Book: Война – дело семейное. Перехват



Война – дело семейное. Перехват

Инна Георгиева

Война – дело семейное. Перехват

Шел 2241 год…

Глава 1

Никогда не верь в подарки судьбы.

Если не приходится вырывать их зубами – они невкусные.

N.N.

Джейн Доусон

– Старший сержант Джейн Доусон по вашему распоряжению прибыла!

– Вольно, сержант, – усмехнулся полковник. В кабинете никого, кроме нас, не было, и он мог позволить себе некоторые вольности. Так сказать, на правах старого приятеля семьи. – Присаживайся, пожалуйста.

Я почувствовала, как засосало под ложечкой. Во-первых, когда тебя срочно вызывает старший по званию, да еще в личный кабинет, для закрытого разговора – жди беды. А когда он еще и улыбается при этом – вообще жди катастрофы. Почему-то на ум сразу пришла недавняя беседа с любимой мамочкой. И коленки затряслись от страха – меня все-таки выдают замуж?!

– Что с тобой? – удивился полковник. – Хочешь воды?

Я мотнула головой.

– Ты выглядишь бледной, – продолжал беспокоиться мэтр Сингур. – А ведь у меня отличная новость.

Точно. Замуж! Я представила себя в алом подвенечном платье, с семейным ошейником на шее и молча выхватила предложенный стакан. Пить не хотелось. Хотелось утопиться.

– Итак, – с радостной улыбкой начал мэтр. – Ты уже двадцать три года служишь в нашей организации, восемь из которых – на должности руководителя группы.

Прекрасно… вспомнил о возрасте. Прямо как мама… наверное, она инструктаж проводила. «Тебе шестьдесят шесть, Джейн! Ты восемь лет как совершеннолетняя, Джейн!» Может, намекнуть, что я все это уже раз двести слышала, и пора переходить к сути? Так сказать, твердой рукой забивать в крышку моего гроба последний гвоздь?

– И у тебя еще ни разу не было пополнения… – продолжил полковник. Я малость зависла – это он сейчас о чем? Вряд ли мама одобрила бы такой поворот сюжета. У нас как бы традиция – сначала ошейник, потом пополнение. Чую, без папиной лапы здесь не обошлось. – Поэтому было принято решение… – все, мне плохо… – что с завтрашнего дня… – переодеться хоть дайте, изверги! – у тебя новый член в команде.

Кажется, мои глаза стали размером с луну.

– Что? – переспросила я в надежде, что речь идет все-таки о браке, а я просто каким-то образом не успела вникнуть в суть разговора.

– Он пробудет с вами недолго. От трех до шести месяцев, в зависимости от ситуации. Несколько боевых заданий, и…

– Но это невозможно, – почти спокойно заявила я. «Почти», потому что даже на гладкой полированной двери шкафа за спиной полковника отразились мои огромные черные, как две капли смолы, зрачки.

– Джейн, – Сингур на мгновение закрыл глаза, и я почувствовала, как меня накрывает волна умиротворения. Обычно я позволяла мэтру эмпатически влиять на свое сознание… хотя слово «позволяла» здесь не слишком подходит. Он старше по званию и действует в пределах своих полномочий. Но в этот момент все мое звериное естество было категорически против постороннего вторжения – как на территорию Дома, так и на границу нервных клеток. Полковника вышвырнуло с такой силой, что он даже на стуле откинулся. И посмотрел на меня ласковыми зелеными глазами голодного вурдалака. Я мрачно нахмурилась, готовясь гордо принять любое наказание – от гауптвахты до трибунала. Но, вопреки ожиданиям, мэтр быстро взял себя в руки и миролюбиво продолжил:

– Сержант Джейн Доусон, – ага, не так и миролюбиво. – Вы обязуетесь принять в группу и оказывать всяческое содействие майору Фенриру Танту.

В этот момент, наверное, на моем лице отразилась высшая степень отчаяния, потому что полковник не выдержал.

– Джейн! – воскликнул он. – Все рано или поздно принимают в группу стажеров!

– Но моя группа особенная!

– Именно поэтому майор присоединяется к вам. У тебя есть уникальный опыт, и ты должна им поделиться.

Я обреченно обратилась к последнему аргументу:

– Где же это видано, чтобы стажер был по званию выше руководителя?

– Могу тебе гарантировать, что на твои решения он влиять не будет. Ему, прежде всего, интересны способы создания подобного симбиоза. Так что в его интересах занять положение стороннего наблюдателя. Другими словами, лорд Фенрир переходит в твое полное распоряжение.

– Лорд? – переспросила я. – Он аристократ?

– И даже больше, – загадочно улыбнулся полковник. – Он аристократ одной с тобой крови. Это было еще одним аргументом, чтобы зачислить в твою группу именно его.

Мне показалось, будто мэтр только что выбил из-под меня стул. Интересно, он сам-то понимает, в какое положение ставит меня своим приказом? Или это – очередная гениальная идея мамы, и я все же должна разглядеть здесь пушистый хвост свадебной делегации? О, если это так, она даже не представляет, как сильно просчиталась!


Я вышла из кабинета мэтра Сингура с потными ладошками и страстным желанием потребовать отпуск. А лучше – отставку. Я знала, что однажды разношерстность моей группы приведет к чему-то подобному. Но не думала, что вместо проверки из Генштаба получу оборотня на соседнюю койку…

Меня, как вы уже, вероятно, поняли, зовут Джейн Доусон. Мои родители никогда не отличались особым воображением. Была бы я мужчиной – звалась бы Джоном. А если бы при этом родилась в Англии – Джоном Брауном. Ну а для американки более характерного имени, чем Джейн, и сыскать-то невозможно. Оно вообще идеально подходит – короткое, легко запоминающееся и ничем не примечательное – самое то для военного.

Обычно дети мечтают стать врачами или космонавтами. Я же, сколько себя помню, ездила в танках, прыгала с парашютом и стреляла из пневматического пистолета. Не то чтобы мне это так уж нравилось – просто выбора особо не было. Когда твой отец – генерал, а комплект старших братьев разобрал звания от капитана до полковника, вопрос о том, кем станет единственная дочь и сестра, отпадает сам собой. Либо женой и матерью, что по моему собственному убеждению категорически мне не подходит, но на чем до сих пор с завидным упорством продолжает настаивать моя мать, либо солдатом.

Я пошла в армию, когда мне исполнилось четырнадцать. В этом возрасте еще можно бегать на четвереньках и таскать гранаты в зубах – благо, все расы обучаются отдельно, и шоком моя мохнатая спинка ни для кого не была. Оборотни в четырнадцать – те еще щенки. Как вспомню – вздрагиваю: энергия бьет ключом, зубы режутся и ноют так, что по ночам грызешь уворованные где-то кости, а глаза светятся в темноте, словно два мощнейших прожектора. Один откроется – и ощущение такое, что солнце встало.

Я вообще очень типичный оборотень. Даже позывной у меня – «Волк». Нет бы назвать «Сиренью» или «Незабудкой». Размечталась… «Волк»! И о какой конспирации в этом случае может идти речь? Впрочем, куда правду деть – будь я хоть «Единорогом», оборотня во мне признал бы даже слепой. Черные волосы всегда топорщатся, а потому каре с длинными передними прядями напоминает куст. При этом такой лохматый, что в последний раз парикмахер доказывала мне, что длина прядей одинаковая, со слезами на глазах и линейкой в руке. Я даже когда-то пыталась сделать дреды, чтобы хоть как-то уложить волосы… но после обращения глянула на себя в зеркало – и больше не пытаюсь. Но хоть бы какой гель на них действовал, что ли! Иногда кажется, что у меня дикобраз в предках был – даже коса не может стянуть это «стоячее» безобразие. Поверьте – я пробовала!

Но волосы – это еще не самая большая проблема. И дело даже не в треугольном лице с острым подбородком и высокими, хорошо очерченными скулами. Дело в глазах. Оборотни – единственная раса, так и не научившаяся придавать зрачкам хоть какой-то благообразный вид. Большие, с опушенными внутренними краями, в обрамлении пушистых длинных ресниц, в которых запутается любая щеточка для туши, мои глаза могли бы очаровывать, если бы не пугали так сильно. Увы, в состоянии стресса зрачок увеличивается до совсем неприличных размеров – и все глазное яблоко становится абсолютно черным. В состоянии спокойствия дела обстоят не многим лучше. Конечно, я уже не ребенок, а потому не напоминаю уникальный светильник с лампочками в глазницах, но желтые волчьи «гляделки» среднестатистическому человеку внушают ужас. А уж ночью, когда они хоть и не очень сильно, но все же светятся, – вообще панику. Другими словами, с солнцезащитными очками я не расстаюсь даже в самых темных переулках самой безлунной ночью… чувствуя себя при этом уже не монстром, а просто дурой.

Зато у меня с такими генами была практически стопроцентная гарантия сделать карьеру в армии. И вовсе не благодаря папиным связям – он у нас тот еще уникум. Всегда считал, что дети должны сами пробивать себе дорогу в жизни. Забыл уже, с каким скрипом дед отстаивал право сыночка на первое звание…

Оборотни считаются лучшими руководителями. Хотелось бы сказать, что из-за большого ума, но, увы, все намного прозаичнее. У нас хорошо развито чувство коллективизма. Другими словами, мы единственная раса, способная найти общий язык даже с гарпиями. Ни лесавки, ни водяницы, ни дриады такого не могут – ни у кого в крови нет этого умения сплотить и повести за собой. Что уж говорить – они и внутри своих семей редко ладят… В нашей организации вообще почти все группы возглавляют оборотни. Волки никогда не приходят сюда обычными рядовыми. На них всегда смотрят как на будущих офицеров. Все мои старшие братья в свое время управляли отрядами… но я могу сказать наверняка, что ни один из них не добился таких потрясающих результатов, как я.

Ведь моя группа уникальна. И не только потому, что ее возглавляю я – единственная волчица-руководитель в организации. Это отряд, куда входят суккуб, водяница, змеелюд, мистик, хамелеон, заклинатель и баньши. Семь рас! Считая меня – восемь. Пять из которых – инопланетные. Никто еще не мог собрать подобную группу. И как это удалось сделать мне – великая тайна бытия. Но вот уже восемь лет эта сборная солянка успешно выполняет возложенную на нас миссию.

«Какую?» – спросите вы.

«Самую что ни на есть геройскую!» – отвечу я, лихо перебросив за спину винтовку. Ибо организация наша называется красивым словом «МАРАП» и расшифровывается как «Межгалактический альянс, призванный контролировать соблюдение межрасового и межгалактического права на пятидесяти восьми союзных планетах». А мы все – оборотни, дриады, инкубы и другая, призванная на военную службу нелюдь – изо дня в день спасаем мир и защищаем Закон. Только в человеческие дела не вмешиваемся.

Почему?

Ну, это сложный вопрос. Сильно политический, наверное. Люди… они ведь такие странные! За три сотни лет, с тех пор, как впервые вышли в космос, освоили почти шестьдесят планет. И семь раз за них воевали. Четыре раза – между собой, что странно вдвойне. А еще – до сих пор думают, что главные во Вселенной. Типа гуманоиды – высшая форма эволюции. Смешно, конечно, но мы не спорим. При всей своей физической слабости и нежелании замечать очевидные факты люди бывают поразительно изобретательны. Особенно когда дело касается научно-технического прогресса и военной машины. Сражаться с ними – занятие неблагодарное и попахивающее мазохизмом. Тем более когда есть другой путь.

Мы ведь всегда жили бок о бок: человечество и нелюди. Мы научились быть очень похожими. Выглядеть как люди, говорить как люди, даже думать как люди. Но сейчас ситуация изменилась – далеко не все жители иных миров обладают телом человека или хотя бы на время могут принимать его обличье. Через столько веков людям наконец пришлось принять факт существования иных форм жизни. Но они до сих пор не подозревают, что эти самые «иные» всегда были рядом с ними. Они с ужасом смотрят на другие планеты, не зная, что за соседней дверью скрывается нелюдь куда опаснее. И в том, чтобы они никогда об этом не догадались, как раз и заключается задача МАРАП. Сохранить баланс между миром людей и тем, который вынужден скрываться в тени. Заставить сосуществовать столь непохожие существа. И добиться того, чтобы никто из них – жителей совершенно разных миров – не нарушал единый Закон, призванный гарантировать безопасность и покой пятидесяти восьми союзных планет.


Я вошла в кабинет, посмотрела по сторонам и крепко задумалась. Фенрир Тант – сколько пафоса в одном имени! Типичный аристократ. Странно, что я сразу не догадалась.

– А не Танты ли были в оппозиции к Эргадисам на последних выборах? – пробормотала себе под нос и подошла к столу. – Компьютер. Поиск «Фенрир Тант». Результат на панель.

Да, я знаю, что люди уже давно не пользуются такой древностью, как голографические панели. У них в моде модификации с хрусталиком, чтобы картинка подавалась сразу в мозг. Да и не только с хрусталиком – сейчас редко встретишь чистокровного человека без механических улучшений. Я даже с ходу не могу придумать часть тела, куда еще ничего не додумались вживить. И зачем, скажите, надо было принимать закон о запрете создания роботов образца «гуманоид», если сами люди уже ничем от дронов не отличаются?

Может, и мы бы не отличались, если бы не одно крупное «но»: второе обличье. Вы когда-нибудь задумывались, сколько стоит изменить хрусталик таким образом, чтобы он одновременно подошел и человеку, и волку? А я узнавала. Когда расчеты дошли до размера моей годовой зарплаты, об идее пришлось забыть. Зато какими экономически привлекательными сразу показались голограммы!..

Я подняла глаза на экран: м-да… не сильно этот нелюдь шифруется. То ли глупый, то ли, наоборот, сильно умный, раз считает, что сумеет таким образом себя не выдать. И это ведь он даже не политик. Так только – вхож в семью. Представляю, что было бы, участвуй он в предвыборной гонке!

– Компьютер. Поиск «Биография. Фенрир Тант». Результат на панель.

Ого! Да тут читать – не перечитать…

За спиной с легким шорохом открылась дверь, но звука шагов не последовало. Я, с головой окунувшаяся в жизнеописание своего нового подчиненного, удивленно нахмурилась: с крылышками в моей команде не было никого. А сюда мог попасть либо кто-то из группы «Охотников», либо Сташи, военный медик с отдельным доступом. И моя подруга по совместительству, с которой мы как раз сегодня договорились встретиться. Я потому и решила, что это она. Своих охотников я бы сразу узнала, а Сташи хоть и была человеком, но любила экспериментировать с ядреными духами. Унюхать ее с таким хобби было практически невозможно. Хотя нет, не так. Унюхать ее было как раз легко. Опознать сложно. Вот и сейчас от Сташи воняло чем-то посторонним. Травой, шерстью и мужским одеколоном. Тоже не фонтан, но однозначно лучше, чем духи с запахом ливерной колбасы, которыми она надушилась в прошлый раз.

– Что, новые предпочтения? – со смешком уточнила я, отрывая взгляд от панели.

– Нет, леди, – ответили из-за спины. – Все те же. В соответствии с биографией.

«Все-таки Сингур – сволочь!» – мысленно констатировала я и неспешно обернулась, стараясь выглядеть так, будто совсем не удивлена появлением незваного гостя. Раздражена – возможно, но на то были причины. В этот кабинет пропуск должна выдавать только я! А не стареющий полковник-маразматик, единственным достоинством которого является то, что он чудо как хорош в деле управления эмоциями. Это, конечно, не редкость для волков – мы все рождаемся с талантом эмпатии, но, как и любой талант, его нужно развивать. А вот на это терпения хватает далеко не каждому. Сингур в свое время постарался – теперь вот на пенсию никак не отчалит. И в вотчину мою, щедрая душа, пускает кого попало.

– Вы еще не представлены группе, лорд, – не слишком вежливо заявила я. – Пока вам здесь нечего делать.

Он очень странно улыбнулся – одним только правым уголком губ. Настолько по-человечески, что мне стало завидно. Вот что значит – родиться аристократом. Мои губы так изгибаться отказывались наотрез.

– Именно поэтому, леди, я и не вошел внутрь, – объяснил он тот факт, что до сих пор стоял на пороге.

Обращение резануло по уху. Мой зрачок опять стал увеличиваться в размерах, но я быстро взяла себя в руки. Даже отказалась от желания молча закрыть дверь перед его носом и вернуться к чтению. Здравый смысл уберег. Ведь умные нелюди не ссорятся со старшими по званию. Особенно с теми, с кем придется прожить бок о бок от трех до шести месяцев. Потому я махнула рукой и без особого радушия сказала:

– Проходите, раз вы уже здесь. Будем знакомиться. – Я первая протянула ладонь для рукопожатия. – Меня зовут Джейн.

– Я в курсе, – ответил мужчина, крепко сжимая в пальцах мою руку. – Читал файл. Я – Фенрир.

Скрипнула зубами: он даже не пытался скрыть своего превосходства! Мне вот личный файл Танта не доверили, сославшись на низкий уровень доступа. Отделались краткими фразами типа «не был, не состоял, не привлекался». А ему, значит, выдали обо мне все. Гады!



– На фотографии вы симпатичнее, – мстительно отметила, кивая на панель за спиной. Фенрир растянул губы в улыбке, продолжая буравить меня пристальным взглядом голубых глаз. Голубых! Он даже мог изменить цвет радужной оболочки! Ну как так-то?!

– Повезло со стилистом, – легко согласился мужчина. Сладко осклабилась в ответ:

– Понимаю. Хороший стилист способен сделать красавицу даже из Лохнесского чудовища. – Фраза была не моя – ее часто повторял наш со Сташи друг Даник, который как раз и работал стилистом в модном женском журнале. Но, согласитесь, пришлась она кстати.

А может, и не совсем.

– Вам виднее, – ответил Фенрир и отпустил мою ладонь. Стиснула зубы, досчитала до десяти.

«Он – майор, Джейн! – строго напомнила сама себе. – К тому же аристократ. А значит, шовинист. И сволочь. Но ты вытерпишь, потому что у него есть возможность испортить жизнь не только тебе, но и твоей команде! Три месяца, Джейн. Еще только три месяца!»

Подействовало. Я разжала кулаки и вернулась к столу.

– Компьютер. Создать новый пропуск. Имя «Фенрир Тант».

Мужчина встал рядом и скрестил руки на груди с таким видом, будто позировал для скульптуры Чингисхана, оглядывающего свои нескончаемые владения. И я просто не смогла сдержаться.

– Уровень доступа – первый! – заявила с непроницаемым лицом. – Чтобы вы больше не стояли в дверях, лорд.

Вместо этого он сможет пройти в кабинет, сесть в креслице и подождать, пока приду я. Что меня вполне устраивало. Фенрир это тоже понял, но виду не подал. Только кивнул, как бы соглашаясь, что это мое право – пытаться его в чем-то ограничить, и перешел к тому, за чем явился:

– Я бы хотел пообщаться с группой. Когда это можно сделать?

«Никогда!» – громко ответил мой инстинкт самосохранения.

– Завтра в девять утра у нас сборы, – вежливо сказала вслух. – Приходите.

«Но рады вам не будут!»

Фенрир внимательно посмотрел в мое лицо, на котором, похоже, отразилась какая-то степень злорадства, хотя я очень старалась этого избежать, и с толикой удивления спросил:

– Как? Разве у вас нет заданий для выполнения, если вы уже неделю находитесь здесь, на базе?

Захотелось воскликнуть: «О боже! Вы узнали нашу страшную тайну! Желание отсидеться в тылу, пока вокруг творится дьявольский треш!» – но я опять умудрилась сдержаться.

– Мы не штурмовой отряд, лорд, – объяснила то, что он и без меня прекрасно знал. – Нас не посылают на передовую. Мы охотники. Нас привлекают, когда нужно кого-то выследить и доставить по назначению. Живым.

Он посмотрел на меня немного снисходительным взглядом, но я стойко его выдержала. Привыкла уже. На меня так восемь лет смотрят. Те, кто считает, что моя группа могла бы выполнять куда более интересные задачи (конечно, с их точки зрения). Ничего, обломаются! Когда я только начала собирать команду, у меня было требование – иметь право «вето» и самостоятельно выбирать миссии. Тогда никто не верил, что мне удастся привлечь на свою сторону хотя бы кого-то не из волков (а волки под руководством самки служить все равно не захотели бы), и разрешение дали. Теперь поздно локти кусать, потому что я от своего права не откажусь!

– Я надеялся, вы сможете рассказать мне что-то о группе до нашей личной встречи, – решил зайти с другой стороны хитрый Фенрир. Я ответила вежливой улыбкой:

– Думаю, все, что я могла вам рассказать, вы уже знаете из файла.

«На-кася выкуси! – мрачно хихикнул внутренний голос. – Посмотрим, что круче – твой доступ или мое упрямство!»

– Тогда до завтра, леди, – коротко кивнул мужчина, приняв решение временно капитулировать.

– Мэтр, – поправила я. Он не ответил и не стал дожидаться, пока я попрощаюсь. Дверь плавно отъехала в сторону, выпуская его из кабинета, и так же плавно встала обратно на место. Я выдохнула и опустилась в кресло. Подумала, побарабанила пальцами по деревянному подлокотнику и решила:

– Компьютер. Набрать Сташи.

И пусть весь мир подождет – сегодня волчице нужно выпить.


До «Кабачка» я добралась, когда уже стемнело. Небольшое частное заведение находилось в пригороде и славилось крепкими напитками, непритязательной публикой и склонным к авантюрам хозяином. Он каждый день выдумывал что-то новое, так что я не удивилась, когда на входе меня остановил шкафообразный вышибала Мишай и грубым басом уведомил:

– Сегодня у нас этот… – он сверился с записью в планшете, – маскарад! Все должны быть в костюмах. Тебя как записать?

Мысленно прикинула собственный «образ»: затемненные очки, черный пиджак с воротником-стойкой, узкие брюки, берцы…

– Робокопом!

Мишай кивнул и посторонился:

– Проходи. Будешь сразу за Афродитой.

Пожала плечами, становясь за девчонкой, которая на богиню красоты была похожа ровно так же, как и я на звезду Голливуда двухвековой давности. Нас быстро проверили на наличие колюще-режущих предметов, поставили метки и пропустили в зал. Не задерживаясь, прошла к стойке: там уже сидели Сташи и Даник. Молча втиснулась между ними и поверх очков бросила требовательный взгляд на бармена. Мальчишка-полукровка понятливо кивнул и ловким движением наполнил стопку мутной гадко пахнущей жижей.

«Самогон, – узнала я. – То, что надо».

Опрокинула первую порцию и даже не поморщилась. Хорошо пошла! Жаль, на оборотней алкоголь действует слабо.

– Еще!

Сташи заерзала на стуле, Даник притих. Я тяпнула вторую стопочку.

«О, что-то есть!..» – с удовольствием отметила разливающееся внутри тепло и махнула бармену: наливай, не спи!

– Джейн, золотце, тебе плохо? – не выдержал Даник.

Обернула к нему мрачное лицо.

– Да, но я сейчас выхлебаю еще полбутылки, и мне станет хорошо! – пообещала, заглатывая третью рюмочку.

– Что случилось, Джейн? – теперь уже забеспокоилась и подруга. – Тебе нужна помощь врача?

– Угу, – буркнула я. – Желательно психиатра.

Сташи улыбнулась, решив, что если я пытаюсь шутить, то это – хороший знак. Наивная.

– В этом я как раз могу тебе помочь, – весело заявила она. – Липовый психиатр, скрывающийся под именем «Лучшая подруга», сделает все как надо. Рассказывай!

Я протянула бармену пустую стопку:

– Официант, тебе за что платят? Не хочу сегодня видеть дна!

– Как скажете, мэтр, – улыбнулся парень. Вот! Вот что значит профессионал своего дела! Знает, что нужно сказать, чтобы продать свои услуги. А назвал бы «леди», я бы ему бар разворотила…

– Скажи-ка, Сташи… – Я резко обернулась к подруге. – У меня есть паранойя?

– Однозначно!

– Я серьезно.

– Я тоже!

Тут я чуток подвисла, поскребла в затылке и скосила глаза на Даника:

– Это правда?

– Сто процентов, – ответил он.

Я нахмурилась:

– И давно?

Друзья переглянулись:

– А сколько мы знакомы?

Хороший вопрос. Настолько, что захотелось не стопку опустошить, а всю бутылку махом. Хотя знакомы мы были не так долго. С Даником – чуть больше семи лет. Со Сташи еще меньше. Года четыре. С тех пор, как она устроилась ассистентом к нашему штабному стоматологу. Три года работала у него на побегушках, потом открыла свой кабинет. Теперь с гордостью называет себя военным медиком и самым наглым образом демпингует конкурентов (хоть МАРАП и содержит клинику для сотрудников, услуги докторов оплачиваются за счет наших страховок по вполне себе розничным ценам).

Я мысленно хохотнула, вспоминая нашу первую встречу: «Военный медик – ага, как же! При виде обычного волчьего клыка в обморок хлопнулась!»

Ну я же тогда не знала, что она – чистокровный человек и специализируется только на гуманоидных челюстях! Села в кресло и, недолго думая, выдала ей на-гора свое главное достояние. Хорошо, что она бормашину включить не успела, иначе я бы ей сверло вместе с пальцами откусила. Стоматологов, знаете ли, с детства боюсь, а когда они на меня всем весом падают – так вообще.

– Что у тебя все-таки случилось, золотце? – позвал Даник.

Я вздохнула, возвращаясь в жестокий мир настоящего.

– Новенького привели, – выдала обреченно. И тут же запила горе очередной стопкой.

– Аудит? – нахмурилась Сташи.

Мотнула головой:

– Это у вас аудит, а у нас – проверки. Но он вроде не по этой части. Если верить мэтру Сингуру – сторонний наблюдатель.

Парень аккуратно, двумя пальцами потер переносицу.

– Так, напомни: Сингур – это такой пухлячок-бюрократ из штаба?

– Побольше уважения, Даник! – возмутилась Сташи. – Это сейчас он пухлячок, а раньше был весьма талантливым пехотинцем.

– И что случилось?

Я подперла кулаком щеку.

– Да какая-то неприятность с коленом…

– Погоди! – со странным выражением на лице перебил Даник. – Дай я перефразирую: его перестала звать дорога приключений, когда ему прострелили колено?![1]

– Вообще-то обе коленные чашечки, – поправила я. – Он был в плену, его пытали. Не понимаю, что здесь смешного.

– Ну да, конечно. – Под нашими со Сташи пристальными взглядами парень закашлялся и вновь попытался вернуть лицу серьезное выражение. – Давай вернемся к твоему наблюдателю. Как он?

– В смысле? – не поняла я.

– Как выглядит, сколько лет?

– Да под сотню уже.

– Хм… ну да, – скривился Даник. – С таким особо не поторгуешься. Старички – они бывают очень преданы своему делу.

– Эй! – недовольно хлопнула Сташи ладонью по стойке. – Ты не путай. Он оборотень, а не человек. Дели на три.

– И что будет, если разделю? – не сообразил парень.

– Узнаешь реальную изношенность организма, – с умным видом объяснила врач. – Вот наша Джейн, например. Ей уже шестьдесят шесть, а выглядит как на двадцать пять! Убила бы за такую возможность…

И эти два чудика уставились на меня с откровенно гастрономическим интересом. Как будто всерьез размышляли, добавит ли им мое расчленение пару лишних годков.

Я тоскливо провела пальцем по ободку стопки.

– Ничего не выйдет.

– В смысле? – удивился Даник.

– Ты ведь сейчас думаешь, станешь ли оборотнем, если я тебя укушу? Нет, не станешь. Это обычная городская легенда. Оборотнем нужно родиться.

Даник разочарованно поморщился и отвел глаза.

– Ничего подобного я не думал, – пробормотал он с видом «жизнь несправедлива». – Ты так говоришь, как будто мы с тобой пять дней знакомы! Давай лучше вернемся к твоему новенькому. Как, ты сказала, его зовут?

– Я не говорила, – скривилась от мысли о гаденыше. – Фенрир Тант.

И запила еще одним глотком. Сразу стало легче. Отлично! Значит, план такой: следующие три месяца буду пить всякий раз после произношения этого имени. Долой раздражение и грусть! Стану веселым беззлобным алкоголиком.

– Как он выглядит? – требовательно дернула меня за плечо Сташи. Кажется, она тоже успела отхлебнуть из моей бутылки. Я грозно посмотрела на бармена – тот виновато развел руками: мол, простите, мэтр, не уследил.

– Ну, значит, так! – Я решительно отодвинула бутылку подальше от загребущих ручек уже малость «поплывшего» медика (и это взрослая замужняя женщина с двумя детьми!). – Уродец страшный!

– Правда? – с явным огорчением протянула Сташи. – Так уж и уродец?

– Ага! – кивнула я, радуясь шансу хоть как-то подгадить Фенриру. – Нос – во! – изобразила рукой клюв птицы-тукана. – Зубищи – во! – клацнула сведенными ладонями на манер капкана. Хотя это была страшилка специально для Сташи – я-то считала, что крупные зубы для волка завсегда плюс. – И глаза: голубые-голубые! Аж противно.

– Голубые? – удивилась подруга. – Аномалия, что ли? Генная мутация какая-то?

– Разве у оборотней бывают глаза не желтого цвета? – поддакнул Даник.

Я уныло подтянула солнцезащитные очки повыше на переносицу.

– Он чертов аристократ, – сказала так, будто это должно было все объяснить. Естественно, никто ничего не понял. Пришлось вдаваться в подробности. – Ну вы же знаете, что у оборотней есть две основные правящие династии: аристократы и военные? Как, например, ваши радикалы и консерваторы: те же лоббирование собственных интересов, вечная борьба за власть и перевыборы каждые десять лет.

Друзья с умным видом кивнули. Я продолжила:

– Но у вас говорят: «Кто в молодости не был радикалом – у того нет сердца, а кто в зрелости не стал консерватором – у того нет ума»[2]. А у нас партия – это на всю жизнь. С раннего детства нас обучают так, чтобы мы были достойными представителями своей группировки. И как раз в этом кроется отличие. Воины учатся создавать единый облик, собирая лучшее и от человека, и от волка. Потому я могу обратить практически любую часть своего тела, но уже лет тридцать не превращалась в зверя полностью. А вот аристократы наоборот: доводят до совершенства каждую из своих ипостасей.

– Но почему? – удивился Даник. – Неужели так сложно научиться и тому, и другому?

Внимательно посмотрела на него поверх очков: забавный человечек. Он всерьез считает, что за столько веков ни одному оборотню не пришла в голову эта «гениальная» идея?

– Сложно, – ответила, подпирая щеку ладонью. – Знаешь, сколько лет нужно тренироваться, чтобы научиться оставлять одно ухо волчьим, а второе – человеческим? Вот то-то! У меня ушло почти пять. И еще столько же, чтобы довести это умение до автоматизма. До уровня интуиции. Чтобы делать, почти не задумываясь. И это – только одно ухо! А ты прикинь, сколько у меня всего частей тела? Да еще эта прокачка дополнительных умений…

Сташи вздохнула с такой горечью, будто это ей пришлось пережить сорок два года скучных ежедневных тренировок, и попыталась отобрать у меня бутылку. У меня! Мое ядреное пойло. Хорошо же ее развезло от одной-то стопки.

– А почему вы вообще раздельно обучаетесь? – видя, что маневр с захватом не удался, спросила она.

Я пожала плечами:

– Ну, обучение ведь зависит от целей? А они у нас разные. Ты ведь в курсе, что последние семьдесят лет у руля стояла партия воинов? Почему так? Да потому что люди без конца воевали. И оборотни выбирали тех правителей, которые могли бы в случае чего их защитить. Оградить от войны. Ну или победить в ней, если все-таки пришлось бы вмешаться. А кто лучше всего мог это сделать? Конечно, тот, кто сильнее, быстрее, ловче. Кто пользуется преимуществом обеих ипостасей и в течение многих лет создавал себе репутацию отличного солдата.

Я помолчала, думая, допивать остатки самогона или мне уже хватит на сегодня. Решила, что – нет, не хватит, икнула в подтверждение и продолжила:

– А в последнее время в Союзе воцарился мир, и к власти тут же пришли аристократы. Политики. Способные просочиться в человеческий парламент и представлять интересы нелюдей не оружием, а, так сказать, силой слова. Они все время на виду, и им ну никак нельзя случайно отрастить себе волчьи уши перед камерой. Эх…

Я с несчастным видом уткнулась лбом в столешницу.

– Все ведь так хорошо шло! Ну как воины могли продуть эти проклятые выборы?!

Даник со Сташи переглянулись поверх моей головы.

– Золотце, но это ведь еще не конец света, – попытался утешить меня парень.

Я упрямо поджала губы:

– Конец! Потому что эти аристократические сволочи сейчас всюду пытаются всунуть свой нос. Застолбить позиции. Даже до меня добрались. А у меня мама – аристократка, так что я отлично знаю, что ничем хорошим этот их «наблюдательный визит» не закончится.

Сташи всхлипнула (она когда выпьет, всегда такая жалостливая становится) и погладила меня по голове. А Даник решил, что раз уже разбередил мои раны, то нужно выяснить все до конца:

– А чем может закончиться?

Я резко выпрямилась:

– Группу мою заберут. А меня… хорошо, если просто уволят. У аристократов знаешь какая строгая гендерная иерархия? В их понимании место волчицы – кухня и спальня. Главная обязанность – быть красивой. И молчать в тряпочку. Потому моя мать и занудствует со свадьбой: она просто не представляет, как ее дочка может желать чего-то другого! У воинов все иначе. У нас нет этого «леди» и «лорд». Только «мэтр» – бесполое существо в форме.

– Так вот почему тебя это обращение так бесит! – воскликнул Даник.

Господи боже, он прозрел! И с этим человеком я знакома семь лет…

– Представь себе! – буркнула сквозь зубы. – И Фенрир, сукин сын, это тоже прекрасно понимает!

– Слушай, я все-таки хочу увидеть этого гада! – воскликнула Сташи. – Хочу знать врага лучшей подруги в лицо!

– А ты запроси поиск «Фенрир Тант». – Я залпом проглотила еще одну порцию чудодейственного снадобья и поняла, что идея с именем была отличной – от него уже даже не тошнило. Зато, кажется, начало подташнивать от самого снадобья. – В сети его фоток полно.

Даник со Сташи дружно подняли головы и уставились перед собой стеклянными глазами.

«Пошли шерстить сеть, – поняла я. – Счастливые обладатели модифицированных хрусталиков. Три минуты – и ты знаешь обо всем на свете».

Сташи справилась быстрее. Уже через полторы она вынырнула обратно в реальный мир, хлопнула ресницами и выдала во все горло:



– Да он же красавчик!

Я метнула в нее разъяренный взгляд и гаденько улыбнулась в ответ:

– А зубы-то все равно – во!


Фенрир Тант

«Джейн Доусон, старший сержант. Возраст – шестьдесят шесть лет. Позывной: «Волк». Лидер группы «Охотники». Одно ранение, медицинская справка прилагается. Срок службы в МАРАП – двадцать три года. Список заданий…»

Я в третий раз читал этот файл и все сильнее убеждался: день, когда стаю поведет волчица, станет днем начала конца истории оборотней. Восемь лет Джейн Доусон руководила группой, и за это время ее лучшим достижением стало то, что она смогла ее собрать.

«Мы не штурмовой отряд, лорд!» – заявила она. Ну, конечно! А МАРАП – эта такая благотворительная организация, которая занимается исключительно поисково-спасательными операциями. Ей вообще не нужно зарабатывать деньги, она на карму работает. Оружие, снаряжение, транспорт – это все дается бесплатно, в любых количествах. Бери – не хочу.

И леди еще удивляется, что к ним приставили меня! Женщины…

Хотя нет – не леди. Мэтр! Дочь воина, юная генеральша. С подачи отца пошла в армию, получила звание. С его же благословения собрала группу. Теперь вот качает права, а сама даже цвет глаз корректировать не научилась. И это при том, что десять лет жила среди людей. Интересно, они там все слепые были, раз не смогли ее вычислить? Или это только при мне у нее чувство самообладания куда-то пропадает?

Но это не суть важно. Если все пойдет как надо, через три месяца Джейн Доусон завершит свою бестолковую карьеру в МАРАП, а ее группа перейдет под мое непосредственное руководство. За этот срок я должен успеть познакомиться с командой, узнать сильные и слабые стороны ее членов и понять границы их возможностей. Не думаю, что это сложная задача. При моем уровне доступа потеснить волчицу можно было бы недели за две. И только из уважения к команде мы решили не спешить. Все-таки первый случай подобного симбиоза. Не хочется рисковать понапрасну.

Я пробежал глазами по файлам: «Суккуба», «Змей», «Водяница», «Хамелеон», «Баньши», «Заклинатель»… полностью укомплектованный отряд. Сюда бы еще пару волков для поддержки, и ему бы цены не было.

– И еще ты… – Я открыл последний файл. – Кира Пшота. Кто ты такая, солдат? Откуда взялась? И почему мне известно о тебе так мало?

У девчонки ни семьи, ни друзей, и биографии – на сорок строк. Как такое вообще возможно в наш век? Она словно вчера родилась, но даже в таком случае о ней было бы больше данных. Темная лошадка, спрятавшаяся на виду у всех. И позывной у нее такой же непонятный: «Мистик». Что он может значить?

Ну да ладно. Завтра будет новый день. И наша первая встреча. Думаю, даже леди Доусон понимает, что все ее тайны вскоре сделаются явью, и не станет противиться судьбе. А значит, я смогу получить от нее ответы на все вопросы. И наше сотрудничество будет плодотворным и приятным. Пускай и крайне недолгим.

Глава 2

Не доверяйте женщинам.

N.N.

Когда ругаться нету сил, идет на помощь сковородка.

Георгий Александров

Джейн Доусон

Утром я минут пятнадцать простояла у зеркала. Много думала. Вспоминала вчерашнюю попойку, радовалась, что на оборотней слабо действует алкоголь и от всего сердца сочувствовала Сташи. Мало того что бедняжка сейчас мучилась похмельем, так еще и под аккомпанемент ругательств любимого супруга. Он у нее такой нудный: никогда не откажет себе в удовольствии погундосить. И не только в адрес жены: нам с Даником тоже частенько перепадало. Особенно мне. Меня он как будто вообще на дух не переносит. Наверное, из-за очков. Я его пару раз хорошенько шуганула, когда среди ночи доставляла Сташи домой. Ну а вы сами представьте: ни зги не видно, вы двери открываете – на вас падает тело, причем в таком состоянии, будто померло еще вчера. А за телом стою я. Одуванчик. В смысле: длинная, худая и на голове куст. В темных очках. Хм… а ведь молодец у Сташи муж: до сих пор не поседел!

Я повертела в руках очки, нацепила их на нос, повернулась перед зеркалом и так и эдак.

– А может, мне просто везет на шовинистов, – предположила вслух – не так уж страшно я и выглядела.

Хотя тут еще вопрос: кому с кем не везет. Муж Сташи всерьез считает, что пострадавшая сторона – он, потому что я спаиваю его жену. А я вот не в восторге от того, что его жена ворует у меня выпивку, но разве можно ему это доказать?

– Ох уж эти мужчины… – протянула, качая головой. – Вечно считают, что женщина неспособна самостоятельно принять решение. Делаешь что-то правильно – значит, тебе кто-то помог. Где-то ошиблась – тебя кто-то подбил! Ничего не делаешь… все равно найдут, к чему придраться. И это люди! Об оборотнях и говорить нечего: сплошная дискриминация.

Я быстро провела гребнем по волосам, со вздохом удостоверилась, что красивее они от этого не легли, и покинула квартиру.

– Ничего! – утешила сама себя. – Я им еще покажу, как волки на луну воют! Хотя – нет, не им. С мужем Сташи пускай сама разбирается – это ее персональный крест. А вот с Тантом у меня счеты, и я его научу женщин уважать. Ибо нефиг быть таким гадом!

Правда, пока я по пробкам добралась до работы, злость немного утихла. Воевать хотелось уже не так сильно. А вот отделаться от проверяющего малой кровью и снова вернуться к любимому занятию – еще как! Потому из машины я вышла с очень миролюбивой мыслью: «Ладно. Если Тант не будет нарываться – я постараюсь быть с ним милой. В конце концов, он же не виноват, что родился аристократом?»

Даже смогла изобразить на лице некое подобие улыбки.

Потом вошла в кабинет.

– Леди Доусон?

Вы свидетели – я пыталась!

– Мама?! – завертелась по сторонам. – Мама, где ты? Выходи, лорд Тант тебя уже увидел и не хочет выглядеть глупо!

Волк сделал вид, что не понял.

– Вас сегодня навещает мать? – с непроницаемым лицом удивился он. – С радостью с ней познакомлюсь!

– Не возражаю! – ощерилась в ответ. – Можете остаться здесь и подождать ее!

Когда там в последний раз мама приезжала ко мне на работу? Ах никогда? Ну надо же, какая досада. Я обязательно «вспомню» об этом через недельку. Или две. Интересно, очень ли странно будет выглядеть, если я дверь кабинета снаружи чем-нибудь подопру? Ну чтобы Тант наверняка дождался? Не маму, конечно, я не настолько жестока. Но слегка похудеть ему бы не повредило – я с удовольствием посмотрела бы на торчащие кости.

Передумала только потому, что стало жалко пальму. Растение стояло в углу и было единственной съедобной штукой в кабинете. Не то чтобы оборотни сильно любили зелень, но когда выбирать не приходилось – могли и пальму обглодать. А я к этому деревцу привязалась – мы с ним десять лет бок о бок прожили. И совесть не позволила отдать его на растерзание Фенриру.

Я подхватила со стола старенький планшет и подняла на волка тяжелый взгляд:

– Вы собирались познакомиться с командой или все же будете караулить леди Доусон?

Тант с непроницаемым лицом молча встал за моим плечом. Так мы и явились к месту сбора – на огромный тренировочный полигон МАРАП. Здесь было все: тир, бассейн, тренажерный зал, боксерский ринг, стадион с беговыми дорожками и кортами, массажный кабинет и еще много чего, что могло пригодиться солдатам для поддержания себя в форме. Здесь проходили внутренние соревнования между подразделениями, здесь же сдавались нормативы и зачеты. И конечно, именно с этого полигона начинался рабочий день тех нелюдей, которые по какой-то причине оставались в штабе. Как вот мы, например.


Свою группу я отыскала в подвале, рядом с тиром. Ребята столпились у дальней стены врачебного кабинета, на которой был развернут голографический экран времен самого Колчака (судя по качеству изображения), и что-то негромко обсуждали.

Я подошла ближе. Пригляделась: на экране развернули один из визуализированных космических снимков. Кто-то способен разглядеть на таких бесконечное величие Вселенной, но я, как барышня неромантичная, вижу только белые точки на черном фоне. Без наложенных координат вообще ничего не понятно. Но народ при этом таращился так, будто на снимке была изображена как минимум неизвестная доселе планетарная туманность. Это не могло меня не заинтересовать. Потому я подошла еще ближе, улыбнулась и сказала первое, что пришло в голову:

– Горизонт завален.

– И тебе с добрым утром, – не оборачиваясь, мрачно ответил Касиус. – Новость слышала?

Попыталась вспомнить, узнавала ли я в последнее время что-то настолько плохое, чтобы при мысли об этом наш обычно добродушный Заклинатель становился брутален и строг:

– Похоже, что нет.

Мужчина ткнул пальцем в правый верхний угол фотографии:

– Видишь эту галактику? Там была пригодная для жизни планета.

– По-настоящему пригодная или один из этих камешков с искусственной атмосферой?

На меня уставилось несколько пар удивленных глаз.

– А что ты имеешь против искусственных атмосфер? – удивился Хамелеон.

Я поежилась, вспоминая одно из последних заданий. Тогда пришлось доставлять важную посылку как раз на такой вот модифицированный спутник.

– То, что там собачий холод! И дикий ветер.

– Зато есть воздух, – возразила суккуба: сегодня она была в женском обличье.

– Который уносит тебя в неведомые дали, ага, – буркнула я. – Так что с планетой?

– А нет больше планеты. – Вейлинг, или Водяница, если попроще, сделала скорбное лицо. – Точнее, планета есть и атмосфера тоже, но все население куда-то исчезло. Не иначе как происки бестелесых!

Я мысленно выругалась: вот это действительно плохие новости!

– Что это за сектор?

Касиус молча указал на цифры в самом низу экрана, я прочитала и выдохнула: далеко! Это успокаивало. Конечно, ничего хорошего в исчезновении населения целой планеты быть не могло, и тут не важно, как близко к нам находился этот объект. Но в случае с бестелесыми все могло быть гораздо хуже. В этой ситуации новость об окраине уже могла считаться хорошей.

Бестелесые – это бич и кошмар нашего времени. Непонятно, что им нужно, откуда они взялись и куда деваются после нападения. Никто не знает, как они путешествуют и почему именно таким образом. Их даже не видел никто! Собственно, поэтому их и называли бестелесыми. Половина из того, что мы о них знаем, – неподтвержденные теории и догадки, вторая половина – вообще сплошная фантазия. В прошлом тысячелетии люди с подобным жаром обсуждали Бермудский треугольник и чупакабру. В нынешнем нашли новое «увлечение». Кто-то в бестелесых не верит. Некоторые (как вот я, например) не верят громко, пытаясь убедить в этом остальных. Но даже мы вынуждены признать: люди пропадают. Нелюди тоже. Не остается ни трупов, ни разрушений, ни запахов – ничего! Просто в один миг куда-то деваются экипажи кораблей, команды разведывательных отрядов и даже население маленьких планет. На столах остаются недоеденные пончики, чайники пыхтят, вновь и вновь подогревая воду, пока она окончательно не испарится, машины выполняют команды, и жизнь как будто идет своим чередом. Только без нас. Как это объяснить, пока не придумал никто. Так же, как никто не знает, как это можно предотвратить или спрогнозировать. Неудивительно, что каждая новость о бестелесых – правдивая или очередная «утка» – собирает народ у экранов и заставляет говорить шепотом, ежась от страха. Но уже через пару часов все возвращается на круги своя. Да уж… мы отлично научились не замечать то, чего боимся. И делать вид, что того, с чем мы не можем справиться, попросту не существует.

Вот и сейчас я окинула взглядом команду и поняла, что пора их расшевелить.

– Народ, – позвала, хлопнув в ладоши и буквально в клочья разорвав повисшую в кабинете напряженную тишину. – У нас новенький.

И добавила про себя: «Кто желает свежего мясца?»

Нелюди обернулись. Внимательно посмотрели на Фенрира. Потом на меня. Снова на Фенрира. И дружно спросили:

– Волк?!

Тут нужно объяснить. Я уже давно пыталась затащить в команду еще одного оборотня. Это было бы очень ценное приобретение, укрепляющее наш маленький отряд. Волки ведь по сути своей охотники. Мы умеем выслеживать добычу, загонять ее, устраивать засады и коллективно добиваться результата – это у нас в крови. Но такие плюшки достаются только тем, кто охотится в стае. Один волк в поле не воин. Я, конечно, очень стараюсь, но вынуждена отказываться от некоторых заданий просто потому, что не могу раздвоиться. А мои ребята хоть и профессионалы, но в деле охоты лучшее, что могут сделать, – это не мешать.

К сожалению, это понимаю не только я, но и мэтр Сингур. Он даже как-то поставил мне ультиматум: либо я беру в команду второго волка, либо – на фиг с пляжа. Чего я только не выдумывала! Облазила всех знакомых. И даже к чужакам не побрезговала обратиться. Я упрашивала, я шантажировала, я сулила все мыслимые и немыслимые блага – ничего не помогло!

«Волчью стаю должен возглавлять крупный сильный самец, – говорили мне. – Уступи место вожака, и мы придем».

Я сдалась на пятнадцатой попытке. К тому моменту мне восемь раз предложили очень выгодные брачные узы, один раз пообещали пожаловаться отцу и еще один – натравили братьев, в голос воющих о том, что их сестра уже всех достала.

Так бы и гулять мне на свободе без звания и формы, если бы не счастливый случай по имени Ревус. Полузмей-получеловек оказался мастером боевых искусств, да с такими потрясающими ядовитыми зубами, что я сумела доказать Сингуру его абсолютное превосходство над волком. О том, что Змей – ярый пацифист, которому религия не позволяет причинять боль живому существу без крайней необходимости, решено было мэтру не говорить. Кстати, Ревус до сих пор не догадывался, за какие заслуги его взяли на работу в такую престижную организацию. Он же до встречи со мной ночевал под мостом и вообще – усиленно косил под женщину: прятал под длинными юбками нижнюю часть тела – огромный змеиный хвост. Но это, что называется, была судьба. Ибо в МАРАП я его устроила от безысходности, но сейчас просто не знаю, что бы без него делала. Очень уж полезным оказался тот, кто благодаря особенному строению организма был способен пробраться в любую щель.

И вот теперь, после всех пережитых нами перипетий, перед моей ошеломленной командой стоял волк.

– Настоящий? – с недоверием спросил Касиус.

– А это мы сейчас выясним, – мурлыкнула Эйва и пошла в разведку. Я присела на краешек стола и в который раз поймала себя на мысли, что не смогла бы так вилять бедрами, даже если бы моя левая нога была на пять сантиметров короче правой. Вот что значит талант суккуба.

Эйва подплыла к Фенриру, тряхнула гривой ярко-рыжих волос и с чувством провела ладонью по его груди. Волк скосил глаза, натянуто улыбнулся, но не отступил. Похвально. Смелый мальчик. Я бы от суккуба бежала со всех ног. Они ведь специализируются на соблазнении. Прижаться пышной грудью, надуть губки, хлопнуть ресничками, вывести из состояния душевного равновесия, а потом поцеловать. И все – ты в нокауте. А если хорошенько приложится – нокаут перетечет в кому. Потому что в слюне суккуба содержится яд, противоядия к которому до сих пор не существует.

– Скажи-ка, волк, – глубоким урчащим голосом спросила Эйва, заглядывая Фенриру в глаза, – ты к нам надолго?

Тант сглотнул, титаническими усилиями воли удерживая на лице маску вежливого внимания, но решил-таки выбираться из цепких ручек красивой женщины (или мужчины – для суккуба смена пола – дело трех секунд). И где-то я его даже понимала! Но это вовсе не означало, что ментальная атака, которой Фенрир решил отбиться от нашей штатной шпионки, показалась мне удачной идеей. Да это просто неприлично – влиять на эмоции тех, с кем познакомился пять минут назад!

Волк чуть заметно нахмурился, когда понял, что его попытка провалилась. Я мягко улыбнулась из-за широкой спины Касиуса.

«Да, это была я, – подтвердила взглядом. – А ты чего хотел? Играть на моем поле и чтобы я не вмешивалась? Облезешь! Назвался подчиненным – терпи и подчиняйся! И не стоит бить по площади – я на волну своих ребят несколько лет настраивалась. Мне «цунами» чужака перехватить не сложно. Даже такое мощное. Пошел вон, эмпатишка!»

– Лорд Фенрир Тант, – сказала вслух, отвечая на вопрос Эйвы, – будет с нами три месяца. Исключительно как сторонний наблюдатель.

– Лорд? – обернулся Касиус. – В смысле аристократ?

Я кивнула. Заклинатель Касиус был инопланетянином, но отлично разбирался в жизни земных нелюдей. Как он говорил, ему это всегда было интересно. Причем настолько, что сначала я думала: он шпионит на благо родного народа. Потом поняла, что интересующие Касиуса детали никакому народу не пригодятся, и успокоилась. Тем более что избавляться от Касиуса было жалко. Ибо он – наш «танк». Тот самый штурмовик. Два двадцать ростом, полтора центнера весом (ни грамма лишнего жира) и плечи как у откормленного гризли. А еще длинные волосы до пояса и лицо с такими классически правильными чертами, что завидует порой даже суккуб. Неудивительно, что наш второй «танк» – Лакшми – выбрала предметом своей страсти именно Касиуса. И ушла бы следом за ним.

Кстати, Лакшми на Фенрира смотрела с еще большим подозрением, чем я. Потому что в отличие от меня она – до мозга костей феминистка (а я – просто жертва обстоятельств). Причем не только по характеру, но и по вере.

Когда-то давно, как она сама любит выражаться, «в прошлой жизни», Лакшми принадлежала к секте индийских тугов и поклонялась богине Кали: суровой, жестокой и кровожадной покровительнице смерти. Своим приспешникам Кали велела приносить человеческие жертвы. И чем больше – тем лучше. Она не позволяла трогать только детей, женщин и почему-то плотников. Остальных культ уничтожал. Говорят, туги появились в Индии много веков назад и за это время убили больше пяти миллионов человек. Почему Лакшми от них ушла, я так и не узнала. Она не захотела рассказывать, а я не решилась настаивать. Просто посмотрела на нее и подумала: «Не стоит судить о человеке по его прошлому. Главное то, какой выбор он делает сейчас!»

А поскольку сейчас Лакшми не бросалась на встречных мужчин со своим любимым BFG, я успокоилась. Хотя надо признать: с ее приходом в группу мы все внезапно заинтересовались поделками из дерева. Просто на всякий случай. А может, дело было еще и в том, что Лакшми выглядела как женская версия Касиуса – тоже высокая, широкоплечая и мускулистая? Или в том, что она была способна убить человека голосом, за что ее и прозвали «Баньши»?..

И вот сейчас эта миловидная и очень сильная дама смотрела на Фенрира пристальным взглядом ярко-карих глаз, и по ее лицу можно было прочесть: «А умеешь ли ты, незнакомец, работать с плотническим топором?»

И чуть пониже: «Надеюсь, что нет! Бухаха!»

На одно мгновение я Фенриру даже посочувствовала. Но потом вперед выступил Хамелеон – наш самый компактный член команды: невысокий худощавый кореец по имени До Фан Джун – и задал вопрос, который быстро напомнил мне, кто здесь враг.

– Я прошу прощения, – спросил он. – Но почему наблюдателем нашей группы сделали именно оборотня-аристократа?

– Да, – ласково улыбнулась я. – Мне это тоже интересно. Почему вы, лорд Тант, оказались лучшей кандидатурой для группы охотников?

– И не будет ли благородный лорд нас тормозить? – грубовато добавила Лакшми.

– Да что вы прицепились к бедному парню! – возмутилась Эйва. – Вам же сказали: он только наблюдатель! Кто отправляет наблюдателей участвовать в операциях? Он будет сидеть на орбите, в защищенном и скрытом от глаз врага корабле, и терпеливо ждать нашего возвращения.

Фенрир чуть заметно нахмурился и попытался выкарабкаться из объятий суккуба.

– Я не бедный парень, и я точно не буду ждать вас на орбите, – сказал он, аккуратно снимая с себя руки Эйвы. Вернее, пытаясь их снять, потому что, когда суккуб не хочет тебя отпускать, легче отгрызть собственную конечность, чем разжать хватку.

Хамелеон удивленно приподнял брови:

– Вы останетесь на Земле? – и обернулся ко мне с невысказанным вопросом в глазах: «Зачем ты тогда вообще нас познакомила?»

Я мысленно вздохнула: если бы все было так просто!

– На следующие три месяца лорд Тант станет действующим членом нашей команды, – объяснила ребятам. – Как это ни печально, но он будет принимать непосредственное участие в операциях. Чтобы, так сказать, следить за нами изнутри. И вы сами понимаете, что это означает.

– Да! – Лакшми поднялась на ноги и с недовольным видом скрестила руки на груди. – Это означает, что он – груз! И мы будем тащить его на себе.

Я улыбнулась, глядя, как лицо Фенрира теряет свою хваленую невозмутимость.

– Я участвовал в трех последних войнах Союза, – отрезал он, рывком сбрасывая с себя кольцо из рук Эйвы. – Двадцать пять лет отдал служению Национальной Гвардии ВВС. Награжден Крестом военно-воздушных сил за взятие Крит-Тории. Я не буду обузой!

Ого! Медаль за особый героизм. Странно, что в файле Танта о ней не было ни слова. Возможно, причина в том, что официально нелюди отказываются признавать свое участие в битве под Крит-Торией. А как иначе, если в результате слишком рьяного сражения атмосфера планеты была практически полностью уничтожена и прекрасная плодородная Крит-Тория превратилась в кусок космического мусора?

– Так вы, получается, настоящий боевой офицер? – с куда большим энтузиазмом уточнил Хамелеон. – И звание получили не за выслугу лет?

Я закатила глаза: вот вечно он так! Чуть что интересное увидит – за уши не оторвешь. Теперь будет ходить за Тантом хвостом и выспрашивать подробности «подвига». А еще попытается устроить вечеринку. И почему этому корейцу дали позывной «Хамелеон»? Надо было плюнуть на его умение маскироваться и обозвать «Тамадой». Попали бы в самую точку.

– Мы просто обязаны как следует поприветствовать нашего нового товарища! – обернулся он ко мне. Губы Фенрира вновь растянулись в улыбке, от вида которой мне захотелось макнуть его в бочку с водой. Как глупую курицу. В голову пришло воспоминание о том, как мы почти неделю праздновали взятие в команду Киры. Причем сама Кира удрала к себе уже через три часа, я сдалась на третий день, а самый крепкий Касиус выдержал ровно пять с половиной. Последние полтора дня Хамелеон «отгулял» в гордом одиночестве, выхлебав такое количество спиртного, каким можно было уложить в реанимацию троих волков. А Кира, по-моему, его до сих пор слегка побаивалась.

Мысль о девочке заставила меня поднять голову и найти ее взглядом. Ах, Кира, моя маленькая тайна. Еще одна причина того, почему я не хотела видеть Фенрира в нашей группе. Она смотрела на меня огромными испуганными глазами, закусывала от волнения губы и была совсем не похожа на того воина, который просыпался в ней всякий раз, стоило нам приступить к очередному заданию. Куда потом девался этот универсальный солдат, способный использовать практически любое стрелковое оружие, начиная от арбалета и заканчивая новомодными бластерами? Сейчас передо мной стояла девочка с длинным темным каре, челкой, нависающей над глазами, и контактными линзами, скрывающими ее яркие лиловые глаза, но не способными скрыть панический страх разоблачения.

«Не бойся! – мысленно сказала я ей. – Я сумею тебя защитить!»

«А кто защитит тебя?» – с долей отчаяния спросил ее взгляд. Я кровожадно улыбнулась: «А меня не нужно защищать! Это вон ему скоро понадобится помощь!»

И с грозным оскалом обернулась к Фенриру:

– Вы примете участие в нашей тренировке? – предложила таким любезным тоном, от которого поежилась даже Лакшми. – Чтобы мы смогли увидеть и оценить ваши несомненные таланты.

Кажется, переиграла. Потому что он как-то странно на меня покосился и осклабился в ответ:

– Конечно, леди! С удовольствием к вам присоединюсь.

«Леди»?! Я сузила глаза от злости. Ну все, песий сын! Вижу, по-хорошему до тебя не доходит. Попробуем другой способ!


Первыми по плану у нас были стрельбы. Я встала перед группой, тяжко вздохнула и осчастливила ребят лекцией по технике безопасности. За восемь прошедших лет все успели выучить ее наизусть. В последнее же время она вообще сократилась до одного короткого предложения:

– Друг друга не перестреляйте, а то Вейлинг нас потом всех живьем сожрет!

Водяница Вейлинг была нашим персональным медиком. Она участвовала в операциях, но не в самой гуще сражения, а на определенном расстоянии. Эдакий мобильный Красный Крест, укрепленный двумя спаренными пулеметами. То есть при необходимости Вейлинг не только вытаскивала нас с поля брани, но и могла надавать нехилых люлей тем, кто пытался ей помешать. Русалка – что с нее возьмешь. Выглядит как гламурная блондинка с пепельными локонами до пояса, пухлыми губами и лебединой шеей. А присмотришься лучше – у девочки сила уссурийского тигра, взгляд каннибала и характер такой, что вурдалаки ею детей пугать могут. И вот что обидно: именно мы от этого характера больше всех и страдаем! Не враги какие-нибудь, а ее любимая группа. Та, которую она бережно опекает. Аж настолько бережно, что за лишнюю царапину готова всему коллективу мозги вынести!

Неудивительно, что упоминание водяницы действует на ребят лучше, чем все ужасы, рассказанные в подтверждение того, что правила техники безопасности написаны кровью. И я бы не стала в тысячный раз их повторять, если бы не Фенрир. Проверяющий он или нет, но донести начальству мог запросто. А потому пришлось делать все по инструкции. Группа этому была не рада, и к концу моего монолога на Танта смотрела с неприязнью уже не только Лакшми.

Потом мы спустились в тир. Там я под роспись выдала ребятам оружие и патроны. Сладко улыбнувшись волку, вручила ему старенький магнум, назвала трофейным и вежливо попросила не поцарапать.

И только затем дала отмашку начинать.

Сама я отстрелялась быстро и очень неплохо. Хотя Киру и в этот раз победить не удалось. Недаром она у нас в группе снайпер – муху подстрелить может с двухсот метров. Но Фенриру об этом знать было необязательно.

– Вечно начальство присылает тех, кого не жалко, – пробурчала я, глядя на результаты его сражения со старинным пистолетом (довольно неплохие, надо признать: я ожидала худшего).

Волк одарил меня убийственным взглядом, но промолчал.

– А теперь нормативы, – глядя на Танта с кристально честным выражением лица, сообщила я.

Ребята кивнули и потопали на стадион. Особого энтузиазма в их глазах не наблюдалось: бег у нас не любили. Но бегали как миленькие, потому что это – и сила, и выносливость, и кардионагрузки. А еще – любимый спорт их лидера. Я ведь волк. А волки просто созданы для марафона. Мы даже отдыхать научились в процессе, потому расстояние в несколько десятков километров для нас – вообще не расстояние. Нас можно обвешать грузом, равным нашему собственному весу, и мы выдадим шестьдесят километров в час. Знаете, как это важно, когда преследуешь добычу?

– Знаем… – обычно уныло отвечала моя группа и припускалась по специально обустроенному «бездорожью». В полном обмундировании, с оружием и боеприпасами. На десять – пятнадцать километров.

В первый раз добежали не все. Вернее, кроме меня, вообще никто не добежал.

В сто первый раз результат был лучше. Хотя одно то, что я дожила до сто первого раза, уже являлось хорошим результатом: настолько грозные взгляды метали в меня ребята. Но они меня не испугали (ту первую пару недель я ходила, оглядываясь, совсем не из-за них), и на следующие восемь лет бег стал неотъемлемой частью нашей жизни. Это очень помогало при выполнении заданий, но еще больше это помогло сейчас.

– Отлично! – похвалила команду, которая за столько лет научилась впрыгивать в снаряжение за полторы минуты. Даже пожарные так быстро не одевались. Фенрир замешкался, и я не преминула громко по этому поводу посокрушаться. – Лорд Тант, вы готовитесь бегать по лесу или пить чай с английской королевой?

Подействовало! Мрачный волк вышел из раздевалки со шлемом под мышкой и уставился на меня грозным многообещающим взглядом. Наивный! Он думал, это меня смутит.

Ответила Фенриру мягкой улыбкой.

– Мы не любим тех, кто опаздывает, лорд Тант, – заявила с тяжелым вздохом. – В виде наказания заберите у Вейлинг ее аптечку.

Волк перевел глаза на обозначенный ящик, оценил его размеры и растерянно моргнул. Я кровожадно потерла ладошки: водяница таскала с собой то, что мы называли «гроб на колесиках». Потому что размер ее походного чемодана с большим зеленым крестом на фасаде позволял упаковать в него До Фан Джуна. А возможно, даже двух.

Но ведь мы все тащили кладь! Обмундирование, оружие, патроны и снаряжение – это весило килограмм шестьдесят, а то и больше. Плюс дополнительный груз. Никогда ведь не знаешь, куда забросит судьба? Да и поговорка эта: «Тяжело в учении – легко в бою» – отлично вписывается в ситуацию, когда реально можно оказаться в гуще сражения.

– Лакшми, Касиус, – позвала я нашу самую могучую парочку, – где ваш любимый ящик?

Ребята бодро приподняли и с грохотом поставили обратно на землю их персональный багаж – наполненный камнями и обитый железом сундук. По весу и размеру как раз такой, в котором обычно переносят снаряды для тяжелого вооружения. Наша группа такое не использует, но, как я уже сказала, в жизни случается всякое. Например, кто-нибудь может получить ранение, а потому:

– Кто сегодня несет Джоффри? – посмотрела я на ребят. Вперед выступил Ревус:

– Сие есть миссия на наши плечи.

Совсем забыла сказать! Змей не просто пацифист. Он – поэт! Менестрель. Влюбленный в Гомера инопланетянин. Именно ради него и его проклятых стихов Ревус покинул родную планету и прилетел изучать людей. Через сорок столетий после Троянской войны. Чуть-чуть промахнулся. Вместо Древней Греции попал под мост в современный Лос-Анджелес. Но даже это не смогло умалить его любви к гекзаметру… или как там называются эти белые стихи эпических поэм? А потому изъясняется Змей только так. И ответ предпочитает получать в той же форме. До него, видите ли, так лучше доходит. Ну а мы – что? Мы толерантны. Терпеливы. И совсем не рифмоплеты. Вот и получается что-то такое:

– Какая, черт, досадная… фигня. – Я поскребла в затылке и обернулась к Фенриру. – Знакомьтесь, лорд. Это – Джоффри.

И указала на очень правдоподобно выполненный манекен. Особенно правдоподобными были его «пивное брюшко» и, соответственно, вес. Сто пятнадцать килограмм. Джоффри лежал на стареньких носилках и был довольно потрепан. В основном потому, что во время марш-броска мы всегда тащили его с собой. Иногда, правда, роняли по пути. Но доносили обязательно.

Я махнула Змею, мы бодро подняли носилки и выдвинулись к линии старта.

– Вы с ним незнакомы, – объяснила я лорду, – но Джоффри – тот еще гад. Потому он у нас все время контужен. А мы его транспортируем из пункта А в пункт Б. Тренируемся выносить товарища с поля боя.

Фенрир кивнул с таким безрадостным лицом, будто догадался, что в следующий раз тащить манекен придется ему.

– Сержант! – уже на старте догнала меня Вейлинг. – А какая сегодня длина марш-броска?

– Стандартная, – ответила я громко, чтобы слышно было всем. – Пятнадцать километров.

Водяница смерила Фенрира пристальным взглядом:

– А ты уверена, что он добежит? С двойным-то грузом?

Я улыбнулась:

– Он же боевой офицер! Как он может не справиться? – и тихо добавила, уже только для медика. – Но ты все равно беги поближе к нему. Не хочу на одних носилках тащить двух гадов. Увидишь, что ему плохо, – скажи, и я остановлю отряд.

Наши опасения были обоснованны. Это ведь у меня волчья дыхалка и звериные мышцы на время бега, а у Фенрира – тело человека. Тренированное, конечно, не без этого – вон какие мускулы бугрятся. Но волчьими способностями он может воспользоваться только после полного обращения. А этого сделать я ему не позволю.

«Добро пожаловать в нашу маленькую команду, аристократ! – хищно ухмыльнулась, становясь рядом с волком. – Посмотрим, насколько тебя хватит!»

К своему огорчению, спустя какое-то время вынуждена была признать, что на пятнадцать километров таки хватило. Это было очень обидно, ведь я без тренировки и частичного обращения, да еще с двойным грузом, такой бросок не выдала бы.

– Может, у него хотя бы гипервентиляция есть? – с надеждой спросила у Вейлинг после короткого обследования. Водяница проверяла нас после каждого забега.

– Увы, босс, – безжалостно добила она меня. – Лорд полностью здоров.

– Песий сын! – выдохнула, едва не заскрежетав зубами. – Ну ничего… Я тебя все равно сделаю! Ребята, пятнадцать минут перерыв – и в тренажерку!

Народ ответил сдавленным мычанием, но послушно отправился снимать снарягу. Ребята уже поняли, что сегодняшняя тренировка окончится кровью, и теперь пытались предугадать, чьей именно. Надеюсь, ставили на Танта, потому что у меня дозревал новый план его морального сокрушения и были все шансы претворить его в жизнь.


Хитрый Фенрир решил не терять времени даром и использовал пятнадцать минут перерыва для знакомства с командой. Я не стала ему мешать. Прежде всего потому, что на его месте поступила бы так же. А кроме того, своим первым респондентом Тант выбрал Ревуса, и мне было просто интересно на это посмотреть.

Волк тряхнул головой с коротко стриженным ежиком темных волос, так, что тонкая косичка из затылочных прядей (я ее сразу обозвала «крысиной»), которую так любят аристократы, упала ему на плечо, и подошел к Змею:

– Здравствуй, Ревус!

Тот оторвался от надевания специального тренировочного корсета, созданного по уникальному образцу и отлично сидевшего на верхней части его змеиной половины тела, поднял глаза и ответил:

– Здравствуй, знакомец, прошедший войну в иномирье,

Муж многоопытный, сильный и храбрый не в меру!

Фенрир подвис. С минуту пытался осознать, что это было. Потом выдал:

– Спасибо на добром слове… наверное.

Ревус подождал, не теряя надежды, что в Танте вот-вот проснется поэт, не дождался и выдал вторую часть куплета:

– Ты бегал сегодня достойно, как Нестора брат Антилох,

О ком говорили в народе, что был он бегун быстроногий.

Я бесшумно опустилась на низкую лавку, с любопытством глядя на разворачивающееся действо. Очень старалась не засмеяться, хотя вытянутое лицо Фенрира с каждым мгновением выглядело все более комично.

– О чем ты спросить меня хочешь? – не выдержал Змей. – Зачем потревожил?

– Ревус, довольно вопросов! – встал на сторону совсем запутавшегося волка До Фан Джун. – Ты гостя пугаешь. Хотел он узнать, как мы здесь существуем, все вместе, командой. Я прав или нет?

– А вы что, все так разговариваете? – тихо и, как мне показалось, немного испуганно спросил Фенрир.

Хамелеон усмехнулся:

– Нет, конечно. Это только Ревус – любитель античности. Но если хотите задавать ему вопросы, вам тоже придется примерить тогу Гомера.

– Кого?! – не понял Фенрир. У Змея на лице отразился почти благоговейный ужас, и Хамелеон поспешил вмешаться.

– А давайте я вам всех представлю? – миролюбиво предложил он, становясь между Ревусом и необразованным аристократом. – С сержантом вы уже знакомы: Джейн Доусон, руководитель нашей группы. Меня зовут До Фан Джун, я из Кореи. Этот вот любитель эпической драмы – Ревус, житель планеты Тивирак. Там, у окна, сидит Кира Пшота, а рядом – Касиус. Он с планеты Дирах-два, которая в созвездии Лебедя. Наш медик – Вейлинг Чан – как раз осматривает Эйву Старк. А вон та женщина с гирями – Лакшми. Она из Индии.

Фенрир оценил размеры гирь, затем рельефность мускулатуры Баньши и удивленно уточнил:

– Но если она индианка, разве у нее не должно быть фамилии?

– Конечно, – не стал спорить Хамелеон. – Лакшми – это ее короткое имя.

– А почему не называете полным?

– Минуточку! – До Фан Джун выудил из кармана портативный коммуникатор и принялся листать записи. – Подождите… подождите… где-то здесь… ага! Кандхмала Арандхати Лакшмита Индраджит, – выговорил с трудом.

Фенрир кивнул:

– Понял. Лакшми.

Волк окинул пристальным взглядом остальную команду, несколько долгих секунд рассматривал Касиуса и наконец остановился на Кире. Я напряглась. Девочка у противоположной стены комнаты тоже – она отлично чувствовала, когда на нее смотрят.

– Кира Пшота, говоришь? – Не отрывая глаз от выбранной жертвы, волк наклонил голову к До Фан Джуну. – Откуда она?

– Перерыв закончен! – Я рывком подпрыгнула, не позволив Хамелеону ответить на вопрос, и добавила не терпящим возражения тоном: – Все в зал!

Уже на выходе из комнаты успела подхватить под руку До Фан Джуна.

– Пожалуйста, задержись, – мурлыкнула ему на ухо. – Мне нужна твоя помощь.

– Какой-то у тебя невеселый голос, сержант, – с опаской покосился Хамелеон.

– Это потому что кое-кто слишком много болтает, – улыбнулась в ответ и спросила очень тихо: – Ты ведь знаешь, что я не выдам твой секрет? И тебе вовсе не нужно отводить от себя подозрения, выдавая тайны других.

– Да я бы никогда!.. – обиженно воскликнул До Фан Джун, но осекся под моим пристальным взглядом. – Я понял, сержант, – нехотя выдавил он сквозь стиснутые зубы.

– Молодец! – хлопнула Хамелеона по плечу и вручила ему большой пакет с бумажными полотенцами. – Рада, что мы друг друга услышали. На вот тогда. Отнеси в зал.

Парень уставился на меня не по-корейски круглыми глазами:

– Это что, наказание?! Фенрир тащил аптечку, а мне достались салфетки?!

Я не выдержала и фыркнула, давясь смехом:

– Нет, друг мой. Это – моя маленькая просьба.

– А… – протянул Хамелеон. – Ну тогда ладно.

И, забросив мешок на плечо, поспешил следом за остальными. Я проводила его смеющимся взглядом: какая у меня все-таки славная команда! Ни одного нелюдя без скелета в шкафу. С другой стороны, порой маленький шантаж лучше всяких уговоров. А разве я смогла бы их шантажировать без этих самых скелетов?


Силовые тренировки для каждого члена моей команды подбирались индивидуально. Процессом «де-юре» руководила я, но на самом деле – Вейлинг. Спорить с Водяницей никаких нервов не хватало, потому я махнула рукой и позволила медику играть первую скрипку. Надо отметить, справилась она неплохо.

Упражнения прежде всего зависели от того, какую роль в группе выполнял тот или иной нелюдь. К примеру, Лакшми была «танком» и тащила на своих девичьих плечах крупнокалиберное оружие. Далеко бы она его унесла, если бы вместо силы тренировала, скажем, скорость? А много бы навоевала Эйва, которая в бою предпочитала «иглу» – маленький дамский пистолет с импульсным зарядом, если бы не сумела подобраться к противнику на достаточное расстояние? Смогла бы она это сделать, несясь напролом, подражая полностью упакованной в броню Лакшми? Конечно, нет! Но если вместо этого будет ловко и бесшумно продвигаться к цели – пройдет незамеченной даже там, где без риска для здоровья не пролетит и муха. Именно поэтому гибкость и ловкость значат для Эйвы гораздо больше, чем физическая мощь.

Вот и выходит, что пусть мы и тренируемся в общем зале, никто друг другу не мешает и друг за другом не следит. Зачем? Кто сачкует, когда знает, что завтра может попасть в горячую точку, где жизнь будет зависеть от сегодняшней тренировки? У нас в команде самоубийц нет. И проверку по нормативам раз в месяц все проходят на «отлично».

Но сегодня я решила временно позабыть об этой удобной традиции невмешательства. Ради Фенрира, конечно.

– Лорд Тант, – грозным олицетворением перфекционизма встала я над его душой, – явите же вдохновение! Колени выше! Руки шире. Носочек тяните. Ну не халтурьте, лорд! Для себя же стараетесь.

Группа смотрела, как я изгаляюсь, но благоразумно помалкивала. Не хотела портить мне кайф. Или опасалась, что, если мне помешают муштровать Танта, я могу переключиться на другую жертву.

Я же в свою очередь была вынуждена признать, что такого удовольствия не получала очень давно. До чего приятно порой ощутить себя в роли строгого учителя! Ладно, согласна: в роли обычной сволочи. Но все равно приятно!

– Обратите внимание, лорд, – продолжала занудным голосом, – моя группа отлично подготовлена. Хотите вы того или нет, вам придется достичь нашего уровня. Но для вас это не представляет сложности, верно? Вы ведь боевой офицер, майор… прыжок выше! Вам к трудностям не привыкать.

Фенрир не отвечал. Только бросал на меня подозрительно ласковые взгляды и улыбался. Меня это раздражало, и я набрасывалась на волка с новой силой:

– Лорд Тант, всего двести отжиманий. Почему так долго?

– Лорд Тант, не стоит быть первой сосиской, оказавшейся на этих брусьях. Они к такому не привыкли!

– Лорд Тант, это только сто двенадцатое приседание. Почему ваша коленная чашечка так громко хрустит?

В свое оправдание скажу, что обычно я не отличаюсь подобным зверством, но бывают в жизни ситуации, когда очень сложно бороться со своими низменными желаниями. К тому же он первый оскалил в мою сторону зубы! Я всего лишь возвращала долг.

– Надеюсь, вы не в обиде за то, что я вас поправляю? – усаживаясь на шпагат, вежливо уточнила я (меня от тренировок тоже никто не освобождал, но когда делаешь одно и то же каждый день, на это почти не обращаешь внимания). – Ведь как руководитель группы я обязана следить за успехами ее членов, вы понимаете? Всех без исключения. Даже временных.

– О да! – ответил Фенрир. – Отлично понимаю!

И таким тоном это было сказано, что мои зрачки стремительно принялись застилать радужку. Пришлось отворачиваться, чтобы он не заметил, как меня бесит его напускной пофигизм. И эта глупая кривая ухмылка! Совсем как у человека. Ну как ему удается так щериться?!

– Сержант, – осторожно окликнула меня Эйва, выводя из раздумий о несовершенстве мира, – а у нас сегодня спарринги вообще будут?

Я встрепенулась, посмотрела на часы. Ого! Что-то я увлеклась с Фенриром – разминка серьезно затянулась.

– Конечно, будут! – ответила, мысленно послав суккубу лучик добра в благодарность. А потом усилием воли подавила проступившее на лице выражение злорадства и обернулась к Танту. – Не хотите ли испытать свои силы, лорд?

– С вами? – спросил он так, будто не мог поверить своему счастью. Я улыбнулась почти с нежностью, как он еще пару минут назад. – Почему нет? Никогда не бежал с поля боя.

Какой скромный, однако! Прямо не смог не вспомнить о медальке!

– Отлично! – кивнула я и рявкнула через плечо: – Касиус!

Фенрир замер. Скользнул хищным взглядом по мне, потом по вставшему за моим плечом Заклинателю…

«Убью!» – промелькнуло в самой глубине его голубых глаз, когда они снова сконцентрировались на моей довольной персоне. Ничего себе! Адекватная эмоция. Первая за сегодня. У меня даже промелькнула осторожная мысль, что, возможно, стоит остановиться и задуматься о последствиях своего поведения. Но я быстро прогнала ее прочь и весело подмигнула сжимающему кулаки Касиусу:

– Удачи, друг! Не посрами честь семьи.

Могла и не говорить: кто-кто, а наш Заклинатель драки любил!

Как вы думаете, что будет, если на одном ринге волк встретится с медведем? А я отвечу: это будет шикарное зрелище! Особенно если вы болеете за медведя.

«Не побежит он с поля боя, ага, – мысленно передразнила я Танта. – Ну и не надо! Мы не гордые. Мы тебя отсюда вынесем».


Фенрир Тант

Стерва! Натравить на меня Заклинателя! Этого франкенштейновского монстра с пудовыми кулачищами! Да еще на тренировочном спарринге! Я бы понял, будь это аналог реального сражения или какая-нибудь дуэль: в конце концов, пуле без разницы, какого размера череп у твоего врага. Но рукопашная схватка?! Да кто вообще в здравом уме сойдется с такой громадиной на кулаках?! Это же нужно потерять на поле боя винтовку, нож, поясной ремень, лопатку, бронежилет, каску, найти ровную площадку, на которой не валяется ни единого камня или палки, и рассчитывать на то, что он такой же неудачник…

Да это еще хорошо, что я боксом с детства занимаюсь, иначе бы он меня просто в маты укатал. А так Касиусу тоже неслабо досталось. В принципе пока я вокруг него на расстоянии прыгал – даже побеждал. Но вот когда он меня поймал, мысленно я с парой ребер тут же попрощался. Такими объятиями можно слона задушить! Еще и народ вокруг ликовал, болел. Рукоплескал стоя. Ну еще бы! Зрелище века: «Два дебила – это сила, ума нет – зато красиво».

Но больше всего раздражали «подсказки» сержанта. Всю тренировку:

– Ручки шире, лорд Тант! Подбородочек выше. Носочек тяните!

Какой, блин, носочек?! Я ей что – балерина?!

Песья дочь! Она смеялась надо мной! Над волком! Над боевым офицером с Крестом славы! Да мне еще никогда так не хотелось обратиться, взять кого-то за загривок и трусить до тех пор, пока мозги на место не встанут. Чтобы не забывала, где ее место, борзая волчица.

И Вейлинг, кстати, тоже не мешало бы припугнуть. За компанию. После спарринга обратился к ней за медпомощью. Так она, пока мне ребра перевязывала, чуть плешь не проела. Я не понимаю: меня что, каждая баба в этом отряде поучать будет?!

Ну ничего! У меня выдержка хорошая, я потерплю. Мне сейчас зубы показывать никак нельзя, а то уйдут в глухую оборону – потом вообще ничего у них не выпытаю. Но очень скоро они ко мне привыкнут и расслабятся. Не Доусон, конечно: та всегда будет что-то подозревать, но вот Хамелеон, кажется, поболтать любит. Надо к нему получше присмотреться. Может, напоить. Но это потом. Пока их сержант смотрит на меня как на главного врага, с командой нужно вести себя осторожно. Может, это и к лучшему, что у меня целых три месяца в запасе. Не знаю, догадывается ли о чем-то волчица, но спешка в деле начинает казаться слишком дорогим удовольствием.

Глава 3

Дом – это место, где тебя должны принять, когда идти больше некуда.

Люди

Дом – это то, что будет преследовать тебя до конца твоих дней, куда бы ты ни пошел.

Оборотни

Джейн Доусон

К сожалению, ничто хорошее не длится вечно. Тренировка закончилась. Не совсем так, как я надеялась: у Фенрира оказалась отличная подготовка, и уложить его в больницу на пару недель не удалось. К тому же он умудрился сломать Касиусу нос. Вейлинг была в ярости и так возмущалась, пока его вправляла, что я начала радоваться своему грядущему отъезду. Никогда бы не подумала, что такое возможно.

– Эйва, – подозвала суккубу, когда Фенрир с невозмутимым лицом похромал в душ, – меня завтра не будет. Подменишь?

– Конечно, – с готовностью кивнула она. – У тебя очередной «черный день календаря»?

– Угу, – вздохнула с несчастным видом. – И на этот раз чернее некуда. Мама сказала, что позвала на ужин свою старую приятельницу. Две аристократки в одном доме – я свихнусь.

– Думаешь, будут поучать?

– Мне шестьдесят шесть, и я не замужем, – вымученно улыбнулась я. – Думаю, они просверлят мне череп, вставят в дырку трубочку для коктейля и выпьют мозг вместо пунша.

Эйва со скорбным лицом покачала головой. Ребята знали, что раз в месяц я вынуждена навещать родных, как и то, что это не приносит мне большого удовольствия. Странно: за столько лет я могла бы привыкнуть. Тем более что страдала не в одиночестве: мои братья бывали дома не реже. Как и остальные волки. Это, можно сказать, наша видовая традиция: не давать детишкам забывать о родной стае. Потому некоторые ездят домой даже чаще, а особо отчаянные – подумать только! – до самого брака живут с родителями под одной крышей.

От этой мысли я содрогнулась: наверное, такое могли позволить себе только те, кто никогда не общался с аристократками! Ибо это особый вид женщин, для которых изводить других своими ремарками, поправками и остротами – что-то вроде любимого спорта. Иногда у меня складывалось впечатление, что мама – какой-то древний бог истерик и нервного срыва, а я каждый месяц привожу ему на заклание жертвенного ягненка. Причем в роли ягненка выступала я сама.

Неудивительно, что день встречи с родителями был обведен в моем календаре жирным черным кружочком. Я бы еще череп с костями пририсовала, если бы была хоть немного сильна в изобразительном искусстве.

– Ничего, Джейн, – вслух утешала саму себя, ведя машину в медленном потоке таких же бесшумных Тесла (с тех пор как в столице ввели запрет на использование любого типа личных авто, кроме электромобилей, трассы перестали быть не только причиной бензинового смрада, но и оглушительного грохота работающих двигателей). – Это только на один день. Ты приедешь, тебе быстро расскажут, какая ты недостойная дочь, и отпустят с миром.

Обманывала, конечно. Лгала себе прямо в глаза, отраженные в зеркале заднего вида. Потому что отлично понимала: сегодня мама меня так просто из когтей не выпустит. В другое время – может быть, особенно если отец встанет на защиту. Но в этот раз он вряд ли захочет вмешиваться. Скорее уж запрется у себя в кабинете сразу после того, как поприветствует высокопоставленную гостью.

Я свернула на мост и задумалась: а ведь отец у меня совсем другой. Не похожий на мать. При всей своей строгости и даже суровости он верит в любовь. Причем не в какую-то там любовь, а в тот самый пресловутый волчий инстинкт. О котором слагают сказки и поют в старинных песнях. Что характерно, в драконов, о которых рассказывается в тех же сказках, он не верит, а вот в инстинкт – всей душой. И где логика? По мне, так ересь что одно, что второе.

– И вообще, – я съехала на нижний ярус магистрали, – для того, кто живет с моей матерью, поверить в злобное, падкое на золото чудовище было бы проще простого.

К слову, Касиус с абсолютно серьезным видом рассказывал о предках, которые повелевали огнедышащими крылатыми монстрами размером со средний «боинг». Доказательств у него не имелось, но и верить ему у нас причин не находилось. А раз драконы когда-то существовали на Дирах-два, почему бы не предположить, что они также жили на Земле? Это уж точно звучит более правдоподобно, чем то, что свою истинную любовь оборотни могут определить по запаху.

Вы сами посудите: бежишь себе по городу, никого не трогаешь, и вдруг – бац! Почуял запах и рехнулся от неземной страсти! Что за бред? Как можно перечеркнуть все свои планы и надежды из-за какого-то запаха?!

Ладно, не буду спорить: такое действительно могло сработать несколько веков назад. Когда еще не существовало частичного обращения. Но с тех пор знаете сколько воды утекло? Я вот, например, уже несколько десятков лет не обращалась волчицей – даже не уверена, получится ли у меня сделать это сейчас. Так что же выходит: я навеки потеряла свою истинную любовь? Не смешите мои тапочки!

Запах вообще не может быть показателем! Разве что – когда дело касается еды. Вон несколько лет назад у людей была мода на все натуральное. В том числе на «натуральный аромат тела». Целый год, между прочим, экспериментировали. Он в нашу историю так и вошел: «вонючий год». Мы, нелюди, тогда друг друга на улице узнавали по скорбным лицам и сморщенным носам. Смрад стоял такой, что глаза слезились! И что-то я не помню, чтобы случился бум рождаемости или бракосочетаний. А вот то, что всякие хищники активизировались, – это да. Это было. Наши руководители из МАРАП всех на уши поставили, чтобы хоть как-то обезопасить смердящих человечков.

Хорошо, что мода длилась недолго. И за это следует благодарить нас, волков. Аристократы тогда проявили себя во всей красе и вернули утраченную популярность дезодорантам и парфюмам. Теперь люди благоухают розами и фиалками, за запахом которых совершенно не чувствуется тело. Ну и мы стараемся не отставать. И как, скажите, в такой ситуации узнать «любимого», если он пахнет табаком с нотками хвои? Да я иногда путаюсь: это передо мной оборотень или обычный человек с необычными модификациями? Он же может пахнуть как свежая выпечка, а выглядеть как помесь обезьяны с гиеной! Что это за мода такая – лисьи уши, накладные когти, змеиные языки? Или вот этот последний писк: кошачьи усы! Люди, вы издеваетесь?!


Я прервала размышления, когда подвела машину к центральному входу в семейный особняк. Окинула мрачным взглядом двенадцать мраморных ступеней, массивную дубовую дверь и ближайшее окно в два человеческих роста. Дом детства. Мамина отрада. Погребальный костер для папиных капиталов. Три этажа, двенадцать спален, семь ванных комнат, две оранжереи и полк слуг. Аристократка, что с нее возьмешь. Во всем любит размах.

Невесело улыбнулась своему отражению. Желание нажать на газ и смыться, пока не засекли, стало почти непреодолимым. Но вместо этого я достала из бардачка помаду.

– Пускай думает, что я хотя бы старалась, – заявила, разрисовывая губы.

А затем быстро, не давая себе шанса передумать, взбежала по ступеням.

Дверь открыл Ганс – старый приятель отца. Отчаянный вояка, он несколько раз попадал в плен, был серьезно ранен, в результате чего охромел, стал шепелявить и ослеп на один глаз. Вторым же злобно сканировал окружающий мир, пытаясь опознать врагов. Короче, худшего кандидата на роль дворецкого найти сложно. Но отцу, который к Гансу питал почти братские чувства, на это было плевать, а мать-аристократка ни за что не позволила бы себе пойти на открытый конфликт с мужем. Потому Ганс уже столько лет служил в особняке, что я с трудом представляла свое возвращение домой без его картавого и по-военному краткого:

– Идите в оранжерею, мэтр. Вас ждут.

– Отец там? – спросила с надеждой. Мне ответили очень красноречивым взглядом. – Понятно…

Надежда не оправдалась. Папенька смылся, откупившись мной. Что ж, я была к этому готова.

– Добрый день! – с приклеенной улыбкой постучала в дверь оранжереи. – Мама?

– Джейн! – Из глубокого плетеного кресла поднялась Эленор Стрэтон, моя драгоценная родительница. Высокая, худощавая – те, кто знаком с Эленор, не могут поверить, что она родила шестерых детей. Мама не потеряла своей привлекательности и выглядела значительно моложе своих лет. Хотя, возможно, дело было в тех нечеловеческих усилиях, которые она тратила на поддержание внешнего лоска.

«Представляю, какое количество шпилек у нее в волосах, – подумала я, глядя на конструкцию из темно-каштановых прядей, возвышавшуюся на маминой голове. – И закрепителя столько, что к камину ей лучше не подходить».

Мама в свою очередь пробежала по мне глазами, с недовольством (а как же иначе?!) качнула головой и обернулась к подруге:

– Брагислава, познакомьтесь. Моя дочь, Джейн Доусон.

Я мысленно покачала головой: Эленор, Фенрир, Брагислава – за что аристократы так ненавидят своих детей?

А мамина подруга одарила меня еще одним чопорно-презрительным взглядом и уточнила:

– Дочь? Та самая, которая не замужем?

– Та самая, которая единственная, – мрачно ответила я и по маминому лицу поняла, что разговор у нас не задастся.

– А сколько тебе лет, Джейн? – внезапно спросила леди. Я скользнула по ней глазами: тоже высокая, никак не ниже мамы, симпатичная, с толстой длиннющей косой, короной уложенной на голове. Надо признать, прическа ей шла. Такие «короны» вообще хорошо смотрятся вместе с глазами, в которых отражено абсолютное презрение ко всему живому. И от этого нелюдя я ожидала такта! Да было странно, как она меня в лоб неприкаянной старухой не обозвала!

– Со всем уважением к вашим аристократическим корням, леди, – начала я, но меня решительно перебили:

– Ей шестьдесят шесть!

– О боже! – воскликнула аристократка, прижимая ладонь ко рту. – Примите мои искренние соболезнования!

Кстати, сочувствовала она почему-то маме, а не мне. Наверное, по моему лицу поняла, что я своего возраста не стесняюсь. Наоборот, ценю каждый прожитый год и весь опыт, который смогла накопить. И так будет, пока мне не исполнится ровно сто. Я давно это решила: буду праздновать девяносто восьмой день рождения, потом девяносто девятый, а затем – сотый, сотый, сотый – и так двадцать лет подряд.

– Возможно, вы удивитесь, – с натянутой улыбкой заметила в ответ, – но в шестьдесят шесть молодость не заканчивается…

– А еще она совершеннолетняя! – добавила мама тоном, которым можно выносить смертные приговоры.

Я закатила глаза и опустилась в ближайшее кресло. Брагислава стремительно покраснела.

– Внебрачный волчонок?! – прошептала она.

– Хуже! – выдала мама. – Своя стая.

Серьезно? Такие у нас, значит, приоритеты?

– Милостивый Боже! – снова воззвала к Всевышнему впечатлительная тетка. – Она стала совершеннолетней, как мужчина?!

Мама скорбно кивнула и опять повернулась ко мне.

– Джейн, дорогая, – печально заявила она, – ты знаешь, что мы с отцом тебя любим. Но ты без пары лет семидесятилетняя совершеннолетняя волчица. Ты себе так никогда мужа не найдешь.

Я с хмурым видом подперла щеку кулаком. Она уже восемь лет мне это повторяла. Как будто пыталась убедить. Вопрос только – кого: меня или себя саму. Я так и не поддалась и надеялась, что со временем она тоже смирится. Но, видимо, аристократкам такое в принципе не свойственно.

Мама была категорически против того, чтобы ее единственная дочь пошла по пути отца. Она считала, что хотя бы кто-то из детей должен взять ее фамилию и продолжить славный род Стрэтон. Но я не желала быть аристократкой! Ни тогда, ни сейчас. Носить платья с высоким горлом, говорить с придыханием и тратить по три часа в день на создание идеального образа. Нет уж! Я мечтала быть свободной, самостоятельно принимать решения и знать, как подстрелить любого, кто попробует меня в этом ограничить. Правда, я не ожидала, что все зайдет так далеко и я достигну совершеннолетия столь необычным для волчицы образом.

Это ведь самцы становятся совершеннолетними, когда другие признают их право вести за собой стаю. А мы, волчицы, – только после рождения первого ребенка. И я со своей группой в это правило как-то не вписывалась. Меня до сих пор удивляло, что маму удар не хватил, когда она узнала о моем назначении. Зато как радовался папа! Он мне даже руку пожал, как равной (правда, очень осторожно, чтобы мама не видела)!

– Знаете, Эленор, – выдернул меня из размышлений голос Брагиславы, – а ведь я как мать вас прекрасно понимаю. У самой единственный сын не женат.

– Правда? – вежливо спросила мама, хотя я хвост даю на отсечение: она с куда большим удовольствием продолжила бы оплакивать мою личную жизнь. – И сколько ему лет?

– Сто один недавно исполнился.

– О-у! – выдохнула я. А ведь это уже интересно. – Мама, ты слышишь? Ему уже сто один! А ты говоришь, у меня времени нет.

– Джейн! – воскликнула мама. – Он волк. А ты – старая дева.

– Вот спасибо на добром слове, – проворчала я.

– Действительно, Эленор, – неожиданно встала на мою сторону Брагислава. – Ты говоришь так, будто для Джейн уже все потеряно!

Мама всплеснула руками:

– Да пойди она по моим стопам, я бы уже давно подыскала ей достойного супруга! Увы, Джейн выбрала путь воина. Но я боюсь, что без брака по расчету у меня никогда не будет внуков.

– У тебя их уже восемь, – напомнила я.

– Внуков от тебя! – нисколько не смутилась мама и театрально воскликнула. – Джейн, что же мне с тобой делать?

Я мысленно осклабилась: а ведь мама правду говорила! Среди аристократов браки по расчету, заключенные родителями, весьма популярны. Но среди военных такого не бывает. Что меня всегда радовало!

– А давайте попробуем помочь друг другу? – выдала вдруг Брагислава.

– А давайте! – радостно поддержала идею мама. И уставилась на меня.

Я нахмурилась:

– Прошу прощения?!

– Джейн, – мама подалась вперед, аккуратно взяла с низкого столика чашечку с кофе и, отпив глоток, без обиняков заявила: – Я хочу, чтобы ты обратила внимание на сына леди Брагиславы.

– Мама… – угрожающе прошипела в ответ, но волчицу это не смутило:

– Джейн, подумай! Мальчик из хорошей семьи…

«Ничего себе мальчик! – пронеслось у меня в голове. – Сто один год. Когда же он повзрослеет-то?!»

– …воспитанный, зарабатывает хорошо. И тебе уже шестьдесят шесть!

– Ну и?!

– Ну и хватит выделываться! – огрызнулась мама. – Ишь какая балованная! И этот ей не такой, и тот не подходит. Бери, что дают, и будь благодарна!

Я скрипнула зубами:

– Ты мне сейчас мужа предлагаешь или выставочного спаниеля какого-то?!

Волчица вздохнула и отставила чашечку. Подняла на меня тяжелый взгляд:

– Джейн, я желаю тебе добра, а потому не могу смотреть, как ты губишь свою жизнь. Я прошу… нет! Настаиваю, чтобы ты встретилась с сыном леди Брагиславы. Пообщайся с ним. Сходи на пару свиданий…

Я задумалась. То, что замуж за этого «счастливчика» я не выйду, – ежу понятно. Не для того я столько лет отстаивала свою независимость. Но ведь мама об этом и не просит! Что мне стоит пойти ей навстречу и просто поговорить с этим волком? Может, тогда она отцепится от меня хотя бы на пару месяцев? До боли клыков уже надоело это нытье на одну и ту же тему!

Правда, нужно было обсудить с мамой еще один вопрос. Так, сущую мелочь:

– А что, если он мне не понравится?

Волчица умолкла – похоже, о такой вероятности она не задумывалась. И я очень быстро поняла – почему. Мама переглянулась с Брагиславой, как-то неласково ухмыльнулась, и они в два голоса обрушили на меня такой поток комплиментов в адрес таинственного сыночка, что, если хотя бы половина из них была правдой, его следовало бы канонизировать еще в колыбели.

«И сильный, и ловкий, и честный, и преданный, – про себя перечислила я. – И до сих пор не женат. Может, он импотент?»

А может, просто шизик какой-то – мало, что ли, в этом мире ненормальных столетних оборотней? Жаль, что это уже сейчас нельзя выяснить. Не будешь же, в конце концов, спрашивать у леди, какие тараканы наводнили голову ее любимого «деточки»? Придется разбираться самой, по ходу дела. Надеюсь, по крайней мере, что сынуля, в отличие от матери, окажется не из упрямых и быстро сообразит, что нас с ним ничего, кроме дружбы, связывать не может.

– Хорошо, – сказала минут через десять, когда уже просто устала слушать хвалебные оды. – Я согласна пообщаться с вашим сыном, леди Брагислава. Не обещаю, что дело закончится свадьбой, но сделаю все, чтобы найти с ним общий язык.

Вот так! И не соврала совсем.

– А теперь, – я подавила зевок и поднялась на ноги, – если вы не против, я пойду навещу отца.

– Конечно, Джейн, – улыбнулась довольная собой мама. – Леди Брагислава Тант поговорит с сыном, и он свяжется с тобой в ближайшее время.

Я замерла. Было чувство, что мне вылили ведро холодной воды на голову. Медленно обернулась:

– Кто?!

– Леди Брагислава Тант, – услужливо повторила мама.

Почему? Ну почему я не спросила ее полного имени в самом начале разговора?!

«Осталась последняя надежда!» – с замиранием сердца сказала себе и тихо уточнила:

– А как зовут вашего сына, леди Тант?

– О, – улыбнулась тетка, – у него древнее и красивое имя. Фенрир.

Ну, разумеется. Как же еще! Беда ведь никогда не приходит одна. Неужели я надеялась, что в свете последних событий именно сегодня мне повезет?!

– Джейн, ты побледнела, – заботливо отметила мама. – Тебе нехорошо?

Да, мне было откровенно паршиво. Но я просто не могла в этом признаться! Как бы это выглядело: «Извините, леди Брагислава, но мне сильно поплохело, когда я услышала о том, что сын, с которым вы хотите меня свести, с недавних пор приставлен соглядатаем к моей группе. А еще по моей указке его сильно поколотили на последней тренировке. Но вы не переживайте! У вас же чудо-мальчик. Он выжил».

Потому я только проскрипела в ответ:

– Нет, мама. Все нормально… – и спешно покинула оранжерею.


Пока поднималась к отцу, немного успокоилась. Даже смогла отыскать в ситуации положительные стороны. Вспомнила, например, что служебные романы в армии не поощряются. Если не сказать больше. А значит, с Фенриром долго торговаться в любом случае не придется. Он ведь не захочет пожертвовать карьерой ради маминой прихоти!

Это ограничение, кстати, меня выручало уже второй раз. Первый был в тот день, когда Лакшми приняла судьбоносное решение вступить в мою группу.

– Я закрою глаза на ваши отношения, если вы будете вести себя осторожно, – пообещала ей тогда. Девушка на миг оторвалась от пожирания Касиуса взглядом и без единого слова подмахнула контракт. А ведь до этого три недели встречала меня кислой рожей и глупыми отговорками…

Нельзя, правда, сказать, что с тех пор Лакшми с Касиусом стали более близки: индуска оказалась на удивление застенчивой девушкой в ситуациях, когда дело касалось отношений. Но уже только за шанс быть рядом с мужчиной мечты она переступила через свои убеждения. Лакшми ведь совсем не горела желанием воевать под началом волчицы. Не потому, что я женщина – здесь она полностью на моей стороне. Но я оказалась первой в своем роде. А значит, мое положение было очень шатким.

– Не хочу выполнять приказы той, которая завтра может оказаться без погон, – говорила она. К счастью, ей и не пришлось – меня не выгнали, хотя старались изо всех сил. И до сих пор надежды не потеряли, потому Фенрир – точно не мой кандидат. Уж за такой-то повод начальство зубами схватится!

«Только нужно будет это ему так объяснить, чтобы именно он от меня отказался, – подумала я, на секунду замирая перед дверью отцовского кабинета. – Иначе вместо Сингура придется оправдываться перед мамой, и я даже не знаю, что хуже».

Я вздрогнула, представив такую перспективу, и несколько раз громко постучала о косяк:

– Отец! Это Джейн. Разрешите войти?

Из кабинета донеслись громкие звуки, которые обычно возникают, когда тяжелые армейские ботинки чеканят шаг о паркет, и дверь распахнулась.

– У матери была? – спросил отец сухим низким голосом. Я кивнула, не поднимая глаз, чтобы случайно не встретиться с ним взглядом. Отец был вожаком нашего Дома, и я чувствовала себя рядом с ним неловко и очень настороженно. Мне хотелось угождать и подчиняться ему, как и любому волку, который оказался бы на моем месте. Это заложено в нас природой: мы не смеем противиться воле лидера и боимся вызвать его гнев. По крайней мере, те из нас, кто не готов бросить ему вызов.

– Только что от нее, – ответила, чуть заметно скривившись.

– Странно, что мать так быстро тебя отпустила, – удивился отец и посторонился, давая мне пройти в кабинет. – У нее была гостья. Она еще не ушла?

– Нет. – Я уселась на длинную софу, стоявшую под окном.

Отец покачал головой и опустился в кресло напротив. Его мощная коренастая фигура заставила кресло жалобно скрипнуть и даже как будто уменьшиться в размере. А когда отец всем своим немалым весом откинулся на спинку, я подумала, оно и вовсе распадется на составляющие.

– По твоему мрачному лицу вижу, что леди Брагислава уже успела рассказать о своем плане? – догадливо уточнил отец.

Я вздохнула:

– Не только рассказать, но и вовлечь. Сама не понимаю, как ей это удалось.

Волк хохотнул:

– Пожалуй, дочка, я могу начинать тебе сочувствовать. Леди Брагислава смогла переманить на свою сторону Эленор и добиться моего невмешательства. Хитрая волчица! Если она взяла тебя в оборот – чует мое сердце, вскоре ты окажешься в ошейнике у алтаря.

– Отец, у меня совсем нет желания шутить на эту тему!

– Надо же, а у меня есть! – весело отозвался мужчина. – Подумать только: ты восемь лет боролась с системой, но не смогла победить леди Тант.

– Во-первых, еще не все потеряно, – отрезала я. – У меня тоже имеется план. И он ничуть не хуже, чем у леди Брагиславы. А во-вторых, вы хотя бы знаете, кто ее сын?

Отец поморщился:

– Еще чего! Я и леди Брагиславу знать не хотел, а ты про ее стаю спрашиваешь, – и тут же добавил, уже заметно веселее. – Но когда ты пойдешь с ее сыном под венец, я, так и быть, первым скажу ему «добро пожаловать».

Я прикрыла глаза. Досчитала до десяти. Глубоко вздохнула и решила, что зрачок уже должен был вернуться к нормальному размеру.

– Отец, ее сына зовут Фенрир Тант. На следующие три месяца он – член моей команды.

Волк хмыкнул:

– Понятно. Свадьба откладывается на квартал. Эленор будет недовольна.

Я скрипнула зубами:

– Отец, он – мой проверяющий. Тот самый, которого прислали из штаба. Наблюдатель. И пожалуйста, не говорите, что вы ничего об этом не знали!

Волк нахмурился. Его и без того всегда строгое лицо приобрело зловещее выражение. А может, мне это только показалось, ведь у страха глаза велики. Но мурашки по спине побежали вприпрыжку. Сейчас я была бы совсем не против ментального вмешательства с его стороны. Это позволило бы успокоиться, унять бешено колотящееся сердце и выровнять дыхание. Но отец считал, что в стае главное – честность, и никогда не применял по отношению к нам этот трюк. А потому ответил, не повышая голоса и от того еще более грозно:

– Не скажу, потому что сам подписал его назначение.

– Но зачем?! – воскликнула я. Надо же: одна его фраза – и страх прошел. Оказывается, иногда эмпатия и вовсе не нужна.

– Рано или поздно тебя все равно стали бы проверять. Мне показалось, Фенрир не худшая кандидатура. По крайней мере, он волк.

Я с раздражением провела ладонью по волосам:

– Отец, объясните, зачем меня проверять? Разве результаты работы моей группы не говорят сами за себя? Разве я хотя бы раз провалила задание?

Мужчина склонил голову к плечу, немного подумал и улыбнулся.

– Джейн, кто твой непосредственный руководитель? – спросил он, вводя меня в состояние легкого замешательства.

– Мэтр Сингур.

– Он оборотень?

– Да.

– Теперь внимательно выслушай то, что я скажу. Твоя группа хороша тем, что она уникальна. Ею можно похвастаться перед друзьями и главами других организаций. Но все эти баньши, заклинатели и змеи не подчиняются Сингуру, как волки. Они подчиняются только тебе! А ты обнаглела.

– Почему?! – ахнула я.

– Да потому что выбираешь задания! – отрезал отец. – Джейн, солдаты не выбирают задания! Они выполняют приказы!

Я даже отшатнулась от этого мощного возгласа. А отец подался вперед и, глядя мне прямо в глаза, доходчиво объяснил:

– За восемь лет твоя группа из потенциально мощного ударного орудия стала просто красивой записью в журнале. Вы неуправляемые, непрогнозируемые и слишком самостоятельные. Вас могли бы задействовать в сложнейших операциях, но вы попросту не даетесь! А для тех, на которые вы согласны обратить свое великодушное внимание, такие ресурсы не нужны. Это как охранять склад с сухпайками элитными войсками, Джейн! Они тоже операцию не провалят, но в ней не будет смысла! От вас, Джейн, сплошные убытки!

Я его слушала и с каждым новым словом понимала, что он прав. Неприятно это было признавать, но мама не зря столько раз повторяла, что мне шестьдесят шесть. Я давно выросла из того возраста, когда еще можно себе лгать. Правда же состояла в том, что я так старалась собрать свою группу, так изгалялась, привлекая в нее все новых членов, что совсем забыла о главном: в МАРАП долго и счастливо живут лишь те, кто приносит прибыль. А если принимать к исполнению только самые безопасные задания – денег не заработаешь.

«Я создала «Охотников», потому что у меня не было выбора, – сказала сама себе уже по пути из родительского особняка в родные чертоги на сорок седьмом этаже столичной многоэтажки. – Если бы я не придумала что-то подобное, мне, волчице, ничего не светило бы в МАРАП. Но отец прав. Восемь лет – слишком долгий срок. Мне дали время на раскачку и притирку, но, если я сейчас не покажу результат, не докажу, что моя группа действительно полезна, нас всех, к черту, расформируют».

– Нужно что-то придумать! – заявила вслух, но это были пустые слова. Я и так знала, что от меня требуется. И от этого желудок завязывался узлом, потому что идея мне не нравилась от слова «совсем». – По крайней мере, – выдавила сквозь зубы, – сейчас у меня есть Фенрир. Второй волк в команде. Я бы, конечно, предпочла видеть его шкуру распятой на стене, но делать нечего. Придется начинать искать с ним общий язык, ведь отказаться от него сейчас было бы непростительной роскошью…

И ведь я на самом деле готова была спрятать зубы! Меня коробило от одной мысли об этом, но я бы так сделала! Наступила бы на гордость и первая протянула руку.

Если бы только этот волк тем же вечером не решил мне позвонить!


Фенрир Тант

«Абонент «мать» присоединился к разговору», – сообщил компьютер, и передо мной возник образ леди Тант. Хорошая все-таки штука эта виртуальная реальность. Еще лет двадцать назад все время сбоила, а сейчас ничего – подлатали. Ошибки больше не вылетают, проводка не горит, да и образы получаются целостными, красочными. И это особенно важно, когда общаешься с тем, кого хочешь видеть. К сожалению, это был не мой случай.

– Добрый вечер, мама, – сказал, про себя отмечая, что сегодня леди выглядела подозрительно довольной. В предвкушении потирала ладони, таинственно улыбалась – я ее такой в последний раз видел… да как раз накануне своего дня рождения.

Неприятная догадка мелькнула на границе сознания, но стоило мне подумать, что есть еще время отключить связь и сделать ноги, как леди выдала:

– Фенрир, я нашла тебе отличную жену!

Слова вырвались сами:

– Что? Уже?!

– А ты думал, я буду ждать?! – скривилась леди.

Мысленно хлопнул себя ладонью по лбу: проклятый договор! Как я мог забыть?!

Мать ведь еще в пятнадцать лет пыталась меня обручить. Представьте ужас безусого пацана, которому вдруг сообщают, что по законам аристократии родители (конкретно мать, отец не заморачивался) собрались подыскать ему невесту, и вы поймете, почему я удрал в армию. Да я куда угодно готов был удрать, лишь бы не стоять у алтаря!

И все же мать была в своем праве. Она могла годами не интересоваться моей карьерой и узнать, что я служил на передовой, в день моего награждения, но когда дело касалось продолжения рода Тант – она молчать не собиралась. Леди считала себя обязанной найти мне достойную супругу, и не ради меня самого, а ради всей стаи. И будь я проклят, если не пытался ее переубедить! По молодости ведь всегда кажется, что сможешь изменить мир. Только это не сработало. Века традиций и правил не меняются по прихоти одного волчонка.

Зато мне удалось кое-что иное. Я выторговал сто один год свободы, а взамен дал слово, что, если к этому времени еще не буду женат, мать сможет выбрать мне спутницу жизни по собственному усмотрению. И я не стану противиться.

Тогда план казался идеальным. Это потом до меня дошло, что жениться без одобрения леди Тант – все равно что упасть с высоты тысячи футов и остаться в живых. А подобрать достойную невесту за такой короткий срок… Да я и не заметил, как мне стукнул сто один! Все на «потом» откладывал – и вот дождался.

– Если тебя это интересует, она уже согласна! – добавила волчица.

– Кто? – не понял я.

Леди нахмурилась:

– Твоя будущая жена, разумеется!

– Серьезно? – буркнул без энтузиазма.

– Конечно! – кивнула леди. – Стала бы я по такому поводу лгать!

Еще как стала бы! Но этого я благоразумно произносить вслух не стал.

– Она из очень порядочной семьи! – продолжала давить мне на мозги волчица. – Умная, красивая, а в вопросе выбора профессии – такая же сумасшедшая, как ты. Уверена, вы быстро найдете общий язык.

Хмыкнул, делая большой глоток коньяка. Девчонка, сумасшедшая, по мнению моей матери? Не знаю, в чем там дело, но я готов заочно ей поаплодировать!

– Я сказала, что ты свяжешься с ней в ближайшее время, – леди резко перешла на деловой тон. – Думаю, для начала будет достаточно обычного разговора. Потом несколько подарков, пара свиданий, и дело в шляпе. Ты справишься. Имя невесты запомнить легко – это у них семейное: Джейн Доусон.

Я поперхнулся:

– Мама, помните, я вам говорил, что послушно женюсь на той, кого вы мне подберете? Так вот: есть одно исключение!

– Ничего не желаю слушать, Фенрир! – отрезала волчица. – Ты дал слово и будь добр его держать! Джейн Доусон отличная партия, и я ее не упущу. Ее персональный файл у тебя в почте. Изучи его, подумай, но не заставляй девушку ждать.

Связь прервалась. Я с грохотом поставил стакан на стол.

Красавица? Умница?! Джейн Доусон?! Как эти три слова могут совмещаться в одной фразе?!

И она согласна стать моей женой? Да быть того не может! Мать, наверное, что-то неправильно поняла. А может, леди Доусон вообще не знает, кто ее нареченный? Но разве она не из военных? В их семьях ведь брак по расчету не принят…

Хотя… чему удивляться? Я для любой волчицы идеальная партия. Даже для такой мстительной стервы, как Джейн Доусон. Но если она и правда считает, что с помощью матери ей удастся повесить на меня брачный ошейник, – она здорово просчиталась! Не будет этого. Что бы она там себе ни планировала, я заставлю ее отказаться от этой идеи!

– Компьютер, – прорычал сквозь зубы, – набрать Джейн Доусон!


Джейн Доусон

Когда компьютер сказал, что Фенрир Тант пытается выйти на связь, я подумала, что ослышалась. Разве бывают такие совпадения? Я ведь буквально только что решила, что нам с Тантом нужно поговорить. И вдруг он сам мне звонит. Это что выходит: мысли и правда материальны? Но если и так, зря они сегодня реализовались. Потому что, как оказалось, лорд Тант совершенно не умеет решать вопросы полюбовно.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровалась я.

– А так ли он добр? – с мрачным лицом уточнил майор. Я нахмурилась и окинула его внимательным взглядом. Разглядеть волка не составляло труда: виртуалка выдала изображение стандартной хорошо освещенной комнаты с креслом и заваленным бумагами письменным столом со стороны Фенрира и большим кожаным диваном с моей. «Совмещенная реальность»[3], как ее называют люди, – очень удобный способ поговорить с кем-то с глазу на глаз. Программа легко устанавливается, благо камеры сейчас повсюду, и не менее просто корректируется «под себя». Я, например, предпочитаю фон зеленых полей или золотого песочка на океанском побережье – там особенно эффектно смотрится диван. А Фенрир, видимо, решил не утруждать лапки и оставил комнату с белыми стенами: самую первую в настройках по умолчанию. Как я и думала: ленивый безалаберный пофигист!

– Лорд Тант, у вас ко мне дело? – спросила с плохо скрываемым раздражением. Ну не нравится мне, когда меня так напряженно рассматривают. И молчат при этом.

– А то как же! – проурчал он, скрещивая руки на груди. – Слух прошел, что вы, леди, согласились выйти за меня замуж?

Это его язвительное «леди» резануло по уху сильнее, чем смехотворное предположение о замужестве. Ведь оно ясно свидетельствовало о его желании меня задеть. Что же касается брака, либо это какая-то странная шутка, либо недоразумение. В любом случае я решила не рубить сплеча. В основном потому, что виртуалка давала многое: картинку, звук, запах, но вот уронить гантель на ногу оппонента было нельзя.

– Откуда информация? – спросила у волка, повторяя его движение со скрещенными руками.

– Мать сообщила.

– Леди Брагислава?

Не знаю, что я сказала не так, или имя матери для него звучало, как звук, издаваемый куском пенопласта, которым ведут по стеклу, но лицо Танта вдруг приобрело совсем уж хищное выражение:

– Вижу, вы не отрицаете своего знакомства, – процедил он. – В таком случае мне, пожалуй, тоже не стоит ходить вокруг да около. Если вы, леди Доусон, надеетесь, что брак избавит вас от моего наблюдения за вашей группой, вы глубоко заблуждаетесь.

– Лорд Тант! – опешила я. Знаете, это уже ни в какие ворота не лезло! Предположить, что я воспользуюсь таким подлым и низким приемом?! Хотя… Неужели это действительно помогло бы от него отделаться?

Наверное, мысль как-то отразилась на лице, потому что глаза Танта злобно сузились, и он процедил, даже не пытаясь уже казаться невозмутимым:

– Вы откажетесь от этой свадьбы!

Я на мгновение представила реакцию мамы, потом – довольное лицо этого самовлюбленного идиота и вкрадчиво поинтересовалась:

– С чего бы такому волку, как вы, перекладывать свои проблемы на мои женские плечи?

Он с силой сжал челюсти. Поиграл желваками на публику – пытался выглядеть грозно! – и ответил, слегка задрав подбородок от сознания собственной важности:

– Я – аристократ, леди Доусон.

– Но вы не политик, – заметила с улыбкой, прекрасно понимая, к чему он клонит. – Вы – военный. Награжденный Крестом за особые заслуги. Разве матушка может устроить брак по расчету герою войны вроде вас?

Да уж… если я хотела увидеть его взбешенным, это был тот самый случай! Похоже, мне удалось наступить на больную мозоль.

Виртуальный образ волка сделал широкий шаг вперед и оказался так близко, что мне пришлось поднять голову, чтобы взглянуть в его разъяренные глаза.

«Все еще голубые, – отметила про себя. – А значит, до всепоглощающей ярости мы не добрались».

– Леди Доусон, – выплюнул он с таким видом, будто сказал что-то ругательное, – я повторять не буду. Откажитесь от вашей затеи!

– Лорд Тант, – мило оскалилась в ответ, – не могу понять выражение вашего лица – это гнев или все-таки отчаяние?

– Леди Доусон, вы играете с огнем!

Хмыкнула, склонив голову к плечу:

– Я, наверное, слишком редко общаюсь с аристократами. Подскажите, они всегда так быстро переходят к откровенным угрозам?

Он утробно зарычал:

– Это не угроза!

– Ну вам-то, конечно, виднее!

– Леди Доусон!

– Лорд Тант?

Все же хорошо, что он не заявился ко мне домой. А то, боюсь, драки нам было бы не избежать. Я, конечно, держалась изо всех сил, да и у него, судя по голубым глазам, выдержка была выше всяких похвал, но венка на высоком лбу пульсировала все быстрее.

– Вы что, хотите за меня замуж? – спросил Тант после секундного молчания.

Я едва не перекрестилась:

– Упасите, силы небесные!

– Тогда почему не желаете отменить брак?!

Мои губы сами собой расползлись в улыбке:

– Потому что вам это нужно больше, чем мне.

И ведь не соврала! Моя мать при всем своем несносном характере не потащит меня к алтарю силой, а вот его – вполне может. Не в кандалах, конечно, но на цепи из семейных обязательств – еще как!

Только я, наверное, не совсем правильно сформулировала мысль. Иначе Тант не понял бы ее превратно.

– То есть вы все же хотите за меня замуж?! – изогнул он одну бровь.

Я с любопытством проследила за ней взглядом и, покачав головой, решила растолковать:

– Конечно, нет! Но я не стану ругаться с матерью, если можно оставить это удовольствие вам!

– Леди Доусон!

– Лорд Тант?

Он замолчал. Глубоко, через нос, вдохнул, медленно выдохнул и улыбнулся:

– Вы об этом пожалеете.

Кто-то тут недавно утверждал, что не угрожает?

«Я жалею только о том, что полчаса назад считала вас адекватным нелюдем!» – мысленно отрезала в ответ. Но говорить ничего не стала. Только улыбнулась еще шире и без слов прощания отключила связь.

– Похоже, пора вычеркивать второго волка из команды, – сказала сама себе. – Ибо с этим плешивым шакалом нам друзьями не быть. Ничего, справимся сами. Вот только…

Что, если он психанет и не станет отказываться от этого чертова брака?!

– А, ну и пес с ним! – решительно тряхнула головой. – Меня-то уж точно против воли к алтарю не поволокут. А он со своей матерью пускай сам разбирается!

Но какого черта Тант вообще решил, что я хочу за него замуж? Или, по крайней мере, согласна на эту авантюру? Да у меня от одной мысли об этом волосы на голове шевелиться начинают! И шерсть волчицы дыбом встает, хотя в этом облике ее и не видно. Я в брачном ошейнике рядом с этим напыщенным индюком?! С его дурацкой кривой ухмылкой и голубыми глазами? Да лучше сразу в плен к бестелесым!

«Завтра поставлю ему в спарринг-партнеры Лакшми, – с кровожадным видом потерла ладони. – Она не Касиус. Она его быстро в маты вкатает. Тонким слоем! Глядишь, и соскребет с лица самовлюбленное выражение».

Я хихикнула от предвкушения и поймала себя на неожиданной мысли, что давно уже ни на кого так не злилась. С чего вдруг на Танта такая реакция? Ну позвонил мохнатый неадекват, ну закатил скандал. Так ведь не первый и уж точно – не худший в жизни. Почему же я едва ли не рычу от гнева и желания свернуть ему шею? Видно, дело не во мне, а в самом Фенрире. Раз от одного воспоминания о его насмешливой физиономии мой врожденный пацифизм уходит в глухое подполье. Да мне просто жуть как хочется устроить этому волку какую-нибудь пакость поковарнее! И я ведь уже почти придумала подходящий вариант. Только реализовать не успела.

Ибо на сей раз лорд Тант сумел меня опередить.

Глава 4

Когда пчела кого-нибудь жалит, она умирает.

Вот бы и у нелюдей так. Сделал гадость – сразу сдох.

N.N.

Джейн Доусон

Я остановилась на пороге своего кабинета. Несколько секунд молча наблюдала, как Вейлинг с умным видом перебирает медкарты, разложенные на столе. Плохой знак. Водяница в моем кабинете в начале рабочего дня? Да еще со своими записями, которые она по привычке делает от руки (учитывая жуткий почерк, подозреваю, чтобы враги не расшифровали)? К гадалке не ходи – меня ожидает очередной выговор. Интересно, сегодня на какую тему?

Громко кашлянула, привлекая к себе внимание. А чего тянуть? Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Особенно когда смерть приходит в облике неправдоподобно красивой блондинки.

– С добрым утром, сержант. – Вейлинг подняла на меня свои огромные глаза. – У меня к тебе разговор. Позволишь?

Как будто у меня был выбор!

– Конечно, – ответила с вежливой улыбкой.

Вейлинг кивнула и заявила:

– Ты знаешь, что Лакшми в этом году исполняется тридцать три?

– А мне шестьдесят шесть, – ответила, равнодушно пожимая плечами. Надо же! В кои-то веки мамины постоянные напоминания пришлись кстати.

– Но Лакшми – человек!

– Индуска, – поправила я.

Водяница заглянула в медкарту:

– Согласна. Но индуска – тоже человек. А для человека тридцать три года – возраст серьезный. Потому я хочу отправить Лакшми на плановое комплексное обследование в человеческий госпиталь. Прошу тебя с нею это обсудить.

Я представила реакцию Лакшми на заявление о том, что она старая, а потому, скорее всего, больная, и возмутилась:

– Почему решения принимаешь ты, а сообщать о них твоим пациентам должна я?!

– Потому что ты – босс! – отрезала Вейлинг. – И я боюсь. А ты в случае чего сможешь ее хотя бы ментально успокоить.

– Она – человек! – повторила я. – За попытку ментально ее успокоить я могу получить в лоб!

И это правда: люди как-то странно реагируют на эмпатическое вмешательство. Начинают отбиваться. Если верить Лакшми – непроизвольно, но так яростно, будто я претендую на их жизнь или свободу.

– А давай ей лучше записку напишем? – предложила в шутку. – Что-то типа: «Лакшми, тебе нужно в больницу!» И подпись: «Аноним».

Вейлинг смерила меня раздраженным взглядом:

– Мне не до смеха!

– Тогда не проси меня делать смешные вещи, – бросила я в ответ. – Тебе нужно, чтобы Лакшми обследовалась? Отлично! Для этого не обязательно придумывать причины.

– Но она не хочет идти в больницу просто так!

– Тогда найди повод! – пожала плечами. – Прояви фантазию. Скажи, что есть подозрения на какую-то болезнь, и пускай идет проверяться.

– Да какая болезнь?! – воскликнула водяница. – Лакшми здорова как буйвол!

Я в недоумении нахмурилась:

– А зачем ты ее тогда в больницу отправляешь?

– Так в правилах написано, – и водяница с озабоченным видом протянула мне свои каракули.

Я пригляделась:

– «Инструкция по эксплуатации человеческих существ», – прочитала вслух. – Знаешь, ты лучше не показывай Лакшми эту карточку.

– Почему? – удивилась Вейлинг. – У меня такая инструкция есть на каждого из вас.

– Это замечательно, просто слово «эксплуатация»… – начала было я, но посмотрела в глаза водяницы и поняла, что ей это неинтересно. – Ладно. Что там внутри?

Перевернула страничку:

– Возрастные группы пациентов, – покосилась на медика.

– Ты читай-читай! – подбодрила она меня.

Я скользнула глазами по тексту:

– От рождения до восемнадцати – ребенок. Прививать. Обследовать по требованию. От восемнадцати до тридцати трех – недоросль. Обследовать не реже одного раза в два года (стоматология по отдельной программе). От тридцати трех до пятидесяти пяти – взрослый. Требуется комплексное обследование раз в год.

Дальше я читать не стала. Закрыла инструкцию, вернула обратно Вейлинг и от души посоветовала:

– Будешь придумывать причину – не советую затрагивать возраст. И постарайся не попасть Лакшми под горячую руку, когда она узнает, что ты ее обманула. А я к Сингуру – зачем-то он меня с утра искал.

– Э… – попыталась остановить меня опешившая Вейлинг, но это только подстегнуло меня двигаться быстрее:

– Бог в помощь! – добавила и шустро выскочила из кабинета.

Надо было так с самого начала сделать. Это ведь не моя работа – убеждать пациентов Вейлинг, что им надо лечиться. Кто из нас давал клятву спасать жизни – я или она? Кажется, там даже слова такие есть: «спасать вопреки всему». Наверняка к гневу индуски это тоже относится.

Но было бы забавно посмотреть на возрастные категории остальных членов группы. Особенно оборотней. Просто чтобы понять, сколько лет мне осталось ждать до «взросления», если учесть, что меня еще ни разу не отправляли на плановый осмотр. Интересно, к тому моменту я уже выйду на пенсию? А может, стоит показать инструкцию маме? Чтобы она поняла, что я еще недоросль и меня рано выдавать замуж?..


Кабинет Сингура был на том же этаже, что и мой, только дальше по коридору. Я быстро преодолела это расстояние, остановилась перед дверью из непрозрачного стекла, привычным движением одернула форму, расправила плечи, нацепила на лицо дежурную улыбку – в общем, сделала все, чтобы не испортить Сингуру настроение.

Знала бы, что меня ждет в кабинете, – открыла бы дверь ногой.

– Старший сержант Джейн Доу…! – Я запнулась на полуслове, наткнувшись на мрачный взгляд начальника и радостный оскал стоявшего за его плечом Фенрира. Этот оскал вызвал у меня одновременно желание поежиться и швырнуть в него сапог. Поскольку ни того ни другого допустить было нельзя, я решила Фенрира попросту игнорировать, – …по вашему распоряжению прибыла, – закончила приветствие без должного энтузиазма. – Разрешите войти?

– Входите, мэтр! – раздраженно махнул рукой Сингур (в присутствии посторонних он всегда был сама официальность) и снова склонился над голографической картой, развернутой над поверхностью его рабочего стола. Я подошла ближе. – Что вы знаете о секторе Атлас? – без предисловий спросил мэтр.

Я напрягла память:

– Восемь звездных систем, сто семьдесят две планеты, одна – пригодная для жизни. Также есть несколько спутников с искусственной атмосферой, – выдала все, что смогла вспомнить.

– Очень хорошо, – похвалил Сингур, все еще не отрываясь от созерцания карты. – Твоя команда получила новое задание в заданном секторе. Подробности в файле у тебя в почте. Приказ приступить немедленно. Транспорт будет готов к семи пополудни.

Я несколько секунд молчала, ожидая продолжения. И когда поняла, что его не последует, сухо ответила:

– Есть, мэтр. Ввиду срочности задания я изучу файл и предоставлю решение в течение часа.

Сингур напрягся и даже слегка покраснел, хмуро глядя на меня исподлобья. Странная реакция. Я действовала строго по утвержденной схеме: задания всегда приходили мне на почту, я изучала нюансы и принимала решение, будет ли моя группа их выполнять. Если отец прав, эта процедура никому не нравилась, но никто ее в открытую ни разу не критиковал. Особенно мэтр Сингур – в конце концов, восемь лет назад он же ее и предложил. Так что его поведение показалось мне совершенно нелогичным. Пока голос не подал доселе молчавший лорд Тант:

– Мэтр Доусон, я взял на себя смелость принять эту операцию к исполнению за вас.

Я метнула убийственный взгляд на Танта, потом – вопросительный на собственного начальника и по лицу последнего поняла, что Фенрир не шутит. Стиснула кулаки.

– Вы были слишком смелы, лорд! – прорычала сквозь зубы.

– Мэтр! – предупреждающе воскликнул Сингур. – Майор Тант имеет право принимать подобные решения в ваше отсутствие.

В мое отсутствие?! Это как понимать? Мне теперь на рабочем месте ночевать нужно, чтобы Тант не перехватил инициативу?!

– На каком основании? – спросила, глядя прямо в глаза Сингура.

Он заерзал на стуле: ему никогда не нравилось смотреть в черные как уголь глаза разъяренной волчицы. Но ответил твердо:

– Он старший по званию, мэтр! – и быстро добавил, как будто боялся, что я начну препираться: – Вы свободны, мэтр Доусон. Вам необходимо подготовиться.

Я с трудом подавила нервный смешок и, развернувшись на каблуках, покинула кабинет. Нет, я не стану возмущаться сейчас. Зачем? Сингур по своей инициативе со мной на конфликт не пошел бы. Он – старый друг отца. Он бы попытался меня уговорить, а не ставил перед фактом. Ежу понятно, что это – идея Танта. Но какие у меня шансы победить, сцепившись с ним в открытом противостоянии, если даже мой начальник не может поставить майора на место? А никаких! Потому я поступлю умнее! Я высажу этого самовлюбленного сына гиены на первом попавшемся астероиде и сделаю вид, что никогда его не знала!

Но пока нужно было успокоиться и изучить материалы по предстоящему делу. Чтобы разработать план операции, требуется трезвая голова.

– Сектор Атлас, – пробормотала я себе под нос. – Где я могла о нем слышать?

– Может быть, я смогу вам подсказать, леди Доусон? – любезно спросили из-за спины. Подумать только! Ведь еще пару минут назад я была «мэтром». Ну не гад ли он?

Я неспешно вошла в кабинет, обернулась на пороге, внимательным взглядом окинула лорда – от начищенных до блеска носков ботинок до макушки – и так же обходительно поинтересовалась:

– Не могли бы вы провалиться к черту, майор? Это мне очень помогло бы.

Смотреть на его бесстрастное лицо с окаменевшей улыбкой было приятно, но скучно. Потому я вздохнула:

– Очень жаль, – и закрыла дверь у него перед носом. А затем быстро заблокировала ручку металлической стойкой с маленьким флагом Союза на вершине.

– Доступ… доступ… – пробурчала ехидно. – Разве это преграда для настоящего патриота?

Круглые глаза Вейлинг, которую я случайно заперла в кабинете вместе с собой, ответили, что нет.


Чем дольше я изучала файл задания, тем больше склонялась к мысли, что где-то подвох. Только я никак не могла понять, где именно. Задание оказалось идеальным для моей группы. Мы должны были прилететь на один из обустроенных астероидов в секторе Атлас, забрать некий груз и вернуться с ним на Землю. Обычная «курьерская» миссия – я бы и сама от нее не отказалась.

Но именно это меня и смущало. Если все было так замечательно, какого черта это задание принял к исполнению Фенрир? Показать свое превосходство? Это возможно – спорить не стану. Но тогда нужно согласиться и с тем, что мой враг – идиот. А я не привыкла считать идиотами героев войны.

– Что ты придумал? – задумчиво поскребла в затылке и решилась: – Компьютер, набрать мэтра Тамиджина.

Тамиджин был волком. Одним из тех, кто когда-то предложил мне брак как решение всех проблем. И пожалуй, единственный, чью кандидатуру я всерьез рассматривала на роль мужа. Не потому, что у нас была «великая любовь» или что-то подобное. Просто моя мать его терпеть не могла. Тамиджин происходил из обычной семьи. Никого древнего, могучего, знаменитого или высокопоставленного. Эленор Стрэтон таких не то что не любит, скорее, не замечает. Хотя если кто-то из них начинает посягать на ее дочь – тогда да, не любит. А мне всегда было приятно слегка попугать матушку. Но даже получая массу удовольствия от вида ее отвисшей челюсти, я понимала, что это – не лучшая причина для брака.

– Доусон? – Передо мной появилось голографическое изображение Тамиджина. А вернее, поскольку в МАРАП мы все немного помешаны на секретности, только его голова. Чеширского кота из «Алисы» помните? Тот же эффект.

– Привет, Тамиджин, – улыбнулась я. – Можешь помочь?

– Не вопрос, – кивнула голова.

Я бросила быстрый взгляд вниз, на карту.

– Меня отправляют на странное задание, – сказала, закусив уголок нижней губы. – Хочу услышать твое мнение. Что знаешь о секторе Атлас?

Волк задумался:

– Про количество планет ты, наверное, и сама уже прочитала, а так… это бывшая горячая точка. Сейчас конфликт якобы исчерпан, но на самом деле – только заморожен. Сектор находится на отшибе, отсюда с неделю лететь. Думаю, у руководства просто руки не дотягиваются все там успокоить. В общем, если тебя туда отправляют – будь осторожна. Иногда в тех краях бывает жарко.

Я прикрыла глаза. Вот он, подвох! Нас посылают за грузом в зону военных действий!

– Спасибо, Тамиджин! – улыбнулась волку и добавила: – Пожалуйста, никому не говори, что я тебе звонила.

– Конечно, Хвостатенькая, – подмигнул он.

Я хихикнула: да, хвост у меня и правда ничего. Не скажу, даже если будут пытать.

– Серьезно? – кокетливо хлопнула ресничками.

Голова на экране «приосанилась»:

– Ты ведь знаешь, что я умру за тебя?

– Но в команду ко мне не пойдешь?

– Нет, – улыбнулся волк.

Забыла сказать, что брак он мне предложил именно в тот период, когда я металась между сородичами в поисках пополнения для своей группы.

– Пока, Тамиджин, – попыталась я изобразить расстроенное лицо, но избавиться от улыбки так и не удалось.

Он послал мне воздушный поцелуй одними губами:

– Звони, Хвостатенькая.

И отключился. Я запустила пятерню в волосы.

– Быть или не быть? – задала сакраментальный вопрос, глядя на голограмму звездной карты.

– Как медик голосую за «быть», – отозвалась из кресла Вейлинг. – Но без меня, – а потом добавила жалобным тоном: – Выпусти меня отсюда, пожалуйста!

Я повернула голову к двери: в коридоре все еще кто-то стоял.

«Какой упрямый!» – почти восхитилась я выдержкой Танта и категорически отмела предложение:

– Пока лорд за дверью, я ее не открою.

– А может, я через окно? – с надеждой предложила Вейлинг.

– Пятнадцатый этаж! – напомнила ей. – Ты русалка или птица?

Медик скорчила гримасу:

– Я водяница, но намек понят.

– Не волнуйся, – попыталась поднять ей настроение. – Я тебя выпущу, как только он уйдет.

– А как ты это поймешь? – всплеснула руками Вейлинг, выпрыгивая из кресла и принимаясь нервно ходить из угла в угол. – Дверь-то непрозрачная.

– Я волчица, – сказала не без гордости. – У меня отличный слух. И нюх о-го-го!

– И скромности полная фуражка, – мрачно добавила русалка.

– А еще я вижу тень под дверью, – призналась, подпирая щеку ладонью.

Вейлинг подошла к столу. Окинула меня подозрительным взглядом.

– Чего такая хмурая, сержант? – спросила наконец.

– Да вот, – кивнула на карту, – думаю, что делать: позорно сдаться или героически сунуться туда, куда уши могут не пролезть.

– М-да… дилемма. – Водяница тряхнула головой, и белокурые волосы рассыпались по плечам. – Как специалист по ушам, я бы предпочла первый вариант, но позор… а есть шанс героически отступить?

– Нет, – буркнула я. – Фенрир принял это решение за меня. Если я откажусь – будет скандал.

Вейлинг нахмурилась, привычным жестом ущипнула себя за переносицу и мрачно поинтересовалась:

– С каких пор у лорда Танта такие полномочия? Если ты решила сделать кого-то своим заместителем, почему это не Эйва? Она хотя бы знает свою группу. Или вот я, например! Тант с нами без году неделя, а я – с первого дня! Как ты могла довериться ему?!

– Ох, успокойся! – Я откинулась на кресле и с кислым видом уставилась в потолок. Почему я не заперлась с кем угодно другим, а не с этой русалкой? Она отличный медик и преданный соратник, но как личность… эгоистичный нытик – вот ее личность! Она из тех, кто способен отыскать что-то ужасное даже в радуге, а потом ходить за тобой по пятам и доказывать свою правоту! Общаться с ней один на один больше получаса – это как погружаться в темный колодец безысходности и бренности бытия. Сегодня я совсем не была к этому готова!

– Фенрир – старший по званию волк, – сказала сухим тоном. – Я не давала ему полномочий. Он взял их сам.

– И ты ничего не можешь с этим сделать?!

– Почему же не могу? – невесело усмехнулась в ответ на полный праведного возмущения вопрос. – Я делаю. Я сижу и хандрю. Еще могу с кем-нибудь поругаться, но не думаю, что это поможет.

Еще я, конечно, могла отказаться от задания. Но тогда я сделала бы именно то, чего советовал не делать отец: продемонстрировала боссам свою несостоятельность. Ведь раз уж я даже с курьерской миссией справиться не могу, то какой из меня руководитель?

– Чертов Фенрир! – пробурчала, с ненавистью глядя на дверь. Поставил меня в положение, из которого просто нет нормального выхода.

– Слушай, – Вейлинг задумчиво коснулась указательным пальцем пухлой нижней губы и уселась на подлокотник кресла, – а ты правда думаешь, что Тант посылает нас на провальную миссию?

Покачала головой: вероятность присутствовала, но незначительная. Мне казалось, это задание – не более чем проверка. Почему? Да потому что я на месте Танта поступила бы так же. Я бы постаралась понять, на что способна группа, действует ли она слаженно, беспрекословно ли подчиняется приказам. И посмотрела бы, чего мне будет стоить занять место ее лидера. Такое нельзя узнать из анкеты – только в реальном бою.

И что в этом случае мне ему противопоставить? Как объяснить свое нежелание выполнять задачу? Сказать, что он превысил полномочия? Не смешите меня! Боссы в МАРАП – на девяносто процентов оборотни. Для них волчица в принципе не авторитет. Да они же сами его и благословили! Может, еще и с подачи моего отца.

«Я дал тебе волка, Джейн», – вспомнила я его слова. Ха-ха, благодетель! Решил, что мне это поможет? Ну разве что тихонько слиться. Наверное, отец боится, что я напортачу. Сделаю какую-нибудь ошибку и вместо не слишком полезного, но безусловно любопытного прецедента стану позором семьи. Сейчас-то ему, конечно, льстит мое положение. И то, что у меня не было ни одного провала, – тоже. Но верит ли он, что я способна на что-то большее? Что я справлюсь с действительно сложной миссией?

Да тут и гадать не надо! Ответ вон, за дверью стоит. Если бы отец верил – не подсунул бы мне этого волка.

– Сколько он может там торчать? – с раздражением покосилась на часы. Уже сорок минут дожидается, пока я выйду. Не надоело?!

А вот мне еще как!

Я выскочила из-за стола, бросилась к двери и рывком вытащила флагшток.

– Какого черта вы здесь делаете?! – рявкнула, выскакивая из кабинета.

И осеклась.

Передо мной стоял волчонок. Совсем юный и при полном параде: в мундире, сапогах со шпорами и винтовкой.

– Ты кто?! – спросила, подбирая с пола челюсть.

– Почетный караул, – неуверенно ответил мальчишка.

– Какой еще, в баню, почетный караул?!

– Меня майор сюда поставил…

– Песий сын!

Лицо волчонка стало вытянутым и несчастным. Я закатила глаза.

– Да не ты! Ты – молодец. – Он просиял. – И ты свободен! Вейлинг, – обернулась к водянице. – Ты тоже. Собирай группу, я буду проводить инструктаж. Сегодня нас ждет работа.

А Фенрир… пускай молится, волкодлак ощипанный! Волчица выходит на тропу войны, и сдаваться не собирается. Посмотрим, кто круче! И у кого больше шансов повести за собой тех, кто не воспитан на идеалах авторитарного патриархата.

Глава 5

В школе на выпускном подрались физрук и трудовик.

Победил трудовик, потому что карате – это карате, а молоток – это молоток.

N.N.

Фенрир Тант

Я замер в коридоре, невероятным усилием воли удерживая на лице улыбку: послать меня к черту и захлопнуть дверь?! О да! Типично женское решение проблемы! Песья дочь еще не поняла, с кем имеет дело, но хвостом чую – начинает догадываться, что ничего хорошего ждать от меня не стоит. Вот и пытается отбиваться.

Интересно, узнай она, зачем я действительно явился к ней «в команду», – была бы такой же смелой? Или наоборот: отошла бы, якобы по собственной воле? Ведь в этой войне ей все равно не победить!

Рядом проходил какой-то мальчишка в парадной форме, который и вывел меня из раздумий. План в голове созрел сам собой. Объяснять подробности случайному подельнику не пришлось: волчонок не решился задавать вопросов и послушно встал почетным караулом у двери волчицы. Я мысленно хохотнул: пожалуй, это – самая вежливая осада в истории.

«Надолго ли хватит твоего терпения, леди Доусон, прежде чем ты выскочишь узнать, почему я все еще обиваю твой порог? – мысленно обратился к девчонке. – И нарвешься на беднягу-кадета?»

А может, все-таки не леди, а мэтр Доусон? Она так яростно сопротивляется, когда я называю ее «леди». Может, стоит все же плюнуть и пойти навстречу? Хотя бы для вида. Особенно когда в следующий раз буду обсуждать с ней вероятность брака. Кажется, назови я ее вчера правильно, она не стала бы так ерепениться. Девчонка ведь не знает, что я никак не могу расторгнуть договор с матерью. И если она не поговорит со своей… черт, мы и правда можем оказаться у алтаря!

На мгновение я увидел ее в алом подвенечном платье и с моим родовым ошейником вокруг горла. Очень реалистичная получилась картинка. Особенно возмущенное лицо невесты, грозным волчьим оскалом обещающее мне незабываемые «прелести» брачной жизни. Я прямо содрогнулся от подобной перспективы: с моей матерью шутки плохи. Она ведь действительно может нас поженить! Доусон – семья с репутацией, а Джейн – здоровая и сильная волчица. Если даже я смог представить нас у алтаря, леди Брагислава в своих расчетах уже, наверное, до внуков добралась.

Нет, нужно заставить Доусон поговорить со своей семьей! Но называть ее ради этого мэтром? Пес меня раздери! Мэтр – это не просто обращение к солдату. Это обращение к воину! Подтверждение его статуса, отработанных в бою навыков и умений. Ни дня не воевавшая волчица мэтром быть не может. И точка!

Я ее по-другому уговорю. Девчонка, конечно, думает, что брак со мной для нее – выход. Но она здорово ошибается. И мне нужно ей это доказать. Объяснить, что у меня есть задание, и я его выполню несмотря ни на что. Кем бы мне ни приходилась та, кого я должен заменить. Ведь именно это означает быть солдатом.

«Если бы Джейн Доусон об этом помнила, возможно, меня сегодня здесь не было бы!»

Я отвлекся от мыслей о мятущейся волчице, только когда компьютер уведомил об общем сборе. Черт, в последнее время я слишком много о ней думал. Хотя это неудивительно: девчонка – единственная в своем роде. И я сейчас не о том, что она – редкостная стерва, осмелившаяся на открытое противостояние старшему по званию волку. Но надо отдать ей должное: она все же умудрилась собрать свою группу. И какую! В нее даже инопланетяне входят – если бы сам файлы не читал, в жизни бы не поверил. Вот уж точно: не боится девчонка трудностей. Она даже пыталась привлечь в команду волка! Волка! Мужчину! О чем она только думала?!

Интересно, Доусон вообще понимает, почему ей отказали? И почему в армии не существует смешанных волчьих групп? Сингур, старый идиот, все надеялся, что, если она приведет сородича, тот со временем сможет ее заменить. А она увидит, как он хорош, внезапно осознает, что самкам в армии не место, и вежливо отступит в сторонку. М-да… не знаю даже, кто из них более наивен: Сингур, который явно недооценил ее упрямство, или она со своей поразительной недогадливостью. Ей восемь предложений о браке сделали, а она все думает, что это какой-то вселенский заговор против бедных волчиц! И этот образец аристократического воспитания еще называет себя мэтром? Да ее наивности хватило бы на постройку женского монастыря! И не нужно мне рассказывать, что звериные инстинкты отошли в прошлое. Мы действительно научились держать себя в руках, но делать это постоянно – увольте! Волк – это волк. А Доусон хоть и не обращалась полностью тридцать два года – волчица. Хочет она того или нет, но иногда находиться с ней на соседних койках чисто физиологически сложно!

«И гори оно все огнем, но будь моя воля – я бы ей тоже лучше брак предложил, чем совместную операцию в особо лунную ночь!» – выдал в сердцах и открыл дверь одного из многих переговорных кабинетов МАРАП. Огляделся вокруг: полуподвальное помещение, отсутствие окон, звукоизоляция… и вся группа уже в сборе. Доусон со скрещенными на груди руками сидела на краешке стола и с откровенным укором смотрела мне в глаза. А ведь я не так сильно опоздал.

– Леди, – с неизменной улыбкой склонил голову к плечу.

«Да чтоб ты язык прикусил!» – отразилось у нее на лице.

– Присаживайтесь, лорд Тант, – не попросила – приказала девчонка сквозь зубы. – Мы вас прямо заждались уже!

И сколько цинизма было в таком коротком предложении!

«Ядом не подавись!» – посоветовал одними глазами, опускаясь в кресло напротив развернутой во всю стену голографической карты. Кажется, у нас сейчас будет инструктаж. Что ж, послушаем!

Доусон нахмурилась под моим взглядом, потом глубоко вздохнула и выпрямилась. Подошла к карте, подняла руку… и тут мне на плечо легла узкая ладонь, а на ухо прозвучало:

– Слышишь, майор!

Да лучше бы не слышал! У этой водяницы ни страха, ни воспитания. Кто ее учил так обращаться к старшему по званию?

Хотя это «приветствие» было еще ничего по сравнению с тем, что Вейлинг выдала следом:

– Почему у меня нет твоей медкнижки, волк?

Скосил на нее глаза:

– Потому что у меня свой лечащий врач.

– Да хоть своя частная клиника! – отрезала водяница. – Я – медик в этой группе. Ты – ее почетный член. Вынь и положь медкарту мне на стол.

Мимоходом заметил, как расплылась в улыбке Доусон. Покачал головой: вот не умеет девчонка делать вид, что ни при чем! Старается изо всех сил – с такой интонацией начала толкать монолог, словно вдруг оказалась на театральных подмостках, но улыбается при этом так, что я со своего места вижу ее зубы мудрости!

– Ну так что? – еще раз хлопнула меня по плечу водяница. – Когда файл пришлешь?

Медленно повернул к ней лицо. Секунд двадцать пытался испепелить взглядом – не удалось. Даже напугать не получилось: блондинка смотрела на меня так, будто видела не оборотня-майора, а отдельно взятый организм. Вот прямо по порядку: печень, легкие, скелет. Да я почти ощутил, как она мысленно делает мне томографию мозга!

– Зачем тебе мой файл, Вейлинг? – заломил бровь. – Если бы я был болен, меня не приставили бы наблюдателем к твоей группе.

Она хлопнула ресницами и ответила:

– Ну так тебе уже сто один год, майор!

– И?

– Не мальчик уже, – развела она руками. – Хроники небось проявиться успели?

Почувствовал, как челюсть под действием гравитации ползет вниз:

– Чего?!

– Того! – отрезала Вейлинг. – Не важно, болен ты сейчас или нет. Тебя завтра подстрелят – мне кровь чем останавливать прикажешь? Вдруг у тебя на гемостатики аллергия?

Скрипнул зубами:

– У меня нет аллергии!

Блондинка скривилась:

– Вот только не надо! У всех есть на что-то аллергия! На лекарства, на пыльцу, на шерсть…

– Я оборотень!

– Ну ладно, не на шерсть! – отмахнулась Вейлинг. – Но книжка все равно нужна. В твоем возрасте тебя следует держать под постоянным наблюдением.

– В моем возрасте?! – прорычал, даже слегка теряясь от подобного бесстрашия. Нет, я всегда знал, что медики – это такая себе особая каста. Их приписывают к группе, но они никогда не входят в нее по-настоящему. Подчиняются лидеру, но оставляют за собой право принимать самостоятельные решения. И если медик посчитает нужным, он может оспорить решение командира. Но только по вопросам, которые напрямую касаются зоны его ответственности. Комплектации группы для выполнения определенных типов заданий, например. Или оправки своих пациентов на осмотр. Но даже самые ответственные из них должны понимать, что одно дело – выполнять свою работу, и совсем другое – нарываться на неприятности, обзывая волка в самом расцвете сил старым и больным! Да как у нее вообще язык повернулся?!

– Лорд Тант! – внезапно прикрикнула от доски сержант. – Мы вам не мешаем?

И очень строго на меня посмотрела, совсем как учительница пятого класса, хотя это так давно было, что я ее уже почти не помню.

– Нет, что вы! – улыбнулся в ответ. Почему-то эта девчонка все время заставляла меня улыбаться. По большей части – злобно и устрашающе, но ведь всегда с неизменным энтузиазмом! – Можете продолжать.

Она выразительно скривилась:

– Спасибо великодушно за разрешение! Только мы уже закончили. Хотите что-нибудь добавить?

Закончили? Когда это они успели?

Перевел взгляд обратно на Вейлинг – та вежливо помахала рукой.

«Понятно, – я посмотрел в честные глаза волчицы. – Отвлекающий маневр. Чтобы я не мешал. Ладно. Допустим, один – один».

– А файлик принести все равно придется! – со смешком добавила водяница из-за спины. – Причем до вылета. Иначе я тебя к операции не допущу.

На лице Доусон промелькнула тень надежды. Мягко осклабился в ответ: «Не дождешься!»

– А вылет через двадцать минут, – сладким голосом добавила волчица.

Когда?! Да твою же налево! Как я ей за двадцать минут успею подготовить правильный медфайл, чтобы на нем еще и все нужные подписи стояли?!


Джейн Доусон

Какое замечательное у Танта было лицо, когда я назвала ему время вылета! Чертовски жалею, что не успела запечатлеть его на память. Но он так быстро убежал, словно я по его следу пустила голодных вурдалаков. Хотя кто его знает, что страшнее: вурдалаки или водяница. Первые, конечно, те еще монстры, но их ведь не существует. А медик реально может на задание не пустить. В общем, я считаю, что это был гениальный план: натравить на лорда Танта Вейлинг. Заодно и от Лакшми ее отвлекла.

Было бы вообще здорово, если бы Тант не успел подготовить медицинскую книжку и остался на Земле, но я на это не сильно рассчитывала. Этот майор скорее отменит наш вылет, чем позволит улететь без него! А потом еще и сделает меня виноватой.

«Эх… – тяжко вздохнула, выбираясь из машины перед зданием космодрома «Кадьяк – 34/Б», с которого отправлялись корабли МАРАП, – жизнь несправедлива. Тант – сволочь, папа – предатель. Мама – зануда. Еще и лететь на «Кассиопее»…»

«Кассиопея» была маленьким и очень маневренным звездолетом, одним из двух, закрепленных за нашей группой. На ней практически не имелось вооружения (собственно, этим и объяснялись ее размер и маневренность), а из экипажа имелись только мэтр Макмиллан – высокий рыжеволосый шотландец и мэтр О’Коннор – ирландец с огромными как щетка усами. Макмиллан был капитаном и первым пилотом. О’Коннор в свою очередь – вторым пилотом, штурманом и техником. Оба являлись полукровками-мурианами, что вообще-то хорошо, потому что мурианы обычно очень добрые нелюди с веселым нравом. Но, видимо, человеческая кровь и воспитание дали о себе знать, потому что эта конкретная парочка оказалась вспыльчивой и совсем не дружелюбной. Они с первого полета невзлюбили мою группу (в основном из-за Ревуса) и не стеснялись об этом говорить.

Потому я предпочитала летать на «Андромеде» – там капитаном служила лесавка Фрея: очень корректный и в целом приятный нелюдь. Сегодня, к сожалению, «Андромеда» была занята. А вот «Кассиопея» ждала нас с открытым люком. Возле которого с выражением «прошла уже двадцать одна минута – почему до сих пор не взлетаем?!» стоял Тант.

– Файл отправлен, – без предисловий заявил он подоспевшей Вейлинг.

– Медкнижка? – на всякий случай уточнила водяница.

Лорд осклабился:

– Не совсем. Медицинское заключение о том, что я пригоден к выполнению операции.

– Но!..

– Подписанное твоим непосредственным руководителем! – добавил Тант и со своим обожаемым выражением самодовольства на лице первым прошел на корабль.

– Это просто дурдом какой-то! – воскликнула Вейлинг. – Разрешение на полет должна выдавать я!

Ей очень не нравилось, когда ее выставляли дурой.

– Ну хочешь, я ему ногу сломаю? – равнодушно пожала плечами Лакшми. Индуска только что подошла и не слышала всего разговора, но по тону водяницы поняла, что здесь обижают женщину. А значит, просто не могла не вмешаться. – Тогда он точно никуда не полетит.

– А сможешь? – спросила я. В шутку, конечно, но мало ли – всякое в жизни случается. – Он ведь такой… габаритный, – с трудом подобрала слово. – Его даже Касиус уложить не сумел.

Лакшми выразительно фыркнула:

– Я не говорю, что буду сражаться с ним в честном бою. Но вот он сейчас в криокамеру уляжется, заснет, мы ему крышечку аккуратненько приподнимем, быстро ножку сломаем и закупорим обратно. Он даже проснуться не успеет. А потом скажем, что так и было!

План был совершенно нереализуем, потому засмеялись мы все втроем. В другом случае Вейлинг бескомпромиссно встала бы на сторону Танта. Вернее – его пока целой ноги. Да я бы в криокамеру и сама не полезла, чтобы волку лапу ломать. Вдруг бы он очнулся в процессе? Нет – я бы ее просто заколотила. Намертво. Пускай себе спит, как Ленин в мавзолее. Кстати, если бы у меня гарантия была, что он тоже четыреста лет в одной позе молча пролежит, – я бы за него даже замуж вышла. Для маминого успокоения.

Все еще посмеиваясь, мы ступили на «Кассиопею». Первым шло техническое отделение, где рассматривать было нечего – узкий коридор и толстые стены, за которыми скрывались «внутренности» кораблика. Сразу за коридором располагалась спальня – небольшое круглое помещение, в котором «ромашкой» выстроились криокамеры. И уже за спальней находилась командная рубка. Все! Больше в звездолете ничего не было. Хотя какой это звездолет? Так, управляемая космическая шлюпка. Эдакая катапульта для перемещения на длинные дистанции. Даже столовой и санузла нет! Команда нужна только для взлета и посадки, остальное делает компьютер. А мы себе спим. Можно сказать – идеальный способ путешествия. Если бы не одно «но».

– Опять ты?! – Мэтр О’Коннор злобно покосился на змеелюда. – Ну сколько можно?! Макмиллан, ты точно отдал начальству мое заявление?

– Какое еще заявление? – уточнила Эйва, не отрываясь от пристального разглядывания себя в зеркало пудреницы.

– Где я прошу приписать нас к другой команде! – решительно отрезал ирландец. – В которой не будет инопланетянина с покрытым чешуей хвостом! – Он яростно всплеснул руками и повторил фразу, которую мы слышали из его уст каждый раз перед новым совместным вылетом. – Я его ненавижу!

Ревус только улыбнулся – религия не позволяла ему ответить. Более того: она не позволяла ему дать ответить нам! А ведь нам было что сказать. Но еще мы были чертовски толерантны. Потому придумали свой способ поддерживать змеелюда, не обижая его внутреннего пацифиста.

– Да мы его все периодически ненавидим, – вздохнула Эйва.

Краем глаза я заметила, как вытянулось лицо Танта.

– Особенно я. – Вейлинг ловко забралась в свою временную «постель», уселась, по-турецки скрестив ноги, и достала зеркало. – Как же я тебя иногда ненавижу, Ревус!

Брови Фенрира сошлись на переносице, и он таки не выдержал. Навис над моим плечом:

– Что за настроение в вашей команде, леди?

Я равнодушно пожала плечами и даже не попыталась скрыть свое желание оставить мистера «самого умного» без информации. Но До Фан Джун оказался болтливее:

– Да нормальное настроение для женщин, которые просыпаются после гиперсна, смотрят на себя в зеркало, затем – на соседа, снова в зеркало и… брр! – Корейца передернуло. – И устраивают вой о потерянной красоте, – закончил шепотом, исподлобья бросая на меня косые взгляды.

Я демонстративно фыркнула и отошла к своей криокамере. Да, признаю – грешна. А вы бы посмотрели на себя после таких перегрузок: синяки под глазами, вены выделяются даже на лбу, кожа белая как у покойницы. Вот она – цена скоростных перелетов. И это еще хорошо, что мы спим в процессе, иначе симптомы пополнились бы тошнотой, головокружением, потерей ориентации и множеством других интересных ощущений.

– Ненавижу тебя! – буркнула в сторону Ревуса.

Тант с хмурым видом сложил руки на груди.

– Что-то я запутался, – спросил он у До Фан Джуна. – Ладно, дамы внешностью недовольны. Но змеелюд-то тут при чем?

– А он каждый раз при уходе на сверхскорость сбрасывает кожу, – с готовностью объяснил Хамелеон. – Линяет, другими словами. И просыпается такой красивый, как будто вчера родился. Вот мы ему и завидуем всей толпой.

– Мг… – неуверенно кивнул Тант. Потом перевел взгляд на разгневанного О’Коннора. – А этот что, тоже не рад синякам под глазами?

– Да нет, – хихикнул До Фан Джун. – Ему капсулу каждый раз чистить приходится. Чешуя у Ревуса мелкая, забивается повсюду. Вот О’Коннор и бесится.

Словно в подтверждение его слов ирландец с силой ударил ладонью по прозрачной крышке криокамеры и рыкнул сквозь зубы:

– Ненавижу, слышишь?!

– Да слышим, мэтр, слышим, – усмехнулся Касиус. – Угомонись уже.

Если он действительно хотел успокоить пилота, то это была явно не та тактика. Но он не хотел, и мы все это прекрасно понимали. В том числе О’Коннор, который смерил Заклинателя разъяренным взглядом и пулей вылетел из спальни. Мы дружно загоготали. Тант тоже улыбнулся, но, скорее, для приличия. Я по глазам видела, что он не все понял. Пожалуй, это и правда странно выглядело: когда команда вместо поддержки выражает коллеге такое себе коллективное признание в обратном. Но не стану же я рассказывать этому напыщенному индюку предысторию нашей почти семейной шутки! О том, как несколько лет назад мы оскорбили в лучших чувствах мэтра О’Коннора, когда поддержали его претензии к Ревусу, но по прямо противоположной причине. Нет уж! Пускай помучается неведением, любознательный наблюдатель.

– Леди Доусон, иногда ваша группа ведет себя очень странно, – задумчиво отметил Тант.

– Моя группа ведет себя в соответствии с ситуацией, лорд, – отрезала я, забираясь в капсулу. – Не наша вина, что ваша неосведомленность мешает вам это понять.

– Возможно, тогда вам все же стоит меня просветить? – подошел волк к соседней камере.

Я скосила на него глаза:

– Предпочитаю не… распространяться… – последнее слово выдохнула через силу охрипшим голосом.

Случилось нечто. Тант снял рубашку, и меня будто электрический заряд прошил. От макушки до кончиков пальцев на ногах. Я как девочка уставилась на его голый торс. Широкий, гладкий, что для волка вообще нонсенс, с четко прорисованной рельефной мускулатурой. Словно завороженная, я не могла оторвать глаз от его мощных плеч и узкой талии. Такая странная… нет! Совершенно ненормальная реакция.

Черт подери, я что, волчонок двадцатилетний?! Или голой мужской груди никогда не видела? Да нам Касиус такое на каждой тренировке демонстрирует! Он вон и сейчас водолазку стянул: видите ли, она ему спать мешает. А Касиус – это вам не хухры-мухры. Это почти бог! А без рубашки, так конкретно греческий Аполлон! Сказать, что Тант был лучше сложен, – нагло соврать. Он ниже ростом, уже в плечах, кубики на животе не такие внушительные. Так почему же я уставилась на него, как выпускница института благородных девиц, а единственной внятной мыслью, пришедшей в голову, было: «Как же давно у меня не случалось…»?!

– Надеюсь, однажды вы расскажете мне о своей группе все, леди Доусон, – не глядя в мою сторону, сказал Фенрир, и я наконец выпала из прострации. Громко выдохнула, поспешно отводя глаза.

«Так! – рявкнула на себя. – Слушай сюда! Рот закрыла, слюни подобрала! И не ведешь себя, как озабоченная идиотка!»

Вроде подействовало. По крайней мере, дыхание выровнялось точно. Но я вдруг начала понимать, что волк на соседней кровати – это не просто временное неудобство. Тут что-то куда большее. Думаю, был бы он иной расы, я бы на него совсем иначе смотрела.

«А может, нужно просто привыкнуть?» – предположила, укладываясь на жесткую подложку криокамеры. И, уже глядя, как закрывается ее крышка, поняла, что не хочу привыкать. Да это и не нужно. Через три месяца от лорда Танта останутся только воспоминания. А если воспользоваться новейшей корейской разработкой – не будет даже их.

«Нужно собраться с силами и просто переждать!» – твердо решила, закрывая глаза.

Сон пришел мгновенно, и как мы взлетели, я уже не ощутила.


То, что спутник «Талия 50–12» будет перевалочным пунктом, я поняла еще на Земле. А вот то, что это перевалочный пункт контрабандистов, обнаружилось только в момент высадки. Когда лорд Тант вдруг самолично провозгласил себя штурманом и опустил «Кассиопею» за три километра от заданной цели на плохо освещенном пустыре.

– Обычное задание, да, лорд Тант?! – процедила я, оглядываясь по сторонам. Команда за спиной не роптала, но тоже не выглядела слишком довольной.

– По крайней мере, здесь можно дышать. – Вейлинг спрятала прибор в карман скафандра. – Магний, хром, свинец – все в норме.

И она первая подняла смотровое стекло своего шлема.

А вот я нахмурилась еще сильнее. Мне не нравилось то, что здесь происходит. Пускай с воздухом и полный порядок, а порывы ветра и практически полное отсутствие естественного освещения – нормальное явление для планет с искусственной атмосферой, но какого черта нужно было высаживаться среди древних развалин вместо того, чтобы воспользоваться местным аэродромом? И пока я не разберусь, в чем дело…

– Герметичность не нарушать! – рявкнула на Вейлинг по внутреннему каналу связи. А затем подняла раздраженный взгляд на Танта: – Разве нас не должны были встретить?

Волк отвечать не стал – попросту не успел. Я уже услышала быстрый топот чьих-то ног по бетонному полу. А спустя пару мгновений увидела его источник: невысокого нелюдя с длинным гибким хвостом и испуганными маленькими глазками. Типичная крыса-переросток. То есть, простите, крфрит. Инопланетное существо с отлично развитым чувством самосохранения и такой бешеной интуицией, что в казино их не пускают даже с чемоданом кредиток (кредиты, кстати, выдают охотно – этот народец умеет зарабатывать).

– Вы прибыли! – вместо приветствия воскликнул он и бросился к Танту. – Но я не ждал вас так рано!

– Я распорядилась перенести время вылета, – хмуро ответила этому неприятному нелюдю.

Он повернул ко мне лохматую голову:

– Вы?!

Фенрир самодовольно ощерился, но я сделала вид, что не заметила.

– Старший сержант Джейн Доусон прибыла для получения груза, – ответила с каменным лицом. – Вы Пэттер?

Мужчина неуверенно кивнул и уставился на меня так, будто у меня вдруг выросли рога. Потом перевел вопросительный взгляд на Танта:

– Мэтр Вальтерс не говорил, что груз будет забирать волчица.

Эйва бесшумно ступила ближе.

– Мэтр Вальтерс? – шепотом повторила она мне на ухо.

Я чуть заметно повела плечом: «Не имею представления».

Но познакомиться хотелось очень сильно. Особенно когда Тант «успокоил» связного фразой:

– Совершенно верно, груз буду принимать я. Леди Доусон и ее группа обеспечат прикрытие.

«Что?!» – вытаращилась я на волка, но вовремя вспомнила, что это задание – в целом была его идея, так что слишком удивляться не стоит. И тем не менее…

– Лорд Тант, – протянула елейным голосом, с удовольствием наблюдая, как бледнеет Пэттер, глядя в мои совершенно черные глаза. А то, что они почернели, сомнений не вызывало – в тот момент я почти шипела от злости. – Можно вас на пару слов?

Волк ответил радушным оскалом и махнул рукой: мол, дамы, вперед. Ну, дама не стала заставлять себя упрашивать и быстрым шагом отправилась на какую-то полуразвалившуюся бетонную постройку. А там просто приперла Танта к стенке, причем буквально: прижав локоть к горлу.

– Какого черта, майор?!

Он внимательно посмотрел на мое пышущее гневом лицо, потом опустил глаза на руку, хорошенько так помявшую горловину его скафандра, и криво усмехнулся в ответ:

– А что вас не устраивает, леди? Здесь все, как написано в файле. То же место, тот же связной и тот же груз.

– Но там нигде не было сказано, что этот груз нам придется украсть!

Тант на мгновение замер, будто пытался сообразить, как я смогла догадаться. Да у него прямо на лбу был написан вопрос: «Неужели ваша капуста в шлеме умеет думать?!»

«Гад!» – мрачно решила я. Шовинистская сволочь. Конечно! Как я, глупая женщина, могла понять, что груз нам не вынесут на блюдечке? Ведь для этого всегда нужно прятаться в недрах старинных развалин на дальнем участке!

– Леди, – почти мурлыкнул Тант, – вас не устраивает сложность задания?

– Лорд Тант, – прорычала в ответ, чувствуя, как волчьи клыки вырываются за пределы рта. Говорить сразу стало неудобно. – Кажется, вы не понимаете, в каком вы положении! Это – моя группа. И мое задание! А вы здесь просто сторонний наблюдать. Без права голоса!

– То есть вы отказываетесь выполнять задание?

Вот же мерзкий тип! Я клацнула зубами, убирая руку от его горла. Отошла на два шага, заглянула за угол, бросила взгляд на ожидающую решения команду.

Отступить сейчас?! Наверное, это было бы очень мудрое решение. Разве можно отправляться в атаку, не зная… да практически ничего не зная о том, что нас ждет?!

С другой стороны, я уже сейчас могла представить, какими аргументами будет забрасывать меня Тант на собрании комиссии. И о том, что ни одна операция не проходит без неожиданных сюрпризов, а значит, ко всему подготовиться все равно невозможно. И о том, что ничего совсем уж страшного произойти не могло. По крайней мере, сам Фенрир в это так верил, что без каких-либо сомнений решил участвовать в операции. И не дай мне бог его сейчас отстранить – тут же стану лидером, не умеющим правильно использовать доступные ресурсы…

Черт! Может, при других обстоятельствах я бы и смогла отстоять свое мнение, но Тант уже показал, как сильно к нему благоволит начальство. Да я никогда в жизни не смогу доказать, что это – подстава, если остановлюсь сейчас!

Так что же делать? Отказаться от риска, вернуть группу домой и в очередной раз расписаться в собственной несостоятельности? Или все-таки полезть на рожон, угнать этот чертов груз и доставить по назначению? А потом накостылять Фенриру Танту так, что мама не горюй?

– Мы выполним задание, лорд, – смерила волка уничижительным взглядом и усилием воли вернула зубам человеческий вид. – Но сделаем это по-моему! И если я увижу необходимость, я остановлю операцию, и вы!.. – тыкнула в его грудь пальцем. – Подчинитесь беспрекословно! Вам ясно?

Его ответная улыбка стала просто-таки запредельно любезной:

– Как пожелаете, леди Доусон. Как только пожелаете.

И я даже не сомневалась, что он опять мне лгал.

К команде вернулась злая и сосредоточенная. Пальцем поманила к себе До Фан Джуна – этот любознательный кореец уже успел закопаться в сорняках, второй раз, но уже своей рукой, захлопнула стеклянное забрало на скафандре у Вейлинг и сказала, обращаясь ко всем:

– Коллеги, у меня для вас новость. Нас подставили.

Фенрир, топавший следом, резко затормозил и уставился на меня с плохо скрываемым… ну пускай будет негодованием. Не ожидал, что я его сдам. А я вот решила, что в данной ситуации таиться нечего.

– Конкретно, он подставил, – добавила, кивая на волка.

Лакшми перебросила на плечо здоровенный ручной пулемет и хмуро уточнила:

– Что ты имеешь в виду?

– Помните, я говорила, что это – курьерская миссия? – осклабилась под напряженным взглядом Танта. – Так вот. Самым неожиданным образом эта миссия превратилась в боевое задание. Вы, Пэттер! – Я резко обернулась к инопланетянину. – Ваша задача?

Крфрит перевел испуганный взгляд с меня на Танта и, не отрывая от последнего глаз, промычал что-то совершенно невразумительное. Зря он так. Я ведь и без этого была на взводе.

– Отвечайте, Пэттер! – прорычала, делая шаг в его сторону.

Крфрит поджал хвост.

– Ну… э… – выдал он и попятился в сторону все еще хранившего молчание волка. Пожалуй, это было самое последнее, что он мог сделать, чтобы окончательно испортить со мной отношения.

– Пэттер… – Я вынула пистолет из кобуры. – Я – руководитель группы, находящейся в зоне повышенного риска. По закону я обязана предпринять все возможные действия для сохранения жизни и здоровья своей команды. – Я взвела курок. – В том числе посредством добывания необходимой информации. Таким образом, я даю вам ровно три секунды, чтобы отчитаться. Иначе буду вынуждена признать вас фактором, усугубляющим наше положение.

– Что? – не понял полукрыс.

– Я вас пристрелю, – любезно растолковала мысль.

Пэттер побледнел, бросил последний, полный немой мольбы взгляд на Танта, не дождался отклика и пришел наконец к выводу, что приоритеты нужно менять. Ибо верность – это, конечно, замечательно, но патрон-то уже в патроннике!

– Я должен провести вас незамеченными к месту нахождения груза, – затараторил он. – Эта разрушенная постройка когда-то была частью основного корпуса. Под нами проходит сеть заброшенных канализационных тоннелей. Неподалеку есть вход. Если пройдем по ним, выйдем прямо к зданию склада. Уровень его защиты – третий, но у меня есть коды доступа…

Он протянул руку, но вперед выступила Эйва.

– Это необязательно, – сказала она, рывком выхватывая из тонких пальцев ключ-пластину. – Третий уровень защиты взломает даже ребенок.

Насчет детей судить не берусь, но Эйва – да. Эйва может. Она даже нашу организацию разок взломала, а у нас все-таки седьмой уровень. Правда, нормально замести следы то ли не смогла, то ли не сочла нужным. На этом и погорела. А я ее прикрыла. И в качестве благодарности получила в группу суккубу с очень полезным хобби.

– Эйва, – обернулась к подруге. – Давай, как всегда: ты берешь на себя систему удаленного наблюдения. Когда попадем на объект, проложишь нам маршрут. Ревус, останешься с ней. Будешь контролировать выход. Кира…

Девочка-снайпер со своей любимой винтовкой ступила вперед.

– У тебя ведь дальность стрельбы около четырех километров? – уточнила я. – Осядь где-нибудь здесь. Место выбери сама, но такое, чтобы смогла быстро оттуда слинять. Огонь первая не открывай, но следи за нашими перемещениями. Не уверена, что мы сможем вернуться по канализации, но если что – будем двигаться обратно под твоим прикрытием. Остальные – за мной. И вы, лорд Тант!

Я перевела суровый взгляд на волка:

– Будьте рядом. Я хочу видеть вас все время.

– Не доверяете, леди? – даже не спросил, а как будто попытался подшутить он. – Или будете скучать?

Я сделала умильную рожицу:

– И это – тоже, лорд. Но еще, если вы будете рядом, я смогу прикрыться вами в случае необходимости. Слышали, ребята? На сегодня – вот наш щит.

Лакшми с Касиусом переглянулись, пожали плечами и синхронно перехватили оружие двумя руками так, чтобы с ним было легче бежать. Ни один из них не рассчитывал укрываться за волком хотя бы потому, что по габаритам не подходил. А вот До Фан Джун идею воспринял с интересом. В конце концов, его задача – разобраться с тем, что может устроить нежелательный взрыв. И именно мы должны думать о том, как доставить «пиротехника» к пункту его назначения.


Оборотням редко приходится завидовать людям. Мы сильнее, выносливее и живем пусть ненамного (ведь человеческая медицина идет вперед семимильными шагами), но дольше. И все же случаются ситуации, когда физическое превосходство играет с нами злую шутку. Например, как тогда, в «вонючий год». У людей есть отличная способность: они умеют не реагировать на запахи. Привыкать к ним. Конечно, это делает их нюх не таким острым, но это же помогает им не сойти с ума, живя там, где у нелюдя уже через пару часов начинает сносить крышу. Или вот когда бежишь по старой канализации. В ней нет вентиляции, зато есть вода. Откуда она там взялась – одному богу известно. Но она есть, и ее где-то от щиколотки до колена, в зависимости от ширины тоннеля. А вместе с водой есть и плесень. И запах. Смрад, от которого глаза слезятся. И вот ты бежишь такой, в удобном и гибком скафандре, месишь ногами непонятную субстанцию, состоящую из ила, каких-то странных ошметков и другого мусора, о происхождении которого тебе не только не интересно, но и вредно будет узнать, и проклинаешь свое врожденное умение учуять врага на расстоянии нескольких километров. А еще думаешь, что душу бы продал за то, чтобы закрыть шлем. Но сделать этого не можешь. Ибо – нюх! И слух. И зрение тоже лучше работает, если между глазом и объектом нет стеклянной заслонки. Да, иногда мы ненавидим свои способности. Но это не мешает нам пользоваться ими так часто, как только возможно.

«Интересно, – думала я, – а у Танта нос полностью человеческий или он сейчас так же, как я, мучается?»

К сожалению, по лицу волка нельзя было понять, мешает ли ему запах. Скорее – наоборот. Его дурацкая улыбка (я начинала подозревать, что это – часть аристократического дресс-кода, снятие которого во время обучения каралось дубинкой по спине, раз он с ним так свыкся) могла навести на мысль о получаемом удовольствии.

«Хотя, если бы он оставил себе человеческий нос, зачем тогда открыл шлем?» – задала себе вполне резонный вопрос и решила, что Фенрир все-таки притворяется. Причем так талантливо, что мне у него стоило бы поучиться. А то я едва не вскрикнула от радости, когда впереди показался просвет.

– Погодите, леди! – Крфрит преградил мне путь. Я резко затормозила и с удивлением уставилась на провожатого. – Там охрана.

– Электронная, – добавила, кивая. – Да, ты говорил.

Пэттер моргнул:

– Не только.

– В смысле? – нахмурилась я. – Мы разве еще не пересекли периметр?

Ведь именно так охраняют склады, разве нет? Выставляют охрану по периметру, а само здание закрывают на электронный ключ. Зачем там еще кому-то быть? Это же не Белый дом, в конце концов, где на каждом шагу можно встретить туриста, а если хорошенько поискать – еще и иностранного шпиона. Или они сам груз берегут? Чтобы он своими ногами со склада не убежал?

– Понимаете, леди…

Я поджала губы:

– Пэттер, я все понимаю. Я вообще очень понятливая. Но я не леди. Я – мэтр. Или сержант. Аристократ среди нас только один. И в наших глазах он уже пал ниже некуда. Делай выводы.

Нелюдь задумался. А потом по-военному четко ответил:

– Так точно, сержант!

«Ага, значит, подготовка была!» – отметила я про себя. И спросила уже вслух:

– И что же я должна понять?

Пэттер глубоко вдохнул и стал объяснять.

Оказалось, что это очень странный склад. Тип груза, который там хранился, никто не знал. Вернее, это мы с провожатым не знали. А Фенрир, скорее всего, был в курсе, но молчал, как партизан на допросе. К сожалению, доказательств у меня не имелось, потому приходилось держать свои подозрения при себе. Но я уже придумала, что сделаю, как только вернусь на Землю.

«О да! – кровожадно убеждала я саму себя. – Танту ни за что не удастся избежать справедливой кары! Я ему такое возмездие устрою – он станет первым в истории заикающимся волком-политиком!»

Но для этого надо было сначала вернуться. А это представилось куда более сложной задачей, когда Пэттер рассказал, что склад – не одно здание, а целый комплекс из нескольких построек. Постройки размещались на территории в несколько гектаров, и между ними как раз и бродила та самая, ранее упомянутая армия охранников.

– Ладно, – кивнула я. – Тогда делаем так. Мы с лордом Тантом идем первыми. Лорд, вы, с вашим аристократическим образованием, еще не разучились определять расстояние до врага по запахам и звукам?

Фенрир покачал головой: мол, нет. Не разучился.

– Отлично. – Я первая подошла к выходу из тоннеля. – Тогда прошу вас следовать за мной. Остальные – пока не позову, не выходите.

И мы с Тантом, пригнувшись, выскочили из укрытия.

Сначала все было неплохо. Народ вокруг присутствовал. Все нелюди, как и было обозначено в файле. Причем в немалом количестве, хорошо вооруженные и сосредоточенные. Я бы сказала – на стреме. Будто мы были не первыми, кто пришел их сегодня грабить. Но смотрели они при этом в противоположную от нас сторону, и это говорило о том, что наша разведка работает лучше, чем их. Мы-то знали, где проходят их канализационные тоннели, а они – нет. Хотя правильнее было сказать: они не знали, где расположен такой удобный вход в эти самые тоннели.

Да и с выходом Пэттер не обманул: мы действительно оказались неподалеку от нужного помещения. По крайней мере, если верить карте, которую развернула Эйва. Для этого ей даже не пришлось подключаться к «замку» напрямую, чего я очень боялась – ведь тогда суккубе пришлось бы засесть практически у врага под носом. Но нам повезло: несмотря на старинную аппаратуру, Эйве удалось подключиться, не выползая из своего временного убежища. И я со спокойной душой оставила ее под защитой Ревуса. Пускай от него в обычном сражении толку мало, но когда дело касается прикрытия ближнего – ситуация меняется кардинально. Убивать он, правда, и в таком случае не будет, но с его умениями это и не требуется.

– Лакшми, Касиус. – Я замерла на мгновение перед дверью склада. – Я иду первая. Держите дистанцию. И это… – отключила общий канал и обратилась только к Заклинателю: – До Фан Джуна берегите. А то опять куда-нибудь вляпается.

Касиус мрачно кивнул: никто из нас не забыл, как Хамелеон умудрился потеряться на предыдущем задании. Потеряться! На задании! Да я тогда чуть не поседела!

– Леди Доусон, – окрикнул меня Тант. Я кивнула, отбрасывая лишние мысли, и проскользнула в щелку двери, которую для нас только что организовала Эйва. Но успела пробежать всего несколько десятков шагов, да и то – по инерции, после чего втянула носом воздух и аж присела на полусогнутых. Испуганно обернулась к волку:

– Что это за запах?!

Он тоже остановился. Посмотрел через плечо, чтобы убедиться, что дверь за нами уже закрылась, а оставшаяся часть команды осталась снаружи, и подступил ближе:

– А на что похож?

Я поморщилась и, навострив уши, медленно двинулась дальше по коридору. Запах действительно был знакомый. Немного терпкий, острый и…

Догадка словно обожгла внутренности.

– Здесь пахнет человеком! – воскликнула я. Хорошо, что рядом в тот момент никого постороннего не было. – Но откуда здесь могут быть люди?!

И тут же ответила сама себе:

– Нет! – схватилась за голову. – Ты привел нас в логово работорговцев?!

Теперь понятно, откуда здесь столько охраны! И почему МАРАП отправил нас за грузом по канализации. И количество информации в файле тоже больше не вызывало вопросов – ведь то, что торговцы живым товаром с соседних планет уже не первый десяток лет воруют людей, является строжайшей тайной (хотя слухов об этом столько, что можно две энциклопедии написать). И открывать ее волчице попросту не пожелали!

– Как ты мог, песий сын?! – прорычала, снова оборачиваясь к Фенриру. – Мы немедленно уходим!

– Я – волк! – отрезал он.

«Псина ты блохастая, а не волк!» – хотела огрызнуться я, но не успела даже рта открыть. Что-то острое и тонкое вошло в горло у самой скулы, и потом словно кто-то нажал кнопку «Выключить» у меня в голове.

Мир вокруг подернулся серой дымкой и исчез.


Фенрир Тант

Мне кажется или я действительно все делаю неправильно? У меня было простое задание: войти в группу и занять место лидера. Сместить волчицу. Ту, которая в иной ситуации отошла бы в сторону при одном только намеке на мое появление. Что же пошло не так?

Я ведь не за красивые глаза был выбран. Меня назначили, потому что я объективно лучше остальных подходил на роль руководителя. У меня есть необходимые командиру навыки и знания. Я как воин доказал свою эффективность в реальном бою. И я, черт подери, не только готов был отстаивать интересы своей группы перед руководством, но и имел на это гораздо более высокие шансы, чем их нынешний лидер. Да любая команда волков без вопросов и сомнений пошла бы за мной по первому зову! Мы ведь всегда идем за самым сильным. Это у нас в крови, заложено на генетическом уровне: работать слаженно и соблюдать четкую иерархию. Почему тогда Джейн Доусон ведет себя так, будто эти правила для нее не писаны?!

А может, дело в том, что она слишком долго управляла группой? Восемь лет – срок нешуточный. После такого непросто отойти в сторону. Ты становишься частью своей команды, а она – частью тебя. Вы уже не только друзья или соратники. Вы – одно целое. Одна семья. Единая стая. Отказаться от своего места в ней сложно даже мужчине.

Но как смириться женщине? Возможно, именно в этом кроется моя ошибка. Я с самого начала смотрел на Доусон как на слабое звено, но никогда не думал, что именно эта слабость сделает ее такой сильной. Да, я был уверен, что она не пойдет на конфликт, а ее группа, взвесив наши возможности, отдаст предпочтение более перспективному лидеру. Но я и представить не мог, что случится, если попытаться отобрать у волчицы ее семью. Ведь именно так она смотрит на членов своей группы. В этом кроются причины ее постоянных отказов от сложных операций и нежелание рисковать. Не в том, что она не уверена в своих силах, как мне казалось раньше. А в том, что она всеми доступными способами бережет свою стаю. И сейчас она отказалась закончить миссию именно по этой причине.

Пожалуй, мне нужно было предугадать такой поворот событий. А лучше – раскрыть перед ней карты и дать возможность самой сделать выбор. Рассказать все с самого начала. О том, что это задание – наш единственный шанс доказать, что крфриты замешаны в торговле людьми. И о том, как долго мы искали возможность добраться сюда по древней, давно перекрытой канализации. И еще – об отвлекающем маневре, который дал нам возможность незамеченными пробраться на склад.

Но вместо этого я вооружился волчьим транквилизатором. И применил его, не раздумывая. Угрызения совести? Да нет, не заметил как-то. Неприятно немного – это да. Она слабее меня и не ожидала нападения. Это совсем не тот честный бой, победой в котором можно гордиться. Но все эти ощущения – мелочи по сравнению с тем, что она мне устроит, когда проснется.

– Девчонка меня убьет, – пробормотал, забрасывая ее себе на плечо. – По крайней мере, попытается, – добавил с усмешкой. Черт! Эта волчица – не тяжелее моей винтовки. Удивляюсь, как она вообще умудряется носить на себе свой арсенал. Причем на задание собирается явно по принципу «патронов мало, но больше просто некуда класть». И ведь она еще пытается воевать наравне со мной! Женщины…

Хотя у них тоже есть свои плюсы. Моя рука словно невзначай скользнула по упругой попке. Однако! Девчонка пусть и худая, но не костлявая. Подержаться есть за что. И чего ей дома не сидится? В комфорте, в безопасности. Воспитывала бы детей, создавала этот… как его… уют. Но нет! Надо было выделиться. Теперь вот бегает, задыхаясь, по колено в воде. Мучается. Старается изо всех сил. А все ради чего? Чтобы кому-то что-то доказать? Да кому оно, кроме нее, надо?..

Я бесшумно добрался до конца коридора и заглянул за поворот – никого. Отлично. Сейчас здесь и должно быть пусто. Группа быстрого реагирования заняла позиции и устроила небольшое представление, давая нам возможность отыскать и вынести нужный ящик. И после такой подготовительной работы девчонка хотела все отменить?

«Правда, она не знала, что все так серьезно, – отметил справедливости ради, еще крепче перехватывая волчицу над коленками. – Надеюсь, когда узнает, поймет, что у меня были причины ее усыпить. Но об этом я, пожалуй, подумаю позже».

– Все чисто! – обратился по каналу общей связи к оставшимся за дверью членам группы. – Входите.

Эйва послушалась мгновенно: дверь отворилась еще до того, как я произнес последнее слово. А через секунду над моей душой уже стояла встревоженная Вейлинг.

– Что с ней?! – прошептала она, почти силой отбирая у меня волчицу.

– Ты мне скажи, – буркнул в ответ, наблюдая, как она пытается привести свою пациентку в чувство. Напрасные старания. Я использовал проверенный метод: Доусон в ближайшие два часа из пушки не разбудишь.

– Но как это случилось?!

– Она просто упала, – поморщился я. Не то чтобы у меня была надежда, что тайна не раскроется, но, по крайней мере, это будет не сейчас. – Мы все еще на задании, – строго напомнил группе.

Вейлинг кивнула.

– Я ее заберу, – поставила она меня перед фактом. Я спорить не стал, хотя, по моему сугубо личному мнению, у меня на плече девочка смотрелась более гармонично, чем на руках у блондинки-водяницы.

«Это называется ответственность! – объяснил сам себе. – И совестливость. Ты, конечно, хочешь ее отдать. Но считаешь, что раз ты ее вырубил, тебе ее и таскать. Забудь об этом! Во-первых, тебе сейчас нужны будут обе руки. А во-вторых, если ты попытаешься отобрать ее у медика – это будет выглядеть странно!»

Потому я просто кивнул и дал отмашку двум великанам с позывными «Баньши» и «Заклинатель» (я так и не понял, за что его так прозвали) следовать за мной.

Бежать пришлось недолго. Мы очень быстро нашли нужное помещение и нужный ящик. Опять-таки спасибо суккубе. «Око красной королевы», как они называли ее между собой, оказалось просто незаменимым в нашем деле. Эйва провела нас так, что мы остались незамеченными. Нас не обнаружили ни охранники (несколько нелюдей склад все же не покинули), ни «груз». И хотя последнего можно было особо не опасаться – людей усыпляли после похищения, – но с ними ведь никогда нельзя быть уверенным на сто процентов. Случается, люди просыпаются даже в криокамерах, что уж говорить об этих старых, обитых железом ящиках, похожих на гробы с кучей проводов.

– Этот? – кратко уточнил Касиус, указывая на один из самых небольших коробов в комнате.

Я кивнул и потянулся, чтобы его подхватить, но был остановлен резким окликом До Фан Джуна.

– Назад! – рявкнул кореец и раскрыл свой чемоданчик. Минут пять он лазил вокруг ящика, что-то измерял, к чему-то прислушивался. Потом поднялся с колен и резюмировал: – Он чист. Забирайте.

И со вздохом добавил:

– Только зря притащили меня в эту даль. Может, я здесь хотя бы что-нибудь заминирую?

Интересно, предложил бы он такое, зная, что именно находится в этих металлических коробках?

– Времени нет, – отрезал я, поднимая «груз» с подставки. – Уходим!

Обратный путь прошли тем же маршрутом и обошлись без приключений. На входе в канализацию нас догнали Эйва с Ревусом, а уже на выходе – Кира. Я попытался выяснить, не случилось ли чего за время их нахождения в засаде, но мне никто не ответил. Кажется, меня даже не услышали: внимание группы было целиком и полностью разделено между насущной задачей – добраться до корабля – и проблемой самочувствия их командира. К последнему также относились вялые обещания вернуться и отомстить, но я старался всерьез их не воспринимать. Хотя мысль о том, как я буду оправдываться, когда Доусон придет в себя и расскажет группе о причине своего «обморока», наводила на неприятные ассоциации. Но ничего. Я постараюсь что-нибудь придумать. Заодно подумаю и о том, как вести себя дальше. Задание ведь никто не отменял. Доусон мне придется заменить – это не обсуждается. Но группа при этом должна остаться со мной. А пока все мои действия ведут к обратному результату. Значит, нужно менять тактику. У меня еще есть такая возможность.

Глава 6

Иногда давать кому-то второй шанс – это как давать вторую пулю тому, кто первый раз в вас не попал потому, что промахнулся.

N.N.

Джейн Доусон

Я очнулась мгновенно. Словно какая-то сила выдернула меня из пучины беспамятства на спасительный берег. Дыхание сбилось, сердце колотилось бешено, как после марафона. Во рту пересохло, и стакан воды, материализовавшийся перед носом, показался самым драгоценным сокровищем. Выхлебала залпом, облизала пересохшие губы и только потом окинула взглядом комнату.

И первым, кого увидела, был лорд Тант, сидевший на краешке моей постели.

– Знаете, зачем я здесь? – спросил он.

Я поставила пустой бумажный стакан на прикроватную тумбу:

– Знаю! – и как заряжу ему кулаком прямо в переносицу! Лорд чуть на пол не свалился. – А теперь – проваливайте!

Волк прижал пальцы к лицу, убедился, что переносица не сломана (меня это очень расстроило), и сквозь зубы выдал:

– Согласен. Заслужил. Не нужно было вас усыплять.

Я осклабилась в ответ:

– Нет, вы не поняли. Я вас ударила за то, что вы привели меня и мою команду в логово контрабандистов. А вот это!.. – Коротко замахнувшись, я впечатала кулак туда же, где он был секунду назад. – За то, что вы меня усыпили!

Лорд дернул головой. Капелька крови стекла ему на подбородок.

– Леди Доусон! – прорычал он.

– Пожалуй, я все-таки сейчас доломаю вам нос! – злобно гаркнула, отбрасывая одеяло. В последний момент успела заметить, что лежу не голая. Это хорошо. Вейлинг в силу своей русалочьей сущности не всегда уделяет одежде должное внимание, а потому если мы оказываемся на больничной койке, то чаще всего – в чем мать родила.

Фенрир резко поднялся на ноги.

– Успокойтесь, леди… ну хорошо – мэтр! – сдался он с очень раздраженным видом. – Мэтр! Слышите? Я пошел на уступку. Теперь ваша очередь.

Я опустила босые ступни на холодный больничный пол.

– Моя очередь идти на уступку? – повторила вкрадчиво. – По отношению к кому? – Я поднялась на ноги и слегка пошатнулась. Нормальная реакция на долгий искусственный сон. Волк любезно попытался поддержать меня под локоть, но я вырвала руку. – По отношению к вам?! – предположила с изрядной долей сарказма. – А ничего, что вы, лорд Тант, военный преступник?!

Он поморщился:

– Громкое и безосновательное обвинение.

– Вы не выполнили приказ! – рявкнула я.

– Это был глупый приказ!

– Вы могли угробить нас всех!

– Но этого не случилось, – резонно возразил он и добавил: – К тому же мы выполнили задание.

– Благодаря удаче!

– И моим личным уникальным способностям, – улыбнулся он. Вроде как пошутил, юморист лишайный. Только мне было совсем не весело. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить нервы, и придала лицу самое невозмутимое выражение:

– Лорд Тант, я не желаю разбираться в причинах вашего поступка. Это – работа дисциплинарной коллегии. Я опишу в рапорте ваше поведение и передам дело на рассмотрение в самое ближайшее время. С требованием приставить к моей группе другого наблюдателя.

– Леди Доусон, – нахмурился волк, – послушайте…

– Довольно! – перебила я его на полуслове. – Вы не только не выполнили прямой приказ своего командира, но и усыпили его во время выполнения боевого задания! Это подсудное дело, лорд Тант!

– Если вы дадите мне шанс объяснить…

– Не хочу ничего слушать! Убирайтесь прочь из моей палаты! – процедила в ответ.

Волк скрипнул зубами так, что я услышала это из противоположного угла комнаты, и с упертым видом скрестил руки на груди:

– Я не уйду, пока вы меня не выслушаете!

Посмотрела на него: олицетворение скалы, по-другому и не скажешь. Такую простыми уговорами с места не сдвинешь.

– Ну хорошо! – рыкнула, сжимая кулаки. – Тогда я сама уйду!

– Не стану вас задерживать, – склонил Тант голову к плечу. – Но я думал, вам будет интересно, что за «груз» вы хотели оставить на складе, когда приказали отступать.

Я почти бегом пересекла комнату и прижала карточку-ключ к считывателю:

– Сомневаюсь, что это мое дело! – дернула дверь на себя.

– Ребенок, – припечатал мне в спину волк. – Вы хотели оставить контрабандистам человеческого ребенка.

Я замерла. Медленно обернулась:

– Вы лжете.

Лорд равнодушно пожал плечами:

– С чего мне лгать?

«С того, что вы поняли, какие слова заденут меня за живое, песий вы сын!» – мысленно возопила я, но постаралась скрыть эмоции за маской равнодушия:

– Ваше заявление звучит не слишком правдоподобно, лорд.

Он сделал шаг вперед и по-армейски сцепил за спиной пальцы в замок:

– Почему?

Я на секунду закусила губу, пытаясь сформулировать ответ:

– Если там действительно был склад с живыми людьми, почему туда послали не спасательную команду, а нас, охотников? А если и так, почему нам велели вынести только одного человека?

Волк усмехнулся:

– Вы задаете правильные вопросы, леди.

Я насупилась.

– Мэтр, – тут же поправился он, но с таким лицом, будто успел прожевать половинку лимона. – Мэтр… да… – повторил, запуская пятерню в волосы. А потом поднял на меня глаза и выдал. – Джейн!

– Что?! – ахнула я. Какая вопиющая наглость!

– Вы ведь всех членов своей команды называется по имени! – попытался объяснить он.

– Но вы не член моей команды! – с негодованием воскликнула я. – А после разбирательства коллегии не будете иметь к нам вообще никакого отношения!

– Но до этого я ведь могу называть вас «Джейн»? – с улыбкой полюбопытствовал Фенрир и, прежде чем я в очередной раз взбунтовалась, добавил: – У вас очень неудачный позывной: «Волк». Мало того что он вам совершенно не идет, так теперь, когда нас, оборотней, здесь двое, он еще и перестал быть уникальным.

Я поймала себя на том, что начинаю ловить ртом воздух, как выброшенный на берег карась:

– Да что вы себе вообще?!

– Джейн, в свою очередь я также разрешаю обращаться вам ко мне по имени. И даже на «ты»!

– Ра… разрешаете?! – заикаясь, повторила я.

Волк кивнул и ощерился с выражением «вот мы и подружились».

У меня дернулся глаз. Кажется, он это заметил, потому что резко перешел на деловой тон:

– А что касается базы крфритов, так тут производилось уже несколько облав. Но по какой-то причине нам ни разу не удавалось обнаружить доказательства. Склады всегда были заполнены чем угодно, только не живым товаром. Как этим крысакам удавалось спрятать тела – никто не знает, но, когда группа добиралась до места дислокации «груза», его там уже не было. Потому и требовалась команда сродни твоей. Такая, чтобы смогла тихо и незаметно войти внутрь, забрать нужный ящик и вернуться с ним на базу.

Я постаралась не обращать внимания на это его гнусное «тыканье» и сконцентрироваться на главном.

– И что же? – спросила, недоверчиво хмурясь. – Мы забрали одного ребенка, а остальных оставили? Что дальше?

– А дальше туда прибыл спецназ, – любезно объяснил Фенрир. – Но опять никого не нашел.

Я хлопнула ресницами:

– И, зная все это… зная, что мы обрекаем других пленников на участь… рабов или вообще… покойников… вы не попытались их спасти?!

– Вот! – внезапно шагнул ко мне волк. – В этом и есть твоя проблема, Джейн! Ты пытаешься оценить корректность отданного тебе приказа. А нужно просто его исполнять! Тем более когда у тебя есть для этого все возможности!

– Ах да! – Я всплеснула руками, тоже делая шаг навстречу. – Моя группа! Разумеется, это отличный инструмент для выполнения подобных миссий! Именно поэтому вы притащили ее на планетоид, не соизволив предоставить мне всей необходимой информации, чтобы в случае необходимости я могла должным образом защитить членов команды!

– Да если бы я предоставил тебе всю необходимую информацию, – тоже перешел на повышенные тона лорд Тант, – ты бы либо не полетела, либо попыталась вытащить со склада с полсотни криокамер и завалила миссию к черту!

«Пятьдесят пленников?! – захлебнулась я воздухом. – О боги! Конечно, это невозможно – вытащить их всех, имея только десять рук. Но мы могли спасти еще хотя бы одного. Или двух. Будь у меня время, возможно, я смогла бы что-нибудь придумать…»

А если даже и нет…

– Вы считаете меня настолько глупой, лорд Тант?! Но вы не правы! Я бы не стала рисковать командой. Если бы я увидела, что мы способны унести только одного, – мы сделали бы именно так! Вы же… вы не дали мне шанса адекватно оценить обстановку. И тем самым поставили под угрозу жизни нелюдей, которых я дала слово защищать!

– Да нет же, Джейн! – воскликнул лорд. – Я бы сделал это, если бы отправил вас туда одних. Но я был с вами! И у меня имелась вся необходимая информация.

– О задании! – топнула я ногой. – Но не о моей группе! Я знаю членов своей команды, лорд Тант. Их сильные и слабые стороны. И я планирую операции с учетом именно этих сведений. Как вы не понимаете? Это же не просто ресурсы! Не роботы с одинаковыми стартовыми настройками. Вы должны хорошо знать, на что они способны, прежде чем что-либо от них требовать!

– Ну что за упрямая девчонка! – рявкнул Фенрир, стремительно пересек комнату и остановился так близко от меня, словно хотел схватить за плечи и начать трясти как грушу. – Прекрати их оберегать! Если в тебе проснулся материнский инстинкт – надевай ошейник и иди рожать детей!

Это прозвучало резко и… странно. Мы как-то разом закрыли рты и очень внимательно друг на друга посмотрели. Потом синхронно сделали шаг назад, увеличивая дистанцию, и волк закончил на октаву ниже:

– А в команду свою нужно верить.


«Да пошел он к черту со своими нравоучениями! – думала я утром следующего дня, бодрым шагом направляясь к кабинету мэтра Сингура с требованием согласовать мой рапорт. Да, я таки собиралась наябедничать начальству, и мне совершенно не было за это стыдно. – Что он себе думает, этот подлый предатель? Что я не захочу выносить сор из избы?! Или что я прощу ему нападение только потому, что у него якобы были на то причины?! Ну да, размечтался!»

Я подошла к нужной двери и требовательно постучала. Отвечать Сингур не спешил. Я уже было решила, что он ушел на очередную планерку со своими боссами, когда из кабинета раздалось флегматичное:

– Войдите!

«Отлично! – кровожадно подумала я. – Мой нужный настрой никуда не денется!»

И метнулась внутрь.

– А… это ты, – как-то нерадостно поприветствовало меня начальство и кивнуло на кресло. – Присаживайся.

Я с удивлением покосилась на старого волка и решила, что семья семьей, а разговор нужно начинать правильно:

– Старший сержант Джейн Доусон явилась!..

– Как себя чувствуешь, сержант? – перебил Сингур. – Голова не кружится? Не беспокоят температура, слабость, понос?

Мне стало одновременно неловко и смешно.

– Последнее – точно нет, – ответила, стараясь скрыть улыбку.

– Это замечательно! – воодушевился полковник. – Значит, ничего страшного не случилось? Какая хорошая новость!

– Погодите! – До меня начал доходить сакральный смысл его странного любопытства. – Что значит «не случилось»? Вы же еще мой рапорт не читали.

Мэтр тяжко вздохнул:

– А он сильно отличается от того, который предоставил лорд Тант?

– А в рапорте лорда Танта сказано, что он меня усыпил? – спросила в ответ, замечая, что на гладкой стене шкафа уже вовсю отражаются мои почерневшие глаза.

Сингур их тоже заметил и подарил мне один из своих самых строгих взглядов:

– Да, сказано. Но мы с лордом Тантом решили не давать ход твоему делу.

– Погодите! – Я подалась вперед. – Моему делу?!

– Ну а как ты хотела, Джейн? – с видом оскорбленной невинности воскликнул мэтр. – Ты отдала приказ прервать операцию на последнем этапе! Если бы вы тогда покинули склад без «груза», мы потеряли бы единственное доказательство причастности крфритов к похищению людей! Огромное количество средств, потраченных на подготовку операции, попросту вылетело бы в трубу. А если бы вас еще и поймали на выходе, крфриты поняли бы, что на их склады есть ход, о котором они не знают, и мы не смогли бы даже повторить свою попытку! Это был бы настоящий провал. Нам пришлось бы компенсировать потерянное время, выплачивать предусмотренную контрактом неустойку, а учитывая, что это был государственный заказ, – еще и непонятно сколько восстанавливать потерянную репутацию. Разумеется, лорд Тант должен был что-то сделать!

У меня возникло чувство, что меня окатили водой. Ну как такое может быть?! Меня усыпили во время боевого задания, и я при этом еще и виновата! Это же просто неслыханно!

– Мэтр Сингур! – Я положила ногу на ногу и сцепила пальцы вокруг колена, чтобы случайно не впиться когтями в обивку кресла. – Наверное, вам пока не успели доложить обо всех подробностях дела. А они заключаются в том, что лорду Танту вовсе не пришлось бы применять по отношению ко мне насилие, если бы он с самого начала рассказал обо всех подробностях нашей операции!

Старик со скрипом откинулся на своем кожаном седалище:

– Я видел файл, который лорд Тант тебе предоставил.

– И что? – не поняла я.

– Информации было достаточно.

– Но, мэтр Сингур! – возмутилась, подаваясь вперед. – Мне никто не сообщил, что мы должны выкрасть «груз» с перевалочной базы работорговцев!

Волк помолчал, указательным пальцем отстукивая по столешнице какой-то детский мотивчик, потом поднял на меня тяжелый взгляд и, видимо, для полноты картинки попытался припугнуть ментально. Не вышло: я была такая злая, что отмела эмпатическую атаку на чистом автомате.

– Сержант, – сказал мэтр, – разве вам не сообщили координаты места проведения операции?

Молча кивнула, хотя вопрос был явно риторическим.

– И ты прекрасно знаешь, что твоя группа – не почтовый курьер? – продолжал рассуждать в том же вопросительном тоне начальник. На всякий случай я кивнула еще раз. – Так что тебя не устраивает? Охотников отправили за «грузом», охотники «груз» привезли. По результату операции я вижу, что она была вам вполне по силам. Почему же ты велела отступить?

У меня возникло вполне обоснованное ощущение, что я теряю контроль над ситуацией. Я была совершенно не готова к такому повороту дел. У мэтра Сингура оказалась очень твердая позиция, подкрепленная практически незыблемым аргументом: «Вы справились с миссией». А значит, все мои страхи можно автоматически приравнять к всплеску необоснованной паники. Как этого избежать, я в тот момент придумать не смогла. Потому сказала то, что еще просто не успело потерять смысл:

– Вы знаете, что за «груз» мы привезли?

Мэтр хмыкнул:

– Разумеется. Вы вернули домой человеческого ребенка. Ты как будто этим недовольна?

– Не этим! – отрезала я. – А тем, что мы забрали оттуда только его! Ведь там было еще пятьдесят жертв!

– Ну не пятьдесят, не преувеличивай, – отвел глаза старик. – Но человек двадцать точно было.

Я дернула плечом:

– Пусть так. Но мы-то вытащили только одного. Почему именно этот ребенок? Почему именно этот ящик?!

На секунду в кабинете повисла тишина. Мэтр пустым взглядом смотрел сквозь меня, и на короткое мгновение мне показалось, что я умудрилась до него достучаться. Нашла правильные слова. Но только на одно мгновение. Потому что когда он снова заговорил, я поняла, что ребенок – это только моя слабость.

– Сержант, вы – руководитель одного из отрядов. Вас в принципе не должно интересовать содержимое ящика. И если бы вы хоть иногда задумывались о том, что входит в вашу компетенцию, а что в нее не входит, нам всем жилось бы намного проще.

Наверное, если бы я оказалась чуточку младше, я бы покраснела – так резко прозвучал этого выговор. Но мне все же было за шестьдесят, и это оказался далеко не первый случай нашей с мэтром перепалки. Потому когда он замолчал, я просто решила, что пора ретироваться и дать старику время остыть. По крайней мере, раньше такая тактика срабатывала отлично. Но на сей раз, прежде чем я успела подняться на ноги, Сингур рявкнул:

– Сядь! – и тихо, только для моих частично обращенных волчьих ушей, сказал: – По-хорошему, я должен был бы доложить о твоем решении прервать операцию. И тебя бы уже сегодня к вечеру отстранили. А твое место занял бы лорд Тант. Но именно он попросил меня об этом умолчать.

– Да он просто знает, что моя группа никогда не примет его как руководителя! – прорычала я.

– Может, и так, Джейн, – не стал спорить мэтр. – А может, тебе стоит перестать делать из него врага и попытаться как-нибудь просуществовать эти шесть месяцев рядом с ним без особых эксцессов.

Я скрипнула зубами: превосходно! Сингур защищает Фенрира. Как будто ему защитников мало!

– Ты меня поняла? – требовательно уточнил мэтр.

Я нехотя дернула головой в ответ и выскользнула из кресла:

– Я могу идти?

– Да, сержант, – ответил полковник. – Можешь. И это… вы забрали ребенка, потому что это был самый маленький и самый легкий ящик. А еще – потому что на нем стоял наш маячок. Ты ведь видела, сколько криокамер находилось на том складе? Гораздо больше двадцати. И половина – заминирована. Быстро и тихо можно было вытащить только ту, о которой мы знали. Так что – успокойся. Никакого особого смысла здесь нет.

Я кивнула еще раз и, больше не оборачиваясь, покинула комнату. А по возвращении в свой кабинет обнаружила письмо – ответ на отправленный рапорт – с одним только словом: «Отклоняю».

Стало обидно. Не такой я ожидала реакции от мэтра Сингура. Да, он всегда намекал, что волчице не место в армии, но мне казалось, что в случае нужды старый друг семьи все-таки встанет на мою сторону.

– Нет уж, – раздосадованно хлопнула ладонью по столу, – это еще не конец. «Научись жить с ним в мире!» – как бы не так! Я скорее перегрызу ему горло собственными зубами, чем еще раз доверюсь. И все-таки, кое в чем Сингур прав… – Я покусала губы и созналась: прежде всего – самой себе. – Один на один я с Тантом не справлюсь. Значит, нужно создать против него коалицию. И воевать толпой.

Я с удовлетворенным видом кивнула: отличная мысль. Осталось только воплотить ее в жизнь. И начать, пожалуй, следует с…

– Компьютер, – ласково обратилась к системе. – Набрать отца.


Если вы вдруг подумали, что я позвонила мэтру Уоррэну Доусону потому, что надеялась на его помощь в борьбе с паразитом по имени Фенрир, то вы ошиблись. Не настолько я наивна. Отец уже показал свое отношение к этому волку, и пытаться его переубедить было бы просто глупо. Но глава моей семьи являлся именно тем нелюдем, который мог приоткрыть доступ к инсайд-информации и дать возможность лучше узнать своего врага. Вот на это я и рассчитывала.

– Здравствуйте, отец, – сказала, когда компьютер создал его голографический бюст над моим столом.

Волк кивнул и отметил:

– Мне доложили, что ты отлично справилась с последним заданием, Джейн.

Забавная новость, учитывая, что мой рапорт вообще отклонили. И зачем писать отчеты, если их все равно никто не читает?

– Да, справилась, – ответила коротко, не спеша вдаваться в подробности. Но отец у меня был нелюдем любопытным, потому не упустил шанса уточнить:

– А как тебе с Тантом работается?

– Это… интересный опыт, – с трудом подобрала правильное выражение. Такое, чтобы и не соврать, и не опрокинуть на волка ушат обвинений и колкостей.

Отец улыбнулся одними глазами:

– Я рад, что ты к этому именно так относишься. Правильная позиция.

– Благодарю, – вернула улыбку и ненавязчиво перешла к сути вопроса: – И все-таки, отец, я не понимаю, почему лорд Тант почтил нас своим присутствием именно сейчас. Восемь лет мы отлично жили без него. А тут вдруг – раз, и «здравствуйте, я ваш наблюдатель!».

Я сделала расстроенное лицо, очень по-женски сморщив нос. Отец ответил внимательным взглядом, подумал и приказал:

– Компьютер, перейти на защищенный канал.

И только потом обратился ко мне:

– Не притворяйся, Джейн. Из тебя актриса, как из меня прима Большого театра. Хочешь знать, почему Фенрира приставили сейчас? Все очень просто – политика изменилась, и в МАРАП начался новый виток борьбы за власть.

Я невесело усмехнулась:

– Политика ворвалась в нашу жизнь?

– Политика и есть наша жизнь, Джейн, – ответил отец. – И после того как мы проиграли выборы, жизнь эта стала довольно безрадостной. Ты ведь знаешь, что МАРАП – крупнейшая негосударственная военная организация на Земле? По результату исследований прошлого года она заняла второе место в рейтинге самых влиятельных корпораций мира. Мы контролируем семь с половиной процентов всего мирового дохода. Как ты думаешь, при таком раскладе политика могла обойти нас стороной? Разумеется, нет.

Кажется, я начинала понимать, к чему клонит отец. Ни для кого не секрет, что один из членов совета директоров нашей организации является также первым заместителем главы Совета безопасности Союза. Да и другие директора имеют непосредственное отношение к государственной власти человеческого мира. Если присмотреться, наши представители отыщутся на позициях во всех трех ветвях. Выражаясь образно, МАРАП является самым крупным поставщиком нелюдей в человеческий мир. И отец прав: организация, которая имеет такое влияние, не может быть независимой.

– А партия воинов проиграла выборы… – пробормотала я.

Волк кивнул:

– Сейчас у аристократов есть десять лет на то, чтобы закрепиться во власти. Не такой и большой срок, если подумать. Особенно на фоне риска начала новой человеческой войны, во время которой поддержка их партии электоратом традиционно упадет. Единственный способ, которым они могут обеспечить себе защиту от нас, – это поставить своих нелюдей на максимальное количество ключевых постов. В политическом плане у них это получается довольно неплохо – наш замминистра уже подал в отставку.

– Как?! – ахнула я. – Мэтр Дикшит?!

– Да, Джейн. Буквально сегодня утром. Впрочем, это было предрешено с самого начала. Лорд Кавасаки приступит к исполнению своих обязанностей в ближайшее время. А на этой неделе он также войдет в состав совета директоров МАРАП.

Я потерла пальцами переносицу.

– Надо же, как интересно все складывается, – сказала напряженным голосом. Выходит, Фенрир – это так, цветочки. А вот отставка замминистра – уже такие ягодки, что впору задумываться о бункере. Впрочем, это ведь закон природы: если хочешь наполнить стакан вином, тебе сперва придется выплеснуть из него воду? Но уход Дикшита говорит о том, что рука у аристократов не дрогнет, и мир они под себя будут кромсать не жалея.

«Да… – с тоской пронеслось у меня в голове. – Кажется, я им не просто мешаю. Я им как кость поперек горла. Прямо нарушаю все каноны. Волчица-руководитель… конечно, они хотят меня заменить».

– Так дело, выходит, не только в моем нежелании браться за серьезные операции, – подняла на отца вопросительный взгляд.

Он ответил коротким пожатием плеч.

– Не только. Но… вот что я тебе скажу, Джейн. Если бы не твоя группа, тебя бы уже давно отстранили. Найти повод – это не проблема, можешь мне поверить. Но у тебя есть отличный козырь, который не позволяет вот так легко сбросить твою карту со стола.

Я улыбнулась.

– Да, моя команда уникальна, – сказала не без гордости. – Единственная в своем роде.

Отец слегка скривился:

– Это, конечно, тоже верно, но я сейчас о другом. Играть какую-то серьезную роль в человеческом мире могут только оборотни. То есть те нелюди, которые способны принимать форму гуманоида. Нам, волкам, к тому же помогает эмпатия. Именно поэтому мы являемся самой сильной и самой многочисленной группой нелюдей земного происхождения.

Эта информация была мне известна: такие факты сообщают на втором курсе академии. А потом на третьем, четвертом, пятом – и вплоть до выпуска. Воспитывают в нас таким образом любовь к своей расе. Но хотя я и слышала это раз пятьсот, отца перебивать не стала. Он редко позволял себе вот так со мной откровенничать. Такой шанс грешно было упустить.

– Но мы не единственные нелюди на этой планете, – продолжил волк. – Есть другие, так называемое «меньшинство». Им сложнее, но это не значит, что они не пытаются сражаться за свои права. Приплюсуй к этому еще инопланетян, которых с каждым годом в столице становится все больше, и ты поймешь, что нам не нужно открытое противостояние. В такой ситуации волки вынуждены идти на определенные уступки. И твоя группа – это прецедент. Она единственная, и поэтому о ней все знают. Если ее сейчас расформировать, будет грандиозный скандал, посыпятся обвинения в дискриминации. Но группа не может существовать без руководителя. По закону, если лидер, допустим, погибает во время исполнения боевого задания, группа временно расформировывается до назначения нового руководителя. На такое, конечно, можно решиться, но поскольку никто не знает, как тебе удалось свою группу собрать, никто не способен предложить тебе адекватную замену.

Я медленно опустила на стол руку, которой все еще потирала переносицу, и выдохнула:

– И тут на сцене появляешься ты!

Как же я была неправа насчет отца! Я-то думала, он меня с Фенриром жестоко подставил, а на самом деле он дал мне целых шесть месяцев, чтобы найти выход. Да и, если разобраться… мать лорда Танта дружит с Эленор. Сам он рассматривается как претендент на роль моего супруга. С одной стороны, ничего из этого не делает ему чести. С другой – он точно не пристрелит меня где-нибудь в укромном уголочке на отдаленном астероиде после того, как войдет в доверие к моей группе. Усыпить может, но не навсегда, что, учитывая все вышесказанное, – очень весомый плюс!

Но кое-что в этой истории все-таки оставалось для меня загадкой.

– Отец, почему ты рассказываешь мне об этом сейчас? – миролюбиво спросила я. – Ты ведь мог сделать это еще две недели назад!

Мэтр ухмыльнулся и ответил:

– Ты выполнила задание, Джейн. А значит, ты не собираешься сдаваться без боя. Я поддержал бы твой уход. Не буду врать, я считал этот выход самым приемлемым. Но я бы поддержал любой твой выбор, а ты выбрала борьбу. Поступила как настоящий воин. Это достойно уважения.

Сказать, что меня удивила его похвала, – не сказать ничего. Второй раз в жизни отец признался, что мною гордится. Первый – когда я решила учиться в академии. И вот сейчас. А ведь я могла провалить задание! Если бы кое-какой гад меня не усыпил.

– Нам будет сложно сработаться с Фенриром, отец, – призналась, опуская глаза.

– Ты справишься, Джейн, – без тени сомнения ответил мэтр. – Волки умеют работать в команде.

– Да, но в команде, которую возглавляет самец!

– Ты сама выбрала этот путь! – Он окинул меня строгим взглядом. – Тебе придется всю жизнь доказывать, что ты не хуже самца-вожака. И для этого тебе нужно быть в два раза лучше любого из них. Привыкай!

На этом наш разговор закончился. Я отключила систему и несколько минут сидела молча, откинувшись на спинку кресла. То, что сказал отец, давало два повода для размышлений. Во-первых, избавиться от Фенрира посредством его линчевания не получится. Вернее, получится, но результата не будет. Ко мне приставят кого-то другого, и не факт, что кого-то получше. А значит, с Тантом придется учиться работать. Потому что работать придется много.

Отец этого не сказал, но намекнул очень прозрачно: тактику нужно поменять. Ибо, выходит, это мой единственный шанс остаться – доказать свою незаменимость. Он, правда, довольно призрачный, но другого все равно нет.

«Вот только эта игра в примирение должна быть двусторонней, – подумала я. – Нужно заставить Фенрира увидеть во мне командира. А еще – так наказать за прошлую выходку, чтобы ему и в голову не пришло когда-нибудь это повторить!»

И, надо сказать, у меня были кое-какие мыслишки по этому поводу.


Я опустила руки на колени и закончила рассказ словами:

– Вот как-то так все и было.

Вейлинг громко втянула носом воздух:

– Ну он и га-ад…

– Согласен с тобою, – отозвался со своего места Ревус. – Такое прощать нельзя никому, никогда, ни за что!

Давайте все вместе злодея накажем и…

– На кол посадим сволочь! – прорычала Лакшми, складывая руки на роскошной груди.

Я хмыкнула и поудобнее умостилась на краешке своего стола:

– Нет, на кол – это чересчур.

Индуска равнодушно пожала плечами:

– Можем и просто пристрелить. Но это наказание рифмуется хуже.

– А вообще не волнуйся. – Эйва провела ладошкой по моей коленке, и у меня мурашки побежали по спине: умеет же суккуба отвлекать от мрачных мыслей необычными способами! – Если они хотят заменить тебя Тантом и для этого добавили его в команду, они здорово просчитались. Потому что твоя команда уйдет за тобой.

– Согласен, – буркнул Касиус.

– Тысяча чертей! – добавил его попугай.

Я не смогла не улыбнуться, хотя птицу эту, надо признать, не любила. От нее было много мусора, вечный шум, а когда она начинала говорить (обычно в пять утра), то таким голосом, будто кто-то водил гвоздем по стеклу. Но для Касиуса какаду по имени Джинн был другом семьи. Настолько близким, что на второй день службы в команде он притащил с собой в МАРАП огромную клетку и поставил в моем кабинете. Не буду описывать те яркие эмоции, которые я испытала, когда обнаружила в своей вотчине пернатого приживалу. Скажу только, что к тараканам, с которыми МАРАП усиленно борется, но пока без особого результата, чувства у меня были теплее. К счастью для нас всех (и в первую очередь – для какаду) переселение оказалось временным. Вскоре санэпидстанция закончила свои работы в доме у Касиуса, и клетка съехала. А попугай – нет! Долгое время он так и жил у Касиуса на плече, но со временем мы отыскали компромисс и приспособили для Джинна отельный угол в МАРАП. Где он никому не мог помешать, но при этом – был рядом с хозяином. Хотя иногда – вот как сегодня, например, – Касиус носил птицу с собой. И даже являлся с ней на тренировку. Сначала я была категорически против, но… Джинн оказался воспитанным и для попугая очень сообразительным. Это раз. К тому же оказался неагрессивным, послушным и команды выполнял. А во-вторых, Касиус мне был нужен позарез. Я тогда активно искала «танк», и он был единственным, кто согласился подписать контракт. А потом появилась Лакшми, и я поняла, что, выгнав одного попугая, могу лишиться двух лучших бойцов. Так какаду остался с нами. И так же Касиус получил свой позывной. Ведь укротить джинна может только заклинатель, а наш Заклинатель, если разобраться, укротил еще и индуску с оборотнем. Такое, черт подери, не каждому удается!

– Я тоже уйду, – застенчиво сказала Кира, не отрывая взгляда от пола. Ну в ней я никогда не сомневалась.

– А я вообще тобой на службу призван был, волчица,

И для тебя порой иду супротив веры, врагов калеча,

Мне без тебя остаться здесь – что гневу бога покориться,

И за тобой уйти – единственно корректный выбор, – хорошо поставленным голосом выдал Ревус. И снова сконцентрировался на сборнике стихов, содержание которого все это время самозабвенно изучал.

До Фан Джун нахмурился, потянулся к Лакшми и тихо уточнил:

– Что он сейчас имел в виду?

– Что тоже уйдет, – ответила индуска. Она в поэзии была не сильна, но при этом талантами змеелюда восхищалась больше нас всех.

Я с улыбкой покачала головой:

– Спасибо, ребята. Мне очень приятно. Но просто так уволиться вам никто не даст. Вы ведь контракты подписали, а там такие неустойки…

– А у меня контракта с МАРАП нет! – перебила Вейлинг. – Я вообще отношусь к сторонней организации и могу отказаться от группы, если посчитаю, что в этом есть необходимость.

Она подбоченилась, уперла руки в бока и грозно сверкнула глазами, всем своим видом давая понять, что, если она захочет уйти, никто не посмеет ставить ей палки в колеса.

– Надеюсь, тебе не придется этого делать, – ответила я. – Потому что я лично увольняться не собираюсь.

– Намек понят. – Лакшми с хрустом размяла сжатые в замок пальцы. – Выдвигаю встречное предложение: поставить меня в пару с Тантом на сегодняшней тренировке.

– А я? – не понял Касиус.

Индуска бросила на него задумчивый взгляд.

– Нет, – решила чуть погодя. – Ты слишком добрый.

Я хохотнула, глядя на вытянувшееся в искреннем изумлении лицо нашего «танка», и подняла руку, призывая их не начинать спор. А то они сейчас мне кабинет разнесут, пытаясь доказать, кто настроен серьезнее. Однажды дело уже было, знаем. Потом пришлось менять окно и стол.

– У меня другая идея. Я хочу доказать начальству, что достойна того, чтобы возглавлять нашу группу.

Ребята переглянулись.

– И как ты намерена это сделать? – с легким сарказмом уточнила Вейлинг. – Презентацию подготовишь?

– Не совсем, – улыбнулась я. – Возьмусь за особенное задание.

– Так-так… – подался вперед Касиус. – А поподробнее?

– Решу дело с работорговцами, – ответила самым решительным тоном. – Прикрою их лавочку на Земле.

В кабинете повисла напряженная тишина. Потом Эйва осторожно уточнила:

– А почему выбор пал именно на эту миссию?

Я задумчиво закусила нижнюю губу и спрыгнула со стола:

– Самая главная причина в том, что аристократы в ней очень заинтересованы. Если люди узнают, что крфриты занимаются торговлей живым товаром, новой войны не избежать. А когда у людей война, у оборотней к власти приходят воины. Именно поэтому аристократы будут делать все возможное, чтобы прекратить контрабанду как можно скорее. Но у них ведь бюрократия, бюджет, куча дополнительных проектов – потому у нас есть реальный шанс их опередить. И если мы выполним это задание, то не только продемонстрируем свою лояльность к нынешней власти, но и докажем свою состоятельность как боевая единица. Уверена, в этом случае даже аристократ дважды задумается, стоит ли меня заменять.

Команда дружно погрузилась в раздумья. Потом Касиус протянул своему попугаю очередной крекер и ответил:

– Звучит разумно. Но с чего ты собираешься начинать?

Я с сосредоточенным видом поскребла подбородок и ответила:

– С нашей единственной улики – с ребенка. Он ведь все еще в медицинском крыле, верно?

Вейлинг кивнула. И добавила:

– Только у меня нет туда доступа, ты же знаешь.

– Знаю. Но мне вовсе не нужно с ним разговаривать. Мне нужен только его файл. Если я его достану, ты поможешь его разобрать?

– Конечно, – кивнула Вейлинг. – Я все-таки врач.

– А я, между прочим, могу тебе этот файл прямо сейчас вытащить, – напомнила о себе суккуба.

Я хохотнула:

– Знаю. Но у меня есть более простой и безопасный способ. К тому же твоя помощь мне еще понадобится.

Эйва в шутку отдала честь:

– И ты можешь на меня рассчитывать, босс!

Народ закивал, и у меня потеплело в груди. Как же все-таки приятно знать, что у тебя есть поддержка!

– Спасибо, ребята!.. – растроганным голосом начала было я, но тут дверь кабинета отворилась, и мне пришлось быстро прикусить язык.

– Доброе утро. – В комнату без приглашения вошел лорд Тант. – Прошу прощения, я не знал, что перед тренировкой будет совещание.

Ревус оторвался от своей книги.

– Нечасто собирают нас с утра, – ответил он. – Но иногда и нам приходится подняться в кабинет,

Чтоб обсудить насущные проблемы…

Ах да! Чуть не забыл: рад новой встрече.

– И я… конечно… тоже рад… был… очень! – запинаясь, ответил Фенрир. С рифмоплетством у него, по всей видимости, тоже был напряг.

А Лакшми меж тем прожгла Ревуса злым взглядом и процедила сквозь зубы:

– С врагом якшаешься, предатель?!

– Так то был враг? Прости, не понял сразу. – Змеелюд отложил книжку и всей человеческой половиной тела обернулся к Фенриру. – Пошел ты к черту! Лучше так?

– Не понял?! – нахмурился волк.

Я затряслась, не в силах сдержать хохота. Правда, потом взглянула на зверские выражения лиц наших самых ярых феминисток и поняла, что пора направить их энергию в более мирное русло. А то они мне таки поломают мебель. А это всегда неприятно, даже если ее ломают твоим врагом.

– Коллеги, – я с выражением кивнула на часы, – лорд Тант прав. Тренировка началась пятнадцать минут назад. Предлагаю всем переместиться на полигон.

Лакшми недовольно поджала губы, но протестовать не решилась. А вот русалка, как всегда, не смогла смолчать.

– Начинать будем со стрельбы? – деловитым тоном уточнила она.

Я пожала плечами:

– Как обычно.

– А патроны выдашь?

Кивнула.

– Боевые?

Я покосилась на Танта:

– Посмотрим!

Ревус соскользнул со своего насеста, для которого он традиционно выбрал кадку с моей любимой пальмой, но, перед тем как покинуть кабинет, остановился напротив Фенрира и выдал:

– Я не считаю, что должен тебе помогать, но вера моя

Не приемлет другого решенья. Так вот же тебе мой совет:

С бронежилетом не расставайся. Носи, не снимая.

Хорошая вещь. Незаменимая просто бывает и теплая в меру.

Надо было видеть глаза Танта, которыми он провожал Ревуса до двери. Остальную группу тоже выпустил молча. А вот меня перехватил. Аккуратно придержал за локоть и с усмешкой поинтересовался:

– Это что, очередная ваша внутрисемейная шутка, которую мне не суждено понять?

Я посмотрела на волка удивленным взглядом.

– Нет, – ответила совершенно серьезным тоном. – На сей раз это была не шутка.

И хотя я сказала это, просто чтобы припугнуть Танта, не слишком веря в скорое, а главное, равнозначное отмщение, последующие события показали, что судьба порою может нас удивить. Особенно если эта судьба в руках нелюдя с весьма скверным характером, но при этом – отличным воображением.

– Скажите, лорд Тант, – мягко улыбнулась Вейлинг, когда мы с волком добрались до полигона, – вы ведь выполняете все предписания вашего лечащего врача?

Тут призадумалась даже я. Такие вопросы медики обычно задают глубоко больным пациентам, а не волку, который на прошлой тренировке умудрился пробежать марафон с двойным грузом и в полной экипировке. Неудивительно, что Фенрир развел руки в стороны, как бы демонстрируя хорошо развитое тело, и ответил:

– Предписаний немного. Но те, что есть, выполняю строго в соответствии с инструкциями.

Вейлинг улыбнулась и уточнила:

– И профилактическими методами не брезгуете, надеюсь?

Тант изогнул бровь:

– Вы сейчас витамины имеете в виду? Да, принимаю по графику.

– Отлично! – мурлыкнула водяница. – Значит, организм сильный. А что насчет митридатизма?

– Простите?

– Приучение организма к ядам путем ежедневного приема небольших доз с целью выработки нечувствительности, – любезно расшифровала Вейлинг, и я почему-то сразу посмотрела на Ревуса. Показалось или он действительно в начале разговора стоял от нас дальше? – Понимаете, лорд Тант, нашу команду часто отправляют в не самые безопасные места Вселенной, и митридатизм – один из способов себя обезопасить. К сожалению, у меня нет вашей карточки, а значит, я не могу прочитать выкладки вашего врача о том, как отреагирует ваш организм на определенный вид яда. Потому я вынуждена пойти другим путем. Надеюсь, вы понимаете. Ревус!

Я ахнуть не успела! Вы когда-нибудь видели, как стремительно атакует змея? Она двигается подобно молнии и вонзает зубы быстрее, чем вы успеваете понять, что именно вас укусило.

Правда, к Фенриру это не относилось: он-то отлично разглядел, чьи зубы вонзились ему в шею. А потому, прежде чем свалиться на землю и закрыть глаза, наградил меня взглядом, от которого я, еще мгновение назад молившая: «Хоть бы не насмерть!» – поменяла молитву на: «А в сущности, будет даже проще, если он не очнется». Но вслух этого говорить, конечно, не стала. Наоборот, насупила брови и прорычала в сторону водяницы:

– Что это было, Вейлинг?

– Преступление и наказание! – отрезала медик. – В действии.

– А если он не придет в себя?

Вместо ответа водяница достала из кармана ключ-карту:

– Доступ к медфайлам всего персонала МАРАП. В том числе к файлу лорда Танта. Я проверила: аллергии у него нет. А яд свой Ревус дозировать умеет, ты же знаешь.

Это я, конечно, знала, но… я медленно повернула мрачное лицо к Эйве:

– И как это называется?

Та тяжело вздохнула:

– Тренировкой.

Моя рука потянулась к лицу. Ох уж эти невинные агнцы! Знают же, что нарушили все возможные законы, но цель ведь оправдывает средства? А значит, и наблюдателя усыпить можно, и медицинскую базу МАРАП взломать, что я, между прочим, категорически запретила делать!

К счастью, в моей команде были и те, кто не считал, что для достижения результата можно использовать любой метод. Вернее – обычно не считал:

– Ревус, – громко и слегка театрально спросила я, – ну ладно, эта парочка всегда найдет возможность

И отомстить, и вляпаться в беду, но ты-то как

Попал в компанию такую и дал себя уговорить закон нарушить?

Змеелюд удивленно покосился сначала на меня, потом на Фенрира, и ответил не хуже девчонок:

– Так я ж не насмерть. Так, поспит немного,

Проснется и умнее будет сразу. Зато запомнит навсегда, что адекватно

Мы отвечаем на агрессию любую, и… – тут он как-то неуверенно посмотрел на Вейлинг, та кивнула, и змеелюд закончил, подняв кулак в угрожающем жесте, – …и мстим решительно! Категорично! Вот…

– Ну молодцы, конечно, – не стала спорить я. В основном потому, что смотреть на лежащего в отключке Фенрира было куда приятнее, чем на него же, но бодрого. – А что мне ему сказать, когда он очнется?

– Скажи, что это – эксперимент на благо науки, – небрежно отмахнулась Вейлинг.

Я представила реакцию Танта и поняла, что так отвечать можно разве что из бункера.

– Ладно, – подошла к волку и легонько толкнула его носком ботинка в плечо. – Касиус, помоги оттащить это тело куда-нибудь в сторону, чтобы оно здесь, посреди дороги, не валялось.

– Но, сержант! – возмутилась Лакшми. – Как же наша тренировка?

Я в недоумении подняла на индуску глаза, а она, широко усмехнувшись, подошла к столу со снаряжением и небрежным движением кисти спихнула с носилок Джоффри.

– Разве Тант – не раненый товарищ, которого мы должны вынести из зоны поражения? – спросила невинным голосом, сбрасывая носилки на землю и быстро, чтобы я не успела передумать, загружая на освободившееся место Фенрира. Касиус молча подошел к противоположному краю и подхватил носилки за ручки со своей стороны.

– Мы постараемся не ронять его слишком часто, – пообещал он мне.

– Я же говорила: ты слишком добрый, – флегматично отметила Лакшми.

Мой взгляд скользнул по весьма потрепанному манекену, потом – по холеному лицу Танта, и на душе потеплело.

«Надеюсь, он сделает правильные выводы, – сказала сама себе, жестом призывая команду собираться у стартовой полосы (раз у Джоффри появилась такая интересная замена, стрельбы можно было перенести и на вечер). – Если же нет, он, по крайней мере, будет знать, что любая его провокация отразится прежде всего на нем самом. Что же до сегодняшних «санкций»… Нет, экспериментом во имя науки мы это не назовем. А вот тренировкой на выносливость – вполне возможно. И пусть потом попробует доказать, что этот укус выходит за рамки дозволенного. Тем более что проколы на шкуре оборотня заживают в течение пары часов, а яд Ревуса выйдет из его организма раньше, чем он успеет проснуться».

И я первая побежала по знакомой утоптанной дорожке, дав себе строгую установку больше не задумываться о проблемах аристократа-наблюдателя, а сконцентрироваться на выполнении действительно важной задачи, той, которая сейчас играла решающую роль в моей судьбе, а не на глупом волке, так приглянувшемся леди Стрэтон. Его появление в моей жизни принесло кучу неудобств. Но он не должен стать причиной моего провала! Я выполню свое «особенное» задание и не позволю мне помешать, даже если придется продержать Танта в «спящем режиме» следующие шесть месяцев кряду.


Фенрир Тант

Голова болела нещадно. Странно. Яд должен был уже покинуть организм. Я с трудом разлепил глаза. По ощущениям понял, что на лице откуда-то взялся синяк. Не помню, чтобы он у меня был до укуса. Опершись на локтях, перевел тело в сидячее положение. Локоть, кстати, тоже болел. Недовольно поморщился и понял, что разбита губа. Напряг память: меня точно отравили до тренировки? А то набор повреждений такой, будто я опять с Касиусом на ринге сошелся.

Кашлянул, прочищая горло.

– Водички? – участливо раздалось от окна.

Кивнул. Молча взял протянутый стакан, выпил. Мимоходом отметил, что рука покрыта множеством мелких укусов.

– Долго искали муравейник? – спросил нарочито равнодушным тоном.

Доусон пожала плечами:

– Не очень.

Она подтянула единственный в палате стул поближе к кровати и опустилась на него с таким настороженным видом, будто тот был заминирован:

– Как самочувствие?

Я выгнул бровь:

– Могло быть и лучше.

– Не сомневаюсь, – согласилась девчонка. Мы помолчали.

– Ты понимаешь, что попыталась отравить старшего по званию офицера? – спросил миролюбиво, едва ли не с улыбкой.

– Вы же понимаете, что, если дело дойдет до расследования, мы будем все отрицать? – тихо, но с вызовом ответила она. – А доказательств у вас нет.

Я вздохнул, откинувшись на подушки. Скользнул по девчонке внимательным взглядом – она его с честью выдержала. Задумался.

Ну да, можно повоевать. Устроить скандал, разбор полетов и демонстративную «казнь» провинившихся. А то, что у меня доказательств нет, так они мне и не нужны. Мое слово против слова волчицы – и думать не нужно, кому из нас боссы поверят.

Другой вопрос: а надо ли оно мне? Ведь если дойдет до трибунала, под нож попадет вся группа, что означает ее автоматическое расформирование и потерю организацией ценных кадров. Меня за такое по голове точно не погладят. Да и вообще – ругаться с девчонкой не в моих интересах. Наоборот, с некоторых пор в мои планы входит обратное: заставить ее мне довериться и принять в команду как полноправного игрока. Может, тогда она откроет тайну, как смогла добиться такого отношения к себе со стороны группы?

«А ведь это действительно странно, – подумал я. – Волки отлично работают стаей, но подчиняются слепо и не задают вопросов. Они идут за вожаком, потому что так им велит инстинкт. Но я сильно сомневаюсь, что стая рискнула бы противопоставить себя старшему по званию ради защиты даже не жизни, а чести своего боевого командира! Так поступают не сослуживцы, нет! Это поступок друзей. А значит, моя задача усложняется в разы. Ведь одно дело – заменить лидера. И совсем другое – лишить команду друга».

Потому я решил вести себя иначе. Не так, как она ожидает. Быть может, терпением и хитростью мне удастся достигнуть большего, чем силой? Как бы странно это ни звучало, учитывая, что дело касается волчицы.

– Я, пожалуй, не буду выдвигать обвинения, – сказал с дружелюбной улыбкой.

На мгновение по лицу Доусон скользнула тень удивления, но она быстро от нее избавилась:

– Разумный выбор. Я была уверена, что вы поступите именно так.

– Не была, – ответил, ни на йоту не повышая голоса. – Иначе не пришла бы сюда.

Девчонка мгновенно опустила глаза, но я успел заметить, как выросли ее зрачки. Да уж… воинам явно не помешали бы тренировки самоконтроля. Хотя я знаю мэтров, у которых нет проблем с глазами. Такое в основном характерно для молодых оборотней. Возможно, когда-нибудь волчица тоже научится не выдавать эмоции глазами, но пока это ее слабое место. Впрочем, если все пойдет, как я запланировал, у нее не будет причины этому учиться.

– Лорд Тант, – Доусон взяла себя в руки и снова подняла лицо, – я здесь с единственной целью: убедиться, что мы правильно поняли друг друга.

Я склонил голову к плечу:

– Что конкретно ты имеешь в виду?

Она сжала губы так сильно, что они побледнели, и я понял, что ей хочется обрушить на меня весь поток своих обвинений. Признаться, я бы сильно разочаровался, если бы она это сделала: бросаться гневными фразами, не имея шансов подтвердить обоснованность своих претензий, – занятие опасное. Наверное, девчонка решила так же.

– Я имею в виду, что вы в моей группе – сторонний наблюдатель, лорд Тант, – сказала она. – И если вы еще раз попытаетесь воздействовать на меня физически, будьте готовы к тому, что снова окажетесь здесь.

«Воздействовать физически» – как звучит, однако! А главное – это именно то, в чем я готов был ей уступить. Попросила бы о большем: информацией там поделиться или доступ к себе ограничить, пришлось бы отказать. Но это требование я, пожалуй, удовлетворю.

– Договорились, – ответил, протягивая руку, чтобы скрепить соглашение. Обычно с волчицами такого не делают, но раз уж я решил закладывать основу для «дружбы», почему бы не продемонстрировать лояльность?

Она нахмурилась и неуверенно протянула в ответ ладонь. Я обхватил ее пальцы, сжал – она ответила. Кивнула и попыталась подняться на ноги. Ага: «Мавр сделал свое дело, мавр может уходить». Не тут-то было! Я что, даром толерантность изображаю?

– Джейн, мне кажется, это нужно отметить, – сказал с максимально радушным выражением лица, на всякий случай не отпуская ее ладонь.

– Что именно? – насупилась она. Какая все-таки подозрительная девчонка!

– Мы сегодня впервые добились взаимопонимания, – радостно осклабился я. – Перешли на новый уровень общения. Обычно по традиции в таких случаях волки делают друг другу маленькие подарки. Чтобы перемирие длилось как можно дольше.

– Мг, – хмыкнула она и на полном серьезе уточнила: – Хотите, чтобы я в рамках традиции притащила вам кусок мяса?

Хохотнул в ответ:

– Нет. Думаю, будет достаточно небольшого одолжения.

Вот теперь она окончательно помрачнела:

– Какого именно?

– Совсем незначительного, – сделал честное лицо. – Но если хочешь, я первый сделаю тебе подарок. Скажи, чего бы ты хотела, и я выполню твое желание.

– Правда? – исподлобья уставилась на меня девчонка. Я кивнул. – Тогда дайте слово, что больше не будете самолично назначать задания моей группе! – потребовала она.

Черт, а вот это пожелание я могу и не выполнить… Особенно в будущем, когда займу ее место.

Хотя… если придраться к формулировке… я ведь никогда и не назначал задания самолично. Только без ее участия. Но под моей подписью еще четыре операции стоит. Так что, в крайнем случае, можно будет давить на это. С аргументом она вряд ли согласится, но надеюсь, к тому времени для меня это уже не будет проблемой.

– Договорились, – ответил с серьезным видом и еще раз сжал ее ладонь, как бы скрепляя сделку. – Теперь моя очередь. В честь примирения я бы хотел, чтобы ты обращалась ко мне на «ты» и по имени.

Доусон задумалась. Поскребла в затылке, потом уточнила:

– Это все?

Я кивнул.

– Ну хорошо, – ответила она наконец.

– Тогда скажи это, – попросил я.

– Что? – не поняла девчонка.

– Мое имя.

Она сглотнула. Открыла рот… закрыла. Еще немножко подумала, будто вспоминала, как меня все-таки зовут, и выдавила из себя:

– Фен… – нервно провела языком по нижней губе, – рир… Фен… рир… Фен… – повторила чуть быстрее и вдруг покачала головой. – Нет! У тебя слишком длинное имя. Я к таким не привыкла. У меня в семье у всех короткие имена: Джейсон, Джеймс, Дрю, Бойд, Джон…

– Кто все эти нелюди?

– Мои братья. С короткими, легко произносимыми именами. Можно я и твое как-нибудь сокращу?

Равнодушно пожал плечами.

«Наверное, хочет сократить в честь Рира Сильного, – пронеслось в голове. – Прямо как мать. Вечно эти волчицы пытаются все улучшить…»

– Ну давай, – кивнул без особого энтузиазма – Пускай будет сокращенный вариант. Но только между нами.

Она улыбнулась – кажется, впервые за время нашего разговора – и все-таки высвободила пальцы из моего захвата.

– Тогда я пойду, – поднялась со стула и привычным жестом одернула штанины. – Выздоравливай… – она подошла к двери, – …Феня.

И выскочила из палаты прежде, чем я успел опомниться.

Как она только что меня назвала?!

Глава 7

У тех, кто не рискует, на поминках шампанское не пьют.

Народная мудрость

Как говорят в войсках, решение принятое и исполняемое считается условно правильным.

Из разговора

Джейн Доусон

Мы встретились на том же месте, что и почти три недели назад, – в баре «Кабачок». Только на этот раз вдвоем: я и Сташи. Данику подвернулась халтурка, и он спешно улетел в «Мекку высокой моды» на Акерон-2 – превращать моделей в лохматых тощих андрогинов – эталон красоты по версии глянцевых журналов. Но это и к лучшему, ведь я не хотела вовлекать в свое «предприятие» слишком много нелюдей, а Даник мне все равно не смог бы помочь. В отличие от Сташи.

Подруга двумя глотками осушила рюмку с какой-то сладкой крепленой дрянью и скосила на меня глаза:

– Как твои дела с наблюдателем?

– Стараемся не прикончить друг друга, – поморщилась я. – Но получается плохо.

– Сочувствую, – вздохнула подруга и предложила: – Когда совсем достанет, отправь его ко мне на обследование. Я не слишком люблю чинить зубы волкам, но ради тебя сделаю исключение. Запломбирую ему несколько несуществующих дырок.

Я хихикнула:

– Спасибо, Сташи. Я всегда знала, что бормашину можно использовать как орудие пыток.

Подруга поднесла к губам заново наполненную стопку и хитро подмигнула:

– Только в крайних случаях. – Она залпом проглотила напиток и бросила в рот несколько соленых орешков. – Но забудем на время о лорде Танте. Ты сказала, тебе нужна моя помощь? В чем именно?

Я бросила быстрый взгляд по сторонам: вроде никто к нам не прислушивался. В баре сегодня было много народу. Самого разного: и по расовой принадлежности, и по месту жительства. Они говорили на родных языках, смеялись, спорили, на спор опустошали запасы спиртного, и в помещении стоял такой шум, что я не могла разобрать слова мурианской песни, звучавшей из динамиков. Но на всякий случай все равно понизила голос и наклонилась к Сташи, чтобы почти прошептать ей на ухо:

– Недавно в МАРАП доставили человеческого ребенка…

– Это в криокамере столетней давности? – перебила Сташи.

– Ага. Того самого. Скажи, – я провела указательным пальцем по ободку своего стакана, – его ведь в ваше отделение определили?

Сташи пожала плечами:

– Конечно. Он же человек.

– Так я и думала, – улыбнулась одними уголками губ и перешла к сути вопроса: – Мне нужна кое-какая информация об этом ребенке.

Подруга покачала головой:

– Расследование еще не проводили.

– Не сомневаюсь. МАРАП действует быстрее государственных служб, но ненамного. Только мне не официальная резолюция нужна, а всего лишь подтверждение того, что ребенка украли с Земли.

Сташи поперхнулась:

– Ничего себе! – Она перешла на едва слышимый шепот. – Украли землянина?! Ты хочешь сказать, что это – работорговля?! Серьезно?!

Я положила руку ей на ладонь и моргнула в подтверждение.

– Черт! – выдохнула Сташи, нервным жестом запуская пятерню в волосы. – Я думала, мальчика в космосе выловили. Вроде как жертва кораблекрушения. Потому и криокамера у него такая древняя и потрепанная. А оно вон как… работорговля. Кошмар! Хорошо, что я уже третью стопку пью, – такие новости лучше воспринимаются под градусом.

Она немного помолчала, пропуская между пальцами короткие темные пряди, и спросила:

– Ты хочешь, чтобы я прислала тебе предварительный файл?

– Медицинское заключение, – уточнила я.

– Думаешь, там будет информация о том, откуда его похитили?

– Надеюсь на это. – Я с силой сжала в ладонях бокал. – Это первое, что должна была сделать следственная комиссия после того, как опознала мальчишку.

Сташи нахмурилась:

– Джейн, я, конечно, не следователь, но что, если его пока не успели допросить? Он очень слаб. Его до сих пор могут держать в состоянии киберсна, под капельницей.

– Согласна, – улыбнулась в ответ. – Но чтобы узнать, откуда похитили ребенка, его вовсе не нужно допрашивать. Его нужно только опознать. А затем пропустить имя по базе данных ЦТУ[4]. Если он покидал Землю перед тем, как его потеряли, – об этом сразу станет известно.

Подруга кивнула:

– Я поняла. Хорошо. Будет тебе копия файла, но учти: это – конфиденциальная информация.

– Разумеется, – кивнула я. – Только для личного пользования.

– Кстати об этом. – Сташи прищурила один глаз. – Зачем тебе знать, откуда похитили ребенка?

Я подперла щеку ладонью:

– Хочу разобраться с проблемой контрабандистов. Для этого нужно узнать, откуда они берут свои жертвы. Поскольку торгуют людьми… по крайней мере, это соответствует той информации, которой владею я, вариантов два: их либо вылавливают в открытом космосе, либо забирают прямо с Земли. Остальные планеты я отметаю сразу, потому что там каждый человек на особом счету. Потерю жителя столицы заметили бы мгновенно. Также я предполагаю, что это – не пассажиры транспортных судов. По крайней мере, не тех, которые встали на курс в течение последних пятидесяти лет. Сейчас, благодаря той же ЦТУ, корабли не теряются. Потому я почти уверена, что людей воруют прямо с Земли. Тут их семь с половиной миллиардов – за всеми не уследишь. Теперь нужно только получить этому подтверждение, понять, где именно находится база работорговцев, и сровнять ее с землей.

Сташи присвистнула:

– Ничего себе задачка! Это тебя Сингур поднапряг?

– Нет. Представь себе, на сей раз это мое личное решение.

– Что-то я не замечала раньше за тобой такого энтузиазма.

– А раньше у меня стимула не было.

– Но сейчас есть?

– Ага!

Сташи хмыкнула:

– А зовут этот стимул случайно не «лорд Тант»?

Улыбнулась в ответ:

– Он, родимый.

– «Родимый»? – саркастично уточнил сверху знакомый мужской голос. – Не подозревал, что мы настолько близки.

Скажем так: это была худшая возможность для лорда Танта, чтобы объявить о себе. Сташи взвизгнула от неожиданности и плеснула содержимым своей стопки лорду в лицо (он соизволил наклониться, чтобы его урчащий голос прозвучал эффектнее). Этим она отлично продемонстрировала, почему стала стоматологом, а не военным фельдшером, как хотела изначально: с такими нервами Сташи на первом же задании произвела бы зачистку территории. Причем положила бы и своих, и чужих, и тех, кто просто проходил рядом. И стрелять бы начала не по приказу, а в ответ на случайный чих, не опуская руку, пока магазин не опустел бы.

К сожалению, с прицелом у подруги тоже были проблемы, потому облила бы она нас с лордом обоих единым махом, если бы я не предполагала от нее чего-то подобного и не успела уклониться. Благодаря чему приторно-сладкое содержимое Сташиной стопки попало четко по адресу. Но, к несчастью для лорда Танта, мой маневр оказался не очень удачным. Я слишком резко отклонилась назад, вцепилась руками в барную стойку и, выпрямляясь, случайно заехала волку головой в подбородок.

А дальше события развивались уже совсем неожиданным образом. Фенрир схватился за челюсть и отшатнулся, в свою очередь пихнув под локоть какого-то крупногабаритного бородатого мужчину в потрепанной одежде дальнобойщика. Пиво в бокале бородатого вышло из берегов и пенным цунами обрушилось на лицо его собеседника. Дальнобойщик медленно обернулся и блеснул красным глазом, намекая на кровь гуля, текущую в его жилах. Его друг выразительным жестом закатал рукава.

Я оценила обстановку и схватила Сташи под локоть:

– Уходим, подруга!

– Куда же вы, дамы? – удивился Фенрир, до которого, видимо, еще не дошло, что парочка за спиной успела допиться до той кондиции, когда начинаешь верить, что сумеешь справиться даже с оборотнем в костюме с погонами. А я вот это поняла сразу, как только Танту на плечо легла когтистая лапища гуля. И отвечать не стала, только натянуто улыбнулась и соскользнула со стула.

«Зато теперь Тант поймет, как опасно подкрадываться ко мне со спины!» – подумала, прислушиваясь к тому, как у покинутой барной стойки начинается потасовка, и радуясь, что успела удрать быстрее, чем оказалась в нее втянута. Не потому, что боялась получить бутылкой по голове – оборотни достаточно ловкие для этого, а моя боевая подготовка позволила бы выйти победителем и из гораздо более масштабного сражения. Но ведь после этого мне пришлось бы общаться с Фенриром! А его аристократическую холеную физиономию мне хотелось видеть даже меньше, чем дубасить кого-то табуреткой под оглушительный визг впечатлительной Сташи.


Сташи не подвела, и уже в восемь ноль-ноль следующим утром на пороге моей квартиры стоял курьер с запечатанным носителем, на котором находился столь необходимый мне файл. Отправить его по почте или выложить на общее «облако» подруга не решилась. А логи, по которым можно было вычислить скопировавшего информацию, аккуратно подчистила Эйва. Другими словами, операция проходила в режиме строгой секретности. Хотя я сильно сомневаюсь, что кому-то вообще было до нее дело. Вернее, если бы аристократы узнали, что я, никчемная волчица, решила взять на себя столь важное задание, поставив на кон их личное благополучие (ведь моя ошибка вполне могла стать причиной новой войны), они бы меня даже не уволили, а усыпили бы, сунули в криокамеру и отправили в открытый космос осваивать новые миры. Но вряд ли они догадались бы о моем «великом плане», узнав, что я скопировала файл мальчишки. Скорее, просто решили бы, что это какая-то сентиментальная женская логика, заставляющая меня творить непонятные мужскому уму вещи. Может, даже внимания особого не обратили бы. Так, выписали бы штраф, приказали бы Сингуру прочесть лекцию о превышении полномочий, а Фенриру – лучше за мной следить. Да и махнули бы рукой.

Только я все равно не хотела рисковать. Мало ли. Вдруг бы на кого-то сообразительного нарваться посчастливилось? Потому и попросила Эйву не копаться в файлах, а только подкорректировать логи. Она ведь, в отличие от Сташи, не знала, где и что именно искать. Да и остальных я бы не привлекала, если бы могла все сделать своими руками. Не потому, что не доверяю, а потому, что кое-кто из них банально не умеет врать. Особенно когда вопрос задают в лоб.

«Надеюсь, до этого не дойдет!» – от мысли о худшем у меня волоски на шее встали дыбом. Подставлять друзей я очень не хотела бы. Но без их помощи обойтись тоже не могла. А потому Вейлинг вошла в мой кабинет за полчаса до начала рабочего дня и тут же, отобрав у меня планшет, уселась в кресло и принялась изучать файл. Там не было сказано, в каком именно месте похитили ребенка – в конце концов, это не работа медиков – выяснять подобное. Но там имелась вся раскладка его недугов, причем в хронологическом порядке. Именно эта информация и была мне интересна.

– Похоже, ты права, – через какое-то время подала голос Вейлинг. – До попадания в криокамеру мальчик не был в космосе. Не зафиксировано ни реакции на перегрузку, ни реакции на невесомость, ничего. По всему выходит, он был похищен на Земле и там же усыплен.

Я кивнула. Эта новость не оказалась неожиданностью. Наверное, это кажется странным, но жителя столицы легче всего похитить не в космосе, не на отдаленном астероиде с искусственном атмосферой, а на Земле. А все потому, что, когда человек покидает Землю, он становится объектом, над которым трясутся все возможные службы. Сначала – транспортники, потом – целый конвой от принимающей стороны, и так до тех пор, пока он не вернется домой. Благодаря вживленным чипам, разнообразным устройствам с навигацией и вездесущим камерам за человеком следят лучше, чем за серийным маньяком-убийцей на Гадес-1. Целая паутина систем создана для того, чтобы никого не потерять, не упустить и доставить обратно на Землю в целости и сохранности. Это та задача, в которой заинтересованы все: и сами земляне, и те, с кем они могут сцепиться, объявив причиной своего нападения потерю жителя столицы.

Но это только вне планеты. А вот на самой Земле людей контролируют куда меньше. Их ведь тут больше семи миллиардов. За всеми не уследишь. К тому же люди сами по себе странные создания. Они отказываются от чипов, от камер, от компьютеров, которые якобы пытаются их контролировать. Да что там говорить! Кое-кто до сих пор отказывается делать прививки, вопреки всем предупреждениям организации по контролю заболеваний. Не берусь судить людей: может, они в чем-то и правы. Но то, что рядом с каким-нибудь американским мегаполисом до сих пор можно встретить городишко, где люди в смешных широкополых шляпах разъезжают на повозках, запряженных лошадьми, – факт.

– Джейн! – громко позвала Вейлинг. Уже во второй раз.

Я оторвалась от созерцания пейзажа за окном и медленно повернула к ней лицо:

– Я тебя слышу. Прости, не хотела терять мысль.

– И о чем думаешь? – наклонилась вперед водяница. – О том, как украсть человека с Земли?

– Да нет. – Я слегка пожала плечами. – В этом я как раз проблемы не вижу. Меня больше интересует, почему именно люди.

Вейлинг прикусила пухлую верхнюю губу:

– Они самые слабые и не могут постоять за себя?

– Поодиночке, может, и да, – хмыкнула я. – Но если вместе соберутся, так отдубасят, что мало не покажется. К тому же это самые мстительные создания во Вселенной, которые не только обидчиков уничтожают, а весь род до седьмого колена. Потому, собственно, мы с ними и не связываемся.

– Да уж… – протянула водяница. – Люди не слишком-то терпимы, тут ты права.

– Вот-вот! – кивнула я, соглашаясь. – И я просто не могу поверить, что крфриты, эти осторожные и где-то даже трусливые создания, воруют людей, не осознавая, какой это риск. Да человеческий флот способен уничтожить всю колонию крфритов одним ударом! И за них даже заступиться будет некому, потому что работорговля – это то, что нигде не прощается. Нет, тут что-то не так…

Я снова уставилась в окно:

– Мне кажется, за крфритами кто-то стоит. Кто-то гораздо более могущественный. А полукрысы – так только, прикрытие. Которыми в случае чего можно будет пожертвовать.

Несколько долгих мгновений мы с Вейлинг молчали и думали, судя по напряженным лицам, над одним и тем же: а стоит ли нам ввязываться. Ведь одно дело – разобраться с работорговцами-крфритами, и совсем другое – постучать в двери картеля.

– Но мы ведь хотели стать героями? – улыбнулась наконец Вейлинг. – А для героя ловля крыс – как-то не комильфо. Тут нужно заниматься полноценным сафари. И кстати, раз уж мы заговорили об охоте. Сегодня я видела нашего нового волка выходящим из кабинета Сингура. Не знаешь, что он там делал в такую рань?

Я положила ладони на стол и медленно поднялась на ноги:

– Понятия не имею. Но если этот гад взял еще одно задание… – начала было с яростью, но неожиданная догадка сомкнула мне губы. – Черт! – Я хлопнула себя по лбу. – Он ведь ради этого, наверное, вчера и приходил! А я от него смылась. Вот же дура!

Обежав стол, я бросилась к двери.

– Прости, Вейлинг! – прокричала на ходу. – Мне срочно нужно найти Фенрира!

И пулей выскочила из кабинета, краем глаза успев заметить, как вытянулось лицо водяницы.

– «Фенрира»? – тихо повторила она. – Кажется, я успела пропустить что-то интересное…

«Нужно будет рассказать команде о нашем с Феней новом уровне общения», – ухмыльнулась я, перепрыгивая через две ступени по лестнице на верхний этаж, где находился кабинет лорда Танта. Я так поняла, раньше он на базе бывал не слишком часто, потому что постоянного рабочего места не имел. А теперь вот выделили. Не иначе как из уважения ко мне, мятежной. Боссы боятся оставлять волчицу без постоянного внимания. А что? Это даже лестно, если разобраться.

Быстрым шагом я подошла к нужной двери и громко постучала. Зря. Нужно было сначала прислушаться. Тогда я услышала бы женский голос, что-то раздраженным тоном вещавший в кабинете, и получила бы шанс удрать до того, как меня засекут. К сожалению, шанс я упустила. А уходить после того, как Фенрир крикнул: «Войдите!» – показалось малодушием.

Потому я сделала глубокий вдох, нацепила на лицо вежливую улыбку и толкнула дверь.

– Доброе утро, леди Брагислава! – заявила с порога. Мама Фенрира, а вернее, ее полная голографическая копия, осклабилась в ответ:

– Здравствуй, Джейн! Не ожидала тебя здесь увидеть. Как самочувствие?

«Пока вас не услышала, было неплохим», – пронеслось в голове. А следом воображение нарисовало красочную картинку: Эленор Стрэтон, которая медленно высасывает из меня кровь через трубочку в виде наказания за недостойное поведение. Брр… нет уж! Лучше перетерпеть сейчас, чем ощущать себя смертником аж до следующего «черного дня»!

– Вашими молитвами! – ответила с радостным выражением на лице. – Надеюсь, у вас тоже все хорошо?

В ответ Брагислава вздохнула так тяжко, что сдула бы Фенриру занавеску, если бы находилась в его кабинете не в виде голограммы, а по-настоящему:

– К сожалению, девочка, не все.

И бросила выразительный взгляд на сына. Фенрир поморщился, но промолчал. А вот я не сдержалась.

– О да… – протянула, глядя волку прямо в глаза. – Иногда в жизни случаются такие разочарования!

Брови Брагиславы поползли вверх: кажется, Фенрир поделился с матерью далеко не полной информацией о наших «интересных» отношениях. Ничего! Сейчас я исправлю сей досадный промах.

– Вы сказали, что удивлены тем, что меня здесь видите? – уточнила у волчицы. – А почему? Разве ваш сын не сказал, что мы уже знакомы?

Брагислава засмеялась, изящным жестом прикрыв рот ладонью:

– Не поверишь, Джейн: эту новость из него клещами пришлось вытаскивать! Если бы твоя мать не поделилась, так до сих пор в неведении и ходила бы. Однако я была удивлена, увидев тебя, по другой причине. Мне сказали, что после последней операции ты была вынуждена поправлять здоровье в медицинском крыле? Я полагала, ты до сих пор там.

– Ах это… – напустила я на себя расстроенный вид. – Мне действительно пришлось провести ночь в палате. Полагаю, вы не в курсе, по какой причине я там оказалась?

Фенрир помрачнел. Вернее, он и раньше выглядел не слишком веселым, но теперь помрачнел окончательно. А я вот, наоборот, улыбнулась еще шире. И когда Брагислава покачала головой, с любопытством подавшись ко мне, я проурчала сладким голосом:

– Ваш сын постарался.

– Оу! – выдохнула волчица. Посмотрела на Фенрира. Потом снова на меня. – Он наверняка не хотел!

– Конечно, нет, – не стала спорить я. – Он просто с медицинскими препаратами обращаться не умеет.

Не думаю, что эта отговорка понравилась Фенриру больше, чем если бы я его сейчас обвинила, мол, еще как хотел! Зубы он сжал так, что желваки заиграли. Но промолчал. А его мама, к сожалению, нет:

– Ничего! Я уверена: он исправится, если ты дашь ему шанс.

Как-то это угрожающе прозвучало. Я сложила руки на груди:

– Вы что-то конкретное имеете в виду?

Леди Тант пожала плечами с таким видом, словно это было само собой разумеющимся:

– Ваш брак, естественно! – А потом эдак заговорщицки подмигнула мне и добавила: – У Фенрира будет целая жизнь, чтобы вымолить прощение.

В легком шоке я перевела глаза на Фенрира, у которого только что открылись весьма занятные перспективы на будущее, и поняла, что они его не вдохновляют. Он выразительно заломил бровь, как бы намекая на то, что я допрыгалась, но продолжал упрямо хранить молчание. У меня, если честно, тоже слов не было. Я просто не ожидала, что леди Брагислава сумеет так быстро перейти от медицинской койки к брачному ложу.

– Надеюсь, ты уже придумал, как будешь отказываться от этой свадьбы?! – прошипела, когда голограмма аристократки, радостно щебечущая о перспективах семейной жизни, наконец исчезла из кабинета.

– Нет, – отрезал Фенрир. – И не собираюсь. Я уже говорил, что это должна сделать ты.

Я скосила на него возмущенный взгляд:

– Вот уж уволь! Я не собираюсь ругаться с матерью только потому, что ты не хочешь ругаться со своей!

– Дело не в этом! – огрызнулся волк. – У меня с матерью договор: если на момент своего сто первого дня рождения я не буду женат, она сама выберет волчицу мне в пару.

– И ты согласишься с ее выбором?!

– Я – аристократ! – надменно ответил лорд. И добавил уже не так пафосно: – У меня выбора нет. В отличие от тебя! Ты-то как раз можешь сказать матери «нет».

«Ага, нашел самоубийцу! – напыжилась я. – То есть когда группой управлять, так какой из волчицы воин. А как против семьи идти – так честь тебе и хвала, боевая подруга! Так, значит?»

– Знаешь, Фенрир, – процедила сквозь зубы. – Я тут вдруг поняла, что выбора нет как раз у тебя. Меня никто за тебя замуж не гонит. А вот тебя – еще как! И вообще, это была идея твоей матери. Тебе с ней и разбираться!

Волк утробно зарычал:

– Ты как будто меня не слышишь! – Он гневно уставился мне в глаза. – Повторяю еще раз: я не могу отказаться!

Я скрипнула зубами.

– А ты попытайся! – ответила, буравя его таким же раздраконенным взглядом. – Ты же у нас такой изобретательный! Или ты хочешь на мне жениться?

– Да чтоб я сдох, если женюсь на тебе! – воскликнул Фенрир.

– Полностью согласна! – рявкнула в ответ. – Чтоб ты сдох, если женишься на мне!

Мы умолкли одновременно. Отвели глаза, потом снова искоса посмотрели друг на друга, синхронно вздохнули, как бы признавая, что ситуация ненормальная, и уставились в противоположные стены.

Черт! Ведем себя как двадцатилетние необученные щенки. Вместо того чтобы объединиться и решить проблему, только ругаемся и шипим друг на друга. Никакого конструктива!

Возможно, для лорда Танта это и в порядке вещей. Я его пока плохо знаю – может, он всегда такой странный. А вот для меня такое поведение не характерно. Я ведь и группу собрать смогла именно потому, что умею быть лояльной и терпимой. Я это давно поняла: нет во мне чего-то особенного и уникального, как считают другие. Просто я умею прислушиваться к тем, кто меня окружает, и принимать их такими, какие они есть. Идти на уступки, избегать конфликтов и просто уважать чужие желания. Не только в том, что касается общего дела, но и в индивидуальных вопросах: религиозные убеждения Ревуса, таинственное прошлое Лакшми, о котором она не хочет рассказывать… даже кулинарные таланты Касиуса! А ведь когда Касиус готовит – это… ну вот как объяснить? Это такие особенные дни, когда мы все завидуем вегану Ревусу! Даже я, хотя я вообще по природе хищник. Ибо то, что едят жители планеты Дирах-два, остальной мир на дух не переносит! Так, как они умудряются приготовить пищу, другие расы не могут ее даже испортить. Но Касиус готовить любит. К тому же, по традициям его народа, бывают ситуации, когда мужчина просто обязан накрыть стол. И угостить друзей. А друзья – это съесть, пусть даже им кажется, что их пытаются отравить особо жестоким образом. И ведь мы едим! Даже почти не возмущаемся. Потому что признаем право других на самоопределение и поддерживаем друг друга.

Вот что отличает меня от других волков. От моих братьев и отца. И от могущественных боссов – героев многочисленных войн, которые не понимают, как мне удалось собрать группу. А как они поймут, если они все – эмпаты? Нас, волков, с детства готовят управлять эмоциями других: и будущих лидеров, и тех, кто им подчиняется. Мы общаемся на этом уровне, именно поэтому волки так хорошо работают в команде. Мы едины эмоционально. Так зачем же нашим вожакам пытаться кого-то понять, если можно надавить и заставить подчиниться? Это ведь куда проще! Но поэтому, как мне кажется, у них и не получается работать с другими расами: ведь эффект от эмпатии лучше всего действует именно на волков. А остальные нелюди пускай и не реагируют на это так же странно, как люди, все равно чувствуют насилие. Кому это понравится?

Я поняла эту истину очень давно. Еще восемь лет назад. Да, я не могу дать своей стае чувство непобедимости и абсолютной уверенности в своем лидере. Но я способна предложить им плечо друга, на которое можно опереться. Волки от этого отказываются, потому что для них этого мало. У них есть другие варианты, попрестижнее. Да, не друзья. Зато лидеры, самцы. Им, видимо, подчиняться легче. Я, конечно, надеюсь, что однажды найду волка, который посчитает иначе, – он бы мне в группе совсем не помешал… но это точно будет не Фенрир!

Я еще раз подняла на него глаза и почувствовала, как внутри стягивается узел. Нет, не быть нам друзьями. Я восемь лет практикую толерантность и терпение, но одного взгляда на этого волка достаточно, чтобы все дружелюбие куда-то исчезло. И единственное, чего мне хочется, – это ощетиниться и зарычать. Ну и треснуть его по голове чем-нибудь. Вот прямо по этой нахальной, вечно ухмыляющейся роже! И как с таким настроением мне с ним еще полгода работать?!

– Л-ладно, – процедила я, решив перевести тему и временно забыть о том, кому из нас придется пожертвовать своим душевным спокойствием, чтобы отменить совместный «праздник» у алтаря. – Я вообще-то к тебе по делу пришла. Скажи, ты меня вчера искал по какой-то особенной причине? Или мы в «Кабачке» по воле случая пересеклись?

Фенрир ответил взглядом, от которого у меня мурашки по спине побежали:

– Пока не услышал, о чем вы беседуете с подругой, – просто по воле случая.

Я почувствовала жар, волной накативший на лицо, и плохо контролируемое желание в максимально экспрессивной форме выразить подходящие для ситуации эмоции. Но это было бы слабостью, которую я не могла себе позвонить. Потому вместо громкой обличительной речи прямо спросила:

– Потому ты сегодня ходил к Сингуру?

– Позволь, я уточню, – улыбнулся лорд. – Тебе интересно, ходил ли я к мэтру, чтобы пресечь твою отчаянную попытку отыскать базу работорговцев?

Я поджала губы: почему это «отчаянную»? Вполне себе разумный и продуманный план. Что этому волку не нравится?

«И о чем я думаю?! – одернула сама себя. – Он вообще не должен был знать об операции! Не то что ее оценивать!»

– Да, именно это я и имею в виду! – отрезала с вызовом.

– Тогда вынужден тебя разочаровать, – с притворным сожалением ответил лорд. – Сингуру я ничего не рассказал, – и с ударением добавил: – Пока!

Так я и знала! Не бывает в жизни бесплатного сыра, особенно если его предлагает лорд Тант.

– Чего ты хочешь?

С видом хозяина положения Фенрир оперся плечом о стену:

– Предлагаю сделку.

Сделку?! С Тантом?! Да я бы лучше душу дьяволу продала – там хотя бы сразу знаешь, чего ждать!

Однако жизнь давно научила сначала давать оппоненту высказаться, а уже потом – делать выводы. Потому я изогнула брови и хмуро поинтересовалась:

– Какую именно, лорд?

Волк чуть наклонил голову к плечу и посмотрел на меня такими глазами, словно ни секунды не сомневался в моем благоразумии:

– Эту операцию мы проведем вместе. От начала и до конца. Я должен быть вовлечен на каждом этапе. В свою очередь даю слово, что руководство узнает о ней по факту ее завершения. Более того! Я готов дать тебе возможность отрапортовать о положительном результате.

– Угу, – кивнула я. – То есть ты предлагаешь прикрытие и помощь. А в случае успеха еще и лаврами поделишься. Отлично! А что ты с этого будешь иметь?

– А я обязательно должен что-то иметь? – с усмешкой уточнил Фенрир.

Я развела руками:

– Уж извини, что не верю в твой альтруизм!

Волк картинно закатил глаза:

– Какая недоверчивая волчица! Хочешь знать, почему я помогаю? Я тоже считаю эту миссию важной!

Мой скептический взгляд ответил: «не верю!»

– И еще можешь считать это актом доброй воли с моей стороны, – предложил альтернативный вариант волк. – Тем самым куском мяса, который должен нас подружить.

Я скрипнула зубами:

– Лорд Тант! Вы испытываете мое терпение!

– Леди Доусон, я – ваш наблюдатель! – уже не столь добродушно напомнил Фенрир. – В мои обязанности входит следить за вами!

– А если хорошенько почитать инструкцию – то еще и не вмешиваться! – добавила угрюмо. – Но я как-то не замечала за тобой склонности придерживаться правил!

Волк с укором посмотрел в мое упрямо насупленное лицо и вздохнул:

– Джейн, давай посмотрим правде в глаза. У тебя не такой большой выбор. Либо мы проводим эту операцию вместе, либо ее не проводит ни один из нас.

Я сжала губы так сильно, что они превратились в тонкую белую ниточку:

– Ультиматум, значит, выдвигаешь?

– Тебе видней. – Тант выпрямился передо мной, широко расставив ноги и сцепив пальцы рук за спиной. – Я ведь не монстр, Джейн, и не враг тебе. Но я умею решать проблемы и добиваться результата. Предлагаю сделать так, чтобы на ближайшее время моей проблемой были работорговцы, а не ты. Думаю, такой вариант устроит нас обоих.


Фенрир Тант

Вообще-то я не верю в то, что называют «везением». Только в тщательное планирование и расчет. Но как еще объяснить болтливость До Фан Джуна, который, сам того не заметив, разболтал, где и в котором часу Доусон собиралась встретиться с подругой? Равно как и то, что мне совершенно случайно удалось подслушать часть их разговора. Да, я пришел в «Кабачок» (то еще злачное местечко) не шпионить. Хотел увидеть девчонку вне рабочей обстановки, пообщаться за пределами офиса. Но получил в итоге куда больше, чем рассчитывал.

Она согласилась провести операцию вместе. Хотя я особого-то выбора ей не оставил. Скажете, это подло: шантажировать коллегу? Возможно. Но у меня были достойные уважения причины. Во-первых, совместная работа сближает, а у нас с этим серьезные проблемы. Надо ловить момент. А во-вторых, я не слишком-то верю, что Доусон сможет хорошо спланировать и выполнить операцию. Неспроста она не соглашалась браться за сложные миссии раньше: видимо, определенных навыков не хватает. И теперь, замахнувшись на «новые высоты», она вполне может лишиться группы не по моей милости, а по причине собственной некомпетентности. Что меня совсем не устраивает.

Наверное, она тоже понимает, что лишний волк в команде ей не помешает, потому не слишком яростно сопротивлялась.

– Ну что же, идем! – предложила она, когда соглашение между нами было достигнуто.

– Куда? – уточнил я.

– Собирать улики! Мальчишку похитили и усыпили на Земле. И если он не может сказать, где это было, будем надеяться, это сделает его криокамера.

Да, такое решение выглядело разумным. Частички почвы, растений и насекомых – если собрать вместе всю эту грязь, исключив ту, которая была подобрана вне планеты, можно получить хотя бы приблизительные координаты местности, в которой побывала криокамера. Проблема лишь в том, что к камере еще нужно было добраться. А она до сих пор стояла на карантине.

– Даже если нас допустят по моему пропуску, это вызовет вопросы, – предупредил я.

Девчонка мотнула головой:

– А мы никому не скажем, что войдем.

– Система зафиксирует.

Она резко обернулась.

– Этого не случится! – возразила с такой уверенностью, что я сразу все понял:

– У тебя отличные знакомства.

Улыбка искривила ее губы:

– С этим спорить не стану.

Ясно! Кто там у них компьютерный гений с подмоченной репутацией? Эйва? Надо бы с ней потом серьезно обсудить ее противозаконное хобби. Я не Джейн Доусон и не позволю своей команде нарушать закон.

Но это будет потом. А пока мы действительно без приключений добрались до изолятора. Доусон вооружилась рентгено-флуоресцентным спектрометром для проведения экспресс-анализа состава тех материалов, которые мы снимали с криокамеры, и тут же, на месте, отметала те, которые были внеземного происхождения. Остальные «вещдоки» аккуратно складывались в контейнер. Я так понял, их будет анализировать кто-то другой. Кто именно, Доусон не призналась. Хотя тут выбор невелик: либо До Фан Джун, либо Вейлинг.

Правда, есть еще Кира, глобального предназначения которой я так пока и не понял… Девочка хорошо стреляет, но это, пожалуй, единственная ее сильная сторона. Солдат из нее, мягко говоря, неважный: физические показатели ниже среднего, особыми навыками тоже похвастаться не может. Я за ней на тренировках понаблюдал: обуза для команды. Остальные к ней как к щенку относятся: пытаются помогать, защищать, поддерживать. Наверняка имеется причина, по которой они это делают. Просто так группа собой рисковать не будет, а любая операция, где тебе прикрывает спину этот ребенок, – сама по себе риск. Так почему же они на это соглашаются?

Я достал очередную соломину из щели в поддоне криокамеры и протянул Доусон. Окинул сосредоточенно пакующую «улику» волчицу задумчивым взглядом. Зачем они вообще пошли в армию? И маленькая Кира, и Джейн… не то чтобы женщины в принципе не работали в МАРАП, но ведь не солдатами же! По крайней мере, волчицы – точно нет! Они могли прийти в армию, но как сиделки, медики или секретари. Вот где их место! А война – это то, что хорошо получается у мужчин. Зачем Джейн Доусон пытается прыгнуть выше головы? Кому это нужно?

В голове промелькнула недавно увиденная картинка: девчонку несколько часов подряд муштровал Ревус – обучал особым приемам самообороны. Мне сказали, что это – не впервые. Он ее так уже с полгода гоняет. Выходит, она пытается стать лучше. Работает над собой. А что в итоге? Полвека обучения и постоянной работы над собой – и она все равно потеряет свое место. Стоит ли стараться?

Но надо признать, ее упорство меня восхищает. Не каждый мужчина-волк будет вот так прогрызать себе дорогу. А ведь в ее случае это даже не дорога – это полоса препятствий с растяжками на каждом шагу. Но ведь идет же как-то!

Я ухмыльнулся про себя: «Эдак я еще немного за ней понаблюдаю и, чего доброго, передумаю заменять».

Пошутил, конечно. У меня приказ, а я солдат. Солдаты приказы не обсуждают. Девчонке придется уйти, и этого ничто не изменит. Даже если она выполнит задание и остановит поток контрабанды, это ее не спасет. Ну, может, просто уйдет с почетом. И мне лучше вообще не думать, что приказ может быть отменен. А просто сосредоточиться и выполнить его.

«Не будь моей проблемой!» – сказал я ей. Грубо, но честно. Надеюсь, она прислушается. Потому что существуют другие способы ее отставки, гораздо более неприятные. Я бы не хотел их задействовать, но мне придется, если она не захочет уступить добровольно.

Глава 8

– Впусти меня.

– Зачем?

– Чтобы я спас тебя.

– От чего?

– От того, что я сделаю с тобой, если ты не впустишь меня?

Bash

Джейн Доусон

Избавиться от лорда Танта было непросто, – похоже, он всерьез вознамерился не выпускать меня из поля зрения. Как будто мое согласие на проведение совместной операции означало, что мы теперь – друзья навеки. Очень смешно! Мы всего три недели знакомы, причем две из них – проспали в соседних криокамерах на пути к созвездию Атлас и обратно. А за оставшееся время он успел меня подставить, усыпить, шантажировать и вообще – сделать все, чтобы я ему теперь и за новые погоны не доверилась. Как при таком раскладе он мог всерьез на что-то рассчитывать?!

А впрочем, я тоже молодец! До чего глупо подставилась с «Кабачком»! Но ведь я там встречу со Сташи организовала именно для того, чтобы нас никто не подслушал. В МАРАП ведь и раньше системы слежения повсюду были (официальная документация, правда, утверждала, что в кабинетах прослушки не устанавливались), вот я и решила в связи со сменой руководства перестраховаться. В баре всегда шумно и полно людей – то есть нелюдей практически нет. Нас со Сташи там знают, а значит, внезапное появление двух подружек и их перешептывание внимания не привлечет. Один вопрос: откуда там взялся Тант?! Он же в картинку «Кабачка» вписывается как «Поцелуй» Климта в «Квадрат» Малевича. То есть вообще никак! Но ведь пришел же. Может, и правда повезло собаке? Что ж, скоро узнаем.

– Привет. – Я толкнула дверь и вошла в личные апартаменты Эйвы. Ну то есть как – апартаменты? Скорее, мини-ангар, заваленный всяким металлическим барахлом. Сложно поверить, что в этой квартире живет шикарная суккуба с ногами от ушей и пятым размером бюста. Хотя дома она чаще всего принимает облик рыжеволосого мужчины по имени Эйв. Наверное, только этой двойственностью ее натуры можно объяснить царящий вокруг хаос.

– Сержант? – проорал мужской голос из дальнего угла комнаты. Там, за шкафом, у Эйва было то, что он называл «своей собственной точкой G». Не знаю… как по мне, там была свалка, которая больше всего напоминала кладбище автоботов. Потому что если собрать вместе все чипы, платы, схемы и другие разбросанные металлические предметы, можно запросто «воскресить» парочку трансформеров.

Но у каждого свои хобби. Только вот что забавно: Эйва всем этим не пользуется. Она – хакер, и для полного счастья ей нужен только выход в сеть. А вот Эйв обожает электронику и вечно что-то мастерит. Так кто же они такие, суккубы: две личности в одном теле или, наоборот, – одна душа на две оболочки?

Я уже восемь лет пытаюсь разгадать эту тайну. Пока не слишком успешно: между ними действительно много различий. Хотя и общее тоже есть. Например, что суккуба, что инкуб не жалуют одежду. У них вообще не принято одеваться, там, на Альферац-Х. Потому я нисколько не удивилась, когда красавец Эйв появился передо мной в одной только набедренной повязке. Да и ту надел лишь потому, что иначе я рядом с ним не могла сосредоточиться. Как, впрочем, и любая другая женщина на моем месте: от инкубов ведь и так феромонами за километр несет, а уж если их еще и на внешность наложить!.. Хорошо, что я это Эйву сразу объяснила, еще восемь лет назад. Так и сказала, что красоту свою неземную он, конечно, может демонстрировать, но в моем случае «поиграться» не получится – придется жениться. И вы знаете, подействовало! Над медсестрами, помню, он еще долго издевался, а в моем присутствии сразу одеваться научился. Хотя бы по минимуму.

– Ну что? – Я ступила вперед, осторожно закрыв за собою двери. – Удалось что-то раздобыть?

– Обижаешь, сержант, – улыбнулся инкуб.

Я быстро прикрыла глаза руками:

– Эйва, пожалей мои нервы, им сегодня и так досталось!

– Извини, – через мгновение покаялась суккуба мягким женским голосом, и я опустила ладони. – Я, когда в мужской ипостаси, не всегда могу себя контролировать. Хорошо, что с женской таких проблем нет.

– Это точно, – буркнула в ответ, представив реакцию Лакшми на вот такую же улыбку Эйвы в сторону Касиуса. – Так чем ты меня порадовать можешь?

– Вот! – протянула Эйва свой единственный не подключенный к сети носитель. – Здесь полная биография Танта. Со всеми жуткими подробностями. Извини, что так долго, но ты сама просила не оставлять следов. К тому же у меня такое чувство, что в его деле зашифрована карта стратегических военных объектов МАРАП. У этого файла был девятый уровень защиты!

Ничего себе! Я вообще думала, что их всего восемь, этих уровней.

– Ты читала? – взяла у подруги носитель.

– Просмотрела по диагонали. И мне совсем не понравилось то, что я там увидела.

– Понятно, – пробормотала, усаживаясь в большое кресло-мешок, брошенное тут же, под зарешеченным окном. Эйва примостилась рядом и тоже сосредоточилась на экране. Пару минут мы читали молча. Потом суккуба с остервенением поскребла когтями о собственный лоб, так, что на нем остались бордовые полосы, и заявила:

– Предлагаю избавиться от волка!

– Нельзя, – почти равнодушно ответила я, не отрываясь от чтения. – Боссы все равно приставят к нам наблюдателя. Но если верить отцу, Тант пока – самый лучший, с нашей точки зрения, кандидат.

– Лучший?! – выдохнула Эйва. – Сержант, он же каратель! Если боссы захотят найти кого похуже, им придется сразу приставлять к нам бестелесого!

Я опустила носитель на колени. Прикрыла глаза. Да-а уж… свезло так свезло. Папа молодец – нашел, блин, самого «лояльного». А ничего, что его послужной список пестрит такими «подвигами», от которых у меня холодок по спине пробегает? Каратель… надо же! Я-то думала, Тант – обычный пилот, и Крест ему вручили за особо рискованный боевой вылет при взятии Крит-Тории. А у него, оказывается, совсем другая работа.

Нет, каратель – это не должность. Это такое собирательное наименование для личностей, которые выполняют очень «особенные» задания. Зачистки, например. Говорят, если высшему руководству нужно убрать какого-то высокопоставленного чиновника, то это делается руками карателя. Конечно, их и по-другому могут использовать, но в основном – именно в тех миссиях, которые находятся по другую сторону закона и морали. И да – официально карателей не существует. Кое-кто считает, что они – некто вроде Слендерменов, такие же городские легенды. Правительство, конечно, всецело поддерживает эту теорию. Но шила в мешке не утаишь. И перечень операций, в которых участвовал Тант (половину из них МАРАП официально объявил выдумкой любителей теории заговора), говорит сам о себе.

– «Муравейник», – вслух прочитала Эйва. – Это не тот случай, который несколько лет назад активно смаковали в прессе? Экологическая катастрофа на планетоиде Туриар, массовая эвакуация рутов, двухлетний карантин. А потом на планете внезапно отыскали залежи этого минера… как его? Не помню…

– Флеботиум, – подсказала я.

– Да-да! Его самого. Залежи дорогущего и очень редкого флеботиума. Ты помнишь, в котором году случилась эта катастрофа?

Я напрягла память:

– В две тысячи двести тридцать восьмом?

– Верно! – с нервной улыбкой кивнула Эйва. – Ровно три года назад. А теперь посмотри, в котором году Тант был приписан к «Муравейнику»!

– В две тысячи двести тридцать шестом, – вслух прочитала я. – Мне понятно, к чему ты клонишь…

– Он был одним из тех, кто подготовил повод для эвакуации рутов, которые иначе отказывались отдавать родную планету ресурсодобывающим корпорациям! Устроил им экологический коллапс!

– Погоди! Это только догадки…

– А остальные операции… – Эйва схватила носитель. – «Кукушка» – тридцать пятый год, «Метеоритный дождь» – тридцать четвертый, «Перехват» – сорок первый. Слушай… – Она нахмурилась и вперилась круглыми глазами в экран. – «Перехват» – это что… мы?!

Я кивнула – статус операции был «Текущая».

– Но почему «Перехват»?!

– Видимо, у нас с копирайтерами проблема – названия придумывать некому, – пошутила я, аккуратно вытягивая носитель из побелевших от напряжения пальцев подруги. – Эйва, хватит паниковать и строить ничем не подтвержденные теории. Лучше послушай меня. Фенрир пришел, чтобы меня заменить, и мы это знаем. Минус в том, что этот волк… – я хмуро покосилась на носитель и с трудом подобрала цензурные слова, – чертовски опытен в таких вопросах. И если боссы приставили именно его – значит, они не намерены отступать.

«А еще это значит, что моя команда им нужна не просто как прецедент, – добавила про себя. – Полагаю, они попытаются сделать из «Охотников» даже не штурмовой, а диверсионный отряд. Кого-то уберут, кем-то усилят и отправят готовить следующий «Муравейник».

– Нет уж, дудки! – процедила сквозь зубы и схватила суккубу за руку. – Эйва, мне нужна твоя помощь. Избавиться от Танта мы не можем. В основном потому, что в этом нет смысла. Наш враг – не он, а те, которые его к нам подослали. Но оставить майора без внимания тоже нельзя. Вдруг обидится и начнет пакостить чисто из вредности?

Я нервно хихикнула над собственной шуткой. Эйва ответила мрачным взглядом.

– К счастью для нас, – уже серьезно продолжила я, – у Танта есть слабое место – мать. На этом можно сыграть.

Эйва поморщилась:

– И при чем здесь его мать?

– Она дружит с моей.

– И?

Я улыбнулась: суккубе всегда было сложно постигнуть законы, по которым существует волчья стая. Она не понимала, что в моем случае уйти из семьи можно только после отречения, став изгоем. Что ты всегда останешься частью клана, в котором родился, и в любом возрасте будешь вынужден подчиняться приказам вожака… пока сам не станешь вожаком, отняв власть силой или получив ее по наследству. А до тех пор – слушайся маму. Потому что она – главная в стае волчица. Папа в иерархии, конечно, повыше, но он обычно в семейных дрязгах не участвует.

– Вы покидаете дом еще детьми, – напомнила я Эйве то, что объясняла уже не раз. – А мы с Фенриром привязаны к семье навсегда. Конечно, это больше условности и традиции, а не догма, но, если очень захотят, матери действительно могут нас поженить. Браки по расчету в волчьих стаях все еще популярны.

Суккуба покачала головой:

– Вы очень странные создания!

Я ухмыльнулась, выразительно кивнув на ее набедренную повязку:

– Конечно, Тарзан! Мы самые странные создания на этой планете!

– Ладно-ладно! – Эйва характерным жестом подняла руки вверх. – Туше! Но если ты права, что же нам тогда делать с Тантом? Избавиться от него нельзя. Ждать, пока он уволит тебя и займет твое место, – тоже не вариант. Что остается? Женить его на тебе и всю жизнь шантажировать семейным долгом? План, конечно, неплох, хотя и попахивает мазохизмом.

Я представила себя в подвенечном платье, бегающую вокруг брачного ложа с транспарантом «Лапы прочь от моей группы!», и помотала головой:

– Нет уж! Давай оставим эту идею на крайний случай! А пока я хотела бы начать вот с чего…

И, наклонившись к Эйве, рассказала то, что успела придумать.


Тем же вечером мы с суккубой решили воплотить в жизнь первую часть моего плана. Для этого вернулись в офис МАРАП, где Эйва с удобством разместилась за моим рабочим столом и молча уставилась в пространство перед собой. Нетерпеливо пританцовывая у двери, я дала ей минутку, чтобы сосредоточиться. Обычно больше времени и не требовалось. Но в тот вечер мне было сложно заставить себя ждать.

– Все! – отозвалась Эйва, когда я уже почти потеряла терпение. – «Око» подключено и работает.

Наверное, нужно объяснить, что «Око» – это такой уникальный личный модификатор нашей суккубы. Если грубо: крошечный чип, внедренный в мозг. Его единственное предназначение – позволять ей выходить в сеть без помощи дополнительных устройств. Эдакая прямая связь с электронным богом. Несмотря на то что чип был разработан людьми давно, лет сто назад, у них он не прижился. Оказалось, человеческий мозг (как, впрочем, и мозг большинства нелюдей) не способен быстро и без ущерба для себя обрабатывать настолько огромные массивы данных. И я сейчас имею в виду не нолики и единички или какой-то другой компьютерный язык – в сети Эйва оперирует теми же объектами, что и мы: кадрами, например, или текстом. Разница в том, что, когда мы пользуемся компьютером, именно он фильтрует для нас материал, а затем выдает результат в максимально удобном формате. Но Эйва благодаря чипу делает это сама. Ее мозг, в котором вполне комфортно уживаются сразу две личности, оказываясь в сети, получает всю возможную информацию по запросу, а затем формирует и структурирует ее в соответствии с собственными пожеланиями. И ей для этого даже не нужно находиться в каком-то командном пункте. Она может сесть где-нибудь в укромном уголке, подключиться к сети и, наблюдая за нами через камеры, выполнять кучу полезных действий. Например, открывать двери. Или следить за перемещением противника. Вот как в тот вечер.

– Дай мне пару секунд, – попросила суккуба. – У Танта кабинет под индивидуальной защитой. Сейчас я ее сниму.

– Ты там поаккуратнее, – напомнила я от двери. – Чтобы не сломать. Иначе он сразу догадается, что у него кто-то был, а нам это не нужно.

– Не учи ученого, сержант, – отмахнулась Эйва. Ага, та самая Эйва, которая до прихода в мою группу лазила по сети по принципу «Халк крушить!». Именно поэтому ее, кстати, и поймали. Если бы она больше времени тратила на уборку за собой вместо того, чтобы искать новых «интересных» жертв… возможно, сейчас мы бы не были друзьями.

Я вложила в ушную раковину тонкую пластину-передатчик и выскользнула в коридор. Прикрыла за собой дверь.

– Скажи что-нибудь, – попросила, чтобы проверить устройство. Эйва слышала меня через внутреннюю сеть МАРАП, но я этими датчиками воспользоваться не могла. Приходилось задействовать наушник.

– Прием-прием, – отозвалась подруга. – «Хьюстон» вызывает «Центр». Как слышите?

– Отлично!

– Отстыковка прошла успешно?

– М-да, на ровном месте не споткнулась. Я могу подниматься?

Эйва замолчала на секунду, наверное, осматривала помещение:

– Теперь да.

Я кивнула и бросилась к лестнице. Наверх. В самое логово врага. Если меня там застукают – точно уволят. Но я решила, что это того стоит. Пусть пока я и не могу избавиться от наблюдателя, но, по крайней мере, я буду в курсе того, когда и как именно он захочет избавиться от меня.

Удостоверившись, что рядом с кабинетом Танта никто не ошивается, прокралась к «заветной» двери, прижалась спиной к стене рядом с нею и спросила:

– Ты его нашла?

– Нет, – ответила суккуба. – И меня это беспокоит. В офисе я Танта не вижу, но в течение последних пяти часов он отсюда не выходил. Остальное видео с камер пока просмотреть не успела.

Я покачала головой:

– Вот же песий сын. Умудряется сделать гадость даже своим отсутствием. Ладно, бросай это дело. Уходил он или нет – какая разница? Главное, что сейчас его здесь нет.

– Как скажешь, – не стала спорить Эйва.

Я положила ладонь на дверную ручку, аккуратно повернула и сообщила шепотом:

– Я вхожу. Будь со мной.

– Да куда я денусь…

– И следи за горизонтом, – добавила, бесшумно ступая в комнату и трансформируя глаза так, чтобы видеть в темноте.

Эйва наигранно вздохнула:

– Будь там, иди сюда… Ну правильно, мы же в армии!

Я улыбнулась, но не ответила: сейчас мне нужно было сконцентрироваться. Подойдя к столу, я достала из кармана в передней части брюк (отличная вещь эти армейские брюки: карманы буквально везде!) маленький контейнер, раскрыла. Вытянула чип:

– Эйва, я готова ставить прослушку, – села за стол. Мимоходом отметила, что стул у Танта неудобный. Хотя, может, потому, что для меня высоковат. – Подключай меня.

Суккуба угукнула в ухо, и спустя мгновение компьютер волка отразил передо мной голографическую панель.

– Безопасный режим, – сообщила Эйва. – Активирую чип.

Серая металлическая «кнопка» мигнула в моих руках красным огоньком. Я положила ее на стол, скользнула по нему взглядом и вдруг заметила краешек бумажного листа, торчащий из верхнего ящика. Находка была такая неожиданная, что я просто не смогла не обратить на нее внимания. Протянула руку.

– Бумага… – прошептала, не веря своим глазам. – Да ее уже лет сто никто не использует.

Потянула на себя листок – просто чтобы лучше разглядеть материал – и уронила челюсть второй раз: передо мной была подробная биография отца.

Рванула на себя ящик, выхватила пухлую стопку распечаток, пробежала глазами: да тут полная сводка о моей семье! Информация об отце, братьях, даже о матери и маленьких племянниках. Отдельно лежала серая папка с делом «Доусон Джейн». Я взвесила ее в руках: наверное, если когда-нибудь, в конце своей жизни, я захочу написать мемуары и пожертвовать ради них деревом, листов все равно будет меньше.

– Какой у него тщательный подход к делу, – пробормотала с ядовитым сарказмом.

– Что? – тут же откликнулась Эйва.

Я закусила губу.

– Ты в компьютере? – спросила сама не знаю зачем и тут же, не дожидаясь ответа, добавила: – Поищи у Танта файлы, где упоминается мой отец.

– Делаю.

Я же раскрыла папку со своим именем, пробежала глазами по первой странице, потом по второй и уже хотела перейти к третьей, когда поняла, что суккуба задерживается. Обычно на поиск у нее уходит секунды две, а сейчас она молчала уже с минуту.

– Эйва, ты со мной? Результаты поиска есть?

– Сержант, у меня пусто, – ответила подруга. И хотя ее голос был воспроизведен системой, я все равно услышала в нем озабоченность. – Есть официальные рапорты, где фигурирует имя твоего отца, но тебе ведь они не нужны? Твой уровень доступа и так дает возможность их прочитать. Наверное, ты ищешь что-то конкретное?

Я перевела глаза на стопку бумаги.

– Ну хотя бы биографию, – ответила с надеждой. С чего-то надо было начать, а там, может, и до остального доберемся.

– Извини. Таких файлов нет. Либо кто-то подчистил логи, либо их здесь и не было.

– Черт! – выругалась я. А Тант-то, оказывается, перестраховщик. Как будто знал, что мы его компьютер взломаем. Но, видимо, не догадался, что делать это мы будем из его собственного кабинета. – Ладно! Эйва, система под твоим контролем?

– Угу. Можешь уже, кстати, забирать чип.

– Отлично! – Я быстро сунула «кнопку» обратно в контейнер, а тот – себе в карман. – Тогда включай камеру над столом.

– Слушаюсь, босс, – усмехалась суккуба. – Корректирую площадь виртуалки, ставлю на запись. Пишу.

Я кивнула и быстро разложила бумаги на столе: сколько хватило места.

– Возьми крупным планом, – попросила подругу. – Особенно вот эту часть. С грифом «Секретно».

Подруга угукнула еще раз.

«Жаль, что виртуалку нельзя все время держать включенной, – подумала я, шустро замещая одни бумажки другими, давая камере возможность только зафиксировать текст: распознанием и совмещением его в правильной последовательности займемся позже. – Было бы интересно посмотреть, чем занимается Тант на рабочем месте. Но это слишком рискованно. Зато теперь компьютер будет хотя бы разговоры записывать…»

Еще у меня проскользнула в голове сумасшедшая идея о том, чтобы повесить прослушку на самого Танта, но я не успела спросить у Эйвы, можно ли ее реализовать. Потому что в момент, когда я уже открыла рот, дальняя стена комнаты вдруг с тихим скрипом двинулась на меня.

Я замерла.

– Эйва… – прошептала, круглыми глазами глядя на белую и совершенно гладкую поверхность и не зная, во что верить: в то, что у меня галлюцинации, или в то, что комната вдруг превратилась в ловушку и теперь пытается прихлопнуть меня, как муху.

«Тьфу, бред какой-то!» – одернула сама себя и прикрикнула уже громче:

– Эйва! Ты здесь?

– Да, – напряженно ответила подруга. И, предупреждая вопрос, констатировала: – Стена действительно сдвинулась. Остановить ее движение я не могу, наверное, там сплошная механика. А по плану соседнего с кабинетом помещения вообще нет. Зато стена толщиной почти четыре метра. Скорее всего, там какой-то тайник. Я с таким в МАРАП уже сталкивалась. Короче, сержант, двигай оттуда ноги!

Последнюю фразу она почти проорала мне в ухо, на несколько пунктов увеличив звук динамика. Но я и без нее поняла, что пора сматываться. И хотя сама мысль о тайной комнате в кабинете Фенрира казалась мне абсурдной, это объясняло, почему Эйва не видела его выходящим из МАРАП. Но, черт подери, Танту дали кабинет всего несколько недель назад! Когда он успел обустроить здесь «выход в Нарнию»?!

– Сержант! – еще раз взвыла Эйва. – Выметайся оттуда. Живо!

Легко сказать! Мало того что камера успела запечатлеть только треть листов из запасника Фенрира и я потратила драгоценные мгновения на то, чтобы отказаться от мысли забрать их с собой, так их же еще нужно было сложить обратно! Нет, у меня не тряслись руки и не случился приступ паники – я все-таки военный нелюдь, привыкла работать под давлением. Но на то, чтобы сложить кучу бумажек в нужном порядке, требуется время!

Хорошо, что стена двигалась медленно. Но она уже начала отъезжать в сторону, когда я наконец справилась со своим заданием. Отскочив от стола, я в последний раз обвела глазами кабинет: вроде никаких следов. Виртуалка отключена, компьютер спит. Бумаги в столе аккуратно сложены. И даже лист торчит из ящика так же, как до моего прихода.

– Отлично, – сказала я. – А теперь, Эйва, активируй пожарку.

И бросилась к двери. В ухе раздались смешок и краткое: «Есть!» А затем тишину кабинета разорвал тонкий писк, взрыв пиропатронов, и клубы серой пыли заполнили комнату. Это было особенное вещество, разработанное специально для офисных помещений. Оно отлично сражалось как с открытым огнем, так и с тлением и даже искрением. И в то же время – не портило системы. Отличная штука с единственным недостатком: едким и противным запахом. Самое то, чтобы скрыть мое присутствие от волчьего носа.

Я закрыла за собой дверь за мгновение до того, как Тант ворвался в кабинет. Выдохнула и тихо, не спеша, потопала к лестнице. О камерах в коридоре можно было не волноваться – Эйва о них позаботилась в первую очередь.

«Что ж, – улыбнулась про себя. – Можно сказать, все прошло неплохо. А то, что я едва не попалась…»

– Эйва, как он там? – спросила, толкая дверь в свой кабинет.

Подруга моргнула, выходя из сети:

– Чихает.

Моя улыбка стала по-настоящему счастливой:

– Нет, все прошло просто отлично!

Я обошла стол и уселась на широкий подоконник за спиной у подруги:

– Теперь давай рассмотрим наш улов.

– Хорошо, – кивнула она, снова подключая «Око».

– Предлагаю начать с секретных материалов. – Я наклонилась вперед, упираясь ладонями в колени. – Биографию своей семьи потом сама на досуге почитаю.

– Как скажешь, – ответила Эйва, но спустя пару секунд задумчиво выдохнула: – Хм…

– Есть проблемы?

Суккуба нахмурилась так сильно, что ее аккуратные бровки превратились в одну дугообразную линию:

– Сержант, а доки-то зашифрованные.

Я пожала плечами, еще не понимая, в чем проблема:

– Ну да. Я тоже заметила непонятные символы вместо букв. Но ты ведь сможешь перекодировать текст?

Сразу Эйва не ответила. Минуты две она сидела с сосредоточенным лицом и молча покусывала нижнюю губу. Потом выдала еще раз:

– Хм, – и обернулась ко мне. Побарабанила пальцами по подлокотнику кресла. – Есть две новости: хорошая и плохая. С которой начать?

– С плохой.

– Я пропустила файл через все известные мне криптографические системы. Результат нулевой. Как нелюдь, взломавший в МАРАП все, что только можно было взломать, я вижу этому одно объяснение: шифр был изобретен для кодирования этого конкретного текста. Аналогов у него нет. И взломать его можно, только раздобыв ключ.

– Черт! – Я в расстроенных чувствах хлопнула себя ладонью по колену. – А что с положительной стороной?

– Ну, вместе с текстом не был закодирован вирус, – пожала плечами подруга. – И когда я попыталась его взломать, у меня не взорвался мозг.

Я подняла на Эйву круглые глаза:

– А такое бывает?!

Суккуба скорчила рожицу, мол, бывает всякое.

Я откинулась назад, прижавшись затылком к холодному стеклу: прекрасно! Раздобыть кусок сыра и не суметь вытащить его из упаковки – это же просто смешно! А на него были возложены такие надежды…

Узкая ладонь суккубы коснулась моей ноги. Я опустила на нее вопросительный взгляд.

– У нас гости, – тихо предупредила подруга. И кивнула на дверь.

Спустя секунду раздался стук.

– Тант! – шепотом сообщила Эйва.

«Надо же, какая неожиданность…» – мысленно протянула я и спокойно, даже ласково пригласила:

– Войдите, открыто.

Фенрира не пришлось упрашивать: он с силой толкнул дверь и ступил в кабинет. Я скользнула по нему скучающим взглядом: покрасневший нос, взъерошенные волосы, словно он сначала долго тряс головой, пытаясь очистить шевелюру от порошка, а потом пригладил ее рукой. Как ни странно, эта неряшливость даже придавала волку определенный шарм. По крайней мере, его вечно аккуратный, по-военному строгий вид раздражал меня куда больше.

– Почему-то я не удивлен тем, что вижу вас, – сказал Фенрир. Не то чтобы мрачно, но как-то без улыбки. Без его снисходительной, вечно «приклеенной» улыбки, которая заставляла меня желать наподдать Танту под дых, чтобы она наконец сползла с его лица. Да если бы я знала, что этого можно добиться обычной пожарной тревогой, давно бы попросила Эйву ее организовать.

– Ненормированный рабочий день, – развела я руками. – Иногда приходится сидеть в офисе допоздна.

Тант чуть заметно нахмурился – не поверил.

– И над чем же вы… работаете? – выделил он паузой последнее слово.

Я переглянулась с Эйвой:

– Бумажки разгребаем.

Волк скрестил руки на груди и посмотрел на меня так, что я практически услышала его язвительное «ну-ну».

– Получается?

В последнее время мне слишком часто задавали подобные риторические вопросы.

– Да, – отрезала с плохо скрываемым раздражением. – Есть некоторый прогресс. Хотелось бы его развить, но для этого нужно не тратить время попусту. Соответственно: вы, лорд, пришли по делу? Или просто на огонек заскочили?

– Огонек выгнал меня из кабинета, – парировал Тант. – И почему-то, оказавшись в коридоре, я сразу вспомнил о вас, мэтр Доусон. Конечно, я не ожидал застать вас на рабочем месте в неурочное время, но по удивительному стечению обстоятельств…

– Лорд Тант, – перебила я, – вы сейчас на что-то конкретное намекаете?

– Исключительно на ваше удивительное трудолюбие, мэтр Доусон!

– Тогда я приму это как комплимент!

– Ну, разумеется!

Мы уставились друг на друга. Я и сама не заметила, как скопировала его жест и тоже скрестила руки на груди. Он, словно догадавшись, что мне это не понравится, опять растянул губы в улыбке. Вместе с холодом, застывшим у него в глазах, улыбка выглядела особенно зловеще…

Не знаю, к чему бы это привело, если бы не вмешалась Эйва. Суккуба громко кашлянула, заставив нас с Фенриром одновременно опустить на нее взгляды, и сообщила:

– Сержант, у тебя входящий. Это Вейлинг.

Я не шелохнулась, хотя мысленно уже нависла над Тантом грозовой тучей. Что делать? Попросить его уйти? Или, наоборот, – разрядить обстановку и продемонстрировать лояльность? В какой позиции больше смысла? В той, которая яростно кричит: «Гордость – превыше всего!», или в той, которая советует быть умнее, потому что оно того не стоит?

Поразительно, как редко мне доводилось делать подобный выбор раньше и как часто приходится делать его теперь. После появления Танта. Стала ли я более осторожна? Пожалуй, нет. Но я однозначно стала хитрее и поняла, что не все стены можно преодолеть, взяв подходящий разгон. Некоторые можно только подрыть. Аккуратно, постепенно, подкрадываясь даже не ползком, а зигзагом и потратив гораздо больше времени. Очень нехарактерная для волка тактика: мы-то привыкли полагаться на силу. Но если у меня получится, если я смогу добиться своего, может ли так статься, что, оказавшись по ту сторону, я сумею сделать из стены не препятствие, а свой… щит?

– Компьютер, принять вызов, – приказала, не обращая внимания на удивление, застывшее в глазах Эйвы. И сразу же, как только установилась связь, и прежде, чем водяница успела разболтать лишнее, предупредила: – Вейлинг, здесь я, Эйва и лорд Тант. Пожалуйста, говори коротко и по существу.

– Э-э… – Голографическое лицо медика стало растерянным. – У тебя лорд Тант? Может, мне тогда позже перезвонить? Потому что я кое-что нашла… по тому вопросу, который ты нам с До Фан Джуном велела изучить. И, мне кажется, тебе было бы интересно услышать, что именно.

– Сержант Чан. – Фенрир подступил к окну и бесцеремонно положил руку мне на плечо. Теперь виртуальная картинка, которую система «нарисовала» для Вейлинг, отражала и его тоже. – Я поражен в самое сердце вашими талантами конспиратора. И все же, позвольте уточнить: вы сейчас говорите о том, что закончили анализировать частицы, найденные на криокамере похищенного ребенка?

Русалка вздрогнула. Бросила на меня испуганный взгляд:

– Слово офицера – я ему ничего не говорила! Это все До Фан Джун! – и рявкнула куда-то себе за спину: – Болтливое создание! Я тебе рот зашью!

– Отличная командная работа, кстати, – ухмыльнулся Тант мне на ухо. – Один за всех, да, мэтр?

Я приторно ощерилась в ответ:

– Ничего! Верю: ты нас сплотишь! – Это был такой прозрачный намек на то, что общий враг сближает. И Тант не мог его не понять. Улыбка чуть померкла на его лице, но я уже вернулась к своей бушующей русалке. – Вейлинг, оставь в покое До Фан Джуна, он ни в чем не виноват. Это я пригласила лорда Танта поучаствовать в расследовании.

Реакция была ожидаемой:

– Ты?! Но зачем?!

Я сделала строгое лицо – к сожалению, иногда с Вейлинг по-другому нельзя. Порой она забывает, что приказы руководства не обсуждаются.

– Да, я. И давай закончим на этом. Расскажи, что вы нашли.

Водяница вздохнула, напоследок бросила полный возмущения взгляд на Танта:

– Итак, проанализировав все, я пришла к выводу, что криокамера какое-то время находилась в лесу на севере нашего континента. Если точнее: где-то в восточной тайге Канадского щита. Об этом свидетельствуют иголка белой ели, кора бальзамической пихты и стружка бумажной березы. А также шерсть…

Я подняла руку:

– Вейлинг, давай без подробностей. Я уже поняла, что работорговцы засели в тайге, но она тянется на четыре тысячи километров. Мне бы как-то сузить зону поиска.

– Северный Квебек, – недовольным тоном ответила водяница – она не любила, когда ее перебивали в момент бенефиса. – Район Старого заповедника.

Я прикинула в голове: четыреста пятьдесят гектаров, на минуточку. Подняла брови, намекая, что это – тоже много.

– В районе Северного озера, – еще более унылым тоном добавила Вейлинг.

С этого и надо было начинать!

– Координаты вышли, – попросила я, улыбнувшись.

– Уже, – кивнула водяница. – Когда выступаем?

Что ж, хороший вопрос. Я обернулась к Фенриру:

– Лорд Тант, как вы относитесь к небольшой прогулке? – Волк ответил кивком, как бы подтверждая свое участие. – Отлично! Тогда выступаем на рассвете. Эйва, – я перевела глаза на суккубу, все еще сидевшую за моим столом, – предупреди всех. Сбор в пять утра. Транспорт за мной.


Фенрир Тант

Когда я только приступал к заданию, полагал, что времени у меня в избытке. Два квартала – этого достаточно, чтобы устроить военный переворот в государстве с уровнем коррупции чуть выше среднего. Неужели отобрать группу у волчицы будет сложнее? Оказалось – да.

Знаете, когда я понял, что шести месяцев не хватит? Когда девчонка взялась за задание, которое никак не могла выполнить в одиночку. Пойти на такое она могла, только зная наверняка: группа ее поддержит. Даже если для этого им придется нарушить устав.

Сказать по правде, я не сразу поверил, что они согласятся. Мы ведь не школьные учителя! Мы в армии. А здесь, если ты нарушаешь правила, тебя в лучшем случае увольняют, и ты можешь поставить крест на своей карьере. В худшем – тебя ждет трибунал. Так какой шанс, что команда, в которой нет ни одного волка и на которую лидер не может повлиять ни материально, ни ментально, поддержит столь рисковую инициативу? Он был так мал, что я сначала даже не хотел включать его в список возможных вариантов. И только потом понял, что ошибся. Когда услышал, как отчитывается Вейлинг.

Как будущий лидер я постарался хорошо изучить «Охотников». Не только биографии и стиль поведения составляющих группу нелюдей, но также их взаимоотношения между собой. И кое-что успел понять очень хорошо. Например, что Эйва – и первый помощник, и заместитель, и друг Доусон. А значит, на ее лояльность волчица могла рассчитывать. Как и на поддержку Лакшми. Хотя эта баньши индусского происхождения была не так близка с руководителем, как суккуба, она могла помочь исключительно из принципа. Как женщина женщине.

Я также мог предположить, что Доусон удастся привлечь на свою сторону До Фан Джуна и Киру. Первого – потому что он кажется достаточно безалаберным, чтобы не задумываться о последствиях. Что же до второй – я до сих пор не знал, по какой причине она вообще входит в состав «Охотников». Но возможно, эта же причина заставит ее идти с лидером до конца.

Что же касается Ревуса и Касиуса – то я скорее склонялся к мысли об их самоустранении. Заклинатель и змеелюд выглядели слишком пассивно, чтобы принимать участие в авантюрах. Это были типичные солдаты: немногословные и исполнительные. Они, скорее, должны были попытаться отговорить Доусон. Либо, что я также мог предположить, они сообщили бы о ее замысле руководству. По крайней мере, это выглядело более правдоподобным поступком, нежели решение присоединиться к операции, которая несла в себе столь высокий риск.

Впрочем, я не мог дать этой теории стопроцентное подтверждение. Времени, проведенного с командой, все еще было недостаточно, чтобы понимать подлинные причины поступков инопланетян. И все же обычно их положение в МАРАП более слабое, нежели у землян. А потому казалось странным предполагать, что они согласятся выполнить несогласованную миссию, зная, что даже самое слабое наказание для них будет также подразумевать депортацию. И все же, это было возможно.

То ли дело Вейлинг. Я мог руку на отсечение отдать, что она участвовать не будет. Для этого имелись все предпосылки. Во-первых, водяницы сами по себе достаточно недружелюбные создания, чтобы поставить на кон свое благополучие исключительно по причине товарищеских отношений. И Вейлинг Чан вовсе не была исключением из этого правила. Основной чертой ее характера был ярко выраженный эгоизм, что стало хорошо заметно, когда она выдала результаты их совместного с До Фан Джуном исследования за собственное достижение. А во-вторых, Водяница официально вообще не входит в группу. Значит, у Доусон как у руководителя нет на нее даже минимального влияния.

Так какого же черта Вейлинг взялась за это задание? И как можно за шесть месяцев отобрать у волчицы группу, если каждый ее член, даже тот, от которого этого ждешь меньше всего, готов рискнуть ради нее всем?

Похоже, мне придется очень постараться, чтобы уложиться в срок.

Нет. При такой поддержке мне придется очень постараться, чтобы вообще сделать это…

Глава 9

Работать надо не двенадцать часов в сутки, а головой!

Стив Джобс

– Расскажи, как ты в меня влюбился?

– Да тут нечего рассказывать. Это был несчастный случай.

N.N.

Джейн Доусон

Путешествовать группой на большие расстояния в пределах одной планеты можно разными способами. Мы в МАРАП предпочитаем «ковчеги». Это такие летающие «вафельницы», в зависимости от конфигурации – на десять – пятнадцать пассажиров. Они поднимаются на относительно небольшую высоту, но способны набрать просто неприлично огромную скорость. Правда, с маневренностью у «ковчегов» не сложилось. Именно это в свое время чуть было их не погубило. Изначально «ковчеги» позиционировались как семейный или общественный транспорт. Сравнительно недорогие в создании и обслуживании, они сразу нашли своих почитателей. Но когда их число увеличилось, количество аварий выросло просто до небывалых размеров. Оказалось, не так-то легко управлять «летающей тарелкой» с турбодвигателем, особенно когда ты не единственный в небе. Люди даже всерьез размышляли, а не запретить ли «ковчеги» вовсе.

Выход нашли после двух лет жарких баталий. Очень уж не хотелось создателям «ковчегов» в чем-то ограничивать свое детище. Но люди гибли, а иски к компании-производителю с каждым разом выдвигались на все большие суммы. Потому им пришлось пойти на попятный и поставить своих «птичек» на рельсы. Вернее, на так называемые «линии». Теперь «ковчеги», как когда-то самолеты, стали летать по четко обозначенным коридорам в соответствии со строгими правилами. Таких коридоров, или «линий», как мы привыкли их называть, достаточно много. Отдельно выделяются линии государственного значения, которыми пользуются разного рода дипломаты, политики и другие сильные мира сего. Также есть социальные линии – предназначенные для правозащитников, «скорой помощи» и других социальных служб. Обычные люди и нелюди могут использовать перечень общественных коридоров, которые, в свою очередь, делятся на «ВИП» и «Экономкласс». Разница между ними в загруженности. Линии экономического класса вечно заняты. Очереди на них могут быть расписаны на месяцы, особенно когда дело касается популярных направлений! «ВИП» – вариант, разумеется, дороже, а потому и свободнее.

МАРАП в свое время подсуетился и тоже приобрел несколько отдельных коридоров для собственных нужд. Потом кто-то умный понял, что на этом можно заработать, и линии стали сдавать в аренду городским властям для перемещения нелюдей. Сейчас единственное время, когда коридор точно свободен и зарезервирован строго под нас, сотрудников МАРАП, – пять утра. В иные часы придется стоять в общей очереди. Или писать официальный запрос, чтобы руководство объявило наш полет приоритетным, дав таким образом возможность потеснить остальных путешественников. Но тогда пришлось бы многое объяснять, чего я, конечно, делать не хотела.

А потому без четверти пять мы все стояли в ангаре, где Эйва, наш бессменный водитель, готовила к полету «вафлю» – «ковчег», закрепленный за нашей группой. У него, конечно, было другое название, более пафосное и красивое, но мы считали, что «вафля» подходит идеально.

– Сержант, пять минут, и выезжаем на старт, – предупредила суккуба с места рулевого. Я кивнула, оглядывая свою сонную команду: Лакшми нагло оккупировала плечо Касиуса и делала вид, что спит. До Фан Джун и Кира с равнодушными лицами чистили оружие. Ревус сидел на собранном кольцами хвосте и, не отрываясь, глядел в сторону восхода: там в блекло-розовом мареве зарождался новый рассвет. Забавно, что змеелюд-инопланетянин оказался единственным, кому это было интересно. Вейлинг со своим чемоданчиком стояла рядом со мной и также пристально разглядывала коллег. Потом отметила:

– Кого-то не хватает.

– Ага, – кивнула я. – Тант опаздывает.

– Подождем?

– Еще чего! – ухмыльнулась в ответ. – Он прекрасно знает наш коридор и время отправления. И у него есть ровно три минуты, чтобы прибыть на место сбора. В ином случае будет добираться своим ходом.

Будто подслушав этот разговор, Тант явился через две минуты. Причем на собственном транспорте. Неужели догадался, как сильно мне хотелось оставить его в офисе, и не стал рисковать? А то мало ли – вдруг я подсуечусь, и ему места в «вафле» не хватит?

«Перестраховщик!» – мысленно фыркнула я, лишь на секунду задержав взгляд на его новеньком «Хавере». К сожалению, не все были такими же сдержанными. Эйва даже из «ковчега» выпрыгнула, чтобы разглядеть машинку поближе. И, конечно, тут же напрочь сорвала с меня маску невозмутимости.

– Ты только посмотри, какой байк, сержант! – воскликнула она. – Ты просто обязана его оценить! У тебя ведь такой же, да?

Не знаю, как насчет байк оценить, а вот хлопнуть себя ладонью по лбу хотелось, очень. Но в данной ситуации это выглядело бы совсем странно. Потому я неспешно подошла к Танту, демонстративно-внимательным взглядом прошлась по его транспорту и кивнула:

– Хороший байк, – и бросила уже в сторону Эйвы. – Мы сегодня полетим или как?

Суккуба покладисто кивнула и снова забралась в кресло водителя. Я перепрыгнула бортик и уселась рядом. Остальная группа заняла свои места позади нас. Крышка «вафли» плавно опустилась. Сквозь стекло я еще раз скосила глаза на «Хавер» Танта и поймала себя на мысли, что была бы не прочь оказаться сейчас на его месте.

А ведь эти «Хаверы» – вовсе и не мотоциклы даже. Это те же «ковчеги», только одноместные. И в их первичной конфигурации они скорее напоминали гоночные болиды. Немного неуклюжие, зато летучие и быстрые. К сожалению, этого оказалось недостаточно. Люди готовы были покупать «вафельницы» для полетов всей семьей, но как индивидуальный транспорт «ковчеги» провалились с треском. Пока одному изобретательному человеку не пришла в голову идея полностью изменить дизайн и перевести водителя «вафли» из полулежачего положения в сидячее. За основу для нового внешнего вида взяли линии мотоцикла. Конечно, учитывая скорость и высоту полета, одноместные «ковчеги» тоже пришлось облачить в форму из особого стекла, но в целом задумка народу понравилась. Спрос резко возрос, эксперимент окупился. «Хавер» вышел на рынок как отдельный продукт и вот уже несколько десятков лет уверенно держал позиции. Один такой красавчик стоял и у меня в гараже.

«Но было бы лучше, если бы Эйва об этом Танту не рассказала», – недовольно поморщилась я. Мне не хотелось, чтобы Фенрир знал, что я одобряю его хотя бы в чем-то. А то почувствует слабину и вообще на голову сядет. Знаю я эту волчью породу. Сама такая.

– Тронулись, – вырвала меня из размышлений Эйва, зажигая огни и аккуратно выводя машину из ангара. На ходу опуская стекло-заслонку, волк пристроил свой «Хавер» перед нами. С коварной ухмылкой я включила «переговорник», прикрепленный на вороте костюма:

– Тант!

Он от удивления аж обернулся.

– В смысле Фенрир, – тут же поправилась я. – Ты маршрут знаешь?

– Я знаю направление, – ответил он. – Разве этого недостаточно на текущий момент времени?

– Возможно, – не стала я спорить, – но мне бы не хотелось рисковать. Вдруг ты потеряешься по дороге? Потому прошу тебя лететь в коридоре строго за нами.

И добавила на случай, если ему захочется возмутиться:

– Как и положено наблюдателю.

«Хавер» остановился и потеснился с дороги. Мы плавно проехали мимо. На короткое мгновение наши с Фенриром взгляды столкнулись: его равнодушно-удовлетворенный, подчеркнутый бессменной улыбкой, и мой подозрительно-сосредоточенный. Хотя я тоже очень пыталась вот так же ощериться.

– Я так понимаю, добираться сегодня мы будем долго, – вздохнула со своего места Эйва.

Я скосила на нее глаза: какая сообразительная суккуба!

– Ни в коем случае не выпускай его вперед, – попросила, отключив рацию.

Рыжеволосая ухмыльнулась:

– Пожелания по скорости полета будут?

Я откинулась на спинку кресла:

– Спешить нам некуда. Думаю, если доберемся к девяти утра – это окажется в самый раз.

Подруга качнула головой:

– Четыре часа в одной позе… да он проклянет тебя там, на своем «Хавере»!

– Ничего, – осклабилась я в ответ. – У него всегда есть шанс занять свое место рядом с нами. Ах да! Он же от него отказался! Обрати внимание: сделал выбор в пользу индивидуализма, сознательно и без давления. И кто мы такие, чтобы этому противиться?

Эйва тихонько засмеялась:

– Ты – страшная нелюдь!

С напускным равнодушием я пожала плечами:

– В моих должностных инструкциях нет пункта «быть доброй». А все, за что мне не платят, мною рассматривается исключительно как опциональная функция. Но никак не обязательная для исполнения.

Ну а то, что от коллектива отрываться нельзя, – это факт. Коллектив такого не прощает. И смешки, раздавшиеся за моей спиной в ответ на «наказание» Фенрира, были этому отличным подтверждением.


В двадцать третьем столетии на Земле осталось совсем немного нетронутых мест. Вернее… как – нетронутых? Скорее, мест, трогать которые категорически воспрещалось. Очень показательными в этом плане оказались ледники. Казалось бы, кому они нужны, эти глыбы льда? Однако целые страны объединились ради защиты их от всякого рода напастей. Из последних особенно выделяли две: солнце и людей. И если с первым еще как-то можно было бороться (ледники покрывали специальной пленкой, отражающей большую часть солнечных лучей и препятствующей нагреванию), с людьми дела обстояли куда хуже. Наверное, потому, что их очень много и они все такие разные!

Когда я была маленькая, я не очень хорошо понимала людей. Да и сейчас не всегда с этим справляюсь. Мы, волки, вообще по-другому воспринимаем мир. В более черно-белых тонах, что ли. Но у людей, возможно, в силу их особенного взгляда на вещи картинка получается пестрая и смешанная, а потому их поступки порой кажутся очень странными. Мы пытаемся найти этому объяснение. В конце концов, мы живем в мире людей, и нам приходится подстраиваться под них. А потому в академии, например, был целый курс человеческой психологии. Он длился долгих двенадцать лет и должен был помочь нам мимикрировать под главенствующую расу. Мы изучали много чего: философию, религиозные течения, человеческие изобретения, их историю и особенно – искусство: кино, поэзию, театр… даже комиксы! И все в попытке найти ответ на главный мучающий нас вопрос: почему, даже зная наперед, что их поступки нанесут вред, люди все равно их совершают? Я не говорю, что нелюди всегда все делают правильно, но ведь семьдесят лет зачем-то воевали именно люди! И четыреста лет до этого уничтожали планету тоже они, хотя первые две сотни были свято уверены, что деваться им с нее некуда. И где логика?

К чему я это все веду – спросите вы? Да к тому, что заповеднику на северо-востоке нашего американского континента просто повезло, что он остался цел! А ведь мог исчезнуть, как исчезли дождевые леса Амазонии. Люди сумели спасти этот кусочек природы, хотя для этого им пришлось объединиться против других людей и встать на его защиту с оружием в руках. Зато лес не вырубили, не утопили во всякого рода полезных ископаемых, и в нем до сих пор можно отыскать настоящих диких животных: медведей, лосей, пум, волков… Их тщательно подсчитывают, контролируют и оберегают (очень помогают вживленные маячки). А за несанкционированное убийство хотя бы одного экземпляра (да-да, я не оговорилась: санкционированные убийства с целью контроля роста популяции законом полностью оправдываются) полагается такой штраф, что любителям охоты дешевле улететь на соседнюю планету и всю оставшуюся жизнь заниматься одним сафари.

И вот в этом самом лесу решили окопаться крфритские работорговцы. Не то чтобы я раньше была о них высокого мнения, но ведь могли же, гады, выбрать не заповедник! Мне совсем не нравилась возможность нарваться на патруль рейнджеров. У них тут, знаете ли, и вооружение, и «великая цель, во имя которой можно пойти на все». Поломаем елку – нас здесь, прямо под нею, и закопают в виде удобрения.

Потому еще на подлете Эйва включила отражатели. Они не спасут нас от электронных поисковиков, но хотя бы невооруженным взглядом нас будет сложнее заметить. Некоторое время мы летели под прикрытием, уповая на удачу. Потом я снова включила «переговорник» – впервые с тех пор, как мы выехали из ангара:

– Фенрир?

В ответ раздалось ленивое:

– М-да?

Я нахмурилась и даже на мгновение обернулась, чтобы посмотреть, точно ли «Хавер» летит за нами. Уж очень странно было слышать такой тон от волка, которому пришлось четыре часа зарабатывать себе сколиоз. Но «Хавер» никуда не делся, да и Фенрир был все там же. И даже «отражалку» включил без напоминания.

«А на моем байке такой функции нет…» – отметила я про себя. Но оно и понятно – кто ставит отражатели на цивильный транспорт? В стандартной комплектации их никто не предусмотрел. Выходит, Тант не в первый раз задействует личный «Хавер» в операциях, раз у него была причина его модифицировать. А я-то думала, он сегодня только ради меня подстраховался.

– Мы почти на месте, – сообщила, обращаясь ко всей команде. – Время прибытия – через пять минут. Напоминаю порядок действий. Мы с Ревусом десантируемся в заданном квадрате, находим базу крфритов и собираем разведданные. Дальше смотрим по обстоятельствам. Вы остаетесь в нижних слоях атмосферы до приказа. Если появится необходимость, спускаетесь и вытаскиваете нас. Но это – сценарий на крайний случай. Я не думаю, что здесь развернута такая уж мощная крфритская база, иначе ее давно рассекретили бы. Скорее – обычный перевалочный пункт. Он не способен оказать серьезного сопротивления. Но бывает всякое, так что будьте начеку. Также хочу еще раз напомнить: наша задача не в том, чтобы уничтожить крфритов, а в том, чтобы получить как можно больше информации. Причем главное – где находится их генштаб. Все понятно?

Нелюди молча кивнули: мы уже обсуждали это ранее, перед полетом. Я улыбнулась:

– Тогда предлагаю начинать операцию. Никто не возражает?

Последний вопрос я задала даже не из вежливости – мы в армии вообще нелюди не особо вежливые, – а ради шутки. Но Тант, кажется, воспринял его серьезно:

– Я возражаю, сержант.

Устало закатила глаза.

– Лорд Тант, – ответила максимально спокойно, вяло представляя при этом, как рву волка на лоскутки, – вы не можете возражать. Вы – наблюдатель. Это дает вам право только на одно действие: наблюдать, не вмешиваясь.

– Верно, – не стал спорить волк и добавил: – Но вы сами признали, что наблюдать за вами я могу. А как прикажете это делать, если вы хотите оставить меня в нижних слоях атмосферы? Потому я считаю, что на землю нам стоит спуститься вместе.

– Вы действительно хотите пойти с нами? – нахмурилась я.

– Совершенно верно.

– Но… вы, наверное, не расслышали, лорд Тант. Мы не собираемся штурмовать крфритскую базу, мы будем только собрать сведения.

– Мэтр Доусон, я все прекрасно расслышал. Но это ничего не меняет. Я спускаюсь с вами.

– Лорд Тант! – Я почти непроизвольно сжала кулаки, ловя себя на том, что начинаю закипать. – Фенрир, мы все признательны тебе за предложение помощи…

Лакшми ответила таким выразительным взглядом, что я почти подавилась следующей репликой:

– …и все же я вынуждена настаивать, чтобы ты с остальной командой ждал в «ковчеге» моего следующего распоряжения.

И вот тут – я могу поклясться! – он улыбнулся. Я не видела его лица, но уже научилась распознавать, как меняется тембр его голоса, когда растягиваются губы. Он становился более вкрадчивым, что ли. Более урчащим. Как будто предрекал что-то недоброе, но делал это ласково и почти нежно. Таким голосом палач говорит на ухо своей жертве: «Не бойся! Я сломаю тебе шею, но ты этого даже не почувствуешь». Голос, от которого мурашки бегут по коже и в горле появляется колючий комок.

– Мэтр Доусон, – сказал Тант, – я услышал ваше пожелание. Но в данном случае у вас нет ни физической возможности, ни должностных полномочий, чтобы не позволить мне спуститься на землю. Итого у нас имеется только два варианта: мы либо двигаемся компактной группой, либо бегаем по заповеднику – каждый сам по себе. Решение за вами. Но я бы рекомендовал остановиться на первом.

Резким движением я хлопнула себя по шее, отключив «переговорник».

– Ах этот песий сын! – прорычала, ударив рукой о пластик на приборной панели «ковчега». – Вот, оказывается, зачем он взял свой личный транспорт!

Эйва вздохнула и бросила тяжелый задумчивый взгляд на станцию вооружения:

– Знаешь, а ведь мы можем его прямо здесь разбомбить, вместе с его «Хавером».

– Ага, – буркнула в ответ. – И он свалится прямо на «священный лес». Нас потом рейнджеры живьем сожрут. Вернее, они нас просто разнесут в щепки из тяжелого вооружения, и дело с концом.

– Но мы ведь тогда тоже свалимся на лес? – резонно возразила водяница.

– Рейнджеры – люди, – ответила я. – А люди сначала бомбят, потом радуются победе, а потом демонстративно грустят о сопутствующих потерях. И выставляют друг другу счет. Ладно. – Я натянуто улыбнулась Эйве. – Довольно фантазий. Тант прав: у нас не такой большой выбор, и… нам лучше действовать сообща. Но кое о чем я вас все-таки попрошу: если нас там по его милости поймают, вы уж будьте добры – прострелите ему ноги!

Народ дружно заухмылялся. Конечно, мы не рассматривали всерьез идею уничтожения «Хавера» Танта – все отлично понимали, что это не выход из ситуации. Но что-то мне подсказывало, что последнее распоряжение кто-нибудь да выполнит. Например, Лакшми: уж больно у нее был решительный вид. Думаю, она наваляет Танту, даже если после этого ей придется уйти из МАРАП. Впрочем, всегда есть шанс, что Вейлинг организует Баньши справку о состоянии аффекта, а поскольку водяницы – нелюди обособленные и где-то даже враждебные по отношению к другим расам, никто не заподозрит ее в личной заинтересованности.

«Что ж, – без особой радости подумала я, – приятно знать, что, если Тант решится на жесткие меры, за меня хотя бы отомстят».

«А почему я, собственно, так противлюсь помощи Танта?» – спросите вы. Я ведь хотела пополнить команду волком. И вот – надежды сбылись. Почему же я не пляшу от восторга?

Да потому, что мне нужен волк, который будет выполнять приказы, а не тот, который не гнушается тем, чтобы усыпить командира, если ему не нравится ход операции! Я бы и сама выстелила Танту дорожку в свою команду, если бы он согласился на роль именно такого волка! Но ведь он не хочет. Не желает даже просто наблюдать со стороны, не говоря уже о какой-то солдатской верности или волчьем повиновении! И что прикажете делать с таким «пополнением»? Да я бы с радостью заперла его в какой-нибудь каморке с мягкими стенами на ближайшие полгода. К сожалению, это сделать так же сложно, как не выпустить гада из «Хавера», находясь в соседнем «ковчеге» и не взрывая его при этом к чертям. Остается только смириться с присутствием и быть осторожной.

«О да! – Я провела пальцами по плотному воротнику, обрамляющему мою шею. – На сей раз он не застанет меня врасплох! Я буду готова к любым неожиданностям».

И Ревус с его многофункциональным ядом мне в этом деле поможет.


Бежать по таежному лесу было некомфортно. Ландшафт здесь неровный и каменистый, при этом деревья – в основном хвойные, растут плотными рядами. Промозглая почва под ногами покрыта сушеными иголками, прошлогодними шишками, торчащими из-под земли корнями и сухой травой. Хорошо, что армейские ботинки амортизировали большую часть неудобств, но даже в них приходилось быть осторожной, чтобы не выдать себя лишним треском сломанной ветки или не споткнуться об особо коварную корягу.

Мы с Тантом как главные охотники бежали впереди. Ревус, не отставая, скользил в кильватере. На его лице застыла маска задумчивой отрешенности. Хотя, возможно, так на него действовала низкая температура: не то чтобы змеелюд впадал в оцепенение при минус один, но и особого восторга от такой погоды тоже не испытывал.

Я в очередной раз сверилась с навигатором и немного отклонилась влево. Мы не знали точно, где находится база крфритов, но Вейлинг считала, что она недалеко от Северного озера. К нему мы и направлялись. Конечно, я не рассчитывала обнаружить полукрысов прямо на берегу – берега здесь были пологие, покрытые гравием и отлично просматривались с воздуха. Но это являлось точкой отсчета. Тем, с чего можно начинать поиск. Как бы хорошо крфриты ни замаскировали свое убежище, им все равно нужна вода. И место, достаточно большое, чтобы опустить транспорт для передачи «груза». Я сильно сомневалась, что ради этого полукрысы осмелились бы вырезать кусок таежного леса. А вот берег озера подходил отлично.

«Уверена, какими бы ловкими и предусмотрительными ни были эти нелюди, – думала я на бегу, – они оставили след. И если кому-то по силам его найти, то именно волку!»

Я оказалась права. Мы не обежали озеро и до половины, когда мой частично обращенный нос учуял посторонний запах.

– Кажется, что-то есть! – шепотом позвала я Ревуса (на Танта старалась вообще внимания не обращать) и стала медленно углубляться в лес. Под сенью деревьев с крфритскими «миазмами» дела обстояли хуже: полукрысы не были дураками и для выхода к озеру не создавали свои тропы, а пользовались теми, которые протоптали дикие животные. Я сразу учуяла кабана и рысь: именно они приходили на водопой последними. А вот крысаки потерялись.

Я остановилась. Огляделась, прислушиваясь, и вызвала голографическую карту местности. Указала точку отсчета в том месте, где мы свернули в лес, и запросила данные спутников по всем неорганическим объектам в радиусе девяноста градусов. Через несколько минут сузила угол поиска до тридцати и увеличила масштаб. Улыбнулась.

– Идем, – приказала Ревусу, сворачивая с тропы.

Верно говорят: если знаешь, что искать, – не так-то сложно это найти. Вскоре обнаружился первый след, оставленный в вязкой полузамерзшей луже. Потом – сломанная ветка с куском ткани: наверное, кто-то спешил. А метров через пятьсот, как и было указано на карте, мы вышли к нему. К заброшенному подземному бункеру времен первой войны Союза.

Таких бункеров в этом лесу было пять, и я еще до вылета догадалась, что крфриты задействовали один из них. Ведь это самый простой способ спрятать базу от рейнджеров: поместить ее прямо у них под носом. Использовать давно знакомый объект, на который уже несколько столетий никто не обращает внимания. Если быть достаточно осторожным, там тебя никогда не обнаружат. А крфриты были очень осторожны! Базу свою они замаскировали отлично. Даже блокираторы запаха поставили. Наверное, догадывались, что рано или поздно за ними явится кто-то из нас, нелюдей. Правда, в данном случае это как раз возымело обратный эффект. Ведь теперь я точно знала, что этот бункер – верное место. Иначе его не стали бы прятать.

– Мой друг, теперь нам остается только ждать, – сказала я Ревусу, укладываясь на живот в небольшой, усыпанной иглицей яме, так, чтобы была видна дверь. Она оказалась старая, металлическая и тяжелая даже на вид. Но при этом закрывалась на обычный кодовый замок. С таким мой декодер справится секунд за десять. Так что невелико препятствие, если, конечно, крфриты не додумались подпереть дверь изнутри.

Змеелюд растянулся по правую руку от меня. Посмотрел на часы:

– Мы ночи будем ждать? Хороший план…

– О да! – с ехидцей поддакнул Тант, бесшумно опускаясь на иглицу слева. – Не план, а просто чудо! Но если без стихов, то я бы хотел обратить внимание на то, что у таких бункеров всегда имеется пара запасных выходов. Мы собираемся ждать, когда крфриты воспользуются именно этим?

Скосила на волка раздраженный взгляд:

– Спасибо, лорд! Прямо открыл глаза. Даже не знаю, что бы делала без твоей безграничной мудрости. Но насколько я помню, крфриты – существа дневные. Так что у нас будет больше шансов незаметно проскользнуть мимо них ночью, а не в самый разгар дня. Однако если тебе так не терпится ворваться на базу с оружием наголо – не смею задерживать.

– А как же эффект неожиданности?

Я даже на локте приподнялась, чтобы посмотреть ему в лицо: лежит, улыбается, изображает провокатора. Интересно, ему самому от этой роли не противно?

Но, к слову, о неожиданности. Я прикоснулась к сенсорной панели, расположенной рядом с ухом, и тонкая прозрачная линза встала перед правым глазом. Она была похожа на квадратный монокль, только гораздо изящнее и «умнее». Компьютер линзы тут же зацепил панораму передо мной и принялся раскладывать ее на составляющие.

– Та-ак… – протянула я спустя пару секунд и включила «переговорник». – Эйва, ты со мной? Я вижу рабочую камеру.

– Странно, – отозвалась суккуба. – Я зациклила картинку и блокировала сигнал в твоем квадрате. Погоди-ка… нет, сержант, все верно: у вас там ни сети, ни связи со спутниками: рабочий только мой канал. Ты уверена насчет камеры?

– Абсолютно. Я как раз на нее смотрю.

– Хм… слушай, а может, это древность какая-то? Ну из тех, которые еще с центром наблюдения напрямую соединялись?

– Напрямую? – переспросила я.

– Ага, по проводам.

– Кошмар, – пробормотала тихо. – Двадцатый век какой-то. Хотя все логично. Бункер должен быть автономным и не зависеть от спутников.

– И еще не забывай, когда его строили, – добавила Эйва. – Кстати, сбрасываю тебе координаты двух других выходов. Один был общеизвестный, второй, как ты и предупреждала, спрятан за семью замками. Что собираешься с ними делать?

Я ухмыльнулась:

– Наведаюсь в гости по адресам, разведаю обстановку. Ревус, – коснулась руки змеелюда, – следи, пожалуйста, за входом. И также – вот за ним, – кивнула на Танта, а потом строго добавила: – Вообще не отрываясь!

– За мной следить не нужно, – тут же возразил волк, – я пойду с тобой.

– А будет дергаться, – равнодушно добавила змеелюду, – кусни его за шею. Не жалея, понял?

– Так точно, командир! – усмехнулся обычно невозмутимый инопланетянин.

Глаза волка гневно сузились, но на меня это особого впечатления не произвело.

– Как ты сказал недавно: «Нет физической возможности тебя остановить»? Ну так вот, теперь она есть.

И прежде чем волк начал полемику, подскочила на ноги и, пригнувшись, бросилась по проложенному Эйвой маршруту.

На самом деле я не хотела брать Фенрира с собой вовсе не из вредности. Ладно, не только поэтому. Но в большей степени – потому, что я не была в нем уверена. В том числе – в его физических способностях. Тант ведь аристократ. Они либо обращаются полностью, либо не обращаются совсем. Это я бегу по лесу тихо и аккуратно, дышу глубоко, ровно и почти беззвучно. А если он сейчас начнет пыхтеть над ухом, натыкаясь на каждый куст? Что это будет за маскировка? Пары тренировок ведь совсем недостаточно, чтобы понять, насколько хватит его выносливости в стрессовой ситуации.

Так, прислушиваясь к лесу и мысленно убеждая себя, что поступила самым правильным образом, я добралась до первой нужной точки – до люка, почти полностью скрывшегося в иглице и сухой траве. Похоже, им давненько не пользовались. Впрочем, скоро это можно будет проверить.

– Я на месте, – сообщила Эйве, доставая из кармана контейнер с ее «игрушками».

– Отлично, – похвалила меня суккуба. Не знаю за что. Возможно, за быстрый бег. – Доставай зеленую пластину и цепляй на какую-то поверхность поблизости. Чем ближе – тем лучше. Только сначала проверь, есть ли там слежка.

«Вот спасибо, а то я бы без тебя не догадалась», – подумала в ответ, с помощью «монокля» фиксируя еще одну древнюю камеру на дереве рядом с люком. На этот раз она выглядела как прямоугольная коробка на гнутой ножке и двигалась из стороны в сторону, изучая местность под более широким углом. Наверное, в этом был смысл, если крфриты прятались от человеческих рейнджеров. Но мне это только облегчало задачу.

Я сосредоточилась на камере: две секунды она двигалась в одну сторону, столько же обратно.

«Должно хватить», – решила, приподнимаясь над землей. Потом зажала в пальцах пластину и сделала рывок.

– Готово! – вернулась на место быстрее, чем камера успела сделать полный проход. Пластину закрепила не глядя – прямо под ободом тяжелой металлической крышки.

– Вижу, – подтвердила Эйва.

Я улыбнулась, довольная собой: теперь площадка вокруг люка нами полностью просматривалась. Это была необходимая мера предосторожности. Ведь никто не знает, что случится, когда мы спустимся под землю. И если нам придется убегать, мы хотя бы будем знать, можно ли воспользоваться этим выходом. К тому же пластина оснащена крошечным детонатором и функцией самоликвидации. Что тоже важно, поскольку я не хотела оставлять здесь следы нашего пребывания.

– Двигаюсь к следующей цели, – сообщила Эйве.

– Удачи, – ответила подруга и тихо добавила: – А куда делся твой хвост?

– Если ты про серый и пушистый, то я его уже лет тридцать не видела, – сказала я. – А если про Танта, то они с Ревусом контролируют главный вход.

– Ух ты! – восхитилась суккуба. – Сам вызвался?

– А ты как думаешь?

– Думаю, Тант внезапно понял, какой ты замечательный командир, присягнул тебе на верность и смиренно выполнил отданный приказ. И еще сказал, как расшифровать свои секретные документы!

– Шутишь?

– Издеваюсь, – улыбнулась Эйва. – Кстати о последнем: я почти придумала способ. Вернемся – проверю на практике. И все-таки, как ты смогла заставить Танта подчиниться?

Я перепрыгнула через поваленное дерево, сверилась с направлением и ответила:

– Ну это не так сложно, когда мы с ним в равных условиях. Я боюсь, что он вырубит меня, как только я отвернусь. А он с тем же подозрением косится на нашего змеелюда.

– Ой, да ладно! – фыркнула суккуба. – Ревус, конечно, специалист в ядах, но он не станет усыплять союзника за четыре часа до начала операции. Чтобы потом тащить его на себе?

– Согласна: без крайней необходимости не станет, – согласилась я, подкрадываясь ко второму, теперь уже секретному входу. Который, кстати, представлял собою точно такой же люк. Наверное, его секретность заключалась только в более тщательном скрывании его координат. – Но Тант-то об этом не знает. К тому же, что бы он сейчас ни сделал, это будет играть мне на руку.

– В смысле?

– Ну смотри. – Я достала вторую пластину. – Ты ведь знаешь, что я не смогу взять Ревуса с собой в бункер? Придется спускаться с Тантом и оставаться с ним один на один. Вот я и хочу понять, можно ли ему доверять. Хотя бы немного. Итого: если он сейчас попытается пойти за мной, Ревус его остановит. Возможно, даже укусит. Да, это доставит неудобство в виде одного недвижимого тела, но зато я смогу избежать предательства в куда более неблагоприятной для меня обстановке. Потому что пойму, что Тант совершенно неконтролируемый, и не возьму его с собой. Улавливаешь мысль?

– Так это проверка? – засмеялась суккуба.

Я угукнула в подтверждение:

– Ага! К тому же я уже придумала, что сделаю с Тантом, если он все-таки уснет. И на этот раз, уж поверь, он не отделается одним только муравейником!


Я бегала вокруг главного входа в бункер по широкой спирали, с каждым кругом охватывая все большую территорию, пока не начало темнеть. Отыскала еще несколько камер – на сей раз гораздо более новых, а потому, благодаря Эйве, нерабочих, и пометила их местонахождение на карте. Также предусмотрела два возможных маршрута для отхода: как наших с Тантом, так и Ревуса. Это было сделано на случай, если нам не удастся выйти из бункера незамеченными. Ведь если за нами будет гнаться толпа рассвирепевших вооруженных крысаков, выскакивать к озеру, чтобы вернуться в «ковчег» знакомым путем, – не лучшая идея. По хорошо простреливаемой территории долго не побегаешь. Придется углубляться в лес. А это вам не какой-нибудь ухоженный парк. Это тундра, по которой когда-то прогулялся ледник. Здесь есть и ямы, и возвышенности, и озера с реками, часть которых нанесена рейнджерами только на свои самописные карты, да и там – без указания необходимых характеристик. Одни реки ведь можно и вброд перейти, а другие лучше обходить десятой дорогой. И здесь не важно, насколько река широка.

В общем, к моменту, когда я приблизилась к оврагу, где оставила своих «подельников», я точно знала, как мы будем отсюда убегать, а если совсем прижмет – где можно пересидеть бурю. И как раз мысленно хихикала над шуткой Эйвы, которая в лицах расписала, в каком восторге будет тот медведь, в пещеру к которому мы ворвемся на «переждать», когда услышала тихое бормотание змеелюда:

– «…К кущам Атридов потек и обрел Агамемнона: в куще

Царь почивал, и над ним амброзический сон разливался…»[5]

Я замерла на полушаге, навострила волчьи уши – мохнатые кончики приподнялись над волосами – и на цыпочках двинулась к месту сбора. А когда приблизилась на достаточное расстояние, увидела интересную картину. Ревус и Фенрир лежали рядом, причем змеелюд – на боку, лицом к аристократу, подпирая голову ладонью, а волк – на животе, уткнувшись лицом в скрещенные руки и сладко посапывая.

– Ревус? – Я вышла из-за дерева и кивнула на Танта. – Что это с ним?

Змеелюд прекратил вдохновленное цитирование Гомера и шепотом же ответил:

– Спит.

У меня в голове тут же выстроилась цепочка событий: Тант, как всегда, нарушил приказ и попытался пойти за мной, Ревус его остановил, укусил, и волк заснул. Судя по застывшей на губах улыбке – сном невинного агнца. А нам теперь либо возвращать волка в «ковчег», теряя время и меняя ход операции, либо рискнуть и выполнить задание моими силами, как я и планировала изначально, но в случае вынужденного отступления попытаться вытащить его на себе. Черт! От мысли о последнем мои кулаки сжались сами собой, и я прошипела:

– Ну все! Сейчас я его просто пристрелю, и дело с концом!

– Ничего себе, какое в вашей группе наказание за нелюбовь к гекзаметру, – пробормотал Тант. Глаз при этом, надо отметить, не раскрыл, продолжая неподвижно лежать на сухой иглице.

– «…Вспрянул Атрид, и божественный голос еще разливался

Вкруг его слуха…»[6] – флегматично подметил Ревус. Я медленно повернула к нему лицо.

– За божественный голос отдельное спасибо, – ответила мрачным тоном. Потом улеглась так, чтобы Тант остался по другую сторону от змеелюда, и раскрыла карту. – Ревус, мой друг, попрошу твоего я вниманья. Взгляд опусти и прости, что забыла про рифму. Итак! – с облегчением перешла я на обычные фразы. Все же одно дело добиваться кое-какого гекзаметра в повседневной жизни, проявляя толерантность и выполняя собственноручно данное обещание, и совсем другое – пытаться донести в таком виде действительно важную информацию. К счастью, это понимал и Ревус.

– Твоя задача, – сказала я, краем глаза замечая, что Тант придвинулся ближе и тоже внимательно разглядывает карту, – караулить этот вход. Если все будет хорошо, мы выйдем через эту же дверь. Если нет, тогда точка выхода будет либо здесь, – я указала на отмеченное ранее место северо-восточнее того, где мы сейчас находились, – либо здесь, – опустила палец немного южнее и западнее. – Эйва тебя по ходу скоординирует. Также она скажет, как именно мы уходим: с «хвостом» или без. Если с «хвостом», то сразу выйти к кораблю не получится. Нужно будет где-то пересидеть. Я предлагаю вот эту пещеру. К ней ты сможешь добраться двумя способами. Первый – вдоль озера. Этот путь короче, но лучше просматривается. Воспользуешься им только в том случае, если рядом не будет рейнджеров. Я нигде не видела транспорта крфритов, так что эти вряд ли засекут с воздуха. А вот люди могут, и тогда – все. Пиши пропало. Второй путь отхода – через лес. Обрати внимание: вот здесь – голая возвышенность, ее придется обходить, иначе будешь как на ладони. А здесь – перевалочный пункт зоологов. Куча аппаратуры, камеры, прослушки: видимо, за каким-то экзотическим зверем охотятся. Смотри, не попадись им. А то воплотишь мечту научного сотрудника, они потом за тобой всем институтом бегать будут. За йети, чупакаброй и тобой.

– Я понял, – усмехнулся змеелюд. – Останусь мифом навсегда, как было раньше.

– Уж постарайся, милый друг, – усмехнулась в ответ. – Ты будешь странно выглядеть в учебниках и сказках. Ну хорошо, вернемся к карте, и снова без стихов. Как я сказала, если нужно будет отсидеться – сделаем это в пещере. Встречаемся уже на месте, нас с Тантом не жди. Далее… вот альтернативные координаты места, откуда нас может забрать «ковчег». Это низина, почти в двадцати километрах отсюда. Что даже хорошо в случае, если нам придется по дороге сбросить крфритский «хвост»: на это потребуется время. Здесь также высадятся Лакшми и Касиус, если дела будут идти совсем печально и нас придется вытаскивать с боем. Вопросы есть?

– Нет, сержант, – отрапортовал змеелюд после некоторого размышления. – Вопросов не имею.

– Тогда до встречи. – Я убрала карту и приподнялась на локтях. – Выступаем, Тант.

Ответа не прозвучало, но и повторять мне не пришлось: спустя секунду волк бесшумной походкой уже направлялся следом за мной ко входу в бункер. Я была бы рада, если бы он продолжал безмолвствовать как можно дольше, вплоть до возвращения в МАРАП. Увы, надеждам не суждено было сбыться.

– Ты думаешь, это разумно? – тихо спросил волк.

Я аккуратно прикрепила декодер к замку двери и обернулась, чтобы заглянуть ему в лицо:

– Что конкретно ты имеешь в виду?

– Оставить Ревуса здесь, – объяснил аристократ. – Он двигается бесшумно и тихо. Может усыпить противника с помощью яда. Я также читал, что он мастер боевых искусств. То есть змеелюд – твое оружие. Боевая сила. Не умнее ли взять его с собой?

Я мысленно покачала головой: и этот нелюдь хочет занять мое место? Просто смешно! Да, он все правильно сказал: Ревус может и усыпить, и отключить, и даже убить. Но станет ли он это делать? Можно ли посылать на передовую того, кто скорее погибнет сам, чем лишит жизни другое существо? Возможно, до тех пор, пока это не потребуется и можно будет только усыплять, Ревус и будет полезен. Но откуда я знаю, что ситуация не ухудшится настолько, что змеелюд станет не помощью, а обузой?

Только я вовсе не собиралась объяснять это Танту.

– Ты прав, Фенрир, – улыбнулась, снимая декодер с замка. – Я могла бы взять Ревуса с собой. Но зачем мне еще одно оружие, если у меня уже есть ты? Пускай лучше змеелюд остается моим надежным тылом.

Волк как-то странно на меня посмотрел, будто удивлялся моей расточительности в плане живой силы, но я сделала вид, что не заметила. Тем более что замок уже принял подобранный ключ, чуть заметно пискнул, и дверь отворилась.

– Заходим, – приказала, не оборачиваясь, и скользнула в сырой, плохо освещенный древними ламповыми панелями бункер.


Когда волки образуют боевой порядок, впереди всегда идет вожак. Именно он первым бросается в атаку, и только после этого вовлекаются остальные. Поскольку волки считают, что первый удар должен быть самым сильным и дезориентирующим, вождь обычно выступает в роли «танка» с тяжелым вооружением и мощной броней. Такая тактика, разумеется, не подходит для диверсионных отрядов, но, когда дело касается штурмовиков, которыми обычно и являются волки, она вполне оправданна.

Когда же в бой идет моя команда, я не особо рассчитываю на собственную ударную силу. Для поливания огнем и разрыва строя противника у меня есть Лакшми и Касиус. У них для этого имеется достаточный инструментарий, которым они охотно пользуются и на «отлично» справляются с поставленной задачей. Но при этом отряд все равно возглавляю я. Только моя задача состоит не в том, чтобы первой бросаться в бой, а в том, чтобы разведывать обстановку. Мне положено быть тихой и незаметной и заранее узнавать обо всех препятствиях на пути. Частично обращенные уши и нос этому очень способствуют.

Следом идет остальная часть группы: Эйва, чья задача не столько сражаться, сколько контролировать сеть. А вместе с ней и электронные замки на дверях, и камеры слежения, и автоматизированную систему вооружения, если таковая имеется. Вместе с Эйвой крадется До Фан Джун. Причем так талантливо маскируясь по дороге, что иногда мы сами теряем его из поля зрения. Его основной задачей является работа с тем, что может взорваться, он убирает это с нашего пути и, наоборот, обеспечивает отход с помощью маленьких, но неприятных «сюрпризов», оставленных за нашими спинами. Как раз эту парочку и прикрывают «танки». Да и меня тоже: если дело приобретает совсем печальный оборот, мы все группируемся под их защитой.

В том числе Ревус, который обычно контролирует тыл. В его обязанности входит не дать зажать нас в кольцо. А еще – обеспечить посильную помощь и поддержку Вейлинг с ее медицинской «коробочкой». И хотя змеелюд очень осторожно относился к нашим врагам, пытаясь причинить им минимум ущерба, еще ни разу он не позволил им подобраться к нам со спины. К тому же это единственный член нашей команды, который способен нивелировать режим «все пропало!», который так любит включать водяница. Он также удерживает ее от попыток броситься ко мне в самом разгаре операции и забросать «умными» советами, которые обычно не несут абсолютно никакой ценности, зато способны довести меня до состояния, когда я начинаю всерьез размышлять о том, чтобы попросить змеелюда усыпить ее до самого возвращения на базу. Наверное, именно поэтому водяницы, которых так много среди медиков МАРАП, редко участвуют в боевых вылазках. Уж очень эмоционально они реагируют на трудности.

Что же касается Киры, то она дистанционный боец. Снайпер, прикрывающий нас с какой-нибудь удобной возвышенности. Девочка уже не раз просила меня дать ей шанс показать себя в ближнем бою, но я не хочу ею рисковать. Не потому, что не считаю готовой, просто вижу потенциал, который может быть растрачен впустую. Кира способна на великие поступки. Ее умения заставляют меня одновременно ужасаться и восхищаться. Именно в них ее сила и величайшая ценность.

«Жаль, что она сама этого еще не понимает», – подумала я, осторожно ступая вниз по щербатым каменным ступеням. Старые лампы издавали противный гул и мигали, периодически лишая нас и без того скудного голубоватого освещения: убогой имитации дневного света полуторавековой давности. Сырые стены были покрыты плесенью и россыпью крошечных грибов. Притрагиваться к ним не рекомендовалось не только с эстетической, но и с гигиенической точки зрения. В нос бил смешанный запах крфритов, мокрой земли, немытого человеческого тела, гнили и еще чего-то отвратительного, что я пыталась не раскладывать на составляющие.

Но даже мерзкое крфритское амбре, способное напрочь отшибить обоняние у человека или свести с ума волка, не раздражало так, как присутствие за спиной Танта. Ну не привыкла я ходить в разведку с тем, кому не могу доверять. Это очень отвлекало: я должна была сосредоточиться на том, что впереди, а не постоянно оглядываться через плечо. И пускай усилием воли я сдерживала эти порывы, но вытянутое волчье ухо нет-нет да и поворачивалось в его сторону. За время спуска, который казался бесконечным (судя по предоставленным Эйвой планам, бункер уходил под землю метров на пятьсот), мне это чертовски надоело. И я бы уже сто раз пропустила его вперед, если бы не это дурацкое волчье правило о том, что именно лидер должен возглавлять стаю.

«И будь я проклята, если дам ему шанс усомниться в том, кто здесь вожак!» – гневно подумала, первой ставя ногу на нижнюю площадку: бетонную и неровную, как все вокруг. Здесь ламп не имелось совсем, но волчьему глазу это не было помехой.

Я остановилась у местами проржавевшей металлической двери и прижалась спиной к стене.

– Ты готов? – покосилась на Танта и, к собственному изумлению, заметила своеобразный блик на его лице. – Модифицированный глаз?!

– Все как у людей, – пожал плечами аристократ. Поджала губы в ответ.

«Может, и мне податься в каратели? – подумала с ехидцей. – Кажется, они неплохо зарабатывают».

– Идем дальше, но тихо! – приказала, снова поворачиваясь к двери. Схватилась за ручку, повернула, приложив немного волчьей силы, навалилась плечом, и дверь поддалась. Но как она поддалась! С таким громким, пронзительным скрипом, словно пыталась снять стружку с бетонного пола!

Мы замерли у образовавшейся щели в полметра шириной. Простояли минуты две, напряженно прислушиваясь. Потом Тант глумливо улыбнулся и несколько раз хлопнул в ладоши.

– Заткнитесь, лорд! – огрызнулась я.

– Я и так молчу, – невозмутимо ответил тот.

Боком протиснувшись в щель и уже не так сильно таясь, мы побежали по длинному узкому коридору к жилым комнатам. В случае какого-нибудь глобального катаклизма вроде того, который в свое время уничтожил Крит-Торию, этот бункер должен был вместить до ста человек. Правда, в отличие от тех, которые строили много раньше, еще до изобретения криокамер, здесь не планировалось проживание этих самых людей в обычном понимании этого слова. Не было никаких продовольственных складов, тренажерных залов, библиотек – только два больших помещения, сплошь заставленных криокамерами, серверная с автономным генератором и медицинский кабинет. А еще, конечно, ряд дополнительных служебных комнат. Да уж… с комфортом разместиться здесь не удалось бы, но выжить человеческая раса хотела любым путем.

«Кто же знал, что однажды бункер станут использовать людям во вред?» – подумала я, останавливаясь перед дверью с табличкой в виде молнии.

– Вот она! – выдохнула Эйва мне в ухо. – Самая важная дверь. Открой ее скорее!

– Она на замке.

– Так взломай!

– Нет, ты не поняла, – прошептала я, взвешивая в руке здоровенный ржавый навесной замок. – Она на амбарном замке.

– Кхм-кхм! – раздалось над правым плечом.

Я закатила глаза:

– Что вам нужно, лорд?

– Позволите? – Тант аккуратно оттеснил меня в сторону, и в неярком свете блеснули две тонкие палочки странной изогнутой формы. Склонившись над замком, волк сунул обе палочки в щель и какое-то время ковырялся во внутренностях. Потом раздался тихий щелчок, и дуга вышла из пазов.

– Прошу вас, – предложил волк, галантно пропуская меня вперед.

– Даже спрашивать не буду, где ты этому научился, – сказала, толкая дверь. Мне ответили все той же самодовольной улыбкой. Демонстративно скривившись, я вошла в небольшую каморку, все стены которой были заставлены древней аппаратурой. Клянусь, на приборной панели этого громоздкого компьютерного монстра даже кнопка была! Большая, красная и на самом видном месте.

– Эйва, я тебя подключаю, – сообщила подруге, присоединяя датчик аккурат под ней.

– Один момент, сержант, – деловито отозвалась суккуба. – Все! Я в сети. Ух ты!

– Тебе нравится? – с удивлением переспросила я.

– Еще бы! – воскликнул мужской голос. – Мне бы туда хотя бы на пару часиков!

– Ты правда хочешь оказаться в пыльном чулане с кучей старых железок на глубине полукилометра от поверхности?

Эйв задумался на секунду. Потом ответил таким тоном, что я почти увидела, как он пожимает плечами:

– Так ведь с железками же!

Тихо хихикнула в ответ:

– Извини, друг, но придется закатать губу обратно. И вообще – верни мне Эйву с ее «Оком».

– Прости, сержант, – тут же повинилась суккуба. – Не удержалась. «Око» включено и работает. Камеры мои… хм!

Как же я не люблю это ее «хм»! Это никогда не предвещает чего-то хорошего.

– Что такое? – спросила, выглядывая в коридор. – Ты не получила полного контроля?

– Дело не только в этом, – странным задумчивым тоном ответила Эйва. – Не во всех помещениях есть камеры, но ваш коридор и оба криозала я вижу.

– Там есть крфриты?

– Есть, – подтвердила мои подозрения подруга. – И много. Но там не только они. Сержант, я не хочу делать поспешных выводов, но… вам нужно это увидеть.

– Для этого мы здесь. – Я вышла в коридор и привычным жестом достала оружие из кобуры. Просто на всякий случай. – Веди меня, Эйва.

Нам пришлось пробежать еще три темных, затхлых и довольно длинных коридора, которые несколько раз пересекались другими такими же (суккуба сказала, что они ведут в тупики, ибо люди в свое время сделали из бункера настоящий лабиринт, наивно полагая, что так они будут в большей безопасности), пока не добрались до первого криозала. Там я и увидела то, что не вписывалось в картину мира Эйвы. И отлично ее поняла.

– Это же люди… – прошептала, глядя, как пятерка рейнджеров в компании чуть большего количества крфритов деловито готовят криокамеры к транспортировке.

– Двадцать единиц, – быстро пересчитал «груз» Тант. – Новая партия. Похоже, мы как раз вовремя.

Я подняла на него круглые от удивления глаза: неужели этого волка совсем ничего не смущает? Люди скооперировались с инопланетянами для продажи людей инопланетянам. Это даже звучит абсурдно! А он и ухом не ведет. Как будто заранее готовился к такому повороту событий. Но как, объясните мне, к такому вообще можно подготовиться?!

Знаете, я ведь никогда не идеализировала человечество. Мы, нелюди, живем с этой расой бок о бок и не понаслышке знаем, какими нетерпимыми, злыми и опасными могут быть люди. И не только по отношению к другим разумным, но и к самим себе. О, люди никого не обижают так сильно, как других людей! Это, наверное, какая-то особенная их черта, опечатка в генетическом коде: склонность к самоуничтожению.

Но ведь, несмотря на все это, в людях есть и хорошее. Они могут быть добрыми, честными и отважными. Становиться на защиту слабых и бескорыстно помогать нуждающимся. Так как же возможно, что в наше прогрессивное время, когда бюджет фонда социального обеспечения малоимущих больше, чем бюджет оборонки, люди-рейнджеры, призванные в первую очередь защищать, торгуют себе подобными? И при этом в компании полукрыс с планеты, на которой до сих пор царит феодальный строй! Что у них вообще может быть общего?

«Жажда наживы, – подсказал здравый смысл. – То, что всегда толкает людей на страшные поступки: желание заработать».

В тот момент это показалось лучшим из возможных объяснений. И в то же время – абсолютно примитивным. Так рисковать ради денег? Да, это возможно, конечно. Для крфритов. Но не для людей. Они просто не смогут воспользоваться этими деньгами, ведь их источник невозможно будет объяснить. Конечно, существуют особые схемы, но с учетом уровня контроля они либо очень дорогие, либо очень рисковые. Воспользоваться ими могут лишь те, кто собирается обналичить кредитки и удрать из столицы на какую-нибудь далекую планету, куда не дотянется земная рука правосудия. Причем перед этим желательно сменить в придачу к личности еще и внешность. Просто на всякий случай. Но такой сценарий подразумевает единоразовое «снятие банка», а не создание торговой сети с отгрузкой далеко не первой партии товара. То есть совершенно не то, что мы здесь увидели!

«Так что же могло заставить рейнджеров на такое пойти?» – подумала я, отступая на несколько шагов от входа в зал, и прошептала:

– Эйва, ты вскрыла систему? Просмотрела файлы? Есть полезная информация?

– Нет, сержант, – ответила суккуба. – Ничего стоящего. Ни по самой базе, ни по «грузу», ни по месту его назначения.

Я нахмурилась и на всякий случай уточнила:

– А ты хорошо искала?

Эйва фыркнула с толикой негодования в голосе:

– Искала-то хорошо. Только сложно найти то, чего нет. Они не используют компьютер для хранения информации. Это обычная система жизнеобеспечения с центральным управлением.

«Как же не везет-то!» – подумала я с досадой. У меня на компьютер были самые серьезные надежды. Мы и в бункер-то забрались только потому, что к его автономной внутренней сети извне пробиться нельзя. И что теперь делать? Уходить, не получив вообще никакой информации, кроме той, которая меня еще больше запутала?

Нет, уходить было нельзя. Нужно было убегать! Потому что тогда я еще не знала, насколько сильно нам не везет! И очень удивилась, когда умиротворенную рабочую тишину зала, нарушаемую только топотом ног да мерным жужжанием древних криоприборов, внезапно разорвало возбужденное крфритское стрекотание. Они так между собой общаются, эти крысаки: сплошными гласными и на высокой тональности. Очень раздражает. И, видимо, не только меня.

– Говори по-человечески! – рявкнул низкий мужской голос.

– На территории чужой! – пискнул в ответ высокий и немного растерянный голос.

Мы с Тантом переглянулись, но, прежде чем я успела что-то сказать или сделать, он схватил меня за руку повыше локтя и буквально швырнул в соседний коридор. Мы прижались к стене и как будто даже затаили дыхание, наблюдая, как из зала выскакивают сначала все пять рейнджеров, а затем – два крфрита. Также какая-то часть крысаков бросилась по коридору в противоположную от нас сторону, но я по звуку шагов не смогла определить, сколько их туда убежало.

– Уходим! – приказал Тант, как только шаги стихли. Наверное, волк решил, что если я не откусила ему руку за свою «транспортировку», то ему теперь все дозволено. Например, держать меня за плечо и даже слегка подталкивать в спину, чтобы не передумала и послушалась. А вот дудки!

Этому приему меня научил Ревус. Он абсолютно не смертельный, но очень неприятный. Особенно если применить волчью силу. Извернувшись, я схватила Танта за ладонь и, слегка отрастив когти, нажала на точку между указательным и большим пальцами. В ответ на его лице не дрогнул ни единый мускул, но мое плечо сразу оставили в покое. И вопросительно, я бы даже сказала, крайне заинтересованно уставились мне в глаза.

– Ты выйдешь один, – сказала тихо и совершенно спокойно. – Поможешь Ревусу. И вместе с ним вернешься на «ковчег». Понял?

По враз изменившемуся взгляду волка я поняла, что сейчас начнется полемика. А потому свела брови на переносице и как можно строже рыкнула:

– Это приказ! Я выйду следом.

И отпустила ладонь. Конечно, я не знала, можно ли ему доверять. Но очень надеялась, что он послушается. Ведь однажды волк уже сделал это. Перешагнул черту и вписал себя в предложенную мною иерархию. Вдруг подчинится и на этот раз? Ну, хотя бы просто чтобы посмотреть, как я справлюсь одна? Ведь он ради этого здесь, разве не так? А я просто не могла уйти с ним, потому что тогда сам приход сюда был бы напрасным. У меня все еще имелось задание, и я только что придумала, как его выполнить.

«Мы можем узнать, куда отправляют этот «груз», – подумала я, убирая оружие и снова доставая любимый контейнер Эйвы.

Мягко ступая по бетонному полу, пробралась обратно ко входу в зал, присела на корточки и осторожно заглянула внутрь. Выругалась про себя: между рядами криокамер все еще сновала парочка крысаков. Они настороженно переглядывались и судорожно сжимали в руках нечто, похожее на обрезы. Я почему-то сразу вспомнила фильмы о Диком Западе, которые нам показывали на первых курсах академии. Стало даже немного смешно. С другой стороны, какая разница, из чего в тебя стреляют, если это – смертельно?

А вообще мне повезло, что работорговцы не были готовы к вторжению изнутри. Иначе не оставили бы здесь только этих двух перепуганных охранников и не бросились бы толпой вон из бункера. Да и эта парочка на дверь косилась, но без особого интереса: все больше друг на друга. Наверное, так им было спокойнее.

«Ну и отлично! – решила я, укладываясь на живот. – Главное, резким звуком их не напугать. Чтобы не начали палить во все стороны».

И поползла к криокамерам, каждая из которых была поставлена на собственную невысокую железную подставку.

К сожалению, даже с нашим уровнем развития технологий еще не был создан «жучок», который позволил бы отследить перемещение объекта в космосе. Слишком большие расстояния, слишком слабый сигнал. За таким «жучком» нужно либо лететь следом, что, конечно, не лучший для нас выход – вряд ли работорговцы не обратят внимания на упрямо преследующий их военный корабль, – либо использовать очередное изобретение Эйвы.

Этот приборчик выглядел как кусок пленки размером с ноготь и по сути своей являлся не маячком вовсе, а обычной портативной микросхемой с записанной на ней программой-вирусом. Она фиксирует любую сеть, которая попадает в зону ее действия, и посылает ей команду – отправить свои текущие координаты по указанному адресу, то есть Эйве. Такая сеть может быть обнаружена на пролетающем рядом корабле, на находящейся поблизости обитаемой планете или даже на искусственном спутнике, просто дрейфующем неподалеку. Программа способна также обойти несложную защиту, ровно такую, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания.

Вы, конечно, скажете, что использование вируса – дело незаконное, и я как представитель МАРАП не должна таким заниматься. И вы будете правы. Я сама периодически ругаю Эйву за ее изобретения. В основном потому, что чертовски сложно объяснять начальству, откуда у меня сведения, которых нет даже у наших штатных аналитиков. Но ведь сама эта операция выполняется нами без предварительного согласования с боссами. То есть я уже нарушила самое главное из правил. Неужели какой-то «жучок» может навредить нам еще больше?

Вот и я решила, что нет. Прикрепила пленку к днищу одной из ближайших камер, судя по всему уже полностью подготовленной к перемещению, и так же, ползком, покинула зал. На всю операцию потратила минут пять максимум. Но даже этого короткого времени хватило, чтобы ситуация изменилась в корне.

– Эйва! – прошептала, двигаясь в сторону выхода. – Эйва, ты со мной?

Ответа не последовало. Что ж, этого можно было ожидать. Если в деле замешаны рейнджеры, то им ничего не стоит активировать глушители.

– Ладно, – прошептала, на приличной скорости взбираясь по лестнице. – Мы это переживем.

Хотя с Эйвой было бы легче. По крайней мере, не пришлось бы гадать, что случилось с Ревусом. Вернее, я и так в общих чертах догадалась – его заметили. Но как, черт побери, это могло произойти?! Змеелюд – не слепой волчонок. Если он не захочет, чтобы его нашли, его в жизни не найдут. А значит, по какой-то причине он решил привлечь к себе внимание. И сделал это без согласования со мной, что говорило либо о спонтанности его поступка, либо о том, что связь нарушилась раньше, чем я успела это заметить.

Навострив уши, я преодолела последние ступени и осторожно выглянула из бункера – входная дверь была открыта настежь. Метрах в трех от нее шагал еще один нервный крфрит. Сторожил, видимо. Не знаю, чем думали рейнджеры, оставляя его здесь: крысаки плохо видят в темноте, а ночь сегодня была совсем не лунная. Единственное освещение поступало из бункера, от старых ламп, но света оказалось ничтожно мало. Хотя, может, роль крфрита заключалась как раз в том, чтобы отгонять от бункера всякую живность? Вроде каких-нибудь местных пум или росомах? Тогда он справлялся, да. Изо всех сил прислушивался к тому, что творится вокруг, вздрагивал от каждого шороха и держался за свой обрез так, будто это была его последняя надежда на спасение, но пост не бросал. Эдакий отчаянный полукрыс. Бестолковый до умиления. Я могла голыми руками свернуть ему шею, и он бы не успел понять, что произошло. Возможно, он даже это заслужил. Но что потом делать с телом?

«Живи пока!» – решила, бесшумной тенью растворяясь среди деревьев. К счастью для крфрита, в мою сторону он даже не покосился.

Я отбежала от бункера на порядочное расстояние, но связи с Эйвой так и не появилось. Похоже, у рейнджеров была единая сеть глушителей по всему квадрату, и если ее не смогла обойти даже суккуба, глушители эти были такой же допотопной древностью, как и остальная здешняя автоматика. Не удивлюсь, если сами люди общались с помощью раций. После обрезов вообще сложно удивляться чему-то подобному.

Но пока я не могла связаться с Эйвой, я также не могла понять, что происходит у Ревуса. Выбрался ли он? Помог ли ему Тант? Единственное, что я знала: рядом с бункером, кроме того самого единственного крфрита, стоящего на страже, не было никого. А значит, мне требовалось принять решение: либо понадеяться на удачу и уже продуманным маршрутом в одиночку уходить к месту посадки на «ковчег», либо…

«Да нет никакого «либо», – остановила я себя. – Если рейнджеры поймают Ревуса, они даже в плен его брать не будут. Инопланетянин-свидетель никому не нужен. Это с человеком они еще могли бы поторговаться, но змеелюд обречен. А значит, я не уйду отсюда, пока не буду знать, что Ревус в безопасности».

Здорово все-таки, что волки – это не только те, кто хорошо слышит, далеко видит и по запаху может определить точный состав мясной запеканки. Мы – охотники. А это значит, что отыскать по следу толпу людей для нас не проблема. Даже глубокой ночью в малознакомом лесу.

Догнала я рейнджеров быстро. По дороге никому на глаза не попалась. Это было хорошо. А плохо было то, что Ревус умудрился попасть в окружение. И вырваться из него сейчас было очень проблематично. Рейнджеры оказались ребятами подкованными и цепь держали профессионально. Что ж, они не в первый раз загоняли дичь. Правда, по подслушанным разговорам я пришла к выводу, что они пока не поняли, что именно за добыча им попалась. Ревус, хоть и зажатый со всех сторон на том кусочке леса, что у него еще оставался, вертелся, как уж на сковородке. Причем не только на земле, но и, благодаря хвосту, на верхних ярусах, под кронами, что существенно осложняло рейнджерам задачу.

«Однако если так пойдет дальше – ему конец! – поняла я. Тем более что люди успели привлечь подмогу, и вместо пяти их было уже человек двадцать. И крфритов с десяток. Эти действовали не так мастерски, но когда загоняешь зверя, количество важнее качества. – Надо как-то разорвать их цепь».

Я закусила губу. Легко придумать, да сложно выполнить. Мне ведь тоже нельзя показываться работорговцам. И не только потому, что они тут же откроют огонь на поражение (хотя и это тоже!), но и потому, что тогда вся наша разведывательная миссия пойдет псу под хвост. Рейнджеры не станут рисковать. Думаю, если они поймут, что их обнаружили, даже не будут вывозить отсюда подготовленную партию «груза», а просто подорвут бункер, утрамбуют землю поплотнее и уйдут на новое место. В сухом остатке мы получим кучу жертв и потерю единственной ниточки, ведущей к основной базе работорговцев. Миссия провалена, прощайте, погоны. В худшем случае, если Тант не удержит язык за зубами, – здравствуй, трибунал! И это если меня, приняв за обычного человека, еще здесь не расстреляют…

Я замерла, пораженная догадкой.

– За обычного человека, – повторила вслух. Точно! Вот он – выход!

Быстро оглядевшись, я бросилась к сухому, давно повалившемуся дереву и принялась раздеваться. Да, я могу разорвать строй и не попасться при этом. Только если буду не человеком, а волком. Ни рейнджеры, ни крфриты не видели Ревуса, и если я в образе волчицы брошусь сквозь их круг, им потребуется время, чтобы разобраться, что происходит. Это создаст необходимую сумятицу и нарушит строй. А стрелять в волка они не станут: здесь, в лесу, каждый зверь на особом счету. Пока же рейнджеры поймут, что я не их подопечный, – меня и след простынет. И змеелюда, надеюсь, тоже.

В общем, план был отличный. По всем параметрам – почти гениальный. Я быстро разделась и, затолкав одежду под дерево, присыпала ее иглицей. Оценила дело своих рук, еще раз посмотрела по сторонам, пытаясь запомнить место… покачала головой и, присев на корточки, пометила дерево. Да, как зверь, а что? Тут остается все мое снаряжение и табельное оружие! Лучше перестраховаться.

А потом, только после всех приготовлений, я отдала себе приказ превращаться…

Знаете, волчата в детстве очень гибкие. Для них изменить форму ничего не стоит. Это как игра: раз – и все! Но потом, с течением времени, организм меняется. И если его не тренировать постоянными превращениями… представьте себе, что вам далеко за двадцать, и вы, будучи ни разу не атлетом и не балериной, внезапно сели на шпагат. Представили? Как ощущения?

В теле волка-оборотня ничтожное количество связок, костей и мышц, которые не изменяются в процессе смены формы. В моем случае семьдесят процентов из них находились в статике больше тридцати лет. До сегодняшнего дня. Когда я в один миг заставила себя сменить форму, мне показалось, что я ступила в костер. Не болели только уши – единственный орган, который уже не раз проходил полный цикл обращения. Остальное горело! И кожа, которая в один момент покрылась жесткими темно-серыми волосками, и внутренности, и хребет… Боже всемогущий, как болел хребет! Мне его словно в нескольких местах сломали: непередаваемые ощущения. Боль была такая, что, когда она отступила, я обнаружила себя лежащей ничком на земле с полным ртом пожеванной иглицы. Я даже не помню, чтобы шевелила челюстями! И не смогла бы ответить, как долго длилось превращение, ведь, по моему субъективному мнению, я корчилась в муках никак не меньше пары часов. А мысль о том, что придется превращаться обратно, заставила шерсть на загривке встать дыбом.

Но, как оказалось, этого пугаться не стоило. Сначала нужно было сделать то, ради чего, собственно, я только что прошла первый круг ада. А с этим имелись проблемы.

Невероятным усилием воли я заставила себя подняться.

«Ревус! Ревус! Ревус!» – повторяла как мантру, с трудом опираясь сначала на одну дрожащую лапу, потом – на вторую…

Тело больше не болело, скорее, ныло с непривычки. Но это можно было пережить. Большей проблемой оказалось то, что оно не слушалось. Ноги заплетались, мир в глазах выглядел блеклым, черно-белым и незнакомым. Я слегка дернула хвостом и по инерции впечаталась задом в дерево.

«Как в таком состоянии можно кого-то атаковать?» – спросите вы.

«Пожалуй, что никак», – отвечу я и побегу (или как еще можно назвать эти странные зигзагообразные телодвижения) в атаку.

Сказать, что крфриты удивились, когда на них из леса вылетела воющая волчица со вздыбленной шерстью и желтым пламенем в ошалевших глазах, – это ничего не сказать. Они шарахнулись от меня как от чумной, какой, наверное, я и выглядела. А раз так, то я решила крысаков не разочаровывать и, оскалившись, бросилась на грудь тому, кто оказался недостаточно шустрым. Бедняга взвыл, когда мои зубы сомкнулись вокруг его тощей кисти. Остальные крфриты с ужасом подхватили этой вой и принялись бегать вокруг нас. Я зарычала, крысеныш подо мной не выдержал волчьего веса, и мы тандемом рухнули на землю. В неярком свете луны блеснул ствол обреза.

«Выстрелят!» – промелькнуло у меня в голове, но тут, к счастью, явилась помощь: из-за деревьев показались рейнджеры. Очень вовремя.

«Слава богу!» – мысленно возликовала я. Оставалось только надеяться, что Ревус воспользуется устроенным мною бедламом и выскользнет из окружения. Учитывая, что сейчас основная часть ловцов сгруппировалась вокруг нашей с поверженным крфритом парочки, это было несложно.

– Не стрелять! – рявкнул один из рейнджеров, самый бородатый. Я обрадовалась еще раз. А почему бы и не порадоваться шансу выжить? Даже если жить после этого придется в теле волка: я не была уверена, что захочу претерпеть еще одно превращение в ближайшие тридцать лет.

Но потом тот же рейнджер крикнул:

– Окружаем ее! – и мое ликование пошло на спад. Я поняла, что пора делать ноги. И быстро.

Выплюнув руку крфрита, повернула морду к рейнджерам, оскалила зубы и приняла самую, с моей точки зрения, устрашающую позу.

– Возможно, бешеная, – резюмировал все тот же бородач.

«Вот спасибо!» – подумала я и, развернувшись, бросилась в чащу. На всех четырех спотыкающихся ногах. Наверное, именно поэтому за мной никто не побежал: они просто не верили, что такой инвалид сможет далеко удрать. Решили пожалеть свои силы.

А вот дротика с транквилизатором им, видимо, было не жаль.

Я обернулась, почувствовав резкий укол в бедро, но останавливаться, чтобы вытащить иглу, не стала. Наоборот, заработала лапами еще активнее.

«Второй наркоз за неделю! – подумала с возмущением. – Так же никакого здоровья не напасешься!»

Все-таки оборотень сильнее волка, потому я смогла выдать километра два, пока не поняла, что наркотик действует. Лапы, и до этого не слишком послушные, подкашивались, мысли путались, перед глазами все плыло. Я больше не понимала, куда бегу, и, если честно, с трудом помнила, зачем вообще нужно куда-то бежать. Дыхание сделалось тяжелым и хриплым. Я остановилась и ощутила, что стою, покачиваясь.

«Или это мир качается вокруг меня…»

На мгновение стало все равно. Осталось единственное желание: закрыть глаза и лечь, упасть прямо тут. И хотя где-то в голове еще звучало настойчивое: «Нужно идти дальше!» – я больше не хотела его слушать. С каждым новым вздохом оно звучало все тише и навязчивее. Будто едва заметное эхо, шепот, пульсирующий на грани сознания.

И все-таки я сделала еще один шаг. Уже не понимая зачем. Потом еще один. А на третьем нос к носу столкнулась со своим отражением. Ну то есть в тот момент я действительно так решила. Что передо мной зеркало.

«А ведь я еще неплохо выгляжу», – подумала, оценив стоящие торчком уши и лощеную – волосок к волоску – шерстку зверя напротив.

И это была последняя мысль перед тем, как я отключилась.


Фенрир Тант

Она сказала помочь Ревусу, и я подчинился. По двум причинам. Во-первых, змеелюд – это часть стаи, а свою стаю не бросают. Во-вторых, я с самого начала решил, что главой этой операции будет она. А я понаблюдаю. Сделаю выводы на будущее.

И – таки да, сделал. Главный вывод: ждать она не умеет. И полагаться на других – тоже. Вот какого черта нужно было сначала отдавать приказ мне, а потом самой бросаться в гущу событий? Дала бы мне еще пять минут, и я бы все сделал. Причем гораздо лучше нее, по крайней мере, без неприятных последствий в виде транквилизатора в мягком месте! А так, получается, я зря отыскал местную волчью стаю, зря сцепился с их вожаком, и уже совсем напрасно мы вместе погнали стадо северных оленей на рейнджеров. По факту я сделал то же самое, что и девчонка: устроил лесничим переполох и разорвал цепь. Но уже после того, как они успели ее подстрелить.

К счастью, Джейн не отключилась сразу. Доза снотворного была рассчитана на обычного волка, а попала в оборотня. У девчонки хватило времени и сил, чтобы рвануть прочь. Рейнджеры, скорее всего, припустились бы следом, но тут подоспел я со своими оленями, и им стало не до раненой волчицы. А вот мне там больше задерживаться смысла не было. И, убедившись, что Ревус вырвался из окружения, я бросился за Доусон.

Догнать сумел не сразу. Девчонка набрала скорость и выдала такой спринт, что путь я сумел ей преградить, только когда мы были уже в соседнем квадрате. Не уверен, правда, что она поняла, кто именно оказался перед ней. Обессиленная всклокоченная волчица выглядела так, будто только что подмела пол-леса, используя в качестве метлы собственную шкуру. Равнодушным несфокусированным взглядом она прошлась по мне, открыла пасть, будто собиралась что-то сказать, и ничком повалилась на землю. А я… понял, что попал. Потому что вот эта полуживая, взъерошенная, туго соображающая девчонка с непереносимым характером – это моя волчица!

Да будь я проклят, если верил когда-то в инстинкт! В эту сказочную «истинную любовь», доступную якобы только самым избранным из нас. Это всегда выглядело сказкой для сопливых девчонок, однако же поздравляю себя! Я, бестелесые меня заберите, оказался избранным! А вот это лохматое бессознательное тело, которое валялось в иголках, – мое великое личное счастье! Неужели мать все-таки была права?!

А ведь волчий инстинкт – это даже не любовь. Это гораздо хуже. Потому что любовь позволяет не видеть недостатков или, по крайней мере, мириться с ними. А то, что ощутил я, скорее можно было назвать «жаждой обладания». Или правом собственника. Это чувство основано на чистом животном инстинкте, описать который можно тремя словами: «это моя стая».

«Моя», – повторил про себя. Хм… а ведь в этом что-то есть. Если отбросить в сторону очевидную нелепость ситуации и посмотреть объективно – у Джейн Доусон может набраться несколько положительных черт. Она сообразительная, отважная, преданная, готова идти на жертвы ради тех, кто ей дорог. Это ведь именно те качества, которые я особенно ценю в нелюдях и, если уж совсем честно, был бы не прочь обнаружить у своей волчицы. А кто бы отказался от такого надежного тыла? От жены, на которую всегда можно положиться?

Я сделал шаг и остановился над волчицей. Несколько секунд смотрел, как поднимаются и опускаются в такт дыханию ее бока. Потом склонил морду ниже и какое-то время тщательно ее обнюхивал. Очень старался унюхать новые нотки. Те самые, которые помогли бы понять, какого черта я вдруг увидел в Джейн Доусон свою женщину.

Чтобы вы не сомневались: ничего нового не обнаружил. Она все так же пахла лесом, землей, крысаками и, конечно, собственным запахом, который мне и до этого был знаком. Так что же изменилось? Неужели ее форма волчицы оказалась аж настолько притягательной?

Аккуратно поддел ее носом под подбородок, чтобы посмотреть под другим углом.

«Да нет, ничего особенного. Видел и покрасивее. А может, мне вообще все показалось?» – подумал с надеждой. Сугубо для проверки представил волчицу в компании другого волка и сам не заметил, как оскалился.

«Нет, так не пойдет, – покачал головой, чувствуя, как непонятно откуда появившаяся злость клокочет внутри. – Моя так моя. Бестелесый знает, какого черта она моя, но я ее теперь, похоже, никому не отдам».

Кое-как извернувшись и почти сделав под нее подкоп, я схватил зубами переднюю лапу и забросил себе на спину. Правильно: как козу. Но как кролика в пасти ее далеко не утащишь. Габариты не те.

«По крайней мере, я смогу смело говорить, что с самого начала отношений носил ее на руках», – ухмыльнулся про себя, вспомнив, как совсем недавно имел возможность оценить филейную часть ее человеческой ипостаси. И тогда она тоже мирно спала. Правда, по моей вине. Вот уж точно: никогда не знаешь, как жизнь повернется.

«Ладно, спящая красавица. – Я огляделся по сторонам, определяя направление. – Погнали в твои пещеры».

В ответ она глубоко вздохнула и… перевоплотилась. Я замер, широко расставив лапы и пытаясь сообразить: собирается она с меня падать или нет. О том, что может проснуться, речи не шло: я уже после первого усыпления понял, что пару часов ее теперь точно не добудишься – Вейлинг тогда очень старалась.

Пока размышлял, девчонка вытянула вторую руку, свободную от моих зубов, и крепко обхватила меня за шею. Потом зарылась носом в шерсть на загривке и сладко зевнула. Почувствовал себя подушкой и понял, что надо поторопиться. А то, если она проснется до того, как я успею ее сгрузить, еще придушит, чего доброго. Рука у Доусон тяжелая, а выдержка, как я уже успел убедиться, ни к черту.

Хорошо, хотя бы не все в ее команде склонны к поспешным выводам. Уже на подступах к пещере меня догнал Ревус и относительно спокойным тоном спросил:

– Что стало с сержантом? Уснула? Опять?!

Я выразительно поднял на него глаза: и как, он предполагает, я буду ему отвечать?

– Не быть нам друзьями! – резюмировал змеелюд и протянул лапы, чтобы забрать своего командира. Мне это не понравилось. – Не надо рычать! – вздрогнув, отпрянул Ревус. – Я всего лишь пытаюсь помочь.

Я понял, что поступаю глупо. В том, чтобы тащить девчонку самому, действительно было мало смысла. Потому я лег на землю, чуть перекатился на бок и выполз из-под нее, усиленно работая задними лапами. Доусон осталась лежать на иглице, подложив одну руку под голову.

«А попка-то у нее и правда ничего», – довольно подумал я, получив возможность рассмотреть волчицу во всей красе. Жаль, времени полюбоваться было мало – Ревус благоразумно не стал спрашивать, почему сержант оказалась в таком неподобающем виде, а просто завернул ее в свою куртку. А затем подхватил на руки и молча понес в сторону пещер. Я же потрусил в обратном направлении, навострив уши и активно принюхиваясь. Мне еще предстояло вернуть нашу одежду.

«Интересно, – подумал мимоходом, – а перед тем как отключиться, девчонка успела испытать на себе действие инстинкта? Или мне еще только предстоит ей все объяснить?»

Особенно веселой выглядела эта перспектива в свете того, что мое задание никто не отменял. Мне все же придется заменить девчонку в группе. Правда, теперь к остальным добавилась еще одна веская причина: эта волчица – будущая жена аристократа. А жены аристократов не воюют.

Глава 10

Он: «Я люблю тебя!»

Она: «И что, я должна расплакаться?»

Он: «Ну хотя бы посочувствовать…»

Bash

Джейн Доусон

Интересно, а можно выработать иммунитет к волчьему транквилизатору? Надоело отключаться. Мало того что для организма вредно, так еще и пробуждение по ощущениям похоже на прыжок в прорубь.

– Моя голова, – прошептала, с трудом принимая сидячее положение. Бросила взгляд по сторонам: ага, знакомая пещерка. Уже хорошо. Могла ведь и к рейнджерам в вольер попасть. Вот бы они поутру удивились…

«Кстати об этом, – опомнилась, разглядывая собственные ладони, – а когда я успела превратиться?»

Попытка напрячь память отозвалась болью в висках, но тут обеспокоенный голос Ревуса ворвался в мои мысли, и я переключилась на него.

– Как чувствуешь себя, сержант? – спросил змеелюд, балансируя на хвосте таким образом, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

Я потерла пальцами лоб:

– Как будто уголь разгружала. Руками. Года два подряд.

– Мне очень жаль.

– Да ладно. – Я чуть заметно поморщилась. – В первый, что ли, раз?..

Ты лучше объясни, как вышло так,

Что рейнджеры тебя сумели окружить?

– Ах это… – Змеелюд развел руками. – Там люди новые пришли, с «товаром».

С тобой связаться у меня не получилось,

И Эйва не откликнулась на зов. Вот я и понял – надо отвлекать,

Чтоб вы могли уйти, покуда суть да дело.

– И в этом ты, конечно, молодец, – похвалила я Ревуса. – Отвлек отлично, мы сбежать успели.

Один вопрос: как я здесь оказалась?

– Тебя Фенрир принес, – с готовностью ответил змеелюд. Памятная сценка тут же встала у меня перед глазами:

– Так это с ним я встретилась в лесу!

– Он также снаряжение вернул. – Ревус указал на аккуратно сложенную у моих ног пирамиду. – Ты можешь вновь одеться.

И кстати, что с тобой произошло?

– Ты не поверишь, – я жестом попросила его отвернуться и взяла брюки, – тоже отвлекала.

Тебя же нужно было как-нибудь спасти.

Ревус чуть повернул голову и задумчивым взглядом скользнул по моим голым ступням:

– Уверен, «отвлеченье» удалось…

– Была я в образе волчицы, чтоб ты знал! – шутливо ткнула его пальцем в бок. – И кстати, очень неприятно пострадала.

– Транквилизатор, да, – вздохнул змеелюд. – Фенрир сказал. Мне очень жаль, сержант.

– Да ладно, брось, – отмахнулась с улыбкой. – Сама подставилась, как дура прямо.

Умнее буду в следующий раз. А где он, к слову, этот волк болтливый? – спросила максимально безразличным тоном, застегивая пояс с кобурой. Знакомая тяжесть на бедре успокаивала.

– Караулит на дальних подступах. С рассветом будет здесь.

Я бросила быстрый взгляд на вход в пещеру:

– Уже светает, – и пробурчала, словно только для себя: – Непунктуальным быть нехорошо.

Ревус ухмыльнулся, а потом, когда я сосредоточилась на приведении себя в относительный порядок, скользнул к противоположной стене, достал из-за пазухи любимый электронный «томик» и погрузился в чтение. Я же оделась, растопыренной пятерней пригладила «куст» на голове, потянулась до скрипа в суставах и вышла из пещеры. Глубоко вдохнула свежий морозный воздух и долго смотрела на восток. Туда, где первые лучи солнца уже перекрасили небо в нежно-голубой цвет. Кажется, сегодня будет ясный день.

«Жаль, – подумала, прислоняясь плечом к поросшему мхом и травой склону холма, пещера которого стала нашим временным убежищем. – В сумраке легче убегать… ну да ладно».

Я вновь опустила глаза на свои пальцы с коротко стриженными (по уставу) ухоженными ногтями.

«Итак, что мы имеем, – мысленно обратилась сама к себе. – Неконтролируемое превращение во сне. Тело самостоятельно вернуло себе знакомую форму. Не могу жаловаться, потому что этого превращения, в отличие от предыдущего, я не почувствовала. С другой стороны, давай-ка вспоминать, чем оно мне грозит…»

Если верить тому, что нам рассказывали в академии, неконтролируемая смена формы – штука опасная. Здесь во мнении сходились все педагоги. Правда, они также утверждали, что все индивидуально, и проявление у одного пациента всего спектра вероятных последствий вовсе необязательно. Например, временная слепота, которая была среди наиболее часто упоминаемых побочных эффектов, меня не постигла. А вот боли в суставах и мышцах – еще как.

Тело болело нещадно. Сильнее, чем после самой жесткой тренировки. Хотя я уже и не помню, когда у меня была такая тренировка, после которой болели мышцы. Но это, если подумать, не такая уж страшная боль. Хуже то, что болело, казалось, все, даже то, что болеть, по идее, не должно. Вернее, этих маленьких участков я вообще не чувствовала. И в этом состояла проблема.

Я попробовала придать ушам волчью форму, но не смогла понять, получилось или нет, пока не подняла руку и не нащупала покрытую шерстью мочку.

– Это плохо, – прошептала себе под нос. Если я не могу контролировать превращение ушей даже сейчас, полностью концентрируясь на них, то как я буду делать это во время сражения? Одна надежда – что все эти «неудобства» временные. Пройдет пара недель, может, месяц, и все вернется на круги своя. Потому что если нет… – Даже думать не хочу!

– О чем?

Я резко обернулась: вот из-за этого и не хочу! Я – охотник! Мне нужно слышать, когда ко мне подбирается враг. Или Фенрир. Хотя почему «или»? «Враг Фенрир» – вот правильная формулировка!

«А ведь у него проблемы с изменением формы нет, – с досадой подумала я. – По лесу бегал наверняка волком, а сейчас – вон, человек. И хоть бы раз поморщился…»

Тант неспешно подошел ближе и остановился в паре шагов от меня. Какое-то время молча смотрел в лицо, потом – пробежал взглядом до самых пяток и обратно и полюбопытствовал:

– Как себя чувствуешь?

– Великолепно! – буркнула в ответ.

– Это хорошо, – кивнул волк. – Рейнджеры обыскали квадрат, но наших следов не нашли. Думаю, скоро можно будет отсюда уходить. Но не к озеру – там осталась контрольная группа. Они хотят выяснить, почему волки погнали добычу на людей. Думают над тем, стоит ли проредить популяцию, раз им уже не хватает территории. Так что нам придется отступать к альтернативной точке сбора. Выдержишь двадцать километров маршем?

Я кивнула. Сдохну, но добегу!

Фенрир чуть заметно улыбнулся и, заложив руки за спину, сократил расстояние между нами еще на шаг:

– Джейн, могу я задать вопрос?

Мне почему-то не понравилось, как это прозвучало.

– Ну попробуй, – ответила напряженным голосом.

– Ты ничего не ощутила, когда превратилась?

Негромко кашлянула, прочищая горло:

– Кое-что было, да…

– Что-нибудь особенное? – продолжал допытываться волк.

Я нахмурилась:

– Тебе пересказать весь спектр ощущений? Потому что это может занять какое-то время, учитывая, что я не меняла форму больше тридцати лет.

Тант чертыхнулся, и мои брови сами собой поползли вверх: надо же, какая бурная реакция на то, что мне стало больно! Потом волк снова поднял на меня глаза и требовательно уточнил:

– Ты помнишь, как оказалась здесь?

– Ревус сказал, что ты меня принес. Наверное, я должна тебя поблагодарить?

– Да, должна, – ответил он. – Но сейчас давай сосредоточимся на главном: ты помнишь, как мы встретились в лесу?

Я задумалась на секунду. Потом пожала плечами, от чего шею свело судорогой, и ответила, отчаянно пытаясь не выдать себя гримасой:

– Не очень.

– Пес бы его подрал! – рыкнул Тант.

Я в недоумении хлопнула ресницами:

– Что, прости?

Волк с минуту молчал, потом сложил руки на груди и поднял на меня очень грозный, даже угрожающий взгляд:

– Значит, так, Джейн! Я должен тебе кое-что сказать.

«Ого! Ничего себе начало, – удивилась я. Причем так сильно удивилась, что на мгновение даже шея перестала болеть. – Что-то я не уверена, что хочу слышать продолжение».

Особенно сильным это нежелание стало, когда Тант все так же сурово продолжил:

– Это касается нашего брака.

– Правда? – переспросила его. – Ты придумал, как от меня откажешься?

– Нет, Джейн! – почти выплюнул Тант. – Я понял, почему не стану этого делать.

«Странно… – пронеслось у меня в голове. – В списке побочных эффектов от непроизвольного превращения вроде бы не было слуховых галлюцинаций…»

Да и по лицу Танта стало видно, что он не шутит. Особого восторга, правда, тоже не наблюдалось, но настроен волк был так решительно, что мне сделалось не по себе.

– Но… что изменилось? – спросила дрогнувшим голосом. – Ты же сам этого хотел!

Волк резко кивнул. Так, что его тонкая косичка от этого краткого движения взметнулась вверх и упала ему на грудь.

– Хотел. Но сейчас я знаю то, чего не знал раньше.

– И что же? – осторожно полюбопытствовала я.

– Ты – моя волчица.

У входа в пещеру повисла напряженная тишина. Я во все глаза таращилась на Фенрира и параллельно пыталась вставить на место отвисшую челюсть. А он ждал реакции, с каждым мгновением все сильнее хмуря брови. Минуты через две не выдержал и раздраженно потребовал:

– Скажи что-нибудь!

Ну ладно. Он сам попросил:

– Ты бредишь!

– Да если бы! – прорычал волк. – Но это правда. И мне не пришлось бы тебе сейчас что-то доказывать, если бы вчера, в лесу, ты так быстро не отключилась! Но… – Тут он как-то странно прищурился, от чего мне захотелось поежиться, и продолжил мысль: – Все ведь можно переиграть. Если ты не ощущаешь инстинкт в человеческом облике, тебе всего лишь нужно…

– Что я не ощущаю?! – перебила я. – Инстинкт?! Фенрир, ты вообще себя слышишь? Волчий инстинкт – это сказки!

– Вот мы сейчас это и проверим! – рявкнул он. – Превращайся!

– Ты с ума сошел?! – воскликнула в ответ. – Ты посмотри на меня! Еще одна смена формы меня добьет. И потом… – Я решила по возможности уходить от разговора о своем неумелом обращении с волчьей ипостасью. Не то чтобы такие трудности были в диковинку для воина, но это все же моя слабость. И я не желала, чтобы она мозолила Фенриру глаза. К тому же, не дай бог, он догадается, что я меняю форму непроизвольно! – Даже если то, что ты говоришь, – правда, что с того? Ты вдруг почувствовал инстинкт и решил, что я должна стать твоей женой? Решил, что все будет вот так просто?!

– Да я уже понял, что с тобой просто никогда не будет!

– Что ты сказал?!

Последнюю фразу я почти прошипела. В основном потому, что кричать было нельзя – мы ведь прятались как-никак, а от грозного рычания у меня уже горло болело. Которое и так после превращения ныло, не переставая. Но, видимо, это самое шипение произвело на Танта какое-то особенное впечатление. Потому что он стремительно преодолел то ничтожное расстояние, которое между нами еще оставалось, и, нависнув надо мной, пророкотал:

– Мэтр Доусон, я здесь не для того, чтобы пререкаться, но чтобы уведомить: наши отношения только что начались! И закончатся они брачным ошейником на вашей хрупкой шее! Возражения не принимаются!

Да я в общем-то и не пыталась возражать. Я просто молча на него смотрела и думала, что вот это странное движение рукой в момент, когда он упомянул мою шею, сулит мне мало семейного счастья. Он как будто это сам понимал, но упрямо стоял на своем. А раз так, то препираться с ним сейчас было – все равно что бодаться с каменной стеной. Нет, это ни в коем случае не означает, что на стену не найдется управы. Просто в тот момент не время и не место было доказывать лорду Танту, что для брачного ритуала нужны двое. Причем двое волков, а не он и его инстинкт.

Потому – да, выслушала я его молча. И даже когда он сказал:

– Я рад, что ты, Джейн, так сдержанно приняла эту новость, – никак не отреагировала. Ну, может, брови немножко приподнялись в характерном: «Ну-ну!» Но поскольку сегодня я не ощущала бровей, ручаться за это не могла. – И я даже понимаю, почему ты сейчас молчишь, – продолжал рассуждать вслух Тант. – Тебе действительно нужно все обдумать. Я не стану отнимать у тебя эту возможность.

«Да он просто сама тактичность», – не без ехидства подумала я, глядя, как волк делает небольшой шаг назад, как бы возвращая мне кусочек личного пространства, и призывает на лицо фирменную улыбку. В своей излюбленной манере – стараясь выглядеть дружелюбно. Ну он же не знал, что в последнее время, глядя на эту улыбку, мне хочется швырнуть ему в лицо кирпич.

«Отличная из нас получится супружеская пара!» – мысленно покачала головой.

А волк оперся плечом о ближайшую сосенку и осторожно, почти ласково, сказал:

– Джейн, я знаю, как это выглядит. Но это правда. У нас с тобой теперь одна дорога и одна стая. Деваться нам некуда.

Прозвучало почти как приговор.

«Но ведь какая девушка не мечтает услышать такое признание?» – в очередной раз воскликнуло мое ехидное внутреннее «я». Это была такая защитная реакция организма. Лучше уж я буду мысленно язвить, чем сделаю то, о чем впоследствии придется сильно пожалеть. Например, пристрелю Танта, что и раньше выглядело привлекательной затеей, а сейчас – так вообще!


В обычной ситуации у меня нет проблемы с тем, чтобы пробежать двадцать километров по пересеченной местности. Но в этот раз все было иначе. И не только потому, что я чувствовала себя щенком, побывавшим в центрифуге. Но и потому, что в то морозное утро рядом бежал Тант: волк, внезапно решивший, что у нас с ним совместное будущее. Причем если в моем воображении оно было мрачным и безрадостным, он явно представлял себе что-то совсем другое. Но делал при этом все, чтобы в жизнь воплотился именно мой сценарий!

– Ты плохо выглядишь, – заявил волк минуте на пятой марш-броска. Я подняла на него далекий от радушия взгляд, в котором ясно читалось: «Спасибо за комплимент и, возвращая любезность, сам урод!». – Мы можем сбавить темп, – миролюбиво предложил Тант.

– Разве нам не нужно покинуть квадрат как можно скорее? – не останавливаясь, уточнила я. Волк кивнул. – Тогда не отвлекай меня, пожалуйста.

Он пожал плечами, мол, не больно-то и хотелось. Какое-то время мы бежали молча. К сожалению, недолго.

– Мэтр Доусон, – снова, теперь уже с легким наездом, обратился ко мне волк. – Вы дышите так, что я вас слышу.

Я едва не споткнулась на ковре из ровно лежащей иглицы. Впрочем, на этот раз обернулся даже тактичный Ревус.

– Что? – спросила тихим голосом.

– Мне не нравится, как вы дышите, – охотно повторил волк.

– Ну так закройте уши! – огрызнулась я и прибавила ходу. Оторваться от аристократа, правда, не удалось. Зато я догнала змеелюда. Это давало слабую надежду, что Тант в компании подчиненного не станет доставать меня своими придирками. Даже он должен понимать, что это – черта, которую нельзя пересекать.

Что ж, в защиту Танта скажу, что его тон действительно изменился.

– Не так быстро, сержант! – прошипел он мне в ухо. – Если вы свалитесь, никому легче не станет. Я не хочу потом тащить вас на себе.

«Да как же ты меня достал! – мысленно схватилась я за голову. Но в то же время поняла, что игнорировать этого настырного волка дальше – значит, молчать себе во вред. – Ладно, паразит. Ты сам напросился».

Я остановилась, заставив остальных последовать моему примеру.

– Ревус, – с мягкой улыбкой обратилась к змеелюду, – не жди нас.

Змей молча кивнул и, сорвавшись с места, кажется, еще быстрее помчался вперед. Мы с волком остались наедине. Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и сказала:

– Лорд Тант, вы испытываете мое терпение!

И тут он задал вопрос, который вверг меня в кратковременный ступор:

– Ты думаешь, мне это доставляет удовольствие?

– Тогда к чему все эти замечания?!

Вместо ответа он как-то странно хмыкнул и уставился на меня самым суровым образом:

– А ты себя вообще видела?

– Устав не предусматривает зеркало в аптечке, – мрачно отрезала я.

Фенрир небрежно пожал плечами и не терпящим возражения тоном предложил:

– Ладно. Тогда я это опишу. Всклокоченные волосы, мешки под глазами, синяк на скуле…

«У меня есть синяк?! – с удивлением провела я пальцем по щеке. – Ничего не чувствую. Хотя, может, оно и к лучшему…»

– …руки и ноги в ссадинах, – продолжал перечислять аристократ. – Кровоподтек на бедре и, кажется, сломано восьмое ребро с правой стороны…

«Так вот почему справа в груди ноет сильнее, чем слева!»

– …Я смог вставить тебе на место вывихнутое плечо, но опухоль осталась. Если подытожить, сейчас ты выглядишь так, что тебя из сострадания хочется не вылечить, а добить.

– Черт подери… – только и сумела выдавить я. Проклятая вторая форма! Синяки и ссадины – еще куда ни шло, но вывихи и переломы? Да здесь такой набор повреждений, будто меня пытали, пока я была без сознания! Да предполагала бы я, что после обращения не все кости захотят возвращаться в исходное состояние, – никогда бы не использовала этот способ, чтобы вытащить Ревуса. Не знаю, правда, как бы выглядела альтернатива, но волчицы там точно не было бы. С другой стороны…

– Это все не важно! – заявила, призывая на лицо свое самое невозмутимое выражение. – Травмы излечатся. Мне главное до «ковчега» добраться. А там меня Вейлинг быстро на ноги поставит.

– Отличный план! – похвалил Тант. – Но как ты собираешься воплотить его в жизнь, если на пятом километре пути дышишь громче кузнечных мехов?

Я даже вперед подалась:

– Громче чего?!

Волк отмахнулся:

– Не бери в голову. Это я недавно одну древнюю картину просмотрел. Но смысл в том, что ты не добежишь.

«Да конечно! – язвительно фыркнула я. – Ты даже не представляешь, какая я выносливая!»

А вслух сказала:

– Ты бы очень расстроил меня сейчас, если бы я хотя бы на мгновение верила, что ты представляешь границы моих возможностей. Но ты понятия не имеешь, о чем говоришь. И, кстати, ничего не предлагаешь, а только критикуешь. Что я считаю абсолютно неконструктивным подходом.

И выразительно покачала головой. Тант замер, глядя на меня чуть прищуренным взглядом, а потом рыкнул и ударил кулаком по стволу сосны:

– Ладно, я согласен!

У меня появилось желание поскрести в затылке:

– С чем именно?

– Что значит «с чем»?! – возмутился волк. – Я согласен тебя нести! Так и быть, раз это единственный выход. Дай только превратиться!

Моя челюсть в очередной раз потянулась к земле. Если так пойдет и дальше, на корабль я вернусь с новым комплектом мимических морщин!

– Тант, с чего это ты вдруг решил?! Я ведь не… просила, – добавила очень тихо, потому что говорить это было уже некому. Фенрир удрал в чащу, чтобы буквально минуту спустя выскочить оттуда здоровенным серым волком с вещмешком в зубах. Этот мешок он демонстративно возложил у моих ног и повернулся боком.

«Ситуация начинает граничить с безумием…» – красной строкой пронеслось у меня в голове.

– Хочу сразу расставить все точки над «и», – заявила, кусая верхнюю губу. – Это все – твоя идея. Я не просила о помощи и отлично справилась бы…

– Рррр! – кратко перебил волк и с силой ударил меня хвостом по бедру. В ответ я подхватила его сумку и с выражением «ничего необычного не происходит, я такое каждый день делаю» уселась ему на спину. Особо не осторожничала: мне ли не знать, на что способен оборотень.

В принципе ехать на Танте было удобно. Пришлось, правда, поджать ноги, чтобы они не волочились по земле, да еще наклониться к самой шее, чтобы не цепляться головой о низкорастущие ветви деревьев. Но главное – волк был мягким. И двигался плавно, не прыгая из стороны в сторону. Потому удерживаться на нем было легко, даже несмотря на то, что бежал он быстро. На каком-то этапе мне даже удалось задремать, а когда проснулась, с удивлением обнаружила, что рядом с нами в том же бешеном темпе несется незнакомая мне волчья стая. Откуда она взялась и чего хотела, я так и не поняла. Но, судя по тому, что спустя несколько километров волки отстали, нас вежливо сопровождали к границе их территории.

Благодаря Танту (как ни прискорбно мне было это признавать) мы добрались к месту сбора даже быстрее, чем я рассчитывала. Солнце не успело вскарабкаться к своей высшей точке, когда впереди показался просвет, и волк остановился. Терпеливо дождавшись, пока я сползу на землю, он забрал свой вещмешок и удалился в кусты. А я потянулась (на сей раз очень осторожно, зная, что болят не только перегруженные мышцы, но и сломанное ребро) и вышла из леса.

Там, в низине, уже стоял наш «ковчег». На специальном месте у его багажного отсека был прикреплен «Хавер» Танта. Рядом ходила, разминая ноги, Эйва. Вернее, сейчас она застыла на месте и во все глаза таращилась на меня. Похоже, подруга заметила, как именно я добралась до опушки. Неподалеку от нее на кольцах хвоста отдыхал змеелюд, который, судя по все еще прерывистому дыханию, прибежал ненамного раньше нас. Остальная команда кораблик не покидала, терпеливо дожидаясь, пока я займу свое место. И я прошла уже полдороги к «ковчегу», когда меня догнал Тант. Полностью одетый и даже с заплетенной косичкой. Единственным, что напоминало о его превращении, был вещмешок, который в обычном состоянии волк носил в специальном кармане на поясе. Сейчас он болтался у него в руке.

– Как самочувствие, Джейн? – заботливо спросил он.

Я скосила на волка глаза:

– Отличное!

– Тебе было комфортно?

– Очень.

– Что ж, – на лице Танта появилась самодовольная улыбка, – я рад, что удалось помочь. Как видишь, наше сотрудничество может быть для тебя полезно.

– Никогда в этом не сомневалась, – равнодушно соврала я, но Танту такой ответ почему-то не понравился.

– Джейн, – куда строже сказал он. – Ты должна оценить мой поступок. То, как я забочусь о своей волчице. Черт, да я даже прокатил тебя на спине! И кто я для тебя после этого?

– Не знаю. – Я пожала плечами. – Пони?

Тант умолк с таким перекошенным лицом, будто ему только что надели на голову ведро с помоями. Я даже с робкой надеждой подумала: а не будет ли это потрясение таким сильным, что волк решит объявить мне бойкот? Ну хотя бы на сегодня. Увы, надежда не оправдалась. Наоборот, он вдруг улыбнулся так, словно я сделала ему лучший из комплиментов, и проурчал:

– Пони, значит? Джейн, да ты просто невыносима!

– Ну вот! – воскликнула я, борясь с желанием дружески хлопнуть волка по плечу. – А ты хотел на мне жениться. Эх! – вздохнула с наигранным прискорбием. – Видимо, не судьба.

И тут Фенрир сделал-таки ход конем: он расхохотался. Да так заливисто и громко, что я даже с шагу сбилась. Никогда не видела, чтобы аристократы так смеялись: запрокинув голову, схватившись за живот и утирая выступившие слезы. Да будь моя мать здесь, она бы еще год обсуждала это со своими подругами из «высшего» общества!

– Даже не надейся, мэтр Доусон, – сказал он наконец. – Я сумею тебя приручить. Так просто ты от своего волка не отделаешься!

И прежде чем я успела возразить (а мне, поверьте, было что возразить!), пошел к хвосту корабля за своим «Хавером», оставив меня в компании потрясенной Эйвы.

– Я в шоке! – шепотом, но от того не менее эмоционально, заявила суккуба. И тут же потребовала объяснений: – Что это было, сержант?!

Я бросила на нее хмурый взгляд и попыталась хотя бы временно, пока сама не разберусь в сложившейся ситуации, уйти от ответа:

– Эйва, тебе все показалось!

– Ты это мне рассказываешь? – возмутилась подруга. – Забыла, откуда я родом? Жители системы Альферац способны учуять феромоны за два километра. А между вами двумя такое напряжение, что можно ножом резать! Нет, я не ошибаюсь! – Она сузила свои огромные глазищи и обличительно ткнула в меня пальцем. – Пока вы были на задании, между вами точно что-то произошло. Признавайся!

– Не обращай внимания, – настоятельно попросила я, чуть понизив голос. И добавила, недовольно поморщившись: – Просто Тант вдруг решил, что мы с ним – идеальная пара.

– Ого! – выдохнула суккуба и с уважением добавила: – Ничего себе, ты талантище!

А в глазах ее прямо читалось: «Это же как надо было вильнуть хвостом, чтобы захомутать настолько недружелюбно настроенный объект?!» Ну да, профессиональная гордость суккубы жаждала подробностей. И поскольку я уже поняла, что Эйва не отстанет, не стала морочить ей голову:

– Он говорит, что это – волчий инстинкт.

Подруга хлопнула ресницами:

– Так он существует?!

– Только если ты в него веришь.

– Во что веришь? – вмешался в разговор третий голос, и мне захотелось хлопнуть себя ладонью по лбу. Конечно, я знала, что долго утаивать от группы нечто подобное не удастся. Но надеялась делать это до тех пор, пока не придумаю, как лучше объяснить коллегам, почему наш наблюдатель ближайшее время будет находиться в не самом адекватном состоянии.

«А впрочем, не все еще потеряно…» – подумала я, подняв глаза на Вейлинг и увидев, как вытягивается в ужасе ее лицо. Здорово, что из «ковчега» выпрыгнула именно она. Ведь в отличие от других нелюдей ее-то мне как раз было чем отвлечь.

– О, мой бог… – выдохнула русалка. – Кто с тобой это сделал?!

Вот это было уже громко. Краем глаза я заметила, как из высокой кроны растущего на опушке дерева с карканьем вылетела пара встревоженных ворон. А Вейлинг уже подскочила ко мне.

– Какой кошмар! – схватила она меня за подбородок, заставляя поднять лицо. – Смотри влево! Теперь вправо. Теперь следи за пальцем. Голова не кружится?

– Нет, – ответила я спокойно. – Но если ты не прекратишь мотать пятерней перед моим носом – скоро начнет.

– Так! – решительно оборвала меня водяница и, вцепившись коготками в ладонь, потянула за собой. – Иди сюда! Сядь здесь. Сейчас будем тебя обследовать.

Я недовольно поджала губы:

– Вейлинг, давай не здесь. Нам действительно пора улетать из этого чертова заповедника.

На меня перевели полный праведного возмущения взгляд:

– Ты собираешься лететь пять часов в таком состоянии?!

«Нет, ну если ставить вопрос именно таким образом…» – мысленно протянула я и кивнула:

– Хорошо! Но все не смотри, только ребра с правой стороны. Есть подозрение на перелом. Остальное заштопаем в МАРАП. Чтобы побыстрее.

– Чтобы побыстрее, – мрачно отрезала Вейлинг, – я могу тебя только усыпить. Как больного котенка. Устроит?

Мне кажется или я уже где-то слышала это предложение?


Фенрир Тант

Если когда-нибудь я захочу написать мемуары, глава о том, как зарождались наши с Доусон отношения, будет начинаться словами: «Допустим, ты – конь». Ну, вернее, пони. Да уж… так себе комплимент. Кому-то другому за него мог бы и нос сломать, но Джейн в этом плане повезло. Ей вообще несказанно везет с тех пор, как я ощутил на себе эффект инстинкта. Правда, сама девчонка пока не хочет в это верить. Считает, что ничего у нас не получится, а каждая моя попытка наладить отношения встречается в штыки.

Что ж, я могу ее понять. Начали мы паршиво. Такое сразу не забудется. Очень жаль, что в человеческом облике Доусон не видит во мне своего волка. Это бы ей помогло. Но заставлять ее превращаться даже ради того, чтобы открыть глаза на реальность, – не вариант. По крайней мере, сейчас. Когда ее внешний вид способен напугать даже медика.

– Ты же была моим личным шедевром! – убивалась Вейлинг, туго перебинтовывая Доусон ребра. К счастью, с переломом я ошибся – на восьмом справа была только незначительная трещина. – Всегда такая сильная, здоровая волчица. Почти идеальная. А сейчас – посмотри на себя! По тебе же можно степени тяжести гематом изучать. И как прикажешь тебя теперь лечить?

Я нахмурился и подошел ближе. Посмотрел, как тяжело вздыхает моя волчица, оставляя без ответа откровенные нападки Вейлинг, и невозмутимо заявил:

– Если ты не способна выполнить свою работу, я попрошу заняться мэтром Доусон своего врача.

Блондинка побагровела:

– Я не говорила, что не способна!

– Тогда почему я до сих пор не вижу результата твоих трудов?

– В смысле?! – возмутилась водяница. – Я продезинфицировала все открытые раны и наложила повязки. Чего тебе еще не хватает?!

Я кивнул на сидящую у наших ног волчицу. Она пока не вмешивалась и только молча переводила взгляд с меня на Вейлинг и обратно. Да еще морщилась иногда в ответ на особо яростные взвизги русалки. За это я и решил зацепиться.

– Что бы ты ни делала, – сказал с нажимом, – делай лучше. Ей до сих пор больно!

Вейлинг опустила глаза на Джейн.

– Тебе больно?! – спросила таким тоном, будто считала положительный ответ своим личным оскорблением. Я мысленно покачал головой: эта представительница медиков действовала мне на нервы. Нужно будет выяснить, за какие грехи Доусон досталась в команду именно Вейлинг и почему она до сих пор ее терпит. Возможно, это были два неугодных начальству одиночества, которые нашли друг друга с легкой подачи ушлых боссов. Если так, то водяница – первая в списке тех, от кого я избавлюсь, когда стану во главе «Охотников».

– Не так и больно, могу потерпеть, – передернула плечами Доусон.

– Нет, не может, – снова вмешался я. А почему бы и нет? Она – моя волчица, и я буду следить за ее здоровьем, даже если она при этом станет вот так же протестующе пыхтеть.

– На самом деле, у меня есть чем помочь, – задумчиво потерла подбородок Вейлинг.

– Есть? – встрепенулась волчица.

– Да, – кивнула медик. – Сейчас, погоди!

И по пояс нырнула в свою аптечку. Я ухмыльнулся: «Плюс еще одно очко в мою пользу!»

Правда, Доусон этого опять не оценила.

– Лорд Тант, – обратилась она ко мне, – я благодарна за то, что вы меня подбросили, но теперь – не смею задерживать. Вы можете улетать.

– Признателен за это разрешение, – тем же предельно уважительным тоном ответил я, – но я, пожалуй, останусь.

– Вы снова хотите лететь за нами? – с легким удивлением уточнила Доусон.

Склонил голову к плечу:

– Если потребуется.

– Странный поступок для волка, у которого на «Хавере» написано слово «скорость».

– Вы знаете язык махакари?

Девчонка досадливо прикусила губу.

– Немного, – ответила нехотя и отвернулась, как бы давая понять, что разговор окончен. Но мне было еще о чем спросить:

– Татуировка на вашем бедре тоже сделана на языке махакари, ведь так?

На сей раз, кажется, даже слегка покраснела:

– Татуировки не запрещены уставом, если их не видно!

– Конечно, нет, – улыбнулся я. – У меня тоже одна есть. Показать?

– Нет, спасибо! – отрезала она.

Я пожал плечами:

– Зря. Она очень неплохо смотрится. И все же, Джейн, что означают слова на твоем бедре?

В ответ волчица нахмурилась так сильно, что ее брови сошлись в единую линию на переносице:

– Я не хочу это обсуждать!

– Очень жаль. Это был бы интересный разговор. Особенно в свете того, что нам уже пора начинать узнавать друг друга.

Она уронила голову себе на грудь:

– Фенрир, я тебя очень прошу: исчезни!

«Ну надо же! – хохотнул я. – А у нас была такая милая, я бы даже сказал, задушевная беседа!»

С другой стороны, Вейлинг как раз вынырнула из своего «гроба на колесиках» и все равно бы ее прервала. В руках медика был небольшой шприц, до половины заполненный темно-синей жидкостью.

– Собственная разработка, – не без гордости заявила она. – Витамины, успокоительное и обезболивающее. Один укол – и ты в нирване.

Джейн подозрительно нахмурилась:

– Надолго?

– В МАРАП вернешься по расписанию, – улыбнулась водяница, уже приноравливаясь к шее своей пациентки. – Вместе с нами.

– Ну смотри мне, – буркнула Доусон, приподнимая голову, чтобы Вейлинг было легче прицелиться.

Я еще немного постоял рядом, наблюдая, как короткая игла пронизывает нежную кожу, и синяя жидкость перетекает в организм. Похоже, раствор действительно оказался неплох. Потому что Джейн тут же глубоко вздохнула, прикрыла глаза и расслабилась. Мягкая улыбка скользнула по ее губам, и мне вдруг захотелось улыбнуться вместе с ней.

– Идем, сержант. – Наклонившись, я обхватил ее за талию и поставил на ноги. В кои-то веки она не стала сопротивляться и даже ухватилась одной рукой за мою шею. Видимо, раствор позволял ей смотреть на вещи несколько проще, раз волчица решила временно отказаться от роли самостоятельной женщины. И я понял, что это – мой шанс. – Последний вопрос, – спросил, помогая ей доковылять до «ковчега». – Почему именно махакари? Зачем тебе тату на языке мертвого народа?

Доусон так долго не отвечала, что я уже почти отчаялся. И только когда она села в свое откинувшееся кресло, а Эйва громко приказала готовиться к вылету, девчонка повернула ко мне лицо и сказала:

– Должен же их хоть кто-то помнить.

И я решил, что из всех возможных ответов она, пожалуй, выбрала самый странный.

Глава 11

Если я приношу тебе завтрак в постель, достаточно простого «Спасибо».

Не нужно этих вопросов: «Кто ты?», «Что делаешь в моем доме?»

N.N.

Шифровать надо все, потому что если шифровать не все, зашифрованное привлекает внимание.

N.N.

Джейн Доусон

Махакари исчезли около полутора веков назад. Через пятьдесят лет после того, как люди впервые познакомились с их расой. Необычайно умные и замкнутые, эти существа, внешне так похожие на людей, сразу привлекли всеобщее внимание. И оно, к сожалению, не принесло им ничего хорошего.

В нашу историю те годы вошли как время прогресса, войны и разрушений. Люди активно осваивали космос и всеми силами пытались занять в нем главенствующую роль. Махакари не боролись за лидерство. Кто-то говорит, что они были слишком умны для этого. Другие считают, что дело в их слабости. А лично я думаю, что эта древняя раса в своей безграничной мудрости сумела достичь того, к чему однажды, возможно, придут и люди с нелюдями: она нашла мир. Махакари отказались от войны и сражений, потому что поняли, что это – путь в никуда. Грубая сила – инструмент для создания хаоса и разрушений, но чтобы жить в гармонии с собой и окружающим миром, на нее полагаться нельзя. Они сделали выбор и отказались от агрессии. Повсеместно и насовсем. И все было хорошо, пока к ним не явились «гости».

Когда люди пришли на планету махакари – Шеат, их встретили без особого энтузиазма, но и без испуга. Мне кажется, тогда махакари еще не могли представить, на что способна эта, такая же, как они, гуманоидная раса. Они привыкли жить, ничего не опасаясь, и не разглядели врага, который стоял у них на пороге. А люди, наоборот, привыкли видеть врага в каждом, кто их окружал. Возможно, будь технологии махакари не так развиты, а земли – не столь богаты, этим двум народам и удалось бы разойтись с миром. Но люди подумали: «А что, если завтра ситуация изменится? Что, если сегодня махакари не проявляют враждебности, но уже завтра по какой-то причине нам придется сражаться? Сможем ли мы победить тех, кто технологически ушел далеко вперед? Пожалуй, что нет. Но если избавиться от махакари сейчас, мы не только избежим проблем в будущем, но и получим доступ ко всей накопленной ими информации. Ко всем богатствам древней расы».

Что ж, люди всегда стремились к легкой добыче. И придумать красивый повод для начала вторжения проблемой для них никогда не было.

Но на этот раз им не удалось достигнуть цели.

Тогда, двести лет назад, махакари не стали сражаться. Они просто исчезли. Все до одного. И не только с лица своей планеты: они словно растворились во Вселенной. Будто никогда не существовали. До сих пор никто не знает ни куда они ушли, ни как они смогли это сделать. Люди очень старались найти ответ. Какое-то время это было главной загадкой цивилизованного мира. Но она так и осталась неразгаданной.

Зато теперь людям никто не мешал изучать наследие расы махакари. Все произошло, как они хотели, о чем мечтали и ради чего готовы были уничтожить огромное количество жизней. Древний народ исчез, оставив свои сокровища на растерзание: бери – не хочу.

Наверное, тем обиднее людям было осознать, что их и на сей раз оставили с носом. Ведь за прошедшие двести лет самая сообразительная и легко обучаемая раса в известной нам Вселенной не смогла разгадать и десяти процентов тех тайн, что достались от древнего народа. Они даже не сумели полностью расшифровать их язык! Но то, что расшифровали, было прекрасно.

В мою жизнь изящная вязь махакари вошла вместе с Кирой. Именно эта девочка смогла раскрыть мне всю красоту их письма. И я так прониклась, что в один прекрасный день на моем бедре появились три слова на фарти: «преданность», «мудрость» и «смелость». Три самых важных качества.

«Интересно, а какое тату у Фенрира? – подумала я, когда действие чудо-препарата Вейлинг стало ослабевать. Но тут же строго одернула себя. – Нечего о нем думать! К тому же он наверняка нарисовал себе волчью морду на… ну, с учетом того, что я уже видела как минимум половину его спины, – на заднице! Не удивлюсь, если там же будут корона и скипетр…»

Я замерла на мгновение, пустыми глазами уставившись перед собой, а потом зашипела, хлопая себя по лбу: «Хватит думать о его заднице!»

Надо отметить, водяница не обманула: к моменту, когда я пришла в себя, мы уже подлетали к родному ангару. Там с подачи той же Вейлинг меня аккуратно выгрузили из «ковчега» и переложили на носилки. Попытка доказать, что я вполне могу передвигаться самостоятельно, была пресечена на корню.

– Чтобы какой-то вшивый волк сомневался в моей квалификации!.. – рычала водяница, жесткой рукой заставляя меня принять горизонтальное положение.

Самое смешное, что Тант не мог оценить ее усилий! К территории МАРАП он прибыл нашим коридором, но не стал ни приземляться, ни даже регистрироваться. Он держал «Хавер» в другом гараже, а потому сразу направился туда. Волк понятия не имел, что Вейлинг решит проявить инициативу и не только обеспечит меня комплексным обследованием и стационарным лечением в медицинском крыле, но и доставит туда с максимальным комфортом. На самом деле я была бы даже рада такой транспортировке, если бы не одно «но».

Это самое «но» присоединилось к нам с Вейлинг в лифте на третьем этаже и от моего «чудесного» вида на пару секунд лишилось дара речи. Потом громко выдохнуло:

– Хвостатенькая, что с тобой случилось?

Я мысленно застонала. Нет, вообще Тамиджин был одним из немногих волков, которых я была рада видеть почти всегда. Но именно сегодня мне не хотелось показываться ему на глаза.

– Досадная случайность, – ответила в надежде, что он не станет расспрашивать дальше. Охота за работорговцами не была согласована с руководством, и я могла вляпаться в серьезные неприятности, если информация о ней станет общедоступной. И тут дело не в моем длинном языке: Тамиджину всего лишь нужно было проследить мой путь и задать правильный вопрос. Например, что делал штатный сотрудник МАРАП в канадском заповеднике?

В общем, мне очень не хотелось развивать тему, но, к сожалению, Тамиджин был не из тех, кто понимал намеки.

– «Случайно»?! – воскликнул он так, что нас должны были услышать даже в соседнем крыле. – Тебя случайно пытались забить до смерти?!

– Не преувеличивай! – поморщилась я.

– Ты не можешь ходить!

– Да, но тут, скорее, причина в чрезмерной опеке моего медика, – и я бросила очень выразительный взгляд на Вейлинг.

Волк поднял глаза вслед за мной и как будто только что заметил мрачную водяницу.

– Мэтр Тамиджин Асурез, – представился он.

– Вейлинг Чан, – отрезала та. И добавила: – Назовешь хвостатой – окажешься с мэтром Доусон на соседней койке!

Волк с удивлением покосился на меня, и пришлось расшифровать:

– Она не любит рыбу.

Мэтр сдержанно усмехнулся, но уточнять не стал. Скорее всего, потому, что уже достиг пункта своего назначения.

– Ты останешься на ночь в медицинском крыле? – спросил он, когда лифт оповестил о прибытии на двадцать второй этаж и двери начали плавно разъезжаться в стороны.

– Скорее всего, – кивнула в ответ.

– Тогда ближе к концу дня я приду тебя навестить, – пообещал волк. Я улыбнулась в ответ: с одной стороны, терпеть не могу болеть в одиночестве. С другой – теперь Тамиджин точно решит выяснить все подробности моих ранений. Значит, нужно придумать историю, которая удовлетворит его любопытство. А потом рассказать так, чтобы он поверил.

«Что ж, поиграю в сказочника, – подытожила с унылым лицом. – Мать всегда учила: гостей надо развлекать, чтобы не заскучали…»

Забегая вперед, скажу, что в целом с задачей я справилась: скучно не было. Никому. Потому что в конце рабочего дня меня решил проведать не только мэтр Тамиджин. Но и лорд Фенрир.


– Хвостатенькая, ликуй! Я принес тебе мяса. – Волк радостно потряс плотно закрытой неглубокой посудиной. Я улыбнулась и отставила стаканчик соевого йогурта, который тоскливо вертела в руках уже около получаса, но так и не отважилась открыть. Кто придумал подавать пациентам больничного крыла эту диетическую дрянь – не знаю, но я бы ему руки узлом завязала. Отвратительная штука. Особенно когда ты – хищник.

Танцующей походкой Тамиджин подошел к постели и взгромоздил горячее блюдо на мои укрытые одеялом ноги. Резким движением снял крышку, и по палате разнесся аромат жареного мяса. Такой вкусный, что на мгновение я даже прикрыла глаза от удовольствия.

– Ешь давай, пока не остыло, – подтолкнул волк, усаживаясь на край постели. А если точнее – бухаясь рядом всей своей немалой тушкой так, что меня даже слегка подбросило.

Поудобнее опершись на подушку и схватив с тумбочки вилку, я сунула в рот сразу три куска и усиленно заработала челюстями. С удивлением обнаружила, что ужасно проголодалась. Хотя, быть может, это просто мясо было таким вкусным. В меру прожаренным, да с золотистым лучком, который я вообще-то терпеть не могу, но только не в компании с молодой телятиной.

– Это просто объедение! – Я бросила благодарный взгляд на наблюдавшего за мной волка.

Тамиджин довольно улыбнулся:

– Семейный рецепт.

– Еще скажи, что сам готовил, – по-доброму съехидничала я.

– Ну не сам, – пожал плечами волк. – Нашего повара организовал. Но он все сделал строго в соответствии с моей инструкцией!

– Ты просто обязан поделиться ею со мной!

– Ну да, сейчас! – хохотнул Тамиджин. – Это семейный рецепт. Хочешь его получить – добро пожаловать в стаю.

Покачала головой: вот же хитрый!

– Как вариант, – ответила, активно пережевывая очередной кусочек божественного мяса, – могу тебя усыновить.

– У меня встречное предложение, – недолго размышлял волк. – Выходи за меня!

«Спасибо, конечно, но я не настолько влюблена в твою поджарку», – подумала, качая головой.

Впрочем, Тамиджина мой отказ нисколько не расстроил – это была не первая его попытка. Вряд ли сейчас он всерьез ожидал положительного ответа. Но все равно сделал грустное лицо. А я почти против воли представила на его месте Танта.

М-да, сравнение получилось явно не в пользу последнего. Хотя чисто внешне Тант выигрывал. Он был выше и стройнее Тамиджина, который иногда казался неповоротливым и слегка неуклюжим из-за своей коренастой фигуры. Тамиджин вообще всем своим видом олицетворял какую-то животную силу и мощь: крупные черты лица, бугрящиеся мышцами плечи, которые помещались не в каждый дверной проем, и кулаки, которыми можно пробивать стены. А Тант… он аристократ! Более утонченный, ухоженный. И волк из него такой же получился: стройный, высокий и холеный. А вот если обратится Тамиджин, его вторая ипостась наверняка будет напоминать питбуля. Тоже неплохо, но не мой тип.

Впрочем, внешность ведь не главное, правда? Вон у Танта какой красивой формы губы, но когда он улыбается, мне хочется обеспечить им встречу с моим кулаком. Потому что с его характером можно быть «мистером Вселенная» и все равно раздражать. При этом с Тамиджином всегда легко, весело, а в некоторых случаях, как вот сегодня, еще и вкусно. Ну и кто из них после этого лучший кандидат в мужья?

– Ты так и не рассказала, – волк прервал мои размышления, с комфортом устраиваясь в ногах, – в какую мясорубку умудрилась попасть?

Пожала плечами, отставив на тумбу пустое блюдо – мясо закончилось быстрее, чем я надеялась, – и выдала заранее отрепетированный ответ:

– Это я так изменила форму после тридцати лет перерыва.

– Зачем?! – искренне изумился Тамиджин. Очень, кстати, правильная реакция для воина: нас обучают так, чтобы частичного обращения было достаточно для всех жизненных ситуаций. Ну почти для всех.

– Считай, что это был эксперимент, – невозмутимо соврала я. – Нужно было придумать нестандартное решение задачи, и я решила, почему бы не…

– …покалечиться? – подсказал Тамиджин правильное, с его точки зрения, слово.

– Я не ожидала такого результата! – сделала возмущенное лицо, хотя на самом деле только что расписалась в собственной тупости. О том, чем заканчивается смена формы после долгого перерыва, знает каждый воин. И Тамиджин не был исключением.

– Ты не превращалась в волчицу тридцать лет! – нахмурился он. – Какого еще результата ты ожидала?

– Я была уверена, что я гибче!

Мужчина чуть приподнял брови:

– Сочувствую твоему разочарованию. Но, надо признать, ты еще легко отделалась, – заявил он, наклоняясь ко мне. – На оборотнях все быстро заживает. Вон синяк уже почти сошел.

– Правда? – обрадовалась я.

Тамиджин прищурился, протянул руку и осторожно провел пальцем по моей скуле:

– Завтра и следа не останется.

Именно в этот момент компьютер гостеприимно распахнул двери моей палаты и впустил второго посетителя. Поскольку я сидела лицом ко входу, отлично видела, как визитер остановился на пороге и с мрачным видом уставился на нашу с Тамиджином парочку. Не знаю, о чем он думал, но с каждым мгновением выражение его лица нравилось мне все меньше и меньше. Секунд через пять на нас смотрел уже не просто злой волк, а волк, который готовился устроить геноцид. И я решила, что пора выводить его из задумчивого состояния, пока он там же, на пороге больничной палаты, не придумал что-нибудь совсем печальное. Вроде какого-нибудь аналога «Звезды смерти».

– Добро пожаловать, лорд Тант! – громко обратилась к незваному гостю. А про себя добавила: «Жаль, что стучать вы так и не научились».

Фенрир будто очнулся. Эпическая суровость в его глазах сменилась невозмутимостью, а на губах появилась ненавистная мне улыбка.

– Мэтр Доусон, я не знал, что у вас посетитель.

«Конечно, вы не знали! – хмыкнула я. – Вы ведь не любите предупреждать о своих визитах. В ваших правилах сваливаться как снег на голову, а потом удивляться, что вы кому-то мешаете!»

А наблюдатель меж тем шагнул вперед и протянул Тамиджину руку.

– Лорд Фенрир Тант, – представился он.

Я почувствовала, как моя челюсть падает на одеяло: волки редко пожимают руки – для нас это слишком интимный жест. Внутри одной стаи этим, конечно, никого не удивишь, но, когда встречаются два волка, особенно стоящих на разных ступенях иерархии, о рукопожатии и речи идти не может. И Тамиджин, который уже готов был отдать честь, как того требует устав, явно размышлял о том же. Это было видно по тому, с каким недоумением и ошеломлением он воззрился на ладонь Танта. Как будто не мог поверить собственным глазам. Я его отлично понимала! Когда ты – обычный «смертный» волк, а тебе протягивает руку целый лорд, впору выглядеть удивленным!

– Мэтр Тамиджин Асурез, – наконец решился мэтр, протягивая ладонь в ответ.

– Приятно познакомиться, – удовлетворенно оскалился лорд, и я отчетливо услышала, как хрустят бедные пальцы Тамиджина.

– Лорд Тант! – прорычала, глядя, как по виску друга сползает капелька пота. Вот она, наглядная демонстрация волчьего неравенства. Частичное обращение дало бы Тамиджину преимущество перед Тантом, но он попросту не решился его применить. А в своем человеческом облике Фенрир оказался сильнее. Чем и воспользовался.

– Завтра и следа не останется, – невозмутимо заявил он, отпуская наконец изрядно помятую руку Тамиджина. И добавил, уже только для волка: – Жаль, мэтр, что вам пора уходить.

Невероятно! До чего самоуверенный и наглый лорд. Он даже не пытался проявить уважение. Наоборот, вел себя так, будто хотел спровоцировать скандал. Скорее всего, ему бы это даже удалось, будь у меня меньше опыта в общении с аристократами. Но я столько лет прожила рядом с матерью, что уже, наверное, никогда не попадусь на их уловки.

– Тамиджин, – улыбнулась другу, – повар будет страшно зол, если ты не вернешь посуду до закрытия столовой.

– Скорее всего, – неуверенно ответил волк.

Я протянула ему блюдо:

– Ты практически спас меня от голодной смерти. Спасибо!

– Это было не сложно, хво… мэтр Доусон.

Я чуть заметно склонила голову: правильно, Тамиджин! Не нужно давать лорду Танту повод. Эти гады-аристократы умеют скандалить так, что ты при любых вводных оказываешься виноватым. Со всеми вытекающими.

«Тамиджин должен уйти! – решила про себя. – Пока Танту еще нечего ему предъявить».

– До скорой связи, мэтр Азурез, – с улыбкой во все зубы помахала другу рукой.

Он повернулся так, чтобы Фенрир не видел его лица, и подмигнул в ответ:

– Выздоравливай поскорее, мэтр Доусон!

С Тантом он прощаться не стал. Подхватил блюдо, улыбнулся мне на прощание и вышел. Я с застывшим выражением удовлетворения на лице дождалась, пока за ним закроется дверь, и только потом перевела взгляд на аристократа.

– Лорд Тант, какого черта вы творите?!

– Ты заметила, что, когда злишься, всегда переходишь на «вы»? – с невинным лицом полюбопытствовал волк.

– О, вы заметили, что я злюсь! – съехидничала я, приподняв брови «домиком». – Как мило с вашей стороны! Мне казалось, вы не способны заметить что-либо, что не касается вашей сиятельной персоны.

Фенрир сложил руки на груди.

– Если ты сама об этом заговорила, еще я обратил внимание, как он тебя лапал! – теперь уже без тени веселья заявил лорд.

Я просто опешила от неожиданного нападения:

– Тамиджин проверял, как заживает моя скула!

– Так он – врач?

– Он – солдат!

– В таком случае он тебя лапал! – отрезал волк. У меня появилось довольно нехарактерное для меня желание уткнуться носом в подушку и завизжать.

– Зачем ты вообще пришел?! – воскликнула с раздражением.

– Хотел удостовериться, что с тобой все в порядке.

Устало потерла лоб:

– Наверное, ты не поверишь, но у меня все было чудесно ровно до момента, пока не явился ты.

Тант изогнул правую бровь:

– Ты так злишься, что я выгнал Тамиджина, будто между вами что-то есть.

– Он – мой друг! – ответила я, во-первых, потому, что это правда, а во-вторых, потому что не хотела подставлять волка. – А еще он мне еды принес.

– Ты голодная? – искренне удивился Тант. – Но здесь ведь отлично кормят.

– Правда? – Я схватила с тумбочки йогурт и метнула ему в грудь. – Держи! Полакомишься на досуге.

– Что это? – Тант уставился на упаковку. Прочитал составляющие, нахмурился и сунул йогурт в карман. – Хорошо. Я понял.

В ответ я демонстративно похлопала в ладоши и кивнула на дверь:

– Теперь, когда мы во всем разобрались, ты можешь удалиться?

Пару секунд Тант молчал. Потом решительно выдал:

– Джейн, нам нужно поговорить. Я сделал кое-что, что тебе может не понравиться.

Почему-то от этих слов мне сразу стало не по себе.

– Это ведь не касается Тамиджина, верно? – спросила напряженным голосом, хотя ответ был очевиден: с точки зрения Танта, Тамиджин был слишком мелкой сошкой, чтобы на нем зацикливаться.

И я оказалась права.

– Сегодня мне позвонила мать, – сообщил Фенрир.

– О нет! – выдохнула я, закрывая лицо руками. – Только не говори, что рассказал ей об инстинкте!

– Разумеется, не рассказал! – зло ответил Тант, опираясь плечом о стену. – Но когда она спросила про наш брак, я ответил, что согласен.

– О, мой бог! – прошептала я, прекрасно понимая, что последует дальше.

– Через неделю у тебя встреча с родителями, верно? – не стал разочаровывать меня волк. – Будь готова. На сей раз там будут присутствовать также мои родители. Они собираются объявить о помолвке.

Черт подери! Он все-таки задействовал тяжелую артиллерию!

– Я была уверена, что вы более благоразумны и дальновидны, лорд Тант, – прорычала я.

Он сделал удивленное лицо и ехидно уточнил:

– И в чем же, позвольте узнать, проявляются мои неблагоразумие и недальновидность, мэтр Доусон?

Странно, но он выглядел так, будто и правда не понимал.

– Хорошо, – кивнула я, отчаянно пытаясь сохранить остатки спокойствия, – я объясню. Как считаете, что будет, когда окажется, что ваш волчий инстинкт – ошибка? Думаете, моя мать позволит вам отступить?

Тант криво усмехнулся:

– Я размышлял об этом. И решил, что готов принять такой риск.

– Серьезно? – Я недоверчиво склонила голову набок. – Вы согласны всю жизнь носить на себе родовой ошейник моей семьи, даже если окажется, что я – волчица, которая вам не предназначена?

На сей раз Фенир с ответом не спешил. Сначала он подтянул к кровати единственный находящийся в палате стул и сел на него верхом, сложив руки на деревянной спинке.

– Даже если инстинкт – ложь, ты все равно подходишь мне, Джейн Доусон. Не думаю, что я поверил бы в него, если бы это было не так. – Он внимательно и как-то на удивление мягко посмотрел мне в глаза. – Возможно, ты права, и я действительно ошибся. Возможно, волчий инстинкт – только легенда и ничего больше. Но все же что-то в тебе я увидел. И это не дает мне покоя. А значит, не важно, что является причиной, но пока я это чувствую, рядом с тобой не будет ни этого «кулинара» с его мясом, ни кого-то другого. Только я. И если ради этого мне нужно пойти с тобой к алтарю – я согласен.

– А меня ты спросил? – Я даже не заметила, как снова перешла на «ты». – Вдруг я против и не готова на такой риск? Инстинкт ведь пробудился внезапно? А если завтра он так же внезапно заснет? Что тогда?

Тант кивнул:

– Ты права. Я тоже считаю, что в этом случае нам нужно быть в равном положении.

– Но как, если я не чувствую того же, что чувствуешь ты?

Какое-то мгновение Фенрир смотрел на меня очень странно. Будто ждал, что я передумаю и откажусь от своих слов. А потом, не дождавшись, ответил:

– Полагаю, инстинкт – это нечто, что пробуждается, только когда ты в своем истинном, зверином обличье. Значит, чтобы узнать правду, тебе снова нужно стать волчицей.

– Легко сказать! – буркнула я. – Первое обращение привело меня на больничную койку.

– Это верно, – улыбнулся волк. – Потому я решил, что не стану заставлять тебя это делать. Вместо этого я буду тебя учить.

– Чему? – не поняла я.

– Приемам аристократов, – пожал плечам Тант с таким видом, будто это было само собой разумеющимся. – Я научу тебя быть и человеком, и волчицей. Чтобы ты могла превращаться безболезненно.

Поразительно, как спокойно он об этом говорил! Как будто был абсолютно уверен, что я соглашусь на его безумную авантюру. Но это ведь просто смешно!

– Ты хотя бы представляешь, сколько времени нужно, чтобы добиться такого результата от воина?! – воскликнула я. – И к тому же для меня это совершенно бесполезные навыки.

– Это не так, – одними губами улыбнулся Тант. – Можешь мне не верить, но у тебя есть причина научиться приемам аристократа. Пускай сейчас ты ее и не видишь.

Я демонстративно закатила глаза: вот же «мистер таинственность»! Он всерьез считает, что я куплюсь на такой смехотворный блеф?

– И к тому же, – быстро привел свой второй аргумент Тант, – какого еще воина согласится обучать аристократ? Ты будешь уникальна в своем роде. Единственная. Прямо как ты любишь! Соглашайся, волчица. Это будет сложно, но интересно. И результат тебе понравится.


Тант ушел, а я откинулась на подушки и задумалась. Итак, что мы имеем в сухом остатке? Тренировки для аристократа – это хорошо? Да просто прекрасно! Перед Тантом я, конечно, пыталась выглядеть не слишком заинтересованной, но одна мысль о том, что я смогу наконец снять солнцезащитные очки в людном месте, заставляла трепетать от предвкушения.

С другой стороны, ничего не дается бесплатно. А Тант за свои уроки озвучил цену, которая меня категорически не устраивала. Как ему вообще пришла в голову эта идея с помолвкой?!

«Вот же песий сын! – грозно щелкнула я зубами. – Он действительно считает себя самым умным? Ну так мы попробуем переубедить его в обратном».

Рывком отбросив одеяло, я выбралась из постели. Кое-как потянулась, с удовольствием отметила, что ребро болит гораздо меньше, и подошла к большому круглому зеркалу, висевшему на стене. Можно было, конечно, и программой воспользоваться, приказав компьютеру создать мое голографическое изображение – к счастью (или к сожалению), для этого в палате имелось достаточно камер, но кое-какие проблемы я все-таки предпочитала решать по старинке. Да и размяться хотелось.

– Здравствуй, мой верный враг, – сказала я зеркалу. Оно не ответило, но внакладе не осталось, честно явив мое всклоченное и сильно потрепанное отражение. Короче, отомстило, как смогло. Впрочем, все было не так страшно, если учесть, что синяк уже практически сошел, а волосы можно если не уложить, то хотя бы расчесать. Чем я и занялась, довольно быстро вернув себе относительно сносный вид.

Но это был только первый пункт моего коварного плана.

«Приступим же ко второму!» Я воодушевленно потеряла ручки и приказала:

– Компьютер, доступ: Доусон Джейн. Набрать Эленор Стрэтон. Фон – рабочий кабинет.

Без фона, кстати, можно было и обойтись, но тогда мать разглядела бы палату, а мне совсем не хотелось отчитываться еще и перед ней. А так она будет видеть только мою голову над моим же рабочим столом. Очень популярная картинка в МАРАП.

– Джейн? – удивилась волчица, довольно быстро ответив на звонок. Она сидела в плетеном кресле в оранжерее, одетая в одно из своих роскошных платьев до пола, и выглядела явно чем-то взволнованной. – Что ты делаешь в офисе так поздно?

Я глубоко вдохнула: пора начинать спектакль! И выдохнула:

– Мама! У меня такие новости! Я просто не могла ждать до утра, чтобы ими поделиться!

– Правда? – изогнула брови подозрительная аристократка. Понимаю ее озабоченность: я не часто проявляла подобный энтузиазм. Но прежде у меня не было достойной причины это делать! А сейчас она внезапно появилась.

– Мама, кажется, я влюбилась! – заявила без предисловий.

– А-а-а… – тут же расслабилась Эленор, и я поняла, что леди Тант с подругой уже пообщалась. Быстро она, однако. Ну да ладно!

– Он отлично мне подходит, мама! – с улыбкой во всю челюсть продолжала я корчить из себя влюбленную, а потому – слегка неадекватную волчицу. – Он умный, сильный, красивый, из хорошей семьи…

– Действительно? – промурлыкала Эленор. Довольно так промурлыкала, и мысли не допуская, что я могу говорить о ком-то, кроме Танта.

Я кивнула:

– Само собой. Единственный нюанс: я пока не говорила с ним о наших отношениях.

– Почему? – тут же всполошилась мать. – Ты думаешь, он будет против?

– Нет! – воскликнула я. – Конечно, нет. Но я хочу все сделать правильно. Все же это – отношения не на один день. Потому я бы хотела, чтобы первый шаг был осуществлен по инициативе мужчины. Ты ведь поддерживаешь меня в этом?

Конечно, Эленор меня поддерживала! С тех самых пор, как я пошла учиться в академию, она только и мечтала, что я скажу эти слова. Слова, которые, как она думала, достойны настоящей женщины. А также – правильной волчицы, с гордостью занимающей свое место в иерархической структуре стаи где-то между кухней и детской.

– А потому, – продолжала я, – мне бы хотелось попросить у тебя оставить это пока в секрете.

– Что именно? – потеряла нить разговора мать.

– Мои новые, еще не совсем сформировавшиеся отношения, – любезно объяснила я.

Улыбка Эленор слегка померкла:

– И как же долго мне о них молчать?

– Пока мой мужчина не сделает первый шаг!

– Ах первый шаг… – сразу успокоилась мать. – Ну тогда ладно.

– Обещаешь? – коварно уточнила я.

Волчица кивнула и торжественно произнесла:

– Даю тебе свое честное слово.

А почему бы ей его и не дать, если она уверена, что первый шаг будет сделан не позднее, чем на следующей неделе? В ее представлении все было очень логично, ведь она наверняка считала, что Тант согласился на брак исключительно по настоянию своей матушки. Без предварительного согласования со мной. Ну как настоящий аристократ. Потому мне было даже немного жаль ее разочаровывать.

– Спасибо, мама! – с благодарностью улыбнулась я. – А хочешь знать, что мне в нем нравится больше всего?

– Конечно! – кивнула Эленор. Сплетничать она всегда любила.

– То, что он тоже – воин, – радостно соврала я. Если бы сказала правду, ответ был бы: «То, что его не существует». Но об этом, ясное дело, я матери говорить не стала. У нее и так лицо вытянулось:

– Кто – воин?!

– Мой будущий супруг, мама, – любезно повторила я. – Он воин. Как и я.

Волчица замерла на стуле с такой ровной спиной, будто проглотила спицу.

– Черт! – выдохнула наконец. И это с учетом того, что, как истинная аристократка, она не позволяла себе выражаться. – Джейн, а ты уверена, что у тебя с ним все получится? – спросила с надеждой. – Может, ну его, этого журавля в небе?

Я нахмурилась и сделала вид, что не понимаю:

– Но он не журавль, мама. Самый настоящий волк.

– Да я не о том! – с раздражением отмахнулась волчица. – Я хочу сказать: стоит ли тратить время на того, кому ты можешь еще и не понравиться?

Вот теперь мне даже стало немного обидно. Пускай этот герой-мужчина – мой только что выдуманный персонаж, но в свою единственную дочь Эленор при любых раскладах должна была бы верить!

– Мама, мне что, тридцать лет? – праведно возмутилась я. – Понравлюсь – не понравлюсь. Что за глупости? Главное, что он нравится мне. А значит, я буду за него бороться. Мне просто нужно немного времени. Потому я и попросила, чтобы ты пока хранила о нем молчание. Что ты мне и пообещала, помнишь?

Кажется, я только что увидела, как разбиваются вдребезги мамины мечты о правильной дочери-волчице. Потому что в ответ она даже не кивнула, а обреченно поникла головой. Как будто представляла, как будет объяснять Брагиславе Тант, почему помолвку придется перенести. Отменять ее она, скорее всего, не станет, но время потянет. С надеждой, что с воином у меня не срастется и я вернусь к аристократу.

Ну а Фенрир… он, конечно, будет вне себя. Только сделать ничего не сможет. Потому что даже если Эленор признается в причине отсрочки, несуществующего ухажера ему запугать будет очень сложно. Так что пускай себе злится на здоровье – я смогу это пережить.

Донельзя довольная собой, я снова повернулась к зеркалу.

– Кто сегодня заслужил «Оскар»? – спросила вслух и сама же ответила, указав пальцем на отражение: – Ты!

Акт самолюбования неожиданно прервал стук в дверь. Я медленно повернула голову:

«Да как же он узнал-то так быстро?!» – пронеслось в голове, но я тут же отбросила эту мысль. Если бы Тант действительно все знал, то не стал бы стучаться. Он бы ворвался в палату бешеным зверем, попросту вышибив дверь по пути. Значит, это был кто-то другой.

На цыпочках пробравшись обратно к постели, я забралась под одеяло, уселась, подложив подушку под спину, и пригласила:

– Войдите!

Дверь отворилась, и в палату ступил предпенсионного возраста волк в белом медицинском халате.

– Мэтр Доусон? – спросил он и, не дожидаясь ответа, представился: – Меня зовут Кхар Томаск. Я пришел вас обследовать.

– Но меня сегодня уже обследовали, – нахмурилась я. – Другой доктор.

– Сотрудник МАРАП, – кивнул волк. – Да, конечно. Но я – личный врач лорда Танта и здесь не от имени организации, а по его приказу.

– Хм! – глубокомысленно выдала я и поскребла за ухом. Окинула Кхара с ног до головы долгим недоверчивым взглядом. И подумала, что теперь хочу довериться ему еще меньше.

Он как будто прочитал это в моих глазах и без тени улыбки добавил:

– Еще лорд Тант просил напомнить, что ваша медицинская карта у него уже есть. Соответственно, ничего нового о вашем здоровье по результатам сегодняшнего обследования он не узнает.

Я покачала головой: ну надо же, какой предусмотрительный аристократ! Не просто прислал доктора, а предварительно снабдил инструкциями и подготовленным сценарием разговора. Теперь было как-то даже глупо не допустить его к телу.

И все же.

– Лучше бы лорд Тант просто передал мне мяса, – пробурчала недовольным тоном.

Врач улыбнулся и поставил на тумбочку ранее незамеченный мною чемоданчик:

– По самым скромным подсчетам во мне не меньше сорока килограмм отличного мяса, – сказал он. – А если считать и невкусные кусочки, то наберется все шестьдесят.

И хотя я подумала, что тон, с которым врач себя «расчленил», из уст мясника звучал бы более убедительно, я не могла не признать, что этот пожилой волк с седыми прядями на висках начинал мне нравиться.


Громкий, требовательный стук в дверь вырвал меня из сна и заставил подпрыгнуть на кровати.

– Нет, это не палата! – возмущенно проворчала я, включая ночник. – Это проходной двор какой-то…

В дверь забарабанили еще отчаяннее.

– Кого там принесло на ночь глядя?! – рявкнула, добавляя про себя, что если это Тант, сразу к черту пошлю. Пускай утром приходит отношения выяснять. Кстати об этом: – Компьютер, системное время!

– Двадцать три часа одиннадцать минут, – любезно подсказал механический голос.

Ладно, с ночью я погорячилась. Но сделайте скидку на то, что я больна и мне вообще-то врачи прописали здоровый полноценный сон!

– Открывай, сержант! – заметив свет, закричала Эйва из коридора. – Это я.

Ну и как тут выспишься, когда за дверью беснуется, сражаясь с системой, суккуба – ее уровень доступа не разрешал войти в палату без моего прямого разрешения?! А войти, судя по граду ударов, ей хотелось сильно.

«Странно, что она еще систему не взломала, – мимоходом подумала я. – Ведь обычно, чтобы куда-то пробраться, Эйве позволение не требуется…»

Видимо, в какой-то момент эта светлая мысль посетила и ее голову, потому что в итоге дверь открылась без моего вмешательства. Я просто не успела что-то сказать, только уселась в постели, когда чем-то очень взбудораженная Эйва ворвалась в комнату и с порога выдала:

– Сержант, ты не поверишь, что я узнала!

Мое недовольство тут же улетучилось. Если суккуба так взволнована, то узнала она что-то действительно важное.

– Рассказывай!

– Я лучше покажу, – многозначительно округлила глаза Эйва и протянула планшет. Я взяла устройство и внимательно изучила предложенный текст. Его было немного – все уместилось на одной странице, и даже место осталось.

– Что это?

– Секретные материалы Танта! – радостно сообщила подруга.

– Очень сокращенная версия? – осторожно уточнила я.

Суккуба поморщилась:

– Не совсем. Это то, что удалось расшифровать. Понимаешь, – Эйва сделала глубокомысленное лицо и без приглашения уселась на краешек моей постели, – мои попытки перекодировать материалы Танта обычным способом не увенчались успехом. Я тогда еще подумала: какой умный волк! Создал новый уровень защиты, до которого не смогли додуматься лучшие программисты МАРАП. И только потом поняла: он не умный. Он хитрый!

Я молча кивнула: да, это было похоже на Танта.

– Если вкратце, – продолжала суккуба, – то любая шифровка – это цельный код с ключом. В стиле обычной головоломки: внешне выглядит устрашающе, но если подберешь правильный первый шаг, остальное распутается само собой. А теперь представь, что кто-то собрал воедино множество существующих головоломок и соединил их таким образом, что у каждой – свой цифровой ключ.

Я напрягла воображение.

– Не знаю, этого ли ты добиваешься, – сказала задумчиво, – но у меня получается изображение заключенного в куб металлического лабиринта с кучей навесных замков.

Эйва только отмахнулась:

– Не пытайся материализовать компьютерную программу. Это в физике все просто: обезвредил одну ловушку – перешел к следующей, и так до победы. Когда в дело вступает интеллект, все сложнее. В нашем случае еще и потому, что в программу была встроена особая логика: при попытке расшифровать любую часть текста неподходящим для нее ключом она сбоила и выдавала стандартную ошибку: «пароль неверен». Эм…

Суккуба поскребла в затылке и снизошла до объяснения:

– Представь, что ты идешь по вагонному составу. Каждый вагон закрыт, и ты вынуждена подбирать ключ. Но у тебя есть только одна попытка, и в случае, если ты сделаешь неправильный выбор, произойдет детонация, и взорвется к чертям весь состав! Теперь понятно?

Я ухмыльнулась:

– Теперь да.

– Отлично! – кивнула подруга и вернулась к своей любимой теме. – Я слишком привыкла к сложным загадкам и почти сутки не могла понять, что же у Танта за гениальный шифр такой, что его ни одна отмычка не берет. А потом, в Канаде, пока вы бегали по заповеднику, до меня вдруг дошло: я переоцениваю своего врага! И вместо того чтобы подобрать единый код, я пошла другим путем. Я попыталась разделить вагоны.

– Ага… – протянула я. – Ты разбила текст на отдельные кусочки?

– Верно! – обрадовалась моей сообразительности суккуба. – Добилась того, чтобы каждый со своим уникальным ключом был независим от других. К сожалению, этого нельзя сделать, просто уничтожив связующие звенья. Приходится переписывать код, чтобы он был целостным и к нему можно было применить декодер… впрочем, это не важно. – Наметанным взглядом она заметила мой заскучавший взгляд. – Главное то, что расшифровка потребует времени. А вот этот кусочек на планшете – результат моей сегодняшней работы. Ты должна оценить! Я все-таки нашла верный путь!

Я снова опустила глаза на экран планшета:

– У меня никогда не было сомнения в том, что ты справишься.

– Но ты почему-то не выглядишь слишком воодушевленной.

Несколько секунд я молча барабанила пальцами по одеялу. Потом спросила:

– А ты читала, что здесь написано?

– Нет, – нисколько не смущаясь, выдала Эйва. – Я, как только приемлемый результат получила, сразу прибежала к тебе.

«Ага, – мысленно хмыкнула я. – Хвастаться».

– А что там? – подалась вперед суккуба. – Что-то интересное?

– Ну как сказать… – Я протянула ей планшет. – Здесь приведены характеристики военного космического крейсера. Со ссылкой на подробный отчет. И хотя я в этом не специалист, подозреваю, что речь идет о последнем человеческом изобретении – корабле «Гигант». Это совершенно новый класс ракетоносцев. Огромные, сверхбыстрые, с отличными показателями защиты. Несколько таких совсем недавно успешно прошли последние испытания и пополнили земной флот.

Эйва прищурилась, глядя куда-то в сторону:

– Да, я читала что-то по этому поводу. «Гигант на страже Земли» – кажется, так называлась статья. Тебя удивляет, что у Танта есть материалы по этому крейсеру?

– Не совсем, – вздохнула я. – Меня больше удивляет, что эти материалы находятся в той же папке, что и документы по нашей группе. Что общего может быть у «Охотников» и военного крейсера?

Эйва пожала плечами:

– Ну… может, у Танта просто бардак в столе?

Я задумчиво потерла переносицу:

– Все может быть…

Но на самом деле – вряд ли. Волки вообще аккуратны, а волки-военные аккуратны вдвойне. Особенно когда дело касается важных документов – тогда их педантичность граничит с паранойей. И Тант не был исключением из правила. В его кабинете царил идеальный порядок, если не считать уголка бумаги, торчавшего из ящика. Но даже в папке с материалами о моей семье все было сложено в строгой последовательности: биография моего отца, матери, всех братьев: от старшего к младшему, и, наконец, моя. А документы членов группы? Мои, До Фан Джуна, Эйвы, Вейлинг, Ревуса, Касиуса, Лакшми и Киры – ровно в той последовательности, в которой пополнялась команда. И после этого я должна поверить, что для крейсера Танту просто отдельной папки не хватило?

– Что же ты задумал, песий сын? – пробормотала в пустоту, когда Эйва, вдохновленная своими успехами, убежала их закреплять. Она очень хотела расшифровать остальную часть текста как можно скорее, и в этом я ее полностью поддерживала. Сейчас это был единственный способ узнать о планах Фенрира (если, конечно, исключить пытки самого Фенрира), и я должна была использовать его в полной мере.

Следующим утром я проснулась очень рано. Либо нервничала, либо выспалась. Скорее второе, потому что обычно я отдыхаю не больше пяти часов в сутки – как в академии научили. Да и особого стресса не ощущала. Все больше интерес и нетерпение. А такие эмоции мне обычно спать не мешают.

Я выбралась из постели и, не включая свет, потопала в душ. Он был здесь же, в палате, за стеклянной матовой перегородкой. Там я долго стояла под струями теплой воды. Ни о чем не думала. Чувствовала себя счастливой волчицей. Затем неспешно вымылась, от нечего делать соорудила на лице «чудодейственную» косметическую маску и с затаенной надеждой прополоскала волосы особым раствором. Якобы после него они должны были легко расчесаться. Увы, реклама опять не оправдала ожиданий, потому что на прическу я потратила не меньше четверти часа.

– Зато у меня всегда есть объем, – подмигнула собственному отражению, натянула белый больничный халат и вышла обратно в палату. Где меня и поджидал сюрприз. На сей раз приятный: пока меня не было, кто-то из медперсонала принес завтрак. И не ту упакованную в пластик гадость, которую притащили на вчерашний ужин, а как в хорошем отеле – пять блюд, накрытых куполообразными крышками, бокал красного вина и даже десерт в виде кусочка шоколадного торта.

– Да это же просто праздник живота какой-то! – воскликнула довольным тоном, усаживаясь на кровать и снимая крышку с ближайшего блюда. Запах жареной курочки разнесся по комнате.

«Вот это – настоящая еда для волка», – подумала, с удовольствием вгрызаясь в мясо и чувствуя, как пробуждается доселе спавший голод. О том, что за этот «подарок судьбы» придется заплатить, не думала вообще: в конце концов, хочешь выставлять цену – делай это до начала торгов. А не после того, как половину товара благополучно схомячили покупатели.

Неудивительно, что, когда в палату пожаловал Тант (на сей раз он даже постучал!), я встретила его равнодушным взглядом, не прекращая с сосредоточенным видом обгладывать куриные ноги. Волк молча подошел к окну, присел на подоконник и несколько секунд за мной наблюдал. Потом спросил:

– Вкусно?

– Мг, – честно ответила я.

– Офицерское меню, между прочим. Для высшего командного состава.

– Мм!

– И все?

– Мм? – Я скосила на него недовольный взгляд: нашел когда мешать!

– А поблагодарить никого не хочешь? – с нажимом уточнил неугомонный лорд. Я тяжело вздохнула, вернула курицу на тарелку и ответила:

– Ты прав. Мне стыдно, что я об этом забыла, – а потом сложила руки в молитвенном жесте и сказала, торжественно прикрыв глаза: – За все твои благодеяния и за дары, которые я вкушаю, благодарю тебя, Господи!

В ответ Тант наградил меня насмешливым взглядом и, нисколько не смущаясь, заявил:

– Да на здоровье, мэтр. Хотя «богом» меня, признаться, еще никто не называл.

Я резко распахнула глаза и неожиданно даже для самой себя улыбнулась:

– Туше.

– Радуюсь своей маленькой победе, – с ехидцей заявил волк и добавил будничным тоном: – Кстати, вчера вечером у меня был еще один разговор с матерью.

«А вот и причина твоего появления в больничном крыле в такую рань», – констатировала про себя. Но вслух ничего не сказала, сделав вид, что меня это вообще не касается. Хотя точно знала, что это не так. И Фенрир тут же подтвердил мои подозрения:

– Из-за тебя, моя милая волчица, мать звонит мне слишком часто.

Я сделала очень удивленные глаза:

– Лорд Тант, вы меня переоцениваете!

Волк хохотнул:

– Возможно. Но ведь помолвку ты смогла перенести?

– Ах это! – Я с невозмутимым лицом сунула в рот кусок отбивной. – Согласись, ты должен был это предвидеть.

– Не спорю, – все с той же улыбкой кивнул Тант. – Но мать мою ты здорово удивила.

– Потому она и звонила тебе вчера? – «догадалась» я и с интересом скосила на волка «честные» глаза. – И что же сказала леди Брагислава?

– Тебе весь словесный ряд повторить? – весело уточнил Тант. – А то моя мать бывает такой изобретательной, когда кто-то рушит ее планы!

– О-у! – Я сделала вид, что факт разрушения планов почтенной аристократки меня сильно расстраивает. – Но ты ведь сумел ее успокоить, правда?

– Еще бы!

«А вот с этого места, пожалуйста, поподробней!» – мгновенно напряглась я.

– Как именно?

– Продемонстрировать? – даже слишком любезно уточнил лорд и, не дожидаясь моего ответа, приказал: – Компьютер! Доступ: Фенрир Тант. Поиск файла: «для Доусон Джейн». Воспроизвести только звук.

Система отреагировала мгновенно: я и опомниться не успела, как в палате загремел возмущенный голос Брагиславы Тант:


«– Что значит: отменили?!

– Не отменили, а перенесли, – спокойно поправил Фенрир.

– Да какая, к черту, разница, – бесновалась леди, – если помолвки не будет? Как ты мог это допустить?!

– Я тебе больше скажу – я сам же это и предложил.

– Что?! – выдохнула Брагислава».


– Что? – недоверчиво изогнула брови я. А голос Танта невозмутимо объяснил:


«– Я заключил с Джейн Доусон договор и в ближайшее время буду учить ее менять ипостась, как если бы она была аристократкой. Естественно, я предпочел бы перенести помолвку до завершения обучения!

– Но зачем?! – вскричала леди. – К чему все эти сложности? Девушка – воин, пускай такой и остается. Вы не будете первой парой, в которой муж и жена относятся к разным партиям. И уж тем более я не считаю это обучение достойной причиной для переноса свадьбы!

– А я считаю! – резко оборвал мать Фенрир. – И на твоем месте, при выборе невесты сыну, я бы в первую очередь обращал внимание не на фамильное древо, а на ее глаза, например!»

Леди Брагислава выразительно фыркнула, а я с мрачным лицом отложила вилку. Это на что же он сейчас намекает? Что я со своим небольшим дефектом в виде неконтролируемого размера зрачка недостойна быть его женой?!


«– Уверена, она и без твоих уроков со временем научится управлять цветом глаз! – пробурчала леди Тант тоном, в котором не было и капли уверенности.

– Не сомневаюсь, – выдал Фенрир с тем же плохо скрываемым недоверием в голосе. – Но я бы хотел подстраховаться. Она – будущая супруга лорда и будет вынуждена общаться с разными сообществами. В том числе человеческим…

– Ты все-таки решил пойти в политику?! – с надеждой воскликнула леди Брагислава, но Тант сделал вид, что не расслышал.

– … и в моих интересах не допустить, чтобы моя жена пугала своим видом гостей!»


На этой не слишком приятной для меня фразе запись прервалась. Я перевела хмурый взгляд на Танта. Он с довольным видом сидел, прислонившись спиной к оконному стеклу, и ждал реакции. Странный волк.

«Либо я в этой жизни чего-то не понимаю, либо он совершенно напрасно дал мне прослушать этот разговор!»

– Я отказываюсь от наших уроков! – прорычала, с вызовом глядя Фенриру в глаза.

– Почему? – тоном невинного агнца поинтересовался тот. Я стиснула зубы: этот нелюдь еще и спрашивает!

– Потому что как только мы закончим обучение, твоя маман снова активизируется со свадьбой! – выдала на одном дыхании. И осеклась. Задумчиво потерла подбородок. – С другой стороны, на время обучения она точно оставит нас в покое.

«А потом я еще что-нибудь придумаю! – с уверенной надеждой определила для себя. – Пускай Брагислава и может влиять на сына, но принудить меня к браку она точно не способна. Иначе сделала бы это уже сейчас».

И все же, почему Тант не просто сообщил о согласии на отсрочку, а дал прослушать запись? Пытался доказать собственные слова о том, что мать имеет над ним определенную власть в вопросе выбора невесты? Блеснул сообразительностью? Или продемонстрировал, что, работая сообща, мы можем добиться желаемого результата? Что ж, с последним я даже готова согласиться. И отметить, что особенно хорошо мы работаем, когда результат заключается в том, чтобы избежать свадьбы, а не наоборот.

– Я не хочу принуждать тебя, Джейн, – вдруг мягко сказал Фенрир. – И не хочу, чтобы ты оказалась у алтаря только потому, что этого желает моя мать.

Я подняла на Танта удивленный взгляд: показалось, или он действительно пытался проявить заботу в ущерб собственным интересам? Это было так на него непохоже. Обычно наблюдатель делал либо то, за что ему платили, либо то, что не требовало особых телодвижений, но при этом все равно приносило бонусы. А тут прямо так и сказал:

– Хочу, чтобы ты надела мой родовой ошейник по доброй воле. Чтобы ты сама поняла, как сильно мы друг другу подходим. И если тебе для этого нужно время – я дам тебе время. Как бы сильно это ни раздражало мою мать.

«Странно, – подумала я. – Выглядит как Тант, пахнет как Тант, а говорит как нормальный нелюдь. То ли у него совесть прорезалась, то ли все это – часть его коварного плана. Хм… пожалуй, не стоит расслабляться!»

А волк еще раз улыбнулся, скользнув взглядом по моему вытянувшемуся и буквально пышущему недоверием лицу, и поднялся наконец со своего подоконника.

– Итак, – сказал бодрым тоном, – если мы все выяснили, у меня остался только один вопрос. Ты готова к первой тренировке?


Фенрир Тант

Джейн не верила мне, и я не мог ее за это винить. Пожалуй, на ее месте я поступал бы так же. И в этом даже, наверное, имелся смысл, ведь иначе между нами не было бы никакого инстинкта.

Я читал о нем после того, как вернулся из заповедника. Провел небольшое исследование. К сожалению, хотя сеть и полна информации на эту тему, полезной ее назвать сложно. В основном легенды и досужие домыслы. Но если собрать все вместе и отсеять совсем уж нелепые идеи, остается следующее. Волчий инстинкт – это не что иное, как определенного рода подсказка от нашей звериной натуры. Мы ведь всегда ищем себе подобных, тех, с кем можно создать сильную и прочную стаю. Выбирая для нас пару, инстинкт не обещает, что нам удастся это сделать. Он всего лишь показывает, с кем это будет сделать проще всего.

Возможно, именно поэтому Джейн обязательно нужно поменять форму: человеческая ипостась не умеет отбрасывать логические доводы. А зверю они не нужны в принципе. Ее волчицу не оттолкнут мое положение наблюдателя и возможность потерять группу. Она иррациональна и повинуется природному зову, а не выводам разума. Этим можно объяснить и то, что я смотрю на свою волчицу и вижу ее такой же, как в день нашей первой встречи. Она не стала красивее или умнее. Ее волосы все так же стоят дыбом, а характер можно сравнить с «дружелюбной» атмосферой искусственного планетоида. И все же кое-что изменилось: ведь теперь это не способно меня отпугнуть.

В какой-то момент Джейн Доусон перестала быть просто волчицей из хорошей семьи, которую моя мать пытается навязать мне в невесты. Она стала частью моей будущей стаи – так что хотя бы в этом я Брагиславе не соврал. Мой внутренний голос увидел в ней идеальную пару. Ту, с которой я могу связать свою жизнь и никогда не пожалеть об этом. Мою поддержку и опору. Жену, способную понять своего мужа просто потому, что думает так же, как он.

А это значит, что я должен поменять свой подход к Джейн. Изменить поведение и построить отношения совсем другого уровня. Что довольно сложно сделать, когда с одной стороны я обязан выполнить приказ и занять место Джейн в команде, а с другой – сделать все, чтобы эта волчица осталась со мной. Сами понимаете: это полностью взаимоисключающие задания.

Вопрос «что делать?» встал ребром, когда я увидел Джейн с Тамиджином. Этот волк не был мне соперником, и он сам это прекрасно понимал. К сожалению, это вовсе не означало, что так же считает Джейн. А потому меня вдруг посетила мысль, что мое место рядом с ней может быть занято самым неожиданным образом. Персонажем, о котором я даже знать ничего не буду, пока не станет слишком поздно.

Именно тогда мне пришла в голову идея с обучением.

То, что так я смог отсрочить нашу с Джейн свадьбу, было лишь побочным эффектом. Удачным, но не основным. Главной причиной сделать из Джейн аристократку являлось совсем другое. Пока я не был готов открыть волчице все карты, и прежде всего потому, что не знал, удастся ли мне достичь главной цели. К сожалению, от меня в данном деле зависело не так много. Да и от Джейн тоже – если бы дело было только в том, чтобы научить ее разграничивать ипостаси, я бы не стал таиться. Здесь же, к сожалению, были замешаны силы, переиграть которые куда сложнее.

И все же, это был шаг в правильном направлении. Если нам повезет и все сложится, как я рассчитываю, возможно, мэтр Доусон сможет изменить свое мнение обо мне.

Быть может, даже до того, как сумеет снова поменять форму.

Глава 12

Безграмотными в 21-м веке будут не те, кто не умеет читать и писать, а те, кто не умеет учиться, разучиваться и переучиваться.

Элвин Тофлер

Не то чтобы не рада вас видеть, просто не успеваю соскучиться.

N.N.

Джейн Доусон

Я с удивлением огляделась: мы с Тантом вошли в помещение, которое больше всего напоминало рабочий кабинет стоматолога. Небольшая коробка площадью метров в шесть с единственным узким окном, плотно закрытым жалюзи. В самом центре на металлическом пятачке стояло характерное кресло с подголовником, рядом – обычный табурет на тонких ножках. На стене висел ряд шкафчиков, в которых доктора обычно хранили медикаменты. Каждый был заперт на собственный кодовый замок.

– Компьютер, доступ: Фенрир Тант, – сообщил волк с порога, и в ответ послышалось несколько характерных щелчков. Система, разработанная специально для врачебного корпуса МАРАП, разблокировала все, к чему Тант мог обращаться без дополнительных согласований. Очень удобно и сильно экономит время, особенно когда твой пациент истекает кровью, а ты снова и снова вводишь пароли для открытия нужных тебе дверей.

Тант прошел в кабинет и уверенным жестом, словно не в первый раз это делал, достал странный наряд из узкого платьевого шкафа. Протянул мне. Я скользнула взглядом по двум большим кускам белой ткани, соединенным между собой тонкими бретелями на медицинских прищепках, и подумала: «Простыня на завязках».

– Переоденься, – сказал волк, деловито обшаривая следующий, уже навесной, шкаф.

Я быстро стянула свой рабочий комбинезон и надела простыню. Вопросов задавать не стала: скорее, наоборот – почувствовала облегчение оттого, что Тант не приказал раздеться полностью. Никто не меняет форму одетым, если, конечно, не хочет обновить гардероб.

Меж тем Тант подошел к самому дальнему от нас шкафчику и достал оттуда странный аппарат с двумя усиками проводов.

– Присаживайся, – кивнул на кушетку. Я послушно заняла указанное место и скосила глаза на устройство.

– Что это такое? – спросила, заметив, что усики заканчиваются круглыми присосками. Причем не обычными пластиковыми, а с крошечной иглой в центре. Не скажу, что боюсь уколов, но это же Тант! В его руках любая игла выглядит устрашающе.

– Ретранслятор, – объяснил мужчина, усаживаясь на табурет лицом ко мне.

– Что он делает?

Волк сделал задумчивое лицо.

– Никому не скажешь? – спросил тоном прожженного заговорщика. – Ретранслирует!

Я скрежетнула зубами:

– Ну-ка повтори еще раз, почему я должна обучаться именно у тебя?!

Совсем забыла сказать: исключительно чтобы поспособствовать пробуждению в Танте педагога, а не той мохнатой сволочи, которая в нем и так всегда живет, я намекнула, что при необходимости всегда могу брать уроки у другого аристократа. Для примера назвала свою мать. И хотя этот вариант учителя я бы рассматривала в самом последнем случае, Фенрир проникся. Не знаю почему, но ему было важно обучать меня лично.

– Ты ведь знаешь, что волчата очень легко меняют форму? – распутывая провода, принялся объяснять Тант. Я кивнула: то, что дети – своеобразные трансформеры, у которых одно обличье перетекает в другое безболезненно и мгновенно, общеизвестный факт.

– И тебе также известно, что до рождения ребенка именно мать-волчица руководит сменой его ипостаси? – продолжал допытываться Тант. Я снова кивнула, потому что знала, что есть женщины-оборотни, которые предпочитают вынашивать и рожать детей в обличие зверя. Они считают, что так их организм испытывает меньший стресс. Ребенок, разумеется, меняет форму следом за матерью. Волчица не может родить человека. Да и наоборот такое вряд ли получится.

Тант распутал наконец провода ретранслятора, взял одну из двух присосок и приложил к своей шее под скулой:

– Когда мы совсем юные, мы способны менять форму по приказу извне. Потом, со временем, учимся сами управлять этим процессом, и навык теряется. – Волк взял вторую присоску и потянулся к моей шее, но я отшатнулась с такой прытью, что едва не свалилась с кресла. – Не бойся, Джейн. Это совсем не больно.

«Не важно, насколько это больно, но к моей шее ты больше не прикоснешься!» – подумала я и отобрала у него второе крепление. Своей рукой поднесла к месту на стыке уха и скулы, прижала и почувствовала, как тонкая игла прошивает кожу. Однако уже в следующий миг неприятные ощущения исчезли: игла была обработана обезболивающим препаратом.

– Ретранслятор позволит мне отдавать тебе приказ на превращение, – сказал Фенрир, заметив, что я уже расслабилась после укола. – Он станет блокировать сигналы твоего мозга, а вместо этого начнет получать их от моего и передавать тебе. А еще он позволит мне получать ответную реакцию твоего организма. Поскольку твои нервные окончания также будут передавать сигналы мне – в обход тебя.

– То есть ты будешь чувствовать мою боль? – недоверчиво уточнила я.

– В отличие от тебя, мне знаком процесс превращения. Потому я смогу не менять форму махом, разрывая мышцы и захлебываясь от боли, а делать это постепенно, с каждым днем трансформируя их чуть сильнее, до тех пор, пока ты не перевоплотишься полностью. Это, конечно, тоже не самый приятный процесс, зато куда более щадящий.

– Но зачем тебе это? – еще сильнее нахмурилась я. – Я имею в виду: неприятные ощущения, время, которое ты потеряешь, обучая меня, и все такое?

Тант пожал плечами и ввел на панели ретранслятора четырехзначный код.

– Одно из двух, – сказал он с улыбкой. – Либо я идиот, либо ты – моя волчица, которой я хочу помочь.

– Все ясно. – Я откинула голову и на всякий случай прикрыла глаза, готовясь начать тренировку. – Ты – идиот.


Сказать по правде, это была одна из наиболее легких тренировок в моей жизни. В какой-то момент, в самом начале, я задремала, а когда очнулась, Тант сообщил, что на сегодня мы закончили. И отключил ретранслятор. Только тогда я почувствовала дискомфорт: ныли мышцы и связки, не привыкшие к нагрузке. И еще, совсем немного, кости. Но это была приятная боль, которая свидетельствовала о том, как много я сегодня сделала, чтобы добиться цели.

А вот Тант представлял собой жалкое зрелище. Даже после схватки с Касиусом он выглядел лучше. Нет, волк не был покрыт ссадинами и кровоподтеками. Но он был попросту истощен.

Когда я открыла глаза, Фенрир сидел на своем табурете сгорбившись, тяжело дышал и так медленно скручивал провода ретранслятора, будто любое, даже самое незначительное, движение давалось ему непросто. Холеное лицо было мокрым от пота. Волосы слиплись, несколько прядей упало на высокий лоб. На рубашке вдоль позвонка и на груди проступили крупные влажные пятна. На мгновение я попыталась представить на месте Танта свою мать и поняла, что она, скорее, откажется от идеи заполучить в семью аристократа, чем согласится стать моим учителем.

– Как прошла тренировка? – поинтересовалась я, опуская ноги на пол.

Волк перевел на меня усталый взгляд:

– Для первого раза – неплохо.

– Когда будет следующая?

Тант задумался с таким видом, будто пытался просканировать свой организм и понять, когда он будет готов повторить сегодняшний подвиг.

– Через день, – ответил наконец.

– Хорошо, – кивнула я, спрыгивая с кушетки. – Раз мы закончили, я могу идти?

– Да, – кивнул Тант, снова опуская глаза на устройство в своих руках. – Можешь переодеться в комнате медперсонала дальше по коридору.

– Отлично, – обрадовалась я, подхватила комбинезон с ботинками и быстрым шагом направилась к выходу.

Не дошла совсем немного: система даже успела зафиксировать мое приближение и предупредительно распахнуть дверь. А я остановилась на пороге, словно ударившись в невидимую стену, на секунду замерла и оглянулась через плечо. Волк как раз поднялся с табуретки, чтобы распахнуть дверцу шкафа и аккуратно положить на место ретранслятор. А потом, не оборачиваясь, схватил одной рукой полу своей рубашки и стянул ее через голову, не расстегивая.

«Черт подери! – выдохнула я, не в силах отвести глаз от его мокрых от пота, но таких красивых рельефных плеч. Второй раз они заставили меня, как глупую двадцатилетнюю девчонку, задержать вдох. И это мне совсем не понравилось. – Почему я сразу не ушла?!»

И сама же ответила на свой вопрос: потому что я должна была кое-что ему сказать. Даже несмотря на то, что вся эта тренировка была его идеей, а в ее результатах он заинтересован куда больше меня.

– Спасибо, – проговорила негромко и даже как-то неуверенно.

– Я думал, ты ушла, – с толикой удивления отозвался Тант и повернулся ко мне лицом.

– «Semper fidelis», – вслух прочитала я два слова, вытатуированных у него на груди. – «Всегда верен»?

Фенрир ухмыльнулся и присел на краешек кушетки, на которой еще пару минут назад лежала я.

– Знаешь латынь?

– Только несколько фраз, – пожала плечами я, потому что посчитала глупым рассказывать о том, что несколько десятков лет назад едва не украсила свое тело такими же словами. – Немного странно видеть эту татуировку на аристократе, – добавила, почти автоматически делая шаг обратно в комнату, чтобы не держать открытой дверь. – Обычно ее выбирают воины.

– Это сейчас, – ответил волк. – Когда я решил ее сделать, ее еще никто для себя не выбирал.

– Понятно, – ответила я и снова повернулась к двери, но была остановлена быстрым:

– Джейн!

– Да?

Тант отвел руку в сторону, чтобы я лучше видела тату, и сказал:

– Я сделал ее в день, когда решил отказаться от политической карьеры в пользу армии. Дома меня не поддержали, мать вообще грозила отречением. Я знал, что меня ожидает несколько лет постоянной борьбы и скандалов. В глубине души сомневался, что смогу выстоять. И тогда сделал это тату. Чтобы всегда помнить о своем выборе и не отступить, несмотря на сложности.

Я медленно кивнула: такой поступок был мне понятен. В конце концов, кто, как не я, наследница аристократки, смирившейся с тем, что все ее пять сыновей ушли в армию, но до сих пор не простившей «предательства» единственной дочери, мог его понять?

– А какая твоя история, Джейн? – тихо спросил Тант. Я устремила на него задумчивый взгляд, но на сей раз, возможно все еще испытывая благодарность и даже крошечное чувство вины при виде капель пота на его висках, решила сказать как есть:

– Я попросила вытатуировать мне «мудрость», потому что она помогает разглядеть свой путь в жизни, – ответила, склонив голову к плечу. – «Смелость», потому что порой нужна отвага, чтобы идти по этому пути. И «преданность», чтобы никогда не сворачивать с него и не поступаться своими убеждениями.

– Всегда помнить о сделанном выборе? – тихо повторил Тант собственные слова.

Я кивнула, с удивлением ловя себя на мысли, что между нами действительно есть что-то общее. Но это не было умилительным или приятным открытием. Скорее, мысль меня напугала.

«Нет уж! – Я резко прервала свои попытки увидеть в аристократе кого-то большего, чем соперника и наблюдателя. – Фенрир – враг, пока не докажет обратного. А красивая история появления его татуировки доказательством не является. Помни об этом!»

Злая на себя и на свою внезапно проявившуюся сентиментальность, я быстро попрощалась и почти бегом выскочила из кабинета. А тем же вечером, впервые после перерыва в почти тридцать лет, я пошла в салон художественного татуажа. Где добавила себе четвертое слово на махакари, правда, уже на другом бедре: «бдительность». Чтобы никогда не забывать, что некоторых врагов лучше прощать после контрольного выстрела в голову.


Неделю спустя, после четырех тренировок с Тантом, я уже могла, пусть ненадолго и с невероятными усилиями, изменять форму пальцев ног. Почему-то они после обращения болели меньше всего. Фенрир сказал, что это хороший результат, и если мы продолжим в том же темпе, к концу текущего года я смогу полностью превратиться в волчицу.

– Секунд на пять наверняка! – добавил он, заметив мой недоверчивый взгляд. – Прежде чем боль заставит тебя вернуться в привычное тело.

Что ж, на большее рассчитывать было бы слишком самонадеянно: аристократы годами учатся менять ипостаси. И десятилетиями – их контролировать.

– Тебе потребуется меньше времени, – пообещал Фенрир. – Думаю, месяца за три мы даже сможем исправить размер твоего зрачка.

– А цвет? – с надеждой уточнила я.

– Это будет сложнее, – признался волк. – От года до…

– До…? – не выдержала затянувшейся паузы.

– Зависит от цвета глаз, который ты выберешь для своей человеческой ипостаси.

– Голубые! – не задумываясь, ответила я.

Фенрир усмехнулся и выразительным жестом указал на свое лицо:

– Пять лет работы.

– Ничего себе…

– Для волка это самый сложный вариант. Нам легче сделать цвет более насыщенным, чем светлым. И еще сложнее – перейти в другой цветовой диапазон. Самый простой выбор для оборотня – карие глаза.

Я поморщилась – никогда не хотела себе карие. Это так банально. И так похоже на то, что я имею сейчас.

С другой стороны, Тант потратил пять лет, чтобы добиться голубого оттенка. У меня просто не было столько времени! Собственно, у меня и года не имелось – я ожидала, что наблюдатель покинет группу через четыре месяца максимум. Впрочем, это же означало, что я в любом случае буду заканчивать тренировки в одиночестве.

– Я могу принять решение чуть позже? – спросила, понимая, что не прощу себе, если потрачу пять лет на глаза, которые станут смотреться на моем лице так же дико, как сейчас – желтые. Или решу сэкономить время, а в итоге снова начну ходить в очках, потому что самый простой вариант окажется с подвохом, и вместо красивых ореховых глаз я получу какие-нибудь горчично-песочные.

– Конечно, – кивнул Тант. Думаю, он сам не горел желанием начинать эти тренировки прямо сейчас. Глаза – тонкая материя. Их изменение требует концентрации и серьезных усилий. Волк же к концу недели выглядел так, будто каждую ночь вместо сна разгружал вагоны с углем на каком-нибудь отдаленном шахтерском планетоиде. Потому я даже не знала, кто из нас двоих был более рад отсрочке: измотанный учитель или ученица, которая не могла положиться на собственный вкус, а потому ждала того, кто был способен дать дельный совет.

К счастью, ждать пришлось недолго – ровно до конца недели. Когда на Акерон-2 официально завершилась «Весна высокой моды». Тогда же мне позвонила Сташи и напомнила, что Даник возвращается домой. А кто мог лучше помочь с выбором цветовой гаммы, чем профессиональный стилист?

Мы встретились в «Кабачке» после заката, все трое, как в старые добрые времена. Я имею в виду, буквально как в старые времена – в пабе был вечер две тысячи двухсотых годов, а потому посетители нарядились в сплошные перьях. Дурацкая мода начала двадцать третьего века. Я как будто попала на птичий базар, что было бы даже весело, если бы волчий нос не реагировал на перья очень странным образом:

– Даник, я… апчхи!.. очень рада тебя видеть! Ты… апчхи!.. так загорел! И снова покра-а-апчхи! – сил волосы!

Бармен с сочувствием посмотрел, как я в очередной раз подтягиваю солнцезащитные очки, с каждым чихом сползающие на кончик носа, и молча подтолкнул ко мне стопку моего любимого самогона. На трех салфетках. Я благодарно оскалилась ему в ответ.

– Я считаю, тот, кто готовит к показу моделей самой высокой моды, должен выглядеть не хуже них. – Даник с довольной улыбкой провел рукой по высокому ежику серебристых, мерцающих даже в тусклом барном свете волос.

«Пожалуй, это тот редкий случай, когда я даже рада своим очкам», – подумала, глядя, как от очередного блика щурится Сташи.

– Итак! – Даник посмотрел на наши хмурые лица и, видимо, не захотел уточнять, нравится ли нам его новая стрижка. – Меня долго не было, и я по вашим глазам вижу, что здесь успело произойти много интересного. Расскажите все!

Я молча переглянулась со Сташи, мысленным взглядом окинула события последних недель и залпом выпила предложенный самогон. Прислушалась к себе.

– Еще, пожалуйста, – протянула бармену пустую стопку. Но только после четвертого глотка произошедшее стало казаться именно интересным, а не странным, пугающим и, возможно, немного невероятным. – Пожалуй, я начну, – сказала, крепко зажимая переносицу, чтобы сдержать очередной чих. – Я сделала себе новое тату.

– Отлично! – обрадовался Даник: он очень любил татуировки и частенько говорил о том, что вот-вот сделает себе хотя бы одну. Пару раз даже добирался до салона. Но после первого же укола с криком ужаса и боли убегал оттуда прочь.

– Спроси какую, – мрачно подсказала наша штатная стоматолог. У нее самой татуировок было четыре: ласточка, ветка сакуры, два дельфина и человеческий зуб в натуральную величину. Конкретно – резец. На запястье. Жутковатая картинка, от которой покрываются мурашками даже самые стойкие Сташины пациенты.

Даник перевел на меня вопросительный взгляд, и я пожала плечами:

– Слово «бдительность». Там же, где и остальные.

– Ага, – буркнула Сташи. – Очередное слово. Джейн, еще немного, и словарь махакари подаст на тебя в суд за плагиат.

– Погоди, Сташи! – остановил подругу Даник. – Я хочу услышать причину. Что побудило нашу Джейн снова прийти в салон татуажа?

– А ты как думаешь? – воскликнула Сташи. – Фенрир Тант, конечно.

– Наблюдатель?

– Не просто наблюдатель! – округлила глаза подруга. – Еще и судьбой предназначенный волк, как оказалось.

– Сташи. – Я перевела на подругу уничижительный взгляд. – Будь так любезна – заткнись!

– Нет-нет! – протестующе замахал руками Даник. – Сташи, продолжай! Мне кажется, я случайно пропустил гораздо больше, чем планировал.

– Ты вообще ничего важного не пропустил! – прорычала я.

– Мг, – скептически фыркнула подруга. – Кроме того, что лорд Тант внезапно воспылал к нашей Джейн неземной страстью.

– О-у! – Даник окинул меня восхищенным взглядом. – Ничего себе! Признаюсь, когда ты говорила, что найдешь способ избавиться от наблюдателя, я не думал, что ты выберешь именно этот. Но если уж он сработал…

– Да ничего не сработало! – Я громко стукнула пустой стопкой о столешницу, призывая бармена налить мне еще порцию. – И вообще – ничего не было! Никакой страсти. Это… волчий инстинкт! – заявила тоном, который должен был продемонстрировать друзьям, как мало я верю во всю эту чушь с животной любовью.

– Погоди! – прищурился стилист. – Ты о том самом инстинкте, благодаря которому волки в прошлом создавали свои стаи? Который давал им возможность найти свою вторую половинку и прожить с ней в мире и согласии до конца жизни?

– Даник! – рявкнула я. – Хватит молоть чушь!

– Но разве в этом нет доли правды?!

– Для Средневековья, может, и есть! Но сейчас никто не связывает жизнь с тем, на кого укажет какой-то там инстинкт!

– Почему?

– Ну не знаю даже! – с мрачным сарказмом воскликнула я. – Может, потому, что оборотни научились наконец пользоваться еще и мозгом, а не одними только рефлексами!

– Ох, Джейн. – Сташи посмотрела на меня с долей умиления и сочувствия во взгляде. – Даже для человека ты пытаешься быть слишком рациональной. Но любовь ведь не вписывается в рамки логики и здравого смысла.

В ответ я выразительно хлопнула себя ладонью по лбу.

– Хорошо! – сказала, подаваясь вперед, чтобы смотреть подруге прямо в глаза. – Допустим, ты права, и мы с Тантом действительно можем создать свою стаю…

– Крепкую и сильную! – добавила Сташи. – Основанную на общих интересах и взаимной любви!

– Угу, – мрачно согласилась с ней. – На любви, которая будет стоить мне всего. Вот вы сами подумайте! – Я посмотрела по очереди сначала на подругу, потом на Даника. – Лорд Тант ни за что не позволит своей жене служить в армии. Особенно учитывая, что это с самого начала не входило в его планы. Если я выберу его, мне придется бросить команду, положить рапорт на стол Сингуру и уйти в отставку.

– Ну и что же? – удивилась Сташи, которая на самом деле никогда не оказывалась в подобной ситуации. Ее супруг всячески поддерживал амбиции своей энергичной женушки. Да и двое детей нисколько не мешали «кабинетной» работе. Неудивительно, что она не понимала всей глубины моей проблемы и свято верила, что любовь, как в дешевых женских романах, способна победить все. – Неужели ты пожертвуешь семейным счастьем ради карьеры?!

Я пожала плечами:

– Мы всегда чем-то жертвуем, Сташи. Просто нужно понимать, что для нас важнее. Я приняла решение стать солдатом в четырнадцать лет и с тех пор делала все, чтобы так и случилось. Я – мэтр Джейн Доусон и не представляю себя в роли кого-то другого. У меня ничего нет, кроме моей карьеры. И – да, я согласна пожертвовать ради нее очень многим. Даже любовью, в которую меня, как котенка во что-то мерзкое и липкое, тыкает носом этот проклятый волчий инстинкт!

Я выдохнула и откинулась на стуле. Медленно провела подушечкой указательного пальца по ободку своей наполненной до краев стопки. Испытующим взглядом пробежалась по притихшим друзьям.

Ну теперь-то они оставят меня в покое?

– Ладно, золотце, – первым отмер Даник. – Не сгущай краски. Я не верю, что все так безнадежно.

– Правильно! – тут же схватилась за призрачную надежду неунывающая Сташи. – Истинная любовь всегда найдет выход!

Мой лоб с глухим стуком состыковался с деревянной столешницей:

– Бестелесые, заберите меня из этого дурдома!

Даник улыбнулся и мягко хлопнул меня по плечу:

– Будет тебе, Джейн. Не время обращаться к темной магии. Лучше расскажи, как на твою, несомненно, глубоко рациональную полемику реагирует твоя мать? Это ведь она была руководителем той инициативной группы, которая сосватала тебя Фенриру?

Я скосила на друга печальные глаза:

– С Эленор вопрос временно решен. Я ей сказала, что у меня на примете имеется другой кандидат в мужья.

– И она купилась? – удивленно округлила глаза Сташи, которая была знакома с моей дражайшей матушкой и всерьез считала ее не оборотнем, а живым воплощением мифического вурдалака. Вслух, правда, об этом не говорила, но о том единственном визите в дом моих родителей до сих пор вспоминала с содроганием.

– Да я ей с три короба наврала о том, какой он распрекрасный, – доверительно поделилась с друзьями. – С единственным недостатком – на меня недостаточно бурно реагирует. Ну и попросила дать мне немного времени, чтобы добиться его расположения.

– Погоди! – Сташи махнула рукой, едва не отвесив мне звучный подзатыльник. – Ты заставила свою мать ждать?!

Я ухмыльнулась, довольная произведенным на подругу эффектом:

– Ну она вообще-то думала, что я лорда Фенрира имею в виду. Я же образ таинственного незнакомца практически с него списала. Это потом уточнила, что он – воин. Уже после того, как мать дала слово потерпеть со свадьбой. Кстати, странно, что она согласилась на отсрочку, но при этом ужин с Тантами не отменила.

Я с задумчивым видом подперла щеку кулаком.

– Думаешь, она все еще на что-то надеется? – тихо уточнил Даник.

Я передернула плечом:

– Конечно, надеется. Тут и гадать не нужно. Хотя в ее случае правильнее будет сказать «замышляет».

– И что ты будешь делать?

– Ну пока я думаю о том, чтобы вовсе на ужин не пойти, – призналась с очень серьезным лицом.

Сташи с Даником переглянулись.

– Но ведь все равно пойдешь? – догадливо уточнила подруга.

Я поморщилась:

– Придется. Если не хочу, чтобы меня предали родовой анафеме.

– Отлучили от семейного древа? – нахмурившись, уточнил стилист.

– Хуже! На каждом семейном собрании сажали вокруг этого самого древа и пропесочивали мозг!

Даник добродушно фыркнул:

– Я, наверное, никогда не пойму вас, волков. Тебе шестьдесят лет, а матери слово поперек сказать не можешь. Да у нас не каждый подросток так родителей слушается, как ты своих!

– Ага! – поддакнула Сташи. – Все у них с этими стаями не как у людей.

– Вот здесь, пожалуй, соглашусь. – Я протянула бармену стопку, дождалась, пока он ее наполнит, залпом выпила жгучий самогон, который сегодня наотрез отказывался хоть как-то влиять на мой организм, и повернулась к Данику. – Как ты думаешь, какого цвета глаза мне пойдут?

– Серебристого! – не задумываясь, ответил стилист, любовно проводя ладонью по своему новоприобретенному хохолку.

Я поджала губы:

– А если без фанатизма?

– То есть фиалковый тоже не предлагать? – с улыбкой уточнил мужчина. – С чего вдруг такой странный вопрос?

Вот тут я, признаться, с ответом замешкалась. Не хотелось снова возвращать разговор к Танту: он и так сегодня преимущественно вокруг него вертелся. Но и врать тоже не хотелось: друзья все-таки. Потому сказала уклончиво:

– Решила заняться саморазвитием и перенять пару приемчиков аристократов. Надоело пугать народ желтыми глазами.

– Ого! – воскликнула очень эмоциональная сегодня Сташи. – Вот это ты молодец!

– Не спорю, – кивнула, думая, лить в себя следующую порцию самогона или смириться с тем, что на этой вечеринке я не опьянею. – Только это не так просто: изменить цвет радужки. Плюс у меня еще с размером зрачка проблемы… в общем, идея хорошая, но приемлемый результат будет не скоро.

– Ну, знаешь ли… – Подруга театрально развела руками. – Как говорила моя прабабка: «Без труда не вытащишь рыбку из пруда».

Я перевела на нее удивленный взгляд: не знаю, что там насчет труда, но, после того как все озера, в которых водится рыба, признали государственными заповедниками, рыбалка в принципе стала проблематичным занятием. А без специального разрешения, которое раздобыть сложнее, чем каплю нефти на луне, еще и опасным: рейнджеры частенько оценивают жизнь рыбы выше жизни рыболова.

– Не бери в голову, – правильно поняла мое затянувшееся молчание Сташи. – Мы полностью поддерживаем твое стремление к самосовершенствованию. Даже если для этого потребуются годы кропотливой работы.

– Что значит «если»? – не поняла я. – Это и займет годы. Разница только в конкретном количестве: один год уйдет на то, чтобы добиться карих глаз. И около пяти – голубых.

– А решение нужно принять прямо сейчас? – поскребла в затылке Сташи. Я кивнула. – Да уж, задачка. Это ж один раз ошибешься – и пять лет насмарку.

– Вот поэтому мне и нужна ваша помощь!

Подруга как-то неуверенно умолкла, сканируя взглядом мое лицо, но тут в разговор вступил доселе молчавший Даник:

– У меня, кажется, есть идея. Золотце, что, если мы проведем эксперимент? Вот ты вообще к какому цвету склоняешься?

– Пока к голубому, – призналась не очень убежденным тоном.

– Отлично! Такая краска у меня как раз есть.

Я хлопнула ресницами: краска?

– Сыворотка. Новейшая разработка в модной индустрии! – радостно объяснил Даник. – Только в этом году первый раз использовали. Вещь дорогая, но вроде бы не опасная.

– Вроде бы? – переспросила я. Стилист пожал плечами:

– Ну модели, по крайней мере, не ослепли. А на тебе, оборотень ты наш драгоценный, вообще все быстро заживает. Ой, не смотри на меня так, я просто пошутил! – хохотнул Даник, заметив, как вытянулось мое лицо. – Сыворотка абсолютно безопасна. К тому же мы не будем менять тебе цвет глаз каждые тридцать секунд, как это происходит на модном показе. Дадим по капельке голубого на каждую радужку, а через шесть часов он в ней сам растворится. Хочешь? Учти: это редкая возможность! На рынке такой сыворотки еще нет.

– Соглашайся, Джейн, – подтолкнула меня под локоть Сташи. – Тем более у тебя появится отличная возможность изучить реакцию толпы на свои новые глаза!

– Я не стану выступать перед толпой, чтобы понять, идет ли мне голубой цвет! – возмутилась я. Тант, конечно, обучал меня навыкам аристократа, но только в пределах внешности. Политическую карьеру я делать не собираюсь и тратить время на развитие соответствующих способностей – тоже!

Но Сташи, похоже, имела в виду что-то другое.

– Тебя ждет семейный ужин, Джейн! – напомнила она. – Разве они – не лучшие из возможных судей?

– Точно! – воодушевленно потер ладоши Даник. – Это будет твой личный бенефис, золотце! А чтобы ты наверняка произвела впечатление, я сам займусь твоим внешним видом: подберу платье, перекрашу глаза, уложу волосы…

– Ну-ну, – скептически хмыкнула я, демонстративно дергая себя за торчащую прядь. – Хотела бы я на это посмотреть.

Друг хищно оскалился:

– Золотце, я профессиональный стилист! Если я говорю, что уложу твои волосы, то будь уверена: они лягут так, как мне нужно!

Пожалуй, только поэтому я и согласилась: хотела проверить, удастся ли другу справиться с моим бессменным «кустом» на голове. Ну и как приятное дополнение, теперь семейный ужин больше не казался скучным занятием. Признаться, я даже воодушевилась. Мне давно не доводилось надевать красивые платья: все больше брючные костюмы, шлемы и камуфляж. Приятно было думать, что в кои-то веки мать не станет читать нотации хотя бы о внешнем виде.

А крамольную мысль о том, что неплохо было бы произвести впечатление не только на Эленор, но и на кое-кого еще, я отбросила сразу. Ведь мне было все равно, что подумает обо мне Брагислава Тант. Равно как и ее попавший под эффект инстинкта сын!


Я подняла жадный взгляд на отражение в зеркале и не узнала себя.

– Нравится? – спросил Даник, угрожающе щелкнув ножницами. Я открыла рот, но с ответом не нашлась, а потому только неуверенно кивнула. Сказать, что я не ожидала такого результата от двухчасовой работы профессионального стилиста, – это ничего не сказать. Нет, сначала он честно пытался уложить мои волосы в прическу. Ножницы появились позже. И вот теперь на меня смотрела женщина с огромными, немного испуганными голубыми глазами, высокими скулами, узким носом и отвисшей от полноты впечатлений челюстью. А на ее голове было куда меньше волос, чем когда я смотрелась в зеркало в прошлый раз: каре исчезло, короткие темные пряди аккуратно лежали на висках, затылок был выбрит. Зато появилась длинная рваная челка, которой, надо признать, даже шла ее обычная лохматость.

– Ну так что?! – требовательно повторил Даник. – Ты довольна? Сама же всегда мечтала избавиться от куста на голове.

– Но не таким же образом, – осторожно возразила я. Во-первых, спорить с тем, у кого в руках холодное оружие, пускай и в виде обычных ножниц, было как-то страшно. А во-вторых, пусть я себя и не узнавала, но эта женщина в зеркале начинала мне нравиться!

– А я вам платье принесла… – Сташи замерла на пороге, на вытянутых руках удерживая упомянутый наряд. Облегающее, с юбкой годе до пола, без бретелей, насыщенного синего цвета, платье, как клятвенно заверил Даник, прекрасно оттеняло мои новые глаза. Даже жаль, что оно было не моим – друг одолжил его на один вечер у знакомого модельера. Такой туалет стоил целое состояние, а я слишком редко ношу платья, чтобы раскошеливаться. Хорошо, у меня хотя бы туфли для него нашлись – жутко неудобные лодочки на высоком каблуке «стилете», купленные, кажется, еще в прошлом веке. А вот подходящий клатч пришлось искать в кладовых Сташи: она, в отличие от меня, просто обожала дамские сумки.

– Боже мой, Джейн! – выдохнула подруга. – Ты выглядишь потрясающе!

– Ну наконец-то хоть кто-то оценил! – возмущенно рыкнул стилист.

– Что ты, Даник! – Я быстро обернулась к нему. – Все замечательно! Мне очень нравится. Просто я не ожидала, что ты меня… побреешь.

– Я всего лишь придал твоим волосам форму! – Даник обиженно скрестил руки на узкой груди. – Конечно, кто-то мог назвать «прической» и тот стог сена, который был у тебя на голове раньше, но это! Это – высокая мода!

Я еще раз окинула взглядом свое отражение и решила, что мода так мода. Кто я такая, в конце концов, чтобы спорить со стилистом межпланетного уровня? Тем более прическа меня совсем не портила. Наоборот, раньше я и не подозревала, что мне так идет собственный острый подбородок! Мое лицо никогда не было широким, но в обрамлении копны волос оно казалось слишком узким, а сейчас стало скорее изящным. Такой эффект мне нравился.

– Знаешь, Даник, – сказала я, улыбнувшись, – а ведь это действительно лучшая стрижка, которая у меня когда-либо была.

– Вот это я и хотел услышать! – самодовольно ощерился стилист и протянул мне широкую бархатную коробочку. – Серьги, – объяснил в ответ на мой недоуменный взгляд. – В комплект к платью.

Я открыла коробку.

– Ого! – не смогла сдержать возглас. А серьги-то были немаленькими! Да еще в камнях. Дорогущие, наверное. И весили столько, что как бы мне Дамбо не стать к завершению дня.

– На сегодня это твое единственное украшение…

– Да щас! – перебила Сташи. – Я что, зря по всем знакомым искала браслет с синим камнем?!

«Браслет? – хмыкнула я про себя. – Я вообще хотела часы надеть. Но, пожалуй, не стоит говорить этого вслух, – приняла решение, глядя, как Даник замахивается на Сташи кисточкой для теней. – Очень уж жить хочется…»

– Ладно! – спустя пару минут настоящей словестной баталии сдался стилист. – Давай ее сначала оденем, а потом решим, вписывается ли твое украшение в общую картину. Но учти: на лифе платья вышивка кристаллами, так что на твоем месте я бы на многое не рассчитывал!

В этот момент, глядя на друга, мне было сложно поверить, что в обычной жизни Даник очень спокойный человек. Видимо, когда дело касается работы, у него случается конфликт интересов: с одной стороны – друзья, которых в общем-то бить не рекомендуется (а то ведь обидятся и еще сдачи сгоряча дадут), с другой же – священная личная территория, усыпанная цветами прекрасного и стильного, которые радостно топчут те же дружелюбно настроенные бараны, не желающие понять, что уж он-то знает лучше! А за такое побить ой как хочется!

К счастью, Даник сдержался, а то бы мне их еще разнимать пришлось. Продолжая вяло переругиваться, друзья упаковали меня в платье и серьги, обули в туфли, зафиксировали челку так, чтобы одна прядь кокетливым колечком легла на лоб отдельно от остальных, и даже профессиональным жестом подрисовали глаза. Потом всучили в руки клатч, поставили перед зеркалом и отошли на два шага, критически осматривая.

– Ладно, давай сюда браслет, – процедил наконец Даник. С довольной ухмылкой Сташи протянула ему коробку. – Вот теперь ты готова, – заявил друг, защелкивая массивное, словно специально сделанное под стать серьгам, украшение на моем правом запястье.

– Еще нет, – ответила я с улыбкой и, приподняв подол платья, прикрепила на бедро кобуру с маленьким дамским пистолетом.

Друзья переглянулись:

– Зачем тебе оружие в родительском доме?!

– А вдруг я захочу кого-то пристрелить? – серьезным тоном возразила я, опуская юбку и убеждаясь, что она отлично скрывает следы оружия. На самом деле, хоть друзья этого и не знали, пистолет был при мне постоянно. Я – солдат. Меня могут вызвать на службу в любой момент. А могут и не вызывать: это когда служба сама является к тебе на порог, а ты, как истинный защитник закона и порядка, должен адекватно среагировать. Конечно, я понимаю, сколь невелик шанс попасть в перестрелку прямо из-за праздничного стола, но, когда тебе сорок лет повторяют, что оружие должно быть всегда под рукой, вопрос «взять или нет» уже не возникает. Только – куда именно взять. Я бы вот с радостью сунула пистолет в сумочку, но он туда никак не помещался. Даже в разобранном виде.

«Ну, по крайней мере, теперь моя честь действительно неприкосновенна, – хохотнула про себя, выходя из квартиры. – И если Тант захочет меня пощупать, его ждет неприятный сюрприз».

И хотя вероятность того, что лорд распустит руки, была еще меньшей, чем шанс использовать пистолет по прямому назначению прямо в обеденной зале Эленор Стрэтон, сама мысль об этом почему-то вызывала улыбку.


Когда я прибыла в родительский дом, там царил настоящий переполох. Мать организовала толпу прислуги, половина которой была нанята только на один вечер, и готовилась так, будто собиралась накормить ужином ораву голодной нелюди. Впрочем, где-то так оно и было, поскольку сегодня она пригласила в гости также всех моих братьев с их многочисленным потомством. Видно, хотела похвастаться перед Тантами плодовитостью рода. В ответ Брагислава сказала, что приедет с тремя старшими дочерьми (Фенрир – ее единственный сын). А поскольку все они были леди, как и супруги братьев Доусон, этим вечером я имела еще больше шансов почувствовать себя белой вороной, чем обычно.

«А говорили, пистолет не пригодится, – пришла мне на ум мрачная мысль. – Как бы я без него пустила себе пулю в висок?»

Воображение тут же нарисовало картинку меня, красиво лежащей в луже собственной крови на полу в оранжерее. Пистолет – в одной руке, клатч – в другой, надо мной Даник убивается по испорченному платью. Восходящая, круглая, как блин, луна, сверкающая сквозь стеклянный потолок, добавляла драматизма.

«А ведь сегодня еще и полнолуние, – уныло напомнила себе. – Хуже быть просто не могло».

И тут вы, наверное, спросите, почему я так не люблю полнолуние?

Да потому, что в такие дни оборотням вдвое сложнее держать под контролем свои инстинкты. Впрочем, что говорить о нас, если даже люди в полнолуние становятся эмоционально неустойчивыми? А мы ведь в первую очередь волки, звери. Цивилизованные, конечно, воспитанные и соображаем не хуже людей. Даже сами себя иногда с ними путаем. Вот только это человеческое в нас – вторичное, наработанное. А волк внутри – настоящий. И как он тысячи лет назад хотел выть на луну в полнолуние, так с тех пор ничего и не изменилось. Кроме разве что того, что тысячу лет назад у него такая возможность была. А сейчас я себе даже хвост без адской боли отрастить не могу…

– Мэтр? – Ганс, который распахнул передо мною входную дверь, оторвал меня от созерцания миграций народных масс, наблюдавшихся сейчас в особняке за его спиной. – Мне приказать подать вам ужин сюда или вы соблаговолите войти в дом?

«Если бы я и правда могла остаться здесь…» – грустно подумала я и спросила:

– Я первая, да?

– Гости начнут прибывать через сорок минут.

Вздохнула еще раз – и какого черта я единственная, кто всегда приходит вовремя? Ладно еще леди Тант с семейством – им, как гостям, положено опаздывать. Но мои братья могли быть и пунктуальнее!

– Ганс, поделись секретом, – я с надеждой подняла глаза на слугу, сегодня наряженного в смокинг и от этого чувствующего себя явно некомфортно, – остался ли в этом доме уголок, который не затронуло бедствие в лице леди Стрэтон и ее команды?

Старый вояка на мгновение обернулся с таким видом, будто боялся, что его могут подслушать, а потом тихо поделился:

– Кабинет мэтра. Западная лестница. Вас ждут.

Я благодарно улыбнулась и, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, двинулась в указанном направлении.

Похоже, меня действительно ждали: система распахнула дверь при моем приближении без всякого дополнительного приказа.

– Отец? – Бесшумно ступать в туфлях на высоких каблуках было трудно, но я старалась. – Добрый вечер.

Мэтр не был заметен с порога кабинета. Он сидел у камина в кресле с высокой резной и ужасно неудобной спинкой, держал в руках почти полный бокал с английским бренди – его любимым напитком, запах которого я могла узнать за двести шагов, – и смотрел на голограмму небольшого фрагмента звездного неба, развернутую перед ним. Со своего места я не разглядела легенды с координатами, но на первый взгляд созвездие было мне незнакомо.

«Любопытно, – подумала я, неспешно приближаясь к камину, – что привлекло его внимание?»

– Ты уже слышала? – внезапно спросил, не оборачивая головы, мэтр. – Было совершено еще одно нападение.

– Бестелесыми? – догадалась я. О них всегда говорят тоном, в котором сквозит беспокойство с терпким привкусом раздраженности. Беспощадный жестокий враг, которого невозможно поймать, – вот что заставляет нас скрежетать зубами от ярости и в то же время нервно оглядываться через плечо.

– Они уничтожили очередной планетоид, – умышленно безразличным голосом сообщил отец.

– И снова никаких следов?

– Но при этом – триста пятнадцать жертв. – Мэтр поставил бокал с бренди на низкий столик и сцепил пальцы рук в замок, опустив локти на подлокотники кресла. – Мирное население, шахтеры.

– Люди? – уточнила я.

– И нелюди тоже. Семьдесят одна семья исчезла с лица планеты всего за час. Словно растворилась в воздухе. Рядом пролетал военный пограничный корабль – ничего не заметил. Как им, черт подери, это удается?!

Я подошла к карте и опустила глаза на мерцающие цифры, расположенные внизу изображения. Что ж, по крайней мере, бестелесые не изменяют себе: выбрали для нападения очередной мелкий планетоид с искусственной атмосферой. Еще и расположенный в приграничной зоне известной нам части Вселенной. Это наводило на размышления. Например, если бестелесые так могущественны или обладают такой невероятно развитой технологией, почему они нападают только на маленькие объекты на окраинах? В чем смысл подобных атак?

– Я был бы рад знать ответы на эти вопросы, – проворчал отец. – Будь их цель нам известна, мы могли бы предугадывать время и место следующих нападений. Но они как призраки: появляются из ниоткуда, исчезают в никуда. А с места происшествия не пропадает ничего, кроме их жертв. У нас нет ни показаний, ни улик, ни свидетельств! Как охотиться за теми, о ком не знаешь абсолютно ничего?!

Я пожала плечами: возможно, именно по этой причине за бестелесыми и не охотятся? Их атаки исчисляются десятками, но в пределах нашей Вселенной они не так и существенны. Статистически существует большая вероятность нарваться на пиратов – ценителей легкой наживы – или погибнуть в космической катастрофе вследствие технической поломки, чем столкнуться с бестелесыми. А потому люди предпочитают делать вид, что ничего не происходит. Нелюди же, как обычно, не выступают с инициативой. Впрочем, эта позиция не может быть долговечной.

– Настанет день, когда нам придется взглянуть врагу в лицо, – сказала я.

– Полагаю, этот день придет даже раньше, чем ты думаешь, – хмыкнул отец, поднимая наконец на меня колючий взгляд. – Этот маленький планетоид, так внезапно ставший необитаемым, принадлежит крупнейшей горнодобывающей корпорации столицы. Его цена огромна, особенно после того, как там обнаружили залежи редких металлов. Но после нападения, как ты понимаешь, шахтеры не стремятся занять опустевшие дома своих почивших с миром коллег.

Отец недобро хохотнул и опустил подбородок на замок из скрещенных пальцев:

– Корпорация потребовала у правительства разобраться с ситуацией.

– И разумеется, правительство не смогло ответить отказом?

– После того как корпорация практически полностью спонсировала разработку и создание военных космических крейсеров для человеческой армии? Разумеется, нет.

«Космические крейсеры?» – нахмурилась я и осторожно уточнила:

– Отец, вы имеете в виду «Гигантов»?

Мэтр кивнул и, снова взяв в руку бокал с бренди, остановил взгляд на танцующем в камине пламени. Не настоящем, разумеется. Это была такая же голограмма, как и карта звездного неба, но выполненная отменно. Сомневаюсь, что кто-то смог бы визуально отличить этот искусственный костер от настоящего: от него также шло тепло, и сизый дым также клубился над огнем. Только обжечься было сложнее.

– Последние годы бюджет на оборону Земли постоянно рос, – словно разговаривая сам с собой, заметил отец. – Люди накапливали технику, обучали бойцов, готовили тех, кто способен вести войска в бой. При таких раскладах новая война – это лишь вопрос времени.

Я почувствовала, как мои пальцы впиваются в клатч. Сердце с каждым мгновением билось все быстрее. В голове метались путаные мысли и, словно кусочки мозаики, складывались в цельную картину.

– Простите, отец, – сказала я ровным голосом, стараясь не выдать своего волнения. – Мне нужно покинуть вас на минуту.

И, усилием воли призвав на лицо улыбку, вышла из кабинета. Не торопясь, словно мне вовсе и не хотелось сорваться в резвый спринт, дошла до конца коридора, туда, где когда-то располагалась моя детская. Вошла в комнату, включила свет. Бросила быстрый взгляд по сторонам. Даже не верилось, что было время, когда эта каморка принадлежала мне. Мать давно уничтожила все свидетельства того, что здесь жил волчонок. Но это и к лучшему. Редкая спальня не нуждается в капитальном ремонте после пары лет один на один с юным оборотнем.

«Надеюсь, мать не включила в новую планировку прослушку или камеры слежения», – пронеслось у меня в голове, за что я тут же мысленно обозвала себя конченым параноиком. А потом сказала уже вслух:

– Компьютер, доступ: Доусон Джейн. Набрать Эйву Старк.

Секунду подумала и уточнила приказ:

– Только звук!

Это чтобы не отвлекаться. А то знаю я суккубу: увидит мой новый образ и полчаса только это и будет обсуждать.

– Сержант? – раздался удивленный голос подруги. – Ты где? Я тебя не вижу!

– Это потому, что я тебе видео не транслирую, – с серьезным лицом констатировала я очевидный факт и тут же перешла к делу: – Как успехи с расшифровкой материалов Танта?

– Работаю пока, – ответила Эйва и добавила, словно в оправдание: – Я ведь сразу предупреждала, что это потребует времени.

– Я знаю, – вздохнула, машинально постукивая указательным пальцем по плотной ткани клатча. – К сожалению, ситуация складывается таким образом, что кое-какая информация нужна прямо сейчас.

– Какая именно?

– Мне нужно знать, упоминается ли в документах Танта Кира. И если да, то в каком контексте.

Несколько долгих секунд суккуба молчала. Потом ответила очень напряженным голосом:

– Я сделаю все, что смогу, сержант. Не уверена, что удастся вычленить нужную информацию быстрее, чем расшифровать весь текст, но я попытаюсь.

– Спасибо, Эйва! – поблагодарила я.

– Да пока не за что, – ответила подруга. – Могу ли я узнать причину, по которой ты поставила мне эту задачу?

Я закусила губу, сдерживая желание выдать решительное «нет!».

– Пока мне нечего тебе ответить, – сказала вместо этого. – Но, возможно, эти упоминания о Кире подскажут нам, как именно наша команда связана с информацией о новейших космических крейсерах человеческой армии.

– Все понятно, сержант, – после краткой паузы выдохнула суккуба. – Тогда я буду очень тщательно искать, и… надеюсь, ничего не найду.

Вот под этой последней фразой я готова была поставить свою размашистую подпись.

«Только бы все так и было! – пульсировала в голове тревожная мысль. – Только бы мы ничего не нашли!»

Но в глубинах души уже поселилось понимание того, что составленная пять минут назад логическая цепочка лучше любых других объясняет сложившуюся ситуацию. И появление в моей жизни Танта – особенно. Конечно, был еще шанс, что мои опасения не оправдаются. Надежда ведь, как говорят, умирает последней? А потому я решила верить в нее до конца. Пока Эйва не объявит результат своего поиска. Вот тогда и буду переживать.

«А сейчас – за отцом и на ужин! – решительно приказала сама себе. – Будем решать проблемы по мере их поступления».


– Ты сегодня выглядишь как-то иначе, – отметил мэтр Доусон. Я хмыкнула: давно пора! Мы почти час с отцом проговорили, а он заметил, что я подстриглась, только когда мы уже почти вплотную подошли к обеденной зале. – Хочешь произвести на кого-то впечатление?

Я ответила загадочной улыбкой:

– Вы, отец, тоже в смокинге, но в этом ведь нет тайного смысла?

– Да уж, тут все очевидно, – уже не так весело пробурчал он. – Это все твоя мать с ее аристократическими замашками. Она всегда придавала внешности слишком большое значение.

– Тогда почему вас удивляет мой внешний вид? – резонно заметила я.

– Потому что сегодня ты впервые пошла навстречу ее желаниям, – ухмыльнулся отец. – И что-то мне подсказывает, что, как бы хорошо Эленор ни умела убеждать, не собери она сегодня гостей, ты бы вряд ли променяла штаны на платье. Вопрос только, кто именно заставил тебя пойти на жертву: леди Брагислава с ее женской компанией единомышленников или все-таки ее сын?

– Отец! – Я выразительно округлила глаза. – Вы прекрасно знаете мое отношение к лорду Фенриру Танту.

– Разумеется. – Мэтр чуть замедлил шаг, с любопытством поглядывая на мое делано-возмущенное лицо. – Он – твой наблюдатель, и ты не слишком рада видеть его в этом доме. Но если это сможет поднять тебе настроение, скажу сейчас: Фенрир Тант на ужин не придет.

– Как это: не придет?! – ахнула я. То есть я потратила полдня на одежду, макияж и прическу только ради того, чтобы продефилировать перед этим сборищем аристократических гадюк?!

И тут случилось непредвиденное: отец расхохотался!

– Я пошутил, – заявил он, весело наблюдая, как я пытаюсь вернуть на место отвисшую челюсть, а потом, взяв меня за руку, положил ее на сгиб своего локтя. – Но мне понравилась твоя реакция, дочка! Очень… показательная.

И после этого меня еще спрашивали, почему я пришла на ужин злая, как собака! Не на отца, конечно: нелюдь имел полное право шутить в собственном доме. Но вот я точно не должна была поддаваться на провокацию. Какого черта?! Меня расстроило то, что Тант мог не явиться на ужин? Чушь! Я была бы только счастлива лишний раз не видеть его самодовольное лицо!

Именно с такими мыслями я ступила в огромную, хорошо освещенную залу. В самом ее центре стоял длинный стол, заставленный разнообразными закусками, бокалами и таким количеством приборов, что, если их переплавить, из образовавшегося количества металла можно собрать целый танк. Вокруг стола сновали официанты с подносами. У дальней стены следил за музыкальным фоном профессиональный диджей. Вот уж настоящий реликт – сейчас услугами диджеев практически никто не пользуется. Разве что такие леди, как моя мать, жаждущие продемонстрировать свои состоятельность (вечер живой музыки стоит очень дорого) и изысканный вкус.

«Пожалуй, если я в скором будущем не выйду замуж, мать отца разорит», – подумала, мельком оглядывая присутствующих. Похоже, на этот раз именно мы с отцом явились последними, поскольку за столом уже сидели все мои пятеро братьев с женами и семейство Тант полным составом. Детей в комнате не было, что логично, ведь толпа волчат могла довести до неконтролируемой истерики даже Эленор Стрэтон.

– Добро пожаловать на территорию моей стаи, – не без пафоса заявил отец, твердым шагом приближаясь к столу. Я, естественно, топала рядом: мою руку никто не отпускал. Гости – и женщины, и мужчины – тут же подпрыгнули со своих мест и с почтением преклонили головы перед главой семейства. Единственной, не выказавшей должного уважения, а, наоборот, глядевшей с укоризной, была моя мать. Она не любила, когда отец опаздывал на важные мероприятия.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – разрешил мэтр Доусон, и волки с шумом и смешками вернулись на места. «Торжественная» церемония приветствия закончилась. Улыбнувшись, отец повел меня к нашим креслам: во главе стола было его место; по его левую руку, прямо напротив матери, – мое.

«Отлично!» – решила я. С Эленор сталось бы посадить меня напротив Фенрира. К счастью, сегодня это почетное место досталось Джейсону – моему старшему брату.

– Сестра, – сказал он, когда мы с отцом проходила мимо него.

– Джейсон, – кивнула в ответ, замечая, что на его висках появились седые пряди.

«Неужели красит?» – подумала, чуть заметно нахмурившись. Джейсон был всего лет на двенадцать старше Фенрира. Странно, что в таком возрасте у него уже наметились проблемы с волосами. Хотя…

По левую руку от Джейсона сидела его супруга – Давина. Платиновая блондинка с хорошеньким, но очень надменным личиком. Даже после рождения троих детей она могла похвастаться идеальной фигурой, которую всегда с радостью подчеркивала узкими платьями, и характером, который в принципе мог довести до седины любого мужчину. В нашей семье к Давине относилась хорошо только мать. В основном потому, что по отношению к Эленор волчица вела себя очень корректно. Ну и еще со мной связываться в открытую не решалась, ведь я ее сразу предупредила, что моральными принципами аристократов не страдаю. То есть могу перейти на личности, а если совсем доведет, на метание тяжелых предметов. Сразу она мне, правда, не поверила, но одной демонстрации хватило на все двадцать с лишним лет последующего общения.

К сожалению, остальным невесткам повезло меньше. Они ведь у нас все – аристократки, а значит, вынуждены подчиняться правилу «дипломатия прежде всего». Вот и выходит, что тебя красивыми словами оскорбляют почем зря, а ты даже в суп плюнуть не можешь.

Справедливости ради стоит сказать, что аристократок учат парировать и обороняться. Проблема в том, что не каждому это дано. Вот, например, Банжамина – супруга моего третьего по старшинству брата Дрю. Забавная волчица, составляющая прекрасную пару своему нареченному. В основном потому, что, как и он, она стремится придать своему внешнему облику идеальную форму. В смысле геометрически идеальную, а именно: форму шара. Так вот, над ней Давина измывается так, что даже мне порой становится неудобно. А ответить достойно Банжамина не в состоянии: воспитали ее тихой и скромной. К сожалению, среди волков такие не котируются, и мое многочисленное семейство не стремится оказать угнетаемой невестке какую-либо поддержку.

Похожая ситуация наблюдается и с Реджиной Аус’Фитжеральд – супругой второго сына Доусон-Стрэтон, Джеймса. В том смысле, что эту невестку моя семья тоже не слишком любит. Но уже по другой причине: у Реджины после свадьбы прорезалось весьма специфическое чувство юмора. До этого, если верить Эленор, она его успешно скрывала. Впрочем, я полагаю, юмор – эта такая защитная реакция ее организма на внешний раздражитель. Возможно, даже вполне обоснованная, если учесть, что третирует ее моя мать. С таким противником все средства хороши, и странные шуточки – далеко не худшее из них. Но, простите, даже это не оправдывает того, чтобы назвать сына Арчибальдом! Хорошо, если в будущем мальчик пойдет по стопам отца и станет мэтром Арчибальдом Доусон. А если бедняга пожелает стать политиком? Да ему и так по жизни с фамилией матери не повезло! Зачем было еще и над именем издеваться?

Но Реджина как будто не понимает, почему на нее все ополчились. Острит как неразумный ребенок, сама же над своими шутками хохочет, а потом ноет, что ее никто не любит.

Вот и сейчас она дождалась, пока мы с отцом дойдем до ее места, резко обернулась и, нервно хихикнув, выдала:

– Мэтр Доусон, да вы сегодня просто на себя не похожи!

Мы с отцом дружно скосили на нее глаза и спросили почти в унисон:

– Это еще почему?

– Нет, мэтр! – стушевалась волчица. – Вы как раз на себя похожи, и даже очень… это вы, мэтр, в таком красивом наряде, что я вас просто не узнала!

– То есть обычно вы узнаете меня по некрасивому наряду? – хмуро уточнил отец. Реджина испуганно замерла. Бросила быстрый взгляд на меня: наверное, надеялась, что я как-то разряжу обстановку. А вот дудки! Мне тоже не нравится, когда мне делают комплименты сомнительного качества.

К счастью для невестки, отец не стал дожидаться адекватного ответа. Знал, наверное, что вряд ли дождется. А потому просто положил свободную руку на мою ладонь, покоившуюся на сгибе его локтя, и повел дальше. Реджина нервно хихикнула нам вслед. Я мысленно покачала головой: до чего эта девушка была похожа на испуганного зайца, волею случая угодившего в стаю гиен и отчаянно пытающегося выдать себя за своего! Особенно в этом сером платье под «металлик». И что мать в ней нашла? Неужели она правда верила, что эта странная волчица будет лучшей партией ее сыну?

Впрочем, обжегшись на Джеймсе, к выбору невесты для Бойда Эленор подошла еще с большей тщательностью, чем в свое время – к Давине[7]. Так в нашей семье появилась аристократка Карлина, и я вам хочу сказать, что они бы составили просто идеальную пару! В смысле Давина с Карлиной, а не Карлина с Бойдом. Бойду как раз не повезло. Хотя, как утверждала Эленор: «Требовательная жена – всегда стимул для мужа». Так что кто знает…

– Мэтр Доусон! – воскликнула Карлина, сканируя меня профессиональным взглядом опытной транжиры. – Я в восхищении! Платье от Луиджи и Валентино, серьги от Терри Винчер, сумочка от Берлико Гаммэ, туфли… о, я не вижу ваши туфли!

– Не волнуйтесь, леди, – почти ласково проворковала я. – Туфли вам все равно не понравятся, ведь они стоят меньше моей годовой зарплаты.

– Джейн! – прошипела мама тоном, который как бы намекал на то, что сегодня мне нужно быть очень сдержанной в высказываниях. Но тут на мою защиту совершенно неожиданно встала леди Брагислава.

– Ну что ты, Эленор! – воскликнула она. – Джейн – настоящая волчица! Сильная, смелая, достойная уважения. Вот с кого вам следует брать пример, дочки!

Три белокурые девушки, умостившиеся за противоположным концом стола между мамой и старшим братом, послушно подняли головы и вытаращились на меня с почти гастрономическим интересом. Я нахмурилась и поспешила занять свое место в надежде, что так им будет сложнее держать меня в прицеле своих больших темно-синих глаз. Не тут-то было! Девчонки вытянули головы, всем телом накренились вправо, но взгляды не отвели. Мне стало неуютно.

– Если твоя мать выполнит план-максимум и выдаст тебя за лорда Танта, вот эта троица тебя живьем сожрет, – не скрывая своего наслаждения ситуацией, пропела мне на ухо супруга моего младшего брата – Ауриция. Черноволосая и довольно юная гречанка, которую я за глаза называла «дятлом». И не только за особо выдающуюся часть лица: характер у леди был не лучше, чем у Давины с Карлиной. Да и чувством такта по отношению к окружающим она тоже не отличалась. Правда, справиться с ней было полегче: ко всему прочему Ауриция была глупа как пробка.

– Я бы на твоем месте не о моем браке думала, – прошептала в ответ, – а о том, как свой сохранить. Или ты не видишь, какими глазами на эту вот троицу смотрит твой муженек?

Вот и все. На ближайшие полчаса невестка занята. Ну и Джону тоже не скучно.

«Извини, братец, но ты, в отличие от нас всех, свою половинку сам себе выбрал! – подумала я, глядя, как Ауриция тянется к супругу и с гневным видом начинает ему что-то доказывать. – Вот теперь и мучайся!»

Да, это был первый и единственный раз, когда Эленор Стрэтон положилась на вкус сына. И с тех пор, видимо, боится эту ошибку повторить. Так что «спасибо» братцу дважды: за окончательно испорченный генофонд семьи и за то, что обжегшаяся на Ауриции мать теперь третирует браком меня, хотя и не имеет на это никакого права.

К моему плечу склонилась официантка с круглым подносом в одной руке:

– Ужин, мэтр?

– Что это такое?

– Улитки, мэтр, – ответила она и, не дожидаясь, пока я определюсь с реакцией, положила штук пять мне на тарелку. Здоровенных таких, откормленных сырых улиток, не помещавшихся в собственных желто-коричневых раковинах. Меня перекосило. Я, черт подери, волк! Я говядину люблю, а не эту отвратительную склизкую дрянь. Но говядина в нашем странном мире стоит дешевле моллюсков, а для Эленор Стрэтон вопрос цены принципиален. Так что: «Кушайте, гости дорогие. Приятного аппетита, и можете не благодарить».

«Какие же они мерзкие! – подумала я, стараясь не слишком откровенно морщиться. – Интересно, а другие это едят?»

И бросила быстрый взгляд на гостей. Споткнулась, правда, на первом же: на лорде Танте. Который, не скрываясь, смотрел на меня в упор. Буквально пожирал глазами. Наши взгляды встретились всего на мгновение, но меня аж в жар бросило.

«Это все луна! – быстро сориентировалась я с поиском оправдания и снова склонилась над тарелкой. – Давай, Джейн! Соберись. Не думай о Танте, не смотри на Танта. Смотри на еду! – приказала себе. – Только на еду. Сконцентрируйся на ней. Представь, что это вкусно! Ну хотя бы что это можно есть. Вот эта улитка с краю: мм… до чего упитанная! Чем их кормят только… липких тварей. Ого! Да она убегает! Нормальная улитка вообще?! Убей ее скорее! Убей!»

Нет, вы не подумайте. Я против моллюсков в целом ничего не имею. Просто мне не нравится, когда ужин пытается удрать с моей тарелки. У меня тогда инстинкты охотника просыпаются и… в общем, ничем хорошим для ужина это обычно не заканчивается…


Если кратко подытожить, то следующие полтора часа за столом прошли в обстановке, максимально приближенной к боевой. Я вяло отбивалась от дружных попыток матери и леди Тант вывести меня на откровенный разговор и с плохо скрываемым наслаждением прислушивалась к переругиванию невесток. Давина не изменяла себе даже в такой компании. Тем более у нее было место, чтобы «развернуться»: мать специально посадила ее рядом с вечной жертвой – Банжаминой. Брагислава с дочерьми тоже, судя по всему, получала удовольствие от этого спектакля. Братья на него не реагировали. Иногда они обменивались сухими репликами на военную тематику поверх голов своих вторых половинок, но ничего нового я не услышала. В основном тоже хаяли бестелесых, но как-то вяло и не предметно. Наверное, волчицы еще не были в курсе последнего нападения призрачных монстров, и супруги не хотели их беспокоить…

А потом, когда мне уже стало так скучно, что я начала мечтать о тихой смерти прямо там, рядом с улитками, дверь залы распахнулась, и в комнату, чеканя широкий шаг, практически ворвался поджарый волк довольно солидного возраста.

– Мэтр! – радушно приподнялся со своего места отец и пошел навстречу гостю, чтобы с силой пожать протянутую ему руку.

«Похоже, они давно дружат, – поняла я, глядя, как волки с улыбками хлопают друг друга по плечам. – Интересно, кто он такой?»

Впрочем, этот вопрос был скорее риторическим: ответ нашелся, стоило только бросить еще один взгляд на Фенрира. Сходство этих двоих было поразительным. Как если бы в комнату только что вошла более взрослая версия моего наблюдателя. Стоит признать, умение этого волка красиво стареть было достойно восхищения. Все еще роскошная шевелюра темных волос, не тронутых сединой, подтянутая фигура и уверенный взгляд ярко-карих глаз. Отец Фенрира – а это был именно он – умел произвести впечатление.

«И не только хорошее», – отметила про себя, заметив, как напрягся Фенрир. Похоже, в «Датском королевстве» Тантов тоже было не все спокойно.

Отец меж тем приобнял друга за плечи и повел к столу.

– Ты ведь уже знаком с моими сыновьями и дражайшей супругой, верно? – улыбнулся он. – Но, кажется, не успел узнать мою дочь.

– Да, не имел такой чести, – с долей сожаления в голосе (которое меня, надо признать, очень удивило) ответил отец Танта. – Но слышал о ней много положительного как о достойном представителе семейства Доусон. Чем ты, несомненно, можешь гордиться!

К этому моменту они подошли уже достаточно близко к столу, а мы, отдавая дань уважения, поднялись со своих мест.

– Очень рад видеть всю твою семью в добром здравии, – заверил нас мэтр, обращаясь тем не менее только к равному себе. – Но где же твоя дочь? Та, которая, если удача будет нам благоволить, свяжет воедино род Доусон и род Тант?

И скользнул глазами по левой стороне стола, за которой сидела моя семейка.

«Так вот от кого троица унаследовала свой плотоядный взгляд!» – поняла я. Несмотря на улыбку, не сходившую с лица мэтра, глядел он так, что мои невестки мгновенно опустили головы, пытаясь казаться незаметными и максимально неопасными. Типичная реакция волчиц-аристократок на главу стаи. Я же взгляд выдержала. В конце концов, этот мэтр был не первым волком, который стоял выше меня в иерархической структуре и с которым мне приходилось иметь дело. Впрочем, именно это меня и выдало.

– Мэтр Доусон, – почти промурлыкал мужчина, подходя ближе. – Единственная волчица – руководитель группы в МАРАП. Это честь – познакомиться с вами.

– Ну что вы, мэтр! – поспешила заверить его я. – Это честь для меня!

Отец молча стоял рядом, давая нам время обменяться комплиментами, а заодно – присмотреться (ну и принюхаться, куда же без этого) друг к другу.

– Позвольте представиться, – первым, как и положено по этикету, подал голос мужчина. – Мэтр Дрейк Мелори.

– Мэтр Джейн Доусон, – не осталась я в долгу и подумала, что где-то уже сталкивалась с этой фамилией. И не только в файле с биографией Фенрира.

– Позвольте заметить, что для мэтра у вас очень любопытный цвет глаз, – прищурился волк.

Я небрежно махнула рукой:

– Это – временный эффект, от сыворотки.

Последующая реакция мэтра меня немного удивила – он расхохотался.

– Правильно! – воскликнул волк, кивая. – Только аристократы способны потратить полдесятка лет на голубые глаза. У нас, у воинов, есть дела поважнее.

И я вдруг поняла, что он абсолютно прав! Какого черта я буду пять лет ежедневно тренироваться, чтобы получить что-то, не имеющее никакой реальной ценности! Разве голубые глаза сделают меня сильнее или быстрее? Разве они помогут мне дальше видеть или подарят обзор в триста шестьдесят градусов, как у совы? Да ничего не изменится: карим будет цвет моей радужки, синим или черным. Так зачем платить больше, если разницы не существует?

«Спасибо за совет, мэтр Мелори, – мысленно поблагодарила я волка. – Вы избавили меня от долгих часов напряженного размышления!»

Наверное, облегчение от того, что решение было принято, как-то отразилось на моем лице, потому что мне даже не пришлось озвучивать его своему учителю. Он и так все понял. И ему это не понравилось.

– Не доверяй моему отцу, Джейн.

Это была первая фраза, которую я услышала от лорда Танта за весь вечер. И сказал он ее, когда ужин уже закончился, а гости, разбившись на группы по интересам, разбрелись по дому. Мужчины почти полным составом отправились в кабинет отца распивать спиртные напитки, играть в карты и обсуждать то, что не положено слушать женам. Те, в свою очередь, оккупировали любимую оранжерею матери и делали практически то же самое. Разве что под другое музыкальное сопровождение. А я вот прихватила бокал с мартини и удрала на террасу, выходящую во внутренний двор особняка. Подальше от всех. В основном потому, что в компанию волков меня не пригласили, а от волчиц я сама готова была на край света сбежать. Ну а так… закончить вечер на свежем воздухе, с хорошей выпивкой, любуясь яркой круглой луной прямо над головой, всяко лучше, чем запереть себя в «террариуме» с компанией, которая даже не пытается казаться дружелюбной. Разве не отличный план?

Только кое-чего я все же не учла.

– Что ты сказал? – обернулась я.

– Моему отцу, – повторил Тант, подходя ближе, – не доверяй. Ты его совсем не знаешь.

– Я и тебя не знаю, – возразила в ответ. – С чего мне верить тебе?

Волк мягко улыбнулся:

– Это правда. Но, по крайней мере, ты знаешь, что у меня есть причина быть с тобой откровенным.

– Да-да. – Я устало потерла переносицу двумя пальцами. – Этот проклятый волчий инстинкт, как я могла забыть…

Фенрир ступил еще ближе и с какой-то необъяснимой тоской пробежался по мне глазами. Остановился где-то в районе макушки.

– Ты подстриглась.

– Ты чертовски наблюдателен!

– Тебе идет.

Странно, что он одобрил. Аристократы ценят длинные волосы. Даже мужчины-волки носят косички – тонкие, больше похожие на крысиные хвосты, но ведь не обрезают! Про женщин и говорить нечего: тут что ни леди – то Рапунцель.

Я недоверчиво скосила на волка глаза, и он, словно воспользовавшись моим замешательством, сделал еще один шаг навстречу.

– Ты сегодня такая красивая, – прошептал с хрипотцой в голосе, – что мне сложно думать о чем-то еще.

Мое сердце предательски пропустило удар. Это уже было не странно, а просто дико: я все-таки не юная студентка с морем бушующих гормонов в груди. Но когда он стоял вот так, в мерцающем свете луны, и говорил своим низким урчащим баритоном, мне тоже становилось сложно сосредоточиться на чем-то другом.

И все же это было неправильно!

Я подняла глаза, чтобы встретиться с Фенриром взглядом. Он не влюблен в меня. Это все инстинкт, который заставляет волка искать общество самки, которая лучше всего подходит на роль матери его будущих детей. А я сама? Разве я уже не решила, что связываться с Тантом для меня равносильно подписанию рапорта об увольнении?

«Это полнолуние виновато», – мысленно повторила я, как завороженная глядя на мужчину перед собой. Продолжая улыбаться, он медленно протянул руку и кончиками пальцев провел вдоль коротких прядей на моем виске. Я не шелохнулась. Просто не смогла придумать достаточно веский аргумент, чтобы это сделать. Такое касание было очень интимным для волков, которые и руки-то друг другу при встрече редко жмут. Но мне почему-то не хотелось его прерывать. И, видя это, Тант решил пойти еще дальше.

– Я хочу попросить у тебя кое-что, – едва слышно сказал он.

– Проси, – так же тихо, с трудом узнавая свой голос, ответила я.

– Разреши мне тебя поцеловать.

«Да!» – немедленно отозвалась та часть меня, которая любила ввязываться во всякие неприятности.

«Нет!» – парировала вторая, более осторожная.

«А ведь завтра будет новый день», – осторожно напомнил кто-то еще. Эдакий слабый голос из глубины подсознания, но он сразу меня отрезвил. Я вдруг ясно осознала, что луна к рассвету уйдет, и магия рассеется. А с поцелуем придется жить. Потому что забыть о нем этот волк мне уже не позволит.

– Не стоит, лорд Тант, – озвучила свое решение, выставляя вперед руку. Он остановился, но так, что моя ладонь легла ему на грудь.

– Джейн, – простонал в ответ. Я почувствовала, как под пальцами вздымается и опускается в такт прерывистого дыхания его грудная клетка. – Джейн…

– Лорд Тант! – выдохнула, резко вскидывая голову. – Я сказала «нет»!

Он замер, напрягшись, как зверь перед прыжком. Окинул меня пристальным взглядом и улыбнулся:

– Не сердись, волчица. Я должен был попытаться.

– То, что ты пытаешься сделать, – совершенно неприемлемо! – возмутилась я. Оказывается, злиться в такой ситуации было даже удобно. По крайней мере, соображать точно стало легче. И даже полнолуние почти не мешало.

– Но ведь ты сама этого хочешь, Джейн, – возразил Тант.

– Ты слишком самонадеян, лорд!

– А ты слишком труслива, чтобы признать очевидный факт! – рявкнул он. – Ты ведь ради меня сегодня так вырядилась, разве нет?!

– Ради тебя?! – повторила я, делая страшное лицо. Черт подери! Да я сама себе этот вопрос побоялась задавать, а тут он! – Чтобы ты знал, я в таком виде родителей навещаю всегда! – ляпнула первое, что пришло в голову.

– Да неужели?! – прищурил он один глаз. Ну да, тут он прав: проверить мои слова было делом пяти минут.

– Пошел к черту! – огрызнулась в ответ. И добавила: – Хотела бы выглядеть красиво перед тобой, явилась бы в этом платье на тренировку.

В тишине отчетливо раздался яростный скрип его зубов. Отлично! Кажется, этот аргумент волку нечем было крыть. И это его еще больше разозлило.

– Ты невозможно упряма, мэтр Доусон! – прорычал Тант, одним шагом преодолевая оставшееся между нами расстояние. – Ты отказываешься признавать меня своим волком, хотя где-то в твоей непокорной голове уже есть понимание того, что это – правда!

Несмотря на мой рост – а я была выше всех своих невесток и даже выше Дрю, – мне пришлось поднять лицо, чтобы смотреть ему в глаза. Такая позиция не могла мне нравиться. Ведь она была свидетельством моей слабости. А мне сейчас нужно было быть сильной. Ну или хотя бы казаться таковой.

Потому я сжала губы, нахмурилась так, что брови почти сошлись на переносице, и сделала шаг назад. Резные металлические перилла террасы прижались к пояснице. Волк с мрачным лицом проследил за моими телодвижениями и насмешливо хмыкнул:

– Прыгать собралась?

Почти машинально бросила взгляд через плечо. Во внутреннем дворе особняка был разбит сад. Совсем небольшой – короткая, выложенная плиткой тропинка, несколько клумб на ее обочинах и еще ива с искусственным ручьем у самой стены.

«Спрятаться негде, – равнодушно констатировал мозг. Не то чтобы я и впрямь рассматривала вариант побега, скорее, это была профессиональная привычка продумывать пути отступления. – Если прыгать, то сразу через забор. А там по северо-западному шоссе, под эстакадой и на набережную…»

– Не выйдет, – словно прочитав мои мысли, жестко ухмыльнулся Тант. Я бросила на него вопросительный взгляд. – Я тебя поймаю. Но!

На этом слове его улыбка еще больше преобразилась и стала напоминать скорее звериный оскал.

– Я не стану тебя принуждать, – закончил он мысль, наклонившись вперед так, чтобы наши лица были на одном уровне. – Ты – моя волчица, а потому в этом нет нужды. Ты сама придешь ко мне.

– Тебе придется долго ждать, – прошептала я, чувствуя его теплое дыхание на своих губах. В ответ он чуть сощурил глаза:

– Посмотрим! – и, круто развернувшись, покинул террасу.

Я медленно поднесла к губам бокал, ножку которого до сих пор судорожно сжимала в кулаке, и залпом проглотила содержимое. Вкуса не почувствовала. Зато наконец смогла полной грудью вдохнуть холодный ночной воздух. Пожалуй, это был максимум того, что я могла ожидать от алкоголя. По крайней мере, в таких количествах.

«Но ведь это можно исправить… – задумчиво повертела в руках пустой бокал. – У отца в подвале целый винный бар. Пяток бутылок точно поднимут мне настроение… ну или сделают алкоголиком. Интересно, что сказал бы Тант, узнав, что его присутствие привело именно к такому результату?»

Напряженные размышления о том, стоит ли заканчивать вечер, целенаправленно отравляя собственный организм, прервало сообщение системы:

«Абонент Эйва Старк запрашивает разрешение на… – и тут же, прежде чем я успела ответить. – Абонент Эйва Старк присоединился к разговору».

– Сержант? – раздался встревоженный голос суккубы. – Ты меня слышишь?

– Да, – кратко ответила я. – Можешь говорить.

А на тему того, почему взламывать компьютерную систему моих родителей не стоит, мы побеседуем чуть позже. Хотя вряд ли. Эйва прекрасно знает границы дозволенного и не стала бы вторгаться на мою личную территорию без веской причины. Даже сейчас она не подключила видео – только звук. И это хорошо. Я не была уверена, что смогла бы надеть маску умиротворения на лицо. Зато знала наверняка, что не имела никакого желания объяснять причину нахмуренных бровей.

– Так что случилось, Эйва? – поторопила подругу. – Ты выяснила из документов что-то про Киру?

– Нет, сержант, – ответила суккуба. – Я пока ничего нового не расшифровала, но… мне показалось, что тебе будет интересно это узнать: он подал первый сигнал!

– Кто? – не поняла я.

– Твой маячок, – эмоционально объяснила нелюдь. – Тот, который ты поставила на криокамеру в логове крфритов, в заповеднике. Он двинулся с места, сержант!

– Отлично! – улыбнулась я, небрежно постукивая указательным пальцем по ножке пустого бокала. – Сейчас же пришли мне координаты.

Похоже, сегодня все-таки случилось что-то хорошее. Конечно, это был только первый сигнал, и неизвестно, сколько нам придется ждать, прежде чем маячок окажется в пункте своего конечного назначения. Но начало было положено. И это не могло не вдохновлять.


Фенрир Тант

Проклятое полнолуние! На что угодно могу поспорить, что мать специально выбрала эту дату для семейного ужина у Доусон. Надеялась, что мне будет сложнее держать инстинкты под контролем. И ведь не прогадала же!

Хотя, надо признать, здесь проблема не только в луне. Волки на нее, конечно, бурно реагируют, но я точно не из тех, кто каждый месяц строго по календарю запирается в подвале, чтобы не бросаться с безумным видом на противоположный пол. А тут Джейн в комнату вошла – так у меня внутри все перевернулось. Что характерно, ее невестки меня совсем не впечатлили. Никаких эмоций, если не считать легкого раздражения. Прямо как по отношению к родным сестрам. А эта волчица своим появлением такой фурор произвела, что я потом сутки в себя прийти не мог: только о ней и думал. Лапу на отсечение даю, что это результат адской смеси полнолуния и волчьего инстинкта!

И что-то мне подсказывает, что повлиял он в тот вечер не только на меня, но и на Джейн. Иначе она не стала бы так наряжаться. У меня три младших сестры, и я приблизительно знаю, сколько времени требуется волчице, чтобы сделать прическу, подобрать одежду и подкрасить глаза. Да тут не меньше трех часов работы! Стала бы Джейн тратить их, чтобы понравиться моей матери? Конечно, нет! Она сама считала эту идею настолько безумной, что не использовала ее, даже когда пыталась соврать: «Я всегда в таком виде навещаю родителей!»

Ага, как же! И на лице при этом было написано: «Какого черта я сморозила такую глупость?!»

Но если серьезно, даже отметая влияние луны и волчьих инстинктов, Джейн за ужином выглядела как… ну если бы я был склонен к поэтическим сравнениям, сказал бы: «…как сказочное видение». Однако поскольку этот навык явно не входит в число моих наилучшим образом развитых, пусть будет просто: «…как самая красивая волчица за столом». Что, учитывая наличие конкуренции в виде толпы аристократок, очень хороший комплимент. Наверное, каждая женщина умеет быть красивой, если захочет. Не то чтобы раньше Джейн пугала меня своим внешним видом, просто она никогда не акцентировала внимание на внешности. А тем вечером сделала это. И я понял, что моя волчица не только сообразительна, отважна и предана друзьям, которых она считает своей стаей, но и по-настоящему хороша собой. Прекрасное открытие! Жаль только, что сделал я его именно во время полнолуния.

«Разреши тебя поцеловать!» – до сих пор не верю, что сказал это. Я же с самого начала дал себе слово на нее не давить. Специально с этой целью согласился на уроки смены формы по принципам аристократов. Думал, совместно проведенное время поможет сблизиться, узнать друг друга получше. А потом она поменяет ипостась и, на собственной шкуре испытав, что такое волчий инстинкт, закрепит эффект. Не самый простой способ завоевать девушку: уже через полторы недели обучения, глядя в зеркало на свое осунувшееся лицо, я понял, что с благородным порывом погорячился. Но отступать было некуда.

По крайней мере, мне так казалось, пока в это чертово полнолуние я не вышел за Джейн на террасу. Нет, в принципе это еще хорошо, что я попросил разрешения, а не так просто набросился. Получилось бы совсем чудесно, если бы ей пришлось от меня убегать. Это, кстати, был бы ее единственный шанс, потому что после своего первого за тридцать лет обращения и наших тренировок она вряд ли смогла бы от меня отбиться.

С другой стороны, именно эта ее попытка броситься наутек привела меня в чувство. Вернее, она меня разозлила, потому что совершенно не укладывалась в логическую цепочку событий. Ведь если девчонка для тебя наряжается, она должна предполагать, во что выльются ее старания?! Отличный, кстати, аргумент для маньяка, и сейчас я это хорошо понимаю. А вот тогда это меня по-настоящему взбесило. Что даже хорошо, ведь злость также остудила мой пыл. Аж настолько, что я решил удариться в другую крайность: «Ты сама ко мне придешь!»

Идиот! Придет она, как же! Да скорее снег на Венере выпадет, чем эта девчонка переступит через собственную гордость. Которая к тому же усилена вполне оправданными подозрениями. Это я могу наверняка сказать, что никуда от этой волчицы не денусь. А у нее таких убеждений нет. Она меня к черту пошлет и хвост на меня с моими поползновениями на ее «личностную свободу» сгоряча положит – что я потом делать буду?!

И еще отец со своим «авторитетным мнением»… Какого черта он вообще явился? Впрочем, здесь и гадать не нужно: он на свой «плацдарм» посмотреть хотел. Поближе. Так сказать, живьем. Я бы на его месте тоже так сделал. Странно еще, что он это событие столь долго оттягивал. И ведь подобрал же время… теперь Доусон ему доверять будет просто потому, что я сказал этого не делать! Что же за невезение-то, а?!

Ладно, где наша не пропадала. Будем исправлять ситуацию. Для начала вернемся к изначальному плану: к тренировкам. Думаю, что она их не отменит, поскольку тоже заинтересована в результатах. А там посмотрим. Мне в любом случае отступать некуда, и, учитывая все обстоятельства, единственное, что меня действительно беспокоит, – это сколько еще времени у меня есть, чтобы заставить Джейн в меня влюбиться? План, конечно, тот еще, да и с реализацией – проблемы, но по всему выходит, что эта любовь станет моим единственным союзником в том «прекрасном и светлом» будущем, где я должен буду попросить волчицу уступить мне свое место.

Глава 13

– Ты, когда злишься, выглядишь еще сексуальнее.

– Гражданин, я вам в третий раз повторяю, предъявите документы!

N.N.

Я бы рассказал тебе, что в мире творится, но ты не любишь фантастику.

N.N.

Джейн Доусон

Я вошла в ангар, посмотрела по сторонам, вздохнула и от души хлопнула дверью, закрывая ее за собой. Только тогда Эйва сняла наушники и с удивлением оглянулась.

– Сержант, я не слышала, как ты вошла, – сказала она и снова сконцентрировалась на голографическом экране, развернутом перед ней во всю стену.

Ну, разумеется, она не слышала! Я со своего места могла назвать песню, которая звучала в ее динамиках. Странно, что я ее еще в коридоре не опознала, пока в дверь барабанила.

– Слушай, Эйва, – я подошла к подруге и, склонив голову к плечу, постаралась разобрать, что было изображено на панели, – ты зачем меня вызвала? Да еще так срочно? Чтобы потом в дом не пускать?

– Я оставила дверь открытой, – меланхолично заявила суккуба.

Да, это было правдой. И очень бы мне помогло, будь у меня привычка вламываться в чужой дом, если хозяева не горят желанием меня приглашать.

– Кстати, ты подстриглась, – не отрывая взгляда от голографического изображения, отметила суккуба. – Тебе идет.

– Ага, спасибо, – пробормотала я, понимая, что она, наверное, думает о чем-то чертовски важном, раз почти не обратила внимания на мою прическу. Жаль, что я не могла понять, о чем именно: на панели прыгали разнообразные цифры и символы, которые мне ни о чем не говорили. – Может, поделишься, зачем ты нарушила мои сегодняшние планы?

Эйва долго молчала и с задумчивым видом скребла подбородок. Потом наконец кивнула:

– Точно! Твои планы… Короче, у меня тут с расшифровкой какая-то странная штука выходит.

– А-а-а! – дошло до меня. – Так это ты материалы Танта пытаешься расшифровать?

– А на что это еще может быть похоже? – удивилась подруга, кивая на изображение с таким видом, словно ответ был очевиден. – Ты дала мне задание, вот я его и выполняю.

– И что, – осторожно уточнила я, – не получается?

Суккуба тяжко вздохнула, на мгновение прикусила острым верхним клыком пухлую губу и ответила:

– Вот это как раз и странно: получается. Но с каким-то подозрительно нелепым результатом.

Я нахмурилась:

– Это как?

– Ну вот, смотри. – Эйва на секунду прикрыла глаза, как она всегда делала, когда управляла системой «изнутри», и на панели появился небольшой кусок текста. Я шагнула вперед и жадно впилась в него взглядом. Прочитала, почти не моргая. Немного подумала. Прошлась по тексту еще раз, теперь медленнее. В надежде, что в первый раз что-то упустила. Потом все же спросила:

– Я правильно понимаю, что это – оперативная сводка по рынку поставок и монтажу медицинского оборудования за прошлый год?

Эйва пожала плечами:

– Понятия не имею! Но текст мы с тобой видим одинаковый.

– И он действительно был в материалах Танта?

– Ну да, – кивнула подруга. – Я тоже удивилась, когда почти неделю расшифровывала кусок отчета по обзору рынка трубопроводов для медицинских газов.

Я задумчиво хмыкнула и уселась на край заваленного какими-то железками рабочего стола суккубы:

– Какая связь между Кирой, новейшим космическим крейсером и этим трубопроводом?

Эйва ухмыльнулась и, небрежно подвинув нагромождение плат, большая часть которых еще в прошлом веке попрощалась со своими лучшими деньками, села рядом:

– И тут мы плавно подходим к вопросу о том, зачем я тебя пригласила. Мне кажется, это – обманка.

Я с недоверием покосилась на расшифрованный кусочек текста:

– В смысле?

– Существует особая практика кодирования, – объяснила суккуба. – Ее смысл в том, что, если подобрать неверный ключ к зашифрованному тексту, система выдает заранее подготовленную обманку. Какую-то нелепицу вроде того, что ты здесь видишь. Это дает ложное впечатление, что текст расшифрован, и дальше уже никто не копается.

– Хитро, – подумав, оценила я. – Нет, правда: интересный метод. И секрет сохранен, и врагу «утку» подбрасываешь… А можно расшифровать уже расшифрованный текст? В смысле проигнорировать обманку и попытаться все-таки отыскать правильный ключ?

Эйва поджала губы:

– Вообще-то можно. Но если бы все было так просто, я бы тебя прийти не просила. Понимаешь, я уже сталкивалась раньше с такой практикой, и первое, что сделала, получив медицинский отчет, – попыталась, как ты выразилась, его проигнорировать. Только у меня ничего не вышло. Я два дня ковырялась во внутренностях кода. Я пропустила его по всем известным фильтрам и даже применила одну из последних человеческих программ по декодированию, между прочим, государственную, так что ты можешь представить ее способности, но… эта головоломка мне так и не поддалась. Мой единственный разумный вывод в итоге: это может быть только реальным текстом.

– То есть… – Я растерянно провела ладонью по коротко выстриженному затылку. – Ты думаешь, что это – обманка, но при этом уверена, что это же и реальный текст? Тебе не кажется, что здесь есть явное противоречие?

Эйва устало потерла пальцами лоб:

– Смешно, правда? Сошлись в поединке логика компьютера и его пользователя… С точки зрения моего декодера больше расшифровывать нечего. Результат может быть таким и никак иначе. Но когда я читаю эти строки, я понимаю, что это – бред. С другой стороны… и это меня тоже сильно беспокоит… обычно обманки делают по своей сути очень близкими к оригиналу. Да, с отличиями, конечно, но так, чтобы хакер как можно дольше не догадывался, что его обманули. И как в таком случае объяснить появление этого документа среди прочих, я не знаю. Потому что если это действительно обманка, то ее сделал кто-то очень бестолковый.

– Понятно… – протянула я. Хотя на самом деле понятно было немного. Кроме того, почему, собственно, меня позвали. Эйва еще не знала, что будет делать дальше, но решила сразу объяснить мне риски. И немного поубавить накал ожидания. Чтобы потом сюрприза не было, ага.

– Возможно, это – настоящий текст, и мы просто чего-то не понимаем? – добавила она после минутной паузы. Судя по тону, без особой надежды на положительный ответ. Но я ее разочаровала:

– Вполне может быть.

– А может случиться и так, что мы расшифруем все кусочки и в итоге не получим ничего, – пессимистично закончила суккуба.

Я вяло угукнула в ответ и на несколько минут замолчала. Просто не знала, что сказать. Любое решение, которое можно было принять в подобной ситуации, с равной долей вероятности вело в никуда.

Тяжкие размышления прервал внутренний голос, напомнивший, что я вообще-то кое-куда спешила, прежде чем Эйва своим звонком перехватила меня на полпути.

– Который час? – встрепенулась, отрывая глаза от голограммы.

– Без десяти семь, – флегматично ответила суккуба, тоже размышляющая о чем-то своем.

– Черт! Мне пора убегать. – Я резко выпрямилась. – У меня тренировка с Тантом.

– Первая после семейного ужина?

Я кивнула. Ну да, первая. Мы с Фенриром, не сговариваясь, почти двое суток оттягивали сие неприятное событие. Интересно, ему тоже было неловко со мной общаться после того выброса феромонов, который произошел на террасе в доме моих родителей? Или он втайне надеялся прекратить занятия и именно поэтому не назначал следующее, пока я сама не отправила ему сообщение?

– А ведь ты мне так и не рассказала, как прошел вечер, – с легкой обидой в голосе напомнила подруга.

Я ухмыльнулась и быстрым шагом направилась к двери:

– Все расскажу. Но сначала закончи расшифровку.

– То есть ты все-таки хочешь, чтобы я продолжала? – удивленно подняла брови Эйва. – Даже зная, что результат будет нулевым?

– Он может быть нулевым, – с ударением на слове «может» поправила я. – А может и не быть. В любом случае это пока единственный шанс узнать, какие у лорда Танта планы на нашу команду. И что он вообще о нас знает. Потому мы должны им воспользоваться, даже если в итоге наши… – я замешкалась, пытаясь подобрать красивое слово, – изыскания ни к чему не приведут.

Суккуба вздохнула.

– Хорошо! – сказала таким тоном, будто делала мне великое одолжение. – Я, конечно, не привыкла работать вхолостую, но если ты считаешь, что так надо…

– Считаю, Эйва, – уверенно прервала ее монолог. – В этом случае лучше перебдеть.

Суккуба чуть заметно поморщила изящный носик:

– Я не знаю такого слова, но оно мне заранее не нравится. Ой! Чуть не забыла! – Она прикрыла глаза, и на голографическом экране снова изменилось изображение. Я, уже практически стоявшая в дверях, сделала несколько шагов обратно к столу:

– Что это?

– Маячок прислал второй сигнал. Он продолжает двигаться, и довольно активно.

Я присмотрелась:

– Судя по координатам, это нейтральные территории неподалеку от созвездия Райской Птицы. Там, кажется, только две обитаемые планеты? И обе принадлежат этим… как их…

– Криттам, – подсказала Эйва.

– Да, точно… – задумчиво подтвердила я. – Именно криттам.

«Очень интересная ситуация… – промелькнуло в голове. – Но мне правда пора!»

– Следи за маячком! – приказала, почти бегом бросаясь к выходу. – Кажется, я начинаю догадываться, куда летит этот корабль!

– Так, может, поделишься предположением?! – крикнула вслед Эйва, но я уже выскочила в коридор. Время неумолимо неслось вперед, и время моего опоздания начинало подбираться к критической отметке. А потому я посчитала нецелесообразным тратить драгоценные секунды на пустые размышления. Вот когда сумею подтвердить теорию, тогда и объясню, как к ней пришла. А пока меня ожидало другое занятие.


Когда я вошла в медицинский кабинет, где проходили наши с Фенриром тренировки, учитель уже сидел на своем месте и сосредоточенно распутывал проводки ретранслятора. На долю секунды я замерла на пороге, подозрительно глядя на его манипуляции, потом бросила короткое: «Привет!» – и потянулась к шкафу за сменной одеждой.

– Привет, – ровно ответил волк. – А я уже думал, ты сегодня не придешь.

– С чего бы мне не приходить? – спросила я. Не хотела, но получилось агрессивно. Особенно на фоне того, как сильно я сжала в кулаке белую ткань «простыни». Тант задержал взгляд на моих побелевших от напряжения костяшках пальцев и миролюбиво предложил:

– Нам стоит обсудить то, что случилось в доме твоих родителей.

Не знаю, на что он рассчитывал, но у меня от перспективы такого разговора зашевелились волосы на затылке. И щеки стало предательски покалывать, как будто они собирались вот-вот покраснеть.

– Плохая идея! – рыкнула, отворачиваясь к двери. – И вообще – нам нечего обсуждать!

– А мне кажется, есть. – Тант отложил устройство и поднялся на ноги. – Джейн, позавчера у нас возникли некоторые разногласия, и я бы хотел их разрешить. Раз и навсегда.

– Хорошо! – Я резко обернулась и с вызовом уставилась на учителя. – Если ты настаиваешь, я готова выслушать твои извинения. Приступай!

– Извинения? – хмыкнув, повторил Тант. Будто попробовал слово на вкус. И, судя по выражению лица, оно ему не очень понравилось. – Хорошо, я подумаю над этим. Но не сейчас. Предлагаю вернуться к этому вопросу после тренировки.

– Почему? – удивилась искренне.

– Потому что из-за твоего опоздания мы и так отстаем от графика, – мило осклабился лорд. – Посмотри на часы, Джейн. Мы должны были начать полчаса назад. А потому… что ты делаешь сегодня ночью?

– Сплю! – выпалила в ответ. Подумала и добавила: – Одна! С пистолетом под подушкой!

Тант скривился, как от зубной боли, но спорить не стал:

– Ладно! Предположим, согласен. Заслужил. Но я не имел в виду ничего такого, о чем ты сейчас подумала.

– Правда? – с долей сарказма буркнула я. Он сжал губы в тонкую нить и очень выразительно изогнул правую бровь. Да я и сама понимала, что в его словах не было и капли лжи. Мы позавчера действительно плохо расстались, и я была бы чертовски неправа, если бы свалила всю вину на него одного.

«Тебе не двадцать лет, Джейн! – строго прикрикнула сама на себя. – Ситуации, в которую ты вляпалась, можно было избежать, будь ты решительнее и осторожнее. Именно ты позволила ему зайти так далеко и теперь будь добра принять ответственность за свою ошибку и решить проблему. Ваши тренировки по смене формы основаны на доверии. Только так можно достичь какого-то результата. А если ты собираешься и дальше так же настороженно прядать волчьими ушами, можешь прямо сейчас разворачиваться и уходить. Потому что у вас все равно ничего не получится».

Забавно, но пока я сама себе этого не сказала, даже не замечала, что трансформировала уши. А ведь это раньше волчьи кисточки не было видно под прической. Сейчас волосы их уже не скрывали. Неудивительно, что Тант так настороженно косится.

– Хорошо, – все еще напряженным тоном сказала я. – Признаю, что ты прав. Нам действительно нужно поговорить. Но только не сегодня ночью!

– Почему? – удивился волк. Я нахмурилась: а ведь и правда – почему? Зачем я пытаюсь оттянуть неизбежное? Бежать-то все равно некуда: решение принято. Так почему же мысль о том, чтобы остаться с Тантом наедине в непринужденной обстановке, заставляет сердце биться чаще? Это из-за того поцелуя, который едва не случился? Или из-за того, что даже сейчас, двое суток спустя, я отлично помнила, как сильно хотела поддаться наваждению… Но это же просто глупо! Сегодня уже не полнолуние! Магия луны ушла, и мне должно быть все равно!

Только по какой-то странной необъяснимой причине это было не так.

– После тренировки я хотела бы отдохнуть, лорд Тант, – сказала максимально ровным тоном. – Но я с радостью встречусь с тобой завтра. В «Кабачке», в девять. Согласен?

Не знаю, о чем подумал Фенрир, но больше вопросов задавать не стал. Только прищурил глаза, скользнул по мне внимательным взглядом и очень медленно кивнул. А я улыбнулась в ответ и неспешно вышла в коридор: переодеться в соседнем помещении, которое для этих це