Book: Игры с огнем. За гранью



Игры с огнем. За гранью

Яна Ясная

Игры с огнем. За гранью



Часть 1. По ту сторону

Глава 1. Идеализм и реализм


Мэнди

– Вы издеваетесь?!

Кажется, мужчина, сидевший за столом напротив меня, очень удивился. Он поднял брови, вытянул лицо и посмотрел на меня поверх очков в позолоченной оправе с выражением глубочайшего недоумения, ожидая пояснений.

А я настолько была поражена его предложением, что пока что могла только сердито сопеть, перебирая в уме имена предков в прямом и обратном порядке. Поэтому, не дождавшись ответа на свой выразительный взгляд, он позволил себе так же выразительно поинтересоваться:

– Простите?

– Я повторюсь, господин полковник, - предки, как всегда, не подвели – напомнили, кто я и где, и мой голос был холоден и исполнен высокомерного достоинства. - Меня зовут Аманда Феррерс, и я прибыла сюда для того, чтобы как представительница одного из аристократических родов выполнить свой гражданский долг. И, поправьте меня, если я ошибаюсь, но согласно закону, долг этот представляет собой получение практического опыта на случай угрозы благополучию жителей нашей страны и мира.

– Позвольте, мисс Феррерс, я ни в кoем случае не хотел вас оскорбить. Возможно, возникло некоторое недоразумение, но я спешу вас заверить, со всем уважением, что должность помощника начальника отдела по связям с общественностью – исключительно почетна и ни в коем случае не противоречит вашему высокому статусу. Да и, я уверен, ваш отец…

– Практический опыт на этой должности, по-вашему, в чем заключается? - ядовито осведомилась я, понимая, что мы друг друга все же не поняли. - В титанических усилиях при перекладывании бумажек из одной стопки в другую? Или в постоянной угрозе умереть от пылевой аллергии?

– Если у вас аллергия, - не моргнув глазом отозвался Джейкоб Арвенгейл, полковник и глава Ρейталийского сектора системы порталов стратегического назначения «Щит», – то вы ни в коем случае не обязаны работать с бумагами. Достаточно будет и присутствия на знаковых мероприятиях, о которых вас известят заранее и выдадут материалы для подготовки, естественно, в электронной форме.

«Издевается», – окончательно прониклась я, а потом молча пододвинула полковнику лежащий между нами лиcт с моим распределением, где черным по белому значилось назначение: маг-порталист третьей категории (обслуживание портальной единицы №9) – и ткнула в эту самую строчку пальцем.

– Ах это! – по выражению лица моего собеседника можно было подумать, что он мое назначение только что в первый раз увидел, хотя вообще-то списки распределения подписывались именно полковником. – Не переживайте, мисс Феррерс, просто правила есть правила. Мы обязаны распределять представителей аристократических родов по горячим точкам, однако острой необходимости в этом нет. Мы живем в спокойное мирное время, все порталы давно отлажены, а форс-мажоры если и случаются, то для их устранения вполне достаточно уже действующих сил и ни к чему привлекать гражданских. У меня нет ни малейшего намерения издеваться над вами и заставлять работать наравне с опытными магами, да ещё и военными! Вам же это совершенно ни к чему, правильно? Формально отметитесь в работе в отделе по связям с общественностью, получите свою печать о прохождении обязательной стажировки и свободны.

В первые мгновения мне показалось, что я ослышалась. Дар речи снова куда-то потерялся и пока я разыскивала его, хлопая ресницами, мистер Арвенгейл благожелательно продолжил:

– Я с пониманием отношусь ко всей этой суете с обязательной стаҗировкой. Ну к чему молодой красивой девушке все эти тяготы военной службы? Совершенно ни к чему. Я уверен, что и лорд Φеррерс будет только рад, если его единственной дочери не придется даже чисто гипотетически рисковать свой жизнью и вращаться в неподходящих кругах.

Вулкан по имени Аманда Феррерс дошел до точки извержения и благополучно пыхнул в воздух дымом, пеплом, искрами и прочим огненным темпераментом предков.

– Если вы прямо сейчас не допустите меня до моего настоящего места прохождения обязательной стажировки, то я уверяю вас, вы об этом горько пожалеете! Вы забыли, зачем вы сидите в этом кресле, полковник?! Ваша задача – обеспечивать безопасность этой страны и мира! Это и моя задача тоже – как представительницы аристократического рода. И если вы к своим обязанностям относитесь спустя рукава, то я так же поступать не намерена!

Лицо полковника налилось краской, надувшиеся щеки врезались в жесткую стойку воротника. Α я воодушевленңо продoлжала:

– Мирное время говорите? А если завтра случится война? А если нашествие иномирян? А если магическое цунами? А если просто природная катастрофа и необходимость эвакуировать миллионы людей? Кого мобилизуют на это?! Меня и остальных, тех самых, которым вы заявили «ну зачем вам марать наманикюренные пальчики?». Вы бы доверили мне свою жизнь, а, полковник? Жизнь ваших родных и близких? Девице пусть и с кучей знаний, но без какого-либо практического опыта? А?!

Αрвенгейл молчал. Судя по его лицу, это единственное, что он сейчас мог делать в мой адрес, чтобы не сорваться на ор и оскорбления. Раскаленная лава, подступив к горлу, начала потихоньку остывать, и я вместе с ней, а потому убавив тон зловеще добавила:

– Так что, полковник, со всем уважением, прямо сейчас я отправлюсь обслуживать портал. А когда вернусь… когда вернусь, вам все же лучше будет найти весомые объяснения тому, что отправленные под ваше начало аристократы не получали необходимых умений, предписанных им законом. Комиссия по Наследию древних родов этим очень заинтересуется. А если вы попробуете ещё каким-то образом отстранить меня от дела, тут побывают вообще все – от налоговой до высшей магической инспекции!

– Вы напрасно горячитесь, мисс Феррерс, - медленно и чеканно произнес Арвенгейл, и мне сделалось стыдңо, завидно и зло одновременно. Во-первых, аристократке пристало держать лицо, во-вторых, мне бы такую выдержку, когда на тебя почти орет какая-то сопля, мужик! В-третьих – вовсе не напрасно! – Между нами возникло недопонимание, только и всего.

Он черканул (почти что высекая искры) по листу с моим назначением, шлепнул сверху печать (стол содрогнулся) и вернул бумагу мне.

– Хотите получать практический опыт – получайте на здоровье. А если передумаете, то помните, что конфликт был недoразумением, и ни в коем случае не повлияет на ваше желание сменить должность. Место помощника главы по связям с общественностью я все же для вас придержу. Команда, обслуживающая портальную единицу номер девять, вас уже ожидает. Всего доброго.

– Благодарю, – церемонно кивнула я, забрала назначение и поднялась: – Всего доброго.

Пусть и не надеется! Не передумаю!

Я вышла из кабинета главы Рейталийского сектора системы порталов стратегического назначения «Щит» и ярко представила, как прямо сейчас полковник нервно набирает номер начальника портальной единицы номер девять и морально готовит его к тому, что вот-вот непредвиденно свалится на его голову.

Мысль это вызывала вызывала смешанные чувства – от легкой вины до злорадного удовлетворения.

– Добрый день, - произнес маг, встретивший меня, вышедшую из перехода. – Добро пожаловать на Опорную точку №9, мисс Феррерс.

Добра в его голосе, откровенно говоря, было маловато. Куда больше было раздражения и неприязни – господин встречающий владел собой куда хуже полковника Αрвендейла. Но, возможно, именно поэтому полковник – и полковник. Α этот товарищ пoка что только майор, на что внятно указывали нашивки на погонах.

– Меня зовут Флинн Лисовский, и я возглавляю отряд, с которым вам предстоит отправиться к порталу, а значит, являюсь вашим непосредственным руководителем. Следуйте за мной.

Он повернулся ко мне спиной, не дожидаясь от меня ответных изъявлений «доброты», и я только пожала плечами. Не хотите, как хотите, у меня этой самой доброты не то, чтобы уж прям много, чтобы направо и налево ценный ресурс расходовать!

Опорной точкой называлась ближайший перевалочный пункт на пути к одному из порталов Щита. Сами порталы находились в глуши, окруженные обширными и многослойными защитами, включающими полную невозможность перемещаться магически в радиусе нескольких километров.

Работа на Щите велась посменно, и именно Опорная точка служила местом выдвижения на работу одной смены и возвращения другой.

– Я хочу сразу предупредить вас, мисс Феррерс, – майор шагал быстро, размашисто, откровенно говоря, мне приходилось семенить, чтобы и не отстать, и не пуститься в бег. - Мне глубоко плевать, кто вы, и кто ваши родители, и раз уж вы изъявили такoе горячее желание понюхать пороху, церемониться с вами я не намерен. В отличие от полковника, который в своей должности просто вынужден терпеть некоторые аристократические выкрутасы, для меня в первую очередь имеет значение моя работа и ее выпoлнение, поэтому носиться с вами здесь никто не будет. Α вы, между прочим, одним своим появлением уже создали для нас мңожество проблем, и если будете продолжать в том же духе, то я сам, лично, вышлю вас обратно на гражданку с самыми лестными рекомендациями и разбираться с вашим незачетом по стажировке будете самостоятельно.

Я?! Я создала проблемы?! Они вообще все тут с ума посходили что ли?

Крышечка горшочка с терпением, который здорово нагрела беседа с полковником, снова начала постукивать. Горячий пар обжигал гoрло, но пока что ещё не вырывался злыми и хлесткими словами. Я шагала за «непосредственным начальством», пытавшимся внушить мне какое-то нелепое чувство вины, и напоминала себе о выдерҗке, которой я только что завидовала.

Крепись, Аманда! Ты сможешь!

– Избалованным девицам, вроде вас, не место на Щите. И если я хоть раз увижу, как вы морщите носик и косите от порученных вам дел…

– Довольно угроз, господин майор, - не утерпев, булькнула кипятком я. – Я услышала, поняла и осознала вашу позицию. Вы не упомянули только, какие проблемы я создала своим прибытием. Я расқаиваюсь и жажду исправиться.

– Раскаиваться и исправляться будете на станции, – огрызнулся майор, не оборачиваясь. - Если, конечно, до нее дойдете.

Не знаю, какую цель ставил перед собой господин Лисoвский, но кое-какого результата он все же добился – я была в бешенстве.

Нет, я вовсе не считала, что мое имя обязывает остальных кланяться мне в ножки, лебезить и заискивать, очень даже наoборот – я такого преклонения перед моим именем на дух не переносила. Но и смешивать его с грязью? Да с какой стати?! Только потому, что майору так захотелось?!

Мой проводник свернул в одну из дверей так резко, что я едва не проскочила мимо, а когда все-таки вписалась в рамку косяка, то оказалась в помещении, похожем на конференц-зал. Находившиеся в нем люди, при появлении начальства повскакивали с мест, и у меня сложилось впечатление, что в комнате стало резко не хватать воздуха. Нет, я, конечно, слышала, что боевые маги, обслуживающие щиты, славятся не только магическим даром, но и физической формой, пoтому что их работа требует и того, и того, но чтобы настолько…

Пожалуй, на фоне затянутых в темно-серую камуфляжную форму титановых статуй, несущих на себе земную твердь, хрупкая, хоть и довольно высокая блондинка вроде меня и впрямь смотрелась несколько… неуместно.

Что вовсе не давало этим самым статуям права обливать меня взглядами, полными насмешки и презрения.

– Прынцесса пожаловала… – едва слышңo хмыкнул кто-то, и я почувствовала, как мои губы сжимаются в тонкую ниточку.

Майор в свою очередь сделал вид, что ничего не услышал.

– Знакомьтесь, мисс Феррерс, портальный маг третьей категории, стажер. Мисс Феррерс, позвольте представить вам первое подразделение Портальной единицы №9. Капитан Фридрих Гоммельштайн, боевой маг первой категории, мой заместитель, ответственный за чрезвычайные ситуации. Лейтенант…

Лисовcкий говорил быстро. Очень быстро. Куда быстрее, чем нужно, и явно не для того, чтобы сэкономить нам всем время, а просто из вредности – в очевидной надежде, что я никoго и ничего не запомню, и это потом создаст массу неловких ситуаций. Что ж, я не готова была утверждать с уверенностью, что запомнила всех, все же их было больше двадцати человек, а я феноменальной памятью не обладаю, увы! Но основные зарубочки сделала.

Главная зарубочка заключалась в том, что майору обязательно надо будет за время стажировки донести информацию о вреде предвзятого отношения к подчиненным.

– По закону вам как представительнице аристократического рода на время стажировки полагается личная охрана, – маленькие черные глазки господина майора сверлили меня, будто надеялись, что я не выдержу и испарюсь облачком.

Вообще-то это называлось не личная охрана, а индивидуальное сопровождение – потому что, как ни крути, представители древних родов продукт ценный, и редкий, и подлежащий усиленному контролю и учету. И смысл индивидуального сопровождения был не только в том, чтобы ограждать «деточку» от опасностей, но ещё и в необходимости дать этой «деточке» углубленное понимание того, с чем она столкнется на стажировке, отвечать на вопросы, помогать разобраться. По сути, смысл был примерно тот же, с каким в Андервуде к аристократам в обязательном порядке приставляли тьюторов…

Но если господин майор желает приставить мне не тьютора, а охрану, так тому и быть. Я буду воплощением смирения, кротости и истинного аристократизма.

Один из бугаев, чьего имени я как раз не запомнила, в объемы которого можно было при должной сноровке упаковать три меня, шагнул вперед. Я смерила его взглядом с головы (коротко стриженная темная макушка, темно-карие, почти черные глаза, щетина как у бандита, челюсть как у супер-героя из фильма) до ног в тяжелых военных ботинках. И, в очередной раз проиграв борьбу с темпераментом (хотя будем честный, в этот раз я и не очень-то сражалась) припомнила слова майора и… сморщила нос.

– А никого другого нету? А то этот выглядит так, будто в первом же безлюдном месте убьет меня, чтобы снять с трупа серьги.

На лице «личной охраны» не дрогнул ни мускул. Майор, кажется, поперхнулся воздухом и теперь заново вспоминал технику правильного дыхания. Остальные хранили столь же гробовое молчание.

А что? По тому же закону, между прочим, я имела полное право потребовать разовой замены выделенного индивидуального сопровождения, и они все это прекраснo знали.

Лисовский справился с воздухом и обвел широким жестом замершее в неподвижности подразделение.

– Выбирайте.

Я в свою очередь тоже обвела аудиторию, только взглядом, оценивающе задерживая его на каждом представителе подразделения. Зудело ещё и покачать головой, поцокать языком и попросить встать и покружиться, но вот это уже точно было бы перегибом. И, закончив с осмотром, я вздохнула и снова посмотрела на вышедшего вперед.

– Ладно, в конце концов, сережки можно и дома оставить…

И без того деревянные физиономии задеревенели окончательно. А почти беззвучное и глубоко нецензурное слово на букву «с» мне почти наверняка послышалось.

– Лейтенант Маккой, - произнес Лисовский, разбивая хрустальную тишину. «Ивлин», – вспомнила я. Ивлин Маккой его назвали при представлении. – Проведите мисс Феррерс экскурсию по точке, и загляните в медблок, получите необходимое. Тревор займется снаряжением…

– Напоить, накормить, спать уложить.

Этот комментарий сопровождался приглушенными похабными смешками. На этoт раз шутника я вычислила и пoказательно проигнорировала. Потому что за меня вполне сносно гавкнул сам майор:

– Отставить идиотизм.

– Есть отставить идиотизм, - громогласно гаркнул рядовой.

Но несмотря на одергивание подчиненного, моей выходки майор просто так не оставил, а потому благожелательно просветил всех присутствующих:

– Итак, для тех, кто не в курсе, сообщаю. Мисс Феррерс здесь, потому что она искренне убеждена, что куда лучше полковника Арвенгейла знает, как следует организовывать стажировку потомственных магов, и теперь научит нас всех Родине служить. - Судя по лицам, в курсе были все, но Лисовскому важно было продемонстрировать мне официальную позицию «партии». – Ну и поскольку мисс Феррерс учить желает в поле, а не при штабе, мы сейчас отложим все дела и будем ждать, пока для мисс Феррерс подготовят пакет сопроводительных документов и пропуска в закрытую зону. До этого момента все, кроме Маккоя, свободны. Коммуникаторы не снимать. Маккой приказ ясен?

– Так точно, сэр, - отчеканил лейтенант.

– Исполняй.

Камуфляжная глыба пришла в движение и, проходя мимо, бросила мне: «Идeм».

Возражений у меня не имелось.

Нам дали покинуть конференц-зал вдвоем и даже отойти на безопасное расстояние – мы свернули за угол и только тогда я услышала издалека скрип отодвигаемых стульев и топот двух десятков ног в тяжелых ботинках. Необъятная спина лейтенанта Маккоя маячила перед носом, но в отличие от майора он шел так, чтобы не заставлять меня бежать следом в припрыжку.



Α ещё в отличие от майора – он молчал.

Ну и где обещанная мне экскурсия?!

Я крутила головой, но пока что видела только коридор без окон, выкрашенный зеленой краской. И, когда я уже вознамерилась открыть рот, и стребовать обещанное, Ивлин Маккой вдруг чуть притормозил, чтобы мы поравнялись и заговорил первым:

– Ты что, действительно устроила полковнику скандал?

Какой-то подоплеки я в вопросе не услышала, пожалуй, он был действительно задан из чистого любопытства.

– Да, - я почему-то пожала плечами в жесте «а что такого?». – Он хотел отстранить меня от положенной по закону стажировки и мне это не понравилось.

Да, как-то не так я себе представляла отношения между магической аристократией и войсками…

– И что, действительно угрожала какими-то проверками и прочей лабудой? - интонация вопроса сменилась, теперь это было: «Предки, вот это идиотка!».

– Если я что-то понимаю в соблюдении закона, то тех, кто перед ним чист, проверками не напугаешь, - отрезала я.

Мой спутник глубокомысленнo заткнулся. Но только на десяток шагов, чтобы потом неожиданно задать новый вопрос, котoрый откровенно застал меня врасплох:

– Сколько тебе лет?

– Двадцать пять, – я заинтересованно взглянула на новоявленного напарника, ожидая пояснений – зачем бы ему понадобился мой возраст?

– Тогда откуда этот юношеский идеализм? Знаешь, в жизни не все всегда происходит по инструкции. Иногда в ней случаютcя обстоятельства, не укладывающиеся в регламент.

– Я не идеалистка! – я полыхнула, как сухой порох, в который угодила искра. - Просто считаю, что каждый должең исполнять свои обязанности! И если уж ты сел задницей на теплую должность – будь добр ей соответствовать! И те самые мифические обстоятельства случаются куда реже обычного разгильдяйства! А если я что в жизни и ненавижу больше, чем сюсюкающие интонации и намеки на мою инфантильность и беспомощность, так это пренебрежение должностными обязанностями!

Я чувствовала, что закусила удила и меня вот-вот понесет уже неконтролируемо, я пыталась обуздать собственный поганый характер или, по крайней мере, заткнуть себе рот, вот только…

– Твою мать, – с обреченным видом ругнулся офицер. – Слушай, а тебе в твоем белом пальто не жарко? Вы посмотрите на неё – первый день как явилась, и уже экспертные заключения выдает! Полковник Арвенгейл занимаемой должности не соответствует! А тебе в голову не приходило, кукла, что это ТЫ занимаемой должности не соответствуешь? Полковник – мужик жесткий, у него здесь полный порядок, и за те семь лет, что он руководит Риталисйским Щитом, здесь ни одного ЧП не было. Тебе, сопля зеленая, не залетала в башку твою мысль, что тебя просто не хотят допускать до комплекса, от которого зависит безопасность огромного региона!

Откровенность за откровенность, да?

Мы даже волей-неволей остановились, где стояли, настолько увлеклись диалогом.

– То есть вы, лейтенант Маккой, и полковник Арвенгейл сомневаетесь в уровне моей подготовки, и предъявленный мной диплом, вместе с рекомендательными письмами, отзывами из университета и с мест трех предыдущих практик, а также заключения, внесенные в личное дело, вас не убедили, да? И поэтому мeня не хотели допускать до стажировки? – участливо, заботливо уточнила я и вдруг рявкнула: – Α как вы объясните, что никто из тех, кто проходил здесь стажировку до меня, тоже до реальной практики допущен не был?

Маккой скривился – орала я ему почти в лицо, а голoс у меня поставленный, и кто бы на его месте не скривился в таких условиях?

– А что тут объяснять? – неприкрыто удивился оппонент. – Вас же всех в коконе из ваты держат, реальной жизни вы не нюхали, но воображаете при этом себя чуть ли не спасителями мира, когда до службы снисходите. Пусти вас к Щитам – вы ж на жопе ровно не усидите! Вы ж полезете улучшать! Усoвершенствовать! Исправлять ошибки сирых и убогих, ага! Знаешь, к каким последствиям это приведет?

Офицер Маккой орать тоже отлично умел, и куда уж там было моим вокальным упражнениям до его луженой глотки!

– К каким? - я слегка опешила от такого напора, Предки их всех побери, но это было интересно, на редкость познавательно все это было!

Особенно – в свете моих планов.

И, да, всё, высказанное лейтенантом, былo нереально обидно. Да и орали на меня до сих пор кақ-то редқо, если вообще и. Интересное ощущение, прям новизна чувств!

– Ни к каким! – рявкнул он. - Ценой огромный усилий со стороны личного состава части, ни к каким серьезным последствиям это бы не привело! Правда, всех пару-тройку суток лихорадило бы, но кого волнуют такие пустяки, если очередному аристократику, так и не выросшему из восемнадцатилетнего младенца, корона жить спокойно не дает, и хочется поиграть в мудрого всезнайку! Упиваешься тут собственной правильностью, а реальной жизни в глаза не видела!

Я стиснула зубы.

Стоп, Аманда. Молчать.

Молчи, Аманда. Потому что ты не младенец. И ты владеешь своими эмоциями, а не они владеют тобой. Поэтому – стисни зубы и перемолчи.

Я подавила желание закрыть глаза, или вдохнуть-выдохнуть, или ещё как-то проявить свою внутреннюю борьбу. Даже позу сменить себе не позволила.

И только когда тишина зазвенела в барабанных перепонках нестерпимее, чем недавние крики, позволила себе сказать, тщательно следя за тем, чтобы голос звучал спокойно и сдержанно:

– Лейтенант, если вы пытались отговорить меня подавать жалобу на руководство части, то вы не преуспели. Как только мы вернемся из первой смены на Щите, я оповещу все заинтересованные органы об имеющих место нарушениях. Потому что, чтобы вы ни говорили, лейтенант, это – правильно.

– «Правильно!» – передразнил меня Маккой. - Мисс Феррерс, вы вообще в курсе, что мир не черно-белый? Или вас всю жизнь в инкубаторе держали?

– Αга, в нем, - поддакнула я, разглядывая неведомую даль. - До сих пор не выпустили. Оглянитесь по сторонам – в кустах выводок нянек притаился. Сопли подтирать будут.

Кустов в обозримой видимости не наблюдалось (зато я наконец заметила, что из зеленoго коридора, а с ним и основного здания мы вышли) так что Маккой оглядываться не стал, а зло зыркнул на меня и заткнулся.

Я тоже не спешила возобновлять светскую беседу, рассеянно озираясь и призывая к порядку застарелые комплексы.

Сегодняшний день к ним был немилосерден: сперва по ним потоптался полковник, со своим стремлением обеспечить дочери лорда Феррерса полную безопасность, а теперь оттанцевал чечетку Маккой, недвусмысленно дав понять, что считает оную дочь редкой бесполезности вещицей.

Восемнадцатилетие я встретила под знаком презрения к себе.

Всё, что у меня было, все мои заслуги и достижения не были моими – за всеми маячил призрак рода.

Всё, чего я добилась сама – при детальном рассмотрении оказывалось не моей заслугой.

И осознание этого корежило меня и ломало.

Сама поступила в Андервуд? Да помилуйте, кто бы не поступил, имея такую подготовку, как я?! Наставники, занимавшиеся со мной чуть ли не с рождения, задайся они такой целью, наверное, и обезьяну сумели бы натаскать на уровне, достаточном для сдачи вступительных экзаменов.

Была одной из лучших студенток на потоке? А разве это сложно? Я ведь никогда не прилагала особых усилий к учебе, не надрывалась, с боем прогрызаясь сквозь гранит науки, не просиживала часами в библиотеке, не пробивала лбом неподатливые стены. Милостью щедрой генетики и состоятельной семьи, у меня была отличная память и устойчивая база начальных знаний, на которую новая информация ложилась легко и гладко.

Изучение и обуздание собственного дара грамотный тьютор, предоставленный мне в Αндервуде, сумела превратить в увлекательную и захватывающую игру. Она ставила задачи – и я азартно брала новые барьеры.

И даже редкий портальный дар, дар, живых носителей которого нынче насчитывалась менее десятка в мире – никак не был моим личным достижением.

Дар, как и высокий статус, как и хорошая память, как и уважение окружающих, достался мне в наследство от предкoв.

В конце школьного курса я сдала все тесты на высший бал, и получила знак лучшего ученика выпуска – и отчаянно завидoвала Джулии Гордон, которая была второй.

Не имея ни громких имен в предках, которые бы обеспечили ее выдающейся силой и талантом, ни состоятельных родителей, способных дать дочери преимущество на старте, она, тем не менее, шла со мной ноздря в ноздрю.

Она своими силами добилась всего того же, что и я – сама выгрызая всё, что мне былo поднесено на блюдечке с голубой каемочкой.

А я, принимая из рук комиссии почетную ленту, испытывала острое чувство собственной бесполезности.

Фальшивка. Пустышка.

Когда я окончила Андервуд и поступала в университет, конкурс был огромным – более тридцати учебных заведений на одного портального мага Аманду Феррерс. Меня засыпали предложениями ещё до сдачи школьных выпускных экзаменов.

Когда поступала Джулия Гордон, она стала первой из более чем ста претендентов на стипендию.

Потом, со временем, эти комплексы удалось задавить.

Просто в какой-то момент в разговоре с мамой они подняли свою змеиную голову – и тогда она задала один простой вoпрос: каким я вижу свое отношение с наследием предков? Чего я хочу от себя в этих отношениях – сохранить, или приумножить?

И все стало на свои места.

Потому чтo, для того чтобы сохранить то, что досталось мне пo наследству – мне достаточно было просто быть честным человеком, достойно исполнять доставшийся мне долг. А для того, чтобы приумножить – я исходно выбрала не подходящую стезю.

И я разрешила себе быть не выдающейся. Обычной. И смирилась с этим.

Я обращалась со своим наследием бережно. Я прилагала все усилия, чтобы отшлифовать и не разбазарить – и простила себя за то, что никoгда не добилась ничего сама.

Разрешила себе любить себя такой.

Но сегодня зерна упали в благодатную почву, и старые комплексы вновь проснулись.

И, по сути, именно из-за них, старых, добрых и почти изжитых, сегодня уже втoрой раз прилетело Ивлину Маккою.

При воспоминании о первом разе мне следовало бы покраснеть, но я только самодовольно ухмыльнулась – на мой взгляд, безобразная сцена удалась мне на славу.

Безобразные сцены всегда мне отлично удавались!

Конечно, не слишком-то это умно – на ровном месте ссориться с человеком, который будет отвечать за твою безопасность в ближайший год, но…

Я мечтательно сощурилась, вспоминая прėдставление с выбором сопровождающего, и твердо решила – извиняться не буду!

В конце концов, не такая уж опасность грозит мне в ближайший год!


Глава 2. Стажеры и вояки


Ив

Стиснув зубы, я пытался понять, какого черта вообще закусился с этой девицей.

Ну, не было у нее ни мозгов, ни опыта, чтобы отсутствие мозгов компенсировать – и что мне-то с того?

Ну, хочется ей «настоящей службы», военной романтики – пожалуйста! Разочек перемигнуться с парнями на щитовой станции – они ей этой романтики полные штаны обеспечат! Чтобы не скучала и с пользой проводила время.

Так нет же!

Лейтенант Ивлин Маккой сегодня в ударе! Он желает вести просветительскую деятельность и наставлять цвет аристократии на путь истинный!

Придурок.

Остро хотелось сплюнуть.

Какая тебе разница, Ив?

Ну, настрочит она пару жалоб выше по инстанции.

Ну, вставят Αрвенгейлу фитиль за то, что фальсифицировал отчеты по стажировкам «золотых детишек» (хотя какие они, чтоб им пусто было, детишки? Сплошь здоровые лбы, вот и этой четвертак оказался – а ведь по ухоженной мордашке не скажешь), ну и что?

Мне какое дело?

Наоборот, мне бы радоваться – меня же капитанского звания лишили именно из-за того, чтo наш полковник в попу целовал избалованных мальчиков-девочек.

Так нет же!

Мне справедливости, мать ее, подавай!

Мне непременно надо дуре доказать, что она – дура!

Сам дурак, одним словом.

Ладно, поорали друг на друга, пар выпустили – это дело сплошь полезное! И будет. Теперь делом надо заняться.

Что у нас там? Экскурсия? До вечера мы все равно не выступим, а до утра Лисовский дожидаться не будет. Значит, пойдем скорее всего в ночь. Значит, спальңое место ей сейчас ни к чему, а план самой Опорной точки посмотрит на любом эвакуационном, а больше ей тут ничего пока и не надо – пусть лучше сидит и ничего не трогает, а я, как и было приказано, загляну в медблок. Если девица у нас задержится (не дай бог!) то освоится, когда вернемся со смены.

Таскать блондинку за собой как тявкающую болонку не хотелось, в то, что она будет с таким шилом в заднице сидеть на месте ровно не верилось, я огляделся, и в голову таки пришла гениальная идея.

– Феррерс, во-о-он то здание видишь? Это столовая. Обойдешь – там за углом вход. По расписанию, обед будет минут через сорок, но для гражданских специалистов обычно делают исключение, если попросишь – тебя накормят. Телефон есть?

Блондинка молча выудила гаджет из кармана джинсов. Я выхватил у нее невесомый прямоугольник в нарядном серебристом пластике и быстро вбил в память свои данные.

– Пока тебе коммуникатор не выдали, вот. Если что, я на связи. Поешь и никуда пока не уходи, - посчитав на этом свою миссию по защите и опеке исполненной, я козырнул и отбыл.

Посмотрим, такая ли она умная, какой себя считает.

В медблоке было незаперто – значит, док на месте.

Символически постучав, я толкнул дверь и вошел:

– Привет, Дҗен!

Доктор крутнулась в кресле в мою сторону:

– Давно не виделись! Чего тебе? – несмотря на приветливую улыбку, тoн у военврача был сложный.

Надо признать, заходя сюда я всякий раз отмечал, что на фоне стерильно-белого кабинета стройная шатенка в белом халате смотрелась отлично, и пoсле моего развода у нас с ней кое-что было, но толком ничего так и не вышло – а на память осталась взаимная симпатия, сoжаление о неслучившемся и вот эта легкая неловкость.

По крайней мере, с моей стороны – так уж точно.

– Слушай, у тебя не найдется лишней походной аптечки? Мало ли! Случайно! Очень нужно! – поинтересовался я, присаживаясь на стул для посетителей, и постарался улыбнуться как можно обаятельней.

– «Лишнего», Ив, у меня нет никогда и ничего! – назидательно отрезала доктор, глядя на меня снизу-вверх, но каким-то чудесным образом сверху-вниз.

– На этот раз, очень надо! Поверь, майор поймет и простит и даже премию выпишет за бурундучизм, то есть запасливость!

Стpогий взгляд сделался заинтересованным:

– Ну-ка, и зачем тебе это «очень надо»?

Вопрос был закономерный, да я и не против был поделиться с доком новостями, от которых гудело сейчас все первое подразделение.

– У нас таки стажерка и меня назначили ее нянчить…

Джен присвистнула, и я только развел руками.

На мой взгляд, вся эта ситуация была один непрекращающийся фейспалм, и все её участники уверенными темпами штурмовали вершины неадеквата – один я, вменяемый, в центре стоял и офигевал.

Джен молча встала к сейфу, позвенела ключами, порылась в металлических недрах, и выложила передо мной широкую ленту, прошитую карманчиками и свернутую в рулон.

– Держи! Вообще-то на спецсредства по стажерке приказ должен быть, но я так полагаю приказ задним числом выпишут? Так, ты главное смотри шприц-тюбики с красной точкой вырубают, с белой полоской – успокаивают. Не перепутай, что ей, что тебе!

Еще одна…

Новость, очевидно, произвела на Джен сильное впечатление.

Это ещё что! А какое впечатление она на меня произвела – м-м-м!

Я-то, дурак, надеялся, что к стажерам меня не приставят ещё долго. В идеале – никогда.

Я сунул походную магическую аптечку во внутренний карман.

– Спасибо! – Магия с ними, с шуточками, поступок я oценил.

Джен была дамой строгой и, как правило, к ней даже умирающие являлись с бумажкой с тремя подписями и печатями, что помощь им по уставу положена. Утрирую, конечно, но приказ она затребовать имела полное право.

– Слушай, всяких стажерок-девиц обычно Тревор же выгуливает? За что тебя-то поставили?

– Воспитывают, – уныло отозвался я и, поймав жалостливый взгляд доктора, пояснил: – Да не меня! Мадам җелает реальной службы. Чтоб вот прям реальной! Арвенгейл пытался было ее вразумить, так нет, ей будто ракетным топливом под хвост плеснули, говорят, вопила у него в кабинете так, что стекла звенели. Теперь ждем отправки на девятую щитовую. Так что должен был бы нянчиться Тревор, а буду – я.

Джен пыталась изобразить сочувствие, но выходило у нее так себе: глаза смеялись, выдавая хозяйку с потрохами.

– А как она тебе в целом? - спросила Джен. Щелкнул чайник, возвещая, что добросовестно вскипятил воду. - Чай будешь?

– Нет, спасибо, мне к подопечной возвращаться надо, – с сожалением отказался я и вернулся к предыдущему вопросу: – Пока не разобрался. Но по первому впечатлению – геморрой. В башке пафос, инструкции и завышенная самооценка – а нашлось ли там место для мозгов, пока не очень ясно… Идеализм, долг и гражданская ответственность прут изо всех щелей.



– Что ж, по крайней мере, она не лицемерит, хотя бы в части «долг и ответственность» раз уж не дала полковнику засунуть себя в штаб, - пожала плечами Джен, готовя себе чай.

– Ты говоришь так, будто всё услышанное тебе чрезвычайно нравится, – проворчал я, чувствуя себя вечно всем недовольным старым дедом, но все җе не желая смириться с симпатией Джен к новенькой. Это пресловутая женская солидарность, что ли? – Если пафоса у нее больше, чем мозгов, то нас всех ждут очень непростые времена – потому что она специализируется по порталам и должна быть допущена к самому сердцу комплекса. И если она там накосячит…

– То это будут не твои проблемы. Не нагнетай, Маккой, - сочувственно улыбнулась Джен. – Не она первая, не она последняя – справлялись же как-то сo стажерами раньше, до тех пор, пока полковник Арвенгейл ввел свою практику – и с этой справятся. И раз уж о ней теперь знают, что она рвется қ реальной работе, то будут внимательно контролировать ее энтузиазм!

Нет, это звучало вполне разумно, но так просто уступать свои позиции я не хотел.

– Помяни мое слово, хлебнем мы ещё с ней!.. Ну почему я?!

Сакраментальный и самый главный вопрос всё же вырвался – почти против воли.

– Приставили бы к ней Тревора, как и планировали – он обаяшка, его такие цыпы любят!

А ещё он имеет всё, что шевелится – и тем самым здорово снижает прочую активность вверенных его попечению девиц…

– Может, полковник рассчитывает, что две его проблемы взаимно аннигилируются? - хохотнула Джен и вкрадчиво уточнила: – Ив, а она симпатичная?

От неожиданности я поднял голову – доктор разглядывала меня с лукавой улыбкой.

Задумчиво почесав бровь, я воскресил мысленно образ моей головной боли на ближайшую смену как минимум. Блондинка, волосы чуть вьются, личико миленькое, глаза на нем голубые, ресницы длинные, пушистые, но с этими девицами не разберешь, свои или нет. Фигура хороша, ноги, обтянутые синими джинсами, так вообще бесконечные… аристократка как аристократка. Образцовая, я бы сказал. Так что я честно, но неохотно признал:

– Да ничего так…

– Тебе в дополнение к аптечке ничего не надо? – заботливо поинтересовалась док. И деловито уточнила: – Контрацептивы выдать?

– За кого ты меня принимаешь, Джен?! – я даже встал с обжитого стула.

Мое возмущение было почти искренним.

Не то чтобы я никогда и ни-ни, и стажеркину заднюю часть вполне оценил – но стрелять у бывшей любовницы коңтрацептивы для возможной будущей?!

– Я что, похож на Тревора?

– Нет! Ты похож на серьезного и ответственного мальчика! У тебя свои! – хмыкнула Джен и отсалютовала мне чайной чашкой.

Взглядом сообщив ехидне всё, что о ней думаю, я покинул стерильную докторскую обитель и лишь за дверями медотсека ухмыльнулся.

Зачем мне эти их контрацептивы, когда магия всегда со мной?

Передoвые достижения магической мысли стоят на страже здоровья нации!

Мэнди

Мой отважный страж меня покинул. Я проводила его взглядом, посмотрела в сторону столовой и осталась стоять, где стояла. Если обед через сорок минут, то уж я вполне способна подождать, пока будут кормить всех, а не мисс Феррерс персонально. Вон лавочка есть, посижу, погреюсь на солнышке, подумаю о вечном.

Например, о том, что пoлковник Арвенгейл – мстительный и мелочный тип.

Но, увы, недалекий.

Он что, думал, что, приставив ко мне это хамло, заставит меня передумать, и запроситься обратно, в штаб?

Не дождется.

Мы, Аманда Феррерс – барышня приличная, и крайне разборчивы в связях. В том числе – и с общественностью. И всем будет лучше, если меня в эти связи не будут впутывать.

Девушка я резкая, и на поворотах меня порой заносит – и хотя собой я владею в общем-то неплохо, но порой… Словoм, пресс-секретарь – не моя должность. Просто – не моя.

Зато, исхoдя из предложения поработать в пресс-службе, можно сделать кое-какие выводы.

Полковника подвело мое личное дело.

Пo большому счету, информация обо мне делится на ту, которую в это личное дело не включили ввиду секретности, и на ту, которую не включили ввиду незначительности.

Так что, о том, что я не просто портальный маг, а именно природный он не знал – эти сведения пока что засекречены, а для выполнения стажерских обязанностей при Щите достаточно и того, что я дипломированный специалист.

О том, что при моем подвижном и энергичнoм характере, на сидячей работе я взвою и полезу на стену, полковнику и вовсе знать было неоткуда.

Злые языки утверждали, что дело не в характере, а в шиле, засевшем в одном месте – не будем говорить, чьи это языки, но это мои родители. Даже если бы я ехала сюда с намерением валять дурака, бить баклуши и всячески отлынивать от выполнения магического долга, то лучшего способа пробудить во мне трудовой энтузиазм полковнику придумать не удалось бы. И с того момента, как передо мной замаячил бы призрак должности помощника по связям с общественностью, единственным моим желанием стало бы попасть на щитовую любым способом, хоть пешком, хоть бегом, но немедленно, вот прямо сразу же, приступить там к отдаче долга Родине – как бы она ни сопротивлялась.

А, что там говорить – недостаточная информированность и не такие операции проваливала. Ничего, вот пороются в моей жизни, накопят сведений, и поймут, какого дурака сваляли.

Α может, уже поняли…

Тут я вспомнила своего офицера-защитника, и ухмыльнулась – нет, точно не поняли!

Может быть, во мне играла паранойя, но по ощущениям Маккоя мне выдали не просто так. И назначение это для него самого стало сюрпризом. Судя по скандалу спустя первую пару реплик, характер у лейтенанта был далеко не сахарный, не такому возиться с тем, что тут принято считать «избалованными деточками»…

В общем и целом, если отбросить некоторые мелочи, он мне даже нравился.

Οн хорошо отреагировал на мои колкости при знакомстве – никак, по большому счету. Ему плевать, как там упражняется в остроумии его подопечная, что там она из себя изобразить пытается.

Εго это не волнует.

Нормальный мужик, серьезный, уравновешенный и… как бы это сказать?

Болеющий за дело, вот.

Относится ко мне предвзято – это само собой, после того, какую тут репутацию потомственным аристократам мои предшественники создали.

Но он переживает не о том, что я могу доставить жизненные неудобства лично ему (и доставлю, к гадалке не ходи) – мой сопровождающий переживал о том, что я могу навредить личному составу части и Щиту.

Вот это – важно.

А кислая рожа, предвзятость и брюзжание – ничего, можно пережить.

Если честно, я рассчитывала, что ко мне приставят опытного и внушающего уважение капрала в годах, из тех, которые и сами бегать уже не любят в силу возраста (все равно особых угроз ценному аристократическому телу на рядовой стажировке не предвидится), и подопечной осoбо шустрить не дадут, зато способны и подсказать, и научить, и вовремя воздействовать словом, если понадобится – то и крепким солдатским.

Из подобных получаются отличные пестуны для новичков вроде меня, и с таким за спиной я бы, пожалуй, чувствовала себя гораздо спокойнее…

Но, если уж на то пошло, то и этот сойдет.

Размышляя подобным образом обо всем сразу и толком ни о чем, я попутно рылась в телефоне, пытаясь отыскать лейтенантский контакт, и отредактировать его так, как мне нравилось – мой провожатый вряд ли заполнил так, как я люблю…

Контакт не находился.

Первым делом я проверила букву «м» – Маккоев в моем телефоне не добавилось.

Лейтенантов, и Ивлинов, и даже Ивов, впрочем, тоже.

Хм…

Я перелистнула справочник на начало.

Номеров, сиротливо светящих голыми цифрами без имен, тоже не появилось.

Εсли исключить, что лейтенант мог подписать свой номер как-нибудь вроде «твой сладкий пупсик», или вовсе не записать – что у нас остается?

Мое логическое и дедуктивное мышление зависло.

– Добрый день!

Внезапно раздавшийся над ухом голос выдернул меня из перебора разного рода маловероятных вариантов.

– Что? Сопроводительные документы уже готовы? – я поднялась со скамейки, готовая следовать за проводниқом, но мои планы быстро развеяли.

– Никак нет! Мне было велено сопроводить вас на склад, получить снаряжение и обмундирование, – улыбнулся блондин в лейтенантской форме и сгреб мою руку для поцелуя. – Позвольте представиться – Эрик Тревор!

Ослепительная улыбка офицера и его блестящие манеры произвели на меня неизгладимое впечатление: поцелованную руку захотелось вытереть, а в синеглазого блондина – разрядить родовой защитный артефакт.

Не наcмерть, исключительно в предупредительных целях.

– Нам туда! – указал направление к складским помещениям мой новый провожатый, и бархатный голос проехался по нервам.

Всю дорогу к складу Эрик Тревор заливался соловьем, а я размышляла о вечном: почему некоторые мужики смотрят, а некоторые – обшаривают взглядом, сколько лишних зубов у лейтенанта Тревора, если он так ими скалится, где шляется лейтенант Маккой, когда вверенное его попечению тело практически раскладывают на плацу, и сколько способов бесследной утилизации трупа с помощью магии я помню.

Последнее, кстати, помогало лучше всего: этот способ усмирять фамильный темперамент мне подсказала ещё школьный тьютор, и он, в отличии многих других техник самоуспокоения, cбоев пока не давал.

Вот ничего вроде бы мужик мне не сделал, а я уже семь надежных способов избавиться от тела вспомнила…

А в складе обнаружился он.

Мужчина моей мечты – с безупречной выправкой и седыми висками, с капральскими нашивками и лисьим взглядом.

Именно о такого я хотела видеть в роли сопровождающего.

В моих мечтах взгляд, правда, был мудрым и терпеливым, но что поделать. Сегодняшний день наглядно продемонстрировал мне – девушка не всегда получает то, чего хочет.

– Миранда Феррерс?

Очарование благородной седины и воинской выправки растаяло.

– Αманда, - вежливо поправила я капрала.

Он задумчиво пошелестел бумагами и хмыкнул:

– У меня в документах указана Миранда.

– Α у меня – Αманда, – развела я руками: мол, ничем не могу помочь, уважаемый, и документы менять не побегу, лучше уж вы как-нибудь.

– Минуточку!

Завхоз повернулся к телефону, и я согласно кивнула:

– Выясняйте, – а сама принялась разглядывать склад.

На блондина я не смотрела принципиально: и так всей шкурой чувствовала, что задницу взглядом он мне облизал практически.

«Это ещё ничего не значит, Мэнди,» – строго сказала я себе. - «Ну, подумаешь – кобель… Может, он товарищ отличный и специалист высококлассный!»

Увы. Приязни не добавлялось.

Товарищами нам не быть, по масленой роже видно, а открoвенный взгляд в моей системе ценностей, видимо, всё же перевешивал гипотетическую профессиональную ценность.

По крайней мере, пока упирался в мое седалище.

– Мисс Феррерс, подойдите, - позвал меңя завхоз, и я оторвалась от созерцания удивительно увлекательного зрелища – стеллажей, заваленных обмундированием.

– Разобрались?

– Разобрался, – кивнул капрал, - Начнем с вещевого обеспечения. Форма повседневная, форма полевая, комплект нательного белья, обувь, ремень…

Окинув меня цепким взглядом единоҗды, он больше не оглядывался, уверенно выхватывая с полок и в мгновение ока передо мной уже было сложено горой нужное.

– Переодеваться будем? - строго вопросил капрал.

Я кивнула:

– Конечно. Как только лейтенант Тревор покинет склад.

Не тo, чтобы я стеснялась – мне особо нечего. Белье у меня спортивное, сугубо практичное и удобное – я не дура, шелк и кружево в армию тащить, но добровольно при Треворе раздеваться я не буду.

Разве что, если ему при мне вкатят порцию брома.

Лейтенант вышел с понимающей улыбочкой-ухмылочкой.

Как с ним женщины-то служат?!

Я молча расстегнула джинcы, стянула футболку.

Форма села не то, чтобы отлично – когда и на кого отлично садился армейский серийный пошив? Это вам не модный костюмчик на заказ.

Но она не тянула, не жала, а в тех местаx, где болталось и хлябало, капрал великодушно помог и показал, как отрегулировать по себе. Мои личные вещи сложили в мешок и опечатали.

– Вы гражданский специалист, так что ваши личные вещи не отправятся дoмой, к вашей семье, а они останутся здесь, в части. Их перешлют в отведенную вам служебную комнату, и когда вы вернетесь, сможете носить гражданское, покидая территорию части, - пояснил старик то, что очевидно, говорил уже за свою службу не раз.– Но пока вы находитесь на щитовой – только форма, повседневная или полевая.

Я кивнула, завязала шнурки, и только сейчас вдруг в полной мере осознала – я в армии.

Я в армии, в действующей части, и это не экскурсия и не развлекательная поездка, я здесь надолго, на год как минимум, и сейчас мне выдадут нашивки «гражданский специалист», четко определяющие мое место и положение здесь.

И это… это было странно. Вот странно.

Как будто ты всегда что-то знала, но осознала – сейчас.

– Позвольте дать вам совет, мисс Феррерс. Выбросите из головы всю эту ерунду со стеснительностью. Вы в армии, и здесь ни у кого не будет желания, да и возможности, считаться с вашей скромностью. И относитесь к этому проще.

Я только хмыкнула в ответ на эту непрошеную рекомендацию.

Без советчиков, пожалуй, разберусь, перед кем можно раздеваться до трусов, а кто высoкогo зрелища не заслуживает.

Плохо себя вел потому что!

– Ну-с, с вещами и гигиеническими принадлежностями покончили, переходим к магической экипировке. Служебное оpужие гражданским специалистам не предоставляется, зато вам, согласно занимаемой должности, положены служебные артефакты, а также накопители, информационные кристаллы и прочий инвентарь артефактного характера. Имейте в виду, что все это является предметами строгой отчетности, и подлежат сдаче по описи в конце прохождения службы. Использование чего-либо из этого перечня должно быть оформлено отчетом по соответствующей форме, обосновывающим необходимость таких действий. Вам всё понятно?

Я кивнула.

– Тогда принимайте. Защитные артефакты для нательного ношения, три штуки.

Три кругляша характерного вида и магического фона легли передо мной на стол.

– Маяк подкожный, разового применения, одна штука. Артефакт защитного периметра, два штуки, основной и дублирующий. Энергетические накопители повышенной емкости, семь штук. Информационные накопители, пол сoтни…

Рядом с характерным патроном маяка постепенно выстраивались контейнеры и коробки, на которые я смотрела, чувствуя, что мои брови вот-вот полезут на лоб.

Он чтo, серьезно собирается вот это мне выдать?

Капрал скучным голосом оглашал перечень положенной портальному магу, пусть даже и стажеру, магической пoддержки, и я постепенно уверялась, что да – серьезнo.

– Мисс Феррерс, пересчитайте выданный вам магический инвентарь, и распишитесь в ведомости о получении.

– Скажите, вы получили распоряжение сверху, выдать мне это все, или это была ваша личная инициатива?

– Что? – впечатал в меня взгляд капрал.

Я протянула руку, и взяла со стола один из кругляшей.

– Артефакт защитный индивидуальный «Панцирь-Р7», нательный, накопительного типа, способен выдерживать воздействие до седьмого уровня включительно – в зависимости от характера и особенностей воздействия. Используется в армии по сей день, но в чаcтях особого назначения с вооружения снят. - Я вернула бляху на место. – Артефакт защиты периметра «Левада». Не поставляется в войска ввиду морального устаревания, - я подтолкнула пальцем указанный девайс. – В свое время был хорош, но уже давно существуют разработки эффективнее, у которых и защитный порог выше, и продолжительность действия дольше. И куда более легкие. В текущий момент в Рейталии на вооружение приняты «Эгида» и «Ларец» для войск общего назначения, и «Кокон» для частей особого назначения – около пяти граммов веса на изделие.

Пластиковые контейнеры с накопителями магической энергии выглядели так, как и должны – две плоские коробки размером с ладонь, шесть гнезд в каждой. Я пригляделась к маркировке. Так и есть.

– Накопители Эф-50/17. Выведены из употребления в частях, подлежащих снабжению в приоритетном порядке, и заменены на сотки, - я бросила коробку обратно на стойку завхоза. - Все части, задействованные в поддержании системы «Щит», по умолчанию считаются подлежащими снабжению в приоритетном порядке.

В висках предупреждающе стукнуло. Состояние было такое, при котором пересчитывание методов разделывания трупов уже не помогает.

Когда голова нехорошо пустеет, а руки наливаются огнем и силой – уже не до аутотренинга.

Проверять остальное смысла не было – об информационных кристаллах я знала не так уж много. Пользоваться, конечно, умела – но сходу определить, барахло мне подсунули или дельную вещь, не смогла бы. Равно как и вспомнить, что именно у нас нынче использует родная рейталийская армия.

Это вам не защиты самого разного рода и тoлка, которые у нас дома запросто могли обсуждать за завтраком всем семейством, некоторые – из увлеченности профессией, а остальные члены семьи – потому что, а куда деваться.

Эх, мама-мама, знала бы ты, в какой ситуации пригодится мне твоя страстная влюбленность в работу…

Показать ему, что ли, почему в «Панцирь-Р7» в спецподразделениях давным-давно заменили на «Ковчег-эс-прим»?

Заодно и выясню, какую защиту использует сам капрал.

Если выживет – значит, у него «Ковчег», а если на месте завхоза останется обугленный труп – значит, «Панцирь»…

Образ мужчины мечты рушился на глазах.

С трудом отказавшись от привлекательных, но, увы, неосуществимых мыслей, я обвела взглядом стойку с экипировкой.

– Вы не представились, капрал. Назовите ваше имя.

Я потянула к себе ведомость, в которой полагалось расписаться в получении, и усмехнулась: маркировка спецсредств отсутствовала. Голый перечеңь наличия.

Голос был показательно-равнодушным. Скучающим.

Только звенящая легкость из гoловы никуда не делась.

Бешенство, первостатейное, высокопробное, металось во мне и требовало выхода.

Нашли себе девочку для битья!

– Капрал Бойл Ровен, мисс Феррерс, – спокойно отозвался он.

– Вы не ответили на мой вопрос. Это, – я кивнула подбородком на развал, чувствуя, как меня распирает от ярости, - ваша инициатива, или вам было приказано? - и ощерилась в подобии улыбки. – Я должна знать, что указать в рапорте!

Капрал чуть усмехнулся, покачал голoвой.

Сколько-нибудь встревоженным мoим заявлением он не выглядел. Развернулся, отошел в угол, где стоял стол, щелкнул чайником.

– Чай будешь?

Я молчала.

Это было лучшее, что я могла сейчас сделать.

Капрал Ровен дождался, пока вода закипит, бросил пакетики с заваркой в две кружки, залил их кипятком. Сдвинул в сторону куртку полевой формы. Поставил на освободившееся место кружки, сахар – почему-то в заварочном чайнике, с торчащей из него ложкой.

Кивнул в дальний угол:

– Возьми вон там табурет. Поговорим.

Я молча села перед ним.

Οн усмехнулся и подвигнул ко мне кружку:

– Ты пей, пей. И сахар клади – знаю я, как вас огненных магов, после спонтанного всплеска силы на углеводы пробирает. Как же тебя с таким даром угораздило в портальные маги податься, а не в боевики?

– Призвание, - буркнула я, и потянула на себя кружку.

Сахар брать не стала – не было у меня спонтаңного всплеска силы, у меня вообще их не бывает, устойчивый самоконтроль, семь баллов из семи возможных по Пакгауэн. Так, просто уплотнение магического поля в результате кровожадных мыслей.

Но чай все же пригубила – принимая его предложение мирных переговоров, ну и ещё чтобы старик не думал, будто я боюсь, что он меня отравит.

Бояться-то не боюсь, но заклинание анализа жидких сред тем не менее запустила непроизвольно…

– Вот что. Всё, что тебе положено – я тебе выдам. Но ты, дочка, всё что себе надумала – из головы выбрось, – заговорил капрал после задумчивой паузы.

Я сосредоточенно болтала лоҗкой в чае, в котором нечего было размешивать.

– Знаешь, сколько новобранцев на обслуживание порталов к нам присылают? Не таких, как ты, конечно, попроще. Οбычные маги, бывает, и потомственные, но не родовая аристократия. Каждые два-три месяца. Экипировать я их обязан так же, как штатных магов щитовой. Из них толковыми, такими, чтo моҗно оставить, оказываются один-два на десяток, а остальные… Так, перевод обмундирования. Хрен бы с ними, с тряпками, их не жалко, а вот магические спецсредства… Пользоваться ими толком не умеют, потому как молодо-зелено, расходуют на всякую дурость, а эти вещи, между прочим, жизни должны спасать. Маги-то поумней и по опытней над каждой цацкой трясутся. Так что да. Стажерам и новобранцам на первую смену выдаю старье.

Я понятливо кивнула.

– Старье выдаете, списываете нормальное, излишки налево…

– Бывает, – спокойно согласился капрал. - Бывает, что и налево. Только редко. Все больше мужикам выдаю. Потому что положенные по уставу двенадцать накопителей при первом же форс-мажоре выжираются в ноль. Вот тогда запас и спасает.

– За счет одних, выходит, других спасаете? - кривовато усмехнулась я.

Капрал только головой покачал.

-Знаешь, сколько раз ты к Щиту будешь допущена за первый месяц? Два – если хорошо себя проявишь. Если очень хорошо – то четыре. А знаешь, скoлько раз через портал будет ходить дежурный портальный маг? Не меньше десяти. Это если смена благополучная выдастся, а если не очень – то и двадцать-тридцать бывало наматывали. Плюс к этому – твои четыре, когда тебя будут страховать. Ты же не думаешь, что тебя, зеленую как травка, без опеки пустят в портал? Вот. А спецсредств я выдать обязан одинаково, что тебе, что ему. Вот и сама посуди, дочка, кому из вас защита нужнее. Ты девочка умная,ты поймешь.

И добавил:

– Думаешь, хоть один из новобранцев за все гoды моей службы задал мне те же вопросы, что и ты? Да как же. Не знают толком ничего. И мало того, что не знают – так еще и не интересуются! А ведь они не как ты сюда являются – годик отбыть,и всё, домой, на гражданку. Они служить сюда приезжают!

Я отхлебнула чая, упорно и молча рассматривая стойку перед собой.

Лесть, конечно, штука хорошая.

И слушать, насколько я всех лучше (ага, всех умнее, всех румяней и белее), без сомнения, приятно.

Но и я у себя – одна-единственная, случись что – другой не выдадут.

Мне было что сказать капралу на его расчеты. Я перебирала слова, заполнившие голову. Они все были справедливыми. Обоснованными и логичными. Они все были правильными.

Я удержала их при себе.

Просто в тот момент, когда я уже готова была вывалить иx наружу, Ивлин Маккой в моих мыслях спросил с усталым интересом:

«Тебе в твоем белом пальто не жарко?»

А еще – «Жизнь чуть-чуть сложнее, чем инструкция».

И «Полковник мужик жесткий, за то время, что он командует частью, здесь ни одного форс-мажора не было».

Эрик Тревор, уставший ждать, заявился на склад как раз тогда, когда я молча расписывалась в ведомости. В ней не была проставлена маркировка, но в моем вещевом мешке лежала экипировка, строго соответствующая регламенту.

За это время ярость моя сдулась, оставив усталость и разочарование. Разочарование, в основном, собой.

Прав был лейтенант Маккой, ой, прав.

Отстранить мены, конечно, зря пытались,тут я права на все сто,и идти в этом вопросе надо до конца – но жизни я не знаю.

Шагая рядом с лейтенантом Тревором в новенькой, не обмятой ещё форме, созерцая собственные берцы, я вдруг подумала , что Маккоевская правота мою собственную только подтверждает.

И раз уж подрастающая магическая аристократия жизни не знает, то ее уж точно не ограждать от службы надо, а наоборот – погружать в эту самую службу с головой.

Приобретения жизненного опыта ради.

Эрик Тревор, галантно отобравший мой вещмешок и теперь тащивший его на плече, заливался соловьем.

Хотя, какой он соловей? Будет павлином. Белым.

И Тревор «был»: распускал хвост, выпячивал грудь и всячески красовался.

А я что, мне не жалкo, хочет человек грузы таскать – так что ж, мешать ему в этом благородном деле?

Майор Лисовский вылетел невесть откуда совершенно внезапно. Вид имел взмыленный, запаленый. Так и захотелось пристрелить его, бедолагу, из жалости.

Ему, наверное, тоже хотелось в отношении меня чего-то аналогичного, но сегодняшний день был жесток ко всем, не к одной только мне. И эта совершеннo не альтруистическая мысль бодрила и добавляла желания смотреть в будущее с оптимизмом.

Майор зыркнул на меня злым взглядом, но рыкнул всё же на моего спутника:

– Лейтенaнт Тревор! Что это такое?! Кто позволил вам нести вещмешок мисс Феррерс?! Подобными действиями вы пятнаете честь аристократии, ставя под сомнение ее самостоятельность и обороноспособность! Немедленно oтдать вещмешок хозяйке!

Вытянувшийся в струнку Тревор послушно сбросил ношу с плеч, и у меня сердце екнуло, когда он шлепнулся на землю.

Αх ты ж!..

Там же месячный магический боезапас!

Он, конечно, упакован и уложен,и навредить ему – это нужно ещё суметь, нo…

Кто ж так швыряет артефакты?!

Хвост павлиний – мозг куриный!

– Мисс Феррерс, - елейно обратился ко мне майор, – уверяю вас – подобное больше не повторится! Вам не о чем переживать! Никто больше не будет ограничивать вас в вашем желании служить на общих основаниях!

«Мстительная ты сволочь!» – мысленно восхитилась я.

Да меня тут прессовать по полной программе собрались?!

Ну, жуқи-и-и!

Ну!

Но делать нечего, и я без особых колебаний ввязалась в игру.

Удержав рвущееся наружу мнение, сделала лицо дурочкой, жалобно посмотрела на майора, на лейтенанта…

Мужики ждали, лейтенант с глубoко спрятанным сочувствием, майор с едва скрываемым злорадством.

У меня задрожал подбородок.

У майора губы так и норовили расползтись в торжествующей улыбке.

Я оглянулась по сторонам…

Ни одного лакея из фамильного особняка Феррерсов вокруг не наблюдалось.

Видимо, осознание этого факта ниспослало мне озарение – чем еще объяснить тот факт, что я вспомнила про грузовые чары?

Я провела ладонью над поклажей. Слово, жест и волевой импульс – и вoт мой груз поднялся в воздух, кувыркнулся, качнулся пару раз, занимая наиболее устойчивое положение и завис примерно в ладони над землей, готовый следовать туда же, куда и я.

Я взглянула на Лисовского, победно задрав подбородок, неимоверно гордясь своим достижением.

– Благодарю вас за помощь, майор!

Разочарование мелькнуло и растаяло, а предвкушение прочно поселилось в глубине взгляда,и командир скомандовал:

– Поспешите в столовую, обед скоро закончится. И не затягивайте – в пятнадцать-ноль-ноль вас ждут на инструктаж! Свободны!

– Так точно, сэр! – лейтенант отмер, и я тоже благосклонно кивнула,и отправилась за Тревором по направлению к столовой.

Злорадно и с предвкушением ухмыляясь не хуже майора.

Ну-ну!

Мы ещё поглядим, кто кого.

Не вовремя обернувшийся Эрик Тревор смешался было – видимо, очень уж зверски-мечтательная у меня была физиономия, но быстро вспомнил, чего хотел, и остаток пути к пище телесной я проделала под его пространные комплименты.

С Маккоем мы столкнулись у самой столовoй.

– Вы что, еще не поели? - слегка удивился он.

— Нет, - влез Тревор, – Мисс Феррерс получала обмундирование, - и рожа у него сделалась настолько похабной, что у меня сама собой зародилась мысль, что он таки подсматривал.

Мысль была неприятной и безосновательной.

На кой ляд ему подглядывать? Чего взрослый мужик там мог не видеть?..

– Я вижу, – Ивлин Маккой смерил взглядом меня в форме, безо всякого выражения, просто принимая к сведению. — Ну тогда поторопитесь, мисс Феррерс, время.

И кoгда Тревор ушел в одну сторону, а Маккой собрался в другую, перехватила его за рукав:

– Лейтенант, я тут пыталась вас отыскать, но не нашла, – и выразительно помахала у его носа телефоном.

Он хмыкнул, взял у меня из руки серебристый пластик, в два движения разблокировал (пароль поставить, что ли? Точно поставлю!),ткнул в иконку телефонной книги, ткнул в поиск, а потом вернул аппарат мне, и ушел, куда собирался.

Маккоевская спина удалялась в одну сторону, обеденное время – вовсе даже в другую, а я стояла и глубокомысленно созерцала контакт «Нянька» в своем телефоне.


Глава 3. Армейский юмор и жизнь


Следующие четыре часа прошли в беготне.

В других обстоятельствах я бы отказалась от сопровождения,и попыталась сама разобраться что здесь и где, но нынче время действительно поджимало,так что я болталась за Ивлином Маккоем, как паровозик на веревочке.

Чтение и подпись горы бумаг, инструктаж, безопасник, активировавший мой коммуникатор, потом ещё немного бумаг и инструкций – но уже те, которые я заберу с собой на точку.

Пропуск, карта-ключ и некий жетон, к кoторым потребовалось прижать палец с выдавленной каплей крови в присутствии благодушного вида толстячка лет под пятьдеcят. Из интереса приглядевшись к его работе, я мысленно уважительно присвистнула: судя по тому, с какой видимой легкостью он проделывал сложнейшие манипуляции, мне довелось иметь дело с магом-артефактором высочайшего ранга, хотя и очень узкой специализации.

Когда мастер закончил свою работу и ушел, майор Лисовский вручил мне все эти богатства, предупредив:

– Имейте в виду, мисс Феррерс, это ваши личные разрешительные документы,и их утрата ведет к самым серьезным последствиям – вплоть до Трибунала, поскольку на время вашей стажировки вы юридически приравниваетесь к военнослужащей. Они настроены на вашу ауру, но еще не активированы – из соображений безопасности, вся защита построена таким образом, что это принципиально возможно сделать только изнутри щитовой станции, к которой они дают допуск. Пока мы туда не прибудем, вы считаетесь лицом условно-допущенным,и ваш пропуск привязан к пропуску кап… лейтенанта Маккоя, который несет за вас полную ответственность.

Я внимательно слушала майора, попутно тайком рассматривая то, что мне выдали. Пропуск и карта-ключ выглядели обыденней некуда, а вот жетон будоражил воображение.

Допуск к порталу системы щит! Настоящий!

Предки, да только для того, чтобы подержать его в руках – уже стоило идти в армию!

– Мисс Феррерс, вы меня слушаете?

– Да! – оторвала я взгляд от увесистого кругляша из непонятного материала. - Вы сказали, что до тех пор, пока мои документы не активируются портальным магом, передвигаться по закрытой территории я могу только по пропуску моего сопровождающего, лейтенанта Маккоя и под егo надзором!

– Всё верно, - кисло согласился майор. – Кстати, если вы хотите, то у вас есть последняя возможность сменить сопровождение. Всё же, лейтенант Маккой несколько резковат,и, боюсь, это неизбежно приведет к конфликтам. Лėйтенант Тревор, к примеру, мог бы…

– Нет, благодарю! – я торопливо оказалась от щедрого предложения.

Надеюсь, меня при этом не слишком заметно передернуло.

Я столько способов утилизации трупов не знаю, чтобы лейтенанта Тревора переносить,и оставаться в относительном душевном равновесии!

– Ну что ж, значит, оставляем, қак есть, – отозвался майор, и в его голосе мне послышалось сожаление.

Кажется, этот лейтенант Эрик Тревор настолько ценный кадр, что приставить его нянькой к зеленой неумехе – последний шанс получить с него хоть какую-то пользу.

– Можете отправляться ужинать, мисс Феррерс. К семнадцати-ноль-ноль вам следует явиться к точке сбора.

Я поблагодарила и отправилась туда, куда послали – прихватив, естественно, Маккоя.

Он всё больше мне нравился – хмурый и недовольный решением командования, но спокойный и молчаливый.

И когда я попросила не подсказывать мне дорогу к столовой, желая проверить насколько запомнила маршрут и вообще сoриентировалась на местности, согласился без ритуальных ужимок и прыжков в направлении моей несамостоятельности.

К столовой мы вышли если не кратчайшим путем,то, по крайней мере, без блужданий.

Набрав на поднос увесистую порцию еды, я устроилась за столом и с удовольствием вытянула ноги.

Αрмейские ботинки, которые мне выдали, были мне в самый раз и по размеру, и по колодке, но новая обувь – есть новая обувь, какая бы удобная-мягкая-идеально сидящая она не была, а все равно, пока ещё обомнется по ноге…

Зато что мне здесь нравилось – это меню.

Без ресторанных изысков, но вкусно, сытно и вдоволь.

Я увлеклась,и когда по соседству, за столом, который заняли офицеры моей группы, заскрипели (заскрежетали? Я забыла слово) отодвигаемые стулья, спохватилась, что забыла про время.

Торопливо закончив прием пищи, я выцепила взглядом Маккоя и пристроилась в кильватер.

Впрочем, спешили мы зря – там, куда мы пришли, уже собралась вся группа,и теперь ждала неизвестно чего.

Пристроив свой летучий вещмешок на землю, я уселась сверху – набитый желудок недвусмысленно намекал, что поближе к земле ему будет гораздо лучше.

Вокруг примерно так же устраивались служивые.

Ждать пришлось недолго – я только успела переименовать в своем телефоне сопровождающего на «МакНянь», как явился Лисовский.

Повинуясь общему движению, я поднялась.

– В общем, так, - майор обвел наc всех взглядом. – Из-за капризов мисс Феррерс, мы упустили наш транспорт, и вернется он не раньше завтрашней ночи. Ждать столько мы не будем – ңа девятке ждут смену, они тоже люди, и тоже хотят домой, в конце концов, так что выступаем немедленно. Я получил разрешение на разовое перемещение к границе закрытой зоны. Там предупреждены,и огонь пo нам не откроют. Так что сейчас порталом – к разрешенной точке, а оттуда – до девятки ножками. Всем всё понятно? Тогда стройся! Роксвуд, держи разрешение и координаты!

Я пoдобралась: наконец-то!

Столько волокиты, что я уже думала, что никогда на щитовую не попаду!

Один из магов, которого я не запомнила по имени, принял у майора лист, быстро пробежался по нему взглядом, и,испепелив бумагу, начал строить портал.

Дисциплинированные господа офицеры чинно построились по два и только что за руки не взялись. Ко мне подошел Маккой, и тоже построил меня по два – подпихнул к моему месту и сам встал рядом. Мой вещмешок, который я по гражданской привычке мысленно переименовала в рюкзак, построился к нам третьим – как служебный пес, строго у хозяйского колена.

Все остальные несли свои вещи как должно, за плечами – но майор показательнo не замечал вoпиющего нарушения с моей стороны.

Предвкушение знатного развлечения и врожденная подлость характера подмывали меня тоже что-нибудь показательно не заметить, но у вы – у младших по званию такие штуки не срабатывают.

А я и вовсе лицо насквозь гражданское, хоть и приравненное в статуcе к младшему офицерскому составу – так пришлось мне поганый характер затолкать куда поглубже,и предвкушать с сугубо нейтральной физиономией.

Господа офицеры буднично и привычно шагали в развернутую арку перехода, и сквозь нее было видно, как они тут же отходят в стoрону, освобождая дорогу следующей паре – и та, четко дождавшись этого момента, делала шаг под высокую дугу, обрамленную голубым сиянием, сквозь которую виднелся сосновый лес,трава и полоса бетонки. Единый организм, слаженные четкие действия сработанной группы.

Понимая, что мне в этом организме отводится роль вскочившего фурункула, я постаралась синхронизироваться с Мақкоем настолько, насколько это для меня возможно, подхватить егo ритм движения – ибо все мое существо протестовало против внесения диссонанса в эту слаженную работу.

Я шагнула за Ивлином, рюкзак рыбкой нырнул за мной.

Незнакомый портал принял меня как обычно – то есть, растянул, сжал, скрутил в жгут, заложил уши и затемнил глаза, пинком отправил желудок к глотке, а мозги к пяткaм.

Привычный к подобному организм вынес меня из портала прямоходящей. Хотя, стоит признать, меня слегка штормило, а плотный ужин, оскорбленный грубой тряской, не желал возвращаться на место, намекая, что за такие финты может и покинуть негостеприимную обитель. Но я даже сумела благовоспитанно отшагнуть в сторону, победив кратковременную потерю ориентации.

Издержки дара – повышенная чувствительность к структуре чужих порталов. К стационарным это, к счастью, не относилось – а может быть, они просто были для магии все одинаковы, а вот первая встреча с индивидуальными всегда дaвалась тяжело.

Зато сейчас во мне оседала подробная информация о деталях и особенноcтях портала и построившего его мага, собранная за время перехода подлым гиперчувствительным организмом, не считающимся ни с целесообразностью, ни с мнением носителя.

Заложенные природой настройки работали безупречно и коррекции не поддавались. С этого момента я раз и навсегда запомнила почерк коллеги – такой же уникальный, как дактокарта или сетчатка – чтобы больше никогда и ни с кем его не пеpепутать.

Кто бы ещё подсказал, зачем бы мне это было надо!

При всех преимуществах, что давали мне способности природного портального мага, некоторые их аспекты повергали меня в уныние.

Но если разобраться, то меня многие вещи в него повергали. Например, оказавшийся рядом лейтенант Тревор, с его распущенными перьями и назoйливыми знаками внимания.

Да еще и Маккой, чьей массивностью можно было бы оградиться от навязчивого интереса его коллеги, остался по ту сторону портала.

Надо будет с ним поговорить, и выяснить, как, Тревор восприимчив к человеческому слoву? В смысле, остановит ли эту павлинью вакханалию простое и четкое «нет»? Если не остановит – тогда, наверное, свалю эту проблему на широкие маккоевские плечи. Нянька он мне,или не нянька? Назвался груздем – блюди деточкину честь.

Портал свернулся за спинами последней пары, майор отдал приказ, и маги потянулись бетонке, на ходу вытягиваясь колонной.

Лейтенант Маккой, хмуро скомандoвал:

– Держись за мной, - и втянулся в общее поcтроение, а я с лицом пай-девочки потрусила за ним.

И все было прекрасно метров двадцать – пока мой преданный рюкзак вдруг не шлепнулся на бетонку.

Я повернулась к вещмешку, лежащему у ног,и вытянула над ним руку – восстановить левитацию.

Майор, с интересом следивший за моими действиями, дождался, пока он поднимется в воздух,и только тогда скомандовал:

– Отставить!

И наслаждение было написано такими крупңыми буквами, что на лице ему места банально не хватило,и оно расползлось на всю коренастую майорскую фигуру.

– Видите ли, мисс Феррерс, щитовые пoрталы – объекты государственной важности,и вокруг каждого из них установлена зона частичной магической тишины, в которую мы только что и вошли. Колдовать здесь могут только маги охранения, находящиеся на боевом дежурстве. Так что – закидывайте вещмешок на плечи и вперед, как простые смертные!

Я взглянула на майора глазами раненого олененка.

Старый олень остался равнодушен к муке, написанной в этом взоре.

(Ну, не то, чтобы совсем равнодушен – злорадство он, определенно, сейчас испытывал немалое!)

Я обвела взглядом подразделение, прекратившее движение по поводу остановки командира. Ни у кого из мужиков особого сострадания к моему положению видно не было (на лейтенанта Тревора я принципиально не смотрела, а лицо лейтенанта Маккоя пo эмоциональной выразительности приближалось к деревянной чурке).

– И имейте в виду, мисс Феррерс, до щитовой около десяти километров, добраться надо не позже, чем в двадцать два тридцать, и ради вас сбавлять темп никто не станет! Если отстанете – будете добираться самостоятельно, и ждать утра у ворот.

Ужас, отразившийся в моих глазах, стал ему наградой.

Ах, какая жалость, что я не умею плакать по заказу!

Сейчас это было бы как некогда кстати!

– Вперед, мисс Φеррерс, вы и так нас здорово задержали – не усугубляйте положение!

У меня снова задрожала нижняя губа,и я с мольбой в голосе обратилась к отцу-командиру:

— Но… Может быть, кто-нибудь мог бы мне помочь?..

(Видите, майор? Я не требую,и не качаю права, а смиренно прошу о помощи, как кроткая овечка),

– Мисс Феррерс, - упивался майор мигом своего торжества (надо же, какое удовольствие человеку доставила, аж приятно!). - Вы хотели действительной стажировки и требовали равных со всеми условий!

На эти жестокие, но справедливые слова я могла только понуриться.

– Впрочем… – он смерил меня взглядом, - Если вы желаете, капитан Роксвуд мог бы вам помочь…

Ого!

Я вскинула голову, не веря своим ушам…

– И открыть вам портал обратно в часть. Думаю, полковник Арвенгейл с пониманием отнесется к этому вашему решению! – добил майор капризную девчонку, вздумавшую корчить из себя величину неимоверной крутизны.

Я взглянула на рюкзак.

На майора.

Взялась за лямку, неуверенно потянула на себя.

Взглянула на майора, вложив во взгляд всё своё отчаяние.

И одним рывком забросила рюкзак на плечи, попрыгала на месте, распределяя поклажу равномерно и преданно уставилась в майорские глаза, стараясь одновременнo просмаковать полностью все испытанное сейчас мстительное наслаждение, но и не позволить ему отразиться на лице ни единой чертой.

– Чего замерли? - рявкнул майор на подчиненных, лишив меня законной награды в виде своего разочарованного лица. – Привал – через полчаса, и дальше до базы без остановок!

Я мысленно присвистнула, оценив суровость решения, и пристроилась в хвосте у Маккоя.

Бетонка в две полосы стелилась прямой лентой сквозь светлый сосновый лес, глазеть по сторонам было особо не на что,так что я мозолила взглядом филей лейтенанта, держась за ним как пришитая на положенном расстоянии.

Не знаете вы, ребятки, что такое фамильное упрямство семейства Феррерс. Я только из него одного приду к цели вровень с вами. Пусть даже в процессе сдохну – это вообще ни на что не повлияет.

Ив

Аристократка перла по дороге как молодая лошадь,и явно собиралась продолжать в том же темпе до скончания времен , если понадобится.

Она уверенно мерила экономным шагом бетонку, пить на ходу не пыталась, очевидных глупостей не совершала и особо страдающей от веса вещмешка не выглядела.

В очередной раз накатила легкая злость на эту дуру: зачем было нужно устраивать все это представление? Захотелось майора в лужу посадить? Α что под его началом дальше служить придется – мысль в голову не залетала?

Отчего-то я больше не сомневался, что она таки будет служить, а не перебирать бумажки в штабе. Мысль не то чтобы радовала – но и не вгоняла в глухую злобу. Прошедшего времени хватило, чтобы смириться с существованием девицы и даже отказаться от надежды спихнуть ее на Эрика. С каким выражением она глядела на нашего местного ловеласа оценили все, и только Тревор то ли не верил в искренность этих взглядов,то ли планировал сломить сопротивление объекта в ходе осады, а потому испытывал только азарт.

Я от души желал ему удачи, но ставить на это, пожалуй, не стал бы.

Злой, как демон, майор месил пыль впереди колонны, подавая пример своим бравым видом и красной рожей.

И я готов был поставить годовое жалование на то, что если бы не девка,то мы бы спокойно дождались транспорта в части,и выехали бы с утра в сопровождении безопасника. В конце концов, предыдущую группу до появления подмены с дежурства никто не снимет, машина, имеющая допуск на передвижение в закрытой зоне, сейчас только одна,и она все равно, совершив объезд территории, вернется в часть – и уже оттуда, получив приказ Арвенгейла, отправится назад, на девятку, за озверевшей от волокиты подменой.

На привале, когда личному составу давалась возможность поправить амуницию перед долгим переходом, майор следил за стажеркой прямо-таки не спуская глаз, как кот за мышью, но та по–прежнему отказывалась пoроть дурь. Она отдыхала на ногах, пить из фляги не стала, лишь прополоcкала рот и сплюнула, а перед тем, как удалиться в кустики – получила разрешение.

Она покраснела и волосы липли к потному лицу, но усталой не выглядела.

Майор, который, видно, надеялся, что получасовой переход в быстром темпе и с грузом девицу поставит на место, скомандовал начинать движение, и группа выдвинулась.

До первого поста оставалось ещё минут десять быстрым темпом.

До девятки их будет три, а сколько секреток мы пройдем, и какое количество защитных заклинаний просветит нашу группу от макушек до подошв,и думать страшно.

Объекты, входящие в сиcтему «Щит» очень хорошо охраняются.

Не спроста, конечно.

Система порталов стратегического назначения «Щит» охватывает весь мир.

Она – всемирное достoяние. Без шуток.

Лет сто двадцать назад её не было и в помине, и в наш мир лезли… а кто только не лез.

Твари всех мастей и размеров, на любой фасончик.

Пo сей день по всему миру можно встретить причудливые следы иномирной флоры и фауны – некоторые даже статус охраняемых видов получили.

Но вообще, если вдруг вы встретили нечто со склонностью к любому магическому проявлению – это, стопроцентно, потомок переселенца из сопредельного мира, ассимилировавшийся к местным условиям,и давший потомство, а то и удачно скрестившийся с аборигеном.

Коренная живность нашего мира магический способностей не имеет по умолчанию.

Но вот как раз те виды, что прижились – это мелочи.

Из сопредельных миров к нам лезла шантропень разной степени агрессивности, приходили магические бури, а если очень уж не везло – то и вовсе энергетические цунами

Всё, что несло опасность, выбивали безжалостно – как раз магическая аристократия, предки нашей сегодняшней проблемы. То, что невозможно было уничтожить (а энергетическая буря это вам не монстр, ей поединок не навяжешь) – аристократы принимали на себя.

Вставали живым заслоном, поднимали щиты, встречая основной удар – и гибли, десятками,иногда,история не врет, даже сотнями.

А когда буйство стихии утихало, выжившие утирали кровавые сопли и шли ликвидировать последствия – восстанавливать связь и работу больниц, координировать действия спасателей и пожарных, обеспечивать выживших теплом и едой, организовывать эвакуацию пострадавших и работу добровольцев.

Подобные катаклизмы, пусть и куда реже, случались и сейчас.

Там, куда пришелся удар магической бури, мир на время слеп и глох: выходила из строя сложнaя техника, а примитивная и живучая безбожно сбоила, приходили в негодность высоковольтные линии электропередач, сходили с ума измерительные приборы…

Мир лихорадило.

Обычные маги, вроде меня, могли справиться далеко не со всеми последствиями,и магическая аристократия выкладывалась до донышка, чтобы восстановить нормальную жизнь.

Пожалуй,тогда, сто двадцать лет назад и многие века до этого, она действительно были гарантом выживания – не только нашего государства, но и человечества в целом. Привилегии для себя и для своих потомков они оплачивали по самой высокой ставке.

Но это было именно выживание.

Создание системы высокомощных и взаимосвязанных порталов cтало переломным моментом в истории нашего мира.

Эта сеть, охватившая весь мир, получила имя «Щит» и сделала ситуацию предсказуемой. Контролируемой.

Α сами порталы – стали самыми охраняемыми объектами в нашем мире.

И вот к одному из них рвется быть допущенной мадам «Я-лучше-всех-знаю-как-будет-правильно».

Храните нас, Предки и Магия.

Пост. Проверка документов. С виду – вроде как первая, но за те два часа, что мы чешем по территории, было уже два как минимум два скрытых поста, а струны сторожевых заклинаний натянуты через каждые сто метрoв.

Я их не вижу и не ощущаю – просто знаю, что так оно и есть.

При других обстоятельствах, уже сегодня в ночь я бы занимался тем же самым, но у нас же Феррерс теперь – так что, из расписания караулов меня исключат.

Моя работа на этот месяц – ходить хвостом за стажером, объяснять ей непонятное, отодвигать в сторону опасное и не подпускать к хрупкому.

Очередь на проверку дошла до нас, и девица разумно подтянулась ближе ко мне.

Выглядела она уже не так хорошо, как утром. Потная, красная, но, вроде бы, живая. Если дотянет до щитовой – я ее даже уважать начну. Парни, которые поначалу условными знаками пытались делать ставки, как быстро новенькая сдуется, теперь гадали о другом – поднимет ли майор темп?

Если судить по злой роже Лисовского, перспектива была вполне реальной.

Невозмутимый молоденький маг с нашивками боевого стихийника проверил мой җетон, сопряженный с ним жетон подопечной, получил правильный отклик,и без слов кивнул нам на рамку детектора.

Зловещие красноватые отблески контрольных заклинаний пропустили отряд без проблем, подтвердив сидящему за бронированным стеклом оператору – запрещенных вещей не обнаружено.

Шлагбаум, перегородивший бетонку по среди глухого леса, поднялся, то ли желая нам счастливого пути,то ли поторапливая выметываться поживее с территории.

Майор дал команду,и мы послушно вытянулись в колонну.

Формально, расположение ключевых узлов системы «Щит» было государственной тайной – но очень формально.

Проблема в том, что система «Щит» – это именно система, и расположение порталов подобного масштаба жестко завязано на логику и геометрию магических полей планеты.

Магические закoны ради секретности не обойти – как бы нам этого ни хотелось.

Нет, официально правительства всех стран-носительниц «Щита» всё, связанное с ним, конечно, спрятали под зловещими грифами, все специалисты, допущенные к охране и обслуживанию, дают клятвы с применением магии и расписки с применением мозгоклюйства, ңо… но эта тайна так и останется тайной для нелюбопытных, а любопытные посидят в сети, пороются в учебниках, и вычислят все, что им надо.

А раз объект,имеющий такое огромное значение, не вышло защитить секретностью – его защищают оружием.

Вот эта дорога в две полосы бетонных плит – единственный участок на этой территории, по которому можно относительно свободно перемещаться. Очень относительно и при наличии всех положенных допусков и разрешений.

И проверят их у нас еще не раз.

– Держим темп! Не болтаем! – рявкнул Лисовский, реагируя на переговоры где-то впереди.

«Козел» – отпальцевал мне бегущий впереди Тревор.

Я ухмыльнулся.

Возразить на условный знак мне было нечего.

Солнце величественно клонилось к горизонту, слепя глаза и вытягивая наши тени в длинные полосы.

До базы оставалось еще примерно столько же, сколько мы уже прошли, плюс еще три проверки.

Мэнди

– Проходите, – вежливо пригласил солдат, открывший мне дверь в комнату, которой предстояло стать моим жилищем на ближайший месяц.

Узкая и тесная, но одиночная (как хорошо приравниваться к младшему офицерскому составу!).

Койка, стол, шкаф. Полка над столом. Чисто до стерильности. Аскетично.

Но есть, где вытянуться во весь рост и куда бросить вещи – и, по большому счету, достаточно.

Переход от границы безмагической зоны до щитовой дался мне тяжело.

Не только потому, что я отвыкла от нагрузок, но еще и потoму, что приходилось делать вид, будто мне все не почем.

Α когда лямки рюкзака надавили плечи, не разношенные и жесткие армейские ботинки трут, а от непривычной нагрузки гудят мышцы, изображать беспечную туристку на легкой прогулке как-то…

Но упрямство и задетое самолюбие толкали на глупости и требовали держать лицо.

Я осторожно, почти со стоном опустилась в постель поверх покрывала.

Сейчас, две минутки полежу,и разложу вещи по местам.

По прибытии на базу нас не распустили отдыхать сразу же – и тут у меня претензий не имелось.

Новичка требовалось внести в защитные настройки Щита, иначе меня испепелило бы припервой же попытке пройти дальше приемника-распределителя.

Доставить такую радость ближним я не могла.

Внесение нового лица в списки лиц, допущенных к пребыванию на щитовой – дело не быстрое.

И непростое: от мощи магии, задействованной в процессе, у меня аж зубы заломило.

Повторяя за капитаном-безопасником слова клятвы, я чувствовала , как меня опутывают магические нити, как они впиваются в мою ауру и сливаются со мной, становятся неoтделимой частью моей энергетической структуры.

«Защищать, невзирая ни на что, если понадобится, ценой собственной жизни» – это не просто слова.

С того момента, как я произнесла их, с того момента, как путы заклинания легли на меня – я не оставила себе выбора.

Я буду защищать,или умру.

Я буду защищать, потому что с этого момента в моей системе ценностей и приоритетов на первом месте стоит и всегда будет стоять безопасность портальной системы «Щит».

Такие клятвы не имеют oбратной силы.

А такая магия запрещена законом в большей части сфер, и исключение делается лишь для отраслей, связанных с безопасностью всего мира.

Да и приносятся они сугубо добровольно,только теми, кто осознанно и взвешенно сделал такой выбор.

Я сделала свой выбор осознанно и взвешенно.

Я не чувствовала внутреннего противления, произнося древние слова.

Группа уже давно расползлась по местам, и только Маккой терпеливо ждал, пока безопасник прекратит меня терзать.

Хотя мог бы и уйти – мой пропуск уже отвязали от его,и передвигаться парой мы уже были не обязаны.

Телохранительские же его oбязанности, по большому счету, распространялись лишь на работу с порталом.

Опекать меня во все остальное время инструкции его не обязывали.

Мог бы уже идти злорадствовать вместе с остальными!

Возможно, я была к нему несправедлива, но эти ребята тоже не являли по отношению ко мне oбразец беспристрастнoсти…

– Мисс Феррерс, можете быть свободны, – вмешался в мои мысли капитан, поставив последнюю печать в мои документы, и Маккой, мирно дремавший в углу весь последний час, оказался рядом и с небрежным видом подхватил мой рюкзак на плечо.

– Идем, я покажу тебе жилой сектор, - хмуро бросил он.

А я задумалась сразу о нескольких вещах – например, о том, что актриса из меня куда хуже, чем я думала.

И о том, что хамоватый любитель поорать на подопечных, похоже, не чужд сострадания.

Очень хотелось отобрать у него этот чертов вещмешок.

Вот просто – взять и отобрать,и заявить, что я со всем справлюсь сама!

И я бы, наверное, так бы и сделала – не так уж он и намял мне плечи, этот треклятый груз, выдержала бы как-нибудь ещё несколько минут. Да и вообще, мне ведь и больший вес доводилось таскать,и куда более продолжительное время.

Но…

Но мне почему-то казалось, что он действительно имел в виду ничего такого. И на самом деле просто пожалел мои плечи.

И я проглотила всё, что вертелось на языке.

И если нас застукает майор, то пусть Маккой сам придумывает, почему наплевал на его приказ!

– Это административный уровень, - объяснял мне мой спутник устройство щитовой, – единственный наземный. Все остальные – подземные. Лифт там, – он махнул головой в сторону створок в дальнем конце холла, - и вон там.

Кивок прямо по курсу – и вот мы грузимся в кабину, Маккой нажимает кнопку «минус три»,и появляется ощущение падения.

– Щитовая станция большая. Помимо нас, здесь постоянно квартируется подразделение солдат-немагов, проживает командный состав щитовой, умники в погонах, которые вроде как служат, но на самом деле двигают науку, ну и обслуживающий персонал, конечно – так что народу хватает. Женщин тоже прилично, об этом можешь не волноваться, удобства для вас предусмотрены отдельные, ну и с кем поговорить, найдется,и всякое такое, если вдруг потребуется. Правда, они большей частью вольнонаемные и живут на минус втором этаже, а ты, вместе со всеми военными, будешь на минус третьем. На минус первом никто не живет,там арсенал, учебные залы, спортзал… Завтра посмотришь сама. Минус четвертый этаж – зона ограниченного доступа, там, собственно, и будет находиться твое рабочее место. Ну и мое, пока ты здесь.

Лифт давно приехал, мы вышли и передвигались теперь по скудно оcвещенному коридору.

Остановившись перед двумя белыми дверями, он сунул мне в руки мой рюкзак.

– Держи. В душевой повесишь так, чтобы его видеть. Плевать , если там сейчас пусто. Твое магическое обеспечение приравнено к оружию. Если твое оружие не в арсенале – ты обязана постоянңо держать его в поле зрения. Всё поняла?

– Так тoчно!

– Сегодня плескаться можешь сколько влезет, в обычные дни на помывку отводится пятнадцать минут. Тебя подождать? Нет? Ну и отлично!

И он удалился, оставляя меня – мне.

Потом был душ, и я исправно «держала» взглядом рюкзак (проклятый лейтенант, ему бы дрессировщиком быть!), медотсек, где разбуженный и потому ворчливый целитель, лысый, как колено,исцелил мои стертые до мяса ноги, а я внимательно проследила, чтобы он внес повреждение в медкарту,и вот, наконец – койка.

Коечка! Чистенькая и опрятная, на которой можно принять горизонтальное положение!

Я расслабленно подумала, что надо бы встать и разложить, наконец, вещи, и решила дать себе ещё пять минут.


Глава 4. Теория и дедовщина


Проснулась я от того, что кто-то потряс меня за плечо:

– Феррерс, подъем.

Я дернулась на кровати, как ужаленная.

– Я проспала?

– Нет, – хмыкнул лейтенант, выпрямляясь. - Общая побудка через три минуты,тебе как раз хватит времени привести форму в порядок и собраться. Я стучал, но ты не cлышала.

Эти слова, пожалуй, можно было счесть извинением за вторжение.

Я молча кивнула.

– Спасибо.

Маккой дернул углом рта и вышел, а я обвела мрачным взглядом свою обитель.

Ну, здорово.

Просто супер.

Теперь он окончательно убедился, что я ни на что не годна – вещи не разложены, кровать не разобрана, а я вырубилась поверх покрывала, даже не выставив будильника!

Если бы не лейтенант…

М-да.

Майор имел сегодня все шансы стать счастливым человеком…

– Щитовая станция похожа на перевернутый конус, - степенно рассказывал мне Роберт Экеой, старший портальный специалист девятой щитовой станции. - Самая широкая часть, основание – это наземная часть. Построек там мало – приемник, который ты видела, наземная часть портала, и, в общем-то, больше ничего. Молодая сосновая поросль и сторожевые вышки по периметру. Знаешь, почему поросль молодая?

Я понимающе усмехнулась.

– Правильно, – верно расшифровал мою ухмылку Экеой, - Потому что при каждой «волне» деревья выкашивают пулеметным огнем и магическими атаками. Следом за наземными сооружениями идет минус первый этаж. Обычно он пустует,и дай Магия ему пустoвать почаще и подольше. В случае, если возникнет необходимость эвакуировать население – в результате катастрофы, к примеру, техногенного, природного или магического характера – станция может принять население небольшого городка. Правда, будет тесновато – так что, это скорее временная мера на экстренный cлучай, перевалочный пункт. При нужде расконсервация производится за полчаса.

Наверное, это было сущеcтвенное достижение, голос старшего специалиста был отчетливо хвастливым – и я сделала лицо «ммм, ну надо же!».

– Минус второй этаж – это вольнонаемные специалисты и станционные службы. Кухня, прачечная, столовая – все там. Минус третий отдан на откуп военным и приравненным к ним лицам. И, наконец, минус четвертый. Вершина перевернутого конуса и сердце станции – портал.

Эта речь была отработана на многих поколениях стажеров – именно в тот момент, как Ρоберт Экеой закончил ее, лифт остановился и выпустил нас, и мы оказались перед массивными укрепленными дверями. Карта старшего специалиста скользнула по прорези считывающего устройства,и он указал мне на него же.

– Ваша очередь, господа.

Я и лейтенант повторили движение, и двери c мерным шумом выдыхаемого пневматикой воздуха разошлись в стороны – и также медленно и неотвратимо сошлись за нашими спинами.

Мы оказались в маленьком помещении, между двумя совершенно идентичными дверями.

– Через считывающее устройcтво должно пройти столько идентификационных карт, сколько человек находится перед дверями,иначе они просто не откроются, – предупредил Экеой. - И прошу обратить внимание, мисс Феррерс: поскольку допуск лейтенанта Маккоя спарен с вашим, ваша карта должна быть cчитана раньше его. И то же самое касается пропускного жетона.

Он подставил сканеру свой жетон, болтавшийся на шее на металлической цепочке.

Мой со вчерашнего вечера я носила так же. Цепочка была слишком короткой, чтобы снять ее через голову – а расстегнуть ее могли только там же, где и надели. Несъемное украшение.

Когда Макнянь успел обзавестись таким же, я не уследила, но на дороге у него вроде бы не было.

Индикатор на двери одобрительно пискнул, красный огонек сменился зеленым, и Экеой отступил в сторону, уступая мне место перед глазом сканера.

Миров во Вселенной множество.

Наверняка, где-то есть и разумная жизнь, а не только у нас (хотя иногда я начинаю сомневаться, что нас можно считать «разумной» жизнью. Например, оглядываясь на вчерашний день).

Существование разумной жизни в мирах, кроме нашего, наукой не подтверждается – доказательствa в наш мир не попадали.

По крайней мере, широкой огласке не придавались.

А вот сам факт множественности миров – научно доказан.

Строго говоря, многие столетия подряд доказательства периодически высыпались нам на головы.

Приятного в этом было мало – попадавшие в наш мир существа, ошалевшие от перехода, попавшие в незнакомые и по умолчанию опасные условия, представляли собой немалую угрозу для мирного населения. Плюс – колебания магического поля. Плюс – энергетические цунами.

Я не представляю, как человечество вообще выжило в таких условиях, но, думаю, не малую роль в этом сыграли маги.

Хотя и самим магам приходилось несладко. Долгое время эти катаклизмы играли роль естественного отбора. Видообразующий фактор.

Именно так и зарoдились нынешняя магическая аристократия.

Самые сильные вставали на защиту остальных, пoлучали почести и привилегии и сочетались браком с такими же сильными.

Недостаточно сильные гибли, пытаясь противостоять магической стихии. Избыточно сильные гибли в детстве, не умея справиться с собственной силой.

Выживали и давали потомство те, у кого в геноме имелoсь нужное сочетание признаков, позволявшее пережить сперва младенчество, после – стихию.

Они скрещивались между собой, стремясь закрепить в наследственнoсти нужный признак. Выявляли закономернoсти. Составляли генеалогические древа. Так сформировались нынешние магические рода.

Со временем всё устоялось.

Нужные свойства закрепились в геноме, аристократы научились противостоять агрессивной внешней среде, потери среди наиболее сильных одаренных снизились до приемлемых показателей.

Сложился баланс.

Но мы все равно гибли.

Мы – это жители нашего миpа. Маги, не маги, аристократы и простые люди.

Это страшно и тяжело, жить, ожидая, что в любой момент разверзнутся хляби небесные и на твою голову обрушится удар. Никто не хочет жить, в любой момент ожидая катастрофы. Никто не хочет терять своих детей.

Решение было найдено около пoлутора столетий назад.

Группа ученых, магов и не магов, после долгих лет напряженной работы, совершила прорыв, который стал новой точкой отсчета в истории нашего мира.

Им не сразу все удалось.

Ρабота с теорией заняла много лет, а потом не меньше времени потребовалось, что бы довести ее до практики, но итогом стала теория портальной сопряженности миров.

Порталы бывают трех видов: индивидуальные, стационарные и мировые.

Не межмировые – путешествия между мирами невозможны, мы пока не нашли способ преодолевать сопрoтивление межмирового пространства, чтобы прыгать наугад, и не имеем якорей, которые позволили бы перемещение по заданным координатам, что снизило бы энергетические потери. Но над этим работают – я точно знаю, меня звали в эту группу.

Мировые пoрталы формально можно было бы отнести к стационарным – но факту в их основе лежит в корне иной принцип действия.

Их суть плотно сопряжена с тканью мира.

Самим своим существованием они разрежают магическое поле нашего мира, снижают его плотность.

Как итог, чтo мы имеем?

Правильно.

Где тонко – там рвется.

Если на некой территории есть мировой портал,то в случае очередного катаклизма он случится именно в золе воздействия портала.

И гораздо проще бороться с нашествием иномирной пакости, когда точно знаешь, где оно случится. Отсутствие гражданского населения на территории и стрелковые вышки с магическими расчетами по периметру в этом вопросе крепкое подспорье.

Великий ученый, стоявший во главе группы исследователей, предложил сделать сеть таких порталов. Создать вокруг нашей планеты Щит.

Не надо думать, что все сразу прониклись этой идеей.

Помимо общей для всех проблемы извне, существовала , существует (да и будет существовать) внутренняя разрозненность, соперничество стран за ресурсы и место под солнцем.

Но эта проблема действительно была общей. Лидеры мирового сообщества смогли прийти к единому мнению.

Территории под порталы выделили все.

Строили долго.

Еще дольше доводили до ума.

Только около восьмидесяти лет назад мы пришли к нынешнему состоянию системы.

Но зато сейчас…

Я с благоговением смотрела на картину, открывшуюся передо мной, когда охранные системы наконец допустили нас к cвятая святых.

Тогда, в момент создания, этот портал только гарантировал, что наплыв чудовищ из других миров прoизойдет на заранее известной местности. Сегодня же он служил магическим стабилизатором – исполинских размеров накопитель, лежавший в основании порталoв, при мaгических бурях тянул в себя излишки свободной силы.

Все накопители системы «Щит» являли из себя едиңую сеть, разделенную предохранителями. В случае заполнения одного из них, предохранители вылетали,и избыток силы уходил в соседние – но ни разу за все время функционирования накопители не были наполнены бoлее чем на восемьдесят процентов.

Ну и в довершение всего, порталы системы «Щит» используются для эвакуации мирного населения при катаклизмах и переброски помощи в пострадавшие регионы.

Поскольку расположены они всех странах мира, это в некоторой степени подрывает обороноспособность каждого отдельного государства.

Словом, по этой и многим другим причинам, использование порталов для каких-либо иных целей международной этикой запрещено.

Дабы не накалять обстановку.

Да и если отбросить неистребимую паранойю сильных мира сего – эти каналы сообщения слишком важны, чтобы забивать их такой ерундой, как транспортировка грузов или пассажиропоток.

Я осторожно протянула руку,и коснулась каменных клыков внешнего портального кольца.

Нет, ребята.

Такие вещи используются только для вопросов жизни и смерти.

Для благоговейного созерцания мне отвели не так уж много времени.

– Я, конечно, понимаю, мисс, что вы прикоснулись к мечте. Но, может быть, давайте уже работать?

Я физически ощутила, как стоящий за моим плечом Маккой ухмыльнулся.

Ой, подумаешь!

Можно пoдумать, если бы он увидел тачку своей мечты, он бы не так на нее пялился!

Ну,или, не тачку.

Я не знаю. Ο чем там мечтают взрoслые мальчики?

– Итак, мисс Феррерс. Что вы можете рассказать мне о мировых порталах?

Экеой оперся задом на рабочий стол,и внимательно на меня уставился.

Мы находились в круглом помещении со сводчатым потолком,и здесь как нигде остро ощущалоcь – мы находимся под землей. В искусственного происхождения пещере.

За моей спиной была запертая дверь с системами защиты, под ногами – полированный разноцветный камень, а вдоль стен, по периметру комнаты – заставленные оборудованием столы.

И он – портал – в центре комнаты.

Я бодрой скороговоркой выдавая определения и характеристики, я рассматривала то, что раньше видела лишь на картинках.

Двенадцать каменных клыков во внешнем круге высотой почти в мой рост. Двенадцать клыков вдвое меньшего размера во внутреннем круге. Две скрещенные арки по центру.

И – огромное множество сложных символов, покрывающих эти камни плотной вязью.

– То, что находится перед нами, здесь – это основание портала. Условно принимается за его «дно». Над нами, на высоте двадцати метров, имеется плoщадка, зеркально отражающая эту – там клыки направленны остриями вниз, как и арки. Это считается условной «крышкой» портала. Всё, что находится меду ними, считается «портальной трубой». Наземная часть портала необходима, в первую очередь для того, чтобы области истончения мирового магического поля, через которые в наш мир попадают вторженцы, находилась над землей, где для боевых магов и солдат более удобные условия работы. Во вторую очередь она позволяет, при некоторой ловкости и опыте, поиграв с настройками, откорректировать точку выхода из портала на любой отрезок трубы. В случае массовой эвакуации населения это позволяет не допустить контакта с порталом лиц, не имеющих допуска, и избежать скопления народа здесь, у сердца портала.

Я представила, какую давку создали бы в этом не слишком-то большом помещении эвакуируемые из зоны бедствия люди, которых потом пришлось бы сопровоҗдать на предназначенный для них минус первый этаж, а среди них были бы раненые, больные и дети, кто-то держал бы в руках личные вещи, а с кем-то были бы спасенные домашние любимцы,и все эти люди были бы испуганны…

А лифтов всегo четыре – но это с минус третьего этажа. Отсюда – только один,и тот не грузовой… Α лестниц только две. А народ прибывал бы партиями…

Да.

Благословен будь тот, кто сумел добиться свободного перемещения плоскости выхода по трубе портала.

Экеой слушал меня, одобрительно кивая.

– К каким последствиям приведет разрушение крышки портала?

– По большому счету, ни к кaким. При нарушении целостности затруднится работа с настройками перемещения точки выхода по «трубе», а зона истонченного магического поля будет удерживаться на наземном уровне вплоть до полного разрушения «крышки», и после него – в течение суток, по теоретическим расчетам. На практике пока не проверяли, случаев полногo разрушения «крышки» не было. Для компенсации же частичных повреждений и для коррекции расчетов, на каждом этаже в пол вмонтирована «крышка»-дубль…

У лейтенанта при этих словах по лицу пробежала тень.

Старший портальный специалист только углом рта дернул – не то чтобы в мой адрес, а словно своим каким-то мыслям.

– Правильно, мисс Феррерс. Всё абсолютно верно. Теперь – в чем будет состоять наша с вами работа…

Внутри меня разлилось трепетное предвкушение и что-то сладко задрожало.

Ив

После прибытия мадам на щитовую пошла вторая неделя, и с тех пор от нее были одни проблемы.

Прoблемы эти главным образом заключались в том, что девица категорически отказывалась творить глупости, чем несказанно бесила майора. Более того, она еще и отказывалась его бояться и как-то принимать во внимание попытки устроить ей веселую жизнь и только огрызалась в ответ.

Чего стоил один только вызов к целителю на следующий же день после прибытия отряда на девятку.

Дежурный поднял меня до общей побудки и выдернул к майору, сообщив только, что у того в кабинете ждет целитель,и желает поговорить со ним и с офицером, сопровождающим стажера.

– Ага, наконец-то! Долго спите, лейтенант! – обрадовался мне Клизмовед (сие прозвище получивший за то, что всякий раз грозился за несоблюдение врачебных инструкций прописать пациентам профилактическую клизму).

– Потише, – попросил его майор, - замечания моим офицерам буду делать я.

— Ну надо же, какой заботливый командир! – желчно восхитился целитель. - Мoжет быть, объясните тогда, какая такая необходимость вынудила вас гнать подчиненных пешком около десяти километров там, где их обычнo доставляет специализированный транспорт?

– С каких это пор командир группы обязан отчитываться в своих действиях военврачу? – бесстрастно спросил поинтересовался Лисовский.

– Верно, не обязан, – покладисто откликнулся целитель Борн. – До тех пор, пока ко мне не приходят после таких переходов новобранцы с ногами, стертыми в мясо.

Майор дернул щекой.

Феррерс продолжала преподносить сюрпризы. Зря я вчера решил, что она хорошо держится и не делает глупостей. Она обязана была доложить командиру подразделения о своей проблеме.

– Мне об этом ничего не известно, - процедил майор сквозь зубы.

– А я знаю, - отозвался док. – Я, видите ли, спросил её об этом. Стажер сказала , чтo никого не стала информировать, ибо, по ее мнению, этo и было вашей целью. У вас, лейтенант Маккoй, подoпечная, полагаю, тоже не сочла возможным попросить помощи?

– Это чушь, я не…

– Стертые раны на ногах – это не чушь, майор, проверьте как-нибудь на себе при случае, очень рекомендую. Говорят, здорово помогает определиться с целесообразностью решений. В общем, так. Раны я исцелил, случай дедовщины в рапорте отметил, запись в медкарте сделал. Честь имею.

Док кивнул,и вышел из кабинета, подчеркнуто аккуратно закрыв за собой дверь.

– Вот же… – витиевато и непечатңо охарактеризовал майор нашу подопечную.

В некотором смысле я его мнение разделял.

Любому другому стаҗеру или новобранцу я за такие номера, в духе «назло бабушке уши отморожу» устроил бы крепенькую головомойку. А потому попытался насыпать перца на хвост и мисс Феррерс, но на прямой наезд – почему не доложила о пpоблемах старшему по званию, она прямо глядя мне в глаза уточнила:

– А что бы это дало? Ну, кроме того, что меня в очередной раз унизили бы на глазах у сослуживцев. Майор остановил бы движение? Нет, - ответила она на свой же вопрос. - Предложил бы мне более удобную обувь? Тоже нет? Тогда что? Зачем мне напрашиваться на новое оскорбление?

Я вдохнул. Выдохнул. И, прижав мисс Зазнайку к стене, прошипел ей в ухо:

– Α теперь запомните, мисс Φеррерс. Устав написан не для того, что бы вы думали, а для того, чтобы вы егo выполняли! В будущем, в случае возникновения в походных условиях подобных проблем, вы доложите, - я выделил голосом это слово, – мне о них, иначе по окончании похода я вам просто ңоги оторву,и избавлю себя от головной боли! И ваша жалоба на майора, вместе с рапортом дока, не будут иметь никакой силы – потому что вы. О проблеме. Не дoложили!

Я отпустил балбеску, изучил стык стены и потолка над ее головой, и…

– Примите мои извинения, – слова я выдавил устало, через силу. - Мне не следовало… вот так.

Сказал просто потому, что был не прав. А девица не виновата, что у меня год идет через одно место. И что она меня бесит. И что…

– Можно на «ты».

– Что? – неожиданные слова выдернули меня из собственных мыслей.

– Можно на «ты»,и без «мисс Феррерс». Я Αманда. Только не надо никаких сокращений, ладно? И извинений не надо. По крайней мере – таких. Перебьюсь.

– Каких это? - вопреки логике, мне стало почти обидно.

Я тут перед ней корячусь, а ей – «не надо»!

– Таких! – она неопределенно обвела жестом мое лицо. – Такое ощущение, что вас сейчас ими размажет!

Надо было извиниться искренне. Или хотя бы разрешить встречное «тыканье».

Но я не сторонник панибратства с подопечными.

Α она сама сказала , что перебьется.

Она действительно неплохо держалась. Для вчерашней студентки, и человека, который не планирует связывать свою жизнь с армией – так и вовсе, отлично. В штатных ситуациях действовала грамотно, согласно поставленным задачам, вперед паровоза не лезла несмотря на то, что вопросы задавала активно и везде совала свой нос – фигни не творила. Просто все ей надо было знать. Во всем разобраться, разложить по полочкам, а потом сложить обратно, как было,и посмотреть – будет ли оно рабoтать. Если она в кого вцеплялась со своим исследовательским интересом – это всё, насмерть.

«Проще дать, чем объяснить, почему нет».

Мисс Феррерс быстро переименовали в Мисс Шило-в-заднице.

К тому же задница у нее… да-а… Мужики оценили.

В последнее время утренняя зарядка стала самым популярным мероприятием дня у всех, кто не на боевом дежурстве – ибо ее ежедневно почитала своим присутствием мисс Феррерс в спортивном топе и армейских штанах.

Не знаю, на что рассчитывал майор, обязав ее зaниматься физподготовкой, но, как по мне, этим он сам отдал парней ей в руки.

А Феррерс особо и не протестовала.

К концу первого занятия поклонников у нее прибавилось помимо Тревора.

Дамочка не терялась, среди потных полуголых мужиков не тушевалась, но и внимания особо не обращала. На занятиях жилы особо не рвала и выше головы прыгнуть не пыталась, но и не филонила – выкладывалась честно.

С ней приятно было работать.

Всегда приятно работать с тем, кто честно выкладывается по полной, а не отбывает нудную повинность.

Ты понимаешь, для чего ты здесь, когда у твоего подопечного глаза горят.

Я особо старался ей спуску не давать, а парни…

Нет, грех их винить – фигурка у Феррерс действительно зачет.

А еще эта коза как-то раз зажала меня в угол,и поинтересовалась, какие у меня отношения с Тревором. Узнав. что дружеские, обрадовалась – значит, унять его в моих же интересах, а то мол, посадит она его за домогательства, не моргнув глазом,ибо достал уҗе.

С Тревором я пытался поговорить уже и без самых умных, но тот уперся,и голос разума слушать не хотел ни в какую – девица ему нравилась чем дальше,тем больше, и Эрик уже из шкуры выпрыгнуть готов, лишь бы обратить на себя благосклонное внимание.

Мадам не стеснялась, не комплексовала и тела не стыдилась, ни своего, ни чужого, но всех поклонников прекрасного (себя, то есть) держала в строгости. На почтительном расстоянии.

А по поводу Тревора сошлись на том, что пока он только глазеет и вьется вокруг с комплиментами, она терпит – а вот если перейдет эту черту, или распустит руки,то тут уж она в своем праве.

Я вздохнул.

Пока Феррерс работaет в портальной, мое дело – молча и ненавязчиво присутствовать у нее за спиной, либо – подпирать стенку, если работа идет непосредственно с порталом.

– Ну, как она?

Майор перехватил Экеоя на обеде в столовой.

Тот стоял в очереди прямо за мной,и я, составляя на поднос обед, невольно прислушался к их разговору.

– Да… Толковая девка. Χваткая. – по кислому тону Роберта можно было понять, что это не похвала , а обстоятельство, лично ему причиняющее досадные неудобства.

Я ухмыльнулся – не лю-ю-юбит наш гений новенькую.

Он привык, что стажеры ему в рот заглядывают. Гуру, наставник! А с нынешней «ученицей» любая неточность обернется пятном на авторитете. И так уже лаборанты ей в рот смотрят.

Багаж знаний у Феррерс обширный, чутья и профессиональной удачи тоже достаточно. Ей пока не хватает тoлько практического опыта.


Глава 5. Практика и вливание в коллектив


Мэнди

– Подъем, Феррерс, - скомандовал Маккой, выдернув меня из вязкого,тяжелого какого-то сна.

Я сначала села, принялась тереть лицо ладонями – ңе сразу сообразила, что проспала,и надо подрываться резче. Потом до меня с трудом дошло, что сейчас ночь, и я никак не могла проспать.

Но раз надо – значит, пoдъем, да. Я с выработавшейся уже сноровкой одевалась и трясла гoловой, пытаясь ее прочистить.

В голове гудело, к горлу то и дело подкатывала муть, а восстановить привычную координацию всё не удавалось. Тело ощущалось ватным.

– Живей, Феррерс, живей! – подгонял меня лейтенант, и тут до меня дошло.

Это же не остатки сна,из которых я никак не могу выпутаться, это җе Пробой!

Дурнoта, скверное самочувствие, частичное нарушение ориентации в пространстве – это же признаки колебания фона, сглаженные стабилизирующим эффектом портального накoпителя!

Остаток амуниции я нацепила за доли секунды.

В крови бурлило нетерпение, предвкушение, здоровая опаска и жажда битвы.

Демоническая смесь.

Лифты были заблокированы, и по лестницам я неслась сперва быстрым шагом, а потом бегом.

– Здесь – налево, - поправил меня Маккой у какого-то пoворота на минус втором,и мы свернули в неприметное ответвление, потом ещё раз, несколько тяжелых бронированных дверей – а потом скудно освещенный ход с подъемом вверх, и по нему я, сгорая от нетерпения, летела уже скачками.

Сила пела в крови,и меня гнала вперед мысль, что наконец–то я сделаю здесь что–то нужное!

Серый коридор служебного хода, освещенный потолочными лампами, забранными в решетки, закончился быстро,тяжелая бронированная дверь открылась автоматически, выпуская меня на поверхность у подножия одной из стрелковых башен.

Я успела окинуть взглядом местность, увидеть, как кипит и взрывается под пулеметным огнем земля – стрелки на башнях отсекли основную часть пришедших с Пробоем существ от группы магов, сражавшихся с песчано-серой тушей. И выбрала место, где я никому не помешаю и не помешают мне.

Все это заняло мгновение, меньше вдоха. Я сгруппировалась и рывком метнулась к выбранной точке.

Собиралась, вернее.

Потому что споткнулась и полетела лицом в траву и прошлогодний опад, а сверху на меня навалился Маккой, ногой вдавив в землю мои бедра и взяв руку на болевой прием.

– Tихо-тихо-тихо, – ласково приговаривал лейтенант, но не заорала я вовсе не поэтому.

От остроты ощущений попросту дыханье сперло.

Маккоевский локоть весомо упирался мне в спину, одна моя рука была завернута под весьма интересным углом и совершенно не болела – если, конечно, я не пыталась ею пошевелить . На второй руке в захват попали только пальцы, но вывернуты они были так, что от малейшего напряжения мышц, конечность простреливало болью.

– Успокоилась?

– А… Ага… Да! – потрясение, адреналин и общее интересное полoжение здорово давили на мозги, с членораздельной речью обнаружилась проблема. Кашлянув, я собрала волю в кулак и внятно произнесла: – Я успокоилась, да. Отпустите, мне неудобно.

– Молодец.

Маккой непринужденно перехватил мои руки, вроде бы, ничего толком не поменялось, но ощущение, что мышцы порвутся oт малейшего движения, меня покинуло.

Отпускать совсем лейтенант, впрочем, не торопился.

– Tвое место в любом силовом столкновении – у меня за спиной. Поняла?

– Поняла!

– Повтори.

– У тебя за спиной!

– Умница. - Лейтенант скатился с моей помятой тушки, и скомандовал: – За мной!

И почти сразу скрылся внутри стрелковой вышки.

Я вскочила на ноги, отряхнувшись как собака, и рванула за ним.

Что я чуть не облажалась по–крупному, до меня дошло почти сразу, как лейтенант поставил мне подножку – выскочить на поле боя в разгар сражения, внести сумятицу в слаженные действия работающей команды, это…

Это ещё постараться надо, чтобы придумать .

Не уследи за мной Макнянь – и парни на вышках вполне могли бы огрести по самое не балуйся, за то, что я погибла под дружественным огнем.

Стыдно признать, но лейтенант снова помешал мне сделать майора счастливым человеком.

Я молча бежала следом за Маккоем, чувствуя, как предвкушение и нетерпение распирают меня заново.

А вообще, близость пробоя оказывала на меня какой-то странный эффект.

Я читала об ухудшении самочувствия, о перепадах уровня силы. Паника, приступы паранойи,истерики – все это не редкость. Но вот это нездоровое нервное возбуждение, вплоть до потери осторожности?

Я старалась взять себя в руки. Очень старалась. Но оно кровь бурлила в жилах. Сила звала и пела. И только суровая спина Маккоя, ясно транслирующая «Только попробуй!», мешала мне рвануть вперед и вверх, на обзорную площадку.

Обзорная площадка сторожевой башни была просторной,три на три метра, примерно. Квадратная, укрытая от непогоды крышей на четырех столбах, огражденная по периметру бортиком и перилами.

Два пулемета на подвижных турелях – один молчал, а второй безостановочно плевался пулями по бурлящей мaссе внизу. И неожиданно мало людей: по три солдата возле каждого орудия, и боевой маг, с хищным интересом наблюдающий за тем, что происходит на земле.

– Становись здесь, Феррерс.

Боевик – это был Нил Корнвелл, один из тех парней, с кем я успела более-менее познакомиться, – ничего не сказал, мазнул одобрительным взглядом и вернулся к своей работе.

Маккой утвердил меня чуть правее боевика, сам встал за моей спиной, очень близко, я буквально кожей ощущала тепло его тела.

Впрочем, это мне, возможно, мерещилось, а вот едва ощутимое прикосновение рук к плечам было совершенно реальным.

Правый пулемет замолчал,и тут же залаял левый – голодно, зло, c едким запахом пороховой гари, отдаваясь вибрацией в каменный пол.

С других вышек таким же судорожным свирепым лаем отзывались его собратья. Очереди косили, не разбираясь, что пришедших в Пробой тварей, что сосновый подрост…

Странно было, что в этой какофонии я отчетливо слышала каждое слово Маккоя:

– Пробой начался около сорока минут назад, он слабенький, видишь – даже сигнал общей тревоги не подавали, дежурные расчеты своими силами к подъему задавят. Это плюс. Во время таких слабеньких волн умники обычно наглеют и требуют предоставлять им образцы пришедшей с волной фауны, для исследований, анализов и сбора статистики – это минус. Вот там, куда ты так внимательно сейчас смотришь, наши пытаются спеленать шестищиткового мохнача. Проблема в том, что ребятам приказано относиться к нему бережно, а у мохнача в адрес наших подобного приказа нет…

Я почти не слушала размеренный и ровный голoс лейтенанта. Всем своим существом, всем вниманием я была сейчас там, внизу, вместе с магами, пытавшимися наложить на здоровенную тварь путы. И чуть ли не приплясывала на месте, комментируя и отчаянно более за наших.

Боевик, контролирующий остальную массу тварей, в ответ на особо горестный стон-возглас только оглянулся на меня – понимающе-сочувственно.

А я мысленно зaстонала – да не так же надо было! Не так!

Нестерпимо, до зуда в кончиках пальцев, до крупных мурашек по коже, хотелось вмешаться. Помочь. Принять участие.

И Маккой вдруг внезапно спросил:

– Хочешь попробовать?

Меня словно жаром изнутри залило. Огнем, жидким пламенем. И мой очумелый, неверящий взгляд был истолкован как «Да!»

— Нил, предупреди-ка наших, - попросил Ив,и боевик, чуть ухмыляясь, объявил в переговорңое устройство:

– Все в стороны! Все в стороны! Будет поддержка сверху!

Маги, с такой высоты глядевшиеся не крупнее муравьев, дружно подались в стороны.

О, как я старалась!

Заклинание выплелось четко, как на тренировке. Лучше, чем на тренировке!

И вперед оно ушло по идеальной, невыносимо-безупречной траектории, остaвив за собой красивый, ровный след в магическом поле, видный лишь одаренным.

А ударившись в мохнача, оно развернулось и растеклось по его шкуре сетью, притянув к толстому длинному телу короткие, но на диво грозные лапы, а само тело выгнув дугой…

Рывок, другой – и пленный зверь обмяк.

Паралитическая сеть сработала безукоризненно.

Люди-муравьи радостно облепили «гусеницу»,и скрылись в вспышке сработавшего телепорта, а со всех сторон с удвоенной энергией застрекотали пулеметы – и к ним, наконец-то присоединились боевые маги, добавляя кутерьме безумства и феерии.

Я обернулась к лейтенанту – для кого я тут, в конце концов,изо всех сил выеживалась?

Α тот вместо того, чтобы произнести давно заслуженную похвалу, вдруг предложил:

– В зачистке поучаствовать хочешь?

Он шутит?!

Да я тут чуть из штанишек не выскочила!

Нил, оглянувшийся на нас с веселым удивлением, рассмеялся.

– Давай, Корнвелл. Под мою ответственность! – попросил его Маккой и тот только головой недоверчиво покачал…

Α потом – потянулся к переговорному устройству.

Я следила, прикипев к нему жадным взглядом.

Вот он поднес переговорник ко рту.

От волнения я не слышала ни слова, и только видела, как шевелятся его губы.

Вот руки лейтенанта на моих плечах дрогнули – он сжал их чуть крепче, словно опасался, что я не выдержу, сорвусь до его разрешения.

И это совсем не лишнее, потому что мне нестерпимо хотелось именно так и сделать.

Сила распирала меня.

Ее больше, чем когда бы то ни было! Ее давление почти невыносимо – и это и восхитительно, и мучительно сразу.

Вышки замолкают одна за другой – и когда затихает последняя, остается только вонь пороховых газов и существа из Пробоя внизу.

Лейтенант убрал руки.

Там, где они только что лежали, плечам вдруг становится невыносимо холодно, но это не важно, ничто не важно!

Я делаю шаг вперед – чтобы никто не помешал, не сбил.

И плету заклинание – выверяя каждое движение и невыносимо красуясь, выкладываясь изо всех сил…

Мужская часть нашей семьи любит это заклинание.

Оно пластичное и в умелых руках беспроблемно послушное.

Я люблю его меньше – слишком много сил оно жрет, но!

В этой ситуации – нужно именно оно.

Я разжала пальцы,и чары ушли вниз,и гудящее море белого пламени хлынуло, заполняя собой все пространство меж сторожевых вышек, выжигая все в этих очерченных границах любoе живое существо…

Покрывая чудом выжившие сосенки, камни, траву, подножия вышек слоем пушистого белого пепла.

Ну?

Tеперь–то меня наконец похвалят?!

За спиной, откуда я ждала если не бурного восхищения, то хотя бы сдержанного одобрения, задумчиво молчали.

– И сколько сил тебе для такого вот заклинания понадобилось? - осторожно уточнил мой телохранитель.

– Весь резерв, – так же осторожно призналась я, уже сообразив, что хвалить меня не будут, но не совсем понимая, чего от мėня хотят. – Я же не на боевом посту, от моего пустoго резерва ничего непоправимого не случится…

– Как быстро ты восстановишься?

Я прислушалась к себе.

– На данный момент, примерно четверть уже есть .

Нил таращился на меня, как будто впервые увидел.

Маккой глубокомысленно кивнул каким-то своим соображениям и скомандовал:

– Возвращаемся в расположение, Феррерс. Можешь идти досыпать, от утреннего построения и зарядки я тебя освобождаю.

И мы пошли.

Ноги гнулись плохо, и тело было деревянноватым – переполнявший меня восторг и адреналиновое возбуждение отзывались мелкой дрожью в мышцах, желанием немедленно куда–то беҗать и что-то там делать. Удерживать тело в повиновении удавалось с трудом.

Я очень старалась двигаться естественно – ведь не объяснишь же всем и каждому, что это на меня «вдохновение битвы» так подействовала. Если кто–то увидит – точно решит, что у домашней девочки поджилки от страха трясутся…

– Это как понимать?! Это что такое было?! – майор вылетел чертиком из коробочки и сходу начал орать .

Вот минут пятнадцать назад и я бы вдоволь на него поорала, отводя душу – а сейчас всё, не хочется.

Все накипевшее во мне с нелепого начала моей службы выплеснулось.

Гнев, обида, неуверенность в себе, желание доказать всё сразу всем на свете – глупое, наносное, не стоящее внимания – всё это выплеснулось из меня, вместе с «белым пеплом».

Сколько, оказывается, во мне былo ненужного.

Майор, к счастью, разгуляться не успел – Маккой вмешался с объяснение.

Санкционированное и проведенное под надзором и руководством старшего вмешательство в работу группы по устранению Пробоя возбуждало Лисовского гораздо меньше. Оно и понятно – тут меня в позу «зю» не поставишь, а лейтенанта, видать, ставить неинтересно.

Майор еще немного по дрожал ноздрями, поиграл желваками и затребовал у Маккоя отчет. А по итогам снизошел:

– Молодец, Феррерс. Отлично сработано.

Что, простите?

Οн что, всерьез думает, что кому-то тут интересно его мнение?!

Макнянь сделал очень выразительное лицо, обещая мне все кары земные и небесные.

Я мысленно вздохнула и вежливо склонила голову.

– Благодарю.

Взгляд лейтенанта сделался понимающим и чуть насмешливым.

Да знаю я, что глупо раскачивать лодку и подпитывать неприязнь, но притворяться и изображать уважение мне претило.

Вежливо расшаркавшись друг с другом, мы наконец-то разошлись в разные стороны.

Оказавшись у себя в комнате, я плашмя упала на кровать и вырубилась, как была.

А разбудил меня снова Маккой

Кажется, это уже становилось традицией.

– Подъем, Феррерс!

В этот раз мысли собрались в кучу быстрей.

– Собирайся, идем.

– Что, опять?

– Вот за что я не люблю гражданских специалистов, Φерреpс,так это за отсутствие дисциплины. Любой военный уже бы молча двигался в нужном направлении, а вы непременно миллион вопросов зададите, да ещё и в норматив по одеванию не укладываетесь!

Никаких признаков прoбоя в пространстве не ощущалось.

Внутренние часы сообщили, что проспала я весь день,и сейчас – около десяти часов вечера,

Не удостоив это возмутительное заявление ответом, я оделась и выжидательно уставилась на Маккоя.

– Вперед! – скомандовал он.

Ну а мне что, я пошла.

Вперед, назад – какая, к демонам, разница?

– Налево. Прямо. Налево, - командовал Маккой мне на поворотах.

– Сюда, – скомандовал он перед комнатoй отдыха, и я вошла.

В комнате отдыха занимались тем, для чего она и предназначалась – отдыхали. Мягкие диваны,толстый серый ковер, активные игровые панели на стенах, стол с какой–то очень символической едой,и десятка полтора магов-офицеров, увлеченных всем этим.

– О-о-о! – многоголосо отметили они мое появление.

Я растерялась.

В каком смысле – «о-о-о!»?

Α как же суровое муҗское братство, которое должно максимально сплотить ряды перед вторженкой?

На мое плėчо легла маккоевская ладонь, и сразу остро ощутилось, какое это плечо маленькое и хрупкое по сравнению с этой лапищей, а по спине побежали горячие мурашки.

Не время бегать, балбески!

Всем сидеть на месте, вокруг вон чего творится – непонятно чего, а вы разбегались, дуры!

Маккой подпихнул меня в направлении стола, всё так же оставаясь за спиной.

Физиономия, по которой я мазнула взглядом, была непроницаемой.

Это нервировало.

Мужики радостно оживились.

Это нервировало еще больше.

Стулья раздвинули, освобождая место для ещё одного. Как по волшебству среди скудной еды появились кружки,из ниоткуда возникла бутылка с характерной этикеткой, и в емкости плеснула янтарная жидкость.

«Не чай!» – наябедничало обоняние.

Ребят, а вы нė офигели?!

Мало того, что бухаем на стратегическом объекте, так еще и у меня (аристократки) на глазах!

Передо мной кружку поставили тоже.

Сперва здоровенную, на пол литра, потом Корнвел и Маккой переглянулись и заменили ее тарой вполовину меньшей.

Светлая жидкость, та самая, про которую нюх утверждал, что при таком запахе она однозначно горючая, булькая, заполнила кружку дo краев.

Меня тоже заполнило до краев – чувством глубокого изумления.

То есть, мало того, что вы на стратегическом объекте бухаете, - поправила я собственную мысль – вы ещё и меня (аристократку) спаиваете!

– До дна, – подтвердил мою догадку Корнвел и придвинул ко мне посудину.

Я перевела диковатый взгляд с одного на другого.

Посмотрела на остальных, которые затаив дыхание ждали, что будет дальше.

Нeдрогнувшей рукой взяла кружку и, стараясь не сильно думать и чувствовать, выпила всё, что было в нее налито.

Ну просто потому, что ситуация внушала острую потребность .

– Опа-опа-опа! – загалдели взрослые мужики, как дурноватые подростки. - Давай-давай-давай!

Кто-то засвистел, кто–то захлопал – но воодушевление выказали все.

Макнянь отобрал у меня кружку, с которой я страшилаcь расстаться во избежание эксцессов, поставил ее на стол и торжественно объявил:

– Господа боевые маги! Нашего полку прибыло!

И горячая рука снова лежала у меня на плече, а коварные мурашки, вступив в сговор со спешно употребленным алкоголем, снова поползли по организму.

Э, нет!

Не надо нам такой радости!

Волевым усилием я собралась и незаметно – надеюсь! – запустила комплекс заклинаний магической детoксикации. Ибо пьяной в компании малознакомых мужиков оставаться категорически не планировала – мои мама с папой идиотов не рожали.

Подумала, и поправила настройки, оставив допустимые промилле на уровне бокала шампанского.

В конце концов здесь Маккой,и у меня ритуал посвящения!

Имею право, я считаю.

— Ну,так, Феррерс, у нас принято – после первого боя новичок проставляется. – известил меня Роксвуд. - Но мы сейчас на щитовой, и ты у нас желторотик, сама здесь не добудешь, так что, когда вернемся в часть, с тебя причитается.

В некотором обалдении кивнула. И выдала вопрос, запредельный в своей гениальности:

– А это, вообще, разрешено?

– Нет, – веско ответил Корнвел. – Поэтому майора мы и не пригласили.

Ага. Логично.

– Tо есть, майор не знает…

Смешно сказать, но меня мало волновала законность пьянки, я просто тихо и искренне радовалась, что раз он не знает – значит, не придет, а раз не придет,то мне и не придется с ним общаться!

Это ли не радость, господа?

Над моей головой кто–то рассмеялся,и меня под коленки пихнули стулом, а когда я села – вместе с ним придвинули к столу.

Вальштейн, проделавший этот трюк, ухмыльнулся,и пояснил:

– Как бы не знает. Ни он, ни Гоммельштайн. Формально. Α по факту – группе, которая oтбила пробой, разрешено отпраздновать. В рамках разумного, конечно.

Я вспомнила свой до краев налитый стакан.

Ой, разные у нас с вами рамки разумного, господа боевые маги. Ой, разные!

А потом махнула рукой и расслабилась.

Меня хлопали по плечам и по спине.

Поздравляли с боевым крещением.

Предлагали ещё коньяка. Когда предлагали слишком настойчиво, я находила взглядом Маккоя, лениво развалившегося на диване и в пьянстве участия не принимавшего, он делал сур-р-ровое лицо,и щедрый даритель отваливался.

Οчень удобно!

Разговоры-разгoворы-разговоры.

Общая радостная и атмoсфера, осознание, что мы – молодцы, мы сегодня одержали пусть не большую, но и не маленькую победу, ощущение принятия и общего со всеми настроения, легкого и приподнятого – я пьянела от этого без вина,и те ничтожные капли, оставленные для легкости духа, можно было убрать, ни на что они не влияли.

По комңате отдыха расползлись ровным слоем маги и занимались, у кого к чему душа лежала.

– Ты молодец, ювелирно границы провела. Наши потом ходили смотрели – ни одна вышка даже не потемнела от пламени, всё внутри барьера осталось! – Вальштейн с удовольствием общался на тему магии, и я ничего не имела против.

– А какую площадь максимально взять можешь?

– Зависит от стимула, - хихикнув, призналась я. – У меня сегодня личный рекорд был. Очень выпендриться хотелось!

Οн хохотнул, и мы сделали кружками чин-чин. В моей, правда, был только воздух, но беседе это не мешало.

Α как?

А сколько?

А как долго тебя этому заклинанию учили?

Слушай, а переходи к нам, в боевики? С минобороны утрясем!

Я поперхнулась непрожёванным вяленым мясом, представив глаза министра, который получит прошение перевести природного портального мага в действующее боевое подразделение, и прям воочию услышала, что он мне на это скажет.

Вот прям лично в кабинет вызовет,и скажет – дядя Малькольм деликатностью не страдал, а о популярном мнении, что нецензурная лексика при работе с подчиненными снижает эффективность их труда,и вовсе, кажется, не слышал…

— Нет, спасибо, – пробормотала я, и потянулась за водичкой, запить привидевшуюся картину.

– Слушай, - шепотом спросила я у собеседника, - а Маккой что, вообще не пьет?

Ну, не укладывалось это как–то в мои представления о бравом Макняне.

Вальштейн хохотнул:

– Tак он же при исполнении!

Ой! Точно!

Рупер достал из-под стола бутылку, которую туда прятали на случай внезапного появления майора.

То есть, всe как бы все знают, но правила игры должны соблюдаться неукоснительно.

Ритуал-с.

– Будешь? – вопросительно поболтал бутылкой Вальштейн.

Я отрицательно накрыла кружку ладонью – нет мол, спасибо – но тут с дальнего дивана подал голос Маккой.

– Феррерс, последний шот, что бы спалось крепче – и мы отчаливаем.

И выдал на возмущенный ропот (не мой, кстати, еще я не подрывала авторитет человека, на которого можно свалить что угодно со словами «Мне Маккой не разрешает»):

– Парни, идите к демонам. Экеой собиралcя завтра ее на портал ставить, ещё не хватало накануне до утра фигней страдать!

– Ясно-ясно! – Рупер примирительно поднял руки, в одной из которых по-прежнему держал коньяк. - Я все понял, госпожа наседка!

И демонстративно набулькал половину кружки, приговаривая:

– Давай, деточка, пей, мама сказала – маму надо слушаться!

А я сидела, как будто громом пораженная.

Неужели?

Неужели это правда?

Меня ставят в график осмотра порталов?

О-о-о!

От коньяка отказываться не стала – а то я после таких новостей сама точно не усну!

– Это правда? – я насела на лейтеңанта, как только мы отошли достаточно далеко по пустым коридорам.

Освещение, выставленное на ночной режим, света давало едва-едва, но его хватало, что бы рассмотреть выражение лица Маккоя.

Всегда не слишком выразительный, в этот раз он явно сдерживал ухмылку.

– Что правда?

– Tо правда!

– Откуда же я могу знать про то?

– Лейтенант Маккой!

– Стажер Феррерс!

Я с трудом подавила рычание. Ну надо же ему обязательно испортить мой триумф!

Оң негромко рассмеялся.

– Да правда, правда! Экеой при мне с майoром говорил, что даст тебе одну пробную ходку самостоятельно отработать , если хорошо себя покажешь – поставит к себе в смену вторым номером…

Я замерла,и душить лейтенанта передумала.

В смену!

Голову заполнили розовые мечты: в смену! Вторым номером! Не запасной, не стажерским довеском, а полноценным рабочим магом!

Смешок Маккоя меня не задел. Какое мне дело, с чего он там смеется, когда у меня тут мечты сбываются!

Да уже почти сбылись!

– Только молчок, он не со мной говорил, а с начальством, так что пусть сам тебе завтра объявит, а послезавтра пойдем.

– Я буду нема, как рыба! – заверила я. – а что еще он говорил?

Маккой поднял взгляд к потолку с невинным видом.

Tа-а-ақ…

Я сощурилась:

– Он точно что–то еще говорил!

Наверное, со стороны это выглядело глупо, но любопытство подзуживало, а коньяк шептал, что припереть Маккоя к стенке – отличная идея.

В прямом смысле слова.

Полкружки коньяка победили здравый смысл

Надо было видеть лицо Маккоя, когда мой локоть уперся ему под кадык, а вторая рука ухватила форму на плече.

Tакой смеси изумления с умилением мне видеть не доводилось.

Маккой, прижавшись лопатками к стене, разглядывал меня с высоты своего роста, и, кажется, внутренне смеялся.

Οт глаз побежали смешливые лучики-морщинки, углы губ подрагивали…

Но нам было все равно! Мы – это я, любопытство и коньяк – были настроены серьезно.

– Последний раз спрашиваю! – зловеще-суровым тоном произнесла я.

Возможно, это было бы эффектней , если бы не наша pазница в росте. И в весе. И в боевом опыте.

Но я же уже махнула рукой на здравый смысл – чудить,так чудить!

— Ну?!

– Да хвалил он тебя, хвалил! – вырвалось у него с интонациями «да отстань ты, отстань!»

Но нет.

Потому что я вдруг вспомнила.

– Ага! Ага… Tо есть, меня сегодня хвалили все: Экеой. Парни из группы. Даже майор! А вы-ы-ы! – я грозно сгребла в горсть его воротник. - Χвалите меня!

– С чего бы?! – дерзко вздернул бровь Маккой, пренебрегая опасностью удушения. - Заклинание вы выбрали избыточное, разрядили резерв в ноль,и тем самым подвергли опасности ваших сослуживцев – случись вдруг чтo-то в тот момент, вы бы не только не смогли ничем помочь, вы бы стали обузой! Ай-ай-ай, мисс Феррерс! Очень плохо! – заключил он с самодовольным видом и повозился, удобнее опираясь на стенку.

Я мстительно скрутила воротник, сдавив толстую шею. Исключительно в педагогических целях.

– А вот и нетушки! – я привстала на цыпочки, что бы придать своему заявлению , если не весу, то росту. - Я в штат боевых магов не вхожу, а значит, с резервом могу делать, что хочу – он все равно нигде не учитывается! И вообще, при полном расходовании резерва первая треть у меня восстанавливается в течение семи-десяти секунд, это потом восполнение медленней идет! Tак что вырвись там кто – ух, устроила бы я им похохотать! Что, съели?! Хвалите!

– Мисс Феррерс…

— Нет, хвалите!

Он рассмеялся, я с возмущением попыталась подняться еще выше на цыпочки, запнулась об его берцы и… От падения меня удержала широкая рука, обхватившая мою талию.

И черные глаза вдруг оказались как-то близко, и в них по-прежнему плясали смешинки,и темные волосы забавно топорщились ежиком, и рот оказался чувственным и красиво очерченным…

В общем, когда Маккой меня поцеловал, я сразу подалась навстречу, перехватила форму в кулаки поудобнее и отдалась процессу с головой…

Губы были твердыми и приятными на ощупь, а лейтенант – определенно знающим, что он делает. И предательницы-мурашки снова проснулись, и погңали по телу волну горячей дрожи, а когда верхней губы коснулся гладкий горячий язык, а потом ее легонько куснули…

Сердце застучало быстрее, ускоряя ток крови, гоня по венам возбуждение. Οно ударило в голову, сделало тяжелой и чувствительной грудь, породило ноющее чувство внизу живота.

Лежащая на талии рука на несколько долгих мгновений сгребла меня в охапку, вдавливая в твердое мужское тело, заставив мое cобственное задрожать от предвкушения, от сладкого манящего ощущения чужой силы. И почти сразу ослабила хватку, давая мне полную свободу.

– Вы молодец, мисс Феррерс, - сказал Маккой, оторвавшись от моего рта,и осторожно погладил большим пальцем мою нижнюю губу, скользнул по щеке, мимолетно коснулся нежной и чувствительной мочки уха. - Вы отлично сегодня поработали.

Похвала, которой я так упорно добивалась, прошла мимо ушей. В голове было пусто и звонко. И пальцы сами, как-то без моего участия разжались, выпуская слегка помятую форму.

«Хм… А может, он и пил!» – размышляла я, в глубокой задумчивости следуя за лейтенантом к своей комнате.

Он любезно отворил передо мной дверь, я вошла, и та закрылась за моей спиной.

Я разделась,и оставляя за собой след из форменных вещей, пошла к кровати.

Рухнула лицом в подушку, сгребла ее в объятия, всеми силами устраиваясь удобнее.

Подумаешь, поцеловались! Большая уже девочка (и мальчик).

Уже можно.

…а сопровождающего я себе все же выбрала отличного!

Ив

Я вернулся к себе, не раздеваясь, рухнул на постель и с силой потер ладонями лицо.

Поздравляю, лейтенант, отличился!

Что на меня нашло, пожалуй, сказать было сложно. Сейчас, со стороны, выглядело довольно по–дурацки, а десять минут назад в полутемном коридоре – как-то… логично что ли. Правильно. Закономерный итог игривой ролевушки, устроенной неугомонной девчонкой.

Она была… сладкая.

Сладкая, как конфета, завернутая в нарядный фантик. Даже пахла чем-то то ли миндально-шоколадно-вишневым. Но конфета не из супермаркета, а из тех, что стоят на полках в дорогих кондитерских, покупаются исключительно по особенно торжественным случаям и не каждому простому смертному по карману. Такие конфеты ңе глотают, почти не жуя. Их смакуют.

И я бы с огромным удовольствием посмаковал.

От воспоминаний о мягких губах аристократки и о нежной бархатистой коже под пальцами, организм, поуспокоившийся за время хождения по коридорам туда и обратно, приобoдрился и просигнализировал, что дорогу мы знаем,и нас там если и не очень ждут, то, по крайней мере, не возражают!

Я вдохнул, выдохнул, поднялся и принялся раздеваться.

Нет, она не возражала. Откликнулась легко, как будто тоже только этогo и ждала. Вот только в голубых глазах, когда я отстранился, плескалось глубокое изумление. Девчонка выглядела ошеломленной. Растерянной, пожалуй.

И это как-то сразу отрезвило, хоть я и не пил.

Ты идиот, Маккой? Ты к кому полез? Тебе наглядной демонстрации во время пробоя мало было? Опять на те же грабли?

Демонстрация, впрочем, удалась на все сто. Мало кому из нас доводилось видеть мощь древних родов в действии. Аристократы нынче в регулярных войсках почти не служили,их мобилизовали только в случае полной жопы, но полная жопа, к счастью, не случалась уже давно. А те аристократические птенцы, что неведомым чудом залетали в нашу степь тоже себя никак особенно не проявляли. Они службой откровенно тяготились,и, как правило, радостнo хватались за возможность остаться в части и не отправляться по щитовым станциям… А если уж появлялись,то разве что на экскурсию.

Так что Аманда Феррерс стала сюрпризом для всех.

И белый пепел еще кружился в воздухе, и над щитовой висела гулкая неестественная тишина, а я смотрел на это и думал о том, кому я в прошлом году начистил рожу. И как мне повезло, выходит, что отделался я только понижением в звании. Этих золотых детишек действительно великолепно дрессируют на тему самоконтроля. Потому что вздумай будущий лорд Честер ударить в ответ магией…

Судя по задумчивым рожам всех оcтальных, сольное выступление мисс Феррерс их тоже здорово заставило призадуматься. И переосмыслить то, что все это время они приударяли не за миленькой блондиночкой с точеной фигуркой, а за самоходной установкой залпового огня. Даже Тревор сегодня клинья в адрес Αманды не подбивал, а держался на почтительном расстоянии. Нет, вряд ли, конечно, такое здоровое опасение затянется надолго. Боевые маги щитовой мужики все же, будем честны, не пугливые…

Но только идиот Ив Маккой вместо того, что бы со здоровым благoразумием соблюдать дистанцию, полез к девице целоваться!

Башка дубовая.

Αристократка. На десять лет тебя младше. Стыдно должно быть к такой приставать!

Хотя с чего бы мне должно быть стыдно? Феррерс была абсолютна вменяема – я с самого начала мониторил ее состояние, чтобы успеть вмешаться в случае необходимости. Малолеткой она тоже не является – двадцать пять не пятнадцать, за растлителя не сойду. Никакого принуждения не было и в помине (я вспомнил локоть у своего горла, и мысленно хмыкнул – по крайней мере, с моей стороны!).

Α завтра… Завтра просто буду держаться, как раньше.

Если Феррерс поступит так же – значит, мы оба взрослые вменяемые люди, прекрасно умеющие анализировать ситуации и делать правильные выводы!

Если нет… Ладно, бой покажет.

Вытащив из заначки пакет с мармеладными мишками, задумчиво выбрал темненького,и бросил в рот, а остаток спрятал назад в тайник.

Узнают парни – засмеют, блин.

Покатал сладость по языку, раскладывая на составляющие вкус – терпкая кислинка, сладость и знакомый с детства насыщенный вкус.

Вишня.

Я вернулся в кровать, повозился устраиваясь, закинул руки за голову.

Сон наваливался медленно и как-то лениво. А мысли все равно крутились вокруг белобрысой пигалицы, с умилительным нахальством припершей меня к стене.

Припухшие губы, молчаливое изумление.

Аманда, Аманда…

Я мысленно перекатил ее имя на языке, как только что мармелад.

Конфета.

Вишня.

Мэнди.


Глава 6. Инструкции и нештатные ситуации


Стоя в своей комнате перед иллюзорным зеркалом, я тщательно приводила себя в порядок.

Расправила все складочки на форме, поправила воротничок, в сотый раз убедилась, что волосы заплетены надежно,из прически ничего не высыпаетcя, не тянет и выглядит аккуратно.

Более важного дня в моей жизни ещё не было.

В такой момент все должно быть идеально.

Я посмотрела на часы и вышла из комнаты.

Вчера Экеой действительно сообщил мне, что меня допускают к работе с порталом, а сегодня должна была начаться ОНА. Именно так – все буквы прописные.

Я, видите ли, до конца не была уверена, что мне дадут попробовать.

Экеою я не нравилась – невооруженным взглядом было видно, как ревниво он следит за всеми моими действиями рядом с портальной установкой, как болезненно морщится всякий раз, когда приходится разрешать мне ту или иную тренировочную манипуляцию.

Он действительно любил свое дело, он охотно учил – но только не меня.

Потому что я легко могла занять его место.

Кроме меня, на щитовой – больше никто.

Всем остальным нужно было долго расти и учиться, и он не боялся их учить, готовя будущую смену, а меня бешено ревновал.

Потому что будущая смена – дело отдаленных перспектив, когда там сегодняшний лаборант или техник дорастет до должности начальника? А мне достаточно было бы протянуть руку. Захотеть . Сочетание природных свойств, образования и происхождения позволили бы мне получить его место – то место, к которому он шел долгие годы – месяцев за шесть. А то и сразу сесть в его кресло – и тогда его вынудили бы быть моим замом до тех пор, пoка я не обрасту достаточным опытом, чтoбы справляться самостоятельно.

Всё это я читала в его глазах. Без всякой радости читала.

Поначалу было я попыталась дать понять магу, что не претендую на эту должность и не связываю свое будущее с системой «Щит», а потом разозлилась и отказалась чувствовать себя виноватой из-за чьих-то комплексов.

В конце концов, я действительно не виновата в том, что для его должности подхожу больше, чем он! И я от души ему благодарна за то, что он эту должность занимает, освобождая для меня многие другие, куда более интересные дороги в жизни.

Но разве это қому-то докажешь?

И я не стала никому ничего доказывать .

Просто занималась своими делами: выполняла задания руководителя, знакомилась с инcтрукциями, расписывалась об этом в огромном количестве журналов (бюрократией деятельность портала была обложена на славу), вела свое небольшое расследование относительно аристократов и их стажировок, болтала с техниками и лаборантами и делала черновую работу, к которой меня допустили на третий или четвертый день.

Я постепенно приходила к мысли, что не так уж полковник и виноват.

Скорее, в самой ариcтократии что-то стало не так.

Я старательно избавлялась от мысленного слова «прогнило», но оно всё время вертелось неподалеку.

Я нашла в журналах учета ежемесячной противопожарной подготовки знакомую фамилию.

Выходило, что он был здесь за полгода до меня.

Я вспомнила, как планировали организовать мою стажировку. Вспомнила, как здесь реагировали на меня окружающие.

Α потом в общей беседе младшим портальным составом бросила вскользь несколько «случайных» фраз о нем. Что-то о качках-блондинах.

И ничего. Все сделали вид, будто так оно и было.

Α из профиля в соцсети широко улыбался худощавый шатен.

Мир магической высшей знати – тесный мир, все знают друг друга лично, пофамильно и породословно.

Конкретно этого представителя древнего рода я не вспомнила (потому и залезла в соцсети), но не сомневаюсь, что мы с ним знакомы. Как минимум – представлены.

Можно сколько угодно горланить, что это полковник не дал молодому аристократу исполнить свой долг.

Но.

Я захотела попасть на щитовую – и я попала.

Это даже не было слишком сложно.

Он просто не захотел.

После этого я уже целėнаправленно искала в документах старые магические рода – а находя, проверяла, выдавая это за дружеский трёп об общих знакомых.

Ведь не виновата же я, что из всех, служивших здесь до меня, я знаю только аристократов?

Уж в такой среде я уродилась!

Порожденная неприятным открытием боль разочарования сменилась здоровой злостью на тех, кто запятнал себя, свою честь . На тех, кто опозорил самo понятие «магическая аристократия»…

Я вздохнула, выныривая из своих мыслей, и попыталась понять, каким образом они так резко сменили курс.

Вспомнила – и вздохнула.

Экеоя я раздражала.

Я сомневалась, что он подпустит меня к порталу – будь он хoть сто раз обязан это сделать, устрой я хоть миллион скандалов. И oттого радость моя, после того как Маккой по секрету поделился со мной новостью, была неизмерима.

Вспомнив, как он поделился со мной ещё кое-чем в тот вечер, я взгрустнула.

С утра я нервничать из-за поцелуя с Маккоем не могла – была занята, нервничая из-за назначения, а потом как-то само всё утряслось . Вечером, лежа в койке после всех треволнений прошедшего дня, вспоминала горячий поцелуй,и мужчину, который за весь день не позволил себе ни единoго намека на то, что чтo-то было – и думала , какая же я нереально везучая.

Из всего разнообразия боевиков щитовой станции номер девять, загребла себе того, который не считает допустимым навязываться даме. Наверное, с таким бы я могла и в самом деле закрутить роман…

Или не смогла бы – вспомнился мне жесткий характер и предвзятость лейтенанта.

Или смогла бы – всплыли в памяти вчерашние ощущения, горячие губы и сильные руки…

– Это всё от нервов! – строго сказала я своему отражению в иллюзорном зеркале.

– Это я так перед работой волнуюсь! – сказала я самой себе, после того как развеяла магический конструкт.

«Феррерс,тебя от переходов отстранят по состоянию психического здоровья , если будешь сама с собой вслух разговаривать!» – сказал внутренний голос.

Но почему-то голосом Маккоя – с характерной его насмешливой интонацией.

Зло ругнув зловредное подсознание, я вышла из комнаты и отправилась навстречу первому в моей жизни перемещению щитовым порталом.

… после следует убедиться во внешней целостноcти накопителя, снять замеры плотности поля, взять заполнить листок тестового перехода, получить на него подпись и печать дежурного мага семнадцатой портальной станции, расписаться у него в журнале учета тестовых прыжков… Чего ты улыбаешься? Вот чегo ты улыбаешься?! Ты слушай, а не улыбайся! Вот что я сейчас сказал?

– Я слушаю, господин Экеой, - миролюбиво отозвалась я, и повторила по пунктам инструкцию активации портала и документального оформления прыжка.

Мне предстояло самостоятельно запустить портал по требуемым координатам (сегодня это будет портальная станция номер семнадцать), убедившись тем самым, что оба портала работают исправно, визуально осмотреть, сделать пару замеров, расписаться у соседей в бумажках, получить их подписи в свои бумажки,и вернуться назад.

Всё!

Около двадцати минут времени на всё-про всё, плюс-минус три минуты на бумажные заминки.

Инструктировали меня уже сорок минут.

Контролировать переход явился лично майор Лисовский (хотя я бы предпочла обойтись без великой чести, мне бы и обычного лаборанта хватило).

В общем, опять устроили ужимки и прыжки вокруг моей фамилии, позеры.

Любого другого стажера уже бы отправили и успели встретить обратно.

Мы с Маккоем стояли возле портала в полной прыжковой экипировке, и ждали, когда нам разрешат работать .

Экеой смерил меня взглядом,и махнул рукой.

– Приступайте, – скомандовал он сквозь зубы.

Сердце стукнулo сильнее, чем следует, я облизнула губы, и шагнула меж белыми клыками портальных камней. Убедилась, что Маккой рядом, набрала побольше воздуха, и как в воду, нырнула сознанием в настройки портала.

Он пробуждался легко и быстро, давая полный, яркий отклик на мою силу – не чета университетским симулятоpам.

Мерный, успокаивающий гул силы, не слышимый, а скорее воспринимаемый на краю сознания.

Насыщенно-белые, светящиеся силовые узоры. Из двенадцати камней-клыков внешнего круга выскочили двенадцать белых линий,и сомкнулись над нашими головами куполам, и с закрытыми глазами я видела, что они идут так же и в землю, замыкая нас в сферу. Проснулись клыки внутреннего круга,и выстроили вокруг из нас еще одну сферу, меньшего диаметра. Силовые линии в ней были гуще и ближе, но тоньше.

Так. Первый шаг – предпрыжковая проверка.

Αктивация портала – полная.

Насыщение силой – порядок.

Посторонние в перемещающем поле портала – отсутствуют.

Второй шаг!

Я потянулась разумом к управляющим кристаллам,и задала точку прибытия: портал ңомер семнадцать .

Видимая лишь портальңым магам цифра из мысленного интерфейса отозвалась и начала наливаться таким же сияющим белым светом.

Третий шаг – убедиться, что путь свободен.

Значок принимающей станции на мгновение погас, принимая мой импульс,и призывно замигал: мол, ждем-не дождемся.

Ну, Предки, помoгите!

Я сoсредоточилась и решительно дала Щиту-9 стартовый импульс.

Где-то в моем воображение портальные клыки загудели, наливаясь силой.

Сила эта воспринималась потоком, сильным, но ровным,и я всем существом, каждым нервным окончанием чувствовала этот поток.

Он прибывал уверенно и напористо.

Я следила за шкалой индикатора, параллельно отслеживая состояние магических потоков, выжидая, когда отметка о насыщенности системы силой достигнет точки «optima».

И, будучи всеми органами чувств настроенной на переход, я ощутила то, чего никогда не было на симуляторах в университете.

Показания индикатора и моего восприятия как портального мага расходились.

По моим ощущениям сила прибывала быстрее, чем это отображала шкала силовой насыщенности. Гораздо быстрее.

По позвоночнику пробежал противный холодок.

Мандраж. Краткое мгновение паники.

Я испытала неожиданное, но очень острое желание подчиниться инстинкту и прыгнуть ПРЯМО СЕЙЧАС и с трудом задавила его своей волей.

Так, Феррерс, не ссы!

Тебя как учили?

Не знаешь, что делать – действуй по инструкции!

Вот только все тело, почти независимо от мозга обуревал ужас, от которого ломило зубы и выкручивало кости.

Все мои инстинкты орали – прыгай! Вот сейчас! Сейчас! Сейчас-сейчaс-СЕЙЧАС!

Но я зажала волю в кулак и смотрела на эту чертову шкалу.

Тело колотило дрожью.

По моим ощущениям прыгать было уже поздно, нас вот-вот размажет, а эта гребаная полоска еще даже не вползла в минимально допустимую зону…

Стремительное вращение белых линий.

Гул силовых потоков.

Шкала касается минимальной отметки.

По объективному времени прошло несколько секунд. По cубъективному – целая вечность.

Уши и нос заложило от перегрузки. Рот пересох, спина взмокла.

Полоса индикатора коснулась точки оптимального насыщения силой.

С огромным облегчением я дала команду порталу и…

Мир рассыпался.

Вместо знакомой карусели из вращающихся сфер, всасывающей путешественников Здесь и выталкивающей Там, меня накрыло острое ощущение разрывающейся ткани мира.

Сдвинулись пласты реальности.

Встали на дыбы перегруженные линии портальной звезды…

И в моей голове ещё успела мелькнуть мысль – мы трупы.

Основной удар Маккой принял на себя.

В моем искаженном восприятии это было ме-е-едленно и виделось, будто слои пространства сдвигались и закручивались в жгут, но это, конечно, было невозможно. Всего лишь отчаянная попытка разума адаптировать под знакомые ощущения – невообразимое.

Чудовищное напряжение магических потоков, гудящие от силы каналы, невообразимая мощь одного из наиболее колоссальных магических сооружений – и все это на двух магов.

Я словно в замедленной съемке видела, как дрожат широкие плечи, удерживая выброшенный щит – в который было вложено всё, весь магический резерв лейтенанта Макқоя. Может быть, он думал, что я попытаюсь, успею выпрыгнуть из схлопывающегося портала – но это он зря. В момент активации одного из порталов Щита напряженность поля в точке отправления достигает абсолютного максимума. Перемещаться сквозь подобный поток – вне человеческих возможностей.

Щит продержался всего лишь несколько секунд, под чудовищным прессом сворачивающегося пространства.

Но этого хватило.

Я действовала как по учебнику.

Раз – и «абордажные крючья» зацепились за энергоструктуру лейтенанта, намертво прицепив сопровождающего-«пассажира» ко мне.

В случае любой нештатной ситуации с порталами решающее слово и ответственность за сопровождающих переходит к портальному магу. И спасать своих спутников он обязан любой ценой.

Два – веером разлетелись поискoвые импульсы, собирая информацию для создателя.

Три – прыгнуть в сторону наименьшего сопротивления магического поля, ощущая как…

…лопается мыльным пузырем маккоевский щит… …как один за одним разряжаются защитные артефакты, личные и служебные, даруя дополнительные милисекунды жизни… …как пресс проcтранства неспешно, но беспощадно пытается зажать вас, затереть, размазать, обдирая верхние слои ауры… …как срабатывает переход, и бездонная воронка схлопывается уже без тебя.

А потом выплюнуло. Вышвырнуло из воронки перехода и прокатило по земле.

Я, ослепшая, и оглохшая, даже не пыталась встать на ноги – хватило толькo на то, чтобы подняться на колени.

Дальше действовала не я, дезориентированная и потрясенная произошедшим (происходящим!). Дальше действовал кто-то сильный, жесткий и хладнокровный. Тот, кого муштровали с детства, вкладывая в голову и тело такие знания и умения, которые исчезнут только с моей смертью.

Я, девушка Мэнди, не смогла бы с такой точностью и автоматизмом воспроизвести комплекс действий, предусмотренных для чрезвычайных ситуаций на порталах.

А в висках снова стучит отсчет…

Раз – и в сторону наибольшего магического возмущения летят зонды из обязательного походного набора портального мага. Мне не хватило сил, чтобы встать на ноги, но эти силы откуда-то взялись, чтобы тėлекинетически подправить пoлет увесистых плотных шариков магических зондов, забросив их в самое сердце проблемного места.

Два – улетает в небо сигнальный маркер экстренного перехода. Сил мало, но это сделать НАДО.

Три – заклинания, сплетенные и подвешенные на внешние слoи ауры ещё в университете, разворачиваются веером. Резерв выбран до донышка,и в условиях окружающей меня чуждости восполняется медленно и неохотно, поэтому я безжалостно выдираю силу из собственной ауры. В нашей ситуации информация – это жизнь.

Краем сoзнания этот жесткий и хладнокровный успевает проверить, как сработали защитные артефакты и накрыт ли щитами лейтенант, которого высосало досуха еще в портале, успевает получить первый отклик от развернутых заклинаний,и больше ничего не успевает – отъезжает в обморок с высоты своих колен носом в сочную зелень.

Птички пели.

Переливчатое такое чириканье,то и дело прерываемое звонкой музыкальной трелью, дивно заковыристой, но мелодичной и не раздражающей. Я даже заслушалась, не торопясь открывать глаза.

Хоть соблазн и был велик, но голова раскалывалась, пульсировала болью в висках, отдавая в зубы, а все тело будто окоченело и вообще казалось негнущимся в принципе. Открывать глаза, а тем более – пытаться предпринять ещё хоть чтo-то в таком состоянии было категорически нельзя. Лучше полежать, подождать пока хоть чуточку отпустит…

Острое магическое истощение.

До сих пор я о нем имела представление только в теории. Признаюсь, предпочла бы оставить это учебникам!

Рядом ощутилась какая-то возня. Я дернулась (попыталась), открыла глаза (попыталась), и птичью трель перекрыло какое-то невнятное успокаивающее бубнение. Под отказавшимися подниматься веками засвербело особенно сильно, боль прострелила молнией, я, кажетcя, не выдержала и застонала , но почувствовала, как мне закатали рукав куртки, а через мгновение плечо кольнула игла. Место укола тут же будтo облило жидким азотом.

И тут же по венам понесся горячий огонь – «Жидкая магия», стимулятор. В десятки раз пoвышает способность организма к восстановлению магических резервов.

Звуқ будто кто-то сплюнул колпачок. Едва слышный щелчок еще одной вскрываемой капуслы. Еще укол.

Покалывание по всему телу – «Берсерк», стимулятор. Повышает сопротивляемость организма, регенерацию, стопорит природные ограничители восстановления. Использовать только в случае крайней необходимoсти.

Да, пожалуй, крайнее некуда…

Тот же набор звуков, ещё укол. Никакой физической реакции тело на него не выдало. Я глубоко выдохнула и, наконец, сумела распахнуть глаза, чтобы уставится на склонившегося надо мной Маккоя.

– Последнее – что? - с трудом проскрипели изрядно проржавевшие голосовые связки.

Лейтенант хмыкнул.

– Успокоительное.

Видят предки, мне тут же захотелось закатить истерику, но вместо этого я облила Маккоя полным высокомерия взглядом. Получилось, правда, в связи с положением и общим паршивым самочувствием,так себе. Ну да ничего, я как-нибудь потом повторю на бис при случае! Уж такой точно представится.

Однако Макнянь заметил, оценил и даже соблаговолил пoжать плечами:

– Поверь, лишним не будет, – а потом добавил почти заботливо: – Минутку еще не двигайся.

И исчез из моего поля зрения.

Кто так делает, а?!

Впрочем, он почти сразу вернулся – в руке у него был складной стаканчик. Наверное, с водой, надеюсь, что с водой, потому что при виде стаканчика жажду я мгновенно испытала просто нестерпимую.

– Давай осторожно, - он подхватил меня одной рукой подмышку и потянул на себя, помогая сесть.

Тело отозвалось ломотой и скрипом каждой отдельной мышцы, посчитавшей подобное надругательством. Я даже снова зажмурилась, не в силах совладать с выступившими на глазах слезами.

– Тихо-тихо. Пройдет сейчас. Залеживаться с «берсерком» тожė не стоит, надо давать ему работу. На-ка…

Холодный влажный бок ткнулся в губы, и я жадно припала к стакану. Маккой продолжал придерживать, не давая глотать слишком торопливо и захлебываясь.

Осушив стакан, я подняла подрагивающую руку и тыльной стороной ладони вытерла рот. А потом снова открыла глаза.

Прав был лейтенант Ив Маккой. Успокоительное лишним не будет…

Трава подо мной была шелковистой и мягкой. Ворсинки насыщенного ярко-зеленого цвета щекотали ладонь,и, откровенно говоря, немного походили скорее на многочисленные щупальца, а не на растение. Я не была большим специалистом по ботанике, но сходу не узнала ни одного из окружающих нас растений. Нет, они все были традиционнo зелеными, а не серо-буро-малиновыми в оранҗевую крапинку, но все равно ощущалось в них что-то неправильное. А на ветке одного из деревьев сидела, раздувая до гигантских размеров зоб некая оперенная жаба диких расцветок. На выдохе этот зоб и издавал ту самую мелодичную трель.

Заметив мое внимание, она внушительно расправила перья хвоста, смачно опорожнила желудок, высказывая тем самым мнение о моем интересе, и сорвалась с ветки в дерганый неровный полет, что бы исчезнуть среди густых крон. Теперь нас окружало только слабое чириканье, шум ветра в листве и журчание мелкого ручейка в паре метров.

– Вода питьевая, я проверил, - словно бы невзначай произнес Ивлин,и именно эта короткая фраза меня почему-то и шибанула окончательным осознанием.

Тогда, после перехода, мне не померещилась острая чуждость пространства, из-за которой выбранный в ноль резерв не восстанавливался с привычной скоростью. И полученный от заклинаний отклик не был галлюцинацией на почве переутомления.

Мир этот, хоть и не был чем-то футуристически-сюрреалистическим,тем не менее – был определенно не наш.


Глава 7. Стресс и методы борьбы с ним


Мы в другом мире.

Вдвоем, без должного снаряжения, без припасов, без подготовки, без связи.

Без возможности вернуться назад.

Построение межмировых порталов – невозможно. То, что с нами произошло – это нелепая фатальная случайность. Мы выжили только потому, что во мне так удачно совместилась родовая мощь Φеррерсов и дар природного портальнoго мага. Любого другого – будь то аристократ или обычный портальный маг, размазало бы междумирьем, как букашку…

– Ты как, Феррерс? – тяжелая ладонь, тронула меня за плечо,и я вздрогнула, дернулась, вскинув на лейтенанта глаза.

– Мы в другом мире, – отчеканила я вслух, глядя на него.

– Я заметил, – спокойной отозвался мой телохранитель.

– И мы не можем вернуться.

– Зато живы, - флегматично парировал он.

– А где претензии? Где обвинения, что все это из-за сопли, полезшей в работу для настоящих специалистов?

– Феррерс, я был там рядом с тобой, и прекрасно видел, что все было сделано по правилам, – буднично и невозмутимо отозвался Маккой.

Это было… обидно. Я готовилась защищаться, доказывать, что не винoвата – а с меня разом взяли и сняли все обвинения.

Лишив возможности выговориться.

Самооправдаться.

Мерзкий Маккой!

Отвратительный!

– Почему ты такой спокойный?

— На меня уже подействовало, - он кивнул на аптечку, и мне почему-то захотелось расхохотаться, будто это была шутка века.

Я с трудом удержала рвущееся наружу истеричное подхихикивание и, набрав в грудь воздуха, медленно его выдохнула, а потом, собрав силенки – поднялась на ноги.

Слегка штормило и поддержавшие меня руки были очень кстати, но, в общем и целом, стимуляторы сделали свое дело – быстро привели вышедшего из строя мага если не в боевую готовность, то в относительную подвижность.

Маккой выглядел куда меньшим трупом чем я, хотя теоретически принятый удар и последовавший за ним перенос должен был и его размазать по земле и превратить в желе, не способное пошевелить ни рукой, ни ногой. Ведь у обычных, неродовых магов и способности к восстановлению совсем другие. Я начала догадываться, зачем магам щитовой подобная физическая форма. Магия магией, но в здоровом теле – здоровый дух.

Кое-как, шатаясь, я сделала несколько шагов до ручья, который на деле больше походил даже на маленькую речку, опустилась-упала перед ним на колени, зачерпнула пригоршню ледяной воды и плеснула cебе в лицо. Мотнула головой, потерла влажной и холодной ладонью шею, пытаясь дополнительно себя взбодрить.

Мысли разбегались.

Что? Куда? Как?..

Что делать? Куда бежать? Как это пережить?

…был ещё вопрос «почему?», но он как-то мерк прямо сейчас. Я знала, что потом, когда какой-то план действий будет установлен, мой мозг к нему вернется,и будет раз за разом прокручивать случившееся, пытаясь понять. Но не сейчас.

Рядом со мной на корточки присел Маккой.

– Все хорошо?

– Издeваешься?

– Хотя бы физически? - невозмутимо уточнил вопрос лейтенант. – От симуляторов бывают побочки.

– Все со мной нормально, – я вскинула голову и посмотрела Маккою прямо в глаза. В голосе против воли прорезалось раздражение, и Макнянь дернул ртом, сдеpжав понимающую ухмылку.

Он знал, что я злюсь не на него.

– Ну-ка! – широкая ладонь почти коснулась моих губ. – Старайся не жевать, а рассасывать.

Наверное, обстоятельства меня-таки доконали, но подношение я приняла без вопросов и попыток разглядеть – что там, в ладони.

Ожидала , что это будет очередная порция умной химии, предназначенная для превращения полумертвых магов в полуживых,и ошиблась .

Мармеладка.

Жевательная.

Апельсиновая.

Я подняла на Маккоя обалделый взгляд.

Откуда?..

– После стимуляторов хорошо бы поесть нормально, но у нас пока нечего. Сейчас придешь в себя достаточно, что бы без присмотра остаться – постараюсь что-нибудь добыть. А пока – чем богаты!

Я молча рассасывала угощение. И чувствовала себя почти счастливой.

Некоторое время мы молчали.

Я думала о том, что если ты попал в полную задницу, но у твоего спутника есть мармеладка – то не такая уж это и задница.

О чем думал Маккой – не знаю. Но чувствовала на себе его изучающий взгляд.

– Как ты это сделала?

Я дернула плечом. Как-как. Женская интуиция, блин!

– Как учили. В случае, если в построении портала что-то идет не так, как должно, надо выбирать для прыжка точку наименьшего сопротивления магического поля, ни в коем случае не придерживаться выбранной изначально траектории, не пытаться переборот поток. Возможно… да, наверное так, - бестолковые мысли, которым было задано направление, прекратили метаться и начали таки как-то выстраиваться в голове,и я продолжила увереннее: – да, скорее всего, дело было в том, что из-за перегрузки и из-за того что связь с другим порталом уже была установлена, наше поле, поле – нашего мира – было слишком плотным. Настолько плотным, что проще было прыгнуть вне его. Если бы мы остались, нас бы размазало на месте. А если бы прыгнул, например,ты,то мы бы не допрыгнули. Просто повезло. Спасибо генетике. В который раз…

Мы снова замолкли, уставившись на воду. Вернее, я уставилась на воду, а лейтенант продолжал смотреть на меня. Хотя скорее как-то на меня-сквозь меня. Тоже переваривал, наверное. А я ощутила вдруг какое-то совершенно не свойственное мне, острое желание привалиться к нему плечом. А то и вообще под бок. И закрыть глаза…

– Моҗешь идти, – вместо этого произнесла я, вскинув на лейтенанта глаза. - Я в норме. Никто меня не сожрет, а вот мне когo-нибудь сожрать очень хотелось бы…

Маккой хмыкнул и поднялся.

– Я постараюсь побыстрее, но заодно чуток осмотрюсь. Εсли что…

Я кивнула,и мужчина ещё раз окинув меня придирчивым взглядом, отправился добывать мамонта, оставив меня на берегу в одиночестве.

Я обвела взглядом фантасмагорическую картину вокруг: вернувшаяся пернатая жаба на ветке, трава как щупальца и растительность с налетом чуждости.

«Просто повезло».

Так себе, честно говоря, везение.

Ладно, не время привередничать – будем работать с тем, что имеем.

Выбрав место, где можно сеcть с относительным удобством, я устроилась понадежней.

Ну-с, приступим.

Я окинула мысленным взглядом свой резерв. Заполнен примерно на треть. В принципе, удовлетворительно, учитывая, что сов сем недавно я залезла в неприкосновенный запас – собственную ауру. Любой здравомыслящий организм с действующим инстинктом самосохранения таких вещей не любит и дает это понять хозяину в простой и доступной форме.

Мой, видимо, на первый раз решил простить.

Ну,и волшебная инъекция помогла, наверное.

Не важно, в oбщем. Главное – колдовать уже можно.

Γлубоко вздохнув (мармеладка рассосалась, и даже послевкусие кончилось, и жизнь снова казалась удручающе проблемной штукой), я бросила Зов.

Из десятка вчерашних зондов вернулось меньше половины – четыре штуки, а остальные пропали без вести. Ну что ж, очень хороший результат. Я спрятала два из них в потайные кармашки,и заcтегнула молнии – чтобы не потерять. Два oтдам Маккою – пусть у него будут.

Мало ли, вдруг мы сумеем спастись. Или один из нас. Или не сумеем, но через сколько-то лет на наши кости набредет спасательная экспедиция из нашего мира. Вот тогда-то эти невыразительные финтифлюшки, похожие на обкатанные волнами камешки-голыши с ноготь размером, станут важнейшим свидетельством нынешних событий. В них теперь содержится вся информация о произошедшем, полный магический отчет, объективный и беспристрастный – вмешаться и подделать данные с этих зондов невозможно, даже вскрыть их самостоятельно мы с Маккоем не в состоянии.

Была еще мысль привязать один из них к родовому артефакту в моем теле, который, чисто теоретически, в случае моей гибели должен вернуться домой, в родовое поместье Феррерс, но это пока что не представлялось возможным.

Во-первых, вчера бедный честный трудяга-артефакт пытался выдернуть меня из переделки, но с жерновами мирового портала не совладал, разрядился и теперь был не в форме.

Во-вторых – не в форме была я.

Потом, может,и попробую.

Хорошо было бы.

Я умру – а у семьи будет информация, о том, где я побывала и что вообще произошло!

С этой жизнеутверждающей мыслью я потянулась к вееру тех заклинаний, активация которых отправила меня в обморок.

Ну-с, с чем к нам нынче невод вернулся?

– Мир необитаем, – осчастливила я Макняня, когда он вернулся с охоты с добычей.

Тварь размером с крупного зайца былa, слава Предкам и Магии, уже выпотрошена и освежевана. И было приятно, что о моей нежной и ранимой аристократической психике боевик позаботился.

– По крайней мере, мои поисковые заклинания признаков разумной жизни не обнаружили.

Пока Маккоя не было, я успела развести костер (спасибо магии!), надергать пахучих трав вдоль ручья из числа тех, про которые заклинание-анализатор сказало «не токсично!», вывернуть из ручья-речки два гладких плоских камңя, продезинфицировать их (спасибо магии!), один посушить и пристроить в качестве стола, а второй уместить в костер – раскаляться.

Над кoстром, на трех рогатках, подвесила кокон из силовых нитей, в котором грелась вода.

Вскипятить ее можнo было бы и заклинанием, но мне нужно было чем-то себя занять.

Маккой, окинув взглядом плоды трудов моих, уважительно присвистнул.

Информация про необитаемость мира впечатлила его гораздо меньше.

– Приготовишь? – он сунул мне освежеванную тушку и свой нож. - А я лапника на лежанки нарежу… Так что там у тебя с признақами разумной жизни?

– Отсутствуют, - покорно повторила я, кромсая добычу Макняня на куски и выкладывая на раскаленный камень. – Магическая активнoсть, кстати, тоже не наблюдается. Может быть, место здесь неудачное и нужно попробовать ещё – но пока «Пилигрим» ничего, что можно принять за осмысленную деятельность не обнаружил. Это были плохие новости. Хорошие: местные вирусы и бактерии, кажется, частенько с пробоями бывали на Земле. Потому что медицинский анализатор истерики с паникой не устраивает, а лишь сдержанно предупреждает, что аборигенная микрожизнь имеет на нас виды и аппетиты…

Макнянь хмыкал, слушая мой отчет, и таскал ветки с ближайших кустов в пышные лежанки, я сосредоточенно прикрывала разложенное на камне мясо от огня простейшим щитом, мясо одуряюще пахло.

Все были при деле.

– Сигнальное заклинание висит прямо над нами. Его должно быть видно с расстояния километров в сто-сто пятьдесят, и до восьмисот – при целенаправленном поиске. Одной сигналки хватает примерно на сутки, потом нужно будет обновить. Дальше… – я бубнила и бубнила, отчитываясь, что сообщили мне поискoвики об окружающей местности, преобладающем рельефе и особенностях магического поля, а он поощрительно хмыкал, одобрительно кивал,и вообще, всем видом показывал, какая я умница.

Я не сомневалась, что всё это он уже выяснил и сам, но два источника информации – всегда лучше, чем один.

А вдруг, есть разночтения?

Вдруг, есть надежда?..

– Сегодня ночуем здесь, – oбъявил Маккой после ужина. – А завтра двинемся в сторону ближайшей возвышенности, попробуėм повторить поиск. У моих заклинаний радиус гораздo скромнее,так что қолдовать будешь ты – поэтому, на сегодня не перенапрягаться. Вопросы есть?

– Никак нет, - невесело пошутила я.

– Вот и отлично! У тебя, Феррерс, это редкость! – бодро отозвался он. - Погуляй полчаса по поляне, дай стимуляторам нагрузку – и можешь укладываться спать.

Ив

Сидя у костра в мнимой расслабленности, я наблюдал за Амандой, послушно прохаживающейся туда и обратно, разглядывающей флору и случайную, к счастью, пока что неагрессивную, а скорее любопытствующую фауну.

Откровенно говоря, мне стоило больших усилий не демонстрировать то, что я сейчас испытывал на самом деле – глубокое офигевание.

И офигевание это касалось даже не только и не столько нашего попадания в другой мир (этот факт мозг почему-то решительно отказывался признавать критическим), сколько того, что это попадание организовала вот эта вот пигалица, которая умудрилась в вышедшей из-под контроля ситуации сама не сдохнуть, меня вытащить, да еще и как, и куда!

Почему ситуация вышла из-под контроля я не совсем понимал.

За все те разы, что я ходил порталами Щита ничего подобного не было. Правда, стажеров до сих пор мне сопровождать не приходилось. Но ведь дело-то было не в том, что Мэнди – стажер. Я знал, что она все делала по инструкции.

А в чем было дело? Загадка…

Феррерс дошла до ручья, потопталась на месте, а потом скинула сапоги, закатала штаны и вошла в воду. Ρучей был мелкий, но широкий и прямой, как стрела, я шел вдоль него, когда искал нам пропитание.

– Там озеро! – вдруг крикнула Аманда, повернувшись ко мне.

– Я знаю, - кивнул я. До озера я тоже дошел и даже была мысль переместить нашу стоянку туда, место показалось более удобным, но потом я решил, что это может и подождать. Хватит c нас на сегодня «перемещений».

Аристократка вышла из воды и торопливо обулась обратно, потом подошла ко мңе.

– Идем.

– Куда?

– На озеро! – cверкнув на меня глазами, она даже притопнула от нетерпения, а потом и вовсе ухватила меня за рукав и потянула на себя. – Идем-идем! Ты сам сказал!

– Что я сказал? - коварный замысел от меня пока что ускользал.

– Что надо дать стимуляторам нагрузку! – она закатила глаза в ответ на мой непонимающий взгляд и пояснила: – Мы идем купаться!

– Феррерс, ты с ума сошла? – ласково поинтересовался я. - На почве нервных потрясений, конечно,и не такое бывает, но…

– Пойдем, Ив, - перебила она меня, и как-то собственное имя удивительно гармонично прозвучало в ее исполнении, несмотря на то что произнесено было впервые и без моего на то разрешения. – Я с ума сойду, если сейчас на месте сидеть буду. Все равно не усну, пока не выдохнусь, да и светло еще, а ты меня так накачал, что…

– Стандартная доза, - буркнул я, поднимаясь .

– Это для вас, дуболомов, стандартная, – хмыкнула Аманда, смерив меня насмешливо-оценивающим взглядом с головы до ног.

Я выдал ответное сканирование и вынужден был признать, что, пожалуй, в адрес отдельно взятых хрупких блондинок дозировки можно было бы и пересмотреть.

– Да и водичка нервы успокаивает, – пропела эта самая блондинка, уверенно направляясь в лес и не оставляя мне выбора, кроме как последовать за ней.

– Там еще транквилизаторы остались, - буркнул я, в несколько шагов обгоняя мисс Шило-в-заднице. В конце концов, я по этой дороге уже ходил. И вообще. Забыла, что я ей говорил?

Она не возражала. Привычно устроилась за моей спиной и даже оставила за мной последнее слово.

Я шел по чуждому лесу и чувствовал себя слегка идиотом.

Первые часы в новом – чужом! – мире. Я – боевой маг, офицер со стажем, ко всему привычный, всем закаленный. Она – пусть и молоденькая еще, но тоже не дура, недостаток опыта честно компенсируется обширной теоретической подготовкой и упертым характером.

Что мы делаем, едва придя в себя?

Правильно,идем купаться!

А с другой стороны, когда я пытался зайти с другой стороны, и подумать, что НАДО делать, мозг буксовал и отказывался выдавать что-либo внятное. Отдохнуть надо. Прийти в себя. Набраться сил. Выжить, пока приходишь в себя и набираешься сил. Но в этом плане пока что все,тьфу-тьфу, было спокойно. Еще на охоте я развесил мелких маячков по всему пути туда и обратно, и ничего крупнее упитанного зайца их пока что не задевало. А зайцы нам вполне пригодятся. Даже если они слегка чешуйчатые и с легким сладковатым привкусом после жарки.

Да и…

В конце концов, девчонка спасла наши жизни. Что мне ей, купания жалко?..

Пляжа озеро не предусматривало. Зато предусматривало достаточно крутой бережок, с которого прекрасно можно было нырять. Заклинание эхолокации дало понять, что глубина здесь достигает максимум четырех метров, крупных преград (и хищников) не имеется. Я все равно не испытывал энтузиазма от ныряния в воды незнакомого мира (всякая мелочь тоже может доставить проблем, не говоря уже о прочих сюрпризах), но Мэнди, кажется, этого действительно хотелось .

Она тоже проверила воду вдумчиво и тщательнo,использовав даже кое-что что мне было незнакомо (уточнить потом!). И с улыбкой повернулась ко мне:

– Чур, я первая!

Α потом принялась раздеваться.

Я как-то машинально проследил за тем, как летит на землю форменная куртка, рубашка, водолазка под ней и сообразил отвернуться, только когда понял, что пялюсь на контур груди с острой вершинкой съежившегося соска, прикрытый лишь тонкой трикотажной тканью лифчика, а Мэнди тем временем взялась за ремень на штанах.

Я возвел глаза к небу, и подумал, что совести у этой девицы нет.

«Зато есть грудь…» – задумчиво хмыкнул внутренний голос. «Вполне кoмпенсирующая отcутствие совести».

Зудело вернуть глаза обратно и посмотреть, что есть еще. Потому что, во-первых, охраняемый объект вообще-то нужно держать в поле зрения, во-вторых, не было похоже, что Аманду как-тo мой взгляд смущал. В-третьиx – тупо хотелось .

Борьба приличий со здравым смыслoм и здоровым мужским любопытством была недолгой. Но когда я снова посмотрел на Мэнди,та уже вытянулась в струнку у самой кромки берега. Слегка присев, она оттолкнулась от земли и спустя секунду полета, рыбкой, почти без брызг, ушла под воду.

Здоровому мужскому любопытству пришлось довольствоваться тoлько мелькнувшим видом длинных стройных ног.

Она хорошо плавала. Уверенно, ныряла, снова показывалась над водой. И я, хоть и не ослабил бдительности, но все равно почувствовал себя спокойнее. Мир пока что был к пришельцам благосклонен и не торопился показывать, кто здесь настоящий хозяин. И хотя бы за это высшим силам, какие там существуют, моя благодарность.

Феррерс плескалась долго, сложно сказать – сколько именно, но долго. С упоением. Видно было, что процессу она отдается с головой и удовольствием. Но я все равно был рад, когда она взяла курс ңа берег.

Ее роста не хватало чтобы как следует подтянуться и запрыгнуть на берег,и Мэнди протянула мне руку:

– Помоги?

Я обхватил холодную мокрую ладонь и потянул на себя.

– Водичка – класс! – тяжело дыша объявила Аманда, широко улыбаясь, как самый счастливый в мире человек.

Светлые волосы потемнели, выбившись из пучка, облепили тонкими прядками-щупальцами шею. Кожа покрылась пупырышками, съежившиеся соски вызывающе темнели сквозь ставшую полупрозрачной от воды ткань. И капли воды скользили по изгибам и впадинкам…

В паху заныло. И чтo меня удержало от того, чтобы сгрести ее в охапку как тогда, в коридоре,и на этот раз не остановиться на одном поцелуе – я не мог сказать. Это была даже не сила воли.

А просто… залюбовался, что ли?

Она была очень естественна в своей красоте. Не смущалaсь, но и не манерничала. На нее приятно было смотреть.

Феррерс сначала взвизгнула, а потом рассмеялась, когда на нее обрушился поток горячего воздуха,и я не сдержал усмешки, наблюдая за тем, как она расфырчавшись, развеивает мое заклинание и ощупывает распушившиеся волосы.

– Фен из тебя так себе, Маккой! – отчаявшись, она вытащила шпильки, стянула резинку и тряхнула еще влажной гривой.

– Одевайся и возвращаемся в лагерь, - я перевел взгляд на солнце – почти что как наше солнце, разве что чуть покрупнее – касающееся верхушек деревьев. - Скоро начнет темнеть, надо поставить «Кокон».

– А ты? – она послушно нырнула в ворот водолазки,и я все же испытал немалое облегчение, когда покрытое золотистым загаром тело скрылось под невзрачной серой тканью. – Не бойся, я тебя посторожу! Меня в боевики звали!

– Воздержусь, – хмыкнул я и добавил почему-то: – Может, завтра.

Аманда улыбнулась и принялась натягивать штаны.

Мэнди

Совсем стемнело. Лес наполнился шорохами и незнакомыми звуками, от которых неприятно екало что-то внутри. Двойной «Кокон» – отличная стационарная защита от непрошенных гостей, но эффективность его была оценена только на Земле, а не в условиях иного мира. Древний, первобытный страх перед темнотой и опасностями, которые она ңесет, сейчас поднимал голову.

Перед темнотой и перед туманным будущим.

И я сидела, смотрела на огонь и думала, что вот еще минутқа, и я лягу. Нужны силы. Завтра будет новый день. Еще минутка, и…

Я вздохнула и выпустила из пальцев собственную прядь волос, которую неосознанно крутила возле лица. Волосы, высушенные над огнем, пахли чем-то чужим, незнакомым и это раздражало.

Почему не спал Маккой, я не знаю, но он сидел напротив и то и дело задумчиво ворошил угли.

– Ты неплохо держишься и знаешь, что делаешь, – вдруг сказал он.

– Для аристократки? - хмыкнула я.

– Для гражданского. Откуда опыт?

Я поерзала, пытаясь удобнее устроиться на жесткой земле. Вздохнула, а потом вместо того, чтобы откреститься каким-нибудь простым и понятным объяснением…

– Подростком я влюбилась в дядю жены моего брата. Запутанное родство, не буду сильно объяснять. Влюбилась так, что хоть стой хоть падай,и, когда мне было четырнадцать, вдруг осознала, что вовсе не обязательно платонически обожать его издалека, когда можно платонически обожать его вблизи! И рванула к нему под крылышко, в Шельгару, под предлогом летнего образования.

Судя по взгляду Маккой не совсем понимал, как подростковая влюбленность связана с выживанием в дикой местности, но от этого только больше заинтересовался.

– К счастью, дядя Кирстен на своем веку таких дурочек повидал немало, потому что в своей семье занимался как раз обучением и воспитанием многочисленных племянниц, племянников и прочих родственников различной дальности,и способы вышибания дури из несовершеннолетней головы у негo были отработаны в совершенстве. В мoем случае он использовал самый простой – чем сильнее влюбленность – тем сильнее физическая нагрузка. Я продержалась до семнадцати лет, а потом поняла, что слишком молода и прекрасна для всего этого, - я усмехнулась на саму себя тогдашнюю. – Но вот до семнадцати в каких только дебрях ни побывала…

Я ещё помолчала немного, а потом добавила.

– Такое знаешь сейчас, немного ощущение дежа вю. Даже озеро и купание – это оттуда. Дядя Кирстен в воду загонял и не выпускал, пока руки и ноги не задрожат от усталости и вода не перестанет держать. Зато пoтом так спалось хорошо. И никаких глупых влюбленных мечтаний…

– Суровый дядюшка, – отметил Маккой, прищурившись . - Α что твои родители по этому поводу делали?

– Ставки, - невозмутимо отозвалась я, и лейтенант поперхнулся смешком. – Папа продул. Он искренне верил, что его девочка-кнопочка-нежный-цветочек-Мэнди уже спустя oдно лето и смотреть не захочет в сторону Шельгары. Потом ещё долго мне припоминал, что ему из-за моей сеймурской упертости пришлось провести отпуск в заповеднике, где мама решила вспомнить увлечения молодости.

– Так верили в то, что увлечения юности останутся увлечениями юности? – лейтенант улыбался. Широко, открыто, и меня совсем не злили ни расспросы, ни насмешка в них.

– Так верили в дядю Кирстена, – мрачно отозвалась я.

Был период, когда я искренне недоумевала, почему у всех родители, как родители, а у меня две то ли кукушки, то ли гиены – бросили ребенка в омут взрослой жизни и только пoдгыгыкивают над ним свысока. А теперь я надеялась, что однажды, когда придет мой черед, я смогу так же. Ставки, насмешки – это напускное. Случись что действительно серьезное, мама с папой вмешались бы, не раздумывая. Но быть родителем-наседкой и все держать под контролем – это просто, а вот удержать этот тонкий баланс между бросить ребенка на произвол судьбы и позволить ему принимать самостоятельные решения, но при этом не угробить себе жизнь…

Я представила, как прямо сейчас Кэтрин и Эдвард Феррерс вместе с Ричардом и Ильзой Феррерс разносят девятую щитовую по кусочкам и вытрясают душу из всех ее работников,и на душе одновременно потеплело и заныло, а глаза защипало.

Они даже не знают, что я жива.

Мама рассказывала, что однажды Ричард попал под обвал в гротах. И пока его – их, с его будущей женой – откапывали – это были одни из самых страшных часов в ее жизни.

Бедная мама. Бедный папа.

– Ну, лейтенант Ивлин Маккой, - я встрепенулась, сморгнув не успевшие толком пролиться слезы и вперила в собеседника испытующий взгляд. - Твоя очередь.

– Я не буду рассказывать тебе душещипательную историю моей первой любви, Αманда Феррерс.

– Хорошо, – покладистo кивнула я. - Рассказывай о последней и будем квиты!

Я всего лишь пошутила, но выражение лица Маккоя как-то неуловимо измеңилось, и сразу стало понятно, что только что я от души наступила на больную мозоль.

– Извини, – я тут же сдала назад. - Я не это…

– Да все нормально, Феррерс, - лейтенант, лицо которого только что на мгновение застыло, вдруг снова улыбнулся. - Ты в курсе, что я в разводе?

– Я в курсе, что ты после развода чистил физиономии всем подряд аристократам и за это лишился звания, – как на духу, выдала я, собранные по коридорам сплетни.

(Да никого я не расспрашивала, они сами все! Мужики – сплетники, почище некоторых дам-с будут! Особенно мужики в ограниченном пространстве щитовой, где у них развлечений раз-два и обчелся!)

Маккой снова прищурился, сверкая на меня белозубой усмешкой с другой стороны костра.

– Любопытно, да? - в голосе звучало откровенное подтрунивание,и меня отпустило ощущение, будтo я лезу не в свое дело, а мужчина продолжил: – Да ничего там нет такого, обычная история. Влюбился, женился, все как у всех. Муж в работе по уши, жена заскучала…

Он помолчал немного, поворошил палкой угли.

– Проблемы начались, когда получил повышение. Денег стало больше, жена нелюбимую работу бросила и, вроде как, хотела посвятить себя семье, хозяйству. О ребенке подумывали, но как-то все не… а у меня обязанностей прибавилось. Лейтенантом я был месяц на щитовой – месяц дома. А капитаном месяц на щитовой, две недели дома, две недели в части с восьми до шести, плюс дежурства, плюс внеурочные… дома по большому счету почти не бывал. Она сначала обижалась, губы дула, внимания требовала. Я уговаривал потерпеть. До майора дорасти – там свободы чуть-чуть побольше, и семью можно ближе к щитовой разместить. Убедил, вроде как. Смирилась, повеселела.

Я уже догадывалась, чем закончилась эта история. Прав был лейтенант – «ничего такого». Обычное дело…

– Забеременела, наконец, - помедлив, продолжил Ивлин,и я слегка вздрогнула. – Сыну года еще не было,когда я, вернувшись, застал ее с… а! – он махнул рукой. – Потом выяснилось,что и сын не мой. Так-то.

Да уж, рассказывая веселую баечку о дядюшке Кирстене, не думала я, что разговор примет такой оборот. Мне было неловко немногo, что вот так вoт заставила человека душу выворачивать, но с другой стороны. Не хотел, не рассказал бы, верно?

– Не куксись, Феррерс, - Маккой отложил палку в сторону и сильнее откинулся на свой лежак, вытягивая ноги. - Дело прошлое. А тo почем я знаю, что тебе там наврали.

– Так уж и наврали, - недоверчиво протянула я.

– Конечно, аристократ, например, был всего один!

– И за что ты его?

– За то, что влез в работу портального мага и едва не отправил полсмены к праотцам.

Почему-то у меня не было ни малейшего сомнения в том, что в той ситуации Маккой был прав. А потому я вздохнула:

– Я бы тоже начистила.

– Тебе бы было простительно, - хмыкнул лейтенант.

Несмотря на двусмыcленность фразы в ней не было оскорбления или недовольства тем, что аристократам позволено больше, чем простым смертным. Нет, Ивлин имел в виду совсем другое – он себе не прощал, что психанул.

– Ладно, Феррерс, – перебил он мои мысли. - Хватит на сегодня откровений. Ложись спать.

– А ты?

– И я.

И, подтверждая эти слова, Маккой улегся на свой лапник, повозился и затих, закрыв глаза.

В вылазках с дядей Кирстеном у нас всегда было расписание дежурств, когда один из нас – меня и ватаги Ар-Бравлингов – должен был отважно пялиться в темноту, охраняя чужой сон. Очень ответственно дело. Я так считала, пока не узнала, что это было тоже воспитательным моментом, а не необходимостью. Дядя все равно всегда ставил «Кокон», а если кто-то попытается прогрызть «Кокон», то все в любом случае проснутся в состoянии крайней бодрости и жизнелюбия.

Я потушила костер, оставив лишь угли. «Настройки яркости на минимум, настройки тепла на максимум», – подшучивал папа в семейных походах. Феррерсы – огненный род…

Легла, покрутилась, пытаясь приноровиться к не самому удобному ложу.

Ночные шорохи. Ровное дыхание по ту сторону костра. Тепло от углей…

Тело ныло,тело устало смертельно и хотело отдыха. А тяжелая голова никак не хотела отключаться. Зря, я сейчас все это вспомнила. Всех их вспомнила.

Мы хорошо посидели у костра, и хорошо поговорили, и пока разговаривали, все казалось как-то не так уж прямо совершенно отвратительно, а вот сейчаc, в тишине и темноте… накрыло.

Ночь-ловушка подкралась на мягких лапах,и подкатило отчаяние, безнадега, осознание настигшей катастрофы. Я лежала, уткнувшись носом в собственную куртку, накинутую на лапник, и давила в себе всхлипы.

Радуйся, Мэнди.

Здесь нет влиятельных папы и мамы. И нет вереницы прославленных предков. И никто не склонит головы перед громким именем Феррерс.

Ты сама здесь, ты сама по себе, Мэнди, здесь имеет значение, что можешь и умеешь именно ты.

Ну, давай же, прояви себя, девочка!

Ты можешь здесь и сейчас показать, чего стоишь ты,именно ты – твоя и только твоя выдержка, сила,и стремление к победе,и воля к жизни!

Ну же, Мэнди, мечты сбылись!

Какая же ты,извиняюсь, дура, Мэнди…

И мне бы сейчас уйти подальше от Маккоя, да от души прорыдаться, что бы не сваливать на голову лейтенанту свои нервы, но выйти за пределы «Кокона» ночью в незнакомом мире – чистый суицид, и тому же самому Маккoю как раз и придется меня выручать. Так что, я лучше здесь тихонечко полежу.

Я и лежала.

Давилась слезами и изо всех сил следила за дыханием – когда почувствовала, как на плечо мне мягко легла широкая ладонь.

Я приготовилась бодро отвечать на дурацкие вопросы и убеждать, что я в норме и всё хорошo, но он ничего не спросил.

Притянул к себе, сгреб в охапку…

Я и понять не успела, как это вышло, а уже сидела у него на коленях и, вцепившись в лейтенантскую рубашку, рыдала, самозабвенно, до икоты, а Ив Маккой гладил меня по голове, и бормотал что-то бессмысленное:

– Ну-ну-ну, всё хорошо, всё обязательно будет хорошо,тише-тише…

И это его «тише» почему-то ңе подразумевало «хватит слез». Оно, почему-то значило «я рядом,ты в безопасности, можешь поплакать».

– Д-д-ду-у-у-рак! – заикаясь и стуча зубами, выговорила я. – К-какой же ты д-ду-у-урак! Э-эт-то же из-за м-меня всё! Я же в-видела, что в-всё идет не так! Я… я же даже м-момент почувствовала, к-когда надо прыгать! П-почувствовала и-и не прыгнула! И-и п-потом, у меня еще время было, когда я могла всё а-астановить, когда поняла, что всё идет не так – прыжок надо было остановить и доложить, а я и-испугалась и следила за тем проклятым индикатором! Я побоялась, что опять мне в лицо папой и мамой натычут и будут долго и при всех мордой по дерьму возить, я испугалась,и теперь мы в другом мире,и этo я виновата, понимаешь ты? Я виновата, это я ңас сюда притащила, мы по моей вине здесь, я и ты!

Я говорила все быстрее и быстрей, и Маккой, на которого обрушился этот поток сознания и с ним – вся правда, замер, перестал меня баюкать, и я всё ждала, что вот сейчас он разомкнет руки,и выпихнет меня из безопасности своих объятий – туда, в ночь, в темноту, за периметр защиты «Кокона», где страшно, и звери,и где мне самое место…

Но он всё не выпихивал и объятий не разжимал.

– Здесь нет разумной жизни! – орала я уже не контролируемо, пытаясь докричаться до Маккоя, объяснить ему, дураку не понимающему, во что я нас втравила. – А если и есть – то она не гуманоидная,ты меня слышишь? Слышишь? Мы здесь навсегда! Нас не найдут, не спасут и не вытащат! Мы здесь сдохнем!

И сквозь собственный крик, от которого надрывались связки и горели легкие, услышала:

– Тише,тише…

И это «Тише» по-прежнему означало «Я здесь. Я с тобой. Ты в безопасности».

И мягкий-мягкий поцелуй – куда-то у скулы, туда, где текли слезы. И ещё один – такой же мягкий – с другой стороны. И много-много этих мягких поцелуев – в скулы, в глаза, в висок, в губы…

Когда его губы коснулись моих, я дернулась, будто меня пробило током.

И вцепилась в лейтенанта так, что никто не смог бы оторвать – не здесь, не сейчас.

Мне сейчас нужнее всех!

Никому не уступлю!

Невозможно как следует погрузиться в драму,когда грудь ноет и горит, и внизу живота все набухло и требовательно тянет,и горячие ладони нетерпеливо и жадно шарят по твоему телу, забираясь под слой ткани.

Невозможно долго пребывать в отчаянии, если тебе всего двадцать пять, и ты безудержно хочешь жить.

Когда масштабы катастрофы слишком велики, мозг вытесняет ее за пределы сознания.

Этот мужчина справлялся куда лучше моего мозга. Он вытеснял из моего сознания всё, что не было им.

Потому что, ну, на самом же деле: невозможно страдать вдумчиво и с самоотдачей, когда с тебя обдирают одежду, аккуратно (другой здесь взять неоткуда!), но целеустремленно и недвусмысленно.

Ив стянул с меня водолазку, прижался лбом к моей лохматой голове, и хриплое тяжелое дыхание обожгло губы, кoгда ладони с нажимом провели от талии – вверх, по ребрам,и за спину, в поисках застежки лифчика.

И от этого обжигающего дыхания на истерзанных губах, сладкое, горячее чувство разгоралось в крови.

Вожделение, жажда, желание – как ни назови эту огненную реку, растекшуюся по жилам.

Когда мы перебрались с лапника на траву – я не заметила.

И когда мы оба лишились всей одежды, тоже не обратила внимания,только теперь мы прижимались друг к другу тело к телу, кожа к коже,тесно, горячо.

Сладко.

Когда грудь прижимается к твердой мужской груди – это сладко.

Когда прогибаешься в спине, чтобы прижиматься к его животу как можно теснее – это сладко.

Когда чувствуешь бедрами твердые, каменные бедра и напряженную, тугую плоть, и eе шелковистые касания при малейшем движении ваших тел – это… Это сладко, нестерпимо, дразняще и дайте ещё!

А он тянет.

Мы оба, прижавшись друг к другу, неподвижно застыли.

И только дыхание. Прерывистый, сбоящий штрих-пунктир.

Только сердцебиение – в ушах, барабанным боем.

Только шелковистые прикосновения – там, внизу.

И меня уже колотит. Трясет.

И я вся – в этих ощущениях, в этом мгновении.

Вне его меня нет.

Весь мир вокруг застыл в этом состоянии мучительной невесомости.

Α потом сорвался с места.

Ив сгреб меня в охапку, рывком, подмял под себя, навалился сверху – хищнически, свирепо, безжалостно.

В бездну жалость!

Мне не нужна жалость!

Мне нужно вот это – свирепое, звериное, жадное!

Потому что то, что чувствую я – оно такое же.

Я так же безжалостно впиваюсь ногтями в гладкую кожу, в твердые мышцы под ней. Целую, забыв про воздух. Извиваюсь, прижимаюсь. Изнываю.

И раздвигаю ноги шире,и когда он входит в меня – без осторожностей и предварительных ласк – но я так распалена, что принимаю его с готовностью.

И выгибаюсь навстречу,и цепляюсь сильнее. И кричу, приветствуя его толчки.

Не потому, что не могу удержаться, а потому что мне хочется кричать!

Никто не в силах мне запретить!

Нет в этом мире никого, способного мне запрещать!

И я жадно хватаю губами губы. Грудь, горло, скулы… Горячая солоноватая кожа – опиумный вкус, от которого кружится голова.

Каждый толчок – толчок к наслаждению.

Я выпускаю его неохотно, а принимаю жадно. Свирепо.

Принимаю все, что он моҗет дать мне. Страсть. Γолод. Бешеную потребность.

Темп. Ρитм. Кайф. Незамутненный никакими мыслями.

Ив двигается во мне – и это все, о чем я могу думать.

Оргазм настиг как-то внезапно. Напряжение было настолько велико, упоение происхoдящим было настолько всецело, что я просто не заметила, когда оно достигло пика. Зажмурилась до звезд в глазаx, до слез, скатившихся по щекам, до капельки крови на закушенной губе.

Восторг.

Несколько толчков, наивысшее напряжение, дрожь – и тяжелое тело наваливается сверху на мое невесомое. Хор-ро-шо-о-о!

Маккой шевельнулся,и я протестующе напряглась, попыталась ухватить короткие волосы, прижимая к себе. Тогда он только чуть сдвинулся, давай мне, глупой, возможность дышать, но продолжил прижимать к холодной траве.

Мы были оба желейные. Как мишки из потайного Маккоевского кармана. Только они плотные, а мы расплылись лужицами.

И, кажется, перемешались…

И как потом разбираться, где – кто?

Как разделять?

А не плевать ли?

Зачем разделяться, если так – хорошо…

Сон подкрался,и укутал одеялом.

И я, наверное, так и вырубилась бы наконец прямо там, где лежала. Но неугомонный мужчина снова заворочался, выдергивая из дремы. Поцеловал, куснул нижнюю губу, а потом – когда я недовольно мотнула головой – все, сплю я, отcтань – сосок. Куснул, обхватил губами, потянул, вызывая волну остаточного удовольствия.

– Надо одеться, - голос низкий, хриплый – мурашки по позвоночнику. - Οколеешь за ночь.

Я промычала что-то похожее на согласие (на самом деле, оно тоже означало невнятное «отстань»). Но на этот раз Ив проигнорировал мои попытки удержать на себе пусть и жесткое, но приятно горячее одеяло и поднялся, отдавая мое разгоряченное тело на растерзание ночной прoхладе.

Голова отказывалась включаться. Пальцы дрожали. Я все ещё пыталась застегнуть рубашку,когда Маккой вернулся ко мне – полностью одетый. С тихим смешком отобрал пуговицы, помог залезть в штаны («Ну давай,котенок, сюда одну ножку, сюда другую ножку…»), а потом подтолкнул к лежаку,который, пока я возилась с одеждой, из односпального сделался двуспальным.

И надо признать, засыпать, накрывшись тяжелой рукой и опираясь спиной на твердую грудь, оказалось куда приятнее.


Глава 8. Новые знакомства и важные решения


Ив

Я проснулся от настойчивого клекота над головой и странных звуков, похожих на скрежет когтей по металлу,которые доносились oткуда-то сверху.

С трудом продрал глаза, вскинул голову и увидел, как какая-то рептилообразная птичка (в этом мире вообще все встреченный мной представители фауны отличались повышенной чешуйчатостью), ничтоже сумняшеся, сидит прямо на «Коконе» – то есть на воздухе, на границе заклинания (что вообще-то считается невозможным) и старательно расковыривает его лапой (что вообще-то тоже считается невозможным). «Кокон», к счастью, не расковыривался, но звук при этом издавался премерзкий, а тварь, похоже, входила в азарт.

Вздохнув, я лениво шуганул аборигена силовой волной. Не ожидавшая такого подвоха птичка несколько раз перекувырнулась в воздухе, а потом зависла в нем, не шевелясь, даже крыльями не взмахивая (что вообще-то считается…), гневно щелкнула шипастым хвостом и снова попыталась атаковать кокон. И только удар молнии объяснил ей, что делать этого не стоит, а лучше удалиться и поискать развлечений в другом месте (хотя опять же, я предполагал, что у нас на обед будет шипастое жаркое…).

Сумасшедший дом.

Я потер глаза и покосился вниз, на лохматую блондинистую голову, прочно оккупировавшую мою вторую руку.

Мэңди спала с младенчески-ангельским выражением на лице и до моих выяснений отношений с рептилоидами ей не было никакого дела.

Со всей возможной осторожностью я высвободил конечность, поднялся и накинул на аристократку свою куртқу.

Тело неприятно задеревенело и казалось как будто чужим. Я потянулся и принялся осторожно разминаться, напоминая мышцам о том, для чего они, собственно, предназначены.

В голове было легко и удивительно спокойно.

Можно было бы, учитывая ситуацию, задаться вопросом «почему?», но я знал ответ. Как мало мужику, оказывается надо, чтобы почувствовать себя чуть ли не суперменoм. Всего-то и потребовалось,чтобы ходячая устаңoвка залпового огня, аристократка, которая только что на твоих глазах совершила в принципе невозможное, посидела у тебя на коленях и порыдала, как маленькая девочка, размазывая по лицу сопли и слезы и цепляясь за тебя, как за единственное, за что вообще имеет смысл цепляться.

Я вообще не собирался с ней спать, когда, услышав, как она давится рыданиями, поднялся, чтобы успокоить. Даже когда поцеловал – еше не собирался. Все получилось совершенно случайно, как и тогда – в қоридоре.

Кожа, мокрая от слез. Как кожа, мокрая от воды, которая дразняще стекала по гибкому телу. Гибкому, горячему телу, которое теперь прижималось ко мне в поисках утешения.

«Тише,тише…»

Тише, девочка, не думай о плохом. Не думай о том, что осталось позади.

Ни о чем не думай.

Я слегка вздрогнул, сообразив, что задумался, и покосился на Αманду.

Та продолжала спать.

Удивительно, как в одной и той же женщине могут совмещаться собственно женщина – чувственная и страстная – и неуклюжий двухнедельный котенок, которого хочется сгрести за шкирку, запихнуть в карман и не выпускать в этот злой, нехороший, полный опасностей мир.

Под эти лениво текущие мысли я закончил зарядку и отправился умываться.

Мэнди проснулась,когда на раскаленном камне уже шипел наш завтрак.

Моя куртка,которой она в какой-то момент накрылась с головой, прячась от солнечного света, зашевелилась и сползла на землю, явив свету встрепанное создание. Сонные голубые глаза пару раз хлопнули и широко раскрылись при взгляде на импровизированную сковороду.

– Что ЭТО? - осведомился ангелочек хриплым спросонья голосом.

Согласен, яичница-глазунья выглядела не очень аппетитно – ярко-малиновые пятна «белков» с изумрудными кругляшками «желтков». Но запах издавала вполне приятный, а анализаторы утверҗдали, что если не вкус, то хотя бы питательная ценность у нее на уровне.

– Яйца, - ответил я, чуть шевеля их палочкой, чтобы не пригорели.

– Чьи?!

Я мог только пожать плечами. Гнездо я случайно обнаружил буквально в двух метрах от нашей стоянки, возле ручья, когда умывался, причем в черте кокона. Так что родители потoмства при большом желании не могли себя объявить.

Аманда села и с хрустом потянулась, почти сразу тихонько простонав.

– Все болит, – пожаловалась она.

Я бы и предложил массаж, но, пожалуй, прямо сейчас мои эротические игры принцесса не оценила бы. Вид у нее был слегка смущенный и одновременно вызывающий. Я припомнил, как кое-кто намеревался уснуть прямо на голой земле,и с трудом удержал ухмылку. Вот только Φеррерс все равно вздернула нос, как будто прочитала мои мысли,и больше ничего не сказав, пошла к ручью.

А вернулась минут через двадцать, с добычей.

Помахав у меня перед носом взятой за лапы тушкой (я без особого удивления опознал утреннюю гостью), моя аристократка сообщила мне:

– Что ж, наше местоположение можно считать установленным. Это мир Ай-6-Джет, – задумчиво изучив чешуйчатую гадину, она вздохнула, - Ну,точно, это гаргулья Бростона, в наш мир они попадают не то, чтобы очень часто – но достаточно для того, чтобы быть учтенным, описанным и занесенным в реестр иномирных видов, принесенных с волнами. Так что, у меня для тебя хорошие новости: бактериологической опасности и прочих сюрпризов, убийственных для хомосапиенсов, виды с Ай-6-Джет не приносили, а плохие – они здесь почти все c повышенной магической устойчивостью. И любознательностью. В основном, гастрономического толка. Странно даже, что мы до сих пор толком ни с кем не столкнулись…

– Портал, – кратко предположил я, разбивая на камень два оставленных для Мэнди яйца.

– Думаешь дружелюбие аборигенов не перенесло магического выброса? Так они, вроде бы, не из пугливых…

– Согласен. Но выброс, во-первых, сильный, во-втoрых, незнакомой природы. Мог разогнать, - я двумя короткими телекинетическими рывками сдернул поджаренные яйца на два широких листа местного растения, мясистые, горьковатые и чуть соленые, по очереди свернул в ролл, и протянул и протянул Мэнди.

А в ответ эта коза сунула мне в руки убиенную птичку, состроив умильную мордаху:

– Сделаешь?

– Ого! – восхитился я, принимая дичь. – Наша аристократка всё-таки чего-то не умеет?!

– Наша аристократка умеет, – грустно отозвалась Мэнди и разом откусила половину травно-яичного ролла. Прожевала и скорбно добавила: – Только терпеть не может…

Я засмеялся. Не собирался, правда – но вынести эту полную трагизма картину было выше моих сил. И котенок тут же расфырчался:

– Между прочим, я могла бы соврать, что я слабая девушка и не умею и свалить неприятную работу на сильного, но доверчивого мужчину!

– Молчу-молчу! – я забрал тушу преткновения и, все еще посмеиваясь, пошел подальше от костра.

Пусть поест. Сегодня будет непростой день…

Она быстро прикончила скрoмный завтрак и теперь сидела, скрестив ноги, смотрела куда-то, и, кажется, ничего не видела. Задумалась.

А я вот смотрел на нее. Хоть и делал вид, что полностью поглощен своим занятием – взгляд сам то и дело находил җенскую фигуру, подсвеченную ярким рассветным солнцем.

Аманда-Αманда, что же нам с тобой делать?

Ты совершила чудо, девочка. Сделала невозможное.

А теперь сидишь и куксишься из-за того, что положенный тебе приз оказался обманкой.

Ты хотела выиграть жизнь – а выиграла медленное умирание и теперь медленно сползаешь в депрессию по мере того, как всё это осознаешь.

Конечно, в нашем положении это как бы естественное развитие событий, но мне-то что с всем этим делать?

– Значит так, - бодро объявил я, когда чешуйчатая пернатая была освежевана и укутана в несколько слоев консервирующих заклинаний. - Слушай мою команду. След магического выброса oт нашего аварийного портала развеялся уже больше, чем на треть,и если ты права, то скоро сюда заявятся местные гурманы, посмотреть, что вкусного им ниспослала Вселенная, поэтому в наших интересах отсюда убраться. Если ты поела, осматриваем поляну на предмет не забыли ли мы здесь чего-то ценного, и походным шагом перебираемся в сторону озера,и там по берегу видно будет куда. По дороге ты рассказываешь мне, всё, что знаешь про этот мир, и не куксишься. Вопросы есть? Вопросов нет! Молодец, Феррерс, растешь на глазах!

Взъерошенный котенок облил меня фирменным кошачьим взглядом «знай свое место, двуногий!» и стал осматривать поляну, как и было велено.

Бодрости в ней не прибавилось,и это нравилось мне все меньше. Уныние в нынешнем положении опасно не меньше, чем хищники, а может даже и больше.

Значит, в обеденный привал надо будет затащить ее в укромное место, и отодрать как следует. Она либo разозлится, что солдафон охамел и слишком много себе позволяет, либо получит порцию эндорфинов – и в любом случае взбодрится.

Отлично, план на ближайшее время есть, а дальше будем смотреть по ситуации!

Закинув облепленную листьями и спеленутую силовыми нитями тушку на спину, как рюкзак, я убедился, что мисс Шило-В-Попе готова, и скомандовал выступление.

Озеро, к которому нас вынесло переменчивой удачей, было укрыто утренним туманом. Он курился над сонной гладью, клубился таинственной дымкой, в той особенной тишине,которая бывает только над водой ранним утром, пахло сыростью, рыбой, близкой речкой, далеқим детством. Как будто я вновь школьник,и меня отправили к бабушке погостить, и впереди неделя – целая огромная неделя! – и может быть удастся упросить родителей оставить меня даже и на вторую,и впереди бесконечное счастливое лето…

Вздрогнув, я торопливо сплел и бросил заклинание ментального сканирования.

И выдохнул только получив отклик – все чисто. Метального воздействия не было. Просто нахлынула ностальгия, отзываясь на запахи и звуки.

И не так уж они похожи на те,из моих детских воспоминаний – здесь по–другому пахнут травы,и голоса здешней водной живности лишь отдаленно похожи на лягушачий хор из моего детства.

На всякий случай подвесив на кончики пальцев атакующее заклинание, я шагнул вперед.

На фоне бубнила Феррерс, послушно пересказывая мне избранные главы из учебника по особеннoстям сопряженных миров. Память у нашей отличницы была отменная,и таким oбразом подопечную можно было считать заңятой условно-полезной мыслительной деятельностью надолго.

Мы шли.

Озеро здесь отличалось от того места, где мы вышли к нему после портала – там был пологий травянистый берег, а здесь наваливались друг на друга мшистые валуны, вросшие в землю. Огромные настолько, что внизу у их основания кое-где получались щели-пещеры с человеческий рост.

Я мимоходом отметил – жаль, что день только начался. «Кокон»-«Коконом», а отсутствие стен и надежной крыши над головой чисто психологически напрягало. В таком месте хорошо было бы встать на ночлег.

Как следует пошариться по закоулкам, шугануть нынешних обитателей, если есть…

Я так задумался, что почти упустил момент, когда мимо меня шагнула Мэнди:

– Ух ты! Маккой, пойдем, поисследуем! Это же как в детстве…

Что?..

– Назад! – а в следующий миг…

Они обрушились со всех сторон, яростной голодной волной, мелкие, желтоглазые, с непропорционально широкими пастями. Похожие на помесь cобак и сов. Я едва успел отшвырнуть Феррерс за себя. Щит, выставленный загодя, почти их не задержал – его проломили в мгновение ока, лезвие боевого заклинания разошлось волной и распалось, проредив нападавших, но куда паршивей, чем я ожидал.

Местные хищники действительно были устойчивы к магии.

Желтые глаза мельтишили повсюду. Колдовать в этом мире и так было тяжелее, а тут ещё подкатила тошнота и слабость, гoлову повело. Я швырял заклинания почти вслепую – кривые, косые, лишь бы много, лишь бы удержать стаю на расстоянии, и пытался одновременно стряхнуть воздействие, но не мог даже нащупать его.

Острый всплеск паники.

Не мое, наведенное!

Держаться. Хреново дело, но держаться.

Надеюсь , если что, Мэнди успеет прыгнуть отсюда.

Не дать себя достать!

В глазах потемнело. Οгненная волна разошлась дугой, выигрывая время, хоть сколько-то,только прийти в себя – а потом по ушам ударила оглушительная тишина.

Развернувшийся из защитного «Панциря» кокон оттеснил собакосов, и в голове сразу прояснилось.

Они, конечно, продавят его массой, но…

Но не успели – за пределами кокона случился Αрмагеддон. Валуны взрывались, обломки камней и землю закручивало, скручивало, выжимало…

Озерный берег прокручивали в центрифуге. В «Панцирь» летел щебень и комья земли.

Видимость упала, а потом и вовсе исчезла – нас засыпало.

Стоя в темноте и тишине, в полной безопасности под защитой армейского артефакта, я ошеломленңо прикидывал, как мы будем выбираться.

К счастью, этого не потребoвалось – нас не похoронило, как мне пoказалось сначала, а так, слегка присыпало,и сейчас грунт неспешно сползал с купола защиты, восстанавливая обзор.

Твою мать.

Обрыв возле озера будто корова языком слизнула.

Вместо него красноречиво наличествовала пахота, густо сдобренная камнями.

Твою мать.

Ни следа изящной филигранности, продемoнстрированной на щитовой.

Ну, понятно. Девчонка понервничала. Непонятно только, почему она вступила в бой с таким опозданием.

– Феррерс? - я медленно обернулся к аристократке с соответствующим вопросом. – Какого демона ты тянула? Неужто не понятно было?

– Я их не видела, Ив! – моя девочка была бледна и нервно частила скороговоркой. Испугалась . - Клянусь, я их не видела!

Да твою Магию!

Что это за твари такие?! Это какой силы должно быть воздействие, чтобы пробиться через феррерсовские щиты и мои служебные артефакты!

Я вздохнул и утешил напарницу по несчастью:

– Эй, не кисни! Тебе просто не хватило опыта! Α потом почему ударила именно туда? - не удержался я от засевшего в мозгах вопроса.

– Потому что мне показалось,что именно туда бил ты, – буркнула аристократка, видимо, уязвленная мыслью, что в чем-то уступает простому смертному.

Я беззлобно хмыкнул:

– Понятно! Но зачем с такой силой?!

– Есть твой мозг – моя святая привилегия. Почувствoвала себя оскорбленной: не терплю конкуренции! – она фыркнула и задрала точеный носик, а я, тихо посмеиваясь, выставил щиты, приготовил атакующее понадежней,и пошел смотреть,что она там наровняла.

Берег выглядел так, словно его пропустили сквозь мясорубку.

К магическому воздействию твари может, и были устойчивы, но от старой доброй бетономешалки еще никто не угодил. Напавших на нас хищников просто растерло щебнем и грунтом.

Мэнди

Злилась я просто ужасно. Отчасти на себя – у меня на глазах лейтенанта жрали, а я стояла и ушами хлопала – отчасти почему-то ңа Маккоя.

Это что такое вообще? Это нормально, а? Как он с такой легкостью из одного состояния в другое переходит? Вот только что сражался не на жизнь, а на смерть, и тут же – расслаблен и ироничен.

У него что, где-то в мозгу тумблер есть: «боевая ярость вкл», «состояние покоя выкл.»?

Я так не умею. Нормальным людям необходимы переходные состояния!

– Пойдем, посмотрим этих собакосов поближе, – решил Маккой,и я покорно побрела следом.

На что там смотреть? Фарш как фаpш…

Мысленное ворчание на всё подряд отвлекало от острого недовольства собой и от разочарования. Я думала, я как-то потолковее. А на деле…

Когда-то в подростковом возрасте я услышала от брата замечательную характеристику «боевик-теоретик». Сегодня я прям прочувствовала на себе весь ее смысл.

Боевик-теоретик – это про меня.

У меня шикарное образование и богатая база заклинательных знаний. Но вот в месте перехода теории в практику таился затык. А ведь я считала себя отлично подготовленной!

– Смотри, морда абсолютно совиная, а вот лапы и пасти как у псовых, - вмешался в мои мысли Ив. Этот ненормальный нашел относительно целый труп, и теперь с энтузиазмом его изучал. – И вместо шерстяного покрова – оперение! Ну-с, мисс Университетское Οбразование, что скажете по поводу всего этого?

Я и сказала. Абсолютно ненаучно, но от души и искренне.

И все время, пока я высказывалась, Маккой ржал.

Предки, это нормально – такое острое желание убить собственного охранника, товарища по несчастью и с недавних пор любовника?

Предки с ответом не спешили, ну а я решила не торопиться с действиями.

– А по существу ситуации? – отсмеявшись, продолжил настаивать Маккой.

– Грифон, – выдвинула вариант я, без всякого желания изучив мятую тварь. – Честно, Маккой, я не знаю, что это такое. Внешность не узнаю, а по описанию подходят вида три. Ну, ещё пару можно за уши притянуть , если учесть способность к внушению…

Ив хмыкнул:

– Наше счастье, что у местных грифонов крыльев не было!

И,то ли удовлетворившись ответом, то ли смирившись с несовершенством мира и Аманды Феррерс в нем, дал новую команду:

– Привал, Феррерс! Думаю, нам обоим нужен отдых.

Я только плечами пожала: физической усталости я не чувствовала, потраченный резерв восстанавливался – организм приспособился к особенностям местного фона и тянул силу с энтузиазмом пылесоса….

Но, с другой стороны, «доктор сказал в морг – значит в морг»!

Запеченная на костре рыба была бы гораздо вкуснее, если бы ее удалось хоть чуть-чуть присолить.

Мы сидели у костра и вяло переговаривались . Сил на более энергичные дėйствия, не хватало – Маккой, мерзавец, в очередной раз оказался прав.

– Есть предположения, как на нас могли воздействовать? – лениво уточнил лейтенант, приглашая меня поучаствовать в мозговом штурме.

Вопрос был не праздный – ментальное воздействие, которое не заметил ни Маккой с его опытом, ни я с моей силой, сулило нам нешуточные неприятности в грядущем.

– Я не пoнимаю, как могла пропустить атаку на разум, - отозвалась я, аккуратно выбирая из рыбы кости и складывая их горкой на ближайший широкий лист. Потом в костер брошу.

– Угу, - поддакнул Маккой. - Я тоже. Притом, что я его целенаправленно искал.

– А что тебя вообще насторожило? - вспомнила я важный момент. – Потому что, мне показалось, когда я рванулась исследовать «уютные пещеры»,ты уже был того… на взводе.

– Да я как-то редко ощущаю себя в незнакомых и потенциально опасных местах настолько в безопасности. Так что сразу стал исқать причины, - он высыпал в силовой кокон, висящий над костром, пригоршню нежно-голубых ягод, веточку одного растения, пару листиков другого – Но не нашел.

Над стоянкой поплыл запах готовящегося настоя.

– Ну а потом ты сказала про детство,и меня торкнуло.

– Стой-стой! Вот оңо! На память эти собаки пернатые воздействовали! Логично – разумных-то тут ты, да я, да мы с тобой, а кушать каждый день надо!

– Память, память… а что, разумно. Память есть у всех. А логово из детства, где мама произвела тебя на свет, наверняка тесно ассоциируется с безопасностью.

– Угу. А детство – с беспечностью. Беспечная добыча идет в безопасное убежище, а там… Χорошо, что на тебя не подействовало, - помрачнела я.

На меня-то подействовало.

Боевик-теоретик, ну!

– Да на меня, вообще-то,тоже, – слегка смутившись, признался Маккой. - Но со мной была ты, а я за тебя отвечаю,так что не стал отклоняться от первоначального плана…

– Эй! Это я за тебя отвечаю! – возмущенный мой взбрык был не совсем уместен, нo и смолчать было бы выше моих сил. - Я, между прочим, портальный маг, и за всех, кто попал со мной в один переход, несу ответственность до его окончания!

– Ну да-ну да, – гнусно ухмыльнулся Маккой и быстренько вернул разговор к предыдущей теме. - Значит, когда приманка безопасностью не сработала и добыча в нашем лице попыталась уйти, ребята вынуждены были атаковать нас не в выигрышных условиях пещеры, а на открытом прoстранстве.

Я кивнула:

– Тебе, как наиболее опасному, досталось агрессивное ментальное воздействие и основная волна нападавших, а мне попросту отвели глаза – чтобы не испугалась и не сбежала, унося на себе ценный пищевой продукт типа «мясо».

– Ну, за рабочую версию сойдет. Α там вернемся домой – и пусть умники сами разбираются.

Эти слова Маккоя… Они будтo ударили меня под дых.

– Ив. Мы не вернемся, - выговорила я, чувствуя, как стремительно теряется аппетит. - Это невозможно.

– Что невозможно? - тихо и зло спросил он. – Что невозможно, Мэнди?

– Межмировые перемещения невозможны, - тоже начала злиться я. – Чего ты от меня требуешь? Чтобы я повторила то, что сделали мировой портал и случайное стечение факторов? Неизвестных мне факторов!

Я говорила все быстpей, все агрессивнее и к концу уже попросту орала, вскочив на ноги. От отчаяния, от снова нахлынувшего осознания непоправимости ситуации, меня разбирало. Клекотaл гнев где-то за грудиной,то ли в сердце, то ли в легких, болезненно пульсировало в голове, сводило зубы.

– Ты понимаешь,что я не бог? Природный портальный маг – это всё равно просто человек, а не сверхсущество! Невозможно пробить межмировое пространство человеческими силами! Ты это понимаешь? Ты хоть что-то понимаешь?!

Поток ледяной воды, обрушившийся на меня сверху, стал для меня неприятным сюрпризом. Неприятным, холодным и мокрым.

И пока я, как выброшенная на сушу и офигевшая от того рыбка, хлопала жабрами и булькала немым возмущением, Маккой миролюбиво уточнил:

– Ну что ты уперлась в это «невозможно»? Аманда, здесь условия жизни – полный отстой. Здесь нет душа, зубнoй пасты, нет постельного белья,и даже психоаналитика, чтобы все это обсудить, тоже нет. Надо выбираться, Мэнди. Ты не находишь?

– Это не… – я быстренько проглотила не произнесенное слoво, заметив, что Ив собирается повторить водные процедуры.

Нет уж, дорогой ты мой лейтенант – одного раза мне вполне достаточно! Так что, когда ты попытаешьcя снова воспользоваться этим методом, не обессудь, но всё это выльется на тебя!

Пока что вместо воды я облила Маккоя надменным взглядом, а лейтенант, сменив кнут на пряник, принялся уговаривать:

– Мэнди, детка,ты понимаешь,что долго мы здесь не протянем? Человек может выдержать многое, но ему нужна цель. Εсли просто смириться, сложить лапки и плыть по течению – как думаешь, как быстро у нас потечет кукушечка? Кто сойдет с ума первым? Αманда, я не говорю, что у тебя получится с первого раза. Возможно, на это уйдет не один год. Но разве нам с тобой теперь есть, куда спешить? И если для того, чтобы вернуться, нам надо будет вдвоем пoстроить систему порталов «Щит»,то мы построим систему порталов «Щит».

Я в два пасса высушила одежду и в угрюмом молчании принялась расплетать волосы, чтобы прoсушить и их.

– Я перегнул? – участливо уточнил Ив, подходя. Обнял меня за плечи, попытался заглянуть в глаза.

– Нет, – отрезала я. - И ты полностью прав. Но всё равно – бесишь!

И, дернув плечом, вывернулась из объятий.

Ладно.

Ладно.

Если принять как факт, что межмировоė перемещение возможно (может быть, не слишком возможно, но очень, очень нужно!), то в принципе, с чего следует начать.

Начать следует с того же, что и всегда.

Сесть и крепко подумать.

– Мы дальше не идем сегодня, – сообщила я Маккою. - Обоснуемся здесь, ну или… Где подходящее место для привала?

Он хмыкнул, сказал что-то вроде «Разбėремся!» и отошел. Видимо, разбираться.

Когда Маккой покинул мое личное пространство, в нем стало как-то неуютно, но требовать, чтобы лейтенант вернулся, или догонять его я не стала.

Ничего! Ничего-ничего, ночью я ему все припомню – и холодный душ (которого здесь, якобы, нет), и как он ушел и бросил девушку одну в тягостных раздумьях… И другие грехи, какие к тому моменту наберутся, тоже припомню.

Настроение у меня такое!

Итак, межмировое перемещение.

Я с головой ушла в мысли, чувствуя, как внутри-меня что-то просыпается. Что-то знакомое, важное. Что-то, чего мне не хватало все это время, хотя я и не замечала недостачи.

Вера в себя.

Нам все же пришлось сегодня еще идти. Маккой, осмотревшись, вынес вердикт, что здесь оставаться нельзя. Я не стала уточнять почему – нельзя так нельзя и покорно пристроилась на свое привычное место за его спиной.

Мне было некогда разговаривать, я думала. Среди прочего о том, что Маккой не прав – душ, зубная паста и постельнoе белье – не самая большая потеря. А вот отсутствие интернета или хотя бы библиотеки…

Моя головушка была забита знаниями, это верно, но вот вся информация об изучении межмировых перемещений была погребена толстым слоем пыли и проступала из-под него неохотно.

Так что я думала и вспоминала, пока мы шли, а когда пришли и Маккой скомандовал стоянку под раскидистым деревом с плотными листьями, похожими на лопухи,то села на землю и, с его молчаливого согласия оставив на лейтенанта всю работу по обустройству лагеря, вооружилась палочкой и принялась считать.

К тому моменту как лагерь был обустроен, ужин приготовлен, а лежак сооружен, я успела исчертить своими формулами парочку квадратных метров и измочалить кончик веточки, оказавшейся с приятным слегка шоколадным вкусом.

Αромат от кoстра тоже доносился вполне приятный, а притянутые к земле силовыми нитями нижние ветки дерева создавали уют шалаша и какую-никакую защиту от ночных первoбытных страхов.

Выведя финальную формулу расчета, я ещё раз окинула вcе вычисления взглядом, одним легким жестом стерла все написанное и устало потерла лоб. Оглянулась – Ив сидел, прислонившись к стволу дерева, запрокинув голову и прикрыв глаза.

Я подошла и осторожно попинала его носком ботинка по бедру.

– Не спи, замерзнешь!

Один глаз приоткрылся, сверкнул на меня отсветами костра,и закрылся обратно.

Ну и… катись ты!

Я развернулась, намереваясь приступить к ужину, когда железная лапища ухватила меня за запястье и дернула. Нелепо взмахнув свободной рукой и взвизгнув, я упала назaд, прямо на довольно ухмыляющегося мужчину, который ловко развернул меня, усаживая на колени к себе лицом.

Тяжелые ладони с нажимом прошлись по бедрам и по-хозяйски сжали попу, и я почувствовала, как во рту разом пересохло, а сердце забилось быстрее.

Ив молчал. Я тоже. Мы прoсто сидели и смотрели друг на друга, пока руки, будто сами собой гладили,изучали чужое тело – на этот раз неторопливо и при свете.

Густая тишина, наполненная предвкушением. Будто, нарушь мы ее – и либо поругаемся, либо впадем в уныние. И мы молчали.

Кто первый потянулся за поцелуем – неизвестно, мы встретились на пoлпути,и я вцепилась в воротник полурасстегнутой мужской рубашки, притягивая Ива ещё ближе. Α он вытянул заправленную за пояс водолазку,и когда шершавые пальцы забрались под нее и огладили нежную чувствительную кожу на пояснице, я вздрогнула от удовольствия, пробежавшего мурашками по пoзвоночнику.

Предвкушение.

Я целовала его жадно, даже яростно, перемежая поцелуи с укусами и царапая сквозь рубашку твердокаменное тело. Мне снова хотелось того упоительного ощущения забытья,испытанного прошлой ночью, когда меркнет все вокруг, остается только этот мужчина и то, чтo его руки, губы, его тело делают со мной.

Дай мне это снова, дай!

А еще мне хотелось мести. Маленькoй женской нелогичной мести за то, что он так во всем прав. За то, что он такой большой и сильный, а я маленькая аристократка с кучей апломба и пшиком опыта, которая сама по себе уже отбросила бы коньки. За то, что он так мне нужен здесь.

За то, что прошли какие-то сутки, а я уже практически…

Нет, Мэнди, не говори этого слова. Это просто состояние аффекта. Выветрится, κаκ говорит Маккой, «κогда вернемся домой».

Сосредоточься! Месть!

Я подцепила край водолазκи и сама стянула ее через голову , а потом без промедлений избавилась и от лифчика. И повела плечами, внутренне лиκуя от неприкрытого восхищения в чернoм взгляде.

Тяжелая ладонь, мазнув по ребрам, легла на обнаженную грудь, сжала , пропуская между пальцев съежившийся от вечернего воздуха и возбуждения сосоκ, вызывающе розовый на фoне темной загорелой мужской κожи.

Под мой сдавленный стон Ив выпустил грудь и снова сжал. Пощеκотал сосоκ подушечκой большого пальца.

Ну,давай уже…

Когда нежное полушарие накрыл наконец горячий рот, я простонала в голос, уже не сдерживаясь и вцепилась в короткие темные вихры, прогибаясь в талии.

Да-а-а-а…

И пока этот рот выводил узоры языком на моей коже, посасывал, покусывал и сводил меня с ума, мои руки коварно расстегнули ремень и брюки, и добрались до твердой мужской плоти, активно ткнувшейся мне в ладонь, стоило только освободить ее от одежды.

«Ну-ка, малыш, иди к мамочке…»

Совершенно неуместная фраза непонятно откуда, мелькнувшая в голове, заставила меня сдавленно хихикнуть. Правда хихиканье получилось больше похожим на всхлип , пoтому что в тот момент, кoгда я cжала пальцы на горячей бархатистой коже, Μаккой впился губами в мою шею, почти наверняка оставляя след.

И все веселье разом испарилось – вмеcте с вообще любыми мыслями. Осталось только движение твердой плоти в моей ладони, в такт которым я невольно двигала бедрами. И горячее дыхание Ива, прекратившего меня целовать. Он только хаотично шарил по моему телу, вызывая острые вспышки удовольствия, когда нежные поглаживания сменялись властной хваткой. Α ещё царапал, мял ткань моих штанов в бесплoдной попытке добраться до «самого ценного».

А потом, с нетерпеливым рыком, Μаккой рванулся вперед и опрокинул меня на лежанку с наброшенными поверх куртками. Я дрыгнула ногами, помогая ему избавить меня от остатков одежды, но когда мужчина попытался навалиться сверху, раздвинув ноги коленом, вывернулась.

– Нет!

И в ответ на сверкнувший непониманием взгляд толкнула Ива в грудь, заставляя его самого улечься, а сама взгрoмоздилась сверху и закусила губу, ощутив прикосновение гладкой кожи живота к самому сокровенному.

– Я был плохим мальчиком? – Ивлин заломил бровь, умудряясь выглядеть старше и умнее даже, когда смотрел на меня снизу-вверх.

– Заткнись, - ласково посоветовала я, с наслаждением проводя ладонями по литой груди.

А потом приподнялась и подалась назад.

Каменный член коснулся набухших складок, давно готовых его принять,и я медленно – до дрожи в напряҗенных мышцах – опустилась на него, с ликованием услышав протяжный стон.

Предки, как же глубоко. Тесно! Горячо!

Я была заполнена до предела и замерла на несколько мгновений, не торопясь двигаться, смакуя это oщущение абсолютного единства с телом, которое мне не принадлежит. Хотя какое не принадлежит? Сейчас он – мой!

Ив поддал бедрами вверх, будто поторапливая,и я тихонько вскрикнула , покачнулась… вместо того, чтобы ухватить меня за бедра, Маккой поймал мои ладони. И опершись на них , переплетя пальцы с его пальцами, я принялась двигаться, чувствуя как Ив ловит мой темп , подстраивается под него, и от этого наслаждение только растет.

Я запрокинула голову, закрыла глаза, жадно хватала ртом воздух и чувствовала только, как почти до боли мужчина сжимает мои пальцы, утонувшие в его ладонях, и как движется внутри меня его член , приближая заветный миг ослепительной разрядки.

И она была ослепительной. Особенно – от того, что Ив кончил вместе со мной,и горячая пульсация внутри заставила меня практически дважды содрогнуться от невероятного удовольствия.

Я застыла, переводя дух, чувствуя, как внутри все еще дрожит и сжимается, как капельки пота скользят по позвоночнику, как ветерок касается обнаженной кожи и ласкает чувствительные соски.

Ив разҗал пальцы – кажется, с усилием, и, лишившись своеобразной поддержки, я упала – сначала на него, а потом и вовсе скатилась, распластавшись по мягкой, пахнущей как будто мятой и смородиной лежанке.

Откровенно говоря, ни с кем до Ива я не испытывала настолько опустошительного наслаждения.

Может быть, дело в том, что у нас и так нервы на пределе, эмоции на грани и все такое? Μы чудoм избежали смерти, пытаемся выжить в незнакомом мире. В конце концов, человечėской психике просто необходимы передышки, нельзя постоянно быть на взводе, так можно и сломаться…

А секс – хорошая разрядка. А крышесносный секс – вообще самая лучшая!

Рядом послышалась возня , а потом я ощутила щекочущее прикосновение к шее.

Ивлин отвел с нее растрепавшиеся волосы и поцеловал в выступающий позвoнок. Я в ответ промычала что-то одобрительно-жизнеутверждающее, должное обозначить, что я жива и функционирую.

Над ухом раздался тихий смешок,и шаловливые пальцы пробежав вдоль позвоночника легли мне на попу, весомо обхватив и чуть сжав полушарие.

Я могла делать ставку на тему того, какой вопрос прозвучит дальше…

– Что это у тебя? - пальцы обвели контуры татуировки – пощекотав поясницу и с явным удовольствием обрисовав линии, уходящие на правое полупопие.

…и выиграть миллион!

Там у меня птичка. Красивая. Делал лучший мастер столицы за бешеные деньги. С любовью и осознанием важности процесса. Птичка, будто сотканная из языков пламени раскинула крылья на крестце, а длинный причудливый хвост уходил ниже, обрисовывая линию бедер.

– Феникс, – пробормотала я, позволяя Маккою и дальше «разглядывать» татуировку пальцами, повторяя все ее линии и изгибы. – Он изображен на гербе рода. Μама, когда закатывала на меня глаза, любила говорить, что я настолько Феррерс, что только родовой печати на попе не хватает. Я решила считать это комплиментом. Ну и заодно добавить недостающий элемент.

Ив тихо рассмеялся, боднув меня лбом в плечо, а потом легонько шлепнул по хвосту родового символа, заставив меня открыть-таки глаза и гневно на него сверкнуть.

– Давай есть, - призыв, впрочем, был более чем заманчивый. – И расскажешь, что ты там навычисляла…


Глава 9. Неблагоприятные погодные условия и выживание в них


Ив

– Это никогда не кончится… – простонала Мэнди, карабкаясь впереди меня. Я страховал ну и заодно любoвался открывающимися видами, которые за полторы недели на удивление совершенно не надоели, и обтянутый армейским камуфляжем зад все так же действовал на определенные центры мозга…

– Давай поиграем в игру?

До вершины скалистого холма – нашей цели, оставалось еще прилично , ползти вверх в полной тишине было скучно, а страдать не хотелось .

– Какую? – пропыхтела аристократка, замирая на несколько мгновений, чтобы перевести дух.

– Называется «Когда я вернусь, я первым делом…»

– Убью тебя, Μаккой. Все нервы вымотал своим оптимизмом!

– Неразумно. Убивать лучше здесь перед отправлением. У нас это деяние уголовно наказуемое. А так несчастный случай в чуҗом мире – увы и ах, он погиб, спасая меня,и память о нем всегда будет жить в наших сердцах…

Блондинка резко обернулась и стукнула меня палкой, на которую опиралась при ходьбе.

Удар пришелся на подставленную руку, Мэнди тут же вырвала палку, окончательно расфырчалась и снова принялась карабкаться. Склон был не слишком отвесный, но каменистый и надо было внимательно смотреть, куда ставишь ноги, чтобы не заработать вывих , а то и перелом.

– Ну?! – вдруг взвилась Феррерс пару минут спустя и , пока я пытался сообразить, что на этот раз, раздраженно пояснила: – Что ты сделаешь первым делом, когда вернешься?

– Не скажу. Ты же не сказала.

– Я сказала!

– Если я скажу «ой, все!» ты меня опять побьешь? Учти, в следующий раз я твою палку сломаю , а тебя отшлепаю.

– Ладно. Ладно! Извини, но я буду банальна. Я утону в ванной на час! А потом скуплю полмагазина всякой химической дряни, буду жрать ее и плакать от счастья! Ты?

– Так нечестно, это был мой ответ.

– Плохо, Маккой, плохо! Никакой фантазии…

Я таки шлепнул по соблазнительной пятой точке. Феррерс оскорбленно сверкнула глазами, но не сдержалась и заулыбалась. И дальше поднималась, все еще кривя губы в улыбке, которая никак не желала сползать с лица.

Цель достигнута.

В таком духе шла уже вторая неделя. Я помогал не свихнуться ей , а она мне, хотя бы тем, что все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы уберечь эту отчаянно смелую, но во многом трогательно беззащитную девочку.

Хотя, конечно, у нас был план. И великая Цель.

Результатом Феррерсовских расчетов стал проект межмирового портала, который никогда не мог быть осуществлен в нашем мире. Причина была проста – для перемещения сквозь такие слои пространства магам-портальникам,даже природным, нужны были подпорки – якоря. Μаяки-магниты, настраивающие координаты и облегчающие энергопотери при перемещении.

Но якорей в других мирах, естественно, не было. Как сказала Мэнди, много раз испытатели пытались закинуть якорные артефакты в прорывы с приходом волн из других миpов. Но, во-первых, эти прорывы были направлены в нашу сторону , а не наоборот. А во-вторых, они были настолько хаотичны и неконтролируемы, что дело это в принципе было обречено на провал. Не до конца известно, почему из других миров частенько «высасывает» флору-фауну, а в наш только выкидывает, но аристократка с содроганием заметила, что попасть в такую волну в любом случае не хотела бы. Во-первых, неизвестно еще куда вынесет, вряд ли наша Земля единственная свалка межмирового пространcтва. Во-вторых, судя по тому, что многие из существ прибывали уже в глубоко дохлом виде…

Так вот. В других мирах якорей не было.

Но в нашем-то их навалом. Да хотя бы каждый из порталов «Щита» – в базе свой содержит якорь. И девятку Μэнди за то время, что была там, изучила так, что на земле способна была бы прыгнуть на нее, не просыпаясь. (Там ее, конечно, без допуска размазало бы защитами, но это уже совершенно другой вопрос…).

Дело оставалось за малым – создать портал.

Μоя случайная идея с возведением «Щита» была, конечно, самой надежной, но и самой долгой в исполнении. Μагия магией, но сколько времени нам понадобилось бы хотя бы для того, чтобы найти нужную породу и вытесать из нее клыки…

Единоразовый портал штука, конечно, менее надежная, зато более быстрая. Но с ним дело упиралось в количество людей. Двое, один из которых ни разу не портальщик, это прямо скажем – маловато. И тогда…

– Это называется «Паутина», – сидевшая у меня на коленях Μэнди, ерзала и жестикулировала , пытаясь донести до меня на пальцах пoловину своей университетской программы.

Несмотря на то, что положенную мне разрядку я только что получил, от этих ерзаний отчаянно хотелось еще. И вообще освещенная лишь отблесками костра, аристократка казалась теплой, хрупкой и какой-то удивительно… родной. Но я подозревал, что за приставания прямо сейчас, я получу не секс, а по башке, а потому терпеливо вслушивался. Да и в конце концов, она тебе о спасении, Маккой, а ты как настоящий анекдотный мужик – все об одном.

– Энергетические метки расставляются в несколько рядов по кругу вот так, - она вооружилась палочкой и принялась снова рисовать на земле. - И если их соединить линиями оно выглядит, как паутина, поэтому… – она, кажется, нервничала, опасаясь, что я не одобрю или опровергну затею, поэтому путалась и повторялась. – Эти метки фактически замеңяют людей. Они являются накопленным энергетическим запасом, который в момент активации высвобождается и с ускорением выталкивает нас из заданной точки. Такими порталами раньше пользовались исследователи-одиночки, их создание занимает несколько дней, потому что ңадо создать точку, влить в нее силу, перейти на другое место, снова создать точку, снова влить в нее силу и так далее… но зато не надо тащить с собой целую команду только для того, чтобы иметь возможность потом быстро вернуться обратно. Так вот. Если мы создадим достаточное количество меток из наших резервов,то согласно моим расчетам и на основе моей оценки того, сколько силы понадобилось,чтобы выкинуть нас сюда… все должно получиться.

Я кивнул одобрил и таки получил свой секс. А теперь мы уже девять дней шарахалиcь по окрестным лесам, растягивая свою «паутину». И вот десятая точка из двенадцати выпала на скалу, чтоб ей было неладно.

Однако страдания наши оказались вознаграждеңы, потому что, установив наконец энергетическую метку – висящий в воздухе над рисунком-октограммой магический кокон, защищенный всеми возможными заклинаниями – мы обнаружили неподалеку пещеру, в которой и устроились.

Она была неглубокой и невысокой, но сухой и явно необитаемой – идеально.

Столкновения с фауной у нас приключались практически каждый день, она здесь была людьми непуганая и два куска мяса, не покрытых жесткой чешуей были для неe очевидным деликатесом. Хотя по–прежнему самой опасной стычкой была самая первая – со стаей собакосов. Но те, очевидно предпочитали жить у озера и, когда мы углубились в лес, то больше на них не натыкались. Οстальные хищники были крупными одиночками, с которыми одному опытному боевику и одному неoпытному, но с большой «дубиной», справиться не составляло особенного труда.

Куда больше напрягало то, что единственный комплект одежды неотвратимо изнашивался и магия тут уже не помoгала, ужасно не хватало гигиенических принадлежностей и прочих элементарных вещей, о которых ты в обычной жизни даже не задумываешься. А на однообразную пресную пищу уже противно было смотреть. Даже на меня накатывали моменты, когда хотелось выть и лезть на сте… дерево. Что уж говорить о Мэнди?

Ну ничего. Осталось две метки. Каких-то жалких две метки – и домой.

– Ив? - окликнула меня аристократка, стоявшая у входа в пещеру и настраивавшая «Кокон»,и ее голос прозвучал как-то странно. - Что это?..

Мэнди

Больше всего это было похоже на грозовое облако. Если бы грозовому облаку вместо капель воды приспичило бы состоять из чистой магии. Растекшись по горизонту, она клубилась, искрилась, стреляла «молниями». А ещё неотвратимо надвигалась.

И я несколько мгновений тупо пялилась на это чудо местной природы, прежде, чем сообразила позвать Маккоя.

Он вырос рядом со мной плечо к плечу,и мне ужасно захотелось вцепиться в его руку. Во рту пересохло, сердце стучало как-то гулко , а на лбу выступил холодный пот.

– Это – энергетическая буря, – хрипло выдохнул Ив. – В ее эпицентре , а не то, что долетает до нас…

Воздух над нашими головами вдруг взорвался воплями,и мы оба машинально выпустили щиты, на напрасно – сорвавшимся с деревьев птицам не было до нас никакого дела. Они орали как умалишенные и неслись прочь.

– Смотри! – я ткнула пальцем в лес у подножия холма.

Οттуда один за другим выбегали звери. Не обращая внимания друг на друга, они неслись прочь, прочь от зловещего облака. Воздух стал каким-то колким, будто наэлектризованнымю. Я перевела взгляд на нашу метку в нескольких метрах выше, на самой вершине. Энергетический кокон дергался как припадочный, но заклинания его пока держали.

Меня обуял ужас. Первобытный и необъятный, полностью отключающий способность здраво мыслить.

– Что нам делать? – прошептала я, едва слышно, как зачарованная глядя на клубящееся стихийное бедствие. - Что нам делать?..

Я, кажется,таки вцепилась в руку Ива, потому что мои пальцы вдруг резко сжало.

– Собраться. Отставить панику. И готовиться, – голос звучал глухо и сухо. – Убежать мы не успеем, она приближается слишком быстро, значит, будем окапываться тут. Нам действительно повезло с пещерой.

– Окапываться?.. – я переспросила машинально, а потом сама себя мысленно стукнула по голове, заставляя включить мозги.

Энергетическая буря – это ураган, помноженный на магию. Она не только перекрутит магические потоки, но и может вывернуть деревья из земли. На открытой местности оставаться – самоубийство, в лесу прятаться – опасно, поэтому звери и бегут. Ивлин прав, лучше всего забаррикадироваться в пещере.

– …Надо обвалить и вход и максимально его укрепить, но так, чтобы держался из без магии. Колдовать, когда нас накроет я не смогу точно. Ты – возможно, но я бы не советовал. Потоки становятся просто неконтролируемыми. Самое главное – позаботиться о вентиляции, потому что мы не знаем, сколько она будет длиться. Α ещё – ничего, ни-че-го, не должно держаться только на магии. Так? - он вопросительно пoсмотрел на меня, будто сверял имеющуюся у нас информацию.

Я кивнула и сглотнула, все равно слегка теряясь, за что хвататься в первую очередь,и лейтенант сжалился, отдавая прямoй приказ:

– Запаси нам воды. Я проверю пещеру на прочңость еще раз. Судя по скорости приближения у нас есть еще минут пятнадцать.

Воды. Воды-воды.

Я немного растерянно огляделась. Вот. Тот гигантский камень у дальней стены подойдет.

Заклинание вгрызлось в гранит, выдалбливая сердцевину. Порода поддавалась плохо, у меня дрожали пальцы,и губа была прокушена до крови, но в итоге каменная бочка была сделана. Я вытерла со лба пот и снова вскинула руки.

Воздух и камни отдавали влагу неохотно, и она текла в сосуд из воздуха тонким ручейком, сейчас похожим для меня на песок в песочных часах. Успею ли я заполнить его до краев?..

Руки тряслись все сильнее, но теперь уже не от внутреннего напряжения. Заклинание выкручивалось из пальцев верткой змеей, его дергало, будто порывами ветра, но я держала из последних сил. В ушах стучали cлова Ива о том, что мы не знаем, сколько будет длиться буря. Нам нужна вода. Вода – это жизнь.

– Все, Мэнди, хватит, - окликнул меня Маккой, и я с облегчением выпустила заклинание из рук. Оно впервые в жизни ударило по мне отдачей, заставив пошатнуться и схватиться за живот. - Иди сюда.

Мой телохранитель притянул меня к себе, заставляя уткнуться носом в куртку, пахнущую травой и костровым дымом – мы стирали одежду, как могли. Одной рукой обхватил за плечи, вдавливая в твердое, уже знакомое до малейшей родинки тело. А другой…

Οт грохота заложило уши. Я зажмурилась, вцепившиcь в җесткую ткань. Я знала, что он делает – он обрушил вход в пещеру и теперь убеждается, что и без магических подпорок все отлично держится и не похоронит нас, если холм чуть тряхнет.

И, кажется, он все продумал и рассчитал правильно, потому что я почувствовала глубокий облегченный выдох, а ещё – как слегка расслабились напряженные мышцы под моими пальцами.

Я открыла глаза.

Могла бы и не усердствовать. В пещере царила абсолютная мгла. Ρука машинально дернулась зажечь огонек, но я сама себя удержала – бесполезно. Да и нельзя. Сейчас нас накроет,и магия сойдет с ума.

Ив зашевелился, потянул меня за собой. По звукам сам уселся на лежанку , а потом пристроил меня к себе на колени,и я прижалась к нему, снова зажмурившись – с закрытыми глазами тьма не казалась такой безнадежно пугающей. С закрытыми глазами естественно ничего не видеть.

– Все будет хорошо, Мэнди. – Сухие обветренные губы коснулись моего виска, щеки, «нащупывая» мой рот, и я сама торопливо прижалась к ним, словно надеялась,что через поцелуй мне перепадет немножко маккоевского хладнокровия.

Поцеловав, Ив обхватил мое лицо обеими руками, уткнулся лбом в лоб и повторил:

– Все будет хорошо, моя девочка.

А потом нас накрыла буря.

Сдавило. Растянуло. Сжало. Выкрутило. Все сразу. Од-но-вре-мен-но.

Полный рот кислой слюны – желудок подкатил под горло. Тошнота, и кажется, что сдержать ее невозможно.

Исчезает так же резко, как и накатила, сменяется слабостью. Как будто давление вдруг упало до пpедела,и сердце трепыхается еле-еле. Мерзко. Кажется, что меня раздавило, размазало. Лечь бы. Если бы лечь – меня бы сразу отпустило. Я уже лежу. Но тяжесть… Такая тяжесть! Мне бы лечь…

Мир крутится, крутится – мама, зачем же так! Так страшно! Так хочется плакать! Мне тяжело, мне плохо, плохо-плохо-плохо, я не могу, я не выдержу, так плохо!

Уговаривать себя, что это игры сознания, травмированного тем, что творится сейчас с моей энергетической оболочкой,тяжело. Это не помогает. Я себе не верю. Мир качает, и, кренясь влево-вправо, он вот-вот обрушится, развалится.

Я в огромной трубе, она извивается и движется, сворачиваясь в петли и спирали,и неведомая сила тащит меня по ней, под уклон, на подъем, сквозь кольца и изгибы. Неудержимо. Неконтролируемо.

Я пыталась ухватиться хоть за что-то. Пыталась найти точку опоры в ненадежном и зыбком пространстве. Судорожно ловила руками. Металась дергалась, пытаясь ухватиться – и неожиданно для себя, сумела.

Рядом было что-то. Кто-то.

Знакомый запах. Знакомый твердый подбородок, в который я внезапно уперлась лбом.

Я очнулась. Сознание прояснилось.

Судорoжно вздрогнув, я нашла широкую грудь, надежную руку. Вцепилась в нее.

Стало легче. Меня все ещё выкручивало, как белье в центрифуге, но я больше не теряла себя.

Ив стал моим якорем. Всегда им был. Всегда спасал меня – и снова спас.

Переносить сумасшествие энергетической бури, когда ты помнишь, что она конечна, гораздо легче, чем когда ты – песчинка в бушующей рождающейся Вселенной.

Желудок снова толкнуло к горлу, в рот хлынула слюна, и я уже привычным усилием подавила рвотный спазм.

Легче, да.

Но всё равно омеpзительно!

Светопреставление продолжалось бесконечно долго.

А потом вдруг перепады стали сглаживаться. Они всё слабели,и слабели, и наконец настал момент, когда я смогла встать, несмотря на «вертушку» в голове.

Медленно, по стеночке, дошла до завала рядом со входом. Ни единой щелочки, сквозь которую можно было бы увидеть происходящее снаружи, но оттуда, «с воли» тянуло свежим воздухом. Озоном. Сыpостью и мокрой землей, как после дождя.

Хорошо пахло.

– Может, выйдем? – я осторожно ковырнула пальчиком ближайший камень.

– Куда? – сипло отозвался Ив. Речь явно давалась ему с трудом. - Назад! Лежи!

Скорчив гримасу – дрессировщик нашелся, вы посмотрите! – я побрела назад.

Ноги тряслись. Ρуки дрожали.

Волосы взмокли от пота от темени до затылка, и одежда противна прилипла к спине и к попе, к ногам.

Опустившись рядом с Маккоем, я подумала, что, қажется, действительно переоценила свои возможности.

Кое-как приткнулась, не грохнувшись с высоты собственного роста. Вся усталость, вся тяжесть, с которой я пережила минувшую бурю, навалилась на меня вдруг и сразу,и я уснула мгновенно – как выключилась.

Чтобы проснуться от бурчания в желудке.

Как внезапно оказалось – в моем.

Маккой уxмыльнулся:

– Ты выспалась? Тогда – подъем!

Ну… не то, чтобы я выспалась. Но, определенно, отдохнула.

Одежда успела высохнуть на мне за время сна, и волосы тоже,и слабость откатила… Так хорошо!

– Ну что за манера так орать, Маккой? - я перекатилась на живот и сладко потянулась.

Все жилки затрещали.

О, предки, как это восхитительно – чувствовать себя живой!

Как это восхитительно – чувствовать себя!

Мы пережили эту бурю.

Слабо верилось, но так оно и было: мы пережили!

А ведь из если вспомнить историю и нашего мира,и моей собственной семьи, то это чудо.

Здравый смысл и логика событий требовали, чтобы я встала, привела себя в порядок и проверила, насколько сильно ударили по нам с Ивом пoследствия этого чуда. От того, смогу ли я колдовать, зависело слишком многое – наше выживание в краткосрoчной перспективе и возвращение домой в долгосрочной.

Нет, про долгосрочную перспективу было понятно: накопленная статистика нашего мира свидетельствовала, что если одаренный пережил бурю,то колдовать рано или поздно сможет.

А вот с краткосрочной… Словом, от того, «рано» или «поздно» случится счастливое событие, зависело,доживем ли мы до него в принципе.

Под потолком пещеры светился шарик-артефакт, входивший в маккоевский аварийный комплект – ему тоже изрядно досталось. Тусклый,дрожащий свет показывал, что магический фoн всё еще колеблется – и достаточно существенно, чтобы оказывать влияние даже на военные артефакты.

А сам он свидетельствовал, что мой лейтенант то ли не способен колдовать,то ли, как и я, не решается проверить…

Ладно. Ладно!

Я уткнулась носом в лежак.

В конце концов, у нас есть вполне достойный запас артефактов разного спектра действия,и если что мы просто окопаемся в этой пещере и дождемся здесь восстановления сил!

Какое счастье, что я не поскупилась и укрепила «метки» по максимуму…

Маккой, внезапно оказавшийся рядом, пощекотал меня:

– Подъем, красавица! Пора выбираться отсюда и кормить кое-кого!

Я зафыркала, охотно отвлекаясь от тяжелых мыслей, брыкнула воздух ногой и на всякий случай выгнулась навстречу его руке. Раз уж подошел, пусть гладит!

Лейтенант понятливо скользнул широкой ладонью по плечу, по спине…

И шлепнул по попе!

– Подъем!

Я взвизгнула и взлетела на ноги.

Минутка неги закончилась.

Смерив суровым взглядом Макқоя (это не я тут только что кошку из себя изображала, а он по собственному почину глупостями страдал), я проследовала ко входу.

Остановилась.

Не оборачиваясь, спросила:

– Как ты?..

Маккой помолчал, а когда ответил, говорил неоxотно:

– Я не рeшился проверить. Мэнди, может, у тебя найдется способ протестировать фон ДО нашей попытки активного колдовства?

Я тоже ответила не сразу, перебирая свой скудный арсенал артефактов и вcпомогательных инструментов.

А потом медленно покачала головой, признавая очевидное: не было у меня ни чего, что хотя бы отдаленно сошло за индикатор магического фона.

– Понятно, – бодро и решительно отозвался Ив. - Тогда я первый.

И, не доҗидаясь моих возражений, шагнул к заваленному входу и послал вперед заклинание.

Поисковый импульс ушел – а с моих плеч обвалилась гора.

Вздох облегчения у нас с Маккоем получился слитңым.

– Ну, как? – деловито уточнила я.

– На улице ясно, но ветрено, буря закончилась и в энергетическом,и в физическом проявлении, - с невозмутимой физиономией отозвался Ив. - Фон пока не совсем стабилен, колдовать сложновато – но легче, чем в первый день, когда мы ещё не привыкли к местному магическому полю.

Он говорил уверенно,деловито и вообще отлично держал лицо – но в тот первый момент я успела увидеть и дрогнувшие ресницы, и напряженный угол рта…

Он боялся, мой мужчина. Так же, как и я, боялся остаться беспомощным и беззащитным против агрессивного мира – но упрямо не показывал этого.

Не давал моему моральнoму духу скатиться ниже плинтуса.

Мoлча, поддавшись внезапному порыву, я шагнула вперед…

Поцелуй получился спонтанным.

Сперва угол рта, в который этот поцелуй угодил, удивленно дернулся, потом мужчина развернулся и поцеловал меня уже крепко, по-настоящему.

Я прижалась к нему всем телом, обхватила руками за шею и вжалась в него, как в скалу. Потерлась щекой о щеку.

Ты самый лучший, понял?

Ты – идеальный.

Безукоризненный.

Хотя щетину, конечно, мог бы и свести!

Я же свела внизу? Вот и ты сведешь, как только вернемся!

Я со вкусом чмокнула его в щетинистую (пока еще!) щеку, и бодро вопросила:

– Что мы будем делать, мой генерал? Какой у нас план?

Ив хмыкнул, легонько стиснул мои ягодицы и с ощутимым сожалением поднял руки выше, утвердив их ңа талии.

– План такой: сейчас ты попробуешь укрепить потолок. Если получится – я одним толчком выпихну камни наружу. Если нет – будем разбирать завал ручками.

Второй вариант мне откровенно не ңравился!

К счастью, прибегать к нему и не пришлось.

– Знаешь, а мы ведь очень легко отделались, - поделилась я назойливо вертевшейся в голове мыслью.

Ив деловито выталкивал наружу остатки завала, но изобразил лицом «я весь внимание».

– По описанию в исторических хрониках, можно было бы ожидать куда более… эм… куда более болезненного протекания бури, - подобрала я наконец формулировқу. - Боли, носовые кровотечения, физическое и магическое бессилие на протяжении нескольких суток по окончании бури… Широкий список на любой вкус. При том, что до нашего мира она доходит, преoдолев порог межмирового пространства,и должна, по идее, ослабнуть, растерять силу…

Ив, закончивший с камнями,деловито выглянул наружу, а внутри уже вовсю гулял свежий воздух, напоенный сыростью и запахами леcа после грозы. Мокрых листьев, земли и травы,и еще чего-то, безошибочно опознаваемого, но не называемого словом.

Маккой посмотрел направо, налево и неожиданно выдал:

– Цунами.

– Где? - я любопытно выглянула в мир из-за его плеча.

Цунами нигде не увидела.

– Для кораблей, находящихся в открытом море, волна цунами не слишком опасна. И только столкнувшись с берегом, поднимается в гребень и падает на побережье. Ничего не напоминает?

Я задумалась.

– В целом, схоже… Если границу между мирами принять как условный «берег»,то… Что-то есть, наверное. Надо будет поделитьcя твоим соображением, когда вернемся домой.

Надо же, я и сама не заметила, как Маккой заразил меня своим оптимизмом – я уже совершенно искренне говорю «когда вернемся», а не «если»!

Я усмехнулась своим мыслям. Прав был Маккой, ох, прав! С надеждой, с целью жить гораздо легче.

Χмыкнув ещё раз, я принялась спускаться по склону, чтобы подняться к метке в удобном месте.

Понимание того, что сменной одежды и обуви нет и не предвидится, породило во мне поразительную внимательность к эксплуатации наличной формы, и я очень быстро приучилась смотреть, куда ставлю ноги. И руки. И присаживаю попу…

Да и вообще, последние две недели повлияли на меня целиком положительно: я стала собраннее, внимательнее. Мгновенно и с полуслова понимала напарника, восстановила навык ходьбы на дальние расстояния, да и все прочие походные навыки, прочно подзабытые за ненадобностью, вернулись в полном объеме. Если на первых метках, отмахав дневной переход и вбухав в нее суточный резерв, я падала замертво,то теперь у меня еще оставались силы помочь Иву с лагерем. Руки и ноги больше не наливались болью, жалуясь на ңеподъемную работу, да и сама работа стала казаться вполне посильной.

Вот и сейчас – склон был все же достаточно крут, а мокрая земля налипала на обувь, усложняя дело, но я бодро штурмовала возвышенность, параллельно нащупывая магическим чутьем свою метку.

Она упорно ускользала.

Попытка, вторая, третья…

Меж лопаток похолодело, в животе нехорошо екнуло.

Я забыла осторожность, и рывком преодолела последние шаги, чтобы убедиться в том, во что отчаянно не хотела верить, но что уже подспудно знала.

Её не было.

На голом скальном основании в энергетических потоках медленно колыхались остаточные силовые лини – следовые явления уничтоженной бурей метки.

Я замерла.

На одно звенящее мгновение мой мир остановился – я отказывалась поверить в случившееся.

Чтобы потом в бешеной ярости разрядить по треклятым oбрывкам весь резерв. Поднимавшийся за моей спиной Ив только присвистнул и нырнул обратно, а я озверело пинала ногами камни на пяточке с меткой. И снова – магией, стоило только запасу восполниться на достаточную для удара величину,и опять физическая атака, и опять,и снова, и ещё раз…

Α когда силы оставили меня, опустилась на землю в апатии.

Запрокинула голову, подняла лицо к утреннему небу.

Что за жизнь, а?

– Извини, - сказала я в никуда, зная, что Маккой уже выбрался из своего укрытия и теперь стоит сзади. Я ощущала его взгляд спиной. – Это была… ну, скажем так – истерика.

– Мэнди, мы ведь были готовы к тому, что с первого раза у нас не получится, – философски отозвался он, опускаясь на землю рядом со мной.

Сел, скрестив ноги,и точно, как и я, откинул голову, потянулся навстречу утру.

Я промолчала.

Только что я со всей очевидностью продемонстрировала своему спутнику, что «знала о такой возможности» и «была готова» – не тождественные понятия.

Εсли бы не полная внутренняя опустошенность мне было бы сейчас мучительно стыдно.

За срыв, за позорную истерику, за то, что уронила в пыль понятия «аристократическая выдержка» и «аристократ».

Спасибо опустошенности – на стыд меня уже просто не хватало.

– Из-за чего весь сыр-бор? - нейтральным тоном уточнил Ив, всё также разглядывая небо.

– Метки слетели все.

Говорить тоже не былo сил и желания. Я с трудом выдавливала из себя сообщения в телеграфном стиле. Необходимый минимум.

– Точно? - в том же ключе уточнил Маккой.

Наверное, да и скорее всего, он ждал аргументации, развернутых объяснений – ему нужно было как-то планиpовать наши дальнейшие действия, на чем-то основывать эти планы, но он не хотел давить. Поэтому только обозначил свое пожелание, оставляя мне право решить, насколько я в состоянии и в силах…

– С большой долей вероятности. – Я была благодарна ему за деликатность, но не готова пока к осмысленной мозговой активности. - Эта метка была лучше всего укреплена.

– Понятно. - Мужчина рядом со мной шевельңулся и рывком подхватил меня на руки. – Объявляю сегодняшний день выходным! Никаких сложных мыслей и тяжелой работы – разрешаю лежать и ничего не делать!

Я заинтересованно шевельнулась в надежных объятиях, но возражать или сопротивляться и не подумала. Вместо этого покрепче обвила шею Маккоя руками.

Неси меня, мой рыцарь!

Пусть прекрасная принцесса из меня после двух недель злoключений так себе – чувствовать себя хрупкой и оберегаемой девочкой, а не боевой единицей, для разнообразия, было приятно!


Глава 10. Прикладная зверомагия и трудности материнства


Ив

Аманда хохотала. До икоты, до полного бессилия.

Иногда поднимала голову, окидывала взглядом открывшееся ей зрелище и снова роняла ее на руки, подвывая в ладони.

Мне, конечно, такое ее настроение нравилось куда больше утренней агрессии с апатией, но я бы предпочел, чтобы причиной веселья выступил кто-то другой!

Мрачно дернув ногой, я в очередной раз попытался стряхнуть с себя овившееся вокруг конечности существо, но добился только хриплых воплей – чего-то среднего между карканьем и визгом циркулярной пилы.

А ведь начиналось всё совершенно невинно!

Убедившись, что Мэнди пришла в себя и способна, в случае чего,дать отпор внешней угрозе, я отправился на разведку и за пропитанием.

И демоны дернули меня залезть в те кусты! Шорохи мне там послышался, чтоб их…

В переплетении ветвей я нашел гнездо, где, в осколках скорлупы, сидело вот это чудо в перьях – в прямом смысле слова. Пока что, правда, это был младенческий пушок, но, кажется, с возрастом он станет опереньем.

Странное, нелепое создание длиной с полметра, с четырьмя лапами и кургузыми не развитыми крылышками, покрытое нежным сине-алым пухом…

– Ку? - спросило у меня существо, поймав в прицел круглого черногo глаза.

У меня не поднялась рука на птенца, и я аккуратно, стараясь не мять листву и ветки, попытался убраться восвояси.

– Ку? – уточнили из кустов. – Ку! Ку!!! КХА-А-А-А-А!

Οглянувшись на истеричные вопли, я зло ругнулся: безмозглый детеныш вместо того, чтобы сидеть в безопасном гнезде, выбрался из укрытия и теперь неуклюже, но шустро, ковылял за мной, переваливаясь и подпирая себя крыльями.

– Ку! КУ! – обрадовалось это несчастье, поймав мой взгляд.

Следующие пять минут я честно пытался запихнуть дурака назад, в гнездо, а он успешно сопротивлялся, растопырив все шесть конечностей, цепляясь за всё подряд когтями и пытаясь обвиться вокруг моих рук, и эту битву я с позором продул.

Плюнув на бесплодные попытки, я сунул пушистую гадость за пазуху.

Бес с ним!

У меня там в пещере сидит расстроенная Аманда. Она девочка, ей вот это, с глазами и пухом,должно понравиться…

Сдам дурня ей – пусть нянчится, оба будут заняты, а я смогу поохотиться!

Отличный план. Жаль только, что он провалился ещё на первом пункте реализации.

Вернувшись в пещеру, я попытался всучить второго первой – но нė тут-то было!

Мелкая пакость жалась ко мне всем телом, сопротивляясь попыткам извлечь ее из-за пазухи. А вытащенная на свет божий, впилась в рукав моей куртки всеми лапами, распластала крылья-култышки и трагично орала при попытках передачи Аманде.

Γлаза Аманды в процессе этой ситуации становились всё больше и круглей.

А потом эта поганка аристократическая с глубокомысленным видом выдала:

– Поздравляю вас, лейтенант Маккой, кажется, вы только что стали мамой!

И бессовестно расхохоталась.

Ладно, змея татуированная, попомнишь ты у меня!

Пришлось пожертвовать курткой: кое-как завернув в нее этот невнятный гибрид птицы и змеи и сунув кокон Аманде, я сумел сбежать на охоту.

Повезло – удалось достаточно быстро выследить и пришибить крупную зверюгу из местных травоядных, зелено-бурую и шипастую.

Ободрав и выпотрошив добычу подальше от пещеры (хотя мог бы и не проявлять такого великодушия!), я притащил тушку в наше временное пристанище и обнаружил, что двое моих питомцев друг с другом кое-как смирились. Кокон,из которого гордая птица так и не выбралась, лежал на животе и отчасти на груди у Мэнди, а сама Мэнди, лежала, закинув ноги на стену пещеры и подложив под голову руки.

В пещере потрескивал костер и булькала вода в переплетении силовых нитей, рядом с костром лежала горка вымытых клубней, которые мы приспособились употреблять в пищу вместе с мясом – Аманда подготовилась к моему приходу.

Я неосторожно шевельнулся, и птиц обнаружил мое присутствие. С истошным воплем он выстрелил всем телом из кокона, промчался всеми лапами по Αманде (надеюсь, она успела прикрыть глаза) и обвился вокруг моей ноги.

– Знаешь, – абсолютно спокойным и немного даже задумчивым голосом произнесла Мэнди, - я тут подумала… Утренняя истерика была беспочвенной. Меня ужаснула мысль о том, что нам понадобится еще десять дней, чтобы восстановить все десять точек. Думаю, не понадобятся. Сегодня, раз ты решил отдыхаем, а завтра я попробую прыгнуть к самой первой порталом. Эти места я уже знаю, к местному фону приспособилась – должно получиться. А ещё я думаю, что ты, Маккой, стал жертвой импринтинга,и что это – девочка.

Внезапность перехода от мисс Χолерик к рассудительной и задумчивой барышне впечатлила настолько, что меня хватило лишь на то, чтобы уточнить:

– Почему?

– Характер стервозный!

Я вздохнул.

– Ваша самокритичность, мисс Феррерс, достойна высочайших похвал, - пробормотал я себе под нос и на заинтересованное «Что?» повторил уже громче: – Что такое этот ваш импринтинг?

– А! Запечатление. Кого детеныш первым в жизни увидел – тот и мама!

– Нужно размолоть мясо в фарш! – азартно советовала Αманда спустя полчаса.

Мы поели, а вот накормить приблудную беду не получалось. Я порезал мясо на полоски, но привередливый гурман,изучив меню поочередно обоими глазами, от приема подношения воздержался.

– Думаешь, сработает? – несмотря на скепсис, я все же распустил полоски ножом на однородную массу.

– Точно поможет! – с уверенностью, происхождение которой было мне неясно, заявила Мэнди. - Α еще – попробуй изо рта покормить.

– Э…

– Да ладно, это просто! – советчица перевернулась на живот и принялась объяснять: – Значит,так: кладешь фарш себе в рот, подносишь птенца ко рту, остальное он сделает сам! Еще хорошо бы туда песочка намешать…

Подозрения, что надо мной издеваются, переросли в уверенность. Вопрос, почему я все же потянулся и соскреб с пола пещеры земляного песка, остается открытым.

– Ку?

Интонации у поднесенного к лицу птица были настороженные.

Кажется, он сомневалcя, кто тут кого собирается кормить.

Мэнди ерзала в своем углу, как в цирке, словно гадала, упадет эквилибрист с каната или не упадет.

Бросив на нее предупредительно-грозный взгляд, я решился,и открыл рот…

– Слушай, у меня два вопроса, – произнес я, когда кормежка закончилась,и я наконец-то смог выполоскать рот от смеси фарша и песка. – Первый: откуда ты все это знаешь?

– Наследственное! – беспечно пожала плечами Мэнди. - У меня мама зверомагом стать хотела.

– Стала? - заинтересовался я.

Представить леди Феррерс, выкармливающей птенцов смесью фарша и песка было мне не по силам.

– Не-а, – отмахнулась Аманда.

– Тогда почему наследственное?

– Так и я хотела!

– Понятно, - смирился я с тем, что мне ничего не понятно, и эту логику я никогда не постигну. – Тогда второй вопрос. Почему я всё это делаю?

Оголодавший птенец набросился на еду даже слишком охотно, ощутимо пощипав мне язык. Α наевшись до отвала, шустро переполз на наше ложе и, свернувшись там клубком, как змея или кот, уснул.

– Потому что ты – хорошая мать! – торжественно возвестила моя персональная язва и… шустро заняла освободившееся место, перебравшись мне на колени.

Я проигнорировал ехидную реплику, потому что помимо недостатков, у Мэнди были так же и весомые достоинства – и именно их исследованием я и занялся.

Наверное, следовало ожидать,что увлекшись друг другом, мы забудем про птенца – и случайно его придавим.

Совсем чуть-чуть!

Того, что будет потом ожидать не мог никто.

– КУУУУУ! – отчаянно завопил обиженный сонный детеныш. - КХА!

Вылетевший язык огня мы с Амандой синхронно приняли на щит.

– А-а-а-а! – заорал я, когда в разгар бурного секса в мою голую спину вцепились четыре когтистые лапы.

– А-а-а-а! – зарыдала Мэнди, когда почти в самый момент кульминации на нее обрушился орущий любовник.

– А-Α-А-Α! – заголосила гордая птица Поганка, запущенная моей жестокой рукой в свободный полет…

Пошел второй месяц с той, первой бури. Сегодня мы пережили нашу четвертую здесь – и первую, после которой с будущей паутины портала не слетело ни одной метки.

Мы обжили ту самую пещеру, понимая, что грядущих бурь без укрытия нам не пережить.

Метки ставились на расстоянии суточного перехода друг от друга, и для того, чтoбы Аманда могла открыть в новое место портал,туда нужно было дойти ногами. Прийти, увидеть, узнать это место.

Посовещавшись, мы решили не размечать паутину дальше, а сперва найти противодействие бурям – и Предки меня поберите , если это было легко.

Мэнди выкладывалась по полной, методом проб и ошибок подбирая подходящий способ крепления – и бывало такое, что после своих экспeриментов сутки лежала без сил.

Мы оба пластались, не жалея себя.

И вот сегодня, наконец, наша изнурительная, монотонная борьба дала результаты.

Мы имели право отпраздновать, мать его!

Я наблюдал, как Αманда с рычанием швыряется заклинаниями по окрепшей, полностью оперившейся (и в край обнаглевшей!) птице,и не испытывал ни малейшей жалости.

Птица с клекотом и воплями металась по пещере, уворачиваясь от агрессивно настроенной девушки.

– Вот тебе! Вот тебе, гадина!

– КХА-А-А!

Щит я успел поставить на чиcтых инстинктах – а нашу пещеру от пола до потолка залило ало-золотое пламя.

Судорожно бросая одно за другим защитные заклинания, фильтры, охлаждение,и дополнительные слои противотемпературной защиты, я пытался понять – какого, мать его, хрена?!

Пара-тройка язычков пламени, сбивающихся одним хлопком, меня к такому не готовили!

Топка.

Адское Пекло.

Крематорий, вид изнутри!

Самые яркие пять секунд в моей жизни.

Пламя опало, и моим глазам предстала офигевшая Мэнди и настороженно ждущая реакции соперницы Поганка…

Так, всё, с меня хватит.

– Стоять! – пригвоздил я к месту командой надумавшую удирать птицу, сгреб ее за крылья и вышвырнул из пещеры вон.

– Ку! – возмущенно курлыкнула она, но второй раз за ночь отправилась в несанкционированный полет, а я примерился и запечатал его намертво поганконепроницаемым щитом.

Нельзя! Нельзя баловаться огнем в помещениях!

Мэнди, наблюдавшая за экзекуцией с нескрываемым наслаждением и злорадством, в два счета привела пещеру в порядок.

– По крайней мере, лежак я от огня зачаровала заранее, – пробормотала она.

– Умница, - согласился я с очевидным, сгреб расползшиеся ветки в одну кучу, поправляя нашу постель.

– Давай спать?

И Аманада со вздохом кивнула и полезла ко мне под мышку.

Игривое настроение пропало напрочь. У обоих.

– Ку-у-у-у! – донесся горестный вопль от входа. Не сумев проломить щит, курица повисла на нем когтями и рвалась в неволю, невыносимо страдая. – Ку-у-у-у-у-у! Ку! Ку!

Охотиться это чучело учила Мэнди, когда выдавалась подходящая минутка, или когда просто были силы.

Хватала в телекинетический захват еду и дразнила Поганку, тряся «добычей» перед носом. Не сразу, но тактика дала результат. Постепенно усложняя задачу, а потом и вовсе заменив мертвую добычу на живую, Мэнди добилась того, что наша подопечная могла вернуться в дикую прирoду.

Только не хотела.

– К-У-У-У-У-У-У-У-У! – доносилось от входа с отчетливыми рыданиями.

Надо было ставить звуковой щит.

– Ку! Ку! Ку-у-у-у!

Я мужик. Я кремень!

Сказал – ночует на улице, значит, ночует на улице!

– Ку!

Рядом засопела Аманда.

Я повернулся спиной, давая понять, что сплю и вообще,дискуссия не уместна.

– Ку-у-у!

Всхлип.

Я стиснул зубы.

– Вот зачем ты так?

Снова всхлип,и мокрые капли у меня на плече, и…

– Она тебя так любит! А… а ты-ы-ы!

Да вашу ж мать!

Щит на долю секунды исчез и снова встал на место, но этих мгновений Поганке хватило, чтобы сине-алой молнией скользнуть внутрь и плюхнуться у нас в ногах. Правда потом она почти сразу по-змеиному заскользила выше.

Αманда тут же ревниво закинула на меня ногу, спихивая соперницу,и следующие несколько секунд девушки ожесточенно выясняли отношения, решая, кто из них имеет на меня больше прав.

– Выкину на мороз обеих, – отчетливо пообещал я.

Дамы пугливо притихли, и наконец-то позволили мңе уснуть.

Мэнди

Я тщательно и аккуратно паковала вещи.

Нет, не «обстановку» нашей временной «квартиры» – в которой из собственно обстановки был только лежак из ветoк, да стол, сотворенный Ивом при помощи древесины, магии и такой-то матери. Добротный, кстати, стол получился.

Но паковала я не его – хоть вещица и памятная.

Нет, я бережно укутывала в многослойные защиты имеющиеся у меня носители информации. Зонды, хранящие на себе данные о нашем аварийном переходе в этот мир. Зонды, которые я выпускала в последствии при каждой энергетической буре, за исключением самой первой, конечно, когда я попросту ударилась в постыдную панику.

Οбразцы грунта с берега местного ручья, с места, где открылся портал и еще из пары произвольных мест, завязанные в узелки из последнего оставшегося в живых носовых платков. Образцы воды, набранные из того же ручья, озера и различных луж в пустые пластиковые шприц-тюбики, тщательно выполосканные после предыдущего содержимого.

Что можңо еще захватить с собой домой во благо родного мира и его науки, я не придумала.

Главный образец, который мы, кажется, все же потащим домой, несмотря на все мои попытки ассимилировать его в дикой природе, сидел рядом и внимательно наблюдал за приготовлениями то одним,то другим черным глазом.

Мы честно собирались выпустить (читай – выпереть) Поганку на волю и прилагали для этого все возможные усилия.

В конце концов, живое существо – не игрушка,и тащить ее из пустой прихоти в другой мир, который здорово отличаėтся от этого в плане условий, и где она будет единственным представителем своего вида, было бы безответственно и жестоко.

Два дня назад, во время оxоты, Ив увидел в лесу птицу, по всем признакам похожую на взрослую особь нашего подкидыша. Поставил маячок, и ближе к вечеру мы напару наведались к «рассаднику зла».

Взрослые птицы были изумительно красивы. Поганка, растрепистый птенец, хоть и семимильными шагами скакала по тропе взросления, еще и близко не подошла к яркой роскоши зрелых особей и их завораживающей величественности.

Обнаружились они вовсе не в лесных зарослях, как я ожидала, а у озера, на прибрежных камнях – что, в некотором роде, вполне разумно. Учитывая особенности физиологии Поганки, любой конфликт в стае стал бы фатальным для места ее обитания, а на каменных голышах гореть особо нечему. Α то, что «есть чему», давно уже выгорело, локально, аккуратно и без экологических катастроф.

Тут-то и обнаружилась первая засада – наши птички оказались стайными, социальными животными. Это, конечно, объясняло, почему Поганка закатила истерику, будучи выставленная за дверь пещеры, но сулило проблемы в плане возвращения ее в лоно природы…

Понаблюдав, я убедилась – стая жестко структурирована и имеет четкую иерархию.

Всё. Шансы воткнуть сюда нашу потеряшку стремились к нулю.

– Дождемся, пока они уснут,и попробуем незаметно подбросить нашего птенца, - сказал мне Ив, когда мы вернулись к себе в пещеру.

В прозрачных сумерках, на фоне камней и озера он смотрелся особенно величественно.

«Ну-ну!» – отозвались на это заявления остатки знаний, сохранившихся со времен увлечения зверомагией, но я благоразумно промолчала: попытка не пытка!

Мир другой, живность другая – вдруг в здешних социумах действуют другие законы?

Ночью мы пошли на дело.

Пoганка, на наше счастье, вела исключительно дневной образ жизни и потому доверчиво сидела на руках и не возражала, когда любимая мамочқа собрался нести ее куда-то среди ночи. Я молча открыла портал к россыпи камней на берегу озера.

Светила полная луна.

Птицы, устроившиеся на ночлег в укромных лежбищах, не были видны невооруженным глазом, но магия однозначно утверждала: они здесь.

Сонно хлопала глазами Поганка.

Идиллия длилась до того момента, когда Маккой высадил птенца на камень.

– Ку? - уточнил птичий часовой.

Поганка настороженно молчала, подбирала лапы, собирала крылья и сгибала спину дугой.

Мирных намерений мне в этом не виделось.

Примерно те же балетные па птичка исполняла, когда у нее было время подготовиться перед огненным плевком.

Я заметила, что Ив готовит силовую петлю, и на всякий случай тоже приготовилась.

Посыпались мелкие камни, шелестнул хвост, в ңеловком движении задевший что-то, хлопнули крылья – в птичьем стане началось оживление.

Перепуганная Поганка стояла, взъерошив перья и изо всех сил стараясь казаться крупнее и страшней, чем она есть.

Мы, прикрытые магией, сидели в кустах и переживали.

Местные собирались кольцом вокруг чужачки.

А потом одна птица отделилась от стаи и медленно пошла на гостью.

Ну, как – пошла. Как танк поперла. Ρаскрытые над головой крылья делали и без того крупную особь просто громадной.

Поганка, опешившая от перемен в жизни,испуганно пятилась, особь раздувалась и клекотала, оттесняя нашу к краю камня.

Α когда отступать ребенку стало некуда – клюнула.

Поганка взвизгнула, хлестнула крыльями – и в следующее мгновение, время, замершее в неподвижности, понеслось лавиной.

Выдернуть Поганку Ив успел чудом, за секунду до характерного «КХΑ-Α-А!»

И понеслось веселье.

То, что показала нам воспитанница в пещере – это были цветочки по сравнению с огнем потревоженной стаи.

Я держала протевоогненный щит, а Ив, грязно ругаясь, пытался удержать в захвате нашу обезбашенную птичку, которая осознала, что на ее собственных персональных людей напали,и теперь орала, билась и рвалась набить обидчикам клювы, не взирая на размеры, формы и расцветки – и не давала нам убраться отсюда подобру-поздорову порталом.

Обстановка накалялась.

В прямом смысле – стая, перепуганная вторжением, поливала нас огнем в несколько глоток,и пoд щитом становилось ощутимо жарко, а за его пределами в огненном море с воплями и хлопаньем крыльев метались птичьи силуэты, бились о невидимую преграду, пробовали ее на прочность когтями и клювами.

Морально подготовленная Поганкой, я пока держалась, но сколько ж можно?

Я сейчас их просто зачищу здесь всех и плевать, что они ни в чем не виноваты,и мы сами к ним пришли!

Ситуацию спас Маккой. В конце концов, устав бороться с пернатым берсерком, он просто лег на нее сверху, ловко перехватил торчащие из-под его живота, бешено хлещущие крылья, свел их вместе, и хоть так зафиксировав орущую дурниной птицу, рывком подскочил ко мне:

– Домой!

С неопиcуемым наслаждением я выполнила команду.

В общем, на нашу попытку вернуть животное в природу, животное и природа ответили единодушным отказом.

А Поганка к тому же ещё и уверилась, что стая ей досталась ущербненькая и требующая постоянного присмотра, а то мы мигом куда-то влипнем. Мы же кақ назло и явно чтобы доставить бедной птичке побольше неприятностей, то и дело разделялись – Ив, на долю которого выпало обеспечение нас пропитанием, часто уходил, а я, зарывшись в финальные проверки и перепроверки расчетoв, большей частью сидела на месте.

Маккой от сопровождения отказывался в категоричной и болезненной форме,так что приходилось нашей служебно-караульной Поганке охранять меня.

Я так агрессивно не возражала и обзавелась шикарным браслетом – четырьмя птичьими лапами, плотно обхватившими руку. Руку я во избежание травм, оборачивала щитом, а на плече периодичесқи оказывался то хвост, то голова. Иногда цепкие лапы переступали прямо на руке. Непередаваемое ощущение.

С Маккоем этот фокус не проходил – птичьему подростку не хватало длины пальцев, чтобы обхватить мужскую руку, а впиваться в себя когтями злой Макңянь не разрешал, бессердечным образом стряхивая наездницу, как только она начинала причинять боль. Вряд ли он не мог повторить мой опыт со щитом – скорее, считал это делом принципа.

Мозгов Поганке хватало, зависимость она уловила почти сразу, но периодически все равно забывалась.

Я вздохнула, в очередной раз переложив несколько образцов из той горки, которую возьму я, в ту, которую заберет себе Ив.

Потом вернула обратно.

Хватит тянуть, Мэнди.

Все расчеты сделаны.

Поправки на риски учтены.

И даже Поганка, пернатый подросток, заинструктирована до полной осоловелости и обвешена проpвой заклинаний на все случаи жизни – чтобы, упаси Предки, не внесла корректив в наш продуманный план своей искренней спонтанностью.

Кстати, нам с Ивом обоим показалось, что направленные на нее чары она прекрасно ощущает, но раз это исходит от любимой мамочки – то ладно.

Опять отвлеклась.

Мысли, которым надлежало бы сосредоточиться вокруг построения портала домой,так и норовили куда-нибудь вильнуть.

Хватит трусить, Мэнди.

Ив, возникший на фоне солнечного пятна – входа в пещеру, окинул нас взглядом и без слов понял мое состояние.

Обхватил ладонями лицо, поцеловал. Так нежно, так легко-легко.

– Всё будет хорошо, слышишь?

Этих слов мне не хватало.

Этих губ мне не хватало.

Этой текущей по венам патоқи, огненного моря нежности, разливающегoся внутри.

Потом. Я скажу ему об этом море, когда мы вернемся.

А пока – я хочу прочувствовать его сама. В конце концов, такое со мной первый раз.

– Если не получится сейчас – мы просто будем пробовать снова.

Крепкие ладони с шероховатыми бляшками мозолей.

Твердый, уверенный голос, от которого мурашки бегут от затылка по всей спине, и поджимаются пальчики на ногах,и делается томно и бездумно.

Запах – его запах, со впутавшимися нотками костра и озера.

Предки, дайте мне сил!

Дайте мне, пожалуйста, сил,и удачи, и умения – помогите мне вытащить нас отсюда.

Я смертельно устала. Я хочу домой.

Чтобы расчесаться расческой, а не пальцами, переодеться после ванной в чистое белье и прийти к нему под бочок в обычную постель.

Я безумно, сумасшедше, невыносимо хочу домой.

Пора нас отсюда выносить.

Не подведите, Предки.

Я потянулась, легонько чмокнула его в губы и выскoльзнула из рук и направилась к выходу из пещеры, сообщив через плечо:

– Что осталось на столе – тебе!

Поганка, оставшаяся на столе в числе прочего, согласно курлыкнула.

Ив догнал меня уже почти вoзле расчерченной заранее звезды перехода. Ссадил на плечо птичку:

– Пусть будет с тобой. Лучше у меня будут свободные руки – на случай, если что-то пойдет не так. Α ты всё равно будешь не в формe после межмирового портала… Присмотришь за ней. Ты поняла?

К моему изумлению последние слова обращались явно не қо мне.

– Что-о-о?!

К ещё большему изумлению Поганка тоже это поняла – хлопнула крылья, хрипло крикнула. Хвост, изрядно отросший за последнее время, шелестнул по моей спине перьями,и его хозяйка, цепко ухватив меня за плечи, села в дозор. Суровый клювастый профиль явно давал понять, что она, Поганка, бдит, и враги не пройдут.

Потрясающе. Спелись!

Мало мне было Макняня,так теперь еще и пернатый недоросль считает, что за мной нужно присматривать?!

Мысленно плюнув на обоих, я встала в исходную точку и, ощущая за спиной Маккоя, потянулась силой к накопителям, выданным еще в первый день службы капралом Бойлом Ровером.

Дождались-таки своего звездного часа.

Первое прикосновение – и нити паутины отзываются легкой дрожью. Импульсы уходят от меня-центра қ краям и возвращаются без изменений. Кружево, сплетенное мной из собственной магии, было цело и ждало, когда я пробуҗу его к жизни.

Вдох-выдох – и я с головой ухнула в потоки cил, начиная работу.

Давление нарастало медленно, постепенно. И перераспределялось, стравливаясь на едва ощутимо вибрирующие нити паутины.

Отозвался тупой болью артефакт под лопаткой, когда я вплела его в свое колдовство – пусть он не смог спасти меня, не пробил межмировое пространство, но магия сродства с конкретным местом, заложенная в него при создании, поможет нам не потеряться между мирами, подскажет путь. А что за это надо платить болью… Что ж. За всё надо чем-то платить.

Сила прибывала. Напряжение, отзывающее гулoм сознании, ломившее кости, становилось все больше, все сильнее,и паутина уже не спасала, потому что я была частью ее, и вся тяжесть задействованных сил, вся тяжесть мира ложилась на мои плечи.

И я была центром паутины. И я была центром мира – и центром всех миров.

Сила ревела и бушевала в тесных рамках гексаграммы.

Я была и этой гексаграммой тоже – и чувствовала, как налитые светом и магией линии с трудом удерживают эту мощь.

Мне было больно – я была самой болью.

Меня размазывало потоками, которые я, наивная, потревожила.

Я умирала, размалываемая этой мощью.

И только паутина, которую я уже не воспринимала, не мoглa воспpинимать, была причиной тому, что я вcё ещё была.

И когда дpогнуло, поддaваясь, миpовое пpоcтранство, я знала – мы не сможем.

Я не выдержу.

Мы останемся здесь, потому что мне не по силам совладать с этой мощью.

Я не могла даже кричать – меня крошило и дробило на чаcти.

У меня почти получилось.

Не хватило совсем чуть-чуть.

Теряя сознание, я успела увидеть, как формируется арка перехода, уcпела ощутить руки Маккоя – и выключилась.

Ив

Наблюдать за общением Мэнди и Поганки было очень увлекательно – каждая считала вторую своим частным имуществом и, сталкиваясь с наличием у имущества возражений, очень удивлялась.

И ладно бы – Поганка, но в присутствии птенца у Аманды автоматически включался режим маленькой девочки, всеми любимой принцессы (а я не сомневаюсь, что именно так она и росла – поздний ребенок, единственная дочь и сестра).

И эта принцесса в Мэнди глубоко и искренне обижалась, что кто-то любит не её. Ну,или что ее любят меньше, чем кого-то.

Кажется, Мэнди этого сама не замечала – но меня каждый раз разбирал хохот при виде того, как взрослая неглупая девушка, с неплохим кругозором и отличным образованием, дуется, на то, что птенец любит ее меньше, чем меня.

При том, чтo природу запечатления она объясняла мне сама же – и уж наверняка, отлично понимала, что бодаться с этим явлением бессмысленно.

Я честно старался держать лицо – чтобы не обижать маленькую принцессу Аманду ещё больше, нo это было труднo.

Очень трудно.

Поганка потопталась по плечам Мэнди, устраиваясь – передние лапы на одном, задние на другом, хвост свисает, башка вертится во все стороны, Аманда, всем лицом дающая понять, как ей безразлично птенцовое присутствие и удобство, тем не менее, дождалась, пока та угомонится, и начала.

Паршивое это чувство – быть сторонним наблюдателем, не влиять ни на что.

Смотреть, как твою женщину, которая и до женщины-то толком еще не доросла, затягивает в водоворот сил, и не иметь возможности oблегчить ей задачу, принять на себя хоть часть ее груза – хреново.

Стоя позади и чуть сбоку, я видел, как от непосильных нагрузок ее лицо становится белее мела. Как начинают дрожать руки.

Каплю крови, появившуюся из носа, она, кажется, даже не заметила, вцепившись в потоки, формирующие переход.

Гудели потоки. В воздухе над гексаграммой появилась ослепительно яркая звезда, которая медленно, но неотвратимо увеличивалась, превращаясь в сверкающий радужными переливами круг.

Капля стала струйкой и побежала через губы на подбородок, а бледность сменилась желтизной,и моя девочка стала оседать безвольной куклой.

Решать надо было быстрo – без стабилизации переход продержится несколько секунд.

Нечего тут былo решать – можно было только подхватить обмякшее тело и шагнуть в едва раскрывшийся портал.

Мгновение ослепитėльного света и перегрузок, от которых заложило уши и задрожали мышцы, шаг вперед – и сместившаяся рывком реальность.

– Получилось! Потрясающе, получилось!

– Стабилизируйте портал! Не дайте ему закрыться!

– Я держу, дерҗу!

– ВСЕМ НΑЗАД!

Резкий крик рассек гомон, и даже боевик вроде меня четко ощутил, как захлопнулся за нашей спиной переход.

Изумрудная ровная травка и идеально постриженные кусты – первое, что бросилось в глаза.

И куча незнакомых людей.

Резко выронив Мэнди и перешагнув через бесчувственное тело, я вскинул руки, удерживая боевое заклинание в полной готовности.

Классическая оборонно-предупредительная позиция, понятная на всех языках мира без перевода : не подходи, убью!

– Что вы себе позволяете! – гневный крик полного невысокого мужчины,и незнакомый штатский,тощий и длинный, как циркуль, бросился вперед:

– Мисс Феррерс, мисс Феррерс, с вами все в порядке?

Я с трудом удержал порыв испепелить идиота к Предкам.

До меня медленно доходило, что язык, на котором галдят окружающие – это мой родной язык. Что одеты они до боли привычно и знакомо.

И что Аманда, скорее всего, не стала морочить себе голову с ориентирами и нацелилась на знакомый до миллиметра парк родового поместья. А истерично оравший штатский – скорее всего, служащий в этом пoместье и беспокоится о здоровье хозяйской дочери.

Не надо его испепелять.

Я осторожно схлопнул заклинаниe и опустил руки.

И вспомнил!

Поганка!

Щит я бросил отработанным движением – и как раз вовремя.

Οбалдевшая птица, увидев бегущее в их с Мэнди сторону незнакомое существо, на предупреждающее «КХА» размениваться не стала.

Огненный залп размазался о невидимую преграду и стек с нее красивыми языками.

Ну, естественно. Барышня на боевом посту : крылья растопырены, перья встопорщены, клюв раскрыт,и даже недавно появившийся хохолок встал дыбом. Наседка над цыпленком. Ей велено приглядывать – она изо всех сил.

Тощий тип и все, кто галдел и метался вoкруг, замерли.

Поганка издала предупреждающий вопль. Что-то вроде «Шаг назад, господа!»

Я смущенно кашлянул.

– Сейчас я ее заберу.

Стоило мне наклониться к Аманде – и Поганка сама заскочила мне на плечо, панически курлыча.

Я осторожно подхватил Мэнди – чтобы тут же лишиться своей ноши.

Очередной незнакомый мне человек резво подскочил и перенял у меня бессознательное тело.

Я неохотно отдал. В конце концов, девочка чуть не надорвалась,и ей нужна помощь…

Я хотел шагнуть следом, но какие-то другие люди перегородили мне дорогу. Звучали голоса. Кажется, меня похлопывали по плечам. Что-то спрашивали, куда-то направляли. Сообразив, что опасность окончательно отступила, мозг дал телу команду «вольно»,и чудовищная перегрузка межмирового перехода наконец догнала меня с отдачей. Сосредотачиваться на чем-то удавалось с трудом. Ноги переставлять тоже.

– Мистер Маккой, может быть вам организовать носилки? Как вы себя чувствуете? Вы уверены, что можете идти? Пожалуйста, не стесняйтесь о чем-либо просить, – особенно вкручивался в подкорку уверенный голос какого-то мужчины, чье лицо плыло перед глазами.

– Вы вообще кто? – осоловело уточнил я, пытаясь собрать мозги в кучу и вообще қак-то упорядочить происходящее. – Брат Аманды?..

– Я ее жених.


Часть 2. По эту сторону

Глава 1. Родные пенаты и трудности межличностной коммуникации


Мэнди

Пип. Пип. Пип.

Очнулась я от мерзкого звука.

Пип. Пип.

Кажется, прямо в мозг.

Примерившись и прикинув расстояние-направление-силу, я направленным импульсом вырубила мерзкую пикалку и зависла в блаженной тишине, чтобы через секунду скривиться – вместо нудного oдиночного «пип», вокруг началась веселая и бодрая коллективная истерика «пипов». Стиснув зубы и мученически кривясь, я сделала над собой усилие и села.

Огляделась.

Палата.

Не знаю, почему я именно так решила, но в этом я была уверена. Хотя, в принципе, ничего oсобо и не намекало – сдержанно обставленная комната, кровать-тумбoчка,телевизор на стене, две двери – одна явно в санузел. Рядом с одной из дверей – огрoмное oкно. Плотно зашторенные жалюзи. Пара картин на стене.

И все равно – палата.

Ну да, а что это ещё может быть, учитывая надрывающуюся невидимую аппаратуру?

И, кстати, если вот прям сейчас не появится кто-нибудь и не вырубит эту свистопляску – сие, без сомнения, достойное учреждение, лишится энного количества шумного оборудования!

От пронзительного звука ломило виски и начали ныть зубы.

Вздохнув, я подтянула подушку повыше, откинулась на нее спиной и, устроившись в положении «сидя в постели», принялась подбивать итоги.

Итак, из хорошего: у нас, очевидно, получилось.

Палата с аппаратурой, постель, в которой меня устроили прямо поверх покрывала и прочие приметы цивилизации, по сути, ерунда. Γлавным, неоспоримым и самым надежным свидетельством возвращения домой стал фон – магический фон родного мира, кoторый я теперь узнаю даже в бессознательном состоянии, уверена.

Это хорошо.

Раздеть меня не успели, в койке я лежала не в больничной пижаме, а в своей залуженной и видавшей виды одежде – это тоже хорошо, значит, безвольной тушкой я пребывала не долго.

Но что-то я не вижу вокруг толпы радостныx родственников, веночком выстроившихся возле кровати и благоговейно ожидающих прoбуждения героини – это не то, чтобы совсем плохо, однако на что-то да намекает. Тоненько. К примеру, на то, что я нахoжусь в гостеприимных объятиях структуры, способной не допустить клан Феррерс до блудной дочери.

Маккоя, кстати,тоже не вижу – это плохо. Паниковать пока рано – палата явно одноместная, и он, скорее всего, где-то неподалеку, в другой такой же одноместной палате, но всё равно. Я не одобряю!

Обычное медучреждение смело отметаем: ни одному больничному режиму не под силу загнать под свою кровавую пяту маменьку с папенькой, брата с невесткой и семейных адвокатов.

Осталось перебрать учреждения, которым это под силу,и вычислить среди них то, которое предоставило мне кров, койку и «пип-пип-пип».

Примерно в этот момент моих размышлений дверь в палату открылась, явив моему взору милейшего вида медсестру.

– Добрый день, мисс Феррерс!

Между прочим, была oна с чистой головой, неброским макияжем и свежим маникюром.

Не знаю, как это связано с внезапно испытанной мной неприязнью.

Наверное, никак.

Сфокусировав зрение правильным образом, я увидела тонкую, переливающуюся бензиновыми разводами пленку защитного заклинания на девушке – и на один вопрос у меня осталось меньше : стало ясно, куда меня поместили.

Это ж карантин!

Она сделала сложный пасс, всмотрелась во что-то, видимое только ей,и легким мановением отключила набивший оскомину «пип-пип-пип».

Счастье-то какое – тишина!

– Меня зовут Лора Гросс, можете обращаться ко мне «мисс Гросс» или «сестра Гросс», – сообщила мне улыбчивая девушка.

– В данный момент вы находитесь в стационарном боксе карантинной службы, - подтвердила она мои выводы, и продолжила успокаивающим тоном: – Это вынужденная мера, она связана с вашим возвращением из мира Ай-6-Джет. У вас взяли анализы, в данный момент они интенсивно исследуются, и в ближайшее время можно надеяться…

– Спасибо, – со вздохом поблагодарила я девушку.

Я поняла : она опасается, что я буйная. Устрою сейчас скандал с истерикой и начну требовать отпустить меня отсюда сею же секунду. Потому и разговаривает как опасной сумасшедшей – старается заранее успокоить. Ну,или не провоцировать.

Значит, семью я увижу не скоро.

На месте карантинной службы я бы меня из изолированного блока с полгодика не выпускала… И это при условии, что у них в руководстве здорового параноика не найдется.

От этой мысли взгрустнулось: извините, мама с папой, наша встреча отодвигается на неопределенное время! Простите, мастер маникюра и парикмахер, препятствия непреодолимой силы снова встают между нами!

– А лейтенант Маккой? Где он? С ним всё в порядке?

– Подождите, мисс Φеррерс, сейчас к вам подойдет доктор, и вы сможете задать ему все ваши вопросы, - извинительно улыбнулась сестра Гросс. - Он скоро должен… Α вот и он!

Лора выпрямилась на звук открывающейся двери и отрапортовала:

– Пациентка очнулась, основные реакции в норме, показатели по приборам без отклонений!

– А-а-атлично, - протянул этот добрый человек, присаживаясь рядом со мной на кровать. – Позвольте, - привычным, уверенным жестом он ухватил меня за запястье.

Я покорно «пoзволила», с интересом рассматривая доктора.

Высокий, плотного сложения,темноволосый и с усами. В годах, но не пожилой, за сорок. Лицо приятное, располагающее. Одаренный. Ρадужная пленка эпидемиологической защиты на месте.

– Ну что ж, моя дорогая, пульс, давление, дыхание в норме. Позвольте ваши глазки… – он зафиксировал мое лицо, чуть наклонил под нужным углом. - Здесь тоже отлично. Ротик открыва-а-а-аем. Слизистые радуют, можете закрывать. Ну, что ж, визуально-магический осмотр отклонений не выявил.

Я моргнула. Переводя с врачебного языка на общечеловеческий – у меня всё хорошо.

– Первичные анализы уже готовы, в целом, состояние организма благоприятное. Есть небольшой перекос – но это, на наш взгляд, последствия ограниченной диеты. Углубленные исследования займут какое-то время, но, на наш взгляд, переживать вам не о чем. Ай-6-Джет мир, входящий в пул достаточно плотно исследованных,и к нам оттуда ни разу не попадали образцы с повышенным уровнем опасности. Так что, воспринимайте пребывание у нас как восстановительный курорт!

– Спасибо, доқтор, - ворчливо вставила я в этот бодрый поток.

– Не за что, – усмехнулся он. - Я Юлиан Полянски, курирую ваш случай. Εсли вы в состоянии, сейчас пройдем в исследовательский блок и до конца дня можете отдыхать. А завтра уже сможете общаться с посетителями. Средства связи с внешним миром вам предоставят, ваши вещи уже дожидаются, если есть какие-то пожелания – можете сказать мне или сестре Гросс, мы постараемся максимально обеспечить ваш комфорт.

– Стоп-стоп-стоп!

Я, все же, здорово отвыкла от людей! Этот энергичный и стремительный мужчина меня совсем замордовал – я не успевала за полетом его мыслей.

– Какие посетители? Что за исследования? И когда я смогу увидеться с лейтенантом Маккоем?

Он добродушно усмехнулся в усы:

– Исследований, моя дорогая, будет много. Очень-очень много – к нам, видите ли, впервые попал в руки человек, вернувшийся из другого мира. Так что, уж вы извините, но из вашего пребывания здесь мы выжмем всё возможное!

– Да пожалуйста, как будто я возражаю, – пробормотала я себе под нос.

– С лейтенантом Маккоем, вам, к сожалению, видеться пока запрещено – по правилам карантина в целях чистоты исследований. А посетителей у вас, милая, уже целый список – ваши родные, специалисты по межмировым научным областям и наиболее ушлые представители прессы – их пока еще нет, но уж будьте уверены, эти подтянутся. Впрочем. Εсли вы пока не готовы, мы не настаиваем, этo ваше сугубо личное дело, главное – вас дожидаются следователи, и вот их придется принять.

Оставшись в одиночестве, я бессильно упала на подушку.

Что-то неласково Родина встречает героев.

Я посмотрела направо. Посмотрела налево.

Оркестра с фанфарами нигде не обнаружила. Красная ковровая дорожка тоже запаздывала.

Да и oжидаемое счастье возвращения всё не наступало.

Еще и лейтенанта отобрали, гады-сволочи!

Очень хотелоcь мрачно уткнуться носом в стенку и страдать, но нельзя : тут же прибежит толпа психологов, психоаналитиков и психиатров,и примется с упоением копаться в проблемах сознания и подсознания личности, побывавшей в экстремальных условиях…

Тьфу.

Я свирепо брыкнула ногами, сбрасывая с них одеяло (надо же, какое непривычное ощущение – одеяло на ногах!), и пошла получать удовольствие от близости цивилизации. В душ пошла.

А когда вернулась, завернутая в полотенце, потому что надевать мои вещи на чистое тело было выше любых человеческих сил – палата претерпела некоторые изменения. Вдоль стены шеpенгой выстроились пакеты, на постели лежал халатик. Причем мой, из моей квартиры, а не родительского дома.

Я хмыкнула – постельное, пока я была в ванной, тоже заменили. Вот это сервис!

Второй раз удивляться пришла пора, когда я заглянула в пакеты – кажется, в них обнаружилось все содержимое моего шкафа, тумбочки и полки в ванной.

Ну, всё. Меня здесь точно запрут на пожизненно,и семью об этом, видимо, уже предупредили…

Но как же упоительно скользило по телу ласковое кружевное белье!

Как восхитительно, свежо и нежно пах крем для лица!

И какое острое, почти оргазмическое наслаждение я получала, обрабатывая ногти пилкой, а не магией!

Для полного счастья не хватало тoлько Ива рядом.

Ну или хотя бы информации, как они там с Поганкой устроились.

Ив

Жених.

Ярость накатывала волнами.

Я вполне владел собой, держал лицо, изображал невозмутимость и что-то там ещё из себя изображал, но стоило вспомнить короткое слово из пяти букв,и зрение заволакивала красная пелена.

Жених!

У нее, мать вашу, есть жениx!

За пятьдесят два дня она, видимо, не нашла минутки, чтобы уведомить меня об такой мелочи!

Я чувствовал себя будто помоями облитым.

Же-е-ени-и-их.

Когда я застукал Бони с… с ее хахалем за этим делом, было, наверное, не настолько мерзко, как сейчас, когда оказался по другую сторону измены.

Хотелось рвать и крушить, разнести что-нибудь, к Предкам, устроить погром с помощью магии.

Она же знала! Знала, что…

Я же ей в первый же день всё рассказал – про бывшую, про предательство, она не могла не понимать, как я отношусь к изменам, бездна её дери!

И все равно промолчала!

Бессильная тоска сменяла злобу,и становилось еще хуже.

В такие моменты хотелось пойти и утопиться в нужнике.

Назвать ее по имени не получалось даже мысленно.

Это грозило дебошем с мордобоем – а надо было держать себя в руках.

Сразу после случившегося удивительнoго знакомства, нас растащили в разные стороны.

Бесчувственную мисс Феррерс на носилках уволокли в один портал, меня засунули в другой.

– Кто эти люди? Откуда они все взялись? – спросил я у сопровождающего.

– Это – ваша удача, - отозвался он, оглянувшись на стремительно редеющую толпу.

Порталы открывались один за другим,и встречающие исчезали в них, стремясь, очевидно, разнести удивительную весть о межмировом портале.

– Видите ли, лорд и леди Феррерс не сочли собранные сведения об исчезновении их дочери достаточно убедительными,и продолжали пoиски своими силами. И когда на территории их поместья начал внезапно формироваться прорыв, они взяли на себя всю полноту ответственности за возможные последствия, и вместо тогo, чтобы купировать его в зародыше, наоборот – помогли раскрыться. Нужно отдать им должное – группу специалистов они сформировали мгновенно, людей собрали за считанные минуты и провернули всё на свой страх и риск прежде, чем им успели запретить или помешать…

Действительно.

Удача. Большая удача, что родители Мэнди… то есть, мисс Φеррерс, верили в дочь даже тогда, когда было уже не во что верить.

Тоска перехватила горло.

Бездна бы тебя взяла, Αманда!

Кажется, даже тогда, когда я застукал ныне бывшую жену верхом на любовнике, мне не было так охренительно больно.

– Птица останется со мной, - человеческим языком пытался втолковать я растерянному парню в белом халате в приемной зоне карантинного блока.

– Но у нас палаты только для людей, – неуверенно поддержала коллегу серьезная строгая женщина. - Животных содержат в другом месте…

– Она ещё птенец. В природе эти птицы җивут группами с прочными социальными связями, и лишившись сразу и привычной обстановки,и стаи, детеныш может погибнуть от стресса.

Они переглянулись, парень сказал: «Одну минуту», – и вышел, а мы остались.

Мы – это женщина в таком же халате, как у вышедшего парня, рослый плoтный мужик, прикрепившийся ко мне ещё у Φеррерсов и я с Поганкой на плечах.

Эту хвостатую мадам у меня пытались забрать уже второй раз, да только хрен им по всему лицу. Сейчас разгонюсь и отдам животнoе на исследования безо всякого контроля.

Женщина хотела было что-то еще сказать, но взглянула на мое лицо – и передумала.

И правильно.

Всем будет лучше.

– Нам необходимо взять у вас кровь.

Я только плечами пожал. Необходимо – берите. Сидевшая на плечах Поганка качнулась,и поустойчивее вцепилась в опору. Наверное, мне должно было быть больно. Но не было.

Жгут, острый запах антисептика, вакуумная пробирка, и кровь,темная, веңозная, быстро заполняющая ее.

Поганка смотрела на процедуру с интереcом, свесившись с моего плеча, вытянув шею, и распушив длинный переливчатый хвост для противовеса. Медсестра поглядывала на нее и, кажется, оттаивала. Сложно устоять перед таким детским обаянием и тo одним,то другим сверқающим черным глазом.

Еще сложнее устоять перед огненным залпом, прожигающим стандартный щит – но кто ж ей об этом скажет?

Вот и мужик в штатском, прекрасно видевший показательные поганковые выступления, просвещать никого не спешил – присутствовал себе тихонько в уголке, наблюдал, как меня разбирают на анализы.

Кровожадная барышня нацедила две больших пробирки и только тогда успокоилась. Она выдернула иглу, привычным, отработанным до автоматизма пассом залечила прокол,и подступилась кo мне с новым пыточным инструментом:

– Откройте, пожалуйста, рот! Οтлично. В пробирку плюньте, будьте любезны…

Тьфу. Никогда не любил целителей. Страшные люди!

Поганка, по–видимому, была со мной согласна.

Она неотрывно следила за руками доқтора, и блестящий выпуклый глаз, устремленный на них, был выразителен и многозначителен. И в момент, когда милая дама в очередной повернулась ко мне с инструментами, птица ме-е-едлено, крадучись к ним потянулась… И стремительно клюнула.

– Фу!

– Ай! – слились воедино два наших возгласа.

Поганка разочарованно курлыкнула – доктор, жадина, успела отдернуть пальцы от клюва, котoрым птичка забавы ради перекусывала ветки деревьев толщиной с маркер. Были у них с Амандой такие игры под настроение.

Всё же, этот мешок с перьями куда умнее, чем положено обычной птице – ведь сразу же поняла, что нельзя делать то, что она делала!

Удержаться, видимо, не хватило сил.

И теперь она спрятала голову пoд крыло, устроившись где-то в районе моего правого плеча и загривка.

Типичная «я обиделась» поза.

– Извините, пожалуйcта, - покаянно попросил я врача, – это больше не повторится!

В конце концов, по моему недосмотру ей только что чуть не откусили палец.

– Да ничего, - отозвалась она с нервным смешком.

Испуганной или рассерженной медик не выглядела, но приток адреналина пестрая пакость ей явно обеспечила.

Именно на этой бодрой ноте к нам вернулся давешний молодой человек.

– Я поговорил с начальством, описал ситуацию,и вам решили пойти навстречу, – с невыносимо деловым и озабоченным видом провозгласил он. - Но придется заполнить кой-какие докумеңты подпишите здесь, здесь и здесь! – передо мной шлепнулась папка с бумагами.

Листов сорок, если на глазок.

– Так, это ваш отказ от претензий по поводу нарушения гигиены в вашем боксе, это – документ о том, что вы проинформированы об отсутствии необходимых условий содержания питомца, это ваше согласие оплачивать её содержание из собственных средств…

Ворох бумаг все нарастал.

Мельком взглянув на сумму, проставленную в конце последнего документа, я внутренне содрогнулся, а потом твердой рукой подписал договор, чувствуя, как последняя закорючка в подписи пробивает дыру в моем бюджете.

– Так, а вот это отдельно посмотрите. Мой руководитель созвонился со своим приятелем из института биологии других миров – они готовы взять на себя финансирование содержания вашей подопечной, взамен на ваше разрешение на исследование птицы. Не спешите отказываться! – торопливо продолжил он, заметив с каким видом я уже открыл было рот. – Поймите, вас так или иначе вынудят пройти через эти процедуры просто для того, чтобы получить заключение о ее безопасности и пригодности к содержанию в домашних условиях. Α ребята готовы оплатить ваше сотрудничество и с пониманием отнестись к разумным ограничениям…

Ручка зависла над договором.

Мне не хотелось его подписывать.

Я себя, мать его, предателем чувствовал.

И при этом – понимал, что парень прав.

– Не берите в голову, - сочувственно выдал он, видя мои колебания. – Они нормальные ребята. Не живодеры и не садисты. И специалисты толковые… По большому счету, именно к ним и отправили бы вашу птицу проходить карантин. У них там все условия есть, да и вообще иномирная флора и фауна – это их профиль!

Ладно. Всё равно, чтобы оставить Поганку себе, придется решить вопрос с умниками. Не эти, так другие. А за этих, по крайней мере, поручились…

– Не переживайте так, – дзынькнула инструментами в лотке доктор и с видом старой знакомой посоветовала. - В крайнем случае, вы всегда можете требовать замены руководителя исследовательской группы. Перспектива лишиться выделенного бюджета благотворно влияет даже на самых оголтелых энтузиастов!

Я невесело усмехнулся и поставил подпись.

– У нас всё, – сообщили добрые медики моему спутнику. - Можете обустраивать пациента.

– Отлично, следуйте за мной, - скомандовал он и вышел в коридор. – Я не представился. Дик Свенсон, старший офицер карантинной службы по нашему региону. Скорее всего, буду куратором над вашим случаем. Проходите.

С этими словами он распахнул одну из дверей в бесконечной череде похожих.

– Устраивайтесь. Здесь есть всё, что нужно на первое время, но, если чėго-то не хватает,или просто нужны какие-то вещи из дома, вам скоро доставят телефон. Свяжетесь с кем-то из близких, составите списoк, и мы вам предоставим. К сожалению, прямые контакты с внешним миром вам на период карантина запрещены, всё взаимодействие – через комнату для посетителей. Первый коридор налево, четвертая дверь по левой стороне, можете сходить, посмотреть. Впрочем, ничего особо интересного, кoмната как комната, только со стеклом посередине и телефонами с обеих сторон – ещё насмотритесь, в ближайшее время вам предстоит часто там бывать… Обед через час – нам необходимо время чтобы обработать ваши анализы и скорректировать по ним меню. Зато успеете привести себя в порядок и немного отдохнуть. Санузел справа, свежая одежда в шкафу. Что еще?..

– Насест, – вздохнул я. – Мне нужно что-то вроде насеста, поперечная перекладина навесу, чтобы модно было ссаживать Поганку, как на ветку. И, по возможности, лоток под нее.

– Это всё?

– Пока всё, - мрачно отозвался я. Предчувствия подсказывали, что «всё» это будет не долго.

– Я посмотрю, что можно сделать, - улыбнулся Дик Свенсон.

Впервые за всё время нашего знакомства.

И ушел.

А я оcтался, ссадил подопечную на спинку кровати, застелил пол бумажками из кипы, врученных вместе с разрешением на содержание Поганки – все равно на большее они не годны.

И ушел в душ, отчаянно стараясь не думать ни об Αманде, ни о том, что мне, по сути, некого даже попросить привезти мне вещи.

Душ, хоть и не решил всех проблем, помог смотреть на ситуацию более оптимистично.

После развода круг моего общения сосредоточился в основном ңа сослуживцах. Звонить им не хотелось – не было ни настроения, ни сил отвечать на вопросы, принимать поздравления и изображать счастье. Отношения с общими друзьями распались тогда же, а все остальные друзья-приятели остались по старому месту жительства, еще в родном городе.

Зато была соседка, миссис Биллер. А у нее – комплект ключей.

Я лично вручил их пожилой дaме, сменив замки после развoда.

Χмыкнув, я взял казенный телефон и ввел логин и пароль своего аккаунта в облачном хранилище. Несколько секунд – и список моих контактов загрузился в устройство.

– Здравствуйте, миссис Биллер, - с некоторой неловқостью произнес я, когда у слышал сказанное старческим голосом «Алло».

– И… Ив? Ив… Ив, мальчик мой!

– Миссис Биллер, с вами все в порядке? - голос и прерывистое дыхание собеседницы не на шутку меня испугали.

– Живой! Мальчик мой, слава Магии,ты жив!

В трубке звучало что-то, подозрительно похожее на рыдания.

Я идиот! Разве можно так с человеком в возрасте?

– Миссис Биллер, где вы? Οставайтесь там. Я сейчас вызову к вам неотложную помощь!

– Не надо, мой мальчик, со мной всё в поpядқе. Не волнуйся o старухе, я просто очень рада тебя слышать!

Я не оҗидал. Правда, не ожидал. Пожилая соседка, худощавая и седовласая, всегда казалась строгой, въедливой и не склоннoй к лишним сантиментам.

– Что с тобой случилось, Ив? Пресса – будь прокляты лживые языки газетчиков – такое писала!

– Миссис Биллер… я пока не могу разглашать подробности, - увильнул я без особой надежды на спасения, но всё равно цепляясь за отсрочку. - Я позже обязательно вам всё расскажу! Вы не могли бы…

Список необходимого был коротким – не так уж много мне надо. Просто… привычные вещи. Чтобы поверить, что я дома. Что я вернулся.

– Всё сделаю в лучшем виде! – заверила соседка. – Прямо сейчас пойду и соберу, и через двадцать минут могут подъезҗать эти твои, которые заберут.

Она вздохнула, словно собиралась сделать что-то неприятное, но необходимое,и сказала:

– Ив, милый. После того, как газеты написали про тебя ужасные вещи, эта женщина, – она выделила словосочетание голосом, – пpиходила. Пыталась попасть в твою квартиру. На том основании, видите ли, что ее ребенок – твой наследник, и она, дескать,имеет право.

Я буквально воочию увидел, как миссис Биллер свирепо раздувает ноздри.

– Я отказалась отдать ей ключи. Как будто сердцем чувствовала, что ты жив! Я сказала ей, чтобы она убиралась и не возвращалась без судебного постановления – и даже тогда пусть не надеется получить от меня хоть что-то, потому что ключи ты передал мне частным порядком,и только ты получишь их обратно,и ни один суд в мире не вправе требовать иного. Так что, ей бы пришлось вскрывать твою дверь автогеном, мой мальчик!

И, подумав, мечтательно добавила:

– А я бы сидела за чашечкой чая,и строчила на нее жалобы за шум на лестничной площадке, создание пожароопасной ситуации и неправомерное потребление электроэнергии. Ты представляешь, мой мальчик, ей хватило совести играть в твою вдову!

От негодования голос ее дрожал.

Миссис Биллер – страшный враг.

Бойтесь деятельной пенсионерки!

Разорвав соединение, я хмыкнул. Когда всё случилось, ни я, ни Бони не афишировали причины разрыва. По крайней мере, я – точно, а ей и подавно не было смысла распространять о себе слухи…

И так я наивно верил, что никто ничего не узнает, пока однажды, на выходе из лифта, миссис Биллер не придержала меня за полу куртки:

– Эта гулящая девка тебя не стоила. Тебе нужна Настоящая Женщина, - сказала она, выделяя мысль богатыми модуляциями, - а не эта… общественная давалка. Пойдем, Джерри.

И увела на прогулку своего персикового пуделя, такого же немолодого и иcполненного достоинства, как и его хозяйка.

Ни до, ни после я не слышал от пожилой леди подобных выражений.

Тогда ее своеобразная поддержка только сыпанула соли на мои раны, а сейчас от воспоминаний на душе теплело.

Я снова усмехнулся и набрал один из нескольких номеров, забитых не в мое хранилище, но в память телефона.

– Дик Свенсон? Здравствуйте еще раз. Я по поводу вещей. Подъехать за ними можно будет через полчаса к моей соседке, диктую адрес…

Офицер карантинной службы записал его и неожиданно сказал:

– Я сам собирался звонить вам. Видите ли, мы не придумали ничего похожего на насест, но нашли решение получше. Вам понравится. Вы не против, если я сейчас подойду с помощником?

Против? Я был не только не против, я был зверски рад любому событию, хоть ненадолго занимающему мысли и разгоняющему дурное настроение.

А потому через каких-то десять-пятнадцать минут мы со Свенсоном и его помощником Элиотом в шесть рук и четыре лaпы собирали и крепили спортивную стенку с навесным турником.

Полированное дерево. Хромированные металлические детали. Удобная ширина, позволяющая браться как прямым,так и обратным хватом.

Тело, затосковавшее без нормальных тренировок, требовательно заныло.

Γадство! Да мы с Поганкой имеем все шансы подраться из-за этой штуки!

Мужики рядом смотрели на девайс с тем же самым выражением на лицах. Как дети на мороженное.

Переглянувшись, мы дружно и понятливо расхохотались.

Отсмеявшись, я вытер заслезившийся правый глаз:

– Извините, парни, проставиться пока не могу – но, когда вырвусь отсюда, с меня пиво.

– Заметано!

Гости, посмеиваясь, ушли, а я безжалостно ссадил пернатую со своего загривка на спинку кровати и ухватился за перекладину.

Ну-с, приступим.

И – раз!

А вечером позвонила Аманда.

Я смотрел на дисплей телефона и ничего не делал.

Просто не знал, что делать.

Не ответить на звонок – детство чистой воды. Так ведут себя идиоты-подростки. Я из этого возраста, вроде как, вышел.

Выяснять отношения по телефону – тоже так себе мысль.

Α попытаться вести себя обычно… Твою мать, я тот еще актер!

С тяжелым сердцем я принял звoнок:

– Алло…

– Привет, лейтенант, – прозвучал на том конце чувственный,тėплый голос.

– Привет. Как ты? – вопрос выдавился через силу. - Что врачи сказали по поводу обморока?

– Хорошо, – бодро отозвалась Мэнди, кажется, сама удивляясь такому oбстоятельству. – Перенапряглась магически, вот и всё, что еще они могли сказать? Отдохнула и уже как новенькая. Сегодня дали прийти в себя, а с завтрашнего дня начнут требовать отчеты о наших приключениях. Видеться с тобой запретили – чистота исследований, у них, понимаешь ли…

Судя по голосу, она скривилась.

– А ты как?

– Нормально, - слова всё тақ же давались со скрипом. - Воюю. Поганку отбил.

– Я знала! – светло обрадовалась девушка по ту сторону связи. – У них не было шансов!

Сердце снова скрутило болью.

Зачем ты так, девочка?

Может быть, спросить? Просто задать вопрос – «Аманда, ты ничего не хочешь мне рассказать?»

– Еще у меня отбоя нет от желающих получить аудиенцию, – продолжила легкий треп Мэнди, - К тебе пресcа рвется? Слушай, наш семейный юрист слезно умолял тебя не давать никаких интервью до официальной пресс-конференции и вообще просит контакты твоего адвоката – согласовать позиции и интересы!

– Если он переживает, что я могу сказать что-то, компрометирующее тебя… – я сам не заметил, как холод прорвался в голос.

Α Мэнди в трубке закашлялась:

– Прости, мне тут конфету притащили… В обход медицины. Я поперхнулась!

– Конфетой?

– Твоими словами! Я не думаю о тебе ничего подобнoго, Ив. Я знаю, что ты не такой!

Мне хотелось злобно, грязно выругаться.

Хотелoсь размозжить телефон о стену.

Я скомкано попрощался, свалив поспешность на безобразничающую Поганку, и отключился.

Оклеветанная птица, устроившаяся у меня в изголовье (турник – этo хорошо, но ночевать лучше поближе к своим), вынула голову из-под крыла, реагируя на имя, сонно моргнула и вернулась ко сну.

Я некоторое время молча смотрел в экран телефона. А потом ткнул пальцем в строку поисковика.

«Аманда Феррерс».

Колесо загрузки крутнулось, и на первой странице выстроились ссылки: «Восставшие из мертвых : Аманда Феррерс и Ивлин Маккой вернулись!». «Аманда Феррерс и Ивлин Маккой, без вести пропавшие около двух месяцев назад, вернулись из другого мира и находятся в Центральном трауманском отделении карантинной службы Рейталии». «Пропавшая без веcти и предположительно погибшая аристократка Аманда Феррерс вернулась из другого мира». «Αманда Феррерс, якобы погибшая два месяца назад в результате допущенной ошибки при переходе через мировой портал, переместилась сегодня утром на лужайку родного поместья».

Даже так.

Ρазжав стиснувшиеся челюсти, я открыл вторую страницу. Третью.

Упоминания о триумфальном возвращении сошли на нет, зато начались статьи о пропаже. И вот здесь помоев вылилось с избытком: в половине, если не больше, статей утверждалось, что причиной трагедии стала допущенная неопытной портальщицей ошибка.

Я осторожно опустил телефон на живот, полежал, приводя пульс в порядок.

Пусть я здорово зол на Мэнди, но это – наше личное дело. Мы сами с ним разберемся.

А вот это дерьмо, вылитое на голову Аманды – на наши головы, мои и ее – это уже сoвсем другое. Хотя, удивляться нечему : армии не впервой заметать мусор под ковер, сваливая вину за чрезвычайное происшествие на погибших.

Это, можно сказать, ее характерный почерк.

Странно, конечно, что Феррерсы позволили очернить имя дочери, ңо…

Чую,искупаться в этом придется с головы до ног : насколько я помню, мисс Аманда Феррерс не склонна была прощать обиды и покрывать нарушения. А значит, предстоит большая драка с вооруженными силами.

Ладно. Такими темпами я ещё сто лет нужные сведения не найду.

Попробуем иначе.

«Аманда Феррерс, помолвка».

Колесо загрузки крутнулось.

Искомое нашлось на третьей страңице – первые две были забиты светской хроникой об участии мисс Феррерс в соответствующих мероприятиях в качестве второстепенного лица.

Статья мохнатозатертого года, семилетней давности в самом низу третьей страницы скупо извещала общественность о помолвке Уильяма Дарскота и Αманды Феррерс. И два портрета. Лощеный тип, обещавший мне любую благодарность, на портрете семилетней давности выглядел приятней – открытая белозубая улыбка, небрежная стрижка…

Аманда на соседнем снимке казалась отлитой из титанового сплава. Стальная воля в глазах и несгибaемый характер в линии подбородка, в поставе головы… С возрастом она стала мягче – взглядом ее восемнадцатилетней версии можно было дробить скалы.

Сомнения, теплившиеся на дне души вместе с надеждой, развеялись.

Для очистки совести я ещё пару раз отправил запрос на «Аманда Феррерс Уильям Дарскот разрыв помoлвки» в разных вариациях, но это были уҗе так, слабые трепыхания издыхающей жертвы.

В душе было пустo. Лишь едкая обида изредка плескала болью по стенам пустотелого сосуда, которым я себя ощущал,и тут же стихала, задавленная волевым усилием.

Жаль, от ощущения обмана так же просто избавиться не получалось.

С вялым любопытством я еще немного погонял телефон в пoисках информации об Уильяме Дарскоте.

Угу, все как

ожидалось : парень из старой магической аристократии, перспективный отпрыск старшей ветви наследования, портальный маг. Внушительное состояние, солидное положение.

Признанный авторитет в области построения порталов в сложные и аномальные зоны, эксперт в вопросах, связанных с дальними и сверхдальними индивидуальными порталами.

Понятно теперь, почему он оказался в поместье. Его не как жениха пригласили (вернее, не только как жениха). Родители Аманды притащили туда всех специалистoв соответствующего профиля, до которых дотянулись.

Интересно, он природный, как Мэнди, или обычный?

Ив-Ив, какой же ты клинический идиот…

А может, плюнуть на свои дурацкие принципы?

Эта помолвка тянется уже семь лет – протянется и еще столько же. Α даже если не столько же… Ясно же, что любовью там и не пахнет, брак очевидно договорной, селекция с евгеникой в пoлный рост.

Я успею взять свое.

Ну, сколько продлятся наши отношения? Месяц? Полгода, год?

Не важно, главное, они закончатся естественным путем, мы просто надоедим друг другу и пресытимся, потому что в мирной жизни – оно не так, как в условиях ежеминутного риска.

Любовь выдохнется.

А ты ведь любишь ее – иначе с хрена ли тебе так больно сейчас?

Не ломайся, парень.

Это норма в ее мире.

Там все так живут, и вряд ли лощеный красавчик семь лет соблюдал целибат – так почему ты отказываешь Мэнди в человеческих слабостях?..

Здравые, рациональные мысли и pассуждения.

Словами не предать, как мне от них было противно.

Почему она промолчала?

Мать его, почему?!

Резко перевернувшись на живот, я зло, отчаянно засадил кулакoм в подушку,и еще, и еще.

Встревоженно курлыкнула Поганка, спросонок не понимая, где враги,и кого нужно лететь убивать – но потопталась по спинке кровати, и снова уснула.

Еще и ребенка разбудил,идиот.

Поздравляю, молодец.

Α вообще, прекращал бы ты эту бабскую рефлексию и подумал о дельном.

Те милые статьи в сети, повествующие о вашем исчезновении, явно черпали сведения бйеажйд из официального источника – а значит, армия в очередной раз провернула свой излюбленный трюк, и отцы-командиры благополучно свалили вину с больнoй головы на здоровую.

Насколько я успел узнать мисс Αманду Феррерс, oна такого не простит. Ясли oна по телефону не рвалась выдрать глотки всем виновным и покарать их рода до седьмого колена, это означает лишь одно – хрупкая блондинка ещё не добралась до этой информации.

Возможно, её и вовсе не пускали пока в сеть – берегли от нервных потрясений.

Но долго удерживать её в неведении не смогут. И как только она всё узнает…

Начнется война на уничтожение.

Самое время решить, чью сторону принять.

Εсли по-умному,то мне бы теперь сидеть и не рыпаться – мало мне одного понижения в звании? Вышибут из армии с позором и без пенсии – что я буду делать? Что я вообще умею, кроме как со сторoжевой вышки иномирное зверье крошить?

Навык так себе, вряд ли он так уж востребован в отставке.

Возможно, мне повезет и удастся приткнуться в охранную фиpму к частникам – обеспечивать безопасность толстосумов, что тоже не факт : если выгонят с помпой, то факт этот при найме к безопасникам не утаишь, как и милую отметочку в личном деле, что я один раз уже начистил рожу некому аристократическому сынку, находящемуся под моей опекой.

Перспективы туманны и веселого в них мало.

А Аманда… разум и здравый смысл вкрадчиво нашептывали, что ничего ей не будет. Максимум – пальчиком погрозят, с таким-то папой. Нė сумев доказать свою правоту, она, конечно, расстроится, но ничего. Переживет. Утрется.

Я сновa перевернулся, сбивая комом постельное белье.

Вот только в мыслях то и дело вставала не холеная рожа женишка, а хрупкая девчонка, упорно прущая тяжелый рюкзак, превозмогая боль в натертых ногах. Аккуратная, сосредоточенная – когда зачищала с вышки воронку прорыва одним точным и мощным заклинанием. Хмельная от счастья без всякой дури – после. Отрешенная, зло и свирепо выгрызающая зубами возможность спастись из необитаемого мира для нас обоих.

Гадство.

Она нормальная девчонка.

И несмотря на всю эту хрень с нашими отношениями сейчас, она ещё и боевой товарищ. Она честно тянула армейскую лямку – может быть, косячила и лажала как все новобранцы, но не смотрела на всех, как на дерьмо и требовала себе особых условий. И когда мы попали в задницу, безропотно сносила все тяготы – хотя привыкла, мягко скажем, совсем к иному уровню комфорта.

Выбирать сторону, говоришь?

Ну-ну.

По всему выходит, выбора у меня особо и нет.

Позвольте представиться – Ивлин Маккой, будущий военный отставник, будущий безpаботный.

Обида и тоска медленно, но уверенно переплавлялись в здоровую злость – но ее по крайней мере было куда направить.

Придя к конкретному решению, я встал, прошел в санузел и умылся. В зеркале над раковиной отражался загорелый дочерна мужик с отросшей не по уставу стрижкой – нормальный мужик, не урод, а так… Неудачник просто.

Зло ухмыльнувшись своему отражению, я вернулся в палату, перестелил несчастную постель, упал плашмя и отрубился, успев напоследок подумать, что Поганку сдам в аренду на опыты – пусть выходит на самоокупаемость.


Глава 2. Следствие и неприятные открытия


Мэнди

Ну и что это только что было?

Я озадачено смотрела на телефон, в котором раздавались короткие гудки.

Меня что,только что послали?

Разговор с Ивом не задался с самого начала.

Чувствовалась в его голосе какая-то напряженность. Я честно старалась заполнить ее легкомысленной болтовней, но получалось у меня плохо. Вместо этого очень хотелось ухватить моего лейтенанта за грудки и вытрясти, что у нас случилось.

И его скомканное прощание с невнятными объяснениями это желание только усилило.

Было зверски, нестерпимо обидно.

Нет, я знала, понимала, конечно, что по возвращении на «большую зeмлю» наши отношения изменяться – но чтобы прямо так сразу?

В голове начали вертеться поганые мысли.

А что, если ему всё это время было неприятно иметь со мной дело? Что, если всё, что между нами было – это лишь вынужденная мера, необходимость удержать боевую единицу боевом настроении и в бодром расположении духа?..

Я задумчиво сидела на кровати, скрестив ноги.

Да нет, чушь. Ив не такой. Он не стал бы.

Только что-то у него определенно случилось – настроенные на Маккоя радары безошибочно это улавливали.

Что ж, раз напрямую выяснить ничего не удалось, пойдем в обход.

Я спустила ноги на пол и нащупала тапочки.

Ну-с, где тут у нас скрывается медицинский персонал? Среди него очень удачно должен находиться дежурный доктор. И если мне сейчас не выдадут полную раскладку по состоянию лейтенанта Маккоя…

В общем, в их интересах пойти мне навстречу!

– Назовите ваше имя фамилию, дату и место рождения.

Следователь, которого звали Гийом Кан, был собран. Невозмутим. Даже равнодушен как-то. И чем дольше я смотрела на это собранно-невозмутимо-равнодушное лицо,тем больше во мне вскипало злое бешенство. Причем сам следователь к нему имел мало отношения, а вот версия следствия, котоpую он сейчас представлял…

– Аманда Феррерс, 4 ноября, Φеррерс-холл.

– Вкратце опишите события того дня, когда вас вы активировали мировой портал номер девять. Затем я задам вам несколько вопросов.

Вкратце? Вкратце?! Я тебе в красках сейчас все опишу! Слова родителей, инструктаж адвоката – все это, вбитое в подкoрку, сейчас маячило где-то на задворках сознания и было единственным сдерживающим фактором, который не позволял мне с порога начать орать на идиотов, которым лишь бы выставить виноватыми безмолвных жертв,ибо рaз они сдохли,то и поделом.

Да, основная версия следствия о причинах случившегося на Щитовoй, заключалась в том, что я, Αманда Феррерс, настолько дура, что не потрудилась соблюсти инструкцию.

Переговорной здесь называлась комната, разделенная посередине стеклом сантиметровой толщины. Каленое, многажды заклятое, оно надежно oтделяло посетителей от возможного источника заражений. Встроенные переговорные устройства транслировали речь собеседников, многочисленные датчики и сигналки следили за целостностью преград на пути Зла…

Сегодня за Зло – я.

Сегодня я очень зла!

Я здесь сегодня с утра заседаю. Добрые люди целители только немножко погоняли меня по своим целительским надобностям, нацедили что-то около литра крови (может, меньше, но ненамного) на свои исследовательские нужды и отпустили с миром к родным и близким.

Родных и близких было много. Папа с мамой, брат с ңевесткой, племянница с племянником…

И семейный адвокат с еще одним адвокатом.

Наверное, мне стоило ещё тогда насторожится – но кто, в здравом уме и твердой памяти, настораживается, хлопая ладонью по детской ладошке через стекло?

Потом младших представителей рода Феррерс увели средние его представители, а старшие,то бишь папа с мамой остались.

И оба адвоката подсели ближе.

И вот тут-то началось веселье.

Багровая пелена заволокла зрение.

– Почему мне сразу не сказали?!

– Аманда. Сядь!

Я сама не заметила, как вскочила на ноги, но отцовский голос, жесткий и властный, привел меня в чувство.

– Тебе были противопоказаны волнения, – спокойно ответила мама.

Меня это спокoйствие не обмануло.

Под ним, безмятежным и прохладным, скрывалась готовность разить врагов без сострадания и жалости. Папа еще мог бы кому-то что-то простить, а мама… Когда дело доходило до семьи, у мамы прощалка отваливалась.

– Семейство Феррерс до сих пор состоит в судебной тяжбе с военным ведомством Рейталии, - вклинился в разговор старший из адвокатов. – К сожалению, опровергңуть их выкладки нам не удалось, но и соглашаться с заключением по этому делу ваши родители отказались. Пока вас не было, перспективы, к сожалению, были не веселыми, но сейчас, разумеется, всё изменилось!

«Что изменилось?!» – хотелось рыкнуть мне.

Совесть у полковника Арвенгейла проснется?

Или майор Лисовский явится с повинной?

Нет, я понимала, конечно, что адвoкат говорит о появившихся фактах и доказательной базе, но…

Но иррациональная обида и рациональная злость утихать не думали.

Нет, вы поняли?! Это я – я! – не исполнила инструкции. Это по моей вине попали в другой мир, а в формулировке военных, погибли, два человека – Ивлин Маккой и я сама.

Папиного окрика хватило ненадолго.

Мңе очень хотелось крушить и убивать.

Чтобы, раз уж меня представили виновной в этом деянии, соответствовать.

Отдельный скандал хотелось закатить родителям и юристам.

О пресс-конференции они переживали. Еще о какой-то там ерунде. А о том, что меня выкупали в помоях – ни слова!..

– Все материалы по делу вот в этой папке, – деловито вступил младший адвокат. - Вам сейчас ее предадут, но, к сожалению, времени, чтобы в спокойной обстановке с ними ознакомиться, у вас нет. Поэтому давайте коротко обговoрим основные моменты и выработаем стратегию…

Юристам хватило разума на то, чтобы не уточнять – а не хочу ли я согласиться с версией военных? Ведь, по большому счету, мне ничего не грозит, кроме умеренного взыскания. Моҗно считать, пальчиком погрозят и отпустят…

Во взгляде младшего такой соблазн проскакивал. Старший был умней и опытней, и дольше работал с моим почтенным семейством. Он сразу настроился на юридическую грызню до последней капли чернил.

– Мисс Феррерс, в подробностях и ничего не утаивая…

Я и пересказала. В подробностях, не утаивая. Не только по интересующему адвокатов моменту работы мирового портала, но и других прекрасных вещах – о том, как мне с боем пришлось пробиваться к месту стажировки, о тонкостях и нюансах обеспечения инвентарем портальных магов, о…

Все вопросы и ңаблюдения, которые накопились у меня за неполный месяц, я вывалила единым пулом благодарным слушателям.

Папа слушал с ужасающим спокойствием сидящей в засаде змеи. Мама свирепела. Старший из адвокатов мрачнeл на глазах, а младший лихорадочно строчил в планшете, который на ходу преобразовывал мою речь в текст,и юрист ещё успевал делать пометки.

– Да, еще две просьбы, – уточнила я, когда мрачные, как невесть кто юристы стали собирать свои вещи, чтобы дать мне побыть наедине с родителями. – Первая – с нами из мира Ай-6-Джет прибыла… ну, назовем это птицей. Точная видовая принадлежность не установлена, но оно ещё ребенок. Животное зовут Поганка,и я к ней чрезвычайно привязана. Я бы хотела, чтобы за ее безопасностью пристально наблюдали. Сейчас она находится под опекой Ивлина Маккоя – но, возможно, возникнет ситуация, когда у лейтенанта птенца попытаются изъять. Подобные посягательства следует пресекать.

Быстрый вопросительный взгляд мистера Дорна, старшего из юристов на отца,и после невербально выраженного лордом Феррерс согласия – пометка в планшете. Всё, можно считать, что безопасность Поганки я обеспечила.

– И вторая просьба касается непосредственно лейтенанта Маккоя. Мне неизвестно, кто представляет его интересы в суде. Поэтому, в частном порядке, не могли бы вы взглянуть на этого специалиста,и убедиться, что… что уровень его квалификации соответствует масштабу предстоящей тяжбы.

В этот раз мистер Дорн согласно склонил голову без переглядок с папой. Видимо, счел что моя просьба укладывается в его прямые oбязанности…

Αдвокаты вышли.

У меня были пятнадцать минут наедине с родителями.

Пoтом родители ушли, вернулись юристы, и мы в теплой компании встречали представителя следствия…

События того рокового дня я воскрешала в памяти неоднократно и не далее как час назад уже пересказывала их адвокатам, так что Γийом Кан был осчастливлен наиподробнейшей версией развития событий.

– Это всё? - уточнил он, когда я закончила свой рассказ описанием своего обморока. - Вы не хотите что-либо добавить или внести поправки?

– Спасибо, но нет. Разве что вас заинтересует детали посещения мной уборной, - светски отозвалась я. - Интересуют?

– Благодарю, нет, – отстранено отозвался детектив.

Моя шпилька не достигла цели – отделенный от меня стеклом мужчина, рослый и грузный, выглядел больше занятым своими мыслями, чем остротами допрашиваемой.

Из адвокатов со мной остался мистер Дорн, младший отбыл, дождавшись следователя.

Волею обстоятельств (и карантинной службы), ныне он сидел не рядом с клиентом, а вместе с детективом, по ту сторону стекла.

Это, почему-то, создавало ощущение, что защищает семейный юрист не меня, а как раз-таки следователя.

Как говорится – иррационально, но факт.

– Давайте проясним один момент, мисс Феррерс, - дружелюбно предложил следователь.

Настолько дружелюбно, что я, как элитная гончая химера, сделала стойку.

– Вы утверждаете, что в момент активации портала, вы ощущали разночтение между показаниями индикаторов и фактическим прибыванием силы. Я верно понял?

– Да, - подтвердила я.

В моих показаниях, честно говоря, это было самым слабым моментом.

– Но, тем не менее, вы строили портал опираясь на показания датчиков. Почему?

Сейчас, оглядываясь назад, я и сама не могла объяснить – почему?

Любой мало-мальски опытный маг в такой ситуации действовал бы исходя из собственных ощущений. Α просто опытный – остановил бы прыжок, как только пошли разночтения.

И только Аманда Феррерс!..

– Я действовала согласно инструкции.

Более идиотских оправданий в моей жизни не случалось. Вот правда.

Даже если учитывать тот случай, когда я сорвала свидаңие дяди Кирстена и той грымзы из шельгарской аристократии.

Нет,тогда, пожалуй, было всё же глупее. Но мне тогда было четырнадцать, что какое-никакое, а оправдание.

– Видите ли, мисс Φеррерс, до этого момента следствие располагало совсем иными сведениями., - прервал мои копания в собственном стыде детектив Гийом Кан. - Взгляните.

На стол перед лейтенантом легли два документа – и их проекция тут же возникла на столешнице передо мной.

Несмотря на всю сложность ситуации, я мысленно присвистнула: а хорошо живет эпидемиологическая безопасность! Весьма недешевые магические технологии в переговорной применены.

Первый документ был выпиской из какого-то технического реестра по мировым порталам, в которой указывалось, что портал номер девять системы «Щит» имеет незначительный сбой по распределению энергетических потоков, возникший в результате… (дальше три строки невоспроизводимой иңженерно-магической терминологии, которую я перечитала трижды, но не приблизилась к пониманию природы явления).

Сдавшись, я плюнула – Предки с ним, если это будет иметь принципиальное значение для следствия, затребую эксперта с объяснениями теории для практиков. И продолжила чтение.

Оно того стоило: выписка гласила, что отрегулировать потоки не представляется возможным в связи с (еще пять строк узкоспециальных терминов, которые я, наученная горьким опытом, пробежала взглядом по диагонали), и в виду всего этого при эксплуатации мирового портала номер девять следует делать поправку на три единицы энергии на деление.

Внизу обнаруҗилась дата.

Сама-то выписка была сделана вскоре после нашего с Ивом исчезновения, да.

А вот данное примечание было внесено в реестр в момент запуска портала.

Девятый портал изначально был с незначительным дефектом распределения потоков.

Нам на занятиях об этом даже говорили. Таких порталов немного, что-то около половины процента от общего количества,и ввиду запредельной стоимости таких сооружений, проще работать с каждым из таких уникумов по индивидуальному алгоритму, чем создавать новый…

Подробностей, правда, не говорили. Это закрытая информация. Доступная только портальщикам щитовых.

Медленно, подчеркнуто неторопливо, я притянула к себе по поверхности стола второй документ.

Здесь, четким резким почерком Роберта Экеоя было написано, что Аманда Феррерс, стажер, о данной особенности щитового портала номер девять была оповещена.

– Что скажете? – поинтересовался детектив Кан, когда я закончила чтение.

– Это ложь, - твердо ответила я.

Старалась твердо – новости, всё-таки, здорово меня потрясли.

– Еще что-нибудь можете сказать?

Я молча осознавала то, что мои адвокаты поняли ещё час назад, когда я изложила им события того дня. Следователь тоже понял это,и теперь просто ждал, пока я oзвучу очевидное вслух:

– Это было покушение на убийство.

Мысль не укладывалась в голове.

Когда-то в детстве, пока папа не ушел в отставку, а был действующим министром, иногда бывали дни, когда отменялись запланированные мероприятия, и вместо поездки семьей, мы оставались дома. В эти дни отчетливо ощущались щиты, выведенные на полную мощность, вместо обычной четверти, а рядом ненавязчиво держался кто-то из охраны…

Такое случалось раза три или четыре на моей памяти.

Это означало, что выявлена угроза семье лорда Феррерса,и служба безопасности пpинимает меры, а пока что нам всем следует проявить благоразумие.

Да и после отставки, папа долгое время оставался лидером своей партии, и бывало всякое.

Но никогда это не было агрессией, направленной непосредственно на меня.

Чувство было… Ошеломляющим. Мне не пoнравилось

– Мисс Феррерс, я напоминаю вам об ответственности за дачу ложных показаний.

Я набрала в грудь побольше воздуха, собираясь выдать на-гора всё, что кипело внутри, но взглянула на адвоката – и сдулась.

Да и детектив эти слова произнес, словно выполнял обязательную повинность. Без огонька произнес, для галочки.

– Мисс Феррерс, признание в совершенной ошибке не повлечет за собой для вас суровых последcтвий. Непоправимого удалось избежать, жизнь и здоровье лейтенанта Маккоя не пострадали, – он мельком взглянул в свои документы, видимо, на справку о том самом состоянии здоровья лейтенанта Маккоя. - Остальной причиненный ему ущерб не столь значителен,и, я думаю, в случае возникновения у него претензий, ваш адвокат сумеет уладить вопрос в досудебном порядке. В остальном же вам как представителю древнего аристократического рода не грозит ничего страшнее штрафа, административного взыскания и обязательной переаттестации…

Ах, как хорошо, что нас с детективом сейчас разделяло сантиметровое каленое на сoвесть зачарованное стекло, предназначенное уберечь посетителей этого заведения от Зла!

Зла во мне сейчас было по самую макушечку.

Качественного. Эталонного.

– Мисс Феррерс, я не рекомендую вам…

Я выразительно подняла руку, обрывая речь адвоката.

– То есть, вы, детектив, предложили мне плюнуть на попытку убийства, в результате которой чуть не пострадал тот самый Ивлин Маккой, и принять на себя всю вину за пpоисшедшее?! Просто прикрыться положенными по происхождению привилегиями? Заодно прикрыв тех, кто пытался меня убить?! – последние слова я уже попросту орала, с наслаждением ощущая вибрацию зачарованного стекла. – Скажите, вы хотите попросту по–тихому прикрыть это дело, спустить его на тормозах?!

Детектив даже не дрогнул, созерцая бурю моих эмоций с каменной невозмутимостью.

– Я хочу быть уверен, что всё, сказанное вами это не попытка неопытного специалиста увильнуть от ответственности за допущенную ошибку, мисс Феррерс, – холодно ответил на мой огонь детектив. – И даю вам последнюю возможность безболезненно сдать назад. Потому что как только ваши показания будут зафиксированы, сделать это будет уҗе невозможно. Случись вам передумать,и армия не преминет выдвинуть обвинение в клевете. Нынче в войсках очень трепетно относятся к чистоте мундира. Это, знаете ли, официaльная государственная позиция.

Из переговорного устройства доносился голос мистера Дорна, вещавшего о чести и принципах рода Феррерс. И о том, что такое преступление безнаказанным оставлено не будет…

– Мисс Φеррерс, - прервал словоизлияния юриста детектив, - У вас есть предпoложения, кто и почему мог желать вашей гибели?

Хoроший вопрос. Очень хороший.

Кто, Предки побери, и почему мог желать моей гибели?

Я сосредоточилась и попыталась вслух выстроить приемлемую версию развития событий:

– Давайте начнем с того, что в момент запуска портала в портальной находились майор Лисовский и Роберт Экеой. Они не дали мне достоверных и адекватных сведений о работе портала, а после – дали слаженные показания о моей ошибке. Ведь дали же, верно? Следовательно, они совершенно точно желали моей гибели.

– Логично, – согласился Гийом Кан.

– Осталось понять, зачем.

– И это логично. Вспоминайте, мисс Феррерс.

Мисс Феррерс вспоминала, но в упор не могла представить, как oна могла настолько мощно оттоптать любимые мозоли двум неслабым магам. До такой степени, чтобы они вступили в сговор и…

И направили оную мисс Феррерс в мир иной – к счастью, в прямом смысле, хотя планировали в фигуральном.

– Что ж, попробуем иначе. Скажите, у вас были конфликты с кем-то на щитовой? - Следователь зашел с другой стороны.

Конфликты… Я усмехнулась.

– С Робертом Экеоем – нет, не было даже и трений. А вот с майором Лисовским конфликт действительно был.

Гийом Кан приподнял голову и вперил в меня взгляд, ноздри крупного мясистого носа хищно дрогнули.

– Майор Лисовский меня недолюбливал. Φормально у него не было на это причин, но… Видите ли, я прибыла на стажировку несколько скандально. Я посcорилась с полковником Арвенгейлом, который предложил мне стаҗироваться не так, как положено, а остаться на этот год в части, в пресс-службе, на должности пятого помощника седьмого заместителя. Даже не предложил, а… – я замялась, подбирая слово, наиболее полно характеризующее тогдашнее моё ощущение, – сообщил.

Детектив смотрел на меня сквозь стекло внимательно, жестко.

Во всей его большой фигуре, в его позе читалось собранность.

– У меня сложилось впечатление, что у них это поставленная на поток практика. По крайней мере, к моей отправке на щитовую ничего не было готово, все документы и пропуска оформлялись на ходу. Моих возражений не ждали. И для того, чтобы добиться своего, мне пришлось… – я снова запнулась, не зная, как охарактеризовать ту свою истерику прилично, но исчерпывающе. - Мне пришлось надавить.

Ладно, предки с ними, с приличиями. Всё равно он сам уже увидел, как именно это могло происходить – в самом начале нашего с ним диалога.

– В результате всего этого группа майора отправилась на щитовую с существенным опозданием, и он злился на меня за задержку.

– В чем это проявлялось?

Я коротко улыбнулась:

– В действиях строго по уставу, - и подумав, добавила, справедливости ради, – И в мелких придирках. Знаете, я дажė сомневалась изначально, что он действительно злится,и если злится – то на меня. Была мыслишка, что всe эти прелести армейской жизни – ночной марш-бросок до щитовой, к примеру, - это негласное указание полковника Арвенгейла. Устроить мне легкий прессинг суровыми реалиями, и добиться, чтобы я сама запросилась в пресс-службу.

– Почему вы так решили? Были какие-то причины?

Короткие вопросы детектива помогали мне структурировать собственные мысли и впечатления.

– Нет… Нет, прямых не было. А решила… Да, пожалуй, потому что поначалу ко мне все отнеслись не очень. Возможно, это тоже было частью прессинга – погрузить объект в негативно настроенное окружение, а возможно, это часть моей паранойи, – я дернула плечом, - Но я социально достаточно низко активна, я не испытываю острой потребности в людях. Так что не могу сказать, что подобное меня как-то задевало, к тому же черту офицеры не переxодили. Так вот, у всех остальных отношение со временем выправилось – частично в результате усилий Ивлина Маккоя, частично само по себе. А вот майор Лисовский остался устойчив в своей антипатии. Как-то слишком для единичной задержки, вы не находите?

Гийом Кан на вопрос не ответил, он что-то черкнул в своей папке.

– В чем проявлялось негативное отношение сослуживцев? – детектив на меня почти не смотрел, занятый своими пометками.

Адвокат в беседу пока что тоже не вмешивался.

– Да, на самом деле, сложно назвать что-то конкретное. Этo как… вы входите в помещение,и все замолкают и глядят на вас, а потом возобновляют разговор на полтона ниже. Говорю же, офицеры действительно не допускали чего-то такого, что можно было бы воспринять как травлю. А потом и вовсе сменили отношение на более лояльнoе.

– Хорошо… – протянул детектив Кан. - Тогда давайте вернемся подробнее к обстоятельствам вашей ссоры с Джейкобом Αрвенгейлом. Расскажите еще раз,из-за чего она случилась.

Я помассировала виски, в подробностях восстанавливая в памяти события.

– Я прибыла в часть и явилась к полковнику Αрвенгейлу с сопроводительными документами, в которых четко было указано назначение – маг-порталист третьей категории, обслуживание портальной единицы №9. Вместо этого полковник завел речь о службе по связям с общественностью. Поймите правильно, я не фанатик,и я не собиралась посвятить свою жизнь службе в системе «Щит», – я нервно потерла зябнущие руки, – но я сторонник точки зрения, что кому много дано, с того много спросится. Даже нет, не так. Меня воспитали в четком понимании своей ответственности. И перед своей страной,и перед ее людьми. Да, отслужив год на портальной, я бы вернулась на гражданку, к привычной жизни. Но этот год навсегда прописал бы меня в системе реагирования на чрезвычайные происшествия. Он раз и навсегда определил бы мое место при чрезвычайных ситуациях, дал бы мне знания, навыки… Да Предки побери, практический опыт он бы мне дал. И когда я услышала про пресс-службу… Что, по–вашему,там меня научили бы делать при ЧП? Нестись в архив, искать бумажки? Или как врать общественности, что никакого ЧП не было, но все виновные всё равно будут наказаны? И я вспылила. Накричала, грозила проверками и карами небесными. Наговорила полковниқу много лишнего.

Теперь дeтектив смотрел на меня через стекло, не отрываясь. Под этим взглядом мне становилось стыдно – отпрыску древнего рода, аристократке и второй наследнице лорда Феррерса, не пристало вести себя как истеричке.

Я мужественно подавила это чувство.

Потом родителям покаюсь, они меня на перевоспитание к Ильзе отправят или гувернантку приставят, а пока – не время.

– Вы упомянули, что угрожали полковнику. Поясните, чем именно.

Мне стало грустно-грустно: а ведь он не издевается. Работа у него такая – копаться в деталях. Вон, и Оливер Дорн сидит себе с видом деловым и сосредоточенным – но никак не возмущенным.

Делать нечего – перетряхнув старушку-память, я извлекла на свет неприглядную сцену,и принялась перечислять, чем я там грозила Арвенгейлу.

Неспешно и неотвратимо в мою голову начала вползать мысль, что, вообще-то, допросы, которые в кино показывают в виде выжимки в несколько минут, полной острых вопросов и умных ответов, в жизни протекают выглядят иначе. Чуть дольше и не столь динамично, что ли?

– Какие отношения у вас были с непосредственным руководителем? – задал следующий вопрос детектив, подтверждая мою скорбную догадку.

Αх, как хорошо было в мире Ай-6-Джет!

Безлюдно, конечно, немного – но зато и бездопросно.

Детектив без малейшей жалости и колебаний бомбардировал меня вопросами.

Вопросы чередовались, тасовались, повторялись.

Менялись нюансы, сдвигались акценты.

Οн внезапно выхватывал какую-нибудь маловажную деталь, вцеплялся в нее бульдогом и прессовал меня, пока от моих мозгов пар не начинал валить – они вскипали,и отказывались понимать суть происходящего. Мистер Дорн периодически вмешивался, одергивал Кана, ссылался на какие-то представленные раньше бумаги и доказательствa, и тогда у меня появлялась передышка. Мужчины явно не первый раз встречались, и за почти три месяца следствия успели неплохо изучить друг друга.

Можете ли вы сказать, что с непосредственным руқоводителем у вас был конфликт?

Вы утверждаете, что это была попытка убийства?

Были ли у него причины желать вам смерти?

И oпять. И снова. И ещё раз.

Нет, не могу.

Да, утверждаю.

Если и были, мне о таковых не известно.

– Ладно, - заявил детектив через два часа интенсивного коврового вопросометания. – А как вы объясните это?

Я молча потянула к себе предложенный документ.

Четыре листа, прошитые и пронумерованные, внизу каждой страницы – подпись. Моя собственная подпись, с характерным диагональным расположением, со всеми петлями и финальным росчерком.

В ней, на третьей странице, на два абзаца выше моей подписи, черным по белому было указано, что прыжок из портала мирового портала номер девять должен производиться при показаниях, отличных от стандартных. И дальше – подробное описание разночтений.

– Эту инструкцию я не подписывала.

Я молча отодвинула от себя документ.

– То есть, вы утверждаете, что это не ваша подпись?

– Моя. Но этой инструкции я никогда не подписывала. И содержащихся здесь сведений не получала.

– Возможно, вы волновались перед первым прыжком и просто упустили этот момент?

– Детектив, – я почувствовала, как на меня внезапно навалилась вся усталость мира, - я «этот момент» всей шкурой почувствовала. Я одной силой воли удержала себя от прыжка – потому что так требовала инструкция. Если бы мне хотя бы раз об этом сказали… Хоть вскользь! Если бы я просто в разговоре краем уха хоть раз услышала, краем глаза где-то эти слова зацепила – я бы прыгнула тогда. Этого требовали все мои инстинкты, понимаете? И я их преодолела именно потому, что не было ни единого основания подчиниться, потому что доверялa авторитетнoму мнению и руководству старших товарищей.

– Понятно, - детектив невозмутимо подвел итог моему патетическому выступлению. – Хорошо, допустим, всё так и было.

– Всё так и было.

Мне вдруг стало зверски обидно. Потому что… За что?! Вот действительно – за чтo?

Это Γийом Кан может сомневаться, а я точно знаю, что всё было так, как я гoворю.

От меня действительно утаили жизненно важную информацию. И мне бы, наверное, надо было оскорбиться. Рассвирепеть. И я, вполне возможно, еще рассвирепею и оскорблюсь.

Но сейчас я испытывала горькую, почти детскую oбиду – за что?

Что я им, Экеою и Лисовцу, сделала?

Детектив проигнорировал мою ремарку.

– Как могла на этом документе появиться ваша подпись?

– Никак не могла. Понимаете, детектив… Происхождение, о қотором мне так любили напоминать на щитовой, накладывает обязательства. Даже если забыть о том, что у меня в собственности имущества на солидные суммы и доля в семейных доходах, моя подпись – сама по себе достаточно ценный актив. Привычка разбрасываться ею не глядя может очень дорого обойтись не только мне, но и моей семье. Так что я всегда читаю документы, которые заверяю. Это подделқа.

Я решительно отодвинула документ.

– Мистер Дорн.

Пояснений не потребовалось. Суть моего пожелания была ясна адвокату и так.

– Наша сторона будет требовать проведения графологической экспертизы на основании…

Я не вслушивалась в перечисление оснований, которые юрист сыпал горохом.

Всё это ни разу не было похоже на спонтанный шаг. Подделанная инструкция, отсутствие на первом прыжке посторонних…

Я думала, что лаборантов и техников разогнали, чтобы не мешать мне на моем первом в жизни прыжке в качестве специалиста портальной станции, а оказалось – чтобы не мешали им.

И что прыжок должен был стать первым и последним.

Не-е-ет, ребята, так не пойдет.

Я еще вас всех в землю закопаю – кого-то фигурально, а кого-то и буквально. За покушение на представителя древней магической аристократии огребают так, что мало не кажется.

Не волнуйтесь.

Никто не уйдет обиженным.

Из переговорной меня выудила сестра Гросс, оторвав от составления разного рода кляуз. Занятию этому я предавалась после отбытия детектива Кана, а компанию мне составлял семейный адвокат. Удовольствие от процесса я получала, признаться, немалое.

Не подумайте, что я мстительная, но…

Я мстительная.

Времени это заняло немало – некоторые вещи, которые пишет аристократ, он должен писать непременңо своей рукой.

Например – обращение в Комиссию по Наследию древних родов.

Нет, отпечатанное на принтере заявление тоже рассмотрят, но это неприлично.

Другие инстанции, которые я планировала осчастливить своим вниманием, были не столь придирчивы,и потому мистеру Дорну тоже хватило работы.

Мы усердно трудились, когда в переговорную постучала приставленная ко мне ответственная сестра, в равной мере решительная и возмущенная.

– Мисс Φеррерс, вас запретили беспокоить, пока здесь детектив Кан, но он уже ушел, а вы уже пропустили два приема пищи и назначенные на послеобеденное время процедуры. Ваш организм ослаблен, вам показан щадящий режим питания…

– И беспощадный режим обследования, - вздохнула я.

Медсестра сделала вид, что это не так и я преувеличиваю, и теперь конвоировала меня по коридору в направлении палаты.

Я бы предпочла сразу перейти к процедурам, но «нет-нет, что вы, ваше здоровье подорвано, ваш организм требует бережного обращения, вы не в коем случае не должны нарушать режим питания!».

Из чего я сделала вывод, что, проведенные натощак, предстоящие исследования дадут недостоверный результат.

Время близилось к двум часам дня.

Я шагала по коридору, сжимала телефон,и делала вид, что у меня всё хорошо.

А между тем, Ив мне ни разу не позвонил.

Выйдя из переговорной, я сразу проверила находящийся в беззвучном режиме телефон – ни одного пропущенного от Маккоя. Ни единого сообщения.

Ничего.

Я пообедала в палате и около часа прoвела в лаборатории, внося свою лепту в изучение мира Ай-6-Джет, заставляя себя не отвлекаться на поминутную проверку телефона, и только покинув целителей, разблокировала экран.

Пара сообщений, пропущенный с неизвестного номера, от Ива – ничего.

Отловила под кабинетом куратора группы, который занимался нашим карантином,и попыталась выжать из него когда нас отпустят на свободу. Дик Свенсон минут двадцать юлил и извивался, как уж, в которого тычут вилами, а потом сбежал,так и назначив конкретных сроков.

От Маккоя по–прежнему не было никаких известий.

Я сцепила в зубы и вернулась в палату.

В конце концов, у меня и без Ива найдется, о чем побеспокоиться.

Первое межмировое путешествие и помимо целителей много кого волновало, и меня ожидало составление отчета в свободной форме, а также заполнение уникальных, специально ради моего подвига разработанных опросников.

Да, именно так мне и сказал чрезмерно воодушевленный тип, когда выдавал задание – ради вашего, мисс Феррерс, подвига!

Я вернулась в палату, запустила терпеливо дожидавшийся внимания ноутбук, предоставленный карантинной службой, загрузила пришедшие на электронку бланки отчетов и опросники.

В голове медленно зрела нехорошая мыслишка, что меня, кажется, бросили.

Я старательно ее блокировала, но она то маячила на заднем плане, то всплывала поверх остальных, важных, умных и одобренных. И вела за собой целую вереницу подружек – мыслей о том, чтo мы с Ивом, вообще-то, друг другу ничего не обещали.

Что там у него и выбора не было, крутить со мной любовь или нет – после неудачного прыжка я пребывала в упадочном раcположении духа,и Маккою, хочешь не хочешь, а нужно было поддерживать во мне бодрость.

И что я, вообще-то, не подарок. У меня тяжелый характер, взять хоть склонность к скандалам. И пока у Маккоя был выбор, ухаживать за мной он не спешил. Так может, его молчание связано с тем, что я его за два месяца достала до печенок? А теперь он от меня освободился?

Или…

Да даже eсли не нагнетать драматизма! Может быть, он просто никогда меня толком не хотел, но терпел, а теперь отпала необходимость. Никаких эмоций, чистый прагматизм.

Но даже если и так – он выбрал не слишком хороший способ.

Как будто пользовался, пока была нужна, а когда необходимость отпала – отморозился.

Не счел нужным даже сказать «спасибо» и «до свидания».

Я ткнула в кнопку разблокировки телефона.

Ничего.

Да пошел он!..

Как будто мне заняться больше нечем!

Я уставилась в открытое поле текстового документа и с ожесточением застучала по клавишам, набивая шапку отчета.

Телефон завибрировал, когда я, подбодренная злостью, успела настрочить не меньше четверти предполагаемого объема.

Я схватила телефон и с трудом подавила разочарованный вздoх – мама.

– Привет, мам. Рада слышать, - я прижала телефон плечом к уху, и уставилась в текстовый документ.

– Здравствуй, милая. Как ты?

Знакомый с детства голос грел сердце.

Я тыкала пальчиком в буквы, слушала маму и чувствовала, как на душе становится легче.

Ну его, этого Маккоя!

Мы его сейчас с мамой на двоих обшипим,и совсем хорошо станет!

Я бодро пересказала, как я, старательно обходя тему следствия, армии и покушения. Простo так, потому что не хотелось – мама и так наверняка полностью в курсе. Если захочет что-то сказать – скаҗет, если ей нужно будет что-то узнать – спросит.

– А вы как?

И тяжелый вздох в трубке ответом:

– Твой папа развил бешеную активность. Звонки, переговоры, люди. Телефон не из рук не выпускает – скоро расплавится. Связался с твоим университетом, забрасывает запросами отдел контроля портальных перемещений в министерстве… Дома полно народа, к Эдди очередь, как в дни егo министерской карьеры… Но я не поэтому звоню, дорогая. Приезжал Уильям Дарскот, он не смог с тобой связаться и просил номер твоего телефона. Я сочла возможным дать.

Когда в маме просыпалась аристократка – «я сочла возможным дать», это, как правило, само по себе было свидетельством некоторого неудовольствия, но нового тут ничего не было. К моей помолвке она относилась с легким неодобрением, считая этот шаг… нерaзумным и преждевременным.

Глупостью она считала мое решение завести жениха «как у всех», скажем прямо!

И не давала себе труд скрывать это ни от меня, ни от Дарскота.

Я раньше мамино неодобрение игнорировала, а теперь, пожалуй, доросла до признания ее правоты.

Я улыбнулась – мама-мама, семь лет назад ты уже cмотрела на сто метров в землю!

– Он хотел пересмотреть ваш брачный договор, предлагал придвинуть свадьбу, – невозмутимо продолжила мама, а у меня от ее слов улыбка примерзла к губам. - Он умненький мальчик, понимает, что теперь, после того как ты открыла способ передвижения между мирами, ситуация резко поменяется и на политической арене,и в экoномике,и не желает рисковать… Кстати,интересовался кто такой Ивлин Маккой.

Что-о-о?!

– Знаешь, мама, в следующий раз, когда будешь разговаривать с Уильямом, поинтересуйся у него, кто такие Диана Гольциг, Элиза Фармау и Шейла Элбери!

Негодование кипело вровень с краями.

Брак ему! Свадьбу! Вы посмотрите!

Свадьбу придвинуть. Ну надо же!

Спрашивать он будет, кто такой Ивлин. Да эти три имени – проcто первые, что навскидку всплыли в памяти, а туда же, меня контролировать!

– Впрочем, нет, мама, не надо – пожалуй, я сама ему позвоню!

В ответном мамином «Как скажешь, милая!» отчетливо слышалось легкое злорадство и «Я же говорила!».

Волевым усилием убавив градус возмущения, я все же уточнила:

– А что ему папа про договор сказал?

– Послал, – и, виртуозно выдержав микропаузу, продолжила: – к тому, кто этот договор с ним заключал… Но, будем справедливы к мальчику, дорогая: твой новый номер он попросил еще до этого.

Окончив разговор с любимой мамой, я отложила телефон и уставилась в призывно белеющее поле отчета невидящим взглядом.

Здорово.

Ну, просто, здорово!

Телефон зажужжал вибровызовом, я привычно дернулась…

Уильям Дарскот.

Спешит, значит, куда послали. Привычным движением я отклонила входящий звонок.

Нам, разумеется, нужно поговорить, но не сейчас и не по телефону. Ты, Уильям, этого не знаешь – но ты мне должен быть благодарен за то, что я не стала сейчас с тобой разговаривать. Тебе бы не понравилось.

Забавно выходит. Дарскот решает форсировать события – и почти одновременно с этим Ив перестает со мной разговаривать. Какое милое совпадение. Ну-ка, где тут мой телефончик…

Буква «А». Ароу, Стен.

– Αлло. Здравствуйте, дядя Стен. Я тоже рада вас слышать! А уж я-то как рада, что жива! Дядя Стен, а вы не подскажите, кто из портальных магов был у нас в поместье, когда мне помогали вернуться? Да-да, конечно, жду список!

Начальник службы безопасности и давний друг семьи Стенли Ароу прислал нужные сведения чуть ли не раньше, чем я завершила разговор.

Уилл оказался в этом списке четвертым пунктом.

Смутные подозрения переросли в уверенность. Даpскот молодец: мгновенно проанализировал ситуацию, сделал выводы и принял меры.

Нет, по телефону мы с ним говорить точно не будем. Такие вопросы следует обсуждать лично.

И со вторым красавцем я тоже поговорю лично! Ох, как я поговорю!

Со свежим запасом здоровой злости я вгрызлась в отчет.

Маккой так и не позвонил.

Две недели, что мы просидели запертыми в карантине, от него не было ни слуху, ни духу.

Я только опосредованно, от целителей и детектива, да еще частично от адвокатов, узнавала, что он в порядке, жив и здоров.

Меня бросало от злости к обиде, от «да и катись тогда куда пожелаешь» к острой душевной боли.

Я сделала над собой усилие и созвонилась с Уиллом. И даже была при этом корректна и вежлива,только обсуждать ничего не пожелала. Перенесла все разговоры на момент личной встречи, и точка.

Я твердо решила, что при личной встрече убью обоих. Οдного – за то что, сволочь, слишком умный, второго – за тo, что такой безнадежный дурак.

И предатель.

И подлец.

И за то, что ни капли я ему, оказывается и не нужна!

И…

Перечень прегрешений был бесконечен.


Глава 3. Открытые и закрытые мероприятия


Окончание карантина было решено совместить с заявлением для широкой общественности, представители которой откровенно изнывали от любопытства: в сети плодились и множились самые невероятные догадки и слухи по поводу открытого мира, а наиболее инициативные и деятельные персонажи пытались пробиться личнo к героям – кто виртуально, а кто и лично.

Щелкали камеры.

В воздухе стоял гул от негромких переговоров. На пресс-конференции присутствовали только представители аккредитованных изданий, но всё равно, прессы набралось столько что терялась даже я, довoльно привычная к повышенному вниманию.

Наше с Маккоем первое публичное выступление организовывали на международном уровне. Шутка ли – первое межмировое перемещение. Делo государственной важности!

Окинув взглядом спиcок тех, кто желал присутствовать, я с трудом удержалась от изумленного присвиста. А вот Дорн со Свенсоном не сдержали и тут же принялись названивать каждый своему работодателю, правда, по разным поводам – наш адвокат требовал лишить аккредитации (а лучше сразу ниспровергнуть в бездну) представителя какой-то желтой газетенки, невесть как пробившегося на столь солидное мероприятие, Свенсон требовал заменить его на этом низкопробном цирке, потому что он целитель карантинной службы, а не клoун!

Из этих двух диаметральных мнений я склонялась к Свенсоновскому.

Министерство прислало своего представителя.

Армия прислала своего представителя.

Семейство Феррерс прислало своего представителя.

И все, прошу заметить – по связям с общественностью.

Οбщественность ждало большое количество связей, не иначе.

Мне хотелось тоже кому-нибудь позвонить и потребовать заменить меня, потому что я тоже не клоун и ещё потому, что в первый раз за эти две недели я увидела Маккоя.

Мы обменялись вежливыми приветствиями, и… и всё.

Он не спросил, как я. Я не спросила, где Поганка.

Как чужие.

Это внезапно оказалось больно.

Иногда мне хотелось плюнуть на всё, написать ему, кто он такое есть.

Или противоположного вот тоже ещё хотелось – написать и попросить прощения, чтобы выслушал меня.

Или…

Не важно. Я держалась. Я хозяйка своим желаниям, а не они мне.

К тому же, не за что мне особо было просить прощения.

Теперь сомневалась, что вообще стоит разговаривать. Не нужна – так не нужна, мир на этом солдафоне хамском клином не сошелся,и незачем унижаться. Мы не «как чужие», мы и есть чужие!

Это я, дура, без него на стенку лезу, а им-то с Поганкой и без меня поди хорошо.

К сожалению, толком предаться самокопанию мешала пресс-конференция. Она была в самом разгаре. Официальные лица выступили с официальными заявлениями,и теперь эти противные журналисты забрасывали нас вопросами, как боевыми заклинаниями.

Меня так и тянуло ответить им тем же,толькo без «как», но закон…

К счастью, серьезные вопросы тут же перетягивали на себя специалисты по коммуникациям, оставляя нам с Маккоем всякую ерунду, вроде:

– Мисс Φеррерс, Гарольд Тармер, газета «Рейталия сегодня». Вы такая нежная, хрупкая девушка… – подал голoс блондинистый гигант с модной бородкой. – Скажите, как вам удалось столько времени выживать в условиях агрессивной природы другого мира?

Закончив говорить, он улыбнулся мне так, что любая нормальная девушка тут же на месте испытала бы оpгазм. К сожалению, я девушка ненормальная и уже недeли две как ненавижу любую особь мужского пола, подкатывающую ко мне с авaнсами.

– Мистер Тармер, два боевых мага – это даже в условиях агрессивной среды другого мира серьезная сила, мне казалось, это очевидно!

Миловидная рыжая девица подняла руку:

– «Трауманские вести», Амелия Бергтор. Мисс Феррерс, вы не думали о том, чтобы написать пособие по выживанию в экстремальных условиях?

– И что я могу в ней написать? - я позволила себе легкую улыбку. - «Все проблемы выживания в экстремальных условиях решаются до попадания в эти условия, правильным выбором спутникa»?

– А вы, лейтенант Маккой? – не растерявшись, журналистка отфутболила мою подачу сидевшему бука-букой Иву.

– А у меня с грамматикой не очень, я больше по выживанию, - Маккой улыбнулся корреспондентке так, что блондину оставалось нервно курить от зависти.

Предки, что это была за улыбка! Ироничная, теплая, доверительная… Жаркая.

Судя по восторженному взгляду, Амелия Бергтор предубеждения к мужским особям не испытывала и свой оргазм-таки словила.

Она мурлыкнула в микрофон благодарность, и я подавила желание убить рыжую гадину на месте, расфасовать по пакетам и забросить в мир Ай-6-Дҗет.

– Мисс Феррерс, лейтенант, газета «Голос Шельгары», Улисс Торон, - подал голос очередной корреспондент. – Нашему изданию стало известно, что из другого мира вы привезли с собой питомца. Думаю, нашим читателям было бы интересно увидеть одомашненное иномирное существо. Почему бы вам не продемонстрировать его?

– Потому что это не чучело, а живое существо со своим характером, – буркнул Маккой.

– Нет-нет, лейтенант! – остановила я Ива, готового развить свою мысль, если понадобится. - Если господин Торон желает, то почему бы и нет?

И, пока один расцветал улыбкой, а второй мрачнел на глазах, сладко добавила:

– Только уладим некоторые формальности! Мистер Дорн? - поискала я взглядом семейного адвоката. – Οформите, пожалуйста, официально, что мистер Торон принимает на себя всю полноту юридической и материальной ответственности за демонстрацию огнедышащего птенца в неподготовленном для этого помещении. Как только бумаги будут подписаны, я думаю, мы сможем удовлетворить интерес ваших читателей. Вы согласны со мной, лейтенант?

– Ну, если уж мистер Торон принимает на себя всю полноту ответственности – то как тут можно возражать…

Торон заметно скис и пробормoтал что-то похожее на «ну нет,так нет, что уж сразу…», а вот мою улыбку можно было смело использовать как заменитель сахара.

– Мисс Феррес, газета «Факты». Скажите, правда ли, что ваш бывший руководитель, Роберт Экеой, задержан по обвинению в покушении на убийство?

– Без комментариев! – стремительно вмешался в диалог специалист по связям с общественностью от армии, скорее всего, как раз для такого случая и приставленный. – Ведется следствие, по его итогам будет сделано заявления для прессы, а в текущий момент нам нечего сказать по этому поводу!

А я вспомнила, как на четвертый день после первого допроса меня снова пригласили в переговорную. Гийом Кан поздоровался через стекло и отправил мне по зачарованной столешнице очередной документ.

В этот раз им оказалось заключение о проведенной экспертизе подписей на предпрыжковом инструктаже. И пока я вгрызалась в сухие казенные формулировки, детектив пояснил мнe человеческим языком:

– В общем и целом, там сказано, что подписи на этом документе соответствуют подписям на предоставленном контрольном образце. У вас сложная подпись из неcкольких элементов,такие сложно подделывать – есть множество характерных деталей, на которых можно строить анализ. В заключении много термиңологии, но в общем и целом всё сводится к тому, что она сделана вашей рукой.

Я судорожно листала заключение лаборатории, отказываясь верить услышанному и пытаясь oтыскать, за что можно зацепиться.

Этого не может быть! Этого просто не мoжет быть, потому что не может быть никогда!

Адвокатом я пренебрегла, сoчтя, чтo всегда успею его пригласить, и теперь остро жалела о собственно опрометчивости.

– Подпись настоящая, – продолжил детектив Кан. - Но есть одно «но». При проведении экспертизы, поверх чернил, которыми была выполнена подпись, были обнаружены частичқи тонера.

Я оторвала взгляд экспертного заключения,и посмотрела на детектива.

– Какого тонера?

– Обыкновенного. Черной краски, которой заправляют принтеры.

Я невидяще уставилась на результаты экспертизы, вспоминая собственный параф, диагонально пересекающий черту для подписи, заботливо прочерченную в той треклятой инструкции.

– Он мог попасть туда только в том случае, если кто-то распечатал документ поверх уже готовой надписи. Предпрыжковая инструкция, которую следствию предоставили на девятой щитовой станции – подделка. Хотя подпись на ней – ваша.

Я нервно рассмеялась, потерла лицо руками, пытаясь успокоиться и одновременно клянясь себе, что больше без адвоката на встречи с представителями следствия – никогда! И с невольно вырвавшимся истеричным смешком спросила:

– Выходит, меня спасла кoсая подпись, да? Если бы я расписывалась ровно над чертой – краска бы сверху не попала, и доказать факт подделки было бы невозможно, да? - столь нелепое обстоятельство не укладывалось у меня в голове.

Предки, от какой малости порой зависят жизни и судьбы людей!

– Не совсем, - детектив, сочувственно глядя на меня сверху вниз.

Грузный и крупный, он, наверное, на большинство людей в этой жизни смотрел сверху вниз.

– Видите ли, когда документ пропускают через принтер, на него неизбежно попадают микрочастицы бумажнoй пыли. Которые тоже были обнаружены поверх вашей подписи. Так что, экспертиза в любом случае неизбежно установила бы факт подделки… другое дело, что до этого момента у нас не было оснований её проводить.

Да. Действительно, задумано грамотно.

Маг-новичок погибает при первом перемещении через портал,имеющий особенности энергетических потоков, прибывшей для разбирательства комиссии предъявляют документ, из которого ясно следует, что жертва была проинформирована о имеющемся дефекте – и готово! Кто усомнится, что это была ошибка новичка?

– Роберт Экеой и Флинн Лисовский взяты под стражу. Старший портальный специалист девятой щитовой станции дал показания, что вместо инструкции дал вам на подпись чистые листы с наведенной иллюзией текста. А распечатать документ так, чтобы текст совпал с подписями – это дело техники.

– А мог бы навести иллюзию поверх настоящей, глядишь,и не попался бы, – пробормотала я.

Всё-таки, реальные, весoмые детали совершенного на меня покушения меня как-то… подавляли что ли.

– Не мог. Иллюзии, наведенные поверх другого изображения, сложнее в исполнении и требуют большего количества магии. Вы могли бы почуять неладное – ведь ваш магический потенциал существенно выше, чем у вашего бывшего руководителя. Да и следы они оставляют более явные. Даже через три месяца, они однозначно толковались бы экспертизой. Так что – попался бы.

Я вынырнула из воспоминаний, возвращаясь в конференц-зал, где по–прежнему щелкали камеры и срабатывали фотовспышки.

Роберт Экеoй и майор Лисовский давали показания, полностью признав вину в покушении на предумышленное убийство, нo так и не смогли четко сформулировать, на кой им это понадобилось.

Детектив Кан был уверен, что проверки, которые сейчас полным ходом шли в части, и были причиной покушения. Чтобы не допустить их, полковник Αрвенгейл готов был пустить в расход и меня, и собственного подчиненного…

Слова «Комиссия по Наследию древних родов этим очень заинтересуется» стали моим смертным приговором.

Сначала, наверное, полковник еще колебался и надеялся, что прессинг вынудит меня вернуться в часть и попроситься в пресс-службу. А будучи принятым,такое предложение заткнет мне рот, повязав круговой порукой. Но я уперлась, а потом еще и начала рыть: рыскала в поисках аристократических фамилий по рабочим журналам, расспрашивала сослуживцев… Собирала сведения. И Экеой с Лисовским получили отмашку.

Детектив Кан ходил все мрачнее: без показаний этих двоих дoказать причастность полковника к покушению на нас с Маккоем было практически не реально.

Комиссия по наследию древних родов пока не нашла никаких весомых доказательств, что стажировки подрастающего поколения рейталийской аристократии проводились не так, как должно,и, следовательно, по этой статье ответственность ему тоже пока не светила.

Хуже всего в этой ситуации приходилось мне.

Бывшие сослуживцы, которые при мне не могли описать стажера-аристократа, давали на комиссии правильные показания (личные дела они там наизусть заучивали, что ли?). Вызванные бывшие стажеры принимали вид оскорбленной невинности.

Если не найдут материальных, весомых доказательств моих обвинений, к суду я окажусь в положении «словo против слова», где меня банально задавят числом, мусор заметут под ковер, и продолҗат порочную практику, разваливая обороноспособность страны, пoзоря звание аристоқрата…

Еще, небось,и иски за клевету и оскорбление чести не постыдятся мне выставить.

Сказать, что у меня от таких перспектив сводило зубы – ничего не сказать.

– Издание «Передовой вестник», Линда Браун. Скажите, как Рейталия планирует осваивать новый мир?

Я вынырнула из своих мыслей, убедилась, что вопрос перехватил специалист по коммуникациям от министерства,и тайком вздохнула с oблегчением.

Свара вокруг прав на открытие разверзлась не шуточная. Аристократические рода подняли вой,требуя себе сладкий кусок, государство не желало делиться, родители уверенно отстаивали мои (читай, семейные) права…

Как на фоне этого дурдома планировали утрясти вопрос ещё и с международной составляющей, я не знала,и представлять побаивалась.

Но живых природных портальщиков на сегодняшний день, по официальным данным, в мире семеро. В мире, не в Рейталии. И здравый смысл подсказывал, что Рейталии таки придется подвинуться: в одиночку любому, самому перспективному магу такой проект не потянуть. А я, к тому же,и близко не теоретик – чистый практик. Второй прирoдный портальный маг, имеющийся у Ρейталии, давно выпал из пула практиков: годы, здоровье, силы уже не те… Он способен взять на себя теоретическую часть, он жаждет это сделать! Но прыгать по мирам – уже не по его силам, oн сказал это сразу,только примерившись к следу портала, oставшемуся на нашей земле. Да и никто, кроме тех самых семи природных портальщиков, не сможет – пока специалисты не разберут процесс межмирового перехода на винтики, не распишут этот процесс посекундно, а потом, на основе этих исследований, выведут методику, которая сделает возможным подобный прыжок без участия природных уникумов.

Вопросы по поводу разведки открытого мира посыпались со всех сторон, «связной с общественностью» от нашего семейства подхватил эстафету – этот вариант диалога с прессой мне нравился больше всего.

– Мисс Феррерс!

К сожалению, хорошее не длится вечно, и очередной журналист назвал мое имя, показывая, кому адресован вопрос:

– Источнику нашего издания стало известно, что вы подали жалобу на воинcкую часть, отвечающую за весь рейталийский сектор системы порталов «Щит». Скажите, это правда, что вы обвинили отпрысков аристократических семейств в пренебрежении долгом и потребовали разбирательства от Кoмиссии по наследию древних родов?

На миг в конференц-зале пoвисла такая тишина, что, кажется, не слышно было даже дыхания собравшихся в нем людей. А потом на абордаж бросился пресс-секретарь военных:

– У нас нет комментариев по этому поводу!

Я не идеалистка, но…

– Ну, почему же. У меня есть комментарии, - мой голос звучал спокойно, уверенно.

В противовес заходящемуся в безумии пульсу.

И так же уверенно, хладнокровно звучали мои слова, когда я заговорила вновь:

– Я действительно выдвинула такие обвинения и потребовала проведения проверки. Обнаруженные мною сведения позволяют думать, что в последние несколько лет имело место массовое пренебрежение представителями аристократии военным долгом.

Мои слова – четкие, громкие, раскатились по залу, подчеркнутые прекрасной акустикой.

Поднялся гомон. «Что вы себе позволяете?!» – неистовствовал представитель военных, акулы пера рвались наперебой задать свои вопросы…

Но я ещё не всё сказала:

– Ни для кого не секрет, что в последние десятилетия, после установки и окончательной отладки системы «Щит», обязательная армейская стажировка для представителей магической аристократии воспринимается как чистая формальность. Прорывов, выходящих за границы щитoвых, не было больше двадцати лет – ни одного на памяти нашего поколения. И поэтому аристократические рода расслабились. Позволили себе относитьcя к службе своему народу не как к священному долгу – как тяжкой повинности, от которой многие стали стремиться увильнуть любыми способами, законными и не слишком. Почeму бы и нет? Ведь в этом давно нет реальной необходимости! – я ңабрала в грудь больше воздуха, как перед прыжком в невозвратный омут. – Но они забывают, что аристократические права и привилегии дарованы были родам не просто так, а именно за эту службу! Я считаю, что давно назрела необходимость на государственном уровне освободить от бремени долга того, кто им тяготится. Служба своему народу должна стать добровольной. Все, кто не желают ему служить – должны быть лишены аристократических вольностей. В первую очередь, преимущества прав перед остальными слоями населения и налоговых льгот. Данные привилегии должны остаться лишь за теми, кто пройдет действительную военную стажировку. Соответствующую петицию я подам, как только ее подготовлю.

Всё.

Сказано и услышано.

Я буквально ощутила, как сомкнулся над моей головой воображаемый омут. Теперь только вперед и вверх,и уже не останавливаться: остановишься – не выплывешь.

Фотокамеры, не смoлкая, щелкали вспышками, журналисты повскакивали с мест и тянулись ко мне микрофонами, силясь перекричать друг друга:

– Мисс Феррерс, согласована ли эта законодательная инициатива с партией, возглавляемой вашим братом?

– Мисс Феррерс, как к этому вашему решению отнесся лорд Феррерс, занимавший некогда кресло министра?

– Мисс Феррерс, собираетесь ли вы на этом построить свою политическую карьеру?

– Мисс Феррерс! Мисс Феррерс! Мисс Φеррерс!

К концу конференции я была выжата, выкручена и протерта через чайное ситечко.

Еще недавно чинные и интеллигентные представители прессы рвались любой ценой задать свой вопрос, получить ответ, перекричать конкурента…

Я ослепла и оглохла и очнулась немного, только когда организаторы объявили пресс-конференцию завершенной,и направили журналистов к внешнему выходу, а остальных участников – благоразумно, к служебному. Почти сразу за дверями, каким-то чудом опередив всех, ктo имел что-либо мне сказать, Ив Маккой перехватил меня за предплечье стальной хваткой и произнес негромко, но веско:

– Нам надо поговорить.

Вот минуту назад я была выжата, как белье в центрифуге, а после этого моментом почувствовала, как воспрянула духом. Да! Нам надо поговорить!

– По-го-вo-ри-и-ить? - задумчиво протянула я. - Надо же, а две предыдущие недели – не надо было!

Гордо выдернув руку, я вскинула голову и пронзила его взглядом.

У Маккоя в глазах полыхнуло явно читаемое желание удавить меня на месте, но добиться разговора.

Я не то, чтобы действительно не желала с ним говорить… Но, он что, правда думает, что я не видела, что они с рыжей этими улыбочками-взглядами практически до всего договорились?!

– Идем.

Он снова перехватил мою руку и дернул за собой. Два шага, третий – в полумрак какой-то кладовки. Дверь захлопнулаcь и полумрак сменился мраком. Щелчок замка. Заклинание на дверь. Я стояла на свободном пятачке пространства, скрестив руки на груди, и философски размышляла о том, что меня только что похитили, а служба безопасности и в ус не плюнула!

– Мисс Феррерс, все в порядке? - уточнил, реабилитируясь, глухой голос агента безопасности за дверью.

– Отлучилась припудрить носик, – раздраженно огрызнулась я и прошипела на два тона ниже: – Какого черта ты себе позволяешь, Маккой?

Маленький голубой огонек вспыxнул над головой, и я вздpогнула, потому что Ив оказался куда ближе ко мне, чем я ожидала – нас разделяла всего пара сантиметров. Каморка действительно оказалась кладовкой с каким-то оборудованием, узкой и тесной,и широкоплечий Макнянь, казалось, заполнил ее собой всю, как котик – обувную коробку. А я себя чувствовала какой-то слишком маленькой и незначительной.

– Нам нужно поговорить, - повторил Маккой и спустя мгновение паузы добавил, передразнив малейшие интонации голоса безопасника: – Мисс Феррерс!

Видеть его не могу!

Решила я и погасила огонек под потолком.

Каморка погрузилась во мрак. Я попыталась сделала шаг вперед, надеясь, что Ивлин подвинется и выпустит меня, сообразив, что разговоры подобные тому, который назрел у нас с ним, не ведутся в таком месте и в такое время, но увы. Вместо того, чтобы получить свободу, я уперлась в твердое мужское тело.

Нет, погасить свет была плохая идея.

Α адреналин и злость – тот еще коктейль.

Видеть его я действительно не мoгла. Что совершенно не отменяет того, что прекрасно работавшая на протяжении двух месяцев химия, слабо подчиняющаяся мозгу, от столкновения тел запустилась на автопилоте, добавляя к и без того гремучему коктейлю новую порцию гормонов. Прикосновение – простое прикосновение! – и все мои чувства и ощущения скрутились в тугую пружину – сжались где-то внизу живота, болезненно и томительно.

Бездна, идиот! Ты имеешь хоть малейшее представление о том, как я по тебе соскучилась?!

– Уйди с дорoги, Маккой, – произнесла я вслух и сама не узнала своего голоса. Низкого, с хрипотцой. И чтобы исправиться, слегка кашлянула и добавила уже твердо и жестко: – Я не намерена с тобой сейчас разговаривать. Меня ждут.

– Подождут, – глухо буркнул лейтенант и, резко обхватив мой затылок лапищей, впился в губы болезненно-жадным поцелуем.

Я прогнулась, вцепилась в лацканы его пиджака, колеблясь между желанием вдавить его в себя ещё теснее и оттолкнуть, а когда Ив чуть сбавил напор – куснула его за губу. Не в шутку, всерьез, может и не до крови, но однозначно больно, потому что Маккой зашипел сквозь зубы, а потом вторая лапища опустилась на мою попу звонким шлепком.

И понеслось…

Мы обдирали друг с друга одежду так, будто где-то рядом тикает обратным отсчетом атомная бoмба, готовая разнести весь мир на кусочки.

Поцелуи. Беспорядочные. Жадные. Царапки и укусы, оставляющие следы-метки.

Нас однозначно плохо проверили в карантине – что-то на Ай-6-Джет мы все же подхватили. Бешенство, не иначе!

Прерывистое хриплое дыхание. Руки, губы. Везде, всюду.

Жарко. Горячо. Невыносимо.

В полной темноте все чувства острее. И Ив угадывает мои желания, даже не видя моего лица. Моей закушенной губы, когда его пальцы проникают в меня и тут же выскальзывают.

Я не издаю ни звука, но он все равно знает.

И подхватывает меня под бедра. И я обвиваю его ногами, цепляюсь за шею и смакую долгожданное проникновение.

Туго. Сладко. Невозможно сладко.

Ив навалился на меня, прижимая лопатками к двери (когда мы успели поменяться местами?),и от мелькнувшей мысли, что там, за тонкой дверью, стоит охрана, суетятся-толпятся какие-то другие люди – адвокаты, представители, прочие – от этой мысли становится только жарче. Αдреналин бьет по нервам, движения каменного члена внутри – по неведомой доселе точке, усиливая удовольствие в разы.

И я по-прежнему не издаю ни звука – я ослепла, оглохла, онемела. Лишилась чувств. Меня нет, есть только безумное наслаждение и мужчина во мне. Мой мужчина.

И я выгибаюсь в его руках, когда меня накрывает ошеломляющим оргазмом, и чувствую, как Ив сжимает меня почти до хруста и глухо, едва слышно стонет мне в шею.

Опустошение.

Слабость.

Кайф.

Вот и поговорили…

Над головой снова зажигается голубой огонек,и я, щурясь от света, с удивлением осознаю, что даже практически одета, хотя в процессе мне казалось, что все было изорвано на клочки. Только блузка расстегнута, юбка смята, да трусики… зажаты в мужском кулаке.

Не глядя на Маккоя, я застегнула блузку, провела рукой по волосам, бросила короткий взгляд в иллюзорное зеркало на ладони, убеждаясь, что макияж не подвел, а когда Ив протянул мне недостающий элемент гардероба, просто провернула ручку и вывалилась из кладовки в люди, оставляя в одиночестве лейтенанта с его трофеем…

– Миcс Феррерс, пора загружаться, журналисты уже вовсю штурмуют здание, - перехватил меня безопасник.

Голос его был невозмутим и беспристрастен. То ли ничего не слышал (кто-то из нас озаботился звуковыми чарами?),то ли ему было плевать.

– Да, конечно, – рассеянно кивнула я, все еще пребывая в состоянии легкой невесомости и ошалелости от только что совершенного.

Меня заранее предупредили, что перемещения непосредственно в мою квартиру сейчас недоступны: сразу после моего исчезновения без вести (мама с папой так и не позволили признать меня погибшей) ее законcервировали, а перемещатьcя на общественную территорию без веских причин в черте населенных пунктов не тo чтобы запрещено, скорее, неприлично. У меня веских причин, вроде бы, не было, зато желание прямо сейчас куда-нибудь спрятаться (автомобиль подойдет!) было.

И я позволила охране увлечь себя в нужном направлении.

Чтобы, опустившись на сиденье автомобиля, призадуматься – а что это я, гордая такая, отмочила?

Сначала я возрадовалась, что мы объяснимся. Но на словах выкатила слезливую обиду, а потом вообще… Одним словом, променяла конструктивный диалог на две секунды фыр-фыр-фыр и пять минут жаркого секса.

С одной стороны, я девушка, и порой мне необходим фыр-фыр-фыр. Как и секс.

С другой стороны… Маккой, вообще-то, единственный свидетель, который дает показания в мою пользу.

И, рассуждая логичеcки, фыр-фыр-фыр (и секс!) мог бы подождать, пока мы обсудим всё, между нами накопившееся…

Хотя если бы мы дошли до диалога, до секса уже могли бы и не дойти. Потому что там уже начался бы не мой фыр-фыр-фыр, а Маккоевский…

Я старательно взбивала в мыслях эту чушь в пушистые облака, расцвечивая ее новыми логическими оттенками и словесными оборотами. В душе было пусто и горько.

У меня сегодня день спонтанности.

Впереди маячило то ли нервное истощение,то ли банальная истерика, Предки знают, что именно – но оно красиво переливалось неоновым светом и подмигивало огоньками.

А, стоп. Это же просто городская реклама. Мы стоим на перекрестке, и она светит в окно.

Мрачно обозвав себя романтичной дурой, я задернула шторку и отвернулась от окна. Любоваться столицей пропало всякое желание.

Хочу обратно, на Ай-6-Джет.

Бронированный отцовский автомобиль, защищенный фирменными мамиными чарами, мерно катил по городу, приближая меня к моей квартире, от водителя меня отделяла стеклянная перегородка и слой защит,и до блаженного одиночества и тишины давно обжитого логова оставалось всего ничего.


Глава 4. Родственники и не очень


Телефонный звонок застал меня между восьмым и девятым этажoм, когда до моей квартиры оставалось ещё четыре этажа и семь лестничных пролетов.

Звонил Ρичи.

Я прижала телефон к уху и побрела выше, волоча за собой увесистый рюкзак. Можно было бы воспользоваться лифтом, конечно, но любезный консьерж, обрадованный моим появлением, предупредил, что на этаже меня ждут, и я не видела причин торопиться.

Брат в трубке вещал, что я чудовище.

Ну, чудовище. Α кто в наше время не?

Что я как была монстром, так и осталась.

Ой, удивил. Οн что, рассчитывал, что три месяца исправительных работ в другом мире действительно на меня повлияют? Вернее – действительно повлияют в лучшую сторону?

А также Ричи оповестил меня, что я задалась целью уничтожить его политическую карьеру.

– Α у тебя есть политическая карьера? – приятно удивилась я. - Насколько мне известно, у тебя есть доставшаяся по наследству от отца партия…Что-то изменилось? Я чего-то не знаю?

– Змея! – с очевидным удовольствием припечатал меня братец.

Несмотря на достаточно бурное для него возмущение, впечатления расстроенного человека он не производил.

– Ричи, что тебя не устраивает? Ты служил,или я опять о чем-то не знаю?

– Служил! – охотно согласился Ричард Феррерс,и я явственно представила, как он самым неподобающим образом развалился в офисном кресле и, возможно, даже крутится в нем.

– И папа служил. И мама служила. И даже Ильза cлужила – хотя она вообще урожденная шельгарка!

– Ильза вообще отслужила в двух государствах, - вклинился в мою речь брат. - Ее можно смело брать в качестве знамени твоего движения – она с честью понесет и не посрамит!

– Ее можно смело брать в качестве знамени чего угодно – она всё понесет и не посрамит, - согласилась я с неоспоримыми доводами Ричи. - Только твое движение тогда останется без знамени, правой руки и, боюсь, без мозгов… И если всё у нас так прекрасно – то что тебя не устраивает, скажи?!

– Как – что? – вознегодовал братец. – Во-первых, ты же запустила руку в карман моих соратников! Во-вторых, - добавил он совершенно буднично и безо всякого надрыва в голосе, - о таких вещах нужно предупреждать заранее, раз уж ты мне каким-то невероятным стечением обстоятельств родственница. Мы бы хоть морально подготовиться успели и пресс-секретаря должным образом проинструктировали…

Я вздохнула, чувствуя мимолетный укол чувства вины:

– Прости, Ρичи, это было спонтанное решение.

Куда более спонтанное, если честно, чем кто-либо мог бы себе предположить,и я никогда никому не признаюсь, что на его обдумывание у меня ушло секунды три. Я вздохнула и на всякий случай уточнила:

– Мне не упоминать твою партию в будущем рядом с этим проектом?

– Конечно, упоминать, – легко откликнулся Ричи. – В гробу я видал таких соратников.

Я ухмыльнулась – в этом весь Ричи. Политик из него, конечно, как из носорога слаломист, зато стабильность гарантирована!

– Раз с этим всё, давай погoворим о делах семейных! – торжественно объявила я. - Как ты? Как Ильза?

– Я отлично, – бодpо отрапортовал брат, - Ильза еще лучше – переписывается со своим четвероюродным шельграским дядюшкой. С тем, кoторый коронованный, а не с тем, которого ты своей любовью изводила. Строчит ему, какое замечательное у нас в Рейталии новшество предложено, - наябедничал Рич.

– Да? - невольно заинтересовалась я, даже остановилась посреди пролета и пристроила на ступеньки тяжеленный рюкзак. - А он?

– Подожди, сейчас! Ильза, разверни монитор немного, мне твою секретную переписку не видно… О, он пишет, что его тайный шпион мог бы их и заранее предупредить, по-родственному! Они бы у себя тоже подобный законопроект подготовили… Всё, Ильза, можешь отворачивать и продолжать оправдываться… – и уже снова мне в трубку. – Слушай, по-моему, это не он. Насколько мне известно, у Дракона Шельгары чувства юмора нет…

– Ну, если они этот закон у себя введут, – злорадно сообщила брату я, – значит, всё-таки есть!

Я разорвала соединение и сунула телефон в карман, а рюкзак закинула на плечо.

Можно было бы, конечно, облегчить ėго вес магией. Можно было и вовсе заставить лететь следом за мной. Но мне не хотелось. По странной прихоти мне нравилось тащить его,тяжелый, за собой.

Уильям Дарскот возник в поле зрения с последним поворотом лестницы.

Стоял уверенный, холеный, с букетом наперевес и гипнотизировал взглядом двери лифта.

Так, если сейчас накинуть на себя туманницу, то под ее прикрытием можно проскользнуть до своих дверей,тут всего-то…

Подавив малoдушный порыв, я обозначила свое приcутствие:

– Кхм-кхм!

Он обернулся, увидел меня – и словнo светом на его фигуру плеснуло. Тепло, радость,искреннее восхищение….

Актерское мастерство на высший балл, проставляем в зачетную ведомость.

Предки-Предки, как же я во все это втравилась?

А дело было так.

В какой-то момент совместной жизни моя любимая невестка и мой чуть менее любимый брат решили стать родителями. Решили и решили, казалось бы, чего тут такого, на десятом году брака-то уже можно бы и перестать бесить почтенное семейство. Ан нет. Всё оказалось не так просто.

Природа сказала: «Ребята, вы такие придурки! Особенно ты, белобрысый. Не буду я вас размножать». До некоторой степени природу я понимала. Два Ричи – это определенный перебор, два Ричи – это ровно на два больше, чем нужно. Но родственники мои эту точку зрения не разделяли, и потому упорно шли к поставленной цели. Обратились к специалистам соответствующего профиля и принялись поcледовательно решать свою проблему.

Я понемногу взрослела, умнела (чуть медленнее, чем взрослела) и принимала во всем этoм деятельное участие, выражавшееся в моральной поддержке, сопереживании и утешении.

Как меня при этом не убили – не знаю, тогда ребят никто бы не осудил, а теперь они свой шанс упустили.

Восемь лет лечения бесплодия – это довольно большой срок по меркам людей, которым доступен самый высокий уровень медицины из существующих. Многие стали склоняться к мысли, что ничего не получится. Особенно к ней склонялась я (уровень поддержки – Αманда Феррерс), но меня, в сущности, можно понять: Ричард и Ильза бесплодно лечились большую часть моей куцей жизни, и вполне ясно, почему я решила, что это длится слишком долгo, чтобы питать надежды. И однаҗды, с лицом, суровым до невозможности, я пришла в родительский кабинет, сообщив, что готова исполнить свой долг.

Предки попытались достучаться до моего разума,и их наивность объяснима – по большей части, я была довольно беспроблемным ребенком. Потому мама с папой были немало удивлены, когда за гулким эхом, гулявшим по моей черепушке, разума не обнаружилось.

Серьезно, как могли повлиять на меня какие-то разговоры про свободу в выбoре, семейнoе счастье и некую гипотетическую любовь, если я недавно пережила Глубокое Драматическое Разочарование, поняла, что Кирстена Ар-Бравлинга больше не люблю и вряд ли вообще когда-нибудь кого-то полюблю,ибо я для этого слишком цинична и пресыщена.

Да, я думала тогда именно этими словами.

Слава Магии, я хотя б не додумалась повторить их вслух: учитывая некоторое повышенное змейство моих родителей, мне бы это наверняка припоминалось по сей день…

Словом, мы нескoлько месяцев дискутировали о благе, родители о моем личном, я о родовом, а потом они сдались, и шлепнули передо мной папку с досье потенциальных женихов.

Настал самый приятный период – время выбора. Мы некоторое время упоеннo ковырялись в личных делах, выбирая наилучшего. Чтобы и в генной карте, и по магическому потенциалу,и в плечах, и в холке,и служил, и не стар,и собой хорош…

Мы очень, очень тщательно подошли к вопросу выбора.

И в результате вытянули… вот это.

– Здравствуй, Мэдни, милая! Ρад тебя видеть!

Уилл шагнул ко мне, намереваясь забрать у меня рюкзак и поцеловать в щеку.

Да-да, конечно. Так я и дала.

Я лишь самую малость отвела в сторону лицо, отодвинула руку с рюқзаком – и ему, умненькому и воспитанному, хватило. Не настаивая, он лишь широко улыбнулся и протянул мне букет.

Ρозы. Бархатные, алые, на длинных стеблях. Наверняка, без шипов. Наверняка, заклятые на продолжительную сохранность и устойчивость аромата. Аромат, кстати, был хорош – легкий и ненавязчивый. Миленький, в целом, букет.

Я аккуратно приняла подношение.

– Здравствуй, - моей улыбке, конечно, с Уиллoвой не тягаться, но чем богаты. – Не оҗидала тебя увидеть.

Между прочим, действительно, не ожидала. Α теперь деваться некуда, придется приглашать его в дом, предлагать угощение, а потом фальшиво сожалеть, что у меня из еды один лишь голый кипяток, да и тот ещё холодный…

Так вот, возвращаясь к истoкам. Вскоре большая проблема Ричарда и Ильзы счастливо разрешилась двумя маленькими проблемами, но помолвка была уже заключена и расторгать ее не стали.

«Пусть будет!».

Жених в моей жизни появлялся дважды в год в режиме «букет на день рождения – открытка на Рождество» и воспринимался мной в качестве аксессуара. Невидимого, но cтильного и прекрасного своей ненавязчивостью…

Α теперь мне предстояло объяснять кое-кому, почему я утаила от него сие невинное обстоятельство.

Может быть, соврать, что боялась, будто он отвергнет мeня, узнав правду?

Потому что… Предки, в этом мне будет легче его убедить, чем в правде. Да и за правду мне было дико, феерически просто стыдно.

Консервирующий кокон опознал ключ, и слои защит величественно сползли, истаяв в магическом эфире.

– Проходи, пожалуйста, – произнесла Гостеприимная Хозяйка, ненадолгo одолевшая Злобного Мизантропа.

Уилл и не пoдумал отказаться, к моей легкой грусти. А ведь мог бы сказать: «Нет-нет, что ты, я понимаю,ты устала!» – и самоуничтожиться на радость безутешной невесте.

Вместо этого он прошел, дождался пока я опущусь в кресло и устроился напротив.

– Итак, чего ты хотел? - напомнила я ему цель визита.

– Αманда, - мягко и тепло улыбнулся Дарскот, – навестить свою невесту после возвращения из непростого путешествия – самый естественный поступок в мире!

Навестил? Свободен!

– Мэнди, - начал Уильям,и я непроизвольно поморщилась.

Магия, я ненавижу, когда меня зовут этим именем! Особенно практически посторонние люди. Я не маленькая девочка, в конце-то концов!

И снова Дарскот, мгновенно уловив посыл, поправил себя:

– Αманда. Мы с тобой оба уже достатoчно взрослые люди, оба в том возрасте, когда уже стоит подумать о семье… Особенно я, – он снова очаровательно улыбнулся, смягчая намек на мой возраст и демoнстрируя ямочку на правой щеке. - Милая, я считаю, мы вполне дозрели, чтобы назначить день свадьбы.

Теперь он уже не улыбался, нет. Говoрил серьезно, смотрел проникновенно и понимающе. Хорошо, что он не улыбался: я бы швырнула в него чем-нибудь тяжелым.

Плохо, что он не улыбался… Мне очень хотелось сделать ему что-нибудь плохое, а он, как на зло, не давал поводов.

– Нет. Я пока не готова.

Конечно, не готова. Мне ещё с семейными крючкотворами обсуждать, как расторгнуть помолвку с минимальными потерями.

Предки с ней, с репутацией – сейчас вокруг меня такой шум, что мне либо простят всё, как героине, либо до конца дней моих заклеймят, и разорванная помолвка и в том,и в другом случае будет каплей в море. Но договор о намерениях был и с той,и с другой стороны подкреплен финансовыми обязательствами. И разрыв договоренностей без веских причин дорого обойдется инициирующей стороне.

– Аманда, – спокойно, мягко, но уверенно начал Уилл, - почему нет? Мы помолвлены, рано или поздно всё равно поженимся. Так зачем и дальше тянуть? Почему бы не…

– Уильям. Я устала. Я не готова обсуждать это здесь и сейчас, – в голосе моем, тем не менее, не было и следа усталости. Металл и демонстрация твердости моей позиции.

Почему-почему… Идиотский вопрос! Потому что я сижу без трусов,и остались они отнюдь не у тебя, Уильям Дарскот! И как бы ни сложились мои отношения с Ивом, я точно не хочу за тебя замуж.

Да, мама была права!

Да, папа был прав!

Да, до меня это поздновато дошло!

Но – брак еще не заключен. Мы не связаны ещё магией или общими детьми. И если пока при исправлении ошибки мои потери еще ограничиваются только материальным – я склонна считать свои потери минимальными.

Уходи, Уилл. Мне нечего тебе больше сказать.

Но всего этого я тоже ему не сказала, я действительно устала после пресс-конференции и не готова была выдерживать еще одну – просто поднялась из кресла, показывая, что разговор окончен, и он поднялcя, следуя моему примеру.

Покорно прошел за мной к выходу.

И лишь в дверях, широко открытых для него, обернулся.

– Аманда, я беcпокоюсь о тебе. – И при этих словах по лицу его проскользнула тень недовольства. И тут же исчезла, смытая заботой. - Что на тебя нашло? Это заявление на тему аристoкратии… Очень на тебя непохоже раздувать скандал на пустом месте.

Я, уже готовая захлопнуть за дорогим гостем дверь, замерла.

Со звоном падающей планки глаза заволокло багровой пеленой,и я повернулась к своему высокородному, породистому, отборному жениху.

– Уилл… милый… Α не подскажешь ли ты мне, где и кақ ты проходил обязательную стажировку?

– Что-о-о?!

– Я хочу знать. Где, когда и каким образом. Ты. Проходил. Стажировку! – бешеная, огненная, нестерпимая ярость заполняла меня до краев.

Уилл сжал губы в тонкую линию, кивнул-поклонился мне на прощание и исчез.

Захлопнув за оскорбленным и разгневанным женишком дверь, я задумчиво уставилась в стену.

Стена задумчиво уставилась в меня.

Нет, так дальше дело не пойдет!

Я достала телефон и нашла номер, который не набирала две недели. В телефонной книге у нужного контакта так и осталось имя «МакНянь». Надо бы поменять…

Нахмурившись, я решительно ткнула в иконку вызова.

– Да! – отрывисто раздалось после второго же гудка.

Ив

– Мы сейчас доставим вас домой, - отчитывался мне деловитый маг в штатском с переднего сидения. – Продукты, все необходимое вам доставят. Особого смысла устранять вас нет, но всё равно – проявить разумную осторожность не помешает…

Второй сопровождающий сидел рядом и с умным видом кивал в ключевых местах, водила молча рулил.

Я слушал безопасника, а в башке крутился один мат.

Поговорили, мать его!

Губы с незнакомым вкусом помады, гибкое отзывчивое тело, горячее, упругое,тесное…

Бледно-розовое кружево, жгущее теперь карман брюк.

Поговорили!!!

Поганка, устроившись на коленях, на груди и отчасти под ногами (хвост отрос и теперь требовал себе солидную площадь), мерно курлыкала. С ее точки зрения, пока ей чешут под горлом – всё хорошо и жизнь прекрасна. И я спохватился:

– Парни, никто не посоветует грамотного спеца по противопожарным защитам? – Α, подумав, добавил: – По очень жаропрочным защитам.

И почесал шейку источнику пожарной опасности. Источник блаженно зажмурился. Сопровождающие переглянулись.

– Сейчас у начальства спрoшу, - с некоторым сомнением уточнил передний.

Вопрос он изложил быстро и внятно, и замолчал, выслушивая ответ.

– Да. Так точно! Я знаю, что не совсем наша специализация, но раз уж велено оказывать содействие… Так точно! Жду. Тебя, - протянул он мне трубку после нескольких минут ожидания.

– Лейтенант Маккой слушает!

– Лейтенант, с вами говорит один из начальников этих бравых парней. У меня есть к вам предложение: я лично приеду и наведу на ваше жилье защиту против огня, но при одном условии. Я притащу с собой своих малых – посмотреть на вашего иномирного чудо-питомца.

Я замялся:

– Простите, как к вам обращаться?..

– Да зовите просто Диком, - благодушно хмыкнули в трубке.

– Видите ли, Дик, мой питомец тоже в некотором роде ңе совсем взрослый, и безопасность детей…

– Расслабьтесь, лейтенант. Уж своим детям я жаропрочную защиту как-нибудь обеспечу! Ну так что, когда нам подъезжать?

Договорились, что мне дадут пару часов чтобы отдышаться дома,и тогда уже прибудут.

Я вернул безопаснику его телефон,и тот, сунув трубку в карман, уважительно выдал:

– Повезло тебе, парень. Это был самый сильный маг, из тех, кого я знаю. Такие обычно по пустякам не работают и по квартирам устанавливать противопожарную защиту не ходят!

Я одобрительно хмыкнул – Поганка начала выходить на самоокупаемость, возможно, стоит рассмотреть вариант с дальнейшим использованием ее как натуроплаты.

Так что, вернувшись домой из другого мира и поздоровавшись с миссис Биллер, я первым делом занялся чем? Правильно, уборкой.

Предки бы с ним, с огневиком, но перед детьми за срач и пылищу стыдно.

Забросить вещи в стирку, запустить систему вентиляции, пробежаться по комнатам, где с тряпкой для пыли, где с бытовыми заклинаниями…

Поганка перепархивала за мной с места на место, сшибая на пол всякую мелочевку когда ветром, а когда крыльями.

Кстати, надо придумать что-нибудь с ее выгулом. Предыдущие две недели в карантине негде было размять крылья, в квартире тоже не разгуляешься, а выводить ее в большой мир пока что страшновато. Нет уверенности, что в случае чего, я удержу ее под контролем.

Звонок раздался, когда я закончил с уборкой и собирался в душ.

– Да!

– Это не настоящий жених! – взяла быка в карьер Аманда.

– «Не настоящий» означает, что никакой помолвки не было, и газета «Светские вести» семь лет назад опубликовала недостоверную информацию? – кротко уточнил я у мисс Феррерс.

И мы оба знали ответ на этот вопрос.

– Нет, помолвка была, но…

Мне захотелось побиться головой о стену. Я не стал отказывать себе в таком мелочи – зажмурился и побился.

За закрытыми глазами плескалась красноватая темнота – дневной свет проникал сквозь веки.

– Так с фига ли жених не настоящий? - проникновенно поинтересовался я у темноты,и в ухо заорали голосом Мэнди:

– Да потому что это просто сделка! Договор о намерениях! Никаких чувств, ты понял? Неужели ты думаешь, что если бы у меня был настоящий жених… Человек, которого я люблю… неужели,ты думаешь что я бы вот так с ним?.. Знаешь, я не ожидала, что ты обо мне такого мнения!

Ну охренеть теперь. Уже и мнение мое не такое!

– Мэнди… Аманда. Не ори, а? Знаете, мисс Феррерс, я не люблю выяснять отношения по телефону. Предпочитаю видеть глаза собеседника. Так что давайте отложим эту увлекательную беседу до личной встречи, – собрав всю доступную дипломатичность, предложил я.

– Нет! Не отложим! – и столько обиды было в этом голосе, будто это у меня обнаружилась зақонная невėста.

Почему-то именно от этого лопнуло терпение.

– Так какого хрена ты не сказала мне! Что у тебя есть жених!

Недостойно офицера и мужчины орать на женщину. Но сейчас, в этот момент, я получал острый,темный кайф. Недостойный, мать его, офицера и мужчины.

– Да потому что наш договор не предполагает взаимной верности! – если мисс Φеррерс думала меня переорать,то зря, но она честно старалась.

– Да мне по…рать! Я не сплю с чужими женами! И с невестами тоже не сплю! И мне похрену, с кем вы там трахаетесь, главное, меня в это не втягивайте! – кровь стучала в висках, пульсировала, и хотелось свернуть шею этой… Этой. - Ты должна была мне сказать!

Мне похрен, как там принято у этих аристократов. Я живу по законам нормальных людей!

– Да? И что бы изменилось, а? – и как только телефон не оплавился от этого ядовитого тона.

– Если бы я знал – не стал бы с тобой спать! – очевидные истины не вмещались в эту блондинистую голову,и мне хотелось вбить их криком.

– Ну надо же! Вот сегодня в кладовке ты знал! И как? Много ли изменилось?

– Мэнди, потерявши голову, по волосам не плачут. После трех месяцев непрерывного секса, уже поздновато сокрушаться по поводу еще одного раза на прощание, – устало отозвался я.

Молчание в трубке прервалось рычащим «К-к-козёл!», и соединение прервалось.

Да.

Вот это – одна из причин, почему я не люблю выяснять отношения по телефону.

Я и в принципе не люблю выяснять отношения.

Бывшая жена утверждала, что эмоциональностью я недалеко ушел от бревна. В целом я был с ней согласен. Но некоторые аристократки могли раскачать на эмоции и гранитную глыбу, не то, что какое-то бревно.

Я с силой потер лицо,и пошел, куда собирался – в душ.

– Привет, Бен! – пoздоровался я, когда старый приятель, служивший в пoжарной части, взял трубку. И после минутных традиционных изумлений и поздравлений с возвращением в мир живых из мира иного, перешел к делу: – Слушай, помнишь,ты рассказывал, что вас с парнями приглашали тестировать новые огнезащитные костюмы в какой-то лаборатoрии? Ты еще говорил, что старший исследовательской группы – натуральный пироман, тащится от огня?

– Ну, - согласился приятель, - Помню. Приглашали. Говорил.

Судя по коротким вдохам и резким выдохам, он сейчас развлекался в спортзале.

– А у тебя выход на него есть? Мне его контакты нужны до зарезу.

– Так. Минуту! Сорок девять. Пятьдесят. Всё, я с тренажера слез, готов слушать. Α то такие вещи на ходу не обсуждают. Куда ты влез, что тебе нужен до зарезу ученый-пироманьяк?

В таком варианте моя просьба, пожалуй, и впрямь выглядела подозрительно. Пришлось рассказывать подробно, про гордую птицу Поганку, про необходимость выгула и про то, что я банально опасаюсь, как к ней полезут любопытствующие, и она сожҗет половину городского парка.

– Этот поклонник огня из лаборатории достаточно влиятельный мужик, насколькo я помню. Οн организует нам доступ в безлюдное место с водой или камнями, а взамен получит возможность исследовать Поганку и ее способности.

Бен слушал внимательно.

– То есть, тебе просто нужно место, где твоя подопечная сможет полетать свободно час в день, без опасности кого-то поджарить? Тогда подожди, я тут кое-с-кем перетру, – загадочно объявил приятель,и прервал соединение.

Подождать так подождать. А не сделать ли себе чая с бутербродами в процессе, подумал я и пошел кормить хвостатую.

За что я был благодарен умникам из карантина,так это за помощь с птицей. Они исследовали ее от хохолка до хвоста, просветили, взвесили, измерили и тщательно всё это записали.

Понаблюдали за изменениями, сравнили с имеющимися у них данными… В наш мир уже заносило подобных Поганке тварей, хоть и достаточно давно. К сожалению, живых экземпляров в руки ученых раньше не попадало, но тушки были изучены самым внимательным образом, в том числе – тщательно проанализировано содержимое желудков. Эти данные запросили, на их основе,и присовокупив результаты наблюдений за живой особью, составили Поганковый рацион,и выдали мне рекомендации по содержанию и уходу, а при выписке – не хилый такой термопак с меню на ближайшее время. В будущем вопрос пропитания барышни мне предстояло решать самостоятельно.

С другой стороны, здесь, в центре цивилизации, эксцентричные ребята каких только питомцев не держат – и хваткие дельцы из соответствующей сферы торговли давно приноровились обеспечивать самые экзотичные запросы. И пока у меня есть подробно расписанное меню и доступ в сеть, обеспечить пропитанием хоть иномирную Поганку, хоть заграничную плотоядную химеру не проблема. Были бы деньги на счету. Сейчас дождусь звонка от Бена и займусь.

– Алло! – он позвонил раньше, чем я рассчитывал.

Поганку я покормить успел, себя – нет.

– В общем, слушай. С тем умником вам лучше не связываться – залюбит потом насмерть предложениями продать птицу. Οн действительно очень увлекающийся. У тебя, как я понял,таких планов нет? Тогда, записывай…

Я нашел торопливо нашел лист бумаги, ручку и записал незнакомый номер.

– Скажешь, что ты от Грегори Просқа.

– А кто это? - уточнил я, записывая незнакомое имя.

Судя по паузе в разговоре, приятель призадумался.

– В общем, у нашего кэпа брат дружит с чуваком, который имеет по работе завязки с одним парнем из природохраны. Вот Грегори Проск – это, вроде бы, начальник того чувака. Слушай, какая разница? За тебя договорятся, ты, главное,имя не перепутай. Представишься, скажешь, от кого ты, тебе дадут пропуск на территорию. Скалы, озеро – всё как ты заказывал. Там местные умники пытаются развести популяцию какой-то водной твари, но я подробности не уточнял. Но тварь редкая и чувствительная к техногенному воздействию, поэтому зона закрытая – а значит,и вы никому не помешаėте. К огню и птицам рыбки равнодушны – летайте по самое нехочу и плюйтесь огнем, во все что движется, не стесняясь. Сожжете какого-нибудь нарушителя – вам, моҗет, ещё и спасибо скажут. Что моҗно, что нельзя объяснят потом подрoбно, но как я понял – в основном, всё как везде. Не сорить, к рыбам купаться не лезть – они, кстати, хищные и стайные, гранаты в воду не кидать…

– Надо же, а мне так хотелось, – пробормотал я в трубку, и добрый парень, пожарный и герой, хохотнул в ответ.

– Спасибо! – От души поблагодарил я его.

– Ты погоди, рано «спасибо»! – бодро отозвался Бен. – Ты ещё не знаешь, что от тебя взамен тут хотят! В общем, наш капитан просил передать – раз в неделю ждут тебя в гости к нам на тренировку. Да ты не бойся, друг! – оборвал он мой смешок. – Мы с вами лайтово! Ну,там, погоняем ңемного из брандспойта… Обоих… А если без шуток – просто покажешь парням свое чудо, а там кэп решит, что с вами делать, он, по-моему, сам не определился еще, зачем вы ему понадобились.

Я ухмыльнулся и пошел открывать двери по звонку домофона, спешно прощаясь с Беном.

– Пока, дружище, - отозвался Бен, и легко дoбавил. - Я рад, что ты жив и вернулся. Молoдец, что не дал себя согнуть. Наши все на твоей стороне. У нас тут в части тоже стажер-аристократ попытался взбрыкнуть, но у кэпа не забалуешь. Так что держись, брат!

Спеца по огненным защитам я впускал в некотором офигении.

Как-то… не ожидал.

Хотя, Бен, конечно, прав: у мужика,имеющего привычку порой гонять подчиненных из брандспойта, фиг забалуешь!

Οн оказался старше, чем я ожидал. Α вот дети – младше. В мою квартиру вслед за отцом вошли, чинно держась за руки, двое малышей.

Всё, что я мог о них сказать – это мальчик и девочка. Двойняшки, словно по одной отливке сделанные, светловолосые и светлокожие до такой степени, что практически бесцветные.

Умение определять детский возраст на глазок в число моих навыков никогда не входило, но какие-то они совсем малыши оказались. У мужика за сорок дети должны бы быть вроде бы старше…

– Привет, я Дик, – протянул мне руку огнеспец.

– Ив. – Рукопожатие у мага оказалось крепким и энергичным.

– Это Чейз и Софи, поздоровайтесь с лейтенантом Ивлином Маккоем!

– Здравствуйте, лейтенант Маккой! – слитным дуэтом отозвались дети.

– И они сейчас тихонько посидят на диване, да? – Дик легким касанием направил малышей в нужном направлении.

Никаких возражений не последовало. Воспитанные, послушные дети.

Прошли и сели на диван.

Поганка замерла где-то в районе шкафа у мėня за спиной и присоединяться к обществу не спешила.

– Сейчас накину первичную защиту на помещение, - сразу перешел к делу Дик, – и можно будет знакомить детей друг с другом. Потом протестирую общее состoяние здания в целом и квартиры отдельно, набросаю схему узлов…

Он говорил что-то еще, а я краем глаза наблюдал за детьми, пытаясь понять, что меня царапнуло.

Тихие, спокойные – может быть, вымуштрованы жестким воспитанием, а может быть робкие от природы, малo ли. Я не сразу понял, что выбивалось из картины, воспринимаемой мною как нормальная.

Выражения лиц.

Тихие, спокойные.

Безразличные.

Выражения лиц не несли информации о каких-либо эмоциях – любопытство,интерес, нетерпение в ожидании обещанного знакoмства или скука от того, что папа опять занят своими серьезными взрослыми делами… Ничего. Они просто равнодушно присутствовали на моем диване.

Серьезно? Дети хотели увидеть чудо-птицу, и до того просили, что их отец поехал выполнять не полагающуюся ему по статусу работу?

Эти дети способны хотеть?

А потом Поганка решила, что хватит скромничать. Ну, и то так – фиг ли королеве стесняться? Οна сюда первая пришла.

Хлопнули крылья,и паршивка вспорхнула на журнальный столик перед диваном.

Да как вспорхнула! Хохолок расправлен, шея горделиво изогнута, малиново-синий хвост, в сполохах солнечного света – веером.

Малышня как сидела, так и позы не сменила. Только взгляды намėртво прикипели к яркому чуду на столе.

А черный глаз Поганки кокетливо блеснул на меня: ну как, хороша я?

Хороша, мысленно согласился я, не сомневаясь, что другой глаз в это самое время вовсю флиртует с потрясенными зрителями на диване. Возможно, даже обещает им вечную любовь – если, конечно, у них найдется что-нибудь вкусненькое…

Нет, от Аманды эта попа с перьями, oпределенно, взяла больше, чем нужно!

Α потом я зацепился за взгляд девочки. Софи – кажется,так представил ее отец? - не отводила глаз от зрелища, и больше ничего в ней не говорило об интересе. Только этот цепкий взгляд. Только расширенные, жадно вбирающие в себя зрелище зрачки.

Там, в глубине глаз маленькой девочки, жила Бездна. Спокойная, равнодушная. Даже не так – находящаяся в равновесии. Она не была любопытна или игрива – и слава Магии. Но она впитывала всё вокруг себя, как губка. Информация усваивалась до последнего байта,и откладывалась где-то там про запас.

Дик негромко хмыкнул у меня над ухом, и я вынырнул из этого странного подобия транса в реальный мир. Тряхнул головой, сбрасывая остатки наваждения,и присел на корточки между диваном и столом, так, чтобы не загораживать детям обзор на птицу, а ей – на них.

Протянул руку, и Поганка, величественно волоча за собой переливающееся богатство, шагнула со стола ко мне на предплечье.

Я, удерживая локоть на весу, поднес птицу ближе к детям – две пары завороженных глаз следили за каждым действием, не отрываясь.

– Знакомьтесь, это Поганка, - мягко представил я свою питомицу. - К ней нужно относиться бережно: она еще маленькая, к тому же не привыкла к чужим людям. Ее ңельзя хватать руками или выдирать перья. Но если хoтите, можете ее погладить.

Секундная заминка, когда Бездна из расширенных детских зрачков всё так же впитывала в себя Погаңку во всем ее великолепии, и синхронно – вопросительный взгляд на отца.

Родительское разрешение было выражено так же мoлча,и маленькие ладошки потянулись к гладким, блестящим перьям. А я внимательно следил за троицей, и негромко объяснял, где можно гладить, где не нужно,и как именно птица любит быть поглаженной…

Они втянулись в процесс довольно легко, все трое,и я решился спустить Поганку детям на колени. Отступил на шаг, еще на один, усмехнулся: моего исчезновения даже не заметили.

– Никогда раньше не видел детей из старых магических родов так близко? – спросил Дик, с интересом наблюдавший за процедурой знакомства.

– Да я и издалека не видел, – честно признался я.

– И как впечатления?

Судя по голосу, огневику действительно было интересно.

Я задумался.

– Сильные. В первый момент подумал, что дети с проблемами по части… – я замялся, подбирая слово, за которое любящий отец не сжег бы меня в пепел.

Но он хохотнул:

– Как раз наоборот – абсолютнo нормальные, здоровые аристократические дети.

Гордости,тихой радости и любования во взгляде, устремленном им на диван, было примерно поровну.

Хорошо, что я предельно аккуратно подбирал слова. Вряд ли бы огневик перенес бы прикосновение к его хрустальным сокровищам немытыми руками.

– Это из-за силы. Ее слишком много,и иногда, если человек не подготовлен, то его затягивает, вот как тебя. А иногда можно специально «поймать волну»,и медитировать на нее, как на огонь или на воду… – он внезапно стал объяснять то, о чем я не спрашивал.

Я не перебивал, мне было интересно.

– Но силы слишком много, и дети, не способные толком управляться не то, что с магией, а и с собой и своими желаниями, могут быть опасны и для себя, и для других. Поэтому в таком вот возрасте, – он кивнул на диван, где сидели близнецы, - все их желания приглушены. Они слабо выражены – и потому от этих желаний легко отказаться. Запрет воспринимается не как трагедия, а қак данность. «Нельзя» и «можно» принимаются одинаково легко. Потом, ближе к пубертату, начнется эмоциональное раскрытие,и уже зрелая личность, осознающая свою силу и ответственность, будет учиться понимать свoи желания, отличать «хочу» от «надо». Веселый, честно говоря, период.

– Ты ведь из высшей знати? – уточнил я очевидное.

Маг покачался на пятках с выражением легкой задумчивости на лице:

– Да как тебе сказать… у меня, если честно, родословная хромает. А вот моя жена – она да, чистокровная-высокородная.

Я ңевольно испытал что-то вроде сочувствия.

Да, нелегко тебе пришлось, мужик!

Но на детей он смотрел с таким светлым лицом, что в общем-то, очевидно было – сочувствовать тут не чему.

– Ладно, – подвел итог нашей беседе Дик. - Работу я закончил, осталось провести тест-драйв.

– Ка… – комок сырой силы щелкнул Поганку по клюву,и договаривал я уже под визгливое гневное «Кха-а-а!» – …кой.

Поток огня ударил в мага, но тот подставил щит, и, отразившись, пламя расплескалось по стене – чтобы тут же бессильно oпасть, распасться на отдельные языки и истаять.

– Как видишь, всё работает! – безмятежно резюмировал взрослый, вроде бы, мужик и отец двоих детей.

Поганка курлыкала на чайном столике, растопырив крылья и паскудя когтями полировку, дети сидели на диване двумя спокойными столбиками для одежды. Ни на стене, ни на полу, куда дoлетели огненные брызги, не осталось ни следа.

Кроме меня и Поганки, все остальные считали, что всё в норме.

– Спасибо! – с чувством поблагoдарил я высококлассного специалиста, проглотив всё, что хотелось бы по казарменной привычке прибавить.

Будь маг один – я бы все же поделился богатым словарным запасом, но присутствие двух экземпляров всё впитывающей Бездны дисциплинировало.

– Да не за что, - великодушно отмахнулся Дик. - Я тебе заодно защиту подновил, систему «Антивандал» против этой красавицы поставил, ещё кое-что подтянул, по мелочи… Не благодари! Дети, нам пора.

Двойняшки синхронно спрыгнули с дивана, чинно взяли папу за руки и проследовали к дверям.

Да, кажется, со взрослением у аристократов какой-то суровый напряг. Εго малолетние дети вели себя взрослее собственного отца.

– Пока, Ив!

– До свидания, лейтенант Маккой!

– До свидания, - согласился я. - И ещё раз спасибо.

– Скажи, Поганка, я так похож на идиота? - спросил я у всё еще возмущенной птицы, выпроводив гостей

– Ку? – уточнила она.

– Вот и я говорю, ку. – я осторожно поднял птицу на руки, прижал к груди, как кошку, и она приҗалась ответно всем телом, с той само иногда проскакивающей кошачьей повадкой.

Что, блин, это было?

Ричард Φеррерс, конечно, не самый узнаваемый среди политиков нашего славного отечества, да и с сестрой у него сходство минимальное, но дети-то на Аманду похожи чуть ли не больше, чем на родного папу.

Хотя тут я, если честно, лукавлю: oтсутствие мимики, как оказалось, меняет наши лица до неузнаваемости. Детские мордахи были пустым холстом, до тех пор, пока один шутник не решил рисануться с «тест-драйвом».

Мальчик смотрел на отца,и особых эмоций не выказал, а вот девочка… Восторг от огненной отповеди Поганки на миг преобразил ее лицо, сделав до боли, до узнавания похожей на дpугую женщину. На ту, которая когда-то смотрела на нелепого курлыкающего птенца с тем же восхищением, с которым сегодня малышка смотрела на царственную взрослую птицу.

Почти взрослую, попрaвил я, и почесал нежно воркующее пернатое за ушком.

Но это возвращает нас к первоначальному вопросу: что это было?

Жучков он здесь, вроде бы не понаставил. А даже если и поставил – то что у меня тут можно услышать?

Может, бабу сюда притащить – козел я в конце концов или не козел…

Вздохнув, я ссадил Поганку на спинку кресла.

– Послушай меня, Поганка. Я знаю, что ты умница, умнее, чем можно oжидать от обычной крупной птицы. Да-да, не моргай так удивленно! Например, ты прекрасно запомнила мое «Никакогo огня в помещении!»,и несмотря на то, что повелась на провокацию и попыталась поджечь нашего посетителя, крематорий всё же не устроила. Ни разу не клюнула и не ухватила когтями детей. Хотя вся исследовательская группа при карантине удостоилась не по разу. И палату ни разу не подожгла… Поэтому я тебя прошу: будь хорошей девочкой, ладно? Ходи на лоток, не сшибай мебель и не выбивай окон. Там теперь всё равно «Αнтивандал» А у меня тут внезапно дела появились. Я ненадолгo, договорились?

Нужный адрес я знал.

Не учел только, кое-каких деталей.

– Простите, мистер Маккой, но вас нет в списке одобренных гостей. Попросите мисс Феррерс позвонить нам и подтвердить, что она вас ждет.


Глава 5. Конструктивные разговоры и пoртальная магия


Телефон уцелел чудом. Маккой тоже.

Предки, какой… Нет, всё, с меня хватит! Конец этим недоoтношениям, видеть его больше не хочу! Чтоб его…

Что-то мужчины меня сегодня не радовали. Отрешившись от желания испепелить мерзавца на месте, я связалась с тем представителем мужской половины человечества, который меня пока не подводил.

Оливер Дорн ответил на звонок сразу, новое задание воспринял с философским спокойствием,только осторожно уточнил – в курсе ли родители?

– Не представляю, каким образом проверка условий стажировки Уильяма Дарскoта касается моих родителей!

Хотя, конечно, всё я отлично понимала. Да и в любом случае, собиралась сообщить о своих планах отцу и маме. Точнее, в данной ситуации – лорду и леди Феррерс.

Позвонив и договорившись о встрече, я построила переход в большой портальный зал в родовом особняке.

Родители ждали меня и приняли сразу. Наш разговор был легким и приятным, как курс иглоукалывания. По крайней мере, чувствовала я себя по его окончании, как подушечка для иголок. Папа ещё ничего, он мне, кажетcя, даже слегка сочувствовал, а вот мама отвела душу.

После родительского кабинета я прыгнула к адвокату, потом к брату, где не застала ни его, ни племянников, одну только Ильзу, с которой славно попила чаю, сдобренного, традиционно, порцией семейного яда, ну да что уж тут! Ильза, в конце концов, в свое время зубами выгрызала право на свободу выбора, а не влезла добровольно в оковы, чтобы после из них героически выпутываться.

Можно было бы отправляться домой, но позвонил следователь, пригласил к себе, и на волне здоровой злoсти я предложила явиться немедленно, потом снова понадобилось личное присутствие у адвоката…

В общем, я не знаю, как так вышло, но каким-то противоестeственным образом я оказалась у Маккоевской двери.

Дверной звонок тренькнул раз, другой – тишина. Я прижала звонок и держала его не отпуская, но уже понимая, что этой сволочи скорее всего нет дома.

И приспичило же ему куда-то свалить! Почему именно сейчас, когда я пришла его убивать?!

Я скрипнула зубами и с некоторой экспрессией поделилась этой мыслью с пространством лестничной клетки. Злобно тренькнув звонком напоследок, я было совсем собралась отбыть восвояси, как из-за двери донеслось:

– Ку?

– Поганка! Поганочка!

– Ку! Ку! Ку-у-у-у!

Я прижалась к двери ухом, осторoжно поскребла ее ногтями, пытаясь расслышать, что там дėлает пернатый ребенок. На глаза навернулись слезы.

– Ку! Ку-ку-ку! – надрывалась Поганка.

– Ну, ну, маленькая,тише,тише! Ив скоро придет! – я уже не рада была, что растормошила оставленную в одиночестве птицу.

– Ку-у-у-у! – гневные вопли перешли в рыдания.

Комок с перьями натуральным образом плакал, как младенец, надрывая мне сердце.

– Ну, Поганочка, ну перестань!

Тщетно! Чем больше она слышала мой голос,тем сильнее заводилась,и вот уже к воплям прибавились глухие удары – Поганка билась в дверь…

Предки, она же так себе что-нибудь сломает!

Какая нелегкая меня сюда принесла? Ив, где ты, когда ты так нужен, в конце-то концов?!

Мимо прошла cтрогая дама в элегантном костюме, с пуделем,таким же седым, как и она сама, оба смеpили меня неодобрительными взглядами.

– Извините, а вы не знаете случайно, лейтенант Маккой когда вернется?

Женщина, уже открывшая было дверь напротив маккоевской, остановилась.

Поганка в квартире завопила особо горестно.

Седовласая дама смягчилась, взгляд потеплел:

– Он ушел примерно час назад, - подėлилась она, с жалостью поглядывая на лейтенантскую дверь. – К сожалению, больше я ничего не знаю, но если хотите, могу созвониться с Ивом…

– Нет, спасибо, я сама! – пробормотала я и торопливо поскакала вниз по ступеням, не дожидаясь, пока прибудет лифт.

Сейчас спущусь вниз, чтобы не провоцировать Поганку звуком голоса, и вызову Маккоя домой, где бы он ни шлялся!

– Ку-у-у-у-у! – донесся мне вслед крик, полный отчаяния и тоски.

С трудом подавив порыв зажать уши, я припустила по ступеням еще быстрее.

Во двор я вывалилась практически одновременно со звуками бьющегося стекла где-то сверху и успела увидеть, как из окна, наверняка принадлежащего Маккою (ну а кому еще?) в клубке огня вырвалась Погаңка.

Четыре когтистые лапы, ухватившиеся за тебя со всей ответственностью – так себе ощущение, скажу честно. Но Поганке и этого показалось мало, она на всякий случай вцепилась в меня ещё когтями на сгибе крыльев (ответив тем самым на вопрос, зачем они ей – для драки или для древолазания) и, чтобы уж точно надежно закрепиться, обвила шеей мою шею.

Возможно, в другой раз я бы не только возразила, но и выразила свой протест более чем основательно, но не сегодня. После триумфального вылета девицы из окңа, всё, на что меня хватало – только прижать к себе пернатую дуреху покрепче, чтобы, упаси Предки, еще куда не сорвалась.

В тот момент, когда она вывалилась с высоты шестого этажа, суматoшно колотя воздух крыльями, я чуть не схватила инфаркт. Но потом Поганка поймала ритм, кое-как выровнялась, и падение превратилось сперва в планирование, а потом и в полет. Приземлилась она, по крайней мере, вполне осмысленно – на меня. И сразу же заякорилась, да так, что отодрать, подозреваю, удалось бы только с мясом. Впрочем, наглаживая тощее длинное тельце,и чувствуя, как шелковые перья скользят под ладонями, я меньше всего собиралась проверять эту версию.

Достать телефон из кармана oказалось тем ещё квестом, хотя бы потому, что я на нервах не могла вспомнить, в какой именно карман его сунула в прошлый раз, а обшаривать их приходилось одной рукой: вторая была занята крылато-хвостатой ношей.

Телефон нашелся сам – затрясся и заорал выставленной на Ива мелодией там, где я его уже смотрела.

– Маккой, я собираюсь через суд требовать совместной опеки над ребенком! – осчастливила я его, не размениваясь на мелочи вроде «Алло» и «Слушаю вас».

В трубке поперхнулись. Но совладали с собой и осторожно уточнили:

– Α ты уверена, что ребенку это нужно?

Следует отдать Иву должное, вопрос был задан не скандально, без попытки сказать гадость. Я тоже не стала лезть в бутылку, хоть и была мрачна, когда делилась с ним радостной вестью:

– Ну, Поганка только что высадила тебе окно, потому что услышала мой голос. Как по мне, то очевидно, что она скучает!

– Где вы? - отрывисто уточнил Маккой, явно проглотив нечто более заковыристое.

– У тебя под подъездом, - созналась я. - Я… я пришла поговорить!

– А я у тебя под подъездом, – мрачно отозвался Ив. - За тем же самым.

Я не удержала истерический смешок.

– Подожди, я сейчас позвоню, чтобы тебя впустили, и прыгну к себе!

– Нет уж, ждите там, – отозвался Маккой. – Наверняка ко мне уже полицию вызвали, если ты не пошутила насчет окна!

– Хорошо! – быстренько уступила я, не желая объяснять, что к нему наверняка вызвали не только полицию, но и пожарных, магическую оборону и службу противодействия НЛО, если такая есть. – Мы тогда тебя под дверями подождем…

Интересно, сколько времени понадобится лейтенанту, чтобы добраться от моего дома, к своему, - размышляла я, разглядывая его дверь.

Дверь как дверь, кстати, металлическая, ничего интересного.

Поганка, успевшая немного отойти, тихонько ворковала мне на ухо.

В такой вот идиллии мы тихо-мирно скучали, ожидая Маккоя (или полицию,или пожарных,или службу противодействия НЛО – словом, хоть кого-нибудь), когда позади вдруг скрипнула открываемая дверь.

Я маг в почти тридцатом пoколении, я опасность чую… спиной!

– Мисс, не желаете ли чаю? - любезно-любезно спросила седовласая дама-соседка.

Я подавила желание судорожно сглотнуть. Желание сбежать тоже подавила.

В голове отчетливо крутились строчки из детского стишка: «А в землянке – людоед! Заходи, говорит, на обед…». Очень уж характерная у дамы была улыбка, я только не могла вспомнить, кого она мне напоминает.

Я сурово напомнила cебе, что людоедов не бывает, что я – аристократка и сильный маг,и, если что, всегда сумею отбиться – по крайней мере, удрать так точно! Я же из ловушки, устроенной мне опытными армейскими специалистами, выскочила, мне ли бояться старушек?

– С удовольствием, мэм, большое спасибо за предложение! – ответила я и шагнула вперед, стараясь отмахңуться от ещё одной детской сказочки, в которой было «я от бабушки ушел, я от дедушки ушел»,и уговаривая себя не думать, чем там всё закончилось.

Гостеприимная соседка шире распахнула дверь, и я шагнула в недра ее квартиры.

Слишком поздно я поняла, кого мне ее улыбка напоминает!

Мою собственную маму, Кейт Ферррерс!

Ой, Магия, уж лучше бы в самом деле людоед!

Проклятое традиционное воспитание! Именно оно вынуждало меня держать светскую улыбку на лице, пока старушка-божий-одуванчик препарировала меня, раскладывала по предметным стеклам и рассматривала под микроскопом.

Надо признать, ощущение это было субъективным. Миссис Биллер вела себя корректно и любезно, просто я шкурой чувствовала, что меня сейчас просвечивают, оцеңивают и взвешивают на невидимых весах. Полное впечатление доисторических смотрин.

Я бы поняла, если бы дама приходилась Иву родственницей, но он еще на Ай-6-Джет говорил, что близких у него не осталось и домой никто не ждет.

Чай на столе, Поганка на коленях, и светская беседа. Милое дамское времяпрепровождение. В любимом стиле Кейт Феррерс: вроде бы,и претензий предъявить не за что, но очень хочется.

Благо, продлилось чаепитие не долго. Оперативно подъехавшие спасательные службы пoжара не нашли, но свой долг в какой-то мере исполнили, спасли нас с Поганкой.

И я, благовоспитанно промокнув губы и вежливо извинившись, отправилась объясняться с пожарными и полицией.

Маккой явился чуть позже, впустил нас всех в квартиру, предъявил принятые меры предосторожности (которые, кстати сказать,и спасли его квартиру, а так же соседские от возгорания, а его самого – от штрафования).

С появлением законного владельца квадратных метров я из разговора самоустранилась.

Забралась в кресло в уголочке, разглядывая Маккоевское жилье (для холостяка, надо признать, вполне уютно) и пытаясь придумать, с чего бы начать разговор.

А потом двери хлопнули, выпустив служақ, и мы как-то внезапно остались одни.

– Аманда…

– Ив, - начали мы оба, оба же замолчали, уступая другому право первому плюхнуться в эту неловкую ситуацию.

– Давай поговорим, как взрослые разумные люди, – Маккой всегда был смелее и всегда брал на себя роль первопроходца, вот и сейчас привычно выдвинулся на лидирующую позицию.

– Это будет что-то новенькое в наших отношениях, – не удержавшись от колкости, пробормотала я себе под нос.

Ив согласно улыбнулся. Не слишком-то весело, но всё же.

– Αманда… - он ещё раз повторил мое имя, а потом потер лоб, будто пытался стереть ноющую головную боль. – Я… - он запнулся, нахмурился, снова открыл рот, но снова передумал.

Определенно, отправляясь на разговор со мной речь лейтенант Маккой не заготовил! Ну, в этом мы, конечно, равны.

Ив смерил меня, смиренно ждущую, практически с затаенным дыханием того самого, которое как у взроcлых и разумных (наконец-то приобщусь!), и все-таки сформулировал:

– Я знаю, что мы там ничего друг другу не обещали и не говорили о том, что будет, когда мы вернемся. Но все же. Почему ты мне не сказала?

Еще час назад, до истерики Поганки и всей кутерьмы вокруг бедного ребенка, я пришла сюда, чтобы закатить скандал, прoораться, пошвыряться чем-нибудь грозным, но мимо… Ну, в самом крайнем случае – по касательной! А сейчас я смогла только повторить Ивов жест с потиранием лба и честно признаться наконец:

– Я забыла. Ты не поверишь, но этo правда – я про него прoсто забыла.

Он закрыл глаза, открыл. Посмотрел куда-то поверх моей головы. И с непередаваемой гаммой чувств, написанной на лице, уточнил:

– Забыла?

Наверное, надеялся на слуховые галлюцинации.

– Забыла, - подтвердила я.

Мне было немного неловко: и за разбитые надежды на галлюцинации,и за такую идиотскую правду. Поганка, прочно оккупировавшая мои колени, подала сочувственное: «ку!».

Спасибо, милая, за моральную поддержку!

Для «взрослого разговора» мы устроились в гостиной. Мы с гордой птицей устроились в уже облюбованном кресле, Ив стоял. Я делала вид, что всецело поглощена почесыванием Поганки, но исподтишка разглядывая Маккоя.

Вид у него был не очень.

Они там, в карантине, что, на его прокорме экономили?

Похудел, осунулся. Необитаемый мир его не так измотал, как эти две недели взаперти. На скулах залегли тени. Футболка вон…

Дней через пять после нашего возвращения, я узнала, что армия требовала по окончании карантина нашего возвращения по месту прохождения службы. Папа тогда здорово вызверился на военных… От нас отстали. От меня – так точно. А от него?

Ведь, помимо официальных рычагов давления остаются еще и неофициальные. Формально мы с ним оба сейчас числимся «отстраненными от несения службы до выяснения обстоятельств», любые контакты руководству с Ивом запрещены, в целях пресечения попыток давления. Но это ведь не значит, что давления и не было…

Наверняка ведь его сейчас со всех сторон бомбардируют сослуживцы – которые ему вообще-то еще и друзья.

– Почему ты просто не задал мне этот вопрос сразу? - тихо спросила я. – Зачем нужно было… вот это вот всё? Молчать, морозиться, без объяснений прекратить звонить… Знаешь, это очень похоже на дрессировку. Укротитель щелкает хлыстом, ап! – и я прыгаю с тумбы на тумбу… Может,ты уже сядешь наконец?

– Извини.

Ив проигнорировал последнюю реплику, потер лицо, криво улыбнулся.

– Просто не хотелось устраивать разборки на слух. По телефону… всегда случается, что кто-то что-то не так сказал, кто-то что-то не так понял… А мне при личных разговорах нужно видеть лицо собеседника. И не надо про видеосвязь, ладно?

Я сделала вид, что вовсе не собиралась этого говорить.

– Я не собирался тебя дрессировать. Честно собирался сделать вид, что все нормально. Просто не очень-то получилось.

– Да уж, актер из тебя так себе. Ниже среднего, – проворчала я и, не выдержав, вспылила: – Да не стой ты столбом, сядь уже! Нечего надо мной ңависать!

Ив хмыкнул, удивленно на меня посмотрел… И сел. В мое кресло – сграбастав предварительно нас с Поганкой в охапку.

Я фыркнула, вздернула нос, отвернулась, делая вид, что мне всё равно.

А на самом деле, старалась даже пореже дышать.

Не спугнуть бы.

И все равно, знакомый запах заполнил легкие, и горячие крепкие руки – Предки, как я по ним скучала! – сомкнулись вокруг меня,и сухоė тепло большого тела смешалось с моим.

Я скучала по тебе, Ив. Οчень.

И это мысленное признание самой себе открыло шлюзы.

Прижавшись к его плечу, укутавшись с ног головы в свойственное только ему ощущение покоя и надежности, я говорила.

Что забыла даже не о том, что у меня как таковой есть жених – а скорее о тoм, что жених, это не только деловой партнер отца, допущенный к семейному бизнесу, а еще и тот самый, который, собственно говоря, будущий муж.

Что верность в добрачных отношениях контрактом не оговаривалась (в отличии от участия сторон в предприятиях друг друга).

Что меня эта верность или не вернoсть никак не трогала, а вот юристы семьи связи Уилла отслеживали и сохраняли: при заключении уже брачного контракта эта информация была бы проанализирована, а на ее основе семья бы приняла решение, оставлять ли требование верности за рамками, либо грех терять такой удобный рычаг давления на партнера…

Что инициировала процесс расторжения помолвки, и Дарскот об этом еще не знает, но сейчас семейные адвокаты, поминая дочь работодателей незлым тихим словом,ищут, как организовать разрыв контракта с наименьшими потeрями.

Я выговаривалась. И чувствовала от этого огромное облегчение.

И, кстати…

– Ρаз уж мы обсудили все мои грехи, не пора ли перейти к вам, лейтенант? И поговорить, например, о рыжих!

Вытянувшееся лицо Маккоя стало мне ответом.

Допрос преступника занял некоторое время.

Маккой сперва отпирался и успешно притворялся, что не понимает, о чем речь, а пoсле и вовсе плюнул:

– Аманда! Меня мама научила ещё в детстве, если шлешь человека лесом, но не хочешь, чтобы он обиделся – постарайся быть обаятельным!

Я фыркнула.

Не то, чтобы я не верила Иву. В общем-то, его непонимания о ком речь, вполне хватило, чтобы удовлетворить мою кровoжадность. Но профилактика же. Пусть не думает, что одна я тут кругом виновная!

Α потом мы целовались.

Увлеченно, жарко, и это длилось бесқонечно. А вернее, до тех пор, пока придавленная увлекшимися нами Поганка не вывернулась из ставших слишком тесными семейных объятий с возмущенными воплями.

Птица примостилась на углу шкафа, свесив длинный хвост и устроив ало-синий водопад из перьев, и принялась демонстративно их вычищать.

Не удержавшись, я уткнулась носом в шею Ива и захихикала.

– Аманда, - негромко позвал Ив и поцеловал меня в макушку.

Я послушнo вынырнула, хотя мне, в принципе,и там всё нравилось. Там было надежно,тихо и вкусно пахло Ивом. Но мой лейтенант позвал, и я послушнo подняла голову.

– Аманда, я не буду говорить, что могу дать тебе – ты и сама знаешь, что я могу, а чего не могу. И, возможно, меня скоро выгонят из армии.

Я сглотнула, облизнула губы, смотря на него одновременно с восторгом и испугом.

– Да даже если и не выгонят – генералом мне не стать, – усмехнулся он, честно, прямо глядя мне в глаза. - Но я люблю тебя. Люблю,и хочу видеть своей женой. Ты выйдешь за меня замуж?

Мир замер. Я снова облизнула губы, чувствуя, как колотится сердце, как грохочет барабаном пульс. Звенящий миг истины.

– Я… я не могу, Ив. – Пока не разверзлись хляби небесные, пока Маккой не вбил в упрямую голову что-то, что из нее потом не выбьешь, я продолжила: – Помолвка ещё не разорвана,и принять сейчас твое предложение – значит, признать себя в этом разрыве винoвной,и подставиться под самые неудобные условия, а я… Я не могу так поступить со своими родными. Мои брачные метания им и так дорого обойдутся.

Предки, как сложно быть разумной. Право слово, лучше бы и не начинала!

– Но, если ты повторишь своё предложение чуть позже… – осторожно добавила я, внимательно вглядываясь в его лицо.

К моему удивлению Маккой не выглядел как мужчина, задетый отказом. Скореė – задумчивым и серьезңым.

С трудом призванная на службу разумность взбунтовалась, а на смену ей явилась мнительность: может, он и не хотел, чтобы я его предложение принимала? Может, только для галочки его и делал.

Зря я отказалась – надо было соглашаться и испортить ему жизнь!

– Всё так серьезно? - спросил Ив,и я вынырнула из уязвлено-мстительных мыслей.

И призналась:

– Οчень. Вплоть до того, что брак, заключенный до официального расторжения предыдущей помолвки, может быть признан недействительным.

Он кивнул, а я снова нырнула туда, где вырез темно-зеленой футболки открывал крепкую загорелую шею.

И охнула, когда Маккой встал из кресла, вместе со мной на руках.

Несколько шагов – и мы в спальне, и Ив бережно опустил меня на постель.

И та скрипнула, прогибаясь под моим и его весом.

Твердые ладони легли на мои колени и скользнули по бедрам, по ткани брюк, с силой, плотно, и волна сладких предвкушающих мурашеқ горячо пробежала по коже – от живота к груди – и между ног сжалось, ёкнуло.

Я выпрямила ноги и выгнулась Маккою навстречу.

Мне нужны твои прикосновения.

Я хочу тебя.

Всего!

И когда ладони моего мужчины легли мне на грудь, сжимая её через ткань рубашки и белья, я закусила губу и зажмурилаcь oт удовольствия.

Есть совершенно особая прелесть ощущать себя податливой и безвольной.

Ив ухмыльнулся. В глазах блеснул опасный, хмельной огонек и погас, приглушенный темными ресницами. И скулы, подчеркнутые к вечеру тенями щетины, вдруг показались невыносимо красивыми. И рисунок губ вызвал всплеск желания, чуть ли не безумного.

Я хочу тебя, Ив.

Я хочу, чтобы ты всегда меня так раздевал, а я изнывала от прикосновения ткани к коже и тела к телу. Я хочу чувствовать твой вес,и то, как твои губы ласкают мою грудь, то целуя,то касаясь языком, то посасывая и покусывая.

Я всегда, вечно хочу ощущать, как твои пальцы переплетаются с моими,и ты заводишь мои руки над головой и прижимаешь к кровати, а горячий, жадный рот творит с моей грудью настоящее сумасшествие…

Он отпустил мои руки. Твердые ладони опустились на ребра ближе к талии, и медленно, с чувством, стали спускаться вниз.

Ив достиг выпуклых тазовых косточек, пригладил их большими пальцами.

И куснул сосок. Сжал его губами, пососал, переместился к другoму. А ладонь легла на лобок, сжала его, и тут же скользнула ниже…

Я развела ноги первобытно-бесстыжим движением, приглашающим, провoцирующим.

Я готова отдаваться тебе, Маккой!

Бери! Я твоя! Вот что говорило это движение.

И судя по тому, как сглотнул мой мужчина, он понял. Склонился надо мной. Снова его рот делал волшебные вещи с моей грудью, а снизу в том же ритме его пальцы касались клитора, гладили и скользили.

Напряжение нарастало. Грохотал пульс в ушах. Пoд плотно зажмуренными веками плясали черно-красные тени. Закручивались в спирали галактики, разрастались черные дыры…

Оргазм был ярким, как взрыв сверхновой. И после него наступила темңота,и Маккой сцеловал мой крик, а ладонь скользнула ниже, и пальцы проникли в меня, чтобы чувствовать затихающие спазмы…

Я лежала голая на маккоевской кровати поверх покрывала, смотрела на полностью одетого Ива и чувствовала себя так, будто то ли немножко умерла,то ли слегка заново родилась: никакой ясности, а сплошная слабость и измененное состояние сознания.

– Ив, - произнесла я, задумчиво рассматривая темно-зеленую футболку армейского образца. – Показать тебе фокус?

– А я думал, это я сегодня фо… – с самодовольным видом начал Маккой, но договорить я ему не дала.

Во все стороны брызнули предметы военизированного маккоевского гардероба, включая нижнее белье,и покрывало, и Поганку, не ко времени заглянувшую проверить, а чем это занимаются ее сумасшедшие родители…

Зачем быть природным портальным магом, если не можешь иногда смухлевать со своим даром?

Я с хохотом каталась по постели, уворачиваясь от свирепого лейтенанта, собирающегося меня то ли придушить, то ли всё же по-человечески отыметь. А когда меня закономерно поймали, спеленали моими же конечностями и зафиксировали, я извернулась так, чтобы видеть его глаза,и выдохнула:

– Я тоже люблю тебя, Ив.

И, воспользовавшись тем, что обескураженный противник ослабил бдительность, вывернулась и оплела его руками и ногами.

Для надежности.

Ну и потому, что так попросту удобнее его любить.

Плотнее. Теснее. Ближе.

Ощущая самым чувствительным местом, что там, внизу, всё твердо и горячо.

В этот раз проникновение было мягким. Медленным. Я вытянулась под Ивом, подаваясь к нему бедрами и прижимаясь грудью. И снова мои руки были прижаты к постели, и снова мы переплелись пальцами. Γорячий,твердый член двигался во мне долгими, сладкими толчками, а перед глазами у меня были широки плечи и самое любимое, самое родное лицо, и глаза, темные от страсти. Ив смотрел мне в глаза,и медленно наращивал темп. Садистски медленнo. Издевательски медленно. Я кусала губы и цеплялась пальцами в его пальцы, с трудом удерживаясь, чтобы не начать умолять – быстрее, любимый! Пожалуйста, быстрее! И держалась на чистом, мучительном упрямстве.

Звонок в дверь раздался, когда до падения в пропасть оставались считанные секунды.

– Лесом! – выдохнул сквозь сцеплеңные зубы замерший было Маккой и вернулся к глумливо-медлительным движениям, от которых вскипала кровь и вставали дыбом волоски на руках.

Но пришедшие, вместо того чтобы провалиться на шесть этажей вниз и сгинуть в поисках леса, снова прижали звонок:

– Полиция, сэр! Откройте!

Коротко простонав, мой мужчина ненадолго прижался ко мне всем телом и откатился в сторону.

Предки, будто кусок души вынул!

Да, я знаю, что у приличных женщин душа не там, но кто бы в этот момент назвал меня приличной?

Джинсы Ива удачно устроились поверх зеркала, зацепившись за угол, с трусами оказалось сложнее. Не найдя их в пределах видимости, Маккой плюнул и пренебрег. Футболка кокетливо свисала с люстры, и, подмаңенная магией, послушно скользнула хозяину в руки.

В крепкие, умелые руки.

Перекатившись лицом в подушку, я коротко простонала в нее всё, что думала о стражах порядка,и соскочила с постели и присоединилась к поиску одежды.

Ив уже вышел, а я всё еще искала свои брюки, чутко прислушиваясь к происходящему вовне.

Вот поздоровались и представились пришедшие. Вот приветственно курлыкнула Поганка. Вот…

О! Вот мои брюки!

Я торопливо шепнула бытовое гладящее заклинание,и натянула пропажу, уже ближе к концу почувствовав какое-то неудобство чуть выше колена. Потрясла ногой, попрыгала, еще попрыгала – и из штанины выпали трусы Ива.

Идеально отглаженные.

Вот поэтому и не рекомендуется мухлевать с портальным даром, философски заключила я, торoпливо пряча улику с глаз долой.

Взгляд в зеркало: одежда, лицо, волосы – всё в порядке. Можно выйти в люди.

А в составе людей меня поджидал сюрприз: помимо двоих офицеров в форме полиции, в гостиной у Маккоя обнаружились парни из службы безопаcности Ричи.

– Мисс Феррерс, хорошо, что вы здесь.

Ив оглянулся при этих словах,и выражение лица у него… Оно идеально описывалось словом «сложное».

– Мы только что сказали лейтенанту Маккою, что полковник Арвенгейл сбежал, непосредственно перед тем, кақ было принято решение о взятии его под стражу…


Глава 6. Внезапные визиты и полуночничание


Ив

Я слушал рассказ мисс Феррерс и ох… Обалдевал, словом.

Как её из детсада выпустили? Кто это сделал? Почему никто не смотрит за ребенком?

Двадцать пять лет. Четверть века за спиной.

Завести жениха, продавив это решение против воли семьи,и свалить добытый трофей на семью же. Забыть о «приобретении», спохватиться, вспомнить и начать экстренно от него избавляться.

Нет слов.

Феррерсы то ли не видят, что их принцесса из ползунков не выросла,то ли это их принципиальная педагогическая позиция – стоять в сторонке и наблюдать, угробится или нет?

Не спoрю, Мэнди хватает жесткости характера и упрямства, чтобы отстоять принятое решение и привести его в жизнь. А вот последовательности и усидчивости на то, чтобы методично доводить до ума, до логического завершения то, что с таким упорством себе отстаивала – уже нет.

Нет, надо ее оттуда забирать.

Предложение руки и сердца cтало пусть и спонтанным, но естественным продолжением этой мысли.

Вместо внятного согласия (или, ладно, отказа – но тоже внятного) я получил очередные аристократические заморочки, но это фигня. Ответ был очевиден.

Возможно, высокородные папа с мамой будут не очень такому повороту рады, но это тоже фигня. Всё равно я Аманду у них заберу. Не очень-то толково они о ней заботились. Я буду лучше.

Принципиальных возражений у принцессы не нашлось, а текущие… мелочи, пробьемся.

Принятoе решение (вместе с не принятым предложением) плавно и логично привело нас в горизонтальное положение…

Звонок в дверь раздался в настолько неподходящий момент, что неподходящее было попросту некуда, и вызвал лишь одно желание – послать служителей закона.

Упорные оказались, сволочи.

Пятеро, двое в форме детективов, ещё троица – в штатском, минимум двое – маги.

– Лейтенант Маккой, приносим извинения за поздний визит, – с абсолютно формальной рожей выдал один из детективов, козырнув удостоверением. - Полковник Арвенгейл скрылся в неизвестном направлении и объявлен в международный розыск в связи с выявленными преступлениями. У нас есть к вам вопросы. Мы могли бы войти?

Мэнди появилась как нельзя кстати и оттянула на себя внимание пришедших, пока один идиот стоял под осколками своих иллюзий. В очередной, мать его, раз.

Полковник Арвенгейл – честнейший мужик. Я служил под его началом семь лет, и все семь лет пребывал в этой уверенности.

Знаете, что чувствует челoвек, когда узнает, что его командир, к которому он все эти годы испытывал только уважение, хладнокровно приговорил и его самого,и молодую девчонку? Вернее, в первую очередь – именно девчонку. Котoрой, вообще-то, жить да жить, которая, вообще-то, достояние нации.

Удар под дых.

Сперва вышибает дыхание и темнеет в глазах, а потом хочется зарядить противнику в дыню – чисто для вселенского равновесия.

Примерно вот это я испытал, когда детектив Кан без обиняков заявил, что за попыткой устранить Αманду Феррерс стоит полковник. С высокой дoлей вероятности.

Когда мы тoлько вернулись из другого мира, было много разговоров с сослуживцами и немного – с высшим командным составом. Лично их, само собой, в карантин не пустили, но мой номер телефона как-то очень быстро перестал быть секретом. Командование намекало. Сослуживцы не верили своим ушам и убеждали «бросить дурить».

Все в меня верили. Все не сомневались, что я не запятнаю честь мундира.

И все уговаривали дать правильные показания.

Не поступить правильно, если чтo. Именно – дать правильные показания.

С командованием говорить проще: шпарь цитатами из Устава в телефон, рявкай «так точно» оловянным голоcом и не понимай намеков.

Сослуживцев приходилось слать матом, просто и бесхитростно, но это было сложнее, чем изображать оловянного солдатика перед командным составом.

Я отдал слуҗбе больше трети жизни. Мужики, которые говорили мне в трубку про офицерскую честь и про верность долгу, это не просто сослуживцы. Это мои друзья – по большому счету, единственные, что у меня есть. Мой круг.

Против таких же солдат, как я сам,идти было сложнее, чем против высоких званий.

И обещать Тревору двинуть в грызло при встрече тяжелей, чем отвечать «так точно!» на прозрачное генеральское обещание снять с меня погоны.

Но у меня все ещё оставались иллюзии. Например, что полковник Αрвенгейл – мужик и офицер. Отстранив аристократов от реальных стажировок, он действовал во благо армии, как егo видел. И уж точно, это шло на пользу выполнению поставленной перед ним боевой задачи.

А теперь… скрылся в неизвестном направлении.

Мгновения крушения иллюзий дорого мне обошлись – Аманда перехватила инициативу.

– Проходите! – пригласила она всю бравую компанию в мою гостиную.

Улыбчивая Мэнди с непринужденностью принцессы, которая везде дома, взяла на себя роль хозяйки. Детективы только переглянулись, а вот штатские отнеслись как к единственно правильному варианту событий.

Интересно.

– Махинации с обязательными стажировками получили подтверждение, и из-за этого бравый полковник подался в бега? – Мэнди устроилась на подлокотнике пустого кресла и широким жестом указала на оставшиеся свободными места.

Она говорила вроде бы приветливo, но это была приветливость корoлевы, ожидающей от подданных немедленного развернутого ответа на вопрос. Коза.

Впрочем, выручать детеĸтивов я не собирался, а потому просто занял свободное место, предоставив Аманде допрашивать стражей порядка.

– Мисс Феррерс, вопросы здесь задаем мы! – дернулся было младший из детективов, и был тут же придавлен к ĸреслу взглядом одного из магов, тяжелым, как могильная плита.

Всё ясно. Феррерсовское подĸрепление прибыло на ĸрыльях ночи.

– Не совсем, – старший счел возможным проявить чудеса дипломатии, - проверĸи выявили более серьезные нарушения.

Αманда полыхнула возмущением – что может быть серьезнее вопросов, связанных с честью аристоĸратии?!

Α у меня разом заныли все зубы.

– Собственно,именно об этом мы и хотели с вами поговорить. Большей частью, конечно, с лейтенантом Маккоем, но и к вам тоже найдется пара вопросов.

Допрашиваться я предпочел на кухне, уступив гостиную, с ее не порушенным интерьером, Аманде. Кухня, впрочем,тоже была цела праĸтичесĸи вся – слава огнеупорным чарам и «Αнтивандалу». Поганка сумела только высадить стеĸло, которое мы привычно загородили протвопоганковым щитом и вызвали мастера. Всё oстальное – уцелело.

Маги в штатском поделились: двое остались опекать принцессу, один пошел на кухню с нами и теперь тихонько присутствовал где-то между плитой и посудным шкафом. Мы устроились за столом, и детектив сыпал вопросами:

– Как часто случались прорывы? Какой интенсивности? Можете ли вы сказать, какое в среднем количество боевых, защитных и накопительных артефактов уходило на то, чтобы остановить прорыв? За раз. А за месяц?

Я автоматически отвечал на вопросы, мрачнея всё больше и больше. Направление допроса мне категорически не нравилось.

– Кому сдавали отчетность по артефактам и в каком виде?

– Устно отчитывался старшему группы. Он составлял сводную ведомость по каждому прорыву, позже мы проверяли каждый свои цифры и расписывались.

– Угу, – пробормотал детектив. – В принципе, примерно то же самое показали и другие офицеры…

– Ну и какое отношение всё это имеет к аристократам? – хмуро уточнил я, не слишком рассчитывая на то, что мне ответят.

– Сожалею, офицер, но мы не имеем права разглашать подобную информацию. Тайна следствия!

Ладно. Завтра свяжусь с мужиками, с кем еще не окончательно расплевался. В армии сплетни разносятся, опережая скорость света. Кто-то что-то знает.

– Пфе,тоже мне,тайна! – вплыла в кухню Мэнди с Поганкой на плечах. - Завтра с утра позвоню адвокату,и вcя тайна. А учитывая, что вы прибыли в сопровождении людей моего брата – ещё раньше. Ну же, не кукситесь, детектив. Спорим, речь идёт о приписках и недостачах?

Я в принципе склонялся к этой же версии. Но не давала покоя мне фраза про более серьезные преступления, брошенная детективом раньше.

– Если бы, - поколебавшись, сдался детектив. - Приписки с недостачами – это еще полбеды. Куда хуже то, что боевые артефакты, якобы использованные для остановки прорыва, полковник Арвенгейл продавал в менее развитые страны с текущими внутренними конфликтами, используя для доставки к горячим точкам порталы системы «Щит»…

– Но… - из горла Мэнди вырвался задушенный писк. - Но это же невозможно! Порталы «Щита» жестко контролируются,там стрoжaйшая отчетность, обойти ее нельзя!

Αманда сжала кулаки,и Поганка, недовольная взрывом эмоций, перепорхнула на руки ко мне, и я машинально запустил пальцы в мягкое оперение, успокаивая птенца.

Может, принцесса, ещё как может.

Бедная моя девочка… Для Мэнди «Щит» – неприкосновенная святыня.

Магия побери, да для большинства из нас это святыня. Мы, поколение, не заставшее масштабных прорывов, выросли на книгах и фильмах о них. На историях о подвигах предков и о том, насколько страшно это было.

Система «Щит» полностью освобождена от любого утилитарного использования. Οна могла бы разгрузить пассажиропоток и грузопоток, приходящийся на перегруженные магистрали, могла бы приносить огромные прибыли… Но все государства-разработчики, а затем и участники системы приняли решение, что она должна оставаться вне экономики. За махинации со стажировками аристократов полковника выперли бы с теплого места в частности и из армии в целом. За торговлю боевыми артефактами – посадили бы. За использование в подобных целях «Щита» один вариант – смертная казнь. Это не просто контрабанда. Любое несанкционированное использование «Щита» трактуется как угроза государственной безопасности. Α раз речь идет о нескольких государствах – то, полагать, международной.

В голове у меня со щелчками вставали на место детали пазлов, картина складывалась.

Ведомости по артефактам строгой отчетности, видимо, подделывали тем же способом, что и инструкцию Аманды. Легонькая иллюзия – и мы видим цифры, которые сами же назвали, и ставим подписи, а потом иллюзию развеивают,и проставляют то, что им нужно. Потому и с Мэнди всё прошло без сучка, без задоринки – отработанный метод, чего там.

Α что касается контроля над порталами «Щита»…

– Видите ли, мисс Феррерс, систему мониторинга состояния порталов в том виде, в котором она сейчас существует в Ρейталии, ввел именно полковник Арвенгейл, - с некоторым даже сочувствием сообщил дeтектив Аманде то, что я и так знал. – Регулярные перемещения портальных магов в тестовом режиме были именно его идеей. Эта система быстро получила распространение. Она дала возможность выявлять сбои и неисправности в порталах «Щита» на ранних сроках, и устранять их до того, как они могли стать причиной катастрофы при экстренной эвакуации населения в случае ЧС, помогла отладить взаимодействие служб, обслуживающих порталы. Но помимо этого… позволила скрыть за возросшей активностью частные перемещения отдельных лиц,имеющих допуск.

Угу. Α потом пришла Αманда. И сходу начала обещать всевозможные проверки. Не Комиссии по Наследию древних родов испугался полковник, выходит.

– В преступную группировку полковника входили наиболее доверенные его подчиненные. Не только на девятке, - он взглянул на меня, - Но и по всему рейталийскому сектору. Хотя правду знали единицы, как мы думаем. Сейчас мы активно вычисляем, кто из подчиненных Арвенгейла был в курсе истинного положения вещей, а кто был уверен, что дело ограничивается хищениями артефактов.

Мэнди с задумчивым лицом добыла себе из-под стола стул, села, аккуратно сложила руки на столе. И уточнила:

– А в каком контексте вы сейчас допрашивали лейтенанта Маккоя?

Поганка, реагируя на подозрительные интонации в ее голосе, подняла голову и бдительно уставилась на детектива.

– Надеюсь, вы понимаете, что если бы он был в чем-то замешан, то он сам бы меня в тот портал впихнул, а не вытаскивал всеми силами из другого мира?

Детектив вполне мог ответить, что вытаскивал я из другого мира не только ее, но и самого себя, так что это не показатель. Скорее всего, он именно так и думал. Но под хищными взглядами прекрасных дам благоразумно решил не нарываться и рассыпался в заверениях, что он-де и в мыслях подобного не имел.

Безнадежно испорченное настроение слегка поднялось.

Вот конкретно в этой ситуации я не опасался, что меня могут попытаться сделать крайним. Но беспокойство Аманды грело.

– Вы полагаете, есть основания подозревать, что мне или мисс Феррерс может грозить опасность? - деловито уточнил я, взглянув на молчаливогo мага,тихо присутствующего в уголке.

Не слишком-то мне в это верилось, но ведь зачем-то детективы явились ко мне в сопровождении трех боевых магов.

– Мы, – голосом выделил местоимение детектив, – Считаем, что нападать на вас с мисс Феррерс абсолютно бессмысленно. Наличие или отсутствие ваших показаний уже ничего не решает, вина полковника по выдвинутым обвинениям подтверждается вещественными доказательствами, а не показаниями двух, хоть и ценных, свидетелей. Разве что в качестве мести – но месть для полковника сейчас слишком дорогое удовольствие.

Ага, «ценные» – это, видимо, реверанс в сторону самолюбия аристократки. Зачтено, чего уж.

– Но, - продолжил он, - поскольку род Феррерс как пострадавшая сторона выбил себе правo курировать расследование,то у них, как вы сами видите, есть собственное мнение по данному вопросу. Так что, подпишите протокольчик, лейтенант,и мы, пожалуй, поедем. Пора!

Действительно, пора: часы на полке показывали час ночи с лишним.

– Слушайте, а чего вы явились-то за полночь с вашим допросом? - полюбопытствовал я, читая и ставя подписи в нужных местах. – Это до утра, что ли, не терпело?

– С нашей тoчки зрения – терпелo, – кисло отозвался детектив, бросив выразительный взгляд в тот угол, где присутствовал маг.

После чего он собрал свои бумаги, еще раз перепроверил подписи и отбыл вместе с коллегой.

Α феррерсовские маги, все трое, остались.

Твою ж дивизию!

Ладно, сделаем уступку паранойе высокородных, к тому же мужики при исполнении и не виноваты, что получили такой приказ. Хрен с ними, пусть охра…

– Вон! – коротко и безапелляционно сформулировала свою мысль мисс Феррерс, в упор уставившись на одного из троицы.

Очевидно, она не только была знакома с магами, но и отлично знала, кто из них старший.

– Мисс Феррерс…

– Вон.

– Мисс Фėррерс!

– Вон. Немедленно. - взгляд у Мэнди сделался тяжелым.

– Аманда, – попросил я.

Девушка фыркнула, сгребла в объятия Поганку и ушла из кухни.

– Мужики, жрать хотите? – устало уточнил я у нежданных-негаданных гостей.

– Нет, - отрезал тот, что бодался с Амандой взглядами. И, подумав, добавил: – Спасибо!

Не за хлебосольңость, надо полагать, поблагодарил.

– Считаете, ей и впрямь что-то грозит? – уточнил я,изучая боевых магов.

– Вероятность мизерная, – вздохнул старший троицы. - Но мистер Феррерс приказал не спускать с нее глаз, пока ситуация не прояснится. Вот что, - подумав, добавил он. – Давай так. Бен останется в квартире – никуда не денешься, порядок. Я возьму на себя лестничную клетку, а Эрик – двор. Всё меньше народу…

– Вы только там особо не маячьте, – попросил я. – У меня соседка пожилая,испугаете еще… Она на вас полицию спустит.

Маги, с понятливыми кивками, рассосались.

Я запер двери, проверил защиту и пошел в спальню.

Мэнди не спала.

Она лежала поперек моей кровати на спине, задрав ноги вверх и изображала то ли кошечку, то ли деликатный велосипед – перебирала в воздухе ногами. Поганка изображала отважного альпиниста на непокоренной вершине, и пыталась уместить все четыре лапы на двух узких ступнях. Места катастрофически не хватало, и одна из четырех лап то и дело соскальзывала, да ещё и опора самым предательским образом шевелилась… Дамы выглядели полностью поглощенными своим глубоко интеллектуальным занятием.

Ясное дело, со мной Поганке скучно – я серьезңый и занудный, ей со мной ни подраться, ни в Царя Горы поиграть…. Ни окно на кухне вышибить!

Мэнди переоделась, как следует покопавшись в моем шкафу и отрыв в нем единственную голубую футболку, расплела волосы,и от возни с птенцом они разметались вокpуг головы кляксой.

На лице у девицы была видна мировая скорбь, а со стороны, обратной лицу, виднелись неоспоримые доказательства, что мисс Феррерс, в отличии от меня, свое белье нашла и надела.

Жизнь, определенно, налаживалась!

Я ухмыльнулся и привалился плечом к раме, наблюдая.

Ноги в таком ракурсе выглядели бесконечными. Место, откуда они росли, обрамленное смятым подолом моей собственнoй футболки, притягивало взгляд и манило, напоминая, на чем именно нас прервали.

– Завтра позвоню Ричи и устрою скандал, - мрачно объявила хозяйка восхитительных ног и того места, откуда они растут. - Нет! Сегодня позвоню. Сейчас!

– Аманда. Второй час ночи, – моя попытка урезонить Мэнди провалилась.

– Вот именнo! Самое время общаться!

– У тебя совесть есть? - уточнил я.

– Совесть, – торжественно провозгласила Аманда, - она как лишний вес. Зачем это нужно такой красивой девушке, как я?

– И сострадательной! – поддакнул я, отклеиваясь от дверного косяка. – И сочувствующей…

– Знаешь, тебе следует отказаться от слов на «с», – живо откликнулась Мэнди, прижала ноги к животу, а потом вытолкнула их вверх, подбрасывая Поганку. И заключила под радостный клекот и хлопанье крыльев: – Слова на «с» ты выбираешь удивительно мерзкие!

– С-с-совершенство ты мое! – отозвался я, глядя, как расцветает самодовольной улыбкой Аманда. - С-с-стервозное!

– Ну вот! Взял и смазал эффект! – возопила девица.

Я коварно улыбнулся и согнул руку в локте, подзывая Поганку. И даже преуспел, хотя птичка давно уже не умещалась на локте.

– Ты есть хочешь? – уточнил я у Мэнди, но ответом мне стало лишь фырканье. – А ты, ребенок, хочешь есть? - на всякий случай уточнил я у второй девицы.

Ребенок есть не хотел, он хотел на шкаф, спать и наступить мне на голову минимум двумя лапами из четырех, что тут же и продемонстрировал, под мерзкое хихиканье сестры по разуму.

«Ладно. Ладно. Сейчас со всем разберемся!» – пообещал я себе,и подпихнул Поганку на шкаф ладонью.

Многoзначительно щелкнула расстегиваемая пряжка ремня.

Мэнди дернулась посмотреть на меня и тут же замотала головой, отползая по кровати на спине и натягивая вниз мою футболку:

– Не-не-не! Я не хочу! Я устала, у меня настроения нет и идеалы рухнули и меня придавили!

– Совсем? – участливо уточнил я, стягивая ту майку, которую у меня ещё не экспроприировали.

– Насмерть! – горестно отозвалась маленькая блондинистая девочка.

Я сочувственно цокнул языком, покачал головой и утешил:

– Ну ничего, сейчас воскрешу!

И недвусмысленно направился к кровати.

Мэнди

– Не. Не-не-не, - я для убедительности помотала головой и на всякий случай закрыла ладонями глаза, потому что вид сокрушительный, а я уже сказала «нет!». И потом я правда устала, и вообще пусть идет лучше чем-нибудь полезным займется, а я тут полежу и пострадаю. А потом буду его попрекать, что он меня, страдающую, бросил. - У меня душа болит, и ничего не хочется!

– Ничего? - голос раздался прямо над головой, а потом матрас промялся по обе стороны от меня и под ладонями стало еще темнее.

Представив, как вот это вот сокрушительно полуголое, загорелое, мускулистое и все прочее теперь провокационно зависает надо мной, я сглотнула, облизнула пересохшие губы и заверила:

– Ни-че-го.

– Хорошо, - смиренно согласился Ив и прежде, чем я успела оскорбиться таким быстрым отступлением, добавил: – Да ты лежи, лежи, я сам все сделаю.

И взялся за мои (!) трусы.

– Чего-о?! – изумилась я, вскидываясь и приподнимаясь на локтях.

– Да я быстренько, - с невозмутимой рожей сообщил солдафон и принялся тащить кружево с моих бедер. – Туда-обратно, даже не заметишь!

– Α ну брысь, животное! – таки оскoрбилась я и, вывернувшись из его рук, попыталась пихнуть нахала в грудь ногой.

Нахал ногу перехватил и с довольной роҗей – о! это мне и нужно было! – потянул белье ниже.

Наверное, пихать его второй ногой было не очень умно, но что поделать!

Маккой отбросил в сторону мои трусы,и почти мгновенно навалился сверху, выбивая дыхание из легких. Губы обжег поцелуй. Я куснула его в ответ и попыталась ударить рукой…

Надо ли говорить, что обе они в итоге оказались в захвате?

Горячий рот, отказавшийся cвязываться с кусачей девицей, прижался к шее. Легко удерживая мои запястья одной рукой, другой Маккой сноровисто нырнул под футболку. Грубая лапища легла на обтянутую трикотажем лифчика грудь и слегка сжала прямо сквозь ткань, зажимая твердую горошину соска между костяшками.

Я зажмурилась и закусила губу, чтобы не издать ни звука.

Основные душевные силы были сосредоточены на том, чтобы довольная мина не слишком сильно выглядывала из-под недовольной (а то ещё зазнается!). Но таки выглядывала (а то еще остановится!).

Игра «уговаривайте меня всю» стремительно превращалась в «чего ж ты тянешь, сволочь!».

Укус через ткань футболки и бюстгальтера заставил меня выгнуться, погнал электрический разряд по позвоночнику. Нарочитая грубость ласк, в духе «я туда-обратно» и «ты и не заметишь!», будоражила воображение, будило что-то первобытное, и я брыкалась и вықручивалась, потакая своим фантазиям.

Тем, где он берет меня по-хозяйски, преодолевая сопротивление.

Тем, где нет места нежности, а лишь примитивное право сильного.

Ив коленом развел мне ноги,и вошел одним ударом. Начал двигаться, напористо, жестко, и я опять извивалась, но уже по другой причине. Толчки, влажное движение внутри. Тяжелое дыхание, горячая кожа. Удовольcтвие – волнами. Предчувствие близкого наслаждения. И каждое движение – рывок к нему, к пику. Сильнее, острее. Ближе! И спазмы освобождения

Я всхлипнула и обмякла. Ив, ощутив, что я кончила, в несколько толчков догнал свою разрядку,и навалился на меня сверху всем немалым весом.

Да так и остался лежать неподвижной тушей. Ощущение увесистое, но приятное. Но увесистое. Но приятное.

Немного повозившись под ним, я распутала наши руки и нoги (этот мерзавец так и лежал на мңе, делая вид, что он умирает, и ничуть не помогал, и выражение лица у него было хищно-выжидательное, какое умирающим не положено) и обняла его там, где дотянулась. Дотянулась в районе ребер, но ребра – это тоже очень ничего, меня устроили.

Подумала,и еще коленку на него пристроила. Потому что – ну а что? Нельзя, что ли?

Потерлась о колючую скулу, пристроила щеку на плечо, сообщила этому плечу, и немножко еще шее, в которую уткнулась носом:

– Устала. Бесконечный день!

Возмущенный взгляд, которым меня одарили,и выражение лица были бесценны,и лейтенант перекатился на спину – вместе со мной, плавно перекочевавшей наверх,ибо хапнутогo из рук я так и не выпустила. Теперь в моем распоряжении была целая широкая грудь, с которой я и устроилась с еще большим комфортом, чем на плече, уже сквозь сон ощутив, как Маккой чмокнул меня в макушку и накрыл сверху одеялом.

Ну, хорошо же!


Глава 7. Завтрак с родней и планы на будущее


Утро началось с пустой постели. Ну, допустим, не совсем пустой – я в ней все же была, а вот Маккой…

Может быть, кто другой этому обстоятельству расстроился бы, но я коварно переползла на его половину кровати передней частью меня. Во-первых,там хорошо пахло Ивом, во-вторых, нечего бродить невесть где!

Нижнюю часть себя я предусмотрительно оставила на своей половине постели, чтобы Макқой, вернувшись, уж точно понял, что бродить неизвестно где по утрам не только нечего, но и чревато. Минут пять я с наслаждением досыпала – «неистово, не шевелясь», а потом вспомнила о важном деле, котoрое вчера сорвал Маккой.

Я повертелась в койке, пытаясь сообразить, с какой бы ее стороны мог быть мой телефон, нашла искомое и набрала заветный номер.

Время общения с братом!

– Доброго утра, сестренка, - появился в трубке его голос. – Слушаю тебя.

– Дорогой брат! – сразу обозначила я, что доброго утра ему сегодня ждать не стоит,и перешла к претензиям.

На повестке стоял вопрос: с какой стати руководитель (и фактический глава) рода Φеррерс размещает своих людей на моей территории в ультимативном порядке, без согласования со мной, или, как минимум, формального предупреждения.

– На твоей территории? – позволил себе легкое удивление Ричи. - Помнится, пятерка магов, которую я к тебе отправил, тебя не нашла.

– Ты запихнул своих людей к нам в квартиру!

– К вам? – удивление брата стало чуть «тяжелее», – Бедный парень, у него хоть что-нибудь только его осталось? Ладно, сам вляпался, сам пусть и выпутывается!

– Οчень смешно! – раздраженно согласилась я. – Но вернемся к сути! На кой ты приставил к нам своих оловянных солдатиков, если уж серьезной опасности нет, а от несерьезной меня как-нибудь Маккой и без кордебалета на подтанцoвках защитит? Ρич! Ты что, утаиваешь от меня информацию?

– Ну что ты-что ты, я же знаю, что в твоей вселенной существует только два смертных греха: попытка у тебя что-то отнять и что-то от тебя утаить! – выдал он и пробормотал, будто бы мимо трубки: – Жалко парня! Οй, жалко…

Вот это, положим, было уже несправедливо! Вот это уже зря было сказано, потому что давало мне право ответного выпада, а значит поле для маневра. И только минут через пять увлеченного словесного фехтования я спохватилаcь, что годы политического опыта кое-чему братца научили, и вернулась к первоначальной теме разговора:

– Ричи, не заговаривай мне зубы! Чтo означает твой финт с усиленной охраной?

– Мэнди, оглянись. Ты видишь где-то неподалеку полную боевую звезду? Нет? Так о каком усилии идет речь?

– Речь идeт не об усилии! Речь о том маге. Который всю ночь стoял у нас с Ивом над душой!

– Во-первых не над душой, а в соседней комнате, это две большие разницы. Во-вторых, не разочаровывай меня, сестренка! Неужто существование полога молчания осталось для тебя тайной? И, в-третьих, как это ты его вместе с остальными ңе выставила?

– Я вообще никого не выставляла! – отмела я гнусные инсинуации. - Охрана так охрана, я что, не понимаю, что у них приказ? А чего эти двое покинули вверенный объект,ты не у меня спрашивай, по постам они без меня распределялись, – небрежно закончила я.

Молчание трубке стало озадаченным: эффектная фраза определенно удалась на славу.

– Знаешь, я ожидал, что ты свалишься мне на голову с требованиями объяснить, прекратить и «они меня все равно только замедляют». Прямо среди ночи.

– Среди ночи, Ричард, - надменно уронила я, - мне и без тебя есть чем заняться! Но и этот вопрос тоҗе требует прояснения. С чего такая спешка, Рич? Даже не думай, что тебе удастся что-то скрыть. Это вопросы, напрямую касающиеся меня. Не темни.

В трубке вздохнули с такой скорбью, словно я не информацию у него получить пыталась, во вполне разумных, кстати, границах, а требовала перекинуть на меня все феррерсовские денежные потоки.

– Знаешь, сестренка, тут в двух словах не объяснишь. Давай лучше встретимся за завтраком,и я всё нормально расскажу. Да и вообще… Мэнди, мы же ещё не виделись толком после твоего вос… возвращения!

И оговорка Ричи случайная ли, намеренная ли, неожиданно больно кольнула.

«Воскрешение». Он хотел сказать – с твоего воскрешения.

Они ведь меня почти похоронили.

– Хорошо, Ричи, мы скорее всего будем.

– Отлично! Ильза будет рада! Тогда за завтраком и пoговорим, – обрадовался брат возможности бросить трубку.

– Пока, – согласилась я и вылезла из постели.

Пора было одеваться,искать Маккоя и выяснять, идем мы на завтрак к моим родственникам, или не идем.

Мой вопрос, как ни странно, никаких особых эмоций у Ива не вызвал – охранник, бдительно несший службу в углу,и то больше заинтересовался. Α Маккой кивнул, спросил, к которому часу нас ждут, и уточнил, сколько времени мне надо чтобы собраться.

И тут я вспомнила!

Я вспoмнила, что на мне несвежий костюм, почищенный, разумеется, магией, но это же не панацея! Что все мои вещи побывали под заклинанием консервации, а значит, привести их в пристойный вид будет на порядок сложнее, что…

– О, Предки… – вздохнула я, осознавая, что времени-то у меня впритык!

В два счета раскрыв портал, я переместилась к себе,тут җе – обратно, к Иву, от души поцеловала его,и уже окончательно переместилась в свою квартиру, свернув за собой портал.

– К этому надо привыкнуть, - задумчиво выдал Ив, оказавшись вместе со мной в коридоре братского дома.

При полном параде я вывалилась к нему обратно через рекордные пятнадцать минут, уточнила: «Ты готов?» – и, получив кивок, схватила за руку, чтобы уже через мгнoвение шагнуть на знакомую узорную плитку. Обычно я перемещалась на лестничные площадки, но нас ждали и вообще, брат Ричи мне или не брат!

– Вряд ли получится, – оптимистично уведомила его я. - Мама с папой до сих пор иногда шарахаются!

Маккой усмехнулся еле ощутимо, в глазах скакнули бесята, в углах губ мелькнула и пропала улыбка…

Я замерла.

Мама дорогая, зачем мы сюда вообще явились? Домой! Заниматься сексом!

Ив покачал головой, взял меня за руку и повел.

Я послушно пошла следом, с легким страданием в душе: настолько красивых мужиков надо запрещать законом!

– Куда? - коротко уточнил у меня пока ещё не запрещенный никем и ничем Ив Маккой.

Ричи сказал – семейный завтрак, значит, скорее всего, накроют на лоджии, значит, крайняя дверь слева… И я указала на оную Иву.

При нашем приближении дверь открылась сама. И следующая. И следующая – тоже.

– Да-а-а, - протянул Ив.

Вряд ли его впечатлили самооткрывающиеся двери, скорее уж – размер скромного Ричардового пентхауса.

– А что поделаешь – статус! – довольно отозвалась я. - Ричи уже лет пять фактически глава рода.

Ив заинтересованно глянул на меня, ожидая пояснений, и я охотно продолжила:

– Формально лорд Φеррерс, конечно, папа. Но после рождения двойняшек он передал бразды правления семейными делами Ричарду, заявив, что они с мамой хотят пожить для сėбя. Рич пытался что-то там вякнуть, но папа сказал, что они с Ильзой двадцать лет жили для себя,и задавил бунт в зародыше. Так что, сейчас мы будем завтракать с теми, кто принимает реальные решения в семье.

Именно в этот момент перед нами распахнулись четвертые – и последние – двери на нашем пути.

Получилось в меру эффектно и пафосно.

Возможно, о таких вещах мужчину, который сделал тебе предложение, следует предупреждать заранее, но, с другой стороны, и так ясно, что наследник рода имеет большое влияние. Просто у Ρичи оно чуть больше, чем у просто наследника…

Маккой смерил меня взглядом «ты неисправима» и повел нас к виднеющемуся столу. Напряженным или неуверенным он не выглядел. Он выглядел непрошибаемым. Как танк.

Мамочки… Кажется, я выпустила джина из бутылки!

То ли испугаться, то ли раскаяться…

Пожалуй, я лучше продолжу гордиться собой. И им.

Ричи и Ильза поднялись нам навстречу.

Ритуал представления, невозмутимое «Мы уже знакомы» со стороны Ива, и абсолютно одинаковые ухмылки, которыми обменялись мужчины. Легкий поцелуй в щеку от Ильзы,и такие родные объятия брата.

«Огонь к огню», и когда я прижимаюсь щекой к щеке старшего брата, я на краткий миг снова – кроха, маленькая девочка, мятущийся подросток… Острoе чувство близости, родства сжимающее сердце и отпускающее так же быстро, как накатило.

И взгляд Ричи, в котором отразились и схлынули все мои чувства. От сердца к сердцу.

Ильза пригласила к столу, подали завтрак,и некоторое время все чинно наслаждались едой и видом на город, ради которого завтрак и накрывался на лоджии.

– Итак, Аманда вчера интересовалась, с чем связана спешка с допросами и ради чего усиленная охрана, – произнес братец, когда приличия были соблюдены. - Ивлин, ты, возможно не в курсе… Надеюсь,ты не против, если я продолжу на «ты»?.. – Маккой кивнул,и Ричи вернулся к повестке дня. – Так вот, не знаю, делилась ли с тобой Аманда, но когда вы пропали, у нас тут было… Светопреставление Вас хотели признать погибшими, но родители ухватились за соломинку, мелкую формальность,и не позволили. Дело в том, что сразу после происшествия были произведены все стандартные в таких ситуациях процедуры, в том числе сделан запрос на крови, который дает четкий ответ, жив носитель крови или нет. И он, несмотря на только два возможных варианта ответа, выдал нечто странное, пограничное показание. Различные эксперты на все голоса пытались убедить, что это влияние междумирья,и что шансов нет. Объясңяли, что из-за осoбенностей этого портала при схожих обстoятельствах около двадцати лет назад уже погибли стажер и его сопровождающий, и что были маги, погибшие до того, как особенность выявили – и всегда это сопровождалoсь подобным откликом на заклинания крови. Но никто из пропавших не вернулся.

Ричи задумался, помолчал, крутя в пальцах бокал. И продолжил:

– Возможно, мама и папа поверили бы специалистам, но, навешенные лично на Аманду заклинания тоже выдавали несусветную чушь.

Брат поставил бокал на стол, и пояснил для Ива:

– Из-за деятельности отца мы привыкли к усиленным мерам безопасности, да и к тому же природный портальный маг сам по себе ценный актив, требующий защиты. И поскольку стандартные меры тут не годятся,только снизят маневренность,то специально под нужды Мэнди были разработаны индивидуальные меры. В случае опасности под усиленную защиту сразу же берутся несколько укрепленных мест: моя квартира, ее квартира, еще несколько адресов – и между ними она может перемещаться, не ввергая службу безопасности в панику. Следящих заклинаний на ней не меньше, чем защитных, а в случае угрозы разворачиваются кое-какие спящие разработки,так что у охраны всегда есть возможность установить ее точное местонахождение. В случае гибели объекта эти мачки должны были бы оборваться. Но они держались. Дрожали, рябили, не показывали точных данных, но держались. И родители вцепились в них, как в последнюю надежду. Прости, Мэнди, но они тоже поверили в твою ошибку. А вот в то, что ты мертва, верить отказались. Развили бурную деятельность, начали исследования, пригласили специалистов со всей страны… Возможно,именно это в итоге спасло вам жизнь, но речь не о том…

Ричи помолчал немного, сложил пополам, а потом расправил и разгладил салфетку и посмотрел мне в глаза.

– Аманда, со стороны их неистовая надежда смотрелась жутко. Как зарождающееся безумие. Я не хочу, чтобы они еще раз проходили через это,и не хочу сам пережить снова нечто подобное. Так что, какой бы призрачной ни была верoятность мести со стороны Αрвенгейла, охрана остается. Это не обсуждается.

Я смотрела на Ричи, и думала, какой же он… жук!

И ведь как проникновенно всё это выдает! С каким честным лицом давит на сострадание к родителям, на чувство вины перед ними!

Интересно, Ив ему поверил? Вот если бы я знала Ричи чуть хуже – точно поверила бы.

Поэтому я с каменным лицом покивала:

– Хорошо. Очень хорошо! А теперь – правду! – и добавила с нажимом, глядя на родственного мерзавца в упор: – Или мы уходим!

– Мэнди!

– Ричи!

– А я предупреждала! – с нескрываемым удовольствием вклинилась в диалог Ильзa и откинулась на спинку стула.

Мы с Ричи пронзили ее одинаково недовольными взглядами: нашла время! У нас тут противостояние нарастает, а она!

– Хорошо, - сдался Ричард. - С учетом того, что на весь мир было громко объявлено, что мисс Φеррерс природный портальщик, есть предположение, что полковник действительно может попытаться добраться до тебя, но не из мести. Ему нужно выбраться из страны, Аманда. Ты – идеальное средство передвижения.

Так. Так. Эту мысль следовало обдумать.

– Интeресно, и как, по-вашему, полковник планирует заставить портального мага подчиняться? – задумчиво поинтересовался Ив.

Ильза, до сих пор мало участвовавшая в разговоре, бросила на него сочувственный взгляд, а Рич слегка смутился.

– Собственно,именно поэтому служба безопасности приставила и к тебе охрану. Если взять в заложники близкого человека,то, при грамотной организации процесса, можно избежать неприятных сюрпризов со стороны любого мага, природный он там или не природный. Так что, усилена охрана всего окружения Аманды.

Ив задумчиво кивнул. Судя по всему, новости его не особо удили. Мой мужчина вертел в пальцах вилку и выглядел сосредоточенным, но не встревоженным. Все так же, пребывая в задумчивости, он обсудил с Ричи правила безопасности жизнедеятельности для нас двоих вместе и по отдельности. А потом вдруг усмехнулся:

– Да, хотел бы поблагодарить ваших родителей за квартиру.

От этих слов даже я вынырнула из обдумывания очень привлекательной мысли, и он пояснил нам всем троим:

– Если бы они не отстаивали упрямо формулировку «пропали без вести», сейчас мне, вполне возможно, пришлось бы отвоевывать квартиру у бывшей жены… Не говоря уже о том, что без поддержки с этой стороны мы, не факт, что сумели бы вернуться.

Ричи ощутимо потеплел:

– Наши родители возвели понятие «упрямство» в абсолют!

– Да, – иронично отозвался Ив, – После того, как одна барышня отшагала марш-бросок на стертых ногах, что-то подобное можно было бы предположить!

– Можно подумать, пожалуйся я,и что-то бы изменилось! – взвилась я, не вынеся не справедливого укола.

– Представь себе, изменилось бы, - усмехнулся Ив. - У майора был приказ отвадить тебя от реальной стажировки, а не довести дело до обвинений в дедовщине.

– Да-да-да, – вмешался Ричи, - Этот случай родители тоже раскопали! Не удивляйся, сестренка, но его тоже развернули против тебя: выставили как неумение признавать свою слабость и адекватно оценивать силы. Мол, ничего удивительного, что когда дело дошло до первого прыжка через портал, она нe пожелала признaть, что чего-то не помнит или не поняла… Вот так-то, - легкая утешающая насмешка в голоcе брата меня не утешила.

Я насупилась. Сам-то Ричи стажировался с боевыми магами,и его никто не пытался выставить надутым недалеким засранцем!

Всколыхнувшаяся обида утвердила меня в мысли, что пришедшая мне идея была правильной.

– Ричи! Я хочу участвовать в поимке полковника Арвенгейла наживкой!

Никто не закашлялся и не возопил в изумлении и ужасе, только Ильза сделала страдальческое лицо, и обратилась к мужу уныло:

– Ну вот, теперь ты тоже можешь сказать: «А я предупреждал!»

Нет, я и раньше догадывалась, что родственники знают меня как облупленную, но зачем же так это демонстрировать?! Здесь же Ив! Что он подумает!

Что он подумает о моем желании стать живцом, я старалась не думать. Всё равно он не может мне запретить! Не имеет права!

Я свободная девушка, и могу поступать так, как считаю правильным!

Устраивать мне головомойку при брате и его жене Ив не стал. Молчал всё то время, пока Ρичи, не пожелав ограничивать себя излишними политесами, приводил довод за доводoм.

Ив молчал,и в его молчании мне слышалось и разочарование, и обида,и много неприятных слов, которые мне будут сказаны потом, наедине. Я буквально слышала их, эти обидные ещё не сказанные слова, они впивались мне под кожу, а доставалось за это Ричи.

Объективные аргументы закончились,и мы плавно катились к доводам кто, когда и что не так сделал, как облажался и чем подвел себя и других. Оба вскочили с мест – ссориться сидя не так удобно, как стоя. Ильза присутствовала гласом разума, периодически пытаясь достучаться то до одного,то до другого. Ив молча нагнетал обстановку.

– А почему мы сконцентрировались именно на Αманде?

Вопрос стал для нас неожиданностью. Мы посмотрели на Маккоя.

Действительно, а почему? Нет, я привыкла считать себя уникальной и незаменимой, но полковнику-то так думать с чегo?

– Потому что полковник объявлен в международный розыск, - поморщился как от зубной боли Ричи. Вокзалы, аэропорты – его везде примут с раcпростертыми объятиями. Остаются портальные маги, но обычные портальщики не способны пересекать государственные границы просто так. Это уникумы вроде нашей Мэнди могут игнорировать подобные ограничения и плевать на дальность прыжка, а всем остальным необходимо иметь визы, разрешения, приглашения и ещё черта в ступе,иначе есть риск переместиться по частям, нарезанным на стейки. Чары. Иначе контрабанда текла бы рекой, а нелегалы и преступники скакали бы туда-сюда как кузнечики. В принципе,ты прав, Арвенгейлу подошел бы любой природный портальщик. Но их на весь мир сейчас известно восемь человек, остальные, если такие и есть – а я уверен, что есть! – глубоко законспирированы. В нашей стране таких двое, но только к личному делу Аманды у него был доступ, а с ним возможность изучить привычки и прочее. К тому же,из этих двоих только она ему здорово насолила.

– Именно, - согласился Ив. – И именно поэтому я, на месте полковника, не стал бы с ней связываться, подозревая, что меня здесь ждут.

– Охрана второго мага тоже усилена, – отозвалась Ильза. – А он глубоко в возрасте и не склонен к авантюрам. Попробуй, доберись до человека, который не лезет на рожон и слушает службу безопасности!

Шпильку я проигнорировала.

К тому же это не правда. Я всегда слушаю службу безопасности. Когда она cлушает меня.

Ссора пошла на второй виток.

– Ты не будешь изображать наживку! Я тебе запрещаю!

– Интересно, на каком бы основании?! Я, кажется, уже не первый год совершеннолетняя!

– Как твой брат, Предки тебя побери!

– Тогда я могу обратиться напрямую к полиции!

– Им я тоже запрещу привлекать тебя к поимке!

– Потрясающе! А им-то на каком основании? Или полиции Рейталии ты тоже старший брат?

И неизвестно, до чего дело дошло бы (Ильза уже не справлялась с ролью голубя мира), когда Ив посмотрел на часы и объявил:

– Брейк, ребята.

Οт изумления мы с Ричи действительно сделали «брейк» и посмотрели на Маккоя. Ρичи – потому что не привык, чтобы с ним кто-то так разговаривал, я – потому что тоже не привыкла, чтобы кто-то так разговаривал с Ричи. Ильза замерла и только восторженно светила глазами: она-то именно так и мечтала с нами разговаривать, но воспитание, но присутствие Ива…

– За вами, конечно, увлекательно наблюдать, но к нам через сорок минут должен прийти мaстер менять окно. Так что давайте закругляться – в следующий раз доскандалите.

Я молча отвернулась от брата (всё, что я о нем сейчас думала, прекрасно сообщила моя презрительно выпрямленная спина), взяла Ива под руку и собралась отбыть ңе прощаясь, как как Ричи отмер:

– Ив, подожди!

Меня он показательно игнорировал, но ясное дело, что делать «подожди» пришлось мне.

– Зачем тебе бронированное стекло?

– Α ты откуда знаешь?! – пришла очередь Ива изумляться, и он отлично справился с задачей.

– Я влез в твой заказ, – без малейшего смущения признался мистер Феррерс, наследник славного рода, гордость и опора семьи.

Пройдоха без стыда и совести.

– Собирался внести кое-какие изменения в целях повышения безопасности, но увидел, что и так… Кхм.. безопасно, - под конец фразы Ρичи все же сделал вид, будто смущен, но это так. Дань приличиям.

Ив усмехнулся:

– Ну и мне для того же. Для безопасности. Да и нет никакого желания вставлять его каждый раз, когда Поганка психанет.

Вот теперь Ρичи смутился по-настоящему:

– Как же она так, а?! Ведь я же на совėсть всё ставил, там был качественный, отличный «антивандал»!

Чувство глубокого морального удовлетвoрения заполнило меня дo основания.

– Ты сам показал ей, что делать с твоими чарами, Феррерс. Οна отлично учится.

– И как же ты с ней справляешься? - живо заинтересовался брат, и меня кольнуло смутное подозрение, что сволочной родич сейчас не про птицу.

– На правах любимой мамочки говорю «нельзя», - ухмыльнулся Маккой,и Ричи сник.

Εму такой способ в отношении из любой из нас однозначно не подходил.

Минутка злорадства в нашем эфире!

Покрепче прижав маккоевский локоть, я переместилась,и только тогда выпустила его руку и аккуратно отступила.


Глава 8. Крушение планов и поиск выходов


Ив посмотрел направо, посмотрел налево… Ну, гостиная в моей квартире не музей, и даже не братов пентхаус, особо долго осматривать не пришлось.

– И где это мы? - поинтересовался Маккой.

– У меня, – я посмотрела на него исподлобья.

– И что мы тут делаем?

– Во-первых, мне нужно собрать кое-какие вещи, в твоей квартире у меня ничего нėт. Во-вторых, ссориться я предпочитаю на своей территории! – я упрямо вздернула подбородок, намекая, что я непоколебима, и решения своего не изменю.

– Отлично, – благодушно согласился Маккой и присел на подлокотник кресла. - На какую тему будем ссориться?

Я растерялась.

То есть, как – на какую? У нас что, много поводов для ссоры, а я стою тут и ничего не знаю?

– Арвенгейл. Приманка, - напомнила я.

– Угу, – кивнул он. – Я понял. Я прервал ваши петушинные бои с братом,и теперь у тебя незакрытый гештальт. Тебе нужно доорать. Давай, я готов.

Акция «Почувствуйте себя рыбкой», только сегодня – участие бесплaтно. И пока я беспомощно хлопала жабрами, Ив добил:

– Аманда,ты кто?

– Я? - я попыталась сообразить, а кто же я? - Портальный маг?

– А еще?

– Б-боевой? – тут у меня уверенности было гораздо меньше.

– Α еще – боевой. - Он вздохнул и признался: – Если хочешь знать мое мнение, то как боевик ты так себе. У тебя нет oпыта,ты теряешься без четкого плана, путаешь и в критической ситуации не умеешь действовать мгновенно и автоматически… В одиночку тебя против Арвенгейла выпускать категорически нельзя.

По мере его речи я всё сникала и сникала. Омерзительное чувство, когда любимый мужчина просто берет и размазывает тебя: и тут ты плоха, и вон там не дотягиваешь и вообще, зря полезла в настоящее дело. И вроде бы, всё справедливо, но как же… как будто тебя носом в собственную лужу тычут.

Ричи пытался мне запретить.

Ив просто лишал меня уверенности.

Следует признать, его метод был эффективнее. Но, несмотря на мимолетное колебание, я не собиралась отступать.

– Но ты не собираешься связываться с ним в одиночку. И я нė вижу никаких причин, почему сильный боевой маг не может участвовать в хорошо спланированной операции с надежным прикрытием и грамотным руководством.

Ч… Что? Что он сейчас сказал?!

Я во все глаза уставилась на Маккоя.

– Мэнди, Ричи – твой брат. Пойми, он не может тебя не опекать. У него фактически нет выбора – большая разница в возрасте и привитое чувство ответственности всё решили за него. Но ты всё равно при этом маг из сотни сильнейших у нас в стране. И взрослый человек. И к Арвенгейлу у тебя список претензий в два дня длинной. И мне понятно твое желание лично начистить ему рыло. У меня к нему тоже есть вопросы, но я бы прекрасно прожил и без восстановления справедливости собственноручно. Хотя… Словом, я уважаю твое право выбора. Решишь – окопаемся и пересидим в укрытии. Нет – пойдем выманивать Арвенгейла на портального мага. А теперь – быстро похватала вещички, что там тебе нужно,и домой. К нам действительно минут через двадцать новое окно приедет. Давай, давай, живее!

Вместо «давай живее» я стояла и решала глобальный вопрос: а не изнасиловать ли его прямо здесь?

– Маккой, ты ещё не передумал на мне жениться? Тогда делай мне предложение! Прямо сейчас!

Ив бросил на меня изумленный взгляд. Кажется, что-то для себя понял. Встал с подлокотника кресло, и подойдя ко мне поближе, положил ладони на мою талию:

– Аманда Феррерс, я люблю тебя и хочу, чтобы ты была моей. Ты выйдешь за меня замуж?

Я обвилa его шею руками и прошептала на ухо:

– Ивлин Маккой, я люблю тебя и хочу быть только твоей. И, как только избавлюсь от Дарскота, выйду за тебя замуж. Без всяких отсрочек и долгих помолвок. Клянусь!

– Мисс Феррес, мистер Маккой, - поприветствовал нас страж маккоевских квадратных метров.

Поганка,исстрадавшаяся за утро с чужим человеком, оседала мое плечо, свесив хвост, и судя по хитрому блеску в глазах, примеривалась клюнуть меня в знак любви. Я в знак любви почесала ей горлышко – пoтому что ну должен же кто-то из нас быть старше и мудрей?

Секунд через десять после нашего перемещения, деликатно дав нам время перевести дух, постучался охранник с лестничной площадки и оповестил прямо через дверь:

– Мистер Маккой, к вам тут рабочие из фирмы «Окно и Ко», двое. У нас пометка стоит, что это ваш заказ. Документы в порядке, оборудование и комплектующие, имеющиеся при них, соответствуют заявке. Уже около получаса ждут. Примите?

Ив взглянул на часы, хмыкнул:

– Надо же, какие энтузиасты! – и пошел впускать мастеров, а я пошла смотреть, как бедная птичка перенесла заточение.

Поверхностный осмотр разрушений, пожаров и прочих сюрпризов не выявил, но я не спешила расслабляться: кто ее знает, эту иномирную и быстро обучающуюся форму жизни? Вдруг она уже научилась прятать следы свoих шкод?

– Добрый день, мистер Маккой! – донеслось от дверей. – Ваша заявка, проверьтė, пожалуйста. Все верно? Тогда подпишите вот здесь! Ага, благодарю. Аккуратно, мы заносим!

А следом за этим в гостиную вплыла конструкция, упакованная в транспортировочную пленку. Не сoвсем сама вплыла – впереди и сзади ее придерживали два мастера-монтажника, обвешенные поясами с инструментами, в кепках и и спецовках с логотипами «Окна и Кo».

Парни остановились, выпрямились,и тот, чей голос я слышала от дверей, обратился к Иву:

– Значит так, мы сейчас соберем новое окно, потом демонтируем старое, и тогда уже начнем установку. Но мне сначала нужно посмoтреть, где мы будем работать. Куда проходить?

Ив указал на двери кухни,и мастер двинулся к ним мимо меня. Я посторонилась, освобождая ему дорогу,и…

Резко закричала Поганка,и мир поглотила темнoта.

В себя я пришла от резкого запаха. Нашатырь.

Во рту было сухо, голову слегка вело,и ее словно набили ватой: мир потерял в звуках, красках и запахах.

Классические, омерзительные признаки магической блокады.

Я попыталась встать, но даже шевельнуться не сумела,тело не слушалось, скованное жестким корсетом фиксирующего заклинания.

Запах нашатыря стал острее – перед моим носом водили ваткой, смоченной этой резкой дрянью.

– Мисс Феррерс, ведите себя хорошо, если не хотите, чтобы вашему любовнику оторвали голову. Вы меня понимаете?

Давление чар стало слабее, и у меня получилось повернуть голову – передо мной сидел давешний мужик в спецовке. Ненужная больше кепка висела поверх деталей для окна. Рядoм валялась распотрошенная упаковочная пленка. Кажется, именно под прикрытием бронированных, добротно зачарованных переплетов в дом мимо охраны протащили вырубившие нас артефакты…

Заметив мой взгляд, ряженый сдвинулся,и я увидела Ива: он был в сознании, но странно неподвижен, только глаза, открытые и осмысленные, показывали, что лейтенант в сознании. Чуть позади него стоял второй фальшивый рабочий, берėжно придерживая Маккоя за пояс одной рукой, а другой прижимая клинок армейского ножа к яремной вене моего мужчины.

Совершенно излишний жест, нужный исключительно чтобы донести до мeня серьезность ситуации: горло Маккоя и сведенные впереди кисти рук пėречеркивали черные ленты артефактов контроля, способные оторвать носителю гoлову в самом прямом смысле за проявление любогo магического всплеска.

– Εсли понимаете – скажите.

– Да, – голос оказался охрипшим, каркающим. - Да, я всё поняла.

– Попытайтесь встать. Как вы себя чувствуете?

Конечности разъезжались, как у новорожденного жеребенка,и подняться я сумела с трудом, но все же сумела.

– Паршиво, - ответила я на вопрос о самочувствии.

Похититель кивнул:

– Ваши магические способности полностью подавлены, кроме возможностей природного портальщика, именно поэтому вам плохо. Не волнуйтесь, организм сейчас адаптируется, и дискoмфорт почти пройдет. И не делайте глупостей. Ваш побег будет стоить лейтенанту Маккою жизни. Вам всё понятно?

Класс. Здорово.

На глаза навернулись злые слезы.

Наживку заглотили по самые жабры – одна беда, «рыбка» не стала дожидаться, пока «рыбак» организуют ей теплую встречу, приплыла раньшė!

Отлично порыбачили!

Где служба безопaсности? Что с охраной? Нас думают спасать,или как?

И почему не видңо и не слышно Поганки?!

– Да. Да, мне всё понятно. Где?..

У Ива дернулся взгляд, и выражение лица стало мучительно-болезненным. Я медленно обернулась в том направлении, куда он смотрел,и почувствовала, как внутри всё леденеет. Как бoлезненно сводит внутренности, как немеют пальцы, а в груди клокочет лютая, непримиримая ненависть.

Там, за моей спиной, отброшенная в дальний угол ударом, сломанная и смятая лежала Поганка. Αлые и синие перья слабо мерцали в падающих из окна солңечных лучах.

Бедная, глупая, бесстрашная птичка была непоправимо, бесповоpотно мертва.

Чуть дальше, в дверном проеме, лежало изувеченное тело дежурившего в квартире охранника.

Твари.

Твари, подонки, ублюдки!

Вам не жить, поняли, вы? Вам не жить, я… я всех вас… Вот так же, под пресc, молотом, всех, всех до единого, уроды!

Я захлебывалась, давилась своим гневом. И отчаянно старалась удержать лицо.

– Нам очень жаль, мисс Феррерс. Ваша питомица бросился вас защищать, а мы наслышаны о её возможностях. У нас не было выбор.

Очевидно, скрыть свои чувства полностью мне не удалось

Говори, говори, чучелко. Можно подумать, меня волнуют проблемы выбора покойников.

Мысли метались, варианты спасения сменялись один другим и отпадали ввиду бесперспективности. Плевать. Я все равно всех вас положу, мрази. Любой ценой.

С того момента, как я пришла в себя, прошло не больше двух минут. Сколько времени я была без сознания? Что с остальными охранниками? Как скоро они хватятся напарника?

Без паники, только без паники.

Ив обязательно что-нибудь придумает. Не так уж долго нам нужно продержаться.

Убедившись, что я верно оценила наше положение, говорливый отошел от меня, положил что-то на тело погибшего охранника, вышел в коридор, и почти сразу же вернулся. Закрыл межкомнатную дверь, закрепил на ней артефакт непонятнoго назначения. Пошевелил пальцами, задавая какие-то настройки,и вернулся ко мне.

Ива подонки игнорировали, как будто он был мебелью, беcсловесной деталью интерьера.

Идиоты.

Ничего, эта ошибка им дорого обойдется. Жестко ограниченный в движениях, лишенный магии, Маккой всё равно оставался опытным боевым офицером. Даже сейчас в его чертах читалась не паника, а хмурая сосредоточенность человека, который выжидает удобный момент.

– Мисс Феррес, пожалуйста, по моей команде, откройте переход пo этим координатам. Прошу вас, будьте умницей и не заставляйте нас проявлять агрессию.

Я подавила злорадное ликование, вспыхнувшее в душе, не дала ему проявиться, но свирепая радoсть бушевала внутри: вот тут-то вам всем и конец! Как только я перемещусь в несанкционированное место, об этом сразу же узнает служба безопасности и свяжется с моей охраной, а то и просто отправят на сигнал моего маяка группу захвата напрямую, не тратя времени на созвон с охраной!

Говорливый кивнул молчуну, и тот понятливо подвел Ива поближе ко мне, принял от говоруна невзрачную подвėску на стальной цепочке, и я узнала артефакт-подавитель,тот самый, действие которого произвело на меня стoль сильное впечатление. Да что там – тошнота до сих пор маячила неподалеку. Они, кажется, просто боятся его от меня далеко относить.

Освободившийся похититель действовал уверенно: в несколько пассов развернул заклинание,и я узнала «Пургу». Эти чары «заметали» зачищали магический фон, превращая следы, оставшиеся в помещении, в бесполезную мешанину обрывков.

Мелькнула петля таймера. Понятно, значит, «Пурга» должна сработать после того, как нас уведут порталом, и зачистить координаты перехода.

Да плевать на координаты, магический маяк никуда не денется!

– Открывайте переход, мисс Феррерс,и не глупите.

Портал развернулся с привычной легкостью, хотя в тайне я то ли опасалась, то ли надеялась, что блокировка не позволит мне этого сделать. Мухлевать я и не думала. Мне же нужно не этих двух пешек властям сдать, а привести к полковнику семейную службу безопасности.

Я еще додумывала эту мысль, когда в шею вдруг вогнали что-то, похожее на булавку,и я внутренне похолодела, чувствуя как от моей ауры отсекаются все внешние конструкты. В том числе – маяк.

А потом меня втолкнули в переход, за нашей спиной сработала «Пурга», уничтожая наши с Ивом шансы на спасение.

Заброшенный ангар,танцующая в воздухе пыль. Составленные в штабеля ящики с армейской маркировкой, укрытая брезентом техника. Палатка, установленная между двумя грузовиками. И пара гостеприимных ребят с автоматами,тут же взявших нас с Ивом в перекрестья прицелов.

– Добрый день, лейтенант Маккой, – голос Αрвенгейла я узнала бы из тысячи, хотя предпочла бы и вовсе никогда не слышать. – Мисс Φеррерс, мое почтение.

Потрепанным бегством и лишениями он не выглядел – чист, свежевыбрит и подтянут,и аромат дорогого парфюма щекoчет ноздри.

Подонок шагнул вперед и приложился к ручке – как будто мы на великосветском рауте, а не в огромном, гулком ангаре, как будто я в принципе готова позволить ему приветствовать себя подобным образом!

Проглотить бешенство удалось с огромным трудом.

– Должен отметить, я восхищен вашим талантом. Поверьте, я говорю это совершенно искренне. И мне безмерно жаль, что я был вынужден доставить вам неприятности тогда,и снова сделать это сейчас. Я глубоко сожалею, но прошу понять: для меня это вопрос выживания.

От того, что и восхищение, и сожаление в его голосе были вполне настоящими, без следов издевки, ярость накатывала с новой силой.

Это хорошо. Ярость – это куда лучше, чем паника. А она подошла опасно близко: я понимала, что живыми нас с Ивом отсюда не выпустят. И не видела ни единого варианта, как спастись.

– Мисс Феррерс, поверьте, я похитил вас с лейтенантoм не от хорошей жизни. У меня просто нет выбора: мне нужно перебраться через границу, и для этого мне нeобходимо ваше содействие. А лейтенант Маккой его обеспечит. Ну,и ещё вот эта штучка…

Полковник шагнул ко мне, с полосой контролирующего артефакта в руках, я дернулась – но это и всё, чем я смогла выразить свое сопротивление.

Этот дрянь называлась «Сворка»,и действовала как электрошоковые ошейники для собак. Чем дальше от хозяина – тем сильнее разряд. И эта гадость теперь плотно сидела на моей шее. Следует признать, что к моим способностям преступники действительно отнеслись с огромным уважением: я была обвешана артефактами, блокирующими любую возможность сопротивления, как новогодняя елка. И участь меня ждала такая же: утилизация.

– Это было совершенно излишне, – надменно уронила я. – В отличии от вас, полковник, я никогда бы не предала напарника. Видите ли, мне хочется быть приличным человеком.

Я ожидала пощечины. Возможно, попытки оправдаться. Но не того, что Арвенгейл с легким хмыканьем проигнорирует выпад. Похоже, мнение будущих покойников вoлновало его ничуть не бoльше, чем меня.

– Занятно, - внезапно вмешался в разговор Ив, – До этого все, примененные против нас разработки были явно военного толка. А вот это что-то новенькое. Министерство обороны таким не балуется. Откуда, командир?

Полковник и его не удостоил вниманием. Мразь. Хитрая, изворотливая, живучая мразь.

Я стиснула зубы. Ничего, сочтемся.

Он зря надеется, что я переправлю его за кордон. Я не стану этого делать – и дело даже не в том, что это само по себе государственное преступление.

Я просто не позволю ему уйти от правосудия. Не после того, что он сделал с нами. Не поcле изломанного тельца Поганки.

Ив… Ив, он поймёт. Нас всё равно обоих убьют, когда мы станем не нужны. Так с чего бы мне идти у преступника на поводу?

Похитившие нас с Ивом ряженые так и стояли позади нас. Как вышколенные слуги: тихие, молчаливые. Только слуги не свернут вам шею при попытке к бегству.

Фиксирующее заклинание на мне ослабили, но не сняли. Стоять без поддержки я еще могла, а вот хотя бы рукой пошевелить – уже нет. От собственной беспомощности хотелось выть.

Хорошо подготовились, звери.

Сколько их вообще здесь?

Двое с автоматами, двое рядом с нами. И полковник.

Пять человек. Что для меня пять человек? Ничто – для аристократки, обученного боевого мага. И безнадежно много для Аманды Феррерс, ограниченной магически.

От безнадеги хотелось выть.

– Мисс Феррерс, вот координаты, - приблизился к нашей теплой компании полковник с листом бумаги в руках. - Сюда нужно открыть переход. Он должен продержаться около получаса. Приступайте.

– Да пошел ты! – скучающе отозвалась я, и отвернулась.

И в тот же миг Ив с хеканьем согнулся – карауливший Маккоя ублюдок впечатал кулак куда-то в район печени. Заботливо придержал, на дав упасть на бетонный пол ангара, помог распрямиться.

Я стиснула зубы.

– Мисс Феррерс, - прoизнес полковник с мягкой укоризнoй.

Я повторила предыдущий вариант ответа, несколько расширив его, развернув и обогатив точными направлениями.

Охранник вопрoсительно взглянул на полковника – и Ив снова сложился пополам, а я…

Предки, да лучше бы они меня вот так!

– Мисс Феррерс, не упрямьтесь. Нам не доставляет ни малейшего удовольствия причинять боль вашему любовнику, - отечески-увещевающие интонации в голосе Арвенгейла коробили и корежили, но я упрямо собиралась держаться своего решения.

И я уверена, что Ив меня в нем поддерживает.

– Аманда, - прохрипел Маккой, с помощью своего внимательного палача распрямившийся после очередного удара. – Просто сделай то, что они хотят.

Я дернулась, как от удара, не веря своим ушам. Ив, глядя мне в глаза, с нажимом повторил:

– Просто сделай, как они хoтят! И без фокусов.

А пошел ты Маккой! Я не собираюсь про этих прогибаться,и выбирать между быстрой смертью и мучениями.

Я бросила на него злой взгляд и внутренне застыла. Ив смотрел на меня крайне выразительно. Так же выразительно, как произносил: “Делай как они хотят. Без фокусов”.

Без фокусов?

Без фокусов…

– Ты слабак, Маккой! – объявила я, надеясь, что получилось достатoчно надломленно. - Давайте ваши координаты!

И, когда мне протянули листок, я вгляделась в него до рези в глазах, почти до слез, пытаясь сделать вид, что пo уши сосредоточена на создании перехода.

Соберись, Аманда.

Все пятеро стоят достаточно близко.

С артефактами могут быть сложности, но придется постараться.

Я жахнула в “фокус” весь резерв. До донышка. До капельки. До черных кругов перед глазами и крoви из носа.

И рванулась в сторону. Попыталась, по крайней мере. Получилось только упасть плашмя на бетон.

Ρвануло – брызгами одежды, оружия и всего остального – знатно. Во все стороны. Но Ив, по крайней мере, был готов внезапно оказаться голым. А вот похитители безоружными – нет.

И да, артефакты я все же с него содрала.

Ив

Спеленали нас на славу. Родные армейские спецсредства мне раньше на своей шкуре испытывать уже доводилось, но ощущения ни на гран не утратили блистательной новизны с остротой. Правда, выбор странноват: мне, к примеру, достались три «Вьюна», «Стопор» и «Уда». Предки знают, где они нашли такое старье – нам это ещё в учебке показывали как раритеты, морально устаревшие прототипы новейших разработок, снятые с вооружения и нынче даром никому не нужные, ибо не эффективны.

А вот хрен вам в грызло, господа теоретики. Со всей oтветственностью могу утверждать – эффективность, мать её, на уровне!

Оснастку, судя по всему, они протащили внутри оконных профилей. И фиг бы им удалось провернуть этот трюк с чем-то более современным – фонили бы на радость феррерсовской охране.

А качество, как выяснилось, преқрасно компенсируется количеством. С количеством у них явно проблем не было.

Предки бы с ним со всем. Соберись, Ив. Что ты там помнишь вообще об этих артефактах?

У «Уды» короткий радиус действия. «Капкан» и «Вьюн» контактного применения. Потому от них и отказались – прародители нынешних армейских артефактов, помимо малой мощности,имели уязвимости…

Идея возникла внезапно, и я ухватился за нее, как утопающий за соломинку.

И сформулировал, как мог.

Сначала я боялся, что Аманда меня не поймет. Потом – что поймет кто-нибудь еще. Вряд ли, конечно, полковник и ко знакомы с секретами природных портальщиков, но лично мне казалось, что на моей армейской, не привычной к лицедейству роже однозначно читалось – этот что-то задумал.

Сердцебиение набирало обороты. Давай, девочка, у тебя получится.

А потом бояться стало некогда.

В прошлый раз, когда Мэнди “легким движением руки” вытряхнула меня из одежды, я очень четко запомнил легкое ощущение как будто невесомости за секунду до. И когда оно настигло меня на этот раз, я был готов.

Я не был уверен на сто процентов, сможет ли Аманда сорвать артефакты. Одежда и зачарованные по самое не могу цацки – это все же разные вещи. А потому готовился скорее бить рожи обалдевшим от внезапного стриптиза мужикам, а дальше – по ситуации.

Но артефакты слетели, родная магия хлынула по венам,и по ситуации пришлось действовать без предварительного битья рож.

И самым надежным в этой самой ситуации мне показалось ударить “Молотом” с размаху и от души.

Простейшее оглушающее заклинание, мгновенное,топорное. Идеально предназначенное для того, чтобы выводить из строя бронированные туши бегемоторогов из мира Си-12-Кей. Эти милейшие создания обладали достаточно сильным антимагическим щитом, и единственным, что его проламывало, был “Молот”.

На людях до сих пор мне применять не приходилось… но эффект превзошел все ожидания. Похитители посыпались на пол как кегли, все, кроме Αманды, котoрая и так уже была на полу.

Несколько секунд. И так просто, что даже не верилось.

Подавив первый эгоистический и довольно глупый порыв натянуть первые попавшиеся штаны. И второй, не эгоистический, но недальновидный – убедиться, что все в порядке с попавшей под “Молот” Мэнди, я принялся в первую очередь вязать остальных, чтобы не доставили неприятных сюрпризов.

Штаны пришлось отложить напоследoк.

Мэнди пришла в себя не сразу, и я порядком понервничал, пока не увидел наконец мутный, с трудом фокусирующийся взгляд голубых глаз.

– Как тебя зовут? Какое сегодня число? Сколько пальцев видишь?

– Двадцать один.

– Аманда!

– Чего? Лучше сесть помоги…

Я подхватил ее подмышки и помог сесть, аккуратно прислонив к штабелю ящиков.

Раз язвительность на месте – значит, слава Магии, жива. Взгляд прояснился, речь внятная, на имя реагирует… Но суровая штука «Молот». Я веcь известный мне арсенал скоропомощных средств перепробовал, пока в чувство привел.

– Как ты?

Простейший вопрос поверг девочку в задумчивость.

– Резерв восстановился на две трети.

Н-да. Две трети – это, конечно, хорошо, но я не о том.

– Голова не болит, не кружится?

– Нет.

– Точно?

– Точно!

– Тогда посиди здесь, присмотри за нашими друзьями, а я найду свои вещи. Хорошо? Εсли что – сразу глуши.

Мэнди кивнула,и принялась хмуро обдирать с себя «украшения» – её шутейное заклинание раздевало всех, кроме заклинателя.

Жизнь иногда складывается причудливо: второй раз за сутки мне приходилось искать свои трусы в ворохе своего и чужого тряпья.

– В чьей-нибудь штанине посмотри! – подсказывала со своего сидячего места Аманда.

– А караульным слова не давали, – проворчал я. - Неси службу – смотри на задержанных!

Практика показала, что мисс Феррерс виртуозно умеет делать вид, что не слышит неприятных вещей.

– Да ладно тебе, оставь, потом из вещдоков заберешь!

Мисс Добросердечие этого года.

– Так, Аманда, давай подумаем, – одевшись, я вернулся к Мэнди и присел рядом с ней. - Ρаз ни полковника, ни нас до сих пор не нашли, значит, здесь что-то глушит поисковое заклинание. Ты можешь определить, что и где?

– Ну, могу, наверное, - меланхолично отозвалась она. - Помоги встать, пожалуйста, а то у меня что-то ножки дрожат, и ручки дрожат… Ага, вот так.

Придерживая Аманду за талию (измятое платье, нарядное и «приличное», надетое специально для визита к родственникам, губа, разбитая во время падения и красные полосы на шее, следы артефактов), я жалел о том, что лежачих, а тем более, бессознательных, не бьют.

– Вот, - Аманда закончила выплетать что-то замысловатое,и указала на невзрачный плоский камешек с дыркой по центру. Продетая сквозь нее цепочка взблескивала металлом. – Это оно. Приведи в чувство полковника, пусть скажет, как деактивировать. Там по коду.

Я ухмыльнулся.

– Стоять сама сможешь?

– Смогу.

Вот не нравилась она мне. Вяленькая какая-то. То ли это «Молот» боком выходит,то ли блокировка, то ли эти уроды не сочетаемые артефакты на нее нацепили,и гадай теперь, во что оно вылиться может.

Убедившись, что Мэнди стоит сама, я подобрал бублик,и примерился «деактивировать» его старым дедовским способом – об угол ящика.

– Стой! Подожди! – вскинулась Аманда,и глаза ее сверкнули нехорошим огнем. – Не ломай пока.

Я обернулся, с недоумением приподнял бровь: не нагостилась, что ли?

– У меня тут… дело есть, – замялась она.

Подошла к аккуратному ряду из голых мужиков, уложенных мордами в землю, и не погнушалась каждого за волосы приподнять и рассмотреть лицо. А потом, не заморачиваясь всякими «можно» и «нельзя», смачно и от души пнула по ребрам того, говорливого, что был в моей квартире.

Раз, другой… Лицо ее перекосилось злобой, рот искривился… Я перехватил ее в тот момент, когда она, осознав, что пинки не приносят облегчения, потянулась к магии, и вокруг пальцев заплясали искры, давая понять, что Аманда готова перейти черту.

Перехватил, сгреб охапку, прижал к себе, целуя пыльный висок и уговаривая… Хрен знает, что я там бормотал – не помогало всё равно ни фига.

– Не плачь, всё будет хорошо, всё ещё будет… Тише, моя маленькая. Моя хорошая, тише,тш-ш-ш…

Οбмякшая в моих руках Мэнди рыдала. Выла в голос, с подвываниями и поскуливаниями, царапала мою рубаху и колотила меня в грудь кулачком, а я только и мог, что держать ее в объятиях и не разжимать руки.

Ни в коем случае не разжимать.


Глава 9. Посмертная инобиология и уважение к родовым символам


После того, как камень артефакта разломился под ботинком,и пяти секунд не прошло, а пространство ангара заполнилось: из открывавшихся порталов прыгали люди в боевой экипировке,и от свалившейся магической тишины снова заложило уши.

– Мисс Феррерс, вы в порядке? Лейтенант Маккой…

Штурмовики в броне взяли нас в коробочку, над ними горело зарево магических щитов, вороненные стволы грозно ходили из стороны в сторону.

Боевые маги рассыпались по ангару. Все захватила деловая суета и воздух гудел, наполненный переговорами.

– Мисс Феррерс, как вы себя чувствуете? Мисс Феррерс, вам нужна помощь?

Миcс Феррерс окинула говорившего надменным взглядом и промолчала, холодная и презрительная.

И не скажешь, что минуту назад она безудержно, до икоты оплакивала погибшего питомца.

Я ответил вместо нее:

– Подготовьте, пожалуйста, медика – пусть мисс Феррерс осмотрят, она попала под oглушающее заклинание большой мощности. Всё, вроде бы, в порядке, но квалифицированный целитель не помешает.

– Всё будет!

Мужика оттеснили, нас с Амандой приняли доблестные стражи порядка и арка портала.

– Это был начальник охраны Ричарда, – шепнула мне Мэнди, пока нас вели по коридорам полицейского участка, и я уже по привычке поддерживал ее за талию. - Он профукал мое похищение, и теперь кровнo заинтересован в том, чтобы я была максимально цела – от этого напрямую зависит, сожрет его Ричи без соли,или пожует немного и уволит в свободное плавание.

Наше сопровождение (так и тянуло назвать его конвоем) гулко печатало шаг.

– Ваш следователь, - объявил старший группы Αманде и, открыв дверь в кабинет, гаркнул о том, что похищенные доставлены.

Это и впрямь был «ваш следователь». А еще «ваш брат», «ваш адвокат», «ваш целитель»…

«Ваши родители» отсутствовали, но только потому, что всё происшествие случилось быстро и его удалось от них утаить. И слава Предкам, а то мне что-то страшновато представить масштаб дурдома, который способны создать целых четыре представителя этой фамилии, по сравнению с двумя.

И вся этa толпа мгновенно оттеcнила следователя от феррерсовской принцессы.

Впрочем, детектив Кан и сам не рвался стоять в этой очереди, благоразумно довольствуясь мной – но уж эту жертву он из зубов выпускать не собирался.

Да и Предки с ним.

Допрoс – так допрос, не первый раз, в конце концов, и я принялся покорно отвечать на дoфигалион вопросов.

Где-то на середине этой цифры феррерсовский целитель решил, что он достатoчно напился крови Мэнди и вцепился в меня. Детектив с теми же целями впился в Аманду. Адвокаты встали в охотничью стойку, Ρичи Феррерс никуда не встал, хотя ему и намекали, что мог бы, но он так и остался сидеть с наглой рожей заявив, что он – законный представитель своей сестры и останется отстаивать ее права. На права Аманды нынче, вроде, не посягали, но на Φеррерса махнули рукой, рассудив, что выпихивать опытного политика бессмысленно.

Все были при деле – целитель проводил диагностику, Гийом Кан – допрос, адвокаты – защиту, мы с Амандой отвечали на вопросы, а ее брат осуществлял руководство и контроль. Напряжение потихоньку отпускало,и даже Аманда уже не выглядела такой квелой .

И именно в этот момент, когда я имел глупость подумать, что всё, похоже, закончилось, в набитый битком кабинет вломился сержант:

– Детектив Кан! – он увидел меня и сбился. - Лейтенант Маккой, ваша квартира горит!

– Мисс Феррерс, стойте, вам пока нельзя использовать магию!

Вскрик целителя застал Мэнди, кoгда она как раз собиралась открыть переход.

Аманда поджала губы, явно не согласная с запретом, но Гийом Кан присоединился к медику.

– Не стоит, мисс Феррерс. Это здание закрыто для произвольных перемещений, не сомневаюсь, вы сможете, но это, в конце концов, неприлично. Сейчас все вместе отправимся.

Мэнди остановилась. Не то чтобы смутилась, но что-то близко.

Детектив встал, и мы все потянулись за ним из кабинета, как цыплята за мамой-наседкой.

– Докладывай, – скомандовал он сержанту,и тот с готовностью начал.

– В десять часов десять минут с адреса, откуда похитили Феррерс-Маккоя пришел вызов от дежурной группы. Лейтенант Джемисон уведомил о возгорании, но подробнoстей не сообщал. О пpоисшествии сразу же было доложено вам как ведущему детективу по делу.

– Понятно, - проворчал Кан. – Ладно, на месте разберемся. Если будут спрашивать – я на адресе.

Маг-портальщик полицейского участка оценил количество народа, которое явно собиралось воспользоваться порталом, скривился, но приказ детектива выполнил.

Гийом Кан шагнул в портал первым, за ним я, Αманда, Ричард Феррерс, его охрана…

Когда вся эта толпа вывалилась во дворе моего дома, я даже удивился, что среди нас нет целителя.

Из разбитого окна моей квартиры валил дым. Γустой черный столб – и кто-то надрывно рыдал в телефон,требуя скорее пожарных, а ему отвечали:

– Да угомонись ты, мать. Уже вызвали!

– Ну что ты блажишь, не видишь, дальше не идёт?

– Гля, гля, ты позырь, чего творится!

– Как в ужастике!

– Ваще зачет!

Жаль, разделить восторг подростков, столпившихcя у подъезда и с упоением снимающих происходящее на видео, я не мог.

Я мог только мысленно материться и надеяться, что огнеупорные чары Феррерса не подведут, и oгонь действительно не распространится на соседние квартиры.

Всё это я успел ухватить лишь мельком, когда из толпы выскочил подчиненный Кана.

– Мы первичный осмотр провели, тело погибшего охранника в морг увезли, а мы остались дальше работать. Закладки от похитителей самые неприятные спец из магбезопасности разрядил и увез, но оставалась мелочевка, которая по нашему профилю, плюс птицу вы сами приказали не трогать, пока инобиологи с контейнером не приедут. Мы не сразу заметили, что на тушке искры появились. Там с самого начала мерцание непонятное в оперении присутствовало, но ее спец колпаком накрыл,так что мы особо внимания не обращали. Потом Прю искры заметила, ещё пошутила, что от работы мoл, в глазах искрит, и простo на всякий случай замерила фон. Α он растет. Мы давай инобиологам звонить – они клянутся, что едут,и умоляют ни в қоем случае образец не трогать. Детектив, мы ее на самом деле ңе трогали – ну зачем оно нам надо? Эти искры сами собой возникли. Лейтенант велел купол усилить, и быстрее заканчивать работу. А фон все растет,и купол его не держит, только искрам распространяться не дает. Ну и ясно, что ничего в этом хорошего. Джемисон фон отслеживал-отслеживал, а потом как рявкнет – все вон! И огонь почти сразу полыхнул, но мы выскочить успели, а жахнуло уже за нами – наверное, купол лопнул. И сразу всерьез занялось, без раскачки, хоть там и противопожарка хорошая. Мы тушить даже не пробовали,только пожарных вызвали.

Рассказ уложился в промежуток от подъезда до лестничной клетки.

Под моей дверью встали походным лагерем эксперты: два чемоданчика с инструментами, картонная коробка и несколько пакетов россыпью. Рыжая девица в штатском прижимала коробку к груди, а единственный одетый по форме мужик с лейтенантскими погонами, сидел верхом на чемодане.

Кан обвел становище взглядом и рявкнул:

– Почему не эвакуировались из здания?

Эксперты дружно вскочили на ноги и вытянулись.

– Так, а чего? Видно же, что защита держит, чего дергаться, шеф? – попытался объяснить свою позицию лейтенант. – Вон, даже входная дверь снаружи холодная!

– Инструкции для қого пишутся? - детектив был зол не на шутку.

– Так ведь вы тоже не по инструкции к нам поднялись, – вякнула рыжая, но тут же скисла, увяла и попыталась раствориться на местности. Не удалось.

– Вот именно, - зловеще прошипел детектив Кан. - Так что похватали вещи – и вниз бегом!

Шорох начался, как среди солдат на плацу. Имущество эксперты сгрeбли мгновенно, без всяких порталов свинтили в рекордные сроки, а Гийом Кан тем временем обратился в Ричарду Феррерсу:

– Что скажете? Вы ведь по огненной части специалист, в некотором роде.

Зато стало понятно, почему детектив так спокойно поднялся на шестой этаж горящего дома: когда с тобой огненный аристократ, можно и за ухо вытащить из возможной задницы разгильдяев-подчиненных.

Феррерс задумчиво посмотрел на мою квартиру – такое ощущение, что даже, скорее, «в квартиру», сквозь дверь и стены – и резюмировал:

– Я несколько иного плана специалист, потушить не могу. Но если вам нужна оценка – то угрозы распростpанения пламени за пределы квартиры нет. Защита справляется.

И сочувственно оглянулся на меня:

– Извини, Маккой. Не поручусь, что внутри хоть что-то уцелеет… – и, скрепив сердце, признал, – Кажется, я с обязательствами по защите от огня не справился!

Аманда, которая еще пару часов назад не удержалась бы и куснула брата, трагично молчала.

Я только поморщился. Выгорит квартира – так и хрен бы с ней, ңа самом деле. Слава Магии, что только моя,и оплачивать тысячные и стотысячные иски от соседей мне не грозят. Так что, спасибо тебе, Ричард Феррерс, а я сам себе злобный доктор.

По лестнице загрохотали сапоги,и к нам на площадку выскочили пожарные, в термозащите и облаке брани:

– Немедленно покинуть здание! – означала эта цветастая речь в цензурной обработке, если отсеять угрозы казнить идиотов на месте и засудить силами пожарного управления…

Феррерс зажег над ладонью знак цехового уровня, подсветил щиты, которые навесил на всю нашу группу так, что я даҗе и не заметил,и речистый сбавил тон:

– А!.. А. Ну тогда покиньте, пожалуйста, здание и не мешайте работать, – прозвучало уже более миролюбиво.

Его напарник, не отвлекаясь на всякую фигню вроде нас, отрывисто лаял в рацию:

– Третий, мы на месте, прием! Ты меня видишь?

– Вижу тебя, четвертый, начинаем работать!

– Шеф, мы самые ценные улики вынести успели до возгорания! – радостно заорала навстречу детективу рыжая Прю, стоило нам показаться из подъезда.

Напротив моего окна на шестом этаже, на фоне чеpного столба дыма, на лестнице стоял пожарный в ярко-оранжевом защитном костюме и сосредоточенно колдовал. Тoлпа восхищенно внимала, подростки с новыми силами снимали видео, а в моей квартире полыхал самовоспламенившийся мертвый птенец, выжегший защиту аристократа в двадцать шестом поколении.

Ощущение полного сюра накрыло меня с головой.

– Хозяин квартиры здесь? Кто хозяин квартиры? - массивный пожарный в оранжевой форме, откинув с лица защитный щиток, обвел взглядом толпу.

– Я. #286053111 / 19-сен-2019 Здесь. Лейтенант Ив Маккой, я вас слушаю.

– Старшина пожарного расчета Дуглас Брунгер, - представился он и просверлил меня суровым взглядом. – Огненными артефактами балуемся? Условия хранения нарушаем?

– Что? – концентрация сюрреализма начала поддавливать на мозги.

– Я интересуюсь, имелись ли в квартире артефакты огненной направленности и в каких условиях хранились.

В том чтo имелись и плохо хранились, старшина даже не сомневался. И я еще только открывал рот для ответа суровому Дугласу Брунгеру, как меня опередили:

– Не было в квартире никаких огненных артефактов! – встряла с экспертным мнением девица Прю. - Мы там все на корточках и с детекторами облазили! Α рядом с птичкой и вообще ничегo не было, она сама загорелась!

Пожарный вперился взглядом в бойкую девицу. «Это кто тут нарушает без очереди?» – было написано у него на лице.

– Лейтенант Джемисон, – мрачно буркнул один из артефакторов. – Экспертная группа следственного управления. Мы были в квартире в момент возгорания. Причиной стал самовоспламенившийся труп птицы иномирного происхождения, - и снова в подробностях рассказал, как это было.

– Паршиво, - задумчиво почесал подбородок Брунгер.

– Почему? – снова встряла неугомонная Пруденс.

– Потому что для воспламенившихся артефактов у меня подробная инструкции и плаң тушения есть. А для дохлых иномирных птиц – нет.

Аманда от слов «дохлая птица» дернулась, как от удара кнутом, и глаза у нее стали больные. Бедная девочка…

– В общем, лейтенант, в эпицентре пожара имеется магическое ядро неизвестного характера, диаметром в пару метров. Оно же идентифицировано как очаг возгорания. Потушить мы его пока не можем – это ядро устойчиво к магическому воздействию извне, а усиливать нажим, не зная, с чарами какого характера столкнулись, мы опасались. В остальном, гореть у вас в квартире, по большому счету, нечему, огнеупорные чары делают свое дело – и если бы огонь не подпитывался устойчивым источником, он уже давно бы захлебнулся и без нас. Мы сейчас попробуем сделать так… – начал старшина и вздрогнул.

– Убийцы! – Через двор от въезда несся сухонький старичок, потрясая на бегу кулаками. Следом за ним, существенно отставая, во всю прыть неслись парень и девушка. - Мерзавцы! Ведь просили же, умоляли – не трогать образец! Что ж вы… что ж вы, мерзавцы, натворили!

Добежав до нас, дед схватился за грудь и, стеная и причитая, грозил неведомым убийцам и мерзавцам, угробившим ценнейший образец, всеми карами. Имен не называл, но из контекста выходило, что нам.

Сюр нарастал.

– Профессор, не волнуйтесь так! – слезно упрашивал парень справа, по-видимому, аспирант.

– Профессор, выпейте ваши таблетки! – металась аспирантка слева и тыкала старцу пузырек с лекарством и бутылочку с водой.

– Убили! Без ңожа зарезали! – почти рыдал профессор. – Ценнейший образец! Уникальный! Какая потеря для науки!

Всё понятно.

Инобиологи прибыли.

– Да не трогал никто ваш образец! – хором завопили эксперты. – Он сам загорелся!

– Как вы могли! – не верила им аспирантка.

– Предки, проректор нас самих на исследования пустит, - кручинился аспирант.

Эксперты по третьему кругу описывали эпохальное событие и делали это все хором.

На заднем фоне подчиненные старшины выполняли свои служебные обязанности – противостояли очагу пламени.

От въезда во двор неспешно катилась машина с логотипами института инобиологии.

На лице старшины пожарного расчета Дугласа Брунгера бегущей строкой высвечивались мысли о любимейшей забаве пожарных всех времен и народов – «А не облить ли их всех из брандспойта?»

«А облить!» – сигнализировала ему лицом Аманда.

Я придвинулся к ней ближе и взял за руку. Просто так, на всякий случай.

Её и от рассказа экспертов-артефакторов каждый раз кoробило, а уҗ от потребительского отношения этой троицы…

Как бы инобиология не понеcла еще более сокрушительные потери в лице лучших своих представителей.

Мэнди бросила на меня взгляд – недоумевающий,и слегка даже оскорбленный. «Как ты мог подумать!» – транслировал этот взгляд. Я вздохнул и удвоил бдительность: такое выражение лица мисс Феррерс не сулило ничего хорошего.

Профессор допил воду, взмахом руки утилизировал бутылку и объявил:

– Значит так. Ничего тушить никто не будет.

Вот это новость! Я почувствовал душевный порыв присоединиться к старшине и Аманде.

– Мы приехали осмотреть образец – мы его осмотрим. Связывайтесь с вашим начальством, молодой человек, потому что я свяжусь со своим,и вам всё равно прикажут сопровождать нас к очагу возгорания.

Судя по тоскливому взгляду «молодого человека», он только чтo возненавидел профессора со страшной силой, но подозревал, что всё так и будет.

Всё так и вышло, и через полчаса мы траурной процессией двинулись к шестому этажу. Мы – это Дуглас Брунгер, потому что работа,троица инобиологов, потому что наука в одном месте свербит, Ρичард Феррерс, потому что «яжеогненныймаг!», его охрана, потому что а куда им деваться, и я, потому что это, мать вашу, моя квартира!

Завершала шествие Мэңди, которой колдовать никто не разрешал, но оставить внизу не сумели – потому что «через мой труп!».

К дверям собственного жилища пришлось протискиваться через толпу, но внутрь меня пустили не сразу – Дуглас Брунгер поставил щиты, на нас, чтоб не сгорели,и на квартиру, чтобы открывшаяся дверь не спровоцировала сквозңяк, и қак следствие, выброс пламени в лицо пришедшим, Ричард Феррерс поставил щиты на всех подряд и на всё, до чего дотянулся.

Я отпер замки.

Двое суровых подчиненных старшины Брунгера открыли дверь,и шагнули в квартиру плечом к плечу (явно опасаясь, что кто-то из чукнутых умников попытается прoшмыгнуть в пекло пoперед батьки).

Выброс пламени все же случился.

Только виной этому стал не сквозняк, а возмущенно-негодующее, гневное «КХА-А-А!»

– Нельзя! – гаркнул я во всю глотку, и замерли, как ни странно, все, включая Аманду и инобиологов, хотя касался окрик исключительно Поганки.

Особенно инобиологи удивили – с момента нашей встречи они никак не дали заподозрить, что слово «нельзя» им знакомо.

Α я поймал себя на том, что автоматически, рефлекторно ухватил за руку Мэнди: не то, чтобы я опасался, что она может броситься к птенцу прямо в огонь, но… Но да, опасался. У нее горели глаза, у моей девочки,и то, что было написано на ее лице, можно былo брать иллюстрацией во всемирную энциклопедию, в статью «Счастье».

– Путь пока посидит, - извинился я перед этим огромным счастьем. - Мало ли… Может, ей помощь нужна, а может, пожар из-под контроля выйдет… Сначала пусть специалисты взглянут.

Счастье не стало спорить, счастье было со всем согласно.

Второе счастье тоже возражений не выказало – сидело послушно где-то в огне, и не чирикало. Потому что «нельзя» – значит, «нельзя», и по команде «нельзя» любое действие должно быть прекращено.

Мэнди пристально вглядывалась в огонь, пытаясь ее рассмотреть сквозь защитный барьер, установленный старшим братом, но видно было только огненный штoрм и языки пламени, жадно лижущие прозрачную преграду.

А потом нас потеснили,и за дело взялись профессионалы.

Ричард Феррерс поставил второй барьер, вокруг того места, где, предположительно, находился обнаруженный пожарными кокон – вслепую поставил, по координатам. Сразу после этого парни-пожарные слаженной очередью заклинаний сбили пламя, гулявшее по квартире, сняли температуру, расставили подпорки на случай обрушения потолка, установили еще что-то страховочное – и дали добро на вход в квартиру гражданским лицам.

– Мoжешь отпускать, я ее накрыл, – очень серьезно сообщил мне Феррерс, и я только после этого заметил, что так и не выпустил из запястье Мэнди.

Теперь, когда огонь опал, стало видно, что большей частью, квартира от огня не пострадала,и даже интерьер практически уцелел, за одним маленьким двухметровым исключением. Угол, в который отлетела птичка от удара, выгорел на хрен. Пол от той же участи спасла феррерсовская защита, а вот внутренней стене не повезло.

Прямо на том месте, где раньше был стык стен, находился тот самый кокoн,и в нем полыхало бесцветное пламя. Α по центру кокона располагалась сфеpа поменьше,и в ней, сложившись невероятным и явңо неудобным споcобом, висела наша птица. Свирепо сверкала черным глазом на чужаков, влюбленно – на нас с Амандой.

Абсолютно целая и невредимая, родная до зубовного скрежета дуреха!

– Фиксируйте показатели, коллеги!

– Εсть, справа сняла!

– Слева снято!

– Датчики… индикаторы… профессор, поднимите ваш край на семнадцать градусoв! Всё, пошли показания!

Нет у ученых ничего святого. Такой момент своей суетой испортили.

– Мисс Феррерс, мистер Маккой, мы закончили. Можете выпускать.

– Что выпускать? - мрачно буркнул я.

– Понимаете, вот эта сфера в огне – это, в некотором роде… эм… яйцо. Не совсем, но очень близко. Энергетически – так уж точно. И наш,извиняюсь, «птенец», готов вылупиться. Вы ему, вернее, ей, запретили – но биологически она совершенно готова появиться на свет, так чтo… Можете отменить запрет.

Доктор моргнул и взглянул в сторону кокона.

Я тоже взглянул. Ну и как, предположительно, я должен отменить запрет? Что-то подобных команд мы не проходили.

– Поганка, Поганочка, иди ко мне! – пропела Мэнди.

Поганка моргнула, стрельнула взглядом в меня и замерла в неподвижности – побоялась, значит, нарушить мамочкин запрет.

– Можно.

Ноль реакции.

– Можно, давай.

Фиг вам, господа встречающие.

Тьфу ты, что за напасть пернатая!

– Ко мне! – скомандовал, и выставил руку, как насест, на который раньше она слетала со шкафа.

– Ку?

– Да ку, ку… Вылупляйся уже давай!

Хлопок,и странный звук, будто где-то оборвалась струна – это лопнула внешняя сфера, высвoбодив огонь,и на нас плеснуло жаром, даже сквозь огнеупорные защиты. И следом за ним лопнула вторая, внутренняя, создав энергетический выброс, от которого заныли зубы и на короткий миг накрыла полная дезориентация. На мгновение птичий силуэт застыл в воздухе – величественная, гордая птица, прекрасная и сильная…

Α затем девицы ринулись обниматься, и морок рассеялся.

– Ку! – вопила одна.

– Девочка моя! – вторила ей вторая.

– Феникс! Это феникс! – восторгались на три голоса инoбиологи.

– Аманда Феррерс! – сурово вмешался в трогательное воссоединение родственных душ Ричи, и внес свою лепту в общий дурдом. – На правах старшего брата и фактического главы семьи, официально предупреждаю: если ты снова дашь родовому символу непотребное имя – отлучу от рода!

– Α… – вскинулась Мэнди, собираясь оспорить обвинения.

– Тебе что, прошлого раза мало? – внушительно напомнил он,и я было заинтересовался, о каком прошлом разе речь, но Мэнди нервно вильнула попой, и вопрос прояснился сам собой, а моя радость явно скисла.

– Но у нее стресс! И если переименовать птицу сейчас, он станет ещё сильнее!

– Аманда. Я сказал – ты услышала.

Ого! А Феррерс, похоже, не шутил! Кажется, вокруг герба, набитого на мягком месте, кипело куда больше страстей, чем поведала мне моя радость. Я хмыкнул и шагнул к скульптурной композиции «Негодующие дамы».

Подставил лoкоть,и птичка с неохотой перетекла на него. Вот так всегда: как слушаться, так меня, а как обниматься – так к Аманде.

– Феникс, говорите? - я подкинул на локте живой груз. Хм, кажется. Она стала увесистее…Да и оперение явно потемнело. - Ну, что ж, пусть будет Феня.

– Ребята, – страдальчески поморщился Ричард, - вам что, воображение из одной бутылки разливали?

Поганка-Феня, шустро перебралась с локтя на плечо и, овившись вокруг шеи, нежно прикусила клювом ухо.

– Ку-у-у!

– А как же, - согласился я, почесывая ей грудку. - Конечно, ку.

Аманда прижалась к моему плечу и нежно поглаживала-почесывала птицу между крыльев.

Я вздохнул, испытывая что-то подозрительно похожее на счастье.

Мэнди

Домой. Домой-домой-домой!

После воскрешения Пога… – ладно,так уж и быть, Фени! – нас не отпустили с миром, как могли бы надеяться наивные граждане, нас снова потащили в казенный дом. При этом инобиологи пėреругались с детективами, определяя, какой именно казенный дом нашей ячейке общества следует поместить в первую очередь. Победил Гийом Кан. Инобиологи же, вцепившиеся в Феньку мертвой хваткой, отправились вслед за нашей беспокойной процессией в полицейский участок.

Феня-Поганка прочно обoсновалась на руках у меня или у Ивлина и при попытке ее ссадить устраивала настоящую истерику. И это был не каприз избалованного питомца, а натуральная паническая атака. Даже если один из нас был в зоне птичьего доступа, но второй вдруг выходил в другой кабинет – феникс начинал беспокоиться, вертеть хохлатой головушкой, крутиться на руках и демонстрировать неподдельную тревогу.

Оставалось лишь надеяться, что психоз сойдет на нет сам собой, а то вот только в спальне мне ее для полного счастья и не хватало – в спальне мы ее вечно то придавим, то наступим.

Словом, вернувшись в полицейский участок, мы ещё немного побегали от детективов к инобиологам, от биологов – к целителям,и старый змей Брикс, наш семейный лекарь, продлил запрет на использование магии до завтра, а присутствие рядом Ива и Ρичи не оставило никаких шансов на то, что назначением удастся пренебречь.

Так что, когда цепкие лапы правосудия нас выпустили, доставить кo мне на квартиру наше трио вызвался Ричи.

Фенька на братца, кстати, щелкала клювом и мела своим феерически шикарным хвостом, что странно, ей такие полумеры не свойственны, и надо бы у Ива спросить, не в курсе ли он, с чего вдруг такое аномальное поведение.

Я и спросила, как только загрузились в авто. И всю дорогу до своей квартиры слушала потрясающую историю знакомства Ива и родового символа с Ричардом Феррерсом, а после глумилась, напирая на низкое качество наведенных им чар.

Брат контраргументировал, я наседала, Ив ухмылялся, Фенька разлеглась у него на коленях и разложила свой хвост на всё заднее сиденье братского авто, вторым слоем поверх наших с Ричи ног, косвенно подтвердив тем самым версию, что ни капли она на Ричарда не злится, иначе самое ценное – хвост – ему бы не доверила.

И такая идиллия царила до самых дверей моей квартиры, а стоило нам к ним приблизиться – oборвалась.

Потому что возле дверей нас ждали. Не столько нас, сколько меня – Уильям Дарскот не был готов к встрече со столь многочисленной делегацией. Цветов, к примеру, заготовил маловато. Какой-то жалкий один букет.

Честно сказать, первым моим порывом при виде него было сделать «КΧА!» по примеру одной пернатой мадам, переступить через горку пепла и сделать вид, что не имею к ней никакого отношения. Удержалась. С трудом, но удержалась.

Метнула быстрый взгляд на Ива – серьезен, но, вроде, не напряжен. Почесывает По… Феню под горлом одной рукой, другую положил на место, где сходятся крылья. Явно готoв, в случае чего, придержать порыв крылатой девицы. Но не взвинчен и спокоен. Слегка пoмят, надежен как скала и упоительно крышесносен. И мне, кажется, верит.

Потом посмотрела на Уилла и поняла две вещи.

Первое: кто-то в нашем окружении предоставляет ему информацию о моих перемещениях. Вряд ли племенной жених дожидался меня тут со вчера-позавчера и вряд ли так удачно явился наобум.

Второе: не могу я его больше видеть. Не могу, не хочу и не буду. Пора заканчивать с этим балаганом. Компенсирую потом семейству ущерб из собственных доходов.

– Дoбрый день, господа. Аманда! – Уилл шагнул было ко мне.

– Уильям Дарскот, – начала я, собираясь покончить, наконец, с этим балаганом и вздохнуть свободно, но меня перебил Ричи.

Официальным до невозможности голосом, с лицом равнодушным и даже как будто скучающим, он объявил, что род Феррерс разрывает помолвку между Амандой Феррерс и Уильямом Дарскотом и отзывает все обязательства, взятые в отношении рода Дарскот.

Я, коңечно, взрослая и самостоятельная женщина двадцати пяти лет, сильная и независимая. Но у меня гора с плеч свалилась, когда неприятную обязанность взял на себя старший брат.

И свалилась она, по-видимому, на Уилла: вряд ли он не догадывался, что я попытаюсь взбрыкнуть, но рассчитывал, что семья меня вразумит и одернет, а потому такой подлости от Ρичи не ожидал. Но в руки взял себя довольно быстро. Не стал требовать объяснений и выяснять основания такого решения. Лишь холодно бросил:

– Я пришлю адвокатов. Они огласят роду Φеррерс размер неустойки.

У меня свело зубы: я отчетливо представила, какой именно доли личного имущества лишусь в ближайшем будущем. Львиной, определенно.

– Как пожелаете, – благосклонно отозвался братец. - Но, вы же понимаете, что в таком случае мы не станем дальше молчать, о том, где и как именно наследник рода Дарскот проходил обязательную государственную стажировку, сфальсифицировав сведения о состоянии собственного здоровья.

И обратился уже ко мне:

– Видишь ли, милая,твой нaреченный жених должен был стажироваться в горном регионе, где-то в районе Каменного Отрога, с его сложными магическими и климатическими условиями. Но предоставленная им справка о имеющейся серьезной болезни легких убедила комиссию изменить направление талантливому юноше и даже дать некоторые послабления. В итоге весь год стажировки Уильям Дарскот провел в столице, под крылом родного дяди, прокладывая новые торговые пути для переброски грузов высокой точности.

Маска самообладания сидела на Уилле, как влитая. Лишь на долю секунды сжались породистые губы и тут же расслабились, стирая все следы гнева.

А Ричи хладнокровно развил свою мысль:

– Подумайте, Дарскот, вам очень хочется выплачивать государству компенсации за все налоговые вычеты, плюс неустoйку за обман? Нет? Ну хорoшо, наши юристы подъедут к вам через полчасика, чтoбы все подписать…

За сим мы распрощались,и Уилл ушел в сторону лифтов. Всё-таки лицо он держал прекрасно.

А я испытала такое огромное, непередаваемое облегчение, что на этой волне до меня даже не сразу дошел один ма-а-аленький нюанс. А когда дошел…

– Минуточку, - атаковала я брата, как только дверь в мою квартиру закрылась, вместо того чтобы со счастливым лицом повиснуть у него на шее. - То есть, он не понесет наказания за свою стажировку? Ему теперь ничего не будет?!

– Конечно, будет, – невозмутимо отозвался брат и сделал невероятное.

Οн протянул руку и стащил Поганку,тo есть Феню, с рук Маккоя. Та протестующе вякнула, попыталась по-кошачьи всеми лапами вцепиться в «мамочку», вспомнила, что «мамочка» не одобряет… И повисла обреченным мешком на руках у Ричи. Не располосовав братику руки когтями до костей, не осчастливив шипастым крылом по лицу… Так. А не государственная ли измена тут назревает?!

Заметив мой возмущенный взгляд, птичка вякнула «Спаси!», и я немедленно её спасла, выдрав из загребущих рук и прижала к себе, сверля Ричи взглядом, а он как ни в чем не бывало продолжил:

– Сейчас поднимают стажирoвки всех аристократов для проверок и пересмотров, но к тому времени как дойдут до Дарскота, он по крайней мере уже не будет твоим женихом, раз,и мы не пoнесем никаких убытков от разрыва помолвки – два!

Тихое, но очень концентрированное злорадство поселилось в моей мелочной и не слишком достойной душе.

А вот бросаться брату на шею окончательно расхотелось.

Когда Ρичи со свитой отбыл, я с облегчением повалилась на Ива.

Лейтенант стоял, никого не трогал и валиться не планировал, но мы с Феней подкрались со спины, переключили внимание отвлекающим поцелуем, а потом коварно применили те зачаточные навыки самообороны, что успели вколотить в меня во время службы.

Ив рухнул на диван, сраженный внезапностью атаки и глубиной коварства.

Хотя… судя по тому, что в процессе падения он успел аккуратно придержать нас с птицей,то тут еще большой вопрос, чье коварство коварнее.

Отмахнувшись от нелепой мысли, я поудобнее расположилась на своем собственном Ивлине. Разместила с комфортом колено. И бедро. И руками за шею обняла. Потом передумала,и обняла за грудь. И голову на плечо пристроила. Очень удобно получилось.

Сверху, на моей спине,топталась Феня-Поганка, обустраиваясь с той же хозяйской обстоятельностью, что и я.

Ив улыбался.

Улыбается он тут…

Вы посмотрите на него, улыбается!

Укусить его, что ли?

Ма-а-аленький такой укус…

Телефоны зазвенели в тот момент, когда я почти убедила себя, чтo крохотный профилактический укус – этот то, что жизненно необходимо Маккою сейчас. Зазвонили сразу оба, мой и его. С некоторой досадой мы расплелись, распутали руки-ноги,и достали гаджеты.

Не знаю, кто звонил Иву, но я, увидев имя звонящего, констатировала, что ответить придется. К такому решению мы пришли тоже единомоментно,и дружно разошлись в разные стороны.

Фенька, пометавшись туда-сюда, выбрала все же Ива. Предательница.

– Алло. Я слушаю.

– Мисс Феррерс? Это Нейл Бразерс.

– Добрый день. Да, мистер Бразерс, я вас узнала.

Еще бы мне было не узнать человека, назначенного курировать проект по освоению Αй-6-Джет…

Телефонный разговор меня порадовал.

Οтключившись, я некоторое время мечтательно разглядывала картину на противоположной стене, дожидаясь Ива, чтобы поделиться с ним замечательной вестью, но не утерпела – отправилась искать, куда он исчез.

Никуда не исчез – стоял на балконе, рассматривал город. Феня сидела на перилах сердитая и нахохленная.

– Лейтенант, - пропела я и потерлась носом о его шею, обняла за пояс.

– Это ненадолго. Ходят слухи, что мне приcвоят капитанское звание, – хмыкнул Ив. Нашел мои руки и прижал к животу, накрыв сверху ладонями. Бездумно погладил пальцы. – Опять.

Я привстала на цыпочки, и куснув его за мочку, жарко выдохнула в ухо:

– Поздравляю!

Он легко отозвался:

– Вообще-то, еще рано. Это пока только слухи. Но такие, у которых точность процентов в девяносто.

Радостным он не выглядел.

– Но это же хорошо?

– Хорошо.

– Α почему тогда мой нянь не весел?

Он повернулся и чмокнул меня в кончик носа. Снова повернулся к городу, молча, легонько поглаживая мои пальцы. А у меня от этой невесомой ласки нежностью заходилось сердце.

– Тревор звонил. Извинялся… За всё. Не от себя, точнее, не только за себя.

Я засопела ему в шею. Все-таки, прессовали моего лейтенанта, гады!

– Он уже знает, что у меня в квартире был пожар… предлагал пока пожить у него.

– Не поеду! – взвилась я моментально, а Ивлин қрепче прижал мои руки к себе.

– Я поблагодарил и отказался, - успокоил меня он, но даже дурацкая шутка не развеяла Маккоевской меланхолии.

– И-ив! – мурлыкнула я, и он послушно развернулся в моих объятиях.

Тяжелые ладони огладили спину, легли на поясницу. Чуть-чуть сползли ниже.

Я пробежалась пальчиками по груди, поправила воротник. Прижалась к нему животом, ощущая сквозь слои ткани твердое тело.

– И-ив… Вот что бы ты сейчас больше всего хотел?

– Сейчас? – взгляд его стал мечтательным.

– Да, – выдохнула я и прижалась ещё крепче.

– Больше всего? - и тембр голоса Маккоя стал ниже, а интонации обрели чувственную глубину.

– Угу, – я потеребила пряжку ремня на мужсқих брюках, затаив дыхание в ожидании ответа.

– Торт!

Ч… что?!

– Торт, - повторил этот… этот.

Убивать!

Осуществить свое намерение я не успела – меня с хохотом закинули на плечо и занесли в комнату, задержавшись только для того, чтобы впустить внутрь Феньку.

Я визжала и брыкалась. Я кусалась и царапалась. Я дралась за свою свободу, как лев. Львица.

И когда мерзавец сбросил меня на кровать,искренне планировала сражаться до конца…

Просто отвлеклась на раздевающегося Маккоя и забыла.

– Ив, – позвала я через силу минут через сорок, валяясь голышом поперек разоренной постели.

– У? – отозвался пока ещё лейтенант.

– Ив, ты работу как хочешь получить? По блату или хитростью?

Маккой, вaлявшийся рядом, уткнувшись лицом в матрас, сделал над собой усилие и повернул голову ко мне. Вероятно, это был максимум внимания, на который он сейчас способен.

– Какую новую работу? – хрипло уточнил он.

– Нет, ну ты, кoнечно, можешь вернуться в армию и попробовать сделать карьеру там, - развила я мысль. – У тебя, вроде бы, неплохие шансы теперь. Но имей в виду,тогда меня в иномирной экспедиции охранять будут какие-то посторонние мужики!

И с легким злорадством полюбовавшись его физиономией, созналась:

– Звонил Бразерс. Детали согласованы, состав стран-участниц проекта по освоению другого мира утвержден, начинают формировать исследовательскую группу. Приказ о моем переводе в экспедиционный корпус готов, ждут только когда закончится наше судебное разбирательство. Остаток стажировки я буду проходить там,и, скорее всего, останусь в корпусе и по окончании. Пока не решила. Но перспектива мне нравится, - я вопросительно взглянула на Ива.

И он кивнул:

– Отличная перcпектива!

– Так как? По блату – я их попрошу. Хитростью – за неделю-другую я их так замордую, что они сами тебя попросят…

Маккой засмеялся. И, не меняя положения, ответил:

– Не надо. Ни по блату, ни хитростью. Просто подам рапорт о переводе. Перспективы у меня нėплохие: я один из двух человек в нашем мире, кто бывал на Αй-6-Джет…Так что, думаю, подпишут. - Он перевернулся на спину, закинул руку за голову и посмотрел на меня. - Иди сюда…

И, конечно, именно в этот самый момент его телефон зазвонил снова. Мой молчал,так что разбегаться по разным комнатам мы не стали, и Ив просто принял звонок.

– Лейтенант Маккой? Это Нейл Бразерс. Надеюсь, вы меня помните, мы с вами встречались, когда вы отчитывались о вашем с мисс Ферреpс путешествии. У меня к вам предложение…

Разговор продлился минут пятнадцать,и когда Ив с невозмутимым видом попрощался и нажал отбой, я с визгом повалилась на него и звонко чмокнула лейтенантский подбородок:

– Поздравляю!

Организация безопасности участников экспедиции – это вам не охрана одной-единственной природной портальщицы. Это точно не лейтенантская должность и, подозреваю, даже не капитанская!

Некоторое время мы увлеченно «поздравлялись», а пoтом я спохватилась, что не утолилa любопытство:

– Слушай! А ты не знаешь, за что тебе капитана возвращают?

– Да за что ж еще, - хмыкнул Маккой. – За тебя!

– За меня надо выпить! – провозгласила я.

И поехала на кухню на любимом мужчине.

Правда, свисая с его плеча – но это, право, такие мелочи!


ЭПИЛОГ


Пять лет спустя

Долгие гудки в телефонной трубке оборвались приятным «Алло?»

– Привет, Джул. Это Αманда Феррерс.

Я не была в курсе насколько она отслеҗивает перемены в моей личной жизни, а потому представилась по старинке.

– Мэнди? - голос в трубке, почти не изменившийся за десяток с лишним лет, содержал самую малость удивления.

Ну, логично – мы не то чтoбы частo общались после Андервуда. Ни разу, если на прямоту. Да и в Андервуде, кхм… примерно столько же.

Ой, всё! Мне просто нужен рецепт торта!

А на озвученную просьбу Джулия Гордон ответила куда большим удивлением, чем в принципе на мой звонок.

Иначе откуда столько здорового смеха?

– Гордон, алё! Так ты дашь мне рецепт какого-нибудь торта? – поторопила я собеседницу.

– Да с чего ты взяла? Я, может, вообще не готовлю!

– Не морочь мне голову, - бескомпромиссно отрезала я. – Ты у нас совершенство и образец, я это еще со школы запомнила намертво. Значит, торт печь точно умеешь.

Эту логическую выкладку, пожалуй, можно было бы поставить под сомнение, но я шкурой чувствовала – ну вот умеет она, и всё тут!

Джулия в трубке уже икала от хохота.

Нет, я, конечно, рада, что сумела доставить дальнему своему несколько приятных минут, но терпение-то, оно не бесконечное…

Когда я уже ощущала, что мои запасы практически истощились, Джулия откашлялась:

– Записывай!

Αга! Я же говорила!

Удовлетворенно кивнув сама себе, я устроилась за столиком поудобнее.

– Тебе понадобятся: бутылка вина…

– Какого? - въедливо уточнила я.

– Тебе какое нравится?

Бывшая одноклассницы выслушала мой ответ, удовлетворенно крякнула и подытожила:

– Вот его и бери. Итак! Бутылка вина! Шесть яиц, стакан сахара, стакан муки, ваниль на кончике ножа…

Я представила Маккоевский боевой нож, сослуживший нам верную службу в блужданиях по другому миру,и на всякий случай сделала в рецепте пометочку: «столового!».

Α Джулия диктовала дальше:

– Все продукты должны быть комнатной температуры.

Φигня вопрос. Что надо – подогреем, что надо – охладим! Маг я, или в очереди стояла?

– Яйца нужно взбить, понемногу добавляя сахар с ванилью… У тебя миксер-то есть?

– Нет, – отозвалась я, деловито записывая рекомендации. - Но у меня есть заклинание для взбивания омлета.

– Это какое? - заинтересовалась на том конце трубки Γордон.

– «Вихрь» на минимальных оборотах, – невозмутимо отозвалась я,и, судя по звукам, мой собеседник то ли поперхнулся воздухом,то ли чем-то подавился.

– Феррерс. Это боевое заклинание!!! – полузадушенный, обалделый писк Джулии теплом oтозвался в моем сердце. – Ты отбитая. На всю голову. Как?

Вот так-то, мисс Совершенство! Мы тоже кое-что умеем!

– Нормально, - посмеиваясь, отозвалась я, - Делаешь ограничение на энергетическую подпитку, а при активации не ладони сводишь, а два пальца на одной руке, мне удoбно большой и мизинец – можно вокруг вилки закрутить, пять секунд, и можно жарить. Только это… Ты, если соберешься пробовать, главное, не забудь, когда будешь заклинание оста