Book: Ночной смотритель



Ночной смотритель

Лена Обухова

Ночной смотритель

Пролог

1 октября 2016 года, 02:05

г. Шелково, Московская область

Велосипеды потряхивало на кочках и ямах, отчего они позвякивали в пронзительной ночной тишине. Мелкие капли дождя едва слышно шуршали по простеньким полиэтиленовым дождевикам, время от времени падая на лицо и мешая смотреть вперед. Слабые фонарики, прикрепленные к рулям, то зажигались сильнее, то почти гасли, в зависимости от интенсивности кручения педалей. И поскольку другого освещения дорога, ведущая к кладбищу, не имела, ехать приходилось почти наугад: плотные серые тучи прятали за собой звезды и луну, которые могли бы помочь.

Алина ехала впереди, Вадик тащился за ней следом, пока она наконец не притормозила, соскакивая с велосипеда и оглядываясь.

– Кажется, здесь, – почти шепотом выдохнула она, скатывая велосипед с дороги и ставя его на подножку.

Вадик повторил все движения за ней, чувствуя, как его бьет мелкая дрожь. Он убеждал себя, что дело в промозглой осенней сырости, но на самом деле ему было до одури страшно, чего он старался не демонстрировать. Вытащив вслед за подругой смартфон, он включил на нем фонарик, немного добавляя освещения.

– Да, это здесь, – удовлетворенно кивнула Алина. – Вон моя метка на кусте.

Пятно света упало на мокрую ленточку, понуро свисающую с одной из веток худосочного куста, который рос почти у самого забора. Забор был высотой метра два, если не два с половиной. И хотя частокол прутьев пересекали перекладины незамысловатого узора, словно специально давая опору ноге и провоцируя перелезть на другую сторону, сами прутья венчали острые пики, грозящие порвать штаны. А то и ногу.

– Слушай, может, ну его, а? – неуверенно протянул Вадик, изучая забор в свете фонаря. Одно неверное движение – и можно серьезно покалечиться. – Это ведь все фигня и сказки…

Он осекся, когда яркий свет фонарика Алины ударил в глаза, ослепляя. Почувствовал вспыхнувшие в подруге злость и обиду, явственно представил сверкнувшие гневом глаза и надувшиеся, слегка подрагивающие от сдерживаемых рыданий губы.

– Так и знала, что ты испугаешься! Ну и катись к черту, если ты такой трус! Я сама все сделаю, но имей в виду: если уедешь сейчас и бросишь меня тут, то ты мне больше не друг. И Ксюхе, значит, другом не был!

Ударила по самому больному. Вадик одновременно смутился и слегка разозлился, тут же решительно мотнул головой.

– Да нет, я не боюсь, просто… Глупо все это. Сказки же… И Ксюхе это уже не поможет.

– Это мне поможет, – дрогнувшим голосом заверила Алина и убрала свет, спрятав смартфон обратно в задний карман джинсов. – Посвети хотя бы, пока лезть буду.

Она схватилась за мокрые и наверняка холодные металлические прутья, уперлась ногой в косую перекладину – одну из сторон узора в форме ромба – и подтянулась. Вадик зачарованно наблюдал за тем, как легко и достаточно грациозно она добралась до верха, перекинула ногу через забор, уверенно протиснувшись между двумя острыми пиками. Пару секунд спустя она уже спрыгнула на землю, отряхивая руки.

И с вызовом посмотрела на него с другой стороны забора.

– Ну что, ты со мной или сваливаешь?

Вадик обреченно вздохнул, тоже убирая смартфон в карман.

– Теперь ты мне посвети.

Прутья оказались не только мокрыми и холодными, но и довольно скользкими. Как и косые перекладины. И хотя Вадик всегда был щуплым и хилым, из-за чего огребал от сверстников и в школе, и даже теперь, в колледже, протиснуться между двумя копьями так же легко, как Алина, не смог: зацепился джинсами на попе, неловко дернулся и едва не свалился.

– Черт, мама меня убьет, – огорченно пробормотал он, уже добравшись до земли и нащупав внушительную дыру на штанах.

– Вадик, пора бы уже вырасти и перестать бояться маму, – фыркнула Алина, поворачиваясь и ища взглядом нужную тропинку между могилами.

Вадик промолчал, не желая обострять ситуацию, хотя ему было что сказать по поводу Алининой мамы и их отношений. Но вместо этого он поплелся за подругой, стараясь не крутить головой по сторонам и не светить фонариком на могилы. Умом он понимал, что не увидит тут ничего такого: кладбище как кладбище, такое же, каким оно бывает днем, только темно. Но древний инстинкт, зашитый в матрицу куда-то глубоко, все равно заставлял трястись.

Они шли довольно долго, углубились в старую часть кладбища так, что забора за растущими между могилами деревьями стало не видно. Здесь пахло лесом, сырой землей, немножко – грибами и очень сильно – тоской. Высокие густые кроны сомкнулись над их головами, частично защищая от мелкого дождика, теперь он шелестел больше по листьям. Больше ничего слышно не было: тишина вокруг стояла такая, что хоть ножом ее режь.

– Здесь, – лаконично объявила Алина, останавливаясь.

Луч ее фонаря лег на могильный камень внушительных размеров, на котором были выбиты портрет немолодой женщины, ее имя и годы жизни.

– Костомарова Алина Витальевна, – прочитал вслух Вадик. Очень тихо, хотя едва ли их мог кто-то услышать. – Думаешь, этого достаточно?

– Говорят, даже имени достаточно, – так же тихо отозвалась Алина. – А у нее еще и отчество с моим совпадает. Ладно, идем.

Она уверенно шагнула к приоткрытой калитке относительно высокой ограды. Не такой высокой, конечно, как забор. Вадик, помедлив, последовал за ней.

– Закрой как следует, – велела Алина, проходя на тесный участок и стараясь держаться подальше от низкого холмика, чтобы случайно не наступить на него в темноте. Фонарик она выключила, а телефон снова убрала в карман. – Контур должен быть замкнут, иначе нам хана.

Дрожащей не то от страха, не то от пронизывающего холода рукой Вадик прикрыл калитку и отошел от ограды подальше, насколько позволял маленький свободный пятачок. Алина уже стояла там же.

Шумно выдохнув и шмыгнув носом, она неожиданно громко позвала:

– Смотритель, Смотритель, будешь по кладбищу идти, ко мне подойди!

Слова, произнесенные звонким, чуть более высоким, чем обычно, голосом упали в тишину как в бездонную яму. Ничего не изменилось: все так же едва слышно шелестел дождь, неподвижно стояли высокие деревья, закрывая кронами темное небо.

– Смотритель, Смотритель, будешь по кладбищу идти, ко мне подойди! – повторила Алина уже не так уверенно.

И шумно сглотнула. Вадику показалось, что где-то рядом что-то зашелестело, и он резко обернулся, вглядываясь в темноту, потянулся за спрятанным в карман смартфоном, но Алина успела перехватить его руку.

– Не смей включать свет! Или спугнешь его, или разозлишь. А нам ни то, ни другое не нужно.

Вадик остановился и хотел сказать, что им вообще ничего из происходящего не нужно, но не посмел: снова ведь обзовет трусом.

Алина тем временем позвала Смотрителя в третий раз, как и было положено.

Они замерли, непроизвольно прижимаясь друг к другу и крутя головами по сторонам, но ничего не происходило, никто не торопился отозваться. Так и должно было быть, ведь Ночной Смотритель – всего лишь страшилка для рассказов у костра…

Вадик уже хотел предложить Алине пойти обратно, ведь легенда предсказуемо оказалось туфтой, но она вдруг вцепилась в его ладонь с такой силой, словно собиралась раскрошить кости в пальцах. И откуда такая мощь в столь тощем тельце?

– Вот он, – выдохнула Алина, и от ее слов по спине Вадика побежали мурашки. – Идет.

Он повернул голову в ту же сторону, что и она, и явственно услышал шорох приближающихся шагов. Глаза успели привыкнуть к кромешной темноте и теперь различали в ней силуэты, поэтому приближающуюся фигуру тоже разглядели.

Это был мужчина. Высокий, широкоплечий, в темных штанах и мешковатой толстовке с капюшоном. Капюшон был накинут на голову, скрывал лицо и слегка топорщился на макушке, навевая пугающие ассоциации.

Смотритель остановился на приличном расстоянии, постоял пару секунд, а потом двинулся в обход участка, на территории которого они спрятались, по достаточно большому кругу. Алина и Вадик против воли поворачивались вокруг своей оси, не выпуская мрачную молчаливую фигуру из вида, пока мужчина вдруг не притормозил и не шагнул снова в их направлении.

Вадик понял первым. Его взгляд испуганно метнулся к калитке, которая немного приоткрылась, разорвав контур. Как он мог так проколоться?! Да просто: не верил в то, что Смотритель действительно придет на зов.

И теперь тот приближался, а ноги словно приросли к земле от ужаса. Лишь в последний момент, когда мужчине оставалось сделать всего несколько шагов, Вадик ринулся вперед и рваным движением захлопнул калитку.

Смотритель остановился. Теперь, когда он был ближе, Вадик разглядел, что руки он держит в карманах не то черной, не то просто темной толстовки с почти стершимся принтом. Он выглядел очень обычно, как человек, не считая одного обстоятельства: вместо лица под капюшоном у него клубилась тьма.

Вадик медленно отступил, не отводя взгляда от замершей в паре метров фигуры. Скосил глаза только на секунду, убеждаясь, что дверца осталась на месте. Казалось глупым, что нечто столь ненадежное может удержать подобного парня, но тем не менее он не двигался с места и больше не пытался подойти.

– Ну что, – прошептал Вадик, снова оказываясь плечом к плечу с Алиной. – Говори то, за чем пришла.

Алина пару раз беззвучно открыла рот, то ли хватая холодный сырой воздух, то ли пытаясь заговорить. Ей пришлось откашляться, чтобы из горла все-таки вылезли первые звуки. Потом стало легче и речь полилась торопливо и сбивчиво. Алина сама не заметила, как начала плакать, и Вадик обнял ее за хрупкие плечи, чтобы поддержать.

Смотритель выслушал ее просьбу молча. Когда Алина замолчала, постоял еще немного, как будто убеждаясь, что она закончила и продолжения не последует, потом повернулся, пошел прочь и секунды спустя окончательно растворился в темноте.

Вокруг снова стало тихо и пусто, только сердце Вадика с оглушительным грохотом колотилось в груди. Вот и все. Можно идти домой. Он шагнул к калитке, но Алина снова схватила его за руку.

– Нет! – громко и истерично крикнула она. – Нельзя выходить, пока не встанет солнце! Если мы выйдем за оградку, нам конец. Он вернется и прикончит обоих!

Вадик едва не застонал в голос. Рассвет был еще очень нескоро.

Глава 1

12 октября 2016 года, 12:10

– Ну что, девчонки, как насчет сходить куда-нибудь сегодня вечером?

Парень приземлился за их столик в буфете так громко и неожиданно, что Юля непроизвольно вздрогнула. Она уже минут пять торопливо решала задачу к семинару, который должен был начаться через несколько минут, и вообще ничего не видела и не слышала вокруг, поэтому столь внезапное вторжение действительно напугало ее.

Особенно странно выглядело то, что с внезапным предложением к ним обратился парень, с которым за все годы учебы в одном колледже они толком не общались ни разу. Юля, конечно, знала его в лицо: мальчиков у них было немного, а таких, как этот, можно было по пальцам одной руки пересчитать. Высокий, широкоплечий красавчик, какими обычно бывают футболисты в американских молодежных фильмах. Она даже знала, что его зовут Денис, но всегда была уверена, что в его реальности она не существует: его взгляд никогда не задерживался на ней дольше двух секунд.

Сидящая напротив Галка громко хрустнула чипсами, смерила красавчика презрительным взглядом и лениво поинтересовалась:

– В смысле? Ты вообще кто?

Денис посмотрел на нее с укоризной, мол, так я тебе и поверил, что ты меня не знаешь. Хотя Галка, скорее всего, не притворялась: она всегда была себе на уме, мало с кем общалась и заметно недолюбливала парней. Впрочем, девчонок тоже. Юля оказалась чуть ли не первой ее однокурсницей, с которой Галка вдруг сдружилась, да и то недавно.

– Я имею в виду, можно сходить в какое-нибудь атмосферное место, – пояснил Денис, снова переводя заинтересованный взгляд на Юлю. – Я понимаю, что усадьба Грибово для тебя – пройденный этап, но есть же куча других прикольных мест с историей. Портал, например. Там можно славно потусить. С нас пиво, – он кивнул, указывая на столик, за которым сидели двое его друзей, – а ты можешь взять с собой подругу.

Его взгляд с сомнением скользнул по Галке, как бы говоря: лучше бы не эту подругу. Галка намек считала и, оттопырив средний палец, демонстративно потерла им уголок глаза, как бы избавляясь от несуществующей соринки. Денис добродушно усмехнулся и снова повернулся к Юле, выжидающе глядя на нее.

Юля моргнула и тряхнула головой, сбрасывая с себя оцепенение. Теперь внезапный интерес парня стал ей более понятен. «Порталом» местные называли между собой огромное уродливое недостроенное здание, стоявшее посреди города, рядом с рекой. По форме оно походило на букву «П», отчего, вероятно, и пошло название. О нем ходили всякие слухи и страшные истории, якобы там пропадают люди. Иногда ребята собирались компаниями, бросая друг другу вызов: кто не испугается и проведет в здании ночь. Очевидно, Денис с друзьями решил устроить нечто подобное. Месяц назад Юля оказалась втянута в одну криминальную и вместе с тем мистическую историю, всколыхнувшую их скучный городок, и это привлекло к ней определенный интерес. Не совсем тот, который ей хотелось бы.

– Извини, сегодня я занята, – вежливо улыбнувшись, отказалась она.

Отказы всегда давались ей тяжело, но идти куда-то ночью с тремя едва знакомыми парнями было очень плохой идеей. Даже если зовет первый красавец колледжа.

– И чтоб ты понимал: завтра тоже. И послезавтра. И до конца этого тысячелетия, – резковатым тоном добавила Галка, закидывая в рот еще горсточку чипсов. А когда Денис снова перевел на нее недовольный взгляд, еще и сделала характерное движение рукой, которой значило: давай-давай, выметайся отсюда.

Денис последний раз вопросительно посмотрел на Юлю, как бы уточняя, говорит ли ее подруга за них обеих. Юля снова улыбнулась и пожала плечами, не желая быть слишком грубой.

– Как знаете, – вздохнул Денис, поднимаясь со стула и возвращаясь к своим приятелям.

Девушки синхронно проводили его взглядами: Галка раздраженным, Юля слегка печальным. Все-таки парень был чертовски хорош собой. Ей бы немного смелости по жизни… Но после той истории месяц назад Юля стала относиться к симпатичным парням, неожиданно проявляющим к ней интерес, вдвойне настороженно.

От невеселых мыслей ее отвлек случайно пойманный взгляд. Пока она смотрела вслед Денису, кое-кто довольно странно смотрел на нее. Парень сидел почти в самом углу небольшого помещения буфета, один. Невысокий и тщедушный, он опустил взгляд в пластиковый стаканчик с чаем, как только заметил, что на него тоже обратили внимание.

Его Юля тоже знала, но не по имени, а в лицо. Обычно он ходил хвостиком за девчонкой из своей группы, но сегодня ее почему-то не оказалось рядом. Они оба были на курс младше. С чего вдруг он ею заинтересовался? Его тоже привлек тянущийся за ней мистический шлейф?

– На самом деле, парень этот годную вещь сказал, – заявила Галка, переключая ее внимание на себя. Сделав большой глоток колы прямо из горлышка бутылки, она пояснила: – Надо бы куда-то сегодня сходить, отпраздновать. Портал – не худший вариант, но туда лучше идти реально большой тусой, а у нас на двоих столько друзей не наберется. Да и охранники там гоняют, можно на штраф влететь, а то и на каких-нибудь пятнадцать суток. Оно нам надо? Лучше сходить на кладбище, Смотрителя вызвать, пока погода позволяет, потом будет уже слишком холодно до утра там куковать. Или, как вариант, просто засесть дома со спиритической доской и чем-нибудь спиртным. Тебе что больше нравится?

Она лукаво улыбнулась, склонив голову набок, отчего сходство с черной птицей, на которую она и так всегда походила, стало еще более заметным.

Юля изобразила самый свой негодующий взгляд, старательно пытаясь вернуться к решению задачи. Вообще-то, ее надо было решить дома, но у нее как-то совсем вылетело из головы.

– Нет уж, спасибо, – проворчала она. – Хватит с меня и городских легенд, и всякой мистической хрени. Мне только-только перестали сниться кошмары.

Это была истинная правда. После того, как в сентябре ее лучшая подруга погибла в старой усадьбе, а за ней самой увязалась призрачная Хозяйка, Юля долго не могла прийти в себя. А ведь началось тогда все тоже с невинных посиделок вечером накануне Ивана Купалы. Они завалились компанией в старый дом, за которым уже много лет никто толком не приглядывал, чтобы посидеть у костра и потравить всякие байки. Дело кончилось тем, что часть компании отправилась на поиски призрака, но настоящий кошмар начался через пару месяцев.

Когда все закончилось, ей еще долго снилась та усадьба и призрак утопленницы. А время от времени кошмары разнообразили сюжеты рассказанных в тот вечер страшилок. Например, Юля регулярно видела сон, в котором спускалась на лифте в преисподнюю. В другой раз ей снилось, как она просыпается посреди ночи в своей постели, а с кухни доносится звук капающей из крана воды. Во сне Юля слышала, как мама проходит мимо ее комнаты на кухню, чтобы закрутить кран, и она изо всех сил пыталась предупредить ее, что туда идти нельзя, что это ловушка, но голос, язык и губы не слушались.



К счастью, в половине случаев во сне ей приходил на помощь недавно поселившийся в их доме сосед, который помог ей в истории с Хозяйкой и наяву.

– Ладно, обойдемся без страшилок, – с притворным разочарованием вздохнула Галка. – Как насчет похода в «Бургер Кинг» после семинара? Там можно взять пиво и душевно посидеть.

– Прости, я не могу, – Юля снова виновато улыбнулась. – После занятий мне нужно к Владу: пока он будет в тренажерном зале, хочу немного убраться, потому что завтра у меня по плану готовка.

Галка заметно оживилась, приторно улыбнулась и, положив подбородок на сцепленные пальцы, выразительно посмотрела на Юлю.

– Слушай, это так мило, что меня сейчас стошнит. Как тебя угораздило вляпаться в такую работу?

– Работа как работа, – нахмурилась Юля. – Времени трачу мало, платит он много, живем мы дверь в дверь, так что никуда далеко ходить не нужно. Я могу спокойно учиться, и при этом не беспокоиться о том, где возьму деньги на новогодние подарки, например. И новый нормальный телефон, кстати, смогла купить только благодаря этой работе, а то ходила бы сейчас с каким-нибудь дешевым кнопочным кошмаром.

– И это повод стать домработницей? – скривилась Галка.

– Я не домработница, – поправила Юля, хотя не видела ничего ужасного и в таком названии. – Я его персональный помощник. В том числе по хозяйству.

– А что еще ты для него делаешь? Кроме уборки и готовки? – не удержалась от возможности подловить ее Галка.

– В магазин хожу, – огрызнулась Юля.

Рассказать подробнее она не могла. Одна из главных рабочих договоренностей состояла в том, что она должна описывать Владу – своему соседу и работодателю – рисунки, которые он неосознанно набрасывал карандашом. Как правило они носили характер предсказаний, но сам Влад не мог узнать, о чем его предупреждает необычный, недавно открывшийся дар: после автомобильной аварии, случившейся три года назад, он ослеп. Но об этой части ее работы он, во-первых, просил никому не говорить, как и о его даре в целом. А во-вторых, за месяц, что она на него работала, он не нарисовал ничего нового, поэтому они только прошлись по старым рисункам еще в самом начале, но все они уже сбылись.

– О да, это совсем другое дело, – фыркнула Галка. – Скажи уж честно: ты к нему таким необычным образом подкатываешь, да? Ходишь, приучаешь к своему присутствию, готовишь и убираешь, а он дает тебе денег на хозяйство и на себя. Осталось только добраться до его койки – и это уже практически брак.

Юля резким движение положила ручку на тетрадный лист, на котором никак не клеилось решение задачи, и не менее нервно закрыла тетрадку, раздраженно выдыхая и глядя на Галку уже даже не с негодованием, а со злостью и обидой.

– Вот что ты мелешь, а? При чем здесь это? Это просто работа. Мне надо где-то работать, потому что мама не может давать мне денег на карманные расходы. Влад просто мой работодатель.

Галку ее реакция ничуть не смутила, только заставила хитро улыбнуться.

– Весьма симпатичный работодатель, смею заметить. И милый. Не отнекивайся, даже я считаю, что он милый, хотя людей по большей части не выношу. Но он весь такой вежливый и образованный. И машина у него крутая, и даже собственный водитель есть…

– Для него это не роскошь, а необходимость, – заметила Юля, все еще немного недовольно. – Он же слепой, он не может водить сам.

– Да, но не все слепые могут позволить себе водителя и домашнюю прислугу…

– Я помощник!

– Да неважно, – отмахнулась Галка. – Я к тому, что он хорош собой, воспитан и состоятелен. Короче, весьма аппетитный кадр для тех, кто в принципе интересуется мужчинами и замужеством. Ты как, интересуешься?

И она весьма двусмысленно подмигнула Юле. Та нахмурилась, но списала все на скверный Галкин характер: та обожала эпатаж.

– Я интересуюсь, – вздохнула Юля, немного устав от дурацкого разговора. – Только у меня мозги на месте и обеими ногами я стою на земле, а не витаю в облаках. Да, он симпатичный и состоятельный, а такие мужчины как правило ищут себе красивых подтянутых девиц с ногами от ушей и попой как орех. И лучше среди тех, кто отучился если не в МГУ, то хотя бы в МГИМО. Они не женятся на домашней прислуге, даже если та изловчится и прыгнет к хозяину в постель. Отказываться, скорее всего, не станет, но в лучшем случае повысит зарплату. За дополнительные труды. Так что даже не старайся: не рассматриваю я его в такой плоскости.

Наверное, ее голос прозвучал как-то не так, потому что Галка перестала вызывающе улыбаться и подначивающие нотки ушли из ее тона, когда она напомнила:

– Но ты же не домашняя прислуга, а персональный помощник.

Юля улыбнулась и махнула рукой.

– Да неважно…

– И черт с ним! – снова приободрилась Галка. – Найдем тебе кого-нибудь получше. Сегодня можешь работать, а в пятницу вечером пойдем в клуб. Хотя бы на часок. Не обсуждается!

Юля, уже набравшая в грудь воздуха, чтобы возразить, резко выдохнула. Действительно, почему бы и не сходить?

Вокруг вдруг все пришло в движение: большинство студентов принялись вставать из-за столов и расходиться. Юля бросила взгляд на часы и чуть не застонала: начиналась следующая пара, а она так и не решила задачку, заболтавшись.

– Да ладно, не парься, – хмыкнула Галка, сминая пакетик из-под чипсов. – Я тебе сейчас дам списать, пока рассаживаться будем.


12 октября 2016 года, 15:20

В тренажерный зал, находящийся недалеко от его дома, Влад ходил сам. В других ситуациях он предпочитал передвигаться на машине в сопровождении водителя, который при необходимости направлял его или помогал решать мелкие бытовые трудности, которые для слепого могли превратиться в огромную проблему, но трижды в неделю сам себе бросал этот маленький вызов. Маленький, потому что дорога была простой – почти все время по прямой – все светофоры на пути имели звуковые сигналы, а в самом тренажерном зале ему помогал персональный тренер.

Но все-таки оставался в этом достаточно простом квесте один проблемный момент – турникет. Его надо было преодолеть дважды: на входе и на выходе. И все бы ничего, но внятного звукового сигнала при переключении на зеленую стрелочку турникет не издавал, на карту реагировал через три раза на четвертый, поэтому слепому человеку понять, можно идти или нет, было практически невозможно. На выходе приходилось еще сложнее: нужно было не только удачно приложить карту, но еще и подождать пять секунд, пока система каким-то образом неторопливо обработает считанные с нее данные. К тому же турникет стоял всего один, работал и на вход, и на выход, поэтому требовалось еще и следить, не заходит ли кто-то, когда ты пытаешься выйти, и наоборот.

Все это было практически непреодолимо, поэтому Влад предпочитал каждый раз обращаться за помощью к девушкам-администраторам. Те довольно быстро его запомнили и теперь впускали и выпускали быстрее, чем он успевал к ним обратиться.

– Я открыла вам турникет, проходите, – доброжелательно сообщила одна из них и сегодня, стоило ему приблизиться к выходу. Судя по голосу, это была Вика.

– Спасибо, – улыбнулся Влад в ответ, осторожно нащупывая в воздухе перекладину вертушки и толкая ее вперед.

Дальше было проще: сделать шаг, повернуться направо, пройти еще два шага, подняться по лестнице в пять ступенек. У самой двери, справа, стояла корзина для использованных бахил. Влад остановился, держась рукой за неподвижную створку дверного проема, чтобы стянуть с уличных кроссовок полиэтиленовый чехол.

– Жаль мужика, – услышал он сквозь фоновый шум, состоящий из музыки, бряцанья тренажеров наверху и переговоров двух тренеров, коротавших время у кофемашины, очень тихий голос Вики. – Такой симпатичный, мог бы какую-нибудь девушку сделать счастливой.

– Так ведь, может, и сделает еще или даже уже делает, – отозвался так же тихо другой женский голос. Эту девушку Влад не знал, возможно, кто-то из менеджеров по продажам или тренеров. – Вон, в форме себя держит… Да и не паралитик же он.

– Да ну, кому надо на себе инвалида тащить? Разве что какой-нибудь очень отчаянной. Или уродливой толстухе, кому даже лучше, если ее не видят.

Обе девушки рассмеялись, но вторая почти сразу укоризненно шикнула на Вику.

– Перестань, – шепнула она. – Мне не кажется, что он такой уж неимущий. Шмотки брендовые, абонемент полноценный, годовой, еще и с персональным випом тренируется. Сдается мне, не надо его на себе тащить…

– Да может ему по какой благотворительной программе это все досталось. Сейчас потренируется месяц-два – и кончится счастье.

Влад не знал, продолжилось ли обсуждение его скромной персоны после этого: стянув вторую бахилу, он выпрямился и вышел на улицу, пряча ухмылку. Люди часто недооценивают остроту слуха незрячего человека, поэтому Влад регулярно слышал то, что не предназначалось для его ушей. И уже свыкся с этим, хотя подобные обсуждения по-прежнему неприятно скребли по не до конца зажившим ранам.

Настроение, поднятое физическими нагрузками, вернулось к утреннему минору. На улице в лицо брызнула неприятная морось, от которой было бесполезно закрываться зонтом. К тому же он его все равно не взял. Холодный ветер слегка остудил горящие щеки, но заодно неприятно скользнул за шиворот. Влад натянул на голову капюшон толстовки и застегнул надетую поверх нее куртку, чтобы защититься от ветра.

Не успел он достать из спортивной сумки трость, сложенную в компактную трубку, как его окликнул хорошо знакомый голос. Его обладателя Влад никак не ожидал встретить здесь, а потому сначала решил, что ошибся. Или просто понадеялся, но ему в любом случае не повезло.

– Влад, это я, Олег! – бодро сообщил ему чуть запыхавшийся голос мужа младшей сестры.

Вот же принесла нелегкая… Что он может тут делать?

– Олег? – зачем-то переспросил Влад, поворачиваясь на голос. – Какими судьбами?

– Да вот, решил навестить тебя, – судя по тону, зять улыбался, но даже слепому была очевидна фальшь этой улыбки. – Кристина сказала, что в это время ты обычно тренируешься, вот я и решил сначала сюда подъехать. И не прогадал!

Он легонько ткнул Влада кулаком в плечо. Видимо, это предполагалось как еще одно проявление восторженной доброжелательности, как и улыбка. Влад насторожился.

С Олегом они никогда не были близкими друзьями. Все их знакомство сводилось к тому, что, когда три года назад Влад попал в автомобильную аварию на не слишком оживленной трассе, именно Олег заметил съехавшую с дороги машину, остановился и помог ее водителю, то есть Владу. Он отвез его в больницу, вызвал родственников. Вмешался как раз вовремя, потому что, едва добравшись до больницы, Влад впал в кому, ему потребовались аппараты жизнеобеспечения. Если бы не Олег, его, скорее всего, нашли бы мертвым, когда семья наконец начала бы искать.

Но после того случая они почти не общались. Влад долго лежал в коме, потом какое-то время восстанавливался, постепенно возвращая себе контроль над телом, и ничего не знал об Олеге. До тех пор, пока Кристина, его младшая сестра, не объявила, что выходит за него замуж.

Олег успешно вошел в их семью, занял в бизнесе место Влада, поскольку тот выбыл из-за так и не восстановившегося зрения, но и тогда они не стали друзьями. Общались время от времени, но почти никогда – наедине.

И вот теперь он в разгар рабочего дня приехал из Москвы в Шелково, чтобы навестить? Это выглядело по меньшей мере подозрительно.

– Давай сразу ближе к делу, – попросил Влад, непроизвольно ежась от очередного порыва ветра. – Ты ведь приехал с какой-то целью, а не просто повидаться?

Олег вздохнул и нервно хохотнул:

– Вот правильно Кристина говорит: даже слепой, ты видишь всех насквозь.

– Ближе к делу, – повторил Влад чуть резче, с трудом удержавшись от того, чтобы неприязненно поморщиться.

– Ладно, я понял, ты спешишь. Буду краток. Возвращайся в Москву, Влад. Чего тебе сидеть в этой дыре?

Это прозвучало совершенно неожиданно. Настолько, что Влад не сумел остановить удивленно взметнувшиеся вверх брови.

– Дыре? – переспросил он. – Не надо так о Шелково, это довольно милый городок. Здесь есть все, что мне нужно, а главное – все это рядом и людей не так много. И потом… тут чудный воздух.

Едва он это произнес, очередной порыв ветра словно в насмешку кинул им в лицо аромат восточных специй из дешевой чайханы, смешанный с каким-то химическим запахом, который время от времени появлялся в Шелково. Смесь получилась довольно гремучей.

– Да перестань, – бросил Олег таким тоном, что Влад мысленно увидел, как он махнул рукой. – Здесь нет никакого целебного воздуха или чего-то еще в таком же роде. И ты здесь совсем один. А в Москве у тебя сестра, брат, отец. Кристина очень по тебе скучает. Она уже привыкла помогать, это придавало ее жизни смысл. Не все же ей блог вести, иногда хочется заняться чем-то полезным…

– Я уверен, что в Москве осталось еще немало инвалидов, нуждающихся в помощи гораздо больше меня, – холодно ответил Влад, чувствуя, как внутри поднимается обида.

Неужели это Тина прислала Олега? Чтобы он вернулся домой и развлекал ее, делая ее беспечную жизнь более осмысленной?

– Думаю, их она не любит так, как тебя, – снова вздохнул Олег. – Поэтому их судьба не так ее заботит.

– Она что, волнуется за меня? – удивился Влад.

В те несколько раз, что Кристина приезжала его навестить, она не демонстрировала никаких опасений. Только в самом начале предлагала задержаться подольше, помогая привыкнуть к новой квартире и обстановке, да и то скорее потому, что обижалась на мужа и не хотела ехать домой.

– Разве можно ее за это винить? – мягко заметил Олег. Несвойственный ему тон. – Ты уже один раз вляпался в дурную историю, тебя могли посадить или еще хуже – убить. В следующий раз тебе может так не повезти.

Влад, который уже с полминуты непроизвольно отворачивался от Олега, раздражаясь на его неделикатные формулировки, вдруг замер, а потом снова повернулся к зятю, кое-что вдруг поняв.

– Ты здесь не из-за Кристины, – уверенно заявил он. – Она приезжала ко мне сразу после той истории и слушала ее как пересказ интригующего фильма, ничуть не испугавшись за меня. Наоборот, порадовалась тому, что я не скучал. Тебя прислал Артем, так? Это он хочет, чтобы я вернулся в Москву.

Олег шумно выдохнул, но повторять присказку о том, что Влад видит его насквозь, не стал. Только угрюмо «угукнул».

– Слушай, не сердись, он все-таки мой босс. Он будет очень недоволен, если узнает, что ты меня раскусил. И потом: какая разница, брат за тебя боится или сестра?

– Разница есть, и, полагаю, вы с Артемом ее прекрасно понимаете, – тон Влада остыл еще на несколько градусов. – В то, что Кристина беспокоится именно за меня, я еще могу поверить, а вот Артем беспокоится только о репутации компании. Которую я, очевидно, могу подмочить, если влезу в какую-нибудь громкую криминальную историю.

Влад мог поклясться, что услышал, как Олег скрипнул зубами.

– А разве можно его за это винить? – уже совсем иначе – без заискивающих ноток – спросил он. – «Вектор» кормит нас всех. Ты больше не работаешь, только получаешь бонусы, а мы все еще пашем на благо холдинга. Твои выкрутасы могут доставить нам немало проблем. Это были наркотики, Влад. Наркотики! Нам не нужно, чтобы фамилию Федоровых связывали с наркотой!

Влад улыбнулся. Вот теперь все встало на свои места, теперь поведение Олега было ему понятно. Вытянув руку, он снисходительно похлопал зятя по плечу.

– Передай Артему, что я здесь не для этого. Можете спать спокойно. Никаких наркотиков, никаких скандалов. И я совершенно не намерен здесь убиться. Но я отсюда не уеду. Не сейчас. Мне жаль, что ты зря потратил время.

Влад перехватил спортивную сумку, все-таки вытащил трость, разложил ее привычным движением и торопливо пошел прочь, проверяя кончиком путь перед собой. Олег не попытался его остановить, но его взгляд еще долго жег спину.

Глава 2

12 октября 2016 года, 15:30

Когда черенок вил с громким треском обломился, Михаил Велесов устало чертыхнулся, бросил бесполезную палку в сторону, упер руки в бока и с ненавистью посмотрел на то, что осталось от некогда раскидистого куста крыжовника. Теперь он превратился в несколько голых, колючих палок, щетинисто топорщащихся вверх. Каждая сантиметров двадцать, не больше, только-только чтобы было, за что взяться и потянуть, вытаскивая строптивца из земли.

Строптивец вытаскиваться не хотел. Мать Велесова искренне считала, что хиреющий кустик надо пересадить туда, где больше солнца, но сам крыжовник, очевидно, был уверен, что ему и тут неплохо, поэтому держался за свое место всем огромным корневищем.

Михаил шмыгнул носом, буквально чувствуя, как будущая простуда обнимает его ласковыми холодными руками. У него промокли ноги, обутые в кроссовки (а ведь мама рекомендовала надеть резиновые сапоги, неужели трудно было прислушаться?), заледенели исколотые руки в сырых садовых перчатках. Сам он взмок от бесполезных усилий и теперь чувствовал, как холодный воздух пробирается под куртку, холодит спину.



Кусту крыжовника было наплевать. Они уже и подкопали его, и пролили, чтобы размягчить землю, а мелкий мерзавец все не хотел вылезать. Велесов попытался вытащить его вилами, вспомнив о том, что, имея рычаг и точку опоры, можно перевернуть мир, но оказалось, что перевернуть мир можно, а вытащить куст крыжовника с насиженного места – нельзя.

– Надо было тебе все-таки джинсы переодеть, – насмешливо заметила мать Велесова, Надежда Владимировна.

Он сначала поднял взгляд на нее, потом посмотрел на джинсы: те оказались заляпаны грязью почти до колена. Да, действительно, стоило прислушаться и к этому совету. Но кустик выглядел таким маленьким и беззащитным! Кто знал, что с ним будет столько проблем?

– Может, просто обольем его бензином и сожжем? – задумчиво предложил Велесов.

– Думаешь, так он будет расти лучше? – в тон ему поинтересовалась Надежда Владимировна.

Велесов поморщился, признавая, что нет, не будет. Но что еще можно сделать, он не знал, а строптивый куст и мама ждали его мужского решения.

К счастью, в кармане куртки зазвонил смартфон, давая маленькую передышку. Стянув с рук мокрые перчатки, Велесов не сразу смог ответить на звонок: экран несколько секунд не воспринимал его палец как палец. Когда же передвинуть зеленый значок трубки удалось, в динамике послышался голос начальника.

– Да, – отозвался Велесов и через некоторое время повторил: – Да, я в отгуле сегодня, вчера со всеми согласовал.

После он еще какое-то время слушал, но Надежда Владимировна уже обреченно вздохнула, прекрасно понимая, к чему идет. И судя по виноватому выражению на лице сына, не ошиблась.

– Да, я как раз тут недалеко, – заключил он. – Сейчас подъеду.

Он сбросил вызов и развел руками.

– Извини, тут труп нашли, надо съездить. Я туда и обратно, тут минут десять езды в один конец. Ничего не трогай без меня, вернусь – добью его.

– Да, конечно, – кивнула Надежда Владимировна без особого энтузиазма, но и без укора. Невысокая и худощавая, она в свои пятьдесят пять и не смогла бы справиться с кустом в одиночку, потому и позвала сына, но важность и непредсказуемость его работы хорошо понимала.

Велесов чмокнул ее в щеку и торопливо кинулся к припаркованному у забора велосипеду, чувствуя, как в кроссовках неприятно чавкает сырость. Надо было бы хоть теперь переобуться в сапоги, но тратить на это время не хотелось.

– А где хоть труп-то нашли? – крикнула вдогонку Надежда Владимировна, всегда крайне интересовавшаяся его работой. – В соседнем СНТ, что ли?

– Нет, не поверишь, – с нотками нездорового возбуждения отозвался Велесов. – На кладбище.

– Хм, надеюсь, он не из могилы выкопался?

– А вот это мне и предстоит узнать.

На этом оптимистичном заявлении он выкатил велосипед за калитку, вскочил на него и погнал в нужном направлении, усердно налегая на педали, чтобы согреться и поскорее добраться до места обнаружения тела.

Когда он подъехал к кладбищу, автомобиль капитана Соболева уже стоял рядом с воротами, но его капот был еще теплым, значит, приехал он недавно. Пользуясь преимуществами своего вида транспорта, Велесов поехал на велосипеде и по территории кладбища. Найти нужную могилу оказалось нелегко, поэтому пришлось звонить оперативнику, чтобы тот объяснил, куда ехать.

О том, что он не оставил велосипед у ворот, Велесов пожалел, как только подъехал ближе и был замечен коллегами. Андрей Соболев, привлеченный пронзительным позвякиванием, который на каждой кочке издавал расшатанный звонок на руле, едва не рассмеялся в голос. Ему все-таки удалось сдержаться, и он торопливо отвернулся, но Велесов успел заметить его реакцию и почувствовал, как стало жарко кончикам ушей, наверняка заметно порозовевшим.

Да, в грязных джинсах и кроссовках, да еще и на велосипеде он выглядел нелепо. Велесов и так не мог похвастаться внушительной, респектабельной внешностью. Высокий и худой, он в свои двадцать восемь выглядел как двадцатилетний пацан, поэтому некоторые коллеги – тот же крепыш Соболев, который и так был старше, впрочем, как и все остальные – не воспринимали его всерьез, хоть он и был достаточно хорошим следователем с высокой раскрываемостью.

Стараясь набросить на себя независимый вид, Велесов слез с велосипеда, прислонил его к ближайшему дереву и прошел между оградами к нужной могиле, вокруг которой пока лазил только эксперт Логинов. За оградой терпеливо ждали Соболев и Петр Григорьевич Разин – флегматичный пузатый майор. Он и сейчас расслабленно опирался локтями на пыльную перекладину и перекатывал во рту какую-то травинку, словно находился не рядом с трупом, а на пикнике в лесу. Впрочем, не считая собственно трупа и многочисленных могил, в остальном обстановка располагала: шумели деревья, пахло грибами, пели птицы.

– Что у нас тут? – поинтересовался Велесов, поздоровавшись с коллегами и с интересом обходя ограду, чтобы найти более выгодный ракурс, пока нет возможности подойти ближе к телу.

Мертвый мужчина лежал прямо на холмике могилы, головой к надгробию, безвольно раскинув руки в стороны. На вид молодой, хорошо одетый – темные брюки, светлая рубашка, куртка, ботинки – гладко выбритый, с аккуратной стрижкой. Возможно, офисный сотрудник.

– Мужчина, двадцати пяти – тридцати лет, задушен не меньше двенадцати часов назад, может быть, чуть больше, – отчитался Логинов, не отрывая взгляда от изучения следов на горле жертвы. – Задушен голыми руками, кстати, судя по размеру, скорее, мужскими. Или достаточно крупной женщиной. После убийства тело не перемещали, так что задушили его прямо здесь, на этой самой могиле. Следов борьбы и вообще какого-либо сопротивления нет, возможно, в момент убийства жертва была без сознания. Пока это все, что могу сказать. Остальное после вскрытия.

– Личность удалось установить? – поинтересовался Велесов, хмурясь. Что-то смутное щекотало сознание: то ли какое-то воспоминание, то ли что-то еще, он никак не мог уловить.

Логинов отвел в сторону полы куртки, нашел внутренний карман и осторожно вытащил из него бумажник. Потом извлек из своего чемоданчика пару новых одноразовых перчаток и протянул Велесову сначала их, а потом и бумажник.

– Посмотрите, может, там есть карточки или водительские права.

Натянув перчатки, Велесов осторожно перебрал содержимое бумажника. Несколько крупных купюр остались на месте, значит, причиной убийства не было ограбление (хотя, учитывая место обнаружение тела и предполагаемое время совершения преступления, это было и так понятно). Водительских прав он не нашел, зато среди скидочных карт обнаружились две банковские с именем: Иван Соколов.

Велесов почувствовал, как между лопатками пробежал холодок и на этот раз дело было не во взмокшей спине. Он медленно перевел взгляд на надгробие, убеждаясь, что ему не привиделось. На камне было выбито: Соколов Иван Андреевич.

– Ничего себе, – выдохнул он.

– Что такое? – тут же заинтересовался Соболев.

– Этого парня звали Иван Соколов, – Велесов махнул картой, поворачивая ее к оперативникам, хотя никто из них с такого расстояния не смог бы рассмотреть надпись на карте. – Как и похороненного тут мужчину. Не знаю, родственники они или просто однофамильцы… и тезки, надо будет проверить.

Петр Григорьевич вытащил из кармана блокнот и сделал в нем какую-то пометку, а потом вдруг нахмурился, перечитывая ее.

– Задушенный мужчина на могиле своего тезки, – медленно произнес он. – Что-то знакомое. Возможно, такое уже было, но я не помню деталей.

– Тогда нужно проверить архивные дела, – добавил Велесов, обрадовавшись. Вот что не давало ему покоя! – Потому что мне все это тоже кажется знакомым…

– Михаил Петрович, а что с тобой случилось такого? – вдруг поинтересовался Петр Григорьевич, выразительно глядя на его джинсы. А ведь казалось, что поначалу он не придал значения внешнему виду следователя.

– Видимо, экологичный транспорт опасен для одежды, – не удержавшись, хмыкнул Соболев. – Скажи, а в СК всех на него пересаживают или ты по своей инициативе?

Ушам снова стало жарко, Велесов опустил взгляд, делая вид, что продолжает изучать содержимое бумажника.

– Я в отгуле был, – немного обиженно объяснил он. – Мама давно просила помочь с пересадкой крыжовника, вот как возможность появилась, я сразу и занялся. Только эта сволочь вылезать из земли не хочет. Не знаю, что с ним делать…

– Так ты бы применил рычаг. Там поддеть, нажать – и всего делов, – предложил Петр Григорьевич тоном садовода со стажем.

– Да я пытался, – поморщился Велесов. – Только вилы сломал. Черешок просто переломился.

– Лучше ломом, – неожиданно подал голос Логинов. – Хорошим таким, металлическим ломом. Металл не сломается.

Велесов перевел на него удивленный взгляд, но вместо ответа замер, прислушиваясь, а потом резко обернулся, пытаясь найти взглядом того, кто секунду назад шуршал за спиной, но никого не увидел.

«Должно быть, ветер», – решил он про себя, а вслух задумчиво протянул:

– Ломом… Лом – это хорошая идея. Против лома нет приема.

Глава 3

12 октября 2016 года, 15:45

С уборкой Юля разобралась быстро. Влад не требовал ничего сверхъестественного, поэтому она ограничивалась одним проходом пылесоса по квартире и протиранием пыли на всех хорошо доступных поверхностях с обязательным проветриванием помещений. Для всего остального раз в десять дней приходила профессиональная уборщица из клининговой компании, Юля просто присутствовала во время ее визитов, во-первых, чтобы та могла убираться в отсутствие Влада, а во-вторых, чтобы у нее не возникало соблазна положить в карман что-нибудь лишнее.

Со своей задачей Юля справилась к половине четвертого, но покидать квартиру Влада не торопилась, надеясь его дождаться. У нее имелся для него небольшой сюрприз, и его требовалось вручить лично, иначе Влад мог его и не заметить.

Поэтому, чтобы скоротать время, Юля дополнительно взялась за протирание стекол, закрывавших некоторые шкафы в гостиной, и единственного зеркала, висящего в коридоре. Ей вспомнилось, как в первую уборку ее удивило, что в ванной Влада зеркала нет. Она так привыкла к тому, что оно всегда висит над раковиной, что едва не спросила, почему у него иначе. К счастью, успела сообразить сама, что слепой мужчина с бритьем справляется как-то иначе, не пришлось позориться. А вот наличие зеркала в прихожей ей после этого долго было непонятно, пока однажды она сама им не воспользовалась, чтобы подкрасить губы, когда Влад попросил ее сходить в ближайший магазин за какой-то мелочью. Тогда в голове у нее наконец сошлось: обустройством квартиры, как она знала, занималась младшая сестра Влада, вероятно, зеркало в прихожей она повесила для собственного удобства.

Кроме отсутствия лишних зеркал, квартиру Влада отличало еще и полное отсутствие нижнего освещения: на стенах не висели бра, никаких ламп не стояло ни на прикроватной тумбочке, ни на письменном столе, никакого дополнительного освещения не висело на кухне. Везде только люстры под потолком. Также здесь не было ни горшков с цветами, ни картин на стенах, никаких мелких предметов декора, типа фигурок или ваз. Все очень просто и функционально, все всегда стоит или лежит строго на своих местах. Никаких книг, никакого телевизора, только громоздкая музыкальная система с хорошими динамиками и кнопочным – не сенсорным – управлением. И много компакт-дисков. Она как-то спросила Влада о них, и он объяснил, что ему с дисками управляться проще: он просто помнит, какой где стоит в органайзере и всегда все возвращает в правильные коробочки, а нужные кнопки легче находить на ощупь.

Порой Юля задумывалась над тем, сколько всего ему приходится держать в голове. Поскольку она занималась в том числе и покупкой продуктов, она знала, что в холодильнике и кухонных шкафах все тоже всегда должно лежать на определенных местах. Чтобы ничего не перепутать, она до сих пор пользовалась шпаргалками: записками, фотографиями и нарисованными от руки схемами, а он все это просто помнил.

Большая часть его одежды была черной. Исключение составляли джинсы и футболки. Поначалу Юля думала, что это просто выбранный им стиль, но однажды Влад обмолвился, что так проще комбинировать вещи, когда не видишь своего отражения в зеркале.

– Если все твои рубашки и носки черные, не нужно запоминать, где какие цвета лежат, – улыбнулся он тогда. – Иначе я свихнулся бы от такого количества информации.

Юля тогда признала, что это разумно. И ему в любом случае идет. Впрочем, в глубине души она считала, что ему идет абсолютно все.

Она как раз убирала на место средство для мытья стекол, размышляя, чем еще можно заняться, когда в замке захрустел, проворачиваясь, ключ. Юля улыбнулась, сама не зная чему, и тихонько вышла из ванной в прихожую, стараясь не издавать никаких звуков. Это была игра, которая ей пока не успела надоесть, хотя Влад порой и ворчал на нее: Юля не приветствовала его до тех пор, пока он сам ее не заметит, уловив звук дыхания или запах духов.

Обычно ему требовалось на это не больше тридцати секунд, но сегодня что-то пошло не так. Влад вошел и захлопнул за собой дверь резче, чем обычно, ключ в замке тоже провернулся как-то агрессивно. Юля уже привыкла к тому, что Влад обычно двигается медленно и плавно, чтобы ничего случайно не задеть, не снести и не удариться самому. Сегодня же он двигался совсем иначе: резко, дергано и оттого более шумно.

В сторону ванной комнаты он тоже шагнул гораздо проворнее, чем обычно, поэтому Юля не успела отступить, и они столкнулись в узком проходе. Влад испуганно дернулся и приглушенно выругался от неожиданности.

– Юля?

– Да, – пискнула она виновато. – Извините.

– Я же просил тебя так не делать, – чуть более недовольным тоном, чем обычно, отозвался Влад, но сразу следом вздохнул и махнул рукой. – Ты меня напугала.

– Извините, – повторила Юля. – Я не хотела. Обычно вы сразу меня замечаете.

– Я задумался, – объяснил он и уточнил: – Теперь могу пройти?

– Да, конечно, – заверила она, посторонившись.

Придерживаясь рукой за стену, Влад прошел в ванную комнату, чтобы вымыть руки, а Юля поторопилась объяснить:

– Я делала уборку, как раз закончила. Хотела узнать, не нужно ли вам еще что-то? В магазине, например… Или, может быть, хотите, чтобы я обед разогрела?

Обычно Влад с радостью соглашался на такие предложения и приглашал ее присоединиться к его трапезе. Когда она накрывала на стол, ему было меньше проблем, да и ее компанию он, как казалось, очень любил. После переезда из Москвы круг общения Влада в Шелково оставался очень узким и по-прежнему ограничивался самой Юлей и водителем Игорем. Пару раз за это время, насколько она знала, его навещала сестра, но им пока ни разу не довелось пересечься.

– Да нет, я справлюсь, – неожиданно отказался Влад, выходя из ванной. – Я буду обедать позже, что-то пока не хочется есть. И тебя задерживать тоже не хочется, у тебя наверняка полно своих дел.

Что-то было не так, Юля чувствовала это. Обычно Влад вел себя совсем иначе: он всегда улыбался, был исключительно вежлив и доброжелателен. Это создавало иллюзию дружеских отношений между ними, о которых ей никому не хотелось рассказывать, даже Галке. А сегодня Юля впервые задумалась о том, что это могла быть действительно просто иллюзия.

Она тряхнула головой, отгоняя от себя неприятные мысли. Мало ли, может быть, у него просто настроение плохое? На улице октябрь. Сырость, серость, холод. В общем, мерзко, как всегда. Ее и саму то и дело швыряло в тоску и уныние, из-за чего она порой бухтела на маму и брата-второклассника. Может быть, ее сюрприз как раз поднимет ему настроение?

– Ладно, – легким тоном согласилась Юля, стараясь улыбаться. Она знала, что Влад прекрасно «слышит», улыбается она или нет. – Тогда, может быть, у вас есть пожелания, что вам завтра приготовить? Я планирую зайти в магазин после занятий, поэтому лучше вам озвучить свои мысли на этот счет сейчас.

Он снова вздохнул, скрестил руки на груди и привалился плечом к стене.

– Юль, я не знаю, мне все равно. На твой вкус. Просто выбери что-то из того, что готовила раньше, мне все нравилось.

– Оке-е-ей, – протянула Юля, понимая, что на этот раз расшевелить его вряд ли удастся.

Поэтому решила больше не надоедать Владу, а поскорее вручить то, что собиралась. Наклонившись к лежавшей в углу сумке, она достала из нее стопку компакт-дисков.

– Я вам тут кое-что купила, чтобы как-то разнообразить ваш досуг. Заметила, что у вас много музыкальных дисков самых разных направлений, но совсем нет аудиокниг, а ведь это гораздо интереснее. Почти как кино, только смотреть не нужно. Не знала, что вы любите, поэтому подобрала на свой вкус. Тут два радио-спектакля и три книги просто начитаны разными актерами…

– Я не заказывал аудиокниги, – неожиданно холодно перебил Влад.

Юля осеклась, почувствовав, что на этот раз его тон неприятно царапнул. Как будто Влад упрекнул ее в том, что она бестолково потратила его деньги.

– Я знаю, – отозвалась она после небольшой паузы так спокойно, как только могла. – Я купила их на свои деньги, если что.

– Тратить на меня деньги, которые ты у меня же и зарабатываешь, немного странно, тебе не кажется?

И снова его голос прозвучал резко и недовольно, заставив Юлю смутиться еще сильнее. Почему-то ей не приходило в голову, что он может так отреагировать. И она в упор не понимала причин столь негативной реакции.

– Нет, мне не кажется, – отозвалась она, все еще стараясь, чтобы ее ответы звучали спокойно. – Это просто маленький подарок, он ни к чему вас не обязывает. Диски были в распродаже, со скидкой, так что я не сильно потратилась. И обратно их не понесу.

Она с громким стуком шлепнула стопку на маленький комод в прихожей.

– Если они вам не нужны, можете просто выбросить. Хотя воспитанные люди в таких ситуациях просто говорят: «Спасибо» и какое-то время дают ненужному подарку попылиться у себя на полке.

В этой маленькой тираде ей уже не удалось удержаться от обиженных ноток, но Юля решила, что вполне имеет на них право. Ведь ей действительно было очень обидно: она купила эти диски из лучших побуждений, он мог хотя бы сделать вид, что ему понравилась ее идея.

Влад ничего не ответил, так и стоял, привалившись плечом к стене и слепо таращась куда-то в дальний угол, как будто вообще не услышал ее слов. Юля мысленно послала его к черту и торопливо обулась.

– У меня завтра дела после колледжа, – солгала она, – поэтому готовить приду вечером, на обед вам должно хватить того, что есть.

– Я не пропаду, – отозвался Влад все тем же холодным, чуть недовольным тоном.

– Я в вас не сомневаюсь.

И с этими словами Юля выскочила за дверь, даже не потрудившись попрощаться и пожелать ему хорошего дня, как делала обычно, когда уходила.

За Юлей едва успела закрыться дверь, когда Влад понял, что был неправ. Ему не стоило грубить девчонке только потому, что пара человек до нее успели вывести его из себя, Юля была в этом не виновата. Просто он разозлился и очень хотел поскорее остаться в одиночестве. Следовало так прямо и сказать, что называется «словами через рот», но увы, ему не всегда удавалось поступать правильно, когда некстати захлестывали эмоции.

А сегодня они захлестнули. Недобрые перешептывания за спиной лишь зажгли искру, поскольку к такому он привык. А полыхнуло после разговора с Олегом. Если бы тот не поджидал Влада у выхода из фитнес-центра, он к возвращению домой уже и забыл бы про девочку-администратора и ее дурацкие размышления. А так только еще больше себя накрутил.

Все потому, что отчасти слова Олега – а точнее, позиция Артема, которую тот транслировал, – были справедливы. Влад и сам с каждым днем все меньше понимал, что делает в Шелково. Чуть больше месяца назад его сюда привели странные карандашные наброски, которые кто-то или что-то рисовало его рукой. Когда это началось, у Влада возникло странное ощущение, что его направляют, указывают ему новый путь. Поскольку в тот момент он дошел до точки, до обрыва, за которым маячила лишь пропасть, он с удовольствием последовал подсказанной дорогой.

Он не знал, куда его ведут и зачем, но уверенно шел, пока в конце концов не столкнулся с еще большим чудом, чем сам факт изображения слепым человеком мест и людей, которых он никогда не видел, и событий, которые еще не случились. В итоге Владу удалось спасти жизнь своей новой юной соседки, но у него осталось ощущение, что это не конец, а только начало. Первый шаг к возвращению потерянных три года назад воспоминаний об аварии, забравшей у него зрение. А может быть, и шаг к возвращению самого зрения.

Об этом Влад старался не думать, не позволять себе надеяться, но не мог не помнить, как впервые за три года в темноте перед глазами появилось движение. Всего пару раз и считанные мгновения, но они были! Правда, врачи говорили, что если уплотнение в голове, оставшееся после ушиба и отека, вдруг продолжит уменьшаться, а зрение – возвращаться, то начнется все с проблесков света, а не с игры теней, но врачи ведь могут ошибаться.

Однако с того дня, как они с Юлей благополучно выбрались из подвала старой усадьбы живыми, он ни разу не сталкивался ни с какими проблесками. И странные пророческие рисунки его рука больше ни рисовала, сколько он ни сидел с карандашом, застывшим над чистым листом блокнота. Влад уже начал подозревать, что спасение Юли – или освобождение Настасьи – и было его конечной целью. Это значило, что оставаться в Шелково нет никакого смысла.

Такие мысли Влад гнал от себя еще старательнее, чем пока беспочвенные надежды на прозрение, но оказалось, что делать это гораздо проще, когда никто не зудит над ухом. Стоило Олегу затронуть тему, как мысли прибежали и закопошились в голове, отравляя день.

Но Юля в этом не была виновата, а потому перед ней требовалось извиниться. По-хорошему, стоило сразу пойти за ней, позвонить в соседнюю дверь и попросить прощения, поблагодарить за подарок, как подобает воспитанному человеку, но… не хотелось. Все еще хотелось побыть одному, и Влад не смог отказать себе в такой маленькой слабости.

Приняв душ, он все-таки пообедал и выпил чашку крепкого эспрессо, после чего окончательно успокоился. Нашел оставленные Юлей диски и даже поставил один наугад в проигрыватель. Это оказалось чтение романа Агаты Кристи «Десять негритят» в весьма недурном исполнении, и Влад с удовольствием устроился на диване, собираясь скоротать за прослушиванием пару часов. Блокнот он положил себе под руку просто по привычке.

Аудиокнига неожиданно увлекла его, несмотря на то, что он прекрасно знал сюжет: читал в свое время роман обычным образом и не раз смотрел разные его экранизации. Влад точно не знал, сколько прошло времени, когда вдруг понял, что карандаш в его руке не просто расслабленно лежит, а торопливо скребется по листу бумаги, делая набросок.

Влад затаил дыхание, отвлекаясь от смысла льющихся из динамиков слов и боясь спугнуть «вдохновение». Он никогда не знал, что именно рисует, но в этот раз был почти уверен, что в какой-то момент его рука принялась выводить очертания могильного креста.


12 октября 2016 года, 22:05

Хотя Юля и отказалась составить ей компанию, сама Галка к вечеру решила, что просто обязана расслабиться часок-другой в клубе, чтобы немного отдохнуть от вечно переругивающихся родителей, с которыми приходилось проживать в крошечной «двушке». Галка постоянно мечтала о том, как съедет отсюда, но пока не имела достаточно средств: требовалось для начала закончить колледж и устроиться на постоянную работу. Поэтому единственным шансом не слушать вечером «милое» общение предков было свалить куда-нибудь самой.

Ей нравилось ходить в клуб по средам и другим будням: народу было мало, места и воздуха – много. На хороших ди-джеях в такие дни экономили, поэтому просто крутили популярную танцевальную музыку, а вход был бесплатным. К тому же у нее, как у постоянного клиента, хватало знакомых и приятелей среди обслуживающего персонала, но зато почти никогда не было компании, поэтому в менее загруженные вечера проще было найти возможность с кем-нибудь пообщаться. Да и к бильярдному столу очередь не выстраивалась.

Наигравшись в пул и натанцевавшись на почти пустом танцполе, Галка поболтала со знакомым барменом, потягивая «маленькое» и самое простое в меню пиво, и уже засобиралась домой, когда заметила за бильярдным столом знакомые лица.

Первым узнала того самого парня, что сегодня подсел к ним за столик в буфете, а потом и двух его приятелей. Видимо, никто так и не согласился идти с ними в Портал или у самих кишка оказалась тонка, вот они и пришли сюда.

Пока она от скуки глазела на них, парень из буфета ее тоже заметил и приветственно кивнул. Потом что-то сказал своим приятелям, прислонил кий к стене и направился к барной стойке. Галка торопливо отвернулась, процедив сквозь зубы пару нецензурных выражений. Вот только такой компании ей не хватало!

– Привет, – услышала она у себя за спиной, но оборачиваться не стала.

Парень не растерялся и просто навалился на стойку рядом с ней, пытаясь заглянуть Галке в лицо.

– Чего такая тоскливая? Где подружка твоя?

– Занята она, сказали же тебе сегодня, – процедила Галка, не поворачивая головы. – Чего пристал?

– Да я так, пообщаться просто, – пожал плечами парень. – Прям слова никому не скажи, все нервные такие.

– А не надо навязывать людям свое общество, – огрызнулась Галка, одним залпом добивая оставшееся на донышке пиво, которое приберегала только для того, чтобы не сидеть с пустым бокалом, этого тут не любили.

– Ты, слышь, не хами, а, – уже немного другим тоном, более грубо, велел парень. – А то как бы потом не пришлось пожалеть.

– А ты мне не угрожай, – все с той же нарочитой бесшабашностью парировала Галка, хотя сердце в груди забилось быстрее и тревожнее. – А то как бы потом не пришлось пожалеть тебе.

С этими словами она проворно соскочила с барного стула и зашагала к выходу, ловко увернувшись от грубой попытки схватить ее за плечо.

К счастью, охранников клуба она тоже знала хорошо, а потому, забирая из гардероба куртку, успела шепнуть дежурившему у входа громиле, чтобы тот придержал настойчивого кавалера, если тот за ней пойдет. Громила проследил за ее взглядом и кивнул, давая знак, что понял, о ком она говорит.

Судя по тому, что она успела увидеть, кивая на него через плечо, парень из буфета их общение на свой счет заметил, а потому следом не пошел. Галка облегченно выдохнула: теперь нет необходимости торопиться, а очень уж не хотелось бегать на каблуках по подворотням.

Двери клуба выпускали посетителей в глухой задний двор, где всегда было тихо и пустынно. Чтобы оказаться на более или менее оживленной улице, предстояло обогнуть двухэтажное строение, в котором клуб располагался, и пройти по узкой дорожке между торцами жилых домов, рядом с которыми в такой поздний час, конечно, никто не гулял. Здесь можно было надеяться на случайную встречу только с каким-нибудь одиноким собачником.

Галка застегнула на куртке молнию, ежась от мокрой вечерней прохлады. Из-за выпитого пива ужасно хотелось в туалет, но она так резво сбежала из клуба, что заглянуть в дамскую комнату забыла. К счастью, до дома ей было идти минут пятнадцать, не больше.

Однако Галка успела только обойти здание клуба, когда поняла, что приключения на ее многострадальную пятую точку этим вечером еще не закончились. Дорожка, идущая между домами, освещалась плохо, единственный фонарь чаще не работал, чем светил, поэтому идти по ней в одиночку всегда было неприятно. Не то чтобы свет мог как-то защитить, но когда его нет, почему-то всегда страшнее. Сегодня фонарь тоже не работал, но мужскую фигуру в сгустившемся перед ней осеннем мраке Галка все равно рассмотрела.

Мужчина был высоким, крепким. Про таких говорят – косая сажень в плечах. Одет он был во все темное, лицо прятал под капюшоном мешковатой толстовки. Да так хорошо прятал, что со своего места Галка и не видела, было ли оно у него вообще – лицо это.

Заметив ее, мужчина шагнул навстречу, а Галка в свою очередь испуганно попятилась назад, неуверенно оглянулась на пустой двор. Не самое удачное место, чтобы спрятаться… Самым разумным было бы вернуться в клуб, переждать рядом с охранником, но не хотелось снова попадаться на глаза парню из буфета. Что-то было такое в его взгляде и голосе в конце их короткого разговора, что дало Галке понять: он действительно может заставить ее пожалеть, не важно о чем. Скорее всего, о том, что она вообще на свет родилась.

Стараясь не стучать каблуками, Галка юркнула в густую тень у стены здания и мелко посеменила вперед, пытаясь обойти клуб с другой стороны. Сердце глухо ухало в груди, за спиной слышались неторопливые шаги, Галка старалась не оборачиваться. Свернув за угол, она припустила бегом, чтобы добраться до дорожки между домами как можно скорее.

Только оказавшись на достаточном расстоянии от здания клуба, она все-таки притормозила и обернулась. Сначала ей показалось, что ей удалось обмануть мутного мужика: его нигде не было видно. А может быть, она просто его и не интересовала, он ведь мог идти по своим делам или в клуб, из которого она так торопливо удирала.

Галка уже почти успела расслабиться, чувствуя себя немного глупо, но внезапно заметила шевеление в темноте у самой стены клуба. Присмотревшись, она поняла, что мужик в толстовке стоит там и снова смотрит на нее из недр своего объемного капюшона.

Сердце ухнуло куда-то вниз, Галка повернулась и снова почти бегом побежала прочь. И бежала до тех пор, пока на оказалась на освещенной улице, где еще встречались редкие прохожие.

Мужчина в толстовке за ней не последовал.

Глава 4

13 октября 2016 года, 08:25

Набросанный рисунок не давал Владу покоя, но он не решился потревожить Юлю вечером. Когда руку отпустило, Влад обнаружил, что уже слишком поздно, Юлина мама наверняка успела вернуться с работы. Можно было, конечно, придумать приличную причину для визита или просто вызвать Юлю сообщением, но совесть не позволила. Днем он повел себя крайне некрасиво, Юля заслуживала нормальных извинений, а для них требовалась определенная приватность.

Единственное, что Влад сделал сразу, – это сфотографировал рисунок и отправил Игорю, но немногословный водитель, напряженно подышав в трубку, смог описать рисунок всего одним предложением:

– Тут мертвый мужик на кладбище.

Владу это мало что сказало, все-таки Юля справлялась с описанием гораздо лучше.

Он решил перехватить ее утром перед колледжем. Влад успел выяснить, что мама Юли обычно уходит из дома в десять минут девятого, чтобы успеть отвести младшего сына в школу. Сама Юля уходила на учебу не раньше, чем в половину девятого, и не позже, чем без четверти девять. Поэтому Влад позвонил в ее дверь в восемь двадцать пять, чтобы успеть принести извинения и поговорить о рисунке.

Дверь перед ним распахнулась довольно резво, но ожидаемой реакции не последовало: Юля не поприветствовала его и вообще не издала ни единого звука, как будто дверь распахнулась сама по себе.

– Юля? – позвал Влад осторожно.

– Какая же я Юля? – раздался снизу голос ее младшего брата, прозвучавший довольно хрипло.

– О, Семка, привет! – Влад наклонил голову чуть ниже, реагируя на другое расположение источника звука. – А Юля дома?

– Да, заходи, – с детской непосредственностью и забавной важностью пригласил Семка. А когда закрыл за вошедшим Владом дверь, заорал: – Юлька, иди сюда, к тебе кавалер пришел!

– Я не кавалер, – почему-то смутился Влад. – Я ваш сосед, Влад. Ты меня помнишь?

– Я ж не падал головой об асфальт, конечно, помню, – обиженно насупился Семка. – Но раз пришел с цветами, значит, кавалер!

Влад неловко переложил в руках скромный букет ароматных и ужасно колючих роз. С детской логикой было не поспорить.

– А ты почему не в школе? – со вздохом поинтересовался он, прислушиваясь к звукам в квартире: в ванной как раз смолк шум воды и теперь там кто-то суетливо копошился, вероятно, одевался.

– А я болею, – радостно сообщил Семка и выразительно покашлял. – Вот!

– Даже не знаю, тебе посочувствовать или за тебя порадоваться? – улыбнулся Влад.

В ту же секунду шумно распахнулась дверь ванной комнаты, Юля торопливо протопала по коридору в прихожую.

– Влад? – удивилась она и на пару секунд замолчала, но еще до того, как он успел ей ответить, обрушилась на брата: – Семка! Сколько раз мама говорила, чтобы ты не открывал дверь?! Надо сначала в глазок посмотреть!

– Но я не дотягиваюсь до глазка! – обиженно парировал Семка.

– Вот именно поэтому ты не должен подходить к двери!

– Но ты же была в ванной и не могла открыть! А как бы тогда Влад вошел?

И снова с этой логикой было не поспорить, поэтому Юля сделала примерно то же самое, что перед этим Влад – сменила тему:

– А чего ты бегаешь тут с босыми ногами? Марш в постель. Заболел – так лежи. Давай-давай!

Семка театрально вздохнул и потопал в комнату. Заскрипела и зашуршала кровать (или диван?), а потом закрылась дверь и стало тише. Юля неловко откашлялась и произнесла тихо и немножко напряженно:

– Извините, у нас тут с утра дурдом.

– Вообще-то тебе не за что извиняться, – с улыбкой заметил Влад. – Это я пришел без приглашения. Зато с извинениями.

Он протянул вперед цветы, поддерживая их обеими руками. Юля забрала букет не сразу: не то размышляла, принимать ли, не то просто слишком сильно удивилась.

– Я вчера повел себя совершенно недопустимо, – добавил Влад виновато. – Другой человек испортил мне настроение, а досталось в итоге тебе. Прости, я постараюсь в следующий раз лучше себя контролировать.

– Да ладно, – смущенно отозвалась Юля. По ее голосу он понял, что она улыбается. – С кем не бывает?

И она втянула носом воздух, вероятно, нюхая розы.

– Такие красивые, – заметила все так же тихо и как будто настороженно. Словно подозревала, что цветы ей отдали по ошибке и вот-вот заберут.

– Надеюсь, они белые, как я и просил.

– Вас не обманули. Спасибо.

– Тебе спасибо, – отозвался Влад, постаравшись вложить в эти слова побольше чувства. – Твой подарок оказался для меня неожиданностью, но неожиданностью приятной. Я вчера с удовольствием послушал одну книгу. Действительно странно, что мне раньше не приходило в голову их слушать.

– Я рада, что вам понравилось, – действительно обрадованно произнесла Юля и снова понюхала цветы. – Мне надо поставить их в вазу. Может быть, хотите кофе?

– А ты не торопишься?

– Нет, – она вздохнула. – Я сегодня весь день до прихода мамы тухну дома: Семка заболел, а посидеть с ним никто не может. Так что я свободна, как птица в полете, но только в пределах четырех стен.

– Тогда я с удовольствием выпью с тобой кофе. Особенно если ты проводишь меня на кухню.

– Не вопрос, – снова улыбнулась она.

И взяла его за руку. Не под руку, как обычно делал Игорь, если ему приходилось работать поводырем. Влад сжал ее пальцы, мысленно отмечая, что они очень тонкие и теплые.

Юля привела его на кухню и усадила за стол, а сама заметалась, то хлопая дверцами шкафчиков, то шумя водой из крана.

– У нас, правда, нет такой кофемашины, как у вас, – предупредила она немного нервно. – Только обычная кофеварка. Ничего?

Влад заверил, что такой кофе тоже вполне подойдет, хотя на самом деле терпеть не мог водянистую бурду, которая получалась в капельной кофеварке. Он всегда пил эспрессо – горячий и обязательно черный, порцией на два-три обжигающих глотка.

Юля снарядила кофеварку, попутно предложила к кофе молоко, сахар, конфеты и печенье, от которых Влад отказался, потом наконец поставила цветы в вазу, а вазу – на стол. Нежный аромат снова защекотал Владу ноздри, почему-то заставляя улыбаться. Он так давно не дарил женщинам цветы, что почти забыл, как это приятно.

Когда Юля поставила перед ним чашку с кофе и села на соседний стул, Влад достал из внутреннего кармана пиджака сложенный в четыре раза блокнотный лист и протянул ей.

– Я нарисовал это вчера вечером, пока слушал твою аудиокнигу. Расскажешь, что здесь изображено?

У Юли вырвался какой-то странный звук, который Влад не сразу понял: она то ли вздохнула, то ли хмыкнула, то ли просто поперхнулась кофе. Следующее ее замечание все объяснило:

– Так вот в чем дело, – протянула она разочарованно, – вам понадобилась моя помощь. Не обязательно было нести цветы, вы ведь мне платите в том числе и за описание рисунков.

– Вот именно, – подтвердил Влад, – за это я плачу, поэтому не стал бы нести цветы только ради разговора о рисунке. Я принес их, потому что мне было не по себе с тех пор, как ты вчера ушла. И хотелось как-то загладить свою вину и порадовать тебя. Рисунок тут совершенно ни при чем.

– Хорошо, – чуть повеселев, решила Юля. После чего сосредоточенно откашлялась, шурша разворачиваемым листом. – Так… ух ты… Мрачные у вас вчера были фантазии. Вы слушали Эдгара По?

– Вообще-то, Агату Кристи, но я не думаю, что дело в книге. Что там?

– Тут кладбище. Такое, знаете, в лесу, как местное… Да, пожалуй, на местное очень похоже. На переднем плане могила с оградой, на могиле камень с портретом и именем: Соколов Иван Андреевич. Есть еще даты, но их видно плохо, кажется, дата смерти в июле, остальное просто штрихами невнятными. Самое интересное: на могильном холмике лежит мужик, головой к камню, руки раскинуты в разные стороны… Думаю, имеется в виду, что мужик этот мертв. Странно, конечно…

– Что странного? – тут же поинтересовался Влад.

– Ну… Кто же умирает на кладбище? На кладбище человека в гробу везут, а этот просто так лежит.

– Хм… Действительно странно, – задумался Влад, потирая подбородок.

Краем уха он услышал, как тихонько зашуршала далекая дверь: кажется, Семка приоткрыл ее, чтобы лучше слышать, о чем они говорят.

– Можешь поискать в Интернете новости о чем-то подобном? – попросил Влад. – Надо понять: это уже случилось или еще только собирается случиться.

– Сейчас поищу, – пообещала Юля и замолкла.

Дожидаясь результата, Влад машинально сделал глоток кофе и едва удержался от того, чтобы поморщиться. Нет, фильтр-кофе – это определенно не его. В повисшей на кухне тишине очень отчетливо оказался слышен стук детских босых пяток по полу коридора.

– А что вы тут делаете? – поинтересовался Семка, отодвигая свободный стул и залезая на него с ногами. – Я тоже хочу!

– Мы тут пьем кофе, а ты его не пьешь. Марш обратно в постель! – строго велела Юля.

– Я молока хочу, у меня в горле скребется, – заявил Семка жалостливым тоном и снова демонстративно покашлял. А потом захрустел печеньем.

– Может, тебе лучше полоскание сделать? – лукаво предложила Юля. – Могу заварить ромашку или шалфей. Ты что предпочитаешь?

– Молоко с печеньем, – ничуть не смутившись, заявил Семка. – От полоскания меня тошнит.

Влад почему-то очень живо представил себе, как тот хитро улыбается, подпирая подбородок рукой. Откуда в его сознании всплыла такая картина, он не знал: с детьми в своей жизни почти не общался, разве что когда сам был ребенком, а Семку, как и Юлю, никогда не видел, познакомился с ними уже после того, как ослеп. Но образ в голове возник довольно яркий, заставляя снова широко улыбнуться.

– Ладно, – вздохнула Юля, с громким стуком положив на стол смартфон, в котором искала новости. – Я сейчас тебе погрею молока, забирай печенье и шлепай обратно к себе в комнату.

– Нет, я хочу с вами! – тут же заныл Семка. – Мне ску-у-учно…

– Могу тебе телек включить, но больше ничем помочь не могу, – отрезала Юля. – У нас тут деловой разговор, ты нам будешь мешать.

Семка горестно вздохнул, но после того, как запищала микроволновка, сообщая о том, что молоко погрелось, покорно ушел, очевидно, утащив с собой тарелку с печеньем.

– Извините, – снова пробормотала Юля.

– Не надо все время извиняться, – отмахнулся Влад. – Он же ребенок, конечно, ему скучно лежать в постели.

– Значит, не так уж он болен, раз не лежится, – фыркнула Юля. – Мог бы и в школу пойти. Я с этим «онжеребенком» скоро свихнусь!

– Жеребенком? – нарочито удивленно переспросил Влад. – Я думал, это обычный мальчик.

Юля рассмеялась. Так легко и заразительно, что он почувствовал непривычную щекотку в груди, как будто ему захотелось рассмеяться вместе с ней. Влад попытался представить, как в этот момент выглядит она, но почему-то не смог. Ему никогда не удавалось представить себе Юлю. Она оставалась для него голосом в темноте и редким теплым прикосновением.

– Так… вот, я нашла, – сообщила Юля, отсмеявшись. – Это случилось буквально вчера: на кладбище в Шелково нашли задушенного мужчину. Судя по описанию в статье, вы нарисовали именно его: здесь указано, что он лежал на чужой могиле.

– Интересно, – протянул Влад задумчиво. – Что-то уже рассказывают или полиция пока не комментирует?

– Полиция не комментирует, но кое-что комментируют пользователи сайта, на котором новость опубликована.

– Что именно?

– Тут какой-то чувак пишет дословно следующее: «Кажется, кто-то неудачно вызвал Смотрителя».

– Смотрителя? – переспросил Влад удивленно. – Какого еще смотрителя?

– Не знаю, – неуверенно протянула Юля. – Написано с большой буквы, как будто это имя или, скорее, прозвище… Постойте, я это только что где-то слышала… О, вспомнила! – почти закричала она от нахлынувшего возбуждения и тут же сама себя осадила. – В общем, Галка вчера предлагала мне сходить на кладбище и вызвать Смотрителя.

Брови Влада удивленно поползли наверх.

– Это вы так развлекаетесь? Часто?

– Да нет, – Юля смутилась. – Просто в тему пришлось. Парень один к нам подвалил, и такой: «Девчонки, пойдемте в Портал»…

– Куда? – еще больше удивился Влад. – Это клуб какой-то?

– Да нет же, – нетерпеливо отмахнулась Юля. – Дом у нас есть один, недостроенный. Прям посреди города стоит. Такой… Буквой «П». Его Порталом называют. Говорят, там люди бесследно исчезают. Ну, понимаете, да? Как будто они куда-то проваливаются. Так вот, он звал нас туда пойти, но Галка его отшила. А сама потом давай такую же ерунду предлагать.

– А ты?

– А я что? Мне Грибово вот так хватило… в смысле, по горло, – пояснила Юля, когда поняла, что ее жест он не видел, хотя Влад и так догадался. – Я отказалась.

– А она? – с улыбкой уточнил Влад, осознав, что их разговор развивается как в каком-то анекдоте.

– А она предложила в «Бургер Кинг» пойти, но мне нужно было к вам, поэтому от него я тоже отказалась, – как ни в чем не бывало отчиталась Юля, даже не заметив его иронии.

– Ясно, – кивнул Влад. – Звони Галке, пусть расскажет нам, что там за Смотритель и как его вызывают.

Юля немного помешкала, возможно, проверяя время и убеждаясь, что занятия в колледже еще не начались. Только после этого Влад услышал приглушенные гудки, доносящиеся из динамика ее смартфона.

– Ты включи сразу громкую связь, чтобы мы оба слышали.

Юля послушалась, поэтому хмурое: «Алло!» раздалось уже достаточно громко. Быстро поприветствовав подругу, Юля объяснила ей, что в колледж сегодня не придет из-за необходимости посидеть с братом, а потом добавила:

– Слушай, помнишь, ты вчера предложила вызвать на кладбище Смотрителя?

– Ну? – все тем же недовольным тоном отозвалась Галка. Влад решил, что она не выспалась.

– А что это за фишка такая? Что за Смотритель и как его вызывают?

– Ты решила все-таки попробовать? – зевнув, поинтересовалась Галка.

– Да нет, у нас тут… разговор зашел… Вот мне и стало интересно.

– Ну, – протянула Галка лениво, как будто точно не знала, с чего начать. – Короче, есть такая история про мутные девяностые. Людей же тогда часто убивали, разборки всякие между группировками – вот это все. И чтоб не морочиться с телами, их или в свежие могилы закапывали, где земля еще рыхлой была, или кидали просто в подготовленную яму и слегка землей присыпали, чтобы на следующий день туда гроб опустили сверху – и все, концы в воду. И, говорят, что одного парня так случайно живьем зарыли. И он то ли откопался, но свихнулся, то ли уже мертвым откопался, то ли просто призраком озлобленным из могилы той вылез… Не суть. Суть в том, что стал он Ночным Смотрителем кладбища: не давал больше трупы в чужие могилы прятать. Якобы до сих пор каждую ночь всю территорию обходит, если каких нарушителей встретит, то все, всем кирдык.

– Хм, а зачем же его тогда вызывают? – не поняла Юля. – Если он убивает?

– Не, убивает он тех, кто безобразничает, – нетерпеливо пояснила Галка. – А так его можно позвать, если найдешь на кладбище могилу своего тезки. Тут версии разнятся: одни говорят, что тезка должен быть полным – фамилия, имя, отчество, другие говорят, что достаточно двух совпадений из трех, третьи – что хватит и имени. В общем, нужно зайти на участок, плотно закрыть за собой калитку, чтобы дверца не отошла, и трижды позвать: «Смотритель, Смотритель, будешь по кладбищу идти, ко мне подойди». После третьего раза Смотритель появится. Если ты все сделал правильно и калитка надежно закрыта, то он к тебе не подойдет и ничего тебе не сделает, а ты можешь через него сказать что-нибудь мертвому другу или родственнику, Смотритель ему передаст. Или можешь назвать ему имя своего врага: Смотритель его найдет и убьет. Важно после разговора с ним не выходить за оградку раньше времени: только с первыми лучами солнца. Иначе он тебя убьет. И если калитка до того момента приоткроется, он тебя убьет. А еще говорят, что днем Смотритель тоже ходит по кладбищу, но под чужими личинами. Если его встретишь и заговоришь с ним, то он в ответ скажет только дату: число и месяц. В ближайшую такую дату ты умрешь. Поэтому и считается, что на кладбище с незнакомцами разговаривать нельзя, можно нарваться на Смотрителя под личиной. Как-то так. А ты там опять со своим красавчиком-нанимателем развлекаешься страшилками?

Влад едва сдержал смешок, а Юля неловко кашлянула, подхватила смартфон и перевела его в режим обычной связи, чтобы Галку больше не было слышано. После чего поблагодарила подругу и попрощалась с ней, но даже так Влад услышал, что Галка велела передавать ему «чмоки-чмоки», и все-таки рассмеялся.

– Вот дурочка, – проворчала Юля смущенно. – Зато теперь мы знаем, что это за Смотритель и почему комментатор предположил, что парень его неудачно вызвал.

– Осталось понять, почему я это нарисовал, – кивнул Влад. – Надо бы сходить на кладбище, взглянуть на это место. Поработаешь моими глазами?

– Я… да, только… Семка же, – виновато напомнила Юля. – Не могу я его дома одного бросить, а тащить простуженного ребенка на кладбище – такая себе идея.

– Согласен, – Влад снова кивнул. – Значит, придется идти вечером, когда вернется твоя мама.

– На кладбище вечером? – насторожилась Юля.

– Боишься? – улыбнулся Влад. – С нами будет Игорь, а Смотрителя мы пока вызывать не станем.

– Да нет, я не боюсь, просто… Кладбище, вечер… Неприятно. Но если нужно, то я готова, конечно.

– Спасибо.

Влад еще не успел договорить это слово, как услышал, что по коридору снова топают детские пятки.

– Чего тебе еще? – снова резко поинтересовалась Юля у вернувшегося Семки.

Тот поставил на стол, судя по звукам, пустые тарелку и стакан.

– Я все съел, – сообщил он.

– Я очень за тебя рада. Иди лежи дальше.

– Мне надоело!

– Да? А вот нечего было перед мамой изображать самого больного в мире человека!

Семка громко шмыгнул сопливым носом и обиженно поинтересовался:

– Чего ты такая злая?

– Потому что вынуждена с тобой тут сидеть, а не своими делами заниматься.

Семка горестно вздохнул и вдруг приблизился к Владу, тот почувствовал, как мальчик схватился руками за спинку его стула, наклонился к уху и жарко прошептал:

– А хочешь, я покажу тебе свое «Лего»?

– Семка! – возмущенно прикрикнула Юля.

Влад только снова вежливо улыбнулся, поворачиваясь к мальчику, чтобы тот лучше видел слепой, расфокусированный взгляд.

– Ты мне показать-то можешь, только я ведь все равно не увижу, – мягко напомнил он.

– Иди к себе, – снова велела Юля строго.

Семка еще раз вздохнул и тоскливо поплелся обратно в свою комнату.

– Вы изви… – Юля осеклась, видимо, вспомнив, что Влад велел не извиняться. – Он обычно не такой навязчивый, – объяснила она. – Так себя ведет только тогда, когда дядя Никита приходит, мамин брат. И когда мама еще своих… кавалеров домой приводила, Семка каждый раз вот так оживлялся и крутился вокруг них.

Она помолчала, тоже едва слышно вздохнула и добавила:

– И очень к ним привязывался. Мне кажется, она потому теперь ни с кем нас и не знакомит. Семка потом скучает, когда у нее с очередным… не складывается. Отца ему не хватает, наверное. Рядом одни девчонки. То есть я и мама. Папа Боря появляется редко, у него теперь другая семья. А дядя тоже давно не приходил, у него работа новая. Очередная. А так он обычно с Семкой играет в его «Лего».

– Вот как, – задумчиво отозвался Влад, делая еще один глоток кофе. Тот лучше не стал, только еще и остыл, поэтому чашка была отставлена в сторону. – Что ж, я пока все равно ничем не занят.

С этими словами Влад поднялся из-за стола и осторожно направился к выходу из кухни. Он уже немного научился здесь ориентироваться.

– В каком смысле? – не поняла Юля.

Влад обернулся к ней через плечо.

– Может быть, я и не могу посмотреть его «Лего», но кто мне запретит пощупать?

Глава 5

13 октября 2016 года, 18:15

Юля так и не смогла определиться, что в утреннем визите Влада удивило ее сильнее: то, что он принес цветы, или то, что он пошел играть с сопливым Семкой в «Лего». И то, и то другое выходило за рамки ее ожиданий и представлений о соседе-нанимателе.

С Семкой Влад возился не меньше часа. Минут через пять Юле стало совестно за то, что по сути посторонний мужчина тратит свои время и силы на ее младшего брата, а она сама с самого утра только и делает, что шугает его. Да, внезапная сопливость, кашель и небольшая температура у Семки поломали ей планы, но разве он виноват? И она ведь еще помнит, как сама болела в его возрасте. Ей тоже всегда было скучно и тоскливо и не хватало компании: мама была вынуждена работать, с Юлей обычно сидела бабушка, а та строго следила за тем, чтобы она лежала в постели и полоскала горло, а не играла в куклы.

В итоге Юля присоединилась к игре, помогая Владу, который был вынужден атаковать космолетами какой-то космический форт. Вслепую это было не очень удобно, но он старался и делал это до того артистично, что Юля порой не могла удержаться от смеха.

Ушел Влад тогда, когда стало заметно, что Семка подозрительно раскраснелся и устал. Юля заставила его померять температуру, и оказалось, что та поднялась еще немного. На этот раз брата достаточно легко удалось уложить в постель, что тоже говорило о многом. Влад пообещал, что придет доиграть как-нибудь в другой раз, и пожелал Семке скорейшего выздоровления, а уже в прихожей напомнил Юле, чтобы та зашла к нему, как только ее мама вернется домой.

Только тогда Юля вспомнила, что вообще-то и должна была пойти к нему сразу после возвращения мамы, но для того, чтобы приготовить еду. Когда же она все успеет? Влад на ее взволнованный вопрос только рассмеялся.

– Мы заедем куда-нибудь поужинать после кладбища, – решил он. – Там возьму и еды «с собой» на завтра. Так что не волнуйся.

Легче было сказать, чем сделать. Потому что на фоне принесенных цветов обещание поужинать где-нибудь после похода на кладбище воспринималось несколько… волнительно.

Пока Юля прощалась с Владом, Семка успел уснуть, поэтому какое-то время ей не оставалось ничего другого, кроме как тихонечко сидеть в своей комнате, слушая в наушниках музыку, рассеянно листая соцсети и постоянно отвлекаясь на красующиеся в вазе розы.

Цветы ей дарили не так, чтобы часто. Обычно на день рождения и восьмое марта. Одноклассник Сашка, с которым у нее закрутилась любовь после выпускного, помимо этих двух обязательных поводов подарил ей цветы еще только один раз: на День святого Валентина. Да это было и понятно: откуда деньги на подобные глупости у студента-первокурсника?

Поэтому внеплановый букет, да еще такой красивый, привел Юлю в полный восторг. Семь снежно-белых крупных роз с уже хорошо раскрывшимися, но в то же время еще очень крепкими головками приковывали к себе ее взгляд. Как только в наушниках начинала звучать какая-нибудь лиричная песня, Юля откладывала в сторону смартфон и подходила к письменному столу, на котором разместила вазу после ухода Влада.

Она слушала музыку и поглаживала кончиками пальцев нежные лепестки, глупо улыбалась и наклонялась к цветам, чтобы вдохнуть их аромат, хотя его было слышно даже на расстоянии. Умом Юля понимала, что в жесте Влада нет – просто не может быть – никакого романтического подтекста, но сердце все равно странно екало в груди каждый раз, когда она вспоминала, как он вручил ей розы.

Мама цветам, конечно, удивилась, но к ее возвращению Юля несколько раз мысленно отрепетировала объяснение: Влад накануне ей нахамил, а сегодня принес цветы в качестве извинений. То есть, она рассказала все ровно так, как и было, понимая, что Семка ее все равно сдаст, но для нее было важно сказать это так, чтобы губы не растягивались в предательской мечтательной улыбке, а голос звучал равнодушно и отстраненно. На ее взгляд, ей это удалось. А задать себе дополнительные вопросы она не дала: сказала, что ей пора бы заняться своими прямыми обязанностями, и резво выскочила за дверь. Оставалось надеяться, что и без того уставшая на работе мама будет полностью поглощена заботой о приболевшем сыне и не обратит внимания на то, что готовить ужин в соседнюю квартиру Юля отправилась в теплой водолазке и осенних ботинках, прихватив с собой куртку и сумку.

Влад уже ждал ее в полной готовности к выходу, оставалось только пальто накинуть: очевидно, знал не только когда ее мама уходит на работу, но и когда возвращается. Поскольку Игоря он тоже успел вызвать, они не стали терять времени зря, а сразу спустились к ожидавшей их машине, но тут кое-что пошло не по плану.

– Вот так и знала, что это «ж-ж-ж» неспроста! – возбужденный голос Галки догнал их уже тогда, когда Игорь открыл Владу дверь, а Юля пошла обходить машину, чтобы сесть на заднее сиденье с другой стороны.

Она чуть не застонала, когда обнаружила подругу, застывшую со скрещенными на груди руками у носа БМВ. Та выглядела провокационно и решительно.

– Ты о чем? – поинтересовалась Юля максимально невинным тоном.

– Да перестань, – Галка поморщилась. – Это уже прошло по всем местным пабликам. Теперь понятно, почему тебя вдруг Смотритель заинтересовал. Вы ведь на кладбище едете? Собираетесь тоже его вызвать? Мой вам совет: лучше подождать хотя бы часов до трех ночи, а то до рассвета нынче долго куковать.

– Мы не собираемся никого никуда вызывать, – нарочито раздраженно простонала Юля.

– Но мы действительно едем на кладбище, – вклинился Влад, который так и остался стоять у открытой дверцы. Игорь молча и терпеливо дожидался, пока хозяин все-таки сядет, чтобы закрыть за ним дверь. – И, полагаю, действительно из-за того случая, который ты имеешь в виду. Если ты хочешь с нами, прыгай в машину.

Юля послала Владу возмущенный взгляд поверх крыши БМВ, но он, конечно, его не получил, отчего она снова едва не застонала. Почему-то ей казалось плохой идеей брать неугомонную Галку с собой. У той на почве сверхъестественного еще в феврале снесло крышу, задолго до истории с Хозяйкой.

Просить себя дважды Галка не заставила: первой юркнула на переднее пассажирское сиденье и пристегнулась еще до того, как Юля забралась на свое место.

На машине они добрались до кладбища всего за четверть часа, но никакого толкового освещения здесь, в отличие от города, предусмотрено не было, поэтому казалось, что внезапно наступила глухая ночь. Ярко горел лишь единственный фонарь у ворот, поэтому было видно, что их уже успели закрыть, но калитка рядом еще стояла нараспашку.

Галка опять успела первой: едва Игорь остановил машину, прижавшись к краю дороги, она выскочила на улицу, даже не дождавшись, когда будет заглушен мотор. Юля только головой покачала.

– Какая резвая у тебя подруга, – улыбнулся Влад. – Вот уж кто с удовольствием готов нырнуть в любую страшную историю.

– Может быть, вам стоило нанять в качестве помощницы ее, – не удержавшись, проворчала Юля. Прозвучало довольно ревниво.

– Нет, – мягко возразил Влад, явно уловив ревнивые нотки в ее голосе, – я так не думаю. Поведешь меня? Не хочу брать трость, чтобы не занимать руки.

Юля не стала отказываться. Из машины она выбралась куда проворнее него, поэтому успела поежиться от порыва пронизывающего холодного ветра и застегнуть куртку под самое горло, а заодно пожалеть, что не надела шапку и не прихватила перчатки. Когда Влад подал ей локоть, она с удовольствием вцепилась в него обеими руками, пытаясь согреть зябнущие ладони.

– Нам надо поторопиться, – объявила Галка, успевшая сбегать до ворот и обратно. – Через полчаса кладбище закроется, и мы окажемся заперты тут до утра.

– Тогда не будем терять времени, – заявил Влад. – Игорь, папку не забыл?

Молчаливый водитель только вздохнул и, глядя в упор на Юлю, выразительно помахал плотным голубым пластмассовым прямоугольником, стянутым резинками, в воздухе.

– Он не забыл, – озвучила Юля, криво усмехнувшись.

Уже после того, как они просочились в узкую калитку, Юля задумалась: как они собираются найти здесь нужную могилу? Кладбище казалось бескрайним: широкая дорога тянулась от ворот и убегала глубоко в лес, где, возможно, и петляла, и раздваивалась, а по обе стороны от нее расходились плотно натыканные могилы, порой едва не соприкасаясь оградами участков.

Здесь и днем можно было бродить до второго пришествия, а в почти кромешной темноте, поглотившей их, едва они отошли от фонаря у входа, не найти нужную могилу никогда. Луна очень старалась пробиться через облака на небе, и ее света хватало, чтобы не спотыкаться, но не для того, чтобы читать надписи на надгробиях. Галка и Игорь включили фонарики в телефонах, чтобы видеть дальше и лучше, но задача все равно казалась Юле невыполнимой.

К тому же она чувствовала себя ужасно неуютно. Не потому, что боялась гипотетических оживших мертвецов, или призраков, или чего-то в этом роде. С первых шагов по территории кладбища ею завладели неприятные воспоминания, и отделаться от них было довольно сложно.

Юля считала, что ей удается скрывать свое состояние, пока теплая ладонь Влада не легла вдруг поверх ее мерзнущей руки.

– С тобой все в порядке? – тихо, чтобы не услышали их компаньоны, спросил он. – Ты дрожишь, как пресловутый осиновый лист. Замерзла? Или так боишься кладбища?

– Ничего я не боюсь, – буркнула Юля. – Просто не думала, что вернусь сюда так скоро. Снова.

– А, вот в чем дело, – понял Влад. – Это из-за Иры, да?

Стоило услышать имя недавно погибшей подруги, как горло снова перехватило. Не так сильно, как это происходило месяц назад, но все равно потребовалось усилие, чтобы протолкнуть вставший поперек горла ком.

– Я вдруг поняла, что вчера было сорок дней, – еще тише, чем он, пробормотала Юля. – А я забыла. Представляете? Она была моей лучшей подругой со школы, а я забыла про ее дату…

– Не думаю, что тебе стоит так уж корить себя за это, – снова тем же мягким и на этот раз еще и сочувствующим тоном заметил Влад. – Подобные даты – всего лишь условность. Не так важно, отмечаем мы их или нет. Важно, помним ли мы о человеке в остальные дни.

– Иногда я вообще забываю, что ее больше нет, – призналась Юля со вздохом. – Мне все кажется, что она просто уехала на свой теплый остров, как и мечтала, но рано или поздно вернется – и начнет сыпать хвастливыми фотографиями, а я буду ей пусть самую малость, но завидовать… Потом вдруг вспоминаю, как на самом деле, и хочется плакать.

Ее пальцы непроизвольно сжались, сильнее вцепляясь в локоть Влада, а голос едва заметно дрогнул, поэтому пришлось замолчать и быстро-быстро заморгать, прогоняя те самые непрошенные слезы.

На этот раз Влад промолчал, только успокаивающе погладил ее по руке, отчего сердце снова екнуло. Зато пальцам стало заметно теплее. И не только им.

– Знаете, я ведь до сентября этого года и на кладбище-то толком не была, – заметила Юля. Почему-то в обществе Влада ее порой тянуло на откровения, которыми она ни с кем другим не решалась поделиться. – У моих родителей я ребенок ранний, поэтому все бабушки и дедушки у меня еще довольно молодые. А вот с прадедами и прабабушками как-то так сложилось, что некоторые умерли еще до моего рождения, другие, когда я была совсем маленькой. По папиной линии тогда, когда они с мамой уже даже общаться перестали, на похороны нас тем более не приглашали. Поэтому до Ирки я на похоронах ни разу не была. А тут как-то так вышло, что попала сразу два раза подряд…

– Два? – удивился Влад. – О втором случае ничего не знаю.

– Я не рассказывала, потому что ничего примечательного. У нас девочка из колледжа недавно погибла, недели две назад хоронили. Говорят, сама это сделала. Не знаю, правда ли. Я вообще с ней не была толком знакома: она тоже со старшего курса, как и я, но училась совсем на другой специальности, мы не пересекались. Просто у нас на входе фотографию ее траурную повесили и написали, что все желающие могут прийти проститься тогда-то. Сама не знаю, зачем пошла…

Юля осеклась, вдруг решив, что ему вряд ли интересны подробности. Влад молчал и, возможно, уже вообще не слушал, а перед ее глазами так и встал тот день в конце сентября: такой спокойный, солнечный, даже теплый еще. Кажется, погода с тех пор и испортилась, а тогда Юля стояла в небольшой толпе у могилы, смотрела, как работники кладбища уверенными будничными движениями ловко засыпают гроб, и думала о том, что такая хорошая погода в подобный день – это ненормально. В день похорон Ирки хотя бы дождик шел мелкий.

От воспоминаний ее отвлек нарочито бодрый и немного неестественный голос Галки, раздавшийся где-то далеко впереди:

– Доброго вечерочка, господа, ни у кого огонька с дамой поделиться не найдется?

Юля оторвала взгляд от дороги под ногами, куда пристально смотрела почти все время, и только сейчас заметила, что на скамейке впереди собралось человек пять местных работников в спецовках и теплых куртках, надетых поверх. Одни сидели и курили, другие – тыкали в телефоны. Еще один стоял в стороне и по телефону разговаривал на каком-то непонятном Юле языке.

Она непроизвольно напряглась, останавливаясь, но потом снова почувствовала, как Влад погладил ее по руке, давая знак: не дергайся. Юля сообразила, что он, скорее всего, уже давно заметил приближение к компании, пока она болтала и рефлексировала.

Они сделали еще несколько шагов вперед, но подходить вплотную не стали, дав Галке возможность самой пообщаться с компанией. Только Игорь подошел ближе, чтобы в случае необходимости не пришлось делать слишком большой бросок.

Однако отдыхающие на лавочке мужчины разных комплекций, возрастов и национальностей на просьбу Галки отреагировало довольно спокойно и доброжелательно: ей протянули сразу две зажигалки, и она наклонилась с длиной тонкой сигаретой к ближайшей.

– А вы чего так припозднились, господа хорошие? – поинтересовался один из мужчин, который на вид был постарше остальных. – Скоро уж кладбище закроется, а вы только идете. Ищете кого?

– Ищем, – кивнула Галка и томно затянулась. – Могилку, на которой труп вчера нашли. Не подскажете, где она?

Кладбищенские работники переглянулись.

– А вам зачем? – спросил все тот же мужчина. Видимо, он среди них был главным. Или просто самым разговорчивым.

Галка бросила через плечо осторожный взгляд и, понизив голос, спросила, ненавязчиво ткнув во Влада большим пальцем:

– Мужика вон того видите? Он у нас типа Ванги.

Ее собеседники все, как один, тут же переключили внимание на Влада и Юлю, отчего последней стало немного неуютно. А еще неловко за Галку, ведь если даже она слышала, что несет подруга, то Влад тем более уловил каждое слово.

– Ясновидящий, в смысле?

Двое мужчин, которые до этого предпочитали общаться с телефонами, вдруг встали и спокойно, но уверенно пошли прочь, прихватив с собой того, который топтался в сторонке, разговаривая по телефону. На скамейке осталось трое.

– Вообще я имела в виду, что он слепой, но он кое-что тоже умеет, – все тем же приглушенным, заговорщицким тоном пояснила Галка. – Мы хотим попробовать полиции помочь.

Ответа не последовало. Мужчины переглянулись, но как будто вдруг потеряли интерес к общению. Тот, что задавал вопросы, отвернулся, почему-то пожав плечами. То ли это был ответ Галке, то ли знак двум другим, мол, решайте сами, показывать или нет.

После небольшой паузы один из тех двоих – тот, что даже сидя выглядел заметно более высоким и крепким, чем второй, – наконец поднялся и немного недовольно заявил:

– Я вас отведу, а то так и будете плутать тут до утра. Идите за мной.

Он побрел вперед, вроде бы и не торопясь, но все равно довольно бодро. Пока Галка оглядывалась на остальных, изображая лицом пантомиму «Разве я не молодец?», он успел уйти довольно далеко, им всем пришлось заметно ускориться, чтобы его догнать.

Какое-то время мужчина вел их по основной, широкой дороге, а потом свернул на более узкую дорожку, петляющую между оставленными расти деревьями, а еще через несколько метров пошел между могилами, пока не остановился у той, что сейчас стояла, огороженная ярко-желтой лентой.

– Здесь, – лаконично сообщил он, привалившись плечом к ближайшему дереву. Уходить провожатый явно не собирался.

– Мне нужно зайти за ограду, – сказал Влад Юле. – А ты говори, что видишь.

– Прежде всего я вижу предупреждающую ленту, – выразительно заметила Юля. – Так что подойти к могиле нельзя.

– Неужели? – удивился Влад. – Дайка пощупать?

Он вытянул вперед руку, и Юля помогла ему найти ленту. Влад скользнул по ней рукой, слегка потянул, а потом и вовсе резко дернул. Юля точно не видела, за что именно лента была закреплена – какие-то специальные опоры или просто первые подвернувшиеся палки нужного размера – но одна из них повалилась, а лента просела почти до земли.

– Думаю, проблема решена, – улыбнулся Влад.

И слепо поводил рукой в воздухе, ища калитку. Приведший их сюда мужчина одобрительно хмыкнул, а Юля поспешила помочь Владу, хотя ей такое решение проблемы и не понравилось.

Тем не менее она завела Влада за ограду и помогла изучить маленькую территорию: каменное надгробие, могильный холмик, маленькую скамеечку в углу. Влад поинтересовался, насколько стара могила, и Юле пришлось достать смартфон, чтобы посветить на надпись. Оказалось, что мужчину похоронили еще в конце восьмидесятых.

– Могила выглядит довольно запущенной, – с грустью добавила она. – Скорее всего, ухаживать за ней некому. Больше ничего не вижу. Думаю, если что-то интересное здесь и было, то полиция забрала это с собой.

– Нам вещдоки и не нужны, – напомнил Влад и, возвращаясь к скамейке, лаконично позвал: – Игорь!

Водитель подошел ближе и, когда Влад устроился на скамейке, не обращая внимания на угрозу запачкать короткое черное пальто, подал ему папку, которую все это время держал в руках. Влад достал из нее блокнот и карандаш, саму папку использовал в качестве опоры и молча замер, коснувшись острым грифельным кончиком чистого листа бумаги.

Несколько секунд никто не двигался, не говорил и, кажется, даже не дышал. Юля так точно замерла и затаилась, впервые имея возможность собственными глазами увидеть, как это происходит.

Наконец рука Влада хаотично задвигалась, покрывая лист штрихами разной интенсивности. Сам он при этом сидел прямо, не склонял голову, да и в такой темноте даже зрячий не увидел бы, что рисует. У Юли мурашки побежали по спине, когда она осознала, что все это действительно правда.

– А что он делает? – тихо поинтересовался работник кладбища у Галки.

– А на что это похоже? – фыркнула та. – Рисует он. Может, сейчас нам Смотрителя нарисует.

– Смотрителя? – переспросил мужчина. – Так вы здесь из-за этой байки?

– А вы в него не верите? – уточнила Галка. – Никогда не видели его тут? Вы или ваши коллеги? Не вызывали его смеха ради?

– Оно мне надо? Я по ночам тут не шарюсь. И не бухаю. А так, может, кто и видел, я не знаю. В темноте с пьяных глаз мало ли что…

Юля громко ойкнула, и мужчина осекся, не договорив. Она тут же зажала себе рот рукой, но было уже поздно: все отвлеклись на нее. Даже Влад повернул голову, хотя его рука продолжала судорожно скрести карандашом по бумаге.

– Юля?

– По-моему, там кто-то есть, – сдавленно пискнула она, вглядываясь в темноту, где всего секунду назад ей почудилось шевеление и даже, как показалось, промелькнул невнятный силуэт человека с накинутым на голову капюшоном.

Их провожатый и Игорь сразу оживились и почти одновременно шагнули в том направлении, в котором она смотрела. Однако ни один из них так и не нашел никого и ничего.

– Это у тебя уже воображение поигрывает, – снисходительно усмехнулся местный работник. – Темнота на кладбище – она такая, хитрая…

Юля смущенно отвернулась, чувствуя себя глупо. И в то же время ей по-прежнему было страшно: ветер шелестел кронами деревьев и немногочисленных кустов, в темноте скользили тени, а сердце с каждой секундой билось все быстрее, отчего становилось трудно дышать. И постоянно казалось, что из темноты на нее кто-то смотрит. Меньше всего Юле хотелось снова привлечь внимание какой-нибудь сверхъестественной сущности.

– Влад, давайте скорее, а? – не выдержала она наконец.

– Да, вам бы поторопиться, – согласился с ней работник. – Нам пора закрывать кладбище. Да и домой охота.

Влад ответил не сразу. Его рука еще несколько раз судорожно дернулась, перемещаясь по рисунку, и только после этого он облегченно выдохнул.

– Все, я закончил, – сообщил он, убирая блокнот и карандаш обратно в папку.

Провожатый довел их до самой калитки, как будто хотел лично убедиться в том, что они ушли. Когда все четверо оказались по другую ее сторону, он задвинул за ними скрипучий засов. До машины все дошли одинаково бодро и расселись по тем же местам.

– Ну, что там? – нетерпеливо поинтересовалась Галка, поворачиваясь на сиденье к Юле и Владу.

– Сейчас узнаем, – пообещал Влад, протягивая папку Юле.

Игорь без лишних просьб щелкнул выключателем лампы, осветившей салон, и пока не торопился трогаться с места. Юля, затаив дыхание, вытащила рисунок.

С минуту она молча рассматривала его, не зная, что сказать. Здесь было изображено совсем не то, что она ожидала. Хотя Юля едва ли смогла бы сформулировать, что именно ожидала увидеть.

– Ну, не тяни! – потребовала Галка.

– Тут что-то странное, – пояснила Юля свое замешательство. – Не знаю, что должно было быть, но здесь какая-то дорога, похоже, что лесная, и женщина на обочине. Кажется, она голосует. И, по-моему, тут как бы идет дождь, по крайней мере, она держит зонтик.

Юля повернулась к Владу, пытаясь по выражению его лица понять, удивлен ли он так же сильно, как и она. Судя по глубокой складке, возникшей между бровями, он испытывал схожие чувства.

– Чего? Фигня какая-то, – разочарованно фыркнула Галка и даже выхватила блокнот у Юли из рук, чтобы убедиться лично в том, что там нарисовано.

– А что за женщина? Ее можно как-то опознать? – поинтересовался Влад. – Нам могут показывать следующую жертву, например.

– Трудно сказать, – пожала плечами Юля, возвращая блокнот себе. – Она действительно мне кого-то напоминает… Ой, черт… Это же Аглая!

Глава 6

14 октября 2016 года, 10:15

Велесов понимал, что заболеет, еще тогда, когда уверенно крутил педали, торопясь попасть на место обнаружения тела. На дачу к маме он вернулся закоченевшим почти до полной потери чувствительности. Уже не препираясь, переоделся в сухое и даже выпил рюмку какой-то настойки на травах, которая разогнала кровь по венам. Вытаскивая пресловутый крыжовник с помощью лома, как и посоветовали неожиданно осведомленные о таких тонкостях коллеги, он согрелся еще сильнее, но уже не помогло. Горло начало саднить тем же вечером, а на следующее утро он проснулся уже больным с мерзким сухим кашлем и насморком, но на работу пошел. Убийство само себя не раскроет.

Велесов как раз заваривал себе чудо-порошок, обещавший избавить его от всех симптомов простуды разом, когда в дверь постучали.

– Я принес результаты токсикологии, – просунув голову в щель между дверью и косяком, сообщил эксперт Логинов, которого многие коллеги, несмотря на благородную седину, называли просто Димыч.

Велесов кивком пригласил его войти, сосредоточенно размешивая в кипятке гранулы, окрашивавшие воду в розоватый цвет. Получавшаяся жидкость делала вид, что пахнет малиной, но резкий химический запах, который на языке превратится в привкус резины, ароматизатор скрыть не мог.

– Сейчас ребята подойдут, – просипел Велесов, относя чашку к своему столу, терпеливо дожидаясь, когда напиток станет не таким обжигающим и его можно будет глотать, не боясь ошпарить рот и пищевод. – Вместе все посмотрим.

«Ребята» появились почти пять минут спустя: как всегда, хмурый в начале расследования Соболев и флегматичный Петр Григорьевич, которого больше интересовало, есть ли у Велесова печеньки к чаю. Он терпеть не мог пить пустой кипяток.

– Как я уже говорил, жертва не сопротивлялась, когда ее душили, на теле погибшего нет вообще никаких следов насилия. Теперь понятно почему, – Логинов положил на стол перед следователем, осторожно потягивающим лекарство, пару скрепленных степлером листов. – В крови парня обнаружена достаточная доза нитразепама. Это снотворное средство из группы бензодиазепинов, оказывает выраженное снотворное действие, – отчеканил он, словно читал по бумажке, хотя в отчет свой даже не смотрел.

Велесов только скосил на бумажки глаза, потягивая малиново-резиновую бурду, и потянулся за папкой с материалами дела.

– То есть его усыпили? – уточнил он, открывая папку и останавливая взгляд на фотографиях с места обнаружения трупа.

– Могли усыпить, мог сам принять на ночь, если у него были проблемы со сном, – пожал плечами Логинов.

– При осмотре квартиры, в которой жил наш Иван Андреевич, мы не нашли снотворного, – возразил Соболев, потирая слегка заросший щетиной подбородок. По всей видимости, бриться он уже пару дней ленился. – И не похоже, чтобы в свою последнюю ночь Иван Андреевич добрался до постели, чтобы принять перед этим снотворное. Все выглядит так, словно он не пришел с работы домой. Хотя, по словам коллег, ушел как обычно, в семь. Нам пока не удалось восстановить дальнейшую хронологию событий.

– Почему? – недовольно поинтересовался Велесов. Чудо-напиток он уже допил, у него прорезался нормальный голос, но пока живительной силы лекарства он не почувствовал: голова продолжала болеть, нос – течь. Только горло и согрелось.

– Так… Нет свидетелей, – развел руками Петр Григорьевич, хрустя луковым крекером. – На работе парень ни с кем особо близок не был. Все, что нам смогли сказать, – это что он недавно рассорился с девушкой. И кроме этого конфликта, никаких других в его жизни не наблюдалось.

– Кто кого бросил? – тут же заинтересовался Велесов.

– Она его, если верить матери погибшего. Причем довольно внезапно, меньше недели назад.

– А что случилось? – поинтересовался Логинов хмуро. – Или как это часто бывает, просто поняла, что он не то?

Тон его прозвучал довольно язвительно, Велесов заметил, как оперативники выразительно переглянулись, но комментировать никто не стал. О том, что дважды разведенный эксперт недавно разъехался со своей последней пассией, каждый так или иначе слышал.

– Пока подробностей не знаем, – вздохнул Соболев. – За день до убийства девица укатила с подругой на какой-то курорт, очевидно, разгонять тоску после расставания, пока не удалось с ней связаться и расспросить, а их окружение выдает противоречивую информацию: одни говорят, что он сделал ей предложение, а она отказалась, другие, что она нашла другого, третьи, что сам Соколов ей изменил. В общем, для верности нужна информация из первых рук, но пока я не вижу тут возможного мотива. Да и, как я уже сказал, девица покинула страну, когда парень был еще жив. Вряд ли обычный человек может нанять киллера.

– Да, маловероятно, – задумчиво согласился Велесов, продолжая разглядывать фотографии. – Никаких следов убийцы на теле не осталось?

Логинов покачал седой головой.

– Душили жертву в перчатках, никаких следов ДНК на трупе нет, поскольку никакого другого физического взаимодействия между жертвой и убийцей не было. На одежде я нашел постороннюю красную ниточку, которая не относится к одежде убитого, но не могу гарантировать, что ее оставил убийца. Работал он очень чисто, а ниточка могла прилипнуть где угодно.

– Кстати, похожих дел я в базе пока не нашел, – заметил Петр Григорьевич. – Но что-то должно быть…

– А это не дело, – пробормотал Велесов, продолжая смотреть в папку. Из носа снова текло, поэтому он потянулся за салфеткой, торчащей из коробки. – Это городская легенда, я вчера в интернете нашел.

– Что еще за легенда? – не понял Соболев.

– Легенда о Ночном Смотрителе кладбища, – отозвался Велесов задумчиво, как будто мыслями был где-то далеко. – То ли злобный дух, то ли восставший из могилы мертвец. Говорят, при жизни он был в одной из группировок, и его после разборок закопали в чью-то могилу, чтобы спрятать тело, а он был еще жив. Вот он и вылез потом обратно, чтобы следить за порядком на кладбище.

– Бред какой-то, – фыркнул Соболев. – Это, типа, на нашем кладбище его закопали?

Велесов оторвался от изучения содержимого папки и посмотрел на оперативника как можно серьезнее, хотя понимал, что тот все равно будет посмеиваться над ним за то, что он вообще заговорил об этом в контексте расследования.

– Вообще это просто легенда, которую рассказывают о каждом втором кладбище. Я нашел в интернете минимум десять вариантов «реальных историй», каждая происходила в каком-нибудь небольшом городе, все в разных.

– Подождите, но что именно он делает? – не понял Логинов. – Душит людей на могилах их тезок? Зачем?

– Находясь на могиле тезки, как говорят, можно его позвать, – пояснил Велесов. – Но если ограда участка не закрыта, он тебя за такую наглость убьет. Задушит.

– На хрена ж его тогда звать? – не понял Петр Григорьевич.

– А вот позвать его можно, чтобы «заказать» ему своего врага, например, – оживился Велесов, почувствовав интерес коллег. – Зовешь Смотрителя, он появляется, ты ему называешь имя. Если сам ты при этом все сделал правильно, то Смотритель отправляется искать указанного человека, находит его, убивает, а тело оставляет на могиле его тезки.

– Опять тезки, – фыркнул Петр Григорьевич и прихлебнул чай.

– Так я не понял, какую версию мы берем в разработку, – едко отозвался Соболев. – Парень сам пытался вызвать Смотрителя, но облажался, или его «заказала» подружка, после чего смоталась подальше, чтобы отвести от себя подозрения?

– Учитывая нитразепам в крови, первая версия совсем неправдоподобна, – заметил Логинов.

Соболев возмущенно повернулся к нему.

– Димыч! Ты сам себя слышишь? То есть ты на полном серьезе допускаешь, что подружка нашей жертвы вызвала на кладбище сверхъестественного мертвого убийцу, а тот подсыпал ее бывшему парню нитразепам в чай и задушил на кладбище?

Логинов невозмутимо пожал плечами.

– Я этого не говорил. Но вариант, в котором человек идет на кладбище, чтобы вызвать сверхъестественного мертвого убийцу, напившись предварительно нитразепама, кажется мне куда менее возможным.

Соболев демонстративно прижал к лицу растопыренную ладонь и покачал головой, Петр Григорьевич многозначительно хмыкнул, а Велесов закашлялся, старательно зажимая рот новой салфеткой.

– Я не предлагаю вам искать сверхъестественного мертвого убийцу, – обиженно заявил он, когда кашель отпустил. – Я лишь говорю, что именно эту легенду пытался вспомнить, когда был на кладбище, именно ее напомнило все, что мы там увидели. Возможно, кто-то просто использовал ее…

– Для чего? – не понял Соболев.

Однако Велесов ничего ему не ответил, вместо этого выбрал одну из фотографий трупа и протянул Логинову.

– Дмитрий, вам это ничего не напоминает? – поинтересовался он.

Логинов взял фотографию, на которой могила с трупом были взяты крупным планом, долго смотрел на нее, но в конце концов пожал плечами.

– Что именно это должно мне напомнить?

– Убийство девушки в Грибово, – подсказал Велесов и шумно высморкался.

– Да вроде бы ничего общего, – пожал плечами Логинов и тут же сам себя опроверг: – Разве что поза трупа немного похожа, но…

– Именно! – радостно перебил Велесов. – Поза не просто похожа, она такая же: этот парень точно так же раскинулся «звездочкой».

– Но тут нет никакой пентаграммы! – возразил Логинов. – И в самих убийствах нет ничего общего: разный пол жертв, разный способ лишения жизни, разные места…

– Только вот оба преступления так или иначе связаны с мистической городской легендой, в обоих случаях жертва была предварительно одурманена и не сопротивлялась: в первый раз девушку напоили до потери сознания, а нашего парня – усыпили, – не сдавался Велесов.

– Ты притягиваешь факты за уши, – возразил Соболев недовольно. – Миш, вот серьезно: зачем тебе это? То убийство раскрыто, виновные понесли наказание. Мы боялись, что это серийник, но пронесло. Так нет, ты опять ищешь следы серии там, где их нет!

– Я просто считаю, что мы должны иметь это в виду, – настойчиво повторил следователь, забирая фотографию у Логинова и возвращая в папку. – Это совпадение кажется мне странным. Вы сами сказали: в жизни парня не было никаких конфликтов, никаких проблем. У нас нет ни мотива, ни подозреваемого. Найдите мне что-то из этого в его жизни – и я признаю, что ошибался.

– Легко сказать: найдите, – фыркнул Петр Григорьевич и одним махом допил оставшийся в кружке чай. – Уже не осталось, где искать. Никаких зацепок.

– Надо восстановить хронологию его передвижений после работы, тогда поймем, где искать, – пожал плечами Велесов. – Данные геолокации телефона?

– Так не нашли при нем телефона, – развел руками Петр Григорьев. – Очевидно, убийца об этом подумал. По картам операции не совершались. Если он куда-то ходил или ездил на такси, то платил наличкой. А для нас он словно провалился в черную дыру.

– Надо искать, – упрямо заявил Велесов. – Вскрывать аккаунты в соцсетях и мессенджерах, может быть, он в них договаривался с кем-то о встрече. Распечатку звонков и сообщений в телефонной компании запросили?

– Да, сегодня должна быть, – хмуро буркнул Соболев, как будто был недоволен поведением следователя. Или собственным результатом.

У него внезапно и настойчиво зазвонил телефон. Снова закашлявшийся Велесов милостиво кивнул, мол, разговаривай, не стесняйся, а сам Соболев удивленно посмотрел на номер: тот в контактах записан не был, но казался смутно знакомым.

– Да? – лаконично бросил он в трубку. Помолчал немного и уже более протяжно добавил: – Да-а… Что?.. А зачем?.. А по телефону нельзя?.. Ну, ладно, думаю, я смогу. Где и когда?.. Хорошо, договорились.

Соболев скинул звонок и снова непонимающе уставился на аппарат в своих руках.

– Что там? – поинтересовался Велесов, вытирая нос. Когда ж там подействует чудо-средство, снимающее одним махом все симптомы простуды так, словно их и нет?

– Это был Владислав Федоров.

– Кто? – не понял Логинов.

– Он у нас проходил по делу об убийстве в Грибово, – как будто сам себе не веря, объяснил Соболев.

– И чего хотел? – с подозрением прищурился Петр Григорьевич.

– Пригласил на обед.

Три пары глаз удивленно уставились на него, а Петр Григорьевич, хохотнув, озвучил общее недоумение:

– Мы чего-то не знаем о ваших отношениях?

– Очень смешно, – огрызнулся Соболев, убирая телефон в кобуру на ремне. – Он говорит, что это касается нашего трупа с кладбища.

– Вот и еще одно совпадение, – пробормотал Велесов растерянно. Такого даже он не ожидал. – В прошлое расследование он тоже оказался втянут по уши, а теперь, кажется, собирается влезть и в это.

– Ну, если он что-то знает, нужно с ним поговорить, – пожал плечами Соболев. – Зацепок у нас не так, чтобы много, пренебрегать помощью добровольца мы себе позволить не можем. Сегодня не так много людей сами идут к полиции со своей информацией.

– Тут ты прав, – кивнул Велесов. И строго велел: – Работайте, господа. Надо поскорее разобраться в этом деле, а то как бы и оно не потянуло за собой новые смерти.

Все трое поднялись со своих мест, Соболев даже шутливо отсалютовал, мол, так точно, товарищ следователь, разберемся. Велесову в его жесте почудилась обычная для оперативника насмешка, поэтому он насупился и проводил следственную группу очень строгим взглядом. Лишь когда все трое вышли и закрыли за собой дверь, позволил себе уронить голову на сложенные на столе руки и тихонько застонать.

Чудо-средство помогать не торопилось.


14 октября 2016 года, 10:25

К началу занятий Галка опоздала, поэтому просидела первую лекцию где-то в последнем ряду, тогда как Юля всегда выбирала место не дальше третьего, чтобы хорошо слышать преподавателя, видеть доску и не отвлекаться на шушуканья других студентов. Так что вопрос вечернего похода в клуб встал только на первой перемене.

Галка перехватила Юлю, когда та выходила из аудитории, роясь в сумке. Приближение подруги она не заметила и вздрогнула всем телом, когда кто-то внезапно повис у нее рукой на плечах. Учитывая, что Галка была чуть ниже ростом, со стороны это выглядело весьма комично.

– Ну что, сегодня тусим в клубешнике, как собирались, или снова бегаем по кладбищу ночью? – бодро поинтересовалась Галка. – Все такое вкусное, что я сама не знаю, какой ответ хочу услышать.

Юля криво улыбнулась и вздохнула. Расстраивать подругу не хотелось, но ее саму уже успела расстроить мама. Утром Юля едва успела продрать глаза и выползти из комнаты, когда та безапелляционно заявила, что бабушка придет посидеть с Семкой только на то время, пока идут занятия в колледже.

– Поэтому не задерживайся, хорошо? – велела она, пытаясь вставить сережку в ухо на ощупь.

Хотя сегодня ей не нужно было выходить пораньше, чтобы завести Семку в школу, мама все равно была уже полностью одета и накрашена. И как всегда по пятницам выглядела чуть более нарядно, чем в другие рабочие дни.

Юля сразу поняла, что у нее опять свидание. Она не знала, с кем у мамы роман последние полгода, но встречалась она со своим кавалером строго по пятницам, обычно оставаясь у него до утра субботы.

– Я так понимаю, тебя сегодня не ждать? – буркнула еще не до конца проснувшаяся, а потому очень хмурая Юля, привалившись плечом к дверному косяку кухни, где мама на ходу допивала чашку кофе, параллельно надевая украшения. – А мне с Семкой куковать весь вечер?

– А ты имеешь что-то против? – удивилась мама. В тоне ее почувствовались недовольные нотки.

– Вообще-то у меня были планы на вечер. Спасибо, что спросила, прежде чем распланировать его самостоятельно, – недовольно проворчала Юля.

Мама, наконец разместившая по ушам сережки, выпрямилась и уперла руки в бока, глядя на Юлю одновременно осуждающе и виновато. Но Юля заметила только осуждение и опустила взгляд в пол.

– И какие же такие важные планы на вечер у тебя были? – поинтересовалась мама.

– Мы собирались с Галкой пойти в клуб.

– Думаю, ваш клуб никуда не денется, сможете сходить в другой раз.

– А твой мужик денется? – вырвалось у Юли.

Прозвучало совсем не так, как ей хотелось: слишком грубо. Впрочем, умом Юля понимала, что вообще не стоило затрагивать эту тему, но слова уже вылетели и, как известно, поймать их обратно нельзя.

– У меня что, нет права на личную жизнь? – немного обиженно поинтересовалась мама после небольшой паузы.

Юля не смотрела на нее, но чувствовала, как под строгим родительским взглядом ее захлестывает удушливой волной стыда. Мама умела заставить ее чувствовать себя виноватой.

– А у меня? – вопрос прозвучал совсем тихо, но все-таки прозвучал. – Это ведь твой ребенок, а не мой, почему я все время должна с ним сидеть?

– Потому что ты его старшая сестра, – отрезала мама. – И потому что я беру всего один свободный вечер на неделе. Всего один, Юль. Думаю, вы с тем же успехом можете пойти в клуб завтра. Верно?

Юля насупилась и промолчала, ковыряя большим пальцем ноги пол. Мама допила кофе, поставила чашку в раковину и спокойно изрекла:

– Вот и славно. Бабушка наверняка чего-нибудь наготовит, пока будет тут сидеть, но если вам захочется, можете заказать себе на вечер что-нибудь вкусное. Пиццу там или роллы. Не скучайте.

Проходя мимо, она приобняла хмурую Юлю за плечи и быстро прижалась щекой к виску, имитируя поцелуй: губы уже покрывала помада, поэтому поцелуй реальный мог ее смазать.

Юля вздохнула, понимая, что опять проиграла в этом споре, и слегка злясь. Не то на себя, не то на маму. Но злость улетучилась, едва она обернулась и увидела, что в противоположном конце коридора стоит брат. Грустная мордочка Семки заставила ее почувствовать себя еще более виноватой. Заметив, что Юля повернулась, он тут же прыгнул в сторону, прячась в своей комнате от ее взгляда.

Обиделся. Конечно, слышал, что она говорила про необходимость «куковать» с ним, потому и обиделся. От этого Юле стало еще хуже: как бы ее ни раздражала необходимость нянчиться с братом, ей не хотелось его огорчать. Он-то не виноват.

Поцеловав на прощание Семку, мама убежала на работу, торопясь уйти прежде, чем появится бабушка. Отношения у них были, мягко говоря, сложные. Юля тоже не стала задерживаться: бабушку встретила уже полностью готовой к выходу, чтобы не попасть на какие-нибудь нудные нравоучения. Ее Семка провожать не вышел, а когда она сама заглянула в его комнату, демонстративно отвернулся к стене и накрылся одеялом с головой.

В колледж Юля пришла в отвратительном расположении духа, а теперь настроение грозило упасть еще ниже. Куда-то в район известной отметки «ниже плинтуса».

– Галь, извини, но не смогу ни того, ни другого, – печально вздохнула она, пожав плечами. – Сегодня вечером опять сижу с братом. У мамы… дела, а бабушка согласилась потратить свое время только днем, пока я на учебе.

– Да блин! – разозлилась Галка, застывая посреди коридора. – Ты чего, не только в домработницы, но еще и в няньки записалась? И, конечно, в бесплатные! Мы же договаривались!

– Потому и говорю: извини, – немного раздраженно повторила Юля, тоже вынужденно притормаживая. Идущим за ними студентам пришлось обходить их, на что те недовольно огрызнулись в процессе. – Но что я могла сделать? Это же мой брат…

– Ты могла сказать, что у тебя уже есть планы!

– Я сказала! – Юля вздохнула и поморщилась от снова накатившего раздражения. – Слушай, хоть ты не доставай меня, а? Мне тоже это не нравится, я бы с удовольствием развеялась, а не сидела дома, но что поделать? Мы же можем сходить завтра?

Галка скрестила руки на груди, притопывая ногой и всем своим видом выражая крайнее недовольство.

– Кайфоломщица ты, Юлька. И за интересы свои постоять не можешь. Так всю жизнь будешь делать то, что нужно другим, а не то, что нужно тебе.

Она резко повернулась и пошла прочь, явно не рассчитывая, что Юля успеет к ней присоединиться. Да и походка ее буквально кричала: «Не надо идти за мной следом, ты сегодня мне не интересна!»

Юля, несколько ошарашенная столь резкой реакцией, еще не успела двинуться с места, как навстречу пронеслась девушка в таком же раздраженном состоянии, как Галка. Она задела ее плечом с такой силой, что Юлю едва не развернуло.

– Да что ж за день-то такой! – пробормотала та, поправляя на плече сумку.

– Алин, ну подожди!

За разозленной грубиянкой торопливо семенил парень, которого Юля сразу узнала: тот самый, что пару дней назад глазел на нее в буфете. Заметив его, она вспомнила и едва не снесшую ее девушку: именно с ней парень обычно и ходит.

– Похоже, что-то разладилось в датском королевстве, – пробормотала Юля себе под нос, провожая их взглядом.

Парень догнал подругу, схватил ее за плечо, пытаясь остановить, но та нервно скинула его руку. Он что-то ей сказал, и Юле показалось, что до нее долетели обрывки фраз: «Он существует» и «Это работает».

Сердце в груди напряженно екнуло. О чем это он? Кто существует? И что работает? Мысли почему-то моментально метнулись к легенде о Смотрителе. Ведь именно на это намекало недавнее убийство: на то, что Смотритель существует, его действительно можно вызвать, это работает.

Конечно, ребята могли говорить о чем угодно, но Юле почему-то показалось, что они обсуждают именно Смотрителя. Когда парень все-таки затащил свою подругу в ближайшую аудиторию, чтобы не скандалить с ней посреди коридора, привлекая внимание всех мимо проходящих, Юля после недолгого колебания тоже подошла к плохо закрывшейся двери. Слегка потянув ее на себя, она прижалась к стене рядом с входом в аудиторию и попыталась подслушать разговор через образовавшуюся щель.

– Но надо же что-то сделать! Ты не можешь просто стоять в стороне, – донесся до нее громкий голос парня.

– Оставь меня в покое! – потребовала в ответ девушка. В голосе ее слышались с трудом сдерживаемые слезы. – Я сделала это ради сестры! Я не буду продолжать!

Юля надеялась услышать больше, но дверь вдруг резко распахнулась, и девушка чуть ли не бегом вылетела из аудитории. К счастью, Юлю она не заметила и того, что та подслушивала, не поняла. Когда на пороге появился парень, Юля уже успела шарахнуться в сторону и сделать вид, что просто остановилась тут, чтобы что-то посмотреть на экране смартфона.

Она надеялась, что парень просто уйдет, но тот вдруг снова остановил на ней свой взгляд и медленно приблизился.

– Привет, – поздоровался он, останавливаясь рядом и тоже прислоняясь спиной к стене. – Тебя ведь Юля зовут, да?

– Да, – настороженно отозвалась она, напряженно косясь на него. Сердце в груди билось быстро и неровно, но Юля старалась дышать спокойно и не выдавать свое волнение.

– А ты чего-нибудь знаешь про того парня на кладбище? Ну, которого задушили? Это правда был Смотритель или врут?

Юля удивленно хлопнула глазами.

– Почему ты у меня об этом спрашиваешь? Откуда я могу знать?

– Ну… – он смутился и пожал плечами. – Разве ты не влезла в это дело? Я думал, вы его типа расследуете…

Горло перехватило, сглотнуть удалось с трудом. Откуда он знает? По радио, что ли, объявляли? Или Галка болтает?

– С чего ты взял? – Юля призвала на помощь весь свой слабенький актерский талант, чтобы удивиться как можно более натурально.

Парень смутился еще сильнее и тут же оттолкнулся от стены, явно намереваясь поскорее уйти.

– Извини, я чего-то подумал… После той истории с Грибово. Извини, забудь…

Он махнул рукой и торопливо пошел прочь, а Юля наконец позволила себе сделать глубокий вдох и резкий выдох. Это помогло немного унять дрожь, но вопрос остался.

Что это было?

Глава 7

14 октября 2016 года, 12:52

Мысли о новом рисунке не отпускали Влада всю ночь.

После кладбища вся их компания, как он и планировал, заехала в ресторан, чтобы поужинать и взять еды с собой. Влад заодно продолжил расспрашивать Юлю о рисунке. Та честно старалась, описывая ему все изображение чуть ли не по сантиметру, в мельчайших деталях, но он все равно не мог понять, какое отношение Аглая может иметь к происходящему. Он с трудом представлял ее в роли возможной жертвы. И почему она была изображена голосующей на проезжей части?

– Ты уверена, что там изображена Аглая? – этот вопрос он задал как минимум раза три. И с каждым разом голос Юли в ответ звучал все менее и менее убежденно.

– Влад, я не знаю! У вас тут не фотография и не детальный портрет, – в конце концов огрызнулась она. – Просто сначала показалось, что есть нечто такое… Не знаю, то ли в общем впечатлении, то ли в фигуре, то ли в позе, то ли в манере одеваться… Лица тут толком не видно.

– Игорь, а ты что скажешь? – в отчаянии поинтересовался он у водителя. – Ты ведь тоже ее видел.

Но тот только предсказуемо пожал плечами, о чем радостно сообщила Галка, которая, естественно, ужинать тоже поехала вместе с ними. От нее было мало пользы, она лишь сопровождала разговоры странными, всегда слишком резкими комментариями, и утомила Влада еще до того, как он успел доесть. Аглаю она не видела, а потому выступить с дополнительным мнением не могла, но заставила Влада пожалеть о том, что они с Юлей не отправились ужинать вдвоем. Почему-то ему казалось, что тогда от их «мозгового штурма» было бы больше пользы.

Ночью, лежа в своей кровати с закрытыми глазами, Влад пытался представить рисунок в деталях, восстанавливая в памяти каждую мелкую подробность, упомянутую Юлей. Вместе с тем он вспоминал свое недолгое общение с Аглаей месяц с небольшим назад и подозрения, возникшие у него тогда.

Современная ведьма, больше похожая на психотерапевта, она вызвала в его теле бурную реакцию, которую даже при большом желании нельзя было принять за сексуальную. Ее голос и запах пытались пробудить какие-то воспоминания, но те, очевидно, лежали слишком глубоко. Сколько ни старался, Влад так и не смог их вытащить.

Тогда он заподозрил ее в причастности к убийству Юлиной подруги, с которого началась череда трагических и пугающих событий, но никому не сказал об этом. Просто еще пару недель они с Игорем пытались следить за ней. Ничего не высмотрели: Аглая жила между домом и работой, никаких подозрительных контактов не имела и даже усадьбу Грибово больше не посещала. В конце концов Влад усомнился в собственных подозрениях, но теперь они вылезли вновь.

Влад уснул, крутя в голове эти мысли. Где-то на границе сна и реальности рисунок, который он пытался воспроизвести в воображении, неожиданно предстал перед внутренним взором до того четко, словно превратился вдруг в фотографию. А потом – и в видеозапись, потому что внезапно ожил. Полетело навстречу черное полотно мокрого асфальта, замелькали по краям деревья, а впереди загорелось поднимающееся солнце. Влад услышал веселую бодрую музыку, которую сам же только что и включил, перейдя на радиоприемнике с канала усыпляющего мягкого джаза.

Дорога изогнулась и вытянулась в длинную прямую линию, теряющуюся где-то за линией горизонта. На переднее стекло упали капли вернувшегося дождя, дворники смахнули их, а впереди появился женский силуэт.

Она стояла на обочине, одинокая и беззащитная, держа над головой маленький зонтик и отчаянно тянула руку, прося водителя остановиться. Откуда она взялась посреди лесной дороги? Здесь не было даже автобусных остановок, на которой ее могли бы высадить за безбилетный проезд. Или ее высадили из машины, бросив на произвол судьбы?

Он не мог не остановиться, хотя в голове успела промелькнуть мысль о засадах на дорогах, когда человеку подсовывают какую-то безобидную причину притормозить, а потом из-за частокола деревьев нападают вооруженные люди. Но ведь это могла быть и просто женщина в беде. Влад никогда не умел проходить мимо женщин в беде.

Решение было принято за секунды, он тут же начал сбрасывать скорость и мигать поворотником, показывая, что будет съезжать на обочину. Сигнал был больше для женщины, чем для других участников движения, потому что ни одной другой машины он не видел. На этом шоссе, пролегающем через старый лес, они оказались вдвоем: Влад и неизвестная женщина.

Он проскочил мимо, слишком быстро ехал и не успел вовремя погасить скорость, но она заметила его маневр и побежала следом, воюя с зонтом, который выворачивало от набегающих потоков воздуха. Влад разблокировал двери, она дернула на себя переднюю и склонилась, засунув голову в салон.

– Спасибо, что остановились, – поблагодарила с чувством. – Можете подбросить меня до города? Любого! Только у меня нет денег…

– Садитесь, – улыбнулся Влад, пытаясь разглядеть ее лицо, но глаза словно заволокло пеленой слез, перед ними все расплывалось.

Женщина снова поблагодарила и села рядом, обдавая его запахом своих духов. Сердце забилось быстрее, а машина снова тронулась с места.

Чтобы мгновение спустя улететь в кювет. Влад не увидел и не понял, как это произошло. И почему вдруг стемнело, хотя только что было раннее утро. Он попытался оглянуться, но тело не слушалось, на глаза навалилась тяжесть, ему никак не удавалось поднять веки, но он слышал и чувствовал, что рядом кто-то есть. Кто-то тянулся через него к замку ремня безопасности.

– Эй, ты очнулся? – услышал он встревоженный голос.

Влад попытался ответить, потом хотя бы кивнуть и заодно принять более удобную позу, но вместо этого… проснулся.

Он чувствовал, как открылись глаза, но темнота не развеялась. Понадобилась пара секунд, чтобы память и осознание реальности проснулись следом. Влад услышал шум дождя за окном, вспомнил кто он, где он и почему ничего не видит. Расшалившееся было сердце тут же успокоилось, а он расслабленно откинулся на подушку, снова закрывая бесполезные глаза.

Ему давно не снилась авария, в которой он потерял зрение, но на этот раз в воспоминаниях появился эпизод, которого раньше не было. Голосующая женщина на обочине, оставшаяся в памяти голосом и запахом духов… Она действительно была или мозг просто попытался прикрыть недостающий кусок воспоминаний его мыслями перед засыпанием?

Влад не знал ответа на этот вопрос, но собирался выяснить. Поэтому теперь сидел в том же ресторане, в котором они вчетвером ужинали накануне, после посещения кладбища. Сидел и ждал первого человека в списке сегодняшних встреч.

Соболев никогда не признался бы в этом вслух, но предстоящая встреча интриговала его и мысли о ней не отпускали с самого утра. Владислав Федоров впервые попал в его поле зрения как подозреваемый в убийстве девушки в усадьбе Грибово. На нем сходилось очень многое: и его внезапный переезд в Шелково буквально накануне убийства, и его знакомство с подругой убитой, и некоторые другие обстоятельства, но все они оказались перечеркнуты, когда выяснилось, что Федоров слепой. Однако на этом его участие в том деле не закончилось, он каким-то немыслимым образом помог его раскрыть, но, как чувствовал бывалый оперативник, был с ними не до конца честен, оставив за собой несколько тайн. И эти тайны еще долго не давали Соболеву покоя.

Конечно, за прошедший месяц дела закрутили его и заставили забыть о состоятельном чудике, зачем-то переехавшем из Москвы в их скромный пригород, но утренний звонок всколыхнул уснувшее любопытство. В итоге Соболев явился на встречу на пять минут раньше оговоренного времени.

Федоров уже ждал его за столиком на двоих, перед ним стояли только чайник чая и две чашки. И хотя голод уже едва слышно урчал в желудке, Соболев решил, что это к лучшему: ресторан, в который его позвали, был не из тех, где можно бюджетно пообедать. Не то чтобы он совсем не мог себе позволить тут перекусить, но жаба потом задавит.

Соболев подошел к столу, небрежно поздоровался и выдвинул стул. Сел и машинально поймал расфокусированный взгляд. Обычно он любил смотреть людям в глаза: так тем сложнее было врать, но глаза Федорова почему-то вызывали у него мурашки, хотя в них не было ничего такого. Просто серые глаза, вполне обычное дело для человека с русыми, не слишком светлыми, но и не слишком темными волосами. Но именно их обычность и выглядела странной. Почему-то Соболеву до сих пор казалось, что если человек потерял зрение из-за аварии, то это должно быть внешне как-то видно.

– Что вы на меня так смотрите? – неожиданно поинтересовался Федоров, заставив Соболева вздрогнуть.

А может, все-таки притворяется? Этот вопрос тоже мучил оперативника с самой первой их встречи.

– А с чего вы взяли, что я на вас смотрю? – настороженно поинтересовался Соболев.

Собеседник улыбнулся.

– Вы пришли, сели и молчите. Одно из двух: или читаете что-то в телефоне, или пялитесь на меня, снова гадая, действительно ли я ничего не вижу. Это пятидесятипроцентная вероятность произвести впечатление.

Соболев не удержался: достал-таки смартфон, включил на нем фонарик и посветил Федорову в глаз.

– А зрачок у вас реагирует, – хмыкнул он.

– У многих слепых зрачок реагирует на свет, – спокойно отозвался Федоров. – В моем случае глаза и вовсе никак не пострадали в аварии. Пострадал мозг: сигнал от глаз идет, но он его не обрабатывает из-за гематомы, переродившейся в уплотнение.

Соболеву стало неловко, и он поспешно выключил фонарик и отложил смартфон.

– Ясно. Так зачем вы хотели меня ви… Зачем вы меня позвали? Что вы знаете о трупе, найденном на кладбище?

– Не так много, как мне хотелось бы, – признался Федоров, поднося ко рту чашку и делая небольшой глоток чая. – Но у меня есть основания считать, что известная нам обоим ясновидящая Аглая может стать следующей жертвой. Или может быть как-то связана с убийством.

Соболев выразительно поднял брови, но потом осознал, что эта пантомима в данном случае бессмысленна, поэтому поинтересовался вслух:

– Откуда информация?

– Не могу сказать. Считайте это… предчувствием.

– Извините, но я не могу действовать на основании чьих-то предчувствий, – хмыкнул Соболев, испытывая смешанные чувства. В нем боролись разочарование и разгорающаяся интрига. Что делает Федоров: пудрит ему мозги, сходит с ума или что-то знает, но по какой-то причине не может сказать?

Тот в свою очередь тяжело вздохнул и неожиданно спокойно заметил:

– Это ваше дело. Вы вольны просто проигнорировать мои слова, но если с ней что-то случится… Или если произойдет еще одно убийство… Не будете ли вы мучиться вопросом, все ли сделали, что от вас зависело, чтобы этого не произошло?

«Вот зараза, – мысленно не то возмутился, не то восхитился Соболев. – Умеет же зацепить…»

– Федоров…

– Можно просто Влад. И на «ты».

– Хорошо. Влад, дай мне еще что-нибудь. Все, что угодно.

Федоров задумался или как минимум сделал вид, что задумался, а потом поинтересовался:

– Ты хорошо умеешь читать людей? Во время допроса всегда видишь, врут тебе или нет?

Соболев раздраженно выдохнул и откинулся на спинку стула. Что он ему зубы заговаривает? После стольких лет работы оперативником, конечно, Соболев научился читать людей. Может быть, не идеально, как в кино показывают, но вот то, что сам Федоров верит в важность своего «предчувствия», Соболев, например, видел прекрасно. Оставалось понять, откуда у него такая уверенность.

– Ну, допустим. Что с того? Предлагаешь мне прочесть тебя?

– Думаю, это ты уже сделал, – Федоров снова обезоруживающе улыбнулся. – Нет, мне нужна твоя помощь. Поработай, пожалуйста, моими глазами.

– Что? – не поверил собственным ушам Соболев. – Может, тебе лучше собаку-поводыря завести?

– Малыш, но ты же гораздо лучше собаки… – фыркнул Федоров, перефразировав известную цитату.

– Нет, тебе не собаку надо, – мрачно заметил Соболев, давая понять свое недовольство. – Тебе в тыкву дать надо. Глядишь, клин клином вышибет: гематома рассосется, глазки заработают.

Федоров рассмеялся.

– Я обсужу этот вариант лечения со своим доктором. Но пока придется тебе мне помочь. Пойми, я не стал бы просить, если бы не считал, что это важно. У меня есть два помощника, но ни один из них не обладает твоим опытом. Дело в том, что я сегодня буду обедать не с тобой, а с Аглаей. Я задам ей несколько вопросов, и мне надо знать, как она отреагирует. Поскольку она будет разговаривать со слепым, едва ли станет контролировать выражение лица, так что тебе не должно быть сложно. Чтобы не терять времени даром и не привлекать к себе внимание, настоятельно рекомендую заказать себе что-то на обед. Можешь не стесняться и не ограничиваться: все, что будет заказано за этим столиком, запишут на мой счет.

– Это типа такая оплата? – едко поинтересовался Соболев, не зная, что ему делать от такой наглости: смеяться или плакать. – За бесцельно потраченное рабочее время?

– Я не думаю, что твое время будет потрачено впустую, – возразил Федоров. – Но да, можешь считать, что обед – это благодарность. Тебе же все равно нужно есть, правильно? Только, пожалуйста, смотри внимательнее.

– Ладно, уболтал, – согласился Соболев и потянулся к меню. – Но имей в виду: я закажу самые дорогие блюда, какие только есть в этом ресторане.

Угроза Соболева Влада, конечно, не напугала, а вот встреча с Аглаей его иррационально нервировала. Если она действительно женщина, голосовавшая на проезжей части, то едва ли могла не узнать его при встрече. Разве что он высадил ее где-то задолго до аварии. Но где? Та произошла всего в нескольких километрах от места, где он подобрал пассажирку.

И оставалось непонятным, где они оба пропадали больше двенадцати часов, если авария все-таки случилась после наступления темноты. А если до, если он действительно просто съехал с шоссе и после этого лежал много часов в разбитой машине в кювете, то куда делась она? Не пострадала и просто сбежала, даже не позвав на помощь? Да и по какой причине он мог съехать с дороги, если ехал уже не один? Раньше он предполагал, что уснул, но разве можно уснуть, когда с тобой едет другой человек? Они ведь наверняка разговаривали, по крайней мере, сначала. За это время он бы уже миновал место аварии.

Может быть, кто-то или что-то выскочило на дорогу? И он от неожиданности дернул руль?

Вопросы, вопросы… А в голове снова словно черная дыра. И даже в новом воспоминании Влад не чувствовал уверенности. Зато у него появилась надежда, что теперь запаху духов и звуку голоса будет проще пробиться к заблокированным воспоминаниям. По крайней мере, ему хотелось в это верить.

Стук каблуков, приближающийся к столику, отвлек его от лишних мыслей. Влад чуть повернул голову, когда Аглая подошла и остановилась рядом с его стулом, положила руку ему на плечо.

– Должна заметить, что ваше приглашение оказалось для меня сюрпризом.

– Почему? – нарочито игривым тоном удивился он. – Кажется, вы сами предсказали, что мы еще встретимся.

– Кажется, – сделала акцент она, делая еще шаг и садясь за столик напротив него, – я предсказала, что вы придете ко мне. А вы позвали к себе.

– Что поделать? – усмехнулся Влад. – Я бунтарь и люблю спорить с судьбой.

Она заливисто рассмеялась. Получилось не очень натурально, из чего Влад сделал вывод, что она тоже по какой-то причине нервничает. Он не стал давить сразу, позволил им сделать заказ, и только когда официант ушел, как бы между прочим поинтересовался:

– А мы с вами не встречались раньше? С первого визита в ваш кабинет меня не отпускает мысль, что мы знакомы, но я вас не помню. Возможно, узнал бы вас в лицо, но…

Он развел руками, безмятежно улыбаясь и в то же время напряженно прислушиваясь. Не задержит ли она дыхание? Не охнет ли? Не выдаст ли себя как-то еще?

Ничего.

– Не думаю, я бы вас запомнила. Я всегда запоминаю красивых, уверенных в себе мужчин. Вы определенно красивы. Не приторной модельной красотой, а настоящей, мужской. И даже теперь излучаете уверенность в себе, несмотря на появившуюся уязвимость.

Влад приподнял брови, демонстрируя удивление, и весело заметил:

– Какая грубая, неприкрытая лесть. С чего бы?

Она снова рассмеялась, на этот раз гораздо естественнее.

– Никакой лести, я говорю, что думаю. Вы мне просто очень нравитесь, Влад. Я бы с удовольствием пообщалась с вами… поближе.

– И вас не смущает моя… уязвимость?

– Не думаю, что слепота может быть помехой личной жизни.

Влад оставил этот комментарий без ответа, поскольку не разделял ее уверенности. С тех пор, как он ослеп, с личной жизнью у него не ладилось. Впрочем, он и не пытался ее наладить.

Им принесли напитки, что позволило сделать паузу и сменить тему. В конце концов, Влад позвал Аглаю на обед не для того, чтобы флиртовать.

– Вы слышали о недавнем убийстве? – снова нарочито небрежно поинтересовался он, зачем-то размешивая трубочкой в стакане свежевыжатый апельсиновый сок. – Труп, найденный на кладбище?

Вот теперь она слегка задержала дыхание, но в целом это ничего не значило: такой поворот застольной беседы мог показаться необычным любому человеку.

– Слышала, – после небольшой паузы отозвалась Аглая. – А что?

– Что вы думаете об этом?

– Почему вы спрашиваете? Разве я должна думать об убийствах?

– Вы же экстрасенс, – напомнил Влад, улыбаясь. – Гадалка. Ведьма, попросту говоря. А я слышал весьма мистическое толкование происшествия. Мне кажется, вас оно должно было заинтересовать. Вы верите в легенду о Смотрителе?

Она резко выдохнула, что прозвучало немного раздраженно. Точеные ноготки нервно пробарабанили по столу.

– Странный выбор темы для разговора на свидании, – заметила Аглая.

– А разве у нас свидание? – искренне удивился Влад. – Я думал, просто встреча двух знакомых за обедом. Но даже если… У нас с вами не так много общих интересов, о которых мы могли бы поговорить. Раз мы раньше не встречались, значит, вспоминать нам тоже не о чем. Зато мы оба были неравнодушны к убийству в Грибово. А ведь с ним тоже была связана весьма страшная легенда.

Аглая тихо хмыкнула, стул под ней заскрипел, а когда она снова заговорила, голос ее прозвучал чуть ближе. Видимо, она наклонилась вперед.

– Вы правы, эти случаи похожи. Наше местное кладбище не менее сильная энергетическая точка, чем усадьба Грибово. И там, и там мистическая энергия просто бьет фонтаном. Но не все могут это почувствовать.

– А вы можете?

– Еще как.

– Значит, Смотритель существует, как и Хозяйка?

– А вот тут все зависит от того, во что вы верите. Энергия может бить фонтаном и без призраков. А может наделять жизнью то, что должно было давно умереть. Сама я Смотрителя не видела никогда. Как и Хозяйку.

– Но на кладбище вы бываете, правильно?

– Время от времени, как и в усадьбе. Такие места меня заряжают, позволяют прикоснуться к тонкой грани бытия и помогают лучше чувствовать ее колебания. Но в ночь убийства меня там не было, если вы об этом хотели спросить.

– А где вы были?

– А вот это уже вас не касается. Не вам задавать такие вопросы.

– Возможно, – улыбнулся Влад. – Но я уверен, что вам их зададут.

Аглая вдруг отпрянула, резко втягивая в себя воздух, а потом вскочила, едва не столкнулась с официантом, принесшим им салаты, и не прощаясь ушла прочь. Влад слышал, как ее каблуки отбили нервную дробь по полу, но остановить не попытался. Он задал все вопросы, какие хотел.

Когда Аглая появилась в ресторане, Соболев едва начал наслаждаться огромным сочным стейком из мраморной говядины. И он еще не успел его доесть, когда дамочка внезапно вскочила и ушла.

Коротко переговорив с официантом, Федоров с его помощью вернулся за стол к Соболеву и сел на прежнее место.

– Ну что? – лаконично поинтересовался он.

Соболев молча пожал плечами, потом тихо чертыхнулся и озвучил:

– Да ничего особенного. Сначала была спокойна, как удав. Улыбалась и так оценивающе тебя рассматривала, прям как будто глазами раздевала.

– А потом? – нетерпеливо потребовал Федоров, никак не отреагировав на эту информацию.

– Потом занервничала, чего-то явно испугалась.

– А почему она вдруг ушла? Это было из-за того, что я ей сказал, или случилось что-то еще?

– Случилось, – кивнул Соболев. – Сначала она заметила меня и узнала. Сразу после этого вскочила и ушла. Хотя обычно женщины на меня так не реагируют. Даже обидно немного…

– Хм, интересно, – протянул Федоров, задумчиво потирая подбородок и хмурясь. – Значит, действительно испугалась, когда поняла, что полиция может прийти к ней с расспросами.

– А о чем ты с ней говорил?

– О трупе на кладбище. И о Смотрителе.

У Соболева сразу пропал аппетит, он недовольно положил приборы, отчего те громко звякнули о тарелку.

– И ты туда же?

– И я? – удивился Федоров. – А кто еще?

– Да следователь наш, – проворчал Соболев, вытирая губы салфеткой. – Его хлебом не корми, дай чертовщину какую-нибудь притянуть за уши. Чему их там учат нынче?

– Понятия не имею, – отмахнулся Федоров, сцепляя руки в замок. Лицо его оставалось сосредоточенным и отстраненным. Впрочем, отстраненным оно могло только казаться из-за слепого взгляда. – Аглая сказала, что кладбище – такое же энергетически сильное место, как Грибово, и это может способствовать появлению призраков. Она сама Смотрителя никогда не видела, но я так и не понял, верит ли в его существование. В одном уверен: она каким-то образом здесь замешана. Ты бы действительно зашел к ней, допросил.

– О чем? – хмыкнул Соболев. – О призраке-убийце? Сорри, но это не наша тема. Мне нужны другие зацепки. Хоть что-то, о чем я смогу спросить.

– Боюсь, эти зацепки вам с коллегами придется искать самостоятельно, – вздохнул Влад.

К их столику подошел официант со счетом, платежным терминалом и пакетом упакованных на вынос блюд. Федоров достал бумажник и протянул официанту карточку, потом на ощупь набрал пин-код, а из бумажника достал еще несколько мелких купюр и положил на стол в качестве чаевых. Соболев наблюдал за его действиями с любопытством человека, плохо представляющего, как можно управляться со всем без помощи зрения.

– Ты все-таки присмотрись к Аглае. Или хотя бы присмотри за ней, – добавил Федоров, когда официант отошел, поблагодарив. – Даже если сейчас тебе это кажется бредом.

Он встал, разложил свою трость и прихватил принесенный официантом пакет.

– Приятного аппетита, Андрей Владимирович, – пожелал вежливо. – Наслаждайся стейком. И спасибо за помощь. Если я узнаю что-нибудь еще, я позвоню.

– Буду ждать с нетерпением, – хмыкнул Соболев. И после небольшой паузы решился добавить: – Кстати, с днем рождения, Владислав Сергеевич.

Федоров на секунду завис, видимо, судорожно соображая, как оперативник мог об этом узнать, потом его лицо расслабилось: сообразил, что тот собирал на него информацию, когда подозревал в убийстве.

– Спасибо, Андрей Владимирович, – сдержанно поблагодарил он, пряча улыбку.

И медленно побрел к выходу, осторожно прощупывая путь кончиком трости. Соболев проводил его взглядом и вернулся к стейку, мысленно прикидывая, как бы все-таки зацепить чертову ведьму.

Глава 8

14 октября 2016 года, 14:25

К длинному перерыву после второй лекции Галка оттаяла, о чем Юля узнала, когда подруга все же приземлилась в буфете за один с ней столик. Юлю это, безусловно, обрадовало: она терпеть не могла конфликты и натянутые отношения. К тому же Галка была настоящим кладезем информации. Не общаясь близко практически ни с кем в колледже, она тем не менее знала все и про всех. Когда Юля показала ей на парня, задававшего вопросы про убийство на кладбище, она тут же кивнула, подтверждая, что знает его:

– Это Вадик, унылый хлюпик и неудачник, еще больший аутсайдер, чем я. По крайней мере, теперь, когда его бросила единственная подружка – Алинка. Правда, никто не знает, что за кошка между ними пробежала, но раньше они везде таскались вместе, а теперь сидят в разных концах любого помещения, в котором оказываются одновременно.

– Правда? – нарочито безразлично удивилась Юля. Ей не хотелось объяснять, почему эти двое вдруг ее заинтересовали. – С чего бы? А Алинка – это такая невысокая, с длинными темными волосами, да?

– Да, ты ее наверняка знаешь. Младшая сестра Ксюхи, которая недавно померла.

Юля чуть не поперхнулась растворимым кофе, который пила. Вообще-то растворимый она не любила за мерзкий химический привкус, но в буфете как минимум раз в неделю брала капучино из пакетика со вкусом «ирландского крема» или карамели. Вкус у них тоже был химическим, но нравился ей.

– Они сестры? – на этот раз скрыть граничащее с шоком удивление и собственную заинтересованность не удалось.

– А ты не знала? – в свою очередь удивилась Галка. – Хотя с Ксюхой вы едва ли могли быть близко знакомы. Она всегда гуляла сама по себе, высокомерная стерва. Чуралась девчонок из колледжа, если в клубе с ней пересекались – делала вид, что не знает. Бесила меня страшно!

Юля с трудом сдержала улыбку и проглотила замечание о том, что Галкина корова на эту тему могла бы и помолчать: она и сама недолюбливала сокурсниц и предпочитала игнорировать людей. Впрочем, те обычно пытались ее задеть, поэтому вполне имела право.

– А ты не знаешь, что с ней случилось? – осторожно поинтересовалась Юля.

Этот вопрос терзал ее давно. Когда на похоронах она стояла среди немногочисленной группы людей, пришедших проводить Ксюшу в последний путь, и смотрела, как засыпают ее гроб, краем уха Юля слышала шепотки. Кто-то говорил, что в прежние времена таких за оградой хоронили.

– Она действительно покончила с собой?

– Угу, повесилась. – Галка равнодушно пожала плечами.

– А из-за чего?

– Да кто ж ее знает? Говорят, записки она не оставила. Наверное, думала, что ее вытащить успеют, но что-то пошло не так.

– Думаешь, Ксюша не собиралась умирать? – тихо уточнила Юля.

В отличие от Галки, она не могла так спокойно воспринимать и обсуждать эту тему. Сердце отчаянно колотилось в груди и горло слегка сжималось, когда Юля представляла себе, как девчонка чуть младше нее сует голову в петлю, надеясь что-то кому-то доказать, а потом понимает, что обратной дороги нет и спасение не придет.

– Тогда зачем она это сделала?

– Может, с матерью поругалась, – все тем же равнодушным тоном предположила Галка, уплетая жутко жирный, утопленный в майонезе салат. – Они всегда были в контрах. Та прессовала Ксюху за гулянки, Ксюха психовала… В общем, те еще страсти.

– А она часто гуляла?

– Да как в клуб ни приди, она всегда там была. В легком подпитии прелестями своими на танцполе трясла, то с одним парнем, то с другим обжималась. Возможно, не только обжималась.

– Вот как, – протянула Юля, хотя это мало что ей объясняло.

Может быть, она ошиблась, и Алина с Вадиком говорили о чем-то другом?

«Надо же что-то сделать! Ты не можешь стоять в стороне!»

Что Вадик мог иметь в виду? Что должна сделать Алина? Почему Юле кажется, что это может быть связано со Смотрителем? Пока это ощущалось просто как предчувствие, которое она не могла объяснить.

Мысленно Юля возвращалась к разыгравшейся почти на ее глазах сцене и по пути домой, но все вылетело из головы, стоило подняться на свой этаж и войти в общий коридор, доставая на ходу ключи.

У двери Влада стояла незнакомая девица. Она была заметно выше Юли, чуть старше и производила впечатление взрослой дамы, а не молодой девчонки. Очень красивая, с длинными прямыми светло-русыми волосами, в узких джинсах, обтягивающих идеальные с точки зрения Юли попу и бедра, в полуботинках на высоком тонком каблуке, добавлявшем роста. В одной руке незнакомка держала объемный и, как казалось, довольно тяжелый пакет, в котором явственно прорисовывались контуры бутылки вина, в другой – маленькую коробочку, в какой обычно прячутся пирожные или маленький торт, на локтевом сгибе той же руки висела маленькая сумочка.

Юля слегка притормозила, заметив девушку, та повернула голову в ее сторону, среагировав на шум шагов, и небрежно кивнула в знак приветствия. Юля повторила жест и пошла к своей двери, но теперь двигалась гораздо медленнее, бросая любопытные и несколько недовольные взгляды на незнакомку.

Та, видимо, отчаялась дождаться ответа на звонок и попыталась как-то перехватить пакет и коробочку, чтобы освободить руки, достать из сумки телефон и набрать Владу, но у нее ничего не получилось, и она недовольно зарычала, притопнув ногой.

– Вам помочь? – предложила Юля. – Вы к Владу?

Незнакомка обернулась, пробежала по ней еще одним, теперь уже более внимательным взглядом и кивнула.

– А вы, должно быть, Юля? – удивила она. – Да, вы могли бы мне помочь, если бы пустили в квартиру. Насколько я знаю, у вас есть ключи.

Юля нерешительно замерла, не зная, что делать. С одной стороны, девушка продемонстрировала осведомленность достаточно близкого Владу человека, с другой – Юля ее не знала. А стоит ли пускать в чужую квартиру того, кого не знаешь?

Девушка улыбнулась, уловив эти колебания.

– Я его сестра, Кристина. Я бы показала вам паспорт… – она беспомощно продемонстрировала занятые руки. – Хотя… Он бы вам все равно сказал не так много: я замужем, и у нас с братом разные фамилии. Зато общее отчество.

Юля вдруг почувствовала странное облегчение и расплылась в широкой улыбке.

– Он мне о вас рассказывал, – сообщила радостно, выбирая на связке другой ключ – от квартиры Влада – и шагая к его двери. – Правда, я не думала, что вам обо мне он тоже говорил.

Она отперла замок и распахнула дверь, пропуская гостью в дом. Та тут же вручила ей коробочку и переступила порог, явно давая понять, что ожидает помощи и дальше.

– Конечно, говорил, – заявила Кристина, скидывая обувь и проходя на кухню. – В его жизни сейчас не так много людей и событий, а ты – ничего, если я на «ты»? – успела стать большой и важной частью его жизни.

– Неужели? – несколько растерянно пробормотала Юля, тоже разуваясь и вешая куртку на крючок. После чего прошла на кухню вслед за Кристиной и поставила на обеденный стол коробочку с – как выяснилось – маленьким тортом.

– Угу. И я, конечно, не имею в виду твою помощь по хозяйству, – заметила Кристина и подмигнула, вытаскивая из пакета какие-то коробочки, свертки, бутылку красного вина и несколько упаковок мясных нарезок. – А ваши с ним приключения.

Юля немного смутилась под насмешливым взглядом серых глаз, почти таких же, как у Влада. Брат и сестра были довольно похожи.

– У вас какой-то праздник? – вместо ответа поинтересовалась она.

На лице Кристины отразилось легкое удивление, когда она стаскивала с шеи легкий шарф и снимала короткую кожаную куртку с теплой подкладкой.

– А ты не знаешь? У Влада сегодня день рождения.

– Вот как? Нет, я не знала. Он не давал задания что-нибудь приготовить для… вечеринки.

– А ее и не будет. Буду лишь я и то только потому, что приехала без предупреждения, – вздохнула Кристина. – Как ты могла заметить, Влад сейчас ведет весьма… закрытый образ жизни. А наш отец и старший брат всегда слишком заняты, чтобы устраивать подобные сюрпризы. Да и сомневаюсь, что он хочет их визита. Как не желает приглашать к себе всех прежних друзей.

– Почему? – вырвалось у Юли. Она давно задавалась вопросом, почему Влада никто не навещает, кроме сестры. Он никогда ни о ком и не говорил, кроме нее. Юля даже не была уверена, что хоть раз слышала про старшего брата.

– Мне кажется, ему тяжело общаться с людьми, которые помнят его до аварии, – пожала плечами Кристина. – Думаю, он и сюда переехал, чтобы все начать сначала, выстроить свою жизнь заново. Новое место, которое он знает только на ощупь, новые люди, которые не знали его зрячим. Я рада, что ему так повезло с соседкой.

Юля смутилась еще сильнее, не знала, куда девать глаза и руки. Влад никогда не упоминал, в курсе ли сестра его странного дара и того, что именно рисунки «приказали» ему переехать в соседнюю с ней квартиру.

К счастью, Кристина не стала педалировать тему их отношений и делать неуместные намеки, предпочтя заняться перекладыванием еды в нормальную посуду.

– В общем, даже из всей нашей семьи он сейчас более или менее спокойно общается только со мной, но мы с ним всегда были близки, с самого детства. Несмотря на то, что у нас разные матери. У нашего отца трое детей от трех браков, представляешь?

– Представляю, – улыбнулась Юля. – В нашей семье почти так же, только у мамы было пока два брака, поэтому и детей у нее двое.

– Уверена, у твоей мамы еще все впереди, – хмыкнула Кристина, выдвигая один из ящиков и извлекая оттуда штопор.

Юле очень захотелось спросить, почему Влад не общается со своей мамой, но она не успела: из прихожей сначала послышался шорох ключа, пытающегося повернуться в замке, а потом раздался звонок.

– Влад вернулся, – объявила Юля, – я открою.

На пороге действительно стоял слегка удивленный хозяин квартиры. В руке он держал пакет с едой из того же ресторана, в котором они ужинали накануне. Юля успела подумать, что пару дней можно точно не дергаться по поводу готовки: Влад взял с собой еды и вчера, и зачем-то сегодня, а теперь еще и сестра всего навезла… Ему столько быстро не съесть.

– Юля? – уточнил он, заходя. – Не знал, что ты собиралась зайти сегодня.

– А я и не собиралась, – призналась Юля, забирая у него пакет, чтобы не мешал, но не торопясь относить его на кухню. – Мы столкнулись с вашей сестрой, она не могла попасть внутрь. Так что я ее впустила.

– А, Кристина, – вздохнул Влад. – Мне следовало догадаться.

– Ты же не думал, что я дам тебе киснуть сегодня в одиночестве? – весело крикнула его сестра с кухни.

– Было бы странно, если бы дала, – тихо хмыкнул Влад, так что услышала только Юля.

– С днем рождения, – поздравила та, снова чувствуя себя неловко. – Жаль, я не знала раньше, приготовила бы вам подарок.

– Вообще-то, ты мне его уже даже подарила, – возразил Влад. – Можно сказать, была первой, кто поздравил. Наверное, я еще и поэтому отреагировал… не совсем правильно.

Юля улыбнулась и кивнула.

– Будем считать, что все было именно так.

Влад вернул ей улыбку, продолжая бессмысленно топтаться в коридоре, хотя уже проделал весь обычный ритуал: положил трость на ее постоянное место, снял и повесил пальто, разулся. Юле вдруг пришло в голову, что он тоже чувствует себя неловко. И секунду спустя стало понятно почему.

– Кажется, у нас тут намечается небольшая вечеринка. Если у тебя нет планов на вторую половину дня и вечер, может быть, останешься отпраздновать с нами?

Юля растерялась, не совсем понимая, почему он пригласил: просто из вежливости и ждет такого же вежливого отказа или действительно хочет, чтобы она провела с ними какое-то время? Ей казалось, что день рождения совсем без гостей – это грустно. Но остаться все равно не могла.

– Извините, я бы с радостью, но Семка все еще болеет, мамы сегодня не будет, а бабушка не готова тратить на внука весь день. Так что я снова нянчусь с братом.

– Да, конечно, я понимаю. Хорошего вам с братом вечера.

– Спасибо. И вам с сестрой.

Он протянул руку, и Юля не сразу сообразила, что он хочет забрать обратно свой пакет с едой. Отдав его, она торопливо обулась, схватила куртку и громко попрощалась с Кристиной, которая так и пряталась на кухне, как будто не желая присоединяться к ним в прихожей.

Влад оставался неподвижным до тех пор, пока за Юлей не закрылась дверь. Только тогда он, словно нехотя, нашел на комоде связку ключей и запер нижний замок, оставив ключ торчать в двери, чтобы не искать его, когда понадобится выйти.

– Что-то ты не торопишься обнять брата, – заметил он, наконец добравшись до кухни, где притихла Кристина.

– Просто не хотела вам мешать, – отозвалась та нарочито нейтральным тоном. Судя по отсутствию звуков, она почему-то старалась не шевелиться. Видимо, решила поиграть в игру «Угадай, где я и что делаю». – Твоя помощница довольно миленькая.

– Я рад, что Юля тебе понравилась, – сдержанно признал Влад, осторожно ставя на стол пакет с едой из ресторана. Следовало распределить лотки по холодильнику, но он решил, что раз у него дома в наличии зрячая сестра, то этим может заняться и она.

– Правда? – тут же ухватилась Кристина за его формулировку. – А имеет значение, нравится она мне или нет?

– Не в том смысле, о котором ты подумала, – улыбнулся Влад, стараясь по голосу поточнее определить, где сестра находится. Пока получалось, что она стоит в торце стола.

– А почему нет? Она симпатичная, ты чертовски привлекателен, чего время зря терять?

– Ты с ума сошла. Она еще совсем девчонка.

– Ну да, а ты дряхлый старик теперь уже полных тридцати четырех лет, – фыркнула Кристина.

Окончание фразы прозвучало так, словно она говорила в чашку. Запаха кофе в воздухе не витало, а учитывая расписание Юли, Кристина не могла находиться в его квартире достаточно долго, чтобы заварить чай. Конечно, оставалась вероятность, что она налила себе воды из-за приступа жажды, но почему-то Влад склонялся к другой версии.

– Дело не в моем возрасте. Просто слепой кавалер – это не то, о чем мечтают девушки в ее возрасте. От меня мало проку в стандартном сценарии любовного приключения. Ни в кино со мной не сходишь, ни в боулинг не поиграешь.

– Хм, ну, не знаю, ты бы видел, как она на меня смотрела, пока не узнала, что я твоя сестра. Я думала, воспламенюсь.

Кристина рассмеялась, но тут же одернула себя. Влад только криво улыбнулся и поинтересовался:

– Может быть, лучше нальешь вина и имениннику, чем ерунду говорить? Раз уж сама уже начала пить за мое здоровье.

Кристина тихо выругалась, чем крайне развеселила Влада.

– Черт, ну как ты это делаешь, а?

– Немного наблюдательности и много человеческой предсказуемости. Только будь добра, принеси нормальные винные бокалы из гостиной. И больше не пытайся обмануть меня, наливая вино в чашку.

– Ладно, – смиренно протянула Кристина и, проходя мимо, быстро приобняла его и чмокнула в щеку. – С днем рождения, братец.

Из гостиной она вернулась довольно быстро, и вскоре ее поздравление было повторено уже в виде тоста с традиционными пожеланиями всего наилучшего.

– Остальные тебя уже поздравили? – осторожно поинтересовалась Кристина, едва Влад успел сделать первый глоток вина.

– Отец звонил утром, Артем прислал смс, Олег не стал себя утруждать, но это нормально, учитывая пару наших последних с ним встреч.

Кристина только хмыкнула, но вопросов задавать не стала. Видимо, отголоски их конфликтов до нее долетали, но Олег вряд ли хоть раз решился передать суть: это было не в его интересах.

– Но я рад, что, кроме тебя, никто не изъявил желания приехать. Я немного не в настроении для больших гулянок.

– Кстати, извини, но я без подарка. Зато со мной твой любимый торт и еще много вкусняшек. Вижу, ты тоже кое-что принес. Надеюсь, еще не успел пообедать?

– Нет, как раз обед не сложился, – признался Влад со вздохом, – поэтому я принес его с собой и по-прежнему открыт всем вкусняшкам на свете.

– А с кем ты должен был обедать? У тебя новый друг? Или подруга, и поэтому Юля тебя не особо интересует?

– Это была женщина, – не стал отрицать Влад, качая головой, – но это опять не то, что ты думаешь.

– Расскажешь?

– Пока не стоит.

– Ладно. Тогда как насчет того, чтобы напиться в моей компании и до утра слушать мои стенания на тему неудавшегося брака?

Она попыталась сказать это весело, но на последних словах голос предательски дрогнул. Кристина судорожно вздохнула и сделала торопливый глоток вина.

– Что случилось? – поинтересовался Влад, моментально меняя улыбку на озабоченное выражение лица. – Вы опять поссорились с Олегом?

– Нет, я не могу с ним поссориться, потому что мы почти не видимся, а когда видимся, он всеми силами убеждает меня, что все хорошо и уклоняется от любых попыток поговорить серьезно, – обиженно выпалила Кристина. – Но мне кажется, что у него другая женщина.

– С чего ты взяла?

– Он снова не ночевал дома. Нет, по его словам, он работал над каким-то проектом, Артем это даже подтвердил, но мне кажется, он его просто прикрывает. Уж не знаю почему. Они все как будто заодно: Олег, Артем, папа. Я с каждым пыталась об этом говорить, но они все в один голос твердят, что я просто маюсь дурью от безделья. А у меня, между прочим, весь день забит, вздохнуть спокойно некогда. Я не требую, чтобы Олег сидел рядом, когда я иду на маникюр, или чтобы он обязательно завтракал и обедал дома, но хотя бы ужинать он там может, правда ведь? Разве я так много прошу? Вот скажи мне, разве нормально, что мы чаще всего встречаемся в постели и то только для того, чтобы пожелать друг другу спокойной ночи?..

Влад обнял Кристину за плечи и поцеловал в висок, чем прервал сумбурный поток жалоб. Сестра только снова всхлипнула и шмыгнула носом.

– Нет, конечно, это ненормально, – мягко поддержал Влад.

Ему не хотелось обращать ее внимание на то, что ведение блога в Инстаграме – это очень спорная «работа». Кристина получила достаточно хорошее образование в области психологии, но работе с конкретными людьми предпочла возможность изливать свою мудрость на десятки – если уже не сотни – тысяч подписчиков в соцсети. Он понимал, что сестре сейчас не нужны рассуждения на тему, считать это серьезной занятостью или просто странным хобби. Главное – она действительно тратила немало времени на написание постов и съемку фотографий, на общение с подписчиками и организацию каких-то мероприятий, в которых Влад мало что понимал. Может быть, это не приносило денег, но это требовало сил и давало Кристине одну ей ощутимую отдачу. Так что она действительно не маялась от безделья.

Но отчасти понимал он и Олега. Его жизненный путь случайно пересекся с их семьей, после чего на него свалилась работа и доход, о которых он и не мечтал. Артем был женат на компании их отца уже давно, не имел в жизни вообще никаких интересов, кроме зарабатывания денег и приобретения статуса и влияния. Влад и сам, едва дорос, втянулся в эту гонку, из которой выбыл только из-за аварии. Кома, неподвижность и сохранившаяся «уязвимость», как деликатно назвала это Аглая, заставили его пересмотреть взгляды на жизнь, ценность тех или иных вещей. Но если бы той аварии не случилось, если бы он остался прежним, ему сейчас, наверняка, тоже казалось бы, что Кристина просто ноет и мешает Олегу заниматься единственно важным делом – преумножением капиталов семьи.

Впрочем, если бы не та авария, никакого Олега в ее жизни и не было бы.

Ободренная такой реакцией, Кристина уткнулась лицом в его плечо и обняла за талию одной рукой. В другой, вероятно, продолжала держать бокал вина. И это Влада тоже напрягало: с тех пор, как сестра вышла замуж, она стала чаще прибегать к вину как к средству снять напряжение.

– Если Олег не делает тебя счастливой, просто уйди от него, – предложил он. – Вас почти ничего не связывает, у вас нет общих детей, ради которых стоило бы мучиться. Ты не обязана терпеть. Артем, если захочет, сможет продолжить с ним работать и после вашего развода. Не трать зря время. Если только… Ты его любишь?

– Я не знаю, – вздохнула Кристина. – Раньше думала, что люблю. А теперь я просто… не знаю. Мне все кажется, что нужно попытаться что-то сделать, как-то решить проблему, а не просто развернуться и уйти. Уйти – это ведь признать свое поражение…

– Думаешь, если поражение не признавать, оно может превратиться в победу? Что-то я сомневаюсь. В определенных случаях победить можно, только это самое поражение признав и начав сначала.

Кристина хмыкнула и, слегка отстранившись, заметила:

– Если бы ты знал, Влад, как мне порой тебя не хватает. Там.

Он улыбнулся.

– Но ты ведь знаешь, что всегда можешь найти меня здесь.

Влад наклонился, коснулся лбом ее лба (вероятнее всего, не без помощи с ее стороны), а потом нарочито бодрым тоном поинтересовался:

– Так что у нас там за вкусняшки? И какой именно мой любимый торт ты привезла: действительно мой любимый, или тот, который ты считаешь любимым, просто потому что любишь его сама?

Глава 9

14 октября 2016 года, 21:05

Вернувшись домой, Юля выяснила, что брат все еще дуется на нее: стоило заглянуть к нему в комнату, чтобы поздороваться, как он тут же бросил роботов, в которых играл, и снова лег лицом к стене, накрывшись одеялом и выставив вперед попу в красноречивом жесте.

Бабушка потратила время, проведенное в их квартире, с пользой: на плите стояла большая кастрюля еще не остывшего борща, рядом в глубокой сковороде лежали голубцы, а на столе красовался яблочный пирог. Все приготовленное Юлю более, чем устраивало, если бы только вкусности не шли в комплекте с получасовым нравоучением о том, что в квартире надо чаще протирать пыль и мыть пол на кухне, а в холодильнике всегда обязан быть запас здоровой сытной еды. Юля покивала, пообещала, что займется уборкой буквально сразу после обеда, попрощалась с бабушкой, поблагодарила ее и с облегчением закрыла дверь. Бабушку она, конечно, любила, но та порой слишком увлекалась ценными советами.

Семка уже успел пообедать, поэтому ела Юля в одиночестве, но на запах разогреваемого пирога брат прискакал. Впрочем, как прискакал, так и ускакал, забрав с собой в комнату тарелку с внушительным куском и кружку чая: продолжал демонстрировать обиду. Юля тяжко вздохнула, собралась и отправилась в торговый центр рядом с домом, заверив мелкого шантажиста, что скоро вернется.

Вернулась она с шоколадным яйцом, внутри которого притаилась игрушка, и пазлом на тысячу деталей. При других обстоятельствах она, вероятно, сочла бы, что подкупать ребенка подарками – непедагогично, но сегодня чувствовала себя действительно виноватой за утренний бухтеж.

Ее расчет сработал. При виде угощения и подарка детское сердечко тут же растаяло, Юле даже досталось крепкое благодарное объятие. Она была официально прощена и допущена до совместного собирания картинки, на которой ожидалось увидеть огромный старинный корабль, смело взбирающийся на волну.

На сбор пазла можно было потратить весь остаток дня и даже вечер, но надоело им достаточно быстро, поэтому картинка так и осталась собранной лишь процентов на тридцать. Зато между братом и сестрой теперь царил мир.

После ужина они решили посмотреть какую-нибудь комедию, но неожиданный визит спутал планы.

– Знаешь, я уже как-то настроилась провести вечер не дома, поэтому раз у тебя хата свободна, будем тусить у тебя, – беспардонно заявила Галка, появившись на пороге их квартиры в половину девятого.

При ней был объемный пакет с чипсами, попкорном и парой бутылок пива, а в кармане лежала флешка с недавно вышедшим ужастиком.

– Смотрела первое «Заклятие»? – поинтересовалась Галка, вручая флешку Юле, чтобы та воткнула ее в телевизор.

– Это там, где призрак женщины преследовал и убивал всех, кто входил в какой-то дом?

– Нет, то «Проклятие». А это про семью, которая переехала в новый дом, где потом началась всякая чертовщина. Им помогают Эд и Лорейн Уоррен. Кстати, это все реальная история.

Юля воскресила в памяти штуки три фильма, где семья переезжала в новой дом, а там их ждал кошмар, но все оказалось не то. В конце концов Галка махнула рукой и заявила, что это не имеет значения, потому что вторая часть должна быть совсем про другое. Юля только покачала головой, улыбаясь: стоило ли тогда мучить ее расспросами? Потом она усомнилась, что стоит смотреть ужастик поздним вечером в компании второклассника.

– Там очень страшно? Он может испугаться…

– Нет-нет, я не испугаюсь, я хочу! – тут же заголосил непонятно откуда появившийся в прихожей Семка, прыгая вокруг нее, дергая за рубашку и просительно заглядывая в глаза.

– Вот видишь, мелочь не против, а даже очень за, – хмыкнула Галка. – Эй, пацан, как там тебя?

– Семка!

– Семка, ты какой попкорн больше любишь: соленый или сладкий?

Сопротивляться дальше не было ни сил, ни желания. А сопротивляться Галке вообще не имело смысла.

Они втроем устроились на мамином диване, который как раз стоял напротив телевизора. Семка, конечно, уселся по центру, чтобы одинаково хорошо дотягиваться и до пакета чипсов, который держала Юля, и до соленого попкорна, который был в руках у Галки. Сам он выбрал попкорн сладкий, то есть, в карамели.

Для создания атмосферы выключили свет, но неотрывно в экран, полностью погружаясь в сюжет, смотрел только Семка, порой даже забывая про попкорн, а обе девушки большую часть времени смотрели в смартфоны, листая страницы соцсетей, и лишь иногда задерживали взгляд на фильме, когда там происходило что-то особенно увлекательное.

– Ты видела это? – Галка вдруг дернула Юлю за рукав, поворачивая к ней экран своего смартфона. – Вашего Смотрителя уже обсуждают в тематической группе.

Юля, увлеченная чтением какого-то эмоционального обсуждения (она даже не запомнила, с чего то началось), не сразу поняла, что показывает подруга. Она попыталась переспросить, но Семка громко шикнул на них, чем бесконечно удивил обеих.

– Мешаете, – пояснил он, потеряв всякий страх.

Галка хмыкнула и тихо пообещала:

– Сейчас тебе ссылку пришлю.

Брошенная в мессенджер ссылка открыла пост в группе, на которую Юля не была подписана – «Мистическое Подмосковье. Только реальные истории». Почему он привлек внимание Галки, понятно стало сразу.

«Смерть на кладбище. История Смотрителя» – так пост был озаглавлен. Дальше шел пересказ той же легенды, которую им с Владом рассказала Галка с некоторыми дополнительными подробностями, а сразу за ней – рассказ о найденном на кладбище в Шелково трупе. Конечно, тоже с дополнительными подробностями: в частности, автор поста утверждал, что погибший пошел на кладбище, чтобы натравить Смотрителя на разлучника, к которому ушла его девушка, но забыл закрыть калитку ограды, вот Смотритель его и убил. Пост сопровождался рисунком в фэнтезийном стиле, на котором был изображен мужчина в черном плаще с разлетающимися в разные стороны полами, надвинутом на лицо капюшоне и с громоздкой косой в руке. Персонаж больше походил на фантазию на тему темного жнеца, собирающего души умерших.

Мессенджер снова пиликнул сообщением, и Юля переключилась на него.

«Посмотри комменты», – написала Галка. Свое письменное сообщение она сопроводила выразительным взглядом поверх головы Семки.

Юля ткнула в ссылку, разворачивающую комментарии, и сразу поняла, какой именно стоит прочитать. Он шел одним из первых и начинался со слов, написанных заглавными буквами: «СМОТРИТЕЛЬ ВЫГЛЯДИТ НЕ ТАК!!!» Дальше пользователь, который скрывал свое имя и пользовался никнеймом Via Duk, описывал парня в темных джинсах, тяжелых ботинках вроде армейских, толстовке с выцветшим принтом, с надетым на голову капюшоном и темнотой вместо лица. От последней детали у Юли морозец пробежал по коже: она вспомнила свой сон, в котором присутствовал мужчина в черном балахоне, под капюшоном которого копошилась тьма. Та еще потом превратилась в летучих мышей…

Мессенджер снова пиликнул, отвлекая Юлю от воспоминаний. От Галки пришло еще одно, крайне эмоциональное сообщение: «Я ЕГО ВИДЕЛА!!!»

– Что? – вслух удивилась Юля. – Где? Когда?

Семка снова на нее шикнул, а Галка выразительно кивнула на дверь, мол, пойдем выйдем. Юля не стала отказываться.

– Я видела этого парня рядом с клубом в среду, – возбужденно зашептала Галка, стоило им оказаться по другую сторону двери, на границе коридора и прихожей. – Вот точно такого, какого этот в комментах описывает.

– В смысле, ты видела парня в джинсах, ботинках и толстовке? – скептически уточнила Юля. – Да таких сотни ходят, если не тысячи.

– А тебя не смущает, что сейчас холодновато, чтобы ходить в толстовке? – не растерялась Галка.

– Может быть, она теплая? Или у него под ней пара свитеров надета? Ты насколько близко его видела?

– Издалека, слава богу, но он прямо на меня смотрел! Черт, а что, если он за мной приходил?

– С чего вдруг?

– А если его кто-то на меня натравил?

– Тогда бы он тебя уже задушил.

– Но я сбежала тогда, обманула его, обогнула здание и с другой стороны выбежала. А потом вышла в людное место.

– Думаешь, это остановило бы призрачного убийцу? – все так же недоверчиво поинтересовалась Юля.

Галка задумалась и кивнула.

– Да, пожалуй, маловероятно. Но за кем-то он наверняка приходил.

– Только никого не убил. Ведь больше трупов не находили, а первый парень на тот момент уже был мертв.

– Может быть, второго пока не нашли? Кладбище-то огромное, что если он лежит в каком-нибудь укромном уголке?

– Или все гораздо проще: ты видела обычного парня в толстовке, а этот… Виа Дук просто прикалывается.

– А давай выясним.

Галка снова схватила смартфон двумя руками и принялась быстро тыкать в экран пальцами. Юля с любопытством заглянула ей через плечо. Оказалось, что подруга пишет личное сообщение Виа Дуку: «Откуда ты знаешь, как выглядит Смотритель? Ты его видел?» Немного подумав, Галка добавила еще одно сообщение: «Кажется, я его тоже видела».

Прошло совсем немного времени, когда статус Виа Дука сменился на «Онлайн» и сообщения Галки были прочитаны. Следом появилась надпись: «Печатает…»

Юля нервно кусала губы в ожидании сообщения, и, наконец, оно пришло: «Я видел его на кладбище. Он откликнулся на наш призыв. Инфа 100 %. А где его видела ты?»

– Не отвечай, – взволнованно велела Юля, схватив Галку за руку, но та только отмахнулась.

– Информация за информацию, так будет честно.

И она описала в следующем сообщении ситуацию с клубом. И тут же спросила вдогонку: «А зачем вы вызывали Смотрителя?»

Оба сообщения были сразу прочитаны, но собеседник не начал писать ответ. Галка подождала какое-то время и потом написала, чтобы объяснить свой интерес: «Я боюсь, что он приходил за мной».

Сообщение снова было сразу прочитано, но отвечать Виа Дук не торопился. Прошло минуты две, пока снова не появилась надпись: «Печатает…» А потом пришел лаконичный ответ: «Он приходил не за тобой».

И сразу появилось сообщение, что пользователь запретил Галке писать ему.

– Черт, что бы это значило? – раздосадованно воскликнула та.

– Что они – кто бы они ни были – натравили Смотрителя на кого-то. На кого-то, кто был тогда в клубе, возможно. Только почему-то Смотритель пока не тронул свою жертву.

Галка довольно усмехнулась:

– А ты, я смотрю, сразу уверовала в версию со Смотрителем.

Юля нахмурилась, недовольно тряхнула головой и добавила:

– Или, как вариант, кто-то решил поприкалываться. Возможно, узнав про убийство на кладбище и вспомнив городскую легенду.

– Знаешь, есть ведь только один способ выяснить, действительно ли существует Смотритель, – загадочным тоном заявила Галка, выразительно посмотрев на Юлю.

– Какой? – напряженно уточнила та.

– Найти на кладбище могилу твоего или моего тезки и позвать Смотрителя. Если придет, то все правда.

– Ты с ума сошла?! – почти завопила Юля. – Ни за что!

Дверь в комнату приоткрылась, и в щель высунулась голова Семки.

– Ну чего вы кричите? И почему кино не смотрите? Там самое интересное началось…

Судя по выражению его лица, «интересное» подразумевало «страшное», и ему в одиночестве и темноте стало не по себе.

– Мы уже идем, – заверила его Юля, выразительно посмотрев на Галку. – Экранные ужасы – это мой предел.

Галка только разочарованно фыркнула.


14 октября 2016 года, 22:30

Вечер пятницы разочаровывал каждой своей минутой. Денис с приятелями прочно оккупировали один из двух бильярдных столов в клубе, к ним даже никто не рисковал подступиться, предъявляя свои права на игру, но ему все равно было скучно. Дожидаясь своей очереди – а их за столом играло четверо – Денис скользил безразличным взглядом по прыгающей на танцполе толпе и с тоской понимал, что все ему здесь надоело. Все та же музыка, все те же лица, все те же девки, все те же игры. Душа требовала новых впечатлений, но в Шелково было не так много мест, куда можно пойти вечером, поэтому приходилось раз за разом возвращаться сюда.

– Дэн, не спи, – Алекс ткнул его кулаком в плечо, проходя мимо, напоминая о том, что сейчас его ход.

Денис перевел взгляд на стол, без особой тщательности выбрал шар, наклонился и с силой ударил по битку. Тот попал точно в цель, двухцветный шар, какими играли он с напарником, срикошетил об борт и улетел в скопление других шаров, приведя их в хаотичное движение. В результате в лузу благополучно улетел другой двухцветный шар, но вместе с ним закатился и один из шаров соперников, что вызвало бурную реакцию вокруг стола.

– Ну что ты творишь, а? – с досадой протянул Юрик, с которым они играли в одной команде.

Денис только поморщился, но совсем не расстроился. Они играли на символические ставки, поскольку ни у кого денег не водилось, а потому особой страсти к результату он не испытывал. Все надоело. И хотелось курить, но было лень идти ради этого на улицу.

– Ну-ка, подвинься, неудачник, – весело велел Алекс, обходя стол в поисках более выгодной позиции для удара: теперь ход перешел к нему.

Денис переместился и тогда поймал на себе взгляд. Он чувствовал его и раньше, но только с новой точки понял, кто и откуда смотрит. Это был парень из колледжа, прыщавый задохлик, тупица и неудачник. Он даже не сидел за столиком, а просто стоял в углу, держа в руках бутылку самого дешевого пива, и таращился на их компанию с такой злостью, словно каждый из них лично что-то ему сделал.

Впрочем, может быть, он когда-то огребал от них, тут разве всех упомнишь, кому по ушам пришлось надавать за неподобающее поведение?

Денис поймал его взгляд и выразительно уставился в ответ, как бы говоря: «Чего тебе надо, придурок? Хочешь что-то сказать, подойди и скажи. Если осмелишься».

Парень, имени которого он не знал и знать не хотел, не осмелился даже продолжить смотреть: сначала опустил взгляд в пол, потом вовсе отвернулся, поднося ко рту горлышко бутылки. Денис презрительно усмехнулся: такие трусы ничего, кроме презрения, и не были достойны. О том, что сам тоже не полез бы в одиночку задирать компанию крепких парней, Денис предпочитал не думать. Он даже один на один предпочитал ни с кем не связываться, всегда ждал момента, когда за его спиной будут стоять верные друзья.

Вскоре ход снова перешел к нему, и на этот раз Юрик не удержался от напутствия и пожелания бить аккуратнее.

– А то мы, вообще-то, партию сливаем, – заметил он, недовольно хмыкнув.

Денис посмотрел на стол более внимательно, тоже сделал несколько шагов, примеряясь. Но взгляд с шаров быстро переполз на подошедшую к ним девицу в экстремальном мини и полупрозрачной блузочке, пуговки на которой начинались довольно низко. Девица чуть наклонилась вперед, упираясь руками в край стола, чтобы содержимое выреза стало видно еще лучше.

– Желаю удачи, красавчик, – томно протянула она, подмигнув густо накрашенным глазом.

Девчонка была незнакомой: то ли раньше она сюда не приходила, то ли он ее не видел, но интересной. Вполне в его вкусе: худенькая, но при сиськах, пусть и небольших.

Над ударом сразу захотелось постараться получше, и Денису удалось произвести впечатление: на этот раз он загнал в лузы сразу два своих шара и ни одного чужого, а биток к тому же откатился на довольно удачную позицию, что значительно облегчало следующий удар его партнеру.

Девица тут же издала победный клич, перекрикивая музыку, и зааплодировала, не сводя с Дениса взгляда.

– А ты крутыш, – похвалила она. – Может, на радостях угостишь даму пивом?

Денис ухмыльнулся. Знал он таких: выбирают себе парня в толпе, крутят перед ним прелестями, разводят на выпивку, потом потопчутся рядом на танцполе, в лучшем случае дадут помять себе задницу во время танца, после чего свалят, не рассчитавшись за доброе отношение. Он умел учить таких паразиток.

– Почему бы нет? Ребят, доиграйте без меня.

Он шагнул к довольно улыбающейся девице, но Алекс неожиданно преградил ему путь, зацепив плечом и негромко сказал в ухо, так чтобы было слышно через музыку:

– Дэн, давай только без глупостей, а? Чтобы не получилось, как в прошлый раз. Завязывать надо с этим.

– Да не бзди, норм все будет. Видишь же, мадам сама напрашивается… на ласку.

Он хлопнул Алекса ладонью по плечу, одновременно отодвигая его с прохода, и подошел к девице. Та продолжала призывно улыбаться.

– Ну что, иди нам столик займи, что ли, а я за пивом.

Денис шлепнул ее по попе, подгоняя, и она только игриво нахмурилась и погрозила ему наманикюренным пальцем. Он проследил за ней взглядом, пробираясь к барной стойке, чтобы знать, куда нести выпивку, заказал у бармена два больших пива.

– И рюмку водки, – добавил он, доставая деньги.

Бармен только спокойно кивнул и вскоре выставил перед ним заказ. Денис тут же опрокинул водку в пиво, которого, конечно, как всегда слегка недолили. Бармен, никак не прореагировав, забрал пустую рюмку: многие делали себе такой «коктейль», чтобы побыстрее и подешевле захмелеть. Но «коктейль» Дениса предназначался не ему, а захотевшей халявы даме. С такой комплекцией одного хватит, чтобы ее развезло.

Поворачиваясь с двумя кружками пива в руках, он снова поймал на себе полный ненависти взгляд парня из колледжа. И на этот раз тот не отвернулся, когда Денис уставился на него в ответ. Впрочем, сейчас было не до него: девица уже ждала за столиком.

Она искусственно удивилась большой порции, кокетливо заявила, что ей столько не выпить, но это было вранье, Денис не сомневался. Он только успел поднять свою кружку, предлагая новой знакомой – хотя он так и не спросил ее имени – чокнуться, когда у их столика вдруг появился придурочный сталкер.

– Не пей! – парень попытался вырвать пиво из рук девицы, но та неожиданно крепко вцепилась в кружку обеими руками. Пиво, конечно, плеснулось через край, но основная его часть осталась при хозяйке.

– Эй, сдурел, что ли?

– Не пей, дура, он тебя напоит, а потом сделает с тобой все, что захочет!

– Так, ты меня достал, пацан, – взревел Денис угрожающе, поднимаясь из-за стола и хватая парня за плечо. – А ну вали отсюда…

Он демонстративно поднял кулак, как будто собирался ударить. Парень дернулся, но не отступил.

– Ты, значит, так девчонок завлекаешь, да? – с отчаянной смелостью не совсем трезвого человека крикнул он ему в лицо. – Тупо спаиваешь? Что, на трезвую голову они с тобой не идут? Ксюху ты так же споил?

– Че ты мелешь, придурок? – снова рыкнул Денис, уже видя, что приятели заметили развивающийся конфликт, бросили недоигранную партию и идут к ним. – Вали отсюда, пока цел. Ребят, давайте-ка выбросим этот мусор, а то он че-то воняет слишком.

Они вчетвером подхватили брыкающегося и орущего парня: двое – за руки, двое – за ноги, и потащили к выходу. Несколько человек обернулись им вслед, но никто не стал останавливать или вступаться за бедолагу, даже охранник на входе только посмотрел лениво, оторвавшись от смартфона на пару секунд, и снова уставился в экран.

Вытащив парня на улицу, они раскачали его и швырнули на огромные мусорные мешки, громоздившиеся рядом с тремя переполненными мусорными контейнерами: их вывозили нечасто, поэтому клубный мусор обычно не помещался и его выставляли так. Один из мешков лопнул от скинутого на него веса, и на парня посыпался какой-то мелкий мусор, что вызвало у остальных приступ хохота.

– Вы покойники! – заверещал парень, пытаясь подняться и отряхнуться, но только снова завалился. – Слышите?! Вы все покойники! Он за каждым из вас придет, уроды!

Ни Денис, ни его друзья не стали уточнять, кто должен за ними прийти и почему, только еще громче рассмеялись и пошли обратно ко входу в клуб. Денис притормозил, раздумывая, не покурить ли заодно, и зачем-то обернулся, словно снова почувствовал на себе взгляд. Но парень еще копошился на мусорке, наверняка вытирая слезы-сопли, а потому им вслед не смотрел.

Это делал кто-то другой: рядом со стеной соседнего дома мелькнула мужская фигура, как будто отступая глубже в тень, прячась в ней.

– Дэн, ты чего? – окликнул Алекс, уже стоявший на пороге клуба и придерживающий дверь, чтобы не закрылась.

– Да мужик там какой-то пялится, – ответил Денис и смачно сплюнул на искореженный асфальт. – Гомик, наверное, какой-нибудь.

И он поторопился за приятелями, убедив себя, что не хочет задерживаться на улице, чтобы девица, напившись халявного пива, не свалила.

Но та пока ждала его за столиком, вылакав почти треть угощения и уже заметно «поплыв»: взгляд затуманился, движения стали менее уверенными. Скоро должна была дозреть.

Это произошло даже быстрее, чем он ожидал. И как-то резко: только что она была еще бодрячком, а потом ее вдруг развезло так, что Денис с трудом поднял ее на ноги. Когда вел к выходу из клуба, девица сильно шаталась и почти не могла связно говорить.

Денис выругался, выводя ее на улицу: тащить на себе эту алкашку далеко не хотелось, поэтому он решил, что подойдет и славный тихий закуток прямо тут, во дворе, на улице. Прохладно, конечно, но ему же не придется сильно раздеваться.

Она открыла глаза и немного пришла в себя, когда он прижал ее к холодной каменной стене дома, распахивая полы короткой курточки и начиная расстегивать мелкие пуговицы на блузке. Попыталась оттолкнуть его руки и что-то промычала вроде: «Не надо» и «Мне нужно домой».

– Домой, конечно, – издевательски протянул Денис. – Потом пойдешь домой, дрянь. Только сиськи сначала покажи.

От нетерпения он дернул блузку, отрывая несколько пуговиц. Девица снова что-то замычала, пытаясь его оттолкнуть, но даже если бы она была трезва, силы были бы слишком неравны.

Справиться с блузкой и треклятыми пуговицами Денису так и не удалось. Кто-то вдруг схватил его сзади, оттащил от девицы, развернул, и прежде, чем Денис успел понять, что происходит, лицо его встретилось с массивным кулаком. Удар был таким сильным, что его опрокинуло назад. Денис упал навзничь, сильно ударился спиной и даже приложился затылком.

– Ты че творишь?.. – крикнул он, не забыв добавить парочку нелестных характеристик нападающего, но тот ничего не ответил.

Еще один удар в челюсть заставил снова распластаться на холодной земле, во рту появился привкус крови. Кажется, даже зуб зашатался. Денис попытался встать, но не успел: напавший сел на него «верхом», большие сильные пальцы сомкнулись на горле и принялись душить. Денис попытался оторвать руки от горла, но силы были неравны. Тогда он сам замахал руками, пытаясь дотянуться до лица незнакомца, но у того лица не оказалось: под капюшоном толстовки была только темнота.

Денис захрипел, задыхаясь, а рядом вдруг заорала девица. Он успел понадеяться, что на ее крик кто-нибудь прибежит: сам кричать и звать на помощь не мог. Хватка на горле вдруг слегка ослабла, позволяя сделать вдох, но следом мужик в капюшоне приподнял его голову и с силой приложил затылком об асфальт.

Денис мгновенно провалился в темноту.

Глава 10

15 октября 2016 года, 08:15

Утро, начинающееся со звонка мобильного телефона, никогда не бывает добрым. Это правило Соболев усвоил приблизительно тогда, когда мобильные телефоны стали обыденностью в повседневной жизни. Особенно хорошо оно работало в тех случаях, когда звонок раздавался всего через несколько часов после того, как наконец удалось уснуть.

Накануне вечером он зачем-то проникся предупреждениями слепого мажора и потащился следить за ведьмой Аглаей, которая в миру звалась Татьяной. Ни тогда, ни сейчас, с трудом разлепляя глаза, он не мог понять, с чего вдруг повелся на странные речи, ведь Федоров не назвал ни одного факта, а обычно Соболев предпочитал верить именно им. И изредка – чуйке. Вот, видимо, чуйка его и подвела на этот раз: ему показалось, что в словах Федорова что-то есть, а тот просто ткнул пальцем в небо.

Так или иначе, а Соболев потратил вечер пятницы на слежку за Аглаей: сначала сидел в машине у здания, где находился ее кабинет, потом аккуратно «проводил» домой и какое-то время ждал там. Только когда убедился, что она уже никуда не собирается, и когда миновало ориентировочное время смерти предыдущей жертвы, отправился домой. Спать лег около четырех, а телефонный звонок раздался в начале девятого: мрачный голос дежурного сообщил, что на кладбище найден еще один труп.

– Женский? – взволнованно уточнил Соболев, моментально просыпаясь.

– Нет, почему? – удивился дежурный. – Опять парень, вроде.

От сердца почему-то отлегло, хотя мертвый парень был ничуть не лучше мертвой женщины. Просто было бы до чертиков обидно, если бы он просто уехал от Аглаи слишком рано, а с ней потом все-таки что-то случилось.

– Ладно, еду, – бросил Соболев в трубку и отключился.

Он не стал тратить время на завтрак и душ, лишь сварил себе кофе двойной крепости, который потом зажевал мятной жвачкой. В результате на кладбище из всех коллег оказался первым.

Его встретил угрюмый крупный мужчина, судя по спецовке, один из работников кладбища. Он стоял у калитки, явно поджидая представителей закона, и задумчиво курил.

Они поприветствовали друг друга кивком головы и взмахом руки. Подойдя ближе, Соболев представился и показал удостоверение. Мужчина в свою очередь назвался Глебом и протянул руку для рукопожатия. То оказалось на удивление крепким. Впрочем, чему удивляться, если Глеб, наверняка, проводил дни, копая могилы, таская и закапывая гробы. Тут хочешь-не хочешь, а будешь в форме.

– Остальных подождем или вас сразу проводить? – поинтересовался он, отпуская ладонь Соболева.

– Остальных?

– Ну, в прошлый раз вас больше было, на первом жмурике.

Соболев с пониманием кивнул и уточнил:

– А прошлого тоже вы нашли?

– Да нет, того мой коллега приметил, а с этим вот мне повезло.

– Тогда идемте, посмотрим на него, а то я не знаю, когда остальные доберутся. Если что, они позвонят.

Глеб кивнул и повел его по дорожкам и тропинкам. Идти пришлось прилично, забрались они в итоге достаточно далеко: могила, на которой был оставлен новый труп, оказалась далеко не на проходном месте. Глеб не стал к ней приближаться, в какой-то момент притормозил и просто указал рукой вперед, а сам привалился плечом к ближайшему дереву, предпочтя наблюдение со стороны.

Соболев отметил про себя, что это весьма разумное поведение: и улики не затопчет, и рядом будет, чтобы на вопросы ответить. Сам он тоже не стал торопиться подходить к телу, остановился за оградой и занялся визуальным изучением.

На вид парень был гораздо моложе предыдущего, совсем пацан. Лежал так же, на спине, на могильном холмике, только руки и ноги не были раскинуты в стороны: ладони лежали на груди, как у покойников перед похоронами. Куртка была расстегнута, на горле виднелись характерные синяки, глаза жертвы были закрыты.

Соболев перевел взгляд на могильный камень, на нем значилось имя: Щерин Денис Иванович. Руки прямо зачесались от желания поскорее осмотреть карманы трупа и найти какие-нибудь документы, проверить, совпадает ли имя. Но Димыч ему потом голову оторвет, если он случайно затопчет какой-нибудь след.

А следы рядом с телом были, Соболев видел их невооруженным глазом: ночью шел дождь, земля слегка размокла и отпечатки сохранились хорошо. Он обернулся к Глебу, который все так и стоял, привалившись к дереву.

– Вы подходили к телу?

– А то ж, – хмыкнул Глеб. – Надо же было проверить, жив парень или нет.

– По-моему, это и так очевидно, – заметил Соболев настороженно.

– Вам, может быть, и очевидно, – все с тем же выражением отозвался Глеб. – А у меня мертвые обычно в гробах лежат. На кладбище много всяких чудиков залезает. Как-то, помню, нашел одну деваху. Вот так же лежала на могилке, – он выразительно кивнул на тело парня. – Ручки сложила, глазки закрыла и лежит, не шевелится. Я сначала тоже подумал – мертвая. А она вдруг глаза распахнула и села. Меня чуть Кондратий не хватил. Оказалось, она готка или как-то так и подзаряжается энергией смерти, когда на могилах валяется. Правда, то летом было, не так холодно… Но этого я тоже решил сначала проверить, а потом уже крик поднимать.

– Ясно, – отозвался Соболев со вздохом. Чего только в жизни не бывает! – Нам нужен будет отпечаток вашей обуви, чтобы исключить ваши следы.

– Ну, ясное дело.

– Во сколько вы его нашли?

Глеб задумался и неуверенно пожал плечами.

– На часы не смотрел, но точно после семи дело было. Я ж вам сразу позвонил, вот у своих и спросите. Сколько мне там времени потребовалось, чтобы убедиться, что он мертв, и позвонить? Пару минут, наверное. Вот за пару минут до звонка я его и нашел.

– А что вы делали тут так рано? – Соболев обернулся по сторонам и не заметил свежих могил. – Не похоже, что вас привела сюда работа.

– Не работа, – согласился Глеб, снова пожимая плечами. – Личное у меня тут. Могилки, за которыми присматриваю. Вон там.

Он указал рукой, и Соболев приметил участок с двумя надгробиями внутри одной ограды. Рассмотреть надписи и фотографии с его места было невозможно, поэтому он уточнил для верности:

– Родители?

– Мамка и сестра, – вздохнул Глеб. – Давнее дело. Сестра еще девчонкой погибла, а мать вслед за ней сгорела. Я как обеих похоронил, так и работаю тут. А отца своего с детства не видел и не узнаю, если встречу. Жив он или нет, понятия не имею.

– Ясно, – повторил Соболев, мысленно делая себе пометку обязательно проверить. Так-то можно ткнуть в любую могилу и рассказать любую историю, чтобы оправдать свое появление на месте преступления в первых рядах.

– Думаете, это он сделал? – неожиданно поинтересовался Глеб, сверля его тяжелым взглядом.

– Кто? – не понял Соболев.

Или только сделал вид, поскольку следом поймал себя на том, что знает, какой ответ прозвучит.

– Смотритель.

– Вы имеете в виду призрачного хранителя кладбища? – насмешливо уточнил Соболев, внимательно глядя на работника и следя за его реакциями.

Обычно по людям можно понять: верят они в страшилку, забавляются или делают вид, что забавляются, а сами верят и боятся. Но у Глеба с реакциями было не очень хорошо: он только в который раз лениво пожал плечами.

– Ну, призрак он или человек – не знаю. Я его никогда не видел, но я тут по ночам и не шастаю. А вот ребята эти, что на первую могилу приходили, о нем говорили.

– Какие ребята? – не понял Соболев. Теперь он повернулся к Глебу всем корпусом, временно забыв про труп.

– Ну эти… Один мужик слепой, другой, судя по всему, немой и две девчонки с ними. Приходили… позавчера, вечером. Уже перед самым закрытием. Искали ту могилу, где труп нашли.

– А зачем искали? – настороженно уточнил Соболев. – Чего хотели, они объяснили?

– Ну как… – замялся Глеб. – Можно и так сказать. Девчонка эта, что побойчее, сказала, что слепой мужик у них типа Ванги. И им прям очень нужно на могилу ту пройти.

– И они прошли? Как они ее нашли?

– Так я их и отвел, – как будто защищаясь, объяснил Глеб. – А что? Это место общественное, всяк может на любую могилу пройти. А они сказали, что полиции хотят помочь.

– Предположим, – процедил Соболев недовольно, уже предвкушая допрос с пристрастием, который устроит Федорову. – Что они делали там, на могиле той?

– Ну… – протянул Глеб задумчиво. – Сначала слепой этот сорвал ленту и прошел за оградку. Девчонка, что с ним под ручку шла, его там поводила, все ему описала, надпись на надгробии прочитала. Потом он сел на лавочку. И стал рисовать.

Соболев недоуменно моргнул и перебил:

– Кто стал рисовать?

– Ну, мужик этот.

– Который немой?

– Который слепой!

Соболев завис, не зная, что ответить, и пытаясь понять, не издевается ли над ним Глеб. Или мужик просто пьет, как большинство работников таких мест, и потому у него в голове все путается.

– Как слепой может рисовать? – проникновенно поинтересовался он после небольшой паузы.

– Так… руками! То есть, одной рукой. Руки-то у него есть.

– Но он же не видит, что рисует!

– Да там так темно было, что даже зрячий не увидел бы!

Соболев в раздражении прикрыл глаза. Это было похоже на какой-то фарс, но просто так тему с рисунком он отпустить не мог. В памяти ожил истеричный звонок девочки Юли, соседки Федорова и подруги убитой в Грибово девицы. Тогда она твердила, чуть не плача от страха, что Федоров и есть убийца, потому что у него дома лежат рисунки, изображающие место преступления. Тот потом признал, что такие рисунки существуют, а нарисовал их его водитель после того, как они нашли в усадьбе тело той девушки. Водитель эту версию молчаливо подтвердил, хотя видок у него такой, что заподозрить его в художественном таланте сложно.

Впрочем, Соболев когда-то знал парня: тот служил в горячих точках, на вид – что-то среднее между мясником, маньяком и киллером, а писал тайком стихи о природе и любви. Соболева, правда, едва не прикончил, когда он во время обыска эти стихи случайно нашел…

– Что мужик нарисовал-то в итоге?

– Так откуда я знаю? – теперь уже Глеб заговорил с ним тоном, какой используют родители очень бестолковых детей. – Говорю же: темно было, да мне и не показывали. Начеркал он там что-то, потом девица, которая с ним была, заявила, что в кустах кто-то прячется. Мы пошли смотреть…

– Кто мы? – устало уточнил Соболев. – Ты и мужик слепой?

Глеб не придал значения внезапному переходу на «ты», только посмотрел на Соболева с жалостью.

– Ты прям какой-то странный, – усмехнулся он. – Как слепой может что-то смотреть? С немым мы пошли!

Соболев прижал к лицу ладонь, устало потер лоб, пытаясь сообразить, откуда в компании взялся немой. Не выспавшийся мозг работал с трудом, но потом ему все-таки удалось вспомнить, что водитель Федорова – кажется, Игорь, – весьма немногословен, а потому может сойти за немого. Если так, то все сходится: два мужика, один из них слепой, и две девчонки с ними. Именно такой компанией они вляпались в проблемы в Грибово.

Вот только что это за прикол с рисунками? Надо будет выяснить.

– И кто был в кустах? – продолжил допрос Соболев.

– Да никого там не было. Но девчонка эта, бойкая которая, она про Смотрителя спрашивала. Я так понял, они считают, что парня того он убил.

– А ты что думаешь об этом?

– Да не моя это работа – думать, – вздохнул Глеб и потянулся в карман за сигаретами. – Я ж говорю: сколько лет работаю, но ничего такого тут не видел. Но я-то по кладбищу ночью не хожу и никого не зову. А сейчас, когда этого парня увидел, невольно задумался. А ну как правда?

Он поджег сигарету и жадно затянулся, а у Соболева в кармане куртки задергался смартфон. После короткого разговора, он снова обратился к Глебу:

– Там мои коллеги подъехали. Проводишь их сюда?

– Ясное дело, – кивнул Глеб и неторопливо зашагал обратно к воротам.

Соболев остался с трупом и ворохом неожиданной информации наедине.

Значит, Федоров что-то разнюхивает по поводу этих убийств. Почему? Какой ему интерес? Еще можно было понять его вовлеченность в события в Грибово: он случайно оказался соседом подруги обеих жертв, потом еще и сам попал под подозрение, даже холдинг его семьи оказался втянут. Но сейчас-то что? Рисунки эти опять же… Странно все это. Странно и подозрительно.

От размышлений его отвлекли приглушенные голоса: приближались Логинов и Петр Григорьевич. Следователь Велесов где-то задерживался. Возможно, сегодня он пересаживает смородину. Или что-нибудь еще.

Эксперт поздоровался с Соболевым быстрым рукопожатием и сразу зашел за ограду, следя за тем, куда наступает, а Петр Григорьевич остался с Соболевым с внешней стороны и задумчиво уставился сначала на мертвого парня, а потом – на надгробье.

– Вот те раз, – проворчал он. – Снова тезки.

Соболев удивленно повернулся к напарнику.

– Вы знаете парня?

– Первый раз вижу, – отмахнулся Петр Григорьевич. – Но его мать в дежурке сейчас пытается подать заявление на розыск. Я пока там две минуты был, она и мне успела фотографию показать. Я не вникал, но запомнил, что парня зовут Денис. Как я понял, он вечером повздорил с кем-то у ночного клуба. Завязалась драка, но когда его друзья пришли на помощь, уже никого не нашли: ни Дениса, ни напавшего на него мужчину.

Он тяжело вздохнул, доставая телефон, чтобы набрать номер. Ему пришлось прищуриться и вытянуть руку, чтобы разглядеть содержимое экрана.

– Позвоню, скажу, чтобы заявление приняли и женщину не отпускали до нашего возвращения. Черт… А я ведь понадеялся, что парень просто где-то лежит и трезвеет…

Бормоча что-то еще, Петр Григорьевич отошел, чтобы спокойно поговорить, а Соболев мрачно уставился на имя на надгробии.

Тезка, значит. Задушен. На кладбище. Как там сказал Глеб? А ну как правда?..

Глава 11

15 октября 2016 года, 12:05

В отличие от капитана Соболева, утро Юли получилось поздним и ленивым. Галка ушла уже за полночь. Бедняга Семка, насмотревшись ужастика, все ходил из угла в угол, не торопясь ложиться спать, хотя глаза у него слипались. Он даже попытался снова привлечь Юлю к собиранию пазла, но та безапелляционно заявила, что пора спать. После выключения света брат пролежал у себя в комнате минут десять, не больше, после чего притопал к ней. Юля пригрозила, что больше не даст ему смотреть такие фильмы, но ночевать к себе пустила. Заставила только притащить свои подушку и одеяло. А так ей и самой было спокойнее.

История со Смотрителем пробудила едва припорошенные забвением воспоминания о Хозяйке, преследовавшей ее месяц назад. Все это время Юля пыталась убедить себя, что тогда она половину выдумала со страху, а остальное имело вполне рациональное объяснение. Ей почти удалось, но теперь воспоминания о том, как все было на самом деле, ожили, а вместе с ними выползли на свет и страхи. Как зомби из могил. Даже засыпая рядом с мирно сопящим братом, Юля вслушивалась в сонную тишину квартиры, боясь, что с кухни снова донесется зловещее «кап-кап-кап». А открывая глаза, опасалась, что увидит над собой лицо мертвой женщины.

Однако, вопреки ее страхам, ночь прошла спокойно. Стоило Юле уснуть, как больше уже ничто ее не беспокоило: ни странные звуки, ни ночные кошмары. Разбудил, конечно, проголодавшийся Семка, но проголодался он на этот раз несколько позже, чем обычно по выходным. Видимо, помогло ночное объедание чипсами и попкорном.

Неожиданно для самой себя Юля проснулась в отличном настроении и даже расщедрилась на блинчики к завтраку, хотя обычно ей было лень с ними возиться. Семка пришел в восторг, особенно из-за наличия дома шоколадно-ореховой пасты, на которую его подсадил Влад. Теперь у Семки это была любимая еда номер один, потеснившая на пьедестале шоколадные шарики. Вспомнив об этом, Юля поймала себя на мысли, что надо бы и для Влада когда-нибудь напечь блинов. Завтраки она ему не готовила, но он мог съесть их днем или на следующий день. Если, конечно, вообще любит блины.

Мама вернулась около полудня, когда Юля еще сидела за столом в пижаме и листала ленты соцсетей под чашку остывшего кофе. Недовольно поворчала насчет посуды в раковине, в том числе оставшейся с вечера, которую Юля не успела помыть, но зато обрадовалась блинчикам. И еще больше – наготовленной бабушкой еде.

Она поставила вариться новый кофе, проведала Семку, уже убежавшего смотреть что-то по телевизору, и переоделась, после чего присоединилась к Юле. Та продолжала лениться на кухне.

– Я вчера разговаривала с Анжеликой Юрьевной, – заявила мама без предисловий, наливая себе кофе. – Она согласна взять тебя после Нового года на полставки. Получится одновременно как бы и практика, и испытательный срок. Если все будет хорошо, сможешь перейти на полную ставку, как только получишь диплом.

Юля нахмурилась. Анжелика Юрьевна была главбухом в организации, где работала мама, и ее непосредственной начальницей. О возможности для Юли пойти к ним на практику они с мамой разговаривали уже давно, еще до начала последнего учебного года, но речь тогда не шла о работе на полставки: у Юли еще была работа в магазине. Когда с ней начались проблемы, Юля, конечно, задумалась о том, чтобы совместить практику с работой, но обсудить это с мамой не успела: Влад предложил работать на него первым. И она совершенно точно не горела желанием идти в бухгалтерию на полную ставку сразу после завершения учебы. Хотя бы потому, что Влад пока платил больше, чем будут платить там, а времени работа на него занимала значительно меньше.

– Вообще-то, мы с тобой договаривались только о практике, – хмуро заметила она, глядя в почти пустую чашку. – Работа на постоянку у меня есть. И она меня пока устраивает.

– Юль, – вздохнула мама, – ну ты же понимаешь, что это не серьезно? Ты работаешь у него без договора, без трудовой. Я уж не говорю о том, что опыт работы помощницей по хозяйству будет очень странно смотреться в резюме бухгалтера. А так ты получишь и опыт, и стаж. Через год или два сможешь продвинуться по карьерной лестнице или перейти на другую работу, если найдешь вариант лучше.

– Я, может быть, вообще не хочу быть бухгалтером, – буркнула Юля.

– Неужели? – тон матери стал более резким. – А кем же ты хочешь быть?

– А меня пока устраивает то, что есть, – пожала плечами Юля. – Потом разберусь. После выпуска у меня будет время отдохнуть и подумать.

– Откуда ты знаешь? Вы с ним сотрудничаете без обязательств, он в любой момент может дать тебе пинка и даже не заплатить за последний месяц, ты ничего не сможешь с этим сделать.

– Влад не станет так делать! – возмутилась Юля. – Уж точно не станет зажимать деньги, он мне даже вперед их давал, когда мне нужен был новый телефон.

– Ладно, – недовольно вздохнула мама. – Я не хотела говорить это прямым текстом, но мне не нравится эта твоя работа. Тебе нужна нормальная…

– Нормальная – это когда сидишь в скучном офисе в строго отведенные часы и получаешь гроши? – не удержалась от язвительности Юля.

Мама, кажется, собиралась стукнуть кулаком по столу, по в последний момент удержалась и просто несколько нервно опустила на поверхность раскрытую ладонь.

– Нормальная – это которая с трудовой книжкой и зарплатной ведомостью, с налогами и строго фиксированными обязанностями. А не когда бегаешь домой к непонятному мужику непонятно зачем!

Юля почувствовала, как полыхнули щеки. Не то от злости, не то от смущения, когда она уловила намек. Сердце на секунду сжалось, после чего поскакало, отбивая раздраженный ритм. Что там мама себе напридумывала?

– Мои обязанности вполне понятны, по крайней мере, мне. Но каждый, конечно, думает в меру своей испорченности!

Она вскочила с места и вихрем унеслась к себе в комнату, не обращая внимания на то, что мама позвала ее и заявила, что они еще не договорили. В ответ Юля только хлопнула дверью, надеясь, что после «ночи свиданий» маме будет слишком лень идти за ней.

Мама действительно не пошла, но ей это было и не нужно: она не собиралась спорить с Юлей или в чем-то убеждать, просто рассчитывала, что та поступит именно так, как она – мама – считает нужным. И, конечно, была права, что злило Юлю больше всего: она совершенно не умела отстаивать свои желания и решения.

Пометавшись по комнате, Юля оделась, нанесла на лицо минимальный макияж, схватила сумку, закинула в нее смартфон и отправилась к выходу. На вопрос, куда идет, лишь лаконично заявила, что хочет прогуляться. Семка все еще болел, поэтому можно было не опасаться, что заставят заодно выгулять и его.

Оказавшись в общем коридоре, она притормозила, задумчиво посмотрев на дверь Влада. Погода на улице не обещала приятной прогулки, поэтому спрятаться у него на пару часов, выполняя какие-нибудь вмененные ей обязанности, было бы куда лучше. Но увы: еще вчера она выяснила, что запасов еды ему хватит на несколько дней, а поскольку накануне он с сестрой отмечал свой день рождения, то едва ли он сейчас обрадуется уборке.

Вздохнув, Юля достала наушники, заткнула ими уши и направилась к лифту, на ходу выбирая достаточно душераздирающий плейлист. От хорошего настроения не осталось и следа, поэтому она была намерена пострадать хотя бы пару часов.

На улице стало понятно, что страдания будут ожесточенными: холодный влажный ветер сразу принялся трепать волосы, то и дело швыряя их в лицо, руки моментально озябли, а перчатки Юля взять забыла, серое тяжелое небо висело низко и грозило разродиться дождем в любую минуту. Но, засунув руки в карманы и низко наклонив голову, чтобы противостоять ветру, Юля все же отправилась бродить.

Прошла по всем своим любимым местами, начиная с длинной аллеи, где в более приятную погоду было не протолкнуться от гуляющих. Даже заглянула в кинотеатр в самом ее начале, проверяя, не собирается ли начаться какой-нибудь подходящий сеанс: все теплее и приятнее, чем шататься по улицам. Но стоило переступить порог и подойти к кассам, как на нее нахлынули неприятные воспоминания о последнем походе сюда на свидание. В итоге, так ничего и не выбрав, Юля сбежала.

Не прошло и получаса, как она продрогла до костей, а потому решила погреться за стаканчиком латте или капучино. По привычке зашла с этой целью в «Макдональдс» и только стоя в очереди вспомнила, что Галка пытается обратить ее в новую веру и приучить ходить в «Бургер Кинг». Стоило уже обратиться: там всегда были свободные места. А вот в Макдональдсе свободного столика не оказалось. Подсаживаться к незнакомым людям, даже если они сидят в одиночестве, Юля стеснялась, поэтому просто взяла стакан с напитком и снова вышла в промозглый осенний день.

Повинуясь минутному порыву, спустилась на набережную, собираясь пройтись вдоль реки по прогулочной зоне, но тут же поняла, что была неправа: здесь ветер дул еще сильнее и казался еще прохладнее. Юля уже повернулась, чтобы возвратиться назад и найти другое место для прогулки, но вдруг заметила на скамейке знакомую девичью фигуру и застыла на месте в нерешительности. Там сидела Алина, явно тоже страдая, но, наверняка, по более уважительному поводу, если учесть случившееся с ее сестрой.

Юля сама не знала, почему остановилась и зацепилась за нее взглядом. Они не были подругами, а значит, и здороваться не были обязаны. Помочь девушке с ее бедой Юля тоже никак не могла. Да и в отличие от беспардонной Галки совершенно не умела навязывать людям свою компанию, но сейчас почему-то шагнула к той же скамейке, хотя рядом стояло еще несколько, абсолютно пустых. На набережной сегодня вообще никого не было, даже мамочек с колясками из соседнего дома.

Алина, конечно, ее приближение заметила: скосила глаза, когда Юля села на другой конец скамейки, но головы не повернула. Тут же снова слепо уставилась вдаль и поверхностно затянулась тонкой сигаретой, которую держала в дрожащих пальцах.

Юля какое-то время молча пила кофе, неловко поглядывая на Алину и не зная, что сказать. Зачем вообще к ней подсела? Она не могла ответить себе на этот вопрос, но что-то смутное по-прежнему не давало покоя.

– Поганая сегодня погода, да? – наконец выдавила Юля, повернувшись к соседке по скамейке и вымученно улыбнувшись.

Та смерила ее презрительным взглядом и ничего не ответила, продолжая делать вид, что курит, хотя Юля видела, что Алина просто набирает сигаретный дым в рот.

– Слушай, извини, я просто хотела выразить тебе соболезнования, – попробовала Юля снова. – По поводу Ксюши. Я до вчера не знала, что вы сестры. Была на ее похоронах, но тебя там не видела…

– Меня успокоительным обкололи и дома оставили, – зло выплюнула Алина, на этот раз пойдя на контакт. – Мать решила, что я истерю. Возможно, в тот раз она даже была права. Но обычно она не заморачивается на тему, права или нет. Просто делает, как считает нужным.

Юля нервно усмехнулся: настолько эта фраза сейчас попала в ее настроение.

– О, расскажи мне об этом…

Алина повернула к ней голову и нерешительно улыбнулась.

– Что, твоя такая же?

– А чего ты думаешь, я тут задницу морожу? – поддержала Юля разговор в том же тоне, чем-то напоминая себе сейчас Галку. Все-таки с кем поведешься…

– Тоже с матерью поссорилась с утра пораньше? – почти обрадовалась Алина.

– Угу, – промычала Юля, делая глоток кофе. – Пытается распоряжаться моей жизнью, как будто мне все еще одиннадцать. А твоя чего?

Алина снова погрустнела, поморщилась и отвернулась, небрежно махнув зажатой между пальцами сигаретой, уже почти превратившейся в окурок.

– Примерно то же самое. Ей после… Ксюхи, – на имени сестры голос Алины дрогнул, – совсем крышу снесло. Раньше она на нее орала, но хоть за дело. Ксюха действительно делала, что хотела. А теперь ее нет, так она на меня орет уже по поводу и без.

– А чего орет-то? – осторожно уточнила Юля.

– Да… – Алина снова махнула рукой. – Туда не ходи, это не делай, делай то… Задолбала, сил нет. Я сегодня уже не сдержалась, напомнила ей, что это она Ксюху довела, так она мне в ответ пощечину влепила… Вообще теперь домой не хочу. А куда идти – не знаю. Вот тут и сижу.

Юля тяжело сглотнула, с трудом заставляя себя оставаться внешне спокойной. Как можно ровнее уточнила:

– Так Ксюха из-за нее… повесилась?

Алина снова поморщилась и щелчком выбросила окурок. Тот отлетел на выложенную треснутой плиткой дорожку и замер, продолжая дымиться. Юля почему-то не могла отвести от него взгляда, слушая признание Алины:

– Изнасиловали ее… Ну как? Она в клубе была, напилась, с парнем одним замутила. Он, пользуясь тем, что она уже ничего не соображала, отвел ее на какую-то квартиру, друга своего, что ли… И друга своего прихватил. Двоих друзей. Они ею и воспользовались. Она уже под утро в слезах домой пришла, все сходу рассказала нам… Ну, мать по привычке и наорала на нее. Мол, сама во всем виновата, вела себя как шалава, вот и получила, что заслужила. Мол, пусть не скулит теперь…

Алина замолчала, тяжело сглатывая вставший в горле ком, шмыгнула красным от холода носом.

– Сгоряча она, конечно… От шока. Не знала, как реагировать. Наверное. Но так и ушла на работу, меня в колледж погнала. Да я и сама рада была сбежать… Тоже не знала, как Ксюхе теперь в глаза смотреть, что говорить. А пришла когда, она уже висела. И давно висела. Следак сказал нам, что она сразу и повесилась, как мы разошлись. Вот мать с тех пор сама не своя. То плачет, то орет. А я уже ни орать, ни плакать не могу… Все перегорело. И как с этим жить – не знаю, хоть сама в петлю лезь.

– Не думаю, что это хороший вариант, – вырвалось у Юли, но предложить альтернативу она не смогла.

Что тут скажешь? Время лечит? Все образуется? И это пройдет? Какую-то другую банальность? Все прозвучит одинаково глупо.

В итоге Юля ничего не сказала, продолжила молча пить быстро остывший латте, пока Алина нервно игралась с зажигалкой, щелкая колесиком и сразу гася едва вспыхнувшее пламя.

– А что от тебя тот парень хотел? Вадик, кажется? – спросила Юля наконец, пытаясь сменить тему.

Алина удивленно повернулась к ней, как будто не поняла, о чем речь. Юле пришлось напомнить:

– Я видела, как он вчера тебя доставал в колледже. Он ко мне тоже с какими-то странными разговорами потом лез. Про Смотрителя что-то спрашивал…

Она заметила, как Алина вздрогнула. Сильнее, чем дрожала постоянно.

– Ты его не слушай, – велела она, обхватывая себя руками и отворачиваясь. – Он все время какой-то бред несет. Теперь вот на теме Смотрителя помешался, как про убийство услышал. Псих он. Держись от него подальше лучше.

Между ними снова повисло молчание. Юля допила свой кофейный напиток и теперь крутила в руках пустой стаканчик, поглядывая на урну, стоявшую у соседней скамейки. Все, что хотела, она узнала, но что-то не давало просто встать и уйти, оставив Алину мерзнуть на набережной в одиночестве.

– Может, в кино сходим?

Алину это предложение удивило ничуть не меньше, чем саму Юлю, поэтому та пояснила:

– Там теплее.

– У меня денег нет.

– У меня есть, – улыбнулась Юля. – Я угощаю. Можем даже попкорн взять, хотя я его еще вчера наелась.

– С чего вдруг такая щедрость? – с подозрением уточнила Алина.

Юля пожала плечами, неловко улыбаясь.

– Просто я тоже замерзла. А одна в кино ходить не люблю.

Глава 12

15 октября 2016 года, 13:10

Юля зря боялась, что ее визит к Владу в районе полудня субботы окажется слишком ранним или неуместным: он сам покинул квартиру всего на четверть часа позже, чем она. И то только потому, что терпеливо дожидался, когда ночевавшая у него сестра соберется и отправится в обратный путь.

Информация о новой смерти на кладбище просочилась в интернет-издания, когда еще не было одиннадцати. Это, скорее всего, означало, что «слил» ее кто-то из кладбищенских работников, пока следственная группа сначала собиралась, а потом работала на месте обнаружения тела. И в одиннадцать утра, в конце неспешного завтрака, Кристина уже прочитала эту новость брату. Поэтому, как только она вышла за дверь, Влад вызвал Игоря.

У отделения полиции пришлось какое-то время подождать, потому что Соболева на месте не оказалось. Зато, когда он подъехал и припарковался на своем обычном месте, машину Влада заметил сам, подошел и ожесточенно постучал в тонированное стекло заднего сиденья.

– Убийство такое же? – опуская приветствия, поинтересовался Влад, едва вылез из машины.

Соболев неожиданно неласково схватил его за локоть и потащил куда-то. Оставивший в машине трость Влад моментально оказался дезориентирован и выбит из колеи, но постарался не подать виду.

– Что ты мне мозги пудрил своей Аглаей? – тихим злым шепотом спросил Соболев, когда наконец остановился.

Судя по притихшим шумам и голосам, он отвел Влада куда-то за угол здания, чтобы не разговаривать с ним на виду у коллег. Прежде, чем ответить, тот осторожно отвел руку в сторону, пытаясь найти в пространстве хотя бы одну понятную точку, кроме земли, на которой стоял. Пальцы почти сразу коснулись холодной шершавой стены, оставившей на них пыльный отпечаток. Сердце сразу успокоилось, когда воображение смогло схематично представить место, в котором они с Соболевым оказались. Лишившись зрения в зрелом возрасте и не так давно, Влад пока не научился чувствовать себя комфортно без подобной мысленной привязки.

– Я не пудрил, – спокойно возразил он, слыша крайнее раздражение Соболева по звучанию его голоса и тяжелому дыханию: оперативник с трудом сдерживался. – Я лишь высказал предположение, что она как-то связана с этим делом. Или может стать следующей жертвой.

– Да! И я как дурак сидел под ее окнами сначала у здания офиса, а потом у дома! В то время как убийца выбрал себе совсем другую жертву…

– Ну, кто же тебе виноват, что ты сидел, как дурак, – хмыкнул Влад, понимая, что играет с огнем. Но он просто не мог удержаться. – Мог бы сидеть, как умный. Может быть, толку было бы больше.

Если бы Соболев спал, можно было бы предположить, что вырвавшийся у него звук – это тихий всхрап. Но в сложившихся обстоятельствах это был, скорее всего, рык.

– Если ты мне сейчас же не объяснишь, откуда взял свое предположение, клянусь богом, я тебя закрою на пару суток, – процедил Соболев.

– За что?

– За то! За введение следствия в заблуждение, возможно, преднамеренное. С целью отвести подозрения от настоящего преступника и дать ему совершить второе убийство!

Влад выразительно приподнял бровь, что в его исполнении, учитывая пустой, безразличный взгляд, всегда выглядело несколько необычно.

– А у вас что, действительно имелись на тот момент какие-то подозрения, которые я умудрился отвести? Или они есть хотя бы сейчас?

На этот раз реакция Соболева оказалась подозрительно тихой, поэтому Владу представилось, как тот демонстративно тянет к нему руку, изображая с трудом сдерживаемое желание задушить. Он улыбнулся этой картине, не зная точно, как такая реакция будет вязаться с реальным поведением оперативника.

Но когда прозвучал следующий вопрос, улыбаться Владу резко расхотелось:

– Это твое предположение как-то связано с рисунком, который ты рисовал накануне на месте обнаружения первого трупа?

– Что? – Влад настолько не ожидал подобного вопроса, что не уследил за выражением лица: на нем наверняка отразилось удивление, граничащее с шоком.

– Что слышал, – хмыкнул Соболев, явно довольный произведенным эффектом. – Ты же у нас слепой, а не глухой. Вот и расскажи мне, как слепой может рисовать. И не связано ли это как-то с твоим неожиданным озарением насчет Аглаи.

– Уж не думаешь ли ты, что я рисую пророческие картинки? – нарочито ровным тоном поинтересовался Влад.

– А кто тебя знает? – тон Соболева все еще оставался насмешливым. – Но я отчетливо помню, что в прошлый раз подружка твоя тоже упоминала рисунки. Рисунки, которые напугали ее до чертиков.

– Она не подружка, – зачем-то уточнил Влад. – Она моя помощница.

– Да мне фиолетово, кто она тебе! Ты мне долго еще мозги будешь пудрить?

– Ну, хорошо. Да, я рисую пророческие картинки, – спокойно согласился Влад, стараясь надеть на лицо свою лучшую непроницаемую маску. – Точнее, моя рука сама их рисует. Это странная способность появилась у меня не так давно. И именно она привела меня в ваш город. Ты доволен?

Несколько секунд висела мертвая тишина, возможно, Соболев упражнялся в метании убийственных взглядов, забыв, что у Влада к ним иммунитет.

– Ты меня за дурака держишь? – наконец почти обиженно спросил он.

– Я тебя пока держу за умного. Но уже начинаю подозревать, что переоценил твои способности в нашу первую встречу.

– Нет, я тебе в лоб все-таки дам когда-нибудь, – снова почти прорычал Соболев.

– Бить инвалида – это как-то неспортивно, тебе не кажется?

Неизвестно, сколько еще могла продолжаться их пикировка, если бы внезапно не послышался мягкий шорох приближающихся шагов. Судя по звуку, к ним подошла женщина в удобной обуви без каблука. Возможно, в кроссовках.

– Здравствуйте, извините, – неуверенно позвала она, останавливаясь. – Я ищу капитана Соболева…

– Вы его нашли, – вздохнул тот, отворачиваясь от Влада: его голос теперь звучал в другом направлении. – По какому вы вопросу?

– Я Людмила Валеева, мне передали, что вы меня искали. Я подруга Ивана Соколова.


15 октября 2016 года, 13:30

Столь своевременное появление свидетельницы казалось Соболеву почти мистической удачей. Пусть даже благодаря этому Федорову удалось соскочить с вопросов по поводу его трижды клятых рисунков. Но это ничего, он и потом до него доберется, парень уже не отвертится. А вот специально вернувшаяся из заграничной поездки девица, до которой ему не удалось дозвониться, могла пролить хоть какой-то свет на происходящее.

Он отвел девушку к себе в кабинет. На вид ей было не больше двадцати пяти, вытравленные до платинового оттенка тонкие волосы беспорядочными длинными прядями падали на плечи, на тощих бедрах болтались объемные, но почему-то короткие джинсы, открывающие голые лодыжки всем осенним ветрам. Глаза свидетельница прятала за большими темными очками до тех пор, пока они не оказались в кабинете, так что на лице самой заметной деталью все это время были губы: слишком пухлые, чтобы быть естественными.

В кабинете Людмила Валеева сняла очки и сразу стало понятно, что за ними она скрывала припухшие от слез – или лишних возлияний – веки. Соболев указал ей на стул, а Федорову велел сесть в уголке. Потом с раздражением помог этот самый уголок найти, искренне не понимая, как слепому проныре вообще удалось уговорить его на присутствие в кабинете во время беседы со свидетельницей. Это было против всех правил, но внутренний голос подсказывал Соболеву, что этот странный мужик каким-то образом может помочь в расследовании. А найти убийцу Соболев все же считал самым главным.

Или же ему просто было до одури любопытно понять, зачем вообще Федоров лезет во все эти дела и что за тайна скрывается за его рисунками…

– Скажите, это правда? – Людмила умудрилась задать вопрос первой, пока Соболев устраивался за своим столом напротив нее.

– Что именно?

– Что Ваньку нашли задушенным на кладбище? И что он лежал на могиле своего полного тезки?

Соболев заподозрил неладное, но был вынужден кивнуть, поскольку все действительно обстояло именно так. Лицо подруги убитого моментально скривилось, из припухших глаз потекли слезы. Она принялась рыться в крошечной сумочке, откуда в итоге вытащила упаковку бумажных салфеток.

– Это просто невозможно! – запричитала она. – Я не знала, что все так обернется. Честное слово! Я не хотела ему зла! Просто мне было так больно, понимаете? Я даже не верила в происходящее, а потом и вовсе думала, что мне все приснилось!

– Так, стоп! – одернул ее Соболев, останавливая бессвязный поток, сопровождающийся рыданиями. – Давайте по порядку. Что именно вы сделали?

Людмила шмыгнула носом, прижимая намокшую от слез салфетку к пухлым губам. Тяжело сглотнула, судорожно вдохнула и тихо выдохнула:

– Я вызвала Смотрителя.

– Что вы сделали? – не поверил Соболев и непроизвольно перевел взгляд на Федорова. Тот сидел на своем месте с отсутствующим выражением лица, скрестив руки на груди. Лишь слегка дернувшаяся бровь выдала, что он все-таки следит за происходящим и оно его тоже обескураживает.

– Вызвала Смотрителя! – повторила Людмила увереннее и снова шмыгнула носом. – И назвала ему имя Вани. Я думала, что все это глупость! Может быть, какой-то розыгрыш… Я не думала, что все по-настоящему!

– Давайте еще раз с самого начала, – потребовал Соболев, тряхнув головой. – Как и зачем вы вызвали Смотрителя?

– Ну как… – она растерялась и даже перестала плакать. – Как учили: пошла на кладбище, нашла там могилу тезки, ночью позвала трижды Смотрителя, а когда он появился, назвала ему имя Вани и сказала, что он мне изменил…

Соболев за годы оперативной работы повидал и наслушался всякого, но на его памяти впервые взрослая трезвая девица на полном серьезе рассказывала ему подобное.

– Он появился? – переспросил он напряженно. – Смотритель? Призрачный хранитель кладбища?

– Да, но… Знаете, он не был похож на призрак, поэтому я и подумала, что все это какой-то розыгрыш. Может быть, часть психотерапии…

– А как он выглядел? – перебил Соболев, пока Людмила опять не ударилась в попытки себя оправдать. – Можете описать?

– Ну так… – она задумалась, вспоминая. – Как человек. Высокий такой, широкоплечий. В плаще-дождевике. Тогда, знаете, дождик накрапывал. И вот он был в этом плаще с капюшоном.

– Вы видели его лицо? Узнать сможете?

Людмила предсказуемо покачала головой.

– Нет, говорю же: на нем был капюшон. Так сильно надвинут на лицо, что лица вообще не было видно.

– Какого цвета был плащ?

– Черный… наверное… Или просто темный. Там же темно было, понимаете?

– Вы что-нибудь в его внешности запомнили? Какие-то детали? – продолжал настаивать Соболев. – Что-нибудь?

Людмила пожала плечами, лицо ее снова скуксилось, но под тяжелым взглядом оперативника от новых потоков слез она воздержалась.

– Там было темно, а на нем был этот плащ, понимаете? Скрывал его с ног до головы. Парень этот был высоким – это все, что я запомнила.

– Он говорил с вами? Вы слышали его голос?

Людмила замотала головой.

– Нет, он просто появился после третьего призыва, обошел меня по кругу и остановился напротив калитки. Я ее, слава богу, закрыла как следует, так что меня он не тронул. Я назвала ему имя, сказала, в чем Ванька виноват. Смотритель постоял немного и пошел прочь. А я в ужасе побежала к той дыре в заборе, через которую залезла, забралась в машину и по газам. Домой приехала в ужасе, купила через интернет горящую путевку, позвала с собой подругу. И мы улетели на следующий же день. Я уже в самолете над собой смеяться начала, решила, что меня просто разыграли. Или мне все померещилось, а потом мне передали, что Ванька погиб и что вы меня ищете. Но я правда не знала, что все так будет! Я не хотела его смерти! Просто мне было очень больно узнать, что он меня обманывал, понимаете? Я ведь думала, мы поженимся, уже платье присмотрела, а он…

– А кто вас научил вызывать Смотрителя? – неожиданно поинтересовался Федоров из своего угла.

– Что? – Людмила удивленно обернулась к нему, вероятно, уже успев забыть, что в кабинете есть кто-то еще. Потом она снова повернулась к Соболеву, молча спрашивая, нужно ли отвечать этому человеку.

Соболев кивнул, поскольку и сам собирался уточнить этот момент.

– Одна гадалка, – чуть замявшись, призналась Людмила. – Я пришла к ней сделать расклад на картах на наши отношения, хотела узнать, когда ждать предложения… А она сказала, что Ванька мне изменяет. Мы с ним поругались жутко, я два дня проплакала! Потом снова пошла к гадалке. Хотела… – она смутилась, но все-таки призналась: – Хотела порчу на него навести. Или сглаз какой. А она сказала, что грех такой на себя не возьмет, но если я действительно хочу отомстить, то могу попросить об этом Смотрителя. Но я думала, тот Ваньке… не знаю… по морде даст! Только сейчас прочитала, что Смотритель всегда убивает…

И она снова принялась повторять, что «не знала», «не думала» и «не хотела», отчего Соболев испытал огромное желание дать девчонке подзатыльник. Но удержался: не имел привычки бить даже самых опасных подозреваемых, а женщин и свидетелей тем более не трогал никогда.

– Что мне теперь за это будет? – жалобно поинтересовалась Людмила, закончив очередной раунд оправдательного нытья.

– Не знаю, это суд решит, – буркнул Соболев, хотя, конечно, понимал, что никакой прокурор в здравом уме не предъявит женщине обвинение в убийстве за то, что она вызвала призрачного мстителя на кладбище. – Чистосердечное признание вам зачтется. И дальнейшая помощь следствию тоже, так что ответьте на еще один вопрос: как зовут гадалку, которая вас надоумила?

– Аглая! – торопливо выпалила Людмила, явно надеясь, что удастся переложить вину на ведьму. – У нее офис на Осенней.

– Я же говорил, – подал голос довольный Федоров, отчего Соболев скрипнул зубами. – Вот и связь.

Глава 13

15 октября 2016 года, 15:20

Поход в кино получился гнетущим, хоть они и попали на только что начавшийся сеанс глупой комедии. Алина местами даже смеялась, но тут же одергивала себя, как будто не имела на это права. А Юле фильм почему-то и вовсе не показался смешным.

После она проводила новую знакомую почти до самого ее дома, который находился в частном секторе. Здесь на отдельных небольших участках стояли дома: у кого-то легкие дачные, у других основательные, для постоянного проживания. Старые деревянные с потемневшими стенами соседствовали с почти роскошными каменными или просто современными, отделанными ярким сайдингом.

Девушки расстались у калитки, и Алина даже поблагодарила Юлю за то, что та провела с ней время.

– Иначе сама не знаю, что я с собой сделала бы, – хмыкнула она и махнула на прощание рукой.

Юля побрела обратно, ежась от холода и неприятных ощущений. Эта часть города – или правильнее сказать, место, которое город пока не сумел полностью поглотить и переварить, – рождало неприятное урчание в животе. Здесь была всего одна улица, присыпанная щебнем вместо асфальта, вдоль которой тянулись заборы всех мастей и размеров, а за ними прятались дома с темными окнами. Сейчас вокруг не было ни души, только осенняя грязь чавкала под ногами, и все время казалось, что кто-то подглядывает из-за занавески как в каком-нибудь ужастике.

Гулять по такой погоде больше не было сил, поэтому Юля направилась к дому, хотя возвращаться пока не хотелось. Вдруг мама опять заведет разговор о практике, плавно переходящей в новую работу, и необходимости бросить ту, что уже есть? Поэтому Юля осторожно позвонила в дверь Влада, решив, что сейчас будет уже вполне уместно поинтересоваться, не нужно ли ему чего-нибудь.

Но вышло еще лучше: на звонок никто не ответил. Видимо, Влад с сестрой куда-то ушли. А может быть, сестра уехала, а Влад отправился по своим делам. В любом случае это означало, что Юля может какое-то время пересидеть у него. Оставалось только придумать себе занятие, чтобы оправдать это вторжение.

К счастью, пыль можно протирать хоть каждый день, да и пропылесосить лишний раз не мешает. Другое дело, что много времени это не занимает. Прибравшись, Юля заглянула в холодильник, проинспектировала его содержимое, и все-таки придумала, что приготовить.

Пришлось сбегать в магазин за недостающими ингредиентами, а стоило все подготовить и начать нарезать овощи, как в замке повернулся ключ и дверь открылась: Влад вернулся. Юля почему-то разволновалась, и ее движения стали чуть более резкими.

– Юля, это ты? – поинтересовался Влад, появляясь на пороге кухни через минуту.

– Да. Здравствуйте.

– Привет… Ты что-то готовишь? – нахмурившись, уточнил он.

– Да, – снова лаконично отозвалась она, старательно нарезая морковку и чувствуя, как сердце ускоряется. Почему-то Юле показалось, что он сейчас ее выгонит. Вдруг он опять не в настроении? И придется все-таки идти домой.

– У меня полный холодильник, – заметил Влад, привалившись плечом к дверному косяку. Прозвучало это спокойно, без раздражения.

– У вас нет супа, – с нотками воинственности в голосе заявила Юля. – А суп очень полезен для пищеварения. Поэтому я варю вам овощной суп.

– Мне кажется, это излишнее беспокойство… – все тем же спокойным тоном отозвался Влад.

Он хотел сказать что-то еще, но слова споткнулись о громкое Юлино: «Ай!» От усердия острый нож соскочил и полоснул лезвием по пальцу.

– Что случилось?

– Порезалась, – хмуро призналась Юля, слизывая кровь, а потом пытаясь зажать рану кусочком бумажного полотенца.

– Сейчас принесу тебе пластырь.

Влад вернулся в кухню меньше, чем через минуту. Порой Юле казалось, что ему гораздо проще искать нужные вещи в квартире, чем, например, ей: те всегда ждали его в строго определенных местах.

Он поставил на стол аккуратную аптечку и на ощупь открыл крышку, пробежал кончиками пальцев по ячейкам, находя пластыри.

– Юля, что-то случилось? – поинтересовался Влад, протягивая один ей и как всегда слегка ошибаясь с направлением. – Я имею в виду, кроме пореза? Тебя что-то тревожит?

– С чего вы взяли? – буркнула она, сосредоточенно заклеивая палец.

– С того, что мне не нужен суп. Я вообще их не очень люблю, и ты об этом уже знаешь. Пойми меня правильно, я никогда не против твоего визита, но мне кажется, что в субботу у девушки твоего возраста должны быть планы поинтереснее, чем варить суп. Ты от кого-то прячешься здесь?

– Да, – со вздохом призналась Юля, отчасти и огорченная тем, что он ее раскусил, и обрадованная возможностью поговорить. С Владом ей с самой первой встречи оказалось необычно легко говорить. – От мамы.

Он удивленно приподнял брови, отступая назад и упираясь в посудомоечную машину. Используя ее как точку опоры, Влад скрестил руки на груди и чуть склонил голову набок. Юля успела заметить, что подобная поза заменяла ему вопросительный взгляд, говорящий: «Я тебя внимательно слушаю».

– Она меня просто убивает, чем дальше, тем больше, – призналась Юля жалобным тоном. – Постоянно требует от меня взрослого поведения. С самого детства. И нет, я не имею в виду с тех пор, как появился Семка, и я стала старшей сестрой. Нет, это началось еще тогда, когда они с отцом разошлись. Кажется, тогда я впервые услышала от нее что-то вроде: «Ты уже не маленькая, пора помогать мне, я одна не справлюсь».

– И сколько тебе тогда было? – осторожно уточнил Влад.

– Шесть лет, – выразительно пояснила Юля. – С шести лет я должна была вести себя как взрослая: сама одеваться, не ныть, не клянчить в магазинах, съедать все, что дали, и в детском саду тоже. А знаете, как гадко кормили в нашем детском саду? Но я ела. И не ныла. И не клянчила. И тихонько развлекала сама себя играми, когда мама была занята делами. Я вела себя как взрослая и потом, когда появился папа Боря. И я была даже рада ему, потому что с его появлением у мамы стало больше времени, мы стали чаще куда-то ходить все вместе. Потом появился Семка, а мне было уже тринадцать, и я чувствовала себя совсем взрослой. И не ныла, когда все внимание и мамы, и папы Бори было отдано ему. А когда с папой Борей мама тоже разошлась, я стала вдвойне взрослой, потому что теперь я была уже не ребенком, а старшей сестрой. Я успела закончить школу, потом даже устроилась на работу… И нянчилась с Семкой, пока мама работала, вместо того, чтобы заводить новых друзей и гулять с ними. Я чувствовала себя так, словно родила сразу после школы, как моя мама в свое время родила меня. Но это ведь не так… И я не понимаю, почему после всех: «Ты должна вести себя как взрослая» мама обращается со мной как с ребенком! Сначала она решила за меня, где мне учиться, теперь собирается решить, где работать! Разве это честно? Разве это справедливо?

– Жизнь вообще редко бывает справедливой, – уклончиво ответил Влад, и Юле стало немного не по себе.

О несправедливости жизни молодой мужчина, полностью ослепший в тридцать лет и вынужденный теперь вести затворнический образ жизни, наверняка знал гораздо больше, чем она.

Но неловкость Юли быстро рассеялась: в конце концов, тот факт, что с ним судьба обошлась еще суровее никак не отменял ее страданий.

– Меня бесит, что она постоянно сваливает на меня Семку, как будто он моя ответственность, а сама устраивает личную жизнь. В то время как у меня нет никакой жизни. Сплошные обязанности. И я даже не могу пойти в клуб с подругой в пятницу, потому что по пятницам она встречается со своим любовником, с которым у нее все равно ничего не получится, потому что еще ни с кем не получилось! А я, между прочим, на этот клуб денег у нее не прошу, я их честно заработала!

– Мне кажется, ты слишком сурова к ней, – мягко заметил Влад, осторожно улыбнувшись. – Если я правильно понимаю, она рано родила тебя и сразу после школы вышла замуж за твоего отца, так?

– Да, – буркнула Юля, насупившись, и тоже скрестила руки на груди, почти полностью копируя его позу.

– Значит, личной жизни и развлечений молодости она тоже оказалась лишена, пока растила и воспитывала тебя. Как и большинство ранних вынужденных браков, брак твоих родителей развалился. И в этом вряд ли кто-то действительно виноват. Потом она была вынуждена растить тебя одна. Как долго?

– Мне было одиннадцать, когда появился папа Боря, – все тем же недовольным тоном пояснила Юля. – Он был хорошим, и я его очень любила. А мама – нет. Думаю, она пыталась его полюбить, но он ее… раздражал. Даже Семка этого не исправил. В конце концов, Боря ушел к другой женщине. К той, которая его любила.

– Но твоя мама все еще достаточно молода. Сколько ей, тридцать восемь?

– Будет тридцать девять в декабре.

– Она всего на пять лет меня старше. И, веришь или нет, нам, тридцатилетним, любви и развлечений хочется не меньше, чем вам, двадцатилетним. Она еще вполне может устроить свою личную жизнь, и ты не можешь осуждать ее за то, что она пытается. Возможно, тебе сейчас это кажется не совсем справедливым, потому что требует от тебя определенных жертв, но ради тебя твоя мама тоже пошла на определенные жертвы, когда тебя родила. И очень многое пропустила в своей жизни.

– Я ее об этом не просила! – эмоционально перебила Юля. – Это были ее решения: и заниматься сексом с моим отцом, не предохраняясь, и оставить меня. Я не просила меня рожать, почему я должна теперь расплачиваться за те ее решения?

– А ты считаешь, было бы лучше, если бы она тогда сделала аборт? – с пугающим спокойствием уточнил Влад. – И тебя не было бы совсем?

Юля, пойманная на слове, шумно вздохнула и тяжело сглотнула. Из чистого упрямства снова проворчала:

– Возможно, всем было бы так лучше. У меня-то точно проблем поубавилось бы.

– Ну так… – хмыкнул Влад, странно улыбаясь. – В чем проблема? Вон где-то там окно, восьмой этаж. Выжить шансов нет, но лучше прыгать головой вниз, так оно вернее.

Юля подняла на него шокированный взгляд и несколько раз растерянно моргнула, не дыша.

– Что?

– Если ты считаешь, что твоя мама совершила ошибку, родив тебя, у тебя всегда есть возможность ее исправить, – все тем же ледяным спокойным тоном пояснил Влад. – Ты уже давно взрослая, дееспособная, можешь сама принимать решения. Если боишься высоты, могу поделиться снотворным. У меня были большие проблемы со сном, и мне какое-то время выписывали его. Я потом бросил его принимать, осталась почти полная упаковка. Поищи там, – он кивнул на аптечку, – коробок с надписью: «Нитразепам». Мне кажется, если выпить все сразу, можно не проснуться.

– Вы знаете, что подстрекательству к самоубийству незаконно? – возмущенно и обиженно спросила Юля. Она ожидала от него большей чуткости.

– А никто не узнает, – усмехнулся Влад. – Я скажу, что таблетки ты взяла тайком, когда я не видел. Я слепой, мне поверят. Зато ты докажешь, что не хотела этой жизни и не обязана быть благодарна за то, что шанс на нее тебе все-таки дали. Потому что пока ты живешь, ты каждый день молчаливо соглашаешься с решением, которое когда-то было принято без твоего участия. А раз ты согласна с ним, то и благодарной быть не помешает.

Юля почувствовала, как от его резких слов перехватило горло, как дрогнули, искривляясь, губы, а горячие слезы подступили к глазам. Захотелось немедленно уйти и больше никогда не возвращаться. Пусть подавится своими деньгами!

Она оттолкнулась от тумбочки, на которую опиралась, и ломанулась к выходу. Но ей требовалось пройти между кухонным столом и Владом, а тот неожиданно выставил руку и поймал Юлю с проворностью, какую не ожидаешь от слепого. Она дернулась, пытаясь вырваться из его хватки, но он только сжал пальцы на ее плечах сильнее.

– Пустите!

– Постой, не вырывайся. Извини!

Последнее слово заставило Юлю замереть. И хотя Влад сразу перестал ее удерживать, теперь его руки просто лежали на ее плечах, она больше не пыталась уйти.

– Прости, знаю, что это прозвучало слишком жестко, но это правда, понимаешь? Ты есть на этом свете, потому что она предпочла дать тебе жить. Она не отдала тебя чужим людям, не бросила в роддоме. Может быть, она не была идеальной матерью, но кто из нас идеален? Она ведь была очень молода и едва ли готова к материнству. Но я уверен, что она пыталась. Делала, что могла. И у нее многое получилось. Не говори, что в твоей жизни не было радостных моментов, я не поверю. Ты выросла светлым человеком, значит, в тебя это вложили. Когда мы злимся, мы не помним хорошего, поэтому просто перестань злиться. И поговори с ней о том, что тебя не устраивает в ваших отношениях сейчас. Я уверен, она тебя любит и не хочет ни обидеть, ни навредить. Она наверняка хочет, как лучше. Просто не всегда получается.

– Я не знаю, как с ней говорить, – призналась Юля тихо. – Все детство только и слышала: «Не ной», «Не выдумывай», «Не говори ерунды». Я не знаю, как ей что-то объяснить, она меня не слушает.

– Тебе надо научиться этому. Потому что пока не научишься, не станешь по-настоящему взрослой. Это ведь не зависит от возраста. Мы все взрослеем в свое время.

– А вы когда повзрослели, если не секрет? – спросила Юля, хотя это едва ли могло сейчас иметь значение. Просто пойманная на полпути к выходу, она внезапно оказалась слишком близко к нему. И это рождало в голове странные мысли. – Когда вы научились говорить с мамой о том, что вам не нравится?

Влад убрал руки с ее плеч, вновь скрестил их на груди, словно отгораживаясь. И когда он ответил, Юля сразу поняла почему:

– Моя мама умерла, когда мне было два года. Меня вырастила третья жена отца, мать моей младшей сестры, Кристины. Она единственная мама, которую я когда-либо знал, но в то же время я всегда знал, что она не мама. А родную я совсем не помню. То есть… Я, конечно, видел ее на фотографиях, но, когда смотрю на них… смотрел на них, ничего не чувствовал. Просто какая-то женщина. А теперь, когда я не вижу, даже образ с фотографий постепенно стирается из памяти.

– О, боже, – выдохнула Юля и прижала к лицу руки, чувствуя, как запылали от стыда щеки. – Влад, простите, я не знала. Ваша сестра упоминала, что в вашей семье у всех детей разные матери, но я думала, что дело в разводах…

– Ну, первая жена отца, мать моего старшего брата, действительно просто сбежала. К новому мужу за границу. А у моей во время беременности обнаружили болезнь, которую стоило начать лечить немедленно. Беременность для этого требовалось прервать, но она решила иначе. Так что мы с тобой в чем-то похожи. Только моя мать за свое решение заплатила слишком высокую цену.

Юля посмотрела на него с сочувствием и раскаянием: если бы она знала раньше, никогда не стала бы жаловаться ему на такие глупые проблемы и претензии к маме. Но она не знала, а он теперь не видел ее взгляда. Словами Юля плохо умела выражать такие чувства, поэтому все, что смогла сделать, – это осторожно коснуться плеча Влада и слегка погладить его.

Влада это заметно удивило, но не смутило: он неожиданно накрыл руку Юли своей. Он и сам не мог выражать мысли и чувства с помощью взглядов, возможно, такие прикосновения давно стали для него адекватной заменой, а Юля просто случайно угадала?

– Но, знаешь, от глупостей меня это не уберегло, – нарочито веселым тоном добавил Влад. – Я ведь тоже проходил через дурацкие мысли типа: «Лучше бы я умер». Когда узнал, что зрение не вернется. Тоже жалел себя целыми днями и думал, что лучше бы не вышел из комы, потому что кому я теперь такой нужен? Я ведь не зря сказал тебе про снотворное. В какой-то момент я решил исправить оплошность судьбы, оставившей меня в живых. Даже сел писать прощальную записку. Но вместо этого моя рука впервые набросала рисунок, который оказался пророческим. Я тогда потерял сознание и пару дней провалялся с жаром, а потом все прошло так же внезапно, как началось. Но эти два дня мне было так плохо, что я был уверен: я умираю. И пока я лежал с этой мыслью, понял, что умирать не хочу. Что я нужен, прежде всего, себе самому. Когда все это закончилось, я перестал себя жалеть и начал учиться жить с мыслью, что я теперь другой и у меня будет другая жизнь. И достиг определенных успехов в этом.

Пока он говорил, большой палец его руки, лежавшей поверх Юлиной ладони, слегка скользил вниз-вверх, поглаживая ее пальцы, и это движение гипнотизировало Юлю сильнее всякого взгляда. Замолчав, Влад вдруг резко отдернул руку, как будто только сейчас осознал, где она и что делает. И хотя Юле это понравилось гораздо меньше, чем неожиданное прикосновение, она сделала то же самое.

– И должен признаться, я так и не научился разговаривать о своих чувствах и желаниях с отцом, – вздохнул Влад. – Так что советы я раздавать горазд, а вот сам следовать им пока не научился. Но ты все равно попробуй. Пойми, чего ты по-настоящему хочешь, и постарайся сказать маме об этом.

– Да если бы я знала, чего хочу! Я точно знаю, что не хочу быть бухгалтером, как мама, но не знаю, кем бы я хотела быть. Вот у некоторых есть страсть, существующая с детства, а у меня нет. Я ровно училась по всем предметам в школе, но ни к одному не испытывала повышенного интереса. У меня нет увлекающих меня хобби. В глубоком детстве я занималась фигурным катанием и помню, как мечтала стать олимпийской чемпионкой в парном катании. Ну, знаете, представляла, как я такая в красивом платье скольжу по льду под красивую музыку, а рядом надежный партнер, и мы с ним кружимся… Но когда родители разошлись, на фигурное катание не осталось ни денег, ни времени. Да и партнера у меня никогда не было: девочек всегда больше, чем мальчиков, за партнера приходилось биться, а мама не считала это нужным. Да и не жалко мне, на самом деле, что пришлось бросить, фигуристки из меня все равно не вышло бы.

– Почему? – удивился Влад.

– Задница больно большая, – буркнула Юля, но уже скорее насмешливо, чем обиженно. – Из меня выросла огромная корова, которая смешно смотрелась бы на льду. Ни один партнер не смог бы меня поднять.

– Тут ничего не могу сказать, – улыбнулся Влад. – Никогда тебя не видел.

– Зато я видела, – хмыкнула Юля. – Так что знаю, что все равно ничего не вышло бы. Да наверное… Из меня никогда ничего не выйдет. Может, мама и права, что заставляет получить понятную… приземленную профессию. Бухгалтеры всегда будут нужны. И кусок хлеба у меня всегда будет. А всякие там мечты о большем – они для других. Для умных, талантливых, пробивных. Я не такая. Я пыталась поступить в университет после школы. С туристической направленностью. Думала, может, получится выучиться на какой-нибудь гостиничный бизнес и уехать в страну, где всегда солнце и есть море. Подальше от Шелково и необходимости нянчиться с младшим братом. Но не поступила. Просто потеряла год. А это ведь единственное, чего мне действительно хотелось за всю мою жизнь. Но я не смогла. Поэтому, видимо, останусь в Шелково навсегда.

В этот раз Влад выслушал ее нытье без жестких нравоучений, но Юля все равно пожалела об излишней откровенности, едва замолчала. Захотелось сказать ему, что пока лучшее, что с ней произошло, – это его предложение о работе, которое дало ей больше свободного времени и бо́льшую финансовую свободу, но она постеснялась: еще подумает, что клянчит прибавку.

– Я бы предложил увести тебя в любую страну мира на пару недель только для того, чтобы доказать тебе, что ты ошибаешься, – заявил Влад, снова шокировав ее. – Никто из нас не знает ни испытаний, которые уготованы, ни возможностей, которые будут даны. Вот только боюсь, что подобное предложение девушке от неженатого мужчины будет не совсем верно истолковано.

Юля не удержалась от нервного смешка.

– Боюсь, что даже если бы вы были женаты, это все равно выглядело бы двусмысленно. Моя мама и так думает не пойми что о моей работе. А в таком случае окончательно уверилась бы, что вы мне платите не за то, что я варю вам суп. Ох…

Она повернулась к рабочему столу, на котором поверх разделочной доски валялась недорезанная морковка.

– Что с ним теперь делать-то?

– Доделывай, раз начала, – пожал плечами Влад, осторожно подходя и опускаясь на стул у стены. – И оставайся со мной пообедать, чтобы немного помочь с накопившейся едой. Заодно сменим тему на что-нибудь более оптимистичное. Например, давай расскажу тебе новости про Смотрителя. Ты слышала о новом убийстве?

Юля не слышала и слышать не хотела: ее трактовка понятия «более оптимистичной темы» явно отличалась от того, что под этими словами подразумевал Влад. Но пришлось внимать его рассказу, параллельно занимаясь готовкой.

Когда в своем повествовании он дошел до описания Смотрителя, которое дала свидетельница Людмила, Юля отвлеклась от супа и повернулась к Владу.

– Смотритель выглядит не так.

– То есть? – он нахмурился. – А ты откуда знаешь?

– Вчера в одной из групп его обсуждали. Там парень заявлял, что призывал Смотрителя с кем-то из друзей и видел его, но описывал иначе: как мужика в джинсах и толстовке. И Галка тоже говорит, что он так выглядит.

– Галка? – удивился Влад. – А она где его видела? Тоже ходила на кладбище?

– Нет, она видела его у клуба, – Юля поморщилась. – Ну, то есть, думает, что видела Смотрителя, потому что видела парня в джинсах и толстовке.

Юля фыркнула, давая понять, что не относится к этому заявлению серьезно.

– Очень интересно, – Влад задумчиво погладил подбородок. – Значит, уже двое утверждают, что Смотритель откликается на зов, и трое уверены, что они его видели.

– Только их показания расходятся, – заметила Юля.

– И знаешь, что это значит? – хитро улыбнулся Влад.

Юля к тому моменту уже снова повернулась к плите, поэтому улыбку не увидела, но вот тон его ей очень не понравился.

– Что? – настороженно уточнила она.

– Что нам надо пойти на кладбище и попробовать вызвать его самим.

Юля резко повернулась и возмущенно уставилась на Влада. Чего он, конечно, не увидел, а чем заменить на таком расстоянии негодующий взгляд, Юля не знала. Разве что кинуть в чокнутого нанимателя половником?

– Да вы, блин, издеваетесь!

Глава 14

16 октября 2016 года, 02:40

Перспектива гулять ночью по кладбищу, где уже нашли пару трупов, Юлю не радовала. Хотя делать это в компании Влада и Игоря казалось не так страшно, как с одной только Галкой. Вспомнив о водителе и по совместительству телохранителе Влада, Юля попыталась увильнуть от сопровождения.

– Зачем вам два компаньона? – жалостливо спросила она, выслушав план Влада. – Игорь прекрасно справится, я буду только путаться под ногами.

– Дело в том, что Игорь нашел максимально подходящую для призыва могилу только с твоим именем. Ни для меня, ни для него полного совпадения фамилии, имени и отчества на глаза не попалось. Можно, конечно, поискать еще, но это лишняя трата времени. Не бойся, мы будем все вместе и будем соблюдать правила. Так что ничего страшного не случится. Если вообще что-то произойдет.

– Но ведь полное совпадение и не требуется, – предприняла Юля последнюю попытку.

– Но говорят, что так верней.

Спорить дальше не было смысла.

Юля не любила врать, но пришлось сделать это дважды. Сначала она сказала маме, что собирается все-таки пойти в клуб с Галкой, а потом написала самой Галке, что сегодня снова не получится по семейным обстоятельствам. Подруге можно было и не врать, конечно, но Юля опасалась, что та или обидится (ведь с ней вызывать Смотрителя Юля отказалась), или увяжется с ними, что будет еще хуже. Хотя она продолжала убеждать себя, что все это выдумки и случайные совпадения, Юле все равно казалось плохой идеей идти на кладбище такой толпой.

Из своей квартиры она вышла в половину десятого, радуясь тому, что мама не обратила внимания на ее выбор одежды для похода в ночной клуб: джинсы и теплый свитер. Время до отъезда на кладбище Юля собиралась провести у Влада.

Дожидаясь момента, она умудрилась задремать в гостиной на диване, поэтому Владу пришлось ее будить. Юля не сразу поняла, где находится и что происходит, поскольку в комнате было темно: Влад сам никогда не включал свет. Поначалу она даже испугалась, пока не опознала в склонившейся над ней темной фигуре своего работодателя.

– Пора ехать на кладбище, – тихонько сообщил тот, когда понял, что она проснулась.

– Хоть бы кто-нибудь хоть бы раз в хорошее место позвал, – пробормотала Юля сонно, с трудом садясь на диване. Видимо, она провалилась в какую-то глубокую фазу сна, и Влад выдернул ее оттуда.

Он тихо рассмеялся.

– Я учту твое пожелание на будущее. Кофе будешь?

От кофе Юля отказалась: ночью его совершенно не хотелось, а особой бодрости она от него не чувствовала. Да и сейчас ничто не смогло бы ее как следует взбодрить.

Зато у Влада и Игоря бодрости хватало на десятерых. Последний ждал их в машине, когда они спустились, и выглядел так же спокойно и невозмутимо, как и всегда. Похоже, его совершенно не волновало, когда ехать, куда и зачем. Ночью – так ночью. На кладбище – так на кладбище. Вызывать призрачного убийцу – почему бы и не да?

На улице было очень холодно, но Юля не успела как следует ощутить этого, прежде чем они нырнули в заботливо прогретый салон БМВ. Смотреть из окна на пустой город, подсвеченный уличными фонарями и немногочисленными рекламными щитами, было даже интересно. Привычные места Шелково выглядели сейчас необычно красиво и загадочно. Некоторые светофоры переключились в режим мигающего желтого, но большинство продолжало работать так же, как и днем. И было так странно остановиться на большом перекрестке на красный и долгих сорок секунд ждать переключения на зеленый, когда вокруг не было ни души, ни одного другого участника движения.

Когда они свернули к кладбищу, стало не так красиво. Особенно когда освещаемый участок дороги закончился, и машина нырнула в кромешную темноту, которую прорезали теперь только фары. Игорь переключил их на дальний свет, благодаря чему границы видимой «вселенной» расширились, но почему-то Юле от этого стало только тревожнее. Очень уж странно она себя ощущала, находясь здесь в такой час. И глухая пустота вокруг казалась угрожающей. Словно вот-вот из-за поворота на тебя выпрыгнет зомби.

Вместо ходячего мертвеца за поворотом оказался небольшой одноэтажный домик, стоявший в нескольких метрах от ворот кладбища. То ли здание администрации, то ли скромная обитель сторожа, если тут таковой есть. На мгновение Юле показалось, что в одном из помещений что-то призрачно мерцает, но когда они подъехали ближе, окна оказались полностью темны.

«Наверное, это фары отразились в стекле», – решила про себя Юля, пытаясь унять нервную дрожь.

А что еще это могло быть? Не призрак же!

У ворот они тормозить не стали, проехали дальше. Игорь сбросил скорость практически до минимума, как будто тщательно выбирал место для остановки по какому-то критерию. Что это был за критерий, Юля поняла, когда он все-таки затормозил и они втроем вышли из машины.

Кладбище было обнесено высоким забором, частокол стальных прутьев не оставлял надежды пролезть между ними даже самой тощей девчонке, верхушку венчали острые пики – попытка перелезть могла закончиться печально. Особенно для слепого. Но в том месте, где Игорь остановил машину, пара прутьев оказалась выломана, из-за чего образовалась вполне приличная дыра, позволяющая проникнуть на кладбище даже такому крепышу, как водитель Влада.

– На кой черт делать такие высокие крутые заборы, если не следишь за их состоянием? – проворчала Юля, зябко ежась под порывом ветра. Теперь она почувствовала осенний ночной холод.

Ее последняя надежда избежать страшной прогулки развеялась в тот момент, когда она увидела дыру.

– Это сложный философский вопрос, – хмыкнул Влад. – Высокий крутой забор с дырой как метафора нашей современной российской действительности.

Юля удивленно покосилась на него, не совсем понимая, что он имеет в виду, но вопрос так и не озвучила, а потому уточнения не получила. Вместо этого Влад велел:

– Игорь, веди нас.

Водитель-охранник заглушил двигатель и выключил фары – единственный источник освещения. На несколько секунд мир погрузился в такую непроглядную темноту, что Юле показалось, будто она тоже внезапно лишилась зрения. Но потом в руках Игоря вспыхнул достаточно мощный фонарь. С ним водитель нырнул в дырку с таким проворством, словно делал это каждый день. За ним отправился Влад, которого с одной стороны забора направляла Юля, а с другой – Игорь. Сама Юля на территорию кладбища ступила последней.

– Держитесь рядом, – велел Игорь, уверенно выбирая направление.

Влад разложил трость, а Юля взяла его под руку, отчаянно надеясь, что в такой темноте не зацепится за что-нибудь и не рухнет на землю. Или еще хуже – приложится головой об одну из оград, что могло стать фатальным.

Могила полной тезки произвела на Юлю странное впечатление. Она, конечно, понимала, что это совсем другая женщина. И мало ли в мире одинаковых имен? Но в груди все равно что-то екнуло, когда она посмотрела на надгробный камень с выбитым на нем портретом. А еще Юля порадовалась тому, что, судя по датам, ее тезка прожила целых девяносто лет. Хотя ее это объективно никак не касалось.

В скрипучую калитку Игорь тоже вошел первым, потом пропустил Юлю с Владом и закрыл за ними дверцу. На мгновение стало очень тихо, когда каждый замер на своем месте. Даже ветер стих, а потому перестали шуршать кроны сосен и скрипеть стволы деревьев. Мир затаился в ожидании.

– Ну что ж, – подал голос Влад. Осознанно или нет, но говорил он очень тихо. – Давай, зови его.

– Знаете, еще не поздно передумать, – предложила Юля, хотя в глубине души уже чувствовала малознакомый огонек азарта, который разгорался с каждой секундой все сильнее.

Придет Смотритель или нет? Правда это или вымысел? Голос страха в голове все еще звучал громче, но любопытство уже проснулось. Поэтому, когда Влад заявил, что они слишком далеко зашли и поздно отступать, в глубине души Юля обрадовалась.

– Смотритель, Смотритель, – позвала она и прервалась, чтобы откашляться: голос сорвался. – Будешь по кладбищу идти, ко мне подойди…

– Я думаю, что нужно звать немного громче, – мягко предложил Влад.

Юля шумно вздохнула, но во второй раз ее голос прозвучал увереннее:

– Смотритель, Смотритель, будешь по кладбищу идти, ко мне подойди!

Игорь водил лучом фонаря из стороны в сторону, освещая другие могилы и внезапно ожившие, зашептавшиеся деревья: словно в ответ на второй призыв снова поднялся ветер. Но пока никого не было видно.

– Третий раз, – подтолкнул Влад.

– Смотритель, Смотритель, будешь по кладбищу идти, ко мне подойди! – теперь уже почти выкрикнула Юля.

И замерла в нетерпении, как и остальные. Секунды тянулись невыносимо долго, лес взволнованно шелестел, могилы угрюмо молчали. Юля и два ее спутника почти не дышали, только луч фонарика скользил по кругу.

– Ничего, – выдохнула Юля через пару минут не то с облегчением, не то с разочарованием. – Никто не пришел.

– Может быть, мы что-то сделали не так? – предположил Влад.

– Встать на могилу тезки и позвать три раза, – пожала плечами Юля. – Что тут можно сделать не так?

– Нас слишком много? – мрачно уронил Игорь, и по интонации было не до конца понятно, спрашивает он или утверждает.

– Да, может быть, – согласился Влад. – Возможно, тебе следует быть здесь одной. Эта женщина, парня которой убили, Людмила… Она звала Смотрителя одна.

– Но парень, с которым разговаривала Галка, был с кем-то! – моментально возразила Юля, испугавшись, что ее сейчас оставят тут одну. – Он сказал: «Смотритель откликнулся на наш призыв». Так что не думаю, что дело в этом.

– Свет? – высказал новое предположение Игорь.

Юля покосилась на фонарь и тяжело сглотнула.

– Точно, – пробормотала она. – В той группе, где публиковали подробную легенду о Смотрителе, отдельно уточнялось, что Смотрителя надо вызывать в полной темноте. Нельзя смотреть в его лицо: это может его разозлить. Возможно, если звать его со светом, он и не придет, чтобы лицо не показывать.

Собственные слова казались Юле бредом, но сейчас, в этом месте посреди ночи, она чувствовала себя как во сне. В чертовски реальном ночном кошмаре, поэтому странные речи и теории воспринимались ею как само собой разумеющееся.

– Игорь…

Влад еще не успел отдать распоряжение, как водитель уже щелкнул выключателем. И мир снова погрузился в непроглядную тьму. Юле показалось, что здесь она даже более плотная, чем у забора.

Со временем темнота распалась на более и менее темные пятна, появились смутные очертания предметов, но стало только хуже. Теперь Юле за каждым стволом дерева мерещилось движение и чья-то фигура. Ей то и дело казалось, что она слышит приближающиеся шаги, но, вероятно, то шумели деревья и кусты.

– Может, позвать снова? – предложил Игорь. – Без света.

– Мне кажется, я уже кого-то слышу, – признался Влад. – Или слышал. Сейчас все стихло.

Юля повернулась к нему, хотела сказать, что другие видели Смотрителя, а не только слышали, но слова умерли у нее на губах, а из открывшегося рта вырвался только громкий вскрик. Она шарахнулась назад, едва не снеся Игоря. Но тот не только устоял, но еще и ее поймал, не дал упасть, когда она пошатнулась, теряя равновесие.

– Что случилось? – встревоженно спросил Влад.

Но Юля не могла ответить, она лишь хватала ртом воздух. Влад стоял почти у самой ограды, а прямо за ней, так близко, что кажется, только руку протяни – коснешься, темнела фигура широкоплечего мужчины в капюшоне. От страха в темноте Юля не могла толком разобрать: в толстовке он, в плаще или просто в куртке.

Не дождавшись ответа, Влад повернулся лицом прямо к Смотрителю, возможно, что-то услышав. Дыхание?

– Он здесь, да? – спросил едва слышно. – Где он?

Влад поворачивал голову, как человек, который пытается что-то разглядеть в темноте, но Юля знала, что он ничего не может увидеть. А главное: он не видел, как близок к нему призрачный убийца. Они стояли буквально лицом к лицу.

Прошло мгновение, и Игорь, державший ее за плечи, словно очнулся: отставил ее в сторону и шагнул к своему шефу, заставил того отойти подальше от ограды. В то же мгновение Смотритель растворился в темноте.

– Где он? Куда он делся? – к Юле наконец вернулся голос.

Игорь щелкнул выключателем фонаря, но Влад услышал это и попытался опустить его руку.

– Нет! Никакого света! Нельзя его злить…

От волнения движение получилось слишком резким, сильным, а Игорь, очевидно, его не ожидал: фонарь выскользнул из его руки, перевернулся в воздухе и упал на землю, светя в направлении калитки. К счастью, та оставалась плотно закрытой, но у Юли все равно снова вырвался невнятный звук. На этот раз даже не вскрик, а сдавленный стон.

– Он там, – с трудом выдавила она.

Игорь повернулся в указанном направлении. Фонарь светил прямо на Смотрителя, стоящего в нескольких метрах от могилы, на территории которой они прятались. На нем были черные, довольно грязные джинсы, тяжелые ботинки типа армейских, плотная толстовка с сильно надвинутым на лицо капюшоном. В свете фонаря Юля увидела только покрытый щетиной подбородок и тут же зажмурилась, боясь увидеть больше.

Смотритель несколько секунд стоял неподвижно, а потом повернулся и пошел прочь, быстро скрывшись из вида.

– Что он делает? – снова взволнованно спросил Влад.

– Он ушел, – лаконично сообщил Игорь. – Догнать?

– Нет, не надо, – вздохнул Влад. – Не стоит злить его еще больше. Главное, что он пришел и вы его видели. Как он выглядел?

– Как описывал тот парень, в группе, – пискнула Юля. – А можно нам теперь пойти домой?

– Насколько я понимаю, по легенде можно выйти за ограду только с первыми лучами солнца, – напомнил Влад.

– По легенде и свет включать было нельзя, а мы включили, – Юля недовольно покосилась на Игоря, но тот только равнодушно пожал плечами. – Но он же нам ничего не сделал.

– Нас слишком много, – повторил свою догадку Игорь. – Ему не задушить всех сразу.

– Что ж… – хмыкнул Влад. – Тогда, полагаю, можем рискнуть. Потому что здесь чертовски холодно. До утра окоченеем.

Глава 15

17 октября 2016 года, 09:30

Когда Соболев вошел в кабинет следователя, тот сидел за столом, уронив голову на сложенные руки. И спал. По крайней мере, Соболеву так показалось. Оперативник деликатно откашлялся, еще раз анонсируя свое появление, поскольку скрип петель не справился с этой задачей, а потом для верности еще и нарочито громко захлопнул дверь.

Велесов вздрогнул, поднимая голову и хмуро глядя на вошедшего. Было видно, что парню совсем худо: нос краснел, глаза слезились, лоб покрывала испарина.

– Почему бы тебе просто не взять больничный? – с нотками сочувствия в голосе предложил Соболев, глядя на все это.

– Ну, какой больничный? – возмутился Велесов, садясь прямее. – У нас убийство, не могу же я все бросить.

– Конечно, без тебя ж мы не разберемся, – хмыкнул Соболев, торопясь занять место, пока не пришел Логинов. В этом кабинете кому-то из них всегда не хватало стула.

Через пару минут подтянулись остальные. Петр Григорьевич по традиции первым делом зашуршал в уголке, где стоял электрический чайник, а Логинов принялся докладывать результаты вскрытия.

– На этот раз никакого нитразепама, – сообщил он первым делом. – Зато есть следы борьбы. Ну… Или, скорее, избиения. По всей видимости, нашу жертву ударили по лицу, повалили на землю и принялись душить. Но по какой-то причине не задушили, а ударили затылком о твердую поверхность, возможно, асфальт. Достаточно сильно, чтобы жертва потеряла сознание. После нашего парня перемещали, вероятно, отвезли на кладбище и задушили насмерть уже там.

– Совсем другая схема, – заметил Петр Григорьевич мрачно, размешивая в кружке с чаем сахар.

– Другой убийца? – настороженно уточнил Велесов, вытирая нос бумажной салфеткой.

– Прямо на это ничего не указывает, – мотнул седой головой Логинов. – Следы на шее второй жертвы похожи на те, что были у первой, значит, как минимум руки душителя примерно такого же размера. Нитразепам первая жертва могла принять и сама, или во втором случае у убийцы просто не было возможности опоить жертву, поэтому пришлось применить силу.

– Значит, наш убийца не организован, действует по обстоятельствам, – пробормотал Велесов, что-то помечая в записной книжке. – Что мы знаем о жертве?

– Новиков Денис Валерьевич, двадцать полных лет, студент местного колледжа, – на одном дыхании выпалил Соболев. – Личность установили почти сразу, поскольку мать пыталась подать заявление об исчезновении тем же утром, что его нашли. Хотя, я так понимаю, парень вел достаточно разгульный образ жизни. В последний свой вечер, как обычно, тусовался с друзьями в местном клубе «Кактус».

– Да, там вся молодежь ошивается, – заметил Петр Григорьевич, садясь на второй стул, который Логинов и не думал оккупировать, хотя имел возможность. – Дешевое пиво, несколько бильярдных столов, танцы-шманцы-обжиманцы…

– Это вам дочь рассказала? – настороженно уточнил Соболев, поскольку обычно именно она просвещала отца по всем деталям жизни поколения двадцатилетних в Шелково.

– Она в такие места не ходит! – тут же возмутился Петр Григорьевич, чем вызвал у Логинова и Велесова снисходительные улыбки. – Но ей рассказывали, да, а она мне.

– Так что там произошло? – поинтересовался Велесов, меняя тему.

– По свидетельству очевидцев Новиков вышел из клуба примерно в половине двенадцатого в компании девицы, с которой познакомился тем же вечером. Дальше, со слов девицы, он завел ее в укромный закуток, начал приставать. Она пыталась его остановить, но у нее не получалось, а потом ей помог какой-то мужик. Мол, он схватил Новикова, ударил его, повалил на землю. В общем, все как Димыч сказал. Она сначала обалдела, а когда незнакомец принялся ее обидчика душить, испугалась.

– Что станет следующей? – уточнил Петр Григорьевич.

– И этого тоже, я думаю, – кивнул Соболев. – В общем, она закричала, побежала обратно в клуб, сказала вышибале, мол, человека убивают. Тот сначала не понял, что случилось: музыка орет, а девица в истерике, плачет, говорит бессвязно. Тут подтянулись друзья этого самого Новикова, с которыми он пришел в клуб. Поняли, что с ним что-то случилось, и пошли на помощь, но уже никого не нашли. Собственно, как я понимаю, они и подняли кипиш. Пытались дозвониться до друга, потом позвонили его матери, рассказали о конфликте… Вот она сразу с утра и пошла подавать на розыск, когда сын так и не вернулся домой.

– Значит, он к девчонке приставал… – повторил Велесов, задумчиво крутя шариковую ручку.

– Да, если верить бармену того клуба, это было не в первый раз, – заметил Соболев со вздохом.

– А первый парень, предположительно, изменил подружке? – уточнил Велесов. – Ты разобрался, что между ними произошло на самом деле?

– Частично, – осторожно ответил Соболев, ни на кого не глядя.

– В смысле? – не понял Велесов.

– В смысле, я поговорил с его подружкой. Она заявила, что он ей изменил, но знает она об этом исключительно со слов местной гадалки. Аглаи, в миру Татьяны.

– Той самой? – удивился Петр Григорьевич. – С которой мы говорили в прошлый раз, когда девчонку в Грибово убили?

Соболев мрачно кивнул, сосредоточенно ковыряя пальцами краешек стола следователя.

– Да, Людмила – подруга первой жертвы – уверяет, что та нагадала это на картах. После ссоры с парнем Людмила пошла к гадалке снова, хотела навести на обманщика порчу…

– Господи, что стало с образованием в этой стране? – ворчливо перебил Петр Григорьевич и, досадливо морщась, громко прихлебнул из кружки.

– Вот не знаю, – снова вздохнул Соболев. – Потому что, когда Аглая отказалась брать грех на душу, Людмила, по ее совету, отправилась ночью на кладбище вызывать Смотрителя, чтобы тот наказал нерадивого любовника.

В кабинете повисла гробовая тишина. Петр Григорьевич перестал прихлебывать чай, а Велесов – шмыгать носом. Казалось, следователь совсем затаил дыхание. Общее любопытство озвучил Логинов:

– И что?

– И он пришел, – выразительно припечатал Соболев, наконец обводя взглядом коллег. – По крайней мере, так утверждает сама Людмила. Она якобы назвала ему имя своего парня, после чего Смотритель ушел.

– Не слишком ли крутое наказание за измену, к тому же недоказанную? – усомнился Логинов.

– Она утверждает, что не собиралась парня убивать, – пожал плечами Соболев. – Мол, думала, что ему просто морду набьют. Может быть, Аглая ввела ее в заблуждение.

– Ты сейчас говоришь так, словно уже поверил в Смотрителя и в то, что он убивает по указке того, кто его вызвал, – настороженно заметил Петр Григорьевич.

Соболев смутился.

– Нет, конечно, тут должно быть что-то другое. Я просто отвечаю на вопрос Димыча.

– Но что другое тут может быть? – усомнился Велесов. – Кто-то ходит ночью по кладбищу, выдает себя за Смотрителя, а потом убивает по указке отчаявшихся дамочек? Думаете, Новикова тоже кто-то так «заказал»?

– Если он настойчиво приставал к девушкам в клубе, то одна из них могла решить его наказать, – хмыкнул Логинов. – Смущает только, что во втором случае у нас на могиле неполное совпадение фамилии, имени, отчества. Только имя.

– Не нашел более подходящей могилы? – предположил Петр Григорьевич. – Кстати, что там с этим парнем, который нашел тело? Не он ли наш Смотритель? Сам положил, сам нашел?

– Было бы неплохо, но в его показаниях все сходится, – отмахнулся Соболев. – Действительно у него мать и сестра рядом похоронены, он регулярно на могилу ходит. Дело давнее, но история вполне обычная: неблагополучная семья, трагедии на почве алкоголя. Странно, что мужик сам не спился, а только в гробовщики подался. Алиби у него, конечно, нет, живет один, но мотива тоже нет. Да и первый труп нашел не он, а другой сотрудник. Меня больше смущает в этом деле участие Аглаи. Я хочу сказать… Ну кто в здравом уме пошлет клиентку ночью на кладбище вызывать призрачного мстителя-убийцу? И то, что она опять вовлечена…

– Ты вроде не верил, что нынешняя история как-то связана с Грибово, – немного обиженно напомнил Велесов.

– Не верил, – кивнул Соболев. – И сейчас не верю. Но что-то тут должно быть, не просто так она второй раз нам попадается.

Он прикусил губу, думая, не сказать ли остальным про Федорова с его странными «предчувствиями» и загадочными рисунками, но в конце концов воздержался. В этом деле и так хватало чертовщины. Но Аглая чего-то испугалась, когда Федоров с ней говорил. Чего? Соболев собирался это выяснить.

– Я планирую поговорить с ней. В выходные нам не удалось…

– Кому – нам? – удивился Петр Григорьевич. – Меня с тобой не было.

Соболев снова отмахнулся.

– Да это я так. Оговорился. Я и сегодня, наверное, сам к ней съезжу, нечего толпой ходить.

– Да, Петр Григорьевич, вы лучше попытайтесь разузнать, какая девушка в том клубе могла быть сильно обижена на Дениса Новикова, – попросил Велесов.

Петр Григорьевич меланхолично кивнул. Ехать к гадалке ему не больно-то и хотелось.


17 октября 2016 года, 12:30

Припарковавшись у небольшого двухэтажного здания, носившего гордое название бизнес-центра, Соболев едва не застонал в голос, заметив впереди знакомый БМВ. Похоже, Федоров решил, что ему обязательно нужно влезть в это дело по самые уши и обязательно контролировать работу полиции. Или чего он хочет добиться, присутствуя на допросах?

– Тебе со мной нельзя! – отрезал оперативник.

Федоров, который вылез из машины за секунду до того, как Соболев с ней поравнялся, как будто специально подгадывал, удивленно приподнял брови и тоном невинного ребенка поинтересовался:

– Почему? В субботу мы ведь приезжали сюда вместе. Просто Аглаю не застали.

– Потому что гражданским не положено присутствовать при оперативно-розыскных мероприятиях, если они не понятые. Такое только в кино бывает.

– Но ты разрешил мне присутствовать на разговоре с Людмилой, – напомнил Федоров все тем же невинным тоном.

Соболев скрипнул зубами.

– Временное помутнение, я уже раскаялся.

С этими словами он уверенно направился ко входу в офисное здание. Федоров невозмутимо пошел следом. Если он сейчас начнет канючить, как маленький…

Но Федоров канючить не стал. Молча поднялся с оперативником на второй этаж и дошел до двери нужного офиса. Там Соболев остановился, повернулся к нему и сначала по привычке просто вопросительно уставился, выразительно выпучив глаза, но потом вспомнил, что собеседник не в состоянии оценить пантомиму.

– И чего ты ждешь? – озвучил он свой вопрос. – Я же сказал: тебе туда со мной нельзя.

– Забудь про правила, Андрей Владимирович, – хмыкнул Федоров с улыбкой. – Если войдешь туда со мной, она испугается сильнее и расскажет тебе больше. Ты же помнишь впечатление, которое мы с тобой произвели на нее в ресторане? Только в этот раз ей некуда будет бежать от наших вопросов. И потом… Ты же все равно не можешь заставить меня уйти.

– Я могу арестовать тебя за препятствование расследованию, – пригрозил Соболев.

На Федорова это не произвело ни малейшего впечатления: он остался стоять рядом все с тем же невозмутимым видом. Только теперь в спокойных чертах его лица читался вопрос: «Кому ты врешь?»

«Действительно, кому я вру?» – со вздохом подумал Соболев и, быстро постучавшись, решительно толкнул дверь в кабинет гадалки, не дожидаясь ответа.

За письменным столом Аглаи не оказалось. Она сидела на диване в углу рядом с напряженной на вид женщиной. На маленьком столике перед ними горели две невысокие толстые свечки, источая резковатый цветочный запах, а между ними Аглая раскладывала карты.

Обе женщины испуганно вздрогнули и обернулись ко входу. Клиентка при этом выглядела удивленно-негодующе, а на лице гадалки отразился испуг. Как Федоров и предсказывал, испуг этот был связан именно с ним: взгляд Аглаи моментально метнулся от Соболева к его спутнику, вошедшему следом.

– Эй, подождите своей очереди с той стороны двери! – недовольно взвизгнула клиентка. – У нас еще полчаса!

Соболев с особым удовольствием извлек из кармана удостоверение и продемонстрировал женщине, поскольку хозяйка кабинета и так прекрасно знала, кто он.

– Капитан Соболев, уголовный розыск, – отчеканил он. – Покиньте помещение. Догадаете в следующий раз.

Слова «уголовный розыск» моментально произвели на клиентку Аглаи должное впечатление. Она вскочила и схватила объемную сумку, лежавшую на диване рядом.

– До свидания, – бросила быстро, засеменив к выходу.

– Позвоните мне потом, назначим с вами новое время! – крикнула ей вслед Аглая.

Женщина только рассеянно кивнула, уже у двери зацепилась любопытным взглядом за белую трость в руках Федорова, потом перевела его на Соболева. Было видно, что ей безумно интересно, зачем пришли эти двое. Оставалось надеяться, что дама не решит, будто Соболев привел к гадалке подозреваемого, чтобы та сделала расклад на его виновность. А то еще пойдет болтать об этом по всем бабским чатикам. О полиции и так говорят невесть что…

На всякий случай Соболев строго зыркнул на женщину, чем ускорил ее исчезновение. А потом повернулся к гадалке. Та так и стояла у дивана, нервно ломая пальцы, но очень стараясь выглядеть невозмутимо.

– Что вас привело, господа? – спросила она, как только внимание Соболева переключилось на нее.

– Думаю, вы прекрасно знаете, – хищно улыбнулся он, делая несколько шагов вперед и сверля гадалку взглядом. – Людмила Валеева, ваша клиентка.

Этого имени хватило, чтобы Аглая – она же Татьяна – сдулась, словно прохудившийся воздушный шарик. Она почти рухнула на диван, сгорбилась и уперлась локтями в колени, судорожно сжимая сцепленные в замок пальцы.

– С тех пор, как услышала об убийстве на кладбище, я знала, что вы рано или поздно придете, – пробормотала она и покосилась на Федорова. – Удивлена, что вы появились так нескоро.

– Требовалось кое-что проверить, – уклончиво объяснил Соболев, подходя еще немного ближе к дивану, но не собираясь садиться.

Зато Федоров не стал отказывать себе в удовольствии: нащупал тростью дорогу и сел на диван с другой стороны, максимально далеко от Аглаи.

– Так что вы знаете о Смотрителе? – спросил он, словно продолжал разговор, начатый ими в ресторане.

– Да все то же, что и другие! – воскликнула Аглая нервно. – Только все это ерунда, понимаете? Байки, придуманные людьми, чтобы пугать друг друга!

– Вот так раз, – усмехнулся Соболев. – Ведьма, а в сверхъестественное не верит. Зачем же вы тогда послали Людмилу на кладбище вызывать этого мстительного чудика?

Аглая громко, скорбно вздохнула и на несколько секунд закрыла лицо руками.

– Мстительные призраки-убийцы, – тихо и терпеливо заговорила она, когда отняла ладони и сложила их на коленях, – это порождения человеческой фантазии. Мистика – материя куда более тонкая. Это потоки энергий, что идут сквозь пространство и время. Они несут в себе информацию. О когда-то живших людях, о событиях, которые происходят или произойдут в скором времени, потому что все условия для них уже сложились. Но эти потоки не принимают форму мужчины в капюшоне и не убивают людей. Они вообще никак не могут взаимодействовать с физическим миром, разве что питать тех, кто достаточно восприимчив к ним.

– Как вы? – догадался Соболев.

– Да! Но людям скучны такие вещи, они придумывают монстров, потому что рядом с ними сами себе не кажутся такими уж ужасными. Эта женщина, Людмила, узнав об измене своего мужчины, не стала копаться в причинах, не приняла это как неизбежное, не захотела просто отпустить ситуацию и того, кто ее обманул. Нет, она захотела его наказать. За свои обманутые надежды, хотя сама его никогда не любила. Карты это ясно показали. Она пришла ко мне с просьбой навести порчу, сглаз – что угодно. Говорила: «Пусть он покроется волдырями и гнойными язвами, пусть у него никогда ни на одну женщину не встанет, пусть он лишится работы и друзей, а потом приползет ко мне просить прощения». И все это она хотела сделать моими руками. В ней кипела злость, этой злости надо было дать выход. Я отправила ее на кладбище, чтобы она смогла еще раз это все осмыслить. Понимаете, далеко не все готовы на реальные действия, когда внутри горит жажда мести. Одно дело заплатить ведьме, а когда тебе самой нужно пойти ночью на кладбище и вызвать призрака – это совсем другое. Я не думала даже, что она решится! Но если бы я хоть на секунду верила в то, что Смотритель существует и таким образом действительно можно кого-то убить, я бы никогда Людмиле этого не посоветовала. Я думала, что в худшем случае она напугается на кладбище и это немного прочистит ей мозги.

– То есть это был такой сеанс выездной психотерапии? – хмыкнул Соболев. – Но что же тогда, по-вашему, случилось? Что пошло не так? Почему через пару дней парень оказался на кладбище задушенным?

– Я не знаю! – протянула Аглая, молитвенно сложив руки, словно клялась. Глаза ее заметно увлажнились. – Может быть, когда Смотритель не появился, Людмила решила пойти до конца и наняла убийцу из плоти и крови… Может быть, она совсем помешалась!

– Но чего вы так испугались тогда, в ресторане? – снова подал голос Федоров. – Почему так поспешно ушли? Если вы ни в чем не виноваты и даже не думали, что все так обернется? В конце концов, вы не несете ответственности за безумные поступки своих клиентов. Что вы нам не говорите, Аглая? Что еще есть в этой истории?

Соболев покосился на него, стараясь не выдать своего недовольства: тот все равно его не заметит, а перед «свидетельницей – тире – подозреваемой» нужно выступать одним фронтом.

Впрочем, Аглая тоже ничего не заметила бы: она обреченно прикрыла глаза, на накрашенных ресницах сверкнула слезинка.

– Он приходил ко мне в вечер своей гибели, – тихо призналась она. – Иван, парень Людмилы. Каким-то образом узнал, что это я сказала о его измене. Он, конечно, все отрицал, называл меня лживой стервой, наживающейся на чужих суевериях…

У Соболева вырвался странный звук, который он в последний момент замаскировал под кашель. Аглая это проигнорировала.

– Иван был очень зол и агрессивен, а время было уже позднее. Здесь двери здания закрывают в десять, но большинство офисов работает до семи или восьми, а шел уже девятый час, на втором этаже я осталась одна. Я попыталась его урезонить, предложила ему чай и беседу. Он отказался, но чай я все равно приготовила. И раскрошила туда таблетку, чтобы его успокоить…

– Нитразепам? – насторожился Соболев.

– Да, – призналась Аглая глухо.

– Это же снотворное, – нахмурился Федоров.

Надо же, какой осведомленный!

– Что было, то и дала! Оно оказывает седативное действие, Иван сразу успокоился. Хотя я сомневалась, что поможет. Сколько он там принял бы, если бы просто сделал глоток? А он чай почти залпом выпил, видимо, пить хотел. Зато сразу ушел. У него было достаточно времени, чтобы добраться до дома, оно ведь действует минут через тридцать-сорок.

– Сомневаюсь, что это законно, – хмыкнул Соболев. – Травить людей снотворным без их ведома.

– Поймите, я испугалась за свою жизнь! Арестуйте меня, если это преступление!

– Ладно, что было после того, как он ушел? – тут же сдал назад Соболев.

– Ничего, – Аглая растерянно развела руками, глядя на него снизу вверх. – В девять у меня была поздняя клиентка, я успела и сама успокоиться к ее приходу. Мы провели сеанс, потом она ушла, а я отправилась домой. Больше я Ивана не видела, потом прочитала в местных новостях о его гибели.

– И вы не подумали, что стоит обо всем рассказать полиции?

– Чтобы меня сразу обвинили во всех грехах? – хмыкнула Аглая. – Я знаю, как вы работаете. Полагаю, вы арестуете меня теперь?

Соболев посмотрел на ее руки, теперь снова сложенные на коленях, и покачал головой.

– Нет, вы не подходите под описание убийцы, это сделал человек намного крупнее вас. Но именно вы лишили Ивана возможности сопротивляться и защищать себя. У вас есть, что еще сообщить нам?

Она низко опустила голову и помотала ею, тихо всхлипнув.

– Ладно, зайдите на днях к нам, надо будет оформить протокол с вашими показаниями. Не придете сами, будем вынуждены снова ворваться к вам во время сеанса. Понятно?

Аглая кивнула, не поднимая на него взгляда, пряча лицо в ладонях. Соболеву стало не по себе: не любил он рыдающих женщин. Поэтому поторопился уйти. Федоров пошел за ним следом, больше не задавая вопросов.

Лишь в коридоре поинтересовался:

– Ей за это ничего не будет?

– Нет, не думаю. Парень умер не от снотворного. Если бы она напоила его, а потом столкнула в воду или положила сонным на рельсы, тогда да, а так… Нам нужен тот, кто его задушил.

– А если у нее есть сообщник? Крупный мужчина?

– Сообщник – в чем? Каков мотив? Нет у нее мотива. А у Людмилы есть. Весь вопрос теперь в том, действительно ли она видела кого-то на кладбище или придумала это, а сама просто заказала парня обычному убийце? И то, и другое для меня невероятно…

– Смотритель существует, – неожиданно заявил Федоров.

Соболев замер на верхней ступеньке лестницы, до которой они как раз дошли.

– То есть?

– Его видела не только Людмила, – невозмутимо пояснил чокнутый собеседник. – Мы сами вызвали его этой ночью. Он откликнулся. Игорь и Юля видели его. Правда, одет он был не так, как описывала Людмила. И это сбивает с толку. Что это за призрак, который переодевается?

– То есть тебя только это удивляет? – возмутился Соболев. – Что призрак переодевается?

Федоров пожал плечами, осторожно спускаясь по лестнице.

– Это нелогично.

– И с этим хрен поспоришь, – пробормотал Соболев, следуя за ним.

Едва за незваными гостями закрылась дверь, Аглая перестала всхлипывать и убрала ладони от совершенно спокойного лица. В глазах ее не было ни единой слезинки, только тревога. Она подошла к письменному столу, на котором остался смартфон, но взяла не его, а другой телефон, вытащила его из нижнего ящика. Номер набрала по памяти: предпочитала не держать его в «Контактах» даже запасного телефона с сим-картой, оформленной на чужое имя.

– У меня была полиция, – сообщила резко, едва на том конце ответили. – И он тоже. Думаю, он их и навел. Это становится слишком опасно. Надо с ним что-то решать и решать быстро.

Глава 16

17 октября 2016 года, 21:20

Музыка орала и гремела, била по барабанным перепонкам, но была не в силах заглушить мысли, крутившиеся в голове. Когда во время длинного перерыва между занятиями Галка заявила, что надо сходить в клуб хотя бы этим вечером, Юля не стала возражать, хотя понедельник не был ее любимым днем для вечеринок. И дело было даже не в том, что отказывать Галке в третий раз подряд было неловко. Просто она надеялась, что это поможет отвлечься.

Не помогло. В понедельник вечером народа в клубе было мало, что, с одной стороны, облегчало задачу поиска свободного столика, с другой – несколько разбавляло атмосферу веселья. Нет, люди все равно встречались парами и группами, танцевали на полупустом танцполе, играли в бильярд, болтали и смеялись, но это не захлестывало бурной волной и не уносило прочь от проблем. Юля чувствовала себя каплей масла в стакане воды: не могла ни погрузиться в общее состояние беззаботности, ни перемешаться с ним. Клубная атмосфера окружала и обволакивала, но внутрь не проникала.

Мысленно Юля снова и снова возвращалась в непроницаемую ночную темноту кладбища, к мрачной мужской фигуре в капюшоне. В своем воображении она вглядывалась в темноту под капюшоном и то видела копошащихся в ней летучих мышей, как в давнем сне, то слегка заросший щетиной подбородок. Такой обычный, человеческий и, вероятно, именно поэтому такой пугающий. Каждый раз, когда она вспоминала эту часть лица Смотрителя, мурашки бежали по коже, а по спине, вдоль позвоночника, словно скатывалась маленькая льдинка.

Даже здесь, в клубе, Юля непроизвольно вглядывалась в жидкую толпу людей, в любой момент ожидая увидеть знакомый силуэт между ними. От предчувствия беды, которая притаилась где-то в темном углу, сердце стучало быстрее и в груди щекотно зудело.

– Замечталась о красавце Владе? – насмешливо поинтересовалась Галка, приземляясь напротив нее за маленький столик, и с громким стуком поставила на него два маленьких бокала пива.

– Вот о нем точно не думала, – буркнула в ответ Юля, пододвигая к себе один бокал.

И это было почти правдой. Ведь думала она о Смотрителе, но там, где вспоминался мстительный то ли призрак, то ли живой мертвец, обязательно маячил и светлый образ нанимателя, втянувшего ее в новую переделку.

– Сделаю вид, что поверила, – хмыкнула Галка, делая большой глоток и оглядываясь по сторонам. – Да, пожалуй, сегодня здесь больше и подумать-то не о чем. Но зато свободен бильярдный стол. Хочешь поиграть?

Юля бросила взгляд в направлении ее кивка. Действительно: один из трех столов пустовал, что случалось довольно редко. Обычно для игры требовалось становиться в очередь.

– Вот что значит выбить из колеи завсегдатаев, – с горьким сарказмом добавила Галка, и Юля вопросительно уставилась на нее. – Ты что, не слышала о случившемся? Смотритель замочил парня этого наглого из нашего колледжа. Ну того, который на прошлой неделе к тебе подкатывал и в Портал звал. По ходу дела, как раз в пятницу, когда мы не пошли. Так что пропустили все самое интересное.

Юля тяжело сглотнула. О новой смерти она, конечно, знала, но как-то совсем упустила из виду тот факт, что погиб знакомый ей человек. Пусть и не близко…

– Мне не кажется, что убийство – это интересно, – возразила она.

– О, да ладно, – отмахнулась Галка. – Я тут пока пиво ждала, успела поболтать с Мишаней… ну, с барменом. Господи, как ты вообще живешь на этом свете, что никого не знаешь? Так вот, он мне немного про парня этого рассказал. Судя по всему, петля по нему давно плакала, так что я огорчаться из-за него точно не стану. Так что насчет бильярда? Соображай, пока стол не заняли.

Юля покачала головой. Известие о Денисе желания играть не добавило, поэтому вместо этого она предложила:

– Пойдем лучше потанцуем. В бильярд можно и днем поиграть.

– А вот это ты дело говоришь, – хмыкнула Галка и сделала еще пару больших глотков для настроения.

Их столик остались сторожить недопитое пиво и куртки, висевшие на спинках стульев, а вот сумки здесь лучше было брать с собой на танцпол, иначе потом можно было не досчитаться смартфона или кошелька. Юля пробиралась между столиками к танцполу, прилаживая сумку через плечо и в очередной раз мечтая о том, как с ближайшей зарплаты купит себе маленький клатч для таких выходов, чтобы не выглядеть глупо с огромной торбой на танцполе. По сторонам она не смотрела, а потому не сразу поняла, кто в нее влетел и откуда этот человек взялся. Почувствовала только, как из чужого бокала на плечо плеснулось пиво.

– Упс, сорян! – крикнул на ухо смутно знакомый, но очень пьяный голос. – О, подруга, это ты! Привет!

Юля вздрогнула от неожиданности и невольно отпрянула, когда налетевшая на нее девушка полезла обниматься. Только когда та отстранилась, она узнала в ней Алину. Только сегодня та не грустила по погибшей сестре, а явно что-то праздновала. И, видимо, дело шло так хорошо, что Алина уже не помнила, как Юлю зовут.

– Привет, – улыбнулась она, пытаясь не потерять из вида Галку, которая не заметила заминку и продолжала держать бодрый курс на танцпол. – Вижу, тебе уже лучше.

– Да не то слово! – воскликнула Алина, буквально повисая у нее на плечах и нервно хихикая. Ее веселость при ближайшем рассмотрении носила нездоровый, нервозный характер. – Нет, я это даже словами описать не могу, а ты не поверишь, если я скажу! Все-таки есть Бог на небе! И справедливость тоже есть…

– Ты о чем?

– Да говнюк этот… из-за которого Ксюха… – нервный смех на мгновение превратился во всхлип, но от перехода к рыданиям Алина удержалась. – В общем, сдох этот козел! Вот почти той же смертью, что и Ксюха. Думаю, за дружками его дело не встанет… Так-то!

И она оттолкнулась от Юли, хлопнула ее по плечу и, пошатываясь, направилась к столику, за которым ее ждали Вадик и пара смутно знакомых по колледжу девчонок.

Юля проводила Алину взглядом, ошарашенно соединяя в голове разрозненные кусочки истории. Значит, это Денис с дружками тогда воспользовались состоянием Ксюши? Из-за них она покончила с собой…

Воспоминание о том, как красавчик Денис на прошлой неделе звал ее в Портал, кивая на приятелей, неожиданно окрасилось в совсем другие цвета. Хорошо, что отказалась… Видимо, карма у нее такая: привлекать внимание криминальных личностей.

Новый кусочек пазла, встав на свое место, не помог Юле поднять настроение. Она не могла разделить ни Алининой радости, ни Галкиного равнодушия, но очень постаралась отвлечься и получить удовольствие от движения под музыку.

Юля всегда неплохо двигалась, но никогда не считала, что танцует хорошо. Немного стеснялась себя и своего тела, ей каждый раз казалось, что кто-то смотрит со стороны критически, но сегодня она очень старалась не думать об этом. Двигаясь под музыку, то и дело прикрывала глаза, полностью отдаваясь ритму: то бестолково рваному, то утомительно монотонному. Мигание подсветки, мельтешение других танцующих и музыка постепенно ввели ее в знакомое состояние, по ее мнению, похожее на транс, когда почти все перестает иметь значение. Именно ради таких моментов Юля и ходила в клуб время от времени.

В какой-то момент она слишком увлеклась, танцуя с закрытыми глазами, и с кем-то столкнулась. Ничего фатального, в этот раз ее даже не облили пивом, но глаза пришлось открыть, чтобы не усугублять. И с трудом обретенное душевное равновесие вновь полетело к чертям.

Он стоял у входа. Высокий, широкоплечий, в толстовке. С накинутым на голову капюшоном. Стоял и смотрел, как казалось, прямо на нее, но потом повернул голову, оглядываясь по сторонам. Может быть, проверял, одна ли она сегодня?

Когда Смотритель медленно побрел, обходя по краю танцпол, сердце провалилось в живот и уже оттуда поползло в пятки. Юля остановилась, ее как будто парализовало. Уши заложило, громкая музыка почти стихла для нее, превратившись в далекие, гудящие басы. Голос Галки, спрашивающей, что случилось, Юля и вовсе не услышала.

Почти не мигая, она следила взглядом за Смотрителем, который, засунув мощные руки в карманы толстовки, размеренным шагом шел мимо танцплощадки в сторону бара. Вот этими самыми руками он ее и задушит… Она даже пикнуть не успеет.

– Юль! – крикнула Галка почти ей в ухо, с силой дернув за плечо.

Пелена, которой ее накрыло, упала, уши отложило. Музыка снова ударила по барабанным перепонкам, а паралич отпустил. Юля смогла оторвать взгляд от Смотрителя и перевести его на подругу.

– Ты чего? – встревоженно повторила та неизвестно в который раз. – Как будто привидение увидела…

Юля хотела кивнуть и показать ей на Смотрителя, но тот как раз дошел до барной стойки и, хлопнув по спине парня, дожидавшегося заказа, стащил с головы капюшон.

Он оказался обычным парнем крепкого телосложения в толстовке с капюшоном.

Юле почувствовала себя как надутая воздухом резиновая кукла, из которой вытащили затычку. Руки и ноги ослабли, стали как будто чужими, ее даже пошатнуло. Чертов Влад со своими ночными прогулками по кладбищу! Теперь ей повсюду будут мерещиться чудовища…

– Юль?

– Да нормально все, – махнула она рукой, слабо улыбаясь. – Душно, наверное, стало. Или с пива повело.

– Чего ты там выпила-то, чтобы тебя повело, – фыркнула Галка. – Чего, пойдем посидим? Допьем пиво, чтобы хоть не зря вело?

– Нет, – уверенно мотнула головой Юля, снова подхватывая танцевальный ритм. – Мы же не сидеть сюда пришли.

Не будет она поддаваться ни страху, ни унынию! Подумаешь, померещилось что-то на почве пережитого стресса…

– Вот это моя девочка! – одобрила Галка, улыбаясь.

Через час с небольшим Юля засобиралась домой, и Галка не стала возражать, поскольку все это время они честно провели на танцполе, прервавшись лишь пару раз во время медленных танцев, сначала чтобы допить пиво, а потом – попить лимонада со льдом. Злоупотреблять алкоголем накануне учебного дня ни одна не хотела.

Схватив дожидавшиеся их куртки, они выскочили в ночь не одевшись, уставшие и разгоряченные. Юле сначала даже понравились жесткие объятия холода, но уже через пару секунд она все же торопливо сунула руку в рукав, попав в него не с первой попытки.

Тишина дворика после грохочущей в клубе музыки оглушала, поэтому обе девушки остановились ненадолго, жадно глотая свежий воздух и привыкая к мертвому спокойствию засыпающего города.

– Это было неплохо, но в следующий раз давай все же в пятницу сходим, – резюмировала Галка. – Так интереснее.

– По пятницам мама ходит на свидания, – вздохнула Юля. – Так что давай резервировать субботы.

– Этот вариант меня тоже устраивает, – с деловым видом кивнула Галка и добавила: – В пятницу тусим у тебя под ужастики, а в субботу – сюда.

– Давай только без фанатизма, – рассмеялась Юля.

Она повернулась, собираясь шагнуть к дорожке, которая выведет их между домами на ярко освещенную улицу, но замерла. Судя по тому, как стихла и застыла рядом Галка, она увидела то же, что и Юля.

Смотритель – или снова просто кто-то, очень на него похожий, – стоял на дорожке в той же позе, что и всегда. Далекий фонарь светил ему в спину, поэтому лица как обычно не было видно, даже щетинистого подбородка, но Юля все равно была уверена, что на этот раз не ошиблась. Она непроизвольно вцепилась в руку Галки, как будто собиралась потащить ее обратно к дверям клуба. Или даже попыталась, потому что та вдруг тихо, испуганно возразила чему-то:

– Да ладно, он же не за нами… Он же не мог прийти за нами?

Словно в ответ на ее вопрос Смотритель поднял руку и помахал. Медленно, лениво и издевательски. А потом поманил пальцем.

– Бежим, – пискнула Юля и все-таки потащила Галку назад в клуб.

Та сопротивлялась, но вяло. Лишь попыталась сказать, что знает путь обхода, но Юля не стала слушать. Нырнула сначала в темноту фойе, а потом – за спасительные двери женского туалета. Сюда мужчинам – даже призракам-убийцам – хода не было.

В туалете висело сизое облако дыма, от которого сразу зачесался нос и заслезились глаза: чем холоднее становилось на улице, тем меньше курильщикам хотелось выходить ради сигареты на улицу. Зато в помещении почти никого не оказалось: две из трех кабинок были заняты, но у раковин никто не толпился.

– Да успокойся ты! – прикрикнула Галка на Юлю, которую охватила паническая дрожь. – Он не за нами! Может, еще какого парня пришел придушить…

– Ты же видела, он поманил нас! – нервно отозвалась Юля, с трудом удерживаясь от крика. – Точнее меня! Он пришел за мной!

– Да с чего ты взяла? – возмутилась Галка. – Кому ты нужна, блин, чтобы Смотрителю тебя «заказывать»?

– Меня не заказывали, – призналась Юля тихо, прикрывая глаза и прижимаясь спиной к стене, отделанной равнодушным светлым кафелем. Сквозь осеннюю куртку его холода не чувствовалось. – Я нарушила правила…

– Какие правила?

– Правила вызова… – еще тише произнесла она, не глядя на подругу.

Галка отреагировала не сразу. В одной из кабинок шумно спустили воду, и из нее выплыла томная девица в ботиночках на высокой шпильке. Судя по тому, как нетвердо шагала и старалась не смотреть на Юлю с Галкой, она в употреблении алкоголя себя не сдерживала. Галка молчала до тех пор, пока девица не вымыла руки и не исчезла за дверью.

– Ты что, ходила вызывать Смотрителя? – угрожающе уточнила она, как только девушки снова остались вдвоем. – Без меня?!

– Это все Влад! – попыталась оправдаться Юля. – Ему приспичило, а какой у меня был выбор? Это часть моей работы на него, понимаешь? Помогать в определенных ситуациях, а не только убираться и готовить!

– Ты могла позвать меня! – возмущенно крикнула Галка. – Я же первая хотела это сделать!

– Я не хотела превращать это в групповую экскурсию, – огрызнулась Юля, защищаясь. – Нас и так было трое с Игорем. И мы накосячили!

Галка немного успокоилась, с деловым видом сложила на груди руки и поинтересовалась:

– Как именно?

– Игорь включил фонарь, когда Смотритель пришел, – голос Юли дрогнул при воспоминании о том моменте. – Влад пытался его остановить, но Игорь выронил фонарь, и его луч попал прямо на Смотрителя. Я видела его лицо. То есть… технически, я видела только подбородок, но все-таки…

– Может, это не такое уж нарушение? – неуверенно предположила Галка. – Я вот до поста в той группе и не помнила про то, что на него нельзя смотреть. Ты же знаешь, как бывает в интернете? Все переврут, от себя добавят для красоты. Если бы вы действительно нарушили правила, он бы там вас и убил.

– Всех троих? – чуть не плача, возразила Юля. Свое обещание не бояться, данное себе всего час назад, она уже забыла. – Нет, он решил выследить нас по одному. И теперь будет ждать меня…

Она снова закрыла глаза и прижала ладони к лицу, едва не застонав в голос. Что теперь делать-то?

– Ты-то можешь идти, думаю, к тебе у него претензий нет, – предположила Юля, когда Галка повторила этот вопрос вслух, словно прочитав ее мысли.

– И бросить тебя тут одну? Нет уж, подруги так не поступают! Может, попытаемся прорваться? Я могу Мишаню спросить, нет ли тут какого другого выхода… Или можем такси вызвать со строгим требованием въехать во двор и ждать нас у дверей клуба…

– От таксистов допросишься… – фыркнула Юля и тут же осеклась, вдруг сообразив, кто точно въедет во двор и даже проводит их от входа до машины. И их снова станет слишком много, чтобы Смотритель смог напасть.

Она принялась судорожно рыться в сумочке, а Галка только удивленно приподняла брови.

– Ты что-то придумала?

– Да, – отрывисто ответила Юля, наконец выуживая смартфон из сумки и выбирая в памяти номер. – Позвоню Владу, пусть пришлет Игоря. Он меня в это втравил, он пусть и спасает.

Галка криво усмехнулась.

– Я уверена, он будет не против.

Глава 17

17 октября 2016 года, 22:50

Юля была по-настоящему напугана, и чтобы это понять, не требовалось зрение. Для Влада ее состояние стало очевидно еще во время разговора по телефону: он и раньше слышал, как дрожит и срывается в такие моменты ее голос. Тогда она говорила о призраке Хозяйки, преследовавшей ее в сентябре. Сейчас ее голос звучал точно так же.

Влад велел Юле оставаться на месте и ждать их приезда, после чего вызвал Игоря и торопливо оделся, уделяя процессу чуть меньше внимания, чем обычно. Фактически он просто сменил домашнюю футболку на рубашку, а потом сверху накинул пальто. Из-за спешки, Влад не заметил, как завернулся воротник рубашки, но под верхней одеждой этого все равно не было видно.

К клубу они подъехали всего минут через десять после звонка Юли. Обычно Игорь, по требованию самого Влада, парковался очень осторожно, с соблюдением всех правил, но сейчас остановил БМВ прямо напротив дверей клуба, буквально в пяти шагах, посреди небольшого двора. О чем честно доложил в своей обычной лаконичной манере.

– Не думаю, что мы создадим для кого-то серьезные неудобства, – спокойно кивнул Влад, хотя никакого спокойствия на самом деле не испытывал: то, как он нервно дернул ремень, пытаясь побыстрее отстегнуться и вылезти из машины, выдало его. – Осмотрись как следует. Есть поблизости кто-нибудь подозрительный?

– Вы бы лучше в машине остались, Владислав Сергеевич, – без особой надежды предложил Игорь, но за Владом, выбравшимся из салона, уже захлопнулась дверь.

Никого подозрительного поблизости не оказалось: это Игорь успел подтвердить еще до того, как по-прежнему испуганный голос Юли прозвучал в динамике смартфона Влада.

– Мы приехали, ждем вас у входа, здесь никого нет, так что не бойтесь.

Заходить внутрь Владу не хотелось: он даже на улице слышал громыхающую в клубе музыку, а потому всерьез опасался оглохнуть даже в фойе. Для человека в его состоянии лишиться еще и слуха станет настоящей трагедией.

Он слышал, как открылась дверь клуба: музыка ненадолго зазвучала громче. И еще до того, как она успела закрыться, приглушая звучание бьющего по мозгам ритма, хлопнули дверцы БМВ: Юля и Галка, видимо, бежали к машине бегом и сразу забрались внутрь.

– Владислав Сергеевич, – тихо позвал рядом Игорь, давая понять, что и ему надо бы сесть на место, чтобы можно было тронуться.

Действительно, не стоило и вылезать, но кто же знал, что девчонки окажутся такими шустрыми?

– У вас все в порядке? – на всякий случай уточнил Влад, снова воюя с ремнем безопасности.

– Да зашибись, – нервно, но весело хохотнула с переднего сиденья Галка.

– Меня снова преследует призрак-убийца, – гораздо менее радужным тоном буркнула Юля. – Что может быть лучше?

Влад понял, что теперь она не столько боится, сколько злится. Интересно, на себя или на него?

– Что именно у вас произошло? – нарочито спокойно уточнил он, пока Игорь пытался выехать из тесного двора. – Вы уверены, что здесь появлялся Смотритель? Когда мы приехали, рядом с клубом никого не было.

– Да точняк он это был, – возбужденно ответила Галка, вновь успев первой. – Прям вот как описывали. И точно такого же я в прошлый раз видела у клуба. Теперь понятно, что тогда он выслеживал парня этого, Дениса, которого потом задушил. А сегодня по Юлькину душу приходил…

– Он нам рукой помахал, – добавила Юля все так же мрачно. – И поманил к себе.

– Хм, довольно необычно, – заметил Влад.

Впрочем, он наверняка не знал, как ведет себя Смотритель со своими жертвами. Может быть, он любит вот так сначала поиграть?

– Короче, это было реально пипец как страшно! – воскликнула Галка, но Влад вновь уловил в ее тоне лишь нездоровое возбуждение от происходящего. Настоящего страха в нем не было, он весь достался Юле.

Никаких других подробностей они рассказать не успели или их просто не было. Игорь притормозил и объявил, что они добрались до дома Галки, где она их и покинула, поблагодарив за то, что подбросили.

По дороге к их общему дому Юля не проронила ни слова. Даже не стала утруждать себя ответом на вопрос Влада, как она. И проигнорировала его, когда он позвал ее по имени.

– Игорь, а мы ее точно не потеряли по дороге? – обратился Влад к водителю, надеясь, что шутка немного разрядит атмосферу.

Зря надеялся. Игорь только серьезно обронил: «Точно», а Юля так и не подала голос. Влад почему-то представил себе, что она сидит, демонстративно отвернувшись от него, и смотрит в окно. Только ее саму представить по-прежнему не мог: в воображении появлялся какой-то размытый образ, похожий не то на его сестру, не то на какую-то актрису.

Они так и молчали до самого дома. И даже потом в лифте. Влад подозревал, что если бы задержался у машины дольше или у Юли была возможность уехать раньше, она бы не стала его ждать. Это уже начинало тревожить.

– Юль, давай зайдем ко мне ненадолго, – предложил он, пока скрипучая дверь кабины медленно ползла в сторону.

– Мне домой нужно, поздно уже, – попыталась отвязаться от него она, но Владу не хотелось заканчивать вечер на такой ноте и отпускать ее в таком состоянии.

– Пять минут погоды не сделают, я думаю.

Она остановилась, вероятно, у самой своей двери. Интересно, обернулась хотя бы?

– Зачем? – спросила отрывисто.

Нет, не обернулась, говорила в другую сторону.

– Поговорим о том, что там случилось. Тебе надо выговориться, я же слышу, что тебя буквально трясет…

– Да, меня трясет!

Вот теперь она определенно повернулась к нему. И что-то Владу подсказывало: это не к добру.

– Потому что мне очень страшно, но я сомневаюсь, что мне помогут разговоры! Что вы можете мне сказать, Влад? Что подставили меня на том кладбище? Я не хотела туда идти и вызывать Смотрителя, это вы меня заставили. Почему Игорь не мог поискать могилку вашего полного тезки, а? Почему вы не попробовали потревожить призрачного убийцу на могиле какого-нибудь Владислава? У вас были варианты, но вы решили, что в случае чего – меня не жалко.

– Это не так… – попытался возразить Влад, но Юля не стала слушать.

– Да, и теперь Смотритель пришел за мной, потому что я его звала, я его лицо увидела, потому что ваш водитель накосячил. И что теперь вы хотите мне сказать? А что мне теперь делать? Не выходить на улицу после захода солнца? Или будете меня возить повсюду, чтобы меня не придушили?

– Юля… – снова попытался вклиниться Влад, но она снова не дала.

– А я вам сама скажу, что вы теперь можете сделать: ни-чего! Разве что исчезнуть из моей жизни. Больше не звоните мне, никуда не зовите, потому что я все равно не пойду. Я больше не буду на вас работать, подавитесь вы своими деньгами! Я вас больше видеть не хочу! С тех пор, как вы появились в моей жизни, в ней только смерть, ужас и монстры. Не знаю, что у вас там за миссия, но давайте дальше без меня!

Она замолчала только потому, что в легких закончился воздух. А потом, видимо, кончились силы, потому что, вдохнув, Юля продолжила уже тише и спокойнее:

– Права мама: мне нужна нормальная работа. Режим, график, выплата по ведомости два раза в месяц, а не вот это все. Скучно? Да и черт с ним, не я первая, не я последняя, зато проживу подольше. Если, конечно, смогу не появляться на улице одна после заката. По крайней мере, до тех пор, пока не уберусь из Шелково подальше. Надеюсь, далеко Смотритель за мной не пойдет…

Следующий вдох прозвучал странно: был больше похож на всхлип. Владу показалось, что Юля отвернулась. Звякнули ключи в ее руках, но она хотя бы замолчала. Он предпринял последнюю попытку: протянул руку, коснулся ее плеча, но даже не успел ничего сказать.

Юля скинула его руку, снова резко обернулась и почти прошипела:

– Не трогайте меня! Оставьте меня в покое!

Влад отпрянул, настолько потрясенный, что больше не проронил ни звука. В этой тишине Юля торопливо открыла замок, выругалась, уронив ключи на пол, подняла их и захлопнула за собой дверь.

А он все стоял, слепо таращась в одну точку, пытаясь снова поймать то почти неуловимое движение, что промелькнуло перед его глазами секунды назад, когда Юля сорвалась на него в последний раз. Он почти не разобрал его, потому что не ждал ничего подобного сейчас.

Влад ждал этого ночью на кладбище, когда они звали Смотрителя. В прошлый раз именно появление призрака вызвало у него похожие «видения»: словно невнятный силуэт шевельнулся в кромешной темноте. Но на кладбище ничего так и не произошло, что снова навело на печальные мысли.

И вот теперь снова. Что это значит? Он был готов поклясться, что на мгновение увидел движение Юли. Как такое могло произойти? Почему именно сейчас, почему именно она? Почему он по-прежнему не видел проблесков света, только движение темноты в темноте?

Ответов на эти вопросы не было, но одно Влад понимал отчетливо: исчезнуть из жизни Юли он себе позволить не мог. И не мог допустить, чтобы она исчезла из его.

Едва дверь закрылась, Юля привалилась к ней спиной, шумно выдыхая. В комнате, в которой жили мама с братом, было темно: Семка, который за выходные совсем разболелся, наверняка давно спал.

А мама пока еще нет: на кухне светилось бра и бормотал телевизор. Значит, надо брать себя в руки и прекращать истерику. Не хватает только допроса с пристрастием, на котором она не сможет ответить ни на один вопрос. Не рассказывать же маме о том, что ее преследует призрак-убийца! Ее ответ известен заранее: «Не говори ерунды».

Юля прикрыла глаза, мысленно сосчитала до десяти, скинула на пол сумку, стянула с себя куртку и полусапожки. Сжав кулаки – почему-то именно это движение ассоциировалось у нее с выражением «взять себя в руки» – побрела по коридору в свою комнату, одновременно приближаясь к кухне.

– Привет, – поздоровалась мама, глядя на нее через стол как-то уж очень внимательно. – Как погуляли?

Юля пожала плечами, притормаживая и выдерживая мамин взгляд.

– Нормально.

Сердце колотилось как бешеное, но мама ничего не заметила: перевела взгляд на телевизор, где шло какое-то кино, а потом почти сразу опустила его в экран смартфона. Рука ее потянулась к вазочке с печеньем, выуживая оттуда сушку.

Юля тяжело вздохнула. Вот как мама умудряется гонять по вечерам чаи с плюшками и сохранять прекрасную форму? Почему Юля не пошла метаболизмом в нее? Видимо, отцовские гены оказались сильнее…

– Не сиди долго, тебе завтра на занятия, – велела мама, не отрываясь от экрана смартфона.

– Как будто я сама этого не знаю, – пробормотала Юля недовольно, закрывая за собой еще одну дверь.

В комнате она устало плюхнулась на диван, с тоской понимая, что нужно сделать еще так много: разобрать постель, собрать учебники и тетради в колледж на завтра, смыть косметику и переодеться, в идеале еще и душ принять… А сил не было ни на что: все закончились там, в общем коридоре. Теперь хотелось только уснуть и разреветься. Причем Юля не знала, чего хочется больше.

Как не знала наверняка, отчего хочется плакать. От страха? Безысходности? От обиды на то, что Влад так с ней поступил? От злости на себя за то, что наорала на него – единственного человека, который мог помочь? Ну, мог хотя бы попытаться…

Она потянулась к выключателю настольной лампы, чтобы разогнать гнетущую темноту. Как только вспыхнул свет, на глаза попалась ваза с букетом роз, заставив слабо улыбнуться. Юля встала и подошла к комоду, на котором стояла ваза, коснулась кончиками пальцев лепестков цветка.

Розы уже увядали. Одни еще упрямо держали головки, другие постепенно их склоняли, крайние лепестки на них сохли и сворачивались. Юля уже несколько раз проводила реанимационные работы, меняла в вазе воду чуть ли не каждый день, пытаясь продлить букету жизнь, но век роз недолог, как ни старайся.

Глаза защипало, горло перехватило. Не из-за цветов, конечно, дело житейское. А вот то, что она под влиянием эмоций разругалась с Владом… Нет, он козел, без сомнений: так ее подставить! Но он ведь приехал по первому зову. Хотел поговорить. Наверняка попытался бы что-нибудь придумать. Да и работать у него ей действительно нравилось: было куда сбежать, когда хотелось побыть одной, и было с кем поговорить, когда требовался кто-то старше и умней, кто по-настоящему выслушает.

И если уж быть совсем честной с самой собой: вызывать Смотрителя на кладбище она поехала, потому что было очень интересно. Потому что в глубине души ей всегда хотелось приключений. Вот чтобы как в кино: загадки, тайны, опасности, но только в конце все главные герои живы и даже немножечко влюблены. А что будет после титров – кто знает? Если не снимут продолжение, можно представить себе что угодно…

Но жизнь – не кино. В жизни тайны и опасности приводят к тому, что на выходе из ночного клуба тебя поджидает сверхъестественный монстр, жаждущей твоей крови… то есть, просто смерти, потому что Смотритель убивает бескровно. И никто не даст гарантий, что твоя роль – главная. А герой… После всего, что она ему наговорила, скорее всего, предпочтет с ней больше не связываться.

И почему-то в тот момент обиднее всего стало за клатч, который она себе уже нафантазировала, но теперь не купит.


17 октября 2016 года, 23:50

Вадик шел домой в приподнятом настроении, и даже пустые темные улицы, которых он боялся с детства, сегодня не могли это настроение испортить. Справедливость начинала свое торжественное шествие, и он не сомневался, что скоро все виновные в смерти Ксюши будут наказаны. Говорят, что месть не приносит облегчения, но Вадик теперь точно знал, что это не так.

Ксюшу, конечно, уже ничто не вернет, но она хотя бы будет покоиться с миром. А он будет спать спокойно, зная, что мир этот стал немножко лучше и безопаснее.

С этими мыслями Вадик свернул в свой тупик, направляясь к высокому дому на отшибе – одной из новостроек. Квартира в нем их семье досталась каким-то чудом, когда прежний дом, в котором они жили, частично обвалился от старости.

Только оказавшись на узкой дорожке с редкими тусклыми фонарями, Вадик понял, что идет к дому не один: позади слышалось шуршание других шагов. Волосы на затылке сразу встали дыбом, по спине пробежали тонкие острые иголочки, а шею буквально заломило от желания обернуться. Но было страшно это сделать.

Вадик ускорил шаг, пытаясь убедить себя, что это просто кто-то из соседей: дом большой, он вполне может оказаться не единственным жильцом, кто гулял этим вечером. Однако человек позади тоже пошел быстрее. Тогда Вадик немного притормозил, надеясь, что он обгонит его. Но вместо этого шаги за его спиной тоже стали более размеренными.

Дом был уже совсем близко. Если побежать – окажешься в подъезде через минуту, но Вадик отвратительно бегал. Он вообще всю жизнь уклонялся от занятий спортом, потому что любые физические усилия заканчивались травмами. Побежит – обязательно споткнется и грохнется на землю.

Поэтому вместо того, чтобы побежать, Вадик остановился. Тот, кто шел за ним, сделал то же самое. Закусив нижнюю губу от страха, Вадик обернулся. Наверное, если бы не выпитый вечером алкоголь, у него на это не хватило бы смелости, но стоило увидеть преследователя, как у него отлегло от сердца.

– Зачем ты идешь за мной? Тебе не я нужен! Твои следующие цели: Александр Свердлов и Юрий Климов.

Смотритель – а это мог быть только он, хотя сегодня джинсы и толстовка выглядели немного иначе, возможно, потому что Вадик впервые видел этого парня под светом уличного фонаря, – только молча склонил голову набок, глядя на него. Он стоял достаточно далеко, в темноте, разгоняемой светом всего одного фонаря, его лица вновь было не разглядеть, но тяжелый взгляд ощущался кожей.

Внутри защекотало что-то холодное и липкое. Почему он здесь? Зачем пришел? И почему не уходит? Не мог же он прийти за ним? Это невозможно… Вадик уже испуганно качнулся назад, собираясь все же броситься бежать, когда Смотритель наконец повернулся и пошел прочь.

Почти в то же самое время на другом конце города сильно перебравшая от горькой радости Алина с трудом добралась до родной калитки. В кромешной темноте – и без того редкие фонари горели через один, а ей не повезло, – с трудом попала ключом в замочную скважину и отперла замок. Дернув дверь на себя, едва не потеряла равновесие.

Мать будет орать. Может, даже стукнет пару раз для профилактики. Да и плевать! Она-то просто не понимает, что есть повод…

Позади что-то зашуршало, и Алина оглянулась, привлеченная шумом. Попыталась сфокусировать взгляд, но вместо этого глаза упрямо закрывались. То, что поблизости кто-то есть, она скорее почувствовала, чем действительно увидела.

Ничего толком не соображая, резво влетела на участок и захлопнула за собой дверь. Язычок замка спасительно щелкнул.

«Все, я в домике», – пронеслась в голове глупая мысль, заставившая ее тихо рассмеяться.

Ее снова качнуло, и Алина схватилась рукой за забор, ловя равновесие. Вдруг показалось, что ее сейчас стошнит, поэтому она задержалась на улице еще немного, вдыхая холодный воздух: он успокаивал желудок.

Рядом что-то клацнуло, заставив Алину открыть глаза. Оказывается, она успела их закрыть и почти задремать, привалившись плечом к забору.

Но что-то разбудило. Сердце пропустило удар, когда Алина поняла, что именно: дверь калитки подергивалась, как будто кто-то пытался открыть ее снаружи. Или просто проверял, заперто ли. Выражение «протрезветь за секунду» обрело для нее новый смысл. Нет, конечно, настоящего чуда не произошло, но кровь ударила в голову, заставляя глаза открыться, захлестнула горячей волной лицо, прогоняя сонливость.

Алина торопливо задвинула засов, для верности. Замок, конечно, заперт, но засов – надежнее. К тому же его скрежет явно спугнул того, кто находился с другой стороны забора: дверь перестали дергать. Алина обхватила себя руками и почти бегом бросилась в дом.

Глава 18

18 октября 2016 года, 15:30

Погода не радовала уже который день. Дождей почти не было, моросило преимущественно ночью, но небо круглые сутки оставалось затянуто тучами, отчего возникало ощущение постоянных сумерек. К тому же большую часть времени дул пронизывающий ветер, из-за чего приходилось утепляться раньше срока. После солнечного, почти летнего по ощущениям сентября такая погода казалась неправильной.

И уж конечно, она не добавляла позитива в настроение, которое у Юли после ссоры с Владом ушло в глубокий минус. Очередным серым утром не было ни желания идти в колледж, ни просто вылезать из-под одеяла, но мама наконец взяла больничный из-за Семкиной простуды, которая вполне могла оказаться ОРВИ, поэтому Юля предпочла себя заставить, чем оставаться дома.

Зато после занятий она смогла позволить себе не торопиться, а отправиться с Галкой в «Бургер Кинг», где за огромной порцией утешительной картошки и сочным воппером рассказала подруге, чем закончился ее вечер. Без купюр и прикрас.

Галка молча слушала, потягивая лимонад из большого стакана, и лишь иногда качала головой.

– Ну ты даешь стране огня, – хмыкнула она.

– Угля, – машинально поправила Юля.

– Да пофиг, – отмахнулась Галка. – Нет, я согласна, подставил он тебя не по-детски, но ты чего-то психанула, подруга. В конце концов, он же не отказывался помочь. Пусть бы разруливал, что наворотил. А то молодец такая: в проблемы из-за него впряглась, а выпутываться гордо решила сама. Еще и тепленькое место потеряла.

– Да знаю я, что дура, – сокрушенно вздохнула Юля, грызя длинную картофельную палочку. – Только чего делать теперь не знаю. Пойти и извиниться? Сказать, что мне все-таки нужна помощь? И работа тоже…

– Вот еще, извиняться перед ним! – фыркнула Галка. – Милая, это он должен за тобой ползать и извиняться, он тебя в это втравил.

– Что-то я сомневаюсь, что он станет…

– Да, это маловероятно. Но тогда есть другой вариант: прямо сейчас, когда домой пойдешь, зарули к нему и потребуй, чтобы он все исправил. Прям вот так, как хозяйка положения: руки в боки, нос повыше…

– Да не смогу я так, – перебила Юля. – Я вообще не знаю, как ему в глаза теперь… Тьфу ты…

Галка неожиданно развеселилась.

– Да, вот чего тебе не придется делать, так это смотреть ему в глаза. Точнее, смотри как хочешь, он не узнает.

– В этом нет ничего смешного, – осадила ее Юля.

– Ладно, согласна, – тут же посерьезнела подруга, насколько она вообще могла выглядеть серьезно. – Тогда так: возьми спокойный деловой тон. Мол, мы оба были неправы, но ты мне должен. Ну, – она хитро улыбнулась, – можешь сказать: «Ты мне нужен». Говорят, у мужиков крышу сносит от таких фразочек, и они становятся на все готовы.

Юля покосилась на нее недовольно и недоверчиво.

– Кто говорит?

– Да все!

Выяснять подробнее Юля, конечно, не стала, потому что все равно не собиралась манипулировать Владом. Но вариант спокойного делового разговора ей понравился. Она даже предприняла попытку: позвонила в дверь соседа, прежде чем открыть свою, но его не оказалось дома.

И меньше минуты спустя Юля узнала, где он: оказавшись в собственной прихожей, услышала голос Влада и мамин смех на кухне. Она замерла, так и не кинув сумку на пол: настолько удивилась и не поверила собственным ушам. Влад как раз замолчал ненадолго, а потом тихо заметил:

– Кажется, Юля наконец вернулась.

– Сейчас проверим, – бодро заверила мама, направляясь в прихожую.

Сегодня она была в домашних джинсах и футболке, с небрежно сколотыми на затылке волосами, без косметики. Но зато с крайне выразительной гримасой на лице.

– Ты не говорила, что твой шеф зайдет, – прошептала она. – И забыла упомянуть, что он такой милашка. А я тут хожу черти в чем, даже не накрасилась сегодня!

– Мам, ему плевать, в чем ты ходишь и есть ли у тебя макияж, – ворчливо заметила Юля, пытаясь скрыть неловкость. Она все-таки швырнула сумку в угол и стянула с себя куртку. – Он не видит. Зато у него чертовски хороший слух. И скорее всего, он слышит каждое наше слово.

– Да? – слегка смутилась мама. – Ладно, я уверена, что он достаточно хорошо воспитан, чтобы сделать вид, будто ничего не слышал.

– Что он тут делает? – как могла тихо, поинтересовалась Юля, скидывая обувь.

– Тебя ждет, – пожала плечами мама. – Что еще он может тут делать? Полтора часа уже сидит, между прочим. Где ты ходишь?

– Мы с Галкой перекусить зашли, – машинально отчиталась Юля. – Я же не знала, что меня кто-то ждет.

И меньше всего могла предположить, что будет ждать Влад, но решила пока считать это хорошим знаком.

– Пойду узнаю, что ему нужно, – как можно спокойнее сказала Юля, очень надеясь, что мама даст им поговорить наедине.

– Иди, я пока проверю, как там Семка. Он, бедный, спит весь день.

Юля рассеянно кивнула, не вникая в слова про брата. Несколько шагов до кухни дались ей с огромным трудом.

Влад ждал ее, сидя за столом в пол-оборота, одной рукой сжимая уже почти пустую чашку с давно остывшим кофе. Спокойный и невозмутимый, как обычно, словно накануне ничего и не произошло. Привычно улыбнулся, когда услышал, как она вошла, и Юля вдруг поймала себя на мысли, что если их рабочий контракт все же будет расторгнут, ей будет очень не хватать этой его улыбки.

– Привет.

– Здравствуйте. Что вы тут делаете?

– Зашел за тобой и немного застрял, отвлекая твою маму от важных дел. Мы думали, ты придешь раньше.

– У меня были дела, – зачем-то соврала Юля, хотя прекрасно понимала, что он наверняка слышал ее ответ маме.

Впрочем, кто скажет, что обед с подругой, – это не дело?

– А что вы хотели?

В глубине души она ждала, что он все-таки извинится. Скажет, что был неправ, заставив вызывать Смотрителя, что больше не будет так рисковать ее жизнью, а с этой проблемой обязательно разберется.

Но услышала Юля совсем другое:

– Нужно съездить в одно место, я ждал тебя, потому что хочу, чтобы ты поехала со мной.

В груди моментально вспыхнуло пламя гнева. Серьезно? Нет, вот серьезно? После всего, он опять собирается потащить ее куда-то? Он разве не услышал вчера, что она уволилась? Его авантюры ее больше не касаются!

Юля так разозлилась, что забыла о своем намерении помириться с ним.

– Ничем не могу помочь вам, Влад, – холодно отрезала она. – Я больше в этом не участвую. И больше на вас не работаю. Но это хорошо, что вы зашли, я отдам вам ключи.

Она повернулась, собираясь сбежать в прихожую, но его слова остановили ее:

– Это не по работе, Юля. Я слышал все, что ты мне вчера сказала. Но сейчас я зову тебя с собой не как наниматель, а как друг.

– О, а мы друзья?! – с горечью воскликнула Юля, снова поворачиваясь к нему.

– А разве нет? – невозмутимо отозвался Влад. – Лично я считаю себя твоим другом, а тебя – своим. И это не зависит от наших рабочих отношений.

Юле захотелось его стукнуть. И кажется, уже не в первый раз. Но слова о дружбе неожиданно пролились на сердце утешающим бальзамом, погасив огонек гнева, остались тлеть только угольки обиды. Разве с друзьями так поступают?

– Юля, пожалуйста, – попросил Влад с чувством. – Это не займет много времени и будет совершенно безопасно, обещаю. Это никак не связано ни с кладбищем, ни со Смотрителем.

– А с чем это связано? – спросила Юля, чувствуя, как на смену гневу и обиде приходят интерес и любопытство.

Влад улыбнулся шире.

– А вот поехали – и узнаешь.

Юля поняла, что не может отказаться.

– Куда мы все-таки едем? – напряженно поинтересовалась она, когда увидела в окно, как БМВ Влада покинул пределы Шелково и выехал на шоссе, ведущее в Москву.

Перед отъездом он так ничего и не сказал ей, только посоветовал надеть что-нибудь удобное, не стесняющее движений. И даже не стал дожидаться, пока она переоденется, спустился во двор, к машине, без нее, как будто опасался дальнейших расспросов.

– В одно место на окраине Москвы, – уклончиво ответил Влад и сейчас. – Придется немного проехать по МКАДу, но я надеюсь, что в такое время проскочим быстро.

– Что-то мне совсем не нравится ваша загадочность.

– Ты мне доверяешь? Если да, то потерпи немного.

Юля тихо хмыкнула, снова отворачиваясь к окну, за которым сейчас мелькали деревья.

– Я доверяла вам, и что из этого вышло? Меня снова преследует какое-то чудовище.

Он ответил на это не сразу: в салоне успела повисеть неловкая тишина, прежде чем Влад наконец произнес те слова, которые она надеялась услышать еще дома.

– Юль, мне правда жаль, что все так получилось. Я этого не хотел. И нет, я попросил именно тебя вызвать Смотрителя не потому, что боялся сделать это сам. И конечно, не потому, что мне тебя не жалко. Все совсем наоборот. Просто я слишком увлекся этими… городскими легендами и их сюжетами. И еще… мне очень хотелось, чтобы ты пошла со мной. А ты бы не пошла без крайней необходимости. Это было глупо и эгоистично с моей стороны, признаю. И прошу прощения за то, как все обернулось. Поверь, мне совершенно не хочется ассоциироваться у тебя со смертью, кошмарами и ужасами…

– Влад, я, наверное, была слишком… – попыталась перебить Юля, которой от столь длинных и откровенных извинений стало неловко, но на этот раз уже Влад не дал ей:

– Подожди, послушай меня сначала, я тебя вчера слушал. Сегодня твоя очередь. Я совершенно не собирался привносить в твою жизнь кошмары, чудовищ и опасность. Поверь, я сделаю все возможное и невозможное, чтобы это исправить. Не знаю как, но я найду способ заставить Смотрителя оставить тебя в покое. А до тех пор после захода солнца мы с Игорем готовы сопровождать тебя повсюду. Так долго, как будет необходимо. Обещаю, ты не останешься с этой проблемой наедине. Независимо от того, решишь ты продолжить работать на меня или нет. Но сейчас речь вообще не об этом. Я хочу, чтобы сегодня ты забыла о мистических легендах и мертвых убийцах. Ты ведь, кажется, хотела, чтобы я пригласил тебя в приятное место?

Юля не сразу вспомнила, когда могла озвучить такое смелое желание. А когда поняла, о чем он, испуганно возразила:

– Я не говорила, что это должны быть вы. Я сказала: «Вот бы кто-нибудь позвал в хорошее место».

– Ну, полагаю, я сойду за кого-нибудь, – на серьезном лице Влада вновь появилась улыбка.

– Так мы едем в какое-то хорошее место? – уточнила Юля, чувствуя, что ее и саму тянет глупо улыбаться. – А в какое именно?

– Увидишь. Это сюрприз.

– Приятный?

– Я очень на этой надеюсь.

Надеялся Влад не зря. Когда они наконец доехали и выбрались из машины, Юля почувствовала легкую растерянность, но потом у нее уточнили размер ноги, и Игорь достал из багажника пару коробок с коньками нужного размера, но разных моделей.

– Вы знаете, обычно в таких местах существует прокат, – улыбнулась Юля, несколько удивленная его выбором развлечения. – Не думала, что сезон катков уже открыт. Обычно я не хожу на них раньше декабря.

– Но спортсмены тренируются круглый год, – заметил Влад, раскладывая трость. – И нет, здесь нет проката, сюда приходят со своими коньками.

Юля удивленно прищурилась и вопросительно посмотрела на Игоря, надеясь, что хотя бы он объяснит ей, как это понимать. Но молчаливый водитель-охранник лишь равнодушно пожал плечами.

– Тогда надо было сказать, чтобы я взяла свои коньки, они у меня есть, хоть и не очень новые.

– Но какой бы тогда это был сюрприз? – возразил Влад, предлагая ей локоть.

– И сколько разных размеров вы взяли? – неловко поинтересовалась Юля, берясь за него. Она понимала, что пара коньков – любительских, а не профессиональных, – для него едва ли серьезная трата, но он уточнил размер только сейчас, значит, в багажнике остались еще коробки.

– Какая разница? – отмахнулся Влад. – Мы все равно вернем те, что тебе не подошли.

Это прозвучало вполне разумно и немного успокоило, но ненадолго. Влад определенно покривил душой, заявив, что сюрприза не получилось бы, знай Юля о том, куда они едут. Мало того, что она, скорее всего, подумала бы про обычный каток, куда запускают десятки, если не сотни людей, чтобы те могли часок поездить толпой по кругу. Но она к тому же ни за что не догадалась бы, что именно задумал ее странный сосед.

Юля понимала, что их не пустили бы на лед во время тренировки настоящих спортсменов, но предположила, что Влад купил ей занятие или просто разрешение покататься с какой-нибудь любительской группой. Однако весь огромный каток был совершенно пуст, а у входа на него их ждали двое: немолодой мужичок с задорной улыбкой и высокий спортивный красавец. Одного Влад представил как Николая Юрьевича, тренера-хореографа, а второго…

– А это твой партнер на сегодня.

Юля удивленно хлопнула глазами, перевела непонимающий взгляд с хореографа на красавца, обернулась к Игорю, несшему за ними коробки с коньками, из которых ей предстояло выбрать, и наконец повернулась к загадочно улыбающемуся Владу.

– Что… Что все это значит?

– Это, конечно, не Чемпионат Мира и не Олимпиада. Да и красивое платье не получилось организовать: времени не хватило. Но сегодня этот лед твой. Красивая музыка будет звучать только для тебя, а партнер будет кружить в танце, как ты когда-то и представляла. Николай Юрьевич обещал, что ты уже сегодня сможешь освоить несложный короткий парный танец.

– Зависит от исходных данных, – вклинился Николай Юрьевич. – Но если наша Юленька достаточно уверенно стоит на коньках, то все получится.

Юля совершенно не могла поверить в происходящее, пока разминалась по указаниям тренера, выбирала коньки и шнуровала их. Только когда оказалась на льду и услышала полившуюся из динамиков музыку осознала, что это все не сон.

Сначала ее попросили просто покататься самой, выполнить несколько несложных упражнений. Некоторые она даже узнала из детства: тело помнило их лучше, чем голова. Убедившись, что Юля уверенно держит равновесие, тренер перешел к разучиванию движений в парном катании.

Одни музыкальные композиции сменяли другие, но все они имели одинаково размеренный ритм. С каждой минутой Юля чувствовала себя все увереннее, понимая, что на этом катке ни с кем не столкнется, чего всегда опасалась на обычных, к тому же умелый партнер уверенно вел, направлял и страховал ее, позволяя развивать все более высокую скорость.

Новые ботинки хоть и были явно очень хорошего качества, все равно нещадно терли ноги, а не слишком тренированное и слишком тяжелое для фигуристки тело в движении едва ли смотрелось так хорошо, как на выступлениях профессиональных спортсменов, но Николай Юрьевич подбадривал ее и хвалил, партнер улыбался, никаких зрителей, которые могли бы ее раскритиковать и осудить, не было, поэтому Юля наслаждалась каждой секундой. Растворяясь в нежной, ласкающей слух музыке, скользила по льду, старательно повторяла движения, не боялась пробовать новые. И пусть «ласточка» в ее исполнении со стороны наверняка выглядела жалко, на какое-то время Юля все равно почувствовала, как за спиной выросли крылья.

Пока Юля каталась, Влад стоял, опираясь локтям на бортик, вслушивался в музыку и в хрустящий шорох, с которым лезвия коньков прорезали лед. Все это перемежалось командами и комментариями тренера и смехом Юли, которым она реагировала на любую неудачу.

Влад слушал и сам время от времени улыбался, по привычке пытаясь визуализировать в воображении происходящее. И снова его попытки разбивались о невозможность представить себе Юлю.

Позади едва слышно прошелестели шаги Игоря. Водитель коснулся его плеча, привлекая внимание, и лаконично сообщил:

– Кофе.

– Спасибо, – отозвался Влад, выпрямляясь и протягивая руку, в которую Игорь вложил горячий картонный стаканчик из ближайшего кафе.

Осторожно перехватывая его, Влад как бы между делом поинтересовался, имея в виду Юлю:

– Как у нее дела?

– Катается, – равнодушно отозвался Игорь, и Влад почти увидел, как водитель пожимает плечами.

Сделав пару глотков весьма скверного капучино – в кафе, где Влад не был уверен в качестве кофейных зерен, он всегда предпочитал брать напитки с молоком, – он все-таки поинтересовался:

– Игорь, а какая она?

– Кто? – растерялся тот.

– Кто-кто, – раздраженно фыркнул Влад. – Юля.

Игорь тяжело вздохнул, помолчал и наконец выдал:

– Обычная. Рыжая.

«Да уж, нашел у кого спросить», – мысленно простонал Влад, но допытываться не стал. Рыжая. Это уже что-то.

Пока продолжалась тренировка, Влад успел выпить кофе, отлучиться в туалет, вернуться, заскучать и всерьез проголодаться, но торопить никого не стал. Он заранее оплатил всю вторую половину дня, а тренера попросил ориентироваться на настроение и желания самой Юли: как устанет, так и хватит.

Ее сил хватило почти на два часа катания. Наконец жадно хватающая ртом воздух Юля подъехала к выходу с катка и громко объявила:

– Влад, это лучший сюрприз за всю мою жизнь!

– Я рад, что тебе понравилось, – улыбнулся он, слушая, как она не без труда выбралась со льда и подошла к нему.

– Только… – ее голос зазвучал немного смущенно. – Это же все, наверное, неприлично дорого, вы не должны были…

– Не дороже денег, – перебил Влад, желая сразу закрыть финансовую тему. – Я вполне мог себе это позволить. Ты ведь тоже не должна была покупать мне диски с аудиокнигами, но купила.

– Но это же совсем другое. Я просто хотела вас немного порадовать, это мелочь…

– Нет мелочей там, где один человек радует другого. Вдумчиво, с учетом нужд и потребностей. И неважно, сколько это стоит. Так что даже не думай об этом, ладно?

– Хорошо, – не совсем уверенно отозвалась Юля, но по ее голосу Влад слышал, что она снова улыбается. Он и сам не знал до того момента, как важно ему это слышать. Лучше бы, конечно, было увидеть, но… Уж что есть. – Но все же имейте в виду, что простое «Извини» и букет цветов тоже прекрасно работают.

– Честно говоря, я это организовал не для извинений, – признался Влад. – Я бы не успел. Но я начал готовить этот сюрприз раньше: после того разговора, когда ты упомянула, что занималась фигурным катанием в детстве. Сегодня просто пришлось немного форсировать события, потому что вообще-то я планировал привезти тебя сюда в выходные. Мне хотелось напомнить тебе о той мечте и сказать, что в жизни все возможно. Все твои «у меня не получится», «у меня никогда не будет», «я не смогу» и прочие барьеры – они у тебя в голове. Если ты перестанешь сосредотачиваться на эпизодических провалах и продолжишь пытаться, если будешь действовать, исходя из реальных желаний, а не своих представлений о возможностях, все у тебя будет. И все будет хорошо. Поверь мне.

Она промолчала. Кажется, даже дыхание затаила, потому что Влад его больше не слышал. На секунду он испугался, что она вообще каким-то образом тихо ушла, пока он тут вещал, но секунду спустя его неожиданно сжали в крепких порывистых объятиях.

– Спасибо, – сдавленно поблагодарила Юля, не отпуская.

– Да… не за что, – растерянно пробормотал Влад в ответ, осторожно обнимая ее за плечи и чувствуя, как учащается сердцебиение и становится жарко от разогнавшейся по телу крови.

Юля, словно опомнившись, отстранилась, и стало немного жаль, что ее благодарное объятие длилось так недолго.

– Ты окончательно устала или еще пойдешь кататься после перерыва? Может быть, хочешь кофе или горячего чая? – предложил Влад. – Тут есть кафе, Игорь принесет все, что пожелаешь. Если это есть в их меню, конечно.

– Я бы выпила горячего шоколада. Или просто какао, – призналась Юля. – И съела бы чего-нибудь. Не знаю, готова ли я еще прокатиться, ботинки меня убивают, но я ужасно проголодалась.

– Слава богу, – выдохнул Влад. – Потому что я тоже зверски голоден. Игорь?

Водитель на зов отреагировал незамедлительно, вероятно, все это время тихонечко стоял рядом.

– Принеси нам, пожалуйста, по сэндвичу и по порции горячего шоколада или какао.

– С зефирками, – тут же добавила Юля почти детским тоном, заставившим Влада снова улыбнуться.

– С зефирками, – серьезно подтвердил он.

Юля в который раз недоумевала, как так получается, что день, начавшийся с нежелания вылезать из-под одеяла, к вечеру превращается в один из самых волшебных и незабываемых в жизни. Работало это и в другую сторону, конечно, что удивляло не меньше.

Сэндвич, принесенный Игорем, она проглотила с такой скоростью, что даже не заметила, с чем он был: так проголодалась, пока каталась. Зато горячий шоколад, прикрытый воздушным облачком тающего зефира, еще не успел остыть, когда она взялась за него, и стаканчик с ним приятно грел слегка озябшие ладони.

Юля прекрасно понимала, что еще несколько дней будет расплачиваться за пару часов детского восторга и счастья ломотой в теле и волдырями мозолей на ногах, но ее это совершенно не волновало. Зато воспоминания и эмоции останутся с ней на всю жизнь. И она не знала, как благодарить Влада за этот подарок. Ведь пересматривая на смартфоне записанный Николаем Юрьевичем танец целиком, Юля не могла поверить, что на льду действительно она. И в тот момент действительно не сомневалась, что в жизни все возможно. Для нее.

Даже ситуация со Смотрителем больше не казалась такой мрачной и безысходной. В конце концов, разобрались же они с Хозяйкой? Разберутся и с этим. Влад наверняка что-нибудь придумает. Ведь не зря же он во все это влез, как и в первый раз, когда они только познакомились.

Юля осторожно покосилась на соседа. Они сидели бок о бок на лавке перед катком. Влад пока еще неторопливо ел свой сэндвич, время от времени запивая горячим шоколадом, слепой взгляд как всегда был обращен в пустоту.

– Так… Эта миссия, о которой вы говорили, – ни с того ни с сего произнесла Юля, словно продолжала разговор, хотя они уже несколько минут просто молча ели. – Рисунки… К чему это все? В чем она заключается?

Влад замер на секунду, перестав жевать, то ли очень удивившись ее вопросу, то ли просто задумавшись, как на него ответить. Прежде, чем заговорить, он все-таки дожевал, проглотил и промокнул губы салфеткой, хотя они и так были чистыми.

– Я не знаю. Честно. Действую наугад и просто надеюсь, что угадываю правильно. Куда меня все это ведет? Возможно, никуда. Возможно, все это только в моей голове. Но я все-таки надеюсь, что это нечто вроде квеста и у него есть и финал, и награда.

– Награда? – ухватилась Юля. – Какая награда?

Он только молча пожал плечами, отправляя в рот остатки сэндвича.

– Когда получу ее – если получу – тогда и узнаю.

– Но что-то же заставляет вас во все это… впрягаться, – не поверила Юля. – А ведь это опасно. Умирают люди, и никто не даст гарантии, что один из нас не станет следующим. Ладно я, – хмыкнула она нарочито весело. – Я хотя бы делаю это из меркантильных побуждений. Но вы-то точно не за материальную награду стараетесь.

Влад снова ответил не сразу: запил сэндвич еще одним большим глотком горячего шоколада, снова промокнул губы. Он то ли не решался что-то сказать, то ли просто размышлял, стоит ли делиться этим с Юлей.

– Есть вещи, которые значительно дороже денег. И за деньги их не купишь. Я так и не смог купить себе зрение. А я бы отдал все, что имею, до копейки, если бы это было возможно. Еще и занял бы, если бы потребовалось. Если бы дело было только в деньгах, если бы хоть кто-то дал мне гарантию, что я не умру на операционном столе. Или не гарантию… А просто достаточно высокий шанс.

Юле стало неловко. Конечно, она и сама могла бы догадаться, чего жаждет молодой мужчина, так внезапно ставший инвалидом! Вот только она совсем не понимала, как некая миссия, связанная с убийствами и городскими легендами, может вернуть ему зрение…

– Просто все это… – продолжил Влад, как будто прочитал ее мысли. – Я имею в виду: мои рисунки, призраки, легенды, ритуалы, гадалки… Это лежит за гранью рационального, за гранью привычного восприятия мира. И я думаю… Если медицина не способна помочь мне, может быть, поможет магия?

– Вы верите, что во всем этом есть какая-то магия? – удивилась Юля.

– А что, по-твоему, есть во всем этом? Как еще это назвать? Как объяснить?

Юля растерялась. Да будь она проклята, если знает, если хоть что-нибудь понимает!

– Не знаю. Что-то, наверное, есть, но мне этого не понять. Знаете, я никогда не интересовалась такими вещами. Даже «Битву экстрасенсов» ни разу не смотрела.

– Зато теперь ты работаешь на одного из них, – хмыкнул Влад.

– Действительно. Но если все так… Знаете, я очень надеюсь, что вы пройдете квест до конца и получите свою награду. Всем сердцем вам этого желаю. И помогу, чем смогу, если вам действительно важно, чтобы я участвовала.

– Спасибо, – с чувством ответил Влад. – Мне это действительно важно. Но сначала… Надо решить проблему со Смотрителем.

– Вот только как?

– Ну… Для начала хорошо бы понять, в чем именно наша проблема. Кто такой этот Смотритель? По каким законам он на самом деле существует? И мог ли в тот вечер приходить не за тобой? Меня смущает, что он не напал. Ты только пойми меня правильно: я рад, что с тобой все в порядке, но он убил уже двоих. В обоих случаях это были крепкие мужчины, но ни один из них не успел ни убежать, ни спрятаться, ни отбиться. А вы с Галкой спокойно спрятались от него в женском туалете. Тебе не кажется это странным?

Накануне Юлю это обстоятельство совершенно не удивило и даже не обнадежило, но сейчас, когда он так поставил вопрос… Да, пожалуй, было что-то неправильное в том, как легко они с Галкой избежали проблем.

– Но зачем он тогда приходил к клубу? – задалась она вопросом. – В первый раз выслеживал Дениса, а во второй?

– Выслеживал еще кого-то? – предположил Влад. – Что, если у него намечена другая жертва? Ему ведь могли «заказать» кого-то еще. Кого-то, кто тоже часто бывает в клубе…

– О боже… – выдохнула Юля, неожиданно понимая то, что должна была понять еще накануне, но от страха и последовавших за ним переживаний из-за ссоры совсем не подумала. – Алина…

– Алина? Кто это? Думаешь, она может быть следующей жертвой?

– Нет, но она наверняка знает, кто следующая жертва, – уверенно заявила Юля. – Думаю, она и натравила Смотрителя.

Глава 19

18 октября 2016 года, 20:30

В октябре темнеет рано, но зато не имеет значения, во сколько идти на тренировку: в шесть или в восемь. Благо спортивная площадка рядом с домом всегда хорошо освещена уличными фонарями. Фитнес-клубы – это для мажоров и тех, кто только делает вид, что ему нужен спорт и тренировки. Им важно потратить денег и купить абонемент, который будет греть душу и тихонечко шептать: «Но ты же пытаешься, а значит, уже молодец».

Алекс не признавал такого. Он тренировался на улице круглый год, в любую погоду, кроме совсем уж проливного дождя, который заливает глаза и делает брусья и перекладины слишком мокрыми и скользкими. А вот легкая морось нормальному пацану не помеха. Свежий воздух, понимание, как работает тело, и парочка спортивных примочек в рюкзаке – что еще нужно спортсмену?

Пожалуй, разве что спокойную совесть и чистые мысли, потому что, когда голова забита чем-то левым и темным, сосредоточиться на правильном выполнении упражнений очень трудно. Зато кипящая внутри злость вперемешку со страхом, который совершенно не хочется признавать, делали свое дело: количество повторений превышало все прежние достижения Алекса, как будто он пытался загнать себя тренировкой до обморока.

Ведь говорил же он Дэну: «Не надо». И в тот раз, с пьяной девчонкой, говорил, и в этот, но у Дэна была своя философия по жизни. Вот и допрыгался. И не отпускала Алекса мысль, что подвел приятель под монастырь всех троих. Вернуть бы время назад и поступить иначе, да невозможно. Остается только жить и оглядываться, быть начеку и готовиться к тому, что однажды придут и за ним.

Алекс не верил в мертвых убийц с кладбища и мстящих девочек-призраков, продавших душу дьяволу перед смертью, чтобы тот покарал обидчиков, но понимал и то, что случайных совпадений не бывает. Значит, кто-то все узнал и решил их наказать. Начал с Дэна, а потом пойдет по списку. За кем придет сначала: за ним или за Юриком? Надо исходить из предположения, что за ним и быть готовым. Так легко, как Дэн, он себя убить не даст, не даст застать себя врасплох.

Прокачав на брусьях трицепсы, Алекс спрыгнул на землю и перевел дыхание. Несколько раз махнул руками, растянул подзабившиеся мышцы, встряхнул руки. Нужен еще один подход с повторами до упора.

Где-то что-то зашуршало. Площадка освещалась хорошо, но за ее пределами сейчас разливалась такая плотная темнота, что в ней могли прятаться полчища кровожадных зомби, Алекс не заметил бы их, находясь на свету.

Он тревожно обернулся. Едва начавшее замедляться сердце вновь ускорилось и подпрыгнуло куда-то к горлу. Руки непроизвольно сжались в кулаки, словно готовясь к удару, но пока противника не было видно.

Тот появился внезапно, подошел со спины и остановился на границе освещенной зоны, держа руки в карманах и пряча лицо под капюшоном толстовки.


18 октября 2016 года, 21:00

Суть и причины своих подозрений Юля объяснила Владу уже в машине, когда они прорывались обратно в Шелково сквозь вечерние пробки. Она рассказала ему о том, что случилось с сестрой Алины, и чем это закончилось для бедной девушки, о подслушанном разговоре между Алиной и Вадиком и о том, что сказала Алина накануне в клубе, когда они случайно столкнулись.

– Полагаю, Алина вызвала на кладбище Смотрителя и потребовала справедливости, – возбужденно резюмировала она. – И, возможно, Вадик знал об этом или был с ней и потом захотел наказать еще каких-то обидчиков, но Алина отказалась, потому что не хотела продолжать, была готова на такое только ради сестры. Но тех парней… ну, которые… обидели ее сестру, по ее словам, было трое. И вчера она сказала, что за дружками Дениса дело не встанет. Думаю, она сама не очень-то верила в то, что Смотритель действительно их накажет, пока тот не убил Дениса. Но если она уверена, что остальные тоже свое получат, значит, она их знает и назвала Смотрителю их имена.

– Логично, – кивнул Влад. – Надо выяснить, кто те двое, и попытаться предотвратить убийства. Посмотрим, как поведет себя Смотритель в этом случае.

Юля напряглась. Не то чтобы ей не нравилась мысль не допустить новые смерти, хотя она считала, что те парни заслужили какого-то наказания, но вот это его: «Посмотрим, что будет» несколько настораживало.

– Думаете, это хорошая идея: злить Смотрителя еще больше?

– Думаю, что хочу встретиться с ним еще раз, – пожал плечами Влад. – В прошлый раз я понял, что делать с Настасьей, когда нашел ее портрет. Может быть, и в этот раз осенит. Не знаю…

Он замолчал, а у Юли появилось ощущение, что он не все ей говорит, и это показалось немного обидным.

– Кажется, у вас уже есть какая-то теория, которую вы не озвучиваете, – насупившись, предположила она. – Почему?

– Никаких толковых теорий у меня нет, только невнятные предчувствия, – улыбнулся Влад. – В любом случае, я не хочу, чтобы ты вмешивалась, когда дело дойдет до столкновения со Смотрителем. С тебя хватит впечатлений.

С этим Юля спорить не стала.

До частного сектора в Шелково они добрались только к девяти. В темноте Юле потребовалось некоторое время, чтобы отыскать дом Алины: она была здесь только один раз и днем, а вечером все выглядело немного иначе. Но все же она нашла нужную калитку и даже кнопку звонка: дверь оказалась заперта.

Ждать пришлось довольно долго, Юля не выдержала и позвонила во второй раз, засомневавшись, что звонок вообще работает. Однако с ним все оказалось в порядке: у простенького и довольно старого деревянного дома распахнулась дверь. С крыльца до Юли донесся недовольный женский голос:

– Че ты трезвонишь? Ключи опять посеяла? Только и умеешь, что все терять…

Женщина осеклась, распахнув калитку и обнаружив за ней незнакомцев в количестве трех человек. Она даже попыталась сразу захлопнуть дверь, но Юля успела ее придержать.

– Добрый вечер! Извините за беспокойство, а Алина дома? Мне бы с ней поговорить.

Еще не закончив вопрос, Юля сама поняла ответ на него. Конечно, Алины нет, потому ее мать – высокая и довольно полная женщина – и кричала про потерянные ключи: она думала, что это дочь вернулась.

– Нет ее, – выплюнула женщина, смерив Юлю недовольным взглядом и обдав кислым запахом пива с луковыми нотками. – Шляется где-то. Когда будет, не докладывала.

И она снова с силой, которой ей было не занимать, дернула на себя дверь калитки, грозя прищемить Юле руку, но та оказалась проворней.

– Похоже, придется ждать. Я не знаю контактов Алины, мы даже в соцсетях не дружим.

– Значит, подождем, – кивнул Влад. – Что нам еще остается?

К счастью, ждать долго не пришлось: Алина появилась уже пять минут спустя и сначала испуганно шарахнулась от них. Только когда узнала Юлю, успокоилась и подошла.

– Привет, – напряженно поздоровалась она, поглядывая на Влада и Игоря. – А ты чего тут? И кто это с тобой?

– Это мои друзья, – быстро объяснила Юля, не зная, как начать разговор. Влад молчал, доверяя это дело ей. – Мы к тебе с важным вопросом. Но прежде всего, хочу сказать, что все понимаю и не осуждаю твое решение. Наверное, будь я на твоем месте, я бы и сама так поступила… И мы определенно не собираемся идти с этим в полицию, правда. Но… так нельзя, понимаешь?

– Ты, блин, о чем? – нахмурилась Алина. – Укурилась, что ли? Говоришь бессвязно.

– Я о Смотрителе, – не стала дальше вилять Юля.

Алина испугалась, это было видно даже в неверном отсвете горящих рядом фар БМВ. Она отшатнулась назад, словно собиралась убежать, но тихий и незаметный Игорь уже оказался за ее спиной, отрезая путь к отступлению.

– Что ты несешь? – защищаясь, процедила Алина. – О каком еще Смотрителе?

– Алина, мы знаем, что это ты натравила Смотрителя на обидчиков своей сестры, из-за которых та покончила с собой, – спокойно заявил Влад. – Мы не осуждаем твой выбор, но Смотрителя нужно остановить. Ты должна назвать нам имена тех, кто был тогда с Денисом. Нельзя вершить правосудие так.

– Да вы тут все укурились! – с нотками подкатывающей истерики заявила Алина. – Никого я не натравливала! Что за бред вообще?!

Она снова попыталась убежать, но Игорь поймал ее за плечи.

– Пустите! – крикнула Алина, пытаясь вырваться, но Игорь держал крепко, хоть и аккуратно.

– Алина, тебя никто за это не осудит, – настойчиво повторил Влад. – Никто не предъявит тебе обвинений, но ты должна сказать нам, какие еще имена называла тогда Смотрителю.

– Да никакие имена я ему не называла! Я вообще не за тем к нему ходила!

Осознав, что ляпнула, Алина внезапно успокоилась и обмякла в руках Игоря. Казалось, теперь он держит ее, чтобы она не упала.

– Я только хотела передать ей, что мать сожалеет о тех словах, – всхлипнула Алина. – Он ведь передает сообщения мертвым. Я боялась, что Ксюха так и не узнает, что мать не считает ее виноватой. Она плачет почти каждый вечер, тайком, чтобы я не слышала, но я слышу. И я хотела, чтобы Ксюха тоже знала. Я вообще не называла ему никаких имен, только вскользь упомянула, что произошло. Я шла туда не за местью, а просто сказать сестре все то, что должна была сказать ей в то утро!

Алина расплакалась, закрыв лицо руками, и Игорь наконец отпустил ее плечи. Юля и Влад растерянно молчали, не зная, что делать дальше.

– Значит, это была не ты, – наконец констатировал Влад. – Но Смотритель на твой зов приходил, правильно я понял?

Алина молча кивнула, продолжая всхлипывать.

– Как он выглядел?

Алина отняла от лица ладони, громко шмыгнула носом и удивленно посмотрела на Влада.

– Ну как… Обычно. Крепкий такой мужик, в джинсах и толстовке.

– К нам приходил такой же, – заметила Юля. – И Галка такого видела тогда у клуба. И этот парень… Виа Дук.

– Виа Дук? – удивилась Алина. – Это Вадик, он был со мной. Я позвала его, чтобы было не так страшно, хотя этот трус боялся больше меня…

– Виа Дук – это Вадик? – в свою очередь удивилась Юля. Задумалась на секунду и поинтересовалась: – А чего он тогда хотел от тебя? Ну, помнишь, вы в колледже с ним ссорились?

– Он как раз хотел, чтобы я снова пошла на кладбище и попросила Смотрителя отомстить. Он услышал про убийство того парня и решил, что все работает, что Смотритель действительно может наказать тех парней, но я отказалась. Я в такие игры не играю и грех на душу брать не хочу. Я просто хотела… попрощаться с Ксюхой.

Юля возбужденно схватила Влада за плечо и заявила:

– Значит, это Вадик.


18 октября 2016 года, 21:30

Сегодня он поджидал его на пути домой. Как раз на той самой дорожке, где Вадик видел Смотрителя в прошлый раз. Он выскочил из темноты, перегородил дорогу, широко расставив ноги и скрестив на груди руки.

Вадик остановился, а потом попятился, вновь не понимая, почему он здесь и что ему нужно. Ведь Смотритель должен был прийти не за ним!

– Что тебе нужно? – голос дрожал и звучал едва слышно.

Смотритель не ответил. Он просто стоял и смотрел, как будто ждал чего-то. Или давал время побежать. Возможно, ему нравится преследовать свою жертву?

Вадику не хотелось доставлять мертвому ублюдку удовольствие, но оставаться на месте, дожидаясь нападения, тоже было выше его сил. Он повернулся, собираясь броситься наутек, но не сделал и шага: с другой стороны дорогу ему перекрыл… еще один Смотритель? Только этот парень был в толстовке и спортивных штанах, но лицо его так же пряталось под капюшоном, мощные руки были сложены на груди.

– Да что происходит? – в отчаянии пробормотал Вадик, застывая от страха.

Где-то недалеко зашуршали автомобильные шины и взвизгнули тормоза.

Пока они ехали по адресу, названному Алиной, Юля от волнения едва не сгрызла себе ногти. Она все еще не понимала, каковы будут их дальнейшие действия и зачем им сейчас нужен Вадик. Имена двух других парней им сказала Алина, но как узнать, на кого Смотритель нападет следующим? Возможно, Влад считает, что Смотритель придерживается того порядка, в котором услышал имена и хочет узнать его от Вадика? А если тот не помнит? Или Смотрителю все равно, и он просто действует по обстоятельствам? Влад наймет людей следить за обоими? Но даже если… Как он окажется в нужном месте в нужное время? Посадит под замок обоих и будет дожидаться Смотрителя рядом с ними? Бред… А главное: ну что он сделает, когда Смотритель придет?

Сам Влад выглядел довольно спокойно и уверенно, как будто у него был план. Вот только почему он не хочет поделиться им с Юлей?

Они уже въехали в ту часть города, в которой Юля никогда не бывала: из ее знакомых здесь никто не жил, никаких значимых организаций или развлечений не находилось, только обычные «магазины у дома», поэтому она совершенно перестала ориентироваться. Игорь ехал по указаниям навигатора, но вдруг резко затормозил, хотя до ближайшего дома оставалось еще некоторое расстояние.

– Что случилось? – напряженно поинтересовался Влад. – Мы приехали?

– Нет. Там, на дорожке…

Игорь как всегда был лаконичен. Юля порой задавалась вопросом, не висит ли над ним какое-то странное проклятие, которое убьет его, если он превысит определенный лимит слов в сутки? Зато становилось понятно, почему Влад не был на сто процентов удовлетворен таким помощником. Она-то могла посмотреть, что «там, на дорожке», а он нет.

– О боже, – выдохнула Юля испуганно, когда разглядело то, что каким-то чудом заметил Игорь, просто проезжая мимо. – Там Смотритель! Он что, пришел за Вадиком? Но это же… невозможно… Ох…

Она подалась вперед, не веря собственным глазам.

– В чем дело? – нетерпеливо поинтересовался Влад.

– Их… двое. Смотрителей. Но как же?..

– Двое, говоришь, – хмыкнул Влад. – Игорь!

Водитель ловко выскочил из машины и открыл заднюю дверь, но Юля в ужасе вцепилась Владу в руку.

– Нет, не надо! Не ходите туда! Один Смотритель – это плохо, но два?! Вы ему не поможете…

– Спокойно, – улыбнулся Влад, осторожно, но настойчиво отцепляя ее от себя. – Оставайся в машине.

Он тоже вылез из салона, позволяя Игорю направить себя по дорожке туда, где назревало новое убийство.

Юля сжала кулаки и стиснула зубы, пытаясь унять охватившую ее дрожь. Через тонированное стекло было не очень хорошо видно, что там происходит, к тому же обзор серьезно закрывала широкая спина Игоря. Юля смогла понять только, что началась потасовка, во время которой Влад с невозмутимым видом стоял в сторонке, а Игорь… Схватил одного из Смотрителей и повалил его на землю. Второй, кажется, в ужасе убежал.

Она не выдержала, выскочила из машины и побежала по дорожке, присоединяясь ко всей честной компании. Свое появление обозначила, подбежав к Владу и взяв его за руку. Его пальцы дрогнули от неожиданности и сжали ее ладонь в ответ.

– Я же велел тебе сидеть в машине, – проворчал он.

Юля не отреагировала. Она переводила ошарашенный взгляд с дрожащего Вадика на барахтающегося на земле парня, которому Игорь заломил руку за спину, прижав коленом к земле. Тот кричал, требуя отпустить его.

– Это же… приятель Дениса, – не без труда узнала Юля одного из тех двух парней, что тогда были с ним в буфете колледжа.

– Полагаю, второй приятель – это тот, что сбежал, – отозвался Влад, продолжая сжимать ее руку. – Игорь, подними его. А вы, молодой человек, тоже не смейте уходить, иначе нам придется перенести весь этот разговор к вам домой.

Вадик, который уже успел попятиться, замер на месте, настороженно посматривая то на Влада, то на Игоря. Потом его взгляд остановился на Юле, и парень как будто сразу успокоился, узнав ее.

– Итак, а теперь объясните, что здесь происходит, – велел Влад таким непривычным тоном, что у Юли появилось непреодолимое желание отчитаться перед ним первой. Но она все-таки удержалась.

– Они хотели меня убить! – истерично выкрикнул Вадик.

– Да кому ты нужен, убогий? – фыркнул приятель Дениса. – Трус гребанный… Лучше расскажи, кого ты натравил на Дэна?

– Что ты несешь? Никого я не натравливал!

– О, конечно! Ты орал на весь клуб, что мы все покойники, а Дэн в первую очередь, и через час его убили!

– Так, давайте по порядку, – перебил Влад все тем же непривычно холодным, командным тоном. Голос его звучал не очень громко, но пробирал до костей. – Во-первых, юноша, представьтесь, – велел он, поворачиваясь к приятелю Дениса. – Вы у нас Юрий или Александр?

– Алекс, – процедил парень, глядя на Влада волком. – Да пустите меня уже! Он мне руку сломает!

– Игорь, пусти его.

Тот с явной неохотой послушался, но предварительно шепнул Алексу на ухо:

– Дернешься бежать – прострелю колено.

Юля сомневалась, что у Игоря есть пистолет, по крайней мере, никогда его не видела, но парень этого не знал и предпочел не рисковать здоровьем.

– Значит, вы решили, что Вадим натравил на вас убийцу? – тон Влада стал менее угрожающим и более деловым.

Алекс, освободившийся от чужой хватки, растирал плечо, которое наверняка болело, и теперь сквозь полутьму внимательнее смотрел на Влада, слегка хмурясь. Вероятно, заметил расфокусированный взгляд, но ничего не сказал по этому поводу.

– Он сам себя выдал и признал это. Юрик шел за ним накануне, этот болезный принял его за убийцу и сказал, что тот должен идти не за ним, а за нами, назвал наши имена. Юрик мне рассказал все сегодня, и мы… – Алекс осекся, и Влад закончил за него:

– И вы решили проучить его. Ясно. И почему же Вадим, по-вашему, отправил за вами… наемника?

– А я почем знаю? Он постоянно к нам цеплялся и огребал за это. Видимо, решил поквитаться.

– Я так не думаю, – возразил Влад. – И полагаю, вы прекрасно знаете, за что с вами решили так поступить.

Судя по тому, как Алекс потупился, низко опустив голову, он действительно знал. Что ж, хотя бы чувствовал свою вину…

– Вадим, – Влад повернулся ко второму парню, – я понимаю твои чувства, но Смотрителя надо остановить. Хватит смертей.

– Нет, не хватит! – ощетинился Вадик. – Они должны заплатить за то, что сделали с Ксюхой!

– Да ничего мы с ней такого не делали, на что она сама бы не напрашивалась! – крикнул в ответ Алекс, защищаясь.

– Вот видите? – сквозь зубы процедил Вадик. – Они даже не раскаялись…

– И тем не менее, – возразил Влад. – Убийство не выход. Они должны понести наказание, но не такое. Ты должен остановить Смотрителя.

– Да не могу я его остановить! Не я его за ними послал…

– Не ты? – удивилась Юля. – Но кто же тогда?

Вадик плотно сжал губы и отвернулся, явно не собираясь называть имен. Влад нахмурился.

– Алина этого тоже не делала, – заметил он как бы между прочим, на что парень среагировал моментально: крайне удивился. – С ней мы уже говорили.

– Но… тогда… – Вадик растерялся. – Кто же?

– Хороший вопрос, – пробормотал Влад себе под нос, задумчиво сжимая руку Юли крепче.


18 октября 2016 года, 22:15

Усталость навалилась внезапно, Юля даже не успела понять, когда это произошло. Просто она не почувствовала в себе сил вылезти из машины, когда БМВ притормозило у подъезда, прежде чем занять место на парковке.

– Юля? – озабоченно позвал Влад, слыша, что она не пытается выйти. – Все в порядке?

– Угу, – кивнула она и все-таки зашевелилась, отстегивая ремень безопасности.

Он вылез вслед за ней, обошел машину, не раскладывая трость. Юля помогла ему подняться по лестнице и войти в подъезд. Уже в лифте Влад, не удовлетворившись ее ответом в машине, повторил вопрос, и она все-таки объяснила:

– Устала немного. И расстроилась, если честно. Я была так уверена, что это один из них. Это казалось таким логичным…

– Пока мы не можем с уверенностью отбросить эту версию, – возразил Влад. – Один из них может врать или даже они оба. Но то, что у нас нет подтверждения наличия альтернативной следующей жертвы – плохо. Тебе однозначно стоит поберечься. Как и тем парням.

Юля шумно вздохнула, выходя из лифта, и уже только остановившись у своей двери, тихо призналась:

– Я понимаю, конечно, что Смотрителя надо остановить, но эти двое… Противно как-то. Им ведь на самом деле ничего не будет? Никакого другого наказания, положенного по закону?

– Скорее всего, нет, – кивнул Влад. – Девушка мертва, заявить на них некому. А даже если… Осмотр и экспертизы не проводились, а сейчас, вероятно, слишком поздно. Да и если она была пьяна, то едва ли сопротивлялась. В таких случаях доказать факт насилия почти невозможно, как я слышал. Остается слово против слова, а за нее говорить некому. Если бы она обратилась в полицию…

– Все равно им ничего не было бы. Если уж даже родная мать сказала Ксюше, что она сама виновата…

Влад снова согласно кивнул.

– Мир несовершенен, увы. Но Смотритель меня сейчас интересует больше. Помочь этой Ксюше я уже не могу, а тебе и какому-нибудь бедолаге, на которого разозлится подружка, еще можно попытаться. Да и эти двое… Они совершили преступление, но это преступление не карается смертной казнью.

– А зря, – буркнула Юля.

Влад оставил ее замечание без комментариев, поэтому она предпочла задать давно интересовавший вопрос:

– А вы правда думаете, что тот, кто послал Смотрителя, может его остановить?

– Я не знаю, но было бы неплохо попробовать. Если уж он такой исполнительный. Это всего лишь вариант… Кстати, может быть, вы с Галкой поищете пока в интернете, нет ли в легенде способа отвадить Смотрителя? Или как-то упокоить его.

– Галка говорила, что любой призрак можно упокоить, если посыпать солью кости человека, которым он был при жизни, и сжечь. Она это в сериале каком-то подсмотрела.

– Жаль только, что мы не знаем, где на самом деле погребен Смотритель и погребен ли, – улыбнулся Влад. – Потому проверить не сможем.

– Да, придется поискать что-то другое. Мы займемся этим.

– А я попробую воззвать к своему тайному информатору из астральных сфер. Ну, то есть, нарисовать что-нибудь. Заходи ко мне завтра, посмотришь на результат, если он будет, и расскажешь, что вам удалось найти, если удастся.

– Хорошо, я зайду сразу после занятий.

– Не торопись, у меня завтра тренировка, – напомнил Влад. – Война войной, а обед должен быть по расписанию.

– Кстати, об обеде… Наверное, уже пора вам что-нибудь приготовить. Я расслабилась, когда вы натащили еды из ресторана.

– Да, пора бы, – согласился Влад, продолжая улыбаться, чтобы его слова не показались упреком. – Я съел уже даже суп.

– Тогда завтра займусь заодно и этим, – пообещала Юля, лишний раз подтверждая, что свое «заявление об уходе» она отзывает.

– Тогда до завтра?

– До завтра. И спасибо вам за этот вечер. Первую его часть, – улыбнулась Юля, благодарно касаясь его плеча, не имея возможности выразить чувства взглядом.

Она начинала привыкать к такому способу общения.

Глава 20

19 октября 2016 года

Как Юля и предполагала, утро далось ей нелегко. Даже просто перевернуться с живота на спину и дотянуться до телефона, который проигрывал бодрую мелодию будильника, оказалось подобно подвигу. Совершив его, она так и осталась лежать на спине, глядя в потолок.

«Нет, ну куда это годится? Совсем себя запустила. Надо узнать у Влада, сколько стоит абонемент в его фитнес. Может быть, теперь я смогу его себе позволить? А то годам к тридцати совсем рассыплюсь…»

Мысль о том, чтобы прогулять колледж, она отбросила по той же причине, что и накануне: сегодня мама тоже оставалась с Семкой, а торчать дома всем вместе Юле не улыбалось. Не хотелось снова слушать увещевания по поводу работы…

Когда мама так неожиданно познакомилась с Владом, Юле показалось, что он ей понравился и теперь она не будет против работы на него. Но позже вечером мама встретила ее весьма хмурым взглядом, поинтересовалась, где они так долго пропадали. Все еще окрыленная, Юля с восторгом рассказала все, как было, показала запись танца на льду, но маму это не впечатлило. Она продолжала хмуриться и вернула Юле телефон со сдержанным комментарием: «Очень мило», из чего Юля сделала вывод, что ей катание не понравилось. Следом мама напряженно добавила:

– Значит, он арендовал для тебя спортивный каток, тренера и партнера? Довольно дорогой… сюрприз.

– Он сказал, что для него это не очень серьезная трата, – немного переиначив слова Влада, объяснила Юля.

– Любая трата имеет значение, Юль. Мужчины не тратят деньги на женщин – особенно, такие деньги – если только им что-то не нужно. И как правило то, что им нужно, совсем не так романтично, как нам хотелось бы.

Юля насупилась, приятные ощущения от проведенного вечера под строгим взглядом мамы испарялись быстрее спирта на воздухе.

– Влад не такой, – буркнула она.

– О, ну конечно, – саркастично хмыкнула мама.

– Я думала, он тебе понравился…

Мама вздохнула и пожала плечами.

– Нет, он действительно милый, производит приятное впечатление. Симпатичный, такой уязвимый со своей слепотой, хорошо одет, вежливо улыбается. И манеры у него словно из начала прошлого века. Это очаровывает. Но не надо забывать, что он взрослый, состоятельный мужчина, которому деньги не просто так на голову упали. Он знает им цену. И таким, как он, палец в рот не клади – откусят руку по локоть. Он может прятать это за улыбкой, но возвышенные романтики не ездят на дорогих машинах. Так уж устроена жизнь, Юль. Поэтому будь осторожна, не давай задурить себе голову.

– И в мыслях не было, – проворчала Юля, уходя к себе в комнату и жалея, что вообще открыла рот. Надо было ничего не рассказывать, оставить это при себе, тогда в ее личную бочку меда никто не смог бы сцедить немного дегтя, испортив впечатление.

Но пересмотрев видео еще пару раз, Юля вернула себе душевное равновесие и заснула с улыбкой на лице.

Помог просмотр и утром: зарядил бодростью и желанием свернуть пару гор. Юля начала проводить изыскания, которые поручил ей Влад, еще пока собиралась на учебу, но сразу поняла, что это будет не так просто: конкретно по Смотрителю сходу ничего найти не удалось, но зато разных способов избавления от призраков вывалился вагон и маленькая тележка – до конца жизни не разобрать. Однако Юля подозревала, что действенных способов в этой куче она все равно не найдет.

В колледже она передала просьбу Влада Галке, и та фыркнула в своей манере, закатив глаза.

– Да он, блин, чертов гений прям. Я начала копать эту тему еще в понедельник, когда мы из клуба вернулись. И должна сказать, что инфы не так много, как хотелось бы, но один способ я нашла.

– Правда? – оживилась Юля. – Что ж ты молчала?

Галка поморщилась.

– Ну, я нашла его только вчера вечером, и он не так чтобы очень… Короче, если Смотритель отправился за кем-то – по своей воле или по чужой, – то остановить его можно, но только ценой собственной жизни.

Сердце Юли упало в живот и болезненно трепыхнулось.

– Что? Как это?

Галка нервно дернула плечом.

– Да зовешь Смотрителя как обычно, велишь ему не трогать такого-то, Смотритель слушается, но злится, а потому рано или поздно убивает того, кто ему это приказал. Так-то вот. Не знаешь никого, кто оказал бы тебе такую услугу?

Юля не ответила и все перемены старательно искала альтернативный способ, но до конца занятий найти его не удалось. Она решила, что не станет пока ничего говорить Владу, поищет еще. Иначе это будет странно выглядеть, как будто она ждет подобной жертвы от него.

Хоть Влад и велел не торопиться, Юля все равно пошла к нему сразу после учебы. Немного прибралась, созвонилась с клининговой компанией и согласовала ближайшую «генеральную уборку» на пятницу, потом принялась за готовку. Она знала, что Влад должен вернуться около четырех часов, поэтому старалась успеть закончить дела к этому сроку.

Когда он не пришел вовремя, Юля, конечно, психовать не стала: мало ли, задержался. Мог пойти попозже, например. Но примерно через полчаса все же позвонила ему, чтобы уточнить, когда его ждать. Телефон ответил сообщением, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. И это Юлю уже насторожило.

Еще через полчаса она воспользовалась возможностью оставить сообщение, а через пятнадцать минут решилась набрать Игорю. Может быть, у Влада что-то случилось, и он срочно уехал? Или что-то узнал и не стал дожидаться ее…

Однако Игорь сказал, что сегодня Владислав Сергеевич ему не звонил. Это было уже странно: Влад предпочитал передвигаться с водителем, пешком самостоятельно ходил только в фитнес-клуб рядом с домом.

Юля нашла их телефон и позвонила, чтобы узнать, был ли он сегодня и когда ушел. Девушка на другом конце явно замялась, не зная, имеет ли право сообщать подобную информацию, и Юле пришлось надавить:

– Послушайте, он человек… с особыми потребностями. И он должен был вернуться домой еще два часа назад. Мы договаривались с ним о встрече, а теперь я не могу до него дозвониться. Я волнуюсь. Мне просто нужно понять, был ли он у вас сегодня или отправился совсем в другое место?

Девушка решительно выдохнула, видимо, проникнувшись ее речью, и сообщила, что Владислав Федоров на тренировке сегодня был в обычное время и ушел тоже как обычно – без четверти четыре.

Юля поблагодарила девушку и нажала отбой уже заметно дрожащей рукой. На всякий случай снова набрала номер Влада, но результат был все тем же: извините, но абонент сейчас не абонент.

– Влад, ну где же вы? – простонала она.

И словно в ответ на ее вопрос в дверь позвонили. Юля успела обрадоваться, но на пороге обнаружился всего лишь Игорь. Немного более мрачный, чем обычно.

– Нашелся?

Юля покачала головой.

– Нет, боюсь, с ним что-то случилось.

Владу пока еще снились «визуальные» сны: обрывки старых воспоминаний. Порой, просыпаясь, он не мог понять, что происходит, почему вокруг так темно, а потом вспоминал. И каждый раз острое чувство потери пронизывало его с одинаковой силой, боль не становилась меньше.

Но она не шла ни в какое сравнение с кошмарами, преследовавшими его время от времени. В этих снах он ничего не видел и каждый оказывался в каком-то неизвестном месте. Без трости, без Игоря, без каких-либо ориентиров, один в кромешной темноте. От таких снов он просыпался в холодном поту и испытывал огромное облегчение, осознав, что находится в собственной постели и привычный мир никуда не делся.

Однако в этот раз пробуждение не стало избавлением от кошмара, только его началом.

Влад не знал, что именно его разбудило. Было ужасно холодно, мокро и неудобно, затылок ломило от резкой боли, а во рту чувствовались кусочки земли вперемешку с сухими листьями и каким-то тонкими острыми палочками.

Он резко приподнялся на локтях, отплевываясь. Почувствовал головокружение и замер, дожидаясь, когда оно пройдет. Потом осторожно встал на колени, оттолкнулся руками и сел, едва не завалившись назад.

О том, где находится, у него не было ни малейшего представления. Последнее, что он помнил, – это как вышел из фитнес-клуба, сделал несколько шагов, собираясь разложить трость. А потом – темнота. Кажется, кто-то подошел сзади, но Влад не был уверен, действительно помнит это или его воображение играет с ним злую шутку.

Но это в любом случае не было сейчас главным вопросом. Значительно важнее было понять, где он находится и как ему вернуться домой. И куда делось его пальто? Влада трясло от холода, потому что на нем были только джинсы и пуловер, верхняя одежда исчезла. А ведь в кармане лежал смартфон, который сейчас мог бы его спасти.

Приступ паники заставил Влада крикнуть:

– Эй, тут есть кто-нибудь? Отзовитесь! Кто-нибудь?

Ответом ему стало только тихое шуршание крон деревьев. Под собой Влад ощущал неровную поверхность земли, холодную и слегка влажную. Он пошарил по ней рукой, насколько смог дотянуться, обнаружил несколько мелких шишек и изогнутый корень дерева, вышедший на поверхность. Он в лесу? Да, здесь и пахнет лесом. Очень знакомо пахнет, если задуматься.

Влад попытался встать, но голова снова закружилась, к горлу подкатила тошнота, поэтому он не стал рисковать: пополз на четвереньках, пока не уткнулся в… ограду. Ощупав ее, Влад понял где находится.

– Да вы издеваетесь? – пробормотал он дрожащим от холода голосом.

Он на кладбище, на чьей-то могиле. Будет смешно, если это могила какого-нибудь Владислава Сергеевича Федорова. Впрочем… Его же не задушили, значит, это не Смотритель?

Используя ограду как опору, Влад осторожно встал, переждал еще один приступ головокружения и подкатившей к горлу тошноты, глубоко вдохнул холодный воздух, прогоняя их. На всякий случай ощупал затылок, но не нашел никаких травм, даже банальной шишки. Вероятно, его не ударили, а чем-то накачали. В клубе он пил только принесенную с собой воду, значит, не там. Укол? Или приложили ко рту и носу тряпку, пропитанную какой-нибудь дрянью, как в кино?

Влад мрачно рассмеялся, немного пугая самого себя. Да уж, теперь его жизнь стала похожа на кино. На один из тех ужастиков, которые он никогда не любил.

Он обхватил себя руками, пытаясь согреться и соображая, что делать. Пальто с него сняли специально, значит, искать его рядом не имеет смысла. Как и остальные вещи, в том числе смартфон. Значит, позвонить и позвать на помощь он не может. Остается выбираться самому, но как? Он понятия не имеет, где именно находится. И в какой стороне выход. Идти наугад? Он будет ходить кругами и может уйти совсем не в ту сторону. Кричать и звать на помощь? Он вышел из клуба почти в четыре. Пока его привезли сюда, пока он очухался… Сейчас в лучшем случае шестой час. А может быть, и больше. Кладбище, возможно, еще открыто, но посетители едва ли есть. Работники? Может повезти, а может и нет: темнеет рано, даже если ворота кладбища еще открыты, едва ли кто-то что-то делает. Но попробовать стоило.

Влад крикнул еще раз, так громко, как только смог. Замолчал, прислушался. Ни ответа, ни звука шагов – ничего. Только собственные зубы, кажется, стали стучать громче, да сердце биться быстрее.

– Черт, – процедил Влад, чувствуя новую волну паники.

Кладбище могло уже и закрыться, тогда здесь вообще ни души. И не будет до самого утра. Влад задался вопросом, можно ли замерзнуть насмерть при минимальном, но плюсе? Судя по тому, что он уже плохо чувствовал руки и ноги, очень даже можно, а значит, до утра он тут никак не протянет. И даже если доберется до ворот или дырки в заборе и каким-то чудом выберется, что дальше? Он не знает, есть ли рядом какие-то жилые дома, в какой стороне город. Ночью рядом с кладбищем едва ли оживленное движение.

Чертова слепота! В одно короткое мгновение Влад почувствовал, как обретенные за последние два года равновесие и принятие ситуации превратились в пыль. Он вновь оказался охвачен отчаянием и злостью, как когда доктора вынесли неутешительный вердикт.

Впрочем, это было лучше, чем откатиться на более позднюю стадию депрессии, едва не закончившуюся для него смертью. Тогда он сейчас просто лег бы на землю и остался бы замерзать насмерть, апатичный ко всему происходящему. Вместо этого Влад нашел на ощупь калитку и вышел с территории маленького клочка земли, ставшего для кого-то последним пристанищем.

Нужно идти, двигаться. Во-первых, так будет пусть немного, но теплее, во-вторых, оставаясь на месте, точно никуда не придешь. Когда идешь, есть хотя бы минимальный шанс оказаться в нужном месте.

Трости тоже не было, поэтому Влад шагал очень медленно, сначала убеждаясь, что нога уверенно встала, а не собирается провалиться в яму, поскользнуться на чем-нибудь или зацепиться за корягу. Руки он выставлял вперед, нащупывая ими ограды и находя проходы между ними.

Шаг, еще один… Удручающе медленно! Так даже не согреться. Влад попытался ускориться, ему это удалось, и, ободренный, он ускорился еще, но это оказалось уже лишним: нога за что-то зацепилась, он потерял равновесие и завалился, едва успев схватиться рукой за ограду и замедлить падение. Однако в процессе напоролся лбом на что-то острое и расцарапал его до крови.

Выругавшись, Влад снова поднялся, вытер кровь рукавом пуловера и пошел дальше. Сдаваться он не собирался.

Они звонили Владу еще несколько раз, но в ответ равнодушный голос робота снова и снова повторял, что абонент для разговора недоступен. Игорь поделился с Юлей номером Кристины, и та набрала ей с замиранием сердца. Очень хотелось услышать, что с ним все в порядке, просто он по неизвестной причине куда-то поехал с сестрой, забыв всех предупредить. Это будет обидно, но она хотя бы сможет выдохнуть.

Однако Кристина, моментально разволновавшись, заверила Юлю, что не видела и не слышала брата с того утра, как уехала от него после дня рождения.

– Надо позвонить в полицию, – уверенно заявила она. – Это ненормально для него, он никогда так не пропадал. В последний раз, когда такое случилось, потом выяснилось, что он разбился на машине. Значит, и сейчас с ним что-то случилось.

– Подозреваю, что это можете сделать только вы, – грустно заметила Юля. – Я ему никто. Да и сама я никто. Они не примут от меня никаких заявлений, прошло слишком мало времени для полиции.

– Да меня они тоже не воспримут всерьез… – тут же сникла Кристина. – У него вроде бы есть какой-то приятель в местной полиции. Ну, или не приятель… Не знаю, но они общаются. Соколов, что ли… Он его еще арестовывал как-то. Или задерживал…

– Соболев? – неуверенно предположила Юля. Этого полицейского она хорошо запомнила после сентябрьских событий.

– Да, наверное. Правда, я не знаю, как с ним связаться.

– Я знаю, у меня есть его визитка. То есть… была где-то.

Юля перерыла сумку, проверила все кармашки и в конце концов нашла визитку в кошельке. С минуту ходила с ней по квартире Влада под пристальным взглядом Игоря, прокручивая в голове сценарий разговора и нервничая еще сильнее, чем перед звонком Кристине. В конце концов набрала номер дрожащими пальцами.

– Соболев, слушаю вас, – отозвался в трубке уставший мужской голос.

– Андрей Владимирович, это… – она судорожно сглотнула. – Вы, наверное, меня не помните… Меня зовут Юля. Юля Ткачева…

– Почему не помню? – вздохнул Соболев. – Помню я тебя прекрасно. Что-то случилось?

– Да. Влад пропал. В смысле, Владислав Сергеевич. Федоров.

– Как пропал? Когда? – ее собеседник заметно встрепенулся и тоже заволновался.

– Уже больше трех часов не знаем, где он, – призналась Юля и поторопилась добавить: – Он вышел из фитнес-клуба, должен был пойти домой, мы договаривались встретиться, но он так и не пришел.

– Ну… Три часа – это мало, – попытался возразить Соболев, но Юля была готова к этому:

– Его водитель здесь, со мной, он с ним не связывался. Сестре я звонила, она тоже не знает, где он. Андрей Владимирович, поймите, он слепой и не так давно живет в Шелково, город знает плохо, знакомых у него нет. Если ему вдруг что-то приспичило, он мог забыть предупредить меня, но он вызвал бы водителя. Он всегда вызывает водителя.

– Он мог вызвать такси, – не очень уверенно предположил Соболев, но было слышно, что он уже зашевелился и куда-то идет.

– Его телефон не работает, поэтому вряд ли он мог вызвать такси. И не говорите, что он мог его поймать.

– Да нет, пожалуй, не стал бы, – согласился Соболев. – Я сейчас попытаюсь что-нибудь узнать. Будь на связи. Если вдруг он объявится, сразу звони.

Юля пообещала, что обязательно позвонит и отключилась, чувствуя пусть слабое, но облегчение: по крайней мере, полицейский не послал ее, и теперь кто-то этим делом занимается.

Время тянулось невыносимо медленно. Юля то и дело бросала взгляд на часы в телефоне, но цифры едва сменяли друг друга. На улице давно стемнело, Соболев не звонил, Влад не объявлялся. Игорь оставался с ней, как всегда мрачный и молчаливый, но толку от него было мало: слов утешения он не знал.

Юля несколько раз набирала Владу, хотя и знала, что ничего не изменится. Если бы он мог, уже позвонил бы сам.

Больше всего она боялась, что до него добрался Смотритель. Она долго гнала от себя эти мысли, потому что от них немели пальцы рук и внутри все переворачивалось от отчаяния. Но чем больше времени проходило, тем сложнее было не думать об этом. В конце концов, Влад тогда тоже был на кладбище, они все вместе нарушили правила. Может быть, не добравшись до нее, Смотритель просто переключился на другую жертву? Ведь они так и не получили подтверждения, что у него есть другие цели.

Юля остановилась, позволив себе переварить эту мысль, и посмотрела на письменный стол, на краю которого аккуратно лежал закрытый ноутбук, а больше не было ничего. Рисунок. Где рисунок? Влад ведь собирался получить подсказку. Не получилось? Или он просто, повинуясь привычке, убрал результат в свою синюю папку и спрятал?

Она торопливо выдвинула один за другим два ящика стола: папка обнаружилась в среднем. Руки все еще дрожали от волнения и напряжения, поэтому слушались плохо, но новый рисунок все-таки нашелся: Влад всегда подписывал в уголке дату, когда сделал набросок.

К сожалению, никакого ответа Юля на изображении не увидела: все то же кладбище, одна из могил, только в этот раз без тела. Почему она без тела?

Звонок в дверь прервал ее размышления. Держа блокнотный лист в руках, Юля выбежала в прихожую, но Игорь успел первым: он распахнул дверь, и в квартиру решительно шагнул капитан Соболев.

– Не появлялся? – уточнил отрывисто.

Юля покачала головой, а полицейский кивнул, давая понять, что другого ответа и не ожидал.

– Его забрали от клуба, – угрюмо сообщил он.

– В смысле, забрали? – не поняла Юля.

А Игорь только тихо, досадливо зарычал. Наверняка сейчас сокрушался, что его не было рядом. Ведь в его обязанности входило не только возить Влада, но и охранять.

– В прямом, – уперев руки в бока, ответил Соболев, сверля их полицейским взглядом. – Свидетелей нет, конечно, но на магазине рядом с клубом есть камера. И там очень отзывчивая охрана, показали мне запись. На ней видно, как Влад выходит из клуба, достает свою эту… трость складную, но разложить не успевает. К нему сзади подходит мужчина, а потом тащит в машину, обмякшего и несопротивляющегося. Машина стояла так, что номер в кадр не попал.

– Какой мужчина? – уточнил Игорь.

– Камера так себе, а мужчина прятал лицо под козырьком кепки, так что не разобрать. Высокий, с Влада ростом как минимум, в плечах пошире и вообще на вид покрепче. И не только на вид, определенно, потому что тащит он его к машине легко. Скорее всего, быструю инъекцию в шею сделал.

– И что, никто ему не помешал? – возмутилась Юля.

Соболев только посмотрел на нее. Молча и выразительно.

– Так, колитесь, во что еще этот болезный влез? – спросил строго вместо ненужных объяснений, почему Владу никто не помог. – Ему кто-нибудь угрожал?

Игорь и Юля переглянулись и синхронно пожали плечами. Соболев заставил пересказать их события последних дней, но это тоже ничем не помогло. Потом он обратил внимание на листок, который Юля так и держала в руках.

– А это что?

– Это… ну… – она смутилась, поскольку не имела права никому рассказывать о даре Влада.

– Только не говори, что это его предсказательное творчество, – напряженно уточнил Соболев. И по реакции Юли все понял сам. – Да ладно!.. Дай-ка посмотреть.

Она неуверенно протянула ему лист, Соболев всмотрелся в сплетение штрихов, которые складывались во вполне узнаваемые образы. Сначала его брови удивленно приподнялись, потом вдруг сошлись на переносице, он поднес рисунок ближе к глазам.

– Владислав Сергеевич Троицкий… Это надпись на камне.

– О нет, – Юля прижала ко рту ладонь, чувствуя, как в момент защипало глаза. – Это все-таки Смотритель…

– Так, без паники, – резко осадил ее Соболев. – Во-первых, призраки не ездят на машинах. Во-вторых, тут нет тела.

– Я знаю, где эта могила, – сообщил Игорь.

– Думаете, он может быть там? – усомнилась Юля. – Почему?

– Черт его знает, – хмыкнул Соболев. – Но какие у нас сейчас еще варианты? Поехали, покажешь, – последние слова были обращены уже к Игорю.

– Я с вами! – безапелляционно заявила Юля, напрочь забыв, что обещала Владу быть осмотрительнее после заката.

Как давно идет и куда, Влад не имел никакого понятия. Тело давно казалось чужим, особенно руки и ноги, даже рассеченный лоб не болел. Дрожь не унялась, но он перестал ее замечать. Он только вслушивался в звуки и пытался найти среди них хоть какой-нибудь ориентир. Шум шоссе. Голоса. Музыку. Хоть что-нибудь! Но его поглотила пугающая тишина, почти такая же бескомпромиссная, как и темнота. Даже лес перестал шуршать из-за стихшего ветра. Единственным источником звуков оставался сам Влад: он слышал свое тяжелое дыхание и шум сердцебиения в ушах, шорох шагов.

Иногда он останавливался и снова звал на помощь, потом замирал, задерживая дыхание, и прислушивался. Первые несколько раз кладбище и лес, в котором оно притаилось, отвечали ему тишиной, поэтому, когда в ответ на его очередной призыв послышался шорох шагов, Влад сначала не поверил в собственную удачу.

– Эй? Кто здесь? Я вас не вижу, пожалуйста, отзовитесь!

Шаги прошелестели снова, человек обходил его по кругу, как будто присматривался, но никак себя не обозначал. Держась онемевшей рукой за какую-то ограду, Влад вслушивался в происходящее, вновь задерживая дыхание.

Нет, точно кто-то есть, только почему-то этот человек не подходит, не заговаривает, не пытается помочь. Просто ходит вокруг и смотрит.

– Кто вы? – выдохнул Влад, чувствуя, как в груди от внезапной догадки сбивается с ритма сердце. – Смотритель? Это ты?

Звук шагов стих, человек остановился. И Владу показалось, что остановился совсем рядом. Сам не зная зачем, он вытянул вперед руку, как будто надеясь дотянуться до загадочного существа.

Или все-таки человека?

Озябшие пальцы коснулись пустоты: Влад или не дотянулся, или тянулся не в ту сторону, или Смотритель все же был бесплотен.

– Я не знаю, кто ты, – дрожащим от холода голосом произнес Влад. – Не знаю, почему ты пришел сейчас, ведь я тебя не звал. Не знаю, чего ты хочешь, но я прошу… не трогай Юлю. Она не виновата. Это мы нарушили твои правила. Я и Игорь…

В ответ послышалось тихое хмыканье. Может быть, это никакой не Смотритель? Просто кто-то решил подшутить над слепым?

– Если ты человек, пожалуйста, помоги мне выбраться отсюда. Пожалуйста. Я… ничего не вижу, я не выйду сам. Я замерзну тут насмерть, если ты мне не поможешь. Если поможешь, отблагодарю. Я довольно состоятельный человек, ты не останешься в накладе…

Под ногами молчаливого собеседника снова зашуршала трава и сухие сосновые иголки: он уходил.

– Нет, пожалуйста! Стой! Не бросай меня здесь!

Влад попытался последовать за звуком шагов, но те удалялись слишком быстро. Поторопившись, он предсказуемо снова зацепился за что-то ногой и упал, на этот раз чудом ни обо что не ударившись.

Вот только это мало чем могло ему помочь, потому что ни сил, ни желания встать Влад в себе не чувствовал.

Они поехали на двух машинах: Юля с Игорем на БМВ Влада, Соболев на своей. Капитан потребовал, чтобы по дороге на кладбище они держались за ним, как будто боялся, что более мощный автомобиль уедет вперед, не дожидаясь его, и на кладбище Игорь отправится искать нужную могилу сам.

На одном из светофоров БМВ заметно отстал, и в результате, когда они подъехали к кладбищу, Соболев стоял у запертых ворот с телефоном в руках: видимо, звонил кому-то, кто мог их открыть.

Игорь притормозил и опустил у себя стекло, чтобы окликнуть полицейского:

– Там дальше есть проход. Следуйте за нами.

Соболев поспешно скинул звонок, что-то бросив в трубку на прощание, и сел обратно в машину. Игорь не стал его ждать: в конце концов, дорога тут одна, а в темноте горящие фары видны издалека.

Они остановились у той же дырки, через которую попали на кладбище в прошлый раз, когда вызывали Смотрителя. Юле Соболев велел остаться в машине, а Игорь дал ей пульт управления центральным замком, чтобы она смогла заблокировать двери.

Юля и не возражала, уже сама не зная, зачем вообще поехала. Нет, знала, конечно: очень уж волновалась за Влада, но на поглощенном октябрьской ночной темнотой кладбище как-то сразу вспомнила, что тоже может быть в списке целей Смотрителя.

Когда свет фонариков ушедших на поиски мужчин потерялся в темноте, Юля сильнее стиснула сцепленные в замок руки. Двери были заблокированы, пульт – зажат между ладонями, но она все равно боялась. Слишком темно, слишком пусто, слишком одиноко. Будь рядом хотя бы Галка, она, наверное, не тряслась бы так.

А еще лучше, если бы рядом был Влад. Впрочем, будь он рядом, они бы сейчас оба находились совсем в другом месте.

«Только бы нашелся, – крутилась в голове навязчивая мысль. – Только бы был жив». Безысходность другого варианта пугала даже больше, чем пустая темнота вокруг машины.

Время снова растянулось, минуты проходили томительно медленно. Юле казалось, что она сидит тут уже с полчаса, но время на смартфоне показывало, что прошло всего пять минут.

Наконец за окном что-то шевельнулось. Ей показалось, что это кто-то возвращается, но, когда Юля повернула голову, чтобы посмотреть, едва не вскрикнула: в воздухе на уровне ее глаз парил красный огонек. Не шарик, не точка, не пламя, как у свечи, а что-то бесформенное, полупрозрачное, отсвечивающее красным. Стоило сфокусировать на нем взгляд, как он метнулся к дыре в заборе и как будто потянул за собой. Юля ощутила это почти физически: словно между ней и огоньком протянулась невидимая нить, за которую тот дернул.

Руку она остановила уже на ручке двери, за мгновение до открытия.

«Куда ты собралась? – зло спросила Юля себя. – Без тебя разберутся как-нибудь. Нечего ходить за галлюцинациями».

А если это не галлюцинация, то тем более нечего…

Огонек пропал, позволяя облегченно выдохнуть и давая возможность убедить себя, что он просто померещился.

Ненадолго. Всего несколько секунд спустя красное свечение появилось снова – то же или такое же, сказать Юля не могла. Новый огонек покрутился за окном, привлекая ее внимание, и тоже полетел к дыре в заборе, потянув за собой даже сильнее, чем в первый раз.

Когда к забору направился четвертый красный всполох, тянущее ощущение в груди стало почти болезненным. И на пятый раз Юля сдалась, сама не сразу это заметив. Просто вдруг поняла, что уже лезет на территорию кладбища, следуя за огоньком.

Здесь порхали все пять, как какие-то сверхъестественные светлячки. Они носились из стороны в сторону, но стоило Юле их разглядеть, как сорганизовались и полетели, покачиваясь, все в одном направлении.

Юля пошла следом, все еще ощущая себя привязанной к ним невидимыми нитями. В одной руке она сжимала ключи от машины, в другой – смартфон с включенным фонариком. В голове панически орал внутренний голос, вокруг темнели силуэты деревьев и могил, а сердце то и дело норовило выскочить из груди от любого шороха или скрипа.

Ей вспомнилась страшилка из детства, в которой рассказывалось про не то красные, не то белые кладбищенские огни. Якобы они иногда появляются и отмечают путь, по которому вскоре пройдет похоронная процессия.

Но эти огоньки определенно собирались показать ей что-то другое. И вскоре Юля поняла, что именно.

– Влад? Влад!

Он сидел на земле, привалившись спиной к одной из оград. Обхватив руками колени, сжимался в тугой комок. Даже не отреагировал на ее голос. По крайней мере, не сразу. Только когда она присела на корточки рядом, не замечая, как растаяли в темноте огоньки, и коснулась его плеча, снова зовя по имени, поднял голову и повернул к ней бледное лицо.

– Юлька? – прохрипел тихо. – Это правда ты?

Она обняла его за плечи в бесполезной попытке согреть: было видно, что он замерз без пальто. Тут же поняла тщетность этих усилий. Надо отвести его в машину и потом домой. Или в больницу…

– Влад, вставайте. Идемте. Там ждет машина. Пожалуйста.

Он вздохнул и не без труда поднялся на ноги. Дрожь пробивала все тело, он слегка пошатывался.

– Вот так, отлично, – обрадовалась Юля. – Обопритесь на меня. Скоро согреетесь, все будет хорошо.

Влад кивнул, опираясь на ее плечи, но ничего не сказал. Зато он мог идти, и это уже радовало.

Игорь и капитан Соболев умудрились вернуться к машине раньше, чем Юля довела до нее Влада: она позвонила им сразу, как только нашла его. Они помогли усадить его на обычное место. Игорь сразу снял с себя куртку и укрыл ею шефа, а следом завел двигатель, включил печку и подогрев заднего сиденья. Соболев устроился на переднем пассажирском кресле, а Юля, как обычно, рядом с Владом, укутывая его курткой Игоря и беспорядочно растирая ему то руки, то плечи, не зная, чем еще помочь.

– Может, его в больницу отвезти? – предложил Соболев. – У него, наверное, переохлаждение.

Влад, сидевший с закрытыми глазами, замотал головой.

– Не надо… в больницу. Я в порядке, – возразил он, все еще немного дрожа. – Буду. Скоро.

– Ладно, тогда расскажи, что произошло, – ничуть не расстроился Соболев. – Кто тебя сюда привез и почему тут бросил?

Влад снова покачал головой.

– Не знаю. Я не видел. Просто отключился, а пришел в себя уже на какой-то могиле. Ни сумки, ни пальто, ни телефона. И никого рядом.

– Очень странное покушение…

– Это был Смотритель? – осторожно поинтересовалась Юля.

– Вижу, мое замечание о том, что призраки не ездят на машинах, на тебя не произвело впечатления, – хмыкнул Соболев.

Юля одарила его хмурым взглядом, но промолчала.

– Это был не Смотритель, – подтвердил Влад, и тут же удивил всех: – Но он там был. И он не призрак.

– Как это?

– То есть?

Вопросы Юли и Соболева прозвучали почти одновременно. Игорь только удивленно приподнял бровь.

– Когда я пришел в себя, Смотрителя рядом не было, – пояснил Влад. – Поэтому не думаю, что на кладбище меня приволок он. Но пока я пытался выйти, я его, кажется, встретил. Или его внимание привлек мой зов, хотя я не звал его, как положено. Я просто звал на помощь…

– И что произошло, когда вы с ним встретились? Почему он не убил вас, вас же не защищала ограда могилы? – встревоженно спросила Юля.

– Именно, – согласился Влад, хотя она и не совсем поняла, с чем. – Он пришел, когда я не звал его так, как положено. Он не убил меня, хотя по идее должен был. И он убил того парня, хотя Алина не отдавала приказа явно, просто рассказала, как дело было. И тебя он не убил, хотя вы с Галкой его видели, а мы все вместе нарушили правила, когда его вызывали. Дважды: сначала, когда посветили на него фонарем, потом, когда не стали дожидаться утра, чтобы уйти…

– А я смотрю, вы умеете развлекаться, – заметил Соболев. – Так, может быть, это вообще никакой не Смотритель?

– Я об этом и говорю, – кивнул Влад. Его голос звучал уже достаточно ровно: он отогрелся. – Это не призрак и не мертвец. И вообще в нем нет ничего сверхъестественного. Просто парень, которому нравится играть в Смотрителя. И который почему-то достаточно часто ошивается тут, на кладбище, по ночам. Поэтому он переодевается. Поэтому его шаги слышны. И еще у него есть запах…

– И ты уверен, что встретил его сегодня? – уточнил Соболев. – Он что-нибудь сказал?

– Нет, он только играл со мной. Походил вокруг, покуражился. Но он ошибся, как ошибаются все. Он подошел ко мне слишком близко. Дважды. Один раз, когда мы вызывали его, и сегодня. Я запомнил запах. Я его узнал. И я узнаю его снова.

– Что ж, это хорошая новость, – хмыкнул Соболев. – Даже две новости: во-первых, у меня есть… свидетель. Во-вторых, убийца обычный человек, а с таким я справлюсь.

Влад снова замотал головой, активнее, чем прежде.

– Плохо то, что мы не знаем, кто он. И он непредсказуем. Он не следует легенде, действует по своему разумению. Что взбредет ему в голову дальше? Кого он убьет следующим? И когда это произойдет? Может быть, уже сегодня? Может быть, он уже сейчас отправился за кем-то?

Глава 21

19 октября 2016 года, 21:30

Улица, как и всегда, едва освещалась. Горящие через один редкие фонари роняли тусклый свет, а почти черная от осенней грязи поверхность дороги словно проглатывала его. Алина давно жила здесь, поэтому привыкла, но сегодня полутьма почему-то ощущалась иначе. Все время казалось, что в залегших по краям дороги тенях кто-то притаился. Шорох собственных шагов звучал слишком громко, выдавая ее невидимому наблюдателю, а впереди темнел непривычно длинный неосвещенный участок дороги: фонарь у их дома и так давно не горел, а сегодня вырубились и оба его соседа.

Алина притормозила, вглядываясь в поджидающую темноту. Ей показалось, что кто-то прошел вдоль забора дома напротив, но на свет никто так и не вышел. Нигде не скрипнула калитка, не хлопнула дверь, так куда же направлялась тень?

Она открыла сумку и заранее нашарила в ней ключи, выбрала тот, что от калитки, чтобы не тратить на это время потом, когда окажется в темноте, но все никак не могла заставить себя сделать шаг вперед.

Хоть бы кто из соседей показался…

Тень мелькнула снова, и Алина уже отступила назад, собираясь броситься бежать, но тут из темноты навстречу вышла тощая бездомная собака. Шарахнулась сначала к ней, но потом остановилась и пошла мимо, видимо, заранее поняв, что выпрашивать у нее нечего.

Алина облегченно выдохнула и тихо посмеялась над собой. Вот же дуреха! Сама себя напугала. А все эта странная девчонка из колледжа с не менее странными дружками и придурок Вадик со своими рассказами. А кому она, Алина, может быть нужна?

И больше не сомневаясь, она спокойно направилась к своей калитке. Темнота сомкнулась за ее спиной, как смыкается вода над нырнувшим в глубину человеком.

Примерно в то же время в другой части города Алекс завершал вечернюю пробежку. Как и многие в Шелково, он предпочитал бегать по прогулочной зоне вдоль набережной. Летом в этом время тут было не протолкнуться, а сейчас – почти пусто. Ему встретились лишь несколько собачников да особо стойкая парочка, которой был нипочем холодный ветер от воды.

Сегодня он выбился из сил быстрее. Обычно его пробежка заканчивалась по пути домой, но на этот раз он не рассчитал и остановился почти посередине прогулочной зоны, перед нависающим над ней мостом.

Сердце колотилось быстрее обычного, Алекс почти задыхался. А все потому, что плохо спит в последние дни. То ли совесть замучила, то ли страх.

Схватившись за мокрый холодный парапет, он выдохнул, сделал небольшую растяжку для икр, чувствуя, как холодный воздух проникает под толстовку. Именно поэтому он обычно бежал до самого дома: идти было слишком холодно. Оставалось надеяться, что он сейчас передохнет, восстановит дыхание и пульс – и ему хватит сил для последнего рывка.

За спиной послышались шаги, и Алекс не выдержал: резко обернулся. Какой-то мужик, сгорбившись и засунув руки в карманы, прошел мимо и нырнул в темноту под мостом. Шаги стихли: видимо, он ушел достаточно далеко.

Или притаился, поджидая его, Алекса?

Он разозлился на себя за такие мысли. Что теперь, до конца жизни будет так ходить и оглядываться, ждать нападения? Бояться. Какого черта?

Глубоко вдохнув и резко выдохнув, Алекс решительно направился к мосту, за которым поднималась наверх лестница: это был самый короткий путь домой.

Вадик этим вечером никуда не собирался идти. Ему хватило впечатлений накануне, поэтому он вернулся засветло и предпочел отсидеться пока дома. Играл на компьютере, слушал музыку, вел словесные холивары от лица Виа Дука – развлекался, как мог.

Он уже не помнил, зачем вообще подошел к окну, но застрял у него на долгих пять минут, зацепившись взглядом за мужскую фигуру во дворе.

С высоты десятого этажа было не разобрать, во что конкретно одет мужчина, но на голову его был накинут капюшон. Он стоял в свете яркого фонаря, широко расставив ноги и засунув в карманы руки. Стоял и не двигался, даже не курил. Ждал кого-то? Но сколько можно ждать? Вадик засек по часам: за пять минут мужчина не двинулся с места, даже не переменил позу, к нему никто не вышел.

Смотритель? Мог ли это быть Смотритель, который пришел за ним и теперь ждет?

Из кухни позвала мать. Один раз, другой – уже более нетерпеливо. Вадику пришлось оставить наблюдение и откликнуться.

– Чего? – буркнул он, заходя на кухню, пропахшую жареным луком. От его паров сразу защипало глаза.

– Мусор, говорю, выбрось, – велела мать, сосредоточенно переворачивая на сковороде котлеты. – Ведро полное, аж вываливается.

– Сейчас? – обреченно уточнил Вадик. – До утра не подождет?

Мать обернулась к нему и посмотрела как на дурачка. То есть как обычно.

– Ты переломишься, что ли, если до мусоропровода дойдешь? Давай, без разговоров. Ужинать скоро будем.

Вадик вздохнул и взял помойное ведро, вышел с ним в прихожую. Прежде, чем открыть дверь, вернулся ненадолго в свою комнату, чтобы выглянуть в окно и проверить, как там мужик.

– Черт, – прошипел он, когда понял, что мужчина исчез.

Дождался того, кого ждал? Не дождался и пошел за ним сам? За Вадиком?

Стало не по себе. Очень не по себе. Буквально затошнило от страха.

– Я долго ждать буду? – рыкнула из кухни мать.

Вадик вернулся в прихожую, выглянул в глазок: пусто. Приоткрыл дверь, высунулся в коридор, прислушиваясь. Тихо.

Мусоропровод находился за лифтами, напротив двери на лестницу. Всего каких-то пять шагов от двери в общий коридор. Туда-обратно – это секунд десять. Плюс ведро опрокинуть.

Вадик решился: вставил ноги в тапочки и торопливо зашаркал к лифтам. Непроизвольно дернулся, когда один из них ожил и поехал вниз: вероятно, его вызвали на первом этаже. Хорошо бы успеть все сделать до того, как он поедет обратно.

Он так торопился, что, конечно, промахнулся: картонка из-под сметаны вывалилась на пол, за ней упал еще какой-то мелкий мусор. Вадик нагнулся, чтобы побыстрее его поднять. И в то же время за его спиной скрипнула дверь, ведущая на лестницу.

Галка сегодня тоже не планировала никуда идти, но жизнь заставила: отец опять пришел с работы нетрезвый, мать опять решила не давать ему спуска. За полчаса Галка наслушалась их препирательств выше крыши, не спасли даже наушники-затычки, поэтому быстро собралась и, крикнув с порога, что будет поздно, скрылась за дверью.

В клуб после пары встреч со Смотрителем идти не хотелось, и она отчаянно пожалела, что сегодня не пятница. Тогда можно было бы завалиться к Юльке, пока ее мать на свидании. Но была только среда, поэтому этот вариант отпадал. К тому же у них там мелкий болеет.

Первые пару минут Галка просто шла, куда глаза глядят. Потом поняла, что вообще-то давно проголодалась, а ужина дома так и не дождалась, и повернула в сторону своей любимой забегаловки, на ходу проверяя, сколько у нее денег. Получилось не так мало: на какой-нибудь комбо-набор по купону со скидкой хватит.

Съела она все достаточно быстро, листая ленты соцсетей и читая малоинтересные перепалки в комментариях к бессмысленным постам, но торопиться домой не стала: благо со стаканом безлимитного лимонада можно было сидеть за столиком хоть вечность, поглядывая в окошко, поскольку в интернете ничего интересного не осталось.

За окошком время от времени мелькали редкие прохожие, чуть подальше светился огнями фонарей и фар главный городской проспект. Он притягивал к себе взгляд и гипнотизировал, странным образом успокаивая. Галка «залипла» на его созерцание надолго: лимонад в ее стаканчике давно закончился.

А вот мужчину, неторопливо курившего в темноте напротив входа в забегаловку, она не заметила.

Он никогда не испытывал страха перед темнотой, напротив, та с детства была его другом. В темноте шкафа или кладовки всегда можно было спрятаться, когда у матери было скверное настроение и от нее несло алкоголем. Сначала он прятался один, потом пытался прятать и сестренку, но она пугалась, начинала плакать, и мать их находила. Пришлось оставлять ее снаружи.

С годами он понял, что в темноте чувствует себя гораздо лучше, чем на свету. В темноте и одиночестве: люди быстро начинали раздражать своими тупыми разговорами. И только мертвые его совсем не раздражали. Они не говорили. Только слушали.

Поэтому он любил ночное кладбище. Поселился рядом, бродил между могилами чуть ли не через ночь, заряжаясь тихой энергией вечного покоя. Там и дышалось хорошо, и чувствовал он себя почти королем. Или даже богом. Богом мертвецов. Аидом.

Образ Ночного Смотрителя ему тоже понравился, хотя и не сразу. Но он втянулся. Когда его руки сомкнулись на шее того парня, который слова доброго не стоил, понял, что именно к этому шел всю свою жизнь. В этом его настоящее призвание. Странно, что он не понял этого раньше, еще тогда… Ведь жизнь ему намекала давно. Но это не важно. Главное – он наконец услышал настойчивый шепот судьбы. Ночной Смотритель. Да, это определенно про него.

Только он не какой-нибудь мифический болванчик, дожидающийся приказов. Нет, он сам знает, кого карать, кого миловать. Поэтому сейчас и стоит в темноте, дожидаясь. Поджидая.

Намеченная жертва появилась на свету, шагая медленно, как будто обессиленно. Плечи поникли, ссутулившись, как будто на них лежала бетонная плита. Или другой вес. Вес загубленной жизни, например. Ничего, это временно. Смерть стирает все грехи, скоро этот вес исчезнет, а душа воспарит… Прежде чем низвергнуться в ад, конечно. Потому что никакого рая нет. Там никого не ждут.

Жертва нырнула в темноту, не подозревая, что там ее ждет Ночной Смотритель, а он размял пальцы, готовясь к нападению. Дождался, когда к нему повернутся спиной, чтобы открыть дверь калитки, а потом схватил за плечи и резко дернул назад, стараясь повалить на спину.

Женщина вскрикнула. Или даже взвизгнула. Как свинья, понимающая, что ее сейчас будут резать. Равновесие не удержала и завалилась назад всей своей огромной мерзкой тушей, как он и рассчитывал.

Он сразу прыгнул сверху, сомкнул пальцы на горле и сдавил. Резко, сильно, так что визг сразу захлебнулся. Ее лицо наверняка покраснело, но в темноте было не разглядеть. Она махала в воздухе руками, пыталась дотянуться до его лица, но не могла. Он смотрел на нее из глубины капюшона, понимая, что сейчас она видит над собой только темноту. Никогда так и не узнает, кто это был, кто освободил ее от грехов тяжких.

Шум мотора и свет фар ворвались в блаженную темноту, нарушая таинство, быстро и резко, он не сразу понял, что происходит. Только когда услышал окрик полицейского – он помнил его и сразу узнал, – обернулся, ослабив хватку и неосторожно подставив лицо свету. Жертва жадно вдохнула воздух, закашлялась и снова закопошилась, пытаясь скинуть его с себя, но это уже не имело значения. Значение имел только мужик с пистолетом, нацеленным на него, который стоял в свете фар и велел лечь на землю и заложить руки за голову.

Он не успел решить, что теперь делать, как другой мужик внезапно смел его, повалил на землю сам и заломил руку, едва не вывихнув все суставы разом.

– Эй, полегче, – осадил его полицейский. – Подними его.

Мужик послушался и рывком оторвал его от земли, поставил на ноги, все еще держа руку на излом – не шевельнуться. Сильный, гад.

Убедившись, что нападавший обезврежен, полицейский убрал пистолет, наклонился к женщине на земле, убеждаясь, что та жива. Она рыдала, размазывая слезы и дешевую тушь по пухлым щекам. Из калитки, привлеченная шумом, выскочила ее тощая дочка, кинулась к матери, вместе с полицейским они помогли ей подняться.

А от второй машины к нему уже подходили двое: слепой мужик, которого он встретил на кладбище, и другая девчонка, которая сопровождала его и в прошлый раз. Слепой подошел к нему почти вплотную и втянул носом воздух. Как собака. Служебно-розыскная.

– Это он, – резюмировал слепой. – Он тогда пришел на наш зов. И его я встретил сегодня на кладбище.

Полицейский, отвлекшись от женщины, тоже подошел к нему и резким, каким-то злым движением сорвал с головы капюшон толстовки.

– Ну здравствуй, – хмыкнул он. – Глеб, если не ошибаюсь?

Глава 22

19 октября 2016 года, 22:30

Когда все закончилось и на запястьях «Смотрителя» защелкнулись наручники, Соболев велел им ехать домой, и Юля была всеми конечностями «за», но Влад, конечно, решил иначе. Как именно ему удалось убедить полицейского пустить их послушать допрос, она так и не поняла. Она сама подчинялась Владу по понятной причине: он ей платил. Но что двигало Соболевым? Это так и осталось для нее загадкой.

Так или иначе, а в отделение полиции они вернулись все вместе. Соболев велел какому-то сотруднику – Юля не разбиралась в должностях и званиях – отвести задержанного в допросную комнату, а сам проводил их по почти пустым в этот час коридорам в другую, по соседству. Юля ожидала увидеть большое застекленное окно, как в кино, которое с другой стороны выглядело как зеркало, но вместо него тут стоял монитор, на котором шла трансляция с камеры, записывающей допрос.

На одном из стульев у монитора сидел незнакомый ей мужчина, которого Соболев представил как Дмитрия Логинова, эксперта. Тот только удивленно посмотрел на них, потом перевел вопросительный взгляд на Соболева.

– Они посидят тут тихонечко, пока я с ним разговариваю, – кивнул тот на экран монитора. В допросной комнате уже появился задержанный, которого пристегнули наручником к столу. – Это свидетели.

Логинов понимающе кивнул, еще раз скользнул любопытным взглядом по Владу, которому Юля помогла найти кресло, и отвернулся, уточнив напоследок:

– Ты Велесову звонил?

– Да нет, чего больного дергать? Завтра позвоню. У нас, может, уже и чистосердечное будет.

Логинов снова молча кивнул, больше не задерживая Соболева вопросами.

Влад, конечно, собирался только слушать, а Юля не удержалась и посмотрела через плечо эксперта на монитор. Задержанный мужчина вел себя очень спокойно. То ли хорошо держал себя в руках, то ли просто был равнодушен к происходящему. Возможно, не такой уж он и псих?

Когда Влад сказал, что им не просчитать действия маньяка, не соблюдающего легенду, Соболев только усмехнулся.

– Это ты так думаешь, а у меня какой-никакой опыт в этом деле есть. Но вы должны мне рассказать все, что знаете об этом деле. Абсолютно все. Про первую жертву, про вторую, про Смотрителя этого вашего…

Они и рассказали. Немного непоследовательно, постоянно перебивая и дополняя друг друга.

Соболев выслушал молча и внимательно, задумчиво разглядывая смартфон, который так и держал в руках. Когда они окончательно замолчали, набрал последний вызванный номер.

Из короткого разговора стало понятно, что звонил он какому-то кладбищенскому начальнику, с которым разговаривал чуть раньше, когда только приехал на кладбище. Именно этот разговор прервал Игорь, сообщивший, что в заборе есть дыра и можно проникнуть на территорию через нее.

– Вы, кажется, сказали, что у вас тут кто-то из сотрудников живет поблизости, – напомнил Соболев в трубку. – И у него есть ключи. Хотелось бы уточнить, кто этот человек и где он живет.

Выслушав ответ, Соболев поблагодарил, отключился и посмотрел на Влада. Поскольку тот не мог ответить на его взгляд, он перевел его сначала на Юлю, а потом и на Игоря.

– В общем, есть предложение проверить одного парня. Он тут работает, живет рядом и имеет неконтролируемый доступ на кладбище, даже если не знает про дырки в заборе. Он нашел второй труп: тот лежал на могиле по соседству с его сестрой и матерью. Алиби у него не было, но и оснований подозревать его в убийствах – тоже. Ни с одной из жертв он не был связан, объяснение, как нашел труп, проверку прошло, первое тело нашел не он. В общем, не подозревали мы его, Аглая на тот момент интересовала нас больше. Да и легенда эта с толку сбивала… Но если ты говоришь, что это кто-то, кто часто бродит по кладбищу ночью, то это может быть он: возможность у него есть. И, вероятно, склонность, раз поселился рядом с любимой работой.

– Так давай проверим, – согласился Влад.

Конечно, тогда Юля не поняла, что речь идет о том же сотруднике, который провожал их на могилу, на которой нашли первый труп. Узнала, когда подводила к нему Влада после задержания.

Они сначала заехали к нему домой, но не застали. Влад заволновался.

– Если это все-таки он, то мог отправиться за новой жертвой уже сейчас.

Он стал настаивать на том, чтобы взять под охрану приятелей Дениса, поскольку имелась ненулевая вероятность, что кто-то из них станет этой жертвой, но Соболев отказался и помчался в отделение, заявив, что ему нужно кое-что проверить в документах. Влад велел Игорю ехать за ним.

По вечерним пустым дорогам они домчались очень быстро. Вероятно, только благодаря этому в итоге и успели. Потому что у отделения ждали возвращения полицейского достаточно долго: с полчаса, если не больше. Зато вернулся он уверенный, что знает, кто на самом деле станет следующей жертвой.

Соболев не стал объяснять, видимо, чтобы не тратить время на споры. Просто направился по нужному адресу, чтобы предупредить и, если будет нужно, защитить. Машина Влада опять последовала за ним.

Полицейский не ошибся, а они все вместе – не опоздали. Но только теперь, смотря трансляцию из комнаты допросов, Юля понимала, что произошло. Понимала, как Соболев догадался.

Он пришел в допросную комнату не сразу и принес с собой пухлую папку, из которой достал две фотографии и положил их перед задержанным.

– И что? – равнодушно поинтересовался тот, едва бросив взгляд на фотографии.

– Восемь лет назад твоя младшая сестра покончила с собой, так? – то ли спросил, то ли просто констатировал факт Соболев. – Повесилась в своей комнате, на люстре. Ей было шестнадцать лет.

– Ну?

– Ровно через год, день в день, то же самое в том же месте сделала и ваша мать. Якобы от тоски по дочке, так и не смирившись с потерей. В ее крови было столько алкоголя, что ни у кого не возникло сомнений в картине произошедшего: поминала дочь, впала в тоску и по пьяни покончила с собой аналогичным образом.

– Ты мне это все зачем рассказываешь? – задержанный криво усмехнулся. – Я и так это все знаю.

– О, это не для тебя, это на камеру, – Соболев махнул рукой в объектив. – У тебя я хочу спросить: как на самом деле было? Это ты ее повесил, Глеб?

Глеб склонил голову набок, усмешка продолжала кривить его губы.

– Она была паршивой матерью. Из тех, кого надо принудительно стерилизовать, отправлять на аборт или забирать детей в приют. Пила, лупила нас по пьяни, орала, водила мужиков, которые тоже орали и лупили нас с сестрой. Я свалил из дома, как только смог. Машка осталась, маленькая еще была. Зря я ее бросил, конечно. Не думал, что до такого дойдет.

– Что случилось? – спросил Соболев, но таким тоном, как будто сам знал ответ на свой вопрос.

– Я узнал обо всем только на годовщину, – вздохнул Глеб. – Мать спьяну и проболталась. Сожитель у нее был. Очередной. Ну и в один день Машка ей в слезах рассказала, что тот на нее напал. Изнасиловал. А она ей в ответ по морде дала и сказала, чтобы не выдумывала. И прелестями своими перед ее мужиком не крутила. Надо было Машке ко мне прийти, да видно, постыдилась. Побоялась, что я ее тоже виноватой выставлю. Вот она и повесилась. Я, когда это услышал, сначала хотел просто свернуть шею этой дряни…

– Матери?

– И ей тоже, – кивнул Глеб. – Но садиться из-за них в тюрьму мне не хотелось. Мать, как всегда, напилась до беспамятства. Засунуть ее в петлю было несложно, а ваши разбираться особо не стали. Самоубийство и самоубийство. Хахаля ее я через неделю нашел, чтобы не слишком заметно было. В гаражах выследил и задушил. Забрал все ценное, что у него при себе было, так ваши списали на ограбление и тоже доискиваться не стали.

– А когда семь лет спустя с похожей историей на кладбище пришла девочка Алина, ты решил повторить свое правосудие на бис, так сказать?

Глеб пожал плечами и снова улыбнулся.

– И кто меня за это осудит? Они девчонку молодую до петли довели: говнюк тот и горе-мать. Зря вы мне помешали. Она же и вторую рано или поздно со свету сживет. Гнилые они, бабы эти.

– Ладно, с этим мне все понятно, – вздохнул Соболев. И в этом вздохе Юле послышалось невысказанное согласие с доводами Глеба. – Но первого парня ты за что убил? Он никого не насиловал. И вообще никому ничего плохого не сделал. Жил себе и жил. Даже то, что он якобы девушке своей изменил, пока не подтверждается. За что его?

– А его я не убивал, – так же спокойно и даже немного удивленно отозвался Глеб. – Когда его нашли и разговоры о Смотрителе пошли, тогда только я решил, что стоит на себя эту роль примерить по-настоящему, а не просто перед рыдающей девчонкой ночью на кладбище красоваться. Парня того я в глаза не видел.

– То есть как? А когда девушка его Смотрителя на кладбище звала и задание ему давала, хочешь сказать, тоже не ты к ней приходил? – удивленно прищурился Соболев.

– Не я, конечно. Я же не каждую ночь там хожу. И не всю ночь напролет.

– Тогда кто же это был?

Глеб снова пожал плечами и произнес тоном человека, объясняющего дурачку прописные истины:

– Видимо, это был тот, другой парень.

– Какой еще парень?

– Настоящий Смотритель.


19 октября 2016 года, 23:15

По пути домой Влад молчал, но Юля чувствовала его раздражение кожей. И не могла винить, учитывая все события. Даже она, наблюдая за допросом, поняла, что Глеб непричастен к первому убийству, но когда Влад заявил об этом Соболеву, тот разозлился:

– А давай ты не будешь учить меня делать мою работу? – рыкнул он, с громким хлопком опуская на стол папку, с которой был на допросе.

– Когда начнешь делать ее хорошо, обещаю, я перестану, – не удержался от сарказма в ответ Влад. – Очевидно же, что парень сорвался из-за конкретной ситуации и уже после первого убийства. В том случае все было иначе. Во-первых, Смотритель был по-другому одет. Во-вторых, на могильном камне имя полностью совпало с именем жертвы…

– В-третьих, в крови жертвы не было нитразепама, в-четвертых, труп лежал в другой позе, – тихо, но весомо добавил Логинов, не оборачиваясь к ним.

Юля вздрогнула при упоминании нитразепама, но сама не поняла почему. Знакомое название, где-то она его недавно слышала…

Влад же только неопределенно махнул рукой, давая понять, что присоединяется к сказанному.

– Люди в разные дни носят разную одежду, – отрезал Соболев. – Не каждое сочетание фамилии, имени и отчества легко найти на кладбище, а, возможно, Глеб во втором случае и не знал полного имени жертвы. Людмила целенаправленно «заказывала» своего любовника и, скорее всего, назвала имя целиком, а Алина просто упомянула виновника в смерти сестры, могла назвать только по имени. Нитразепамом, – он повернулся к Логинову, – первую жертву накачала испугавшаяся его гнева Аглая, а поза – это вообще не аргумент. Будь у нас три или четыре трупа, мы бы еще могли это анализировать, а так он мог просто экспериментировать. Или нарочно каждый раз класть тело по-разному. Или просто забыть, как труп лежал в первый раз.

– Тогда почему он не признается? – привел последний довод Влад. – Он уже взял на себя три убийства, был пойман при попытке совершить четвертое. Какой ему смысл отказываться от пятого?

– Да такой, что все признанные им жертвы слова доброго не стоят, – зло процедил Соболев. – Глядя на них, я сам готов выступить у него на суде со словами: «Глеб, конечно, виноват, но он не виноват». А первый парень выбивается из этого ряда и способен разрушить все то сочувствие, которое хороший адвокат может выжать из судьи, особенно если председательствовать будет женщина, имеющая дочь-подростка.

– Вот, ты сам это сказал! – зацепился Влад. – Первый парень не просто выбивается из ряда, он из него с грохотом выпадает!

– Так, все, закончили дискуссию, – вздохнул Соболев. – Суд разберется, дальше их дело. А ты бы лучше сел и написал заяв… Черт, подружка пусть за тебя напишет заявление, будем расследовать твое похищение и оставление в опасности. И ты бы подумал, кто мог так поступить, чтобы мне было с чего начать.

Влад сердито скрестил на груди руки и буркнул:

– Ничего мы писать не будем. Мне не нужно ваше расследование.

– Это еще почему?

– Я не доверяю полиции, – бросил Влад в ответ и попросил Юлю вывести его отсюда поскорее.

Что она и сделала с превеликим удовольствием, поскольку уже целую вечность мечтала о возвращении домой.

Только в лифте, поднимающемся на их этаж, она решилась спросить:

– А если не Глеб совершил первое убийство, то кто? Думаете, Смотритель все же существует?

Влад пожал плечами. Куртку он у дверей подъезда с благодарностью вернул Игорю, поэтому сейчас снова остался в одном пуловере, местами заляпанном подсохшей грязью. Кое-где к нему прицепились сухие сосновые иголки и листики. Юля не удержалась и осторожно отцепила парочку, до которых смогла дотянуться. Влад не обратил на это внимания. Или сделал вид, что не обратил.

– Не знаю. Странно все. Не могу отделаться от мысли, что это похоже на случай с Хозяйкой в прошлом месяце. Мы узнали, кто совершил второе убийство и предотвратили еще одно, но первое… Первое выбивается. Может быть, это был настоящий Смотритель, но почему тогда он не пришел к нам?

– Может быть, мы все-таки нарушили какие-то правила вызова? Например, потому что пришли втроем. Та женщина ведь была одна. И Алина с Вадиком были вдвоем, поэтому к ним тоже пришел не тот…

– Не знаю, возможно, – согласился Влад, но Юля видела, что он сделал это, просто чтобы не развивать дискуссию.

Лифт остановился, привычно громыхнув, открыл двери. В общем коридоре у своей двери Юля притормозила, оттягивая момент прощания.

– В любом случае, я рада, что все закончилось и что к нам приходил ненастоящий Смотритель, – с улыбкой призналась она. – Это значит, что мне ничего не угрожает. Могу спокойно гулять после заката, а это очень кстати: грядет самое темное время года.

Влад тоже вымученно улыбнулся и заметил:

– Не очень-то ты береглась и тогда, когда думала, что опасность тебе угрожает. Пошла в темноте одна по кладбищу, когда искала меня. Это было очень смело. Глупо, но смело. Я благодарен тебе. Возможно, ты спасла мне жизнь.

– Да ерунда, – отмахнулась Юля. – Один-один. В прошлый раз вы мне жизнь спасли. Так что за мной был должок.

– Справедливо, – кивнул Влад.

Юля немного помялась, не зная, стоит ли говорить об этом, но поскольку Влад не торопился уходить к себе, решилась.

– Знаете, я ведь не просто так пошла за вами. Меня оставили в машине, и я на самом деле не должна была никуда идти. Но… там появились… какие-то огоньки. Они… тянули меня за собой. Звали. Нет, все-таки именно тянули. Они привели меня к вам. Я так и не поняла, что это было.

– Огоньки? – нахмурился Влад. – Какие еще огоньки?

– Говорю же: не знаю! Красные всполохи в темноте. Появлялись, пока я за ними не пошла. Что это могло быть?

Лоб Влада разгладился, он покачал головой.

– Не знаю. В мире достаточно вещей, которые нам никогда не понять. Может быть, и не нужно это делать. Аглая сказала, что кладбище – энергетически сильное место. Возможно, огни – одно из проявлений этой силы?

– О, ну да, – скептически протянула Юля. – Аглая же врать не будет. Ладно… Пора домой. Вам нужно отдохнуть, а мне… Забыть все это как можно скорее. Потому что история мерзкая. Кто злодей, кто жертва… Я свихнусь, если продолжу думать об этом.

– Забыть и не думать можно, – согласился Влад. – Так будет проще. Но иногда полезно пропускать через себя подобные ситуации. Это… помогает избавиться от черно-белой картины мира.

– Да, вы правы. И кое-что я для себя все-таки вынесла: у меня просто офигенная мама. Она неидеальна, я часто злюсь на нее, и порой мне хочется, чтобы она лучше меня понимала, но… Никогда в жизни она никого из нас пальцем не тронула. Покричать могла, но кавалерам своим никогда не позволяла поднимать на нас голос. Даже папе Боре. Не то чтобы он пытался, на самом деле… Она как-то всегда выбирала мужчин, которые относились к нам хорошо. Пока не стала их прятать от нас. И тоже ведь ради нашего спокойствия. Она никогда не сбегала от трудностей жизни в алкогольный дурман. И думаю, в такой ситуации… как у Ксюши… В общем, она бы не стала винить меня. Наверное.

– Конечно, не стала бы, – уверенно кивнул Влад. – Она у тебя замечательная. Но если хочешь, чтобы она лучше тебя понимала, просто попытайся ей объяснить то, что для тебя важно. Она ведь не телепат, мыслей читать не умеет.

– Я попробую.

Юля уже хотела пожелать ему спокойной ночи и уйти, но одна незакрытая тема больно кольнула тревогой.

– А как же нападение на вас, Влад? Вас ведь пытались убить. Немного странным образом, но все же… Почему на самом деле вы не стали писать заявление?

– Потому что подозреваю, кто это сделал, – отстраненно признался он.

– Правда? И кто?

– Это тебя не касается.

Слова ударили наотмашь, как пощечина. Стало почти так же больно и обидно. Не касается? После того, как она все вверх тормашками перевернула и всех на уши поставила, чтобы его найти, чтобы его спасти?

– Вот как? – буркнула Юля, насупившись. – Ладно. Спокойной ночи тогда.

Она повернулась, собираясь поскорее скрыться за своей дверью, но Влад с неожиданной проворностью выставил руку, поймал Юлю за талию и прижал к себе. Неловко, боком. Она, наверное, могла бы легко высвободиться, если бы от нахлынувших волнительных ощущений ее не парализовало.

– Только не надо обижаться, Юль, – тихий голос Влада прозвучал над самым ее ухом. – Просто я не хочу втягивать тебя еще и в это. Очевидно же: ситуация опасная, а я больше не хочу подставлять тебя, рисковать твоей жизнью. Понимаешь?

Юля так растерялась и от его действий, и от тона, что только бестолково кивнула в ответ. Он этого, конечно, не увидел и снова позвал по имени.

– Да, я понимаю, – исправилась она.

Инцидент казался исчерпанным, но Влад почему-то не торопился выпускать ее из спонтанного объятия, а она не испытывала желания вырваться из него. Только когда почувствовала, как он наклонился к ее макушке, тревожно дернулась.

– Что вы делаете, Влад?

Словно очнувшись, он моментально убрал руку, отпуская ее, и даже отшатнулся назад.

– Извини. Просто… мне нравится запах твоего шампуня.

Влад обезоруживающе улыбнулся, и Юля почувствовала, как непроизвольно улыбается в ответ, хотя сердце по-прежнему тревожно бьется в груди.

– Ты не могла бы открыть мне дверь? – все с той же улыбкой попросил Влад. – Мои ключи остались в пальто, как и телефон.

Юля смутилась. Так вот почему он не торопился! Как же она сама не подумала?..

– Да, конечно.

Она поспешно открыла замки, даже предложила отдать пока ключи ему, но Влад отказался, объяснив, что у него есть запасные.

– Спокойной ночи, Юля, – вежливо попрощался он.

– Спокойной ночи…

Несмотря на поздний час, Семка бодро скакал по квартире, а мама что-то колдовала на кухне. Юля не смогла определить, что именно она готовит, но пахло сладкой выпечкой, а значит – вкусно.

– Юлька, пойдем собирать пазл, мы его так и не закончили! – потребовал маленький ураган, бросая своих роботов. Видимо, ему надоело играть одному.

– Боже, Семка, какой может быть пазл? Спать пора! – простонала Юля, с трудом стаскивая с себя кроссовки: последствия вчерашнего катания снова напомнили о себе, когда более важные проблемы отступили.

– Он проспал два дня и, похоже, полностью вылечился, – заметила мама с улыбкой, появляясь на пороге кухни. – Поэтому у нас сегодня ночное чаепитие с яблочным пирогом.

– И ночное собирание пазла! – добавил Семка настойчиво, хватая Юлю за руку. – Ну, пойдем, ну, Ю-у-у-уль!

– Подожди, дай хотя бы переодеться, – простонала та, всем своим видом демонстрируя усталость. – Между прочим, лично я не спала два дня, а учебу завтра никто не отменял. И вообще, мне нужно душ принять.

– Ну во-о-от, – протянул Семка разочарованно, – всегда ты так.

Правда, руку ее он не отпустил, просто надул щеки и изобразил вселенскую скорбь.

– Ладно, выйду из душа, помогу тебе, – сдалась Юля, освобождаясь и взъерошивая и без того торчащие во все стороны волосы. – Ты пока начинай без меня, я скоро. С тебя за это двойная порция пирога, – добавила она, выразительно посмотрев на маму.

– Да хоть тройная, – усмехнулась та. – Пирог большой получается.

Горячий душ помог согреться и прогнать из головы все дурные мысли. Ну… или почти все, но Юля радовалась и этому. Выбравшись из ванной, она промокнула лицо полотенцем и замотала в него мокрые волосы, чтобы с них не текла вода.

Глянув на себя в зеркало, обнаружила, что тушь и подводка размазались вокруг глаз, делая ее похожей на панду, их требовалось смыть специальным средством. Вытершись большим мягким полотенцем, Юля обернула его вокруг себя и принялась умываться.

Тщательно смывая косметику с глаз, она всматривалась в свое лицо, но видела перед собой бледное лицо замерзшего Влада. Как хорошо, что она его нашла! Что бы это ни были за огни, она им благодарна.

Приблизив лицо к зеркалу, Юля внимательно осмотрела область вокруг глаз: все ли смылось? Да так и застыла в этой позе, разглядывая уже не кожу век, а радужку глаза. В комплект к мышиного цвета волосам, которые она красила в рыжий, ей достались еще и невыразительные серые глаза. Но сейчас на правом в привычном сером цвете радужки ей мерещились коричневые прожилки. Раньше она такого никогда не замечала.

– Что за фигня? – пробормотала Юля, еще ближе наклоняясь к зеркалу и шире раскрывая глаза.

Проверила левый глаз – там все было как обычно. Может быть, это что-то вроде лопнувших сосудов? Интересно, бывает такое на радужке или нет? Белки у нее время от времени покрывались красной сеточкой, особенно в сессию.

Поскольку ничего не болело, Юля быстро потеряла интерес к неожиданной аномалии, решив, что само пройдет со временем.

Когда она вышла из ванной, на ходу подсушивая волосы полотенцем, запах яблочного пирога разливался по всей квартире и вызывал нереальное слюноотделение. На кухне мама и брат уже гремели посудой, но Юля сначала зашла в свою комнату в поисках расчески, которая всегда оказывалась в самых неожиданных местах.

Однако о расческе сразу забыла: ее внимание привлекли совсем поникшие розы. Пора было признать, что это уже не букет, а живой памятник тлену и разложению. Даже пахли они теперь не цветами.

– Простите, красотки, но придется вас выбросить, – тихо вздохнула Юля, касаясь одной из печально свисающих головок.

– Давно пора, – согласилась мама, каким-то образом оказавшаяся у нее за спиной. Она подошла ближе и обняла Юлю за плечи, другой рукой зачем-то поправив один из цветков в вазе. – Они окончательно завяли еще вчера утром.

– Жалко было, – призналась Юля. – Красивые.

– Ничего, он подарит еще, – как-то очень легко и буднично заверила мама.

Юля недоверчиво покосилась на нее. А куда делся вчерашний недовольный, пророчащий какие-то непонятные ужасы тон?

– Это все совсем не то, что ты думаешь. Ему от меня действительно кое-что нужно, но это другое. А цветы и вовсе были извинением. Ничего такого они не значат.

– Цветы всегда значат что-то такое, – возразила мама. – Но, пожалуй, да, соглашусь: это не то, что я сначала подумала. Только, подозреваю, что это и не то, что думаешь ты. И возможно, даже не то, что думает он.

От такого странного, уклончивого ответа Юля нахмурилась, ничего не понимая. А мама только улыбнулась и как бы между прочим упомянула:

– Семка сегодня очень расстроился, когда узнал, что Влад заходил, пробыл тут полтора часа, а он все проспал. Рассказал, как они играли в Лего. Я не знала, что он иногда заходит в гости.

– Да он всего один раз и был, – отмахнулась Юля. – Вот, когда цветы принес. Я же говорила об этом.

– Ты не уточняла, что он пробыл долго и возился с твоим младшим братом. Это… важный штрих к его портрету.

Юля немного удивилась тому, что Семка не рассказал об этом сразу.

– Да у него просто много свободного времени…

– Может быть и так, – не стала спорить мама. – Ты пирог есть идешь? У нас все готово.

– Иду, только… – Юля набрала в легкие побольше воздуха и выпалила на одном дыхании: – Мам, я не хочу устраиваться к вам в бухгалтерию на полставки после Нового года. Меня интересует только необходимое количество часов для практики. Я не уверена, что действительно хочу быть бухгалтером. И раз уж у меня пока есть работа, которая дает мне больше свободного времени, я хочу использовать это время для… поисков других возможностей, понимаешь? Я не рассматриваю работу у Влада как постоянную, но сейчас она мне очень кстати. А бухгалтерский учет от меня никуда не денется.

Воздух кончился, и Юля набрала его снова, готовясь к спору и контраргументам, но мама только пожала плечами и кивнула.

– Хорошо, не вопрос. Скажу Анжелике Юрьевне, что ты придешь только на практику.

Неожиданная сговорчивость мамы Юлю удивила и даже… слегка разочаровала. Она-то уже морально приготовилась к битве, а все оказалось слишком просто.

– В чем подвох? – настороженно уточнила она.

– Ни в чем, – улыбнулась мама. – Юлек, ты уже взрослая девочка, и это твоя жизнь, твои решения. Я просто хотела дать тебе возможность, какой не было у меня в твоем возрасте. Потому что хочу, чтобы твоя жизнь сложилась лучше моей. Но только ты знаешь, что для тебя действительно лучше.

Разочарование моментально развеялось, и Юля наконец сделала то, что решила сделать еще по пути домой: крепко обняла маму.

– Ты лучшая на свете, – выдавила с трудом: горло отчего-то вдруг перехватило.

Мама рассмеялась, обнимая ее в ответ.

– Это еще не все, сейчас я сделаю заход для получения премии «Мать Года». Можешь спокойно строить планы на пятницу: с Семкой сидеть не надо, я буду дома.

– А как же твое свидание?

Мамина улыбка стала немного грустной, но она удержала ее на губах.

– Временно отменяются. Не мой человек.

Юля утешающе погладила ее по плечу.

– Мне жаль. Но это его беда. А ты себе другого найдешь, гораздо лучше.

По лицу мамы пробежала тень сомнения, да и печаль очередного разочарования из взгляда никуда не делась, но она ничего не сказала. Просто потянула Юлю на кухню.

– Идем, а то пирог совсем остынет.

Эпилог

22 октября 2016 года, 11:30

Сегодня кладбище было другим. Влад знал это, даже не видя. Он чувствовал тепло солнца, когда вышел из машины, слышал умиротворяющую тишину, которая больше не таила в себе скрытой угрозы. В последние пару дней природа как будто тоже успокоилась, а осень решила улыбнуться людям.

– Спасибо, что согласились меня подбросить и составить компанию, – поблагодарила Юля, цепляясь за его локоть.

– Да не за что, – откликнулся Влад, раскладывая трость.

После вечерней «прогулки» без сопровождающих и ориентиров он панически не желал выпускать ее из рук, хотя и понимал, что это глупо: ну, была у него трость в тот день, что с того? Была да сплыла, вместе с пальто, смартфоном и спортивной сумкой. Конечно, для него не составило труда все это заменить, даже привычный номер телефона удалось вернуть.

– Ты же знаешь, я всегда рад тебе помочь. И заодно чем-нибудь себя занять.

Она улыбнулась. Он этого не видел, но ее улыбка часто сопровождалась тихим сдавленным звуком, словно Юля обозначала смешок. Иногда Влад задавался вопросом: делает она так всегда или специально для него, чтобы он знал, что она ему улыбается?

В руках у нее тихо зашелестел объемный букет, видимо, она попыталась его перехватить поудобнее. Ромашковые хризантемы. Юля купила их по дороге, поэтому Влад знал, что именно она выбрала. Даже поинтересовался почему. Вдруг это ее любимые цветы и дарить надо их, а не банальные розы? Зачем ему такие подробности о Юле, он и сам не знал. Пригодится.

Однако Юля ответила, что они живучие.

– Будут стоять долго.

Они вместе прошли по широкой дорожке, больше не нарушая печальный покой этого места. Потом Юля остановилась и немного смущенно произнесла:

– Подождете меня здесь? Я хотела бы навестить их одна.

Влад кивнул, хотя оставаться здесь в одиночестве снова ему совершенно не хотелось. Но он напомнил себе, что уже большой мальчик и может контролировать свои страхи. К тому же в кармане у него лежит смартфон, а у ворот в машине ждет верный Игорь.

– Так оно и лучше будет: мне тяжело маневрировать между оградами.

– Я быстро.

И вскоре ее мягкие шаги растворились в кладбищенской тишине. Влад остался один. Он стоял, сложив руки на трости, кончик которой упирался в землю, и прислушивался, дожидаясь возвращения Юли.

Наконец звук шагов раздался снова, но приближались они с другой стороны и звучали иначе.

Влад обернулся, когда понял, что незнакомец остановился рядом с ним. С чего вдруг? Может быть, хочет чего-то?

В темноте перед глазами неожиданно проступил силуэт. Влад настолько не ожидал этого сейчас, что испуганно шарахнулся назад, поскольку человек – если это был человек – оказался очень близко.

– Кто здесь? Кто вы?

В ответ раздалось:

– Семнадцатое марта.

Голос прозвучал так, что Влад против обыкновения не смог определить ни возраст, ни пол говорившего, отчего сердце тревожно забилось, болезненно бухаясь о ребра. Дышать почему-то стало трудно.

– Что? Что вы сказали?

– Семнадцатое. Марта, – отрывисто повторил голос.

И силуэт перед глазами пришел в движение: начал удаляться.

– Нет, постойте, – окликнул его Влад, пытаясь шагнуть следом. – Не уходите! Что – семнадцатое марта? Что вы имели в виду?

Человек не обернулся, не притормозил и ничего больше не сказал. Влад успел сделать несколько шагов вслед за ним, но потом силуэт перед глазами расплылся, смешался с темнотой, исчез.

– Вот и все, можем ид… – раздался сзади нарочито бодрый голос Юли.

– Ты видела его? – взволнованно перебил Влад, все еще поворачивая голову из стороны в сторону, надеясь снова увидеть силуэт.

– Кого? – настороженно уточнила Юля.

– Человека, с которым я разговаривал. Только что…

Юля ответила не сразу, а когда заговорила, голос ее вновь прозвучал смущенно:

– Нет, извините. Наверное, я подошла слишком поздно, рядом с вами никого не было. Я никого не видела. А что этот человек вам сказал?

Влад не ответил. Он замер, смирившись с тем, что уже не увидит силуэта, и теперь просто пытался выровнять дыхание и взять под контроль выражение лица, но это оказалось непросто. Сердце подпрыгнуло к горлу и билось там, не давая ни вдохнуть толком, ни сглотнуть. Влад прокручивал в голове названную дату, пытаясь все-таки опознать голос, хотя бы понять, мужской он был или женский. Но ничего не получалось. Вместе с ним в голове звучал другой: голос Галки.

«А еще говорят, что днем Смотритель тоже ходит по кладбищу, но под чужими личинами. Если его встретишь и заговоришь с ним, то он в ответ скажет только дату: число и месяц. В ближайшую такую дату ты умрешь…»


home | my bookshelf | | Ночной смотритель |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу