Book: Хроники Книжника. Ученик



Хроники Книжника. Ученик

Хроники Книжника. Ученик

Глава 1


Сейчас

Я бежал так, как никогда в жизни. И плевать, что на ногах были не спортивные кроссовки, а какие-то жалкие кожаные обмотки. Под ними — не асфальтированная дорожка, а бурелом, острые ветки, камни. Этот бег был чем угодно, но не тренировкой. Скорее — забегом на выживание.

Впрочем, так и было. Вот уже полчаса за мной гнались эти блядские выродки, наемники Черного Пса. Кто ему такое прозвище дал, хотел бы я знать?

На секунду отвлекшись от бега, я чуть было не впечатался в здоровенную сосну и лишь в последний момент умудрился обогнуть ее. Правда, ничем хорошим это не кончилось — я зацепился ногой за торчащий из земли корень, кувыркнулся через голову и полетел под откос холма, на который с таким трудом забирался в последние минуты. А куда было деваться?! Только тут были деревья, которые не давали наемникам нашпиговать меня стрелами. Эти мрази всё время дышали мне в затылок — я слышал их крики и лошадиное ржание за спиной. Слава богу, у них не было собак, иначе я бы не ушел так далеко.

Кубарем скатившись в ложбину меж двух холмов, я попытался вскочить, но поскользнулся на мокрых камнях и со всего размаху саданулся головой об один из них. Во все стороны брызнула вода, я заматерился всеми бранными словами, какие знал. Лоб моментально взорвался адской вспышкой боли, и я почувствовал, как по лицу струится кровь. Мне уже ничего не хотелось — просто лечь, и сдохнуть прямо здесь, лишь бы от меня отстали. Только вот я знал, что преследующие меня ублюдки умереть мне не дадут ни в коем случае.

Стоп, какая еще вода? Я отер заливавшую правый глаз густую жидкость и оглянулся. Удивительно — как это я не заметил реки, текущей так близко от маршрута моего бегства? Сбежать по ней было бы гораздо проще!

Обрадованный своим открытием я сунулся было в воду, но снова разразился матом, едва только ступил в нее. Речушка оказалась нереально холодной. Я прекрасно понимал, что проведя в ней минут десять-пятнадцать, выплыть уже не смогу — конечности просто сведет судорогой. И это мне еще повезет. Скорее всего, бешено стучащее сердце, работающее на пределе, попросту остановится, когда разгоряченное бегом тело окажется в этой спасительной ледяной воде. Я сел прямо на мокрые камни и попытался решить — что делать дальше.

Неожиданно в паре метров от меня о камни чиркнула стрела с черным оперением, и тут же скрылась в реке. Я резко обернулся, и увидел как по склону холма, ухмыляясь, спускаются четверо. Сам Черный Пес с огромным бастардом на плече, его жополиз Бассет, держащий в руках лук, и еще двое с мечами. Их имен я не запомнил. Наемники не торопились — они прекрасно понимали, что загнали «дичь», и бежать дальше у меня просто не осталось сил. В крайнем случае, Бассет пробьет мне ногу второй стрелой — он уже наложил ее на тетиву, и еще одна была у него в зубах.

— Ну что, добегался? — уточнил один из двух безымянных наемников. Будто без его вопроса этого было не понять.

— Давай по хорошему, красавчик, — попросил Пес, приближаясь ко мне еще на пару метров, — Предлагаю тебе выйти из этой холодной реки, и мы вернемся в лагерь. Возможно, дадим тебе поесть, а я даже не стану тебя бить. Сильно, — закончил он, и его свита заржала. Я, в ответ на это предложение, зарычал, как собака. Неужели здесь у всех такое тупорылое чувство юмора?

Наемники, услышав звуки, которые я издаю, заржали еще сильнее.

— Ты посмотри, — вынув стрелу изо рта, сказал Бассет, — а парень-то, похоже, хочет к нам в отряд.

— Если только в качестве новой жены Пса, — поддержал его один из безымянных.

— А что, я не против! Еще вчера хотел порезвиться с ним, — с важным видом кивнул Пёс.

Наемники снова глумливо засмеялись, ну а я, услышав это, понял — терять уже нечего. Ставить свой зад за жизнь — не в моих правилах. Такого не было на Земле, не будет и здесь. Нашарив за спиной небольшой гладкий камень, я крепко сжал его онемевшими пальцами и кивнул на Бассета:

— Тогда пусть сначала он со мной поработает. Как самый симпатичный.

Наемники покатились со смеху, а улыбающийся Бассет (по всей видимости — польщенный), опустил лук и ослабил натяг тетивы. А потом без всякой опаски начал подходить ко мне. Это он зря, конечно.

Среди всех этих придурков заметить бросок сумел разве что Пёс, но это уже ничего не меняло. Когда между мной и лучником осталось всего метра три-четыре, я встал, и резким движением (никогда не играли в лапту?) метнул круглый камень прямо в голову рябого ублюдка с луком.

Я успел заметить в его глазах проблеск удивления, а потом услышал мерзкий хруст, с которым мой импровизированный снаряд проломил ему лицевую кость. Во все стороны брызнула кровь, а Бассет, завопив тонким фальцетом, как девка, рухнул на камни, не дойдя до меня совсем немного.

Сказать, что его друзья были ошарашены — не сказать ничего. Трое наемников замерли буквально на секунду, но за это время я уже принял решение. Развернувшись, в три широких прыжка оказался на достаточной глубине и, вдохнув побольше воздуха, нырнул в ледяную реку.

* * *

Тогда

Утро было обалденным. Ну а каким оно еще может быть, когда ты просыпаешься не от будильника, а от действий своей подружки под одеялом? Когда серая хмарь сна отступила, и я понял, что Лена (или Света?) твердо намерена развлечься перед завтраком — не стал сопротивляться и отдался наслаждению целиком. Впрочем, ее очаровательное личико достаточно быстро оказалось на одном уровне с моим.

— Не делай вид, что спишь, — промурлыкала она, — или думаешь, что я не заметила, что ты уже пять минут наблюдаешь за мной?

— И не думал даже, — засмеялся я, и мы продолжили.

Спустя какое-то время, позавтракав, я выпроводил ночную спутницу в фойе (умудрившись ни разу не назвать ее по имени), вызвал ей такси и клятвенно пообещав позвонить вечером, вернулся к себе в квартиру. Упав на диван, я включил телевизор, желая только одного — досмотреть последнюю серию «Детектива Валентайна», которая вышла вчера. Только звонок Макса, вытащившего меня в клуб, не позволил сделать мне этого сразу. Впрочем, я тут же вспомнил о миниатюрной блондинке, с которой сегодня проснулся, и понял, что не могу жаловаться на ситуацию — вечер (а также ночь и утро) однозначно удался.

Но стоило только мне устроиться поудобнее, как зазвонил смартфон. На экране высветилась фотография моего безумного друга — на ней он пытался одновременно выпить два коктейля рядом, устряпавшись по самое никуда. Отличный кадр.

— Помянешь черта, и он тут же объявится, — усмехнулся я в трубку, отвечая на звонок.

— Дэн, привет! — взорвалась трубка. Я отодвинул ее от уха, а подумав, и вовсе решил включить громкую связь, бросив смартфон на журнальный столик.

— Как тебе удается все время оставаться таким бодрым? Если мне не изменяет память, ты вчера еще остался в клубе, когда я уезжал?

— А, делов-то, — ответил друг, — шесть часов сна — и я как огурчик, как обычно!

— Чего звонишь в такую рань, огурчик? Сегодня выходной.

— Ты хоть помнишь, что мы вчера договаривались встретиться?

Черт, точно! Я совсем забыл, что накануне Макс позвал меня обсудить какое-то важное дело. Только вот после крепкого алкоголя и знакомства с девчонками его детали как то… выветрились у меня из головы.

— Напомни, по какому поводу?

— Ну ты даешь! — рассмеялся Макс, — Сегодня на наш завод приезжают китайцы. Ты обещал заменить Федю!

Теперь всё встало на свои места. Федя наш старый друг и по совместительству — переводчик на работе Макса. Последний хоть и был раздолбаем по жизни, но работа у него была весьма ответственная. После нефтяного кризиса 20-х годов его отец умудрился разработать и запатентовать реактор, который мог генерировать невероятное количество энергии. А юный (в то время) Макс смог придумать, как наладить продажу этих устройств по всему миру. Так что некоторое время семья Кораблевых, фактически, была монополистом в энергетической сфере нашей страны. Вплоть до того момента, пока наше, горячо любимое всеми, правительство не сказало: «А давайте, вы будете работать на нас? А мы за это вам ничего не сделаем».

Но надо признать — перейдя под государственное крылышко, дела у Макса и его семьи пошли еще лучше. Так что со временем мой друг стал большим начальником — в таком-то возрасте это было действительно неплохим достижением. Особенно учитывая, что с момента изобретения реактора и до сегодняшнего дня не прошло и десяти лет.

Я же был профессиональным переводчиком. Знать восемь языков в совершенстве — это вам не шутка! Правда, тут надо заметить, что запоминать все это для меня было невероятно легко — я обладал фотографической памятью, и еще каким-то савантным отклонением. Вместе две эти особенности позволяли мне с легкостью запоминать любое количество слов, текста, речевых связок — да всего, чего только душа пожелает. Правда, с фантазией и у меня и у мамы, растившей меня в одиночку, были большие проблемы. Поэтому придумать, как использовать столь необычный дар мы толком не смогли.

Фактически, единственным вариантом было стать переводчиком — что я и сделал, с легкостью завершив пятилетний курс университета за два года. Работа у меня был всегда, и ее было действительно много — я мог выбирать то, что мне нравится. Проблема была в том, что я не знал — что мне нравится, а что нет. Для меня всё было одинаковым — переводы книг, игр, деловые переговоры, техническая документация. Что угодно вызывало у меня зевоту спустя пять-шесть раз, как я занимался этим.

Именно поэтому предложение Макса заменить Федю, свалившегося с гриппом накануне важных переговоров, я встретил с энтузиазмом. Посмотреть на эти мини-реакторы мне хотелось уже давно, да все руки (ноги?) не доходили, а тут такой случай.

Поняв, что узнать развязку любимого сериала у меня сейчас не получится, я вырубил телек. Пообещав другу, что скоро приеду на завод, я пошел переодеваться.

Добраться в субботнее утро до работы Макса не составило никакого труда. Совсем недавно я купил себе новенькое спортивное купе от «Ауди», так что, вырулив на МКАД, решил, как говорил мой покойный папа, «дать ему просраться как следует». Выражения у него были своеобразные, знаю, но что поделать? Детство в деревне не способствует тонкой душевной организации.

Завод, на который меня позвал друг, находился всего в паре десятков километров от столицы, так что на парковку перед проходной я вырулил еще до обеда. Удивительно, но здесь, похоже, совсем не знали — что такое «выходной». Огромная территория была заставлена автомобилями, так что мне пришлось покрутиться, прежде чем я нашел место, где можно припарковаться.

В холле массивного здания меня уже ждал друг. Мы поздоровались, и он сходу вручил мне пластиковый пропуск-бейдж, который я прикрепил на лацкан пиджака.

— Ну и где твои китайцы? — поинтересовался я, разглядывая интерьер помещения.

— Скоро будут. Отец устраивает им экскурсию по городу, — Макс бросил взгляд на свои дорогие наручные часы, — через несколько минут они должны закончить. Думаю, у нас есть около получаса. Устроить тебе экскурсию?

— Конечно!

— Пойдем, — друг вскочил с кожаного дивана и поманил меня за собой.

Мы миновали длинный, засаженный зеленью стеклянный коридор, ведущий в дальнюю часть завода. Он был протянут на уровне второго этажа, и пока мы шли, было прекрасно видно, чем занимаются рабочие в цехах.

— Здесь у нас производственный отдел, — вещал Макс, — всё, что ты видишь — несколько закрытых цехов для постройки устройств.

— Ты говорил, что это «мини-реакторы», — заметил я, кивая вниз. Как раз в этот момент кран-балка подтягивала огромную катушку к еще какой-то хрени. Вокруг нее копошились десятки людей.

— Так и есть, — засмеялся друг, — А ты что, думал, что они будут размером с автомобильный аккумулятор? Ты хоть представляешь размеры современных энергетических комплексов?

— Честно говоря, не очень, — признался я.

— Это километры и километры технического совершенства, — объяснил друг, — а мы умудрились впихнуть всю эту мощь в устройство, размером с «Камаз», — он покачал головой, — Сколько лет мы знакомы? Ты действительно до сих пор не знаешь, чем мы тут занимаемся?

— Знаю, конечно! — Я попытался отбиться, — Просто никогда не вдавался в детали. Мне это… ну…

— Никогда не было интересно? — закончил за меня Макс.

— Не обижайся, — улыбнулся я, — Ты же знаешь, меня мало что интересует по-настоящему.

— Ничего, если быть более точным, — усмехнулся друг, — Да не парься, я просто подкалываю. Понимаю, что человека без технического образования могут впечатлить разве что размеры производства. Но у нас есть и более закрытые для посторонних глаз отделы.

— И что происходит там?

— О, там, мой друг, ты увидишь настоящее волшебство. Пойдем.

Мы свернули в одно из ответвлений стеклянного коридора и вскоре оказались возле дверей лифта. Макс провел своим бэйджем по сенсорной панели, и двери тут же открылись.

Кабина отнесла нас вниз — достаточно глубоко, если судить по времени, которое мы провели ней, и скорости, которую трудно было не ощутить. Когда двери открылись, нас встретило лишь мягкое синее сияние закрепленных под потолком светильников.

Мы прошли по короткому коридору и оказались в небольшом помещении, заставленным электроникой. Вся дальняя от нас стена представляла собой одно огромное окно, которое выходило… Даже не знаю, как назвать то, что я увидел за ним. Это был, судя по всему, это тоже был какой-то реактор. Огромная цилиндрическая форма, перемежающаяся светящимися ободами. Вокруг нее не было ничего, но вот сам цилиндр… Мерцал мягким светом — синим, фиолетовым, охряным, красным и мягким белым. Освещение реактора постоянно менялось, а вокруг него прямо в воздухе, то там, то тут, появлялись сгустки светящихся флуктуаций, которые постоянно меняли свое положение.

Завороженный увиденным я подошел ближе к стеклу и уставился на это светопреставление. Подобного я и правда не видел никогда.

— Добрый день, Антон Павлович, — Макс поздоровался с единственным мужчиной в белом халате, сидящим в углу помещения. Тот будто бы не заметил нашего появления, продолжая пялиться сразу в три огромных монитора.

— Добрый, добрый, — пробормотал он, с дичайшей скоростью работая на клавиатуре.

— Как ваши успехи сегодня?

— Кажется, мы добились нового уровня компрессии, Максим Александрович, — ответил мужчина, — Только стабильности никакой.

— В каком смысле? — уточнил Макс.

— Как только начинается разгон ускорителя — частицы начинают массированную бомбардировку ядра.

— И с чем это связано?

— Понятия не имею! — мужчина, наконец, отвлекся от мониторов и обратил внимание на меня, — О, простите, я не заметил, что у нас посетитель!

— Ничего страшного, — улыбнулся я, протягивая ему руку, — Меня зовут Денис.

— Антон Павлович, — представился тот, и уточнил, — Вы физик?

— О нет, — я улыбнулся, — Переводчик. Максим любезно согласился устроить мне экскурсию по вашему предприятию.

— Ясно, — было заметно, что ученый сразу-же утратил ко мне всякий интерес.

Я вновь подошел к стеклу, не решаясь быть назойливым. Изумительной красоты всполохи света приковывали мое внимание. Вот бы заиметь такие штуки в квартире в качестве освещения!

— Антон Павлович, проверка ускорителя завершена, — неожиданно откуда-то сверху раздался женский голос. Я заозирался, а Макс прыснул со смеху.

— Не пугайся, дружище. Это Алёна, наш ИскИн, — пояснил он.

— У вас есть собственный ИскИн? — удивился я. Это действительна была новость. Насколько я знал, подобные вещи использовались лишь на редких предприятиях, и в очень ограниченном количестве. С чем это было связано — понятия не имею, но сам факт, что мой друг (точнее — его отец) имел возможность установить такую штуку на этом заводе, говорил о многом. О том, что мне очень повезло с таким знакомством, например.

— Конечно. Ты просто не представляешь, какие расчеты приходится здесь проводить. Впрочем, и я слабо это представляю, все-таки мое дело — продажи.

— Как тебя вообще пускают сюда?

— Ну, я ведь сын владельца, — усмехнулся Макс, — Не парься, никто тебя не осудит за нахождение здесь, — он повернулся к физику, — Антон Павлович, покажете моему другу пару заклинаний? Я обещал ему невероятное зрелище.

— С удовольствием, — откликнулся тот, — Как раз и узнаем, насколько точный расчет произвела Алёна для нового уровня компрессии. Молодой человек, — обратился он ко мне, — прошу внимания на реактор.

Мы с Максом подошли к стеклу. Физик некоторое время возился с панелями управления реактором, а затем я потерял дар речи.

Если вы когда-нибудь представляли застывшую в воздухе молнию, то поймете, что я увидел. Реактор в мгновение ока превратился в огромное электрическое дерево — от него во все стороны прямо на моих глазах начали формироваться тысячи разрядов разного цвета. Одни были толще, другие — совсем тоненькие. Между ними повисли крохотные шарики непонятной субстанции, а помещение, в котором мы стояли, залил мягкий свет.



— Обалдеть, — прошептал я. На этот раз Макс ничего не сказал — он также был заворожен увиденным.

В следующее мгновение все это великолепие пришло в движение — наверное, Антон Павлович поменял параметры. Разряды начали крутиться — сначала медленно, потом быстрее и быстрее. Теперь помещение реактора было заполнено размытым светящимся пятном.

— Внимание! Опасность перегрева реактора! Срочно покиньте помещение!

Звук сирен и предупреждение ударили меня по ушам, выводя из транса. Я тряхнул головой и повернулся к Максу. Он был бледен, а в свете реактора и вовсе напоминал мертвеца.

— В чем дело?

— Уходим отсюда, живо! — друг ничего не ответил, толкнув меня к выходу. Я не стал сопротивляться.

Макс повернулся к физику, все также сидящим за приборной панелью и попытался вывести его, но тот лишь замахал руками и что-то крикнул моему другу. Вокруг нарастал немыслимый гул, который очень сильно давил на уши, и я не услышал ничего из того, что мой друг говорил. Тот оставил попытки уговорить ученого и подскочил ко мне:

— Ходу! — скомандовал он, и провел бэйджем по сенсорной панели. Ничего не произошло.

— Блять, блять, блять! — выругался он, и попробовал еще раз — никакого эффекта.

У меня в горле встал ком. Я повернулся к стеклу и увидел, как огромное щупальце, свитое из электрических (или каких там?) разрядов подобралось к нему. Затем, словно попробовав на прочность единственное, что нас отделяло от ректора, ткнулось в него — раз, другой. А потом с силой ударило, и стекло разлетелось на миллион осколков. Физик и Макс упали на пол, а я, как дурак, остался стоять. Меня сковал страх, и последнее, что я запомнил — как энергетическая плеть приближается к моему лицу.

Глава 2

Чуть позже чем тогда, но чуть раньше, чем сейчас

Вы когда-нибудь просыпались от холода? Не легкого дискомфорта, который бывает, когда выставишь кондиционер в комнате на пару градусов ниже, а от лютого мороза. Когда кажется что еще чуть-чуть — и конечности попросту отвалятся? Такое могут представить разве что заядлые походники, которые треть жизни провели в горах, но никак не человек, всю жизнь проживший в городе.

Я в походы никогда не ходил, поэтому не представлял. До настоящего момента. Сон исчез разом. Не как обычно, урывками — еще мгновение назад я спал и вот уже лежу на сырой земле, шипя от холода. Стоп, на какой еще земле?!

Я попытался встать, но все тело сковала жуткая судорога, и я застонал. Что, блин, происходит?! Я заметил, что действительно лежу на земле, от которой ощутимо тянуло холодом. Более того — я был совершенно голый! Что за нахер?!

Кое-как растерев руки друг о друга, я принялся за ноги. Надо было разогнать кровь, иначе можно довести дело до ампутации. К счастью, спустя минут пятнадцать я почувствовал, что ломота слегка отступила и я решился встать на ноги.

Оглядевшись, я понял, что нахожусь где-то… Где? Этого я не знал. Под ногами — сырая земля. Справа — плоская, как блин, равнина. Над горизонтом вставал огненно-красный шар, подсвечивая верхушки высоченных елей по левую руку. На небе — ни облачка, лишь виднелись звезды, еще не успевшие спрятаться перед рассветом. Хм. Рассвет. Это что, я почти сутки провалялся без сознания? Но тогда как я оказался на природе? Кому взбрело в голову отвезти меня из лаборатории сюда? Бред какой-то.

Я попрыгал, потом поприседал, разгоняя кровь. Вроде бы немного согрелся. Нужно было решать — что делать? Честно говоря, в голове у меня царил полный сумбур. Я попытался вспомнить — может быть, были какие-то вспышки, проблески сознания после той аварии возле реактора? Но нет, последнее, что я помнил — странный энергетический луч, тянущийся к моему лицу.

Машинально проведя ладонью по физиономии, я убедился, что она цела. Даже короткая щетина на месте. Осмотрев тело, я не обнаружил ни ожогов, ни других изменений. Странно. По логике вещей, я однозначно должен был умереть. Хрен его знает, что там за энергию вырабатывал этот реактор, но даже если бы это было обыкновенное электричество, разряд такой мощности испепелил бы меня на месте.

А может быть… Невероятная мысль посетила меня, и тут же накрепко засела в мозгу. Может быть, я уже мертв? Потому и без одежды. Да нет, глупости. При моем образе жизни я наверняка должен был попасть в ад, а уж никак не на опушку елового леса. Хотя кто знает — что происходит после смерти?

Впрочем, мысли о загробном мире я отмел достаточно скоро — как только живот заурчал, выпрашивая еду. Да, признаюсь честно — жрать хотелось просто невыносимо. И пить. И мне нужна была одежда — я снова начал замерзать.

Решив, что сидеть на месте и предаваться размышлениям о своем положении можно бесконечно долго, а еда, вода и штаны сами не появятся, я решил пойти. Куда — пока было неясно. С одной стороны — степь, в которой мне ловить точно нечего. С другой — лес, в котором хрен знает, какие звери водятся. Может статься, что их завтраком стану я сам. Поэтому я выбрал средний вариант — буду идти по кромке леса, пока не найду что-нибудь. Для начала — желательно воду, а там видно будет.

Теперь оставалось выбрать направление, но и тут я заморачиваться не стал, трезво рассудив, что разницы никакой. Я понятия не имел, где оказался, а соответственно — не мог сориентироваться на местности. Так что просто пошел так, чтобы восток был по левую руку.

Честно говоря, в голову лезли всякие мысли — я, например, регулярно задумывался о том, почему оказался возле этого леса голым. На ум приходила лишь не самая удачная часть «Терминатора», в которой объяснялось, почему в одежде нельзя лезть в телепорт, но так как фильм мне вообще не зашел, ориентироваться на это объяснение я не стал. С другой стороны — было очевидно, что я все-таки не в загробном мире — ощущения (холод и голод, острые камни под босыми ногами) и эмоции (дикий страх поначалу, например) были весьма реальные. А значит — я просто оказался в другом месте. Телепортация, хм. Какой бред, кому расскажи — не поверят.

Я уныло брел вдоль леса и вертел головой. Пейзаж не менялся от слова совсем — та же степь, те же ёлки. Не знаю, сколько я прошагал, но через какое-то время солнце поднялось достаточно высоко и я, наконец, согрелся достаточно, чтобы перестать стучать зубами. Иногда меня окутывали порывы теплого ветра, и это было приятно, но ближе к полудню я все острее и острее начал чувствовать голод и особенно сильно — жажду. Нужно было срочно что-то предпринимать, иначе я рисковал загнуться от истощения.

Решив, что ничего страшного со мной не случится, если слегка углубиться в лес, я приблизился к высоченным деревьям. Они действительно были огромные — метров по сорок-пятьдесят, наверное. В жизни не видел таких ёлок. Да и вообще — деревьев подобного размера. Осмотревшись и не заметив ничего необычного, я шагнул в тень этого реликтового бора.

Под ногами приятно поскрипывали прошлогодние иголки. Идти по ним было гораздо приятнее, чем по голой земле и я мысленно обругал себя за то, что не догадался пойти здесь раньше. Солнце не пекло макушку, так что я слегка повеселел, и начал внимательно оглядываться, чуть ускорив шаг.

В детстве, когда мама поняла, что у меня фотографическая память, она периодически заставляла меня изучать самые разнообразные книги. А потом проверяла — выучил я их или нет. На вопрос «Зачем мне учебник по выживанию?» она отвечала что-то вроде: «Вдруг пойдешь в поход и потеряешься, будешь плутать в лесу неделю. Что будешь там есть?». Через пару минут я готов был расцеловать эту святую женщину, царство ей небесное. Отойдя от кромки леса чуть дальше, вглубь, я наткнулся на внушительные заросли красных ягод. Они висели крупными гроздьями на тоненьких ветках, пригибаясь под собственным весом к самой земле.

Живот призывно заурчал, предлагая обожраться как можно скорее, но помня, что это опасно, я не стал торопиться. Присев, я сорвал пару ягод и изучил их. На вид они напоминали вишню. Раздавив одну из них, я убедился в этом — такая же мякоть и красный сок. Но есть их все равно было страшно — вдруг отравлюсь? С другой стороны, наткнуться на что-то более знакомое можно было через день, два, неделю, а то и вовсе никогда. Для начала я капнул соком на тыльную сторону ладони и подождал некоторое время. Жжения не было. Потом я отщипнул кусочек от одной ягоды и положил его на язык. Подождал еще чуть-чуть — ничего. Вздохнув, я положил ягоду в рот и снова принялся ждать. Неприятных ощущений не возникло даже спустя десять минут. Поэтому я рискнул, и разжевал неизвестный плод, не глотая его. Все было в порядке. Решив, что можно и рискнуть, я проглотил ягоду/

На вкус она оказалась сочной и сладкой. Я подождал минут пятнадцать и не почувствовав изменений в организме, съел еще пяток. Живот довольно урчал, переваривая лакомство, а я все еще сомневался. Если это что-то ядовитое, то интоксикация произойдет спустя несколько часов. Здраво рассудив, что со столь малого количества я не умру (а если умру — это будет очень обидная смерть), я решил устроить привал и подождать до вечера, понадеявшись на свою силу воли. Соорудив себе лежанку из нескольких охапок прошлогодней хвои, я разлегся на ней и принялся анализировать свое положение.

Я попал, и попал конкретно — это было ясно. У меня нет ничего, что помогло бы выжить в диких условиях. Положим, соорудить силки и развести огонь я смогу (очень оптимистичный настрой). Возможно, в мою ловушку попадется мелкая дичь, и я смогу приготовить ее на открытом огне — проблем с этим возникнуть не должно. Шкуру (желательно пару) можно использовать в качестве набедренной повязки или как обмотки на ноги. Мне не улыбалось спать на холодной земле абсолютно голым — так и хозяйство можно простудить. Сомневаюсь, что в скором времени мне удастся найти людей — на небе не было видно самолетов, вокруг слышались только звуки леса — шум ветра, шуршание насекомых в хвое. Я видел парочку жуков, но есть их было очень опрометчиво — мало ли, вдруг они тоже ядовиты? Так что я решил сосредоточиться на ягодах. А пока ждал результата с уже съеденных — нужно было развести костер.

Наверное, сейчас найдется мало людей, которые сумеют сделать это, не имея под рукой ничего, кроме дерева. Хотя почти все знают, что можно сделать это первобытным методом — с помощью заостренной палки и сухого бруска. Эх, если бы кто знал — НАСКОЛЬКО это тяжело!

Натаскав к кустам с ягодами хвороста, который насобирал в округе, я отломил от одной сухой ветки тонкий, но достаточно крепкий прутик. С бруском оказалось сложнее. Пришлось углубиться в лес и найти поваленное дерево — не слишком трухлявое. Кое-как отломав от него изрядный кусок ствола вместе с торчащей веткой, я потащился к своему импровизированному лагерю. Вогнав ветку в землю и вколотив ее одной из принесенных хворостин так, чтобы кусок ствола оставался неподвижным, я начал думать, как мне быстро заострить прут и выдолбить небольшое отверстие в деревяшке. На ум не пришло ничего, кроме как найти острый камень. Ха! Попробуйте найти хотя бы просто камень в лесу, где кроме елок, травы и кустарника нет ничего!

Поразмыслив, я вспомнил, что видел камни у кромки леса, пока шел вдоль него. Вздохнув, я отправился обратно — туда, откуда пришел. Оказалось, что я углубился в лес достаточно далеко. Пока искал камень, хотя бы отдаленно подходящий для моих нужд, пока возвращался — уже начало темнеть. Я пораскинул мозгами и понял, что с момента моего пробуждения на рассвете и до того, как лес укутали сумерки, прошло не так уж много времени. Точно не двенадцать и даже не десять часов. Учитывая погоду и зеленую растительность, сейчас была поздняя весна или даже начало лета, так что столь короткий день меня смутил. Хм, все страньше и страньше, как говорила героиня одной известной книжки.

В потемках искать место стоянки оказалось гораздо тяжелее, но мне просто повезло — я споткнулся о корягу, из которой надеялся извлечь огонь, и облегченно вздохнул. Ну, теперь дело за малым!

Взяв узкий камень, я сначала заострил ветку, которую собирался крутить, а затем принялся выдалбливать отверстие в деревяшке покрупнее. Это заняло какое-то время, и когда я остался доволен результатом, стемнело окончательно. Температура вновь опустилась, но я не унывал. Обложив отверстие сухим мхом, иголками и прошлогодней травой, я поплевал на руки и начал крутить ветку.

Туда-сюда, туда-сюда. Так, теперь побыстрее. Еще быстрее! Дэн, сучий ты потрох, не прошло и трех минут, а у тебя уже забились предплечья! Да, прав был Макс, надо было ходить в спортзал…

Через десять минут я взмок так, что хотел уже плюнуть на костер. Хуже всего, что в темноте абсолютно не было видно — идет ли дымок, или я как последний осел просто кручу деревяшку в разные стороны. С другой стороны, это действие не давало мне замерзнуть — хоть какой-то плюс.

Примерно через еще полчаса я вновь собрался было бросить это дело. Вспомнив, что ничего не ел уже больше суток, принялся шарить по кустам и собирать ягоды. Прошло уже несколько часов с тех пор, как я их попробовал. Никакого отравления я не чувствовал и, плюнув на всё, съел пару пригоршней этой «вишни». Большая удача, что ягоды были сочными — заодно я и жажду утолил, но понимал, что надолго такой еды не хватит. Нужно было найти ручей и напиться, как следует. Но сначала — костер.

Пустота в желудке немного заполнилась, и настроение стремительно улучшилось. С новыми силами я с остервенением принялся вновь крутить ветку, предварительно утрамбовав в отверстие (которое значительно увеличилось) сухого мха. На этот раз — не прерываясь и не отвлекаясь, твердо решив, что перестану только тогда, когда появится огонь. Или пока руки не отсохнут окончательно.

Не знаю, сколько это продолжалось. Мысли совсем исчезли из головы. Мне уже не было важно — где я оказался и почему, как там Макс, что я буду делать завтра. Все мое сознание сконцентрировалось вокруг несчастной деревяшки, которая мелькала между моих ладоней. В какой-то момент мне показалось, что я почувствовал запах дыма. Зарычав, я ускорился, хотя честно признаюсь — рук уже почти не чувствовал. И когда запах дыма стал более явным, я лишь поднажал, понимая, что надолго меня не хватит.

Но, слава богу, все получилось! Получилось, мать вашу за ногу! Сухой мох, наверное, превратившийся в пыль, занялся. Я вскрикнул от радости и отбросил ветку. Не чувствуя ломоты, нашарил рядом еще пучок мха, кустик сухой травы, приготовленной заранее и аккуратно уложил на едва тлеющее отверстие. Потом аккуратно и очень слабо подул. Клянусь, я видел, как пара искр попали на травинку, и она тоже начала тлеть. Подложив еще мха, я подул чуть сильнее и ура! Малюсенькое пламя начало жадно пожирать сухую траву!

От радости я едва не потерял сознание (хотя возможно, это от перенапряжения). Набрав тоненьких сухих веточек я сложил «шалашик», и начал постепенно подкладывать деревяшки побольше. Через несколько минут костер горел так ярко, что я перестал бояться, что он потухнет. Подкинув в него побольше «дров», я подгреб под себя старых еловых иголок и обессилено рухнул на них, практически сразу же провалившись в сон.

* * *

Не скажу, что на этот раз мое пробуждение было приятнее, чем вчера. И хотя горящий всю ночь костер не позволил мне замерзнуть насмерть (ночью я просыпался несколько раз и подкармливал огонь новыми ветками) — в моем положении особо ничего не поменялось.

В этот раз я проснулся еще до рассвета — лес был укутан мраком и туманом. Есть все также было нечего — только ягоды. Я прислушался к ощущениям и понял, что ничего со мной не случилось. Так что с чистой совестью обобрал почти все кусты в округе и устроил себе неплохой (для нынешнего положения, разумеется) завтрак. Погревшись у костра, я снова насобирал хвороста в округе и уселся рядом с костром, пытаясь придумать — как мне действовать дальше.

Было очевидно, что задерживаться здесь нет никакого смысла. Ягод хватит ненадолго, да и без воды жизнь казалась совсем не такой веселой. Конечно, меня смущало, что огонь я с собой взять никак не смогу и вечером придется снова потратить не один час, чтобы развести его. Но что мне было делать? Не оставаться же здесь, в самом деле?

Предплечья немилосердно болели, но я переборол себя и решил сделать хоть какое-то подобие зарядки. Было понятно — если я застрял в этих диких местах, нужно приложить все силы, чтобы не сдохнуть. А мое телосложение не позволяло долго выносить тяготы и невзгоды, это точно. Нет, я не был хилым, но и выносливостью не обладал — сказывался образ жизни истинного горожанина, который привык к комфорту. А так как я всегда отличался худощавым телосложением, то и в спортзал ходить смысла не видел — лишнего веса нет, и ладно. Вот только сейчас я об этом пожалел. Поэтому, преодолевая боль в руках, принялся разминаться.

Признаюсь честно — я и не предполагал, насколько слабо мое тело. Когда дело дошло до более серьезных упражнений, я не смог отжаться даже тридцать раз. А после двадцатого приседания мне показалось, что коленные суставы сейчас выскочат и убегут, прощаясь с таким нерадивым хозяином. Качать пресс и вовсе не получилось — к своему стыду, я просто не смог сделать этого без упора для ног. Но обессилено лежа на хвойной подстилке я дал себе зарок — не отлынивать, и завтра повторить все упражнения. Глядишь, через пару недель перестану дышать как загнанный олень.



Зарядка подействовала на меня отрезвляюще. Я окончательно понял, что оставаться здесь — бессмысленно. Поэтому потушил костер, помочившись на него, доел оставшиеся на кустах ягоды (кто знает, когда еще будет возможность позавтракать?) и двинулся в путь — по тому маршруту, которого придерживался вчера.

Лошадиное ржание я услышал уже за полдень. Поначалу я решил, что мне показалось, но замерев на месте и прислушавшись, понял, что это действительно лошади. Звук был далекий и доносился откуда-то с кромки леса. Так-так, это уже было интересно — если там были лошади, то могли оказаться и люди!

Слава богу, мне хватило ума не ломиться через подлесок в открытую. Для начала следовало убедиться, что там, куда я иду — безопасно. Поэтому взяв ветку покрупнее (в качестве защиты) я начал потихоньку приближаться к окраине леса. Несколько раз я снова слышал ржание — теперь уже гораздо ближе и понял, что осталось недалеко.

Внимательно озираясь по сторонам, я приблизился к крайним деревьям. Сразу за ними начинались заросли какого-то колючего кустарника, так что я, пригнувшись, принялся подползать ближе к источнику звука. Ободрав все тело, я дополз почти до самых крайних кустов и остановился, аккуратно отодвинув несколько веток, мешавших обзору.

То, что я увидел, едва не заставило меня вскочить и заорать от радости. Люди! Это были люди! Не монстры, не зомби, не энергетические сгустки — обыкновенные люди! Две руки, две ноги, голова. На них была ОДЕЖДА и оружие — это я заприметил сразу.

Всего в этой компании я насчитал восьмерых мужиков. Все были одеты «по-походному», если можно так выразиться. Высокие сапоги, кожаные штаны, куртки и безрукавки. На земле виднелись расстеленные плащи, на которых отдыхали несколько человек. Все они расположились вокруг костра, над которым, испуская невероятный аромат, жарилось какое-то животное. Я едва язык не проглотил от голода, когда ветер донес до меня запах жареного мяса.

Но выходить к ним я не торопился по нескольким причинам. Во-первых — все они были при оружии, и оружие это было словно родом из средних веков: мечи, луки, копья. Один из мужиков держал на коленях гигантский бастард и полировал его каким-то бруском. Во-вторых — кто знает, что они решат сделать с голым безумцем, неожиданно появившимся возле их лагеря? Снесут башку или нашпигуют стрелами и поминай, как звали. Нет, тут надо было действовать осторожнее.

Но, кажется, у судьбы были свои планы на меня и этих субчиков. Пока я лежал в кустах и решал, что делать, позади меня хрустнула ветка. Я перевернулся на спину и с ужасом увидел, как в двух метрах от меня стоит рябой мужик. Он ухмылялся гнилыми зубами и целился из лука прямо в меня. У меня внутри всё похолодело. Неужели я подохну прямо сейчас?

Я отодвинул от себя палку (бесполезную на данный момент) и попытался встать на четвереньки. Человек с луком не стал мешать и мне это удалось. Затем я поднял руки и встал на ноги, стараясь выглядеть как можно дружелюбнее. Признаюсь — когда ты полностью голый, а тебе в лицо направлена стрела с боевым наконечником, сделать это очень проблематично.

Мужик лихо свистнул и через пару секунд я услышал за спиной топот нескольких ног.

«Кажется, теперь я прекрасно понимаю выражение «Попасть впросак», — уныло подумал я, разворачиваясь вслед за кивком рябого лучника.

Глава 3

Незадолго до сейчас

Жрать хотелось нестерпимо. Я уже упоминал об этом, кажется? И не раз? Ну так идите все в пень! Если вас достало слушать мое нытье — плевать! Самого тоже достало, и что?!

Так, хватит. Разговоры с самим собой до добра не доведут, так можно и умом тронуться. А учитывая, что у меня и так весьма странное савантное отклонение — дело может обернуться вообще неприятно. Буду трясти головой, и повторять когда-то услышанные фразы — кому от этого будет лучше? Точно не мне.

Правда, мое положение и так было незавидным. Люди, на которых я натолкнулся, оказались… не совсем дружелюбными. Точнее — совсем не дружелюбными. Меня пинками и тычками довели до костра, швырнули на землю и связали, даже не спросив имени. На мои попытки заговорить ответ был простой — мощный удар в лицо. Я такого не ожидал, признаюсь, хоть и понимал, что с таким «знакомством» как случилось сейчас, ждать адекватного обращения не приходится.

Самым невероятным оказалось то, что эти люди общались между собой на чистейшем русском языке! Я поначалу невероятно обрадовался и именно поэтому решил заговорить с ними — как-никак, земляки! Но фишка была в том, что мои новые «друзья» даже не поняли, что я имею ввиду и лишь наградили очередной зуботычиной. Пришлось заткнуться и задуматься о собственном будущем. А пока я этим занимался — пытался подслушать их разговор.

— Что это за хрен? — спросил один из мужиков — здоровенный бородатый детина с длинным шрамом поперек всего лица. Именно он начищал бастард возле костра, когда я их заметил.

— Понятия не имею, — пожал плечами лучник, поймавший меня, — Мне тоже интересно, откуда он тут взялся. До ближайшей деревни пять дневных переходов.

— Да не похож он на селянина, — заметил один из мечников, лениво развалившийся возле костра, — вы глядите, какой заморыш! Такой и навильник сена не поднимет.

Мужики заржали, а я поежился. Путы на руках были связаны так крепко, что веревки ободрали кожу. Пальцы начали неметь.

— Может, шпион? Один из отряда разведчиков Аллана? — предположил еще один лучник, обгрызая ногу животного, которое еще несколько минут назад жарилось на костре. У меня потекли слюнки.

— Баск, ты что, совсем тупой? — засмеялся бородач, — Какой из него разведчик? Еле душа в теле держится. И по лесу ходить не умеет — даже Бассет смог его найти в кустах.

— А что я, плохой следопыт? — попытался возмутиться рябой, но получил чувствительный удар в плечо и заткнулся.

Я понял, что главным в этой компании был именно бородач с бастардом. Все остальные поглядывали на него с опаской, только рябой лучник решался встревать со своими замечаниями — за что и получил. Видимо, этот Бассет — правая рука главаря.

Пока я раздумывал, остальной отряд приступил к трапезе. Разумеется, никто и не подумал накормить пленника.

— Эй, мужики! — крикнул я на свой страх и риск, — Дайте хоть кость погрызть, я двое суток ничего не ел!

Бородач переглянулся с одним из мечников и кивнул на меня. Тот неторопливо вытер руки о полу плаща и подошел ко мне, присел на корточки. В следующий момент у меня из легких выскочил весь воздух — мужчина с такой силой врезал мне под дых, что я отлетел на добрый метр и скорчился на земле.

— Еще раз назовешь нас мужиками — сломаю руку, — предупредил он меня, — мы наемники Черного Пса, тварь. Запомни хорошенько.

«Вот и познакомились» — подумал я, хватая ртом воздух словно рыба, выброшенная на берег. «Наемники Черного Пса, ну надо же! Я что, и правда перенесся в другой мир? Если тут так встречают незваных гостей, то мои шансы выжить стремительно падают».

Пока я валялся на земле, безуспешно пытаясь встать на колени, наемники закончили обедать и занялись своими делами. Кто-то принялся чистить лошадей, несколько человек, подхватив луки, направились в лес. Ко мне подошел главарь и, понаблюдав за моими потугами, презрительно сплюнул, а затем рывком поднял и поставил на ноги.

— Кто такой? — жестко бросил он.

— Дэн, — просто ответил я.

— Странное имя, — нахмурился бородач, — никогда такого не слышал. Что делаешь здесь?

— Сам не знаю, — честно ответил я, — Очнулся в лесу, без одежды. Ничего не помню.

— Память что-ль отшибло? — удивился предводитель наемников.

— Ага, — не моргнув глазом, соврал я. Ну не говорить же ему, что я прибыл из другого мира? Однако этот детина оказался далеко не простачком. Прищурившись, он протянул свою огромную ручищу вперед и сдавил мое горло.

— Что-то не верю я тебе, Дэн. Есть у меня особенность — умею определять, когда люди врут. Вот и вижу, что ты сейчас лукавишь. Давай договоримся — или ты выкладываешь правду, или мы тебя пустим по кругу. Мои парни уже три недели без баб — им это только за радость будет.

Я нервно сглотнул, пытаясь придумать — что делать?! Становиться «петушком» ой как не хотелось. Впрочем, я не представлял, что помешает этим уродам исполнить свою угрозу, даже если я расскажу правду.

— Ладно, ладно, — прохрипел я, и бородач убрал руку с моего горла.

Вдохнув побольше воздуха, я начал рассказывать. Не с момента своего рождения, конечно, а с того утра, когда позвонил Макс. Бородач слушал внимательно, лишь иногда задавая вопросы — что значит «позвонил», что такое «реактор», «машина» и тому подобное. Конечно, кучу деталей я опустил, но было видно, что мужик заинтересовался. Когда я закончил, он выглядел задумчивым.

— Теперь вижу, что не врешь, — протянул он, внимательно разглядывая меня, — хотя кому расскажи такую околесицу — не поверят. Может всё и не так, как ты говоришь. Может быть, ты просто сам в это веришь, а на самом деле ты дезертир и тебя хорошенько приложили по башке, — он рывком наклонил меня, изучая голову, — хотя следов никаких. Ничего, есть способ проверить. Смущает меня, что ты вроде как «не местный» — а на нашем языке гуторишь напропалую.

— Мне и самому это интересно.

— Заткнись и слушай. Я — Черный Пёс. Это, — он махнул рукой на людей вокруг костра, — мой отряд. Веди себя смирно, и проблем у нас не будет. Через несколько дней мы выйдем к пограничной деревушке — там должен быть маг. Он проверит твои слова, и если то, что ты мне рассказал сейчас, правда — мы продадим тебя ему или кому другому, там видно будет. Попробуешь бежать — случиться то, о чем я говорил. Всё понял?

— Да.

— Есть вопросы?

— Пожрать бы мне, господин Черный Пёс, — вздохнул я, — и портки какие-нибудь.

Главарь наемников заржал и отошел к своим людям, ничего мне не ответив. Через некоторое время ко мне подошел Бассет и кинул на землю изгвазданные чем-то штаны. На них же он бросил черствую корку хлеба и нечто, напоминающее луковицу.

— Помочь одеться, красавица? — ухмыльнулся он, наблюдая за моими потугами натянуть штаны со связанными руками.

— Сам справлюсь, — процедил я, стараясь не обращать внимания на провокацию.

— Ну-ну, — покачал головой лучник, — Если что — зови, красавица.

Я скрипнул зубами, но ничего не ответил. Мое положение и так висело на волоске, незачем было усугублять его, препираясь с тем, кто может… Ладно, об этом лучше не думать. Надо срочно прикинуть, как поскорее покинуть эту «гостеприимную» компанию.

* * *

Следующие пару дней я запомнил навсегда. Столько унижений, лишений и злости я не испытывал и за всю свою прошлую жизнь. Настоящй концентрат дерьмища, чтоб его…

Отряд Черного Пса свернул лагерь на следующее утро. Меня разбудил Бассет, бесцеремонно пнув по ногам несколько раз. Кажется, я ему понравился — еще накануне я заметил, как его маленькие глазки плотоядно пожирают меня. Вот и сейчас он стоял надо мной, отпуская тупые и сальные шуточки. Блядский выродок, ну что за извращенство!? Что я буду делать, если он сунется ко мне — я даже не представлял, прекрасно понимая, что не смог бы заломать опытного головореза даже с развязанными руками. А уж в своем нынешнем положении…

Впрочем, Черный Пёс, кажется, умел держать слово — краем уха я слышал его разговор с отрядом во время ужина. Он намекнул своим людям, что за меня может заплатить ближайший волшебник, а за порченую шкуру денег им достанется меньше. Все согласились с командиром, но от толчков, пинков и плевков это меня не спасло — во время нашего «путешествия» не проходило и часа, чтобы на меня не обратили внимания.

К несчастью, лошадей было ровно восемь — столько же, сколько наемников. И конечно, никто из них не собирался подвозить меня. Поэтому, недолго думая, мои короткие путы поменяли на длинную веревку, другой конец которой к луке седла привязал сам Черный Пёс. Поэтому я шагал за его конем быстрым шагом — прямо как собачонка. Только вот уверен — с собакой они бы не обращались так, как со мной. На мое счастье, галопом никто не скакал, предпочитая легкий шаг, иногда переходящий в рысцу. Вот тогда мне приходилось прилагать все силы, чтобы поспевать за кавалькадой. Впрочем, по всей видимости, ребята никуда не торопились, так что не скажу, что они меня загоняли до полусмерти.

Что меня расстраивало помимо незавидного положения, так это то, что наемники не слишком много болтали. А я не имел ни малейшего представления о мире и местности, в которой оказался. Почему тут так безлюдно? Что за разведчики Аллана, которых упомянули наемники в день нашей встречи? Что за маги такие живут в местных деревнях, которым вот так запросто залетный отряд наемников может продать человека? Где ближайшие населенные пункты, и что там ждет человека, который вообще не ориентируется в этом мире? И самое главное — как я понимаю язык этих людей?

Мне до сих пор казалось, что мы говорим на русском, но умом я понимал, что это бред — да и замечание Черного Пса напрямую говорило об этом. Почему-то этот вопрос казался мне очень важным, хотя надо признать — в настоящее время были проблемы и посерьезнее.

Но, как бы странно это ни звучало, в моем положении были и плюсы. Во-первых — у меня появилась одежда. По крайней мере — штаны и обувь. Правда, листы тонкой кожи, которые мне дали наемники (когда я обессилено рухнул на землю после первого дневного перехода, изучая сбитые в кровь ноги) можно было назвать разве что «портянками». Но всё равно, это было лучше, чем ходить босиком. Обмотав ими ноги и перетянув несколькими веревками, я вздохнул с облегчение. Штаны удалось отстирать от грязи в первом попавшемся нам ручье — там же я и напился, в первый раз с тех пор как оказался здесь. К сожалению о том, что такое «трусы» здесь, кажется — не слышали. Это я понял, увидев наемников, когда те начали плескаться в ручье. Интересно, а им такая грубая одежда причинные места не натирает?

Во-вторых — теперь мне не приходилось беспокоиться о том, что я буду есть. Каким бы дерьмом меня не кормили наемники — это была еда. Черствый хлеб, лук, заплесневелый сыр, жесткое, будто резина, вяленое мясо — вот из чего состоял мой рацион. Как только я получал порцию того, что сами наемники есть отказывались (предпочитая свежую дичь, которую регулярно приносили охотники), то накидывался на нее с невероятным воодушевлением. Но запах жареного мяса, каждый день готовящегося на костре, сводил меня с ума. Но просить его я не рисковал, боясь получить очередной удар в лицо. Да и вообще — меньше всего мне хотелось привлекать к себе внимание наемников. Признаюсь честно — я до одури боялся того, что они могут со мной сделать.

На третий день путешествия я начал понимать, что никто за мной толком и не приглядывает. По-всей видимости, связанных рук и моей немощности ребята считали достаточным, чтобы не переживать о побеге. А вот я раздумывал над этим постоянно. Сложность заключалась в том, что я не имел ни малейшей уверенности, что мне удастся сбежать от опытных наемников, даже если у меня будут развязаны руки. Честно говоря, это мало на что влияло — ноги то у меня были свободны во время каждого привала, но что с того?

Каждую ночь дежурили трое наемников — по очереди неся вахту в два с лишним часа. Да, заняться мне было особо нечем, так что я считал секунды, минуты и часы. И пришел к интересному выводу — местная ночь была гораздо дольше дня — почти в полтора раза. Если световой день длился от силы семь часов (точнее я пока не определил), то с наступления сумерек и до рассвета проходило почти одиннадцать. Поэтому мы каждый день просыпались еще до восхода солнца и продолжали двигаться в густых сумерках, пока Черный Пёс не командовал остановку.

День назад местность поменялась — еловый лес остался позади, но ему на смену пришли другие — гораздо меньшего, насколько я мог судить, размера, но встречающиеся очень часто. Рельеф равнины тоже изменился — пропала плоскость, местность теперь состояла сплошь из холмов усеянных густыми подлесками.

Сегодня мы прошли гораздо больше, чем обычно. Скорость передвижения лошадей снизилась, и приходилось тратить больше времени, чтобы выдерживать график. Какой именно? Я понятия не имел — наемники оказались далеко не глупцами, и когда вели свои разговоры, старательно следили, чтобы я их не подслушивал. Не знаю, чего они боялись, но это вызывало у меня определенное беспокойство. Особенно в последний день — Черный Пёс выглядел очень злым и встревоженным, так что остальные старались не лезть к нему с разговорами.

В этот раз мы остановились с западной стороны одного из холмов, густо заросшим кустарником и деревьями, очень напоминающими наши клёны. Трое наемников, как обычно, отправились на охоту куда-то на север, еще одного Черный Пёс отправил туда, откуда мы пришли. Этот тип был самым неприметным и молчаливым среди них, так что я подозревал, что он отправился проверить — не преследует ли кто их отряд. Странное поведение наемников явно говорило о том, что они чего-то (или кого-то) опасаются.

Мои догадки подтвердились, когда ближе к утру из темноты ночи возле костра совершенно бесшумно возник разведчик. Бросив несколько фраз Черному Псу, он снова скрылся во мраке, а главарь банды начал стремительно раздавать указания. Часовые принялись поднимать спящих. Люди засуетились — кто-то спешно седлал лошадей, кто-то — заливал костер мочой и водой из фляжек. Взгляд Черного Пса упал на меня и бородач некоторое время словно прикидывал — что со мной делать. Подойдя вплотную, он велел подняться и неожиданно разрезал путы на руках. Я обалдело посмотрел на него.

— Что случилось?

— Погоня, — будничным тоном пояснил он и снова сгреб меня за шею, — Сейчас мы попытаемся скрыться в холмах. Нам не нужен идиот, который будет постоянно падать и рано или поздно выдаст нас. Поэтому поступим так, — он оглянулся в темноту и коротко свистнул. В мгновение ока рядом с ним оказался один из мечников, — Возьмешь недомерка к себе на седло, ясно? Головой за него отвечаешь. А ты, — бородач повернулся ко мне, — только попробуй выкинуть что-нибудь — переломаю все кости, понял?

Я молча кивнул, хотя в голове уже щелкнуло несколько выключателей. Вот он! Вот шанс свалить! Если они так спохватились — значит, преследователи уже близко. Скорее всего, удирать ровным строем никто не собирается, а это увеличивает мои шансы на побег. Плюс — кромешная темнота. Если все сложится удачно, то я просто затеряюсь в холмах, и к утру буду уже далеко.

Мой новоявленный конвоир подхватил меня под локоть и повел к своему коню. Я понятия не имел, как залезать на лошадь, поэтому схлопотал пару ударов по почкам за медлительность. В конце концов, мне кое-как удалось взобраться на животное. Наемник одним махом вскочил в седло прямо за мной, взял поводья и, гакнув, поскакал в темноту.

Признаюсь честно — я не видел ни черта. Понятия не имею, как мы не расшиблись в лепешку в первые минуты скачки, но через какое-то время я осознал, что для моего конвоира кромешная темень — не проблема. Хотя, может быть, он доверился лошади, не знаю. Факт в том, что мы скакали действительно долго. Прошло около часа, наверное, и я услышал по бокам от нас топот других коней. Судя по звуку, их было два, или три — трудно сказать наверняка. Но я надеялся, что это не весь отряд.

Неожиданно раздался свист, гиканье, послышался лязг стали — совсем близко от нас! Наемник зарычал, и начал подгонять коня. Я вертел головой, пытаясь определить — откуда доносятся звуки боя. В том, что это бой, я не сомневался. И ждать его исхода не собирался.

Фотографическая память — отличная вещь. Обладая ей, вы можете запомнить все, что угодно. Например — с какой стороны и в каком положении на бедре наемника висит кинжал. А также то, что из-за поспешных сборов он не успел надеть свой кожаный доспех. Впрочем, такие мелочи мог запомнить любой, а вот положение печени в организме — не каждый. При такой бешеной скачке я был уверен, что пара секунд у меня будет — и не ошибся. Протянув руку чуть назад, я почувствовал рукоять легкого холодного оружия. Дернув ее на себя и чуть вверх, я одним махом вогнал клинок в бок своему конвоиру. Он сдавленно булькнул, а я провернул кинжал так, что почувствовал, как задел им ребра наемника.

Все это случилось за пару секунд. Я понял, что терять времени нельзя — мотнул головой назад и попал затылком прямо в нос этому ублюдку. Но, по всей видимости, этого ему было мало, да и рана оказалась несерьезной. В один момент я почувствовал, как его кулак врезается в висок, и чуть было не потерял сознание. Пришло осознание того, что справиться с этим детиной с нахрапу не получится, а времени у меня не было совсем. Поэтому я принял единственное решение и завалился на бок.

В следующее мгновение я жестко врезался в землю, свалившись с коня. Дышать было тяжело, но я через силу заставил себя подняться, лихорадочно крутя головой. Уже начало светать, и я смог разглядеть силуэт наемника, медленно удаляющегося от меня. Кажется, парень с трудом держался в седле, но я не был в этом уверен. Поэтому сделал единственное, что мог — побежал к ближайшим деревьям.

Глава 4

Открыв глаза, я долго не мог понять — где нахожусь? В голове мелькали спутанные обрывки образов: клуб, выпивка, блондинка, закрытый завод, Макс, авария в реакторе, лес, огонь, наемники, ночь, погоня, разбитое лицо Бассета, ледяная вода…

Озарение пришло неожиданно, одной яркой вспышкой, и я попытался рывком подняться — но ничего не получилось. Ребра затрещали так, что я не выдержал и застонал от боли. Откинувшись на спину, почувствовав, что лежу на чем-то мягком. Мягком?

Только когда круги перед глазами исчезли, удалось сконцентрировать внимание на окружающей обстановке. Я лежал на каких-то нарах, укрытых несколькими мягкими одеялами. На мне тоже лежало что-то тяжелое и шерстяное. Прямо над головой виднелась полка, на которой стояла масляная лампа. Но она не горела — просторное помещение и без того было залито солнечным светом, пробивающимся через распахнутые окна. У дальней от меня стены была сложена кирпичная печь, в устье которой стоял и побулькивал казанок. Пахло очень приятно. Рядом с печью стоял небольшой стол и пара табуреток, в углу виднелся здоровенный сундук. Я сглотнул слюну, и поискал глазами людей — никого.

— Эй, есть кто дома? — просипел я. Черт, горло совсем пересохло, и вместо нормального вопроса у меня изо рта вырвался тихий хрип. Поняв, что позвать никого не смогу, я решил осмотреть себя, откинув одеяло. Увиденное меня совсем не обрадовало — торс был плотно перебинтован толстой серой тканью, правая рука зажата меж двух дощечек и тщательно примотана к телу. На левом бедре виднелся уже зарубцевавшийся порез длиной больше ладони. Ого, ну и шрамина! Сколько же я провалялся без сознания?

Я как раз ощупывал голову (обритую почти наголо), когда входная дверь распахнулась, и на пороге появилась дородная женщина в длинном и грубо сшитом сарафане. Волосы были спрятаны под косынку, а в руках она держала корзину, доверху наполненную… чем-то. Я не разглядел со своего места, да и неважно это было сейчас.

Увидев меня, женщина охнула, поставила корзину на пол и опрометью кинулась обратно на улицу. Через пару минут она вернулась, но уже не одна — с ней пришел высокий и уже немолодой мужчина с глубоко посаженными черными глазами, седой бородой и длинными, давно не стрижеными волосами, перехваченными чем-то вроде вышитой ленты. Он что-то тихо сказал женщине и подошел ко мне. Захватив стоявший рядом с печью табурет, мужчина поставил его рядом с нарами и уселся рядом со мной, затем приподнял одеяло, удовлетворенно хмыкнул.

— Оклемался, значит, — констатировал он, — А мы с женой думали, что так и проваляешь до праздника летнего солнцестояния.

Заметив мой настороженный взгляд, мужчина улыбнулся:

— Меня зовут Скел. Ты в моем доме. Не надо бояться, здесь тебя никто не обидит.

— Здравствуй, Скел, — просипел я и закашлялся. Мужик неспешно встал, подошел к столу и взял небольшой черпак. Набрал из деревянного ведра воды и подал мне. Я жадно выпил ледяную жидкость, не обращая внимания на то, что от холода у меня свело зубы.

— Не знаю, откуда ты родом, — протянул Скел, забирая черпак, — но в наших краях в ответ на приветствие принято называть свое имя.

— Прости, хозяин, — я откинулся на нары, — но я при всем желании не смогу это сделать. Отшибло мне память.

— Да ну? — прищурился тот. Да у них всех тут что, встроенный локатор на враньё установлен? Помня о прошлой встрече с людьми в этом мире, я не торопился раскрывать все карты. Мало-ли, что взбредет им в голову? — Но как говорить и здороваться, вижу, ты не забыл?

— Прости, Скел, — снова извинился я, старался говорить как можно дружелюбнее, — До того, как прыгнуть в реку, я помню всего несколько дней. А до этого — ничего. Проснулся в лесу, а потом наткнулся на… — я прикусил язык, не зная — стоит ли доверять этому человеку? Тот заметил, как я оборвал разговор и покачал головой.

— Ну говори уже, коль начал. На кого наткнулся? На разбойников? Зверей? Нечисть?

— На наёмников, — я решился ответить. Судя по всему, Скел с женой были крестьянами — изба намекала на это. И вряд ли они желали мне зла, раз перебинтовали и выходили.

Скел скривился, пробормотав под нос какое-то ругательство, которое я не расслышал.

— Знаю эту братию. Неприятные они. Слоняюся по холмам, творят что вздумается. Управы на них никакой. Слава богам, обходят наш медвежий угол стороной, — ответил он, несказанно обрадовав меня этими словами. Медвежий угол, значит? Это хорошо. Значит, есть шанс, что здесь меня тут не найдут. А в том, что наемники попытаются это сделать, я почему-то был уверен.

— Но все-таки — даже если ты имени не помнишь — надо же как-то тебя называть? — задумался мужчина, — Буду просто называть тебя «парень», пока не вспомнишь имя, идет? Или пока не выберешь себе новое.

— Идет, — вздохнул я. Отлично, значит, в очередной раз повторять байку о том, что я пришелец из другого мира не придется. И то хорошо, — Долго я у вас лежу?

— Да почитай полторы недели уже.

Так-так. Значит, в беспамятстве я провалялся десть-одиннадцать дней. Это долго, очень долго. Интересно, как далеко меня унесла река?

— Не сочти за труд, хозяин, — я старался подбирать такие слова, которые не выдали бы все мои странности. Спасибо куче книг, прочитанных в детстве, — Расскажи, где я очутился, и как ты меня нашел? И спасибо, за то, что спас, — добавил спохватившись.

Скел улыбнулся и кивнул.

— Погоди, парень. Сначала жену позову, познакомитесь. Это она тебя нашла, ее и поблагодаришь заодно. Да и поесть тебе не помешает, думаю.

В ответ на это мой желудок заурчал, соглашаясь с гостеприимным хозяином. Он усмехнулся в бороду и вышел за дверь. Там послышались голоса. Вернулся Скел не один — с той самой женщиной, которую я уже видел.

— Это Розанна, — представил он ее мне. Женщина улыбнулась, и я улыбнулся в ответ.

— Скел сказал, что это вы меня нашли. Спасибо за то, что спасли, — поблагодарил я ее. Женщина (тоже немолодая) слегка зарумянилась.

— Да что уж там, каждый бы так поступил. Я рада, что ты очнулся. Как…

— Память ему отшибло, — перебил ее муж, — Не помнит парень, как его зовут. Ладно, хоть говорить не разучился. Но языками потом чесать будем. Накрывай на стол, жена, гость наш проголодался.

Женщина кивнула и поспешила к печке. Я попытался было встать, но Скел не дал мне этого сделать.

— Эй, эй, ты куда собрался?! — Изумился он, удерживая меня на нарах, — Лежи, миску тебе Розанна принесет! Ишь, какой прыткий! У тебя несколько ребер сломаны, и рука разбухла как у мертвяка. Я не лекарь, но сделал что смог. Завтра будем менять повязки, проверим, как там и что. А пока не дергайся, нельзя тебе двигаться.

Я с сожалением откинулся на тюфяк, набитый соломой (он тут был, видимо, вместо подушки) и не стал спорить. Да и незачем этого было делать — впервые с тех пор, как я очнулся в лесу, меня не терзало чувство опасности. Розанна принесла мне деревянную миску с едой — это была жиденькая рыбная похлебка с пахучими травами. Еда очень напоминала любимую мной уху, и я хотел расправиться с ней как можно быстрее, но Скел меня остановил, скормив всего несколько ложек. Через некоторое время я поел еще немного. Только к вечеру несчастная тарелка опустела, а был по настоящему счастлив.

Потом мужчина достал из сундука пузатую баклагу, сделанную из какого-то овоща, и предложил мне. Я не стал отказываться, и сделал скупой глоток. В баклаге оказался крепчайший самогон — такой, что у меня аж глаза заслезились, но я не удержался, и глотнул еще. Скел уважительно крякнул и тоже отпил из самодельной фляжки.

— И все же, — спросил я, возвращая Розанне миску, — расскажите, как вы меня нашли? И где я нахожусь?

— Да что тут рассказывать, — всплеснула руками хозяйка, — Я на речке была, с корзиной белья, портки мужнины стирала…

— Ну ты еще расскажи, сколько раз я в отхожее место хожу, — заворчал тот, но она досадливо махнула на него рукой.

— Отстань. Так что я говорю — стирала белье в речке. Вдруг гляжу — бревно плывет, да с каким-то наростом будто. А как ближе его течение поднесло, увидела — не нарост это никакой, а человек повис, и без сил болтается! Ну я уж испугалась! Подумала — всё, мертвяк! А как ближе тебя поднесло — вижу, кашляешь. Ну я уж не долго думала, прыгнула в воду, доплыла до этого бревна и оттолкала вместе с тобой к берегу. Вытянула в камыши, и бегом за мужем. Ну и вид у тебя был, парень! — вздохнула она, — Одно ребро торчит, кровь сочится отовсюду, руки-ноги холодные, а правая рука так вообще вывернута не пойми как. Ну, думаю — не жилец. Но нет, муж тебя домой притащил, на стол положил и давай штопать да вправлять, бинтовать. Видно, долго ты проплыл, парень, изрядно тебя помотало. Все тело — один большой синяк. Поди, на порогах побывал.

— На порогах? — переспросил я.

— Ну да, — похлопала она глазами, — лигах в двадцати к северо-западу они начинаются. Муж так и сказал — побило тебя о камни.

— Лигах в двадцати… — задумчиво протянул я.

— Что, и что такое «лига» забыл? — спросил Скел.

— Не знаю, — я помотал головой. Если я правильно помнил, лига — это чуть меньше пяти километров (по земным меркам, разумеется). Но может быть, тут другая мера измерений? Я решил прояснить сразу хотя бы этот вопрос, — В днях пути это сколько отсюда? На лошади, по прямой?

— На лошади? — Скел задумался, — Прямых дорог тут нет, парень. Берег реки весь изрезан скалами да лесом густым — на коне несподручно по нему ехать, пешком и то быстрее получится. Буреломы да буераки. А если в объезд… Четыре, пять недель. В глухом месте мы живем, говорю же. Мимо нас одна дорога проходит, и то — на запад, в трех лигах отсюда. А пороги на севере. Так что если переживаешь по поводу наемников — не стоит. Если ты от них бежал еще до порогов — найти тебя быстро у них не получится.

Я кивнул. Так, получается, что река меня унесла на сто с лишним километров от того места, где меня догнали наемники… Это немного. Впрочем, учитывая, что дорог, по словам Скела, тут нет — вдоль реки меня отряд Черного Пса искать не станет — себе дороже. Удивительно, что мне вообще удалось проплыть столько и выжить. В голове всплыла картинка — я действительно попал на пороги, вот только к тому моменту окоченел окончательно и не смог побороть течение, чтобы выбраться на берег. Там меня и приложило. В первый раз. Потом было еще, но это я помнил весьма смутно. Удивительно, что мне посчастливилось зацепиться за бревно и отрубиться уже после этого.

Видя, что я задумался, хозяева не спешили говорить со мной. Когда я, наконец, отпустил поток мыслей, они уже сидели за столом и тихо переговаривались, а освещение в комнате поменялось — по всей видимости, проснулся я далеко за полдень, и сейчас солнце уже клонилось к горизонту.

— Скажите, а что за местность, в которой вы живете? Где я оказался? — повторил я вопрос, который уже задавал.

Скел, оглянувшийся на меня, снова подошел к нарам и сел рядом.

— Лесной край это, парень. Глухомань.

— Почему глухомань?

— Как это? — хохотнул мужик, — городов тут нет, деревни в нескольких днях пути друг от друга раскиданы, а то и дальше. Зверей диких полно, полей мало, расчищать под них лес — тяжело. Дорог почти нет. Самый край обжитых земель, почитай.

— Самый край, говоришь? — я задумался, — Ты прости, Скел, что такие дурные вопросы задаю, но сам понимаешь, — я легонько постучал себя по голове и поморщился от резкой вспышки боли, которой череп отозвался даже на столь мягкое прикосновение, — для меня что Лесной край, что Болотный, что Дальний север — всё одно. Расскажи, что в разных сторонах света находится. Может, вспомню чего?

Скел ненадолго задумался и кивнул:

— Да что тут рассказывать, все просто, как палка. Я не учен, могу рассказать только о том, что видел сам и слышал от знакомых. Карт у нас в доме отродясь не бывало, да и зачем, если мы тут уже пятнадцать зим прожили?

— Мне будет достаточно и твоего рассказа! — горячо заверил я хозяина, и он, пожевав губу, начал говорить.

— Начнем с дороги, раз такое дело. Она ведет через лес, на запад. Я уж говорил, что мы самая окраина, так вот, дальше на западе — большое королевство.

— Как называется? — сразу же перебил я его.

— Аластонское королевство. Так ты слушай дальше — его земли на западе. Как заканчивается Лесной край — начинаются Вольные земли. Холмистая пустошь, затем болота Венги, за ними — Горькая равнина, ну а дальше — много городов, несколько рек и горная цепь Харгатских гор, которая делит королевство на две части. Столица где-то там, еще дальше на западе, но я сам не был за Харгатами никогда, так что не смогу точно рассказать — что там дальше. Да и далеко это, тебе сейчас не важно, думаю.

Скел прервал рассказ, чтобы достать из сундука уже опробованный мной самогон и вернулся к нарам. Сделав изрядный глоток, он протянул баклагу мне и продолжил:

— Та река, из которой мы тебя выловили, называется Лирея. Она начинается как раз в Харгатских горах, на северо-западе, и тянется до Лазурного моря далеко на юго-востоке. Между ним и нами — Великая степь.

— Большая? — уточнил я, возвращая я флягу после того как приложился к ней.

— Да кто ж ее мерил? — удивился моему вопросу Скел, — Не маленькая, это уж точно. Там кочевники живут, много разных кланов. Есть маленькие, по десятку человек, есть огромные — по несколько тысяч. Разводят лошадей, медьял и верблюдов, воюют друг с другом, совершают налеты на приграничные поселения. Городов там всего раз-два — и обчелся. Но есть несколько очень хорошо укрепленных — Тевин, Савин и Риен. Но они тоже далеко отсюда — в месяцах пути.

Что до востока, то там все просто — Лирея делит наш лес почти на две ровные части. Западная сторона еще хоть как-то обжита, а вот восточную часто называют Диким Краем. Там раньше жили эльфы, но несколько сотен лет назад исчезли. Говорят, что произошло с ними что-то нехорошее, но толком никто не знает — что именно. Бабки в деревнях всякие сказки бают.

— Эльфы? — переспросил я, удивляясь.

— Ну, — кивнул Скел, — эльфы. Люди такие, только живут веками. Мало их осталось по миру — только те старики и выжили, почитай, которых не оказалось за Лиреей во время тех событий. Ну, когда они исчезли, — пояснил он, видя, что я уже запутался. Язык у Скела начал слегка заплетаться, и слова путались, после того, как мы осушили баклагу до самого дна. Признаться, и у меня в голове здорово шумело. Эльфы, ну ничего себе!

— В общем, не суется никто в те края без надобности, — продолжил Скел, — зверье там дикое, непуганое. Медведи, скирры, волки. Говорят, что и нечисти всякой обитает сполна, но сам не проверял, не знаю. Ну а за Диким краем еще один хребет с севера на юг тянется — Туманные горы. За ними — Нефритовая Империя.

— Какая-какая? — изумился я. Неужели…

— Нефритовая. Камень такой есть — нефрит. Ну, чую, долго тебе придется обо всем рассказывать, — вздохнул Скел, даже не подозревая, о чем я на самом деле думал.

Нефритовая империя… Почти Китай. Уверен, и люди там живут с соответствующей внешностью.

— А есть с ними торговля? — спросил я.

— Есть, как не быть, — согласился мужчина, — Только караваны магики водят какими-то своими путями. Через горы никак не перебраться — через Дикий край дорог нет. Через степь — долго и опасно, хоть и проходят там иногда караваны отчаянных купцов. На севере тундра и Ледяная Пустынь — там еще опаснее, — закончил он и с сожалением потряс опустевшую баклагу. Пока хозяин дома вел рассказ, на улице уже стемнело. Скел вздохнул.

— Утомился я, парень. Пора и тебе отдыхать, и нам — завтра полно работы. Ложись спать и набирайся сил. Завтра поговорим еще. Если все пойдет хорошо, через неделю-другую встанешь на ноги. А там посмотрим, как быть. Кто знает, может, и вспомнишь чего?

Закончив рассказ, хозяин отправился в другую часть дома, которую с моей лежанки видно не было. Я же, уморившись теплой едой и алкоголем, растянулся на нарах и принялся размышлять о своем положении. Перед тем, как заснуть, я услышал, как за стенкой Розанна тихо говорит мужу:

— А я и не знала, что ты у меня такой ученый. Гляди-ка, не хуже менестреля о землях вокруг нас рассказать можешь столько интересного.

— Скажешь тоже, — фыркнул Скел, — давно ли ты менестреля слушала?

— Ох, давненько, — мечтательно протянула женщина.

— Ну так давай я тебе кое-что спою на ушко? — тихо предложил хозяин дома и его жена захихикала.

— Окстись, старый, парень за стенкой не спит еще! И откуда силы только в тебе берутся?!

Я, услышав это, только улыбнулся и попытался как можно скорее уснуть. Стараться, честно говоря, даже не пришлось — стоило закрыть глаза, как меня унесли объятия Морфея.

Глава 5

Из дома Скела я вышел только через пять дней, считая от момента своего пробуждения. И то — дальше завалинки не уковылял. Зато сполна смог разглядеть место, где оказался.

Дом был лишь малой частью обширного хозяйства, которое мужчина вел вместе со своей женой. Большой и чистый двор был обнесен внушительным бревенчатым забором с единственными воротами, запирающимися на здоровенный засов. Причем бревна были очень даже толстыми — такие не повалит никакой ветер, да и людям пришлось бы постараться, вздумай они штурмовать хутор. Хотя, это уже мои больные фантазии — вряд ли бы кому пришло в голову атаковать одинокое хозяйство посреди глухого леса.

Внутри частокола находилось несколько построек. В первую очередь я обратил внимание на длинный сарай, в котором соседствовали куры и самые обыкновенные козы. А вот внешний вид пернатых отличался от земных, насколько я мог судить. Эти птицы имели более толстые ноги и мощные крылья, одно из которых у всех до одной было сломано — чтобы птицы не улетели, если я правильно понял. Сбоку к сараю было пристроено стойло, в котором топталась единственная лошадь гнедой масти.

Еще одной постройкой рядом с сараем был склад — там Скел хранил инструменты, различные вещи и тьма знает что еще. За ним виднелся нужник типа «клозет» — обычная деревянная будка, в которой зимой запросто можно отморозить задницу и… Ну да ладно, сейчас тепло, и мне это не грозило. Напротив склада был выкопан крытый колодец с воротом — точно такой же, какие я видел в деревне, где вырос мой отец.

Еще рядом с домом находился навес, закрытый с трех сторон деревянными досками — под ним приютившая меня семья хранила дрова. Ну и главным, на мой взгляд, строением хутора, была баня. Она спряталась чуть поодаль, за несколькими аккуратными деревьями (видимо, посаженными вручную, ибо они разительно отличались по форме от виднеющегося за частоколом леса). Увидев аккуратный домик с небольшой трубой и сложенную рядом поленницу, я сразу сообразил, что это такое. Скел подтвердил мою догадку, когда вернулся с работы на поле, расположенного, по его словам, совсем недалеко.

Позже, когда я уже оправился от своих травм и начал помогать (по мере своих сил) Скелу по хозяйству, я узнал, что в сарае также стоят клети с кроликами, а прямиком за домом разбит немалых размеров огород. Но для этого потребовалось еще почти три недели!

По косвенным признакам я прикинул, что по индустриальному развитию местные дотягивают максимум до 18–19 века, и то — не факт. Весь инструмент был изготовлен вручную — лопаты, вилы, топор, ножи. Даже такому профану как я было понятно, что это не серийное производство. Достаточно было сравнить два, на первый взгляд, одинаковых топора — при схожих размерах они отличались друг от друга формой и некоторыми мелкими деталями. То же самое я заметил среди лопат и ножей. Осторожные вопросы Скела подтвердили мои догадки — весь инструмент был выкован в кузнице ближайшей деревни.

Конечно, исходных данных было маловато, но я был почти уверен, что фабричного и мануфактурного производства тут еще нет. По крайней мере — в близлежащих окрестностях.

Впрочем, с тех пор как я встал на ноги и начал помогать Скелу в ведении хозяйства, остро встал другой вопрос, который я уже не раз задавал себе в этом мире — что мне делать дальше? Я слабо представлял план действий, пока валялся на нарах — главной задачей было выжить и не загнуться от какого-нибудь заражения крови. Умом я понимал, что никаких таблеток, а тем более — антибиотиков, тут наверняка нет. В общем то, единственное, чем меня лечил Скел — это припарки из каких-то трав и кореньев а также отвратительно горькие отвары и самогон. К моему счастью он, как оказалось, знал, что делать. Спустя определенное время раны на теле закрылись, ребра встали на место и вроде бы срослись, а правая рука перестала напоминать раздувшуюся кровяную колбасу. Правда, с ней возникло больше всего проблем — она ужасно болела. Сняв лубок в первый раз я чуть не блеванул — настолько отвратительно она выглядела.

Рука вздулась, кожа покраснела, а под ней явственно были видны огромные гнойные мешки. Но, честно говоря, избавиться от содержимого желудка я попросту не успел — Скел, увидев такой расклад, тут же притащил две бадьи с водой, тряпки, травы и несколько ножей. Не успел я и рта открыть, как он взрезал первый гнойник, предварительно сунув мне в рот кожаный ремень. Это не помогло — орал я, к своему стыду, как девчонка. Ну а что вы хотели! Мало приятного, когда тебя полосуют острыми предметами «на живую»! Даже ради спасения жизни!

Но повторюсь: Скел свое дело знал хорошо. Как он потом сказал, жизнь в Лесном краю многому учит — поэтому процедура «очистки» не заняла много времени. Обработав вычищенные гнойники спиртом, и приложив к ним разные комбинации трав, он снял лубок, а затем перебинтовал раны, буркнув что-то вроде: «Если через пару дней не станет лучше — отрубим руку».

Сказать, что от такого поворота событий я опешил — не сказать ничего. Я не был готов к ампутации руки! Да и кто к такому готов, скажите?! Так что следующие несколько дней я молился всем богам, каких смог вспомнить, только бы они оставили мне конечность. Может быть, эти молитвы помогли, может быть — судьба сжалилась надо мной — не знаю. Но когда мы сняли повязки в следующий раз, новых гнойных образований не было, а под припарками кожа и мясо приняли нормальный, по словам Скела, цвет. Так что еще некоторое время я обрабатывал израненную руку самогоном и уксусом (оказалось, что в этом мире он есть, хвала небесам), а потом и вовсе снял повязки.

Очень быстро я понял, что быть нахлебником мне не хочется. У Скела и его жены всегда была работа, а пока они ухаживали за мной — многое пришлось отложить. Как рассказал мужчина — несколько недель назад наступило лето, поэтому пришла самая пора для расчистки леса под еще одно поле. По его словам — задумал это он давно, да вот в одиночку очистить даже десяток квадратных метров земли от вековых деревьев — задача не из простых.

Вот я и взялся помогать хозяину хутора, как только каждый шаг переставал отдаваться болью в районе груди. Сначала Скел доверял мне не слишком сложную работу — обрубать сучья, оттаскивать их в кучи и сжигать, следя, чтобы окрестный лес не вспыхнул. В первый раз увидев в его руках кресало и огниво я усмехнулся, вспомнив свою первую ночь в этом мире и то, каким варварским методом я добывал огонь. Сейчас сделать это было на порядок проще.

Сам же мужчина валил лес. Да так, что только щепки летели. Несмотря на уже довольно внушительный возраст, топором Скел махал как заведенный. Делал он это, сняв длинную рубаху — под ней обнаружились тугие жгуты мышц на торсе и руках. Таким бы позавидовал любой тридцатилетний парень из моего мира. При этом мужчина не выглядел «качком», но в выносливости и силе мог дать фору многим, как я подозреваю. Как выяснилось позже, в одном из разговоров, ему было тридцать зим. Не скрою, меня эти цифры очень удивили — невозможно быть стариком в тридцать лет (зим)! Но позже я узнал, что местный год гораздо длиннее земного.

Приятным фактом было то, что здесь не обитало огромное количество мошкары, гнуса или комарья — даже не смотря на близость реки. Когда я спросил об этом Скела, он недоуменно пожал плечами. Хм, видимо, в этом мире такие насекомые если и были, то обитали где-то в других местах. И это несказанно меня радовало.

Со временем я стал заниматься более серьезными вещами — выкорчевывать пни, помогать Скелу пилить дрова и возить их на хутор с помощью кобылки, ставить садки в реке, которая текла совсем недалеко и, самое главное — охотиться.

Вот это занятие было мне по душе. В детстве отец частенько брал меня на охоту. Да-да, знаю, в современном мире такое откровение может вызвать ужас у огромного количества людей. Как же так — убивать ни в чем не повинных зверей!? Да еще и заставлять ребенка делать это — ужас! Не знаю почему, но я никогда об этом не задумывался. Наверное, потому, что отец очень быстро объяснил мне, что охота — это не развлечение, а обычный вопрос пропитания. Согласитесь — вы же не переживаете, когда заказываете бургер в любимой кафешке или готовите курицу, купленную в соседнем супермаркете? А между тем, это очень жестоко — выращивать животных в промышленных масштабах, чтобы забить их и освежевать, а потом отправить в магазин.

Мы с отцом никогда не добывали больше мяса, чем было необходимо. Теми же принципами руководствовался и Скел, с той лишь разницей, что охотиться нам приходилось с луками. Признаюсь честно — поначалу я не представлял, как вообще можно попасть в зайца, улепетывающего в высокой траве? Но после нескольких недель (я и сам не заметил, как много времени прошло с тех пор, как я очутился в этом мире) тренировок я наловчился, и однажды мне удалось подстрелить оленя с пятидесяти шагов. Правда, не слишком удачно — несколько часов мы со Скелом выслеживали его по кровавому следу, чтобы добить и избавить от мучений (стрела попала ему в бок, пробив желудок и задев несколько вен) а потом разделывали его прямо в лесу. Обратно тащили уже мясо и шкуру на волокушах и когда, наконец, оказались дома — я обессилено рухнул на свои нары и отказался даже ужинать — настолько меня утомили события того дня. А вот Скел выглядел очень довольным.

К слову, мужик оказался отличным рассказчиком — практически каждый вечер мы с ним беседовали на самые разные темы. Я с жадностью расспрашивал его о том мире, который был для него родным, а он с удовольствием мне отвечал.

Так я узнал, что в Аластонском королевстве уже десяток лет бушует гражданская война. Впрочем, бушует — скорее, образное выражение. Тянется — это да.

Все дело в том, что западная часть государства, где находилась столица, очень требовательно относилась к востоку. Оказалось, что его присоединили к королевству не так уж и давно — тридцати местных лет пройти не успело. Раньше эта местность звалась Вольными землями, и правитель, который в то время восседал на троне, остро нуждался в новых землях — под поля, скот, да и залежи железной руды (и других полезных ископаемых, включая уголь), щедро раскиданные по всей равнине вплоть до Лесного края, были ему нужны.

Вот и устроил Гейдрих Пятый масштабный поход, очень быстро увенчавшийся успехом. Казалось бы — все прекрасно. Старые города оказались захвачены, новые форпосты и крепости — отстроены, ровно как и дороги. Вот только жители Вольных земель не привыкли платить налоги, что называется «за бугор», да и постоянное присутствие чужих военных частей, которые вели себя как полноправные хозяева здешних земель, не способствовало налаживанию дружеских связей. Вот и объединились несколько крупных городов в один альянс — и нанесли сокрушительный удар по ключевым точкам, на которых была завязана экспансия Гейдриха. А потом получили такой же болезненный ответ. Тогда все и завертелось

Было это давно, и с тех пор между Вольными землями и Аластонским королевством шла долгая и непрекращающаяся война. То в одни, то в другие руки переходил рудники, города и крепости. Много крови было пролито за эти годы, но одержать верх не удавалось ни тем, ни другим. Причем обе стороны прекрасно понимали, что постоянно враждой можно навсегда опустошить земли, дающие столь много природных богатств. Так что и король Аластонского королевства, и Совет Вольных земель (так называлось собрание наиболее влиятельных танов) изгалялись, как могли, чтобы переманить на свою сторону как можно больше жителей спорных территорий. Постепенно противостояние перешло в вялотекущие пограничные стычки, а основные победы одерживались с помощью интриг, подкупа и шантажа.

Скел был одним из людей, которые принимали непосредственное участие в боевых действиях. Отслужив в армии Вольных земель более пяти лет, он плюнул на войну, получил причитающийся ему за службу кусок земли на самом краю обжитых земель, забрал жену и маленького сына и уехал в лесной край.

Так я узнал, что у хозяев, приютивших меня, есть сын. Правда, разговор о нем Скел поддержать отказался. Уже позже, когда мы с Розанной кормили сунков (тех самых кур, которых я приметил ранее), она призналась, что их сын поругался с отцом, когда вырос. Мальчик хотел отправиться на войну, чтобы «освободить Вольные земли от захватчиков». Розанна не знала, откуда у ее сына возникло такое желание. Подозреваю, что пацан, оказавшись оторванным от общества и какой бы там ни было цивилизации, просто хотел выбраться в мир, когда повзрослел. Пубертатный период, опять же…

Как бы там ни было, не получив одобрения отца, мальчишка увел из конюшни лошадь и ускакал к ближайшему городу, в котором находился вербовочный пункт. С того времени прошло уже три местных года. Парень, по словам Розанны, вырос и дослужился до офицерского звания. Он регулярно отправлял письма в ближайшую к лесному хутору деревню, и небольшие деньги для родителей. А Скел, со временем слегка остывший, забирал послания, когда оказывался там, и писал ответы сыну.

Могу понять, почему паренек сбежал — спустя несколько недель я и сам взвыл от тоски. Развлечений здесь не было абсолютно никаких — только работа, работа, и еще раз — работа. Нет, я не жаловался, и сполна хотел отплатить людям, которые спасли мою жизнь. Но при этом прекрасно понимал — вечно так продолжаться не будет. Да и как я уже говорил — мне очень быстро приедалось однообразие, а здесь его было в избытке. Ну и провести остаток жизни в диком лесу, где единственные собеседники — уже немолодая пара, тоже так себе перспектива. По крайней мере, для меня. Даже несмотря на все те теплые чувства, которыми я проникся к своим спасителям.

Наверное, они это понимали по моим глазам. С того момента как Розанна выловила меня, прошло уже пятнадцать недель. По земным меркам — три с половиной месяца. Признаюсь честно, до определенного момента я не обращал на прошедшие дни особого внимания — поначалу приходил в себя и очень много спал. Потом радовался возможности заняться хоть чем-то и ударился в крестьянский быт. Но как только начались затяжные дожди (по словам Скела, это происходило дважды за лето, которое здесь было гораздо длиннее того, к какому я привык) — я чуть было не рехнулся.

Сидеть в доме пришлось полторы недели, покидая его только для того, чтобы накормить животных да сходить в туалет. Ни о какой работе на деляне, в поле, огороде или лесу и речи не было — непрекращающийся поток воды неторопливо падал с неба, даже не думая останавливаться. Я весь извелся от безделья, и даже рассказы Скела меня уже не радовали.

Конечно, за это время я узнал много нового и интересного. Например, что в этом мире есть магия. Ничуть не удивительно, но по словам крестьянина, она тут была уделом избранных. Мало того, что нужен особый дар, чтобы ее использовать — так еще и обучение было делом ох каким непростым. Конкретно Скел ничего рассказать не мог, но поведал интересную историю, из которой я смог сделать кое-какие выводы.

Мужчина рассказал, что пока служил в армии, к ним в полк как-то раз прислали мага, недавно закончившего обучение. По его словам, тот умел плести всего несколько самых простых заклятий. И хотя поначалу всех удивляло и воодушевляло его умение зажечь костер с помощью одного лишь взгляда, буквально в третьей стычке с наемниками Аластонского королевства маг не смог остановить арбалетный болт, пробивший ему легкое. Вроде бы паренька удалось спасти, но потом Скел его уже не видел, и к магии сформировал довольно предвзятое отношение — как к бесполезной вещи.

К моменту, как перестал идти дождь, Скел проговорился мне о том, что скоро собирается поехать в ближайшую деревню и спросил — не желаю ли я составить ему компанию? Разумеется, это предложение меня очень воодушевило, и я с радостью согласился. Когда еще доведется развеяться и разведать обстановку вокруг? Да и проще будет составить хотя бы примерный план дальнейших действий, когда станет понятно — чего ждать от этого мира?

По словам Скела, сразу после первого (и очень короткого «сезона дождей») в деревушке под интересным названием Корневище будет проходить традиционная ярмарка (опять же — одна из двух за длинное лето). Там он собирался продать излишки сушеных ягод, грибов, кое-какие шкуры, а взамен — прикупить необходимые вещи, которыми сам обеспечить себя не мог. Погода стояла прекрасная — ярко светило солнце и дул теплый южный ветерок. Так что, подождав пару дней, пока подсохнет дорога и лес, мы загрузили добро на продажу в телегу, запрягли в нее смирную кобылу и, попрощавшись с Розанной, отправились в путь.

Глава 6

До Корневища мы добирались целых три дня. Три дня в дороге, чтобы преодолеть каких-то несчастных шестьдесят километров (я мысленно перевел количество лиг, которые мне назвал Скел)! По не самой дружелюбной местности, хочу заметить.

Первый день мы потратили только на то, чтобы выехать на тракт, о котором мне ранее уже рассказывали. Действительно, было видно, что им пользуются — он был достаточно широк, чтобы разъехались две повозки. Но это была обычная грунтовая дорога — хоть и укатанная колесами телег и притоптанная копытами коней. Местами она довольно сильно поросла травой, и это говорило о том, что трактом хоть и пользуются, но достаточно редко.

— Мы едем в Корневище, а что в другой стороне? — спросил я у мужчины, умиротворенно сидящего на краю телеги.

— Там еще несколько деревень, куда как меньше той, куда мы едем, — махнул рукой мой спутник, — Знаешь, парень, я хотел поговорить с тобой кое о чем.

— О чем?

— О том, что ты ходишь безымянным уже невесть сколько времени. Не подумай, я не против, привык называть тебя «парень» — пояснил он, заметив мою кислую мину, — но люди в Корневище могут не понять. Да и ты, как я думаю, не собираешься рассказывать всем подряд о том, что с тобой приключилось.

— Так и есть, — вынужден был согласиться я.

— Ну тогда слушай, есть у меня предложение. В Зальменцбурге, (это город на западе Вольных земель) у меня живет двоюродная тетка. У нее есть внук — примерно твоего возраста, да и похожи вы чем-то. Я тут прикинул — может быть, стоит тебя выдать за него? Спрашивать будут в любом случае, так я и буду отвечать, мол — был в ополчении, получил ранение в бою, еле выжил, и тетка отправила тебя сюда. Здоровье поправлять.

Я кивнул. А что, идея была неплоха. По крайней мере, не надо будет выдумывать себе легенду, в которую местные запросто могут и не поверить. А тут отбрехаться можно запросто — в случае чего, Скел подсобит.

— Имя-то у твоего племянника есть? — уточнил я.

— Как не быть, — усмехнулся мой спутник, — Дангар его зовут. Дангар, сын Койла.

Пока мой спутник рассказывал о том, что знал о своем племяннике, я думал о своем положении. Забавное совпадение — Денис, Дангар. Дэн, Дан.

— Дангар, — я попробовал, как звучит имя, — Рад познакомиться, Скел. Меня зовут Дангар.

Мужик посмеялся и пожал протянутую мной руку:

— Ну, значит решено.

На том мы и остановились. Ну а что — имя, как имя. А мое и правда вызовет ненужный интерес — судя по рассказам Скела и именам, фигурировавшим в них, ничего близкого к нашим реалиям тут не было.

В дороге мы заночевали дважды — оба раза прямо на краю дороги, отъехав от тракта совсем немного. Первый раз нам удачно попался большой навес на кромке леса, а вот во время второй ночевки пришлось спать под открытым небом. Впрочем, я не имел ничего против — погода стояла теплая, а мы всю ночь напролет жгли костер, изредка просыпаясь, чтобы подкинуть в него хворосту. Он нам нужен был не столько ради тепла, сколько для того, чтобы отпугнуть вздумавших приблизиться к стоянке ночных хищников.

Кстати, сам тракт на протяжении всего пути прорезал огромный лесной массив, но иногда могучие деревья отступали от дороги, предоставляя место большим полянам и редким холмистым взгорьям, на которых разросся молодняк.

К Корневищу мы доехали в середине третьего дня. Признаться честно, я был просто поражен тем, что увидел. В моих фантазиях это была небольшая деревенька, окруженная частоколом — примерно таким, каким огородил свое хозяйство Скел. Но на деле все было гораздо круче.

Я сразу понял, почему у деревни такое необычное название. Едва мы выехали на очищенный от леса участок, мне в глаза бросилось невероятных размеров дерево, возвышающееся над остальными. Оно было действительно огромным — казалось, его крона подпирает небо! Понятие не имею, сколько метров оно было в высоту, но явно больше сотни. Честно говоря, это растение напоминало, скорее, небоскреб из моего мира. А его корни… Они выбивались из-под земли во многих местах и, причудливо изгибаясь, по плавной дуге опоясывали дома, которые показались, когда мы подъехали ближе к поселению. Конечно, это был не сплошной массив — места, где корни уходили под землю были огорожены тем самым частоколом, о котором я думал. Но основной периметр закрывали именно корни. Толщиной в несколько метров. И как я прикинул — это были самые тонкие их части, находившиеся ближе всего к поверхности земли. Страшно представить, какие монструозные «крепления» держат этого гиганта и не дают ему упасть!

От такого зрелища я раскрыл рот, а Скел лишь посмеивался, глядя на меня.

— Как тебе наша гордость? — спросил он.

— Невероятно, — обалдело ответил я, не сводя взгляд с дерева.

— Я, когда увидел его в первый раз, также рот разинул, — усмехаясь в бороду произнес мой спутник, — теперь уже привык.

Мы неспешно подъехали к открытым воротам — рядом с ними торчали пятеро стражников в серо-желтой форме. Ребята были экипированы серьезно — каждый из них был одет в кольчугу и шлем с бармицей и вооружены копьями и короткими мечами. По бокам от ворот возвышались две крытые вышки. На обоих стояли арбалетчики и внимательно разглядывали окрестности. Служивые будто ожидали нападения.

— Тут всегда такая стража? — тихо уточнил я у Скела.

— Нет, — ответил тот, — Обычно всего пара стражников стоит. Это на время ярмарки они видимость службы создают. Хотя не припомню, чтобы тут случалось что-то серьезнее пьяного дебоша.

Когда мы подъехали к воротам, нас остановил один из представителей закона. Подойдя к телеге, он скользнул по ней глазами и остановил их на мне.

— Здравствуй, Скел, — поздоровался он с моим спутником, не сводя с меня подозрительного взгляда, — Кто это с тобой?

— Приветствую, Ниссэн, — дружелюбно отозвался Скел, — Племянник мой, — и вкратце повторил легенду, которую ранее рассказал мне.

Удивительно, но стражники не стали проверять его слова, расспрашивать меня, пытаясь подловить на обмане, или требовать какие-либо документы. Судя по всему, моего спутника тут знали, и доверяли ему.

Въехав внутрь поселения Скел уверенно направил нашу телегу по одной из улиц, что тянулись от небольшой площади перед воротам. Я беззастенчиво крутил головой и глазел по сторонам — после стольких дней вне цивилизации мне было интересно абсолютно все.

Деревня оказалась немаленькой — дома здесь были сплошь одноэтажные, и каждый из них был огорожен забором, за которым явно угадывались немаленькие участки земли. Все постройки оказались добротными и чистыми — было видно, что живут здесь основательные люди, не склонные к расхлябанному образу жизни. Разумеется, улицы не были вымощены камнями или брусчаткой — сплошь утрамбованный грунт. Зато по бокам «проезжей части» тянулись деревянные помосты. Я усмехнулся — надо же, тротуары!

В центре деревни, как я и предполагал, возвышалось то самое дерево. Даже не представляю, каким был диаметр его ствола — метров тридцать, наверное. И оно было очень старым, это было заметно. Кора темно-коричневого, почти черного цвета. А ближайшие ветви начинались примерно метрах в сорока над нашими головам. Я задрал голову, пытаясь прикинуть высоту этого гиганта — безуспешно. Страшно представить, что тут начинается, когда дерево сбрасывает листья.

Последнее замечание я произнес вслух и Скел пояснил, что шейор (именно так называлось это невероятное растение) никогда не сбрасывает листья. По крайней мере, такого не было ни разу с тех пор, как тут основали поселение.

Вокруг шейора домов не было — ровным кольцом гиганта опоясывала главная площадь деревни. Тут виднелся помост, стояло множество навесов, тентов и палаток. Да и дома, расположившиеся на первой линии этого кольца, были сплошь двухэтажными — таверна, дом магистрата, несколько торговых лавок. Чуть поодаль виднелась кузница.

Вот тут-то меня и «накрыло» в первый раз — сразу, как только я обратил внимание на эти строения. Над таверной висела деревянная вывеска, на которой была изображена кружка и задравший голову сунк с гребнем. Любому дураку было понятно, что здесь можно поесть и выпить, но специально для грамотных внизу вывески кто-то написал слово «Таверна» на местном диалекте.

Стоило мне лишь краем глаза зацепиться за эту надпись, как незнакомые буквы и закорючки подернулись легкой дымкой, поплыли и перестроились в понятное мне слово. От неожиданности я чуть было не свалился с телеги, в последний момент сумев взять себя в руки. Скел, степенно беседующий с одним из своих многочисленных знакомых здесь, ничего не заметил, а я решил проверить — не померещилось ли мне это?

Найдя глазами еще одну вывеску (на этот раз над входом в дом портного, судя по ножницам и катушке ниток), я убедился в своей правоте — незнакомая надпись за секунду превратилась в понятную! Ну и ну! Вот теперь до меня начало потихоньку доходить. Возможно ли, что наемники Черного Пса и Скел с Розанной говорили далеко не на понятном мне языке, а на том, что принят здесь? Судя по тому, что сейчас произошло — так оно и есть! А мой мозг, по всей видимости, просто автоматически переводил неизвестные мне слова на русский язык! Но как, как, черт побери, это возможно!? Ведь я не изучал их язык! Значит, перевести и понять его тоже не мог, тем более — автоматически, даже не задумываясь! Неужели во всем виновато мое отклонение? А может быть — что-то другое? Магия?!

Это предположение заставило меня задуматься. Значит ли это, что в этом мире я буду таким же офигенным переводчиком, как у себя? Или нет? Как показали дальнейшие события, случай выяснить это представился мне очень скоро…

Для всех прибывших на ярмарку в Корневище были выделены как раз те самые навесы и тенты вокруг ствола шейора. Кто приехал раньше — занимал места получше. Кто позже — похуже, все просто. Ярмарка начиналась только завтра, но большинство ее участников прибыли загодя, надеясь отхватить более удачное и проходимое место. Кто-то даже не тушевался, и разворачивал собственные шатры прямо между заготовленным для торговли местом и окрестными домами. Нет, конечно, это был не огромный базар, но я насчитал три с лишним десятка «точек», которые торговали разными товарами.

Скелу, как оказалось, не было никакой нужды торговать именно тут — не так много у него было товара на продажу, да и он уже заранее знал, кому везет свои шкуры и все остальное. Поэтому мы не стали даже и пытаться встать рядом со всеми. Для начала мой спутник направился в ту самую лавку портного, на которую я уже обратил внимание. Оставив меня приглядывать за телегой, он захватил с нее два тюка со шкурами и вошел внутрь. Как только я остался один, в голове снова застучала мысль — что ты будешь делать, Дэн? Я принялся разглядывать людей, занимающихся своими делами, чтобы слегка успокоиться — трудно было прийти в себя после того, как мозг проделал этот фокус с надписями.

Ярмарка еще не началась, но торговля уже шла. Вот охотник меняет шкуры каких-то мелких зверьков на новые наконечники для стрел. Чуть дальше за ним виднелся навес, под которым разложил свой ассортимент торговец оружием. Как и любой нормальный мужчина, я испытывал необъяснимую тягу к этим колюще-режущим предметам, но оставить телегу и пойти посмотреть, что там продается, не решился. Еще будет время.

Мимо прошли несколько молодых девушек, кидая на меня заинтересованные взгляды. Оно и понятно — любой новый человек в поселении вызывает интерес, а я еще и уродом не был, как ни смотри. Высокий, черноволосый — за то время, пока я жил у Скела и Розанны, волосы успели отрасти настолько, что пару раз мне пришлось просить их укоротить. Лицом пригож — прямой нос (слегка попорченный наемниками, но сросшийся ровно), острые скулы, высокие надбровные дуги, тонкие губы, зеленые глаза — по отдельности ничего особенного, но все вместе производит очень приятное впечатление.

Конечно, я никогда не был атлетом, и в моем мире это с лихвой искупалось отменным чувством юмора и другими, кхм… достоинствами. Но пожив здесь некоторое время на свежем воздухе, и постоянно занимаясь тяжелым физическим трудом, я нарастил мышц, и теперь чувствовал себя гораздо увереннее. По крайней мере — был уверен, что просто так меня не заломают.

Девушки, кстати, здесь сплошь были пригожими, даже удивительно. «Хотя почему удивительно?» — одернул я себя мысленно, — «Экология тут замечательная, продукты всегда свежие, труд физический, опять же. Как тут не быть подтянутыми, стройными и красивыми?». Подумав об этом, я подмигнул красавицам и они, смеясь, пошли дальше по своим делам.

Через несколько минут из лавки вышел довольный Скел — уже без тюков. Судя по его словам, крестьянину удалось выгодно продать всю партию шкур. При этом он вытащил кошель и достал оттуда несколько монет — одну серебряную и горстку медной мелочи, пояснив, что именно столько стоит шкура убитого мной оленя.

Я уже и думать о нем забыл, честно говоря, а вот Скел напротив — все помнил. Было приятно, не скрою. И даже не столько за полученные деньги, сколько за честное отношение ко мне. Мой спутник вновь взял поводья, и направил кобылу с телегой в сторону трактира, а я принялся внимательно разглядывать монеты.

Обычные кругляши из металла. Медяки не представляли особого интереса — они были тоненькие, и на каждом из них отчетливо отпечатался символ, обозначающий цифру 1. Серебряная монета оказалась толще, хотя весу в ней было совсем немного — не больше, чем в нашей пятирублевой. Аверс украшал профиль мужика в короне, реверс — скрещенные секира и меч.

— Кто отчеканен на монете? — спросил я у Скела.

— А кто его знает? — пожал тот плечами, — Один из правителей прежнего королевства, которое тут было еще до Аластонского и Вольных земель. Большинство монеты сейчас новые, но их чеканят по образу тех, которые были тут в ходу сотни лет.

Сделав себе зарубку в памяти — узнать об этом «прежнем королевстве» побольше, как подвернется возможность, я спрятал монеты в нагрудный карман и застегнул его. Да, кстати об одежде!

Пока я работал со Скелом в лесу, мне особо не было нужды красоваться перед кем-либо. Так что Розанна выдала мне одну из старых рубах своего мужа и его же кожаные штаны. Правда, оба предмета гардероба пришлось ушивать — Скел был повыше меня, да и в плечах шире. Но я был доволен и этим. А то, что стирать их приходилось через день да каждый день — не беда, подумаешь! Речка под боком, зола из печки имеется.

Но вот когда мы собрались ехать в Корневище, жена крестьянина настояла на том, чтобы мы, как она выразилась, выглядели как «приличные люди». Поэтому рубаху мне выдали новую — не в пример добротнее предыдущей. Да и штаны пришлось сменить на черные, матерчатые. К ним же Розанна выдала мне мягкий жилет из оленьей шкуры с четырьмя нашитыми на него карманами. Ну и сапоги, куда же без них. Они тоже были чудо как хороши — заметно, что их надевали всего пару раз. И сшиты они были явно не на Скела — у того ноги, по нашим меркам, больше сорок пятого размера были. А мои и до сорок второго еле-еле дотягивали.

Поначалу я пытался отказаться от обновок (в самом деле, я же не молодая девица, чтобы думать о том, как буду выглядеть), но когда и Скел подключился к уговорам — это решило дело. Не в последнюю очередь потому, что на него эти вещи просто не налезли бы. Я тогда заподозрил, что это были остатки гардероба их сына, но мысль быстро выветрилась из головы — какая разница?

В таверну мы вошли вместе, оставив кобылку с телегой в близлежащем стойле. Скел на мое замечание о том, что животинку могут украсть, только рассмеялся и махнул рукой, пояснив, что в этих краях красть не принято — все друг друга знают, и воспользоваться краденным, а тем более сбыть его вряд ли удастся.

Мне досталась почетная честь затащить два мешка сушеных ягод, мешок таких же грибов и связку из шести бутылей лютой настойки Скела в таверну, вслед за ним. Я был совсем не против.

Внутри оказалось вполне чисто. Уже вечерело, так что в зале было полно народу. Проталкиваясь мимо столов, Скел приветствовал старых знакомых и на вопросы обо мне отвечал односложно — «племянник» и отмахивался, говоря всем, что языком трещать будет позже. Сначала — дело.

Мы добрались до барной стойки и встретили там хозяина заведения — пузатого и усатого трактирщика, который тепло приветствовал Скела. Сначала пошел разговор о погоде — за кружкой холодного пива, разумеется. И я этому факту был безмерно рад, ведь пива не пробовал уже очень давно. А оно здесь было отменное, и после первой кружки в голове приятно зашумело. Я дал себе зарок не налегать, чтобы не сболтнуть лишнего.

Это оказалось верным решением, ведь вслед за погодой трактирщик принялся расспрашивать меня — кто такой, откуда, давно ли живу у Скела, ну и все в таком духе. Я отвечал односложно, стараясь не вдаваться в детали. Вспомнить рассказ Скела о своем племяннике, который я слушал в пол уха, не составило никакого труда, поэтому трактирщик и подсевшие к нам несколько приятелей Скела быстро потеряли ко мне интерес. Особенно когда я заявил, что всю дорогу от Зальменцбурга провел в беспамятстве и ничего рассказать о путешествии не смогу. Скел на эту мою реплику лишь удовлетворительно кивнул и хитро подмигнул, пока никто не видел.

В итоге мы перешли к сделке, которая состоялась достаточно быстро. Трактирщик не глядя забрал содержимое всех мешков, велев юному служке расфасовать все это в погребе (Скел настоял на том, что мешки заберет). Настойку же он решил для начала попробовать — по стопке из каждого бутыля. Не знаю, на что он рассчитывал, но даже при всей его немаленькой комплекции к последнему заходу он был уже слегка подшофе — настойка у Скела была действительно ядреная.

Мужики ударили по рукам, Скел получил свои деньги (за бутыли — гораздо больше, чем за все остальное) и мы уже собирались уходить, когда произошли события, которые очень сильно повлияли на мою дальнейшую жизнь. Гомон, стоявший в трактирной зале, практически мгновенно стих. Почти все, кроме самых заядлых выпивох, спавших на столах, повернулись ко входу. Мы со Скелом были в числе последних, кто это сделал.

В дверях стояли два эльфа. Оба в длинных, до колен, походных камзолах — один синего цвета, другой — красного. Оба порядком изношены — было видно, что их хозяева долго путешествовали. За спиной у одного был приторочен лук, у другого — арбалет. Одинаковые клинки висели на боку. У одного слева, у другого — справа. Огромные походные мешки уже стояли на полу. У эльфа, что стоял справа, один глаз закрывала красная повязка, а из-под нее выползал тонкий белый шрам, весьма внушительного размера.

Окинув помещение взглядом, новоявленные посетители направились прямо к нам. Точнее — к трактирщику, которого безошибочно определили с первого взгляда. Тот выглядел изумленным. Да все в зале выглядели изумленными — судя по лицам людей, эльфов до сегодняшнего момента они никогда не видели.

Подойдя к нам вплотную один из эльфов (в красном камзоле) вздернул подбородок и спросил:

— Есть свободные комнаты? — и крутанул на столешнице золотую монету.

Трактирщик выглядел так, словно воды в рот набрал. Он переводил взгляд с эльфа на своих постояльцев, на нас со Скелом, а потом обратно на эльфов. Я не понимал, почему он ничего не отвечает?

— Яльгорт, ты же видишь, эта деревенщина даже общеимперский не понимает, — вздохнул его приятель, — попробуй, ну не знаю — на су'джане? Или покажи жестами, быстрее будет.

— Хватит издеваться, — поморщился тот, которого назвали Яльгортом, — Мне хватило пантомимы с теми тупоумными стражниками на воротах. Если нас никто не понимает, мы даже не объясним, кого ищем.

— Да ты посмотри на их рожи, — рассмеялся второй, в синем кафтане, — они эльфов в первый раз видят. Лины тут не было, я уверен.

Пока они беседовали, все наблюдали за ними в полном молчании. И тут до меня дошло! Никто из присутствующих не понимал языка, на котором они говорили! Никто… Кроме меня?

— Прошу прощения, уважаемые, — осторожно произнес я, и две пары желтых глаз моментально уставились на меня. Впрочем, как и все остальные, что были в помещении. И судя по реакции людей — они были удивлены гораздо сильнее эльфов. Я продолжил:

— Если хотите, я могу перевести трактирщику вашу просьбу.

Яльгорт подошел ко мне вплотную и прищурился, поманил своего спутника. Тот тоже оказался очень близко от меня. Пару секунд они внимательно изучали мое лицо, а затем второй спросил:

— Где ты выучил наш язык?

— Кажется, я и сам этого не знаю, — ошалело ответил я. Эльфы переглянулись.

— Как это понимать? — начал было второй, но его перебил Яльгорт.

— Погоди, брат. Как тебя зовут, парень?

— Дангар.

Братья (судя по разговору и внешности, эти ребята и вправду были родственниками) снова переглянулись. В зале все еще царило молчание.

— Судя по всему, общеимперский ты тоже знаешь, — протянул Яльгорт. Я быстро сообразил, что мое имя он спросил уже не на родном диалекте, а на том, на котором обращался к трактирщику.

— На скольких языках ты говоришь, Дангар?

— Судя по всему — на вс… Всех, — сбившись, ответил я, офигевая от присходящего.

Братья эльфы переглянулись уже в третий раз и одновременно улыбнулись. Яльгорт повернулся ко мне и хищно блеснул своими желтыми глазами:

— Мы смущаем всех этих людей. Дангар, будь добр, переведи трактирщику наш вопрос. А потом мы бы хотели поговорить с ним с глазу на глаз. С твоей помощью.

Глава 7

Мы сидели в комнате Яльгорта и Едримина (так звали второго эльфа) и попивали вино. Лучшее, какое удалось отыскать в погребе трактирщика. После того, как я перевел просьбу братьев трактирщику, тот быстренько нашел свободную комнату, обеспечил ребят едой и питьем, а также согласился ответить на все их вопросы — но чуть позже, когда посетители разойдутся.

Вот ведь хитрец! Прекрасно понимал, что после сегодняшнего представления люди долго будут обсуждать случившееся — ну и пить в это время, разумеется. Я же прекрасно осознавал, что Скел тоже захочет со мной поговорить — и честно говоря, понятия не имел, что ему рассказывать. Впрочем, можно было просто признаться, что я и сам не понимаю, откуда знаю несколько языков. Я ведь действительно не имел об этом ни малейшего понятия.

Мы успели перекинуться с крестьянином несколькими словами, прежде чем братья-эльфы позвали меня с собой. Я попросил дождаться моего возвращения и пообещал не задерживаться слишком долго. Скел хмуро кивнул, и я понимал, почему он недоволен — теперь ему придется объяснять своим знакомым, откуда его «племянник» знает эльфийскую речь. Я посоветовал соврать, что изучал их язык в какой-нибудь академии, но на это предложение он только махнул рукой. Было понятно, что столь явную ложь мужчина может придумать и сам. Честно говоря, мне было слегка неудобно перед человеком, который спас мне жизнь.

С другой стороны — я был рад избавиться от гомона толпы и излишнего внимания к своей персоне. Понятно, что эльфам тоже будет интересно послушать, откуда я такой умный взялся. Но их было всего двое, а не полная зала жителей Лесного края, так что из двух зол я выбрал меньшее. Откровенно говоря, меня обуревали смешанные чувства. Я слегка жалел, что вообще открыл рот, но с другой стороны — почему бы и нет? Судя по виду этих ребят, они много где успели побывать, а значит — много о чем могут рассказать. К тому же, я сомневался, что они задержаться в Корневище надолго — а значит, стоило использовать момент, чтобы расширить свои познания об этом мире.

— Итак, Дангар, — начал разговор Яльгорт, когда дверь за служкой, принесшим еду и напитки, закрылась, — Просвети нас с братом — давно ли крестьяне из диких краёв стали полиглотами?

Я удивился, услышав знакомое слово, но тут же понял, что мой мозг просто подобрал нужный эквивалент.

— Ну во-первых — как вы убедились сами, других таких тут нет. А во-вторых — я не крестьянин.

— А выглядишь как самый что ни на есть землепашец или древоруб, — усмехнулся мой собеседник, — Но это вопрос риторический. Прекрасно видно, что у тебя есть Талант.

— К языкам, да, — я согласился.

— Ты не понял, — подключился к разговору Едримин, — Талант — это то, что позволяет вам, людям, использовать магию. Ты что, на самом деле никогда не слышал об этом?

Я ошеломленно покачал головой и сделал большой глоток вина. Ну так и есть — магия! Вот что позволяло мне свободно говорить на разных языках этого мира! Просто невероятно!

Эльфы одновременно фыркнули.

— Как ты умудрился прожить столько лет, не зная об этом? И как тебя не разоблачили раньше? Сомневаюсь, что до сегодняшнего дня ты не знал, на что способен. Человеку с такими способностями нечего делать в этой глуши. Ты мог бы сделать неплохую карьеру при дворе любого правителя.

Я вздохнул. Мне не хотелось признаваться что я — пришелец из другого мира. В прошлый раз это обернулось плачевно, а подставлять себя в очередной раз — значит быть полным идиотом.

— Честно говоря, я помню только последние несколько месяцев из своей жизни, — пришлось пойти уже проторенной дорожкой, — в конце весны я очнулся в лесу, за много лиг отсюда. И совершенно ничего не помнил о себе — кто я такой, откуда прибыл и где нахожусь. Мне не повезло нарваться на наемников. Они хотели продать меня в рабство, но мне посчастливилось бежать. Правда, я едва не погиб, попав на пороги Лиреи. Но меня спасла крестьянская семья и выходила. Так что несколько последних месяцев я прожил в лесу, даже не подозревая, что могу говорить на нескольких языках.

Братья-эльфы пристально смотрели на меня. Едримин цокнул языком.

— Интересная история. И такая удобная — не приходится ничего объяснять, верно?

Я покосился на него:

— Что ты имеешь ввиду?

— Ничего, кроме того, что сказал, — усмехнулся тот.

В разговор вступил Яльгорт:

— Мой брат очень недоверчив. Как, впрочем, и я. Но мы не собираемся выпытывать у тебя правду, даже если ты соврал. У нас совсем другие задачи. Завтра утром мы уедем отсюда, и продолжим свой путь. Встреча с тобой — не более чем удачная случайность, которая облегчит наши поиски.

— Вы кого-то ищете? — уточнил я, вспомнив имя, которое в общей зале назвал Едримин. Лина. Красиво звучит.

— Да, — кивнул Яльгорт, — Но это тебя не касается. Надеюсь, ты не ждешь, что мы будем откровенны по поводу своих дел? Мы пригласили тебя только потому, что сейчас ты очень упростишь наше общение с трактирщиком, не более того. Ну и еще потому, что давно не слышали такую чистую родную речь. Всегда приятно поговорить с эль… с человеком, — поправился он, — который знает наш язык.

— Но ведь вы можете говорить друг с другом? — удивился я. Братья посмотрели друг на друга и фыркнули.

— Если бы ты знал нас получше, то не задавал бы таких глупых вопросов, — ухмыляясь, пояснил Яльгорт. Дальнейших объяснений не последовало, и я решил, что сейчас самое время задавать интересующие меня вопросы.

— Вы сказали, что у меня Талант — как вы это поняли? И что это такое?

— Талант — это восприимчивость к потокам Силы, — пояснил Едримин, — Люди полагают, что к магии предрасположенность либо есть, либо ее нет. Это не совсем так. Любой человек, эльф, гном или орк — вообще любое живое существо — имеет возможность пользоваться магией. Просто у кого-то она выражена ярче, у кого-то — тусклее. Есть люди, которые безошибочно могут определить взгляд, направленный в спину — но на большее не способны. Это проявление Таланта. Есть те, кто видит в темноте лучше других — такое часто списывают на физиологию, но это не так. Это тоже Талант. Ну а те, кого вы называете магами… У них связь с потоками Силы выражена гораздо сильнее, чем у других людей. Поэтому они могут черпать из этих потоков энергию и направлять в нужное русло. Ты, судя по всему, умеешь воспринимать чужую речь как родную, и бессознательно формировать ответную реакцию.

Я задумался и задал вопрос, который напрашивался сам собой:

— А научиться делать что-то другое я могу? Останавливать арбалетные болты, или зажигать взглядом огонь?

— Судя по тому, что твой Талант достаточно четкий — можешь. Но чтобы научиться подобным вещам, придется потратить очень много времени.

— Но как вы поняли, что я маг? — не унимался я.

— Ты не маг, в полном смысле этого слова, — поправил меня Яльгорт, разливая по уже опустевшим бокалам новую порцию вина, — Если ты не лжешь нам, то и сам не понимаешь, как используешь свой Талант. А значит — не учился этому. Маги же тратят много лет на то, чтобы наладить контакт с Силой. И еще больше времени — чтобы научиться ее использовать. Это очень непростое занятие. Что до того, как мы это поняли… Мы эльфы. Ты вообще, что-нибудь знаешь о нас?

Я покачал головой.

— Кроме того, что вы долгожители — нет.

— Ожидаемо, — ухмыльнулся Яльгорт, — Каждый из эльфов обладает возможностью узреть потоки Силы. Мы также должны обучаться работе с ней, но видеть можем с самого рождения. Достаточно просто переключиться на внутреннее зрение. Этому нас учили с самого детства.

— Простите, если мой вопрос покажется вам не тактичным, — осторожно начал я, — Но я слышал, что вас осталось совсем немного. Почему так получилось?

Братья, услышав это, одновременно скривились, будто проглотили по целому лимону. Едримин проворчал какое-то ругательство и отошел к окну. Яльгорт лишь вздохнул:

— Это долгая и очень грустная история, Дангар. Возможно, если мы когда-нибудь встретимся еще раз, то расскажем тебе ее. Но не сейчас.

Я не стал настаивать, но еще несколько вопросов так и крутились на языке.

— В таком случае, могу я поинтересоваться — сколько вам лет?

— О, в этом никакого секрета нет, — усмехнулся эльф, — Среди нашего народа мы считаемся еще молодыми. Но по человеческим меркам давно должны были умереть.

— И все же, сколько это в зимах? — уточнил я, взяв за единицу принятую тут меру отсчета времени. К этому моменту я уже знал, что год в этом мире (по крайней мере — в той местности, где оказался я) длится почти в два раза больше, чем на моей родине. И хотя сезонов тут было также четыре, но длительностью они значительно отличались — длинное лето, такая же длинная зима и очень короткие осень и весна — всего по паре месяцев.

— Хм, — на секунду задумался эльф, — Мы считаем возраст вашими десятилетиями. По людским меркам нам… по триста четырнадцать лет.

Услышав такое, я сначала не поверил. Но увидев, что Яльгорт не шутит, изумленно выпучил глаза. Ничего себе! Когда мне сказали, что эльфы долгожители, я подумал, что живут они в два (ну три!) раза дольше людей.

— Но если вы считаетесь еще молодыми, — тихо произнес я, — то… какая у вас продолжительность жизни?!

— По разному, — отрезал вернувшийся к столу Едримин, — бывает тысяча лет, бывает больше. Все зависит от того, когда нас убивают.

— Не понимаю.

— Правда? — удивился эльф, — Похоже, ты действительно ничего не знаешь об этом мире… Эльфы не умирают своей смертью, мальчик. Раньше, многие тысячелетия назад, когда людей еще и в помине не было, мы заселяли все три материка. Нас были сотни миллионов, и каждый из эльфов жил столько, сколько ему хотелось! А теперь… Все упирается в то, когда вы, люди, отрежете нам голову!

Я не понял, почему Едримин так вспылил и что уж тут скрывать — испугался, когда его лицо вплотную приблизилось к моему. Я успел разглядеть клыки, появившиеся у него из под нижней губы. На мое счастье, Яльгорт одернул брата, и тот мгновенно успокоился, улыбнувшись мне.

— Прости, Дангар. Я понимаю, что ты не желаешь нам зла. Но наша история… — он с досадой махнул рукой, и я сделал еще одну зарубку в памяти — узнать, что произошло с эльфами. Эти ребята были очень воспитанными и приятными собеседниками. Не понимаю, у кого могло возникнуть желание «отрезать им головы», как выразился Едримин.

В этот момент в дверь постучали. Яльгорт подошел к ней, открыл и впустил внутрь трактирщика, который, наконец, освободился. Эльф приглашающим жестом предложил ему сесть за стол напротив меня, и сам занял место рядом. Едримин остался сидеть на тумбе возле окна. Его брат достал кошель из кармана камзола и выудил оттуда золотую монету. Размером она была внушительная — не в пример больше той серебряной, что валялась у меня в кармане. Положив ее на стол, эльф попросил меня:

— Дангар, скажи этому человеку, что он может заработать неплохую сумму золотом, если поможет нам.

Я перевел его слова трактирщику, и тот с готовностью закивал, переводя взгляд с эльфа на меня. И я не мог понять, что его удивляет больше — существо, которое может жить вечно, или крестьянин, вот так запросто разговаривающий на чужом языке.

— Мы ищем группу людей, — начал Яльгорт, — Возможно, их пятеро. Возможно — меньше. Последний раз их видели в трех деревнях к западу от вас. Четыре мужчины и одна женщина. Высокая, красивая блондинка с короткой стрижкой. Мужчины обычной внешности, ничего примечательного. Они наемники, ты бы это сразу понял.

Стараясь не упустить ни одной детали, я пояснил трактирщику, чего от него хотят. Тот, едва услышав про девушку, радостно заулыбался, глядя на меня:

— Были тут такие, были! Только с той госпожой всего два человека было, господин!

— На эльфа смотри, — попросил я трактирщика, — я-то какой тебе господин?

Тот, спохватившись, потупил взгляд. Я перевел Яльгорту ответ трактирщика. Тот довольно улыбнулся, да и Едримин, услышав ответ, повеселел и сел рядом со мной.

— Хорошо, — продолжил эльф, доставая еще одну блестящую монету из кошеля, — Когда они приехали и куда собирались? Говорили что-нибудь? Обсуждали свои планы? Когда уехали?

Трактирщик, услышав такие вопросы, поморщился, но поняв, что пройдоха сейчас просто попытается набить себе цену, я не дал ему даже начать и пояснил:

— Послушай, уважаемый, тут золота столько, сколько тебе здесь и за полгода не заработать. Не стоит начинать упираться и говорить, что у тебя приличное заведение, и что разговоры постояльцев ты не слушаешь. Ты же видишь, — я кивнул на эльфов, — эти ребята серьезные, вранье враз раскусят. Деньги заберут, если им что-то не понравится, еще и накостыляют. Оно тебе надо? Не жадничай, а они заплатят сполна, не сомневайся.

Я надеялся, что мой экспромт будет удачным. Судя по глазам трактирщика, золото он видел нечасто, так что я понадеялся на свою интуицию. И не прогадал. Видимо, что-то в моем тоне заставило его согласиться (а может он действительно испугался потерять столь большие деньги), так что усач мигом убрал с лица гримасу приличного человека и заговорил:

— Они прибыли шесть недель назад, поздним вечером. Госпожа, о которой вы говорили и два ее спутника. Потребовали еды и травяной настойки, заняли самый угловой стол, пока готовили две их комнаты. Спорили о том, как лучше продолжать путь. Но спорили тихо. Собирались в эээ… В Нас-рен-дир, кажется, могу ошибаться. Не слышал такого названия раньше, — трактирщик потупил взгляд и добавил, — пробыли всего ничего — переночевали и ранним утром уехали.

— Как выглядели мужчины? — задал очередной вопрос Яльгорт, когда я перевел сбивчивую речь трактирщика.

— Один высокий, что ваша милость, — припомнил тот, — бородатый, с широченным кордом на поясе. Второй… второго и не вспомню. Ничем не запомнился — обычный. Такого увидишь раз, и потом не узнаешь, даже нос к носу столкнувшись. Но тоже был при оружии. Обычный короткий меч. И все трое были в длинных черных плащах. Я госпожу-то запомнил только потому, что она капюшон откинула, как они за стол сели. Таких причесок у нас отродясь никто не носил. Но красивая, конечно, ух… Я бы… - мечтательно добавил он и осекся, глядя на меня. Ладно уж, не буду переводить твои последние слова.

Эльфы, казалось, были очень довольны услышанным. Поблагодарив трактирщика, они вручили ему пару золотых и отпустили. Признаюсь честно — я не хотел уходить. С удовольствием бы поговорил со столь необычными собеседниками еще, но и злоупотреблять их обществом не стоило. Поэтому я, поднявшись вслед за трактирщиком, тоже собрался на выход. Но меня остановили.

— Дангар, постой, — попросил Яльгорт.

Эльф достал из кошеля еще пару золотых и протянул мне. Я с удивлением посмотрел на него.

— Не делай вид, что не надеялся заработать, — улыбнулся тот, — Ты нам очень помог.

Честно говоря, я и не думал просить деньги за такую незначительную услугу, о чем и сказал братьям. Они удивленно переглянулись, но деньги все же заставили принять.

— Ты интересный человек, — заметил Едримин, — Очень интересный. Быть может, будь у нас больше времени, мы могли бы подружиться. Я давно не встречал таких людей как ты. Позволишь дать тебе совет?

— Конечно, — улыбнулся я. Ну а что? Похвала и кошке приятна.

— Уезжай отсюда. Тебе нечего делать среди всех этих людей. Ты уже выбился из их общества, когда заговорил с нами. Что тебя тут держит? Тем более, если ты потерял память. Ни семьи, как я понимаю, ни имущества. Да еще и наличие Таланта. Тебе нужен учитель, который объяснит, как работать с Силой. А после, возможно, ты достигнешь хорошего положения в обществе.

— Я согласен с братом, — поддержал его Яльгорт, — По глазам видно, что тебе уже наскучила жизнь крестьянина. Сколько ты тут еще протянешь? Неделю, две, три? Это, конечно, не наше дело, но в твоем случае оставаться тут — только зря тратить время. А человеческий век очень недолог. Подумай.

Я согласно кивнул:

— Вы правы. Я и сам думал об этом. Правда, еще не знал, что у меня есть Талант. Но я понятия не имею ничего о землях вокруг. Не знаю, где искать учителя. У меня нет ни денег, ни коня, чтобы отправиться… куда-нибудь.

— Ну, с последним у тебя проблем не возникнет, — заметил Яльгорт, — Тех денег, что ты сегодня заработал, с лихвой хватит и на коня, и на снаряжение, еще и останется больше половины. Что до того, куда тебе направиться… — он ненадолго задумался, — Езжай в один из крупных городов Вольных земель. Стратсбург, Зальменцбург или Ринору. Да, лучше всего будет отправиться в Ринору. Я давно там не был, но помнится, там есть академия магии. Не уверен, что туда будет легко попасть, но и среди обычных магов можно найти учителя. Главное — желание.

— Согласен, — У меня в голове уже выстраивался план дальнейших действий, — Был рад познакомиться с вами, — сказал я, протягивая руку Яльгорту. Он как-то странно посмотрел на меня, и пожал ее. То же самое сделал и Едримин.

— Надеюсь, мы с вами еще встретимся, — улыбнулся я уже на пороге и покинул комнату эльфов.

Теперь я наверняка знал, что мне нужно делать.

Глава 8

Погода стояла просто чудесная. И хотя летнее солнце невыносимо пекло даже сквозь кроны частых деревьев, меня было трудно расстроить такой мелочью. Ну еще бы! Я — маг! Ну, почти. Но даже и это не главное. Главное, что я уже почти добрался до Крогенхеста — города на самой границе Лесного края. А значит, первая часть моего долгого путешествия вскоре будет позади.

Уже привычным движением я развернулся в седле и окинул взглядом наш караван. Двадцать телег и фургонов, пятьдесят всадников — и все это растянулось на сотни метров по узкому тракту, проложенному через холмистую местность, заросшую непроходимым лесом. Словно огромная деревянная змея, вереница повозок медленно ползла по чащобе. Было странное ощущение, что мы движемся по ущелью, только вместо отвесных скал с обеих сторон нас зажимал вековой лес.

После того памятного разговора в таверне Корневища с братьями-эльфами я не стал откладывать свои планы в долгий ящик. Сформировались они буквально за секунду после беседы с Яльгортом и Едримином. Я не видел смысла не доверять остроухим в том, что у меня есть Талант. Врать им было совершенно незачем, да и знание неизвестных мне доселе языков это подтверждало (по крайней мере, так я решил для себя). Кое-какими деньгами (опять же — благодаря эльфам) я разжился и, по большому счету, меня ничего не удерживало в Лесном краю. В том, что я не собираюсь до конца жизни отсиживаться на лесном хуторе Скела, я знал и без той судьбоносной встречи. Она просто ускорила принятие некоторых решений.

Когда в тот вечер я спустился в общий зал, посетителей уже практически не осталось. Да и немудрено — время давно перевалило за полночь по местным меркам. Местные жители разбрелись по домам, а в трактире остались только самые заядлые выпивохи. И Скел. Он, как и обещал, дождался моего возвращения.

Сначала разговор у нас не клеился. Я видел, что он не верит мне. Не верит, что я не помню своего прошлого, не верит, что я не представляю, откуда знаю эльфийский. Не скрою — меня это слегка расстроило. Так что я просто предложил накачаться алкоголем. Он согласился, и спустя несколько бутылок вина (не в пример хуже того, что хозяин трактира подал эльфам) мы, наконец, нашли точки соприкосновения.

Я рассказал о том, что хочу уехать «в мир», Скел в ответ заявил, что тоже привязался ко мне, но и мешать не хочет. Что-то в таком духе. Пили мы долго и честно признаюсь — часть нашего разговора я не совсем хорошо запомнил. В итоге, вместо того, чтобы отправиться к знакомым крестьянина с ночевкой (как изначально и планировалось), мы отрубились прямо за столом.

К нашему счастью, трактирщик не стал нас вышвыривать — подозреваю, что всему виной была моя помощь в получении эльфийских золотых. Но лично у меня шея наутро болела так, будто я на ней всю ночь таскал мешки с мукой. А вот Скел выглядел бодрячком и уже завтракал. Я не уставал поражаться количеству его здоровья в таком возрасте.

Мне тоже пришлось поесть, чтобы хоть как-то прийти в себя. Выпив пару кружек травяного отвара после горячего омлета со шкварками, я почувствовал, что жизнь не так уж и плоха. Затем предложил Скелу прогуляться по ярмарке, прикупив необходимые нам вещи. Ему — недостающие в хозяйстве, а мне — для дальнего путешествия. В то, что оно получится дальним, я не сомневался. Следуя совету эльфов, я решил отправиться в Ринору. Но оказалось, что Скел толком и не знает, где находиться этот город. Как и трактирщик. Поэтому я, недолго думая, решил заявиться в магистрат, чтобы уточнить кое-какие сведения. Но уже после того, как куплю все необходимое.

В первую очередь мы посетили портного, к которому Скел заходил накануне. Я купил себе две рубашки, двое штанов и толстый плащ из чего-то, напоминающего наш брезент (или парусину, это как посмотреть). Признаюсь — до сих пор меня убивало отсутствие нижнего белья, но его тут попросту не носили! Не знаю, только ли в Лесном краю была такая практика, или повсеместно, но лично для себя я решил раз и навсегда исправить это недоразумение, поэтому в довесок ко всему купленному захватил пару отрезов самой мягкой ткани, какая нашлась в лавке. И комплект иголок с нитками. А еще — большой походный мешок, по типу того, что видел у эльфов.

Единственной проблемой оказалось то, что у лавочника не было сдачи с золотого. Как мне объяснил Скел — такая монета не была принята в хождении на территории Лесного края. По весу она почти в два раза превышал обычную монету из такого же металла, которой и так расплачивались нечасто. Поэтому пришлось пока оставить вещи у портного и найти место, где можно было разменять деньги. Оказалось, что лавочники и приехавшие на ярмарку люди сделать этого не смогут — потому, что ни у кого из них не нашлось нужного количества серебра! Так что, плюнув на всё, нам все таки пришлось пойти в магистрат.

Местный казначей разве что не облизал монету, изучая ее со всех сторон — даже на зуб попробовал! Но, в конце концов, выдал мне эквивалентную сумму серебром. Оказалось эта сумма весьма немалой — сотня серебряных монет! И полагаю, что он неплохо навариался на этом размене — блеск его маслянистых глазок мне совсем не понравился, но сделать я, увы, ничего не мог. В самом деле — не закатывать же скандал, рискуя оказаться неправым?

Потребовался очень вместительный кошель, чтобы сложить туда все полученные деньги. Разумеется, у нас такого не было, поэтому я скидал монеты в один из мешков Скела и вернулся к портному. К счастью, у него в продаже оказалась очень удобная кожаная сумка, которую можно было носить через плечо. Я, не задумываясь, купил ее и сразу переложил деньги туда. Остальные купленные вещи отправились в заплечный мешок.

Покинув портного, я потащил Скела вглубь ярмарки. Со вчерашнего дня палаточный городок изрядно увеличился, и сейчас площадь вокруг огромного дерева была забита народом.

В первую очередь я направился к торговцу оружием, здраво рассудив, что отправляться в дальнее путешествие без средств защиты — форменный идиотизм. Скел со мной согласился, и мы долго выбирали то, чем я хоть как-то смог бы отбиться от диких зверей или разбойников. Вот только я совершенно не владел холодным оружием. Да вообще никаким не владел, если на то пошло — разве что охотничьим луком, который худо-бедно освоил под руководством Скела. Так что, посовещавшись, мы решили прикупить мне длинный кинжал с прямым лезвием, витой рукоятью, которая удобно сидела в руке и небольшой крестовиной, чуть загнутой наружу с обоих концов. К нему же был выбран кожаный пояс с несколькими креплениями.

Также я решил купить лук. Тот, которым мы со Скелом пользовались на охоте, для моего путешествия не подходил — слишком уж простым громоздким он был. Такой не выдержит постоянной сырости а от жары или холода запросто может треснуть — все таки, его изготовил сам крестьянин, а не оружейник. Но покупать лук на ярмарке Скел меня отговорил, мотивируя это тем, что здесь можно приобрести не совсем качественный товар — лежалый, проще говоря, который торговец не смог впарить в родном селении. Поэтому мы поискали дом охотника (оказалось, что он живет на другом конце поселения) и приобрели лук у него.

В этого красавца (речь, разумеется, об оружии) я влюбился сразу, как только увидел. Два плавных изгиба рогов с костяными накладками, тонкие кожаные ремешки плетения посередине и специальная ложбинка для стрелы. Я не был знатоком подобных вещей, как уже упоминал ранее, но сразу понял, что это качественное оружие. Скел мои мысли подтвердил, поэтому я не стал мелочиться, и сразу купил два десятка стрел с разными наконечниками, колчан под них, чехол для самого лука и две запасные тетивы. А еще — специальную перчатку для стрельбы. Потому что на собственном опыте убедился, что неопытный стрелок может изорвать руку в мясо, пытаясь стрелять без защиты.

После всего этого пришел черед необходимых в дальней дороге вещей: котелок, длинная веревка, одеяло, металлическая фляга, кремень и кресало, несколько бинтов, сушеные коренья и травы, о которых Скел пообещал рассказать мне позже, и еще несколько полезных мелочей. Ну и в самую последнюю очередь, уже после того, как мы подкрепились в таверне, мы отправились покупать коня.

Признаться, по поводу этого я переживал больше всего. Конь здесь, как я уже успел понять — удовольствие не из дешевых. Проводя аналогию с нашим миром — это как купить автомобиль. Хотя, думаю, это понятно и так. Вот только не стоит забывать, что конь — это не бездушный кусок железа и пластика, а живое существо, за которым требуется постоянный уход. Впрочем, Скел довольно быстро меня успокоил, заявив, что самое важное — это кормить животинку, следить за ее копытами, чистить его и расчесывать гриву. Ну и научиться седлать животное, разумеется. А по прибытию в Ринору можно было продать коня, или оставить себе, сводив перед этим к конюшему на каком-нибудь постоялом дворе (желательно поприличнее) и договориться оставить его там на содержание.

Однако именно эта покупка отняла у нас самое большое количество времени. Лошади на продажу здесь были всего в двух местах — в магистрате, и приведенные на ярмарку из какой-то дальней деревушки. В первом случае кобылки были, мягко выражаясь, совсем непрезентабельные. Хилые, и на вид какие-то грустные. Скел отмел их практически сходу, хотя осмотрел каждую. А вот те, которых привели сюда из соседних деревень, были как на подбор — красивые и мощные. Но и среди них достойных кандидатов оказалось всего два — каракулевая кобыла и гнедой жеребец. Остальных лошадей Скел подверг тщательному изучению, и у каждого обнаружил недостаток. А уж когда пришел черед торговаться…

Сознаюсь, я бы выложил за жеребца (хотелось именно его) любую сумму. Тем более, что шестьдесят серебряных монет за животное не показались мне очень уж высокой ценой. Но Скел с таким упоением принялся сбивать цену, что я не стал ему мешать. В итоге ему удалось снизить стоимость коня на шесть серебряных монет, да еще и выбить седло, которое в комплекте не шло. Так что, когда я был, наконец, готов, мы вновь отправились в магистрат. Уже в третий раз за день.

Отправив Скела за собственными покупками, я встретился с чиновником, ответственным за прием приезжих. Объяснил ему, что мне требуется и попытался узнать, как лучше добраться до Риноры. Тот ничуть не удивился такому интересу, и за символическую плату в пару серебряных монет принес мне несколько карт Вольных земель. Внимательно их изучив, я поблагодарил чиновника и оставил ему еще одну монету, за что был награжден легким поклоном. Всё таки, фотографическая память — это очень полезный навык. Даже не пришлось снимать копии.

В последний момент, когда я уже собирался уходить, мне в голову пришла еще одна хорошая мысль. У того же чиновника я решил уточнить — не собирается ли в нужную мне сторону какой-нибудь обоз? Я честно признался, что путешествие в одиночку вызывает у меня определенные опасения. На что получил вполне определенный ответ, что от магистрата в ближайшее время никто в дальний путь не собирается. Однако чиновник посоветовал мне обратиться к владельцу таверны. Поблагодарив его, я покинул здание.

На входе меня уже ждал Скел. Озвучив ему свои мысли по поводу обоза, я предложил заглянуть в таверну и заодно подкрепиться — с самого утра мы так ничего и не съели, а между тем, день уже клонился к вечеру. Крестьянин согласился, посетовав на то, что выезжать на ночь глядя — плохая идея. На что я заметил, что можно переночевать в Корневище еще раз, если так сложились обстоятельства. Немного подумав, он не стал спорить, понадеявшись, что Розанна не будет переживать слишком сильно, если он задержится на день. На том мы и остановились.

В трактире нам сразу улыбнулась удача. Причем — дважды. Для начала мы сняли комнату — оказалось, что эльфы уехали рано утром, и занять их помещение за целый день никто не успел. Поэтому я с чистой совестью оплатил ночь в трактире и заказал нам со Скелом приличный ужин, а затем поинтересовался у трактирщика по поводу обоза. Он очень обрадовал меня своим ответом — как оказалось, через четыре дня (сразу после завершения ярмарки) такой караван отправится на запад, в сторону ближайшего города — Крогенхеста.

Городом, по словам трактирщика, его можно было назвать с натяжкой, но он находился на самой границе Лесного края, и после него места начинались более обжитые, а дороги — более оживленные и удобные. Оттуда можно было спокойно отправиться по Зеленому тракту до самой Риноры — это я помнил по тем картам, что мне показали в магистрате. Правда, путь был отнюдь не близкий. По крайней мере, до Крогенхеста с обозом мне придется добираться не менее двух недель. Я прикинул расстояние. Если масштаб на тех картах хотя бы приблизительно верный, то полный путь до Риноры займет у меня десять недель — при условии, что я не буду особо задерживаться. Хм. Два с половиной месяца… Да уж, вот сейчас я пожалел, что не оказался в далеком будущем. Дорога предстояла действительно долгая.

Но я быстро себя успокоил. Жалеть об этом не стоило — такой путь будет отличной возможностью посмотреть, как здесь живут люди. Единственное, что меня действительно огорчало — то, что я не смогу попрощаться с Розанной. Я попытался объясниться со Скелом во время нашего ужина, но он только улыбнулся и махнул рукой. Крестьянин понимал, что путешествовать в одиночку действительно опасно, а следующего обоза можно ждать очень долго. И видел, что я не был намерен этого делать. Так что просто пообещал передать ей мои извинения и очередную благодарность за спасение жизни. Утром я твердо намеревался купить ей подарок, что и сделал, выбрав на ярмарке несколько цветастых и теплых шалей, заставив Скела их принять.

Самому же крестьянину я купил новенькие сапоги, плащ и целый ворох инструмента, необходимого в хозяйстве — начиная от гвоздей и заканчивая точильными камнями. Скел пытался было отказаться, но я заявил, что все равно куплю эти вещи и выкину, если он их не примет. Крыть ему было нечем. Но вот от серебра, которое я ему предлагал, Скел отказался наотрез.

Задерживаться он не собирался, и еще до обеда отправился в обратный путь, к себе на хутор. Мы тепло попрощались, а я незаметно сунул ему в телегу еще и бутылку вина, купленную у трактирщика утром. Пообещав, что напишу письмо, как только окажусь в Риноре, я обнял мужчину и пожелал ему здоровья. Он посмеялся и, не оборачиваясь, поехал к жене, оставив меня на главной площади Корневища, предоставленного самому себе. Оставшиеся дни я провел, гуляя по поселению, общаясь со стражниками и прибывшими издалека и не очень торговцами. Собирал информацию об окрестностях, проще говоря. Но выяснить удалось совсем немного — большинство местных никогда не покидало пределы своих деревень и Лесного края.

А еще по деревне быстро разнесся слух о парне, который знает эльфийский язык. В какой-то момент это так мне осточертело, что я перестал чесать языком и решил попрактиковаться в стрельбе из лука. Так что, фактически, два дня я пропадал за стенами Корневища, пытаясь приноровиться к своему новому оружию. Получалось не то чтобы плохо — но и далеко не так хорошо, как мне хотелось бы. По-крайней мере я понял, что с пятидесяти метров могу попасть в оленя. Особенно, если он не будет двигаться. А вот с более мелкими мишенями (в качестве которых я выбирал не слишком большие деревья) все было гораздо хуже — в половине случаев стрелы уходили «в молоко». Но я каждый раз успокаивал себя тем, что это просто вопрос практики. И физической подготовки, потому что натянуть мощный лук как полагается у меня не получалось.

Тоже самое касалось и верховой езды. Конь, которого я купил, оказался спокойным, и быстро принял нового хозяина. Но вот с седланием и управлением им мне пришлось повозиться — я имел лишь приблизительное представление о том, как ездить на лошадях. Впрочем, пары дней мне хватило, чтобы за несколько медных монет мальчишка-служка из трактира преподал мне несколько уроков и я освоил азы. Надо было видеть, как парнишка вдвое моложе меня с трудом сдерживает хохот, когда его «ученик» в первый раз пытался взгромоздиться на коня. Даже животное в этот момент повернуло голову, словно говоря: «Ну ты чего? Не позорь хотя бы меня».

Вспоминая этим уроки я улыбался. Сейчас в седле я держался гораздо увереннее и, оглядываясь на наш обоз, медленно ползущий по лесу, жалел только об одном — о мягкой постели. Хоть мне и удалось договориться со спутниками о питании из общего котла (этим я сэкономил себе и своему коню кучу нервов и сил), но вот насчет спального места пришлось заботиться самому.

Нет, я не был неженкой (теперь уже не был), но проведя почти неделю в теплой постели трактира в Корневище, испытывал определенные неудобства, ночуя на голой земле, укрытой лишь одеялом. Впрочем, вспоминая свои первые дни в этом мире, я улыбался и засыпал, как младенец. Но кинжал всегда держал под рукой. Мало ли что.

Глава 9

В Крогенхест наш обоз прибыл ровно через две недели — как и предполагалось изначально. Городок был небольшой и скорее напоминал большую крепость — мощные каменные стены с несколькими башнями по периметру, ворота с кованой решеткой и ров, опоясывающий все поселение. Понятия не имею, от кого в такой глуши можно было защищаться, но впечатление оборонительная система производила серьезное. Такой город с наскока не возьмешь.

За время пути я успел познакомиться с несколькими людьми из обоза и у нас даже завязалось что-то вроде дружбы — если возможно подружиться за четырнадцать дней. В числе таких людей был один из охранников, нанятых торговцами. Парня звали Матиас. Он был примерно моего возраста, но куда как мощнее в своей комплекции и родом как раз из Крогенхеста. Я обратил внимание на него еще в первые дни пути — брюнет безостановочно хохмил, и пару раз его шутки заставили рассмеяться даже меня, помнящего неисчислимое количество анекдотов и веселых историй. На этой почве мы с ним и сошлись. Хотя мне пришлось поумерить свой пыл, и стараться не болтать слишком много — в караване многие знали, что мне «отшибло память».

Оказалось что Матиас — профессиональный согген. Так называли бойцов, нанимающихся в охрану торговых караванов. Практически весь год парень путешествовал по Вольным землям и знал об окрестностях очень много. Не скрою, этот момент меня заинтересовал гораздо сильнее, чем разнообразные шуточки, которыми он сыпал, не переставая.

К счастью, за время путешествия от Корневища никаких происшествий не случилось, так что основную массу времени (которое все равно некуда было девать) я без зазрения совести расспрашивал парня о том пути, который мне предстояло преодолеть. Оказалось, что Вольные земли — действительно вольные. Здесь не было централизованной власти — каждый город обладал устоявшимся земельным наделом, жители которого платили небольшие налоги в казну. За защиту от разбойников, разрешение на торговлю с другими городами и прочее, прочее, прочее.

Между всеми крупными городами Вольных земель (а таких насчитывалось чуть более пары десятков) были проложены неплохие дороги, в некоторых местах — даже вымощенные каменными плитами. Правда опять же, стоит заметить — сделано это было еще очень давно, во времена Древней Империи, как ее тут называли. Заинтересовавшись этим еще в Корневище, я попросил Матиаса рассказать мне — что за государство существовало тут раньше?

Как я понял из обрывков тех легенд, что услышал от своего нового друга, Древняя Империя была чем-то вроде известной мне Римской Империи, у нас на Земле. И судьба у этих государств оказалась очень схожая. По словам Матиаса, давным-давно, под предводительством великого Императора-мага небольшая страна за Харгатскими горами разрослась до невероятных размеров, простираясь от Великого океана на западе до Нефритовой Империи на востоке. Часть южных степей также принадлежала этому государству.

Но после того, как Император-маг умер (по легенде, он прожил более трехсот лет), власть получили два его сына, решив разделить Империю на равные части. Восточная (ставшая впоследствии Вольными землями) просуществовала недолго — спустя пару десятилетий не слишком удачного правления старшего сына вспыхнула гражданская война, и города-полисы начали отделяться один за другим. Со временем вся Восточная Империя попросту развалилась и между полисами началась грызня за землю и рудники, которая продолжалась очень много лет.

С Западом все было гораздо интереснее. Он достался младшему сыну Императора-мага, который (опять же — если верить легендам) тоже обладал очень сильным Талантом. Он, как и его отец, решил сосредоточиться на освоении новых земель. Правда, на юге его ждали одни лишь неудачи, зато несколько экспедиций, отправленных через Великий океан, оказались более чем успешными — люди открыли новый материк и начали активно его осваивать. Однако и этому правителю не повезло — в результате заговора он погиб, а вновь разрастающаяся Империя перешла в руки лорда-регента, правящего пока сын законного правителя не вступит в осознанный возраст.

Что было дальше, скрыто под еще более мутной водицей, если можно так выразиться, чем то, о чем Матиас упоминал ранее. Судя по всему, лорду-регенту очень понравилось управлять мощной Империей (было бы чему удивляться — обычная история даже для нашего мира), и он решил избавиться от наследника. Но тот то ли пропал, то ли ему помогли бежать на другой материк и он начал править там, когда подрос — никто доподлинно этого не знает. Но судя по тому, что та часть Империи достаточно быстро объявила о независимости — так оно и было. Мда, похоже, в разных мирах общество развивается очень схоже. И желания у всех одни и те же — деньги и власть. Только забавно, что столь далекие между собой события нашего мира здесь оказались разделены всего лишь несколькими десятками лет.

Все это, безусловно, было занимательно. Но гораздо сильнее меня интересовала обстановка в тех местах, по которым мне придется добираться до Риноры. Поэтому расположившись в одном из двух местных трактиров, я пригласил с собой Матиаса и за кружкой пива принялся выпытывать у него все, что тот знает. А знал он действительно немало.

Я уже говорил ему, куда собираюсь, поэтому мы сосредоточились на маршруте от Крогенхеста до Риноры. Между двумя этими городами лежали недели пути и Матиас (у которого были собственные карты Вольных земель) наметил для меня несколько ключевых точек. Конечный пункт моего назначения был расположен на границе Горькой равнины. Добраться туда быстрее всего можно было по Зеленому тракту, который проходил от самого востока Вольных земель до Зальменцбурга (который находился еще западнее Риноры). Эта дорога растянулась на две с лишним тысячи километров и, в целом, была достаточно безопасной. Конечно, никто не был застрахован от нападения разбойников, но при наличии быстроногого коня или многочисленного обоза это не было проблемой.

По всей длине Зеленого тракта было множество городков и деревень, названия которых я даже не стад запоминать — а зачем? Можно было спокойно спросить в одном населенном пункте — далеко ли до следующего? Да и задерживаться в них я совсем не собирался — максимум, на ночевку. Единственным по настоящему «глухим» местом были болота Венги.

Тракт проходил прямо через них и, как мне объяснил Матиас, раньше этих болот не было — постарались маги Аластонского королевства в ходе одного из своих рейдов на Вольные земли. И судя по слухам, иногда в этих болотах происходили жуткие и странные вещи. Пропадали целые караваны торговцев, а уж одинокому путнику проезжать там и вовсе было опасно. А остановка на ночлег и вовсе считалась форменным самоубийством. Правда Матиас уточнил, что такое происходило, преимущественно, осенью и зимой, а летом было вполне спокойно. Но нет-нет, да и находили недалеко от дороги обглоданные человеческие (а также лошадиные и многие другие) кости. Иногда — еще свежие.

Меня от таких рассказов слегка передернуло, и Матиас это заметил. Он поспешил меня успокоить — сам парень четырежды проезжал через эти болота и ни разу не видел ничего подобного. Правда, каждый раз это было в середине лета, но ведь и сейчас до осени далеко. Я задумался — оно, конечно, верно, но стоило ли рисковать? Особенно эта мысль укрепилась, когда я узнал, что есть другой путь. Правда, он получался гораздо более долгим, ведь крюк, который мне придется делать, был совсем немаленьким — едва ли не половина всего моего пути! Решив, что оно того не стоит, я продолжил расспрашивать Матиаса. Разошлись мы далеко за полночь, когда я узнал все, что хотел.

С утра я начал искать подходящий обоз, который поедет дальше на запад. Признаюсь — мне совершенно не хотелось путешествовать в одиночку. Я понимал, что так получится быстрее, но в случае чего защитить себя я, скорее всего, просто не смогу. А подохнуть в самом начале пути — так себе перспектива. К несчастью, ни хозяин моей таверны, ни его конкурент не смогли мне помочь абсолютно ничем. Как и пришедший к обеду Матиас. Он заявил, что в ближайшее время никто не собирает караваны, поэтому посоветовал подождать.

Но ждать я не мог. Слова эльфов крепко засели у меня в мозгу. Сколько у меня осталось времени до того момента, как я умру? Конечно, я был молод, но в одном Яльгорт оказался прав — человеческий век очень короток. Так сколько я проживу в этом мире? Даже если меня никто не зарежет — иммунитета к местным вирусам у меня нет. То, что я выжил после того, как Розанна выловила меня из реки — иначе как чудом не назовешь. Никаких антибиотиков, никакой медицины. Большинство магов, как я понял из рассказов — недоучки и слабаки. Надеюсь, что ошибаюсь, но сомневаюсь, что и они смогут обеспечить меня здоровьем на долгие десятилетия. Да даже если бы и смогли — с чего бы им это делать? Для начала нужно добиться определенного положения — а для этого тоже нужно время. И деньги. А пока я получу их — всякое может произойти.

Возможно, я просто сходил с ума. Иногда в голове начинала стучать мысль, что все вокруг — нереальное, а на самом деле я лежу в коме после той аварии на заводе Макса. От этого меня прошибал холодный пот, и я старался отогнать дурные мысли. Но это получалось сделать далеко не всегда.

Также я стал часто вспоминать друга и тот мир (незаметно для себя я начал называть его «другой»). Иногда мне жутко не хватало банальных вещей — интернета, кафе и ресторанов, душа, сериалов и книг, своего спортивного купе, хороших дорог, в конце концов! Да и еще кучи всего, что для нас давно стало обыденностью. Здесь же, проснувшись утром, умываться приходилось в деревянной кадке или бочке, а то и вообще — в каком-нибудь водоеме.

Про то, как чистить зубы, я поначалу и вовсе забыл, и иногда с ужасом представлял, во что они превратятся через несколько месяцев. Но поразмыслив над этим некоторое время, пришел к выводу, что вполне можно обойтись кусочком материи, обернутым вокруг пальца, и солью. Но все равно, это было совершенно не то, и при первом удобном случае я намеревался соорудить себе зубную щетку и заняться изготовлением пасты.

С трусами все оказалось куда как проще. Швея из меня была так себе, но во время долгого путешествия до Крогенхеста у меня была куча времени — особенно на привалах. Так что я, вооружившись ниткой, иглой и той мягкой тканью, что купил в Корневище, соорудил себе некое подобие нижнего белья. Резинок у меня не было, так что самодельные трусы приходилось регулярно поправлять, но я был доволен и этим. Доводить их до совершенства я решил позже — когда более или менее освоюсь в Риноре. Может быть, там и придумывать ничего не придется. Ну не верю я, что местная аристократия ходит в штанах на голый зад. Не верю, и все тут!

Как бы там ни было, на следующий день после прибытия в Крогенхест я снова собрался в дорогу. Матиас любезно согласился прокатиться со мной до следующего пункта назначения — крепости Столхейм, до которой нужно было ехать примерно двадцать лиг. Это расстояние мы покрыли всего за три дня, особо никуда не торопясь — дорога была свободная и ровная, погода радовала, так что в пути мы беззаботно болтали. Матиас рассказывал о своей жизни, о семье, о трех сестрах, которых нужно срочно выдавать замуж, потому что отец умер давно, а приданного у них все еще нет. Я посочувствовал ему, задумавшись о том, насколько же тяжелее людям жить здесь.

Особенно я укрепился в этой мысли, посмотрев на Корневище, Крогенхест и деревеньки, раскиданные вдоль тракта. Моя первая мысль о том, что развитие цивилизации здесь находится на уровне 18–19 века, оказалась весьма далека от истины. Скорее, тут царило позднее средневековье. Верхом технической мысли (из того, что я видел, по крайней мере) тут считалась водяная мельница.

Поняв это, я вновь задумался. Наверняка в крупных городах были и более продвинутые технологии, но сомневаюсь, что местные могут похвастаться даже наличием насосов, или огнестрельного оружия. Те книги, что я видел в магистрате Корневища, однозначно были написаны вручную — так что технология, которую в нашем мире придумал Гуттенберг, здесь, скорее всего, тоже отсутствовала. Размышляя над этим в пути, я накидывал в уме примерный список того, чем здесь можно было заработать неплохое состояние. Но в первую очередь меня интересовало, конечно же, совсем другое. Магия.

Я очень надеялся, что по прибытию в Ринору мне не составит труда найти учителя, хотя никаких подробных указаний братья-эльфы мне не оставили. Да и с пустыми карманами вряд ли меня кто-то согласится обучать. Мда, палка о двух концах. Но все это — дело будущего, которое только ждало меня. В настоящем же мне предстояло отмахать изрядное количество лиг, прежде чем я хотя бы пойму — что мне делать дальше. Подумав об этом, наверное, в тысячный раз, я усмехнулся. Кажется, эта фраза стала моим девизом. "Что ж, если удастся стать дворянином, я уже знаю, какая надпись будет украшать мой герб. Одной проблемой меньше" — посмеиваясь, думал я об этом.

Сам путь до Столхейма ничем особым мне не запомнился. Мы просыпались до рассвета, завтракали, седлали лошадей, и отправлялись в путь. После полудня останавливались, чтобы перекусить и ехали дальше, до самой темноты. Если везло — ночевали в придорожных трактирах. Если нет — под открытым небом. Не знаю, что в этом романтичного. Те, кто считает, что долгое путешествие на лошади — нечто необычное и, опять же, романтичное — полные идиоты, которым твердое седло никогда не натирало зад до кровавых мозолей. Впрочем, думаю, что это была только моя проблема, из-за малого количества практики. Матиас, к примеру, совсем не переживал. Ну да, ему то что — дело привычное.

Единственное событие, оставившее в моей памяти неизгладимый отпечаток, произошло за день до того, как мы прибыли в Столхейм. Уже вечерело, и мы решили добраться до ближайшего хутора. Матиас, бывавший в этих краях не раз, уверял меня, что до него рукой подать, и я не стал настаивать на ночевке под открытым небом. Тем более, что последние три дня мы спали на жесткой земле, а мне до смерти хотелось завалиться на кроватью. Впрочем, товарищ быстро развеял мои мечты, заявив, что домой нас никто не пустит. Но где-нибудь в конюшне или сарае мы запросто переночуем. Не сказать, чтобы это меня сильно воодушевило, но несколько капель дождя, упавшие на лицо, быстро меня переубедили. Крыша есть крыша.

К безымянному хутору мы подъезжали уже в полной темноте. Дождь усилился, а мой товарищ начал потихоньку нервничать.

— В чем дело? — поинтересовался я у него.

— Очень странно, Дангар — мы уже должны были увидеть огни в домах, а их все нет.

— Дождь идет, — буркнул я, плотнее запахивая свой плащ, — и ночь наступила. Все уже спят, наверное.

— Там шесть семей живет. Хоть в одном доме должна лампа гореть. Да и на воротах у них обычно фонари висят.

Постепенно беспокойство соггена передалось и мне. Я хотел было достать из чехла лук, но вовремя спохватился — в такой темноте я не то, что в мишень — себе в колено попасть бы не смог. Поэтому убрал чехол, в котором хранилось оружие, в одну из боковых сумок и хмуро глядя на своего спутника, спросил:

— Что будем делать?

— Проедем еще немного, — подумав, ответил тот, — За этим пригорком, — он указал в темноту рукой, — хутор должен быть как на ладони. Там и решим.

Ума не приложу, как он увидел пригорок в такой тьме. Сам я с наступлением ночи чувствовал себя просто беспомощным и иногда вспоминал слова Едримина о людях, наделенных Талантом видеть в темноте. Может быть, Матиас был как раз из таких?

Но спрашивать я ничего не стал. Не сейчас. Направив коня вслед за соггеном, я постарался не выдать своего волнения сбившимся дыханием и дрожью во всем теле. Да чтоб тебя, Дэн! Возьми себя в руки, ты же не баба! Я мысленно добавил в свой адрес еще несколько нелестных слов, и это слегка помогло. В самом деле — ну не светят в темноте окошки — подумаешь, большое дело! Может быть, крестьяне замаялись за день и решили лечь спать пораньше?

Заехав на указанный Матиасом пригорок, мы слегка расслабились — хоть фонари на воротах и не горели, в одном из окошек свет все же виднелся. Мой спутник облегченно выдохнул, и начал спускаться к хутору. Я последовал за ним.

Дождь разошелся не на шутку, и если бы не плащи, мы бы уже вымокли до нитки. Я мечтал поскорее оказаться в тепле и закутаться в свое одеяло — сегодняшний переход был очень долгим и изрядно утомил меня. Подъехав к воротам вплотную, Матиас соскочил в коня, попав в огромную лужу и, выругавшись, принялся стучать своим здоровенным кулаком по деревянным доскам. Я, повинуясь неясному наитию, остался в седле. Что-то не давало мне покоя — словно странный зуд между лопаток, будто кто-то смотрел мне в спину. Не выдержав этого, я обернулся, но разумеется, в кромешной темноте не увидел ничего. Но ощущение опасности только нарастало и когда из-за массивных ворот послышался человеческий голос, не исчезло, а напротив — во стократ усилилось. Я не понимал что происходит.

— Кого там на ночь глядя бахты принесли!? — раздался зычный бас, и Матиас ответил:

— Мы путники, уважаемый! Хотели переночевать под защитой ваших стен!

— Что?

— Путники, говорю! Я Матиас Морье из Крогенхеста, меня тут все знают! Сто раз уже на ночлег останавливался!

Послышался скрип засова, и я предупреждающе цокнул языком, привлекая внимание своего спутника. Он обернулся и я рукой показал, чтобы он отошел, а другой в это время нашарил чехол из под лука и открыл его. Глаза соггена словно говорили мне: «Что ты творишь?!», но я был уверен в своих действиях. Словно знал что-то наверняка, но не мог это объяснить.

Почему человек за воротами без вопросов открывает их нам? Неужели не думает, что Матиаса могут заставить назваться, например, разбойники? Почему свет горит всего в одном окне? И почему оба фонаря разбиты? На последнее я обратил внимание только сейчас, и все мысли пронеслись у меня в голове за пару секунд.

Как раз этого времени мне хватило, чтобы достать лук и стрелу с широким наконечником. Неожиданно мои глаза привыкли к темноте, и я был уверен, что в случае чего попаду в человека, показавшегося в проеме ворот. Ему потребовалось то же количество времени, чтобы открыть небольшую калитку в них. Когда она распахнулась, Матиас, прищурившись, разглядывал незнакомца, положив одну руку на эфес своего короткого и широкого меча.

— Я вас не знаю, — сказал он, и в следующий миг все закрутилось с невероятной скоростью.

Зуд в лопатках стал просто нестерпимым. Не знаю почему, но я развернулся в седле, одновременно вскидывая лук и натягивая тетиву. Как оказалось, это было верное решение — как раз в этот момент на меня летел какой-то силуэт. Не разбираясь, что это за херня, я разжал пальцы. Стрела щелкнула по перчатке и врезалась прямо в центр силуэта. Раздался дикий вопль, и в следующий миг я услышал, как меч Матиаса врезается во что-то стальное. Едва успев соскочить с коня, я дернул из колчана еще одну стрелу и, выцелив появившуюся в воротах фигуру, крикнул:

— Назад!

Матиас был отличным воином. Он не стал разбираться, что к чему, и отпрянул. Как раз тогда, когда я во второй раз разжал пальцы правой руки. Стрела с шорохом пролетела несколько метров, и угодила в одну из досок. Чертыхнувшись, я потянулся за третьей, но не успел ее достать — Матиас, воспользовавшись моментом, снова пошел в атаку. Он и его противник были двумя мутными силуэтами, сражающимися перед воротами под проливным дождем. Я понимал, что уже ничем помочь не могу но, закинув лук за спину, достал свой кинжал, и сделал несколько шагов вперед. Я надеялся зайти нашему неизвестному противнику во фланг. К счастью, зуд в лопатках пропал, и опасения по поводу атаки со спины тоже исчезли.

Человек, вышедший к нам из ворот, ничем не уступал Матиасу. Увидев, что я пытаюсь его обойти, он резко поменял тактику. Прыгнув навстречу новому сопернику, он несколько раз взмахнул своим оружием параллельно земле. Я так и не понял, чем он пользуется, но разглядывать это времени совсем не было. Я остановился и, чувствуя себя полным идиотом, начал медленно заходить ему за спину по дуге, стараясь подставить его спину для удара соггена. Ага, как бы не так! Он не дал мне даже шанса, и перешел в стремительное наступление.

Теперь пришлось пятиться уже мне, и я костерил себя последними словами — ну куда ты полез со своим кинжалом?! В тот же момент, как эта мысль мелькнула у меня в голове, Матиас воспользовался ситуацией именно так, как я рассчитывал — едва наш неизвестный противник открыл ему свой бок, мой спутник достал его уже третьим ударом. А когда тот отвернулся от меня, чтобы вновь напасть на соггена, не растерялся уже я. В секунду оказавшись на расстоянии удара, я вогнал ему свой кинжал под левую лопатку и провернул его там, а затем отошел на шаг. И это едва не стоило мне жизни.

Рассчитывая, что мужчина рухнет, истекая кровью, я совсем не ожидал, что после такого ранения он развернется, и попытается достать меня своим оружием. Но именно это он и сделал. Спасло меня только то, что я отшатнулся и, поскользнувшись в жидкой грязи, рухнул спиной вперед — прямо в лужу. Падая, я успел заметить, как рука мужчины заострилась и дернулась в мою сторону. Вскрикнув, я машинально вытянул свою руку, будто закрываясь от смертельного удара. Раздался грохот, полыхнуло! В следующий миг я едва не потерял зрение, успев зажмуриться лишь в самый последний момент.

Наш противник (как и я) явно не ожидал такого, поэтому не успел добить меня, и замешкался всего на секунду — все таки его оглушило. Именно в этот момент Матиас нанес удар невероятной силы прямо по шее мужчине. А затем с противным звуком выдернул свой меч из него, и голова того медленно начала заваливаться на бок. Согген, не мешкая, повторил удар, и на этот раз получилось именно так, как я сотни раз видел в фильмах — голова отделилась от туловища и пару раз кувыркнувшись, упала в лужу рядом со мной. Посмотрев на нее, я отрешенно заметил два длинных клыка, торчащих из-под верхней губы мужчины.

— Это вампир, — пробормотал я, пытаясь отодвинуться от него, — Блядский потрох, Матиас — это вампир!

Глава 10

Ночевать на этом хуторе мы, конечно же, не решились. Даже за ворота заходить не стали — только замотали голову убитого вампира в мой плащ (все равно он промок насквозь), сели на коней и рысью направили их как можно дальше. В том, что на хуторе остались живые люди, мы сомневались. А проверять это, честно говоря, совсем не хотелось. Уже когда мы оказались достаточно далеко от этого проклятого места, я вспомнил про силуэт, напавший на меня со спины, и оставленный в теле вампира кинжал, но только махнул рукой. Возвращаться за клинком и проверять, кто там прятался в темноте, было бы глупо.

Остановились мы только через пару лиг. Ехать дальше у нас просто не осталось никаких сил. По крайней мере — у меня. Я не понимал, в чем причина (хотя определенные догадки были), но все тело била крупная дрожь. Трясло так, что я едва не падал с коня. Матиас, заметив это, непреклонно заявил, что нам нужно сделать привал. Выбрав место в небольшом подлеске, мы распрягли лошадей, быстро соорудили шалаш из нарубленных веток и развели костер. Дождь лил, не переставая, но мне было плевать. Я даже не стал есть — лишь сделал пару глотков из фляжки с водой, завернулся в одеяло и улегся на мокрые ветки, которые, конечно же, не успели просохнуть за несколько минут. Мне было все равно, хотелось лишь одного — поскорее уснуть. С Матиасом мы не перекинулись даже парой фраз.

Очнувшись утром, я осторожно выбрался из шалаша. Мне казалось, что после вчерашних событий я наверняка заболею, и меня всего будет ломать, но нет. Я чувствовал себя вполне сносно. Замерз, конечно, но это дело было поправимое. Да и правая рука ныла, но ничего, это не страшно. Пока я жил у Скела, взял себе за привычку делать зарядку каждый день, и за прошедшие с того момента недели ни разу ей не изменял. Вот и сейчас, несмотря на сырую землю, принялся разминаться и выполнять простые силовые упражнения. Чтобы держать себя в форме, мне было достаточно обычных отжиманий, подтягиваний и упражнений на пресс. Правда, подтягиваться здесь было негде, ну да и ладно.

Матиас, по всей видимости, уснувший далеко не сразу после меня, проснулся, когда я уже заканчивал зарядку. Он уже видел мои упражнения во время нашего путешествия к Крогенхесту, и сейчас они уже не вызывали у него недоумения, так что мой товарищ принялся готовить завтрак из тех продуктов, что мы взяли с собой.

Сполоснув лицо и почистив зубы своим импровизированным методом, я подошел к нему.

— Ты как?

— Нормально, — улыбнулся тот, — Нам вчера повезло.

— Не то слово, — кивнул я, — Вот скажи, Матиас, какого черта ты рассказал мне столько всяких историй, а о том, что в округе обитают вампиры, упомянуть забыл?

Согген недовольно посмотрел на меня:

— Думаешь, я это знал? Всю жизнь считал вампиров бабкиной сказкой. Никто их тут не видел. Никогда. Да и в других местах, где я бывал, ничего о подобном не слышал.

— Думаешь, на хуторе остались выжившие?

— Сомневаюсь, — грустно покачал головой Матиас, — Жалко их, хорошие были люди. Скажи, Дангар, как ты понял, что там опасно?

— Не знаю, — я пожал плечами, и вспомнил странный зуд между лопаток, — просто почувствовал, что что-то не так.

— Ну и ну, — усмехнулся товарищ, — Даже я, опытный согген, ничего не понял. Не скажи ты мне отойти, эта тварь накинулась бы на меня сразу. А один бы ты ее точно не одолел.

Я кивнул.

— На нас еще и сзади напала какая-то мразь. Хорошо, что я умудрился попасть в нее первым выстрелом. Интересно, кто это был?

— Теперь уже неважно, — отмахнулся Матиас, — Как только доберемся до Столхейма, сообщим коменданту крепости о случившемся. Пусть отправляют отряд и сами выясняют, что и как там произошло. Я теперь на этот хутор — ни ногой. И Дангар… — он на секунду замялся, — Хочу спросить кое-что. Попасть в такой темноте во что-то за спиной, с разворота… невероятно сложно даже для опытного лучника. Да еще и этот свет из твоей руки… Ты что, магик?

— Не совсем, — подумав, ответил я, и рассказал соггену о Талантах. То, что слышал от эльфов, — Видимо, в момент опасности я сделал… Что-то.

— Что-то, что спасло наши жопы, — подытожил Матиас, — Что-ж, очень своевременно это получилось. Так значит, ты направляешься в Ринору именно за этим? Чтобы научиться магии?

Подумав пару секунд, я кивнул. Ну в самом деле, чего теперь было скрывать? Этот человек уже многое видел, и вчера спас мне жизнь. Если бы не он, сейчас я лежал бы обескровленный в той грязной луже рядом с хутором. Пусть он и считал, что победили вампира мы благодаря моему предчувствию и той вспышке света. Мне и самому интересно, что это было?

Обсуждая произошедшее, мы свернули лагерь и, вернувшись на дорогу (которая за ночь превратилась в грязное месиво), направились к Столхейму. Добрались до него только к вечеру, но увидев крепостные стены, испытали изрядное облегчение.

Внутрь нас пустили без проблем — лишь уточнили, кто мы и откуда едем. Матиас, не сдержавшись, продемонстрировал парням на воротах отрезанную голову вампира и попросил позвать коменданта. Надо было видеть лица стражников, которые переводили взгляд с клыкастой пасти на нас, и обратно. В конце концов, один из них побежал за главой крепости. Того мы прождали недолго — буквально, минут пятнадцать. За это время я успел рассмотреть место, где мы оказались.

Высокие стены из мощных блоков серого камня, квадратные башни по периметру — структура крепости напоминала то, что я видел в Крогенхесте, только в гораздо меньшем масштабе. Внутренний двор вмещал в себя несколько построек — по всей видимости, тут было несколько казарм, арсенал и склад. Справа виднелись конюшни, слева — небольшая огороженная площадка, засыпанная песком. Чуть дальше торчали чучела, набитые соломой — стрельбище.

Пока мы ждали коменданта, вокруг нас образовалось кольцо из полутора десятка человек. Видимо, сюда стянулись все, кто не был занят делом. Служивые разглядывали голову вампира. Кто-то восхищенно прицокивал языком, кто-то пытался раскрыть ему пасть. Было заметно, что для вояк это такая же диковинка, как для нас. Сыпалась куча вопросов, на которые Матиас отвечать отказался наотрез, заявив, что комендант сам расскажет воякам все, что необходимо. Я же просто молчал.

Стоило лишь появиться начальнику крепости, как вояк словно ветром сдула — все мигом вернулись к своим обязанностям. Мы с Матиасом представились высокому черноволосому мужчине с аккуратной бородой и двумя длинными шрамами на левой щеке. Его звали Гилад. Стальные глаза внимательно разглядывали нас, а потом сфокусировались на голове вампира. Она все еще лежала на моем плаще. Я с сожалением подумал, что его, похоже, придется долго и упорно отстирывать. Интересно, где бы это сделать? Тут ведь даже мыла нет…

Подняв голову за свалявшиеся длинные волосы, Гилад внимательно ее осмотрел. Оттопырив верхнюю губу, он потрогал клыки, хмыкнул и свистнул своего адьютанта, стоявшего за спиной коменданта. Тот мигом оказался рядом.

— Отнеси это Белькаму, — велел Гилад, — а потом распорядись на кухне, чтобы парней накормили, — его взгляд снова задержался на нас, — А вы двое, пройдемте со мной. Хочу послушать, где вы нашли эту дрянь.

Мы с Матиасом пошли следом за начальником гарнизона. Он провел нас в одну из башен и поднялся на два яруса вверх. Отперев массивную деревянную дверь, обшитую железными листами, пригласил нас внутрь и сам вошел в помещение. Судя по всему, это было нечто среднее между его кабинетом и спальней. В углу стояла идеально заправленная кровать, посередине помещения расположился большой стол, заваленный бумагами. Сразу за ним в стене было вырезано небольшое окно. По всему помещению висели полки, заставленные книгами, в противоположном от кровати углу стоял манекен, на котором висели незаконченные доспехи. Хотя, может быть, их просто ремонтировали — я не специалист, одним взглядом не определю. Рядом возвышался массивный шкаф, а на полу был расстелен огромный ковер.

Комендант предложил нам два табурета, которые стояли тут же, а сам уселся за стол, на высокое деревянное кресло. Почистив обувь щеткой, валявшейся у входа (было бы неприлично марать ковер грязными сапогами), мы сели напротив Гилада.

— Рассказывайте, — коротко велел он, и мы начали говорить. Точнее, говорил, в основном, Матиас. Он рассказал, кто мы такие (все так же выдав меня за племянника Скела), откуда прибыли и куда направляемся. Когда речь зашла о нашем ночном визите на хутор, комендант нахмурился. Дослушав рассказ Матиаса до конца, он дернул веревку на стене. Я обратил на нее внимание только сейчас — она была проведена под потолком, и уходила куда-то за стену. Через минуту на пороге кабинета появился адъютант, которого мы уже видели во дворе.

— Белькам обследует голову?

— Да, господин полковник.

— Найди в казармах Секача, Солому и Вангера. Пусть ждут меня возле арсенала через полчаса.

— Так точно, господин полковник.

— Так значит, вы не стали проверять хутор? — уточнил Гилад.

— Нет, — ответил Матиас, — там еще могли остаться такие твари.

— Вы все правильно сделали, молодые люди. Вряд-ли вам удалось бы спасти кого-нибудь, даже если бы там остались выжившие. Скорее всего, вы бы сам погибли. Ну а то, что вам удалось убить вампира… Судя по сказкам, которые я помню, сделать это могли лишь великие воины. Не обижайтесь, — он слегка усмехнулся, — но вы на них совсем не похожи. Согген и крестьянин с луком — это даже не смешно. Вам очень сильно повезло.

Я кивнул его словам. Повезло, это да. Только вот Матиас, которого я попросил заранее, не стал рассказывать о яркой вспышке из моей руки, а также о странном предчувствии, благодаря которому нас не сожрали. Вместо этого он просто заметил, что всегда был осторожен, и только это нас и спасло. Слава богу, никто не стал сомневаться в этом мрачном рассказе. По крайней мере — сейчас. Комендант, выслушав нас, предложил пойти на кухню и перекусить, а сам отправился к трупорезу. Мне было до жути интересно послушать, что он скажет, поэтому я напросился с ним. Гилад был удивлен, но отказывать в просьбе не стал. А вот Матиасу было не совсем интересно, это я понял по его кислому виду. Впрочем, буквально за пару фраз я убедил товарища — то, что расскажет местный патологоанатом, однажды может спасти нашу жизнь, и согген согласился с этим.

Местный лазарет находился сразу за казармами. Это было небольшое помещение с несколькими кроватями и огромным, чуть ли не в треть всего помещения столом типа «остров». Увидев такое, я хмыкнул. В нашем мире подобные конструкции применялись на дизайнерских кухнях, а тут — в морге. Забавно. Гилад покосился на мою улыбку, мелькнувшую на лице, и я сразу же убрал ее, чтобы не вызывать лишних вопросов.

Местный трупорез с интересом занимался изучением головы, которую мы с Матиасом притащили в крепость. Увидев нас, низенький мужчина в грязном фартуке, таких же перчатках и очках, с нереально огромными и толстыми стеклами приветливо махнул рукой. Ну, вот и первый звоночек — здесь уже есть оптические приборы, пусть и самые простые. Еще одна зарубка в памяти — в нашем мире очки изобрели в самом конце 13 века. Я мотнул головой, отгоняя от себя воспоминания о прочитанных записях Карло Роберто Дати. Не сейчас, Дэн, не сейчас.

Человек, которого звали Белькам, уже радостно заявлял коменданту что голова — настоящая. Кто бы сомневался…

— Состояние клыков и их острота говорят о том, что этими зубами пользовались очень часто, — вещал мужичок, — И вот еще что, посмотрите! — он перевернул голову, и мы склонились над ней.

Взяв длинную тонкую иглу, Белькам поднес ее к одному из клыков и медленно ввел прямо в зуб через тонкое отверстие. Матиас икнул и отошел подальше, а я с интересом спросил:

— Хм, получается, кровь он пил, не глотая ее, а втягивая в себя через эти зубы?

— Именно! — обрадовано воскликнул Белькам, глядя на меня, — Очень верно подмечено, молодой человек. Простите, нас не представили…

— Меня зовут Дангар. Я… книжник, — представился я и назвался выдуманной профессией.

— О, приятно встретить коллегу! — неожиданно улыбнулся трупорез, и я чуть было не прикусил язык.

Вот чёрт! Я то назвал первое попавшееся в голову слово, а тут, оказывается, есть целый цех таких! Ну, теперь уже ничего не поделаешь — познаний в разных областях у меня целая куча. Главное — на костер не загреметь, за взгляды, которые могут показаться ересью. Кстати, как-то я упустил этот момент из виду — как тут обстоят дела с религией? Ладно, как там мой девиз звучит? Позже об этом подумаю, сейчас не до того.

— Где вы обучались, Дангар?

— В Зальменцбурге, — ответил я. Назвался груздем — полезай в кузов, ничего не попишешь. Оставалось надеяться, что лимит невероятных совпадений на сегодня исчерпан, и этот коротышка прибыл сюда из совершенно другого места. К счастью, так и оказалось. Да и развить знакомство ему не дали — Гилад прищелкнул пальцами, сосредотачивая внимание трупореза.

— Так это настоящий вампир?

— Ну, — слегка смутился тот, — живых вампиров я никогда не видел, лишь рисунки в анатомическом атласе своей академии… Но тут, вне всякого сомнения, сходство полное. Вплоть до строения зубов и структуры зрачка, — он оттянул веко, и мы с комендантом крепости уставились на совершенно черный глаз с вертикальным зрачком красного цвета.

— Мерзость, — скривился Гилад, — И какие еще особенности есть у этого… создания?

— Насколько мне известно, солнечного света они не боятся, вопреки всем сказкам. Они сильны, быстры и выносливы, живут долго, если своевременно питаются. Магией не владеют. Убить вампира сложно, но метод, который применили молодые люди — безотказный, — отрапортовал Белькам, — отрезать голову — и дело с концом. А вот сердца у них два, так что… — он развел руками.

Пропустив его слова насчет магии и второго сердца (это я и сам уже понял) мимо ушей, я задумался — каким, мать его, образом, мы с Матиасом умудрились заколоть этого гада?! Если он, по словам трупореза, гораздо сильнее и быстрее обычного человека. Он должен был разделать нас как мясник свиную тушу и даже не вспотеть!

Видимо, мой немой вопрос отразился на лице, потому что Белькам решил пояснить один момент.

— Из того, что я читал об этих созданиях, ясен один момент. Сразу после… «кормежки», вампиры эээ… расслабляются, и некоторое время после этого мало чем отличаются от обычных людей. Как я понял, этот, — он потряс головой, — высушил целый хутор, несколько семей. Представьте себе воина, который прямо перед боем съест несколько жареных поросят, пяток пирогов и запьет все это бочкой вина. Как он будет сражаться?

— Такой воин даже на поле не сможет выйти без посторонней помощи. И это без учета того, что в него попросту столько не влезет, — протянул я. Гилад согласно кивнул.

— Вот именно! — подтвердил трупорез, — Только у вампиров другая физиология. Кровь, которую они пьют, перерабатывается в их организме гораздо, гораздо быстрее, чем пища в человеческом теле! Но все же на это нужно определенное время. Вам, молодые люди, очень повезло застать тварь в сытом состоянии. Иначе…

— Иначе вас бы попросту сожрали, а мы бы очень долго не узнали, что неподалеку поселился вампир, — закончил за него Гилад и кивнул патологоанатому, — Спасибо, Белькам, я узнал все, что хотел.

Мы вышли из лазарета и, наконец, направились на кухню. Гилад, в свою очередь, пошел к арсеналу, где его уже ждала тройка рослых парней. Пока мы ели, он отдал несколько распоряжений, и менее чем через полчаса в ворота выехала кавалькада из двадцати всадников. Мы же с Матиасом, развалившись на скамейке возле входа на кухню, вполголоса обсуждали произошедшее. Согген хотел было напроситься с отрядом, который Гилад отправил на хутор, но тот категорически запретил ему даже думать об этом.

— Гражданскому лицу нечего там делать, — отрезал он, и добавил, — Вы и так сделали достаточно. Кстати, — он порылся в кармане куртки, и выудил оттуда небольшой кошелек, — За уничтожение опасных тварей префект округа Мадьяр выплачивает вознаграждение. Понятие не имею, сколько стоит голова вампира. Здесь, — он потряс кошелем, — месячное жалование одного моего бойца. Больше выдать не смогу, но отправлю письма в Крогенхест и Зальменцбург, в которых сообщу о вашем подвиге. Может быть, местные власти выплатят вам что-то сверх этого. И еще кое-что, — он окинул нас взглядом, — можете остаться переночевать, но не слишком задерживайтесь. Скоро сюда прибудет проверка и мне бы не хотелось, чтобы они подумали, будто мы в крепости устроили перевалочный пункт.

Отдав нам кошель, он отправился к себе. Мы с Матиасом, довольные, как сытые коты, распотрошили его и поделили серебро — каждому досталось по десять серебряных монет. Мда, негусто. Впрочем, грех было жаловаться — в подкладе моего жилета был зашит эльфийский золотой, да и серебра после всех покупок в Корневище оставалось еще порядочно. Так что я без всякого сожаления отдал свою долю товарищу. Он удивленно посмотрел на меня, и попытался было отказаться, но я сказал:

— Сам говорил, у тебя три сестры без приданного. Пусть эти деньги пойдут тебе в копилку. А у меня серебро еще есть. Считай, что это оплата твоих услуг в качестве соггена. Нет-нет, не спорь, — я поднял руку, не давая ему вставить свои пять копеек, — Без тебя я бы точно оказался закуской вампира.

Он улыбнулся, и все-таки принял деньги. Посидев еще немного, мы решили как следует отдохнуть перед завтрашним днем. Матиас собирался обратно в Крогенхест (полагаю, он также надеялся дождаться вестей от отряда, отправленного на хутор, или встретить их по дороге назад) ну а мне нужно было продолжать путь до Риноры.

Глава 11

Путешествовать в одиночку мне в чем-то даже понравилось. Впервые с того момента, как я попал в этот мир (не считая первых суток, до встречи с Черным Псом и его наемниками), мне приходилось думать, принимать решения и действовать совершенно самостоятельно.

Наемники, Скел, Матиас — до того момента, как я покинул Столхейм вокруг меня всегда был кто-то, кто знал, что делать и куда двигаться. Теперь я оказался полностью предоставлен сам себе. И, не буду скрывать — это было мне по душе. Да и не так это оказалось страшно, как я представлял себе изначально. В самом деле, Дангар — ты же не мальчик, а взрослый мужчина, который может постоять за себя. От наемников удрал, с эльфами успел пообщаться и даже вампира завалил!

Ну ладно, ладно, погорячился. Положим, вампира без помощи Матиаса я бы даже не поцарапал, это да. Да и с эльфами познакомиться помогло банальное стечение обстоятельств. Хм, если так прикинуть, то и от наемников я удрал лишь благодаря нелепой случайности. Не полностью, конечно, но тем не менее. Поневоле задумаешься — а не потратил ли я весь свой запас удачи в этом мире? И не прилетит ли мне в грудь арбалетный болт из вооон тех кустов? С таким ранением я сделать ничего не смогу, это факт. Скорее всего, сдохну прямо тут, а лошадку и вещи приберут к рукам разбойники. Вот уж порадуются, наверное.

Я тряхнул головой. В последнее время я все чаще задумывался о своей удаче. Интересно, это может быть еще одно проявление моего Таланта? Да нет, глупость. Это я уже почти терминатором получаюсь. И свет из рук, и знание незнакомой речи, невероятная сила в момент опасности и предчувствия — не многовато ли тебе, пришелец из другого мира?

Каюсь, в мечтах я прибывал в Ринору и тут же находил себе учителя, который был поражен моим магическим даром и с радостью брал меня в ученики, добавляя что-то вроде: «Где же ты пропадал все это время?!». Каждый раз, останавливаясь на этой мысли, я улыбался. Нет, скорее всего, все будет совершенно иначе.

Судя по рассказам Скела, эльфов и Матиаса, детей с Талантом находили в раннем возрасте, а потом очень долгое время обучали. И то они мало что могли показать. А я? Мне двадцать четыре, и о том, что такое магия я не имею ни малейшего понятия. Может быть, обучать меня уже поздно? Что я знаю о магии? Да ничего, кроме пары историй. Так что, теша себя различными надеждами, я не забывал и то, что они могут оказаться напрасными. Ну ничего, в крайнем случае, наймусь к какому-нибудь герцогу или графу в качестве переводчика — с этим, как я предполагал, проблем возникнуть не должно.

Вот с такими мыслями я и ехал по Зеленому тракту, порывая лигу за лигой, останавливаясь в придорожных трактирах или ночуя в чистом поле. Судя по картам, которые я видел в магистрате Корневища, до болот Венги оставалось совсем немного. Это подтвердил встретившийся мне на пути разъезд всадников, патрулирующих окрестности.

Ребята были серьезные — все сплошь в кольчугах, шлемах, с длинными мечами и арбалетами. У них даже одежда была одинаковая — двухцветные бело-синие плащи. Они сами остановили меня и дружелюбно, но настойчиво поинтересовались — кто я, откуда и куда еду. Я не стал скрывать целей своего путешествия. К новому имени я привык достаточно быстро, и даже в разговорах с самим собой частенько называл себя Дангаром. А бумага с гербом округа Мадьяр, выписанная комендантом Столхейма, произвела на вояк вполне нужное мне впечатление. Я немного расспросил их об окружающей обстановке и, выяснив, что все спокойно, поинтересовался — какое ближайшее поселение к болотам Венги?

Оказалось, что в полудне пути от них есть укрепленная деревня с простым названием Ключи. Начальник разъезда пояснил, что там часто собираются обозы — чтобы не путешествовать через мрачное место в одиночку. Он также посоветовал мне обратиться к трактирщику и уточнить этот момент. Впрочем, я сделал бы это и без его напутствия — уже успел привыкнуть к тому, что трактирщики в этом мире — что-то вроде досок объявлений. Только помогают избирательно — тем, кого знают, или тем, кто может заплатить.

Я поблагодарил начальника разъезда не только словами, но еще и парой серебряных монет, за что заработал пару уважительных взглядов. Ну а что? Пусть вояки вина в таверне выпьют после целого дня в седле. Они же с меня ничего не потребовали, еще и помогли. Мне не жалко.

К этим самым Ключам я добрался уже затемно. К счастью, внутрь меня пустили без лишних вопросов, убедившись, что я обычный путник. А вот в таверне мне не повезло — свободных мест совсем не было, так что пришлось ограничиться ужином за общим столом и местом в конюшне. Ну да и черт с ним, все лучше, чем ночевать в поле. Тут и крыша над головой есть, и можно не опасаться, что ночью проснешься от того, что кто-то отгрызает тебе ногу. А что до лошадиного запаха — так я к нему уже успел привыкнуть, и это меня ничуть не смущало.

После ужина я поинтересовался у трактирщика, собирается ли обоз в сторону Риноры? Тот, оценивающе посмотрел на меня, и пришлось расстаться с еще одним серебряным кругляшом. В кошельке, кстати, их осталось чуть меньше двадцати, да еще и горстка мелочи. Да уж, поиздержался я в дороге. Но опять же — а куда было деваться? Есть что-то надо, а тратить время на охоту я не решался. Не был уверен, что она будет успешной, а застрять на одном месте можно было ой как надолго. Да и коня приходилось подковывать дважды.

Как бы там ни было, получив мзду, хозяин заведения указал мне на группу бородатых лиц, сидевших в самом углу общего зала. Заказав кувшин вина (редкостной кислятины, надо заметить), я направился к ним.

Переговоры прошли быстро. Задобрив вином главного среди обозников, который явно выделялся своей комплекцией и одеждой получше, я попросил разрешения сесть и узнал, едут ли они в нужную мне сторону. Получив утвердительный ответ, я поинтересовался — можно ли присоединиться к обозу? На что также получил согласие. Но, так как соггеном я не был, с меня потребовали плату. Вздохнув, я поинтересовался — сколько? Названная сумма не была запредельной, но для виду я все же поторговался, и вместо шести серебряных, сошелся с главой обоза на четырех с половиной. Причем, подозреваю, что переплатил ему как минимум одну монету — таким довольным он выглядел. Но меня это мало волновало. Главное — безопасно пройти по болотам, а дальше я уж как-нибудь своим ходом. На этом мы с ним и сошлись.

Выступать Хаггар (так звали мужика) и его спутники собирались через два дня, и посоветовали хорошенько отдохнуть. Переход по болотам занимал целый день, плюс — полдня на то, чтобы доехать. Ну и конечно, на краю топей после такого сложного перехода никто останавливаться не собирался — а это еще плюс половина дня. Почти сутки придется провести в седле, и подобная перспектива меня совсем не прельщала. Но деваться было некуда, поэтому я без зазрения совести проспал чуть ли не до полудня следующего дня, зарывшись в солому.

Все оставшееся время я провел, приводя в порядок свое снаряжение и коня — отвел его к кузнецу, где его подковали, сменил подпругу, хорошенько вычистил. За пределы деревни выбираться не хотелось — небо затянули тучи, и казалось что вот-вот снова пойдет дождь. Поэтому я оставил мысль попрактиковаться в стрельбе из лука. Да и за все время своего путешествия я все еще не привык к этому чудовищу.

Понимал же умом, когда покупал — такое оружие требует долгих лет тренировок и привыкания! Ну не предназначено оно для меня, и все тут! А то, что возле того ночного хутора мне повезло попасть в кромешной темноте в размытый силуэт и грохнуть его одной стрелой — не более чем случайность! Ну и немного магии, возможно, которая единственный раз за все время позволила натянуть тетиву до мочки уха одним быстрым рывком. Сколько бы я ни пытался повторить это позднее — ничего у меня не получалось. Даже до подбородка не дотягивал…

В общем, как бы стыдно мне ни было признаваться в этом даже самому себе — лук был совершенно не моим оружием. А познакомившись с соггенами нашего обоза, я убедился в этом наверняка. Среди них было несколько стрелков — и впечатление эти ребята производили очень опасное. Луки у них были похожие на мой, но слегка побольше. Как-то я увидел, как вздуваются мышцы на руке у одного из охранников, когда он натягивает тетиву (до уха, между прочим) — и мне стало совсем грустно.

Бросив взгляд на свою мускулатуру, я уныло побрел к местному оружейнику. Позориться совершенно не хотелось, но это было наименьшей из моих проблем. Гораздо важнее было остаться в живых хотя бы до прибытия в Ринору. А с оружием, которым не умеешь пользоваться, шансы на это стремительно падали. Поэтому я практически без сожаления продал лук и все, что шло к нему в комплекте. Точнее сказать — не продал, а обменял на арбалет.

Как я уже успел заметить, они здесь были самые разнообразные — от огромных чудищ, способных пробить стальную пластину с нескольких десятков метров, до совсем крошечных. Я же выбрал себе нечто среднее — оружие было полтора локтя длиной и взводилось «козьей ногой». О таком механизме я читал еще в детстве. Им цепляли тетиву, упираясь ногой в стремя на конце ложи, и взводили арбалет в боевое положение. Так что здесь совсем не требовалась огромная сила, как в случае с луком — главное было четко и максимально быстро выполнять перезарядку. То есть, сила, конечно, была нужна, но попробовав взвести тетиву несколько раз, понял, что с этим никаких проблем не возникает.

Так что без зазрения совести я оставил лук и доплатил несколько серебряных монет оружейнику, а сам все-таки решил отправиться пристреливать новое оружие. И надо сказать — оно мне понравилось гораздо больше предыдущего. Арбалет был удобнее, да и бил не в пример точнее — по крайней мере, в моих руках. Места занимал меньше — сплошные плюсы!

Также я все-таки решился снова купить кинжал. Выбор здесь был небогатый, но и мне не требовалось что-то экстраординарное. Поэтому я просто выбрал несколько моделей, удобных для моей руки, а потом долго мучил оружейника вопросами об их достоинствах, методах ковки (в которой ничего не смыслил) и подобных вещах. По итогу взял самый обычный клинок: чуть короче, чем тот, что я оставил в теле вампира, но не менее удобный.

Практически весь день накануне отправки обоза я провел на импровизированном стрельбище, расположенном почти сразу за воротами Ключей. Стрелять получалось относительно неплохо (гораздо лучше, чем из лука), так что к вечеру я, вполне довольный собой, отправился в таверну перекусить. Завалиться спать я планировал пораньше, потому что вставать придется еще до рассвета, когда небо усыпано звездами.

Кстати об этом! В первые дни в этом мире я тщетно пытался отыскать знакомые мне с детства созвездия, но ни одного так и не увидел. Но зато в глаза бросилось другое — здесь не было луны. Точнее, спутника этой планеты. Но и это было не главным. Здесь в ночном небе вместо нее было кое-что другое, гораздо более красивое…

Если вы когда-нибудь видели фотографии различных туманностей, сделанных современными телескопами — быстро поймете, что я имею ввиду. Местное ночное небо было усыпано звездами гораздо сильнее, чем земное, а кроме этого, в безбрежной темноте космоса будто бы кто-то расплескал много дымчатых красок. Ультрамариновых, охряных, красных, нежно-синих и зеленых, фиолетовых и желтых. Все они переплетались между собой в непривычный моему взгляду узор, пересекая ночное небо и покрывая изрядную его часть. Даже днем часть этой красоты была видна в синеве атмосферы, ну а ночью… Ночью небо мерцало и переливалось так, что от него было совершенно невозможно оторвать взгляд. Но делало оно это очень мягко, совершенно не раздражая глаз.

Оказавшись в трактире, я сразу приметил Хаггара. Судя по всему, он снова вел переговоры о приеме очередной партии людей к своему обозу. Я не стал заострять на этом внимание и, как оказалось, совершенно зря. Уже когда я уселся за стойку и заказал ужин, обратил внимание на повышенные тона, на которых шел разговор. Развернувшись, я понял, что меня что-то смущает. Рост людей, стоявших рядом со столом Хаггара. Людей? Как бы не так! Коротышки, едва возвышавшиеся над высоким столом, были гномами! Точно такими, какими мы изображаем их на Земле! Ну, может быть, чуть более страшными.

Обозник что-то громко втолковывал одному из коротышек — весьма коренастому, очень лохматому и бородатому типу с длинными бровями. Не знаю почему, но в первую очередь я обратил внимание именно на эту деталь — брови у гнома были такие, что опускались аж до самого подбородка. И это еще надо учитывать, что они были заплетены в тоненькие косички! Ну и ну!

Гном, в ответ на слова Хаггара, в свою очередь что-то так же громко орал в ответ. Из за гомона, стоявшего в зале, я не слышал, о чем они спорят. Подумав, что там могут потребоваться мои услуги переводчика, направился к ним.

— Приветствую, Хаггар, — поздоровался я с главой обоза.

— Подойди позже, у нас тут разговор не клеится, — не здороваясь, бросил он, стрельнув взглядом на коротышку.

— А почему не клеится? — я и не думал уходить, твердо намереваясь вернуть себе серебро, заплаченное за проезд в обозе. Как я предполагал — сейчас момент для этого был идеальный.

— Ты что, не видишь, с кем я болтаю?! Эти дети камня нашу речь с трудом понимают, и говорит кое-как могут. Рычат что-то, я толком и понять не могу! В обоз, что ли хотят…

Я не стал ничего отвечать ему, а перевел взгляд на бородача, за которым сгрудились несколько его соплеменников.

— Здравствуй, почтенный, — я кивнул ему, — Меня зовут Дангар. Я еду с этим обозом, и человек, с которым ты так жарко спорил — его глава. Он тебя почти не понимает. Я могу перевести то, что ты хочешь сказать.

После моих слов послышался легкий плеск. Я обернулся и увидел, как собутыльники Хаггара, имена которых я так и не спросил, пялятся на меня во все глаза. У одного из них кружка была наклонена, и из нее прямо на пол лилось пиво. Видимо, он хотел сделать глоток в тот момент, когда я загворил.

«Да что ж вы тут все безграмотные такие?» — подумал я, — «Почему так удивляетесь, когда человек начинает говорить на незнакомом языке? Если гномы тут ни у кого удивления не вызвали, какого черта вы с ними объясниться-то не можете?».

Уже гораздо позднее я узнал, что эльфы, гномы, представители Нефритовой Империи и многих других дальних государств обычно сами заботятся о том, чтобы при них был переводчик, или учат общеимперский — когда путешествуют по Вольным землям. А местным жителям это совершенно не нужно — по странной прихоти люди, живущие здесь, никуда, как правило, не уезжали, и дальше границ родного округа забредали очень редко. Даже обозники и торговцы предпочитали курсировать по Вольным землям, не покидая их пределов — отсюда и незнание общедоступных языков, и целая куча устаревших диалектов, которыми в остальном мире и не пользовались толком.

Гномы настолько изумленными не выглядели. Они радостно переглянулись, и их старший представился:

— Я Кадрун, Дангар. Рад знакомству. И рад, что тут есть человек, так чисто говорящий на языке моего племени.

Я улыбнулся и кивнул, принимая похвалу. Кадрун продолжил:

— Нам нужно на ту сторону проклятого болота. И мы хотим присоединиться к каравану этого человека, — кивок в сторону Хаггара, — Каждый из нас — достойный воин. Спроси его, сколько он готов заплатить за наши услуги?

Я перевел слова гнома Хаггару, и тот побагровел.

— Сколько заплачу?! Да это вы должны мне платить, за то, что я возьму вас в свой обоз! У этих недомерков деньги есть завсегда! Так что пусть платят — по шесть серебряных с носа! Сколько заплачу, ха! Скажи, что такие коротконогие охранники мне не нужны, любой из моих ребят десяток таких как они опрокинет не глядя! — и он сплюнул на пол, в опасной близости от сапога Кадруна. Тот моментально побраговел, поняв по интонации, что его, мягко говоря, послали.

— Э нет, уважаемый, — я покачал головой, — Услуги переводчика стоят дорого. Четыре серебряных монеты, — я улыбнулся самой лучезарной улыбкой, какая у меня нашлась. Но в моих глазах он прочитал совсем другое — именно то, что я и пытался ему сказать. Не знаю, слышал ли он пословицу про «кататься» и «саночки возить», но мужик ненадолго призадумался.

— Заплачу тебе одну монету, если они согласятся, — наконец решил он, но я только рассмеялся на такое предложение.

— Ты не понял, Хаггар. Я не торгуюсь. Либо плати, и сразу, либо болтай с ними дальше сам.

Увидев алчный блеск в глазах обозника, я про себя усмехнулся. Деньги, которые я ему заплатил, тому терять ох как не хотелось. Но вот заработать кучу серебра за провоз почти десятка гномов — куда как выгоднее. Это и решило дело. Достав кошель, он протянул мне четыре затертые монеты и кивнул на гномов. Мол, давай, приступай.

— Главный обозник не собирается платить вам за охрану, — пояснил я коротышкам, — Говорит, что это вы должны заплатить ему за возможность присоединиться.

Вопреки моим мыслям, гномы после моих слов не набычились, а расхохотались. Их смех был сухой и громкий, напоминающий перестук камней, падающих с горы. Хаггара, кажется, смутила их реакция.

— Спроси их, что смешного они услышали? — зло бросил он.

— Этот человек глуп, — утирая слезы, сказал Кадрун, — и не представляет, что каждый из моих воинов стоит четырех его людей. Ха, да они же просто крестьяне! — за этими словами последовал новый взрыв хохота со стороны гномов.

Я перевел слова гнома Хаггару, и тот покраснел как помидор.

— Давай так, коротышка, — процедил он, — Выставь своего бойца против четырех моих соггенов, и посмотрим, кто победит. Проиграешь ты — заплатишь мне по шесть серебряных за каждого своего гнома, но в обоз я вас не возьму. Проиграю я — заплачу тебе столько же за каждого из твоих… «бойцов» и поедем вместе.

После того, как я озвучил это предложение гномам, они довольно заулыбались.

— Я согласен, — Кадрун кивнул, — и ждать смысла не вижу. Найдется у тебя четыре трезвых бойца, готовых выступить против одного из моих прямо сейчас?

— А то, — зло скалясь, ответил на это предложение Хаггар, и кликнул одного из своих людей, — Эй, Виго! Позови к таверне Шкона, Чегола и Кручу. Будете гнома метелить.

Глава 12

Народу на площади перед постоялым двором собралось немало — навскидку, человек сто пятьдесят, не меньше. Весть о том, что сейчас четыре соггена будут превращать гнома в отбивную, разлетелась по Ключам очень быстро. Вокруг уже принимали ставки и, послушав разговоры людей, я понял, что коэффициент явно не в пользу подгорного жителя.

Я стоял недалеко от десятки Кадруна. Они негромко о чем-то переговаривались, лишь изредка поглядывая на людей Хаггара. Те, в свою очередь, тихонько посмеивались, бросая язвительные взгляды на гномов. Я искал глазами стражников, надеясь, что они этот беспредел прекратят. Что за бред? Обе стороны договорились биться на настоящем оружии, и я понимал, что дело может закончиться кровью. Но кроме меня, по всей видимости, это никого не волновало.

Наконец появилась стража. Однако, вместо того, чтобы разогнать собравшихся, они начали расталкивать людей от соперников, освобождая им место! Ну и ну! Что за мир? Я покачал головой, и подошел к гномам.

— Кадрун, не хочу вас оскорбить, но скажите — неужели вы так уверены в своем бойце?

Гном одарил меня насмешливым взглядом и ответил:

— Разумеется. Не переживай, парень, тут совершенно не о чем беспокоиться.

Решив, что на этом наш разговор закончен, он снова повернулся к своим людям. Точнее — гномам. Я увидел в его глазах полную уверенность в своих словах, и призадумался. Быть может, гномы — сильные бойцы? Я, конечно, помнил по книгам и фильмам, что они никому не давали спуску, но выйти против четырех опытных соггенов… Что ж, им виднее.

Между тем, зеваки разошлись. От людей Хаггара остались те самые Виго, Шкон, Чегон и Круча, а от гномов в круге людей — коренастый рыжеволосый бородач. Правда, бороденка у него была куцая, да и волос на голове почти не было. Он даже не стал надевать шлем — вышел в одной кольчуге, с кистенем на очень длинной цепи в одной руке, и маленьким круглым щитом в другой. У четверки Хаггара были короткие мечи, у Шкона и Чегона — еще и по кинжалу.

Со всех сторон начали кричать люди:

— Давайте, парни, покажите этим коротышкам! Отрежьте ему бороду! Да ее и отрезать не надо — вон какая короткая! Покажите им, чего стоят соггены Вольных земель!

Внезапно я понял, что остался в центре круга совершенно один — ровно посередине между четырьмя людьми и гномом. И они смотрели на меня, словно ожидая команды. Я сделал несколько шагов назад и, стараясь не пустить петуха, крикнул:

— Начинайте!

Получилось вполне зычно. И сразу же после моей команды четверка Хаггара пошла вперед. Они разделились на две двойки, видимо, решив взять гнома в клещи. Тот, к моему удивлению, даже не шелохнулся, хотя должен был начать двигаться, не переставая. В следующие мгновенья я понял, почему он остался на месте.

Когда люди уже подошли к невозмутимому коротышке на расстояние удара, он с неожиданной скоростью раскрутил свой кистень. Выписывая им невообразимые фигуры, гном кинулся к противникам справа, открыв спину для второй двойки. Пока первые отступали, вторые решили воспользоваться ситуацией, и быстро решить исход поединка. Как бы не так! Я даже не понял, как гном успел кувыркнуться назад, и в какой момент это произошло. Он просто вдруг оказался позади тех, кто бежал за ним! Легким движением кисти он крутанул свое оружие и, мастерски обвив цепью ногу одного из нападавших, резко дернул на себя, одновременно ловя своим щитом удар меча, направленный прямо в голову!

Первый согген рухнул в грязь, а гном, отбив меч его партнера, неожиданно высоко подпрыгнул и ударил охранника обоза рукоятью кистеня под подбородок. У того клацнула челюсть, и на землю полетели зубы. Виго (это был именно он), отшатнулся и получил подножку, а следом — чувствительный удар по ребрам. Раздался хруст, который я услышал даже сквозь крики толпы. Товарищ Виго так и не успел встать — гном, походя, с такой силой пнул его в лодыжку, что тот взвыл, а подгорный житель, не удовлетворившись этим, добавил соггену ногой в челюсть. Благо она находилась совсем рядом. Еще одна партия зубов оказалась в грязи.

Все это произошло за несколько секунд. Толпа, смотревшая поединок, бесновалась. Теперь зрители болели уже за гнома и своими криками старались подбодрить его, но бородатому было все равно — я видел это по его глазам. Теперь я понял, почему Кадрун был так спокоен — эти люди и вправду не представляли для его бойца никакой опасности!

Вторая пара соггенов быстро опомнилась, и уже наседала на подгорного жителя — но безуспешно. Тот, вырубив сразу двоих, встал на одном месте как скала, не давая людям даже приблизиться к себе. Его кистень выписывал замысловатые фигуры, превратившись в одно размытое пятно. Два бойца Хаггара несколько раз пытались добраться до каменного коротышки, но каждый раз отскакивали, боясь повторить участь друзей.

В какой-то момент гному, по всей видимости, надоело ждать, и он мощным броском отправил свой щит, словно метательный диск, в одного из соперников. Тот этого явно не ожидал, и едва успел подставить меч. Но получилось не слишком удачно — он выставил оружие под углом, и щит, чья кромка была обита отполированным металлом, со звоном скользнул по лезвию и выбил оружие из руки человека! Толпа ахнула — сомневаюсь, что подобное они когда-либо видели.

Согген вскрикнул, роняя меч, а в следующий миг гном, перехвативший кистень за цепь, как нунчаками нанес рукоятью два быстрых и точных удара — в печень и грудь. Как раз туда, где находилось солнечное сплетение. Мужчина рухнул, задыхаясь, а гном успел развернуться в последний момент и, снова перехватив оружие, поймал на цепь меч последнего противника, одновременно пнув его под колено. Из-под соггена словно выбили ногу — так стремительно он рухнул на землю. Впрочем, практически так и было. Добавив своей толстенной подошвой последнему человеку удар в грудь, гном оглянулся на четырех лежащих в грязи соперников. А затем вскинул руку со своим оружием, и издал победный вопль.

Толпа была в восторге. Кроме тех, кто умудрился поставить на четверку Хаггара, разумеется, но и они не слишком жалели, что потратили деньги на такое зрелище. Где на такое еще посмотришь?! Один коротышка под орех разделал четырех опытных бойцов! Да, чувствую, разговоры об этом здесь стихнут не скоро…

Найдя глазами Кадруна, я увидел, как он похлопал по спине подошедшего к нему победителя и что-то ему сказал. Вокруг гномов уже образовалась толпа — каждый хотел выразить восхищение мастерством, показанному в поединке, но подгорные жители не особо обращали на это внимание. Увидев меня они, словно ледокол, прокладывающий себе путь через арктические льды, поперли вперед. Захватив меня по пути, гномы подошли к стоявшему в полном шоке Хаггару. Ухмыляясь, Кадрун сказал:

— Ну что, обозник, выкладывай шестьдесят серебряных, — и обернувшись на встающих с чужой помощью соггенов, добавил, — Кажется, дополнительная охрана тебе не помешает.

* * *

Было прекрасно видно, где начинаются болота Венги. Холмистая равнина, по которой я ехал так долго, здесь упиралась в темный, мрачный и очень густой лес, укутанный зеленоватым туманом. Лес этот рос в низине и был совсем невысоким, но тянулся в обе стороны от тракта, насколько хватало глаз.

Подъехав поближе, мы увидели, что большая часть деревьев растет на редких лабзах — островках из земли, остатков растительности, веток и прочего дерьма. Место между ними было заполнено водой — вонючей и грязной, местами заросшей мшистым ковром. Единственным надежным и твердым местом была дорога, по которой мы ехали. На этом участке она была вымощена здоровенными белыми плитами, которые местами скрывались под водой.

Мы, как и планировали, выехали из Ключей еще до рассвета, и до болот добрались только к полудню. Обозники всю дорогу зевали и кутались в плащи, охранники хмуро дергали за поводья своих лошадей и изредка бросали злобные взгляды на гномов. Могу их понять — так опозорить звание соггена! Иронизирую, конечно. Но вчерашним вечером спать рано не пошел никто — все обсуждали зрелищный поединок.

Я уже успел убедиться, что соггеном может назваться любой, кто хотя бы приблизительно знает, с какого конца держаться за меч — было бы желание. Не спорю, есть среди них и действительно хорошие бойцы — такие, как Матиас, например. Есть и совсем позорные — как та четверка, оставшаяся в Ключах. У двоих из них была сломана челюсть, у одного — несколько ребер. Четвертому повезло больше других — его боец Кадруна пожалел и просто отметелил так, что мама не горюй. Но продолжать путь они не могли. Не то, что в качестве охраны — даже как пассажиры доставили бы нам кучу хлопот. Поэтому Хаггар, зло рыча, оставил их в деревушке. Еще и наорал, за то, что опозорили его.

Вместо этих бедолаг охраной теперь был десяток гномов. Они рассредоточились по всей длине не слишком большого обоза, и невозмутимо попыхивали трубками, сидя на козлах. Да, выяснилось, что гномы очень любили табак. Лошадей у них не было, так что они свободно расселись по телегам и зыркали по сторонам, надеясь заметить приближение потенциального противника.

К нашему счастью, большую часть пути через болота мы преодолели без происшествий. Первый неприятный случай произошел, когда одному из обозников приспичило отлить. При всех, видите ли, он этого сделать не мог, поэтому отошел на край дороги и отвернулся. Зря он это сделал… Мы даже не успели ничего понять — только услышали тихий всплеск в заводи у самой кромки тракта. Когда несколько человек из последних телег обернулись — увидели лишь, что в мутной воде расходятся кровавые круги. Кто-то потом говорил, что заметил несколько кольчатых сегментов, мелькнувших в воде.

Этот момент заставил всех напрячься, и как выяснилось — не зря. Уже ближе к концу болот случилось еще кое-что, гораздо более неприятное. Местность здесь была уже более сухая — по обеим сторонам дороги поднимались невысокие холмики, заросшие молодыми деревьями, а дорога не была залита водой по самые щиколотки. Народ в обозе радостно переговаривался, и только гномы с каждой сотней метров почему-то мрачнели все больше и больше. Один из них спрыгнул с телеги и приложил ухо к земле, проведя в таком положении несколько минут. А после, перед самым въездом между этими холмами, подгорные жители потребовали всех надеть доспехи (у кого они были), и отправить на возвышенности разведчиков. Желающих удаляться от дороги даже по твердой почве не нашлось, да и Хаггар не горел желанием приказывать своим людям удаляться от обоза. Однако, понимая, что гномы могут оказаться правы, все же выделил двух человек, и отправил их на пригорки.

Мы прождали почти полчаса, но разведчики так и не вернулись. Это насторожило всех, и народ, предчувствуя самое плохое, двинулся дальше. Все, что случилось потом, осталось в моей памяти кучей бессвязных обрывков и слайдов.

Вот мы движемся по дороге. Вот раздается жуткий вопль, и с обоих холмов вниз начинают бежать странные и страшные лохматые создания с уродливыми мордами и оружием в руках. Катятся бревна. Крики, стоны, лязг железа. Командный голос Кадруна и зычный клич гномов. Стрела, попавшая в грудь моему коню и то, как он упал, а я словно пробка вылетел из седла. Руку соггена, затаскивающего меня в телегу. Еще я помнил, как рядом с ней оказались сразу четверо этих созданий. Не знаю, как я не наложил в штаны от страха и не оцепенел — наверное, сработал инстинкт самосохранения.

Вскинув арбалет, я разрядил его в лицо первой твари и с удивлением услышал человеческий вопль. Гном, ехавший на нашей телеге, крошил еще одного противника своей секирой — он уже успел отсечь ему руку, и из культи толчками выливалась бордовая кровь. Еще двух из луков подстрелили соггены, ехавшие чуть позади нас.

Я огляделся словно во сне — вокруг кипел бой. Нападавшие превосходили нас числом, но уже сейчас на земле их валялось гораздо больше, чем обозников. Не в последнюю очередь — благодаря гномам. Они удерживали подходы к телегам, на которых стояли лучники и без остановки лупили стрелами по нападавшим.

Словно очнувшись, я принялся в темпе перезаряжать арбалет. Хвала небесам, с помощью «козьей ноги» сделать это удалось быстро. Рядом со мной, хрипя, и пуская кровавые пузыри изо рта, упал один из соггенов с луком в руках — тот самый, который помог мне взобраться на телегу. В его груди засел арбалетный болт, вошедший по самые летки. Мое чувство опасности, которое сработало тогда, на хуторе, снова завопило. Я даже не был уверен, что в этот момент управлял своим телом — меня просто бросило под борт телеги, и над тем местом, где я только что стоял, свистнули несколько стрел. Высунувшись из-за укрытия, я увидел, что на пологом склоне стоят несколько существ с арбалетами и луками в руках. Прицелившись, я выпустил еще один болт, но промазал, и снова скрылся за бортом телеги, судорожно заряжая свое оружие. Что творилось рядом, я даже не видел. Только слышал, что стоял невообразимый гвалт, и грохот сшибающейся стали клинков.

Все закончилось гораздо быстрее, чем я мог предположить. Выглянув из-за своего укрытия после очередного выстрела, пятого или шестого, я с удивлением обнаружил, что гномы, собравшись двумя пятерками, поднимаются по склонам обеих холмов. Те из наших лучников, что еще оставались на ногах, стреляли по нападавшим поверх голов коротышек. И странные существа, не выдержав такого напора, бросились наутек. Преследовать их не стали — гномы, убедившись, что противник не вернется, спустились к телегам и тут же, без вопросов, принялись помогать людям закидывать убитых и раненных в телеги.

Я стоял посреди всего этого побоища и меня колотила крупная дрожь. Обратив внимание на существо, которое подстрелил в самом начале, я чуть было не блеванул. Спрыгнув с телеги, я наклонился над ним, чтобы удостовериться в своей догадке.

Никакие это были не существа — обычные люди в звериных шкурах и жутких берестяных масках. Мой болт прибил такую к черепу человека словно гвоздь, разворотив тому половину лица. Рядом с убитым валялся тот, которому гном с нашей телеги отрубил кисть. Вокруг него все было залито кровью. Еще неподалеку валялись трое, напоминающие, скорее, кровавую кашу, нежели людей. Запах стоял такой, что я все-таки не выдержал, и меня вырвало. Проблевавшьсь, я прислонился к телеге и вытер рот рукавом своей рубахи, посмотрел на подошедшего ко мне гнома. Он, улыбаясь, хлопнул меня своей мозолистой ладонью чуть выше локтя, и направился дальше. Тяжело дыша, я выпрямился. Сегодня я первый раз в жизни убил человека. Убил, даже не задумываясь…

Покидали мы узкую ложбину в спешке. Захватили с собой несколько трупов нападавших, чтобы предъявить их префекту местного округа, наших погибших спутников — и продолжили путь. Обирать разбойников никто не собирался, да и задерживаться в этом месте никому не хотелось.

Когда болота Венги уже остались позади, Хаггар, покинувший свою телегу, позвал меня с собой и подошел к Кадруну, а затем поклонился ему.

— Спасибо вам, почтенный. Если бы не твои воины… А. да что там, — он махнул рукой, — И прошу прощения. За то, что сомневался в вашей доблести.

Гном, выслушав мой перевод, удивленно крякнул и протянул главе обоза руку. Тот с радостью ее пожал, и предложил выпить самогона. Кадрун отказываться не стал, и через некоторое время мы втроем изрядно набрались крепкой выпивки за ничего не значащими разговорами.

А уже к вечеру наш обоз добрался до ближайшей крепости, название которой я так и не запомнил — к моменту приезда у меня глаза были собраны в кучу, и я едва держался на ногах. Единственное, что мне запомнилось — как Хаггар рассказывает коменданту о произошедшем. Кстати, внутрь крепости всех нас не пустили — лишь раненных, которых было около пятнадцати — так что мы встали биваком под каменными стенами, и наконец-то смогли как следует отдохнуть. Я с трудом проглотил несколько ложек густой каши из общего котла, и отправился спать, завернувшись в свое одеяло прямо под телегой. Но положить перед этим кинжал рядом с собой я все же не забыл. Спать с оружием под рукой уже вошло у меня в привычку.

Глава 13

Подъезжая к Риноре, я благодарил судьбу за то, что остаток пути мне удалось преодолеть безо всяких приключений. После болот Венги со мной, тьфу-тьфу-тьфу, не произошло ничего, что могло бы угрожать жизни. Правда, пришлось замедлиться, ведь до ближайшего города я добирался с обозом Хаггара. Моего коня, как я уже говорил, подстрелили. Хорошо, что даже пребывая после боя в «затуманенном» состоянии я догадался снять с мертвого животного седло, сумки и упряжь, иначе пришлось бы потратиться еще сильнее.

Как бы мне не хотелось разменивать золотой, а сделать это пришлось. Правда, в этот раз проблем не возникло — в Кольстенхайме я быстро нашел менялу, и даже не позволил ему меня обвесить — получил чуть больше серебра, чем в Корневище. И с покупкой коня все прошло гладко. Я, конечно, специалистом не был, зато попросил Хаггара помочь мне в этом нелегком выборе. И он без проблем согласился — все-таки, частично именно благодаря мне гномы присоединились к его обозу. А без них всех нас, с большой долей вероятности, ждала бы бесславная кончина в этих чертовых болотах.

Сами гномы, кстати, собирались продолжать свой путь с обозом довольно долго, но расстались мы именно в Кольстенхайме. Мне нужно было ехать дальше на запад, а обоз свернули на северный тракт. Попрощались мы достаточно тепло и, проведя на постоялом дворе «Золотой гусь» (понятие не имею, откуда хозяин выдумал это название) еще пару дней, я тоже покинул это гостеприимное место.

Как бы там ни было, к предпоследнему летнему месяцу я добрался до пункта своего назначения. В глаза мне сразу бросилась масса отличий от тех поселений, где мне довелось побывать. Конечно, я и раньше обращал внимание на то, что чем дальше на запад я продвигался — тем цивилизованнее жили люди. Но возле Риноры это было выражено гораздо более явно.

Дороги здесь поддерживались в прекрасном состоянии — однажды я стал свидетелем, как пятеро рабочих меняют растрескавшуюся дорожную плиту, площадью в несколько квадратных метров. Использовали они при этом двухблочную систему катушек, хитро закрепленную на здоровенную телегу. Усилий при погрузке мужики прилагали самый минимум.

Также я впервые увидел транспорт местной аристократии — кареты. Они здесь были самые разнообразные — большие, маленькие, с наглухо зашторенными окнами и без верха. Двуколки, фаэтоны, коляски, кабриолеты, дормезы (в которых можно было запросто завалиться спать — настолько просторными они были) — разнообразия хватало. Мне кажется, пока я не встречал двух одинаковых экипажей.

Что касается самой аристократии, то она тут, безусловно, была. И первое впечатление производила далеко не самое приятное. Увидев первую пару дворян в дне пути от Риноры, я чуть было не дал одному из них в зубы — но хвала небесам, удержался. Я, видите ли, загораживал им проезд своей «клячей». Потребовав, чтобы я немедленно уступил дорогу благородным господам (хотя места было столько, что тут могла бы разъехаться целая армия) они, бряцая дорогущим (на вид) оружием, важно продефилировали мимо, бросив на меня презрительные взгляды. Я не стал рыпаться — а зачем мне лишние проблемы? Езжайте, куда ехали, господа хорошие.

Но кое на что в их обличье я обратил самое пристальное внимание. У дворян были пистолеты. Нет, не револьеры, конечно, а те здоровенные бандуры, которые нужно было заряжать вручную. Тем не менее, я узнал, что в этом мире есть порох.

Ринора встречала меня широкой лентой реки, огибающей город, и яблоневыми садами, раскинувшимися на подъезде к городу. Фрукты уже созрели, и в воздухе витал дивный запах. Не удержавшись, я сорвал одно из яблок и незамедлительно вгрызся в него, едва не проглотив язык от удовольствия — фрукт оказался невероятно вкусным!

Через реку был перекинут каменный мост, ведущий прямо к воротам. Поначалу я не понял, что меня смущает, но подъехав поближе, сообразил — ворота были вырезаны в сплошной стене. Только представьте — огромная крепостная стена, окружающая город, была цельной! Ни малейшего стыка, ни зазора — ничего!

Засмотревшись на нее, я погрузился в свои мысли. И не заметил, как встал посреди дороги, мешая всем остальным. Людской поток здесь был немаленьким — кто-то постоянно выезжал из ворот или наоборот, въезжал в город.

В реальность меня выдернул свист одного из стражников, дежуривших здесь.

— Эй, деревня, чего встал? Подойди-ка сюда, — услышал я голос справа от себя. Тряхнув головой, я спрыгнул с коня и, взяв его под уздцы, подошел к обращавшемуся ко мне человеку.

Молодой парень (судя по внешности, он был даже младше меня) явно скучал. Могу представить — сидеть целый день на бочке и вглядываться в лица приезжих — рехнуться можно. А тут неожиданно появился повод поразвлечься — в лице неотесанного деревенщины. Я присмотрелся к стражнику — невысокий, черноволосый. Нос свернут набок — наверняка, в драке. Карие глаза с легкой искоркой, легкая щетина. Ну что ж, давай поговорим, если тебе заняться больше нечем. Ты явно здесь провел много времени, и можешь ответить на интересующие меня вопросы.

— Никогда не видел таких стен, — начал я.

— Конечно, где бы ты их увидел? Такая стена только в нашем городе, — ответил стражник, — Кто такой? Откуда едешь? Цель прибытия?

— Меня зовут Дангар. Еду из Лесного края, — сказав это, я на секунду задумался, и вытащил письмо, которое мне выдал еще комендант крепости Столхейм. Конечно, она была далеко, и не факт, что стражник вообще слышал о такой, но… Можно сразу произвести нужно впечатление. Чтобы поставить этого парнишку на место, — Приехал, чтобы обучаться магии.

Смерив меня сомневающимся взглядом, паренек развернул уже порядком затасканное письмо. Мне не раз доводилось показывать его конным разъездам на дорогах и стражникам в городах. Конечно, это письмо не было документом, удостоверяющим личность (да тут таких и не водилось, насколько я мог судить), но упоминание о том, что я завалил вампира, всегда действовало безотказно. Удивительно, но еще ни разу никто не усомнился в подлинности письма. Раньше я об этом задумывался, но не находил объяснений (спрашивать такое у стражников было по меньшей мере глупо). Теперь же все встало на свои места.

Изучив небольшой клочок пергамента, парнишка открыл рот и широко распахнул глаза, глядя на меня.

— Отрезал голову вампиру? — наконец уточнил он

— Это правда, — пожал я плечами.

— Проверим, — взяв себя в руки, стражник вернул на лицо маску прожженного скептика, и подошел к небольшой караулке, расположенной тут же. В распахнутой настежь двери виднелся человек, сидящий внутри.

— Ронкан, тут у нас интересный документ. Глянешь?

Второй стражник лениво взял лист и, даже не посмотрев на него, провел кольцом над гербовой печатью. Та на секунду засветилась красным, и потухла. Ронкан все также лениво кивнул, возвращая бумагу первому стражнику, и вернулся к созерцанию облаков. Интересно. Оказывается, письмецо-то не простое! И подделывать такое, наверняка, опасно. Если вообще, возможно это сделать.

Паренек подошел ко мне. Вся спесь исчезла моментально — теперь его вид выражал лишь крайнюю степень заинтересованности к столь неказистой, на первый взгляд, персоне.

— Первый раз встречаю человека, который собрался обучаться магии в таком возрасте. Расскажешь про вампира? — без обиняков спросил он.

— Расскажу, конечно, — легко согласился я. Мне импонировала манера общения этого паренька. Он не общался на «рэ», как говорили в определенных кругах, но вел себя очень свободно, располагая к такой же ответной реакции, — У меня тоже много вопросов, я первый раз в Риноре. Но ничего, что ты сейчас, вроде как… на посту?

— Да, долго болтать с одним и тем же человеком нельзя. С бумагой у тебя все в порядке. Слушай, можно дам совет? Если ты первый раз здесь, тебе надо где-то остановиться. Сейчас езжай прямо по дороге, ведущей от ворот. Кварталов шесть всего. Потом будет небольшая площадь, с памятником усатому мужику в центре — ты перед этой площадью сворачивай направо и минуй еще квартал. Увидишь таверну «Щука и карась». Она не слишком дорогая, но чистая, и с собственной конюшней. Да и хозяин нормальный, не жадный. Комнаты есть всегда. Остановись там, а вечером, после смены, я загляну и поболтаем. Идет? Меня, кстати, Сандро зовут.

— Рад знакомству, — кивнул я, — И спасибо за наводку, воспользуюсь твоим советом. Увидимся вечером

Отлично, не придется тратить времени на поиск постоялого двора. Вряд ли стражник стал бы рекомендовать дыру, в которой меня оставят без штанов, так ведь? Решив, таким образом, этот вопрос с самим собой, я попрощался и направился по указанному адресу.

Ринора производила очень приятное впечатление. На улицах практически не было грязи — все дороги вымостили каменными плитами немалого размера и брусчаткой, по бокам проезжей части на многих улицах имелись деревянные тротуары. Пока я ехал до «Щуки и карася», разглядывал дома и лавки. Большинство строений были двух и трехэтажными, стоявшими вплотную друг к другу. Часть зданий была построена из красного, желтого и серого кирпича, часть — из монолитных каменных блоков, а кое-что — из бруса и бревен. Возле некоторых домов были разбиты аккуратные палисадники.

Вообще, по части «благоустройства» тут все было в порядке. Даже удивительно, что в средневековье об этом подумали, но на тех улицах, по каким я успел проехать, было очень много зелени. Кустарники, деревья неизвестных мне пород — разве что ели угадывались безошибочно, а в остальном — было совершенно непонятно, что это за виды. Некоторые напоминали ясень — но форма листа была совершенно другой. У других листки напротив — были точной копией листов клена, но их размер едва дотягивал до трех-четырех сантиметров, а сам ствол напоминал огромный куст.

Вывески, висевшие над лавками, были тщательно покрашены, в окнах многих домов стояли добротные стекла — не мутные «лунные», какие я видел в Корневище, Крогенхесте и других городах по пути сюда, а нормальные и прозрачные. По всем признакам, люди здесь обитали гораздо более зажиточные, нежели там, откуда я приехал.

Таверна оказалась на месте. Действительно, у нее оказалась своя конюшня, где я и оставил свой транспорт, заплатив мальчишке-конюху пару медяков и попросив его присмотреть за конем. Тот, радостно улыбаясь, пообещал, что все будет в лучшем виде. Уточнив у мальца, которому на вид было лет двенадцати, есть ли в таверне свободные комнаты и, получив утвердительный ответ, я снял с коня сумки с вещами, и зашагал через небольшой двор к главному входу.

Внутри было чисто и вкусно пахло чем-то мясным. Я понял, что ужасно проголодался и, завидев хозяина возле одного столов, направился прямиком к нему. Комната мне нашлась быстро — сговорившись о цене за неделю, хозяин свистнул молодую работницу и отправил прибраться там и застелить постель. Я долго смотрел ей вслед, когда она поднималась по лестнице на второй этаж. Девушка мне понравилась — стройная, но с округлостями в нужных местах. Густые рыжие волосы, собранные в хвост, милое личико с острым носиком и веснушками. Посмотрев на нее в первый раз, я сообразил, что у меня больше полугода не было секса. Естественно, реакция ниже пояса последовала незамедлительно, и я сделал вид, что поправляю сумку, на самом деле, принимая более удобную позу.

Девушка обернулась на одной из последних ступенек и посмотрела на меня. Я, не выдержав, подмигнул ей. Она усмехнулась и продолжила подниматься. Интересно, что эта усмешка значит? Может, я ей понравился, и сегодня меня ждет приятная ночь?

Заказывая себе обед, я не переставал думать об этом. И когда ел, рыжая никак не выходила у меня из головы. Пару раз она мелькала в зале, но не обращала на меня никакого внимания. А может, делала вид, не знаю. У меня, честно говоря, ниже пояса в определенном месте все горело так, что я собирался подняться в комнату, и «спустить пар» самостоятельно. Но передумал, решив, что от простого разговора с девушкой вреда не будет.

Так оно и оказалось. Служанку звали Ламея, и мы с ней очень быстро поладили. Я, под выдуманным поводом, спросил о пустячке, она ответила, я отвесил комплимент — вся схема мало чем отличалась от той, которой я раньше пользовался в ночных клубах. Девушки и там и тут оказались одинаковые, и через некоторое время мы мило беседовали на очень близком расстоянии друг от друга. Правда, только после того, как я сходил в общественную баню — оказывается, она стояла прямо по соседству с трактиром. Там же можно было и постирать вещи, чем я и занялся.

Кстати, в пути я все-таки умудрился усовершенствовать трусы, вшив в них вместо резинки обычную веревку. Это быстро решило проблему. Вот только в бане я увидел, что нижнее белье тут в ходу (хвала небесам!). Но признаюсь честно — отличались покупные труселя от моих не слишком сильно.

В общем, переодевшийся, свежий и чистый я вернулся в трактир, и до самого вечера болтал с Ламеей. Периодически я ловил хмурые взгляды хозяина трактира, а девушка убегала выполнять очередное поручение, но народу было немного, поэтому мы отлично пообщались. Пришлось сознаться, что я жду товарища, но после его визита я надеялся, что она найдет время рассказать мне что-нибудь интересное о местных звездах. Чушь? Еще какая. Слышали бы вы, что я ей плел, но невероятный факт — кажется, это работало! Девушка несколько раз ненароком прикасалась ко мне, и в такие моменты я только скрипел зубами, пытаясь не взорваться. Я поставил себе твердую цель — сегодня же затащить Ламею в постель.

Сандро пришел сразу после заката. Я сидел в углу общего зала (сам не заметил, как начал выбирать именно такие столы в заведениях) и тянул бокал с вином. Рядом стоял кувшин, который я надеялся влить в молодого стражника и как следует порасспросить его обо всем, что мне интересно.

Мой новый знакомый, как выяснилось позже, совсем не был против такого времяпровождения. Мы выпили за знакомство, и неторопливый разговор затянулся за полночь. Веселый и жизнерадостный парень был стражником всего полгода. До этого момента он прожил в Риноре два года, работая то там, то тут, а до этого — помогал отцу на ферме, расположенной ниже по течению реки. Но ему всегда хотелось жить в большом городе, что он и решил реализовать, собрав пару своих вещей, и покинув отчий дом. Больше о семье парень ничего не рассказал но, откровенно говоря, мне было все равно — ведь интересовало совсем другое.

К сожалению, завалить стражника вопросами не получилось — он твердо решил узнать всю историю с вампиром, так что для начала в роли рассказчика пришлось выступать мне. Потом пошли другие рассказы — о моем путешествии, встрече с эльфами, поединке гнома с четыремя соггенами, о болотах Венги и всех событиях, которые со мной произошли за последние месяцы. Конечно, я опустил многие детали, включая то, откуда прибыл на самом деле. Также я ничего не стал рассказывать о Черном Псе и его наемниках. Выдал себя за обычного жителя Лесного края, который слишком поздно понял, что у него есть Талант. И если бы не встретил эльфов — так никогда бы об этом и не узнал. По крайней мере, эта версия была официальной. Так я решил, пока ехал в Ринору.

Немного вранья тут, приукрасить или опустить определенный момент здесь, добавить щепоть правды и смешать все это, но не взбалтывать — и вуаля, ваш новый друг сидит и слушает, разинув рот. Ну, и еще вино делало свое дело. Но после моей истории я видел, что юный стражник (а он и вправду оказался юным — Сандро совсем недавно стукнуло девятнадцать лет, по нашим меркам. Здесь же ему было всего девять с половиной) просто мечтает о подобном путешествии. Вот идиот, лучше бы мечтал о теплой постели, деньгах и рыжей девушке под боком.

Я сообразил, что смотрю на вновь появившуюся в зале Ламею и улыбнулся ей. Она подмигнула в ответ, и пошла разносить выпивку. Проводив ее точеную фигурку плотоядным взглядом, я вернулся к нашему разговору:

— Как я сказал — мне нужен человек, который обучит меня магии. Учитель, точнее говоря. Я слышал, что в Риноре есть целая академия. Где она находится?

— Да в самом центре внутреннего города, — махнул рукой Сандро, — Но отбор там очень строгий. И я не слышал, чтобы когда-нибудь там появлялся ученик твоего возраста — обычно детей с Талантом находят очень рано, и практически сразу привозят в Академию, — он выделил последнее слово, — Кроме тех случаев, когда маг рождается в семье очень богатого дворянина. Тогда его обучают в замке, как правило.

— Интересно. А как происходит отбор?

— Я не знаю точно, маги об этом практически не говорят. Много всяких баек есть, но поди пойми, где правда, а где вымысел?

Мы снова выпили. Я задумался. Этот вопрос волновал меня больше других.

Разговор пошел дальше, и я узнал еще кое-что интересное. Оказалось, что большинство магов были действительно «так себе колдунами». Они владели парой-тройкой заклинаний и всю жизнь проводили не слишком заметно, стараясь развиться в одном из направлений. В том, в каком проявлялся их Талант. Таких ветвей развития было огромное количество — Стихии, Свет, Тьма, Магия крови, Телепатия, Некромантия, Геомантия, Целительство, Маскировка и еще сотни и сотни разных направлений. Были даже сугубо бытовые направления магии, которые позволяли интуитивно готовить великолепные блюда, даже если ты ничего не знаешь об ингредиентах, которые используешь.

По сути, эту информацию подтверждали слова Едримина, который говорил, что Талант есть у любого живого существа. Вот только развивался он до нужного уровня, судя по всему — у единиц. Но были и редкие исключения из этого правила. Такие, как ректор академии магии, например, или советник правителя Риноры — и тот и другой были весьма одаренными магами, потратившими на изучение и развитие своих способностей практически всю жизнь (они оба уже были немолодыми). Было несколько мощных колдунов в прошлом, и сейчас нет-нет, да и появлялся кто-то с очень ярким Талантом. Но таких, к несчастью, либо быстро убивали, либо нанимали правители далеких земель, либо они погибали сами, поверив в свое всемогущество. Идиоты.

Последнее слово я произнес вслух, и Сандро, уже изрядно набравшийся вина (нам принесли уже третий кувшин, и большую часть выпил стражник — я все еще цедил второй стакан), заметил, что оскорблять магов — ой как опасно. Могут и молнией шарахнуть, и послать мужское бессилие. Если у самих сил хватит, конечно. Убить не убьют (скорее всего), но осадочек останется, и придется потратить кучу денег на восстановление или лечение.

Вопрос с деньгами, кстати, меня тоже волновал ох как сильно. Пока я ни в чем не нуждался — от второго эльфийского золотого осталось чуть больше семидесяти серебряных монет. При той цене, что я заплатил за проживание в таверне и сегодняшний обед и ужин, этих денег мне хватит на два месяца, если я не буду тратить их ни на что другое. А значит — на полтора месяца, потому что тратить все равно придется.

— А обучение в академии платное? — наконец спросил я.

— Нет. Настоящие, сильные маги, очень нужны любому городу Вольных земель, так что правители и чиновники делают все, чтобы заинтересовать их остаться в родных краях. Поэтому обучение бесплатное. Кормежку и проживание тоже предоставляют, насколько я знаю.

Это меня порадовало, но главный вопрос оставался открытым — возьмут ли меня в академию?

Просидев со своим новым другом еще полчаса я, сославшись на усталость, отправился спать. Мы договорились, что я зайду на пост к Сандро через пару дней и расскажу, как продвигаются мои дела.

Трактир к тому моменту уже почти опустел — за столами оставалось всего несколько человек. Я поискал глазами Ламею, и заметив ее возле входа на кухню, направился прямиком туда. Попросив ее принести горячей воды в мою комнату, я поднялся наверх. Девушка не заставила себя ждать. Правда, воду взять она как-то позабыла, да и покинула мою комнату только утром, оставив меня блаженно валяться на кровати и улыбаться, как полного идиота. Но настоящие джентльмены не распространяются о подобном, не правда ли?

Глава 14

Академия магов не производила того волшебного ощущения, на которое я рассчитывал. Никаких тебе высоких башен, невесомых шпилей, иллюзий над зданиями и волшебных зверей в саду. Все совершенно обыденно — три трехэтажных корпуса каменного здания, расположенные буквой «П». Вокруг — небольшой и весьма дикий парк, огороженный высоченным забором в два человеческих роста.

Тропинка через заросшую высоким кустарником лужайку привела меня прямо к главному входу. Там висело огромное кольцо, торчащее из пасти неизвестного мне животного. Трижды бухнув им о дверь, я задумчиво огляделся. А где же все студенты? В парке не было ни одной живой души, в окнах не мелькали силуэты. Может быть, сейчас идут занятия?

Прождав минут пять, я понял, что открывать мне никто не собирается, и постучал еще раз — гораздо настойчивее. На этот раз меня все-таки услышали — одна из массивных створок распахнулась, и на пороге показался невысокий сухопарый старичок в затасканном жилете. Окинув меня недовольным взглядом, он откашлялся и поинтересовался:

— Что привело вас сюда, молодой человек?

— Меня зовут Дангар, — представился я, — И я прибыл, чтобы поступить в вашу академию.

Еще один взгляд, который нельзя было трактовать однозначно.

— Сколько вам лет? — наконец прозвучал вопрос, явно терзающий старика. Я уже привык переводить местные годы в наши, «земные», так что с обратным подсчетом проблем тоже не возникло. Все просто — дели на два, и не ошибешься.

— Двенадцать.

— И как давно вы обнаружили свой Талант?

— Простите, — я начинал терять терпение, — а все собеседование будет происходить на крыльце?

Старичок фыркнул, и захлопнул дверь прямо перед моим носом. Я от такого приема слегка обалдел и мигом разъярился. Вот ведь урод! Это что, и есть тот самый «строгий отбор»?! Какой-то старый козёл смотрит, сколько тебе лет, и принимает решение на основании этого!?

Я забарабанил в дверь кулаками, намереваясь не останавливаться, пока мне не откроют. Буквально через минуту распахнулась другая створка, и в ней возник все тот же старикашка. Мне показалось, что в его облике что-то неуловимо изменилось…

— Послушайте…, - начал было я, но он меня перебил.

— Рад приветствовать вас в академии магии города Ринора. Цель вашего визита?

Я уставился на него, ничего не понимая. Это что, шутка? Или проверка? Глубоко вздохнув. Я успокоил себя, и ответил:

— Обучение магическим наукам.

— Прекрасно! — он улыбнулся, — владеете ли вы Талантом, молодой человек?

— Да.

— Каким, если не секрет?

Я решил, что не буду дерзить в этот раз.

— Могу понимать любой язык и говорить на нем.

В глазах старика загорелся огонек, и он окинул меня оценивающим взглядом.

— Любопытно. Второй король Аластонского королевства очень любил жареную печень. Повторите.

— Второй король Аластонского королевства очень любил жареную печень, — чувствуя себя идиотом, повторил я.

— Копая яму другому, не забудь вырыть еще одну — для себя. Повторите.

— Копая яму другому, не забудь вырыть еще одну — для себя.

— Хэлладэй наскара умбинго сотрен. Рукенго.

— Хэлладэй наскара умбинго сотрен. Рукенго. Полагаю, это только что выдуманный вами набор звуков.

Старичок довольно улыбнулся, открыл дверь шире и пригласил меня внутрь. Мы оказались в длинном и практически пустом коридоре. На одной из стен была куча дверей, на другой (с лицевой стороны здания) были лишь окна и витражи. Махнув рукой, старичок повел меня за собой куда-то вглубь здания.

Кругом стояла мертвая тишина, нарушаемая только звуком наших шагов. Точнее, моих — старик передвигался совершенно бесшумно, и я уже начал беспокоиться, не призрак ли он? Поэтому, когда раздался первый удар колокола, я вздрогнул. В этот же самый момент академия словно ожила — несколько дверей распахнулись, и из них начали выходить люди. Я догадался — это были ученики.

Их было не слишком много. Пара десятков человек вышла из шести дверей и все разбрелись в разные стороны. Мимо нас пробежала компания из трех совсем еще маленьких пацанов. Самыми взрослыми, на мой взгляд, были две девушки и парень, показавшиеся в коридоре последними. По моим меркам им можно было дать не более семнадцати-восемнадцати лет. Выглядели эти ребята достаточно серьезно — степенно прошествовали мимо нас, бросив на меня пару заинтересованных взглядов. А затем удалились, обсуждая что-то, чего я даже не понял. Возраст остальных колебался от десяти до четырнадцати.

Старик повел меня дальше. Мы поднялись на этаж выше, и он оставил меня возле одной из дверей точно в таком же коридоре, указав на нее.

— Здесь вы пройдете тестирование. После вас пригласят на собеседование. Удачи, — и, не оборачиваясь, старичок все также бесшумно удалился.

Я пожал плечами и зашел в указанное помещение. Оно было совсем небольшим, и напоминало каморку. По центру маленькой комнаты стояла парта и стул. Я вздохнул и сел, полагая, что сейчас мне принесут задания, тесты, или еще что-то. Недосказанность и неизвестность выводили из себя, но я старался держать себя в руках. Спокойно, Дэн, главное — не паниковать, и все получится. Ты — маг! Ты все сможешь.

Но никто в каморку не зашел. Вместо этого я почувствовал неестественно резкий запах озона, и на парте с тихим щелчком появилась папка с тонким пергаментом, а также чернильница и перо. Хмыкнув, я открыл папку и уставился на первый лист.

Уже на третьем вопросе стало понятно, что тест я провалил. Большую часть того, что там было написано, я не понимал. Точнее, понимал, но для меня все это было лишь пустыми словами. Вот, послушайте: «Зачерпнув силу в первый раз, вы услышали определенный запах. Какой?». Что это за хрень?! Первый раз заговорив с наемниками, я ничего не почувствовал. Ну, не считая запаха готовившейся на костре дичи. Но это явно было не то, о чем меня спрашивали! Или вот: «Расположите метки Силы в нужном порядке» — и десять закорючек, нарисованных на листе. Это был не текст, а именно символы, так что я понятия не имел, как их располагать.

Вздохнув, я начал отвечать. Думаю, не нужно упоминать, что на большую часть вопросов я ответил наугад? Парочка была более адекватными — о строении молекул воды, как я понял, и механизмах горения или рефракции. Мне не составило труда ответить на них, но подобных вопросов было очень мало, а все остальное… В общем, когда я закончил и отложил перо, папка с таким же щелчком исчезла и через несколько минут в дверном проеме показался уже знакомый старичок. Он вновь пригласил меня с собой, и мы поднялись еще на этаж выше.

Тут коридор был обставлен куда как богаче — гобелены на стенах, доспехи, стоящие в нишах, ковры, картины. Подведя меня к очередной двери, старик отворил ее и пропустил меня внутрь. Я оказался в кабинете. Его хозяин сидел за большим резным столом, и вяло пролистывал ту самую папку, которую я терзал последние полчаса.

— Присаживайтесь, молодой человек, — не поднимая взгляда, предложил он. Я занял кресло напротив него.

Человек, сидевший за столом, был уже немолод. Густые кустистые брови, седые волосы, собранные в хвост, такого же цвета борода. И очень необычные глаза темно-синего, почти черного цвета. Одет хозяин кабинета был в мантию из дорогой красной ткани, а на шее у него висел массивный золотой медальон, выполненный в виде змеиной головы, обрамленной в тонкий круг. В глазах змеи сияли два немаленьких зеленых кристалла.

Закончив с папкой, он вздохнул, и посмотрел на меня.

— Меня зовут Рошан. Расскажите о себе. Откуда вы?

Это был момент истины. Я много раз размышлял над тем, что рассказать магам, когда, наконец, доберусь до Риноры. Можно было соврать, и выдать заготовленную историю. Исходя из всего того, что я слышал, был весьма высокий шанс, что такой рассказ вполне сойдет за правду. Все-таки выдавать себя мне совершенно не хотелось — мало ли, что взбредет в голову этим магам? Начнут изучать меня, ставить опыты. Хотелось бы прожить долгую и счастливую жизнь, а не загнуться где-нибудь в застенках академии от излишнего усердия местных колдунов.

Именно поэтому я и не торопился рассказывать о том, что я пришелец из другого мира. Я до сих пор знал очень мало о местной религии, государственном строе и еще кучи всяких вещей, на которых стоило бы обратить внимание. Так торопился в академию, что забыл о многих важных вещах, идиот.

Короче говоря, решение пришло само — я поведал Рошану ту же историю, что и Сандро. Кажется, он вполне поверил в мой рассказ, удивившись лишь встрече с эльфами и убийству вампира. Затем посыпались вопросы — как я ощущаю свой Талант, что умею делать, как он впервые проявился, что я при этом чувствовал? Я отвечал как есть, но ничего путного, судя по всему, сказать так и не мог. Услышав о том, что я использую магию рефлекторно, Рошан взял в руки два синих кристалла чуть больше средней картофелины, велел мне встать и долго водил ими вокруг моей головы, периодически делая пометки на листе пергамента. При этом он задавал вопросы о том, что я чувствую и вижу, но никаких отличий от своего обычного состояния я не заметил, о чем и сообщил ему.

Затем в ход пошла штука, подозрительно похожая на видеокамеру. Небольшая деревянная (и очень изящная) коробка с выдвигающимся кристаллом в стальной оправе оказалась направлена прямо мне в лицо. В какой-то момент в голове всплыла фраза «Сейчас вылетит птичка», и я с трудом удержал улыбку. Обстоятельства, к сожалению, к шуткам не располагали. Рошан снова начал ходить вокруг меня, изучая со всех сторон. Затем, по всей видимости, не удовлетворившись результатом, бросил ее на стол и достал с полки несколько книг, предложив мне прочитать по абзацу из каждой на выбор.

С этим заданием я справился на раз-два. Первая книга была алхимическим справочником. Стоило мне посмотреть на открытую наугад страницу, как незнакомые буквы за секунду превратились в понятные мне символы, и я без труда зачитал Рошану рецепт зелья от поноса.

Вторая книга оказалось каким-то жизнеописанием эльфийского императора. Та же история — секунда, и я рассказываю об осаде лесной крепости Насэрандин. Слово показалось мне знакомым, но Рошан, убедившись что я действительно понимаю каллиграфическую вязь, отобрал у меня книгу и сунул в руки третий том.

Это была книга заклинаний, и я с жадностью начал читать с самой первой страницы, но хозяин кабинета очень быстро ее у меня забрал. Черт, а жаль! Там было шикарное заклинание для вызова землятрясения («Стихийная магия используемая при осаде крепостей).

Когда мы закончили, день уже перевалил за середину. Рошан сидел в кресле и постукивал пальцем по столу.

— Дангар, скажу прямо — обучать вас мы не сможем.

Хоть я и был готов к подобному повороту событий, но на душе отчего-то стало ужасно тоскливо. Ну как же так, я ведь могу колдовать! Судя по всему, он прочел разочарование на моем лице и спросил:

— Вы знаете, что основная масса наших учеников попадает сюда в возрасте двух с половиной, трех лет?

— Слышал об этом.

— Знаете, почему? Детский разум более пластичен, а у взрослого человека уже сложились определенные взгляды на мир и его устройство. Наверняка вы не раз подумали, что вопросы в этом тесте, — он потрогал пергамент, — на редкость бредовые? Вижу, что так и было. Поэтому правильных ответов у вас — всего несколько, из более чем двухсот. И признаюсь, я еще не встречал человека, который не имел бы о структуре магии вообще ни малейшего представления, но при этом умел ею пользоваться.

— Поэтому я и приехал сюда, господин Рошан, — я старался, чтобы мой голос звучал ровно, все еще надеясь на то, что удача и в этот раз повернется ко мне лицом, — Когда узнал, что у меня есть Талант. Решил, что только в академии мне смогут объяснить, почему он появился так поздно, и как мне понять и развить его.

— Согласно результатам теста и проверки, — он постучал по кристаллам, которыми водил вокруг моей головы, — у вас попросту нет Таланта и Источника. Да, я убедился, что вы говорите на разных языках, даже давно умерших. Вы предчувствуете опасность, судя по вашим же рассказам, и умудрились ослепить вампира непонятной вспышкой. Да! Это, на самом деле, не уникальный, но редкий момент — по сути, у вас не один Талант, а несколько. Но я их увидеть просто не могу. Все говорит о том, что вы — обычный человек. Я допускал, что вы можете быть просто одаренным в языках, но кое-что меня убедило наверняка в правдивости вашего рассказа. Вы смогли поговорить с нашим привратником. А без зачатков Таланта увидеть проекции Таскара нереально.

— Что, простите? — не понял я.

— Вы же заметили, что во второй раз дверь вам открыл будто бы другой человек?

— Да.

— Оба раза это был не живой человек, а его проекции. Сам Таскар уже очень долгое время не покидал своей лаборатории, и никого туда не впускал. Насколько нам известно, он единственный на материке человек, обладающий способностью создавать своих астральных двойников. Причем — в достаточно больших количествах

Нихрена себе! Вот это умение! Проекция, которая может взаимодействовать с материальным миром!

— Тем не менее, — продолжил Рошан, — наши устройства говорят, что магией вы не владеете. Не скрою, это кажется мне очень любопытным явлением. Либо вы что-то не договариваете, либо мы просто не сталкивались с таким раньше. Но факт остается фактом — мы не можем обучать человека, который ни разу не смог увидеть или зачерпнуть Силу самостоятельно.

Я молчал, обдумывая эти слова. Неужели, придется постигать это таинство самостоятельно? Какие у меня шансы на успех? Да совсем небольшие. Однако Рошан не собирался меня выдворять и продолжил:

— Я бы предложил вам другой вариант. Вы можете стать нашим подопытным. Нет-нет, не стоит пугаться! — рассмеялся он, увидев выражение на моем лице, — Не поймите меня неправильно. У нас здесь есть шестеро лучших специалистов в своих областях на многие лиги вокруг. Каждый из нас попробует проверить, как вы реагируете на те, или иные, проявления Силы. Мы постараемся разобраться в этом феномене, и если сможем — тогда можно будет говорить об обучении.

Задумавшись, я прикинул возможные варианты. Что мне было делать? Искать другую академию? Или отшельников? Вряд ли они смогут мне дать то, чего не могут квалифицированные специалисты. Да и где их найдешь? Конечно, можно было просто забить на магию, и сосредоточиться на своем таланте переводчика, или запустить в этот мир одну из технологий моего времени. Я был уверен, что определенные вещи здесь еще не появились, и у меня получится их воспроизвести — было бы желание, время и деньги. Но магия…

Магия захватила мой разум так, как ничто до этого за все годы, что я прожил. Ну неужели я попал в этот мир с такими способностями, чтобы стать разработчиком оружия или обыкновенным переводчиком при дворе какого-нибудь герцога? Подшипники, резина, оптические приборы, вакуумные насосы, градусники, рядовая сеялка, паровой двигатель — все это я смог бы реализовать, но… Но здесь была магия. Да, непонятная. Да, не слишком действенная. Но она была! И я думал о ней постоянно. Я хотел, я желал научиться пользоваться ей! И был готов на все, лишь бы у меня получилось.

— Пожалуй, у меня нет особого выбора, — улыбнулся я, приняв решение, — Я слышал, что обучение в академии бесплатное. А что насчет платы за использование меня в качестве подопытного? Я приехал издалека, знакомых у меня в Риноре нет, так что… Определенное количество монет в неделю мне бы очень не помешало.

Рошан пытливо изучил меня своим тяжелым взглядом, и кивнул:

— Думаю, мы решим этот вопрос с казначейством города. Питанием мы вас тоже обеспечим на равных со студентами правах. Что до жилья… — он ненадолго задумался, — можем поселить вас в отдельной комнате общежития. Учитывая ваш возраст, вряд ли вам будет удобно делить комнату с детьми.

Что ж, двумя проблемами меньше — еда и жилье у меня есть. Денег еще порядочно, плюс то, что будут мне платить в академии. Все сложилось далеко не так, как я себе представлял, но это лучше, чем ничего. Сейчас нужно успокоиться, обжиться и начать изучение собственных магических способностей. А параллельно можно составить план дальнейших действий.

— Спасибо за ваше предложение, господин Рошан, — я встал из-за стола, — Когда приступим?

— Приходите в академию послезавтра утром. Мы подготовим необходимые документы в совете города, вашу комнату и согласуем график наших, хм… экспериментов. До встречи, молодой человек.

Я понял, что на этом наш разговор закончен, так что попрощался и покинул кабинет мужчины. В голове крутились шестеренки, работающие над новым планом, который потихоньку начал вырисовываться у меня в голове.

Глава 15

В академию я вернулся в назначенный день. К счастью, владелец трактира не стал ерепениться и спокойно вернул мне деньги за те дни, которые я не собирался доживать у него. Я даже удивился такому отношению, и в благодарность купил бутылку лучшего вина, какое только нашлось у него в погребе.

С Ламеей удалось провести еще две незабываемые ночи. Я пообещал, что обязательно буду приходить к ней. Да много чего наговорил, честно признаюсь. Рыжая мне нравилась, а я слишком истосковался по женской ласке, чтобы расшвыриваться такими знакомствами. Правда, волновал меня один вопрос… По поводу контрацепции. Но я понимал, что сделанного уже не воротишь, и надеялся, что ничего не подцепил.

Впрочем, уже наслышав о всяких бабках-заговорщицах и не слишком талантливых магах, занимающихся подобными проблемами, я перестал постоянно переживать. Да, местной медицине было далеко до моего родного мира, это бесспорный факт. Но не жить же монахом всю оставшуюся жизнь? Я бы такого просто не выдержал.

Оказалось, что общежитие академии располагается прямо за ней. Это было длинное двухэтажное здание. Правда — по большей части, пустовавшее. Но мне это нравилось — не приходилось жить в людском муравейнике, а Ринора, к моему удивлению, оказалась городом совсем не из маленьких. Не знаю, сколько тут было жителей — потратив несколько дней на изучение улиц, площадей, парков, подворотен и тупиков, я прикинул, и остановился на цифре в двести или триста тысяч. Немало, согласитесь?

Сам город имел вполне четкую структуру, что было даже удивительно. С юга его омывала река, плавно изгибающаяся на запад. Весь город был опоясан сплошным кольцом высокой стены, на которую я обратил внимание в день своего приезда. Уже позже, в академии, мне рассказали, что это был прощальный подарок основателя Риноры — великого мага прошлого, Риордана Селтика. Рассказывали, что он поднял эти стены прямо из земли всего за одну ночь, да так, что никто из жителей даже не заметил. Не знаю, насколько это было правдой, но городские укрепления до сих пор выглядели неприступными.

Ринора была разбита на несколько районов. «Внешнее кольцо» начиналось от крепостных стен, и заканчивалось через несколько кварталов. Тут жили, в основном, не самые успешные торговцы, пекари, кузнецы и прочий рабочий класс. Дальше начинались «Торговые ряды», растянувшиеся тонкой полоской по западной части города, с севера на юг. Это был квартал, как нетрудно догадаться, торговцев, лавочников, и всех тех, у кого хватило ума и денег заняться собственным делом и достичь в нем определенных успехов. Торговые ряды отделяли Внешнее кольцо от Внутреннего города.

Это был самый зажиточный район Риноры — тут обитали правители, заседающие в Совете, самые богатые купцы и горожане, которые могли позволить себе купить один из особняков, расположенных на трех холмах. Здесь же располагались несколько больниц, школ, казарм городской стражи, муниципальных зданий и, конечно же — академия магии.

Ну а в восточной части города (там, где заканчивалась внутренняя часть) раскинулись жилые кварталы, плавно переходящие в Трущобы. Сюда Сандро соваться мне не советовал категорически — говорил, что в некоторые уголки этого района даже стража старается не заходить без лишней необходимости. Ну а мне и подавно там нечего было делать, так что я послушал совета своего нового друга, и не появлялся в тех краях. До определенного момента, но об этом расскажу позже.

Итак, я оказался в академии. Правда, не в качестве ученика, как планировал, а подопытного. Рошан, по всей видимости, успел переговорить со своими коллегами по поводу новоявленного мага, который, вроде как, и не маг вовсе. Те заинтересовались, так что, когда я переехал в общежитие академии, у меня начались веселые деньки.

Шесть специалистов, о которых говорил Рошан (выяснилось, что именно он был ректором академии, но об этом я и сам уже успел догадаться) были представлены мне в первый день после того, как я перетащил свои вещи в общежитие. Точнее, это я был им представлен, но это уже детали.

Каждый из этих людей был хорош в своей сфере магии. Лонгербанд (высокий старик с вечно хмурым взглядом и копной рыжих волос) — в стихийной магии; Хаузер рихт Торген (достаточно молодой коротышка со скучающими глазами и явно заметным пивным животиком) — в ментальной магии (телепатия, телекинез и т. д.); Роделла Валь Хорн (улыбающаяся пожилая женщина, очень худая, с бесцветными глазами) — исключительный алхимик и целитель; Самарус Сингх (похожий на индуса, очень смуглый и белозубый мужчина в самом расцвете сил) — аниматург, умеющий трансформировать материю, и даже человеческое тело; Кальвана Сток (брюнетка чуть старше меня с чуть раскосыми зелеными глазами) — боевой маг, специализирующийся, как ни странно, на защитных аспектах Силы. Ну и шестым был сам ректор Рошан — он был хорош в нескольких направлениях, потому и занял этот пост.

Как позже стало понятно, эти сферы магии — наиболее распространенные. То есть, рожденных детей с вышеозвученными аспектами было подавляющее большинство, и если у ребенка проявлялся дар, к примеру, некроманта или заклинателя животных — здесь ему ничем помочь не могли.

Конечно, в академии были и другие маги — молодые лаборанты и помощники основного преподавательского состава, который я перечислил выше. Был тот самый Таскар, который первым встретил меня — его место здесь я не очень понимал, но судя по его таланту, человек этот был явно не завхозом. Он занимался какими-то очень таинственными и важными исследованиями.

А еще были повара и уборщицы. Оказалось, что материализовать еду с помощью магии невозможно — только переместить откуда-нибудь. Что касается уборки, то заколдовать мокрую тряпку, метлу и швабру можно было легко, но их приходилось всегда держать под контролем и направлять. На это уходило много магических сил и времени, так что гораздо проще было нанять штат людей, которым не составит труда выполнять не самые сложные обязанности за разумную плату.

Что касается тех самых «опытов», в которых я выступал в роли лабораторной крысы, то они происходили следующим образом: каждый день я встречался с одним из преподавателей, и мы начинали работу над… Даже не знаю, как это назвать. Короче говоря, маги пытались понять, как работает мой талант, и от чего он питается. От меня требовали различных ментальных техник, концентрации на определенных моментах Силы, заставляли прокручивать в голове несколько десятков образов подряд, окуривали вонючими травами, опаивали мерзкими зельями и пытались добиться объяснений в изменении магического поля, пока я переводил тексты на разных языках.

Не понимаете? Тогда придется рассказать поподробнее то, что мне вдолбили в голову за несколько недель этих чертовых опытов.

То, что люди привыкли называть магией — проявление одного или нескольких Талантов. Талант — это уникальная особенность, и у каждого мага она своя. Об этом мне уже рассказывали братья-эльфы, и это оказалось правдой. Конечно, иногда встречались маги с похожими талантами но, как правило, у кого-то они были развиты сильнее, а у кого-то слабее.

Чтобы использовать Талант, нужно было уметь собирать Силу. Она была в каждом объекте окружающего мира — в камнях, воде, огне, воздухе, растениях — в чем угодно. Нужно было только достать ее, положить в свой Источник, а затем использовать. Источником тут называли, как я понял, то, что в нашем мире принято было обозначать словом «душа». Да-да, без шуток.

И получается, что вырисовывалась следующая цепочка: Сила собиралась из окружающего мира, аккумулировалась в Источнике, а затем с помощью Таланта проявлялась в виде магии. Вроде все просто. Только вот, не умея собирать Силу, не умея ее аккумулировать и извлекать, о колдовстве можно было забыть.

Это и было самой большой моей трудностью — в отличие от всех детей, которые в этом мире становились магами, я не умел «видеть» Силу, так что и всего остального делать не мог. И в моем организме не было никаких следов ее накопления — именно поэтому Рошан не смог увидеть во мне магические способности. Но при этом, их проявления были — в виде возможности говорить на любых языках и переводить любые тексты. Это очень удивляло преподавателей академии, и поначалу ни один из них мне не поверил.

Первые две недели меня заваливали книгами на самых разных языках, приводили всех иностранцев, каких могли найти. Я без проблем переводил всё, и в один момент шестерке магов это попросту надоело. Они поняли, что человек моего возраста просто физически не мог выучить более сорока (!!!) языков и больше сотни их диалектов, а также свободно и чисто разговаривать на каждом из них.

Вот и сейчас Хаузер рихт Торген, уже битый час играющий со мной в гляделки, раздраженно отбросил полотенце, которым вытер вспотевший лоб.

— Я не понимаю, в чем дело! — зло бросил он и, со стуком захлопнув дверь, покинул свой класс. Правда, через две минуты вернулся, неся в руках графин с амборрой. Этот замечательный напиток был местным аналогом лимонада. Его изготавливали из похожей цитрусовой культуры, добавляя некоторое количество разных трав. Это придавало амборре горьковатый, но очень приятный терпкий привкус.

Разлив напиток в два бокала, он приложился к своему, и хмуро посмотрел на меня.

— Знаешь, Дангар, если бы ты не болтал вечерами с проекциями Таскара, я бы все еще думал, что ты обманщик, и просто пытаешься вынюхать наши секреты. Пришлось бы даже поверить, что ты в состоянии постоянно держать в уме все правила этих чертовых языков и правильно говорить на них! Но нет, я ведь общался с нашим призраком! Он действительно каждый вечер создает персональную проекцию для тебя, и вы что-то обсуждаете! И знаешь что? Он отказался рассказывать мне, о чем именно вы беседуете! — Хаузер рихт Торген со звоном опустил свой бокал на стол, я же лишь пожал плечами, — Может быть, ты просветишь меня?

Действительно, тот старик-привратник, по сути, был единственным железобетонным доказательством того, что я маг. Сам старичок уже много лет торчал в своей лаборатории и не впускал туда никого, предпочитая отправлять свои проекции с поручениями или вопросами к другим магам. Тому наверняка была определенная причина, но если кто о ней и знал — не распространялся. К сожалению, я в число этих людей пока не ходил, хотя с «астральным старикашкой», как я начал его называть, мы очень быстро нашли общий язык.

Я действительно был восхищен его умением. Он одновременно мог создать некоторое (отказывался называть максимальное) количество своих двойников, увидеть которых могли только маги. Но при этом, взаимодействовать с материальным миром эти проекции могли запросто: открывать двери, носить предмет и вообще — делать те же вещи, которые мог делать сам Таскар.

В первый же день, когда меня заселили в общежитие, одна из его проекций постучала в дверь моей комнаты и пригласила прогуляться по парку. Старика тоже заинтересовал мой случай, но он, в отличие от всех остальных, ни на секунду не сомневался, что я маг. Это меня радовало — ощущать поддержку, пусть и столь странную, было приятно. Забавно, но свою уверенность он ничем не объяснил, и первое время мы говорили обо всем, но только не о магии.

Оказалось, что у проекций Таскара есть ограничение по дальности действия, и пределы города они покидать не могут. А так, как он очень давно не покидал свою лабораторию, ему было интересно послушать о том, что творилось за стенами Риноры. Поэтому я несколько дней рассказывал ему о своем путешествии.

Поняв, что мой собеседник ждет ответа на вопрос, я вернулся из своих мыслей и покачал головой:

— Простите, мессир рихт Торген, но думаю, вас не заинтересуют наши разговоры. Я всего лишь рассказывал Таскару о своем пути в Ринору, а он — о том, что интересного происходит в городе.

Хаузер фыркнул, и о чем-то задумался. Наконец он произнес:

— Таких менталистов как я — около десятка на всем континенте, насколько я знаю. Многие считают, что мы умеем читать мысли. К сожалению, это не так, — он притворно вздохнул, — мы можем улавливать эманации и отголоски образов, видеть потоки разной энергии и состояние эмоций человека. Ты слышал выражение «прочесть человека, как книгу»? Конечно слышал, о чем я спрашиваю? Так вот ты — книга на неизвестном мне языке, прочесть которую я совершенно не в состоянии. И это меня раздражает. До сих пор я не сталкивался с подобным ни разу. Какая бы ментальная защита не стояла — я всегда мог хотя бы обозначить ее ключевые точки. А с тобой… — он помолчал секунду, и продолжил, — С тобой все гораздо сложнее.

К этому разговору мы возвращались уже не в первый раз. С Хаузером мы встречались чаще, чем с другими преподавателями — именно из-за его специализации. Но и он пока не смог выявить то, что мешало мне стать настоящим магом. Впрочем, сам я догадывался, в чем дело.

Может быть, все дело в том, что я пришелец из другого мира? Это бы объяснило некоторые моменты, но не то, почему я все-таки умею пользоваться магией, пусть и неосознанно. Но выкладывать это знание магам академии я не торопился. Скажете — зря? Возможно, вы и правы. Но что-то меня останавливало — я даже сам не понимал, что именно. Но за все месяцы, проведенные здесь, я научился доверять своим предчувствиям, поэтому молчал. Пока, молчал, но регулярно задумывался о том, что если прогресса не будет еще несколько месяцев подряд — возможно, придется сознаться.

Поговорив еще немного и договорившись встретиться через два дня (Хаузер решил попробовать последнюю из оставшихся у него в запасе методик по поиску «магичских сигнатур»), мы попрощались.

Покинув кабинет рихт Торгена, я отправился в город. На сегодня ментальные практики мы закончили, так что я решил встретиться с Сандро, которого не видел уже почти неделю. Каждый раз, когда мы встречались, он искренне интересовался, как у меня идут дела. И каждый раз советовал не расстраиваться, что продвижения в изучении магии нет.

Мне повезло встретить этого стражника, не буду скрывать. Сандро был далеко не глупым парнем, с отличным чувством юмора, а Ринору знал как свои пять пальцев, несмотря на то, что прожил тут совсем недолго. Мы частенько зависали в питейных заведениях, ходили на кулачные бои, да и просто много общались. Благодаря ему я составил, наконец-то, определенное представление о том, как устроена жизнь в этом городе, кого стоит опасаться, а с кем — дружить.

Сегодня мы встречались на Арене — небольшом аналоге Колизея, выстроенном в южной части жилых кварталов. Тут регулярно проводились различные состязания, бои, турниры и даже театральные представления. Сегодня как раз должны были показать одно из них и Сандро (оказавшийся большим любителем уличного театра) хотел, во что бы то ни было, попасть туда.

С этим могли возникнуть проблемы — подобные представления всегда собирали огромную толпу (с развлечениями для «не богачей» в Риноре было не густо). Обычно, о премьере нового спектакля сообщали в «делатории». Ну, это я так называл таблички, появляющиеся на каждом углу в городе. В них сообщалось время и место предстоящего выступления, ведь действо не всегда происходило на Арене — это запросто могла быть одна из многих площадей Риноры.

В этот раз нам с Сандро повезло — мы встретились возле входа в сооружение, когда народ только-только начал стягиваться к нему. Поэтому, не мешкая, прошли под искусно выполненной аркой и начали подниматься чуть выше. Сидеть на самой верхотуре не хотелось — услышать, что будут говорить актеры на сцене, оттуда было просто нереально. Самые нижние ряды были неудобными — приходилось задирать голову, а из-за высокого помоста было не видно и половины происходящего. Поэтому мы всегда старались выбирать вариант «посередке». Не всегда это удавалось сделать, но сегодня нам повезло — свободные места еще были и мы, без зазрения совести растолкав развалившихся выпивох, выбрали относительно чистый участок каменной скамьи.

— Ну что, друг Дангар, как твои успехи сегодня? — в очередной раз спросил Сандро.

— Как обычно. Маги все никак не разберутся, что со мной не так.

— А сам что думаешь? — этот вопрос он тоже задавал не в первый раз, и ответ у меня всегда был один и тот же.

Вот и сейчас я, как обычно, пожал плечами и поправил свою сумку. Взяв за привычку носить с определенное количество необходимых вещей, я с ней не расставался. Тут лежала фляжка крепчайшего самогона, нитки, пара кусков материи и бинт, несколько эссенций и вытяжек из лечебных трав — от температуры, боли в горле и для остановки крови. И еще несколько мелочей, в том числе — самодельный блокнот и заостренный кусок грифеля, который я обнаружил в одной из лавок с письменными принадлежностями. В этот блокнот я вносил свои пометки и замечания, ну и конечно — прочитать их никто не мог, ведь записи я делал на родном языке. Но с тем же успехом мог спокойно использовать и эльфийский — Талант позволял.

Впрочем, сумку я поправил не для того, чтобы достать свои записи. Меня терзало смутное беспокойство. Едва усевшись на скамью, я почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд — как тогда, возле хутора, где мы с Матиасом отчекрыжили вампиру голову. Только сейчас я чувствовал не опасность для своей жизни, а нечто иное. Но что — объяснить не мог. Я обернулся и поискал глазами человека, который мог бы вызвать у меня эти не совсем приятные ощущения. Но так как ряды за нами с огромной скоростью заполнялись людьми, и они постоянно мельтешили — ничего конкретного я не увидел.

Не прошло и десяти минут, как амфитеатр был забит практически полностью. Как я уже говорил, он был не слишком большой — двадцать два ряда, рассчитанные на три тысячи человек. Через пару минут на сцене появился конферансье. Подождав, пока присутствующие займут места он, хорошо поставленным голосом обратился к нам. Примечательно, что смотрел он, в основном, на зрителей с обычных мест (таких, на каких сидели мы), а не на балконы, расположенные чуть выше последних рядов. Оттуда за представлением наблюдали аристократы и богачи, которые также любили искусство, но не желали делить скамью с чернью.

— Друзья! Сегодня театральная группа Саронцо Биеналя рада представить вам трагическую комедию по мотивам реальных исторических событий, под названием «Королевская охота»! Мы покажем вам историю о правителе, который…

— Я ждал приезда группы Биеналя с прошлого года. Тогда мне не удалось попасть на их предыдущее представление, — склонившись ко мне, пояснил Сандро, — В тот раз они дали всего два представления и спешно покинули город. Говорят, что кто-то из Совета Риноры порекомендовал им сделать это, иначе труппа рисковала оказаться в темнице.

— Что, настолько плохая комедия была? Или настолько острая сатира? — спросил я, стараясь перебить шум толпы, которая бурными овациями встречала актеров, появившихся на сцене.

Сандро не ответил — теперь все его внимание было приковано к сцене, где началось действо. Меня, как человека, посмотревшего сотни и тысячи различных фильмов, сериалов и театральных постановок, было трудно впечатлить подобным зрелищем. Впрочем, надо отдать актерам должное — они старались и действительно были хороши. Как и их костюмы, и декорации. Было видно, что вся труппа работает как хорошо отлаженный механизм. Сюжет, правда, не блистал оригинальностью — он рассказывал о принце, который пытался подстроить смерть своего отца и из-за этого постоянно попадал в различные смешные и нелепые ситуации.

Примерно в середине представления я снова почувствовал неладное — как раз за секунду до того, как обернулся, и увидел девчонку, вытаскивавшую блокнот из моей сумки, которая снова сползла с плеча. Она поймала мой взгляд и, резко дернув записи, побежала по ряду до ближайшей лестницы. Секунду я ошеломленно провожал ее взглядом, а потом, чертыхнувшись, вскочил со своего места и бросился следом, запинаясь о ноги зрителей и не обращая внимания на их гневную ругань и крики Сандро, не понимающего, что случилось.

Быстро догнать маленькую чертовку у меня не получилось — она, спустившись, выскочила через входную арку и помчалась по улице. Когда я, наконец, покинул пределы амфитеатра, воровка как раз скрылась в одном из прилегающих проулков. Я кинулся за ней, надеясь только на длину своих ног — если она скроется в переплетении городских улочек, представляющих в этой части города настоящий лабиринт, я больше никогда не увижу свой блокнот.

Я не боялся, что кто-то прочтет мои записи, отнюдь. Но в них были мои схемы различных устройств, которые я надеялся реализовать, заметки о путешествии, травах и животных, а также то, что мне удалось узнать о магии. Я рассчитывал, что с помощью этих записей рано или поздно произойдет прорыв, и я научусь контролировать свои Таланты. Конечно, можно было положиться на свою память, но все же она не была абсолютной. Да и недаром говорили, что самый тупой карандаш лучше самой острой памяти. Я так часто врал всем, что у меня ее отшибло, что ненароком задумался — а что, если бы такое действительно произошло?

Все эти мысли мелькали у меня в голове, пока я бежал за воровкой. Хвала небесам, ей не удалось сразу оторваться от меня, и теперь между нами было расстояние не более пятидесяти метров. Я бы уже догнал девчонку, если бы улицы не были запружены народом! Юркой малышке не составляло труда лавировать между ними, а вот мне приходилось мчаться сквозь толпу, распихивая всех, кто попадался на пути. Разумеется, ни о какой деликатности речи сейчас ни шло. Люди слились в одно расплывчатое пятно, и я, зарычав, добавил скорости.

Легкие начинали гореть — я не привык к долгому бегу на такой скорости и понимал, что скоро начну сдавать. Заметив, что воровка свернула в очередной проулок, я поднажал, и бросился за ней. Здесь явно затеяли ремонт — возле стен стояли строительные леса, крыши были перекрыты множеством досок, сквозь щели которых пробивался мягкий солнечный свет. Я будто оказался в туннеле и единственное, что меня радовало — у него не было ответвлений.

Здесь тоже хватало народу, но из-за небольшого пространства девчонка потеряла свое преимущество, и теперь с трудом проталкивалась сквозь людей. Оскалившись, я снова прибавил ходу, не заботясь о том, что люди отлетают от меня и орут вслед множество ругательств. Я уже практически настиг воровку, которая пару раз испуганно оборачивалась, но тут этот чертов проулок закончился, и она выскочила на относительно свободную улицу. Я ринулся следом.

Мы оказались очень близко к трущобам — это стало понятно по обшарпанным домам и не слишком приятным запахам нечистот, которые здесь частенько выплескивали прямо из окон. Но сейчас я не обращал на это ровным счетом никакого внимания. Весь мой мир сузился до единственной цели — бегущей в нескольких метрах впереди девочки. Она устала — это было заметно, и через несколько мгновений я схватил воровку за воротник мягкой жилетки и дернул на себя. Она заверещала и попыталась лягнуть меня, но я ловко скрутил воровку и, достав кинжал, приставил его к горлу юной преступницы.

Дышать было тяжело — и ей, и мне, так что, во избежание неприятностей, она успокоилась.

— Бумаги, — прохрипел я, — Отдай мне бумаги.

Она что-то пискнула, и я понял, что слишком сильно сдавил ей шею второй рукой. Чуть освободив хватку, я убрал кинжал и погрозил ей кулаком:

— Бумаги.

Она медленно полезла во внутренний карман жилетки и достала мой блокнот, слегка потрепанный. Забрав его, я отпустил девчонку и положил бумаги в свою сумку, а затем застегнул ее на ремешок. Странно, но воровка и не думала улепетывать, как только я ее освободил. «Наверное, сил не осталось» — подумал я, и в следующий момент, почувствовав острие клинка уже на своей шее, понял, что очень сильно ошибся.

— Ты Дангар? — за спиной раздался мужской голос с легкой хрипотцой.

— Кто спрашивает?

Нажим клинка чуть усилился, и я почувствовал, как по шее стекли несколько капель крови.

— Я очень не люблю повторять вопросы. Но для тебя сделаю исключение. Ты Дангар?

— Д-да, — выдавил я, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце.

— Есть разговор. Шагай за Сойкой.

Девочка, показав мне язык, развернулась, и свернула в темный проулок. Просто отлично! И куда, интересно, меня поведут?

Глава 16

Хибара, в которую меня привели неизвестные похитители, выглядела давно заброшенной. Она располагался возле самой крепостной стены, в вонючей подворотне, напоминавшей общий двор сразу четырех домов. Судя по грязи, кучам наваленного мусора и заколоченным досками окнам — жителей здесь не наблюдалось давненько.

Пока мы сюда шагали, нам на встречу попалось совсем немного народу — прохожие будто нарочно куда-то испарились. А те, кто попадался навстречу, неожиданно быстро вспоминали, что у них есть дела в проулках и соседних зданиях. Маленькая воровка, которая заманила меня в западню (а то, что эта западня, не вызывало никаких сомнений) смело шагала впереди. Мужик, приставивший острие клинка к шее, всё также находился позади, удерживая одну мою руку за спиной, так что я его не видел. Мы шли молча, но по звуку шагов было понятно, что рядом с нами идет еще один человек.

В голове крутилось множество вопросов. Как меня вычислили? Зачем я неизвестным похитителям? Откуда они знали, что я сегодня буду на Арене? Почему предчувствие опасности не сработало, когда Сойка вернула мне блокнот? Вопросы, вопросы — и ни одного ответа. Я горько усмехнулся — подобное уже стало для меня привычным, точно также как и вопрос «что делать дальше?».

Добравшись до места назначения, девочка толкнула рассохшуюся дверь, и пропустила нас внутрь.

— Без глупостей, парень, — предупредил меня голос за спиной, и я почувствовал, как от моей шеи, наконец, отняли клинок. Я рискнул медленно повернуть голову. Сойка запирала дверь на деревянный засов. Перед ней стояли двое — мужчины в длинных, до пят, серых плащах и темной одежде. Если бы меня попросили описать их внешность, я бы ответил… Непримечательные. По таким если в толпе скользнешь взглядом — просто не заметишь, и потом не сможешь описать, даже если сильно захочешь. Их вид был настолько обычным, что это даже слегка настораживало.

— Насмотрелся? — усмехнулся тот, кто привел меня сюда, — А теперь разворачивайся, и поднимайся на второй этаж.

Сочтя за лучшее пока не спорить, я сделал, как было велено, и направился по лестнице наверх. Удивительно, но за мной никто не пошел. В голове тут же мелькнула мысль: а не воспользоваться ли случаем, и сбежать? Но я быстро отмел ее. Это глупо. Они так свободно отпустили меня одного — значит, уверены, что никуда я не денусь. Да и нет отсюда выхода, судя по всему — на втором этаже меня ждал лишь пыльный и пустой коридор с тремя дверьми. Две слева и одна, открытая — справа. Решив, что туда мне и надо, я вошел в комнату.

Там расположилась фигура, завернутая в темно-зеленый плащ. На голову был накинут капюшон, так что лица разглядеть я не смог — окна были заколочены, и в комнате было довольно темно. При этом казалось, что там, где должно виднеться лицо, мрак сгустился гораздо сильнее, чем полагалось при плохом освещении. Человек сидел на старом стуле перед небольшим столом и кидал игральные кости, которые с тихим стуком ударялись о столешницу. Напротив него стоял еще один стул. Заметив меня, фигура в плаще махнула рукой, и раздался очень глубокий мужской голос:

— Присаживайся, Дангар. Или лучше называть тебя Денис?

Я замер на полушаге. Нет, не потому, что напугался. Просто впал в ступор. Кто мог знать мое настоящее имя? Конечно, можно было найти логичное объяснение, например…

— Например, ты можешь подумать, что твое имя мне назвал Черный Пёс, не так ли? Но ведь при встрече с ним ты представился Дэном, а не Денисом, верно?

Я похолодел. Этот персонаж читает мысли, значит…

— У тебя не получится сконцентрироваться и помешать мне сделать это, мой дорогой Дангар. Видишь, я даже знаю, что тебе больше нравится именно это имя. Не переживай, я не причиню тебе вреда. Присаживайся, — повторил мужчина. В этот раз я сделал так, как было велено.

Некоторое время мы молчали. Мой собеседник вновь принялся кидать кости, и после четвертого броска, удовлетворенно хмыкнув, наконец, обратился ко мне:

— У тебя мозг сейчас взорвется от вопросов. Я даже без телепатии слышу, как он скрипит.

Я натянуто улыбнулся, но ничего не ответил. Слишком сильно меня заинтриговали. И если этот человек приложил столько усилий, чтобы со мной встретиться (при его-то Таланте), значит, сам сейчас заговорит.

— Верные выводы, мальчик.

— Простите, а не могли бы вы перестать копаться у меня в голове? Это несколько сбивает с толку, — не выдержав, попросил я, и тут же прикусил язык. Ну-ну, выжидальщик херов, и как твоя выдержка?

Мужчина рассмеялся.

— А ты забавный. И мыслишь забавно. Признаюсь, я привык контролировать то, что думает мой собеседник. Ведь так гораздо проще понять, когда он лжет. Но для тебя, пожалуй, сделаю исключение.

И действительно — как только он это сказал, я понял, что с момента нашей встречи меня не покидало чувство дискомфорта — будто под черепной коробкой копошатся маленькие черви. Фу, ну и аналогия.

— Спасибо, — я решил проявить вежливость.

— Не за что. Думаю, тебе интересно узнать, кто я?

— Конечно.

— Пока что мое настоящее имя тебе знать совсем не обязательно. Можешь называть меня, — он на секунду задумался, — Учитель.

— Ну что ж, будь по-вашему. Рад встрече, Учитель.

— Действительно? — он рассмеялся, и вновь кинул кости. Это уже начинало меня раздражать, — Думаю, ты врешь. Ну да ладно, я могу понять человека, которому приставили нож к горлу.

— При всем уважении, — я кашлянул, — вы могли бы просто отправить мне записку. Учитывая, что вы и ваши ребята, судя по всему, прекрасно осведомлены о моей персоне. Ну, или связались бы ментально. Не думаю, что для вас это слишком сложно.

— Верно. Но тогда ты мог бы натворить глупостей. Рассказать обо мне и моих людях. В академии, например, или своему другу Сандро. Или той милой рыжей девушке из таверны. А это совсем не обязательно. Точнее — абсолютно не нужно никому из нас, Дангар.

— Тогда, может быть, расскажете о цели моего визита сюда?

— Я хочу тебе помочь.

Я удивленно уставился в черноту под капюшоном.

— И поэтому прислали ко мне двух головорезов, и заставили пройтись по трущобам с ножом, приставленным к шее?

— Ох, Дангар, ну не стоит на этом зацикливаться, — мне показалось, что личность в плаще веселится, — Я же говорил — это был самый быстрый и безопасный для меня способ поговорить с тобой. А установив ментальную связь… Ладно, согласен — может, это было бы логичнее, но не произвело бы на тебя должного эффекта. Поверь, Сейвал и Финвал не причинили бы тебе никакого вреда — у них были четкие указания доставить тебя в целости и сохранности. Ну а для Сойки это была отличная тренировка.

Мой собеседник замолчал ненадолго и продолжил:

— Я знаю, кто ты, Дангар. Знаю, что ты прибыл сюда очень издалека. Нет, не из Лесного края, — он поднял руку, не дав мне вставить слово, — А из такого места, о котором никто в этом мире даже не подозревает. Почти никто.

— Откуда…

— Всему свое время, мальчик.

— Я уже давно не мальчик! — не сдержавшись, огрызнулся я. Вся эта таинственность начинала мне надоедать.

— По сравнению со мной — еще какой. Но не будем заострять на этом внимание. Дело даже не в том, откуда ты, а в том, что у тебя нет шансов стать настоящим магом. Ни один из этих… Колдунишек, — он выделил последнее слово явной презрительной интонацией, — не способен даже понять, в чем заключается твоя связь с Силой.

— А вы способны?

— Конечно, — мне показалось, что мужчина улыбнулся, — Иначе я бы тебя не пригласил. У меня к тебе вполне серьезное предложение. Я хочу, чтобы ты стал моим учеником.

— Я… Хм. Это очень неожиданно.

— Догадываюсь, что такой скептик как ты вряд ли поверит незнакомцу на слово?

— Так и есть, — вынужден был признать я, — и кроме того…

— Подожди секунду, — фигура в капюшоне вытянула руку вперед, и я смог рассмотреть кисть мужчины. Она была вполне человеческой. Признаюсь, в голове у меня крутились всякие мысли, и я не был уверен, что мой собеседник — человек. Но кисть была обычной — разве что слегка бледной, с длинными, узловатыми пальцами и ухоженными ногтями.

Внезапно из указательного пальца появился тонкий жгут света. Слегка закручиваясь, он потянулся ко мне, и я непроизвольно отодвинулся на стуле. Тот заскрипел, а мужчина рассмеялся.

— Не бойся. Это — твоя связь с Источником. Просто прими ее.

И я принял. А что оставалось? При желании этот человек мог сделать со мной что угодно — почему то в этом я даже не сомневался. От него явно исходила мощнейшая аура энергии, которую я чувствовал, даже без необходимых знаний. Протянув руку вперед, я дождался, пока жгутик света закрутится вокруг моего пальца. Мужчина отпустил его, и он будто всосался сквозь мою кожу. Я почувствовал внутри приятное тепло.

— Закрой глаза, и представь то, что сейчас увидел.

Я сделал, как было велено.

— Теперь открой глаза.

Вдохнув, я выполнил и это, и чуть было не упал со стула! Весь мир вокруг изменился до неузнаваемости! Точнее, его контуры остались прежними, но вот детали… До этого момента я будто был слеп — сейчас каждый объект в комнате был покрыт тонкими волосинками света — разного цвета и толщины. Стол, стулья, пол, стены и потолок. Даже фигура в капюшоне — она сияла так ярко, что я непроизвольно зажмурил глаза, а когда вновь открыл — все стало таким, каким было раньше.

— Что это было? — хрипло спросил я.

— Ты увидел Силу, Дангар. Теперь ты понимаешь то, о чем тебе рассказали в академии?

Я ошеломленно кивнул.

— И что теперь мне нужно делать, чтобы…

— Просто сконцентрируйся и закрой глаза на мгновение. Это умение… Скажем так — после моего обучения тебе не придется думать о том, как ты это делаешь. Позже мы еще поговорим о теории, а пока…

«Ну вот» — подумал я, — «Сейчас он попросит ответную услугу, и всё. Кабала. Сука».

— Теперь ты сможешь увидеть Силу. И теперь у меня есть для тебя первое задание — ты должен научиться собирать ее.

— И всё? — вырвалось у меня. Мужчина снова рассмеялся.

— Если ты думаешь, что это просто — глубоко заблуждаешься, мальчик.

— Нет, я не о том. Просто подумал, что вы попросите меня… Не знаю — украсть запрещенную книгу из библиотеки академии, или завербовать Таскара, например.

Вот теперь мой собеседник расхохотался в голос. Он смеялся долго, и когда, наконец, перестал, я чувствовал себя круглым идиотом.

— Дангар, клянусь, я не смеялся так уже очень, очень долгое время! Удивительно! Такой скептик, и такой наивный, о боги! Нет, подобных услуг мне от тебя не требуется. Более того — поверь, в библиотеке академии, да и вообще во всем заведении нет ничего, что могло бы меня заинтересовать. Кроме тебя. Да и потом, шантаж — это самый нелепый метод манипуляции. Рано или поздно человек, которого шантажируют, получит возможность отомстить. И обязательно воспользуется ей. А если вместо этого быть искренне заинтересованным в успехе нужной личности — это даст совершенно другой результат.

— Так вы действительно хотите обучать меня?

— Ну конечно! Ты все еще не веришь? Я знаю, что ты очень необычный маг. Я подарил тебе возможность видеть Силу. Теперь хочу, чтобы ты сам сделал первые шаги на пути ее освоения. Если я начну передавать тебе свои знания и умения, не объясняя — ничего хорошего из этого не выйдет. Ты ничему не научишься, и это вызовет ненужные вопросы.

— Понимаю. Но у меня по-прежнему…

— Куча вопросов, да-да. Знаешь, обычно я весьма неохотно иду на уступки. Но за то, что ты по-настоящему рассмешил меня, отвечу на два. Излагай.

Мозг начал бешено работать. Что бы спросить у этого загадочного незнакомца? Честное слово, я будто попал в сказку. Хотя какого черта — так все и было! — Как вы узнали, что я из другого мира? — наконец решился я. Вопрос, на первый взгляд, имеющий не столь важное значение в такой ситуации, на самом деле был для меня приоритетным. Предупрежден — значит вооружен. Ведь даже несмотря на все слова этого человека, я не знал о нем ничего. И пока о полном (и даже более чем частичном) доверии речи не шло.

— Решил начать со сладкого? Хм, неплохо. Что ж, это долгая история. Но пока торопиться некуда, я полагаю.

Незнакомец щелкнул пальцами. На столе появилась бутылка янтарного вина и два хрустальных бокала. Неожиданно пробка вылетела из бутылки, и она сама разлила ароматный напиток. Я восхищенно прицокнул языком. Мы чокнулись и пригубили вино. Оно оказалось просто невероятным — какой-то цветочный букет, и очень приятный на вкус. Забегая вперед, скажу, что подобного напитка я больше не пробовал никогда в своей жизни, ни до, ни после нашей с Учителем встречи.

— Итак — все началось, когда в этот мир пришла Сила. Как это произошло — никому не ведомо. Просто это случилось. Возможно, это произошло случайно. Возможно — кто-то намеренно вдохнул жизнь в мир, напоминающий каменную пустыню. Тогда Балрос был молодым, и даже эльфов еще не существовало. Здесь жили только те, о ком сейчас вспомнят лишь единицы. Никто не знает, что это были за существа, но они научились использовать то, что мы сейчас называем магией. Они наполняли впадины в земле водой, превращая их в океаны и моря, прорубали русла рек, выращивали целые горные хребты, заполняли пустоши лесами, которых раньше просто не существовало. Они строили огромные города, изменяли себя, изучали пространство — даже за пределами нашего мира. И однажды забрели… Не туда. Впустили в Балрос некую сущность из другой, гораздо более мрачной, чем наша, реальности. Это нечто принялось пожирать всё, до чего смогло дотянуться. И началась война. Очень быстро выяснилось, что та сущность не просто поглощала материю — она её изменяла. Никто не знает, как жителям Балроса удалось победить в той войне, но они это сделали — изгнали сущность, и уничтожили измененных. Но пожертвовали ради этого всем — даже своими жизнями и душами. Целым видом и собственной цивилизацией.

Я слушал, не перебивая. То, что рассказывал этот человек, звучало как древняя легенда, но я в нее верил.

— О тех временах практически ничего не известно, — продолжил Учитель, сделав еще один глоток, — но кое-что не оставляет повода для сомнений — после того, как первые жители Балроса победили в той войне, им не удалось запечатать все проходы, через которые та сущность проникла в наш мир. Потом появились эльфы, затем — все остальные расы, а некоторые разрывы мироздания все это время продолжали существовать. Изредка возникали новые, и с той стороны что-нибудь появлялось. Люди. Создания. Непонятные нам механизмы. Много всего. В предпоследний раз подобный разрыв неожиданно раскрылся к востоку от тех земель, которые сейчас называют Лесным краем. И то, что оттуда появилось, практически полностью уничтожило эльфов. Повезло лишь тем, кто отсутствовал в зоне… прорыва.

— А когда возник последний такой разрыв? — хрипло спросил я, уже догадываясь, что мне ответит фигура в плаще.

— В последний день весны. В том месте, где появился ты.

— Охренеть, — только и смог произнести я.

— Скуповатое описание, но вполне подходящее. Но ты спрашивал, как я узнал, что ты появился в Балросе. Тут все просто — большую часть своей жизни я посвятил изучению этих разрывов и возле одного из них… Скажем так — теперь у меня есть нечто вроде карты, которая сигнализирует, когда появляется или активируется подобная аномалия. Мне пришлось долго добираться до места, где ты появился, и когда я пошел по следу, то отставал на несколько месяцев. Но ты долго добирался до Риноры, и мне удалось догнать тебя здесь.

— Но зачем? Зачем вы меня искали?

— Это уже третий вопрос, ты не заметил?

Вот черт! Увлеченный рассказом я даже не обратил на это внимания! Но это, как оказалось, было не столь существенно для моего собеседника. Он великодушно махнул рукой, допил вино, и бутылка заново наполнила наши бокалы.

— Так и быть, отвечу и на него. Поначалу мои мотивы были просты — нужно было узнать, что за существо появилось из разрыва, и в случае опасности — уничтожить его. Но пойдя по следу, я убедился, что ты — всего лишь человек, хоть и с необычными способностями. И да, я встретил Черного Пса, и он рассказал мне то, что ты выложил ему. Это изрядно облегчило мне работу.

— Вы его убили?

— Нет, с чего бы? — удивился Учитель, — Он был очень сговорчив. Это, кстати, уже четвертый вопрос, и на сегодня ты свой лимит уже перекрыл дважды, мальчик. Как бы там ни было, в Корневище мне рассказали о молодом парне, который спокойно говорит на эльфийском языке. К сожалению, тех эльфов встретить мне так и не удалось, но ты оставлял за собой вполне четкий след: Крогенхест, тот хутор, где вы с соггеном убили вампира, крепость Столхейм, болота Венги. И каждый из тех, кого я опрашивал, рассказывал о тебе что-то интересное. Особенно тот парень, Матиас. Так оглушить вампира… Я заинтересовался ещё сильнее. Ну а когда ты оказался в Риноре, найти тебя не составило никакого труда — твой Источник поразительно отличается от того, что я привык видеть у магов Балроса.

— Но ведь преподаватели академии…

— Дангар, послушай меня внимательно. Те люди, что здесь называют себя магами — неучи. Они пользуются крохами, крупицами… Нет, даже атомами того, что раньше называлось магией. Они не способны на нечто большее, чем лечить запоры или швыряться ледяными стрелами. Но самое главное — они даже не понимают суть того, о чем сами рассказывают своим студентам. Поверь мне, я знаю. Сам обучался магии в таком заведении. Правда не здесь, а на Панегре (Прим. автора: Панегра — второй по величине континет мира Балрос). И к слову, маги в Империи на порядок сильнее, чем в Вольных землях или даже Аластонском королевстве. Но даже они не могут усвоить крохи тех знаний, которые попадают им в руки.

— Полагаю, в таком случае оставаться в академии — бессмысленно, — решил я, побарабанив пальцами по столу, — Вы одним действием сделали то, чего не смогли шестеро преподавателей за несколько недель. Вы, не видя меня, уже знали, что мой Источник отличается. Вы…

— Ты должен вернуться в академию, — перебил меня Учитель.

— Не вы ли прямо сейчас говорили о том, что меня там ничему не научат?

— Я сказал иначе. То, что эти маги не понимают большую часть процесса, не говорит о том, что его не поймешь ты. Тебе нужно вернуться, и научиться пользоваться своими Талантами. Научиться собирать Силу из окружающего мира. Открывать новые способности и изучать те крохи, на которые маги тратят годы и десятилетия. Тебе не потребуется столько времени, поверь.

Я задумался. Что ж, если он так в меня верит…

— Если с вопросами я сегодня уже переборщил, позволите попросить у вас совет?

— Хитер, мальчик, — усмехнулась фигура в капюшоне, — Валяй, я сегодня добрый.

— Мне нужно как-то объяснить неожиданный прорыв, произошедший со мной.

— О, ну это совсем просто! Единственное, что тебе требуется — пропуск в библиотеку академии и книга «Структура материи и ее созидание» за авторством Шиллера Крехенхольма. Внимательно ее прочти, и запросто объяснишь Рошану, что понял всё из нее.

— Вы серьезно? — не смог удержаться я, — Думаете, мне поверят?

— Если пораскинут мозгами — конечно поверят, это вводный курс того, что позволяет магам наблюдать энергетическое строение мира. Возможно, ты бы и сам научился видеть Силу, если бы этим неучам пришло в голову дать тебе эту книжку, несмотря на явное отсутствие проявлений Источника. Его они все также не увидят, пока ты не научишься самостоятельно аккумулировать Силу. После этого в академии сочтут, что у тебя было необычное отклонение, но сейчас все в порядке — и вопросов ни у кого не возникнет. Но очень тебя прошу — держи рот на замке. Никому не рассказывай о встрече со мной, и особенно — всей правды о себе, ты меня понял?

Я кивнул. Чего уж тут непонятного? О таких вещах меня можно было бы и не предупреждать.

— Я не могу сказать, сколько времени мы с тобой не увидимся. У меня много важных и очень срочных дел в разных частях материка, так что следующие несколько месяцев ты будешь предоставлен сам себе, — мой собеседник снова достал из кармана плаща кости, и кинул их на стол. Они упали шестерками вверх, — Очень тебя прошу, используй это время с умом. Научись собирать Силу и направлять ее. Изучай то, чему учат в академии. А когда я вернусь — мы снова встретимся, и от твоих результатов будет зависеть, что будет происходить дальше. Ну так что, мы договорились?

Я посмотрел на тьму под капюшоном и ответил:

— Договорились, Учитель.

Мужчина хмыкнул.

— Надеюсь, я в тебе не ошибся… Ученик.

Глава 17

Лето закончилось, и в Вольные земли пришло осень, а за ней — зима. За это время природа стремительно меняла одежду. Жара спала, зелень на деревьях быстро превратилась в золото, а потом и вовсе исчезла. Две недели подряд шли дожди, а в один прекрасный день, проснувшись ранним утром, в окно своей квартиры я увидел снег, засыпавший окрестные крыши. Признаюсь, я слегка скучал по зиме, но теперь, наблюдая ее уже третий месяц подряд, начал понимать, что мне очень не хватает летнего тепла.

Да, я переехал из общежития, в котором мне стало тесновато. Откровенно говоря, мне просто не хотелось, чтобы меня отвлекали и наблюдали за тем, как я работаю. А работы появилось так много, что я забыл обо всем — о встречах с Ламеей, Сандро, о походах в кабаки и прогулках. Мой друг-стражник был слегка раздосадован таким поведением, но понимал, что раз у меня случился прорыв — мешать нельзя.

После той памятной встречи с человеком, назвавшимся Учителем, моя жизнь сделала очередной стремительный поворот. Сандро, так и не понявший, куда я сбежал с театрального представления, нашел меня следующим утром в парке академии. Пришлось соврать ему, что маленькая воровка стащила мой кошелек, и я погнался за ней, но потерял на подходе к трущобам. Он, конечно, посочувствовал, но откровенно говоря, мне было все равно. В тот день я должен был встретиться с ректором Рошаном, и надеялся получить доступ в библиотеку.

Пришлось долго уговаривать его разрешить мне читать книги по основам теоретической магии. Эти уговоры затянулись на несколько дней но, в конце концов, я добился желаемого. Во мне бушевала такая жажда знаний, которую невозможно было скрыть, и после, наверное, нашей двадцатой беседы, Рошан сдался. Он разрешил мне пользоваться первым уровнем многоэтажной библиотеки под присмотром одной из проекций Таскара.

Сама библиотека, кстати, впечатляла. Вход в нее находился на первом этаже академии, в восточном крыле, но сам либрариум располагался под землей. Как мне рассказал астральный старикашка, помещения библиотеки спускались на семь ярусов вниз, и к последним двум имел доступ только сам Рошан. Для посещения пятого, четвертого и третьего нужно было разрешение от одного из преподавателей, а второй и первый могли свободно посещать студенты. Я таковым в тот момент не являлся — поэтому и пришлось выпрашивать у ректора возможность бывать там.

Книга «Структура материи и ее созидание» Шиллера Крехенхольма попалась мне на глаза практически сразу — она находилась в разделе «Общая теория магии». Я сделал вид, что выбрал ее наобум, захватил еще несколько справочников и расположился за одним из читальных столов, удобно установленных в отдельной секции. Кроме меня и Таскара, путешествующего между полками, в библиотеке никого не было, так что я сосредоточился на чтении.

Неожиданно «Структура материи» оказалась вполне понятна. Согласно ей, каждый элемент известной вселенной имел энергетический контур, питающийся от основных потоков Силы. Эти потоки представляли собой вибрирующие нити энергии, которые пронизывали все сущее и устремлялись в бесконечность. Люди с Талантом могли увидеть эти потоки, временно направить их в свой Источник и использовать. Просто? Да как два пальца! Этакая упрощенная донельзя теория струн. И по факту, практически все маги должны уметь видеть эти потоки и управлять ими. Но, как оказалось, я был не единственным, кто не мог сделать этого без посторонней помощи.

В книге упоминалось несколько случаев, когда человек без посторонней помощи не мог взаимодействовать с Силой. И решения этих проблем были описаны такие, какие ко мне уже применялись — помощь менталистов, вытяжки из редких трав, гипноз, и все в том же духе. Интересно, что преподаватели академии не сочли нужным объяснить мне эту «струнную теорию», ограничившись лишь общей информацией о Талантах, Источниках и Силе. А потом сразу перешли к попыткам «показать» энергетическую структуру, не понимая, что я просто не могу ее представить. Идиоты.

Когда до меня дошла вся нелепость этой ситуации, я понял, почему Учитель столь презрительно отзывался о магах. Интересно, учитывая, что здесь работают практически идентичные нашему миру законы физики, химии и биологии, они хоть задумывались об общей теории относительности? Или, хотя бы, о гравитации? Что-то я в этом сильно сомневаюсь… Нет, понятно, что время, возможно, еще не пришло, но… Черт, вы тут магией умеете пользоваться, на секундочку!

В тот момент я отбросил эти мысли, и начал выписывать интересующие меня моменты в свой блокнот, чтобы потом проверить их на практике. Теперь, когда я мог видеть потоки Силы, оставалось лишь ими воспользоваться. Но вот как раз об этом в книге не было сказано ни слова. И в других, которые я изучал следующие несколько недель — тоже. По всей видимости, местные маги, способные разглядеть Силу, не испытывали таких трудностей. Тогда чему их учили так долго? Вопросы, вопросы, сплошные вопросы — и очень мало ответов на них.

В любом случае, я решил последовать совету Учителя, и прикинуться дурачком, который увидел Силу. И был просто поражен, когда это сработало! Выждав пару недель, во время которых я приходил в библиотеку и изучал книги «для чайников», я попросил Таскара назначить мне встречу с Рошаном. Тот не стал спрашивать — зачем? — ведь опыты надо мной никто не отменял.

Правда, некоторые преподаватели отсеялись, поняв, что толку с меня — как с козла молока. Таким был мессир рихт Торген, психанувший во время нашей последней встречи и заявивший, что магом я быть просто не могу. Самарус Сингх и Роделла Валь Хорн тоже отказались продолжать исследования — их направления магии подразумевали прямое воздействие на Силу, поэтому я для них был совсем бесполезен. Лонгербанд несколько раз приглашал меня в свою лабораторию, но наши встречи были самыми редкими — он был самым занятым преподавателем академии, и ему каждый раз приходилось выкраивать буквально по полчаса, чтобы помучить меня своими заклинаниями.

Зато с Кальваной Сток мы подружились. Удивительно, что меньше чем за тридцать лет девушка стала преподавателем. На мой взгляд, это говорило о многом. Но сошлись мы с ней не только потому, что были почти одного возраста. Дело было в том, что на ее заклинания я реагировал по полной, и именно она помогла мне сыграть свою роль простачка так, как советовал Учитель.

Когда мы встречались первые разы, она делала практически тоже, что и другие маги. Но как-то раз, вспомнив о моих инстинктах самосохранения, включающихся в экстремальных обстоятельствах, предложила попробовать более… Скажем так, «более действенные методы». В итоге я несколько раз оказался припечатан к стенке ее заклинаниями. Да так, что в ушах звенело. Моя «сигнализация» попросту не срабатывала. Видимо потому, что в эти моменты я ждал атаки. Но ей в голову пришла еще одна идея — устроить охоту на меня по всей территории академии. И это принесло свои результаты! Не в последнюю очередь, благодаря им я и научился делать то, что умею сейчас. Но обо всем по порядку.

По теории Кальваны, я не должен был знать, в какой момент на меня нападут. Она считала, что за некоторое время до возникновения опасности проявится один из моих Талантов, поэтому предупредила, что атаковать будет неожиданно. В любое время, в любом месте, и тогда, когда я меньше всего этого жду. Это было разумно, и я с ней согласился. Так что пару недель ходил, постоянно оглядываясь, но никаких действий не последовало. Однако стоило мне расслабиться — и я чуть было не попал впросак.

В общем, в первый раз она подловила меня в парке, когда мы по обыкновению беседовали с Таскаром и обсуждали одну из прочитанных мной книг. Буквально за две секунды до атаки я почувствовал уже знакомое жжение между лопаток, и сразу все понял. Кинувшись на траву, я почувствовал над собой мощное завихрение воздуха, а спустя пару мгновений услышал хлопки. Кальвана аплодировала и, поднявшись на ноги, я ответил ей шутливым реверансом.

Подобные «нападения» повторялись еще несколько раз. Подозреваю, Кальване нравилось таким образом играть со мной. Но она не забывала и о деле, заставив меня все время носить на шее небольшой кулон из кристалла. Подобный минерал я видел, когда пришел в академию в первый день — Рошан обследовал меня такими камушками, но гораздо большего размера.

Оказалось, что это вспомогательное приспособление снимает биологические и энергетические показания организма, а после их можно воспроизвести в виде голограммы. Выглядело очень круто — я даже открыл рот, когда Кальвана показала мне это впервые. Позвав меня в свою лабораторию, она установила кристаллик в специальный держатель, сложила пальцами несколько фигур и прошептала заклинание. Кулончик рассыпался в пыль, которая стремительно увеличилась в объеме и приняла форму человеческого тела. Моего тела!

Пока она медленно кружилась вокруг своей оси, Кальвана внимательно изучала показатели — они отображались, подсвечивая некоторые участки организма. У меня постоянно был подсвечен мозг и обе кисти. А еще — то самое место между лопаток. Увидев такую технологию, я присвистнул, а Кальвана радостно улыбнулась — она увидела, что во время ее атак активировался мой Источник. Она изучала данные несколько дней, и пришла к выводу, что он совершенно не похож на Источники других магов. И догадки Рошана подтвердились — мой Источник сам собирал Силу, и сам направлял ее, активируя Таланты. Но теперь, благодаря «визуализации», ректор и Кальвана смогли понять, каким образом это происходит.

Именно тогда я и заявил им, что научился видеть Силу. Сначала они мне не поверили (что было уже привычной для меня реакцией), но я смог детально описать потоки, о которых спрашивал Рошан. Это и решило дело. Благодаря этому и данным Кальваны, в середине осени меня торжественно зачислили в студенты первой ступени академии магии города Риноры. Надо ли говорить, что я, в кои-то веки, выдохнул и слегка успокоился?

Правда, признаюсь — ненадолго. От первых занятий я припотел так, что поначалу был готов все бросить. Как только преподаватели поняли, как именно научить меня контактировать с Силой — на меня свалилась груда тренировок. Правда, большей частью — бесполезных. Медитации, специальные перчатки с теми самыми кристаллами на подушечках пальцев (которые я носил, не снимая, ДВА МЕСЯЦА, чтобы приучить тело к постоянному контакту с Силой), бесконечное вмешательство в мою энергетическую структуру — это было долго, нудно, неинтересно и иногда даже болезненно. Но, методом проб и ошибок, магам удалось составить для меня специальную программу тренировок.

Именно благодаря ей я научился манипулировать потоками Силы. Это сложно объяснить, если сам никогда не чувствовал. Чтобы вытянуть энергию из окружающего мира, требовалась скоординированная работа физического и энергетического тела. Для этого использовалось усилие воли и мысли. Собственно, чтобы наладить такое взаимодействие, мне понадобилось четыре месяца. Когда у меня, наконец, получилось это сделать, я немедленно сообщил об этом Рошану. Сначала он рассмеялся, но увидев, что я не шучу, решил проверить.

Надо было видеть его лицо, когда ректор понял, что я могу конструировать заклинания, доступные Адептам и настоящим Магам. Наверное, надо пояснить, какая среди местных была градация? Так и быть, остановлюсь на этом.

Итак, было пять стандартных званий, принятых в классифицировании магов: Ученик, Адепт, Маг, Мастер, Архимаг. Было еще одно звание — Демиург, но оно, по сути, являлось мифическим, ведь людей с подобной силой в Балросе не было уже… Давно, в общем, не было. И никто про них сказать ничего определенного не мог. По моему скромному мнению, звание Демиурга придумали для того, чтобы юные мальчишки и девчонки стремились к высоким свершениям, но… Как дело обстоит на самом деле, вы и так знаете.

Как бы там ни было, Ученики могли заниматься лишь грубыми манипуляциями с энергией — собирать ее, и выпускать в виде неограненного проявления своего Таланта. Скажем, Ученик-пиромант мог создать слабо контролируемый поток огня. Поэтому два парнишки из академии (десяти лет, примерно) постоянно ходили с обожженными бровями и волосами, и носили на руках толстенные перчатки. Чтобы освоить общие навыки обращения со своим Талантом, у Учеников, как правило, уходило несколько лет — от двух, до бесконечности, в зависимости от целеустремленности и умственных способностей.

Теперь понимаете, почему Рошан был изумлен, когда я показал ему тончайшее воздушное плетение, способное удерживать человека на высоте нескольких метров без всякого дискомфорта? Я потратил на его разработку несколько недель, и своими вопросами наверняка задолбал Лонгербанда. Но результат того стоил.

К слову — хотя преподаватели помогли мне освоить систему взаимодействия с силой, разбираться во всех тонкостях энергопотоков мне пришлось самому. Как и Учитель, маги академии настаивали, что лишь пройдя через это самостоятельно, Ученик преодолевал первую ступеньку на пути изучения магии.

Ну что, ж, без ложной скромности заявлю, что у меня получилось ее перешагнуть! Сказать, что я был доволен собой — значит не сказать ничего. Но радость моя продлилась совсем недолго — ровно до того момента, пока я не столкнулся с очередными трудностями.

Благодаря своим врожденным способностям я мог запоминать большие объемы информации — и это было преимуществом. Однако быстро выяснилось, что этого недостаточно. Конструкция простых заклинаний позволяла мне запомнить несколько плетений, скомбинировать их, а после — воспроизвести. Это было не сложно, такие конструкции напоминали объемные энергетические «лекала». Тот же телекинез был достаточно прост — достаточно было «оплести» перемещаемый предмет струнами Силы и перетащить его с места на место.

Но вот чтобы создать, скажем, огненный шар, надо было проделать куда как больше манипуляций. Для начала следовало оформить энергию Источника в виде шара. При этом требовалось представлять механику горения и транслировать ее в этот контур с помощью своего энергетического тела. А еще требовалось установить ограничители, чтобы такое пламя не расплескалось вокруг, а приняло форму именно шара. Этакие пломбы, если позволите. И все это требовалось делать одновременно.

При этом, чтобы отправить этот огненный шар в намеченную цель, нужно было дополнительно сформировать воздушный поток, который будет «двигателем» вашего «файербола». И опять же — одновременно с этим нужно было контролировать его, направляя в нужную точку и не давая раздуть пламя. И не забываем о постоянно контроле самого огненного шара.

Теперь понимаете? Чем сложнее было заклинание — тем сложнее было его реализовать так, как ты этого хотел. При этом требовалась неслабая научная подготовка, ведь не представляя, что ты делаешь, можно было легко лишиться пары совсем не лишних конечностей. Что и говорить о телепортации, например? Местные не могли представить очень многих вещей, которые знал я. Но постоянный и одновременный контроль внимания на нескольких аспектах заклинания давался с трудом даже мне, имеющем представление о физике и химии. Забавно, что при этом мои первоначальные Таланты — знание языков и предчувствие опасности, развивать и изменять я так и не научился. Они всегда работали, так сказать, в «пассивном» режиме.

Хотя, не буду скрывать, именно из-за своих знаний я взял с места в карьер, и темпы моего обучения были просто феноменальными — по местным меркам. Прочие ученики, узнав о том, что в академии появился новый, да к тому же — великовозрастный Ученик, поначалу посмеивались надо мной. Ну еще бы! У меня уже семья должна была быть, и несколько детей, а я приехал в академию и пытаюсь стать магом. Ну не дурень ли?

Однако, после того, как я продемонстрировал свои умения Рошану и научился манипулировать Силой, шуточки поутихли, а потом юные Ученики и вовсе начали обращаться ко мне за помощью. Не скрою — это была одна из причин, по которой я свалил из общежития. В определенный момент моя комната просто превратилась в проходной двор, и я понял, что о спокойной жизни здесь можно забыть. Но определенную репутацию я заработал.

Не всем это понравилось. Например — той самой тройке взрослых учеников, которых я встретил в коридоре академии в первый свой визит. Оказалось что Аластор, Риена и Талуза (так звали этих ребят) обучались в академии уже четырнадцать лет, и в новом году готовились получать звание Магов. У них набрался изрядны багаж знаний, и по местным меркам, они действительно были хороши. Вот только я, пробыв здесь менее чем полгода, умудрился обойти их во многих областях магии. И, конечно же — их это очень раздражало. Но думаю, больше всего их бесило особое отношение преподавателей ко мне.

Посовещавшись, те решили устроить мне переход на следующую ступень одновременно с этой тройкой, и эта новость разошлась не только по академии, но и за ее пределами. Ну еще бы! Неофит, с трудом научившийся контактировать с Силой, неожиданно стал главной знаменитостью учебного заведения! Будь в этом мире газеты, в них бы напечатали целую статью о подобном, уверен. Вот только мне такой интерес к собственной персоне был совсем не нужен. Поэтому я переехал в небольшую квартирку в жилых кварталах, и появлялся в академии пару раз в неделю, проводя целый день с преподавателями. Задания мне выдавались индивидуально, и я мог спокойно заниматься ими у себя, чтобы никто не наблюдал за этим — такое очень быстро выводило меня из себя. Но для подобного пришлось очень долго договариваться с Рошаном, состроив из себя невинную скромность.

Конкретно сейчас я заканчивал проект, который задумал уже давно. Меня бесила необходимость макать гусиные перья в чернила, чтобы делать записи в очередном блокноте, а грифель слишком легко стирался рукавом. Поэтому я решил взяться за изобретение ручки. Не простого «вечного пера» — его конструкцию я представлял слабо. Мне хотелось иметь персональный девайс, в котором чернила возобновлялись бы с помощью магии.

Для этого мне пришлось провести не один день, терзая Самаруса Сингха сотнями вопросов. Он единственный в академии в полной мере мог совершать профессиональные манипуляции с материей — увеличивать или уменьшать ее количество, а также рассказать о том, как автоматизировать процесс возобновления. Вместе с моими знаниями о молекулярной и атомной структуре некоторых жидкостей, мы смогли изготовить рабочий образец самовозобновляющихся чернил.

Заказав у ювелира несколько экземпляров некоего подобия шариковой ручки (пришлось долго втолковывать ему, каким должно быть пишущее стило с шариком), поместили туда получившуюся субстанцию, и принялись тестировать получившийся девайс. Первый несколько попыток были не особо удачными — чернила либо заканчивались слишком быстро, и отказывались возобновляться, либо наоборот — клонировали себя с такой скоростью, что выливались из ручки. Иногда это происходило неожиданно и очень быстро, так что пару раз у меня в руке случался настоящий «чернильный взрыв». Я матерился, но отступать от намеченной цели не собирался.

Самаруса тоже заинтересовал этот проект, и он с воодушевлением взялся за него, постоянно терзая себя вопросами «Как я сам не додумался до этого раньше?!». Додуматься то он, может, и не додумался, но без его знаний и рассуждений у меня наверняка ничего бы не получилось, в этом я уверен на все сто процентов.

Короче говоря, к пятнадцатой попытке, изведя кучу чернил и заляпав всю лабораторию Сингха, нам удалось составить правильное заклинание и запереть его в надежную оболочку. Мы стали счастливыми обладателями двух вечных ручек, и облегченно выдохнули, радуясь собственному успеху.

Вот только пришлось зарегистрировать нашу разработку в академии, и по правилам заведения, она стала доступна всем ее сотрудникам и ученикам. Не каждый мог воспроизвести такое — нужно было уметь манипулировать материей, как я уже говорил, причем — на достаточно тонком уровне. Но я не сомневался, что рано или поздно такой маг найдется — изобретение-то было шикарным! А так, как патентного бюро здесь не было (я узнавал), следовало взять ситуацию в свои руки, чем я и занялся.

Решив, что такие ручки — отличная возможность заработать, я предложил нескольким магазинам контракт на их поставку. Это весьма заинтересовало местных предпринимателей, и через некоторое время я предоставил пяти лавкам Внутреннего города пробную партию из двух сотен новинок. Они разошлись за два дня, и торговцы, накрутив на стоимости огромные деньги, буквально умоляли меня продолжить изготовление этих вещичек.

В тот момент я задумался — а стоит ли делать их вечными? Ведь рано или поздно они появятся у всех. Да, это будут большие деньги, но ручеек со временем истончится, а затем и вовсе иссякнет. Поэтому, посоветовавшись с Самарусом, я взял его в долю, и мы слегка поправили заклинание таким образом, чтобы девайса хватало на пару лет. После этого заклинание рассеивалось, и нужно было покупать новую ручку. Мы предупредили об этом торговцев и посоветовали им не врать о том, что ручка «вечная». А еще взвинтили цену в четыре раза от первоначальной. С нами никто не спорил, и вскоре в Риноре большая часть грамотного населения начали пользоваться нашими «перьями». И пока никто не мог повторить наше заклинание — мы были монополистами.

В деньгах я теперь не нуждался — каждую неделю на мой счет, который пришлось завести в банке «Кордова и сыновья», падала очень приличная сумма. Правда, приходилось тратить некоторое количество часов в неделю на изготовление очередной партии ручек — но это ничего. Предложение Самаруса о привлечении нескольких магов для этих целей я отмел сходу — через некоторое время они научатся воспроизводить наше заклинание, и тогда мы потеряем часть рынка. А мне требовалось обеспечить себя на ближайшие месяцы (желательно — годы), чтобы не зависеть ни от кого.

Как бы там ни было, дела у меня наладились. Свободного времени совсем не было, но об этом я же не задумывался — впервые в жизни что-то увлекло меня настолько, что я не мог думать о чем-то другом. И это привносило в мою жизнь определенный смысл, чему я никак не мог нарадоваться.

Но, как бы хорошо все не складывалось, кое о чем думать я не переставал. Да, вы правильно поняли — я имею ввиду таинственного Учителя, который так неожиданно объявился в моей жизни. Иногда я задумывался о том, кто он такой, но ничего сверх его рассказа на ум не приходило. Было очевидно, что он достаточно мощный маг, который (по его же словам), следит за разрывами в ткани мироздания. Похвальное дело, безусловно, но кто знает — что он там может подцепить? Не захочет ли стать Темным властелином и правителем всего сущего?

По большей части такие размышления ни к чему меня не приводили, и я задвигал их на задний план. Было очевидно, что когда мы встретимся в следующий раз, я получу новую порцию информации и, возможно — новый знания. А пока я был сосредоточен на собственном развитии.

Глава 18

Приближался местный Новый год, который жители Риноры называли труднопроизносимым словом Хайсмендательхофс. Язык сломаешь, согласен. Поэтому местные обычно сокращали его до «Хайсмен». Это название мне тоже не особо нравилось, но со своим уставом в чужой монастырь… Ну вы понимаете.

Мы с Сандро, Риеной, Тормундом и Пеландрой сидели в одной из забегаловок жилого квартала, попивая горячий глинтвейн и закусывая вкуснейшим ягодным пирогом. Тормунд был товарищем Сандро. Чуть постарше его, чуть помладше меня, высоченный, рыжеволосый, накачанный — он напоминал потомка великанов. При этом склад его характера был на редкость добродушным. Ума, правда, этому парню регулярно приходилось занимать у других, но кто из нас идеален? Главное, что человеком он был хорошим — и этого мне было достаточно.

Пеландра была подружкой Риены. Стройная, голубоглазая блондинка, работающая в одной из портных лавок, явно положила глаз на моего друга-стражника, и он отвечал ей взаимностью. Мы познакомились с ней несколько недель назад, на катке, который в самом начале зимы открыли на площади Свободы. Первые месяцы там было не протолкнуться от народа, но со временем интерес к конькам у жителей Риноры поутих. Да еще и другие катки начали открывать — в общем, мы выбрали день, когда там было не так многолюдно, и пошли развеяться. Не скрою — мне это было необходимо.

В последние недели мое развитие как мага практически остановилось — чтобы плести сложные заклинания, мне не хватало концентрации. Поэтому практически все время я занимался изнурительными тренировками своей воли и энергетического тела, оставив изучение чего-то нового и все эксперименты, которые проводил. Радовало одно — я понял, что могу развиваться в любом направлении одинаково, без привязки к своим Талантам.

Были и очень приятные новости. Бум, который произвели наши с Самарусом ручки, трудно было не оценить. Через некоторое время после запуска мы плюнули на всё, и наняли нескольких магов, чтобы они копировали наше заклинание, и делали тяжелую работу вместо нас. Мы неплохо им платили, а заказов было столько, что расширяться можно было бесконечно. Не в последнюю очередь потому, что об удобных аксессуарах узнали в соседних городах. Теперь у нас была налажена система поставки в Зальменцбург, Эмберлехт, Вольфенсток и еще несколько менее крупных поселений.

Уверен, кто-то из наших магов умудрялся делать и продавать ручки на сторону, но пока конкурентов у нас просто не было. Да даже если бы и появились — меня это уже слабо волновало. Мы с Самарусом заработали очень неплохие деньги, и при разумной их трате я мог не работать несколько лет и ни в чем себе не отказывать.

С Риеной у нас завязалось что-то вроде серьезных отношений. Или несерьезных, это как посмотреть. Мы часто встречались, гуляли и обсуждали магию. Периодически она ночевала у меня. Удивительно, но после какой-то ссоры девушка отдалилась от Аластора и Талузы, и мы стали вполне нормально общаться. Встретились несколько раз, и я понял, что фигуристая брюнетка мне нравится, так что пригласил ее к себе. Слово за слово, ну и… В академии наши отношения секретом не были, но это мало кого волновало. Лишь изредка слышалось фырканье Талузы, но Риена однажды так зашипела на нее, что бывшая подруга заткнулась и больше не позволяла себе выражать пренебрежение в нашу сторону.

Наверное, надо уточнить, что с Ламеей у нас ничего не сложилось. Девушка явно хотела выйти замуж за одаренного мага, который умудрился заработать целое состояние (по местным меркам, разумеется) так что в определенный момент начала засыпать меня намеками, а потом и вовсе принялась требовать постоянного внимания, постоянного присутствия рядом, и прочее, прочее, прочее… Я к такому готов не был, честно говоря, так что пришлось разойтись.

А вот у Сандро все было отлично — совсем недавно он раскрыл канал поставок банды контрабандистов, которые давно сидели в печенках у городской стражи и получил повышение. Сейчас он щеголял сержантскими нашивками в виде собачьей головы (что было очень забавно, если вспомнить, что в мире откуда я прибыл полицию иногда называли "легавые") что в настоящее время мы и отмечали.

— Я счастлив, что теперь не придется целыми днями торчать на воротах! — уже в который раз повторил друг.

— Как я тебя понимаю, — согласился Тормунд, — Сам радовался, когда меня перевели в патрульные. Зимой, правда, околеть можно на этих прогулках, особенно ночами.

— Мне, хвала небесам, топтать улицы придется всего трижды в неделю, — отмахнулся Сандро, — К тому же, Дан обещал придумать самонагревающиеся сапоги!

Я только отмахнулся. Никто за язык меня не тянул, но во время одной из наших бесед я оговорился, что работаю над вещами, которые смогут греть человека даже на самом лютом морозе. Сандро, оказавшийся жутким мерзляком, ухватился за эту идею и не отстал от меня, пока не заставил пообещать, что будет первым, кому достанутся такие обновки. Я все никак не мог выкроить время, чтобы заняться подобными экспериментами — все же на первом месте у меня было личное развитие.

Просидели в этой таверне мы достаточно долго. Когда покинули заведение, на улице уже стемнело, и небо снова замерцало миллионами оттенков. Я не переставал любоваться им, постоянно поднимая взгляд наверх.

До моей квартиры было рукой подать, но я решил сначала прогуляться до академии и проводить Риену. Завтра с самого утра у нее были занятия, так что она решила немного позаниматься и отдохнуть, а я бы точно ей этого не дал сделать. Мы оставили ребят на одном из перекрестков, которые за вечер уже успело завалить снегом, и пошли по широкой улице, ведущей прямо к одному из холмов Внутреннего города.

Дойдя до ворот, ведущих в парк академии, мы остановились, и некоторое время целовались под падающим снегом. Эх, романтика! Нам с Риеной было хорошо, и мне совершенно не хотелось с ней сегодня расставаться. Но что поделать? У нее тоже были свои цели, желания и мечты, и я в них занимал не первое место. Как и она — в моих, если быть честным. Мы решили быть открытыми друг с другом. Такие вот отношения, да. Постояв еще немного, поболтав о пустяках, и договорившись встретиться завтра после ее занятий в академии, мы разошлись.

Признаться, за столько времени, проведенного в этом мире, я практически перестал скучать по своей прежней жизни. Да и как тут заскучаешь, когда, наконец, получил то, что полностью завладело всеми твоими мыслями? По сути, мне подарили возможность просто отсечь от жизни все лишнее, а взамен получил кое-что гораздо более весомое. Интернет, инстаграм, мессенджеры с бессмысленными чатами, сериалы, клубы, девочки на одну ночь, работа ради работы и ради возможности купить новую, более навороченную тачку и телефон… Просто поразительно, насколько мне все это теперь было не нужно…

Поглощенный этими мыслями я шагал к своему дому. Снег все падал, снежинки мелькали в свете уличных фонарей, а ночное небо оставалось невероятно красивым. Я свернул на одну из боковых улочек. Тишина и спокойствие, нарушаемые лишь скрипом подошв по брусчатке, окружали меня. Ровно до того момента, пока за спиной не послышался кашель. Сухой, как треск ломающегося дерева, он сразу привлек мое внимание и я развернулся.

Посреди улицы стояли трое мужчин. Судя по лохмотьям, которые заменяли им одежду, ребята только выбрались из трущоб, и отправились на поиски того, кто оплатит их сегодняшний ужин. Или поделится одеждой. Несмотря на все усилия стражи, искоренить преступность в таком большом городе как Ринора было просто невозможно, и иногда в подворотнях Жилого квартала, Торговых рядов и даже Внутреннего города находили трупы с перерезанной глоткой. Сандро постоянно рассказывал такие истории, но сам я, кроме встречи с Сойкой, еще ни разу не сталкивался с преступниками. Что было, к слову, даже удивительно, ведь деньги у меня водились, и некоторое время мое имя было на слуху у тех же торговцев (хоть я и не был в восторге от подобного).

Я переводил взгляд с одного бродяги на другого, пытаясь просчитать варианты развития событий. Нет, конечно, я не боялся этих упырей, вот еще! Теперь, кроме инстинктивного чувства опасности, моем арсенале было несколько весьма эффективных заклинаний. Во всяком случае, трех этих субчиков я раскидаю, не сходя с места.

— Подсказать вам дорогу, господа? — я решил не торопить события. Дам им шанс уйти подобру-поздорову.

— Слыхал, Шкварка? — гнусаво хохотнул крайний правый бродяга, — Мы теперича господа, о как!

Беранги (так в Риноре называли мелких грызунов и, по совместительству — таких вот грабителей) рассмеялись гавкающим смехом, но ничего не ответили. Подставлять им спину было глупо — скорее всего, у каждого из них в лохмотьях спрятана праща, а получить камне по темечку совсем не хотелось. Меня начинала раздражать сложившаяся ситуация.

— Вы вроде не глухие, — протянул я, чуть отводя ладонь в сторону и формируя на ней небольшой огненный шарик, — поэтому повторять не стану. Вы ошиблись с жертвой. Советую развернуться и убрать свои морды подальше от меня, пока я их не подпалил.

Я надеялся, что демонстрация магии напугает бродяг, и они, извиняясь, исчезнут в ближайшем проулке. Но получилось иначе. Стоявший посередине беранг умехнулся, демонстрируя в свете фонаря гнилые пеньки зубов, достал из лохмотьев длинный кривой нож и сделал два шага в мою сторону. За ним синхронно также поступили и два других грабителя. Ждать того, что произойдет дальше, я не стал. Добавив мощности в шар (он сразу увеличился в размерах), я резким импульсом отправил его в бродяг.

Беранги считались бесправными существами, и в случае нападения на горожанина их можно было убить без опасных для себя последствий. А я, к слову, был самым, что ни на есть, горожанином — зарегистрированным Учеником академии магии, достаточно известным производителем «вечных перьев». Отмазаться, в случае чего, можно было легко, тем более, с помощью Сандро я уже обзавелся знакомыми в городской страже. Но вообще, убивать этих бродяг мне не хотелось — ожогов второй или третьей степени вполне бы хватило, чтобы остановить их. Поэтому я не стал ждать, пока файербол столкнется с телом первого человека, и за секунду до удара сорвал крепления заклинания, удерживающие огонь в сфере.

Пламя брызнуло во все стороны! Одежда двух берангов моментально загорелась и они, вопя от ужаса и боли, рухнули на брусчатку, принявшись кататься по ней в жалких попытках сбить огонь. Но мой взгляд был прикован к третьему бродяге, тому самому, который первым достал нож. Его мое заклинание не задело совершенно, и он целехонький бежал ко мне!

Я не успел удивиться этому — между лопаток кольнуло, тело рефлекторно бросило в сторону. И лишь после этого донёсся тихий шелест, с которым мимо меня пролетел арбалетный болт, исчезнувший где-то за освещенным фонарем радиусом. Резко развернувшись, я понял — шутки кончились, Дангар, теперь придется попотеть. Все, что случилось дальше, уложилось в очень короткий промежуток времени, но мне показалось, что прошла целая вечность.

Не переставая двигаться и не тратя времени на наполнение каркаса заклинания, я одним движением ладони втянул и спрессовал в него весь снег, который находился в радиусе нескольких метров от меня. Получившуюся сосульку (огромного размера) я отправил в бродягу, который был уже совсем близко, а сам прыгнул за угол ближайшего дома, краем глаза успев заметить еще двух людей на другой стороне улицы. О стену чиркнул еще один болт.

Послышался глухой удар, шум падающего тела, и я понял, что на этот раз берангу не удалось избежать моего заклинания. «Почему он остался цел после файербола?» — пронеслась мысль, но я решил, что сейчас не время думать об этом. Не обязательно было вступать в схватку с оставшимися противниками — везение (как и магия) у меня не вечное, а соревноваться в скорости с арбалетным болтом — глупо. Во второй раз может и не прокатить. Куда как умнее было бы сбежать. И я сделал бы это не задумываясь, но по нелепой случайности оказалось, что я очутился в глухом тупике! Узкое пространство между домами заканчивалось каменной кладкой, поднимающейся почти до самых крыш. Проклятье! Я прижался к стене, решив не высовываться — арбалет неизвестный стрелок наверняка уже успел перезарядить.

— Где он? Ушел? — послышался голос с улицы.

— Там тупик, — ответил ему второй. Что он сказал дальше, я не услышал, но по топоту и мелькнувшей тени понял, что два этих урода разошлись в разные стороны. Умные, суки, догадались, что контролировать одновременно два направления я не смогу.

— Эй, мрази! — крикнул я, чтобы разрядить обстановку, — Лучше уходите, пока я с вами не поступил как с теми бродягами!

Конечно, это был блеф чистой воды — не видя противников, я не мог сделать ничего. А стоит мне только высунуть нос из тупика — словлю болт. Теперь было ясно, что стрелок там не один.

— Пошел ты, магик! — крикнули в ответ, — Лучше сам выходи, и мы тебя не тронем! Отдашь кошелек и можешь проваливать!

«Ну да, как же» — усмехнулся я про себя. Что-то мне подсказывало, что это не совсем обычные грабители, и никто меня никуда не отпустит. Они что, больные на всю голову — нападать на мага, а потом шаркнуть ножкой и отпустить его, забрав деньги? Да их бы нашли уже на следующий день, если не раньше. Нет, меня настроились грохнуть, это точно.

Что же делать? Я не успел даже задуматься над этим — решение пришло само собой. Я скинул плащ, оплел его потоками воздуха и слегка заморозил, придав, насколько смог, форму человеческого тела. И легким импульсом отправил получившегося «манекена» из проулка на улицу, одновременно доставая из ножен кинжал.

Стоило моему импровизированному двойнику покинуть пределы убежища, как с двух сторон его прошили арбалетные болты. Это был мой шанс! Выскочив на улицу, я побежал направо. Можно было выбрать любое направление, но какая разница? В любом случае, у меня было всего несколько секунд, пока ублюдки перезаряжают оружие.

Увидев первого из них, я с силой швырнул кинжал вперед, поддерживая и направляя его тонкими нитями воздушных потоков. «Нарисовав» своему оружию траекторию и задав цель, я придал кинжалу ускорение. Чпок! С неприятным звуком клинок воткнулся в голову арбалетчика — прямо в глаз! Причем с такой силой, что пробил затылочную кость, упершись крестовиной в глазницу. Мужик как раз заканчивал заряжать арбалет, но не успел выстрелить — выронив оружие, он завалился на спину, смешно дергая ногами — будто отплясывал джигу. Но мне было не до смеха. Петляя как заяц, я подскочил к упавшему арбалетчику и, скользя по обледеневшим камням, рухнул рядом с ним. В этот момент в считанных сантиметрах от моего бедра дзынькнул болт второго стрелка.

У меня в Источнике еще оставался запас на пару не слишком сложных заклинаний. Экономить Силу сейчас смысла никакого не было, так что я, не задумываясь, снова сформировал огненный шар, потратив на него весь резерв. На это потребовалась всего пара секунд — и вот заклинание уже летит к мужчине в смешной шапке. В последний момент тот все-таки успел вскинуть арбалет и выстрелить но, к несчастью для него, болт прошел впритирку к моему файерболу, поэтому просто сгорел. Наконечник упал через пару метров, а в следующий миг раздался грохот, и тело арбалетчика вспыхнуло как спичечная головка. Раздался жуткий крик, но мне было плевать. Вытащив кинжал из головы нападавшего, я направился обратно, не обращая никакого внимания на упавшего арбалетчика, тело которого жадно пожирало пламя.

Вернувшись к проулку, где прятался до этого, я подобрал продырявленный плащ, накинул его на плечи (зима, все-таки) и направился к трем берангам. Пройдя мимо мужчины, которого убил огромной сосулькой, я не выдержал, и отвел взгляд. Выглядел тот ужасно — мое заклинание попало ему прямо в грудь и разворотило половину туловища бродяги. Вокруг человека растекалась лужа крови, а ошметки мяса и костей раскидало в радиусе нескольких метров — такой сильный получился удар. Мда, кажется, в состоянии аффекта я не способен рассчитывать силу заклятий и расход энергии на них. Потому что вот это — явный перебор.

Дойдя до двух берангов, которых обжег первым заклинанием, я с удивлением понял, что один из них обгорел, как деревяшка. Видимо, на него пришлась основная масса огня. А вот второй был жив — он лежал посреди улицы, тихонько поскуливая и прижав к себе запеченную руку. Одежда на бродяге местами еще тлела, волосы обгорели полностью и лицо покрылось волдырями, да и ногам досталось сильно.

Подойдя, я перевернул беранга на спину, толкнув его ногой. Тот завыл, но я хорошенько пнул его по ребрам, и бродяга закашлялся. Я не стал рисковать, и присаживаться рядом с ним на корточки — еще пырнет, чего доброго.

Беранг смотрел на меня, и в его глазах я видел обреченность. Он думал, что сейчас я его добью.

— Кто вас послал? — уточнил я. Это было очевидно. Три бродяги для отвлечения внимания (на одного из которых не подействовало мое первое заклинание), и два арбалетчика, по внешнему виду очень отличающиеся от берангов. Не надо быть гением, чтобы понять — их кто-то отправил.

— Помощь… Мне нужна помощь, господин… — скулил бродяга, который почувствовал надежду. Ну уж нет, дорогой, мы тут так пошумели, что скоро обязательно заявится стража, и придется объясняться с ними. Ты уже копыта двинуть можешь к тому времени, так что…

Я наступил на обожженную руку беранга и с силой надавил на нее подошвой. Тот заорал и забился на дороге, а я повторил свой вопрос, и добавил:

— У тебя есть шанс выжить. В отличие от уже мертвых друзей. Скажешь, кто вас нанял, и я не стану тебя убивать. Ожоги не страшные, от таких не умирают. Успеешь ответить до прибытия стражи — и я дам тебе шанс скрыться. Не успеешь — отправят в каталажку. Но это лучше, чем сдохнуть ни за что.

На соседней улице послышался гомон и голоса. Вот и стража. Доблестные защитники правопорядка, мать их. Где же вы раньше были? Я огляделся на окрестные дома — у всех были закрыты ставни. Никому и в голову не пришло высовываться во время таких разборок. Оно и понятно, я бы сам забился в дальний угол в подобном случае.

Снова повернувшись к берангу, я вздернул подбородок:

— Ну? Будешь отвечать?

— Я не знаю, господин! Шкварка договаривался! К нему пришел паренек, моложе вашей милости! На девку смазливую похож! В дорогой одежде, черноволосый, с бородкой. Холеный весь такой из себя! Они поговорили, а Шкварка нам потом сказал, что работенка есть, отвлечь магика одного, пока…

Договорить я ему не дал, хорошенько пнув прямо в лицо. Незачем было это делать, знаю, но за одно мгновение меня поглотила такая вспышка злости, с которой я совладать не смог. А потом сразу отпустило. Накатила волна усталости и страха. Только сейчас я привычным образом осознал, что произошло, и согнулся пополам, выблевав весь сегодняшний ужин. Откат, это просто откат… Я еще никогда не опустошал свой Источник одним махом… Потом перед глазами встали трупы убитых мной людей, и я снова блеванул. Меня трясло, и причиной этого был явно не холод. Отойдя от беранга, я облокотился на стену одного из ближайших домов. Вот черт, сейчас бы сигаретку или, хотя бы, трубку как у гномов Кадруна…

Постепенно мысли перестали выписывать кренделя в моей голове. Молодой, черноволосый, холеный магик в хорошей одежде и с бородкой? Смазливый, похожий на девку (в понимании бродяги)? Я знал человека, который идеально подходил под это описание. Долбаный Аластор, ученик академии, который через полгода готовился получить звание Мага.

Настроение, которое было таким прекрасным в начале вечера, оказалось безнадежно испорченным. Радовало, что я остался цел и невредим, но теперь придется объясняться со стражей, проторчать всю ночь в их отделении… А потом… Потом нужно будет поговорить с Аластором. И, скорее всего, после этого он уже не будет таким смазливым.

Патруль стражи, прибывший на место нашего побоища, поначалу застыл на месте. Как позже мне рассказал Сандро, так в Жилых кварталах «зажигали» чрезвычайно редко. Получилось так, как я и предполагал — ко мне подошел сержант, и выслушав короткую версию случившегося, кивнул своим ребятам. Те сноровисто закидали трупы и уцелевшего бродягу в подъехавшую телегу и отвезли в неизвестном направлении. Меня же со всей учтивостью попросили пройти к ближайшему участку, чтобы составить рапорт.

Там я попросил вызвать Сандро, который мирно спал дома, и мне не стали отказывать. Друг, прибежавший спустя час, выглядел растрепанным, но выслушав меня, о чем-то долго говорил с начальником патруля. Тот кивал, и к концу разговора отправил человека в академию. Оттуда приехала Кальвана, выслушала рапорт начальника участка и, подписав несколько бумаг, забрала меня с собой. Перед выходом я шепотом поговорил с Сандро насчет заказчика этого покушения, и друг заверил, что из бродяги выбьют всю правду.

Ночь еще не собиралась уступать свои права, поэтому за окнами лаборатории Кальваны было еще темно. Впрочем, лабораторией это можно было назвать с натяжкой. Скорее — тренировочным залом с несколькими столами вдоль стен, усыпанными различными устройствами. Боевой маг заставила меня в деталях рассказать, что случилось на той улице. И я сделал это — выложил все, даже описание того, кто заказал нападение на меня. Выслушав, Кальвана хмыкнула и разлила по кружкам крепкий травяной отвар.

— Дангар, можно, я дам тебе совет? — наконец спросила она.

Я молча кивнул.

— Не надо пороть горячку. Подожди, пока стража разберется с произошедшим. Если тот бродяга не наврал — они достанут из него правду. Вся эта история выглядит странно, я согласна. Но хотя бы на секунду задумайся, что будет, если ты ошибаешься?

— А что будет? — не понял я.

Кальвана вздохнула, отставила кружку и придвинула свой стул ближе ко мне.

— Аластор Мэй — сын очень влиятельного человека, Дангар. Его отец — один из совета Майгенхоста. Это город на самом севере Вольных земель. Это очень влиятельный человек. И не думай, что он далеко, а Аластор — вот он, рядом. У таких людей даже на расстоянии всегда есть глаза, уши и руки. Представь, что случится, если ты обвинишь Аластора в том, в чем подозреваешь? Тот будет отпираться, поверь, за все годы преподавания я успела узнать его достаточно хорошо. Доказать твои слова будет очень сложно — почти невозможно. Честно говоря, даже в том случае, если стража подтвердит твой рассказ, и устроит опознание. Кто поверит берангу, когда на другой стороне — слово дворянина?

— А я думал, что дворян учат магии в родных стенах, — проворчал я, понимая, что Кальвана права.

— Не всегда. Полагаю, у отца Аластора были причины отправить его так далеко на юг. Никогда этим не интересовалась, — она пожала плечами, и пристально посмотрела на меня, — Дангар, ты очень одаренный маг. То, что ты показал сегодня — невероятно не только для Ученика, но и для Адепта. Будь у тебя больший потенциал Источника, — Кальвана покачала головой, — Я, чтобы научиться подобному, потратила очень много времени. Гораздо, гораздо больше, чем ты! Немногие маги в Риноре и соседних городах смогут вот так быстро расправиться с пятью людьми.

— С четырьмя, — поправил я ее, но она не обратила на это никакого внимания. Взяв мои руки в свои, она попросила:

— Я бы не хотела, чтобы из-за глупости у тебя возникли проблемы. Пообещай, что не будешь совершать необдуманных поступков!

— Хорошо, я обещаю, — согласился я. Хотя прекрасно понимал что, скорее всего, это обещание мне придется нарушить. Как показали дальнейшие события — в этом я не ошибся.

Глава 19

Следующие несколько дней я думал только о том, как поквитаться с Аластором. Хотя первая встреча с ним произошла уже наутро. Уснув прямо в лаборатории Кальваны, я встретил этого ублюдка в коридоре первого этажа. Молодой Адепт вышагивал под ручку с Талузой с таким довольным видом, что я не удержался, и окликнул его. Надо было видеть, как он подскочил на месте, когда понял, что я не только жив, но даже не получил и царапины после ночного нападения. Судя по его лицу, парень совершенно не ожидал увидеть меня снова, поэтому мое появление стало для него сюрпризом.

Подойдя к Адептам вплотную, я пристально посмотрел на Аластора и, не отрывая взгляда от его лица, попросил Талузу:

— Погуляй пока одна, Тала. Нам с твоим другом нужно кое-что обсудить.

Девушка не стала спорить. Выпустив руку своего парня, она засеменила дальше по коридору, изредка кидая через плечо озабоченные взгляды. Я подождал, пока она скроется за углом.

— В чем дело, Дан…

Я не дал ему закончить фразу, впечатав кулак в живот парня со всей силой, на какую был способен. Он застонал и согнулся, а я подхватил его, не давая упасть, и шепнул на ухо:

— Слушай сюда, тварь. Если в следующий раз снова решишь убрать меня чужими руками — подумай хорошенько. Лучше сам вырази свои претензии, но помни — я уже не буду таким добрым, как сейчас. Да, кстати, — сделав вид, что вспомнил что-то важное, я слегка встряхнул его, — Советую валить из Риноры — одну из твоих крыс я оставил в живых, и сейчас она рассказывает страже все, что только знает. Ты, кстати, в курсе, что между собой эти бродяги называли тебя бабой?

Как много я еще хотел ему сказать, кто бы знал… Но, к сожалению, нас прервали.

— Что тут происходит? — раздался за спиной знакомый голос. Это был стихийный маг, вышедший из ближайшего класса.

— Аластору неожиданно стало плохо, мессир Лонгербанд, едва успел подхватить его, — мигом ответил я. Ох, если только ты пожалуешься, мальчик… Ну же, скажи, что я тебя ударил!

Но нет, Аластор, держась за живот, кивнул:

— Кажется, я съел что-то не то, мессир.

— Так иди в туалет, идиот! — рявкнул тот. Я усмехнулся — стихийник терпеть не мог, когда ему мешали проводить занятия. А потасовка возле двери учебного класса явно не способствовала усвоению материала юными неофитами.

Постоянно оглядываясь, Аластор прошел мимо Лонгербанда и вскоре скрылся за тем же поворотом, что и его подружка.

Проводив Адепта взглядом, преподаватель обратился ко мне:

— Живот прихватило, значит?

Я пожал плечами, мол — понимайте, как хотите.

— Слышал о вчерашнем происшествии, Дангар. Ты как?

— Нормально.

— Люблю, когда языком лишний раз не треплют, — усмехнулся Лонгербанд в свои рыжие усы, — Значит, огненные шары?

— И огромная сосулька, — кивнул я.

— Обсудить не хочешь? У меня там трое учеников, которые еще пару часов потратят на одну только грань каркаса нового заклинания. Времени полно.

— Простите, мессир, у меня очень много дел сегодня. Если вы не против, мы могли бы встретиться завтра?

Он кивнул, и ничего не ответив, вернулся в свой кабинет. Я же отправился к себе в квартиру. Благодаря сну бушующая во мне ярость слегка улеглась (встреча с Аластором не в счет), и сейчас стоило тщательно обдумать произошедшее накануне. Впрочем, надолго меня не хватило. Работа не шла, а для концентрации я был все еще слишком возбужден. Поэтому, послонявшись из угла в угол, и убив таким образом несколько часов, я отправился к Сандро, надеясь разузнать то, что они выбили из беранга.

Но ждало меня только лишь разочарование. Оказалось, что стражники не стали допрашивать бродягу сразу, а сунули его в одиночную камеру, предварительно осмотрев и обработав ожоги. Как мне объяснили — ждали, пока на работу придет следователь, который и занимается подобными вопросами. Вот только, когда тот заявился в участок (ближе к обеду), беранг был уже мертв. И умер он не от нанесенных мною травм, а по каким-то неясным причинам.

Тело отправили местному трупорезу, но меня это уже совсем не заботило. Сложив два и два, я тысячу раз проклял свою горячность. Уверен, это было дело рук Аластора. Зря, ой как зря, я наехал на него в коридоре академии… Подарил ублюдку несколько часов, которыми, надо отдать должное, он воспользовался с умом — просто убрал свидетеля.

Не знаю, как он это сделал, но в том, что беранг умер с чужой помощью, я был уверен. А еще каким-то образом к вечеру уже вся академия знала о том, что на меня напали пять человек. И в живых не осталось никого. Ко мне послали Таскара и вызвали к ректору. Пришлось заново рассказывать о случившемся в присутствии человека из магистрата. Я выложил все, как было, но теперь не стал упоминать о своих подозрениях. А смысл? О том, что мне рассказал беранг, знал я, Сандро и Кальвана, и никто из нас теперь не сможет доказать связь Аластора с этими убийцами.

Чиновник записал показания (одной из моих ручек, между прочим) и, посоветовав не переживать, удалился. Рошан предположил, что это возможные конкуренты решили устранить меня, и пришлось вяло согласиться с ним — бездоказательно обвинять одного из студентов академии с моей стороны было бы глупо. Поэтому я решил разобраться сам. Вот только пока не знал — как именно.

За следующие несколько дней ничего путного в голову мне таки и не пришло. Я раз за разом прокручивал варианты, и почти все время торчал в своей квартире. Риена, услышав о нападении, прибежала ко мне в слезах, и пришлось ее успокаивать. Я заверил девушку, что наверняка это были происки конкурентов, и пообещал быть более осторожным. Хотя сам слегка переживал и за нее.

Мне также было интересно, что именно сподвигло Аластора на такое действие? Да, мы не были друзьями, но и врагами друг друга не считали. Или я ошибаюсь? Понимаю, что он наверняка недолюбливал меня из-за стремительных успехов, но черт побери… Убивать человека только из-за зависти?! Впрочем, не стоило забывать, что этот мир очень сильно отличался от нашего. В том числе — в плане менталитета жителей.

Если прикинуть, то многие мажоры нашего мира ведут себя отвратительно, и совершают подобные вещи. А тут…развитие общества в плане терпимости, этики, права и других, не менее важных вещей, отставало на несколько сотен лет. Так чему удивляться? Вполне вероятно, что перестав быть звездой академии, Аластор решил таким образом избавиться от неожиданного выскочки.

Как позже выяснилось, были и другие причины — та же Риена, например. Оказалось, что долгое время Аластор «сох» по ней без всякого ответа. А вот Талуза была влюблена в него. Поэтому, когда у нас с Риеной закрутился роман (если можно это так назвать), два Адепта решили сойтись — видимо, в отместку. О боги, ну какие же они дети!

Короче говоря, как поквитаться с Аластором, я так и не придумал. Прошло празднование Хайсмена, потом еще несколько недель, и со временем он осмелел. Даже перестал оглядываться при виде меня. Видимо, решил, что раз беранг мертв — ему можно ничего не опасаться. А раз я не пытаюсь отомстить — то можно начать вести себя по-свински. К тому же, после праздников из его родного города «неожиданно» приехала пара кузенов — здоровенных таких близнецов, которые неотрывно следовали за Адептом по пятам, когда он покидал пределы академии. И именно эти два субчика подарили мне прекрасную возможность поквитаться с человеком, который пытался организовать мое убийство.

Все случилось в той же таверне, где мы сидели в тот вечер, когда на меня напали. Даже состав был тот же, как это ни удивительно. В этот раз мы собрались без определенного повода, и обсуждали всякие пустяки. Сандро и Пеландра совсем недавно начали встречаться, так что большей частью были заняты друг другом. Поэтому мы с Риеной и Тормундом болтали, фактически, втроем.

Рыжий здоровяк пошел за очередной порцией грога, а мы вчетвером остались за столом.

— Надо познакомить Тормунда с приличной девушкой, — заявила Пеландра, кое-как освободившись от объятий Сандро, — Он, бедняжка, вечно сидит с нами в гордом одиночестве. Наверное, страдает.

— Страдает, он как же, — усмехнулся стражник. Бросив взгляд через мое плечо, он изменился в лице и кивнул, — сдается мне, страдать сейчас будут другие ребята.

Я обернулся. Вот это да! «Кузены» Аластора! Да вот и он сам, сидит за столом возле прохода. А мы и не заметили, когда он пришел. Обратив внимание на происходящее, я пару секунд оценивал обстановку, а затем поднялся со скамейки и пошел к рыжему. Кажется, намечалось что-то серьезное.

— Дан, осторожнее, ладно? — попросила Риена, и я улыбнулся ей.

— Все будет хорошо, не переживай.

Возле стола Аластора, тем временем, начался разговор на повышенных тонах. Уже слышались оскорбления, и люди по соседству начали оборачиваться на шумных посетителей. Владелец заведения, стоя у барной стойки, оценивающим взглядом следил за происходящим. Старый Крэнг наверняка уже подсчитывал, какие повреждения будут нанесены залу через несколько минут, и сколько денег он вытрясет с зачинщиков.

Я поравнялся с Тормундом, которой в одной руке держал огромную кружку с грогом, а второй активно жестикулировал. Его собеседники, набычившись, раз за разом перебивали стражника.

— Что тут происходит?

Аластор, некоторое время наблюдающий за моим появлением, лениво пожал плечами.

— А тебе-то что? Иди, куда шел.

Я прищурился, глядя на него.

— Я шел сюда, сопляк. Тормунд — мой друг. Повторяю вопрос — что тут происходит?

Вопреки моим ожиданиям, Аластор не отвел взгляда. Зато теперь на меня уставились оба «кузена». Произошло это в тот момент, когда они услышали слово «сопляк». Ну что ж, я сам этого добивался. Удачно получилось.

— Дан, они меня не слушают. Я шел по проходу, а тут этот, — кивок в сторону одного из кузенов, — подставил мне ногу. Я споткнулся и облил грогом этого, — кивок на второго, — Теперь они говорят, что я должен им денег за новую рубаху. Или…

— Или?.. Вы что, серьезно? — рассмеялся я, и вновь посмотрел на Аластора, уже совершенно другим взглядм, — Усмири своих собачек, или это сделаю я.

Когда я готовился это произнести, в голове это звучало очень пафосно. Да и в реальности, надо сказать, получилось эффектно. Знаете, бывают такие моменты, когда в людном месте ты говоришь что-то определенному человеку, но в этот момент все «ловят тишину», и твои слова становятся достоянием общественности? Вот сейчас произошло именно так.

Побагровев, один из кузенов протянул ко мне руку. Наверное, хотел схватить за грудки, не знаю. Я не стал ждать, и просто сбил его руку и толкнул. При всех своих габаритах парень все же покачнулся, и толкнул задницей кружку, удобно стоящую с краю стола. Она упала и облила вином белоснежный плащ Аластора. Тот мгновенно вскочил со скамьи. Вокруг послышались смешки и бормотание — посетители почувствовали, что их ждет зрелище. Жаль было их разочаровывать.

Второй «кузен» действовал гораздо стремительнее, и в следующий миг запросто мог бы нокаутировать меня. Я уже видел кулак, летящий в мою голову, но дуболом совершенно забыл о Тормунде. Рыжий, увидев, что начинается заварушка, с силой приложил почти полной кружкой грога напавшего на меня здоровяка, и тот рухнул на скамейку. Стражник, не теряя времени, прижал голову оглушенного «кузена» к столу. Я в это время не дал опомниться первому — соорудил одно из самых своих любимых заклинаний, которое назвал его «воздушная петля».

Смысл был прост — создаешь пластичную структуру в виде хлыста, которая может принимать нужную тебе форму. Вся хитрость была в том, чтобы создать тонкий каркас, не позволяющий молекулам кислорода «разбежаться». При этом этот каркас должен был быть такой, чтобы воздух был достаточно плотный для материального взаимодействия, но не настолько, чтобы разрушить что-нибудь. Например — не перерезать человеку горло.

Вскинув руку, я захлестнул петлю воздуха вокруг шеи первого «кузена» и с силой дернул ее вниз. Не ожидавший этого здоровяк охнул, приложившись лицом к столешнице прямо напротив своего близнеца, а я мигом снял импровизированную «удавку», и придавил противника потоком воздуха к столу. Не хватало еще его задушить.

Аластор, лишившись двух «телохранителей» разом, сдаваться все же не собирался. Я видел, что он формирует какое-то заклинание, поэтому покачал головой и сказал:

— Не стоит. Предлагаю другой вариант, — и развеял заклинание. Затем кивнул Тормунду, который отпустил своего «кузена». Люди вокруг нетерпеливо смотрели на нас. Аластор, слегка замявшись, упустил момент, когда можно было начать драку. Теперь он не решился нападать на тех, кто не желает продолжать конфликт прямо здесь.

— Меня устроит возмещение ущерба, — бросил он, встряхивая левую руку, с которой осыпался ворох искр.

Я снова хохотнул и безбоязненно обошел стол, приблизившись к Адепту. Достал из кармана плаща перчатку (отметив, как дернулся Аластор, когда я запустил туда руку) и кинул ее между нами. Признаюсь, хотелось хлестнуть его по лицу, но в последний момент решил, что это будет чересчур:

— Предлагаю дуэль. Или ты и в этот раз предпочтешь спрятаться за чужие спины?

Вокруг воцарилась полная тишина. Я обернулся — оказывается, девушки и Сандро стояли прямо за мной, и широким глазами смотрели на все происходящее. Ладно, хоть помогать не кинулись, а то было бы совсем стыдно.

— Я согласен. Надеюсь, ты знаком с кодексом?

Я понятия не имел, о чем он, но на всякий случай кивнул. Ну а что оставалось? Представьте, насколько нелепо выглядит человек, который вызывает оппонента на дуэль, не зная правил, по которым она проводится? А терпеь представьте человека, который так делает, а потом еще и признается в этом. Может быть, я сглупил, но у меня снова бурлила кровь. И я заметил, что когда такое происходило — я принимал очень быстрые (и не всегда оправданные) решения. По крайней мере, сейчас о сделанном задумываться было уже поздно.

— Как вызванная сторона я имею право выбрать оружие, — ухмыльнулся он, — Я выбираю пистоли.

— Что, стреляться будем? — удивился я.

Надо-же! Видимо, мальчик действительно боится связываться со мной в магическом поединке! И насколько я могу судить — вполне возможно, что зря. Мне было известно, что Источник у Аластора развит гораздо лучше моего. Ну еще бы! Четырнадцать лет он его полировал и углублял, а я — всего несколько месяцев. И пусть у меня получалось плести более сложные заклинания — у Аластора их банально будет больше. Да и не самые слабые они у него, что уж тут скрывать. Так что выбор оружия меня очень удивил.

— Если у тебя нет пистоля, могу предложить свой. У меня пара, — небрежно бросил Адепт.

— Обойдусь. Время и место?

— За городом, в излучине Ферайлы. Послезавтра на рассвете.

— Договорились.

***

Стоя в тридцати шагах напротив Аластора на продуваемой всеми ветрами площадке, чуть расчищенной от снега, я вспоминал вечер двухдневной давности и в сотый раз проклинал себя. Ну какие к черту пистолеты? Дуэлянт хренов…

Вокруг нас собрались несколько человек — Риена и Талуза, «кузены» Аластора, Сандро, Тормунд, и еще четверо. Один из этих троих был представителем магистрата. Чиновник был обязан зафиксировать дуэль и убедиться, что она прошла по всем правилам. Другой был ректор Рошан — чтобы убедится, что мы не будем использовать магию, как и договаривались.

Не думаю, что его радовал факт дуэли между двумя успешными студентами, но поделать он ничего не мог. Хоть и пытался отговорить меня от этого опрометчивого поступка. Тем же самым занималась и Кальвана, но я остался непреклонен — бросить вызов, и отменить его? Вы что, шутите? Возможно, я излишне быстро прижился в этом мире и свыкся с его реалиями, но мне казалось, что я поступаю правильно. Тем более, что я постоянно вспоминал то ночное нападение. И выражение глаз Аластора, когда я ему угрожал в коридоре академии. Страх, ненависть… и боязнь быть раскрытым. Да он и не отрицал, когда я говорил о случившемся.

Еще два человека, которые за нами наблюдали — медики. В случае чего они могли бы оказать помощь пострадавшему. Или увезти его в морг, это как повезет.

Опустив взгляд, я вздохнул. Пистоль, который спешно пришлось покупать на следующее после моего вызова утро, был неплох. Вот только стрелять я совершенно не умел. Пришлось целые сутки практиковаться, и плюнув на все (времени было в обрез), я внес единственное конструкционное дополнение — добавил на верхнюю часть ствола мушку и целик, в темпе отлитые по моей просьбе кузнецом. Прикрепил их я с помощью магии (просто припаяв), и с такой системой целиться было куда как проще.

Мы ждали, пока подадут знак к стрельбе. Оказалось, что правила дуэлей здесь мало чем отличаются от земных — куча вариаций, куча правил. Можно было выставить вместо себя человека, но зачем? Я, кстати, был уверен, что Аластор так и поступит — но ошибся. Как позже рассказала Риена — Адепт очень любил огнестрельное оружие, и чуть ли не каждый день тренировался со своими пистолями. Стоило догадаться самому, раз уж он выбрал это оружие.

Сигнал к началу дуэли подавал Рошан. Поинтересовавшись в последний раз, не желают ли стороны примириться, и услышав два отрицательных ответа, он вздохнул, ушел с линии выстрелов и…

Я до последнего боялся, что случится что-нибудь херовое. Например — сработает мой Талант, и тело бросит в сторону. По правилам, я не мог сходить с места, нужно было выбрать позицию, и стоять неподвижно. Аластор повернулся ко мне боком, значительно сужая площадь попадания. Это было оправданно, но очень опасно — пуля, попавшая в такого человека, могла запросто прошить оба парных органа, а это практически стопроцентная смерть.

По этой причине я стоял, что называется, «анфас». Рука слегка дрожала, и я пытался успокоиться. Ничего не получалось. Ну же, Дэн, угомонись! Ты побывал уже в стольких переделках, неужели сегодня намерен умереть от пули этого заносчивого сукина сына?!

Взмах красного платка. Треск двух одновременных выстрелов. Клубы дыма, окутавшие дуэлянтов. Несколько секунд звенящей тишины. Эхо, убегающее по замерзшей реке.

И два тела, лежащие в окровавленном снегу.

Глава 20

Маргрев Мэй нетерпеливо постучал пальцами по столу, привлекая внимание собеседника. Главный советник Майгенхоста, преодолевший путь длиною в две сотни лиг, был зол. Очень зол. Усталость от долгого и неприятного путешествия отходила на второй план, уступая место холодной, расчетливой ярости.

Его сын, его единственный наследник, погиб в результате дуэли. Ни врачи, ни Целительница академии не смогли спасти Аластора — пуля разворотила мальчику легкое и застряла в нем. Из-за дыхательной недостаточности и кровопотери сын Маргрева прожил ровно один день, а потом испустил дух, и его Источник потух навсегда. Так сказали советнику.

Ректор Рошан, сидевший напротив Маргрева, кашлянул.

— При всем уважении, советник — дуэль прошла по правилам. Ваш сын сам выбрал оружие и…

— Меня не это волнует, мессир Рошан. Я спросил о том, какое наказание ждет этого… Дангара Безымянного.

Рошан поморщился. «Безымянными» называли людей без родового имени. Как правило, это значило, что они безродные, и не представляют из себя ничего особенного. И мстить за них никто не будет, если только они не состоят в каком-нибудь авторитетном цеху.

Ректору очень не нравилась сложившаяся ситуация. Дуэль между двумя одаренными учениками академии. Смерть одного из них и крайне тяжелое состояние второго. Хороших магов и так было немного, а эти два идиота вдруг решили выяснить отношения! Да еще и на пистолях! А теперь в Ринору прибыл отец Аластора, и требовал немедленного наказания Дангара — за смерть своего сына. И плевать ему было, что молодой дворянин мог отказаться, мог выбрать другое оружие и остаться в живых. В крайнем случае, он мог просто извиниться — как позже рассказали ректору, зачинщиком той пустяковой ссоры в таверне был именно Аластор и его «кузены». Но нет, этот самоуверенный мальчишка предпочел магии пистоли, и теперь лежал в леднике университета, готовый к отправке в родное поместье. В гробу.

— Я вам уже говорил, и повторюсь — никакого. Мне очень жаль, что погиб ваш сын, поверьте. Он был одним из самых одаре…

— Кажется, вы меня плохо поняли, ректор, — голос Маргрева похолодел на десяток градусов, — Меня не волнует ваша жалость. И сочувствие. Я хочу, чтобы убийца моего сына был наказан. И это не обсуждается.

— Вы правы — это не обсуждается, — легко согласился Рошан, — согласно дуэльному кодексу, принятому в Риноре более пятидесяти лет назад, если поединок прошел по всем правилам и в присутствии необходимого количества наблюдателей (включая в себя представителя магистрата, врачей и мага), представители проигравшей стороны НЕ ИМЕЮТ права требовать наказания победителя. Я говорил с вашим сыном накануне дуэли, и пытался отговорить его — он прекрасно знал все эти правила, но отказываться от вызова не собирался! Как и Дангар. Поэтому ваши претензии неуместны. Вы можете обратиться с ними в магистрат, но и там вам скажут то же самое, будьте уверены. Еще раз повторяю — мне очень жаль, что Аластор погиб. Но наказать Дангара мы не можем. Как и магистрат.

Маргрев еще несколько секунд вглядывался в лицо Рошана пытливым взглядом, а затем, не произнося ни слова, покинул кабинет ректора, демонстративно хлопнув дверью. Что ж, если эти колдуны не хотят идти ему навстречу…

— Боско, — обратился он к слуге, ждавшему его в коридоре. Тот, услышав свое имя, вытянулся в струнку, — Возьми с собой Эреба и отправляйтесь в госпиталь, разузнайте там все об этом Дангаре. Кто такой, откуда прибыл, где лежит, как охраняется. Я поеду в магистрат. Через два часа жду вас с известиями в таверне. И отправь Хансли в трущобы — пусть найдет тех, кто возьмется выполнить для меня одно грязное поручение.

Выдав указания своему личному слуге по дороге к выходу из академии, Маргрев сел в карету, которая ждала его прямо перед воротам и, велев кучеру отправляться в магистрат, откинулся на мягкое сиденье.

Никаких сомнений, что его сын сам виноват. Маргрев знал, что вырастил заносчивого сукиного сына, но не думал, что у того не хватит мозгов избежать неприятностей. Черт, он ведь специально прислал «кузенов», чтобы они оберегали его от подобного! А в итоге…

Советник Майгенхоста хоть и переживал из-за смерти сына (не из-за прилива отцовских чувств, надо заметить), но рассуждал трезво. Если в магистрате не удовлетворят его просьбу — он разберется сам. Потеря наследника — сам по себе достаточно сильный удар по репутации. А уж если оставить этот удар без ответа… Через несколько месяцев его наверняка сместят с поста, и плевать, сколько он успел сделать. Человеку, который не может защитить близких и настоять на своем, нет места в политике. А Маргрев собирался еще не раз воспользоваться преимуществами своего положения.

* * *

Я проснулся неожиданно. Словно моргнул — вот я стою на заснеженной площадке и смотрю на целящегося в меня Аластора, а вот — уставился в деревянный потолок. Поморгав и оглядевшись, я понял, что очутился в лазарете. Обычная палата небольшого размера. Рядом с кроватью — тумбочка, на которой лежат бинты, врачебный инструмент, какие-то склянки, порошки и стальной кувшин. Надеюсь, он был наполнен водой — пить хотелось просто невыносимо.

Потянувшись за ним, я охнул от стрельнувшей в боку боли. Приподняв одеяло, увидел, что торс у меня перебинтован и в районе правого легкого повязка явно бугрится. Стоило пошевелиться хотя бы чуть-чуть — становилось очень некомфортно. До зубовного скрежета, я бы сказал.

Кое-как приподнявшись, я все-таки дотянулся до кувшина и налил в пустую кружку воду, а затем жадно к ней присосался.

— Очнулся, значит? — услышал я знакомый голос, и повернулся.

На входе в палату стоял Сандро и радостно улыбался.

— Ну и напугал же ты нас, Дан! — ухмыляясь, добавил он. Подошел к моей койке и сел на самый краешек, — Ну что, как себя чувствуешь?

— Неплохо, кажется. Что там произошло? Где Аластор?

— Не помнишь? — удивился друг, — Ты его убил, Дан. Вы стреляли одновременно, и оба попали. И оба получили ранение в легкое. Правда, тебе повезло больше. А вот ему — нет. Он умер через день после вашей дуэли.

— Умер?.. — переспросил я. Так значит, мне повезло? Невероятно! — Погоди-ка! Сколько я тут валяюсь?

— Да уже пятые сутки пошли. Риена целыми днями тут сидит, пришлось отправить ее домой, чтобы она хоть немного отдохнула. Еще несколько раз заходила та магичка… А, Кальвана, которая забирала тебя из нашего участка. Разговаривала с врачами и уходила. Привела в первый день другую вашу преподавательницу, как ее…

— Роделла валь Хорн?

— Да, точно! Она тебя и лечила. Ну и зрелище было, я тебе скажу! Чуть ли руку тебе под ребра не засунула! А может, так и было, я не видел толком — вокруг все светом было залито, который от нее исходил. Я до этого никогда не видел настоящего Целителя за работой!

Слушая Сандро вполуха я, откинувшись на подушку, обдумывал произошедшее. Значит, Аластор мертв. Что ж, ну и поделом, туда ему и дорога. Проблем с академией и магистратом у меня не будет, это точно — накануне дуэли я специально узнавал, какие последствия могут меня ждать. Оказалось, что никаких. Нет, разумеется, я мог оказаться убитым — это было бы весьма прискорбно. Но, как меня заверили в магистрате, с юридической точки зрения при выполнении всех условий дуэли никто меня преследовать не станет. А мы с Аластором все условия выполнили, можно было не сомневаться. Вот только…

Я вспомнил предупреждение Кальваны об отце Адепта и, вклинившись в словесный поток Сандро, пересказывающего мне все слухи, что ходили в городе после нашей дуэли, попросил:

— Дружище, у меня есть просьба. Можешь попросить зайти ко мне Кальвану? И чем скорее — тем лучше.

— Конечно, — легко согласился он, и подмигнул, — Не успел очнуться, а уже нужна женская ласка? А как же Риена?

— Иди отсюда, пока я тебя заклятием не вышвырнул, — добродушно проворчал я, снова откидываясь на подушку.

Боевой маг пришла уже через час. Она тоже поинтересовалась моим самочувствием, но как только разговор пошел дальше, я понял, что меня ждут проблемы. Вопреки ожиданиям, мать их за ногу.

Оказалось, что в город прибыл отец Аластора. Каким-то непостижимым образом он узнал о гибели сына в тот самый день, когда это произошло, и сегодня утром прибыл в Ринору. Зачем? Ну, тут никакого секрета не было — он требовал наказать того, кто отправил его сыночка на тот свет. И хотя, фактически, у него не было никаких возможностей заполучить мою голову законно, я все равно напрягся.

Убить единственного сына влиятельного дворянина? Пускай, и не местного? Это однозначно не самый умный поступок, но я его все же совершил. И теперь надо было быть вдвое осторожнее — сомневаюсь, что Маргрев Мэй удовольствуется объяснением в магистрате и моим извинением (которое, к слову, я приносить не собирался).

Такого же мнения придерживалась и Кальвана. Она рассказал о визите Маргрева в академию, и предложила остаться в госпитале хотя бы на эту ночь. Предложила, к слову, не очень вовремя — как раз в тот момент, когда в палату заходила Риена. Разумеется, моя подружка услышала это предложение, и весь следующий час, пока сидела рядом с койкой, дулась на меня. Попытки объяснить, что между нами с Кальваной ничего нет, не увенчались успехом, и когда мне надоело наблюдать недовольное лицо, я заявил, что собираюсь спать до следующего дня. На мое счастье, заявился врач, который напоил меня каким-то обезболивающим, проверил швы и сменил повязку, а затем ушел, велев мне шевелиться по минимуму.

Когда Риена ушла, я с чистой совестью попытался уснуть. Правда, ничего у меня не получилось, и я провалялся далеко за полночь, прежде чем меня сморил сон. Нопоспать толком так и не удалось. Я очнулся от того, что чья-то ладонь закрыла мне рот. Перепугавшись, я дернулся, но сильные руки прижали меня к кровати. Распахнув глаза, я попытался соорудить заклинание, но спросонья сделать это было достаточно проблематично. Да еще и одной рукой. Да еще и с практически пустым Источником. Кстати, а почему это он пустой? Почему не сработало мое предчувствие?!

Увидев в темноте силуэт, который меня держал, я мигом успокоился. Зажав мне рот одной рукой, над моей кроватью возвышался Сейвал. Или Финвал? Хрен их разберешь, похожи, как близнецы. Второй мягко, но сильно придерживал меня, чтобы я не дергался. Сейвал (будем считать, что это он), приложил палец к губам и кивнул. Я кивнул в ответ, и он убрал руку.

— Вы что, рехнулись?! Что за конспирация? — зашипел я, — Не могли прийти днем?

— Не ори, — посоветовал мне Финвал. Кем бы мы назвались? Дальними родичами? Нас половина стражников в лицо знает и ищут. Твой дружок — в том числе.

— Ясно, — я мигом охладел, — Что случилось?

— А случилось то, что за твою голову сегодня пообещали весьма щедрую награду, Дангар, — пояснил Сейвал, — Все головорезы трущоб настроились получить десятку золотых. А у нас четкие указания от твоего Учителя — не дать тебе подохнуть, пока вы не встретитесь.

— Блеск! — процедил я.

— Мне вот интересно, какого хрена ты затеял дуэль? — вдруг спросил Финвал, — Не мог попросить нас? Мы бы убрали этого дворянчика в два счета.

— Это… было личное. И я не знал, как с вами связаться! Думал, что вы уехали с Учителем

— О небеса, — тихо засмеялся Сейвал, — какое еще личное, парень?! Ну ты то ведь не дворянин, правда? Зачем тебе было подставляться? У тебя такое будущее, а ты… Теперь вот и нам проблем создал. Ну и дуболом…

— Каким образом мои проблемы коснулись вас? — уточнил я.

— Не глупи. Я удивлен, что сюда еще не наведался Рикша или Косой Пью. До утра мы посторожим тебя, а вот днем… Надо, чтобы за тобой присмотрели, пока ты не сможешь постоять за себя. А потом придется покинуть Ринору.

— Что?!

— Что слышал, — отрезал Сейвал, — Двадцать золотых для отребья из трущоб — огромная сумма! Тебе их хватит на месяц привычной жизни, или два. А для тех, кто живет там — это целое состояние, на которое можно круто изменить всю жизнь. Купить лавку, товар, бросить грабить и начать нормальную жизнь. Да то я тебе рассказываю, — он махнул рукой, — Поверь, мы заинтересованы в том, чтобы тебя не грохнули. Иначе и нам придется несладко.

У меня на языке так и вертелся вопрос о том, что именно связывает этих двух головорезов и учителя, но я решил, что сейчас не время его задавать. Не так мы с ними близко знакомы, чтобы откровенничать.

— Возвращаясь к нашему разговору, — продолжил Сейвал, — Кто может остаться с тобой днем? Нужен человек, которому ты действительно можешь доверять.

— Сандро, — не задумываясь ответил я, но Финвал покачал головой.

— Не пойдет. Он — стражник.

— И? — не понял я.

Мои ночные гости переглянулись, и Сейвал снизошел до объяснения.

— Дангар, стража — это те же преступники. Только наделенные законной властью. Тебе повезло подружиться с хорошим представителем этой профессии, не спорю. Но большая часть Стражи — редкостные уроды. Которые за лишние деньги и мать родную в рабство отправят. И если ты думаешь, что они еще не знают о награде за твое убийство — ты глупец. Возможно, они узнали даже раньше наших друзей из трущоб. Просто представь, что будет, если такой стражник придет сюда, пока твой друг будет тебя сторожить? Сандро ведь даже не подумает на своего. Не подумает, что тот, с кем он тянет лямку, может пырнуть ножом сначала его, а потом тебя. Ты возьмешь на себя такую ответственность? Сможешь защитить вас двоих, в случае нападения?

— Нет.

— Вот об этом и речь. Не вешай нос, я знаю, что ты дружишь с вашим преподавателем по боевой магии. Как по мне — так она лучший кандидат в твои телохранители. Если, конечно, согласится торчать тут дни напролет, пока ты на ноги не встанешь без опасения истечь кровью.

— Хм, — я слегка смутился, — она приходила сегодня, и предлагала остаться на ночь. На всякий случай.

— И ты отказался?!

— Ну да.

— Идиот, как есть идиот, — обескуражено протянул Финвал, — Напиши ей записку, мы пошлем Сойку и доставим ее. Нужно, чтобы за тобой присматривали, ты понимаешь?

— Да! — я начинал раздражаться, — По сотому разу одно и то же повторять совсем не обязательно!

— Не нервничай, — посоветовал Сейвал, — А то швы разойдутся. Ложись спать, мы покараулим.

Я не стал спрашивать, что будет, если их обнаружат в моей палате. В конце концов, умудрились же они незаметно попасть в госпиталь? Раз за разом прокручивая перед сном в голове события последних недель, я никак не мог взять в толк — где я свернул не туда? Откуда все эти проблемы? Неужели, это все обычная зависть и гордыня? Причем — не моя? Ответ, к сожалению, в голову так и не пришел. Но засыпал я в очень дурном настроении…

Под утро, как советовал Финвал, я написал записку для Кальваны, в которой просил ее приехать как можно скорее. Отдал ее моим новым «телохранителям», и принялся ждать. Магесса не заставила себя ждать и на этот раз. Правда, теперь мне пришлось объяснять ей то, что рассказали Сейвал и Финвал. На вопрос, откуда мне это известно, я также честно ответил — мне об этом рассказали головорезы, которые приходили ночью. Но они — мои знакомые, поэтому и предупредили. Не сказать, чтобы эти новости обрадовали Кальвану, но она осталась у меня на целый день. По моей просьбе, подкрепленной несколькими монетами, врачи никого ко мне не пускали, и это нас вполне устраивало.

Мне было интересно, каким образом Кальвана объяснит свое отсутствие в академии, но она только отмахнулась. Как оказалось, ей осточертело преподавание уже на второй год, а отпуска, как такового, маги не имели. Но в свете произошедших событий женщина перенесла несколько своих уроков на неделю вперед и решила заняться моей безопасностью. Что удивительно — ректор Рошан нисколько этому не противился. По косвенным намекам я понял, что и он не совсем доволен визитом Маргрева Мэя. Даже с учетом того, что я застрелил одного из его лучших студентов, а это о чем-то да говорило.

В этот раз Кальвана снова предлагала остаться на ночь, но я убедил ее прийти утром, если она не передумает. Она согласилась с трудом, и честно признаюсь — я совсем не понимал чувств этой женщины ко мне. Мы не были любовниками, да и друзьями нас можно было назвать лишь с натяжкой. Но тем не менее я чувствовал, что ее тянет ко мне. И самое обидное, что я не мог сказать, что чувствую взаимность в этом вопросе.

Как оказалось, я очень своевременно настоял на уходе Кальваны. Не прошло и пары минут после ее ухода, как дверь в мою палату скрипнула, и появились Сейвал и Финвал. Лица у них были встревоженные.

— Что случилось? — с ходу спросил я.

— Собирайся, мы уходим.

— Вы спятили?! Я до туалета дойти не могу, чтобы у меня швы не разошлись!

— Вариантов нет, парень, — отрезал Сейвал, — Сегодня мы поговорили с несколькими людьми. Заказ на тебя взяли больше двадцати человек. В основном — всякое отребье, которое будет слоняться вокруг больницы, и ждать, пока ты выйдешь. Но среди этих профанов есть несколько весьма известных убийц.

— Настоящих наемных убийц? — спросил я, и прикусил язык. Ну что за тупой вопрос. Финвал подумал точно также.

— Нет, дерьмо небес, игрушечных! Я же сказал — собирайся! Пока у нас есть шанс спрятать тебя, надо им воспользоваться. Иначе… Короче, жить мы с братом хотим еще долго и счастливо.

«Так значит, они братья» — сделал я зарубку в памяти, и тут же отправил это знание подальше.

Вероятно, вы спросите — Дангар, какого черта ты во всем слушаешься тех, кто похитил тебя и силой притащил к таинственному и могучему магу? Уверен ли ты в этих людях?

Да, я был уверен. Я видел (точнее — наоборот) как бесшумно они могут передвигаться. Понимал, что если бы они хотели меня убрать — давно бы это сделали без лишних придумок. Да и с их слов, и со слов Учителя — я был нужен ему живым. А доверять, кроме них, как это не прискорбно звучит, я мог только Кальване и Сандро. Которых сейчас тут не было. Так что и выбора-то, по сути, не оставалось.

Кряхтя я сел на кровати и начал одеваться. Сейвал собрал мою сумку (не забыв заглянуть внутрь) и удовлетворенно хмыкнул, достав из тумбочки пистоль и кинжал. Из его кармана тут же появился небольшой кисет с порохом, пуля и пыж. Он сноровисто зарядил оружие и передал его мне, когда я закончил натягивать штаны и рубаху. Нацепив пояс, я проверил порох на полке, заткнул пистоль в кобуру, слегка подтянул ее, и поморщился — она слегка давила на повязку. Но деваться было некуда — судя по спешке моих телохранителей, рассусоливать времени не было.

Оказалось, что это действительно так. Только выйдя в коридор, Сейвал мягко потянул меня на себя, не давая сделать второй шаг возле окна. Черт побери, как же вовремя он это сделал!

Раздался звон бьющегося стекла, и в то место, где в следующий миг должен был оказаться я, воткнулась здоровенная стрела.

— Ходу, ходу! — скомандовал Финвал, а я как наяву вспомнил тот день, когда на заводе у Макса произошла авария реактора. Тогда он говорил те же самые слова.

Мы поспешили по коридорам больнице, избегая окон. Я старался не стонать слишком громко, но каждый шаг отдавался болью в поврежденном легком. Уж не знаю, как Роделла (лучший Целитель Риноры!) и местные коновалы меня лечили, но засунув руку под рубашку, я нащупал что-то липкое и мокрое. Блядство, швы разошлись!

Пока мы продвигались к выходу, в больнице поднялся шум. В коридорах появились люди — пациенты, врачи и их помощники. Кто-то был в одной ночнушке, кто-то — полностью одет. Используя сложившуюся панику, мы старались как можно меньше светиться, но несколько раз Сейвалу пришлось продемонстрировать заряженный арбалет особо ретивым санитарам, пытающимся нас остановить. Работало это безотказно.

В конце концов мы добрались до одного из выходов, который вел в небольшой парк. Открыв дверь, Сейвал подождал пару секунд, и выскочил наружу. Ничего. Через пару мгновений также поступил и Финвал, оставив меня в гордом одиночестве. Я ждал их не больше полуминуты — как только они проверили окрестности, телохранители сразу же вернулись.

Вот только, как выяснилось, проверили они их на редкость хреново. Мы продвигались к калитке, ведущей на одну из боковых улочек, и уже почти добрались до нее, когда я услышал свист арбалетного болта в ночи. Глухой удар — и Сейвал, нелепо взмахнув руками, падает вперед лицом. Еще секунда — и второй болт попадает прямо в грудь Финвалу.

Стрелки появились с двух сторон, одновременно. Они не торопясь перезаряжали оружие, используя какой-то неизвестный мне механизм — гораздо меньше и удобнее, чем «козья нога». Закончив, они кивнули мне, словно старому знакомому и, прицелившись, одновременно нажали на спуск.

Вы слышали выражение: "вся жизнь проносится перед глазами"? Я сполна почувствовал его в этот момент. Словно в замедленной съёмке арбалетные болты летели ко мне. Будто утонув в патоке, я попытался упасть на землю. Но все это происходило так медленно…

Сквозь вязкий гул, поглотивший весь мой слух, я услышал кашляющий смех, и попытался обернуться, но ничего не получилось. А в следующее мгновение все пространство вокруг поглотила слепящая вспышка света.


Глава 21

Вся магия, какую я видел, меркла, в сравнении с тем, что происходило сейчас. Реальность будто распалась на миллиарды сегментов самой разной формы. Ночь перестала быть ночью, арбалетчики, больничный сад, калитка и все, что было вокруг, раскололось на миллиарды частиц. Я будто завис в неизвестности, даже не имея возможности пошевелиться. Ощущение времени исчезло. Трудно было сказать, как долго пришлось находиться в этом «нигде» — год, месяц, день, или секунду?

Все пришло в движение неожиданно — сегменты начали вращаться, меняться местами, сливаться и видоизменяться. Вскоре все это движение превратило картинку вокруг меня в одно смазанное пятно, а еще через пару секунд я грохнулся на каменный пол, чудом успев выставить руки, чтобы не разбить лицо.

Поднявшись, я огляделся. Помещение было темным — рядом со мной горела всего пара масляных ламп. Их света явно не хватало, чтобы разогнать царившую вокруг тьму, поэтому я попытался соорудить «светлячка». Мой Источник был почти пуст, но здесь вокруг было очень много энергии, так что мне не потребовалось прилагать усилий, чтобы наколдовать светильник.

Небольшая сфера, излучающая свет, поднялась с моих ладоней и взмыла вверх. Я добавил ей яркости, подключив к заклинанию свободные «насосы», которые равномерно черпали энергию из окружающего пространства. Потом привязал светильник к себе. Отлично, теперь не надо будет постоянно думать о нем.

Казалось, что я попал в лабораторию — больше всего помещение походило именно на нее. Несколько столов, заставленных измерительными приборами, шкафы с книгами, ворох записей, колбы, реторты — чего тут только не было! Ах да! Окон — вот чего не было. Наверное, я оказался в каком-то подвале. Было точно ясно, что раньше я здесь не бывал. Что же произошло?

Почувствовав колющую боль в правом боку, я взглянул на него. Вот черт! Вся рубашка была залита кровью, и только сейчас я почувствовал, насколько мне нехорошо. В голове зашумело, в глазах заплясали звезды, и я уселся прямо на каменный пол, облокотившись на один из столов. Блеск! Благодаря неизвестному чуду неминуемой смерти мне удалось избежать, но сейчас был очень высок шанс, что я умру от своей вновь открывшейся раны.

Нужно было срочно что-то делать. Но что? Я, скинув плащ и морщась от боли, попытался отклеить рубашку от замотанного повязками торса. Удалось это сделать только с помощью кинжала. Я разрезал ткань и осмотрел бинты — все они были окровавлены, а кровь и не думала останавливаться. Сцепив зубы, я подтянул к себе валяющуюся рядом сумку, достал из нее фляжку с самогоном и чистый бинт, который Сейвал предусмотрительно захватил в госпитале.

Что я делаю, черт побери? Как остановить кровь — вот вопрос, который должен меня волновать. Обычная повязка тут не поможет. Наложить швы? Не уверен, что смогу сделать это самостоятельно.

— Я могу помочь, — раздался голос откуда-то сбоку, и я вздрогнул. Легкое болело невыносимо, и я даже не попытался сформировать какое-нибудь заклинание — меня сейчас можно было убить голыми руками. Ну и я рассчитывал, что тот, кто наколдовал телепортацию (А в том, что это была именно она, я не сомневался), не станет убивать меня — иначе, зачем было спасать?

— Буду очень благодарен, — процедил я. Даже голову поворачивать не хотелось.

Рядом присел мужчина в простых одеждах серого цвета, и я с удивлением понял, что это Таскар.

— Не ожидал тебя встретить, — пробормотал я, пока он сдирал с меня окровавленные повязки.

— А вот я напротив, очень рассчитывал, что у меня получится тебя перенести.

— Так это был ты? Телепортация, серьезно?

— О да, — старик усмехнулся, — ничего сложного для того, кто может одновременно создать кучу астральных двойников. Главное — понимание основных законов мироздания. Я тебе уже не раз говорил об этом.

Я с трудом кивнул. Мы обсуждали подобное, но…

— Ты, кажется, говорил, что такое просто невозможно?

— Нет, я говорил о том, что никто так не делает, потому что не умеет.

Мы помолчали несколько секунд.

— Таскар, я умру?

— Что? — вопрос, казалось, поставил его в тупик, — Конечно нет.

— Я потерял много крови. Швы снова разошлись, и я чувствую, как легкое перестает работать. Еще немного — и я захлебнусь кровью.

— Знаю, — спокойно ответил старик, — Поэтому тебе надо сосредоточиться.

— Что?

— Сосредоточься. Представь свой энергетический контур. Загляни в него. У тебя не только легкое пробито, но и брешь в ауре, откуда вытекает энергия. Поэтому и Источник не наполняется. Дл я начала нужно закрыть эту брешь.

— И что потом?

— Закрывай, — скомандовал Таскар, — Потом будет видно.

— Я не умею.

— О боги, — покачал головой старик, — Всему надо учить. Закрой глаза. Сосредоточься. Я тебя направлю. Боль — ничто. Сила — вот, что должно тебя волновать. Ты же умеешь видеть энергетические потоки. Посмотри, где именно нарушен твой. Видишь?

— Да, — я закрыл глаза и, слегка успокоившись, действительно увидел. Таскар действительно будто направил мой взгляд в нужную сторону. В районе груди энергетический контур тела действительно выглядел по-другому. Казалось, что вместо ровных струн синеватого оттенка небольшой участок покрыт какой-то искрящейся субстанцией. Хм, и как его исправить? Словно услышав мой вопрос, Таскар подсказал:

— Это кропотливая работа. Не торопись — бери по одной нити и соединяй с другой. Вытягивай их, не бойся разорвать. И не забывай счищать те искры, которые мешают тебе.

Я начал выполнять его указания. Это действительно оказалось не так просто — энергетические нити так и норовили вернуться на свое место, но усилием воли я заставлял их тянуться друг к другу.

Не знаю, сколько времени я просидел без движения, но когда закончил — Таскар уже успел сходить куда-то и вернуться, держа в руках пульсирующий синим светом кристалл, размером с кулак взрослого мужчины.

— Возьми в руки. Сейчас нет времени собирать Силу из мира. Это конденсатор, тут столько живительной энергии, что можно пяток магов поднять из могил.

Я взял кристалл в руки. Он был очень теплым — почти горячим.

— Что мне делать? — уточнил я.

— Отправляйся в глубины подсознания. Представь строение своего тела. Представь легкое, и травму, которую ты получил. Потом почувствуй ее. Почувствуй кровь, которая заполняет легкое. Тебе нужно стать каждой клеткой собственного тела. Энергии в этом конденсаторе хватит на все, что ты сможешь сделать. Но тебе нужно четко знать, как это произойдет. Когда растворишь свой разум в крови, не потеряй концентрацию, Дангар! Тогда тебе будет нужно представить, как твоя рана зарастает, затягивается. Никуда не торопись, ты слышишь? Я также буду направлять тебя. Но сделать всё ты должен сам.

Я вяло кивнул. С каждой секундой силы покидали меня, и только голос Таскара еще удерживал от того, чтобы просто провалиться в забытье.

— Время у тебя есть, парень. Постарайся не умереть, хорошо? А теперь иди.

И он щелкнул пальцами. В тот же момент я отключился.

* * *

— И как это понимать? — уточнил Маргрев.

— Господин, говорю, как было. Наши люди ждали его возле всех выходов из госпиталя. С ним были двое телохранителей — они провели его к саду, и уже почти добрались до выхода из него. Там дежурили двое нанятых мной людей. Профессионалы. Телохранителей Ученика они сняли без проблем, и уже готовились пристрелить его. Но тут…

— ЧТО, ТУТ?! — взорвался Маргрев, — КУДА ОН ДЕЛСЯ, Я ТЕБЯ СПРАШИВАЮ!?

— Я не знаю, господин, — Боско вжал голову в плечи, надеясь, что хозяин сейчас не ударит его, — Там что-то произошло. Кто-то помог ему уйти. В городе до сих пор ходят слухи о том, что в парке госпиталя полыхало белое пламя, его видели все жители окрестных кварталов. Когда мы с Дженгером прибежали туда, там уже никого не было. Оба человека, нанятые мной — мертвы. Обожжены, словно их сунули в печь. Телохранители Ученика — тоже. Его самого нигде не было. Он просто исчез, испарился.

С трудом сдерживая ярость, Маргрев налил себе дорого вина в кубок, и залпом осушил его, совершенно не почувствовав вкуса. Кажется, он чего-то не знал об этом Дангаре. И сейчас было самое время уточнить это «что-то».

Прогнав своего слугу, мужчина достал из дорожного саквояжа, стоящего возле кровати, небольшой сверток. Достал оттуда небольшой кристалл, размером с указательный палец взрослого человека, и задумчиво поставил его на стол. Поперек кристалла, ровно посередине, была вытравлена тонкая полоска красного цвета. Впившись в нее взглядом, Маргрев словно что-то решал для себя.

Наконец, решившись, он снова взял кристалл в руки и переломил его. Внутри минерал оказался полым — как только Маргрев сломал его, оттуда выплеснулся сиреневый дым. Покружив над столом некоторое время, он принял вид человеческой фигуры. Ее очертания были расплывчатыми и смутными, детали одежды и лица разглядеть не представлялось возможным. Маргрев почтительно поклонился.

— Приветствую, граф.

— Я велел тебе использовать кристаллы связи только в случае крайней нужды, — вместо приветствия ответила фигура, — Надеюсь, у тебя хорошие новости?

— Нет, — отчеканил Маргрев, опуская взгляд — Мы упустили этого Ученика. Ему кто-то помог. Кто-то, достаточно сильный чтобы перенести его из одного места в другое за пару секунд до смерти.

Фигура выругалась, не скрывая своих эмоций.

— И ты решил сообщить мне об этом, вместо того, чтобы продолжать искать мальчишку?

— Ваша светлость, мой сын погиб от руки этого Ученика. Я как никто другой желаю найти его. Но по всем донесениям у меня сложилось впечатление, что этот парень далеко не так прост, как пытается выглядеть.

— Тебе об этом задумываться точно не стоит! Твоя задача — найти его, и убить!

— Если бы я знал больше…

— Заткнись. Ты и так знаешь больше, чем должен. Или ты забыл, чем мне обязан? Все идет так, как было предначертано. И если так продолжится — мы все сгорим в пламени самой страшной войны, какая только может быть! Чтобы этого не допустить у нас есть всего один единственный шанс — убрать этого Дангара с дороги! А ты и здесь умудрился облажаться!

— Я все понимаю, граф. Следует ли мне и дальше оставаться в Риноре?

— Разумеется! Его не могли перенести за городские стены, это невозможно! Найми магов-одиночек с Талантами Поисковиков. Подкупи стражу, выставь людей на каждых воротах — мне все равно! Я пришлю из соседних городов несколько людей, которые помогут, если у тебя самого не хватает сил и ресурсов. Но больше не смей вызывать меня, пока у тебя не будет головы мальчишки.

После этих слов фигура подернулась рябью, а затем дым рассеялся. Маргрев с силой швырнул стоявшую на столе бутыль с вином об стену. Послышался звон.

Кажется, главный советник Майгенхоста облажался. И он понимал это со всей ясностью. Даже несмотря на то, что он заранее знал о рисках, принять смерть сына было ох как не просто. И тут дело уже не касалось политики и его положения в обществе. Его он получил, в том числе, благодаря графу. Высокой ценой, но…

Как бы Маргрев не относился к окружающим людям, самым главным для него всегда было одно — собственное благополучие. Но после той встречи с графом… Нет, об этом он подумает позже. Сейчас нужно сосредоточиться на поисках Дангара. У Маргрева была пара мыслей, как можно их организовать, граф дал отличный совет. А когда прибудут и другие Посвященные — он обязательно найдет этого Дангара. Найдет, и отрежет ему голову.

— Боско! — крикнул он, и через пару мгновений в дверях стоял его личный слуга, — Мне нужны Поисковики. Найдите всех мало-мальски одаренных магов, и узнайте, смогут ли они найти человека по его крови.

* * *

Я очнулся на том же самом месте, где отрубился. Долго не мог осознать происходящее, но через некоторое время картинка сложилась и я, кряхтя, поднял себя с пола. Вокруг все было залито кровью. Моей кровью. Но чувствовал себя я отлично. Оторвав от тела остатки повязок и рубашки, я осмотрел себя. От раны остался лишь небольшой шрам, дышалось легко, каждый шаг не отдавался болью в легком. Ну и дела! Я сделал то, о чем местные целители могут только мечтать! Фактически, вернул себя с того света. С помощью Таскара, конечно, но всё же! Интересно, где он? Без его указаний и магической «батарейки» я бы точно двинул коней. Нужно поблагодарить старика.

Словно в ответ на мои мысли рядом появилась проекция.

— Вижу, ты справился.

— Благодаря тебе, — я, повинуясь порыву, поклонился ему в пояс, — Спасибо, Таскар, я обязан тебе жизнью.

— И не один раз, — согласился он.

— Могу я как то тебя отблагодарить?

— Можешь, — согласился он, — Идем за мной.

Мой светильник все еще работал, и когда мы пошли по темному помещению — последовал за нами. Мое первое впечатление оказалось верным — это была лаборатория. Огромного размера. Она не освещалась, и наверняка, как я уже предполагал, находилась под землей — здесь было довольно сыро. Неожиданная догадка, пришедшая в голову, поразила меня.

— Таскар, мы в подземельях академии? Это твоя лаборатория?

Проекция кивнула и, не говоря ни слова, продолжила путь. Помещение было действительно огромным — зал растянулся на десятки метров, но и это было не все. Свернув к стене, Таскар открыл небольшую дверь, за которой начиналась лестница, ведущая вниз. Мы спускались по ней не менее пяти минут, и в итоге оказались в небольшой пещере. То, что я там увидел, навсегда отпечаталось у меня в подсознании.

По центру пещеры из земли торчал гигантский кристалл ядовито зеленого цвета. Он будто пульсировал, свет пробивался изнутри, но главным было не это. В кристалл был вплавлен человек. Наружу торчала только часть его лица, правая кисть и часть левой ноги. Все остальное было внутри. Самое страшное было то, что человек был еще жив. И это был Таскар.

— Неприглядно, верно? — спросило лицо, и я вздрогнул — столько боли слышалось в его голосе. Обернувшись, я не увидел проекции.

— В ней нет нужды, Дангар. Я и сам еще…жив, если можно так сказать.

— Но как?! — изумился я, — Давно? Кто-нибудь знает?

— Ректор, еще пара магов не из академии. Преподаватели и ученики не в курсе.

— Как это произошло? — прошептал я. Не представляю, какую боль испытывает старик…

— Недопустимая ошибка, и ее последствия. И ты имеешь к этому косвенное отношение.

— В каком смысле?

— Видишь ли, когда-то давно я был молодым магом, и только-только закончил академию. Вдвоем с другом мы отправились исследовать несколько аномалий на юге материка. Ты о них уже слышал — это были так называемые «разрывы пространства». Не буду углубляться в подробности — возможно, ты их узнаешь позже и от другого человека — но наши исследования были очень удачными. Собрав данные, образцы и различные материалы, мы вернулись сюда, в Ринору, и продолжили исследования.

Меня больше привлекала теоретическая работа — благодаря нашим находкам, я развил свой Талант так, как никогда не надеялся. Научился создавать заклинания телепортации, и начал лучше понимать и использовать потоки Силы. Мой друг же, напротив, предпочитал работу «в поле». Он тоже вырос как маг, причем — гораздо сильнее меня. Пропадая практически весь год в походах, он лишь изредка появлялся в академии, привозя мне все больше интересных данных.

Однажды мы с ним спорили насчет этичности использования таких знаний ради своей выгоды. Со временем я заметил, что мой друг стал по-другому относиться к тем аномалиям. Не как к объекту исследования, а как к врагу. Пару раз он рассказывал мрачные истории о том, что происходило в таких местах, но я был так увлечен… И совершенно не хотел обращать внимания на его слова.

Таскар замолчал, а я обдумывал услышанное. Получается, этот старикан когда-то тоже исследовал разломы пространства? Похожие на тот, из которого в Балрос попал я? И…

— Ты правильно думаешь, — сказал Таскар, грубо вклиниваясь в ход моих мыслей, — И тот человек, что нашел тебя и назвался Учителем — и есть мой друг, с которым мы начали исследовать разломы.

Как говорил персонаж одного старого сериала — «интересно девки пляшут»… Получается, что Таскар знаком с Учителем, и может рассказать мне о нем много интересного?

— Нет, о нем я ничего тебе не расскажу, — вновь прочел мои мысли старик, — Во-первых, то, каким он был раньше, вряд ли что-то тебе скажет о нем нынешнем. Во-вторых — у тебя очень мало времени. Тебе нужно как можно скорее покинуть Ринору. Поверь, Маргрев Мэй не остановится, пока не доберется до тебя.

У меня голова шла кругом. Разломы, Таскар, вплавленный в кристалл, Учитель, Маргрев Мэй и я — как это все связано?!

— Я вижу, что у тебя много вопросов. Но мы отклоняемся от темы. Однажды я провел не слишком удачный эксперимент с материей из другого мира. И открыл Разлом прямо здесь, в подземельях академии. Времени практически не оставалось, и единственное, что я придумал — запечатать этот Разлом собой. Я сплел собственный Источник и разрыв в ткани мироздания, и вот, что получилось… Мне повезло с Талантом. Он остался при мне, и я смог худо-бедно существовать, но… Оказался привязан к городу. Стены, окружающие Ринору, не дают мне покидать ее пределы. И еще больше мне повезло, что Разлом оказался запечатан. Не представляю, что бы произошло, если бы я не успел…

Как бы там ни было, с тех пор я запер лабораторию и никого сюда не пускал. Пришлось рассказать обо всем Рошану, и убедить его не закрывать академию. Это было непросто, но необходимо. Ведь если о Разломе узнают…

Дангар, то, что я скажу сейчас, ты должен запомнить и никогда об этом не забывать. В Балросе есть люди, которые исследуют Разломы так же, как и мы в свое время. Вот только цели у них другие — власть, в основном. А научившись использовать такие аномалии, можно стать действительно могущественным магом. Таким, как Учитель. Только вот он стоит на страже нашего спокойствия и понимает, что может повториться история с… Он же рассказывал тебе, откуда появились Разломы?

Я кивнул, и Таскар продолжил:

— Маргрева Мэя и его сына использовали, чтобы добраться до таких знаний. Думаю, что Аластора отправили в Ринору как раз из-за того, что некий покровитель Маргрева подозревал, что здесь есть Разлом. Но ты спутал ему все карты, убив парня. Не удивлюсь, если про тебя этот неизвестный мне покровитель тоже знает достаточно много, и именно поэтому тебя пытались убить. Поверь, даже я чувствую, что твой Источник — не из нашего мира. Это трудно объяснить, но рано или поздно ты сам поймешь.

— Откуда вы все это знаете?

— Проекции, — через силу усмехнулся Таскар, — Они свободно гуляют по городу и собирают слухи о том, что мне интересно. Но гораздо важнее то, что через этот Разлом я чувствую и все другие. И могу видеть, что происходит у них, или когда-то происходило. Или даже произойдет. И поверь — я видел много событий, которых необходимо избежать.

— Вы можете предвидеть будущее?

— Не совсем. Скорее, видеть то, что может произойти. Но наша жизнь — это не ровная линия. Всегда есть возможность выбора, даже если тебе кажется, что это не так. И к определенным последствиям ведут десятки, сотни тысяч решений. Попав сюда, ты мог отправиться в другую сторону — и не встретил бы Черного Пса, Скела, не проехал бы половину Вольных земель, не попал в Ринору и не поступил бы в академию, не убил бы Аластора, и сейчас мы бы с тобой не разговаривали. Все, что произошло — результат принятых тобой решений. И они привели тебя сюда. Судьбы нет, дорогой мой Дангар, есть только выбор.

Я выслушал его молча. Что можно ответить на такое? Развести теологический спор?

— А теперь слушай: сейчас я отправлю тебя в трущобы — в тот самый дом, где ты встретился с Учителем. Там тебя будут ждать верный человек. Он поможет выбраться из города. Тебе придется покинуть Ринору. Не вздумай ни с кем прощаться — за твоими друзьями и всеми местами, где ты бывал, установлена слежка. Когда окажешься в трущобах, к тебе присоединиться одна из моих проекций и поможет добраться до Железных ворот. За ними вас будет ждать запряженный экипаж. Отправляйтесь на юг. Езжайте вдоль Харгатских гор до Лазурного моря. На его побережье много городов и деревень, там вы легко найдете корабль, который доставит вас в Южный Конклав. Доберитесь до города под названием Алемор. Там ты найдешь мага по имени Ритз де Фонекас. Скажешь, что я послал тебя. Если Учитель не найдет тебя до этого момента — Ритз поможет вам встретиться. Запомнил?

Я кивал, запоминая каждое слово. Что ж, стоило ожидать, что в Риноре оставаться не получится. Эх, а жаль, я только-только привык к этому городу, и дела наладились… Таскар словно снова прочел мои мысли.

— Не переживай, Дангар. Я уверен, что тебя ждет жизнь, полная интересных и, что уж тут скрывать, опасных событий. Но я верю, что однажды ты станешь тем, кто сможет изменить наш мир в лучшую сторону. А может быть, тебе даже удастся освободить меня, кто знает?

— Как это понимать?

— Видения того, что может произойти, очень нечеткие, парень. Иногда я видел тебя как спасителя, иногда — как убийцу. Иногда вообще не видел.

— Так вы знали, кто я, с самого начала… — протянул я.

— Да. Просто нужно было удостовериться, что ты человек, который умеет думать и чувствовать, прежде чем сводить тебя с Учителем. Да, это тоже устроил я. Удивительное совпадение — он шел по твоему следу от самого Лесного края, а приехав в Ринору, получил от меня сообщение о том, что ты уже здесь.

— Вот это как раз и может показаться судьбой, — пробормотал я, складывая весь пазл в одну картинку. Таскар рассмеялся гавкающим смехом, но тут же закашлялся.

— Судьбы нет, Дангар. Запомни это. Мы сами строим свою жизнь. И сейчас тебе решать — кем ты хочешь стать. А теперь иди, мне не хватит сил поговорить с тобой еще пару минут.

Я вновь поклонился этому необычному магу, развернулся, и поднялся в его лабораторию. Там меня уже ждала одна из его проекций. Велев мне встать на металлическую платформу, двойник Таскара по очереди положил на ее углы четыре разных кристалла, а затем раздавил в руке пятый. И мир снова распался на миллиард частей.

* * *

Я сидел в теплой карете и провожал взглядом Ринору. Город, который на несколько месяцев стал моим домом, исчезал за поворотом дороги, петляющей между занесенными снегом холмами.

Отвернувшись от окна, я придавался глубокой меланхолии. Надо же — за неполный местный год со мной произошло столько событий, сколько не происходило и за всю прошлую жизнь. Я не раз был на волоске от смерти, сам убил нескольких людей, научился использовать магию, заработал кучу золота (которое теперь невесть сколько будет меня дожидаться), и узнал, что есть и другие миры, кроме нашего.

И жизнь в них не очень-то отличается — все та же алчность, злость, ненависть. А еще дружба, взаимовыручка, честь, любовь. Все это, наверное, тоже было, просто мне, почему то, больше запоминались именно негативные моменты. Но я старался себя одергивать, и сразу вспоминал, что без помощи хороших людей давно уже был бы мертв. Жаль только, что попрощаться ни с кем из своих друзей я не смог. Задумавшись, я понял, что они действительно стали моими друзьями — Сандро, Тормунд, Риена, Кальвана, да тот же Таскар. Удастся ли мне встретить их еще раз? Надеюсь, что да.

Напротив меня сидел Сейвал. Финвал правил экипажем. Надо было видеть мои глаза, когда я понял, что братья живы. Чертовы телохранители вели себя как ни в чем ни бывало, когда встретили меня на берегу реки. Кстати, почти на том самом месте, где я застрелил Аластора. На мои вопросы они вообще не обращали никакого внимания, лишь посоветовали не орать, и обещали прояснить ситуацию позже. Сойка, которая привела меня туда вместе с проекцией Таскара, не обмолвилась и словом. Да и черт с ней, не больно то и хотелось разговаривать. Сам узнаю рано или поздно. Если я чему то и научился за последнее время, так это тому, что не стоит торопиться, когда есть возможность подождать.

Забавно. Когда мне казалось, что удивляться уже нечему, жизнь преподносила очередной сюрприз, и я делал большие глаза. Сколько еще подобных сюрпризов ждет меня впереди?

Я достал из кармана прощальный подарок Таскара — кристалл памяти. Проекция астрального старикашки сказала, что он может хранить огромное количество воспоминаний, и посоветовал хотя бы иногда скидывать туда «лишнее». Или наоборот — то, что следует запомнить.

Сжав кристалл в руке, я напряг память. Ну что ж, дорога предстоит долгая. А значит — самое время записать историю о маге Дангаре, которая началась в тот день, когда я попал на Балрос.


Конец первой книги.


home | my bookshelf | | Хроники Книжника. Ученик |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 3
Средний рейтинг 4.3 из 5



Оцените эту книгу