уже спишь?»

«Сплю».

«Тань, не обижайся… ну просто я выпила лишнего, ты обиделась? Серёжа расстроился, злится теперь на меня…»

«Я не обиделась, я уже сплю и не хочу ничего обсуждать!»

«Ладно, извини… Сережа хочет с тобой поговорить, может, всё-таки выйдешь?»

«А может, оставите меня в покое?!!»

После этого Леночка заткнулась… интересно, что хотел Серёжа… ну да, у неё было такое лицо, они поняли — секс отменяется… а Серёжа? Стал бы уверять, что это чисто Леночкина инициатива? А он и не собирался ничего такого… а вдруг они вообще маньяки?! Они же могут её… нет, это уже слишком, это… нет, черт! Надо же как-то заснуть, что за мучение… Зубы стучат, такой в комнате холод! Два дня уже похолодание, надо было протопить печку, этот электрокамин сам себя не может обогреть… лучше бы печь протопили, уроды ебучие…

*

Невозможно… ну почему так долго… запах стал слишком слабым… они должны! Зачем тогда они здесь?! Она так долго этого ждала… такое мягкое сжимает… нежное… тёплое… и они пришли, они уже тут, на постели… но почему?! Давайте, давайте, давайте же! Сидят в темноте, так хорошо видны… она между ними, а они не чувствуют, они её не слышат… Раздевайтесь! Вы должны это делать!! Нет… мужчина и женщина… зачем они тянут… все кости уже зудят и такая тяжесть в животе… они над ней издеваются? Сидят… а… они говорят, шевелят губами… губами говорят-говорят-говорят… о чем можно говорить?! Нет, она их не слышит… чем сильнее прислушиваешься, тем громче этот звон в ушах… да и зачем ей слышать, живые люди должны заниматься любовью! Вчерашней ночью так прекрасно всё получилось… за время, пока она тут живет… или как раз не живёт, не важно… это ни с чем не сравнить, это так… и целый день она провела в их постели, тут запах… только в сумерки запах стал понемногу слабеть, но она знала… она ждала, она знала, что они будут… почему они так с ней? Ведь она их ждала! Давайтедавайтедавайте!!!

О нет… куда он уходит? Куда же… за ним… курить?! Это не то, совсем не то! Запах сигарет не нужен, он уже не нужен, он плохой… Вернись туда! Вернись, вернись…


Слава богу, он вернулся назад… он ложится… он даже не прикасается к ней! Опять говорят?! Ну что же делать, как их заставить… сволочи… это её комната, они должны! А может быть… ведь есть ещё Та… Таня! Может, она сейчас это делает? Ну конечно, наверняка! Должен же кто-то… скорее к Тане!


Нет?! Она тоже курит?! Какая гадость… они сговорились… в этой комнате даже нет мужчины! Почему нет мужчины?! В её собственном доме! Они заполонили весь дом и ничего не делают! А ей нужно ей нужно-ей-нужно-ей… Надо их… лежит и ничего… и те лежат, как брёвна… живые должны это делать, это же ясно… сейчас она ей покажет… И-и-и-и-и-и-и-и-и-ииии!!!! Ага! Получила?

То-то! Боишься, да?! А вот не надо было сидеть тут, теперь будешь знать! Форточка снова закрыта? Ничего… на стекло у неё хватит сил… У-у-и-и-и-и-иии!!! Осколки, осколки! Чтоб знали чтоб зналичтобзнали!

Очаков

Тянутся однообразные поля, нечеловечески пустые… Вначале Билли всматривался в окно, вертел головой вправо-влево, но смотреть тут не на что, как ни верти… Проехали две невзрачные деревеньки с бабульками на обочине. Завидев издали машину, бабульки, как по команде, вскочили со своих табуреток и давай размахивать кто чем… в основном сушеной рыбой. Не за что зацепиться глазу, невольно всматриваешься в каждое деревцо, в любое нехитрое строение… через час поездки Билл удивился: «Джек! Так много земли и совсем нет людей, где же люди?»

«А все сбежали отсюда, Билли…»

«Да что ты! Ты шутишь, да?»

«Знаешь, какая плотность населения в России? Полчеловека на квадратный километр… на милю, считай… получается треть человека, но это в России. На Украине может и больше… например, один человек на милю, тут климат получше…»

«Странно, никаких машин на полях… здесь что, мало фермеров?»

«Понятия не имею… а откуда им взяться? Тут законы неподходящие».

«А почему?»

«Такая страна, Билли… и потом, разве ты не видел, на развилке стояло два трактора, миль десять назад это было… так что не всё так плохо!»

«Ты шутишь!»

«Не волнуйся, я думаю, что эти поля засеяны с осени, озимыми сортами… озимые, Билли, намного урожайнее яровых, уж ты мне поверь».

«А картофель растёт в этом климате?»

«Само собой, это же главная пища украинцев…»

«Но мы не проехали ни одного вспаханного поля!»

«Какой ты въедливый, Билли… значит, здесь только зерновые культуры… а может, ни хрена тут нет, откуда я знаю?!»

Теперь Билли похрапывает, уснул от однообразия пейзажа… Джека тоже клонит в сон, но водитель включил радио на полную громкость, да и ехать-то осталось не больше получаса… хорошо ещё, что водитель попался молчаливый, не пристаёт с расспросами. В Одессе не успеешь сесть, сразу начинается: А шо вы тут делаете? А откуда приехали? А отдыхать или к родственникам? А как там вообще в Америке? В таксистах ещё теплится одесский дух, но город уже не тот, разбежалась Одесса… так что теперь даже Брайтон больше напоминает Одессу… Понятно, что все вывески на украинском, это у них государственная политика, хуже другое — на улицах слышна украинская речь, понаехало деревенщины… хотя красивых женщин по-прежнему хватает, эх, если бы не Билли… хотя если б не Билли, то ничего бы не было вообще… ммда… замкнутый круг. Уже почти две недели они разыскивают Буряка, не Буряк, а какой-то неуловимый Джо… откуда это, интересно? Неуловимый Джо… с детства знакомое выражение, а вот откуда оно… из фильма, наверное… дорога свернула к морю и снова ушла в поля, а вдоль моря ехать приятнее…

А ведь был почти в кармане. И так каждый раз… только подумаешь — ага, наконец-то попался, а вот хрен… да, говорят, был недавно, видели, как же… Хорошо, хоть Билли не теряет надежды, держится молодцом… а Буряк ускользает, как червяк. Буряк — червяк… Буряк — маньяк… Буряк пиджак… что же ещё… Буряк, Буряк… мудак. Иконописец сраный… чуть не трахнул близнецов, мало ему было этой Марины? Марина, конечно, не красавица, мягко говоря… ну так сам же её и спаивал столько лет… на нимфеток его потянуло… хотя почему? Батюшка сказал, что девочкам скоро должно исполниться восемнадцать, и тогда они покинут монастырь. Покинут… интересно, а куда они денутся? Ни квартиры, ни паспорта. А монахов это не волнует, настоятель отписал письмо в мэрию, пусть там разбираются, так что девочкам прямая дорога на панель… отличная история, надо будет её запечатлеть в журнале. Вот только как, под каким соусом… а, можно так — моя Кристина любит посещать мужские монастыри, это страшно возбуждает её сексуальную фантазию… Ну да, сказать, что её не хотели впускать, но она вызвала настоятеля и пообещала сделать щедрое пожертвование… Нам повезло, в монастыре происходила показательная экзекуция — молодого монаха розгами наказывали за блуд… да, про художника упоминать необязательно, пусть будет монах… типа мы спросили, за что его секут, а настоятель сказал, у них теперь каждый день кого-то секут… а дальше можно всю правду, как и было. Однажды зимой в монастырь постучалась женщина с двумя девочками-близняшками лет десяти и, плача, попросила их приютить… она рассказала настоятелю, что муж отобрал квартиру и живёт там с любовницей, а их троих выгнал на мороз… настоятель поселил их в дальней келье, но, когда навёл справки, выяснилось, что мамаша эта не в себе… работала библиотекарем, замужем не была и, кто отец этих девочек, не известно… но с ума она сходила постепенно — сначала никто и не заподозрил… думали, что продаёт квартиру, чтобы купить другую. А она купила трёх лошадей и сообщила дочерям, что теперь они свободные люди… но зимой в палатке стало жить невозможно, девочки простудились, лошади сдохли от голода, тёплую одежду украли другие бомжи. Куда идти? А рядом монастырь… вот только мужской. Короче, непонятно, что с ними делать… мамашу сдали в дурдом, а девочки остались, жалко их… Настоятель пытался пристроить девочек в женский монастырь, но матушка-игуменья не согласилась — это вам, говорит, их Бог послал, вверил в ваши руки… вот если они сами к нам придут, когда вырастут, тогда милости просим. Но девицы явно метили не в монастырь, а в фотомодели… так что монахам жить стало неспокойно, многие каялись в плотском волнении и ночном рукоблудии… да, история что надо. Вот только непонятно, эти девочки в школу-то ходили? Об этом настоятель ничего не рассказывал… Надо ещё присочинить, как монахи подглядывали за девицами, потом друг за другом, и все поголовно впали в грех, даже настоятель… а закончить тем, что Кристина ужасно возбудилась и всю ночь играла роль девственницы, совращаемой старым монахом… роль монаха досталась известно кому…

Да, история… этот настоятель с таким смиренным видом рассказывал, какое тяжелое испытание для монастыря эти девицы, особенно для молодёжи… какая-то чушь… зачем уходить в монастырь, если хочется трахаться? Уж если ничего уже не хочется… или в этом и состоит смысл? Тебе охота, а ты ни-ни… но тогда девицы — просто находка… где-то он читал, что в Средневековье существовали совмещенные монастыри, муже-женские, и монах с монахиней должны были спать в одной постели голые, чтобы победить свои желания… получалось у них, интересно? Не делать — ещё не значит не хотеть… даже кастраты хотят… Вот как победить плоть? Сидеть взаперти? А потом увидишь разок бабу и понеслось… бред. Но так много молодых монахов… а может, они просто в монастыре косят от армии? Тогда понятно… И тут появляется иконописец Буряк, сатир пенсионного возраста. И на глазах у несчастных монахов преспокойно ходит в девичью келью… беседовать об искусстве… А однажды всех троих застали на монастырском пляже, девицы делали художнику массаж спины. Буряка выгнали вон. А измученные соблазнами рабы божьи ждут не дождутся совершеннолетия подлых девиц, чтобы с чистой совестью отправить их к чертям собачьим… Всё бы смешно, но Буряк запил, сволочь… где-то у друга, не сообщив своей Марине. Марина пошла искать любимого в монастырь и выслушала весь этот ужас… когда же он явился наконец, Марина решила немного помучить предателя, сказала, что не откроет дверь. Буряк не стал с ней спорить, ушел и больше не появлялся… с октября месяца. Мастерская закрыта наглухо, она много раз проверяла. Где он шляется столько времени, совершенно не ясно… Марину наградили сотней баксов, и она объездила с ними всех друзей и знакомых, у которых бывала с Буряком… кто-то видел его на остановке троллейбуса, а может, и обознался… одному художнику Буряк звонил, напрашивался в гости… другой мужик уверял, что Буряк давно уже сдал свою мастерскую какому-то ювелиру, но это вряд ли, что-то не похоже… и только вчера опять затеплилась надежда. Вконец отчаявшись, они явились к его бывшей жене и заполучили этот очаковский адрес… такая милая оказалась женщина, напоила их кофе, отчего было раньше к ней не зайти… оказывается, в Очакове проживает двоюродный брат Буряка, пенсионер-вдовец и тоже не дурак выпить… в общем, вместе им хорошо, во всяком случае, раньше Буряк мог поехать в гости к брату, да и остаться на пару месяцев, как он говорил, порыбачить… Странно, что Марина не в курсе… хотя почему? Наоборот. Знай Марина о существовании брата, давно бы уже достала своего Димчика, как она его называет…

— Во дают! Ты слышал?

— Что?

— Да по радио, про Гарри Поттера…

— А, нет, я не слушал…

— Так нашли могилу Гарри Поттера, где-то в Израиле… и теперь туда съезжаются паломники со всего мира, это ж надо! Проводят там какие-то ритуалы…

— Как это Гарри Поттера? Литературного героя?

— Ну да! А там похоронен какой-то английский солдат, просто Гарри Поттер — его настоящее имя.

— Понятно, фанаты… а далеко ещё?

— Да минут двадцать, не больше… к одиннадцати точно будем.

— А Очаков большой город?

— Ещё бы! Минут за десять можно объехать, нам какая улица нужна?

— Шмидта… сейчас я скажу номер дома…

— А, знаю такую, это в самом центре, там ещё Дом культуры такой здоровенный…

.............

Билли проснулся и опять вертит головой. Пока что Очаков напоминает щукинское Заречье, такая же унылая дыра, тихая серость… Одноэтажные домишки, покосившиеся замызганные заборы, повсюду бродят куры с гусями… кажется, что вернулся домой. Радио поёт про шоколадного зайца, бодренькая такая песня, Билли посвистывает в такт… «дворники» весело размазывают грязь, водитель уже и не пытается объезжать лужи и ямы, мелкий гравий барабанит по стеклам… ай! Даже жалко машину… если треснет лобовое, оно ему встанет дороже заработанных денег, туда и обратно мужик запросил сто двадцать баксов, по мнению Жени, такая поездка должна стоить как минимум в два раза дороже, но не предлагать же больше… да, не жадный попался мужик. Хочется хорошего кофе, но где ж его тут найдешь… а вот и улица Шмидта. И это у них называется центр города?! Да уж… сквер с каким-то памятником, универмаг… ага, банк имеется… но почему все говорят «город»? Очаков — это большое село…

Так, где бумажка… посмотрим, как зовут братца… Иван Иванович Приходько… где же звонок? Калитка не заперта, собак во дворе вроде бы нет, сушится бельё…

— Хозяева! Иван Ива-а-нович!! Вы дома? Иван Ивано-в-и-ич… Глухо, как в танке. Давай я один пока зайду, мало ли… в таких дворах бывают злые собаки.

— Странно, Джек… почему здесь так мало телефонов? И у Марьины нет телефона, у многих нету… Ведь этот дом — частная собственность? Смотри, тут своя земля… земля — это дорого, разве нет? И нет телефона! А в России есть телефоны? Или тоже надо ехать сто километров, чтобы поговорить с человеком?

— Билли, я не понял… я хотел съездить один, ты же сам рвался в Очаков!

— Нет, дело не в этом, мне интересно посмотреть Украину… но всё-таки очень странно, Джек.

— Кто ж спорит… Иван Ивано-ви-и-ич!! К вам при-шли-и-и! Всё, я пошёл вовнутрь…

Во дворе никого нет, дверь в дом приоткрыта… а если обойти дом… тоже никого, постучим…

— Хозяин дома?! Иван Иванович!.. Есть кто-нибудь дома?

— Иду-иду я! Зараз прыйду…

Хм, откликнулась какая-то старушка, а говорили, вдовец… женился, что ли… или адрес неправильный, чёрт, этого ещё не хватало!

— Иду вжэ, иду…

— Здравствуйте! Извините, я не нашел звонка… а могу я увидеть Ивана Ивановича Приходько? Он здесь живёт?

— Так помэр вин… два рокы вже тому, як помэр…

— Умер?! Он умер, да? Я вас правильно понял?

— Помэр. Утоп вин, утонув…

— Утонул?

— Так, утонул… той год був дуже поганый, стильки народу у мори загынуло, мабуть магнытни бури чи шо… а вы йому хто, родственник чи знайомый?

— Я вообще-то… я думал, что здесь живёт его двоюродный брат. Его зовут Дмитрий Буряк, вы его не знаете?

— Це той, шо с Одэсы? Художнык?

— Да, да! Художник!

— А ты знаешь, дэ вин е, цэй художник? Ты його бачив? Куды йому можна напысаты? А тэбэ як звать? Мэнэ Дина Вихторовна, я Ванина сватья… ну його доня замужем за моим сыном, розумиэшь?

— Ну… примерно. А меня зовут Женя, я живу в Америке… я хотел купить картины у этого художника Дмитрия, но никак не могу его найти…

— Так ты його ще не бачив? Ой, лихо-лихо… де ж його знайты? Ваня йому завищав моторну лодку, а дэ той художник? Що нам з тиею лодкой робыты? Як побачишь, кажи, щоб прыизжав за лодкой, добре? А то ж сгние в сарае…

— Лодка? Знаете, я вас не совсем…

— А хиба йому не трэба тиеи лодки, нехай так и скаже, тильки в пысьменной форми, добре? Щоб нияких потим претензий. Зараз я тоби запысочку дам, якщо зустринешь, виддашь йому, гаразд?

Засеменила в дом, вот же бред, ни хрена не понятно… нет, всё понятно, Буряку завещали какую-то лодку, старухин сын теперь не может спать спокойно, хочет заполучить эту лодку, а с Буряком опять полнейшее ку-ку. Нет! Хватит. Надо действовать через его бывшую, а какой ещё выход? Наладить контакт, вскрыть мастерскую. Только она имеет право взломать дверь, мало ли, а вдруг там остались её вещи? Буряк-то пропал… Стоп! Кажется, они даже официально не разводились… гениально! И никто не подкопается, ни старухи, ни милиция, да, идея! Что-то в этом роде уже назревало по дороге в Очаков, но теперь окончательно оформилось… просто он чувствует, что с этой Раисой Адамовной можно иметь дело… Потому что искать этого урода вслепую уже нервы не выдерживают — а вдруг в мастерской ни черта нету? Что тогда? Продолжить поиски? А если есть? Хоть бы знать, и то легче… а в чем проблема?! Если штуковины на месте, договориться с ней о продаже, вроде нормальная тётка, почему нет? Объяснить, что это чисто масонские заморочки, а по сути — дешевка, у Буряка даже в комиссионку не приняли… ну разве что в какой-нибудь музей возьмут за бесплатно. Что ей, помешает пара штук баксов? Да и штуки вполне достаточно… да какая разница, пусть Билли сам решает, сколько ей платить…

— Ну от, милок, Женечка, ось тут я йому всэ напысала, тут и наша адрэса е, яйщо вин забув, то виддашь, добре?

— Я не знаю… не могу обещать, потому что на днях уезжаю. Но я отдам записку его жене, до свидания, всего вам доброго!

Щукинск

Таня то и дело проваливается в сон, и неудивительно — за неделю скопилась жуткая усталость… если не поможет эта Ташла, придется продавать. И на работе тоже… всё валится из рук, а если кто неожиданно притронется, она так вздрагивает, что люди пугаются… а ещё менструация началась на две недели раньше и зверски болит… вчера осталась у Надьки, думала выспаться наконец-то, и ни фига… Надька, оказывается, храпит, да и вообще, подруга называется… устроила ей допрос с пристрастием, рассматривала Танины синяки, а этот как получился, а тот, а как её выбросило с кровати, а как книга за ней гонялась по комнате… понятно, ей интересно, но совесть надо иметь… потом захрапела, а Таня ворочалась до утра, пока не зазвонил будильник. Свинство.

А Леночка с Серёжей, наверное, думают, что Таня сумасшедшая. Нападение начинается ранним утром, часов в пять-шесть, когда самый крепкий сон… они себе дрыхнут преспокойно, Танина комната далеко, и ничего не слышно. А у Тани каждый день появляются новые синяки, а что, бывают же такие припадочные, которые сами себя… Сначала предлагали посидеть с ней, но уж нет, лучше не надо… теперь ещё и фингал под глазом от этой книги. А если бы прямо в глаз? Кошмар… неужели мама? Даже не верится, скорей всего полтергейст, очень похоже… Юра распечатал ей пару статей с «www.prizrak.ru», она и сама собиралась зайти в Интернет-кафе, но никаких сил, домой бы доползти после работы… Один немецкий профессор считает, что полтергейст падок на невинных девочек, а когда они становятся женщинами, уходит из дому. Таню это страшно взбесило, прочтешь вот такое — потом не выходит из головы… интересно, этот придурок знает, что она девственница? Наверняка. А какие варианты? Всё же на глазах, вся её жизнь… она и в школе ни с кем не встречалась, а уж тем более как мама слегла… А бывает, что в доме появляются огромные кучи говна, а одной девочке ткнули в живот невидимым острым предметом, после которого долго не сворачивалась кровь… так что ещё не вечер, может быть и хуже.............черт! Опять чуть не заснула, вроде же соображала, а тело стало крениться набок само собой, и только тявкающий голос двойного очкарика вернул её в реальность. Всё ещё исповедуются, надо же такое придумать — чтобы каждый откровенно рассказывал, за что он осуждает людей. «Не судите, да не судимы будете». Очкарик несёт полную чушь, глазища за двойными стеклами нездорово бегают… какая-то проститутка-соседка, а была хорошая девочка, музыкой занималась… похоже, не дала она очкарику. А в прошлый раз был вообще ужасный прикол — Алексей приказал, чтоб они были как дети, типа, попробуйте-ка хоть разок выполнить эту заповедь, вспомните детство… «Если не будете как дети, не войдете в Царствие Небесное». И надо было говорить, не стесняясь, о самых сокровенных желаниях, и, чем глупее, тем круче. Одна тетка быстро въехала в роль и разревелась, она, мол, так обожает грызть карамель у телевизора, а муж орёт, что она жирная и что это вредно для зубов… а Ирина призналась, что у неё с детства осталась привычка ковыряться в носу и рассматривать сопли, а какой-то пенсионер полчаса рассказывал, как обворовывал соседские дачи и чувствовал себя эдаким Тарзаном… Алексей говорит — нужны не ваши воспоминания, а состояние души, попробуйте войти в состояние! Выражайте себя, как в детстве — плачьте от обиды, требуйте игрушку, представьте, что получили желаемое, и радуйтесь изо всех сил! Тогда пенсионер как вскочит и как заорёт, что, если б ему дали пулемёт, он убил бы Горбачева и всех его прихвостней за то, что Советский Союз развалили… и тетка с карамельками тоже запричитала вдогонку, что страну распродали, всех по миру пустили… короче, повеселились. А Юра рассказал, что в детстве казался себе очень старым и умным, а всех взрослых считал дураками, и у него даже была такая теория, что взрослые вырастают из неудачных детей, а нормальные дети не вырастают, ну разве что лет до пятнадцати… и он всех презирал, и родителей, и их друзей, и воспитателей в детском саду, и учителей, ведь он был круче всех, а они этого не понимали и обращались с ним, как с маленьким мальчиком, так что «быть как дети» Юре довольно противно, никаких светлых воспоминаний и детской непосредственности… Получается, что Иисус предлагал быть «как хорошие дети», так, что ли? А дети почти все мерзкие, за редким исключением. Вот Таню считали хорошей девочкой, довольно послушной, а она представляла себе ужасающие вещи, особенно перед тем, как заснуть… например, что она уже взрослая, у неё трое детей и она над ними по очереди издевается — одного поджаривает на сковороде, не до смерти, а так, чтоб помучился, поорал… другого подвесит вниз головой и кормит, а всё выпадает назад. Просто садизм какой-то. Но как пошла в школу, эти зверские фантазии прекратились… а с каким наслаждением она топтала цветы и ломала ветки! А ведь бабушка говорила, что им тоже больно, а всё равно…. так что быть как дети — сомнительное мероприятие. Или Иисус имел в виду что-то другое? Если такие детишки войдут в Царствие Небесное, там же начнется полный бардак. Таня спросила об этом. Алексей говорит, что искренние проявления всё равно лучше, чем душевная вялость, может, он и прав…

Ага, теперь эта женщина что-то рассказывает, как её… Гульнара, Гуля её называют, очень даже симпатичная татарка, и вроде тоже собирается ехать в Ташлу, это хорошо… чем-то она на Леночку похожа. Ирина в этот раз не поедет, Юра тоже не поедет, слава богу… а то всё порывался за компанию, но Таня ему популярно объяснила — «или ты, или я», обиделся, ну и фиг с ним, сколько можно… тем более, у него никаких проблем, разве что в армию загребут, если не поступит… Тащиться черт-те в какую даль под Тольятти, чтобы и там наблюдать Юрину рожу?! Влюбленно-унылую. А главное, усиленно делает вид, что ничего такого, а они просто друзья. Так что получается — Алексей с женой, две бабульки и Гуля, у неё что-то с глазами творится…

— …но я не понимаю, как можно кошек любить больше, чем человека? Даже не надо любить, а просто элементарная жалость, ведь, когда сдохла эта Ксюша, мне стало лучше, и глаза перестали чесаться, и покраснение спало, в общем, я себя почувствовала гораздо лучше. И Андрей это видел, и его родители… и всё равно, не прошло и недели, и они завели себе новую кошку, причем ещё пушистее, сибирскую… собрались вокруг, правда, красавица? Посмотрите, какие у нас белые лапочки, а какая манишечка, а какой мягкий животик, и треплют её, шерсть во все стороны, я, естественно, чихаю, но это никому не интересно… я говорю Андрею: ты что, не видишь, как мне плохо? А он говорит, что его мама, видите ли, не сможет жить без кошки, а сам?! Приходит с работы и сразу начинает с ней возиться, а на меня ноль внимания, это нормально? А сейчас он вообще её стал удовлетворять уже как женщину… гладит ей низ живота, а та млеет, урчит от удовольствия, потому что на дворе весна и Мусечке хочется котика, а котика ей пока нельзя, она у нас ещё маленькая…

— Ну и зачем тебе такой мужик, доченька? Если ему плевать на тебя, и ты наплюй!

— А дети у вас есть?

— Нет, детей не получается… нет, Андрей… он, в принципе… как сказать, он неплохой… не знаю, просто меня так воспитывали, я сама теперь часто думаю — это, видимо, мусульманские традиции, у меня же родители мусульмане, если отец сказал, значит, всё, так и будет. А я себя считала такой… освобожденной женщиной Востока, с мамой спорила, что так нельзя, что женщина тоже человек… но, как выяснилось, до первого встречного мужика. Из дома уехала со скандалом, отец меня даже проклял и до сих пор не простил… я в Москве точно бы сделала карьеру, потому что и в рекламе уже снималась, и в клипах, и в Италию меня приглашали, один итальянский модельер… хотя я бы, наверное, не уехала, мы ведь тогда уже с Андреем жили. Но я думала — свободная любовь, всё такое… ну, в смысле, что расписываться необязательно… а у Андрея в Москве не заладилось, и он вернулся к родителям в Щукинск, ну и я вместе с ним… а ведь могла остаться в Москве. Но как можно бросить мужчину, который готов жениться… полнейший бред, да? Даже не могу сказать, что так уж сильно была влюблена, нет, просто я чувствую эти гены, это уже не лечится. И я понимаю, что причина на самом деле во мне… просто такой был поставлен вопрос — кого вы больше всего осуждаете… вот, наверное, собственного мужа. И представляете?! После очередного разговора они предложили мне обратиться к врачу, свекровь сказала, что всё оплатит, и нашла какого-то профессора-аллерголога в Ярославле, и я туда ездила… он назначил курс уколов, от которых у меня началась жуткая одышка и аритмия… нет, я бы развелась, морально я уже созрела, а где жить? У меня же ничего своего нет…

Интересно, какого она ждет чуда от Ташлы — что пройдет аллергия или что её муж образумится? Или что появится какое-нибудь жилье… Да, чудеса… Ирина тоже не очень-то верила в Ташлу, и была не крещеная, потом уже покрестилась, когда вернулась домой и поняла, что привидение исчезло… у неё было одно спокойное привидение, и она его видела, а тут целая бригада невидимых злобных тварей орудует… нет, надо верить, надо-надо-надо… Ирине помогло, и у врачихи вылечилась язва желудка, и этот дядька, который почти не ходил из-за суставов, где он… а, его сегодня нет… и Алексей с женой едут, потому что надеются на чудо, врачи не врубаются — вроде оба здоровы, а она не беременеет…

— Да… но это не совсем то, Гулечка, понимаете… это касается лично вас, трудно оставаться равнодушной, когда над тобой издеваются. Надо рассказать об осуждении человека, который лично вам ничего плохого не сделал.

— Ну… террористов.

— Ммм… это понятно, террористы, убийцы… это как бы нелюди. Ну ладно…. Танечка, а вы? Не хотите принять участие? Вы кого-нибудь осуждаете?

— Я?! Да я вообще многих терпеть не могу, у меня такой характер… но сейчас я больше всех ненавижу эту дрянь, которая завелась в моем доме. Нет, правда, не буду же я осуждать Баскова или там… Аллу Пугачеву, хотя меня тошнит, когда такое показывают… или там бабу Лялю, потому что она полная дура… да пусть делают что хотят, лишь бы меня не трогали! Просто не надо общаться, если человек раздражает, вот и всё… я так думаю.

— Да, у вас тяжелый случай, Танечка… ну ничего, потерпите ещё недельку, будем надеяться на лучшее. Так… значит, переходим к следующему высказыванию. Матфей, глава седьмая, продолжение Нагорной проповеди: «И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?» Поговорим о наших бревнах…

*

Не за что зацепиться, не за что… ей надо вовнутрь и она тысячу раз уже там была но не за что зацепиться… МАМА! Она одна… что-то пишет… как всегда… Ты должна ты должна! Очень плохо быть не внутри… но ещё хуже, когда уже тянет-всасывает-красно-мягкое и вдруг этот ужас! Выкидывает обратно… ужас! И мало мало мало! Надо всегда всегда! Так плохо когда они не занимаются ЭТИМ просто не найти себе места некуда себя деть… раньше получалось а теперь нет… между ними так хорошо но когда они засыпают их запах становится невыносим куда себя деть?! Не получается спать не получается! Получается только пугать ДРУГУЮ потому что после ЭТОГО так много-много сил куда их девать? МАМА! Ты такая хорошая но та ДРУГАЯ всё портит зачем она здесь?!! Она пустая бесполезная зачем она в доме? Другая не даёт зацепиться внутри! МАМА боится ДРУГУЮ когда та рядом запах МАМЫ меняется становится очень опасный… Надо пугать ДРУГУЮ чтобы ушла ушла ушла! МАМА! МА-А-А-МА!!! Пусти меня к себе я хочу жить внутри я тебя люблю я хочу-у-у-у! Обернулась? Услышала?! Нет… нельзя так громко кричать МАМУ нельзя пугать надо тише надо шепотом… подойти поближе вот так… МАМА я тебя люблю пусти ты должна ты должна… Ух ты! Он пришел её Мужчина… а вдруг они будут… да!!! О-о-о-о………………………………………………… кажется новое ощущение так долго-долго-долго внутри и так тепло и что-то вязкое оплетает щекотно но нет не выталкивает всё тело как будто расползается тут по сторонам но приятно не страшно совсем глаза трудно открыть глаза трудно-о……………… О… она поняла, что будет жить, будет!!! Это как вспышка! Она снова родится!!! И уже можно не думать пока не думать не думать не ду………………………………….

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Чудеса

Одесса

Женя плывет к волнорезу и уже не рад. Холодная вода отрезвила, а линия волнореза кажется ему то ближе, то дальше, беленькие барашки едва заметны в кромешной темноте… повернуть назад? По пирсу прогуливается влюбленная парочка, ага… обычно волнорез проходит там, где заканчивается пирс, что ж, если так, то ещё метров десять осталось… когда плывёшь в такой тёмной воде, не покидает чувство опасности — то целлофановый пакет ткнётся прямо в рожу, то ещё какая-нибудь дрянь, противней всего, что неожиданно… он вспомнил, как однажды, средь бела дня поплыл к далекому буйку, а оказалось, что это глянцево-розовое совсем не буёк… раздутый и облезлый труп собаки качался на воде лапами кверху. И, кстати! Это тоже было в Аркадии, фу-у… да уж, Аркадия не лучшее место для ночного купания, самый грязный из городских пляжей таким и остался… вот и волнорез, ну наконец-то!

Женя становится на скользкий камень, но долго так не простоишь, мокрое тело бьёт совсем не мелкая дрожь, хо-о-олл… ладно! Вода теперь кажется парным молоком, самой желанной стихией, ноги по колено как будто нежатся в ванной, а мокрое тело мучается на ветру… хоть это и не настоящий ветер, а так, легчайший бриз, но зубы стучат уже с такой силой… нет, всё! Он возвращается в воду!

Женя направляется к берегу неторопливым брассом… Билли абсолютно невменяем, он собирается торчать на пляже до утра. Нашел себе собутыльников… вот зачем, спрашивается, надо было тащить этих двоих сначала в кабак, а потом ещё и в Аркадию? Хотя нет, Аркадия — их идея. «Как?! Вы ещё не были в Аркадии? Это же наш одесский Лас-Вегас! Казино, стриптиз, самые крутые кабаки!» Тщедушные переводчики были захвачены Биллом у Раисы Адамовны, но бойцы… несмотря на доходяжный их вид, в них вместилось уже по две бутылки «Джони Уокера», а Билли вообще пьет как конь и не пьянеет. Можно было бы вызвать такси, но к самому пляжу тут никак не подъехать, а уговорить Билли покинуть берег морской и пройтись метров сто по аллее — гиблое дело. А Билли в ударе… он не ожидал, что жена Буряка договорилась со слесарем уже на завтрашнее утро, да и сам Женя не ожидал, думал, опять всё будет тянуться-откладываться, а она молодчина… предчувствие скорой развязки так возбудило Билли, что он пожелал немедленно отправиться выпивать, чуть не силой тащил Раису Адамовну, женщина отбилась, зато её гости радостно согласились составить компанию. Билли в полном восторге — нежные юноши со знанием языка, слушают его, развесив уши, лишь бы не начал к ним приставать… хотя какая разница? Может, они об этом мечтают… В своем эйфорическом угаре Билли напоминает бродячего комедианта — театрально взмахивает руками, заходится долгим смехом, а из литературных персонажей на ум приходит Киса Воробьянинов, кажется, что Билли вот-вот воскликнет: «А теперь едемте в нумера!»… хотя по части угощенья Кису он явно переплюнул. Сначала они сидели в неприятном кабаке «Русский размер» на Канатной, там стоял мерзкий запах, что-то типа гнилой капусты, и не было кондиционера. А на вывеске красовался двуглавый орёл, в котором Билли усмотрел знак судьбы и стал орать таксисту, чтобы тот остановился. Никто ничего не понял, тем более таксист, так что потом пришлось возвращаться несколько кварталов назад… выяснилось, что коронованный двуглавый — это какой-то важнейший масонский символ, а не только российский герб, про герб Билли и не знал… и они ринулись в этот кабак и пили там водку, потому что приличнее выпивки не было, и Билли рассказал им, что орёл — единственная в мире птица, которая может смотреть на солнце не мигая, и что двуглавый орёл — эмблема самого главного тридцать третьего градуса (а что он главный, давно уже въелось в Женин мозг), и что если завтра всё получится, то Билли, возможно, тоже присвоят… но тут он больно пнул Билли ботинком в колено, под столом, разумеется… тот осознал и заткнулся. «Билли, у тебя истерия, нам надо в гостиницу и нормально поспать…» На что Билли расхохотался как безумный и сообщил, что у него не может быть истерии, потому что нет матки. Якобы «истерия» происходит от греческого слова «хистера», матка, древние греки полагали, что именно болезни матки приводят к неустойчивым психическим состояниям… подобную захватывающую информацию Билли щедро дарил своим слушателям и столь же щедро предлагал заказывать что душа пожелает. Переводчики поначалу удивлялись такому радушию, но сейчас уже попривыкли и не стесняются… а потом они оказались на Дерибасовской, потому что только там можно купить приличное виски, и Билли набил свою спортивную сумку (даже неясно, сколько бутылок он взял, сколько уже выпито и сколько осталось)… а потом возникла идея ехать в Аркадию… так… даже неохота вылезать из воды, снова холод…

Женя быстро пробежался по пляжу, чтобы согреться и немного обсохнуть, затем стянул мокрые трусы, вытерся футболкой и надел джинсы и свитер (как замечательно, что в последний момент он захватил его с собой). Налил себе полстакана виски и выпил залпом. Хорошо. На пляже почти никого, только компания подростков, они явно покуривают траву (изредка ветер доносит знакомый запах) и тихонько хихикают, да прежняя парочка бродит по пирсу туда-сюда… Здесь, у самой кромки воды, все звуки «Лас-Вегаса» сливаются в однообразный гул, и на первый план выходит море… совершенно неохота сидеть в этих «крутых кабаках», натыканных так близко друг к другу, что не на что и посмотреть, кроме жующих людей… в одном кабаке на открытой площадке выделывались неумелые стриптизерши, он не знаток этого дела, но эти уж совсем… а убойная музыка несется со всех сторон, перемешиваясь и сводя с ума, даже Билли поморщился и сразу отправился на пляж. Хотя издалека это красочное месиво впечатляет. Эдакий сад наслаждений, тем более что сам город покоится во тьме. Огоньки змеятся, бегают, рассыпаются искрящейся пылью, вертятся неимоверные конструкции, раскачиваются здоровенные надувные фиговины, а со стороны аттракционов доносится визг отдыхающих…

— …да, да, «Маугли»! Тот самый Киплинг, ещё у него это есть, Ричи-Тики… нет, Рики-Тики-Тиви… нет! Рики-Тичи, тьфу ты, черт! Не важно. Это он сочинил тост о покойных братьях, называется Тост Привратника — это такая песня, которая исполняется в ложах перед ужином, её исполняет Привратник… О! Джек вернулся! Вы знаете, что Джек спортсмен и философ? Джек, давай споём Тост Привратника, помнишь, я тебя учил? Давай!

— Отстань, Билли, не помню…

— Ну давай тогда споем «Я сидел с тобой рядом в ложе»! Помнишь мотив?

— Билли, отстань, пой сам, если хочешь…

— Билл, подожди, ты же начал рассказывать про масонское летоисчисление, что-то там прибавить…

— А! Ну да! Вот сейчас у нас, то есть у вас, какой считается год? Две тысячи шестой, да? А у нас идет пять тысяч семьсот шестьдесят шестой год! Потому что мы прибавляем к вашей профанской дате три тысячи семьсот шестьдесят, и наш год называется Год Мира, по-латыни Anno Mundi… но это только в Шотландском Уставе, Тайные Масоны прибавляют тысячу, а Масоны Древнего Искусства — четыре тысячи, а Орден Тамплиеров, наоборот, отнимает… а вот Князья Солнца вообще не признают времени! Вместо любой даты они ставят семь крестов…

Не в силах выносить этот бред, Женя идёт прогуляться. Прихватив полупустую бутылку и пластиковый стаканчик. На горизонте над морем уже проступает бледно-желтая полоска, странно, неужели рассвет… ещё бы! Начало пятого. С Раисой Адамовной они договорились на девять, у мастерской… нет никакой надежды поспать. На пирсе белеет женский силуэт, где же мужик? Наверное, пошел отлить… а кстати. Отвернувшись на всякий случай от пирса, Женя облегчается прямо на песок… ему кажется, что моча пахнет виски. Не хочется думать о завтрашних делах, уже и не завтрашних… сто тысяч долларов, конечно, лучше двадцати пяти… хотя нет, в случае провала их предприятия Женя получит тридцать, Билли оценил его героические поиски и накинул пятёрку, жмот… мог бы и побольше. Да… снова долбаный Арканзас, снова Трейси… интересно, а можно остаться на Украине? Замутить какой-нибудь бизнес в Одессе, а что… открыть, к примеру, прачечную, кто-то ему рассказывал, что в городе совершенно нет прачечных, где люди сами могут постирать свои вещи, не у всех же дома есть стиральная машина… к тому же здесь куча институтов и всяких училищ, да на одних студентах можно делать бизнес! Это же проще простого — штук тридцать стиральных машин плюс аренда помещения где-нибудь в центре… а если сделать ещё и кофейню, получится вполне тусовочное место, но только кофе, с продуктами связываться неохота… надо будет узнать, какие налоги для иностранцев и всё такое… А если всё-таки выгорит? Тогда он получит сто штук баксов, тогда другой расклад… можно будет купить себе трейлер… а с другой стороны — зачем нужен трейлер? Чтоб мотаться по Штатам в поисках работы? Уж лучше купить квартиру в Одессе, открыть прачечную или там… гостиницу для собак… да… если всё накроется медным тазом, пусть Билли летит один, а он всё узнаёт, попробует разыскать старых приятелей, да и в Щукинск надо смотаться… стоп! А если Билл получит свои цацки?! Придется сразу же возвращаться в Америку, ведь оформят-то их на Женю… чёрт, надо как-то связаться с сестрой! Или хотя бы выслать ей денег… так-так-так… а если? Ведь можно в какой-нибудь справочной узнать телефон этого театра, Кукольный театр… вот же идиот. Он мог сто раз это сделать, даже из Арканзаса… пусть скажут, когда она там бывает, и он перезвонит, да… просто в голову не приходило. Ну да, заказать справочную города Щукинска, прямо из гостиницы… как хочется жрать, хотя спать ещё больше… интересно, у них там ещё остались орешки? Женя отхлёбывает из бутылки, ага, последний глоток, и когда он успел? С души уже воротит от этого виски, но зато согрелся после купания… Странно. Эта девушка на пирсе по-прежнему одна, а ведь прошло не меньше получаса… вроде она уходит, да, странно. Оставить девушку среди ночи, мало ли кто тут на пляже… хм, она явно направляется к нему…

— Молодой человек! Простите, у вас закурить не найдется?

В темноте он ещё сходит за молодого, и то хорошо.

— А я не курю, к сожалению… но там у меня двое знакомых курильщиков, если хотите, принесу сигарету. Правда, они курят что-то местное, «Приму», кажется.

— Да мне всё равно, что-нибудь… спасибо.

Нет, она не девушка, что-то около тридцати пяти, а может и больше… даже при таком освещении заметны лучистые морщинки у глаз, но это не портит… очень красивая женщина, потрясающая фигура… и очень холёная, сразу видно… даже её прическа впечатляет… спереди — короткая стрижка, а дальше длинные волосы, и такой необычный цвет, очень нежный, что-то напоминает, а, ну да! На годовщину свадьбы Трейси подарила ему персикового кокер-спаниэля, вот с такой же шелковой шерсткой, он назвал его Пич… беднягу загрызла овчарка Фелтонов… интересно… может, прихватить ещё виски и стаканчик? Билли уже молчит и мечтательно вперился в предрассветную даль, совсем упился, бедняга. А эти наперебой ему что-то втирают… даже не надо просить — открытая пачка валяется на топчане, на всякий случай взять пару штук… о, целый пакет кешью, даже запечатанный… а небо светлеет прямо на глазах, вот-вот уже вылезет солнце… а ведь совсем уже засыпал, и вдруг столько энергии, типа второе дыхание…

— Спасибо! Вы меня просто спасли. Можно было купить… но тогда я бы уже не вернулась к морю… вы тоже ждёте рассвет? Я думаю, минут через двадцать…

— Мммда… нет, это я просто засмотрелся на небо. Хотя почему? Жду, конечно… вообще-то я жду, пока мой друг устанет пить. Да, кстати! Рекомендую вам виски, очень хорошо согревает. Я искупался и чуть не умер от холода, только виски меня и спасло… держите.

— А, так это вы там плавали?

— Ну да… давайте до дна, тут нечего пить, можно закусывать орешками…

— А вы?

— Знаете, сколько я сегодня уже выпил? Не меньше трёх бутылок. Меня зовут Женя, а вас?

— Анна. Аня.

— Приятно познакомиться… а можно вопрос? Вы ведь были не одна… или я ошибаюсь?

— Да нет, не ошибаетесь…

— Значит, ваш друг не дождался рассвета… но как же он оставил вас одну? Нет, это не моё дело, я понимаю, но ведь опасно. Вы смелая женщина, Анна.

Молчит и курит… вот сейчас пошлёт его и будет совершенно права, не успели познакомиться и уже лезет в душу… и так всё понятно, поругалась с мужиком, переживает… очень красивая женщина… и без ужимок, что особенно впечатляет… и никаких дурацких украшений, и косметики не заметно… а одесситки любят намазаться, даже на Брайтоне такого себе не позволяют, типа уже не модно… да, всё просто и вместе с тем до ужаса сексуально, он бы трахнул её прямо здесь, это что вообще такое? Какая-то ненормальная реакция на близость симпатичной бабы… уже почти эрекция, блин, давно уже он себя не чувствовал просто самцом…

— Извините, я задал бестактный вопрос… я больше не буду.

— А, да нет… это вы извините, я забыла ответить… красиво, да? Всё же не каждый день встречаешь восход солнца. Это был мой брат, он приехал на один день из Киева, просто деловой разговор, ничего особенного…

— Брат? Надо же… значит, брату можно бросать красивую женщину ночью на пляже? Ладно, молчу! Налить вам ещё виски?

— Давайте! И орешки давайте… на самом деле вы правы, мы с ним не поладили, не пришли к общему соглашению, так сказать… сначала мы сидели наверху в ресторане, но там трудно общаться… долгая история с бабушкиным наследством, неинтересно, короче говоря…

— Ну почему же, про брата мне очень интересно… я же не знал, что это ваш брат, то есть я думал, что… нет, не важно, просто сейчас я буду за вами ухаживать, ничего, что я так… я не совсем умею… в общем, мне легче быть откровенным, вы не против?

— Да нет… да вы и так уже вроде… я попросила сигарету, а вы принесли целых три штуки да ещё виски…

— Это я из простого гуманизма, чтоб вы не простудились. Вы так долго гуляли по пирсу, там же ветер… нет, смотрите, как романтично — мы познакомились на пляже, перед самым рассветом…

— Смотрите!

Да… давно он не наблюдал подобную картину… красный диск солнца, нет, он алый… такой чётко очерченный, как на детских рисунках… а ведь оно живое… там внутри раскаленная плазма, термоядерные дела… кажется, водород превращается в гелий, да уж, школьные знания ещё теплятся… а ещё есть протуберанцы — длиннющие хвосты, которые тянутся в разные стороны и разносят энергию, но их видно только в телескоп… Надо же, какой чистый морской горизонт, ни единого облачка. Солнце медленно, но весьма ощутимо поднимается над водой, а днём его передвижение незаметно… да и кто смотрит на раскаленное солнце, кроме этого двуглавого орла, тьфу! Просто орла… в студенческие времена они частенько ночевали на берегу, и было много рассветов… а в Арканзасе из-за гор вообще невозможно увидеть восход, солнце появляется уже в своём обычном виде… чайки вдруг всполошились, орут и носятся над водой, да… животные чувствуют рассвет, даже домашние… ух ты, всё стало вдруг каким-то одинаково розовым, а море гладкое, как стекло, даже на реальность не тянет… это похоже на декорацию какого-то сказочного спектакля… или балета… нет, театральщина — дрянь, как можно сравнивать… удивительно красиво… особенно профиль этой женщины… хочется её обнять, просто руки чешутся, но нет, с нахальством и так уже перебор…

— Вы не замерзли? Я в том смысле, что не выпить ли нам? За начало нового дня… я мог бы ещё продолжать этот тост, но не буду.

— Удачный тост… ну давайте. Только мне совсем чуть-чуть… вообще-то я за рулем. Но живу неподалеку, так что вряд ли попадусь в лапы ГАИ… всё-всё! Ну, за новый день… а вы не одессит, я угадала? Есть какой-то небольшой акцент, почти неуловимый… вы из России?

— Гораздо хуже. Из Америки.

— Там плохо живется?

— Ну как сказать… нет, дурацкая тема, я не хочу об этом сейчас… К тому же последнее время я подумываю вернуться в Одессу…

— Дже-ек! Крюх-крёх-крё-ёх! Крю-ю-х…

— О боже! Сюда идёт Билли…

— А почему он издаёт такие звуки?

— Это он так кукарекает, изображает петуха на рассвете. Похоже, он заскучал… или у них закончилось виски… в девять часов назначена встреча, надо ещё заехать в гостиницу… Аня, а можно записать ваш телефон? Я боюсь, мне придется сейчас уйти… но ведь мы увидимся? Кошмар, нет, вы посмотрите… он выглядит, как последний бомж, ещё и ногу волочит… если Билли настроен пить дальше, мне придется его скрутить и силой тащить к такси, так что не удивляйтесь… но ведь мы с вами увидимся вечером? Или завтра… ужасно! Знаете, Аня, если б я только мог, то забросил бы все дела…

.............

А в последние дни резко потеплело, утреннее солнышко припекает затылок… Кругом развесили украинские флаги, да и вообще какой-то праздничный вид… а, ну да… скоро же первое мая, легендарные майские праздники, как это… «Международный Праздник Солидарности»… нет, «День Международной Солидарности Трудящихся», кажется… типа — пролетарии всех стран… теперь это у них называется «День Труда». Обычно на майские народ жарил на природе шашлыки, потом напивался до потери пульса и шел к морю «открывать сезон»… он тоже как-то «открыл», полез купаться прямо в одежде, и два месяца провалялся с воспалением лёгких… а, ещё все школы и институты загоняли на праздничный парад, мальчикам раздавали транспаранты, а девочкам — жуткие тряпичные маки на длинных палках… да нет, прекрасные были времена. А эти американские фестивали?! Они лучше, что ли? Женя с содроганием вспомнил последний День Индюшки, счастливые жирные рожи, уплетающие дармовую индюшатину, сытую отрыжку Трейси… Тот же парад, но зато сколько наслаждения! Вот это и бесит… советские реалии воспринимались нудной обязанностью граждан (во всяком случае, в пору его юности, в «застойные» брежневские времена), все читали что-нибудь запрещенное, слушали радио «Свобода», ха, «Голос Америки»… так вот оно, американское счастье! С самолётов сбрасывают живых индеек, и счастливые придурки гоняются за ними по кустам, тряся наетыми телесами… А ассоциация христианских мотоциклистов? С ряженым Иисусом в кожаной безрукавке? А так называемые группы спортивной поддержки, где выделываются сексапильные старшеклассницы а-ля Бритни… Тупые жвачные хари. В каждом захолустном городке, в каждой вонючей деревне обожают эти дерьмовые празднества, полгода к ним готовятся, потом ещё полгода вспоминают…

Лишь бы не заболеть, недаром ему вспоминаются студенческие пьянки… в носу как будто поперчили, и дёргает висок… вся бодрость улетучилась, как только они с Билли уселись в такси… Почему-то морозит, неужели температура? Отличная погода, тепло, нет, он точно заболевает… и на кой хрен было купаться? С другой стороны — нажрался виски, не спал, как можно себя чувствовать в результате? Или просто нервы сдают, потому что вот-вот уже всё выяснится… А вечером назначено свидание, хороший у него будет видок… а главное, так настаивал на встрече, нет, нельзя болеть! Зайти в аптеку и накупить чего-нибудь от простуды… Уже четверть десятого, черт, Раиса Адамовна опаздывает, этот слесарь должен зайти к ней домой, только бы ничего не случилось… Пойти проведать Билли? Да пошел он…

Билли засел в баре неподалеку, но пьёт только кофе… во всяком случае, клялся, что спиртного в рот не возьмёт. Билли побрился, расчесал свои патлы и даже пытался замаскировать тональным кремом мешки под глазами, но всё равно имеет довольно потасканный вид. В его возрасте нельзя уже так отрываться. И, главное, плохо теперь соображает… Женя чуть не сдох, пока уговорил его не появляться во дворе. Никакие доводы рассудка… во-первых, старухи тут же поймут, что он тот самый иностранец, и позвонят в милицию. Какая логика у старух? Это же подозрительно — иностранец снова пытается проникнуть в мастерскую, а вдруг незаконно? А Билли они узнают, его никакой склероз не возьмёт. Длинный, худющий, с седым хвостом до пояса и улыбкой до ушей. Даже Женя боится маячить во дворе, прогуливается туда-сюда по Ришельевской… внешность у него неприметная, но иди знай… у старух ведь мало впечатлений. Ну наконец-то идут! Ух ты, какой двухметровый лысый амбал, похож на слесаря с уголовным прошлым…

— Доброе утро, Раиса Адамовна! Здравствуйте… я — Евгений.

— Василий.

— Здравствуйте, Женечка, а где же наш Билл?

— Наш Билл сидит во-он в том кафе под названием «Каштан», он вчера перебрал, бедняга…

— Так, наверное, ему уже хватит пить…

— А он и не пьёт, просто отдыхает. Да вы не волнуйтесь, я потом за ним сбегаю… да и вообще, там сильно любопытные соседи, зачем привлекать внимание? Выбегут старушки, подумают, что Билли — новый владелец, он же у нас модный… а я вполне сойду за помощника Василия.

— Ну да, ну да… вы правы. Нет, мы не делаем ничего противозаконного, не беспокойтесь, Василий…

Василий и не думает беспокоиться. Узенькие глазки на неподвижно-необъятном лице, ни один мускул не дрогнул… Во дворе никого, под навесом оставлены стулья, а вдруг кто-то сопрет? Какие смелые старухи… Ай да Василий. Двумя пальцами покрутил замок, потом достал из кармана какую-то штучку… даже чемодан с инструментами не пригодился. Трёх секунд не прошло, как в замке что-то податливо хрустнуло. И это называется взломать дверь? Громко сказано. Сердце колотится прямо до тошноты… Раиса договаривается со слесарем, чтобы тот зашел через час, ну да, надо же навесить новый замок… всё, можно заходить, она приглашает… вот дерьмо, темнеет в глазах и явно не хватает кислорода, ещё не хватало хлопнуться в обморок, как тогда… Надо ущипнуть себя за мизинец, со всей силы… кто-то говорил, что это помогает от сердца… фу… вроде и правда полегчало… Он медленно спускается в подвал, спокойно, спокойно, спокойно, всё хорошо…

— Ну, вы видите, Женечка? Тут ничего нет, к сожалению…

Он видит………………………………………………………………… От прежней обстановки не осталось и следа. Нет вообще никакой обстановки. Ни мебели, ни вещей… только продавленный грязный матрац в углу да покосившаяся табуретка. Тут собирались делать ремонт… стены оштукатурены, подготовлены к покраске, старый линолеум снят с пола и скатан в рулон… доски, дощечки, вёдра с песком, пила и несколько засохших валиков… на козлах — обглоданные рыбьи скелеты и яичная скорлупа. Билли в пролёте. Он, наверное, предчувствовал… потому так и бесновался всю ночь… а что предчувствовал Женя, вот что? Трудно сказать… но скорее хорошее, чем плохое. Теперь — всё. Сто тысяч ему не видать, а Билли не видать своих игрушек. Скорей всего они давно уже сгнили на свалке… выходит, что слухи о ювелире, которому Буряк сдал свою мастерскую, очень похожи на правду. И что, искать теперь ювелира? А потом помойку, на которую тот выкинул вещи? А потом загородную свалку? Полнейший бред… скорей всего этот ювелир рьяно взялся за ремонт, а потом нашел что-нибудь более подходящее. Ювелиры — народ не бедный, вот на хрена ему эта мастерская, приписанная к Худфонду? Ведь её даже выкупить нельзя… короче, ювелир погорячился. А то, что вещи выброшены, можно не сомневаться, из приличных вещей здесь был только массивный круглый стол… всё остальное — полнейшая рухлядь. Какие-то этажерки, подпирающие друг друга, кресло без ножек, табуретки, скрепленные проволокой и скотчем, кусок зеркала на стене… Тот дедовский сундучок тоже служил табуреткой, без крышки и весь перекошенный… а всё содержимое было свалено на подоконник, Буряк показывал… да, он помнит эту груду — кресты на выцветших лентах, какие-то огромные ключи странной формы, пятиконечные звезды с буквами… а ещё был огромный шкаф без дверей, да… вон в той нише. Из него постоянно вываливался хлам — сухие букеты, птичьи перья, жестяные банки с гвоздями, сломанные подсвечники и перегоревшие электроприборы… и ещё картонные коробочки, в которых гнездились тараканы, вот это был номер… стоило коробочке упасть на пол, как из неё выскакивала стая рыжих тварей и россыпью бросалась по углам… интересно. Прежняя мастерская вдруг так отчетливо представилась, что даже не пришлось напрягать память — картинка нарисовалась сама собой… и всё потому, что он снова оказался в этих стенах. А так ни за что бы не вспомнил, что где стояло-висело, хоть пытай… да, Билли, похоже, не судьба тебе получить тридцать третий градус…

— Я схожу за Билли. Пускай сам убедится…

Тольятти — Ташла

«И заводские дымят трубы,

И ты целуешь меня в губы,

И обещали дожди с юга, но где они… на-на-нана… мммм… да…»

Духота невозможная. Песенка Земфиры не выходит из головы, но других слов Таня не помнит… какая-то там жужа… лужа… А трубы дымят не на шутку, такой жуткий смог… поразительно, даже солнца не видать, хотя оно сегодня жарит вовсю… а город накрыт серой пеленой, и кажется, что вот-вот польёт дождь… хорошо бы! Но ни фига не польёт. Как тут живут люди? Видимо, недолго. Фу, душно… заборы, заборы, трубы, пылища, тощие деревца кое-где… хуже Тольятти ещё не видела города. И всё это дерьмо летит в открытые окна, во рту уже привкус гари, хоть бы выехать побыстрее за город… странно, вроде суббота, ну да… В Щукинске все заводы по выходным не работают. А тут не могут остановиться, штампуют свои «Жигули» днём и ночью… Ужасно медленно тащится автобус… если учесть, что эту развалину заводили в течение часа, ещё хорошо, что едет. Алексей спит, привалившись к своей Маше, многие дрыхнут… а Таня выспалась в поезде и теперь вынуждена любоваться окрестными пейзажами. Народ собрался за чудесами… весь проход уставлен корзинами с калачами и крашеными яйцами, почти все тётки в чистеньких белых платочках, принарядились… а впереди сидят всякие калеки и тяжелобольные, а вдруг они заразные… не хватало ещё подцепить какую-нибудь гадость. Один безногий, вот интересно, на что он рассчитывает? Есть ещё слепец со склеенными глазами… и эта ужасная девочка с огромной головой и дистрофичным тельцем…

Жаль, что Гуля не смогла поехать, а то вообще не с кем общаться. Алексей с Машей нормальные, но грузят… нет, Маша-то в основном молчит и смотрит на мужа влюбленными глазами… да и он, в принципе, ничего, рассказывает интересно… во всяком случае, его рассказы гораздо меньше раздражают, чем Юрины выебоны… но всё равно. Такой назидательный тон, типа он учитель младших классов… причем не замечает, просто привык, даже продавцам пытается впарить что-нибудь духовное между делом. А на пристани? Малыш развлекался, колотил палкой по луже, и все обходили его стороной. Ну, забрызгал слегка какую-то бабку, подумаешь… и без того замызганную. Так Алексей решил с ним поговорить, видите ли, о добре и зле… а мальчик размахнулся и вмазал по луже со всей дури, так что мало не показалось. И пришлось ему переодеваться, и бороду мыть шампунем в туалете… и правильно получил. А ещё хочет завести собственных детей, для того они и в Ташлу едут… Он же замучает их своими предписаниями… он и Таню уже считает своей подопечной, это чувствуется… ну и ладно, какая ей разница? У всех свои примочки. У них ещё вполне приличная секта, по сравнению с теми, про которые он вчера рассказывал… типа этой секты из Новосибирска, как её… кажется, «Семья любви», где детей заставляют трахаться с трёхлетнего возраста, сначала с родителями, а потом со всеми подряд. И даже книги издают, сказочки с картинками, где всё наглядно показано… даже не верится, но Алексей сам видел эти пособия, какой-то ихний член сбежал и поселился в Щукинске… нет, фу! Зачем думать об этой мерзости… даже эти щукинские адамиты гораздо приятнее. Оказывается, под Щукинском есть целая сектантская деревня, где летом все ходят голые, как Адам и Ева, а зимой раздеваются только во время воскресной службы… А, ещё есть смешная московская секта бомжей, которые продали своё имущество, потому что «богатый не войдёт в Царствие Небесное», живут где попало и питаются с городских помоек… зато они посещают православные богослужения, причащаются и всё такое… но только у худых священников, которые весят не больше восьмидесяти килограммов (интересно, у них так глаз наметан?), а толстых считают лишенными божьей благодати… и у них запрещено слово «пожалуйста», якобы оно бесовское, вот прикол… Так что у Алексея ещё ничего… собираются, почитывают Евангелие, типа и не секта, а христианский кружок, у них даже и названия никакого нет… просто Иисус Христос — один из великих учителей человечества, и они пытаются разобраться в его заветах, причем никакие богословы им не указ, а церковь тем более… а отличие их кружка якобы в том, что у них живой процесс, а все религии и секты давно закоснели и не развиваются… а почему, собственно? Это смотря какую заповедь развивать… вот бомжи развивают «не заботьтесь о завтрашнем дне», а те сексуальные маньяки любовь к ближнему тоже понимают по-своему… а Иисус ещё много чего говорил, например, что «враги человека — домашние его» (надо же, как она поднаторела в Евангелии за эти несколько посещений), так что можно спокойно мочить родителей… а кстати! Алексей что-то такое рассказывал… что есть секта каких-то там… любителей Богородицы, или её иконы, не важно… где надо отречься от родителей, поскольку у человека есть только одна мать — Дева Мария. И вообще они проповедуют, что всё мировое зло находится в женщине, потому что во время грехопадения Сатана прогрыз Еве дырку между ног и влез в неё первым, пока Адам раздумывал, что к чему… и теперь в каждой женщине — семя Сатаны. Да, прикольно… что христианство так вдохновляет разных придурков, сотни видов этих сект, у всех своя концепция…

Автобус плутает по жутким районам (похоже на то, что в Тольятти ничего другого и не бывает) и подбирает людей, сколько можно, ведь не резиновый… люди давятся в проходе, вон уже бабка распричиталась — кто-то из стоящих не удержался и сел на её сумку с яйцами… над Таней нависает красномордый усач, сипит, клокочет, явный астматик. И давит ей в плечо своим огромным животом, причем всё сильней и сильней… может, намекает, что он типа пенсионер и надо уступить ему место? Размечтался… блин, опять остановка?! Ух ты, оказывается, они уже почти выехали из города… ну да, слева ещё тянется забор, а справа уже начался лесок, фу… наконец-то. Голосовал парень, ни фига себе рюкзачок у него… больше, чем он сам. Палатка, наверное. Водитель помогает ему втащить… надо же, какой добренький водитель попался, просто святой, как же всё это бесит… А парень похож на попугая, такой чистенький разноцветный попугайчик… особенно на фоне окружающей серости. Он явно собрался не на источник, на какой-нибудь пикник… её тоже звали на пикник бывшие одноклассники, Надька пойдёт, наверное… а Таня была на прошлые майские, с неё хватит. Говорить не о чем, травили анекдоты и опять обсуждали несчастных учителей и кому как удалось списать на выпускных… Гусев с Макеевым поступили и уехали, а эти все где-то работают, рожи тупые, мат-перемат… потом все перепились, а ещё этот Лютиков недоношенный стал руки распускать… короче, пролетариат. Она, правда, тоже пока пролетариат… Да, прикольно одет парень… желтая шелковая рубаха и фиолетовые шорты в полоску… а очки вообще у него, ничего себе размерчик! Оранжевые, распластанные по лицу, как маска… мотоциклетные, что ли? И вышитая тюбетейка в придачу… и волосы до плеч. Красота неземная… блин, ещё ехать и ехать. О, наконец-то подул свежий ветерок… если б не пузатый астматик, Таня бы попыталась уснуть. И зачем она выбрала одинарное место? Хотела сидеть одна, а теперь сядут ей на голову… но кто ж знал, что их столько набьется…

.............

Такая теплынь… в этих краях уже почти лето, не то, что в Щукинске. Хотя Алексей сказал, что завтра будет похолодание… Красное закатное солнце и маленькие кучерявые облачка. Красиво… Алексей с Машей где-то гуляют, с ними было неохота… главное, прийти домой к половине девятого, а то уйдут без неё… а одна Таня в храм не пойдет, это точно… вот зачем они приехали на Пасху? Ведь не всегда здесь такое столпотворение, искупались бы себе спокойно… или в праздники происходит больше чудес? Процент, так сказать, выше… А народ всё прибывает, ещё затопчут в этой толпе… Многие выглядят нормально, хотя то и дело встречаются страшные, опухшие лица, покрытые коростой глаза, раздутые синюшные ноги, язвы на руках… некоторые падают на колени, начинают целовать землю и креститься… другие вообще припадают надолго, лежат и что-то бормочут… теперь понятно, для чего нужны эти заборы, чтоб не лезли без очереди… просто загоны для скота: туда, туда, потом вон туда, потом все идут организованно вниз по дорожке… там снова ограждения, и встали — это уже, чтоб окунуться в источнике… Беспрестанно звонят колокола, даже уши закладывает… Солнце уже над лесом и скоро скроется… а позолоченные звёзды на куполах прямо-таки пылают, в общем, праздник. И всё у них тут голубенькое — и церковь, и часовенка, и эти сетчатые загончики… Вот интересно, сможет ли произойти чудо, если её всё так бесит? Как ни настраивайся на духовный лад… нет, Таня вполне допускает, что здесь творятся чудеса, даже тётка, у которой они поселились, показывала собственную фотографию на инвалидной коляске… а теперь бегает, как девочка. Переехала сюда жить, дочка у неё тоже чем-то страдала и вылечилась… но это же как надо верить. А как себя заставить?! У неё не получается… и чем дальше, тем хуже. Хотя казалось бы… когда они приехали, все вокруг рассказывали о парализованном цыгане, который встал на ноги сегодня утром. Его принесли, окунули, и он сам ушел в свой табор, на той стороне оврага цыгане разбили табор… А ещё рассказывали, что приезжал парень, который в прошлом году тут вылечился от СПИДа, он три дня не отходил от источника, купался, умолял Матерь Божью… а потом вернулся домой, сдал анализы — и здоров! Приезжал поблагодарить, пожертвовал деньги на храм… нет, если бы у неё был СПИД… и то не факт, что она смогла бы так… хуже другое. Когда Таня узнала про СПИД, у неё совсем пропала охота купаться в этом колодце…

Алексей говорит, что это ничего, что многие люди сначала не верят, надо просто подойти поближе и мысленно попросить о помощи… а что касается брезгливости, так это вообще глупость — от святой воды нельзя заразиться, кто бы в ней ни купался. Таня и сама понимает, что лучше не умствовать, понимать-то понимает… но брезгливость всё равно не проходит. Источник находится на дне оврага и сверху видно, что там уже не протолкнуться… по склону спускаются люди, и так много детишек… кому-то помогают идти, кто-то на костылях, а некоторых даже несут на носилках… а к источнику выстроилась огромная очередь, человек пятьсот, не меньше… Поднимаются они уже по другой дороге… может быть, стоит обойти овраг и посмотреть на искупавшихся? Вдруг и правда кто-нибудь бросит костыли… ладно, это глупо. Надо будет отстоять эту службу и вообще держаться поближе к Алексею с Машей, раз уж она сюда приехала… потому что в них чувствуется эта вера, вдруг и она постепенно настроится и что-то такое почувствует… С ума сойти, идёт женщина и чихает без остановки, даже вздохнуть ей некогда, это что, аллергия такая? А этим больным, может, даже и легче, у них есть конкретная болячка, которая их достаёт… им понятно, о чём просить, а ей? Вот как это сформулировать… «Матерь Божья, Избавительница от бед (так они кажется её тут называют), помоги мне избавиться от привидения, которое живёт у меня дома… полный бред какой-то! Оно вообще живёт или не живёт? Существует. Нет, опять не о том… Помоги мне… помоги мне… я не знаю, что это такое — привидение или полтергейст, но сделай так, чтобы оно исчезло, навсегда ушло из моего дома, потому что я очень страдаю…» Нет! Ужас! Вот именно, что когда не мучаешься в данный момент… и даже воспоминания не помогают, всё кажется такой чушью… ничего себе чушь! Всё эти синяки, бессонные ночи, летающие предметы… а кстати, в последнюю неделю было поспокойнее. Правда, по совету Алексея, Таня читала на ночь молитву, может быть, поэтому… а может, и просто так, само угомонилось… надолго ли? Так уже бывало, то лучше, то снова кошмар. А! Она же спала под бабушкиной кроватью! Собрала сетчатую кровать и спала на полу, на матрасике, под сеткой. И со всех сторон забаррикадировалась одеялами и подушками. И вроде не было нападений… да. Как вспомнишь, что у неё дома творится… а всё равно выходит как-то неискренне! Потому что надо просить не умом, а сердцем… а у неё всё через ум… такой характер. Вот посмотришь на сердечных людей… и думаешь, что они просто идиоты… интересно, бывают сердечные умные люди? Вот Алексей, например… нет, надоел уже этот Алексей… тем более что он не очень-то и сердечный, его вера всё равно от ума, иначе он не поучал бы других… что бы там он ни говорил про «путь сердца», но если человек окружает себя людьми, которых берётся наставлять на путь истинный… вот Маша сердечная, но у неё никакого собственного мнения…

Блин, а уже холодно. Всё-таки не июль, воздух остывает мгновенно. Надо будет надеть свитер и куртку… и не забыть полотенце с трусами, вдруг она полезет купаться… они хотят на рассвете, после этой ночной службы, как её… всенощной, типа так круче… а в этом источнике вода и так ледяная… кошмар. И это платье совершенно идиотское! А с курткой вообще будет уродство… Таня носила платьица только в детстве, когда заставляли… потому что они ей не идут — ни длинные, ни короткие. В платье она себя чувствует ужасно, у неё внизу сильно худые ноги, как палки торчат… а ведь ещё придется нацепить на голову этот платок! Какое-то издевательство над женщиной, вот почему мужчинам ничего такого не надо? Может, кому-то нравится ходить в таком виде, вот пусть и ходят… это что, Иисус приказал?! Оказывается, в Евангелии ничего про это не сказано, но вот такая традиция… которую в наших церквях лучше не нарушать, а то заклюют бабки-фанатки, да и сами священники иногда выгоняют… Алексей изучал этот вопрос и тоже считает, что косыночки — глупость… что просто на Руси был такой обычай — замужние женщины ходили с покрытой головой, а девушки — с косами. И в церковь тоже… и сразу было видно, кто замужем, а кто нет. А девки оденутся покрасивее и стоят — знают, что женихи к ним в церкви присматриваются, так что Тане косынку вообще носить не положено… но попробуй скажи им! Если даже на годовалых детей уже напяливают эти косынки… а Маша рассказывала, что в Польше можно хоть в шортах и лифчике, никто и слова не скажет… нет, в цивилизованных странах-то понятно…

Хм, а вот, кстати… две девчонки в джинсах, а поверх повязаны большие платки, типа это юбки у них. И косынки на голове на манер реперских, черт! Жаль, что у неё нет такого платка. Никто не придерется, а вид вполне нормальный… может, попросить какой-нибудь платок у хозяйки? Неудобно… Это мамино платье Таня перешивала в срочном порядке, сидит ужасно, ещё и плечики пришлось подложить, позорище… так сто лет уже никто не носит. Мама шире в плечах, а перекраивать пройму — дохлый номер… О! Можно отрезать подол! Распороть его, и получится большой кусок тряпки, типа платка… точно! Потому что противно, когда чувствуешь себя не в своей тарелке… А ещё же есть полотенце, оно тоже большое… что, если повязать поверх джинсов махровое полотенце? Нет… будет слишком пляжный вид, там же дурацкие кораблики… Надо идти домой, уже начало девятого, наверное, они уже вернулись… а с другой стороны — вот чего она к ним прилипла? Как маленькая. Всё! Надо переодеться и пойти в эту церковь самой… в конце концов, у них свои проблемы, а у неё свои… а Ирина вообще одна сюда приезжала… поверила, что ей поможет, и помогло. То не так, это не так, всё раздражает… всё, хватит! К тому же Ирина своими глазами видела, как в Иерусалиме возникает этот огонь, из ниоткуда, прямо из воздуха… а Ирине можно верить, потому что она не какая-нибудь фанатичка, а очень даже практичная женщина, и у неё тоже было привидение… а теперь даже по телевизору показывают этот огонь, так что чудеса происходят! Просто не надо смотреть на других людей, как они выглядят и всё такое… а Ирина ей так помогла, всучила сто долларов перед отъездом, даже слушать ничего не захотела, мол, это для неё небольшие деньги, а Тане пригодятся в дороге… а иначе ведь пришлось бы одалживаться и непонятно, с чего потом отдавать… а главное, привидение останется! И что она скажет Ирине?! Что скопление народа… а в источнике было противно купаться, потому что полно заразных и даже со СПИДом… и вообще очередь… да! Надо взять себя в руки, а то получится, что она зря приезжала…

.............

Фу… нет, невыносимо… Священники переоделись, поменяли черные рясы на белые и опять что-то поют… сколько она уже тут простояла? Боже… почти три часа в этой духоте… Алексея с Машей не видать… и вообще ни черта не видно, Таня даже назад не может повернуться, так сдавили со всех сторон… и ворчат, если начинаешь озираться. Какая-то старая сука подпалила ей волосы свечкой, Таня чуть матом её не послала… «А надо получше прятать под косыночку, чаво ж ты их развесила?!» Нарочно прижгла, сука…

Хозяйка дома накормила её ячменной кашей с подсолнечным маслом, а сама вообще ничего сегодня не ест, только пьёт воду. А Таня зачем-то съела… лучше бы зашла в магазин и купила нормальной еды, чипсов хотя бы… а теперь её подташнивает, отвратительный вкус застрял в горле, даже две выкуренных сигареты не помогли… Ещё хозяйка сообщила, что те, кто умирает на Пасху, сразу попадают в Царствие Небесное, без всякого суда и следствия. А хоронят их с красным яйцом в руке… типа такое счастье — умрёшь, и все грехи прощаются. Вот сдохнет она сейчас и тоже… фу… кажется, она сейчас вырвет эту кашу… фу… хочется блевать. Черт! Надо выйти отсюда, хватит… надо как-то протиснуться к выходу. «Извините… пропустите, пожалуйста… разрешите пройти, извините…» Как можно так плотно стоять… и все со свечами, фу, наконец-то… блин, а на улице ещё больше народу, чем в церкви! Надо протискиваться дальше… ну хоть свежий воздух, фу… сразу легче………

«Христос воскресе из ме-ертвых, смертию смерть по-пра-а-а-в…» Пока Таня выбиралась из толчеи, начался крестный ход, все выходят на улицу, надо же… подождала бы ещё пять минут и вышла вместе со всеми, но поди знай… Такая дикая жажда, что даже не хочется курить… О! Надо спуститься к источнику, днем она видела, что люди несли воду в бутылях… наверняка там есть колонка, не из колодца же её набирают, в котором все купаются… И уже можно надеть куртку по-нормальному, ну и видосик был у неё — на джинсы намотан подол бывшего платья, сверху — полотенце, потому что неохота было держать его в руках, а потом ещё пришлось снять и повязать сверху куртку, в церкви невыносимая жара… зато куртка создавала толщину и соседние тётки не так плотно прижимались… Чем дальше, тем темнее… ни фига не освещено тут у них… вроде луна была на небе, и где? Тучи, наверное… у самого источника горит пара фонарей, но туда же дойти ещё нужно… попробовать посветить зажигалкой… а, ничего не даёт…

Удивительно. Стояла такая очередища, а сейчас никого… хотя понятно, всё по правилам. Там же самый разгар торжества, надо ходить вокруг церкви… Так, колонка, наконец-то можно напиться… дико холодная вода, прямо дыхание перехватывает… Ага, вот и луна появилась… интересно… всё небо обложено тучами, а в одном месте образовалась дыра… половинка луны, а вокруг мерцает несколько звездочек, и так ярко… как будто рисунок в детской книжке. И края туч так красиво подсвечены…

«…Сме-е-ертию смерть поправ и сущим во гр-о-обе живот даров-аа-ав…» — басисто выводит священник… его пение слышится так четко, долетает каждое слово… странно, когда они поют вблизи, то невозможно ничего разобрать… да… Таня засмотрелась на небо… а так можно сидеть долго-долго, так хорошо… наверное, надо покурить. А если луна уйдет за тучи, снова придётся плестись по темноте… а сейчас вся дорожка прекрасно освещена, да, лучше подняться. А дальше? Пойти домой и поспать? А утром купаться? Легко сказать — пойти, вот если бы фонарик… в такую темень можно плутать до утра, улица Троицкая, а толку? Табличек всё равно не разглядишь… возле дома здоровенная куча песка, на ощупь её искать, что ли? А вдруг дом закрыт… они же все в церкви, блин! Видимо, придется торчать на улице до утра, холод уже пробирает… а утром ещё лезть в колодец. А почему утром? Опять будет очередь, как только закончится служба, народ ломанётся к источнику… Нет, просто надо решить… ой, кошмар! Вода леденющая! Воспаление лёгких как минимум… нет, черт! Никакой силы воли… вообще никакого характера! Вот даже всякая пакость стала нападать в собственном доме, потому что она размазня… нет! Если купаться, то надо сейчас, самый подходящий момент, лучше уже не будет… днём, конечно, воздух гораздо теплее, солнышко… но зато все эти язвенные тела, эта очередь километровая… А если и правда будет похолодание с дождем? Ну, ну, ну… тут же вроде неглубоко, говорят, надо встать, перекреститься и три раза окунуться с головой… просто ночью страшновато, не видно дна, ну?! Не сдохнет же она… боже, какая вода… а вдруг сердце не выдержит, последнее время стало побаливать сердце… вот блин, как старуха уже! Всё, докатилась… минутное же дело — залезла, вылезла, растерлась полотенцем… и, главное, никого! И можно сразу снять мокрый купальник, а днём где она будет переодеваться? У всех на виду? А сейчас можно вообще без купальника… хотя если кто-нибудь вдруг подойдёт, то всё увидит, конечно, тут довольно светло… так! Надо лезть, пока никого нет, так-так-так… и не думать, главное — не думать ни о чем, хватит… просто снять это всё на фиг… нет, купальник пусть будет… можно постепенно сползать, но лучше сразу! Всё!!! А-а-а!!! Мама-а-а!

Таня ожидала чего угодно — холода до костей, судорог, даже остановки сердца, но не этого обжигающего кипятка! Как будто миллионы иголок вонзились в тело! И всё было нереально — вдруг загоревшаяся кожа, скользкое дно под ногами, поплывшие куда-то фонари, всё та же половинка луны в оконце неба, уже совсем маленьком… «А-а-а-а! Матерь Божья! Помогимнеизбавитьсяотпривидения! Пожалуйста! Пусть оно уйдёт!!» Да, на неё льют кипяток и она ещё жива?! Но жива и даже что-то соображает! Что надо перекреститься и три раза окунуться с головой! Три раза… три раза… три раза… у-фф! Таня выскочила из колодца… а жар просто распирает изнутри! Оказывается, застежка на лифчике расстегнулась от удара о воду, совсем старый купальник… Она вытиралась полотенцем (кожа почти сухая, надо же!), а мысли мелькали и путались… была такая — а хорошо бы она смотрелась днём… со своими воплями про привидение… и сиськами наружу… и ещё такая — не почувствовала она никакого особого «призыва», как уверял Алексей, а просто сама себя заставила нырнуть… вот и отлично…

А просвет исчез, снова темень… но Таня уже знает, что эта дорога довольно гладкая, не опасная… Ага, кто-то идёт навстречу, направляется к источнику, освещая себе путь фонариком, есть же умные люди… зато как она вовремя успела! Надо все-таки найти Машу с Алексеем, пусть проводят её домой, а то простудиться можно…

— Ой! Так неожиданно, я даже испугался…

А, ну конечно… шел себе человек по пустой дороге, и вдруг — она. Понятно, он же не вдаль светил, а себе под ноги.

— Как там водичка? О, а я вас узнал… мы ехали в одном автобусе, помните?

Посветил себе в лицо и зажмурился, смешно… тот парень из автобуса, точно. Только одет поскромнее, обычные джинсы и темный свитер, надо же… а Таня была уверена, что он не по этим делам…

— Я помню, как вы вошли. А потом сразу же заснула.

— Не знал, что мой вид нагоняет на девушек такую тоску…

— Это Тольятти нагоняет тоску. А ваш вид как раз наоборот, мне понравился.

— Спасибо на добром слове. Тольятти жуткий город, согласен…. А вы откуда? И вообще, давайте знакомиться, меня зовут Глеб.

— Таня…

— Ух ты! Мою маму и бабушку тоже звать Танями, представляете? А вдруг это знак судьбы? Встреча на пути к святому источнику… кстати, там много народу?

— Вообще никого.

— И вы купались? Хотя и так видно, все волосы мокрые… Давайте я вас провожу наверх, посвечу фонариком.

— Лучше идите, пока никого нет… тут нормальная дорога, спускаться было страшнее.

— Ну вот ещё. Не оставляю я девушку в темноте. И потом, я всё равно не собирался бросаться в источник.

— Я тоже не собиралась… то есть собиралась, но днем…

— Да я и днем не собирался, просто хотел посмотреть.

— То есть вы сюда приехали, чтобы просто посмотреть?

— Так я часто приезжаю, у меня же свой дом… от бабушки остался. Сначала хотел продать, но нет смысла, за него даже тысячу баксов не дают, совсем ветхий домишко… я не быстро иду, нормально? Ну вот, так что мы тут зависаем иногда с друзьями на выходные и отлично проводим время, а до источника как-то руки не доходят… то есть просто ноги не доходят, в самом прямом смысле. Раньше не было никаких загородок и очередей, ну, приезжали верующие люди… а теперь монахи его раскрутили, даже сайт завели в интернете, и все как с ума посходили…

— А чудеса происходят?

— Говорят, да. Самолично не видел, но бабушка рассказывала… хм, кстати, я случайно не оскорбляю ваших религиозных чувств?

— Случайно нет. У меня самой к этому отношение… непонятно, короче. Меня сюда позвали знакомые, муж и жена, вот они верят в чудеса. Наверное, надо просто сильно верить… а я, как сказать… в церкви мне стало плохо, я пошла к колодцу… и окончательно поняла, что не буду стоять в этой километровой очереди, ненавижу скопления людей… а потом просто взяла и окунулась, а иначе они бы меня завтра потащили…

Вот что она несёт и зачем? Уж говорила бы правду… но про привидение неохота… а так выходит, что её притащили сюда друзья-христиане, а она вообще ни при чем… даже как будто оправдывается, что приехала на источник, фу… нет, так нельзя! Лучше заткнуться и молчать. Её и правда задело, что Глеб мог принять её за благочестивую верующую? Полный бред, какая разница…

— Да, смелая девушка, ничего не скажешь… Я бы не полез, терпеть не могу холод. Ты же замерзла, посмотри, вся дрожишь! Даже мне стало холодно… ой, прости. Или перейдем на ты? Так будет проще общаться… не против?

— Ну, давай перейдем…

Ему лет двадцать пять, не меньше… а в автобусе казалось, что совсем юный мальчик, ну ещё прикид, понятное дело… Вот сказал про дрожь, и Таня её сразу почувствовала. И, как назло, ещё ветер…

— Куда теперь идти? В какую сторону?

— В том-то и дело… Понимаешь, мои друзья скорей всего ещё в церкви, а когда закончится эта всенощная, или уже заутреня, не знаю, как оно называется… короче говоря, когда закончится служба, они пойдут купаться… а у меня нет ключей, я думала, что мы всё время будем вместе…

— Ну ничего, разбудишь хозяйку, вы же ей платите.

— Так хозяйка тоже это всё соблюдает… это она предложила идти к источнику рано утром, якобы так лучше всего… так что дом скорей всего закрыт.

— Ммда… ну и как их тут искать? Нереально.

— Я понимаю… слушай, ты иди, должно же это когда-нибудь закончиться… иди, я их поищу.

— Ага, с твоими мокрыми волосами, ну ты даешь, нет уж… давай так — я провожу тебя домой, мало ли, вдруг они пришли… а муж у хозяйки есть?

— He-а… она одна живет.

— Ключи обычно где-то прячут, за дверным косяком или под камнем в огороде… я, например, под крыльцо засовываю. Она не показывала, где оставляет ключи?

— Мне — нет… слушай, я не знаю, в какую сторону. Это улица Троицкая, дом двенадцать.

— Ясно, это на другом конце деревни… может, лучше ко мне зайдем? Выпьем чаю… попробую спасти тебя от простуды горячим чаем и медом.

— Да как-то… не знаю даже… а далеко отсюда?

— Минут двадцать… но если мы пойдем через твою Троицкую, то получится больше часа… а у меня даже фен есть.

Да, высушить голову и горячий чай, очень даже заманчиво… Такой спокойный молодой человек, приглашает к себе на дачу… просто гуманизм в чистом виде, даже по тону не чувствуется, что он к ней клеится, типа неожиданный друг случился… хотя понятно, что клеится, но зато никакой пошлости, интеллигент… А что? Он вполне ничего… такой себе самовлюбленный эстет… с кошачьими повадками… главное, его всегда можно отшить, такие не станут унижаться и распускать руки… А почему бы и не трахнуться с ним? Он явно в этом деле соображает, а может, он вообще голубой… что-то есть в нем такое немного… ласковое, что ли… а если он маньяк-убийца? Вот круто будет… блин, что за бредятина лезет, видно же, что совершенно безобидный юноша… зря она отстегнула от куртки капюшон, надо хоть косынку надеть, ветер усилился, неохота ещё целый час торчать на улице, но так сразу соглашаться тоже ведь глупо…

— А что ты ищешь? Посветить тебе?

— Да зажигалку…

— Так бы сразу и сказала…

— А сигареты есть? А то мои немного отсырели, курить можно, конечно…

— А я не курю, бросил. Только кальян иногда покуриваю… У тебя уже зубы стучат! Ну всё, идем ко мне, а то простудишься. Согласна?

Зубы стучат, но это уже нервное… да наплевать, он же не предлагает ей прямым текстом в постель, вот и ладно…

— Ладно… а это удобно? Там же твои друзья, мы их разбудим…

— Друзья на этот раз меня кинули. Должна была подъехать компания из Самары, но в последний момент чего-то там не срослось, позвонили — а я уже собрал рюкзак, ну и вообще настроился побыть на природе… так что приехал, выпил текилы и пошел бродить в гордом одиночестве… текила, кстати, ещё осталась, тебе не повредит…

Как-то всё странно совпало… искупалась и источнике и сразу же подцепила мужика, хотя это он её подцепил, а не важно, просто всё складывается само собой, причем, когда они встретились, ей было совершенно не холодно, а потом вдруг резко стало холодно… а если это и есть типа такое чудо? Просила об одном — а получила другое? Как в «Сталкере», ну да… там один мужик попросил у волшебной комнаты оживить брата, а получил кучу денег… потому что исполняются самые тайные желания, вот блин! Получается, что больше всего она хотела с кем-то переспать, и вот, пожалуйста… хотя… в той идиотской статье было сказано, что полтергейст любит дома, где живут девственницы… может, это знак? Что таким образом можно избавиться… ни фига себе чудо! Это не чудо, а сводничество какое-то… нет, вот с чего она решила, что он будет к ней приставать? Извращенка какая-то… нормальный человек, прилично себя ведет, а она как полная дура… идет и молчит, надо же как-то реагировать, а то подумает, что тупая… Вот что он рассказывает? Что-то про свой дом… У него такой мелодичный размеренный голос, что смысл всё время ускользает, хотя она и не вслушивается, думает черт-те о чем… Глеб снова включил фонарик, на центральной улице ещё горели фонари, а дальше опять мрак… ай!

— Черт, кажется, я ногу подвернула.

— Сильно? Извини, наверное, я быстро иду. Тут уже недалеко, ты сможешь идти?

— Мда-а… ступать больно.

— Тогда возьми меня под руку и опирайся… Если до утра не пройдет, съездим в пирамиду.

— Куда?!

— А тут недалеко, в поселке Мехзавода… в общем, один мужик поставил пирамиду, и теперь туда возят экскурсии. Мы в прошлом году тоже посетили, правда, своим ходом, приятель был на машине. Но, между прочим, работает! У меня сломанная рука за пару дней срослась, все врачи удивлялись.

— Я что-то слышала про эти пирамиды…

— А эта к тому же усеченная, местное ноу-хау. Типа того, что пирамида без верхушки — это нарушенный кристалл, и он гораздо мощнее, потому что потоки энергии стремятся сделать его снова цельным… в общем, главное — это стать в центре пирамиды и расслабиться, и она сама всё вылечит…

— И что, там тоже собирается толпа? Нет уж, хватит с меня чудес…

— Да вообще никого, в неё мало кто верит. Но что-то в этом есть. У Гоши, например, улучшилась болонка… ну, у приятеля, с которым мы туда ездили, то есть у его мамы, Гоша сам ненавидел эту сволочь. Такая была кусачая, злобная тварь, и тявкала на грани ультразвука, ужасно хотелось её убить… ну вот, а после пирамиды стала милейшая собачка, ласковая и нежная, перестала бросаться на людей, мамаша теперь ей шьет разные костюмчики и бантики повязывает.

— Тогда мне это точно не подходит, мне нравится бросаться на людей… мне будет чего-то не хватать.

— Не наговаривай на себя, я думаю, что у тебя прекрасный характер…

— Да уж… зря так думаешь.

— Ладно, время покажет… вот, мы пришли, так… я уже привык пробираться, давай руку… тут главное — ни шагу в сторону, а то кругом доски всякие с гвоздями… ты в джинсах, это хорошо…

Ну ничего ж себе! Откуда тут столько хлама, не двор, а какая-то мусорная куча… нет, это даже страшно, неужели трудно было хоть как-то расчистить, ещё говорит, что часто ездит сюда с друзьями… блин! Она, конечно, не робкого десятка, но даже как-то сердце того… ёкает, тащат куда-то в темноту, если и дом такой же, как это всё…

— Слушай, а… у тебя там свет хоть есть?

— Всё! Прорвались. Сейчас открою дверь… у меня там всё есть, испугалась, да? Это сарай развалился, и некогда было убирать, я же прошлое лето провел в Индии и сюда не приезжал, и в этом году в первый раз, так что… завтра всё расчищу, будет красота. А участок хороший, увидишь. У меня даже прудик есть… и три сосны, я гамак между ними растягиваю… вот же дурацкий замок, заедает всё время… Всё, заходи! Свет, как видишь…

— Ух, ты! Ну, вообще…

.............

Таня чувствует, что на её лице застыла точно такая же улыбка, как у этого золотистого Будды… довольная собой и отъехавшая. Кактусовая водка оказалась очень даже… главное, легко пошла, не то что обычная… ту даже нюхать противно. Накормил деликатесами… изюм, орешки всякие, сушеные мандарины… самый кайф — бутерброды с красной икрой под текилу. Просто вся мебель должна быть низкая… зря она выкинула старые подушки от кресел и от дивана, обшила бы тканью и круто… и стол прикольный — а у него просто ножки отпилены, всё гениальное — просто. Классно, что тут повсюду эти мелкие фонарики, на стенах, на полу и с потолка свисают… они какие-то нереальные… как будто мерцают глубоко под водой… нет, понятно, что сквозь матовое стекло получается такой эффект… но круто. И циновки сюда притащил, и этих божков, и слона здоровенного, и кучу плакатов с просветленными индусами, куда ни глянь — тебе улыбается индус, и у всех одинаковые улыбки… особенно много этого кудрявого, который типа его учитель, как его… Сай-баба… в общем, какая-то там баба…

— Ну как нога? Проходит?

— А… а я уже про неё забыла, спасибо…

Посыпал ей ногу каким-то серым порошком из желтого пакетика, якобы это священный индийский пепел… Вскоре боль и правда прошла, но Таня сомневается, что это…

— Слушай, а хочешь покурить кальян? Ты вообще пробовала?

— He-а… там, наверное, очень крепкий табак?

— Наоборот. Довольно слабый и с фруктовым привкусом… после своих убойных сигарет ты даже вряд ли почувствуешь, что куришь… ну ладно, я разожгу, не понравится — не будешь, я сам покурю… А вибхути — классная штука, я даже зуб однажды себе вылечил, и с тех пор не болит…

— Что? Я не расслышала… какая классная штука?

— Вибхути, это пепел так называется. Баба его материализует.

— В каком смысле материализует?

— В прямом, из ничего… ну, то есть понятно, что ничего из ничего не бывает, достает из каких-то других измерений… но выглядит, как будто из воздуха. Просто держит перед тобой ладонь, и вдруг на ней появляется кольцо, или часы, или крестик, если ты христианин, например…

— Извини, но это похоже на фокусы…

— В том-то и дело! Что пока человек не увидит своими глазами… знаешь, сколько ученых с мировым именем туда приезжает? И все констатируют, что это необъяснимо с точки зрения естественных законов, так… фольга толстовата, ну ничего, сейчас разгорится… Так что лучше один раз увидеть… на, держи… да не бойся! Втягивай сильнее, он слабенький… вот…

— Хм, интересно… дыма выдыхается много, а я его почти не чувствую… только чуть-чуть. И запах яблока…

— Я же говорил. А ну давай вместе затянемся, одновременно… так больше тяга будет. Раз, два, три!

— Да, чуть посильнее… и ты пожертвовал мне такой ценный пепел? Тебе что, не жалко этого ви… ви… нет, я никогда не запомню.

— Вибхути, ну и не запоминай, не парься… нет, это не так дорого стоит, я его много привез. Он же продается в Прашанти Нилаяме… ну, в ашраме, это место, где живет Свами, я тебе уже говорил…

— С вами? С кем живет?

— В смысле? А, нет, так называют учителя — Саи Баба, Свами, Сатьи Саи, это не важно… ну как? Нормально идет?

— Да вроде… приятный табак… и вода смешно булькает.

— Я уже не могу курить сигареты, раньше больше пачки в день выкуривал… вот… а, ну да. Вибхути он почти каждый день материализует, по нескольку килограмм… его потом расфасовывают и продают, но нужно брать только внутри ашрама, потому что за забором уже подделка, или разбавленный в лучшем случае — смешивают с мелом или даже с песком…

— И не боятся испортить себе карму? Стать какими-нибудь червяками… Они же все верят в переселение душ? Или нет?

— А кто их знает. Ты бы видела эту кошмарную нищету… нет, на самом деле индусы очень милые люди, не замороченные. Такие приветливые, улыбаются… сидит какой-нибудь в куче мусора и улыбается до ушей… Тебе неудобно? Чего ты на пол сползаешь?

— Да нет, просто рука уже затекла, надо поменять позу…

— А ты подложи подушки под спину и сиди, как в кресле, давай помогу… не надо на циновке, пол ещё холодный…

— Да просто надо размяться… а то в поезде больше суток ехали, потом этот жуткий автобус… а, до Москвы же еще полдня добирались на автобусе, короче, надоело сидеть… может, я уже пойду? Ты же, наверное, хочешь спать… и вроде светает…

— А знаешь народный обычай? Бабушка всегда говорила — кто заснет в ночь на Пасху, тот с утра должен облиться холодной водой или искупаться.

— Щас! Я уже и так, между прочим… а-а-а-а, извини…

— А это не считается… слушай, ты же сама хочешь спать, да? Зеваешь все время. Ты ложись в той комнате, там даже камин включен… а то придется тебя провожать, а мне, честно говоря, неохота. Давай я тебе постелю, и спи себе… ну конечно, ты устала.

— Спать? Не знаю… спать вроде не очень, просто хотелось прогуляться…

— О! Я понял, что тебе нужно. Сделать тебе массаж? Я же умею делать тайский массаж, даже в салоне два года проработал, пока его не закрыли… ну так как? Будешь как новенькая и выспишься превосходно…

— Массаж? Интересно…

— Давай, хотя бы стопы, икры и плечи, называется «Шелковый путь». Можно прямо здесь, только ложись поудобнее и закатай джинсы до колен…

— Как ты сказал, какой массаж?

— Тайский. На самом деле его придумал Джавака Кумар Бхаши, друг Будды… так, ужас, как напряжена тибиалис постериор… это коленная мышца, куда ты смотришь? Закрой глаза и расслабься, я помню про ногу, больно не будет…

— А я щекотки боюсь.

— А вот не бойся… видишь, я же почти не прикасаюсь… это больше даже энергетический массаж, чем физический, как бы массаж эфирного тела… которое окружает физическое тело… и воздействие на чакры… ты понимаешь, о чем я?

— Ну, примерно…

— Чакры — это такие энергетические центры, их одиннадцать штук… вообще-то их гораздо больше, но основных — одиннадцать… десятая у тебя закрыта, а её надо хоть чуть-чуть открыть… она находится чуть ниже ступней, осуществляет связь с природой и с предками…

— С кем? С какими предками?!

— Ты можешь расслабиться? Давай я лучше буду молчать…

Она и так уже расслабилась, и правда хочется спать… текила, кальян… теперь ещё чакры какие-то… слишком много всего, мозг уже не переваривает информацию… Его руки как теплая вода… хорошо, что перед отъездом она вывела волосы на ногах, и вроде пока не растут… вот только подмышки забыла побрить… Просит перевернуться на живот, ладно… но ещё немного, и она провалится в сон… Он массирует шею, это уже не бесконтактный… но очень приятно и усыпляет… Он расстегнул лифчик и гладит спину… хм, это всё еще массаж или…

— Ты не против? Ты как-то сильно вдруг напряглась… я хотел посмотреть твой позвоночник…

— Нет… я не против…

— У тебя прекрасная кожа… Ты такая красивая… Но ты как-то напряжена… очень сильно, я это чувствую… что-то не так? Если тебе неприятно, скажи… ты не хочешь? Почему ты так скованна…

— Это не важно, понимаешь… короче, не важно, я не против…

— Извини, ты… может быть, это идиотский вопрос, но… ты уже была с кем-то… или нет? Это важно для меня…

— А для меня нет. Я же сказала, что не против, что тут непонятного…

— Понятно. Никаких проблем, просто есть определенные точки… я не хочу, чтобы тебе было больно… вот здесь… я помассирую немного, и всё будет хорошо… успокойся…

Одесса

Да… видел бы Билли этот номер… особенно ванну. Зато — тридцать баксов вместо двухсот, и прямо посреди Дерибасовской. Вот это и странно — такое место и такая срань, ну да ладно… Засаленные обои и сколотый унитаз можно пережить, но какая экономия средств! И огромная двуспальная кровать, на которой удобно заниматься любовью… и почти не скрипит. Билли уехал уже неделю назад, да… сегодня — ровно неделя. Но такое ощущение, что Билли где-то рядом, эдакий эффект присутствия… Сегодня вообще снился какой-то сплошной кошмар, и, главное, сколько можно?! Всё уже! Кончено! Как говорится, finita la comedia… Жене приснилось, что он ищет Буряка, а Билли почему-то сидит в тюрьме, и ему оттуда не выбраться, если Буряк не найдется. И Женя роет подкоп под какое-то здание, неизвестно зачем… земля ужасно мягкая и рассыпчатая, и вдруг он понимает, что лучше всего набирать ее в рот и сплевывать, то есть он был каким-то червяком… А потом бегал вверх-вниз по лестницам, звонил в звонки, врывался в квартиры и осматривал там все углы… В один из моментов он точно знал, где находится Буряк, но ему надо было позвонить и вызвать группу захвата… а телефона, как назло, не оказалось, и он попросил мобильник у какой-то тетки на одну минуточку, и действительно поговорил очень коротко, секунд двадцать от силы. А тетка вдруг и говорит: ты назвонил на пять тысяч баксов, давай деньги. Как это может быть?! А вот такой тариф… И он понимает, что это правда, что он конкретно попал на бабки, и что-то ей обещает, что обязательно вернет, но только попозже… чистый кошмар. И снова эта беготня, улицы, подворотни, потом вода начала заливать город, вроде море вышло из берегов, он по колено в воде, идти тяжело… И вот уже цель близка — якобы Буряк живет на чердаке недостроенной высотки, какие-то дети показали этот дом… и такая скользкая лестница, невозможно подняться, ноги разъезжаются, приходится цепляться за перила, какая-то сила прямо тянет вниз… а он знал, что нижние этажи уже заливает вода и думал — вот на хрена ему сдался Буряк, скоро все утонут… но надеялся на лучшее. И вот он распахивает дверь и видит Буряка… Буряк?! Тот кивает — Буряк… Ну, слава богу… Но нет! Он врет! Это не Буряк, во всяком случае, не тот Буряк… он же помнит, тот Буряк невысокий, коренастый мужик, курносый, с мясистыми щеками и узенькими хитрыми глазками… А этот — высокий и молодой, в обтягивающем черном трико, да ещё с красным цветком в волосах… и с какими-то балетными выкрутасами — то ножку манерно отставит, то плечиком поведет! Балерун или пидор. Где, где, где Буряк?!!! Он трясет незнакомца, у того испуганное лицо… и вдруг Женя понимает, что это его племянница Таня, Зинина дочка… И просыпается абсолютно разбитым…

Аня до сих пор не вернулась, и мобильник отключен… обещала приехать еще вчера вечером, наверное, не отпускают родители, да уж… переехали из города в деревню и теперь обижаются, что дочка редко навещает. Женя хотел поехать вместе с ней, в конце концов, намерения у него серьезные… хотя эта тема не обсуждалась, она должна чувствовать… но Аня сказала, что мама принимает все близко к сердцу и пока не нужно… Всего два дня ее нет, а он уже так соскучился… и неохота ни в какие гости, этих двух дней ему хватило. Сначала позвонил художнику Кривенко, единственному, кого не было в городе, пока они искали Буряка… а тот как раз только что вернулся из Крыма и очень обрадовался, сразу прибежал в гостиницу… подумал, наверное, что Женя купит картины, а вот ни фига… но посидели неплохо, с пивом и сплетнями про общих знакомых. В былые времена Кривенко ему нравился больше всех, он был такой «отмороженный», как-то безразлично себя вел — ну, купишь — хорошо… не купишь — тоже нормально. Типа знал себе цену. А сейчас в нем появилось что-то заискивающее… Стал показывать свои работы, хвастаться какими-то каталогами, хотя Женя сразу предупредил, что покупать ничего не будет… Это ещё не худший вариант, он теперь реалист, делает симпатичные городские пейзажи в светлых тонах, и вроде даже продается, в отличие от многих… А на следующий день Женю опять понесло по гостям, и всё как-то не радовало, ни люди, ни их искусство… какие-то все стали тухлые. Причем он это сразу заметил, ещё когда они с Билли галопом бегали по художникам… но вот зачем-то поперся общаться. Разговоры в основном про политику, какой козел президент Ющенко и дура Тимошенко… а, и дебил Янукович. Брюзжат хуже брайтоновских, такое ощущение, что все им смертельно надоело, и в первую очередь они сами надоели себе до смерти. Постаревшие лица, главное, потухшие… в общем, одно расстройство. Потому что раньше Жене казалось, что хоть он и живет среди тупых обывателей, но где-то есть Одесса, художники с горящими глазами, разговоры об искусстве…

Глинский рисовал прикольные батальные сцены, Женя помнит отличную картину — зеленые кролики сражаются с розовыми сусликами, метра два на три была картинка. А теперь пишет идиотские натюрморты типа Буряка… Рыхлин спился и оживляется только с появлением новой бутылки. А так сидит молча и кисло… а ведь он из них самый знаменитый, его работы висят в Одесском музее, правда, куплены за копейки, типа, скажите еще спасибо, что взяли… Никто не рассказал ничего позитивного, послушаешь — у всех жопа жопная. Денег нет, соседи гады, Союз ничем не помогает, даже выставки приходится делать за свой счет… а частные галереи тоже не хотят рисковать и сдирают деньги с художника, рамы надо делать самим, рекламы почти никакой, хочешь телевидение — плати, а если что-то вдруг продастся, то галерея забирает себе пятьдесят процентов… да… все ж таки Билли заразил его своим оптимизмом, теперь чужое нытье раздражает в сто раз сильнее, чем раньше… раньше он сам был не прочь позанудствовать, хотя нет, не до такой степени…

А Билли ещё и успокаивал его напоследок… мол, не переживай, Джек, на все воля Божья… а в аэропорту вообще заявил: «Знаешь, Джек, я думаю, что это была твоя поездка! Ты можешь изменить свою жизнь, ты встретил женщину своей мечты! Как я в свое время Роберто… У вольных каменщиков есть орудия труда — резец, мастерок и всё такое… но разве мы сами не орудия в руках Великого Архитектора Вселенной? А если по плану я стал орудием твоей судьбы, Джек? Тогда я счастлив! Представь, я был твоим молотом, а может быть, мастерком! Как думаешь? Мастерком переносится цемент братской любви, а молот символизирует действие…» Ну и дальше в своем репертуаре Билли восклицал что-то пафосное про небесный план стирания границ между масонами и профанами[7], а напоследок декламировал какой-то стих… но каков! А ведь так переживал накануне вскрытия мастерской, так нервничал, что Женя даже стал побаиваться — вдруг Билли хватит удар, если там пусто… но все обошлось, слава богу. Он сам чуть не грохнулся в обморок, пока слесарь возился с замком, ну да, заныло сердце, потемнело в глазах… А Билли, само собой, расстроился, но часа на три… вечером уже ворковал по телефону с Роберто и обсуждал детали предстоящей поездки в Японию… хотят поучаствовать в каком-то древнем обряде… И еще занялся благотворительностью — перечислил пятьдесят тысяч баксов на счет детского дома для инвалидов, про который им рассказал настоятель монастыря, просто вскользь упомянул, а Билли запомнил, надо же… Это даже обидно, потому что деньги скорей всего сопрут, надо было купить какие-нибудь инвалидные коляски или телевизоры и отвезти их туда лично, но Билли некогда этим заниматься, а выбрасывать деньги пожалуйста… ему даже в голову не пришло накинуть пару тысчонок Джеку, получил обещанные тридцать — и гуляй. Понятно, это же не благотворительность, и так повезло профану… Так что Билли — неистребимый оптимист, а местная богема протухла, «старая гвардия» уж точно… Один Марчук жизнерадостно вопил: «А помнишь, а помнишь?!» Так он просто травы покурил… Женя угостился, и только башка разболелась…

А Луговой сдвинулся на православии, раньше делал таких приятных узорчатых птичек, а теперь пишет Иисуса, Богоматерь и прочих святых… причем не иконы, а какую-то полную фигню. В центре, например, восседает Иисус с поднятой рукой, типа крестит зрителя, а позади него стоит сам Луговой с женой и детишками… все с опущенными глазками, прям святое семейство. А на другой картине изобразил всех своих знакомых, не шуточное полотно, во всю стену. Их благословляет Богоматерь с младенцем, вся в лучах и кучерявых облачках… Хочу, говорит, чтобы мои друзья и все те, кого я уважаю, попали в Царствие Небесное! Ну не маньяк… И сам такой благообразный стал, бородка причесана… но водку глушит не хуже других, а что ж такого, пост уже закончился…

Водки выпито немеряно, и вроде все ему были рады… но ощущение, будто говна нажрался. Это ж скольких людей он обошел за два дня?! А еще собирался сходить к Рыхлину вместе с Аней, типа похвастаться знакомством, все же одесская знаменитость… вот и хорошо, что не пошли… стал еще гнать, как он брал Сталинград и как его контузило, совсем уже… ну даже если ему шестьдесят, что сомнительно — скорее под полтинник, просто вид имеет довольно потасканный, но ведь не восемьдесят! Ветеран нашелся… А после третьей бутылки сообщил, что у него было шесть родных братьев, и все погибли на фронтах, и пил за каждого поименно…

Да… если бы Аня не уехала к родителям, могли бы позагорать, погода в эти дни была чудесная… Аня. Сегодня он вообще не мог заснуть, всё вспоминал, как они с ней… удивительная женщина. До сих пор не верится, что ему так повезло… выходит, любовь. Главное, заснул у Лугового, отключился в такси, еле доплелся до номера, а как остался один — сон как рукой сняло. Бессонница. Только под утро удалось уснуть, и этот дурацкий сон с перепоя… Всё думал, вспоминал… он ведь даже не сказал ей, что женат… и почему он до сих пор не развелся? Как вообще можно было жить с Трейси… снова Одесса и снова любовь… нет, ему нужно жить здесь, у моря… мысли не давали уснуть, так до утра и промаялся, а ещё он прямо-таки ощущал рядом её тело, чувствовал запах её волос, он даже нюхал подушку, до того соскучился… им надо поговорить, все обсудить, иначе как он уедет? А ведь у них ещё могут быть дети, Ане тридцать девять… казалось бы — всего одна неделя, и та пролетела в каком-то сумасшедшем угаре, но это очень серьезно, это на всю жизнь… потрясающая женщина… его женщина! Всё, абсолютно всё в ней ему нравится, дело не только в этом сексе… они понимают друг друга, с ней можно говорить о чем угодно… Всю ночь ходил туда-сюда, ложился в кровать и вставал покурить, собрался уже в круглосуточный гастроном за водкой, но как только стал натягивать брюки, сразу же устал… да и вообще это слишком. И опять не позвонил в Щукинск! Ну ладно, сначала был Билли и не до того… потом его закрутило, совершенно ничего не соображал, даже не ясно, как он мог с ней общаться в первые дни… а ведь шутил, что-то рассказывал… вот именно. Стал рассказывать Ане про всякие масонские примочки, как будто говорить больше не о чем… типа расслабился, раз «миссия невыполнима», значит, можно болтать языком… нет, про «сокровища» Буряка он вроде ничего не говорил, хватило еще мозгов… а так постоянно подшучивал над Билли и заодно блистал эрудицией. Да… поднабрался масонской мудрости. Показывал ей тайные рукопожатия, и как правильно кашлянуть и потереть веко, чтобы тебя опознал брат-масон, и как масоны снимают шляпу, и как сидят в седле… хоть все эти штуки уже давно не используются, но ради прикола… и про тамплиеров нес какую-то муть, и про масона Липтона, который чай, и про Гильотена, который гильотина… а еще увидел акацию (их тут куда ни плюнь) и радостно возопил, что это священное дерево ситтим, символ бессмертия, потому что даже сухие бревна акации часто пускают побеги… ну да, так и было — всюду он приплетал масонов, кошмар… по поводу и без повода, и наверняка выглядел идиотом… интересно, он ее достал? Вроде смеялась…

И вот, казалось бы — Аня уехала, так возьми и позвони сестре. Нет, отправился по художникам… хотел еще повидаться с однокурсником, и даже была тайная мысль — вдруг удастся собрать кого-то из их развеселой компании, но когда дозвонился до Кости, сразу расхотелось. «А… Жень, ты? Привет… а, приехал… ой, ужасная запара с работой, деньги нужны, ребенок маленький… ну заходи как-нибудь… только не очень поздно, а то у нас ребенок…» Спросил, как поживает Аркаша, так оказалось, что они лет пять уже не виделись, Аркаша бросил кафедру и работает квартирным маклером и стал сильно деловым… короче, ну их всех на фиг, неинтересно. Все равно, что пытаться отыскать под салом Трейси ее молодое двадцатилетнее тело… которое его даже возбуждало когда-то… Но почему до сих пор нет звонка? Может, забыли? Вполне в духе этой гостиницы… неужели они целый час дозваниваются до Щукинска? Так можно весь день прождать… легче было узнать код и набрать с мобильника, не такие уж и расходы… к тому же вряд ли Зина сейчас в театре, просто узнать, когда она будет… и тогда уже перезвонить с почты. Хотя все равно никуда неохота идти, даже с постели вставать неохота… О! Он же написал ночью рассказик про Машу Мулину и даже не перечитывал. Это чтобы отвлечься от мыслей об Анином теле и за водкой не ходить… Вчера в Горсаду он заметил женщину, ужасно похожую на Машу, она выгуливала двух пудельков. Сухощавое овечье лицо, характерный носище, ну и рост, фигура… только совершенно здоровая тетка, даже холеная. Как будто сестра-близнец. Спросил у Кривенко, и оказалось, что Маша жива-здорова, мистика прямо… Кривенко уверен, что она прикидывалась, все так считают… но Женя хорошо помнит это несчастное создание, от неё веяло могильным тленом… такое у всех было ощущение, когда Маша появлялась в компании. И даже исходил какой-то тончайший запах плесени, не противный, но странноватый… чего-то такого… возможно, это был запах её квартиры, она ведь жила со старухой матерью, но стоило ей войти, сразу же представлялось кладбище, старые склепы, истлевшие гробы… В общем, вид у Маши был весьма болезненный. Живой мертвец. Трудно поверить, что это просто имидж… А сейчас — цветущая женщина в самом соку, да… бывают же чудеса. Но Машу явно невзлюбили — мало того, что приходилось терпеть её присутствие, так ещё и не умерла…

[2 may 2006 | 03:10 pm]

Маша М.

Рассказ

Маша М. была поэтессой. Стихи у нее были плохие, их не печатали. Да и сама она ни то ни се — бывает, что плохой поэт или художник в компании блистает эрудицией, или остроумием, или хоть внешностью, ну хоть чем-нибудь. А Маша ничем. Зато у нее был рак. То ли легких, то ли груди, то ли матки — оставалось только гадать, не спросишь ведь напрямик… Слухи ходили разные, но все понимали — Маше осталось недолго. Ей было лет тридцать, лицо желтоватое, жилистый нос, глаза грустные, как у овцы. Ни мужа, ни любовника. Близких друзей и подруг у Маши тоже не было, одни знакомые. В гости ее не приглашали, кому охота веселиться в присутствии человека, который скоро того… Но она сама иногда приходила, ведь не выгонишь. Маша сидела молча, не вмешивалась в разговоры и всех раздражала своим видом… но все жалели Машу М. В любую погоду Маша подолгу бродила у моря, там ее часто встречали. Она любила сочинять на природе, стены действовали на Машу удручающе, да и жила она не одна, а с больной и ворчливой мамой. Осенью и зимой Маша пряталась от ветра то в прибрежных кафе, то в закрытых скалами маленьких бухточках, в общем, знала места… В кафе надо было взять хотя бы чай, но через час все равно уже косо смотрели, а денег у Маши почти никогда не было, потому что она работала в детской библиотеке художником-оформителем.

Как-то весной художник Геннадий, прогуливаясь у моря с собакой, увидел Машу — она вдохновенно сидела на камне у самого прибоя, то есть задумчиво сидела, глядя вдаль… и изредка записывала что-то в блокнотик. Надо же… — умилился Геннадий, — одной ногой в могиле, а сколько в ней человеческого достоинства, и никогда не ноет, не показывает виду, как ей тяжело… И пригласил Машу на чашечку кофе. Они разговорились, и Маша оказалась довольно приятным собеседником — она так заинтересованно слушала, не перебивала, вопросы задавала точные, по существу… ей очень нравились картины Геннадия. Он также угостил ее ликером, и пирожным, и соком. И рассказал друзьям про этот случай… и про то, какая утонченная у Маши душа. И как-то вдруг это стало признаком хорошего тона, вошло в моду — приглашать и угощать Машу. То в кафе, то даже в ресторанчик, то пива попить в скверике… Это давало выход добрым побуждениям и щекотало нервы — вот, мол, сидим, разговариваем, а развязка-то близка, через месяц-другой, возможно… но как держится, какая сила духа! А один скульптор из Питера даже провел с ней ночь. А начинающий поэт собирался сделать это ради творческих прозрений.

Шли годы. Маше М. исполнилось тридцать пять, потом сорок. А когда ей стукнуло пятьдесят, никто, похоже, уже не сомневался, что рака у нее нет… да и выглядеть она стала гораздо лучше. Пополнела, разгладилась. Куда делся рак? Неизвестно. Говорят, Маша не делала никаких процедур. Может быть, рак прошел сам собой? Вдруг Маша излечилась, почувствовав интерес к своей персоне? Всякое ведь случается…

Но в это никто не верит. Считают, что она все придумала, распустила слухи, чтобы привлечь к себе внимание. Если так, то ей это удалось.

Маша издала три книги своих стихов, помог один местный бизнесмен. Он же подарил Маше подержанные, но еще вполне живые «Жигули». Также ей подарили — видеомагнитофон, телевизор, компьютер, спортивный велосипед, а уж по мелочи… Один пожилой прозаик пустил ее пожить в свою творческую мастерскую, и Маша до сих пор там живет. У нее есть два карликовых пуделя, черный и серый, и постоянный любовник Роман Петрович, актер драмтеатра. Вообще-то теперь она вращается в театральной среде. Писатели и художники разочаровались в Маше. И даже музыканты. Потому что в этом городе писатели, художники и музыканты хорошо знают друг друга, а актеры — совсем другая тусовка…

post comment

Женя перечитал, и ему не понравилось. Дурацкий рассказ. И главное, даже ничего не приукрасил. И слог какой-то идиотский, рубленый… и неясно, как он сам к этому относится — верит в её выздоровление или считает, что она прикидывалась. А никак не относится… плевать ему на эту Машу, нашел о чем вообще думать…

Анин мобильник по-прежнему отключен, а домашнего номера у него нет… Ну неужели она могла приехать и не позвонить? Нет, это вряд ли… Ну наконец-то!

— Алло! Алло, здравствуйте, это театр?.. Здравствуйте, а вы мне не подскажете, когда можно застать Зинаиду Золотову, актрису, она ещё у вас работает?.. Алло! Я вас плохо слышу… кто спрашивает?! Я её брат, Женя меня зовут, Евгений Золотов! Вы не могли бы ей передать… что? Алло, что вы говорите? Можно чуть погромче, а то плохо слышно… В феврале? Что в феврале? Что?! В каком смысле?……………. Как это………………………

.............

За окнами уже начинает смеркаться, а от лежания ноют зад и спина… и Аня не звонит… черт! Неужели трудно набрать номер?! Просто сказать, что она задерживается…. И надо ехать в Щукинск. В Киеве получить визу, смотаться на неделю… а потом вернуться в Одессу. Вот интересно, если бы он уехал и ничего ей не сказал, а потом позвонил через неделю… и ведь прекрасно понимает, что он тут остался ради неё, что он ждет… и почему отключен мобильник? Хотя неудивительно, это же Украина… как только выезжаешь из города, уже ни фига не работает, и в этой деревне скорее всего нет связи…

Сказали, что у Тани какие-то серьезные проблемы с домом… а что может быть с домом? Наверняка крыша прохудилась или что-то в этом роде… а денег, естественно, нет. Таня работает на заводе, в институт не поступила… какая же сволочь Трейси! Зина умирала, им нужны были деньги, а эта мразь прятала письма… нет, он точно ей вмажет пару раз по заплывшей роже! А она побежит в участок. Интересно, его привлекут? И что за это бывает… скорее всего, штраф какой-нибудь… эта тетка-администраторша так холодно с ним разговаривала, типа он в чем-то виноват… даже не стала записывать его номер телефона, приезжайте, мол, сами разбирайтесь, я вам не посредник, и так уже сказала больше, чем надо… Да уж, каждая администраторша в курсе всех событий… девочка обижена, они нуждались в вашей помощи, она вам не будет звонить, она гордая девочка… В принципе, она права, сто раз уже мог позвонить в театр… А сначала он так растерялся, даже хотел объяснить, что жена прятала письма, хорошо, вовремя спохватился, не хватало ещё развешивать по Щукинску своё грязное белье… и голос у неё был противный. Мама от рака, теперь Зина, ужас… А он написал этот дурацкий рассказ про рак… зловещее совпадение. Девочку жалко, на хрена ей одной этом дом? Там же все прогнило, после смерти отца дом ни разу не ремонтировался, надо продать его и купить Тане квартиру… ей надо поступать, всегда была отличницей, а теперь стоит у конвейера… просто мрак. Тысяч пять надо ей дать по-хорошему… ладно, там разберемся на месте…

А вдруг Аня потеряла телефон? Лежит где-нибудь в траве, разрядился… у него так однажды было… через два года только случайно нашел. А может, и украли, она же носит его в заднем кармане, вытащили в автобусе… Завтра ей надо на работу… может, что-то случилось с родителями? Теперь уже всякое лезет в голову… особенно после разговора со Щукинском…

Целый день провалялся в гостинице и ничего не ел… надо поесть. Пойти в китайский ресторан? Полюбил китайскую кухню, тоже её влияние… В принципе, можно заказать еду в номер, но неплохо бы прогуляться перед сном. А по-любому не заснуть! Полнейшая неопределенность, что он может предпринять? Только сидеть и ждать звонка… или ходить и ждать… а вдруг она останется в деревне ещё на несколько дней? Нет, это уже слишком… но мало ли, а вдруг?! Черт! А он будет сходить тут с ума и терять время… нет! Надо же иметь гордость… надо пойти к ней домой и оставить в двери записку, что он срочно уезжает в Щукинск… что у него умерла сестра… а можно ничего не сообщать, просто по делам, пусть тоже немного помучается…

Женя запомнил дом, подъезд там, кажется, всего один, а номер квартиры можно узнать у соседей… хотя… она ни разу не пригласила его зайти к себе, а он вдруг припрется и начнет расспрашивать соседей, неудобно… Или подождать до утра? О! Он же знает балкон! Ну конечно, второй этаж, угловой слева, и только он один увит диким виноградом. Они уже прощались возле подъезда, и вдруг Аня увидела кота, вернее, два светящихся в темноте красных глаза. «Смотри, опять этот кот!» И рассказала, что старому соседскому коту полюбился её балкон, он взбирается туда по виноградной лозе и отдыхает на перилах. Но уже несколько раз падал вниз, потому что от старости теряет равновесие. Выздоравливает и опять лезет… Соседи просили её обрезать виноград, но с какой стати? У неё уютный балкончик, типа беседки, Аня пьет там кофе по утрам. А получится лысый и пыльный балкон, как у всех… и всё из-за кота-маразматика. А Женя ещё пошутил, что, возможно, коту просто жить надоело, и он пытается покончить с собой… Да, по балкону легко вычислить квартиру, оставить записку… но тогда надо сразу же уезжать, иначе глупо… К чему вообще такая спешка? Не на похороны же он… Как будто он хочет её проучить — уехать, даже не повидавшись. Да, явно засиделся… залежался. Надо шевелиться, пока ещё совсем не стемнело, он провожал её всего один раз, а в темноте сложнее будет искать… а может и легче, ночью ведь и провожал… Пойти в ресторанчик на Греческой? Лучше на Садовую, тот совсем рядом с её домом… и заодно посмотреть, не светятся ли окна… а потом уже решать, как быть дальше… а может, она как раз и позвонит…

Сегодня ветер с моря и пахнет йодом, самый его любимый запах, так хорошо дышится, просто кайф… может быть, ещё потому, что он целый день просидел в духоте. Допотопный кондиционер, естественно, не работает, впрочем, его сразу предупредили… На Дерибасовской полно народу, догуливают праздники, хотя они уже закончились, а ветер дует довольно сильно… бумажки кружатся по мостовой, пивные банки перекатываются туда-сюда, целлофановые пакеты летают, дворники отдыхают… дворники тоже люди. Женя не удержался и купил сочащийся маслом беляш, проглотил его, почти не разжевывая, вернулся и купил ещё два. Подумал, что надо бы запить это дело пивом… потом подумал, что пиво лучше выпить позже, потому что он почти уже у цели, кажется, следующий дом…

Войдя во дворик, Женя сразу узнал балкон. Свет не горит… все понятно, квартира на втором этаже, слева. Входная дверь без домофона, уже хорошо… Типичный одесский подъезд — тусклая лампочка, пыльная паутина по углам, разбитые мраморные ступеньки, запах кошатины… зато у всех бронированные двери. Он поднялся на второй этаж, так и есть — квартира номер пять, звонок с табличкой «Данилова», её фамилия… так. Оставить записку? Или погулять ещё часок, вдруг она вернется… в принципе, ничего особенного — запомнил дом и оставил записку, балкон она сама показала, дверь открыта… что-нибудь типа «Аня, мне срочно нужно в Киев, позвони сразу, как приедешь, в любое время…» …ладно, не обязательно же это делать прямо сейчас… Женя спустился вниз, закурил. Он собирался уже уйти со двора, но вдруг… что это?! Её голос… да, и её смех! С балкона… и два огонька, они курят. Аня и какой-то мужик весело болтают… а окна по-прежнему темные…

— Аня?!

Он не хотел её окликать… вернее, это вырвалось случайно, бездумно… просто от удивления… И что теперь? Пауза. Они замолчали…

— Женя? Это ты?

— Это я…

— Подожди, я сейчас спущусь… подожди, ладно?

Она спустилась очень быстро, наверное, не прошло и минуты, но… бывают такие странные минуты, когда вдруг совершенно отключается мозг, так было в детстве, когда он откусывал головы своим солдатикам… когда перепьешь, совсем не то ощущение… Он просто курил. Затягивался, потом рассматривал сигарету, снова затягивался… Хлопнула дверь квартиры, шаги… Она вышла в чем-то очень коротком и летнем, сверху накинут плащ…

— Привет, Жень… извини, что не позвонила… я собиралась.

— Да?

Это он сказал, кажется… нет, сознание ещё не включилось, мозг отдыхает… он тупо смотрит на неё, даже не поздоровался… сверху находится этот балкон, на нем тот мужик, наверное… что происходит, о чем он должен с ней…

— Слушай, давай выйдем со двора, пройдемся немного по улице… извини, что так получилось, я сама не ожидала, правда…

— А почему ты все время извиняешься? Это я должен извиняться… за то, что явился без приглашения.

— Понимаешь…

— Понимаю.

— Нет, я серьезно… я… в общем, тот человек, с которым мы тогда были… ну, на пляже, помнишь? Это Миша… я соврала, что он мой брат, потому что ты спросил… а в тот момент я вообще не могла это обсуждать, мне было так плохо, ты даже не представляешь… мы расстались, и я думала, что насовсем, помнишь, как меня трясло? А ты отпаивал меня виски… но это не от холода…

— Ну да.

— Нет! Я говорю какую-то чушь, извини… Я не думала, что у нас с тобой всё так получится… ты мне стал очень дорог, я даже немного влюбилась, но…

— Хм.

— М-мда… извини.

— Опять? Наверное, нам лучше уже попрощаться… тебя Миша ждет, да и я сегодня не ужинал… Кстати, а ты была у родителей? Или тоже соврала?

— Была, конечно… я утром приехала, а Миша ждал во дворе… Я понимаю, как все это выглядит… но мы с ним уже пять лет вместе, понимаешь? И я его люблю…

— Да, понимаю… а в любви что главное? Разнообразие. Нет, это нормально… чтоб не наскучить друг другу, надо чаще менять партнеров. Ладно, приятно было, так сказать…

— Женя, постой! Ну… я же не думала, что ты… что так серьезно, я бы тогда…

— Что тогда?

— Не знаю… наверное, не стала бы с тобой встречаться… Вот когда ты захотел познакомиться с родителями, я почувствовала… нет, дело даже не в этом! Мы расстались с Мишей, понимаешь? Он вообще собирался жить в Германии, и мы поругались, потому что я не хотела уезжать, ну ладно, это не важно… А он остался, но это выяснилось только сегодня утром…

— Поздравляю.

— Спасибо… И я сразу же хотела тебе позвонить, но не смогла… не знаю, весь день откладывала этот разговор…

— Ну понятно, тебе было передо мной неудобно.

— Ну считай меня… кем угодно, если тебе так проще. Мне казалось, что у нас с тобой всё легко, ну просто такое вот приключение взрослых людей, ну не знаю, вначале мне так показалось… и что в любом случае мы останемся друзьями… наверное, это невозможно. Знаешь, как я тебе благодарна… Мне очень хорошо с тобой, правда, я даже иногда думала, что у нас могло бы получиться жить вместе… нет, зачем я это говорю… просто ты такой обаятельный, остроумный… и веселый. Ты редкий человек…

— А внешность? Разве я не красавец? Смотри, мы уже почти дошли до гостиницы, а Миша там один… и как ты ему объяснишь? Выбежала к мужчине, который бродил у тебя под балконом, ушла в неизвестном направлении… будет обидно, если вы опять поругаетесь.

— Он знает про тебя… я сказала.

— Всё, Аня, я на поезд уже опаздываю. Я не буду тебя провожать, ничего? Должны же быть у меня недостатки, ну, пока…

До скверика на Соборной он шагал довольно бодро… свободных скамеек тут нет, зато есть спиленные деревья. И полнейшая экономия электричества…. чудесно, темнота. «На поезд?» Это были её последние слова, которые он услышал… а что? Собрать сумку — минутное дело, поезда в Киев ходят часто, а ночевать в этом номере, на этой постели… Какой идиотизм! У него мокрые глаза. И нету темных очков, вот как теперь идти в магазин за водкой? Это хихиканье на балконе… и эти идиотские извинения, странно… нет, поразительно. Видимо, он сумасшедший. Как можно было не заметить, что он ей совершенно безразличен? И секс тут ни при чем, просто физические упражнения… даже двадцать лет назад у него было больше здравого смысла… Видимо, люди вообще не замечают друг друга, общаются, трахаются… но каждый представляет что-то свое… хм, длительное воздержание сыграло с ним злую шутку. Простая близость с женщиной показалась чем-то невероятным… любовь. Нет, он не джентльмен, надо было поблагодарить её и купить шоколадку… целую неделю у него была великолепная любовница, впервые за столько лет он почувствовал себя мужчиной, и ведь ничего плохого она ему… что за хрень?! Все-таки он плачет… должно же это прекратиться, да уж, нервы ни к черту… и руки дрожат. А она так сосредоточенно занималась любовью, и молча… и обычно с закрытыми глазами… говорила, что так сильнее возбуждается. Наверное, думала про своего Мишу… «Он знает про тебя, я рассказала…» А этот Миша, колеблющийся эмигрант… тоже что-то себе думает… все что-то думают друг про друга и ни хрена не знают. Потому что люди так устроены — чувствуют только самих себя… Вот он постоянно думал об Ане, на все был готов… и что?! Полчаса назад она казалась самым близким человеком, но разве это имеет хоть какое-нибудь отношение к реальности? К тому, что у неё в голове… Все-таки люди очень одинокие твари, каждый сам по себе… Интересно, зачем она рассказала своему Мише? Чтобы подразнить? Не успели расстаться — и уже новый любовник… или такая у них взаимная откровенность? Что ж, хоть кому-то везет…

Удачный выдался денек. Зина умерла ещё в феврале, у Тани какие-то проблемы… потерял женщину… хотя и не находил. Даже водки не купишь, слезы текут и текут… а там всегда очередь в кассу. Можно, конечно, взять водку в первом попавшемся ларьке, но это опасно, говорят, много поддельной… не хватало еще попасть в украинскую больницу. Полный кобздец. Плачущий мужик расплачивается за водку трясущимися руками… а выход? Без водки ему уже не успокоиться, похоже…

Москва?

А вдруг она сексуальная маньячка? И Леночка с Сережей это почувствовали. Тогда они правильно к ней приставали… Дурдом какой-то, она явно зациклилась на сексе. Пошла принимать душ и так сильно возбудилась, что позвала Глеба в ванную, где они и занялись… даже неудобно перед людьми, они же всё наверняка поняли… такая приятная пожилая пара, вот так стареть не противно… Все время хочется заниматься любовью… чтобы он был внутри, или чтобы целовал её там, или рукой… правда, когда пальцами, особенно если одновременно снаружи и внутри, она кончает почти мгновенно, а ей хочется долго-долго… но это ненормально, случайно прикоснулась к собственной груди, и опять началось… и вместо того, чтобы обзванивать институты, она сейчас просто займется этим сама… нет! Надо взять себя в руки. Себя в руки. Очень двусмысленно… но надо же иметь силу воли! Тем более что телефон вечно занят, а тут выдался удобный момент, Неля с Толей куда-то ушли по делам, Глеб на рынок… Так… на юрфак в МГУ можно и не звонить, там учились Путин с Горбачевым… не говоря уже о Ленине. В Юридическую академию она звонила, туда ей тоже не поступить, дикий конкурс… и в Институт европейского права можно не соваться, там надо знать несколько языков, так… Академия народного хозяйства, юрфак… вот, нормальная специализация — юрист на фирме и в банке, это попробуем узнать… естественно, занято, надо набирать до посинения…

А вид из окна тут не лучше, чем в Тольятти, и называется это поселок Птицефабрика… которая давно уже закрылась, какие-то руины за колючей проволокой, мрак… Из другой комнаты тоже смотреть не на что — несколько многоэтажек, пустырь, лесок вдалеке… и дождь ещё зарядил с самого утра и не кончается… Сегодня Таня уже решила поехать сама, посмотреть хоть на Кремль, Красную площадь и на всё такое… даже будильник поставила на восемь утра, но не повезло. Как только вышла на улицу, её окатила грязью машина, блин, хуже Щукинска этот поселочек… понастроили высотных домов, а асфальт весь раздолбанный, с огромными ямами, в которых лужи, жалко им асфальт положить… Промочила ноги, но все-таки добрела до остановки, сказали, что автобус только что ушел… Люди стоят все замызганные, лица окаменевшие, еще бы… её джинсы тоже были в таком виде, что стыдно ходить по Москве, так что постояла и вернулась домой. А до Москвы отсюда типа рукой подать, полчаса на автобусе до метро, и на метро ещё минут двадцать до центра, совсем ближнее Подмосковье… и почти все, кто здесь живет, на работу ездят в Москву. А они с Глебом за пять дней ни разу не выбрались, полный бред… то одно, то другое, а в общем-то одно и то же — ночью пьют, болтают и смотрят фильмы, просыпаются поздно, иногда уже смеркается… ну и гости, разные его московские знакомые и друзья Нели с Толей… Они классные, конечно… вообще не парятся люди по поводу будущего, живут и радуются. Поработают чуть-чуть где придется — и едут в Индию, а там жизнь дешевая… а некоторые сдают свои квартиры и только за деньгами изредка приезжают. Глеб считает, что делать карьеру — пошлость, разве что у человека есть какой-нибудь суперталант… может, он и прав. Только непонятно, где тогда брать деньги. Легко сказать, что если ты достиг чистоты мысли, слова и дела, то всё будет складываться правильно и само собой… Сам он неплохо устроился, это точно. Нигде не учился после школы, а считается модным дизайнером витрин, просто у человека есть вкус… даже за те два дня, что они пробыли в Тольятти, позвонили несколько заказчиков, но Глеб от всего отказывался, да… неслабая у неё вышла поездочка.

А если попробовать в Академию адвокатуры? Хотя нет, это же надо будет потом самой искать клиентов… Где он так долго ходит? Да ещё под дождем… принесет опять капусту с сельдереем и всякие изюмы-орехи, а Тане уже страшно хочется мяса. Может, сходить за колбасой? Сам никогда не купит, даже для неё… потому что жизнь — это тонкая форма пищи, съеденной человеком. Мысли и чувства соответствуют пище. Похоже, все эти саибабисты вегетарианцы, и Неля с Толей весь день едят какие-то сухофрукты… но ведь классно выглядят… даже не то, что моложе… просто у обоих такие лучисто-молодые глаза, таких глаз вообще не бывает… взять бабу Лялю с подружками, которым тоже под семьдесят… нет, даже у молодых таких глаз не бывает. Блин, послезавтра они уже будут в Щукинске… нет, завтра обязательно надо съездить в Москву! Даже если дождь. Глеб ведь тоже собирался в какой-то специальный магазин за ароматическими палочками, но даже если не поедет… да, решено.

Щукинск так отодвинулся, сколько же прошло… даже двух недель не прошло, как Таня уехала из дому, а как будто год… Там Сережа с Леночкой… а вдруг в её отсутствие оно стало на них нападать? Тогда бы они поверили… с завода наверняка уже приходили её искать, ммда… уехала на неделю, и с концами. Лишь бы не уволили по статье, за прогулы… да вряд ли, не звери же они. Наверное, надо было позвонить кому-то из девчонок, сказать, что увольняется… да ладно, какая разница… Интересно, Юра уже знает, что у неё случился роман? Если Алексей с Машей вернулись, то знает… хотя у Алексея отпуск, они ещё собирались посещать какие-то монастыри… нет, самое интересное, как там дом поживает, пропало оно или нет… даже непонятно, что лучше… вернее, чего ей больше хочется. Нет, понятно, что лучше бы оно пропало, но тогда она скорее всего не продаст дом. Эти будут там жить, их всё устраивает… нет, можно их выгнать, конечно… и дом можно продать, но это глупо… остаться с деньгами, которые потратятся за год… Но так хочется что-то изменить, просто руки чешутся. Противно всю жизнь жить с оглядкой, Глеб прав… и так удачно, что Глеб поехал с ней за компанию… хотя он-то как раз считает, что, если привидение исчезло, дом продавать не нужно, лучше сдавать… здравый смысл Глебу тоже не чужд. Но ведь можно купить совсем маленький домик, вот зачем ей четыре комнаты? И тогда останутся деньги… да, блин, самое время этим заниматься накануне экзаменов… и придется самой. Глеб вызвался помочь с продажей, если привидение всё еще в доме, а если исчезло, то он вернется в Тольятти, ему же не заплатили за последнюю витрину штуку баксов, обещали через неделю. А он не стал ждать, одолжился где-то и поехал с ней, боится, что она наделает глупостей или её обманут… Глеб совершает такие поступки, заботится, сам готовит еду… нашел у неё какой-то кривой позвонок и теперь каждый день делает лечебный массаж, утром и вечером… но о чувствах вообще не говорит, считает, что когда люди признаются кому-то в любви, то делают это от любви к себе. Если человек привязывается к другому, значит, считает, что тот может принести ему счастье, а счастье типа не снаружи, а внутри… короче, надо стремиться к безмятежности, что он и делает. Абсолютно ровный человек, всё делает без эмоций, надо же так уметь… и даже во время секса он выглядит довольно спокойным… нет, перед тем как кончить, он сильно возбуждается, это видно, она даже ждет этого момента… ей нравится, что он не может сдержать эмоции, хотя это же чисто физиологическое состояние, а не чувства… но все равно. У него меняется лицо, становится не такое, как всегда… какое-то беззащитное… но кончает он редко, в отличие от неё. И может заниматься этим часами, она всегда сдается первая, да… интересно, Сережа тоже так может? Он же все-таки профессионал. Бред какой-то, нет, у неё точно крыша поехала… а что будет, когда он уедет? Он в Индию собирался… так, всё. Надо поставить чайник, блин, форточки везде открыты, а на улице собачий холод… Москва — не Тольятти, там уже практически лето, а тут холодрыга, хоть и начало мая, и почки только-только проклюнулись… и в Щукинске будет то же самое, весна называется…

Блин, этот кудрявый Баба отовсюду наблюдает с улыбочкой, то стоя, то сидя, то в красном, то в желтом, то в белом… в одной кухне его пять штук, это же напрягает. Хотя его философия довольно-таки симпатичная, если она правильно поняла… что божественное присутствует во всем, это как бы океан, а религии — маленькие болотца. Религии соперничают и враждуют между собой, а на самом деле между ними нет никакой разницы… Ну и где Глеб? Сидит тут одна в чужой квартире, бессмысленно проводит время… и хозяева надолго ушли, такой удачный момент… вот где его носит, спрашивается? Не мог же он поехать в Москву без неё… в тот свой магазин, это уже слишком, пять дней его просит… Может, позвонить ещё в какой-нибудь институт, пока рабочий день не закончился? Да ну их… Москва все равно ей не светит, всего два месяца осталось на подготовку, поступить бы хоть в Ярославле… Да. Надо в Ярославле, нечего выпендриваться… так, где тут у них… ну конечно. Нормального черного чая у них нету, придется заваривать эту траву…

Ну вот, опять она стоит у окна… дождь вроде перестал, но теперь там не слабый туман, соседних домов почти уже не видно… Книжку, что ли, почитать, вон их тут сколько… но неохота. В сумке есть учебник по истории, который она ни разу не открыла… нет, если срочно не взяться, ей и Ярославль вряд ли светит, там ведь тоже конкурс… О, наконец-то! Ну да, точно он… Его ярко-синюю куртку и красный рюкзак видно даже сквозь туман… подходит к подъезду… вот черт! Она же забыла замочить баклажаны в соленой воде, а уверяла его, что не забудет…

Одесса

Он мучительно соображал, где находится. Не потому мучительно, что непременно хотелось это выяснить, а просто от каждой рождающейся мысли Женя испытывал конкретную боль… страшно тяжело бывает думать, оказывается… какие-то кругом насекомые, комары, что ли… голова… о-о-о-о… это в голове… как точно сказано, о-йй… «голова гудит, как улей»… нет, ничего не вспоминается… Вот оно, дно… чтобы понять, где он, хорошо бы открыть глаза, но это пока невозможно… нет. О-о… эти киевские художники… а с ними были две мерзкие бабы, якобы искусствоведши… они стали их трахать, Кривенко хихикал, а он ушел… это надо ж было так нажраться… а куда он пошел?.. Или он вернулся? Кошмар… Нет, этого не может быть, у него бы не встало… но почему тогда он помнит белую спину, фу… и шею со складкой, и выбритый затылок… или это ему приснилось, тело уж больно похоже на Трейси, да, приснилось, наверное… но откуда тогда взялся этот затылок? Ф-фу… боже, его сейчас стошнит…

Обошлось. Скорей всего он в мастерской у Кривого, но не факт… у Кривого он тоже ночевал, он помнит, как наутро прибежала его жена с криком, что в квартире прорвало трубу… Кривенко ушел с ней, а он остался и пил уже дальше с Карманом… о, вот-вот, вроде начинают открываться, ну еще чуть-чуть… черт, как больно! Веки-то разлепились немного, а в глазах по-прежнему темно… и одновременно светло, и ни черта не видно, и так они ноют… как будто кто-то уселся жопой ему на лицо… хотя вдруг еще ночь? Нет, что-то начинает прорисовываться… сколько же дней он пребывает в запое?! Мольберт у окна, горшки на подоконнике, ну да… у Кривенко. Кажется, он был еще в подвале у этого… Пасивца, и там вышла какая-то ссора… а, не важно. И Лахман был, этот урод… лез к нему с поцелуями, а между редких зубов торчала пища… с годами он стал ещё гаже…

— Жень, ты там живой? Я смотрю, проснулся вроде…

— Не совсем… слушай, а какой сегодня день?

— Сегодня шестое, суббота.

— Шестое?! Ты серьезно?

— Типа того… хочешь холодного пива?

— Ага, давай, башка трещит страшно…

— Я думаю… ты же вчера с Карманом подрался, помнишь?

— Подрался?! Да ты что… а из-за чего?

— А я знаю? Вообще никто не врубился, нормально сидели, потом вдруг вы с ним сцепились… вчера, у Пасивца, нет, правда не помнишь? Ну даешь… хотя неудивительно. Там один, как его… один мужик, лаборантом работает, короче, он принес спирт из университета, и Валерка стал разводить его домашним вином, а до того ещё сколько водки было выпито, так что… и плюс ещё курили траву, это ж чокнуться можно. Они там все и попадали, как подкосило… и вы с Карманом тоже устраивались на полу в обнимочку, это я тебя до мастерской дотащил, потому что я ничего не пил, кроме водки…

— С Карманом? Ты же говоришь, мы с ним подрались?

— Ну а потом помирились. Съездили друг другу по харям, а он тебя еще разок мордой об стол, поэтому и голова болит, наверное… а потом сразу успокоились, когда вас уже собрались разнимать…

— Да… абсолютно не помню… слушай, а Лахман был? Я его помню…

— Был, но потом ушел провожать своих киевлян…

— Подожди, киевлян? С двумя бабищами?

— Ну да, секс-туризм, блядь, устроили тут…

— Они их тут трахали, да? В мастерской? А это когда было? Я думал, сегодня ночью…

— Тебе, Жека, пора уже завязывать… Это было во вторник, а сегодня суббота… короче, я их выгнал, они пошли к бородатому жить.

— В смысле, к Лахману?

— Ну да, к Яшке, это ж его друзья, просто в мастерской у него ремонт, дома родители, а это их напрягает… на гостиницу тратиться не хотят, думали, у меня нахаляву зависнуть…

— Ты мне вот что скажи, Костик… только честно, ладно?

— А то.

— Я что, тоже… ну… с этими бабами, или с одной там, не важно… что-то имел?

— В смысле, имел?

— Ну, трахал их? Непонятно, что ли…

— Ты что, совсем уже? К ним прикоснуться даже противно, не то что… неужели не помнишь? Там одна — гибрид свиньи и медузы, а второй уже лет шестьдесят с гаком, но похотливая же тварь, так визжала…

— Перестань, а то меня сейчас стошнит! Просто мне показалось, даже не знаю…

— Говорю, тебе надо завязывать, а то до белочки скоро допьешься. Во вторник вечером ты как раз пришел, принес виски, и мы с тобой культурно сидели, тут вваливаются эти, прямо с поезда, и понеслось… сперва за водкой пошли, потом за пивом, потом дамы потребовали коньяк, так им купили четыре бутылки, прикинь! А они одну выпили с трудом, остальное нам досталось, ну вот… но так расслабились, что жирная устроила стриптиз, причем полнейший… старая тоже вокруг пританцовывала с задранной юбкой, и, короче, Ряба к жирной сзади пристроился, и они ушли на кушетку и сломали мне её, блядь, с концами… А я допивал коньяк, потому что ничего уже не соображал, видел только, что начался беспредел какой-то, а ты вообще ушел, но потом вернулся и завалился в той комнате спать, а там Добер уже трахал старую, ты подошел ещё к ним, постоял-покурил с таким задумчивым видом, я чуть в осадок не выпал, ты их так разглядывал… а потом вытащил из-под них одеяло, постелил на пол, рухнул и сразу же захрапел. Так что можешь считать, что поучаствовал в групповушке.

— Да? Ну слава богу… значит, у меня богатое воображение… Слушай, а Лахман ведь пидор? Он лез ко мне целоваться.

— Так по пьяни чего не бывает, просто от избытка чувств…

— Нет, ну я же помню, как он проповедовал, что, если хочешь заниматься современным искусством, надо стать пидором, хочешь не хочешь, а надо… иначе не пробьешься. И окружал себя молоденькими мальчиками, ходил с ними по городу… они называли его «учитель» и целовали руку, забыл, что ли?

— Да помню… просто мне кажется, это были понты, он и к групповухе всех склонял, да ну, кому он нужен такой толстожопый? Хотя с женой они развелись… Честно говоря, мы с Яшкой почти не общаемся, так что не знаю. Он же типа крут.

— Да? А я так и не купил у него ни одной работы, они меня бесили… знаешь, на каком-то животном уровне. Такие коричневые кучи говна с эрегированными членами, а стоили запредельно… хотя многие уверяли, что Лахман далеко пойдет, выходит, были правы?

— Как сказать… тут вопрос имиджа. У Яши галерея в Киеве, ну, в смысле, он там выставляется, у Яши встречи с арт-критиками, все такое… статьи пишет в какие-то журналы по искусству, вчера вот рассказывал, что продался на шведском биеннале, ты не помнишь? Ну понятно. Не знаю, насколько всё это соответствует действительности, во всяком случае, на квартиру он ещё не скопил и живет с родителями, зато всячески подчеркивает, что делает настоящее искусство, а мы все — говеный салон, погрязли в местечковости, так сказать… в Одессе, конечно, мало что происходит в смысле искусства, особенно современного, ты и сам это уже понял…

— А что он сейчас делает, какие работы?

— Да такие же, в своем стиле… Будешь ещё пиво?

— Давай. Ну он правда крут, ведь не надоело… нет, я думаю, он точно голубой, я их теперь чувствую. И мне кажется, что это были не понты, он же на полном серьезе собирался в Италию, чтобы отдаться модному искусствоведу, даже фамилию помню, какой-то там Олива. Чтобы тот занялся его раскруткой… это на Лахмана так подействовала поездка в Париж, у него там живет дядя, балерун или балетмейстер, но главное, как выяснилось, тоже педик. Причем у него есть жена, которая всё понимает… и этот дядя объяснил Яше, что мир искусства теперь весь голубой и прославиться можно только через жопу, ничего с этим не поделаешь, если хочешь карьеру, надо соответствовать… расслабиться, короче, и получить удовольствие. А Глинский ещё прикололся, говорит: Яша, а почему ты так уверен, что понравишься этому крутому искусствоведу? Ну, допустим, он таки голубой, и он номер один в Европе по постмодерну, но у тебя вид явно не европейский, борода клочковатая, зубы не очень, где маникюр? И таз шире плеч. И потом, крутые мэтры любят молоденьких, а тебе уже тридцатник и лысина намечается, сходи, что ли, к парикмахеру… Ты не представляешь, как Лахман напрягся, вот, казалось бы, зачем было вообще поднимать эту тему? Тем более в моем присутствии? Может, думал, что я куплю у него кучу картин, раз он собственной задницы не жалеет ради искусства?

— Ну да, брал на понт.

— Тогда почему он так дико напрягся? Он же весь покраснел и раздулся, никогда не видел его таким. Стал шипеть, как змея… что пытался объяснить тенденции мирового искусства провинциальному мудаку, что так тупо шутить может любое ничтожество, например, художник Илюхин, а он-то думал, что разговаривает с продвинутым интеллектуалом-постмодернистом, а не с идиотом… и время рассудит, кто окажется в обойме, а кто на свалке истории.

— Да, вполне в Яшкином духе… а я помню, как он ходил по мастерским и агитировал всех заниматься групповым сексом, для творческого раскрепощения. А ты уже вроде уехал… ты когда уехал?

— В девяносто первом. Как раз накануне путча успел.

— А я даже не помню, или в тот год, или на следующий… короче, Яша решил взорвать одесское болото, ударить, так сказать, группняком по мещанству, а идею позаимствовал у киевлян, эти двое его корешей тоже ветераны-групповушники и, видать, никак не могут остановиться. У них же в Киеве была коммуна, заселялись всей тусовкой в какой-нибудь дом под снос и жили, пока их не выгонят, потом находили другой…

— Да я помню, я же к ним туда ездил, шикарное местечко… Но я не знал ещё, что к чему, и поперся смотреть работы вечером, когда уже стемнело. На машине туда не проберешься, дорога завалена битым кирпичом, досками, мусором, короче, всяким дерьмом… и такой запашок плана, что можно идти без адреса, чисто на запах, но это ладно, прихожу — все уже в отпаде, сидят вдоль стен и шмалят, в полнейшей темноте. Вставать им в тягость, говорить тоже, но всё-таки клиент пришел, как-то зашевелились… Нашли фонарик и давай водить по холстам, потому что жэк уже отрубил электричество, я говорю — спасибо, ребята, я лучше днем зайду, посмотрю при нормальном освещении… А один так устало мне заявляет — по утрам сюда приходят иностранцы и скупают все подряд, так что можешь опоздать… Ну что ж, говорю, это супер, что вы продаетесь в таких бешеных количествах, вряд ли тогда вам нужны мои деньги… хотя в Москве на Фурманном даже не мечтают, чтоб каждый день сметали всё без разбора, я, кстати, только что оттуда… ну, типа, я тоже грамотный, и не надо так откровенно меня разводить… И тут я дико захотел по-большому и побежал в туалет, так скрутило, видимо, съел какую-то дрянь в ресторане. Воды там, естественно, не было, сортир весь засран, я выпачкал ботинки, их полили из какой-то банки, причем весьма экономно, и потерли газетами, но в такси все равно жутко воняло… а, главное, как потом выяснилось, в специальной комнате с проломленной крышей можно было культурно погадить и забросать это дело штукатуркой…

— Ну да, а деньги, заметь, гребли лопатой, просто им так было по кайфу… ну и перетрахались между собой, как кролики, а в Одессе эта мода не прижилась.

— В смысле — мода? Захватывать дома или трахаться?

— И то, и другое… Хотя Лахман из кожи вон лез, просто был борец за идею, говорил, что мы тут все обуржуазились, покупаем дома с машинами, а они там настоящие художники и живут на износ… ну да, половина его киевской тусы вымерла от наркотиков, это точно. Вот интересно, как бы отреагировала его любимая мамочка, если бы он стал жить на износ, она же ему каждый день носит обед в мастерскую.

— Но хоть кого-нибудь он сагитировал или нет?

— Понятия не имею, среди моих знакомых — нет… просто все по-страшному прикалывались, такая тема была… типа, а вам Яша уже предлагал группнячок? Он же только тем предлагал, у кого были хорошенькие жены или подружки. Лизке моей прочел лекцию, типа, это нужно для моего творческого роста, прикинь, отловил её после работы… с ним многие тогда поругались и до сих пор не общаются, не знаю, как на такое можно обижаться, это же прикол.

— То есть Лахман — половой гигант? В это трудно поверить.

— А знаешь, какой у него член? В стоячем виде — восемь сантиметров и загнутый книзу, он сам мне показывал.

— Как показывал? Ты серьезно?! Товар лицом предлагал, что ли?

— Так мы же учились на одном курсе, и Яшка ужасно страдал из-за члена, у него была мания сравнивать, но никто ему не показывал, разумеется… и тогда он начинал канючить, вытаскивать свой член, спрашивать, нормально ли это в принципе, короче, мрак… даже жалко было человека, просто какой-то ходячий фрейдистский комплекс, и все эти разговорчики про секс, и мания величия… короче, я думаю, что всё это фигня, никакой он не педик.

— Да, наверное… но почему-то Лахман вызывает сегодня столько эмоций, прикинь, Костя, мы с тобой уже целый час обсуждаем его жопу и член… причем тема ещё явно не исчерпана, это ведь тоже диагноз, как думаешь? Просто я взглянул на часы и понял, что прошел час. Но зато мне явно полегчало, отличное это пиво у вас нефильтрованное… просто бальзам на душу. О… даже не сильно шатает. Слушай, я пойду, я вечерком ещё забегу перед поездом, или ты будешь дома? Я бы хотел тебе кое-что… о, черт! Наклоняться нельзя, сразу голова закружилась…

— А чего мне дома? Лизка с детьми в деревню уехала, разве что помыться… давай, короче, созвонимся. А ты что, уже сегодня собираешься?

— А я тебе говорил, что мне нужно в Щукинск? Я просто не помню… и что сестра умерла?

— Ну да, говорил… но ты и раньше собирался в Щукинск, просто ты думал смотаться на недельку и потом вернуться в Одессу, а теперь как? Уже не вернешься? Ну понятно, извини, это я чего-то ступил…

.............

Вот же тротуар на Софиевской, просто невозможно идти… то яма, то трещина, уже несколько раз подворачивал ногу. Хотя и держится он не совсем твердо, ослаб. После пива разыгрался зверский аппетит, Кривенко предлагал сбегать в магазин, но Жене захотелось на воздух… тем более что отсюда пять минут до «Макдональдса», а бигмак и деревенская картошечка — предел всех мечтаний на данный момент… невероятный голод, такое ощущение, что желудок уже переваривает сам себя… и неудивительно, Костя сказал, что он пил, почти не закусывая… Женя свернул на Преображенскую. Можно пойти прямо, до пересечения с Дерибасовской, а можно срезать угол по Гаванной, да, так лучше, и меньше людей. Сегодня суббота, на Дерибасовской будет полно народу, а с Гаванной он вывернет сразу в нужное место. Погода отличная, солнышко светит, птички щебечут, люди прохаживаются с довольным видом, а настроение наипоганейшее…

Мерзкое настроение. Внутри сильно урчит, и такое чувство, что это не от голода, что в него влили какие-то вонючие помои, и они там теперь чвякают и перекатываются… но нет, не влили, это он сам, все эти поганые разговоры… а ещё говорят, что бабы сплетничают… киевляне, этот бесконечный член Лахмана, Кривенко… ещё непонятная драка с Карманом… опухшая рожа, седая щетина… кошмар. Этот город — сплошная иллюзия… как и вся его жизнь, так называемая… Зоин дом… вот так зайти — привет, не узнаешь? Нет уж, даже и не страшно, а просто мало ли, что там увидишь… например, вот такую, как эта… Аня уже где-то в другом измерении… Билли тоже, Зина вообще умерла… а что же в этом? Выходит, Кривенко теперь его лучший друг?! Три дня за ним присматривал, тащил его на горбу из гостей в мастерскую… надо будет ему что-нибудь подарить типа дорогого коньяка или денег оставить… нет, денег он не возьмет…

Вот и получается, что вся его Одесса — сплошные сплетни и дерьмо… почти двадцатилетней давности. Потому что его так и тянет в дерьмо, как будто больше и вспомнить нечего… это ж надо было так обсасывать этого Лахмана… видимо, обрадовался, что не трахнул тех блядей, так лучше бы уже трахнул, все равно по пьяни… чем обсуждать потом все это с Кривенко, просто с души воротит. Бывают вообще люди, от которых не тошнит? Непонятно… интересно, Кривенко тоже от него тошнит? Скорей всего… Черт! Сегодня же суббота, и в «Макдональдсе» наверняка большая очередь, полчаса придется стоять, обслуживают они медленно, вот черт… И что за удовольствие? Культурная программа выходного дня. Привести детей в идиотский «Макдональдс» и сидеть там часа два, смаковать безвкусный фастфуд. Надо поискать кафе поспокойнее и подальше от Дерибасовской… или просто зайти в первый попавшийся ресторан, и правда, чего он парится, как студент? Просто захотелось почему-то именно бигмак, и побыстрее, в ресторане пока ещё приготовят… так, стоп. Логично свернуть на Гоголя. О, ещё одно место из прошлого, тусовочная кофейня-подвальчик с народным названием «Зося», хотя на вывеске всегда просто значилось: «Кафе». Странно, что он тут ни разу не проходил, как-то всегда по Преображенской… Кто была эта Зося? Непонятно. Даже в те годы ходили противоречивые слухи. Но кофе здесь был отменный, лучший в городе, или так казалось… но крепкий, это уж точно. Что немаловажно. А что там сейчас, интересно? Ну да, тоже какая-то кафешка, столики возле входа поставили…. А раньше все сидели на ступеньках, пробраться вниз-вверх сквозь тела было проблематично… Женя перешел дорогу. Вернее, проскочил между плотным потоком машин, надо же, движение в Одессе уже почти как в Нью-Йорке…

Ну ничего ж себе! Над входом красовалась скромная деревянная вывеска, и на ней было выжжено «Зося». Класс. Значит, кафе перекупил кто-то знающий… ух ты! Снизу потянуло чем-то жареным и явно съедобным, а в былые времена никакой еды не было, только кофе и маленькие шоколадки… Женя спустился в подвальчик. Поразительно, здесь советский интерьер! Ну точно как в его студенческие годы. На стенах — квадратные деревянные панельки вперемежку с квадратными зеркалами и дурацкие кучерявые бра. Прожженные скатерти на столах, чахлый фикус в углу… но, главное, здесь никого нет. Даже за стойкой. Ага, вот и меню…

— Добрый день! Будете что-нибудь заказывать?

Углубившись в меню, он не заметил, как из подсобки вышла милая тётя, пожилая и улыбчивая.

— Здравствуйте! Обязательно буду заказывать, просто мне хочется заказать всё, что у вас есть… а первых блюд у вас нет?

— Нет, к сожалению.

— Ну, давайте тогда бефстроганов с картофелем или, нет, лучше эскалоп… а он из какой части?

— То есть?

— Ну, корейка или нога?

— Ой, я даже не знаю, нам же привозят в замороженном виде…

— Ну ладно, не важно, и еще салат из огурцов и помидоров… и пять кусочков белого хлеба, и… даже не знаю, что-то я хотел ещё… а, вот, редис со сметаной.

— Только эскалоп надо будет немножко подождать, минут пятнадцать… может, сделать вам пока кофе?

— Хм… а можно что-нибудь побыстрее? Сосиски там…

— Возьмите сардельки с горошком, яичницу можно сделать…

— О! Давайте яичницу с сардельками и салаты, а кофе… даже не знаю, лучше после еды… а есть у вас белое не фильтрованное пиво?

— Одну секунду, я только отдам заказ на кухню… Есть белое.

Ну и ладно. Зато место уж больно приятное. Женя закурил. Пепельницы из обрезанных пивных банок, просто какое-то путешествие на машине времени… нет, зеркало отразило отечную морду. Показали бы такую двадцатилетнему красавчику. Стать вегетарианцем? Лучше сразу принять яд и не мучаться…

— Так какое вам пиво? Белое?

— Ага. Сколько с меня?

— Пятнадцать пятьдесят.

— Вот, пожалуйста, сдачи не нужно, спасибо… Скажите, а почему ваше кафе называется «Зося»?

— А неизвестно, говорят, его всегда так называли… вот хозяин и решил: пусть будет «Зося». А кто она, что она, какая разница, раз люди привыкли…

— Просто я тоже бывал здесь в молодости, а потом уехал в Америку, да, удивительно… я даже глазам не поверил, думал, от этого заведения уже и следа не осталось, и вдруг вижу — «Зося». И, главное, внутри все по-прежнему выглядит…

— А это тоже его идея, оформить в стиле восьмидесятых.

— А как зовут хозяина?

— Боря, ему лет тридцать, высокий такой парень, блондин.

— А фамилия?

— Понятия не имею. Вы здесь будете кушать или отнести наверх?

— Нет, нет, я тут…

Он устроился за столиком в самом темном углу, рядом с беднягой-фикусом, желтые листья которого взывали к солнечному свету, но не судьба… Женя откусил от сочной сардельки, отхлебнул пивка, хорошо… В этот миг Женя увидел Буряка.

Буряк спускался медленно, подволакивая ногу… в пыльном потоке света… и это был Буряк… точь-в-точь Буряк, таким он его и запомнил… взъерошенные серые волосы… курносый нос, зажатый между толстых лоснящихся щек… глазки-щелочки… и даже клетчатые брюки… Буряк, не подвластный времени… Женя судорожно сглотнул, но сарделька так и не прошла в горло…

— Здравствуйте, Кирочка! Как жизнь молодая?

— Да уж, молодая! А что это у вас с ногой?

— А, с табуретки упал неудачно, полез менять лампочку в темноте и встал на край…

Женя не шевелился… и эта сарделька ни туда, ни сюда… и голос, его голос… или это живой Буряк, или… странные мысли пульсировали в Женином мозгу, он растопырил пальцы рук, постучал о край стола запястьем, боль есть… «Зося» — это неспроста… что всё это значит? Что происходит… это уже слишком… но это же не сон, не похоже… галлюцинация? А если белая горячка? Он шел по улице… хотя не факт, всё было как в тумане… есть фильм с Депардье, где человек уже умер, а думает, что он всё ещё живой, типа на том свете так устроено, чтоб люди не пугались… ай-я-яй… всегда ведь считал, что мистика — это полный отстой, а тут…

— …и соленый огурчик. Кирочка, ещё разок на мой счет запишем, ладно? А в понедельник я всё погашу, сколько там набежало?

— Тридцать две гривны. Мы в понедельник не работаем.

— Ну, значит, во вторник, но как штык! Половину уж точно заплачу, обещаю… так как? Договорились?

— Ладно уж, запишу…

Буряк. Купил себе сто граммов водки и огурец… и сел напротив… Не отрывая взгляда, Женя наконец-то сглотнул сардельку, запил, черт, больно… так долбанул о зубы стаканом, что Буряк поднял голову и посмотрел… глазки-буравчики, лицо-жопа… хитрожопые глазки… он самый… пьет водку мелкими глотками, как лекарство… не отрываясь и до дна… шумно втянул носом воздух и сунул в рот огурец… Встает?!

— Ну, всего доброго, Кира Ивановна, целую ручки…

— Стой!!!

— Ты чего, мужик?

— Ты Буряк?!

— Ну… да ты чего, ты в порядке, мужик?

— Буряк?

— Ну… а ты-то кто?

— Я… я у вас работы покупал, в девяностом ещё, я Женя… работы, натюрморты… не помните?

— Женька?! Так это ты? Ну ты даешь! Вот так встреча… А тебя не узнать, нет, не узнать… ну ты заматерел, ну надо же! Совсем изменился, ух, заматерел! Дай я тебя обниму! Кирочка, это же Женька, он американец… ну, даешь! Ни за что бы не узнал!

— А вы совсем не изменились, совершенно…

— Так это я проспиртовался! Насквозь! Я и сам удивляюсь! Тоже своя польза от этого дела, что ни говори… Женька! Ну ты молодчина… а я смотрю — мужик такой странный, смотрит и смотрит, дай, думаю, пойду от греха, а это Женька! Слушай, это же надо отметить, вот только я сегодня на мели…

— Так вы заказывайте что хотите, я заплачу, какие проблемы… буду рад!

— А почему на вы? Что за дела? Давай на ты, а то будем ещё разводить церемонии… эх, Женька, так я рад тебя видеть! Кирочка!

— Я тоже очень рад…

— Кирочка, мне тогда ещё сто водочки в честь встречи с другом и бутылочку черниговского пивка… и бутерброд с сёмгой. А тебе?

— Да мне… ну давайте ещё пива, белого… извини, Дим, водку уже не могу, даже за встречу.

— Так и я не могу, у меня же правило — с утра не больше двухсот, вот пиво — другое дело, а как же? Я же работаю…

— А где ты вообще живешь… то есть, как ты вообще? Я даже собирался заскочить к тебе в мастерскую…

— А нет уже мастерской! То есть она есть, но я там сейчас не бываю. Я сдал её одному козлу на полгода, так этот урод обещал сделать ремонт, а сам вынес всю мою мебель, всё выбросил! Даже мольберт! В общем, развел грязь и пропал, бывают же сволочи! Хорошо, что я хоть забрал кое-что ценное…

— А что? В смысле… он выбросил без твоего ведома?

— Ну да! Оставил голые стены. Вот как после этого можно творить? А мольберт? Это ж стоит сейчас бешеных денег! Ну допустим, можно достать старый в училище, а обстановка? Дело даже не в мебели, у меня была там своя атмосфера, ну ты помнишь… Короче, я расстроился, закрыл это дело на замок, да пошло оно, думаю… Спасибо, Кирочка! Ну, будем! «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу…»

— А где ты живешь? Ты же вроде раньше жил в мастерской…

— Да где придется, на кладбище жил у ребят, теперь вот у Светки, тут рядом, на Гоголя… Да я всё собираюсь переехать назад в мастерскую, насчет вещичек кой-каких уже договорился, просто руки никак не доходят, я же на работу ещё устроился в гранитную мастерскую, режу цифирь жизни и смерти.

— Забросил живопись?

— А для художника что главное, Женька? Чтоб было вдохновение! А если музы молчат, то и хер с ними, верно? Не надо насиловать муз, когда вокруг полно нормальных баб! Но я уже чувствую творческий зуд, уже подступает… но, если я начну, это будет прорыв, понимаешь? Это какой-нибудь Степанков или там… Бабаченко всю жизнь кисточкой тюк-тюк-тюкают о холстик, тоненькой такой кисточкой, и такое всё у них вяленькое, серенькое, пошленькое… и даже когда они сдохнут, в гробу будут кисточкой вот так же тюк-тюк-тюк… потому что всё это мертвечина, понимаешь? Нет, если Буряк вернется в искусство, это будет взрыв термоядерной силы! Но пока я не готов, и я это честно признаю… и это честнее, чем весь их Союз вместе взятый! Я тебе вот что скажу…

Женя попробовал поесть, но кусок не лезет в горло… Надо как-то спросить его, но как задать вопрос? Впрямую? А помнишь, типа, у тебя были такие значки… а их, конечно, выкинул этот мудак, но ведь не спросить тоже тупо! Тем более, он говорит, что кое-что вынес из мастерской… А если задавать наводящие вопросы, может что-то заподозрить… хотя какая разница, один процент из ста, что реликвии целы, кстати, а как их называть? Реликвии — много чести, значки… эмблемы, нет, маленькие штуковины, которые ты рисовал, черт, как же все-таки начать разговор? Так, так, так… можно сказать, что один друг собирает значки…

— Ну а ты как поживаешь? В своих Америках? А то я всё болтаю… Как жена?

— Жена прекрасно! Ну и я ничего себе, у нас своя ферма, так что…

— Да ты что! Так ты американский фермер, с ума сойти! Слушай, а что с теми картинами? Ты их продал?

— He-а, решил не продавать… всё оставил себе, всю коллекцию. Так что у меня свой домашний музей…

— Вот за это уважаю! Ну ты молодчага, наш человек! Вывез на продажу и оставил для души, ну ты даешь! Не ожидал… и правильно, деньги — тьфу, главное — душа, ты надолго в Одессу?

— Да вообще уже сегодня в Киев собирался, а оттуда, соответственно… Слушай, Дим, я к тебе хотел забежать вот по какому делу, хотя так и не нашел времени…

— Ну ты бы и меня не нашел. А что за дело?

— Помнишь, у тебя в мастерской стоял сундук с такими маленькими значками, ты их ещё использовал в натюрмортах? Ну, ключики разные, звездочки, черепа… они у тебя еще есть?

— А тебе зачем?

— Это не мне, мой приятель собирает всякое такое… я хотел сделать ему сюрприз.

— Собирает масонские знаки?

Этого Женя не ожидал, как же быть?! Признаться или прикинуться шлангом? Нет, глазки буравят, раскусит…

— Ну да, и масонские в том числе… ну так как, есть они у тебя?

— Да как сказать… можно попробовать, конечно, но гарантировать не могу. Я их продал Тютичу, года три назад уже, если не больше…

— Кому?

— Да ты, наверное, его не знаешь, придурок такой из Горсада…

— Художник?

— Ну да, но больной на всю голову. Выпрашивает у студентов неудачные работы и продает, как свои… дорисует какую-нибудь хрень, но зато расскажет с три короба…

— Подожди, так, может, ты меня с ним сведешь? Я тебя отблагодарю, естественно… только я не понял, он что, коллекционер?

— Да придурок он, я просто злой был, вот и продал за бесценок…

— Ты же говорил, что их даже в комиссионку не брали, что это всё имитации…

— А ни фига не имитации! Они все подлинные, как выяснилось. Я Лисовскому как-то показал, ну и объяснил, что от деда, все такое… так он офигел, ты чо, говорит, Димыч, это же натуральные масонские знаки отличия, ты лучше продай их в Художественный музей, ну я и понес… так они мне предложили по гривне за штуку, говорят, такого добра у нас достаточно, не имеет ценности, по гривне за штуку, прикинь?! Ну не уроды? И, короче, когда я шел назад, то показал одному знакомому в Горсаду, а там Тютич рядом ошивался и пристал как банный лист… ну я и продал за сто гривен, за двадцать баксов, считай… но и то получилось в два раза больше, чем в том поганом музее.

— А этот, как его… ну, придурок, зачем они ему?

— А налепил себе на пиджак и красуется, привлекает покупателей. Он даже специальный пиджак пошил, из серебряной ткани. Раньше стоял в рыцарском прикиде из фольги, а теперь весь в орденах и медалях… кстати, сегодня суббота? Так он должен быть в Горсаду, только у меня условие — я сам с ним поговорю. Он же упертый, как баран, а если почувствует, что тут пахнет деньгами…

— Знаешь, Дим, я хочу купить эти штуки, и не за сто гривен, разумеется… и я хочу, чтоб ты получил больше, чем этот Тючи… тьфу, не выговорить, но ты мне сразу скажи, на какую сумму ты рассчитываешь? Потому что, если получится слишком дорого, я не знаю… это же просто подарок.

— Ну а ты на какую сумму рассчитывал, когда хотел их купить?

— Ну… долларов сто пятьдесят… ну двести… учитывая, что на них ещё надо будет оформлять документы, а это тоже стоит денег…

— Ну так и всё! Считай, что договорились. Ты мне даешь двести баксов, а я с ним решаю вопрос, не важно за сколько, что сэкономлю — то моё. Так идёт?

— Идёт. Вот только… если это подлинники, как ты говоришь, вряд ли их вообще выпустят за границу, как думаешь? В музее они сбивали цену, это понятно, а вывоз могут не разрешить…

— Да ерунда! Ну накинешь ещё полтинничек на коньяк и конфеты, и всё будет в ажуре, это я беру на себя. В лучшем виде оформим, не переживай…

— Тогда нормально.

— Главное, чтоб Тютя оказался на месте… Кирочка! Посчитай нас, пожалуйста…

Пока они продвигались к Горсаду, Женя ясно представлял себе этого Тютю. Когда Буряк заговорил о серебряном пиджаке, он вспомнил… сколько раз, пробегая через Горсад, он замечал краем глаза художника в блестящем пиджаке с цветными бляшками, который зазывал покупателей высоким козлиным голосом, так вот оно что… даже в будние дни, когда художников было совсем мало, этот частенько маячил рядом с беседкой, там его место… и Билли его видел… чудеса.

— Смотри, вон он, красавец…

— Да, я его уже много раз замечал, но никогда бы не догадался.

— Само собой.

Они подошли поближе, так и есть… серебристый пиджак обильно усыпан квадратными крестами, ага, вон череп в треугольнике… ключи странной формы и шестиконечные звездочки… и на шею повесил что-то на голубой ленте… сколько же там этих штучек… штук тридцать примерно. Обладателем пиджака был лысый яйцеголовый художник лет пятидесяти, с понурыми усами, переходящими в длинную жидкую бороду… похоже, он красит себе брови, да… занятный тип. Художник вдохновенно объяснял трем пожилым дамам смысл какой-то картины, рядом стояло ещё несколько любопытных… Неужели такое сейчас покупают? Это в перестройку ещё можно было впарить… жуть. К холстам приклеены тряпки, обрывки газет и журналов, поломанные детские игрушки… а вдруг он приклеил что-нибудь масонское?! Женя внимательно осмотрел все прислоненные к беседке картины… вроде нет. А под всем этим мусором проглядывают обнаженные люди, а, он же холсты у студентов выпрашивает…

— …А вот это Шива сидит, а это его нос, видите? Дырки носа — это неоднозначно, вот здесь — слезы, а голубенькое — радость, пролет над миром через арку, вот этот нос… а вот его мать сидит, матушка Шивы присела и задумалась, а вокруг неё всё крутится, это тема космической женщины, картина так и называется — «Мадонна-ворона», потому что она и старуха-учительница, и одновременно дыра… и принцесса ночи, это понятно, да? Только черное несет цвет! А это её ус, вон какой длинный, тянется аж до самого профиля, это профиль Чингисхана, такой зеленый атласный кусок жизни…

— Ну не идиот? Это он косит под Лёнчика. Ты Лёнчика Подбельского знал?

— А кто это?

— Художник, он умер недавно… светлый был человек, и реальный сумасшедший, а этот козел прикидывается, у него имидж… так, ладно, бесполезно ждать, пока он заткнется. Стой, я скоро…

Мелко перекрестившись, Буряк пошел на дело… интересно, за сколько он с ним договорится? За тридцать баксов или за пятьдесят? А если тот упрется, как быть? Идиотство… он сказал Буряку, что готов потратить на это максимум двести баксов, и если увеличивать сумму, это будет выглядеть подозрительно, Буряк решит, что цацки стоят миллион, и начнет шантажировать… Неужели? Козлобородый снимает пиджак, отдает Буряку… так быстро! Пяти минут не прошло…

— Всё получилось! Слушай, я обещал вернуть ему пиджак, отпороть все аккуратно и отдать, но хочешь знать моё мнение? С пиджаком даже лучше, и провозить спокойнее, всё вместе похоже на полнейшую дешевку. Ты смотри, как гадко сшито, нитки везде вылезают, лацканы кривые… ну так как?

— Может быть… пожалуй, ты прав.

— Но тогда ещё полтинник, дешевле он пиджак не отдает.

— Ладно… вот, держи.

Пиджак из колючей стеклянной ткани, увесистый от нашивок… Женя держит его в руках и до сих пор не может поверить… всё решилось в течение получаса, странно, странно… надо позвонить обрадовать Билли. Сказать, что это была все-таки его поездка… можно так сказать: «По плану Великого Архитектора я влюбился и стал орудием твоей судьбы… стою тут посреди Горсада и держу в руках твой тридцать третий градус…» Может, денег добавит. Между прочим. Кстати, можно и приукрасить, типа: всё было не так просто, сочинить детектив… да, надо подготовиться к звонку. Билли с Роберто наверняка сейчас в Японии, и Жене это влетит в копеечку, так что пусть перезванивают… А Щукинск придется отложить. Если Буряк вышел в люди, скоро ему начнут докладывать, как они разыскивали его по всей Одессе. Надо оформлять покупку и уматывать побыстрее… Просто не стоило врать, сказал бы как есть — мол, приезжал с приятелем, он коллекционер, заодно хотел посмотреть эти штуковины, совсем мозги в тот момент отключились… к Раисе надо заскочить с подарком, рассказать, как всё вышло, а то неудобно… пускай хоть она ему скажет про утонувшего брата и про лодку, на фиг ему эта лодка? Хотя продаст. Да. Отвезти всё это Биллу… Подать на развод… Надо отправить Тане тысяч пять… или семь? Ну потеряет он долларов двести на переводе, это ерунда. И приложить письмо с адресом и телефоном, хотя зачем? Нет, просто объяснить, что до него не доходили их письма и что он приедет, как только сможет… да. Сначала надо разобраться со своими проблемами… а в Щукинске за пять тысяч баксов Танину проблему наверняка можно решить, черт! Вот же дыра, даже позвонить некуда…

— Продаешь, сынок? Это что у тебя за блузочка такая интересная? А, сынок?

В чем дело? Его трясут за локоть… а, ну конечно. Он держит пиджак за плечики, как будто напоказ…

— Нет, бабуль, не продаю. Сам купил.

Щукинск

Закатное небо над Щукинском — просто балдеж… Желтое, серое, розовое, голубое… даже зеленое… все цвета радуги, но в радуге они идут по порядку, а эти широченные разноцветные полосы беспорядочно распластались над Щукинском, они то наслаиваются, то перечеркивают друг друга, образуя совсем уже невероятные оттенки, такого неба Таня ещё в жизни не видела, прямо глаз не оторвать… и всё это чуть шевелится, живое небо… ну да, эти полосы ведь состоят из облаков…

— …И ты понимаешь, Тань, я даже слышу её голос, мне кажется, она со мной разговаривает… и она мне снится каждую ночь, такая красивая девочка! У меня срок — всего три недели, а я точно знаю, что это девочка, хотя никак ещё нельзя определить, но я уверена на все сто процентов… Может быть, посидим на скамейке? Не хочешь покурить?

— Посидим? Ну если хочешь, я же теперь не курю.

— А, ну да…

— Ну давай дойдем до конца набережной, а там посидим, ладно?

Слушать уже невозможно, Леночка явно зациклилась, повторяет одно и то же… но и не затыкать же её, у человека проблемы. Хотя и Сережу можно понять… собирался поступить в аспирантуру и заниматься наукой, все эти опыты проделывал. А теперь должен остаться в Щукинске, чтобы работать и кормить жену с ребенком… а Леночка сразу забила на науку, у неё теперь материнский инстинкт, вот же странно… что беременность так влияет на женщин, хотя не на всех, делают же аборты сплошь и рядом… а что она ей может посоветовать? Хотя Леночке не нужны никакие советы, просто хочет выговориться… И ведь три дня молчала, как партизан, а теперь прорвало… уже три дня как они с Глебом приехали из Москвы, а эти явно в ссоре, Сережа ночует на стоянке, Леночка ходит с мокрыми глазами, в доме дикая напряженность… слава богу, хоть эта гадость не достает, тьфу-тьфу-тьфу, неужели и правда исчезла? Глеб старался как-то смягчить ситуацию, устроил чайную церемонию, китайские сказки рассказывал, но не вышло… ещё бы, когда такие дела. Или делай аборт, или разводимся…

— …Так что я решила уехать к маме, не могу больше… а иначе у меня будет выкидыш, я чувствую…

— Ммда-а…

— Ничего, я в деревне выросла, и ничего… а университет как-нибудь закончу, подумаешь, один год остался. Значит, он меня не любит, я так думаю…

Ага, кто бы уже говорил о любви, не любит он… после всех этих свингерских дел… да уж, беременные точно «того».

— Ну просто у него свои планы на жизнь, наверное…

— А зачем тогда было заводить семью?!

— Ну, а если ты поедешь пока к маме… а он будет жить в Москве и дальше учиться? Поживете пару лет отдельно, будете встречаться… я просто не понимаю, зачем обязательно разводиться?

— А потому что он во мне разочаровался! Он думал, что я собираюсь делать карьеру и всё такое… а выходит, я обычная клуша. Тупая деревенщина, и думаю не головой, а совсем другим местом… А детей надо заводить лет через десять, когда будет нормальная работа и квартира в Москве, незачем плодить нищету. Я говорю: это же твой ребенок, как ты можешь? А он считает, что это ещё не ребенок, а оплодотворенная яйцеклетка, и я устраиваю истерику на голом месте… Я, говорит, понимаю, что у беременных свои причуды, ну так возьми себя в руки, ты же не сумасшедшая, а если сумасшедшая, то извини.

— А как это вообще получилось… вы же предохраняетесь, ты говорила?

— Понятия не имею, ну да, пью таблетки… может быть, они были старые. Хотя, нет, понимаешь, если бы я просто подзалетела, но тут другое. Я ведь уже делала один аборт, и нормально… вакуумный мини-аборт, пришла, сделала, и забыла, и совершенно не парилась по этому поводу… Поэтому мне и обидно… я пытаюсь объяснить, что я чувствую, а он не хочет слушать, только злится и всё…

— Только не плачь, ну всё, всё… успокойся, не надо плакать, тебе нельзя нервничать.

— Да… может, и правда я ненормальная… но я уже так её люблю, я как будто слышу её голос, я тебе говорила, да?

— Говорила. Ну вот и успокойся, родишь себе ребеночка…

— А он считает, что это просто кусок мяса и от него нужно избавиться… Ты знаешь, может, я и наседка, как он говорит… но он мне тоже становится противен, даже чисто физически… противно смотреть, как он ест, как смотрит… а ещё ходит с таким обиженным видом, ультиматумы выставляет… да пошел он! Просто всё так неожиданно рушится, я ещё не привыкла… но лучше сразу…

— Ну, Лена, ну не плачь… ну или плачь, я не знаю, если тебе так легче. Ну, может быть, он ещё одумается, приедет к тебе, вы помиритесь…

— Нет… я чувствую, что нет… а я и не хочу, это так странно… я тоже уже… разочаровалась… Ты не обращай внимания, что я плачу, это я просто….

— Как я могу не обращать? Пойдем домой, а то совсем уже стемнело… тебе не холодно? Пойдем…

.............

Глеб заснул и даже немного похрапывает, раньше Таня не слышала, чтоб храпел… простудился, наверное… пока колол дрова в одной футболке. А ей не спится, похоже, придется выпить снотворное, но неохота идти на кухню… Обрадовалась, называется… неужели оно снова появилось? Ужас. Или сквозняк? Но вроде и ветра особого сегодня не было… самое неприятное, что Глеб не видел, как именно это произошло, и, как долго продолжалось, тоже не понял. Они с Леночкой ушли, а он прилег отдохнуть, задремал и вдруг услышал шум в гостиной… а если крепко уснул, мог и не сразу расслышать… и всё уже валялось на полу, и цветок, и разбитая ваза… ну да, форточка была открыта, ну допустим, порывом ветра могло скинуть цветочный горшок с подоконника, а ваза?! Ваза-то стояла на шкафу, а шкаф — в углу комнаты… с него даже пыль не сдувает, вот как могло сбросить вазу?! Это какой же силы должен быть ветер, просто ураган… Нет. Думать об этом — бессмысленное занятие, а не думать не получается…

Юра сказал, что Алексей на днях приехал, завтра воскресенье, значит, будет собрание, Ирина опять же… дала ей денег, так что надо обязательно зайти… и что она им скажет? К черту, надо продавать этот дом! Надоело. А если Глеб уедет, она останется одна, и опять это начнется? Она же с ума сойдет… и все равно никуда уже не поступит. Это же надо засесть за учебники и не поднимать головы. Глеб считает, что она ещё не определилась… что с её характером на юрфаке будет скучно учиться, может, и так… Глеб тестировал Танины чакры при помощи маятника и говорит, что у неё совсем не развиты пятая и шестая, которые отвечают за жизненно важные решения или что-то в этом роде… зато девятая чакра развита лучше всех остальных, и это значит, что её дух прекрасно знает о своем предназначении, а душа пока не знает, потому и мечется туда-сюда… У Глеба на все случаи жизни один рецепт — надо ехать в Индию к Саи Бабе, и просветлеешь… если повезет. Причем лучше не на месяц, а на полгодика. А для этого надо чем-то пожертвовать, вот институтом… А вчера Тане приснился сон, как будто она хочет поставить чайник на плиту, но спички никак не зажигаются, она их чиркает одну за другой, несколько коробков уже извела, но ни одна спичка не хочет гореть. И она так ужасно разозлилась, и пошла к соседке кипятить чайник. Так Глеб пришел в восторг — это, мол, тебе прямое послание от Саи Бабы, это же цитата из его лекции. Оказывается, он сравнивал божественное в человеке со спичками и коробком, или нет, божественное — с огнем, а самого человека со спичками. Типа, где находится пламя? В спичке или в покрытии коробка? В обоих, но необходимо, чтоб они соединились… так и в человеке что-то должно соединиться, и появится божественное… а если спичка мокрая, она не зажигается, и человек обычно тоже «мокрый» — погружен в желания и мелочные проблемы и не может сиять как положено, да, блин… легко сказать, мелочные. Билет туда и обратно стоит пятьсот долларов, а где их взять? У Глеба на двоих не хватит, да и почему он должен… а жизнь там дешевая, короче, тысячи на полгода хватит… он считает, что можно продать этот дом, купить поменьше и поехать. Таня ему сказала: вот не поступлю, тогда точно поеду. Нет, это неправильный подход… Потому что сначала нужно разобраться в себе, а потом уже принимать важные решения. А если поступишь? Тебя там сразу же зомбируют, и никакая Индия уже не поможет… Ну ничего себе! У него глаза открыты.

— Ты что, не спишь?

— Почему-то проснулся… пить хочется.

— Ладно, схожу на кухню, заодно захвачу снотворное.

— Зачем ты ешь эту гадость?

— Потому что не могу уснуть, мысли разные… Слушай, я решила его продавать.

— Это из-за сквозняка? Если только из-за этого, глупо…

— Легко сказать! Вот ты уедешь, а оно опять начнет меня доставать, нет, всё. Завтра же идем в агентство.

— Завтра выходной.

— Ну, послезавтра, какая разница… Ой!

— Что такое?

— Да показалось… странно. Нет, всё нормально… это я просто резко встала.

— Ты меня пугаешь. Что показалось?

— А тебя можно испугать?

— А почему нет… хотя сейчас ты меня пугаешь своим состоянием, ты все-таки очень впечатлительная… так что ты там увидела?

— Теперь не скажу.

— Ну, извини… ну, расскажи.

— Ну… да не важно, я думаю, это связано с давлением, потому что резко вскочила с кровати… а потом оно сразу же прошло. У меня так было после наркоза и ещё один раз, когда я сильно понервничала… и сейчас показалось. Такие маленькие фигурки в воздухе… у тебя такого не бывает?

— Какие фигурки?

— Ну такие… геометрические. Кубики, прямоугольники, пирамидки… но как будто пустые, из одних граней, и эти грани немного светятся, и они очень плотно прилегают друг к другу, кажется, что весь воздух из них состоит… и ещё они слегка светятся красным и вращаются вокруг своей оси, но довольно вяло… но это если долго смотреть, а так они белые, такие полупрозрачные. Короче, в те разы я долго за ними наблюдала, а сейчас они сразу же пропали… а может, у меня что-то с глазами. Или с давлением.

— А эти грани не похожи на нити?

— Ну да… на проволоку, скорее, а внутри они пустые или прозрачные, не знаю… но сквозь них можно смотреть, такой угловатый воздух получается. А ты тоже их видел?

— Нет, я не видел. А ты читала Кастанеду?

— He-а… ты что-то рассказывал. Это который обучался у мага и ел кактусы?

— Да уж… тебе надо почитать, ты вообще, похоже, того…

— В смысле?!

— В смысле у тебя есть способности, я в этом всё больше убеждаюсь…

— А у тебя?

— У меня не очень, я, конечно, пытаюсь развивать… но у меня даже первое упражнение пока не получается, я не могу увидеть руки. Надо вспомнить во сне, что хочешь посмотреть на свои руки, а потом можно смотреть сон дальше… это как бы первое связующее звено между реальностью и сном, а на самом деле реальность одна, и во сне можно жить по тем же законам, что и наяву, то есть осмысленно… понимаешь?

— Не очень. Если ты спишь и видишь какой-то сон, как можно вдруг взять и посмотреть на руки? Хотя иногда во сне я знаю, что это сон… но это редко бывает, и всё равно, как можно вспомнить…

— А ты попробуй. Я почти уверен, что у тебя быстрее получится… нет, тебе точно надо почитать Кастанеду, можешь прямо с девятого и начать, он называется «Искусство сновидения», хотя лучше читать по порядку, но пока ты ещё дойдешь…

— Ладно, если дашь, почитаю.

— У него там есть что-то подобное, я, правда, точно не помню… но смысл в том, что маги древности видели Вселенную в виде светящихся нитей, которые тянутся во всех направлениях. И эти нити, или волокна, обладают самосознанием, так что вполне возможно, что ты их и видела… А это значит, что у тебя произошел сдвиг точки сборки, то есть ты почти уже маг.

— Чего сдвиг?

— Точки сборки. Это такой орган, светящийся шарик… у обычного человека он находится за спиной, на расстоянии вытянутой руки…

— Типа этих чакр?

— Ну да… такой энергетический орган, в котором заключено индивидуальное самосознание, и если эта точка зафиксирована, то количество информационных нитей Вселенной, проходящих через неё, ограничено, и человек живет как бы в узком коридоре… а у магов точка сборки перемещается в пространстве и во времени, они могут направлять её куда угодно и считывать любую информацию…

— А чакры? Я уже запуталась, они ведь тоже что-то в этом роде…

— Ну да, существуют разные магические школы и разные описания одного и того же… я думаю, что все эти практики где-то сходятся, но, чтобы это понять, надо быть магом, а не читателем… а я пока просто читатель.

— Но собираешься стать магом?

— Не думаю, каждому свое… Свами говорит, что первейшая задача человека — это осознание собственной божественности, а всё остальное приложится… ладно, давай лучше я сам принесу воды, а потом научу тебя мантре «Сохам», будешь хоть нормально засыпать без снотворного…

.............

Вот же дурдом этот Кукольный… почти два часа потеряла, пока удалось поговорить с Мариной. Не могли они прерывать свою идиотскую репетицию… и, главное, оказалось, что дядя говорил не с Мариной, а с администраторшей, а та отлучилась ненадолго на вокзал, и Таня полчаса её прождала, а когда она пришла, выяснилось, что он говорил с другой, их две штуки, оказывается… но эта репетиция её убила. Бедные дети. Ладно ещё старшеклассники, им лишь бы поржать и поприкалываться, Танин класс тоже загоняли на «Ревизора» и что там еще… кажется, «Грозу». Они сидели в первом ряду, а у Катерины была одышка и тройной подбородок, она металась по сцене и заламывала пальцы-сосиски, сдохнуть можно, «луч света в темном царстве»… а с платья сыпалась труха, вообще от их костюмов такая пылища, дышать невозможно, если близко сидишь… Вот какого, спрашивается, ставить «Ромео и Джульетту», если не нашлось Джульетты моложе пятидесяти? А может, ей все шестьдесят. У них же был раньше кукольный спектакль, мама там играла Тибальта, и куклы вполне приличные, и детям смотреть не противно… потому что если маленьким показывать такую мятую Джульетту с морщинами во всю морду, как будто её ножом порезали, и она ещё воркует «я бы умертвила тебя своими ласками»… а мясо уже не держится на костях — взмахнет рукой, а оно дрябло трясется, хотя в костюме не видно будет, наверное. Но все равно же видно, что это старая тетка писклявит… нет, это даже похуже, чем начитаться Мопассана в третьем классе. Таня прекрасно помнит этот ужас, такой гадостью на неё дыхнуло из книги… и даже некоторое время снился один и тот же кошмар, как будто она раздевается, а внизу живота у неё огромная дыра, из которой лезут черви… Странно, что Кукольный еще не закрыли, здание вообще может завалиться в любой момент, такие трещины по фасаду, вся лепнина обсыпалась, а одну стену вообще бревнами подперли, на ремонт у них денег нет, на кукол тоже, а старые уже наверняка износились, вот и ставят всё живьем… Ну и ставили бы про Бабу Ягу и Кощея или что-нибудь из жизни пожилых… понятно, какая молодежь согласится работать в таком театре? Чтобы ещё и пришибло в один прекрасный день?

Таня злится на себя за то, что поперлась в театр. Как будто ей очень интересно… и на собрание опоздала, теперь придет к самому концу, неудобно… типа, плевать я хотела на ваше собрание, хотя и правда, плевать хотела. Не будет же она посещать эти сборища, смешно даже. Но вот и надо было в последний раз прийти нормально… как начался день, так и продолжается. Просто выспаться по-человечески не удается…. В вестибюле театра Таня увидела себя в зеркале и испугалась — лицо осунулось, нос торчит, под глазами что-то синюшно-багровое. А так всегда, домашние зеркала почему-то не передают истинный облик своих хозяев, они явно им льстят… то ли дома глаз замыливается, то ли они и правда такие добренькие… а вот посмотришь на себя в чужом месте — ужас. Еще бы, опять спала не больше трех часов. Мантра «Сохам» закончилась сексом, естественно, потом всякие разговоры… так что заснули они, когда уже рассвело, а проснулась она в девять, хотя могла бы спокойно спать до двенадцати, потому что собрание в два часа дня… но Леночку с утра осенило, и она стала её трясти, как будто пожар, нельзя было подождать пару часов… неделю назад уже заходили тетки из Кукольного! Тетки сообщили, что должен приехать её американский дядя, и даже оставили для Тани записку, но Леночка с Сережей благополучно забыли, у них же своих проблем хватает, Глеб прав — люди думают только о себе… а Таня уже не смогла уснуть, хотя и пыталась, потому что нервы-нервы-нервы… блин! Продать и поехать с ним в эту Индию, что ли? Глеб говорит, что на полгода поездка стоит примерно тысячу баксов на одного человека… у него будет полторы, так что, если она добавит хотя бы пятьсот… хотя почему он должен за неё платить? Так всё достало… и теперь ещё этот дядя придурочный. Звонил в театр, почему-то из Одессы… он вроде бы там учился, наверное, поехал поразвлечься к друзьям. И позвонил для порядка. Поговорил с администратором, узнал про маму… ну и что? Якобы сказал, что на днях приедет в Щукинск… и где это на днях? Позвонил и забыл, тем более что мама умерла. Вот на фига ему сюда приезжать? Таня его даже не видела, разве что когда ей был годик или два. Только на фотографиях… он что, родственные чувства к ней испытывает? Чушь собачья, они чужие люди. Зажал свои вонючие деньги, на письма не отвечал… нет, понятно, что они послали мамину подругу сообщить Тане о звонке… но можно было зайти в театр после собрания, тем более, что с дядей всё ясно. Позвонил, узнал, с перепугу обещал приехать, положил трубку и думать забыл. Потому что бессовестный козел этот дядя… и ему должно быть стыдно тут появляться, если хоть какая-то совесть осталась. Марина сказала, что администраторша на него наехала, типа Зина нуждалась в деньгах и всё такое… вот же урод, в Одессе он загорает. Да какая разница…

Отличная сегодня погодка, можно было с утра погулять с Глебом, раз уж они так рано проснулись… а она всё утро промаялась какой-то херней, то целый час искала свои джинсы, которые сама же вчера бросила в грязное… то вдруг решила, что вельветовые брюки на ней плохо сидят и стала ушивать их в поясе, хотя под свитером все равно не видно, и под рубашкой тоже, а летом Таня все равно их не носит… потом решила постирать, но закончился стиральный порошок, и у Леночки тоже не было, короче говоря, в голове не мозги, а какая-то мякина, выспаться надо…

Ну вот опять. Задумалась и забыла зайти в магазин, она же хотела купить что-нибудь к чаю, а теперь уже неохота возвращаться… собрание часов до шести, а уже половина пятого, ладно. Ух ты… Юра прохаживается у дома, точно, он… значит, у них сегодня раньше закончилось…

— Привет!

— О, привет, Тань… а я решил тебя дождаться, ты же обещала прийти…. Но я уже думал, что не придешь.

— Да я в Кукольном застряла, надо было кое-что… не важно, а почему у вас так рано закончилось?

— А сегодня собрания не было, всё отменилось.

— Ты же сказал, что они приехали.

— Ну да, в четверг приехали, но Алексей какой-то странный… в принципе, я это сразу заметил, когда с ним в автобусе встретился, но не стал тебе говорить, мало ли, настроение у человека… но, главное, я же его спросил — будет собрание? Он сказал, что будет, а как же иначе, приходите… но в глаза не смотрел и вообще какой-то он был, ну не знаю…

— Ты, Юра, тоже в глаза не смотришь, между прочим, когда со мной говоришь.

— Да? Ну, извини, не замечал… нет, ну как сказать… ну совсем человек стал не от мира сего, глаза полузакрыты и слова цедит по одному: «ну да… приходите… ну конечно…», раньше он таким не был… Ну, короче, сегодня все пришли, а у него на дверях висит объявление, что до конца мая собрания отменяются, а возможно, и до конца лета, и что ближе к делу он каждого известит письмом, а до этого просьба не беспокоить. Представляешь? Почему нельзя было объяснить по-человечески? Ведь он же был дома…

— То есть он никого не впускал? Да, странно…

— А никто и не звонил, все думали, что он уехал куда-то, раз такое повесил… а я решил тебя дождаться, гуляю здесь, значит, и вдруг он выходит! Я вообще обалдел, а он тоже, увидел меня, развернулся и забежал в подъезд, прикинь!

— Непонятно. А Машу ты не видел?

— Нет… а, кстати! Можно зайти в детскую библиотеку, она же там работает. Хочешь, сходим?

— Ты странный, Юра, может, у них неприятности, вот на фига лезть людям в душу? Не хотят общаться, ну и не надо…

— Ну да… но вот что могло случиться? Не могли же они с Машей поссориться, она же вообще как его тень, слова поперек не скажет… меня бы это напрягало, но Алексею нравится, так что даже не представляю…

— Ладно, Юр, мне надо домой, я пойду.

— Давай провожу.

— Давай лучше я тебя, мне все равно в магазин нужно зайти за порошком, столько стирки скопилось…

— Слушай! А с домом-то что? Оно исчезло?

— Да вроде нормально… но я всё равно решила продавать.

— Как это? Зачем?

— А просто так. Надоел он мне.

— Хм… ну ты даешь… а институт? Ты вообще себе представляешь…

— Я всё себе представляю, Юра. Ты спросил, я ответила, но я не собираюсь обсуждать эту тему, понимаешь? О, смотри, мой автобус… ладно, я передумала, я поеду домой на автобусе, ну, пока!

Небо

Женя любит сидеть у иллюминатора, а сегодня ещё и закат с его стороны, красотища… внизу расстилается розовый снег облаков, беспредельный облачный рельеф, которого вот-вот коснется красное солнце…

Салон полупустой, да какое там, пустой на две трети… всё-таки Билли прав — глупо тащиться поездом в Киев, а там ещё добираться до Борисполя, когда из Одессы полно рейсов на Нью-Йорк. Вышел из гостиницы, сел в такси, и через пятнадцать минут он уже был в аэропорту, а дальше можно расслабиться — тебя передают по конвейеру до самого «Кеннеди», и не важно, что с пересадкой в Варшаве, в Вене или в Лондоне, например. А ещё можно лететь через Стамбул или Франкфурт-на-Майне, рейсов полно, а самолеты полупустые… Соседей у Жени нет, рядом на сиденье расположилась новая сумка с пиджачком и подстраховочными одесскими сувенирами. Шкатулочки из ракушек, дешевая керамика — разного вида рыбки, собачки, кораблики, якоря с надписью «Одесса-мама» и прочая туристическая дребедень прекрасно гармонировала с его главным сокровищем. Тем не менее бдительный украинский таможенник внимательно осматривал сувениры и особенно заинтересовался пиджаком, даже пришлось предъявлять бумагу, в которой значилось, что «данные предметы не являются произведениями искусства и не имеют исторической ценности»… Буряк не обманул: «комиссия» в лице худосочной блондинки мгновенно состряпала разрешение на вывоз, оформив коллекцию как современную имитацию гербов русского дворянства начала XIX века… всех делов — полтинник баксов. А возможно, и меньше, потому что Буряк сам договаривался с этой барышней, теа-а-тет…

Как же сверкают эти облака, прямо северное сияние… кажется, самые верхние облака состоят из ледяных кристалликов, тогда понятно… ну да, нижние выпадают на землю дождем, а эти — снегом… иногда в разрывах проглядывает земля, какая-то Европа, до Лондона ещё полтора часа… Внизу — человеки с кучами разных проблем, а здесь всё просто, кислород с водородом, озон… и все тебе дела. Нет, вроде здесь уже стратосфера, значит, остался только озон, даже и не подышишь…

Женя до сих пор не может свыкнуться с мыслью, что всё уже закончилось, а в сумке — целое состояние… во всяком случае, для него. Да ещё плюс двадцать тысяч — Билли решил его наградить, потому что пришлось действовать одному… «О, Джек! Держись! Я уже вылетаю!» «Не надо никуда вылетать, Билли, я должен действовать очень быстро. Если Буряку станет известно, как мы его разыскивали, он заломит гораздо больше… а ему точно расскажут, это вопрос нескольких дней или даже часов, так что всё решает быстрота». Еще Женя сказал, что пришлось заплатить Буряку две тысячи, поскольку тот уже был в курсе. Знал, что штуковины подлинные и держал их на черный день. Еще присочинил, как случайно заполучил информацию о том, что Буряк стал кладбищенским работником, хотя почему случайно? Якобы он не прекращал расспросы… как неделю рыскал по всем окрестным кладбищам и с неимоверными трудностями все же нашел Буряка… главное, увлекшись, даже пересказал Биллу один эпизод из своего кошмарного сна, про то, как сначала его пустили по ложному следу… и сколько времени и нервов Джек потратил впустую, разыскивая неправильного Буряка, молодого могильщика-однофамильца. Короче говоря, Джек на славу послужил мировому масонству. И не забыл упомянуть, что в Художественном музее эмблемы уже засвечены, просто у них нет денег на покупку, но вот с вывозом из страны теперь могут возникнуть трудности. Так запугал Билла, что он стал трезвонить без перерыва — «Ну как там дела?», «Ну что, Буряку пока не рассказали?», «Ну как оформление?», сдуру Джек сообщил, что оформление обошлось в тысячу баксов. И зря сообщил, между прочим. «Так мало?! Потрясающе!» Скажи он, что запросили двадцать тысяч, Билли бы с радостью раскошелился. Что двадцать — все пятьдесят бы выложил, не поморщившись! Сто тысяч — может, и поморщился бы, да и то не факт… Ну да ладно, что сделано, то сделано. Все-таки подлая штука совесть! Ум всё понимает — и что обстоятельства на твоей стороне, и что деньги отнимаешь не у голодных сирот, а у сытых масонов, зажравшихся даже можно сказать, а язык почему-то не поворачивается…

Удивительные облака… какие-то айсберги, даже не верится, что это просто воздух… вот такой же ландшафт в Антарктиде, наверное… интересно… если существуют ангелы, им тут раздолье, носятся туда-сюда, любуются видами… и спускаться вниз им противно, это факт, разве только по делу им нужно… после такой красоты наблюдать за людишками? Вон те — явно перистые… а какие ещё бывают… вроде кучевые…

Да, знал бы Билли, как всё это было… как в субботу с бодуна он купил реликвии Братства, а в понедельник утром за десять минут они были оформлены… Но особенно умиляет прощание с Буряком, который поперся провожать Женю в аэропорт и не слушал никаких возражений… ещё бы, как он мог упустить такую возможность — нажраться за чужой счет напоследок. Тем более что сегодня День Победы. В честь праздника Буряк так наклюкался, что отключился прямо за столиком в кафе, где они с Женей сидели, вот это был подарок судьбы, потому что Буряк наверняка бы полез целоваться-обниматься на прощание, слезу бы пустил…

Ирония судьбы. Они сидели как раз в том самом летнем кафе, где Женя сделал предложение Трейси. Но тогда был вечер, Трейси курила длинную сигарету, а темнота скрашивала её двойной подбородок, ну и вообще недостатки лица и фигуры, хотя недостатки — слишком мягко сказано, она и тогда уже была слишком рыхлая, что совсем не в его вкусе… в общем, днем он бы скорей всего опять не решился. Хотя и накручивал себя — надо, ему надо в Америку! Там всё другое, там настоящая жизнь… а вот и хер. Интересно, как бы сложилась жизнь, если бы он тогда промолчал? Улетела бы в Москву, потом домой, и с концами… а он наверняка бы стал ухлестывать за какой-нибудь другой иностранкой, действовать уже проторенным путем — слишком зациклился на возможности свалить из Союза… нет, не может быть у человека другой судьбы. Тем более что Трейси сама шла в руки… подумаешь, познакомились на Красной площади и пару часов погуляли, ну да, Женя сносно мог изъясняться, он так и думал: практика разговорного языка… но в тот же день она потащила его к себе в номер, а потом увязалась за ним в Одессу, просто приклеилась… а он никак не решался, тянул, потому что стал рассуждать цинично — раз Москва наводнена иностранцами, то со знанием языка можно найти и получше Трейси… А по большому счету было плевать — чуть хуже, чуть лучше, какая разница? Всё равно ведь не Зоя. Получается, что эта дурацкая кафешка слева от аэровокзала — поворотный пункт его судьбы… а вдруг и на этот раз тоже? Что ж, весьма символично… Правда, пятнадцать лет назад он точно знал, чего хочет… или хотя бы думал, что знает, а сейчас всё наоборот… он знает только, чего не хочет…

Серебристое крыло «Боинга», вернее, уже самый его краешек так горит в предзакатных лучах, прямо режет глаза… а небесный пейзаж меняется с каждой минутой, потому что наползают огромные тени… такой странный момент перед темнотой, довольно-таки тревожный… Крыло не очень-то серебристое, всё облезлое, салон тоже не ахти, совсем старичок этот самолет… «Боинг», которым они летели из Вены, выглядел получше, но и то Билли напрягся… А в Сочи на днях самолет упал в море, все погибли… что это за мысли вдруг пошли? Надо завязывать… лучше полюбоваться последними красками неба, солнце уже почти скрылось…

В туалете Женя мельком взглянул в зеркало и вполне остался доволен. Ничего себе вид, отек сошел и даже плечи как-то расправились… вот что значит пару дней не пить. Да. Он вполне ещё интересный мужчина… а может быть, всё правильно? Надо запустить механизм… избавиться от фермерства, от Трейси, от вялого Арканзаса… и в процессе (а это долгий процесс, один развод чего стоит!) он разберется, что ему делать дальше… ещё надо обязательно съездить в Щукинск, но вот когда, это вопрос. Вчера Билли долго возмущался ханжеством русских властей, которые запретили московский гей-парад. И в Москве сразу же стали громить гей-клубы, причем основной контингент пикетчиков — пожилые православные. Приходят с иконами, камнями и яйцами. А также с плакатами «Долой пидерастов» и священником, который благословляет их перед началом мероприятия. Европа возмущена, Америка просто вне себя от такого попирания прав человека, Билли и Роби тоже поучаствовали в акции протеста, и теперь Билли собирается в Москву, чтобы наладить контакт с русскими братьями, особенно гомосексуальными… Почему бездействует Великая Ложа России? Почему в самой России не проводятся демонстрации в защиту секс-меньшинств?! Истинные масоны обязаны вступиться за свободу, равенство и братство! Кто ж ещё будет внедрять в дремучее российское общество демократические идеалы? Только Билли. Хотя вроде их там едет целая делегация… Билли спросил, не съездит ли Джек вместе с ними в Москву в качестве переводчика, ну и вообще доверенного лица… А что? Совсем неплохо, экономия, опять же… а оттуда смотаться на пару дней в Щукинск… Вроде бы и достала уже вся эта масонерия, но живут они весело, ничего не скажешь…

Небо погасло и хочется спать… но нет смысла, скоро самолет пойдет на снижение, поспит он уже над Атлантикой…

Щукинск

Вчера Таня пила бесплатную водку — в честь Дня Победы мэрия угощала народ, а сегодня хоть в магазин за платной иди… так хочется напиться с самого утра. Да уж… текилы всякие ей не карману. Вчера она весь день шлялась по центру, прикладывалась вместе с ветеранами, вот только с закуской у мэрии проблемы… и со всех столбов неслось:

«Это праздник с сединою на висках,

Это радость со слезами на глазах…»

Таня весь день проплакала, но без всякой радости, а седина у неё скоро уже появится, наверное…

В доме полный бардак и воняет свинками… сегодня Сережа переезжает назад к почтальонше, наконец-то… Когда они провожали Леночку? В понедельник она уехала, надо же… позавчера. Ну правильно, утром уехала, а вечером заявилась Маша и рассказала эти ужасы про Глеба… а наутро Таня выгнала Глеба…

Леночка с виду такая аккуратная, вечно с какими-то тряпочками, типа хозяйственная, а на кухне всё дико засалено, прикоснуться противно… в духовке — застывший жир, стена забрызгана маслом, во всех углах скопился мусор, она его оттуда не выметала… даже у Тани дом лучше выглядел, хоть она и ленивая… да какая разница, тут уборки на полдня, тем более что у Леночки горе… просто всё раздражает и бесит. Перед отъездом Леночка пошла красными пятнами, аллергия на нервной почве… а Сережа так и не появился, пришлось им с Глебом тащить на вокзал её вещи… Зато через пару часов пришел, вызвал её во двор, не хотел при Глебе… этот мудак на что-то ещё рассчитывал? А что… подумал — Глеб рано или поздно уедет, так, может, и у них…

«Танюша, я могу здесь остаться? Тебе ведь нужны деньги…»

«Нет, не можешь, забирай своих свинок и вали!»

«Ну, понятно. Бабская круговая порука. Как же надоели эти истерики…» И пошел договариваться с почтальоншей. Леночка дура, конечно, но нельзя же поступать так по-уродски, даже на вокзал не проводить…

Блин! В их комнате треснуло оконное стекло, а Таня и не заметила… и ведь ничего не сказали. Надо включить телик, от тишины прямо в ушах звенит… или это из-за погоды? Вот-вот хлынет ливень… жуткая погода, так давит на мозги, может, ещё поспать? По всем каналам идут фильмы про войну, ладно, пусть будет MTV… А у Маши тоже все лицо в красноватых пятнах… что-то в последнее время все бабы беременеют, ещё не хватало ей забеременеть, вот выяснится, к примеру, что и она… хотя Глеб за этим следил, ну а вдруг? Даже на аборт денег не хватит… пока она ещё продаст… вообще непонятно, как жить, с работы уволилась, квартирантов нет… и теперь уже никаких вариантов, придется продавать дом и поступать, никуда не денешься…

Таня снова забралась под одеяло и плачет… нужно одеться и пойти в агентство, нужно купить какой-то еды, нужно одолжить денег, потому что закончился газовый баллон (а кто ей даст?!), нужно каждый день заниматься, она же ни хрена не сдаст… Мамочка… ма-а-мочка, мне так плохо! Ну зачем ты умерла… я не могу больше, я не справлюсь, я же совсем одна… тебе там хорошо, да… что же мне делать… ма-а-а-ма… ты видишь, как мне тяжело, ну почему… ты умерла…

А со стены нагло улыбается кучерявый Баба, вот черт! Она забыла снять индуса… Таня вскакивает с постели, так его, порвался, и отлично! Развесил тут своего… хотя при чем здесь индус, может, он и хороший… Как он там сказал… только человек, контролирующий свои чувства, является человеком? А зачем тогда вообще у человека есть чувства, если нельзя их испытывать?! Глеб такой невозмутимый, «Ну как знаешь, всего наилучшего…» И всё, и никаких проблем… и ещё успел поучить Таню напоследок уму-разуму, типа люди истощены сомнениями и дурными предчувствиями, а это мешает счастью. Надо избавляться от привязанностей, привязанности рождают страх потерять, а страх рождает ненависть… а она привязана к дому, видите ли, и всюду ей мерещится подвох… ничего себе подвох. Таня его спросила: вы же продали квартиру этой Светы? И поехали в Индию? Или нет? «Да, Света продала, но, во-первых, она сама так решила, никто её не заставлял… а во-вторых, она просто мне мстит, потому что мы расстались». Интересно, Света врет? Что Глеб уже несколько раз так поступал, якобы она потом узнала от каких-то общих знакомых… может, и врет, потому что не логично. Если понимала, какой он подлец, зачем тогда поехала к нему в Ташлу? Маша тоже сначала подумала, что девушка ревнует, и не хотела ничего рассказывать… но когда узнала, что Таня продает дом и что они приехали вместе с Глебом, сразу прибежала сообщить… это ж надо! Света приперлась в Ташлу, выяснила, что у Глеба появилась новая девушка, соседи видели… но как она умудрилась узнать про Алексея с Машей, найти их дом, да… напор нешуточный. И просила Таню обязательно позвонить ей, пока еще не поздно, мол, Глеб настоящий мошенник… явно Глеб её достал… Но вот зачем было ехать в Ташлу? На что она рассчитывала? Понятно, хотела ему отомстить, ну и типа предупредить будущую жертву. А откуда Света знала, что он там не один? Значит, хотела помириться… хотя почему? Вполне могла предположить, что Глеб уже кого-то нашел, выждала три дня, не сразу ведь приехала… Надо было спросить ее, да… но Таня так растерялась, что ей было не до вопросов, только слушала… как Глеб разводит девочек, вернее, как они сами… а что? Еще пару дней, и Таня предложила бы ему поехать за свои деньги, типа ничего, потом отдашь… всё продумано. Не зря же в воскресенье он был такой грустный, якобы позвонил заказчику, а тот тянет с деньгами… даже говорить не хотел, пришлось вытягивать информацию, с ума можно сойти… И этот сквозняк так называемый… наверняка сам всё и разбил, благо их с Леночкой не было дома… да, всё совпадает. Причем никакого насилия, типа понимай как хочешь… мог бы сказать, что на него набросился полтергейст, например… или что предметы летали по комнате, она же рассказывала, как это было, так нет, он просто подталкивал её к определенной мысли… Ну да, Таня была уже почти готова. А потом бы заявил, что это её собственное решение… Света сказала, что одна женщина за сорок ради Глеба ушла от богатого мужа, а когда Глеб её бросил, потому что уже нечего было продавать, она сошла с ума… Выходит, он просто монстр какой-то. И вся его работа — чистый понт, все эти тысячи баксов… если верить Свете, он и правда рисует какие-то вывески, но это редкие халтуры и за них мало платят… А не верить глупо, интуиция подсказывает, что так оно и есть… да и факты.

Вроде бы Таня со всех сторон права, а на душе ужасно погано… и всё равно копошится червяк — может, зря она его выгнала… или нет, даже не то… просто ведь она могла и не узнать… они бы поехали в Индию, пусть даже за её счет… купила бы себе дом поменьше, ведь не стала бы она и его продавать, хотя мало ли… может, это какой-то гипноз? Массаж, секс опять же… эти тоже не собирались, наверное. Просто обидно… только началось хоть что-то интересное… черт, и сигареты закончились, теперь уж точно надо идти в магазин. Нет, с Глебом всё ясно, он так живет… и даже наверняка уверен, что приносит пользу этим женщинам, духовно обогащает… А они почему-то не ценят, сходят с ума или гоняются за ним, лезут с претензиями… неужели думают, что он им деньги вернет? Или так привязываются? А Глеб их учит, что нужно избавляться от привязанностей… вот интересно, как бы она себя повела, если…

— Таня! Ты дома? Та-ань!

Это ещё кто? Чего орать под окнами, когда есть звонок… О, Надька…

— Привет! Я дома, заходи…

— А оно там есть? А то я боюсь…

— Нету здесь уже ничего, всё нормально.

— А почему ты ко мне не заходишь? Я только что встретила твоего Юру, и он сказал, что ты приехала неделю назад…

— Ты будешь заходить или нет?

— Да захожу…

Надька не очень-то выглядит, какая-то она стала серая и рыхлая, наверное, ест много хлеба в этой своей булочной, не может удержаться… интересно, Юра сообщил ей про Глеба, с него станется… неохота всё докладывать Надьке, надо будет сказать, что он просто уехал…

— Ух ты, ничего себе, как тут пусто… ты что, всё продала?

— Повыкидывала. Я же тебе говорила.

— Ну, даешь… Слушай, так что, получается, сработало? Юра сказал, что оно ушло.

— Да вроде. А что ещё Юра сказал?

— Да ничего особенного… говорит, неделю назад уже приехала… а где твои жильцы? Никого нет дома?

— He-а… У тебя есть сигареты?

— Только они совсем слабые…

— Сойдет, можно отломать фильтр… А у меня больше нет квартирантов.

— Как это?

— А Лена забеременела, и они теперь разводятся, потому что Сережа не хочет ребенка, а она категорически не хочет делать аборт, короче, она уже уехала к маме в Белоруссию, а он тоже сегодня сваливает назад к почтальонше…

— Ну ни фига ж себе! Прикинь, а ты теперь можешь закрутить с ним роман! Будешь тоже, как это… ну как?

— Свингершей.

— Ну да, прикол! Подожди, ты сказала, что он переезжает? А почему?

— Потому что я всё равно буду продавать дом, мне деньги нужны… Ты мне можешь рублей пятьсот одолжить, а лучше тысячу. Недели на две?

— Пятьсот могу, да, дела… а уже есть покупатель?

— Нет, я сегодня пойду в агентство… чай будешь?

— Ага… но оно точно исчезло? Ужас, вот увидела этот шкаф и вспомнила, как он трясся…

— Да исчезло! Пойдем на кухню, а то тут свинками воняет.

— А как там всё было? Ну расскажи, мне же интересно… вот вы туда приехали, и что дальше? И вообще, почему ты так долго там застряла? Вроде собиралась на неделю максимум…

— Просто захотелось побыть одной… Ну там такой колодец, неглубокий… и длиннющая очередь, мы же прямо на Пасху приехали, вообще километровая очередь стояла, так что я искупалась ночью, пока весь народ был в церкви.

— Ну и как? Что-нибудь почувствовала?

— Да не особенно… когда я туда прыгнула, ничего не соображала, орала что-то про привидение, типа Матерь Божья, избавь меня от привидения… знаешь, какой холод был дикий? Днем еще ничего, а ночью вообще кошмар, и вода ледяная… я даже думала, что, если залезу туда, у меня остановится сердце, я же мерзлячая до ужаса. Короче, разделась, прыгнула — и все дела… причем я холода не почувствовала, а наоборот, какой-то дикий жар. Потом уже замерзла, потому что волосы были мокрые.

— Ну видишь, зато помогло. Круто… А было какое-нибудь знамение? Ну, ты сразу поняла, что оно исчезнет?

— Конечно нет, какое знамение?! Типа голос с небес?

— Ну не знаю… бывают же.

— Нет, извини, ангелов не встречала… но зато в доме спокойно, тьфу-тьфу-тьфу… Пей чай, а то остынет.

— Слушай, а эти твои знакомые, ну… Алексей его зовут, да? А они зачем ездили, я уже забыла…

— Ой, это, блин, вообще… я вообще в шоке. Такой прикол… слушай, ты только Юре не говори, потому что Маша не хочет ему рассказывать… а он к ней специально ходил узнавать, что случилось, потому что Алексей отменил свой кружок, неудобно будет, короче…

— Я что, общаюсь с твоим Юрой?

— Он не мой, вот какого ты уже второй раз…

— Потому что он к тебе ходит, а не ко мне, а у нас с ним разговор короткий. Привет-пока, и то, если я за прилавком. А на улице мы даже не здороваемся, потому что он меня не узнает. Ну ладно, ну рассказывай!

— Но сейчас-то вы с ним разговаривали…

— Правильно, это я его остановила, потому что я же волнуюсь, между прочим, уехала, и с концами… так чего ты в шоке? Ну не тяни!

— Там история ещё круче, чем с Леночкой. Прикинь, его Маша забеременела, а у них с Алексеем ничего типа не было…

— Ну, значит, от кого-то другого.

— Скорей всего… но ты бы видела эту Машу… это такая тихая овечка, просто ангельское создание, и ни на шаг от него не отходит, вторит каждому слову… в общем, всё это очень странно…

— Знаешь пословицу: в тихом омуте черти водятся. Такие вот тихони обычно и…

— Так Алексей поэтому и свихнулся, что сам не верит… ну, что Маша могла ему изменить.

— Но ведь получается, что изменила? Не от святого же духа она…

— А вдруг? Да… полный бред, конечно… значит, она переспала с кем-то в Ташле… но ты бы её видела, нет, я не представляю…

— Может, её изнасиловали? И она просто не хочет говорить?

— А что? Может быть… только очень по-быстрому, Маша сказала, что они там все время ходили за ручку, поэтому Алексей и бесится — даже заподозрить её не в чем…

— Так может, она раньше забеременела, просто не знала? Бывают же такие дуры — пока живот не вырастет, даже не подозревают ни о чем.

— А срок? Вот смотри — мы уехали двадцать первого апреля, до этого они целый месяц не трахались, а может, даже и больше, потому что был Великий пост, сколько он там длится, не помню… А они постились по-черному, сидели на одной картошке с водой, Алексей ещё ничего выглядел, бодренько, а Маша ужасно — исхудала, под глазами темные круги и всё время засыпала на ходу, такая, знаешь: «А? Что? Ой, а где мы? Ой, а что ты сказал…» Сильно ослабела, короче… Ну вот, а в Ташлу мы приехали как раз на Пасху, двадцать третьего, а через неделю Машу начало тошнить, она сначала думала, что простудилась, таблетки пила… а они как раз поехали в Самару, посмотреть какие-то монастыри, и она почти всё время себя плохо чувствовала, а в Щукинске купила тест на беременность и оказалось, что оно самое…

— Ага, с мужем два месяца не спала, а тест на беременность быстренько купила в аптеке, ну конечно…

— Говорит, ей приснился сон, что она вылезает из этого источника, а у неё огромный живот, прикинь! А иначе бы ей и в голову не пришло. И в поликлинике тоже всё подтвердилось, причем совсем маленький срок — до двух недель, так что получается, она в Ташле забеременела…

— И с мужем не это?

— Не это.

— Чушь какая-то! И ты веришь?

— Не знаю… просто, понимаешь, надо знать Машу…

— Непорочное зачатие, да? Типа она Богородица, ты соображаешь, что говоришь?

— Вот это и странно…

— Щукинская Богоматерь. Надо срочно заказать кому-нибудь икону, чтоб её с натуры нарисовали, да… нет, я ещё могу поверить во всякие там исцеления хромых, и паралитиков, и даже бесплодных, но чтоб на голом месте…

— Вот Алексей тоже так считает…

— А ты как считаешь?

— Да никак не считаю, не знаю я… при чем здесь я? Я поехала туда просто так, потому что уже не знала, что делать, думаешь, я сильно верила? А они сильно верили… Алексей постоянно рассказывал, какие в Иерусалиме происходят чудеса, и в разных других святых местах, и даже не в святых… Сам же всё это проповедовал и должен быть счастлив, по идее. И вдруг лично с ним происходит настоящее чудо, а его так ужасно колбасит… Маша говорит, что он скоро в дурдом пойдет сдаваться…

— Ну если он такой верующий, то в чем проблема? Пусть себе верит.

— Так не может, в этом весь прикол! Начинает ей припоминать, что вот она ходила в магазин и её пятнадцать минут не было, или что он ходил, а она дома сидела одна… потом начинает каяться, какой он урод, что подозревает несчастную Машу, а она святая, а он будет гореть в Аду… что Фоме неверующему было простительно, а ему нет, и всё в таком роде, то ползает перед ней на коленях, то донимает всякими гадостями, Маша уже к родителям переехала жить, так он каждый день бродит под окнами весь заросший и с безумными глазами, они его уже боятся.

— Ну и призналась бы человеку, с кем она, так сказать… чтоб не мучался. Нет, в такие крутые чудеса я не верю, это уже слишком… знаешь, в чем настоящий прикол? В том, что я тоже беременна, между прочим…

— Да ты что?! Надька! И что дальше… собираешься рожать? Это от Петьки?

— А от кого же еще…

— С ума сойти, Надька… так ты замуж выходишь?

— Ну да, уже заявление подали, так что будешь свидетельницей. Он же на другую работу недавно перешел, в универмаг…

Таня курит легкие Надькины сигареты, с обрезанным фильтром получается чуть крепче, но всё равно не то… надо бы сходить в магазин, но хочется выйти из дому уже вместе с Надькой, про отношения с Петечкой она может рассказывать часами, а тут ещё новая работа, такая актуальная тема… Таня смотрит в окно — дождя пока нет, но явно собирается, неохота мокнуть под дождем… да, надо сказать, что ей срочно нужно в агентство, и напомнить про деньги… хм, у её калитки почтальонша беседует с какой-то жирной бабой, и та привалилась к забору всей своей тушей, он и так еле держится, этого ещё не хватало… Глеб собирался подправить, но не успел.

А почтальонша Ирина Вадимовна беседует с Антониной Семеновной, потому что они подружки и не виделись уже несколько дней, им есть что обсудить… Они обсуждают возвращение квартиранта — разругался с женой и с Таней, видать, не поладили… обсуждают вчерашний День Победы — мужики совсем меры не знают, полгорода перепилось и валялось на улицах… обсуждают пенсионера Кириллова, соседа Ирины Вадимовны, который целый год уже женихается, а всё никак… обсуждают молодежь, которой в Щукинске почти не осталось, — и правда, что им тут делать… и это интересное извещение, которое Ирина Вадимовна принесла Тане — пишут, что на её имя получены деньги, а сколько? Не пишут. Просто приглашают в банк… Дождь вот-вот начнется, скорей бы уж, а то давление совсем замучило Антонину Семеновну, так тяжело сегодня, в груди что-то давит, ноги как чужие… Небо уже совсем низко, тучи набрякшие, воздух сырой… когда заморосит, подруги разойдутся, а пока можно еще чуть-чуть поболтать…

* * *

Благодарю Лену Кириллову (world.lib.ru/k/kirillowa_e_w), живущую в Арканзасе, за помощь в работе над фермерской темой романа.

А также всех, кто помогал мне, вольно или невольно…

Примечания

1

Lowe's — сеть магазинов бытовой техники и стройматериалов.

2

Chigger — разновидность клеща, укусы которого очень болезненны (англ.).

3

Запон — масонский фартук из кожи ягненка.

4

Бычьи источники, Бычьи отмели, Бычий городок, Бычье дерьмо (англ.).

5

Феска — масонский головной убор.

6

1 дюйм = 2,54 см.

7

Pro fanum — т.е. вне храма, т.е. не масон (лат.).


home | my bookshelf | | Щукинск и города |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу