Book: Станционный смотритель. Незнамо куда



Станционный смотритель. Незнамо куда

Григорий Шаргородский

Станционный смотритель. Незнамо куда

Пролог

Ненависть считают низменным чувством – уделом слабых и озлобленных. Сильные мира сего нечто подобное называют праведным гневом, но это всего лишь лицемерие. Ненависть нельзя разделить на праведную и низменную. Когда огонь злобы вырывается из-под контроля, разразившийся пожар выжигает все – и разум, и душу. Тут уж не до нравственных нюансов. Этот огонь обращает в пепел нерешительность и трусость, на короткий миг избавляет человека от гнилостной и липкой слабости. В моменты своего высшего пика ненависть становится сильнее любви и жарче страсти. И нет более сладкого и более извращенного чувства, чем катарсис от свершившейся мести. Виктор Громов, которого вот уже пять лет никто не называл иначе, как Витька Глист, со всхлипом втянул в себя воздух, пропитанный упоительным ароматом пролившейся крови. С похожим всхлипом разделочный нож в десятый раз покинул грудь повара, выпуская из раны кровавые пузыри. Но это было не проявлением дыхания, а просто выходом остатков воздуха из пробитого легкого уже мертвого человека.

Встав со все еще теплого трупа повара, на фоне которого парень выглядел как моська рядом со слоном, Витька с хрустом распрямил спину и уронил нож на пол. Затем опять взялся за оставленный на кухонном столе автомат. Именно с его помощью он застрелил трех опытных охранников и даже всесильного мага, которого раньше боялся до икоты.

Ну и где теперь этот страх? Все, нет его – выгорел, превратившись в угли ярости.

Где-то должен прятаться еще механик, но с ним как раз проблем не предвидится. Старый Митрич хоть и не особо злобствовал, гоняя запуганного парня, но все же относился к нему с презрением, за что сейчас и заплатит.

Как же они все достали!

Перебираясь в другой мир, Громов даже не думал, что скатится на самое дно. Ведь раньше все было по-другому: шикарная жизнь в столице горячо любимой родины, рауты и автопати с девочками и наркотой. А еще будоражащие кровь гонки по улицам ночной Москвы.

Увы, после одного из таких заездов, закончившегося свалкой с «феррари» другого гонщика, сладкая жизнь закончилась. Соперник по гонкам был сыном прокурора, и отец Виктора не смог замять дело, поэтому отправил сыночка в другой мир, снабдив десятком миллионов вечнозеленых бумажек. Увы, отцовского таланта считать деньги у переселенца не было, так что миллионы быстро закончились. Помыкавшись на Подоле, он все же подписал вассальный контракт со станционным смотрителем, решив, что в качестве внешника сможет показать себя во всей красе, так же как герои книг про попаданцев.

Внешники, работавшие за пределами защитного периметра Сторожевых башен города, считались эдакой элитой, местными ковбоями или рейнджерами. Они были овеяны героической славой. Вот на подобные россказни он и повелся.

Сразу по прибытии на почтовую станцию Виктор понял, что никакого геройства не предвидится. Как выразился его новый сюзерен маг-пустышка Скворцов, даже в среде геройских внешников кто-то должен мыть полы, чистить картошку и драить туалеты.

По неписаному закону без оружия не ходит ни один внешник, и все же личный автомат чернорабочего постоянно находился в оружейке – не доверяли матерые бойцы странному пареньку. Но тот факт, что оружейная комната имела особый статус, не отменял скопления в ней пыли, и мыть пол там время от времени все же приходилось. К тому же охранники ленились сами чистить автоматы после воскресных пострелушек под шашлык и пиво, так что возиться с ветошью и смазкой заставляли Витька́. С их стороны это был опрометчивый поступок.

Выйдя из кухни, Виктор оказался в коридоре, откуда через проем открытой двери перешел в обеденный зал. Помещение было обширным, потому что иногда здесь собиралось до полутора сотен едоков. Так что работы у повара и его почти подневольного помощника хватало с лихвой.

На другом конце помещения виднелись два прохода, ведущие в казармы для путников. За спиной остались помещения для персонала базы. Именно там сейчас остывали тела охранников и мага. Ну а пройдя налево, можно было оказаться у массивной конструкции, чем-то похожей на дверь в бомбоубежище. В принципе, так оно и было.

Снаружи, под темными небесами неродного мира, убийцу встретил свежий воздух без примесей крови и страха.

Он сделал глубокий вдох и поднял глаза к небу. Серебристая Дивия уже дошла до зенита, а ее голубая подруга только поднималась над горизонтом. Вместе с очень крупными звездами они окрашивали этот мир в причудливый цвет. Ночное Беловодье совершенно не похоже на Землю, и все же даже под этим небом люди оставались людьми.

Услышав тихое подвывание, убийца скрипнул зубами и решительно пошел к ангару наземной мастерской.

Митрича он нашел забившимся под верстак. Казалось, что старик от страха полностью слетел с катушек. И тут, глядя на это жалкое существо, Громов понял, что ярость ушла. Выгорела, оставив после себя пепел равнодушия. Он никогда не замечал за собой философских наклонностей, но именно сейчас в полной мере осознал поговорку о мстителе и двух могилах. В пустой голове и пустой душе не осталось ничего – ни упоения местью, ни страхов, ни желания жить. В бога он не верил, но все же каким-то неуловимым чувством осознал, что перешагнул невидимую черту, за которой лишь непроглядный мрак.

– Ну что же, одним грехом больше, одним меньше… – криво усмехнувшись, с несвойственным ему спокойствием проворчал парень и поднял опущенный дулом к земле автомат.

Застрелиться даже из укорота еще та задачка, но он справился.

Когда прозвучал выстрел и на стену над дверью ангара плеснуло месивом из осколков черепа и мозга, Митрич истерично взвизгнул, а затем облегченно вздохнул.

Неужели все закончилось? Увы, нет. Едва свет звезд и двух лун, вливавшийся через открытую дверь, перекрыла невысокая гротескная фигура, старый механик понял, что для него все только начинается. Пронзительный крик обреченного человека заметался в помещении, как испуганная канарейка в клетке.

Надоевший визг тонкокожего наконец-то оборвался, Летящий над водой удовлетворенно заурчал. Все прошло, как задумывалось, хотя и не до конца. Тот, в ком охотник разбудил ярость и направил ее в нужное русло, в последний момент сорвался. Летящий над водой хотел заставить тонкокожего убить всех соплеменников, а уже затем прикончить самого себя. Но вдруг эмоции жертвы ушли как вода сквозь пальцы, стряхнув нити кукловода. Впрочем, это уже не имело значения – тонкокожий все равно лишил себя жизни, сам, без понукания извне, при этом заставив охотника лично убивать последнюю жертву, так как она обезумела от страха и не поддавалась Зову. А подходить к пище, когда та не под контролем и даже не ранена, Летящий над водой не любил.

Часть первая

Глава 1

Не понимаю людей, которые любят сюрпризы. Ведь чаще всего мы получаем от жизни не совсем то, чего хотим, и не тогда, когда это нам нужно. Тем, кто мечтает о приключениях, судьба подсовывает унылую, хоть и хорошо оплачиваемую работу в офисе, а домашним мальчикам и девочкам порой приходится тащиться то в Гималаи, то в Индонезию. Я отношусь именно ко второму типу. Правда, на стотысячники меня не заносило, да и в экваториальные джунгли, к счастью, тоже, но приключений за сорок пять лет жизни было намного больше, чем того хотелось. Причем, в отличие от многих, я точно знаю, кого в том винить – орудием судьбы всегда и везде выступал мой старый друг. Старее некуда. Мы познакомились еще в детском саду. Не буду врать и рассказывать историю о том, как хулиганы из подготовительной группы хотели обидеть меня, несчастного, и тут появился спаситель в образе лобастого карапуза. Момент нашего знакомства в моей памяти не сохранился по вполне понятным причинам. Зато весь персонал детского сада на всю жизнь запомнил, как мы с Генкой пытались узнать, что же находится за таинственной дверью на кухню. О том, как нам удалось не обвариться кипящим супом из нами же перевернутой кастрюли, знают только замученные нелегкой судьбинушкой ангелы-хранители.

Догадайтесь, кому в голову пришла эта гениальная идея?

За сорок лет нашего знакомства все неприятные и даже смертельно опасные происшествия случались по причине наличия шила в одном месте у моего друга. И все же, как бы я ни ворчал, унылой мою жизнь нельзя назвать только благодаря Гене. Кроме неприятных, опасных и просто раздражающих моментов были мгновения, которые я храню в памяти как ценнейшие сокровища.

До сих пор не понимаю, как мы умудрялись уживаться все это время. После института, позволившего мне избежать армии, я с ленцой карабкался по карьерной лестнице офисного планктона, затем так же небрежно перешел на фриланс. А вот мой друг, плюнув на высшее образование, с радостью запрыгнул в сапоги, точнее – берцы десантника. Затем он устроился в полицию, которая тогда еще была милицией.

По натуре я всегда был довольно робким, а главное, эгоистичным малым, что в совокупности так и не позволило мне жениться. Он же хоть и гулял, как гусар, но очень быстро нашел себе зазнобу и обзавелся семьей. Впрочем, это никак не повлияло на его отмороженность и тягу к приключениям.

Блин, как вспомню наш сплав по горной реке, до сих пор ноет отбитый копчик и гудит уцелевшая лишь благодаря шлему голова.

Казалось, что это никогда не закончится и он в конце концов все же угробит меня, но три года назад все внезапно изменилось…

Стояние у серванта явно затягивалось, и все потому что не хотелось возвращаться на кухню. Ведь там сидел Гена, и у меня были серьезные подозрения, что он все же тронулся умом от горя.

Ладно, нечего тянуть кота за бубенцы.

Открыв сервант, я достал оттуда бутылку. Да, до высокого звания нормального мужика мне далеко, потому что держу не водку в морозилке, а вискарь в серванте.

Вернувшись на кухню, я поставил бутылку перед поздним гостем.

По старой памяти да по дружбе я все еще зову его Генкой или Баламутом, но для окружающих он давно Геннадий Михайлович, что больше подходит внешности кряжистого широкоплечего мужика с крупными чертами лица и ранней сединой на висках. В свои сорок пять он все еще не потерял формы и на пляже привлекал взгляды молоденьких женщин, чего нельзя сказать о его друге того же возраста. Этот самый друг мог похвастаться лишь офисным животиком, намечающейся лысиной и бледной, редко видящей солнце кожей.

Но это раньше он казался моложе меня. Увы, в последнее время мой старый друг сильно сдал – лицо разрезали горестные морщины, а седина расползлась на половину головы. Так что от былого Гены Баламута мало что осталось.

Как только бутылка оказалась перед ночным гостем, он, не чинясь, вскрыл ее и набулькал себе половину стакана. Плеснул все это дело в пасть и смачно закусил огурцом.

– Как ты можешь пить эту гадость? – поморщился Гена, в очередной раз наводя меня на мысль, что все же стоит держать бутылку водки в морозилке.

– Малыми дозами и смакуя, – проворчал я, с трудом перенося подобное святотатство. – Так, хватить хлебать дорогой напиток, как самогон, колись, что ты опять задумал?

– Мне нужно, чтобы ты переехал.

– Куда? – опешил я. – В другой город или страну?

Внезапно меня озарила догадка.

– Нужны деньги на лечение? Так не вопрос, ты же знаешь…

– Мне нужно, чтобы ты переехал в другой мир, – не дал мне Гена закончить пламенную и благородную речь.

Так, похоже, мой друг все же свихнулся с горя. Впрочем, это не удивительно, потому что было из-за чего. Того, что произошло с Геной, не пожелаешь и врагу.

Рождение дочки никак не повлияло на моего друга. Отец из него был откровенно хреновый, а тесть так вообще пугающий. Своего загульного зятя он бил только два раза, но от души. В итоге тот, не дожидаясь третьего сеанса мануального лечения, свалил из семьи. Дочь недолго тосковала и благодаря своей красоте вышла замуж за другого – богатого и веселого. В общем, все как в сказке, только в сказках мать не отказывается от годовалой дочери, дабы не портить настроение новому мужу.

Если честно, новоиспеченные дед с бабкой не очень-то и расстроились, ведь ни для кого не секрет, что внуков любят больше, чем детей. А у непутевой Ольги родилась просто чудесная Злата. Детей я никогда особо не любил, но эта малышка очаровала меня с самого рождения своей живостью, адекватностью и неприсущей детям остротой ума.

Увы, и эта сказка оказалась грустной. В два года врачи нашли у Златы болячку, название которой я и произнести-то не смогу. Три года дед с бабкой бились как львы за свою кровиночку, но доктора лишь разводили руками. В итоге Зина сломалась и зачастила в церковь, а Гена продолжил искать выход из тупика с остервенением безумца и, похоже, все-таки окончательно спятил на этой почве.

– Ген, ты в порядке?

– Думаешь, чокнулся твой старый друг? – с кривоватой улыбкой спросил он, и вдруг до меня дошло, что в его глазах горит робкий, но ровный и спокойный огонек надежды.

– Говори, – отбросив сомнения, сказал я, потому что эта надежда была нужна и мне.

Злату я не видел больше года. Просто не мог заставить себя пойти в дом, полный боли и безнадеги. Смотреть на увядающего ребенка не было никаких сил, и от собственной слабости на душе становилось еще мерзостнее.

– Слушай, – хлопнул Гена еще полстакана дорогого напитка и со вздохом начал выдавать важную информацию, – ты знаешь, что я не перестал искать способы вылечить Златку. Перепробовано все, начиная с дорогих врачей и заканчивая знахарками и колдунами. Но самый безумный вариант предложил мой знакомый еще с армейки. В отличие от меня он пошел в «контору». Сам понимаешь, там все под тройным грифом «секретно», но он намекнул, что есть место, где могут вылечить абсолютно все. Закавыка в том, что попасть туда не так уж просто. Для обычных людей пропуск в это место стоит три ляма зелени с носа, и скидок на детский билет никто не даст. Шесть миллионов мне не потянуть при всех раскладах.

Мои мысли опять вернулись к квартире, точнее, ее стоимости, но профессиональная привычка анализировать любую информацию выделила некую странность.

– Обычных людей? – озвучил я свою догадку.

– Да, и вот тут мне понадобился именно ты, – ошарашил меня Гена.

– Ты еще скажи, что я, как тот Нео, избранный.

– В какой-то степени так оно и есть. Никита, даже не знаю, поздравлять тебя с этим или нет, но ты – маг.

Япона икебана! Генка точно тронулся, и вся эта надежда в его глазах лишь плод больной фантазии. Его, да и моей тоже. Или же все это какое-то разводилово.

Мои мысли явно отразились на лице, на что Гена тут же отреагировал:

– Никита, послушай меня…

– Да что слушать?! – разозлился я не знаю почему, возможно, из-за собственных обманутых ожиданий. – Тебе нужно показаться психиатру. С чего ты вообще взял, что я какой-то маг? У меня что, это на лбу написано или глаза светятся?

Как ни удивительно, Баламут сохранил спокойствие:

– Читать вслух все, что написано у тебя на лбу, я не буду, потому что там одни матерные выражения. А то, что ты потенциальный маг, показали анализы крови. Помнишь, я просил тебя сдать кровь якобы на случай, если Златке понадобится переливание?

– Вот как просто? – фыркнул я. – И прямо сразу попал на великого мага?

– Не сразу, – как-то виновато мотнул головой Гена. – Я проверил больше полусотни своих знакомых. Повезло только тебе.

Нотки вины в его голосе были вполне объяснимы. Мы считались лучшими друзьями, хоть в последнее время виделись не так уж часто, но он скрыл от меня огромный пласт интереснейшей информации. Пусть даже все это окажется лишь бредом.

Ладно, мало ли какие у него были на то причины, я не экзальтированная барышня, чтобы обижаться на подобные повороты. Тут важнее совсем другое:

– Допустим… только допустим, что так оно и есть. Как моя избранность относится к болезни Златки?

– Напрямую, – чем дальше, тем спокойнее становился Гена, явно ощутив прежнюю уверенность в моей надежности.

А вот я был полон сомнениями. Вся затея по-прежнему отдавала лютым бредом.

– Дело в том, что им там простые люди не так уж нужны, – продолжил рассказ Гена. – Богатеев с тремя лишними лимонами, конечно, принимают как родных. Остальным от ворот поворот. А вот магов очень даже привечают. Те, кто проверяли анализы, сразу хотели направить к тебе скаута, но я зажилил твой адрес. К тому же изначально дал левые паспортные данные.

– О как! – удивился я, но комментировать самодеятельность друга не стал.

Сам все объяснит.

– Пришлось шифроваться и даже хвосты рубить. Дело в том, что маг может взять с собой двух человек, и ставка за такую проводку – два лимона зелени с носа…

Мой друг внезапно помрачнел и осторожно взглянул на меня из-подо лба.

– Геша, ты козел, – вспылил я из-за подобных подозрений в меркантильности. – Еще один такой намек – и получишь в лоб. Давай вещай дальше.

Чем больше я узнавал об этой странной истории, тем меньше она казалась мне бредом.



– А что дальше? – пожал плечами Гена. – Я рассказал тебе все, что знаю. Так что придется решать, исходя только из этих данных. Да, я знаю, что ты такого не любишь. Как и сюрпризов вообще.

Да уж, кому об этом знать, как не ему. После одного из таких сюрпризов я уже лет двадцать как не могу наслаждаться новогодними фейерверками. Да и приуроченными к любым другим праздникам тоже. Постоянно оглядываюсь, не загорелось ли что-нибудь поблизости.

Гена не стал на меня давить и замолчал, зато взялся за бутылку, что тоже повод ускорить принятие решения. В принципе, решать тут особо нечего. Если вся эта бредовая затея даст Златке хоть мизерный шанс на выздоровление, я полезу с ними хоть к черту на рога.

Семьи к приближающейся старости я так и не нажил. Да, работа фрилансера мне нравилась, и что-то подсказывало, что в новой жизни навыки профессионального веб-серфера и аналитика вряд ли понадобятся.

Решиться на расставание с привычным мирком было не так уж легко.

А еще после пяти лет спокойной жизни где-то в глубине души ворочалась робкая жажда приключений. Хотя, уверен, если мы действительно окажемся в ином, к тому же магическом, мире – эта жажда сдохнет раньше, чем я успею по-настоящему испугаться.

Но все это – так, второстепенные мысли…

– Что делаем?

Генка тут же оживился, стряхнув с себя несвойственную ему робость. Даже с сожалением отодвинул ополовиненную бутылку:

– Завтра подписываем договор о продаже твоей квартиры, я уже обо всем договорился. Свою продал еще вчера, как только узнал результаты анализов. Послезавтра с утра выезжаем в сторону белорусской границы.

– А при чем здесь Белоруссия? – удивленно спросил я, даже не подумав упрекнуть друга в том, что он начал действовать еще до получения моего согласия.

Давно привык к его закидонам, а смирился еще раньше.

– Понятия не имею, – равнодушно пожал плечами Баламут.

Похоже, его сейчас интересовали только голые факты и план на ближайшее будущее, а всяческую мистику и фантастику капитан полиции в отставке выбросил из головы, чтобы освободить мощности в напряженно работающем мозгу. А вот в меня любопытство вцепилось голодным зверем. Но информации для анализа не было, и взять ее неоткуда.

Глава 2

Наше расставание с родным городом вышло довольно тягостным. И дело даже не в том, что я увидел превратившуюся в собственную тень Златку, которую Гена вынес из больницы на руках. Поначалу я еще держался, но, когда девочка, увидев меня, выдала вялую улыбку, я смог лишь сдавленно просипеть:

– Держись, Кнопка, все будет хорошо.

А затем отвернулся, чтобы ребенок не видел набежавших слез.

Тучи сгустились, когда нам попыталась помешать беснующаяся в религиозном гневе Зина. Если я раньше думал, что свихнулся мой друг, то сейчас осознал, что ошибся адресом. Похоже, мозг Зины решил защитить себя с помощью погружения в религию. Сцена была жутковатой. Некогда тихая, образцовая хранительница семейного очага превратилась в фанатично настроенную фурию. Она обвиняла мужа в желании загубить душу внучки, отдав ее сатанистам.

Зря он все-таки рассказал ей о другом мире и магах. Даже у меня ум за разум заходит, что уж говорить о подорванной горем психике бедной женщины, которая, кроме любовных романов, ничего толком не читала. До сих пор так и не заданный другу вопрос о том, как быть с его женой, отпал сам собой. Боюсь, на данный момент их брак существовал только на бумаге.

На вопли Зины, которую с трудом сдерживали медсестры, явился наряд полиции, и я уже был готов… даже не знаю, к чему я был готов.

К счастью, они пришли не за нами. Связи моего друга в органах все еще были достаточно крепки. Оно и неудивительно. Это если на пенсию уйдет начальник отдела или главка, о нем тут же все забудут. А волкодавов, не раз ходивших на штурм бандитских малин и лежбищ террористов, помнят вне зависимости от перемены социального статуса.

Зину аккуратно взяли под руки и увели, а мы быстро загрузились во внедорожник Гены, о котором я мог сказать только то, что это жутко переделанный «ниссан».

Первую часть пути радостной тоже не назовешь. Баламут был мрачен и сосредоточен. Говорить он мог лишь о том, что не смог захватить с собой весь свой арсенал, потому что через границу, пусть и такую дырявую, как белорусская, тащить все это слишком опасно. А сроки нас поджимали, и любой косяк мог стать фатальным. Успокаивало моего друга лишь одно – имелась информация, что на месте есть куча магазинов, в том числе с хорошим ассортиментом стреляющего железа. Меня его нервные разглагольствования интересовали мало, потому что в тот момент я прилагал массу усилий, дабы спящую на моих коленях девочку не растрясло на ухабах плохой дороги.

Границу мы пересекли через шесть часов, трижды останавливаясь в придорожных кафе для нервных перекуров Баламута, ну и по нужде. Для больной девочки под опекой деда этот процесс наверняка был мучителен. Ни в меня, ни в Гену еда не лезла, а Златку пришлось едва ли не насильно кормить какой-то желеобразной гадостью. Да еще и кучей таблеток.

Боже, за что этому ребенку такие мучения?!

После пересечения границы Гена разозлился еще больше, потому что белорусы досматривать нас даже не подумали и лишь лениво отмахнулись. Так что все его страхи насчет оружия оказались пустыми.

И вот мы оказались в Беларуси.

Что тут еще можно сказать? У Батьки, конечно, много недостатков, но, блин, какие же он понастроил дороги! Порой даже казалось, что мы попали в Европу, но от проплывающих мимо причесанных деревень откровенно несло совком.

Еще через три часа, уже в сумерках, мы добрались до славного города Бобруйска, предварительно преодолев по мосту неширокую реку.

Не знаю, чего я ждал от города, уже овеянного в наших фантазиях магическим флером, но вид стандартного для постсоветского пространства не такого уж большого городка никак не клеился с вертевшейся в моей голове патетикой.

Мой друг, сверившись с картой, уверенно провел джип почти через весь город к застроенной промышленными зданиями западной окраине. И если в самом городе на нас никто не обращал ни малейшего внимания, то, едва мы миновали последнюю многоэтажку и, немного проехав вдоль кладбища, свернули направо, тут же были остановлены белорусскими, можно сказать кондовыми, гаишниками. Все как положено – мордатые и чуток вялые.

А вот за их плечами в сумерках застыли фигуры в черной форме, и уже от них веяло нешуточной угрозой.

– Куда направляемся? – дождавшись, когда Гена опустит стекло, лениво спросил гаишник.

– Пансионат «Березка», – спокойно ответил мой друг.

Ситуация мгновенно изменилась. Гаишник подобрался и тут же отошел назад, а парни в черном, наоборот, приблизились.

– Фамилия, – строго приказал один из «черных», к моему огромному облегчению, вместо оружия взяв в руки планшет.

И все равно ситуация была угрожающей, а еще обстановку нагнетало кладбище за спиной, уже укутанное в зловещие сумерки.

– Кандидат Зимин Никита Олегович с сопровождающими. – Гена почему-то выдвинул на первый план меня, а себя со Златкой вообще обозначил едва ли не в качестве багажа.

С другой стороны, странные у меня возникают вопросы. Если наши предположения верны, то в машине сейчас сидит всего лишь один человек, хоть что-то значащий для этих ребят.

Подтверждая мои предположения, боец в черной форме потерял интерес к водителю и подошел к задней двери. Пришлось открывать стекло и мне.

– Результаты анализов, пожалуйста, – преувеличенно вежливо попросил незнакомец.

Пока я пребывал в легком шоке, Гена быстро сориентировался и протянул мне через плечо сложенную вдоль бумагу, которую я и сунул контролеру.

Подсвечивая себе фонарем, мужчина в черном быстро просмотрел документ и сразу вернул его мне:

– Прямо по дороге. Затем направо к воротам с надписью «Березка», дальше и сами разберетесь, – по-прежнему игнорируя Баламута, пояснил страж сего непонятного места. – Доброго пути, господин.

От подобного величания я немного растерялся, хорошо хоть автоматически сработала элементарная вежливость:

– И вам не хворать.

Баламут не стал дожидаться конца наших политесов и дал по газам.

Как и было обещано, за поворотом в конце дороги, которую обступили ряды ангаров, обнаружились массивные ворота под солидной охраной.

– Мне кажется или из окна вон того бетонного строения торчит ствол пулемета?

– Торчит, – ответил Гена на мой невольно произнесенный вслух вопрос. – А еще на крыше здания замаскирован как минимум КПВТ.

– И куда это мы заехали?

– Пока не знаю, но начало обнадеживающее, – повеселел мой друг.

– Чем это? – не понял я его радостного настроя.

– А тем, что склад с картошкой так охранять не будут. В любом случае все скоро решится, так или иначе, – с явно ощутимым фатализмом в голосе добавил он.

В чем-то мой друг был прав, при любых раскладах из этих ворот мы уже не выедем, но лично меня плохой финал истории не устраивал никоим образом.

Не знаю, кто назвал пансионатом огороженную территорию из шести ангаров, двух трехэтажных зданий непонятного назначения и одной пятиэтажной гостиницы, но с чувством юмора у него не все в порядке.

Хотя бы для виду пару березок здесь посадили.

В оборот нас взяли сразу по приезде. Как только мы миновали ворота, из трехэтажного здания вышел мужик в белом халате и призывно махнул нам рукой. На бетонированной площадке между зданиями никого больше не было, так что мы резво подъехали к незнакомцу.

– Господин кандидат, – безошибочно угадал встречающий, когда мы с Геной вышли из машины, – пожалуйста, пройдите за мной. Машину можно отогнать вон в тот ангар, остальные могут заселяться в гостиницу.

– У нас больная девочка, – встрял в разговор Баламут, чем вызвал недовольную гримасу медработника.

– Подождите, сейчас за нею приедет медсестра. До отправления она может побыть под нашим наблюдением, – обращался он по-прежнему исключительно ко мне.

Странные здесь порядки, но в чужой монастырь со своим уставом лезть как минимум неразумно, особенно не зная местных раскладов. Информационный голод уже начал откровенно бесить, а от мысли, что там, куда мы отправляемся, возможно, не будет Сети, так и вообще становится не по себе.

– Прошу, господин кандидат, – сделал приглашающий жест медик, и мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

Внутри здания явно расположилось некое медицинское учреждение. Обстановка как в дорогой частной больнице – начиная с оборудования и заканчивая униформой персонала.

Заметив мой удивленный взгляд, медик любезно пояснил:

– К нам часто попадают люди в очень плохом состоянии, а ждать приходится порой до шести дней. Мы никого не лечим, просто обеспечиваем выживаемость до момента перехода. Что касается лично вас, то нам необходимо еще раз подтвердить ваш статус кандидата. Это не займет много времени.

В поразительно чистой процедурной симпатичная медсестра быстро взяла анализ крови и наградила меня милой улыбкой. Тут же подошел ошивавшийся рядом провожатый:

– Вас ждут на ресепшене в гостинице. Если есть дополнительные пожелания, в медицинском плане мы с радостью постараемся помочь.

– Девочка, что была со мной…

– О ней позаботятся, не беспокойтесь, – мягко прервал меня медик.

На этом мы и распрощались. Дорогу обратно я запомнил хорошо, так что выход нашел сам. Нашего автомобиля перед больничкой уже не было, зато у входа в гостиницу маячила фигура Гены. Он явно был чем-то раздражен. А еще я заметил, как черный «гелендваген» заезжает в ворота дальнего ангара.

– Ты чего такой дерганый? – спросил я, подходя ближе.

– Сейчас увидишь, – с мрачной загадочностью сказал мой друг. – Есть у меня подозрения, что там, где нам предстоит жить, все такие.

О чем именно он говорит, стало понятно, едва мы вошли в холл гостиницы. Как я уже понял, в этом месте все имеет двойное дно. Точнее, жухлую обертку и шикарное нутро. Как и больница, гостиница снаружи выглядела неухоженным еще с советских времен заведением, а внутри была обставлена как минимум на четыре звезды. Но некоторым и этого показалось мало.

У стойки ресепшена, за которой откровенно страдала симпатичная брюнетка-хостес, визжала дама лет пятидесяти, в жутком платье цвета вырвиглаз. Рядом с нею отирался уморенный жизнью мужик чуть постарше. Парочку прикрывал звероподобный телохранитель, которому наше с Геной появление явно не понравилось.

– Что значит у вас нет носильщиков?! – чуть не перешла не ультразвук дамочка. – Нам что, самим тащить чемоданы? Немедленно позовите администратора. Вы знаете, сколько я заплатила…

Мне уже подумалось, что это надолго и до своего номера мы доберемся не скоро, но случилось чудо – явился администратор. И не просто явился, но и сумел успокоить дамочку всего парой предложений:

– Вы заплатили за вашу доставку до места назначения. Гостиница предоставлена вам бесплатно. Точнее, бесплатно мы обеспечим вас одним номером на троих. Если хотите более шикарные условия, придется доплатить. Но это позже, сейчас вам следует пройти вот по этому коридору в кабинет номер девять. Там вам объяснят все, на что вы имеете право, а на что нет.

Дамочка набрала в грудь побольше воздуха, но тут же сдулась, когда звероподобный охранник аккуратно взял ее под локоток. Кажется, у этой троицы не все так просто в семейных отношениях.

Причиной странного поступка охранника были два парня в черной форме, полном обвесе и с короткими автоматами. Мы с Геной, засмотревшись на скандал, тоже пропустили явление этой парочки.

Дальше по коридору троицу межмировых туристов никто не провожал. Охранники вернулись в помещение за замаскированной дверью рядом с ресепшеном, а администратор подошел к нам:

– Господин кандидат, рад вас приветствовать в нашей гостинице. – Резкая смена тона уже стала привычной. – Если хотите сначала отдохнуть с дороги, Валентина сразу выдаст вам ключ-карту. Но я бы все же посоветовал для начала уладить основные формальности. Переход назначен на завтра в три пополудни.

Как же он был прав! Уладить формальности я хотел больше всего на свете, просто потому что в процессе можно будет получить хоть какую-то информацию, от недостатка которой у меня уже начинается самая настоящая ломка.

– Давайте закончим с делами.

Администратор вежливо улыбнулся и сделал широкий жест рукой, как давешний доктор:

– Прошу за мной.

Наш совместный поход был недолгим, и вскоре мы оказались у двери со знаковым номером один.

– Ваш сопровождающий пройдет регистрацию с вами – или предоставить ему отдельного оператора? – поинтересовался администратор перед тем, как впустить нас в кабинет.

– Он пойдет со мной.

В ответ мой собеседник лишь кивнул и открыл дверь. Внутри обнаружился почти стандартный кабинет чиновника среднего пошиба с компьютером на столе со стороны хозяина и планшетом у гостевого края. Еще в комнате имелась парочка шкафов для бумажных папок, зато не было никаких окон. За столом восседал ничем не примечательный мужчина в очках.

– Прошу, Никита Олегович, присаживайтесь, – чуть приподнявшись в кресле, предложил он, а на Гену даже не обратил внимания.

И, как мне кажется, моего друга подобный расклад начинал серьезно бесить. Ох, как бы дальше не стало еще хуже.

– Итак, – когда мы уселись, продолжил клерк, – давайте уточним вашу личную информацию. Прошу ознакомиться.

Взяв в руки планшет, на который указал хозяин кабинета, я пробежался взглядом по тексту. Вроде все правильно – личные данные указаны верно, а мой не самый впечатляющий жизненный путь раскрыт полностью, причем, так сказать, с подноготной. Наш совместный с Геной счет в банке то ли радовал, то ли огорчал суммой, слегка недотягивавшей до ста тысяч зеленых. На этот счет, номер которого Баламуту выдали там же, где определили по крови мой магический потенциал, мы сбросили все, что наскребли по сусекам. В принципе и планку в сто тысяч можно было взять, но не оставлять же Зину совсем без денег. Она хоть и повернулась на религиозной теме, но все еще была членом семьи, хоть и не моей.

– Все верно, – сказал я, отложив планшет.

– Прекрасно, – непонятно чему обрадовался клерк, – тогда сообщаю вам, что ваши средства будут переведены в новую валюту, и в новый мир вы отправляетесь, имея двадцать одну тысячу триста сорок два червонца и пятьдесят шесть кун.

Да уж, лихой у них тут курс.

– Теперь что касается транспортировки. Так же, как проживание в гостинице, для кандидатов и их сопровождающих переход бесплатный. Увы, это не распространяется на багаж. Все, что вы хотите взять с собой, придется поместить в стандартные контейнеры. Транспортировка каждого обойдется вам в сто червонцев.

Не то чтобы дорого, но есть подозрение, что эти контейнеры не такие уж большие.

– А как же автомобиль? – словно проснувшись, подал голос Гена.

– Судя по модели вашего авто, – пощелкав кнопками клавиатуры, сказал клерк, – транспортировка обойдется в тысячу двести червонцев.



– Твою мать, – выразил Баламут нашу общую мысль.

– К тому же, – решил добить нас клерк, внезапно ставший менее симпатичным, – вам придется потратиться на его переделку. Там бензиновые двигатели не в ходу.

– А что еще там не в ходу? – тут же ухватился я за едва показавшийся кончик информационной нити.

– Увы, такой информацией я не обладаю. Мне известны только транспортные и финансовые нюансы. – Явно просчитав нашу ситуацию, он добавил: – Но если вы захотите продать свой автомобиль, то можете обсудить это с механиком в транспортном ангаре. Он же переведет средства на ваш счет.

– Мне сказали, что здесь же можно прикупить нужные вещи. Скажем, оружие, – опять влез Генка.

– Конечно, но магазины станут доступны завтра с восьми утра. У вас будет достаточно времени до перехода. И еще, возьмите эти браслеты. Они подадут сигнал за полчаса до общего сбора и в случае форс-мажора позволят персоналу найти вас на территории, чтобы не допустить опоздания.

Точно так же, как и меня, клерк быстро оформил Гену, а Златку просто вписал в учетку деда.

На этом прием был закончен. Я конечно же предпринял повторную попытку раскрутить мужика на информацию, но не тут-то было. Он лишь разводил руками и повторял, что понятия не имеет, что находится там, за кромкой.

Ну вот как так можно? Хоть бы намекнули, а то сигаем, как головой в прорубь.

Поняв тщетность наших попыток, мы покинули кабинет.

– Ну что, пошли заселяться и спать? – предложил я Баламуту, но он не согласился.

– Если хочешь, иди спать, а я пойду решу с машиной. Боюсь, у нас завтра на это не будет времени.

– Ладно, – вздохнул я, – пойдем вместе. Тем более что нужно кое-что забрать из чемоданов.

На ресепшене уже вернувшая себе душевное равновесие девушка выдала нам карточку с номером четыреста сорок девять, но на четвертый этаж мы подниматься не стали, а вышли наружу. Баламут уверенно повел меня к ангару, и через пять минут мы уже общались с широкоплечим бородатым мужиком в техническом комбинезоне. Правду говорят, что рыбак рыбака видит издалека, так что эти два ухаря быстро нашли общий язык.

– Палыч, – с напускным недовольством возмутился Баламут, – имей совесть! Какие восемь тысяч? Да в ней только приблуд всяких на семь кусков зелени!

Торг сразу пошел в долларах, чтобы не путать обоих участников.

– Ладно, давай девять, – сокрушенно вздохнул механик, – но только потому, что ты меня задолбал, да и считать будет проще. Как раз получится две тысячи этих самых червонцев. А если добавить тысячу, что ты не потратишь на перевозку, то и вообще шикарный расклад.

Гена зарычал, но даже с моими куцыми способностями в искусстве торговаться было понятно, что это последняя цена.

– Я так понял, что золотишко перекидывать твоему корешу?

Увидев кивок моего друга, механик быстро набрал что-то на планшете.

– Готово, – радостно возвестил он и тут же примирительно сказал: – Да не куксись ты. Может, еще увидишь свою малышку с той стороны. Мы ей впихнем электромотор и запулим следующим рейсом.

– А часто бывают эти рейсы? – опять возбудился я.

Механик недовольно поджал губы, но все же ответил:

– Раз в неделю. Иногда реже. Так, не растекаемся мыслью по древу. Вам нужны контейнеры под багаж или выкидывать барахло прямо на пол? – резко сменил он тему, явно вспоминая подпись, которую поставил под соглашением о неразглашении.

Я и сам пару раз подписывал подобные бумаги, а потом маялся, гадая, не подпадают ли случайно сказанные друзьям слова под мутные формулировки в документе.

Пресловутый контейнер своими габаритами немного примирил нас с реальностью. Квадратная коробка с открывающимся в две стороны верхом имела стандартный метр кубический. В принципе, в одну может войти все наше барахло, особенно если его перебрать.

Увы, я сильно недооценил своего друга. Моих вещей было всего два чемодана с одеждой и кофр с ноутбуком, который по случаю купил три года назад. Он просто очаровал меня своей брутальностью. К тому же защищенный от всех бед агрегат все еще тянул по параметрам. Понимая, что занести нас может куда угодно, я прихватил с собой еще и компактный проектор, а также внешний накопитель на четыреста терабайтов со всякой хренью, согнанной с моего стационарного компьютера. Плюс непонятный ворох информации, которой добил внешний диск парень, купивший у меня системник с монитором.

Вот и все мои пожитки. Остальное брать не стал по простой причине – понятия не имею, что там носят в этом магическом мире. В смысле погодных условий, моды и религиозных традиций.

А вот Генка явно решил перестраховаться, причем во время сборов он либо думал о войне, либо вспоминал свои любимые книжки. Только ворох камуфляжа, походной обуви и других милитаристских прибамбасов и фенечек для выживания в самых диких условиях потянул на три четверти контейнера.

Даже боюсь представить, что меня ждет завтра с утра в оружейном магазине.

– Так, стоп, – повинуясь смутному предчувствию, остановил я друга, который явно решил поступить как в том анекдоте про любителей семечек.

Поначалу мы уложили пожитки каждый в свою тару. Учитывая то, что вещей Златки тоже не так уж мало, большую часть снаряги придется пихать в мой контейнер.

– Давай сделаем по-другому. Вещи для простой, не связанной с героическими подвигами жизни пихаем в один контейнер, а всю эту пятнистую хрень в другой. Туда же пойдут и железки, которые ты по-любому завтра купишь. Есть у меня предчувствия, что этот короб мы откроем не скоро.

– Ты такой наивный, – сокрушенно покачал головой Гена.

– Возможно, но давай все же сделаем, как я прошу.

В контейнеры пошли все наши вещи, кроме ноута. Но и он вернется к остальным пожиткам, потому что механик предупредил – и компьютер, и мобильники лучше сдать в багаж. Контейнеры были тут же опечатаны и перекочевали на специальные полки. Переноской занимались два крепыша, помогавшие механику.

На этом Баламут тепло простился с Палычем, и мы наконец-то отправились в гостиницу. Суматошный день вымотал меня до предела, а еще дико хотелось есть. По пути решили заскочить в больницу и проведать Златку, но нас туда не пустили, сказав, что девочка спит. Вспомнив, как там все оборудовано, я успокоил друга и утащил его в гостиницу.

Наконец-то оказавшись в номере на четвертом этаже, мы заказали с доставкой гору гамбургеров и, обожравшись как свиньи, завалились спать. Завтра будет непростой, возможно, самый важный день в нашей жизни. Нам наверняка придется пережить нечто совершенно невообразимое. А для этого понадобятся силы.

Глава 3

– Подъем, сурок! – затряс мою кровать Гена. – Вставай, нас ждут великие дела!

Похоже, призрачная надежда окончательно захватила его, подняв настроение до невиданных высот. А вот я со своим непробиваемым скепсисом был не так уж оптимистичен. К тому же раннее утро у меня добрым не бывает по определению, вне зависимости от обстоятельств.

– Который час? – проворчал я, даже не думая открывать глаза, не то чтобы тянуться к смартфону, оставленному на прикроватной тумбочке.

– Полвосьмого, и мы уже опаздываем.

– Куда мы, к лешему, опаздываем?! – совершенно законно возмутился я. – Магазины откроются только в восемь, и до трех у нас куча времени.

– А Златку проведать? И если ты думаешь что семь часов на покупки – это много, то сильно ошибаешься. Не хочешь же ты попасть с другой мир с плохо подобранным оружием?

– Ген, вот честно, ты меня уже задолбал! – От злости я окончательно проснулся и сел на кровати. – Ну с чего ты взял, что там все будет так, как в твоих любимых выживальческо-попаданческих книгах? Ты видел, с кем нам придется путешествовать? Думаешь, та психованная тетка будет жить в пампасах? Думаешь, великие маги не смогли устроить себе уютное и безопасное гнездышко? Да и вообще я до сих пор не верю, что там есть эта долбаная магия.

Лицо моего друга внезапно осунулось, а в его глазах отразился нешуточный страх:

– А я верю. Всем сердцем верю. Только это и не дает мне окончательно свихнуться.

Лишь теперь стало понятно, что Баламут не прав, – семь часов это очень много. Запредельно много, и чтобы мой друг не сошел с ума от ожидания, нужно его чем-то отвлечь. К примеру, стреляющими железками, страсть к которым почему-то обошла меня стороной.

Все-таки я какой-то неправильный мужик – в машинах не разбираюсь, хотя вожу неплохо; огнестрела не люблю, при этом на полигоне у корешей Баламута меня хвалили; даже водку в морозильнике не держу, зато знаю толк в виски. Впрочем, последний пункт в наших пенатах скорее недостаток, чем достоинство.

– Ну тогда устроим шопинг, – с преувеличенным оптимизмом заявил я. – Говорят, женщинам это помогает расслабиться.

– А в морду? – беззлобно ощерился мой друг, и мы начали собираться.

Душ и чистка зубов привели меня в боевое состояние, к тому же разыгрался жуткий аппетит. На всякий случай мы немного прибрались в номере – просто сложили обертки от вчерашних гамбургеров и банки из-под пива в пакет. Конечно, в гостиницах такого уровня это могут сделать и горничные, но мы парни простые, да и не хотелось выглядеть свиньями.

Оставив пакет с мусором у двери, мы спустились на первый этаж, где стоявшая за стойкой администратора незнакомая, но тоже очень симпатичная девушка перенаправила нас в ресторан. Это заведение, как и все вокруг, было обставлено с претензией на шик. Тут могло довольно вальяжно разместиться человек сто. У большого шведского стола как раз вертелись официанты, раскладывая блюда для завтрака.

– Это мы удачно зашли, – потер руки Гена и широким шагом направился затариваться жратвой.

Приличная яичница с беконом, вкусные блинчики со сметаной, крепкий кофе и вообще потрясающие пирожные вернули мне чуточку оптимизма.

Быстро поев и став свидетелями сползания дюжины сонных особей на завтрак, мы покинули ресторан и направились к больнице. Внутрь нас пустили без проблем, и медсестра, уже ожидаемо миловидная, провела нас в детскую палату.

Златка выглядела выспавшейся и чуть посвежевшей. Впрочем, в ее состоянии это самое «чуть» не особо радовало. Зато у нее нашлась компания. Совершенно лысый паренек лет десяти без умолку трещал, пытаясь развлечь даму. Похоже, надежды питают не только нас.

Ну а дальше пришло время для милитаристского праздника души нашего Баламута. Очередной ангар, как и все здания в этом странном месте, снаружи выглядел совершенно непрезентабельно, а внутри являлся самым настоящим торговым центром с тремя этажами, стеклянной крышей и даже фонтаном посреди холла.

Размах немного озадачивал, потому что кроме нас в зоне видимости наблюдалось лишь несколько покупателей.

Быстро миновав цветастые витрины, мы поднялись на второй этаж и оказались в царстве Ареса. Весь этаж был отдан под вооружение. Целеустремленность моего друга начинала озадачивать. Скорее всего, он получил наводку от того же механика.

Быстрым шагом Баламут довел меня до магазина, на витрине которого был выставлен манекен в камуфляже. У ног этого пластикового вояки стоял самый настоящий пулемет. Внутри заведение больше напоминало склад без прилавка, но с небольшой конторкой у входа. Стеллажи одновременно являлись выставочными витринами.

– Доброе утро, – жизнерадостно приветствовал нас молодой продавец. – Что желаете?

– О-о, – с непонятной интонацией протянул Гена. – Желаем-то мы много, только взять получится не все.

Дальше он начал сыпать терминами и аббревиатурами, из которых я понял едва ли четверть, да и то смутно. А вот продавец явно в теме. В общем, желания слушать все это у меня не было, так что я решил совершить небольшую экскурсию вдоль полок.

Чего тут только не было. Я даже заметил парочку гранатометов. И все же даже на мой дилетантский взгляд девяносто процентов оружия здесь охотничьей направленности.

То, что я не вникаю в столь важные разговоры и вообще нахожусь не рядом с ним, мой друг осознал только через полчаса.

– Никита, что ты там делаешь? – окликнул он меня.

– Любуюсь, – ответил я, так как сам только после окрика осознал, что уже минут пять как стою на одном месте.

Рядом с Баламутом уже находилась стандартная тележка, заполненная какими-то коробками и пакетами, а сверху громоздился автомат.

– Неужели что-то подобрал? – удивленно спросил мой друг, подкатывая тележку ближе.

– Даже не знаю, – задумчиво сказал я, вновь посмотрев на довольно интересную конструкцию.

– Домовой, как всегда, в своем репертуаре, – осмотрев мой выбор, грустно вздохнул Гена. – Ты хоть знаешь, что это такое?

– Без понятия, но смотрится круто, – ответил я, глядя на брутального вида относительно короткоствольный агрегат с кучей всякого обвеса и солидным таким барабаном вместо рожка.

– Это «вепрь-двенадцать» по прозвищу «молот». Гладкоствол, калибр…

– Ген, ты же знаешь, что мне все это до лампочки. Хочешь, чтобы у меня был ствол, значит, берем этот.

– Ты как баба, – вернул мне недавнюю колкость друг.

– Лучше как ребенок, – возразил я. – Просто хочу себе такую игрушку, и давай закроем эту тему. Пистолет можешь выбрать сам.

– Блин, Домовой, да он же весит… – Внезапно Гена замолчал и загадочно улыбнулся. – А знаешь, давай возьмем, вместе с этим америкосовским барабаном. Снайпер из тебя не очень, а вот на коротких дистанциях, мне помнится, ты лихо отжигал. И если тебя натаскать, будешь в нашей паре вместо артиллерии.

Баламут все еще лелеет мечту попасть на инопланетный Дикий Запад, но его радостный тон, упоминание веса и процесса натаскивания немного напрягали. Сразу вспомнилось, как я умаялся на полигоне, где в заброшенном здании палил из дробовика по пугающе резко выскакивающим мишеням. Меня тогда действительно хвалили. Да и вообще смотрелись мы с Генкой лихо. В одинаковом камуфляже, небритые, оба невысокие и кряжистые, правда, у него камужляж оттопыривали бицепсы и грудные мышцы, а у меня – живот. В остальном ну прямо два лихих вояки!

Наверняка чтобы я ничего не уронил себе на ногу, Баламут сам стянул с полки оружие и поместил его в тележку. Затем мы покатили вглубь магазина, где обнаружилась мастерская. Здесь расположился тощий мужик с изрядной лысиной на голове. Судя по чертам лица, он являлся родственником продавцу, так что я сочувствую будущей супруге юного коммерсанта. Ведь поведется она на кучерявого симпатягу, а годам к сорока будет иметь под боком вот такую вот красоту.

Народная примета насчет того, что следует очень внимательно присматриваться к матерям своих невест, работает и в отношении мужиков.

В мастерской мы проторчали как бы не дольше, чем в магазине. Причем больше всего Гена с мастером обхаживали именно моего «вепря». Добавили пару насадок на ствол и четыре рожковых магазина, с которыми карабин смотрелся уже не так брутально. Зато моего внутреннего эстета порадовала насадка пламегасителя, делавшая оружие похожим то ли на ствол танка, то ли на противотанковое ружье.

Все это, конечно, круто, но финал сего действа мне не понравился, потому что был озвучен ценник в полторы тысячи червонцев с небольшим.

– Ген, ты уверен, что мы можем позволить себе такие траты? Сильно сомневаюсь, что Златку там будут лечить бесплатно. Возможно, нужна будет каждая копейка.

– Спокойно, все продумано, – тут же в свойственной ему слегка пофигистической манере заявил мой друг. – Включи свою любимую логику. Палыч говорил, что рейсы проходят раз в неделю. Объемы не такие уж большие, так что товары отсюда там наверняка стоят намного дороже. И что самое главное, у меня нет ни малейшего желания отстреливаться от внеземных монстров из рогатки.

Данную тему за прошедшие сутки мы обсуждали десятки раз, и переубеждать его было бессмысленно. Так что я лишь махнул рукой. Правда, пришлось еще раз страдальчески закатить глаза, когда мастер объявил нам, что оружие пойдет отдельным контейнером, который отправят на погрузку прямо отсюда.

Когда мы наконец-то покинули магазин с железками, стало понятно, зачем здесь отгрохали такой торговый центр. Теперь здание было не то чтобы забито, но людей хватало. Со стороны это выглядело как наплыв туристов. Очень богатых туристов. Пафос и чванство, которые мы видели в холле гостиницы, здесь были умножены как минимум на сто.

Вливаться в эту спесивую и нервную толпу не хотелось, но придется, как и делить с ними новый мир.

Нам кроме милитаристского обвеса еще нужны вещи для повседневной жизни. Только сейчас я вспомнил, что тупо забыл дома зубную щетку. А еще нормальные тапочки, банный халат… ну и кучу всего такого. А если учитывать, что Златку собирал ее дед и явно без участия бабки, с вещами девочки вообще кошмар.

К счастью, там, где балом правит капитализм, нерешаемых проблем не бывает. В ближайшем же магазине женской одежды улыбчивая продавщица направила нас в еще один магазин, и уже там не менее приятная девушка быстро подобрала Златке все необходимое. Что удивительно, в подборе размеров она основывалась на невнятных жестах и словах Гены, но, как оказалось впоследствии, не ошиблась ни разу.

Перерыв в шопинге мы сделали, только когда сначала Генкин, а затем и мой желудок требовательно заурчали. Голод утолили прямо здесь – в кафешке на первом этаже.

Финальным свистком этого дурдома стал сигнал моего браслета. И не только моего. Интересное получалось действо. Вся толпа, сновавшая по торговому центу как муравьи, одновременно замерла, а через несколько секунд суета приняла катастрофические масштабы.

Надеюсь, в возникшей давке никто не пострадает.

Мы с Геной благоразумно отступили в уголок, хотя и нам следовало поспешить. Браслет высветил обратный часовой отсчет. А Палыч предупреждал, что доступ к контейнерам будет закрыт за полчаса до отправки. То, что мы успели нагрести в баулы, ручной кладью не назвал бы даже самый отмороженный челночник.

К кладовщику-механику мы успели с небольшим запасом, который потратили на утрамбовывание контейнеров. А ведь еще вчера они казались нам слишком большими.

Я вновь почувствовал уже забытое ощущение погрузки на поезд в советские времена. Это сейчас подобное происходит без спешки и суеты. В прошлом же проводники открывали доступ в вагоны минут за двадцать до отбытия, а пассажиры грузились так, словно у них в распоряжении осталось всего секунд тридцать.

Избавившись от вещей и по совету Потапыча сунув в контейнеры свои смартфоны, мы с Баламутом метнулись в больницу. Там уже подготовили Златку к транспортировке. Персонал даже предоставил нам коляску, правда, предупредив, что ее нужно будет оставить в этом мире. Гена решил не заморачиваться и подхватил внучку на руки.

Как только мы вышли из больницы, воздух резанул звонок, а затем послышался громкий голос:

– Внимание, отбывающие! Просим выйти в главный двор и пройти по указателям.

Опустив взгляд, я тут же увидел на асфальте стрелочки, ведущие со всех концов двора в сторону дальнего ангара. Раньше они казались мне разметкой под парковку.

Указанный ангар имел с одной стороны три широких входа, а с другой – четыре двери, над каждой из которых был крупно нарисован порядковый номер.

– Внимание! Просим кандидатов пройти на второй этаж, – возвестил голос из громкоговорителей.

Затем оба сообщения были повторены еще несколько раз.

Мой браслет пискнул, и я увидел на нем надпись «второй этаж», а у Гены был только номер «три», что явно говорило о двери, через которую нужно будет пройти на погрузку.

– Ну, я пошел? – чувствуя, что меня немного потряхивает, сказал я Гене.

– Давай, встретимся на той стороне, – ощерился мой друг, словно волк в момент опасности.

Златка вообще сильно испугалась и уткнулась лицом в шею деда. Мне до жути не хотелось разлучаться с Геной, но, раз просят, значит, так надо. Вход на второй этаж ангара, точнее, на площадку, расположенную над дверьми с номерами, обнаружился без проблем. Из толпы в пару сотен человек к нему направились лишь единицы.

Как только поднялся по лестнице, я сразу забыл о своих немногочисленных спутниках. На втором этаже в стене имелись широкие панорамные окна. И то, что я увидел за стеклом, одновременно впечатлило меня и вызвало смутное ощущение разочарования.

Ангар, в котором мы находились, являлся одним из четырех однотипных строений, ограничивавших большой квадратный двор. Посреди этого двора находилось странное сооружение. Казалось, что кто-то решил построить большущую летающую тарелку высотой метров двадцать и около ста в диаметре. Но, судя по всему, денег на это дело у строителей было маловато, и вся конструкция матово-серого цвета выглядела как не совсем удачный макет.

На меня навалилось чувство чудовищного обмана. Причем ощущения были противоречивыми. Конечно, становилось больно от того, что Златка не получит лечения, но при этом часть меня – гадкая и трусливая – радовалась, что не придется кардинально менять жизнь, буквально прыгая в неизвестность. Не беда, что ради призрачной надежды пришлось расстаться с квартирой, – это всего лишь бытовые неурядицы и решить их можно без особых проблем.

Пока я боролся с внутренней мерзостью, мои соседи по ВИП-ложе все чаще стали поглядывать на свои браслеты. Посмотрел и я. До назначенного срока осталось всего несколько секунд, и они убегали с неумолимой монотонностью, ведь время – единственное, над чем человек не властен.

И вот на браслете высветилось два ноля. Короткая, не очень яркая, но неожиданная вспышка заставила меня зажмуриться, а когда вновь посмотрел на эту нелепую поделку, я понял, что ничего нелепого в ней уже нет. Те же очертания и даже приблизительно один цвет, но теперь это было монументальное сооружение из литого, наверняка крепчайшего металла. Часть серых плит поднялась, как пушечные портики на пиратском корабле, и, усиливая это сравнение, из-под них высунулись стволы крупнокалиберных пулеметов. Макушка «тарелки» раскрылась лепестками, и оттуда на короткой мощной штанге поднялась турель с чем-то длинноствольным. И это оружие точно не из нашего мира.

Только через пару секунд я сумел хоть как-то отойти от шока и начал замечать нюансы. По серой броне пробегали змеистые молнии, сновавшие между пятнами чего-то светящегося. Постепенно эти пятна становились все меньше. Через несколько секунд исчезло и свечение, и молнии.

Ну что же, старый ворчун, придется все же проститься с этим миром.

Выдержав паузу, явно чтобы убедиться в отсутствии внешней угрозы, в корпусе приплюснутой полусферы начали открываться ворота, обозначая три уровня этого то ли корабля, то ли здания.

К нижним воротам тут же ринулись появившиеся из ангаров погрузчики с уже знакомыми кубами, собранными из транспортных контейнеров. Со второго этажа на бетон выдвинулись ступенчатые пандусы. Третий, самый верхний ярус не стал ничего открывать или распахивать, зато от него прямо к нашему балкону потянулась большая труба. Кроме того, на этом же уровне сдвинулись защитные колпаки, открывая широкие прямоугольные, с закругленными углами, иллюминаторы.

– Господа кандидаты, прошу пройти на борт, – послышался за спиной вежливый голос, исходивший от человека, а не из раструба громкоговорителя.

Впрочем, громкоговоритель тоже старался, пытаясь загнать на посадку общую массу людей и втолковывая им, что проходить нужно только в двери с указанным на браслете номером. По давней своей привычке я не стал спешить и дождался, пока к круглой двери пройдут все присутствующие кандидаты. Интересная у нас собралась компания. На этот рейс по особым билетам попадали одинадцать человек. Причем трое из них были китайцами. Ну, может, не все прямо из Поднебесной – корейца от китайца или даже эвенка я вряд ли отличу. А один вообще был чернокожим.

Чтобы не задерживать переселенцев и экипаж этого странного корабля, я резво пристроился в хвост очереди сразу за женщиной средних лет, лицом и одеждой сильно напоминавшей классическую домохозяйку. Вот уж кому трудно придется в новой жизни. Впрочем, я всегда восхищался адаптивными способностями прекрасного пола, так что скорее мне нужно переживать за себя.

Перед входом в люк я еще раз посмотрел в окно и увидел цыганский табор перед выходом в дальний путь. Крика и ругани не слышно, но они наверняка были. Наш народ не переделаешь, особенно ту его часть, которая считает, что им все можно. А здесь таких большинство – три ляма зеленых найдется далеко не у каждого. В общем, инструкции насчет ручной клади они проигнорировали, поэтому тащили с собой большие баулы, которыми пихались на пандусах, ведущих с бетонного покрытия двора на второй уровень.

Через пару секунд я оказался в полутемной трубе перехода, а еще через полминуты мы вышли в круглый зал, наводивший только на одну мысль: мостик космического корабля. Не знаю, кто все это создавал, но он явно был фанатом космоопер.

В центре помещения находилось возвышение с монументальным креслом, почти троном, для капитана. В нем восседал парень лет двадцати, облаченный в нечто похожее на военно-морскую форму. Правда, без фуражки.

Вокруг помоста расположились несколько секций кресел, обращенных внутрь периметра, так что, даже усевшись, мы могли видеть главного актера на его сцене. А он явно имел тягу к лицедейству. В этом совмещенном с корабельной рубкой зрительном зале могло разместиться как минимум полсотни пассажиров-зрителей.

Кроме капитана, других представителей экипажа видно не было.

– Добро пожаловать на борт «Скарабея»! – торжественно возвестил он, так и не оторвав свою пятую точку от кресла. – Выбирайте себе места по вкусу. Все равно их здесь больше, чем вас. Скудны нынче урожаи на чародеев…

Капитан нахмурился, оборвав свою торжественную речь, но тут же оживился. Лично мне болтливые люди симпатичны, потому что в большинстве случаев это очень ценный источник информации.

– В общем, вас сегодня не так уж много, но поверьте, путешествие от этого не станет менее впечатляющим. Меня можете называть капитаном Хароном, но не переживайте, в царство мертвых я вас перевозить не собираюсь. Раем ваш новый дом тоже не назовешь, но если вы маг или везете с собой миллиард, то новый мир встретит вас очень ласково. Устраивайтесь поудобнее. Долго на матушке-Земле мы не задержимся. Остановка длится не больше двадцати минут – незачем нам мозолить глаза всяким любопытным ребятам, наблюдающим за нами с орбиты. Так что пристегиваться можете прямо сейчас.

Нервными пассажиры стали задолго до посадки в эти кресла, так что мы дружно пристегнулись ремнями.

За болтовней Харона и обилием впечатлений время пробежало быстро. Об отправлении мы, как ни странно, узнали не от словоохотливого гида, а благодаря неким действиям и внутри корабля, и снаружи. Без предупреждения наши кресла начали плавно поворачиваться спинками к капитанскому насесту, дав нам возможность в последний раз взглянуть на родное небо. Еще через десяток секунд бронированные щитки закрыли широкие иллюминаторы, погружая мостик в подсвеченную тусклыми лампами полутьму.

– Ну что же, дамы и господа, будьте готовы к самым невероятным впечатлениям.

Взвыли зуммеры тревоги, взвинтив наши нервы до предела, и тут же все строение вздрогнуло, передав вибрацию через кресла нашим телам. Воздух наэлектризовался, и мне почудилось, что волосы на всем теле стремятся встать дыбом.

Как только все успокоилось, тут же поползли в стороны бронированные щитки, и в прорезавшиеся щели хлынул удивительный свет.

– Позвольте представить вам Запределье! – громогласно и торжественно заявил капитан.

И как ему не надоедает это представление, ведь, судя по словам механика Палыча, рейсы бывают почти каждую неделю?

Эти мысли ненадолго задержались в моей голове, выгнанные оттуда диким восторгом, смешанным с не менее сильным страхом.

Вот уж действительно запределье какое-то. Когда бронированные щитки полностью открыли иллюминаторы, стало понято, что странный свет излучает не менее странное небо. Казалось, что кто-то взял северное сияние, стократно усилил его и растянул на весь небосвод этого мира. Только через десяток секунд я сумел оторвать взгляд от переливающейся пелены невообразимой палитры красок и опустил взгляд ниже. Вокруг «Скарабея», замершего посреди огромной площади, раскинулся гигантский город.

С этого ракурса оценить размеры мегаполиса было трудно, но не оставалось ни малейших сомнений в том, что он больше любого города Земли. Если вообще не занимает всю поверхность этой планеты. В плане архитектуры удалось понять лишь то, что ни на восточный стиль, ни на западный строения не походили. В голову лезла мысль об эльфийских городах из голливудских фильмов, но это лишь смутные ассоциации.

Рассмотреть город внимательнее не дали события, происходящие прямо в кажущейся защищенной скорлупе «Скарабея». Рядом со мной начал дергаться невзрачный толстяк. Он громко заорал и забился в тесных узах ремней.

Япона икебана! Что здесь происходит?!

– Спокойно! – словно отвечая на мои мысли, жестким тоном заявил капитан. – Все идет как нужно.

Я с испугом прислушался к себе и тут же с радостью понял, что не чувствую ни малейшего дискомфорта.

Хоть с этим мне повезло.

К бьющемуся в судорогах толстяку присоединился мучительно застонавший чернокожий парень. Еще двум пассажирам тоже стало дурно, но в меньших масштабах, а остальные, как и я, страдали только страхом неведения.

Увы, буквально через минуту капитан разочаровал меня и других «счастливчиков». Когда припадки обоих мучеников сошли на нет, Харон озвучил свой вердикт:

– Ну что же, как всегда, негусто. Спешу поздравить тех, кому стало плохо, и огорчить тех, кто усиленно скрывает свое злорадство. Сейчас энергетика Запределья перестраивает ваши тела. Те, кто ощутил это в полной мере, впоследствии смогут стать великими магами, прямо с ходу заполучив Талант. Ну а те, кто не почувствовал ничего, увы, проживут тихую жизнь «пустышки». Это не отменяет того факта, что вы – маги и принадлежите к элите Беловодья, но заоблачных высот вам не достичь. Примите мой совет и постарайтесь как можно быстрее смириться с вашей участью.

Даже не знаю, огорчил он меня своим заявлением или нет. Обидно, конечно, что не стать мне ни Гендальфом, ни Дамблдором. С другой стороны, уверен, что двое самых пострадавших уж точно попадут под плотный контроль сильных мира того. А мне такого счастья и даром не надо.

– Ну что же, – продолжил капитан, – хорошего понемногу. Пора нам двигаться дальше.

Щиты на иллюминаторах начали возвращаться на место, и тут, глянув сквозь толстое стекло, я увидел призрачных монстров, которые явно с недобрыми намерениями двигались в нашу сторону. Первое мгновение я смотрел на них как на рисованных чудищ из голливудских фильмов, но затем вдруг до глубины души осознал, что это запредельно опасные твари, и даже мощнейшая броня «Скарабея» не может дать нам полной гарантии безопасности.

Глава 4

Успокоился я, только когда защитные створки встали на место, да и то все еще потряхивало. Наконец-то мы вновь пережили встряску с наэлектризованностью.

Через десяток секунд, когда бронещиты открыли нам вполне привычное голубое небо, стало понятно, что путешествие закончилось. И только чуть подсвеченные фиолетовым цветом облака говорили, что мы на самом деле добрались до нового мира, а не вернулись на Землю.

– Прошу на выход, дамы и господа. Вас встретят. Те же, кто чувствует себя нехорошо, могут остаться в креслах. Вам тоже помогут. Надеюсь, ваша новая жизнь в славном Нью-Китеж-граде будет счастливой.

Нью-Китеж-град?!

Полностью осознать перемещение в другой мир мне не удалось, потому что в точке прибытия, как и на Земле, вокруг «Скарабея» возвышались стены стандартных ангаров и для изучения было предоставлено только небо с бело-фиолетовыми облаками. Из информации имелись лишь скудный рассказ о Запределье, а также озвученные капитаном топонимы – Беловодье и Нью-Китеж-град.

Первое наверняка название страны или даже всей планеты, а второе являло собой наименование города.

Опять дождавшись, пока рубку покинут все, кроме особо пострадавшей парочки, я прошел по трубообразной рампе и оказался теперь уже не в ангаре, дооборудованном для нужд пассажиров, а на самом настоящем вокзальном терминале. Причем вид у него был идеально вылизанным и буквально дышал футуризмом. Но что печально, опять без окон.

Похоже, мы вновь попали в какую-то ВИП-зону, потому что темно-коричневых, явно обитых натуральной кожей кресел имелось всего лишь с полсотни, да и состав у нас оставался все тем же. Пассажиров встречала девушка в форме, кроем похожей на одежду стюардессы. Схожесть дополняла кокетливая пилотка.

– Мы рады приветствовать вас в Нью-Китеж-граде, – радостно заявила «стюардесса». Пожалуйста, присаживайтесь. Сейчас я подойду к каждому из вас и поясню, что нужно делать.

Я совершенно не удивился, что сначала она почтила своим вниманием тех, у кого при посещении Запределья слегка ухудшилось самочувствие. Где-то на задворках сознания еще раз мелькнула обида, но не на девушку, а на всю ситуацию в целом. Но это чувство было совершенно иррациональным, так что я постарался расслабиться и откинулся на мягкую спинку кресла.

Едва я устроился поудобнее, люди в светло-салатовых, почти белых медицинских робах резво выкатили из переходного тоннеля каталки с будущими великими магами.

Опять же не факт, что им стоит завидовать. Может, в отличие от меня – обездоленного пустышки, – избранных и ждало грандиозное будущее, но уж точно спокойной жизни им не видать.

– Здравствуйте, – отвлекла меня от размышлений девушка-стюардесса.

Странно, по всем признакам мной она должна было заняться в последнюю очередь.

– Здравствуйте, – дернулся я, чтобы встать с кресла, но девушка остановила меня:

– Не поднимайтесь, я быстро.

При этом она чуть наклонилась, всей своей ладной фигуркой выказывая заботу и участие.

– Я лишь хотела уточнить, будете ли вы проходить регистрацию вместе с сопровождающими лицами или ваши обязательства перед ними уже исчерпаны?

– Мне хотелось бы пройти регистрацию вместе с ними.

– Прекрасно, – мило улыбнулась девушка. – Вскоре они подойдут. Через некоторое время ваш браслет подаст сигнал и покажет номер кабинета, в который вам следует пройти. Кабинеты находятся вон в том коридоре. – Плавным и изящным жестом девушка указала на проем в стене. – Если у вас есть вопросы, касающиеся непосредственно данной ситуации, вы можете обратиться ко мне.

Я сразу понял, что ни о каких серьезных вопросах по новому миру речь не идет, и лишь мотнул головой. Девушка еще раз профессионально улыбнулась и отошла к следующему кандидату. Точнее, уже магу, хоть и такой же пустышке, как и я.

Долго скучать мне не пришлось, потому что минут через пять явился Гена со Златкой на руках. Весила девочка, особенно в нынешнем состоянии, не так уж много, но было видно, что Баламут устал таскать ее на себе.

Да уж, мы уже не прежние юноши с дурью в головах и необузданной силой в телах. Хотя мой друг как-то умудрялся держать себя в форме. Я вон вряд ли смог бы таскать ребенка на себя больше десятка минут.

– А ты здесь неплохо устроился, – почему-то шепотом сказал Гена, располагая Златку у себя на коленях. – Ты не представляешь, какой там дурдом в общем зале. Я такое видел только в советских магазинах, когда выбрасывали дефицитные товары. Но хуже всего было, когда нас пропускали через какую-то камеру. Златку там даже стошнило, но сейчас вроде отошла.

– Ты как, Кнопка? – обеспокоившись, спросил я у девочки.

– Все хорошо, Дя, – подняла она на меня грустные и на фоне исхудавшего личика огромные зеленые глаза.

Еще с детства, когда Злата не могла осилить слово «дядя», не говоря уже об имени, она сократила его до одного слога. Это обращение понравилось нам обоим своей оригинальностью, так что привязалось надолго.

– Потерпи, уверен, все плохое скоро закончится.

Она лишь тяжело вздохнула и спрятала лицо на груди у деда.

Осмотревшись, я понял, что не только нас беда погнала в другой мир. Через некоторое время почти все места в зале были заняты сопровождающими магов. Здесь были и старики, и дети, и болезненного вида молодые люди обоих полов. В одиночестве сидели только три человека, да и то двоих из них сразу же вызвали.

Наконец-то мой браслет пискнул, и мы всей компанией направились к коридору.

Высветилась цифра «шесть» так что я начал искать кабинет с этим номером. Искомое обнаружилось быстро, и, сочтя зеленый огонек над дверью разрешением, я без стука открыл дверь.

– Здравствуйте, Никита Олегович, – поднялся со своего места хозяин вполне стандартного кабинета для учреждения с хорошим бюджетом. И опять без окон.

Его внешний вид говорил о достатке, но очень уж он был вылизан и слащав.

– Присаживайтесь, – по-прежнему глядя только на меня, указал чиновник на единственное кресло перед его столом.

Хорошо, что у стены имелся широкий диван, который тут же занял порядком подуставший Гена. В этот раз внучку он посадил рядом с собой.

– Мы рады приветствовать вас в славном Нью-Китеж-граде, – после меня усевшись в свое кресло, заявил чиновник. – Давайте начнем с самого главного, – явно заметив мою недовольную мину, решил он не затягивать со вступительной речью. – Вам как магу автоматически полагается полное гражданство Китежа. Для его закрепления необходимо пройти простую процедуру. Будьте добры, прижмите запястье вот к этому прибору.

Настороженно покосившись на плоскую коробку у моей стороны стола, я все же прижал к ней запястье. Внутри покрытого странными узорами, казавшегося цельнолитым устройства что-то затрещало, и меня легко укололо.

Чиновник быстро защелкал кнопками клавиатуры, вглядываясь во вполне стандартный, совсем не волшебный монитор. Затем стоящий рядом с ним куб, такой же солидный и украшенный узорами, как и жалящая коробка, утробно загудел и даже заискрил. Под конец чиновник еще раз удивил меня, потому что зажмурил глаза и приложил к кубу свою ладонь.

Ну и что это за шаманские пляски?

Куб еще раз загудел и выдвинул из своего нутра полочку, на которой поблескивала небольшая монета. Холеная рука запустила монету по столешнице в мою сторону, и я инстинктивно прихлопнул ее ладонью.

– Ну вот, – улыбнулся чиновник, – теперь с помощью этого жетона вы сможете в любом месте подтвердить свою личность. Носить его нужно либо на цепочке, как амулет, либо в кармашке пояса. Чуть позже, когда познакомитесь с нашей модой, вы поймете, о чем я говорю. Помещенный в ваше запястье чип также может быть использован для идентификации, но он не даст вам доступа к банковскому счету.

Судя по глазам чиновника, он уже хотел перейти к разговору о моих деньгах, но тут вспомнил о других посетителях.

– Теперь нам нужно поговорить о ваших сопровождающих.

– А что с ними не так? – насторожился я.

– Дело в том, что и магам, и самостоятельно оплатившим переезд переселенцам полагается полное гражданство от городского совета. Тем же, кто прибыл, так сказать, прицепом, для этого нужно заплатить в казну пятьдесят тысяч червонцев.

– Что?! Да ты охренел, чинуша! – рявкнул Гена, но я тут же окоротил его:

– Помолчи.

Чиновник и вовсе не обратил внимания на вопли моего друга, продолжив вежливо вещать:

– Можно оформить неполное гражданство, но тогда доступ в город им будет закрыт, а помочь девочке смогут только там. Конечно, вы можете рискнуть и обратиться к ведьмам и знахаркам на Подоле, но я бы не советовал.

– Уверен, у вас есть варианты решения этой проблемы, – не повелся я на словесные кружева чиновника.

– Конечно, – оживился он, – проще всего будет, если ваш спутник принесет вам вассальную клятву. Раньше это называлось холопством, но термин не прижился.

И все-таки вопли Баламута его зацепили, иначе он обошелся бы без неприятного термина, произнесенного с изрядным ядом в голосе и косым взглядом на Гену.

– А иные варианты попадания моих спутников в клиники сопряжены с серьезными тратами? – на всякий случай уточнил я.

– Конечно, но вы должны понять, что городской совет и Посадник не могут рисковать благополучием Города, допуская туда ненадежных людей. А в случае подписания вассального договора вся тяжесть ответственности за поступки вассалов ложится на сюзерена.

Ох, как у них здесь все непросто. И опять же жутко не хватает информации, хотя именно в данном случае есть возможность исправить данный недостаток.

– Мне хотелось бы ознакомиться с текстом вассального договора.

Никто не любит читать составленные юристами документы, особенно если они имеют объем больше половины страницы. Не скажу, что я в этом плане отличаюсь от других, но нужно отдать должное, в качестве источника информации подобные бумаги просто бесценны.

Так, что тут у нас? Да уж, действительно кабала. Судя по документу, если мы заключим так называемый ряд, Гена в течение всего срока контракта не сможет иметь в собственности ни недвижимости, ни транспорта. Даже его личный счет в банке должен быть под моим контролем с полным доступом. О любых тратах свыше тысячи червонцев он обязан уведомлять своего сюзерена. То же самое касается вступления в брак и путешествий на расстояния больше чем три сотни километров. Одно успокаивало: это не пожизненная кабала и контракт заключался на три, пять или десять лет по желанию сторон. Но больше всего меня напрягала именно ответственность, которую этот договор возлагал лично на меня. Всего один-единственный пункт указывал, что все проступки вассала ложатся на плечи сюзерена и соответственно на его кошелек.

– Итак, какое вы приняли решение? – спросил чиновник, заметив, что я закончил чтение.

Я лишь недовольно поджал губы и, встав, подошел к Гене:

– Читай.

Баламут взял бумагу из моих рук и презрительно сморщился:

– Если ты считаешь… – начал он вилять.

– Читай, – резко возразил я. – Только тебе решать, влезать в это дело или нет. Может, нам стоит повременить и подумать?

– Уже временили, – помрачнел мой друг, покосившись на испуганную Златку, но все же принялся изучать документ.

Через пару минут он поднял глаза и уверенно сказал:

– Подписываем. Есть у меня уверенность, что ты будешь хорошим барином, а я послушным холопом, – с кривой улыбкой постарался он пошутить.

– Очень сомневаюсь, особенно в последнем, – не разделил я его мрачно-юмористического настроя. И повернулся к чиновнику. – Мы готовы заключить договор на три года.

– Прекрасно, – непонятно чему обрадовался этот хлыщ.

Затем он быстро повторил с Геной и Златкой те же манипуляции по регистрации. Только девочке жетона не досталось, лишь вкололи в кисть чип.

После этого чинуша заставил нас исполнить целый ритуал. Мы с Геной встали с двух сторон от высокой тумбочки у стены и совершили необычное рукопожатие над этой тумбой, обхватив пальцами предплечья друг друга. Получилось так, что места уколов на запястьях совместились. Над тумбой тут же появилось голографическое изображение с коротким текстом.

По просьбе чиновника я произнес надпись вслух:

– «Клянусь полностью и беспрекословно выполнять условие стандартного вассального договора сроком на три года».

То же самое повторил Гена. Затем чиновник положил ладонь на тумбу и резюмировал:

– Чиновник двенадцатого ранга Бобрин клятву подтверждает.

Когда мы все вернулись на свои места, Бобрин продолжил беседу:

– Дар Зимин, коль уж вы взяли заботу о бедной малышке на себя, хочу дать вам один совет. Мне известно состояние вашего банковского счета, и у вас вряд ли получится потянуть это дело в одиночку. Но все не так уж плохо. У меня есть знакомые в окружении князя Савельева, и они могут попросить его светлость о содействии. – Не заметив энтузиазма на моем лице, чиновник решил выдвинуть еще один довод: – Хочу добавить, что клиники князя считаются лучшими в городе.

– Мне не хотелось бы принимать подобные решения с кондачка, – спокойно и даже с вежливой улыбкой заявил я.

Бобрин нахмурился, а Гена сдавленно хрюкнул с дивана.

– Поверьте, – не унимался этот балагур, – мало кому из небогатых магов-пустышек удалось прожить без покровительства князей. Рано или поздно такие недальновидные люди оказываются на Подоле и влачат жалкое существование изгоев.

Очень давно, еще во времена моего детства отец поведал мне народную мудрость, которую я хорошо запомнил: «Ты мне сказал – я поверил. Ты повторил – я начал сомневаться. Ты настаиваешь – я тебе не верю». Так вот этому чудаку веры у меня становилось все меньше и меньше.

– И все же я хотел бы подумать, – мило улыбаясь, осадил я чиновника, – а также узнать, есть ли какие-то преференции, которые город предоставляет бедным переселенцам?

Преференции были такими же кислыми, как и лицо, с которым нам о них поведал чиновник. На два дня переселенцам предоставлялся номер в гостинице и ячейка на складе здесь же. Под конец разговора поняв, что пробить меня не получится, Бобрин вызвал кого-то по селектору и скупо попрощался.

На выходе ждал посыльный, который проводил нас по лабиринту коридоров к стойке ресепшена, находившейся у дверей лифта. Сверившись с информацией в компьютере, девушка выдала мне ключ-карту от номера и объяснила, как пройти к складским ячейкам. Еще она посоветовала наведаться туда не раньше чем через полчаса, но не позднее завтрашнего полудня, а также несказанно обрадовала тем, что в номере есть незапароленный вай-фай.

Гена все-таки не дождался, пока мы окажемся в номере, и накинулся на меня прямо в лифте:

– К чему вся эта тягомотина? Человек предлагал тебе выход из ситуации.

– Ты серьезно?! – возмутился я и тут же сбавил тон, чтобы не пугать Златку. – Гена, даже не сомневаюсь, что мне предложат такой же договор, как и тебе. А это – кабала, и, учитывая наши проблемы, можешь даже не сомневаться, что контракт мне подсунут на десять лет. И это меня как-то не возбуждает. Ты же сам читал ту бумажку.

– Да, и согласился подписать. Ради Златки!

– Ты согласился пойти в подчинение к старому другу, которого знаешь почти с ползунков! – окончательно психанул я, потому что спорить с Баламутом и одновременно проводить анализ с минимумом информации было тяжко. – А мне предлагаешь пойти в холопы к какому-то мутному типу. Так что не надо сравнивать. Если другого варианта не будет, ради Златки я продам себя даже в вечное рабство, но пока, если ты не возражаешь, поищу этот самый вариант. Дай мне час. Всего один час. Точнее, полтора: нужно ведь дождаться открытия склада, чтобы забрать ноут.

Обычно я стараюсь избегать конфликтных ситуаций, но порой и у меня бывают вот такие срывы. Гена в подобных случаях немного теряет перманентную уверенность в собственной правоте. Правда, ненадолго.

– Извини, я слишком давлю, – стушевался он и, немного помолчав, добавил: – Прости, но уже нет никаких сил ждать.

Открывшиеся двери лифта выпустили нас в коридор. Через минуту мы оказались в номере, мало чем отличавшемся от того, в котором ночевали еще на родной Земле. Идентичность была практически полной, если не учитывать вида из окна.

– Вот тебе и пампасы, – удивленно протянул Гена, глядя через большое окно.

Было у меня, конечно, желание выдать сакраментальную фразу «я же говорил», но все-таки решил промолчать. День выдался тяжелым, и злорадствовать совсем не хотелось.

Панорама огромного современного и где-то даже футуристического города на корню рубила все мечты моего друга об инопланетном Диком Западе и напрочь разрывала шаблоны, почерпнутые из попаданческих книг.

Вот и думай теперь, как продать всю ту кучу стреляющего железа, которую мы успели накупить на матушке-Земле. Что-то подсказывало, что никто не позволит мне разгуливать по местным улицам с «вепрем» наперевес. Город за окном как минимум тянул на статус миллионника. Вдали, за крышами большого складского комплекса и малоэтажного пригорода, виднелся массив многоэтажек, из которого торчало несколько совсем уж исполинских небоскребов.

– Неплохо они здесь развернулись, – проворчал я, пряча свое удовлетворение от того, что пампасов нет и, даст бог, не будет.

В таком городе наверняка есть своя Сеть, множество пользователей, а значит, найдется работа и для меня. Очень уж не хотелось отправляться куда-то к черту на кулички. Неделя, проведенная мной в деревне у дальних родственников, навсегда отбила тягу к природе и незамысловатости быта.

– Так, – оживился я, – вы тут располагайтесь, а я смотаюсь на склад за ноутом. Нужно взять что-то из вещей?

Гена тоже оторвал свой разочарованный взгляд от окна и быстро проговорил, а затем и написал на листке блокнотика, услужливо оставленного нам персоналом гостиницы, список самого необходимого.

Немного поблуждав по коридорам, я наконец-то добрался до помещения, в котором царствовал классический кладовщик – невысокий мужик преклонных лет, худой и въедливый.

Он, конечно, попенял мне за ранний приход, мол, разгрузка «Скарабея» еще идет, но все же согласился проверить наличие наших контейнеров на складе.

Как оказалось, и здесь неплохо сработал статус мага, пусть даже пустышки – наш багаж разгрузили в первую очередь. Сразу полезли нюансы. Едва я успел достать свой ноут, наши смартфоны и вещи по списку Гены, как кладовщик предупредил, что с послезавтрашнего полудня содержание одного контейнера будет стоить два червонца в сутки.

Вроде копейки, но не в нашей ситуации.

Еще кладовщик удивил заявлением, что оружейный контейнер он мне даже не покажет, а сразу же отправит его на Полигон, где его хранение будет обходиться нам уже в пять червонцев.

Мои претензии к одному хитровыдуманному попаданцу-выживальщику резко увеличились.

Закончив со сборами, я быстро вернулся в номер и, даже не став пенять Баламуту за его нездоровую тягу к милитаризму, тут же подключился к гостиничному вай-фаю. Система здесь работала на земном софте, так что коннект прошел без проблем. Неприятности начались чуть позже.

Открыв пару сайтов, я сразу понял, что это не Сеть, а ее кусок, причем даже не ограниченный, а кастрированный какой-то.

Да, ознакомиться с прилизанной вывеской и основными принципами жизни Нью-Китеж-града здесь и можно, а вот за подложку, так сказать, на теневую сторону файрвол уже не пускал. Попытка вызвать такси закончилась лишь попаданием на сайты подчиненных князьям транспортных фирм. Даже к муниципалам не пустили. То же самое касалось и клиник.

И все же что-то подсказывало мне, что частники здесь точно есть, и вряд ли они смогут напрочь проигнорировать день прибытия новых переселенцев.

– Гена, нам нужно в город, глянь, есть ли у выхода из этой резервации частное такси, – сказал я, повернувшись к другу.

Что уж тут поделаешь, плохо у меня с общением, так сказать, лицом к лицу – совсем одичал в джунглях Интернета. Когда общаешься в чате, у тебя всегда есть время обдумать и вопрос, и ответ, что не прокатит при обычном разговоре вживую. В общении с тем же чиновником или кладовщиком я еще мог добиться каких-то результатов, но только потому, что у этих людей были должностные инструкции, и вообще они имели определенный шаблон поведения. А вот Баламут всегда отличался повышенной коммуникабельностью – где надо, мог очаровать, а где придется – и запугать.

Гена слишком уж резво для своего возраста ускакал улаживать возникший вопрос, а я остался со Златкой. Похоже, моего друга действительно вымотала забота о ребенке. Да что уж там говорить, мне и самому было тяжело находиться рядом с ней – жалость и собственное бессилие буквально душили. А ведь когда-то эта кроха одним своим присутствием зажигала радость во всех окружающих и буквально подпитывала нас светлой энергией.

– Кнопка, тебе что-то нужно?

– Нет, Дя, спасибо.

Я присел рядом на диване, и она тут же переползла, положив голову мне на колени.

Казалось, что контакт с близким человеком приносил ей облегчение. От моего поглаживания по когда-то огненно-рыжим, а сейчас потускневшим волосам девочка задремала.

Увы, ее пришлось тут же будить, потому что вернулся дед, и явно не в самом радужном настроении.

– Представляешь, меня не пустили за ограду! Какой-то урод, назвавшийся дружинником городского совета, даже говорить со мной не захотел. А еще холопом обозвал! Сам удивляюсь, как не дал ему в харю, но подумал, что лишние проблемы нам не нужны.

– И правильно подумал, – поддержал я друга. – Давай разберемся с проблемами Златки, а уже затем, когда освоимся, позаботимся о собственной гордости.

Гена с минуту сверлил меня взглядом, но быстро опомнился и наконец-то выдал ценную информацию:

– А частники там все-таки есть. Видел через решетку.

– Как там погода? – на всякий случай спросил я.

– Чуть теплее, чем было на Земле.

– Тогда собираемся. Не хотелось бы таскать с собой Златку, но одну ее не оставишь, а без тебя я вряд ли справлюсь. К тому же чувствую, что действовать придется быстро, пока эти уроды не опомнились и не поняли, что бесхозный маг шляется по городу, вместо того чтобы дозревать в гостинице. А если ничего не получится, тогда и пойдем сдаваться.

Гена решительно нахмурился и подхватил на руки Златку, всем своим видом выказывая желание двигаться хоть на приступ главного административного здания этого самого городского совета, о котором нам пока ничего толком не известно.

Как и ожидалось, у ворот нас остановил молодой парень в стандартной зеленой «цифре», правда, почему-то со странными кольчужными вставками, зато с хорошо узнаваемым «калашом» наперевес. Еще озадачивал широченный пояс со множеством маленьких кармашков.

– Старший дружинник Попов, – представился он мне, перед этим злобно зыркнув на Гену. – Вам нельзя наружу.

Вот с кем мне общаться проще всего, так это с военными. С ментами тоже можно договориться, но у них есть люфт для импровизации: закон – это вам не железобетонный устав.

– Каким приказом был введен этот запрет? – строго спросил я. – Номер и дата, пожалуйста.

– Да не было приказа, – стушевался дружинник, – просто это небезопасно, особенно с ребенком. Лучше пока побудьте в своем номере, освойтесь, посоветуйтесь со знающими людьми.

Даже не буду спрашивать, кого он имеет в виду, наверняка того скользкого чиновника.

– Молодой человек, если у вас нет прямого приказа задерживать магов на территории, то какого лешего вы мне тут голову морочите? Открывайте калитку.

С минуту он пытался решить, с кем ссориться опаснее – с продажным чинушей или с магом. К моему удивлению, победило социальное неравенство.

Смешанные у меня чувства по этому поводу. В старом мире меня бесила кастовая система, прекрасно себя чувствовавшая даже при демократическом правительстве, а тут, смотри ж ты, сам в такое дело вляпался.

Наконец-то пройдя короткий зарешеченный коридор, мы оказались снаружи. Гена тут же передал мне Златку и бодрым конем ускакал к скоплению разномастных автомобилей.

Даже не сомневаюсь, что он сумеет выбрать именно того, кто нам нужен. Причем не на основе рационального анализа, а просто благодаря какой-то звериной чуйке на людей. У меня тоже есть своя чуйка, но она касается немного другого, а вот живые люди, особенно в личном общении, меня слегка подбешивают.

Через пару минут – я даже не устал держать Златку на руках – к нам с тихим шелестом подкатил явно переделанный под электромобиль старый шестисотый «мерин».

– Залезайте, – высунувшись в открытое окно с переднего пассажирского места, весело заявил Гена, но тут же удивленно осекся, когда водитель ткнул его пальцем в поясницу и что-то сказал.

После этого мой друг выскочил наружу, перехватил у меня Златку и полез на заднее сиденье.

– Приветствую! – с легким поклоном-кивком сказал водитель. – Куда вас доставить?

Мужик был лет на пятнадцать младше нас с Геной, имел внешность настоящего грузина, но при этом по-русски говорил без малейшего акцента.

– Мне нужно как-то заполучить нормальный выход в ваш Интернет. Отвезите, пожалуйста, в кафе или какой-то магазин, где можно решить эту проблему.

– Если спешите, то заходите ко мне. У меня навигатор раздает вай-фай, и доступ неограниченный.

– Буду благодарен, – скупо кивнул я.

– Мне тут Михалыч вкратце обрисовал вашу проблему, – не унимался таксист, – думаю, вам подойдет клиника «Светлая роща».

– Пароль, пожалуйста, – с легким раздражением попросил я, увидев в открытом и быстро запущенном ноуте соединение с незамысловатым названием «Сосо-весельчак».

Ну вот как у Гены это получается? Разговор у них был на десяток фраз, а общаются, словно знают друг друга с детства.

От того, что Сосо не стал обижаться на мою резкость и с улыбкой назвал пароль, мне стало немного стыдно, но извиняться я все равно не буду. Сейчас у меня другие проблемы.

Так, быстро запускаем поиск по критериям. Мой старый, частично написанный на заказ софт работал без нареканий. Увы, городская сеть хоть и выглядела жалкой по сравнению с Интернетом Земли, но меньшей свалкой от этого не стала.

Да, в сети можно найти все что угодно, но вкупе с таким количеством шелухи, что отделение зерен от плевел может свести с ума неподготовленного человека. У меня подготовка была, как и навыки, потому что последние двадцать лет, со времен, когда еще не было Фейсбука, я занимался как раз таким вот просеиванием. Чем больше усложнялась сеть, тем труднее становилась выуживать из нее достоверную информацию. В плане программирования я как был, так и остался полным чайником, ну или не совсем полным, а вот работа с информацией мне давалась много легче, чем большинству людей.

Это был талант сродни тому, которым беззастенчиво пользуется Гена. Он по мимике, манере говорить, жестикуляции да и вообще каким-то флюидам может определить степень гнилости человека. Я же по манере компоновки текста, пунктуации, словарному запасу, подбору смайликов и еще множеству критериев научился отделять троллей от тех, кто пишет искренне, а значит, выдает более достоверную информацию.

Пробежавшись по форумам сайтов частных клиник, я понял, что дело может занять часов шесть, а их у меня нет.

Ладно, попробуем совместить мои умения с Гениными. Что там у нас с этой «Светлой рощей»?

На первый взгляд у них многовато отрицалова в коментах, но это не показатель. Сразу повеяло гнилым тролльим духом. Уж на них у меня нюх как у собаки, сам едва не стал так вонять из-за тупого безденежья. До сих пор жалею, что дал слабину и повелся на уговоры одного знакомого.

Работа на тролльей фабрике была не особо пыльной, но с душком, которого я поначалу старался не замечать. Создавать на форумах диванных воинов разброд и шатание было несложно. Полчаса чтения и проникновения в тему, а затем всего пара коментов, брошенных на стол, как яблоко раздора коварной Ириды, и обильная порция фекалий летела на вентилятор. Дальше спорщики справлялись и без меня, или же хватало парочки дополнительных пинков. Народ там обычно собирается донельзя нервный.

Может, и дальше зарабатывал бы подобным образом, но начальство, оценив мои таланты, решило поднять планку и натравить меня на одного блогера-правдолюба. После недолгой проверки хакерами грешков за парнем нашлось воз и маленькая тележка. Но кто не без греха? Да и откровенной чернухи там не было, а вот мысли он в своем блоге выдавал правильные. И тут-то меня наконец догнало осознание того, что после этого уже точно не отмоюсь. Так что я по-тихому свалил из этой шарашки.

И вот после этого на троллей у меня легкая мания.

Проигнорировав грязь и фальшь, я быстро отыскал одного из засветившихся в чатах бывшего пациента и отправил ему сообщение с презрительным недоверием. Пока искал дополнительную информацию, получил в ответ возмущенное послание, пропитанное таким праведным негодованием, что решил на этом завершить поиск.

– Едем в «Светлую рощу», – проворчал я, не глядя на водилу.

– Ну а я что говорил! – не скрывая своего торжества, изрек грузин, не отрывая взгляда от дороги.

Ну и пусть потешится, мне не жалко, важнее подвести итоги. Итак, что мы имеем в сухом остатке? Клиникой владеет некий истинный маг Антон Петрович Сермяжный. По местной классификации специалист высочайшего класса, но важнее то, что он никак не завязан на князей и, по отзывам, очень гибко подходит к вопросу оплаты. Для нас это как минимум на втором месте по важности. Еще пишут, что он не так уж давно спрыгнул с кабального контракта, серьезно нагадив кому-то из князей. Открыто о трупах не говорилось, но, мне кажется, они там были. Это по важности на третьем месте, потому что мятежный доктор сможет оценить мою тягу к независимости.

По словам таксиста, ехать нам еще минут двадцать, так что я решил перевести часть процесса улаживания формальностей, так сказать, в онлайн. Быстро связался с клиникой, договорился о приеме. Там откликнулись сразу и сообщили, что ждут нас в любое время.

Снизив и без того тихое урчание электродвигателя, машина притормозила у большого пропускного пункта. До этого момента я был занять перепиской, а сейчас невольно обратил внимание на окрестности.

Оборону здесь держали знатную. Мощное сооружение из серого бетона, с торчащими из бойниц стволами разных калибров, не оставляло шансов даже для танка. Широкий проезд перекрывали лишь шлагбаумы, но что-то мне подсказывало, что при необходимости этот проем закупорят очень быстро и наглухо.

Глянув направо и налево, я увидел, что от надвратной башни идут хоть и невысокие, но толстые стены с равномерно расставленными башнями поменьше. Вдоль стены шла широкая улица, с другой стороны которой мирно расположились пятиэтажки, на вид ничем не отличающиеся от обычных спальных кварталов какого-нибудь земного города. По улице гуляли прохожие, кое-где пробегали стайки детей. Неспешно двигались автомобили. Но, если присмотреться, из привычной глазу общей картины выбивался дикий винегрет автомобильных моделей – от современных до довольно древних.

Кажется, вдали мелькнула классическая партийно-черная «Чайка». Да и одежда людей тоже озадачивала какой-то странностью, но я так и не смог определить, какой именно, потому что шлагбаум поднялся и мы двинулись дальше. К нам вообще никто не подошел, и лишь лениво посматривали дружинники, поблескивая на солнце своими кольчужными вставками.

– Нас что, вот так запросто пропустят? – удивленно спросил я у таксиста. – И даже не проверят документы? Тогда зачем все эти фортификации?

– Ха! – чему-то обрадовался Сосо. – Все уже проверили – и жетоны, и чипы. Если бы им что-то не понравилось, мы давно лежали бы мордой в асфальт.

Да уж, похоже, проблему властей с анонимностью граждан здесь решили самым кардинальным способом – поголовной чипизацией.

– А вы тоже полный гражданин? – уточнил я у таксиста, так как осознал, что мы уже в пресловутом Городе.

Об этом говорило резкое увеличение этажности домов и фешенебельности окружающей обстановки. Такое впечатление, что нас мгновенно перенесло из центра Воронежа куда-то на Манхэттен. При этом казалось, будто мы действительно совершили телепортацию – сменилось восприятие окружающего мира и даже самочувствие, но я списал это на волнение.

– Не, у меня как у таксиста просто разрешение на кратковременное пребывание в городе. Отвезу вас и быстро назад. Благо клиника недалеко.

Так оно и оказалось – не успели мы закончить разговор, как машина остановилась рядом с двадцатиэтажным массивным зданием, возведенным в строгом стиле конструктивизма, что в моей голове ну никак не вязалось ни с магией, ни с названием «Светлая роща».

– Вам на пятый этаж, – подсказал Сосо и быстро выскочил из такси, чтобы помочь Гене выбраться наружу со Златой на руках, а затем озадачил меня заявлением: – С вас два червонца.

Да уж, а об этом мы не подумали.

– У вас как-то можно сделать передать перевод с жетона?

– Нет, – без малейшего раздражения и даже с пониманием ответил таксист. – С жетона снимают деньги только в больших магазинах, где стоят аппараты с хорошей защитой. Ближайший банкомат отсюда в двух кварталах, а вам нужно спешить. Давайте сделаем так. У Михалыча уже есть мой номер, а когда вы купите себе симку и немного освободитесь, позвоните мне, и мы все решим.

Да уж, умеет Баламут расположить к себе людей, да и сам Сосо явно неплохой мужик.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я таксиста.

– Удачи вам! – кивнул он уже нам вслед. – Особенно тебе, кроха!

Пройдя сквозь автоматические двери, мы оказались в большом холле. Обитатели здания явно ни в чем себе не отказывали. Об этом говорила и мраморная отделка, и пять лифтов у дальней стены. Имелся здесь и консьерж, но благодаря Сосо мы не нуждались в его услугах, да и он не спешил останавливать нас, явно выполняя здесь функции советчика, а не цербера.

Большой зеркальный лифт мигом доставил нас не только на пятый этаж, но и прямо в сказку. Вопросы по названию клиники сразу отпали.

Мы реально попали в рощу. Высокий потолок над головой закрывало переплетение ветвей и густой полог листьев, сквозь который пробивалось мягкое свечение. Вокруг виднелись стволы деревьев и кусты с удивительными цветами. Они образовывали коридоры и отдельные кабинеты вокруг холла. По центру коридоров в обрамлении зеленой травы плавными изгибами шла каменная дорожка. Причем у меня не было ни малейших сомнений, что вся эта зелень вполне натуральная, а не дешевая поделка из синтетики. Ну разве что толстенные древесные стволы являлись декорацией.

Прямо у входа нас ждали две молоденькие девушки в светло-зеленых медицинских робах, украшенных тонкой славянской вышивкой. Одна из них опиралась на кресло-каталку.

Не успели мы опомниться, как Златку под ласковое журчание женского голоса отобрали у Гены и куда-то увезли. Все возникшие тревоги тут же развеяла вторая девушка:

– Не беспокойтесь, доктор сразу же займется ребенком. А вам придется немного подождать в комнате отдыха. Идите за мной.

Ее открытая улыбка и вся эта сказочная обстановка просто не оставляли места для сомнений. Хотя врожденная паранойя и взбрыкнула, намекнув, что в наше извращенное время именно так – ласково и ненавязчиво – творят самые черные дела.

Девушка отвела нас в небольшую комнату, больше напоминавшую беседку, где мы и развалились на диванах. На низеньком столике было накрыто все для чаепития, а стеснительно спрятавшийся в лиственной нише телевизор показывал какой-то сериал, явно завезенный с Земли.

– Мне все же кажется, что моя крыша окончательно съехала, – осмотревшись, заявил Гена.

– Аналогично, – поддержал я друга.

Ожидание вердикта врача выматывало, и у меня появилась мысль отвлечься, нырнув в местную сеть, но решил не наглеть и просто присоединился к Гене в его нервном чаепитии.

В общем, к приходу доктора два мужика, не евших почти весь день, сожрали все пряники и варенье.

– Приветствую вас, господа, – демократично для истинного мага поздоровался с нами обоими доктор.

Не скажу, что первый взгляд на эскулапа так уж обнадежил меня. Одетый во все ту же светло-зеленую робу с вышивкой, на нас смотрел сущий пацан, причем смазливый как девчонка. Но тут же мозг соизволил вернуться на рельсы логики. Судя по репутации в сети, передо мной очень опытный маг-целитель, а это годы обучения. К тому же он десять лет сидел на вассальном договоре, да и в этот мир попал явно не юношей бледным. Значит, ему должно быть как минимум хорошо за тридцать. К тому же как еще должен выглядеть лекарь-маг, на сайте которого кроме лечения серьезных болячек предлагается омоложение?

– Здравствуйте, – почти хором ответили мы.

– Начну с главного, – присаживаясь на диван, посерьезнел доктор, изрядно напугав нас, но тут же улыбнулся. – Не надо так напрягаться. С вашей девочкой все в порядке, ну или будет в ближайшее время. Через час я закончу подготовку и проведу лечение. Сразу скажу, что это далеко не все. Ритуал уберет все патологии и мутации, вызванные повреждением ДНК. Затем потребуется шестидневный курс пребывания девочки в специальной рунной капсуле. Ну а дальше все намного проще – достаточно будет, чтобы она в течение пяти-шести лет носила специальный амулет.

– И Златка выздоровеет? – не удержался Гена от раздиравшего его вопроса.

– Да, – мягко улыбнулся доктор и только после этого по его мудрым и усталым глазам стало понято, что лекарю намного больше лет, чем я даже могу себе представить. – Если вы имеете в виду нормальную жизнь, то уже через неделю ваша Злата станет обычным резвым ребенком, а еще через шесть лет максимум ее можно будет назвать полностью здоровой.

И тут Генка заплакал.

Япона икебана! У меня самого сейчас на душе раздрай, но мой друг совсем расклеился. С другой стороны, последние годы только дикая, порой иррациональная надежда держала его измочаленные нервы в куче. В денный момент при посторонних я мог только понимающе сжать его предплечье.

Доктору эту сопли явно не понравились, так что он решил встряхнуть нас самым надежным способом:

– Давайте перейдем к разговору об оплате.

Гена тут же подобрался и ощетинился, как еж при виде волка.

– Скажу сразу, – продолжил целитель, – я собираюсь сделать вам солидную скидку.

Баламут заулыбался, а вот я напрягся. Только последний дурак не знает и не воспринимает всерьез поговорку насчет сыра и мышеловки.

– С чего бы такая щедрость? – стараясь говорить максимально вежливо, спросил я.

– Потому что хочется помочь еще одному строптивцу.

– Строптивцу?

– Так у нас называют магов, не желающих подписывать кабальный ряд с князьями, – пояснил лекарь.

– И откуда такие выводы?

В общем-то, на что-то подобное я и рассчитывал, но не ожидал, что доктор сам предложит помощь. Странно это.

– Все очень просто, – опять с мудрой усталостью улыбнулся старик, натянувший на себя личину юноши. – На вас земная одежда, и вы сейчас сидите здесь, а не в клинике кого-то из князей. В то, что чиновники на вокзале забыли обработать вас насчет великих перспектив под рукой милостивого повелителя, как-то не верится. И все же меня удивляет ваша оперативность, но она же и радует.

– Чем это? – под нараставшее, но все еще безмолвное недовольство Гены спросил я, желая расставить все акценты в этом странном разговоре.

– Тем, что у шустрого да быстрого есть шансы выкрутиться. Чем больше строптивцев будет в городе, тем лучше. Феодализм в наше время даже в этом мире – жуткий анахронизм.

– Вы мало общались с новыми переселенцами, – успокоившись, отреагировал я. – Сейчас корпоративная культура на Земле мало чем отличается от махрового феодализма. Так что не такой уж это анахронизм. Но давайте все же вернемся к деньгам.

– Давайте, – покладисто согласился целитель. – Основной ритуал обойдется вам в десять тысяч червонцев. Каждый день, проведенный девочкой в атрефактной капсуле, еще по тысяче. К сожалению, это далеко не все, но остальное вам лучше обсудить с реабилитологом. А сейчас мне нужно начать подготовку к ритуалу.

Целитель встал с дивана, и мы с Геной тоже вскочили.

– Хочу дать вам совет. Будьте готовы к самым неожиданным неприятностям. – Уже начав движение, он остановился. – Люди князей, даже без особого интереса своих хозяев к вашей персоне, могут проявить недюжинную настойчивость, граничащую с тупым упрямством. Рабам всегда неприятно смотреть на свободного человека, даже если свою золотую клетку они считают сущим раем. И еще, обзаведитесь местной одеждой. Это не решит ваших уже возникших проблем, но позволит избежать новых.

На этом доктор удалился, оставив нас с Геной совершенно опустошенных и не понимающих, что делать дальше. К счастью, этот вопрос был тут же решен появлением миниатюрной брюнетки с задорной мальчишеской прической.

– Здравствуйте, меня зовут Эльвира, и я буду заниматься реабилитацией вашей девочки.

О, ты смотри на него! Как только понял, что со Златкой все будет в порядке, сразу ожил и засверкал глазами. Старый кобелина. Хотя его можно понять. Встречавшие нас медсестры были просто куколками, но реабилитолог, несмотря на худенькую фигурку, своим обаянием сбивала просто наповал.

Так, Домовой, соберись, мы здесь не для этого.

– Здравствуйте, – нейтрально ответил я.

– Вы уже обсудили с Антоном Петровичем основное лечение, но в нашем случае это не главная проблема. При таком заболевании потребуется длительный, не менее пяти лет, период поддерживающей терапии. Девочка должна постоянно носить лечебный амулет третьего класса, а значит, все время находиться в пространстве с магической насыщенностью не менее пятнадцати процентов. Амулет стоит не очень дорого, а вот с местом, где он сможет нормально функционировать, дело обстоит сложнее. Мы можем предложить вам поселить девочку в нашем пансионате, где поддерживается необходимая насыщенность поля. Это в любом случае будет дешевле, чем покупка квартиры в Городе с улучшенным экранированием и мощной маголинией… – Запнувшись, девушка внимательно посмотрела на наши недоуменно-тупые физиономии. – Что вы знаете о магическом поле и амулетах?

– Примерно, то же самое, что и все жители Земли, – попытался пошутить я, но явно неудачно.

– Хорошо, – подавив вздох и тут же сверкнув улыбкой, кивнула магический реабилитолог. – Беловодье, в отличие от Земли, обладает магическим полем. В разных местах оно имеет разное насыщение. Эту энергию и используют маги, а также амулеты, предназначенные для неодаренных. Естественно, там, где идет интенсивное использование, насыщенность поля падает. Город у нас большой, так что приходится специально напитывать его пространство энергией, взятой в средних слоях тропосферы. На Подоле после недавних волнений законом установлены стабильные пять процентов, что означает нормальную работу амулетов первого уровня. В Городе поддерживают уровень в десять процентов, но вам нужно пятнадцать и выше, что необходимо для стабильного функционирования амулета третьего уровня. Для таких случаев в апартаментах устанавливают защиту от рассеивания и проводят выделенные линии, что повышает насыщенность поля в отдельно взятом помещении. Я понято все объяснила?

– Более чем, – кивнул я, хотя это не отменяло того, что совершенно неясно, как нам решать возникшую проблему. – И сколько будет стоить пребывание Златы в вашем пансионате?

– Двести червонцев в сутки, – спокойно ответила девушка, вогнав нас в ступор. – Обычно это стоит двести пятьдесят, но вы чем-то глянулись нашему шефу.

Да уж, порадовала. В месяц это выйдет шесть тысяч, а речь идет о годах поддерживающей терапии. Теперь понятно, почему целитель переложил этот разговор на подчиненную.

Завершив свою неприятную миссию, девушка – а может, и не девушка вовсе – выжидающе уставилась на меня.

Давай, маг, коромыслом тебя по хребту, решай – ты же теперь альфа!

– Где можно внести плату за лечение? – стараясь сохранить спокойствие, спросил я.

– Сейчас к вам подойдет наш бухгалтер, – почти ласково улыбнулась девушка. – Я понимаю, что вы еще не пришли в себя, но спешить вам уже некуда. Подумайте в спокойной обстановке и, если возникнут вопросы по реабилитации, можете позвонить мне в любое рабочее время.

Оставив визитку на столе, девушка вышла из комнаты-беседки.

– Не лови ворон, барин, видишь, сама телефончик оставила.

Я не успел послать друга в дальнее пешее путешествие, потому что на смену реабилитологу явилась еще одна дама, теперь уже не в медицинской робе, а в длинной юбке и коротенькой жилетке поверх блузки с широкими рукавами. В этот раз, видно, для разнообразия, нашей собеседнице на вид было не меньше тридцати.

Переливать из пустого в порожнее мы не стали – с деньгами я предпочитаю расставаться быстро, чтобы жаба не успела придушить. Выплатил сразу всю сумму, вплоть до стоимости артефакта, который еще предстояло создать специально под Златку.

– Ник, может, обойдемся авансом, как просят? – попытался остановить меня друг. – Мало ли что…

– Вот именно, – упрямо мотнул я головой. – Мало ли что случится, а так мы будем уверены, что Златка не пострадает от неожиданностей, на которые ты намекаешь.

В итоге у нас на счету осталось жалких пять тысяч червонцев с куцым хвостиком. Не хватит даже на месяц реабилитации.

Закончив с делами, мы попросили бухгалтера позвонить Сосо, чтобы он забрал нас. Тяжеленный груз ответственности, свалившийся с наших плеч, не только принес облегчение, но и лишил всех сил.

По пути обратно в привокзальную гостиницу мы лишь попросили таксиста заехать в магазин сотовой связи, а также в продуктовый, где затарились изрядным количеством алкоголя и закусок. Сделали все это на Подоле, потому что и в Городе, и на вокзале, по словам Сосо, цены кусались как бешеные собаки.

Глава 5

Да уж, давно я так не напивался. Из мутного сна, наполненного какими-то кошмарами, мое сознание всплывало медленно и с натугой, как пузырь метана из недр болота. А когда наконец-то проснулся, я жутко боялся пошевелиться, предчувствуя те муки, которые мне злорадно подарит похмелье. Это в юности мы могли выжрать по литру водки, а утром, употребив по бутылке минералки, бодрыми козликами заскакать дальше. Сейчас такой номер не пройдет, и обниматься мне с фаянсовым собеседником как минимум до обеда.

Ну что же, чему быть, того не миновать!

Я осторожно пошевелил головой и, как ни странно, не получил в наказание за пьянство вспышки боли в изумленный мозг.

Да ладно? Не может того быть!

Губу пришлось закатывать, так толком и не раскатав. Попытка сесть на кровати вызвала головокружение и легкую тошноту, но все равно так легко мне похмелье не давалось уже лет десять, потому и перестал потреблять больше ста граммов хорошего виски в сутки. А тут бутылку этого самого хорошего и жутко дорого даже в магазине на Подоле напитка мы приговорили в самом начале посиделок. А затем были водка и коньяк. Даже вспоминать страшно, но отвести душу нам было жизненно необходимо.

Все же рискнув встать на ноги, я добрался до мини-бара и опустошил две бутылки минералки из четырех имеющихся. Бутылочки маленькие, но совесть иметь все-таки нужно, потому что в номере имелись еще два болезных тела.

Да, вчера мы «соображали» в классическом стиле – на троих. Ни Гену, ни Сосо мои телодвижения и хлопанья дверьми к свету из бездн мрака так и не вернули.

После ду́ша стало так хорошо, что тут же проснулось профессионально нездоровое любопытство. Хорошо хоть все же купили симки для телефонов. Снабдив свой аппарат, можно сказать, самой важной деталью, я включил в нем режим модема для ноута.

Ну вот не могу я серфить в сети по телефону, так же как и смотреть по нему фильмы, – словно в замочную скважину подсматриваешь.

Тэк-с, ну и что же со мной происходит?

А происходили с моим организмом довольно интересные вещи. Далеко за информацией идти не пришлось – об основных прелестях жизни на Беловодье все в красках рассказано и на сайтах, доступных даже в кастрированной сети вокзала.

Основная масса переселенцев – это не только те, кого не могут вылечить на Земле, но и престарелые богатеи. Здесь они цепляют себе на шею специальный амулет и получают телесную бодрость если не юноши, то человека в полном расцвете сил. А вдруг захочется и выглядеть молодо – добро пожаловать к доктору Сермяжному или к его коллегам.

Тем, кто еще не совсем стар, хватит и амулета первого уровня, с которым можно безбедно жить хоть на Подоле. Лет через двадцать, чтобы и дальше вести активный образ жизни, всего лишь нужно поменять амулет на аналог второго уровня, но придется искать жилье в Городе. Ну а годам к ста желание весело жить загоняет богатых стариков в шикарные апартаменты с упомянутыми реабилитологом выделенными линиями, экранированием и увеличивающим насыщенность магического поля стабилизатором.

Что же касается магов, то наш организм, попав даже в слабое магическое поле, начинает работать веселее и без тонизирующего амулета. Конечно, лет через тридцать и мне придется купить себе такую цацку, но это когда еще будет.

Встав из-за стола, я чуть поприседал, попрыгал и даже сделал пять отжиманий. Не скажу, что почувствовал себя юнцом, – в коленях похрустывает, да и спина тоже приветы передает, но ситуация намного лучше, чем еще сутки назад.

Сразу захотелось узнать, чем еще меня наградил магический талант. Увы, мой статус пустышки выглядел крайне бледно на фоне истинных магов. Магичить могу только с помощью артефактов, а они здесь дорогие до жути. Те же, кого корежило в «Скарабее», вскоре научатся творить магию, сначала используя жесты и слова, а затем и вовсе мысленно.

Увы, пустышкам такая тонкая работа с энергией недоступна, зато мы можем управлять артефактами, которые в свою очередь выдают нужный результат. Еще имеется серьезная разница в объемах накапливаемой нашими телами энергии.

Усилием воли заставив себя остановиться, я свернул все открытые окна и глубоко вздохнул. Для интернет-серфера любопытство сродни белому кролику, который завел Алису в запредельные дали. Если увлечься, можно тупо слить кучу времени в никуда. Профессионалом должен двигать лишь прагматический интерес. Так что заканчиваем цепляться за любопытные ссылки и сосредоточимся на главной задаче. А из первостепенных задач у нас имеются две. Так как на ближайшие шесть дней мы можем не беспокоиться насчет Златки, остаются нюансы реалий местного мира и, что самое главное, нашего статуса в нем.

Тут пришлось копать глубоко.

Как я и предполагал, все эти князья и холопы не просто так.

Странную каменную плиту с рунами археологи нашли под Бобруйском еще в середине девятнадцатого века. Но только к концу столетия с помощью ученого Михаила Филиппова и одного из учеников Николы Теслы удалось оживить плиту и совершить скачок в Запределье. Из путешественников первой экспедиции не выжил никто. Из второй тоже. А в третью чудом попал потенциальный маг, в предках которого имелась целая плеяда языческих жрецов.

Через десять лет четыре истинных мага, среди которых трое лишь для виду считались православными, открыли путь из непригодного для жизни Запределья в Беловодье. Так как в эту четверку затесался еще и американец, главный и пока единственный город на планете получил приставку «Нью».

Когда в Российской империи грянула революция, Беловодье плотно контролировали истинные маги. Попытка научного и вспомогательного персонала перенести коммунизм к далеким планетам закончилась горой трупов. Так как дворянство в России отменили, правители Беловодья позволили себе смелость назваться князьями и плотно закрылись от Земли.

И все же выжить без поставок с родины было тяжело, так что в сорок третьем, как раз в разгар войны, портал запустили вновь.

То, как князья Нью-Китеж-града находили общий язык с Политбюро, мне было неинтересно, а вот к чему в итоге привели политические реформы на Беловодье, имело жизненно важное значение.

После всех политических пертурбаций и парочки бунтов исполнительная власть оказалась в руках Посадника, которого выбирали на пять лет общим голосованием горожан вне зависимости от наличия дара. Посадник контролировал Дружину городского совета под управлением воеводы и бо́льшую часть территории Города. По традиции Посадником становился недар – так в народе сократили понятие «неодаренный».

А вот законодательная власть осталась в руках магов. Точнее, законы принимали в боярской Думе. В ней помимо князей заседали истинные маги высшего ранга и бояре, среди которых хватало добившихся этого титула пустышек. Вроде при таких раскладах восьмерых князей для перетягивания одеяла власти на себя маловато, но под их рукой ходило немало истинных магов, которым место в думе и боярское звание давалось всего лишь за один поход по просторам Запределья. Так что фактически совокупно князья контролировали треть этой самой думы.

И все же, несмотря на такое представительство, единовластием здесь и не пахло. Князьям приходилось бодаться друг с другом, грызться с Посадником и увещевать крайне несговорчивых удельных бояр, среди которых большинством были поднявшиеся пустышки. Последние вообще ребята без башни, но лично для меня важнее то, что как маг-пустышка я не могу принести присягу непосредственно князю. Если меня кто-то и захомутает, то только боярин либо из истинных магов, топтавших Запределье, либо из удельных – пустышек, сумевших как-то закрепиться на удаленных, диких территориях Беловодья.

А вот об этом чиновник умолчал. Еще он не рассказал, что чип в запястье и ритуал вассальной клятвы имеет не только юридическую, но магическую составляющую.

Целитель предупредил меня о давлении со стороны князей, точнее, их не в меру рьяных вассалов, так что наличие нескольких полюсов силы на местном Олимпе как минимум радовало. Перспективнее всего в плане союзничества выглядела сторона городского совета во главе с Посадником, но тут надо внимательно прощупать все подводные камни.

Глубоко погрузиться в изучение вопроса мне не дал проснувшийся Сосо, да и Гена начал проявлять признаки жизни. Очень слабые признаки. Вот уж кому было действительно плохо.

Наш новый носатый друг выглядел намного свежее, так что минералки не получил, а Баламута вообще пришлось оживлять с помощью банального опохмела. Но это не выход, нужно прикупить ему тонизирующий амулет, да и вообще отвести на обследование к целителю. Так или иначе, проблему с работой я решу и деньги будут.

В компании воскресшего, но все еще страшноватого друга и Сосо я спустился в холл гостиницы, где для начала посетил банкомат. Мой идентификационный жетон юркнул в щель аппарата, как монетка в торговый автомат. После манипуляций с экраном жетон выпрыгнул в правую чашу, а в левую посыпались желтенькие и беленькие монеты.

Удобным такой формат наличности не назовешь, а вот давно уснувший нумизмат во мне все же оживился. Червонцы имели номинал в три, пять, десять и пятьдесят единиц. Причем размерами монеты не отличались друг от друга, как и от серебристых оболов. Разнились лишь оттенки цвета сплава.

Сунутая в карман пригоршня мелочи с непривычки раздражала, но деваться некуда, в ресторане с моим жетоном заморачиваться не станут.

Чтобы оживить аппетит Гены, пришлось позволить ему еще пятьдесят грамм коньячку. У меня и Сосо таких проблем не наблюдалось. Особенно у поджарого грузина, оказавшегося жутким проглотом, – а чего ему стесняться, ведь гулянка по поводу чудесного спасения внучки продолжается!

Да мне и не жалко. Пока не бедствуем, к тому же наш новый друг оказался ценным источником информации, впрочем, как и любой таксист. Сейчас он втолковывал Гене ситуацию со сменой его социального статуса.

– Михалыч, – запив шипучкой изрядный кусок шашлыка, вешал Сосо, – старайся хотя бы на людях не перечить Никите Олеговичу. Особенно в Городе. Да, я понимаю, что вы друзья с детства. Мало того, вижу, что в вашей паре раньше рулил ты, но сейчас-то все поменялось. Он маг, а ты его вассал. И люди не поймут панибратства. К тому же с непривычки можешь автоматом нахамить другому магу, чего я тебе искреннее не советую.

– Утрется, – проворчал Гена, которому этот мир не нравился все больше и больше.

Мало того что пампасы и сафари отменяются, так еще и задвигают на вторые роли. А он к этому не привык.

– Не утрется, – посерьезнел Сосо. – Если рядом будет твой босс, то уже ему придется отвечать за твою несдержанность, а если нарвешься на какого-то мага в одиночку, то он может тебя и поломать.

– Я сам кого хочешь могу поломать.

Наш новый друг только сокрушенно покачал головой и повернулся ко мне:

– Вот честно, Никита Олегович, вам бы действительно пойти под кого-то из князей. Даже один местный пустышка с хорошим набором артов может покалечить вас обоих. Убивать не станет. За это его князю прилетит от воеводы или Посадника, а уж тот за такую подставу может и прибить дурного вассала. Но вам от этого легче не станет.

Я хоть и читал о местных раскладах, но вот так вживую и с эмоциональным подтекстом ситуация казалась откровенной чернухой. Фиг с ней, с переменой ролей в нашей с Баламутом команде, но масштабы местного феодализма откровенно пугали. С одной стороны, нонконформизм в подобных условиях не казался умной идеей, но с другой – сама мысль оказаться в зависимости от кого-то с подобными полномочиями вызывала едва ли не рвотный рефлекс.

На Гену речь нашего нового друга произвела не менее удручающее впечатление, так что за столом воцарилась неприятная тишина.

Дав нам покатать в голове мрачные мысли, Сосо с хитрой улыбкой добавил:

– Но это если жить в Городе, особенно в кварталах князей. У нас, на Подоле, все намного демократичнее. Так что…

Договорить Сосо не успел. Он замолчал и помрачнел. Я проследил за его взглядом и увидел довольно колоритную парочку. Кроме нас в ресторане сидело еще человек двадцать, и все были одеты по земной моде. Сосо в своей жилетке и с многокарманным пояском казался лишь простым оригиналом, что с его кавказской внешностью вполне гармонировало. Но сейчас становилось понятно, что это еще цветочки.

По ресторану в нашу сторону двигались два откровенных ковбоя, ну или те, кто одинаково пылко любил вестерны и стимпанк. На фоне современных интерьеров и кондово-славянских названий это выглядело диковато. Не нелепо, а именно странно. От незнакомцев буквально несло угрозой. Особенно от того, что шел впереди. Незнакомец вырядился в черный жилет поверх цветастой, почти цыганской рубашки и широкий, опять же почти цыганский, пояс. Не хватало только пистолетов в набедренных поясах, но что-то мне подсказывало, что они ему и на фиг не нужны.

Под ковбойской шляпой, тулью которой обвивал красно-черно-зеленый шнур, хмурилось лицо явно кавказской национальности средних лет и с тонким шрамом на щеке. Серьга с большим красным камнем в левом ухе горца завершала крайне брутальный образ.

За спиной этого горного ковбоя маячил бандитского вида здоровяк в помятом котелке и в столь же колоритном прикиде. На вполне славянском, несколько раз покарябанном лице отражались слабые, можно сказать, остаточные следы интеллекта. Шнур тех же расцветок он прицепил на жилет как аксельбант.

И ведь шнурки эти, как и темно-коричневый, почти черный перстень на руке кавказца, должны что-то значить. Что-то такое было в статьях, которые я мельком просматривал во время серфинга.

Пока я упражнялся в семиотике, парочка незнакомцев подошла к нашему столу. Кавказец коротко глянул на меня, а затем скользнул взглядом по моим друзьям и цыкнул сквозь зубы:

– Свалили, оба.

Сосо вскочил сразу, причем вид он имел далеко не геройский. Кавказец тут же подтащил освободившийся стул и уселся на него сам, упершись в меня взглядом. Перед тем как ретироваться, таксист наклонился и шепнул что-то Гене. Дальнейшее меня откровенно удивило. Баламут тоже поднялся на ноги, но, к счастью, не ушел, а встал за моей спиной и чуть слева, точно так же, как это сделал здоровяк в цилиндре, замерший позади кавказца.

Вспомнил! Цветастый шнур – это знак княжеского рода, а бронзовый перстень показывал, что передо мной точно такой же, как и я, маг-пустышка. Формально такой же, а на деле…

– Надо поговорить, – с сильным акцентом изрек кавказец.

Возможно, это говорило о том, что в Китеже он не так уж давно. Но важнее то, что первоначальный испуг вызвал во мне волну злости и на себя, и на этого хама, усевшегося за мой стол без спросу. Причем здравому смыслу задавить эту вспышку было намного сложнее, чем обычно.

– Можно и поговорить, – нейтральным тоном ответил я.

– Нехорошо получается, дорогой. Зачем тревожишь уважаемых людей? Почему вместо того, чтобы спокойно отдыхать в бассейне с девчонками, я должен тащиться на вокзал и убеждать одного упрямого строптивца, что он сильно не прав.

– В чем же, интересно, он не прав?

И опять пришлось усилием воли давить вспышку злости. Я – человек осмотрительный и осторожный, некоторые называли даже трусоватым, но и мне не нравится, когда кто-то вот так с ходу начинает тыкать. И все же растопыривать пальцы веером в чужом монастыре пока не стоит.

– В том, что отвергаешь предложение уважаемых людей.

– Это чиновник, что ли, уважаемый? – с показным удивлением спросил я. – Сомнительное заявление. К тому же его предложение мне не понравилось. Почему я должен идти именно к этому князю, да и вообще зачем мне сдалась служба на дядю?

– Потому что по жребию ты достался именно князю Савельеву.

– Да ладно? – показательно поразился я. – Вот так прямо и достался? Как мешок с картошкой?

Если честно, у меня даже в груди похолодело от мысли, что этот абрек сейчас возьмет и огласит закон, по которому за переселение в новый мир я обязан, так сказать, поступить в распоряжение товарища князя.

– Нет, вольный маг сам выбирает, кому присягать, – скрипнув зубами, сказал мой хамоватый собеседник. – Мой господин получил по жребию право первым предложить тебе службу.

От сердца отлегло, но все равно нужно плотнее изучить этот вопрос.

– Не уверен, что мне вообще понравится перспектива называть кого-либо господином. Я птица вольная. – Говорить старался вежливо, но все же чем-то задел собеседника.

– Считаешь себя самым гордым и хитрым? Зря, – сузив глаза, прошипел кавказец. – Если умные люди говорят идти под князя, значит, нужно их слушать.

– Я что, баба, чтобы под кого-то ложиться?

Япона икебана! Все-таки ляпнул глупость. Тяжело мне общаться с людьми лицом к лицу, да еще и под таким прессингом. К тому же эта странная ярость в груди разошлась не на шутку.

Горячий кавказский парень явно воспринял мои слава как намек на его собственное холопство. Вон как побелел, бедолага. Но тут же, с неприятной для меня скоростью, успокоился:

– Дерзкий, да? – улыбнулся он, вставая. – Это хорошо. Говорил же боярину, что тебя нужно сразу ломать, а не уговаривать. Я не прощаюсь. Пошли, Жакоб.

Одарив меня зловещей улыбкой, кавказский ковбой и его холоп направились к выходу из ресторана.

Оказывается, морда у здоровяка в котелке не славянская, а кельтская, – уже легче. Впрочем, важнее другое. Какого черта я полез на рожон? Ведь всегда старался гасить конфликты в зародыше, считая любую конфронтацию тупейшей затеей и признаком отсутствия ума. А теперь что, на мозги начал давить почти дворянский статус? Или тут дело совсем не в статусе и сознание действительно подвергается какому-то влиянию той же магической энергии? Это надо будет проанализировать, и очень плотно. Если в нашей с Геной команде вместо одного отморозка будет два, дело может закончиться крайне плачевно.

– Какая муха тебя укусила? – вслух продублировал мои же мысли Гена, бухнувшись на стул рядом со мной.

– Слушай, с каких это пор ты стал таким осторожным? – огрызнулся я, все еще не уняв огня ярости.

– С тех пор, как от моей осмотрительности стала зависеть жизнь Златки. Мне кажется, ты сейчас специально на корню рубишь вариант со службой у князей, чтобы потом иметь оправдание! – прорычал Гена.

Да уж, похоже, мой друг за последние годы сильно изменился. Я окончательно погасил в себе ярость и медленно встал. Затем посмотрел ему в глаза и тихо сказал:

– Златку я вытащу в любом случае, независимо от того, останемся мы после этого друзьями или нет. Если забыл, то напомню, что я дал тебе право самому решать идти в кабалу, хоть и притворную, или же отказаться. Ты же почему-то решил, что можешь принимать подобные решения за меня. Так вот, говорю в первый и последний раз – не можешь. А сейчас найди нашего пугливого друга, нам нужно потрясти его насчет информации.

Увы, Сосо возвращаться с нами в номер не захотел:

– Простите, мужики, но с ушкуйниками я связываться не хочу. У меня семья и все такое. Так что пока вы не решите свои проблемы с этими отморозками, я рядом с вами не появлюсь.

Плохо, конечно, но нам от него плотный эскорт особо и не нужен.

– А если потребуется совет? – уточнил я на всякий случай.

– Без проблем, – повеселел Сосо, – звоните в любое время, но лучше при посторонних по имени не называйте.

Эк его в конспирацию понесло, прямо подпольщик какой-то.

– Ладно, значит, получишь кодовое имя Чувак, – согласился я. – Последний вопрос, на дорожку, а остальное по телефону. – Кто такие ушкуйники?

– Это ребята покруче внешников, – вздохнув, ответил Сосо. – Они ходят в Запределье за истинным серебром.

Да уж, действительно отморозки. Плохо, что я не знал этого раньше. Не стал бы дерзить тому, кто зарабатывает деньги походами в тот ад, который напугал меня до чертиков даже через броню «Скарабея». Это если не вспоминать еще и призрачных монстров, кинувшихся на нас перед самым отлетом. Даже не представляю, как вообще можно организовать там хоть какой-то промысел.

Пока я переваривал информацию, Гена простился с таксистом и начал тормошить меня:

– Ты чего так подвис?

Пришлось предпринять попытку хоть как-то объяснить ему масштабы того, чего он не увидел и не прочувствовал, сидя в хорошо экранированном брюхе «Скарабея».

Увы, мой рассказ Гену не впечатлил.

Вернувшись в номер, я мысленно поблагодарил городской совет за два дня форы в виде жилья и вновь уселся за ноутбук, потому что срочно нужно было прояснить три важнейших вопроса.

Ушкуйники действительно ходили в Запределье за истинным серебром, которое являлось основой всех амулетов, созданных в Беловодье. И вообще, подобный промысел был главной статьей дохода князей. Бо́льшая часть подчиненных князьям бояр либо в настоящем, либо в прошлом возглавляли отряды таких добытчиков. Отличительной чертой ушкуйников, как бояр, так и их соратников из пустышек, стали серьги с красным камнем в левом ухе.

По второму вопросу также удалось быстро внести ясность. Нью-Китеж-град с первых лет своего существования позиционировал себя как город вольных магов. И никто не мог заставить одаренного поступать против его воли. Были, конечно, нюансы в виде разводилова и даже запугиваний, но силой заставить никого не могли. За этим следили и Дума, и воевода.

«Скарабей» и Харон находились под опекой боярской Думы, так что ни князья, ни городской совет выставить мне счет за перевозку не могли. Основной упор в этих делах делался на истинных магов. Вот ими как раз занимались настоящие профессионалы рекрутинга, а пустышек разбирали по остаточному принципу и уговоры отдавали на откуп княжеским боярам. Те, в свою очередь, из нежелания заниматься пустяками сбрасывали все на подчиненных.

Возможно, проведи я пару десятилетий в закрытом мирке корпоративной экосистемы, смотрел бы на всю эту феодальную лестницу намного проще, но чем больше узнавал о жизни в княжеских районах города, тем меньше мне туда хотелось.

Возможно, Баламут прав и я подсознательно отрезаю для себя любую возможность соблазниться легким путем решения наших проблем. Но меня откровенно воротило от одной мысли, что придется лет на десять становиться чьей-то собственностью.

Решения третьего, можно сказать, стратегической важности вопроса давалось намного сложнее. Нет, возможностей подзаработать одаренному в мире магов было навалом, но у каждого варианта имелись недостатки. Ведь необходимо учесть интересы всей нашей троицы. Тут копать и копать, потому что сэкономленные сейчас часы могут аукнуться в будущем годами мучений.

Время, проведенное в сети за важным делом, для меня течет быстро, а вот Гена не находил себе места от скуки. Ему нужен был простор и общение с людьми, но мы оба осознавали, что без относительно полного понимания местных реалий выходить наружу как минимум неразумно.

Сначала он по моей просьбе засел за телевизор – даже этот бесполезный ящик может дать понимание местных реалий, пусть и в утрированном виде. Увы, бо́льшая часть телевизионных программ была завезена сюда с Земли. Хоть что-то могли дать лишь новостные передачи.

Под телевизор Гена заказал себе пиво, а позже и ужин нам обоим. Похоже, он махнул на все рукой и решил плыть по течению, что мне в данный момент даже выгодно. Главное, потом как-то вытащить этого экстраверта из меланхолии.

Часы наслаивались друг на друга, и я начал уставать от потока информации. Мое внимание размылось. Одернул себя, только когда понял, что с интересом читаю статью о звездной системе, в которой мы находились. Это было сигналом, что пора заканчивать.

Генка к этому времени уже храпел на диване перед телевизором с крошками чипсов на пузе и батареей пустых пивных банок на столике. Ну прямо идеальный образ мужа – укрощенного и одомашненного. Зина наверняка всю жизнь мечтала увидеть его таким, но не довелось.

Ничего, завтра мы его встряхнем. Накопленная информация уже позволяла действовать, тем более что в двенадцать дня заканчивалась выделенная нам фора, а платить за гостиницу и склад втридорога совершенно не хотелось.

С хрустом потянувшись и не дождавшись привычного для таких манипуляций прострела в пояснице, я вышел на балкон. Звезд на местном небе было значительно больше, чем на Земле, и выглядело все это впечатляюще.

Здешнее светило, которое уже спряталось за тушей планеты, мало чем отличалось от Солнца, но ученые так и не смогли определить, как далеко оно находится от Солнечной системы. Так что искать в этой россыпи родную звезду нет никакого смысла.

Оба спутника планеты уже взошли на небосклон, и серебристый свет Дивии смешивался с мягким голубым свечением Селены. Только в этот момент я до конца поверил в то, что нахожусь черт-те где.

До этого все было как-то смазано из-за вполне привычного урбанистического пейзажа вокруг. Деревья, кусты и цветы на клумбах вполне земного вида, да и происхождения, скорее всего, тоже. Здесь даже течение времени не казалось необычным, хотя сутки на Беловодье на полтора часа длиннее земных, а год на двадцать шесть дней короче. Со счетом времени местные не заморачивались – поделили сутки по земному принципу, просто секунда стала чуть длиннее. Может, ученым и тем, кому нужны точные измерения, это как-то и аукнулось, но не простым обывателям. Мой ноут и смартфон обновили часы сразу, как только сконнектились с гостиничной сетью.

С годом тоже все просто – одиннадцать из двенадцати месяцев имели по двадцать восемь дней, а декабрю досталось двадцать девять.

Но не только звезды говорили мне, что началась новая жизнь, просто глядя на непривычный небосвод, я понял, что и сам изменился. Может, это магия меняет меня, а может, получив шанс начать все сначала, я подсознательно дал волю тому, что усиленно сдерживал всю свою прежнюю жизнь.

Тут же захотелось узнать, что же мне подарил магический талант, хоть и сильно урезанный, но информативный токсикоз нужно было срочно снимать продолжительным сном, так что я подавил в себе и это желание. Причем вновь отметил, что сдерживать свои порывы становилось все сложнее и сложнее.

Никак не пойму, нравится ли мне новый Никита Олегович – импульсивный, упрямый и, чего уж греха таить, гонористый. Кто его знает, может, новому мне, как и Гене, захочется в пампасы, охотиться на монстров и использовать лопух в качестве туалетной бумаги?

Не, вот в чем я совершенно уверен, так это в том, что от унитаза, душа и кондиционера не откажусь в любой своей ипостаси.

Глава 6

Не скажу, что утро следующего дня встретил уже обновленный маг Зимин, но задора все еще хватало, как и желания действовать, правда, с оглядкой и опаской.

Квартирный вопрос я, по сути, решил еще вчера, но неожиданно наткнулся на сопротивление Гены. Он тоже решил подсуетиться и успел посоветоваться с Сосо, которого злорадно называл по телефону Чуваком.

– Зачем тебе эти апартаменты с голыми стенами? – возмущался мой друг. – Сосо предлагает поселиться у одной тетки с кормежкой, уборкой и стиркой.

– Нам нужен контракт на аренду, а на такой короткий срок его можно оформить только на муниципальную собственность.

Я, как мог, объяснил ему причину моего выбора, но, кажется, не убедил. Уже в тысячный раз мой друг обозвал меня перестраховщиком и параноиком. Но впервые это почему-то не задело меня. В ответ вместо обычного ворчания он получил снисходительную улыбку, от чего слегка опешил.

Факт пребывания на далекой планете не делал четверг выходным днем, так что мне удалось быстро оформить недельную аренду на сайте городского управления. Правда, пришлось спуститься в холл к банкомату, чтобы произвести транзакцию. Здесь мобильный банкинг был не в чести по неизвестным мне пока причинам.

Вещи со склада мы забрали во все тех же контейнерах, которые пережили с нами путешествие между мирами. Оказывается, их стоимость входила в плату за багаж. Оно и к лучшему – очень уж удобные штуки получились. Для перевозки наших вещей в новое жилье мы использовали очередного знакомца Сосо, подрабатывавшего на грузовом микроавтобусе.

Гена и с этим чудаком сумел найти общий язык, так что на подъезде к дому, где я снял квартиру, они болтали как два закадычных кореша. Если честно, меня это уже начинало бесить.

Кто бы сомневался, что выставленные на сайте фотографии окажутся слишком оптимистичными. С другой стороны, нам здесь не старость доживать, особенно за такие деньги. По причине краткосрочности найма пришлось выложить сотню за неделю, но это все равно намного меньше, чем за гостиницу.

Две комнаты, кухня и туалет, но только в кухне есть какая-то мебель. Впрочем, мы народ непривередливый – устроимся и в таких условиях. А чтобы было где спать, сгрузив пожитки, тут же отправились за покупками.

Если верхний Подол, особенно у границы с Городом, еще напоминал милые сердцу спальные районы советских времен, то его нижняя часть больше походила на кварталы то ли Анкары, то ли Мехико.

Оставив лишь узкую полоску дороги, чтобы могли еле-еле разминуться два автомобиля, все остальное пространство между домами было застроено деревянными ларьками, а то и вовсе палатками.

Было шумно, как на восточном базаре, а вкупе со странностями в одежде картина получалась фантасмагорической. Впрочем, насчет одежды я перегибаю. Среднестатистический прохожий на нижнем Подоле выглядел не более диковинно для моего взгляда, чем, скажем, уроженец Техаса или Мумбаи. Таких ярких персонажей, как кавказский ушкуйник, было не так уж много, но повсеместно главнейшей деталью одежды являлись жилетка и пояс. Всевозможных фасонов, но эти предметы гардероба имелись у каждого, вне зависимости от пола и возраста.

И это совсем не случайно. Дело в том, что аура недара хоть и способна впитывать в себя магическую энергию, но не могла хранить ее и тем более перерабатывать на благо организма, как это происходит у меня и других магов. Поэтому артефакторы создают, а маги-целители настраивают под обычных людей амулеты, которые и производят благотворное магическое влияние на организмы неодаренных людей.

Вот тут в дело вступают жилетки – это своеобразные антенны-уловители, улучшающие сбор и доступ магической энергии к амулетам. Именно от жилеток и плясала местная мода, частично превращая мужчин в выходцев то ли из викторианской Англии, то ли из Америки двадцатых годов, а женщин вообще толкая в омут порой очень смелых экспериментов на тему стимпанка.

В плане головных уборов царила полная свобода – от тюрбанов до котелков, низких цилиндров и шляп, как фетровых, так и ковбойских. Большинство прохожих вообще ходили с непокрытой головой. Кстати, цветастых шнуров я нигде не заметил.

И что самое главное, такой подход к нарядам не казался стимпанковским косплеем или реконструкторским сборищем – все выглядело естественно, уместно и функционально. Даже рекламные мониторы, современные машины и далеко не готическая архитектура вокруг не нарушали гармонии.

Честно, мне здесь начинало нравиться, жаль, что скоро придется уехать.

Я в своих темных джинсах, кроссовках да черной куртке со змейками и Гена, обряженный в полувоенный прикид, сильно выделялись из толпы. Целитель был прав – нужно срочно мимикрировать.

По совету нового друга Баламута, имя которого я принципиально выкинул из головы, мы посетили большой магазин мужской одежды.

Это вам не дорогой бутик, где каждая вешалка выставляется как картина Герхарда Рихтера. Здесь одежда группировалась плотно, как колбасы в коптильнях, а между рядами приходилось протискиваться. И только для неких шедевров мысли местного стилиста выделялись небольшие участки пространства, где красовались обряженные в эксклюзив манекены.

Кто бы сомневался, что тут мы встретим невысокого еврея в ермолке и с неизменным матерчатым метром на шее.

– Не говорите, – категорически заявил он, едва увидев нас в своем заведении, – я знаю, что вам нужно, господин маг.

Интересно, это у меня что, на лбу написано?

В общем, нас начали охмурять. Вдумчиво, с чувством, с толком и расстановкой. Я честно предупредил старика, что на все про все у нас не больше пятисот червонцев, но это никак не повлияло на энтузиазм мастера своего дела.

Через полчаса я стал гордым обладателем костюма-тройки в оригинальном, а главное удобном, фасоне. Теперь понятно, почему сети уловителей вшивают именно в жилетки. Сейчас весна, и скоро станет жарче. Так что пиджак придется снять, а жилетка останется при мне. Ее можно надеть даже под камуфляжную куртку и шубу.

В комплект к костюму шли остроносые туфли с набойками.

Ну не надевать же под все это дело кроссовки или берцы?!

Строгий стиль костюма из темно-серого сукна компенсировала прикольная серебряная вышивка на двубортном жилете. От трости я отказался, зато меня привлекли карманные часы. Вполне обычный хронометр, но на задней части его имелся хитрый зажим для жетона идентификатора. Также приобрел навеявшую ностальгию по советским временам монетницу, коль уж они здесь так не любят бумажные купюры.

Эти мелочи уютно устроились в кармашках широкого пояса.

Венцом преображения стала шляпа, являвшаяся гибридом классической и ковбойской. Даже не знаю, чем она мне глянулась, но выбрал я именно ее. По крайней мере, от солнца такой фасон должен защищать лучше, чем классический фетровый вариант и тем более котелок.

Гена, лишенный плотной заботы портного-дизайнера, быстро выбрал себе темно-зеленую рубашку с широким рукавом, коричневый жилет и просторные брюки, вправленные в шнурованные ботинки. Причем ботинки были его родными – армейские берцы, но в новом комплекте они смотрелись гармонично.

Широкий пояс завершал его брутальный образ, который очень походил на то, во что был одет ушкуйник. Кавказец явно впечатлил моего друга если не своей крутостью, то манерой одеваться.

Старый хитрец специально обслужил сначала Баламута, снарядив его на полторы сотни, а уже после этого одел, точнее «обул», меня на остальные заявленные триста пятьдесят червонцев. Причем тютелька в тютельку.

В итоге надувные матрасы, раскладная мебель и набор продуктов сожрали остаток наличности. Еле рассчитались с перевозчиком.

Так как телевизора в квартире не было, после обеда мы оба засели за свои ноутбуки. Но я, оккупировав кухню, занялся делом, выискивая блохи в своей новой идее налаживания нашей дальнейшей и, надеюсь, благополучной жизни, а Гена, разложив стол и стул, начал рубиться в какую-то стрелялку.

Правду говорила моя бабушка: «У неумечки не болят ни ручки, ни плечки». А в особенности голова.

К вечеру я окончательно принял решение и озвучил его своему другу, компаньону и по совместительство вассалу:

– Смотри, что у нас вырисовывается. В Китеже оставаться невыгодно, и не только из-за неприятностей с князьями, а точнее, с их шавками. – Зарождающееся ворчание Гены я остановил решительным жестом. – Давай подходить к делу рационально. Если нам нужно то, что стоит очень дорого, то есть два варианта – либо ищем деньги, либо едем туда, где это самое «нужное» стоит дешевле. В нашем случае – так и вовсе даром.

– Хочешь податься во внешники? – недовольно проворчал Баламут, хотя ему-то как раз эта идея должна была понравиться больше всего.

Но нет, сидит и ворчит.

– А что тебе не нравится? Ты же сам хотел в пампасы?

– Дураком был, потому и хотел. Ты как вообще представляешь себе жизнь на дикой внешке с ребенком на руках?

Наконец-то до меня дошла суть проблемы, и я улыбнулся:

– Даже думать боюсь, что тебе понарассказывали твои новые кореша о том, что творится за пределами Китежа. Ты бы еще спросил коренного москвича о жизни в сибирской глубинке. Твои советчики за защитные башни и носа не совали, а выводы делают, основываясь на слухах.

– Можно подумать, у тебя информация абсолютно надежная, – не унимался Гена.

– Не абсолютно, но вполне надежная, потому что я читал отчеты дальнобойщиков и отзывы тех, кто прожил в уделах не меньше года. И у меня имеются серьезные подозрения, что жизнь под крылом удельного боярина намного безопаснее, чем в этих вот фавелах. – Для пущей убедительности ткнул я пальцем в сторону окна. – Ты вообще знаешь, кто такие удельные бояре?

– Был разговор с парнями. Отморозки, дикари и анархисты эти твои бояре.

– Все может быть, – не стал я отстаивать не полностью достоверную информацию. – Но беспредела за ними не замечено, и холопить всех подряд они не стремятся. По большому счету, это местные аналоги пионеров. В смысле не юных ленинцев, а тех, кто небольшими группками осваивал Америку. Когда местные в сороковых все же надумали наладить контакт с большой землей… Слушай, ты читал ту статью, что я тебе скинул?

– Ну, так… – замялся Гена и изобразил в воздухе пальцами некую невнятную фигуру.

– Кто бы сомневался, – вздохнул я и продолжил: – В общем, договорившись с большевиками, князья и Посадник пустили сюда много ученых. В том числе геологов, географов и биологов. Сам знаешь, какие в Союзе были отмороженные энтузиасты. И нашли они много чего вкусного, но затем в пятьдесят втором гэбисты предприняли вторую попытку устроить тут коммунизм, но с магами шутки плохи, и почти всех революционеров пустили дымом из трубы городского крематория. В смысле после того как убили в процессе бунта, а не живьем. Остальных вышвырнули домой, а вот накопанная учеными информация осталась. Ресурсы городу нужны были до зарезу, особенно из-за возникшей блокады. Беда в том, что их еще нужно было как-то добыть, а горожане не очень рвались покидать свои уютные дома. Тогда и придумали такую фишку, как удельное боярство. Все, у кого шило в одном месте имело особую длину и остроту, собирали ватаги и обживали стратегически важные места. Причем истинных магов, способных одним заклинанием завалить парочку тираннозавров, там было не так уж много. В основном осваивать целину отправлялись маги-пустышки с жалким набором артефактов в компании таких же отмороженных соратников-недаров. За это маги получили боярские звания и места в Думе. Но времена пионерского подвига давно закончились. Сейчас в большинстве уделов живет масса народу. Ты следишь за моей мыслью?

– Ловлю каждое слово, – вскинулся Гена, хотя было видно, что ему невыносимо скучно.

– Лови дальше. Нам интересны уделы, в которых налажена комфортная жизнь, но людей проживает не слишком много, чтобы сильно влиять на уровень энергии. В итоге на выбор имеем три места, где насыщенность поля колеблется от четырнадцати до семнадцати процентов. Это уделы бояр: Васнецова, Бехтерева и Щукина. Время у нас есть, и я постараюсь нарыть на них побольше инфы, чтобы сделать окончательный выбор. Что скажешь?

– Это ты сейчас со мной советуешься или пытаешь не ранить чувства бедного холопа? – почему-то окрысился мой друг.

– Советуюсь, – не повелся я на его подначку, – но свое мнение изменю, только если твоя идея окажется лучше.

– А вариант остаться в городе, подписав контракт с кем-то из адекватных князей, это как бы совсем не вариант?

Меня опять начало накрывать яростью, но не как в прошлой жизни – нервной и порывистой, – а какой-то холодной и колючей:

– Все никак не можешь успокоиться? Ладно, давай поговорим. Ты помнишь нашу беседу с ушкуйником?

– Да, и по нему не скажешь, что парню плохо живется при князе, – не унимался мой друг, который наверняка путал службу в государственных структурах со службой дяде.

– Не о нем речь, – спокойно подметил я. – Ты заметил, что Жакоб, ну тот здоровяк в котелке, даже не посмел сесть с нами за стол и все время простоял за спиной хозяина навытяжку?

– Ну я ведь тоже…

– Ты там не выслуживался, а больше паясничал, – не дал я договорить другу, – а Жакоб именно что выслуживался, давно приняв для себя роль лакея. Но и это не самое главное. Теперь представь, как этот холоп ведет себя в присутствии боярина, под которым ходит кавказец. Я уточнял, обычные маги присягают именно боярам, а не князьям. Есть у меня такое подозрение, что в присутствии бояр холопы даже взгляда поднять не смеют. А перед князьями, возможно, бьют земные поклоны. Гена, эти ребята живут по правилам семнадцатого века. И еще один нюанс. Думаешь, они меня в ушкуйники возьмут или боярином назначат? Скорее всего, посадят клепать артефакты и начнут шпынять по поводу и без. И вот теперь представь, как при всех этих раскладах будет житься тебе в таких условиях? Ты об этом подумал?

Баламут немного растерял задор и задумался. Нет, он никогда не был дураком, но его характер и род деятельности приучили принимать решения и делать выводы на основе имеющейся в быстром доступе информации, а это частенько приводит к ошибочным суждениям.

– Ну и чем твои удельные бояре лучше городских? – уцепился он за шальную мысль.

– Другими традициями и укладом. Традиции, Гена, туго прививаются, зато вытравить их еще тяжелее, особенно если они тешат чье-то самолюбие. Ты не задавал себе вопрос, какого хрена наши мужики в старину должны были при приближении самого задрипанного помещика падать мордой в пашню? Никогда русичи времен Рюрика такой фигней не страдали. Максимум поясной поклон, да и то не всякому вельможе. Эту фишку князья привезли из Золотой Орды, когда получали там ярлык на княжение. Вернувшись домой, они поставили на карачки уже своих бояр, а те в отместку понесли новую моду, так сказать, в массы. Не все, конечно. Был там один ретроград и немодный парень – Михаил Черниговский. За непокорность нукеры Батыя срубили ему голову. Остальные же князьки решили, что голова дороже чести.

– При чем здесь поклоны? – не выдержал Гена, никогда не любивший сухой исторической хроники.

– При том, что местные князья-маги хоть и не чета своим земным предшественникам, но очень хотят, чтобы вассалы почитали их и боялись. Городские бояре вторят своим хозяевам и компенсируют унижение перед боссом, вытирая ноги о своих подчиненных. А вот удельные бояре вышли из строптивцев, изначально волком смотревших на местных князей и их замашки. Удельники вместе со своими людьми и лес валили, и в сырых землянках спали, и кусок черствого хлеба делили. Да и вообще на такой добровольный мазохизм идут только те, кто не хочет ползать на коленях. Вот и я не хочу.

– Думаешь, я хочу? – набычился мой друг.

– Нет, – примирительно сказал я, – просто ты смотрел на эту проблему как офицер, путая службу родине, когда оглядываться нужно только на свою честь, со службой хозяину. Давай наконец-то закроем эту тему. К утру я соберу информацию, и мы сделаем выбор.

До вечера Гена ходил смурной, переваривая вываленную на него информацию, а затем сделал еще один заход:

– Как насчет городской дружины? Вроде у выборного Посадника и воеводы в чести твоя любимая демократия и все такое.

– Даже если меня с полным отсутствием навыков и наличием холеного брюшка возьмут в дружину, нам все равно не хватит денег на квартиру в городе и выделенную маго-энергетическую линию со стабилизатором поля. А в уделах ничего этого не нужно, там уровень поля почти везде достаточно высокий.

Уже ближе к ночи я все-таки начал склоняться к выбору удела боярина Щукина. Там и концентрация энергии приемлемая, и народу под десяток тысяч, а это означает наличие школы и вообще нормальной инфраструктуры. Уверен, маг, пусть и пустышка, боярину точно понадобится, особенно учитывая упорное нежелание местных горожан становиться внешниками.

На новенький надувной матрас я ложился с чувством выполненного долга и с радужными перспективами в голове. Уснул спокойно, медленно уплыв в царство Морфея, а вот проснулся резко и едва не перепугавшись до смерти. А как еще себя чувствовать, когда тебе в полной темноте кто-то плотно зажал рот?

– Тихо, – зашипел в ухо знакомый с детства голос, отчего сразу стало легче. – Не шуми, у нас гости.

Страх тут же вернулся, особенно этому способствовала кромешная темнота в комнате. Окна спальни выходили во двор, так что уличные фонари помочь не могли, а звезды были бессильны.

– Сейчас осторожно слезай с матраса и ползи на кухню, – продолжил Гена, поняв, что я уже спокоен и не начну паниковать. – Не вставай, мало ли как все пойдет.

– Я с тобой… – попытался я хоть как-то реабилитироваться в своих же глазах.

– Будешь мешать, – безапелляционно отрезал Баламут и исчез в темноте.

Ну что же, на кухню, так на кухню. К тому же толку от меня в такой-то темени все равно никакого.

Искомую кухню нашел на ощупь, добравшись до нее едва ли не ползком. Похоже, это мне кармическое наказание за слишком громкие слова в разговоре с другом. С этой стороны дома светили фонари и обе луны, так что можно было хоть как-то осмотреться, но не успел я присесть на массивный табурет, как в прихожей сначала послышалась возня, а затем вообще бахнул выстрел.

Вспыхнувшая злость заставила забыть о словах Гены и здравом смысле. Так что я выдернул из-под себя табурет, ломанулся в гостиную и… как обычно, опоздал. Засветившаяся лампочка позволила рассмотреть, что все уже закончилось. Гена стоял у выключателя и задумчиво смотрел на два тела, одно их которых точно перешло в статус трупа. И была у меня уверенность, что даже местные маги-целители не смогут помочь тому, у кого в черепушке не хватает половины мозгов. Отсутствующая часть содержимого черепа обильно загадила стенку в прихожей.

Странно, но эта картина не вызвала у меня не то что рвотных рефлексов, но даже и нервного напряжения. Я испытывал совсем другие чувства. Мне было стыдно. Нет, не за то, что скрывался на кухне, пока Гена дрался за наши жизни, – это-то как раз логично. Каждый должен делать то, что умеет, а неумеха может только помешать. Вот за собственную несостоятельность как боевого напарника мне и было совестно.

Что именно произошло в прихожей, догадаться нетрудно. Два злоумышленника вскрыли замок и вошли в прихожую, но там, в нише для одежды, их уже ждал Гена. Он возник у незнакомцев за спиной и сразу отправил одного в нокаут. Второй успел достать ствол. Дальше была короткая борьба, в ходе которой злоумышленник с небольшой помощью Баламута отстрелил себе полголовы. Пистолет до сих пор был зажат в руке трупа. А мой поразительно шустрый друг имел вид озадаченный и хмурый.

– Чего приуныл, чудо-богатырь? – спросил я, догадываясь, что именно гнетет героя.

– Так косяк вышел. Превышение мер самообороны.

– Ты чем меня слушал? – улыбнулся я, глядя на Гену.

Мое самочувствие росло как на дрожжах. Сейчас все вновь становилось на свои места. Каждый из нас занимался своим делом и знал его туго – он дрался, а я аккумулировал информацию.

– Не тяни, – не дождавшись продолжения, поторопил меня Гена.

– Я специально снял жилье у муниципалитета с полным оформлением аренды. Теперь на неделю эта квартира – наш полноправный дом, который, как в той поговорке, наша же крепость. Мы сейчас можем даже второго добить. Факт нападения с оружием налицо, так что мы в своем праве.

– Ох, какой у них здесь интересный уголовный кодекс, – сразу посветлел лицом Баламут. – А если я сейчас поковыряю вот этого ножичком?

– Да хоть шкуру с него сними. В местных анналах имеются и такие прецеденты.

– Не, ничего анального я с ним делать не собираюсь, – замотал головой мой друг, но нож из ножен на поясе трупа все-таки достал.

Это он, конечно, придуривался. Со словарным запасом у Гены все в порядке. Правда, мне было странновато видеть такой почти детский восторг у седовласого капитана в отставке.

Гена быстро связал живого бандита его же ремнем и удобнее перехватил кинжал. Казалось, он ткнул бесчувственное тело в совершенно произвольную точку, но тот моментально очнулся и тут же заорал.

– Ты кто такой и кто тебя послал? – сразу перешел к допросу Баламут.

Ночной визитер перестал кричать и болезненно сморщился, но отвечать не спешил.

– Невежливо молчать, когда к тебе обращаются, – ласково сказал Гена и еще раз ткнул кинжалом лежавшего пленника.

Причем неглубоко ткнул, но тот заорал так, словно ему отпиливали ногу.

– Козырь… кха-кха… Козырь! – захлебываясь воплем, прохрипел пленник.

– Зачем? Убить хотели?! Отвечай, сволота!

Пленник уже сломался и быстро поведал нам, что никого убивать они не собирались, а только пограбить. Таинственный Козырь приказал им отмутузить нас посильнее и присвоить всю наличность. А также испортить личные вещи и отобрать идентификационные жетоны. Что самое интересное, снять деньги с чужого жетона ни в банкомате, ни тем более в банке невозможно. Тогда зачем все эти хороводы?

Напрягать мозг решением этой загадки я не стал и просто спросил у пленника.

– Не знаю, – проворчал бандит.

Болевой шок у него уже прошел, и возвращалась злоба матерого бандюгана. Гена быстро исправил этот недостаток, опять вогнав кинжал в тело несговорчивого субъекта.

– Не знаю! – вполне искренне завопил он, и тут же мы услышали еще один вопль, но не панический, а гневный:

– Отошел от него! Работает дружина! Брось оружие! Все легли на пол!

В проеме двери, которую мы не додумались закрыть, стояли два дружинника, грамотно расположившись в двухуровневой позиции – один стоял ровно, а другой присел, практически встав на колено.

Гена, аккуратно положил кинжал рядом с собой и с корточек плавно перетек в лежачее положение, а вот я остался на ногах. В голову шибанула уже ставшая привычной холодная ярость. Я лишь развел руки в стороны, показав пустые ладони:

– Не дергайся, сержант. Я маг, и это мой дом. Параграф восьмой, раздел пятый.

– Отбой, – послышался за спинами дружинников уверенный голос, и воздух перед бойцами на секунду поплыл радужной пленкой. Кажется, третий участник патруля прикрыл стрелков энергетическим щитом. Хорошо хоть не шваркнул сдуру каким-то убойным заклинанием.

Маг с черной печаткой на пальце правой руки и ромбиками лейтенанта на петлицах камуфляжа прошел мимо расступившихся дружинников и посмотрел на меня.

– Есть документы на жилье?

– Оформил аренду на сайте горсовета. Могу показать на ноуте.

– Не нужно – отмахнулся маг, который, судя по перстню, был такой же «пустышкой», как и я, хотя и нафаршированной амулетами до упора.

Он достал смартфон и, поелозив по нему пальцем, начал читать.

– Зимин Никита Олегович?

– Он самый, – спокойно кивнул я.

Обойдя тела и лежащего рядом с ними Гену, он подошел ближе:

– Протяните правую руку ладонью вверх.

Как только я выполнил команду, лейтенант провел смартфоном над моим запястьем. Аппарат тихо пискнул.

– Где мы можем поговорить? – уже без малейшей настороженности в голосе спросил командир дружинников.

– На кухне, – предложил я и сделал приглашающий жест.

В это время сержант с легкой насмешкой в голосе спросил Гену:

– А ты еще долго будешь лежать?

– Нравится мне тут, – проворчал мой друг, но все же встал, покряхтывая как старик.

Может, и притворялся, но все равно нужно что-то придумать насчет тонизирующего амулета для него. Нехорошо это – кайфовать в одиночку, не по-товарищески.

Как только мы уселись за кухонным столом, лейтенант водрузил свой жутко тюнингованный рунами и металлическими бляшками смартфон на столешницу и заставил меня подробно описывать происшедшее. Чуть позже был приглашен Гена, который подтвердил мои предположения по поводу схватки в темноте.

Если честно, вся эта ситуация настораживала меня все больше и больше. Очень уж оперативно сработали стражи порядка. А если вспомнить инцидент с дружинником в первый день нашего пребывания в этом мире, вырисовываются нехорошие ассоциации. Но дальнейшее показало, что я себя просто накручиваю. Или, что маловероятно, игра ведется намного тоньше. Не великая я птица, чтобы так извращаться, так что примем как факт, что местные патрули – штука эффективная и ребята там работают очень шустрые.

Лейтенант немного подумал и вынес свой вердикт:

– Что же, дар Зимин, дружина претензий к вам не имеет. Вы были в своем праве. Если хотите, можете подать иск на нападавших. Но так как телесных повреждений они вам не нанесли, а совсем даже наоборот, то максимум причитается вира, так сказать, за испуг. Это сотни две, не больше. За испорченную стену вы можете спросить только с виновника порчи, а он уже подвластен лишь вышнему суду. Оружие заберете завтра к обеду в нашем околотке.

– Оружие? – удивился я.

– Да, – спокойно кивнул лейтенант, – что с бою взято, то свято.

– А личные вещи? – оживился Гена, почуяв приближение реальности к сюжетам его любимых книжек.

– Все, что мы найдем при обыске, уходит городу.

Скорее всего, он намекал, что мародерить нужно было до прихода дружины, но меня волновала не мелочь в карманах нападавших:

– Простите, – привлек я его внимание, – вы сказали, что мы сможем забрать оружие прямо из околотка?

– Да, – кивнул лейтенант и, явно угадав причину моего удивления, добавил: – На Подоле магам разрешено ношение короткоствольного оружия и артефактов локального действия до второго уровня.

Вот это, конечно, эпичный фейл. Ума не приложу, как я умудрился прошляпить настолько важную информацию. Возможно, потому что вообще с настороженностью отношусь к оружию, но это меня никак не извиняет. С другой стороны, нужно смотреть правде в глаза, будь у меня этой ночью на руках пистолет – не факт, что Гена сумел бы пережить схватку. Оружием, особенно в содействии с напарником, еще нужно уметь пользоваться.

И все же это косяк, который нужно срочно исправлять.

Закончив с формальностями, дружинники покинули нашу квартиру, прихватив с собой арестованного. За вынос наполовину безголового тела пришлось доплатить специальной бригаде. Хорошо, что они еще и прихожую прибрали с помощью специальных чистящих средств. В итоге мы уснули уже на рассвете. Перед этим Гена что-то сделал с окнами и дверью, сказав, что на выход из квартиры придется потратить пару минут. Зато уже никто не потревожит наш сон.

Глава 7

На следующий день ни за какими пистолетами мы не пошли. Гена, конечно, порывался, но мне удалось остудить его порыв:

– Уймись, Баламут. Есть у меня подозрения, что ночной налет – это дело рук нашего кавказского друга. Включи мозги и подумай, что он может учудить, когда узнает, как ты лихо расправился с этими уродами?

– Постарается грохнуть меня, – тут же среагировал мой друг. – Я ему живым и даром не сдался. Только мешаю.

Было видно, что в нем наконец-то включилась его волчья интуиция командира отряда полицейского спецназа. Скорей всего, причиной такого включения стали не мои слова, а ночное происшествие.

Консервов мы вчера накупили достаточно, так что дня три или даже четыре в осаде просидеть сможем. А учитывая шустрость местных дружинников, штурмовать нас вряд ли решатся.

В общем, мы сели в осаду, или, как говорили американские мафиози, – залегли на матрасы. Причем второе было ближе к истине. Для меня время летело незаметно, потому что хватало неизученных и крайне важных тем.

Вопрос с оружием удалось прояснить до конца, правда, легче от этого не стало. Гене даже на Подоле иметь при себе огнестрел было нельзя. А от меня как от стрелка толку никакого. Что же кается боевых артефактов, то нам о них остается лишь мечтать. Самый дешевый из таких устройств под названием «щелбан» стоил двенадцать тысяч червонцев. А это всего лишь кольцо на пальце с возможностью создать воздушный толчок, способный сбить с ног человека. Его старший брат «таран» мог выносить не самые крепкие двери, а человеку без защиты поломать энное количество костей, но там цены совсем уж запредельные.

Ползая по ссылкам, я добрался и до самого принципа использования магии. Увы, информации там было с гулькин нос, только самая общая. Маги явно не спешили делиться своими тайнами. Если свести все эти ошметки слухов и пересказов в кучу, то получалось, что маг – этот живой прибор по преобразованию одного вида энергии в другой. В общем, мы перерабатываем сырую магическую энергию в ту, что может быть использована артефактами. А уже они творили чудеса – толкали, тащили, поджигали и бились молниями. И что самое неприятное, в отличие от пустышек, истинному дорогущие артефакты для таких престидижитаций не нужны.

Все, конечно, выглядит красиво, но кто бы сомневался, что без нюансов дело не обойдется. Из-за невысокого уровня плотности природного поля всплеска энергии, питающего артефакт, не сотворишь, поэтому маг становится эдаким конденсатором. Имеется у нас и емкость – у истинных побольше, а у пустышек поменьше.

Понятия не имею, какая у моего энергетического поля емкость, это еще нужно проверять, но средний маг-пустышка имеет от пяти до семи э.е. – энергетических единиц. Этим можно напитать «щелбан», но на «таран» или «щит», которым лейтенант прикрывал и себя, и своих подопечных, уже не хватит, а ведь он это как-то сделал! Моему коллеге и собрату по несчастью бытия в ипостаси пустышки в этом помог «вдох» – навык, которым маг кратковременно мог увеличить свой запас, надувшись словно воздушный шарик. Тот же средний маг-пустышка, хорошо освоивший этой умение, может накопить до двадцати э.е. Но долго держать такое напряжение плохо для организма, да и не держит его никто – тут же спускают в артефакты или заклинания.

Если верить местным интернет-болтунам, при накоплении двадцати э.е. без внешнего воздействия использованный лейтенантом «щит» держится до тридцати секунд, а под пулями не больше десяти. Но за десять секунд благодаря односторонности щита два дружинника с «калашами» не оставили бы в квартире ни единой живой души.

Все это, конечно, интересно, но я понимал, что за подробностями в этом деле нужно идти к профессионалам. Увы, у нас на это нет ни связей, ни денег. Радует одно – в перспективе возможно появление и первого, и второго. Главное – разгрести ту кучу проблем, которая сейчас прижимает нас к земле и не дает взлететь.

Вот этим я и занялся, едва утолив первичную жажду познаний. После проверки и совещания с Геной мы действительно остановились на уделе боярина Щукина. В городке с не очень креативным названием Щукино проживало восемь тысяч человек. Основной доход шел с небольшой платиновой шахты, так что боярин не бедствовал и народ в своем городке особо не щемил. Сам Щукин был истинным магом, но в наследниках имел пустышку. Тут нужно упомянуть, что боярский титул переходил не по кровному родству. Как именно это происходило, широкой публике известно не было, да и для нас подобная информация на данный момент не имела значения.

Определившись с конечной точкой нашего бегства из города, мы перешли к поиску безопасного способа покинуть столь негостеприимное место. И вот тут мои навыки оказались бесполезными, зато во всей красе показали себя связи Гены, которые он успел наработать всего за несколько дней. Сосо, с которым мы тут же связались по телефону, божился всем святым в его жизни, что сумеет пропихнуть нашу троицу в уходящий в нужном направлении караван. Правда, уточнил, что только в том случае, если за нами не будет грехов перед городской властью. Иначе ничего не срастется.

В общем, наша жизнь вроде налаживалась.

В очередной раз вынырнув из сети, я с удивлением услышал голоса, и знакомым был только один из них. Раскрытие этой тайны было делом десяти секунд и пятнадцати шагов. Беседующих я обнаружил на балконе. Точнее, на двух балконах – Гена устроил совместный перекур с соседом справа.

Незнакомые люди меня всегда напрягали, особенно при личном общении, так что я соваться на балкон не стал. А когда Гена вернулся в комнату, он сам вывалил на меня всю информацию по соседу. Мой друг искренне уверил меня, что Василь – мужик что надо. Затем была озвучена короткая история о поссорившемся с женой строителе, который, чтобы не рвать себе душу в скандалах, на время свалил из семьи и поселился рядом с нами. Большую часть этой душещипательной мелодрамы я пропустил мимо ушей – все равно Гена разбирается в людях лучше моего.

На третий день нашего «лежания» на матрасах пришла приятная новость. С реабилитологом я связывался каждый день, и она наконец-то разрешила нам увидеться со Златкой. Правда, пришлось соглашаться всего лишь на связь по скайпу.

– Привет, деда! Привет, Дя! – яростно замахали нам с экрана.

Ни я, ни Гена здороваться не спешили. Тяжко нам было. В смысле говорить, да и думать тоже. Да, я понимал, что мы в магическом мире, но, даже получив кучу достоверной информации о местных чудесах, так и не смог я до конца поверить, что весь этот кошмар с болезнью девочки уже закончился. Златка была такой, как до болезни. Хотя этот светлый образ уже начал стираться из моей памяти.

Немного худовата, но, если реабилитолог не врет, аппетит у нее хороший, так что откормим. Главное, что в глазах горит задор, а на лице светится улыбка.

– Привет, солнышко, – прочистив горло, хрипло сказал Гена.

– Привет, Кнопка, – справился с собой и я. – Как у тебя дела?

– Сейчас хорошо, – посерьезнела девочка и с опаской покосилась назад. – А раньше меня держали в такой штуке, как у спящей царевны.

Златка, наморщив лоб, задумалась и явно процитировала по памяти из книжки со сказками Пушкина:

– В гробу хрустальном.

От подобной цитаты у меня пробежали мурашки по коже, так что пришлось срочно поправлять:

– Кнопка, это называется лечебная капсула, но она действительно волшебная, и ты можешь считать себя царевной.

Златка с упреком посмотрела на меня, словно напоминая, что сюсюканье мне не идет.

Мы еще минут десять поговорили о всяких пустяках, затем девочку увели, и перед экраном уселась Эльвира:

– Никита Олегович, у меня приятные новости. Думаю, еще двух дней на интенсивную терапию хватит, так что послезавтра можете забрать Злату. Может, все же надумали оставить ее у нас?

– Нет, спасибо, мы уже решили эту проблему.

Не знаю почему, но реабилитолог явно строила мне глазки. Здоровая самооценка не позволяла принимать подобное внимание со спокойной душой, так что я был предельно сдержан. Вежливо попрощавшись, мы прервали связь.

Минут двадцать сидели словно пришибленные.

– Нужно выпить, – резюмировал Гена, и я был с ним полностью согласен:

– Давай сделаем так. Пусть Сосо направит нам кого-то из своих знакомых, и я поеду за покупками. Тем более что еды у нас осталось с гулькин нос. Заодно наменяю наличности для перевозчика. Ты же будешь сидеть здесь и держать оборону.

Было видно, что Баламут не хочет отпускать меня одного, но при этом он прекрасно понимал, что именно мне в подобной ситуации ничего не грозит.

Несмотря на все наши опасения, мы с таксистом на новенькой «мазде» без проблем смотались в торговый центр, закупились всем необходимым и там же наковыряли из банкомата пару пригоршней монет.

По возвращении мы с Геной быстро накрыли стол, пуская слюни на деликатесы как земного, так и местного изобретения. За три дня поедания макарон, каш и консервов вынужденный аскетизм уже в печенках сидел.

– Ну что, старый друг, – торжественно провозгласил Гена, вскрыв бутылку с виски и набулькав нам по полному стакану. – У нас получилось, и я буду тебе за это благодарен до гроба. Честно, Домовой, спасибо тебе. Если бы не ты, Златка…

Дальше он говорить не смог, да и лишнее это. Мы чокнулись и жахнули грамм по сто пятьдесят вискаря – чистой воды варварство, скажу я вам. Пир удался на славу. Стало весело и легко. Хотелось поделиться этой радостью со всем миром, но получилось разделить ее только с вышедшим покурить на балкон соседом. Он действительно оказался классным мужиком и органично влился в нашу компанию.

Увы, надолго меня не хватило. Я еще тот выпивоха. Соревноваться с Геной и пробовать не стоило, даже с помощью новых возможностей организма. В голове зашумело, да и отяжелевший желудок тянул книзу. Захотелось спать, и я не стал сопротивляться этому желанию, оставив двух алкоустойчивых мужиков добивать вторую бутылку виски.

Давно заметил, что судьба не любит беспечных торопыг и чрезмерно самоуверенных мечтателей. Заметить-то заметил, а вот правильные выводы сделать не удосужился. Как обычно, в моей жизни орудием судьбы вновь стал друг Гена, чтоб ему икалось каждый раз, когда в голову придет очередная дурь!

Несмотря на новые возможности организма, ранняя побудка далась тяжко. Сначала я вообще испугался, что на нас опять напали, но быстро сообразил, что это звенит телефон.

– Никита Олегович Зимин? – послышался в трубке строгий голос.

– Да, он самый, – автоматически ответил я, все еще не понимая, на каком свете нахожусь.

– Говорит капитан Грехов из Чуриковского околотка. Геннадий Бамутов является вашим вассалом?

А вот теперь сон окончательно покинул меня, и от предчувствия беды на голове зашевелились волосы. Быстро вскочив, я подбежал к выключателю на стене и включил люстру. Матрас Гены был пуст.

Япона икебана! Ну вот как так можно?! Откуда у человека такой талант вечно влезать в фекалии, да по самую шею! Так, стоп. Хватит истерить. Биться головой о стену будем позже, а сейчас нужно думать и искать выход из ситуации.

– Что произошло? – спросил я, стараясь говорить спокойно.

– Ваш вассал задержан по обвинению в нанесении тяжких телесный повреждений, а также причинению ущерба имуществу в крупных размерах.

Мою фантазию заклинило в попытке представить, куда это мог влезть Баламут, чтобы наколотить добра в тех самых крупных размерах. Он что, выставку местной звезды экспрессионизма разорил?

– Могу я узнать подробности происшествия?

– Да, завтра в пятнадцать ноль-ноль состоится очередное заседание городского суда. До смертоубийства не дошло, так что разбирательство пройдет по ускоренной процедуре. Максимум, что вам грозит, это крупная вира.

Мне показалось или в голосе капитана послышалась издевка? Преувеличенно вежливо попрощавшись, он повесил трубку. Странная у них здесь система. Гене позвонить не дали – просто уведомили о происшествии и времени разбирательства.

Попытка позвонить на номер Баламута ничего не дала.

Минут двадцать я сидел, тупо пялясь в стену. Не было сил даже злиться. Весь мой гениальный план сыпался как карточный домик.

Выход в сеть, как обычно, принес успокоение, точнее, серфинг отвлек от горестных мыслей. А вот в плане информации все было не очень хорошо. Сведений на данную тему хватало с лихвой, но все, кто высказывался по этому поводу, в один голос говорили, что в такой ситуации балом правит крутизна адвоката. Понятно, что если смягчающих обстоятельств нет совсем, то не поможет и гений юриспруденции. Впрочем, денег у нас нет ни на крутого адвоката, ни даже на средненького. При этом мне что-то подсказывало, что нам-то как раз будет противостоять зубр этого дела.

Нас развели как первоклашек. Гена, конечно, тот еще затейник, но не думаю, что без постороннего вмешательство он мог так затупить даже в подпитии. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы просчитать ситуацию. А она была самой что ни на есть классической – бухло закончилось, и мужики отправились за добавкой.

Чтобы проверить догадку о подставе, я вышел на лестничную площадку и позвонил в соседнюю дверь. Результат нулевой. Затем был поход на балкон и несложный акробатический этюд. Балконная дверь соседа оказалась незапертой, так что обошлось без причинения ущерба муниципальной собственности.

Вот вам и разгадка – квартира, в которой якобы уставший от семейных дрязг муж прятался от жены, была пустой, как моя голова в данный момент.

Вернувшись тем же путем, я изобразил на стуле в кухне роденовского мыслителя и начал скрипеть мозгами.

Впрочем, что тут думать? Придется переходить к запасному плану, придуманному скорее со скуки, чем из реального расчета им воспользоваться. Похоже, судьба решила наказать меня за убежденную и добровольную зависимость от благ цивилизации, отправив жить в глубинку.

Два дня назад, рыская по сайтам с предложениями работы, я заглянул на страничку горсовета, точнее, его почтового подразделения. Им позарез требовался станционный смотритель.

Чтобы понять, что это за зверь такой, пришлось копнуть немного глубже. Если взглянуть на карту подвластных Нью-Китеж-граду земель, то можно увидеть нечто похожее на план метро. От города в разные стороны шли пять сухопутных дорог и две водные – вверх и вниз по реке Белой.

На относительно равном расстоянии друг от друга вдоль дорог расположились узловые точки с зарядными станциями, где караваны грузовиков останавливались на ночь и заряжали свои аккумуляторы.

Там, где поселились удельные бояре, станции переходили под их ответственность и снимались с баланса города. Но не каждая из таких точек имела привлекательные окрестности для создания удела, а транспорт заряжать все равно нужно. Вот подобные пробелы и заполняли станционные смотрители на свободном контракте у городского совета.

Тьмутаракань, пятая точка мира, место, куда Макар даже с перепою не стал бы гонять своих телят, – ни один эпитет из данного списка не мог передать моего мрачного отношения к станции под поэтическим названием «Туманный перевал». Увы, все попытки найти другой выход из сложившейся ситуации были тщетны. Даже этот вариант был более или менее беспроигрышным только потому, что на форуме городских операторов с периодичностью в два месяца случались форменные истерики. Город вынужден был уплотнять смены и отправлять одного из операторов на эту самую станцию. И такая ситуация не нравилась всем. Дело усугубляло то, что истории об этой станции ходили самые жуткие. По слухам, там в одну ночь погибли и маг-смотритель, и весь отряд его вассалов.

С другой стороны, вот уже больше года туда вахтовым методом катаются городские операторы с дружинниками – и ничего, все живы и относительно здоровы, если не считать потрепанных нервов. К тому же, как уже было сказано, другого выхода либо нет, либо я его попросту не вижу.

Бессонная ночь вымотала до упора, но поднявшееся над горизонтом светило преобразило мир, подарив мне толику уверенности в себе.

Как только часы показали восемь утра, я вырядился в новый костюм, став похожим на франта начала двадцатого века, и связался с таксистом, который вчера возил нас за алкоголем, будь он трижды проклят! В смысле алкоголь, к водиле у меня претензий не было.

В половине девятого я уже стучался в кабинет начальника отдела кадров городской управы Нью-Китеж-града.

– Здравствуйте, – вежливо поприветствовал я чиновника и даже протянул ему руку для пожатия. В основном для того, чтобы продемонстрировать перстень из черной бронзы, купленный по дороге сюда.

– Здравствуйте, – сменил чиновник хмурое выражение лица на резиново-вежливое и сделал приглашающий жест в сторону кресла для посетителей. – Вы по какому делу?

– Я хочу устроиться к вам на работу смотрителем станции «Туманный перевал».

– О! – Брови чиновника взлетели вверх. – Неожиданное желание для мага, но очень приятное для нас. Назовите, пожалуйста, вашу фамилию, имя и отчество.

– Зимин Никита Олегович.

– Так, – сказал чиновник, щелкая кнопками клавиатуры. – Зимин. В городе меньше недели, и…

И тут он подвис, а я мысленно чертыхнулся. Похоже, люди князя оставили в моем личном деле пометку для тех, кто захочет помочь мне сорваться с крючка.

Еще пару минут назад перспектива переселиться на далекую станцию казалась мне сущей трагедией, а сейчас я страстно захотел попасть туда как можно скорее. Если даже в этом почти стопроцентном случае мне дадут от ворот поворот, это значит, что работать на горсовет вообще не получится. К другим князьям меня не возьмут, потому что договора о лотерее нарушать никто не станет. Значит, очень скоро я окажусь в дружной семье клана князя Савельева на положении Золушки. Только помощь феи-крестной в этой сказке не предусматривается.

С минуту в голове чиновника шла борьба. Я могу только догадываться, но там, скорее всего, сцепились страх и здравый смысл. Если Посадник узнает, что его человек поставил интересы города ниже прихоти князя, будет плохо.

К моему огромному облегчению, здравый смысл победил, наверное, потому что на его стороне еще был страх перед собственным начальством.

Наше дальнейшее общение с чиновником не заладилось. Он с кислым лицом, зато с потрясающей скоростью уладил все формальности. Мне был предоставлен на подпись документ, в котором значилось, что я соглашаюсь исполнять обязанности станционного смотрителя сроком на три сезона. Почему были указаны именно сезоны, еще предстояло разбираться, как и с тем, что значит «перечень положенных услуг», которые станционный смотритель должен предоставить проезжающему каравану.

Радовало одно – это не холопский контракт, и разорвать я его могу в любой момент. Конечно, придется заплатить неслабую такую неустойку – за два неотработанных сезона пятьдесят тысяч червонцев, а за один всего двадцать. Зато душу согрела зарплата в сорок тысяч за сезон, да и аванс в десять тысяч тоже порадовал.

Раздраженный еще и моим долгим и вдумчивым чтением документа чиновник сухо попрощался и послал меня в кабинет начальника почтовой службы. Причем наверняка в его фантазиях конечный адрес находился гораздо дальше.

Мне душевные страдания чинуши были безразличны, так что, искренне поблагодарив его, я покинул кабинет. Правда, к начальнику почтарей не пошел, а сразу направился в кабинет главного юриста городской администрации. Для этого все и затевалось, чтобы сделать мои проблемы уже ее головной болью. Правда, эту дамочку не сильно запряжешь. Слухи об Анне Борисовне Шаталиной в сети ходили… скажем так, своеобразные.

У двери кабинета адвокатессы меня ждал облом. Заперто. Даже консультация с не очень приветливой дамочкой офис-менеджером в главном холле ничего не дала.

– Скоро будет. Ждите.

Когда время подошло к обеду, я начал нервничать. Но вот наконец-то по коридору застучали каблучки.

Да уж. Эффектное зрелище.

Высокая блондинка с породистым лицом и пронзительно-голубыми глазами. Ну, прямо мечта американского богача. Никогда не любил такой типаж женщин. Но здесь от этой холеной стервы несло таким обаянием и магнетизмом, что я помимо воли засмотрелся. Еле успел опомниться и вскочить на ноги, как солдатик при виде генерала.

– Вы ко мне? – спросила она меня, и тут же ее взгляд похолодел градусов на десять. – Маг?

– Да, – решил я не заметить похолодания, – и с недавних пор станционный смотритель «Туманного перевала».

– Туманного? – Теперь ее холодность исчезла, уступив место удивлению. – Даже интересно, во что вы такое вляпались, что согласились на подобную работу. Проходите, разговор явно будет долгим и интересным.

Едва мы устроились с двух сторон стола в дорого и со вкусом обставленном кабинете, она, подперев ладошками подбородок, уставилась на меня. Ну прямо само очарование. На вид больше двадцати пяти не дашь, но опять же глаза выдавали тертую и даже битую жизнью тетку.

Обреченно вздохнув, я начал рассказывать. Причем выложил все, начиная с момента, когда Гена пришел ко мне домой. На болезнь Златки не упирал – таких, как Шаталина, слезливыми историями не проймешь. Просто отметил как факт и мотивацию моих поступков.

– Так вы у нас строптивец, Никита Олегович? – с понравившейся мне интонацией резюмировала она. – Ну, раз теперь мы на одной стороне, посмотрим, насколько все плохо. Так, где у нас тут рапорт о происшествии?

Быстро найдя в компьютере нужный файл, Шаталина начала считывать информацию с большого монитора на ее столе.

– Ох, как все запущено.

Ее слова мне не легли на душу, но тон все еще внушал определенные надежды.

Не комментируя своего заявления, адвокатесса достала из сумочки смартфон и кому-то позвонила.

– Алло, Бородин? Скажи мне, юное дарование, у нас ведь был в позапрошлом году приказ Посадника поставить камеры слежения во всех проблемных заведениях? Очень хорошо, – услышав ответ, заулыбалась Шаталина. – Тогда сбрось-ка мне видео этой ночи в «Чертополохе». Шалман такой в Чуриковском районе.

Прозвучавший через минуту ответ ей явно не понравился:

– Да ты что?! Нет файла? Олежек, бубочка ты моя недозрелая, это мозгов у тебя нет, а файл ты мне найдешь и прямо сейчас. Нет, дорогуша, перезванивать не нужно. Включай громкую связь, чтобы я слышала твое сосредоточенное сопение и бешеный перестук пальцев по клавиатуре.

Она тоже включила громкую связь, и я действительно услышал сопение вперемежку со щелканьем.

Через минуту смущенный голос объявил:

– Нашел.

– Вот и чудно. Пересылай все это мне, – ласково, почти воркуя, сказала адвокатесса. – Ты просто прелесть, Олежек. И запомни на будущее. Если еще раз дашь мне повод заподозрить тебя в крысятничестве на князей, я твои бубенцы… впрочем, ты сам прекрасно знаешь, что я могу с тобой сделать.

Нажав на отбой, Шаталина еще раз мило улыбнулась лично мне, но теперь от ее улыбки у меня пробежался морозец по спине.

Зверь-баба!

Я бы даже влюбился, если бы женщины подобного масштаба не пугали меня до икоты.

Быстро разобравшись с присланным файлом, Шаталина развернула монитор так, чтобы было видно нам обоим.

– И что мы имеем? – запустив запись, задала она риторический вопрос.

На экране в ускоренной перемотке шла картинка из жизни обычного питейного заведения среднего пошиба. Обстановка так себе, а посетители еще хуже.

Ну и что здесь забыл Гена? Хотя вряд ли выбор заведения был за ним.

– Вот и они, – узнав друга, сказал я, едва не ткнув пальцем в монитор.

Шаталина замедлила скорость перемотки.

Некоторое время Гена и провокатор сидели за столиком и выпивали. Затем к ним присоединилась еще пара человек. Провокатор представил новичков, и они все вместе выпили за знакомство. А затем наш фальшивый сосед куда-то исчез.

Драка за столом началась практически сразу после этого.

Шаталина пустила запись еще медленнее, но не в нормальной скорости, так что все выглядело как в фильмах Чарли Чаплина. Гена без проблем раскидал по углам заведения своих собутыльников, а затем еще парочку случайных энтузиастов.

– Экий он у вас живчик, – прокомментировала адвокатесса происходящее.

В финале этого боевика в заведение заявилась троица дружинников и спеленала дебошира как младенца.

Ну еще бы! Если шваркнуть человека молнией, он вряд ли сможет оказать серьезное сопротивление.

– Так, кто тут у нас такой оперативный? – оживилась Шаталина, когда увидела дружинников. – Пахомов.

И только после этого я тоже узнал лейтенанта. Все-таки оперативность сил правопорядка в ночь нападения на нашу квартиру действительно была слегка аномальной.

– А кто подписал протокол? – задала Шаталина еще один риторический вопрос, вернув монитор в нормальное положение. – Капитан Грехов? Ну-ну.

И это ее «ну-ну» прозвучало крайне зловеще. Ох, чувствую, разворошили мы с Геной осиное гнездо. Как бы не нажить целый рой недоброжелателей. Желание побыстрее слинять из славного Нью-Китеж-града лишь усилилось.

Явно считая, что я и без пояснений пойму ход дела, адвокатесса набрала еще один номер:

– Уваров. Узнал? – Чуть перекошенная улыбка демонстрировала отношение Шаталиной к собеседнику. – Ну мало ли, вдруг с памятью у тебя так же плохо, как с совестью. Ладно, хватит любезностей. Ты взял дело по драке в «Чертополохе»? Кто бы сомневался. В общем, так, давай закрывать его полюбовно.

К моему удивлению Шаталина спокойно выслушала ответ, а затем ядовитым тоном начала объяснять:

– Хозяин этого шалмана явно завысил ущерб. Раз эдак в десять. А это дача заведомо ложных показаний. То же самое касается потерпевших. Побои снимали врачи, но повторная экспертиза наверняка покажет много интересного. Но важно не это. Судя по видео, именно они спровоцировали конфликт, и, если их посадить на полиграф, мы наверняка узнаем, что имело место оскорбление достоинства мага и его вассала. Что значит «какое видео»? – изобразила насквозь фальшивое удивление Шаталина. – Обычное видео. Нет, ничего у нас не терялось и не портилось. Думаешь, Олежек настолько тупой, чтобы не подстраховаться? Вам, ребята, просто не повезло, что Зимин сумел добраться до меня. Так что давай закрывать дело полюбовно. Вы и без того сильно засветились… Вот и чудно, – выслушав ответ, сказала Шаталина и выключила телефон. Тут же ее лицо исказила гримаса отвращения. – Урод.

Не успел я напрячься, как она подняла на меня глаза и искренне улыбнулась:

– Ну вот и все, а вы боялись. Часам к семи можете забирать своего друга из каталажки.

– Я в восхищении! – совершенно искренне выдал я. – Анна Борисовна, как вы смотрите на то, чтобы разделать со мной ужин?

Уловив в моем вопросе нотки, которых я особо-то не скрывал, Шаталина по-доброму улыбнулась:

– Никита Олегович, давайте будем честны друг с другом. Я для вас слишком стара, как и вы для меня. – Отмахнувшись от назревавших во мне возражений, она добавила: – В этом мире внешность значит мало, большее значение имеет содержимое черепной коробки. Вам еще предстоит убедиться в этом на собственном горьком опыте. Материальных проявлений благодарности за исполнение мной служебных обязанностей я тоже не приму. Но вот от признательности и дружбы мага-строптивца, у которого есть неплохие шансы добиться в этом мире многого, не откажусь.

– Моя признательность и искренняя дружба вам обеспечены.

Для того чтобы изобразить галантный поклон, пришлось встать. Обратно в кресло я не вернулся, потому что в кабинет уже кто-то ломился со своими проблемами. Так что на этом мы попрощались.

Вот такая у меня образовалась фея-крестная. Впрочем, какая Золушка, такая и фея. Можно сказать, что встреча с Шаталиной стала для меня главной и пока единственной удачей в этом городе.

К начальнику почтовой службы я все-таки зашел. Вот уж где меня встретили как родного. Было видно, что мое желание стать станционным смотрителем избавило невысокого полноватого и постоянно потеющего мужчину от жуткой головной боли, возможно отягощенной нервным и желудочным расстройствами.

– Никита Олегович, дорогой вы мой человек! – воскликнул главный почтарь этого мира и тут же немного стушевался. – Простите за мою несдержанность, дар Зимин, но вы даже не представляете, как меня замучили с этой проклятой станцией. Особенно в последнее время. Дернул же меня черт послать на вахту вашего коллегу дара Мамонтова. Так-то он очень приятный человек и профессиональный оператор, но вот супруга у него чистая фурия. Две недели она надоедала мне вопросами, почему именно ее Митеньку оправили в такую даль, а после этого уже месяц долбит мне мозг, чтобы я послал ему замену. А другие операторы, и в особенности их жены, как вы сами понимаете, не в восторге от Туманн…

Внезапно этот говорун резко заткнулся. Похоже, понял, что своей экспрессией может и напугать меня.

– Так почему же господа операторы и в особенности из жены так не любят Туманный перевал? Говорят, место проклято, – подлил я масла в огонь больше из хулиганства, чем по необходимости.

Ну вот достал меня сей болтун. Людей в живом виде на сегодня с меня хватит, а этот вообще при своих небольших габаритах, казалось, заполнял собой весь кабинет.

– Да что вы такое говорите! Нормальное место. – Чуть ли не подхватив под локоток, начальник усадил меня в гостевое кресло, а сам шустрым колобком перекатился на свое место за столом. – Да, там не очень весело и развлечений нет, но станция как станция. А вся дурная слава от дурных людей. Предыдущий смотритель, дар Шмидт, вообще был странным человеком. Да и со своими вассалами у него сложились необычные отношения. Нам постоянно приходили жалобы от караванщиков, но поделать мы ничего не могли.

Пояснения начальника чем дальше, тем больше становились туманными. Он окончательно запутал меня и утомил. Так что я свел дальнейшее общение к минимуму. В ультимативном тоне потребовал от него полный пакет должностных инструкций станционного смотрителя и по-быстрому свалил из кабинета. Мне еще предстоял нелегкий разговор с Геной.

В околотке все прошло без проблем. Моего друга выпустили без вопросов, и, что самое удивительное, мне тоже не хотелось ничего спрашивать. Злость перегорела, да и горела она не так уж долго. Просто я понял, что пора перестать прятаться за чужой спиной.

Судьба действительно подсовывает нам чаще всего именно то, чего мы хотим избежать, а для особо ярых бегунов подарочек идет в обертке из чего-то, что выглядит как сущее исполнение потаенных желаний. С самого детства я шел следом за своим другом, даже не возражая, а скорее вяло ворча. Мне никогда не хватало духу послать Генку подальше с его сумасбродными идеями. Что это – страх? А может, бесхребетность? Нет, просто мне хотелось пережить восторг удачи и не нести моральной ответственности за провалы. Стоя на вершине горы, я был счастлив, потому что смог забраться туда, сделать и увидеть то, что дано не каждому. А когда нас и байдарку молотило о камни горной реки, виноват был не я. Ведь я вообще не хотел никуда ехать, предупреждал об опасности и все такое…

Конечно, подчиненное положение немного тяготило, и, едва извечный предводитель нашего крохотного отряда подписал холопский ряд, мелкий тщедушный типчик, чего уж греха таить, давно живущий в глубине моей души, возликовал. И очень зря. Теперь мне придется нести ответственность и за свои промахи, и за Генкины. Но хуже всего то, что за мои ошибки платить будут близкие мне люди, теперь накрепко привязанные к моей судьбе.

Какая уж тут злость и претензии. Я даже внутренне радовался, что мои враги решили пойти сложным путем, а не удумали просто прирезать Баламута прямо в том баре.

Домой мы добрались на случайно пойманном такси. Всю дорогу молчали, и только когда поужинали и завалились на свои матрасы, Гена заговорил:

– Прости. Я знаю, что сильно подвел тебя…

– Извинения не нужны ни мне, ни тебе, – не дал я договорить другу. – Главное, чтобы каждый из нас сделал правильные выводы из этой истории.

Минут пять он переваривал сказанное, а затем глубокомысленно изрек:

– Знаешь, а ты сильно изменился. Стал жестче и решительнее.

– Знаю.

Хотелось бы, чтобы в моем голосе была хоть толика той самой жесткости и решительности. Да хоть бы чуточку спеси затесалось, но, увы, там осталась лишь горечь.

Глава 8

А утром был новый день и новые заботы, которым вчерашние треволнения могли лишь помешать. Я вкратце рассказал о своих приключениях в городской управе и обрисовал наше дельнейшее будущее:

– Я отправлюсь на Туманный перевал, а вы со Златкой осядете по соседству. Там, в уделе боярина Протасова, достаточный уровень напряжения магического поля. Моей зарплаты хватит, чтобы содержать вас, да и ты там тоже не барствовать будешь, а впахивать как лошадь.

– Не уверен, что так уж необходимо разделяться, – проворчал Гена и с вызовом посмотрел на меня, – или холопу слова не давали?

– Думаешь, я сам хочу сидеть в той дыре, да еще и с чужими людьми? Кстати, пока я буду проходить инструктаж, на тебе подбор персонала. Мой болтливый, как базарная баба, начальник все мозги мне выполоскал, но по делу почти ничего не рассказал. Хорошо, что я взял должностные инструкции. В общем, помимо зарядки караванов, мне еще нужно предоставить услуги грамотного механика и обеспечить дальнобойщиков горячей жратвой. Так что нужен механик, повар и уборщик, чтобы самому полы не мыть. Ну и для охраны кого-нибудь, сам знаешь, какой из меня вояка.

– Ты меня не слушаешь, – не унимался Гена. – Повара и механика мы найдем, а охранник у тебя уже есть.

– Гена, там пятеро матерых мужиков с магом во главе загнулись не своей смертью! И ты хочешь потащить туда Златку?

– А после этого год тишь да благодать. Давай для начала узнаем подробней, что же там случилось на самом деле, а затем будем решать. Думаю, если хорошенько попросишь, тебе сбросят протокол осмотра места происшествия. Дружинники у них хоть и сволочи, но дело свое знают.

– Ладно, лишняя информация точно не помешает.

Такое решение немного потакало моим страхам и потаенным желаниям, но отыграть все обратно в любом случае никогда не поздно.

Оставив Гену дома на телефоне и разбирать пересланный Шаталиной протокол, я отправился на стажировку.

Моя подготовка к отправке на новое место работы проходила ураганным темпом. Все бумажки оформлялись молниеносно, а доступ к информации давался без малейших проволочек.

Вот сильно сомневаюсь, что в новом мире народ стал каким-то другим. Просто начальство очень уж хотело быстрее избавиться от будоражащей подчиненных проблемы.

Оба места, где мне предстояло обучиться новым навыкам, находились в одном районе. Это был Полигон. Именно туда отправился наш контейнер с оружием. Чтобы добраться на место, пришлось воспользоваться такси, но потраченного времени было не жалко.

Сначала за окном автомобиля плыли уже ставшие привычными кварталы нижнего Подола. Затем я видел лишь глухие стены складов, а после этого был резкий прорыв на простор. Открывшийся вид поражал своим великолепием. Прямая как стрела дорога разрезала казавшееся бескрайним зеленое поле. И только ближе к горизонту виднелась темно-зеленая полоса. Под пронзительно голубым небом с чуть фиолетовыми облаками все это смотрелось потрясающе.

Сначала мне показалось, что вокруг раскинулась огромная лужайка, такой она была ровной и словно подстриженной, но затем простейшая логика подсказала, что это всходы пшеницы или какой-то другой полезной зерновой культуры. Я – человек сугубо городской, и мне подобные нюансы до фонаря.

Пялиться на поле быстро надоело, к тому же мое внимание привлекло сооружение прямо по курсу. А еще то, что было над ним. Сам комплекс зданий посреди бескрайнего поля ничем особым не выделялся, но вот огромный воздушный шар с какими-то странными то ли крыльями, то ли парусами по бокам вызывал живейший интерес.

Когда мы подъехали ближе, стало видно, что шар был соединен с землей длиннющим тросом.

То, что издали выглядело небольшим и плотным нагромождением зданий, вблизи оказалось обширным полигоном в окружении валов и трехэтажных домов старого стиля. Посреди этого комплекса возвышалась каменная башня высотой как минимум этажей двадцать. Вот из ее макушки в небеса и уходил трос, удерживающий воздушный шар.

Отпустив таксиста у пропускного пункта с мощной охраной, я предъявил дружинникам свой закрепленный на часах жетон и направление от начальника почтовой службы. В ответ получил бумажную карту комплекса, где дружинник любезно отметил маркером пункты назначения. Их было только два, и один вообще находился в башне. Именно туда я и направился.

У входа в башню меня опять остановили и идентифицировали. А еще просканировали какой-то штукой. Скоростной лифт лихо запулил меня на самый верх, и, когда его створки открылись, я еще раз получил возможность оценить красоту окрестностей, но теперь уже с другого ракурса.

– Все никак не можете привыкнуть? – прозвучал веселый голос откуда-то справа.

Оторвавшись от панорамы, я осмотрелся. В принципе, уведенное мало чем отличалось от любой диспетчерской в аэропорту.

– Да, к такому привыкнуть трудно.

В помещении находились три человека, и только у одного я заметил черный перстень на руке. Это был молодой парень лет двадцати пяти, с открытой улыбкой и задорными вихрами в темно-русой прическе. Именно он и обратился ко мне, остальные присутствующие все так же вяло пялились в мониторы.

– Павел, – протянув мне руку, представился оператор.

– Никита, – ответил я на рукопожатие, решив не выпячивать нашу разницу в возрасте и настаивать на использовании отчества.

Вот тут сомнений насчет возраста моего коллеги не возникало – пацан пацаном.

– Можно на «ты»? – на всякий случай осведомился Павел.

– Давай, – согласился я, справедливо подозревая, что в кругу магов общение сильно упрощается.

– Хорошо, что ты взялся за эту работку, – продолжил коллега, махнув мне, чтобы я следовал за ним. – Я на Туманной не был, но перспектива такая имелась.

– Там все так плохо? – уже в который раз напрягся я.

– Да нет, – отмахнулся Павел, причем явно искренне. – Просто место напряжное, да и страшновато мне, дитяти городских джунглей, сидеть в настоящих лесах. К тому же Сети там нет и скука неимоверная. В эрпэгэшки не порубишься и в чатах не позависаешь.

Да уж, прямо ножом по сердцу. Игры меня интересовали мало, а вот лишение доступа к инфополю – перспектива удручающая.

– В общем, все там нормально, давай лучше перейдем к инструктажу. Ты когда-нибудь имел дело с артефактами?

– Увы, нет. Полный чайник, как говорили во времена моей юности.

– Не заморачивайся, – отмахнулся мой юный наставник. – Если мозги работают как надо, то нет ничего сложного. Управление чисто интуитивное.

Обнадежив меня, Паша прихватил от стенки свободное кресло и лихо подкатил его к своему рабочему месту. Там, как и у остальных операторов, имелось несколько мониторов и нечто похожее на большой микшерный пульт. Но было и отличие в виде двух серебристых шаров, на которые явно нужно класть ладони.

– Начнем с азов, – приступил к обучению мой коллега. – Все фиксированные матрицы энергетических плетений, в простонародье называемые артефактами, делятся на пассивные и активные. Пассивные, как те же тонизирующие амулеты, имеют одну настроечную установку и активируются, когда попадают в энергетическое поле человека. Если что-то пойдет не так, перезапускать их нужно опять же у мага, потому что только мы можем силой воли изменять состоянием матриц и заставлять их оперировать большими объемами эфира. Теперь к работе магопреобразователей. Та хрень, что висит над нашими головами, является приемником-уловителем магической энергии. На высоте в километр напряжение поля доходит до пятидесяти процентов, так что собирать там есть что. Вокруг города таких приемников восемнадцать штук. В центре города еще три, но те в основном качают чистую «ману», а мы почти все перерабатываем в электроэнергию, ну и чуток чистой энергии пускаем на нужды Полигона. Все понятно?

– Предельно, – ответил я, наслаждаясь столь грамотно скомпонованным потоком информации.

– Тогда идем дальше. Аура человека, даже простого недара, является хорошим стабилизатором, и проблемы с носимыми пассивными артефактами могут возникнуть только в сильную магическую грозу. А вот артефакты, которые находится вне ауры человека, колбасит по поводу и без повода. Думаешь, почему весь город не напичкан всякой магической хренью? Почему мы тащим бытовую технику с Земли? Да потому что для каждой внешней матрицы необходим оператор. Мы словно реле для стабилизации работы артефактов. Увы, придумать автоматику нашим ученым пока не удалось. Если все это сравнить со станками с программным управлением, то вот станок, – указал оператор на пульт, затем ткнул пальцем себя в висок, – а вот управляющий компьютер. К примеру, прямо во время нашего разговора я трижды скорректировал работу мегатрансформатора и два раза купировал сбои уловителя.

– А как же… – многозначительно покосился я на серебристые шары.

– Контактные сферы нужны только для больших скачков напряжения. А так мне достаточно просто создать стандартную дистанционную связь. На таком расстоянии с моим опытом можно обойтись даже без контактного обруча. Тебе, конечно, придется поначалу держаться за сферы руками. Ну что, попробуешь?

– Что, вот прямо сразу, без нудных инструкций? – удивился я.

– Так я же говорил, что управление интуитивное. К тому же, если что пойдет не так, подправлю без проблем, – с показной небрежностью отмахнулся Паша. – Давай, дерзай.

Не вставая с кресла, я подкатился на освобожденное юным наставником место и возложил ладони на серебристые сферы. Контакт прошел на удивление легко, так, словно я делал это уже много раз. Казалось, будто держишь в руках что-то живое, причем полностью подвластное твоей воле. Через пару секунд ощущения изменились. Показалось, что в ладонях лишь инструмент контакта. Это словно удерживать спиннинг, на конце лески которого и находится самое главное – рыба. Причем «рыба» в правом «спиннинге» ощущалась где-то высоко в небесах, а в левом – прямо подо мной.

Практически сразу пришло ощущение некой неправильности в состоянии «рыбы» в небесах. Я тут же, как и сказал Паша, интуитивно поправил положение, просто захотев, чтобы все было нормально. Через секунду дала о себе знать «рыба» подо мной. Пришлось и здесь корректировать.

– Нормально, – отвлек меня голос Паши. – Не напрягайся так. Это словно дыхание. Когда его плотно контролируешь, кажется, что сейчас собьешься и задохнешься, но если расслабишься, то поймешь, что подсознание прекрасно справляется и самостоятельно. А впрягаться нужно только в нестандартных случаях.

Постаравшись послушаться совета, я расслабился. Поначалу это давалось с трудом, но затем все легче, и я даже рискнул продолжить разговор с Пашей:

– И что, мне на станции придется сидеть так весь день?

– Нет, конечно, – отмахнулся он. – Там есть аккумуляторы, так что на суточные нужды станции их хватает с лихвой. Зарядка грузовиков займет всего часа три или четыре. К тому же со временем ты научишься управлять всем дистанционно, а нацепив контактный обруч, вообще спокойно заниматься своими делами в любой точке станции.

– Контактный обруч? – переспросил я и пропустил резкий скачок напряжения, но Паша, даже не изменившись в лице, тут же все поправил.

Ощущение вмешательства в контакт с артефактом вызвало не самые приятные ощущения. Это словно зачесавшийся затылок тебе почешет не твоя рука, а сосед по вагону в метро. Вроде зуд унялся, но ощущения не те. Так что нужно уточнить, как обстоят дела с защитой личных артефактов от внешнего вмешательства.

– В принципе, обруч – это то же самое, что и сферы, но с дистанционным доступом к артефактам, – ответил на вопрос Павел и перешел к следующему этапу обучения. – Теперь попробуем наладить контакт со сферами на расстоянии. Пока в пределах твоей ауры. Чтобы не нарабатывать ненужных рефлексов, мы делаем это, так сказать, через одно место.

– В смысле? – удивляя я.

– Сейчас вставай и присядь на стол так, чтобы сферы были на расстоянии не больше двадцати сантиметров от твоей… в общем, спины.

Решив ничему не удивился, я выполнил просьбу.

– В принципе, установку связи тебе должен объяснять Захар Мстиславович, но он дядька резкий, и совсем уж неумехи его бесят, – пояснил Паша и добавил, когда увидел, что я уже угнездился прямо на столе. – Теперь попробуй ощутить связь с матрицами. Имей в виду, что артефакты придется носить и на шее, и на поясе. Есть даже ножные браслеты. Так что привыкай создавать контакт любой частью тела, а не только руками.

Это было сложнее, чем руками, по вполне понятным причинам – через одно место дела хорошо идут только сами знаете у кого. Постепенно я сумел уловить связь, а еще через десять минут мне удалось контролировать состояние артефактов на расстоянии в метр от контактных сфер, почти любым участком своей ауры.

– Еще мне нужно объяснить тебе принцип действия сторожевых менгиров, – продолжил Паша, – но у меня их тут нет. Обычно с ними работают княжеские операторы на Сторожевых башнях, а еще они ставятся на удельных поселках и станциях. У меня лишь похожий контур на приемнике. В общем, когда менгир сработает, ты сам поймешь, что к чему. Там неслабая такая тревога в душе возникает. Помню, однажды мимо пролетала эта долбаная птица Рух, так я чуть не обделался. Да и вообще переполох был знатный. Подняли звено вертолетов с истинными на борту. Важно знать, что чем больше ощущение тревоги, тем серьезнее опасность. В основном менгиры реагируют на агрессивное и крупное зверье. Думаю, на месте разберешься сам и потом по этому делу сможешь читать лекции уже мне.

Вот обрадовал так обрадовал!

На этом мы закончили с обучением и попрощались, на всякий случай обменявшись контактами. Под конец Паша дал еще один ценный совет:

– Когда увидишь, как дядька Захар передвигается, старайся не пялиться и, боже упаси, не задавай глупых вопросов.

– А что с ним не так? – тут же задал я упомянутый вопрос.

– У него все четыре конечности неродные. Причем в прямом смысле, пришивали от других тел. Так что действует он ими не особо ловко. Как это случилось, не спрашивай. Знал бы, не рассказал. Он, может, и двигается слабо, но ссориться с ним очень опасно. А ты сразу не суди строго. Мстиславич поначалу на всех волком смотрит, зато потом, при правильном подходе, оттаивает.

Старший инструктор полигона, о котором я успел узнать много противоречивого, обитал в одном из трехэтажных домов. Точнее, там был его кабинет, но, по словам дежурного дружинника, на рабочем месте инструктор появлялся очень редко. Сейчас же он находился на втором стрельбище.

В указанное место я добрался с помощью шпаргалки. Это был гигантский окоп. Широкая бетонная траншея, постепенно понижаясь, вывела меня в огромный бетонный же котлован. Над дальним краем котлована виднелся ранее замеченный мной земляной вал. Это был открытый тир с хорошо оборудованными позициями для стрелков и специальной системой транспортировки мишеней.

Инструктора я узнал сразу. Широкоплечий, почти квадратный мужик с бородой и длинными волосами не то что двигался странно, он и на месте стоял как-то враскоряку и чуть перекосившись на одну сторону. Его коричневая жилетка была надета поверх длинной рубахи с вышивкой. Сначала мне показалось, что волосы на голове инструктора перехватывала тесьма, но позже выяснилась, что это тот самый контактный обруч.

В данный момент инструктор стрелял из автомата, скупыми очередями посылая пули в мишень.

– Здравствуйте, – поздоровался я, дождавшись, когда он прервется на смену магазина.

Мужик глянул на меня так, словно с ним заговорила крыса:

– Че надо?

Очень хотелось нахамить в ответ, но я вовремя вспомнил слова Паши.

– Меня отправили к вам на инструктаж из почтового управления.

– Смотритель Туманной?

Теперь грубость сменило любопытство.

– Да, – просто и без эмоций ответил я.

– Эк тебя угораздило, бедолага. Ладно, пошли посмотрим, чем тебе можно подсобить.

Быстро упаковав автомат в кофр, он заковылял к выходу со стрельбища.

Да уж, передвигался инструктор действительно чудно́, но дать волю любопытству у меня даже мысли не возникло.

Поднявшись на общий уровень, мы прошли к небольшому ангару. Внутри нас опять ждал спуск под землю. Теперь это был обширный бункер, на бетонных стенах которого красовались колоритные то ли руны, то ли иероглифы. Освещение обеспечивали яркие лампы, упрятанные в потолочные ниши и закрытые толстым стеклом. Таким же образом в стенных углублениях прятались многочисленные шкафы с кодовыми замками. В один из таких шкафов инструктор и поместил кофр с автоматом.

– Так, что тут у нас? – перейдя к соседнему шкафу, сам себя спросил инструктор, а затем задал вопрос уже мне: – Ты уже умеешь налаживать контакт с носимыми артефактами без хвата руками?

– Немного, – осторожно сказал я, чтобы не попасть впросак.

– Давай посмотрим, насколько немного. Надень это на пояс.

Я выполнил просьбу, нацепив на себя пояс из металлических сегментов.

– Теперь активируй его.

Полученный в башне опыт пошел на пользу, и я без проблем создал вокруг себя прозрачную полусферу, которая тут же, мигнув, пропала.

– Так, а теперь это на руку, – явно удовлетворившись увиденным, вытащил инструктор из шкафа следующий артефакт.

Я нацепил на правое запястье протянутый мне браслет.

– И что мне делать?

– Попробуй наладить контакт с артефактом, затем влей в него силу и пожелай, чтобы молния шваркнула вот в ту руну, – ткнул он пальцем в большой рисунок на стене.

– А вот со всякими вливаниями у меня проблемы, – даже не пытаясь выполнить указание, честно признался я и, кажется, угодил в точку.

Блин, у Генки такие попадания получаются по наитию, а мне приходится гадать.

– Хорошо, что не выпендриваешься и честно признаешь свое невежество. Правильно дышать ты еще не пробовал?

– Нет, – опять искренне признался я.

– Ну и с какого лиха ты такой зеленый полез на внешку? Что натворил?

Неприятно, когда тебя на финале четвертого десятка называют зеленым, но от такого собеседника можно и стерпеть. Ему-то явно под сотню, а может, и этот рубеж уже пройден. Увидев в глазах старика любопытство, я решил не скромничать и разом вывалил на него всю историю в том же виде, как и Шаталиной.

– Эва как, – задумчиво протянул Захар Мстиславович. – Тяжко тебе пришлось. Меня вот сразу, как отняли у красноперых чекистов, забрали в дружину.

И это мне тяжко пришлось? Глядя на этого заново собранного по кускам человека, понимаешь, что все твои беды сущий пустяк. Но спорить я не стал и лишь с философским видом пожал плечами.

– Ладно, давай попробуем научить тебя дышать.

Достав из шкафа еще два браслета, он нацепил один себе, а другой подал мне. Моя попытка надеть его на свободную руку была пресечена. Пришлось дополнительно отягощать правую.

– Устанавливай контакт. Представь, что тебя с браслетом соединяет незримая нить. Представил?

Ответить я не успел и вдруг почувствовал, словно меня надувают как воздушный шарик. Сразу вспомнилось, как в детстве я едва не схлопотал перитонит от воспалившегося аппендикса. Тогда, после операции, для промывки кишок меня пару дней буквально накачивали физраствором через трубку в пузе. Ощущения были похожими.

– Теперь создай такую же связь с наручем и перелей энергию в него. Представь, что ты аки Перун выпускаешь из руки молнию.

И ведь получилось! Ощущение накачанности схлынуло, а с браслета сорвалась ветвистая молния, но в указанную руну я не попал.

– Неплохо. Теперь сам.

Я попытался потянуть энергию с браслета, но не тут-то было.

– Не сачкуй, а тащи энергию из окружающего пространства.

Я попытался мысленно представить, что тот «шарик», который накачал инструктор, опять раздувается. После десятка мучительных попыток ощущение наполненности повторилось, но и близко не такое интенсивное. С другой стороны, без неприятных ассоциаций, а так, словно глубоко вдыхаешь свежий, чуть морозный воздух. «Накачаться» полностью, от нуля до переполнения, получилось примерно за минуту.

Похоже, что инструктор следил за процессом каким-то неведомым мне способом:

– Негусто. Шесть при норме и одиннадцать на максимуме. Ничего, раскачаешься.

Да уж, мегаубивашки из меня не получится.

Вторая молния оказалась жиже первой, зато угодила точно в цель.

Еще где-то с полчаса я пытался «дышать», спуская энергию в разные артефакты – от молниеносного браслета до поясного полусферического щита. Теперь удалось удержать его аж на двадцать секунд, но, когда Захар Мстиславович пальнул в щит из своего пистолета, тот схлопнулся, а амулет едва не высосал из меня всю энергию, оставив пустым, как бутылку алкаша.

– Учись вовремя отсекать контакт с артефактом. Иначе высосет энергию до потери сознания. Но этим ты уже займешься сам. А сейчас мы идем обедать, там и продолжим с теорией.

Какой-то странный мне попался инструктор. С другой стороны, меня ведь не в дружинники готовят. К тому же наверняка была и другая причина – вскрылась неприятная сторона ускоренного введения меня в статус смотрителя.

Ну и ладно, управление артефактами действительно оказалось интуитивным, и навык придет со временем даже без посторонней помощи.

Обедали работники полигона в очень уютной столовой, которую можно даже назвать кафешкой. Небольшие столики с клетчатыми скатертями и улыбчивые официантки создавали приятную атмосферу. Мы заняли угловой столик. В заведении почти не было народа, скорее всего, потому что до обеда еще больше часа.

– Ну что же, – заказав нам обоим по отбивной, гороховому супу и бокалу светлого пива, продолжил инструктор разговор. – Вроде ты говорил, что подписал с другом холопский ряд?

Он явно вспомнил мой рассказ.

– Было такое.

– Уже легче. – Заметив мой недоуменный взгляд, он уточнил: – Те браслеты, через которые я тебя накачивал, называются браслетами опричника. Есть два вида: холопский и простой. Простой имеет обычную защелку, а холопский снять может только сюзерен. Он же в любое время способен создать канал связи и перекачать из холопа энергию. Так получается почти в два раза быстрее, чем тащить ее из окружающего мира. Дело в том, что собирательная способность человеческой ауры и у недаров, и у нас почти одинаковая. Просто они ни хранить, ни использовать эту энергию не способны. Опричной связи способствуют чипы, вшитые в запястье, а браслеты выступают как дистанционные передатчики. В принципе, любой недар может стать для тебя сборщиком, но только добровольно натянув браслет, а холоп выбора не имеет. Таким образом, можно даже вырубить его, резко вытянув энергию. Раньше вообще использовали ошейники со встроенным шокером, но после пары бунтов с трупами особо зарвавшихся магов от этого отказались. В общем, совет номер раз – купи себе такие браслеты. Желательно сразу три. Может, найдешь еще холопа или просто надежного недара.

– Куплю, – сделал я себе закладку в памяти. – Еще советы будут?

Зря я это ляпнул. Как я и говорил – чистая лотерея. Генка правильный стиль поведения чувствует непонятно каким местом и так не лажает.

Захар Мстиславович нахмурился, но затем принял для себя какое-то решение, улыбнулся:

– Торопыга ты, Никита. Будет тебе совет. Небось все думаешь, чего это я ковыляю, как некачественная игрушка?

– Думать, может, и думаю, но не мое это дело.

– То, что не хочешь бередить чужие раны, – хорошо, но это дело может стать и твоим. Ты поцапался с княжескими, так что рано или поздно столкнешься с истинными, а с этими тварями лучше и вовсе никогда не видеться. Плохие они собеседники.

Инструктор замолчал, но, похоже, решившись, отступать не стал:

– Семь лет назад я был старшим патрульной тройки в Городе. Нас вызвали в особняк, где жила любовница одного из истинных. Территория не княжеская, так что пришлось идти. Думали, простое домашнее насилие. Обычно истинные, даже если они бояре, на земле совета ведут себя прилично и требованиям дружины подчиняются, но этот ушкуйник от частых прыжков в Запределье совсем крышей поехал. Убил любовницу, всю прислугу и, вымазавшись в их крови, голышом гонял по дому. Мы попытались его урезонить, но эта тварь за пять секунд убила моих напарников, наплевав на щит. А затем он решил поиграть… – Инструктор скрипнул зубами, но все же продолжил: – Он оторвал мне все конечности почти у самого тулова. Сжег их и прижег культи, чтобы я не сдох. Через полчаса явились другие истинные из клана этого урода и прибили его. Потом поверенный князя компенсировал мне операцию по приживлению конечностей и сверху золотишка насыпал, так что я еще лет сто не буду ни в чем нуждаться, вплоть до квартиры в городе с выделенкой. Но ненавидеть этих мразей я меньше не стал. И тебе советую начинать взращивать в себе это чувство.

Чуть подумав, я осторожно сказал:

– Говорят, что жить ненавистью не совсем полезно для здоровья.

– Полезно, – жестко припечатал Захар, – особенно таким, как ты.

– Таким, как я?

– Строптивцам, решившим оставить с носом подручных князя, – с кривым оскалом уточнил инструктор. – Тебя, если не ошибаюсь, вербовал Аксагов?

– Понятия не имею, как его зовут. Грозился какой-то горец, с серьгой в ухе, но он не представился.

– Он это. Мурза по прозвищу Волк хоть и пустышка, но мразь еще та. Просто так поражения он не призна́ет. Ведь уже пробовал гадить?

– Было дело, – недовольно признал я.

– И еще будет. Так что либо он тебя сломает, либо ты его прибьешь.

– Я? – Заявление инструктора меня почти рассмешило. – Боец из меня никакой.

– Не спеши. Если успеешь смыться на внешку, то еще неизвестно, что из тебя дальше получится. Да, ушкуйника, пусть даже пустышку, ушатать трудно, но возможно. А вот что совсем уж нереально, так это пустышке убить истинного. Никита, ты их не видел, но это уже не люди. Даже мы, простые маги, после инициации сильно меняемся, а истинные вообще становятся похожи на каких-то инопланетян. Что Волк? Он мелкая сошка, но не дай тебе бог сойтись на узкой дорожке с его боярином. А ведь если дело с князем зайдет далеко, эта встреча вполне может случиться.

Если честно, своими рассказами инструктор меня испугал. Произойди этот разговор до перехода в новый мир, я, скорее всего, безропотно пошел бы в услужение к князю. Но тогда все это – и магия, и странная местная иерархия – казалось мне чем-то вроде маскарада. А сейчас отступать поздно – нужно бежать со всех ног и куда глаза глядят.

– Зачем вы мне все это рассказываете? – не выдержал я и сорвался с вежливого тона.

– Потому что я как тот сеятель, разбрасываю вокруг себя зерна, пусть и без надежды на всходы.

– Что еще за зерна?

– Надежда. Маленькая и хрупкая, – понизив голос, с каким-то нездоровым блеском в глазах сказал Захар. – Хочу, чтобы ты, когда придет время, вспомнил мои слова и сделал хоть что-то, а не тупо встал на колени и обреченно подставил шею этим уродам. Даже у нас есть пусть мизерный, но шанс победить истинного. Они сумеют отбить удар любого артефакта, даже самого мощного, но и этим монстрам нужно «дышать». Если на вдохе рядом рвануть эфирную гранату, то потоки энергии вокруг будут взбаламучены. А с пустым накопителем он не страшнее любого человека. И тогда, если Бог отмерил тебе вагон везения, у тебя будет одна-две секунды, чтобы просто пустить ему пулю в голову.

– Ну и где мне найти такую гранату?

Если честно, спрашивал я из чистого любопытства, не особо принимая всерьез слова этого слегка чокнутого человека. Слишком уж мрачным было предисловие.

– Да любой подпольный артефактор склепает, но адреса не дам. Не хочу никого за собой тащить. Вдруг ты надумаешь все же лечь под князя.

– Тогда зачем вообще говорить такое случайному собеседнику? Не страшно?

Захар глубоко вздохнул и ответил спокойным тоном хоть и уставшего, но все же вполне нормального человека:

– Я боюсь только одного – не дожить до того момента, когда вот такой, как ты, однажды сядет за мой стол и молча положит на столешницу перстень убитого им истинного мага. Тогда и сдохнуть будет не жалко.

Минут двадцать мы сидели за столом, молча и вяло пережевывая отбивные. Затем Захар недовольно проворчал:

– Ну и еще советы из тех, что можно использовать без вмешательства с небес. Когда попадешь на склад к Хомяку, он постарается подсунуть тебе всякое старье, но ты не отмахивайся сразу. Присмотрись. Старые мастера иногда делали очень интересные штуки. Хомяку-то что, он любит, чтобы было поновее и соответствовало ГОСТам. И еще – перед походом на склад загляни к какому-нибудь целителю. Пусть посмотрит, может, у тебя хоть к чему-то имеется пусть небольшая предрасположенность.

Допив залпом остатки пива, инструктор с натугой встал из-за стола:

– Ну, бывай, Никита-строптивец. Постарайся сберечь своих и сам не сдохни совсем уж бездарно.

Ну вот и как мне воспринимать подобное напутствие? Плюнуть в спину или поблагодарить небеса за эту встречу? Умом-то я понимал, что подобная информация на дороге не валяется, а в моем случае она подобна алмазу, найденному в куче навоза, но и раздражение погасить было трудно.

Спокойно доев мясо и допив пиво, я еще заказал себе десерт, а затем вызвал такси. И вот когда официантка принесла заказанный бисквит и чай вместе со счетом за общий заказ, позвонил телефон:

– Никита Олегович! – радостно завопил в трубку почтмейстер. – Я слышал, что вы уже закончили инструктаж. Может, назначим выезд на завтра? Вы меня этим очень обяжете. Вы даже не представляете, как тяжко с этой Мамонтовой. Она откуда-то узнала, что появился кандидат на Туманную, и сегодня уже трижды звонила мне. Я не отвечаю, но чувствую, что скоро она найдет меня лично. Никита Олегович, голубчик, пожалуйста, скажите, что сможете отбыть утренним караваном!

– Утренним?! – не менее экспрессивно заорал я в трубку, чем испугал официантку.

Пришлось изображать покаянную пантомиму.

– Валентин Кириллович, я же не пожарная команда, да и команды-то у меня никакой нет. Еще не успел набрать, а судя по предписанию, как минимум нужны повар и механик.

– Нужны, – горестно вздохнул главный почтарь города. – Ну тогда, может, послезавтра? Прямо с утреца.

Ну вот что ты с ним будешь делать? Да ничего не сделаешь! Другой вопрос – кто вообще посадил этого чудака в столь ответственное кресло?

Впрочем, возражать я не стал, потому что самому не хотелось задерживаться в городе. Тут и возможные проблемы с кавказским ушкуйником, и грабительские расценки в лечебнице.

– Давайте я к вечеру точно определюсь и позвоню вам.

– Звоните в любое время, – мгновенно откликнулся почтмейстер, – я даже ночью смогу организовать вам место в караване.

Да уж, этот сможет – заговорит кого нужно до смерти и получит от полуживой жертвы все, что необходимо.

– Договорились, – так же радостно, как и он, хоть и насквозь фальшиво воскликнул я, тут же нажав на отбой.

Даже боюсь представить масштабы ходячей катастрофы в лице мадам Мамонтовой, если она способна заговорить даже почтмейстера.

Глава 9

Пока смаковал десерт и ждал такси, постарался разработать план на вторую половину дня. Имелось большое желание хоть как-то остановиться и осмотреться в новых условиях жизни, но интуиция буквально вопила, что тормозить нельзя. Не исключено, что сейчас нас спасал именно набранный темп. Возможно, стенания и просьбы почтмейстера – это знак свыше и следующий рассвет лучше встречать уже в дороге.

Кстати, как там с моим авансом?

Проводить транзакции по телефону здесь было нельзя, но проверить счет вполне возможно. Баланс порадовал циферкой в одиннадцать тысяч с мелочью.

Уже легче.

Прямо из такси я позвонил Гене, и тот встречал нас у входа в дом.

– Как дела с наймом? – спросил я запрыгнувшего на заднее сиденье друга.

– Неоднозначно, – напряг меня своей неуверенностью Баламут.

– В смысле?

– Есть корейская пара, готовая обеспечить нам уборку всех помещений, стирку и готовку. А также бывший дальнобойщик и механик, хорошо разбирающийся в местных фурах.

– И что тебя напрягает? – спросил я, чувствуя подвох.

– Тон, которым Сосо сватал мне эту компанию. Договорились встретиться вечером у него дома.

– Неужели наш Чувак решил выйти из подполья?

– Вот и я о том же, – в тон мне поддакнул Гена. – Кстати, я думаю, что нам со Златкой тоже следует ехать на станцию.

– А вот я не уверен. – После разговора с инструктором моя паранойя расцвела буйным цветом. – И вообще, поговорим об этом вечером.

– Хорошо, – покладисто согласился Баламут, – тогда колись, куда мы едем.

– Проведать Златку и вернуть тебе молодость.

– Ну вот! – заулыбался мой друг. – А я все думал, когда же ваше магическое величество начнет чудеса творить.

– Ох, Генка, – вздохнул я, – такие чудеса здесь любой дурак сотворить сможет, с помощью волшебного средства, которое еще деньгами называют.

Когда проехали сквозь блокпост, перекрывавший путь из Подола в Город, я сразу ощутил, о чем именно говорили мои новые знакомые. Во второй раз и зная, на что именно нужно обратить внимание, контраст перепада насыщенности магического поля был ощутимее.

Как бы это описать? Казалось, будто из прокуренной комнаты вышел на свежий воздух. Энергия потекла в меня отовсюду. Я непроизвольно начал делать «вдох» и только потом понял, что стравливать его некуда. Пришлось осторожно «выдыхать». Процесс занял несколько минут. Так что в будущем нужно быть осторожнее. Быстро стравить энергию из переполненного внутреннего накопителя можно только в артефакт. Хорошо, что запомнил мимолетом брошенные Захаром слова.

И все же в Городе жить было бы веселее…

Мелкий и гадкий приспособленец, снимавший в моей душе самый темный уголок, тихо проблеял и был опять загнан под лавку. Нет уж, гордость дороже. Да и не только в гордости дело, тут простейшая логика. Переучить на лакеев двух старых и донельзя упертых козлов у князей все равно не получится, так что будут ломать. А оно нам надо?

Высадившись из такси у знакомого здания, мы быстро поднялись на нужный этаж, где нас уже ждала премиленькая медсестричка.

Япона икебана! У меня это место развило то ли манию, то ли хобби угадывать, сколько же на самом деле лет всем встречным и поперечным дамам. Да и не дамам тоже.

Судя по задиристым и не очень умным глазам медсестры, эту если и омолодили, то не так уж сильно.

Сегодня целитель был чем-то занят, и нас курировала реабилитолог Эльвира. Даже не знаю, как к этому относиться. Она с ходу обозначила свой интерес, подхватив меня под руку и увлеченно поясняя, чем именно мы будем заниматься. Генка, сволочь такая, ехидно лыбился, ну а мне оставалось только насиловать мозг, пытаясь понять мотивы врачихи.

Чтобы не было недомолвок, она демонстративно надела на палец изящную печатку из черной бронзы. Впрочем, это ничего не объясняло, а то, что не поддается анализу, изначально вызывает у меня раздражение. Возможно, именно поэтому я и не женился – как, скажите, пожалуйста, вообще можно анализировать поведение и мотивы женщин?!

Больше всего смущало, что при нашей первой встрече я госпожу реабилитолога явно не привлекал, а вот теперь – здрасьте пожалуйста.

Так как Златка по-прежнему лежала в своем хрусталь… тьфу ты, в реабилитационной капсуле, мы сразу занялись Геной. Виктория уложила его на чуть вогнутый стол, а сама встала у изголовья рядом с пультом, на котором кроме всяких кнопок и экранов имелись уменьшенные копии уже знакомых мне контактных сфер.

Пару минут ничего не происходило. Мне даже стало скучно. Затем замершая дама ожила и с улыбкой обратилась ко мне:

– Не мешало бы подлечить вашего друга, но за пару лет тонизирующий амулет сам справится. Советую вам взять сразу второго уровня, коль уж вы все равно отправляетесь на внешку. Если взять комбинированный, то он сможет работать и на Подоле.

И опять эта улыбка. Учитывая ее осведомленность о наших дальнейших планах, это могла быть попытка закрутить, так сказать, вокзальный роман – ведь возможные проблемы укатят вдаль вместе с одноразовым любовником.

В принципе такой вариант меня устраивает, так что я улыбнулся в ответ и начал думать, как бы пригласить ее вечером в ресторан. Но сначала нужно понять, на каком свете я нахожусь, и уладить все насущные дела.

После моего согласия Эльвира быстро защелкала кнопками на пульте, а затем вновь взялась за контактные сферы. Через минуту из неприметной щели на пульте, как кусок хлеба из тостера, выскочил кругляш амулета, который был тут же вручен Генке. Затем он был решительным тоном отправлен к стоматологу, а меня Эльвира уложила на освободившееся место. При этом случилась пара вроде небрежных, но чувственных прикосновений, едва не доведших меня до возбужденного состояния.

Япона икебана! Я уже лет пять как махнул рукой на карьеру ловеласа, но влияние магии, доступной любой женщине, едва не довело до конфуза.

Уже когда Эльвира отошла к пульту, я полностью расслабился и даже задремал. Очнулся, когда она позвала меня:

– Никита Олегович, можете вставать.

Ни нежных касаний, ни доверительных обращений. Моя эгоистичная натура сразу заподозрила неладное.

– Что-то не так с моим организмом?

– Нет, с вами все в порядке. В тонизирующем амулете необходимости нет. Что же касается предрасположенностей, то одна имеется. К ментальной магии, но очень слабая.

Ну и как понимать подобную смену настроений? Пока в голову лезет лишь то, что Сермяжный надоумил подчиненную подбить ко мне клинья, на тот случай если вдруг выяснится, что у меня имеются склонности к работе с целительными артефактами. А тут облом.

Нет, она не стала отчужденной и кое-какие знаки внимания по-прежнему проявляла, но если несколько минут назад я был уверен в необходимости подкатить, то сейчас появились сомнения.

Ладно, решу по ходу дела. Что же касается предрасположенности, я и сам немного расстроился. Пока ехал с Полигона, успел через смартфон узнать в Сети, что ничего такого эти самые предрасположенности не дают, просто появляется шанс сконнектиться с узкоспециализированными артефактами. Как, например, Эльвира манипулирует этим лечебным столом и реабилитационной капсулой, в которой находится Златка. У обычного мага-пустышки так не получится.

А вот что делать с предрасположенностью к ментальной магии, понятия не имею. Вряд ли я смогу читать мысли даже с дорогущим артефактом, иначе она меня из своих цепких пальчиков точно не выпустила бы.

Впрочем, знать о себе пусть даже что-то незначительное – всегда лучше, чем не знать.

Возникла неловкая пауза, и девушка перешла к обсуждению состояния Златки. Она пояснила, что, в принципе, уже сегодня к вечеру можно закончить ее интенсивную реабилитацию, так что завтра нужно либо забирать девочку, либо договариваться о ее нахождении в пансионате.

На этом разговор увял окончательно. Мое желание приглашать Эльвиру на вечерние посиделки снизилось, но не исчезло совсем. Попытка не пытка – не хочется потом корить себя за то, что упустил свой шанс только из-за заниженной самооценки.

Как говорится, лучше раскаиваться в содеянном, чем жалеть, что даже не попробовал.

В лифте мы с Геной ехали радостные донельзя. И даже потраченные пять тысяч червонцев не особо огорчали. Я радовался за друга, а сам Баламут хвастался значительно улучшившимся самочувствием, новенькими зубами, предшественников которых потерял в одном штурме. Тогда вообще было лихо – счастье, что обошлось только зубами, парой переломанных ребер и простреленной ногой.

Увы, надолго нашего оптимизма не хватило. Вместо такси, которое должно было ждать на парковке у входа, мы обнаружили явно раритетную, черную и до предела понтовую машину с лошадью на эмблеме. Мне подобное старье никогда не нравилось, но тот, кто показался в открывшейся двери, не нравился еще больше.

– Давай прокатимся, – с лишь ухудшающим ситуацию жутким акцентом предложил ушкуйник Волк.

– Не, мне и здесь неплохо, – стараясь говорить так, чтобы ярость не толкнула меня на хамство, ответил я. – Даже дети в старом мире знают, что садиться в машину к кавказцам опасно не только для длинноногих блондинок, но и для пузатых дядек. Можем поговорить здесь.

– Давай поговорим здесь, – на удивление покладисто согласился Аксагов, выбираясь из авто.

Я тоже шагнул вперед, а Гена уже привычно занял место за моим правым плечом. Обладатель котелка и колоритного имени Жакоб лишь выбрался с водительского места и смотрел на нас через крышу автомобиля.

– Не передумал? – с ехидцей в голосе спросил Волк.

– Нет, – спокойно ответил я, больше ничего не добавив, чтобы не сказать лишнего.

А очень хотелось.

– Туго до тебя доходит, – недовольно скривившись, изрек ушкуйник.

Было видно, что этот разговор ему вообще не нравится.

Интересно с чего бы это?

– Может, объясняют неправильно? – все же не удержался я.

– С тобой вежливо разговаривают, а ты хамишь, – через губу заявил горец. – Нехорошо.

И тут до меня дошло. Слишком резкий рекрутинг не понравился начальству Волка, особенно когда к делу подключилась Шаталина. Теперь его заставили поговорить со мной вежливо.

– Послушай, Мурза, – примирительно сказал я и заметил, как при упоминании имени у ушкуйника дернулось веко. – Это только в книжках и фильмах бывают предложения, от которых нельзя отказаться. В жизни это называют шантажом, наездом и угрозами. У тебя не получилось, что же, бывает. Давай просто разойдемся краями?

– Так у нас дела не делаются.

– Правда? – делано удивился я. – Тогда почему по Подолу бродит куча строптивцев?

– Они – не ты, – хищно оскалился Волк, – у них нет ноши из холопа и ребенка.

– Что ты сказал?! – сорвался Гена, заставив меня мысленно взывать.

– Захлопни пасть! – прорычал ушкуйник, и мне показалось, что даже воздух вокруг похолодел. – Знай свое место, холоп!

Только через пару секунд я понял, что это не похолодание, а откачка энергии – Мурза делал «вдох».

– Волк, ты бы выдохнул, пока до беды не дошло. Неужели я тебя так бешу, что ты готов положить жизнь, лишь бы наказать меня? За убийство с помощью магии в черте Города тебя выдадут Посаднику с головой. Так что выдыхай потихоньку.

И он послушался. Значит, Запределье еще не до конца вывихнуло ему мозги.

– Держи свою шавку на привязи, – прорычал в ответ ушкуйник.

Ситуация нехорошая, но был в ней один полезный нюанс – до Гены сейчас точно дойдет, почему я так не хочу влезать в этот псевдодворянский гадюшник.

– Ну что же, – полностью успокоившись, сказал ушкуйник, – с тобой вежливо поговорили и дали второй шанс, а ты его профукал. Теперь в своих бедах можешь винить только собственную тупость.

Оставив последнее слово за собой, Мурза загрузился в автомобиль и укатил.

Он явно отработал повинность и может со спокойной совестью сказать пославшему его, что этот упрямый баран, в смысле я, вежливых слов не понимает и напрашивается на показательную порку.

Блин, что же меня так трясет? Даже понять не могу, что это – ярость или элементарный страх.

– Что будем делать, Домовой? – как-то совсем уныло спросил мой друг.

Даже не будет упрекать в неразумности и эгоизме? Ладно, отставить злорадство. К тому же вопрос он задал очень правильный. Нужно ускоряться, причем до предела.

– У тебя есть номер того мужика с грузовым такси?

– Конечно, – кивнул Гена.

– Вызывай его.

Пока ждали транспорт, я набрал начальство:

– Валентин Кириллович, я вот тут подумал и, пожалуй, пойду вам навстречу. Если вы мне окажете набольшую помощь, то можно выехать завтра с утра.

– Да вы что?! Все что угодно! – неимоверно возбудился этот чрезмерно эмоциональный, но вроде неплохой человек. – Что именно вам требуется?

– Мне нужно место, где можно переночевать перед выездом…

– Комната отдыха на базе дальнобойщиков, – тут же отреагировал почтмейстер. – Там, конечно, не «Континенталь», но есть все удобства. Я завизирую ее для вас. Что-то еще?

– А еще нужно, чтобы патруль дружины сегодня вечером сопроводил меня до Царицынского проспекта, двенадцать, и обратно на упомянутую вами базу.

На этот раз почтмейстер среагировал с небольшой заминкой и без прежней уверенности:

– Думаю, я смогу решить данный вопрос. Это все? – с надеждой спросил он и явно облегченно выдохнул, когда услышал утвердительный ответ.

Уже сидя в микроавтобусе, я попросил Гену связаться с Сосо и назначил смотрины на базе дальнобойщиков.

Когда мы уже подъезжали к временно приютившему нас дому, я, спохватившись, попросил таксиста вильнуть к ближайшему банкомату, где выгреб монетой все со счета – имелось такое предчувствие, что другой возможности на это дело у нас может и не быть.

Налет на нашу квартиру и сбор вещей заняли не больше десяти минут, а затем мы опять двинулись за город.

У меня было странное, крайне непривычное ощущение. Эта гонка со временем не выматывала, как это бывало раньше в стрессовых ситуациях, а вызывала какой-то нездоровый азарт и веселую злость. Голова была ясной, а страх не отуплял, а подстегивал.

База дальнобойщиков разместилась в портовом районе Китежа. Шумные улицы нижнего Подола остались позади. Проезжая часть между домами раздалась в стороны и очистилась от незаконных пристроек. А вот сами дома стали выглядеть совсем уж неказисто, как и их обитатели. Но долго по местным трущобам ехать не пришлось. Минут через пять впереди показалось свободное пространство, точнее, это был склон, с верхушки которого открывался шикарный вид на речную долину.

Река Белая вальяжно несла свои воды мимо человеческого муравейника, не замечая низменной суеты мелких людишек. Серебристо-синие воды простирались почти до горизонта, но противоположный берег все же можно было увидеть, если хорошенько присмотреться.

Речной порт Нью-Китеж-града впечатлял размахом. Как и на границе Подола с Городом, порт от городских окраин отделяла мощная стена с башнями. За стеной возвышались разнокалиберные здания кубической формы. Часть из них имела окна, а часть – только глухие стены.

Проезд на территорию порта занял не больше времени, чем пересечение блокпоста на въезде в Город. Дружинники хоть и казались скучающими, но было видно, что этот налет скуки сразу слетит, начни мы вести себя неправильно.

К реке мы не поехали, а сразу свернули направо и двинулись по дороге вдоль стены, буквально через минуту остановившись перед небольшими воротами.

– Приехали, – возвестил водитель микроавтобуса.

Выйдя наружу, я осмотрелся. Сразу появились сомнения в том, что Сосо сможет найти нас в таких дебрях, но во время разговора он возражать не стал, значит, разберется.

Небольшая дверь, расположенная в стене возле ворот, открылась. Оттуда вышел дружинник и хмуро осмотрел нашу делегацию.

– Дар Зимин?

– Да.

– Господин Шварц попросил показать вам комнату отдыха. Вещей много?

– Два контейнера, – ответил я.

Дружинник что-то сказал в рацию и повернулся к нам:

– Тогда не будем открывать ворота, занесем все так.

Один контейнер взяли мы с Геной, а второй дружинник понес с выбежавшим из дверей молодым коллегой.

Вход в жилые помещения базы находился недалеко от проходной, но мы все же сделали паузу. Дружинники не стали возражать, наверняка понимая наши чувства.

Да уж, такого я еще не видел. В огромном, с пару футбольных полей дворе базы рядами стояла техника, у которой копошились люди в синих комбинезонах. Это было нечто монструозное. Если взять бронетранспортер и увеличить его раз эдак в пять, снабдить башней со спарками крупнокалиберных пулеметов, то можно получить очень приблизительное представление о том, что мы увидели. Угловатые формы черной брони впечатляли до глубины души. Если судить по росту техников, занимавшихся обслуживанием этих монстров, там только колеса имели диаметр метра два с половиной, а то и все три.

– Вот это вещь! – восхищенно выдохнул Гена, пришедший в себя раньше меня, и тут же полез к дружинникам с расспросами: – И где такое делают?

– У нас в Промзоне, – с легким оттенком гордости ответил старший дружинник. – Конечно, много чего заказываем на Земле, но остальное лепим здесь.

Мое замешательство было обусловлено усиленным мыслительным процессом, результат которого я тут же озвучил:

– И есть причины вот так укрепляться?

– А то! – тоже почему-то с гордостью заявил дружинник. – Птица Рух, мамонтовый питон, чешуйчатые гориллы, да много чего по внешке бегает, ползает и летает.

Ох, Никита, не те сайты ты шерстил. Нужно срочно ознакомиться с диким миром Беловодья!

Вопреки опасениям, упомянутая почтмейстером комната отдыха оказалась частью целого общежития, где ночевали дальнобойщики перед отправкой в путь. Колонна монструозных фур покидала город часа за два до рассвета, чтобы к закату успеть добраться до следующего пункта.

В отведенной нам комнате имелись четыре кровати, а также совмещенный санузел. Вещи разбирать мы не стали и бросили контейнеры прямо у двери.

На мой повторный звонок почтмейстер ответил настороженно, но его настроение тут же скакнуло вверх, когда он узнал, что мне всего лишь нужно организовать пересылку контейнера с нашим оружием с Полигона на базу дальнобойщиков, а также узнать местоположение склада, где можно получить причитающиеся мне казенные артефакты. Ответ Шварца в свою очередь порадовал меня – городское хранилище артефактов находится не где-нибудь в центре Города, а здесь неподалеку, в комплексе, подпирающем очередную башню с магопреобразователем.

Двери в комнаты общежития не запирались, так что пришлось положиться на уверения дружинника в том, что здесь не воруют. Еще раз он скорректировал наши планы, когда пресек попытку использовать микроавтобус, чтобы проехать к городскому хранилищу артефактов. Таксист был отправлен восвояси, а нам дружинник вызвал нечто похожее на электрокар, которые гоняют по полям для гольфа.

Кто бы сомневался, что главное хранилище артефактов выглядит покруче Форт-Нокса. Серьезно, я видел фотографии хранилища американского золотого запаса, оно и рядом не стояло с циклопическим уступчато-пирамидальным сооружением, из макушки которого торчала башня магопреобразователя.

Гену конечно же внутрь не пустили, оставив ждать с водителем электрокара. Дальше меня повели два дружинника, словно особо опасного преступника. Хорошо хоть перед очередными дверьми не заставляли утыкаться носом в стенку.

Логово хранителя магических сокровищ на фоне экстерьера, скажем прямо, не впечатляло. Какая-то невзрачная каморка с прилавком, компьютерным столом, тумбой с офисной техникой и раздвижной панелью прямо в противоположной от входа стене. А вот сам хранитель оправдал все мои ожидания. Ему, наверное, лет двести уже, если учесть крайне потрепанный вид в сочетании с бронзовым перстнем мага-пустышки.

Похоже, он тоже не особо жалует моду с внешним омоложением. Или же просто жаден до одури.

Тот, кого Захар назвал Хомяком, обладал носом ястреба, морщинами шарпея и глазами стервятника. А когда подал голос, выяснилось, что он по скрипучести не уступит двери, которую не смазывали те же лет двести.

– Че надо? – проскрипел Хомяк с таким видом, будто я пришел за его почкой.

– Я новый смотритель станции «Туманный перевал». Вроде мне полагаются какие-то артефакты.

– Вроде? – подначил меня кладовщик.

Мне кажется или в его голосе мелькнула надежда? Ее нужно срочно обломать.

– Судя по предписанию, станционному смотрителю положено иметь артефактный щит, шокер и управляющий обруч.

– Ну, раз положено, тогда поимеешь, – захихикал он своей далеко не искрометной шутке. – Так, что тут у нас?

Пощелкав по клавиатуре, он с торжественным видом нажал на клавишу ввода.

За стенной панелью что-то загудело, защелкало, а затем все стихло.

Показательно покряхтывая, Хомяк встал и подошел к панели. Когда он раздвинул створки, за ними оказалось нечто похожее на пчелиные соты, которые были сгруппированы в пять отдельных секций. Открыв три соты из разных секций, он достал оттуда три коробки и торжественно водрузил их на прилавок. Открывать футляры пришлось самому.

Ох, чувствую, придется помучиться с этим старым пройдохой.

Даже не знаю, кто первым пришел мне на ум – фея из «Золушки» или мальчик, который выжил.

В коробках находились – натуральная волшебная палочка, сильно потертый массивный наруч и головной обруч со стразиками, о таком наверняка мечтает любая десятилетняя девочка.

Ладно, материться пока не будем, особенно потому что от меня этого как раз и ждут. Предупрежденный инструктором, я сразу взялся за находящиеся в коробках инструкции.

Так, палочка – простой шокер. Выдает строго фиксированный разряд нелетального действия, а вот жрет неприлично много. Пять э.е. – но это когда артефакт был новым. Кто-то заботливый в таблице характеристик исправил значение на восьмерку. Совсем плохо. Получается, что я могу шваркнуть кого-то молнией примерно раз в минуту. Нам такое колдунство и на фиг не нужно.

Теперь корона принцессы эльфов. Тут все вроде нормально – стандартный контактный обруч, но внешний вид…

Ну а щит-наруч меня полностью добил – и жрет много, и защитная плоскость чуть больше метра в диаметре.

Единственное, что меня действительно заинтересовало в этих бумагах, так это циферка прописью, означавшая сумму компенсации в случае утери подотчетного инструмента. На всех трех инструкциях она не превышала пары тысяч червонцев. Если учесть то, что я видел в Сети, для активных артефактов это гроши. Впрочем, подсунутое мне барахло и того не стоило.

– Это даже не смешно, – возмутился я, отодвигая коробки от себя.

– А у нас тут не юмористическое шоу, – фыркнул Хомяк. – Ты не в патруль пойдешь и не в егеря, тварей-людоедов по округе гонять, так что на новье можешь даже не рассчитывать.

– Это-то понятно, – чуть сдал я назад, – но бабскую корону-то зачем было подсовывать? Еще скажите, что патрульные разобрали все контактные обручи!

– Другой нет, – отрезал хранитель магических сокровищ, даже не особо скрывая, что нагло врет.

– А если я позвоню Шварцу?

– Да плевать на твоего почтаря, – скрипуче рассмеялся Хомяк, – мне только Посадник да воевода указ.

– Может, все-таки договоримся без привлечения внешних сил? – вкрадчиво спросил я.

– Внешних сил? Да кого ты, новичок, сможешь привлечь?

– О, поверьте, есть варианты, – ядовито улыбнулся я. – Начну с того, что задержу выезд на станцию денька на два, а может, и на недельку. И всем расскажу, кто в этом виноват.

– И что? – настороженно спросил кладовщик, явно не поняв, на что я намекаю, но чувствуя подвох.

– А то, что мадам Мамонтова, как только узнала, что нашли смотрителя на Туманную, наверняка тут же купила новое белье и уже изнывает в ожидании своего обожаемого супруга. Представляете, что она сделает с вами, если эта встреча будет отложена на несколько дней, а то и на неделю?

О да, он явно представлял! Видя, как перекосило Хомяка, мое желание лично познакомиться с этой выдающейся женщиной ушло еще глубже в минус.

– Я понимаю, что использовать госпожу Мамонтову – это все равно что стрелять из пушки в того, кто просто назвал тебя козлом, но вы же мне другого выбора не оставляете.

Хомяк шутку оценил и даже позволил себе улыбнуться, но его щедрость и сострадание при этом все так же спали летаргическим сном.

А если зайти с другой стороны?

– Может, все же договоримся к взаимному удовлетворению? У вас ведь есть еще вещи, от которых вы с удовольствием избавитесь. Позвольте мне глянуть на характеристики. Может, что и подойдет.

Пару минут Хомяк пристально смотрел на меня, явно пытаясь понять, в чем подвох. Затем, не сказав ни слова, застучал пальцами по клавиатуре.

Через некоторое время из принтера поползла бумажка, заполненная мелкими буковками.

– Читай, только быстро, – недовольно проворчал кладовщик. – У меня мало времени.

Захар Мстиславович оказался совершенно прав. Конечно, из сорока позиций девяносто процентов были либо откровенным мусором, либо чисто бытовыми артефактами, облегчающими жизнь путешественникам или совсем уж неженкам. Но это все лирика, меня сразу же привлек некий комбинированный артефакт, который можно было крепить у основания ствола. Эта штука создавала полутораметровый энергетический щит, при этом могла двинуть неприятеля расфокусированным «воздушным тараном». Третьей составляющей была штука, заряжающая проходящие по стволу пули заклинанием «цепная молния». Правда, пули нужны артефактные и наверняка дорогущие. Особенно меня удивила экономность всех трех составляющих.

– Простите, – позвал я Хомяка, коря себя за то, что не поинтересовался его именем-отчеством. – Не попал ли артефакт «триптих» в этот список случайно?

– Нет, – оторвался от монитора Хомяк. – Ты бери, не сомневайся, штука хорошая.

– Настолько хорошая, что вы ее занесли в раздел мусора? – иронично хмыкнул я.

– Хорошая, – упрямо повторил кладовщик, – просто не рассчитали малеха. Тебе, если что, придется утихомиривать пьяных дальнобоев, а парням в патруле такие типы попадаются – им расфокусированный «таран» что слону дробина. Щит не сферический, а это плохо, особенно тогда, когда все кому не лень норовят в спину пальнуть. Зарядка «цепной молнией» работала неплохо, но пули, способные на пару секунд удержать в себе свернутое заклинание, вышли слишком дорогими, а парни завели привычку палить ими почем зря. Ты бери, даже без «цепной молнии» штука убойная и жрет мало. А там, глядишь, и на десяток пуль с вкраплением истинного серебра разоришься. Вообще будешь крут, аки Зевс.

– Ладно, беру, – согласился я, чувствуя, что, возможно, совершаю ошибку.

– Вот и хорошо. – От радости Хомяк даже потер друг о дружку ладони, что расстроило меня еще больше. – Как раз закроем оба пункта: и защита, и атака.

– Но-но, какая тут атака без дорогущих пуль! Их ведь у вас нет?

– Нет, – совершенно спокойно ответил старик и вернул мне мой же довод: – Давай договоримся полюбовно. Я дам тебе нормальный контактный обруч. А может, ты еще что-то захочешь, но не из боевого.

И только после его слов я вспомнил о результате проверки моего дара.

– Может, у вас есть что-то ментального направления?

Морщинистая морда этого жука, расплывшаяся в довольнейшей улыбке, откровенно пугала.

– Есть, и как раз для тебя!

Словно вспомнив молодость, он шустро кинулся к компьютеру, и через десяток секунд за раздвижной панелью вновь загудело и защелкало. Еще через минуту на стойке появилась коробка, которою Хомяк открыл собственноручно, приговаривая:

– Шикарнейшая вещь! Универсальный контактный обруч с ментальным усилителем. От сердца отрываю.

Вот сволочь старая!

Если предыдущий обруч был похож на скромную корону принцессы, то этот – один в один диадема королевы красоты.

Но для начала я взял инструкцию, и мое мужское эго чуть сбавило тон. Вещь действительно неплохая. Мощности в ней с гулькин нос, что для меня как раз неплохо. Более навороченный ментальный артефакт может и не пойти на контакт со слабеньким даром. А вот спектр возможностей радовал – ментальная защита, причем регулируемая, ментальный усилитель, ну и, как сказал Хомяк, универсальность в подключении к внешним артефактам.

Так, теперь нужно попробовать установить контакт, без этого диадема для меня – просто бабская побрякушка.

Как только взял обруч в руки, я понял, что смогу его освоить. И все же для уверенности решительным движением напялил его на голову и прикрыл глаза. От кладовщика буквально дохнуло чистейшим счастьем, а затем в него добавилась озорная нотка. Диадему, которую я в дальнейшем все же предпочту называть обручем, я сдернул с головы даже раньше, чем открыл глаза.

Хомяк недовольно поморщился, так и не успев снять меня на смартфон.

– Беру, – решительно сказал я, мысленно добавив, что эту штуку наверняка можно как-то спрятать под шляпу. – И даже подпишу накладную на то, что имею комплект, но в нагрузку вы мне дадите универсальный отпугиватель насекомых.

Еще при просмотре списка, наткнувшись на названия бытового артефакта, я вспомнил, как в походах меня не раз грызли до полусмерти бешеные комары.

В глазах Хомяка отразилось сомнение, но, похоже, я действительно сумел повеселить его, так что мы быстро подписали документы и распрощались, вполне довольные проведенной сделкой.

Генке свой новый обруч я конечно же показывать не собирался.

Снаружи меня встретило солнце, уже клонится к закату, так что, вернувшись на базу, мы сразу начали искать место, где можно утолить голод. Животы у обоих урчали не переставая. Местная столовка полностью оправдывала свое название. В подобных условиях я кормился только в студенческие годы. Похоже, дух совка как залетел сюда вместе с поисковыми партиями советских ученых, так и впитался в стены на долгие годы. Ученых тех давно уже нет, а дух остался. С другой стороны, на качество кухни это никак не влияло, а неуютный интерьер и неулыбчивые дородные поварихи испортить мой разгулявшийся аппетит были не в силах.

Время поджимало, поэтому пионерское правило насчет разговоров за едой пришлось пустить побоку.

– Что там насчет отчета по смерти прошлого смотрителя? – поинтересовался я между ложками вкусного борща.

– А то, что ничего стремного там нет. Простейший случай срыва со стрельбой. Там компания отмороженных мужиков затравила парнишку-холопа. В итоге он слетел с катушек и всех пострелял. А затем и сам застрелился. В живых остался только старик-механик, но его задрал какой-то зверь, когда отключилось напряжение на внешней ограде.

– И как затравленный мальчишка сумел прибить мага?

– Да бухали они там всем кагалом, – недовольно поморщился Гена. – Поэтому вряд ли маг был так уж крут. Не мне тебе рассказывать, что на такую работу согласятся только неудачники.

Подколка была грубоватой, но я пропустил ее мимо ушей, чем изумил своего друга до глубины души.

– Ты передумал оставлять нас в боярском уделе? – настороженно спросил он.

– Да, – вздохнув, подтвердил я предположение Баламута. – После разговора с ушкуйником мне такой вариант уже не кажется безопасным.

Звонок Сосо застал нас с Баламутом как раз в процессе поедания неплохого жаркого. Пришлось срочно запихивать в себя еду и срываться с места.

За периметр портовых стен наших потенциальных работников не пустили, но от базы до проходной было всего минут пять ходьбы, так что мы с Геной с удовольствием прогулялись по свежему воздуху.

– Сосо, ты издеваешься?! Что это за дом престарелых? – возмущенно уставился Гена на нашего предприимчивого друга.

В отличие от состояния Баламута мое настроение из отрицательной зоны скакнуло вверх, и дело совсем не в возрасте претендентов. Перед выходом я все же заскочил в нашу комнату и прихватил шляпу. Обруч еле влез под головной убор, который я перед посторонними сейчас не сниму ни за какие коврижки. Перемены в моем настроении были вызваны тем, что как только мы вошли в небольшой зал ожидания при портовой проходной, мне не удалось прочесть эмоции никого из присутствующих. Точно так же я весь путь сюда не смог выяснить, что чувствует мой друг. Даже подумал, что обруч испортился либо Хомяк кинул меня каким-то хитрым и волшебным способом. Но как только Гена увидел тех, кого привел Сосо, от него пахнуло яростью еще до возмущенного вопля, а затем я ощутил страх стариков.

Ну что же, на максимум никто и не рассчитывал – пусть я буду чувствовать только самые сильные эмоции, но это намного лучше, чем ничего.

Только успокоившись насчет артефакта, я внимательнее присмотрелся к претендентам. Гена был прав – смотрелись они не очень. Сосо привел с собой явно престарелую семейную пару восточного происхождения и двух дедов, один из которых был славянином, а второй чертами лица сильно напоминал самого таксиста и выглядел эдаким битым жизнью и согбенным грузом мудрости аксакалом.

– Не, ну как я с этим воинством должен защищать нас всех от опасностей внешки? – все не мог успокоиться Баламут.

– Подожди, – перебил я друга, – может, так даже лучше.

– В смысле – лучше? – вызверился Гена уже на меня, так что пришлось отводить его в сторонку.

– Во-первых, на месте они станут посвежее. Для того и едут с нами. Во-вторых, если нет компании сверстников, Златке будет уютнее именно со стариками, чем со взрослыми мужиками. И в-третьих, ты забыл, что произошло с прошлым смотрителем? В случае внешнего нападения мы всем табором запремся внутри станции и начнем звать на помощь. А если будет внутренняя буза, с этим-то контингентом мы точно справимся. А как ты обеспечишь лояльность нормальных бойцов, которых мы можем нанять только с бухты-барахты?

– Ну, если так… – протянул Гена и еще раз покосился на стариков.

Они уже успокоились, и их эмоций прочесть не удавалось. К тому же начала болеть голова, так что постоянный контакт с артефактом нежелателен. Я усилием воли отключил обруч, и тут же стало легче.

Подойдя ближе к старикам, я окинул их взглядом:

– Итак, уважаемые. Если вы решите работать со мной, то должны понимать, что мои приказы не обсуждаются и выполняются с максимально возможной для вашего возраста скоростью. Приказов этих будет совсем немного, особенно если все необходимые работы выполнять вовремя и качественно. Меня можете называть либо Никитой Олеговичем, либо боссом. Теперь я хотел бы услышать от вас краткие биографии и причины, по которым вы решились на этот шаг.

Буквально за десять минут передо мной развернулась целая панорама достаточно необычных судеб. Семейную пару звали Чо Чхан и Чо Пин. Они родились и даже познакомились в России. Так что по-русски говорили даже лучше, чем по-корейски. Сюда попали в качестве личной прислуги семьи богатеев. Как обычно случается в Китеже, надолго денег олигархам не хватило, так что слуг выпихнули на Подол. Но и там они не бедовали – наплодили детишек и даже организовали небольшой ресторанчик. Когда тонизирующие амулеты первого уровня в слабом поле Подола стали не справляться, старики решили тихо уйти из жизни, чтобы не разорять детей и внуков дополнительными тратами. Ведь даже переселение в боярский удел наверняка подорвет семейный бизнес, что уж говорить о выделенной линии магопровода. Но тут появился я – тот, кто не только не потребует денег за жилье в насыщенном магией месте, но и холопить не станет.

Анджей Болеславович Ожешко родился уже здесь, в семье мага-пустышки из Польши. Дети отцовского дара не унаследовали, так что деду Анджею пришлось пойти в дальнобойщики. Молодость у него была бурной, так же как зрелость и, судя по озорному взгляду, бо́льшая часть старости. Так что богатств он не нажил – только жизненный опыт и навыки хорошего механика, что для нас было важнее денег.

Ну и в финале выступил родной дед нашего Сосо – Леван Мамукович Ломидзе. Сначала я подумал, что аксакал пойдет в нагрузку, особенно когда услышал, что ему всего девяносто лет и смена амулета не потребуется еще лет пять. Но затем мое мнение резко изменилось. Батоно Леван прибыл в этот мир с молодой женой в составе группы советских ученых, изучавших Беловодье. Сам он был геологом, а жена – биологом и медиком. Во время Красного бунта он остался в стороне и не был выслан князьями на Землю. Прожив яркую жизнь и потеряв в одной из научных экспедиций жену, батоно Леван словно камень лег в основание своего семейного клана, старея не из-за прожитых лет, а от бездействия. Но как только протрубил горн странствий, «камень» встрепенулся и начал бить копытом.

Ну что же, такой помощник нам точно не помешает, тем более что может в любой момент стать «опричь», подпитав меня энергией. У него даже сохранилась куртка с кольчужными вставками, как у дружинников. Она досталась ему от охранников научных экспедиций, как и навыки опричника.

Во время разговора выяснилось, что завтра с нами сможет поехать только бобыль дед Анджей, да и тонизирующий амулет второго уровня у него уже имеется. Остальным еще нужно подготовиться и попрощаться с семьей.

Когда мы услышали от Сосо, что артефактами стариков обеспечит его знакомый, сразу отвели говорливого парня в сторону.

Короткий допрос показал, что за Генин тонизирующий амулет мы переплатили как минимум в полтора раза. Обидно, но терпимо.

– Ты можешь связать нас со своим подпольным артефактором? – тихо спросил я, чтобы не слышал скучающий за стойкой дружинник.

– С чужаками он разговаривать не будет.

– Ладно, – не унимался я. – А передать заказ?

– Если что-то совсем запрещенное… – стал мяться Сосо, но я его прервал:

– Ничего незаконного, но магами такие штуки не приветствуются. Спроси его, сможет ли достать…

Теперь уже меня прервал Сосо:

– А толку спрашивать? По телефону нельзя, а встретиться я с ним смогу только завтра.

– Давай сделаем так, – не успокаивался я. – Ты сейчас позвонишь ему и спросишь насчет артефактных пуль двенадцатого калибра, таких, что удержат «цепную молнию». Плюс к этому мне нужны три браслета опричников. А еще посоветуй ему через сеть постучаться ко мне в мессенджер. Так пойдет?

Сосо утвердительно кивнул и отошел в другой угол. Дружинник уже начал коситься на подозрительных посетителей, которые зачем-то шушукаются и жмутся по углам.

Через минуту таксист вернулся:

– Браслеты по тысяче, а пули он может сделать по сто червонцев за штуку. Будете заказывать? – тоном продавца в царстве фастфуда спросил Сосо.

Прикинув наши финансы, я ответил:

– Браслеты все три, а пуль пять штук. И нужны подробные, написанные человеческим языком инструкции под каждый товар. Как только все будет готово, пусть твой дед захватит все это вместе со своим багажом.

– Ник, – толкнул меня под локоть Баламут, – пока ты ходил за магическими приблудами, я разговорился с нашим извозчиком и узнал много интересного о повадках дальнобойщиков, так сказать, на воле. Думаю, нам не помешают патроны с резиновыми пулями.

В итоге, одно за другим, получился изрядный список того, что нам нужно, но не имелось в наличии. Вместе с этим списком к Сосо перекочевало три четверти нашей налички.

Наконец-то смотрины закончились, и мы с Геной вернулись в отведенную нам комнату на базе дальнобойщиков.

Остался последний и, возможно, самый сложный пункт моего плана побега. Просидев минут десять в тишине под настороженным взглядом притихшего Генки, я взялся за смартфон:

– Добрый вечер, Эльвира. Ничего, что я так поздно?

– Я рада вас слышать, Никита. И что же вы хотите предложить одинокой женщине в столь поздний час?

Да, намек толще некуда. Увы, немного не в кассу.

– Хотелось бы предложить многое, но смогу только попросить. Вы говорили, что лечение Златы закончится к девяти вечера. Я хотел бы забрать ее сразу после этого.

– Что-то случилось? – со смешанными нотками обиды и беспокойства спросила реабилитолог.

– Боюсь, что может случиться, если вы мне не поможете. Ваш шеф предупреждал меня, что строптивцев в Китеже не очень любят, и оказался прав.

– Мне нужно кое-что уточнить, – деловито сказала моя несостоявшаяся любовница. – Перезвоню через час. Никита, будьте осторожны.

Черт возьми, а ведь приятно!

Перезвонила она через сорок минут и сообщила, что к выписке Златки все готово. Я в свою очередь набрал почтмейстера и запустил план с использованием патруля дружины.

Через полчаса после этого к нам заглянул дружинник, дежуривший на проходной, и сообщил, что меня ждут. Генка, конечно, возмущался, но я оставил его на базе.

У проходной меня действительно ждал черный микроавтобус с эмблемой городской дружины – от геральдического щита с осклабленной медвежьей мордой отскакивали явно магические молнии. Очень символично, особенно в данной ситуации.

Дверь микроавтобуса отъехала в сторону, и я увидел усатого, очень серьезного мужчину с петлицами лейтенанта. То, что его физиономия мне незнакома, было хорошей новостью.

– Давай так, – не здороваясь, как только я уселся на ближайшее к выходу кресло, заявил лейтенант. – Если надумал прикрыться нами в какой-то мутной истории, можешь сразу вылезать. Дешевле встанет.

– История действительно мутная, но не из-за меня, – глядя прямо в глаза дружиннику, ответил я. – Нужно забрать из клиники крестницу, но мне тут намекнули, что ребенок на руках – это моя уязвимая точка.

– Кто так сказал? – угрюмо спросил лейтенант, но уже без враждебности ко мне лично.

– Ушкуйник Мурза по кличке Волк.

– Совсем оборзел абрек отмороженный!

Лейтенант тут же раздраженно цыкнул на выдавшего этот возглас рыжего паренька с открытым и чуть простоватым лицом. Затем повернулся ко мне и, пристально буравя взглядом, сказал:

– Если дело обстоит так, как ты говоришь, все нормально.

– Так, и никак иначе, – в тон ответил я.

– Куда едем? – окончательно успокоился лейтенант.

Услышав адрес, водитель закрыл дверь и лихо погнал микроавтобус к пропускному посту. С территории порта мы выскочили без малейших задержек. По улицам Подола водила гнал достаточно рисково, но народ шустро разбегался, так что никого не задавили. И это при том, что ни маячка, ни сирены никто не включал.

В Город нас пропустили также без задержки, и вот мы наконец-то остановились у знакомого здания. Дверь отрылась, и я выбрался наружу. Дружинники так и остались внутри.

Ну что же – нянчиться со мной, как с несмышленышем, они не подряжались.

Эта улица находилась в деловой части города, так что после захода солнца народу и транспорта здесь было немного. Лишь пара машин, припаркованных на обочине, но из них никто не вылезал и навстречу мне не спешил.

Возможно, мои страхи напрасны и я дую на воду, но лучше уж так, чем наоборот.

И все же чуйка не подвела. Как только вошел в холл и направился к лифтам, я увидел, что помимо консьержа там находятся еще четверо мужиков не самого мирного вида. Шнуров клана на них не было, но это еще ничего не значило.

Незнакомцы, увидев меня, с ленцой поднялись с лавок для посетителей и тоже выказали желание прокатиться на лифте. Однако мне совершать подобное путешествие в их компании резко перехотелось.

Я замер посреди холла под насмешливыми ухмылками незнакомцев. Выглядели они как клошары с улиц Парижа начала двадцатого века – котелки, шарфы и нарочито потрепанная одежда, но было видно, что это просто определенный стиль. Возможно, визитная карточка какой-то банды. Нищими бандюки совершенно не казались. Да и какие нищие на территории Города?!

Конечно, вот так вот, под насмешливыми взглядами, разворачиваться и бежать за помощью было унизительно, но ставки в этой игре таковы, что тут уж не до гонора.

Внезапно ухмылки сползли с лиц незнакомцев.

Я повернулся и увидел дружинников. Похоже, лейтенант почуял неладное. Маг, как обычно, выглядел угрюмо. Поджарый и смуглый, словно цыган, сержант смотрел на бандитов с недобрым прищуром. Ну а рыжий счастливо улыбался, при этом его глаза были холодными, а пальцы многозначительно барабанили по прикладу показательно небрежно висевшего на шее автомата.

Паузу пришлось разрывать именно мне, так что я быстро направился к лифтам. Остальные участники пантомимы остались недвижимы.

На месте меня встретил дежурный врач клиники и без всякой рутины позволил забрать Златку. Задержал лишь, чтобы дать пару инструкций по диете и использованию артефакта.

– Дя, а где деда? – когда закрылась кабинка лифта, спросила Златка.

– Мы скоро приедем к нему, а сейчас ничего не бойся и иди за мной. Лучше всего смотри под ноги, а не по сторонам. Ты меня поняла?

– Да, дядя Никита.

Девочка выглядела предельно серьезной. Вот за это она мне и нравилась. Многим людям тупой инфантилизм мешает жить до самой старости, а вот этот ребенок в своем нежном возрасте оказался способен вести себя поадекватнее многих взрослых.

В холле все было по-прежнему, да и наше появление не внесло изменений. Лишь рыжий перестал улыбаться и посмотрел на бандитов уже не с холодной злостью, а с бешенством. Те от подобного взгляда даже подались назад.

– Спокойно, Котяра, – тихо, почти шепотом сказал лейтенант.

Нужно запомнить этого конопатого парня и при случае сделать для него что-нибудь хорошее.

Пока шли к выходу, оставив за спиной и бандитов, и дружинников, Златка так и не подняла взгляда от пола и только судорожно сжимала ладошкой мои пальцы.

Обратный путь на базу прошел без малейших проблем, и вот уже Златка с радостным визгом карабкается на деда, как белка на дуб. Совершенно счастливый Баламут подбрасывает девочку почти к потолку. Амулет уже начал действовать, и он опять бодр и полон сил.

А вот из меня словно выдернули какой-то стержень. И куда подевался тот драйв и кураж, который держал меня все это время? Как только мы оказались в безопасности, догнала усталость – и физическая, и психологическая. Хуже всего было то, что я не мог прямо сейчас лечь и вырубиться до утра. Оставалась еще важная работа.

Из головы все не шли слова дружинника о всяких тварях, обитающих на внешке. Так что нужна информация, но беда в том, что толком не удалось найти ничего конкретного – одни байки и легенды. Нужные сведения наверняка имелись, но вне общего поля доступа. Наткнись я на закрытые ресурсы, можно было бы попробовать взломать, но где их найти, эти закрытые двери?!

По наитию позвонил Сосо и попросил посоветоваться с дедом. И бинго! Старик направил меня в архив исследовательского подразделения департамента внешних дел городского совета. Точнее, в оцифровочный отдел. Ни в жизнь бы не стал там искать.

Тут же возникла другая проблема. Нет, как у смотрителя у меня был доступ, но самой информации имелось столько, что не влезет и в десяток внешних дисков.

Так что пришлось просидеть три часа, но я все-таки умудрился впихнуть на ноутбук и слегка почищенный внешний диск гору инфы, касающейся района, где находилась подотчетная мне станция. Сверху добавил ассорти из того, что может пригодиться даже в теории.

Я с хрустом потянулся, надеясь, что вот сейчас завалюсь спать, подобно Гене и Златке, устроившихся в одной кровати, там, где сон прервал чтение сказки с планшета. Увы, облом – квакнул смартфон, сообщив, что меня кто-то домогается через мессенджер.

Даже догадываюсь, кто именно.

«Че надо?»

Япона икебана! Меня это местное обращение уже начало бесить.

«Эфирная граната надо».

«Двадцать пять кусков простая. Тридцать шифрованная».

О, да у них тут прямо ассортимент.

«Шифрованная – это как?»

«Настрою на твою ауру. Другие маги не смогут ни активировать, ни даже опознать в ней артефакт».

А вот это очень даже неплохая фишка. Взял бы с удовольствием, но где же достать такую прорву червонцев?

«Шифрованная нравится, но пока денег нет».

«Разбогатеешь – передай бабки, сам знаешь через кого, и будет тебе счастье. Все, покедова».

Веселый парень – общительный. Ну а теперь баиньки!

Падая на кровать, я ощущал уже давно подзабытое умиротворение, граничащее с чем-то похожим на счастье. Хотя откуда мне знать, что такое настоящее счастье?

Часть вторая

Глава 1

Уже в который раз, прислушиваясь к собственным ощущениям, я так и не мог определиться с ассоциациями. С одной стороны, похоже на путешествие в вагоне, который постоянно движется по сложным участкам и переездам. Или же на корабль во время легкой качки. Но уж точно путешествие в том, что местные называют фурой, никак не напоминало поездку в автобусе родного мира.

Так как нормальных дорог в Беловодье отродясь не было и появятся они не скоро, конструкторы монструозных грузовиков особое внимание уделили подвеске и амортизации. И можно сказать, что преуспели. Правда, тем, кто страдает морской болезнью, их старания лишь вышли боком. Среди наших попутчиков нашелся и такой бедолага.

При погрузке широкоплечий парень, одетый вопреки местной моде в стиль милитари, своим бравым видом затмил даже помолодевшего Гену. Кстати, мой друг в камуфляж не переоделся – очень уж ему понравился эдакий стимпанковско-цыганский прикид.

Так вот мачо, таскавший с собой здоровенный кофр с явно каким-то слонобоем внутри, оказался слаб на желудок. Попал он с нами в правый отсек, так что наша компания имела сомнительное удовольствие наблюдать его систематические походы, точнее, забеги в клозет.

Он хоть бы занял место в хвосте отсека! Так нет же, внаглую застолбил самое первое кресло.

Нам после вколотых поздно вечером прививок тоже было не очень хорошо, но планка самочувствия не падала ниже того, что было до перехода в новый мир, так что грех жаловаться. Вентиляция в отсеке работала отлично, поэтому запахи от страдальца не донимали.

Сами отсеки представляли собой эдакие две узкие и невысокие кишки, идущие вдоль верхней части бортов фуры. С одной стороны имелись горизонтальные бойницы. Их закрывали толстенные стекла, а при необходимости с помощью рычага можно было поднять еще и бронированную заслонку. Если же дела пойдут совсем уж кисло, эти заглушки закроются автоматически. Подобные технические изыски вызывали во мне серьезные опасения.

С другой стороны от узкого прохода, где и разминуться толком негде, гуськом шли десять кресел. В общем, места для пассажиров в фуре было отведено минимум – основной пространственный упор делался не грузовое брюхо.

Не скажу, что было так уж неудобно, но четырнадцать часов даже в комфортном, хоть и немного тесноватом, кресле утомляют. Хорошо, что можно было встать в проходе и даже посмотреть через бойницу. Чем мы втроем и занимались почти весь первый день нашей поездки. Благо кроме нашей компании и уже изрядно позеленевшего охотника в отсек загрузились только два хоть и невзрачных, но явно тертых и битых местной жизнью мужика. Одеты они были во что-то отдаленно похожее на наряд дружинников. Этим мужикам пялиться в окно явно было без надобности. Да и дед Анджей особого любопытства не проявлял. Так что три из четырех бойниц были в нашем полном распоряжении, а посмотреть там было на что.

Выбравшись через огромные, выводящие прямо за стену портового района ворота, колонна из шести фур миновала пригород и двинулась по дороге между бесконечными рядами теплиц. Как и пшеничное поле вокруг Полигона, тепличное хозяйство впечатляло своим размахом. Сквозь стройные ряды застекленных конструкций мы ехали больше получаса.

Увы, из-за плохого ракурса знаменитые Сторожевые башни удалось увидеть только мельком. Они были очень похожи на башни с магопреобразователями, только пониже и потолще, да и шары над ними висели совсем куцые. Из сети я узнал, что цепь из тридцати двух больших башен и ста шестидесяти малых опоясывала город, надежно укрывая его от внешней угрозы.

По давней, уже вековой традиции здесь несли вахту княжьи вассалы. Каждый князь курировал по три большие башни, в которых сидели операторы, контролирующие еще и несколько башенок со сторожевыми менгирами внутри. Тревожные группы также выставлялись князьями. У меня тоже был шанс засесть в одной из этих свечек, а по слухам, столь вальяжной жизни, как у городских операторов, эти бедолаги отродясь не знали, работая через сутки.

С другой стороны, у меня-то сменщика вообще не будет, но за свободу нужно платить, и пока цена не казалась мне чрезмерной.

Сразу за Сторожевыми башнями власть над пространством полностью переходила в руки дикой природы. Увы, тут смотреть было не на что – сплошная травянистая степь с невысокими холмами и почти полным отсутствием живности. Бегали какие-то мелкие тварюшки, но рассмотреть из в подобных условиях было невозможно.

Интереснее стало только тогда, когда начали попадаться одинокие деревья исполинских размеров. Вид они имели очень диковинный для непривычного взгляда. В какой-то мере их можно сравнить с секвойями, но там-то крона пожиже и поуже, а здесь, начиная с верхней четверти огромного ствола, словно облако, громоздился потрясающе объемный массив зелени в форме зонта с конусной надстройкой сверху. И только когда мы подъехали ближе, мне удалось по-настоящему оценить размеры этих великанов. Это было нечто запредельное.

Местные старожилы без затей называли древесных исполинов баобабами, что говорило о полном незнании вопроса. Но название прижилось, и вряд ли получится объяснить местному уроженцу, что земной баобаб совершенно не похож на местного тезку. Но больше всего в этих растительных атлантах интриговал не их внешний вид. В прочитанных мною статьях изучавшие Беловодье ученые уверяли, что это – единственный вид деревьев на планете. Всяких лиан, кустов и разнотравья хватало, а вот ассортимента деревьев не наблюдалось. А еще ученые утверждали, что баобабы вообще неместного происхождения и в древности с их помощью проводилось терраформирование, точнее, запредельеформирование Беловодья. Ну или как там родную планету называли представители вымершей цивилизации?

Сразу становится интересно это запредельцы колонизовали Землю или же земляне из древних магических цивилизаций устроили себе мир в пустоте, а затем забрались на Беловодье и в несколько других миров? Увы, ученые на этот вопрос если и давали ответы, то крайне невразумительные и противоречивые.

Что касается баобабов, то китежцы тоже научились их использовать. В некоторых местах, где дорога шла по заболоченным участкам, были высажены аллеи этих удивительных растений. Здесь они хоть и не вырастали до исполинских размеров, зато своими корнями создавали прочный настил, по которому с легкостью проходили тяжеленные фуры.

А вот с реками и холмами приходилось бороться по старинке – строя мосты и работая бульдозерами. Эти рукотворные участки лишь изредка разбавляли буйство дикой природы.

Рассмотреть подобные детали в бойницу было трудно, так что остальное дорисовывало мое воображение, опираясь на информацию из файлов, найденных в городском архиве.

В ближайший боярский удел мы приехали уже в темноте, так что полюбоваться на окрестности не получилось. Да и вообще факт прибытия заметили лишь благодаря резкому усилению освещения за окном.

Погрузка в фуру, как и выгрузка из нее, была делом не таким уж простым. В передней части пассажирского отсека имелась винтовая лесенка, по которой можно было спуститься на нижний уровень, и уже оттуда по еще одной, откидной лестнице мы смогли сойти на асфальт.

Смотреть здесь было особо не на что. Вид на основную часть поселка закрывали здания, громоздившиеся вокруг купола станции. В предписании станционного смотрителя говорилось, что станции строились по одному проекту, так что к условиям будущей работы можно начинать привыкать прямо сейчас.

Основное здание было не таким уж высоким – макушка бетонного купола поднималась над землей не больше чем на пять метров, но, когда мы оказались на ведущей вниз лестнице, стало понятно, что не все так просто. Места внутри и под землей хватало с избытком.

Прямо с лестницы мы попали в большую столовую. У окна с раздатчицами тут же образовалась очередь. Мы решили не спешить и пока занять часть большого стола на десять персон. Все устали и очень хотели спать. Хотя в пути мы питались только пирожками и кофе из большого общего термоса, которыми обеспечили нас повара с основной базы дальнобойщиков, есть хотелось значительно меньше, чем спать и помыться.

Пыли в пассажирском отсеке почти не было, как и духоты, но о прохладном душе я буквально мечтал. Быстро посоветовавшись, мы решили сначала привести себя в порядок. Нам, как пассажирам, была предоставлена возможность поселиться в кубрике на четверых. Скромно, но опрятно. Даже имелось свежее постельное белье. Насколько мне известно, толпе дальнобойщиков станция могла предложить лишь матрасы на двухъярусных кроватях. Скатки с подушками и бельем они возили с собой, а в случае необходимости могли воспользоваться стиральными машинками и сушилками.

В душ конечно же первой пустили Златку. Девочка оживала не по дням, а по часам, радуя нас своей энергичностью.

Пассажирский кубрик обошелся нам в десять червонцев, но тут уж точно экономить не хотелось. К тому же подобный нюанс давал определенную надежду, потому что такие услуги являлись дополнительным заработком для персонала станции. Как и предоставление эксклюзивного питания. Но мы коллегиально решили: сегодня будем питаться из общего котла. Впрочем, наваристый суп оказался очень вкусным, особенно после душа и на голодный желудок.

После сытного ужина вернулись в комнату, где Златка тут же уснула. А мы принялись решать, чем таким полезным занять себя до отбоя. Благодаря дреме в дороге сна не было ни в одном глазу.

В столовой ту же проблему пытались решить два десятка дальнобойщиков, что даже на первый взгляд маловато. Неужели все остальные пошли спать?

Ответ на этот вопрос нашелся без особых проблем.

– Так в город ушли, – ответил кряжистый крепыш, обладатель выдающейся лысины и не менее впечатляющего носа, с которым Гена успел познакомиться еще перед выездом из Китежа. – В Протасовке по кабакам не пошляешься. Там у староверов все строго, а здесь гуляй – не хочу.

– И ваши старшие не против? – с подозрением спросил я.

– Кто как, – неопределенно пожал плечами дальнобойщик. – С помощью похмелина привести гуляку в кондицию не проблема, да и штраф уйдет именно караванщику. Правда, если будет какая буча, отвечать тоже старшо́му.

– А ты почему здесь сиднем сидишь? – спросил Гена, пока я осмысливал информацию.

– Дык не на что гудеть, – со скорбным выражением лица развел он руками. – Я ж не только до водочки охоч, но и за разные округлости подержаться любитель, а это удовольствие дорогое.

– Домовой, – подойдя ко мне вплотную, сказал Баламут, – может, сходим, оценим обстановку. Нужно же знать, как живут эти самые внешники.

– Что? – не удержавшись, съязвил я. – Тебе мало того кабака или хочется подержаться за округлости?

– Нет, – совершенно не обидевшись, сказал мой друг. – Кабака хватило, и пить я в ближайшее время буду только пиво. За округлости подержаться точно не мешало бы перед длительным целибатом, но место чужое, и лучше поостеречься.

Именно серьезный настрой друга и подвиг меня на эту авантюру. К тому же он был прав – посмотреть на повадки будущих соседей в привычной для них обстановке тоже не помешает.

– А как мы Златку оставим без присмотра? – все же попытался ухватиться за соломинку мой здравый смысл.

– Не бойтесь, – вмешался в разговор слушавший нас дед Анджей. – Я присмотрю за ребенком. К тому же на станции нам точно ничего не угрожает.

Гена расплылся в ехидной улыбке, торжественно разведя руки, и тут же повернулся к нашему новому знакомому:

– Шалый, айда погуляем за наш счет. Правда, лихой пьянки и округлостей я тебе не обещаю, но пиво и приятную беседу обеспечим.

– А чего же не погулять? – Заулыбавшийся дальнобойщик стал похож на моего друга, как брат-близнец.

Ох, грехи мои тяжкие, нашел себе напарников в изначально сомнительного качества приключении – Баламута и Шалого.

Может, все-таки остаться…

Не остались, потому что слово было дадено, и отказываться от него только потому, что услышал прозвище дальнобойщика, было как-то нехорошо. К тому же я устал шарахаться от каждой тени. Мурзы и других наших недоброжелателей здесь нет, и козни строить некому. Правда, не факт, что мы сейчас не заимеем недругов уже местного разлива.

С нашим-то везением…

С территории станции нас выпустили без всяких проблем, только проверили на наличие оружия. Благодаря предупреждению нового товарища мы были совершенно пустыми.

Приютивший нас купол находился уже внутри периметра поселения, так что никаких оборонительных сооружений мы не заметили – вполне мирный городок. Можно сказать, даже провинциально-постный, если бы не особый налет флера магического мира. По вечернему времени людей на улицах было не так уж много, но было видно, что народ здесь живет довольно вольготно. На терзаемых суровой жизнью знаменитых внешников они не очень-то походили. Особенно вон та стайка молодых девчонок в стильных стимпанковских нарядах с разрезами и подворотами платьев до самих бедер.

Они явно собрались не на ратный подвиг, а на какие-то танцульки. Правда, замеченный на одной из них стильный пояс с коротким стилетом и небольшим револьвером в кобуре чуть портил благостную картину. Особенно тем, что нам-то вооружиться не разрешили.

Присмотревшись к другим обывателям Васнецова, я сумел заметить хоть и не выставленное напоказ, но имеющееся почти у всех оружие.

– Шалый, – обратился я к дальнобойщику, – а это ничего, что мы пустые, когда все вокруг вооружены?

– Ничего, – небрежно отмахнулся наш проводник. – Даже хорошо. Меньше соблазна и для них, и для нас. Гости в уделах под защитой боярина, если, конечно, ведут себя прилично.

Вид новоиспеченной парочки корешей, уже предвкушавших развлечения, мало говорил об их приверженности к соблюдению приличий. С другой стороны, это как раз повод вспомнить о своем главенствующем положении.

Кстати, ведь мне как магу должно быть какое-то послабление.

– Ну так вы и могли оставить себе пистолет и кинжал, – не моргнув глазом, ответил на мой вопрос дальнобойщик. – Но оно вам не надо. Поэтому я и не стал уточнять, а вы не спросили.

В голосе дальнобойщика была такая уверенность в собственной правоте, что я решил положиться на его опыт. К тому же возвращаться не хотелось. Азарт познания чего-то нового уже захватил меня. В Китеже события неслись вскачь так быстро и напряженно, что на смакование впечатлений не было ни времени, ни настроения. Только оказавшись в трехстах километрах от города, я наконец-то успокоился и был готов воспринимать что-то новое.

Васнецово казалось младшим братом Китежа – менее солидным, но более веселым и простым во взглядах на жизнь. Провинциальные жители смотрели на чужаков не так зло и настороженно, как жители столицы. В их взглядах было намного больше любопытства.

Замеченные нами девушки также отметили нашу троицу, но, не увидев ничего привлекательного, продолжили движение.

Из любопытства я пустил толику энергии в скрытый шляпой обруч и уловил всплеск разочарования Гены.

Эк разобрало бедолагу. Я хоть и ощущал прилив телесных сил, но все равно не считал себя таким уж помолодевшим. Поэтому равнодушие молоденьких девиц меня не задело никоим образом.

Строения в Васнецове по большей части были кирпичными и не превышали трех этажей, за исключением громадного, залитого огнями, похожего на донжон десятиэтажного здания в центре. Похоже, местному боярину захотелось хоть в миниатюре, но повторить башни китежских князей.

Почти дармовая электроэнергия вносила свою отличительную черту в образ городов этого мира. Как и Китеж, Васнецово сверкало огнями подобно новогодней елке. Даже стало интересно увидеть, как здесь все выглядит ближе к первому января.

Сразу возник вопрос: сколько же магов-пустышек присягнули местному хозяину? Тут аккумуляторов не напасешься – нужно круглосуточное дежурство на магопреобразователе.

Заведение, в которое нас привел Шалый, в плане освещения вообще вело себя крайне вызывающе. Два прожектора вонзали в небо спицы лучей и двигали ими, словно выискивая там вражеские бомбардировщики.

Интересно, они не боятся привлечь таким образом знаменитую птицу Рух или еще кого крылатого да пакостного? С другой стороны, сам удельный боярин являлся истинным магом, так что мог позволить своим подчиненным некую беспечность.

Васнецово считалось одним из самых крупных уделов, уступая лишь Куликовской излучине на слиянии Белой и Нью-Волги. Расположившийся там удел по размаху мог поспорить с любым районом Китежа. Ну а здесь жители разжились всего на один не очень-то длинный проспект, где были собраны все магазины и увеселительные заведения города.

Как и любой удел, Васнецово являлось рекреационным центром и хабом для разбросанных по округе опорных пунктов добытчиков и старателей. Если вспоминать истории о подобных местах в периоды золотых лихорадок на родной Земле, то тут же возникает предчувствие, что вечер точно будет веселым.

Да и фиг с ним! Я действительно чувствовал, что напряжение нужно сбрасывать тем или иным способом, и если это будет потасовка, то возражать не стану. А Шалый говорил, что подобные мероприятия особых проблем участникам не приносят. Конечно, если никто не станет хвататься за оружие, а это благодаря тому же дальнобойщику нам не грозит.

Пройдя по шести ступеням высокого крыльца, мы оказались в просторном зале. Сразу за входной дверью находилось основное помещение заведения.

Ну что сказать? Довольно оригинальный вид у этого то ли кабака, то ли ночного клуба. Хозяин явно увлекался вестернами, так что стилистика здесь была соотвествующей. Даже лабухи имели в своем составе парня с банджо. А классический для этого мира стиль одежды а-ля стимпанк делал картину завершенной.

Даже обидно как-то стало. Этот мир открыли и освоили славяне, но и здесь проклюнулась культура Дикого Запада. Скорее всего, именно благодаря вестернам – ну не удосужились земляки разродиться хотя бы полусотней качественных фильмов, прославляющих историю родной страны.

Зал был большой и мог вместить сотни две людей, причем вольготно, а не как сельдей в бочке. Перед сценой с музыкантами имелся обширный танцпол, на котором уже отплясывало человек двадцать. На современные танцы это походило мало. Да и при ярком освещении и без светомузыки в модных нынче у земной молодежи припадках не побьешься.

Блин, опять заговорил как старый башмак. При новых реалиях от старых привычек придется избавляться. По местным меркам я все еще мужчина в полном расцвете сил. Вон нужно брать пример с Баламута.

Мой друг распрямил плечи и заулыбался, увидев настоящий цветник, – дам в зале было больше, чем мужчин, особенно их концентрация преобладала в дальнем углу помещения. Правда, есть подозрения, что разместившийся там розарий целиком и полностью культивирует древнейшую профессию обоих миров.

Так, нужно отвлечься, а то резко потянуло на амурные подвиги.

Присмотревшись, я понял, что выбравшиеся на танцпол люди выплясывают в некоем смешанном стиле кантри-денс и кадрили. Кстати, довольно красиво выглядит, особенно учитывая, что местные наряды плохо скрывают ножки исполнительниц, а задирали они их довольно высоко. И все же до развязности и определенной пошловатости канкана местной хореографии далеко. Было видно, что танцоры стараются не на показ, а для собственного удовольствия. В середине танцпола синхронно зажигали три пары, а остальные подплясывали в одиночку и вразнобой. Но вместе это смотрелось весело и задорно. Жаль, я так не умею.

Так как зажечь танцпол нам не дано, решили предаться чревоугодию и вуайеризму, благо что поесть и на что посмотреть здесь было.

Если честно, я ждал официанта в образе полового царских времен, но явился вполне современно вида гарсон в длиннющем переднике-юбке и белой рубашке.

– Что будете заказывать?

Размеры трат на этот заход и полномочия нашего проводника мы обсудили еще по дороге, так что, торжественно глянув на нас, Шалый начал перечислять.

Названия были сплошь экзотическими, хотя и звучали относительно знакомо. Чего стоила кулебяка с сороконожкой или жаркое из попотама. К счастью, сороконожкой оказалось не насекомое, а некая рыба, у которой плавники напоминали пучки ножек.

Несмотря на экзотику, вкус у блюд оказался вполне приемлемым, особенно под пивко, да еще и стопарик беленькой, для дезинфекции и профилактики психосоматики: очень уж названия меня напрягли.

Расслабились хорошо. Для этого потребовалась именно такая обстановка – под хорошую еду, очень недурственное пиво и веселые рассказы Шалого, которые нужно было делить сразу на десять, потому что очень уж наш новый друг смахивал на небезызвестного барона. К сожалению, умиротворяющее воздействие наши посиделки оказали только на меня. Шалый все порывался в дальний угол зала, где обосновались жрицы любви, но мой отказ субсидировать данный поход ломал ему все планы в зародыше.

– И что, замутить что-то с местными без денег совсем не вариант? – выслушав очередной вздох ловеласа, поинтересовался Гена. – Даже для таких красавцев, как мы?

– Ну почему же? – с кислой улыбкой ответил Шалый. – Вон, видишь, за стойкой сидят две дамочки? Можешь испытать судьбу. Но знай, что местные добропорядочные матроны и сами в такие заведения не ходят, и дочек своих не пускают. Там сидят повольницы-добытчицы, которым со своими гулять понятия не позволяют. Если хочешь, можешь подкатить.

– А боком нам это не вылезет? – растеряв благодушное настроение, напрягся я.

Не то чтобы я был таким уж параноиком, но, зная Гену, можно ожидать всего чего угодно.

– Если не хамить, то максимум, что ждет нашего донжуана, так это прямой и честный посыл, – отмахнулся Шалый, откровенно удивив меня знанием классической литературы.

– Все, я пошел, – решив не рассусоливать, поднялся Гена со стула.

Оправив одежду, он решительно зашагал к барной стойке, ну а мы с Шалым приготовились наблюдать наверняка интересное зрелище.

Выбор моего друга пал на жгучую брюнетку, поджарую как кошка и такую же холеную. По крайней мере, внешне. Ее юбка в складку была длинной только сзади, а спереди едва доходила до середины бедра. Тугой корсет выгодно обрисовывал не только тонкую талию, но и высокую грудь, и все это великолепие венчала ковбойская шляпа. Выглядела девушка как записная кокетка, но меня не покидало ощущение, что это совсем не домашняя кошка, что вполне согласовалось с предупреждением Шалого.

Барная стойка находилась от нас на изрядном расстоянии, так что разговора мы не услышали. Гена вальяжно подплыл к своей избраннице, и, если учесть, что и он был одет в похожем стиле, все это напоминало сцену из исторического фильма в слегка извращенной детализации Голливуда.

– Она ему улыбнулась, – тихо комментировал события Шалый. – Может, что и выгорит.

Гена расплылся в ответной улыбке и поднял руку, чтобы подозвать бармена.

Внезапно атмосфера у барной стойки резко изменилась. Дама с пугающей стремительностью привстала на стуле и цапнула Баламута за запястье. Он даже не успел отдернуть руку. Обстановка явно не была угрожающей, но от игривого тона не осталось и следа.

Девушка что-то спросила. Гена ответил, их разговор больше напоминал деловые переговоры, чем флирт. После обмена фразами они внезапно дружно посмотрели в нашу сторону, и у меня возникли серьезные сомнения, что их внимание привлек Шалый.

Парочка отлепилась от стойки, направилась к нам.

Даже не знаю, чего ждать от столь странной ситуации.

– Шеф, – уже с меньшей наигранностью, чем раньше, обратился ко мне старый друг, – позволь представить тебе очаровательную Изабеллу.

Мне по-прежнему казалось, что эти двое играют в какую-ту игру а-ля косплей или реконструкция, но народную мудрость никуда не денешь. Если кажется, будем креститься, а вот поступать станем сообразно здравому смыслу и грамотному анализу. Весь мой опыт говорил, что это далеко не игра, а привычная окружающему миру жизнь. Так что я не стал строить из себя прогрессивиста и феминиста, просто встал и поцеловал протянутую ручку.

Шалый был прав на все сто – это вам не изнеженная кокетка или экспрессивная феминистка. Передо мной хищница всего лишь на часок, ради развлечения обрядившаяся в яркие и вызывающие тряпки. Об этом говорили накаченные, хоть и красивые ноги, цепкие руки и такой же взгляд.

Сразу возникает вопрос – что сей особе понадобилось от меня. А в ее интересе к моей персоне можно не сомневаться.

Честно, устал я от подобного внимания. Можно подумать, что на мне свет клином сошелся. Всем от меня что-то нужно, и только мне до зарезу необходим покой, чтобы передохнуть и все обдумать.

До зуда под черепной коробкой захотелось нахлобучить шляпу с ментальным обручем и хоть таким способом обезопасить себя, но, увы, подобный жест за столом выглядел бы дико. Так что шляпа осталась лежать на скатерти.

– Я так понимаю, сударыня, вы в Васнецове на отдыхе? – нарушил я молчание первым, когда мы расселись за столом.

– Да, наш отряд вернулся с Мертвых озер, и теперь мы зализываем раны, – не чинясь, ответила женщина.

Как-то не поворачивался у меня язык называть ее девушкой. Очень уж холодный и опытный взгляд был у сей особы.

– Удачно ли сходили? – продолжал я вести совершенно пустой разговор, чисто автоматически пытаясь параллельно нарыть немного информации.

– Не очень, – помрачнела Изабелла. – Потеряли троих, хоть улов вышел знатный. У добытчиков такая работа, что порой приходится менять жизнь на хабар. Но это скучная рутина жизни внешников.

Ох, сомневаюсь я, что жизнь внешников вообще и добытчиков в частности так уж скучна. А вопрос насчет нахождения в команде повольников миловидной дамы мучил меня все сильнее.

– Вы не правы, очаровательная Изабелла. Жизнь внешников совсем не рутина, особенно в глазах тех, кто лишь недавно прибыл в ваш мир.

– Вы недавно с Земли? – оживилась моя собеседница. – Как там? А то мы узнаем о жизни прародины только из завезенных оттуда фильмов.

– Вы думаете, я, сидя у себя дома, получал информацию о внешнем мире из других источников?

Заливаться перед ней соловьем мне не хотелось, особенно не понимая, что ей вообще нужно. В принципе, просчитать ситуацию не так уж сложно. Она увидела на запястье Гены браслет опричника и опознала в нем боевого холопа. Затем поинтересовалась личностью предводителя столь бравого воина, и Баламут сдал меня вместе с тапочками. Впрочем, винить я его не стану, если, конечно, данная ситуация не заведет меня в большие неприятности. Пока все выглядело интригующе. Изабелла откровенно флиртовала со мной, при этом не обращая внимания на приунывшего Гену. Шалого она вообще не замечала, словно лишний стул за столом. Так что ее к нашему столу привела какая-то надобность. Узнать бы еще, какая именно.

В то, что мой мужественный вид зажег ее бедное сердечко, верилось слабо.

Заметив мои сомнения, Изабелла решила ускорить события:

– Мальчики, не хотите прогуляться до стойки, нам с даром Зиминым нужно пошептаться.

Шалый тут же вскочил, имея совершенно беззаботный вид, а вот Гене ситуация явно не нравилась, но упираться он не стал, потому что сам понимал, как глупо это будет выглядеть.

– Итак, милая Изабелла, что вам может предложить скромный, а главное – бедный маг-пустышка? – сразу спросил я, как только мои спутники удалились от стола.

– Секс, – глядя прямо мне в глаза, без малейшего смущения сказала она.

Да уж, такого я точно не ожидал.

– Насколько мне известно, магический дар не передается по наследству.

– Я пока не собираюсь беременеть, – с прежней невозмутимостью ответила дама, продолжая сверлить меня взглядом. – Просто секс с магом значительно ярче, чем с обычным человеком. Я пришла сюда за развлечением, так почему бы не получить лучшее. И раз уж вы так пугливы, решила не затягивать с предварительными ласками.

Япона икебана, теперь уже я начал смущаться. Действительно, чего это я кочевряжусь, как институтка на гусарской вечеринке? Подобный способ сброса напряжения с начала времен являлся самым действенным. К тому же Изабелла была во всех ракурсах и понятиях шикарной дамой.

– Здесь есть уединенный уголок?

– Конечно, – мило улыбнулась моя потенциальная партнерша, – я уже зарезервировала номер на эту ночь.

Заявление повольницы успокоило меня окончательно. О нашем появлении в данном заведении можно было только догадываться, и то с минимальной долей вероятности.

Я встал и галантно предложил правую руку даме, чем она тут же воспользовалась. Левой же рукой нахлобучил шляпу на голову. Это не совсем по правилам приличий, но и не особо противоречит им.

Сразу стало легче. От Изабеллы дохнуло плотским желанием.

Любопытно, чем же это таким маги отличаются от обычных людей, что она так завелась?

Задать этот вопрос до начала событий не удалось. Потому что волна желания накрыла нас, как только мы вошли в номер, напрочь выметая из головы лишние мысли.

Это был новый и довольно интересный опыт. Возбуждение что-то делало с моим телом, заставляя его трансформировать магическую энергию в нечто непонятное, притом помимо моей воли. Я просто чувствовал, что становлюсь генератором каких-то разрядов, которые перескакивали на тело моей партнерши, усиливая ее ощущения. Лично для меня эта ситуация мало чем отличалась от обычного секса, так что даже стало немного обидно.

Не скажу, что показал себя половым гигантом, но и стыдно за себя не было.

Хорошо вернуться в высшую лигу после десятка лет любительской.

Изабелла выдохлась раньше меня и расслабилась, положив голову на мое плечо. Если внутренне я уже начал подстраиваться под этом мир, то внешне все еще был начавшим стареть мужчиной. Так что мои слегка обрюзгшие бледные телеса рядом с ее шикарным и загорелым телом выглядели не очень приятно.

Сдержав порыв подтянуть смятую простыню, я просто сконцентрировал внимание на партнерше, а посмотреть там было на что. И дело не только в женских прелестях. Ее кожу оплетала сложная, едва заметная вязь нитей в виде паутины. Одного паучка я нашел под ее левой грудью, а второго чуть ниже ключицы.

Раньше все это скрывала одежда.

– Интересная татуировка, – осторожно сказал я, чтобы не влезть на запретную территорию.

– Да, – односложно ответила она.

Блин, придется разрушать приятный момент, но, зная себя, можно даже не стараться сдерживаться. Порой мое любопытство было сильнее здравомыслия и такта. Особенно раздражало, что во время своего серфинга по китежской сети я ни на каких пауков не наталкивался, а о том, что это непростая татуировка, интуиция буквально вопила благим матом.

– Не хочешь говорить?

– Не хочу, – без обиды ответила повольница и резко села на кровати спиной ко мне. – Тебе пора.

– Обидел мой вопрос?

– Нет, в твоем интересе к Великой матери нет ничего обидного.

В голове защелкало, как в старом арифмометре.

– Я уйду, но хотелось бы, чтобы этот вечер был полностью приятен нам обоим.

– Тебе не понравилось? – резко развернувшись и опасно сузив глаза, спросила Изабелла.

– Очень понравилось, но явно меньше, чем тебе, – так же спокойно, как она вела себя внизу за столом, ответил я. – Разницу хочу получить ответами на пять вопросов.

– А ты нахал, – сменила повольница гнев на смех.

– На том и стоим, – опять подавив в себе желание прикрыться простыней, с вызовом ответил я.

– Хорошо. Три вопроса, но не жди, что отвечу на все.

– Ответишь на любые три, которые захочешь.

– Спрашивай, – игриво сказала повольница, явно воспринимая все это как забавную игру.

Что очень даже хорошо, но только нужно правильно сформулировать вопрос. Сразу захотелось спросить, взяли ли ее в команду из-за паучьей татуировки, но готов биться об заклад, она ответит просто «Да».

– Что тебе дает эта татуировка? – наконец-то выдавил я вопрос.

– Усиливает мой дар, – ехидно ответила Изабелла.

Да уж, после секса любой мужик думает не самым лучшим образом.

– Какой именно?

Повольница выдержала драматическую паузу, но затем рассмеялась:

– Это не такой уж секрет. Я чувствую опасность.

Вопрос о том, как она попала в отряд добытчиков, отпал сам собой.

Хотелось спросить, кто такая Великая мать, но уже зародившаяся во мне страсть к магическим гаджетам пересилила.

– А мне такую набить можно?

– Нет, – посерьезнев, мотнула головой Изабелла. – Такое магам нельзя. Да и «смотрящими вдоль нити» могут быть только женщины.

О том, что этот термин означает что-то типа способностей оракула, догадаться было нетрудно. К тому же повольница подтвердила мою догадку действием. Она внезапно нахмурилась и посмотрела на дверь.

– Тебе нужно быстро уходить.

– А что? – тут же ухватился я за возможность побольше узнать об ее даре.

А нужно было просто последовать совету.

То ли дар у моей новой знакомой был слабенький, то ли она тоже после секса расслабилась, но события начали разворачиваться с пугающей скоростью. Дверь в комнату внезапно открылась, и к нам ввалился голый до пояса здоровяк с бутылкой шампанского в руках.

Он явно только что от дамы, потому что морда была измазана женской помадой, а грудь исцарапана.

– Изи, я тут подумал, может…

Он был явно пьян и меня заметил не сразу, а когда заметил, тут же нахмурился:

– Кто это?

– Вали отсюда, – прорычала Изабелла.

– Ты ее слышал. Пшел вот отсюда, пузан, – то ли не понял, то ли специально извратив слова повольницы, прорычал на меня здоровяк.

В голове мелькнула мысль, что не такой уж я пузатый, а еще о том, что лучше отсюда убираться подобру-поздорову. У них тут явно какая-то амурная бодяга, и лезть в нее совершенно не хочется.

Увы, свалить по-тихому не получилось, и все испортила именно Изабелла:

– Шатун, оставь его в покое. Он – маг.

Я ждал от незнакомца какой угодно реакции – от страха до злости, но не бешенства. Причем какого-то холодного и явно кровожадного. Было видно, что хмель мгновенно слетел со здоровяка:

– Маг!

Бутылка шампанского отлетела в сторону, а сам здоровяк схватился за висящий на шее кулон с капсулой. Что именно висело на цепочке, я не увидел – просто догадался, когда услышал треск. Шатун сунул кулон в рот и раздавил его зубами.

Затем он завибрировал как перфоратор, и началось превращение в Халка. Нет, еще крупнее здоровяк не стал, но изрядно позеленел, а главное – на его теле проявились какие-то татуировки и замерцали тусклым светом.

Охренеть!

– Нет! – взвизгнула Изабелла.

Я вдруг осознал, что вместо того чтобы бежать отсюда со всех ног, по-прежнему сижу на кровати и пялюсь на это представление.

Здоровяк сорвался с места, как навороченный болид, да так шустро, что почти размазался в воздухе. Только чудом мне удалось спрыгнуть с кровати, в которую тут же врезался этот живой локомотив. Повольница была намного шустрее меня, так что в груде обломков широкого ложа оказался только виновник его крушения.

Все, с тормоза я сошел и попытался сбежать из этого дурдома, но не удалось, точнее, стартовал я лихо, но был перехвачен за руку и запущен, как метательный молот.

Встреча со стеной по определению ничем хорошим закончиться не могла. И только чудом можно назвать то, что мне удалось сгруппироваться. Но встать самостоятельно у меня все равно вряд ли бы получалось. В этом мне помогли. Здоровяк подскочил вплотную, ухватил растопыренным пятернями меня за череп и поднял на уровень своего лица. В смысле, где-то на полметра от пола.

Яростно глядя мне в глаза, он явно вознамерился раздавить мою голову, как гнилой арбуз.

Я в отчаянной попытке хоть что-то сделать ухватился за его руки и вдруг почувствовал контакт. Такое впечатление, что мой противник вдруг стал живым артефактом, втягивающим в себя массу энергии из окружающего пространства.

Это было не осознанное действие, а скорее рефлекс. Я сделал резкий «вдох», вытягивая из Шатуна энергию, как делал это на полигоне, подпитываясь от накопителя.

Давление на голову тут же ослабло. Меня захлестнула дикая ярость, так что весь «выдох» я направил обратно в живой артефакт, опять же действуя скорее по наитию. Руны на теле Шатуна вспыхнули еще ярче, и даже запахло горелым мясом. Еще секунду назад быстрый как мангуст и сильный как бык человек безвольной куклой рухнул на пол, утягивая за собой и меня.

К счастью, в этой композиции я оказался сверху, а то боюсь, что эта туша меня вполне могла раздавить.

– Дима! – крикнула повольница и, как есть, голышом подбежала к нашей куча-мале.

Она бесцеремонно отпихнула меня в сторону, от чего мои попытки встать на ноги провалились, и я вновь завалился, теперь уже на пол.

Убедившись, что ее напарник жив, Изабелла зло уставилась на меня:

– Что ты с ним сделал?

– Пока ничего серьезного, – угрюмо ответил я, все еще толком не понимая, как мне вообще удалось вырубить этого здоровяка.

Еще меня волновал вопрос – действительно ли моя недавняя любовница не знает, что произошло, или изображает дурочку? Ну не может же такого быть, чтобы носительница магической татуировки не знала, что самый завалящий маг при близком контакте может высосать из нее накопленную энергию и даже отправить в аут.

Или может? Кстати, при очень даже близком контакте с ней я не ощущал ее как живой артефакт.

– В смысле ничего серьезного? – нахмурилась повольница и, кажется, только сейчас осознала всю пикантность обстановки. Из одежды на нас троих имелись только штаны и боты на Шатуне.

Ответил я лишь после того, как мы оба использовали простыни в качестве тоги, а шляпа вернулась на голову:

– Не знаю, читала ли ты закон, но после нападения на мага агрессор не вправе рассчитывать на снисхождение. Могу дорезать его прямо сейчас.

– Я не позволю, – ощерилась Изабелла, полностью превратившись в дикую кошку.

– Уверена, что получится? – решил я пойти на блеф.

Уточнять не стал, но постарался принять уверенный вид. К счастью, буквально через пару секунд подошла подмога. Дверь с треском открылась, и на пороге замер Гена. Он быстро оценил обстановку и не стал делать резких движений, лишь спросил:

– Ты в порядке?

– Да, – кивнул я и повернулся к повольнице.

Интересно то, что вид моего опричника ее не особо испугал, волна обеспокоенности пришла, когда вслед за Геной в номер заглянул юноша в униформе. Увидев разгром, он выскочил обратно и убежал.

Похоже, меня она просчитала и не опасается, а вот тот, кого может привести служащий гостиницы, ее сильно беспокоит.

– Чего ты хочешь?

– Информацию, – не стал я кочевряжиться.

– Я могу забрать его отсюда? – не сказав ни «да» ни «нет», опять спросила повольница.

– Можешь.

Изабелла порылась в ворохе своей одежды и выудила оттуда телефон. Отойдя к стене, она что-то тихо зашептала в трубку.

Буквально через минуту в наш номер влетели два мужика. Один высокий и худой, а другой почти квадратный. Длинная борода делала его похожим на гнома, но мне-то известно, что, кроме людей, других разумных в этом мире все равно нет.

Для разнообразия оба прибывших были полностью одеты. Рассусоливать они не стали и, подхватив своего бесчувственного друга под руки, выволокли из номера.

Успели буквально впритирку. Через минуту в номер ввалились дружинники боярина, повадками и формой мало чем отличавшиеся от коллег из Китежа. Мага с ними не было, так что разговор вели довольно вежливо, особенно когда увидели перстень на моем пальце.

Да и разговора как такового не было.

– Парни, да что тут расследовать? – добродушно улыбнулся я хмурым и явно не доверявшим мне стражам правопорядка. – Ну дали мы с девушкой волю эмоциям и развалили кровать. Да и чуток другую мебель подпортили. С кем не бывает. Ущерб возместим и, если нужно, принесем извинения хозяину заведения. Но думаю, он здесь и не такое видел.

Дружинники помялись, но все же были вынуждены убраться несолоно хлебавши. А я с кровожадной улыбкой повернулся ко все еще завернутой в простыню Изабелле:

– Насчет ущерба поняла?

– Да, – хмуро ответила она.

– Ну а теперь перейдем к игре в вопросы и ответы.

Моя собеседница особым энтузиазмом не пылала, но отвечала исправно. Правда, было видно, что из-за плохой подготовки мои вопросы оказались не такими уж щекотливыми. Без понимания сути этого мира глубоко не копнешь, но кое-что нарыть удалось.

Исходя из рассказа низшей жрицы, в Китеже процветал культ Великой матери. Это даже не секта какая-то, а почти полноценная религия, вовсю спорящая с кое-как зацепившимися в этом мире мусульманством, православием и католицизмом. Маленькая община протестантов не в счет.

Как ни странно, много о своей религии низшая жрица рассказать не могла, и я чувствовал, что она не врет. И здесь приходилось полагаться на жизненный опыт, а не на новые возможности. Как только повольница успокоилась, мой обруч стал бессилен. Лишь короткие эмоциональные всплески давали хоть какое-то понимание степени ее откровенности.

К тому же было ощущение, что все это можно узнать и из относительно открытых источников.

Когда именно в умах переселенцев появилась Великая мать, она же Ткачиха нитей судьбы, история умалчивает. Просто в один прекрасный день хозяева Китежа поняли, что под боком помимо принесенных с Земли религий с их не всегда удобными властям понятиями и фанатизмом появилась еще одна – своя, местная. Если верить Изабелле, у этой мистической особы была нейтральная репутация. В воображении сектантов она приняла вид паучихи, хотя не было никаких свидетельств ее явления народу. Если провести анализ лишь на куцей информации повольницы, этот культ был сообществом людей с альтернативным даром. Жрецы не могли пользоваться магией в обычном для китежских ученых понимании. Мало того, им было запрещено пользоваться бытовыми артефактами для недаров. И все это в обмен на дар предвидения будущего. Если учитывать, что низшая жрица умеет лишь чувствовать смутную опасность, то обмен так себе.

Что касается нашего нового и излишне ревнивого знакомца, то на него, как на стража жрицы, запреты не действовали, а вот допуск к храмовым тату-мастерам имелся.

Гена как услышал, что с помощью татуировок можно неслабо так прокачать силу и скорость, сразу возбудился, но Изабелла тут же окоротила его. Мало того что подобные татушки высшие жрицы наносят только на стражей, так еще для их активации нужно жрать всякую дрянь. Я сразу вспомнил, как Шатун перед атакой раскусил что-то висевшее у него на цепочке. Употребление этих то ли стимуляторов, то ли активаторов не очень хорошо действовало на организм и требовало последующего лечения.

В общем, этот мир обломал Баламута еще раз.

Устав бесцельно трясти повольницу на предмет жалких остатков информации, я стребовал с нее обещание помочь мне при случае, но сразу понял, что особо надеяться не стоит.

На этом мы попрощались, и я волевым решением свернул гулянку – хватит с меня приключений на один день.

Глава 2

Выспаться ночью мне не удалось, так что попытался наверстать упущенное в пассажирском кресле фуры. Но и там мне не было покоя. Растормошивший меня Гена с таинственным видом спросил:

– Будешь здесь дремать или пойдешь с нами?

– Куда это, интересно? – проворчал я, хмурый по причине недосыпа. – Ближе к гальюну, слушать, как мутит красавчика?

– Нет, в кабину.

А вот это уже интересно. Сонливость тут же слетела с меня, и я поспешил за Геной и Златкой. Девочка была ранней пташкой, как и ее дед, так что оба выглядели возмутительно бодрыми.

Как оказалось, Баламуту через Шалого удалось договориться с экипажем фуры о расширении допуска, отчего путешествие стало увлекательнее, а значит, информативнее.

Дойдя до выхода на винтовую лестницу, мы повернули налево, где за сдвинувшейся перегородкой моему взору открылся отсек для экипажа. Здесь было не так уж просторно, а когда вошли мы трое, стало еще теснее.

Ну прямо не грузовик, а космический челнок – интерьер просто мечта футуриста. В отсеке находилась вся четверка экипажа фуры. Впереди, перед широкими, дающими отличный обзор окнами сидели водитель и его сменщик. За ними в креслах, уставившись в большие экраны, разместились два борт-стрелка. Нетрудно догадаться, что картинка на экранах соответствовала виду из пулеметных прицелов. Стрелки внимательно осматривали окрестности каждый в своем секторе – справа и слева от машины, частично захватывая тыл и время от времени поглядывая в небо.

Тут же вспомнилась птица Рух. Судя по полученной из научных отчетов информации, это нечто похожее на перистого птеродактиля с размахом крыльев почти пятнадцать метров. «Птичка» обладала длинной зубастой пастью и оглушала жертву своим криком. Причем у этого крика была магическая основа. Здесь вообще многие животные умели использовать магию, но, слава богу, на слабом, почти примитивном уровне.

Сменщик водителя перебрался на откидное кресло у двери, а Гена со Златкой на руках уселся на освободившееся место. Я же неплохо устроился, стоя в проходе, откуда тоже был неплохой обзор.

Находились мы непривычно высоко над уровнем земли, но это непривычно для меня. Водитель уверенно вел громаду фуры по тому, что здесь называлось дорогой. В принципе, ее как таковой и не было. Еще у поселения боярского удела местный транспорт смог накатать хоть какую-то грунтовку, а вот дальше шла сплошная целина.

Путь в основном обозначался вешками, которые и заметить-то мог лишь наметанный взгляд. Да еще в трудных для прохождения местах можно было понять, что мы движемся по верному маршруту.

Вот идущая впереди на солидной дистанции фура вильнула в сторону, и мы увидели, что у когда-то нормального холма нет доброй трети. Кто-то срыл эту часть склона и для надежности посадил здесь четыре баобаба ровненьким таким рядочком. Относительно молодые деревья надежно предотвращали оползень и позволяли фурам безбоязненно проезжать между холмом и небольшой речушкой.

Очень интересно было наблюдать за проездом колонны по баобабовым рощам. Те, кто прокладывал здесь путь, всего лишь убрали лишние деревья и кое-где высадили дополнительные. В итоге получался длинный сумрачный тоннель, перекрытый сверху густым переплетением ветвей. Водителю даже пришлось включать мощные фары.

В одном из таких тоннелей случилось происшествие, заставившее меня понервничать, а вот экипаж, казалось, вообще не напрягся, ну кроме короткого заявления стрелка.

– Горилла, – небрежно бросил он, словно упомянул о залетевшей в комнату мухе.

Слова стрелка были тут же прокомментированы скрежетом откуда-то сверху. Я сделал два быстрых шага назад и встал рядом со стрелком, пораженно уставившись в монитор.

Там во всей красе замер вцепившийся в броню монстр размером раза в два больше человека. Но это скорее ящер, чем горилла. Хотя затянутое в чешую тело своим строением действительно больше напоминало примата. А голова у этой твари, хоть и вся в чешуе, формой вообще походила на собачью.

Монстр еще раз царапнул броню своими когтями и, поняв, что шкура этого гиганта ему не по когтям, раздраженно ударил по черной поверхности кулаком.

– Не будете стрелять? – тихо спросил я у стрелка.

– А толку? – небрежно ответил он. – Они уже ученые, как только увидит, что в него целятся, сразу свалит. А двигается эта тварь очень быстро. К тому же может погнуть ствол, и мне вместо сна придется полночи заниматься ремонтом башни.

Ох, чувствую, что жить нам в куполе станции безвылазно, а мечты Гены об охоте пойдут прахом. И еще тут же возникла мысль о том, что нужно плотно заняться изучением животного мира Беловодья, и в особенности живности Клыкастых гор.

Я, конечно, понимаю, что название горной гряды возникло из-за характерного вида двух горных пиков и череды гор поменьше между ними, но, глядя на спрыгнувшую с брони чешуйчатую гориллу, ассоциации в голову лезли совсем другие.

Даже самые яркие впечатления рано или поздно приедаются, особенно если получать их приходится стоя на ногах. Так что после того, как мы ближе к обеду разминулись со встречной колонной, я все же вернулся в пассажирский отсек и опять зарылся в информационный ворох.

Второй день дороги благодаря впечатлениям и некой привычке дались намного легче. И хотя в удел боярина Протасова мы прибыли часа через три после захода солнца, спать еще не хотелось. Развлечься, как в Васнецове, не удалось. Протасовка не могла похвастаться раздольем для желающих повеселиться. Основную часть населения этого удела составляли староверы. Конечно, нравы местных раскольников за последний век смягчились, но ни ночных клубов, ни тем более жриц любви здесь не наблюдалось. Так что пришлось безвылазно просидеть на станции всю ночь. Но я не расстраивался – вчерашних приключений мне хватит еще надолго. Ну а кислая физиономия Гены могла опечалить только его самого, да еще Златку, которая никак не могла понять причин ипохондрии деда.

В эту ночь выспался даже такой филин, как я: организм успел привыкнуть к новому ритму. Благодаря тому что выехали после рассвета, удалось посмотреть на быт местных жителей. Сам городок никакими архитектурными изысками похвастаться не мог. Почти все дома были кирпичными и плотно обступали боярскую крепость. Правда, бетонное и какое-то зализанное сооружение с узкими горизонтальными бойницами для пулеметов на средневековую крепость было похоже, как дзот на Пизанскую башню.

Все это скопление домов, включая станцию с шаром магопреобразователя, было обнесено валом и заграждениями из колючей проволоки. А вот по валу шли уже практически классические кирпичные башенки.

Что интересно, обширных полей я здесь не заметил, только небольшие огороды на расчищенной от деревьев и любой другой крупной растительности полукилометровой полосе вокруг городка.

Утренняя жизнь вокруг поселения била ключом. На огородах и ближе к лесу я увидел как минимум сотню людей. И все были заняты каким-то делом под прикрытием пулеметчиков на башнях внешнего периметра.

Дальше всех от защитного периметра забрались кормозаготовители, если, конечно, я правильно определил род их деятельности. Проезжая мимо стоявшего на опушке огромного баобаба, мы увидели три трактора с большими прицепами. Рядом территорию контролировал пикап с пулеметчиком в кузове.

Сначала я не понял, что они тут делают, но затем увидел, как сверху почти в прицеп одного из тракторов упала большая ветка, густо покрытая сочными зелеными листьями. Пока фура проезжала это место, мне лишь удалось заметить, как небольшие фигурки ловко карабкаются по бугристой коре баобаба.

Сразу захотелось и самому так залезть на верхотуру, но, вспомнив гориллу, я тут же постарался задавить в себе вспыхнувшее желание. По крайней мере, пока не освоюсь в этом мире.

Впечатлений от знакомства с внешкой хватило как раз на весь путь. Даже не успели заскучать. Этот маршрут был одним из самых коротких – всего четыре боярских удела и одна станция. Было бы вообще два, из-за тех самых Клыкастых гор, но боярин Карл Майер, который предпочитал называть себя бароном, решил заняться добычей очень важной для города меди. Причем не простой, а с какими-то полезными для артефакторики примесями. Месторождение нашлось как раз за горной грядой. Так что пришлось строителям лезть в горы и осваивать Туманный перевал, который находился у основания Правого Клыка.

Ну а позже, коль уж проложен путь, за уделом барона появился еще один, где правил заядлый охотник боярин Горошин. В основном он промышлял сбором ценной смолы из какой-то гигантской лианы. Но и охота там была славной. Наш легкоукачиваемый красавец-попутчик ехал именно туда.

В предгорьях леса стали значительно реже. Здесь строителям пришлось больше взрывать валуны и перебрасывать мосты через реки, чем рубить деревья.

Местность постепенно повышалась, и вскоре мы свернули направо, теперь двигаясь вдоль горной гряды, а не прямо на нее, – слишком уж большим стал градус подъема.

Не очень громкий до этого момента звук, издаваемый фурой в движении, усилился, переходя в тихий вой. Идущая перед нами машина внезапно пыхнула вверх сизым дымом. Наш водитель тоже нажал на кнопку, и нутро металлического монстра ответило грозным рычанием.

Да уж, успел я отвыкнуть от работы обычного дизеля.

Вспомогательный мотор проработал недолго – минут десять, пока мы не преодолели особо крутой склон и резкий поворот дороги. Дальше пошло легче. Постепенно склон стал более пологим, давая возможность зацепиться за себя наслоениям грунта, в которые корнями впились кусты и лианы. А когда выбрались на седловину перевала, мы вообще увидели большую долину, практически сплошь заросшую баобабами.

По пути сюда я заметил, что горные деревья значительно уступают размерами степным собратьям. Видно, им не нравится каменистая почва. У болотца, в самой низкой точке долины, вообще росли какие-то карлики, и только ближе к западному концу перевала возвышался настоящий гигант, снисходительно поглядывающий на макушки своих менее развитых собратьев.

На левом, противоположном от Клыка склоне долины, рядом с небольшим ручьем, впадавшим то ли в озерцо, то ли в болотце, разместился наш будущий дом. По крайней мере, нам придется здесь прожить ближайшие семь месяцев.

Я все-таки узнал, почему в документах и разговорах фигурирует понятие сезона. На Беловодье, как и на Земле, есть времена года, и длятся они тоже по три месяца. Так вот два зимних месяца – декабрь и январь – это какая-то запредельная жесть. И дело даже не в морозах и метелях. Вместе с ними приходят магические грозы. Фон, даже на Подоле, повышается до пятнадцати процентов. Все шары-уловители опускают, а жители боярских уделов переходят практически в режим спячки. Зимы тут хоть и мягкие – дело редко доходит до двадцати градусов мороза, – но очень снежные, так что на два месяца прекращается любое движение караванов, а значит, нам на станции делать нечего, и мы вернемся в Китеж.

В свете закатного солнца мне удалось хорошо рассмотреть общий вид станции. Внешняя сетчатая ограда обрамляла заасфальтированный прямоугольник длиной метров четыреста и шириной около сотни. На торцах этого прямоугольника имелись сетчатые же сдвижные ворота. Внутри периметра, в ближнем правом углу виднелся колпак стандартного станционного бункера. Рядом разместилось собранное из панелей прямоугольное здание.

Минут через пять мы оказались у восточных ворот. Они тут же начали сдвигаться в сторону. Колонна втянулась в защитный периметр станции.

В этот раз после высадки я не сразу отправился в столовую, а задержался на парковке. Дед Анджей и державшаяся за его руку Златка заинтересованно замерли неподалеку. Гена в это время без лишнего напоминания побежал договариваться с экипажем нашей фуры насчет выгрузки багажа.

Не обращая на меня особого внимания, по одному человеку из каждого экипажа сноровисто подбежали к невысоким тумбам, от которых потянули к бортам фур толстые кабели. Через минуту контакт состоялся, и все расслабились в ожидании какого-то события. Остальные дальнобойщики уже давно прошли в столовую.

Я посмотрел на ожидающих непонятно чего десятерых мужиков и вот о чем подумал. До заката было еще минимум полчаса, и моя склонность к анализу всего и вся тут же вычленила очередную проблему. Слишком уж коротким был переход от Протасовки до перевала, а значит, дальнобойщики проведут на станции больше времени, чем в других местах. Из этого вырисовываются не самые приятные перспективы.

Чем займутся скучающие мужики в ограниченном пространстве? Ответ прост – будут искать приключений, а найдут неприятности на мою голову. Ведь ответственность за порядок на станции полностью лежит на мне и моих людях.

Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления, а в том, что эти поступления состоятся, и очень скоро, сомневаться не приходится.

От задумчивости меня оторвал подбежавший дружинник. Сначала я не понял, откуда он мог тут взяться, но затем вспомнил, что на станции кроме оператора дежурят еще и парни из городской дружины.

– Вы дар Зимин? – спросил он.

– Да.

– Дар Мамонтов просил вас срочно подойти на пункт управления.

– Ну, раз просил, значит, подойдем, – вежливо откликнулся я.

Мы быстрым шагом направились к станции. Старика с ребенком я оставил на месте – о них позаботится Гена, который уже тащил наши контейнеры, припахав троих дальнобойщиков.

Вслед за дружинником я спустился в общую столовую, а затем пошел не налево в отсек с казармами и гостевыми комнатами, а направо. За мощной дверью обнаружился коридор, в котором имелось по шесть дверей с каждой стороны. Дальняя справа была такой же мощной, как и ведущая в столовую, в нее и постучал охранник. Заурчав приводами, дверь открылась, и мы вошли в просторный зал. Небольшой пульт со знакомыми контактными сферами стоял перед занимавшими всю стену экранами. У пульта лицом к нам замер мужчина средних лет. Для классического образа интеллигента не хватало только очков, но проблемы со зрением в этом мире решались играючи.

Высокий худощавый брюнет с тонкими чертами лица шагнул ко мне и протянул узкую ладонь:

– Здравствуйте, – сказал он, без малейшего усилия пожимая мне руку. – Я – Дмитрий Мамонтов, а вы, как понимаю, Никита Зимин?

– Правильно понимаете.

– Простите за спешку, но, думаю, будет лучше, если процесс зарядки начнете вы. Если все пройдет гладко и не возникнет вопросов, мы сможем уехать уже завтра с утра.

Если честно, своим заявлением он меня слегка озадачил. Раньше мне казалось, что бедолага сбежал на станцию с дурной репутацией, только чтобы спрятаться от супруги, у которой репутация еще хуже. Особенно мои догадки укрепил мягкий и совсем уж располагающий к подкаблучничеству вид коллеги. Но, поди ж ты, ошибочка вышла. И все же на всякий случай уточнил:

– Спешите к супруге? – Бестактность вопроса я постарался смягчить вежливой улыбкой.

– О да! – не удержался от возгласа Дмитрий. – Поверьте, я вам безмерно благодарен за то, что мне не придется и дальше сидеть здесь, вдали от Зоеньки. Она мне даже по ночам снится!

От воспоминаний об упомянутых снах он слегка покраснел.

Да уж, чего только в жизни не бывает. Вот Шварцу сия дама тоже по ночам снится, но только в кошмарах.

Свернув разговор о делах амурных, мы занялись делом электромагическим. В ожидании меня Мамонтов даже шар поднимать не стал и быстро пояснил, как это делается. Подъем сборщика энергии управлялся обычным электрооборудованием прямо с компьютера, так что всех делов – просто запустить соответствующую программу. Когда шар поднялся на двухсотметровую высоту – здесь в горах не было смысла поднимать выше, – я усилием воли через контактные сферы запустил сначала артефактный сборщик, а затем преобразователь энергии, спрятанный на дне бронированной сферы станции.

Дальше все было как в городской башне. На одном из экранов я увидел шесть только начавших заполняться индикаторов шкалы зарядки. Рядом был такой же экран, но он пока пустовал.

Заметив мой взгляд, Мамонтов пояснил:

– Это для встречной колонны. Теперь можно нажимать вот на эту большую красную кнопку. На зарядных тумбах зажгутся лампочки, и заправщики смогут уйти на станцию. Если какая-то шкала окажется красной, берете вот этот микрофон и просите проверить соединение с тумбой под соответствующим номером. Когда зарядка стабилизируется, вмешиваться нужно будет только часа через три. При завершении зарядки аккумуляторов начнет скакать напряжение, и нужно будет плотно корректировать работу артефактов.

В отличие от моего посещения Полигона, здесь инструктаж затянулся почти до утра. Прервались мы, только чтобы разместить моих людей в свободных комнатах, а еще когда к западному входу подъехала вторая колонна. С ней было проще – просто проконтролировать скачок нагрузки, а затем зарядка пошла своим чередом.

Ужин подали прямо в пункт управления, и ели мы, не прекращая разговора и сверки ведомостей с перечнем подотчетного имущества. Чтобы не протупить и не забыть ничего, я сразу включил диктофон, и правильно сделал.

В четыре часа утра мы кое-как закончили инвентаризацию и завалились спать. Он на хозяйской кровати, а я на диванчике. Можно, конечно, провести передачу по правилам, но Зоенька ждет! А ссориться с ней мне почему-то страшновато. Вот с ушкуйником Мурзой по прозвищу Волк – просто боязно, а с мадам Мамонтовой откровенно страшно.

Короткий сон облегчения не принес. Чувствовал я себя совершенно невыспавшимся и изрядно помятым. Оставленные на тумбочке карманные часы показали, что не таким уж коротким оказалось мое забытье. Завтракать смысла уже не было, тут как бы обед не пропустить.

Мамонтова в комнате и след простыл. После него осталась лишь застеленная чистым бельем кровать и полный порядок в комнате.

Эк его вышколила мадам Мамонтова. Или он такой с рождения?

Свидетельством того, что Дмитрий мне не приснился, было оставленное на столе послание. Он еще раз благодарил меня за его досрочное вызволение со станции и приглашал зимой заглянуть к ним в гости. Сначала мне хотелось откреститься от подобной перспективы, а затем стало любопытно – какая же она на самом деле, эта таинственная мадам Мамонтова, вызывающая у людей столь противоречивые чувства?

Осмотревшись, я понял, что все не так уж плохо. Деревенской простотой здесь и не пахло. Большая, квадратов сорок спальня имела все атрибуты комфортного жилья. За неприметной дверкой обнаружился вполне современный раздельный санузел с ванной и большой душевой кабинкой. Так что было где привести себя в порядок.

Немного настораживало полное отсутствие окон, но пока этот нюанс не особо давил на психику. К тому же никто не мешал прямо сейчас выйти под местное светило, которое официально величали Ярилом, но в обиходе все равно называли солнышком.

За простой дверью ожидаемо обнаружился пункт управления, и он мало изменился с прошлой ночи, конечно, если не считать Гены, нагло усевшегося в теперь уже мое личное кресло. На столе непозволительно близко к пульту стояла кружка, распространяющая одуряющий запах кофе.

– Привет, сурок. Как спалось? – лучезарно улыбнулся Баламут и отхлебнул из кружки.

Кто бы сомневался, что кофе предназначен не мне. Не обманывали меня предчувствия – хреновый из Генки получился холоп.

Впрочем, на иной результат никто и не рассчитывал.

– Я тут за тебя немного поработал. Выпустил караваны и пообщался по радио с соседями. Вечером у нас будет пятнадцать фур с обеих сторон и семьдесят три постояльца. Так что на всю эту толпу нужно приготовить жратвы, – словно о предстоящем празднике весело сообщил Баламут. – Завтракать будешь?

Вот удивил так удивил. Неужели прорезались зачатки заботы о ближнем? Поистине магия этого мира не только омолодила моего друга, но и подействовала на его эгоцентризм.

Мое радостное удивление продлилось недолго. Вся помощь Гены ограничилась проводами меня на кухню. Чтобы туда попасть, нам не пришлось выходить в столовую через укрепленную дверь. Нужный проход обнаружился в конце коридора.

Помещение для готовки имело площадь квадратов семьдесят и было буквально забито всяким оборудованием. Чего там только не было, даже какой-то агрегат, похожий на бетономешалку, но Гена повел меня прямо к громадному холодильнику.

– Там есть яйца и все, что нужно для нормального завтрака. – Кто бы сомневался, что кормить начальство он не собирается. – И если будешь жарить себе яичницу, сделай и мне. Дед Анджей уже поел сам и Златку накормил.

В голосе Баламута проскользнула обида. Похоже, старый поляк обломал моего друга с халявным питанием.

Вздохнув, я взялся за готовку. На вешалке у входа обнаружился передник, а в холодильнике действительно имелось все необходимое для качественной яичницы. Вроде Мамонтов говорил, что всякие крупы и консервы завозят из города, а вот скоропортящиеся продукты заказывают у соседей. Нужно не упустить этот нюанс в дальнейшем.

Холостяцкая жизнь и любовь к вкусной еде волей или неволей обучат готовить даже прожженных лентяев. Вот и я не стал исключением. Так что дело спорилось, и разговор ему не помеха:

– Гена, ты там что-то говорил о моих обязанностях. Так вот, они не совсем мои. По утрам выпускать караваны и принимать радиограммы будешь именно ты. А еще…

– Готовить на всю толпу я не буду! – тут же взвился Гена.

– Да кто ж тебе позволит. Нам только дурной славы отравителей не хватало. На пару дней сей тяжкий груз, так уж и быть, я взвалю на свои хилые плечи.

Горестно вздыхая, я внутренне ухмылялся. Мамонтов объяснил, что в принципе по должностным инструкциям можно обойтись разваренными брикетами горохового супа, которых на складе просто завались. Пока не приедет чета Чо, будет дальнобойщикам в дороге тепло и ароматно.

На шум и запахи в столовую подтянулись Златка и дед Анджей. Старик уже не выглядел уставшим и помятым. Такое впечатление, что всего за несколько дней он помолодел лет на пять, не меньше. Завтрак у них был ранний, так что и дед, и Златка уже проголодались.

Ну и толку мне от должности начальника станции и статуса мага, если приходится впахивать на всех подряд в качестве личного повара?

После обеда мы всей компанией пошли знакомиться с хозяйством.

Первым делом Златка потащила меня показывать свои новые владения. Для персонала было приготовлено десять комнат. Обстановка там не самая шикарная – кровать, тумбочка, небольшой телевизор на стене и стол с лампой. Имелся и санузел, но совмещенный и без ванны. Сразу стало как-то неловко за свои хоромы.

Златка, как могла, украсила комнату ленточками и всякой мишурой.

Нужно будет заказать для нее что-то из украшений – плакаты там какие-нибудь и рюшки всякие. Да мягких игрушек побольше! Но это позже. Девочка, не имея больше чем похвастаться, взялась за пульт и рассказала, как самостоятельно сумела найти на сервере станции интересные мультики.

Ну что же, по крайней мере, мои подчиненные хотя бы смогут развлечь себя просмотром фильмов, обновление которых тоже виснет на мне. Только нужно убрать оттуда порнуху, потому что название нескольких мультиков из списка мне совершенно не понравились.

После жилых комнат мы перешли к осмотру остальных помещений станции.

Если посмотреть на базу в разрезе, то становится понятно, что над землей торчит лишь макушка огромной сферы. В этой верхушке прятался свернутый воздушный шар и оборудование для радиообмена. Ниже, на первом подземном уровне шли жилые помещения, поделенные на гостевые и хозяйские. Из столовой в отделение для персонала можно было попасть только через мощную дверь или через окошко выдачи пищи, которое имело неплохую защиту. Отсек для смотрителя, состоявший из спальни и пункта управления, также отделили от общего пространства мощной преградой.

В гостевой части станции находились две казармы с двухъярусными кроватями на шестьдесят человек каждая, две общие душевые и вместительные туалеты. Рядом с душевыми – прачечная с пятью стиральными машинами. Кроме этого имелись еще четыре комнаты для богатых пассажиров. В точно таких же мы ночевали по пути сюда. Там потребуется полный рум-сервис. В остальном же просто необходимо поддерживать относительную чистоту.

Энергией все это хозяйство обеспечивали десять мощных автомобильных аккумуляторов. Они располагались на втором подземном уровне вместе с основной частью магопреобразователя. Стоит отметить, что на тех же фурах таких аккумуляторов стоит всего по четыре штуки и их хватает на весь день дороги.

Когда мы в конце экскурсии спустились на нижний уровень, стало понятно, что десять аккумуляторов – это не так уж мало. Размер они имели чуть меньше кубического метра, а весили под двести килограммов. Понятия не имею, из чего сделана эта штука, но, уверен, без магии и истинного серебра не обошлось. Хотя артефактом аккумулятор не являлся.

И если извлечение из подвала аккумуляторов с помощью специального подъемника было вполне реальной затеей, то так перемещать огромный валун магопреобразователя, совершенно непонятно. Этот почему-то каменный, испещренный рунами монумент с впаянным в него сверху металлическим электротрансформатором весил почти шесть тонн. Похоже, станцию строили прямо вокруг него.

Впечатлений на первый день хватило с лихвой. Особенно насыщенным был вечер. Мне хоть и казалось, что сварить супчик из брикетов – плевое дело, но если едоков под сотню, то все значительно усложняется. Хорошо хоть бывший повар ночью напек булочек, причем на два дня, – ему тоже очень хотелось домой. К счастью, в процессе раздачи еды мне участвовать не пришлось. Все легло на плечи Гены и деда Анджея, а я сделал вид, что очень занят зарядкой караванов.

Если честно, этот не особо сложный процесс после начала можно было контролировать с помощью контактного обруча и смартфона, связанного со станционным сервером. Но я предпочел наблюдать за метаниями Баламута через внутренние камеры. Из пункта управления вообще можно было заглянуть почти везде, кроме личных комнат, душевых и туалетов. Даже казармы находились под видеонаблюдением, что уж говорить о внешнем периметре.

Чтобы не отвлекаться два раза, вместе с зарядкой каравана я запустил подзарядку станционных аккумуляторов. Кстати, это было важно и для безопасности станции. По периметру стоянка обнесена мелкоячеистой сеткой, сквозь которую не могли проползли опасные представители местных насекомых. Если находились особо наглые и шустрые, то на высоте метра от земли их встречал специальный проволочный пояс под высоким напряжением. Этот же сюрприз был рассчитан и на зверьков побольше. Ну а совсем уж крупное зверье, если оно решит поломать ограду и залезть на стоянку, придется отстреливать уже вручную. О появлении таких гостей меня должны предупредить сторожевые менгиры.

Задумавшись об ограде, я вспомнил о судьбе наших предшественников. Допустим, всех пострелял сбрендивший холоп. Тогда каким образом на станцию забрели дикие животные, которые загрызли механика и изрядно попортили трупы? Смотритель что, перед смертью с бухты-барахты решил отключить пояс высокого напряжения? Или так жестко пил, что вообще его не включал?

Плохо, что об этом я подумал только сейчас. С другой стороны, чтобы заметить данный нюанс, нужно оказаться на месте событий. Бесконечно гонять в голове этот вопрос смысла не было, так что я отложил его на потом. Увы, скоро он потерялся в ворохе других проблем.

Буквально на следующий день остро встал вопрос о выгуле на свежем воздухе кое-каких незрелых личностей. И прежде всего речь шла совсем не о Златке.

Мне всегда было трудно понять, как капитан, водивший группы захвата на штурм бандитских малин и освобождавший заложников, в мирной жизни мог вести себя с поразительной легкомысленностью и даже каким-то инфантилизмом?

Баламут рвался на охоту, и сдерживать его мне удавалось с большим трудом:

– Скучно тебе? А ты, наверное, думал, что здесь нас будут ждать аниматоры с обширной культурной программой? Так они и ждут! Поверь, у чешуйчатой гориллы найдется, чем тебя развлечь. Хочешь оставить Златку вообще без кровной родни?

– Ну а чем мне еще тут заняться? Сидеть в этом погребе и смотреть старые фильмы? Так я и в запой могу уйти! – не унимался Гена.

– Да ради бога, – небрежно позволил я. – Если найдешь, чем упиться, можешь начинать прямо сейчас. А если нечем заняться, так я придумаю.

Эта стычка случилась в пункте управления, и спор шел на повышенных тонах. Дверь при этом мы держали открытой, хотя это было нарушением инструкций.

На шум заглянул дед Анджей:

– Вы бы не орали друг на друга, а о ребенке подумали. Каково ей сидеть в четырех стенах без солнечного света?

– И что вы предлагаете? – с чуть большим раздражением, чем позволяли правила приличия, спросил я. – Пускать ее гулять на стоянку даже под присмотром крайне опасно. Златка – девочка умненькая, но может чисто случайно схватиться за ограду. Там, конечно, изоляция, но мало ли что в жизни случается. К тому же в отчете научников я нашел как минимум два вида птиц и три – летающих насекомых, укус которых хоть и несмертелен, но бед натворить может более чем достаточно.

– Так давайте из запасных секций для ремонта ограды соорудим закрытую беседку. А там качельку и еще чего интересного для ребятеночка, – не унимался дед, и он был совершенно прав.

Но самая большая польза от этой идеи была в том, что удалось отвлечь Гену. Хотя, если признаться, мне и самому дико хотелось побродить по окрестностям. В итоге договорились, что я постараюсь досконально изучить возможные опасности этого района по отчетам ученых. А еще мы дождемся батоно Левана, который наверняка знает, как нужно вести себя в диких местах Беловодья.

Глава 3

Кротам, суркам, станционным смотрителям и вообще всем, кто спит под землей: утро начинается тогда, когда встал! Солнышко в окно не заглядывает, спать не мешает. С другой стороны, это как-то противоестественно.

Сладко потянувшись, я запустил на телевизоре уже пару лет как устаревшее юмористическое шоу и занялся утренним моционом.

На часах почти одиннадцать, но для столь позднего подъема есть свои причины. Вчера до четырех ночи мы с Геной и батоно Леваном разбирали гостинцы, которые грузин привез с собой из Нью-Китежа. А также цепляли магическую приблуду на мой карабин.

Жизнь на станции потихоньку налаживалась. Позавчера вечером с очередным караваном прибыли супруги Чо и сразу влились в работу. И это хорошо, потому что дальнобойщики уже косо поглядывали на теряющего последнее терпение Гену в роли раздатчика.

Видите ли, им не нравились черствые булочки. Пусть скажут спасибо, что вообще есть хлеб к неизменному гороховому супу.

Корейские повара умудрились влиться в процесс сразу после высадки. Казалось бы, что можно сделать с уже час как готовым супом, особенно если его нужно разливать прямо сейчас? Но нет – дядюшка Чхан тут же сыпанул что-то в кастрюли, а тетушка Пин половником погнала с кухни и Гену, и деда Анджея.

Внесли они лепту и в строительство беседки для Златки. Тетушка Пин с утра пораньше потребовала от Анджея расширить незаконченную беседку и сварить лотки для грунта. Как резонно подметила помолодевшая с нашей прошлой встречи старушка – всякие там цветочки и травки будут полезны и для настроения девочки, и для наших желудков.

Приняв чуть теплый душ, я покосился на большую ванну. Вот ведь какая несправедливость. У меня никогда не было тяги к плесканию в подобных корытах, а вот Златка как утенок – из воды и не вылезала бы. Но в ее комнате ванны нет.

Ну ничего, пока еще прохладно, она может понырять и здесь, а когда придет жаркое лето, дед Анджей обещал сварить ей небольшой бассейн прямо в беседке.

Идея Сосо подсунуть нам стариков оказалась очень удачной – ребенок просто купался в любви и заботе этих людей. Не уверен, что мы с Генкой смогли бы уделить ей столько внимания. Тетушка Чо даже взяла на себя обучение Златки по курсу для дошколят. В свое время она помогала с обучением детей бывших хозяев.

На пункте управления никого не было, так что я сразу вышел в коридор через приоткрытую бронированную дверь и недовольно поморщился. Мало того что такая же укрепленная дверь в столовую была открыта настежь, так еще меня терзала уверенность, что и наружная тоже не на запоре.

Проходя сквозь хлипкую дверь на кухню, я подумал, что и здесь не помешало бы укрепить преграду: жалюзи на окне раздачи, конечно, дело хорошее, но недостаточно надежное. Поговорю об этом с дедом Анджеем. Он механик головастый, что-нибудь да придумает.

– Господин, – оторвал меня от размышлений голос корейца, – будете завтракать?

Оба супруга предпочитали величать меня таким образом, но получалось это у них настолько просто и по-домашнему, что не вызывало отторжения при всей моей демократичности.

– А что у нас сегодня, дядюшка Чхан?

– Тток и ваши любимые блины с таком.

Нет, блины с «таком» – это не корейский термин, а выражение моей бабушки. Так уж вышло, что в детстве я не очень любил всякие начинки, а просто мазал блины маслом и сворачивал. В общем, блины а-ля «просто так».

Вкусные пирожки из рисовой муки и блины под сладкий чай – не очень диетическая пища, но в этом мире я словно попал в сказку для обжор и лентяев. Подстегиваемый магией организм неплохо справлялся с нагрузкой и даже понемногу начало уменьшаться брюшко. Конечно, кубики на его месте не появятся никогда, но в этом плане я перфекционизмом не страдаю.

Гена уже второй день долбит мне голову идеей заняться совместной зарядкой, тренировками и стрельбами. В ответ он получает стандартную отговорку насчет того, что зарядкой я занимаюсь каждый вечер. И эти упражнения дают нам надежный кров над головой и неплохой доход.

И все же кое-какие тренировки я провожу, да и с оружием поупражняться тоже не помешает. Особенно стоит проверить работу браслетов опричника и действия в двойке и тройке. Так что Гену в качестве инструктора терпеть все же придется.

Подхватив кружку с кофе, я вернулся на пункт управления. Можно было подняться и наверх, но отсюда наблюдать за общей обстановкой намного удобнее. Пробежавшись взглядом по основным мониторам, я увидел, что беседка между колпаком станции и стеной мастерской уже готова. Там как раз находилась тетушка Пин, копавшаяся в металлических корытах с землей. А неподалеку от нее, на подвесной лавке-качели развлекались два ребенка – пока не вышедшая из детства Златка и стремительно проваливавшийся туда Баламут.

Ну вот что ты с ними будешь делать? Одно из двух – либо мои соратники страдают непозволительной беспечностью, либо я от груза непривычной ответственности все глубже погружаюсь в паранойю.

Взяв микрофон, через который подаются команды заправщикам, я прорычал в него:

– Гена, голубь ты мой сизокрылый, зайди-ка на минуточку!

Увы, состроить строгого начальника не получилось, потому что Баламут, как только вошел, встал по стойке «смирно» и отчеканил:

– Ваше магическое благородие, холоп Генка прибыл по вашему приказанию!

– Хватит паясничать, – поморщился я. – Кому было сказано, чтобы без меня Златку на улицу не выпускали, да и сами не выходили? На фига, по-твоему, там вообще поставили сторожевые менгиры? Для мебели? А если что-то крупное пожалует, а вы не заметите?

– Заметим, – упрямо возразил Баламут. – Там на крыше мастерской батоно Леван устроился с винтарем. Никита, Златка так просилась, что я не выдержал, да и самому хотелось на солнышке погреться. Весна все-таки. Она тут такая…

Договорить Гена, явно вознамерившийся заболтать меня до обморока, не смог. Слушая этого то ли баламута, то ли балабола, я не забывал коситься на экран, где транслировалась картинка из беседки. Поэтому, увидев, что Златка вцепилась в сетку и рыдает, рванул с кресла как ракета со стартового стола.

Гена среагировал быстро и бежал сзади, буквально наступая мне на пятки. И именно он сохранил в стрессовой ситуации холодную голову:

– Домовой, стволы! – сразу перешел на мой походный позывной Баламут.

Да уж, талант не пропьешь и, даже впадая в детство, с собой не утащишь.

Пять секунд, показавшихся бесконечными, мы потратили, чтобы заскочить в оружейку и схватить со стояков свое оружие. Разгрузку я надевал уже на бегу, пристроившись в кильватер к Гене.

Они все-таки оставили внешние двери открытыми!

Наружу мой друг выходил, чуть сгорбившись и плотно вжав приклад автомата в плечо. Казалось, он не шел, а перетекал с одного места на другое, умудряясь контролировать все пространство перед собой. А я в это время все никак не мог определиться, какой магазин присоединить к карабину – с пулями или с картечью. Наконец-то остановился на картечи, но с предохранителя снимать не стал, чтобы от неожиданности не пальнуть в своих.

Как-то умудряясь удерживать правой рукой автомат у плеча, левой Гена открыл дверцу в беседку и пропустил меня внутрь. Я тут же кинулся к Златке, которую уже утешала тетушка Пин.

– Златка, что случилось? – отстранил я кореянку, поворачивая девочку к себе.

За нашу безопасность я не беспокоился – ведь за спиной стоял мой друг Баламут.

– Деда Лом хрюшку убил, – всхлипывая, ответила Златка.

Какой Лом, какая хрюшка?!

Озвучивать свои вопросы я не стал, а просто сопоставил факты. Дед Лом – это наверняка батоно Леван по фамилии Ломидзе, который сам признавался, что в молодости носил прозвище Лом. А насчет хрюшки он нам сейчас сам и расскажет – больно уж виноватый вид был у старого грузина.

– Простите, шеф, – развел руками Леван, – черт попутал. Увидел дичь, и тут же молодость в одном месте заиграла, а о ребенке не подумал. Она, как оказалось, кабана заметила раньше меня.

После слов грузина Гена расслабился и убрал автомат за спину. А я – молодец такой – только сейчас вспомнил, что не взял с собой шляпу, в которой был спрятан обруч, контролирующий в том числе и сторожевые менгиры.

В общем, великий маг, ты не подчиненных шпыняй, а сам побыстрее учись вести себя правильно.

– Так, всем успокоиться, – приказным тоном заявил я и с удивлением увидел, что Златка перестала всхлипывать. – Тетушка Пин, отведите, пожалуйста, Златку вниз и побудьте с ней.

– Хорошо, господин.

– Ну а мы, господа охотники, будем решать, что нам делать с невинно убиенной хрюшкой.

– А что делать?! – вскинулся Гена. – Тащить сюда и разделывать на жаркое.

– Это все, что тебя беспокоит? – прищурившись, спросил я друга.

– Ее нужно забрать, чтобы не привлечь к станции хищников, – ответил за Гену батоно Леван.

– Вот, господин Бамутов, о чем нужно думать. Ты, конечно, крут как вареное яйцо, но в определенных моментах почему-то размякаешь. Мы на внешке, и нужно учиться быть настороже везде и всегда. Причем учиться будем мы оба, – печально вздохнув, сказал я другу, а затем повернулся к грузину. – Думаю, мне не нужно объяснять, где вы накосячили?

– Не нужно, шеф, – спокойно и без малейшего вызова ответил он, что мне очень даже понравилось.

– Тогда делаем так. Мы с Геной отправляемся за свиньей, а вы, батоно, возвращайтесь на крышу и будете нас прикрывать.

– Сделаю, – солидно кивнул грузин.

– Пан Анджей, – обратился я к выглянувшему из мастерской механику, – можете сварить по-быстрому что-то наподобие санок? Нам нужно дотащить сюда тушу.

– Пять минут, – кивнул поляк и опять исчез в мастерской.

Мы вернулись в оружейку, и, пока я думал, брать ли с собой патроны с артефактными пулями, которые привез батоно Леван, мой друг начал обряжать меня как новогоднюю елку.

– Ну и куда ты цепляешь бронежилет? – возмутился я. – Мы что, на войну идем!

– Сам говорил, что лучше перестраховаться, – невозмутимо продолжал свое дело Баламут. – Тем более что дополнительные пластины я вынул.

Мне осталось только подчиниться – он был опытнее и к тому же в таких делах почти всегда оказывался прав.

В общем, снарядились мы изрядно – высокие берцы, камуфляж, и поверх легкого бронежилета разгрузка с магазинами. Баламут даже настоял на тактических очках, но тут я не особо спорил. Осталось только заскочить в пункт управления за моей шляпой. Объяснять, зачем она мне сдалась за пределами станции, я не хотел, поэтому просто проигнорировал вопрос.

Когда мы аки лихие наемники появились наверху, впечатлив до глубины души всех зрителей, дед Анджей уже закончил санки. Вот здесь весь пафос и закончился, потому что мне, крутому на вид магу, пришлось в эти самые санки впрягаться. Гена же горделиво шествовал с автоматом наперевес рядом с нартами, которые тащил его непосредственный начальник.

Ну вот где здесь субординация?

И все же капризничать я не стал. Гена все равно адекватнее меня отреагирует на опасность. Надеюсь, в будущем ситуация изменится – маг я или не маг?!

Пространство вокруг станции было давно расчищено от баобабов, хотя молодые деревца местами возвышались над густой травой. Но проживут они недолго – как пояснил Мамонтов, по договору с городом раз в год на станцию приезжают рабочие из удела боярина Протасова и расчищают полосу отчуждения.

Когда вышли за ограду, я на глазок прикинул расстояние и мысленно присвистнул.

Силен старик. Тут будет метров четыреста, а может, и больше. Вчера вечером, когда он расчехлил свое оружие, старая, изрядно потрепанная «мосинка» вызвала у меня легкое пренебрежение, особенно на фоне наших с Геной вундервафель. На этой старушке даже прицел был похож на кусок водопроводной трубы, грубо присобаченный прямо над рычагом затвора. В общем, этот древний карамультук не вызвал у меня ни малейшего уважения. Но это тогда, а вот сейчас мнение кардинально изменилось как в отношении возможностей винтовки, так и умений старого грузина.

Даже стало любопытно: являлась ли геология его основной профессией? Но это дела давно минувших дней, и ворошить я их не стану.

Благодаря отсутствию деревьев трава вокруг станции росла сочная и густая. Именно ее корешками и заинтересовался местный кабан. О том, что это не совсем свинья, я уже догадывался, но опять поразился широте взглядов зоологов-первооткрывателей. С земным диким кабаном это животное роднили только жесткая щетина по хребту, клыки, которыми он изрядно взрыхлил землю в поисках корешков, да копыта. Причем, судя по задранной ноге, хрюшка была непарнокопытной, а земная свинья, если мне не изменяет память, как раз парнокопытная.

– Внимание! – оторвал меня Гена от зоологических изысков.

Сначала я посмотрел вглубь леса, к которому мы подошли вплотную, и даже пробежался взглядом по нависающей над нами кроне молодого баобаба, которого почему-то миновали ежегодные вырубки, но Баламут смотрел именно на убитое животное. И только присмотревшись, я понял, что за тушей кто-то прячется. Точнее, какая-то наглая тварь жрала внутренности нашей добычи!

Голос Гены услышал не только я. Едок поднял голову, и мы увидели противную жабью морду. Практически классическую – зеленую и в бородавках, но у земных жаб не бывает таких зубов и таких габаритов. Существо имело размеры с крупного бульдога.

Открыв пасть, оно издало нечто похожее на улюлюканье индейцев, а затем показало все зубы, зашипело и прыгнуло. Гена конечно же успел первым. Грохнул выстрел, и жаба рухнула в траву с простреленной башкой, так и не долетев до нас. Стало видно, что это животное на жабу похоже лишь отдаленно. Потому что шеи у жаб не бывает, как и почти обезьяньих кистей на руках и ногах с неслабыми такими когтями.

Увы, убийством наше противостояние не закончилось. В кронах молодого дерева и выше, на более взрослых баобабах, заулюлюкало как минимум несколько десятков голосов. Участников этого хора мы заметили через несколько секунд. Такие же жабы, как и убиенная Геной, но процентов на двадцать мельче. Похоже, они ждали, пока насытится начальник. Вот и дождались. Нас. И очень расстроились.

– Ник, может, ну его, это жаркое?

– Уходим, – поддержал я друга. – Тут есть кому прибраться.

Да уж, на санитаров этот лес был богат до неприличия.

Мы начали пятиться назад, удерживая крону дерева под прицелом, но не прошли и пары метров, как начался обстрел. Причем стреляли не мы, а в нас. Ну как стреляли…

В общем, нас банальнейшим образом оплевали, а плевались эти твари очень метко. Первый же комок мерзкой слизи прилетел мне прямо в лицо. Осталось лишь порадоваться, что рот был закрыт, да благодарить Гену за очки.

Ну и мы в долгу не остались. Сначала я бил пулями вслепую, а затем перед перезарядкой отер перчаткой лицо. Эта гадость немилосердно щипалась.

– Ну, твари, – прорычал я, заряжая карабин магазином с картечными патронами.

Мой праведный гнев тут же увял, потому что стрелять пришлось прямо в упор по атакующим жабам.

Да уж, полный автомат в сочетании с картечью – это песня! Натуральная коса смерти какая-то. Только один недостаток – патроны быстро заканчиваются. Но у Гены с «калашом» дела обстояли еще хуже. За секунду до того, как на нас навалилась толпа постоянно плюющихся уродцев, я вспомнил, что являюсь магом, и создал связь с наствольным артефактом. «Воздушный таран» дважды отбросил атакующих – сначала от меня, а следом от Гены, на котором уже повисли с полдюжины этих уродцев. Их с Баламута попросту сдуло, правда, повалив при этом и моего друга. А через секунду жабы оседлали уже меня самого.

Признаюсь честно, струсил я капитально, но многолетняя привычка анализировать все и вся тут же подсказала хоть и сумасшедший, но единственный выход. Пустой магазин уже был сброшен на землю, так что мне осталось только вставить в карабин полный, с артефактными пулями.

С перепугу пальнул в землю не один раз, а два раза. И тут же меня дважды шваркнуло электрическим разрядом. Тот, кого хоть раз долбало током из-за дурацкой идеи стать доморощенным электромонтером, меня поймет. Ощущения незабываемые. По крайней мере, я остался в сознании и на ногах. А вот об окружающих такого не скажешь. Что неприятно, вырубило не только ближайших жаб, но и Гену. Так что дальше я мог рассчитывать только на себя.

Но растерянность уже прошла, и ее сменила злость на этих тварей, да и на себя – городского пижона и размазню.

– Япона икебана!..

Это была единственная относительно культурная фраза. Дальше пошел сплошной поток ненормативной лексики. Не знаю, что напугало жаб больше всего – мои матюги, магический разряд, положивший половину их сородичей, или картечь, которую я щедро раздавал вслед убегающим тварям.

Только опустошив и этот магазин, я понял, что нападение закончилось, и подошел к Гене. Пульс прощупывается. Он просто в отключке. Но с чего бы? Разряд мы получили одинаковый, да и особых укусов на нем я не нашел.

Чуть подумав, я вспомнил, как перед использованием наствольного артефакта сделал резкий «вдох». Кажется, Гену вырубило именно благодаря моим стараниям.

Да уж, дали обезьяне гранату.

Поднявшись с колен, я растерянно огляделся и увидел, что нам на помощь несется кавалерия – лихая и престарелая. Дед Анджей бежал с двустволкой наперевес, а дядюшка Чхан так и вообще словно Чапай бежал, размахивая своим самым большим тесаком.

А вот батоно Левана с ними не было. И за это по возвращении я перед строем бойцов вынесу ему благодарность. А еще презентую бутылку вискаря, которую втихаря от Гены провез в багаже. Опытный грузин остался на боевом посту, не только защищал тетушку Пин и Златку, но и прикрывал нас от опасностей пострашнее жаб из своего невзрачного, но очень опасного карамультука.

Пока подбежавшая наконец-то подмога пыталась отдышаться, я сумел собраться с мыслями:

– Дед Анджей, дядюшка Чхан, помогите Гене.

– Сам справлюсь, – отмахнулся поляк и деловито добавил: – Чхан, прихвати побольше мяса.

Кореец понимающе кивнул и, удивив меня до глубины души, начал стаскивать к санкам тушки жаб. Некоторых он добивал ударом теска в голову.

Анджей помог встать немного очухавшемуся, но все еще слабому Гене, и они поплелись к станции. Я присоединился к корейцу, лишь когда он уже погрузил на санки десяток жаб и принялся вырезать самые лучшие части из туши кабана. И только после этого вспомнил об артефактных пулях, начав судорожно искать место, куда их всадил.

Найти удалось только одну, и ту покорежило до невозможности переснаряжения в патрон.

По траве санки шли достаточно неплохо, к тому же вторую половину пути мы тащили их уже втроем. Гена оклемался и смог идти сам. Даже поднял автомат, чтобы прикрывать наше отступление.

В открытые тетушкой Пин ворота мы входили совсем не как победители. Победители оплеванными не бывают. Причем я чувствовал себя таковым не только физически, но и морально.

Все, без усиленных тренировок с артефактами за периметр базы я ни ногой. Не хватало еще угробить своих опричников.

Как только мы подошли к куполу, я объявил срочное погружение, загнал всех внутрь и задраил внешний люк от греха подальше. Только после этого смог вздохнуть свободно.

Первым делом отправился даже не в душ, а к радиостанции – лишь обтер смоченной санителем салфеткой лицо и руки. Мне очень повезло, что связь в Протасовке поддерживают постоянно, и быстро удалось выйти на врача из соседнего удела.

Уверен, надо мной будет ржать весь удел, включая боярина Протасова, но здоровье друга важнее. Врач успокоил меня, сообщив, что подстегнутый прививками и тонизирующим амулетом иммунитет без труда справится с заразой, которую мы могли подцепить благодаря укусам и плевкам. Но на всякий случай врач посоветовал таблетки из стандартной аптечки для таких станций, как моя.

Напичкав лекарствами вымытого Гену, которого уже успел перевязать батоно Леван, я наконец-то отправился в душ. Тетушка Пин тут же подхватила грязные вещи и унесла их в прачечную.

Из душевой кабинки я вышел посвежевший и с более оптимистичными взглядами на будущее. Пока оттирал себя мочалкой, наш пенсионный отряд был занят делом – разделкой добычи. Как оказалось, самой ценной ее частью были именно жабы. Дядюшка Чхан изготовил из них потрясающие шашлычки, которые под вискарь пошли наилучшим образом.

Мало того, когда вечером столовую заполонили дальнобойщики, дед Анджей проболтался старшему одного из караванов о нашей добыче. В итоге от заготовленного мяса кореец сумел сохранить только килограммов пять. От заказчиков пришлось отбиваться. Так что поход к опушке принес мне не только кучу сомнительного качества впечатлений, но и доход почти в двести червонцев. Увы, потерянных артефактных пуль это не окупало, но тенденция обнадеживающая.

После суеты заезда караванов и запуска зарядки фур я занялся любимым делом – поиском и анализом информации, сидя в удобном кресле перед большим монитором. Прежде всего, нужно было провести разбор наших охотничьих «полетов». Кто именно виноват в косяке, было понятно и без лишних мудрствований. Составление плана дальнейших действий тоже не заняло много времени, но осталась куча непонятных деталей происшедших событий.

Покопавшись в файлах, заблаговременно скачанных с сайта, торгующего артефактами, я осознал, что Гене моими стараниями досталось дважды, точнее – трижды. Первый раз я ослабил его, слишком резко опустошив ауру, затем еще дважды приложил «цепной молнией».

А вот мне перепало только частично. В описании наствольного артефакта этой детали не было, но в мануале к продаваемой на сайте «ручной молнии» имелось уточнение о том, что любой разрядный конструкт дополняется частичной защитой носителя от электроударов.

Лечь пораньше опять не удалось. Нужно было подготовиться к завтрашним тренировкам. Причем не только информационно. После окончания зарядки фур я потратил два часа на «дыхание». То, что «вдох» дается легче, чем «выдох», мне уже известно, но загодя собранная с сетевого мира по нитке информация гласила, что так будет полезнее для развития магической дыхалки. Скоростным сбросом энергии в артефакты я займусь уже завтра на общей тренировке. Что самое интересное, мои магические экзерсисы были замечены сторожащими менгирами. Похоже, именно так они определяли наличие рядом опасных хищников.

Глава 4

Утром меня разбудил звонок внутренней связи. После сигнала подключенного к станционной сети интеркома голос дядюшки Чхана порадовал перспективой вкусного завтрака.

Когда по уже сложившийся традиции с кружкой кофе уселся перед мониторами, я сразу же увидел развлекающуюся в беседке Златку. Еще вчера мы коллегиально решили не впадать в паранойю, но и не расслабляться. Анджей обещал дополнить конструкцию беседки еще одной секцией, так что теперь из купола в огражденное пространство можно перейти, не выходя на просторы стоянки.

Если Златка уже играет на свежем воздухе, значит, механик закончил работу, а батоно Леван устроился на крыше со своим винтарем. Причем устроился с комфортом – там у него сейчас не только матрас с удобным раскладным стулом, но и небольшой навес от солнца.

Девочка опять вела себя странно, но ни испуга, ни напряжения в ее поведении не было, так что я лишь внимательнее всмотрелся в экран. Только через пару минут удалось понять, что она играет в «зеркало». Златка то подпрыгивала, то приседала и разводила руки в стороны. Поиграв с камерами, я нашел того, кому предназначались эти ужимки. У внешней ограды стоянки было замечено существо, похожее на большую крысу – не меньше полуметра в длину. Точнее, в высоту, потому что зверек уверенно держался на задних лапах и с поразительной точностью повторял действия Златки.

Так, ну и кто тут у нас?

Быстрый поиск по зоологическому справочнику Беловодья дал ответ – тахрун. Похоже, ученые-натуралисты устали сравнивать местную живность с представителями земной фауны и придумали что-то новенькое. Хотя, кажется, похожее слово есть в каком-то из земных языков, но вряд ли оно относилось к животному миру.

Как и ожидалось, тахрун был совсем не крысой, хоть и имел противную морду и хвост как шило. Мало того, вместо меховой шкуры это существо было покрыто чем-то похожим на кожу крокодила. С такими же квадратиками. И только на голове, как у панка, имелся щетинистый ирокез. Натуралисты описывали зверька как живущего в норе мелкого хищника, питающегося насекомыми.

Теперь понятно, что он делает у ограды. На защитном электрическом поясе постоянно погибает всякая ползающая мерзость, вздумавшая забраться туда, куда не положено. Таких нарушителей вокруг периметра валяются целые залежи. Вот тахрун на эту халяву и приходит.

В описании также сказано, что зверек не ядовитый, не агрессивный и обладает инстинктивно-магическими умениями ментального толка, которые использует исключительно для защиты.

А вот это уже настораживает…

Напялив шляпу и бросив недопитый кофе на столе, я поспешил наверх. Для усиления доводов в общении с этой крысой прихватил из оружейки карабин.

Как только Златка увидела меня с оружием, направляющегося прямо к зверьку в обход беседки, тут же вцепилась в сетку и закричала:

– Дя, не убивай Чучу, он хороший!

Да уж, напугали мы ее со вчерашним кабаном.

– Успокойся, я просто хочу познакомиться с твоим новым другом.

– А ружье зачем? – не унималась девочка.

– А вдруг жабы? – вопросом на вопрос ответил я.

Наши с ее дедом приключения Златка и тетушка Пин наблюдали с поста управления через камеры, так что для девочки это было доводом, и она успокоилась.

Тахрун оказался смелым малым и лишь немного отошел от сетки. Карабин я держал стволом вниз, стараясь не выказывать агрессии – только любопытство.

Пауза затягивалась, поэтому я установил контакт с обручем и попытался прощупать эмоции зверька. Ну не в «зеркало» же с ним играть?

И тут я увидел, как на меня бросается огромный зверь. Нечто похожее на бесшерстную рысь, размером с большую собаку. Мозг заклинило в панике. Стрелять было бесполезно, поэтому я лишь инстинктивно подставил карабин под зубы монстра и отшатнулся.

Видение длилось не больше секунды, но было очень ярким.

Оттого что падение на пятую точку заставило заныть многострадальный копчик, накатила злость. Захотелось сразу же пальнуть в эту крысу зарядом картечи, но здравый смысл заставил сдержаться.

Так вот, значит, как он использует ментальные способности для защиты – кидает в соперника видение самого страшного зверя в лесу.

Посмотрев на зверька, я сначала подумал, что ему стало плохо от перенапряжения, – он припал к земле и чихал. В паузе между чихами тахрун сипел как астматик. Осторожно прикоснувшись сознанием к обручу, я уловил яркую эмоцию радости и веселья со стороны тахруна.

Он что, ржет надо мной?!

Еще раз захотелось пальнуть в крысу картечью, но я опять сдержался. Это ведь неплохой способ проверить пределы своих ментальных способностей. Так что зверек может быть полезным. Полезным, но отнюдь не приятным. Ко всякой живности у меня общее специфическое отношение.

Если спросить, кем я являюсь по натуре – собачником или кошатником, – то отвечу, что я бабник. Нет, не в том смысле, что мню себя ловеласом, но из всех живых существ на обеих планетах симпатию испытываю только к женщинам. Да и то далеко не ко всем. Исключением, лишь подтверждающим это правило, являются ближайшие друзья. К остальным, в смысле живым существам, я отношусь в лучшем случае равнодушно. А вот непосредственно к этой крысе у меня уже начала вырабатываться стойкая антипатия.

Вот ведь гаденыш! Насмеявшись вволю, эта облезлая крыса просто сбежала, не дав мне возможности провести хоть какие-то опыты.

Пребывая в расстроенных чувствах, я вернулся к куполу станции, где меня уже дожидались недовольная Златка и радостный Гена. У него сегодня вообще праздник – поржал вместе с крысой, к тому же предвкушает, как будет гонять меня, словно новобранца.

Вторую часть развлекательной программы я ему запорол. После показательного выступления Баламута, призванного показать то, что должен уметь каждый настоящий боец, он был послан мной в дальнее пешее путешествие.

Да, повысить свои боевые навыки жизненно необходимо, но бегать по утрам и тягать гири я все равно не буду. К тому же в плане тренировок у меня была своя программа, а еще право начальника принимать решения.

Для начала мы занялись совместным «дыханием». Гена в полной амуниции встал за моим правым плечом и начал отыгрывать роль статиста. Я же попытался осторожно растянуть свою энергетическую «емкость», втягивая ману не только собственной аурой, но и по каналу из браслета Гены.

– Домовой, что-то мне поплохело, – отвлек меня голос друга.

– А так? – постарался я снизить интенсивность откачки из браслета опричника.

– Так ничего, только руку тянет.

Что же, постараемся запомнить, что с большей интенсивностью тянуть энергию через Баламута не стоит.

Полный «дох» с помощью Гены занял всего тридцать секунд, я тут же создал связь с той частью наствольного артефакта, которая отвечает за «воздушный таран». Большая груша, закрепленная через пружину на широкой металлической станине, качнулась градусов на тридцать и тут же вернулась в вертикальное положение.

Сотворенный дедом Анджеем манекен сработал на все сто. Он даже приблизительно показал силу удара магического «тарана». Накачки хватило на три толчка, а затем мой энергозапас показал «дно». Это выразилось легкой слабостью, которая тут же прошла.

Еще минут двадцать я перекачивал магическую энергию через нас с Геной в артефакт, преобразовывая ее в механическую. Затем пригласил батоно Левана, коль уж он сам вызвался на роль опричника.

Нацепив наруч, бывший геолог встал за моим левым плечом. Мы повторили упражнение. Я тянул энергию из артефакта на руке грузина, делая это очень осторожно, но, на удивление, тот отдавал больше и быстрее, чем Гена. Как оказалось, все дело в куртке с кольчужными вставками. Это вам не куцая жилетка, купленная по случаю, а вещь, созданная артефакторами по заказу Города.

В итоге мы договорились, что в случае нужды куртка будет передаваться Гене во временное пользование.

При работе в тройке мой запас наполнялся до максимума уже за пятнадцать секунд. Что очень даже неплохо.

К обеду мы настолько сработались, что решили перейти к главному номеру нашей сегодняшней цирковой программы. Дед Анджей сверкал, как новенький олимпийский рубль, и чуть ли не подпрыгивал от нетерпения, сжимая в руках свою двустволку. Сейчас она была заряжена патронами с резиновыми пулями.

– Готовы? – хищно оскалился поляк, который до этого времени совершенно не выказывал тяги к садизму.

– Не, – проворчал я, хотя к этому испытанию мы подготовились максимально.

На мне был бронежилет и каска, под которую я незаметно спрятал обруч. В запасах Гены нашлась даже специальная маска, гармонично совмещающаяся с показавшими свою пользу тактическими очками. Каждый раз, когда что-то из вещей моего друга шло в дело, он торжествующе улыбался, и было видно, что едва сдерживает вопль: «Я же говорил!»

Иногда он его совсем не сдерживал.

Сначала глубоко и обреченно вздохнув легкими, я принялся втягивать в себя энергию.

– Начали!

Выстрел грохнул практически в тот же момент, как только я произнес первую букву приказа. Еле успел пустить энергию в ту часть наствольного артефакта, что отвечала за щит.

Резиновая пуля, натолкнувшись на энергетическое поле, противно прогудела и ушла в сторону. Визуально это отобразилось чуть засветившимся и исказившимся пространством в месте соприкосновения. Я не видел, но буквально чувствовал, как оба моих героических опричника тут же попрятались за моей далеко не богатырской спиной.

За первой пулей пошла вторая, и дед Анджей начал сноровисто перезаряжаться. Его энтузиазм мне сильно не понравился, но запас энергии еще был, так что можно продолжать.

Уже третий выстрел заставил «щит» вытянуть из меня энергию почти до донышка.

– Стоп! – крикнул я поспешно.

Куда там?! Старика раззадорило до временной глухоты. Хорошо хоть пальнул не в лицо, а в грудь. Меня отбросило на опричников.

– Дед, огурец тебе в ухо! Ты что творишь, сволочь старая?!

Приступ ярости приглушил боль в груди и взбодрил почище энергетика. Я, конечно, не собирался стрелять в излишне азартного соратника, но в голове вспыхнула сверхновой одна идея. Резко, до сдавленного окрика опричников, я втянул в себя энергию из всех доступных источников и направил собранные крохи в обруч, усиливая свои ментальные возможности. А затем «передарил» деду то, что получил от крысы.

Увидев образ бесшерстной рыси, Анджей истерично заорал и пальнул бы в нас еще раз, но стволы его ружья оставались пустыми.

Все закончилось взаимными извинениями, но на этом я решил свернуть тренировку от греха подальше. Тем более что уже нужно было готовиться к заезду караванов.

На кухне умопомрачительно пахло булочками, которые сотнями пекли наши корейцы. Теперь с помощью четы Чо нам удавалось поднять свой престиж из отрицательного уровня. Подаваемые супы радовали дальнобойщиков разнообразием, и булочки к ним шли очень вкусные, да и в дороге после нашей станции путешественники питались пирожками, а не галетами из сухпая. Как эти двое умудрялись справляться, даже имея под рукой навороченную кухонную технику, ума не приложу, но вроде не жаловались и вообще всем довольны. Тем более что я дал им пятьдесят процентов дополнительного заработка по кухне и приему гостей.

Настроение после тренировки, при всей неоднозначности финала, было прекрасным. До заезда первой колонны еще осталось больше часа, так что мы устроили общий ужин. Сели прямо в столовой за один большой стол. Было много впечатлений, все смеялись. Особенно радовалась Златка. Ей в кои веки удалось послушать обрывки матерных выражений, которые перевозбужденные старики проглатывали только на середине слова.

Громче и веселее всех вещал дед Анджей, который сначала в красках обрисовывал свой ковбойский кураж, а затем не менее ярко описывал, как чуть не наложил в штаны кирпичей, когда на него прыгнула огромная зверюга.

Это был один из тех вечеров, которые запоминаются надолго, и надо же было такому случиться, что чуть позже одна погань изгадила все удовольствие.

Колонну, как обычно, я встречал на своем посту. Все прошло без проблем, и вскоре аккумуляторы на шести фурах прибывшего первым каравана начали постепенную зарядку. Можно было расслабиться, но тут внезапно замигала лампочка на стене. Я даже не сразу сообразил, что это значит, хотя сам объяснял дядюшке Чо, как работает тревожная кнопка.

Из пункта управления я выскочил как пробка из бутылки и уже через несколько секунд был на кухне. Суть событий стала ясна буквально сразу.

– Ты че молчишь, узкоглазый? – бесновался за окном раздачи сухопарый мужик средних лет. – Так совал туда собачатину или нет?! Эй, я с тобой разговариваю!

Дядюшка Чхан спокойно смотрел на бузотера, чем бесил его еще больше.

– Язык проглотил?

– Что здесь происходит? – стараясь напустить в голос побольше строгости, спросил я.

– Начальник, – с недовольной гримасой повернулся по мне этот крендель, – не по понятиям это кормить людей собачатиной.

– Какая собачатина? – не удержавшись, повелся я на его игру. – Это свинина. Может, ты мусульманин?

– Не, – оскалившись, ответил урка, – свининку я люблю. Ну, раз ты отвечаешь, начальник, тогда все путем.

Подхватив миску, которой недавно возмущенно тыкал в раздаточное окно, бузотер резко развернулся и пошел к своим коллегам, при этом довольно громко ворча под нос:

– Понабирают нерусь всякую…

От нарастающей ярости даже заломило в висках. Знаю я эту мерзкую породу. Такие уроды в любой момент готовы осыпать оскорблениями слабых, могут даже замахнуться, но не ударят. А когда появляется кто-то сильнее, они тут же сдают назад. Могут даже извиниться, но таким тоном, что ситуация становится только хуже. Формально инкриминировать ему нечего – оскорбления были не такими уж серьезными, да и откровенной угрозы чужому здоровью не было – лишь пустое сотрясание воздуха.

И все же меня буквально разрывало от ощущения неправильности ситуации. Откуда здесь взялся ботающий по фене зэк, учитывая цену межмирового перехода? Скорее всего, это был спектакль, причем лично для меня – новичка в этом мире. К тому же странно, что он вот так с ходу определил в поваре корейца. Плюс ко всему меня не покидало острое ощущение того, что я упустил нечто очень важное. Вроде конфликт был погашен, но только сейчас до меня начало доходить, что он отнюдь не исчерпан. Дядюшка Чхан прятал глаза, стараясь не смотреть на меня, как и его супруга.

Здравый смысл нашептывал, что все в порядке: никто не пострадал, и в столовой вновь воцарилась тишь да благодать. Правда, немного подпорченная смехом, раздающимся в ответ на шутки балагурящего артиста. А вот чуйка, вкупе с не желающей угасать яростью, толкали на резкие действия – хотелось выйти в общий зал, взять этого уродца за шиворот и притащить к повару, чтобы извинился.

Увы, победил здравый смысл, потому что ходить и устраивать бучу в помещении, где сидит три десятка тертых жизнью дальнобойщиков, не самая разумная идея. К тому же не факт, что таким образом меня не толкают на немотивированное насилие. После приключений Гены в кабаке уже начинаешь дуть на воду.

Чуть позже Баламут подтвердил обе мои догадки – да, я протупил, что с ходу не поставил бузотера на место, даже если бы пришлось нанести ему увечья, но в то же время разборки конфликта постфактум могли привести к бунту не знавших сути проблемы дальнобойщиков.

Приходится признать, что все мои жизненные навыки пока не годятся ни для статуса мага, ни предводителя. Привычка к принятию взвешенных решений и отсутствие опыта живого общения, особенно вот с такими выжигами, сыграли со мной злую шутку. Нужно срочно меняться. Главное, чтобы не было поздно.

До конца ужина я просидел на кухне, отвлекшись только на прием каравана с западного направления. Но никаких провокаций больше не было. И все же каждый взрыв смеха в общем зале действовал на нервы. Казалось, что смеются именно надо мной. Даже после отбоя, когда мы задраили щитки на окне выдачи, тем самым надежно закупорившись в отсеке для персонала, мне все никак не удавалось уснуть. В голову лезли неприятные мысли. Постоянно мерещился злой умысел таинственных недоброжелателей. Вдруг этого урода нанял Мурза? Но это уже ни в какие ворота не лезет! Тут недолго скатиться в тяжелую форму паранойи и начать шарахаться от каждой тени. Лучше принять как факт, что мне не повезло встретиться с врожденным провокатором, которого хлебом не корми, дай только кому-нибудь жизнь испортить.

Уже к середине ночи я немного успокоился. Особенно помогли упражнения по развитию «дыхания».

Поспать удалось всего пару часов, потому что поставленный на несусветную рань будильник поднял меня на ноги, лишь усилив клокотавшее внутри раздражение. Вот теперь у меня вполне хватит злости и наплевательского отношения к последствиям, чтобы порвать любого уродца как Тузик грелку даже за косой взгляд. Невыспавшийся я – порой пугаю даже самого себя.

Как назло, утром угрюмые дальнобойщики вели себя примерно, а вчерашний хлыщ вообще не попадался на глаза. Такие люди хорошо умеют быть незаметными, так же как и бесить одним своим видом.

Когда обе колонны выползли с территории стоянки и сетчатые ворота встали на место, я подвел напряжение на защитный пояс ограды и стал думать, куда девать себя в такую рань. Мой организм имеет одну мерзкую черту – если поспал хоть час, сон не придет до следующей ночи. Буду ходить вареным, но уснуть не смогу, так что даже пытаться не стану.

Вид Гены, вышедшего на утреннюю пробежку и нарезающего круги вдоль ограды, желания присоединиться не вызвал. Но когда он занялся разминкой и тасканием всякого металлолома, на скорую руку сваренного дедом Анджеем, я все же не выдержал и вышел наружу.

По примеру Баламута, взявшего с собой автомат, мне пришлось прихватить «вепря».

– Решил присоединиться, ленивец ты наш породистый? – ехидно осведомился мой друг.

– Даже в мыслях не было. Просто захотелось подышать свежим воздухом и над тобой поиздеваться.

– Давай, – вздохнул Гена, отбросив гантели. – Знаешь, чем эти твои тренировки меня бесят?

– И чем же? – изобразил я интерес. – Тем, что слабость наваливается?

– Нет, это как раз терпимо. Мне не нравится быть в этом деле бесполезной мебелью.

– Ну так давай думать, как сделать так, чтобы от тебя был толк.

И мы принялись думать. В основном я выступал в роли критика, отвергая наметки Гены, основанные на его боевом опыте. В конечном итоге мы пришли к определенному консенсусу.

К этой тренировке мы готовились не менее основательно, чем к печально известному «походу за жабьим салом» – именно под таким названием наши старики внесли в анналы отряда заготовку кабанятины с лягушатиной.

Стрелять внутри периметра было бы неосмотрительно, потому что можно испортить сетку. Но и отходить далеко от станции тоже не стоило – мало ли каких гостей принесет нелегкая. В отличие от Гены, нацепившего тактический шлем, я опять водрузил на голову шляпу, хотя от маски не отказался. Зеркало в оружейке отразило диковинную картинку – эдакий ковбой-инсектум, муравей в шляпе.

Мишени тащили на себе, благо далеко от сторожевых менгиров уходить не собирались. На посту управления засел дед Анджей, а батоно Леван, как обычно, улегся на крыше мастерской, которую все называли пляжем.

Ну а что? Там только песочка не хватает и дамы в бикини. Судя по помолодевшему аксакалу, она бы ему точно не помешала. Но пока товарищу Ломидзе придется обниматься со своей «мосинкой».

А дальше завертелось. Мы с Геной, как пара уток, гуськом семенили к мишеням, периодически в них постреливая.

– Щит, – подал я оговоренную команду и активировал нужную часть наствольного артефакта.

Гена за моим правым плечом тут же сместился влево, встав за спину.

– Вниз, – прогудел он.

Я немного присел на полусогнутые. Над головой прострекотала короткая очередь, и тут же по металлическим пластинам мишени зазвенели пули.

Досчитав до трех, я разогнул ноги и двинулся дальше. При всем моем желании пострелять мы договорились: сделаю это только в непосредственной близости от мишеней – не больше тридцати метров.

Уже через час тренировки показали свою несомненную пользу. Сначала было тяжко – я не мог сосредоточиться, а Генка все время сбивался с шага, когда перекачка энергии через него была слишком интенсивной и нестабильной.

К концу наших стрелково-магических экзерсисов стало намного легче, но идеал находился так далеко, что о его достижении даже думать не хочется.

Уставшие и голодные мы возвращались домой. К этому времени тетушка Пин уже вывела Златку на воздух и опять копалась в своих корытах. Кстати, насчет корыт и грунта в них. Я сначала не придал этому значения, а затем устроил всем дикий разнос. Как оказалось, на следующее утро после прибытия батоно Левана, пока я спал, эти пришибленные садоводы-любители открывали ворота и посылали Генку за грунтом, потому что на стоянке все было качественно заасфальтировано.

Наше возвращение встречало все население станции, правда, одна юная особа не снизошла своим вниманием до геройских деда и крестного. Златка стояла к нам спиной и пялилась за периметр.

Даже гадать не приходится, что могло заинтересовать девочку больше наших пострелушек, – ее новый кореш, крыса.

Кстати, на ловца и зверь бежит.

Вчера ночью у меня было время подумать не только о всяких там дерзких урках, но и о собственных способностях. И сейчас появилась возможность проверить на практике кое-какие наработки.

Оставив снаряжение у входа в станцию, я без карабина, но с пистолетом в кобуре направился к аборигену на предмет обменяться любезностями и опытом.

Подходил спокойно, чтобы не спугнуть зверька. Хотя его спугнешь – за забором крыса чувствовала себя очень вольготно. Подойдя почти вплотную к ограде, я пустил силу на спрятанный под шляпой обруч и, как смог, постарался метнуть в тахруна образ атакующей чешуйчатой гориллы. Этим я хотел проверить отношение зверька к данному монстру и то, способен ли я транслировать образы не из памяти, а из воображения. Надеюсь, в реальности атакующую меня гориллу я не увижу никогда.

А ведь сработало!

Тахруна словно шилом в одно место ткнули. Он взвизгнул и высоко подпрыгнул. Упав, как кошка, на четыре лапы, эта крыса уставилась на меня. Я же, как только выдал образ гориллы, тут же усилил поток энергии на обруч и представил, что мою голову охватывает защитный пузырь.

И это тоже сработало! Прав был Паша – у артефактов управление чисто интуитивное.

Прыгнувший на меня скальный сфинкс – так по сведениям из справочника называлась эта бесшерстная рысь – был прозрачным, практически невидимым.

Ох, как же расстроилась эта злобная зараза! Тахрун что-то визжал, подпрыгивая и мерзко шипя на меня. Побесновавшись пару минут, он махнул своим тощим хвостом и убежал.

Проведенный эксперимент откровенно меня порадовал, зато сильно огорчил Златку. Девочка, несмотря на свой светлый нрав, минут двадцать дулась, но затем успокоилась. Не умела она долго злиться, а капризничала очень редко и то только по серьезному поводу, когда была с чем-то в корне не согласна.

После физических и магических нагрузок обед пошел на ура, да и за столом воцарилась приятная атмосфера. Все тяжелые мысли ушли в неведомые дали, и даже дядюшка Чхан перестал прятать взгляд – похоже, уже простил меня за то, что я не наказал его обидчика.

Он-то простил, а вот я себя – нет.

Глава 5

Словно компенсируя напряжение последних дней, следующие сутки выдались спокойными. Вечером пришел только один караван с западной стороны, а судя по найденному на сервере станции графику, дальше будет еще спокойнее. И все потому что подходил к концу сезон сбора красной смолы из удела боярина Горошина, да и накопленные за зиму и постепенно вывозимые запасы медных слитков из вотчины барона начали иссякать. Дальше столь насыщенный трафик становился попросту ненужным. Караваны будут ходить через день, а то и вовсе пару раз в неделю. Да и машин в колоннах станет меньше, а значит, и нагрузка на персонал снизится, впрочем, как и наши дополнительные доходы.

Тренировки мы с Геной, порой привлекая батоно Левана, проводили каждый день, но прежней интенсивности уже не было. Я ухватил саму суть процесса, так что осталось лишь нарабатывать автоматику. К тому же никто не собирался идти на магическую войну или в дальние походы по внешке. Да и перспектива выходов на простую охоту становилась все более туманной. Даже Баламут растерял прежний пыл.

И все дело в том, что мы тут имели сомнительно счастье лицезреть местное травоядное, повергшее нас в шок. Однажды ближе к обеду на опушку вышел единорог. Нет, я имею в виду не беленькую лошадку с изящным витым рогом на лбу, а нечто волосатое и огромное. Если использовать ассоциации, то это было нечто похожее на шерстистого носорога, чей рог сдвинули на лоб. Причем тварь лишь немногим не дотягивала по габаритам до слона и была явно психически неуравновешенной.

О госте меня предупредили менгиры, так что это чудо природы еще и магией умело пользоваться. В момент, когда единорог что-то не поделил с молодым баобабом, всем стало понятно, что свой охотничий азарт нам лучше держать на привязи. Эта громадина сначала паслась себе, но затем почему-то психанула, дико взревела и, несколько раз боднув ствол, ушла. Зум камеры позволил рассмотреть, что даже гигантскому дереву подобное обращение нанесло ощутимый урон – в стволе образовалась выемка с половину кубического метра.

Теперь необходимость усиленного бронирования местного транспорта вообще не вызывала ни малейших вопросов.

Даже не знаю, удалось бы нам набраться смелости, чтобы до конца сезона выйти за ограду, которая теперь казалась совершенно смешной защитой, но все решил случай.

Через пару дней после знакомства с единорогом Златка все утро ходила грустная, и нам пришлось выяснять, в чем дело. Кто бы сомневался, что тут не обойдется без тахруна. Девочка пожаловалась, что Чуча пропал.

Казалось бы, и фиг с ней, с этой крысой, но ребенок расстроился. К тому же на воздух Златку теперь выпускали под неусыпным контролем. Очень уж всех нас напряг единорог, мать его слониха!

Не знаю, как Злата учуяла своего кореша, но ближе к полудню она прибежала в пункт управления и заявила, что хочет наружу. Торопиться я не стал и сначала проверил периметр через камеры. Чуча действительно был здесь, причем вел себя странно. Он подпрыгивал, стоя плотную к сетке, при этом не касаясь ее. Вроде в справочнике нет ничего о наличии интеллекта у этого вида, но что-то он чересчур сообразительный. Дровишек в костер моих подозрений подбросило то, как тахнур замахал передними лапками – словно Робинзон при виде корабля. Он явно хотел пообщаться, но его возбужденность не позволила мне выпустить наружу ребенка. Особенно настораживал ответ на вопрос: как она узнала, что пришел ее мелкий дружок?

– Я просто поняла, что Чуча рядом.

Ну вот не нравятся мне ментальные способности этой крысы. Было такое впечатление, что при нашем магическом противостоянии тахрун намеренно не работал в полную силу.

Все это очень подозрительно.

Прихватив с собой карабин и Баламута, я вышел на переговоры. Осторожно активированный на прием обруч показал, что зверек находится на грани истерики. По мне буквально ударил целый фильм из нарезки разных образов. Все промелькнуло очень быстро, но я смог вычленить главное – вот нора, в которой живут два тахруна крупнее нашего знакомца и два намного меньше Чучи. Вот они убегают в эту нору, а затем была картинка, в которой та самая лысая рысь, которой меня пугала эта крыса, пытается разрыть убежище тахрунов, но нора слишком маленькая. В финале зверек выплеснул на меня видение, в котором Гена убивает вожака древесных жаб.

Тут не надо быть великим зоологом, чтобы понять, чего именно хочет от меня зверек. Другой вопрос, зачем нам рисковать, чтобы спасти каких-то крыс? Тахрунов, конечно, жалко, но это все в рамках круговорота жизни в природе – естественный, мать его, отбор!

Да уж, Домовой, горазд ты на отговорки.

Мысленно чертыхнувшись, я еще раз посмотрел на Чучу.

Дело даже не в том, что мне кого-то там жалко, просто вырисовывающаяся тенденция откровенно не нравилась. Мы начали заползать в раковину. Да, безопасность должна стоять во главе угла, но не перерастать в паранойю. Чем быстрее пятишься, тем сложнее будет остановиться и тем более сделать шаг веред.

То, что даже Баламут согласился отложить выходы в лес на необозримое «потом», стало тем самым звоночком, заставившим меня задуматься. Да и неприятная ситуация с провокатором здорово подстегнула.

По всему выходило, что нам нужно делать этот чертов шаг вперед. И почему бы не сейчас? Чем это не весомый повод? Я сунулся в чужой мир, чтобы помочь друзьям, несмотря на свою рассудительность и осторожность, уже давно попахивающую трусостью. А вот эта крыса уже стала другом для Златки, точнее, его заменителем, но для мироощущения девочки это не имеет ни малейшего значения. К тому же, если верить справочнику, скальный сфинкс не опаснее земной рыси и серьезную угрозу может представлять только таким, как Чуча.

Стряхнув с себя задумчивость, я с подозрением посмотрел на тахруна.

Он что, мысли читает?

Зверь уже не бесновался и подозрительно затих, присев на задние лапки и не отрывая взгляда от меня.

– Гена, мы идем на охоту, – повернувшись к другу, сказал я, а тахнуру послал видение, в котором стреляю в бесшерстного кота.

– Ты совсем повредился умом от своей магии? – возмутился мой друг. – Какая охота? Ты забыл ту рогатую тварь?

Как ни странно, назревающий спор вызвал у меня лишь улыбку – очень уж забавной показалась эта смена наших извечных ролей:

– Нет, Гена, это с тобой что-то не так. Куда девался Баламут, голыми руками упокоивший Гарика Беспредела?

Моего друга не взбодрило даже упоминание одного из его почти эпических подвигов.

– Тогда все было по-другому. Сейчас мне есть что терять.

Было видно, что болезнь Златки научила отмороженного Баламута бояться. Увы, это отнюдь не здоровая осторожность, которой ему всегда не хватало.

– Гена, ты не помнишь, кто мне сказал, что червя страха нужно давить, пока он не стал удавом?

– А ты не помнишь, что после этого случилось? – вопросом на вопрос ответил немного смутившийся Баламут.

– Помню, – с улыбкой сказал я, ощутив, как опять заныл отбитый копчик, – нас перевернуло и изрядно побило о скалы, но тогда мой страх ушел, хоть я тебе и не признался.

– На кого хоть охотимся? – после небольшой паузы спросил Баламут, вернув себе, казалось бы, пропавшие навсегда кривоватую улыбку и слегка безумный блеск в глазах.

– Есть тут такая тварь. Называется скальный сфинкс. По сути, рысь облезлая, но расслабляться не стоит. Сам говоришь, где-то там бродят эти рогатые монстры.

Тахрун бомбардировал меня все более тревожными образами, пока я не закрылся от него. Бежать в лес сломя голову никто не собирается, хотя и медлить мы не стали. Подготовка заняла меньше пяти минут, и вот мы уже у ворот станции, но тут случилась неожиданная заминка. За нами увязался батоно Леван. В руках он сжимал свой карамультук, к тому же нацепил куртку дружинника.

– Я с вами, – весело заявил аксакал.

– Куда, батоно Леван?! – возмутился я. – А кто останется на базе?

– А что с базой? – не унимался грузин. – Они там как в бункере. А вы идете в лес, где водятся похожие на мамонтов единороги. Чем вы такого монстра валить будете? Вашими пукалками?

– Вы это называете пукалкой? – с какой-то даже обидой осведомился я, приподнимая своего «вепря».

Ладно у Баламута на руках сто третий «калаш» с промежуточным патроном, но у меня же прямо слонобой!

– Да вы же им единорогу только морду порвете и доведете до полного бешенства. Тут нужно череп пробивать, а он у рогатого почти как броня фуры.

Сразу навалились сомнения, но весомых доводов, чтобы отправить старика обратно либо вообще отменить выход, у меня не нашлось даже для самого себя. А тут еще и находящийся на грани истерики Чуча стучался в мою голову отбойным молотком. Что любопытно, постепенно его послания становились слабее, да и сам зверек явно терял силы.

– Ладно, пошли. Но давайте без самодеятельности. Если кого-то посетит гениальная по своей лихости идея, сначала озвучиваем, затем получаем добро и только после этого действуем.

– Не много ли согласований для боевой обстановки? – проворчал Гена, но решил не развивать тему.

По невысокой траве, вслед за хоть уже и не таким резвым, как десять минут назад, но все еще достаточно быстрым зверьком, мы буквально бежали, но, когда вошли под сень баобабов, все инстинктивно перешли на шаг.

Смотреть на подобные леса со стороны или из кабины фуры – это одно, но вот так войти в вечный сумрак тени гигантов, чьи стволы впечатляли не меньше, чем колонны египетских храмов, было тем еще испытанием для нервов. Да и куда там египетским зодчим. Толстенные, до десяти метров в диметре бугристые стволы росли друг от друга на непривычно большом расстоянии. Непривычно для моего представления о лесе. Такого в родных чащах я не видел.

Травы здесь не было вообще, лишь полусгнивший наст из мертвых листьев пружинил под ногами. Казалось, вокруг вообще нет ничего живого, лишь слабенькие листочки пробивались на лианах, оплетавших свои гигантские опоры.

Крона, закрывавшая от нас небо, нависала где-то метрах в пятидесяти над головой. Под сенью великанов преобладали темно-коричневые оттенки, которые оживляли лишь очень редкие, тонкие спицы солнечных лучей, чудом пробившихся сквозь могучую крону. Вот где наверняка царило настоящее буйство жизни во всем ее многообразии. Вновь дико захотелось по примеру жителей соседнего удела забраться на верхотуру.

Одно хорошо – в подобном месте видно далеко, но все равно непривычный пейзаж давил на психику. Было такое ощущение, что мы перенеслись в сказочный лес. Только непонятно, кто сейчас появится из-за толстенного, выпирающего из наста корневища – Леголас или Баба-яга.

Ох, боюсь, это может оказаться нечто такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

Намек на то, что предчувствия меня не подводят, мы получили минут через пять, когда приближались к склону. Здесь начинался подъем северного конца долины. Баобабы стали еще мельче, и их крона опустилась метров до двадцати, что по местным меркам очень низко. Появились обширные поляны, заросшие травой и кустами. Скорее всего, в этом месте был слишком тонкий слой почвы на камне, что не нравилось древесным гигантам.

Кусты росли не сплошной стеной, а отдельными участками, оставляя между собой лабиринт проходов разной ширины. Постояв на опушке большой поляны, мы двинулась вслед за Чучей. Прошли по прогалине между колючими зарослями метров пятьдесят, и тут эта крыса сдавленно пискнула, сиганув в ближайшие кусты.

Не понял? Что за…

Ответ на так и не заданный вслух вопрос пришел практически сразу. Еще на входе в лес я установил связь с обручем и постоянно подпитывал его, несмотря на легкую головную боль. Кстати, теперь она была значительно слабее, чем раньше, и появлялась гораздо позже.

Благодаря такой предусмотрительности мне удалось уловить волну азарта вкупе с голодным предвкушением. Весь этот набор прилетел откуда-то сзади, заставив меня резко крутануться на пятках.

Теперь наш боевой ордер изменился – опричники спереди, а я чуть сзади и между ними.

Здоровенная тварь, ничуть не похожая на скального сфинкса, поняла, что ее заметили, но почему-то не прыгнула, хотя уже была в нужной позе. Зверюга на первый взгляд походила на плоскомордого льва, раскрашенного тигриными полосками. С тигром его не позволяло ассоциировать некое подобие гривы, словно состоящей из толстых растаманских дредов.

– Гремучий лев! – хрипло от волнения прокаркал батоно Леван и, добавив по-грузински что-то явно матерное, вскинул винтовку.

И в этот момент то, что мне показалось гривой, вдруг распахнулось, как павлиний хвост. Это оказались никакие ни дреды, а что-то похожее на щупальца с костяными пластинами на концах.

Так вот почему его называют гремучим…

Зверь оглушительно рявкнул, затрещав своими погремушками, и все посторонние мысли вылетели из моей головы, оставив там только животный страх. Первый раз в жизни я понял – как это, когда трясутся поджилки. Все тело словно замерзло, слабо откликаясь на команды мозга.

Сознание заметалось в черепной коробке, и тут опять сработали инстинкты. На «вдох» времени не было, так что я просто пустил добрую половину своего постоянного запаса в обруч, повторяя прием, использованный при защите от видений Чучи. Сразу стало легче, и я, не теряя времени, выпустил в зверя всю обойму, жалея лишь об одном – что не взял собой барабанный магазин. Прыгнувшего вперед зверя с минимальным интервалом встретили как минимум шесть пуль из выпущенной десятки.

Знатно я разворотил ему морду, но даже в таком состоянии лев еще мог дотянуться до кого-то из нас, потому что полета такой туши не остановить даже пулям из «вепря». К счастью, определенный успех согнал с меня панику, и я вполне осознанно пустил весь свой энергетический остаток на «воздушный таран». Пришлось делать шаг вперед навстречу опасности, чтобы не зацепило товарищей. Льва ударная волна не отбросила, но его полет резко прервался, и туша, все еще дрыгающая лапами с жутким когтями, рухнула буквально в метре от ног моих опричников. Их тоже неслабо мотнуло, но уже в стороны.

На меня навалилась слабость, так что пришлось срочно тянуть энергию как из окружающего пространства, так и с браслетов товарищей. Похоже, именно это и вывело Гену из ступора. Он непонимающе уставился на свой так и не выстреливший автомат, повернулся ко мне и растерянно спросил:

– Чтоб меня! Это что, черт возьми, было?

– Оторопь, – тут же пояснил Леван. – Нечто похожее могут выдать только птерогрифы, болотный варан и вот такие гремучие львы. Еще есть знаменитая птица Рух, но там совсем уж запредельные масштабы, и долбит она, так сказать, по площадям.

Я наконец-то окончательно пришел в себя и даже преисполнился некой гордости.

– Батоно Леван, а вы говорили – пукалка, – с вызовом кивнул я на поверженного льва.

– Да, – почему-то с сожалением вздохнул грузин, – не пукалка, а мясорубка. Вы же, шеф, своим энтузиазмом лишили нас как минимум двух тысяч червонцев.

– В смысле? – растерялся я.

– Да в такой зверюге всяких ингредиентов для наших ведьм на пятнадцать кусков, не меньше. Это если продавать в самом Китеже.

– И что теперь делать?

– Что-что, – проворчал старик, доставая из ножен охотничий нож, – спасать оставшееся.

– А может, свалим отсюда, пока никто другой не приперся? – справедливо подметил Гена.

– Не переживайте, Геннадий. Там, где бродит гремучий лев, не станет ошиваться даже единорог.

– Да ладно! – не поверил Баламут. – Неужто такая громадина не прибьет какого-то льва?

– Не какого-то, а гремучего, – продолжил лекцию опытный старожил, при этом уже примериваясь, где сподручнее надрезать тушу зверя, которую переворачивать придется всем вместе. – Если что, единорог затопчет льва, но только когда осатанеет. Кстати, опытные люди говорят, что бешенство является его защитной фишкой. В таком состоянии великана даже оторопь не берет. Да и усиленная «молния» не вырубит. Но при этом единорог все равно не станет попусту искать встречи со львом.

– А что насчет какой-нибудь подружки, в смысле львицы? – продолжил допытываться Баламут, одновременно помогая старику.

Батоно Леван знаками показывал, где придержать, а где натянуть уже отделенный от туши кусок шкуры.

– Они одиночки и встречаются только во время гона, а он закончился пару месяцев назад. Вот, помню, в экспедиции на плато Пяти Ручьев мы столкнулись с такой резвящейся парочкой…

К словам аксакала я прислушивался лишь краем уха. Все это, конечно, хорошо, но присмотреть за окрестностями тоже не помешает. К тому же меня очень волновал еще один вопрос – куда подевался тахрун?

То, что он до сих пор не вернулся, могло означать только одно: опасности для хвостатой семьи больше нет. И тут вырисовываются два варианта. Либо лев спугнул сфинкса, либо видение Чучи изначально было фальшивкой, и это не очень приятная новость. Мне страстно захотелось прояснить данный вопрос, и, осматривая округу, я нашел способ, как это сделать.

Наши охотники так увлеклись разделкой добычи и охотничьими байками, что не заметили, как я направился вдоль полосы примятой львом травы. Конечно, из меня следопыт как из балерины рестлер, но уж такой путеводной нити даже мне не потерять.

Лев выходил на линию атаки по большому кругу. Он явно загодя услышал наше приближение и грамотно зашел сзади. Буквально через минуту стало понятно, от чего мы отвлекли хищника.

Вот же крыса облезлая!

Если симпатия к этой твари где-то и теплилась в глубине моей души, то сейчас она умерла окончательно.

Нас не просто развели, нас подставили!

Судя по тому, как глубоко разрыт небольшой холм и сколько земли было выброшено на траву, тут точно поработал не сфинкс. Чуча преднамеренно подсунул мне видение более слабого противника. И еще было у меня подозрение, что на нашу победу он даже не рассчитывал, просто хотел дать шанс своему семейству на побег.

Может, зоологи и составитель справочника недооценили интеллект тахрунов, считая их простыми животными? С другой стороны, хватает же мозгов в малюсеньких головках земных зуек, чтобы притвориться подранком и увести хищника от гнезда.

Я на мгновение замер, а затем резко повернулся в ту сторону, откуда исходила едва ощутимая волна страха, смешанного с любопытством.

Вот они, красавцы!

В проходе между кустами стояло все тахруново семейство. Судя по размерам, это были родители и три отпрыска-погодка, включая хитрого Чучу. Скорее всего, молодой тахрун живет в семье как минимум три года.

Златкин кореш благоразумно прятался от моего гневного взора за спинами родителей. Чуть поодаль замер его меньший брат или сестра. Третий ребенок в этой семье висел за спиной мамаши, обвив ее лапками и хвостом, как живой рюкзачок. При этом он не забывал таращить на меня какие-то непропорционально большие глаза. Погасил в себе желание пальнуть в них нелетальной пулей с «цепной молнией»: стало жалко денег, потраченных на артефакт. Так что я ограничился направленным видением, в котором отрываю Чуче голову.

Семейка этого пройдохи тут же шмыгнула в кусты, а вот он сам замер на месте. Сил на ответное видение у тахруна явно не осталось, но от слабости его характер не стал менее мерзким. Чуча развернулся и как мартышка продемонстрировал мне свой зад. Затем юркнул в кусты вслед за остальными.

– Ладно, Беловодье круглое, еще встретимся, – злобно процедил я сквозь зубы и побежал обратно, потому что Гена уже обнаружил мою пропажу.

Нужно отдать должное, он не стал орать на весь лес, а просто вызвал меня по рации.

Быстро добравшись до мясников-любителей, я вернулся к контролю периметра. Во-первых, потому что это необходимо, несмотря на все уверения батоно Левана. А во-вторых, мне просто не хотелось пачкаться, так что будем с умным видом изображать из себя охранника.

К моему удивлению, почти все мясо льва пошло в отходы. В импровизированные скатки из кусков бережно снятой шкуры аксакал завернул половину внутренностей, некоторые жилы и все кости, грубо избавленные от плоти. С особой бережливостью батоно Леван срезал и упаковал те самые щупальца с погремушками, вернее, их остатки.

Ну, ливер и щупальца можно понять, но вот на кой нам нужны кости?

Наш аксакал, не отвлекаясь от работы, спокойно ответил на мой вопрос:

– В костях животных с сильным магическим даром откладывается какая-то дрянь, которую используют даже маги-целители.

– А я думал, что они лечат исключительно магией. Так сказать, наложением рук, – искренне удивился я.

– Ха! – весело отреагировал грузин на мою неосведомленность. – Как бы не так. Да половина ведьм Подола занята поставками ингредиентов и зелий в клиники Города. С чего бы это магу надрываться, очищая организм пациента на клеточном уровне, если, используя вытяжку яда коронованной гадюки, дело пойдет быстрее и легче? Это только то, что мне известно.

Батоно Леван умело соорудил из свертков и наших ремней что-то наподобие наплечных сумок, и мы отправились в обратный путь. Все, кто оставался на станции, внимательно отслеживали эфир, так что особых восторгов и расспросов не было – дед Анджей тут же бросился проверять добычу и еще пару минут давился очередным ругательством. Затем не выдержал и попросил тетушку Пин отвести Златку к себе. А вот после этого дал волю эмоциям:

– Да как же можно было так испоганить товар?!

Дальше шла длинная фраза на польском.

– Пан Анджей, я хоть и не поляк, но то, что вы сейчас сказали, понял и без перевода, – с легкой обидой подметил я. – И дело совсем не в кривых руках и пустой голове, а в особых обстоятельствах.

– Пшепрашам, шеф, но обидно, когда столько червонцев к дяблу улетели!

Как оказалось, старик был не менее опытен в этом деле, чем его грузинский друг. Уже вдвоем, да еще и с помощью дядюшки Чхана, они быстро разложили добычу по каким-то баночкам, сверточкам и прочей таре. Кости очистили от мяса, причем не вываривая.

В итоге, глядя на эти хлопоты, я принял решение и приказал Анджею и Левану готовиться к отправке в Китеж. Судя по утренней сводке, свободные места в западном караване имеются.

Это решение было продиктовано разницей в цене, которую можно выгадать, если отвезти товар в город, не продавая старшему каравана, как это делают местные, которым достается нежданный приз. Добытчики, целенаправленно рыскающие вокруг уделов, тоже частенько используют дальнобойщиков, но только как простых перевозчиков. В Китеже товар встречают их городские представители.

Остро встал вопрос, что делать с полученными деньгами. Здесь они мне без надобности, зато очень нужно кое-что другое. А именно – артефакты. Сразу вспомнился наш бой с жабами, и появилось желание обзавестись чем-то наподобие «цепной молнии», но чтобы не получать разряд наравне с врагами. С другой стороны, не факт, что подобная ситуация повторится, и иметь перевес в оружии ближнего боя, когда кто-то лупит по тебе издалека, тоже не хотелось.

Мысли тут же перетекли на истинных магов и эфирную гранату, но денег на нее у меня пока нет, к тому же не факт, что подобное противостояние вообще хоть когда-нибудь состоится. Выбрасывать же столько червонцев для успокоения своих страхов не стану даже я.

Предварительно скачанный с сайта магазина, торгующего артефактами, файл особо не помог. Там было много интересного и даже вызывающего желание купить, но в условиях удаленной от города станции, окруженной дикими территориями, все это было бесполезно.

В итоге по совету батоно Левана я составил подробную записку с довольно пространными пожеланиями и примерной суммой, которой готов поделиться с подпольным артефактором, если он сумеет справиться с нестандартной задачей.

Увы, в сети так и не нашлось удобоваримого пояснения, как создаются артефакты, поэтому приходится полагаться на незнакомого человека.

Глава 6

Рано утром вместе с идущим на восток караваном к Китежу отправились оба умудренных опытом старика, и на станции стало совсем тоскливо. Супруги Чо, как обычно, ковырялись у себя на кухне. Златка с Геной бездельничали в беседке, а я сидел на пункте управления и лениво осматривал окрестности через камеры. Даже не знаю, как живут люди в деревне, где вся жизнь состоит из бесконечно повторяющейся рутинной работы. Будь здесь относительно нормальная связь с внешним миром, не пришлось бы придумывать себе развлечения. Кто бы мне еще пару дней назад сказал, что я буду с нетерпением ждать прихода караванов, – послал бы подальше в лес.

Сначала я думал, что обстановка давит только на меня, но после обеда практически на пустом месте случилась ссора Златки с Геной. Девочка по непонятной мне причине начала капризничать, а ее дед отреагировал на эти закидоны слишком резко. До рукоприкладства, конечно, не дошло, но все равно приятного мало. Плюс к этому уже ближе к вечеру я стал свидетелем короткого скандала, сути которого мне постичь было не дано, по причине незнания корейского языка.

Хуже всего то, что проблема эмоциональной атмосферы была чисто моей проблемой как станционного смотрителя. Но как ее решать, совершенно непонятно.

Прибытие караванов с обоих направлений взбодрило персонал, и нервозность исчезла, но на следующий день все повторилось. Была даже мысль выгулять Баламута на охоте, но оставлять станцию на пожилую пару корейцев не хотелось. Вот когда пришлось пожалеть о том, что для спокойствия отправил в Китеж и Левана, и Анджея.

Второй день в неполном составе выдался еще угрюмее, чем первый, но без эмоциональных всплесков. И все это почему-то не давало мне покоя, но понять, о чем намекала интуиция, не удавалось. Ну а дальше данная проблема отошла на второй план, потому что пожаловали долгожданные гости. Из удела боярина Горошина на обратном пути к нам заглянул караван с недоброй памяти уркой в составе.

О том, кто именно к нам едет, я узнал еще с утра благодаря ежедневной сводке и потихоньку заводился. Это состояние мне предельно не нравилось. Как бы не наломать дров – сорвусь и пристрелю урода. Особенно подстегивало воспоминание о собственной промашке и беспомощности во время предыдущего инцидента.

Странно, но, когда в ворота вошел восточный караван, мой запал начал как-то увядать. Обычные хлопоты по постановке фур на зарядку окончательно привели меня в норму, даже немного подняв настроение. Так что когда в западные ворота вошел караван с бузотером, была лишь короткая вспышка злости, тут же ушедшая куда-то в мировое пространство.

Я спокойно поставил и эти фуры на зарядку, после чего перевел контроль процесса на смартфон и обруч. Затем зашел в оружейку за карабином и неспешно двинулся к двери в столовую. Гена, последний час постоянно отиравшийся поблизости, занял свое уже привычное место за моим правым плечом.

На кухню мы заходить не стали. Просто немного подождали у открытой двери. Ожидание продлилось недолго.

– Да что за лажа! – послышался дребезжащий и раздражающе знакомый голос. – Опять эти узкоглазые помои какие-то набодяжили. Видно, нормальной хавки в этой конуре не будет.

Кривовато улыбнувшись Гене, я открыл массивную бронированную дверь в столовую.

Очередь к окну раздачи тут же распалась, и бузотер неожиданно оказался на переднем плане. Плохо, что за его спиной явно образовалась группа поддержки. Сейчас ситуация играла на моего соперника. Через обруч я ощутил от дальнобоев не столько угрозу, сколько угрюмое любопытство. Всем явно было интересно, как я отреагирую на подначки. И, что самое главное, меня абсолютно никто не боялся.

– О, начальник! – ехидно оскалился провокатор. – Я, конечно, извиняюсь, но погнал бы ты своих поваров. Ведь помоями кормят правильных пацанов.

– Не нравится – ходи голодный, – с удивительным спокойствием, особенно учитывая последние дни, сказал я, – А сейчас либо извинись перед господином поваром, либо выметайся спать в фуру.

Притворно угодливая улыбка приблатненного дальнобойщика стала хищной, и я понял, что ошибся в этом человеке. К тому же с помощью обруча удалось уловить его эмоции – веселая злость с нотками презрения.

Передо мной была не мелкая шавка, ради собственного удовольствия гадящая в душу окружающим, но и не матерый волчара – так, крепкий боевой пес, уверенный в своих силах и явно работающий по заказу.

В помещении буквально сгустилась атмосфера от недовольства дальнобойщиков. Мой оппонент ощутил это, даже не будучи магом, так что нагловато ощерился и посмотрел мне в глаза, словно говоря: «А что ты мне сделаешь?»

И все же, словно легкий запах гнили в только начавшемся портиться продукте, чувствовался въевшийся годами страх перед магами. Ему явно сказали, что я новичок – пустышка, ничего не умеющий и не обладающий хоть сколь-нибудь стоящими артефактами, но подсознательно он все же чуточку боялся.

Это единственная хорошая новость, особенно потому что для осадка страха в душе урки все же был реальный повод, пусть призрачный, но все же…

Еще пару дней назад я бы испугался, да и вообще вряд ли вышел в столовую, благоразумно оставаясь в надежно защищенной части станции, но после встречи с гремучим львом что-то изменилось. Так что бузотер не увидел в моих глазах того, на что надеялся, и призрачная тень страха стала гуще. Новый я в его восприятии как-то не клеился с тем, кого он видел всего несколько дней назад. Эти перемены немного смутили провокатора, но ненадолго.

Презрительно фыркнув, он просто развернулся ко мне спиной, все еще сжимая миску супом в руках. И собрался он явно не к выходу наружу.

Расчет верный – выстрел в данной диспозиции будет иметь для меня самые печальные последствия. Да и вообще бить в спину – это не по понятиям.

Да только мне на эти самые понятия плевать с высокой горки. Установив связь с наствольником, я пустил на «таран» немного энергии. Заинтересовавшийся стычкой народ стоял довольно плотно, так что их лишь немного качнуло, а вот провокатора повалило лицом на пол. Хорошо так повалило – супом залило и физиономию, и грудь. Да и соседям немного досталось.

Сноровисто крутанувшись на полу, урка полез рукой под полу своей куртки. При этом его глаза посветлели от бешенства. Адреналин, конечно, взбудоражил меня до шевеления волос на голове, но ни страха, ни растерянности не было и в помине. Меня охватило нечто вроде охотничьего азарта. Так что я с пугающей расчетливостью дождался, когда из-под полы куртки соперника появилась рукоять пистолета, и лишь после этого влепил в него резиновую пулю. Тут же выстрелил еще трижды, по всплеску ярости определив двоих самых опасных дружков бузотера. Последняя пуля вновь досталась уже очухавшемуся зачинщику.

– Рук не поднимать! Все замерли! Резиновые пули закончились, дальше пойдет свинец. Всем повернуться лицом к ближайшей стене! – Всю свою злость и решимость я постарался выплеснуть на окружающих через обруч.

Понятия не имел, что из этого выйдет, но лишний козырь не помешает, особенно против пяти десятков мужиков.

Это были караванщики, почти внешники – самые лихие обитатели этого мира. И все же «почти» оказалось очень важным уточнением. Те, кто привык скрываться за крепкой броней фуры, не очень-то хорошо чувствовали себя под прицелом только что стрелявшего карабина. К тому же нападение на мага и станционного смотрителя очень дурно пахнет при любых обстоятельствах. Первый приступ злости у них уже ушел, а постанывающие на полу коллеги являлась доказательством того, что ситуация далеко не фатальная.

Буквально источая недовольство, дальнобойщики начали разворачиваться к стенам. Лицом ко мне остались лишь два человека, в которых без труда можно было определить караванщиков.

Чуть повернув голову, я тихо сказал:

– Баламут, винти этого и тащи в коридор.

Гена по старой привычке по любому поводу напяливал на себя полный комплект снаряжения, в который входил пучок пластиковых наручников. Вот и пригодились. Отставной капитан шагнул вперед и под моим прикрытием сноровисто связал все еще скрюченного от боли провокатора, а затем быстро поволок его по полу к укрепленной двери.

Один из караванщиков возмущенно дернулся, но замер, глядя в дуло дробовика. Вот чего не отнимешь у моего «вепря» – так это убедительности его пустого и черного взгляда.

– Не надо делать глупостей, – с нажимом сказал я караванщику. – Переживать нужно было раньше, когда набирал всякую шваль в свою команду. Ведь это твой человек?

– Мой, – подтвердил очевидный вывод мордатый караванщик. Он хоть и старался держать уверенную мину, но явно не знал, как поступать дальше. – Вы не имеете права его забирать.

– Все права и обязанности точно прописаны в законе, – начал вещать я сухим тоном. – Уложение почтовой службы. Параграф двадцать три, статья восемь, пункт четыре. Дальнобойщикам запрещено вносить в пределы защищенного купола станции оружие. Тем более угрожать им персоналу.

– Вы первый начали, – набычился караванщик, и его коллега был явно согласен с этим заявлением.

– Вы хоть что-нибудь кроме этикеток на бутылках читаете? – вполне искренне возмутился я. – По законам Города расфокусированный «таран» не считается боевым конструктом. Можно сказать, я просто выдал этому хмырю увесистый пинок, а он в ответ схватился за револьвер. Но вернемся к параграфу двадцать три. Там же, в пункте двенадцать, сказано, что в случае вооруженной угрозы персоналу станции с меня снимаются все ограничения по применению мер самообороны. Старшо́й, после того как твой человек достал ствол, в случае даже намека на бунт я могу всех вас тут положить нестройными рядами. Выводи подчиненных, не доводи до греха. Мне же потом ваши трупы придется куда-то девать.

Выудив из памяти одну крайне кровавую сцену из фильма ужасов, я хлестнул ею по сознанию караванщика, лишний раз напоминая, с кем он имеет дело. Бригадир дальнобойщиков дернулся так, словно это была физическая оплеуха.

– Все, забирай своих орлов – и валите спать в фуры. Раздача еды остальным возобновится только тогда, когда все дальнобои западного каравана покинут купол. Это мой «монастырь», и здесь все будет по моим правилам.

Дядюшка Чхан очень верно подобрал момент чтобы с грохотом захлопнуть бронированные жалюзи на окне выдачи.

Второй караванщик демонстративно отвернулся. А мой собеседник лишь сильнее набычился. Первый шаг к выходу дался ему с большим трудом. Но он, в отличие от меня, был уверен, что мои действия реально подкреплены законом. Так его воспитали, так здесь повелось с того момента, когда маги объявили себя высшей кастой. Да, одаренные Китежа играют в демократию и действительно оглядываются на мнение простых граждан и Посадника. Но вся эта видимость работает только до того момента, когда кто-то из недаров решит, что между ним и магом в принципе нет никакой разницы.

Подобные мысли можно легко спутать с дешевой спесью, но дядька Захар прав – мы уже не люди, и если пустышки сделали всего лишь небольшой шаг в сторону от привычной человечности, то истинные убежали по этой кривой дорожке уже далеко. Так что у подспудного страха, сейчас подталкивающего этих матерых мужиков к выходу, наверняка имелись весомые причины, уходящие корнями в кровавое прошлое. И я знать не хочу, что именно тогда происходило.

Мои слова и ментальный удар еще раз напомнили караванщику о реальном положении вещей. Нет, он не увидел в моем взгляде презрения высшего существа к низшему – вот уж чем я точно не стану страдать, так это евгенической чушью. Дальнобойщик узрел там тень мрачного безумия, которую так ненавидел главный инструктор Полигона, сшитый заново, словно игрушка, разорванная капризным ребенком.

Да, сейчас я, по большому счету, лишь играл роль неадеквата, но уже начинал бояться момента, когда влияние магии начнет сказываться на моей психике.

Без тени улыбки или удовлетворения я смотрел на то, как половина угрюмых мужиков покидает столовую, а затем просто развернулся, бросив через плечо:

– Приятного аппетита, господа дальнобойщики.

В проеме бронированной двери стоял Гена и все еще целился за мою спину из автомата, и только когда я прошел мимо, он спиной вперед, по всем тактическим правилам, вплыл в коридор и начал задраивать вход. Вот уж у кого не было иллюзий и чрезмерной уверенности – только рефлексы, наработанные как раз для подобных ситуаций.

– Никита, – тихо сказал мой друг, подойдя ближе, – ты в порядке?

Я, казалось бы, покровительственным жестом положил ему руку на плечо и так же тихо ответил:

– Генка, че-то у меня ноги подгибаются.

Он мгновенно напрягся и в то же время облегченно выдохнул:

– А я уж думал, что магия действительно вывихнула тебе мозги. Силен ты, брат, лицедействовать. Станиславский был бы в шоке.

Друг напряг плечо, чтобы я смог на него опереться. При этом он явно был готов подхватить меня, вздумай великий маг свалиться от адреналинового отката, словно впечатлительная барышня.

Минутная слабость и дрожь в ногах ушли, позволив мне наконец-то вздохнуть свободно. Не знаю, что бы там сказал великий режиссер, но моя бравада являлась фальшивой не на все сто процентов, где-то там, на задворках сознания, уже ютилось нечто, что смотрело на обычных людей как на букашек, и это нечто мне очень не нравилось.

Хотя пользы от этой особенности все же можно поиметь прямо сейчас. Отпустив плечо друга, я перевел угрюмый взгляд на нашего пленника. Он уже успел очухаться, но к стяжке на руках Гена добавил путы на ногах, так что возможностей в плане передвижения у провокатора сейчас было не больше, чем у гусеницы.

– Ну что же, мой говорливый друг, – сказал я замершему пленнику, – сейчас у тебя будет шикарная возможность выговориться на пару лет вперед.

Да уж, каким бы относительно демократичным внешне ни выглядел этот мир, магам все же удалось запугать недаров до возникновения подсознательной фобии. В глазах нашего пленного поселился страх. Еще не ужас, но уже близко. Причем объективных предпосылок для подобной реакции как таковых не было. Я по-прежнему не могу попросту взять и убить его. Правило обиталища мага в данном случае действует в урезанном виде, потому что станция прежде всего является собственностью Города. Но пленный, оказавшись отрезанным от товарищей бронированной дверью и находясь в компании явно недружественно настроенного мага, кажется, забыл даже о том, что я пустышка и мало что умею. Зато он наверняка вспомнил все страшилки о жутких магах, мало чем отличающихся от демонов. И явно жалел, что они не пришли ему на ум, когда соглашался на эту авантюру.

А бояться ему нужно было вовсе не меня.

– Ну и чем тебе не угодила наша милая станция? – вкрадчиво спросил Баламут, присаживаясь рядом с провокатором и доставая свой любимый нож. – Говоришь, плохо кормят, а ты у нас такой большой гурман и постоянный клиент дорогих ресторанов?

Поняв, что его допрашивает простой человек, наш пленник решил повыеживаться:

– Вы че прицепились? Ну ляпнул, не подумав, что тут такого?

– Ты думаешь, мне хочется с тобой возиться? – ласково спросил Баламут. – Думаешь, мне больше нечем заняться? Я, кстати, еще не ужинал.

– Да пошел ты, волчара позорный.

Ох, зря он это сказал. Мне даже стало интересно, как наш вынужденный гость узнал, что Гена как-то связан с органами.

Провокатор явно собирался добавить еще что-то язвительное, но не смог, потому что истошно заорал, когда узкий клинок вошел ему в бедро.

– Говори, паскуда, пока я тебя не вскрыл как рыбу, – прорычал мой друг, и от его рыка стало не по себе даже мне.

Я, конечно, догадывался что Баламут белый и пушистый только со своими друзьями, но не подозревал, насколько он может меняться. Тот случай на съемной квартире был списан на горячность после схватки, но тут мой друг детства хладнокровно пытал пленника. Я не ханжа или повернутый на всю голову либертарианец, поэтому понимаю, что при захвате бандитов и террористов порой от скорости и эффективности экспресс-допросов может зависеть жизнь невинных людей, но все равно это перебор. К тому же принимать решения и брать на себя ответственность теперь моя часть общей работы.

– Смелый, да? – зловеще ощерился мой друг и, выдернув кинжал из раны, явно собрался воткнуть его еще раз.

Но я помешал ему:

– Погоди.

Увы, мне так и не удалось найти в Сети удобоваримые описания того, как действует магический дар и работают артефакты. Эта информация была только для закрытых кружков, куда мне вступать не захотелось. И все же слова отзывчивого оператора Паши о том, что управление артефактами проходит на интуитивном уровне, запали в душу. Повинуясь наитию, я через обруч потянулся к пленнику. В его сознании бушевала интереснейшая гамма эмоций.

Так же, как вычленял из встроенного наствольного артефакта нужную мне часть, я выделил зародившийся, но все еще контролируемый страх. Увы, с ходу повлиять на чужое сознание не удалось. Это вам не картинками разбрасываться. Точнее, я чувствовал, что мне просто не хватает ментальных силенок. Тут же вспомнились манипуляции с контактными сферами на магопреобразователе.

Сделав два быстрых шага, я встал на одно колено, нагнулся и ухватил пленника обеими ладонями за голову.

Есть контакт!

Сила из моего внутреннего источника через обруч потекла в голову пленника, воздействуя на его страх, как порция бензина, выплеснутая в костер.

Неожиданным образом в голове всплыли страшилки, которые я попутно нацеплял в Сети, когда пытался разобраться в реалиях этого мира. Короткая фраза буквально вырвалась из меня, без особого обдумывания:

– Я выпью твою душу.

Если крик, вызванный действиями Гены, был вполне себе нормальной реакцией на боль, то сейчас пленник завыл так тоскливо, будто и вправду поверил, что я действительно способен лишить его бессмертной души.

– Козырь! – вплелось в визг пленника внятное слово.

Я отпустил жертву, встал и попытался проанализировать ситуацию. А в это время Гена завершал начатое:

– Какой Козырь?

– Пахан с Южного сектора нижнего Подола, – вздрагивая от пережитого ужаса, затараторил сломленный урка. – Пришел от него человек. Сказал, что нужно пощупать за вымя одного лоха из новичков. Пустышка-неумеха с дешевыми цацками. Сказал, что нужно зачмарить и опустить в глазах дальнобоев.

– Зачмарить? – прорычал Гена и вновь потянулся за кинжалом.

– Оставь его, – остановил я друга. – Лучше залепи рану пластырем, а то изгваздает нам тут все кровью.

Принюхавшись, я понял, что не только кровью.

Да уж, со своими силами нужно как-то осторожнее, и про душу я ляпнул зря. Репутация штука тонкая, и перегибы в ней могут иметь опасные для нас последствия. Человеческая толпа подобна местному единорогу – от страха легко может перейти к панике и неконтролируемой ярости.

Дальнейших откровений пленника я почти не слушал. Главное было сказано в самом начале. Прямо дежавю какое-то. Опять этот пока незнакомый нам Козырь.

Сразу появилось желание познакомиться поближе со столь популярным персонажем. Впрочем, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что главный в этой пьесе все равно не Козырь, а незабвенный Мурза по прозвищу Волк.

Чтоб его сожрала самая мерзкая тварь Запределья!

Честно, я все никак не мог понять, почему этот чудак ко мне прицепился? Ну сорвался очередной новичок-пустышка с крючка, ну и что? Таких срывов в городе, где каждую неделю появляется по десятку магов, должно быть не так уж мало. Неужели я своими действиями как-то задел его болезненное самолюбие?

Конечно, можно долго думать о мотивах поступков не самого адекватного из людей, но вывод все равно будет один – не расслабляться. Увы, ответить на нападки этого придурка мне все равно нечем, по крайней мере, пока. Посмотрим, как карта ляжет в дальнейшем. Тут за неделю работы станционным смотрителем столько всего приключилось, а впереди еще целых полгода. Так что либо меня здесь и закопают, либо в Китеж я вернусь куда более крутым, чем уехал оттуда.

– Закончил? – спросил я Гену, который за время моих размышлений принес аптечку и сейчас колдовал над раненым.

– Да, шеф, – по-армейски отчеканил Баламут. – Как новенький. Дырки считай что и не было.

Я посмотрел на того, кто «почти как новенький», в ожидании возмущенного вопля, но так и не дождался. Похоже, мужика действительно проняло до печенок.

– Тащи его наружу.

Сомнения отразились в глазах Гены только на мгновение, а затем он уверенно поволок пленника к выходу. Я же отправился на пункт управления, где вышел на частоту западного каравана:

– Караванщик, можешь забрать свой мусор. Надеюсь, твоя доля с заказа на меня окупит ночевку в машине.

– Какая доля? Какой заказ? – послышался голос караванщика.

Отвечать не стал. Ну а то, что угадал, откровенно порадовало. Сейчас провокатору небо покажется с овчинку. Хулиганство – это одно, подстава – другое, а вот крысятничество у таких, как эти ребята, является грехом почище скотоложства.

Проконтролировав ситуацию на станции и оставшись ею полностью удовлетворенным, я откинулся в кресле и с наслаждением потянулся.

А жизнь станционного смотрителя, оказывается, не такая уж плохая, хотя порой бывает страшновато.

Глава 7

Увы, благостное настроение дожило только до обеда следующего дня. Позднее утро встречало меня относительным оптимизмом. Проверив, все ли в порядке в нашем маленьком хозяйстве, я даже вышел погреться на весеннее солнышко, чтобы сменить Гену на сторожевом посту. В принципе контролировать округу можно и через камеры, но так приятнее, поэтому я поднялся на «пляж» батоно Левана.

А неплохо устроился аксакал на крыше мастерской. Удобное, несмотря на то что самодельное, кресло, чуть скрипнув трубчатым каркасом, заботливо приняло меня в свои матерчатые объятия. Зонтик надежно скрыл от прямых лучей солнца, но при этом не мешал любоваться синевой неба и облаками. Что уж говорить о потрясающей панораме вокруг. Да, находиться здесь опаснее, чем в беседке, но лезть в клетку мне не очень-то хотелось.

Увы, в отношении Златки приходилось идти на определенный компромисс. Нехорошо поступать так с ребенком, но держать ее в глухом куполе было бы еще хуже.

Впрочем, не похоже, что девочка так уж страдала от нахождения в сетчатой коробке. Златка сейчас увлеченно играла с самодельными куклами, которые ей заботливо пошила тетушка Пин. Прямо скажем, незавидное детство и в плане компании, и в отношении аксессуаров. У меня в детстве было не так уж много игрушек, но это не повод гнобить ребенка. К счастью, эта ситуация скоро исправится. Оба старика кроме задания купить артефакты получили целый список всяких мелочей, в котором игрушки для девочки стояли едва ли не на первом месте.

Возможно, именно из-за хорошего настроения перемены в поведении Златки так бросились мне в глаза.

То, что в беседке не все в порядке, я заметил не сразу, но, услышав обеспокоенный голос кореянки, встал и подошел к краю крыши мастерской. Златка капризничала, причем разошлась не на шутку. Ей чем-то не понравилась тряпичная кукла. Девочка принялась бить игрушкой по стойке качелей, словно хотела размозжить той голову. С тряпичной головой такое вряд ли получится, но тетушка Пин все равно попыталась урезонить девочку, получив в ответ свирепый толчок. И тут добрейшая кореянка со злостью дернула Златку за руку.

Девочка заплакала.

– Тетушка Пин, – подал я голос с крыши, – что там у вас происходит?

Реакция старушки была не менее странной, чем поведение девочки. Кореянка внезапно отдернула руки от Златки и даже отступила на пару шагов, прикрыв ладонями щеки. Казалось, что она сама испугалась своих резких действий в отношении ребенка.

Сразу вспомнилось не совсем адекватное поведение моих подчиненных в последние дни, в голову полезли мысли о ментальных умениях местных животных.

Я напрягся и встал столбиком, что тот суслик. Резкий до легкого головокружения «вдох» дал мне достаточное количество энергии, чтобы по максимуму накачать обруч. Мир обрел новые тона, хотя мое зрение ничуть не изменилось. Просто я начал чувствовать и понимать больше, чем несколько секунд назад. Где-то на краю восприятия и радиуса действия менгиров мелькнуло что-то странное, но тут же пропало. К тому же в беседке все вернулось в обычное русло.

И все же тревожные мысли никак не хотели улетучиваться. Это не мой родной мир, и подходить к нему с земными мерками не просто глупо, но и опасно. Тезис старика Оккама тут не подходил, и умножать сущности придется, потому что ошибка может стоить слишком дорого. Скорее в данной ситуации нужно опираться на опыт Шерлока Холмса. Беда в том, что в Беловодье границы невозможного очень уж размыты. Зато невероятного здесь просто завались.

Убедившись, что в беседке все в порядке, а окружающий мир не давит ощущением опасности, я вернулся в кресло и попытался проанализировать ситуацию.

Что мы имеем в качестве неоспоримого факта? Прошлый смотритель и его команда погибли при весьма подозрительных обстоятельствах. Да, все можно свести к простому помешательству одного из холопов, но реальность этой версии не несет нам потенциальной угрозы, так что ее сразу отправляем в корзину. Значит, примем за рабочую гипотезу предположение, что происшедшее на станции имело внешние причины. Но тут же всплывает другой неоспоримый факт – после гибели смотрителя на станции больше года посменно сидели операторы с дружинниками и даже в ус не дули. Простейший принцип сопоставления дает нам пока что неизвестную переменную – у дружинников было то, чего нет у нас и не было у погибшей команды моего предшественника.

Гадать здесь бессмысленно, так что я вызвал по рации Гену, оторвав его от чистки оружия. Затем вернулся в пункт управления и засел за компьютер.

Нормальной связи с городом у нас не было, но это не значило, что мы полностью отрезаны от внешнего мира. Да, окунуться с головой в Сеть мне сейчас не дано, но отправить в город сообщение вполне возможно. Контрольные сеансы сквозной связи проходили четыре раза в сутки. Радиосвязь была компьютеризирована по максимуму. Так что мне осталось только набрать в текстовом файле послание Шварцу и поставить его на ожидание автоматической отправки. Как только пройдет сеанс в шесть часов вечера, электронное письмо отправится к адресату через цепочку ретрансляторов.

Еще где-то с час я пытался найти ответы на мучившие меня вопросы в зоологическом справочнике и вообще где только можно. Выудил много чего интересного, но нигде даже близко не упоминалось, что кто-то из местной фауны умеет брать людей под внешний контроль. Многие способны напугать и даже усыпить, как одна мерзкая тварь, обитающая на болотах в трехстах километрах отсюда, но все они использовали ментальный дар лишь для охоты или обороны. Будь среди местного зверья настолько мощные кукловоды, это не осталось бы тайной.

Или нет?

Окончательно запутавшись в своих выводах, я решил пока отложить эту тему, тем более что странности в поведении моих соседей по станции прекратились. Да и домыслы все больше казались простой фантазией, возросшей на иррациональном страхе.

К вечеру, когда пришел очередной караван, все лишние мысли вообще покинули мою голову, занятую насущными проблемами. Точнее, их отсутствием. Скорость, с которой в среде дальнобойщиков распространяются слухи, впечатляла. Народ вел себя показательно дисциплинированно, хотя от многих мне удавалось уловить крайне негативные эмоции, но недостаточной силы, чтобы вылиться в агрессивные действия.

Чтобы прощупать эмоциональную почву, я сам выбрался поприветствовать путешественников. С собой не взял никакого оружия, одевшись в приобретенный у старого еврея костюм. Шляпа в помещении была не совсем уместна, но лучше уж обвинения в бескультурности, чем слухи о том, что смотритель Туманной обожает женские украшения.

– Господа, я рад приветствовать вас на станции «Туманный перевал». Мы всегда рады гостям, особенно если они ведут себя вежливо и культурно, в этом случае вас ждет вкусный ужин, сон в мягкой постели, а также не менее вкусный завтрак и доброе слово в дорогу. Надеюсь, вы не забыли правила и оставили оружие в машинах. Всем приятного аппетита.

Небрежным жестом, чуть приподняв поле шляпы, я развернулся и пошел к бронированной двери. Там в полном боевом снаряжении застыл Гена – именно он должен был показать, что наша вежливость имеет острые зубы. К тому же за дверью у стены стоял мой карабин, к которому я мог добраться, сделав всего четыре нешироких шага.

Не понадобилось, ну и слава богу!

Вечер прошел штатно, и через три часа, побалагурив в столовой и поиграв на очистившихся столах в карты, дальнобойщики отправились на боковую. Туристов сегодня не было, так что отдельные комнаты открывать так и не пришлось.

Бодрствовать остался я один. На всякий случай заглянув в настроенный на радиостанцию почтовый ящик, с удивлением увидел письмо от Шварца.

Если честно, на такую оперативность я даже не рассчитывал.

Там была подробная раскладка по снаряжению дружинников и оператора. Меня сразу же заинтересовал пункт защитных амулетов – очень интересные вещицы. Они обеспечивали даже недарам комплексную защиту от нескольких видов магических атак, в том числе имели встроенный ментальный блокиратор. Лично мне такая вещь вряд ли бы подошла, потому что она глушит ментальное поле до серьезной потери проводимости. Комплексный защитный артефакт был стандартом для недаров-дружинников, но в данном случае ими укомплектовали всех – от оператора до привлеченного гражданского повара. А вот нам таких цацек почему-то не отсыпали!

Впрочем, я знал почему – каждый дружинник давал воеводе личную клятву, причем не холопскую, а братскую. По большому счету, это был единый клан на службе у Посадника. Ну а наш передвижной дом престарелых, совмещенный с детсадом, лишь вольные наемники на контракте, хоть и с социальным статусом служащих городского управления.

На всякий случай я тут же повесил на ожидание письмо Шварцу с просьбой обеспечить нас такими же артефактами или хотя бы их аналогами в плане ментальной защиты.

Письмо ушло в шесть часов утра, когда я крепко спал, а Гена самостоятельно выпускал караваны на маршрут. Ответ от Шварца упал на почту так же оперативно, как и первое послание, но, увы, приятных сюрпризов не принес. Мой начальник слезно извинялся, но выбить для нас дорогущие артефакты был не в силах. А попытки найти аналоги на складе Хомяка провалились с треском. Вот уж чему я совершенно не удивился.

Ладно, никто губы особо-то и не раскатывал. Я тут же накатал письмо для Сосо, с просьбой-приказом моим старикам-разбойникам закупить у таинственного артефактора амулеты ментальной защиты. Характеристики я скопировал прямо из письма Шварца. Жадность вопила о том, что это сожрет все наши прибыли, но паранойя нашептывала, что без этого никак нельзя. Себя я еще с грехом пополам смогу защитить, а вот подопечные остаются крайне уязвимыми.

Давно заметил, что, когда делаешь шаг в нужном направлении, становится легче. Нет, спокойствие на меня не снизошло, но все равно тревога снизилась, а это немаловажно. Мысли потекли спокойнее и продуктивнее.

Сразу вспомнился наш сомнительной ценности друг и сосед – крыса Чуча. Этот мелкий уродец наверняка должен знать хоть что-то, а его умение транслировать образы давало надежду на то, что эти знания можно из него выудить.

Так как время обеденной прогулки закончилось, Златка находилась в своей комнате, где с тетушкой Пин занималась чистописанием. Читал ребенок быстро и много, а вот с письмом были проблемы – даже у меня получалось не так коряво. Возражения Златки насчет того, что в наше время пропись никому и даром не нужна, был отвергнуты кореянкой жестко и принципиально:

– Умение каллиграфического письма дисциплинирует и позволяет глубже проникать в суть слов и понятий, – тоном заправского завуча высказалась тетушка Пин еще на первом занятии. – Поправим ситуацию с русским правописанием, сразу возьмемся за иероглифы, вот уж где простор для творчества! К тому же хорошо развивается мелкая моторика, работа мозга, воображение и, что самое главное, равновесие духа.

В тот момент кореянка разошлась не на шутку, что было оценено всеми свидетелями вдохновенной речи. И только Златка, предчувствуя грядущие мучения, грустно вздохнула.

Когда я вошел в комнату, девочка как раз повторяла своей давешний вздох, аккомпанируя попыткам изобразить на бумаге иероглиф. Я не специалист, поэтому даже не смог оценить ее старания.

– Тетушка Пин, вы позволите прервать вас на пару минут?

– Конечно, господин, – с легким поклоном ответила учительница по совместительству.

– Кнопка, – повернулся я к девочке, с радостью отложившей самодельную кисть, в детской руке казавшуюся несуразно большой. – Скажи мне, ты давно видела своего друга Чучу?

– Сегодня утром, – почему-то расстроенно ответила девочка. – Но он играть не захотел. Быстро съел пару букашек и убежал. Я спросила, почему он такой вредный, но Чуча лишь кинул в меня картинкой и исчез. Кажется, он чего-то боялся.

Нежелание наглого и местами безбашенного Чучи сидеть там, где есть халявная еда и развлечения, насторожили меня еще больше.

– А какую картинку он в тебя кинул?

Девочка прищурилась, явно готовясь к долгому и нудному описанию, но затем ее озарила идея.

Пользуясь все той же кистью, она быстро набросала на бумаге эскиз.

Неплохо получилось, особенно учитывая, что этого монстрика я уже видел в справочнике в исполнении профессиональных иллюстраторов. А ведь детские рисунки Златки раньше не особо впечатляли. Повернувшись к тетушке Пин, я поклонился ей точно так же, как она сделала это минуту назад.

Кореянка скромно потупила взгляд, с достоинством принимая похвалу ее достижениям.

– Златка, – вернулся я к разговору с девочкой, – когда Чуча появится снова, скажи деду, пусть разбудит меня, а сама попробуй задержать зверька до моего прихода.

– Хорошо, Дя.

– Все, не буду вам мешать, – сказал я, поворачиваясь к выходу.

– Дя, ты не помешал, – попыталась саботировать урок Златка. – Эти писульки очень скучные.

– Да, – вновь повернулся я к девочке, – но сама посмотри, как хорошо у тебя получается. И не только писать, но и рисовать. Кстати, попробуй нарисовать деда. Уверен, он очень обрадуется.

– А почему не тебя? – хитро прищурилась Златка.

– Вот после деда и всех остальных можно нарисовать, и меня.

Если судить по изображению болотного бегуна, у нее явная тяга к шаржам, а в таких делах, вопреки поговорке, я все же предпочту смеяться первым – когда рассматривание и обсуждение карикатур немного утомит публику.

Вернувшись на пункт управления, вывел на экран статью о болотном бегуне. Именно на нее я наткнулся, когда читал о ментальных способностях местной фауны.

Первое впечатление подтвердилось – тварь довольно мерзкая, особенно тем, что была антропоморфной. Казалось, что какой-то страдающий анорексией ребенок решил закосплеить Бэтмена, нацепив на себя плащ с широким мягким воротником и скрыв лицо за маской то ли лошади, то ли овцы, только с неприятными на вид клыками. Ноги у бегуна были длинными, словно подтверждая справедливость названия.

Все это, конечно, хорошо, но картинка все равно не сходилась. В статье говорилось, что ментальные способности у бегуна на зачаточном уровне. Он умеет отводить глаза и даже усыплять жертву, но большое количество контактов человека с этим зверем показало, что полностью усыпить хомо сапиенса оно не способно, а вот животных вырубало знатно – они даже не чувствовали, как их начинали жрать.

В общем, крайне неприятная тварь, но на виновника гибели предыдущего смотрителя не тянет. Или яйцеголовые зоологи чего-то не учли?

Япона икебана! В этом деле с каждым найденным ответом возникает еще больше вопросов. Предпосылки нехорошие, особенно учитывая нервное поведение Чучи. Так что решение обзавестись защитными амулетами в ущерб всему остальному из разряда сомнительных переходило в список разумных.

На всякий случай я поговорил со всем персоналом и попросил их отслеживать странности в поведении друг друга, а также резкие изменения в собственном настроении, но до вечера никаких рецидивов больше не было.

С приходом восточного, единственного на сегодня каравана служебные заботы отодвинули иные мысли на второй план. Хотя кое-что я все же отметил. Точнее, задал самому себя важные вопросы. Почему странности начались с отъездом стариков, и когда на станцию заезжали дальнобойщики, тоже ничего необычного не наблюдалось? Ситуацию с провокатором можно было не учитывать, тем более что остальные-то вели себя довольно адекватно.

Размышления не дали мне нормально выспаться, к тому же пришлось рано вставать по вызову с внешнего коммуникатора.

Когда выскочил наружу, я увидел, как Златка в чем-то убеждала замершего чуть поодаль от внешней сетки зверька. Выбравшись из «беседки», я быстрым шагом подошел к ограждению стоянки и присел у сетки внешнего периметра. Чуча с некоторой опаской подошел ближе.

Ну да, ему же было обещано отрывание головы самым изуверским способом.

– Не боись, я уже перегорел.

Мое не самое дружелюбное ворчание не очень-то вселило оптимизм в крысоподобного зверька.

– Скажи-ка мне, мой голохвостый друг, выдел ли ты такого зверя и что это за фрукт?

Слова были проговорены вслух скорее ради самого себя, чем в надежде на разумность зверя, а вот картинку из справочника он воспринял с полнимым пониманием.

Тахрун опять подскочил в своей излюбленной манере и тревожно засвистел.

То, что последовало за этим, стало для меня полной неожиданностью. Зверек совсем уж по-человечьи тяжело вздохнул и плюхнулся на пятую точку. Свесив голову на грудь, он прикрыл глаза, и тут на меня свалился целый шквал резких и ярких образов. Пришлось приложить определенное усилие, чтобы не закрыться и принять все выданное тахруном. А посмотреть там было на что.

Сначала плотно, стробоскопными вспышками пошли образы внутренних помещений станции, где Чуча не мог побывать по определению. Почти во всех образах фигурирует перекошенное, освещенное всполохами автоматных выстрелов смутно знакомое лицо молодого паренька. Затем он же со зверским оскалом заносил для удара здоровенный кухонный нож. Ракурс был таким, что казалось, будто картинку передают глаза жертв сбрендившего холопа.

В финале этого клипа шла неожиданно долгая картинка болотного бегуна, замершего в позе низкого старта недалеко от ограды. Странный плащ собран на спине плотным продольным валиком, а вот воротник развернут как параболическая антенна с овечьей головой в середине. Сразу вспомнилась грива гремучего льва.

Я опять позорно плюхнулся на пятую точку, но в этот раз крысе было не до веселья. Чуча со скоростью стрелы убегал к лесу.

И вот что это сейчас было?!

В принципе, я догадывался, что тахрун как-то уловил всплески предсмертных видений погибавшего персонала станции, а затем подкрепил их картинкой того, кто, по мнению зверька, был виновником той кровавой вакханалии. При этом не стоит забывать, как эта мелкая зараза кинула меня в прошлый раз, – данная короткометражка вполне может являться хитрым монтажом. Впрочем, эти подозрения никак не меняют моих планов по укреплению безопасности.

Окончательно придя в себя и успокоив разволновавшуюся за крестного Златку, я вернулся на пункт управления и сразу набрал в текстовом файле новое письмо для Сосо. В нем потребовал ускорить отправку артефактов.

Повторное прочтение статьи о болотном бегуне ничего не дало – авторы не считали данный вид опасным для людей. Был зафиксирован единственный случай нападения этой твари на спящего человека. Но с жертвой бегун ошибся – более развитый, чем у обычного животного, мозг человека сумел разбудить своего носителя после первого же укуса, а по физическим параметрам бегун недотягивал даже до средней собаки. Так что незадачливый живоглот тут же получил кулаком по своей овечьей морде и позорно сбежал.

Тогда как объяснить прошлогодние события на станции и видеопослания тахруна? Мысли начали ходить кругами по причине простого информационного голода. И эти круги нужно было разрывать, чтобы не зациклиться окончательно. Радовало одно – до пусть чисто теоретического решения проблемы осталось подождать всего три дня.

Глава 8

Следующий день прошел в нервозном ожидании неприятностей, и виной такому состоянию обитателей станции был я, а не таинственный кукловод. И все из-за моей просьбы следить друг за другом, которую я толком и объяснить-то не смог. В итоге на станции начал витать дух легкой паранойи.

В общем, сидели мы в куполе как в осаде, и только вечерний заезд двух караванов разрядил обстановку. Супруги Чо от радости закатили пир горой, удивив дальнобойщиков изысканным меню.

Заезд постояльцев сумел развеять паранойю, пока она не переросла в массовый психоз. Все мои попытки успокаивающе повлиять на психологическое состояние людей ни к чему не приводили. Бросаться образами и читать особо яркие эмоции окружающих мне еще удавалось, а вот на манипуляцию чужим сознанием силенок уже не хватало. Если верить собранной по крупицам информации, в будущем какого-то прогресса в этом плане ждать не стоит – все умения пустышки напрямую зависят от артефакта, но более мощного конструкта мне уже не осилить.

А может, оно и к лучшему. Неизвестно, куда может завести кривая дорожка кукловода. Так недолго схлопотать манию величия вкупе с социопатией.

А оно мне надо?

Прямо с утра следующего дня вместе со стандартной сводкой я получил новости непонятной значимости. Отсутствие караванов с обоих направлений могло бы порадовать отдыхом, если бы не сложившаяся ситуация.

Впрочем, за минувшие сутки особых всплесков эмоций у обитателей станции не наблюдалось, да и общая напряженность пошла на спад.

Может, я действительно дую на воду?

День прошел спокойно и размеренно. У всех даже было приподнятое настроение. Ну а вечером мне в голову пришла мысль, что я за все это время так и не видел пресловутых лунных восходов. В городе было не до этого, а здесь от заката солнца до полуночи приходилось заниматься контролем магопреобразователя.

Как раз в это время за пределами купола огненный Ярило уплыл за горизонт, и вскоре вслед за своим господином потянутся небесные сестры. Златку уже уложили спать. Супруги Чо копались на кухне, а Гена, как обычно, ковырялся в своих стреляющих железках. Он уже давно оборудовал в оружейке запасную берлогу, хотя его комната находилась буквально в паре шагов по коридору.

Пробежавшись взглядом по мониторам и прислушавшись через обруч к сторожевым менгирам, я встал и направился к выходу. Беспокоить Гену не стал, потому что выходить из беседки не собирался. Просто очень захотелось на воздух и наконец-то увидеть то, чем восхищаются все жители этого мира.

По причине недавней паранойи все двери были закрыты наглухо – и вручную, и с помощью электронных запоров с пульта. Для меня эта проблема решалась просто – одним нажатием кнопки на смартфоне.

И вот, справившись со всем преградами, я оказался на чистом воздухе.

Старшая луна еще не взошла, и ночную тьму рассеивали лишь звезды да светильники на столбах вокруг стоянки.

Электрическая лампочка изменила людей намного больше, чем нам кажется. Именно это маленькое чудо стерло, ну или, по крайней мере, размыло грань между светом и тьмой. Теперь мы не воспринимаем закат солнца как нечто кардинальное, меняющее мир до неузнаваемости. В наше время, чтобы прогнать тьму, достаточно щелкнуть выключателем, и мрак бессильно отступит. А вот в старину свечи, факелы и костры лишь добавляли тьме таинственности, за пределами куцей зоны своего влияния делая ее вообще непроницаемой.

Теперь же в залитых огнями городах ночная пора мало чем отличалась от дневной, а тайны ночи терялись где-то за далекими окраинами. Это было справедливо и для Земли, и для Беловодья. Точнее, для Нью-Китеж-града с его Сторожевыми башнями, дешевой электроэнергией и повсеместным освещением. Но здесь, на удаленной станции, старые правила вновь в силе, и фонари по периметру стоянки лишь очерчивают жалкий островок света в чернильном мраке.

Из-за леса, предварительно осенив его серебристым ореолом, выплыла красавица Дивия. Она была чуть больше земной Луны, с чистым, без пятен, ликом и блистала каким-то сказочным серебром. Пронзительно сверкавшие до этого момента звезды скромно потупились в присутствии старшей из двух лун, словно говоря о том, что они лишь покорная свита своей госпожи. Конечно же с восходом луны стало светлее, но это не изменило общей обстановки – небесное светило только добавило полутонов и теней, подстегивая воображение.

Я хоть и увлекся созерцанием ночных красот, но присутствие Гены уловил до того, как он заговорил, и то, что удалось ощутить через обруч, мне не понравилось.

– Ты зачем вышел без оружия? – угрюмо поинтересовался мой друг.

– Зачем таскать лишнюю тяжесть? Мне здесь ничего не… – повернувшись, я увидел Баламута и осекся.

Он был снаряжен как для боевого выхода. Даже маску нацепил.

– Ты чего это вырядился? – нахмурился я.

– Нужно поговорить, – невпопад брякнул мой друг.

– И для этого ты надел бронежилет? Гена, с тобой все в порядке?

– А с тобой?! – резко повысил тон мой старый друг. – Ты себя что, богом возомнил? Ходишь тут без оружия, ничего не боишься, но забываешь, что сам всего лишь пустышка.

Слова Гены для меня все больше теряли связность и логику, вызывая растерянность и даже страх.

– Гена, успокойся, – осторожно сказал я, протягивая к нему открытую ладонь.

– Не смей! – крикнул он и приподнял автомат.

Баламут еще не навел на меня ствол, но я все равно замер.

– Не смей лезть в мою голову! – почти паническим воплем внес он немного ясности в ситуацию.

– Гена, ты…

– Сними шляпу!

– Да в чем дело?! – психанул уже я, особенно потому что в полной мере ощутил всю гамму чувств своего друга.

А там было намешано много всего, и в основном нехорошего. Он боялся и ненавидел меня. Понять бы еще – за что, но времени на выяснение не было: мне в лицо уже направлен ствол автомата.

– Снимай.

Когда я медленно, чтобы не спугнуть шаткого равновесия, стянул с головы шляпу, Гена немного успокоился.

– Бросай ее в сторону, – продублировал он свое требование легким движением ствола. – Думаешь, я не догадался, почему ты таскаешь ее на голове даже в помещении? Думаешь, не понял, что ты спрятал там какую-то хрень, с помощью которой копаешься в наших мозгах?

Я выполнил приказ Баламута, отбросив шляпу в сторону, при этом судорожно пытаясь найти хоть какой-то выход из ситуации.

На Генку это совершенно не похоже. Любые претензии, даже абсурдные, он никогда не сдерживал, а выплескивал сразу, даже если потом приходилось извиняться за необоснованный наезд. А теперь мой друг почему-то решил носить в себе подозрения, пока они не переросли в паранойю и не выплеснулись нервным срывом.

Где-то на задворках сознания мелькнула мысль о том, что все это не просто так, но ее тут же спугнул очередной зрительный контакт с дулом автомата.

– Как всегда, решил, что умнее всех и никто не догадается, что ты ставишь на нас эксперименты, как на подопытных крысах? Что дальше? Сделаешь из меня ручного бобика? Заставишь ползать перед тобой на карачках и есть с рук?

Плохо, что подобные мысли вообще появились в голове моего друга и сейчас толкают его на отчаянные поступки. И все же то, что он выговорился, дарит робкую надежду. Действительно, было видно, что Гена понемногу успокаивается, так что можно попытаться объясниться:

– Ты все не так понял. Артефакт в виде женской диадемы. Я ничего не скрывал, просто стеснялся.

– Врать ты всегда был мастак, – прорычал Баламут, и его зрачки сузились до предела.

Эмоциональный скачок был настолько сильным, что я почувствовал его и без обруча. И это не могло быть случайностью. Теперь я окончательно убедился, что кто-то уготовал нам участь прошлого смотрителя и его команды. К тому же я осознал, что через пару секунд Гена дойдет до полного бешенства и выстрелит.

Инстинкт – бей или беги – ничего не менял. Не с Баламутом. При его рефлексах он выстрелит, увидев любое резкое движение. Выстрелит без промедления и без промаха.

Я был совершенно безоружен перед его навеянной извне злобой и собственными рефлексами, наработанными годами тренировок. Или не совсем безоружен? В своем страхе перед ментальным артефактом Баламут совершенно забыл о еще одном магическом конструкте. Наши браслеты опричников мы надевали каждое утро, и это уже стало привычкой. Поэтому ни он, ни я сразу о них и не вспомнили.

Стараясь быть совершенно неподвижным, я сделал резкий «вдох», в основном втягивая энергию через браслет Гены. Тянул осторожно, памятуя о том, как ему было плохо во время инцидента с жабами. И эта осторожность едва не сгубила меня.

Бламут качнулся, но нашел силы, уже падая, вновь поднять автомат. Пришлось потянуть энергию еще раз и окончательно вырубить друга.

Проверка пульса вызвала у меня облегченный вздох, но я тут же заскрипел зубами, буквально переполняясь злобой на этого придурка.

Пристрелить бы урода, чтобы не портил жизнь ни себе, ни окружающим!

Урода? Пристрелить?!

Только пройдя пик ненависти к старому другу, я понял, что это хоть и мои мысли, но чрезмерно усиленные влиянием извне. Бросившись к лежащей на асфальте шляпе, я быстро напялил ее себе на голову и тут же отгородился от всего мира ментальным барьером. Сразу стало легче, но навалилась тревога за других моих соратников. Хорошо если бетонные стены хоть как-то экранируют в этом плане, а если нет?

Схватившись за специально приделанный к разгрузке хлястик для перетаскивания раненых, я поволок Баламута вниз, в бункер.

Тяжелый, зараза!

Внешнюю дверь задраивал с какой-то безнадежной злобой. Пришлось оставить друга в столовой, и не по причине изрядного веса этого борова, а потому что долетавшие с кухни звуки мне очень не понравились. Там явно шла драка. Пробежав два проема открытых дверей, я увидел, как тетушка Пин с остервенением валькирии пытается зарезать своего благоверного, а тот обороняется с помощью сковородки.

Я даже на мгновение замер, засмотревшись на эту абсолютно бредовую картину.

Старики-разбойники все больше удивляли меня своими скрытыми талантами. Оба корейца орудовали подручными средствами с явным умением, о происхождении которого мы еще поговорим. Хотя было видно, что до мастеров боя они недотягивают. Еще привлекло внимание то, что крыша съехала лишь у тетушки Пин. Дядюшка Чхан только оборонялся, стараясь на особо навредить супруге.

Как только я ворвался на кухню, ситуация изменилась. Кореянке пришлось распылить внимание, чем тут же воспользовался ее супруг. Он быстро отбил нож сковородкой и, войдя в клинч, пальцами левой руки ткнул старушку куда-то в район шеи. Она тут же обмякла.

– Никита, – впервые обратился ко мне по имени старик, – помоги мне.

Он явно выдохся, и оно неудивительно – подобные упражнения не для его возраста, даже под воздействием тонизирующего артефакта.

Уже когда помогал старику подняться, по наитию ослабил ментальную защиту и тут же ощутил волну ненависти от дядюшки Чхана. Ударить меня сковородкой он так и не успел. В этот раз мне помогла моя же доброта.

Порой бывает очень полезно для здоровья проявлять заботу к окружающим.

Подхватывая встающего старика под руку, я подумал, что ему может пойти на пользу легкая энергетическая подпитка.

А вдруг можно качнуть энергию в обратную сторону, используя всего лишь один браслет опричника, раз уж он сейчас находится одновременно в пределах обеих наших аур?

Подпитка не состоялась по причине агрессивности реципиента, зато я неслабо так качнул энергию из его биополя.

Дядюшка Чхан вырубился, так и не успев толком замахнуться сковородой. И хуже всего то, что выглядел он, как говорится, краше в гроб кладут.

Я тут же приложил пальцы к его шее и похолодел. Пульса не было!

– Только не это!

Меня всего затрясло, но через секунду я шумно выдохнул, потому что все же ощутил слабое биение сердца. И все равно ему было очень плохо.

Роясь в памяти, как в сумочке ночной тусовшицы, я пытался выудить оттуда хоть что-то полезное.

Стоп! При слишком резком перепаде уровня магической энергии тонизирующие амулеты вырубаются, и, чтобы их включить, нужен маг.

Положив ладонь на грудь старика там, где должен был находиться его амулет, я прикрыл глаза и прислушался к своим ощущениям.

Есть что-то, что ощущается как неактивный конструкт!

Чтобы запустить амулет, хватило простого желания и щедрой порции энергии, заставившей магическое устройство работать на максимуме. Дыхание старика стало явным, а сердце забилось ровно и сильно. Его лицо порозовело.

Ох, как же я перепугался.

От адреналиновой атаки шумело в ушах, а разрядка ситуации улучшила слух. Так что только после этого я услышал, как кто-то приглушенно пищит.

Златка!

Забыв обо всем на свете, я сорвался с места и побежал в комнату девочки. Картина, которую я застал, поражала своей дикостью даже больше смертельной схватки двух добрейших стариков. Все в комнате было разбросано, а Златка с визгом каталась по полу. Пока я возился, она успела разбить себе костяшки в кровь и набить шишку на голове.

Мои попытки обездвижить девочку в объятиях ни к чему не привели. Она даже пару раз укусила меня. Пришлось заматывать Златку в одеяло как в кокон, стараясь при этом не повредить хрупкое тельце.

Мысли скакали в голове испуганными блохами, я никак не мог решиться на единственный доступный мне способ успокоить норовящего навредить самому себе ребенка – перекачку энергии. Предыдущий опыт со стариком пугал своими последствиями до дрожи.

Лишь когда упаковал Златку и положил ее на кровать, лишая возможности биться головой о твердую поверхность, я смог хоть как-то собрать мысли в кучу. Времени на раздумья у меня было крайне мало – вот-вот мог очнуться кто-то из других моих подопечных, и взявшаяся за нас тварь возьмет под контроль другую, более мобильную жертву.

Захлебывающийся крик ребенка сильно мешал думать.

И что мне делать? Простыми наручниками из комплекта Баламута тут не обойтись, а упаковать трех взрослых людей в кокон, как Златку, я просто не смогу.

Выход был, и он пугал меня как бы не больше творящегося вокруг безумия. Но вид уже посиневшей от крика Златки не оставлял выбора.

– Да пошло оно все! – рыкнул я и сорвался с места.

Благодаря тренировкам и советам Баламута экипировка заняла не больше двадцати секунд.

Разгрузка и рюкзак. Четыре магазина в карманы на разгрузке, барабан в рюкзак. Бронежилет даже не тронул, а вот очки и маску нацепил скорее для психологической защиты, чем для физической безопасности. Под конец схватил своего «вепря», к сожалению не ощутив от его тяжести ожидаемой уверенности, и выскочил в коридор.

Еще минуту заняло обездвиживание подопечных. Обоих корейцев я пристегнул к прикрученным к полу стойкам кухонных столов подальше друг от друга. Гену двигать не стал – скрутил по рукам и ногам прямо там, где он лежал.

Внешние двери удалось без проблем заблокировать с помощью смартфона, связанного с главным компьютером станции. Так что случайные гости моим друзьям не навредят. А вот неслучайную и самую главную опасность, которой все эти запоры нипочем, придется убирать, так сказать, вручную.

Ворота ограды стоянки открыл и закрыл за собой также с помощью смартфона. И вот когда за спиной со зловещим лязгом встала на свое место сдвижная секция, с меня слетели последние остатки уверенности в своих силах.

Почему я покинул станцию? Из желания защищать подопечных или просто сбежал от дикого чувства бессилия? Может, это – шаг в пропасть, желание поскорее закончить с происходящим кошмаром?

Никогда не замечал за собой суицидальных наклонностей, но поди ж ты.

Встряхнувшись, я сконцентрировался на обруче и только когда убедился, что защита все еще работает, понял, что мысли все-таки мои, родные. Увы, эту защиту сейчас придется снимать.

Как только я деактивировал обруч, на меня навалился страх и безнадега. Что не так уж плохо. Во-первых, это означало, что мои друзья в безопасности. Уже подмечено – тварь не может давить на двух людей сразу. Во-вторых, я сразу понял, где она находится, так что рванул в ту сторону с отменной резвостью. По сведениям из справочника, болотный бегун в близком бою не очень грозен. Если это, конечно, он, что не факт, учитывая все происходящее.

Что же касается других источников информации, то веры крысе как свидетелю не очень-то много.

Злостью и каким-то яростным отчаяньем на минуту удалось перебороть влияние извне. Восстанавливать защиту вблизи от базы я не решился.

Метров через тридцать резко остановился и дал короткую, на три патрона, очередь туда, где ощущалось присутствие враждебного разума. В ответ удалось уловить отголоски чужого страха. Ну как страха… скорее беспокойства, так что пули явно прошли от цели на изрядном расстоянии.

И все же моя активность заставила эту тварь отступить!

Я тут же восстановил защиту, едва не всхлипнув от облегчения, и продолжил бег в прежнем направлении, на юг, в сторону дна чаши долины.

Неудивительно, что болотный бегун бежит к болоту. Опять же если это он!

Несмотря на открытое пространство полосы отчуждения и свет уже двух лун, я так и не смог увидеть своей цели, только отголоски его эмоций.

Но вот у самой кромки леса в траве мелькнула тень. Только то, что в магазине почти не осталось патронов, не позволило мне выпустить вслед этой твари большое количество пуль. Хорошо, что сразу не пристегнул барабан. Не знаю, сумел бы я остановиться или нет.

Как только невредимая тень скрылась в зарослях на опушке, ушло давление извне. На меня сразу же вновь навалились сомнения – а нужно ли продолжать преследование? Отогнал тварь от станции, и хватит!

Я совсем не былинный герой и острыми приступами мазохизма точно не страдаю.

Принимать трудное решение не пришлось, потому что как только я остановился, тут же навалились страх и отчаяние. В сознании заворочались темные, тщательно угнетаемые всю мою жизнь мысли. Претензии к проступкам и небрежности друзей, презрение к собственной слабости и ошибкам, неумению отстаивать свои права с присущими другим наглостью и напором. Пришлось вновь восстанавливать слетевшую защиту, но это помогло только от эмоций, навеиваемых извне, однако не спасало от своих собственных страхов и сомнений.

– Зараза, – выдохнул я и рванул вперед.

Шансы на удачную охоту были мизерными, и все же они значительно выше, чем вероятность справиться с еще одной ментальной атакой на пятерых обитателей станции, из которых хоть как-то защититься может лишь один.

Я продрался сквозь заросли растущего на опушке подлеска, но вместо пугающей тьмы леса, плохо освещенного даже днем, узрел еще одно чудо этого мира. В статьях о живой природе Беловодья я наталкивался на описание флуоресцентного мха, но не придал этой информации особого значения. К тому же мы посещали этот лес днем и ничего экстраординарного не заметили. Но то было днем.

В отличие от солнечного света даже обеим лунам, вместе взятым, не удавалось внести под кроны баобабов хоть толику освещения. Но, несмотря на это, там было достаточно светло, чтобы идти и не спотыкаться о выпирающие корни и другие препятствия. Да и вообще открывшаяся мне картина поражала воображение.

Если раньше мне казалось, что я попал в сказочный лес, то сейчас навалилось полное ощущение нереальности происходящего. Даже в столь напряженной ситуации часть меня застыла в немом восхищении перед такой красотой. Казалось, что необъятные стволы баобабов – на самом деле столпы сиреневого света, лишь прикрытые сверху коростой потрескавшейся коры. Конечно, это было не так, просто светящийся мох предпочитал жить в трещинах коры, на пару с лианами ведя паразитический образ жизни.

Все хорошо, но все эти чудеса добавляли мук выбора. Будь здесь темно, как в канализационном коллекторе, здравый смысл не позволил бы мне продолжить преследование.

А теперь что делать?

Словно не желая отпускать меня, бегун надавил безнадегой. Я мгновенно закрылся и пальнул, ориентируясь по направлению ментального удара.

От мысли о возвращении, когда на загривке сидит эта тварь, по спине вновь пробежался холодок. Так что пришлось продолжить преследование.

Тут уж либо пан, либо пропал!

Укрепив защиту и выгнав из головы посторонние мысли, я постарался войти в некий ритм – десять шагов трусцы и короткое ослабление защиты для определения направления. Затем выстрел навскидку в сторону сигнала, чтобы цель не расслаблялась. Попасть можно было только случайно.

Через пару минут пришлось вставить в карабин магазин с артефактными пулями. Что-то мне подсказывало, что улетят они в подсвеченную мхами тьму так же бездарно, как и предыдущие. Надеяться оставалось лишь на удачу и на то, что охват «цепных молний» будет достаточным.

Теперь я стрелял не наугад, а только когда четко ощущал направление на беглеца. Двигалась тварь не быстрее меня, несмотря на громкое имя бегуна. Главное, чтобы это не было заманухой для слишком много возомнившего о себе охотника.

Увы, мои опасения оправдались на все сто.

Третий из восьми артефактных патронов, похоже, зацепил бегуна разлетом молний. Послышался звонкий клекот вперемежку с каким-то крысиным писком. Когда открылся, я не ощутил ментального давления. Хуже всего то, что при этом потерял свою цель.

Чутко застыв на месте, я начал осматриваться вокруг. Во время погони было как-то не до этого.

Здесь баобабы оказались даже хлипче, чем вокруг норы тахрунов. К тому же их крона была странно жидковата. Похоже, это болото нравилось древесным гигантам еще меньше, чем каменистый грунт у края долины. Обзор, к моему сожалению, резко снизился, хотя преград для света обеих лун стало значительно меньше. Зато мхи потускнели и вокруг появились заросли всяких кустов, в которых могла прятаться эта тварь.

Я завертелся на месте в отчаянной попытке увидеть противника, потому что в ментальном плане он пропал. Но монстр не собирался атаковать меня на короткой дистанции, явно понимая, чем это может закончиться.

Пустив максимальное напряжение на обруч, я чутко мониторил округу. Когда ощутил всплеск в кустах справа от себя, я от неожиданности пальнул в него дважды, тут же обругав себя последними словами за расточительность.

Увы, еще через четыре выстрела понял, что со мной играют как кошка с мышкой. Бегун на все сто оправдал свое имя, меняя позиции слишком быстро. Теперь становилось понятно, что меня сюда попросту заманили, чтобы не тащить отложенное на потом мясо от станции до болота.

Последняя артефактная пуля ушла в кусты без малейшего толку, лишь огласив округу треском разрядов. Я тут же вставил в карабин барабан, когда-то поражавший меня своей емкостью, но облегчения при этом не испытал. Наоборот, начала накатывать паника. Сломать ее удалось только вспышкой ярости – увы, она оказалась слишком заразительной.

– Сдохни, тварь! – заорал я, паля во все стороны без малейшей надежды на попадание.

Остановиться удалось с большим трудом, лишь испугав себя перспективой остаться в лесу совсем без патронов. В итоге этот страх вцепился в душу щупальцами Ктулху.

Я тут же опять закрылся, но было такое ощущение, что моя ментальная защита дает течь.

Попытки усилить барьер заняли все мое внимание, заставив застыть на одном месте.

Да и куда мне бежать? Обратно к станции, чтобы разделить муку с дорогими мне людьми? Нет уж, лучше останусь здесь – плохой выбор в противовес еще худшему.

И все же через мучительно короткие промежутки времени я заставлял себя приоткрываться – ведь больше всего боялся того, что тварь оставит меня и вернется к станции.

Как грязная жижа, толчками вплескивающаяся через борт раскачивающейся лодки, чужие мысли заполняли меня, проникая под защиту и становясь уже моими собственными.

А что, если ему нужен только я? Может, если дать себя убить, он оставит в покое моих близких? Может, лучше самому решить этот вопрос, чтобы не ждать и не мучиться?

Не знаю, до чего бы я додумался еще через пару минут, но тут до меня донесся знакомый свист. Я так увлекся ментальными проблемами, что реальные звуки уже казались мне чем-то эфемерным.

Или это глюк, или действительно Чуча. Догадываясь, чего именно от меня может хотеть мелкий шкодник, я резко снял защиту. Все равно мне теперь терять уже нечего. Хуже точно не будет.

Вместе с изрядной порцией ментальной грязи в сознание влетел образ невысоких кустов, которые я уже видел, когда вертелся на месте в безнадежных попытках обнаружить цель.

Недоверие даже не шевельнулось в моей измученной душе, и я, вскинув ставший непомерно тяжелым карабин, судорожно надавил пальцем на спусковой крючок.

Где-то на пятом выстреле ментальное давление исчезло, и до меня донесся явственный страх, дав четкое направление и позволив скорректировать прицел. Практически сразу после этого был всплеск ощущения чужой боли.

Ну, тут даже такой криворукий, как я, попадет. Полтора десятка пуль ободрали почти все листья с куста. Остановить стрельбу удалось запредельным усилием воли. Не знаю, сколько в барабане осталось патронов, но тревожный щелчок затвора так и не прозвучал.

А вот теперь меня охватил азарт, главное, что родной, так сказать, натурпродукт собственного производства.

Ох, как же хорошо!

И откуда только силы взялись? С места я сорвался, может, и медленнее, чем Усейн Болт, но не менее страстно.

Как оказалось, можно было и не спешить. Болотный бегун – а это был именно он – пытался уползти от меня, волоча за собой шлейф своего плаща и безвольно вытянутые длинные ноги. Вблизи стало понятно, что его плащ – это какие-то кожаные крылья, в которые куталось щуплое тельце.

Видно осознав, что сбежать уже не получится – с перебитым-то позвоночником, – эта тварь резко извернулась, и лежавший на плечах воротник вздыбился, обрамляя овечью голову точно так же, как щупальца гремучего льва.

Честно говоря, пальнул я больше с перепугу, чем осознанно, и голову бегуна раскололо как тыкву.

– Ох, – устало шлепнулся я на пятую точку, – опять дед Анджей ругаться будет за испорченный череп.

От несуразности подобных сожалений в данной ситуации меня пробило на нервный смех, который тут же оборвался, когда мимо с паническим писком пронесся Чуча. Зверек нырнул в ближайший колючий куст, а я услышал приглушенный рык.

Япона икебана! Да когда же все это кончится?!

После пережитого появление скального сфинкса и еще одной твари, на воспоминание названия которой у меня тупо не было сил, вызывали не страх, а злость.

Кстати, перечень гостей этой парочкой не ограничивался. Благодаря обручу мне удалось ощутить присутствие еще трех хищников.

Медленно встав на ноги, я с кривой ухмылкой осуществил мимолетную и на первый взгляд идиотскую идею.

Представил себе образ тираннозавра из «Парка Юрского периода» и истошно заорал, пуская весь накопившийся запас энергии через обруч и выплескивая мысленный образ в окружающее пространство.

– Р-ра-а-а!

Мне показалось или из моего горла вырвался обычный человеческий крик, а по лесу пошел гулять уже звериный рык?

Или это какое-то побочное проявление магического дара, или у меня уже галлюцинации на нервной почве.

Но не суть важно, главное, что все, кого привлекли выстрелы и запах пролившейся крови, решили ретироваться, поджав хвосты.

Не уверен, что удастся повторить эту фишку – тут нужен особый настрой, – но сейчас мне удалось впечатлить всю округу. Пожалуй, даже с перебором.

– Упс, – сдавленно пискнул я, когда в ответ на мой крик прилетел до боли знакомый рев. – Сегодня явно не мой день, точнее, ночь.

Со стремительностью скоростного поезда ко мне несся единорог, разбуженный аудиоментальными экспериментами. У этой скотины любой испуг тут же перерастает в боевое безумие, и стоять на его пути – крайне опрометчивая идея.

Вполне резонно было бы сбежать куда глаза глядят, но сил почти не осталось, да и смысла не было – бегать с этой тушей наперегонки затея, может, и увлекательная, но совершенно бесполезная. И все же я сорвался на бег, но только для того, чтобы побыстрее добраться до ближайшего ствола.

Как уже было подмечено, баобабы здесь росли хилые. Ну как хилые… тот, который я выбрал, имел метра два в диаметре. Главное, что он был обильно оплетен лианами. Солнышко сюда заглядывало регулярно как минимум на закате, так что на лианах виднелись не только листики, но и цветочки.

Поражаясь своим совершенно несвоевременным мыслям, я полез на дерево. Получалось довольно споро благодаря лианам, по которым было удобно карабкаться. И это очень хорошо, потому что чрезмерно нервная зверюшка была уже близко.

Не особо напрягая свой мозг раздумьями, единорог с разбегу боднул дерево.

Вот тварь! Чуть не стряхнул древолаза-любителя, словно перезревшую грушу. Меня даже отбросило от ствола вместе с лианой, в которую я вцепился изо всех сил. Лиана оказалась очень крепкой и лишь спружинила.

Забыв про усталость, я как паук полез еще выше.

– Ну вот чего ты прицепился?!

Единорог ответил еще одним ударом.

Максимально надежно закрепившись на дереве, я установил контакт с обручем и ощутил степень бешенства животного. Пугать его еще раз точно не стоит.

А если попробовать успокоить?

Перейти от теории к практике мне не дала ожившая рация.

– Домовой Баламуту, прием! – дребезжал в динамике взволнованный голос Гены. – Никита, ты где? Ты живой?!

Очухался наш берсерк и даже снизошел до беспокойства о бестолковом друге. Интересно, как он сумел освободиться? Паковал я его на совесть.

Чтобы добраться до закрепленной на разгрузке рации, пришлось переходить на хват только одной рукой.

– Домовой на связи. Не ори, пожалуйста.

– Ты живой? – с каким-то даже удивлением переспросил Гена.

– Не дождетесь, – в ответ проворчал я. – Ты что, когда-то видел говорящие трупы?

– Да мало ли что в этом долбаном мире может приключиться, – с облегчением рассмеялся мой друг. – Ты где?

– На дереве.

– В смысле? – удивился он.

– В том смысле, что сижу на дереве и думаю, сможет ли единорог свалить баобаб раньше, чем успокоится.

– Ты точно в порядке? – вкрадчивым тоном поинтересовался Баламут, явно усомнившись в здравости моего рассудка.

– В полном, – отрезал я, глядя, как здоровенная животина отходит для нового разгона. – Сейчас не мешай мне, я занят.

– Скажи, где ты, пойду на подмогу…

– Нет! – зло крикнул я. – Сиди на станции. Защита стариков и Златки на тебе. Разберусь сам. Это приказ.

– Но…

– Это приказ! – прорычал я в рацию. – Как понял?

– Приказ понял. Охранять станцию, – четко ответил Гена.

Вот за что я люблю служак, так это за въевшуюся в мозг дисциплину. Может, и правильно делают, что гробят в них тягу к инициативе, да так, что позже приходится прививать ее заново высшему командному составу, как грушу на яблоню.

Ладно, с Баламутом разберемся позже, а сейчас попробуем успокоить нашего буяна.

Сосредоточившись, я постарался через обруч послать единорогу волну умиротворения и образ зеленеющей под солнцем травки.

Думаете, помогло? Да ни фига подобного!

О тщетности моих попыток сообщило еще одно сотрясание ствола многострадального баобаба.

Мне кажется или к звуку глухого удара действительно присоединился треск? Да оно же два метра в диаметре!

Так, успокоить его не получается, а что, если убаюкать? Только как? Спеть ей колыбельную? Стоп, а ведь мысль не такая уж плохая. Нет, петь я не собираюсь, но в памяти навечно отложилась колыбельная матери. Я мало что помню из времен сопливого детства, но такое не забывается.

Расслабившись, я погрузился в воспоминания.

«Спи, моя радость, усни…»

Мелодия легко всплыла из глубин памяти и подарила успокоение, окончательно вымыла липкую грязь, которую влила в мою голову непонятная тварь. Перенаправив своим эмоции, я отдался этому чувству, даже не обращая внимания на единорога, – так стало хорошо.

Настолько увлекся, что едва не уснул, прямо вися на дереве. Очнулся, когда вцепившиеся в лиану пальцы начали разгибаться.

Осторожно вздохнув, я открыл глаза и посмотрел вниз.

Спит, скотина такая. Спит!

Единорог прислонился к дереву прямо подо мной и даже похрапывал во сне.

И вот как теперь слезть, не разбудив при этом дрыхнущего здоровяка?

Больше всего проблем доставил заброшенный за спину карабин, вдруг оказавшийся очень неудобным и своевольным. Наконец-то мои ноги коснулись мягкого наста из прелых листьев. Так что дальше получилось двигаться вообще бесшумно, но приходилось внимательно выбирать, куда ставить ногу. Не дай бог наступлю на сухую ветку!

Понятия не имею, как глубоко удалось погрузить в сон здоровенного единорога, да и проверять совершенно не хочется.

Сделав небольшой крюк, я все же подобрал убитого бегуна и взвалил его себе на спину.

Хилый-то хилый, а весу в нем оказалось не так уж мало.

Нормальную скорость смог позволить себе только метрах в ста от спящего единорога. Даже на секунду остановился, переживая, не навредит ли кто усыпленной мною животинке. Сам поражаюсь такой заботливости! Но затем подумал, что максимум, что сможет сделать тот же гремучий лев, так это укусить здоровяка за филейную часть.

То, что будет дальше, известно даже самой тупой крысе в этом лесу. Так что никто единорожку не обидит.

Кстати, насчет крыс – когда я удалился от места событий, тахрун тут же оказался рядом и с важным видом семенил справа от меня. Чучу просто распирало от самодовольства. Он явно ждал похвалы, но так и не дождался.

Перебьется, он еще до конца не рассчитался за подставу с гремучим львом.

Несмотря на груз, мне шагалось легко, так же как дышалось и думалось. Даже странно после таких-то передряг. Окружающая обстановка перестала угнетать, и дело не только в том, что опасное давление на сознание сменилось трофейной тяжестью на плечах. Изменения произошли на глубинном уровне. Что-то едва уловимое, но при этом кардинальное.

Это будто входишь темной ночью в старый дом без освещения, да еще и предварительно наслушавшись о нем страшных сказок. Каждой шорох и скрип заставляют вздрагивать и наполняют тени новыми значениями и даже обитателями. Но вдруг ты находишь выключатель, и дом заливает светом. Первое чувство, которое посещает человека в подобной ситуации, – это насмешка над самим собой. Как можно испугаться прошуршавшего в углу таракана или скрипнувшей от сквозняка дверцы шкафа? И всех делов-то – только разница в освещении.

Тут ситуация немного другая. Свет двух лун, с трудом проникавший под крону баобабов, оставался тем же, как и свечение мхов. Изменился я сам, наконец-то полностью приняв свою новую жизнь и новые возможности.

Афоризм «То, что не убивает, делает нас сильнее» затаскали до предела, но его мудрости это не отменяет. Страх ушел, оставив за собой лишь здоровую осторожность. Так что на полосу отчуждения из леса я вышел так, словно заканчивал прогулку по вечернему парку в благополучном районе.

Гена все же не выдержал и, едва камеры на посту управления уловили появление из леса моей фигуры, тут же помчался навстречу. Об этом меня предупредил всплеск эмоций, который донесся со стороны станции. Через десяток секунд из открывшихся ворот выскользнула напряженная фигура Баламута.

Вот он-то как раз все еще воспринимал окружающий мир с максимальной настороженностью. Когда Гена приблизился, я уловил, что от него фонит сложным коктейлем из злости и страха.

– Ты цел? – не глядя на меня и продолжая осматривать окрестности через прицел, спросил Баламут.

– Вроде да, – прислушавшись к себе, ответил я. – Мы там мозгами бодались, а не телами. Помоги дотащить добычу.

Вес дохлого бегуна меня изрядно вымотал, так что я воспользовался первой же возможностью от него избавиться, но Гену эта перспектива не особо воодушевила. До ворот базы оставалось метров сорок, и обеспечение безопасности прохождения этого участка казалось ему более важным делом, чем моя усталость:

– Я лучше прикрою твой отход.

– Расслабься, Баламут, – устало вздохнул я. – Рядом, кроме Чучи, никого нет.

Гена с сомнением сначала посмотрел на меня, затем на тахруна, который словно в подтверждение моих слов коротко присвистнул.

Перевалив тушу бегуна на плечи друга, я с удовольствием потянулся до хруста позвонков.

– Ты мне объяснишь, что это было? – со смешанными чувствами, столь сильными, что я смог их различить, спросил мой друг.

– Не сейчас, – отрицательно мотнул я головой. – Всем нам нужно успокоиться и выспаться. Все завтра.

Психолог из меня никудышный, и я понятия не имел, когда лучше всего провести разъяснительную беседу с персоналом. К тому же победная эйфория уже схлынула, и единственное, на что я был способен, это доплестись до душа, а затем как-то переползти на кровать. Сейчас для меня это было важнее, чем душевные терзания даже самого близкого друга. Тем более что такие проблемы нужно решать на свежую голову.

Глава 9

Решение оказалось верным. С утра, которое для меня началось в десять часов, обитатели станции вели себя вполне спокойно, явно отложив все переживания до момента, когда начальство соизволит поделиться информацией. И этот момент настал, когда я уселся завтракать.

Кто бы сомневался, что нормально поесть мне не дадут. С сожалением отодвинув недоеденный омлет и отхлебнув кофе из чашки, я обвел взглядом всех присутствующих. Корейские супруги, Гена и Златка сидели за кухонным столом ровненько и тихо, как первоклашки на вводном уроке. Я невольно почувствовал себя лектором. Это даже отразилось в моем тоне:

– Итак, дамы и господа. Начну с вопроса, который, уверен, всех вас очень волнует. Что это, блин, такое было? А была аномалия, почему-то не описанная в главном биологическом справочнике. Болотный бегун, которого дядюшка Чхан заморозил рядом с окороками и который по идее способен только усыплять совсем уж тупых зверушек, смог задурить нам голову до жажды смертоубийства. Уверен, в резне, уничтожившей команду прошлого смотрителя, тоже повинна эта скотина.

Все слушали меня с явным скепсисом во взглядах, который придется развеивать.

– Никаких ошибок нет. Это точно он, и господам биологам еще предстоит объяснить мне, как подобная хрень вообще могла случиться, но важнее другой факт. На данный момент мы имеем полный разброд и шатание в наших стройных рядах, которые оказались не такими уж стройными. Никто не внушал нам зверских мыслей. Та тварь лишь подняла муть со дна наших душ. Начнем с господина Баламута… – Перед тем как продолжить, я глубоко вздохнул, чтобы немного успокоиться. – Гена, твою дивизию, мы знакомы почти полвека! Но как только ты узнал, что я стал магом, ты начал вести себя так, словно имеешь дело с клоном, которого тебе подсунули инопланетяне вместо друга детства. Да, у меня есть некие ментальные таланты, точнее, я могу управлять артефактом ментального действия. Вот он, полюбуйся.

С этими словами я поднял со стола шляпу и, надорвав нити, вынул оттуда диадему:

– Догадываешься, почем еще в городе я не явился пред твои ясны очи с этой штукой на голове?

– Да уж, – смущенно откашлялся Гена, – я и сам бы не рискнул в таком показываться людям.

– Теперь насчет моих опытов, – продолжил я, вернув диадему в шляпу, а ее надел на голову. – Никто никому в голову не лезет. Ни один артефакт не поможет мне узнать того, о чем вы думаете. Тупо силенок не хватит справиться с такой мощной штукой, даже попади она мне в руки. Даже эмоции я могу ощущать лишь самые сильные. Не забывайте, что перед вами всего-то маг-пустышка. Да, я приложил деда Анджея видением, но на такое способна даже крыса Чуча, у которой мне и удалось передрать этот прием. Кстати, Гена, ты выгнал эту крысу с территории или она все еще ошивается где-то здесь?

– Чуча – мальчик, – проворчала Златка, гладя куда-то под стул, на котором сидела.

– Ясно, – переведя взгляд с девочки на ее деда, уставившегося в потолок, резюмировал я. – Значит, у нас в доме завелся вредитель. Ладно, об этом позже. Вернемся к моим умениям, точнее, к тому, чего я не могу сделать, даже если захочу. Возможно, в Китеже есть истинные маги, которые могут заморочить голову любому и заставить людей пресмыкаться перед собой. Но это вряд ли. Повторяю, я могу лишь ощущать эмоции, и только самые сильные. К примеру, сейчас вы все относительно спокойны, и только тетушка Пин чего-то боится. Госпожа Чо, я не мню себя великим мудрецом, но, если есть нечто, что так тяжко нести в себе, думаю, лучше этот груз сбросить, несмотря на последствия. Поговорите с супругом, чтобы у вас больше не возникало желания убить его, а заодно и всех нас.

Старая кореянка закрыла лицо ладонями, не сумев выдержать удивленного взгляда супруга.

– Теперь вы, дядюшка Чхан. Насчет моих умений мы уже поговорили. Если не верите в мою откровенность, скажите прямо. В крайнем случае просто отправитесь домой. А еще лучше выскажите все, что вас не устраивает в отношении присутствующих, и заготовьте претензии для наших стариков-путешественников. Разговор может выйти очень неприятным, но это точно лучше, чем копить в себе злость, которая полезет из вас, когда попадетесь кому-то с ментальными способностями. И вообще, думаю, нам всем стоит выговориться.

И ведь действительно высказались все. Меньше всего говорили как раз корейские супруги. Думаю, они объяснятся наедине. А вот Гена закатил целую речь – оказывается, я стал совсем другим. В смысле зарвался и зазнался его пристяжной друг Никитка. Много о себе возомнил, барин доморощенный. Позволяет указывать более опытным товарищам, что им делать и как.

Можно было бы указать на очевидные дырки в его доводах, но со стороны это будет выглядеть как постановка друга на явно не устраивающее его место. Так что я, вопреки своему же совету, ограничился успокаивающими и даже покаянными ответами. С одной стороны, мне-то сорваться не грозит, но это не значит, что проблему стоит заметать как мусор под ковер – идея изначально тупая и бесперспективная. Боюсь, придется приучать друга к новым реалиям постепенно, чтобы не ранить его нежное эго альфа-самца.

Больше всего удивила Златка, выкатившая нам целый список претензий. И в общем-то была права. Мы действительно задавили ребенка своей опекой и недооценкой ее как самостоятельной личности. Златка пережила за свою пока еще очень короткую жизнь побольше, чем многим выпадает до глубокой старости. Это, несомненно, оставляет свои следы, так что тут нужно переживать уже о здоровье ее психики, а не беспокоиться об инфантилизме.

Когда все выговорились, я решил подвести черту:

– В общем, по моему мнению, на данный момент нам ничто не угрожает, но все равно до приезда наших торговцев нужно присматривать друг за другом. Они привезут заказанные мной амулеты, и мы, возможно, решим эту проблему раз и навсегда. А теперь возвращаемся к обычной жизни и стараемся не впадать в паранойю. Здоровая осторожность только приветствуется.

Хотелось бы мне в реальности испытывать ту уверенность, которую я только что транслировал своей команде. С артефактами еще придется разбираться, и надеюсь, что нам не подсунут какое-то непотребство.

Оставив супругов Чо выяснить отношения на кухне, я пошел искать паразитов на станции. Точнее, одного паразита. Меня терзали смутные предчувствия, что с Чучей у нас будет еще куча проблем, особенно после того как он все-таки сумел преодолеть кордон станции. Вчера пришлось пустить зверька за ограду, потому что он всем своим видом и эмоциями показывал, как опасно ему будет возвращаться домой посреди ночи. Причину, по которой Чуча вообще полез так поздно к болоту, выяснить не удалось, несмотря на все мои старания. Тахрун опять прикинулся тупым животным. В то, что он заботился о моей жизни, почему-то не верилось.

Сладкую парочку – Златку и Чучу – я нашел в одном из гостевых номеров.

– Он еще здесь? – нахмурив брови, спросил я.

– Ему некуда идти, – хныкнула Златка, которая еще пару минут назад доказывала всем, что она уже взрослая, а сейчас обнимала тахруна, как плюшевого медведя.

Не хватало еще, чтобы она набралась от него блох или какой другой местной заразы.

– Неправда, – мотнул я головой, – у него есть родная нора и целая семья.

– Они ему там уже давно не рады, – не унималась девочка. – Родился маленький, и стало тесно.

Так вот оно в чем дело. С весной появилось пополнение, и лимит тахруньей семьи был превышен. Так что старшенького начали выживать, несмотря на то что он совсем недавно спас их от гремучего льва. Закон дикой природы во всей своей красе. Так что Чуче пришлось искать для себя новые варианты, а тут вон какая халява – и жрачка бесплатная, и защита.

В принципе враждебное отношение к тахруну я только изображал, прекрасно помня, кому обязан своей победой над бегуном. И все же предчувствия будущих проблем и врожденное упрямство являлись хоть каким-то предохранителем от того, что эта парочка залезет мне на голову слишком уж быстро.

– Ладно, мы его не выгоним, но внизу он жить не будет. Тем более здесь, в гостевых номерах. Пусть устраивается в мастерской наверху. С дедом Анджеем, когда он вернется, договоришься сама.

– Спасибо, Дя! – обрадовалась девочка и попыталась прижаться ко мне, все еще обнимая тахруна. Я ловко отстранился и лишь погладил ребенка по волосам.

Обнимашки в комплекте с этой наверняка блохастой, несмотря на отсутствие шерсти, крысой мне не нужны. Сразу вспомнилось, что где-то в багаже должен лежать амулет от всякой ползающей пакости, который Хомяк выдал мне в качестве бонуса.

Златка развила бурную деятельность по обустройству нового жилья для крысы и вовлекла в это дело почти всех, кроме меня. Выпускать эту гоп-компанию наверх не очень-то хотелось, но, вспомнив, что прошлой ночью купол станции нам не помог, пришлось сделать послабление в режиме.

Следующие тридцать шесть часов прошли без происшествий, хотя и в атмосфере перманентной нервозности. Зато когда на стоянку втянулся восточный караван и на кухню ввалились два наших командированных деда, общее настроение подскочило до невиданных высот.

Радостная встреча состоялась на кухне, где все дали волю эмоциям. Даже я пообнимался с нашими путешественниками. Затем прошел торжественный разбор подарков, ради которого пришлось задержать выдачу ужина дальнобойщикам.

В конце концов я не выдержал и восстановил порядок, разогнав всех по рабочим местам. Сам же, прихватив предназначенную мне посылку от подпольного артефактора, пошел на пункт управления. Любопытный Гена конечно же потащился следом.

Так, и что же мы имеем в плюсах? Еще с момента посещения китежского главхрана артефактов я начал замечать у себя зарождающуюся тягу к коллекционированию этих штук. Дороговатое, скажу я вам, получается хобби.

В коробке обнаружились целых тринадцать артефактов и по нынешним временам раритетная флешка. Похоже, тайный мастер решил не светиться на незащищенной радиолинии. Надеюсь, он не подсунет какой-то хитрый вирус вдобавок ко всем моим проблемам.

Внешний осмотр дал не так уж много. Шесть кругляшей с ушком явно предназначались для ношения на шее. К ним прилагались еще шесть амулетов-ромбиков, имевшие вместо простого ушка хитрую защелку. Тринадцатый артефакт выглядел посолиднее и был оформлен как крупная монета с инкрустацией в виде ветвистых молний.

Все-таки старики расторговались настолько успешно, что хватило и на мой первоначальный заказ. Надеюсь, они не потратили все на артефакты в ущерб остальным пунктам списка покупок.

Ладно, теперь перейдем к информационной части. Компьютер принял флешку без проблем.

Что мне понравилось – это манера, в которой Барабаш подавал информацию. Как постоянному клиенту он приоткрыл завесу таинственности, позволив старикам назвать его прозвище. И без особых разъяснений было понятно, что Барабаш – это взрослый вариант барабашки.

В своей пояснительной записке артефактор подробно разжевал, так сказать для чайников, все возможности представленных артефактов. Кругляши являлись не столько защитными амулетами, сколько сигнальными. Если на носителя было произведено ментальное давление, то амулет немного ослаблял его действие и выдавал предупреждающий сигнал – что-то типа надоедливого звона в ушах. Когда это случится, нужно было срочно цеплять на ту же цепочку дополнительный амулет в виде ромбика. До этого момента вторая часть своеобразного защитного гарнитура должна находиться в экранированном кармашке пояса. Пояс, как и жилетка, являлся практически обязательным предметом гардероба и был у всех, включая Златку.

Таким замысловатым способом артефакторы обходили ограничение недаров на управление артефактами. Неудобно, сложно, но иного варианта все равно нет. Ромбовидный артефакт не только надежно защищал носителя от ментального влияния извне, но и сильно гасил эмоции. Когда Гена для пробы нацепил весь комплект, он превратился в снулую рыбу. По его же словам, это было похоже на приступ меланхолии и легкую сонливость. Так что долго такую штуку носить не стоит. Зато под защиту комплекта мне так и не удалось проникнуть. Я не смог уловить даже тени эмоций друга, а он никак не реагировал на мои попытки бомбардировать его различными видениями.

В общем, можно считать, что к гипотетическому повторению ментальной атаки мы подготовлены.

Отложив защитные амулеты, я взялся за кругляш молниевика. Он, как и ромбики, носится в специальном кармашке пояса, только простом, не экранированном. Судя по описанию, работал данный девайс, опираясь на внешний контур моей ауры. Как только конструкт получит доступ к энергетическому запасу, он сразу выдаст по окружающим меня объектам россыпь электрических разрядов. В приписке было сказано, что особо нужно уделить внимание своевременному разрыву энергоканала, чтобы не выложиться досуха. А также позаботиться о том, чтобы в радиусе трех метров не было союзников.

Ну, об этом я и сам помнил, особенно после того, как приложил Гену двойным разрядом.

Зудящее нетерпение пришлось унимать изрядным усилием воли и все же отложить испытания до утра, чтобы провести его вне пределов станции.

Последним и, по мне, самым ценным подарком от Барабаша оказался файл с советами для магов-чайников. Чтение затянулось на пару часов, но буквально каждые пять минут я прерывался, чтобы обозвать последними словами то себя, то моих горе-учителей. Эти сволочи так сильно хотели побыстрее выпихнуть меня на станцию, что не удосужились провести хотя бы поверхностное ознакомление с основами управления артефактами. Точнее, как раз поверхностно и ознакомили, и на этом все. Ладно простейшие артефакты, как тот же наствольник и браслет опричника, но каким чудом мне удалось справиться с ментальным обручем? Оказывается, камешки в этой чертовой диадеме не просто так. Каждый нес в себе матрицу конструкта с отдельными функциями. Тот же ментальный щит можно было поставить, просто активировав два кристалла из двенадцати, а не напрягать мозг, словно пытаешься родить ежика. Там вообще сложнейшая схема с составлением персональных ментальных программ по сопряжению с конструктом. И все это нужно делать в особом медитативном состоянии.

Япона икебана, чувствую себя как обезьяна, нашедшая навороченный смартфон и вдруг осознавшая, что в него можно не только смотреться, как в зеркало.

Ладно, с этим разберемся, но все равно грош мне цена как аналитику. С другой стороны, у меня только сейчас перестал заходить ум за разум от всей этой магической галиматьи. Ничего, привыкнем и разберемся.

Закончив с самокопанием и самобичеванием, я печально вздохнул и взялся за то, что умею намного лучше, чем управлять артефактами, – составлять запрос в почтовую службу Нью-Китеж-града. Мы хоть и обезопасили себя от повторного нападения, но общей проблемы это не снимало. У меня остались претензии к яйцеголовым зоологам, причем немалые. И от составления докладной записки зависело, удастся ли Шварцу накрутить хвосты ученой братии, чтобы они все же явились сюда. Если честно, на научный энтузиазм рассчитывать не приходилось. Еще во время первичного сбора информации о Граде и Мире я понял, что Китеж давно растерял свой колониальный задор. Люди уютно устроились за периметром Сторожевых башен, наслаждаются сытой, а главное – долгой жизнью. Поэтому, чтобы вытащить разленившихся ученых в такую даль, придется постараться и напустить побольше страха, но при этом не перестараться, чтобы не отвечать потом за последствия.

Эпилог

– Ты уверен? – с сомнением спросил Баламут, переводя взгляд с толстенного ствола на меня.

– А на кой черт, по-твоему, я сюда перся от самой станции? – вопросом на вопрос ответил я, продолжая возиться со снаряжением.

Гена со своим комплектом управился значительно быстрее, хотя, насколько мне известно, скалолазанием особо не увлекался. Впрочем, мне не привыкать к тому, что приходится проигрывать ему во всем, что связанно с активным и экстремальным отдыхом. А в нынешней непростой ситуации это вообще кстати – хоть так поддержу его эго альфы, пострадавшее от несправедливости распределения плюшек во вселенной.

Это был наш первый выход на природу со времен нападения болотного бегуна. Конечно, если не считать вылазки к опушке леса, чтобы подобрать еще одного подстреленного батоно Леваном кабанчика. В этот раз обошлись без разборок с жабами.

Кстати, с охотничьим азартом старого грузина надо что-то делать, а то он уже ведет страстную переписку с внуком, которому приходится судорожно метаться по городу в поисках противотанкового ружья. Очень уж старик загорелся идеей подстрелить единорога.

Даже не знаю, как к этому относиться. Надеюсь, поиски Сосо окажутся неудачными или же он просто представит их таковыми. Надо будет намекнуть ему об этом.

Блин, ну вот почему застежка не хочет вставать на место?! Ведь на станции все получалось, а сейчас никак не лезет.

– Поверни другой стороной, – снисходительно посоветовал Гена.

– Сам знаю, – проворчал я, гася в себе раздражение.

Ничего, такие прививки от раздутого самомнения в моем положении только на пользу. Последовав указаниям более опытного товарища, я закончил с ремнями и потянулся. Затем присел. Вроде теперь все на своих местах.

Комплект древолаза мало чем отличался от сбруи скалолаза из родного мира, за небольшим исключением – на животе имелся металлический валик десяти сантиметров в диаметре, а на поясе за спиной прямоугольник аккумулятора.

– Ты точно уверен? – опять спросил Гена. – Его же по кругу обходить минут пять, не меньше, а высоту боюсь даже прикидывать.

– Можешь остаться внизу, – проворчал я, примериваясь к плетению лиан и трещинам на коре. Там такие разломы, что можно засунуть ладонь по самое запястье, а кое-где и до локтя.

Ну и чего я, спрашивается, тяну? Вот уже две недели брежу мечтой посмотреть на этот мир с верхушки самого большого баобаба в долине – и тут такая нерешительность.

Мысленно чертыхнувшись, я споро полез вверх. Это было не сложнее, чем взбираться по шведской стенке. Правда, нужно было следить, чтобы основная нагрузка приходилась на ноги, а не на руки, иначе очень быстро устану. Этот совет и два комплекта снаряжения я получил из соседнего боярского удела, заплатив за все про все четыре сотни червонцев. Но оно того стоит, правда, полностью убедиться в ценности покупки можно будет, только закончив восхождение.

Поднявшись метров на десять, я поудобнее раскорячился, чтобы освободить правую руку. Снятый с пояса тонкий и очень острый костыль вошел в кору как минимум на четверть длины, и всего-то хватило средней силы удара сжимавшего костыль кулака. Это и радовало, и настораживало – как бы не выскочил в самый ответственный момент. Поэтому я пару раз от души двинул по костылю снятым с пояса молотком.

Теперь пришел черед хитрой конструкции ромбовидной формы. Потянув за нее, я вытащил из поясного цилиндра сантиметров тридцать тонкого троса.

Понятия не имею, из чего это сделано, но трос был больше похож на толстую леску. Его вид вызвал сомнение у всего персонала станции, так что мы потратили пару часов на испытания, чтобы убедиться в надежности продукта, созданного на стыке обычной технологии и магии.

Я зацепил автоматическую кошку за ушко костыля, не забывая, что при восхождении она должна находиться снизу от костыля.

Как только я продолжил подъем, из цилиндра мини-лебедки с тихим стрекотом пополз тросик, при этом не особо затрудняя мне движение. Кроме нескольких кнопок на цилиндре имелся и циферблат, отсчитывающий пройденную высоту.

Еще через десять метров подъема я повторил прием с костылем и зацепил за его ушко слабину троса. После преодоления трех десятиметровых отрезков предупреждающе пискнул датчик. Так что я забил очередной костыль, зацепил за него трос и только после этого нажал на крайнюю кнопку на цилиндре лебедки. С усилившимся стрекотом заработал электрический привод. Я не слышал и не видел, но знал, что в тридцати метрах ниже меня сложившаяся от электроимпульса ромбовидная кошка выскользнула из первого костыля.

Через десяток секунд тросик смотался почти полностью. Как только я отпустил кнопку, одновременно смолк стрекот лебедки и с тихим щелчком разложилась кошка, надежно предотвращая проскальзывание троса в ушко свежевбитого костыля.

По крайней мере, я на это очень надеюсь.

Муторный, конечно, процесс, но тут уж ничего не поделаешь. И все по причине простого отсутствия свободных средств. А ведь прямо в скачанном каталоге артефактов я видел шикарнейшую штуку с названием «спайдермен». Там вообще песня! Цепляешь на себя что-то типа портупеи и хоть ползешь вверх, хоть бегаешь по ветвям как обезьяна – все едино. Никаких остановок и замороки. Если сорвешься, пускаешь порцию энергии на артефакт, и силовые нити цепляются к ближайшей поверхности, предотвращая падение.

Ладно, хватит слюни пускать, лезем дальше, хотя мышцы на ногах уже побаливают, а до верхушки еще ползти и ползти.

Гена даже и не думал меня обгонять – наверняка страхует и надеется подхватить непутевого друга в случае чего. Он всегда так поступал, но впервые подобная забота ничуть меня не раздражает.

Первый привал сделали на нижних ветвях беловодского баобаба. Выглядели они не очень. Верхние собратья надежно перекрывали доступ к свету, так что листья здесь не радовали сочной зеленью, да и половина ветвей была сухой и даже подгнившей. Так что на толстых ответвлениях ствола мы устраивались с опаской.

Отдых занял всего пять минут, и мы полезли дальше. Счетчик на цилиндре лебедки показывал сто сорок метров, и мы уже побили все рекорды земных древолазов, а на Беловодье наверняка есть рекордсмены и покруче. На этой высоте мир вокруг превращался в настоящие джунгли, ведь мы достигли Кроны – так здесь назывался особый ареал, образовывающийся плотным соединением ветвей растущих рядом баобабов. Порой подобные конгломераты раскидывались на площади сотен квадратных километров.

Все пространство вокруг нас было затянуто зеленым пологом не только широких и мясистых листьев баобаба. Именно здесь лианы наконец-то получали возможность проявить себя во всей красе. Благодаря этим растениям вся композиция Кроны была украшена безумным разнообразием цветов.

Достаточно часто пронзавшие это великолепие тонкие иглы солнечного света довершали завораживающую картину.

Уже через пару минут пребывания на уровне единой кроны начало казаться, что земля под нами всего в паре метров и на нее можно попросту спрыгнуть.

Опасное заблуждение, и об этом нужно не забывать. Подобные напоминания не позволили мне прогуляться по горизонтальной ветви, имевшей в диаметре не менее трех метров. Расслабляться не стоит, потому что и этот почти сказочный мир жил по общим законам дикой природы. Где-то там за зеленым пологом наше появление уже почувствовали старые знакомые жабы и парочка новых персонажей, с которыми мы еще не имели сомнительного удовольствия тесного общения.

Из оружия, несмотря на все вопли Гены, я взял только пистолет – ну не тащить же с собой вверх тяжеленный «вепрь», да и стрельба из него в подобной обстановке вряд ли будет успешной. Если верить беловодским биологам, в Кроне этих мест опасность представляли только жабы, два вида кошек не крупнее скального сфинкса и похожие на варанов древесные ящерицы. К тому же где-то здесь ползала и летала куча относительно опасных насекомых, но карабин против них точно не помощник. Но это если доверять ученой братии, а к ним у меня веры не осталось ни на йоту.

Неделю назад к нам все же явилась делегация яйцеголовых специалистов по беловодской живности, и наше общение не заладилось с самого начала. То ли они были закоснелыми ретроградами, то ли пытались прикрыть косяк группы экспертов, помогавших расследовать гибель предыдущего смотрителя. В общем, меня с ходу обвинили во всевозможных грехах – начали с простого неумения наладить нормальную рабочую атмосферу в коллективе, а закончили постановкой диагноза «массовый психоз». Увы, заснять бегуна на внешние камеры не удалось, а сторожевые менгиры записей в принципе не ведут. Видео с внутренних камер их ни в чем не убедило, наоборот, подбросило новую версию о том, что к инциденту привели мои неумелые манипуляции с сознанием подчиненных.

И ведь узнали, скоты такие, что Хомяк выдал мне ментальный артефакт.

Как только начались подобные намеки, я не стал ждать их оформления в обвинения и выдворил гостей со станции. В ответ на требование выдать им тело бегуна господа ученые были посланы в дальнее пешее путешествие – раз во всем виноват я, так и изучать тут нечего. Бегун отправился посылкой к нашим новым партнерам в Китеже.

В общем, теперь все, что написано в зоологическом справочнике, нужно перепроверять на личном опыте, особенно в плане безопасности. К тому же не давала покоя загадка возникновения у нас под боком мутировавшего бегуна. Уверен, с этой проблемой мне еще придется разбираться, причем без малейшей помощи более опытных беловодцев.

Исходя из всего вышеосмысленного, к выходу в лес мы готовились основательно, но упор все же делали на мое умение отпугивать всякую опасную живность да крутой молниевик. Правда, чтобы использовать новый артефакт, нужно следить за расстоянием до Гены. Иначе он схлопочет разряд вместе с супостатом. Если честно, я считал, что без Баламута было бы безопаснее, особенно учитывая мои возможности как мага и набор артефактов, но убедить его в этом так и не получилось. С другой стороны, если отпугнуть слишком агрессивную живность не получится, у Баламута припасен сюрприз в виде обреза двустволки с картечью в обоих стволах. По мотивам церемонии прощания деда Анджея со своим старым ружьем можно было снять эпическую драму. Но как только я пообещал старику на замену новенький «ремингтон», пылкая любовь к «старому боевому товарищу» тут же испарилась без следа. Он даже недрогнувшей рукой самостоятельно укоротил бывшего любимца.

По мере нашего подъема и усиления освещенности вокруг Крона становилась более оживленной. Цветы на лианах увеличивали не только свои размеры, но и яркость. А еще через десяток метров зеленый полог стремительно посветлел, открывая нашим взорам целые куски голубого неба. Мы выбрались на коническую верхушку баобаба. Здесь ствол дерева истончался до метра, так что я рискнул подняться еще немного и, лишь надежно закрепившись, осмотрелся.

Даже не знаю, как это описать. Свет поднявшегося над горизонтом Ярилы скользил по верхушке зеленого облака, порой выбивая из него бирюзовые искры, а также разноцветные вспышки на соцветиях и крыльях гигантских бабочек. Сейчас я находился в верхней точке этого облака. В ближайшей перспективе, плавно уходя вниз, расстилалась крона дерева-гиганта. Дальше и ниже в сплошном пологе, как елочки в парке, выделялись редкие конусы верхушек других деревьев. А очень далеко, едва различимо для взгляда, зеленое поле поднималось вверх, отмечая кромку чуть вытянутой чаши долины Туманного перевала.

Не отдаться очарованию этой красоты было невозможно. Ничего более удивительного я не видел никогда в жизни. Веселый солнечный свет словно вдохнул в меня волну радости. Только сейчас, глядя на этот мир с высоты, я окончательно понял, что наконец-то оказался там, где должен быть. Теперь это мой мир. Мой дом.

– Да-а-а! – Не удержавшись, восторг вырвался из моей груди пронзительным криком.

Это спугнуло каких-то то ли птиц, то ли больших насекомых, заодно переполошив еще кое-кого.

– Да чтоб тебя, Домовой! – ругнулся Гена, расположившийся пятью метрами ниже. – Чего орешь как оглашенный?! Напугал до чертиков. Я чуть вниз не свалился.

– Не ворчи, Баламутище, тебе ведь тоже здесь нравится.

Мой друг не ответил, но я благодаря обручу чувствовал, что его, как и меня, переполняют восторг и восхищение.


home | my bookshelf | | Станционный смотритель. Незнамо куда |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 8
Средний рейтинг 3.6 из 5



Оцените эту книгу