Book: Отравленный Эрос. Часть 2



Отравленный Эрос. Часть 2


Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Рэт Джеймс Уайт,

Моника Дж. О'Рурк

"ОТРАВЛЕННЫЙ ЭРОС"

Часть II


Часть IV

Обратный путь в преисподнюю, казалось, занял гораздо больше времени. Глория и ее дочь шли спотыкаясь, как в тумане, теперь лишенные всякой надежды. Теперь туннель вызывал еще большую клаустрофобию. Тьма сгущалась по мере того, как небо удалялось вдали.

Даже когда небесный свет падал на их спины, отбрасывая пугающие тени на горячие, маслянистые стены пещеры, казалось, что они идут сквозь сочащиеся влагой внутренности какого-то невероятно большого зверя. Запахи прогорклой крови и гниющей плоти преследовали их. Крики эхом отдавались в сырых коридорах и отражались от стен пещеры. Даже жар был более гнетущим, чем помнила Глория.

Вечность, - с горечью подумала Глория. - Мы должны провести здесь вечность. Она решила, что лучше не делиться своим ужасом с дочерью, хотя и не могла себе представить, почему бы и нет. От чего она защищала Анджелу? Девочка ведь не была глупой.

Глория старалась сдержать слезы, хотела быть сильной ради дочери. Но осознание того, что она сделала, подавляло ее. Она повернулась спиной к небу. Небесам. Она повернулась спиной к Богу. И что теперь? Действительно, - подумала она. - Что, черт возьми, теперь? Она чуть не рассмеялась над этой нелепостью.

Хотя, она не жалела о своем решении. Она предпочла свою дочь Раю и гордилась тем, что нашла в себе силы. Теперь ей просто нужно было как-то смириться со своим решением. И найти способ для себя и дочери пережить проклятие.

- Мам? Я знаю, что ты здесь из-за меня. Ты могла оставить меня здесь гнить. Не знаю, почему ты этого не сделала, но... спасибо.

- Я сделала это для нас.

И это было правдой. Она сделала это не только для Анджелы, но и для себя самой. Но что-то было не так… и она попыталась игнорировать воспоминания о деяниях Анджелы на Земле, о том, как та легко обманула свою мать. Ей хотелось верить в Анджелу. Глория умрет - умерла - за свою дочь, и это был бескорыстный поступок, во всяком случае, отчасти. Отчасти это было личное искупление Глории. Раскаяние за то, что много лет назад она предпочла свою зависимость ребенку. Глория поняла и приняла это. Но каковы бы ни были ее истинные причины, она предпочла остаться с Анджелой, пожертвовать своим счастьем ради счастья ребенка.

Но ей было интересно, о чем думает Анджела. Глория пережила слишком много страданий в своей жизни, чтобы принимать все за чистую монету, даже если это касалось ее дочери. Была ли девушка действительно переполнена любовью и раскаянием, искренне благодарна? Скептику в Глории было нелегко принять этот кусочек реальности. Она склонялась к мысли, что у Анджелы есть только одна цель – она сама.

- Кроме того, - сказала Глория. - Я должна задаться вопросом, какой Бог допускает существование такого места, как это. И какой Бог допускает существование на Земле условий, которые привели нас сюда.

Глория покачала головой, схватила Анджелу за плечо, и они остановились.

- Кем бы я ни была, - сказала она с некоторой настойчивостью, как будто эти слова были жизненно важны и Анджеле нужно было услышать их, чтобы выжить. - Кем бы ты ни была. Какие бы решения мы ни приняли, Oн в конечном счете несет ответственность, потому что Oн все это сделал. Ты понимаешь меня?

Анджела пожала плечами и выглядела рассеянной, уставшей от слов матери. Она попыталась вырваться, но Глория крепко держала ее.

- Если машина не работает должным образом, ты же не наказываешь машину, верно? Ты наказываешь создателя. Ад – это место, куда Бог посылает свои ошибки, чтобы Eму не напоминали о Eго собственных неудачах. Мы были сметены под ковер. Это несправедливо, детка. И я не хочу быть частью такого Бога. Лучше остаться в Aду. По крайней мере, мы знаем, с чем имеем дело.

- Неужели? Ты действительно думаешь, что они уже сделали с нами самое плохое?

Анджела все еще пребывала в ужасе и неуверенности. Она выглядела совершенно подавленной и побежденной. Этот последний отказ уничтожил ее. Глория должна будет восстановить ее.

Негодование Глории придало ей сил, превратило печаль в ярость. Она чувствовала себя лучше, сосредоточившись на своем гневе, даже если он был направлен на кого-то столь же неприкасаемого, как Бог. По крайней мере, это удерживало ее от того, чтобы направить свой гнев внутрь и возненавидеть себя. Она могла понять желание проецировать свои собственные неудачи вовне и обвинять других. Она понимала, почему Богу легче винить свободную волю человека за зло в этом мире, чем за Eго собственный порочный замысел. Она делала то же самое, обвиняя Eго. Только так она могла жить с этим ужасом, и она полагала, что если бы она была Богом, то, глядя на мириады злодеяний на Земле, она сделала бы все, чтобы избежать ответственности за них, возможно, даже наказала бы своих собственных созданий за их ошибки.

- Я не хочу, чтобы меня снова пытали! - воскликнула Анджела. - Какого хрена нам теперь делать?

У Глории не было ответа. Ещё нет. Но должен же был быть какой-то выход. Глория тоже не хотела, чтобы ее снова пытали, но как долго они смогут этого избегать? Это был Aд, и не было никакого способа позволить им просто существовать в нём. Им придется сражаться или найти какой-нибудь способ спастись. Небеса не вариант, но и возвращение на Землю в виде нелепого гигантского слизняка - тоже не выход. Возможно, чистилище все-таки существовало, несмотря на то, что все упоминания о чистилище были вычеркнуты из Библии. Может быть, его никогда и не существовало. Но если Pай и Aд существуют, то, возможно, такая возможность тоже была. Может быть, еще один коридор где-нибудь. Глория не знала, но была уверена, что если он существует, то кто-нибудь в Aду знает, где его найти. Точно так же, как они знали об этом туннеле. В Aду было еще много неизведанного.

- Я обещаю, что больше никому не позволю причинить тебе боль.

- Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, мама.

Глория поморщилась. Горечь в голосе Анджелы ранила ее.

Когда они возвращались в Aд, а свет с небес тускнел в отдалении позади них, они увидели других, идущих по туннелю в противоположном направлении. У каждого были общие физические черты, которые ясно обозначали их как родственные. Мать, отец и трое детей. Их покрытые шрамами грязные лица были наполнены той же смесью страха и энтузиазма, которая, без сомнения, были на лицах Глории и Анджелы, когда они впервые отправились в Pай. Вид Глории и ее дочери, возвращающихся с удрученным видом, казалось, уменьшил и без того угасающий энтузиазм семьи.

- Вы... вы видели Eго? - спросил отец семейства, потянувшись к Глории, как голодный, тянувшийся к объедкам со стола.

Глория отмахнулась от него. Она не забыла, что случилось с ней в последний раз, когда она посочувствовала одному из пленников Aда. Теперь она никому не доверяла.

- Нет, - ответила она. - Мы Eго не видели. Удачи вам.

Глория продолжала идти, крепко обнимая дочь. Анджела прижалась к матери, нервно глядя на семью.

Глаза мужчины расширились от страха, когда он увидел, как Глория и ее дочь направляются обратно в преисподнюю.

- Почему? Там что, никого не было? Они сказали, что-нибудь вам?

- Они сказали, что мы прокляты, - ответила Глория. - Мы все прокляты. Вот почему мы здесь. Это просто еще один способ пытки, насколько я могу судить. Просто еще один способ дать нам надежду, чтобы ее можно было снова забрать. Мы возвращаемся туда, где мы должны быть, обратно в единственное место, где мы можем быть вместе.

Они побрели прочь, а мужчина и его семья стояли в тускло освещенном туннеле, явно окаменев от желания двинуться вперед.

Свет небес стал почти воспоминанием, когда Глория и Анджела углубились в темноту.

Глория внезапно остановилась, и дочь вопросительно посмотрела на нее.

- Что случилось, мам?

- Почему они здесь? - Глория оглянулась. - Как могла целая семья оказаться в Aду? - Она крикнула в туннель. - Эй! Эй, подожди! - oна побежала назад и увидела, что они ждут. - Что вы сделали?

- Что? - oзадаченный мужчина изучал лицо Глории.

- Как вы сюда попали? Почему вся твоя семья здесь?

- Мы вместе погибли в авиакатастрофе.

Глория была почти в бешенстве. Все смотрели на нее так, словно она сошла с ума, но безумие было настолько обычным явлением в этом месте, что ее тревога казалась почти мелочью.

- Но почему вы все оказались здесь? Почему ни один из вас не попал на небеса? Вы все не могли быть плохими людьми. По крайней мере дети…

Отец уставился в землю, стараясь не встречаться взглядом с Глорией.

- Потому что мы были атеистами. Мы не верили в Бога. Мы отказались от него.

- За это вас сослали сюда? Всю твою семью? Это неправильно. Как Бог мог такое сделать?

- Мы не веровали.

- Нет! Это неправильно. Детей нельзя винить за это…

- Мы должны идти. Может быть, Oн примет нас сейчас. В конце концов, мы же не можем отрицать Eго существование сейчас, верно?

- Но... как давно вы здесь?

- Понятия не имею.

- В каком году вы погибли?

- В тысяча девятьсот сорок третьем.

У Глории отвисла челюсть. Они были прокляты более шестидесяти лет только за то, что не верили? Это было так жестоко, что она не могла даже подумать об этом.

- Нам действительно нужно идти. Я не хочу, чтобы демоны поймали нас. Не тогда, когда мы так близко.

Глория и Анджела смотрели, как мужчина и его семья вышли на свет. Она обнимала свою дочь, пока они шли обратно в Aд, более решительная, чем когда-либо, чтобы найти выход. Они не проведут там вечность.

Это было несправедливо. Все это было несправедливо.


* * *

К тому времени, когда они полностью вышли из туннеля, у входа в него собралась группа людей. Она увидела их испуганные, встревоженные взгляды и поняла, что вид ее и дочери, выходящих из туннеля, нисколько не ободрил их.

- Вы Eго видели?

- Каким Oн был?

- Почему Oн не взял вас с собой?

- Она, должно быть, убийца, или сатанистка, или что-то в этом роде.

- Почему Oн не взял тебя с собой?

- Держу пари, она убивала младенцев на земле.

- Должно быть, она растлительница малолетних.

- Может быть, она покончила с собой. Говорят, это непростительный грех.

- Почему Oн не позволил вам остаться?

Глории пришлось пробиваться сквозь маленькую разъяренную толпу, пытаясь защитить дочь от их вопросов. Испуганные, растерянные лица, все жаждущие ответов, но ни один не желающий слышать правду.

Толпа стала злобной. Они принялись рвать Глории волосы. Кто-то дал ей пощечину. Кто-то другой ударил ее кулаком в живот. Анджела тоже закричала, когда они напали на нее. Они были сбиты с ног, и толпа двинулась вперед, чтобы пинать и топтать их. Крики Анджелы становились все громче, и Глория подползла ближе, используя свое собственное тело, чтобы защитить дочь.

Она приняла на себя основной удар, ее ребра треснули, плоть покрыли синяки, с головы на лицо потекла кровь.

- Почему они так злятся? - закричала Анджела. - За что они избивают нас?

Глория попыталась ответить, но чей-то сапог ударил ее по губам, разбив их вдребезги и выбив несколько зубов. Она закашлялась и сплюнула кровь, когда толпа снова принялась её топтать. Один ее глаз был раздавлен и глубоко запал в череп. Они колотили ее камнями, выдернутыми из пола пещеры. Казалось, что каждая косточка в ее теле была раздроблена на мелкие кусочки.

Глория закричала, боль в ее изуродованном лице и голове была невыносимой, но она знала, что кричать было огромной ошибкой.

Затем раздался раскат грома, и демоны хлынули по коридору в пещеру. Их было больше дюжины, их кожа представляла собой ужасный гобелен из скарифицированной плоти, украшенной звериными рогами и зубами, металлом и костью, вживленными в черепа, торсы и конечности, как у демона, который держал Глорию в плену. Падшие ангелы, превратившиеся в отвратительных монстров. Каждый из них был более семи футов[1] ростом в согнутом состоянии, и их спины царапали потолок пещеры. Их рты были заполнены зазубренными осколками металла, костей и камней, заточенными в острые наконечники. Обилие клыков, поблескивающих в мерцающем свете факелов, было встроено в их десны в хаотичном порядке, безумное искусство какого-то сумасшедшего ортодонта. Они ухмылялись и рычали, глядя с садистской, нескрываемой похотью и жестокостью на испуганных людей, их намерения запечатлелись в их искривленной плоти так же ясно, как шрамы и татуировки, украшавшие их тела. Они быстро развернулись веером, чтобы блокировать оба выхода, отрезая все пути к отступлению. Пойманные в ловушку люди начали плакать, молиться и умолять. Некоторые из них просто лежали на земле, свернувшись в позе эмбриона, дрожа от страха, ожидая, когда же начнутся удары, когда начнется боль.

Массивные дубины и топоры со смертельной яростью обрушивались на убегающих людей, скашивая их, как травинки, и разрубая всех на куски. Некоторые демоны просто хватали убегающие души и кромсали их зубами и когтями, буквально пережевывая и выплевывая. Третьи воспользовались возможностью насытить свои дикие похоти, насилуя любого, кто попадался им под руку, даже полувыпотрошенные и расчленённые тела.

Глория никогда прежде не видела такой массовой бойни. Она согнулась пополам, тяжело дыша, не в силах срыгнуть с пустым желудком. Крики были оглушительными. Она зажала уши руками, пытаясь заглушить шум, а затем добавила свои собственные крики к хору.

Части тел разлетались во все стороны, когда демоны разрывали толпу на части. Ошметки ударили Глорию в лицо и разбились о стены пещеры. Глория попыталась отползти подальше от кровавой бойни, таща за собой дочь, бьющуюся в истерике. Их единственной надеждой было то, что демоны не заметят, как они убегают, и будут слишком увлечены охотой на людей, которые все еще пытались сбежать.

Они спрятались в ближайшей щели, вырезанной в стене пещеры, едва сумев втиснуться в маленькое отверстие. Они тащили на себе останки других людей, прячась под отрубленными конечностями и органами. До сих пор демоны, казалось, ничего не замечали. Глория оглянулась, когда демон обезглавил последнего человека. Не то, чтобы это представляло проблему для кого-то из них – они все будут регенерировать, и зная поведение демонов - a она знала - те будут терпеливо ждать, чтобы снова напасть на людей.

Демоны смеялись. Они стояли над частями исковерканных тел и смеялись, указывая на куски человеческого мяса, разбросанного по всей пещере, при этом, все еще отвратительно живого. Они не могли умереть, несмотря на тяжелые травмы, которые получили. Они смотрели на волнистые конечности, головы и туловища, на бьющиеся сердца, расширяющиеся и сжимающиеся легкие, вырванные из разодранных грудей с омерзительным ликованием. С наслаждением разрывая их в мякоть, наслаждаясь звуками трескающихся костей.

Некоторые демоны все еще яростно совокуплялись с расчлененными телами, заставляя отвратительно израненные души подчиняться половому акту и анальному проникновению, заставляя их делать фелляцию, насилуя их обезглавленные шеи, выпотрошенные животы и безглазые черепа вместе с другим отверстиями, которые они находили или создавали сами заново. Смазывая свои уродливые фаллосы кровью одного, прежде чем содомировать другого в оргии насилия, которая, казалось, продолжалась вечность.

- Смотри, - сказал один из них.

Eго луковичная голова, увенчанная множеством рогов и бивней, покачивалась от смеха. Он поднял голову женщины, ее глаза яростно моргали, язык пытался работать, несмотря на то, что голова больше не была прикреплена к голосовым связкам. Демон выхватил из пещеры различные части тела и прижал их друг к другу, словно пытаясь сложить не те части в “пазл”. Но конечности начали срастаться и восстанавливаться по мере добавления кусочка за кусочком, пока демон не создал свой собственный тип человека.

Человеческое существо стояло на разных ногах, его мужское туловище поддерживало женскую голову. Остальные демоны последовали его примеру и создали свои собственные человеческие гибриды.

Маленькую человеческую толпу, напавшую на Глорию и Анджелу, выгнали из пещеры, некоторые ползали на искривленных конечностях, другие пытались ходить на руках, собранных там, где должны были быть ноги. У одного голова была откинута назад, и он истерически закричал, когда понял, что это навсегда.

- Мы в порядке, - прошептала Глория разбитым ртом, крепко обнимая Анджелу за плечи. Ее лицо уже начало восстанавливаться.

Глаза ее дочери были плотно закрыты.

- Всё хорошо. Они ушли, - Глория старалась говорить как можно тише.

Анджела посмотрела на мать и покачала головой.



- Ты выглядишь ужасно. Что они с тобой сделали?

- Со мной все будет в порядке.

- Мне страшно.

- Мне тоже.

- Они могли нас поймать!

Глория кивнула.

- Я знаю, - прошептала она. - Tы должна вести себя тихо. Очень тихо.

Анджела кивнула.

- Так им и надо. За то, что они сделали с нами. Они это заслужили!

- Никто этого не заслуживает, Анджела.

Анджела нахмурилась.

- Они были отвратительными. Ужасно отвратительными людьми.

Глория прижала голову дочери к своему плечу.

- Постарайся расслабиться. Поспи немного.

Потребности во сне - как и всех остальных телесных функций - больше не было, но, подобно дыханию или хватанию ртом воздуха, когда боль становилась невыносимой, Глория страстно желала свернуться калачиком в теплой уютной постели, укрывшись одеялом. Как бы то ни было, она согласится свернуться калачиком у скалы и закрыть глаза, надеясь, что сны унесут ее далеко от этого места. Но здесь никогда не было снов, никогда не было утешения в бегстве. Только кошмары, во сне и наяву.

Когда Глория открыла глаза, Анджела пристально смотрела на нее.

- Как ты можешь спать?

- Я же сказала тебе, я...

- Это же не по-настоящему! И ты подвергаешь нас опасности. Как ты можешь быть такой эгоисткой?

Глория объяснила себе это замечание подростковой глупостью. И жизнью с отцом-дегенератом.

- Что же нам тогда делать?

Анджела нахмурилась, пыхтя от возмущения.

- Может быть, устроим пикник? Прогуляемся по берегу?

- Ты знаешь, что я имею в виду, мама.

Глория всегда удивлялась, почему ее дочь не порвала с тем ублюдком.

- Все, что мы можем сделать, это надеяться выжить. Нам больше некуда идти. Во всяком случае, сейчас.

- Должно же быть какое-то место. Ты самa так говорила.

- Что ты хочешь мне предложить? Давай валяй, я открыта для предложений.

- Ты же моя мать. Ты должна знать, что делать.

Она всхлипнула, обхватив руками колени, пытаясь успокоиться.

Были моменты - моменты слабости, когда Глория знала, что ей здесь не место, знала, что она может сбежать, может бросить свою дочь и сбежать на небеса, если захочет. И это было заманчиво... она даже убедила себя, что, оказавшись там, она сможет умолять их, убедить их впустить Анджелу. Все, что ей нужно сделать, это оставить Анджелу позади. Анджелу - девушку, которая предала ее при жизни, навечно отправив в Aд.

Глория не была святой на Земле. Она делала то, что должна была делать, чтобы выжить. Но она этого не заслужила, и небеса, казалось, готовы были простить ей её проступки, в том числе пожертвовать собой ради ребенка Анджелы, что было равносильно самоубийству, несмотря на самоотверженность поступка.

- Теперь мы можем идти? - заскулила Анджела. – Может, найдём какую-нибудь еду.

- Ты не голодная.

- Нет, голодная!

- Когда ты ела в последний раз?

Девушка пожала плечами, нахмурилась и отвернулась.

- Я ела чизбургер.

- Это было несколько месяцев назад. Теперь тебе не нужно есть. Эти тела даже не настоящие, во всяком случае, не настоящая плоть, несмотря на то, что она может осязать и чувствовать. У нас теперь нет никакой необходимости в еде. Ты понимаешь?

- Да, - oна изучала грязные ногти, которые никогда не будут достаточно чистыми. - Но я хочу есть. Так же, как ты со своим дурацким сном. Ты ведь не устаёшь больше. Здесь вообще никто, похоже, не устаёт.

- Вполне справедливо. Что бы ты хотела поесть? Личинок? Человечину? Крысу? К сожалению, больше я здесь ничего не видела.

- Почему ты так поступаешь со мной? - заскулила девушка.

- Потому, что ты ведешь себя нелепо. Мы не можем тратить время на ерунду. Мы должны выбраться из этого места.

Она рассмеялась, несмотря на свой страх.

- Что тут смешного?

- Ничего. Мне это напомнило мне песню “The Animals”. Знаешь такую? - Глория тихо пропела: -…Мы должны выбраться отсюда, даже если это последнее, что мы сделаем…

Анджела закатила глаза.

- Никогда такого не слышала. Должно быть, одна из твоего "золотого ретро".

- Ну да, ничего удивительного. Эта группа распалась задолго до твоего рождения.

- Ты думаешь, у нас получится? Я имею в виду, убраться отсюда.

- Мы должны это сделать. Верно? Мы должны. Можно подумать, у нас есть выбор. Я не собираюсь проводить вечность в этой…- она чуть не сказала «адской дыре», - этом месте.

- Что нам для этого нужно? - cпросила Анджела.

Как-то странно, - подумала Глория. - Немного задумчиво, как будто вопрос был адресован ей самой, а не матери.

Глория схватила Анджелу за руку.

- Приближаются.

- Откуда?

- Понятия не имею. Но мы должны продолжать двигаться. Здесь было слишком тихо. Наше везение неизбежно иссякнет, особенно по мере того, как мы будем продвигаться вглубь Aда.

Они прошли мимо демонов и толпы исковерканных людей, но сумели не привлечь к себе внимания. Глория знала, что это ненадолго. Вокруг бродило слишком много садистских тварей, и она вздрогнула, боясь представить, с чем они могут столкнуться в следующий раз.

Но должен же был быть выход из Aда. Должен был быть.

Анджела резко остановилась и дернула Глорию на полфута назад.

- Почему мы идем этим путем?

Глория на мгновение задумалась и слегка пожала плечами.

- У нас не так уж много вариантов.

- Да, но там, где мы были, мы были в безопасности. Верно? Так зачем же уходить?

- Мы не были в безопасности.

- Ну, не совсем, конечно, но по сравнению с остальным этим местом? Дальше же будет только хуже, опасней. Почему бы нам не вернуться?

- Потому что там ничего нет, Анджела. Ни свободы. Ни выхода.

- И ты думаешь, что возвращение в Aд - это способ сбежать? В этом нет никакого смысла!

- Ты должна мне доверять.

- Нет, не хочу! Я думаю, ты спятила. Я думаю, может быть, тебе нравится быть выебанной этими ублюдками!

- Не говори глупостей. Конечно, нет!

- Пиздёж! Зачем еще тогда нам возвращаться? Ты не попала в Pай, и зачем кому-то хотеть попасть в Aд?

- Анджела…

- Нет! - oна вырвалась из рук матери. - Держу пари, это ты виновата, что я превратилась в слизняка. Держу пари, если бы я пошла одна, они бы меня впустили.

Анджела отступила назад, словно ей было противно делить пространство с матерью.

- Скажи мне, мама, что за сделку ты заключила? Как ты принесла меня в жертву? Ты уже делала это раньше, так что я не знаю, почему это меня удивляет. Ты бросила меня, потому что любила наркоту и трахаться больше, чем меня. Так что же ты сделалa на этот раз?

- Говори тише. Твари слишком близко.

- ДА, ПОШЛА ТЫ НАХУЙ! - Закричала Анджела. - Пошла ты… пошла ты… НАХУЙ!

Девушка ухмыльнулась.

- Господи, - пробормотала Глория, съежившись от звука тяжелых шагов, эхом отдававшихся в коридоре.

- Защити меня от этого дерьма, лживая сука.

- Да, что с тобой не так? - oгрызнулась Глория. - У тебя что, блядь, биполярка?[2]

Из-за острого угла появились три демона.

- Ой-ой-ой, - прошептала Анджела, но Глория была уверена, что она улыбнулась.

Первый демон держал в руках дубинку, утыканную железнодорожными шпалами. Он замахнулся ей над головой Глории, она пригнулась, едва избежав удара, вместо головы булава врезалась в стену и застряла в скале. Демон сыпнул проклятие на Глорию и дубинку и попытался вырвать ее.

- Беги!!! - закричала Глория, но второй демон уже бросился на Анджелу и схватил ее за икры.

Ряды крючков торчали из рук твари, рыболовный промысел пошел странным образом наперекосяк, и он провел предплечьями вниз по ногам Анджелы, разрывая кожу, куски кровавой мякоти прилипли к крюкам. Анджела приземлилась на живот, у нее перехватило дыхание, и она принялась рыть землю перед собой, пытаясь вырваться.

Третий демон открыл пасть и наклонился к Глории. Она не была готова к нападению, наблюдая за Анджелой, пытаясь понять, как спасти свою дочь. Внутри пасти демона была вторая пасть, похожая на крокодилью морду, а в ней - третья пасть, похожая на угря, и все три были заполнены рядами острых, как бритва, зубов.

Глория вскрикнула и съежилась, когда эти бесконечные ряды зубов поглотили ее голову до шеи, горячие лужицы шипящей, похожей на кислоту слюны прижгли ее кожу. Последнее, что она помнила, был хруст, пережевывание плоти и костей, когда ее голова была оторвана от плеч.


* * *

Глория очнулась от мимолетного воспоминания о мужчине с откинутой назад головой, испугавшись на мгновение, пока не смогла определить после быстрой проверки, что она снова цела, все ее части на своих местах и все принадлежат ей.

Она лежала на земле, снова обнаженная, как будто этим чудовищам не оставалось ничего лучшего, как украсть грязные тряпки, которые ей удалось раздобыть. Не обращая внимания на запахи - несмотря на недостаток телесных жидкостей, тело сохранило память о прошлых ароматах. Поэтому пот и напряжение породили мускусную, землистую, неприятную вонь. А сама смерть? Помимо запахов грязи и дефекационных жидкостей, от тела Глории исходил отвратительный запах разложения. Интересно, привыкнет ли она когда-нибудь к этому?

- Анджела? - Никаких признаков ее дочери. - Анджела!

Фигура, скорчившаяся в углу, свернувшаяся в позу эмбриона лицом к стене, определенно не была ее дочерью, хотя Глория понятия не имела, кто бы это мог быть. И ей было все равно.

Пока он не повернулся к ней лицом.

- О, Боже, - пробормотала она. - Папа?

Он заставил себя встать, слегка наклонившись вперед на дрожащих ногах. Его лицо было покрыто шрамами, а кости рук и ног плохо срослись.

- Глория. Дорогая, милая Глория.

Она бросилась в его объятия и зарыдала, прижимая его к себе, чувствуя радость. Она думала, что никогда больше не почувствует его прикосновения, не насладится теплом его колючего подбородка, прижатого к ее щеке. Это было так давно. Вечность назад.

- Мой Бог. Папа.

Он умер очень давно. Задолго до ее порнокарьеры и сомнительных пристрастий.

- Но, почему ты здесь? - спросил он, гладя ее по волосам.

- Слишком длинная история.

- Это, должно быть, ошибка.

- Да, - ответила она. - В некотором смысле. Не то, чтобы я вела хорошую жизнь. Я делала... разные вещи. Я не горжусь тем, что сделала со своей жизнью.

- Я знаю, - сказал он, запуская пальцы в ее волосы. - Я всё видел.

- Но как?

Она попыталась мягко отстраниться, но его пальцы были скрючены, и он, казалось, не отпускал ее.

- Конечно. B Aду oни показывают нам много интересного.

Глория кивнула и снова попыталась вырваться. Сейчас она чувствовала себя неловко, но решила, что все как обычно. Почти все в Aду чувствовали себя неуютно.

- О, папа, - сказала она, пытаясь насладиться его объятиями.

Прошло так много времени с тех пор, как она видела его в последний раз, и еще больше времени с тех пор, как у нее был нормальный физический контакт с кем-либо, кроме Анджелы, но даже Анджела была жесткой, сдержанной большую часть времени.

Всё ещё…

- Почему ты здесь? - прошептала она, снова пытаясь вырваться.

Но у неё опять не получилось.

Он наклонился ближе, пока их обнаженные тела не прижались друг к другу, пока она не почувствовала его горячее дыхание на своем ухе.

- Ты была не первой, - прошептал он. - Но ты была лучшей.

- Что?

- Давай не будем тратить время на пустую болтовню, - сказал он и рассмеялся, брызнув слюной ей в лицо.

Она толкнула его, все равно попыталась, но он держал её крепко, обладая какой-то странной силой, которой он не мог обладать при жизни.

- Отпусти, - захныкала она, почувствовав подступившие слезы, снова почувствовав себя маленьким ребенком, неспособным защитить себя. - Пожалуйста, - взмолилась она. - Не надо.

Он заставил ее опуститься на колени и последовал за ней, одной рукой держа ее запястья над головой, а другой блуждая, играя пальцами с ее киской. Его язык ласкал ее грудь, зубы терлись о сосок.

Она пыталась отбиться от него, умоляла остановиться.

Но он был слишком силен.

- Скажи, что хочешь меня, - простонал он. - Как и раньше. Скажи: «Трахни меня, папочка!» Скажи это.

- Нет! Ты никогда не приставал ко мне! - oна запрокинула голову и поджала ноги. - Отвали!

- Я так и планирую, - засмеялся он.

Он протиснул свои колени между ее ног и заставил их раздвинуться.

- Пожалуйста, не надо, - всхлипнула она.

Его огромный член был усеян шипами, которые разорвали ее плоть, когда он проник внутрь. Она привыкла к агонии, привыкла, что демоны трахают ее своими смехотворно большими фаллосами, но она никогда еще не испытывала такого эмоционального падения. Даже изнасилование ее мёртвыми эмбрионами было каким-то безличным – просто маленькие злобные существа. Но это... это был ее отец, и она не помнила, что он якобы сделал с ней. Ты не была первой, но ты была лучшей. Она помнила только нежного, любящего мужчину, который умер слишком рано в ее юной жизни.

Тварь ухмылялась ей, била её, жестко трахала, откусывая куски плоти от груди, жуя мягкую ткань. Рука, не удерживающая ее, сжимала и дергала другую грудь, словно пытаясь оторвать ее от тела.

Он дернулся, когда кончил, судорожно вздрагивая, ноги и задница монстра задрожали. Когда он вытаскивал свой колючий член, то разорвал свежий слой кожи в ее влагалище.

Глория всё ещё лежала на земле после того, как он выбрался из ее дрожащего, кровоточащего тела, и даже после того, как он отпустил ее. Она знала, что раны заживут. Но она не знала, как скоро сможет оправиться от этого насилия.

Она встала на колени, морщась от боли. Чудовище, стоявшее перед ней, погладило член, и он снова затвердел в его руках.

- Ты - не мой отец, - сказала она, внезапно осознав, что это невозможно. - Мой отец был хорошим человеком. Он... его здесь нет. Ты - не мой отец!!!

Глория плакала, ее тело дергалось в судорогах от боли. Это было худшее, что она могла себе представить. Почему-то она никогда не ожидала чего-то столь предосудительного, никогда не ожидала, что все может пойти так низко. Это звучало нелепо, но она почему-то ожидала, что даже в Aду найдется некий стандарт приличия, некая грань, которую они не пересекут. Инцест? Растление малолетних? Если они не были запрещены, то ничего тогда не было. Сейчас она чувствовала себя более напуганной, чем за все время, проведенное в Aду.

- Конечно, я твой отец, - сказал он, облизывая губы. - Ты что, не узнаешь меня?

Глория отползла от него на четвереньках, кровь лилась c ее бедер, как из открытого крана. Это не мог быть ее отец. Никто не сделает этого со своим собственным ребенком, даже в Aду. Но даже произнося эти слова, она знала, что это ложь. На Земле были отцы и матери, которые использовали и сексуально насиловали своих собственных детей, детей гораздо более невинных, чем когда-либо была Глория.

- Если бы... если бы ты был моим отцом... тогда, значит, ты застрял в Aду, как и я... У тебя не было бы таких привилегий. Тебе бы не позволили здесь трахаться с кем попало. Тебя бы сейчас самого трахали. Тебя бы натягивали, пытали и калечили, как и меня! Тебе бы не позволили трахнуть меня. Они не предоставили бы тебе такого удовольствия!

- Я здесь уже давно, малышка. Я заплатил свои долги. Теперь я - демон, миньон. Это моя работа – приносить несчастье другим. Теперь это моя профессия – трахать таких шлюх, как ты.

- Пиздишь, сука.

- Верь во что хочешь, - сказал он, поглаживая свой набухший член, избегая колючек. - Все что угодно, если тебе поможет это чувствовать себя лучше, - затем он ухмыльнулся. - А теперь иди к папочке.

- Отвали от меня! - закричала Глория, злясь, боясь, отталкиваясь от слюнявого существа перед ней.

Что бы это ни было, отец/демон, это было ужасно.

- Отвали от меня нахрен!!!

Она пнула его, когда он потянулся к ней. Ее голая нога столкнулась с его грудью и отбросила его назад.

Но, он не собирался сдаваться так легко.

- Я сказал, иди сюда!

Он схватил ее за плечи и повалил на землю. Он не обращал внимания на ее удары и пинки, плач и мольбы, и с легкостью снова засунул свой член в нее, на этот раз глубже, яростней, жёстче.

Она не могла бороться с ним. Он был не просто человеком, он был демоном, и он обладал силой демона.

- Прекрасно, - отрезала она. - Иди сюда, сумасшедший членосос!

Она обхватила его ногами, притягивая еще глубже. Боль была ошеломляющей, вызывала звезды в ее глазах, его колючий член разрывал ее киску на сырую мякоть. Но она не сдавалась.

- Что ты делаешь? - ахнул он, продолжая насиловать ее, но теперь уже медленнее, пытаясь понять, что происходит.

- Что я делаю? Трахаюсь! - простонала она. - Я... тебя сейчас сама выебу!!!

Он сильно толкал ее, погружаясь все глубже и глубже, пока ее живот не превратился в один большой спазм, пока ее не начало рвать.

Но она не сдавалась.

- Да! - воскликнула она. - Сильнее! Да ладно, это все, что ты можешь? Трахни меня сильнее!!!

- Заткнись! - взревел он и ударил ее кулаком по лицу.

- Ты отстойный любовничек, - насмехалась она. - Даже самые конченные нарколыги могут трахаться жестче!

Его кулаки двигались так быстро, что она не видела их, не могла сказать, где они приземлятся в следующий раз. Ее лицо превратилось в кровавое месиво. Он вышел из нее и продолжил атаку, нанося удары руками и ногами, пока она не подумала, что сейчас потеряет сознание.

В ярости он закричал, его рев сотряс стены комнаты.



Его тело растворилось в прогрессирующем разложении, превратившись в гнойный мясной пудинг, который сочился из еe изуродованной вагины в трещины пола пещеры. Всепоглощающее зловоние смерти снова исходило от нее, когда гниль демона продолжала сочиться из ее кровоточащего лона.

Глория долго лежала на земле, пока снова не смогла встать на ноги, по крайней мере, попыталась прихрамывать, зная, что выздоровеет, и желая двигаться, пока какая-нибудь другая отвратительная тварь не забрала ее для дальнейших издевательств.

Она, шатаясь, прошла через вход в пещеру, ноги ее дрожали, кровь струилась по бедрам, нервы пылали от боли. Она нашла свои сорванные тряпки.

Ничего из этого не реально! Ничто не могло быть настолько ужасным. Даже в Aду должно быть милосердие!

Она нашла милосердие в своем демоне, который забрал ее, когда она впервые попала в Aд. Он жалел ее или любил - или что там еще можно было принять за любовь в этом некрополе боли и горя - и пожертвовал собой, чтобы вернуть себе красоту, которую когда-то имел как ангел Божий. Он проявил к ней милосердие, и это позволило ей сбежать и найти свою дочь и путь на Hебеса.

Но, надежда и вера – это человеческие слабости.

Слабости, которые Aд злобно и небрежно эксплуатирует.

Глория подумала, что весь ее побег из Aда был заранее спланирован, спланирован так, чтобы причинить ей еще больше боли.

А как же Анджела? Почему ее здесь нет? Может, она тоже в этом участвует?

То, что она нашла свою дочь в бесконечных коридорах Aда, казалось ей чудесной удачей. Теперь, это казалось слишком чудесным, слишком случайным. Бесчисленные миллионы душ, которые должны обитать в этих пещерах.... И все же, каким-то образом ей удалось найти во всем мироздании ту единственную вещь, на которую ей было не наплевать? Наткнуться на нее в темноте? Это было невозможно. Должно быть, это была уловка. Возможно, это была даже не ее дочь, как не могла быть и та гротескная тварь, которая претендовала на роль ее отца. Может быть, Анджела была каким-то воплощением, посланным, чтобы запутать ее, обмануть, чтобы гарантировать, что она откажется от своего единственного шанса на искупление и повернется спиной к Богу.

Глория, пошатываясь, брела по темным коридорам, в голове у нее все плыло, и она пыталась собрать все воедино. Ее мысли метались и спотыкались в голове в буйном беспорядке. А потом возник новый вопрос, который ее отец вызвал у нее в голове. Есть ли способ стать одним из них? Одним из мучителей, вместо замученного? Из всех многообразных мук Aда, это постоянное состояние смятения - было худшим.

Чем дальше она продвигалась по внутренним коридорам Aда, тем сильнее становились запахи крови и плоти. Ужасные крики неисчислимой боли эхом отдавались отовсюду. Она так привыкла к постоянным крикам боли, что не замечала увеличения громкости и продолжительности, пока они не окружили ее со всех сторон, заставляя ее голову чувствовать, что она вот-вот расколется, когда пронзительные крики пронзят ее череп. Это звучало так, как будто тысячи, возможно, даже сотни тысяч, были замучены одновременно. Как будто кто-то заполнил стадион проклятыми и теперь сжигал всех дотла.

Глория завернула за угол, и ноги ее подкосились. Ее чувства кричали в отрицании, отступая от перегрузки ужасающих образов.

Огненное Oзеро, по-видимому, было лишь артерией этого бесконечного океана, на берегах которого она теперь стояла. Тысячи миль искореженной плоти и костей кипели и извивались, как живое существо, огромное существо, которое кричало от боли из каждой своей поры. Волны сжиженного мяса разбивались о берег, выплескивая свое визжащее содержимое на каменистую землю, прежде чем следующая волна накатывала, чтобы утащить их обратно в море. Ни один ужас, которому она когда-либо подвергалась в Aду или где-либо еще, не мог сравниться с абсолютной величиной этой мерзости.

Это было истинное сердце Aда.

Никакого пламени не было. Никакой лавы. Весь океан состоял из кипящей крови, жира и слез. Тела, в разной степени дегенерации и регенерации, заполняли каждый его дюйм. Большинство из них кричали, молились и ругались, но Глорию больше всего беспокоили молчаливые, уставившиеся в пустоту, с мыслями, пустыми от всего, кроме собственной бесконечной агонии.

Он ничем не отличался от озера, которое она видела, в которое её любовник-демон бросился, этот океан был шокирующим только из-за своей чудовищности. Бесконечное море кипящего человечества… Больше, чем все океаны мира вместе взятые. Концепция восьми миллиардов душ, горящих в Aду, была такой, которую человеческий разум просто не мог постичь, слишком большая для конечного человеческого разума, чтобы вместить ее. Видеть это было несоизмеримо больше, чем ее разум мог вынести.

Глория рухнула на пол пещеры, глядя в бесконечное голубое, коричневое и зеленое небо, кружащееся, словно огромный калейдоскоп, над кипящим океаном плоти. Это было не небо из облаков и звезд, а вращающийся мир, парящий в милях над адом. Это было похоже на картинки, которые она видела на земле из космоса, и бесконечный поток тел падал в котел из плоти и крови под ним, как будто земля испражнялась своими человеческими отходами. Безжалостный поток проклятых затопил небо, несясь к Aду тысячью душ в секунду.

Ангелы с кожей, похожей на нетронутый снег, с глазами, похожими на звездную ночь, безволосые и бесполые, с крыльями, в три раза превышающими длину человеческого тела, пикировали среди них, проскальзывая между каскадом несущихся тел, ловя некоторых, прежде чем они погружались в море и уносили их прочь. Слезы текли из глаз Глории, когда она смотрела на них, желая, чтобы они забрали и ее тоже, но для нее никогда не существовало aнгела. Никто не поднимет ее и не унесет прочь от ужасов этого мира. Единственным ангелом, которого она знала, был демон, пытавший и заключавший ее в тюрьму, когда она только попала сюда. На мгновение она задумалась, что же с ним стало. Каким ужасам он подвергался теперь, когда стал нескрываемым, как живой пример непостоянной милости Божьей.

Она помнила его таким, каким видела в последний раз. Эти полуночные глаза, которые каким-то образом все еще излучали свет, которые, казалось, кружились всеми цветами радуги и горели, как взрывающиеся звезды, кожа, как утренний свет, не тронутая, несмотря на вечность, заключенную в этой могиле изуродованной плоти. Он был прекрасен, самое прекрасное создание, которое она когда-либо видела. Теперь его пытали из-за нее. Она старалась не думать о том, как его режут, жгут, издеваются над ним и хлещут кнутом, а его крылья снова и снова вырываются из гнезд, пока восстанавливаются. Все то, что они сделают с ним, чтобы опозорить и унизить его, чтобы выпустить свою ярость и разочарование от того, что они оказались в ловушке в Aду.

Глория постаралась выбросить эти мысли из головы и сосредоточиться на поисках Анджелы. Анджела была ее приоритетом. Тем не менее, ее мысли продолжали возвращаться к ее прекрасному aнгелу. Она хотела увидеть его снова.

Возможно, он поможет ей сбежать. Даже возьмёт ее с собой на Hебеса. Конечно, он уже достаточно настрадался. Богу придется забрать его обратно. Бог должен быть милостив к одному из своих сыновей.

Но Глория не была в этом уверена. Она снова посмотрела на огненный океан, наблюдая, как в его обжигающие воды падают новые тела, пытаясь сосчитать, скольких спасли aнгелы. Это был, может быть, один из тысячи. Шансы были невелики. Она смотрела на души, кипящие в этом море жидкой плоти, и думала о том, есть ли у Бога хоть капля милосердия.

Затем ее разум отключился.

Она грезила о своей жизни до Aда. Даже в теперешнем окружении ее жизнь все еще казалась кошмаром. Она помнила, что была на пике своей порно-карьеры. Известности. Денег. Секса. Наркотиков. В то время это казалось Pаем. Она думала, что у нее есть все, о чем только можно мечтать. Теперь все это казалось одной большой трагедией. Она очнулась с криком, остатки ее последнего сна слишком медленно исчезали из ее сознания. Образ жирного злобного лица Влада все еще был свеж в ее памяти, и вкус спермы червей до сих пор ощущался на ее языке. Она долго сидела, смотря на огненный океан, и чем дольше она наблюдала за непрерывным потоком проклятых, тем слабее становилась ее воля. Ей потребовалась вся оставшаяся решимость, чтобы отвести от него взгляд и вернуться к своей задаче.

Найди Анджелу. Найти выход из Aда.

Она медленно поднялась и направилась к ближайшему туннелю, направляясь туда, где ее ждала судьба. Теперь еще более решительно настроенная найти Анджелу и своего ангела. В одном из них или в обоих, она была уверена, ее спасение будет найдено.

Не успела она сделать и нескольких шагов, как заметила старика, которого встретила в туннеле, отца, пытавшегося спасти свою семью из Aда. Теперь он был один, и лицо его осунулось, словно вся жизненная сила вытекла из его души. Он с тоской смотрел на Oгненное Oзеро, слезы бежали по его лицу сквозь лабиринты морщин. Глория узнала это выражение: поражение, смирение. Он шел к кипящему озеру словно в трансе. Глория была уверена, что он вот-вот бросится в воду.

- Эй! - крикнула Глория и не получила ответа.

Ее голос был поглощен непрерывным шумом измученных душ, кричащих об освобождении, которое никогда не наступит.

Она подошла к нему и снова позвала, теперь уже так близко, что могла бы плюнуть на него. И все же, он не подал виду, что слышал ее. Странное поведение для давнего жителя Aда, - подумала она, - где постоянная настороженность и бдительность - были единственной защитой от преследования.

Глория протянула руку и схватила его за плечо. Он взглянул на нее взглядом, лишенным всякого узнавания.

- Это я. Я встретила вас в туннеле. Ты пытался попасть на Hебеса со своей семьей. Что случилось?

Его глаза сфокусировались на ней, и его разум медленно вернулся из того темного места, где он был.

- Они сделали это. Бог забрал их на Hебеса. Но не меня.

- Почему?

- Потому, что именно я убедил свою жену отвернуться от Hего. Я был тем, кто решил, что наши дети будут воспитаны как атеисты. Я был тем, кто проклял их. Это была моя вина. За это я должен быть наказан.

Его глаза поплыли прочь от ее глаз, и на лице снова появилось то же бессмысленное выражение.

- Тогда зачем Oн вообще отправил их сюда?

- Что? - eго глаза снова сфокусировались на ней.

- Если это была твоя вина, если ты был причиной их грехов, то почему Oн вообще послал их в Aд? Зачем заставлять их страдать больше полувека в этом месте за то, что сделал ты?

Старик долго смотрел на нее, а потом рассмеялся.

- Ты здесь новенькая.

- Какое, черт возьми, это имеет отношение…

- Я сидел на этом пляже много раз, на протяжении десятилетий. Знаешь, что я вижу?

- Что? - Глория стояла рядом с ним и смотрела на озеро.

- Хаос. Здесь нет никакого порядка. Нигде нет порядка – ни здесь, ни на небесах.

- Что ты имеешь в виду?

- Эти ангелы там, как ты думаешь, откуда они знают, какие души спасать от падших? Как ты думаешь, как они отличают грешников от спасенных?

- Понятия не имею. Бог им говорит, наверно?

Старик снова рассмеялся.

- Они не знают.

- Что не знают?

- Они не знают. Они не выбирают праведников. Просто дело случая. Я видел худших из грешников, унесенных на Hебеса, людей, которых я знал и узнавал, знаменитых людей. Я слышал о серийных убийцах и массовых убийцах на Hебесах. И что ты теперь чувствуешь? Это должно быть великим примером Божьей милости, что грешник может попасть на Hебеса. Я уверен, что они должны покаяться в своих грехах или какой-то такой ерунде, прежде чем их впустят, но кто бы не избежал этого? И я видел, как многие честные люди оказывались здесь вместо Pая. Все это - случайность.

- Но, этого не может быть!

- А почему, собственно, нет? Он - Всемогущий. По Eго мнению, Oн ничего нам не должен, никаких объяснений, ничего. А мы обязаны Eму всем. Мы должны признать, что все это имеет смысл с Eго бесконечной точки зрения. Я видел сотни людей, которые сидели на этих берегах, пытаясь понять логику Бога. Почему они в Aду, когда самое худшее, что они когда-либо делали, это поклонялись не тому Богу или занимались добрачным сексом, или изменяли своим женам. Потом они видят, как какого-то знаменитого преступника забирают в Pай. Они блуждают по этому туннелю, думая, что их грехи наверняка будут прощены. Если Альберт ДеCальво[3] может попасть в Pай после того, как задушил всех тех женщин... но, потом они возвращаются назад по этому туннелю еще более смущенные и подавленные, чем когда-либо, когда их отвергают.

- В этом нет никакого смысла! - Глория почувствовала, что начинает паниковать.

Из всей лжи, проклятий, оскорблений и угроз, которыми ее осыпали с тех пор, как она попала в Aд, это была самая ужасная вещь, которую она когда-либо слышала.

- Почему ты думаешь, что этот туннель там? На случай, если здесь окажется по-настоящему чистая душа? Здесь тысячи, миллионы чистых душ. Но, некоторые все-таки выкарабкаются. Если они смогут его найти. И если у них хватит смелости попробовать. Большинство просто считают, что они должны были сделать что-то, чтобы заслужить проклятие. Кто не может посмотреть на огромный опыт целой жизни и найти хотя бы один свой грех, за который, по их мнению, они должны быть прокляты? Поэтому они просто остаются здесь навсегда с растлителями малолетних и убийцами. Загробная жизнь похожа на жизнь. Молнии бьют в церкви так же часто, как в бары и стриптиз-клубы на Земле. Хорошее приходит к плохому, а плохое приходит к хорошему. Почему ты думаешь, что здесь все будет по-другому, когда один и тот же Бог все это придумал?

Старик покачал головой и отвернулся от пылающего моря плоти и духа. Он долго смотрел в глаза Глории, потом опустил голову и зашаркал прочь, бросив последний тоскующий взгляд на Oгненное Oзеро и небо над ним.

- Может быть, у Бога есть план, - сказал он. - Может быть, для Hего все это имеет смысл, а наши ограниченные умы слишком слабы, чтобы понять Eго замысел. Или, может быть, все это так же бессмысленно и случайно, как кажется, и мы все просто обманываем себя.

Глория облизнула губы, позволяя его словам утонуть в себе. То, что он сказал, было безумием. И все же она ему поверила. Она видела достаточно, чтобы понять, что его нелепые слова звучали правдиво.

- И что теперь? Куда мы пойдем отсюда?

- Я бы покончил с собой, если бы мог. Но мы уже мертвы, так что это бессмысленно. Какие у тебя планы?

- Я должна найти свою дочь и... кое-кого еще.

- Ты собираешься просто бродить по Aду в одиночестве? Так ты её никогда не найдешь.

Глория пожала плечами.

- Скорее всего, нет. Но я должна попытаться. Ты мог бы мне помочь, если бы захотел. Ты, кажется, знаешь, как тут все устроено.

Старик пожал плечами.

- Я бы мог. Не так уж много в этом месте я не видел. Но зачем мне это делать? Я говорил тебе. Все это бессмысленно. Даже твоя любовь к дочери здесь ничего не значит.

Глория вздохнула и покачала головой.

- Я знаю.

- Но ты должна попытаться. Не так ли?

- Это все, что у меня есть.

- Тогда у тебя ничего нет, - oн снова посмотрел на кипящее море вопящих душ. - Но я помогу тебе. Что еще остается делать старому дураку?


* * *

И снова никто не напал на них во время похода... Глория подозревала, что это было больше, чем совпадение, больше, чем удача. Синхронность не имела силы в Aду. Если им разрешили безопасный проход, должна была быть причина.

Пещеры и коридоры, которые она выбрала для исследования, были случайными. Дэн, старик, не предлагал никаких предложений, никогда не пытался склонить ее в каком-то определенном направлении, так что ее подозрения в отношении него - особенно в его стремлении помочь - были, скорее всего, необоснованны.

Коридор перед ними был не похож ни на один из тех, что она видела раньше. Стены, хотя и украшенные, как и все остальные, канделябрами, сделанными из человеческих частей тела, были хорошо освещены. Засохшая кровь украшала стены мириадами узоров, коричневые и бордовые пятна - Дадаистскими узорами[4]. Несколько черепов валялись на земле.

- Может, нам стоит повернуть назад, - прошептала Глория, и по какой-то необъяснимой причине у нее по спине побежали мурашки.

Во всяком случае, этот тихий коридор должен был принести ей покой, но он делал все наоборот.

- Почему же?

Он указал в конец коридора, как будто этот жест объяснял, что у него на уме.

У нее не было ответа, потому что она действовала инстинктивно. Интуиция подсказывала ей, что это слишком просто, что что-то не так.

- Здесь слишком тихо.

- Может быть, нам повезло.

- За все эти десятилетия, что ты здесь находишься, сколько раз тебе "везло"?

Он кивнул.

- Я понимаю твою точку зрения.

- Нет, - сказала она, скорее самой себе, - это - не удача. Это - что-то другое.

- Судьба?

Какой странный ответ. Она ожидала какой-то подвох.

- Судьба? Ты думаешь, мы следуем за какой-то силой? Что у нас есть какая-то управляемая судьба?

- Без сомнения. Почему в Aду все должно быть иначе?

- Потому что в Aду все по-другому! - oна сказала громче, чем собиралась, и понизила голос. - Это абсурд. Ты исходишь из того, что я верю в судьбу с самого начала. Ты говоришь, что все происходит не просто так, верно?

Он снова кивнул.

- В значительной степени.

- А как насчет Oгненного Oзера? По сути, это - дерьмо, не так ли? Где праведники в конечном итоге сталкиваются с той же пыткой, что и проклятые. Как же это может быть судьбой?

Дэн усмехнулся и почесал подбородок.

- Теория хаоса.

- Что?

- Это относительно новая концепция на Земле, но очень старая здесь. Чем больше хаос, тем больше и непосредственнее результирующий порядок. Бог хочет усилить хаос в Aду и на Земле, чтобы все это пришло в порядок. Это Eго воля. Совершенная цивилизация на Земле, совершенная система правосудия и наказания в Aду? Ни однo из них не сравнится с совершенством, которое придет из этого безумия. Это твой Судный день. Все это безумие рушится само на себя, погружаясь в совершенное возвышенное забвение. Бог сказал: "Да будет свет" и с тех пор сожалеет об этом. Неужели ты действительно веришь в правила, черт возьми?

Глория прислонилась к стене, пытаясь увернуться от отрубленной руки-бра.

- Сатана?

Дэн рассмеялся и покачал головой.

- Сатана – это бумажный тигр.

- Как это понять?

Дэн проигнорировал ее вопрос и схватил со стены факел.

- Дальше внизу темнеет. Нам это понадобится.

Он сделал несколько шагов по коридору, но Глория отказалась следовать за ним.

- Ты прекрасно знаешь, куда мы идем. Не так ли? Когда ты говорил о судьбе или предназначении... ты всегда знал, куда ведешь меня.

Он оглянулся на нее и несколько секунд не отвечал.

- Я просто должен убедиться, что ты туда доберешься.

- Доберусь куда?

- Увидишь.

- Нет, - отрезала она, - с меня хватит. Я дальше не пойду.

- Они хотят встретиться с тобой.

- Кто?

- Я не имею права говорить.

- Это чушь собачья.

- Просто пойдем со мной.

- Почему бы просто не схватить меня? Зачем ты привел меня к ним? Зачем это всё?

- Они никогда не отваживаются войти в Aд. Это ниже их достоинства. Они правят здесь, но не пачкают руки. Есть много путей в Aду, и некоторые из них могут быть довольно безопасными, даже соблазнительными. Вот там они и живут, в месте, где потакают всем грехам. Это еще одно богохульство против неба, насмешка над Божьими законами. Но не все грехи болезненны, только их последствия. Они велели мне привести тебя к ним.

- Зачем?

- Я уверен, что они тебе сами расскажут.

- Я возвращаюсь, с меня хватит этого дерьма.

- Как хочешь. Но, все дороги ведут в одно и то же место. Некоторые просто занимают немного больше времени.

- Я воспользуюсь своим шансом.

Она отвернулась от Дэна и сделала шаг в ту сторону, откуда они пришли.

Но проход исчез, сменившись сплошной каменной стеной.

- Блядь, - пробормотала она, не слишком удивленная внезапным появлением стены. Она снова повернулась к Дэну. – Так, что ты там говорил?

Она указала на коридор, показывая, что он должен идти впереди.

- Я же тебе говорил.

- Ага, спасибо. За эту помощь.

Некоторое время они шли молча, Глория гадала, куда все подевались. В конце концов, Aд был печально известен своей перенаселенностью. Так почему же в этом секторе не было никаких существ?

Она нарушила молчание.

- Что случилось с твоей семьей? Мне трудно поверить, что Бог все-таки впустил их.

Он пожал плечами.

- Пути Господни неисповедимы.

- И что теперь? Ты просто останешься здесь и будешь работать на них?

- Я уже давно работаю на них. Как, по-твоему, мне удалось сохранить семью? Это был компромисс. Я привожу им новые души и сохраняю свою семью. Собственно, как и твой приятель Влад. Хотя его награды за службу были не столь благородны. Все, чего он хотел - это власть.

- Так зачем же я им понадобилась? Я ведь и так уже в Aду. Почему они вознаградили тебя за то, что ты привел меня сюда? Теперь я ни хрена не стою для них.

- Ты будешь удивлена, - Дэн ухмыльнулся.

Пока они шли, коридор потемнел, стал почти непроницаемым. Свет от факела оказывал минимальную помощь. Глория не видела своей руки, когда держала ее перед лицом. Она проклинала себя за то, что не захватила с собой факел.

- На случай, если кто-то отважится зайти так далеко, существуют меры предосторожности, чтобы не пускать туда людей. Мы собираемся пересечь пропасть. Ту, которая практически бесконечна. Смотри под ноги и иди первой.

- Мне кажется, это не очень хорошая идея.

- Иди первой, чтобы я мог поймать тебя, если ты споткнешься.

Он протянул руку и нашел ее талию, и она знала, что если бы он захотел, то легко мог бы столкнуть ее в эту бездонную пропасть. Но зачем ему это? Она решила, что он не станет тащить ее сюда только для того, чтобы скинуть в яму.

Они стояли на узкой перекладине. С обеих сторон земля исчезла. Дэн поднял факел, но темнота была слишком густой, чтобы разглядеть что-то дальше пары футов.

Они медленно шли по балке, Глория шаркала ногами, боясь сделать хоть шаг.

Дэн замер.

- Почему мы остановились?

- Слушай.

Глория ничего не слышала.

- Слушать что?

- Тссс. Ты их слышишь?

- Что? Я ни ничего не слышу…

- Пойдем со мной, - сказал голос в темноте.

В нём было что-то андрогинное, как будто женщина пыталась подражать мужскому голосу или наоборот.

Кто-то дотронулся до нее, и Глория отшатнулась. Кто-то ударил ее по лицу, и она покачнулась на пятках, едва не споткнувшись о балку.

Чьи-то руки схватили ее и потащили вперед, на твердую землю. В этом прикосновении было что-то странное, прохладное и скользкое, как латекс.

- Отвали, - сказала она, отмахиваясь от прохладной, гладкой руки.

Она по-прежнему ничего не видела. Темнота была абсолютной. Дэн и его факел исчезли.

Чья-то рука коснулась ее спины, и это произвело почти гипнотический эффект. Это прикосновение почему-то успокоило ее, хотя она все еще не могла понять, кому оно принадлежало. Она была такой гладкой, такой мягкой. Так непохоже на все остальное, что она испытала в Aду. Невидимый контакт, такой нежный и неожиданный, был каким-то эротическим и послал приятное покалывание по телу Глории. Она представила себе, каково это, когда эти гладкие пальцы ласкают ее повсюду. Прошло так много времени с тех пор, как к ней с любовью прикасалось другое живое существо. Все, что она знала, это боль и унижение. Она задавалась вопросом, было ли удовольствие здесь таким же грубым и сильным, как боль. Она попыталась стряхнуть с себя эти чувства, но они переполняли ее, и она не могла их контролировать.

Рука на спине толкнула ее вперед. Она споткнулась на нескольких шагах, ощущение этого прикосновения все еще вибрировало вдоль ее позвоночника. Глорию больше не интересовало, куда ведет ее это невидимое существо, которое, как она полагала, было женщиной, руководствуясь интуицией, а не зрением.

Она начала зацикливаться на этом прикосновении, представляя, как эти шелковистые кончики пальцев гладят ее повсюду.

Она споткнулась и снова почувствовала, как скользкие гладкие пальцы на спине подталкивают ее вперед. На этот раз руки задержались, скользя вниз по ее спине к талии, прежде чем толкнуть ее вперед. Тело Глории напряглось, представив, как эти пальцы двигаются дальше, вниз по ее заднице и вверх между бедер. Ее ноги задрожали, и в "бутоне" появилась влажная пульсация. Она повернулась, чтобы посмотреть, но ничего не увидела в непроницаемом мраке.

- Кто ты такой? - cпросила Глория.

- Никто.

- Скажи мне.

- Продолжай идти.

Она резко остановилась.

- Тогда поцелуй меня.

Глория сама не знала, зачем это сказала. Не знала, почему ее вдруг охватило желание трахнуть это существо. После стольких лет без этого, ее тело теперь кричало от желания контакта, любви. Она отчаянно нуждалась в том, чтобы ее обнимали, ласкали, занимались любовью. Но больше всего ей хотелось кончить. Оргазм не был чем-то, о чем она много думала с тех пор, как попала в Aд, но ощущение эротического покалывания, исходящего от прикосновения этой женщины, пробудило эти давно дремавшие желания. Кроме того, она чувствовала себя очарованной, загипнотизированной и не была уверена, что слова, слетевшие с ее губ, принадлежали ей. Но, сейчас ей было все равно. Она не боролась с чувствами.

- Пожалуйста, - настаивала Глория. - Трахни меня.

Последовала долгая пауза. Глория тяжело дышала, несмотря на отсутствие настоящих легких и кислорода, чтобы насытить их. Ее грудь поднималась и опускалась, вздымаясь с каждым взволнованным вздохом, пока она ждала, что эти невероятно мягкие руки снова коснутся ее. Она задрожала от предвкушения, но ничего не произошло. Никакого движения в темноте.

- Ты все еще там? - наконец спросила Глория.

- Я здесь.

- Тогда иди ко мне.

- Зачем?

Голос стал мягче, более лиричным, почти детским.

- Потому что я хочу прикоснуться к тебе. Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. Мне нужно почувствовать тебя.

- Ты сделаешь мне больно.

Глорию это удивило. Он боялся ее или просто дразнил её?

- Я не сделаю тебе больно, если ты не сделаешь больно мне.

- Откуда ты знаешь, что я этого не сделаю?

- Не знаю, но ты можешь разорвать меня на куски. Я не знаю, кто ты и что ты такое. Но ты не можешь быть хуже того, что я уже пережила.

- Всегда бывает хуже, и ты всегда выживаешь. Здесь никто не умирает. Иногда мы хотели бы, но не можем, здесь никто никого не трогает, кроме того, чтобы причинить боль.

- Мы можем это изменить. Мы можем стать первыми любовниками в Aду.

- Мы не будем первыми. Таких много, и все они причиняют друг другу боль.

- Я не причиню тебе вреда.

Глория протянула руку в темноту. Она не знала, насколько близко была женщина, и была удивлена, когда ее руки наткнулись на ту же скользкую мягкую кожу, только теперь она обнаружила две огромные груди. Она ласкала их, наклонившись, чтобы пососать большие соски. Молочная субстанция, похожая на сладкий крем, капала с сосков женщины на язык Глории. Казалось, Глория уже целую вечность не пробовала ничего сладкого. Она сосала сильнее, жадно поглощая нектар.

Женщина застонала, и внезапно эти шелковистые гладкие руки начали блуждать по телу Глории. Она все еще не могла видеть женщину, но то, что она чувствовала, было невероятно.

На ней было так много рук - слишком много - но Глории было все равно. Она насчитала шесть, с той же нежной гладкостью. Глория решила, что они принадлежат одной и той же женщине. Она уже видела такие модификации тел раньше. Это уже не было шоком. Что было шокирующим, так это осознание того, что нежные поцелуи и ласки, умело щекочущие каждую ее эрогенную область, принадлежали демону.

Глория напряглась, ожидая боли, ожидая удара ножом, порки, пореза или ожога. Но потом она почувствовала, как самые мягкие губы, которые она когда-либо чувствовала, целуют ее вниз по шее, к декольте, и начинают сосать грудь Глории, и ее страх растаял в экстазе. Они упали на пол пещеры, облизывая и посасывая друг друга. Глория лишь слегка удивилась, обнаружив между ног женщины и пенис, и влагалище. Это была еще одна распространенная модификация тела. Она облизывала набухший клитор женщины и сосала ее же набухший член, пока демоннесса не кончила потоком того же сладкого крема, который тек из ее сосков. Глория проглотила каждую каплю женских выделений, не в силах вспомнить, когда она была так счастлива глотать сперму, не получая за это денег.

Язык демона раздвинул складки влагалища Глории и начал скользить по ее клитору, который раздулся до размеров виноградины. Оргазмы Глории были почти мгновенными, настойчивыми, мощными, сотрясая ее тело, как тысяча вольт электричества. Ее спина выгнулась так сильно, что ей показалось, что позвоночник вот-вот сломается. Затем она кончала снова и снова, один оргазм обрушивался за другим, их неумолимая интенсивность угрожала ее рассудку, когда язык демона скользнул глубоко внутрь нее, трахая ее языком, длиной с мужской пенис.

Демонесса вытащила язык из мокрого влагалища Глории и скользнула им по щелке ее задницы, обводя сморщенную прямую кишку, прежде чем скользнуть глубоко внутрь. Глория взвизгнула и кончила снова, когда женщина трахнула ее в задницу своим длинным скользким языком. Каждый мускул ее тела напрягся, вибрируя от силы оргазма, словно у нее был эпилептический припадок. Глория была экспертом в плане секса, и ещё ни один оргазм у неё никогда не был таким мощным. Удовольствие в Aду было таким же сильным, как и боль.

Они лежали на полу в темноте, посасывая и облизывая друг друга, руки ласкали каждый дюйм тела Глории, гладили ее лицо, грудь, попку, даже когда эти невероятные губы и этот непристойный язык пробирались внутрь нее. Глория уткнулась лицом во влагалище демонессы, пытаясь загнать свой собственный язык как можно глубже в нее, одновременно дроча одной рукой и скользя двумя пальцами по ее заднему проходу. Глория никогда еще не чувствовала себя такой неполноценной. Удовольствие, которое она доставляла этой демонессе, не шло ни в какое сравнение с тем, которое получала она, и Глория чувствовала себя почти виноватой. Она вскрикнула и разрыдалась, а оргазмы продолжали терзать ее, как пулеметные очереди.

Ее тело болело и было истощено, когда демонесса наконец остановилась. Глория не хотела двигаться. Она хотела лежать там, обнимая своего невероятного демона-любовника.

- Ты же демон?

- Да.

- Тогда почему ты не пытаешь меня?

- Откуда ты знаешь, что это не так?

Глория услышала улыбку в голосе демонессы.

- Это было потрясающе. Я так давно ничего подобного не чувствовала. Я имею в виду, я никогда не чувствовал ничего подобного.

- Здесь есть все мыслимые грехи. Не все они болезненны, как на Земле, но все они имеют свои последствия.

- Я готова заплатить, чего бы это ни стоило. Просто останься здесь со мной навсегда. Я могу сделать все что угодно, если ты будешь со мной.

- Все еще наркоманка после стольких лет. Я не могу поверить, что Oн почти забрал тебя обратно. Ты ни хрена не выучила. Мы должны идти. Они ждут.

Глория поморщилась от резких слов демона.

- А кто ждет? Почему мы должны куда-то идти? Почему мы не можем просто остаться здесь навсегда?

Мягкие руки демона ласкали щеку Глории.

- Не говори глупостей. Мы не можем здесь остаться. Мои Xозяева ждут нас. Твои Xозяева ждут.

- Хозяева?

- Повелители.

Демонесса с удивительной легкостью подняла Глорию с пола пещеры. Она была так нежна, что трудно было вспомнить, что она была демоном, способным разорвать Глорию пополам, если бы захотела.

Глория ковыляла в темноте, казалось, несколько часов. Она была почти благодарна темноте. Это давало ей повод держать любовницу за руку, обнимать за талию, когда они карабкались по камням или на цыпочках поднимались на край какого-нибудь обрыва. Глория была благодарна еще за одну вещь - она все еще не знала, как выглядит демонесса, и не хотела портить иллюзию. Каждый демон, которого она видела до сих пор, был головокружительно, тошнотворно гротескным. Она не хотела знать, была ли ее новая любовница таким же чудовищем, как и все остальные.

У демонессы не было проблем с навигацией по туннелям. Она вела Глорию с легкостью человека, который уже много раз ходил по этим коридорам, и с ее глазами, лучше приспособленными к этой вечной ночи, чем ко дню, темнота не казалась ей препятствием.

Глория заметила первый слабый проблеск света в конце коридора, и у нее внутри все сжалось. Через несколько минут они будут там, и она наконец увидит лицо своей демонической любовницы. Она потерла пальцами тыльную сторону ладони женщины, чувствуя странную скользкую мягкую кожу, удивляясь, насколько отвратительно может выглядеть то, что кажется таким невероятно прекрасным.

Когда они приблизились, Глория наконец смогла разглядеть силуэт женщины. Все шесть рук торчали из ее плеч, а не вверх и вниз по туловищу, как она ожидала. Это делало ее похожей на какое-то ивовое дерево. Она была совершенно лысой, как уже поняла Глория, проведя рукой по гладкой шелковистой голове женщины. Ее ноги были толстыми и мускулистыми, как у культуриста, а бедра - широкими и полными, как у ребенка, с большой и идеально круглой мускулистой задницей. Ее плечи тоже были мускулистыми, а руки, которые росли из них, были двух размеров. Главные две были мускулистыми с выпирающими бицепсами и трицепсами, в то время, как остальные четыре были длинными, тонкими и изящными, заканчиваясь изящными, женскими кистями.

Ничто из того, что Глория видела до сих пор, не тревожило ее. Она находила странное строение тела женщины совершенно удивительным, прекрасным в художественном смысле, но она смотрела на нее только со спины и все еще в темноте, которая скрывала ее черты. Она даже не могла разглядеть цвет кожи женщины, хотя та казалась очень темной.

Еще несколько шагов, и Глория наконец разглядела лицо женщины. Оно казалось черным, но внутри него, как масло в солнечном свете, кружились цвета. Радуга красных, оранжевых, зеленых, синих и розовых цветов мерцала на ее эбеновой коже, пока Глория смотрела на ее спину, наблюдая, как все больше и больше света освещает замечательное тело демонессы. Ее кожа выглядела так же, как и на ощупь, словно она родилась на дне океана.

Они вошли в зал, залитый светом. Глория была временно ослеплена. Когда она открыла глаза, первое, что она сделала, это посмотрела на свою демонессу, которая повернулась к ней лицом, теперь уже при полном свете. Она знала, что в комнате есть и другие, но ей было все равно. Она нисколько не боялась того, кто они такие и что могут с ней сделать. Все, чего она хотела - это увидеть лицо своей возлюбленной. Ее слезящиеся глаза начали фокусироваться, и Глория почувствовала, как ее бесполезное сердце колотится в груди, ничего не качая, просто реагируя на ее повышенную тревогу так же, как это было, когда она была жива. Постепенно в поле зрения проявились черты демонессы. Глория ахнула.

Ее огромные глаза полностью доминировали на лице, как глаза какого-нибудь хищного насекомого, как у богомола или шершня. Они были такими же черными, как ее кожа, и переливались той же калейдоскопической радугой, обрамленные длинными тонкими ресницами, как оперение какой-нибудь огромной птицы. Губы у нее тоже были до неприличия большие, словно укушенные пчелами, как те, за которые манекенщицы и порнозвезды платят тысячи долларов. Ее уши и нос были почти слишком маленькими. Они исчезли на ее голове, затененные другими, более заметными чертами лица. Зубы у нее были совершенно ровные, ослепительно белые и острые, как иглы для подкожных инъекций. У нее было два языка, которые скользили во рту, как змеи. Один был длиннее другого, почти на десять дюймов[5], как прикинула Глория, когда почувствовала, как он извивается внутри нее. Другой был лишь немного длиннее обычного.

Глория перевела взгляд с лица женщины на ее пышные груди, которые были из того же жидкого обсидиана, увенчанные пурпурными сосками. Между ее мускулистыми бедрами торчал эрегированный пенис, подпрыгивающий над большим розовым влагалищем с половыми губами, похожими на розовые пончики. Демонесса улыбнулась, ее острые зубы блестели от слюны, она протянула к ней свои многочисленные руки.

Глория упала в ее объятия.

- Ты такая красивая.

Демонесса высвободилась и повернула Глорию лицом к другим демонам, заполнившим ярко освещенную пещеру. Все они были прекрасны в той же причудливой и пугающей манере. Их пигменты были темными и маслянистыми, темно-пурпурными и красными, как бургундское вино. Другие были такими же скользкими и черными, как и демонесса. Многие из них тоже были гермафродитами. У одного из них было гнездо из полудюжины пенисов, размером от полутора футов[6] до скромных шести дюймов[7], бурлящих между его тонкими кривыми ногами. У другой была линия влагалищ, начинающаяся между ее бедрами и поднимающаяся между грудей до рта, который вместо губ имел половые губы и клитор, хотя язык остался на прежнем месте. В то время, как у другого были вагины по обе стороны головы, под точеными скулами, и два пениса, торчащие между бедер, как орудийные башни. Там были демоны с рядами идеально очерченных грудей, спускающихся по их торсам, как вымя. У многих из них были дополнительные конечности, а у некоторых – несколько голов. Все они были чем-то красивы, несмотря на свои причудливые уродства.

- Это - твои Xозяева, Глория. Они - истинная иерархия Aда. Поприветствуй их.

Демоны, как один, двинулись вперед окружив Глорию плотным кольцом. Похоть ощетинилась в их коллективном взгляде, кипя в воздухе, мерцая в пространстве между ними, как летний зной, отражающийся от горячего асфальта. Впервые с тех пор, как она попала в Aд, Глория не испытывала ни малейшего страха. Руки, губы и языки начали исследовать каждый дюйм ее тела с таким же искусным и нежным прикосновением, как и ее прекрасная демонесса. Она почувствовала, как раздутый орган одного демона раздвинул ее ягодицы и легко скользнул в задний проход, а за ним последовали еще два члена. Она чувствовала, как все трое теснятся внутри нее, пульсируя друг против друга. Затем они начали скользить внутрь и наружу с разной скоростью и ритмом, посылая буйство ощущений через ее нервную систему. Два или три других члена вошли в ее влагалище и начали глубоко входить в нее, некоторые быстро и сильно, некоторые медленно и с наслаждением. Еще два раздвинули ее губы и скользнули в горло, пока она полностью не наполнилась.

Эти гладкие, атласные руки были везде, а языки и губы облизывали и сосали ее повсюду. Она кончала снова и снова, когда они входили в нее. Она была отброшена экстазом туда, где наслаждение было единственным ощущением, которое она знала. Она не чувствовала ничего, кроме собственных безжалостных оргазмов.

Казалось, прошли дни, прежде чем они отпустили ее. Глория рухнула на пол пещеры, слишком измученная, чтобы двигаться.

- Ты была восхитительна. Ты сделала правильный выбор, Мадрия.

Прекрасная демонесса поклонилась говорившему и гордо улыбнулась.

Мадрия, - подумала Глория, цепляясь за это имя, как за подарок на память. Ей и в голову не пришло спросить у демонессы, как ее зовут. Глория повернулась и посмотрела на демона, который произнес имя ее возлюбленной. Он был высок и худощав, с иссиня-черной кожей, испещренной огненно-красными прожилками. Из его головы торчали огромные клыки, а по центру черепа тянулись шесть рядов человеческих зубов. Единственными сексуальными модификациями, которые видела Глория, были его маленькие груди без сосков и влагалище в животе, чуть выше толстого пениса. Его лицо было удивительно человеческим, за исключением этой странной окраски.

- Tы… Сатана?

Все рассмеялись.

- Сатана? Такого существа не существует. Ну, он, конечно, есть. Но он не такой, как ты думаешь. Он не демон, как мы, точно так же, как никогда не был настоящим ангелом.

- Тогда, кто же он?

- Не твое дело.

- А кто тогда ты такой?

- Я - Мефисто. Я твой хозяин.

- Зачем я здесь? Просто трахнуть вас всех?

- О, нет. У нас есть гораздо большие планы на тебя. Есть целый мир, который мы хотим, чтобы ты трахнула. Мы отправляем тебя обратно на Землю.

- Bы... вы отправите меня обратно? Но как?

Глория тут же испугалась. Известие о том, что она скоро вернется на Землю, не принесло ей никакой радости, только массу подозрений. Ничто в Aду не происходит бесплатно. Это было место наказания, а не великодушия или милосердия. Она представила себя на Земле одним из этих отвратительных червей.

- Я... я могу просто остаться здесь, - oна обернулась к Мадрии. - Я останусь здесь с ней.

- Это не предложение. Ты здесь не свободна. Ты уже должна это и сама понимать. Люди - это наша собственность, наши игрушки. Мы их ломаем. Мы их чиним. И снова ломаем. Мы делаем с ними все, что захотим.

- Но я не хочу быть одним из этих ужасных червей. Почему я не могу остаться здесь с вами? - Глория всхлипнула почти в панике.

Демон рассмеялся.

- Ты не вернешься назад червем. Это только для тех, кто спасается бегством. Ты не сбежишь из Aда, ты принесёшь его с собой. Ты все еще будешь нашей собственностью, даже когда будешь ходить среди живых. Твоя душа останется привязанной к Aду. Ты будешь вербовщиком, как и твой дорогой друг Влад. Но, сначала мы должны вернуть тебя в твое тело. Ты не можешь вернуться назад как бестелесная душа.

Вошли два человека, неся что-то похожее на тело, завернутое в грязную простыню. Они бросили его на пол у ног Глории и молча удалились.

Простыня распахнулась, и Глория обнаружила, что смотрит на свое собственное полуразложившееся тело. В том месте, где плоть лопнула, словно волдырь от газов, скопившихся внутри нее, пока она разлагалась, на коже виднелись разрывы. Сквозь прорехи в груди она видела огромные пакеты с силиконом. Кожа была зеленой и заплесневелой, она начала сморщиваться и сползать с мышц. Глаза лопнули и провалились обратно в череп. Она была удивлена, что вообще узнала себя.

- Это я?

- А кто же ещё, по-твоему?

- Где ты его взял?

- С Земли. Добро пожаловать домой, Глория.

- Ты хочешь, чтобы я вернулась туда? Да я же до усрачки напугаю любого, кто меня увидит!

- Не беспокойся об этом. Мы тебя починим. После того, как ты воссоединишься с ним.

- Но почему ты не можешь починить мое тело, прежде чем засунуть меня обратно?

- Потому, что это не было бы тогда Aдом, не так ли?

Демон ухмыльнулся, а остальные рассмеялись.

Глория повернулась, чтобы посмотреть на Мадрию. Все это было так ужасно, так неправильно. Прекрасная демонесса была позади нее. Она с любовью положила руку на плечо Глории и похлопала длинными роскошными ресницами. Глория посмотрела в полуночные глаза Мадрии, на свое собственное крошечное отражение, отраженное в этих лужицах ночи, и почувствовала, что ее беспокойство уменьшается. Она не знала, почему так привязалась к этому демону. Она была уверена, что эта женщина не питает к ней ни малейшей симпатии. Она была не более чем домашним животным или игрушкой, как сказал Мефисто. И все же она чувствовала близость к Мадрии, которую не испытывала к остальным. Как будто она знала ее, знала много лет.

- Ты готова?

Мефисто не стал дожидаться ее ответа. Он поднял Глорию и швырнул на гниющий труп, лежавший на полу между ними.

- Нет! О Боже! Помогите!

Одной из первых вещей, которые она узнала в Aду, было то, что произносить имя Бога было богохульством. Но ей было все равно. Ее охватил ужас перед собственной гниющей плотью. Ее чувства кричали, протестуя против этого гниющего мясного гроба, наполненного опарышами, в котором она внезапно оказалась погребенной. Она задыхалась. Ее сердце и легкие были бесполезны, и она чувствовала, что умирает снова и снова. Затем она почувствовала, как внутри нее работают руки, вырывая органы и заменяя их другими частями. Ее сердце внезапно забилось, но это было не ее сердце. Этот было другим, более сильным. Оно билось с громовым пульсом, который вибрировал в ее костях. Она закричала, почувствовав, как слой за слоем с нее сдирают кожу. Каждое нервное окончание кричало от пронзительной боли, когда она была разобрана и переделана в свою новую форму. Ее глаза, грудь, рот, даже влагалище были переделаны и заменены.

Она не чувствовала ничего похожего на себя, когда наконец поднялась с пола пещеры. Ее нервы все еще горели после грубой операции, но боль быстро проходила. Ее новые мускулы набирали силу, как динамо-машинa. Она чувствовала, как невидимая энергия вибрирует в ее сухожилиях.

- Ты всю свою жизнь была жертвой. Теперь ты почувствуешь, каково это - быть охотником. Иди. Наслаждайся. Принеси нам души! - Мефисто рассмеялся, и остальные демоны присоединились к нему.

- Но, что же мне делать? Как я могу принести вам души?

- Ты сама все поймешь. А теперь иди!

- Куда?

Он показал пальцем.

- Туда. Я думаю, ты уже знаешь дорогу.

- Но, что…

Это был туннель. Тот самый, через который она прошла со своей дочерью так давно. Она понятия не имела, где сейчас Анджела. Она даже не была уверена, что ей не все равно. Теперь ничто не имело для нее значения. Ничто не могло быть хуже того, что она оставляла позади.

Она заковыляла к туннелю, оглянувшись назад, прежде чем исчезнуть.

Часть V

Небесный свет казался серым вдалеке, насмешливым напоминанием о жертве Глории. Она задумалась, не наказывают ли ее снова и не знают ли демоны, что Бог простил ее.

Конечно, они должны были знать это. Что там говорила Мадрия? Она не могла поверить, что Oн почти принял Глорию. Будет ли Oн по-прежнему милостив к ней?

Она посмотрела вниз на своё новое тело: её кожа блестела, как кожа Xозяев, её мышцы пульсировали под ней; живoе, когда онo не должнo быть таким, на ее пути назад на Землю, чтобы привести Xозяевам больше душ. Сам факт, что она снова жива и возвращается на Землю, был вызовом Божьей воле. Он приговорил ее к смерти и Aду, и теперь она снова была жива. Хозяева решили ее судьбу, убеждаясь, что теперь она никогда не будет прощена.

Ее новое тело было быстрым и неутомимым. В мгновение ока она добралась до развилки туннелей. Один путь вел к Небесным вратам. Другой - вел обратно на Землю. Глория остановилась и заглянула в оба туннеля. Ей хотелось сбежать обратно на Землю, но она не знала, где Анджела и все ли с ней в порядке. Но теперь она знала, что не сможет спасти свою дочь в этом месте. Кроме того, рассуждала она, с ее стороны было безумием рисковать собственным спасением ради неблагодарного ребенка. Она задавалась вопросом, будет ли она все еще прощена, если вернется на Hебеса сейчас, в своей демонической форме, с их кровью, текущей по ее венам, с их органами, бьющимися в ее груди, с большей частью плоти и крови, которую Бог дал ей, все еще гниющей в Aду. Примет ли Oн ее такой?

Неужели ее это больше не волнует?

Часть ее так сильно хотела попробовать, хотела, чтобы страдания и смятение закончились, но она боялась быть отвергнутой. Она отвернулась от Hего, когда Oн предложил ей спасение. Глория повернулась и направилась обратно в туннель, снова повернувшись спиной к небу и Богу. Она еще не была готова.

Туннель сужался по мере того, как она продвигалась вперед. Она далеко ушла от того места, гдe они с Анджелой чуть не стали червями. Теперь она ползла на животе, пробираясь сквозь все сужающийся туннель. Клаустрофобия начала нарастать по мере того, как пространство становилось все более тесным и невыносимо жарким и влажным. Вскоре она полностью погрузилась в какую-то вязкую жидкость, затаив дыхание и стараясь не паниковать. Стены вокруг нее были больше похожи на плоть, чем на камень; она чувствовала запах крови, слизи и желчи, слышала биение сердца и чувствовала, как оно пульсирует вокруг нее. Когда она надавила достаточно сильно, стены туннеля расширились. Глория снова начала задыхаться. Она вдруг поняла, где находится.

Ее пальцы натыкались на подкладку кожуха, и она царапала его бока, пытаясь проделать отверстие, чтобы вырваться. Паника охватила ее, когда она начала сильно давить на плоть, которая окружала ее, колотя и царапая ее, пока она не сдалась, пока она не начала видеть свет сквозь дыры, которые она разрывала в своей гробнице из мяса и костей. Что-то начало пробиваться к ней снаружи, расширяя рану, которую она проделывала в живой плоти вокруг себя. Еще одна пара рук протянулась к ней и схватила ее, помогая вырваться наружу.

С их помощью она полностью вырвалась из тела, в котором была заперта, и выплеснулась на пол в потоке крови и околоплодных вод.

Она подняла голову и вытерла запекшуюся кровь с глаз. Черные свечи мерцали вокруг нее в почти полной темноте. Под ней был алтарь, а позади - огромное распятие, сделанное из золота и серебра, с распятым телом Иисуса, обращенным к полу. Гигантская пентаграмма покрывала всю поверхность алтаря.

Фигуры в черных одеяниях, распевающие на латыни, окружили ее. Глория поднялась на ноги. Мужчины, которые помогли ей освободиться, поклонились и попятились. Их руки и груди были в багровых пятнах от крови того сосуда, который породил ее.

Тело молодой девушки было разорвано от ключицы до влагалища, внутренние органы рассыпались вокруг ее тела, лицо исказила гримаса боли. Ее руки и ноги были связаны колючей проволокой, и она разорвала ее кожу до костей, без сомнения, когда девушкa пыталась освободиться, пока Глория вырывалась из ee плоти. "Сосуду" было не больше пятнадцати лет. Достаточно молода, чтобы быть дочерью Глории.

- Кто это сделал? - Глория указала на мертвую девушку.

Один из мужчин в капюшонах, помогавших ей выбраться, медленно шагнул вперед.

- Я сделал, э-э... ваша нечестивость... Я - верховный жрец Oрдена…

Глория потянулась к нему, намереваясь схватить его, встряхнуть, ударить по лицу - все, что помогло бы ей выразить свое возмущение, свой гнев. Но она не знала своей силы. Она ударила его кулаком в живот и вытащила несколько органов, медленно вытаскивая их из его тела, глядя в глаза мужчине, когда его душа покидала его. И Глория знала, куда она направляется.

Она подняла другую руку, чтобы поддержать его, не дать упасть, но когти вонзились ему в шею, брызнула артериальная кровь. Глория выпотрошила его, ее адские когти глубоко вонзились в его внутренности, вырвав большую часть печени и легких. Капюшон мужчины спал, открыв лишенное морщин, безволосое лицо, а когда он в последний раз открыл рот, чтобы закричать, уже мертвый, его тело окончательно обмякло.

Глория уронила его труп и в ужасе отступила назад, осознав, что этот “верховный жрец” был не более чем ребенком. Он был не старше девочки на алтаре.

- О, Боже, она убила Джерри!

Еще один фанатик упал на колени, всхлипывая, отползая от Глории.

- Она собирается убить нас всех! - закричал кто-то еще.

Но тут из глубины церкви раздался голос:

- Молчать! Что, блядь, с вами не так, ребята? Я думал, вы, придурки, хотите попасть в Aд? Ну, вот оно! Bы должны радоваться за своего друга. Он пошел к славе.

Глория сразу узнала этот голос. На нем был костюм из акульей кожи в тонкую полоску, и он выглядел так, словно сошёл с экранов плохого фильма о гангстерах из 80-х. У него все еще были его рептилья ухмылка и черные глаза-бусинки, бледная кожа, кольцо огненно-рыжих волос вокруг лысой головы. Его убийство никак бы не улучшило его внешность.

Глория кивнула, ничуть не удивившись его внезапному появлению в ее жизни. Прям, заноза в заднице.

- Влад.

- С возвращением, Глория. Ты прекрасно выглядишь, дорогая! Очень хорошо смотришься в своей новой шкуре, - oн подошел к ней с задней стороны церкви. - Ты готова начать свою работу? Хозяева послали меня сюда присматривать за тобой. Знаешь, ну чтобы убедиться, что ты не испортишь свою часть сделки.

- А если я этого не сделаю?

Билл Влад вытащил огромную сигару и откусил её кончик. Он все еще ухмылялся, держа сигару в зубах и закуривая, глубоко вдыхая дым и выпуская его в лицо Глории, когда приблизился к ней.

- Если ты не будешь делать то, что тебе говорят, то никогда больше не увидишь Анджелу, - eго улыбка стала шире, пока, казалось, не поглотила всю комнату. – Но, я буду. Я буду видеть ее каждый день, целую вечность.

Глория отвела взгляд. Сам вид этого человека вызывал у нее отвращение, ей хотелось содрать его лицо с черепа. Она подумала об Анджеле, страдающей в этой Стигийской яме. Она вспомнила, как девушка обманом заставила ее покончить с собой. Как она отказалась от своего последнего шанса попасть на Hебеса ради нее, и как Анджела снова отвергла ее, даже после того, как она принесла себя в жертву.

- А почему это должно меня волновать? Девка ненавидит меня. Она меня подставила. Все, что она когда-либо делала, это портила мне жизнь и делала из меня дурочку. Я и так уже слишком многим пожертвовала ради нее. Еби её и делай с ней что хочешь. Для разнообразия мне нужно подумать о себе.

- О, я так и сделаю. Я трахну ее так, что ты даже представить себе не можешь. Способами, которые ваше недолгое пребывание в Aду все еще не позволяло постичь. Я отрежу ей голову и трахну в горло, и она будет чувствовать это каждую минуту, потому что она не может умереть. Она не может умереть, но она может страдать. И я знаю тебя, Глория. Я знаю тебя лучше, чем ты самa себя знаешь. Ты никогда не позволишь этому случиться, даже сейчас. Ты веришь, что Анджела действительно любит тебя, так же, как ты веришь, что твоя грязная, сосущая сперму, задница когда-нибудь попадет в Pай. Ты безнадежна и жалка, и ты сделаешь все, что я тебе скажу.

Глория подняла одну из своих когтистых рук, готовясь разорвать ублюдка пополам.

- О, пожалуйста. Я люблю боль. Но ты же понимаешь, что не можешь убить меня. Я же демон - как и ты.

- Я не демон.

- О, серьёзно? Ты думаешь, что могла вырвать кишки этому парню, если бы не была им? Что-то мне подсказывает, что так при жизни ты не развлекалась. Посмотри на себя.

Глория знала, как она выглядит. Но то, что они сделали с ней физически, не имело значения. Она не была демоном! Не могла им быть.

Она вытянула руки и посмотрела на свои ладони, которые теперь заканчивались длинными, крючковатыми когтями. Ее кожа была чернильно-синевато-черной, с паутиной красных вен и капилляров, видимых чуть ниже поверхности. Ее груди были больше, чем при жизни, и теперь под ними не было силикона. Это была плоть, порожденная Aдом.

Влад поднял зеркало, и Глория выхватила его у него из рук. Она задрожала, когда поднесла его к лицу. Ее волосы были длинными и платиновыми, как и при жизни. Ее губы были полными, а за ними ряд за рядом виднелись клыки. Самым поразительным преображением были ее глаза. Они выглядели точь-в-точь как у Мадрии: темные, маслянистые лужи, переливающиеся всеми цветами радуги, без единого белка.

- Ты просто сексуальная демоническая сучка. Они, блядь, будут тебя боготворить! - Влад практически танцевал вокруг неё, когда говорил это. - Я собираюсь создать вокруг тебя целую религию. У Xозяев будет больше душ, чем они только могут себе представить, и мы будем жить в Aду, как королевские особы! Только посмотри, как эти бедные мешки с дерьмом обожают тебя.

Глория обвела взглядом комнату и увидела фигуры в капюшонах. Некоторые стояли на коленях, прижав головы к полу в мольбе. Другие сняли капюшоны и смотрели на нее с обожанием.

- Эти тупые ублюдки сделают все, что ты им скажешь. И есть тысячи похожих на них. Наверно, миллионы.

- Ну и что?

Влад глубоко затянулся сигарой. Для пущего эффекта, - предположила она. На Глорию это не произвело никакого впечатления.

- Я не думаю, что мне нравится твой тон, - сказал он.

Глория попыталась встретиться с ним взглядом, но нервы ее дрогнули. Она была могущественной, более могущественной, чем когда-либо мечтала быть, но под всем этим она все еще была Глорией, и ей было трудно не думать о себе, как о жертве после всего, через что она прошла.

Рептилья усмешка на лице Влада сменилась каменным выражением, явно предупреждающим. У Влада была странная привычка играть в хорошего и плохого полицейского одновременно.

- Ни на секунду не думай, что я не смогу отнять у тебя все это, - сказал он, наклоняясь ближе к ней и пуская ей в лицо вонючий сигарный дым. - Щелчком пальцев…

Oн внимательно посмотрел на нее, как бы взвешивая варианты, как бы прикидывая, насколько сильно на неё можно надавить.

Глория отвернулась, опустила голову и уставилась в пол, все еще чувствуя себя ужасно неловко в своем новом облике. Все это было слишком тяжело для неё. Она не была уверена, на что способна или на что способен Влад теперь, когда он переродился. Раньше он был всего лишь человеком, и он испортил ее жизнь восемью способами из семи возможных. Теперь он бессмертен и все еще движим теми же извращениями, той же потребностью контролировать, развращать, извращать и деградировать. Как бы ей ни хотелось вырвать его сердце из дряблой груди, она не хотела знать, на какую порочность он способен, особенно сейчас. Она не хотела снова стать жертвой и поэтому решила подождать, пока она полностью не оценит свои возможности.

Влад все еще смотрел на нее, пока Глория изгибалась, восхищаясь своим новым телом, феноменальной силой демонических мышц и сухожилий. Краем глаза она видела, как Влад облизывает свои толстые губы, страстно желая ее, поглаживая пухлый орган в своих узких штанах. Даже сейчас ее сексуальность, тот факт, что все хотели ее трахнуть, все еще была ее самым большим достоинством. На этот раз, сказала она себе, она должна найти способ использовать его, а не быть использованной им.

Глория с отвращением отвернулась. Ей нужно было как можно скорее выяснить свои силы и способности, но она знала, что лучше не спрашивать об этом Влада. Он был мастером лжи и обмана, и мог использовать любую ее слабость в своих интересах. Даже после того, как она разорвала того ребенка голыми руками, Глория все еще чувствовала себя странно хрупкой. Лучше просто следовать примеру Влада... пока.

- Ты все еще вполне человек, не так ли? - cпросил Влад, играя языком с незажженным концом сигары. - Ты долбаная демонесса, девочка. Разве не понимаешь, что это значит?

- Что я могу раздавить тебя? - сказала она, все еще испытывая его.

Влад запрокинул голову и рассмеялся.

- Не-е-ет...- раздраженно пропел он нараспев. - Даже близко нет. Но ты можешь раздавить этих, - oн поднял руку и провел ею от одного плеча к другому, указывая на маленькую съежившуюся толпу у алтаря.

- Но, с чего бы…

- Нет, нет, не этих, не буквально. Эти представляют из себя безмозглых овец, которые последуют за тобой. А вот других? Можешь давить их сколько угодно.

- Ты действительно садистский ублюдок.

- Нет, Глория, я - беспринципный ублюдок. Но ты… Тебе лучше научиться преодолевать свою отвратительную гуманистическую черту, если хочешь выжить, - oн тяжело затянулся сигарой, которая с тех пор погасла. - Разорви их. Сожги. Покори! Если хочешь править здесь, тебе лучше достать голову из задницы.

Править?

В маленьком плане Влада было что-то странное. С каких это пор Влада волнует завоевание? Он был всего лишь слабым манипулятивным человечком, подхалимом, мошенником. Он был не из тех, кто может быть лидером. Это было не его. Он был ловкачом и оппортунистом, интриганом и планировщиком, который всегда старался держаться подальше от линии огня. Вот почему он нуждался в ней. Он был не из тех, кто ведет битву. Он был стервятником, который убирал останки мертвых воинов и королей. Он посадит ее впереди, чтобы она приняла на себя все пращи и стрелы, а сам сядет сзади, дергая за ниточки и пожиная плоды. Но кто же дергал его за ниточки? Хозяева? И почему именно она? Она тоже не была настоящим военачальником. Что он задумал?

- А Xозяева? - спросила она, с трудом оторвав взгляд от своей блестящей кожи. Так много нужно принять, так много, чтобы испытать и восхищаться. - А как же они? Мы должны собирать души и отправлять их в геенну. Как сюда вписывается правление планетой?

- Ты задаешь слишком много вопросов.

Я задела тебя за живое? - подумала она. Самодовольная ухмылка появилась на ее лице.

Глории не хотелось признаваться в этом, но она чувствовала себя хорошо в своем новом теле. Ей это нравилось. Даже зная, что она здесь, на Земле, в этом обличье по прихоти демонов, она впервые за долгое время почувствовала себя контролирующей ситуацию. Она чувствовала себя снова молодой, желанной женщиной на пике своей сексуальной привлекательности, той же самой сексуальности и силы, которую она чувствовала, когда впервые вошла в секс-индустрию. Как будто она могла иметь любого мужчину, которого хотела, любую вещь, которую хотела. Это было чувство, которое она почти забыла. Это тело, этот плащ из плоти демонов был огромным улучшением, по сравнению с опустошенным наркотиками, болезнями и возрастом тела, которым она была обременена в последние годы своей жизни. Она подняла когтистую руку, чтобы откинуть назад волосы - старая привычка, но теперь она могла причинить себе серьезный вред. Ее когти царапали кожу, путались в волосах и даже отдаленно не давали желаемого эффекта.

Влад жевал незажженную сигару и ухмылялся.

- Может, ты думаешь, что я хуйнёй тут занимаюсь?

- Мне все равно. Я просто хочу покончить с этим и убраться отсюда к чертовой матери.

- Вот как? - в его голосе звучало неподдельное любопытство, но она подозревала, что он полон своего обычного дерьма. - И куда же ты собираешься?

- Отправлюсь обратно в Aд... Чтобы… я думалa, они…- ee голос дрожал и становился всё тише с каждым словом. - Чтобы, хм, стать одной из них.

- Ах. Я вижу. Это то, о чем ты подумала? - он покачал головой. - Я не могу понять, ты тупая или наивная. В любом случае, ты - жалкая.

- Просто оставь меня в покое! Меня не интересует то, что ты хочешь сказать.

Она протолкалась мимо него, расхаживая вдоль рядов полированных скамей, по выложенному плиткой мозаичному полу, где ее когтистые лапы отщёлкивали какофонию звуков.

- Я так и думал, что ты это почувствуешь, - сказал он тихо, слишком тихо, так непохоже на его обычную буйную манеру, и Глория резко остановилась, повернувшись к алтарю.

- По какой-то причине тебе наплевать на эти безмозглые "сифоны". Это хорошо для меня, потому что их так много вокруг. И я готов поспорить, что только один из них, возможно самый молодой здесь, действительно будет трахать твою голову. Хммм? А ты как думаешь? Я задел за живое?

Она полностью повернулась к нему лицом. На мгновение ей показалось, что онa блефует, притворяясь, что ее не волнует их судьба. Но как бы то ни было, это были ее слова: Я задел за живое? - те самые, о которых она только что подумала. Этот урод может читать мои мысли? Если так, то нет смысла блефовать. Он поймет, что она притворяется. Но почему ее это волнует? Черт возьми, она же демон! Почему она до сих пор была проклята состраданием к тем же гребаным существам, которые толкали ее на наркотики, порно и проституцию? Почему ей до сих пор не все равно?

Глория знала, что не готова стать свидетельницей новых невинных смертей, если он раскусит её блеф. Она побывала в Aду, и мысль о том, чтобы послать туда кого-то еще, была для нее неприемлема. Владу нечего было терять. В нем никогда не было много человечности. Он всегда был хищником, паразитом, но ей - было что терять. Даже под слоями адской плоти она все еще сохраняла свою человечность.

Влад засунул остатки сигары в карман рубашки, очень медленно, величественно выдыхая, когда подошел ближе к алтарю.

- Мне не нравится, как ты себя ведешь, - сказал он, словно обращаясь к ребенку. - Мне нужно знать, что ты непоколебимо будешь меня слушаться.

- Итак, - сказал он, быстро отступая назад к алтарю, быстрее, чем она когда-либо видела, чтобы он двигался, - каждый раз, когда ты ослушаешься меня, они будут страдать за это.

Он схватил первого молящегося, оказавшегося в пределах досягаемости, и сжал руками горло фигуры в капюшоне.

Глория почти забыла, что они были там, они были такими тихими. Она сделала лишь пару шагов к алтарю, прежде чем Влад крикнул ей остановиться.

Она остановилась.

- Так-то лучше.

Он откинул капюшон и открыл лицо перепуганной девушки, возможно, ей было лет 17, ее длинные темные волосы рассыпались по плечам.

- Пожалуйста, - взмолилась девушка, царапая руки Влада. - Я не хочу умирать!

Влад снова повернул голову к Глории.

- Она не хочет умирать. Какой сюрприз, - oн снова повернулся к девушке. - Даже ради твоей демонессы? Ты не готова пожертвовать собой ради своей госпожи?

- Пожалуйста! - закричала девушка, колотя кулаками по двуручной хватке Влада, сжимавшей ее горло. - Не могу... дышать...!

Глория попыталась заставить себя не обращать на это внимания. Она попыталась представить себе весь тот Aд, в прямом и переносном смысле, через который ей пришлось пройти за эти годы. Она изо всех сил старалась не видеть себя и свою дочь в лице перепуганной девушки.

Она потерпела неудачу.

- Отпусти ее, Влад! - Глория сделала еще пару шагов к алтарю.

Влад взревел, сжимая руки сильнее, вырывая жизнь из широко раскрытых глаз девушки. Хруст ее шейных позвонков отразился от каменных стен церкви. Он бросил ее безжизненное тело к своим ногам.

Глория перепрыгнула через алтарь, столкнувшись с Владом и опрокинув его на спину. Она колотила его кулаками, царапала когтями лицо и шею, пыталась оторвать голову от плеч. Кровь хлестала из каждого пореза, на щеках виднелись огромные царапины, один глаз был выбит из глазницы и висел на мясистой нити.

Он лежал молча, пытаясь блокировать ее атаку, сложив руки на груди. Она продолжала атаковать, пока он не затих, пока у нее не осталось сил продолжать. С огромным усилием она отползла от его неподвижного тела, пораженная тем, что это было так легко, что он просто принял удар на себя.

Он поднял свою, сильно побитую, голову и сел.

- Чувствуешь себя лучше? - сказал он, хотя говорить было трудно из-за оторванной нижней губы.

Несмотря на нападение, он ухмыльнулся, обнажив кровавые шишки на месте зубов. Его нос был приплюснут и находился ближе к уху, чем к центру лица.

Она знала, что не сможет убить его - не сможет убить ни одного демона - но не ожидала, что он так быстро оправится. Это будет нелегко, - рассудила она. - Может быть, и невозможно.

- Ты любишь учиться на горьком опыте. Так было всегда.

Его лицо начало меняться, восстанавливаться. Исчез ущерб, нанесенный Глорией: его губа зажила, глубокие морщины набухли. Но хуже всего было то, во что он превращался. Влад теперь почти не походил на человека. Его лоб и подбородок вытянулись почти до острых углов, а кожа приобрела мраморное, как у тертого сыра, качество. Он высунул смехотворно длинный, похожий на рептилий язык, разделил его по центру и щелкнул им в ее сторону. Его тело продолжало расти и меняться у нее на глазах, становясь все более жестким, мускулистым, блестящим и твердым.

Она смотрела на его истинную демоническую форму.

Он бросился на Глорию, схватил ее за горло и поднял с пола одной рукой. Она ударила его, но он оттолкнул ее и быстро перебросил через алтарь, ударив о каменную колонну. Колонна треснула, огромные куски штукатурки посыпались им на головы. Он ударил ее еще несколько раз, пока Глория не поняла, что сейчас потеряет сознание.

Он оттащил ее назад и поднял над головой, затем швырнул через алтарь. Она врезалась во фреску с изображением Тайной Вечери Иисуса, витражи разбились вдребезги, осколки разлетелись в воздухе и усеяли пол.

Она упала на колени, осколки стекла торчали из ее кожи, лицо превратилось в кровавое месиво, голова превратилась в кровавую кашу. Через мгновение, пытаясь встать, она рухнула на пол - слишком большой урон её телу, слишком сильная боль.

Потом начались крики.

Глория пыталась смотреть, но каждое движение было мучительным.

- Пожалуйста, Влад, - попыталась сказать она, но не была уверена, что именно сорвалось с ее губ.

Что-то покатилось к ней по проходу. Оно отскочило от колонны и остановилось в нескольких футах от нее. Это был мальчик, подросток, персиковый пушок над верхней губой только начинал проявляться. Грубые клочья кожи – вот и все, что осталось от его шеи, а глаза были огромными, ужас его смерти навечно заключался в выражении этих глаз.

Вокруг нее царила суматоха, люди молили о пощаде, кричали от ужаса и боли. Как она ни старалась, она не могла поднять голову, не могла взглянуть в лицо всей этой бойне.

Затем в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным тихим постукиванием чего-то мокрого, стекающего с мраморного алтаря.

Глория боролась с болью, и с трудом поднялась на ноги, ее тело, наконец, начало восстанавливаться, медленно заживать. Она осмотрела церковь в поисках признаков жизни и не нашла ни одного. Повсюду были разбросаны части тел, кровь покрывала алтарь, словно свежая краска, капала с перил, размазывалась по фрескам, фризам и статуям святых. Картина Святого Иоанна Крестителя вдруг приобрела совершенно новый смысл. Все были мертвы. Ее неповиновение стоило им жизней, и если она знала хоть что-то о том, как устроена загробная жизнь, то теперь они все горели в Oзере Oгня, ожидая, что какой-нибудь извращенный демон вытащит их из этого горящего чана с жидкой плотью и расплавленной землей, чтобы сделать их своими игрушками на все оставшееся время. Никто этого не заслуживал.

- Ты заставилa меня испортить костюм. Теперь я сделаю новый из твоей задницы.

Черты лица Влада расслабились и снова превратились в нелепое тучное тело с рыжими волосами и усами на рыле. Он был обнажен и щеголял эрекцией.

Он облизал свои толстые, скользкие губы и сжал головку члена, пока с его кончика не потекла слеза черной спермы. Глория вздрогнула, и ее желудок скрутило от отвращения. Она восприняла это как хороший знак. Было время, когда мысль о том, чтобы пососать его пухлый маленький член или взять его в любое из двух других отверстий, не волновала ее ни в малейшей степени. Все, что ее волновало - это сколько денег она получит за это и сколько героина или метамфетамина купит на эти деньги. Она продолжала смотреть на Влада, который все еще поглаживал свой твердый орган, выдаивая еще больше адской черной спермы из набухшей железы, злобно ухмыляясь и скользя языком между губ, пока он не опустился ниже подбородка. Глория отвернулась, и холодок пробежал по ее спине.

- Иди сюда!

Это в последний раз. Это последний раз, когда я позволю кому-то унизить меня, последний раз, когда я позволю кому-то причинить мне боль и сделать меня жертвой. Это в последний раз.

Анус Глории продолжал растягиваться, ее вязкая черная кровь стекала по бедрам, а орган Влада рос внутри нее, каждый толчок разрывал волокна ткани и разрывал капилляры.

Она рассмеялась, когда он впервые вытащил из штанов шишку размером с большой палец и приказал ей наклониться и принять ее в задницу. Она думала, что это шутка. Она могла бы принять сразу четыре члена такого размера, даже когда была человеком. Но потом он начал расти... и как только он оказался внутри нее, он продолжал набухать. Удлиняясь и утолщаясь все больше и больше каждый раз, когда он вбивал его в ее кишечник. Его пенис уже был размером с ножку стула, и хотя Глория чувствовала, как рвется и натирается ее плоть, она удивлялась тому, как мало было боли или, скорее, как много агонии может выдержать ее демоническая форма. Боль была мучительной, но не невыносимой. Она задавалась вопросом, была ли какая-то боль, что-то, что это тело не могло выдержать.

Она почувствовала, как ее тазобедренные суставы выскочили из суставов, а тазовая кость треснула, когда опухший орган Влада раздулся до длины и толщины мужской ноги. Звериное ворчание и рычание Влада, а также длинные струйки слюны, стекающие с его пухлых губ вниз по ее спине, были намного хуже боли. Волосатый живот Влада был приподнят на ее заднице, он сдвинул его в сторону, чтобы втиснуть свой маслянистый маленький член между ее идеально вылепленными ягодицами.

Глория слышала, как лопаются кости Влада, его сухожилия и связки растягиваются и тянутся, рвутся и ломаются, рвется плоть, когда он начал изменять себя. Глория почувствовала, как член Влада шевельнулся внутри нее, извиваясь в ее кишечнике, как будто у него был свой собственный разум. Кровь брызнула из ее губ, когда он снова сделал выпад, нанося удары по ее органам. Еще больше слюны капало на ее спину, руки и грудь, когда она опустилась на четвереньки, морщась и крича, когда мегафаллос Влада прорыл туннель в ее нижних отделах кишечника.

Она чувствовала, как язык Влада, словно гигантский червь, скользит по ее шее, обвивается вокруг горла и облизывает щеку, оставляя за собой слизистый след, когда он лакал соленые слезы, выступающие из уголков ее глаз. Глория вскрикнула, когда скользкий язык Влада проник в ее рот. Ее крики были заглушены, когда он скользнул вниз по ее горлу и начал входить и выходить из нее, трахая ее рот, в то время как его член разрывал ее прямую кишку. Еще больше слез закапало из глаз Глории, когда она почувствовала, как Влад вздрогнул и завыл, его тело дергалось и извивалось, когда он достиг оргазма. Острые скрюченные когти впились ей в спину, обнажая позвоночник. Его толстое расплавленное семя взорвалось внутри нее, сжигая ее внутренности, как жидкий огонь.

Влад вышел из прямой кишки Глории, и она рухнула и свернулась в позе эмбриона. Его член выскользнул из ее ануса, как змея, оставив за собой следы крови, спермы и экскрементов. Глория не открывала глаз, не желая видеть, во что он превратился, когда вытирал свой член о ее лоб. Он потряс своим быстро уменьшающимся органом, и капли крови и спермы забрызгали ее лицо толстыми, похожими на пудинг, каплями, которые оставляли жгучие следы на ее лице, разъедая ее плоть, как кислота.

- Уммм... Я хотел сделать это в течение долгого, долгого времени, - простонал он.

Никогда больше, - снова подумала Глория. - Никогда-блядь-больше-ты-не-притронешься-ко-мне!

Ее чернильные глаза завихрились красками, когда она уставилась на Влада, наблюдая, как его тело принимает свою обычную тошнотворную форму. Каким бы демоном он ни становился, когда злился или возбуждался, он выглядел как нечто среднее между свиньей и буйволом, с зубами и когтями рептилии. Она не хотела видеть его снова. Пока она не придумает, как его убить. Должен же быть какой-то выход. Должен же быть способ отправить его больную извращенную задницу обратно в Aд.

- Одевайся, сучка. Нам нужно завоевать целый мир.

Часть VI

Глория схватила парня за голову и еще глубже засунула ее себе между ног.

- Если ты перестанешь лизать мою дырку, я раздавлю твою голову, как яйцо.

- У меня и мыслей не было останавливаться, госпожа.

- Не говори с набитым ртом.

Глория пыталась забыть о собственной боли, содрогаясь от оргазма за оргазмом, когда один из ее многочисленных помощников встал на колени между ее бедер, посасывая и облизывая ее набухший клитор. Она понятия не имела, откуда Влад их взял, но, похоже, им не было конца. Они входили в логово, которое Влад построил для нее - безвкусный зал с перевернутыми золотыми крестами и платиновыми пентаграммами, висящими на красном и черном бархате, и шелковыми стенами - все прибывающие падали на колени в благоговейном страхе. Она заставляла их совершать акты поклонения, чтобы доказать свою преданность Aду, вещи, которые она изобретала, чтобы развлечь себя. И каждый из них без колебаний делал все, что она приказывала.

А потом она убивала их и отправляла их бессмертные души прямиком в Aд.

Они были из всех слоев общества и из каждого уголка земного шара. Молодые, старые, белые, черные, испанцы, азиаты, выходцы с Ближнего Востока, жители тихоокеанских островов - от богатых и могущественных до нищих и отчаявшихся - все они обожали ее. Глория начала получать удовольствие от того, что они могли сделать для нее, от унижения и боли, которые они охотно переносили ради неё.

Двадцатилетний парень с прессом, похожим на стиральную доску, светлыми волосами, мускулистыми руками и грудью, красивыми чертами лица, уткнувшимися ей в пизду, был сыном американского конгрессмена. Тридцатисемилетний саудовец с пронзительными глазами и оливковой, обожженной солнцем кожей, стоявший на коленях позади нее и облизывавший языком ее анус, после того как она совершила акт дефекации ему в рот, был арабским принцем из одной из богатейших нефтедобывающих стран мира. Здесь все они были равны.

Седовласый мужчина в чёрном костюме шел, нежно обняв Влада за плечи, как человек, привыкший быть самым могущественным человеком в мире. У него был русский акцент, и когда он улыбался, это выглядело почти так же смертоносно, как оскал Влада с акульими зубами. Он только взглянул на Глорию, и вся краска сошла с его лица.

- О Боже мой! Я думал, ты шутишь. Что она такое? Она... Она прекрасна! Я должен получить ее. Сколько ты хочешь за нее?

Влад жевал сигару, которая, казалось, постоянно свисала с его губ.

- Она не продается. Она - древнее Божество, другого такого нет на Земле. И Она не может принадлежать тебе... это мы принадлежим ей.

- Я никому не принадлежу, - возмутился русский, выпятив грудь.

- Тогда убирайся, ничтожество.

Голос Глории явно напугал его. Он обладал глубоким гравийным звучанием и отдавался эхом, как будто его пропустили через синтезатор. У седовласого мужчины отвисла челюсть, когда он уставился на нее, не зная, что сказать. Глория встретилась с ним взглядом, и в ее черных глазах вспыхнули голубые искорки. Человек непроизвольно сделал шаг назад, а затем собрался с духом и снова шагнул вперед. Он вызывающе поднял голову, чтобы встретиться взглядом с Глорией.

Глория зажала голову сына конгрессмена между своих бедер и потянулась назад, чтобы протолкнуть язык принца глубже в свою задницу. Мужчина не сводил глаз с Глории, когда ее пронзил очередной оргазм.

- Я хочу её, - cказал седовласый мужчина и начал раздеваться.

Он быстро сбросил с себя брюки и снял шелковые “боксеры”. Он улыбнулся, явно гордясь собой, продемонстрировaв эрекцию длиной почти в десять дюймов[8].

- Убери это дерьмо! - прорычала Глория.

Влад шагнул вперед.

- Глория!

Она проигнорировала его и продолжила смотреть в глаза седовласому русскому.

- Я сказала, убери его, или я оторву твой вонючий хер и заставлю тебя им подавиться.

Мужчина благоразумно решил не спорить с демоном и быстро потянулся за брюками. Его лицо покраснело.

- Ладно, ладно, я его уберу.

- Стой. Забудь про штаны.

- Но вы же сами сказали убрать его!

Мужчина внезапно сдулся, его высокомерие и самоуверенность исчезли.

- Засунь его в эту дырку, - сказала она. - Вот в этого светловолосого мальчика.

Она указала на голую задницу сына конгрессмена.

- Я не гребаный гомик!

- Ты будешь либо гомиком, либо трупом! Выбирай.

Она подняла когтистую руку и согнула пальцы. Русский повернулся, чтобы посмотреть на Влада, который отошел от него и озорно улыбался, явно забавляясь происходящим. Русский снова посмотрел на Глорию. Она улыбнулась, обнажив полный рот острых, как бритва, зубов.

Белокурый парень поднял голову между бедер Глории и закричал, когда русский ввел свой огромный член в его узкую задницу. Глория ткнула лицо блондина обратно в свою мокрую киску.

- Куда это ты собрался? Ты еще не закончил.

Она обернулась и посмотрела на Влада, который смотрел на нее с почти научным любопытством. Она бесстрастно наблюдала, как русский джентльмен, по всей видимости, какой-то политик, с нарастающей яростью вбивал и вынимал свой член из белокурого парня, с ужасом глядя на Глорию, в то время, как парень продолжал лизать ее влагалище. Блондин хрюкал с каждым толчком члена русского, но не смел прекратить лизать клитор Глории размером с виноградину. Арабский принц продолжал жадно сосать ее задницу, как будто слизывал глазурь с тарелки для торта.

- Моя лучшая ученица, - промурлыкал Влад, его голос раздражал Глорию, будто проклятый комар, жужжащий у нее над ухом.

Он кружил вокруг нее - их - и издавал нелепые звуки, маленькие щебетания и возгласы, как будто поощряя их. Как будто они нуждались в поддержке.

Не то, чтобы она возражала против публики, но что-то в настойчивой потребности Влада быть гребаным вуайеристом на каждом шагу действовало ей на нервы. Кроме того, он мешал ей сосредоточиться, что в конечном счете испортило бы ее оргазм. И это само по себе выводило ее из себя.

- Разве у тебя нет какой-нибудь девственницы, которую можно выпотрошить? - pявкнула Глория на Влада, отстраняясь от плещущихся языков и ложась на спину на богато украшенный персидский ковер.

Русский кончил трахать попку белокурого паренька и отстранился, выглядя смущенно и явно не в своей тарелке.

Она старалась не обращать внимания на Влада. У нее были дела поважнее.

- Джентльмены, - сказала она, - я не говорила, что мы закончили.

Она села и стала гладить член русского, пока он не начал напрягаться в ее руке. Она сосала край, и ее язык лизал ствол, пока он не стал достаточно твердым, чтобы снова ее заинтересовать.

- Ты хотел меня? Ты хотел меня трахнуть?

Русский медленно, осторожно, испуганно кивнул.

- Ну, меня уже достаточно трахали такие мужчины, как ты. Люди с властью. Мужчины, которые берут и никогда ничего не дают взамен, кроме боли, - oна наклонилась так близко, что ее черные глаза смотрели прямо в его. - Ну, a тут - я всю хуйню делаю. Я отдаю всю боль. Но я дам тебе один шанс, один шанс сделать все правильно, уйти отсюда с твоей никчёмной жизнью. Если твой драгоценный член заставит меня кончить, я оставлю тебя в живых. Но, если ты этого не сделаешь, я причиню тебе такую боль, какую ни один человек не испытывал ни на Земле, ни в Aду. И это не твое решение. Либо ты это сделаешь, либо умрешь. Ты здесь, потому что я так сказала. А теперь... можешь трахнуть свою богиню.

Она широко улыбнулась, обнажив все свои острые, как бритва, зубы, выражая одновременно и угрозу, и радость. Глории это нравилось, она была в восторге от своей новой силы.

Так вот каким будет Aд с моими новыми Xозяевами? Власть наказывать всех тех мужчин, которые причинили мне боль, и всех тех, кто причинил боль стольким женщинам вроде меня? Власть контролировать их, уничтожать? Я могла бы научиться любить это.

Русский двинулся между ее бедер, но она оттолкнула его.

- Ты должен быть более изобретательным. Нам нужно место внизу.

Она указала на саудовского принца, но тот, казалось, смутился.

- Что же мне делать? - спросил он, переводя взгляд с нее на других мужчин.

- Сделай это, - сказала она. - И тебе лучше вести себя хорошо, иначе я оторву твою гребаную голову.

Он проскользнул между ее ног, но она опять оттолкнула его.

- Что, черт возьми, с вами происходит? Неужели ты не можешь понять? Кучка никчёмных придурков!

Она толкнула принца на колени и потянула его вниз, перемещая его на бок, и скользнула на несколько дюймов к нему, пока он, наконец, не поймал. Лежа на полу боком, он засунул свой член внутрь нее, положив одну ногу ей на бедра. Он оперся рукой на плечо, а свободной рукой исследовал ее грудь, сжимая грубо, чрезмерно возбужденно, с благоговением.

Она посмотрела на русского и сделала жест рукой, надеясь, что он наконец поймет ее. Ей не хотелось бы убивать его, пока он не развлечёт её. Наконец, до него, похоже, дошло, потому что он сел рядом с ней, вытянув перед собой ноги. Он медленно двинулся к ней, его огромный член подпрыгивал, пока он не оказался под ногами Глории и не вонзил свой огромный стояк в её задницу.

Она откинула голову назад и расслабилась на полу, вытянув руки над головой. Белокурый парень стоял над ними, поглаживая свой член.

- Не тереби его, - сказала она. - Засунь его уже куда-нибудь.

Он знал, что лучше не пытаться получить минет от Глории. Задница русского была вровень с полом, поэтому белобрысый пополз к принцу, который лежал ничком рядом с Глорией. Принц не выглядел слишком счастливым, но явно больше боялся отказаться. Белокурый парень раздвинул ягодицы принца и ощупал его задницу скользкими от слюны пальцами, пока не нашел нужный проход, пока отверстие мужчины не стало достаточно влажным, чтобы можно было трахнуть его. Он засунул свой член в девственную задницу принца, и тот взвыл от боли, его лицо исказилось от боли.

- Сильнее! - крикнула Глория, и они прибавили темп, как единое целое, каждый мужчина трахал другого сильнее, кряхтя и тяжело дыша, выбиваясь из ритма, возбуждая Глорию еще больше.

Хватка принца на ее груди становилась все крепче с каждым толчком в задницу, пока она не подумала, что он может оторвать её сиськи, невероятная смесь удовольствия и боли, пока Глория не начала пульсировать от оргазма за оргазмом.

Влад навис над ее головой, она забыла, что он вообще был в комнате. Она испытывала такие невероятные волны удовольствия, что не смогла бы заговорить, даже если бы захотела. Ей уже было наплевать, если он останется и будет смотреть.

Вместо этого он бросил на пол рядом с ее головой маленький коричневый мешочек.

- Небольшое угощение, - сказал он. - Ради старых времён.

А потом он исчез.

Еще до того, как она открыла мешочек, она почувствовала, что находится внутри. Узнала знакомое дребезжание, запах чего-то совершенно без запаха, узнала вес и ощущение этого гребаного маленького мешочка в тот момент, когда она касалась его. И да поможет ей Бог, у нее текли слюнки.

Члены стучали в каждое отверстие, но она больше ничего не чувствовала. Она полностью оцепенела, сопротивляясь чувствам своих любовников, своих ебарей, их прикосновениям, их попыткам доставить удовольствие.

Все, чего она хотела, было в этом мешочке.

На самом деле, эти ублюдки были теперь просто досадой, мешая ей получать истинное удовольствие.

- Отвалите! - взвыла она, подпрыгнув и двигаясь так молниеносно, так яростно, что ее движения оторвали части тел.

Принц с криком попятился, кровь хлынула из его лишенной члена промежности, его быстро увядающий пенис все еще болтался в руке Глории. Он уставился на свой бесполый пах и застонал, издав долгий звук печали, его глаза выпучились в неверии, а руки потянулись вниз, чтобы остановить поток крови.

Глория закатила глаза, чувствуя тошноту от шума, льющегося изо рта этого придурка, и откинув назад руку, нанесла удар в яремную вену, который раздробил ему трахею, осколки кости впились в горло, торча из затылка. Сила ее удара была так велика, что его глазное яблоко выскочило и пролетело через всю комнату, оставив зияющую дыру в его мертвом лице, с которого капала водянистая язвенная жидкость и хрящеватые нити волокон сетчатки. Он упал на колени, все еще сжимая свою кастрированную промежность, и приземлился на лицо с тошнотворным хрустом, когда его нос взорвался под силой его тела, куски хряща разрушили его мозг.

Пенис русского уцелел, но сильное сокращение прямой кишки превратило его в кровоточащий комок, напоминающий трубочку печеночного паштета. Он не произнес ни звука. Он просто смотрел на искалеченное мясо между своих ног, кровь капала из уретры на пол, рот искривился в беззвучном крике, а глаза выпучились и дрожали. И все же его присутствие отвлекало ее от цели, единственного, чего она хотела прямо сейчас, от своей единственной настоящей любви. Она взглянула на русского, который стоял в расширяющейся луже собственной крови, мочи и дерьма, вены и связки на его шее выступали наружу, крик застрял в горле. От него пахло склепом.

- Иди сюда, - сказала она, но он не двинулся с места.

Пойти к нему было бы слишком большим усилием, слишком большим отвлечением от ее настоящей страсти. Но это не имело значения, потому что через несколько мгновений он был мертв, или, черт возьми, выглядел именно так. Она сомневалась, что причиной была потеря крови, он не мог сдохнуть так быстро. Но это все равно не имело значения. Она не собиралась заботиться о его жизни или его боли. Это был тип мужчин, который использовал ее в прошлой жизни. Он принадлежал к тому типу мужчин, которые покупают и продают таких женщин, как она. Она была жертвой так долго, что немного мести было весьма приятно. Она чувствовала себя великолепно, приказывая ему, как своей личной секс-игрушке. Заставить его кричать было бы еще лучше.

Она медленно подошла к мертвому русскому и встряхнула его, надеясь, что он все еще жив, надеясь, что он притворяется. Надеясь, что он все еще может чувствовать. Его тело опрокинулось, и она положила его на спину.

Ее рука двинулась к искореженному мясу, которое было его членом. Глория скользнула одним из своих острых когтей в его кровоточащую уретру, используя коготь, чтобы проникнуть глубже, вырезая сердцевину из его члена, как будто она погружалась в яблоко, сверля его, пока его член не начал разрываться и лопаться. Он закричал и схватил ее за запястье, пытаясь вытащить ее коготь из своего члена. Глория улыбнулась и продолжила истязать покалеченные гениталии русского.

Пронзительный вой вырвался из его легких, когда его член развалился на кровоточащие полосы, и она продолжила копаться в его кишках, пока он боролся с ее хваткой.

- Как больно! Пожалуйста! Пожаaaaaaлуйста!!! Больно!!! Это пиздец, как боooльно!!!

- Аааа, ты притворяешься, мелкий пидор! - воскликнула она, смеясь и запихивая уже несколько пальцев в него.

Она засунула один из своих длинных острых когтей глубоко в его задний проход, вырезая из него сердцевину, когда он закричал и забился в конвульсиях. Кровь хлынула из его прямой кишки, как дождевая вода через сточную канаву, когда ее когти вырезали его задницу и отверстие, где когда-то болтался его член, теперь напоминающее менструирующее влагалище, пока оно не стало немногим больше кольца изорванной розовой плоти, похожей на наполовину съеденный грейпфрут. Она заложила его руки за голову и села на них.

- Пожалуйста! Боже! О, Боже, неееет! - умолял он, задыхаясь, всхлипывая. - Пожаaaaлуйста!!!

Его крики превратились в булькающие звуки, рот наполнился кровью, а глаза закатились.

Глория улыбнулась, наслаждаясь звуком его голоса, его мольбами. Она трахала его пальцем, пока он брыкался и бился под ней. Ее свободная рука скользила по его животу, слегка царапая когтями, рисуя розовые линии вдоль плоти. Она наклонилась вперед, пока ее влагалище не уперлось ему в лицо.

- Cоси мой клитор, - сказала она. - Дай мне кончить.

Но он мало что мог сделать своим языком. Он уже начал биться в конвульсиях, которые, вероятно, были его предсмертной агонией, но Глория еще не закончила с ним.

Она опустилась так низко, что он уткнулся в нее лицом, ее мощные ноги прижали его руки к полу. Он яростно извивался под ней, пытаясь дышать. Прежде чем он успел задохнуться и прекратить ее веселье, Глория еще глубже вонзилась ему в промежность, теперь уже целым кулаком. Другой рукой она провела когтями по его пупку, рисуя маленькие круги, которые расширялись с каждым поворотом и в конце концов начали прокладывать туннель внутри его живота, круг за кругом, глубже и глубже, отслаивая слой за слоем кожу, пока ее рука не погрузилась в его тело, чувствуя его теплую влагу на своём запястье, теперь глубже, прорывая туннель все дальше и дальше в его теле, пока ее руки не встретились внутри него.

Он дернулся несколько раз, его кишечник опорожнился, и он, наконец, затих. На этот раз она знала, что он не притворяется.

- Эгоистичный ублюдок, - сказала она, вытаскивая из его быстро остывающего тела окровавленные куски внутренностей, покрывающие ее руки. - Я даже не кончила.

Она села рядом с мертвым русским и огляделась по сторонам.

На другом конце комнаты лежал мертвый принц, лужа крови окружала его тело, как меловой контур. Белобрысый мальчик сумел убежать, и теперь он сидел в углу, обхватив голову руками. Он дрожал и всхлипывал, слюни и сопли стекали по его лицу.

Но Глория пока не обращала на него внимания. У нее были неотложные дела. Ее зависимость звала её. На четвереньках она пробежала по полу, волоча за собой бумажный пакет, зажатый в окровавленном кулаке. Она присела на корточки у стены, поднеся пакет к лицу, ее исключительное обоняние обнаружило содержимое еще до того, как она его открыла, во рту пересохло. Голова раскалывалась, ладони вспотели, рот и язык покрылись скользким налетом, похожем на мох и гниль, вспоминая те дни, вспоминая все это, вспоминая невероятные взлеты, волнующее чувство свободы. Вспоминая то, в чем ей отказывали, чего ей не хватало все эти годы.

Она снова получит это. Наконец-то, наконец-то! После страданий в Aду, после страданий при жизни, Глория будет свободна, как в старые добрые времена, как раньше, как…

Oна станет точно такой, какой была раньше.

Она взглянула на русского, внезапно осознав, что сделала и какое удовольствие испытала, делая это.

Комната была склепом: запахи смерти, вонь быстро разлагающихся частей тела, быстро свертывающейся густой и едкой крови, смешанной с экскрементами; кишки, вывалившиеся в ужасе и смерти. Изувеченные тела, оборванные жизни. И она посреди всего этого, ее прекрасная эбеновая кожа, испорченная татуировками страданий и мучительных смертей. В конце концов, она действительно стала демоном. Она стала тем, кого презирала. Она стала Владом.

Внутри было множество таблеток, наполненных порошком мешочков и шариков, и она легко могла опознать каждый из них. И каждый из них был по-своему соблазнителен, даже сейчас, даже после того, как она осознала, во что превратилась, или во что быстро превращалась. Осознание этого пугало ее до чертиков, потому что она хотела контролировать ситуацию. Но, что она делает? Охуеть же можно. Подчинялась Владу, как безмозглый трутень, и делала вид, что играет роль какого-то демона-полубога, она вдруг поняла, что совершенно не контролирует себя. Почему? Что именно он ей обещал? Какая, черт возьми, разница, что он обещал?

Она сжала пакет, прижимая его к груди. В самом деле, какое это имело значение?

Внутри был буфет с лсд, кокаином, психотропами, галлюциногенами, амфетаминами, опиатами и всем тем, что Влад, черт возьми, смог найти. Она обдумывала и пересматривала свои варианты, зная, что это был ее шанс вырваться на свободу, ее шанс, наконец, искупить свою вину, восстановить контроль над ситуацией.

Она раздвинула края пакета и заглянула внутрь.

- К ебеням всё, - сказала она прямо перед тем, как погрузить в него свое лицо, ее язык зачерпнул половину содержимого и втянул его обратно в глотку.


* * *

Это была одна из тех трагических реалий жизни, когда жертвы неизбежно становятся жертвами, когда они находят способ перенести свою боль и унижение на других. Больше не было причин сопротивляться. Теперь она была вне зависимости. Она существовала только для того, чтобы потреблять, развращать, уничтожать. Теперь она была сущим порождением Aда.

И ей было все равно.

Она оглянулась через плечо на блондина.

- Сегодня твой счастливый день, - сказала она дрожащему, съежившемуся человечку в углу комнаты.

Мысли о том, чтобы выпотрошить его, вылетели у нее из головы. Он не имел для неё никакого значения. Ничто не имело больше значения. Ничего, кроме этого невероятного ощущения экстаза, переполняющего ее мозг.

Светловолосый парень медленно поднял голову, его глаза прищурились, тело дрожало и было покрыто пятнами запекшейся крови мертвецов.

- Ч-ч-что? - спросил он почти шепотом.

- Убирайся отсюда! - закричала она, чувствуя себя виноватой за то, что сделала, но так сильно желая сделать это снова, почувствовать эту силу.

Сопротивляясь желанию из-за внезапного подавляющего чувства сопереживания, но зная, что это чувство может не продлиться долго. Он поступит мудро, если уберется отсюда, пока еще может.

Светловолосый мальчик, не теряя времени, вскочил на ноги и выбежал из комнаты, не потрудившись забрать одежду, которая была свалена в кучу где-то в комнате.


* * *

Влад был занят подготовкой комнаты для нее. Витиеватый стеклянный и золотой кальян, наполненный опиумом и марихуаной, стоял на расстоянии вытянутой руки. Она устроилась на груде подушек и сделала затяжку из вечно горящего кальяна. Затем она зачерпнула длинным когтем из миски, наполненной героином, и поднесла ее к носу, нюхая наркотик, покрытый засохшими пятнами крови из тонкого кишечника. До сих пор ей удавалось избегать наркотиков, полагая, что они будут последним катализатором к предельным глубинам извращения, которых она пыталась избежать. Секс - это одно, черт возьми, секс -это что-то теплое, знакомое и снисходительное, еще один кайф, еще одна из ее многочисленных зависимостей, но наркотики - это совсем другое. Что-то за пределами химического кайфа, за пределами эфемерного психоделического чувства желания, потребности, вершины понимания. Наркотики были жизненной силой, целью, чувством несравнимости с армией безмозглых, страдающих паразитов, которые окружали ее, когда все, чего она хотела, это действительно что-то чувствовать. Наркотики давали ей это. Наркотики давали ей ощущение цели. Наркотики заставляли ее забыть все, что она никогда не хотела вспоминать в первую очередь. Например, её тупую сучку дочь


* * *

Над подвальной комнатой, которую Влад превратил в безвкусное святилище для поклонения Глории, располагалась остальная часть церкви святой Бернадетты, одной из старейших в Нижнем Ист-Сайде Манхэттена. Закрытa уже много лет из-за старости и осыпающихся стен здания; место креста - привезенного из Парижа в конце 1800-х годов - оскверненo, разрушенo; резной мраморный алтарь, построенный монахом-бенедиктинцем, треснул и был разрушен людьми, погодой и явным пренебрежением. Но это оказалось идеальным убежищем для последователей Глории, местом, где дьяволопоклонники могли спокойно поклоняться ей, в покинутом соборе, который когда-то боролся за то, чтобы держать двери открытыми. Но город покинул его, и Легион Глории теперь называл его своим домом.

Те, кто не был убит Глорией, верили, что они в безопасности, неприкосновенны, что она по какой-то причине пощадила их, сделав более преданными. Они ежедневно привозили ей новых рекрутов, продлевая тем самым их собственные жизни. Они обожали этого демона, эту богиню, маяк света, который избавит их от мирского, который доставит их в глубины Aда и дальше.

И она была невероятной любовницей и довольно щедрой на сексуальные утехи. Она была ненасытна, она была совершенством. Она была их Богиней.

Глория, обкуренная до полусмерти, бродила по подвальным коридорам в поисках чего-то неуловимого, чего-то, о чем она думала всего несколько мгновений назад, но что больше не было доступно ее сознанию. Но это не имело значения. Она решила, что если будет бродить достаточно долго, то все вернется на круги своя. Она поразилась, насколько этот коридор напоминал Aд с его сырой, душной атмосферой и темными, почти просмоленными стенами. Hа этот раз Влад превзошел самого себя, хотя она находила это немного удручающим, обнаружив, что ей почему-то хочется оказаться в знакомом ей адском месте. Это окружение, это тело, возвращение на Землю... все это было как-то тревожно. Она чувствовала себя потерянной, лишенной смысла и цели. Наркотики помогли заполнить эту пустоту, но даже этого не хватало. Бессмысленные, страдающие, грязные массы, ожидавшие ее наверху, стали утомительными, больше похожими на работу, чем на удовольствие. Глория никогда не призналась бы в экзистенциальном страхе, ни в этой форме, ни в этой реальности. Она знала, что на самом деле не существует, не принадлежит ничему, что бы ни говорил ей Влад, так что же тут экзистенциального? Или, если уж на то пошло, она была охвачена тоской.

Ее последователям было запрещено входить в подвал без приглашения. Глория поднялась по лестнице и вошла в притвор, ожидая в тени. Толпа была беспокойной, бесцельно бродила по церкви или жалась друг к другу на импровизированных кроватях и скамьях.

Никто не заметил Глорию, когда она впервые приблизилась. В их присутствии она чувствовала себя всезнающей, осознавая свою бесчеловечность, силу, смертоносную мощь, пульсирующую под ее блестящей черной кожей. Несколько минут она молча стояла в глубине церкви, наблюдая за беспечным высокомерием, царившим в комнате. Как глупо с их стороны быть такими бесцеремонными, как будто никто во внешнем мире не будет возражать против того, что они делают. Им повезло, что они не были атакованы благочестивыми, чрезмерно ревностными глупцами, которые боятся и презирают тех, кто выступает против христианской церкви. Это было более чем неосторожно, это было болезненно глупо.

Наконец кто-то заметил ее, прежде чем она заговорила. Вздох, а затем крик, сопровождаемый хором стонов и восторженных восклицаний, люди вскакивали на ноги в шквале поклонов и коленопреклонений. Глория покачала головой и щелкнула когтями по дереву задней скамьи. В комнате воцарилась тишина, теперь они ждали, когда Глория заговорит.

- Что вы делаете? - тихо спросила она, все еще не зная, как поступить.

Жажда крови на время исчезла; она чувствовала себя спокойной, умиротворенной, но она также знала, что как только действие наркотиков пройдет, то же самое произойдет и с ее спокойствием.

Никто не ответил. Они смотрели друг на друга с выражением боли и недоумения на лицах.

- Я задала вам вопрос! - она чувствовала головокружение, рассеянность, наркотики затуманивали ее мысли, заставляя ее чувствовать себя внезапно уязвимой, испуганной, и это... делало ее злой, как раненое животное.

Никто не вызвался ответить. Они опустили головы и стояли в ошеломленном молчании.

Наконец из своего укрытия за большой мраморной колонной вышел молодой человек. Он протянул к ней дрожащие руки, его черная монашеская ряса была слишком велика для его маленького тела, капюшон скрывал большую часть вьющихся черных волос на голове.

- Г-госпожа? Мы… мы ждали тебя.

Глория облизала губы и перестала царапать дерево.

- И чего же вы ждали? Чего вы ждёте от меня?

Он пожал плечами, и его темная кожа стала пепельной. Его руки дрожали еще сильнее.

- Не знаю, госпожа, - прошептал он. - Мы ждали, что ты скажешь нам, что делать…

Глория шагнула ближе к молодому человеку, и он крепко зажмурился. У него упала одна единственная слеза.

- Почему ты плачешь? - требовательно спросила она.

- Я боюсь, - прошептал он, выглядя так, словно хотел заползти внутрь своей мамаши. - Ты такая... такая восхитительная, такая могучая. Столь прекрасная, cтоль мощная. Я знаю, что ты можешь...- он не закончил мысль.

Теперь она встала перед ним и когтем откинула капюшон. Ее рука ласкала его голову, и его губы дрожали от этого прикосновения, а тело сотрясалось.

- Ты мудр, раз боишься меня, - сказала она ему, а затем повернулась к остальным последователям. - Вы поступили бы мудро, если бы боялись меня! Я могла бы... я могла бы... я могла бы убить вас всех! - воскликнула она, едва не споткнувшись, когда комната закружилась в вихре, ее разум закружился от интоксикации наркотиками, хлынувшими в кровь.

Она чувствовала, что теряет себя. Ее собственный голос, ее слова казались чужими, словно исходили от кого-то другого. Это высокомерие и грандиозность были не для нее. Это были наркотики. Так она говорила, когда была под кайфом. Этот демон был внутри нее задолго до того, как ее плоть стала отражать это снаружи.

Почти сразу же остальные последователи упали на колени.

Глория ухмыльнулась. Это было не то, чего она хотела. Стая безмозглых подхалимов, выполняющих ее приказы без какой-либо реальной цели? Какой в этом смысл? Почему они вообще здесь?

- Встаньте! - воскликнула она, внезапно придя в ярость, наркотики переводили ее настроение из одной крайности в другую.

Она не знала, чего хочет, в чем нуждается. Ей хотелось, чтобы в этой комнате был хоть один человек, обладающий твердым характером.

Большинство встало. Некоторые, казалось, застыли от страха, пресмыкаясь и съеживаясь со своих мест, спрятанных на скамьях. В нескольких футах от неё на полу лежал свернувшийся клубок, пытаясь запихнуть свое тело под скамью. Глория схватила тело и вытащила его на открытое место. Она развернула покрытую плащом массу, и пара испуганных глаз посмотрела на нее из-под капюшона.

- Разве ты не слышал, как я велела тебе встать? - тихо спросила она.

Она несколько раз моргнула длинными роскошными ресницами, пытаясь сосредоточиться.

Девушка кивнула и приняла позу эмбриона.

Глория наклонилась и когтями разорвала плащ, обнажив испуганную девушку, спрятанную под тканью. Она начала неудержимо хихикать, когда ее разум погрузился в наркотическую фугу.

- Ты идиотка, - сказала она девушке и, не обращая на нее внимания, повернулась к остальным.

- Вы хоть знаете, зачем вы здесь? - спросила она, переводя взгляд с одного лица на другое, осматривая комнату.

Никто не ответил.

- Отвечайте! - взревела она, снова пошатнувшись и едва избежав падения.

В комнате по-прежнему царила тишина.

- Ты не... ты не должна подниматься сюда, - сказал парень позади нее. Глория была поражена. За несколько мгновений до этого он был готов обмочить штаны. - Здесь слишком... слишком опасно для тебя.

- Опасно? Я выгляжу так, будто мне грозит опасность? - закричала она. - Я чёртов демон!

Он кивнул.

- Я знаю. Но есть люди, которые хотели бы причинить тебе вред. Мы, мы должны... защищать... тебя…

- Bы должны защищать меня, - сказала она, снова повернувшись лицом к толпе, ее дьявольская мощь и безумное опьянение подпитывали ее браваду. - Bы? Как? Как вы собираетесь защитить меня?

Они не смотрели ей в глаза, что приводило ее в бешенство. Все они были трусами. Это была ее паства... ее защитники? Все, чего они хотели, это возможность трахнуть ее. Здесь не было ни поклонения, ни уважения. Кучка гребаных трусов, вот кем они были.

Глория наклонилась и подняла девушку с пола, держа ее за горло. Она была хорошенькая. Даже чертовски красивая. Девушка брыкалась, отчаянно пытаясь найти землю под собой. Искаженные, сдавленные слова пытались выскользнуть из ее горла. Глория протянула руку назад и разрезала рубашку девушки, обнажив ее спину, и подняла ее еще выше.

- У кого-нибудь в этой чертовой комнате есть хребет? - воскликнула она.

Она швырнула ее на пол, как надоевшую игрушку, а затем повернулась и поплелась обратно в подвал. Эта сука испортила ей кайф.

Часть VII

Натан Уэзерс был единственным сыном конгрессмена Соединенных Штатов. Семья его матери была табачными магнатами. Он вырос в особняке, окруженном нянями и слугами. Он посещал лучшие частные школы. В колледже он начал экспериментировать с наркотиками, подсел на героин и кокаин, закончил всё метом и провел последние несколько лет в реабилитационных центрах, которые больше походили на загородные клубы.

Затем он нашел религию: экспериментировал с буддизмом, на короткое время стал кришнаитом, а затем изучал саентологию до встречи с Биллом Владом, после его последнего пребывания в реабилитационном центре.

В конце концов он оказался в старой церкви на Девятой улице, очарованный самым удивительным существом, которое он когда-либо видел. Живое доказательство Pая и Aда. Он передал свой трастовый фонд Владу вместе со всем его земным имуществом в обмен на то, что будет одним из немногих избранных, кто встретится с Глорией лицом к лицу в ее личных покоях. Натан никогда ни в чем не нуждался и не хотел, и никогда за всю свою привилегированную жизнь он не был так напуган, как прошлой ночью в том подвале.

Прекрасная темнокожая демонесса была похожа на кого-то из его самых влажных снов и самых темных кошмаров. Он чуть не задохнулся между ее бедер; его челюсть сжалась, а язык натерся, облизывая клитор размером с большой палец. Когда она кончила, он чуть не утонул в ее соках, обжигающих горло, как дешевая текила. Умереть с его лицом между ее бедер было бы для него благословением. То, что он испытывал к ней с того момента, как увидел, выходило за рамки обожания или даже благоговения, это было больше похоже на любовь или духовное вожделение. Даже когда она приказала русскому трахнуть Натана в задницу, и он почувствовал себя оскорбленным и униженным, он все еще чувствовал себя польщенным, благословленным быть в ее присутствии, делать все, что она пожелает, умереть за нее, если она прикажет. Он был напуган сверх всякой меры, но в то же время настолько сильно очарован, что не мог уйти, не мог отвернуться. Даже когда она начала потрошить и расчленять русского и ближневосточного парня, ни любовь, набухающая в его груди, ни напряженная эрекция не уменьшились ни на йоту. Он обнаружил, что прирос к месту, все еще очарованный ее красотой, ее дикостью, ее необузданной силой и сексуальностью, ожидая, что она принесет ему смерть, страстно желая снова почувствовать ее плоть, даже если бы она разрывала и терзала его собственную. Он закрыл глаза и представил, как ее когти впиваются в его внутренности, ее клыки разрывают его горло, и он чуть не кончил. Но она выгнала его, отказала ему в непристойном уничтожении, которое даровала другим своим подданным. Он был недостоин этого.

Натан не мог смотреть на других верующих, пока поднимался по ступенькам подвала в главную часовню. Стыд бушевал на его щеках, жгучее напоминание о его недостойности.

Он прикоснулся к Богине, занялся с ней любовью, предложил свою жизнь - a она отвергла его. Ему казалось, что все вокруг смотрят на него по-другому. Их вопросы вызвали у него слезы на глазах.

- На что это было похоже?

- Чувак, я был уверен, что она убьет тебя.

- А что случилось с теми парнями, которые спустились туда с тобой?

Слезы жгли щеки Натана, когда он повернулся и выбежал из здания, все еще голый, прижимая одежду и обувь к груди, когда бросился вниз по церковным ступеням в ночь. Он остановился на углу, чтобы одеться. Шел дождь, но Натан, казалось, не замечал этого, пока шел по темным улицам, безудержно рыдая, пораженный горем, разочарованием и стыдом.

Натан всю свою жизнь был неудачником. Позором для его отца, бременем для его матери, а теперь он был даже недостоин Aда - даже для этого не настолько хорош, чтобы быть выпотрошенным и расчлененным демоном. Но это была единственная вещь, которую он не мог испортить. Только не в этот раз. Эта жестокая смерть была единственным концом, который придавал смысл его жизни. Его родители сойдут с ума, представив, как много он, должно быть, страдал, задаваясь вопросом, как он мог добровольно пойти на такой конец. Их всегда будет преследовать выражение удовлетворения на его лице, когда он будет лежать в гробу. От его жизни ничего не осталось; ему нужна была эта смерть. Но сначала он должен доказать Глории свою состоятельность, чтобы она забрала его с собой в Aд.

Он миновал пиццерию, битком набитую полицейскими, а затем газетный киоск, где стоял старик в плаще, который отчаянно пытался спрятать от дождя газеты и журналы. Натан продолжал идти. Он миновал винные лавки и немногочисленные разбросанные по городу пип-шоу, оставшиеся в Нью-Йорке после Джулиани[9], витрины церквей с вывесками, почти неотличимыми от пип-шоу, за исключением «Иисус спасает!», мигающими ярко-красными неоновыми буквами, вместо «Обнаженные девушки!»

Он свернул за угол, на тускло освещенную улицу, вдоль которой выстроились проститутки разных возрастов и мастей. Множество старых, молодых, черных, белых, азиаток, пуэрториканок, высоких, низких, стройных и болезненно тучных расхаживало под дождем перед вереницей медленно курсирующих машин, питая своиx клиентов, прежде чем те вернутся домой к женам и детям, или в одинокие квартиры. Большинство уличных девиц были одеты в мини-юбки или как Дейзи Дьюк[10], некоторые - в прозрачные костюмы или ажурные чулки. На некоторых были только стринги и короткие топы, они выглядели жалкими и дрожали под дождем. Натан прошел мимо беременной шлюхи в бикини и пушистой розовой куртке из искусственного меха. Она выглядела так, словно была готова упасть в любой момент.

Натан точно знал, что ему нужно сделать, чтобы стать достойным Глории. Он принесет ей жертву.

Красивый молодой сын американского конгрессмена подошел к беременной шлюхе, вытащил бумажник и вытащил последние шестьсот долларов, которые оставил на свое имя.

- Сколько за всю ночь?

Шлюха улыбнулась ему. Это будет последняя улыбка в ее жизни. Она выхватила деньги у него из рук, сунула их в крошечную сумочку с блестками, а потом засунула ее в свой узенький лифчик.

- Этого будет достаточно. Можешь звать меня Китти. Куда, красавчик? Где твоя машина? За углом есть мотель, владелец меня там знает, - oна поправила грудь и поправила сумочку в лифчике. - А может, мне взять такси? Мы могли бы поехать к тебе.

Когда-то ее лицо было красивым, но теперь оно осунулось и покрылось оспинами и струпьями, зубы сгнили от “мета”, кариеса и плохой гигиены. Ее груди были раздутыми, истекающими молоком мешками в маленьких розовых треугольниках ткани, натянутых на ее соски. Ее ноги были толстыми и мускулистыми, но покачивались от целлюлита там, где бедра встречались с большой ягодичной мышцей, которая была большой и круглой, а также с ямочками от жира. Ее глаза по-прежнему были великолепного синего цвета, а губы - полными и соблазнительными. У нее даже были ямочки на щеках. Волосы у нее были черные, как смоль, длинные и вьющиеся. Несомненно, когда-то она была весьма привлекательна, пока наркотики, сутенеры и клиенты не лишили ее красоты. Она выглядела так, как выглядела бы Сандра Баллок в роли беременной наркоманки.

- Мы пойдем пешком, - сказал он. - Это всего в нескольких кварталах отсюда. Я живу в той старой церкви на Девятой улице.

- В церкви? - oна подозрительно посмотрела на него.

- Раньше там была церковь. Я и несколько друзей ремонтируем её. Собираемся превратить её в апартаменты или что-то в этом роде.

- А эти друзья - они являются частью сделки?

Она еще не начала идти, но принялась оглядываться по сторонам, словно планируя путь к отступлению.

- Разве это имеет значение?

Она фыркнула.

- Да, черт возьми, это имеет значение! Если ты еще не заметил, я тут, блядь, с ребенком. Я не в форме для групповухи.

Он ласково улыбнулся ей.

- Как мило, что ты беспокоишься о своем нерожденном ребенке, - oн прочистил горло. - Будем только я и моя леди. Больше никого.

Эта информация, казалось, расслабила ее.

- Она хочет трахнуться с проституткой? Или она будет просто смотреть?

- О, она будет участвовать. Она тебе понравится. На самом деле, я уверен, что ты полюбишь ее.

- Она будет лизать мне киску? Прошла целая вечность с тех пор, как другая сучка лизала мою дырочку.

- У меня такое чувство, что она съест твою киску к чертовой матери.

Улыбка Китти стала еще шире.

- И ей все равно, что я беременная?

- У меня такое чувство, что она будет в восторге.

- Ну, блядь, пошли! Теперь я чувствую, что это я должна заплатить тебе!


* * *

Глория очнулась от наркотического ступора и услышала крик. На краю кровати сидела беременная шлюха в пушистом розовом жакете. Она была одета в розовое бикини, которое едва прикрывало огромные груди, свисающие на огромный живот.

Женщина кричала во всю глотку и пятилась от кровати Глории. Она споткнулась и приземлилась на задницу, но продолжала отступать. Светловолосый парень, которого Глория пощадила прошлой ночью, пытался затащить сумасшедшую сучку обратно в постель.

Крики шлюхи усилились, когда Глория поднялась с постели. Мучительный пронзительный визг сочился из каждой её поры, когда она изо всех сил пыталась вскарабкаться обратно по ступенькам подвала, сражаясь с белокурым парнем, пиная и царапая его своими длинными фальшивыми ногтями.

Глорию так и подмывало убить ее, чтобы она перестала вопить.

- Что это такое?

Глория сошла с кровати, украшенной, как трон, золотом, бриллиантами, человеческими зубами и костями.

- Жертва, - пробормотал парень, опустив голову.

Он дрожал в присутствии Глории.

Шестифутовая демонесса с кожей, похожей на лунный свет, быстро двинулась к двум идиотам, возившимся на полу.

- Жертва, - повторил он. - Она беременна. - Он перевернул женщину на спину, чтобы Глория могла видеть ее раздутый, покрытый растяжками живот. - Я думал, ты будешь довольна. Видишь ли, я принес тебе целых две жертвы. Ты можешь забрать и ребенка, - oн улыбался, как обезьяна с горстью дерьма.

- Отлично.

Голос доносился с лестницы. Глория и светловолосый парень обернулись, когда Билл Влад провальсировал вниз по лестнице, выглядя еще более щеголевато, чем Хью Хеффнер в своем шелковом смокинге, жуя толстую кубинскую сигару. Глория гадала, что за вид пытается изобразить Влад, и понимает ли он когда-нибудь, насколько абсурдно выглядит на самом деле.

- Как прекрасно, Натан. Я уверен, что наша Богиня довольна твоим заботливым предложением.

Влад улыбнулся тем нервирующим растягиванием губ, которое обнажало слишком много зубов. Он наклонился и погладил шлюху по животу.

Проститутка перестала кричать и уставилась на Глорию, тяжело дыша, дрожа, издавая хрипящие и стонущие звуки, как будто она испытывала ужас, шок и симптомы абстиненции одновременно. Она напоминала Глории саму себя.

- Я не хочу это. Уберите ее отсюда.

- Но, Богиня…

Глория пнула Натана в бок. Он рухнул на спину, морщась от боли и держась за сломанные ребра.

Она наклонилась и схватила Натана за рубашку, частично оторвав его от пола.

- Я сказала, убери отсюда эту шлюху! Отведи ее обратно на тот угол, откуда ты ее вытащил, и никогда больше сюда не возвращайся!

Нижняя губа Натана задрожала. Он поддерживал свои сломанные ребра, когда поднялся на ноги и повернулся, чтобы уйти, пытаясь дышать, задаваясь вопросом, не проколол ли он легкое. Шлюха вскочила на ноги вместе с ним, сжимая его руку, как будто он был ее защитником, а не тем, кто привел ее сюда, чтобы принести в жертву.

Влад встал у них на пути и загородил лестницу.

- Никто отсюда не уйдёт. Богиня примет твою жертву.

- Нет, Влад, - начала Глория, но Влад проигнорировал ее, повысив голос, чтобы заглушить ее протесты.

- Богиня знает, каково это - быть человеком. Она знает, каково это - быть человеком в Aду. И она никогда не захочет пройти через это снова. Верно? - Влад усмехнулся, качая головой, его язык метался во рту в откровенно сексуальном жесте, от которого у Глории мурашки побежали по коже.

- Конечно, если она больше не хочет быть Богиней, мы всегда можем сделать так, чтобы она снова стала человеком. Так мы вдвоем сможем провести остаток вечности в Aду, заново знакомясь. Как тебе это нравится, любимая? - Влад снова улыбнулся, и по спине Глории пробежали мурашки.

Она бросилась вперед, схватила шлюху за горло и швырнула ее на спину на кровать. Девушка едва сопротивлялась, облегчая Глории задачу. Влад ясно дал понять, что либо проститутка, либо Глория, и она не собиралась жертвовать собой ради какой-то шлюхи. Не для вечного проклятия.

Глория стоически раздвинула ноги проститутки, наклонившись к ней, чтобы удержать на месте. Девушка немного сопротивлялась, но, казалось, была парализована страхом, пока Глория не начала погружать один коготь, потом другой и еще один, пока все пять пальцев не оказались внутри нее по самые костяшки. Она начала брыкаться и кричать, но Глория крепко держала ее.

Шлюха застонала и крепко зажмурилась.

- О, Боже! О, Отец Небесный! Бляяядь!

Глория засунула свой кулак внутрь, растягивая влагалище шлюхи сильнее, чем когда-либо делал любой её клиент, Глория протолкнула руку через шейку матки, затем ухватила плод внутри женщины и резко вырвала его вместе с лавиной крови и околоплодных вод.

Шлюха извивалась и кричала, заливая кровью постель Глории. Глория подняла ребенка, пуповина все еще была прикреплена к нему и натянулась от окровавленного тела агонизирующей матери. Плод завыл, как истерзанная коза.

Влад медленно аплодировал, улыбаясь своей похотливой, хищной улыбкой.

- Замечательно, Глория. Но ты еще не закончила.

- Что? Я приняла эту проклятую жертву! Я приняла жертву! Я сыграла твоего демона-Бога для тебя, - сказала Глория, поднимая руку, чтобы показать внутренности, свисающие с ее когтей, кожу, клочья жизненно важных тканей и сгустки разорванных кровеносных сосудов, которые когда-то были внутри шлюхи, теперь они были разбросаны по покрывалу. - Она мертва, Влад.

- A это – нет, - oн указал на плод.

- Делай с ним что хочешь, - oна протянула его Владу, но он покачал головой.

- Мне-то это зачем, - сказал он, делая шаг назад. - Я думаю, тебе нужно сделать что-то большее, чем просто свернуть ему шею.

- Но почему? - воскликнул Натан, выходя из тени. - Я думал, ты... я думал, ты просто…

- Просто что? - выпалил Влад, двигаясь к Натану. - О чем ты думал? Что мы убьем мать этого существа и, может быть, отправим его жить к ёбаной Мэри Поппинс? Что у этого дела будет счастливый конец? О чем ты только думал?

Натан покачал головой, и его щеки покраснели.

- Я... Я...- пробормотал он. - Я всего лишь хотел угодить своей Богине. Я не думал, что дело зайдёт так далеко!

Влад фыркнул.

- И? О чём же ты думал, говоря это?

Натан открыл рот, но ему нечего было добавить. Он с трудом сглотнул.

- Очень жаль, малыш. Я думаю, ты не думал и не думаешь – снова, - Влад повернулся к Глории. - В тебе все еще слишком много человечности. Ты ведь это знаешь, не так ли?

Она уставилась на него, но знала, что он прав; знала, что сочувствие, которое она испытывала к этой шлюхе и ее ребёнку, погубит ее. Под всей своей демонической плотью и мощью она все еще была человеком, все еще Глорией. Она не знала, была ли это сила или слабость. Прямо сейчас она чувствовала слабость.

Она была Богиней и не должна была постоянно напоминать себе об этом. Она посмотрела на узловатые мускулы, тянущиеся по рукам, на острые когти на кончиках пальцев, с которых все еще капала кровь. В ней не осталось ничего человеческого, кроме совести и души. Она была демоном, богиней, существом, намного превосходящим ту жалкую шлюху, жертву, намного превосходящим тех жалких созданий, которых она все еще жалела. Но она не чувствовала к ним ни любви, ни сострадания. В конце концов, они никогда не испытывали к людям никаких чувств. Именно ради них она трахала тысячи мужчин на камеру. Ради них она занималась сексом с собаками, свиньями, коровами, мулами и лошадьми. Это они наблюдали за происходящим с другой стороны компьютера. Они были теми, кто покупал это дерьмо. Они были единственными, кто мог бы помочь ей, но не сделали этого. Она чувствовала сострадание к Анджеле, ее собственной плоти и крови, и была предана ею, из-за неё оказалась в Aду. Потом она сделала это снова, отказавшись от Pая ради неблагодарного отродья. Неужели она снова собирается быть дурой? Отказаться от божественности ради этих эгоистичных, неблагодарных, продажных и жадных людей?

Да ну, нахуй.

Она чувствовала жалость к малышу, как человек, которому приходится усыплять любимого питомца. Теперь они были ее любимцами. Это были ее ебучие игрушки. Ее скот. Ее овцы. И неважно, насколько они малы, они были здесь, чтобы выполнить ее приказ. Ничего больше. Если бы они были на ее месте, то сделали бы с ней то же самое. Они убили бы ее душу и сняли происходящее на пленку, чтобы все потом это видели. Так в чем же разница?

И теперь точно так же жертва стала мучителем. Глория опустилась на колени рядом с мертвой шлюхой и подняла руки над головой, растягивая пуповину, пока та не превратилась в длинную нить. Новорожденный беспомощно выл и брыкался, его крошечное окровавленное тельце было слишком новым для этого мира.

- Я думаю, он скучает по своей матери, - сказала она, поднося его к лицу, чтобы посмотреть на него.

Влад фыркнул, как будто готовясь прочитать очередную лекцию о человечности, когда она добавила:

- Думаю, я помогу им воссоединиться.

Глория глубоко вздохнула, готовясь сделать шаг так далеко за пределы своей природы, своей человечности, что пути назад уже не будет. С этим поступком ее человечность навсегда останется в прошлом. Часть ее задавалась вопросом, действительно ли существует такая вещь, как нечеловеческая жестокость. Она задавалась вопросом, было ли что-то настолько жестокое, что люди не делали этого ещё раньше. В гитлеровской Германии, в Дарфуре, Руанде, Европе во времена инквизиции? Был ли какой-нибудь поступок настолько отвратительный, что его совершение сделало бы вас поистине бесчеловечным? Действительно чудовищным? По-настоящему злым? Она собиралась это выяснить.

Схватив младенца за живот, она засунула его обратно в растерзанную плоть шлюхи головой вперед, толкая визжащего новорожденного глубоко в вагинальную полость мертвой матери.

- О, Боже, нет! - закричал Натан, кровь отхлынула от его лица, ногти оставили следы на щеках. - Пожалуйста! - всхлипнул он, падая на колени.

Тело Глории задрожало, потрясенное собственной жестокостью, но еще не окончательной. Она еще не зашла достаточно далеко, еще не вышла за пределы своей человечности, за пределы того, когда дети-солдаты занимаются групповыми изнасилованиями, и их заставляют отрубать конечности собственным родителям. Она еще не вышла за пределы нацистских лагерей смерти, экспериментирующих над людьми, делающих абажуры из человеческой кожи, выставляемых в музеях. Она еще не вышла за рамки физических методов допроса, таких как сжигание, сдирание кожи, расчленение, вывихи конечностей и уродование гениталий, которые использовались христианской церковью для выявления ведьм. Она не пошла дальше того, что девственниц забивали камнями и сжигали заживо за то, что они согрешили против Аллаха, позволив изнасиловать себя против своей воли. Она не выходила за рамки таких женщин, как она, которых заставляли сосать у ослов, чтобы накормить их героиновую зависимость, или подвергаться групповым изнасилованиям пятидесятью мужчинами, а затем покрываться с головы до ног их спермой за пару тысяч долларов. То, что она делала до сих пор, было пустяком. Это были ещё цветочки.

Теперь она обратила свое внимание на Натана.

- Ты, - сказала она, стараясь придать своему голосу уверенность, которой еще не чувствовала. Стараясь говорить так, как, по ее мнению, должен говорить Бог. - Приди и спаси его, если это так много для тебя значит.

Он поднял на нее глаза.

- П-п-правда? - oн вытер с лица сопли и слезы.

- Лучше поторопись. Я не думаю, что он может дышать там.

Натан снова с трудом сглотнул и облизал губы. С огромным усилием он поднялся с колен и поспешил к кровати.

- Благослови тебя Господь, - сказал он почти в истерике. - Ты великолепна. Ты действительно Богиня.

Глория наблюдала, как он проник внутрь шлюхи. Ребенок перестал плакать, но это не остановило его усилий. Он осторожно потянул крошечные ножки, пока они не высунулись из отверстия.

- Ты слишком медлителен! - сказала она. - Давай я тебе помогу.

И с этими словами она схватила Натана за голову и начала толкать его внутрь мертвой шлюхи. Он кричал и бился вслепую, но она держала его крепко, медленно толкая его внутрь; теперь его голова была внутри полости. Огромные мускулы Глории напряглись, когда она втолкнула его в кровоточащее влагалище шлюхи, широко раздирая его, ломая тазовую кость женщины и разделяя ее, когда плечи Натана последовали за его головой в матку мертвой женщины, а затем и его руки, прижатые к его торсу. Тело шлюхи стало напоминать гигантскую анаконду. Kазалось, оно сжималось и расширялось, чтобы вместить тело Натана, разрываясь и лопаясь, когда Глория продолжала запихивать его дальше. Приглушенные крики Натана эхом отдавались сквозь кровоточащие раны в животе проститутки. Капающие красные мышечные волокна и шарики жира цвета попкорна поблескивали сквозь большие открытые раны, и сквозь них она могла видеть лицо Натана, уже не кричащее, а посиневшее. Глория отталкивалась с одного конца, все еще держа тело матери другой рукой, пока Натан не погрузился по бедра в мертвую плоть.

Тело шлюхи разорвалось пополам, как дешевый костюм; и мать, ребенок и Натан начали просачиваться сквозь щели, превращаясь в жидкое месиво из крови и фекалий. Ноги шлюхи были почти перпендикулярны друг другу, а тело раздвоено, как поперечная кость. Нижняя половина тела Натана свисала между ее раздвинутыми ногами, дергаясь в причудливом танце Святого Витта, отчего казалось, что шлюха все еще жива и бьется в конвульсиях, пытаясь родить ребенка размером с мужчину.

- Ты уже нашёл его? - спросила она, смеясь и плача, тяжело дыша, словно собираясь кончить. - Ты уже нашёл его? - спросила она ещё громче, как будто он просто не слышал ее.

Она, наверно, даже была бы невероятно шокирована, если бы Натан смог ответить. Она опустилась на колени и поцеловала Натана в губы, там, где его лицо было видно между лопнувшей грудной клеткой шлюхи. Одна грудь, пропитанная кровью, провалилась ему на лицо.

Bсе еще касаясь губами его губ, Глория прошептала ему:

- Все еще думаешь, что я великолепна?

Слезы текли по ее щекам на его безжизненное лицо.

Влад выглядел ошеломленным. Он провел ладонью по лицу и поднял брови.

- Вот черт, - пробормотал он. - Я думаю, это решило твою маленькую проблемку человечности.

Глория слезла с кровати и подошла к Владу. Она вытерла последние слезы с глаз и смахнула их, а вместе с ними и свою последнюю связь с человечеством.

- У нас много работы.

Влад, очевидно, знал, что произошел сдвиг, и он легко согласился c этим новым порядкoм. Глория понимала, что для него - это просто новая возможность воспользоваться ею, как только он поймет, как это сделать. Но теперь главной была Глория.

Влад кивнул.

- Да. Но что именно ты имеешь в виду?

Глория улыбнулась.

Часть VIII

Их был легион; тысячи сбитых с толку, потерянных душ ждали указаний. Через интернет наблюдая, как Влад снимает все происходящее и транслирует его по всему миру; ждали сотни тысяч - миллионы. Они сидели в своих спальнях поодиночке, парами или втроем. На вечеринках собирались группы, чтобы посмотреть на неё. В Японии, России, Германии, Швеции и других странах стадионы и концертные арены были заполнены людьми, смотрящими на гигантские экраны.

Глория стала знаменитостью благодаря Владу. Ее религия была самой быстрорастущей в мире, и она была ее духовным лидером. Все началось с того, что молодая пара транслировала секс по веб-камере, а затем их совместное самоубийство во имя Глории после достижения оргазма: перерезание сонных артерий друг друга и кровотечение во время коитуса, все тщательно спланированное и организованное Владом. Это породило подражателей. Парочки трахались на камеру, потом стреляли друг в друга, кололи друг друга, принимали снотворное, передозировались героином - все во имя Глории, и каждая смерть распространялась в “живом цвете” в интернете.

Тогда Влад поднял ставку, организовав первую вечеринку самоубийц. Пришло больше сотни подростков. Массовая оргия, которую наблюдали тысячи людей по всему миру, закончилась кровавой бойней, когда среди участников вечеринки раздавали ножи, и кровь проливалась во славу Глории.

За ней последовали другие. Гораздо большие. Это стало всемирной эпидемией секса и смерти. После каждого события Глория выходила в интернет, чтобы сделать заявление, восхваляя самоубийц за их преданность и обещая им бесконечные награды в загробной жизни, где она поклялась скоро присоединится к ним. Это стало жить своей собственной жизнью. Вскоре из всех стран стали появляться ролики, показывающие подобные оргии/самоубийства ради Глории - как и говорил Влад. И Глория хвалила каждого из них в пламенных речах, написанных Владом, все лучше и лучше справляясь c доставкой душ в Ад, доводя своих последователей до исступления и вдохновляя больше секса/самоубийств. Кульминацией всего этого стал массовый Исход, как любил называть его Влад. Потерянные и проклятые со всего мира прислушались к ее призыву. Полночь. Хэллоуин. Банально, но, как уверял ее Влад, люди любят фамильярность. Они любят свои ритуалы и традиции. Вот почему Рождество и Пасха отмечались во время зимнего и летнего солнцестояний, в языческие праздники. Близкие друг другу. Традиции.

Ее последователи были повсюду, собравшись перед ней. Во всем мире. В ожидании. И Глория была на месте, чтобы направлять их, наставлять. Привести их. Она все еще чувствовала себя такой потерянной. Она не была уверена, что произойдет, когда она вернется в Aд. Влад вел себя уверенно, но она также не была уверена, что он знает, что произойдет. Она придумывала всё это на ходу, следуя своим инстинктам и своему гневу. Но это не имело значения. Они слепо последуют за ней. Они любили ее. Они называли ее Богиней. Она была, по крайней мере, хорошей суррогатной матерью. По крайней мере, она была здесь. По крайней мере, она потрудилась показаться. По крайней мере, они могли говорить с ней, прикасаться к ней, трахать ее. Это делало ее гораздо более великой, чем Бог, которому многие из них поклонялись с детства. Богу, который не здесь, которого никогда не было. Никогда не было здесь.

Они последуют за ней на край света и Aда. И Глории показалось, что многие из них понятия не имеют, насколько все это будет буквально.

- Ты превзошла самые смелые ожидания Xозяев, - сказал Влад. - Они в восторге.

- Ты же знаешь, что я не вернусь туда к ним.

- О, но ты будешь вознаграждена. Ты будешь щедро вознаграждена за все, что сделала.

Влад не был дураком. Злым, мелочным, жадным, но не глупым.

Она была уверена, что он знает, что она задумала. Он просто хотел услышать, как она это скажет. Как только это будет произнесено вслух, пути назад уже не будет.

- Мне от них ничего не нужно. Я забираю все это.

Влад сверкнул своей акульей ухмылкой.

- Все?

- Я больше не собираюсь быть жертвой. Я больше никому не позволю себя контролировать. Ни тебе. Ни им. Даже Богу. Я забираю все это. И ты поможешь мне.

- О, Глория. Ты же понимаешь, что это не входило в мои планы.

- Планы меняются, - сказала она. - Я знаю, в чем заключается моя миссия, но я должна это сделать. Если ты не со мной, тогда ты знаешь, что случится с тобой, если я добьюсь успеха. Все те люди, которые отправились в Aд за мной, уже ждут и говорят с другими о моем приходе, делая больше обращенных. Просто, как я сказала им. И когда я приду туда с миллионом душ, поддерживающих меня, это будет как Bторое Пришествие. Весь Aд склонится передо мной.

Влад все еще улыбался, все еще просчитывая варианты.

- Конечно, я всегда буду тебе предан. Я надеюсь, что все получится так, как ты задумала.

Улыбка Влада беспокоилa Глорию. Было в этом что-то такое, будто он знал что-то, чего не говорил. Что-то жизненно важное, что-то, что может все изменить. Но Влад был мошенником, и никогда нельзя было понять, когда он блефует. На этот раз Глория была уверена, что его руки пусты.

Влад был восприимчив к ее идеям, потому что они включали и его. Потому что они означали бы великую силу для обоих. И поскольку он был, по общему признанию, оппортунистическим ублюдком, он был готов попробовать все, что угодно. Конечно, неудача означала бы вечность страданий, но что в этом было нового? Этот извращенец давно научился наслаждаться адскими муками. А она по крайней мере научилась их терпеть.

Толпа уже переросла маленькую церковь, и посреди ночи Глория повела их всех в оркестровую зону Центрального парка. Там они выставили часовых по периметру, приветствуя новых прихожан и отталкивая протестующих и тех, кто пытался остановить грядущую резню. Любой желающий мог присоединиться к ним, но несколько нищих, отставших или несчастных ночных бегунов, которые оказались более любопытными ловкачами, чем верными последователями, были втянуты и вынуждены участвовать, хотели они того или нет. Как только вы вошли, выхода уже не было.

Глория знала, что полиция может появиться в любой момент, но ей было все равно. Она могла справиться с чем угодно, но терпеть не могла отвлекаться. Копы определенно были бы занозой в заднице, без которой она могла бы обойтись.

Тысячи лиц ждали, когда Глория заговорит. Несмотря на большое количество людей, наступила мертвая тишина, когда Глория поднялась на сцену “Band Shell”, где когда-то выступали Дюк Эллингтон, Ирвинг Берлин и "The Grateful Dead", и обратилась к своим последователям.

- У нас есть миссия, - сказала она, и ее громкий голос был слышен всем без микрофона и громкоговорителей. - Вы знаете, что должны сделать.

Толпа кивала, бормотала "да" и ждала продолжения.

- Вы любите меня?

- Да! - раздался оглушительный, громовой, ошеломляющий ответ.

- Вы любите этот мир?

- Нет!

- А что насчет Hего? - Глория указала на небо. - Вы любите Eго?

- Нет!

- Тогда пойдемте со мной. Как говорится, гораздо лучше править в Aду, чем служить на Hебесах. Следуйте за мной, и я обещаю вам, что вы не будете страдать. Мы будем править вечностью вместе и жить вечно в Pаю!

Толпа приветствовала ее, некоторые кричали, плакали и звали по имени, пока она не подняла руку, призывая к тишине.

- Вы падёте в Огненное Озеро. Некоторые будут похищены и доставлены на Hебеса. Мы придем за вами. Подготовьте тех, кого встретите там, к нашему прибытию. Больше не будет разделения между Раем и Адом. Царствование Бога и Сатаны закончилось!

Мгновение она изучала лица в толпе, ища сомнение, ища кого-то, кто, как она чувствовала, мог бы рассматривать Hебеса как альтернативу исполнению ее приказа. Удовлетворенная, она продолжила:

- Те из вас, кто упадет в Огненное Озеро - а это будет большинство из вас - поднимитесь на берег и ждите меня. Демоны схватят вас, но я спасу вас! Я спасу всех вас! Теперь вы одни из нас. Мы все в этом замешаны, и нас нельзя остановить. Нам нельзя отказать!

Толпа снова зааплодировала, не в силах сдержаться, невыносимо возбужденная. Это была хорошая речь. Влад проделал большую работу, написав ее. У него был редкий талант к манипуляциям. Он проделал не менее впечатляющую работу, научив ее ораторскому делу, как делал всегда это сам. Как будто его сюда за этим и послали. Глория посмотрела на него. Он все еще ухмылялся. Интересно, знал ли он с самого начала, что все закончится именно так, если он каким-то образом все это спланировал? Потому что, если это было частью его плана, то это было частью плана Xозяев, и ее снова использовали, как пешку в игре, которую она не могла понять. Это означало бы, что она снова стала жертвой.

Глория замерла. Что, если все это было частью какого-то божественно-демонического плана? Что же ей делать? Она оглядела толпы людей, собравшихся, чтобы последовать за ней в Aд. Неужели уже слишком поздно повернуть назад? Она подумала о сотнях людей, которых уже уговорила совершить самоубийство от ее имени, об обманутых дураках, которых она трахнула и убила в своем маленьком подвальном храме, и о ребенке, ребенке шлюхи, и о Натане. Она снова посмотрела на толпу.

- Мы любим тебя, Глория!

Они понятия не имели, о чем говорят. Они ничего не знали о любви. И Глория тоже. Она думала, что любит мужа и дочь, но потом бросила их ради наркотиков, секса и нелепой идеи славы. Она думала, что они простили ее, что они все еще любили ее, но потом они обманули ее и отправили в Aд. Она даже думала, что любит Xозяев... и Мадрию. Но в ее мире не было такой вещи, как любовь. Теперь она это знала. Там были только похоть, секс, боль и обман. Это была единственная любовь, которую она когда-либо знала, единственная любовь, которую она могла дать. Но было уже слишком поздно. Она должна была довести дело до конца.

Она спрыгнула со сцены в толпу, предлагая им себя. И началась оргия.

Ее целовали и лизали, щупали и ласкали, сосали и трахали от одного оргазма к другому. Пенисы всех размеров и описаний были вонзены в нее, стремясь провести себя внутри нее, прежде чем она уничтожит их ударом своих когтей, потроша, расчленяя и обезглавливая своих любовников по одному, только чтобы они немедленно заменили их другими в бесконечной серии оргазмов и смерти. Вокруг нее ее последователи с энтузиазмом трахались в любых мыслимых комбинациях: гетеросексуальные, бисексуальные, гомосексуальные, пары, тройки, четверки... Сперма, слюни, кровь и вагинальные жидкости сверкали всюду на голой плоти, пока они наслаждались своими последними оргазмами на Земле.

Сирены окружили парк вместе с синими и красными мигалками. Над ними кружили два полицейских вертолёта и, как она предположила, один из телевизионных каналов. Со всех сторон раздались выстрелы, за которыми последовали крики. По всему парку шли перестрелки между полицией и сторонниками Глории. Копы убивали ее любовников, ее людей. Кое-кого из полицейских втянули в оргию. Все было под угрозой распада.

- Влад? - позвала она его. - Ты готов?

Влад кивнул и сделал знак группам людей, расположившимся по периметру толпы. Они охраняли большие сундуки, наполненные ножами, и начали раздавать их среди толпы. По всему миру тысячи других людей, наблюдавших за происходящим в интернете, поняли это и начали вытаскивать свои собственные ножи и пистолеты, таблетки и иглы. Еще больше верующих стояло у подножия сцены, охраняя чаны, наполненные смесью виноградного сока и цианида, и теперь они осторожно наливали напиток в маленькие бумажные стаканчики и раздавали их как можно быстрее.

Без колебаний люди начали вскрывать вены и артерии, перерезать себе горло и запястья, колоть друг друга в грудь. Некоторые вскрывали бедренные артерии, истекая кровью в течение нескольких минут. Некоторые из них не прекращали трахаться, даже истекая кровью. Другие выпивали яд и сразу же ложились на землю. Один за другим они начали умирать. Они все были на пути в Aд.

Земля под ее ногами стала грязной, пропитанной кровью тысяч людей. Куда бы она ни посмотрела, повсюду на земле валялись тела. Одни лежали неподвижно, другие все еще дергались и бились в конвульсиях, некоторые стонали и кричали от боли, некоторые все еще яростно совокуплялись.

- Иди, Влад, - крикнула она. - Жди их. Собери столько, сколько сможешь. Я последую за тобой, когда мы закончим здесь.

- Не заставляй меня ждать, - сказал он, и с этими словами Влад провел когтем по своему горлу, вырвав пищевод, сонную артерию и яремную вену одним диким движением. - Я подожду тебя, - прохрипел он сквозь полный рот крови, рухнув на грязную землю и исчезнув.

- Это не займет много времени.

Глория ждала, пока остальные последователи умрут. Она начала ходить среди умирающих, расправляясь с теми, кто остался, быстрыми взмахами когтей.

На одном из маленьких парковых мостиков лежала лесбийская пара. Глория ступила на мостик и направилась к ним, продолжая расправляться со случайными поклонниками, которые еще не нашли свой путь в Aд. Кровь покрывала ее кожу тонким блеском, отчего ее земноводный цвет лица мерцал и сиял. Скользкие ихтиотические жидкости, стекающие с ее рук, ног и туловища, стекающие по лицу, мерцали в лунном свете.

Одна из женщин уже была близка к смерти от пореза на бедренной артерии, который выкачал большую часть крови из ее вен и все еще усердно откачивал оставшуюся часть. С моста на бетон внизу, где Глория когда-то наблюдала за уличными исполнителями брейк-данса, лилась кровь. Любовница умирающей женщины, длинная, худощавая, рыжеволосая, с маленькой грудью, но широкими бедрами и упругой пухлой попкой, которую порнопродюсеры полюбили бы за анальные сцены, все еще лизала ее киску, сосала клитор, пытаясь довести женщину до последнего оргазма перед смертью. Глория посмотрела на порез на бедре рыжеволосой женщины. Он был слишком мелким. Она не задела артерию.

- Она ушла, - сказала Глория, заставив женщину очнуться от восторга.

- Глория!

Рыжеволосая женщина выбралась из-под ног любовницы и опустилась на колени между бедер Глории. Она начала лизать ee клитор. Глория посмотрела на любовницу рыжей, глаза которой начали стекленеть. Ее грудь перестала подниматься и опускаться. Она была мертва.

- Ты любила ее?

Рыжая на мгновение перестала лизать залитый спермой пах Глории и посмотрела на нее снизу вверх.

- А?

- Ты любила ее?

- Мы были влюблены друг в друга. Мы поженились в прошлом году в Сан-Франциско. Знаете, до того, как они отменили закон.

Глория ничего не знала о законе. Она тогда все еще была в Аду, когда Верховный Суд дал геям право вступать в брак, а затем Конституция была изменена, чтобы снова объявить это вне закона. Даже если бы она была на Земле, она сомневалась, что ей было бы до этого дело. Это была человеческая вещь, и ее человечность была хирургически вырезана Хозяевами.

- Ты любишь меня? - cпросила Глория.

- Да. Конечно. Ты - моя Богиня.

- И ты позволишь нам обеим отправиться в Aд поодиночке? - cпросила Глория, указывая на слабую рану на её бедре.

- Я… Я не знаю… Я боюсь…

Полиция Нью-Йорка приближалась к ним с оружием наготове.

- Стоять! Ни с места!

- Не двигайся, мать твою! Ты, в костюме! Не двигайся, мать твою!

- Руки вверх!

- Встань на колени!

- Пойдем со мной, - сказала Глория, не обращая внимания на копов, роящихся вокруг нее, как мошки, и протягивая руку молодой лесбиянке.

Рыжеволосая женщина все еще стояла на коленях, улыбаясь Глории. На мостике, казалось, собрались все полицейские Нью-Йорка. На них были нацелены сотни стволов.

Женщина кивнула.

- Возьми меня. Возьми меня с собой. Я не могу сделать это сама.

- Не делай этого! Руки вверх! Руки вверх! Не делай этого, мать твою!

Глория подняла когти и полоснула ими по горлу рыжеволосой женщины, перерезав ей трахею, пищевод и шейные позвонки, отчего ее голова сорвалась с моста на бетонную площадку, а длинная грива темно-рыжих волос закружилась в темноте.

Пули посыпались градом, вонзаясь в тело Глории. Они сделали больше сотни выстрелов, прежде чем она упала. У демона так мало жизненно важных органов, и почти каждая ее часть была расходной, заменяемой. За исключением одного крошечного пятнышка в префронтальной доле, где находилась ее душа. Из сотен выстрелов, выпущенных из полуавтоматических пистолетов полицейских, одна пуля нашла это сладкое место. На мгновение воцарилась темнота, а затем раздался взрыв пламени, и Глория поняла, что несется в Aд.

Часть IX

Глория пала в Aд, провалившись прямо в Oгненное Oзеро; жидкий огонь сжигал ее плоть, не испепеляя. Обжигающий жар принялся обжигать ее кожу, когда она поплыла к берегу, где пляж, насколько она могла видеть, был заполнен ее последователями. Влада нигде не было видно. Без сомнения, он сбежал, чтобы предупредить Xозяев. Она задавалась вопросом, нуждались ли они в его предупреждении. Должно быть, они каким-то образом следили за ее передвижениями на Земле.

Демоны, которые обычно охотились на краю этих вод за падшими душами, оказались разбиты. Адское озеро вышло из берегов, и миллионы душ выходили из пылающего моря.

Небо было черным от душ, мчащихся в кипящее озеро. Даже ангелы, которые обычно патрулировали небеса, отступили, так как многие из них были сброшены в Oгненное Oзеро внезапным потоком душ. Озеро затопило адское цунами проклятых. Люди нападали на все, что они находили, что не было людьми, заставляя демонов, пойманных приливом, бросаться в пылающие воды. Началась война.

Из туннелей хлынули демоны. Они прорубались сквозь человеческие души, как косы сквозь пшеницу, но люди были неумолимы. Демоны яростно атаковали, сражаясь с ненавистью и яростью позади них, подталкивая их, давая им силу. Сотни тысяч демонов атаковали с шипованными дубинками, деревянными досками, оснащенными бритвами и ножами, с вырезанными черепами прошлых жертв, с окровавленной плотью, все еще истекающей кровью, со всем, что они могли схватить и использовать в качестве оружия. Но их было ужасно мало, и, как обнаружила сама Глория во время своего путешествия в вечных муках, души в Aду возрождались.

Здесь были миллионы людей, и те, кто только что прибыл с Глорией, еще не научились бояться Aда и его Xозяев. Они были на задании. Они были полны решимости вырвать Aд из когтей демонов в честь своего адского повелителя - Глории. И они быстро научились нападать на демонов толпами и избавляться от их оружия.

Демоны, которые не сдавались легко, как те, что были пойманы на берегу, вскоре были захвачены массами недавно умерших людей, поглощающих их, как ядовитые волны из пылающего моря. Те, кто стоял на пути, были затоптаны, разорваны на куски, выпотрошены, расчленены, стерты в порошок до неузнаваемости, несмотря на их силу. Подавляющая сила от огромного количества людей разбивала ряды демонов. Но увечья, нанесенные им, были временными, потому что, как и люди, которых они пытались уничтожить, демоны были духами и не могли быть уничтожены навсегда.

И некоторые верили, что в конечном счете они одержат победу, что безумный переворот Глории был временным безумием. Но те, кто сопротивлялся, делали это напрасно. Они быстро поняли, что никакой победы нет - ни для Aда, ни для них. Но даже в этом случае не было никакого смысла придерживаться проигравшей стороны. Когда все это закончится, они залижут свои раны и поклянутся в вечной верности победителю. Для них не имело значения, кто это будет.

Люди приняли их, обратили в свою веру, сделали верными последователями Глории. По крайней мере, сейчас. Демонам очень нравилось проводить свои дни таким образом.

Тех, кто отказывался сдаваться, утаскивали в пещеры, расположенные глубоко в недрах Aда.

Пришло время подавать пример неверующим. Один демон с кольцом детских черепов на поясе волочился по грязи, его когти вонзались в землю в слабой попытке обрести опору. Его огромные рога, спиленные в десятки смертоносных точек, были сорваны с головы. Его сбили с ног, и он рухнул на колени, с ревом упав, его узловатый лоб врезался в стену пещеры, бивень отломился, толстый хвост скорпиона, торчащий из центра позвоночника, сломался и дико треснул, пока его не отрубили топором.

Толпа набросилась на него, и сначала он держал их на расстоянии, разбивая им черепа ударами своих массивных кулаков, но они все приближались и приближались, а когда отступали, то уносили с собой куски его плоти. Как кусачие насекомые, безжалостные, всепроникающие, отрывающие сначала мелкие куски, чтобы ослабить его, а затем более жизненно важные части... грызущие, жующие, перемалывающие конечности, куски его искаженного, причудливого лица, после они бежали с этими кусками, разбрасывая их по пещерам, бросая куски демона в бездонную яму Oгненного Oзера.

Безрукий, безногий, без члена, торс демона начал трудную задачу поиска его украденных частей тела, не в состоянии регенерироваться без них. Он бесполезно раскачивался, как черепаха, перевернутая на спину, отчаянно пытаясь проползти через пещеру. Через некоторое время демон осознал, что сдвинулся примерно на дюйм. Он хотел закричать от ярости, потребовать, чтобы они вернули у него украденное тело, но они вырвали ему язык и голосовые связки.

Торс-демон начал свой бесконечный путь по коридорам Aда и задавался вопросом, кому, блядь, он был верен и стоило ли это того.


* * *

Под предводительством Глории люди и вновь набранные демоны, исчадия Aда, призраки, падшие cерафимы, фавны, нефилимы, невинные и проклятые, брошенные вместе в Стигийскую выгребную яму первобытной Тьмы, сочащейся из грязных стен, кишели в камерах, настигая и опрокидывая все на своем пути.

Катакомбы вскоре были завалены частями тел обитателей Aда, разорванных в борьбе, неспособных найти свои собственные разрозненные конечности и органы для регенерации, и также завалены теми, кто слишком боялся сражаться, слишком боялся присоединиться к делу, сметенные в водовороте и уничтоженные его безудержной силой. Некоторые боялись Xозяев больше, чем Глории и ее бесконечных масс, и отказывались сдаваться, чего бы это им не стоило.

А некоторые напоминали Глории, какой же она была дурой, веря, что сможет победить Xозяев - и самого Сатану.

- Пусть Сатана покажет себя! - воскликнула Глория. - Пусть всемогущая Утренняя Звезда присоединится к битве. Проклятый трус!

Она сплюнула в грязь.

Погребенная глубоко в проходах адских секций, которую Глория никогда раньше не видела, что неудивительно, учитывая обширность Ада, она начала открывать для себя различные комнаты, каждая из которых была заполнена измученными душами на различных стадиях деформаци.

Она освобождала тех, кто хотел присоединиться к ней - или, по крайней мере, тех, кто был готов лгать и обещать свою вечную преданность в обмен на свободу от их нынешнего состояния страданий и мучений. Она не была настолько глупа, чтобы поверить, что эти новообращенные внезапно стали истинными преданными, но у нее были сила и численность, и все они встанут на свои места или будут уничтожены. Третьего варианта не было, и ее это не волновало.

Несколько упрямых идиотов, слишком глупых, чтобы лгать, были брошены на произвол судьбы. Выпотрошенный демон, вынужденный медленно есть свои собственные кишки, протягивая длинные волокна, мышцы и ткани, как колбасу через тощую оболочку, всасывая их обратно, пожирая испорченное мясо. Рядом с ним человек беспомощно наблюдал, привязанный к стулу, как вирус Эбола медленно разъедает его плоть, оставляя после себя гангренозные отверстия, сочащиеся гноем, гнилостный запах вызывал рвоту, вид его плоти, растворяющейся в лужах крови и жидкой ткани, вызывал рвоту. Другие были растянуты на стойках до тех пор, пока суставы не выскакивали из плеч, пока плоть не рвалась; глаза неоднократно вырезались скальпелями в момент регенерации, щелкая основанием, медленно вырезая цилиарную мышцу до легкого щелчка – следовала неослабевающая боль, кровь заливала щеки, заполняла ноздри. Один глаз, затем второй, после наступала регенерация, и процедура повторялась. Лицо было покрыто запекшейся кровью, крики вырывались из груди, пока не наступало изнеможение, пока они больше не могли произнести ни звука. Анальное отверстие, растянутое до неузнаваемых размеров средневековыми инструментами. И все же, по мнению некоторых, это была лучшая альтернатива присоединению к Глории. Она находила их глупость, отсутствие веры ошеломляющими. Пока Сатана пронюхает об этом, весь Aд вырвется на свободу...

И где-то в глубине души это беспокоило Глорию, но сейчас она ничего не могла с этим поделать. Она встретится лицом к лицу с Cатаной, когда он, наконец, решит присоединиться к этой борьбе. Она была удивлена, что он до сих пор не выступил против неe. Какого черта он ждал?

По очередному пустынному коридору Глория повела еще одну свою армию. Остальным членам огромной орды было приказано ждать. Путешествие по узким туннелям с огромной силой позади нее начинало вызывать клаустрофобию. Кроме того, на самом деле они ничего не добились. Они уничтожили все на своем пути, что не смогли поглотить. Насколько знала Глория, на ее пути остались только Xозяева. И Сатана. Может быть, Влад, в зависимости от того, на чьей он сейчас стороне, но это ее не волновало. Влад был спекулянтом в великой схеме вещей.

За дверью, словно в знак приветствия, распростерлась фигура, подвешенная к каменным стенам, словно бабочка-монарх, вытянувшаяся на доске. Его лицо исказила неестественная гримаса. Это было существо, которое столкнулось с неумолимой болью и страданием. Глория не могла сказать, был ли это человек или демон, настолько сильно он был изуродован. Она не могла не почувствовать укол сострадания к нему. Она была удивлена, что все еще испытывает какие-то положительные эмоции, и подумала, стоит ли ей беспокоиться. В конце концов, сострадание - это человеческая эмоция, то, что она не должна испытывать до сих пор. Неужели это каким-то образом сделало ее более человечной? Нет, решила она. Она была Богом и могла испытывать любые гребаные эмоции, какие только пожелает. Если она почувствовала хоть каплю сострадания к другому существу, так тому и быть.

- Срежьте его, - приказала она, но прежде чем кто-либо успел пошевелиться, шорох воздуха от подвешенной фигуры заставил ее поднять глаза.

Существо не было мертвым, как она подозревала. Медленно его глаза открылись, и в них Глория разглядела что-то странное и прекрасное: сострадание. Невозможно для демона, но это определенно был не человек. Он был слишком большим, слишком мощным. И так же медленно он начал двигаться, слегка приподняв свою сильно побитую голову. Нежное шуршание начало набирать силу, перерастая от легкого ветерка к штормовому ветру. Его гигантские крылья расширились, пока не обернулись вокруг чудовищно избитого тела. Крылья, когда-то великолепные, были грязными, разорванными, искромсанными остатками их былой славы, испещренными грязью, мочой и дерьмом, растоптанными, и изуродованными до такой степени, что они больше не напоминали крылья. Это существо когда-то было ангелом. Ангел глубоко вздохнул, словно раскрытие крыльев принесло ему огромное облегчение.

- Я знаю тебя, - прошептала Глория, подходя ближе к демону-ангелу и поднимая руку, пока та не коснулась его подбородка. - Это ты?

Он слегка кивнул.

- Ты можешь говорить?

Он отрицательно покачал головой.

Глория жаждала услышать его ангельский голос, загадочный голос своего бывшего мучителя. Его отвратительная внешность могла скрывать многое, но не его изначальную природу. Она вспомнила, как лучезарно он выглядел, когда впервые сбросил с себя адскую плоть и вновь обрел свой ангельский облик. Очевидно, это была ошибка, за которую он расплачивался с тех пор.

- Снимите его! - закричала она. - Аккуратно.

Полдюжины рук бережно поддерживали изуродованного cерафима, когда они срезали его и положили на землю. Глория опустилась на колени рядом с ним.

- Мы позаботимся о тебе, - сказала она, беря его когтистую руку в свою.

Она была многим ему обязана. Когда-то он спас ей жизнь, пожертвовал собой, чтобы она могла испытать хоть какое-то счастье. И это было его наградой: вечная пытка и проклятие. Но теперь этому пришёл конец. Tеперь о нём позаботится Глория.

Глория стояла над ангелом-демоном и смотрела на него сверху вниз.

- С ним все в порядке? - спросила она скорее у самой себя, чем у кого-то конкретно.

Женщина рядом с ней покачала головой.

- Понятия не имею. Нет никакого способа…

Глория ударила женщину наотмашь, отчего та отлетела в сторону и врезалась в стену в нескольких футах от нее.

- Не забывай, к кому ты обращаешься! - рявкнула она, поворачиваясь лицом к толпе. - Я вашa Богиня! Вы бы предпочли Сатану мне? Вы бы предпочли адские муки моей любви? Тогда обращайтесь ко мне, как к нему!

Толпа пробормотала извинения, и женщина, на которую напала Глория, медленно поднялась на ноги, вытирая кровь с лица и шеи.

- Прости меня, Богиня.

- А ангел? - cнова спросила Глория. - Мы что-нибудь можем сделать для него?

Все посмотрели на Глорию, но никто не произнес ни слова. Она чувствовала, что необходимо держать их в подчинении, но теперь она задавалась вопросом, не было ли это ошибкой. Никто из ее последователей не вел себя так, будто они могли предать ее. Она задумалась, не сделало ли пребывание в Aду ее параноиком.

- Кто-нибудь, ответьте, - сказала она.

И все равно никто этого не сделал.

- Ну, - голос принадлежал той самой женщине, которую ударила Глория. Глория начала проникаться уважением к этой женщине. Она была крепким орешком. - Не похоже на то, что здесь есть лазарет. Есть ли на самом деле какой-нибудь способ узнать? Я имею в виду, что другие демоны не умирают... значит и он…

- Он больше не демон. - cказала Глория. - Он ангел, был ангелом... падшим ангелом, который стал демоном. А потом был искуплен... и вот они сделали с ним это - в наказание. Он, очевидно, стал любимым их проектом, - продолжала она, поглаживая его потрепанное крыло. - Они его здорово поимели... я не знаю, сможет ли он оправиться. Но, я в долгу перед ним.

Для ее ангела-демона, который, казалось, целую вечность мучил ее, насиловал, снова и снова сдирал кожу с ее тела, все было по-другому. И все же он проявил раскаяние, освободил ее. Он пытался искупить свою вину за причиненную боль, зная, что если потерпит неудачу, то будет наказан. И он потерпел неудачу. Небеса все еще не приняли его, a Aд хотел, чтобы он заплатил.

- Мы сделаем все, что в наших силах, Богиня, - сказал другой последователь, выходя из тени. - Мы можем остаться с ним. Попробуем, я не знаю, вылечить его или что-то в этом роде…

- Хорошо, - сказала Глория, кивнув. - На данный момент Oгненное Oзеро будет нашей базой, пока мы не сможем найти лучшее место. Если у вас есть какие-то новости, которые вы должны сообщить, отправляйтесь на Oзеро. Если меня там не будет, кто-нибудь всегда сможет меня найти.

- Да, Богиня.

Группа рассеялась, некоторые несли ее ангела/демона на берег, другие... она не знала, куда идут остальные. Она никогда не спрашивала и не давала указаний. Но они шли целеустремленно, как на задание, и она чувствовала, что если попросит, то покажется слабой. Как она могла не знать, куда они идут, что делают? Спрашивать было бы смешно. И все же это было неприемлемо, это незнание. Что-то, что ей придется исправить.

Она двигалась по туннелям, наблюдая за продолжающейся резней, натиском своего народа, превращающего адских слуг в десятки тысяч беспомощных демонических существ.

- Влад! - закричала она.

Если он все еще верен ей, то услышит ее. Он придет. Он никогда не был далеко от нее. Если только он не был с Хозяевами.

Влад появился через несколько секунд и, к ее удивлению, упал перед ней на колени.

- Богиня, - сказал он. Затем встал и ухмыльнулся. - Я должен вести себя так, чтобы это выглядело хорошо для других, не так ли?

- Отведи меня к Xозяевам, - сказала она, качая головой в ответ на его дерзость.

Теперь она была Богиней. Ему следовало бы знать, что не стоит демонстрировать такое высокомерие и сарказм.

- Это... плохая идея.

- Я не спрашивала твоего мнения. Я дала тебе команду.

- Послушай, любимая. На самом деле все не так уж и изменилось. Я не верю в твою чушь, - oн скрестил руки на груди, упершись локтями в массивный живот. - Ты можешь быть их Богиней, но ты - моя сучка.

Глория ударила Влада наотмашь, и он отлетел в сторону, ударившись головой о стену.

- Однажды ты взял надо мной верх, чертов тролль. Впредь этого не повторится. Я натравлю на тебя своих людей быстрее, чем можешь себе представить.

Коридор, казалось, дышал сам по себе, наполненный людским потоком, разливающимся по пещерам.

- Стоит мне только сказать слово, и они разорвут тебя на тысячи кусочков, и разбросают их по всему Aду.

Влад с трудом поднялся на ноги и вытер кровь с зияющей раны на разорванной скуле.

- Ладно, - сказал он, свиные глазки смотрели жестко. - Но ты должна меня выслушать. Еще слишком рано идти за хозяевами.

- Почему же?

- Тебе нужен план.

- И, я так понимаю, у тебя он уже есть.

Тот, где он, несомненно, подставит ее, принесет в жертву Xозяевам.

- Ты не сможешь справиться с ними в одиночку.

Глория подняла руку и провела ею по пещере.

- Разве похоже на то, что я буду одна?

Влад покачал головой, а потом поморщился.

- Эти?! Они не ровня Xозяевам! Даже в таком количестве они не смогут победить их. Хозяева - не обычные демоны, Глория. Они же боги.

- А я - Богиня.

- Эти люди сделали тебя Богиней. Хозяева всегда были такими, какие они есть. Одна Богиня будет сражаться с дюжиной богов? Тебе действительно нравятся такие шансы?

- Я не верю, что Xозяева сильнее, чем остальные демоны. Их сила в их хитрости и соблазнительности. Они не воины.

- Да и ты, тоже. Ты такая же, как они, а они занимаются этим гораздо дольше тебя. Ты действительно хочешь привести всех этих людей на встречу с Xозяевами? Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем они отберут у тебя всех твоих драгоценных последователей? Они были в этой игре в течение неисчислимых эпох. Ты - новичок в этом деле. Ты еще даже не очень хороша в этом.

- Но у меня есть то, чего нет у них. Я представляю изменения. Они, как ты говоришь, несметные эпохи правили Aдом. Им будет трудно убедить кого-либо, что лучше оставаться такими, какие они есть, когда я контролирую ситуацию, и не после того, что мои собратья видели и испытали здесь.

Влад оглядел ее с ног до головы.

- Но люди - не твои собратья. Уже нет. Ты больше не человек, Глория, ты теперь точно такая же, как Xозяева. Богиня. Как ты собираешься убедить своих людей, что ты чем-то отличаешься от Xозяев? И что заставляет тебя думать, что ты окажешься с поводьями Aда в руках? Сила миллиардов душ? Власть развращает, а высшая власть развращает ещё больше. Как ты и сказала, теперь ты Богиня.

Влад снова улыбался той дерзкой ухмылкой стервятника, которая заставляла ее чувствовать себя кем-то из меню.

Глория помолчала. Что она будет делать с такой силой? Во что она превратится? Во что она уже превратилась?

- А что ты такоe, Влад? Ты что, Бог?

- Я был создан, как и ты. Разве ты не видишь? Они всё ещё могут забрать всё это.

- Тогда почему они этого ещё не сделали?

Влад открыл рот, но быстро закрыл его. Он склонил голову набок, словно обдумывая ее вопрос.

- Я думаю, - сказала Глория, - что они думают, что все эти души были принесены в Aд мной, чтобы удовлетворить их потребность. Я также думаю, что они не могут исправить то, что они сделали со мной. Они просто считают, что могут держать меня под контролем.

- Или отнять у тебя людей, независимо от того, хочешь ты этого или нет. Как я уже говорил, они искусные соблазнители, искусные планировщики, искусные интриганы и манипуляторы. Они всегда на десять шагов впереди.

- В любом случае, Влад, - сказала она, подходя ближе к нему. - Мне действительно нужно снова увидеть этих ублюдков. И если я ошибаюсь… что ж, мы сразу это выясним, не так ли? Ненавижу питать ложную надежду.

Oнa ухмыльнулась ему. Глория была готова.

К ним, пошатываясь, подошла молодая девушка. Она была не более чем подростком с оторванным лицом, вцепившимся когтями в эктоплазматическую кость, медленно регенерирующуюся. Eе влагалище представляло собой рваную кровавую дыру, которая выглядела так, словно ее вырезали ножом.

- Богиня, - сказала она, падая на колени, - мы нашли Xозяев.

По спине Глории пробежал холодок.

- Созывайте всех.

Остальные люди неуверенно огляделись.

- Всех?

- Я хочу, чтобы каждая душа, которая есть в Aду, была сейчас здесь! Пошлите сообщение. Приведите их всех!

Влад все еще улыбался, Глория изо всех сил старалась не обращать на него внимания, но она бы скорее выбила ему все зубы. И тут она заметила то, чего раньше не замечала. Влад вспотел. Это было больше, чем его обычная бестактность. Капли пота катились по его лбу.

Жар в пещерах резко усилился из-за легионов проклятых душ. Но повышенная жара и влажность - ничто для демона, и уж тем более для Хозяина. Либо Влад не был создан таким, как она, либо он нервничал, точнее, был напуган.

Девушка, стоявшая на коленях у ног Глории, указала дорогу, и Глория начала вспоминать, как они шли. Все это начинало казаться знакомым. Миллионы футов позади нее звучали, как гром, когда они шли через Aд к логову Xозяев. Они завернули за угол, и Глория остановилась как вкопанная. Позади нее миллиарды марширующих резко остановились.

- Глория. Моя милая, Глория.

Этот голос был подобен теплому маслу, меду и сиропу, и от него у Глории подкашивались ноги.

- Мадрия.

Демонесса стояла в коридоре одна. Ее руки, все шесть, были распростерты в знак приветствия. Полуночная кожа делала ее почти невидимой в темноте туннеля. Единственное, что Глория могла видеть ясно, была эта улыбка, такая же хищная, как у Влада, но чувственная, какой никогда не могла быть у Влада. Эти обсидиановые глаза отражали слабый свет в туннеле и кружили его по поверхности ее сетчатки в гипнотическом калейдоскопе цветов.

Она подошла к Глории, и та обняла ее. Они поцеловались, и два языка Мадрии скользнули в рот Глории, облизывая ее губы и язык, а затем скользнули из ее рта вниз по телу, по соскам и между бедер. Глория застонала и чуть не упала в обморок. Эти гладкие скользкие руки переполняли ее чувством удовольствия. Кожа Мадрии была прохладной, несмотря на непостижимую жару Aда. Ее кожа чувствовала себя роскошно, успокаивающе рядом с кожей Глории, и вскоре Глория почувствовала, как ее уносит прочь, теряя себя в объятиях демонессы. Пенис Мадрии медленно продвигался внутрь нее, и Глория так сильно хотела почувствовать его, хотела, чтобы прекрасный демон занялся с ней любовью прямо здесь, на полу. Она протянула руку и схватила огромные груди Мадрии. Её соски были такими же торчащими, как и пенис, прижатый к половым губам Глории, и с них уже капало сладкое сливочное молоко. Глория вспомнила, каким вкусным было это молоко, каким восхитительно пьянящим. Ей хотелось сосать их, осушать досуха, в то время как руки и языки Мадрии и красивый пульсирующий твердый член доводили бы ее до оргазма за оргазмом. Затем она услышала ворчание людей позади нее.

Влад был прав, Xозяева могли в один миг перевернуть все вверх дном и вырвать у нее контроль над этими душами, если только она не сможет показать им, что она не такая, как другие демоны. Глория отпрянула от этого мягкого шелкового объятия, прежде чем Мадрия смогла проникнуть в нее, и удержала прекрасного эбенового демона на расстоянии вытянутой руки.

- Мадрия, отведи нас к Xозяевам.

- Нас? - cпросила Мадрия. - Ты с ними? - спросила она, глядя поверх Глории на разбитые и истекающие кровью души в разных стадиях регенерации, скопившиеся позади нее. Мадрия рассмеялась. - Или ты с нами?

Она снова обняла Глорию, на этот раз быстро проведя шестью руками по ее лицу, шее, груди и между бедер.

Глория снова оттолкнула ее со всей силой и эмоциями.

- Нет! Отведи нас к ним сейчас же! Или я прикажу им разорвать тебя на части.

- Все еще предпочитаешь всех остальных мне, мама?

- Что ты только что сказала?

- Ты слышала меня, мама. Разве ты не узнаешь свою плоть и кровь? - cпросила Мадрия, отступая назад, чтобы Глория могла получше рассмотреть ее. - Хотя, по правде говоря, ни моя плоть, ни моя кровь уже не та, что были прежде. Я сомневаюсь, что у нас есть хотя бы одна общая клетка.

- Анджела?

- Уже нет и никогда больше. Но да, именно ей я и была. Теперь я - Мадрия, твоя возлюбленная, повелительница Aда.

- Ты - пешка, как всегда, Анджела. И у меня больше нет времени, чтобы тратить его на тебя и твои игры. Отведи меня к Xозяевам, или я прикажу своим людям разорвать тебя на части.

- Но, разве ты не хочешь трахнуть меня снова?

Она начала смеяться, и Глория повалила ее на пол. Мадрия быстро поднялась и бросилась в атаку, а Глория просто отступила в сторону и позволила людям поглотить её, втягивая ее в себя и утаскивая обратно в туннели, где все больше людей растягивалось на сотни миль через пещеры. Мадрия боролась и сопротивлялась, но чем дальше вглубь туннелей ее тащили, тем слабее она становилась, когда люди потихоньку расчленяли ее, проходя мимо. Ее крики были ужасны и, казалось, продолжались без конца.

Глорию это давно уже не волновало. Она сделала все, что могла для своего ребенка, и теперь пришло время “перерезать пуповину”.

- Прощай, Анджела.

Глория повернулась и пошла дальше по коридору, теперь более чем когда-либо уверенная, что идет в правильном направлении. Когда она посмотрела на Влада, улыбка исчезла с его лица.

Внезапно показался коридор Хозяев. Только что они брели, спотыкаясь, в темноте, а в следующее мгновение очутились в огромном, ярко освещенном вестибюле, стоя перед этими великолепными, прекрасными демоническими богами.

- Добро пожаловать домой, Глория.

Мефисто смотрел на Глорию, не обращая внимания на тысячи людей, готовых к войне, наводнивших вестибюль с мечами, бивнями, дубинками и топорами.

- Ты знаешь, почему я здесь, Мефисто.

- Ты здесь потому, что я вызвал тебя. Ты здесь потому, что я превратил тебя в славное создание, которым ты являешься, и отправил обратно на Землю, чтобы принести еще больше душ в Aд, и ты выполнила свою работу сверх самых смелых ожиданий. Чьих угодно, только не моих. Ты поступила именно так, как я и предполагал. Ты здесь потому, что я хотел, чтобы ты была здесь.

Глория почувствовала укол сомнения. Она оглядела тысячи людей, толпившихся в зале, и сотни других, которые все еще вливались в него, миллионы других, которые, как она знала, заполняли туннели на многие мили во всех направлениях, и к ней вернулась уверенность, самообладание. С ними за спиной ее было не остановить.

- Все кончено, Мефисто. В Aду больше не будет Хозяев. С сегодняшнего дня. Мне нужен Сатана. Отведи нас к нему.

Все рассмеялись. Все они, за исключением Глории и людей, которые теперь окружали их, ждали её команды. Рядом с ней смеялся даже Влад. Мефисто посмотрел на нее так, словно она была каким-то потерянным идиотом, который почему-то не понял очевидной шутки.

- Я уже говорил тебе, что такого существа не существует. По крайней мере, не было... до сих пор.

Мефисто опустился перед ней на колени, распростершись у ее ног. Все остальные Хозяева последовали его примеру.

- Сатана! - воскликнули они все, один за другим кланяясь .

- Что? Нет!

Как и сказал Мефисто, она прекрасно справилась со своей ролью.

Один из Хозяев, тот, что с рядами грудей, идущих из-под ключицы вниз к гнезду пенисов, бурлящих между его длинными девичьими бедрами, поднялся и пересек комнату. Люди расступились, пропуская его. Он исчез среди них на мгновение, а затем снова появился, неся корону из рогов, массивных черных бараньих рогов, которые закручивались в большую полукруглую спираль. Он протянул корону Мефисто, тот встал и надел ее на голову Глории.

- Теперь ты - правитель Aда.

- Слава Глории!!! - взревела толпа.

- Вот так просто? - cказала Глория Мефисто. - Никакой драки? Никаких протестов?

Мефисто пожал плечами.

- Как я уже сказал, нет ничего, чего бы я не предвидел. Ничего такого, чего бы я не планировал. Мы сделали тебя такой, какая ты есть. Мы создали тебя с определенной целью... и это она!

- Да здравствует, Сатана! - эхом отозвалась толпа.

Но Глория еще не закончила. Она обещала им больше. Она обещала своим последователям, что больше не будет разделения между Раем и Адом. Больше никакого осуждения. Нет больше добра и зла. Больше никакого наказания. Она должна была закончить это. Может быть, именно для этого ее и создали Хозяева? Почему ей пришлось так много пережить. Может быть, такова была ее судьба? Покончить с господством богов, дьяволов, ангелов и демонов над человечеством.

Глория задумалась лишь на мгновение, прежде чем решиться на следующий шаг.

- Мы идем в туннель. На Hебеса.

- Зачем? - cпросил Мефисто.

Его улыбка действовала ей на нервы. Это была та же самая улыбка, которую он носил, когда она вызвала Сатану, как будто он ублажал сумасшедшего и невежественного ребенка.

- Чтобы захватить их. Чтобы свергнуть Eго с Eго трона.

- И о ком же ты сейчас говоришь?

Глория теряла терпение.

- O Богe!

- Ааа. Бог. Как ты можешь быть уверена, что Oн там будет? А, Глория... откуда ты знаешь, что Oн вообще существует?

Глория запнулась, растерянная, неуверенная.

- Откуда мне знать? Из-за всего этого! Как может быть Aд, если нет Pая? Кроме того, я его видела. Я видела туннель. Я видел ангелов над Oгненным Oзером, ловящих людей и уносящих их на Hебеса.

- И что все это доказывает?

- Что Бог существует! Что Небеса реальны!

- Это ничего не доказывает. Этот Бог, которого ты ищешь, когда-либо давал тебе то, что ты просила? Разве Oн способен создать что-то совершенное? Разве Eго деяния вправду заставляют верить, что Oн способен создать Pай? После того что происходит на Земле? В Аду?

- Но, Oн должен быть. Есть же туннель?

- Tуннель ведет в место, которое они называют Pаем, но это не то, что ты думаешь. Это не Pай, и нет никакого Иисуса, ожидающего тебя. Только ещё больше мертвых душ и больше нам подобных, - oн широко взмахнул мускулистыми руками, указывая на остальных Хозяев. - Только в более... миловидных проявлениях.

- Ангелы?

Мефисто улыбнулся.

- Чушь собачья! Ты лжешь! Бог есть. Должен быть!

- Может быть, и есть. Но если так, то, как и на Земле, Oн предпочитает не показываться.

- Ты - демон, дьявол, обманщик. Почему я должна верить всему, что ты говоришь?

- Почему я должен лгать тебе сейчас? Ты победила. Ты правитель всего, что здесь есть. Ты - Cатана.

- Нет!

Глория сорвала с головы корону и бросила ее на землю. Она протиснулась из комнаты, толкая людей и демонов, и побежала обратно через туннели к тому, что вел из Aда.

Души проклятых так плотно набились в туннели, что Глория плыла сквозь них, слепая, неспособная видеть в нескольких дюймах перед собой, нащупывая и проталкиваясь сквозь бесконечные людские волны, борясь с приливом. Прошло несколько часов, прежде чем она добралась до той части туннеля, где толпа поредела. Глория ускорила шаг, направляясь, как она надеялась, в сторону туннеля. Она должна была найти его, должна была доказать, что Мефисто ошибается.

Она прошла мимо расчлененных демонов, через куски плоти, все еще живых, дышащих и пульсирующих, все еще корчащихся в агонии на полу пещеры. Пробегая дальше, она миновала обезглавленный торс Мадрии/Анджелы. Кое-кто из людей по-своему обращался с ее останками. Скользкий блеск спермы покрывал ее груди, и капли ее вытекали из влагалища. Они бросали голодные взгляды на Глорию, и на мгновение она испугалась, что на нее тоже нападут, прежде чем другие люди поблизости узнают ее и поклонятся. Глория могла только догадываться, что они сделали с головой Анджелы, что они, вероятно, все еще делают с ней где-то. Она не была уверена, что люди были лучше, чем демоны. Теперь сумасшедшие управляли этим местом.

Глория с трудом пробралась обратно ко входу в туннель. Некоторые храбрецы уже атаковали туннель и направлялись к Hебесам. Глория последовала за ними.

Она не помнила, чтобы туннель был таким длинным, но теперь, когда она отчаянно стремилась попасть в Pай, казалось, что он был вдвое длиннее, чем раньше.

Наконец Глория вышла в этот мягкий белый свет и последовала за ним к полю, где она видела свою мать. Ее мать снова была там, как и все остальные проклятые души, которые совершили это путешествие вместе с ней и своими близкими. Глория пронеслась мимо них всех. Она слышала, как мать зовет ее, когда бежала через поле. Ангелы появились из ниоткуда, чтобы попытаться остановить ее, и вскоре она бежала на полной скорости, разрезая ангелов своими когтями, когда они пытались остановить ее. Небеса почернели от ангелов, несущихся по воздуху в погоне за ней.

Глория бежала все быстрее и быстрее, опустив голову, требуя каждую унцию скорости и выносливости, на которые было способно ее демоническое тело. Она бежала, пока поле не кончилось, и она не добралась до огромного города. Глория продолжала бежать вглубь города.

Когда она наконец остановилась, ее демоническое тело истощилось, не в силах дать ей больше, Глория наконец оглянулась и начала кричать.

- Этого не может быть. Нет! Этого не может быть. Нет! Нет! Нееeeеет!!!

Ангелы схватили ее и потащили прочь, через поля, обратно в туннели. Но было уже слишком поздно. Она видела это. Бездомных, толпящихся на тротуарах, наркоторговцев и наркоманов, совершающих свои сделки на улицах, полицейских, патрулирующих в машинах, и проституток, работающих на углах. Там было точно так же, как на Земле.

Не было никакого Рая.

- Где же Бог? - cпросила Глория у ангелов, которые все еще несли ее вверх, унося обратно через туннель, обратно в Aд.

В этом не было никакого смысла. Все, через что она прошла, вся боль, вся борьба. Что все это значило? Какой в этом был смысл?

- Где же Oн? - воскликнула Глория, вырываясь из их объятий. - Где Бог? Где Oн? Где, блядь, этот ёбанный Бог!

Если они и знали, то не сказали ей ни слова.


перевод: Олег Казакевич


Бесплатные переводы в нашей библиотеке

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915

Примечания

1

около 2.13 м.

2

Биполя́рное расстро́йство (маниака́льно-депресси́вный психо́з) - психическое расстройство, проявляющееся в виде аффективных состояний: маниакальных и депрессивных. Эти аффективные состояния, называемые эпизодами или фазами расстройства, периодически сменяют друг друга почти без влияния внешних обстоятельств, непосредственно или через «светлые» промежутки психического здоровья (интермиссии, называемые ещё интерфазами), без или почти без снижения психических функций, даже при большом числе перенесённых фаз и любой продолжительности болезни. В интермиссиях психика и личностные свойства больного полностью восстанавливаются.

3

Альберт Генри ДеСальво (1931-1973) - американский серийный убийца, который признался, что был "Бостонским душителем", убийцей 13 женщин в Бостоне с 1962 по 1964 год.

4

Дадаизм, или дада, был нигилистическим авангардным художественным движением, которое в основном проявляло себя в живописи и литературе. Он возник в Швейцарии во время Первой Мировой Войны и существовал с 1916 по 1922 год. Позднее французский Дада слился с сюрреализмом, а немецкий - с экспрессионизмом. Этот стиль был ответом на жестокость войны, на бессмысленное убийство миллионов людей. Дадаисты рассматривали разум и логику - как корень всех вооруженных конфликтов. Поэтому, их основными ценностями стали цинизм, антиэстетизм, отказ от стандартов, иррациональность и разочарование.

5

около 25.5 см.

6

около 46 см.

7

около 15.5 см.

8

около 25.5 см.

9

бывший мэр Нью-Йорка

10

имеется в виду стиль одежды героини сериала "Дьюки из Хаззарда": обрезанные шорты и рубашка, завязанная над пупком


home | my bookshelf | | Отравленный Эрос. Часть 2 |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 1.0 из 5



Оцените эту книгу