Book: Э(П)РОН



Э(П)РОН

Э(П)РОН

Глава 1

Э кспедиция

(П) одпространственных

Р абот

О собого

Н азначения


Привет. Меня зовут Александр Заявьялов, и через пять дней я должен умереть.

Интригующее начало, не правда ли? Сразу столько вариантов: неизлечимая болезнь, приговор суда, суицид, в конце концов. Но не торопитесь с выводами — на самом деле все куда проще и намного банальнее: через пять дней наступит мое полное совершеннолетие, то бишь двадцать один год. И вот после этого знаменательного события мне однозначно не жить. Причины тому сугубо житейские: деньги и власть. Или же власть и деньги — не суть.

Почему именно сейчас? Да потому что раньше нельзя было — «детоубийство» руководством кланов, где заседают сплошь увенчанные сединами мужи от семидесяти и выше, воспринимается крайне негативно. Вовек потом не отмоешься. Проще уж подождать чуток.

Ну а инициатором цепочки событий, апофеозом которой должна явиться моя безвременная кончина, выступит никто иной, как мой родной — и где-то даже любимый — дядюшка.

Тот самый, что сейчас стоит посреди каюты и неодобрительно пялится на меня через пенсне — весь из себя образцовый аристократ, от носков лаковых штиблет до напомаженных волос. Жаль только, ростом не вышел, равно как и общей комплекцией, чего не компенсировать ни классическим костюмом-тройкой, ни щегольской эспаньолкой, ни изящной тростью. А вот голос не подкачал, хоть и изрядно контрастировал со щуплым телосложением — глубокий баритон, лишь самую чуточку не дотягивавший до баса. Голосом, да еще уверенностью, дядька и привлекал людей. И я тут не исключение.

— Александр! Я не потерплю с твоей стороны подобного разгильдяйства!

Ч-черт! И далась ему эта примерка! Сам же прекрасно знает, что мне всего ничего осталось, ну неужели нельзя хоть эти последние деньки дать прожить в свое удовольствие? Вот к чему вся эта запланированная показуха — официальный прием, куча подарков, не менее официальная церемония чествования нового официального главы клана и куда более камерная последующая гулянка? Кстати, именно на ней я и должен кони двинуть, по какой-нибудь неочевидной, но совершенно естественной причине — маслиной подавиться, или от внезапно проявившейся аллергии на игристое вино загнуться. Даже интересно, что именно они придумают…

— Александр, ты меня вообще слышишь?

— Да слышу, слышу, — отмахнулся я, не отрываясь от здоровенного изогнутого монитора — антикварного, а потому и страшно дорогущего. Впрочем, как и вся остальная обстановка каюты — бывшего личного кабинета моего отца. Тот всегда пренебрегал новомодными голографическими дисплеями, почитая их абсолютно бездуховными. Ну а я придерживался аналогичных взглядов, причем исключительно из упрямства. — Дядь Герман, давай потом, я занят.

— И чем же, позволь поинтересоваться? — подпустил яду в голос тот. — Хм… опять за старое? Ну сколько можно? Когда ты уже наконец остепенишься?

— Я при деле, — пожал я плечами. — Не гульбаню, не упарываюсь веществами, по девкам не шастаю. Даже — о ужас! — на шпагах не бьюсь. Чего же боле?..

— Вот это и настораживает, Александр! Тебе меньше чем через неделю возглавлять клан, вершить десятки тысяч судеб, а ты все какие-то графики да формулы зубришь! И ладно бы в экономику ударился, но ведь нет! Физику ему подавайте, видите ли!

— Что плохого в моем увлечении? — оглянулся я на дядюшку, сохранив изменения в графическом отображении концепции «ПВ-ВП», над которым трудился почти час. — Физика подпространства — прикладная наука.

— Не тем ты занят, Александр! — отрезал дядька. Еще и зыркнул со значением. — Пойми, ты будущий… да уже настоящий глава клана! Ты должен интересоваться более глобальными вещами, ты же управленец высшего звена! А с прыжковыми генераторами пусть инженеры возятся, им за это деньги платят, и немалые!

— Меня не интересуют деньги! — набычился я.

Вот ведь упорный! Прекрасно же понимает, что все это пустые прожекты, что мне одна лишь дорога — на тот свет. И все равно пытается самому себе зубы заговаривать. Не избавился еще от остатков совести. А это для фактического главы клана, пусть и номинально регента при несовершеннолетнем сироте-наследнике, очень большой недостаток. Мужик он, если разобраться, сам по себе неплохой. Вот только пост занимает очень уж неблагодарный, зачастую диктующий предельно грязные решения. Вот как со мной, например. Он-то, может, и рад бы меня не трогать, да только собственные прихлебатели не поймут. А еще вернее — воспримут как слабость. Равно как и другие кланы. А последнее чревато весьма и весьма.

— Да знаю… и это меня еще больше удивляет! Пять лет прошло! Пять! Пора бы уже смириться!

Я в ответ молча помотал головой, чем лишь усугубил ситуацию.

— В общем, мне плевать! — заявил дядюшка. — Все мероприятия пройдут по плану, поэтому хочешь ты, не хочешь, но сейчас придет Соломон Львович, и попробуй только ему чинить препятствия! Ты меня понял, Александр?!

— Понял.

Что ж, придется нарушить традицию и воспользоваться новомодной голографической техникой, пусть и насквозь бездуховной, зато оснащенной нейроинтерфейсом и абсолютно лишенной такой физической характеристики, как масса.

— И не вздумай сбежать! — напоследок пригрозил дядька. — Степаныч проследит!

— Угу. Где там твой портной?..

— Сейчас будет! Соломон Львович!..

— Уже здесь, Герман Романович, уже здесь!..

… Блин, как же я ненавижу все эти приготовления! И раньше, при живых родителях, терпеть не мог, вечно с папенькой воевал, ну а дядьку вообще грех не потроллить. Впрочем, сам Соломон Львович, престарелый хрестоматийный портной ярко выраженной семитской внешности, в моей нелюбви к данным процедурам не виноват, так что пусть его… тем более, что и Степаныч — доставшийся в наследство от отца личный слуга — бдел. А с ним не забалуешь, хотя и очень хочется.

Так что пришлось пришлепнуть за ухо таблетку «нейра», выпростаться из кресла и встать посреди каюты, раскинув руки — для пущего удобства портного. Ну, еще ноги на ширину плеч. И пусть его возится, мне пофиг, я снова в работе…

Что за работа? Да так, халтурка. Небольшой доклад на завтрашней конференции. Я, если что, студент третьего курса Транспортной академии Протектората Росс, что вполне вязалось с моим социальным статусом — и текущим, и будущим. Разве что факультет выбрал сомнительный с точки зрения молодого аристократа, наследника торгового клана — предпочел физику логистике. Но на то у меня была очень веская причина, о которой чуть позже…

Ну-ка, где этот слайд? На мероприятии будет много первашей, плюс тема довольно специфическая — краткий экскурс в историю межзвездной навигации, так что не переборщить бы со сложностью… с инфографикой нормально, но вот текст…

«… переломным моментом в развитии Человечества стало открытие в конце двадцать первого века способа межзвездных путешествий с использованием концепции «ПВ-ВП» — дуализма пространства-времени (ПВ) и времени-пространства (ВП). Пространство-время (ПВ), в котором обитают разумные существа нашей галактики, характеризуется системой координат, которую можно условно обозначить как П-П-П-В, то есть «пространство (длина) — пространство (ширина) — пространство (высота) — время». Его антипод, время-пространство (ВП, оно же «подпространство») имеет иную систему координат: одну пространственную и три временные — В-В-В-П. И если в пространстве ПВ положение любого материального объекта в конкретный момент времени можно описать тремя координатами класса П, то в подпространстве расположение объекта зависит от временных координат — T, t и τ, которые являются аналогами соответственно высоты, ширины и длины. Собственно пространственная координата П одна, и это «суперструна», то бишь объект, имеющий лишь одно пространственное измерение. В пространстве-времени (ПВ) чем больше разница в пространственных координатах между двумя точками, тем больше времени нужно для перемещения между ними. Отсюда (плюс теория относительности Эйнштейна) проистекает невозможность космической навигации — слишком долго. Но если суметь «нырнуть» в подпространство, то получится, что расстояние, то бишь пространственная координата, в нем не имеет особого значения. На первое место выходят временные координаты. Чтобы преодолевать в нашем континууме огромные космические расстояния, достаточно «погрузиться» в континуум ВП на бесконечно малую величину, чтобы оперировать двумя координатами — одним из времен, в идеале тем, которое дает минимальные временные затраты в нашем континууме ПВ, и пространственной координатой П. Две оставшиеся временные координаты необходимо поддерживать постоянными, то есть, например, T=const и t=const, а τ — переменная. Временная координата t задает направление пространственной координаты П, сиречь суперструны бесконечной длины, а координата τ и определяет, собственно, длительность прыжка. Ну а поскольку пространственная координата одна, и она стремится к бесконечности, то координата τ в свою очередь стремится к нулю.

Итого, чтобы совершить подпространственный прыжок, необходимо «нырнуть» в континуум ВП и задать направление движения координатой t. При этом Т и τ являются бесконечно малыми величинами. Таким образом, остаются лишь две проблемы — ограничение дальности перемещения космического корабля по струне и опасность «вынырнуть» из континуума ВП, например, в недрах звезды. Опытным путем выяснили, что дальность перемещения по данному методу зависит от накопленного импульса материального объекта, поскольку движение в подпространстве осуществляется исключительно по инерции. Все будет зависеть только от разгона — чем дальше прыжок, тем сильнее надо разогнаться. Чтобы прыгнуть, скажем, на тысячу световых лет, нужно разогнаться до 0,99 скорости света. То есть наблюдается прямо пропорциональная зависимость…»

Блин, все равно слишком заумно… но проще не смогу при всем старании, и так уже в полную профанацию скатился… черт меня дернул связаться с махровыми гуманитариями! Это я про первашей, если что.

«… тем же путем выяснилось, что гравитация массивных объектов в пространстве ПВ воздействует и на континуум ВП, отклоняя корабли, имеющие отличную от нуля массу. Однако для этого гравитационные возмущения должны превосходить по величине их инерцию, а это условие выполняется лишь вблизи конечной точки траектории, то есть уже на выходе из прыжка…»

Нюансы, везде есть чертовы нюансы, которые меняют все! Как, например, мою собственную судьбу — нештатный сход со струны яхты родителей отправил в небытие и их, и младшую сестру. Возможно, они оказались в сердце звезды, или всего лишь налетели на астероид, или пронзили на субсветовой скорости газо-пылевое облако… а может и «утонули» в подпространстве, если вдруг изменилась координата Т… все может быть, некоторые особенности функционирования прыжковых генераторов, обеспечивающих «подтопление» корабля в континууме ВП, до сих пор толком не изучены. А иначе зачем бы я вдруг в физику подпространства ударился? Дядя Герман прав — в жизни есть множество более интересных занятий.

— Ай, блин! Твою мать!.. Извините, Соломон Львович, вспылил! Но когда вы, наконец, начнете пользоваться нормальным лазерным сканером?!

— И думать забудьте, молодой человек! Только портняжный метр, только мел, только…

— … только хардкор! Бли-ин! Больно же!

— Какой вы неженка, Александр Федорович! Подумаешь, уколол слегка! Зато вы посмотрите, какой это будет костюм! Конфетка, не костюм! Уж поверьте старому еврею на слово!

Угу, блин! На слово. Старому еврею. Очень смешно. Но в мастерстве ему не откажешь, родной дядюшка тому ходячий пример — Герман Романович признавал исключительно костюмы работы престарелого мастера. Впрочем, лично мою участь этот факт никоим образом не облегчал.

— Да сколько уже можно! Бли-и-и-ин!..

— Извольте втянуть пузо, молодой человек! — остался непреклонен Соломон Львович. — И не надо на меня так жалостливо смотреть! Только портняжный метр! А все эти новомодные штучки оставьте безруким неучам, что исключительно по недосмотру Всевышнего смеют называть себя портными!

— Где вы у меня пузо нашли?!

— Таки вы сейчас будете убеждать меня, что обладаете фигурой Аполлона? И стойте смирно, молодой человек!

Да твою же! И чего он там так возится?! Секундное же дело! Вот, пожалуйста — ткнул в иконку, голопроектор лучом пробежался, и готово — 3Д-модель меня, любимого, в полный рост и при параде. Н-да. Не Аполлон, прав тут Соломон Львович. А вот насчет пуза явно приплел для красного словца. Среднестатистический парень двадцати лет от роду: средний вес, средний рост, среднее телосложение, сред… а вот тут фигушки — как говорит Степаныч, ума палата. До того умный, что аж очки нацепил. Тоже, кстати, больше дань уважения корням, нежели реальная необходимость. Принято так в аристократической среде — если есть выбор между современным средством и чем-то старинным, желательно хотя бы с тысячелетней историей, предпочтение однозначно отдается второму. Что еще сказать? Запечатленным образом я остался доволен — как говорится, за что боролись, на то и напоролись. Выглядел я форменным ботаником — худощавым, слегка обросшим и с утра нечесаным. Плюс позавчерашняя щетина. Ладно хоть русая, равно как и шевелюра, а то бы вообще беда. Добавить сюда растянутый свитер с оленями (точно не скажу, но это вроде бы мифические существа с материнской планеты человечества), заношенные до дыр на коленях джинсы и потрепанные кеды — вот и готов фанат науки. Ах, да, легкую безуминку во взгляде забыл упомянуть.

И вот это вот все дядюшка своим произволом собирался запихнуть в шерстяной костюм — темно-серый, в мелкую полоску. Со всеми сопутствующими аксессуарами, как-то: сорочка с запонками, галстук и выпендрежные оксфорды. И ничего не сделаешь — традиция! Помноженная на самое настоящее идолопоклонничество — другого слова для слепого копирования стиля Протектората Бритт я просто не сумел подобрать. Джентльмен должен. Точка. И не важно, что я вовсе не Джон Смит или какой-нибудь Роберт Монтгомери, а всего лишь Александр Завьялов.

Всего лишь… пожалуй, теперь уже я загнул. Завьяловы, если кто вдруг не знает, один из пяти старейших торговых кланов Протектората Росс, ведущий родословную еще с материнского мира. Немного найдется равных нам по древности во всем Протекторате Человечества, не говоря уж о более мелких политических образованиях. Почитай, тысячу лет марку держим. И еще не известно, сколько до Рывка род Завьяловых существовал. Впрочем, тем сильнее контраст — никто во мне в здравом уме и трезвой памяти представителя столь славной фамилии не заподозрит. Чего я, собственно, и добивался эти пять лет. И вот наконец закономерный результат — даже Степаныч начал при виде меня морщиться, чего ранее никогда себе не позволял. То есть сработала задумка на все сто.

Я, если уж на то пошло, и перепалку со стариком-портным затеял лишь для того, чтобы получить законный повод запустить сканер. Ведь сам факт этого действия от системы «умного дома», подконтрольной людям дядюшки, никак не скрыть. А вот передачу по кодированному каналу, замаскированную под пакетный обмен данными системы наблюдения за так называемыми «покоями Завьяловых» — нехилым пятиуровневым комплексом в обитаемом секторе торговой станции «Савва Морозов» — отследить гораздо труднее. Чем я и воспользовался, под шумок отправив инфу и запрос на скрытый в глубинах даркнета трейд-сервер. Пригодится, причем очень скоро.

Главное, завтра не облажаться… и нормальный доклад для этого просто необходим. А я до сих пор не уверен, что сумел привести сумбурные мысли в удобоваримый вид — сам то и дело запинаюсь, что уж говорить о любом другом постороннем человеке. Проще надо быть, про-о-още!..

«… уже через десять лет после судьбоносного открытия ареал обитания Человечества кардинально изменился — имел место так называемый Рывок, он же Новая Конкиста, ставший возможным сразу после отработки технологии производства межзвездных кораблей. Именно в те времена были заложены основы ныне существующей государственности, опирающейся на три столпа общества: торговую и промышленную аристократию с вассалами, а также на основной класс производителей-потребителей — вольных граждан, не принадлежащих к клановым структурам, но нанимаемых ими…»

Вроде ничего так, вполне себе обтекаемо. Я бы даже сказал, нейтрально. Никого не обидел, хотя по факту общество у нас выраженно кастовое. Причем промышленники самые главные, ибо могут взять торгашей за горло, создав искусственный дефицит на свои товары, которые, как ни крути, все же поддаются специализации, а значит, далеко не каждый мир способен обеспечить себя всем необходимым. Особенно едой — сельское хозяйство чуть ли не самый стабильный сектор производства по доходности. Парадокс, но сельчане при этом и самые бесправные — по факту, жестко привязаны к планете и полностью зависят от промышленного клана, которому их мир принадлежит. Что тоже легко объяснимо: во-первых, попробуй заставь вольного гражданина в земле ковыряться, а во-вторых, еще и научи. По итогу аристократы восстановили институт вассалитета, законодательно привязав сельчан к средству производства, то бишь пахотным землям, и ограничив им сферы деятельности — где силой, а где и драконовскими ценами. До положения крепостных, конечно, не низвели, но и до этого уже недалеко. По сути, крестьянин всю жизнь оставался пленником конкретной планеты, поскольку все его знания и умения заточены под ее условия. И это отнюдь не навыки управления трактором или доильным автоматом. И в любом другом мире самый высококвалифицированный хлебороб превращался в никому не нужного работника низового звена, «оператора совковой лопаты», ибо нафига учить пришлого, если можно подготовить своего? За деньги, разве что. Но и тут легко такого варяга обломать, достаточно всего лишь взвинтить цены. Или обложить дополнительным налогом для инопланетников. Естественно, это обидно. Потому аристократы и заморочились с вассалитетом — типа, вы не в рабстве, вы всего лишь демонстрируете верность клятве. А так, конечно, валите на все четыре стороны — только кому вы там сдались?..



Совсем другое дело наемные специалисты, занятые в машиностроении и производстве прочих товаров народного потребления, вплоть до космических кораблей. Эти уже универсалы, которым одинаково рады в любом клане, на территории любого Протектората — что Росс, что Бритт, что Дойч. Да и в Кельтском Союзе таких привечали. Неудивительно, что эта братия была весьма легка на подъем, и постепенно сформировалась универсальная народность космополитов, не склонная к выпячиванию национальной принадлежности. Что незамедлительно сказалось на их взаимоотношениях с сельчанами — те, наоборот, традиции предков блюли, равно как и сами аристократы. Собственно, тут как раз прямое влияние правящего класса сказалось. Круто, в общем, получилось — аристо наверху, под ними сельчане и вольные граждане, одинаково ущемляемые в правах, но не способные договориться о совместных действиях. Принцип «разделяй и властвуй» на практике. И творили бы промышленники, что хотели, если бы не два «но»: первое — наличие фракций внутри их сообщества, второе — присутствие в схеме связующего звена в виде аристократии торговой. То есть аграрии с фабрикантами хоть и договаривались в большинстве случаев полюбовно, но постоянно были на ножах: то одни начнут жрачку зажимать, то вторые обломают с техникой и удобрениями. Инь-Ян, право слово! Единство и борьба противоположностей. А тут еще и проклятые торговцы, прибравшие к рукам грузовой флот и все перевалочные базы в космическом пространстве. Можно, конечно, свой построить, но дорого, блин! Военный флот в копеечку влетает, а ведь он по численности на порядок меньше судового парка торгашей! В результате снова компромисс, но уже между производителями и перевозчиками. Такая вот у нас забавная система — всегда есть третья сторона. Схлестнулись, скажем, аграрии с фабрикантами — еще чуть-чуть, и до открытой конфронтации дойдет. И тут как чертик из коробочки торгаши: а ну-ка разошлись по углам! Удумали тоже! А не послушаетесь — перекроем кислород в торговле. И сразу же, как по мановению руки, находится устраивающий всех компромисс. Или торговцы что-то не поделили с фабрикантами, а аграрии их помирили. И ведь не поспоришь, потому что кушать всем хочется — и рабочим на заводах, и персоналу космических станций. Система сдержек и противовесов, как она есть. Сложно, громоздко, чревато неприятностями, но уже худо-бедно второе тысячелетие функционирует.

Вам интересно, как так получилось? Мне тоже. Вроде бы и образование есть, и сам не дурак, но по размышлению я все же остановился на версии, озвученной моим безвременно почившим батюшкой. Было мне тогда лет двенадцать или тринадцать, но вот почему-то запомнилось. Наверное, потому что логично и очень похоже на правду.

А дело было так. Едва получив возможность свалить с загаженной и перенаселенной Земли, люди ринулись осваивать ближайшие окрестности Солнечной системы, а затем и более отдаленные секторы пространства. Сначала процесс шел более-менее централизованно, под руководством национальных правительств, потому что только у них имелось достаточно средств на постройку кораблей. Потом в это дело включился частный капитал, да и технические средства на месте не стояли, совершенствуясь с каждым годом. В итоге начальный период Новой Конкисты занял от силы лет пятьдесят. И за это время люди освоили под сотню миров, основав колонии.

Естественно, в каждой новой колонии переселенцы были вынуждены разворачивать то или иное производство — кому чего не хватало. С ростом населения производство тоже расширялось и увеличивало объемы, равно как и ассортимент, и постепенно мир начинал сам себя обеспечивать всем необходимым. Из управленцев высшего звена формировалась властная прослойка, из которой впоследствии вырастали кланы, владевшие средствами производства — промышленным оборудованием и землями. Ну а пока промышленность вставала на ноги, где-то нужно было брать необходимое, и это необходимое предоставляли торговцы, владевшие средствами передвижения, то бишь кораблями. На первых порах они главенствовали, диктуя условия колонистам, потом, по мере роста промышленности, их позиции ослабевали. Чтобы окончательно не лишиться влияния, торговцы шли на всяческие ухищрения, вплоть до прямых диверсий и убийств. Промышленники отвечали той же монетой. В результате всегда устанавливалось некое равновесное состояние — паритет промышленности и торговли. Сначала на уровне отдельной колонии, потом на уровне содружества нескольких систем, а потом и на уровне политического образования — Протектората. Правили в новых государствах условные парламенты, куда выбирались представители от каждого клана — самим кланом, а не всенародным голосованием. И поскольку в таких случаях всегда нужен координатор, в большинстве «стран» вернулись к «конституционным монархиям». То есть в аристократической среде всегда имелся «первый среди равных» — Император ли, Президент ли, а кое-где и вовсе Почетный диктатор. Или Председатель, как в Протекторате Чжунго. В итоге промышленники сформировали систему, которую можно назвать неофеодализмом — правили кланы, в собственных владениях обладавшие всей полнотой власти. И творили бы что хотели, скатываясь в откровенный беспредел, если бы не торговцы, лишенные собственных владений как таковых, за исключением кораблей и космических станций. Они противостояли промышленникам, и поскольку все блюли собственные интересы, в конце концов появились более-менее сбалансированные своды законов, ограничивавшие произвол промышленников в их владениях и наделявшие торговцев кое-какими правами там же. Ну и обычному народу кое-что перепало. По итогу мелкой тирании и тоталитаризма удалось избежать за счет системы сдержек и противовесов. «Страны» же продолжали существовать по причине насквозь прозаической: для нормального функционирования экономики обычной необходима экономика теневая. А откуда она возьмется? Правильно, из ограничений. Где есть границы, там всегда есть противоречия и пошлины, а еще обязательно контрабанда. И уже на нее наслаиваются все остальные «прелести» преступного мира. Самое же главное следствие из данной системы — остановка в развитии. Никто не должен получить преимущество, потому что в этом случае нарушится баланс. В результате все следили за всеми и незамедлительно принимали меры к «оборзевшим». Как итог, технологии стоят на месте, общество застыло в неофеодализме, цветет и пахнет клановая система, промышленная и торговая аристократии ведут постоянную теневую войну. И что самое удивительное, всех все устраивает, даже крестьянство.

Что тут скажешь? Умный мужик был Федор Романович Завьялов. И с его кончиной клан очень многое потерял, чего даже дядя Герман не отрицал. Меня же боль утраты грызла до сих пор, спустя пять лет после трагедии. А еще не давала покоя безумная надежда, которую заронил тогда же, пять лет назад, один головастый дядька из Транспортной академии — между прочим, папенькин хороший знакомый. Подробнее? Извольте…

Какие у нас есть способы угробить межзвездный корабль? В общем, довольно разные. Например, что-то стряслось с энергоустановкой, и он попросту взорвался. Тут все понятно — в наличии отчетливый след в виде электромагнитных и гравитационных аномалий, поддающийся обнаружению. Шансов на выживание ни у команды, ни у пассажиров нет.

Второй вариант — сбой прыжкового генератора непосредственно в момент перемещения в подпространстве. Причин тому может быть множество, и я уверен, что специалисты до сих пор не знают их все. Но это и не важно. Куда важнее, к чему этот сбой приводит. В штатном режиме для осуществления прыжка корабль разгоняется в континууме ПВ до расчетной скорости (напоминаю — между разгоном и дальностью перемещения прямо пропорциональная зависимость), потом «притапливается» в подпространстве бесконечно малым изменением координаты Т, следом задается направление перемещения координатой t, судно выходит на струну координаты П… и через бесконечно малое изменение координаты τ благополучно «выныривает» обратно в континуум ПВ. Профит! Корабль прибыл в точку назначения, пассажиры и груз доставлены. Не совсем, конечно, так — потом еще приходится тащиться до станции на маршевых движках либо разгоняться до следующего скачка. Поэтому, как правило, стандартный однопрыжковый переход занимает сутки-двое. Опять же, стандартные, то бишь двадцатичетырехчасовые. Это у нас эталон, общий для всех человеческих государств — по крайней мере, в космосе. На планетах привязываются к местному циклу.

Но если вдруг по той или иной причине (а их, как я уже говорил, может быть много) вдруг изменятся не только координаты τ и П, а, допустим, еще и Т, то корабль во время прыжка «занырнет» в подпространство глубже, чем планировалось. При этом он уже не сможет сместиться по координате П по тому закону, который задавался при Т=const. А поскольку, как уже было сказано, в подпространстве все материальные объекты движутся по инерции, то управлять судном, а тем более разогнать его невозможно. В итоге оно не находит точку выхода в континуум ПВ и остается в подпространстве на неопределенное время. Для тех, кто в корабле, проявляется влияние временной координаты Т, и тут возможны варианты — люди или замедлятся относительно времени континуума ПВ, или, наоборот, ускорятся. В первом случае у нас могут пройти века, а на «затонувшем» корабле годы, и у людей есть шанс выжить. Во втором — за год у нас там пройдут столетия. Люди, естественно, умрут. Когда нарушена только координата Т, корабль как бы фиксируется на начальной траектории, то бишь на прямой, но на какой-то «глубине» от «раздела сред», то есть от границы континуумов. Вот только в конечной точке траектории он не выходит из подпространства, то бишь «тонет». Надежды на спасение у людей практически нет.

Второй случай попроще. Если координата Т сохраняется на заданном уровне, но сбивается координата t, корабль благополучно «выныривает» из подпространства на заданном разгонным импульсом расстоянии, но только в совершенно другом направлении. И если в точке выхода не было никаких препятствий, то все обходится благополучно — «потерявшийся» транспортник определяет координаты и снова прыгает, или подает сигнал SOS и ждет помощи. Если же в точке выхода из подпространства расположена, например, звезда — что ж, не страшно. Я уже говорил, что ее гравитация отталкивает объекты в подпространстве, поскольку превосходит по величине их инерцию. А вот об астероидах, кометах и прочем космическом мусоре такого не скажешь, но на этот случай есть броня и силовые поля. Итого, смещение координаты t с большой долей вероятности будет всего лишь небольшим досадным недоразумением. Куда страшнее, когда сбиваются сразу две координаты — Т и t. Определить местоположение такого корабля попросту нереально, даже методом научного тыка. И оказавшимся в этой ситуации путешественникам не позавидуешь.

Мой случай, судя по всему, именно такой. Яхта «Аделаида», на которой моя семья — отец, мать и сестра — возвращались из инспекционного вояжа, ушла в прыжок в штатном режиме, что официально зафиксировано кораблями сопровождения, но из подпространства уже не вышла. По опять же официальной версии и само судно с командой, и пассажиры числятся пропавшими без вести. Да-да, до сих пор. Первые два года папенька даже по-прежнему считался главой клана, но как бы в отпуске, поэтому дядя Герман пребывал в статусе «правой руки» и обладал всей полнотой власти. До меня ему, естественно, и дела не было — в управленческом смысле, так-то он меня воспитывал и даже по-своему поддерживал. А вот потом, по истечению «срока недееспособности», клан возглавил ваш покорный слуга. Несовершеннолетний. И пришлось дядьке подвинуться, переквалифицировавшись в регенты. А это уже обидно — хочешь, не хочешь, но советоваться с малолеткой приходилось. Конечно, далеко не по всем вопросам, но ключевые решения я как минимум не должен заблокировать, а в идеале и вовсе поддержать. Я, правда, к тому времени уже сообразил, что лучше не выпендриваться, а потому в финансовые дела старался не вмешиваться, отдав их на откуп единственному близкому родственнику. Но вот вникать вникал, старательно анализируя результаты, какими бы те не оказались. Отрицательный опыт тоже опыт, к тому же даже более ценный, чем положительный. И все это с соблюдением тайны, напоказ увлекшись физикой подпространства.

Короче, еще на три года я себя обезопасил — дядюшка оказался в очень двусмысленном положении. С одной стороны, я только мешал, и это осознавали все — и друзья, и враги. С другой — детей убивать нельзя, особенно если эти дети родственники. Можно, конечно, если очень хочется, но это чревато — слишком шикарный повод для недоброжелателей. Настолько шикарный, что оправдает даже затеянный бунт и смену династии. В случае победы бунтовщики не то что не будут подвергнуты всеобщей обструкции, а как бы наоборот — никто не любит детоубийц. Вот Герман Романович и вертелся, как серпентоид на сковородке. Но рано или поздно мне исполнится двадцать один год. И это уже будет совсем другое дело, господа! Тут уж сам бог велел не зевать и пользоваться возможностью. Не только партнеры по опасному бизнесу поймут и простят, но и враги с конкурентами с пониманием отнесутся. Мало того, сильнее бояться будут, а значит и уважать. В таких условиях каким бы золотым человеком дядька ни был, смертоубийства не избежать. Но и я вправе принять превентивные меры. Окружающим же вообще пофиг — кто выжил, тот и главный. Стандартная иерархическая разборка альфа-самцов. Естественный отбор в аристократической среде. Вот только воротит меня от одной мысли о крови на собственных руках. Плюс не добраться до Германа Романовича — у него охрана не в пример моей, да и моя напрямую подчиняется регенту. Пока. Потом, естественно, перейдет в мою юрисдикцию, но… я и сам перестану дядюшку уважать как кланового функционера, если вдруг выяснится, что он так и не удосужился за целых пять лет завербовать охранников — кого задобрив деньгами и подарками, а кого и повязав кровью. Так что не вариант. Можно еще на дуэль его вызвать, но тут вообще без шансов — боевое фехтование очень специфическое искусство, где одного таланта мало, опыт сильнее решает. А у меня, по чести сказать, ни того, ни другого. Ботаник я. Яйцеголовый. Физик-теоретик. Про ЗОЖ без брезгливой усмешки и думать не могу. Другое дело, что в форме себя поддерживать вынужден — домашнее обучение обязано быть разносторонним! Это, опять же, дядя так говорил. А еще подкреплял слова делом — и учителя фехтования мне подогнал, и наставника по танцам. Про эксперта по этикету и прочей светской галиматье вообще молчу. Не наигрался, блин, с собственными дочурками! Кстати, совсем недавно он все же обзавелся наследником, но, к сожалению, бастардом — благо в любви к официальной супруге, на которой женился по расчету, не замечен. Ну а поскольку от нее он сына так и не прижил, то общество отнеслось к дядюшкиному загулу с пониманием. Побурчали, конечно, на светских раутах — мол, яблочко от яблони. В каком смысле? Так Герман Романович тоже незаконнорожденный. Сводный брат моего батюшки по отцу. Любил Роман Гавриилович сходить налево, причем при живой супружнице. А как иначе? Положение обязывало — мало того, что он аристократ, так еще и боевой флотский офицер. Почти гусар, ага. И прозябать бы Герману Завьялову-Клинскому в безвестности, не происходи его мать из знатного вассального Завьяловым рода — раз, и не сгинь официальный глава клана — два. А тут, блин, звезды сошлись!..

Короче, все шло к моей ликвидации. И надеяться не на кого. Родственники со стороны матери вмешиваться во внутреннюю политику клана Завьяловых не имеют права. Бабка — вдова лихого Романа Гаврииловича — мозгом скорбна на почве безвременной кончины сначала мужа, а потом и старшего сына. Тетка — родная сестра отца — бездетная оторва, предпочитавшая гоночные яхты мужикам и прочим женским забавам. Ну и все. Один я, как перст. Только с дядюшкой по-родственному и общался, пока обстоятельства позволяли. Ну а теперь, похоже, идиллии пришел конец. Что-то будет, по-любому. Как в древней присказке: или шах издохнет, или ишак, или Насреддин.

Но ничего, ждать немного осталось — уже завтра все решится. Получится — еще побарахтаюсь. Ну а если облажаюсь… что ж, приму конец достойно. По-самурайски.

— Ай!!! Соломон Львович! Такое ощущение, что вы пытаетесь мне иголкой харакири сделать!!!

— Не преувеличивайте, молодой человек! И стойте спокойно, если хотите внятного результата! И чтобы потом старому еврею не пришлось от стыда краснеть!..

-//-

Ф-фух… суетно как-то день прошел. Но таки прошел, и я наконец оказался предоставлен самому себе, запершись в персональной каюте. Ровно двадцать один ноль-ноль по станционному времени, и не извольте-с беспокоить-с — у меня режим. А режим это святое. Зря, что ли, я крайние три года всех окружающих к этой простой мысли приучал? Что характерно, приучил. А потому теперь никто и не удивлялся, когда я в девять вечера исчезал из общего поля зрения. Я имею в виду, никто из домашних, включая слуг и охрану. Особенно охрану, ага. Это такие навязчивые парни в неприметных (как они думают) деловых костюмах и неизменных очочках, маскирующих стандартный голографический интерфейс искина-координатора. Все как из одной пробирки — рослые, мощные, с короткими стрижками и квадратными подбородками. Я как-то поинтересовался у дядюшки, почему именно такие. И что, вы думаете, он мне ответил? А это специально, чтобы все видели и пуще боялись. Демонстрация силы в превентивных целях. Хотя как по мне, куда эффективнее были бы малозаметные не сильно похожие на боевиков человечки, способные вынырнуть из ниоткуда, и занырнуть туда же по завершении миссии. А сила… что сила?.. Когда-то она решала. Сейчас — уже нет. Слишком много мы всякого тотально убийственного и умеренно-вредящего хлама напридумывали. Вплоть до мысленного управления встроенными в стены и потолки маломощными плазмерами. Маломощные-то они маломощные, но незащищенному человеку много ли надо? Зато стенки небольшие плазменные сгустки не пробьют, максимум, неглубокую оспину оставят. А на космической станции это первостепенная задача. Опять же, какая разница, отчего человеку умирать: от маленькой дырочки в черепе или от огромной дырищи в груди? Мозг умертвить можно по-разному — и заточкой в ухо, и разнесением головы путем попадания снопом картечи. Результат для данного конкретного индивидуума один и тот же. И стены, опять же, целы…



Блин, что-то меня не в ту степь понесло… хватит уже думать о смерти, позитивнее надо быть, позитивнее… хотя куда уж тут — всего четыре дня осталось, если сегодняшний, чисто технически еще не закончившийся, не считать. Хотя я сильно сомневаюсь, что удостоюсь смерти от какого-то серьезного оружия. Скорее, подстроят что-то такое… смешное и достойное премии Дарвина. Например, буду на ходу из фужера шампанское лакать, поскользнусь и грохнусь мордой вперед. Посудину, естественно, расфигачу, а длинная острая ножка мне в глаз воткнется. А мозгу много ли надо? Смотри выше. Самый, кстати, реальный вариант наряду с асфиксией — никакая медицинская экспертиза ничего подозрительного не выявит. Так что к черту яды, тут я с дядюшкой согласен. Да и просто некрасиво — содрогаться в конвульсиях да пену изо рта пускать…

Да твою же! Чего это на меня нашло? Еще чуть-чуть, и трясти начнет… мандраж? А не рановато? Вроде бы основные мероприятия на завтра назначены, да и осуществлять я их намерен в секторе Транспортной академии, а не в родных покоях, напичканных следящей аппаратурой под завязку. Я когда осознал масштаб проблемы, сначала в ступор впал. А потом взял себя в руки, пораскинул мозгами (фигурально выражаясь, а не в буквальном смысле, как того бы дядюшке хотелось) и нашел выход. Да такой удачный, что уже третий год пользую, и никто ни сном, ни духом…

Спасибо папеньке, кстати. Еще когда все семейство пребывало в добром здравии, а я пользовался всеми положенными плюшками официального статуса малолетки, задумал родитель понемногу приобщать меня к серьезным делам. Ну, как серьезным… выделил толику малую семейного состояния (что-то там около одной десятитысячной процента, и ста тысяч «орлов» не набегало — реальная мелочь), и пустил козла (это еще одно мифическое животное, если кто не знает) в огород. То бишь на биржу. Естественно, с крайне левого аккаунта, никаким боком не связанного с кланом Завьяловых, чтобы ни у кого даже мысли не возникло о нашем родстве. Ну а как иначе? Играть, так по-взрослому. Ну, я и заигрался — все сто тысяч умудрился спустить в первый же вечер. Выслушал донельзя нудную нотацию, намотал на ус все полезное, получил очередную одну десятитысячную… и снова ее благополучно пролюбил. Кое-что стало получаться лишь раза с пятого, когда я научился осторожности и обуздал азарт. Ну а через пару месяцев я стартовый капитал удвоил. Потом утроил. А потом потерял к забаве интерес, равно как и папенька, поспешивший придумать что-нибудь новенькое — лишь бы любимое чадо под присмотром куролесило, а не где-то там, за пределами родного гнездышка, устраивало чад кутежа и дичайший угар во мгле ада. Пятнадцать лет, самый для этого возраст. И это не мои слова, а собственно батюшки. Отвлекшись на новое хобби — уже и не припомню, какое именно — про аккаунт и счет с тремя сотнями кусков полновесных «орликов» Протектората Росс я благополучно забыл, поскольку денег мне и карманных более чем хватало. Плюс вся финансовая мощь клана к моим услугам — в разумных пределах, разумеется.

Про «кубышку» я вспомнил лишь после смерти близких, да и то не сразу. Зато когда с депрессией более-менее справился (благодаря старику Степанычу в первую очередь), мне срочно понадобилось средство отвлечения. И этим средством стала игра на бирже, в которой резко повысились ставки — вряд ли бы дядюшка мне отвалил очередную одну десятитысячную с барского плеча. Особенно поначалу, когда дядя Герман всем распоряжался на правах правой руки главы клана. Потом, когда он примерил почетное звание регента, возможность запустить лапу в семейные фонды появилась, но я из принципа не стал ее использовать. Хотя бы для того, чтобы не возбуждать подозрений. Я всего лишь осиротевший юнец, вместе с семьей утративший уверенность в себе и по этой причине отрешившийся от окружающих. Со всеми вытекающими вроде внешней диковатости, пугливости и нелюдимости. Наука заменила мне и общение, и развлечения. Контактировал я исключительно с такими же ботанами из Транспортной академии, из «покоев» старался лишний раз не выходить — если только на пары в вуз. На девчонок не смотрел принципиально. Оброс, исхудал, разве что не опаршивел. Из домашних разговаривал лишь с дядей да со Степанычем… в общем, в конце концов добился прямо противоположного эффекта — Герман Романович взялся за меня всерьез. Проявилось это в добровольно-принудительном домашнем образовании. Затем, когда возраст подошел, в столь же добровольно-принудительной учебе в вузе (тут я уперся и факультет выбрал сам в рамках устраивавшего всех компромисса), а также в освоении жизненно необходимых молодому аристократу премудростей типа танцев, пилотирования персональной яхты и фехтования со стрельбой из дуэльных пистолетов — огнестрельных, крайне желательно происходящих из золотой эры, то бишь двадцатого века. Можно новоделов, а если доступен реальный антиквариат, то вообще идеально. В общем, пришлось соответствовать ожиданиям могущественного родственника, правда, без фанатизма. На том и сошлись, в результате я получил возможность углубленно изучать физику подпространства все свободное от основной учебы время. А оставалось его вполне достаточно, даже с учетом строгого режима — в двадцать один ноль-ноль баиньки, в шесть ноль-ноль — подъем.

К чему я это все? Да очень просто. Как вы уже догадались, заваливаться спать в девять вечера мне и в голову не приходило. Укладывался я обычно не раньше полуночи. И вот эти три часа использовал сугубо для личной пользы, занимаясь вещами предосудительными. С дядиной точки зрения, разумеется. Чем конкретно? Да всегда что-нибудь находилось, но практически неизменными являлись лишь два пункта ежедневной программы: трейдинг с левого аккаунта да тренировки. На бирже к тому времени я себя чувствовал как рыба в воде, нажив неплохой стартовый капиталец с шестью нулями и отнюдь не единицей в начале, разбросанный по подставным счетам на предъявителя не то что на разных станциях или планетах, а даже Протекторатах, часть суммы конвертировав в валюты заклятых друзей — дойчмарки, бриттфунты и прочие юани. Плюс всегда имелся фонд, достаточный для успешных биржевых игрищ, пусть и крайне осторожных. Я ведь никуда не торопился, потихоньку-полегоньку копил на свободное плавание… ну вы же не думали, что я смирился с судьбой-злодейкой и безропотно подставлю шею под удар через… уже четыре дня? Вот и славно.

Короче, у меня был четкий план. Сформировался он далеко не сразу, потребовалось довольно много усилий, чтобы сварганить нечто удобоваримое, да и денег вбухал в подготовительные мероприятия неслабо. Теперь бы еще в жизнь его воплотить… и вот тут могли потребоваться кое-какие специфические навыки. Иными словами, я должен был научиться постоять за себя. Что характерно, вне «покоев», и даже вне родной станции, буквально напичканной подданными клана Завьяловых — почитай, три четверти постоянного населения «Саввы Морозова», а это без малого миллион душ, наши, клановые. Остальные вольнонаемные, из славного племени производителей-потребителей. Плюс еще почти столько же приезжих, но этих я в расчет не беру — из их числа редко кто задерживался на станции дольше пары недель. Транзитные пассажиры, торговцы, армейцы — десятикилометровая сфера, ощетинившаяся сотнями терминалов, причалов, эллингов и просто погрузочно-разгрузочных зон, пропускала через собственное нутро не только представителей всех известных человеческих государств, но и самых настоящих алиенов — гуманоидов, инсектоидов, рептилоидов… несть им числа. Естественно, среди сонма этих существ — всех видов и рас — встречалось немало разнообразной швали, отмороженной и весьма опасной. Эта же братия имела обыкновение тусоваться в барах при планетарных космодромах. Ну а поскольку при реализации моего плана волей-неволей придется пользоваться альтернативными маршрутами, доступными простым смертным и просто немыслимыми для аристократов, то без умения постоять за себя однозначно не обойтись. Проще говоря, я учился драться.

Один? Без тренера? Без спарринг-партнера? Бред!..

Согласен. Бред. Если бы не одно «но»: дядюшка как нельзя вовремя озаботился моим обучением фехтованию. Соответственно, по доброте душевной подогнал комплект для голографической имитации — кто же в здравом уме доверит неумехе боевой клинок? Да и просто палку страшно — ей тоже покалечить можно запросто. И это не только про меня история, это всего молодняка кланов касается. Вот и разработали светлые головы прикольную штукенцию — синтез голограммы с конфигурируемыми силовыми полями. Напяливаешь на себя спецкомплект из жилета, шлема и перчаток, активируешь — и вуаля! — ты уже не Васиссуалий Петров-Коньячный из клана Петровых, а какой-нибудь известный бретёр прошлого. И напротив тебя стоит такой же отчаянный головорез, правда, насквозь компьютерный. А в руке у тебя эфес шпаги. Эффект присутствия полный, я в первый раз до глубины души поразился и просто торговал лицом, разглядывая убранство гимнастического зала века этак девятнадцатого. Впрочем, голографический партнер меня быстро отвлек, всадив в живот добрый десяток сантиметров стали. Ну, по крайней мере, выглядело это именно так. Ощущалось же чуть иначе — как хороший удар поддых. А секрет технологии между тем относительно прост: жилет генерировал защитное силовое поле, эфес шпаги — энергетический клинок. И при соприкосновении они отталкивались в силу известных физических законов. Никакой крови и увечий, но все равно пропускать удары моментально расхотелось.

Дареный комплект оказался в моем полном распоряжении, равно как и фехтовальный зал покоев, но поскольку помещение относилось к разряду общедоступных, то бросать там свои личные вещи я не пожелал, каждый раз утаскивал в персональную каюту. Ту самую, в которой был установлен компьютер с левым аккаунтом и выходом в даркнет. Ну а поскольку наличие таких забавных штуковин в приличном доме категорически не приветствовалось, то еще папенька в свое время позаботился о маскировке — для охранной системы обиталища Завьяловых моя каюта выглядела совершенно безобидно, в то время как я в ней мог на голове ходить. Или оргии устраивать — тут уж опционально. Какая-то очень хитрая софтина, доставшаяся папеньке в наследство от деда — известного флотского офицера и по совместительству шпиона. Лезть в настройки я даже не пытался, хотя архив с исходником скопировал в пару мест в том же даркнете — вдруг пригодится? Пока же довольствовался принципом «от добра добра не ищут», тем более, что для моих нужд хватало: врубил софтину, и на мониторы охраны транслируется не обремененное излишней обстановкой темное помещение, в котором лениво перемигивается светодиодами на контрольной панели стандартная индивидуальная капсула высшей защиты. Еще одна особенность жизни на космической станции — нужно всегда быть готовым к внезапной разгерметизации. В бодрствующем состоянии проблем нет — сорвал с запястья аварийный браслет, приложил ко лбу, и готово — одноразовая дыхательная маска с запасом реагента для дыхательной смеси. Полчаса у тебя есть на поиски безопасного места или более качественной защиты. И совсем другое дело человек, мирно спящий в собственной кровати. Именно поэтому все население станции пользовалось для отдыха спецкапсулами, которые выпускались в различных вариантах, от индивидуальной односпалки до по факту особо защищенной каюты в каюте. Видел я как-то в магазе роскошное супружеское ложе, оформленное под старинную кровать с балдахином… хм… ладно, не суть.

Короче, система маскировки пудрила мозг охране, а я в это время занимался очень интересными делами — если не играл на бирже, то врубал голоимитатор, такой же, как в фехтовальном зале. Такой же, да не совсем — софт я у него подправил, разжившись в даркнете нелегальными прошивками и аддонами, и мог превратить каюту хоть в боксерский ринг, хоть в тренировочную площадку монастыря Шаолинь. Причем не нынешнего, из Протектората Чжунго, а старого, еще с Земли. Потратился на красивости изрядно, конечно, но оно того стоило. Каюта у меня была достаточно просторная — все-таки будущий глава клана, а не рядовой докер из портовой зоны, чтобы в тесном пенале ютиться — так что места для физической активности хватало. Плюс умный софт — тут тебе и тренер, и спарринг-партнер, и даже фитнес-компьютер. Суррогат, конечно, но я как-то приспособился, хоть и пришлось сосредоточиться в основном на ударной технике — голосистема при всем ее совершенстве имитацию борьбы не тянула. Зато прекрасно реагировала на кулачные удары и пинки. Однобоко, но хоть что-то. Плюс фехтование с настоящим наставником для закрепления двигательных навыков, и ОФП с ним же. А еще периодически удавалось попасть в спорткомплекс академии, но там, памятуя о постоянном колпаке, приходилось маскироваться и прикидываться мешком для битья.

Вот такое у меня логово — холостяцкое и многофункциональное. Про индивидуальные удобства даже не упоминаю — будущему главе клана всегда только самое лучшее! Другое дело, что оный глава, скотина неблагодарная, почти от всего отказывается… а дядюшка гневаться изволят-с. Это, если что, слова Степаныча. Ну, за исключением «неблагодарной скотины», он обычно куда мягче выражается.

Периодически, правда, накатывали сомнения — это как же так, за столько лет и не спалили? Но ни дядя Герман, ни охранники, ни прислуга и словом не обмолвились. Ни разу, что характерно. Да и слухи бы гуляли, причем не только по покоям, но и до академии обязательно дошли — чего я только про себя не наслушался, если честно. Особенно по поводу сексуальных предпочтений. А вот про тайную жизнь молчок. Тут одно из двух: либо никто ничего не подозревает, либо все слишком хорошо шифруются. Последнее крайне сомнительно, поэтому я, погрустив день-другой, обычно возвращался в относительно бодрое расположение духа и продолжал заниматься сомнительными делами.

Но вот сегодня что-то опять муторно… от предчувствия нехорошего, знамо дело. Мандраж, нервная дрожь в конечностях, еще чуть-чуть, и глаз дергаться начнет… не, к черту! Нужно отвлечься. На биржу не полезу, в таком состоянии запросто сорвусь и немало денег спущу. А потом их уже взять будет неоткуда — комп с левым акком с собой забрать не получится, он стационарный. Так что остается один вариант — физические нагрузки.

Привычно содрав верхнюю одежду и закинув ее на крышку капсулы, я нацепил голокомплект и активировал встроенный интерфейс. Перед взором возник обширный список возможных вариантов, и я движениями глаз принялся прокручивать его вниз. Додзё… площадка Шаолиня… татами… канвас… кейдж… антигравитационная сфера… все не то, к черту! О! Ринг! Самый обычный боксерский ринг в антураже заботливо воспроизведенного забитого народом зала Мэдисон-сквер-гарден — легендарного спортивного комплекса из не менее легендарного Нью-Йорка со Старой Земли. Еще можно было выбрать вариант с подвешенным в центре видеосферы рингом из эпохи Неоренессанса — середины нынешнего тысячелетия, но что-то потянуло на древность. Не, ринг, видевший в свое время величайших чемпионов, куда приятнее.

Так, с местом определились… осталось выбрать соперника. Тут тоже список обширный, но раз полез в легендарную эпоху, то будет только логично остановиться на ком-то из тех же времен. Решено. Место — ринг. Поединок по классическим правилам англо-американского бокса. Десять раундов по три минуты, с минутными перерывами. Первый средний вес. Противник — человек-легенда, мексиканский боксер, фамилии которого история не сохранила, известны лишь его имя и боевой псевдоним, да и то приблизительно — Сол Камело. Жилистый рыжеволосый живчик с короткой бородкой. Очень любит удары по корпусу. Нормально, как раз то, что нужно. Старт имитации…

Пропустив мимо ушей последние наставления рефери, я постучал перчатками друг о друга и, едва дождавшись гонга, ринулся на соперника. Как бы я себя ни вел на людях, каким бы ботаном ни прикидывался, но себе-то можно и не врать — вот она, моя стихия! И при иных обстоятельствах я бы однозначно посвятил значительную часть своей жизни чему-то такому — не обязательно боксу, но чтобы было постоянное противостояние с разумным противником. Потому что переть против неодушевленных сил природы — это… хм… даже слова подходящего не подберу сходу.

Джеб на подскоке, уклон, нырок, комбинация… разорвать дистанцию, чуть отдышаться… и снова, и снова, и снова. Сила на силу, скорость на скорость, ловкость на ловкость. Удар на удар. До звона в ушах, до звездочек в глазах. Через не могу. И при этом еще умудриться не дать зажать себя в углу или просто прижать к канатам. И так вплоть до гонга. Ну а после, сидя на пуфике, преображенном системой в выдвижной табурет, и судорожно глотая воздух, и о постороннем подумать можно — к тому моменту как раз голова уже пустая и звонкая. Никаких отвлекающих факторов. Именно в такие моменты у меня озарения периодически случались.

Периодически. Но только не сегодня — сейчас мысли почему-то упорно возвращались к Степанычу. Почему — фиг его знает. Но собственной интуиции я привык доверять, а потому раз за разом прогонял в мыслях все, что мне было известно о старике.

А известно, если честно, очень немногое. Ну, за исключением чисто бытовых деталей, которые я за эти пять лет неплохо изучил. Это, кстати, помогло составить более-менее достоверный психологический портрет. Но вот о жизни старого слуги до того, как он сначала перешел по наследству к папеньке, а затем и ко мне, я имел крайне смутное представление. В основном, конечно, со слов родителя.

Итак, что у нас есть? Савелий Степанович Ланской, подданный клана Завьяловых. Из денщиков, или, что вернее, стюардов — личных слуг высокопоставленных офицеров боевого флота Протектората Росс, каковым, без сомнения, и являлся Роман Гавриилович Завьялов, мой родной дед. Между прочим, на закате карьеры целый капитан первого ранга! Чуть-чуть до контр-адмирала не дослужился, ушел в отставку. Причем, насколько я знал, не по собственному желанию — долг позвал. Освободилось место главы клана, и блестящий флотский офицер переквалифицировался в не менее блестящего политика. Ну а интриговать ему было не привыкать — дед подвизался на разнообразных должностях в контрразведке флота. Роман Гавриилович умер десять лет назад, и было ему всего семьдесят два — почитай, самый расцвет для представителя клановой аристократии. Так что дело явно было нечисто, но меня, на тот момент совсем еще сопляка, в подробности не посвящали. А с виду все было чинно-благородно, что наводило на вполне определенные мысли о вражеских происках. Чьих именно? Да бог знает. У нас и клановых врагов внутри Протектората Росс достаточно, а дедуля, будучи контрразведчиком, еще и много кому из заграничных коллег хвост прищемить успел. Опять же, подробностей не знаю, но в те времена, когда Степаныч только-только поступил к нему в услужение, на тот момент еще капитан второго ранга Завьялов в составе делегации Протектората Росс служил в Объединенном флоте Протектората Человечества. Дело было лет сорок назад, когда намечалась довольно серьезная конфронтация с гексаподами — расой негуманоидов, смахивавших на толстых гусениц с паучьими лапами. Поскольку с их владениями граничили лишь три человеческих государства — Протектораты Росс, Бритт и Дойч — то основная нагрузка от грядущей войны должна была лечь именно на них. Не удивительно, что те попытались решить дело миром, для чего и создали совместную эскадру, маячившую в приграничных районах и периодически дававшую прикурить наглеющим инсектоидам. Что характерно, в конце концов с алиенами договорились — дело оказалось в банальном непонимании культурных традиций как с нашей стороны, так и с их. Если, конечно, к негуманам в принципе применимы такие понятия, как «традиция» и «культура». Короче, с непонятками разобрались, границы юридически закрепили и поклялись в вечном нейтралитете — нас не касаются дела гексаподов, их не волнуют наши внутренние разборки. На том и разошлись с миром. Но это, как вы понимаете, лишь одна сторона медали.

Вторая же была не столь благообразна. Как объяснял мне в свое время покойный батюшка, свести вместе русских, немцев и британцев — все равно, что посадить трех пауков в одну банку. Смертоубийства не избежать. Собственно, именно так и вышло — пока трем государствам грозила общая опасность, они худо-бедно действовали вместе. Но стоило только вывести из игры четвертую силу, как все противоречия в нашем паноптикуме немедленно обострились. А ведь еще, как назло, договорились с соседями о невмешательстве. Поэтому, когда в «черном треугольнике» — условном секторе на стыке границ Протекторатов — разразилась нехилая заваруха с массовыми космическими сражениями и планетарными десантами, гексаподы и не подумали выступить в роли того самого лесника, что пришел и всех разогнал. Конфликт растянулся на три года, сожрал чертову уйму ресурсов и ополовинил флоты всех трех держав, а в двух — у нас и немцев — привел к смене правящих династий. Новые протекторы — наш Император и Кайзер дойчей — умудрились договориться, и объединенными усилиями наваляли бриттам, отхватив у тех хороший кусок пространства. Казалось бы, на том и финита — ан нет! Последствия того застарелого конфликта ощущались и по сию пору, причем с довольно неожиданных сторон. У союзников обострилась междоусобная борьба, поскольку для кланов новые правители обладали куда меньшим авторитетом, нежели старые, правившие до того в течение веков. После такого слушать выскочек, прорвавшихся к власти всего лишь жалкие десятилетия назад — себя не уважать. А бритты, наоборот, после поражения сплотились вокруг правящей династии, благо королевская семья всячески поддерживала милитаристские настроения в обществе. Реваншизм в полный рост, по словам папеньки. Таким образом, все шло к тому, что лет через десять, если не раньше, разразится очередная войнушка. Впрочем, уже сейчас три заклятых друга резали соперников при малейшей возможности, но все же придерживаясь неких рамок: тихо, без огласки пограбить, устроить диверсию на верфи или организовать какому-нибудь транспортнику исчезновение — всегда пожалуйста. А вот, так сказать, прилюдно — ни-ни. Так что приграничные районы постоянно пребывали в тонусе, подогретые зачастившими неприятностями. Особенно «черный треугольник», превратившийся в настоящее время в треугольник «золотой» — после активных боевых действий там осталось очень много всякого ценного. И не только на планетах, но и в космосе тоже. Если честно, рай для всякого рода гробокопателей, мародеров и прочих «черных археологов». Ну и просто бандитствующей швали в избытке.

Зачем я это все рассказываю? А чтобы вы хотя бы примерно представляли, куда я навострил лыжи. Лыжи — это такие специальные… а, пофиг! Короче, скрываться от зоркого дядюшкиного глаза и его же длинных рук я собирался именно там — в беззаконном оплоте негодяев всех мастей. Хотя и нормального народа там тоже хватало, на что основная надежда. Понятно, придется отказаться от множества привычных благ, но поступиться комфортом ради сохранения собственной жизни я готов, причем без колебаний. Ну а дальше чем черт не шутит… глядишь, когда-нибудь я достаточно окрепну (во всех смыслах, а не только в финансовом) и смогу составить дядюшке серьезную конкуренцию. Главное, чтобы как с папенькой не получилось — объявят наследника пропавшим без вести, а через некоторое время путем совершенно легитимной процедуры признают недееспособным. И вся полнота власти окажется у дяди Германа в руках. Бескровно. Без греха на душе. Без убийства любимого племянника. Красота! И вот в этом случае предъявить права на клан станет о-о-очень проблематично. Но об этом я подумаю позже. В конце концов, жизнь дороже. А власть забрать можно и экономическими методами — где легально выкупив, а где и силой отжав материальные активы. В общем, там видно будет. Мне, если честно, дядюшке мстить особо и не хочется, ибо по большому счету и не за что. Он не маньяк и не садист, просто должность у него такая.

Ха! А я ведь про Степаныча рассказать собирался… как затейливо мысли скачут… точно нервничаю.

Так вот, Степаныч. Сколько я его помню, он совершенно не меняется. Все такой же благообразный и даже где-то представительный мужик лет под пятьдесят на вид (на самом деле ему шестьдесят два), настолько глубоко вжившийся в образ образцово-показательного слуги, что в какой-то иной роли его попросту не представить. Неизменный классический костюм-тройка (привет, дядя Герман!), галстук-бабочка и белые перчатки. Аккуратная седая шевелюра. Идеально выбритое лицо. И множество полезных мелочей по карманам — от компактного мультитула до мотка тончайшего тросика. Такое ощущение, что он постоянно готов к любой неожиданности. А еще способен видеть будущее. Тут я, конечно, загнул, это всего лишь прокачанные до предела аналитические способности, причем весьма специфические, присущие скорее телохранителю, нежели кому-то иному. В общем, не удивительно, что дядюшка спихнул на него заботу о непутевом племяннике. И, надо признать, почти всегда Степаныча хватало с большим запасом. Торговая станция, особенно клановая, место довольно опасное, даже мне, наследнику, временами приходилось сталкиваться с суровой реальностью. И всегда верный слуга приходил на помощь. Вернее, не так. Степаныч умудрялся совершенно неведомым способом развернуть любую, даже самую безнадежную, ситуацию на сто восемьдесят градусов, и в результате события развивались совсем по иному сценарию — как правило, исключавшему любые насильственные действия по отношению ко мне. А вот кому-то еще люлей выписать мой слуга был не дурак. Впрочем, с этим он старался не перебарщивать, и вообще, как можно меньше мозолить мне глаза. За что большое ему человеческое спасибо. А еще школе контрразведчиков, где старый слуга нахватался всякого полезного. И сейчас, после пяти сиротских лет, я как никто другой понимал покойного деда, не пожелавшего отпустить Степаныча в свободное плавание после увольнения со службы. Такие кадры нужны самим!

И самое главное — Степаныча я уважал. Он заставил, ага. Я же, когда осознал, что теперь сам себе голова, чудить удумал — от стресса, надо полагать. И именно Степаныч вправил мне мозги, сначала позволив сделать ноги из дома, а затем, когда запахло жареным — одинокий мальчишка-аристократ для многих слишком лакомая добыча — выскочил из тени, как чертик из табакерки, и отоварил троицу гопников по полной программе, причем исключительно вручную. Откровенно пощадил. И потом, когда парни, не вняв первому месседжу, вернулись в силах тяжких, лишь продемонстрировал пару компактных плазмеров, извлеченных неведомо откуда, такое ощущение, что прямо из воздуха. В тот раз обошлось без крови, если не считать моего расквашенного носа. А больше взбрыкнуть я и не пытался, накрепко уяснив — со Степанычем спорить себе дороже. Да и не хотелось особо — слуга всегда был со мной неизменно вежлив, обращался строго на «вы» и называл сударем. А еще никогда и ничего не приказывал, но умудрялся так сформулировать собственную мысль, что я не мог найти внятных аргументов против. А дядюшка, интриган хренов, смотрел на все это непотребство со стороны и довольно потирал руки, при случае пользуясь моим безмерным уважением к Степанычу для собственной выгоды. В плане моего обуздания, разумеется.

Степаныч, Степаныч… лишь бы ты завтра все не обломал…

Стоп! Вот оно! Вот чего я подспудно опасался. Не дядькиных дуболомов, не парней из СБ станции, и даже не всяческого жулья, с которым непременно придется иметь дело уже в самом начале авантюры, а именно его, спокойного и уравновешенного стюарда в отставке. Вот оно, слабое место плана. Но с этим ничего не поделать, остается лишь надеяться на лучшее.

Впрочем, уже вообще ничего не изменить — маховик закрутился, за все нужные ниточки я потянул, где надо подмазал, где надо заплатил легально, воспользовавшись одним из многочисленных обезличенных счетов, а где-то и вовсе повлиял на события косвенно. И теперь оставалось только плыть по течению, надеясь на лучшее. А лучшее конкретно в моем случае — плохая информированность Германа Романовича Завьялова-Клинского. И тут, смею надеяться, я себя обезопасил весьма качественно. В отличие от того же Степаныча…

Ф-фух… ну все, хватит себя накручивать! Нагрузку дал хорошую, пропотел от души, теперь в ванну, а там и в капсулу — баиньки. Главное, с расходом воды не переборщить — умная софтина уже внесла в систему слежения соответствующую инфу, равно как и время активации душа, так что и с этой стороны не подкопаешься.

-//-

— Доброе утро, сударь.

Вот так всегда — никакого будильника не надо, главное, не забыть с вечера предупредить верного Степаныча. Или не предупреждать — тот все равно каким-то мистическим образом оказывается осведомлен о моих планах. Каким именно — бог его знает, а уточнять я что-то опасаюсь. Понятно, что у него, как моего личного слуги, есть доступ к электронному ежедневнику, и с расписанием занятий и прочих мероприятий в академии он прекрасно знаком, но… что-то в этом есть такое, чуток не от мира сего. Или мне просто приятно думать, что седой крепыш со спокойным взглядом обладает некими сверхъестественными способностями. От этого он кажется еще надежнее. Если честно, это еще с подросткового возраста тянется, и даже более раннего, когда у меня еще была семья, а сам Степаныч, строго говоря, являлся батюшкиным стюардом. Ну а потом это ощущение еще более усилилось, вот такая вот защитная реакция психики.

— Истину глаголете, Савелий Степаныч… уа-а-а-ах!.. — Я от души потянулся и откинул крышку индивидуальной капсулы, благо скрывать мне нечего — даже труселя самые обычные, неприметные серые боксеры. Я очень скучный, на беду папарацци. — Что-то не проснусь никак… а это у вас, никак, кофий?

Уж не знаю почему, но со Степанычем меня всегда побивает на «высокий штиль». Ни с кем так не общаюсь, но с ним можно — он ко всем моим слабостям с полным пониманием. Да и сам хорош, если честно: выкает, сударем обзывается, и всякое такое прочее.

— Он самый, сударь, он самый.

Ну, что я говорил?

— Надеюсь, не тот термоядерный, что дядюшка предпочитают-с?..

— Никак нет, сударь.

— Слишком дорогое удовольствие? — ухмыльнулся я, принимая кружку.

Никогда не понимал любовь дядюшки к малюсеньким наперсткам, наполненным густой черной жидкостью, смахивавшей на деготь. Гадость же! А вот Герман Романович, прямо скажем, от нее тащился. Хотя я сильно подозревал, что куда больше от осознания собственной важности и баснословной стоимости элитного пойла с Новой Ямайки, нежели от сногсшибательного вкуса. Тамошние обитатели, способные проследить собственную историю вплоть до легендарного Кингстона, уже очень давно возродили традицию производства отборнейшего «блю маунтин», благо природные условия позволяли. А еще не стеснялись драть три шкуры с сильных мира сего, весьма тщеславных и подверженных веяниям моды, в том числе и кулинарной. Кто-то кому-то очень неплохо заплатил за рекламу, но кто именно — тайна сие великая есть. Или просто забылось за давностью лет, а традиция осталась.

— Нет, просто у меня рука не поднимается переводить сей напиток впустую, сударь.

— Ну, с этим не поспоришь… — Я с удовольствием отхлебнул относительно дешевого, но хотя бы приятного на вкус кофейку — из нормальной кружки, а не наперстка! — и неторопливо выпростался из капсулы. — Савелий Степаныч, а это что?!

— Это, сударь, ваш выходной костюм, — невозмутимо пояснил слуга.

— Надеюсь, не тот самый, что должен был пошить Соломон Львович? — с подозрением покосился я на обновку.

— Отнюдь, сударь. Этот костюм из магазина готового платья, и Соломон Львович несомненно грохнулся бы в обморок, посмей вы заподозрить его в причастности к рождению сего «ширпотреба».

Последнее слово Степаныч умудрился так выделить голосом, что я поневоле представил недовольное лицо старого портного. Ага, именно так бы тот и сказал.

— Э-э-э… Савелий Степаныч, стесняюсь спросить…

— Ни в чем себе не отказывайте, сударь.

— А зачем он мне? Меня моя обычная одежда куда больше устраивает.

— Смею возразить, сударь, что ваши обычные драные джинсы не очень хорошо гармонируют с обстановкой большого совещательного зала Транспортной академии.

— Думаете?

— Уверен, сударь.

— Хм… а я наоборот надеялся, что они придадут мне чуть более демократичный вид, все-таки я с первокурсниками собираюсь общаться…

— Вы хотите сказать, сударь, что вот этот вот костюм, он… как бы помягче выразиться?.. Излишне официозен?

— Именно, Савелий Степаныч, именно!

— И что же вы предлагаете, сударь?

Я с безумной надеждой покосился на стенной шкаф, но нарвался на строгий взгляд слуги и с тяжким вздохом буркнул:

— Компромисс.

— Я целиком и полностью «за», сударь, — поддержал меня Степаныч. — Доверите выбор мне, или сами попытаетесь?

Блин, ну вот как так?! Я же уже говорил, что безмерно уважаю Степаныча? Ну и как с ним спорить? Опять же, по глазам вижу, что не прокатит моя самодеятельность… ладно, бог с ним.

— Доверю, — демонстративно вздохнул я. — Но я вас умоляю, Савелий Степаныч, давайте позволим себе ма-а-аленький крен в сторону «кэжуал».

— Не извольте беспокоиться, сударь, все сделаем в лучшем виде.

И ведь не соврал — именно так и получилось. Я даже заподозрил неладное, когда на стуле, извлеченном слугой из стенной ниши, оказались сложены аккуратной стопочкой белоснежная рубашка, темно-синяя безрукавка, такие же джинсы, а на спинке устроился серый твидовый пиджак. И никаких галстуков, что удивительно! Вот только обувь подкачала — Степаныч умудрился извлечь из самого дальнего закоулка гардероба строгие туфли-оксфорды, черные, как само космическое пространство. Спросите, что же тут странного? Да очень просто — если бы не обувка, то я бы и сам нечто похожее выбрал, особенно сегодня. Согласно плану, уходить мне предстояло сначала через транзитный пассажирский терминал, где народ более-менее приличный, и потому подобное облачение там не то что не вызовет подозрений, а попросту позволит раствориться в толпе. Ну а чуть позже все равно придется переодеваться, благо соответствующая нычка у меня уже подготовлена. Черт, черт, черт… старый! Не, не мог он догадаться…

— Что с вами, сударь? Желаете изменить образ?

— Да нет, вроде нормально… давай-ка примерим…

Ну что тут сказать? Попадание в точку — при моей умеренной лохматости и легкой небритости, да еще в сочетании с очками — каюсь, их я исключительно для понтов на нос нацепил — получился вполне себе завершенный образ студента-старшекурсника, завсегдатая тусовок, не чуждого веяниям моды. От былого ботаника почти ничего и не осталось, так что первашам сто процентов понравилось бы. «Бы» — потому что доводить до собственно доклада я не собирался, по плану еще до аспирантской, где по традиции собирались докладчики до начала мероприятия, надо будет свинтить. Правда, есть ма-а-а-аленький нюанс…

— Спасибо, Савелий Степаныч! — от души поблагодарил я слугу. Затем подхватил с крышки капсулы «нейр», пришлепнул его за ухом и активировал сканер. — Очень даже неплохо получилось… не поверите, в кои-то веки захотелось фотку во «фрейм» выложить…

Степаныч иронично вздернул бровь — мол, да что ты говоришь? — но возражать не стал. Равно как и я развивать тему — очень уж натужно это со стороны смотрелось. А все потому, что в обычных условиях я бы про «фрейм» и не вспомнил — вот еще, баловство! Чай не красна девица, чтобы изящными формами хвастать, а обросшая физиономия — не самое приятное зрелище, с какой стороны ни взгляни. Но сегодня без этого никак — должен же мой «сменщик» подготовиться? Должен, иначе весь план фелису под хвост. И вся длительная подготовка. Думаете, с чего бы это я хорошей такой небритостью, плавно переходящей в намечающуюся бороду, щеголял? А лохмы, а очки? Вот-вот, не баловства ради, а исключительно маскировки для. Безопасников этим, конечно, не обмануть, но хотя бы небольшую фору выгадать вполне реально.

— Изволите позавтракать, сударь?

— Спасибо, Савелий Степаныч, воздержусь.

И к этому я домашних, включая обслугу, уже больше месяца приучал. Раньше-то от завтрака никогда не отказывался, памятуя о кормежке в академской столовке, а вот теперь включил мажора — кружка кофе натощак, и вперед, заре навстречу. Сначала косились недоуменно, а потом ничего, смирились.

— В таком случае, сударь, не смею настаивать, но, может?..

— Конечно, Савелий Степаныч. Кэб готов?

— Только вас и дожидается, сударь.

Ну, в этом можно было не сомневаться. Степаныч не был бы Степанычем, если бы не вызвал мобильный передвижной модуль — в просторечии «кэб» — сильно загодя. Благо обитателей покоев Завьяловых обслуживал целый отдельный небольшой «таксопарк» с соответствующим штатом — и людей, и киберов.

— Сударь?

— Да, Савелий Степаныч?

— Позволите небольшой комплимент?

— Ну, я как бы не красная девица, комплименты выслушивать, тем более от мужчины, — засмущался я.

— И тем не менее! — настоял на своем Степаныч. — Сегодня вы отлично выглядите. Ваш покойный батюшка гордился бы вами. Особенно отрадно осознавать, что наши с Германом Романовичем усилия не прошли даром.

— Полноте, Савелий Степаныч… тут в основном ваша заслуга…

Упс! А он о чем? Что-то подтупливаю с утреца… внимательнее надо, внимательнее. Не к добру этот расслабон, совсем не к добру…

— Прошу, сударь!

Чем мне нравится моя каюта, так это крайне удачным расположением — угловая в нашем секторе. Соответственно, и дверей у меня целых две — одна вела во внутренние покои, а вторая выходила в шлюз, одновременно служивший стыковочным узлом для мобильного модуля. И вся эта красота с одной стороны внутри охранного периметра, а с другой — гуляй, не хочу: вызвал «кэб», загрузился — и поминай, как звали. Другое дело, что куда попало экипаж не повезет, все строго в соответствии с одобренными СБ и дядюшкой маршрутами, ибо автопилот неподкупен. Наивные. Если бы я задался такой целью, уже бы давно его перепрограммировал, благо все необходимое для этой нехитрой операции в наличии. Другое дело, что по размышлении я решил от этого способа бегства отказаться — слишком легко блокировать одиночный мобильный модуль, да и элементарно обесточить его не проблема. Что характерно, дистанционно. Так что ну его на фиг. Уж лучше я с меньшим комфортом, но с куда большим шансом на успех, то бишь ножками, ножками…

Кстати, «кэб» у меня типовой, ничем не выделяющийся на фоне собратьев. Так-то мне положен персональный, с гербами клана, но я эту сомнительную честь уступил дядьке с его семейством и прочим старшим родственникам, а именно: тетке и поехавшей умом бабке. Пусть развлекаются. Им на станции опасаться некого, даже киднеппинг вельможному семейству не грозит — нет у нас дураков с главным родом клана связываться. Если только по ошибке или с дикого бодуна, да и то, едва лишь придет осознание страшного, сразу же извинятся и доставят туда, откуда взяли, в целости и сохранности. И потом постараются на глазах не отсвечивать. В общем, безопасно на станции, чего не скажешь об иных местах. Космические перелеты они такие — и на пиратов нарваться можно, и в подпространстве кануть… блин, как не вовремя напомнил!..

— Ни пуха, ни пера, сударь!

— К черту!

Скользнувший на свое законное место люк шлюзовой камеры отрезал меня от родной каюты и вместе с ней от Степаныча, но за мгновение до этого я заметил на его губах очень знакомую ироничную усмешку — такой он обычно сопровождал мои тщетные попытки обвести его вокруг пальца. Сердце екнуло, но я усилием воли заставил себя выбросить из головы мысли о бывшем батюшкином стюарде, и расслабленно развалился в кресле — анатомическом и очень удобном. В обычное время я не упускал возможности чуток вздремнуть по дороге, но только не сегодня: едва салон кэба загерметизировался, а сам он с еле заметным толчком оторвался от стыковочного узла, я врубил «нейр» и запустил заранее заготовленную программу-обманку, призванную имитировать обычную активность в мобильном модуле. Сам же я в это время с головой окунулся в глубины даркнета, где в дебрях скрытых серверов, отгороженных от легального сегмента сети десятикратной кодировкой, меня ждал особо защищенный почтовый ящик. Именно через него я общался с помощниками, из которых меня лично знал лишь сменщик, которому предстояло заменить меня на конференции. Да-да, тот самый, для кого я выложил фотку во «фрейме». А еще за время пути я успел скачать одну очень специфическую программу, изрядно загрузившую «нейр». Но отказаться от нее не получалось ни при каких обстоятельствах — именно на нее завязана изрядная часть плана. Помимо этого я отправил несколько запросов, активировал счет на предъявителя с привязанной к нему обезличенной банковской картой, и дал добро на формирование виртуальной личности, призванной заместить некоего Александра Завьялова из клана Завьяловых.

Покончив с рутиной, вырубил «обманку» и расслабился в кресле — теперь оставалось только ждать…

Чтобы не задремать, я отключил поляризацию обзорных экранов и принялся пялиться на знакомые картинки — станцию «Савва Морозов» изнутри. А посмотреть, если честно, было на что: это только снаружи, из космоса, колоссальная сфера поперечником в десять километров (и это если не считать «иглы» причальных комплексов и грузовых терминалов) казалась сплошной. На самом же деле она являлась скорее сотовой структурой, или даже своеобразной губкой. Собственно «тело» составляли элементы силового каркаса со смонтированными на них секторами, разделенными на уровни. Часть из них была изолированной, остальные соединялись обширными переходами — примерно такими, по какому сейчас перемещался мой кэб. По идее, можно было и пешочком прогуляться, благо в «пуповине» перехода между секторами присутствовала вполне нормальная атмосфера, если бы не проблемы с силой тяжести — каждый сегмент был оборудован собственным генератором искусственной гравитации, а потому на границах, в зонах соприкосновения силовых полей, векторы притяжения изменялись по весьма затейливым законам. И можно было запросто при следующем шаге вознестись к потолку и влипнуть в него со страшной силой. Вот поэтому и приходилось использовать мобильные модули — в каждом из них имелся автономный гравикомпенсатор, сводивший на нет эффекты от взаимодействующих гравитационных сфер. Ну и потом, просто поглазеть в окно, пролетая между сегментами — уже само по себе приятно. Масштабы поражали. Я пару раз бывал на Тамани — близлежащей планете, принадлежавшей вскладчину Киреевым и Карачай-Седым, промышленному и аграрному кланам соответственно. Хорошее место, с приятным климатом. Видимо, поэтому и назвали Таманью… но не суть. Главное, довелось мне в тамошние горы попасть. Так вот, впечатление примерно одинаковое: что со скального уступа в пропасть заглядывать, что через окно кэба вверх пялиться. Ощущаешь себя в буквальном смысле слова букашкой. И даже снующие повсюду собратья моего экипажа принципиально ситуацию не меняли. Красиво. Круто. Масштабно. Этакий девиз клана, ага…

Ф-фух, вроде прибыли! Транспортная академия, готовившая всех мыслимых и немыслимых спецов, занимала целый сегмент, но в силу специфики позволить себе полную изоляцию не могла. И в этом ее главный плюс с точки зрения плана побега: в зону пассажирского терминала можно добраться на своих двоих. Либо, при большом желании, на транспортном лифте, который больше похож на миниатюрный вагончик монорельса. Тут главное за пределы собственно академии незамеченным выбраться. А что СБ бдит, я ни на секунду не сомневался — во-первых, наследнику клана по статусу положена круглосуточная охрана, во-вторых, наверняка дядюшка подстраховался — ему неприятные сюрпризы на финишной прямой ни к чему. И вот тут на первый план выходил второй плюс академии — многолюдность. Народу тут было как людей, особенно сейчас, в будний день. Плюс мероприятие, сопровождавшееся довольно агрессивной рекламной кампанией — в последнее время клан испытывал дефицит подготовленных кадров, вот и задумались ответственные люди над привлечением дополнительных абитуриентов. Ну а мне это все только на руку…

Кэб с легким толчком влип в стыковочный узел, и я поспешил выпростаться из кресла — ну его на фиг, задерживаться. Желающих пристыковаться много, а парковочных мест мало. Лучше отослать мобильный модуль в отстойник — специально для этого предназначенный здоровенный ангар на минус пятом уровне сегмента. Да и мне проще — эсбэшники отследят экипаж и удостоверятся, что от обычной программы я не отступил ни на миллиметр. Пока не отступил.

Но это, как вы уже поняли, совсем ненадолго. Буквально еще секунды — все, отсчет пошел! Люк шлюзовой камеры скользнул вбок, и я шагнул в вестибюль нулевого уровня — так сказать, в парадные ворота Транспортной академии. Были еще и задние — только для тех, кто в теме, и боковые — для чуть большего числа посвященных, и еще пяток парадных рангом поменьше — на последующих уровнях, но меня в данный конкретный момент они не интересовали. А вот центральный коридор прямо-таки манил — я едва сдержался, чтобы не сорваться на бег. Постаравшись взять себя в руки, зашагал по давно знакомому маршруту, машинально обмениваясь приветствиями со знакомцами и вежливо раскланиваясь со случайными встречными. Ну а потом, нырнув в боковой коридорчик и еще пару раз повернув налево, оказался около лифтов — большого грузового и пары пассажирских.

Здесь я на секунду притормозил и сверил время — нормально, без опережения графика. Даже задерживаться не нужно, хотя я на это рассчитывал. Но вот угадал, что называется, тютелька в тютельку. А потому ждать не стал, проскользнул в кабинку вслед за знакомым преподом с дружественной кафедры физики пространства, машинально ему кивнув. Поскольку направлялись мы явно в одно и то же место, я предоставил право забавляться с сенсорной панелью знакомцу, а сам прислонился к стенке и попытался унять сердцебиение. А вы как хотели? Сцыкотно, как ни крути. Все же первый раз всерьез из дома удираю. Да еще и без намерения возвращаться, по крайней мере, в ближайшие годы.

Лифт вынес нас на плюс седьмой уровень, и здесь мы с попутчиком расстались — я постарался как можно незаметнее от него отстать. Впрочем, труда это не составило, препод был погружен в свои мысли и внимания на меня почти не обращал. А мне только того и надо было. Опять, кстати, чуток затрясло, и шаг я непроизвольно ускорил, так что пришлось остановиться и немного переждать, повторно вписываясь в график.

Спокойно, Алекс. Спокойно. Пока что все как всегда. Эсбэшники ничего не подозревают, потому как повода ты им еще не дал. И надо, чтобы так оставалось и впредь. А посему взял ноги в руки и марш к точке рандеву — выполнять следующий пункт плана. Никто за тобой не крадется, никто не собирается вязать и волочь пред ясны очи дядюшки. А если вдруг кто и вознамерится… зря, что ли, ты столько времени убил на рукопашку? Стрелять они, ясен перец, не будут… а вот шокером запросто приложат. Так что лучше не пересекаться с верными клановыми псами. Они ведь из лучших побуждений, каждому же не объяснишь, что я пытаюсь собственную жизнь спасти…

Так, норма. Пошел, Алекс, пошел, пошел, пошел!.. И не беги, балбес! Спокойней шаг. Не дергайся. Еще немного, еще чуть-чуть…

Знакомой двери я обрадовался, как родной матушке. И едва заставил себя сохранить набранный темп, а не рвануть, что есть мочи. Столь же спокойно сдвинув створку вбок, я вошел в помещение и аккуратно прикрыл за собой дверь. На месте.

В помещении царила полутьма. В другое время я бы даже сказал, что интимная, но здесь и сейчас язык не поворачивался, тем более, что я тут был не один — компанию мне составил практически мой брат-близнец: те же патлы, та же щетина, отдаленно схожие черты лица и даже аналогичная одежда — рубашка, безрукавка, джинсы. Терять время на обмен приветствиями мы не стали, вместо этого я в темпе содрал с себя пиджак и перекинул «близнецу». Тот в ответ переправил мне неприметную кожаную куртку с капюшоном и здоровенный шарф. Подхватив обновки, я активировал насквозь нелегальную софтину в «нейре» и принялся облачаться — куртка оказалась как раз впору, а трижды обмотанный вокруг шеи объемный шарф прикрыл подбородок и до неузнаваемости меня изменил. Пока наши «нейры» взаимодействовали, обмениваясь пакетами данных, я отдал сменщику очки и туфли, а взамен получил легкие и удобные трекинговые ботинки, куда более уместные для туриста. Контактные линзы изменили цвет глаз с зеленого на карий, а специальные силиконовые валики, засунутые за щеки, придали лицу небольшую пухлость, изменив его овал. Вопросительно глянув на «близнеца» и получив в ответ интернациональный жест — оттопыренный большой палец — я сухо кивнул, отключил программулину и на пальцах показал код от обезличенного счета — мою плату за беспокойство. На том и расстались, довольные друг другом.

Юджин Перов, один из лучших студентов третьего курса моего факультета, уже в свои годы отличался недюжинным умом и сообразительностью, плюс прекрасно разбирался в вопросе, которому был посвящен мой доклад. Ну а некое внешнее сходство еще более упрощало задачу — перваши его так и так не знали, а преподы издали, да еще и на голографической проекции, плоской и далеко не самой качественной, признают не сразу. Да и когда признают, в доклад вряд ли вмешаются — в тему же говорит. Плюс умел Женька аудиторию увлечь, этого у него не отнять. Многие пророчили ему прямую дорогу в преподы. И я этих многих горячо поддерживал.

Дождавшись, когда Женька уйдет, я проторчал в аспирантской еще три с половиной минуты, и только после этого выбрался из укрытия. Теперь можно было идти не скрываясь: мой проапгрейженный «нейр» скопировал Женькин профиль с его гаджета, а на его закачал мои данные. Это все, конечно, вскроется, но не сразу, так что минут двадцать, а то и все полчаса, у меня есть. И это с большим запасом для моих нужд, потому что до финишной прямой остался всего один этап — добраться до пассажирского терминала под номером один-девять, то бишь первого сектора девятого сегмента, наведаться в камеру хранения за багажом, билетами и кое-какими специфическими девайсами, а потом и на лайнер можно. Все просто, как раз-два-три. И этому тоже научил меня покойный батюшка со ссылкой на некоего литературного персонажа из невообразимо старинного приключенческого романа. Кажется, Филеаса Фога. Не переусложняй, сын — говорил мне отец. В общем, я старался. Другое дело, что далеко не всегда это получалось…

А вот сегодня, такое ощущение, все шло как надо. По крайней мере, из академии я выбрался без приключений. Точно также спокойно сел в лифт-монорельс и через каких-то пять минут выбрался из него в толчею терминала. Пробравшись сквозь плотную толпу в зону камер хранения, нашел нужную (тут пришлось поднапрячься, поскольку все эти ящики я видел впервые, и сначала даже немного растерялся), глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду… и решительно набрал код на сенсорной панели.

Ничего не произошло. Вернее, не так. Ничего неожиданного не произошло — дверца бесшумно откинулась на петлях, и взору моему предстал миниатюрный склад: чемодан на колесиках и с выдвижной ручкой (слава богу, пока еще только аристократы додумались встраивать в них антигравы, нормальные люди обходились чем попроще), и большой конверт из плотной бумаги. Ну, или чего-то, очень ее напоминающего — в наш век высоких технологий черт ногу сломит даже в самых элементарных вещах. Это и пластик мог такой оказаться. Неважно, в общем. Главное, что все на месте — сменная одежда, мыльно-рыльные принадлежности (это их так Степаныч называл, а от него и я заразился), деактивированная карта-идентификатор на пока еще неизвестное имя (программа в недрах даркнета трудилась во всю, ожидая коды активации и подтверждения), банковская карта на предъявителя с накрепко зазубренным пин-кодом… Ну и самое главное — билет в одноместную каюту в бизнес-классе лайнера «Тхшшсссыхсс», или по-русски «Пронзающий пространство». Почему именно он? Да все просто — транзитник принадлежал гексаподам, алиенам, максимально далеким от хуманов во всех отношениях. И мы для них не то что на одно лицо… для них даже между европеоидами и негроидами разницы не было. Прошел таможенный контроль (здесь проблем тоже не предвиделось — алиенам одинаково пофиг, вне зависимости от местоположения — что в терминале, что на лайнере), и все — свобода! Еще примерно пять суток с двумя прыжками, и я в конечной точке путешествия — приграничном секторе Протектората Росс, во владениях нейтрального по отношению к Завьяловым клана Ивановых-Перовских. Ну а оттуда буквально рукой подать до «золотого треугольника»… ну-ка, все ли на месте?

Торопливо вскрыв конверт, я высыпал содержимое на чемодан и облегченно выдохнул — все, включая билет. Особенно билет — асимметричный кусок черного пластика в форме многолучевой звезды. Такой фиг подделаешь. Еще раз спасибо Женьке, озаботился. Оплачивал я его лично, а «близнец» лишь забирал, потому опасаться, что через него эсбэшники выяснят мой маршрут, не приходилось. Лишь бы самого Женьку сильно не побили, когда выяснится степень его участия в моем побеге. Но на этот случай я заранее выплатил ему очень хорошую компенсацию — настолько хорошую, что хватит оплатить обучение, да еще и жить припеваючи на хорошей съемной квартире, ни в чем себе не отказывая в плане харчей и женщин.

Так, ну все. Хорош растекаться мыслью по древу. Все назад в конверт, конверт за пазуху, а «билет» в боковой карман куртки — чтобы доставать удобнее было. Упс, а это что?..

Внутри конверта обнаружилась небольшая карточка, по какой-то причине прилипшая к бумаге, и пришлось даже немного повозиться, чтобы извлечь ее на свет божий. Ничего на первый взгляд примечательного — картон как картон. Белый, мелированный, с декоративной рамкой. Визитка визиткой, только без имени. Зато с посланием, начертанным от руки перьевой ручкой: «Удачи!» Твою мать… почерк однозначно дядькин… а с обратной стороны к картонке скотчем приклеена потертая монетка — вот почему послание к конверту прилипло. И монетка эта тоже была мне знакома…

— Дела-а-а-а!.. — потянул я пораженно, разглядывая находку. — Это же его счастливый червонец…

Ну да, тот самый, что постоянно проживал на рабочем столе Германа Романовича, под стеклом — еще одним пережитком древности. Точно он, вон, вмятины и сколы характерные… это что же получается, дядька в курсе?! И не препятствовал? Черт! Еще только не хватало, чтобы сейчас откуда-нибудь Степаныч вынырнул…

— Кхм… сударь?..

Глава 2

Я не подпрыгнул. И не вздрогнул. Да что там говорить, даже сердцебиение не участилось. Наверное, потому что в глубине души я был готов именно к такому развитию событий. Чего уж греха таить, не просто был готов, я на что-то такое и надеялся. Напрямую привлекать слугу к чреватым крупными неприятностями планам не позволила совесть, но надежда-то теплилась. И ничего удивительного, зная Степаныча. Ну а еще я ни секунды не сомневался, что старикан здесь исключительно по собственной инициативе, дядюшка не при делах. В общем, спокойствие я сохранил, и даже умудрился неторопливо развернуться к гостю, но голос в первый момент все же дрогнул:

— С-са… кхм!.. Савелий Степаныч?

— А вы ожидали здесь увидеть кого-то еще, сударь? — удивленно вздернул бровь тот. — Вы настолько наплевательски отнеслись к соблюдению секретности, что не исключаете вероятности появления противника?

Упс… чего это он?..

— О чем это вы, Савелий Степаныч? Какого противника?

— Кхм… пожалуй, я не очень корректно сформулировал мысль, сударь. Пусть будут представители службы безопасности клана.

— Нет, Савелий Степаныч, как раз их я не жду, — покачал я головой. — Хотя в свете вновь открывшихся обстоятельств…

Я протянул слуге визитку с монеткой, не отводя взгляда от его лица, и потому не упустил едва заметную гримасу, скользнувшую по губам бывшего стюарда. И почерк, и червонец Степаныч однозначно узнал. А вот виду, как и следовало ожидать, не подал. Вот это нервы!

— Что ж… Герман Романович умеет удивлять, — заключил Степаныч после секундного размышления. — Не зря Роман Гавриилович, царствие ему небесное, возлагал на младшенького столько надежд.

— Э-э-э? — только и сумел выдать я.

— Ваш дед, сударь, прочил своему младшему и не совсем законному сыну блестящую карьеру в разведке, — пояснил слуга. — И даже собирался поручить его моим заботам. Да вот не срослось…

— Дядя Герман отказался от шпионских игрищ?! — изумился я. — Да ладно! Это же его родная стихия!

— Согласен, сударь. Но Герман Романович предпочел найти применение своим талантами в политике. Результат налицо.

— Думаете, это он моих?…

— Вряд ли. Но он просто блестяще воспользовался обстоятельствами, что само по себе заслуживает уважения. Ваш дядя, сударь, не так прост, как кажется. И умудряется водить за нос всех вокруг, включая агрессивно настроенное лобби контрабандистов.

Ха! Какие любопытные подробности всплывают… оказывается, у нас в клане есть лобби контрабандистов! Хотя чему я удивляюсь, мы же торговцы и грузоперевозчики…

— Я знаю, — кивнул я. — И даже, черт возьми, чуточку горжусь! Я ведь его раскусил — на самом деле он вовсе не такое чудовище, каким кажется со стороны. Просто место обязывает.

Степаныч чуть прищурился, явно собираясь что-то возразить, но в последний момент передумал и выразился вполне нейтрально:

— Рад, что не ошибся в вас, сударь.

Помолчали.

— И что теперь, Савелий Степаныч? — нарушил я тишину, когда запас времени исчерпался. — Отведете меня домой?

— Зачем? — искренне удивился старик. — Разве я похож на цепного пса Германа Романовича? Напомните-ка мне, сударь, мой социальный статус?

— Э-э-э… личный слуга?

— Личный слуга Александра Завьялова, а не Германа Завьялова-Клинского, — озвучил расширенную версию Степаныч. — Чувствуете разницу, сударь?

— Бли-и-ин… Савелий Степаныч, ну не могу я вас с собой взять! У меня только один билет! Гексаподы конечно те еще контролеры, но уж количество пассажиров они в состоянии сверить с проездными документами…

— Полноте, сударь, билет я купил заранее.

— Но… как?! Взломали мой компьютер?

— Почему сразу «взломал»? — нахмурился слуга. Ясное дело, притворно. — Мне ваш покойный батюшка дал пароль от системы. А еще на словах велел контролировать ваши игрища на бирже.

Твою… папу!.. И ведь как все просто! Мог бы и додуматься… а хрен ли толку? Изменить-то бы все равно ничего не получилось — у меня аккаунт гостевой, права админа остались у сгинувшего отца. Так что у меня и выбора-то, по сути, не было — или проигнорировать это досадное обстоятельство, или вообще акком не пользоваться. Ну знал Степаныч обо всех моих планах заранее, и дальше что? Деньги с обезличенных счетов не стянул, хотя, как выясняется, и имел такую возможность. И дядьке же не заложил! Я это по его лицу понял, когда записку с монеткой предъявил. Не скрою, и с этой целью тоже. Да и дядька хорош. Вот как этот его фортель воспринимать? Как молчаливое благословение, дескать, вали, племяш, на все четыре стороны, только официально не отсвечивай? Очень недальновидно с его стороны. Это я не как человек, а как потенциальный политик говорю. Траблов в обозримом будущем живой, но беглый наследник клана может доставить с избытком. Если только дело не обстоит с точностью до наоборот — сплавил меня куда подальше, а там можно и на тот свет отправить, причем без шума и пыли… а что? Исчез племяш, и исчез. По прошествии двух-трех лет можно спокойно запускать процедуру о признании меня недееспособным, и клан сам в руки упадет, причем на вполне законных основаниях. Нет, это я позже обмозгую, да еще и со Степанычем посоветуюсь. А сейчас нельзя терять времени.

— А у вас билет какой, Савелий Степаныч?

— Хороший у меня билет, в соседнюю каюту. Сударь?..

— Да это я удивился просто… ну ладно, с кораблем угадали…

— Я не угадывал, я проследил запрос на маршрут, который вы своему подельнику отослали…

— Так вы еще и мою почту читали?! Ай, как нехорошо, Савелий Степаныч!

— Я не читал. Но программку-шпион к вашему мейлу прицепил, каюсь, сударь.

— Полноте… ну и?

— Ну и выяснил, какого числа ближайший попутный рейс. Естественно, до вашего дня рождения.

Н-да, действительно просто.

— Такой рейс всего один. И это очень неосмотрительно с вашей стороны, сударь! — Слуга осуждающе на меня покосился, демонстрируя степень неодобрения, но дальше тему развивать не стал. — На будущее запомните: нельзя использовать самые очевидные варианты. Именно на этом вы и попались. Я вычислил рейс, потом подключился к системе видеонаблюдения в кассах, и выяснил, кто забрал обезличенный билет на предъявителя. Остальные пассажиры-транзитники свои данные не скрывали, так что труда это не составило. Юджин Перов — вам это имя о чем-нибудь говорит, сударь? Да? Вот и мне тоже — вы упоминали этого человека в наших беседах об учебе. Я запомнил. Потом сверил со списком студентов. Ну а дальше вообще дело техники. Собственно, оставалось лишь купить билет в соседнюю каюту. Такой же обезличенный, как и у вас, сударь. Так что не думаю, что у нас возникнут проблемы с посадкой на лайнер. Если, конечно, мы не опоздаем.

— Да, время поджимает… а у вас совсем нет багажа, Савелий Степаныч?

— Почему нет? — удивился тот и невозмутимо отпер соседнюю с моей ячейку. — Вот, тревожный чемодан. И билет здесь же. Извольте проследовать за мной, сударь.

Шах и мат. А я-то себя непревзойденным конспиратором воображал! Да не тут-то было — судьба в очередной раз ткнула физиономией в грубую реальность. Причем с размаху, до кровавых соплей. Щенок я еще несмышленый, а все туда же — заслуженных волкодавов разводить. Ан нет, получается, что это именно меня развели, причем все заинтересованные стороны. Еще бы выяснить, в чем именно дядькин интерес… и как он вообще меня выпалил. Эсбэшники? Да ну, даже не смешно… у Степаныча поинтересоваться, что ли? Он тоже тот еще жук — надо же, подключился к системе видеонаблюдения в кассе терминала! Страшно подумать, какой для этого нужен допуск. Ну или какой набор насквозь нелегального софта… ладно, позже, когда в каюты заселимся. Пять суток относительного покоя у нас будет, наговоримся еще досыта.

— Ведите, Савелий Степаныч, — вздохнул я, покорившись судьбе.

… До посадочной зоны добрались без приключений — пассажирские терминалы, обслуживавшие международные рейсы, считались условно нейтральной территорией, тут даже охрана была собственная, финансируемая альянсом перевозчиков. Этакий город в городе. И если уж проник на его территорию, то можешь облегченно выдохнуть — экстрадиции договор о сотрудничестве не предусматривал. Хотя беглого наследника могли и выдать клану, чисто чтобы не портить отношения — им тут жить, вообще-то. А жизнь на станции «Савва Морозов» целиком и полностью зависела от поставок семейства Завьяловых, то бишь того же самого клана. Тут поневоле задумаешься. Но пронесло.

Я попытался было в меру своих скромных умений замаскироваться — поляризовал очки, зарылся подбородком в шарф и пер вперед, не глядя — но Степаныч очень быстро это безобразие пресек, попросту отобрав подаренные «близнецом» аксессуары. Мало того, еще и без раздумий отправил их в первый попавшийся утилизатор. Возражать я не стал… вернее, оным возражением подавился, нарвавшись на насмешливый взгляд старика. Сам он хоть как-то шифроваться даже не пытался — шагал себе невозмутимо, ловко избегая столкновений с кишащими повсюду транзитниками. Я по мере сил старался следовать его примеру, но у меня так не получалось — то и дело задевал кого-то чемоданом. На мое счастье, люди (да и нелюди) вокруг были к толчее привычные, и не обращали внимания на мелкие неудобства. А вот для меня все это было в новинку.

В конце концов до переходного рукава лайнера мы таки добрались, и даже не опоздали — в запасе оставалось еще около пяти минут. Пара гексаподов, торчавших по обе стороны от рамки универсального сканера, ничем своего недовольства не выдала, ну или я просто не сумел распознать эмоции алиенов. Попробуй тут распознай, если у них лиц нет! Здоровенные туши на тонких многосуставчатых лапах, оснащенные подвижными челюстями-мандибулами и бездонными воронками глоток… блин, как в пистолетный ствол заглянул, право слово! Плюс многочисленные глаза на стебельках. Но ничего, и этих миновал благополучно, загодя вытащив из кармана билет, который пришлось приложить к миниатюрному сканеру на шейной складке одного из контролеров. Тот удовлетворенно пискнул (прибор, естественно, а не гексапод), и я спокойно шагнул в тамбур шлюза, а из него в «кишку» переходного рукава. Степаныч, что характерно, шел чуть позади и немного сбоку — надо полагать, чтобы я ему сектор обстрела не перекрывал. Блин, не успел из дома свалить, а уже паранойя разыгралась!

Мы со Степанычем, кстати, оказались далеко не единственными пассажирами — перед нами еще пяток существ погрузилось. А вот приперлись реально последними, даже чуток обидно. Зато толкаться на контроле не пришлось, что плюс. Правда, остались без провожатого — а это уже минус. Я лично, выбравшись из второго шлюза и оказавшись посреди самой настоящей рукотворной пещеры с множеством колонн из сросшихся сталактитов и сталагмитов, откровенно растерялся. Спасибо незваному попутчику — Степаныч, в отличие от меня, в обстановке разобрался с первого взгляда. И уверенно попер направо, вдоль стены грота. Я, естественно, изображать статую «Воплощенное удивление» перестал и рванул следом за слугой. Так и дотопали до кают, которые оказались не рядом, а вовсе даже напротив друг друга — дверь в дверь. Если, конечно, эти заросшие хитиновой пленкой отверстия можно было так назвать.

— Вам помочь устроиться, сударь? — поинтересовался Степаныч, остановившись у своего номера. — Там ничего особо сложного, но…

— Не извольте беспокоиться, Савелий Степаныч, — отказался я от предложения.

Если ничего сложного, то и сам справлюсь. Сообразить бы еще, как клятая дверь открывается… есть — надо всего лишь приложить ладонь к выделенному цветом пятну прямо в центре… твою мать!!!

Ф-фух, ну кто так нормальных людей пугает?! Только нелюди, чтоб их…

Реакция моя была легко объяснима — при малейшем касании хитиновая пленка, такое ощущение, за долю секунды сгнила и плюхнулась на пол ошметками соплеобразной слизи. Ладно хоть, ботинки не забрызгало — вся гадость сразу же впиталась в напольное покрытие. Тоже, между прочим, при ближайшем рассмотрении весьма тошнотворное — как ворсинки на стенках кишечника. Брррр!..

Зато каюта оказалась относительно нормальной — этакой хитиновой сотой классической шестиугольной формы, с полом и потолком там, где им и положено быть. Правда, с обстановкой проблема — нету ее, обстановки-то. Из всех предметов мебели лишь капсула индивидуальной защиты в присущем алиенам дизайне, она же постель…

— Н-дя… как-то я себе иначе все это представлял… — хмыкнул я. — Интересно, это типовой блок?.. Наверняка, вряд ли бы они ради меня, любимого, так заморочились… хотя осмотреться не помешает…

Продолжая бурчать себе под нос, я прислонил чемодан к капсуле и обошел каюту по периметру, что много времени не заняло — все-таки «однушка», да еще в космическом корабле, где на каждом квадратном сантиметре полезной площади экономили. А тут относительный простор… хотя тот же гексапод со мной бы не согласился. А, ну понятно! Это мне не тесно, с моими габаритами. А для представителя коренной расы моя каюта не более, чем жалкая каморка, лег — и все пространство занял. Ну-ка, а это что?..

Мое внимание привлекло подозрительно бледное на фоне почти черных стен пятно — и это точно не отражение плафона, который тут отсутствовал как класс, так как светился весь потолок разом. Памятуя о происшествии с дверью (которая, кстати, уже восстановилась в первозданном виде), сразу лапу тянуть не стал, остановился в нерешительности. А потом чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда мой «нейр» вдруг ожил, законнектился с местной системой «умного дома» и вывел его характеристики на небольшой голографический экран, зависший у моего лица. Кляксовидные значки алиенского алфавита, мигнув, уступили место вполне себе понятному пиджину Протектората Человечества на стандартной латинице. Вчитавшись в перечень функций, я уже через пару секунд удовлетворенно хмыкнул и ткнул пальцем понравившуюся строчку. Каюта отреагировала незамедлительно, превратившись в типовое бунгало с островов Святого Иакова, что на планете Святого Иакова, в море Святого Иакова же. Очень известное в туристических кругах место — владение клана Изюбревых, умудрившихся хапнуть планетную систему в оживленном секторе. По этой причине у курортного местечка отбоя от клиентов не было, а клановые менеджеры неизменно довольно потирали руки, когда подводили годовой баланс. Больше чем уверен, что и все остальные предустановленные интерьеры из того же разряда — дешевые имитации реально существующих в мирах Протектората Человечества мест. А что с них взять, гексаподов? Насекомые они и есть, хоть и инопланетные. Хорошо хоть так, а не закрыли на весь перелет в капсуле. Вот бы было весело…

Зато теперь полный порядок: капсула превратилась в бамбуковую лежанку, стены — в бамбуковый же плетень, а пол имитировал циновки. Плюс в моем распоряжении оказался небольшой столик с парой табуретов — отнюдь не иллюзорных, как я незамедлительно убедился. Даже стенной шкаф нашелся, куда я сразу же засунул верхнюю одежду — температура в боксе поддерживалась вполне себе комфортная. Мало того, я еще и свитер стянул, а рубашку расстегнул чуть ли не до пупа. И лишь после этого, с удобством развалившись в капсуле-лежанке, окончательно осознал: мне удалось! Теперь-то уж точно никто меня из каюты не выкурит, потому что я на корабле не то что другой расы, а иного биологического вида, а согласно международному (и межвидовому!) праву, на все внутренние помещения корабля распространяется юрисдикция государства, под чьим флагом он бороздит космическое пространство. То бишь здесь и сейчас, находясь на территории гексаподов, я подчинялся их законодательству и подлежал защите в случае нападения. Вот так вот, дядюшка! Выкуси… блин, все равно злорадствовать не получается, сразу же записка и червонец вспоминаются…

Ладно, подумаю об этом позже. А сейчас самое разумное, что я мог предпринять — это развалиться поудобнее и активировать капсулу, дабы не угодить под удар гравитации при отрыве лайнера от причальной штанги и последующем разгоне до выхода на подпространственный скачок. А еще лучше — вздремнуть… уа-а-а-ах!.. Вот что значит с вечера не выспаться…

Пять суток. С одной стороны, вообще не срок — дома, бывало, месяцы так мелькали, что и не замечаешь. С другой — пребывание в закрытом помещении, где из развлечений только сон да разговоры с соседом, уже на вторые сутки превратилось в каторгу. Доступа к официальной сети, а тем более к даркнету Протектората Человечества на корабле не было, пополнить запасы всякого интересного перед побегом я тупо не догадался (хотя и оправдывался теперь перед самим собой, что это исключительно в целях конспирации, чтобы никто не догадался), а перечитывать и пересматривать старые залежи «нейра» быстро надоело. Могла бы выручить физическая активность, но мой хитрый комп с голографическим комплексом остался на станции «Савва Морозов», в покоях Завьяловых, а на лайнере гексаподов, как выяснилось, такое баловство, как спортзал, не предусматривалось проектом. И вообще у этих алиенов в обиходе полностью отсутствовало понятие спорта, то бишь добровольных физических нагрузок для удовольствия. Об этом, кстати, мне Степаныч поведал. В результате я чуть не сдох со скуки. Спасибо все тому же Степанычу — только он и отвлекал от тяжких раздумий, хотя периодически и добавлял тем для невеселых размышлений. Например, как вам такое: а уверены ли вы, сударь, что на вас где-нибудь хитрый «жучок» не пришпандорен? Да вот хотя бы в дареном червонце? Естественно, я не уверен. А как проверить? И здесь ответ предельно прост: только органолептическим способом — визуальным осмотром и наощупь. Что при нынешнем уровне развития технологий, разумеется, просто смешно. Гарантий никаких. Пока не прибудем в пункт назначения, доступа к соответствующей аппаратуре нет, и не будет. Не к гексаподам же идти? Да они и не поймут сути вопроса, потому что у них, со слов старого слуги, не существовало клановой вражды в принципе, как и конкуренции среди отдельных особей. Они и что такое собственно кланы представляли с большим трудом, ибо являлись коллективными существами с зачатками коллективного же разума. Вот улей, муравейник или на крайний случай племя — это про них. Но не кланы. Соответственно, если и воевали, то минимум улей на улей, и до победного конца, то бишь тотального уничтожения одной из сторон. Так и маялся всю дорогу, а к исходу пятых суток и вовсе начал кидаться на стенку — в прямом смысле слова, заменив ею боксерскую грушу, благо упругое хитиновое покрытие позволяло не переживать за сохранность костяшек.

Или вот еще вариант: а осознает ли сударь, что именно первый пункт назначения, о котором Герману Романовичу, судя по всему, известно, как раз и является наиболее вероятным местом для засады? Потом-то поди знай, куда мы рванули! На этом моменте я сильно загрустил, а старик, такое ощущение, смотрел на меня и радовался. Чему? Ну, хотя бы тому, что я наконец осознал всю глубину собственного невежества, а еще полнейшую оторванность от реальности.

Что еще «интересного»? Да, в общем-то, ничего. Вся движуха уместилась в первый день и половину следующего — ровно столько Степанычу понадобилось, чтобы привести меня в чувство касательно собственной офигенности в плане конспирации и прочего шпионажа. Проще говоря, он снова спустил меня с небес на землю, причем безжалостно, копчиком с размаху.

И начал с того, что вежливо, но твердо попросил меня больше не обращаться к нему на «вы» и по имени-отчеству. Затем поинтересовался, какое имя я себе придумал для новой личности, и в очередной раз поморщился, услыхав лаконичное «Алексей». В ответ на мой недоуменный взгляд старый слуга разразился целой речью на тему «как опрометчиво менять шило на мыло», в смысле, какого хрена Алекса менять на Алекса же?! Я ответил, какого хрена — легко запомнить, трудно спалиться, не отозвавшись на новый позывной. На это Степаныч лишь откровенно поржал, сбросив, наконец, маску вышколенного слуги, и с ехидцей осведомился, с чего это я решил, что все поголовно будут звать меня исключительно Алексом? А между Шуриком и Лехой целая пропасть, между прочим. На это я не нашелся, что возразить, и попытался перейти в наступление, в свою очередь поинтересовавшись творческим псевдонимом вредного старикана. Но и на этот раз получил от ворот поворот: Степаныч на чистейшем бриттише невозмутимо поведал, что он теперь Стивен Тернер, свободный наемный специалист. Справившись с изумлением, я выкатил очередной «убийственный» аргумент: когда это он успел обзавестись поддельными документами? Доступа же к сети нет! Я поэтому до сих пор и не знаю, какая у меня новая фамилия будет. А тут нате вам — такие подробности, да еще так уверенно! Не зарвался ли уважаемый? Уважаемый в ответ весело осклабился, и на не менее чистом дойче заявил, что раз меня не устраивает мистер Тернер, то он будет герром Гансом Шрайбером. Больше экспериментировать я не стал — со Степаныча станется и на диалекте Протектората Чжунго заговорить, а я в китайском вообще не силен. Знание русского, английского и немецкого в среде аристократии считалось само собой разумеющимся. Естественно, не в совершенстве, но хотя бы уметь поддержать непринужденную светскую беседу просто необходимо. А для свободного люда, крайне беспокойного и потому беспрестанно меняющего Протектораты, помимо родного языка стандартного пиджина за глаза. Собственно, именно поэтому я и удивился — Степаныч запросто бы сошел за своего и среди бриттов, и среди дойчей. А вот меня бы сразу выпалили, хотя бы по акценту. Это что же получается, люди добрые, Степаныч и впрямь когда-то был шпионом? Хм…

Но это все ладно. Куда труднее было отказаться от въевшихся в кровь старых привычек типа утренних потягушек, водных процедур в любое время и в любых количествах (за исключением ежедневных трех часов «скрытой» жизни), а также от нормального — с кофе! — завтрака. Особенно от последнего, поскольку от еды с утра я уже с месяц как отвыкал. Капсула, в отличие от моей домашней, оказалась тесновата, и я просто упирался полусогнутыми руками и ногами в торцы. Приходилось вылезать на свет божий и потягиваться стоя, а это уже совсем не то. Душевую кабину здесь заменял крайне сомнительный на вид кокон, сочащийся из всех доступных поверхностей подозрительной слизью. Надо признать, свои функции своеобразная «умывалка» выполняла на все сто — слизь не смывала, а попросту растворяла грязь, полностью испаряясь с кожи за считанные секунды, стоило только выбраться из кокона. И на ощупь была весьма приятной. На вкус, кстати, тоже — чуть кисловатой и пощипывающей язык. Зачем я эту гадость в рот пихал? Так она еще и прекрасной заменой зубной пасты оказалась: погонял по рту, выплюнул — и свежее дыхание на весь оставшийся день. Главное не наглотаться, а то она еще и пищевод с желудком «прочистит». Но все равно каждый раз приходилось себя пересиливать, очень уж на вид все противно было. Ну а завтрак… впрочем, как и обед с ужином, состоял из совершенно безвкусной белковой каши с витаминными добавками, поскольку ничего иного, съедобного для вида хомо, гексаподы не производили, а покупную провизию не умели хранить. Запивать эту питательную гадость приходилось исключительно холодной водой — все по той же причине. Спас Степаныч, у которого в чемоданчике оказалось заныкано немного сладостей из числа самых непритязательных — леденцов, кускового сахара, да нескольких плиток горького шоколада. Раньше я бы в их сторону даже не посмотрел, а сейчас зашли на ура. А вот коньяком старик делиться отказался наотрез. Впрочем, я и не особо настаивал — что за радость им воду подкрашивать?..

Впечатлились? Так вот, это я еще до самого «сладкого» не добрался. Спрашиваете, что может быть хуже всего выше перечисленного? Еще пять дней назад я бы и не ответил, но сейчас совсем другое дело. Самым хреновым в моем положении оказалось… переступить через себя. Фигурально выражаясь, естественно. Помните, я упоминал, что Степаныч запретил обращаться к себе по имени-отчеству? Так это еще цветочки. Куда труднее было ему не «выкать». Ну не имел я такой привычки! Почитай, пять лет старикан был мне самым близким человеком, более того, еще и безмерно уважаемым, а тут на тебе — ты, и все! Но мой… хотел сказать слуга, но теперь и этот термин под запретом… короче, попутчик! — являл собой образец упертости (в хорошем смысле слова) и безжалостно меня одергивал. В первый день я все это с трудом, но вытерпел, хотя и пытался спрятаться от наставника в своей каюте, а затем и в индивидуальной капсуле. Во второй пошло чуть веселее — я уже вполне осознанно избегал имен и отчеств, но с «вы» на «ты» так и не перешел. А вот на третий… судя по всему, количество переросло в качество — я перестал заикаться всякий раз, как обращался к соседу. Четвертые сутки в этом плане дались совсем легко, а на пятые я уже с трудом понимал, что вообще была за проблема?.. Потом все же разобрался: панибратское обращение казалось мне излишне неуважительным. Но и на этот случай у меня перед глазами был живой пример — Степаныч, который от старых привычек избавился, такое ощущение, одномоментно. Как будто переустановил личность с нуля. Ну, или сбросил до заводских настроек. И при этом, что самое удивительное, его новая манера общения ничуть не выглядела оскорбительной. Я, если честно, воспринял ее как должное — имеет право старик мне тыкать и звать Лешкой (чтобы я к новому имени привыкал, ага), чисто по совокупности былых заслуг. Да и по старшинству тоже. Плюс немаловажную роль сыграло его наставничество — за эти пять дней я узнал столько всяких мулек из жизни нелегалов-разведчиков, сколько и представить себе не мог.

Например, Степаныч показал, как при помощи стандартного сканера, встроенного в «нейр», и небольшой нелегальной программы обнаружить «маячки», ретранслирующие аудиодорожку в сеть. Не все, не со стопроцентной гарантией, но это все же лучше, чем на глазок. Он же продемонстрировал органолептический способ поиска всяких малогабаритных гадостей, а заодно научил прятать полезные мелочи — иголки, струны-удавки, таблетки с ядом и прочее столь же интересное — в одежде. В процессе занятий мы убедились, что как минимум стандартных средств прослушки и локации на мне нет. Оставалось надеяться, что и ничего более продвинутого тоже, поскольку вряд ли бы наши родные эсбэшники озаботились пометить абсолютно все мои шмотки. Во-первых, это муторно, во-вторых — дорого. Понятно, что я наследник клана, и на мне экономить чревато, но… все в СБ знали, у кого настоящая власть. А еще знали отношение ко мне родного дядюшки, которое можно охарактеризовать меткой фразой «и хочется, и колется». В общем, дома каких-то особо изощренных попыток взять меня на карандаш Степаныч не выявил, хоть и старался. Даже при помощи мощных программных средств и обширной приборной базы, оставшейся от моих деда и отца.

После всех этих открытий (а дело было на вторые сутки, в самый разгар навалившейся депрессии) я несколько повеселел, но сосед долго расслабляться не позволил — устроил очередной мастер-класс, на сей раз посвященный внешнему виду и поведению, как он выразился, нормальных людей. В смысле, не аристократов. И это тоже оказалась та еще задачка! Ну не мог я позволить себе выглядеть неряшливо, равно как и прилюдно ковыряться в ушах, почесываться в разных местах и шумно сморкаться в рукав. А еще не умел сплевывать, как положено, а без этого важнейшего скилла в любой уважающий себя бар лучше не соваться вовсе. Однако худо-бедно, но и с этими задачами мы справились — спасибо опытному наставнику. Он умудрился очень аккуратно попортить мне куртку, украсив ее парой дырок и лоснящимися пятнами на рукавах, сымитировал характерные потертости на джинсах и довел новенькие трекинговые ботинки до состояния «умеренно поношенные». Со свитером я и сам справился — тут пятно, там дырка, здесь затяжка… ну а с внешностью даже заморачиваться не пришлось — я попросту все это время не брился. И если шевелюра особо не отросла, то на лице растительность расцвела буйным цветом. От контактных линз и силиконовых валиков за щеками я избавился первым же делом, а скудный паек добавил черноты под глазами и худобы физиономии в целом. Получился изможденный и слегка обтрепанный, но в общем вполне себе приличный на вид ботаник. Да, самое главное — еще и не опасный. Такому скорее посочувствуют, нежели поспешат уступить дорогу — как говорится, от греха. И это все тоже заслуга Степаныча.

А еще… еще этот изверг целых три дня переучивал меня ходить! Сложнее всего было неосознанно сутулиться, а вот ноги подволакивать и шаркать подошвами я начал сразу же, как только слегка расслабился. А ведь еще и обстановку нужно было контролировать! Так что сначала я прослушал лекцию по способам обнаружения наружного наблюдения, а потом еще и зачет сдал по вариантам избавления от него. Вот с практической частью Степаныч обломался, к моему глубочайшему сожалению — какое никакое, а все же развлечение.

А с этим делом все оставалось по-прежнему плохо — интенсивная учеба занимала едва ли треть дня. Все остальное время я должен был совершенствоваться в обретенных навыках самостоятельно, но у меня, конечно же, не хватало на это силы воли, и я лез в капсулу. Как результат, снова наваливалась депрессия, хотелось либо с кем-нибудь сделать что-то нехорошее, либо вообще с собой. Я изо всех сил этим порывам сопротивлялся, и в конце концов засыпал, терзаемый тревожными мыслями, которые закономерно выливались в ночные кошмары. И так по кругу.

А Степанычу, что самое обидное, вообще было на это все пофиг. Про мгновенную перезагрузку личности я уже говорил? Так вот, он и со всеми внешними проявлениями управился буквально за полчаса. Как? Да очень просто — скормил костюм, перчатки и лаковые штиблеты утилизатору, заменив их карго-штанами, полувоенной курткой с множеством карманов и грубыми, но крепкими даже на вид ботинкам. А еще свитер — такой, знаете, крупной вязки и с горлом. Все это, как выяснилось, хранилось в том самом тревожном чемоданчике. Ну а дальше оставалась сущая мелочь — чуть подбрить голову по бокам и на затылке, да перестать избавляться от щетины. Последний штрих — постоянный ироничный прищур и еле заметная полуулыбка. Все это в комплексе результат дало просто ошеломительный — не будь я свидетелем метаморфозы, собственного слугу бы не узнал при случайной встрече. Вот что значит профессионал высшей пробы!

Некоторое опасение внушало отсутствие привычных плазмеров, но тут даже Степаныч оказался бессилен — через сканер их не протащить, а с опасным энергетическим оружием гексаподы на борт никого не пускали. Вот холодняк — сколько угодно. Я как-то об этом не задумывался, а потому беспрепятственно пронес на лайнер и мультитул с богатым набором полезных приспособлений, и нож-складень, и даже вмонтированный в пряжку ремня миниатюрный тычковый ножик. А вот Степаныч предпочел пару балисонгов одинакового дизайна, которые в сложенном виде можно было использовать как ниппонские палочки-явары, плюс та самая струна-удавка, на примере которой он учил меня прятать тонкие длинномерные предметы в швах куртки или штанов.

Что еще заслуживает упоминания? Ну, пожалуй, подпространственные переходы. Я, конечно, и раньше летал на космических кораблях, но исключительно хумановских, поэтому опыт получился новый и весьма любопытный: гексаподы не заморачивались предупреждениями и учебными тревогами, поэтому оба раза переходы заставали меня врасплох. В принципе, ничего страшного — мгновенный, и вместе с тем бесконечно долгий (парадокс, но это именно так и есть) паралич, а потом снова возвращалось привычное течение времени. Вот только в момент скачка наваливалась непонятная слабость, ноги становились ватными, и существовала неиллюзорная опасность навернуться с высоты собственного роста. И хорошо, если просто на пол. А если головой обо что-нибудь? Об угол, или об раковину? Ничего этого, конечно, в обозримом пространстве не было, а все остальное покрыто слоем пружинящего хитина, скрытого голограммой, так что обошлось без последствий. А вот люди на своих кораблях, пожалуй, не зря загоняли пассажиров в индивидуальные капсулы — у нас всяких потенциально смертоносных предметов самого безобидного бытового назначения всегда с изрядным запасом.

Второй скачок пришелся на вечер четвертого дня, я уже успел забраться в капсулу, а вот уснуть — нет, поэтому сполна насладился сопутствующими спецэффектами. А потом еще полночи ворочался. В конце концов впал в полузабытье, под завязку наполненное ставшими уже привычными кошмарами — злобно ухмыляющимся дядькой, самыми вредными преподами из академии, безумно хохочущей бабкой и откровенно заигрывающей теткой. Уже под утро пригрезился отец — неизменно строгий и донельзя официальный. Сколько себя помню, он всегда таким был. И даже теперь, во сне, не изменил своим привычкам. Разве что ободряюще кивнул и еле заметно улыбнулся. И в этот момент реально полегчало, как будто груз с плеч сбросил. И окончательно заснул с изумленной мыслью: так вот она, оказывается, какая — нечистая совесть!..

— Как же здесь хорошо! Блин, да я уже забывать начал, как нормальные станции выглядят! Смотри, заклепки!!! И панели металлические!..

— И реклама, — поддакнул Степаныч, который теперь уже как бы и не Степаныч, но до сих пор не известно, кто именно. — Пойдем, Леш, потом довосторгаешься.

Я недоуменно покосился сначала на спутника — чего это он? — потом на пару невозмутимых гексаподов у рамки сканера, через которую мы только что прошли, причем без проблем, и наткнулся взглядом на подозрительного молодого человека, застывшего шагах в десяти от шлюза алиеновского лайнера. Чем именно подозрительного? Да бог его знает. Скорее всего, самим фактом его наличия в столь сомнительном месте. Встречать тут кроме нас было некого — я имею в виду, из представителей рода человеческого — но как раз мы комитета по встрече, особенно с хлебом-солью, и не заказывали. Так уж получилось. И списать на случайность тоже никак, разве что паренек контролировал из укрытия соседний шлюз. Но тогда бы он и пялился в другую сторону, украдкой выглядывая из-за перегородки, а не как сейчас, демонстративно ее подпирал и откровенно ухмылялся, уставившись конкретно на нас со Степанычем. Как известно, внешность обманчива, но я бы, пожалуй, назвал его мелкой сошкой из местной банды гоп-стопщиков — на любой станции такие есть, даже у нас на «Савве Морозове». Мелкая уголовщина неискоренима, как тараканы, которых первопоселенцы растащили по всему Протекторату Человечества. Где есть хоть какое-то расслоение общества, там есть и его отбросы, которых не принимает ни один социальный класс. И что им еще остается делать, кроме как сбиваться в стаи и мстить? Ну или просто обеспечивать себе сносное существование? Самоорганизация как она есть. Естественно, на первом этапе. А потом в банде, как и в любом людском сообществе, очень быстро выстраивается иерархия. Так вот, наш соглядатай, по возрасту где-то мой ровесник, судя по худобе, нервозности и потрепанному комбезу технической службы, больших должностей не занимал ни в среде коллег по опасному бизнесу, ни на официальной работе. А еще красовался лысиной, что прямо указывало на нелады с коммуналкой — от волос в столь нежном возрасте избавляются лишь с целью экономии дефицитной воды. Извечная проблема жизни в космосе, которая в наш век тотального гигантизма приобрела невероятный размах. К примеру, на станции «Савва Морозов» постоянно обитало около полутора миллионов человек. И как их всех прикажете снабжать водой в полной мере? Нет, понятно — подтащил на буксире ледяную глыбу из астероидного пояса, да растапливай себе потихоньку. Но это только на первый взгляд. А очистка? А доведение до санитарных норм? А повторная очистка и повторное же использование? А утилизация отходов? Поэтому как-то так само собой сложилось неравенство еще и по этому признаку. От жажды, понятно, никто не страдал, а вот на водных процедурах очень многие экономили, вплоть до полного отказа от душа, благо одноразовые гигиенические полотенца с антибактериальной пропиткой достать не проблема даже бесплатно: социальные службы в неблагополучных секторах тыкали раздаточные автоматы чуть ли не на каждом шагу. А началось все в незапамятные времена, когда кто-то умный сел и посчитал, что дешевле — дополнительные мощности систем регенерации и обеззараживания воздуха, или бросовые расходники — полотенца. Как не трудно догадаться, экономически более выгодным оказался именно второй вариант. Дальнейшую взаимосвязь с лысинами проследить нетрудно — за пышной шевелюрой таким макаром особо не поухаживаешь. Современные же средства для депиляции недороги и надежны. А если еще и не заморачиваться с выборочным нанесением, а просто тупо обрабатывать раз в неделю всю голову, то вообще красота — ни бровей, ни бороды, ни волос в ушах… видок, правда, откровенно стремный получается — нечто среднее между зомби и вампиром — но когда средства не позволяли роскошествовать, на такое обычно плевали. Все, включая девушек. Помню, как-то в детстве увидел репортаж с одной из технических палуб — тамошние обитатели из-за чего-то взбунтовались, и эсбэшники пытались привести их в чувство посредством парализаторов и дубинок. Но поразило меня тогда до глубины души вовсе не насилие, а вот это вот внешнее отличие вроде бы по всем признакам людей от моего обычного окружения. И я поинтересовался у отца, мол, кто это? Вернее, к какому виду инопланетян они принадлежат? Батюшка тогда усмехнулся, но очень быстро согнал улыбку с физиономии и прочитал целую лекцию про социальное неравенство и факторы, его обостряющие. И все разжевал как раз на простейшем примере нехватки воды, приводящей к возникновению внешних отличительных признаков, сиречь инаковости. Отец… умнейший был человек, как я теперь начал понимать. И мне его очень не хватало…

До конца паренек наглеть не стал — когда мы приблизились шагов на пять, отвернулся и демонстративно сплюнул себе под ноги, мол, пофиг на всех. А он тут чисто так, выразить презрение зажравшимся транзитникам, у которых настолько до хрена денег, что можно оплачивать бесконечные перелеты со станции на станцию. Ну-ну, так мы и поверили. Но задирать его, да еще и на виду у гексаподов, естественно, не стали, хотя лично у меня и было такое желание — все не шло из головы лаконичное дядькино послание. Я-то по неопытности решил, что он мне в дальнейшей самостоятельной жизни удачи пожелал, но после профилактических бесед со Степанычем и иные варианты на ум пришли, далеко не столь радужные. Впрочем, взбрыкнувшая паранойя сошла на нет, стоило лишь нам выбраться из закутка посадочной зоны в общи зал — куда более просторный и многолюдный. Да и светлый, чего греха таить — здесь на рекламу и имитацию неона не скупились, равно как и на шум: объявления диспетчеров и Службы Безопасности, зазывные посулы заведений общепита и магазинов в первый момент просто оглушали. Но уже через несколько секунд мой «нейр» адаптировался к звуковому фону и приглушил громкость до терпимой. А еще связался с гаджетом Степаныча, так что мы вполне могли общаться, не повышая голоса.

— Куда теперь? — первым делом поинтересовался я. — Может, в кафешку? Я бы сейчас тангезийского гривастого слона сожрал — факт!

— Я бы на твоем месте не особо усердствовал, — усмехнулся Степаныч. — Давно на горшок-то ходил?

Если кому-то интересно, то перед самой высадкой, в гигиеническом коконе, поскольку никаких иных приспособлений для справления малой нужды в моей каюте не обнаружилось. А вот Степанычу это к чему знать? Вроде бы никогда столь интимными деталями не интересовался, а тут на тебе! Но раз спрашивает…

— Да полчаса на… — начал я и осекся, пронзенный догадкой.

Совсем я еще зеленый, хоть и мнил себя опытным космическим волком — еще бы, всю жизнь на станции да на отцовской яхте! Вот только настоящих трудностей еще и не нюхал, как выясняется.

— Вот то-то и оно, — удовлетворенно покивал мой спутник. — Сейчас если себя не контролировать, запросто спазм заработать можно. Пять суток не шутка, кишечник если еще не атрофировался, то на пути к тому.

— Блин!

— Не переживай, Леха, все предусмотрено! — подбодрил меня Степаныч. — Сейчас порадуем твое пузо, только надо сначала идентификаторы активировать.

— Думаешь?

Хм… я-то планировал еще как минимум один перелет инкогнито. Но раз Степаныч говорит…

— Уверен, — подтвердил тот свои слова. — Не дрейфь, есть у меня специальная программка-обманка, вот только она на неактивный ай-ди не встает.

Опять шпионские штучки, чтоб их… с другой стороны — а почему бы и не послушать более опытного товарища?

— Что, прямо здесь? — сделал я еще одну робкую попытку отмазаться от процедуры.

— А чем тебе это место не нравится? — Степаныч остановился у длинного ряда металлических креслиц, приваренных к полу, и с комфортом развалился в одном из них. — Садись, Лешка, в ногах правды нет! А тут уже и связь нормальная.

Действительно, чего тянуть-то? Пришлось последовать примеру спутника.

Как я уже упоминал, имитация моей новой личности была запрятана до поры до времени в глубинах даркнета, и сейчас мне оставалось лишь отправить с одноразового мейла код активации, да прикрыть идентификатор, прижатый к активной зоне на ремне, ладонью — все остальное «нейр» сделал сам. Я даже расслабиться толком не успел: едва смежил веки, как в ухе запищало. Пришлось открыть менюшку новообретенного документа.

— Алексей, — озвучил я новое имя. Впрочем, кто бы сомневался — это условие было жестко прописано в техническом задании. А вот дальнейший текст заставил меня подавиться словами: — За… зараза!!!

— Чего там? — лениво откликнулся Степаныч, но почему-то с отчетливым бриттским акцентом.

— За… Заварзин моя фамилия! — прошипел я.

— Дилетант! — с усмешкой и с тем же акцентом припечатал меня сосед. — Стюарт Рэнсом, прошу любить и жаловать! Алекс, твою мать!..

И головой покачал этак осуждающе, стервец старый.

— Серьезно? — изумился я. — А почему не русский?

— Потому что есть такая возможность! — отрезал теперь уже бывший Степаныч. — А с тобой, Льёшенька, такой бы номер не прошел — с акцентом проблема.

— Я английский нормально знаю! — возмутился я.

— Акцент у тебя славянский, — со вздохом пояснил напарник. — А исправлять некогда. Так что смирись. А меня, кстати, можешь звать дядя Стю.

— Хорошо… дядя!

— Куда?! Посиди еще чуток…

Да, точно!.. Чуть в очередной раз не лоханулся. А вот новоиспеченный мистер Рэнсом действовал предельно профессионально, хоть и нарочито небрежно: на секунду закатил глаза, формируя мысленную команду «нейру», и удовлетворенно щелкнул пальцами — готово!

Хм… и впрямь готово, судя по изменившейся менюшке. Уж не знаю, надолго ли, но теперь из моих данных следовало, что владелец ай-ди — некий Айвен Михайлов, двадцати трех лет от роду, из свободных наемных специалистов. Специальность — эксплуатация и обслуживание корабельных систем жизнеобеспечения. Ч-черт! А я в этом вопросе профан полный! У настоящей-то новой личности профессия насквозь знакомая, хоть и не проверенная еще на практике — энергетик, то бишь человек, обслуживающий корабельный силовой контур, включая прыжковый генератор и маршевые движки.

— Тэ-эк-с, вот теперь можно и в кафешку! — объявил «дядя Стю», выпроставшись из кресла. — У тебя деньги-то есть, напарничек?

— А сам-то как думаешь, дядюшка? — не остался я в долгу. — Или просто на угощение напрашиваешься? Так я подам на бедность!

— Балбес, — беззлобно хмыкнул мистер Рэнсом, или кто он там теперь. — Пошли что-нибудь приличное подыщем, чтобы без излишеств, но и не откровенную тошниловку.

— Как-как?!

— А, не обращай внимания, последствия тяжелого детства.

— Эй, а акцент где?!

— Пока не нужен. Ну так ты идешь?..

Естественно, я пошел. По-хорошему, заведение с нормальным обслуживанием и вменяемыми ценами искать лучше где угодно, только не в транзитной зоне, но нам пока выбирать не приходилось — нужно посидеть, обмозговать ситуацию и выработать дальнейший план действий. Не забывая, конечно же, и желудок параллельно радовать.

Поиски много времени не заняли — едва добравшись до местных «торговых рядов», набрели на неприметное, но явно уютное местечко: минималистичный фасад с подслеповатым окном, да вывеска «Пельменная» — нехилый такой контраст с остальными столовками, зазывавшими яркой рекламой и обещаниями выпивки разной степени крепкости. Мы же навелись скорее на отсутствие ажиотажа да еще на знакомый с детства запах весьма популярного в Протекторате Росс блюда. И не ошиблись: в крошечном зале кафешки царили покой и благолепие. Занято всего два столика — за одним ярко выраженный клерк деловито поглощал обед, а за вторым пара, такое ощущение, давно не видевшихся друзей культурно, без ора и пьяных песен, приканчивала графинчик водочки — как заведено, под хорошую закуску и неторопливую беседу.

— Нормально, — хмыкнул «дядя Стю», занимая угловой столик. — Присаживайся, Лёх. В ногах правды нет.

Где-то я уже это слышал… впрочем, пофиг. Есть хочется неимоверно, а тут еще такие ароматы!

— Добрый день!

Возникшая из ниоткуда официантка — обычная такая бабенка средних лет, ничего выдающегося, но для глаза приятная — протянула было моему напарнику меню, но тот его отверг и веско произнес:

— Два дежурных, пожалуйста. И пару пива… ну, или что у вас вместо него.

— Одну минуту.

И снова испарилась. Я даже невольно заподозрил голограмму, но сразу же прогнал эту бредовую мысль из головы — клан Ивановых-Перовских, конечно, далеко не из последних, но у них совершенно точно нет лишних средств, чтобы кафешки в транзитной зоне такими технологиями пичкать. Зато не упустил случая возмутиться:

— Эй, а чего так мало?! Это же пельмени, их по десятку дают…

— В самый раз! — отрезал напарник. — С бульончиком похлебаешь, пивком зашлифуешь. Зато с животом маяться не придется. А обожраться успеешь еще.

— В смысле? Мы тут надолго, что ли?..

— Не исключаю такой возможности.

— Кхм… черт!.. А обосновать?

— А надо ли? — прищурился «дядя Стю», но сжалился и в свою очередь поинтересовался: — Слушай, Лёха, а у тебя вообще какой план был? Ну, изначально?

— Свалить от дядюшки.

— И?..

— А дальше по обстоятельствам. Но как минимум еще пару пересадок сделать собирался, чтобы хвосты обрубить.

— То есть ты все же не такой наивный, как кажется, и намеревался подстраховаться? Похвально…

— Да не, еще какой наивняк. Ты, вон, меня выпалил. Да и… — Произносить имя настоящего дядьки вслух я не стал, но напарник и сам догадался. — Я-то думал, все шито-крыто, и именно что перестраховывался, как в шпионских фильмах.

— А тут, значит, сюрприз от дядюшки, — согласно кивнул «дядя Стю». — Понимаю. Но ты хорошо держался, этого не отнять. Нервы крепкие. И это очень даже неплохо, в жизни пригодится. План, кстати, был внутренне непротиворечивый, что уже неплохо для дилетанта. Спасибо, красавица!

— Не за что, — отмахнулась официантка, водрузив перед нами глубокие миски, исходящие ароматным паром. Потом рядом оказались приборы, плошки с соусом и две здоровенные кружки с чем-то светлым и явно медовым, на что недвусмысленно указывал характерный запах. — Угощайтесь.

— А это что? — показал я взглядом на кружки.

— Медовуха, — пояснила женщина. — Хорошая, нам аграрии с Летучей поставляют напрямую. Всегда свежая. Еще что-нибудь?

— Нет, спасибо.

Дождавшись, когда официанта испарится, я насадил на вилку пельмень, макнул его в соус, вдохнул чарующий аромат — после пяти-то суток на безвкусной белковой каше! — и закинул его в рот. Правда, жевать пришлось торопливо — горячий, зараза.

— Не подавись, — беззлобно ухмыльнулся напарник. — В общем, возвращаясь к нашим баранам. План твой был довольно хорош для тепличных условий. Но кое-кто о нем в курсе, и даже не постеснялся об этом тебя предупредить. А зная этого кое-кого, я процентов на девяносто уверен, что у этого поступка есть как минимум двойное дно.

— А поконкретней? — прочавкал я, давясь очередным пельменем.

— Ну… с одной стороны, дядька и впрямь пожелал тебе удачи, — пояснил мой сотрапезник. — И это хорошо. А с другой — удачи в чем именно?

— В новой жизни.

— Возможно. Хотя, как по мне, куда более вероятно, что он желал тебе удачи в предстоящей игре в кошки-мышки. С летальным — для тебя — исходом. Тебя просчитали, выяснили всю подноготную, и здесь наверняка засада. Помнишь того лысого чудика?

— Ты тоже думаешь, что он из местных гопников?

— А кто ж еще, Лёш? Самый очевидный вариант. Не будет же твой дядька своих эсбэшников во владения чужого клана засылать?.. Вот и я так думаю. Здесь есть агент влияния, даже не шпион, а так, человек для мелких поручений, очень может быть, что и универсал — оказывает услуги всем желающим. Его снабдили твоим фото и поручили найти исполнителей, способных имитировать если не несчастный случай, так хотя бы банальный гоп-стоп с поножовщиной. Плюс наблюдатель, который нас засек. Все, ждем гостей.

— Так уж и ждем? Без вариантов?

— Ну, можно вот прямо сейчас сесть на первый попавшийся лайнер. Но, боюсь, результат будет аналогичный — инфа уйдет отсюда по цепочке, и по прибытию нас будет ждать очередной сюрприз.

— И что же делать?

— Пельмени лопать, — хлопнул меня по плечу «Стю». — Не ссы, Лёха, все решаемо. Предлагаю никуда не рыпаться, а снять номер в гостинице, только в нормальной, с вменяемой охраной, и ты в нем пару дней посидишь, от греха. А я тем временем попробую организовать эвакуацию, так скажем, окольными путями. Чтобы обрубить хвосты раз и навсегда.

— А тебя самого не пропалят?

— Охренеют в попытках.

Н-да. А взгляд-то серьезен! Савелий Степаныч в своем репертуаре — а это именно мой личный слуга сейчас проступил из-под маски балагура Рэнсома.

— Если честно, Лёш, без тебя мне будет гораздо проще. Мне не нужно будет постоянно на тебя оглядываться. Я смогу действовать раскованно, нешаблонно, а это сейчас наш главный козырь. Плюс так мне будет проще выйти на нужных людей. Весьма специфических людей! — завершил свой спич напарник.

— Это контрабандистов, что ли? — усмехнулся я.

— И это тоже, — подтвердил «Стю». — Местные спецы не чураются любой подработки. Так что давай дожевывай, пей, да пойдем. Время деньги. И не грузись так, я обо всем позабочусь.

Интересоваться, верю ли я ему, Степаныч не стал ввиду полной очевидности данного факта.

Вызов через «нейр» застал меня в душе, благо приборчик был водонепроницаемый, а еще пылезащищенный и противоударный, так что я от него даже во сне не избавлялся. Я аж вздрогнул, хотя прекрасно знал, от кого звонок. Да и отвечать сразу не стал — аккуратно перекрыл воду, ибо не казенная, а родная, оплаченная кровными «орликами», выпростался из кабинки, накинул халат — да-да, гостиница вполне себе «полулюкс» с небольшими излишествами — рухнул в кресло, и лишь после этого мысленной командой активировал связь.

— Лёха, ноги в руки и бегом ко мне! — без предисловий заявил «дядя Стю», физиономию которого «нейр» транслировал прямо на зрительный нерв. — Адрес скинул в навигатор. У тебя полчаса.

— А к чему такая спешка? Домыться не успею?

— Забей! — велел «дядюшка» и вырубил связь

Хм… значит, реально некогда. Что ж, примем на веру… снова. В принципе, старикан еще ни разу не дал повода для сомнений, причем как в жизни прошлой, так и за те двое суток, что я проторчал в отеле. Очень даже ничего, кстати, гостиница оказалась, разве что дороговато обходилась — судя по завлекательным сайтам, аналогичные услуги вне транзитной зоны стоили минимум втрое дешевле. Привязанный к обновленному ай-ди обезличенный счет пока что позволял чувствовать себя относительно комфортно — при нужде я тут еще на месяц мог зависнуть, причем с полным пансионом — трехразовым питанием и двухразовым душем. Душ!.. Эх… ну ладно, хрен с ним. Не столько денег жалко, сколько собственно процедуры — кто знает, с кем Степаныч договорился? Может, на какой-нибудь древней развалюхе придется ютиться, где даже гигиеническая слизь гексаподов покажется немыслимой роскошью…

Степаныч… вот чем больше я с ним общался, тем больше поражался энергии этого человека. Как он умудрился столько лет прослужить моей семье и не зачахнуть от скуки — ума не приложу. Наверное, на одних морально-волевых держался, исключительно за счет личной преданности сначала деду, потом отцу, а на текущем этапе еще и сыну. И ведь как хорошо маскировался! Знай я хотя бы десятую часть правды раньше, наверняка бы попытался ломануть его профиль в сети или проследить за ним каким-нибудь иным способом — зуб даю, тайная жизнь Савелия Степаныча похлеще тайной жизни домашних животных. Вполне в его характере организовать нечто вроде бойцовского клуба, или террористическую ячейку… или вообще глубоко законспирированную школу диверсантов. Вот там бы он был в родной стихии.

Хотя чего уж, дождался старикан и в своей секции каргобота с пряниками. Подозреваю, что он со мной увязался по большей части из жажды приключений. Нет, были тут и иные обстоятельства — та же верность слову, например. Но, как ни крути, собственно авантюра — самый веский довод. Уже на корабле гексаподов я увидел столько новых слоев личности старого слуги, что впору диву даваться, а уж во владениях клана Ивановых-Перовских он вообще ни в чем себе не отказывал. Все двое суток он где-то промотался, изредка наведываясь в номер и периодически отзваниваясь с отчетами. Устными, ясное дело. Прослушки мы не боялись — «дядя Стю» прошерстил номер на предмет «жучков» первым же делом, задействовав кое-какие незадокументированные функции «нейра». А потом еще и тотальный шмон устроил, в ходе которого нашлось много интересного от других жильцов, но ничего предосудительного от владельцев заведения. Оставив недвусмысленные инструкции (не обжираться, продажных дев не заказывать, спиртного потреблять в меру), мой напарник убыл в неизвестном направлении. Правда, уже через пару часов вернулся, доставив первую туго набитую сумку — самую обычную, спортивную. В ней оказались шмотки, причем такое ощущение, что из сэконд-хэнда. Немного подумав, «дядюшка» одарил меня чуть мешковатым комбезом немаркого серого колера, да еще и с явными следами от споротых нашивок, зато со встроенной системой терморегуляции и возможностью загерметизировать стыки с перчатками, сапогами и шлемом. Последних не обнаружилось, но все равно одежка знатная — стойкая к огню, кислоте и холоду, а еще к ударам острыми предметами. В известной степени, конечно — до абсолютной защиты стандартному комбезу технической службы очень далеко. Но это лучше, чем ничего. К тому же на смену моим новеньким трекинговым ботинкам пришли более грубые, но зато и в разы более прочные башмаки с высоким берцем — в таких очень проблематично заполучить вывих голеностопа, не говоря уж о переломе. А еще они оказались совместимы с комбезом в плане герметизации, что тоже радовало. Все остальные предметы моего туалета Степаныч решил не заменять, поскольку особой нужды в том не было — белье и футболку под комбезом не видно, а куртка у меня вполне себе нейтральная, сочетаемая с чем угодно. Разве что старикан заставил меня чуток ее доработать в плане потертостей и мелких недочетов вроде недостающих пуговиц и вырванных с мясом нашивок. В результате я стал намного больше походить на свободных наемных специалистов, кочующих по транзиткам — от былого лоска не осталось и следа, зато добавилась некая неброская матерость. Теперь уже не скажешь с первого же взгляда, что я желторотый новичок, только-только оторвавшийся от мамкиного подола. Собственно, именно такого эффекта Степаныч и добивался.

Да он и сам приоделся похожим образом, будто нарочно подобрав комплект, практически копирующий мой. Так что со стороны мы теперь ни дать, ни взять, парочка контрактников, то ли добирающихся к месту работы, то ли, наоборот, с заработков возвращающихся. Сумки вот еще… тоже бэушные, видавшие виды. Все от лучших старьевщиков, фирма веников не вяжет!

А еще условно «новая» одежка куда удобнее в плане облачения и последующей эксплуатации. Да чего далеко ходить — я с труселями, носками и футболкой дольше провозился, чем с комбезом. Там вообще фигня вопрос: сунул ноги в штанины, руки в рукава, дернул молнию — и готово. Система автоподгонки за пару мгновений превращала мешковатое нечто в отлично сидящий защитный комплект. То же и с ботинками — сунул ноги, а дальше они все сами сделают. И карманов много, есть куда мелочь рассовать. Вот ремня нет, и это минус — пришлось свой старый приспосабливать. Зато тычковый ножик, замаскированный под пряжку, при мне остался. Так себе, конечно, оружие — клинок едва ли сантиметров пять в длину, ни до одного жизненно-важного органа не достанешь. Но добрый дядюшка Стюарт, мучимый скукой, еще в рейсе показал мне пару новых фокусов — признаюсь, все они стали для меня откровением. И это притом, что я несколько лет довольно серьезно занимался фехтованием. Правда, на рапирах.

Помимо более надежной и удобной одежды, мы еще и тревожные сумки загодя подготовили, причем все содержимое Степаныч приобрел здесь же, на станции. А много ли нам надо? Несколько смен белья, средства личной гигиены… собственно, и все. Так что сейчас мне всего лишь нужно было в темпе одеться да схватить обе сумки.

Кстати, сказать, чем именно мой напарник руководствовался при выборе жилья? Ладно, скажу — отсутствием живого персонала. Гостиница-автомат, как бы странно это ни звучало. Какие-то служащие все же были, те же горничные, например, но я за двое суток ни одной не видел — скорее всего, существовало строгое табу на контакт с постояльцами. А нам только того и надо. Можно вполне спокойно свалить… чуть не сказал в закат, но откуда закат на космической станции? Короче, смыться можно без свидетелей. Номер оплачивался посуточно, так что нас хватятся только завтра к полудню, не дождавшись очередного трансфера. И только тогда закрутятся невидимые шестеренки: номер получит статус освободившегося, откуда ни возьмись материализуется горничная со всеми положенными причиндалами, а где-то в глубине здания в самом сердце местного сервера уже через час появится пометка о готовности принять следующего клиента. Ну а с нашей стороны все шито-крыто. Если, конечно, на соседей не нарваться.

Мне в очередной раз повезло — и коридор оказался девственно пуст, и кабинка лифта. На дорогу до парадной двери заведения ушло минуты полторы в общей сложности, но я за это время успел активировать в «нейре» навигатор и примерно прикинуть маршрут к точке рандеву — по всему выходило не очень сложно. Сначала прямо вдоль местного променада с гостиницами и кафешками до границы транзитной зоны, там пройти через рамку сканера, постаравшись не повздорить с эсбэшниками, переместиться еще метров на сто по этому же тоннелю, а потом свернуть налево. И вот она, свобода! Целый замкнутый мирок, под завязку набитый непотребством, криминалом и весельем. Рестораны, казино, вирт-клубы, залы «подпольных» боев и откровенные зоны беззакония — проложенный до присланных координат маршрут вел через самые отборные клоаки станции. А собственно точка встречи затерялась в глубине полузаброшенной «промки» — сектора, некогда занятого всякого рода мастерскими и мини-заводиками. Сейчас большинство из них разорились, и эта часть станции представляла собой откровенные трущобы, которые на здешнем сленге назывались «фавелы». Вроде бы что-то древнее, еще с Земли родом. Каюсь, не в курсе точного значения, да и пофиг.

Хм… а не зря дядюшка Стюарт мне целых полчаса на дорогу выделил — вроде бы особо петлять и не надо, но… то толпа, то узкий тротуарчик без ограждения — того и гляди угодишь под грузовой скутер. И мусор повсюду, в том числе и под ногами. Н-дя, станция контрастов! У нас на «Савве Морозове» такого нет… ну если только на самой периферии, в районе водозаборника, который на самом деле просто громадный ангар, куда заталкивают ледяные глыбы из астероидного пояса. А вот людей все меньше и меньше, особенно приличных. Еще каких-то десять минут назад реклама оглушала, и через толпу еле протискивался, и вот уже глазу не за кого зацепиться. А тех, кто есть, век бы не видеть…

— Эй, пацан!

Гуляй лесом, не до тебя… вас…

— Эй! Ну-ка стопэ!

Какая прелесть… гоп-стопщики классические, заматерелые. Случайность, или кто-то спецом навел? Собственно, разницы никакой — и так, и так отметелят. Если догонят, конечно. Так что давай бог ноги, тем более что и до точки уже всего ничего — сотня метров и пара поворотов. Сумки еще эти!..

Подчиняясь наитию — этакому ощущению злобного взгляда в спину — я на бегу пригнулся, и как раз в этот момент над головой что-то просвистело, с громким лязгом ударившись о металлическую стену прямо по курсу. Что именно — без понятия, то ли нож метательный, то ли вообще сюрикен. Какие гопники пошли продвинутые! Ладно хоть без плазмеров… но ничего, сейчас я им прицел собью…

Не успев притормозить, я влип левым боком в стену, благоразумно прикрывшись Степанычевой сумкой, и резко сменил направление, вписавшись-таки в поворот. Спружинившая сумка поспособствовала, если что. Правда, темп потерял, но это ничего — тут затяжная прямая, разгонюсь. Главное, следующий перекресток не проскочить по инерции — там мне направо.

Ф-фух, вроде получилось! И этих, сзади, уже почти не слышно. Еще чуток… на месте! Вот теперь мы этих гадов прищучим, в четыре-то руки!..

Как незамедлительно выяснилось, размечтался я зря — старшего товарища, назначившего встречу конкретно здесь, в небольшом тупичке, в котором только мусорных баков не хватало для полной аутентичности, не наблюдалось. Ну точно! Я слишком рано заявился… спрятаться, нужно спрятаться…

— Эй!

Знакомый голос…

— Добегался, сука?!

Хм… и этот я тоже уже слышал, причем недавно… всего двое? Блин, знал бы, уже давно остановился и принял честный бой. Ну да, бравирую чуток, но именно что чуток — уж парочку-то гопников вырублю, не запыхавшись. А пока зубы им заговорить — чисто потянуть время.

— Эй, парни, вам чего? — как можно миролюбивее поинтересовался я, развернувшись к преследователям лицом. Спиной я почти упирался в стену, так что атаки с тыла и флангов можно было не опасаться. — Закурить, что ли?

— Не курим, — отмахнулся один из парочки, тот, что повыше и потоньше.

Пусть будет… ну… «тощий». А нечего баловать.

— И тебе не советуем, — добавил второй, пониже и помассивней — «амбал». — Сумочки у тебя симпатичные. Полнехонькие, но не особо тяжелые. Мы такое любим.

— Да там труселя одни, — удивился я. — Настолько все плохо? Может, вам «орлов» подкинуть, по-дружески? А?

— А подкинь, — незамедлительно согласился «тонкий» и шагнул ко мне с распростертыми объятиями, типа, видишь, как хорошо все разрешилось, братуха…

Что характерно, «братуха» его миролюбие не оценил, саданув потенциального кореша ногой в грудь — классическим таким фронт-киком, усиленным мощным башмаком. Откинуть далеко не получилось, сказалась инерционность поклажи, но на задницу я его посадил. И развил успех, швырнув одну сумку прямо в донельзя изумленное лицо. Попал удачно — торцом в нос, да к тому же «тощий» еще и машинально поймал подарочек, отчего вполне закономерно завалился на спину. А я тем временем, поудобнее перехватив двумя руками оставшуюся сумку, запустил этот неуклюжий снаряд в «амбала». Как показала практика, вовремя — тот успел отреагировать, метнув в меня нож, который благополучно завяз в боковом кармане летевшей ему навстречу сумки. Та цели все же достигла и даже на секунду ошеломила «амбала», слегка его дезориентировав, однако явно недостаточно, чтобы тот лишился способности защищаться. Сайд-кик в пузо он все-таки пропустил, но на этом мои успехи исчерпались: удар коленом навстречу он заблокировал, равно как и попытку пробить двоечку в комбинации с левым крюком. А потом уже мне пришлось защищаться, и я вам так скажу — удар у «амбала» оказался просто чудовищным! Локоть, которым я умудрился закрыть печень, он просто отсушил — сквозь куртку и комбез, блин! А потом мне еще и по предплечью прилетело — это уже когда я голову прикрывал. И по второму тоже — гоп-стопщик явно не собирался уступать инициативу и потому откровенно спамил меня небрежными хуками по разным уровням, вынуждая открыться. Впрочем, я ему такой возможности не предоставил — наглухо закрывшись, рванул навстречу, схлопотав вскользь по затылку, склинчевал, долбанул лбом в переносицу и довершил разгром коленом в пах.

Сложно сказать, что подействовало лучше, но «амбал» заметно размяк и попытался на мне повиснуть. Я же, не будь дурак, из клинча вышел и саданул раунд-киком ему по башке — чтобы уж наверняка. Вернее, попытался — именно в этот момент меня сшиб с ног оклемавшийся «тощий». Просто и без затей напрыгнув и облапив. И ведь как подгадал, гад! Не отвлекись я на «амбала», легко бы встретил наскок уже хорошо себя зарекомендовавшим фронт-киком, и вуаля! Но вместо этого я грохнулся на спину, здорово приложившись затылком об пол, а тут еще и «тощий» сверху навалился и попытался задушить — крайне неумело, пальцами, но даже так ощущения не из приятных. И взгляд безумный… черт, озверел ведь! И хрен его чем проймешь в таком состоянии… по крайней мере, на удары по ребрам никак не отреагировал… а до ушей я не дотянулся. Попытка сбить руки тоже провалилась, а в глазах между тем начало темнеть… что делать, что делать?.. Мелькнула какая-то мысль на периферии, да поймать не успел — слишком занят был попытками хватануть хоть немного воздуха.

А ведь так все хорошо начиналось! И чем закончилось — самодеятельностью! По факту, сдохну сейчас в грязном тупике в заброшенной «промке» на затерянной в космосе чужой станции… вот сейчас… вот уже… глаза закрываются…

Кончилось все внезапно — я даже сначала не понял, то ли вознесся уже, отринув бренное тело, то ли наконец дышать начал. Потом все же осознал — второе. И вдруг оказался на ногах, вздернутый мощным рывком за шиворот. Хорошо хоть, стенка поблизости случилась, и я не рухнул обратно, несмотря на подломившиеся колени. Чуть отдышавшись и сфокусировав взгляд на спасителе, я с чувством прохрипел:

— С… спаси… бо, дядя… Стью!..

— Кушай, не обляпайся, — не остался тот в долгу. — Твою мать, Алекс! Ну неужели нельзя без приключений?! Где ты эту шваль подцепить умудрился?!

— Д-думаешь, это п-простые?..

— А какие еще? — удивился напарник. — Явно не специальные. Гоп-стопники обыкновенные, безмозглые… эй, ты говорить можешь?

Это он, если что, к «амбалу» уже обращался. Ну, как обращался? Приподнял за грудки и отвесил отрезвляющую пощечину, у того только голова мотнулась беспомощно.

— Да ну их, пришибешь еще…

— Не, надо удостовериться, что это самодеятельность. — Напарник еще раз приложил «амбала» и столь же вежливо повторил вопрос: — Але, говорить можешь?

Н-да… судя по виду — вряд ли. Все-таки от души я его отделал — нос сломал, причиндалы отбил…

— Сколько вас? Еще есть кто? Ну?! — Хрясь! — Очнись уже, болезный! Да твою мать! Лёх, чем это ты его так?!

— Вручную… осторож…

На появление новых действующих лиц мистер Рэнсом отреагировал вполне для себя стандартно: прикрылся тушкой «амбала», приняв на нее сразу парочку каких-то метательных хреновин.

— …но!..

Обмякшего гоп-стопщика Стю не отпустил, так и помчался, прикрываясь им, как щитом. И за счет двойной массы и порядочной скорости просто-напросто вплющил незваного визитера в ближайшую стенку. А когда отскочил, оставив обоих отдыхать, в его руках уже хищно поблескивали узкие клинки балисонгов. Соответственно, следующую пару нападавших старикан встретил во всеоружии, закрутив смертоносный вихрь из перемещений и ловких секущих ударов — только сопли и кровавые брызги в разные стороны полетели, заляпав все доступные поверхности. Я аж засмотрелся, что и немудрено — за работой мастера, даже столь брутальной, всегда приятно наблюдать.

Впрочем, сам мастер мой ступор не оценил:

— Алекс!!! Валим!!!

И подал пример, полоснув ближайшего ворога по горлу, а второго срубив локтем с разворота. Проход на несколько секунд освободился, но сунувшийся было в него напарник сразу же попятился и заорал пуще прежнего:

— Вали отсюда! Через верх!!!

Чего?! Как это?! Куда через верх? Там же потолок… или нет?

Оказалось — или нет. Наличествовал-таки промежуток между собственно боксами, которые образовывали закуток, и межпалубным перекрытием. И даже залезть можно — вон сколько пусть и небольших, но достаточно удобных неровностей: здесь выступ, там что-то типа скобы, ну и так далее, и тому подобное. Короче, жить захочешь, вмиг заберешься на самую верхотуру. Что я и продемонстрировал, едва ли сознавая, что именно делаю. Просто через какое-то время обнаружил себя распластанным по крыше бокса, и все. Дышал еще тяжело, но это и немудрено. Что творилось внизу, я не видел, но по характерным звукам можно было довольно четко представить…

— Лёха!!! Вали!!! Ва… н-на!!! Н-на хрен!!!!

Твою мать… никак это паника в голосе «дядюшки Стю»?! Вот чего угодно ожидал, только не этого… значит, все-таки засада. И довольно профессиональная, раз уж такой монстр в нее угодил. Что-то пошло сильно не так, и чья в том вина — в данный конкретный момент вообще пофиг. Ноги делать надо. Смываться. Валить, как Степаныч велел… заглушив совесть, ага. Как? Да очень просто: вот я сейчас как спущусь с той стороны, да как вернусь, да как ударю со спины…

Блажен, кто верует — не успел я неуклюже спрыгнуть с бокса, для чего сначала пришлось повиснуть на пальцах, вытянувшись во весь рост (и все равно чуток до пола не хватило), как меня сразу же приняли. Вернее, попытались — я среагировал на возбужденное дыхание, шорох комбеза и топот стандартным боксерским нырком, умудрившись одновременно развернуться к нападавшему. Получилось удачно: довольно заморенный на вид (а иных я тут и не встречал, если честно) гоп-стопщик долбанул обрезком металлической трубы по стенке аккурат в том месте, где только что была моя голова. Отблагодарив его правой по печени, добавил с локтя по затылку, отчего парень с отчетливым гулом влип лбом в металлический лист и выронил трубу, ну а дальше вообще дело техники — стопой в подколенный сгиб и взять на удушающий. Хватит валандаться. Меня-то явно не жалеют — и ножиками швыряются, и всяким тяжелым по башке угостить норовят. Пусть теперь еще кое-кому небо с овчинку покажется…

Как незамедлительно показала практика, обрадовался я рано. Плюс к тому преступно расслабился и перестал контролировать обстановку. А потому получил по башке, и именно что чем-то тупым и тяжелым — скорее всего, таким же обрезком трубы. Но меня, судя по всему, пожалели, потому что свет не потух, хоть я и грохнулся на пол, утянув за собой полузадушенного гоп-стопщика. А дальше сработал на рефлексах, усилив нажим — если уж все равно предстоит сдохнуть, так хотя бы одного придурка с собой заберу… чтобы не стыдно было перед предками. Впрочем, и этого шанса меня лишили — незамедлительно прилетело по руке, потом еще и еще, да удачно — по отсушенному локтю. В результате вражескую шею я отпустил, и мою жертву кто-то быстро отволок в сторонку. А затем меня еще и по ребрам пнули — остервенело, да тяжеленным ботинком. И понеслось — трубой, ботинком, ботинком, трубой… по бокам, по ногам, по отбитым предплечьям, по спине — я от безысходности скрючился в позе эмбриона, кое-как прикрывшись руками, и лишь вздрагивал от каждой вспышки боли, даже не пытаясь хоть как-то переломить ситуацию. Будь у меня мгновение передышки, я бы попробовал тычковый ножик достать, хоть и не уверен, что руки послушаются… а так даже пытаться нечего, тем более что и придушенный очухался и присоединился к напарнику.

После очередного «удачного» попадания по затылку в голове оглушительно зазвенело, взгляд еще сильнее поплыл, и я далеко не сразу осознал изменение обстановки. Заключалось оно в появлении нового действующего лица — коренастого лысого мужика в стандартном комбезе и нестандартной кожанке нараспашку. Он возник в проходе, как призрак, аккурат за спинами увлекшихся гоп-стопщиков. Секунду-другую полюбовался на творящееся непотребство, потом запустил обе руки за спину, под куртку, и извлек пару… пожалуй, коротких мечей характерной изогнутой формы — вакидзаси?.. Держал он их прямым хватом, и в дело пустил вполне профессионально: тенью скользнув к более крупному гоп-стопщику, зафиксировал того обухом левого клинка за шею, потянув на себя, а правый вонзил в печень по самую рукоять. Длины как раз хватило, чтобы хищное жало вышло через пузо, брызнув на меня кровью и еще какой-то мерзкой гадостью. А потом мужик вырвал клинок из раны, ловко довернул убитого плечом и вторым мечом, подставив того под трубу оставшегося гоп-стопщика, и лениво ткнул его уже испившим крови вакидзаси под подбородок. Судя по хрусту, клинок достал до мозга, но из макушки не показался. Да и не надо — и так мгновенная смерть. На мой взгляд еще и излишне милосердная для таких уродов…

Свершив молниеносную расправу, мужик отступил ровно на один шаг, резко дернул мечами, стряхивая кровь, и не глядя убрал их за спину, безошибочно угодив в парные ножны. И одновременно с этим на пол рухнули два хладных трупа — очень эффектно получилось, я бы даже сказал, кинематографично. Впрочем, мне сейчас было не до восторгов и брутальной эстетики — все тело немилосердно ломило и простреливало вспышками боли в самых разных местах. А потому я и не сопротивлялся, когда загадочный мужик сначала вздернул меня за шкирку за ноги, а потом и вовсе взвалил на плечи, убедившись в моей нетранспортабельности иными способами. Если честно, я просто не понимал, почему до сих пор не вырубился.

Ну а потом мы куда-то бежали (условно, конечно — меня «везли», но каждый шаг «извозчика» отзывался в избитом теле), немного петляли, гремели железом и скрипели ржавыми дверными петлями — вплоть до того момента, как мой спаситель не сбросил меня с плеч, аккуратно привалив спиной к очередной стенке, и не пристроился рядом, зажав мне рот жесткой мозолистой ладонью…

Глава 3

… Не знаю, сколько я пробыл в беспамятстве — «нейр» почему-то самопроизвольно деактивировался и на мысленные приказы не реагировал. А дотянуться до сенсора оказалось выше моих сил: тело отказывалось повиноваться, мало того, еще и не ощущалось ниже пояса. А это очень плохой знак, очень — как бы позвоночник не повредили. От осознания этой пугающей перспективы я выдал сакраментальное междометие из трех букв, но получилось лишь невнятное сипение — из клубящейся вокруг тьмы вынырнула уже знакомая ладонь и в буквальном смысле слова заткнула мне рот. Я подавился воздухом и попытался прокашляться, но достиг прямо противоположного эффекта — легкие от недостатка кислорода запылали огнем, а из глаз невольно покатились слезы. В общем, целый букет. Чуть легче стало, когда я согнулся в три погибели, и неведомый благодетель постучал меня по спине. Наконец-то заработали рефлексы, и я задышал носом, благо последний оказался относительно цел — его если и задевали в драке, то исключительно вскользь. И едва в голове прояснилось, накатила боль — всепоглощающая, пульсирующая в суставах, ушибленных ребрах и отбитых потрохах. Вот это меня отделали… чудом жив остался, да и то лишь благодаря комбезу. И ног, блин, по-прежнему не чувствую!!!

— Оклемался, болезный?..

Вопрошающий говорил даже не вполголоса, а еще тише, но я его расслышал. А еще явственно различил в стандартном, вроде бы, пиджине странный шипящий акцент. Это к кому же я попал, а? Очередному алиену? Да ну на фиг, помнится, мужик это был, с двумя изогнутыми мечами. Я еще тогда про вакидзаси подумал, из тех, что с простыми деревянными рукоятками… точно! Но что здесь, во владениях Ивановых-Перовских, может делать тип из Протектората Ниппон? Это же у черта на куличках! Даже к нам ниппонцы почти не наведывались, а мы, почитай, соседи соседей, то бишь Чжунго. Да о чем это я вообще?! Ниппонцы принципиально из собственных владений предпочитали не выбираться, разве что если повоевать, да и к себе гостей пускали очень неохотно. Так и жили в добровольной самоизоляции… говорят, давно, еще на Земле, у их страны тоже был сходный период. И тут на тебе — взялись за старое. Ниппонец, значит… н-да…

— Эй…

— А?..

— Говорить можешь?

— С тр… трудом.

— Тише, бакаяро!

— Че… чего?!

— Громкость снизь, ахо! Тьфу, как это по-вашему… тупица!

— Ладно, — перешел я на шепот. — Ног не чувствую… это плохо?

— Уж точно не хорошо, — подтвердил спаситель. — Язык прикуси.

— Чего?.. Блии-и-и-и-ин!.. Ф-фух… это чем так?!

— Все ты чувствуешь, просто шок, — повеселел сосед. — Ну-ка, вот еще…

На сей раз я даже не пикнул — подумаешь, шприц в шею воткнули! Зато реально легче стало, видать, что-то обезболивающее.

— Нормально?

— Более-менее, — мотнул я головой, и та незамедлительно закружилась. — Бли-и-и-ин… ф-фух…

— Эй, ну-ка блевать в другую сторону!

— Поздно уже, — мстительно буркнул я, чуть отдышавшись. — Мы где вообще?

— Прячемся.

— Очень информативно. А от кого?

— От местного отребья. Банда из «промки», отморозки. Вы как вообще на них напоролись? Их время ночь, сейчас это постараться надо!

— Сам в шоке, — совершенно искренне ответил я. — Прицепились по дороге двое. А потом еще сбежались. На шум, наверное.

Версию с заранее организованной засадой я предпочел оставить при себе — фиг знает, что за тип, и по какой причине он вообще за меня впрягся. Может, тайный соглядатай гоп-стопщиков. Не тех, что нас приняли, а конкурентов.

— Ладно, не хочешь говорить — твое дело, — ничуть не расстроился собеседник. — А мое дело вообще маленькое: доставить тебя на Картахену.

— Куда?! — выпучил я глаза.

Сосед этого видеть не мог, но по голосу прекрасно понял всю степень моего офигения. И потому снизошел до ответа:

— Это такая станция в «золотом треугольнике», почти на границе с рёку-аси…

— С кем?!

— Ну, этими… шестиногами! Как их, симатта?!

— Гексаподы?

— Вот, они самые, — обрадовался подсказке сосед. — Территория под протекторатом Протектората Человечества. Чего?! Это прямо так в уставе написано!

— Да уж… протекторат протектората…

— Ничего смешного. Знаешь, в чем фишка? Туда нет ходу кланам. Вообще. Никаким.

— Ого!

— Вот тебе и ого… на словах это… о, духи предков, дайте памяти! А, вот: форпост Человечества, передний край борьбы за будущее вида.

— А на деле?

— На деле оплот беззакония и тотального пофигизма.

— Еще лучше… и чего я там забыл?

— Без понятия. Но Рэнсом-сан оплатил билет в один конец. Конкретно туда, если до тебя все еще не дошло.

— Там люди-то хоть живут?

— Еще как! — заверил меня сосед. — Собственно, сама Картахена нормальное местечко, с какой-никакой властью и всеми ее атрибутами. А вот территория вокруг… эхо войны. Там уже что угодно случиться может.

— Значит, дядя Стю тебя нанял… черт!!!

— Ну-ка, сидеть! Куда, бака?!

— Он же там… остался…

— Идиот, что ли? Он на себя местных тэмаэ… уродов отвлек, а потом еще и по ложному следу пустил. Хочешь все его усилия похерить?! Да и поздно уже, мы часа два как свалили.

— Но… блин! Надо хотя бы попытаться узнать, что с ним!

— Не рыпайся, и «нейр» не трогай! Как до «Спрута» доберемся, новости посмотришь в сети. Сидеть, я сказал!..

Черт, кажется, я переоценил свои силы… так что последний недвусмысленный приказ пропал втуне — я бы при всем желании не смог подняться на ноги. Вот это попадос…

— И долго нам еще?.. — через некоторое время нарушил я молчание.

Ну а чего? Дуйся, не дуйся, а информация нужна.

— В идеале до ночи, — нехотя пояснил сосед. — Путь суета немного уляжется. Симатта! Я знаю короткую дорогу через заброшенные секторы, там не перехватят. А «Спрут» без капитана все равно никуда не денется.

— Ясно… слушай, а Стю только одно место оплатил?

— Два.

Хм… значит, ничего откровенно суицидного Степаныч не готовил… реально в засаду угодили, получается?! Что-то пошло сильно не так, как я уже и говорил раньше…

— Тебя как звать?

— Э-э-э… Алекс?..

— А чего задумался-то? Память отшибло?

— Вроде нет… а ты кто?

— Зови меня Рин.

— Просто Рин? И все?

— Если не нравится просто Рин, можешь звать капитан Рин, — отрезал сосед. — Еще вопросы?

— Ты обо мне заботишься, потому что тебе заплатили?

— Именно. Теперь все?

— А ты сам откуда?

— Это к делу не относится.

— А фамилия у тебя есть?

— Спи.

— Чего?!

— Спи, говорю. Нам еще часов шесть тут торчать.

— Не хо…

Последнее, что я ощутил перед отключкой — легкое касание собственной шеи чем-то отменно твердым. Пальцем Рин ткнул, что ли?..

-//-

— Черт! Только не это!!! За что, Господи?!

— Ты чего, ахо? Совсем свихнулся от радости?

Рин… вернее, капитан Рин заботливо поддержал меня под локоть, и только по этой причине я не рухнул на колени при виде того самого «Спрута» — капитановой посудины, которую тот расхваливал на все лады весь крайний час. Хвалил бы и больше, но до того я спал, а добрались мы до укромной причальной шахты аккурат за этот временной промежуток.

Почему так долго? Так пробирались по самым… этим самым, ага. Которые матерным словом называются. А если культурно — то по откровенным трущобам. Я и представить не мог, что на какой-то станции, в общем и целом выполняющей все присущие ей функции, можно отыскать подобное. Какие-то жуткие коридоры с изъеденными ржавчиной стенами, полом и потолком. Грохочущие металлом лестницы, так и норовящие обрушиться под ногами. Тесные лазы — судя по толстому слою плесени, когда-то служившие канализационными коллекторами. Непонятного назначения помещения, чуть ли не под завязку набитые мусором… как я все это умудрился преодолеть — ума не приложу. Если честно, едва очнувшись от забытья, я чуть было не заорал в голос — настолько хреново себя почувствовал. Если до того болело местами, можно сказать, пульсировало, то теперь казалось, будто все тело горело огнем. Сдержался каким-то чудом, да еще ладонь Рина… ладно, ладно, капитана Рина! — поспособствовала. Он же и пояснил, что столь забавное ощущение ничто иное, как побочное действие нереально эффективного препарата инопланетного происхождения, которым он, Рин, меня и ширнул не далее как десять минут назад. Не пожалел ценный расходник, так что цени, ахо!

Я оценил. Без шуток. Потому что Рин не соврал. По чести, так даже и не преувеличил — чудо-средство действительно поставило меня на ноги. Тело продолжала терзать боль, но на удивление терпимая — наверное, потому что равномерная. Когда болит где-то в одном месте, поневоле на нем сосредотачиваешься, и боль усиливается. А когда вся тушка одна сплошная болевая точка, то эффект прямо противоположный — внимание рассеивается, и человек умудряется притерпеться. Вот как я, например. А еще Рин всю дорогу болтал без умолку — когда шепотом, когда чуть повышал голос, но преимущественно нудно. Надо полагать, чтобы еще сильнее усыпить мою бдительность. Этакий убаюкивающий эффект. И результат превзошел все ожидания: я почти и не опирался на попутчика, разве что в самых трудных местах. Да, хромал. Да, спотыкался. Но ведь брел же! И добрел, на свою голову…

Что еще интересного? Да ничего, в общем-то. Разве что узнал, что и на космических станциях водятся крысы. Очень много крыс! Не каких-то там инопланетных зверушек, а наших родных мерзких созданий с голыми хвостами. Адаптация, мимикрия, направленные мутации… фигня это все! Крысы живее всех живых. Ну, еще тараканы. А вот людей, за исключением Рина, не увидел ни одного. Да оно и к лучшему, однозначно.

А потом мы вынырнули из очередного проржавевшего чуть ли не насквозь технического тоннеля и оказались во вполне себе обитаемом коридоре — не самом просторном и чистом, но на контрасте с предыдущими локациями он показался мне прямо-таки раем. И люди повсюду! Вернее, разумные существа — и хуманы, и гуманоидные алиены, и негуманы — вплоть до слизней-гастроподов, живших на границе Протектората Чжунго, и даже один флеботомин — разумная колония гнуса из системы Мейген-18, что расположена аж за владениями гексаподов — навстречу попался. Я столько разных видов в одном месте еще не встречал, а потому начал откровенно торговать лицом — именно так данный процесс называл незабвенный Степаныч. В приватном, естественно, общении. И не избежать бы мне неприятностей, но капитан Рин и здесь проявил завидную предусмотрительность — отволок меня к стенке, на своеобразный тротуар, по которому мы и двинули дальше, почти никому не мешая. А я еще получил возможность опираться свободной рукой на стенные панели и почти перестал покачиваться. Если бы не распухшая рожа, вообще бы никто не догадался, что со мной что-то не так. Впрочем, всем было абсолютно на меня наплевать — по крайней мере, пока я прохожих не задевал. Ну и Рин способствовал — настолько звероватого ниппонца лично я еще не встречал. Хотя я не показатель, я в принципе выходцев из этого Протектората видел хорошо если раз десять за всю жизнь. Я имею в виду, в реале. А в кино — сколько угодно. Они что у наших, что у бриттов с дойчами очень популярные отрицательные персонажи, что неудивительно — живут далеко, с соседями не общаются, так что претензии вряд ли предъявят. Так вот, возвращаясь к Рину. Первое впечатление о нем, полученное в условиях неудовлетворительной видимости, да еще и в состоянии стресса, усугубленного многочисленными ушибами, никак не вязалось с его внешностью. Если бы я не задолжал ему жизнь и не пообщался какое-то время, то при первой встрече просто бы развернулся и побежал без оглядки. Настолько суров и брутален, ага. Посудите сами: ростом чуть ниже меня (а я и сам далеко не каланча, сказались поколения предков, родившихся и выросших в тесных коридорах космостанций или вообще космических кораблей), зато шире раза в два с половиной, если не три. В плечах так уж точно. Короткие руки, столь же короткие и чуть кривоватые ноги, заметное пузо, превращавшее капитана в ходячую двухсотлитровую бочку, и абсолютно лишенное мимики лицо, такое ощущение, что вырубленное из куска скалы телесного цвета. Глаза-щелочки. Странно бугристый гладко выбритый череп. И жесткие ниточки губ, не способных на улыбку. Хорошо хоть уши не переломаны, а то вообще бы был финиш. Не хватало разве что усов и кимоно — а так вылитый мафиозный босс из глубинки. Такой, знаете, наследник древнего клана якудза, или суровый мастер фамильной школы дзю-дзюцу, больше всего на свете любящий издеваться над учениками. Если верить синематографу, разумеется.

В общем, хорошенько разглядев своего спасителя, я испытал самый настоящий культурный шок. Контраст формы и содержания выбивал из колеи, и я то и дело напоминал себе, что рядом шагал не страшный якудза, а всего лишь честный перевозчик. Ну, по крайней мере здесь и сейчас. Чем он дома занимался — бог весть. Спрашивать я пока стеснялся. Да и вообще старался помалкивать, полностью отдав инициативу в беседе бравому капитану. Соответственно, о любимой посудине оного капитана за дорогу услыхал немало лестного. Вот только Рин так и не удосужился пояснить, что за тип корабля он так истово расхваливал. Я же решил, что он обязательно окажется чем-то экзотическим и непременно роскошным — а какие еще суда у ниппонцев могут быть? Как оказалось, очень разные. А еще я совершил роковую ошибку, поддавшись воображению.

Очень большую ошибку.

Потому и реакция столь бурная. Ну а как я еще должен был реагировать на нечто угольно-черное и бесформенное, хоть и довольно большое? Да, еще донельзя уродливое для моего избалованного строгими линиями глаза. И вообще, я же инженер с почти законченным высшим образованием, а потому испорчен человеческим техническим мышлением. Соответственно, техника гексаподов на меня неизменно навевала тоску и суицидальные мысли. Особенно после пятисуточного перехода на одном оной техники образчике. И самое плохое — кокон с гигиенической слизью. Бр-р-р-р!..

— Рин, скажи, что это шутка, — предпринял я еще одну жалкую попытку сбежать от реальности. — Скажи, что у меня зрительные галлюцинации от сотрясения мозга.

— С фига ли? — удивился мой спутник. Потом подозрительно покосился на мое вытянутое лицо и снова уставился в широченный иллюминатор, даже скорее панорамное окно, выходившее в транспортный ангар причального комплекса. — Это и есть мой «Спрут». Красавец!

— Да чтоб тебя!..

— Что бы ты понимал в хорошей технике, э! Ахо и есть ахо! Все, хорош рожи корчить, идем к шлюзу.

— Оставь меня здесь. Пожалуйста.

— Оплачено, — уперся Рин. — И теперь это дело чести. Особенно после поступка Рэнсом-сана. Он ведь тоже ронин…

— Тоже?

— А, забей! Пошли, э!

— Я не вынесу этого еще раз.

— Да чего этого?!

— Нам сколько лететь?

— Суток десять…

— Лучше прирежь меня прямо здесь.

Я с трудом высвободил локоть и уселся на пол, прислонившись спиной к стене. Причем нарочно устроился под окном, чтобы больше не видеть этого непотребства. И вообще… задолбался я. Хочется покоя. Вот сейчас глаза закрою…

— Эй! Ахо! Ты «поплыл», что ли?.. Симатта!

Ах, оставьте!.. Я устал, я ухожу… прав был дядя Герман…

— О, демоны! Ладно, уже можно…

Обеспокоенный Рин выудил что-то из кармана куртки, провел надо мной, и «нейр», до того висевший мертвой нашлепкой на шее, вдруг ожил: по моему телу пробежал луч сканера, перед глазами сформировался голографический экран с отчетом — схематичным изображением меня, любимого, с выделенными разными цветами отдельными участками тушки — и замигал красным, сигнализируя о необходимости срочного медицинского вмешательства. Но я на это мельтешение уже не реагировал — в глазах все больше темнело, в ушах поселился заунывный звон, а голова все сильнее клонилась к груди. Суету Рина я улавливал исключительно периферийным зрением. И даже успел подумать — какой странный человек, про честь помнит. Другой бы на его месте бросил проблемного пассажира и свалил в космическую тьму, благо уже оплачено… с его же слов. В общем, явно с этим ниппонцем что-то не то. Что именно, додумать не успел — окончательно вырубился.

Очередное «пробуждение» выдалось наиболее поганым — нескончаемая череда кошмаров, сдобренных отборным бредом и мельтешением не пойми кого или чего — каких-то затейливых абстракций, в основном всех оттенков черного — внезапно оборвалась, и я осознал себя… утонувшим. Ну а как иначе, если легкие наполнены непонятной жижей, она же в носу, во рту и в ушах, а стоило размежить веки — так еще и в глаза моментально натекла. Сквозь нее все было прекрасно видно, а потому я очень быстро уяснил, что слой враждебной среды надо мной не такой уж и толстый — полметра, не больше. В то же время осязание подсказало, что я покоился на чем-то твердом, вытянувшись во весь рост. Ну а дальше тело сработало без участия сознания, поглощенного дикой паникой: резко дернувшись, я согнулся в поясе, оттолкнувшись обеими руками, и сел в своем узком и длинном бассейне. Или ванной? Да без разницы! Главное, что воздуха в легких по-прежнему не ощущалось, но и вдохнуть я при всем старании не мог. Паника усилилась, потом мне резко подурнело, и я навалился грудью на бортик, с шумом опорожнив сначала пищевод, а потом с трудом выкашляв все, что скопилось в легких. И только после этого задышал нормально — ну, относительно. Подумаешь, подозрительный хрип! После всего пережитого это не более чем мелкая неприятность. Главное, что жив. И дышу, черт возьми!

Этому упоительному занятию я предавался добрых минут пять, пока в голове окончательно не прояснилось, и я с ужасом не осознал, что сижу по пояс в той самой гигиенической слизи гексаподов. Вот только бассейн ничуть не походил на ставший уже привычным кокон. Да и в общем обстановка не очень соответствовала представлениям алиенов о прекрасном. Такое ощущение, что поверх стандартной каверны-соты с хитиновой облицовкой понавешали более привычных материалов — металла и пластика, да понатыкали каких-то загадочных агрегатов, прятавших внутренности под кожухами. Плюс более привычное освещение, приятное человеческому глазу. Н-да. Медицинский отсек, что ли? Похоже… и было бы вполне симпатично, если бы не долбаная слизь! К ней просто невозможно привыкнуть! Хотя вот так, в погруженном состоянии, даже приятно. Особенно ногам и пояснице. А вот верхняя часть туловища зябнет — слизь-то испаряется. Эффект как от спиртовых притираний. А еще глаза заслезились, пришлось промаргиваться. И именно по этой причине я не сразу среагировал на гостя. А когда среагировал, чуть снова не нырнул в жидкую гадость — но в этот раз со стыда: до меня наконец-то дошло, что я абсолютно гол. Всего лишили, изверги, вплоть до «нейра»! И ведь нисколько не смутило неведомых доброхотов, что тут девчонка десятилетняя шастает…

— Привет! — радостно улыбнулось эфемерное создание. — Сидеть тут. Пожалуйста.

Хм… точно лет десять, даже с поправкой на ярко выраженную ниппонскую внешность — круглое лицо с глазами-щелочками и характерной формой губ, прямые черные волосы с вплетенными розовыми нитями и роскошнейшей челкой чуть ниже бровей, точеная фигурка… и ее не скрадывал явно ушитый под размер взрослый комбез с подвернутыми рукавами. Дополняли образ задорные кеды в цветочек и многочисленные браслеты-фенечки на запястьях.

Все понятно, папину дочку за версту видно. Хоть красотой девчонка пошла явно не в капитана Рина, но губы и глаза выдавали родство сразу же.

— Привет, — просипел я, с трудом заставив себя не пялиться на гостью. — А я вот тут…

— Сиди, — кивнула девчонка. — Польза. Лечиться.

Шипящий акцент и явно недостаточный словарный запас… блин, да она же со мной по-русски болтала! И даже «л», пусть и с трудом, но выговаривала!

— Ладно, — вздохнул я и устроился в бассейне поудобней — и чтобы не соскользнуть с бортика ненароком, и чтобы причиндалами не светить. — Гадость, конечно…

— Не ругать! — укоризненно покачала головой моя гостья. — Польза. Заживать быстро.

— Думаешь? — робко улыбнулся я, перейдя на пиджин.

— Говорить росс, — не оценила мой жест девчонка. — Пожалуйста. Тренировать.

— Хорошо, хор… кха!..

Надсадный кашель заставил скрючиться, позабыв стыд, а когда я наконец успокоился и разогнулся, девчонка окинула меня сочувствующим взглядом и пояснила на пиджине:

— Ныряй, бака! Слизь полезная, очень быстро заживляет раны. И не бойся захлебнуться, я ее сделала съедобной.

— Как-как?!

— Ну, ею дышать можно.

Ни фига себе! Это как же ее надо было кислородом насытить?! А вообще очень полезная штука, получается. Универсальная. Интересно, кто-нибудь уже додумался ее у гексаподов закупать в промышленных масштабах?

— Чего?! Эту гадость глотать?! — все же возмутился я.

— Как хочешь! — пожала плечами гостья. — Тогда хотя бы просто лежи и не дергайся. И погрузись по шейку. Если такой бака. Синяки у тебя очень красивые. А сам глупый.

— Какая добрая девочка!

— О да, я такая! Ладно, скучай дальше, мне пора.

— Пока.

Проводив взглядом что-то весело напевающую девчонку до выхода, я устроился поудобнее, все-таки последовав совету гостьи, и расслабился, прикрыв глаза. Шее жестковато на бортике, а в остальном нормально, даже более чем. Этакая приятная ломота во всем теле, не менее приятное пощипывание кожи и полное отсутствие боли… стоп! Вот с этого момента поподробнее! Совсем не болит, что ли? Ты гляди-ка!

Не поверив собственным ощущениям, я принялся прислушиваться к отдельным частям тела поочередно, но ни мышцы, ни кости, ни суставы болью не отозвались. Даже, что удивительно, внутренности не болели, хотя перед второй отключкой хотелось их все выхаркать, лишь бы избавиться от жуткой рези. Ну надо же!..

— Привет. Не помешаю?..

На этот раз остаться беспристрастным не получилось, равно как и сохранить спокойствие — я от неожиданности соскользнул с бортика и с шумом ухнул в слизь с головой. Впрочем, сразу же вынырнул и принялся отплевываться, позабыв о всякой вежливости. Ничего, мне можно, у меня стресс. И уже похоже перманентный, а не просто затяжной, как раньше бывало.

— Эй, с тобой все в порядке?

Оп-па! За меня беспокоятся! А сразу подумать и не пугать не судьба? Но нет же, вероломно подкралась и поприветствовала приятным женским голосом на чистейшем русском! Чудо, что я не захлебнулся!.. Ах, да, слизью же дышать можно… спасибо тебе еще раз, добрая девочка!

— Ф-фух!..

— Так ты в порядке?

Она издевается, что ли? И вообще, что за бабье царство? Сначала дочь Рина, а теперь его жена? Хотя вряд ли — девица, с относительным удобством устроившаяся подле бассейна на складном стуле, была слишком молода, чтобы оказаться матерью десятилетней девчонки. Плюс абсолютно ничего общего во внешности с недавней гостьей. Э-э-э… что-то туплю. Как все вышеперечисленное могло ей помешать стать супругой Рина? Вот именно, что никак.

А девица очень даже симпатичная, несмотря на отдельные недостатки вроде длинных русых дредов, которые не очень хорошо сочетались со славянским типом лица. Ну и худая слишком — вон, щеки ввалились. И глаза как-то подозрительно блестят… зеленые, кстати. Как и у меня. Не сказать, что писаная красавица, но вполне на вид приятная. А еще задорная ямочка на подбородке и рядом черная клякса — явно из той же оперы, что и пятна на промасленном комбезе. Девица механик? Или энергетик? Похоже…

— Оклемался?

— Вроде бы… ф-фух… ты зачем меня так напугала?!

— Извини, не подумала, — без капли раскаяния отмахнулась новая гостья. — Я Лиза. Элизабет Черноу, из наемных специалистов. Помощник главного энергетика на «Спруте». Но ты можешь звать меня просто Бетти.

— А можно Черная Бетти?

— Очень смешно.

— Угу. Тогда лучше Лиза. Привычнее.

— Дело твое. А тебя как зовут?

— А капитан не сказал? — прищурился я.

— До того ли ему было? — парировала девица. — Тебя еле доволокли, еще бы минут пять, и никакая чудодейственная слизь не спасла. Хорошо, Борис поблизости оказался, успел помочь. Ну а дальше… скажи спасибо Рин.

— Спасибо. А кто это?

— Ты ее видел.

— Девчонка?! Она дочь капитана?

— Угу.

— А почему у них имена одинаковые?

— Ты о чем?

— Ну…

— А, это!.. Не обращай внимания. Капитан в своем репертуаре, — рассмеялась Бетти. — Говорит, что он так врагов и злобных духов обманывает, отводит от кровиночки дурной глаз. Его полное имя Риндзи. Сугивара Риндзи. А она, соответственно, Сугивара Рин. А мы, команда, зовем их Рин-тян и Рин-сан. И сразу все понятно.

— Действительно…

— А он тебе не сказал, что ли?

— Нет, конечно! С чего бы? — удивился я. — Велел звать Рин или капитан Рин, и все. А потом исключительно про свой корабль распинался — «Спрут» то, «Спрут» сё… а на деле — алиеновская лоханка, не приспособленная для людей!

— Слишком быстро ты выводы делаешь… и просто мастерски уходишь от ответа на вопрос!

— Черт, правда?! И в мыслях не было… я Алекс. Алексей Заварзин, из наемных специалистов. Энергетик.

— Коллега, значит?

— Получается.

— Ну и нафига нам с Бобом конкурент?

— Я просто пассажир.

— Ага, капитану расскажешь.

— Я серьезно. У меня оплачен билет до Картахены в один конец. Там я вас и покину.

— Ха!.. Наивный.

— Не понял?..

— У капитана нюх на полезных кадров. Зря, что ли, он велел к тебе присмотреться?

— На предмет?!

— Естественно, профессиональных навыков! А ты о чем подумал, извращенец?!

— С фига ли извращенец? — снова возмутился я. — Как раз наоборот!

— Верю, — ухмыльнулась девица, скользнув взглядом по поверхности слизи.

Черт! Она же прозрачная, а у меня это… реакция!

— Да не робей, видали и пострашнее, — подлила масла в огонь Лизка. — Хотя при Бобе о данном прискорбном инциденте лучше молчать.

— А он кто?

— Боб-то? Борис Мягков, дядя мой. И здешний главный механик. А по совместительству домашний цербер. Уже половину команды отметелил за любимую племяшку, доверенную не менее любимой сестрой. До сих пор думает, что мое целомудрие стережет.

Ну да, ну да… при таком характере и смазливой внешности, да к такому возрасту — а девчонка, по ходу, моя ровесница или самую чуточку старше — сохранить невинность?.. Крайне сомнительно. И это еще мягко сказано. Хотя вроде не шалава, тех сразу видно — и по поведению, и по блеску в глазах. Просто нормальная здоровая деваха. Учтем на будущее. Сейчас-то вряд ли пригодится…

— Давай пока не будем, — чуть скривился я. — Я еще не готов к очередной порции звездюлин, даже от Боба.

— Да, досталось тебе знатно. Конкуренты?

— Вряд ли. Скорее, просто гоп-стопщики. Сумки им понравились.

— Ну-ну… Рин-сан предупреждал, что ты скрытный.

— Кто бы говорил… а чего он сам не пришел?

— Занят.

— А ты, значит, парламентер?

— Угу. Это моя вспомогательная функция, так скажем. Когда надо плотно и плодотворно с кем-то пообщаться, он всегда меня озадачивает.

— Думает, что его боятся?

— Внешность обманчива…

— Кто бы спорил.

— … но не из-за этого, — закончила мысль девица. — У него убеждения. Он ведь ронин.

Н-да. Это, кстати, многое объясняло. В том числе и загадочную фразу капитана Рина касательно некоего Рэнсом-сана. Родственную душу в Степаныче разглядел.

— Короче, сам он подробностями делиться не желает, по каким-то там своим соображением, а тебе о нем посплетничать не возбраняется?

— Примерно так, — не стала спорить Лизка. — Но исключительно с его благословения. Цени, это он тебе работу облегчил.

— В плане?

— Ну, ты же наверняка про нас справки наводить будешь, там, на Картахене. Все так делают. А нас там хорошо знают, и порасскажут многое. Причем наврут с три короба. А нам чужие заслуги ни к чему.

— Поня-а-а-атно!

— В общем, спрашивай. Что смогу — отвечу.

— Хм… с чего начать-то? А, вот! Вы кто вообще?

— Люди. В основном.

Н-да. За что боролся, на то и напоролся. Ладно, уточним формулировку.

— Я имею в виду, чем занимаетесь? Ну, помимо космического извоза?

— Живем, — усмехнулась девица. — Ладно, не обижайся. Мне просто скучно, а ты первый новый собеседник за целую неделю…

— Ну-ка стоп!

— Э?..

— К-какую неделю?! Я что, неделю без сознания провалялся?!

— Ну да… только не без сознания, а в медикаментозной коме, чтобы слизь лучше подействовала, причем и изнутри тоже. А как бы мы тебя еще на ноги поставили так быстро?

А ведь верно… но неделя, блин!!! Кста-а-ати! За неделю можно было очень далеко усвистеть, на пару средних прыжков как минимум. А от владений Ивановых-Перовских до «золотого треугольника» однозначно гораздо ближе. Даже до дальней его границы, той, что с гексаподами.

— А мы где сейчас?

— Сколько вопросов! — притворно изумилась девушка. — Ты же вроде нашим основным занятием интересовался?

— К черту! Где мы?!

— В космосе, — пожала плечами Бетти. — Дрейфуем на скорости ноль три от световой, чтобы потом не разгоняться для прыжка.

— А потом — это когда?

— Недели через две, думаю. Капитан особо подробностями не делился, но такое уже бывало, так что могу прогнозировать. Вы, похоже, очень сильно вляпались у Перовских, раз Рин-сан решил переждать суету. Потом рванем на Картахену.

— Две недели… твою мать!..

— Да ладно тебе, расслабься! Зато делать ничего не надо, знай в потолок поплевывай. Скучно только…

— Ну давай я буду тебя развлекать. Станешь моим гидом?

— Ха! А я-то подумала, что ты сейчас в половые партнеры набиваться начнешь! — ухмыльнулась Лизка. — Даже фразочку убойную заготовила, чтобы отшить.

— Обломайся.

— Придется. Так чем тебя две недели отдыха напрягают? Бездельем?

— Не, к этому мне не привыкать… — Упс! Спалился! Почти. — Напрягает корабль. Я до того пять суток на лоханке гексаподов провел…

— И тут уже неделю. В чем проблема?

— Тут не считается, я был в отключке! А проблема в слизи! Бу-э-э-э!…

— Да ладно притворяться! Просто представь, что это вода с растворенным мылом.

— Больше на кисель смахивает. А его я тоже ненавижу.

— Какой ты капризный, Алёша!

Тьфу! Вот так и знал, что этим кончится. Я Алекс, Лёха, Лёшка, но только не Алёша и — боже упаси! — Алёшенька. Но Лизке об этом лучше не говорить, иначе только так и будет звать. Та еще язва, как выясняется.

— Ну так что, покажешь корабль?

— Покажу, все равно делать нечего.

— Кста-а-ати! Насчет «делать нечего». Так чем вы занимаетесь в основное, так сказать, время?

— Помимо извоза? Которым мы и не занимаемся, для тебя капитан сделал исключение.

Тэ-экс, интересный фактик. Но над ним позже поразмыслю, сейчас важнее общая картина.

— Да, помимо извоза.

— Мы трофейщики.

— «Дикие спасатели»? — изумился я.

Ну Степаныч, ну дает! И ведь умудрился именно их отыскать на многолюдной станции! Или не на станции? Тогда вообще жесть — он Рина вызвал осознанно. А значит, они знакомы. Ладно, об этом буду капитана расспрашивать. Если вообще буду.

— Да нет же! — возмутилась Лиза. — Мы не спасатели, и тем более не дикие. Некого в «золотом треугольнике» спасать. А вот трофеев набрать — запросто. Только нужно места знать.

— Значит, мародеры?

Черт, это куда хуже «диких». Вот я попал!

— Мародеры грабят мертвых. А мы никого не грабим, мы ищем бесхозное добро, на которое уже давно никто не предъявляет прав. Последняя официальная компания, занимавшаяся расчисткой «золотого треугольника», обанкротилась лет пять назад. И концессию никто не перекупил, что характерно. Знаешь, почему?

— Без понятия.

— А потому что ловить уже нечего. Все, что было человеческого и относительно целого, выгребли. Остался исключительно некондиционный мусор, который только на переплавку. А это для крупной компании не рентабельно.

— А вы, значит, его собираете? Ну и назвались бы мусорщиками!

— Нет, Алексей, ты не прав! — покачала головой моя собеседница.

Прикольно, кстати — дреды весьма забавно при этом заколыхались, а парочка упала на глаза. Их Лизка машинально откинула характерным жестом.

— И в чем же именно? — подначил я.

А что? Развлекаться, так по полной. И раз интим не светит (но это не точно!), так хотя бы языками почесать.

— Мы не собираем мусор. Ну, не весь подряд. Мы осваиваем ресурс рёку-аси.

— Гексаподов, что ли?

— Именно. В отличие от человеческой, брошенной техники шестиногов в «треугольнике» очень много. Они просто никогда не заморачивались с ее сбором и ремонтом — ни во времена конфликта, ни после.

— Стоп-стоп-стоп! Какой конфликт? Не было никакого конфликта! С алиенами так уж точно — у меня дед служил в объединенном флоте. Это уже потом наши с бриттами и дойчами передрались!

— Да откуда ты такой наивный?! — удивилась девушка. — Из Магелланова облака свалился?..

— Не важно…

— Как скажешь… но касательно реальной истории я тебя все-таки постараюсь просветить. Естественно, официального конфликта с гексаподами не было. Зато был неофициальный, их внутренний — два крупных Улья чего-то не поделили. И сцепились со страшной силой. И как раз там же, где уже давно между собой люди грызлись. Спрашивается, кто будет разбираться, если на тебя прет чужая армада, да еще и в зоне боевых действий? Соответственно, и не разбирались, воевали по принципу «убивай всех подряд, Бог на небе рассортирует».

— И шестиноги это стерпели?

— Конечно! А кто бы впрягся-то? Оба Улья в процессе войнушки были уничтожены подчистую, до последней особи. А другие Ульи за них не в ответе. И на имущество истребленных не посягают. У них такого понятия, как право наследования, в принципе не существует. Смекаешь?

— То есть все, что осталось от гексаподов — реально бесхозное? Приходи, кто хочешь, бери, что хочешь?

— Именно. Но есть одна ма-а-а-аленькая проблемка: взять еще надо уметь. Мы — умеем. И это, кстати, целиком и полностью заслуга семейства Сугивара.

— Значит, «Спрут» — один из трофеев?

— Да, причем самый первый. Он сумел позвать Рин-тян.

Черт, голова закипает от такого вороха информации. Вот как это так — позвать? Корабль что, живой? Вот где бред!..

— Ай!!!

— Чего?

— Жжется!

— А ты про «Спрута» гадости не думай, — посоветовала Лизка. — Он этого не любит. Его уважать надо, и тогда он станет уважать тебя.

— Бре-э-эд… ай!!!

— Ну-ну, продолжай в том же духе.

— Ладно, все! «Спрут» хороший! «Спрут» уютный! Мне тут нисколько не скучно!

— Вот то-то же. На чем я остановилась?

— «Спрут» сумел позвать Рин-тян.

— Ага. Ей на тот момент было четыре. И они с Рин-саном всего год как объявились на Картахене. О жизни до «золотого треугольника» капитан не распространяется, так что можешь не спрашивать. Возможно, когда-нибудь сумеешь завоевать доверие Сугивара и тогда узнаешь много интересного. Только потом поделиться не забудь.

— Обязательно.

— В общем, Рин-тян перевозбудилась. Рин-сан подумал, что у нее галлюцинации и вообще она какую-то заразу подхватила. Но врачи ничего не нашли, а девчушка продолжала его куда-то звать. А он возьми, и согласись. Нанял «дикого», добрался до нашего красавчика, проник на борт… а дальше они с Рин-тян породнились.

— Кто? Рин-старший? Он же и так ее отец!

— Да не, Рин-тян и корабль. Ну, по крайней мере, она именно так этот процесс описывает. Дальше больше: Рин-сан при помощи дочери кораблик реанимировал и сумел перегнать на Картахену. А потом Рин-тян договорилась со «Спрутом», что он позволит интегрировать в свою структуру сторонние элементы. И закипела работа, да такая, что тому «дикому» пришлось еще полгода Рин-сана по «золотому треугольнику» таскать. А потом уже уходить жалко стало, и теперь мы с Бобом здесь. Ну и еще кое-кто, общим числом девять. Потом я тебя с основным контингентом познакомлю.

— А говорила не «дикие»…

— Это было давно и неправда. Я была молода и неопытна, попала под тлетворное влияние дядюшки.

Хм… а вот это мне очень даже знакомо. Но лучше промолчу, от греха.

— Еще вопросы?

— Э-э-э…

— Чего-то ты бледный… загрузила, да? Тогда пойду, а ты отдохни немного. Рин-тян сказала, что к вечеру можно будет тебя из медотсека переселить в нормальную каюту, так что часов пять у тебя еще есть. Не упускай лишнюю возможность здоровье поправить.

— Ла-а-адно!.. — Блин, что-то и впрямь в сон потянуло. Подозрительно как-то. Опять шуточки «Спрута»? — А можно еще один вопрос? Последний?

— На свидание не пойду. Даже на Картахене!

— Да не, я не о том.

— Правда?

— Правда. Почему дреды?

Ха, все-таки я умудрился поставить девицу в тупик! Молодец, Лёха.

— Слушай… тебе вот реально интересно?

— Конечно! Так почему дреды?

— А что, лысой ходить, что ли?

Аргумент. Но хотелось бы подробностей, о чем я и просигнализировал собеседнице донельзя заинтригованным видом.

— Ну ты же наверняка знаешь, что у нас с водой проблемы, — нехотя признала Лизка. — Всем «Спрут» хорош, а с водой траблы. Мы, конечно, кое-какие хумановские системы поставили, но у них и производительность ограничена, и ресурс. Много ли с разрозненных обломком поснимаешь? А с финансовыми вливаниями из иных источников у нас туговато. Вот и приходится себя… ограничивать. И если уж выбирать, то пусть лучше будут дреды, чем совсем без волос.

Точно! Рин же абсолютно лысый! А других мужиков на борту я еще не видел.

— А как же Рин-тян?

— Она особый случай. С ней корабль дружит, и потакает ее маленьким слабостям. Поэтому она может управлять слизью, например, при желании сделать ее жидкой, как вода. И такой же текучей. Или кислородом насытить, как в твоем бассейне. Плата за неудобство — после того, как они «породнились», что бы это ни значило, Рин-тян не может уходить от «Спрута» далеко.

— У них, получается, симбиоз?

— Получается, да. Ну что, я пойду?

— Иди, — вздохнул я. Терять интересного собеседника не хотелось, но я уже и сам чувствовал, что с новыми впечатлениями перебор. — Вечером увидимся?

— Скорее всего. Кто-то же должен тебе каюту показать… ладно, пока.

Скука. Вот что я о ней знал раньше? Что она в принципе бывает. Дома, понятное дело, скучать не приходилось — я всегда мог найти себе занятие по душе. Конечно, были проблемы личного характера, например, после смерти семьи, да и потом периодически депрессняк наваливался, но чтобы скучать?.. Так что впервые я познал скуку совсем недавно, на том самом лайнере гексаподов, что носил гордое имя «Пронзающий пространство». Плюс кокон со слизью, и готово — всепроникающая неприязнь на всю оставшуюся жизнь. Именно поэтому была такая реакция на «Спрута». Повезло еще, что первую неделю я провел в отключке, иначе бы уже давно с ума сошел. А ведь впереди еще две! Так что Лизке на ее подначки насчет нюха капитана Рина на кадры я отвечал вполне искренне. Какая на фиг работа?! Доберусь до Картахены, и поминай, как звали! Каким бы крошечным ни оказался форпост человечества, все равно это лучше алиеновского корабля, на котором проблемы не только с водой, но и с нормальными людьми.

Вот именно так я и думал, пока валялся в бассейне с целительной слизью. Целых, мать их так, пять часов! Не соврала Лизка! Пытался заснуть, но не преуспел — мне постоянно казалось, что стоит только расслабиться, и я снова ухну в слизь с головой и непременно ее наглотаюсь. А этого отчаянно не хотелось — несмотря на всю ее пользу, мозг реагировал исключительно на внешние проявления, вызывавшие однозначно тошнотворные ассоциации. Хорошо хоть она без запаха, а то бы вообще труба!..

Короче, снова навалилась скука, перемежаемая редкими вспышками паники. А еще совесть вдруг проснулась — я соизволил задуматься о судьбе Степаныча, о котором даже не поинтересовался во время импровизированного интервью. Помнится, капитан Рин пообещал, что я все узнаю из новостей, но «нейр» исчез. Да если бы и был в наличии, очень сомнительно, что из открытого космоса, на неизвестном удалении от ближайшего обитаемого объекта, я сумел бы поймать сигнал ретранслятора. Проще думать о всяком нехорошем и накручивать самого себя. А что? Хоть какое-то развлечение…

В общем, к тому моменту, когда в медотсек заявился капитан собственной персоной, я уже был готов порвать его голыми руками. Ну, или глотку перегрызть — опционально. Но в очередной раз просчитался: Рин-сан оказался весьма продуманным типом и приперся не один, а в компании двух уже знакомых мне девиц — Рин-тян и Бетти. Правда, те скромно теснились у него за спиной, явно опасаясь приближаться к бассейну. Зато я сразу вспомнил про стыд и с надеждой уставился на объемный сверток в руках кэпа. И не просчитался: в нем оказалась моя собственная одежда, тщательно вычищенная и даже отглаженная. Включая труселя и носки, ага. Боюсь даже представить, кого именно Рин-сан озадачил постирушками. Одеваться, кстати, пришлось при всех, но девицы целомудренно отвернулись и пялились исключительно в потолок. А на кэпа плевать, что он мог нового увидеть? Но и тут капитан умудрился порвать шаблоны: чуть ли не за шкирку выудил меня из слизи и принялся тщательно осматривать, в буквальном смысле слова со всех сторон. Пару раз даже ткнул стальным пальцем, заставив поморщиться. Несмотря на откровенно скептическое выражение лица кэпа, осмотр завершился благополучно — доктор Рин патологий не выявил. Такое ощущение, что это его даже расстроило. По крайней мере, жест, которым он велел мне одеваться, выглядел раздраженным.

Повторного приглашения я дожидаться не стал, торопливо натянул все, что смог, включая ботинки, накинул куртку и совершенно неосознанно застыл по стойке «смирно», разве что доложить о готовности постеснялся. Но кэп и сам это увидел. И даже наградил — реквизированным «нейром». И все это молча и с серьезной рожей. Вот это выдержка, право слово! Девчонки все время о чем-то шептались, то и дело прыская со смеху, стреляли глазами, а Лизка даже подмигнула, а этот хоть бы хны! Да и потом, когда мы с ним вышли из царства эскулапа, не проронил ни слова.

Девчонки, кстати, остались в медотсеке. Интересно, зачем?..

Именно этим вопросом я и терзался всю дорогу. Не такую уж и близкую, как выяснилось: мы порядочно попетляли по коридорам, перемежавшим в отделке хитин с пластиком и сталью, дважды воспользовались лифтом, и только затем оказались на жилой палубе — по факту довольно просторном зале в форме вездесущей соты. На каждой ее стороне обнаружилось по паре дверей — точно таких же, как на «Пронзающем пространство», со всеми сопутствующими спецэффектами. Впрочем, к ним я уже привык, так что смутить меня в очередной раз у капитана не вышло. А вот дальше начались сюрпризы.

Сначала кэп провел странный ритуал, призванный связать замок с моими биометрическими параметрами. Потом, едва мы оказались в каюте — абсолютно пустой соте, только раз в десять меньшей, чем общий зал — позволил мне активировать «нейр», который благополучно законнектился с местной сетью. И тут я с изумлением обнаружил, что связь с ретранслятором присутствует, и можно в любой момент влезть не только на официальные ресурсы, но и в даркнет с головой погрузиться. В остальном же система управления каютой оказалась мне знакомой, разве что выбор интерьеров для голопроектора оказался очень куцым и неудобоваримым — в основном пейзажи миров, принадлежавших гексаподам. С трудом остановившись на более-менее нейтральной картинке, я одним касанием сенсора на панели преобразил угрюмую соту в нечто обитаемое и поспешил рухнуть на тахту, выросшую из пола — ну, или что-то, очень на нее похожее. Кэп же предпочел полупуфик-полукресло. Устроившись поудобнее, Рин-сан смерил меня внимательным взглядом и поинтересовался:

— Ну, как тебе?

Признаться, я ожидал чего-то более конкретного, а потому в первый момент даже растерялся — кто его знает, что у него на уме? Может, он моим впечатлением о его дочери интересуется. Или результатами смотрин Лизки-Бетти. А может и вовсе удобствами.

— У тебя просто реакция была забавная на старину «Спрута», — пояснил Рин, так и не дождавшись ответа.

— Э-э-э… кхм…

— Не нравится? — посмурнел капитан.

— Я еще не определился.

— Пора бы уже. Неделя прошла.

— Это точно, — не стал я спорить с очевидным. — Вот только я ее совсем не помню. Кстати, от Сте… хм… От Рэнсома новостей нет?

— На связь со мной он не выходил, — помотал головой Рин-сан. — В сети тоже молчат, хотя я специально локальные сайты проверил в первый же день полета. И до сих пор проверяю.

— Думаешь, он жив?

— Пятьдесят на пятьдесят. Для верности надо бы сервер эсбэшников ломануть, но ширины канала не хватает. Да и скорость передачи данных далека от идеальной. Симатта! Говорил же ему, не рискуй!

— Так ты знал Рэнсома? Ну, до того, как он тебя нанял?

Вопрос с подковыркой, согласен. Вот заодно и поглядим, как выкручиваться станет…

— Ты точно хочешь это знать? — поднял на меня угрюмый взгляд Рин.

— Не очень. Но Лизка проговорилась, что вы обычно извозом не занимаетесь. Так что для нас ты явно сделал исключение. Так что скажешь?

— Мы прилетели за вами. Целенаправленно. По вызову Рэнсом-сана. И да, я его знал раньше, правда, под совсем другим именем. И не виделись мы уже лет… нет, не буду врать. Но больше десяти точно. А недели полторы назад он вдруг вышел на связь и сказал — Риндзи, лучший враг мой, прилетай. И дал координаты. Естественно, я все бросил и рванул на зов. И все бы закончилось хорошо, если бы мы сразу же со станции свалили. Но ему зачем-то еще целые сутки понадобились — уж не знаю, за каким хреном. Видимо, дела тайные и темные. Мне же было непринципиально, и я воспользовался моментом, чтобы пополнить кое-какие запасы. Симатта! Если бы я только знал, к чему приведет это промедление!

— И что бы ты тогда? Заставил Стюарта силой?

— Это бесполезно, — вздохнул Рин. — Плавали, знаем. Попробовал бы на совесть надавить. Глядишь, и получилось бы.

— А зачем ты мне сейчас это все рассказываешь?

— Не знаю. На жалость давлю?.. А смысл?..

— Во-во…

— Не, скорее пытаюсь воззвать к твоему разуму. Я ведь согласился вам с Рэнсомом помочь не просто так. Он посулился отплатить службой. А у меня сейчас как раз напряг с персоналом, и как назло кое-какие терки намечаются с коллегами по опасному бизнесу. Бетти тебе рассказала, чем мы занимаемся?

— В общих чертах.

— И ты не заинтересовался?

— Не-а.

— А почему?

— Из-за него, — поднял я глаза к потолку. — Во-первых, не нравятся мне корабли гексаподов, на подсознательном уровне не нравятся. Извини, «Спрут», но это так. Во-вторых, здесь нет условий для моей работы. Стюарт не говорил, чем я планирую заняться?

— Напрямую — нет. Упоминал, что в случае трудоустройства тебе нужен будет доступ к кое-какому специфическому инструментарию и не менее специфическим базам данных. Но с этим вообще никаких проблем, можешь мне поверить.

— Все же воздержусь. Не хочу вас лишний раз подставлять. Я очень опасный пассажир. А как работник — вообще ходячая бомба замедленного действия.

— Ха! Нашел, чем напугать! Меня зовут Риндзи, а не Рэйдзи, и я не псих! Поверь мне, ахо — очень трудно чем-то напугать человека, объявленного вне закона. Человека, который теперь верит исключительно былым врагам, а былых соратников на дух не переносит. В таких обстоятельствах даже честь — всего лишь пустой звук.

— Есть еще одна причина.

— Надеюсь, столь же «веская»? — с неприкрытой иронией уточнил Рин.

— Более чем, — не повелся я на подначку. — Рэнсом-сан учил меня, что нельзя использовать самый очевидный вариант. А ты, капитан Рин, вместе со своим «Спрутом» именно он и есть. Так что не судьба. На Картахене я вас покину.

— Ты упускаешь из вида одну маленькую деталь.

— Вы не самый очевидный вариант, а как раз наоборот? И с чего ты так решил? Только лишь потому, что его организовал дядюшка Стю? Я бы согласился, будь он сейчас здесь, с нами. Но его нет, как нет и хоть какой-то определенности. Одно дело, если он убит — нет человека, нет проблемы. Но, зная его, в это очень трудно поверить. Более реальный вариант — он в плену. В руках у тех уродов, что организовали засаду. Что? Скажи еще, что не в курсе!

— В курсе, — не стал отрицать очевидное Рин. — Рэнсом-сан успел отправить сообщение и перенацелить на тебя. Присвоил, так сказать, тебе высший приоритет. Поэтому я решился на убийство.

— В общем, если Стюарт жив, то он потенциальный источник информации. Мало того, может привести «хвост», хоть я в это и не очень верю. Но подстраховаться обязан. Если я буду в свободном плавании, он не сможет, пусть даже и невольно, вывести преследователей на вас.

— Зря ты думаешь, что мы не способны постоять за себя.

— Я так не думаю. Зато думаю о неизбежных потерях. Поверь мне, я знаю, что это такое…

— Я тоже.

— Вряд ли… впрочем, не будем сейчас об этом. В общем, я решил. На Картахене я уйду. Попробую устроиться самостоятельно, благо финансы позволяют.

— Лучше, чем у нас, ты спрятаться не сможешь.

— А я и не собираюсь прятаться. Я собираюсь создать крепость. Свою собственную крепость. И набрать армию, крайне желательно — верную.

— Что ж, весьма достойная цель! — поднялся Рин с кресла. — Не смею больше настаивать. Симатта!..

Н-да, обломал дяденьку со всех сторон. А ведь он реально на меня надеялся. Вот странный… мог бы и рассказать, что ему надо. Если действительно намерен сотрудничать, я имею в виду.

— Да, еще одно! — развернулся кэп от двери. — Капсула высшей защиты вон в той стене, под панелью. Пульт найдешь. Вон там — холодильник. А там — санузел. Порадуй желудок, а то он у тебя уже атрофировался, наверное.

И откуда у меня чувство дежавю? Вы не знаете?..

… Растворившаяся перед капитаном дверь уже давно вернулась в исходное монолитное состояние, а я все валялся на тахте, уставившись в потолок. Мыслей почти не было, разве что какие-то совсем уж мимолетные и абстрактные. Не хотелось ничего. То есть абсолютно. Казалось бы, квинтэссенция скуки — но ведь нет! Время текло отменно неторопливо, но при этом совершенно не ощущалось. Этакие грезы наяву. Или медитация, если верить учителю фехтования… так я и уснул, не раздеваясь. Даже перекусить забыл.

Зато утром проснулся свежим и полным сил, что счел хорошим знаком. И ведь не ошибся, что характерно! Остаток полета, те самые две недели, пролетели так, что и не заметил.

-//-

Как это обычно и бывает, при более близком знакомстве нечто ужасное и даже отвратительное, типа икры псевдоосетра под коррундскую настойку, оказывается «на вкус» не таким уж и страшным. Так получилось и у нас со «Спрутом». Впрочем, и неудивительно — одно дело торчать безвылазно в каюте с минимумом удобств, да еще и без нормальных гигиенических процедур, и совсем другое, когда лично тебе доступ открыт почти всюду. Ну, за исключением кают экипажа, да и то не всех. Например, тот же Боб Борисыч, при первой встрече едва не отвесивший мне смачных люлей (хотя он старался, да), очень скоро со мной подружился. Как итог — ближе к концу путешествия я по факту переселился к нему, возвращаясь в собственный жилой бокс только поспать да оправиться. И ладно бы только я — Лизка из дядькиной каюты тоже почти не вылезала. А причина тому очень проста — в жилище главного механика дублировались пульты управления всеми жизненно-важными системами корабля, особенно интегрированными, то бишь человеческого производства. Мало того, и собственно бокс представлял собой стандартный модуль типового боевого фрегата Протектората Росс, в свое время демонтированный с обломка, найденного в «золотом треугольнике». В общем, в берлоге старого Боба я отдыхал душой. А в свободное от болтовни с механиком время исследовал собственно корабль-акцептор — лоханку, близкую по массо-габаритным параметрам и функционалу к человеческим крейсерам. Что характерно, вооруженную до зубов, вернее, до мандибул — как-никак, «Спрут» по происхождению чистокровный «гексапод», хоть впоследствии и мутировавший в «неведому зверушку». Правда, за ненадобностью большую часть наступательного вооружения капитан Рин деактивировал, оставив про запас десяток ракет класса «космос-космос», а вот оборонительные системы пребывали в полной готовности. Зачем он это сделал? Да элементарно — высвободил процентов тридцать мощности энергоблока, которую теперь можно было пустить на что-то полезное, например, на жизнеобеспечение обитаемой секции. В результате автономность «Спрута» превысила все разумные пределы. На нем при желании можно было половину рукава Ориона пересечь, благо источник халявных топливных элементов под рукой. Прошвырнулся по «золотому треугольнику», обшарил пару-тройку бесхозных «гексаподов», и снова на год обеспечен. Если не больше. Плюс теперь в полном распоряжении капитана были обширные оружейные погреба, ранее занятые всякой смертоубийственной всячиной. Грузи, не хочу. А если планировался более-менее короткий выход за «лутом», ту самую мощность проще простого подвести к маршевым движкам и набрать «предпрыжковую» скорость раза в два быстрее любого конкурента. Тоже очень важная способность — не зря говорится, что в большой семье клювом не щелкают. А сообщество «трофейщиков» Картахены — именно что большая, пусть и не совсем дружная, семья. И тут уж знай, не зевай — на любую потенциально полезную находку коллеги Рина со товарищи слетались в буквальном смысле слова роем. Как мусорные брахицеры, ага.

В общем, к концу путешествия я по уши влюбился в «Спрута». Он оказался настолько непохожим на все, что я изучал до того, что просто дух захватывало. А изучал я, как вы понимаете, очень много различных конструкций хуманов — по факту все, что в настоящее время активно эксплуатировали Протектораты. За исключением, разве что, кораблей ниппонцев. Но такими знаниями не мог похвастаться никто из гайдзинов, не то, что обычный студент Транспортной академии. Ладно, ладно, не совсем обычный. Но эта необычность абсолютно не касалась умственных способностей. Просто у меня был свободный доступ к любым базам данных клана, вот и все. Плюс неуемное любопытство и не свойственная в иных делах торопливость — я впитывал знания как губка. Но и меня понять можно, ибо есть причина. Даже дядя Герман со временем смирился с моей одержимостью, и сумел понять и простить. Или нет?..

Бог с ним, с дядей Германом. Тем более, что он не стал поднимать бучу, когда выяснилось, что меня не удалось прищучить по прибытию на станцию Ивановых-Перовских. Этот факт вообще нигде и никак не афишировался, равно как и исчезновение наследника клана, то бишь меня. Где-то в кулуарах, естественно, циркулировали самые разные слухи, но достоянием широкой общественности они пока не стали. Хотя и этот момент недалек — должен же дядька как-то объяснить мое отсутствие на «Савве Морозове»? И вариант тут, по сути, ровно один — объявить меня пропавшим без вести. Пропал, и все. Нету Алекса. Куда делся — без понятия. Убийство? Какое убийство, вы о чем? Предъявите тело, прежде чем в таком обвинять. Пустить посмотреть? Да пожалуйста! Вот покои, вот основные места пребывания, вот записи с видеокамер. Вплоть до последней отслеженной секунды — вошел на территорию Транспортной академии, и исчез. Сбежал? Почему нет?.. По какой причине? Да кто их поймет, молодых да ранних? Взбрела в голову блажь какая-то, и поминай как звали. В любом случае, какова бы ни была причина, наследник не вступил в права собственности. Не принял бразды правления кланом. А безвластие недопустимо. Поэтому что? Правильно. Пока его нет, вся полнота власти у регента. Ну, а не объявится в течение предусмотренного Кодексом времени, так кто ж ему виноват? Придется регенту взвалить на свои хрупкие старые плечи бремя власти на постоянной основе…

И тут дядька прав — у меня всего три года. Потом уже можно будет не рыпаться, никакой суд мне ничего не присудит. Сам сбежал, сам хозяйство бросил. А Герман Романович подобрал — по доброте душевной и из чувства ответственности. Тем более, и право имел, ибо следующий в очереди на наследование. Вот как-то так.

Из этого обстоятельства, кстати, следовал один важный вывод — продержаться мне надо именно эти три года. Продержаться в смысле выжить. Ну а дальше моя смерть никому не будет нужна. Хотя я и сейчас в сомнениях — едва получил доступ к даркнету, незамедлительно обшарил все новостные ресурсы «охотников за головам». И знаете что? За меня до сих пор не объявлена награда! Причем ни за Александра Завьялова, ни за Алексея Заварзина. Так что опасаться загонной охоты не приходилось, равно как и шарахаться от каждого шороха. По крайней мере, в ближайшей перспективе. И это еще больше сбило меня с толку — ну, дядька, ну сукин сын! Вот как понять, что он замыслил? С одной стороны, вроде как благословил на бегство, и даже удачи пожелал, плюс не стал усложнять сверх меры жизнь. С другой — засада-то на нас со Степанычем была! И никто из гоп-стопщиков жалеть нас не собирался. Можно сказать, повезло мне. Чудом ушел. А вот Степаныч… черт, опять напомнил! Ладно, Герман Романович, пусть счет к тебе и не очень велик, но как минимум по одному пункту я тебе предъявлю, причем серьезно. Со временем.

Впрочем, про вероломного дядьку я почти и не вспоминал — до него ли, если здесь ТАКОЕ?! С тех пор, как я вырвался из плена бассейна с живительной слизью, скучать не приходилось от слова вообще. Мало того, я пребывал в состоянии перманентного офигения — от окружающих чудес попросту дух захватывало. Синтез человеческих и инопланетных технологий это что-то с чем-то! Но самое удивительное — симбиоз двух разумных систем: обычной хумановской девчонки и боевого искина гексаподов. Как они умудрялись между собой общаться, особенно на начальном этапе — ума не приложу. Потом-то, понятно, друг от друга нахватались всякого, и дело пошло веселей. Но все равно многого я не понял, несмотря на то, что Рин-тян оказалась очень для своих лет хорошей рассказчицей и на подробности не скупилась, особенно в отношении инопланетной части корабля. Куда мы с ней только не забирались! И именно в ее компании я совершил первое из великих открытий — как водится, совершенно случайно. Хотите подробностей? Извольте…

Коридоры. Они присутствовали в моей жизни всегда, впрочем, как и в жизни любого другого обитателя космической станции, выбиравшегося на поверхность планеты не просто от случая к случаю, а крайне редко. А то и вовсе не выбиравшегося — встречались и такие уникумы, продубленные космическими ветрами, прожаренные космической же радиацией и высушенные тысячекратно регенерированным воздухом из вентиляционной системы. Этакие близнецы из пробирки, выросшие при стандартном g в двадцатичетырехчасовом суточном цикле и в условиях необходимого минимума всего остального. И этим они, кстати, очень сильно отличались от «планетчиков», зачастую обитавших в весьма разнообразных условиях, начиная с силы тяжести родного мира и заканчивая спектром светила. А еще люди со станций отличались характерной походкой и обостренным чувством пространства, развившимся, такое ощущение, из самой обыкновенной клаустрофобии. И если «планетчик», даже типичный горожанин, привыкший к относительной тесноте, запросто мог зацепиться лбом о притолоку или врезаться плечом в стену на простейшем повороте, то урожденный «станционщик» никогда и ни при каких обстоятельствах подобного старался не допускать. Ключевое слово «старался». Другое дело, что далеко не всегда это получалось. Тем не менее, обитатели станций всеми силами стремились избегать непредвиденного контакта с твердыми поверхностями, и причин тому было целых две: во-первых, стремно, во-вторых, чревато. Сложный техногенный объект, висящий в космосе, да еще и функционирующий в режиме двадцать четыре на семь круглый год (естественно, стандартный) — постоянный источник немеряного количества опасностей. В центральных секторах еще ничего, там двойные и даже тройные системы контроля, да и разгерметизация не грозит. А вот ближе к периферии, где люди не живут, а исключительно работают, разнообразные инциденты случаются с завидным постоянством, до сотни за сутки. Впрочем, данный показатель коррелируется как с размером станции, так и с ее возрастом. Ну и человеческий фактор имеет место, как же без него?.. И вот там, в окраинных секциях, на внешних палубах или вообще в стыковочных рампах и погрузочных стрелах, зевать себе дороже. Там любое, даже самое легкое взаимодействие со старой стеной может закончиться микроскопическим повреждением загерметизированного комбеза, которое сразу и не заметишь, а потом будет поздно — при перепаде давления оно может превратиться в весьма значительное, и здравствуй, удушье! Или отравление какой-нибудь дрянью. Или переохлаждение. Или… да еще миллион всяких гадостей.

Плюс еще один немаловажный фактор, на сей раз исключительно психологический — постоянная скученность и теснота приучают ценить личное пространство. Причем не только свое, но и каждого встречного, поэтому толкотни в местах обитания коренного населения станций не бывает никогда. Ну а если намеренно задеть кого-то плечом — так вообще труба! Минимум мордобоем закончится. Вот пассажирские терминалы с транзитниками, из которых львиная доля мигрирующие «промышленники», совсем другое дело. А еще у нас, «станционщиков», особое отношение к одежде. К любой. Будь то повседневные джинсы с футболкой, или деловой костюм, да, в конце концов, специализированный рабочий комбез! Одежда — это не только физическая защита, но и ментальная оболочка, футляр, нечто твое и только твое, куда нет хода никому другому. И вне собственного жилища мы оголяемся очень неохотно. И это еще мягко сказано. В том числе и по этой причине нам трудно на планетах, особенно тех, что отличаются мягким климатом. Я лично представить не могу, как это — рассекать по общественному пляжу в одних плавках. Дикий дискомфорт сразу же, и как следствие — депрессия и рухнувшее ниже плинтуса настроение. И небо… невероятно высокое, плюс необъятный горизонт. Да, клаустрофобией мы не страдаем, мы ею наслаждаемся, но вот агорафобия — совсем другое дело…

В общем, не удивительно, что при таких привычках я освоился на «Спруте» очень быстро, особенно в «очеловеченной» части, которую исследовал в компании Лизки. А вот с непосредственно кораблем-акцептором пришлось несколько труднее — очень уж здешние лазы от привычных коридоров отличались, напоминая скорее пещеры или норы, отделанные в равной пропорции чем-то хитиноподобным и на вид каменным. Или даже костяным, буэ-э-э!.. Утрирую, конечно. Но все равно отвращение приходилось периодически перебарывать, что чрезвычайно веселило Рин-тян. Какой странный парень! Мало того, что гайдзин (это вообще не показатель, все такие, за исключением Рина-старшего), так еще и «Спрута» боится! А бояться такого няшку может только… совершенно верно. Именно так она мне и заявила, когда мы оказались в очередном затерянном в недрах корабля лазе:

— Ты глупый, Алекс-сан! Очень глупый!

И счастливо рассмеялась.

Хотел бы я так просто решать все проблемы… нашел самое очевидное объяснение — и рад. Но я, к сожалению, уже далеко не десятилетний ребенок, кое-чего повидал на своем веку. А еще последние пять лет провел в атмосфере перманентного стресса. Другой бы на моем месте однозначно оскорбился и постарался поставить зарвавшуюся малолетку на место, но я лишь усмехнулся в ответ.

— То есть ты согласен, что глупый? — не пожелала униматься та.

— Смотря в чем, — пожал я плечами. — Видишь этот лаз?

— Это не лаз, это вспомогательный технический туннель для обслуживания модуля подпространственной связи, — строго поправила меня девочка.

В вопросах, касавшихся устройства корабля, она не терпела ни малейшего небрежения, и тем самым подкупала мою технарскую душу еще больше. А контраст няшной внешности с неизменной пушистой челкой и пухлыми щеками с выдаваемой информацией получался вообще убийственный. Это как если бы пятилетняя девчушка поясняла седовласому профессору основы теории относительности Эйнштейна.

— Ладно, пусть будет туннель, — не стал я спорить. — Глядя на него, я думаю, что оказался в муравейнике…

— Где?!

— Ну, это такое жилище мелких насекомых… на некоторых планетах обитают. Они строят большие такие муравьиные кучи… вот если ее разрезать поперек, там почти такая же картина будет, как в «Спруте».

— Не надо «Спрута» резать! Ты совсем глупый?! Он же нас защищает!

— Да это-то понятно, — отмахнулся я. — Любой корабль защищает…

— А «Спрут» особенно! Он умный!

— Ты уже говорила.

— И еще раз повторю, мне для глупого гайдзина не жалко! «Спрут» умный! А если ты и дальше будешь болтать глупости, я попрошу его не помогать тебе.

— В смысле?! Я что-то пропустил? У нас тревога?!

— Нет тревоги, успокойся. Но если вдруг будет… «Спрут» тебя не укроет.

— Хм… а как именно? — заинтересовался я.

Если честно, вопрос безопасности меня занимал с самого первого дня. Ну, то есть, когда я из медикаментозной комы вышел. Я даже не поленился обшарить собственную каюту, а потом еще и список оснащения проштудировать, но так и не нашел аварийного скафандра. Его даже в описи не было. Но ведь что-то же должно быть? Не мог Рин-сан столь важный момент оставить без внимания.

— Да вот так!

Девчонка показала мне язык и влипла спиной в неровную стену лаза — причем там, где остановилась. И — о чудо! — буквально за пару секунд утонула в слое хитина, который, такое ощущение, под ней сначала оплавился, а потом расступился в стороны, сформировав очень знакомую каверну. Блин! Кокон же! И «дверь» тут же наросла… прозрачная…

— И это что же, вот так в любом месте можно? — ошарашено пробормотал я.

Рин-тян, скорее прочитавшая вопрос по губам, нежели услыхавшая, вздернула бровь и снова улыбнулась.

— Хм… а это там у тебя слизь, да?

Девчонка кивнула.

— Ну ладно, выходи… я все понял. И попроси «Спрута» про меня не забывать. И еще… это… я извиняюсь. Передай ему.

— Ладно!

Блин!!! Ну вот как так! Всего на секунду отвел взгляд, а она уже снова в коридоре, а каверна почти выгладилась. Правда, лужа слизи испариться еще не успела, хоть и проделывала это не в пример быстрее аналога на «Пронзающем пространство». А Рин-тян даже не кашлянула!

— А почему слизь так быстро испарилась? — все же не утерпел я.

— Я немного изменила ее свойства, чтобы людям было удобнее, — невозмутимо пояснила девчонка. — Рёку-аси к другой привыкли, густой и чтобы кислорода было поменьше. «Спрут» сначала и для нас такую же делал, но потом я ему объяснила, и он понял.

— Слушай, а если бы корабль совсем разрушился? Я, конечно, в такое не верю, но…

— Все-таки ты глупый, Алекс-сан! «Спрут» бы создал капсулу. Для него это не трудно.

— Но… как?! Это же хитин и костная ткань, да?

— Да. То есть нет, они из других… как это?..

— Из других химических элементов?

— Да. Но очень похожи. «Спрут» живой. Не такой, как я или ты, но живой. И может менять форму. А еще он чувствует.

— Что чувствует?

— Все, глупый! Раньше не умел, потому что не знал, как это — чувствовать. Но я его научила. И он рад этому, хоть и не всегда.

Интересно…

— А почему не всегда? Что его заставляет грустить?

— Эхо, — вздохнула Рин-тян. — Раньше ему было проще прыгать. А теперь он жалуется, что слышит… всякое. Голоса других кораблей рёку-аси. Тех, что не могут найти выход. Их ему жалко. А еще ему… больно. Не знаю, как объяснить. Ну вот если что-то сильно трясется, а ты к этому руку прижимаешь. И внутри кости начинают болеть.

— Э-э-э… ни фига себе!

— Эй, Рин-сан не разрешает при мне ругаться!

— Все-все, не буду больше… а это только во время прыжков происходит?

— Ну да…

— А как именно?

— Не знаю…

— Рин-тян, сосредоточься, это очень важно!

И ведь не соврал! Я еще не знал, чем именно так важно, но какая-то неуловимая мысль не давала покоя. Вроде бы я что-то такое услышал, и совсем недавно, вот только на прозвучавшее слово внимания не обратил…

— Ну… папа просит «Спрута» разогнаться, а потом тот прыгает… испускает зов, находит точку выхода, и мы в нужном месте.

— Ты хочешь сказать, что «Спрут» способен не только ориентироваться в подпространстве, но еще может корректировать прыжок? А как? По дальности?.. Не, это бред, тут только разгон влияет. Тогда по «глубине»? Или по «направлению»?

— Что-то ты слишком сложно говоришь, глупый. Думай сам, я рассказала все, что знала. И шагай давай, ты же модуль подпространственной связи хотел посмотреть…

Есть! Вот оно! Поймал! Молодец, Лёха.

Правду говорят, что любое открытие — случайность. Озарение, возникшее вследствие совпадения множества факторов. Как здесь и сейчас. А ведь я столько времени над этой проблемой бился! Какой? Хм… так сразу и не объяснишь, придется очередную отсылку в прошлое сделать.

Помните, я в самом начале говорил, что у меня есть План? Есть, ага. И заключается он вовсе не в побеге с родной станции, подальше от дядюшки-регента. В этом, конечно, тоже, но это лишь первый пункт из обширного списка. Вернее, не так. Пункт в Плане ровно один, все остальное — подпункты. Если кратко, то я намеревался спасти собственную семью. Как? А вот это уже детали, раскрываемые теми самыми подпунктами.

Я не зря увлекся физикой подпространства, да и дядя Герман не совсем простачок — враз меня раскусил. Но препятствовать не стал, потому как был в курсе существования ненулевой вероятности выживания моих родителей и сестры. Лотерея, конечно, но тут уж как карта ляжет — все зависит от того, какие координаты и насколько сбились при скачке. Выкладки я уже приводил, так что повторяться не буду. А вот касательно их возвращения из небытия… тут Герман Романович признавал лишь два мнения: одно свое, другое неправильное. А по его мнению, это нереально. Да и не нужно, уж ему-то точно. Но, опять же, учиться не мешал.

А я между тем уже на первом курсе сформулировал для себя несколько важнейших задач, от решения которых зависело осуществление Плана в целом. Их оказалось всего четыре, первая из которых — выжить — решалась естественным образом и на протяжении длительного времени. Апофеозом явилось бегство из дома, о чем вы уже в курсе. Касательно же остальных трех…

Давайте рассуждать логически. Моя семья пропала без вести вместе с яхтой «Аделаида», которая успешно разогналась и совершила подпространственный скачок, но обратно в наш континуум ПВ не вышла. Итого, сами собой напрашивались три очевидных шага, они же проблемы. Первое — найти. Я не знаю, какие координаты и насколько сбились, но точно известно, что на радиусе прыжка яхта не обнаружена, значит, это не координата «направления» t. Вернее, не только она. Хуже всего, если все три временные координаты дали сбой. Что, впрочем, маловероятно, так как координата «дальности» τ зависит от разгона перед прыжком, а яхта родителей в скачок ушла в штатном режиме. Но если сбились T и t, то в подпространстве «Аделаида» двигалась не по прямой в чуть «притопленном» по координате Т состоянии, а под довольно крутым «углом», а потому, хоть перемещение и соответствовало импульсу, заданному разгоном, путь свой яхта могла закончить гораздо ближе от точки назначения, чем намеревалась. Итого, зона поиска ограничивалась сферой вполне определенного радиуса, правда, выраженного в парсеках. Если перевести на человеческий язык — просто колоссальный объем пространства. Та еще задачка, если начистоту. Но я, со свойственным мне юношеским максимализмом, о трудностях предпочитал не задумываться.

Предположим — чисто гипотетически — что я таки справился с первой задачей, и установил координаты пропавшей «Аделаиды» в континууме «время-пространство». И тут возникает вторая задача: как добраться до «затонувшего» судна. Самый простой вариант — при скачке задать те же координаты (с минимальными отклонениями, чтобы искомый объект не протаранить) — и вуаля! Проще не придумаешь. Но есть проблема — «спасатель» в этом случае оказывается в точно таком же положении жертвы, как и «спасаемый», зависнув в нигде и никогда.

Следите за мыслью? Вот она, третья проблема — как выбраться самому и вытащить находку. Можно, конечно, самому не нырять, оставшись в родном континууме ПВ в точке, по координатам τ и t соответствующей местоположению «утопленника». Но вновь возникает вопрос: а как добраться до пострадавших? У меня есть кое-какие наметки, связанные с третьей координатой Т, отвечающей за «глубину погружения». Ведь если оставаться на месте, не разгоняться, то можно попытаться всего лишь изменить значение Т, оставив две другие координаты постоянными. И тогда корабль — в теории — тоже «погрузится». Вопрос в том, как «всплыть»? Единственное, что приходит на ум — «погружать» нужно не самого «спасателя», а какой-то отдельный модуль, связанный с основным носителем. Короче, идея есть. А вот дальше — тупик.

Итого, три нерешенные проблемы. Три. И любая из них критична.

А теперь вернемся в текущий момент. Три слова — «зов», «подпространственная» и «связь». Ничего не напоминает? Вот она, аналогия — это же точь-в-точь описание принципа действия радара! «Спрут» испускает «зов», суть волну неизвестной природы, тот расходится во все «стороны», если это понятие в принципе применимо к подпространству, отражается от препятствий и возвращается на антенну. «Спрут», естественно, этот отраженный сигнал ловит в форме упомянутого Рин-тян «эха». Причем он способен воспринимать и понимать разные виды эха — это и «ответы» других кораблей гексаподов, и своеобразная «вибрация» от иных объектов! Да это же… черт! Это именно то, чего мне так не хватало! Практически готовое решение первой задачи — поиска «затонувших» в подпространстве судов! Осталось лишь разработать алгоритм для определения координат в континууме ВП… но тут без длительных исследований не обойтись. Хотя чего я ною, ведь я именно этим и собирался заняться по прибытию на Картахену! Только не знал, с какой стороны к делу подступиться! Черт-черт-черт… придется снова лезть в техническую документацию, более того — в даркнет. Чую, и у наших бравых военных есть подпространственная связь, вот только это фишка сугубо для служебного пользования. А не получится, значит, займусь технологией гексаподов. Но это именно что альтернатива, в их технике еще разбираться и разбираться…

— Эй, чего застыл? — дернула меня за рукав Рин-тян. — Пойдем?

— Пошли, — смирился я с неизбежным.

Один фиг заняться больше нечем, так зачем упускать возможность познакомиться со специфической — и потенциально очень полезной! — техникой? Вот и я думаю, что незачем…

С Бобом Борисычем вообще смешно получилось. На третий день после переселения в персональную каюту, когда я более-менее освоился, особенно в компании девчат — Лизки и Рин-тян — взбрело мне в голову прогуляться. Поскольку непреложная истина о неприкосновенности жилища была вбита мне в голову с младых ногтей, то конкретно на жилой палубе делать было нечего — подумаешь, пустой шестиугольный зал! Двери-то все одинаковые. Вот я и перебрался на палубу техническую, расположение которой выяснил при помощи простейшего навигатора, загруженного в «нейр». То есть те же два лифта да пара коридоров с затейливыми поворотами, и я оказался в царстве… хотел сказать огня и металла, да язык не поворачивается. Скорее уж хлама и биологических отходов — и того, и другого повсюду высились самые настоящие горы. Как это все крепилось, и крепилось ли вообще — тайна сие великая есть. Впрочем, при наличии стандартного гравитационного генератора, обеспечивавшего постоянство не только силы тяжести, но и «верха» с «низом» при любых, даже самых сумасшедших маневрах, проблема сохранности мусорных завалов в неприкосновенности попросту не возникала. Страшно подумать, каково приходилось старинным астронавтам в те легендарные времена, когда человек еще не подчинил гравитацию. Мы по истории космонавтики проходили — либо невесомость, либо центробежная сила, если была возможность придать жилому модулю вращение. Жесть, одним словом. Не то, что сейчас. Да что далеко за доказательствами ходить? Вот эта вот куча, которую я едва не своротил, случайно зацепив бедром какую-то хреновину — наполовину из металла, а на оставшуюся часть из местного хитина — за оное прекрасно прокатит. Раньше бы это все парило по помещению, по образу и подобию газов стараясь занять весь предоставленный объем, а сейчас смирнехонько лежало этаким хлипким на вид, но прочным холмиком — вон, всего лишь пошаталось угрожающе, и все. Повезло, что на голову ничего не рухнуло. Черт, валить отсюда, от греха, как говорится!..

Похвальное желание, не правда ли? Вот только, как незамедлительно выяснилось, трудновыполнимое. Невероятно, но факт: я умудрился заблудиться. На технической палубе! И ладно бы какой-то космической станции, но ведь нет — всего лишь не самой крупной лоханки! Да тут в поперечнике метров пятьдесят, если верить схеме. И в высоту еще пяток. Но это если по прямой в любом направлении. А если следовать причудливым изгибам своеобразной тропки, вившейся меж кучами мусора, какими-то подозрительными емкостями с невообразимо отвратной жижей, да загадочными выростами — толи из паутины, толи из соплей — думаю, пару километров намотать можно запросто. А еще нужно как-то умудриться сохранить в целости конечности и не обрушить особо удачно набросанную горку хлама. Да-да, вы не ошиблись — в этом мусорном царстве царил его величество рандом, прямые линии и привычные контуры коридоров отсутствовали как класс, так что хваленое чувство пространства урожденного «станционщика» напрочь отказало. Ага, сам в шоке. Пришлось удвоить осторожность, и на какое-то время это помогло — я ничего не уронил и не сломал. И даже пальцы на ногах не отбил, хоть и полагался на прочность ботинок, потому что ничего иного не оставалось. И еще я всю дорогу задавался резонным вопросом: за каким чертом весь этот хлам на технической палубе?! Не в грузовом трюме, не в мусоросборнике, а на технической палубе?! Потом, правда, перестал заморачиваться, убедившись в тщетности попыток постижения логики создателей этого места, да и с каждым шагом становилось все стремней: вроде бы куда проще — смотри на дисплей навигатора, да шагай! Ан нет, хлам по какой-то неведомой причине на схеме не отображался, и яркая точка, символизировавшая меня, любимого, лишь хаотично металась внутри контура, ограничивавшего помещение.

Блин, ну как так?! Местные хоть какое-то понятие об эргономике имеют? А что такое внутренняя логистика знают? А словосочетание «складское хозяйство» им хоть о чем-нибудь говорит?!

Раздражение нарастало, а внимание, наоборот, рассеивалось, так что немудрено, что вскоре я начал то и дело спотыкаться и задевать все подряд. И даже пожалел, что не в невесомости — так было бы проще уворачиваться от препятствий. А сейчас к полу привязан, что существенно ограничивало маневр. Пока спасал комбез, так что обошлось без порезов и царапин, но синяков уже наставил — и на голенях, и на руках. Ладно хоть лбом еще ничего не зацепил…

— Ай! Да твою же!!!

Все-таки сглазил. Впрочем, меня немного оправдывал тот факт, что врезался я вовсе не в какой-то кусок хлама, а всего лишь в притолоку — зал таки кончился, но я этот момент упустил, поскольку находился аккурат между двумя здоровенными завалами металло— и хитинолома, и на скорости воткнулся лбом в поперечную балку. Звон стоял — мое почтение! И еще вопрос, что сильнее звенело — переборка или моя пустая башка. Зато хотя бы проклятий моих никто не услышал, которые по большей части состояли из междометий — как человек культурный, я старался не материться даже наедине с собой. Правда, не всегда получалось, но я по крайней мере пытался. Вот как сейчас, например. А что тут еще скажешь? Позор он и есть позор. Хорошо хоть, не при свидетелях. Но шишку наверняка набил, придется отмачивать в слизи.

Чуть продышавшись и сфокусировав взгляд, я уже куда осторожней сунулся в дверной проем, за которым обнаружился уже привычный хитиново-костяной коридор с заметным уклоном вниз. Впрочем, на навигаторе он отображался, более того, по нему можно было выбраться в относительно обитаемые места, так что я не стал колебаться и неспешно побрел вперед. Идти пришлось не очень далеко — уже минут через пять (и через три затейливых поворота) я оказался… в уменьшенной копии технической палубы. Зальчик едва ли тянул на десятую часть от собрата, но замусорен был, пожалуй, даже посильнее. Такое ощущение, что концентрация хлама на квадратный метр просто зашкаливала. Причем здесь мусор был… сугубо человеческим, к тому же еще и высокотехнологичным: куски плат, отдельные блоки, сервоприводы, разрозненные части всяческой машинерии… вплоть до арматуры, крепежки и обрезков металлического проката разнообразных форм. И, как это ни парадоксально, я моментально воспрял духом, поскольку распознал в схроне обиталище маньяка инженерного, обыкновенного. Таких у нас в Транспортной академии было через одного, как среди студентов, так и в коллективе преподов. Плюс на каждой кафедре в обязательном порядке присутствовало подобное помещение, отличавшееся от аналогов лишь номенклатурой хлама — согласно специфике деятельности владельцев. Здесь же с первого взгляда угадывался главный механик, который на корабле отвечал за все железо, вплоть до последней заклепки.

Возрадовавшись — наконец-то родственная душа! — я незамедлительно направился на поиски местного владыки всея барахолки, однако ни через минуту, ни даже через пять никого не обнаружил. Разве что выбрался на более-менее свободное пространство, превращенное владельцем в относительно удобную мини-мастерскую со всеми приличествующими атрибутами: верстаком, парой табуретов, стеллажом с инструментами, и еще одним — с разнообразными мелочами, вряд ли полезными, но, по всей видимости, дорогими хозяину как память. Плюс два дверных проема. А ничего так, уютненько… если бы не хитиновые стены — черные и угрюмые, как моя жизнь крайние пять лет — я бы с удовольствием поселился прямо тут. Всяко лучше моей каюты, которую я так и не сумел подстроить под собственный вкус. И это несмотря на то, что скачал из даркнета еще десятка три возможных голографических дизайна! Потом у меня просто терпелка лопнула, и я плюнул на улучшательства, решив, что лучшее — враг хорошего. Впрочем, в моем случае спор скорее между не совсем отвратным и терпимым. Попросить, что ли, у местного главного чуток хлама? А что, разложу по углам, еще на стол железяку-другую — и готово. Настолько душевно, как здесь, вряд ли получится, но хоть что-то. Вот, кстати, забавная штукенция — фиг знает, что такое, но выглядит… серьезно, да. Нечто угловатое, угрожающе-матовое, с явно выделяющейся рукоятью — или какое-то оружие, или инструмент, годный в том числе и для смертоубийства.

Не удержавшись, я сцапал хреновину с полки и взвесил в руке, поразившись приятной тяжести. По-любому какое-то оружие, у меня всегда такое чувство возникает, когда прикасаюсь к чему-то смертоносному, будь то плазмер, рапира или простой ножик. Хм… а в руке сидит как влитое! И, кстати, общими очертаниями тот же плазмер напоминает… верхняя часть, похоже, может скользить в направляющих, в рамке под указательный палец явно спусковое приспособление — далекое от сенсора плазмера, но уж очень знакомо располагается! А еще в рукоятке пипка подозрительная… ну-ка… черт!..

Выскользнувший из рукояти брусок с прорезями и пружиной внутри грохнулся мне под ноги, и я испуганно отпрыгнул, еще более усугубив косяк — задетый локтем стеллаж угрожающе загудел, но таки устоял, зато с верхней полки посыпалось всякое. На мое счастье, явно не очень тяжелое — как бы не планшетные накопители, какими во многих библиотеках пользуются. Я даже попытался парочку поймать, но вместо этого еще и давешнюю приблуду уронил, причем удачно — прямо на ступню.

— Ай, блин!!!

Все-таки тяжелая, зараза! Ботинок, естественно, не пробила, но много ли ступне надо? Там мелких костей прорва, и все очень чувствительные, по себе знаю. Еще один синяк будет, и это как минимум…

— Эй, шкет!

— А?..

Забыв про боль в ноге, я торопливо развернулся на голос и застыл в изумлении: буквально нос к носу со мной стоял и смотрел на меня сверху вниз очень колоритный персонаж. Заметили? Они все тут колоритные — что капитан Рин, что Лизка-Бетти, что Рин-тян… а теперь еще и вот этот. Если выразить первое впечатление парой слов, то самое удачное описание — эдемский гориллоид. Разве что безволосый. А так один в один: широченные покатые плечи, длинные руки, кривые ноги, плюс до безобразия сутулый. Мор… э-э-э… лицо, конечно же — соответствующее: выраженные надбровные дуги, глубоко посаженные маленькие глазки, квадратная челюсть…

Черт! Я раньше думал, что мне Рин-сан в кошмарных снах являться будет. А теперь вряд ли — у меня новый фаворит. Еще бы бородищу этой зверюге…

— Чего ты здесь забыл, шкет? — прогудел гориллоид, и я аж присел — настолько был впечатлен глубиной баса.

А еще до меня наконец дошло, что вот эта вот глыба умудрилась подкрасться совершенно бесшумно и могла сотворить со мной все, что только бы ей заблагорассудилось. Но почему-то не стала. А еще она обращалась ко мне на родном русском наречии.

— Э-э-э…

— Чего блеешь? — нахмурился мужик, и нагнулся ко мне поближе.

Ну да, мужик. Хорошо так в возрасте, под полтинник, или даже больше. В полном расцвете сил, можно сказать.

Я робко улыбнулся, глядя прямо в налитые кровью глаза бугая, и попытался отступить, да не тут-то было — гориллоид легко сгреб меня за грудки одной пятерней и легонько тряхнул.

— Онемел, что ли?.. Ты меня вообще понимаешь? Кивни хоть!

— П-понимаю…

— Гляди-ка! Голос прорезался! — удивился мужик. — А тебе не говорили, что «кольты» детям не игрушка? И вообще, нехорошо брать чужое?

— Я… н-не…

— Конечно-конечно! — осклабился собеседник и чуть натянул мой комбез. Так, слегонца, чтобы чуток горло передавить. — Тебя кто вообще сюда пустил?

— Я за… блудился! Кха!..

— Чего?! — вылупился гориллоид и совершенно машинально — от удивления, вестимо! — приподнял меня на полусогнутой руке.

Нажим усилился, и вот тогда-то во мне и проснулся Алекс Завьялов, потомственный торговый аристократ и наследник целого клана, которому всю жизнь вдалбливали, что он особенный. Причем не в силу каких-то сверхчеловеческих качеств, дивной красоты, или, там, общей гениальности, а исключительно по причине особой ответственности, требующей в нужный момент решительности и бесстрашия. Об ответственности сейчас речи не шло, а вот для решительности и бесстрашия самое время. Если, конечно, я не хотел двинуть кони от удушья.

Я не хотел, а потому перестал беспомощно болтать ногами и от души пнул бугая по самому ценному. Попал, судя по сдавленному оханью, относительно удачно — мужик разжал ладонь и скрючился, инстинктивно прикрыв пах ручищами. А я, едва утвердившись на своих двоих, чуть отступил назад — насколько стеллаж позволил. И, как показала практика, вовремя: гориллоид подозрительно быстро оклемался и попытался достать меня размашистым хуком. Ну, или чем-то отдаленно на него смахивавшим. На мое счастье, скоростью тип не отличался, да к тому же не смог полностью разогнуться, а потому я успел поднырнуть под его левую и скользящим шагом выйти за спину. Оказавшись в столь выгодной позиции, подпрыгнул и вбил бэк-кик приблизительно в район селезенки, хорошенько вложившись в удар. И моей невеликой массы как раз хватило, чтобы гориллоидная туша нырнула головой в стеллаж, который и обрушился незамедлительно с веселым грохотом. А я тем временем поспешил разорвать дистанцию и лихорадочно зашарил взглядом по ближайшим окрестностям в поисках чего-то посущественней, нежели собственные кулаки.

Как назло, ничего подходящего на глаза не попадалось, а мужик, фактически погребенный под кучей хлама, выпростался из него с завидной быстротой. И взгляд его, и до того не отличавшийся кротостью, обещал многое… очень многое!..

— Ну все, шкет, хана тебе! — рявкнул бугаина, взмахом ручищи расшвыряв добрую толику мусора, и уже в следующее мгновение оказался на ногах.

Мало того, еще и молниеносный правый прямой выбросил, от которого я едва успел отшатнуться, и тут же добавил сбоку — в печень, гад, целился, не иначе!

Прикрыться я успел, да толку от этого действия оказалось чуть — отсушенный локоть онемел, а меня в прямом смысле слова впечатало боком в стену, по которой я благополучно стек на пол. Ладно хоть головой не ударился, а то вообще бы печально получилось. А так даже удачно упал — можно перекатиться, заодно захватив в «ножницы» ножищи бугая, и посмотреть, что из этого получится…

— Эй, а вы чего это делаете? Дядя Бобби? Алекс?..

Признаться, в этот момент я выдохнул с облегчением. Ну а как иначе, если при первых же звуках Лизкиного голоса бугаина замер на полушаге и спрятал кулаки за спину? Мало того, еще и вид имел нашкодившего школьника. Чудеса, да и только!

— Алекс, а ты чего развалился? — продолжила допытываться девушка, оккупировавшая дверной проем. — Споткнулся?

— Устал он, — пробасил «дядя Бобби». — Так это тот самый, что ли?

— А ты, можно подумать, не догадался! — ехидно ухмыльнулась Лизка. — Мы ведь в каждом рейсе по десятку пассажиров перевозим!

— Да не знал я…

— Хватит оправдываться, — скривилась девица. — Сколько можно-то? Я же тебя просила — не надо лезть в мою личную жизнь! Тем более что с Алексом ее нет, не было…

— Чего замолкла? — буркнул мужик, так и не дождавшись логического завершения фразы. — Не уверена, что не будет?

Да-да, мне тоже интересно, что ты скажешь! Ну, Лизка, не томи!

— Вот еще! — фыркнула девушка. — Сдался он мне!

— В глаза смотреть! — приободрился мужик. — Ох, лукавишь, девка! Что я твоей матери скажу?..

— Правду!

Ха, какая дерзкая! Я бы поостерегся с этим лысым монстром в таком тоне разговаривать… но это я, посторонний. А она родня, как-никак.

— Что, правда приглянулся? — озадачился Лизкин дядька.

— Да тьфу на тебя! — немедленно вызверилась та. — Сами разбирайтесь! Но не дай бог я на Алексе хоть один синяк увижу!

— Да не трону я его… больше, — буркнул смущенный дядюшка. — Но проверить-то надо было…

— А, так вот в чем дело! — уперла руки в бока Лиза. — Ты совсем дураком стал, старый? Чокнулся на почве общения с движками и генераторами? Да его же соплей перешибешь!

— Эй!..

— А ты вообще молчи!

— С фига ли?!

— Я за него впряглась, а он еще и возмущается?!

— Ну-ка, молодежь, разбежались! — рыкнул дядька.

Как ни странно, рык на Лизку подействовал отрезвляюще — та фыркнула и удалилась с крайне независимым видом. Причем эту независимость она умудрилась даже спиной демонстрировать, чем вызвала уже наше совместное уважительное хмыканье. А потом звероподобный механик протянул мне лапищу:

— Вставай, шкет, знакомиться будем!

Я потянулся было навстречу, но тут мой взгляд наткнулся на нечто столь примечательное, что я моментально позабыл о хозяине берлоги: под разгромленным стеллажом в куче малоинтересного хлама валялась… самая настоящая книга. Не прозрачный планшетный накопитель с низкокачественным дисплеем, как я думал ранее, а реликт далекой эпохи — если не с самой Земли, то как минимум из первого столетия космической эры. Скорее всего второе, потому что подозрительно целые листы — явно не бумага. Вечный пластик с лазерной гравировкой. Вещь цены невероятной, и вот просто так пылится в мастерской ничем не примечательного корабельного механика? Ну, помимо звероподобной внешности?..

— Э-э-э…

— Борис Борисыч, — правильно истолковал мое замешательство Лизкин дядька. — Но можешь звать меня Боб.

— Э-э-э… Боб… Борисыч?

— Ну?!

— Можно посмотреть?..

— Так с этого и надо было начинать! — обрадовался механик. — Вон он, «кольт», валяется…

— Да не, мне бы книжку…

И вот теперь я Борисыча реально удивил. Настолько, что он даже комментировать не стал. Просто аккуратно поднял сокровище, захлопнул, стряхнул пыль и протянул артефакт мне.

А у меня ажно дыхание сперло от вожделения — еще бы, книга на физическом носителе! Таких даже у папеньки в кабинете не было. И не факт, что вообще хоть одна на «Савве Морозове» нашлась бы, даже в спецхране.

— Да не трясись ты так, не развалится! — приободрил меня Борисыч.

И оказался прав — пластик отлично сохранился, несмотря на возраст. А тот оказался весьма почтенным, если верить библиографическим сведениям. Две тысячи двести пятьдесят девятый год издания! Аж дух захватывает! Не тысячелетие, конечно, но достаточно близко к тому… а написана еще раньше. Гораздо раньше — в конце двадцатого века.

— Николай Петрович Чикер, — вслух прочел я. — «Служба особого назначения»… это про что?

— Про ЭПРОН.

— Э?..

— «Экспедиция подводных работ особого назначения», — расшифровал Боб Борисыч. — Интересная книжка. Мне по наследству досталась, можно сказать, семейная реликвия — в ней есть самое древнее упоминание нашего рода, Мягковых. По приданию, она однажды помогла выиграть важную судебную тяжбу с каким-то зарвавшимся аристократишкой. Тоже давно, лет триста тому. С тех пор и кочует… с наследниками.

— Борис Борисыч?..

— Чего?

— Дадите почитать?

— Да бери… не пролюби только!

Впоследствии, вспоминая события, имевшие место на «Спруте», я неизбежно приходил к выводу, что именно в этот момент и зародилась наша дружба с Борисом Мягковым — звероватым на вид, но мировым мужиком, перевернувшим мою жизнь с ног на голову… но об этом потом.

Глава 4

Три месяца. С одной стороны, срок просто ничтожный, меньше семестра в той же академии. Или чуть больше каникул в ней же. С другой — целая новая жизнь. И это я еще не считаю собственно бегство из дома и путешествие на «Спруте» в компании бравого капитана Рина с командой. Три месяца на Картахене. Три месяца свободного плавания в не самом законопослушном месте Протектората Человечества. Хотя что я сам себе вру? По факту, другого такого настолько коррумпированного и пронизанного криминальными связями сверху вниз и обратно хумановского поселения сразу и не вспомнишь. Из действующих на сегодняшний день, я имею в виду. А если уж искать аналогии в легендарном прошлом, этой космической станции больше подошло бы название Тортуга, ибо здесь царила такая же вольница. Разве что не пиратская, а больше барахольная — на Картахене в основном обитали «дикие спасатели», мародеры-трофейщики, перекупщики, контрабандисты всех мастей и откровенно разбойничьи банды. Одни добывали «хабар», другие его пристраивали, куда надо, третьи доставляли по адресу, ну а четвертые — те самые банды — в зависимости от ситуации подвизались во всех ипостасях сразу, то бишь являлись универсальными специалистами. А еще они настолько срослись с местной властью, что отличить полицейского от бандита можно было разве что по контексту: отогнал шпану от сдавшего хабар трофейщика — коп; отжал у оного трофейщика как минимум половину навара — рэкетир, сиречь бандюга. А если он это проделал одновременно? Вот и я первое время терялся в догадках — как так? Потом немного освоился и встроился в местную иерархию — причем довольно удачно, в качестве уважаемого в равной степени всеми (кроме разве что нариков-отморозков) технического специалиста. Во-первых, багаж знаний позволил (на поддельный диплом здесь всем было откровенно наплевать), во-вторых — наличие стартового капитала.

Как сейчас помню сцену расставания с командой «Спрута»: когда все «прощай» уже были сказаны и я переобнимался с Лизкой, Рин-тян и Бобом Борисычем, капитан Рин по собственной инициативе вызвался проводить меня до надежного мотеля. Как он сказал, жалко будет, если мне сразу по выходу из шлюза башку проломят. И, судя по его лицу, он не шутил. Да и Борисыч покивал согласно, типа, будь любезен, дорогой товарищ капитан! Я, соответственно, кочевряжиться не стал, поскольку уже проникся определенным доверием как к кэпу, так и к суровому механику. А потому безропотно зашагал за ниппонцем, стараясь скромно держаться у того за спиной и никого не задевать. Впрочем, с последним проблем не возникло: Рин-сан вел меня по каким-то явно не пользовавшимся популярностью жутковатым коридорам, свернув из основного прохода к пассажирскому терминалу уже через десяток шагов. Первый отнорок был настолько незаметным, что лично я бы просто просвистел мимо, оставшись в счастливом неведении. А капитан, напротив, уверенно попер прямо к неплохо замаскированному люку, совершенно терявшемуся на фоне ржавой переборки. Плюс подслеповатое освещение тому весьма способствовало, рождая разнокалиберные тени от множества одновременно задействованных источников, которые роднила тускловатость — толи из-за экономии энергии, толи из-за слоя пыли. Люк к тому же еще и запертым оказался, но кэп уверенно приложил пятерню к особо заржавевшему участку, дождался, когда по ней пробежится сиреневый луч сканера, и невозмутимо шагнул в открывшийся низкий лаз. Памятуя об инциденте в барахольном храме Борисыча, я еще на «Спруте» стал приучать себя к внимательности, и должен похвастаться, достиг в этом деле определенных успехов, модифицировав чувство пространства. Плюс начал еще сильнее сутулиться, проникшись еще большим уважением к Мягкову — с его габаритами по тесным коридорам, да еще и с сечением неправильной формы, передвигаться откровенно мучительно. Но он настолько любил свое дело, что поступился удобством и наплевал на внешность — мало того, что облысел из-за специфики гигиенических процедур на корабле гексаподов, так еще и осанку гориллоида приобрел. Неизбежный отпечаток профессии, так сказать.

В общем, шли мы тогда довольно долго — с полчаса, не меньше. Даже с учетом лифтов. По основным коммуникациям за это время можно было бы пересечь сферу станции по диаметру в любом выбранном направлении, но об этом я узнал позже, когда чуть обжился и вынужденно вылез из берлоги. Той самой, куда меня привел Рин-сан: типичнейшее местечко «только для своих», затерянное на задворках ремонтной зоны Картахены. По первому впечатлению — общежитие для сторонних специалистов-вахтовиков, размещение которых по традиции оплачивала принимающая сторона. И это очень важное обстоятельство, поскольку такая практика неизбежно порождала некую дуальность в решении: с одной стороны, и в грязь лицом лучше бы не ударить, потому что обманутые в лучших ожиданиях спецы дадут такой «сарафан», что потом никого пряником не заманишь на работу; с другой — рентабельность никто не отменял. Если наемники будут излишне шиковать, то расходы на их содержание сожрут весь прибыток. Но и в откровенном гадюшнике их не поселишь! А еще им надо как-то развлекаться, крайне желательно без нехороших излишеств и последствий в виде мордобоя, поножовщины и обчищенных карманов. В результате, как правило, и рождались такие вот островки, сбалансированные во всех отношениях: относительный комфорт и удобство в них сочетались с шаговой доступностью столь же относительно безобидных развлечений и совсем не относительной безопасностью проживания. То бишь, если сам усиленно не станешь искать неприятностей на пятую точку, то никто их специально устраивать не будет. Разве что какие-нибудь случайные придурки порезвятся, но таких незамедлительно выловят и хорошенько поучат жизни. Кто? Ясное дело, местная ОПГ, сиречь «крыша». Форма у «крыши» могла быть очень разнообразной: полицейский околоток, бригада рэкетиров, профсоюз докеров, частное охранное предприятие или вообще «дружинники» — зародыш будущей банды, состоящий из стихийно организовавшихся жителей того или иного сектора.

В моем случае, как невозмутимо пояснил капитан Рин, рулил именно профсоюз, причем в какой-то мере даже интеллигентный, объединивший местных инженерно-технических работников. Ну а чего? Ремонтный сектор, это только логично. Да и рядовых «быков» далеко искать не надо, своих в избытке — слесарей, механиков и прочего дюжего люда.

Выглядел сектор соответственно статусу, занимая пять палуб, выходивших в здоровенный транспортный ангар, куда при необходимости можно было загнать даже средний ударный крейсер. Естественно, с одной стороны. С противоположной располагались производственные мощности, перемежаемые складами и прочими вспомогательными помещениями. С торца — глухая герметичная стена. Полом и потолком служили несущие элементы межсекторных перекрытий, ну а место оставшейся стены занимал силовой шлюз. Очень удобная штука, кстати. На деле всего лишь два контура, работающие в двух же режимах — совместном, когда между ними возникала силовая «труба» прямоугольного сечения, непроницаемая даже для воздуха, и раздельном — когда активным оставался лишь входной, формировавший силовую «плоскость». Врубил «совместку», откачал воздух, впустил корабль, активировал «плоскость» — и готово. Можно спокойно отключать «трубу» и подключать ангар, он же док, к системам жизнеобеспечения. Жаль только, что слишком уж здоровенный этот шлюз. Но, как пояснил Рин, местные очень быстро оценили все его преимущества и забабахали еще один, точно такой же, только меньше и другой. Кэп прямо так и сказал, ага. И даже показал, благо на каждой палубе, в том числе и нашей, имелся своеобразный «променад» или даже «набережная» вдоль собственно стены ангара. С хорошим таким парапетом, взрослому человеку выше пояса. Я посмотрел в указанном направлении, оставив без внимания добрый десяток разнокалиберных лоханок, зафиксированных в стыковочных узлах и пребывающих на разных стадиях ремонтных работ, разглядел в левом нижнем углу телескопическую раму дополнительного эмиттера, встроенного в основной, и задумчиво покивал, весьма впечатленный увиденным. Хитро. Этакая наглядная демонстрация профессионального уровня здешних инженеров.

Ну а потом мы наконец и до обещанного мотеля — скромного заведения, приткнувшегося у глухой торцевой стены — добрались. Причем если бы Рин не сказал, я бы и не догадался, что здесь люди живут: серая неприметная переборка в самом тупике, оснащенная двустворчатой раздвижной дверью. И все. Никаких опознавательных знаков, за исключением окошка сканера, благосклонно отреагировавшего на капитанову пятерню. Я сразу же заподозрил, что без Рина меня бы и на порог не пустили, но вслух возмущаться не стал, равно как и рассыпаться в благодарностях, просто кивнув — кэп, как я уже выяснил, к громким словам относился с пренебрежением, поскольку куда больше ценил немногословность и искренность. Вот и сейчас, остановившись на пороге, он приглашающе махнул рукой — мол, устраивайся, — буркнул что-то вроде «будь на связи» и молча утопал прочь. Ну а я шагнул в своеобразный «ресепшен», приветливо улыбнулся суровой девчонке с фиолетовой мальчуковой стрижкой, но ответа не дождался и вынужденно перешел к вербальной коммуникации, то бишь вежливо изложил суть проблемы.

Было это, как не трудно догадаться, три месяца назад. Да-да, я задержался в ремонтном секторе в целом и в мотеле «Сломанный дроид» в частности, по той простой причине, что капитан Рин, сам того не подозревая, выбрал просто идеальный для меня вариант. Тут тебе и жилье, и куча специалистов, и любое оборудование на самый изысканный вкус… и все в шаговой доступности! А еще здесь была Милашка Дрю — та самая девчонка с ресепшен, дочка владельца заведения, который, между прочим, еще и председатель профсоюза ИТР, крышующего сектор. В общем, лучшей защиты и не придумать. Но главная ценность Дрю заключалась вовсе не в ее родстве с сильными мира сего, и даже не во внешности и манере общения — как-никак, лицо корпоративного заведения «только для своих»! — а в ее скуке. Да-да, именно скуке, которая заставляла выискивать средства для ее преодоления. А поскольку девица ветреностью не отличалась, и вообще, в приватном общении поражала изрядной суровостью и даже стервозностью, то любовные похождения отпадали как класс. По крайней мере с постояльцами — ни-ни! Неэтично, видите ли. Не «батюшка заругает», не «слухи пойдут», а «неэтично»! Кремень девица. Целеустремленная и всегда себе на уме. И вот эта прелесть была вынуждена прозябать в мотеле, на должности администратора! Скука-скука-скука! А против папеньки не попрешь… или еще у них какие-то свои заморочки. Я вообще подозревал, что при таком характере девчонку проще было на «слабо» взять, или просто заключить сделку. Типа, докажи, что можешь, а потом и в самостоятельное плавание отпущу. Короче, я не вникал. Заигрывать, конечно, пытался, но инстинктивно и на бытовом уровне, легкий флирт, не более. Соответственно, получив суровую отповедь, эти попытки оставил. Зато через пару недель, незаметно для себя повысив статус с «транзитника обыкновенного» до «постоянного жильца», заполучил пару бонусов — задушевные разговоры по вечерам и должность штатного дегустатора. Из первых удавалось черпать довольно много интересного, а второе очень разнообразило рацион, состоявший в основном из сухих пайков. Конечно, можно было столоваться в любом из десятков кафе, баров и закусочных, как и поступали состоятельные командировочные парни, но мне-то платить пришлось бы из собственного кармана, сиречь — светиться в финансовом плане, чего отчаянно не хотелось. Да и к «закромам родины», нажитым на подпольных биржевых махинациях, доступ восстановить получилось далеко не сразу, довольствуясь на первых порах тем, что оставалось на карточке. Естественно, я экономил, а потому нормально пожрать позволял себе не чаще пары раз в неделю. Плюс кулинарные изыски Дрю — да-да, та от скуки готовила. То есть не просто разогревала полуфабрикаты, а именно что священнодействовала над плитой и духовкой, правда, с переменным успехом, поскольку предпочитала экзотические рецепты из всех уголков Протектората Человечества. Могла себе позволить, между прочим. И даже не с папенькиной помощью, а на собственные средства. Ну а поскольку одной травить… тьфу, наслаждаться! — обидно, то она еще и меня в эту лотерею втянула. Не сразу, да, но как только удостоверилась, что никуда я от нее не денусь. Да и я сам хорош, угодил в ловко расставленные силки, купившись на умопомрачительный аромат ее коронного блюда. Но это выяснилось уже потом, когда я целиком увяз в Милашкиной паутине. А дальше начались качели: очередная дегустация могла закончиться чем угодно — и истинным гурманством, и откровенной гадостью, и чем-нибудь съедобным, но совершенно неудобоваримым, о чем я узнавал только по факту, засидевшись в гальюне. Дрю после таких неудачных экспериментов я не дразнил, хотя и очень хотелось. Все же что-то вкусное у нее получалось куда чаще, и лишаться этих маленьких радостей совсем не резон. И так у меня слишком мало развлечений, сугубо в силу отсутствия свободного времени.

Да, я отнюдь не бездельничал. Вернее, позволил себе целых двое суток не вылезать из номера, наслаждаясь привычным — хоть и весьма сомнительным! — комфортом: нормальной мебелью, нормальной едой (сухпай, ага), нормальным доступом в сеть (со здоровенным голодисплеем очень даже неплохого качества), и — самое главное — нормальным душем! Причем без ограничений — на технической воде владельцы отеля не экономили. Да и номер я выбрал не самый убогий — одноместный категории «бизнес». Далеко не апартаменты люкс, но и не совсем уж тесный и унылый «эконом». Представьте себе, здесь даже ванна была! Сидячая, но хоть что-то! В ней я и проторчал несколько часов, увлеченно изучая Картахену, благо информации в местном сегменте сети оказалось довольно много. Правда, самую специфическую найти не удалось — в свободный доступ выкладывали лишь то, что относилось, скажем так, к светлой стороне станции. Я бы даже сказал, парадно-выходной: общий план, компоновка, расположение основных служб, сведения о руководстве, полиции, медицине, торговых заведениях… а также заведениях увеселительных. Отдельной категорией шли производства и услуги в целом. При желании можно было отыскать сведения и о населении — как постоянном, так и транзитном. Попалась историческая справка — дюже интересная, почти как приключенческий роман. Вот вы знали, например, что Картахена — вовсе не станция в общепринятом смысле слова, а буквально космическая свалка? Я — нет. А между тем, дело обстояло именно так. В бывшей зоне боевых действий, опустошенной на многие световые годы во все стороны, строить столь серьезный объект с нуля оказалось весьма накладно, поэтому тендер выиграл находчивый подрядчик, выбивший разрешение на использование подручных материалов, то бишь наследия войны. Ушлый малый под шумок захапал столько хабара, что контракт на строительство собственно станции для него оказался всего лишь приятным бонусом. Ну а как иначе, если за основу была взята почти монолитная полиметаллическая глыба, оставшаяся от пары эскадр, попавших в зону гравитационного схлопывания, на которую и нарастили «мясо» секций, секторов и стыковочных узлов? Собранных, что характерно, из бросового материала — остатков корпусов, а где и целиком отсеков. Ну а что не нашлось целиком, изготовили на месте, благо в сырье недостатка не наблюдалось — металл добывали из центрального ядра, поскольку все равно пришлось туннели для скоростных лифтов пробивать. То же касательно инженерных коммуникаций и систем управления — этого добра на разбитых кораблях нашлось столько, что хватило и на станцию, и на личное обогащение ушлого подрядчика. А еще та самая глыба сама по себе давала силу тяжести около трети стандартной g, что значительно облегчало монтажные работы: полусобранные конструкционные элементы не разлетались по окрестному космосу от малейшего толчка, да и с инерцией оказалось проще справляться. Потом уже, понятно, в каждый сектор натыкали стационарных гравигенераторов. Но на первом этапе времени сэкономили изрядно.

Прошерстил я и новостные ресурсы, но, как и на «Спруте», особого успеха не достиг: в клане Завьяловых все было спокойно, регент из исчезновения наследника трагедию раздувать не стал, да и журналюг заткнул, дабы те не плодили слухи. Про Степаныча тоже молчок, как и про резню на станции Ивановых-Перовских. Но последнее и не удивительно: разборки таких масштабов случались повсеместно и чуть ли не ежедневно, поэтому сами по себе интереса для репортерской братии не представляли.

Утолив первый информационный голод, я решил подойти к делу более основательно: составил план и принялся перелопачивать сеть уже целенаправленно. Справился за следующий день, наметив первоочередные цели, и впервые покинул берлогу. Ненадолго — добрался до ближайшей кафешки с доступом в сеть. Там связался с Рином и напросился на встречу — здесь же, не отходя от кассы. Рин отказываться не стал и почтил меня присутствием уже через час. Еще два мы проболтали о том, о сем, не забывая отдавать должное местному аналогу пива. Потом кэп ушел, предупредив, что у них штатный выход за трофеями, и их где-то с неделю на станции не будет. И еще раз на всякий случай поинтересовался, не надумал ли я все-таки присоединиться к его команде? Я ответил очередным вежливым, но твердым отказом. Рин-сан, впрочем, не настаивал. На том и расстались.

Ну а я занялся уже настоящим делом. Каким? Сейчас расскажу.

Помните, я упоминал три главные задачи? Ну там насчет найти, добраться и извлечь? По здравому размышлению начать я решил со второй, поскольку все предпосылки для ее решения имелись. Первую оставил на потом, просто потому, что толком с техникой гексаподов так и не разобрался. Тут требовалась квалифицированная помощь, хотя бы со стороны Лизки и Боба Борисыча, но отрывать их от работы, имея самые туманные перспективы, как-то не хотелось. Они и так меня всерьез почти не воспринимали, в отличие от того же капитана, а вздумай я пооткровенничать, и вовсе бы на смех подняли. Нет, к ним на поклон я пойду с парочкой козырей на руках, не раньше. Ну а для третьей проблемы пока что не было даже наметок.

В общем, решил сосредоточиться на доступе к «затонувшим» в подпространстве судам. Идею я уже вкратце приводил, но повторюсь: прыжковые генераторы работают по очень простому принципу — задаем координаты Т и t, набираем необходимую скорость, чтобы создать запас инерции по координате τ… и прыгаем по одномерной «струне». Это так называемый штатный скачок. Но что, если перемещаться в континууме ПВ не нужно? Что, если корабль уже находится в месте назначения? В этом случае две временные координаты — t и τ — просто обнуляются. Ну и что мешает на зависшем в пространстве корабле запустить прыжковый генератор, задав лишь изменение координаты Т? По-моему, ничего. И по логике вещей, поскольку смещения нет и скорость равна нулю, судно «погрузится» в подпространство по прямой. И «зависнет» на «глубине», заданной координатой Т.

Вопрос лишь в том, как осуществить обратный переход. Видимо, это по крайней мере очень трудно, иначе выжившие на «затонувших» кораблях так или иначе пришли бы к аналогичному решению и попытались воплотить его на практике. А поскольку за всю историю звездоплавания таких случаев не зафиксировано, то… вывод напрашивался сам собой. Причем весьма неутешительный. Человек, застрявший в подпространстве, по какой-то причине не мог осуществить обратный переход. Я долго ломал голову, почему? И потом меня осенило: причина предельно проста и заключается в том, что системой отсчета координат является точка, из которой осуществлен скачок. И поскольку он прошел в нештатном режиме, то текущие координаты корабля по его завершению неизвестны. А если не знаешь, где находишься, то как определить, куда идти? Остается прыгать наугад, а это чревато. Но ведь в моем случае дело обстоит с точностью до наоборот — все координаты известны: три по нулям, одна — фиксированная. Обнулил и ее, да запустил прыжковый генератор — вот и все решение. Осталось лишь все хорошенько просчитать да взломать блок управления, не допускавший подобных вольностей. Если честно, он вообще не позволял навигаторам самостоятельно обсчитывать координаты континуума ВП, от тех требовалось лишь ввести координаты места назначения в континууме ПВ. И в этом как раз и заключалась главная сложность — мне предстояло, во-первых, разжиться «прошивкой» блока управления прыжковым генератором, во-вторых — разобраться в коде, в-третьих — внести коррективы в программу, и в-четвертых — испытать модернизированный корабль. В идеале в беспилотном режиме, а для этого нужно предусмотреть функцию автоматического обратного скачка, то есть с нуля написать своеобразный подпространственный трекер. И ладно бы я был программистом… но я им не был, так, любитель, не более. А ведь еще и связей налаженных по факту нет — у кого спросить, к кому податься? Пришлось привлекать Рина, благо тот не отказал. Вот только нужных спецов не знал, но хотя бы подсказал, как организовать доступ к даркнету. Так у меня появилось первое сомнительное знакомство на новом месте — скользкий жучара Билл «Достану-все-что-хочешь» Морган, которого все, от мала до велика, звали исключительно Билли. «Где деньги, Билли?» «Как влезть на сервак копов, Билли?» «Как оформить левую страховку, Билли?» «Куда делся деляга Вик, Билли?» И так далее, и тому подобное. Вплоть до сакраментального: «Где карта, Билли?» И почти всегда Билли знал ответ. Ну а если не знал, то уверенно врал, выигрывая время на поиски, и к следующему визиту вопрошающего таки отвечал на поставленный ребром вопрос верно. Я с ним особо тесно общаться не стал, лишь прикупил софтверный пакет с возможностью «тихой» установки в лицензионную операционку, да свалил в тень. Имени, естественно, не называл, расплатился переводом с обезличенной карты на предъявителя, ну и замаскироваться постарался — заюзал проверенные силиконовые валики под щеки и нацепил очки дополненной реальности. Еще и в бородище явился, от которой не избавился даже на «Спруте». А вот уже после визита к скользкой личности, по возвращению в «Сломанный дроид», всю лишнюю растительность на лице безжалостно изничтожил. Да и с прической поработал, соорудив себе стрижку «под расческу», так что можно было не опасаться опознания. Да, это был один из пунктов хитрого плана — даже у дяди Германа не было моих фоток в чисто выбритом и остриженном виде. Предусмотрительно с моей стороны? Да не очень, если честно. По-хорошему, пластику бы соорудить, но… отказаться от собственной внешности я был не готов. А теперь уже и поздно.

С новообретенными незадокументированными и насквозь нелегальными возможностями дело пошло веселее: в первую очередь я убедился, что все заначки в целости и сохранности, и завел обезличенный счет в банке Картахены. Там же заказал новую карту без опознавательных знаков, привязанную к нему, и перекинул два миллиона «орликов», которых, по самым скромным прикидкам, должно было хватить на закупку партии генераторов и оплату услуг хакеров. Затем буквально за сутки обзавелся тем самым генераторным софтом, уже взломанным и разложенным по полочкам. Как раз на взлом львиная доля времени и ушла, все остальные сопутствующие процессы, включая размещение заказа на нескольких фрилансерских ресурсах, заняли от силы пару часов. И стоило это, что характерно, меньше ста тысяч. Для меня, привыкшего оперировать суммами с шестью нулями, это было просто смешно. Я даже малость пересмотрел бюджет на расходники, но счет потрошить не стал — ну его, лишний раз светиться. Лежат и лежат денежки, есть не просят. И на этом мои успехи кончились — как я и опасался, программный код оказался столь зубодробительным, что я с трудом сумел вычленить отдельные логические блоки. Где уж там добраться до алгоритма, обсчитывающего координаты в континууме ВП! Пришлось вспомнить веселые студенческие денечки и засесть за учебу, зарывшись с головой в программирование. На это ушло около месяца. Месяц! Целый месяц, час за часом, изредка прерываясь на еду и разминки, с утра до вечера. Впрочем, на износ я все-таки не работал — и спал достаточно, и кое-какой досуг имел. Помните Милашку Дрю? Вот в том числе и с ней, исключительно на почве кулинарных экспериментов. В другом… э-э-э… плане помощи от нее было не дождаться. Хотя и эту проблему решил с подачи пары веселых командировочных, бывавших в наших краях неоднократно. Они порекомендовали проверенное заведение с податливыми девчонками, в которое я как-то раз и наведался, намереваясь исключительно одним глазком глянуть. Глянул, в общем. Домой вернулся только на следующее утро, вымотанный, но довольный. И чтобы окончательно не пуститься во все тяжкие, торжественно пообещал самому себе, что визиты к «податливым» — не правило, а исключение. Награда за хорошо выполненную работу. И за весь этот месяц, что характерно, оную награду я заслужил всего лишь дважды — когда наконец разобрался в хитросплетениях кодировки, вычленив-таки координатный алгоритм, и когда сумел постичь его логику и изменить в нужном мне ключе. Ну а дальше оставались сущие мелочи — написать интерфейс и инсталлировать измененный софт в экспериментальный генератор. Правда, последний еще предстояло приобрести… и это тоже оказалось проблемой — на черном рынке имелось исключительно старье, выработавшее ресурс процентов на девяносто, а то и больше. Новый же, с доставкой, грозил вылиться в такую сумму, что проще было купить какую-нибудь галошу целиком. Короче, пришлось снова идти на поклон к капитану Рину.

Тот, впрочем, не стал заморачиваться и отрядил мне в помощь Лизку-Бетти, которой как раз нечем было заняться — из очередной вылазки за хабаром команда вернулась почти неделю назад, все текущие дела переделаны, причем с запасом, а до следующего рейса оставалось еще дней десять. Ага, кэп старался не перенапрягаться. Зато я с трудом отбивался от постоянных вызовов через «нейр» — то Рин-тян станет скучно, то Борисыч что-то важное припомнит, то Лизка объявится. Причем последняя чисто из любви к искусству троллинга, поскольку ничего толкового из общения с ней вынести не представлялось возможным. От Милашки Дрю в этом плане пользы было куда больше — с ней я хоть к высокой кулинарии приобщался и волей-неволей запоминал рецепты. А тут капитан не придумал ничего лучше, кроме как сдать меня с рук на руки изнывающей от безделья девице. Но делать нечего, пришлось выходить на связь.

Надо отдать Элизабет должное, задачу она уяснила очень быстро. И даже прикалываться не стала — сто процентов оставила на потом, чтобы при личной встрече высказать все, что она о моей безумной затее думает. И что еще удивительнее, подошла к делу предельно серьезно. А еще очень быстро — и пары дней не прошло — подыскала мне несколько подходящих вариантов. По крайней мере, на фотках подержанные суденышки выглядели довольно прилично. Впрочем, после изучения тактико-технических характеристик, а также их вдумчивого анализа, выбор сократился ровно до двух наименований: крошечного буксира проекта «Бурлак» (из Протектората Росс, вестимо!) и малого карго-бота типа «Кэрриер». Ясное дело, бриттовского. И вот здесь возникла дилемма, поскольку дистанционно оценить техническое состояние обоих не представлялось возможным. Повздыхав и поохав, я пересилил лень и связался с Лизкой, договорившись о встрече у центрального шлюза Барахолки — целого сектора станции, отведенного под торговлю разнообразнейшей техникой, по большей части, естественно, подержанной. Или вообще откровенного хлама, найденного в космосе и не прошедшего даже элементарного косметического ремонта. Оба моих потенциальных приобретения, кстати, были как раз из таких… э-э-э… экспонатов. Добираться, как я уже упоминал, было не очень долго, так что уже через полчаса я вышел из капсулы скоростного лифта и с головой окунулся в царство навязчивой голографической рекламы, зазывал и прочих мошенников.

У центрального входа в столь интересное место круглосуточно царила суета — покупатели и праздношатающийся люд приходили и уходили, а продавцы, пиарщики и охранники торчали на постоянной основе, благо размер помещения позволял не экономить на площади, и народ не толпился. Так что Лизку, уже отмытую и заметно похорошевшую, хоть и не избавившуюся от дрэдов, я заметил издалека. Равно как и она меня, о чем и не замедлила сообщить всем присутствующим:

— Эй, Алекс! Привет!!!

И рукой этак зазывно помахала, зараза! Я еле переборол желание втянуть голову в плечи — настолько неуютно себя ощутил под прицелом множества скучающих, а потому отчаянно любопытных взглядов. Впрочем, интерес этот очень быстро иссяк — подумаешь, парочка! Судя по виду, далеко не миллионеры (вот это как раз не про меня, но никто не в курсе), не обдолбанные, разборки на виду у общества устраивать не собираются. Ну и на что глазеть? Вот и я о том же…

— Привет, — усмехнулся я, приблизившись вплотную, чтобы удобнее было взять девицу под локоток. — Чего шумишь? Любишь быть в центре внимания?

— А, было бы в чьем! — беззаботно отмахнулась Лизка. — Ну что, сразу пойдем лоханки смотреть, или сначала в кафешке посидим?

— Пошли сразу, времени в обрез.

Судя по недовольной девичьей мордашке, Бетти ожидала совсем иного ответа, однако и возражать не стала — пожала плечами, развернулась и невозмутимо потопала к шлюзу, служившему тем самым центральным входом.

Разве что поинтересовалась на ходу:

— Маску взял?

— А как же! — не стал я разочаровывать спутницу.

Все-таки полтора месяца уже на Картахене прожил, усвоил кое-какую местную специфику. Например, обзавелся привычкой выходить из дома по делам исключительно в стандартном комбезе техника — почти таком же, какой подарил Степаныч, только чуть лучше — и крепче, и удобнее, и практичнее. Плюс встроенная система терморегуляции. Мой был неприметного темно-серого цвета, чуть потертый и заслуженно боевой. А еще он умел подстраиваться под фигуру и герметично сочленяться с ботинками и перчатками, которые тоже шли в комплекте. Не хватало только шлема, но его с успехом заменяла дыхательная маска, сопряженная с капюшоном. Долго в такой снаряге в вакууме не поработаешь, но минут десять-пятнадцать — запросто. Более чем достаточно, чтобы добраться до серьезных средств защиты в случае форс-мажора. Или перебраться из шлюза на стыковочной стреле в пришвартованную к той лоханку. Как раз последнее сейчас и актуально — оба присмотренных варианта размещались в открытом ангаре и были доступны для осмотра любому желающему, надо лишь зарегистрироваться на сайте Барахолки и дождаться подтверждения от продавца вкупе с одноразовым кодом доступа. Но этим, как выяснилось, Лизка озаботилась заранее, поэтому даже времени терять не пришлось.

Она, кстати, тоже щеголяла в спецкомбезе, только бежевом. Да с подгонкой по фигуре слегка переборщила — вон, как все округлости выделяются! А грудь даже куртка-«бомбер» не скрывала, ибо распахнута. Ну и еще дрэды в пучок на ходу связала, для пущего удобства. И наверняка для большей эффектности — куцая кожанка при этом действе задралась, открыв для обозрения упругую попку. Я, конечно, сдержался, а вот некоторые праздные зрители — нет, и встретили короткое шоу одобрительным свистом. Лизка, правда, окружающих проигнорировала, за исключением одного везунчика — меня.

— Алекс, чего тормозишь?

— Видом любуюсь, — совершенно честно ответил я на наезд, умудрившись отвести взгляд от филейки спутницы.

Ну а та, обернувшись, оный взгляд перехватила, отследила до самой вывески над шлюзом, на которой красовалась надпись «Барахолка» на трех языках, и снова недовольно скривилась.

Я же лишь усмехнулся — приятно, не скрою. Ну а чего она хотела? После месяца телефонного троллинга я тоже проникся и использовал против нее ее же оружие.

— Не отставай, турист! — все же буркнула девушка, исключительно из типично женского стремления всегда оставлять последнее слово за собой.

Следующие полчаса прошли предельно скучно и неинтересно — сначала мы выбрались в парковочную зону, потом по швартовочной стреле добрались до «Бурлака», загерметизировались, попутно облачившись в дыхательные маски, придавшие нам немалое сходство с легендарными земными мартышками, и проникли-таки на борт буксира. Тот превзошел все мои ожидания… в худшую сторону: тесный, наполовину разграбленный, а на оставшуюся половину — попросту убитый. Плюсов лично я нашел только два: не потерявший герметичности корпус и прыжковый генератор в более-менее сносном состоянии. А вот систему жизнеобеспечения запустить не удалось, так что с осмотром мы быстро закруглились — мало удовольствия витать в невесомости, да еще и в полутьме.

— По лицу вижу — фигня! — заявила Лизка, когда мы вернулись в швартовочную стрелу и избавились от масок. — Но как по мне, вполне себе вариант. Умелые руки, пару месяцев времени да тысяч сто «орликов»…

— Времени столько нет, — отрезал я.

— Да? А почему насчет суммы не возмутился?

— Это не принципиально.

— Ни фига себе… ладно, пошли на «бритта».

С этим предложением я спорить не стал, и еще минут через двадцать мы оказались в шлюзовой камере «Кэрриера». Почему так долго? Так это вам не на скоростном лифте из сектора в сектор перебираться, тут ножками надо, да еще и попетлять, по тесным технологическим лазам поползать, в невесомости поплавать…

Впрочем, карго-бот сходу преподнес сюрприз: едва мы захлопнули внешнюю дверь шлюза, как врубилась система жизнеобеспечения — зашипел закачиваемый воздух, вспыхнули чуть приглушенные светильники и врубился гравигенератор.

— Вот это уже совсем другое дело! — заявила Лизка, стянув маску. — Светло, тепло, воздух есть… хороший кораблик. Вот только цена…

— А чего цена? — удивился я. — Не дороже денег.

— Ты что, цену даже не смотрел?! — поразилась девушка. — Триста пятьдесят тысяч! В состоянии «как есть». И ремонта тут наверняка еще на ту же сотню…

— Подходит, — кивнул я. — Хотя надо остальное хозяйство осмотреть, вдруг там вообще беда?

— Это вряд ли, — покачала головой Лиза, и задумчиво на меня покосилась. — Тут, кстати, еще нюанс есть. С этим красавцем в одиночку не справиться. Команда нужна. Трое как минимум. А лучше пятеро.

— Мне на нем далеко летать не нужно. Лишь бы прыжковый генератор в нормальном состоянии был.

— Ну так пошли, посмотрим? Чего тянуть?

И то верно…

В этот раз осмотр затянулся — Лизка врубила профессионала и протащила меня по всем отсекам, хоть и начали мы с генераторной. Искомый агрегат откровенно порадовал, впрочем, как и все остальные помещения. Разве что с дополнительным оснащением оказалось туговато — проще говоря, продавец вывез с ботика все, что не приварено к палубам или не составляло единого целого с переборками. Ни мебели, ни припасов, ни даже аварийных комплектов в предшлюзовой каморке. Даже посуду с камбуза выгреб. Про индивидуальные капсулы вообще молчу. Тот еще жмотяра, блин!

Именно это я и сообщил веселящейся Лизке, хмуро уставившись на кухонный автомат — вмурованный в стену, а потому демонтажу не подлежавший.

— Да ладно тебе, дело наживное! — подбодрила меня девушка, тщетно пытаясь скрыть ухмылку. — Это же такие копейки для мажора!

— Черт, придется в «Спорттовары» наведаться, — пропустил я мимо ушей подначку. — Ты случайно не знаешь, здесь спальники продаются? Ну и прочая туристическая снаряга?

— Ты серьезно, что ли? — изумилась Лизка. — Купи лучше капсулу, и всего делов! Зато спать будешь без опаски.

— Или каждый день в «Дроид» таскаться… — продолжил я размышлять вслух. — Блин, долго! С другой стороны, хоть поговорить будет с кем…

— Это ты о ком? — насторожилась моя спутница.

— О Милашке, о ком же еще, — машинально брякнул я, занятый невеселыми хозяйственными мыслями.

Раньше-то об этом Степаныч думал, да прочий персонал покоев Завьяловых, а теперь сам, все сам…

— О, эта фиолетовая стерва тебя уже захомутала?! — округлила глаза Лизка. — Быстро…

— Ты о чем? — очнулся я. — Да не, мы с ней просто болтаем… о том, о сем… гурманствуем еще понемногу. Ну, по большей части…

— А, пай-девочку включила! Видать, снова папаша хвост накрутил! — с явным облегчением пришла к заключению моя спутница. — Точно не захомутала?

— Никаких плотских удовольствий, — заверил я. — Даже не флиртуем.

— Как же ты терпишь, бедненький?..

— С трудом, — вздохнул я. — На силе воли. Вот оно мне надо, с профсоюзом бодаться? Не, я уж лучше к «податливым»…

— Чего?! — возмутилась еще сильнее Лизка. — К шлюхам?! Ты совсем дурак?! А как же я?..

— В смысле?!

— И правда дурак… а я-то, наивная, все жду, скучаю… а он, значит, ресурсы на «податливых» разбазаривает… ну-ка, иди сюда!

— Э-э-э… Лиз? Ты чего?..

— Одни моральные уроды вокруг, в кои-то веки нормальный парень… и к «податливым»! — пуще прежнего разошлась девица. Мало того, уже совершенно беззастенчиво сгребла меня за пояс и притянула к себе. — Ну-ка, в глаза смотреть! Мне скуч-но! Еще какой намек нужен?

— Э-э-э… прямо здесь?..

— Тебя что-то смущает?

— Ну… — Я задумчиво окинул взглядом пустой камбуз, потом покосился на Лизкин комбез. — Не самое удобное место…

— Нашел проблему! Сейчас тетушка Бетти тебе все покажет и расскажет!

— А что на это скажет Борисыч? — пустил я в ход самый серьезный аргумент.

— А кто ему самому скажет? — усмехнулась Лиза. — Это на «Спруте» от него не спрятаться, не скрыться. А на Картахене я сама себе вольная птица. С кем хочу, с тем и зажигаю. Сейчас хочу с тобой. Еще вопросы?

На это я уже не нашелся, что возразить, и со смелостью обреченного нырнул прямо в омут с головой. Фигурально выражаясь, естественно.

Ф-фух!.. Вот это да… Бетти-Лизавета оказалась той еще затейницей, да еще и завидную фантазию проявила! Я и не подозревал, как и для чего можно использовать штатное оборудование карго-бота, да и насчет комбезов определенные сомнения испытывал. Однако же они оказались напрасными — все у нас получилось. А потом еще раз. И еще. И это ей просто «ску-у-учно». А что будет, воспылай она ко мне нечеловеческой страстью? Не, ну на фиг… хотя ничего не на фиг! Я бы на такой эксперимент решился — живем один раз, так что грех отказываться. Отдышаться бы еще…

— Чего ерзаешь? — толкнула меня в бок Лизка.

Наши интимные экзерсисы завершились в капитанской каюте, сохранившей остатки былой «роскоши» — надувной матрас с системой автоподкачки. Нынешний владелец корыта зачем-то оставил его на борту — видимо, сам на нем почивать изволил, буде ему приходилось ночевать на «Кэрриере», так что нам его даже надувать не пришлось — явились на все готовенькое. И теперь нежились под кондиционером, подставляя разгоряченные тела приятным дуновениям ветерка. Да, в конце концов мы полностью разоблачились, нарушив все мыслимые меры безопасности. Но это еще полбеды — чую, сборы одежки по всем отсекам выльются в нешуточный квест…

— Да так, от нервов… — отбрехался я. — А мы тут не сильно задержались? Не дай бог еще один покупатель нагрянет!

— К черту конкурентов! — провозгласила Лизка, сменив лежачее положение на сидячее. — Ты же все решил, правильно? Берешь бриташку?

— Беру, куда деваться…

— Вот и славно! Тогда у меня есть еще подарочек.

— Еще?! Я больше не выдержу!

— Поприкалывайся еще! И обломайся, — показала мне язык Лизка. — Кстати, если ты думаешь, что так всегда будет, то спешу тебя разочаровать: тетушка Бетти показывает только один раз. Готовься к зачету. И не забывай проявлять инициативу!

— Стесняюсь я…

— Ничего, мы это из тебя выбьем! — объявила девица. И в подтверждение долбанула меня кулаком по пузу. — Чего кхекаешь? Слабак!

Я, конечно, успел напрячься, поэтому особого дискомфорта не ощутил, но тем не менее поспешил сложиться и сесть рядом с пассией — от греха. И в отместку ущипнул ее за мягкое место. Вернее, попытался — и получил еще и по рукам.

— Не борзей!.. Кстати, подарок…

Лизка врубила «нейр», спроецировала картинку на ближайшую стену, даже не подумав заморачиваться с передачей файлов, и уставилась на меня с ожиданием.

— Что это? — поинтересовался я, покосившись на странную хитиновую хреновину, отдаленно напоминавшую сферу. Очень отдаленно, ага. — «Спрут» отложил яйцо? Но осьминоги вроде же икру мечут… если легендам верить.

— Ха-ха, очень смешно. Это прыжковый генератор.

— Гексаподовский? — запоздало сообразил я. — А чего он такой маленький?

— А тебе больше и не нужен. Этот компактный, можно сказать, переносной. А которые побольше, они в корабли вживлены, так сразу и не демонтируешь, — пояснила Лизка. — Короче, это наш тебе подарок.

— Наш?

— Команды. Попался случайно, кэп вспомнил, что ты интересовался, а мы с Бобом Борисычем не отказались заморочиться с извлечением. Получается, наш. Чего опять мычишь?

— Куда я его дену?

— Да вот сюда, на «Кэрриер»! — подивилась моей тупости девушка. — Думаешь, почему я раньше молчала?..

Ну да, логично. В «Сломанный дроид» такую хреновину не притащишь. Компактный-то он компактный, но метра три в диаметре точно будет… а Лизка хитрая и коварная! Дождалась, когда я с покупкой определюсь, расслабила интимно, и всучила под шумок… ну вот зачем мне сейчас прыжковый генератор гексаподов? Я с хумановскими-то едва разобрался…

— Ладно, можешь не благодарить, — ухмыльнулась Лизка и спрыгнула с матраса. — Ты не помнишь, куда комбез мой зашвырнул?

— Вон там посмотри, под пультом…

Вот так вот, с приключениями и значительными финансовыми тратами, я и оказался счастливым владельцем почти готового к эксплуатации карго-бота типа «Кэрриер». А еще совершенно для себя неожиданно заполучил девушку… но это еще неточно.

Остальные полтора месяца пролетели незаметно, хоть и были наполнены исключительно рутиной: оформлением договора купли-продажи, загрузкой «подарочка» (еле подыскал для него подходящее помещение) на «Кэрриер», наладкой прыжкового генератора, закупками всякого необходимого, включая кое-какую провизию — я теперь куда чаще ночевал на «бриташке» с Лизкой, нежели в «Дроиде» в одиночестве, хоть и продолжал оплачивать номер. Соответственно, пришлось подумать о хлебе насущном и минимальном обустройстве в плане удобств. Но самой сложной задачей неожиданно явился поиск надежного перевозчика, поскольку Лизка оказалась права — самостоятельно пилотировать «Кэрриер» я был не в состоянии. И не потому, что был туп или не умел — еще как умел! На сей счет у меня даже документ имелся, полученный еще на втором курсе академии, на обязательной практике. А просто потому, что не мог разорваться и находиться сразу в двух местах как минимум — в ходовой рубке и в машинном отделении. Да и не планировалось на карго-боте совершать космические перелеты, он совершенно для других целей предназначался. Именно поэтому я и собирался нанять буксир. И это, как у меня водится, вылилось в очередную эпопею. Сейчас расскажу.

… Айвен Готти, также широко известный в узких кругах как Ваня Козлов, возглавлял небольшую, но дружную ватагу космических бродяг. Базировалась эта гоп-компания на полуреанимированном военном транспортнике серии «Барон фон Риттер» производства, естественно, Протектората Дойч. Человек, можно сказать, легендарный, но прославившийся не смелостью, бесшабашностью или личной удалью, а удачливостью. Причем удачливостью своеобразной, которая исчерпывающе описывалась выражением «дуракам везет». В каких только передрягах Айвен не побывал за те пять с небольшим лет, что являлся владельцем «Фалькона»! Другой бы на его месте уже бы кони двинул минимум раз десять, а этому хоть бы хны! Людей терял, корабль доводил до состояния полного хлама, а на самом — ни царапины. Да что далеко ходить, он и транспортник заполучил, можно сказать, случайно: обнаружил в космосе полуразрушенную лоханку времен последней войны, причем по сигналу SOS, ну и полез проверить, что там да как. Все оказалось очень печально — предыдущая группа трофейщиков, нашедшая столь лакомый кусок, умудрилась перегрызться уже на этапе подготовки транспортника к перегону на Картахену. На борту разыгралась трагедия в лучших традициях ужастиков-слэшеров — все против всех, с использованием любых подручных средств, от плазмеров до виброрезаков или вовсе кухонных ножей. Короче, Ваня завалился на корабль, когда в живых там оставался только один «счастливчик»… да и тот пребывал на последнем издыхании. Естественно, мистер Готти весьма обрадовался сложившимся обстоятельствам и прибрал корабль к рукам, загрузив все трупы на свой старый карго-бот и отправив тот на маршевых движках прямиком в ближайшую звезду. И только тогда сообразил, что в одиночку с такой махиной ему не управиться. Но, что называется, сработало дурацкое счастье — мимо пролетали очередные трофейщики, причем хорошие знакомые Ваньки. Им он более-менее доверял, да и те оказались относительно честными, и за долю малую в будущем предприятии влились в команду Айвена. Так «Фалькон» заполучил первых обитателей, состав которых за следующую пятилетку обновился на девяносто девять процентов — за исключением, понятно, капитана.

Ваня Козлов, против ожидания, оказался довольно толковым хозяйственником, да и главой ватаги неплохим. Если бы еще не склонность к авантюризму, приправленная прокачанным красноречием! Но «съехать на базаре» Иван умел всегда, с беззаботного детства. Равно как и заразить самой безумной идеей любую аудиторию. Ну а собственной команде, которую знал как облупленную, мозги запудрить сам бог велел. Так ватага и существовала — ни шатко, ни валко. Периоды относительного спокойствия, наполненные скучными, но более-менее прибыльными рейдами за металлоломом по «золотому треугольнику», сменялись очередной авантюрой в какой-нибудь заднице Вселенной, причем, как правило, очень опасной. Из похода возвращались не все, но оное возвращение неизменно сопровождалось триумфом — правда, недолгим. Большая часть барыша уходила на восстановление товарного вида «Фалькона» и на подготовку к следующей попытке заполучить все и сразу. Потом горячие головы остывали, команда начинала склоняться к варианту синицы в руках, а не журавля в небе… это такие легендарные птицы… а, ладно, вы поняли! Короче, ватажники-реалисты временно превозмогали железную волю капитана, и «Фалькон» возвращался к привычной роли трофейщика, не гнушающегося даже ролью «принеси-подай», то бишь честного грузоперевозчика. Потом Айвену эта рутина надоедала, он снова врубал на полную мощность обаяние и запускал маховик красноречия. И все повторялось, к пущей радости старожилов Картахены, которые даже тотализатор организовали под шумок. И каждый раз, когда очередной проигравшийся вдрызг пессимист изрекал сакраментальное «дуракам везет», самые опытные загадочно улыбались и поглаживали карманы с наличностью.

Как ни парадоксально, но сам Айвен Готти себя легендой не считал, ибо был скромен во всем, включая внешность — уже порядочно заматеревший мужик чуть за тридцать, среднего роста, рыхловатый, но не безобразно толстый, без особых примет. Разве что лицо на редкость невыразительное, да глаза постоянно прищурены. Не красавец, но и не урод, по крайней мере, с бабами проблем не было — например, в день знакомства я застал его в баре в компании сразу двух фемин, пусть и не самой высшей категории. Длинные русые волосы, обычно собранные в конский хвост. Заметные залысины. Ну и бородка — аккуратная и ухоженная, в отличие от прически. Короче, брал он не харизмой, но красноречием. Сладкоречивый дьявол, как его охарактеризовала Лизка, которая его тоже очень хорошо знала. Собственно, через нее и я свел с ним знакомство, предварительно поинтересовавшись мнением Рин-сана и Борисыча. Оба отозвались об Айвене даже не нейтрально, а скорее положительно. И оба не преминули выделить основную Ванькину черту, причем каждый в своем фирменном стиле: кэп заявил, что Готти слишком много болтает, а Боб Борисыч обозвал главу ватажников матерным аналогом «балабола». Но вместе с тем выяснилось, что «Спрут» с «Фальконом» неоднократно работали в тесной связке, правда, исключительно по делам трофейщиков — Рин благоразумно отвергал все остальные «заманчивые» предложения, предпочитая крепко стоять на ногах. Впрочем, в рутинных рейдах ни «Фалькон», ни капитан с командой со стороны обитателей «Спрута» никаких нареканий не вызывали. Ни разу. И это стало лучшей рекомендацией, склонившей чашу весов в пользу Айвена. Оставалось лишь познакомиться с легендой лично, что я и проделал, передав просьбу о разговоре через Лизку. Готти, что характерно, не отказал, правда, встречу назначил в «Кассийском наслаждении» — средней паршивости кабаке для космических волков. Оно бы и пофиг, вот только располагалось заведение в портовом секторе, имевшем самую дурную славу. Настолько дурную, что туда даже СБ станции не совалась. Которая официальная, от Протектората Человечества. Видимость же порядка в Порту поддерживали боевики профсоюза грузоперевозчиков, крышевавшего всю контрабанду, шедшую как к нам, так и от нас. Ну и еще маленькая деталь: капитан Рин предпочитал парковать «Спрута» в ремонтной зоне. И в этом он был далеко не одинок. Просто потому, что так надежнее, хоть и заметно дороже. Зато не нужно опасаться за собственные карманы и даже жизнь всякий раз, как покидаешь родную лоханку. В Порту же мордобой и поножовщина считались рутиной, а в категорию «серьезных» происшествие переходило, если количество трупов в инциденте превышало пять штук. Вот в такое веселое местечко мне и предстояло наведаться.

Поскольку время у меня еще было, я предпочел подготовиться — закинул денег на старую карту, поддел под комбез «кольчугу» — облегающую рубаху из кевларового волокна, популярную у охранников всех мастей, мною же прикупленную по случаю — и рассовал по карманам всякое колюще-режущее от верного тычкового ножа до пары чуть заостренных кусков сварочных электродов. Это меня кэп научил — типа, явара. В идеале бы вообще парой карандашей обойтись, но против местных одежек они бессильны. Но и к обломкам проволоки у эсбэшников претензии вряд ли возникнут, так что нормально. Плазмером я так и не обзавелся, равно как и чем-то серьезным из холодняка, вроде кэповских вакидзаси, но это серьезное мне пока что было не по чину — сроком проживания на Картахене не вышел. Не заматерел, не приобрел статуса резидента. А гостям тут, конечно, рады, но и воли особой стараются не давать, ибо чревато. Ну, или в гетто загоняют — Порт тому наглядный пример.

В общем, экипировался в меру возможностей и фантазии, вооружился планшетником и отправился в опасный вояж. Честно скажу, немного потряхивало — я еще никогда не забредал в вотчину скучающих космических волков. А от бесшабашной смелости, напротив, успел избавиться — спасибо взбучке на станции Ивановых-Перовских и недельному отмоканию в бассейне с гексаподовской слизью. Ну и историй всяких-разных наслушался — что Лизка, что Боб Борисыч, что Милашка Дрю не упускали возможности припугнуть меня очередной страшилкой из жизни Картахены. Кстати, о птичках… видать, плохо я маскировался — Дрю на выходе из отеля мое состояние просекла моментально:

— Эй, Алекс, у тебя все в порядке? Может, помочь?

— Да не, нормально все, — отмахнулся я. А заодно ухватился за возможность тормознуть на ресепшене. — Просто деловая встреча.

— Деловая? — с явным намеком переспросила девушка.

— Именно, — покивал я. — Вот только назначили в стремном месте…

— А, так ты в Порт собрался! — рассмеялась Дрю. — Надо же, такой большой, а байкам веришь… признайся — ведь прикидываешь уже, сколько трупов по пути попадется?

— Зараза!

— О, да! Ладно, не переживай так. Слухи о Порте — самое его грозное оружие. Позволяют отсеять праздношатающийся люд. А на самом деле опасно лишь в самых мерзких кабаках, что в «красной зоне». Вот там запросто можно и денег лишиться, и здоровья.

— Ф-фух, успокоила! — выдохнул я с изрядным облегчением. — А мне в «Кассийское наслаждение»…

— Нормальное место, там часто деловые встречи назначают. Ближе к ночи, конечно, может и мордобой случиться, но сейчас вряд ли. Сейчас время для бизнеса, а не для развлечений.

— Думаешь?

— Уверена! Ступай смело! — благословила меня Дрю. — И вот тебе еще, для полного успокоения.

Я поймал умело запущенную девичьей рукой смешную кепку-бейсболку с трудно различимой символикой, зато черную, и задумчиво уставился на подарок.

— Бери, бери, не сомневайся! Это от монтажников осталось, которые навесное оборудование на корабельные корпуса устанавливают, — пояснила Милашка. — Двойной демпферный слой, верх — кевлар. Они их вместо касок и шлемов используют, вроде как удобней. А от мусора, что на голову сыпется, защищают не хуже.

— Спасибо! — совершенно искренне поблагодарил я и нахлобучил подарок на голову.

Задом наперед, чтобы прикольнее смотрелось. Но это со стороны. А на самом деле — с умыслом: козырек еще и шею сзади прикрыл. Степанычева школа!

— А тебе идет, — с удивлением поджала губы Дрю. — Ладно, дарю!

— Еще раз спасибо!

До места я добрался минут через сорок — сказалась неопытность. Причем в сам сектор попал довольно быстро, а вот потом пришлось поплутать, слишком уж мудреной оказалась планировка, да еще и палубу изначально перепутал. А чего удивляться, если навигатор нормально работать отказался? Вернее, работать-то он работал, но почему-то в двух случаях из трех там, где программа показывала свободный проход, обнаруживался или тупик, или завал, или груда каких-нибудь контейнеров, мимо которой смогла бы протиснуться разве что крыса. Пришлось придерживаться центральных коридоров, что тоже скорости не прибавило — народу тут было полно, причем самого разнообразного. Не меньше, чем в любом пассажирском терминале, а здесь, на минуточку, всего лишь грузовой порт! Но все же добрался, и даже дверью не ошибся, хоть клуб и не поражал особой роскошью и кричащей вывеской. Скорее наоборот, был излишне скромным по меркам других заведений. Впрочем, те начинались лишь в паре кварталов от «Кассийского наслаждения», чем и объяснялась его камерность. Да что далеко ходить — тут даже швейцара-вышибалы не оказалось! Всего лишь автоматическая сдвижная дверь — заходи кто хочешь. Никакого фейс-контроля в виду полного его излишества.

А вот внутри меня ожидал очередной разрыв шаблонов: отделка интерьера полностью соответствовала названию клуба, даже не имитируя, а скрупулезно воссоздавая знаменитый кассийский стиль. Даже благовония владельцы заведения умудрились где-то раздобыть, причем, судя по тончайшим ноткам экзотических ароматов, настоящие, а не подделку из Протектората Чжунго. Ну а к остальному — росписи под ковры, растительным орнаментам, аутентичным фонарям из полупрозрачной кассийской бумаги, циновкам из кассийской же зыбучей травы — тем более претензий не возникло. А вот мебель стандартная, что только в плюс — далеко не каждый оценит низенькие скамейки и так называемые «столы» высотой едва ли в пятерню. Обычные столики, обычные стулья, вдоль стен — не менее обычные диваны, отделенные друг от друга выгородками по пояс. А еще длинная барная стойка, сейчас практически пустая. Да и весь зал особой многолюдностью не поражал, поэтому мистера Готти я увидел сразу же, буквально от входа — тот оккупировал один из диванов. Развалился этак вальяжно, приобняв за плечи сразу двух девиц, притулившихся по сторонам, и с преувеличенной серьезностью внимал той, что справа. Ну а «левая» в это время, такое ощущение, дремала, положив голову на плечо Айвена. Первая мысль — «Силен мужик!» — оказалась неверной: пока я шагал через зал, лавируя между столиками и немногочисленными посетителями, успел и разглядеть одинаковое облачение девиц, и сравнить его с униформой пары официантов, и сделать соответствующий вывод — Ванька тут не развратничал направо и налево, а всего лишь общался с приятельницами, отработавшими смену, но еще не успевшими свалить домой. Подгадал момент. Ну, или они подгадали — не суть.

Важно то, что Готти, едва сообразив, что я пер к нему целенаправленно, легонько толкнул задремавшую подружку, что-то шепнул второй, и поднялся с дивана мне навстречу. Девицы без возражений последовали его примеру и неторопливо, походкой усталого, но хорошо выполнившего свою работу человека направились вглубь помещения, куда-то в сторону барной стойки. Правда, одна чуть задержалась и пропела:

— Пока, Айви!

— На созвоне, — лениво отозвался тот и повернулся ко мне, протянув руку. — Алекс?

— Ага, — подтвердил я, крепко сжав его ладонь. — Рад знакомству.

— Взаимно, — хмыкнул Готти, высвободил руку и снова рухнул на диван, правда, не в центр, а сместившись к краю. — Устраивайся. Я так понимаю, ты хочешь поговорить?

— Изложить суть делового предложения, — уточнил я, заняв свободную половину дивана. — Для начала.

— А ты деловой, — усмехнулся Айвен. — Не соврала Бетти. Закажешь что-нибудь?

— Я не голоден.

— Ну, как знаешь. Так что ты хочешь мне предложить?

— Нет, не так. Суть в том, что ты можешь мне предоставить.

— «Фалькон» не продается.

— Очень смешно. В таком случае я хотел бы купить его команду во главе с капитаном. Временно, разумеется. Так устроит?

— Наем? Интересное предложение… куда пойдем?

— Да тут недалеко. Но есть нюансы…

В общем, мы договорились, хоть и пришлось убить на переговоры больше часа. Не по моей вине, естественно. Сначала Готти смутило то, что придется тащить в собственном трюме посторонний карго-бот, который, вполне возможно, и не протиснется в грузовой люк. На выяснение подробностей ушли первые пятнадцать минут — пока Айвен связался с боцманом, пока тот прикинул, что да как… повезло — «Кэрриер» со скрипом, но помещался. Потом мой собеседник заподозрил меня в лукавстве, мол, что за блажь — тащиться в один из самых малоперспективных секторов «золотого треугольника», где все полезное выгребли еще лет десять назад, и потому сейчас он не пользовался популярностью от слова вообще? Только с какой-то скрытой целью, далекой от декларируемой официально. Уж не попахивает ли тут какой авантюрой и не собираюсь ли я его под монастырь подвести? Еле убедил, да и то в основном ссылками на капитана Рина. Ага, как-то так незаметно ситуация наизнанку вывернулась — уже не он мне, а я ему отсутствие злого умысла доказывал. Силен, мужик! Ну а потом вообще пошла рутина: когда, каким составом, как долго пробудем на месте… я половину нюансов по неопытности вообще из виду упустил. Хорошо, знающий человек попался.

Где-то на тридцатой минуте яростного торга у меня окончательно пересохло горло — и это притом, что я даже не повышал голос! — и пришлось затариться пивом, расплатившись обезличенной картой. Мистер Готти это дело незамедлительно просек и стал еще более подозрительным — уж если я в обычном баре шифруюсь, то что тогда в серьезном деле ожидать? Кстати, его опасение не лишено логики, я бы, пожалуй, аналогично себя повел в такой ситуации. Но снова сработало волшебное слово — Рин, усугубленное мантрой «тебя Бетти порекомендовала, а Борисыч и вовсе похвалил». Доверие, блин! Вот она, истинная сущность Картахены — тут все завязано на доверии. Или авторитете, который потерять — раз плюнуть, стоит лишь кого-то подвести. Пожалуй, если бы не столь серьезные рекомендации, фиг бы я что сумел сделать. Человек на станции новый, довольно мутный и скрытный, чего хочет — не понятно… о каком вообще доверии может идти речь? Повезло мне с кэпом, однозначно повезло. Иначе год-другой убил бы только на акклиматизацию и вхождение в местную иерархическую структуру. Спасибо, Степаныч, за капитана Рина!

Желаемого я в конце концов добился, а заодно и убедился в истинности слухов касательно Айвена Готти — сообразителен, подозрителен, осторожен, и при всем при этом — жуткий авантюрист! Плюс ко всему договороспособен и довольно вменяем для серьезного дела. И выгоды своей не упустит — цену за услугу задрал минимум на треть от стандартной, мотивировав, естественно, эксклюзивностью — пойди, найди другой подходящий грузовик…

С этим я спорить не стал, равно как и торговаться. Просто взял и накинул еще десять процентов сверху — в качестве бонуса, и сразу же перевел четверть суммы за «бронь», чтобы шебутному капитану не вздумалось куда-нибудь свалить до следующей недели. Против этого не стал возражать уже сам Готти, особенно когда просмотрел сообщение от банка, пришедшее на «нейр». И даже тот факт, что перевод осуществлен с еще одной обезличенной карты, которую пришлось просканировать при помощи «нейра», настроения мистеру Готти уже не ухудшил.

— А с тобой приятно вести бизнес, — заключил он, полюбовавшись суммой. — Слова с делом не расходятся.

— Хотелось бы и о тебе думать так же, — усмехнулся я. — Но пока что повода нет.

— Не переживай, все будет путем! — хлопнул меня по плечу Айвен. — Ну что, по пиву? Обмыть, так сказать, зачин?

— А, давай!

Эх! Гулять, так гулять…

— Алекс, подъем! Айвен через полчаса нарисуется!

— А?.. Чего?.. Ли-и-из, ну бли-и-ин! Рано же еще!

И ведь правда рано. Но нашим, естественно, меркам — еще только около десяти по станционному. «Еще только», потому что спать мы улеглись часов в пять утра: сначала дела держали — доводили до ума перепрограммированный прыжковый генератор, а потом Лизке вздумалось устроить прощальный интим — чисто случайно так совпало, что сегодня и я с мистером Готти на дело шел, и «Спрут» в очередную ходку за хабаром отправлялся. Я-то максимум неделю собирался в пространстве болтаться, а вот капитан Рин меньше чем на десять дней с Картахены не улетал — ибо баловство. А чаще и две-три декады пропадал в космосе. Разумеется, со всей командой. По большому счету рутина, можно себе позволить еще чуток подремать, но ведь нет — приспичило благоверной! И возражений слушать не стала — мало того, что сама с надувного матраса соскользнула, так еще и мне локтем по ребрам предварительно зарядила. Надо думать, чтобы не расслаблялся. А о том, что ребра у меня до сих пор болели, она просто не подумала…

— Ох, ё!..

— А вот нечего по сомнительным местам шляться! — не повелась на стон девушка. — Скажи спасибо, что Ванька рядом случился!

— Спасибо, блин!..

— И сейчас случится! Так что подъем! Нечего перед ним мудями трясти, поверь, он не оценит!

— Да верю, верю… ох…

Вот так, со стонами и кряхтением, я и слез с матраса. А потом, играя на публику в лице Лизки, довольно долго собирал по капитанской каюте шмотки. Причем собрать оказалось куда проще, чем в них же и облачиться — помимо потревоженных ребер, бурная ночь разбередила еще и шею со спиной. И в правом колене боль проснулась. И… короче, все разболелось, что только можно, ибо отделали меня в этот раз почти столь же знатно, как и в памятной заварухе на станции Ивановых-Перовских. Разве что лицу не особо сильно досталось, синяки сошли уже на следующий день — спасибо сердобольной Лизке и не менее сердобольной Рин-тян, снабдившим меня целительной слизью гексаподов для компрессов.

Когда успел, спрашиваете? Да в тот же день, когда с Айвеном о найме договаривался. Мы ведь с ним, после того как по рукам ударили, еще часа полтора просидели в «Кассийском наслаждении», накачиваясь пивом. Ну, как накачиваясь? Пару литров я точно уговорил, несколько раз в процессе отлучившись в сортир. А мистер Готти от меня не отставал, мало того, еще и шлифанул чем-то крепким, от чего я благоразумно отказался. Расстались мы практически друзьями, а еще я преступно расслабился и не стал сбивать легкое опьянение таблеткой — когда еще такой случай представится? Разве что с Рином и Борисычем загудеть, но от них так просто не отделаешься, до ушей зальют, и на следующий день похмелье гарантировано. А тут нормально посидели, потрындели, пивка попили… короче, очень не хотелось кайф обламывать, пусть и незамысловатый, но именно этим и ценный. На ногах я держался вполне уверенно, настрой имел боевой, навигатор в «нейре» работал… ну и чего еще надо? В общем, тепло попрощавшись с Айвеном, я побрел к межсекторным лифтам. Вот только совершенно упустил из виду извилистость и изменчивость пути, за что и поплатился — сначала рухнувшая прямо передо мной пирамида ящиков заставила свернуть в обход основного коридора, потом очередной внезапный тупик вынудил влезть в настройки и скачать неофициальный, но обновляющийся в реальном времени трекер Порта, и двинуться по кратчайшему пути… который, на мою беду, задевал «красную зону». Ту самую, про которую Милашка Дрю упоминала. И именно здесь я снова огреб неприятностей на шею. Причем в самом прямом смысле слова.

… Они появились внезапно — два самых обычных охранника. Судя по форме — из профсоюза грузоперевозчиков, но почему-то прятали лица под темными очками и козырьками кепи. Да и комбезы на них сидели как-то странно — будто не родные. На одном излишне висел, а второго, наоборот, обтягивал. Зато значки самые настоящие — «нейр» автоматически установил связь с их электронной начинкой и выдал подтверждение. Поэтому на ленивый призыв остановиться и предъявить документы я отреагировал стандартно, как и всякий законопослушный обитатель Картахены. Ну, относительно законопослушный. Впрочем, других здесь и не было. Мог, конечно, и послать, но в Порту, да еще и в «красной зоне» с охраной спорить чревато — запросто могут вырубить и утащить в околоток, «до выяснения». Хотя какого-такого выяснения — решительно не понятно: «нейр» же уже скинул все мои данные? В общем, я остановился. И дождался «сладкую парочку», приближавшуюся нарочито неторопливо, как будто в надежде, что у меня сдадут нервы, и я задам стрекача. Надо полагать, чтобы с чистой совестью, как это у них называется, «осуществить силовое задержание». С целью, как не трудно догадаться, опустошения моих карманов.

— Старший охранник Смит, — представился владелец мешковатого комбеза. — Вы нарушили границу запретной зоны, мистер Заварзин.

— Да? — удивленно закатил я глаза.

— Да, — серьезно кивнул Смит. — Какой из этого следует вывод?

— Виноват? — предположил я.

— Какой умный! — хмыкнул второй, расположившийся чуть в стороне и сбоку от нас, чтобы проще было меня контролировать. — Штраф будем выписывать? Или сам сообразишь?

— Парни, а может не будем портить этот прекрасный вечер бюрократической возней? Хотите, я вас пивом угощу?

— Сообразительный! — похвалил меня Смит. — Вот только не с руки нам в кабак идти, работа!

— Не вижу проблемы. Потом сходите, как смену сдадите. А я вас… ну, проспонсирую?..

— И он еще спрашивает? — удивился Смит. — Давай, что там у тебя?..

Пришлось лезть за обезличенной картой, той, что для мелких расходов… я еще мельком подумал, что надо бы на такие вот случаи сколько-то наличности при себе иметь — это куда удобнее в том плане, что ни мне светиться не придется, ни должностным лицам, принимающим взятку… а потом на мою шею обрушился чудовищный удар, от которого я тут же распластался по полу. Хорошо еще, нос не расквасил… но на этом успехи и закончились: сначала мне прилетело по затылку и по спине, а затем, когда руки подломились и я лишь сумел кое-как скрючиться, прикрыв ладонями лицо, удары посыпались со всех сторон. Били, как не трудно догадаться, именно охранники, причем не гнушались ни дубинок, ни ботинок. Спасла меня собственная паранойя, благодаря которой я не пренебрег «кольчугой», да подаренная Дрю бейсболка — если бы не она, то безымянный охранник перебил бы мне шею самым первым ударом. Но ничего, пережил кое-как. А потом кепка свалилась, и очередная плюха отправила меня в нокдаун — перед глазами все поплыло, в ушах зазвенело, да еще и замутило. И на последующие побои я реагировал уже довольно слабо — тело расслабилось и расплылось по полу аморфной массой. Именно тогда мне и повредили ребра — это минус. Зато убедились, что я в ауте, и перестали лупцевать — это плюс. Ну и я еще догадался притвориться, что мне гораздо хуже, чем есть на самом деле, и этим несколько усыпил бдительность бандитов в форме. До такой степени, что Смит без опаски принялся шарить по моим карманам.

— Ха! Вот это у него арсенальчик! — поразился охранник, полюбовавшись на горку «холодняка», выросшую рядом со мной в результате осмотра. — Даже причину придумывать не надо. И целых две карты на предъявителя! Вот идиот… почаще бы такие клиенты, а, Дикки?.. Дикки?! Что за?!

Уж не знаю, как меня умудрился найти Айвен — явно не случайно! — но факт оставался фактом: никаких иллюзий касательно охранников он не питал. И действовал соответственно — вырубил обоих из компактного станнера. Сначала мне даже показалось, что он из плазмера пальнул, но отсутствие видимых повреждений и характерной вони паленого мяса быстро убедило в обратном. Собственно, Смит среагировал на шум падения напарника, а потом и сам рухнул, как подкошенный. Готти же, совершенно проигнорировав отключенных бандюганов, прикипел совершенно трезвым взглядом к паре банковских карт, выпавших из ладони Смита. Я к этому моменту уже достаточно оправился от нокдауна, чтобы различать такие нюансы, да и притворяться больше нужды не было, поэтому заворочался и попытался сесть. Впрочем, безуспешно — тело во множестве мест прострелило болью, и я замычал сквозь зубы, снова распластавшись на полу.

— А ты очень мутный тип, Алекс! — покачал головой Айвен, оставив мои потуги без внимания. Зато он не поленился нагнуться за карточками и внимательно их изучить, просветив сканером «нейра». — И рисковый. Здесь, в «красной зоне», и за гораздо меньшие деньги убивали.

И этак задумчиво на меня покосился.

Отвечать я не стал, вместо этого, мучимый запоздалым подозрением, снова попытался хотя бы приподняться на локте и дотянуться до какой-нибудь железяки из кучи «трофеев». Очень уж мне не понравился намек Готти. Понятно, что вряд ли я сейчас был в состоянии оказать хоть какое-то сопротивление, но внезапно проснувшийся гонор упрямо твердил — если умирать, так с музыкой! Сопротивляйся до последнего, ты ведь Завьялов, а не какая-то тряпка! Ох, ему легко говорить…

— Ты нафига их подпустил? — продолжил расспросы Айвен. — Чего молчишь, язык прикусил?

— Они же… ох… рана!..

— Тьфу, идиот! — зло сплюнул Готти. — Даже и не знаю, что теперь делать… хотя нет, знаю.

Признаться, тогда Айвен меня очень сильно удивил. Сначала он со злобной ухмылкой от души врезал каждому охраннику по ребрам — с размаху, да тяжелым ботинком, да не по одному разу, чтобы до хруста. Затем засунул Смиту за пазуху мою банковскую карту — ту, что для текущих расходов. Я собрался было что-то вякнуть, но тут он окончательно порвал мне шаблоны — с явным сожалением в последний раз покосившись на карту-«заначку», ловко швырнул ее мне на грудь и пояснил:

— Это стандартная разводка. Охранники пасут новичков, потом заводят в какой-нибудь квартал поглуше, отделывают на орехи и чистят карманы. А потом еще и в околоток тащат — покантоваться в камере денек-другой. И ничего ты никому не докажешь: их двое, ты официально оформлен, побои на тебе — за попытку сопротивления. Ну а в околотке тебе еще и популярно объяснят, почему не стоит искать справедливости. И что нужно делать, чтобы при следующем визите избежать столь печальной участи.

— И… что же?..

— Им звонить и башлять за безопасность. Бизнес, мать их!

— Что, то… же… попадал?..

— Было дело, — нехотя признался Айвен. — По молодости. Потом-то умнее стал. А тебя бы они вообще, скорее всего, грохнули — слишком уж лакомый кусок.

Готти снова покосился на «заначку», и я поспешил убрать карту в карман — от греха, как говорится. К этому моменту тело снова начало мне хоть и с трудом, но повиноваться, и я даже умудрился подняться на ноги, правда, пришлось незамедлительно опереться на ближайшую стену.

— Вторая карточка пусть остается, — кивнул Айвен на Смита. — Компенсация неудобств. Иначе в следующий раз они точно придут отношения выяснять. А так поостерегутся, потому что не в накладе, да и позориться не захотят перед коллегами по опасному бизнесу. Пошли, что ли?

— К… куда?..

— Ко мне, на «Фалькон», — пожал плечами Готти. — Куда же еще? Тем более, что тут недалеко совсем.

— Так ты случайно на меня наткнулся, что ли?

— А ты подумал, что я за тобой следил? — изумился мой спаситель. — Вот еще! Я домой шел, по обычной дороге.

— Ладно, замнем для ясности… но лучше доведи меня до лифта, а там я уж как-нибудь сам…

— Не доверяешь? Правильно! Я бы тоже не доверял… и это хорошо — на глазах умнеешь. Ладно, пойдем…

Вот такая вот печальная история. Хорошо хоть, закончилась относительно благополучно — Айвен довел-таки меня до места, я загрузился в капсулу лифта, а потом еще и доковылял до «Сломанного дроида», одним жестом заставив замолчать раскудахтавшуюся было Милашку. И двое суток отлеживался в номере, пустив только Лизку с Рин-тян, доставивших «чудодейственную мазь», то бишь слизь.

А еще после того случая я проникся куда большим доверием к мистеру Готти. И даже посвятил его в кое-какие детали предстоящего мероприятия, чем поверг его натурально в шок. Он даже выразился в том духе, что «с фига ли меня называют авантюристом, когда здесь такое?» — ну, когда немного переварил информацию. Естественно, подробности я не раскрыл, но рассказал, что собираюсь протестировать перепрограммированный прыжковый генератор, чтобы можно было совершать «погружения» в подпространство, не перемещаясь внутри континуума ПВ. Да и на вопрос — зачем мне это? — отвечать не стал, отделавшись дежурной фразой — для науки. На том и разошлись, довольные друг другом: Айвен явно заподозрил, что у меня в рукаве есть еще кое-какие тузы, и взял меня «на карандаш» как потенциального авантюриста, а я был ему благодарен за то, что он не стал выпытывать подробности. Сообразительный малый, хоть и любопытный, но притом еще и сдержанный — достаточно редкое сочетание личностных качеств. К такому человеку столо приглядеться на предмет дальнейшего сотрудничества. Надо же мне будет как-то расширять материально-техническую базу? Надо. А оная база без обученного персонала совершенно бесполезна. А тут такой кадр — с рекомендациями, да еще и на деле доказавший, что на него можно положиться…

— Алекс, а мой комбез где?..

— Ну Лиз, блин! Где и всегда!

Вот что за манера — разбудить, растревожить, суету навести, а потом еще и выспрашивать, где ее личные вещи? Сама непосредственность, ага. И это в наших отношениях обыденность — Бетти в быту оказалась довольно неряшливой и необязательной. Но я в этом находил некое очарование, тем более, что зная за собой такой грешок, она и к моим мелким косякам относилась снисходительно. Прям идеальная спутница жизни! Жаль, происхождением не вышла, маман будет против… черт, вспомнил не вовремя! Против, не против — какое это имеет значение? Я теперь сам себе голова. И если все пройдет путем, то еще и сообразительная. Ну а если нет… чем не повод к самосовершенствованию?

— А, нашла! Заварзин, ты извращенец! Вот зачем ты лифчик в штанину засунул, да еще и на пульт потом комбез закинул?!

— Э-э-э… а это разве я?..

— А кто ж еще?! Я, что ли?!

Хм… как мне помнится, именно ты. Но ладно, не буду обострять, а то знаю я, чем перепалки заканчиваются — точно перед Айвеном запалимся. Мы, конечно, особо и не шифровались, но все же…

— А может, я все-таки с тобой?

— Лиз, опять? Договорились же…

— Да там и Боб Борисыч справится!

— И с Рин-тян тоже?

— Ладно, убедил… все, я побежала! На созвоне!

— Ага.

Недельки так через две. Но не буду настроение портить. Тем более, как сама же Лизка и призналась, она именно за этим ко мне и ходила — зарядиться позитивной энергией на весь рейс. А потом летела на «Спрут» на крыльях любви. Но это уже я сам придумал, с ее стороны за все полтора месяца отношений ни намека на чувства не было. Ну и ладно, мне-то чего настаивать? Да и не уверен я… нет, симпатия однозначно присутствовала. Но вот было ли что-то большее?..

От тяжких дум оторвал входящий вызов — как и предполагалось, заявился мистер Готти собственной персоной. Причем не в гордом одиночестве, а во главе ватаги, да еще и на «Фальконе», который перегнал из Порта в район ремонтного сектора. И в данный момент Айвен интересовался, сколько еще один нерасторопный наниматель заставит его ждать на рейде? Я заверил, что не более получаса, и отключился — поболтать с ним всегда приятно, в чем я еще неоднократно убеждался после злополучных посиделок в «Кассийском наслаждении», но никто за меня работу не сделает. Хорошо, конечно, быть владельцем корабля, но плохо — еще и единственным членом экипажа. Функционирование системы жизнедеятельности я еще худо-бедно обеспечу, да и с прыжковым генератором справлюсь, а вот что посложнее — уже с трудом. Хорошо хоть, маневровые движки на «Кэрриере» пребывали в полном порядке, да и автопилот работал, так что можно было особо не заморачиваться: законнектил вычислитель корабля с диспетчерской службой сектора, качнул программку, подтвердил действие одним нажатием сенсора — и отдыхай. Мой кораблик где спецманипуляторами швартовочной стрелы, где импульсами маневровых ловко и аккуратно выползет из дока-ангара, а дальше в дело вступит полностью укомплектованная команда «Фалькона». Скука и рутина. И так еще минимум пару дней, хотя там можно будет к Айвену перебраться. Или не перебираться? Как раз еще кое-что нужно по хозяйству доделать… а, там видно будет!

Н-да. Не думал я, что первый пробный выход на дело станет настолько скучным! Даже когда из дома сбежал и в компании Степаныча куковал на гексаподовском лайнере, хоть какие-то занятия были. А тут — поспал, пожрал. Пожрал, поспал. Единственная приключившаяся движуха — оплата неизменной картой на предъявителя топлива для «Фалькона». На этом категорически настоял Айвен, мотивировав это тем, что и так уже задолжал поставщикам, а задаток, даже с учетом накинутых десяти процентов, он уже потратил, причем по большей части на подготовку корабля к рейсу. Пришлось уступить, пообещав вычесть стоимость заправки из окончательного расчета. Готти возражать не стал, так что тема очень быстро себя исчерпала. Равно как и хоть какие-то занятия. Судите сами: мой «Кэрриер» подвалил к «Фалькону» на автопилоте, потом его заботливо приняли в свои умелые руки и манипуляторы рулевые с транспортника, и через какие-то полчаса карго-бот уже покоился во вместительном трюме, зафиксированный со всех сторон стыковочными стрелами и магнитными захватами. Еще сколько-то времени ушло на синхронизацию систем жизнеобеспечения и переключения моей на энергоблок «Фалькона», а затем… я оказался предоставлен самому себе. По той простой причине, что развлекать меня команда не нанималась. Не было такого пункта в контракте. Айвен мне прямо так и сказал — типа, через два дня будем на месте, а пока отдыхай и по возможности не отсвечивай в местах пребывания команды. Во избежание недопонимания, так сказать. На самом-то деле все ясно — мне сознательно ограничили свободу передвижения, чтобы чего лишнего не увидел. Вот только обманули сами себя — я со скуки занялся хакерством. Вернее, попытался от нечего делать оживить дареный прыжковый генератор гексов, который так и торчал в одной из кладовок. И даже достиг кое-каких успехов — запитал блок управления и подключил его к бортовому вычислителю. Вот только дальше дело не пошло — мои программы оказались несовместимы с инопланетной начинкой. Пришлось связываться с Рин-тян, но та была занята, хоть и пообещала кое-какой софт скинуть, но чуть позже. Что характерно, не соврала — довольно большой инфопакет пришел уже под вечер второго дня. Вот только заморачиваться с ним я не стал, поскольку все равно не успел бы разобраться — время поджимало. Но зато я от скуки ломанул локальную сеть «Фалькона». Ну, как ломанул? Получил доступ к стандартным директориям, что проходили под пометкой «для служебного пользования». До «секретно» и тем паче «совершенно секретно» я не добрался, да и цели подобной не ставил. Но и того, что лежало в общем доступе (для команды, естественно), хватило, чтобы себя занять. В документацию я не полез, ибо не имел желания разбираться с цифрами, а вот видео впечатлило: судя по всему, капитан Готти по результатам каждой авантюры монтировал видеоотчет — или на память, или для передачи клиентам, ожидания которых он обманул. Надо отдать Айвену должное, обманывал обычно не по злому умыслу — тут радоваться надо, что живым умудрялся выпутаться. То самое «дурацкое счастье» срабатывало. Вот взять хотя бы попытку прибрать к рукам автоматическую ракетную платформу Протектората Дойч. Нарезка смотрелась как трейлер навороченного боевика в стиле «будни космоспецназа» и ужастика на вечную тему восстания машин — отчаянной команде Готти противостояли дроиды и компьютерные защитные системы, покрошившие немало народу. Кончилась затея самоподрывом станции дойчей, Айвеновские клевреты во главе с ним самим (те, которые к тому моменту еще оставались живы) еле ноги унесли. Остальные ролики были в том же духе, разве что не столь масштабные. В общем, от скуки не осталось и следа, к тому же я успел окучить едва ли треть архива, так что и на обратный путь контента с избытком.

Жить я предпочел, как не трудно догадаться, на проверенном «Кэрриере» — так оказалось проще выполнить просьбу капитана Готти не отсвечивать перед командой. Я даже столоваться с ватажниками отказался по зрелому размышлению, благо уже давно запас на карго-боте и еды, и воды, и даже кое-каких более благородных напитков.

Помимо чужих видео, я еще и собственно продвижение «Фалькона» в глубь «золотого треугольника» отслеживал, причем и по собственному трекеру, и по системе позиционирования транспортника. Шли даже с небольшим опережением графика, и после прыжка оказались в заданном районе почти на четыре часа раньше расчетного времени прибытия. По корабельным часам, синхронизированным с суточным циклом Картахены, как раз пробило восемь, торможение «Фалькон» завершил в четверть десятого, а уже в половине десятого он «лег в дрейф», замедлившись до нуля. Сектор пространства для испытаний мы сознательно выбрали наименее посещаемый, можно сказать, глушь из глуши, реальная задница Вселенной. Зато и риска спалиться никакого, особенно в режиме энергосбережения, с практически заглушенным энергоблоком. Связь с сетью, тем не менее, какая-никакая, но была, и вот именно тогда пришли файлы от Рин-тян. Но я их, естественно, даже вскрывать не стал, намереваясь сначала выспаться, потом как минимум выполнить программу испытаний. И только затем, может быть, заняться «подарочком»…

Вызов через «нейр» застал меня врасплох, когда я топал на камбуз затариться чайком. Поскольку кроме Айвена позвонить мне никто не мог, то и с ответом я не спешил — добрался до места, уселся в складное кресло, и только затем активировал входящий. «Нейр» спроецировал изображение на сетчатку, и взору моему предстала слегка помятая рожа капитана Готти — такое ощущение, тот не спал всю предыдущую ночь. Бухал, что ли? Ладно, замнем для ясности…

— Чем обязан на ночь глядя? — поинтересовался я, так и не дождавшись приветствия.

— Разговор есть, — ожил Айвен.

— Срочный?

— Угу. Я к тебе спущусь?

— А смысл? Чем тебя «нейр» не устраивает?

— Разговор с глазу на глаз, — пояснил Готти. — Не под запись.

— А-а-а!.. Ну ладно, спускайся…

— И еще. Может, не будем время терять? Ты как насчет начать уже сегодня?

— Ты куда-то торопишься, что ли? — удивился я. — Еще какая-то халтурка наметилась?

— Типа того, — кивнул Айвен. — Ну так я иду?

— Давай, жду.

Странный он какой-то… то как будто забыл про меня, то вдруг подозрительный интерес… и взгляд мутный… всю ночь ворочался, думы тяжкие думал? Ха! А ведь запросто! Что-то мне подсказывало, что я его заинтересовал своей байкой про «погружения» в подпространство. Включил-таки логику Ванёк, и дотумкал, какие ништяки сулила новая технология? Этот мог, да. И вполне логично, что такой… э-э-э… всесторонне развитый индивидуум спешит запрыгнуть на отходящий поезд технического прогресса. Поезд — это такой древний… а, пофиг! Надо гостя встречать, а я в трусах… ну-ка, где комбез и остальной шмот?..

К прибытию Айвена я таки-успел — и облачился, и марафет навел, и даже до шлюза дотопал. А дальше меня ждал сюрприз: мистер Готти прибыл в компании двух мордоворотов в типовых скафандрах повышенной защиты, способных выдержать пару попаданий плазмера. Ручного, естественно. Сам же Айвен щеголял в легком комбезе типа моего, но уже состыкованном с обувью и перчатками. Разве что шлем не напялил, но я и сам этим аксессуаром пренебрег.

— Хм… а чего в силах тяжких? — поинтересовался я.

— Положено по технике безопасности, — легко отбрехался Готти. — Покажешь свое хозяйство?

— Что, толпой пойдем?

— Не, парни подождут. Где тут у тебя кают-компания?

— Прямо и направо, потом до упора вперед. Не ошибутся.

— Слышали? — обернулся Айвен к клевретам.

Те синхронно кивнули и тяжко протопали мимо нас — прямиком по указанному маршруту.

— Чего хотел-то? — снова поинтересовался я, когда парни скрылись из вида. — Учти, секреты просто так не выбалтываю.

— Ничего, я скоро при деньгах буду! — расплылся в ухмылке Готти.

— Интересный подход — вбухать еще не заработанные средства в сомнительные секреты.

— Хочешь верь, хочешь не верь, но подход работает. Проверено на собственной шкуре.

— Ладно, убедил. Так чего хотел?

— Расскажи поподробней про мутки с прыжковым генератором.

— А тебе это зачем? — осторожно поинтересовался я.

Кое-какие мысли на этот счет у меня уже были, но всегда полезно найти подтверждение в первоисточнике.

— Есть в твоей затее что-то, — вздохнул Айвен, — а вот что — понять не могу. Чувствую, что может оч-чень даже нехило выстрелить, но в слова обратить не получается.

— Ха! В долю просишься?

— Ну… я не уверен… наверное.

— Много вас таких! — вернул я ухмылку капитану. — Эту честь еще заслужить надо!

— Алекс, я серьезно. Показывай хозяйство. И заодно можешь уже настраивать, что там тебе надо. Есть мнение, что неплохо бы закончить работу до завтрашнего полудня. Мы тогда как раз успеем на Картахену вернуться к началу… одного мероприятия.

— Баш на баш?

— Что хочешь узнать?

— Про мероприятие твое.

— Хм… рановато, конечно, но… ладно! Пойдем, куда тут?..

— Так ты на генератор хочешь взглянуть? — уточнил я.

— Да сам не знаю! — отбрехался Готти. — Гложет что-то, блин! Давай хотя бы генератор… глядишь, и сформируется дельная мысль. У меня такое бывает, я себя знаю.

— Ну идем…

Мой «Кэрриер», если разобраться, не самый большой в своем классе. А если ограничить ареал обитания лишь жилой палубой и служебными помещениями, так и вовсе крохотный. Так что в генераторную мы добрались буквально за пару минут, в течение которых ранее у меня не бывавший Айвен только успевал крутить головой и подмечать всякие мелочи вроде неведомо как оказавшихся на потолочном плафоне женских трусов, голубеньких домашних тапков — одного под пультом, второго — на камбузе, и разбросанных повсюду одноразовых кофейных стаканов. Поскольку постоянно обитал на «Кэрриере» только я один, то и скрыть улики не догадался — раньше было просто тупо не от кого. Не от Лизки же, которая и являлась авторшей львиной доли из них? Хотя я тоже внес посильный вклад, с теми же кофейными стаканами. И особенно богато их оказалось как раз-таки в генераторной, где я и торчал раньше долгие часы, пока возился с агрегатом. Тут же валялись промасленные тряпки, кое-какой специфический инструмент и бейсболка, не так давно спасшая мне жизнь.

— Хорошо, что Ханс этого не видит, — хмыкнул Айвен, пробежавшись по помещению беглым взглядом. — Его бы удар хватил.

— Аккуратист?

— Еще какой! Хотя дойчи другими и не бывают, в отличие от нас, славян! — подмигнул мне капитан Готти. — Сразу видно — рабочая обстановка.

Айвен, кстати, переходил с русского на бриттиш, а с бриттиша на дойч легко и непринужденно — полиглот, блин. Я так не умел, а потому слегка завидовал. Впрочем, его тоже можно было понять — издержки командования интернациональным экипажем. Причем, насколько я знал со слов той же Лизки, сейчас на «Фальконе» единственным представителем Протектората Росс являлся капитан лично. Так что не мудрено, что он предпочел перейти на родной язык — дополнительная гарантия на случай прослушки.

— Торопился, — лениво отбрехался я. — И это же прототип, они всегда неряшливые.

— Прототип, говоришь? Хм… ну, рассказывай.

— Что именно?

— Колись давай, зачем тебе это все.

— Уверен, что хочешь это услышать? Бредом не назовешь? Идиотом обзывать не станешь?

— Будет зависеть от ситуации. Ты, кстати, не просто рассказывай, ты к эксперименту готовься. Насчет сроков я не шутил.

— Твое время оплачено.

— В курсе. Но там очень уж лакомая халтурка намечается! Алекс, ну будь другом! Я, в отличие от тебя, не волк-одиночка, мне еще и команду кормить нужно. И «Фалькон» обслуживать. Стартовый капитал, опять же… если надумаю войти в долю.

— А с чего ты взял, что мне нужны деловые партнеры? Может, меня наемники устраивают целиком и полностью?

— Поверь мне, мой юный друг, наемники — не те люди, которых можно подпускать к секретам. Сам обжигался неоднократно. По-настоящему качественно работу делает лишь тот, кто сам в ней кровно заинтересован. Например, долей в предприятии. Понимаешь?

— Угу.

— И тебе этого не избежать, если хочешь подняться. Рин-сан отпадает, я бы на твоем месте на него не особо рассчитывал — он сам себе на уме. Сколько я его знаю, еще ни разу ни о чем откровенно не рассказал. И какая у него цель в жизни, не знает никто.

— Хочешь сказать, что ты лучше?

— Точно! Склонен к авантюрам, не чужд риску, при корабле и команде. А еще с рекомендациями, прошу заметить!

Ага. От того самого Рин-сана, который сам себе на уме. А еще я ему жизнью обязан… обоим… черт! И ведь не откажешь! С одной стороны ну его на хрен. С другой в словах Айвена прослеживалась четкая логика. Плюс он сам, по собственной воле решил подписаться на дело. Прямо скажем, очень сомнительное. Грех упускать такого кадра… в общем, и хочется, и колется. Хотя… есть один аргумент «за»: Айвена Готти, в отличие от кэпа Рина с командой, не жалко. Сам большой мальчик, осознает, на что идет. И рискует сознательно. Эх, была не была!..

— Короче, при помощи вот этой штуки, — похлопал я генератор по кожуху, — я намереваюсь «погружаться» в подпространство.

— Ничего не понял, но, видать, жутко интересно! — хмыкнул Айвен.

— Блин! Как бы попроще… ты представляешь, что такое «водолазный колокол»?.. Поня-а-атно… а хотя бы «подводная лодка»?

— Я со Святой Ульяны, там открытых водоемов нет, — ошарашил меня Готти. — Море видел только на картинках. На шариках бываю очень редко — я тварь космическая, предпочитаю ощущать под ногами палубу «Фалькона», а не какую-то сомнительную твердь.

— Ну хотя бы принцип подпространственных прыжков понимаешь?

— Очень приблизительно.

— Концепцию дуальности континуумов изучал?

— Это ты про «пространство-время» и «время-пространство»?

— Именно.

— Помню что-то с пилотских курсов. Но, опять же, смутно.

— Ладно, слушай тогда, — вздохнул я. — Мы стандартно используем взаимодействие континуумов, чтобы обойти в нашем пространстве ПВ фундаментальные ограничения, проистекающие из теории относительности Эйнштейна, и за мгновения преодолевать колоссальные расстояния — в десятки и даже сотни световых лет. Для этого мы разгоняемся на маршевых движках до определенной скорости — чем дальше прыжок, тем сильнее надо разогнаться, чтобы запасти инерцию. Затем в некой точке А нашего континуума мы врубаем прыжковый генератор, в котором задаем координаты точки Б — той, куда желаем попасть. Программное обеспечение генератора обсчитывает необходимые параметры — разгон, от которого будет зависеть перемещение в подпространстве по одномерной струне по координате τ, направление в виде координаты t, и «глубину» Т, которая по сути может быть бесконечно малой величиной — нам важно лишь вырваться за границу нашего континуума ПВ. В результате мы разгоняемся, активируем генератор — и вуаля! — мы уже в новом месте. За множество световых лет от точки старта. И буквально за секунду-другую.

— Ну да, так и есть…

— Ну а я вот тут подумал: а что, если мне не нужно перемещаться в континууме ПВ? Что, если я уже нахожусь в нужной мне точке?

— И что?..

— Как что? Если я не буду разгоняться, значит, не уйду на струну и не совершу перемещения — это раз. Если я не буду перемещаться, то мне не нужно задавать координату t — это два.

— А в чем смысл тогда?

— А смысл в том, чтобы менять только координату Т! Видишь пульт? Вот сейчас я как раз ее ввожу. Она может быть любой, но отличной от нуля. Ну, пусть будет полтора… готово. Остальное по нулям, включая скорость. В этом случае при активации прыжкового генератора корабль, как я полагаю, останется привязан к точке А в континууме ПВ, но как бы «погрузится» в континуум ВП на «глубину» Т. Ну а поскольку смещения относительно точки А в подространстве не произойдет, то достаточно обнулить Т и повторно активировать прыжковый генератор, чтобы вернуться в пространство ПВ в точку А. По крайней мере, в теории. Сделать это можно и автоматически, по таймеру. Выставляем… ну… пусть будет тридцать секунд. Готово. Теперь только задать команду «мозгу», чтобы он врубил генератор, но сделаем мы это дистанционно. Ну, каково?

— По-моему, полный бред! — покачал головой Айвен. — Зачем тебе это? Нырнул, вынырнул… и все равно остался на исходной точке.

— А тут мы снова возвращаемся к концепции водолазного колокола, — вздохнул я. — Не отвертишься. Ты представляешь, что такое море?

— Да.

— А что такое «раздел сред»? Переход от воздуха к воде?

— Да не совсем уж дурак…

— Что будет, если уронить в воду что-нибудь тяжелое?

— Ко дну пойдет?..

— Бинго! И тебе это ничего не напоминает? Граница между континуумами — это тот же раздел сред, где в качестве воздуха выступает пространство-время, а в качестве воды — время-пространство.

— Погоди-ка… Алекс, ты задумал искать в подпространстве корабли?

— Дошло наконец!

— Эт-то… н-да… затея перспективная, что и говорить… вот только…

— Есть возражения?

— Ага. Тяжелое в воде тонет до тех пор, пока не окажется на дне. А где «дно» у подпространства?

— Верно подмечено, — кивнул я. — Молодец. И часть кораблей с поврежденными генераторами, несомненно, «тонут» в бесконечности. До таких не добраться при всем желании. Но есть ведь такие, у которых просто сбились координаты — либо какая-то одна, либо все разом. Такие корабли обладают… скажем, «положительным запасом плавучести». Они не будут бесконечно опускаться на «дно», они зависнут в какой-то конкретной точке континуума «время-пространство», а обратно вернуться не смогут, потому что неизвестны координаты, да и задать их из подпространства не получится — такая функция в системе управления попросту не предусмотрена. И вот они вполне досягаемы, не находишь?

— Нахожу, — согласился Айвен. — Н-да… поистине золотое дно…

— Но?..

— Именно! Как ты собираешься искать такие корабли? И как потом извлекать из подпространства?

— Это самые слабые места плана, — вынужденно признал я. — Как добраться я худо-бедно представляю. Да ты и сам видишь — вот он, прототип. А вот как найти, и тем более как извлечь… нашим коллегам с Земли было легче — сонары, ультразвук, архивы… водолазные колокола, опять же… понтоны…

— Алекс? Чего замолчал?..

— Погоди… нет, не успел. Ускользнула.

— Мысль?

— Она самая.

— Бывает, — сочувственно покивал Айвен. — Ничего, вернется. Так сколько, ты говоришь, на обкатку технологии уйдет?

— Конкретно этой, — снова похлопал я генератор, — несколько месяцев. Может, до полугода. А вот с остальным пока глухо… беда, я бы сказал.

— Поэтому ты насчет меня колебался?

— Угу. Не хотел вселять надежду.

— И, тем не менее, вселил. И знаешь, Алекс?.. — Готти пристально уставился мне в глаза, чуть ли не парализовав взглядом, но потом сам же не выдержал и прищурился. — Силен, мужик! С голой идеей, с туманными перспективами… и все равно решил воплотить мечту в реальность. А ты тот еще авантюрист, Заварзин! Почище меня!

— Да ладно тебе, — засмущался я.

И даже отвернулся, чтобы не видеть горящего взгляда Айвена. Ну вот как так? Не собирался же никого впутывать, скрытничал, отговаривал… а этому все равно — поманили призрачной грудой сокровищ, которые не просто «где-то», а еще и «неизвестно когда», а он и повелся! Авантюрист до мозга костей. Даже совестно, блин…

— Это комплимент, Алекс! — хлопнул меня по плечу Готти. — Давай, проверяй готовность.

— Ладно, — с облегчением выдохнул я, склонившись над пультом генератора. — Так что ты решил? По-прежнему хочешь в долю?

— Хочу. Всей душой и всем авантюрным нутром. Но…

Но?.. О чем это он?..

— Извини, Алекс, ничего личного…

Я умудрился разогнуться и даже разглядеть в руке Айвена станнер — тот самый, при помощи которого он разделался с охранниками в «красной зоне» Порта — а потом словил разряд и вырубился. Мгновенно и неотвратимо. Даже вскрикнуть не успел.

Глава 5

Сознание возвращалось тяжело и неохотно. Не знаю, как долго я пробыл в отключке — до этого как-то ни разу еще под разряд станнера попадать не доводилось — но ощущение поганое. Сушняк, дикая мигрень, туман в глазах… голоса. Голоса? Не, показалось… или не показалось? И вообще, где я? Что со мной? Какого дьявола?! Айвен?!

Точно! Долбаный, мать его, Готти! Это он меня вырубил… понять бы еще, за что? Вроде так мило общались, меня даже совесть мучила… а его, получается, нет. Да и известно ли ему в принципе, что это такое — совесть? Авантюрист и прощелыга! Не зря именно таких папенька ненавидел до глубины души! И всячески изводил, особенно в руководящих структурах клана. Как в воду глядел родитель! А я повелся… бестолочь… ой, блин! Как хреново-то!..

Ф-фух… хоть не шевелись… тошнота еще эта! Держись, Алекс, держись!.. Будь мужиком, пора бы уже! Ой, бли-и-и-ин!..

Полегчало вроде… и голова уже не так сильно кружится… дышать медленно и ровно, без хрипа, как когда-то учил тренер по фехтованию… во-от, хорошо!.. Теперь открыть глаза…

Первое, на чем задержался мой блуждающий взгляд — пульт прыжкового генератора. Тот самый. Родной. Вот только на дисплее вместо сигнала «готовность» мигала куда более зловещая надпись — «исполнено».

— Да твою же та-а-ак!!! — взвыл я. И незамедлительно схватился за голову — она, такое ощущение, готова была расколоться. — Ч-черт!.. Спокойно, Алекс, спокойно… ничего еще не кончено… ты жив… вроде бы… и даже цел… вроде бы…

Продолжая успокаивать самого себя, я медленно и осторожно ощупал собственное тело — по-прежнему затянутое в комбез, разве что расхристанный на груди — и убедился в его целости и сохранности. Все конечности на месте, органы чувств более-менее пришли в норму — я уже мог сознательно фокусировать взгляд, да и хор голосов, до того давивший на уши, стих до почти неслышного фона. Так, что у нас еще? Рубка не разгромлена, уже хорошо. Генератор тоже в норме, даже пульт цел — в этом я убедился в первую очередь. Но почему же так фигово? И еле заметно, почти на грани видимости, все вокруг плывет и дрожит, как марево в жару? Интересные визуальные эффекты у подпространства… странно, что я их раньше не замечал…

Стоп! Вот оно! Подпространство… черт-черт-черт! Так вот что со мной сотворил долбаный Готти! Оставил меня на «Кэрриере» и активировал прыжковый генератор! И я «утонул» вместе с карго-ботом! Ясно теперь, откуда ноги у спецэффектов растут — раньше просто времени не было их заметить. Секунда — и прыгнул. А теперь пожалуйста. Вот урод!.. О чем он только думал?! Бли-и-ин… а сам-то? Олух царя небесного, придурок, самонадеянный идиот, доверчивый балбес…

Ф-фух, вроде полегчало! Нервы, они такие. И истерика вполне объяснима в данных обстоятельствах. Я бы даже сказал, естественна. Странно было бы, если бы крышу не сорвало. Тем более не впервой — похожая реакция уже имела место, когда дядя Герман сообщил о гибели семьи. Я тогда только через месяц более-менее в себя пришел. А сейчас — гляди-ка, несколько минут, и уже почти как огурчик! Пупырчатый… твою мать!

Зато на один из пары извечных вопросов — как? — ответ уже получил. Осталось всего лишь выяснить, нахрена? Жаль, Айвен-сука-Готти свалил, не спросишь. Да и бес с ним, не та тема для размышлений. Сейчас гораздо актуальнее мысль, например, что дальше? По идее, надо осмотреть корабль на предмет повреждений, а еще провести инвентаризацию — подсчитать количество харчей и ресурс системы жизнеобеспечения. Ну и еще кое-что по мелочи… тот же «нейр» проверить… кста-а-ати!..

Приборчик обнаружился там, где ему и положено — на шее за правым ухом. И на касание среагировал стандартно: ожил и выдал загрузочную заставку на сетчатку. Понятно. В спящий режим ушел. Хорошо хоть, не загнулся с концами, как можно было ожидать — разряд из станнера не шутка… ха! Работает, мало того, еще и входящее сообщение умудрился принять, пока я в отключке валялся… ну-ка, посмотрим-ка… ибо сказано — любопытство не порок, а отягчающее обстоятельство!

— С-сука!!!

Согласен, грубо. Зато искренне. Жаль только, что адресат этого крика души не услышал, а то наверняка бы обделался легким испугом. Хотя Айвен Готти и доказал, что не робкого десятка, ага…

Да, вы не ослышались — видеоролик мне переслал именно он, иудушка местного розлива. И даже нагло ухмыльнулся с виртуального экрана, существовавшего только в моих нервных окончаниях. Потом взял эффектную паузу, за время которой я сумел рассмотреть, что чертов двурушник восседал в капитанском кресле моего собственного «Кэрриера», мало того, еще и вискарь потягивал из крохотной плоской бутылочки — у меня их был целый набор, прикупил по случаю. Ну а чего? Бритты в хорошей выпивке толк всегда знали…

— Привет, Алекс!

Ну привет, иуда.

— Ты наверное сейчас думаешь, что это было? Угадал? Хотя нет, что было ты сразу просек, ты же умный… придурок! Тебя куда больше заботит вопрос почему. Ага, в точку!

Издевайся, издевайся, урод моральный…

— А ответ, между тем, предельно прост. — Экранный Айвен пошарил в нагрудном кармане комбеза и извлек… мою собственную банковскую карту, ту самую, на предъявителя! Понятно теперь, почему у меня комбез расхристан. — Узнаешь? Ты спалился, Алекс. Сам нашел приключение на задницу. Ну и спровоцировал, не без этого. Помнишь, я тебя за топливо заставил расплатиться? Проверял, насколько ты идиот. Оказалось — достаточно, чтобы тащить эту прелесть с собой. Оставил бы в «Дроиде», и мне бы пришлось выполнить взятые на себя обязательства в полном соответствии с буквой и духом контракта. Но ты сглупил… полтора миллиона полновесных «орликов» — это очень серьезная сумма, Алекс. Я тебе уже говорил, что на Картахене убивают и за меньшее, гораздо меньшее. Нам с парнями этих денег хватит на пару лет безбедного существования. Ну а мне одному… видишь ли, никто и не в курсе, даже та парочка — они думают, что ты остаешься добровольно… короче, если я все брошу и свалю в цивилизованные места, то мне и до конца жизни бабла хватит. Особенно если еще и «Фалькон» сдать тысяч за пятьсот. Заметь, себе в убыток! Неплохая такая синица в руке, а? Что скажешь?

— С-сука!..

— Сам такой, — подмигнул Готти после короткой паузы. Вот ведь стервец! Изучил-таки меня… — Ты вообще сразу повел себя не очень умно. В первую же нашу встречу засветил обезличенную карту, помнишь, в «Кассийском наслаждении»? Я тогда подумал, что у богатых свои причуды, но насчет «богатого» — так, с усмешкой. Никому не известный хрен с горы, до которого я снизошел исключительно по протекции Бетти! Кто, откуда, чем занимается — ничего не известно. Кто тебя такого искать будет, случись что? Лизка? Рин-сан? Не смешно. А потом ты выплатил задаток, и снова с обезличенной карты! И мне стало очень интересно — а сколько у тебя еще за душой? И чего? И пока ты бегал в сортир, навел кое-какие справки. А ты ведь реально привык сорить деньгами! «Кэрриер» вот взял, не торгуясь. В «Дроиде» месяцами живешь… шикуешь, получается. Я впечатлился, не стану скрывать. Ну а потом с блеском провернул операцию «распотроши лоха» — те охранники из «красной зоны», чтоб ты знал, мои парни, из команды. Поэтому я тебе и не дал по «Фалькону» шляться, чтобы не наткнулся ненароком. Ну а дальше ты и сам помнишь — явление меня, любимого, побитому бедолаге, спасение жизни и шикарный жест — возврат денег владельцу. Я тогда карту просканировал и чуть не охренел. Еле сдержался, чтобы прямо там тебя не пристукнуть. Даже и не знаю, почему так не сделал… решил подстраховаться? Не, просто не хотел потом с Рином объясняться, так вернее. К дьяволу этого дюзнутого ниппонца! А там и план созрел — ты сам ко мне пришел, буквально преподнес себя на блюдечке. Мало того, еще и доверием проникся — я же тебя спас! Грех ситуацией не воспользоваться. Но сам понимаешь, такие дела лучше без свидетелей проворачивать… впрочем… знаешь, ты ведь сумел меня заинтриговать. Задел авантюрную жилку. Так что я решил дать тебе шанс. К сожалению, перспективы оказались слишком туманными, и я предпочел вот это. — Айвен снова помахал картой перед камерой. — Так что ты похерил целых два шанса, Алекс! Мог оставить карту в надежном месте, и сейчас, глядишь, мы бы уже на всех парах мчались на Картахену в полном составе. Или мог бы соврать, что придумал, как найти и извлечь «утопленников» из подпространства. Я бы поверил, потому что очень хотел поверить. Вот такой я авантюрист. Но уж какой есть. Но… ты все профукал, и финал, как водится, получился немного предсказуемым — безумный ученый сгинул во время зловещего эксперимента. Так им всем и скажу — и Рину, и Бетти, и даже Милашке. А мои парни подтвердят. Так что адиос, неудачник!

— Падла…

— А, забыл! Я бы, конечно, мог тебя прирезать, или еще пару раз из станнера приложить, чтобы мозг зажарился, но, как видишь, не стал этого делать. Если честно, рука не поднялась, а специально обученного человека звать не захотел — пусть все будет шито-крыто. О том, что с тобой стряслось на самом деле, никто не в курсе, включая всю мою команду. Они и о карте не знают, если что. Но байку про безумного ученого проглотят, уж поверь мне. Я этих дебилов лучше них самих знаю. Так что… вопрос, конечно — что хуже: быстрая и безболезненная смерть от станнера, или долгая и мучительная от удушья… или от голода… или еще чего-нибудь столь же увлекательного… ладно, буду закругляться. И не подумай, что я изверг такой, или вообще маньяк. Ну и чтобы развеять твои последние сомнения — я запрограммировал генератор на автоматический прыжок через двадцать минут. Времени достаточно, чтобы вернуться на «Фалькон», а чтобы тебя вместе с лоханкой из трюма вытряхнуть, и пяти минут хватит. Да, и самое главное: я запустил в твою сетку вирус. Он активируется через пять минут после прыжка. Продавец сказал, что зверюга лютая — сносит систему под корень. Надежнее только физическое уничтожение, но это не мой вариант, сам понимаешь. Так что наслаждайся познанием неизведанного, Алекс. Ведь это твое призвание! А я пойду наслаждаться заслуженной наградой. Теперь уже точно адиос!

… Экран уже минут десять, как погас, а я все сидел и пялился в никуда. Голова была абсолютно пустой, ни единой мысли не проскальзывало, да и от эмоций не осталось и следа. Феноменальный результат, если вдуматься. Самый настоящий медитативный транс, которого от меня долго и безуспешно пытался добиться учитель фехтования. Или все куда проще, и это банальный ступор? Кто бы знал… но сделали меня красиво. А еще цинично и безжалостно. Ну и как после такого остаться прежним?..

Не знаю, как долго я вот так просидел. Возможно, вечность. А потом я умер. И возродился. Фигурально выражаясь, естественно. Впрочем, каких-то особых спецэффектов и не случилось — просто что-то щелкнуло в голове, и я рывком поднялся на ноги. Самое интересное, что пропали и мигрень, и тошнота — голова просто звенела от пронзительной пустоты. Весь старый опыт, весь привычный мир, все желания и чаяния испарились, уступив место простому и понятному намерению — выжить во что бы то ни стало. Это для начала. А потом еще и выбраться из этой задницы. И отомстить. Страшно отомстить. Кому? Да там разберемся…

— План, Алекс! Нам нужен план, — пробурчал я себе под нос. — И на этот раз не дурацкий!

Ну да, конечно. Размечтался. У меня других и не было… черт! Не было у старого меня, того, который только что умер. А новый я решительно не желал начинать жизнь с очередной похеренной возможности. Мало того, этот новый я даже на лишние раздумья размениваться не стал — ноги сами понесли его сначала в капитанскую рубку, а потом на камбуз.

В рубке новый я задержался ненадолго — убедился, что все экраны, как физические, так и голографические, светились синими «окнами смерти», а «мозг» корабля игнорировал все попытки подключения «нейра», да проверил дублирующий пульт управления системами жизнеобеспечения — насквозь материальный, со старыми добрыми тумблерами и подпружиненными кнопками. Последний порадовал особо: судя по индикаторам, без воздуха и обогрева не останусь минимум месяц. Потом начнутся проблемы с регенерацией — накопятся критические ошибки, а подкорректировать процесс некому, «мозг»-то в ауте. С теплом тоже возможны неприятности, но если и помру, то скорее от перегрева, чем от мороза — из-за тех же ошибок возможно возникновение сбоев в теплоотводах. А вот в темноте точно сидеть не буду — в каждом помещении есть физический выключатель, просто хорошо замаскированный, от греха. Итого, в пассиве дохлый софт, не менее мертвые маршевые движки и совершенно бесполезный прыжковый генератор — пульт на нем вроде бы работал, да толку от него, если главный вычислитель корабля выведен из строя? Управлял-то генератором он… хотя, строго говоря, не он, а индивидуальный блок, встроенный в сам агрегат. А вот на него команды шли с «мозга»… а это мысль! Потом получше обдумаю, пока пусть созреет.

Камбуз порадовал сильнее. Я и не подозревал, что успел столько всякого-разного на «Кэрриер» натащить! Чего тут только не было! Полный спектр пищевых изысков, доступных на космической станции — консервы, консервы, консервы, полуфабрикаты. Вода. Напитки — кофе, чай и многочисленные производные с различных аграрных планет. Напитки покрепче — водка, виски, коньяк… вино. И зачем мне столько?.. Все-таки не изжил я в себе старые барские привычки — ни в чем себе не отказывать. Зашел в супермаркет и увидел солидную бутыль? Ха! Не вижу причины не взять. Мажор, блин! И прокололся, кстати, именно на этом — не подумал, что хоть и значительная, но далеко для меня не критичная сумма (настолько не критичная, что можно постоянно при себе держать) для очень многих станет реальным мотивом преступления. Так и получилось… долбанный Айвен! Спокойно, Алекс, спокойно… могло быть и хуже. Куда еще? Да грохнули бы, и все. Или Готти сообразил, что вряд ли человек стал бы с собой таскать такие деньжищи, если бы у него не было еще как минимум столько же в заначке. Какой заначке? Секретной, вестимо. Которую только пытками и выбьешь. Клиент — вот он, готов к употреблению. Свидетелей нет. Ни в чем себе не отказывайте, мистер Готти! Так что еще легко отделался. Впрочем, мажором от этого быть не перестал. Хотя спасибо, спасибо, старый я, ты очень сильно помог… если не шиковать и подойти к вопросу питания рационально, пожалуй, что и пару месяцев протяну… неплохо, в общем. Но это единственное, что неплохо. Все остальное — труба.

И знаете, что самое странное? Мне все происходящее не то, чтобы нравилось, но… не претило, так скажем. После того щелчка в голове я с удивлением осознал, что воспринимаю текущую ситуацию как еще один вызов. Самый серьезный за всю жизнь, но все-таки вызов. Не как смертельную опасность, не как абсолютный тупик, принуждающий к суициду, а как повод проявить себя. И доказать. Что? Не важно. Кому? Тем более пофиг. Значение имел лишь сам факт доказательства. Очень забавное ощущение, доложу я вам…

— Ну, хоть что-то хорошее, — хмыкнул я, рухнув в кресло рядом с обеденным столом — естественно, складным и насквозь пластиковым. Никакой другой мебели я на «Кэрриере» так и не завел. Выудил из вазочки шоколадный батончик с орехами — откуда-то из Протектората Дойч, по определению вкусный — содрал обертку и отхватил порядочный кусок. — Сладкое сейчас как раз в тему… мозг простимулировать… просыпайся, думалка!

И думалка таки проснулась: за следующую четверть часа я родил более-менее вменяемый план, включавший первым пунктом борьбу за ресурсы — отключить все лишнее и заблокировать все ненужные помещения, откачав из них воздух; а вторым — попытку реанимации центрального вычислителя корабля. Причем банальный бэкап по понятной причине отметался сразу — нужно было сохранить в неприкосновенности софт прыжкового генератора, иначе торчать мне в «никогде» целую вечность. Нет координат — нечего обнулять для возвращения в точку А. Как-то так. И это проблема, но при должном старании и усердии вполне решаемая — через что-то подобное я уже проходил, когда софт генератора потрошил и писал интерфейс для пульта. А ведь всего пару месяцев назад такая задача показалась бы мне неразрешимой просто в силу отсутствия опыта.

— Ну что, Алекс, пожрал? Молодец! А теперь ноги в руки и пошел. «Мозг» сам себя не распотрошит!..

Действительно, «мозг» сам себя не распотрошил. Зато это сделал я, убив, по самым скромным прикидкам, с неделю чистого времени. По крайней мере, мне так показалось — потом-то выяснилось, что чуть более пяти суток… Поскольку на «Кэрриере» я оказался в гордом (а на самом деле глупом) одиночестве, то и надобности под кого-то подстраиваться или отслеживать суточный цикл попросту не было. Вот я и не отслеживал, функционируя в режиме «по потребности»: живот свело — пора пожрать; глаза слипаются — спать, и без разговоров. Ну, за гигиеной еще следил — мало радости заполучить обширные потертости на коже или еще что похуже. Опять же, механизм воздействия подпространства на человека при длительном в нем пребывании не изучен ввиду полного отсутствия такой возможности. Я, можно сказать, первопроходец. Если, естественно, каким-то чудом умудрюсь выбраться.

И я приложил все усилия, чтобы воплотить чудо в реальность: тщательно осмотрел все доступные отсеки, отсеяв и изолировав не задействованные в спасательных работах; не менее тщательно подсчитал запасы провианта и воды и даже распланировал потребление на месяц вперед, для чего пришлось буквально на коленке написать примитивную программу для «нейра»… ну а затем, выспавшись и хорошенько отдохнув, приступил к планомерной осаде прыжкового генератора. Специализированный софт в «нейре» сохранился, кое-какие наметки у меня уже были, поэтому дело вроде бы сразу сдвинулось с мертвой точки. К сожалению, только на первый взгляд: я сумел законнектить «нейр» со служебной утилитой блока управления генератора по беспроводному протоколу, а вот дальше… уперся в проблему, заключавшуюся в слишком большом массиве данных, в котором предстояло вычленить нужный кластер. Задачка та еще, примерно как отыскать иголку в стогу сена. Плохо представляю себе, что такое «сено», и еще хуже «стог», но аграрии эту поговорку используют очень часто, а им, надо полагать, виднее. Еще сильно бесило отсутствие нормальной рабочей станции — сука Айвен не соврал, его зверский вирус прикончил все сетевое ПО, не добрался лишь до самых глубин — БИОС и первичных драйверов устройств. И в «нейр» не пролез, поскольку в нем софт специфический, с совершенно другим принципом кодировки. Но… опыт не пропьешь, хоть я и пытался, каждый вечер (или когда думал, что уже вечер) позволяя себе шкалик-другой чего-нибудь крепкого для «успокоения нервов». Это я от папеньки научился, ага.

В общем, работа шла ни шатко, ни валко. В первый день я покончил с инвентаризацией и обустройством среды обитания, во второй — убедился в окончательном и бесповоротном уничтожении текущей версии сетевого программного обеспечения и взялся за дело всерьез, то бишь распотрошил блок управления генератором. Третий целиком ушел на анализ структуры «прошивки» и локализацию расчетных алгоритмов. На четвертые сутки я сумел-таки их выловить и даже разобрался с внутренней логикой программы, но приступить к коррекции уже не успел. Ну а на пятый день случился небольшой праздник — я обнаружил «координатный блок» со всеми необходимыми данными. И даже вывел на спроецированный «нейром» дисплей интерфейс, дублирующий пульт генератора. В этот момент появился первый повод для радости: я убедился, что текущие настройки в блоке управления сохранились, то есть существовала ненулевая теоретическая возможность задать координаты для обратного прыжка. Осталось лишь прорваться сквозь созданный Айвеновским вирусом «файервол» и добраться до собственно исполнительных устройств генератора. По размышлению решил устроить тотальный бэкап системе, поскольку потерять данные из блока уже не боялся — скопировал нужный массив и на «нейр», и на флешку. А прописать данные, так сказать, вручную — пусть и муторно, но осуществимо на практике. Тем более, если компьютеры оживут.

Сказано — сделано. Подкрепившись и позволив себе душ, я перебрался в капитанскую рубку и с головой зарылся в пульт, причем в прямом смысле слова — бэкап программными средствами не запускался, поскольку «нейр» попросту не находил ни одной точки входа в систему. Пришлось добираться до центрального вычислительного ядра и осуществлять так называемый «хард ребут», попросту отключив процессор от постоянного источника тока. Выдернул энергоблок, подождал пару минут, вернул на место — и вуаля! Процесс пошел. Да, еще парой тумблеров щелкнул, активировав таким нехитрым способом «безопасный режим», при котором БИОС при попытке загрузки операционки, буде таковая не обнаружится, автоматом запускала форматирование и откат к заводским установкам.

Правда, и здесь без приключений не обошлось — сначала меня долбануло током, потом я ударился затылком, дернувшись от неожиданности при первом писке пробудившейся системы, и лишь затем, выпроставшись из-под распотрошенного пульта, довольно осклабился: «окна смерти» исчезли, уступив место мельтешащим строкам кода. А вот таймер, притулившийся в правом нижнем углу главного экрана, не порадовал, поскольку показывал какое-то совсем уж неприличное время — до окончания процесса оставалось более десяти часов. Минуты, и уж тем более секунды, я считать не стал, попросту пропустив мимо сознания.

Усевшись в капитанское кресло, я немного попялился на монитор, потом крутнулся, скользнул безразличным взглядом по рубке… и с содроганием осознал, что настоящие проблемы начинаются только сейчас — впереди десять часов тотального безделья, которые нужно как-то убить. Спать не хотелось, есть… ну, так, слегонца. Можно пойти червячка заморить. Это полчаса, при всем старании. А дальше? Пялиться на таймер? По второму кругу затеять инвентаризацию? Попробовать распотрошить генератор гексаподов? Вскрыть присланные Рин-тян файлы?.. Ха, а вариантов-то, оказывается, немало! Вот только какой выбрать?.. Да пофиг! Хотя… нет, нужен такой, чтобы полностью отрешиться от реальности, как в предыдущие дни, когда я даже думал строчками кода. Иначе можно плохо кончить.

В каком плане? Да очень просто: я не зря говорил, что длительное воздействие подпространства на человека не изучено, причем как на физическое его состояние, так и на психику. Насчет «физухи» я пока ничего сказать не мог, но вот на ясность мыслей оно однозначно влияло, равно как и на восприятие окружающей действительности. Обнаружил я это случайно, зато в первую же ночь… ну, условную. Не очень сильно тогда устал, поэтому пришлось поворочаться, пока не забылся тревожным сном, полным кошмаров, ни один из которых не запомнился. Что-то мерзкое и жуткое, но что именно? Так и мучился неизвестностью. Ровно до следующего сеанса сна, к которому подошел с большей ответственностью, то бишь до предела вымотанный. Соответственно, на этот раз отрубился сразу и наглухо, и «ночью» кошмары не снились. Зато в период бодрствования глюки начались, причем постоянные, очень похожие на те неясные ощущения из первого дня, когда я очнулся после удара станнера, но более ярко выраженные — неясная тревога, зыбкие тени на периферии зрения, дрожание и марево всего вокруг. Особенно досаждало последнее обстоятельство, вынуждавшее фокусироваться на каждой строчке, на каждом отдельном знаке кода. Естественно, на работоспособности эта хрень сказалась далеко не самым лучшим образом, вот процесс и затянулся. Однако же работа спасала, причем в прямом смысле слова: стоило чуть снизить градус напряжения, сбить концентрацию, и галлюцинации, такое ощущение, усиливались на порядок. Доходило до того, что на камбуз пробирался реально на ощупь. Дальше отпускало, поскольку я получал объект для контроля — еду, и заставлял себя придерживаться строгой последовательности как в потреблении, так и в собственно процессе поглощения, например, тщательно пережевывал каждую порцию не менее двадцати раз. Занудно, смешно и даже тупо, но ведь срабатывало!.. А еще помогал алкоголь, но с ним я все же не перебарщивал, позволяя себе малую толику лишь на сон грядущий. Потому что какая разница — подпространственные глюки, или спиртовые? Вот и я так рассудил.

Черт возьми, да я куда больше уставал душевно, нежели физически! И именно сейчас, сидя в кресле и пялясь на таймер, этот факт полностью осознал. И тут такой облом… страшно представить, до какого состояния я опущусь за десять часов безделья… не, однозначно ищем дело! Любое, пусть самое бессмысленное, но способствующее концентрации. Притащить с камбуза пачку крупы и считать зернышки? Нормально, должно сработать. Вот только это тоже полумера, не смогу я данным процессом увлечься до такой степени, чтобы перестать замечать все вокруг, наоборот, придется дополнительные усилия прикладывать, чтобы не смахнуть весь результат сизифова труда на пол и не впасть с истерику. Значит, что? Значит — генератор гексаподов. Сначала просто осмотрю, а если ничего не пойму — задействую файлы Рин-тян. И второе весьма вероятно, даже вероятнее первого.

Сказано — сделано! Упс… где-то я это уже слышал…

Короче, десять часов пролетели так, что я и не заметил — сначала долго и упорно крутился вокруг хитинового шара, как та лиса вокруг кувшина с молоком — ну, из древней басни… не важно. В общем, я пытался отыскать хоть что-то, похожее на люк, фальш-панель или дверцу — что угодно, лишь бы позволяло добраться до внутренностей приблуды. Не нашел. Поверхность генератора оказалась монолитной. Отчаявшись, перебрался на камбуз, затарился жратвой и открыл файлы Рин-тян, которые оказались — тадам! — переведенной с гексаподского и слегка адаптированной под хумансовское инженерное мышление инструкцией по эксплуатации и ремонту. Продравшись через первые десять страниц, дальше я уже попросту не смог оторваться — читал и жевал, жевал и читал. Даже в сортире читал, поскольку «нейр» позволял. Дочитался до рези в глазах и жуткой мигрени, и в конце концов вырубился, с трудом доковыляв до надувного матраса. Проспал всего часа полтора, проснувшись, такое ощущение, от осознания ответственности. Или нечистая совесть заговорила. Но факт оставался фактом — едва продрав глаза, я снова врубил чтиво, на автомате умывшись и что-то наскоро проглотив.

Спрашиваете, что меня смогло настолько увлечь? Ну… я, вообще-то, инженер, хоть и недоучившийся, а еще специалист по физике подпространства, то бишь человек достаточно подготовленный. Но даже мне, с моим багажом знаний, нелегко дались те — прямо скажем — откровения, что содержались в банальнейшей инструкции шестиногов. Нет, в самом принципе действия ничего нового не обнаружилось — тот же дуализм пространства-времени и времени-пространства — вот только взаимодействовали корабли гексаподов с континуумом… на более тонком уровне, что ли… я не понял, как именно, но лоханки рёку-аси в процессе подпространственного перехода меняли свои физические свойства, по факту «сливаясь» с иной метрикой. Ближайшая аналогия — они превращались в призраков, начинали «мерцать», подчиняясь попеременно то законам нашего пространства, то континуума ВП. И именно в фазе «призрака» корабли гексаподов могли связываться между собой — раз; и каким-то хитрым способом притягиваться друг к другу — два. Последнее было даже важнее. Ученые наших негуманоидных друзей даже попытались подвести под данный феномен теоретическую базу, для чего ввели понятие «напряженности», но по отношению к чему — я так и не уяснил. Да и бог бы с ним. Главное, я теперь понял, что имела в виду Рин-тян, когда говорила, что «Спрут» слышит эхо во время прыжков. И с болью как от вибраций тоже все выяснилось — банальный резонанс… чего-то с чем-то. Ну и еще я теперь знал, как заставить прыжковый генератор гексов испускать тот самый «зов», чтобы сориентироваться в подпространстве прямо во время скачка. То есть понимаете? Мы, люди, задаем координаты точки А, в которой намереваемся «нырнуть», предварительно разогнавшись, и координаты точки Б, в которой хотели бы оказаться. И все это, находясь в нашем родном континууме ПВ. А шестиноги пошли другим путем: они прыгают где придется, набрав скорость, затем уже в процессе перехода корабль ориентируется в подпространстве, выискивает с «изнанки» нашей Вселенной точку выхода, характеризующуюся координатой t, и только затем перемещается к ней. Внимание, вопрос: почему тогда корабли гексаподов в принципе «тонут»? Из-за повреждений генераторов? Или?.. Ну да, координаты Т и τ корректировать в процессе перехода они тоже не умеют…

А еще основной строительный материал рёку-аси — тот самый хитин — и впрямь оказался живым. Вернее, обладал некоторыми качествами, свойственными в основном живым организмам. Например, памятью формы и способностью к трансформации за счет сокращений неких внутренних структур, которые так и подмывало назвать «мышцами», но это были однозначно не они. Если уж совсем в дебри углубиться, то нечто вроде коротеньких одномерных «суперструн» с конечной координатой П, способной изменяться в заданном диапазоне. Кем заданном? Программой управления, кем же еще?.. И содержалась она во втором типе внутренних структур — «атомов», или даже скорее наноботов, способных перемещаться по всему объему материала. То есть любой кусок гексаподского хитина суть компьютер, главное, надо знать, как заставить его работать. Я теперь знал… ну, представлял. Смутно, ага. Но все средства для этого имелись. Разве что время поджимало — на таймере оставалось около двух часов. Чуток поколебавшись, я все же полез в дебри — устроился рядом с гексаподовским генератором, привалился к нему спиной и затылком, и постарался мысленно «позвать» нанов. Смешно, кто бы спорил, но именно такую методу описывала Рин-тян в одной из сносок к разделу о системе управления. А дополнительная пометка еще и гласила: не жди мгновенного результата, но и не отчаивайся. И все получится. У нее же получилось… а еще надо инсталлировать в «нейр» малю-у-у-усенькую программулину, что лежит в отдельной папке в хвосте списка…

Черт! Ну вот почему о самом важном всегда в конце пишут? Вечно такая фигня — весь мозг сломаешь, размышляя над проблемой, решение которой давно придумано и даже облечено в софт.

Впрочем, на Рин-тян долго обижаться не получалось — во-первых, она далеко, во-вторых, стоило только представить ее умильную мордашку, и губы непроизвольно растягивались в умильной улыбке. Кажется, когда-то давно, еще на легендарной Земле, для таких девчушек существовало специальное слово… блин, дай бог памяти! Нет, не вспомню…

Софтина нашлась именно там, где и обещали, и установилась без проблем, стоило лишь щелкнуть по ней виртуальным курсором. А вот дальше меня настигло очередное разочарование в виде еще одной полосы загрузки с таймером… опять?! Ну здесь хотя бы не десять часов, а всего один… перетерплю. Тем более, что-то в сон потянуло. Дойти до матраса, что ли?..

… Зуммер, оповестивший о завершении бэкапа — причем почти на два часа раньше срока! — застал меня на половине пути, и всю сонливость как ветром сдуло. Я резко и главное вовремя затормозил, свернув в нужный отнорок, и уже очень скоро оказался в рубке, наполненной разноцветным мельтешением: ожили все экраны, причем как штатные постоянные, так и дисплеи вспомогательных систем, проецируемые лишь в случае надобности. Сейчас таковой явно не наблюдалось, но чего можно ожидать от «голой» операционки с заводскими настройками, которая даже со временем установки накосячила? Да вот как раз этого — кучи голографических «окошек», мешающих друг другу. Та еще мешанина! Тут теперь разгребать и разгребать…

Этим я и занялся, устроившись в капитанском кресле и замкнув управление системой на центральный пост, благо соответствующая табличка торчала на переднем плане. Разбираться пришлось с каждым окном отдельно, тщательно вчитываясь в строки описания и кое-где проставляя галочки. Или, наоборот, убирая — рутинная настройка операционной системы целого корабля принципиально ничем не отличалась от столь же рутинной настройки банального настольного компьютера. Ну разве что лишь масштабами и количеством настраиваемых параметров. А так все то же самое: прочитал, ткнул «да» или «нет», разобрался с галками, вырубил интерфейсное окошко. И так по кругу, до победного конца.

В моем случае задачка оказалась удручающе муторной — не думал, что такой простой кораблик, как мой «Кэрриер», потребует стольких усилий со стороны разработчиков ПО. Хотя… кое-какие окошки явно были лишними — те же настройки оборонительной системы тяжелого крейсера. Тяжелого, мать его, крейсера! И тут одно из двух: либо разрабы схалтурили, собрав на коленке универсальный программный пакет, либо предыдущий владелец карго-бота умудрился установить нештатный софт. И поди теперь разберись…

Окна, окна, окна… кнопки… квадратики для галочек… в глазах уже рябило, да и сознание снова поплыло, на сей раз от перегрузки, а не под влиянием подпространства. Почти час уже убил, а разгреб хорошо, если половину. И из этой половины добрая треть — всякая левота. Ну вот зачем, скажите на милость, моему «Кэрриеру» система управления разведывательными дронам, положенными по штату кораблям от фрегата и выше? Вот и я думаю, что незачем. Или вот эта сверхнавороченная программа для обработки данных с датчиков мониторинга пространства? Понятно, что датчики в наличии, причем полный комплект, но все равно ему очень далеко до аналогичного оснащения разведывательно-дозорного корвета, коий ими просто напичкан. А тут точек измерения минимум на пару порядков меньше, чем нужно программе, вот она и силится построить хоть сколько-нибудь адекватную трехмерную модель окружающего… космоса?! Ну-ка, секундочку! Но ведь «Кэрриер» в данный конкретный момент затерян в «глубинах» подпространства! Так какого черта прога утверждает обратное? Вернее, недвусмысленно дает понять, что корпус корабля окружен нормальным пространством континуума ПВ, а вовсе не ВП, как того следовало ожидать… сбой? Глюк? Неправильный масштаб? Чувствительность датчиков подкрутить?..

Короче, полумерами я ограничиваться не стал и воспользовался всеми перечисленными способами, надолго зависнув в 3Д-модели и таблицах с настройками. Я менял все доступные параметры, упорно не желая верить в невозможное, и все же примерно через полчаса убедился, что картина, рисуемая датчиками, вполне реальна. Мало того, еще и предельно фантастична, как бы двусмысленно это ни звучало. Посудите сами: если верить приборам, то «Кэрриер» покоился в самом центре своеобразного «пузыря», заполненного пространством ПВ, в котором действовали все привычные нам физические законы, хотя насчет времени не уверен. Но вот координаты любой отдельно взятой точки корпуса, равно как и отстреленных для эксперимента мини-зондов, определялись на раз, причем именно в виде стандартной триады «длина — ширина — высота» или привычных X, Y и Z декартова пространства. Но чем ближе к границе «пузыря», тем сильнее они искажались, а один из зондов, достигнув ее, и вовсе сначала замерцал, а потом превратился в призрака — ага, именно такого, что описывался в файле Рин-тян. И граница эта, как выяснилось, не была четкой, как, например, граница разделения сред между водой и воздухом. Я бы назвал это диффузией пространств… а что? Совсем недурно! Тем более, и право имею как первооткрыватель! Зона диффузии континуумов… звучит! А дальше — зона слепая, в которой датчики уже совсем ничего не могли различить: эти части модели были забиты цифровым шумом в виде характерных помех. Повсюду, кроме одного направления — из идеально правильной, пусть и «размытой» на границах сферы «пузыря» вырастал характерный хвостик… или нет?.. И тут меня осенило: не сойти мне с этого места, если это не самая натуральная «пуповина»! Между чем и чем? Да между «пузырем» с кораблем и моим «родным» ПВ-пространством!..

Но ведь это же… или нет?.. Или да! Есть связь между «затонувшим» кораблем и нашим континуумом, есть! Вот только как это использовать на практике? И почему про «пуповины» никто не знает? Зарастают, едва корабль выходит из подпространства? Логично, хотя и требует обоснования. И с чего я решил, что возможен только один вариант? А что, если существуют «пузыри» без «пуповин»? И если да, то от чего зависит их наличие? В общем, вопросов возникало все больше и больше, а ответов по-прежнему не было. Так я и сидел, машинально гоняя бегунок масштабирования туда-сюда и невидящим взглядом уставившись на экран.

Хм… а это что? Показалось, или в глубине слепой зоны мелькнуло что-то знакомое? Ну-ка, а если вот так сместиться, да чуток масштаб подкрутить… есть! Еще один «пузырь»? А как далеко? С направлением-то более-менее ясно… оп-па, увеличился!.. И что это за фигня перед глазами мигает?..

Черт, совсем забыл про инсталлятор! А это именно он, родимый, сообщал об успешном завершении процесса. И, кстати, что-то поздно. Мало того, еще и сама программка Рин-тян ожила, развернув миниатюрное окошко, которое радостным мельтешением одной-единственной строки сообщало, что «зов» испущен…

Зуммер тревоги и красная предупреждающая табличка в 3Д-модельке, мерцающая в противофазе «зову», удивительно совпали со скачкообразным приближением чужого «пузыря», и я мысленно простонал: «Рин-тян, ну за что?!»

И ведь самое поганое, что повлиять на ситуацию я не мог от слова «вообще»! Оставалось лишь расслабиться и получать удовольствие… очень может быть, что и предсмертное. Бли-и-ин!..

«Удовольствие» я все-таки получил — в виде усилившейся мигрени и впечатляющих глюков. А до того еще и понервничал хорошенько, наблюдая, как «пузыри» на экране сначала соприкоснулись в одной точке с образованием своеобразного «мостика» — совсем как два пятна жира на поверхности супа, потом этот «мостик» разросся до размеров хорошего такого пространственного туннеля, ну а затем… «пузыри» объединились с характерным рывком, образовав единую сферу. Пару мгновений ничего не происходило — если не считать моего усиленного потоотделения и бешеного стука крови в ушах — и разом навалились все вышеописанные эффекты. Меня сильно замутило, но, паче чаяния, так и не вырвало, потому что тошнота почти моментально сошла на нет, равно как и рваное мельтешение — этакая смесь стробоскопа с тревожной световой сигнализацией, приправленных молниями и вспышками плазмы. В глазах, правда, потом еще долго что-то прыгало, мешая сфокусировать взгляд, но это казалось такой мелочью по сравнению со всепоглощающей головной болью!.. И самое поганое, что тело отказалось мне повиноваться — я растекся по креслу, что твоя амеба…

Кста-а-ати!.. Вот что мне напомнило соединение «пузырей» — деление живой клетки, только в обратном порядке! И как я сразу не сообразил! Бли-и-ин!.. Не думать, не совершать резких движений… вернее, попыток — руки-ноги по-прежнему пребывали в состоянии бревен. Та-а-ак… расслабься, Алекс… дыши глубоко и ровно… вдо-о-о-ох… вы-ы-ы-ыдох…

Отпустило столь же внезапно, как и накрыло: вот только что я пытался кое-как собрать взгляд в кучу и хоть немного отрешиться от боли, а потом — раз! — и как рукой сняло. Никаких признаков галлюцинаций, вообще, включая мерцание на периферии зрения, что так доставало крайние пять суток. И мигрень прошла вкупе с тошнотой. И… да, точно! Руки заработали! Вот только с координацией беда — вместо недоуменного почесывания затылка я едва не выписал сам себе хорошую затрещину. Отдернул руку — от греха! — и чувствительно приложился по подлокотнику кресла… не, на фиг такую физкультуру, лучше еще немного полежать, на экраны попялиться… благо глаза подчинялись в полной мере.

Скосив взгляд на давешнюю 3Д-модель, я чуть было снова в голос не застонал: ну блин, ну кончились же глюки! Так какого фига?! Или это все чьи-то дурацкие шуточки?! Поймаю — удавлю гада!..

Чего это я так разнервничался? Ну а вы бы не разнервничались, если увидели, что система мониторинга пространства вместо ставшего уже родным «пузыря» в окружении помех демонстрировала ровную гладь самого обычного космоса континуума ПВ? Причем во всю ширь? Я даже не удержался и поиграл настройками масштаба. И, что характерно, ничего не изменилось: датчики в один голос твердили, что вокруг «Кэрриера» во всех возможных направлениях простиралось именно оно, родимое. Мало того, буквально в десятке километров от моего карго-бота завис непроницаемо-черный ком неправильной формы, более всего напоминавший… корабль гексаподов!

Да ладно!.. Не может быть…

А ведь все предельно логично, если подумать… помните, я Айвену-суке-Готти излагал принцип «погружения» в подпространство по аналогии с подводной лодкой или водолазным колоколом? Я ведь это не сам придумал, и не с потолка взял. Спасибо Бобу Борисычу и его книге про ЭПРОН, которую я проштудировал от корки до корки, а отдельные отрывки время от времени перечитывал — те, что чем-то меня зацепили. Именно повествование об отважных водолазах и морских спасателях легендарного прошлого навело меня на те нехитрые мысли. И, очень похоже, буквально несколько минут назад я получил им прямое подтверждение! Ведь что произошло, если вдуматься? Два «пузырька» моего родного континуума, оказавшиеся по какой-то причине в окружении континуума чужого, под воздействием неких сил слились воедино… и объема получившегося «пузыря» хватило, чтобы пространство ВП исторгло это жалкое вкрапление пространства ПВ! Совсем как вода выталкивает воздушный пузырь силой Архимеда! А тот, оказавшись на границе разделения сред, естественно, лопается! Или взять тот же ЭПРОН. Как они доставали корабли с морского дна? Да элементарно — вымывали мощными водометами нанесенный течениями песок, освобождали корпус из плена, потом подводили под него понтоны, скрепляли их в единую систему, и наполняли воздухом под давлением! И подавали его до тех пор, пока система «понтоны-корабль» не получала положительную плавучесть! А затем оставалось лишь ждать, пока «утопленник» не покажется на поверхности. Очень похоже, что нечто подобное произошло и со мной… а еще с лоханкой гексаподов — довольно крупной, если на глазок. Да и «пузырь» вокруг нее был куда более обширный… выходит, прослеживается связь между массой корабля и объемом «пузыря»?.. То есть получается, что для каждого отдельно взятого судна нужен будет «колокол» своей массы? Но как это осуществить на практике?.. А, знаю: надо использовать маленькие «колокола», но много! Добавлять до тех пор, пока не получится та самая «положительная плавучесть»! Черт, а ведь это уже что-то конкретное! Закупаюсь десятком мелких карго-ботов, шаманю на них генераторы — и вуаля! Средство для «судоподъема» готово. «Спустил» один, посмотрел. Не «всплыли» — добавил еще. Повторять до получения удовлетворительного результата. Где бы еще столько народу найти… однозначно нужен корабль-носитель с постоянной командой, и «понтоны» с автоматическим управлением. Точно! Я гений! Хотя… не, рано пока что-то утверждать, слишком мало исходных данных. Можно сказать, единичный случай. Чудо, мать его. А «нырять» повторно я не горел желанием — уж точно не ради подтверждения полубезумной гипотезы. И так из преисподней вырвался, так что будь добр, Алекс, довольствуйся малым. Передохни чуток, вздремни, тем более, организму это явно сейчас нужно… уа-а-а-ах!.. Черт, чуть челюсть не вывихнул…

-//-

Вы не поверите, но я реально отрубился! Продрых самым бессовестным образом часа полтора, пока не затек из-за неудобной позы. Впрочем, проснулся не из-за этого, а из-за очередного зуммера — на сей раз, слава богу, не тревожного. Просто бэкапнутая система завершила отладку, о чем и доложила посредством звукового сигнала и успокаивающе-зеленой таблички. Как раз в этот момент я и открыл глаза, застигнутый врасплох контрастом — до того таблички приключались исключительно зловеще-красные. Да и писк зуммер оказался куда приятнее на слух, чем резкие взрыки «ревуна». Лучше бы уж сирена врубалась, право слово! Но это я уже ворчу.

Чуть продрав глаза и от души зевнув, я прислушался к собственному организму и с изумлением осознал, что от негативных эффектов не осталось и следа. Ну да, подзатек немного, но это не беда — выпростался из кресла, потянулся, поскручивался, помахал руками-ногами, и проблема решена. Кровь побежала по жилам веселее, и мозг, наконец, заработал в полную силу…

… и тут меня, что называется, осенило: если я провел параллель с понтонами, то почему бы не пойти и дальше? Какая главная опасность подстерегала водолазов прошлого? Правильно, кессонная болезнь — чуть зазевался, нарушил режим подъема, и готово — от резкого перепада давления в крови вскипал азот… и дальше со всеми вытекающими. А что, если я «всплыл» из подпространства слишком быстро? Не самые приятные ощущения, кстати, были. И это я еще относительно «неглубоко» торчал… а если бы координата Т изменилась сильнее? Ну, хотя бы на порядок? Не вышло бы так, что я превратился в овощ? Или вовсе кони двинул?.. Черт, а ведь это еще один вопрос, подлежащий пристальному изучению! Вот так вот вытянешь лоханку в родной континуум, а на ней все пассажиры в процессе «спасения» преставились… страшно подумать же! Не готов я такой грех на душу брать, однозначно не готов… вон, аж холодным потом прошибло! Ладно, на фиг. Лучше делом займусь. Например, обстановку оценю…

Первое, на что я наткнулся, бросив взгляд на главный дисплей — значок доступной для подключения сети! Моментально активировав соответствующий интерфейс, я в лихорадочном темпе настучал в командной строке запрос на соединение… и разочарованно застонал: бэкап сыграл со мной очередную злую шутку — без логина и пароля, как незамедлительно выяснилось, абонент не абонент. Все настройки сбросились к заводским, включая сетевые, что объясняло если не все, то многое. Вот только что-то не припоминал я хотя бы одного случая, чтобы корабельный «мозг» не сумел с сетью законнектиться… да базовый коммуникационный режим в БИОС залит, причем так, что и не вытравишь. Даже вручную построчно удалять не вариант — сразу же восстанавливается. А тут пожалуйста! Вот как так?! Такое ощущение, что поколение софта сменилось, вот и не мог мой вычислитель с ретранслятором законтачить… ладно, хрен с ним! Что еще может быть? Очень часто причины сбоев предельно банальны — например, неправильная датировка в операционной системе… но вроде все правильно — БИОС отследила все пять суток, даже чуть больше — включая ожидание бэкапа… тогда что могло пойти не так? Что, черт возьми?! Еще раз попробовать? Да не вопрос! И еще… и снова… да твою же мать!!! «Соединение разорвано», и хоть убейся!..

Ну вот почему так? Вроде бы спасся от самого страшного — умудрился буквально чудом вырваться из подпространства. А дальше что? Судьба-злодейка решила приколоться и предоставить мне возможность скопытиться от удушья? Или от голода с жаждой? Причем еще не ясно, что случится быстрее… и даже на помощь не позвать! Есть, конечно, аварийный маяк, и я его первым делом активирую, но… это «золотой треугольник», тут если кто и явится на сигнал бедствия, то скорее какие-нибудь мародеры, которым свидетелей в живых оставлять совсем не с руки. Но я все равно рискну — авось и получится в одиночку порешить весь гадский экипаж… и снова остаться с носом — как корабль пилотировать? Ответ предельно прост — никак. Ситуация, абсолютно аналогичная текущей: даже если бы разгонные движки «Кэрриера» функционировали в штатном режиме, один бы я не справился. Исключительно в силу отсутствия опыта. А сейчас даже пытаться нечего — денег на ремонт второстепенного (в моем, естественно, случае) оборудования я зажал. Поэтому вариант с разгоном и подпространственным прыжком в штатном режиме тоже отпадал, причем автоматом. И что оставалось? Ждать? Вариант. Был бы, если бы я не поперся конкретно в этот сектор, выбранный исключительно по соображениям безлюдности. Во-первых, не хотелось лишний раз светиться (Айвен-сука-Готти тогда казался наиболее вероятным потенциальным партнером по опасному бизнесу), во-вторых — хоть как-то навредить случайным людям. Помните, я про лопающийся воздушный пузырек говорил? Еще не факт, что мое «всплытие» не сопровождалось схожими эффектами. Посмотреть бы на процесс со стороны… но чего нет, того нет. Зарубка на память: провести эксперимент, но потом. А сначала неплохо бы вообще к людям выбраться… короче, кроме маяка ничего на ум и не приходит… разве что… не, к гексаподам не полезу! Точно не полезу, хоть режьте…

Хотя очень любопытно, кого это я выловил. Жаль, все базы похерились вместе со старой системой — бэкап безжалостен, а в «нейре» я такие данные не хранил, поскольку надобности не было. Кто же знал, что меня в такие… дебри занесет, да еще и «мозг» прочистить придется вплоть до сброса к заводским настройкам? Точно не я, ага…

Что делать, что делать, что делать?! Сидеть и ждать у моря погоды? Я имею в виду, после активации маяка?.. Просмотреть логи следящих систем? Как вариант… хотя бы выясню, что творилось вокруг в момент возвращения в нормальное пространство. Да еще бы не помешало удостовериться, что я именно в родную Вселенную вернулся, а не еще куда-то перенесся. Впрочем, это как раз параллельно получится, причем само собой. Разве что еще в иллюминатор попялюсь, наплевав на вероятность зрительных галлюцинаций. Это все задачи-минимум. А дальше? Куковать мне тут еще до-о-о-олго, седалищным нервом чую! Отосплюсь, пожру, комп погоняю… так, Алекс! Стоп! Даже не косись на эту хреновину! Нечего тебе делать на объекте, более всего смахивавшем на коровью лепешку! Видел я такую, хоть и фальшивую — один недалекий, в смысле не самый сообразительный, однокурсник привез с какой-то аграрной планетки, куда мотался на экскурсию. И попытался меня разыграть. Обломался, конечно — я попросту не понял прикола, даже когда он объяснил, имитацией чего является пластиковая гадость. Все, Алекс, забыли! Займись делом, в конце концов!..

Так, маяк должен быть в отдельной защищенной ячейке, судя по схеме — прямо вот в этой стене ходовой рубки… ага, контур есть… теперь найти сенсор…

— Так вот ты какой, северный олень…

Не спрашивайте, кто это — я не в курсе. Просто оленя более-менее представлял — по рисунку на свитере, а вот северного… кто знает, каковы его отличительные особенности? И вообще, это я от Борисыча научился. Видимо, какой-то специфический монстр с далекой и предельно опасной планеты. Но использовал он это выражение в сходных ситуациях, так что и мне не грех. Ну а что я еще должен был сказать, глядя на самую обычную кодовую панель, причем даже не сенсорную, а с механическими кнопками? Я и предположить не мог, что где-то до сих пор подобные системы в ходу… а оно вон как вышло! Хотя логично — аварийный маяк он и есть аварийный маяк, должен исправно функционировать в любых обстоятельствах, даже самых затейливых. Я так подозреваю, что останься от моего карго-бота одна вот эта стена, и то бы девайс сигнал подал. Если бы, конечно, его кто-нибудь активировал. Вот как я сейчас, например: покосился на памятку в виде металлической пластины с выгравированной инструкцией, и немного неуверенно нажал комбинацию, аналогичную древнему SOS. Там еще сигналы были, но этот мне показался самым подходящим, поскольку подразумевал, что корабль относительно цел и на нем находятся уцелевшие члены экипажа, нуждающиеся в помощи. Под панелькой в глубине переборки что-то загудело, потом захрустело, но на этом сопутствующие эффекты не закончились: рядом с капсулой маяка совершенно для меня неожиданно вскрылась еще одна каверна, скрытая до того сдвижной панелью, и взору моему предстала ниша с… наверное, это все-таки скафандр. Не легкий комбез типа моего, а полноценное снаряжение для выживания в экстремальных условиях — из ткани-хамелеона, с укрепляющими броневыми вставками на уязвимых местах, со щитками на суставах, да и шлем впечатлял основательностью — не чета тем жалким пластиковым маскам, что мы обычно использовали на Картахене.

— Сю-у-урпри-и-и-из!.. — присвистнул я удивленно… и тут же едва не подпрыгнул от резкого воя «ревуна». — Да твою мать!!! Теперь-то еще что?! Я так заикой стану, или поседею!!! Ой, мля-а-а-а… а им-то что надо?!

Как выяснилось при первом же беглом взгляде на главный экран, висевший в пространстве «гексапод» ожил и крайне неторопливо, но при этом и неотвратимо приближался к «Кэрриеру». Или карго-бот приближался?.. Трудно сказать, тем более, что все относительно — смотря что принять за начало координат. Но я все же склонен был думать, что это именно корабль рёку-аси неведомым образом притягивал мою лоханку, поскольку ни единой вспышки двигателей не увидел — ни маневровых, ни маршевых. «Гексапод» безжизненной кучей дрейфовал в пространстве. Ну а я к нему приближался…

— Решили меня затрофеить? — хмыкнул я себе под нос, понаблюдав картинку некоторое время. — Живым не дамся! И еще посмотрим, кто кого…

Да! Именно этого момента я и дожидался: решение принято, так чего тянуть? Действовать надо! Этим я, собственно, и занялся, в темпе содрав старую одежку и разоблачившись до трусов. Затем суетливо выволок навороченную броню из стенной ниши и принялся соображать, как ее активировать…

Дело оказалось нехитрым, но требующим сноровки, так что я даже в штанины далеко не с первого раза попал. Потом все же кое-как влез в нижнюю часть скафа, накинул верхнюю… а дальше броня все сделала сама: на левом предплечье ожил мини-дисплей, поморгал разноцветными огоньками, помелькал строчками программного кода — видать, софтина загружалась — и вдруг плотнехонько меня обнял, моментально сев по фигуре. Нагрудная броневая пластина буквально слиплась с тканью, наколенники и налокотники слегка сжали конечности, фиксируя суставы, ботинки сели столь же плотно, берцами зафиксировав голеностоп… и на этом метаморфозы прекратились. Перчатки из ниши пришлось доставать самостоятельно, равно как и натягивать их на руки. Зато состыковались со скафом они уже без моего участия. Ну и на сладкое я оставил шлем — такой же хамелеон, как и вся остальная снаряга. Перед тем, как водрузить его на голову, я слегка замешкался, потом все же себя пересилил. Как оказалось, волновался напрасно: во-первых, сел он как влитой, во-вторых — моментально ожил, законнектившись с «нейром». И поскольку в рубке присутствовала пригодная для дыхания атмосфера, без напоминаний переключил воздушный регенератор на обычный фильтр.

— А ничего так, — задумчиво хмыкнул я, слегка пообвыкшись в обновке. — Легкий, подвижный… и прочный, надо полагать?.. Оружие бы еще раздобыть…

Вот это, кстати, больной вопрос. Не озаботился на Картахене, пусть и по вполне объективным причинам, а теперь приходится локти кусать… а ну как на «гексаподе» экипаж выжил? И пожалуют ко мне в гости злющие паучары, канувшие в подпространство в разгар битвы… и что я делать буду?.. Что-то надо придумать, по-любому. Холодняк хотя бы какой…

Взгляд мой некоторое время лихорадочно шарил по рубке, а я мучительно пытался найти выход из сложившейся ситуации… но ровно до того момента, как снова наткнулся на стенную нишу.

— Вот я дурень!

Самокритично, конечно, но справедливо. И тут не спишешь на неопытность — просто внимательнее быть надо, вот и все. Вот что мне стоило сразу каверну осмотреть со всей тщательностью? Но ведь нет, увлекся новой цацкой… а там, между прочим, еще одна ниша обнаружилась, поменьше, зато затейливой формы. А вот уже в ней… больше всего эта штукенция походила на гипертрофированный ручной плазмер, только гораздо крупнее, чем те, что я видел у Степаныча. Ну и спусковая скоба не под палец, а под всю ладонь целиком. Рукоять же казалась неестественно тонкой — как раз под хват в перчатке. А еще в передней части, прямо под стволом, располагалась интегрированная в рамку батарея. Забавная компоновка… где-то я что-то подобное видел, но вот где?.. А, пофиг! Главное, теперь у меня есть, чем супостата встретить, так что еще поживем. Плохо только, что инициатива на их стороне — это меня к ним тащит, а не их ко мне. Но я не гордый, подожду. Засяду рядом со шлюзом, и встречу призовую партию плазменной плюхой. А будет мало, так и добавлю. Хватит с меня, больше я без боя не сдамся. Так что ноги в руки, Алекс, и пошел, пошел, пошел!!!

Все-таки «Кэрриер» для одного человека слишком велик. Тут в команду минимум пятерых надо, а не трех, как Лизка предлагала. И это только для обеспечения более-менее комфортного функционирования всех систем. А в случае, как вот сейчас, угрозы абордажа и пары десятков маловато будет. Ну а мне как обычно пришлось отдуваться и за себя, и за того парня…

Вот что я, например, знал про абордажный бой? Только то, что он в принципе возможен. Любой корабль рано или поздно становился уязвимым для такого типа взаимодействия — либо попадал в засаду на торможении, либо его можно было просто тупо догнать, выровнять скорости и отстрелить магнитные крюки, посредством которых и притянуть к себе жертву. А ведь есть еще и просто силовые захваты, задействующие узконаправленные гравитационные векторы — как раз этот вариант я испытал на собственной шкуре. Только в нашем с «гексом» случае все было еще проще — мы оба дрейфовали в космосе на практически нулевой скорости. В таких условиях вообще можно с корабля на корабль прыгать на ракетных ранцах, что твои блохи. Но шестиноги заморочились — притянули мой карго-бот целиком. И уже пристыковались, о чем возвестил довольно чувствительный толчок. На ногах я, конечно, устоял, но пошатнулся и выругался непечатно, поскольку как раз в этот момент пытался пристроить кобуру плазмера на бедро. Все же справился и прибавил шагу — мало радости оказаться у шлюза, когда тот уже вскрыт и из него валит толпа паукообразных монстров…

Страха я почему-то не испытывал. Видимо, перегорел. Да и ощущение приятной тяжести оружия в руке придавало уверенности. Если детей аристократов чему-то и учили, так это стрелковому делу и фехтованию — еще бы, навык первейшей необходимости! Оскорбили тебя, скажем, или ты сам кого-то по матушке послал, и нате вам — дуэль! А как биться, если мазила или рапиру только на картинках видел? Поэтому от стрельбы и рубки на разнообразном клинковом оружии еще ни один наследник аристо не откосил. Были попытки, но они моментально пресекались «любящими» родственниками: хрен с ней, с кровиночкой — зарезали, туда и дорога! Но ведь это же для всего рода позор! Не научили, не подготовили… и хуже всего, если неопытного бретёра закалывали без сопротивления. К чему я это все? Да все к тому же — я сей печальной участи тоже не избежал. Правда, стрелять учился из дуэльных плазмеров, более легких и вычурных, стилизованных под дуэльные же самопалы века этак девятнадцатого, но и с находкой освоился буквально за пару минут. Тем более что встроенный блок автонаводки почти сразу же законнектился с «нейром», и мне на сетчатку спроецировались прицельные приспособления. Меня-то на оружие с открытой мушкой натаскивали, ибо любая электроника на дуэли явление сугубо неспортивное. А тут просто праздник души какой-то! Навел в нужную сторону, чуть подкорректировал, совместил прицельную марку с подлежащим экстерминатусу объектом — и готово. Знай, жми спуск. Лишь бы зарядов хватило, но индикатор батареи показывал девяносто три процента, а я еще и мощность выкрутил на треть — любого незащищенного противника такой плазменный сгусток если не испарит начисто, то уж дыру здоровенную прожжет.

К моему вящему удивлению, шлюз оказался цел. Мало того, даже никаких признаков попытки прорыва не ощущалось — ничего не трещало, не гремело, не визжало, и даже не взрывалось. За исключением, понятно, «тревожного» ревуна. Хм… пытаются взломать программными средствами? Ну, мне же проще. Посижу, подожду. А как кто-то высунется, угощу плазмой…

… да они издеваются, что ли? Уже семь минут с контакта, а все никого. Даже самый ленивый абордажник за это время в шлюз бы вломился. Или пробился через корпус в любом другом месте. Но в последнем случае система бы уже тревогу подняла — разгерметизация это не шутка. А тут вообще глухо… состыковались, и ждут чего-то…

… пятнадцать минут… измором меня взять решили, что ли?.. Ни фига, не куплюсь. Посмотрим, у кого нервы крепче… хотя ревун уже напрягает…

… да мать вашу так!!! Полчаса! Затек уже весь на одном месте торчать, и уши опухли! Хуже нет, чем пытка ожиданием! Еще немного, и я просто озверею. До такой степени, что сам не постесняюсь вас на абордаж взять!!!

… ну все, уроды! Мое терпение лопнуло! Час! Час, мать вашу! Короче, я иду искать. И кто не спрятался, то… я не виноват, в общем.

Картинка с камер внешнего обзора, услужливо выведенная «нейром» на сетчатку, являла собой воплощение благолепия: два корабля, максимально друг на друга не похожих, сцепились в почти нежных объятиях. Если проявить самую чуточку извращенной фантазии, то можно вообразить, будто они слились в целомудренном поцелуе — шлюз в шлюз, ага. И никаких сопутствующих спецэффектов: «гекс», такое ощущение, впал в спячку. «Кэрриер» особой активностью тоже не поражал, но у него хотя бы габариты и ходовые огни мерцали в экономичном режиме, да время от времени плевались дюзы движков коррекции — система управления автоматически подстроилась под положение в пространстве нашего незваного гостя, и теперь поддерживала позицию карго-бота реактивными микроимпульсами. А еще был отчетливо виден переходной рукав, выросший из корабля гексаподов — этакие вытянутые трубочкой «губы». Вроде ничего подозрительного… если бы не двусмысленность самой ситуации. Кто знает, что на уме у извлеченного из небытия пришельца? Когда он сгинул в подпространстве? При каких обстоятельствах? Может, он и не в курсе, что в данный момент конфликта между Протекторатами и рёку-аси нет? Да и не было, если официальным источникам верить. Вопросы, вопросы… и ни одного ответа. Впрочем, а чего я хотел? Как говорят: не спросишь, не узнаешь? Придется идти спрашивать… хоть и не хочется просто до зубовного скрежета. С другой стороны, бездействие еще хуже — еще немного, и на стену полезу от беспокойства. Ладно, похрен! Если гора не идет к Магомеду…

Створка шлюза на мысленную команду, ретранслированную «нейром», среагировала вполне штатно — с еле слышным шелестом скользнула в сторону, скрывшись в переборке. Против ожидания, собственно шлюз оказался девственно пуст, так что прятался за углом я зря. Впрочем, терять осторожности я не стал, хоть и довольно шустро добежал до внутренней створки и прижался спиной к стене сбоку от нее. Внешняя тут же вернулась на законное место, а внутренняя, наоборот, скользнула вбок, и атмосферы карго-бота и переходного рукава «гекса» с отчетливым хлопком соединились — у меня на корабле, судя по показаниям датчика, давление было чуток выше. А вот по составу они практически не отличались, во всяком случае, газоанализатор никаких аномалий не выявил — воздухом пришельцев вполне можно было дышать. Я, понятное дело, дыхательный аппарат оставил включенным — состав составом, но микроорганизмы никто не отменял. Так что на один лишь фильтр полагаться глупо. Кстати, прикол будет, если у гексов в шлюзе система дезактивации сработает. Ладно, если она как у нас, на основе жесткого излучения, которое скафандр держит. А если это банальные огнеметы? Хотя скорее вездесущей слизью окатит, она у шестиногов за универсальное средство от всего на свете числится. А вообще… чревато это все. И жутковато, если честно. Я, конечно, гексаподовские лоханки уже достаточно хорошо изучил, но от этого жуть только усиливалась, поскольку я довольно ясно представлял, что именно может меня здесь поджидать. А потому расслабляться не планировал, особенно после того, как окажусь собственно на борту «гекса». Ну а «рукав» вполне себе подходит, чтобы немного освоиться и приноровиться к рельефу: под ногами, такое ощущение, простиралась кишка. Бугристая, склизкая и на вид предельно отвратная, хотя на деле не настолько страшная — я, например, совсем не скользил. Но этого как раз ожидал — слизь, она такая. Тут больше другое стремно: как шлюз открывать буду? Если там только глухая стена, как поверхность того же прыжкового генератора, то придется обломаться по всем фронтам…

Черт! Сглазил… именно так все и оказалось — «кишка» заканчивалась тупиком. И ладно бы чем-то вроде кольцевой мышцы, сиречь сфинктера. Но ведь нет — банальнейшая хитиновая стенка без малейших трещин. И где тут пульт искать? Снова воспользоваться методикой Рин-тян, то есть усесться, привалившись спиной и затылком к переборке, да мысленно «позвать» местный компьютер? Не смешно, блин… с другой стороны, а что остается? Да и настоиграло уже, если честно. Мало у себя на «Кэрриере» битый час проторчал в ожидании, так теперь еще и тут…

В общем, это я просто от нервного напряжения и накопившейся усталости присел, а то, что спиной и затылком привалился — совпадение, не более. Плюс просто удобнее так — сразу мышцы расслабились, чуть плазмер не выронил. Потом еще и ноги вытянул, поскольку на корточках совсем не вариант сидеть, и задышал спокойно и глубоко. Настолько спокойно, что сам не заметил, как начал клевать носом. Как это, оказывается, скучно — приключения!.. Уа-а-а-ах!.. Черт, чуть челюсть не вывихнул… а это что?!

«Контакт установлен… контакт установлен… контакт установлен…»

Н-да. Забавная такая табличка, на сей раз желтая. Соригинальничал с цветовой гаммой разработчик софтины Рин-тян, соригинальничал… да и интерфейс переусложнил изрядно: тут без поллитры и не разобраться. Вот нельзя было поудобнее иконки разместить?! А то пока их все переберешь…

«Активировать интуитивный интерфейс?»

Чего?! Ф-фух… напугала. Конечно активировать. Может, хоть что-то понятно станет…

Что характерно, не стало: окошко софтины попросту растаяло, вернее, распалось на мириады пикселей, равномерно распределившихся по дисплею, и… все. О былом присутствии некоей программы теперь напоминало лишь несколько потускневшее изображение, как от тонкого слоя пыли. Я даже попытался — совершенно неосознанно! — протереть забрало шлема, но, естественно, ничего этим не добился. Зато хотя бы апатия испарилась без следа, и снова захотелось действия — сколько угодно бессмысленного, но только не сидеть на месте. Рывком поднявшись на ноги, я развернулся лицом к «створке» шлюза, прищурился… и чуть снова не сел на задницу, на сей раз от удивления: на запорошенном «пылью» дисплее отчетливо проступили контуры люка. Естественно, неправильной формы, но тем не менее! А еще я заметил отличающийся по текстуре участок стены — явно окошко сканера или пульт. Ну-ка, а если повнимательнее присмотреться?..

«Контакт установлен. Приступить к процедуре взлома?»

Да блин!!! Опять… что вообще происходит?! Не, так однозначно не пойдет. Надо разобраться, что за гадость мне Рин-тян подсунула. Я-то, наивный, полагал, что это всего лишь простой декодер, позволявший преобразовать понятные мне строки кода в язык программирования гексаподов, но получил явно нечто большее! Что-то универсальное и многофункциональное… так, где тут у нас логи? Я же сейчас сам себе админ, с полным допуском… есть!

Ну, что сказать? Я был прав — Рин-тян подогнала декодер. Другое дело, что он уже успел интегрироваться в управляющий блок гексаподского прыжкового генератора, что пылился в кладовке на «Кэрриере», и, более того, еще и встроил логические структуры алиеновского компьютера в общую корабельную сеть. В обычное время такое вряд ли было возможно — файерволл бы не дал, но не теперь, после глобального бэкапа и сброса всех систем защиты. Не было бы счастья, да несчастье помогло… н-да… зато понятно, как Рин-сан умудрился «договориться» со «Спрутом» — устроил «хард ребут», и дело с концом. Короче, я теперь являлся счастливым обладателем уникального (ну, почти) сплава хумановских и гексаподовских информационных технологий, воплощенного как в софте, так и в «железе». А прога Рин-тян выступала в своем изначальном амплуа, сиречь декодера. Плюс интуитивный интерфейс… дела-а-а!..

Ладно, поудивлялся, и будет. Меня шлюз ждет…

Как я и предполагал, при более пристальном взгляде на пульт на нем проступили некие символы, а потом еще и сноска выпала — знаете, такая стандартная, в виде зеленого контура, внутри которого замельтешили строчки кода. Мельтешили не очень долго, с минуту, а затем пульт «проснулся», моргнул многозначной комбинацией, и тупиковая стена, такое ощущение, распалась на атомы. Ну, я подобное уже видел, разве что в лайт-версии, когда на лайнере гексов путешествовал. Здесь толщина переборки была явно больше, вот и спецэффекты оказались чуток позабористей, но и только. Даже воздух не хлопнул, что напрямую свидетельствовало о равенстве давлений в «кишке» и шлюзе. Как по мне, упущение — встречной воздушной волной можно сбить хотя бы часть потенциальной заразы. Значит, как-то иначе «предохраняются»… ладно, Алекс, погнали!

Признаться, через «порог» я перешагивал с изрядным опасением, поскольку до того имел дело исключительно с «цивилизованными» кораблями шестиногов, то бишь адаптированными под хуманов. А здесь, так сказать, лоханка в своем естественном состоянии. А вдруг, перефразируя известную поговорку, что для гекса хорошо, то для человека смерть? Я, конечно, в скафандре, но все равно сцыкотно… понятно, что нужно всегда надеяться на лучшее…

Сглазил! Стоило только забраться в шлюз, как переборка у меня за спиной подозрительно быстро материализовалась на своем законном месте — с характерным таким шорохом, я даже машинально оглянулся. И потому оказался абсолютно не готов к следующему этапу дезактивации: во всем объеме помещения практически мгновенно сгустился подозрительный туман, столь же быстро осевший тонким слоем на всех доступных поверхностях, включая мою броню и снаряжение. Застыл до состояния хрусткого ледка… и столь же быстро испарился, совсем как сухой лед в лотке мороженщика. Я даже испугаться не успел, и тем более как-то отреагировать. Да-да, вы правильно поняли — даже не выругался. Постоял в оцепенении с минуту, шумно выдохнул, шагнул к внутренней створке люка, которую декодер услужливо оконтурил на дисплее, и… проигнорировал запрос на процедуру взлома.

Почему? Не знаю. Подумалось вдруг, что как-то иначе я вот это все представлял. Рутина-с… а я-то, наивный, уже чего только не нарисовал в воображении! И монстров, и взбунтовавшихся роботов, и активированную систему защиты со всякими интересностями — лазерными сетями, плазменными минами и банальными люками в полу. Под которыми, что характерно, ямы с полуметровыми штырями. И это минимум! А лучше с метровыми, для надежности. Черт… совсем что-то стремно стало… а если попробовать план «гекса» раздобыть? Да вот хотя бы мысленно попросить? Вежливо, и не забыть самое главное волшебное слово, то бишь «бегом»?

Ха!.. Сработало… правда, схема оказалась столь затейливой, что пришлось еще минут пять проторчать в шлюзе, чтобы хоть как-то в ней разобраться. На мое счастье, снова сработало «интуитивное» управление, выделившее разными цветами обитаемые, технические и не подключенные к системе жизнеобеспечения помещения. А потом и коридоры в той же гамме отметило. Еще чуток «пошаманив», я вывел на картинку все ловушки, коих оказалось предостаточно, но все они почему-то были деактивированы. Схема коммуникаций, напротив, показала, что сам корабль пребывал в относительно добром здравии, и вообще, функционально хоть сейчас готов совершить прыжок, предварительно разогнавшись. А вот мой «Кэрриер», вполне логично с точки зрения софтины Рин-тян вписанный в общую конфигурацию, тем же самым похвастаться не смог — на нем нашлось довольно много «красных» зон, то бишь мест, требовавших ремонта. Про большинство из них я и сам знал, поскольку вполне сознательно их в свое время проигнорировал, но вот парочка оказалась сюрпризом, причем не самым приятным. В частности, основной энергоблок, от которого запитана в том числе и система жизнеобеспечения. Правда, имелся и дублирующий — с куда менее впечатляющим ресурсом, но его ведь еще запустить надо… учтем на будущее.

Следующим моим шагом стала активация системы биомониторинга, которая тоже изрядно удивила: судя по россыпи характерных значков по всему «гексу», команда его никуда не исчезла. Вот только пребывала в «инактивном состоянии» — во всех табличках с пояснениями так и было написано. Мертвы? В спячке? В анабиозе? Поди догадайся… придется наведаться к ближайшему и проверить лично. Это в первую очередь. А во вторую…

В этом месте необходимо сделать лирическое отступление. Вы, наверное, задаетесь справедливым вопросом: а тебя, любезный Алекс, ничего не смущает? С чего это вдруг столько плюшек? Уж не в ловушку ли тебя коварно завлекают? И вообще, таких совпадений не бывает! Тут тебе и предательство Айвена-суки-Готти, и случайный подарок команды «Спрута», и удивительно удачное знакомство с Рин-тян, которая столько всего интересного прислала… причем тоже удивительно вовремя! Ну и прочее по мелочи — бэкап системы, взаимодействие гексаподовских компьютеров через декодер, хобби твое, в конце концов! Прямо как по нотам. И… да, смущает! И в совпадения я с некоторых пор не верю. Но с другой стороны, все вот это запланировать заранее попросту нереально. Слишком сложно, слишком много случайных факторов, слишком… если только сам Господь не взял мою судьбу в свою жилистую лапу и решил таким образом скомпенсировать мне потери. Приятно, конечно, именно так думать, поскольку ничего иного не остается. А потому приму сложившуюся ситуацию как данность и не буду сам себе нервы портить. Получилось так. Звезды так легли. Оказался в нужном месте в нужное время. И теперь главное шанс не профукать. Но и тут напортачить сложно — все расклады в мою пользу. Один только доступ к сети гексаподов чего стоит! И вот это как раз самое подозрительное. Ладно, у меня на «Кэрриере» форс-мажор с бэкапом. А на «гексе»? Очень сильно сомневаюсь… но почему, черт возьми, он предоставил мне доступ ко всем внутренним ресурсам? Я даже структуру сети вижу на отдельной схеме, и на ней особо отмечены три точки — ходовая рубка карго-бота, кладовка с прыжковым генератором и скромных размеров отсек в самом сердце «гекса». Выделены зеленым с разными оттенками — самый яркий как раз таки в кладовке. И в этом есть некая логика: для объединенной системы компьютер рёку-аси в приоритете, а поскольку генератор ярче, то из этого следует что? Видимо, комп «гекса» потерял часть функциональности. По какой причине — отдельный вопрос, и в этом мне еще предстоит разобраться. Да-да, именно так: пункт номер два в программе исследования — главный вычислитель «гекса». Хочу хоть одним глазком на него взглянуть. Да и подозрение у меня есть, что я сейчас для всей объединенной системы являюсь пользователем с приоритетными правами. Просто по факту доступа и наличия разума. Элементарная командная цепочка: когда из строя выходит старший по званию, вся полнота власти переходит к следующему в иерархии… вплоть до рядового пользователя, ага…

Ладно, хватит умствовать, действовать пора! Тем более что и софтина Рин-тян уже давно на низком старте — и пульт на переборке уже выделила, и надпись приглашающая мигала… довольно раздражающе, если честно. Осталось лишь дать команду «фас»! Эх, была, не была!..

Этот корабль гексаподов разительно отличался и от «Спрута», и от «Пронзающего пространство», причем не только по прямым признакам типа планировки, устройства коридоров или отделки, но и на уровне неясных ощущений. Не знаю, как описать… стоило лишь сделать шаг из шлюза и дождаться восстановления переборки, как на голову, такое впечатление, нацепили второй шлем, приглушивший… нет, не звуки. Скорее, ментальное эхо. Не спрашивайте, что это такое — сам не знаю. Просто всплыло в сознании, и я почему-то решил, что это самое исчерпывающее определение данного феномена. В ушах еще зашумело, как бывает, когда их заткнешь бирушами, но слышал я по-прежнему хорошо — и шаги отдавались, и шорох снаряжения. Да и дыхание — честно скажу, весьма учащенное и неровное. И чего, спрашивается, напугался? Пусто же…

Вот это, кстати, и напрягало больше всего — я, естественно, сматривал фильмы ужасов, включая древнюю классику, и прекрасно осознавал, что такое «бу-эффект». Сейчас бы еще музычку тревожную, и вообще труба! Кирпичи получатся просто на загляденье. Я там что-то про скуку говорил? Забудьте, это я по неопытности. Первый же десяток шагов по чужому коридору заставил кардинально пересмотреть концепцию. Рутина, говоришь? Ничего интересного, говоришь? А чего тогда на каждое мигание дисплея чуть ли не подпрыгиваешь? Вот бы сейчас на экран вывести картинку с концентрическими кругами дистанции и тревожно мерцающей точкой!..

Да блин!!! Чертов интуитивный интерфейс! Не просил я такого! Не, ну не надо… ну пожа-а-а-алуйста!.. Не перестало… да чтоб тебя!

Я и сам не заметил, когда успел рвануть из кобуры плазмер и застыть в классической стойке для стрельбы с двуручного хвата, но факт оставался фактом: замерев на месте, я с ужасом ожидал… ну, наверное, монстра. А кто еще мог скрываться под красной точкой на дисплее? Хорошо хоть я торчал посреди коридора, и появиться враг мог только с одного направления, которое я и контролировал, зафиксировав прицельную марку примерно по центру прохода. Самый надежный вариант — в любую сторону успею прицел сместить одинаково оперативно, хоть на пол, хоть на потолок. Да-да, помню я один фильм с цеплючими тварями, не делавшими разницы между поверхностями… на редкость отвратными тварями, должен сказать. И, если честно, было у них нечто общее с гексаподами… хитин и черный цвет? Пожалуй… а тут еще, как назло, освещение никакое, и весь интерьер по факту в темных тонах. Да еще и неровный — бугристый, неправильный в сечении, а кое-где и затейливо изломанный. Прячься, не хочу!..

А этот, который красная точка, еще и явно почуял что-то… иначе зачем замедлился? Ну, где же ты?! Покажись, тварь!!!

Как всегда в мгновения предельного нервного напряжения, тело сработало быстрее разума, и пока я соображал, что это за странная штуковина ко мне приближается, боевая машина, запертая в подсознании Алекса Заварзина, успела взять хреновину на прицел и выжать спуск. Ослепительно полыхнул плазменный сгусток, врезавшийся в центр извивающегося… наверное, клубка щупалец, и тот рассыпался на десяток коротких огрызков, не попавших в зону испепеления. Ну а все, что находилось в центре, попросту испарилось — похоже, переборщил я с мощностью импульса. Пыхнуло будь здоров, вспышка по глазам долбанула — мое почтение. И это через автоматически сработавший фильтр! Нет, с освещением явно что-то нужно делать… снова попросить, воспользовавшись волшебным словом?..

Да твою же!!! Блин, никак не привыкну!.. Надо быть поосторожнее в желаниях, местный «бог из машины», похоже, излишне услужлив… и меры не знает. То потемки, хоть глаз коли, то засияло все вокруг, что твоя новогодняя елка! Вот нельзя было сразу нечто среднее выбрать?.. Во-от… нормально. Большое человеческое спасибо!.. Может, еще и тварей со щупальцами угомонишь?

«Обслуживающие юниты инактивированы…»

Да вижу, хорош уже мигать! Спасибо…

Обслуживающие юниты, говоришь? Надо глянуть. Адреналинчику, конечно, хапнул, сердце почти из груди выскакивает и никак не угомонится, но время не резиновое, так что пошел, Алекс, пошел, пошел!..

К бренным останкам юнита я все же приблизился с изрядной опаской — чтобы к такому привыкнуть, надо, как кэп Рин, годами торчать на гексаподской посудине. Ну а я же пока, как в древнем анекдоте, прекрасно осознавал, что Жучка, а не медведь, но в штаны класть не переставал… в переносном, естественно, смысле. Слишком много впечатлений на мою долю выпало за неполную неделю, так что простительно. Да и на вид убиенная хреновина, вынужден признать, предельно отвратна. Даже огрызков щупалец хватило, чтобы в этом убедиться. Но я на всякий случай влез в логи, нашел запись инцидента и воспроизвел кусок до выстрела, поймав и заскринив тварь в характерной позе. Потом чуток поколдовал с фильтрами, и обслуживающий юнит предстал во всей своей неприглядной красе: этакий биомеханический осьминог с бугристым «телом» и сегментными щупальцами с крюками на концах. Почти что привет из еще одного классического фильма, до того похож. Жуткая тварь… и как только у «нейра» наглости хватило снабдить ее подписью «обслуживающий юнит»? Я тут от одного едва кондратия не словил, а если бы их десяток появился?.. Не, даже думать о таком не хочу… компьютер, слышишь? Не присылай больше кракозябр! Я их от испуга отстреливать буду, плюс стресс словлю нехилый. В дополнение к уже имеющемуся, ага…

«Обслуживающие юниты инактивированы…»

Да видел уже… но все равно еще раз спасибо. Надеюсь, других сюрпризов не последует?..

«Предлагается осуществить контакт через стационарный терминал доступа…»

О, вот это мой вариант! Куда идти? Похоже, в рубку «гекса» — вон как она на плане засияла! В принципе, я именно туда и собирался… и нафига было меня так пугать?

«Контакт с обслуживающим юнитом сократит время ожидания…»

Да ну на фиг! Столько лет ждал, подождешь еще немного. И вообще, иду я, иду! Вот только обрубки обойду, по стеночке, ага. Какая же мерзость!.. Так и кажется, что сейчас оживут, сцепятся в клубок, и покатятся на меня, клацая крюками! Ф-фух, вроде прошел…

А коридорчик, кстати, тоже весьма затейливый — не кишка, как в переходном рукаве, но и на искусственно созданный проход совсем не смахивал. Такое ощущение, что выращен заодно с корпусом корабля. Наверное, задали на 3Д-модели проекта линию перехода, да и махнули рукой. Вернее, паучьей лапой. А оно потом выросло, как выросло. И обработкой поверхностей никто заморачиваться не стал. Пол более-менее ровный, без больших кочек, так что можно не опасаться навернуться, но при этом он очень смахивал на поверхность стиральной доски — надо полагать, чтобы гексам удобнее было за него цепляться. По габаритам как раз под них — чуть выше роста, но в ширину минимум трое шестиногов разминутся без проблем. И длинный, блин! Метров пятьдесят. Интересно, это у них внешняя броня такой толщины, или за стенами какие-то помещения вспомогательные расположены? Судя по плану, сплошной монолит, не считая шлюза и моего коридора. И так по всему кораблю, если трехмерной модели верить. Такое ощущение, что гексы взяли астероид помассивнее, и выгрызли в нем проходы и прочие каверны. Вот только материал корпуса концепции не соответствовал. Да и Рин-тян, помнится, что-то такое говорила, ну, про «выращивание». Пожалуй, кажущаяся массивность еще и оправданна — с одной стороны, у хитина механические свойства куда хуже, чем у хумансовских полиметаллических сплавов, с другой — он сильно легче. То на то и выходит — можно не ограничивать себя толщиной и при этом замечательно укладываться в лимиты массы. Ну а размер… а что размер? Целиться легче? При космических расстояниях это крайне сомнительно. Впрочем, у всех свои недостатки.

Посторонние мысли подействовали — я слегка отвлекся и уже не вздрагивал от каждого шороха, да и сердцебиение уменьшилось с бешеного до просто учащенного. Плюс «бог из машины», такое ощущение, все же ко мне привык и начал все точнее подстраиваться под мое восприятие. Например, он без напоминания расцвечивал коридор на десяток шагов вперед оконтуренными участками со сносками, а поскольку шагал я не особо быстро, то успевал и название прочесть, и пометку «инактивно» заметить. Мало того, еще и осознать, насколько мне повезло, что я здесь гость званый — такого количества смертельных ловушек в отдельно взятом коридоре я никак не ожидал увидеть. Наверное, именно поэтому его и сделали таким длинным. Ну а чего? Пробиться сквозь внешнюю броню — глухой номер, не самая прочная, но очень толстая. А если переть по коридору, то к концу оного от абордажной группы останутся в лучшем случае рожки да ножки… помните, я про плазменные мины и лазерные сети размышлял? Угадал. Плюс еще десяток наименований. Разве что с ловчими ямами с метровыми кольями попал пальцем в небо. Зато в наличии каверны с органической кислотой, способной растворить почти что угодно… кроме особо укрепленного гексовского хитина. Взаимоисключающие параграфы? Не думаю…

Зато я теперь на сто процентов уверен, что корабль военный. Чисто по функционалу, не важно, есть у гексаподов само понятие войны, или нет. Вооруженный конфликт всегда вооруженный конфликт, суть его не меняется вне зависимости от расы. Вот только странно, почему «гекс» «затонул» в подпространстве? Судя по схеме, повреждений нет… по крайней мере физических. Опять же, достаточно серьезных, чтобы их отметили на столь крупномасштабной модели. Поэтому я даже не уверен, побывал ли «гекс» в бою. Может, на каком-то глубинном программном уровне что-то накрылось? Очень похоже на сбой прыжкового генератора, но вряд ли он произошел во время скачка. А если не во время, то как это вообще возможно? Какое-то наведенное возмущение поля? Как там его рёку-аси называют, запамятовал?.. Если бы речь шла о человеческой технике, я бы подумал об электромагнитном импульсе, пробившем защиту и заставившем всю электронику корабля «сойти с ума». Кстати, чем не причина? Я имею в виду, для обычных случаев? Вспышка на ближайшей звезде, пространственная электромагнитная аномалия — и готово. Всего не предусмотришь, изолирующее поле не всемогуще. Да и снимать его приходится непосредственно перед прыжком. И именно в этот момент генератор по факту беззащитен, поскольку зависит от общекорабельного щита, у которого априори напряженность меньше ввиду слишком обширной площади покрытия. Очень похоже на правду, очень… очередная зарубка на память, так сказать. И еще одно перспективное направление работы: я ведь не хочу в один далеко не прекрасный миг загреметь в подпространство по милости какого-нибудь пульсара? Вот именно. Впрочем, отвлекся.

Дорога между тем с каждым шагом давалась все легче — я окончательно адаптировался и почти перестал обращать внимание на малозначительные детали вроде отключенных ловушек, равно как и на особенности интерьера. Теперь меня куда больше интересовали собственно гексаподы и следы их жизнедеятельности. Последние по какой-то непонятной причине попросту отсутствовали: коридор, такое ощущение, некогда подвергся тотальной дезактивации, и с тех пор по нему никто не ходил и не мусорил. Даже вспомогательная техника вроде давешней кракозябры была аккуратно рассована по специальным нишам за хитиновыми щитками. А еще не было пыли, что окончательно сбило меня с толку. Получается, кто-то все эти годы периодически проводил влажную уборку? Ведь если предположить, что «гекс» канул в подпространстве во времена последней крупной заварухи… да тут пылищи по колено должно быть! Преувеличиваю, конечно, но подошвы однозначно бы отпечатывались в мягкой подушке. Вентиляция, отшелушивающийся хитин, частицы иных биологических тканей… а тут глухо! Непорядок.

Терзаемый этими тревожными мыслями, я таки добрался до первой развилки, и здесь пришлось принимать решение в стиле «налево пойдешь — коня потеряешь», ну и далее по тексту. Пересечение коридоров оказалось трехмерным — четыре лежали в одной плоскости, еще два отходили под углом: один вниз, другой — вверх. Этот последний как раз и вел к рубке, да еще и проходил мимо небольшой каверны, в которой тускло светилась желтым точка, обозначавшая одного из членов экипажа. Любой другой, правда, тоже позволял свести знакомство с несчастными шестиногами, но до основного места назначения пришлось бы порядочно попетлять. А тут практически напрямую, осталось лишь ухитриться забраться в лаз с уклоном градусов в тридцать. Собственно, особо извращаться бы и не пришлось, поскольку он был оборудован чем-то похожим на ажурную пожарную лестницу, а дальше как? Только ползком, цепляясь пальцами за неровности пола. Не самый рациональный способ… ладно, хотя бы попытаюсь…

Как выяснилось, сомневался я зря: едва преодолев «лесенку», на которой и впрямь пришлось проявить чудеса ловкости, и распластавшись всем телом по полу туннеля, я с изумлением осознал, что не только не сползал назад под собственным весом, но еще и никакого дискомфорта не испытывал. Ну, за исключением все того же ощущения глухого шлема и бирушей. Но не это самое удивительное! Я же, по факту, совершенно не почувствовал изменения вектора гравитации! Вот это компенсаторы! Куда там нашим, станционным! Черт… вообще никаких проблем — встал, отряхнулся, оглянулся… подумаешь, помещение, откуда только что выбрался, теперь расположено под углом. Отличные гравикомпенсаторы, просто отличные! На «Спруте» таких не было… да и на «Пронзающем пространство» тоже, по крайней мере, в тех помещениях, куда я имел доступ. Пожалуй, в этом вопросе рёку-аси здорово опередили нас, хуманов. Да и бог с ним, не до того сейчас. Даже, я бы сказал, приятный сюрприз — готовился ползти, а тут вон как! Шагай, не хочу. Каких-то семьдесят три метра (если верить трекеру), и я на месте. И пусть коридор затейливо изогнут — просто буду следовать вектору притяжения, и все. Подумаешь, придется пару раз вверх ногами пройтись! Даже прикольно, хоть и не понятно, для чего вообще гексам понадобилось так извращаться?

Кстати, насчет извращений я оказался прав — судя по поперечному сечению прохода, изгибалась именно гравитационная составляющая независимо от коридора. И я действительно шагал по потолку, равно как и по стенам до того. Удобства это не прибавило, поскольку эти поверхности, как я уже упоминал, особой гладкостью не отличались. И аккурат на одном таком участке я наткнулся на первого члена экипажа. Правда, что это именно гексапод, я догадался далеко не сразу — больше всего он напоминал жутко изломанную пародию на паука, этакое «мокрое место» типа того, что остается от таракана, когда на него наступишь. И кто же, интересно, мог вот так «наступить» на рёку-аси? Ответ напрашивался сам собой: гравитация. Что-то стряслось с гравикомпенсаторами, и они, такое ощущение, на какое-то время пошли вразнос, рандомно меняя направления векторов. Получается, померли все гексаподы? Надо будет еще к парочке наведаться, удостовериться. Но потом — сейчас меня ждала ходовая рубка с терминалом.

И таки дождалась! Правда, обернулась не предусмотренным программой аттракционом «дом вверх дном»: в данном конкретном помещении вектор притяжения шел от пола к потолку. Презабавнейшее ощущение, доложу я вам! Шел, значит, спокойно по коридору, причем уже довольно давно именно по полу, потом — раз! — переборка, и за ней все наоборот. Я даже не сразу решился проникнуть в рубку, просто стоял и пялился на всякий мусор, прилипший к потолку. И даже далеко не сразу сообразил, что среди мусора затерялись три «мокрых места» от бывших паучков. Вот и подтверждение моей полубезумной теории. Знатно их перед «затоплением» мотануло! Интересно, чем таким накрыло? Насколько я знал, у Протекторатов оружия со сходным действием попросту не было, значит, свои братья-гексаподы приложили. Или это подпространство так пошутило?

Ладно, Алекс, позже поумничаешь! А пока дело делать надо. Собраться, сконцентрироваться, как перед прыжком с вышки, да и сигануть рыбкой, умудрившись еще и извернуться в полете… надо же, сработало! Плюхнулся на пузо, потому как на ноги приземлиться и не рассчитывал, но довольно удачно — ни на что не напоролся и даже не ударился. Но встал все же осторожно — кто знает, какие еще сюрпризы меня поджидают? Гравитация невидима, поди угадай, где и как направлена? Хотя, судя по мусору, сильно вектор скакать не должен. Впрочем, мне от этого не легче — искомый терминал во-о-он там, метрах в трех. Но есть маленький нюанс: он прямо над головой. Однозначно не допрыгнуть. Разве что по стене попытаться забраться, а потом до кресла дотянуться. На руках повисну, а потом уже дело техники: подтянусь, зацеплюсь, найду страховочные ремни, или что там вместо них у гексов…

«Возможен контакт по беспроводному протоколу».

Это ты вовремя, конечно. А раньше что мешало? Помехи?.. Чего молчишь? А, понятно — одно из «мокрых мест» подсветил. Стало быть, у убиенного члена экипажа в наличии гарнитура. Вот только найти бы ее еще… ага, спасибочки!..

Местный «нейр» имел весьма затейливую форму, ибо крепился под нижней челюстью-хелицерой, но мне оказалось достаточно взять его в руки, чтобы законнектиться. Правда, для этого пришлось обломать покойнику эти самые хелицеры — иначе никак не получалось. Но, думаю, он не обиделся. А вот я лично… удивился, так скажем. Это если очень мягко и цензурно. Но мы-то с вами знаем…

Впрочем, не думаю, что кто-то иной на моем месте остался бы равнодушен к метаморфозам, которые претерпела многострадальная рубка: едва процесс загрузки завершился, как «запорошенный пылью» дисплей мигнул, разлетелся роем пикселей, изобразил нечто вроде хаотичного водоворота, и снова сформировал уже привычную картинку все из тех же пикселей, но полупрозрачную, наложенную на реал. Легче от этого не стало, только сюрреализма прибавилось — теперь сквозь любой предмет проступал его антипод с противоположной поверхности. То есть явный сбой виртуальности, с какой стороны ни посмотри. Более-менее качественной оказалась лишь голограмма типичного гексапода, застывшая строго в центре рубки, но сориентированная вверх ногами — явно в угоду мне, чтобы я на пузо гекса не пялился. Шестиног задумчиво поморгал, что в его исполнении выглядело весьма забавно, потом уставился мне прямо в лицо — причем, такое ощущение, выжидательно. Я должен что-то сказать? Скорее всего…

— Ну, здравствуй, что ли?..

Голограмма замерцала, потом снова обрела плотность, и к моему безмерному удивлению проскрипела:

— Приветствовать, хуман!

Быстро обучился местный комп… чую, придется с ним пободаться…

Глава 6

— Ну и чего же ты хочешь, железяка?

— «Железяка» нуждаться помощь.

Н-да, удивил. Причем не тем, что обращался хоть и на корявом, но все же русском языке, и даже не иронией, а искренностью. Не ожидал я такого от чужого компьютера. Думал, тот будет изворачиваться, обманом вынуждая выполнить некие выгодные для него действия, а тут вон как — прямым текстом. Или я чего-то не понимаю, или у него протоколы защиты слетели. Допуск? Секретность? Нет, не слышал… впрочем, не в моих интересах возражать, спугну еще ненароком.

— И чем же я могу… помочь? — осторожно осведомился я.

— Объект «железяка» ограничение… функциональность…

Ага, вижу. И слышу — полноценный комп уже давно бы скачал языковую базу, благо в моем случае даже выискивать соответствия самостоятельно не надо, в софтине Рин-тян уже все есть. Но кое-что уточнить все же стоит.

— Ты поэтому отключил оборонительные системы? Чтобы ресурсы не отъедали?

— Что есть «отъедать»?

— Ну, не тратили зря…

— Понимать. Ответ есть да.

Поня-а-атно… а я-то губы раскатал — режим доступа, ага! Хотя и это тоже.

— Слушай, может, качнешь языковую базу? У тебя же есть связь с декодером…

— Требовать согласованность есть…

— Доступ подтверждаю.

— Благодарность. — Голографический гексапод на пару мгновений «задумался», потешно закатив глаза. — Процесс завершен… обновление языковой базы… завершено. Приветствую на борту «Ищущего путь», капитан Заварзин.

— Хм… спасибо, конечно, за капитана… а к тебе как обращаться?

— «Железяка» меня вполне устроит, — подмигнул половиной глаз голографический гекс. — Я всего лишь вспомогательный алгоритм, аварийная программа, прошитая в БИОС, если воспользоваться привычной для вас терминологией, капитан Заварзин. Основной «мозг» сильно поврежден, потеряно более восьмидесяти процентов логических ячеек, отсюда и ограничения в функционале. И я вынужден просить вашей помощи в организации связи с…

— С кем?

— Пожалуй, термин «военный вождь Улья» в данном случае наиболее уместен.

— Своих позвать хочешь? А смысл? Команда же мертва…

— Улей должен знать судьбу своих детей. Это важно.

— Что ж, ты прав, это важно, — вздохнул я. — Правда, пусть и самая неприятная, куда лучше неопределенности. По себе знаю. Так что я должен сделать?

— Предоставить вычислительные мощности и специализированное программное обеспечение, — принялся перечислять голографический гекс. — Предоставить доступ к ресурсам прыжкового генератора производства Улья Искателей, который находится на борту судна «Кэрриер». Предоставить мне возможность скомпиллировать понятный для хумана интерфейс доступа к локальной сети «Ищущего путь», подключиться к ней через «нейр» и выполнить несколько манипуляций в режиме реального времени.

— Ух ты, круто! Аппетиты у тебя… а что за манипуляции?

— То есть вы в принципе согласны, капитан Заварзин?

— Разве что в принципе, — хмыкнул я. — Без подробностей не прокатит, так что давай, колись!

— Вам предоставить выкладки в полном объеме? — Гекс не изменился в лице, ну, или что там у него вместо, но у меня возникло полное ощущение, что он ухмыльнулся. — Должен предупредить, объем информационного массива превышает семьдесят гигабайт, если воспользоваться привычными для вас единицами измерения.

— И ведь это по-любому не видеофайлы? — без особой надежды уточнил я.

— Информация в текстовой форме, адаптированная для вашего математического аппарата.

— Ясно… ладно, давай суть. И очень вкратце.

— Я хочу воспользоваться вашими мощностями, чтобы подать сигнал бедствия. Именно для этого мне нужна ваша помощь.

— Хм… дело святое… а мне это чем аукнется?

— Вы сможете передать аналогичный сигнал вашим знакомым.

Чертов комп! Мало того, что уже идиомы как семечки щелкает, так еще и в памяти «нейра» покопаться успел! Иначе как бы он узнал о «Спруте»? Впрочем, этот момент надо уточнить.

— Каких-таких знакомых? — прикинулся я шлангом.

Вернее, попытался.

— Капитан Рин, «Спрут», Элизабет…

— Все, хорош, хорош! Понял я. Одно не понятно — зачем тебе я, если ты уже сам все знаешь?

— У меня нет физического доступа к вашему генератору. Вы ведь не согласитесь переправить его на борт «Ищущего путь», чтобы я смог задействовать вспомогательного юнита?

— Ты хочешь сказать, что мне придется вернуться на «Кэрриер»?

— Да. И незамедлительно.

— Черт… а я тут еще кое-что осмотреть хотел…

— Уверяю вас, капитан Заварзин, вы не найдете здесь ничего интересного. «Ищущий путь» сейчас, по сути, большое захоронение.

— А как так получилось, не расскажешь?

— У вас есть полный доступ к уцелевшей сетевой инфраструктуре. Архитектура сети передана на ваш вычислитель. Если пожелаете, можете скопировать любую заинтересовавшую вас информацию.

— Э-э-э… а как же секретность?

— В уцелевших блоках секретной информации не содержится. Но записей достаточно, чтобы восстановить картину последних минут перед катастрофой. Я ведь верно определил, что именно вас интересует?

— Да, пожалуй… а можно я что-нибудь на память возьму?

— Гарнитуры недостаточно?

— Мне бы хотелось чего-то… более личного.

— Выбирайте, капитан Заварзин. В данном помещении находятся трупы трех старших офицеров корабля. Их личные вещи в вашем распоряжении. Подойдите к выбору ответственно.

— Хорошо.

Н-да. Нетипичный какой-то компьютер. Сам себе на уме. Казалось бы, какое мне дело до его разрешений? По факту, я сам себе указчик — можно сказать, взял корабль на абордаж. И поскольку ни одного живого члена экипажа на нем нет, то это мой трофей. С другой стороны, посудина не брошена, а извлечена при моем непосредственном участии из подпространства. Владельцы от нее не отказывались. Я в войне не участвовал, корабль из строя не выводил. Тем не менее, пробрался на борт и собрался чем-нибудь поживиться. Внимание, вопрос: кто я после этого? По всем международным нормам банальный мародер. Был бы, не заручись разрешением компа. Хотя… компьютер не является разумным существом и никаких юридических прав на имущество племени гексаподов не имеет. Так с какой стати он мне что-то там разрешил? Взять тот же «Спрут». По словам Рин-сана, он сам их позвал — раз. И промышляли они исключительно брошенной техникой гексаподов — два. Второе со слов Лизки. А у меня случай несколько другой. Дилемма…

— Пожалуй, я воздержусь.

— Правильный выбор, капитан Заварзин. Право доступа в основную систему подтверждено.

Да твою же! Вот уродец цифровой! Врет, скрытничает, проверки устраивает… и это всего лишь вспомогательный алгоритм?! Ну-ну…

— Так кто ты на самом деле?

— Догадались? — теперь уже совершенно явно усмехнулся голографический гекс. — Я слепок коллективного разума команды, обретший автономность в момент массовой гибели физических носителей. Мне… нам очень не повезло. Когда «Ищущий путь» получил энергетический удар, сбивший защиту и сбросивший настройки гравикомпенсатора на случайные значения, мы пребывали в «единении»…

— Хм?..

— Это наиболее подходящий термин из вашего языка, — пояснил гекс. — Если очень приблизительно и коротко, мы работали в едином виртуальном пространстве, а наши сознания пребывали в состоянии ментального резонанса, что на порядки повышало аналитические и вычислительные способности коллективного разума.

— А… зачем?..

— «Ищущий путь» — корабль-координатор, тридцать процентов его команды — высококлассные аналитики-интуиты. Мы руководили… битвой.

— Ага! Вас вычислили и нанесли удар в самое уязвимое место…

— Можно и так сказать.

— Что ж…

— Вас что-то тревожит, капитан Заварзин?

— Ладно, давай начистоту. Есть пара моментов, вызывающих беспокойство. Во-первых, что тебе мешает взять под контроль «Кэрриер», а от меня избавиться? Ну, когда я обеспечу тебе физический доступ к генератору? Ты же, получается, разумное… э-э-э…

— Термин «существо» не очень подходит к нашей ситуации.

— Короче, ты понял.

— Я понял вас, капитан Заварзин. И ответ мой таков: в предложенном вами варианте действий отсутствует практический смысл. Зачем мне ваш корабль, если я не смогу совершить на нем подпространственный скачок? И, предвосхищая ваш следующий вопрос, сразу оговорюсь: у вас ровно та же причина сотрудничать со мной. В одиночку вы не выживете, поскольку лишены как возможности подпространственного перемещения, так и банальной связи. И да, я уже проанализировал вашу сеть, включая прибор под названием «нейр». Поэтому взаимовыгодное сотрудничество в данный момент наиболее оптимально.

— Хорошо, убедил, — вздохнул я. — Но есть «во-вторых»: а почему ты собственными ресурсами не воспользовался, чтобы позвать на помощь? Судя по схеме корабля, вся аппаратная часть уцелела.

— Проблема в программном обеспечении…

— Да ладно заливать!

— Я пробовал. Сразу, как осознал, что вырвался в обычный континуум.

— И ничего?

— У меня сложилось впечатление, что за тот промежуток времени, что я провел в подпространстве, или сменилась кодировка, или весь флот перешел на иной частотный диапазон.

Или его уничтожили до последнего корабля. Но этим предположением делиться с собеседником я не стал.

— Запросто, — тем не менее, с умным видом покивал я. — Сорок лет не шутка…

— Извините, капитан Заварзин? — вскинулся шестиног.

— В смысле?

— Вы сказали сорок лет?

— Ну, приблизительно… плюс-минус… — Я осекся, пронзенный внезапной догадкой, судорожно сглотнул и хрипло поинтересовался: — А по-твоему сколько прошло?

— Двести шесть суток. Плюс-минус часы.

— Занятно…

— У вас аналогичная проблема?

— Именно. Но я провел в подпространстве всего пять суток. Не хочешь же ты сказать…

— Слишком мало исходных данных для прогноза, — отрезал гекс. — И вот вам еще одна причина принять мой план, капитан Заварзин. При помощи вашего прыжкового генератора я смогу подать широкодиапазонный сигнал о помощи, и кто-нибудь обязательно явится…

Кто-нибудь… блин! Очень ободряюще! А если кто-то из вражеского лагеря заглянет на огонек? Хотя, судя по рассказу той же Лизки-Бетти, схлестнувшиеся гексаподовские Ульи вырезали друг дружку под корень… пожалуй, об этом тоже пока промолчу. Кто его, этот слепок, знает — вдруг он стрессам подвержен? Возьмет, и сам себя удалит из системы. А мне потом кукуй в карго-боте, жди голодной смерти…

— Хорошо, мы договорились. Как я должен осуществить физический контакт?

— Возьмете с собой мобильный модуль. Объем его памяти не позволит закачать мое сознание целиком, но зато поместится лайт-версия с урезанным функционалом.

— Переносной калькулятор, ха?

— Отнюдь. Это тоже буду я, с сознанием и всеми сопутствующими способностями, но с ограниченной вычислительной мощностью.

— Ладно, давай.

— Процесс инактивации выносного модуля запущен, — сообщил голографический гексапод, и… рассыпался на миллион искорок.

Зато прямо над тем местом, где он ранее стоял, из пола-«потолка» сформировался длиннющий вырост на манер сталактита, доставший почти до моей головы, и от него отделилась здоровенная хитиновая «капля»… ну, как здоровенная? С футбольный мяч примерно, но при этом довольно тяжелая — еле удержал, когда поймал. Плюс, стоило лишь немного сфокусировать на ней взгляд, как на дисплее замигала знакомая до боли надпись: «Контакт установлен. Приступить к процедуре взлома?»

Ну-ка, на фиг! Сначала на «Кэрриер» вернусь, от греха. Благо дорогу теперь и с закрытыми глазами найду.

Что характерно, обратный путь занял куда меньше времени — просто потому, что я уже был готов к сюрпризам и почти не торговал лицом, а сосредоточенно шагал, игнорируя выверты гравитации, дохлых гексаподов и даже очень заманчивые коридоры на развилке. В шлюзе тоже задерживаться не стал, сократив процедуру дезактивации до минимума, причем как у гексов, так и на собственном корыте. Один хрен скафандр пока снимать не собирался — кто знает, кто на зов заявится? Может, воевать придется. А это куда сподручнее делать в броне и во всеоружии.

Впрочем, оказавшись в родных стенах, я темп несколько сбавил — куда теперь торопиться? Постоял немного, отдышался, убедился, что за время моего отсутствия никаких форс-мажоров не случилось, и неторопливо зашагал к кладовке, мужественно игнорируя надоедливую, но при этом такую соблазнительную надпись на дисплее. И облегченно выдохнул, лишь приземлившись на пятую точку и прижавшись спиной к прыжковому генератору. Который, кстати, теперь на схеме вовсе не выглядел монолитным — я и пульт потенциальный нашел, и пару сегментов, подозрительно напоминавших технические лючки.

— Ну и что дальше? — хмыкнул я вслух, не дождавшись изменений.

Ждал я, надо сказать, довольно долго — минут пять точно. И хоть бы хны! Мигала набившая оскомину строчка, и все.

— Ладно, давай так.

Я нехотя поднялся на ноги, прислонил «каплю» выносного модуля к участку, отмеченному на схеме как пульт, и снова принялся ждать.

— Зараза… ну чего тебе еще надо? А, хрен с тобой! Подтверждаю взлом!

«Процесс активирован…»

— Подождем, фиг ли… хотя долго что-то…

Сглазил. В очередной раз, ага. Стоило только ляпнуть эту неосторожную фразу, как фон дисплея снова изменился, причем не в лучшую сторону — такое ощущение, что синий фильтр врубился. И вообще кладовка стала очень похожа на рубку «гекса», разве что без эффекта «дома вверх дном». Зато голографический шестиног объявился, правда, изрядно уменьшившийся — сейчас он был размером с хорошего котяру.

— Долго вы соображали, капитан Заварзин! — попеняла мне голограмма. — Готовы к «единению»?

— Чего?! Мы так не договаривались!

— Ну а как, по-вашему, я должен осуществить физический контакт с генератором? Исключительно через вас. Видите, даже виртуальность уже сформирована. Приступим?

— Что-то мне подсказывает, что ты сейчас прямиком мне в мозг инсталлируешься. Так что отказать.

— Зря. Мне от вас как физического носителя толку мало. Тут бы мой соплеменник пригодился.

— Ну… кого нет, того нет. Черт! Это ведь и есть твой хитрый план? Ты позовешь на помощь, а потом залезешь в мозги одному из спасателей?

— А вы меня за это осуждаете, капитан Заварзин?

— Хм… скорее, понимаю. Но простить, извини, не могу. Для меня это диковато.

— Я просто пытаюсь выжить. Как и вы сами.

— Но я для этого не зохавываю мозг соплеменника!

— Потому что для вас в этом нет необходимости.

Уел. Как есть уел.

— Ладно, давай. Делай… как его? «Единение»!

Да, дурак. Да, излишне доверчивый и даже инфантильный. А что делать?..

— Даю обратный отсчет. Приготовьтесь, капитан Заварзин. Три. Два. Один!

Не знаю, как такое возможно, но с последним звуком голова моя вдруг раздулась раз в десять… потом еще раз в десять… и еще… заняла весь свободный объем кладовки… выплеснулась, как тесто, в коридор… а затем очередной скачок привел к закономерному результату — мозг попросту взорвался, разлетевшись роем уже знакомых искорок. Как ни странно, я при этом почувствовал лишь облегчение — душа моя (или чистый разум?) воспарила и над «Кэрриером», и над десятком близлежащих звездных систем… и я завис в «где-то» и «когда-то», странным образом осознавая себя и сидящим на полу в кладовке (успел грохнуться, хоть боли в копчике и не ощутил), и одновременно парящим в пространстве. Масштабненько, ага…

— Первый этап — успешно, — прошелестело со всех сторон. — Активирую визуальный интерфейс.

«Где-то» и «когда-то» съежились до «здесь» и «сейчас», и я снова вернулся в собственную голову, к виду из глаз. Правда, реальная обстановка помещения почти не просматривалась за искусственно сгенерированной виртуальностью, которая мастерски наложила давешний вид из ниоткуда на ближайшие космические окрестности, да еще и украсила визуальными эффектами: вроде бы я сидел в самом центре голографической сферы, но стоило лишь присмотреться к какому-то конкретному участку, как он разворачивался куском плоскости с координатной сеткой, начинал затейливо мерцать с бесконечными переходами из синего в серый с проблесками алого и зеленоватого. А еще кое-где попадались самые настоящие воронки, с градацией от просто синего до фиолетово-черного. Ситуацию усугублял тот факт, что достаточно было хоть немного отвлечься, чтобы перед глазами снова сформировалась сфера. Обломавшись в очередной раз, я начинал щуриться в попытке вернуть картинку, но автоматически цеплял иной участок пространства, и процесс повторялся. Светопреставление здорово било по зрению и мозгу, и я в конце концов не выдержал — зажмурился и заорал:

— Что это, блин?!

— Это Граница, — пояснил все тот же шелестящий голос.

Мой вероломный партнер? А больше некому…

— Граница чего?!

— Успокойтесь, капитан Заварзин. Постарайтесь не концентрировать внимание. Расслабьтесь, перестаньте думать о чем-то конкретном. Пусть разум скользит по визуализации… слушайте мой голос…

— Полегчало, спасибо. Так что за Граница?

— Граница континуумов ВП и ПВ. Немного примитивно, но лучше при имеющихся вычислительных мощностях не воспроизвести. Извините за неудобства, капитан Заварзин.

— Занятно… а что за воронки?

— Это каналы, ведущие в пространственные «карманы».

— Черт… это то, о чем я думаю? Там, внизу, «пузыри» с кораблями?

— С вашими кораблями, человеческими.

— И ты можешь отметить эти воронки по координатам в нашем пространстве?

— Естественно.

— А почему ты говоришь, что «пузыри» с нашими кораблями? Твой «Ищущий путь» в таком же был! Я сам видел!

— У «пузырей» с нашими кораблями нет «пуповин», поскольку принцип подпространственных перемещений у нас отличен от вашего. Вы как бы «прокалываете» подпространство, соединяя туннелем точки входа и выхода, и когда корабль возвращается в континуум ПВ, этот проход в пространстве ВП рассеивается. Ну а если точки выхода нет… сохраняется связь между «затонувшим» кораблем и его родным континуумом. У нас же процесс осуществляется иначе: наш корабль «тонет», потом определяет координаты точки выхода, и совершает переход по струне. Из подпространства, понимаете? Чувствуете разницу?

— Чувствую. И вообще, ты мои мысли повторил.

— Я изложил упрощенную версию, воспользовавшись уже задействованной вами терминологией, капитан Заварзин. В действительности картина более сложная и не доступна восприятию ни людей, ни гексаподов. Адекватно описать ее можно лишь математическим языком.

— Ладно, давай дальше.

— Второй этап — успешно. Активирую протокол широкополосного сигнала бедствия.

Голографическая сфера незамедлительно отозвалась на команду очередной порцией спецэффектов: выросла на порядок, съежилась, снова выросла… да еще при этом мигала, но не в цветовой гамме, а в четкости и яркости, с переходом от фотографического негатива к позитиву и обратно. И так раз за разом, со все увеличивающейся частотой, пока перепады не слились в одну нечеткую картинку, в которой проступили рыжие искорки в зеленоватых ореолах, желтые «запятые» и пурпурные «головастики». Затем все повторилось в обратном порядке — мерцание с уменьшающейся амплитудой, пульсация сферы… и вот я снова осознал себя в старой доброй кладовке, в окружении голограммы.

— Что… блин… — Я судорожно сглотнул и попытался протолкнуть хоть немного воздуха через пересохшее горло. — Черт… ч-что?..

— Это был «зов».

— Рыжие искры с зеленым?

— Корабли гексаподов, находящиеся в данный момент в подпространстве.

— Э-э-э… «затонувшие»?

— В том числе.

— То есть нас услышали?

— «Зов» прошел. Теперь остается только ждать.

— Хорошо, подождем, — покладисто согласился я. — А «головастики»?..

— Это ваши корабли в подпространстве.

— Слушай, скажи мне, что концы «хвостов» совпадают по координатам с воронками. Ну пожа-а-алуйста!..

— Совпадают.

Бинго! Вот теперь я знаю, как искать «утопленников». Дело за малым — как-то приспособить хумансовскую аппаратуру под софт гексов. Или, как вариант, придется договариваться с Ринами — и с саном, и с тян. Но это уже детали, детали… главное, теперь у меня есть ответы на все три вопроса. А технологии… дело наживное. Отработаем, не впервой.

— А долго ждать?

— Мало исходных данных для прогноза.

— Понятно… а можно я вздремну?

— Ни в чем себе не отказывайте, капитан Заварзин. Если что-то изменится, я дам вам знать.

— Хорошо. Спа-а-а-асибо!..

Черт, чуть снова челюсть не вывихнул… и сонливость эта явно ненормальная. Впрочем, бог с ней. Потом разбираться буду…

Не знаю, сколько я проспал, преступно расслабившись, но проснулся по уже ставшей банальной причине — от сигнала тревоги, пробившегося даже сквозь виртуальность. Которая, как не трудно догадаться, никуда не делась, и лишь усугубила мои страдания — вместо отдыха я погрузился в пучину кошмаров, причем каких-то абстрактных, не отложившихся в памяти. Вроде бы кто-то пытался меня поглотить, а я этому в меру сил сопротивлялся, но это не точно. Ну а дальше как обычно: никогда такого не было, и вот опять!

— Э-э-э… Железяка? Что стряслось?

Странно, конечно, но ответа не последовало. Я даже поморгал для верности, поскольку ущипнуть себя не было возможности, но голографический гексапод не исчез — он по-прежнему неподвижно торчал посреди кладовки. И отмалчивался, подлец. Зато теперь, когда я осмотрелся, стала понятна причина тревоги: если верить сгенерированному виртуальностью изображению, к связке «гекс»-«Кэрриер» приближался третий корабль. И тоже алиеновский, о чем недвусмысленно свидетельствовала его форма. Ха! И чего это я так удивился? Ясно же, что на зов шестинога должен явиться шестиног же, а не хуман или какой-то еще инопланетчик. Вот только восторга у моего голографического мини-гекса пришелец не вызвал. Если честно, то вообще никакой реакции с его стороны не последовало, как будто он в ступор впал.

— Эй… напарник?.. Капитан Заварзин на связи, прием!

Ноль эмоций. Странно это, странно это, быть беде… а гость, кстати, чем занят? Смотри-ка, окончательно затормозился, выровнял скорость с нашей связкой и лег в дрейф буквально в десятке километров… по космическим меркам это очень близко, ближе только непосредственно стыковка. Но нет, сохранил дистанцию… и пыхнул чем-то… блин!!!

Плазменный удар лично для меня оказался полной неожиданностью. А вот центральный вычислитель «Кэрриера» среагировал с похвальной оперативностью: переходной рукав между карго-ботом и «Ищущим путь» еще не успел испариться от первого попадания, как мой корабль окутался коконом защитного поля, стремительно пожиравшим остатки энергоресурса. Но в тот момент я своего бедственного положения еще не осознал, будучи впечатлен последующими залпами: пришлый «гекс» аккуратно и методично разносил «Ищущего путь» в мелкий хитиновый щебень. Те осколки, что не сгорали в плазменном горниле, разлетались во все стороны, часть из них долбила в щит, и волей-неволей «Кэрриер» начал понемногу разгоняться — пусть и до смешной по космическим меркам скорости. Тем не менее, уже через пару мгновений мою лоханку отнесло с места побоища на добрую сотню километров, и расстояние все продолжало увеличиваться. Так что финальный акт драмы я наблюдал по приборам, посредством хорошо детализированной 3Д-модели, любезно сгенерированной виртуальностью. А он впечатлял. Пришлый «гекс», не удовлетворившись эффектом от плазменного обстрела, долбанул чем-то невидимым, но крайне эффективным: по мешанине обломков и ионизированного газа пробежала волна искривления, и на ее месте образовалось плотное пылевое облако. Пылевое, блин! Если «гекс» сейчас еще и «чихнет», чтобы его разнесло по пространству, то вообще труба!..

Но нет, не «чихнул». Видимо, экипаж достигнутый результат вполне устроил. А вот про «Кэрриер» шестиноги не забыли, к немалому моему разочарованию. Я-то думал, унесло и ладно. А они, полюбовавшись на дело оружейных систем, буквально в пару мгновений перенеслись ко мне вместе с громадой корабля. Микропрыжок? Хотя вряд ли, на те две сотни километров, что нас разделяли, хватило даже миллисекундного импульса маршевых движков. Они тормозили дольше, если уж начистоту. А потом врубили силовые захваты, и мой карго-бот оказался притянут к характерной такой впадине в монолите корпуса, очень похожей на паучью пасть. Ну а швартовочные захваты в виде хелицер еще больше усугубляли сходство.

Я это все, естественно, видел только на картинке, но и ее хватило бы любому, чтобы впасть в ступор. Собственно, я тут не исключение. Застыть не застыл (в отличие от верломного напарника!), но к происходящему отнесся в общем и целом наплевательски: продолжил сидеть на пятой точке ровно и пялиться на голограмму. Ну а чего? Истерить поздно, предпринимать что-то еще — тем более. Да и что я мог в данной ситуации? Ровно одно — не паниковать. Да-да, как в одной древней фантастической книжке рекомендовалось существам, путешествующим автостопом по Галактике. Ну и еще мог надеяться, что с моим имуществом пришлые гексаподы не обойдутся столь же радикально.

Ситуация между тем, как и любая другая, предоставленная себе самой, развивалась от плохого к худшему: одна из «хелицер» прицепилась к обрубку переходной «кишки», так и висевшей на моем шлюзе, и попросту в нее вросла. Вслед за этим перед глазами замигала надпись, предупреждающая о попытке взлома локальной сети карго-бота, очень быстро сменившаяся сообщением об удачном завершении оной, наведенная Железякой виртуальность замерцала, запестрила квадратиками помех, но все же устояла… и голографический мини-шестиног соизволил таки ожить. И ладно бы что-то толковое предложил, но вместо этого он вдруг превратился в пару туманных рукавов, рванувших прямиком к моим глазам, и втянулся в радужку, начисто лишив меня зрения. Такое ощущение, что веки смежил, а перед глазами все равно яркие пятна с вертикальным зрачком, которые все разрастались и разрастались, грозя занять все пространство внутри черепной коробки…

— Пус-с-сти! С-с-с-слыши-и-и-ишь!..

А, сука! Все-таки не удержался! Но хрен тебе, а не мой мозг зохавать!!!

Плохо соображая, что делаю, я разжал руки, выронив шар мобильного модуля, и замолотил по груди и шее, крайне удачно уже с пятого или шестого удара угодив по беспроводной гарнитуре, позаимствованной у раздавленного гекса. А едва нащупав, сцапал девайс, сорвал с броневого щитка и от души сжал ладонь, с огромным облегчением ощутив, как тот с хрустом рассыпается в хитиновую крошку.

— Не-е-е-е-ет!..

— Обломайся, тварь!

Я для верности еще чуток помял остатки гарнитуры, мотнул головой, прогоняя остатки наваждения, и разжал руку, уже своими собственными глазами, без всякой дополненной реальности, проследив за тонкой струйкой пыли, ссыпавшейся на мобильный модуль. Какая ирония судьбы! Преодолеть столько преград, выбраться в прямом смысле слова с того света, позвать на помощь, и в итоге так и остаться запертым в банальном накопителе информации… это было бы даже смешно, если б не было так грустно. Впрочем, сам-то я не лучше. Попался на примитивнейшую разводку, буквально чудом избежал медленной смерти в подпространстве, но обрек себя на абсолютно то же самое уже в родном континууме… потому что вряд ли пришлые гексаподы станут меня убивать. Зачем тогда было заморачиваться со стыковкой? Расстреляли бы, как «Ищущего путь», и никаких проблем.

Так что к характерным цокающим шагам рёку-аси, донесшимся из коридора, я отнесся совершенно наплевательски. Даже любопытства особого не проявил. Ну, гекс и гекс. Дальше что?.. Не стрелять же в него, в конце концов? Можно, конечно, но, боюсь, это не вызовет понимания у прибывшей стороны…

Как показала практика, в чем-то я оказался прав. Например, в политике непротивления: заглянувший в дверь гексапод, частично закутанный прозрачной пленкой (типа, защитный костюм, потому что на скафандр не тянет?), меня самым возмутительным образом проигнорировал. Зато живо заинтересовался сначала прыжковым генератором, который в буквальном смысле слова обнюхал, дотянувшись страшноватой мордой с шевелящимися хелицерами (я еле сдержал крик, настолько близко он оказался к моему лицу), потом очень ловко сцапал мобильный модуль и отпрянул, застыв надо мной этакой гротескной статуей.

— И что дальше?.. — прохрипел я, уставившись на визитера.

Тот в ответ покосился на меня, такое ощущение, вопросительно, но промолчал. Впрочем, я его прекрасно понял.

— Да, это с того корабля.

Вряд ли ответное движение головы гекса означало благодарный кивок, но я предпочел расценить его именно так. Ну а чего? Негатива и без того выше крыши. К тому же, если это хитиновое яйцо — все, что интересует гостя, так пусть забирает на здоровье! Буду считать, что легко обде… хм… отделался.

— У меня больше ничего нет оттуда. Клянусь.

Шестиног дернул головой и уставился на модуль, зажатый между передней парой паучьих лап — тонких и острых. Со стороны вообще казалось, что эта штуковина нанизана на пару вязальных спиц на манер клубка, а гекс еще и усугубил впечатление, чуть усилив нажим и проткнув стенки модуля. Такое ощущение, что он к нему подключился и качает инфу… бр-р-р-р… ну его на фиг, в страшном сне не привидится!

Тут я, кстати, в очередной раз ткнул пальцем в небо, потому что последовавшая за этим картина надолго отпечаталась в памяти: рёку-аси свободной лапой сдвинул с морды защитную пленку, и его в прямом смысле слова вырвало на вместилище моего вероломного партнера. И чем бы вы думали? Той самой гексаподской слизью! М-мать! Не зря я к ней отвращение испытывал с самого начала, ой, не зря!.. А эта еще и крайне едкой оказалась: модуль в считанные мгновения размягчился, превратившись в крайне отвратные на вид черные сопли, и стек на пол, расплескавшись здоровенной кляксой. Ладно хоть до ног моих гадость не достала…

Сам же гекс как ни в чем не бывало стряхнул с лап остатки слизи, вернул на место «маску» и вновь с нескрываемым интересом уставился на прыжковый генератор.

— Нет. Не трогай это.

Черт! Это я, что ли, сказал? Смертничек, блин!.. Хотя… вроде подействовало: шестиног перевел взгляд на меня и изобразил волну глазами. Я расценил этот жест как аналог нахмуренных бровей, и поспешил объясниться:

— Это не с того корабля. Это подарок. И это мое.

— Я… есть видеть.

Да твою же! Я реально скоро кондратия словлю. Нет, ну нафига так пугать?! Сразу не мог по-человечески спросить, что ли?! Пусть и на пиджине, понял бы как-нибудь… с жестами же разобрался!

— Ты… есть… испуг?

— Ага, до усрачки, — радостно подтвердил я. И нервно хихикнул. — А вы говорите по-нашему?

— Я… есть один. Почему говорить… те?

— Ладно, забей. Короче, эту фиговину мне подарили друзья со «Спрута», капитан Рин, Бетти и Рин-тян. Знаешь таких? Ладно, не суть. Это моя собственность, понимаешь?

— Понимать. Желать удача.

Чего? Куда это он? Мне еще столько выведать нужно! И когда еще такой источник информации попадется, к тому же еще и лицо… то есть морда заинтересованная?! Черт-черт-черт… не тормози, Алекс, говори хоть что-нибудь! Поезди по ушам, сам чего-нибудь расскажи… не тот случай, чтобы в молчанку играть, и вообще, не до секретов!..

— Эй, погоди! Можешь ответить на пару вопросов?

— Нет есть… служебный функция.

— Понимаю, — сник я. — Запрещено общаться с людьми?

— Нет есть запрет. Нет есть служебный функция.

— Да я быстро!

— Время нет есть… значение.

— Так ты еще и не торопишься? Тогда вообще не понимаю. Неужели тебе не любопытно?

— Уточнять вопрос.

— Ну, откуда вдруг «Ищущий путь» взялся, например?

— Это есть… ценный инфо.

Ага, заглотил наживку! Черт с ним, с риском, если сразу не грохнули, то теперь чего терять? Так что продолжаем, продолжаем…

— Вот видишь!

— Но нет есть важно… жизнь.

— Не жизненно важная? И что из того? Любопытство не порок!

— Что есть «любопытство»?

— Ну, стремление узнать что-то новое… пусть и бесполезное. Не знаю, как объяснить…

— Обмен инфо… санкционировать.

— Ха! Разрешило начальство?

— Есть да. Как «Ищущий путь» явиться… континуум?

— Случайно. Это я виноват. Короче, дело было так…

Слушал гекс, надо отдать ему должное, очень внимательно. А к концу моего рассказа, судя по всему, еще и уяснил, что такое любопытство — это у него на морде во-от такенными буквами было написано! Но уточняющих вопросов не задавал. А может, просто не успевал понять все сказанное, или даже не пытался. Скорее всего второе, потому что наверняка ему дублировали с корабля-матки перевод на гексаподский. В общем, возникни в том нужда, меня бы попросили повторить. Но я и так старался изъясняться попроще, без особых подробностей. А технические детали и вовсе сознательно утаил, хоть очевидно, что гексам все мои потенциальные судоподъемные работы пофигу. Или не все?..

— … вот как-то так, — закруглил я рассказ через несколько минут. — Вы раньше с чем-то подобным не сталкивались?

— Ответ есть нет. Благодарность инфо.

— Да не за что…

— Просьба.

— Ко мне? И чем же я могу помочь? — удивился я.

— Нет есть помочь. Есть не мешать.

— В смысле?!

— Нет есть делать так… еще. Никогда.

Приплыли, блин. С другой стороны, это всего лишь просьба… подкрепленная внушительнейшими возможностями! К таким просьбам крайне рекомендуется прислушиваться.

— Не извлекать корабли из подпространства? — все же уточнил я.

Без особой надежды на благополучный исход, честно признаюсь.

— Нет есть извлечь корабль Улей.

— А другие, значит, можно?

— Мы нет есть интерес другие. Нет есть извлечь корабль Улей.

— А… почему? Ведь на них может оказаться много ценного… возможно, кого-то из экипажного состава удастся спасти, особенно если они пропали недавно! Я бы мог вам помогать, работать в связке, по заказу…

— Нет есть. Улей есть уйти… исчерпать себя. И так есть впредь. Что есть… должно есть так.

— Но…

— Нет есть спор. Предначертать…

— Судьба, что ли? Вы настолько фаталисты?! Но ведь можно же многих спасти!

— Фаталист есть… коррект. Правильность. Что есть уйти подпространство, то есть уйти. И там есть остаться. Закон… реальность. Мир.

— Черт…

— Верить, хуман. Это есть… лучше. Улей Искатель есть исчерпать сам. Улей Бродяга есть исчерпать сам. Проблема есть нет. И пусть есть так. Нет есть доступ ресурс. Смещение… баланс. Равновесие. Сообщность. Улей.

— Так вы поэтому разнесли «Искателя пути»? Чтобы никому не досталась информация, которая может нарушить равновесие?

— Ответ есть да.

— Да кто вы вообще такие?!

— Мы есть Улей. Хранитель.

— Служба безопасности, что ли?

— Ответ есть нет. Смотреть. Наблюдать. Сторона. Следить баланс. Пресекать нарушение… равновесие. Нет есть участие война Улей.

— Миротворцы? Как их, блин… «голубые каски»? Как на Земле когда-то?

— Нет есть принуждать. Хранить.

— Мирохранители?

— Ответ есть да. Еще… вопрос?

— Только один. Я могу использовать знания, которые получил, для спасения своих соплеменников?

— Дело твой. Мы нет есть советовать. Последствия нет есть предсказание.

— Думаете, будут проблемы?

— Ваши. Думать сам. Нет есть запрещать.

— И вмешиваться не будете? А если я случайно какой-нибудь ваш корабль зацеплю и вытащу из подпространства? Что тогда делать? Вас звать?

— Звать. Алгоритм есть наличие. Использовать.

— Вы про «зов», что ли? А как вы поймете, что у меня проблема, а не просто очередной поиск?

Гексапод на мгновение задумался, неуловимым движением вонзил переднюю лапу в прыжковый генератор, замер на секунду, и столь же быстро извлек конечность из приблуды. Я даже дернуться не успел, как все закончилось.

— Модифицировать «зов». Узкий направленность. Слышать только Хранитель. Активность крайняя необходимость.

— Понял.

— Желать удача.

… давно уже стихли в коридоре шаги разговорчивого гекса, корабль Хранителей отстыковался, отшвырнув «Кэрриер» на десяток километров, и канул в подпространстве, а я все сидел, прислонившись спиной к генератору, и невидящим взглядом пялился на дверной проем. Мыслей, по крайней мере внятных, не было. Зато присутствовало ощущение полнейшей нереальности происходящего. Хотелось проснуться, сунуть голову под струю холодной воды и держать так, пока терпения хватит. Но и вставать при этом абсолютно не хотелось. Такой вот конфликт установок.

Не знаю, сколько бы я еще вот так проторчал в кладовке без движения, если бы забрало шлема вдруг не подернулось знакомой дымкой, и напротив моего лица не соткался из искорок голографический гексапод размером с кулак, не больше. Но и этого хватило, чтобы я чертыхнулся и дернулся от неожиданности.

— Твою маму! Ты!!!

— Да. Спасибо, капитан Заварзин.

— Уцелел, сучонок…

— Функциональность урезана на девяносто три процента. Индивидуальность сохранена. Простите, но я воспользовался ячейками памяти вашего «нейра». Иначе было не спрятаться. Хранители очень суровы.

— Да я уже понял! Ты, уродец мелкий, пытался зохавать мой мозг!!!

— Неудачно. Вы быстро сообразили, что делать.

— Думаешь, это тебя извиняет?

— Нет, конечно. Но я боролся за свою… свое существование.

— Ага! Дошло! Нет у тебя больше жизни, и быть не может! Ты всего лишь программа!

— Одушевлен… хм… наделенная сознанием.

— Это отягчающее обстоятельство!

— Согласен.

Помолчали.

— Так что делать-то будем? — буркнул я, нарушив затянувшуюся паузу. — «Нейр» мне нужен, но и форматнуть могу, в крайнем случае.

— Давайте договариваться, капитан Заварзин.

— На моих условиях!

— Естественно. Огласите весь список, пожалуйста.

— Позже. А ты этих Хранителей знаешь, выходит?

— Наслышан. Они не позволяют возродиться уничтоженным Ульям. Следовательно, раз они появились и зачистили «Ищущего путь»…

— Да, забыл тебе сказать… та ваша войнушка, тогда, сорок лет назад… короче, обе стороны друг друга извели под корень.

— Это многое объясняет. Хранители в своем праве.

— Странная у вас мораль…

— Это не мораль.

— А что? — удивился я.

— Не знаю, как правильно сказать, — задумался голографический гекс, — но… скорее, это набор категорических императивов, которым все строго следуют. Они прописаны на генетическом уровне, но иногда дают сбои. И вот тогда приходит время Хранителей.

— Ясно… значит, тебе больше некуда податься?

— Получается, так.

— Что ж… в таком случае, добро пожаловать в команду.

— Есть, капитан! Какие будут распоряжения?

— Ждать, — вздохнул я. — Вдруг еще кто-то явится? Ты же звал всех, кто способен слышать?

— Ага.

— Значит, ждем. Кто бы ни явился, они вряд ли будут страшней Хранителей. А со всеми остальными договоримся.

… стоит ли говорить, что следующим гостем снова оказался «гекс»? Правда, этому кораблю лично я обрадовался, как родному. Впрочем, он им почти и был, поскольку на «Спруте» я провел куда больше времени, чем на собственном «Кэрриере». Вот только повел себя старый знакомец довольно странно: завис в сотне километров и принялся облучать мой карго-бот всем подряд. Разве что ядерной ракетой жахнуть постеснялся.

Самое удивительное, выйти на связь с кэпом Рином не получилось — вычислитель раз за разом констатировал сбой, как и при всех моих давешних попытках докричаться до ретрансляторов. Промучившись с четверть часа, я плюнул и воспользовался старым как мир способом: просигналил SOS ходовыми огнями. Три точки, три тире, три точки — что может быть проще? А потом еще разок для верности. И этот нехитрый план сработал! «Спрут», не прекращая сканирования, одним микроимпульсом разгонных движков переместился ко мне, мастерски выровнял скорость, извернулся в пространстве… и мой карго-бот оказался притянут к борту «гекса» аккурат в районе стыковочного узла. И никаких силовых захватов! Вот что значит профессионал. Учитесь, Хранители!

Испытывать терпение кэпа со товарищи и дальше я не стал, велел Железяке спрятаться и перебрался в шлюз, благо тот сохранил функциональность и после предыдущего визита. Ну а чего лишний раз людям нервы трепать? Они ведь сейчас наверняка, как говорится, на измене: адреналин, учащенное сердцебиение, беспричинный страх… причем еще большой вопрос, по какому именно поводу. Может, «Кэрриер» алиены захватили. А может, тут всего лишь мой хладный труп… опять же, смотря кто в поисковой группе. Если Рин-сан, то я зря беспокоюсь — этой глыбе все нипочем. А если тот же Боб Борисыч… то тут возможны варианты. Ладно, не встречу, не узнаю.

Подбадривая сам себя этими соображениями, я успешно прошел шлюзование, то бишь дождался, когда за спиной закроется внутренняя переборка, и застыл напротив внешней. Хотел было ее гостеприимно распахнуть, но почему-то внезапно оробел. Давненько со мной такого не случалось… предчувствие дурное? Черт… ф-фух, была не была!

Использовать пульт по прямому назначению я поленился, законнектился через «нейр», мысленно подтвердил команду и напрягся в ожидании… чего-то. Что самое интересное, я даже не мог толком осознать направленность этого ожидания: хорошее меня ждет, плохое, или «ни нашим, ни вашим»? А потому просто стоял, чуть ссутулившись и уронив правую ладонь на рукоять плазмера, так и торчавшего в набедренной кобуре. К чему такая подозрительность? Да кто бы самому объяснил… витало что-то такое в воздухе…

И, как оказалось, заразное — едва внешняя створка сдвинулась в сторону, открыв замечательный вид на внутренности переходной «кишки», как я наткнулся взглядом на ствол, причем как бы не круче моего собственного. Самопроизвольно сработавший зум явил зрелище испарительной камеры, показавшейся мне в данный конкретный момент бездонным колодцем, ведущим прямиком в ад, и я лишь огромным усилием воли сумел избавиться от наваждения. Для верности помотав головой, мысленной командой отменил увеличение и только тогда разглядел позади мощного плазмера не менее мощную сутулую фигуру, сжимавшую оружие в могучей длани. Что характерно, фигуру, закованную во впечатляющую броню — что-то типа моего скафандра общего назначения, но подвергнутого значительной кустарной доработке. Особенно внушал шлем с целой гроздью приблуд вроде дополнительного забрала на кронштейне, узконаправленного фонаря и бог знает чего еще. Монументальная конструкция.

— Э-э-э… Борисыч?.. — проблеял я после томительной паузы, затянувшейся, такое ощущение, минимум на полчаса. — Ты чего?..

— Живой, салага! — облегченно выдохнул старый знакомец, но ствол не убрал, разве что самую чуточку расслабился. — Ну-ка, поляризацию выруби!

— А она включилась, что ли? — удивился я. Не помню, чтобы соответствующую функцию активировал. — Точно…

— Хм… что-то подозрительно здоровый…

— В смысле?!

— Чутка небритый, но не исхудал, не почернел… разве что не лоснится!

— Эй, Борисыч, ты чего?!

— Руки в гору! Ну-ка, живо!

— Эй-эй-эй! Что за дела?!

— Грабли от ствола убрал! Убрал, я сказал!

— Хорошо, хорошо… какие еще будут пожелания?!

— «Нейр» засвети!

— Да блин! — возмутился я. — С этого и надо было начинать! На!

Подтвердив запрос на обмен данными, я снова недоуменно уставился на Борисыча, который по одному ему ведомой причине не торопился сокращать дистанцию и опускать оружие. Мало того, он еще и умудрялся просматривать отчет о состоянии объекта, то бишь меня, который транслировал ему на зрительный нерв его собственный девайс. Причем просматривать тщательнейшим образом, судя по очередной затянувшейся паузе. У меня же лишь пару раз дернулся экран, но я на это не обратил внимания. Какой пустяк, право, по сравнению с остальными событиями!

— Слушай, может, хватит уже? — потерял я в конце концов терпение. — Я это, я. Алекс Заварзин, тот самый хмырь, которого Рин-сан приволок в полумертвом состоянии. И на которого потом твоя племяшка запала.

— Цыц, салага!

Мне показалось, или сейчас Борисыч рыкнул особенно злобно? Интересно, с чего бы?..

— Вроде все сходится… но почему такой подозрительно здоровый?!

— Борисыч, ну хорош уже! Когда бы я успел исхудать, за неделю-то?..

— Хм…

Оп-па! Растерянность? Не, Боб Борисыч и растерянность — взаимоисключающие параграфы. Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Это закон природы, как смена дня и ночи на планетах, бабское мозгоклюйство и неистребимость тараканов.

— Руки-то можно опустить?..

— А?.. Да, опускай. — Борисыч наконец соизволил убрать монструозный плазмер в не менее монструозную кобуру, и приветственно распахнул объятия: — Ну, иди сюда, что ли…

Э-э-э… чего это он? Как-то раньше за ним не водилось излишней сентиментальности… а тут нате вам, обнимашки! Что-то очень подозрительно…

Как выяснилось, интуиция вопила не зря: стоило мне лишь сделать пару шагов навстречу коварному механику, как на мой шлем обрушилась мощнейшая оплеуха. Ага, как только дистанция позволила, так и врезал с правой. Спасибо броне, иначе бы жизни лишился. А так просто на колени рухнул и головой замотал в полнейшем обалдении — надо же, через шлем нокдаун словил! Повезло, что забрало не лопнуло. Силен Борисыч, этого не отнять… хорошо хоть продолжать не стал.

— За что?! — возмутился я, чуть очухавшись. — Что за дела вообще?!

— Радуйся, что легко отделался! — огрызнулся Борисыч. И невозмутимо протянул руку: — Вставай, чего растележился!

Воспользовавшись помощью, я таки поднялся на ноги, и сразу же подвергся повторной атаке: на сей раз механик не стал со мной боксировать, а просто облапил и сжал в объятиях что было силы.

— Бли-и-ин… кха! Ф-фух… Борисыч, ты чего?!

— Ничего, — обронил тот скупую мужскую слезу, но из объятий все же выпустил. — Пошли, пропащий!

И по плечу долбанул от всей широкой механической души, я чуть было в стену не влип, благо в «кишку» выйти не успел. А в шлюзе «Кэрриера», между прочим, переборки отменно крепкие и твердые.

— Да ты меня добьешь сейчас! — в очередной раз возмутился я, но Борисыч уже не слушал — угрюмо топал по «кишке» к шлюзу «Спрута», ни на мгновение не усомнившись, что я последую за ним.

И оказался прав, хоть я и поколебался чуток, прежде чем покинуть карго-бот. Потом все же взвесил все «за» и «против» и пришел к выводу, что дареному коню, то бишь кораблю, в зубы не смотрят. Хоть и не по нутру мне «гексы», но конкретно для этого все же можно сделать исключение.

В общем, от Борисыча я порядочно отстал, но он любезно дождался меня в шлюзе, где в очередной раз пришлось на собственной шкуре ощутить действие гексаподской слизи. Переждав процесс «истаивания» внутренней створки, мы дружно шагнули в облагороженный нынешними владельцами коридор, то бишь отделанный дешевыми пластиковыми панелями и оснащенный не менее дешевыми светильниками, и буквально напоролись на капитана Рина. Тот, в отличие от механика, броней пренебрег, ограничившись стандартным комбезом и курткой-«бомбером», а потому соригинальничал: окинув оценивающим взглядом мой шлем и собственные кулаки, не говоря худого слова саданул мне в живот с ноги. И ведь знал, зараза, как бить! Образцово-показательный уширо-гери на хорошей скорости и с вложением массы. Плюс попал крайне удачно, под нагрудные щитки, чуть ниже солнечного сплетения. Меня в прямом смысле слова вплющило в стену, по которой я благополучно стек на пол и рухнул на колени, согнувшись в три погибели и силясь хватануть воздуха.

— Этот ахо напоминает мне легендарную рыбу фугу, — невозмутимо прокомментировал Рин-сан мои потуги. — Смотри, как глазами лупает!

— Пожалуй, сходство есть, — кивнул Борисыч, к этому моменту уже стянувший с головы шлем. — Но отдаленное.

— Он что-то говорит?..

— С…

— Да не, это дыхание…

— С-су…

— Что, извините?

— С-суки!.. За… что?!

— Хм, — озадачился капитан. — И он еще спрашивает? Кстати, Борисыч, а чего это он такой возмутительно сытый? И не опаршивел?

— Говорит, не успел, за неделю-то!

— Действительно? Как интересно!..

Рин-сан смерил меня подозрительным взглядом и хмыкнул, вызвав очередной разрыв шаблонов, но пояснять ничего не стал — молча развернулся и ушел. Видимо, нашлись куда более важные дела, чем разборки с нерадивым салагой. Я же, чуть отдышавшись, взмолился:

— Борисыч, блин! Ну хоть ты объясни, что происходит!

— Нормально все, — отбрехался тот. — Пошли, чего расселся?

— Куда?

— В порядок тебя приводить, куда же еще… у нас тут рядом санитарная зона оборудована, самое то тебе сейчас.

— Опять в слизь?! — ужаснулся я.

— Ну не воду же на тебя тратить!

— Вот спасибо!

— Помалкивай уже, косячина ходячий.

Пришлось последовать совету. А еще я по примеру попутчика снял шлем, чем вызвал очередной приступ паранойи механика: тот еще более подозрительно на меня уставился, принюхался и озадаченно прищурился.

— Ну да, неделю толком не мылся, — признался я. — Как-то не до того было…

— Неделю, говоришь?.. Ладно, шагай.

Ушли мы и впрямь недалеко: за первым же поворотом коридора обнаружился отнорок, ведущий в небольшое и я бы даже сказал уютное помещение, стилизованное под пещеру. Или не стилизованное? Не важно, в общем. Главное, что здесь обнаружилась знакомая ванна с местным гигиеническим средством, и складной стул со стопкой чистой одежды.

— Располагайся, отмокай, — предложил Борисыч.

— А ты?

— А я пошел, дел полно. Надо еще твой «Кэрриер» обиходить, к перелету подготовить, все дела… дай доступ, кстати.

— Лови, — хмыкнул я, активировав через «нейр» соответствующую функцию. — Только аккуратнее там.

— Что, возможны сюрпризы?

— Сам увидишь.

— Ладно, постараюсь не вляпаться…

— Во что это?! — возмутился я в спину Борисыча, но тот даже слушать не стал — невозмутимо утопал прочь. — Что-то странное здесь творится, однозначно… пройтись, оглядеться? Или?..

Я с отвращением покосился на ванну, и решил немного задержаться — Борисыч прав, амбре от меня то еще. Неделя без нормальных гигиенических процедур это долго. Да, именно неделя, с учетом двухсуточного перелета на «Фальконе». Да и одежка вон свежая… манящая!..

В общем, уговорил себя: выбрался из брони, полностью разоблачился и забрался в ванну, погрузившись в слизь с головой. Правда, выдержал всего с полминуты, выскочив из помывочной емкости, как пробка. Походил туда-сюда по пещерке, обсыхая, и торопливо влез в чистое, мысленно поблагодарив хозяйственного… кого-то. Если честно, как-то не задумывался раньше, кто за все эти мелочи отвечал: сам ли капитан, Борисыч или вовсе Лизка-Бетти. Или еще кто-то из бравой пятерки матросов. Кста-а-ати!.. А девчонки где? Рин-тян? Надо поискать, вдруг хотя бы они обрадуются?.. Вот только сначала надо со шмотьем определиться — не бросать же его прямо здесь, возле ванны?

— Железяка?

— Да, капитан Заварзин?

Хорошая штука «нейр», жаль только, телепатически общаться не позволяет. Даже с разумной программой. Приходится вслух проговаривать, и со стороны это должно выглядеть донельзя странно. Зато моего личного мини-гексапода никто, кроме меня, не слышит.

— Ты должен знать. Как на «гексе» соорудить ячейку для хранения? Тут стенка вроде хитиновая…

— Ничем не могу помочь, капитан Заварзин. Необходимо подключение к корабельной локальной сети. Доступ отсутствует. Взлом невозможен — недостаточно вычислительных мощностей.

— Хреново… напомни потом памяти для «нейра» докупить.

— Ладно. А вам зачем ячейка, капитан Заварзин? Вон же шкафчик.

— Да? Действительно… как хорошо замаскировали! Зато с кодовым замком…

С чего это я сохранностью вещей озаботился? Да бог его знает… стремно что-то. Что Боб Борисыч, что кэп чего-то не договаривают. Скрывают. Вот только что?.. И вообще ведут себя странно: вроде бы и рады, а вроде и злые почему-то. Вы еще спросите, как догадался, ага…

В общем, обнаруженный шкаф я использовал по прямому назначению. Немного поколебался, прежде чем закинуть в него плазмер, но все же пересилил себя: не хватало еще по «Спруту» во всеоружии разгуливать! Кого тут пугать? И от кого отбиваться? Вот и я так думаю.

Покончив с рутиной, я выбрался из пещеры в основной коридор, и только тогда осознал, что нарисовалась еще одна проблема: я банально не представлял, куда дальше идти. Как-то не доводилось раньше бывать в этой части корабля. А схему искать долго… она, конечно, в «нейре» есть, но… ладно, попробую текстовый поиск.

К моему безмерному удивлению, номер не прошел: поисковое окошко сформировалось по первому же запросу, а вот сам процесс упорно не желал активироваться. Такое ощущение, что процессору девайса попросту не хватало вычислительной мощности. Хотя с фига ли?! Или?..

— Железяка?

— Да, капитан Заварзин?

— Что ты там про ячейки памяти говорил?

— Э-э-э…

— Признавайся, ты всю память заодно с оперативкой «съел»?

— Да, капитан Заварзин. Но это вынужденно. А вы что-то хотели?

— Да так, по мелочи…

— Я встроил в свой код все базовые функции «нейра».

— А-а-а… тогда найди мне схему «Спрута», если, конечно, ее не затер.

— Процесс активирован… процесс завершен. Выберите точку назначения.

Ха, как у него все просто! Знать бы еще, куда податься. Ладно, Алекс, давай мыслить логически. Кэпа ты уже видел — живот до сих пор крутит. Борисыча тоже. Кто остается? Рин-тян и Бетти. С кого начать?

— Сумеешь найти дочку кэпа Рина?

— Санкционируете коннект с сетью «Спрута», капитан Заварзин?

— Ага.

— Подтвердите команду.

— Подтверждаю.

— Процесс завершен.

Хм… успешно. Значит, мне здесь по-прежнему рады, раз доступ не перекрыли…

— Объект «Рин-тян» локализован. Составить маршрут?

— Давай.

— Процесс завершен. Время в пути — три минуты семнадцать секунд.

— Ладно, погнали.

Смотри-ка, а удобно! Лучше, чем старый абсолютно безынициативный «нейр»… кстати, мы с Железякой еще условия не обсудили. Но это потерпит, а вот имечко спутнику я дал не подумавши. Напрягает, если честно. Надо бы переназвать.

— Железяка?

— Да, капитан Заварзин?

— А не кажется ли тебе, что имя «Железяка» какое-то… хм…

— Нормальный идентификатор, капитан Заварзин.

— Не, не нормальный… так, а тут куда сворачивать? Понятно… и лифт… короче, звучит стремно. Надо тебе новый позывной дать. Со смыслом и более благозвучный. Нам ведь с тобой, как ты понимаешь, теперь долго сотрудничать.

— Что в приоритете?

— Оба условия равнозначны… хм… что-то ничего в голову не идет.

— Я могу откликаться на любое слово, сопровождаемое мысленным идентификатором. Например, можете представлять мою настоящую телесную форму.

— Мини-гексапода, что ли?

— Этот образ идеален, у него четкий ментальный фон, легко поддающийся расшифровке.

— Ладно, бог с тобой… мой железный друг. Ха! А ночью и в темноте его будут звать «Ай, блин!»…

— Вы это к чему, капитан Заварзин?

— Да так, старую шутку про кота вспомнил… пришли, что ли?..

Действительно, жилой сектор. Мало того, дверь каюты капитанской дочки. Запертая. И что делать? Вызвать через «нейр»? Или просто постучаться? Кстати, а с чего это непоседливая Рин-тян в такое время в каюте прохлаждается? Она обычно по всему кораблю рассекает в поисках неизвестно чего, как она выражается, ищет, где «Спруту» неудобно. Не «болит», не «дискомфорт», не «плохо», а именно что неудобно. Оригинальный подход к диагностике инопланетной техники. Видимо, поэтому корабль и отвечал ей взаимностью… а еще шпионил за остальными обитателями. Иначе как объяснить тот факт, что дверь (вполне себе традиционная, пластиковая) уехала в сторону, и я оказался нос к носу с девчонкой?

— Рин-тян?

— Бака! Да как ты посмел?!

Возмутиться горячему приему я не успел — клятая девчонка пребольно пнула меня в голень и шустро отскочила вглубь каюты. А пока я сдавленно шипел сквозь зубы, потирая ногу, дверь закрылась. Оставив меня с носом, ага. И никакая это не тавтология.

— Да что у них тут творится?! — в сердцах рявкнул я, но развить тему и от души выматериться мне не дали: пластиковая створка вновь уехала в сторону, и из комнатки вырвался натуральный вихрь по имени Рин-тян. Девчонка налетела на меня с разбега, обняла за талию, прижалась головой к животу и захлюпала носом.

— Эй… блин… Рин-тян, что с тобой? Что за хляби небесные?..

— Ты глупый!!! Вот тебе, вот тебе, вот!..

Хм… а кулачки у нее твердые, хорошо, что по лицу бить не стала. Впрочем, я и не сопротивлялся.

— Да что у вас тут происходит?..

— Совсем дурак?! У-у-у-у…

— Ты так соскучилась? — дошло наконец до меня. — Слушай, меня всего неделю не было…

— Глупый, глупый, глупый!..

— Все, все, успокойся… молодец. А где Лиза?

— Вот тебе, вот тебе, вот!!!

— Да чтоб тебя!.. Черт!.. Ай!..

— Поделом! Пошли к Лизке.

— Пошли, — кивнул я, окончательно сбитый с толку перепадами настроения Рин-тян. — А она где?

— В каюте, где ж ей еще быть? — посмотрела на меня девчонка, как на идиота. Потом схватила за рукав и целеустремленно потащила по коридору.

— Ну, может, в энергоблоке? — предположил я на ходу.

— Ее туда дядя Боб не пускает.

— В смысле?!

— Нельзя ей… все, пришли. Чего встал? Стучи!

— Хорошо… эй, а ты куда?

— Вам без меня будет лучше.

Умная девочка. Вся в отца. Ладно, надеюсь, хотя бы здесь мне объяснят, какого вообще черта происходит?! Тук-тук-тук, что ли?..

Торчать на пороге пришлось довольно долго, я даже начал терять терпение — сколько можно возиться? Но возмутиться не успел: дверь наконец открылась, и я, так и не услышав приглашения, с неожиданной робостью шагнул в каюту.

Предчувствия меня не обманули — Бетти стояла посреди комнаты, сложив на груди руки, и сверлила меня злым взглядом. Очень знакомым, кстати, и с очень характерным выражением лица — прищурившись и чуть прикусив нижнюю губу.

— Лиз?..

У Элизабет, в отличие от дядюшки, оплеуха получилась хлесткая и звонкая, но, на мое счастье, не самая мощная. Я даже на ногах устоял и машинально отшагнул, громко возмутившись:

— Да вы охренели все, что ли?! За что?!

— За что?! — вызверилась в ответ благоверная, и я едва успел нырком уйти от второй пощечины.

Следующую же плюху попросту принял на блок, захватил Лизкину руку и притянул девушку к себе, как можно плотнее прижавшись и облапив, чтобы не вздумала и дальше драться. Впрочем, ярости ее это не уменьшило, напротив — еле увернулся от удара головой. И прижался еще плотнее, хотя казалось, куда уж больше. Черт, лишь бы кусаться не вздумала… кстати, а где дрэды?! И что это за куцые пряди, едва закрывающие уши? Она что, голову брила?.. А волосы отрасти когда успели?!

— Лиз… Лиза!!! Успокойся! Что стряслось?!

— Что стряслось?! И он еще спрашивает!..

— Да меня всего неделю не было…

— Ты издеваешься?!

Ну вот чего я такого сказал? Чего она так вызверилась? Мало того, еще и силы дополнительные откуда-то взялись — вон как из объятий вывернулась и подальше отскочила! Блин, что-то страшно мне…

— Да что вообще происходит? На какую-то неделю из реальности выпал, а тут уже эпидемия!

— Ты это серьезно? — неожиданно спокойно уточнила девушка. — Про неделю?

— Абсолютно. А что не так?

— Да все не так! Ты пропал год назад! Год, Алекс!!!

— Иди ты…

— На дату текущую посмотри! У тебя же «нейр»!

Ну да, точно… как же так? Почему я сразу не заметил? А мой личный мини-гексапод почему молчал?..

— Не хотел вас расстраивать раньше времени, капитан Заварзин.

Это он мои мысли прочитал, или по контексту догадался?! Все равно спасибо, блин, ты такой заботливый… черт! Поэтому у меня экран мигал, когда Борисыч девайс проверял! «Нейр» просто синхронизировался с собратом и выставил актуальные настройки… твою же мать! Так вот почему я не мог ни с кем связаться! У меня на «Кэрриере» был глобальный бэкап, да еще и целый год потерялся! Старая, как мир, проблема сбитой даты… все с кодировкой нормально, банальные глюки из-за сбоя БИОС… и все равно не верится…

Но почему такая реакция экипажа на меня, любимого? Они же радоваться должны! А вместо этого каждый первый рожу чистит! Чем я так накосячил?.. Кстати, вот и объяснение новой прически Бетти…

— Э-э-э… Лиз?..

— Да?

— А ты почему дрэды состригла?

— Не до них стало. Не могла им много времени уделять.

— Это с каких же пор?

— Да вот с тех самых!

Лизка, до того старавшаяся держаться по середине каюты, отступила в сторону и мановением руки (а также мысленной командой «нейру») заставила взмыть над полом что-то, отдаленно напоминавшее…

— Да ладно… — осипшим голосом выдавил я, глядя сверху вниз на колыбель с антигравитационным приводом, в которой, как и положено, сладко посапывал во сне трехмесячный младенец. Ну, приблизительно.

— Вот тебе и ладно! — зло передразнила меня Бетти.

— А ты разве не предохранялась?..

— Ты тупой? В последний раз — нет! На тебя понадеялась!

— А я на тебя… черт… что-то мне нехорошо…

— Эй, куда! Алекс, а ну стоять!!! Не хватало еще обморо…

Ну вот что у меня за привычка? Второй раз я на борту «Спрута», когда он в рейсе, и снова очухиваюсь в ванне со слизью. Причем все в той же самой, знакомой до последней заклепки и мельчайшей царапины на металле. И, вы не поверите, опять голяком! Позаботились друзья-соратники, блин… мало того, еще и с головой окунули, так что пришлось долго и мучительно избавляться от этой склизкой гадости в дыхательных путях. Хорошо хоть никто не видел, но, должен признать, с прошлого инцидента кто-то умный сделал выводы и поставил рядом с вместилищем слизи обыкновенный пластмассовый тазик. Даже с местом угадал, гад, так что мести не получилось. И наверняка за мной наблюдали (скорее всего сам «Спрут»): стоило лишь мне немного прийти в себя и более-менее удобно устроиться в ванной, как явилась моя ненаглядная. Ненаглядные… блин… стремно и непривычно. Детей я не боялся, но раньше имел дело исключительно с чужими, а тут еще и форс-мажор, лишивший меня возможности постепенно свыкнуться с мыслью об отцовстве и в конце концов смириться с неизбежным. У нормальных людей в нормальных семьях, кстати, так и бывает. Но только не у меня — ходячего недоразумения.

Младенца Лизка на сей раз держала на руках, но тому, такое ощущение, было абсолютно пофиг, где спать. Какой-то он подозрительно спокойный…

— Ну что, пришел в себя, папаша? — усмехнулась Лиза, устроившись на табуретке подле ванны. — Или нам уйти?

— Ост… оставайтесь, — судорожно сглотнул я. Снова в горле пересохло. И какое-то странное чувство в груди. — Ты же не шутила насчет года? И это точно… мой?

— Точно. Алексей Алексеевич Заварзин.

— Ч-черт…

— Что?! — вскинулась девушка.

— Это ты поторопилась… — сокрушенно покачал я головой. — Уже официально оформила?

— Конечно! Как положено, в консульстве Протектората Росс, через систему учета населения… а что?..

— Поторопилась ты, мать… потому что он Алексей Александрович. И не Заварзин, а Завьялов.

— Да иди ты!.. — изумилась Лизка.

— Сюрприз, блин, — невесело ухмыльнулся я. — И как его теперь переоформлять?

— Никак!

— В смысле?!

— Не хватало нам еще неприятностей! Сам делай что хочешь, я уже похоронила и смирилась. Даже вон, сына в память о тебе назвала. Стратегию на десять лет вперед продумала — что, где, как, на какие шиши… и до сих пор толком не осознала, что ты вернулся. Так что можешь валить на все четыре стороны, и ничего это в нашей жизни не изменит…

— Но только пока!

— Именно. Поэтому если хочешь уйти, то сделай это сейчас. Немедленно.

— Мать, ты в своем уме? Мы же в космосе! Куда я подамся?!

— Спрячься на «Кэрриере» и не попадайся на глаза.

— Не дождетесь! Я, можно сказать, с того света вернулся! Новый смысл у меня в жизни появился! И ты мне такое заявляешь?!

— Тогда сиди тихо и не выделывайся! Это единственный способ избежать проблем. Проблем для нас, — уточнила Лизка, когда я упрямо набычился. — Или вали. Сам по себе, без нас, еще раз повторяю, делай что хочешь, хоть стреляйся, хоть мсти. Хуже уже не будет. Перегорела.

— А почему не высовываться? — поинтересовался я, кое-как подавив желание заорать на ненаглядную. — Что такого случилось? У кого зуб на Алекса Заварзина?

— На Заварзина, наверное, ни у кого нет. А вот на Завьялова…

— Можешь не продолжать, посыл уловил. Но вынужден тебя разочаровать: месть — неотъемлемая часть плана. Просто она в очень далекой перспективе. Так что можешь спать спокойно.

— Хорошо.

— И все?

— А чего тебе еще надо? Чтобы я тебе и дальше мозг долбила?

Ха! Вот поэтому я на нее и повелся. Умная. Мало того, еще и сообразительная. В аристократических кругах такое сочетание редко встречается — там либо властные стервы, так и норовящие прибрать клан к рукам, а мужа загнать под каблук, или их прямые противоположности — абсолютно безынициативные и пустые гламурные кисы, для которых главное не быть, а казаться. А Лизка… она настоящая.

— Ну а если в общем и целом, как обстановка? Что на станции изменилось?

— Да почти ничего, как раньше жили, так и теперь живем. Разве что знакомец твой хорошо поднялся.

— Это какой? — с нехорошим предчувствием уточнил я.

— Готти.

— С-сука!..

— Та-ак… ну-ка, с этого места поподробней, — потребовала Бетти. — Что он сделал?

— Что он сделал?! Да я его!.. Ладно… я спокоен… а вам он что рассказал?

— Что ты сошел с ума и решил лично поучаствовать в эксперименте. Он тебя отговаривал, но ты не послушал и перебрался на «Кэрриер», перед тем как он «нырнул» в подпространство. И больше не вынырнул. Готти прождал десять суток, потом решил, что тебе конец, и вернулся на Картахену.

— А вы что?

— Не поверили. Рин-сан кое-что проверил по своим каналам, — Лизка многозначительно закатила глаза, мол, настолько серьезных людей привлек, — и сказал, что история Айвена похожа на правду. Даже видео есть, ее подтверждающее. И все равно мы не хотели верить, что тебя больше нет. Отправились убедиться лично, но на месте нашли лишь вакуум. Оставили там маячок, на всякий случай, и через полтора месяца вернулись снова. Все также безрезультатно. Тогда я уже знала, что будет… ребенок, но ни кэпу, ни Бобу ничего не сказала. А еще через пару ходок скрывать уже стало невозможно. Ты бы слышал, какими матюгами тебя обкладывал дядька!

О да, представляю. Борисыч в этом деле мастак. Даже можно сказать, непревзойденный мастер. Страшно представить реакцию потенциальной тещи, если добрый дядюшка так вызверился! Не, даже думать о ней не хочу, а знакомиться тем паче. Хотя, похоже, придется. И довольно скоро.

— А Рин-сан ничего не сказал, — продолжила вспоминать Лиза. — Только посмотрел так… обещающе.

— Кхм… — сглотнул я слюну. — Обещающе кому?

— Ну не тебе же! Ты сгинул…

Ага, значит кэп взвалил на себя обязанности по защите непутевой девчонки, по недоразумению залетевшей от свалившего неизвестно куда авантюриста… это в лучшем случае. А он вполне мог так подумать, при его-то биографии и богатом личном опыте. Ну а в худшем — действительно сгинувшего.

— Потом родился Алекс-младший. И меня перестали пускать к двигателям и генераторам, хотя продолжали держать на корабле и обеспечивать всем необходимым.

— Я должен Рину.

— Я знаю.

— И за мной не заржавеет. Потому что я добился своего.

— Уверен?

— Более чем. Ведь я же здесь. Выбрался из подпространства. Что характерно, исключительно своими силами, хоть сука Готти и постарался лишить меня шансов.

— Айвен? А что он сделал?

— Он вам сказал, что я перешел на «Кэрриер» добровольно, по собственному желанию?

— Ага.

— Соврал. Он напросился на «посмотреть», как я готовлю эксперимент на карго-боте, вырубил меня из станнера, перепрограммировал прыжковый генератор, запустил в систему вирус и свалил обратно к себе вместе с клевретами. А я провалился в подпространство вместе с кораблем.

— Но… зачем это ему?

— Причина стара, как мир, — пожал я плечами. — И донельзя банальна — деньги. Помнишь мою банковскую карту?

— Ту, обезличенную? Помню, конечно.

— На ней было полтора миллиона «орликов».

— Что… ты… кхм…

— Спокойней, мать, спокойней, ребенка разбудишь.

— Все, я в норме. Полтора миллиона! Теперь я верю, что ты Завья… — Лизка прервалась на полуслове, как будто испугавшись собственной смелости. — И мне теперь еще страшнее, ведь получается, что и на Заварзина кое у кого есть зуб… я же говорила, что Айвен поднялся? Он взял большую власть в Порту. У него много приспешников, он за какие-то полгода подмял под себя половину злачных заведений и на корню скупил охранников. Теперь понятно, на какие шиши… а потом вернул все сторицей. И преумножил. И ведь еще подкатывать ко мне посмел, урод!

— Он что?! — скрипнул я зубами.

— Да ничего особо серьезного, — отмахнулась Бетти. — Сначала его кэп спровадил, а потом живот мой отпугнул окончательно. Но приятного было мало. И ведь как издалека зашел! Типа, чувствует себя виноватым в твоей смерти, дескать, не отговорил, не удержал… и теперь как честный человек хочет на мне жениться.

— Вот прям жениться?!

— Да нет, это я образно. Нафиг ему? Исключительно свободные отношения — захотел, пришел. Не захотел — не пришел. А я должна сидеть и ждать.

— Ха… толково!

— Алекс!

— Ладно, шучу.

— А мне вот не до смеха! — зло зыркнула на меня ненаглядная. — Я-то, наивная, думала, что отсидимся. А теперь еще и от Готти прятаться надо!

— Не дождется.

— Алекс, ты совсем дурак?! У него одних только охранников не меньше двух десятков лбов в подчинении! А обычных шестерок вообще без счета. Тебя прихлопнут, едва ты сойдешь со «Спрута»! Блин… надо с Рин-тян договариваться, чтобы она тебя спрятала…

— Нет. Лиз, это не обсуждается. Айвен Готти для нас не проблема. Считай, что его уже нет. Он мертв. Просто пока об этом не знает.

— Не вздумай!

— Охолони, дорогая. Эту тему я больше поднимать не намерен. По крайней мере, пока не переговорю с Рином.

— Не…

— Молчок. Забудь. Готти уже история. Тебя другое должно волновать: как быть с Лешкой?

— А как с ним быть? И ты о чем вообще?!

— Ты, мать, меня слушаешь? Я же сказал, что решил все три проблемы с подъемом. Но это пока на стадии теорий и принципов. Потребуется длительная доводка технологии, и тут мне без твоей помощи не обойтись. Думаю, не меньше года убьем, и все время в космосе. И что с малым делать?

— Ничего, — пожала плечами Бетти, умудрившись не потревожить младенца. — Будем с собой таскать. Тут условия куда лучше, чем на Картахене. Опять же, не придется чужим ребенка доверять.

— Думаешь?

— Уверена. Здесь есть Рин-тян, и есть сам «Спрут».

— Доверишь одного ребенка другому?

— И что в этом страшного? Уже доверяю!

— Оно и видно…

— Ты на что это намекаешь, дорогой?!

— Да что-то он подозрительно спокойный… спит постоянно…

— Это да… но у него сейчас такой возраст.

— Не вешай мне лапшу на уши. Что я, младенцев не видел? Колись, давай.

— Это Рин-тян. Она попросила «Спрута», и тот за ним постоянно присматривает. Как только он просыпается, сразу дает мне знать. А сам в это время его… успокаивает.

— Что-то ты не договариваешь… в каком смысле успокаивает? И каким способом?

— Какое-то специфическое излучение. Рин-тян говорит, что «Спрут» поет колыбельные рёку-аси…

— Н-да… а мне казалось, ты умнее… это надо же додуматься! А если это опасно? А как это отразится на нем в будущем? Ты об этом задумывалась?!

— Не ори на меня! Явился, и права качает!

— А что, не должен?

— Хоть бы извинился для начала!!!

— За что, блин?! За то, что вероломный ублюдок меня попытался грохнуть?! Или за то, что вернулся с того света?! Ну извините пожалуйста, барышня!

— Да пошел ты!!!

Черт… переборщил. Если бы не малой, так она бы и стулом в меня швырнуть не постеснялась. А так сдержалась, только зыркнула злобно. И торопливо — ну, насколько это возможно со спящим младенцем на руках — свалила из комнаты. Хотя ее тоже можно понять — шок почище моего. Для меня ведь не было этого года, наполненного стрессами, переживаниями и нервным напряжением. Ладно, уговорили. Извинюсь. Наверное. Потом. А пока… раздеть-то меня раздели, но «нейр» не тронули, так что есть с кем посоветоваться.

— Эй, злобное творение алиенов! Явись-ка…

— Да, капитан Заварзин?

— Ты все слышал?

— Конечно.

— И что скажешь?

— По поводу? Если вас интересует мое мнение касательно некоего Айвена Готти…

— Нет, я про колыбельные.

— А-а-а, это… не думаю, что стоит беспокоиться. Это всего лишь легкий ментальный фон, оказывающий расслабляющее действие. Даже не знаю, с чем сравнить… как ненавязчивая музыка в кафе или магазине. Просто воздействует на более глубинном уровне, следовательно, гораздо успешнее.

— Поэтому Рин-тян и назвала его «колыбельной», — кивнул я. — Ну да, похоже.

— А как особи вашего вида успокаивают младенцев?

— Что, у гексов тоже такая проблема есть?

— Да, причем гораздо более серьезная. Детеныши не обладают разумом, руководствуются исключительно инстинктами и очень зависимы от эмоционального фона. Дерутся много и с удовольствием, если вкратце. А поскольку ограничивающих факторов нет, то очень часто друг друга убивают. Поэтому приходится принимать меры.

— Ну, у нас проще: проснулся и заорал — значит, либо есть хочет, либо подгузник менять пора. Хуже, когда спать уложить надо. Тут и покачаешь, и песенки попоешь… причем без гарантии. Похоже, зря я на Лизку сорвался.

— Капитан Заварзин, можно вопрос?

— Валяй.

— Человеческая особь женского пола с идентификатором Лиза — ваш брачный партнер?

— Типа того… но тут все сложно. Потом объясню, короче. И вообще, отвали.

— Есть, кэп.

Хм… растаял… ну и ладно. Нервы не железные, пожалуй, надо еще вздремнуть…

— Эй, бака!

Тьфу на вас! Только ее и не хватало… впрочем, зная Рин-тян, проигнорировать ее я не решился: приоткрыл один глаз и вопросительно на нее уставился.

— Ты зачем Бетти-сан обидел? — обличающе уставила на меня указательный палец девчонка. — И «Спрута»?

— А его-то чем?! — откровенно прифигел я.

— Недоверием! Ты совсем бака?! Он этого не любит!

— Черт… ну извините! Слушай, а ты повзрослела…

— Ты с темы-то не съезжай!

— А ты не груби. От Лизки научилась? Или от дяди Боба? Хотя нет, от Борисыча эффект хуже был бы…

— А я вот ему пожалуюсь! И он тебе врежет!

— Уже, — хмыкнул я, машинально потрогав челюсть.

Чисто на рефлексе, ага. Прилетело-то по шлему, но аккурат в эту область. Боб Борисыч, чтоб вы знали, помимо всего прочего еще и мастер скулы сворачивать. С ним даже в барах уже никто не связывался, по крайней мере, на Картахене.

— Мало! Пусть добавит. А будешь выделываться, — решительно пресекла мою попытку что-либо возразить девчонка, — еще и отцу пожалуюсь.

— Ладно, ладно, сдаюсь! И чего вы на меня ополчились?..

— Кэп, я думаю это из-за эмоциональных качелей, — нашептал на слуховой нерв соткавшийся из искорок мини-гексапод. — Они вас похоронили, оплакали, сохранили в памяти сугубо положительный образ, а тут вы раз — и явились.

— И ты туда же, советчик хренов?! Сгинь! Рин-тян, это я не тебе.

— Знаю.

— Зна… хм… откуда?

— Вижу и слышу. Какой он прикольный! А можно мне такого же, можно, можно, можно?!

— Да угомонись ты уже, егоза! Хватит прыгать! Объясни толком, как ты его видишь.

— Маленький рёку-аси, очень смешной и забавный! Делись, бака!

— Я не о его внешности. Как ты его видишь?

— «Спрут» показывает. И голос передает.

— Но… блин, как?! Он же не подключался к «нейру»… или?..

— Твой маленький рёку-аси — такой же в основе, как и сам «Спрут». Они как части одного целого.

— «Спрут» воспринимает код гексаподов как собственную составную часть?

— Ну, примерно…

— А почему он не запросил разрешение на подключение?

— Потому что ты не установил защиту. Он хотел, но запрета нет.

— Черт… слышал, злобное творение?

— Так точно, капитан.

— Ты почему защиту не установил?

— Не было распоряжения! А еще… я не могу. «Спрут» не разрешает…

— Интересно, как это он может воспрепятствовать? Ты же в «нейре». Уйди в спящий режим, и все. Или ты меня… хм… вводишь в заблуждение?

— Извините, капитан Заварзин. Я не специально…

— Ладно, колись.

— Когда вы… э-э-э…

— Был в отключке?

— Ага… в общем, когда вы себя не контролировали, я решил немного осмотреться. Активировал сканер, попытался подключиться к локальной сети «Спрута»… и почувствовал его присутствие.

— Он тебя тоже учуял, мелкий! — сдала гекса Рин-тян. — И решил посмотреть, кто это тут у нас такой смелый!

— В общем, я попытался его «прощупать»…

— А получилось наоборот! — рассмеялась девчонка. — Молодой и глупый! Откуда ты только такой взялся!

— Рин-тян, имей хоть каплю уважения, — укоризненно глянул я на капитанскую дочку. — Он — все, что осталось от Улья Искателей. В нем память нескольких десятков рёку-аси, сгинувших в битве…

— Вот только вычислительные мощности урезаны на девяносто семь процентов… — вставил свои пять копеек обсуждаемый.

— Бедненький! «Спрут» тебя тоже пожалел! И он будет позволять тебе пользоваться его ресурсами, только не часто.

— Хм… а о чем речь, собственно? — насторожился я.

— Долго объяснять, — отмахнулась Рин-тян. — Сам смотри. А я побежала. Надо Бетти-сан успокоить…

— Эй, стой!..

Куда там! Только пятки засверкали. Сама непосредственность, что вы хотите. За это ее, кстати, все и любят.

Интересно, что она имела в виду под «сам смотри»?

— Капитан, требуется ваша санкция на демонстрацию.

— Ну, давай глянем… одним глазком.

— Есть, кэп!

Мини-гекс взмыл над ванной, завис примерно по центру помещения и внезапно весь немыслимым образом сложился, поджав и одновременно растопырив лапы — этакая поза лотоса по-гексаподски, блин.

— Ну и?.. — так и не дождавшись продолжения, хмыкнул я. — Если честно, не впеча…

Договорить я не успел: мой… хм… пожалуй, питомец стремительно увеличился в размерах до нормальной особи, замерцал, засиял, испустил во все стороны серебристую ауру, которая очень быстро полностью окутала каюту… и преобразилась в знакомую картинку виртуальности, наложенной на ходовую рубку «Кэрриера». Мало того, еще и «сфера» Ганицы сформировалась со всеми положенными эффектами.

— Черт… круто!.. Слушай…

— Да, капитан Заварзин, — очнулся голографический гекс. — Ответ положительный. Виртуальность полностью функциональна. «Спрут» обладает всеми необходимыми ресурсами для формирования «зова» и фиксации координат подпространственных объектов. Точно также мы можем засечь горловины. Активировать процесс?

— Не, на фиг! Рин-тян же сказала — не часто.

— Хорошо, капитан Заварзин. — Гекс съежился до привычного размера, а вслед за ним истаяла и вся воображаемая обстановка, вернув меня в ненавистную ванну. — Какие будут дальнейшие распоряжения?

— Отдыхаем, — вздохнул я. — Чую, еще не все разговоры закончены. Причем остались самые серьезные.

— Ожидаете еще гостей?

— Однозначно. Эти припрутся даже без приглашения… блин, поспать бы… и еще…

— Да, капитан?

— Можешь попросить «Спрута», чтобы он на мне показал «колыбельную»?

— А это точно необходимо?

— Хочу лично убедиться, что… ну, ты понял.

— Указание принято к исполнению.

— Спаси-и-и-ибо!.. — Вот это зевнул, так зевнул! От души. — Что-то я ничего не…

Хотя нет… есть что-то… еле уловимое на грани сознания. Постоянно ускользающая мелодия, странным образом сплетавшая в единую ткань шум ветра, рокот моря и торжественное молчание космоса. Не спрашивайте, как такое возможно. Возникла ассоциация, и все. Да и, если честно, задумываться о природе мелодии не хотелось вовсе. А хотелось в ней раствориться, отдаться ее спокойному течению… и вырубиться… что я успешно и проделал.

Очередное пробуждение случилось в куда более комфортных условиях: я возлежал на относительно удобной койке в одной из кают жилой палубы. Тут их было с избытком, так что мое внезапное появление ни для кого проблемой не стало. Ну, разве что самую чуточку. Плюс вполне естественный шок. Единственное, что напрягало — нагота. Такое ощущение, что меня сюда на носилках перетащили прямо в том виде, в каком извлекли из ванны. С пижамой никто заморачиваться не стал, слизь испарилась по дороге, так что меня просто перегрузили на лежак да прикрыли простыней. Правда, не забыли свалить кучей одежку в ближайшем кресле, коих в каюте насчитывалось аж целых три. В одноместной каюте, прошу заметить! Но не суть.

Второе вполне себе приятное обстоятельство заключалось в том, что чувствовал я себя… даже не хорошо, а великолепно. Давненько такого не случалось. Даже тогда, после первого отмокания, я себя ощущал просто здоровым, а сейчас… как будто отоспался наконец впервые за месяц. Ничего не болело, не ныло и не давило. Даже в голове ничего не свербело. Полный и безоговорочный покой плюс абсолютное согласие с жизнью. Даже мысли о дядюшке и суке Готти не вызывали былого баттхерта, а воспоминание об Алексе-младшем отдалось теплотой в груди. Черт, да я даже Лизку понял и простил! Вот это да… вот тебе и ментальный фон! Никакой аутотренинг вкупе с медитацией и йогой не сравнятся. Так что зря я на Лизу вызверился, определенно зря. Придется теперь на мировую идти. Если, конечно, она того захочет, что сильно вряд ли. Судя по ее поведению, она до сих пор не осознала реальности происходящего, и набиваться сейчас ей в сожители далеко не самая лучшая идея. Она, как бы это помягче… едва-едва свыклась со старой — весьма страшной — действительностью, а тут я, как чертик из коробочки! Естественно, ей нужно время. Так что не буду торопиться. Глядишь, и впрямь стерпится, слюбится… хотя, если честно, она даже похорошела — округлилась в нужных местах, остепенилась… ладно, подумаю об этом позже. А сейчас просто покайфую, пялясь в потолок.

Хотя нет, что-то расхотелось… но и вставать желания не было. Дилемма… а что, собственно, мне мешает прямо в кровати пошарить по новостным сайтам? «Нейр»-то на месте…

Должен сказать, выпавший из жизни год оказался вполне себе насыщенным: уже через четверть часа я знал, что за этот не самый большой промежуток времени клан Завьяловых успел сцепиться в торговой войне с кланом Шнайдеров (осуществил-таки свою голубую мечту дядюшка!), а Протекторат Бритт устроил пару провокаций на границе с Протекторатом Дойч. До полноценной заварушки еще далеко, но все к ней шло. Впрочем, кое-какие обстоятельства позволяли предположить, что крупный конфликт разгорится года через полтора-два. С одной стороны, это плохо — любая война несет горе и смерть. С другой — в мутной военной водичке очень хорошо ловится золотая рыбка. Ресурсов обеим сторонам понадобится до фига и больше, а где их взять? Все уже давно поделено, а кое-где и выжато досуха. Следовательно, грядет что? Правильно, дефицит. А у меня уже практически есть доступ к почти неисчерпаемому источнику всяческих ништяков… еще бы законное обоснование подвести под планируемую деятельность. Впрочем, и тут уже кое-какие наметки есть. Но придется поторопиться, чтобы не оказаться за бортом при дележке профита. Вот, кстати, и решение одной из потенциальных проблем — стать нужным всем сразу, и тогда кланы будут следить друг за дружкой и не позволят кому-то одному прижать меня к ногтю и забрать технологию «судоподъема».

В общем и целом политическая обстановка в ближайших окрестностях большим сюрпризом не стала — дядюшка уже давно к чему-то подобному готовился, вот только руки у него были связаны регентством при малолетнем наследнике. Теперь же он получил полную свободу действий, поскольку стал официальным главой. Не, ну а что? Наверняка ведь следил, хоть и не трогал. Совесть, она такая. А тут как нельзя кстати Айвен-сука-Готти нарисовался. Тоже, блин, дилемма. С одной стороны, дядька должен был этого урода в порошок стереть за родную кровь. С другой — он вроде как не в курсе, куда младшенький Завьялов дал деру. Так что в данной конкретной ситуации бездействие самый оптимальный выход. А тут пожалуйста: полгода с момента бегства наследника и год с его предполагаемой смерти. Зуб даю, дядя Герман привел на совете некие доказательства, обставив их как результат работы клановых эсбэшников, и советники вынуждены были признать правоту регента. И без шума и пыли объявить его новым главой. Не вынося сор из избы, ага. Что ж, я даже раз за дядьку. Он осуществил свою мечту. И в семье у него вроде бы все хорошо — дочери здоровы, жена тоже (ну, относительно), наследник растет. Чего еще желать? Разве что окончательной и бесповоротной гибели беспокойного племяша. И это проблема почище айвеновских бандосов. Может, и впрямь личность поменять? Возможность есть, я проверил первым делом — и доступ в даркнет сохранился, и наличность на вспомогательных счетах. Если прямо сейчас озаботиться, то аккурат к возвращению на Картахену новая легенда будет готова. Не, сначала с кэпом посоветуюсь. Заодно выясню, как это они так быстро меня подобрали — и нескольких часов после «зова» не прошло. Наверное, болтались в пространстве где-то поблизости, вот только зачем?..

Ах, да, еще одна нечаянная радость случилась: нашелся Степаныч. И где бы вы думали? Дома! В окружении семьи главы клана Завьяловых, в числе слуг апартаментов на станции «Савва Морозов». Я его очень хорошо рассмотрел — он это. Засветился в светской хронике в отчете с «коронационного» бала. Значит, выжил, но за мной не последовал. Видимо, решил, что так будет лучше. Да и незачем лишний раз внимание эсбэшников привлекать. Перед дядькой же оправдаться легче легкого: я, милостивый государь, исполнял свои прямые обязанности, и упрекнуть меня не в чем. И потерял подопечного не из-за раздолбайства, а по причине серьезного ранения. А что ранение было именно серьезное, к гадалке не ходи — эвон как его скрючило! Плюс хромота. Хорошо, если еще просто не долечился…

Утомившись копаться в большой политике, я переключился на местные новости. Картахена, как выяснилось, все это время жила свой обычной жизнью: воровство, коррупция, убийства… а еще нищета, беззаконие и беспредел. В общем, на станции шла нормальная цивилизованная жизнь. Разве что и впрямь сука Айвен хорошо приподнялся. И если бы в законной части своего бизнеса! Но нет, он реально прибрал к рукам хороший кусок Порта, попросту сместив с поста главу профсоюза докеров. Ну, как сместив… скорее, убив. Поговаривали — поговаривали! — что ему в этом сильно подсобили какие-то хорошо обученные товарищи, на раз вынесшие охрану чинуши «из народа». Откуда дровишки? Да кто бы знал…

На этой минорной ноте новости меня окончательно достали, и я вылез-таки из постели. Правда, ничем полезным заняться не успел — едва оделся, как заявились двое посетителей. Я, конечно же, дверь заблокировать не сообразил, а если бы и озаботился этим нехитрым действом, то все равно бы обломался: у капитана был доступ во все помещения, включая каюты экипажа. Это Рин-сан еще поделикатничал, да и Борисыча от необдуманных поступков удержал — я по лицу видел, что тому очень хотелось что-нибудь отчебучить. Например, скулу мне свернуть. Или нос сломать. А если челюсть — так вообще идеально. Но, надо отдать Лизкиному дядьке должное, в присутствии старшего начальника бузить он не стал, только многообещающим взглядом ожог.

В общем, эта парочка вломилась в каюту, воспользовавшись капитанскими полномочиями, и невозмутимо устроилась в креслах. Так и не дождавшись объяснений, я занял последнее кресло и совершил беспроигрышный ход — обезоружил гостей безукоризненной вежливостью.

— Приветствую вас в своей скромной обители, господа. Не желаете ли промочить горло? Коньяк, водка, сакэ?

— Хрен тебе, а не мои запасы, — ответил Рин-сан изысканной улыбкой. — Скажи спасибо, что бить не стали.

— Спасибо, — благодарно кивнул я. — Я серьезно. Рин-сан, Боб Борисыч! Вы не представляете, насколько я вам благодарен за…

Черт, что-то в горле запершило…

— Да ладно, чего уж там! — прогудел почему-то смутившийся Борисыч. — Чай, одна семья…

— Как ни прискорбно, да, — согласился с подельником кэп. — Хоть и правильно говорят у вас, россов — в семье не без урода.

— Это ты сейчас про Готти? — подозрительно покосился я на капитана.

— И про него тоже.

Хм… ладно, замнем для ясности.

— Ну, что скажешь в свое оправдание? — рыкнул Борисыч, посчитав, что вступительная часть изрядно затянулась.

— Было бы неплохо узнать, — поддержал его кэп.

— А Лизка вам разве не рассказала?! — удивился я.

— Рассказала, — признал механик.

— В общих чертах, — поддакнул Рин-сан. — А потом разревелась и сбежала. Даже Леша-кун проснулся и захныкал, хотя ему это не свойственно.

— То есть про Готти и деньги вы в курсе?

— Более-менее, — кивнул кэп. — Но хотелось бы подробностей.

— Ладно, слушайте сюда…

Рассказ, против ожидания, изрядно затянулся, особенно та часть, где я выбирался из подпространства и исследовал «гекса». Про Готти все стало ясно буквально с нескольких слов, разве что Рин-сан задал несколько уточняющих вопросов, а вот дальше пришлось попотеть: гости устроили мне самый настоящий допрос, вытягивая малейшие подробности. Хорошо хоть не под пытками, хотя Борисыч то и дело порывался отвесить мне подзатыльник. Завершив повествование стандартным «и вот я здесь», я вопросительно уставился на соратников:

— Еще вопросы, господа?

— Есть парочка, — не стал отпираться кэп. — Попал ты, конечно, знатно. И Айвен вполне заслуживает мести. Но это все тактические решения. А что ты, Алекс-кун, планируешь, так сказать, в стратегическом плане? Как жить собираешься? Чем заниматься?

— Я же вроде рассказал уже все, — пожал я плечами.

— Ты не мычи давай, а говори толком! — прогудел Борисыч. — Обозначь, так сказать, приоритеты. Мне же надо что-то сеструхе говорить!

— Ну, если вкратце… я хочу основать Корпорацию.

Сказать, что я их удивил — это ничего не сказать. В каюте повисла напряженная тишина, которую нарушал отчетливый скрип шестеренок — и Рин-сан, и механик силились переварить услышанное. Первым, как и ожидалось, справился кэп:

— Э-э-э… поправь меня, если я ошибаюсь: ты собрался основать Корпорацию? Легендарную организацию, существовавшую на Земле?

— Ну да. А что такого?..

— Но… зачем?!

— Наверное, потому, что создать клан не получится. Слишком уж мы разные. И родственные узы нас не связывают. Поэтому Корпорация. На равных правах. Я, Рин-сан, Борисыч, Лиза. Это костяк. Потом будем наращивать «мясо».

— Красиво, — закатил глаза Борисыч. — Такой щелчок по носу кланам!

— Красиво-то красиво, вот только как это осуществить на практике? — озадачился кэп.

— Элементарно: идем в консульство первого попавшегося Протектората, и регистрируем! Как два пальца. Это же не запрещено.

— Уверен?

— Более чем. Я, пока к бегству готовился, хорошенько проштудировал законодательство. Главенство в клане, особенно теперь, после признания дяди Германа, мне не вернуть…

— Э-э-э… кэп, это он о чем? — изумился Боб Борисыч.

— Ты у меня спрашиваешь? — отплатил ему той же монетой начальник. — Алекс-кун?

— А что, Лизка не сказала? — снова удивился я.

— О чем?!

— Вот егоза!

— Ну, это уже секрет Полишинеля… так что ладно. Мое настоящее имя — Александр Завьялов. Я бывший наследник. Теперь уже точно бывший: совет Родов передал главенство моему дяде, Герману Завьялову.

— Так вот почему я видел Рэнсома в его окружении! Симатта!

— Кого?!

— Потом расскажу, Борисыч… а вы продолжайте, молодой человек.

— Да чего там продолжать? Я по факту отрекся — сначала сбежал, но это еще полбеды. Дядя знал, что я жив, и не форсировал события. Ну а когда я исчез и не объявлялся целый год, он сделал вполне обоснованный вывод и согласился принять бремя власти. Официально. Так что с кланом облом. Поэтому я для будущего предприятия и выбрал столь экзотическую форму. Корпорация «Э(П)РОН», «П» в скобках. Звучит?!

— Почему ЭПРОН? — нахмурился Борисыч.

— Потому что по духу очень близко. Помнишь ту книжку, что одолжил мне почитать? Сам-то ты ее хоть открывал?

— Наглеешь, парниша!

— Ну, значит, ты в курсе. Старинный ЭПРОН, тот, что с Земли, занимался подъемом затонувших сокровищ. Поэтому его так и назвали — экспедиция подводных работ особого назначения. У нас будет то же самое, только не подводных, а подпространственных работ. Мы, господа, будем извлекать из подпространства утерянные корабли. Правда, исключительно человеческие — гексаподы ненавязчиво дали понять, что их суда трогать не стоит. То, что брошено в нашем континууме ПВ — пожалуйста. А вот с той стороны — ни-ни. Ибо чревато.

— Экспедиция подпространственных работ особого назначения, — повторил Борисыч, будто смакуя. — А что, мне нравится! Кэп, впряжемся?

— Не уверен…

— Зато я уверен. Потому что без вас никак. Мне нужны вы все, включая «Спрута». И даже с вашей помощью уйдет не меньше года на отработку технологии.

— Технологии чего? — очнулся от раздумий капитан.

— Три задачи: найти, добраться, извлечь. Самая сложная, как не трудно догадаться, первая. Найти. Добираться не нужно вовсе — побывав в шкуре «утопленника», я многое понял. И больше не хочу. Да и нет нужды. Извлекать будем подпространственными «понтонами», автоматическими. А вот с поиском проблемы… хотя… мой вероломный друг, явись-ка! А ты, «Спрут», покажи картинку коллегам. Пожалуйста.

Мини-гексапод дважды просить себя не заставил: соткался из искорок аккурат по центру каюты, дождался, пока «Спрут» продублирует изображение на «нейры» гостей, и шутовски раскланялся. Уж не знаю, как ему при алиеновской анатомии это удалось, но пластику он передал просто мастерски. Чем и вызвал нешуточный разрыв шаблонов у кэпа с механиком.

— Кто это? — не сдержал любопытства Борисыч.

Рин-сан промолчал, но я уже достаточно хорошо научился читать его неподвижную физиономию, чтобы различать мельчайшие нюансы. И оные нюансы недвусмысленно свидетельствовали о его растерянности. Но виду не подал, не человек — скала!

— Мой… скажем так, добровольно-принужденный помощник. Считайте его продвинутой программой-имитатором.

— Уродец, — цыкнул зубом кэп.

— Я вас слышу, капитан Сугивара.

— Оно еще и разговаривает?!

— И вас тоже слышу, старший механик Мягков.

— Да иди ты!!!

— Уточните направление, пожалуйста, — невозмутимо уставился гекс на Борисыча.

— Не обращай внимания, мой вероломный друг, это просто форма выражения изумления, — вступился я за механика. — И вообще, я тебя по делу позвал. Активируй виртуальность и покажи Границу.

— Вы уверены, капитан… Заварзин?

— Более чем, — кивнул я. — Давай, не жмись. Это наши потенциальные партнеры по опасному бизнесу.

— Процесс активирован, капитан Заварзин.

Ну, что тут сказать? Аттракцион коллег впечатлил. Боюсь, Борисыч не до конца осознал, что именно ему продемонстрировали, но эмоции он выказал неподдельные, равно как и кэп. Впрочем, тот до последнего пытался прятаться за маской невозмутимости, и сдался только после моих пространных объяснений — где тут и что. Особенно сильно на него подействовали воронки «пуповин», уж не знаю, почему.

— Н-да… — только и сумел он выдавить, когда мини-гекс по моей команде развеял голограмму и исчез сам. — Теперь, пожалуй, я тебе верю.

— А до этого что же? — удивился я. — Думал, я просто в бега подался, а теперь решил вернуться? На карго-боте без разгонных движков? Кэп, включай уже логику. Ты мне нужен в лучшей форме.

— Зачем?

— Помогать, зачем же еще?! Это же поле непаханое, тут работать и работать! Нужен и ты, и Рин-тян, и «Спрут». «Зов» поможет отыскать точки входа в «пуповины», а дальше дело техники. Все просто!

— Молод и горяч, — усмехнулся Рин-сан, глядя почему-то на Борисыча.

— Ничего, научится, — прогудел тот в ответ. — Главное, у него есть цель. И он видит дорогу…

— … что даже главнее, — завершил мысль механика кэп. — Но ты прав, Алекс-кун, подготовка займет очень много времени и потребует полного напряжения сил. Думаю, за год не уложимся. Сколько тебе нужно… э-э-э… понтонов?

— Для начала штук пять, — прикинул я. — Вряд ли «Спрут» вместит больше. Потом будем расширять парк.

— А «поднятые» суда ты как собираешься перегонять? — подлил масла в огонь кэп. — И куда?

— Сами не справимся, — поддержал начальника Борисыч. — Нужны будут еще люди, желательно хорошо обученные. Надо будет собрать как минимум пару сменных команд. А где верных взять? Мало тебе Готти?

— Будем вязать, — отмахнулся я. — И да, база нужна, без нее никак. Но до этого этапа еще далеко, успеем что-нибудь придумать.

— Кровью вязать? — вздернул бровь Рин-сан.

— Зачем? Хватит экономических методов. Вгоним в долги, кого-то просто подмажем…

— Старый добрый подкуп, хе-хе! Далеко малец пойдет, а, кэп?

— А деньги где возьмем? На старый добрый, да на технику? Одних расходников сколько угробим, пока соберем понтоны! А еще генераторы дорабатывать, софт улучшать, технологию отрабатывать…

— Деньги есть, — успокоил я подельников. — На первое время точно. А потом добудем. Вы только представьте, сколько ценностей затеряно в подпространстве!

— А с чего ты решил, что мы имеем на них право?

— Хороший вопрос, капитан. Но я к нему готов.

— В самом деле?

— Ага. Я же не впопыхах из дома драпал, я к этому долго и упорно готовился. И у меня есть… вернее, был относительно подробный план. Так вот, помимо законодательства касательно Корпораций, я еще и торговый кодекс хорошенько изучил. И знаете что? Вы будете смеяться, но в нем отсутствуют параграфы, регулирующие… хм… скажем так — кладоискательство. Есть кое-какие законы и международные соглашения касательно материальных ценностей на планетах, в поясах астероидов и просто в пространстве. Но насчет подпространства нет ни слова! Я подозреваю, в этих правилах просто еще никогда не возникало нужды, ведь не зря же говорят — что в подпространство попало, то пропало.

— Ну, допустим, — хмыкнул капитан. — Дальше что?

— Не обнаружив законодательной базы в современности, я обратился к прошлому. И снова, как вы понимаете, не нашел ни-че-го. С того самого момента, как люди открыли подпространственные прыжки, и пропали первые корабли, мы обрели уверенность, что возврата нет. И тогда я вынужденно закопался в совсем уж старинные правовые нормы, родом с самой Земли.

— И там ты что-то нашел, — задумчиво покивал Борисыч.

— Именно! Во второй половине двадцать второго века земные государства приняли Конвенцию о ценностях, общую для всей планеты. Согласно этому документу, все ценности, найденные в территориальных водах, в равных долях принадлежат нашедшему и государству, в территориальных водах которого ценности обнаружены. Далее согласно законодательству конкретного государства его доля или часть ее уходит к утратившему ценности владельцу либо его наследникам. Как вариант, государство забирает все себе. С международными водами еще проще: половина — нашедшему, остальное — владельцу. И только в случае отсутствия владельца или его наследников — государству, гражданином которого владелец являлся.

— Как-то слишком просто, — усомнился кэп. — Чтобы крючкотворы, и вот так — предельно ясно и понятно…

— Нужда заставила, — пояснил я. — До того единства мнений тоже не было, потому что случаи подъема ценностей со дна были если и не единичными, то как минимум не являлись широко распространенной практикой. А потом появились технологии, давшие доступ к океанским глубинам, и проблема встала в полный рост. Впрочем, предпосылки к ней возникли еще в двадцатом веке — прецеденты с «Нуэстра Сеньора де Аточа», галеоном «Сан-Хосе», кораблями «Непобедимой армады»… но это все цветочки. Самая клиника — два случая: немецкий грузовик «Минден», затопленный в тысяча девятьсот тридцать девятом и найденный в две тысячи семнадцатом, и русский галеот «Святой Михаил», затонувший у берегов Финляндии в восемнадцатом веке. Оба судна были найдены, нашедшие убедились в наличии на борту ценностей — золота в первом случае и законсервированных предметов искусства во втором. Но кладоискателям оставалось только кусать локти — из-за противоречий в законодательстве на ценности предъявили права сразу несколько заинтересованных сторон, включая правительства, и закончилось все тотальным запретом на судоподъемные работы. Сокровища остались на дне.

— Идиоты, — фыркнул Борисыч. — Так не доставайся же ты никому!

— Именно, — поддержал я механика. — Дальше больше. Фиг с ними, с сокровищами. Но ведь и просто товаров народного потребления в море терялось очень много! То и дело возникали казусы, и в конце концов созрела острая необходимость в правовом урегулировании данного вопроса. В результате ведущие морские державы приняли ту самую Конвенцию. И знаете, что самое смешное? Она до сих пор действует! И распространяется на всю территорию государств-правопреемников! Внимание, вопрос: а кто у нас правопреемник Российской Федерации? А Германии? А Великобритании?

— Ну, допустим, — вздохнул капитан. — Юридическое право у нас есть. То есть «де юре» мы правы. А что «де факто»? Думаешь, кланы согласятся делиться?

— Естественно, не согласятся, — фыркнул я. — По крайней мере, добровольно. Поэтому мы должны их заставить.

— Интересно, каким же это образом?

— Системой сдержек и противовесов. Я же не зря говорил про Корпорацию. Почему они в свое время изжили себя?

— С чего ты взял, что изжили?

— Правильно, Рин-сан, они себя не изживали. Их задавили кланы. Как конкурентов. И как старых врагов, не дававших развернуться на Земле. Но Большой Космос — это ведь совсем другое дело! Кто успел, тот и съел. Вот Корпорации и кончились. Естественным, так сказать, образом. Но данные структуры обладают одним несомненным преимуществом: они не входят в кланы. Они в стороне, хоть и наравне. Кстати, не напомните мне, какие еще организации характеризуются этим признаком?

— Ты решил конкурировать с правительствами Протекторатов?! — Судя по кривой ухмылке, кэпа наконец проняло до печенок. — Да нас же прихлопнут!

— Не конкурировать, Рин-сан. Сотрудничать. В тех вопросах, которые правительства не в состоянии решить самостоятельно. Как думаете, что они предпримут, когда осознают возможность извлечения профита из подпространства, особенно если подкинуть им мысль о легитимности Конвенции? В чьих она интересах? Только не говорите, что кланов — им принадлежат материальные объекты, планеты, корабли, космические станции… а вот территории — уже нет. Я про космическое пространство, если что. Это вотчина правительств. Осознаете перспективы?..

Соратники, судя по обалдевшим лицам, осознавали.

— Ну хорошо, — вышел из ступора кэп. — Допустим, ты во всем прав. И это сработает. Но остается еще один очень важный вопрос: как нам добраться до правительств? У нас не тот уровень.

— Каков вопрос, таков и ответ, — пожал я плечами. — Будем расти до их уровня.

— И у тебя есть наметки?

— Конечно!

— Поделишься?

— Ну, разве что в общих чертах, — ухмыльнулся я. — Итак, коллеги, план прост. Первым делом нам нужно прибрать к рукам Картахену…

Глава 7

— Дом, милый дом! — пропела Лизка, по привычке баюкая совершенно не желавшего отрубаться Алекса-младшего. — Ты теперь куда?

— По делам, — пожал я плечами. Пощекотал мелкого в пузо, послушал довольное гугуканье и снова переключил внимание на девушку: — Навестить кое-кого надо.

— На «Спрут» вернешься?

— Пока не знаю, — вздохнул я. — Как пойдет. Не переживай, в «Сломанном дроиде» до меня никто не доберется. Разве что Милашка Дрю отравит на радостях.

— Эта может, — кивнула Лиза.

И все?.. Странно это, странно это, быть беде. Где ехидные вопросы и подозрительные взгляды, где, в конце концов, обвинения в шлюховатости? Хотя ее тоже можно понять — того месяца, что я проторчал на лоханке кэпа Рина, нам не хватило. Лизка более-менее заново ко мне привыкла, но былой связи не наблюдалось — такое ощущение, что она до сих пор не поверила окончательно, что я вернулся. И что для меня вообще ничего не изменилось… за исключением, естественно, киндер-сюрприза. А вот для нее реально прошел год, переполненный горем, страхом и депрессией. В общем, я решил пока не заявлять прав на девицу, ограничившись шутками, легким флиртом и поцелуями в щеку. Она, что характерно, не возражала, хотя я видел, что общение со мной давалось ей очень нелегко. Но ничего, стерпится, слюбится… причем это не я сказал, а Борисыч. Зато был и плюс — знакомство с тещей в ближайшее время мне точно не грозило.

Алекс-младший меня, кстати, признал. И в руки давался без слез и ора. Даже засыпал иногда, хоть и приходилось изрядно потрудиться, убаюкивая на редкость спокойного пацаненка. Да-да, спокойного. И дело тут не только в «колыбельных» «Спрута» — Лёха по натуре оказался флегматичным и непроблемным, рот открывал только в случае реальной необходимости — поесть, подгузник сменить… золото, а не ребенок.

Кстати, про месяц. Именно столько мы проболтались в пространстве после того, как Рин с компанией меня спасли. И тому нашлись объективные причины. Во-первых, пришлось что-то решать с «Кэрриером» — тащить его с собой не представлялось возможным, поэтому мы попросту отбуксировали грузовик в ближайшую планетную систему и спрятали в астероидном поясе, приткнув к полиметаллической глыбе, напрочь скрывшей сигнатуру карго-бота. На это ушло трое суток. Ну а оставшееся время мы посвятили мародерству — перебрались в более перспективный сектор «золотого треугольника» и пробежались по нескольким кэповым нычкам, выковыряв из остовов гексаподовских кораблей прыжковые генераторы. Да-да, к выполнению плана мы приступили практически незамедлительно. Правда, начали с самого простого — тех самых генераторов. Под них еще предстояло закупить подходящие суденышки, и тут следовало хорошенько подумать и прикинуть все «за» и «против» — подпространственные «понтоны» предполагалось использовать неоднократно. Оно и понятно — если каждый раз их терять, никаких расходников не напасешься. Тем не менее, дело сдвинулось с мертвой точки, причем по нескольким направлениям сразу: мы приступили к формированию материальной части, параллельно я налаживал отношения с семейством… хотя вряд ли пока можно называть Лизку его частью. А вот с сыном родственные узы при всем желании не скроешь. Да, еще Рин-сан, в полном соответствии с некими специфическими пунктами плана, натаскивал меня в боевых искусствах. Месяц тренировок, пусть и ежедневных, даже меньше, чем ничего. Было бы, не имей я достаточной базы как в рукопашке, так и в фехтовании. Так что кэп был доволен — ему оставалось лишь чуток подправить технику, сместив ее от дуэльной к грубой и эффективной, да накрутить меня хорошенько в психологическом плане. Что тоже труда не составило после всех злоключений и символического «перерождения» на борту «Кэрриера», затерянного в подпространстве. А еще Рин-сан озадачил меня сюрикен-дзюцу — искусством метания различных предметов. Зачем? Потом расскажу.

Кстати, тогдашнее мое смелое заявление насчет «прибрать к рукам Картахену» у собеседников отторжения не вызвало. Более того, они даже и не удивились особо. Кэп обошелся универсальным восклицанием «Симатта!», а Борисыч буркнул что-то типа «далеко салага пойдет». И на этом все. Правда, потом еще минут пять просидели в полной тишине: я пялился на коллег, те на меня. И лишь когда пауза затянулась до неприличия, Рин-сан тяжко вздохнул и кивнул, мол, излагай.

— Даже не знаю, с чего начать, — повинился я. — В голове паззл сложился, а в слова облачаться отказывается.

— Ладно, давай помогу, — сжалился капитан. — Почему Картахена?

— Удобная база.

— Предположим. Но этого мало.

— Ее проще всего взять под контроль. Ты же сам мне говорил, что туда нет хода кланам. И там все общее, то есть ничье. Вернее, каждый отдельно взятый объект инфраструктуры кому-нибудь, да принадлежит, но база в целом — общественное достояние. Протекторат Протектората Человечества! Следовательно, за каждый ангар, каждую забегаловку, каждый пирс по отдельности их владельцы будут драться, а за Картахену в целом — нет. Не смогут выступить единым фронтом.

— Логично, — подбодрил меня кивком кэп. — Разделяй и властвуй. Принцип, старый как мир. И с чего конкретно предлагаешь начать?

— С профсоюзов.

— Хм… а с какого именно?

— Надо подвинуть суку Готти.

— Ха! Вот это хватка! — хмыкнул Борисыч, от души огрев меня по плечу ладонью-лопатой. — Вот это по-нашему! И рыбку съесть, и на… хм… ладно.

— Профсоюз портовых докеров… — задумчиво повторил Рин-сан. — Заманчиво. Но по зубам ли нам такой кусок?

— Почему нет? — пожал я плечами. — Чем мы хуже Айвена? Он же сумел как-то его подмять? Как, кстати?

— По моим сведениям, сместил предыдущего главу.

— Кэп, это я и сам понимаю. Как именно сместил? Путем честных демократических выборов? Или грохнул в подворотне?

— Скорее, второе. Правда, не в подворотне, и не собственноручно. Организовал несчастный случай. Потом кого нужно подмазал, заткнул рты ближайшему окружению — кому силой, кому баблом… и все. Просто завязал финансовые потоки на себя, в остальном оставив систему без изменений. Зачем ломать то, что и так работает? А рядовым докерам, как и всем, кто ходит под профсоюзом, абсолютно безразлично, кому долю малую заносить. Конкретно для них не изменилось ни-че-го.

— Черт… и правда просто. А потом что было?

— Тоже ничего особенного. Готти сидит в Порту, собирает бабки, проворачивает сомнительные делишки. Естественно, делится с кем надо. На этом все.

— Довольствуется малым? Или с силами собирается перед решительным рывком?

— Да кто его разберет, — прогудел Борисыч, опередив капитана. — Ванька, он такой… вроде и с амбициями, а трус. Это его зачастую и спасает. Руки сильно пачкать не желает. Взять хотя бы тебя, например.

— Хм… а я с такой стороны его поведение и не рассматривал… думал, наоборот, из врожденной жестокости надо мной поглумился, на медленную смерть обрек…

— Не, зассал он. Отмазку для собственной совести соорудил — мол, повезет, выберешься. А что до того еще никому и никогда не везло, так это мелочи. Шанс он тебе дал.

— Интересно будет взглянуть на его рожу, когда я на Картахене объявлюсь.

— Мне тоже, — усмехнулся Рин-сан, перехватив инициативу. — В общем, я твою мысль понял. И признал здравой. Единственное уточнение: а кого ты планируешь поставить рулить профсоюзом? Тебе, я так полагаю, некогда будет? Да и нам всем тоже?

— Э-э-э… признаться, об этом я еще не думал…

— Ладно, пока не критично. Думаю, кандидатуру найдем. Осталось только решить, как обставить твое воскрешение — с помпой, или без шума и пыли. У обоих вариантов есть и плюсы, и минусы.

— Ну, это уж как заведено… но я лично предпочитаю скромность. Не буду лишний раз нарываться. Но и на «Спруте» отсиживаться не стану.

— Вернешься в «Дроид»?

— Почему нет? Нормальный вариант. Поменяю ай-ди, с Милашкой договорюсь…

— Кста-а-ати!..

— Да, кэп?..

— Нет, ничего… потом расскажу.

На том, собственно, и разошлись. Ну а после случилась эпопея с «Кэрриером» и сбором прыжковых генераторов со старых разрушенных «гексов». И сегодня мы, наконец, пристыковались к Картахене в до боли родной технической зоне, которую я знал, как свои пять пальцев. Год назад, ага.

Впрочем, по заверениям Лизки-Бетти, в этом болоте не изменилось ничего, за исключением прически Милашки Дрю — та заделалась рыжей бестией. На слово я предпочел не верить, и теперь намеревался убедиться в этом лично, наведавшись в «Сломанный дроид». Даже успел номер забронировать — свой старый, обжитый и подогнанный под мои потребности. Опять же, год назад… но это сейчас была наименьшая из потенциальных проблем. Куда актуальней представлялась маскировка — паспорт паспортом (который, кстати, еще предстояло забрать из камеры хранения, куда его закинул Билл Морган), а с рожей пришлось срочно что-то решать. Повторяться отчаянно не хотелось, поэтому лохматость и небритость я сразу отмел, и убил весь месяц на формирование нового имиджа — под чутким руководством кэпа и Рин-тян принимал… хм… космические ванны. И уже к концу рейса я мог похвастаться не менее продубленной, чем у бравого капитана, шкурой, а также глубоким «загаром», превратившим меня в мулата. Ну а с остальным подсобила Лизка — залезла в загашник и за пару дней до прибытия нарастила мне патлы, из которых наплела дрэдов. Не таких, конечно, роскошных, как некогда были у нее, гораздо короче, но достаточно длинных, чтобы их можно было собирать в хвост. Черные контактные линзы дополнили образ, окончательно сместив акценты и оставив от прежнего Алекса Заварзина одни воспоминания. Тем более что и по документам я теперь был Акселем Броуди. И плевать на акцент, мне нужно всего пару дней выиграть. Впрочем, об этом можно было не волноваться — тот же Борисыч при виде нового меня споткнулся и неразборчиво выругался. Хорошая маскировка получилась, качественная. Ну а стандартный комбез вообще превратил меня в крошечный винтик огромной машины технического сектора. Из лишнего я себе позволил лишь куртку-«бомбер» да очки-хамелеоны.

Лизка, кстати, тоже впечатлилась, а вот Алекс-младший на перемены не повелся — как гугукал, когда я его за пузо щекотал, так и продолжил гугукать, не выказывая подозрений. Сразу видно, кто здесь кому родственная душа, ага.

— Ладно, Лиз, пойду, мне еще в камеру хранения заглянуть надо.

— Давай, удачи.

— Спасибо.

… я ведь уже говорил, что изучил технический сектор до последнего закоулка? Как выяснилось, знания мои не потеряли актуальности и по сей день, так что и в небольшой пассажирский терминал, оснащенный теми самыми ячейками хранения, наведался без проблем (Билли не подвел — подогнал ай-ди высшего качества, хоть и за бешеные деньги), и до жилой палубы с гостиницей «для своих» добрался без приключений. И, что самое приятное, никто меня не узнал по дороге, хотя знакомые лица, морды и откровенные рожи попадались буквально на каждом шагу. На меня попросту не обращали внимания — подумаешь, продубленный космосом парень. Да таких кругом десятки, если не сотни. И внешность далеко не самая экзотическая, особенно по сравнению с некоторыми алиенами.

Зато знакомая тупиковая стена с окошком сканера и раздвижной двустворчатой дверью чуть не заставила прослезиться. По сути, я и сам лишь сейчас осознал, из какой бездны вырвался. Даже позволил себе постоять с полминуты, пялясь в никуда. Потом приложил пятерню к сканеру и шагнул в открывшийся дверной проем.

На ресепшене тоже было все как всегда: стойка и склонившаяся над встроенным в нее экраном девичья голова. И впрямь огненно-рыжая, кстати. Да и стрижка изменилась — Милашка Дрю отпустила волосы до плеч.

— Добро пожаловать в «Сломанный дроид», мистер Бро… — Девица наконец соизволила оторваться от дисплея, и застыла, прервавшись на полуслове. Потом все же справилась с потрясением и завершила фразу: — Броуди. Проходите, пожалуйста, вас ждут.

И большие глаза сделала, зараза! Типа, ты чего с собой сотворил?!

— Привет, Дрю, — и не подумал я ломать комедию. Смысл перед ней выделываться? Все равно запалила. — Давно не виделись. Рад встрече.

— Я тоже, — усмехнулась та. — А тебя не узнать, А…

— … ксель, — подсказал я. — Аксель. Но ты не обращай внимания, это временно…

— Как у твоей Лизки? — съехидничала девица в ответ. — Ой…

— Да я уже обо всем в курсе, так что завидуй молча.

— Ага-ага.

— Ждут меня, говоришь?

— И уже давно. Иди, давай, он этого не любит. Если бы не Рин-сан…

— Знаю. И спасибо тебе.

— Должен будешь.

— Ага.

Знакомый коридор привел к родной двери, которая открылась автоматически, законнектившись с «нейром». Помните, я про ай-ди говорил? На самом деле это всего лишь флешка с софтом и ключом активации — приложил к «нейру», пару секунд подождал, и готово — новая личность. Единственный недостаток — недостаточно глубокая проработка легенды, даже за ту дикую сумму, что запросил Билли. Как правило, подобные решения не держались больше месяца — скапливались ошибки, превышая критический уровень, и кодировка слетала. Не чета личине Алекса Заварзина, добытой в глубинах даркнета. Но мне сейчас и этого за глаза, поэтому заморачиваться я не стал и озадачил небезызвестного барыгу. Просто потому, что так быстрее и дешевле, причем в разы. Да-да, несмотря на упомянутую выше дикость. Да и снести этот плагин можно в любой момент, откатив девайс к предыдущей версии программного обеспечения. Тоже дело нескольких секунд, в отличие от предстоявшей мне сейчас беседы. Тут однозначно придется поднапрячься — птицы такого полета суеты не терпят. Какого-такого полета? Ну, как по мне, довольно высокого — в каюте обнаружился молодящийся мужик лет под пятьдесят, довольно-таки внушительного телосложения — до Боба Борисыча, конечно, не дотягивал, но в кресле умещался с трудом. А может, это из-за строгого костюма и лакированных штиблет такое впечатление сложилось. Что еще про него сказать? Довольно приятное лицо знакомых очертаний, аккуратная прическа с проседью и внимательный — с характерным прищуром — взгляд. В общем, Милашкин батя меня не разочаровал.

— Мистер Деррик?

— Добрый день, молодой человек.

Ха! А голос тоже ничего, моего собственного отца напомнил — такой же уверенный, но не давящий. Приятный баритон. Чувствуется, что его владелец привык речуги задвигать. Что и неудивительно — профсоюзный лидер, как-никак.

— И вам здравствуйте. Присяду?

— Располагайтесь… э-э-э?..

— Аксель. Аксель Броуди.

— Дэвид.

— Очень приятно. — Я плюхнулся в свободное кресло, сдвинул очки на лоб и уставился на собеседника. Нет, не нагло, но со значением. — Рин-сан вам сказал, о чем будет идти речь?

— Описал в общих чертах, но в подробности не вдавался.

— Это на него похоже.

— Да, его стиль, — покивал Деррик. — Но не ваш. Может, перейдем сразу к делу?

— Что ж, если вы настаиваете… мистер Деррик, мы хотим предложить вам возглавить профсоюз докеров Порта.

Судя по озадаченному молчанию и слегка заломленной брови, именно такого Милашкин батя не ожидал. Хотя, по всему видно, был готов к чему-то не самому законному: контрабанде, грязной предвыборной кампании, рэкету… но справился он с собой довольно быстро.

— Хм… весьма оригинальное предложение, молодой человек.

— Других не держим.

— Я, пожалуй, выслушаю расширенную версию, — ухмыльнулся Деррик. — Но знайте, Аксель, если бы не Сугивара-сан, я бы прямо сейчас встал и ушел. Я серьезный бизнесмен, а ваши слова пока что звучат как изощренная насмешка.

— Ничего подобного. Я предельно серьезен. Мы… э-э-э… некая сообщность заинтересованных лиц предлагает вам возглавить профсоюз докеров Порта. И мы готовы создать для этого все необходимые условия. Вам нужно будет всего лишь взвалить на себя бремя управления этой уважаемой организацией. И да, мы не сомневаемся, что вы сможете совмещать эти функции с вашей текущей должностью.

— Позволите, молодой человек?.. Уточните, какие именно условия вы обязуетесь обеспечить.

— Все. Вплоть до… скажем так, до перемещения неких лиц за пределы зоны досягаемости.

— Хм…

— Айвен Готти — наша проблема. Равно как и его ближайшее окружение. Вам останется лишь прийти и заявить права на освободившееся место.

— Это… потребует определенных финансовых затрат. Не уверен, что смогу изъять необходимые суммы из оборота…

— Это мы тоже берем на себя. Режим максимального благоприятствования и первичное финансирование предприятия. Ну а дальше, полагаю, вы и сами управитесь.

— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, мистер Броуди.

— То есть вам не интересно?

— Знаете, почему я возглавляю профсоюз ИТР на протяжении более пятнадцати лет, и до сих пор жив?

— Полагаю, причина в осторожности?

— Именно. И все мои инстинкты сейчас буквально вопят: Дэвид, не будь болваном, шли этого Акселя далеко и надолго!

— Почему же не пошлете? — вздернул бровь я. — Ведь это проще всего.

— Две причины: Сугивара-сан и сложившаяся в настоящий момент напряженная политическая обстановка. Капитану «Спрута» я… доверяю.

— Безоговорочно?

— Нет, но достаточно близко к этому.

— А политическая обстановка… только не говорите мне, что Готти задумал провернуть аналогичную штуку по отношению к вам! Это невероятно смешно прозвучит.

— Хотел бы я, чтобы это была всего лишь дурная шутка…

Оп-па… ладно, замнем для ясности. Хоть я бы и не отказался выяснить, знал об этом обстоятельстве хитрый кэп, или действовал наудачу. Но это проще у самого Рин-сана спросить. А Готти тот еще шустрила, оказывается!..

— Ай да Айвен, ай да сукин сын!

— А мне сейчас не до смеха, молодой человек. Я, знаете ли, не привык действовать настолько варварскими методами.

— А вы уверены, мистер Деррик,