Book: Платье её из ярчайшего пурпура



Майкл Суэнвик

Платье её из ярчайшего пурпура

Платье ее, ярчайшего пурпура,

Громко шуршало, касаясь земли.

Даже Дьявол во славе своей никогда

Подобных шелков не носил.

* * *

Отец ушел, когда Сю-Инь было пятнадцать лет. В ту ночь ее вырвал из беспокойного сна громкий хруст гравия

подъездной дорожки под колесами машины и свет фар, заливший на секунду ее комнату. Из окна она увидела, как перед

парадным входом остановился вытянутый лимузин. С обеих сторон вышли двое широкоплечих мужчин в темных очках.

Один открыл пассажирскую дверь. Оттуда появилась женщина, одетая в платье, полностью скрывавшее все тело от шеи

до щиколоток, но с длинным разрезом сбоку от полу до верха бедра.

Словно ветер, от нее исходило нечто неощутимое, но леденящее до озноба.

Женщина, изогнув запястье, вскинула кисть руки, и один из телохранителей – Сю-Инь достаточно насмотрелась на

людей такого сорта и узнавала их с первого взгляда – вложил ей в пальцы сигарету. Второй поднес огня. Пляшущий

огонек спички осветил резкие черты жестокого, но красивого лица. В миг внезапно подступившего отвращения Сю-Инь

испытала троякое чувство: во-первых, что эта женщина не была человеком, во-вторых, что кем бы она ни была, она

много хуже любого демона, и наконец, что, судя по тому ужасу, который сопровождал само ее присутствие, она могла

быть только Дьяволом во плоти – хоть и в женском обличье.

Сю-Инь поспешно оделась – джинсы, фланелевая рубашка, кроссовки, – как ее давно научили поступать, если среди

ночи в дом придут незнакомые люди. Но дальше она повела себя не так, как учили: не выскользнула из дома через

заднюю дверь и не побежала через лес, а присела у окна и выглянула в щелку жалюзи.

Дьявол неторопливо курила, выпуская дым через ноздри. Потом щелчком отправила окурок в сторону и кивнула. Один

из сопровождающих подошел к двери и принялся стучать кулаком. Бам! Бам! Бам! Стук гулко разнесся по

беззащитному дому. Потом наступила тишина. И дверь открылась.

Из подъезда вышел отец Сю-Инь.

Генерал держался прямо и гордо. Он вежливо выслушал слова телохранителя. Потом жестом отстранил мужчину, как

нечто несущественное, и повернулся к темной женщине.

Та вручила ему розу.

На протяжении трех медленных вздохов отец Сю-Инь стискивал в кулаке черный, как полночь, цветок, с ужасом и

недоверием глядя на него сверху вниз. А потом он как-то обмяк. Как будто из него сразу выпустили воздух. Он опустил

голову. Вялым движением полуобернулся к дому, поднял руку, как будто хотел сказать: «Хотя бы…»

Дьявол щелкнула пальцами и указала на лимузин, возле которого стоял, придерживая дверь открытой, один из

телохранителей. Так можно было бы подать команду собаке.

К великому изумлению Сю-Инь, отец повиновался.

Дверь захлопнулась. Загудел мотор. Чувствуя, как колотится сердце, Сю-Инь сбежала по лестнице на первый этаж.

Схватив ключи со столика, стоявшего около двери, добежала до «Лексуса». Она пока еще не получила ученические

права, но Генерал возил ее на стоянку близ стадиона, где в обозримом будущем не предполагалось никаких игр, и

позволял под своим внимательным присмотром управлять автомобилем. Так что она умела водить. В некотором роде.

К тому времени, когда она съехала с подъездной дорожки на Алан-э-дейл-лейн, лимузин уже удалился. Сю-Инь гнала, насколько у нее хватало смелости; «баранка» елозила у нее в руках. Далеко впереди она видела габаритные фонари

лимузина и, как могла, пыталась не отставать. Ее то и дело сносило на обочину, и она, резко выворачивая, каждый раз

спешила вернуться на дорогу. Грузовик дернулся в сторону и резко взревел гудком. К счастью, полицейских на дороге

не оказалось. Но лимузин медленно, но верно уходил вперед и, оторвавшись на милю, стал сначала почти неразличим, а

потом выехал на Первое шоссе.

И исчез из виду.

Сю-Инь с силой нажала ногой на акселератор. Автомобиль яростно рванулся вперед на красный свет. Она услышала

визг тормозов, вой гудков и даже скрежет, очень похожий на столкновение поблизости, но не обратила на все это ровно

никакого внимания. Сейчас она могла думать только об отце.

Ее отец никогда не был религиозным. Но когда умерла ее мать, он освободил от мебели прихожую и сделал там

святилище со свечами, оправленной в рамку фотографией жены и несколькими ее любимыми вещами: пачкой

«Вирджинии слимз», «Как достичь совершенства в искусстве французской кухни», мягкой игрушкой, которую она

каким-то образом сохранила с детских лет, прошедших в сельской глубинке Сычуаня. Потом он ушел в маленькую

комнату, закрыл за собой дверь и рыдал там так громко, что Сю-Инь перепугалась. Появившись через час с лишним, с

непроницаемым, как воинская бронзовая маска, лицом, он увидел ее страх. Подхватив девочку, он принялся

подкидывать ее в воздух и подкидывал до тех пор, пока она не рассмеялась. Тогда он сказал:

– Я всегда буду рядом с тобой, маленькая принцесса. Ты навсегда останешься моей дочерью, и я всегда буду любить

тебя.

Сю-Инь вцепилась в руль с такой силой, что пальцы побелели, и по ее щекам потекли слезы. Лишь тогда ей стало

понятно, что она, дочь Генерала, открыто проявляет слабость. «Прекрати немедленно!» – строго прикрикнула она на

себя. И чуть не въехала в стриптиз-клуб, возле которого стоял длинный лимузин Дьявола.


Сю-Инь припарковала автомобиль и привела себя в порядок. Клуб был зачуханный, без окон и, судя по всему, закрыт.

Но куда еще они могли деться? Она вошла внутрь. В фойе бородатый мужчина в безрукавке, позволявшей

продемонстрировать байкерские татуировки, сказал ей:

– Тебе, малышка, тут делать нечего. Проваливай!

– У меня собеседование, – брякнула Сю-Инь первое, что пришло ей в голову. – В смысле прослушивание. У начальницы.

– Артистка? – Парень окинул ее наглым взглядом. – О, тебя тут сожрут заживо. – Он дернул головой в глубь здания. –

До конца по коридору и там по лестнице, пока не упрешься.

Стараясь не выказывать страха, Сю-Инь направилась, куда сказали.

В коридоре пахло дезинфектантами, рвотой и прокисшим пивом. Перила лестницы шатались и дребезжали, а ступеньки

то и дело словно проминались под ногой. От единственной электролампочки Сю-Инь уходила все дальше и дальше.

Полнейшую тишину на лестнице нарушали только шаги Сю-Инь.

Она спускалась, пролет за пролетом, свету становилось все меньше и меньше, и вскоре ей пришлось пробираться в

полной темноте. Через некоторое время она решила, что лестница не может быть такой длинной, она принялась считать

площадки. На двадцать восьмой она уткнулась в стену.

Сю-Инь на ощупь нашла дверную ручку. Та повернулась, и девушка, споткнувшись на пороге, вошла в тускло-красный

город. Сквозь облака слабо просвечивало солнце цвета расплавленной бронзы. Воздух пах угольным дымом, серой и

дизельным выхлопом. Над узкими улицами, где ветер гонял разбросанный мусор, вздымались унылые кирпичные дома, испещренные многочисленными граффити. И ни малейших признаков того, что здесь побывали ее отец или Дьявол.

Сю-Инь попятилась и ткнулась спиной в кирпичную стену. Дверь, через которую она только что вошла, исчезла

бесследно.

– Где я? – вслух спросила она.

– В Аду, конечно. Где еще-то? – Сю-Инь повернулась и увидела прямо перед собой тощего лишайного одноглазого и

вообще весьма неприглядного на вид кота, восседавшего поверх переполненного мусорного бака. – Пожертвуй

несколько долларов бедняге, которому изменила удача, – добавил он, оскалив в улыбке зубы.

– Я… – Сю-Инь поспешила взять себя в руки. Следовало ожидать, что тут все будет не так. – Отведи меня к Дьяволу, и я

отдам тебе все деньги, которые у меня есть. – Тут она вспомнила, что оставила кошелек дома. – Честно говоря, у меня в

кармане лишь несколько монеток, но я отдам тебе все.

Кот издевательски хохотнул.

– Вижу, ты здесь вполне можешь прижиться! – Он протянул лапу. – Вельзевул. Как ты, наверно, сама понимаешь, не тот, знаменитый.

– Сю-Инь. – Она осторожно встряхнула лапу с грязной, свалявшейся шерстью. – Ты мне поможешь?

– Вовсе не за те жалкие деньжата, которые ты предлагала. – Вельзевул спрыгнул с бака. – Но раз уж передо мной

вечность, которую все равно нечем занять, я помогу тебе. Но пойми меня правильно: не потому, что ты мне понравилась.

Исключительно потому, что это будет вызовом нравам местного общества.


Ад оказался городом как город, за исключением того, что о нем нельзя было сказать ничего хорошего. Его жители были

грубы, как парижане, улицы грязны, как в Мумбае, воздух тяжелый, как в Мехико. Местные театры были закрыты, от

библиотек остались только обгорелые стены и, конечно, здесь не было церквей. В немногочисленные магазины, двери

которых не были забиты, стояли длинные очереди. Общественные уборные отнюдь не блистали чистотой, и туалетная

бумага в них давно закончилась. Сю-Инь довольно быстро поняла, что отыскать здесь отца будет непросто. Никакой

ратуши или городских властей тут, конечно, и в помине не было. Судя по всему, в Аду была анархия. Не было там и

привилегированных районов для богатых.

– Это мир социалистической мечты, – сказал Вельзевул. – Все здесь одинаково обездолены.

Дьявол могла оказаться где угодно. И, хотя кот водил ее взад-вперед по улицам, никаких признаков присутствия Темной

леди им не попадалось.

В запущенном парке, выглядевшем лишь немного лучше, чем мусорная свалка, она наткнулась на бледнокожего юношу, который сидел, скрестив ноги и запрокинув голову, на садовой скамейке с отломанной спинкой. Руки он сложил на

колени ладонями вверх; кончики больших и указательных пальцев соприкасались. Глаза его были закрыты.

– Что ты делаешь? – спросила его Сю-Инь.

– Любопытство? Здесь? – произнес юноша, все так же уставясь невидящим взглядом в небо. – Как… странно. – Тут он

опустил голову и, открыв глаза, уставился на Сю-Инь сквозь завесу иссиня-черных волос. Глаза у него оказались

бледно-голубые. – Миленькая девочка. Все страньше и страньше.

Сю-Инь зарделась.

– Посмотри-ка на этого типа, дорогуша, – вмешался Вельзевул. – Он тебе ща баки забьет, ты и моргнуть не успеешь.

– Такое впечатление, что у тебя есть друг. В Аду. Немыслимо. Скажи-ка, что ты видишь?

– Вижу?

– Видишь, – подтвердил юноша. – Ад – он для всех разный. Ты видишь по большей части то, чего заслуживаешь.

– В таком случае я заслужила не так уж много. – Сю-Инь как можно тщательнее описала замусоренный парк и

окружавшие его мрачные дома.

– И никаких ос? Никакого огня? Никаких мелких гадостей, которые удается заметить только краем глаза? Я начинаю

сомневаться, что ты попала туда, куда нужно. – Юноша выпрямил ноги и сел обычно, по-мальчишески, так что казалось, будто он весь состоит из локтей и коленей. – Что касается твоего вопроса: я медитирую, пусть даже это покажется тебе

глупостью. Я, несмотря ни на что, кажется, еще не совсем утратил надежду. Но сомневаюсь, что тебе будет интересна

моя история.

– Она мне очень даже интересна. – Сю-Инь села на скамейку рядом с парнем. Вопреки всем вероятиям, она все же

надеялась, что он хороший. – Как тебя зовут?

– Рико. При жизни я считал себя очень крутым. Прогуливал уроки, угонял автомобили, подкуривался «дурью», с

девочками трахался. Ах да – и умер молодым. Это важно. Меня застрелили во время моего первого ограбления. Я вперся

во врата Ада гордый, как петух, уверенный, что я самый дурной, самый испорченный из людей, которых когда-либо

обрекали на вечные муки.

О, как же я ошибался! Насколько я могу сказать, пока сюда не закинуло тебя, я был здесь наименее дурным человеком.

Говорю без всякого хвастовства. Потому что это означает, что проклятие я заработал, но за край только-только заступил.

Может быть, если бы я вовремя погладил собаку, или улыбнулся старушке, или бросил монетку нищему, этого хватило

бы, чтоб восстановить равновесие. Еще одно самое мелкое доброе дело, и сидел бы я сейчас в пентхаусе на небесах, ел

бифштексы, попивал «бордо» и наливал ручному оцелоту «эвиан» в блюдце из лиможского фарфора. Вот я и подумал…

может быть, если я сумею стать хоть на самую малость лучше, то очнусь и окажусь в каком-то другом месте. Ясно

теперь, что я говорил о надежде? Я давно, очень давно этим занимаюсь, но все без толку. Все равно, это не значит, что

мне больше нечего делать. Ну а что случилось с тобой?

Когда Сю-Инь закончила рассказ, Рико присвистнул.

– Доброта. Смелость. Самопожертвование. День с каждой минутой становится все более и более неизъяснимым. – И

добавил, чуть помолчав: – Ты, похоже, проголодалась. Если хочешь, угощу тебя обедом.

– Не ведись на это, детка, – вмешался Вельзевул. – Это же старая тюремная наколка. Когда ты впервые попадаешь туда, тебе предлагают все на свете – вроде как в подарок. Но как только наступит полночь, этот Шейлок обязательно стребует

свой фунт мяса. Если, конечно, ты понимаешь, что я имею в виду.

Рико скорчил досадливую гримасу:

– Вот к таким рассуждениям я в этих местах больше привык. – Он вновь повернулся к Сю-Инь: – Я мою посуду в

«Грязной ложке». Там нужна официантка, так что если хочешь… Платят мало, зато кормят три раза в день. Такие уж

они здесь.

Сю-Инь поняла, что, вероятнее всего, надолго застрянет в Аду.

– Ну…


– Сотня в неделю и еда. Чаевые, если будут – твои, – сказал повар. Он не назвал Сю-Инь своего имени и не спросил, как

звать ее. – Спать будешь в кладовке. Кто намусорит – сразу убирай. Замечу, что плюешь в тарелки – сразу оштрафую на

часовое жалованье. Врубилась?

– Да, сэр.

– В таком случае добро пожаловать в лучший, чтоб его, ресторан в Аду. Топай работать. И убери отсюда эту поганую

грязную кошатину! – Повар схватил с плиты горячую сковороду и замахнулся на Вельзевула, который тут же исчез, издевательски взвыв и осыпав все вокруг линялой шерстью и обдав презрением.

Теперь Сю-Инь по двенадцать часов в день обслуживала угрюмых посетителей, вытирала стойку, скребла полы, мыла

уборные и выносила мусор. Вкалывать служанкой за все предстояло, сколько хватит терпения.

В свободное время она моталась по городу, разыскивая отца и Дьявола в темных унылых барах, душных гаражах и

задрипанных подвальных мастерских, где замызганные мужички констролили кривобокую мебель и башмаки, шнурки

которых рвались, как только попытаешься их завязать. Она чувствовала, как серость этого места медленно, но верно

впитывалась в ее плоть, пока не стала ощущаться постоянным зудом в костном мозге.

Границы Ада то сжимались, то разбухали, словно морские воды с приливом и отливом, поэтому и взаимосвязи там

ежедневно изменялись. Город смыкался с тем миром, из которого прибыла Сю-Инь, но в разные дни с разными его

частями. Порой она обнаруживала, что с тоской смотрит на Лос-Анджелес, а на следующий день видела окраины

Москвы. Однажды сразу за городом обнаружилась пустыня (совершенно неведомо какая), и Сю-Инь поймала себя на

том, что пристально разглядывает одинокий цветок точно такого же зеленого цвета, как соломинки для коктейлей в

«Грязной ложке».

Она долго, долго смотрела на него и думала.


На следующую смену Сю-Инь явилась очень рано и долго рылась в мусоре в поисках ярко раскрашенной упаковочной

бумаги. А потом взялась за работу. Когда она закончила, вторая официантка, Долорес, иссохшая тень женщины, редко

говорившая Сю-Инь больше четырех слов подряд, просунула голову в кухню и произнесла:

– Эй, парни, взгляните-ка.

Повар вышел из кухни и осведомился:

– Шо это за куча дерьма?

– Это букет цветов, – сказала Сю-Инь. – Ну, почти. Сделан из коктейльных соломинок и всякой всячины. А ваза – банка

из-под маринованных огурчиков.

– Зачем это? – спросил Рико из-за спины повара.

– Просто для красоты. – Она вдруг чмокнула повара в щеку. – Ну, примерно как наш дорогой шеф.

Долорес разинула рот от удивления.

– Что значит вся эта хрень? – спросил повар, потирая щеку.

– Ровным счетом ничего. Просто настроение такое. – Тут явился первый посетитель, и Сю-Инь понесла ему меню. – Что

пожелаете, мой дорогой?

Посетителей «Грязной ложки» она весь день называла, кого «милый», кого «дорогой» и тому подобными словами.

Каждому она душевно улыбалась, а вытирая стойку, напевала. И то и дело пошучивала. Она делала все возможное, чтобы в заведении стало немного веселее. Это было нелегко. Но она старалась.

На следующий день она вела себя точно так же. И через день. И еще через день. Со временем завсегдатаи стали сами

улыбаться, завидев ее. Кое-кто даже пытался неуверенно заигрывать с нею. Один оставил чаевые – конечно, сущий

пустяк, а не деньги, но само намерение было хорошим. Сю-Инь, широко улыбнувшись, подбросила их в воздух, поймала

одной рукой и сунула в карман.

И в конце концов Дьявол заглотила приманку.

Когда в зал вошла Темная леди, Сю-Инь вытирала кровь с прилавка, покрытого формайкой.

– Что я могу предложить вам, мэм? – спросила она, поспешно сунув тряпку за стойку.

Дьявол уселась, телохранитель тут же поднес ей очередную сигарету, она затянулась и медленно, чувственно выпустила

длинную змейку дыма.



– Мартини с «Будлс», очень сухой, без льда, взболтать. И холодный, чтобы зубы ломило.

– Сейчас, мэм. – Сю-Инь повернулась в сторону кухни и без особого удивления заметила, что находится в сверкающем –

и безукоризненно чистом! – баре. Похоже, все в Аду спешило приноровиться к вкусам его повелительницы. К счастью, Сю-Инь каждый вечер на протяжении нескольких лет готовила отцу вечерние коктейли и поэтому знала, что нужно

делать. Она быстро и ловко смешала напиток, наполнила бокал до краев и подала его Дьяволу, не пролив ни капли.

Ярко-алые губы влажно раскрылись. Джин пролился через длинное, очень длинное горло. Ногти с идеальным

маникюром подхватили со стенки бокала колечко лимона, и белые ровные зубы стремительно обгрызли его. Сю-Инь

против воли любовалась элегантностью разыгранного представления.

Дьявол бросила на стойку конверт:

– Читай.

Сю-Инь осторожным движением вытряхнула из конверта листок. На нем красовались печати и штампы нотариуса, но

она и без этого сразу распознала почерк Генерала. И его стиль.

Моя дорогая дочь.

Что ты творишь? Отправляйся домой. Здесь ты ничего не добьешься.

Я всегда любил тебя, но в этом месте любви не существует.

С наилучшими пожеланиями

Твой отец.

Сю-Инь положила письмо на прилавок и посмотрела Дьяволу прямо в глаза:

– Судя по всему, я удостоилась вашего внимания.

Дьявол фыркнула:

– Твои попытки исправить ничтожество, владеющее всеми и всем в моих владениях, несколько раздражают, что есть, то

есть. Но не более того. Или ты считаешь, что можешь бросить мне вызов? Предупреждаю, империи рушились из-за

меньшего.

– Где мой отец? – спросила Сю-Инь, нисколько не испугавшись.

– Прямо за твоей спиной.

Сю-Инь резко обернулась и оказалась в больничной палате. Там пахло антисептиком и глажеными простынями.

Снаружи, по коридору, неторопливо прохаживались люди. На стене ворчал телевизор. Ритмично похрюкивала

невидимая машина, отставая на полтакта от ее дыхания. А на кровати, с закрытыми глазами, белее простыней, лежал ее

отец.

Она подбежала к нему и сжала обеими ладонями его большую безвольную руку.

Исполненные при жизни мудрости и лукавства глаза чуть заметно приоткрылись. Темные зрачки выскользнули из-под

век.

– Что ты здесь делаешь, глупая девчонка? – прошамкал Генерал.

– Папа, я хочу забрать тебя домой.

– Теперь мой дом здесь. Я попал сюда по заслугам.

– Нет!

– Ты уже достаточно взрослая и должна понимать, что моя жизнь была вовсе не простой. Можешь не сомневаться: я делал все то страшное, что мне приписывали, и даже кое-что похуже. Спасти меня так же невозможно, как вернуть

назад время.

– Я смогу! Смогу! Смогу! – По щекам Сю-Инь хлынули горячие слезы гнева и упрямства. – Не для того я зашла так

далеко, чтобы ты меня прогнал. Не знаю как, но…

Прекрати. – Генерал исчез, и она снова очутилась в баре под пронизывающим взглядом Дьявола. Сю-Инь ощущала

себя точно так же, как и мгновение назад, но уже не плакала. – Что нужно, чтобы ты убралась отсюда?

Сю-Инь собралась с силами, чтобы обуздать эмоции, и коротко ответила:

– Мой отец.

Дьявол плеснула мартини в лицо Сю-Инь.

Джин был настолько холодным, что обжег кожу, и Сю-Инь на мгновение испугалась, что он колдовским образом

превратился в кислоту. Но ей удалось сдержать крик и даже не отвернуться. Она лишь нашарила за стойкой тряпку, которой протирала столы, и вытерла ею лицо.

– Полагаю, это и есть то, что называют любовью. По-моему, это больше похоже на тупость. – Дьявол постучала ногтями

по обсидиановой поверхности стойки – щелк, щелк, щелк. – Ладно, – сказала она. – Попробуем договориться.

Сю-Инь молча ждала продолжения.

– Ты девственница. Не считай, что этим ты отличаешься от остальных. В Аду полным-полно девственниц. Но я

предлагаю тебе пари. Сохранишь девственность один год, и я отдам тебе отца – живого, невредимого и все такое. Но

если окажется, что ты обычное ничтожество, каким, я подозреваю, ты являешься, ты без возражений уберешься прочь

отсюда.

– Я…

– И еще одно условие. Ты будешь встречаться с каждым, кто попросит тебя о свидании. Эта вот работа за тобой

сохранится, но жить ты будешь в пентхаусе, одном из pied-a-terre[5], которыми я иногда пользуюсь, когда нахожусь

здесь. Так что у тебя будет прекрасное место, куда можно привести парня. Но не смей трогать мою одежду!

– Благодарю вас.

– Я также даю тебе наставника. Который будет обучать тебя, помимо всего прочего, хорошим манерам.

Леонид оказался тощим, благовоспитанным и ироничным. Сю-Инь решила, что он гей. Когда она явилась в пентхаус, он

уже ждал ее там.

– Начнем, – сказал он, – с фокстрота.

– Но разве… Знаете, молодежь нынче предпочитает импровизировать.

– Нет. – Леонид приобнял ее, повернул в одну сторону, в другую… Ее тело свободно следовало его движениям. – Ваш

партнер управляет вашими движениями. Если он знает, что нужно делать, вы легко выполняете свою роль. В таком

случае, если вы следуете его водительству, каждое движение дается вам легко и непринужденно. Полагаю, что

метафорическая суть здесь очевидна. Ваши тела все время соприкасаются. Партнер постоянно ощущает вашу грудь

своей, ваши бедра, все… Вы же, в свою очередь, не сможете не ощутить его физического возбуждения.

– Сомневаюсь, чтобы я так уж сильно возбуждала вас, – заметила, развеселившись, Сю-Инь.

– Это не моя задача. И не ваша. Вам следует возбуждать только тех, кто будет приглашать вас на свидания. Я же на

свидания приглашать вас не собираюсь.

Тут в дверь постучали.

– Обслуживание жильцов, – сообщил Леонид, впуская подобострастного слугу, который быстро расставил на столе

содержимое тележки: полотняные салфетки, столовый прибор, набор сыров на деревянном подносе, хрустальные

стаканы и бокалы, графин с водой и маленькую бутылочку шампанского.

– Мне еще слишком мало лет, чтобы пить спиртное, – сказала Сю-Инь.

– Отнюдь. Я, помимо всего прочего, должен преподать вам умение пить. Естественно, в крайне умеренных дозах. Вы

должны никогда не выпивать больше двух бокалов за вечер и никогда не употреблять напитки, не налитые в вашем

присутствии. К сожалению, в спиртное часто подмешивают всякую отраву.

– Ох… – тихонько вздохнула Сю-Инь.

– Я также буду учить вас некоторым элементарным приемам самообороны. Но только после того, как вы научитесь

танцевать. Танцы – основа основ. – Леонид указал на стол. – Что ж, приступайте.

– Вы и тут не собираетесь ко мне присоединиться?

– Нет. Я буду стоять рядом и критиковать ваше поведение за едой.


Первое свидание состоялось с мужчиной, который представился Арчером. «Просто Арчер», – сказал он, когда Сю-Инь

спросила его полное имя. Они встретились в вестибюле здания, выглядевшего так, будто его построили для

миллиардеров; там чуть заметно пахло простоквашей, а из невидимых динамиков звучали Феррант и Тейхер. Обликом

новый знакомый походил на гангстера и был одет в черный костюм при черной же рубашке и белом галстуке. Распахнув

пиджак, он продемонстрировал пистолет, а потом принялся расстегивать рубашку, чтобы похвастаться татуировками.

– Ну, не здесь же, – остановила его Сю-Инь. – Может быть, когда мы познакомимся поближе… – Глупая фраза, но

ничего лучшего она придумать не смогла и отметила в уме, что нужно спросить Леонида, как вести себя в подобной

ситуации.

Стоило им выйти на улицу, как стоявшее перед домом такси громко и продолжительно загудело.

– Миледи, моя колесница ждет, – провозгласил Арчер и, схватив за руку, выволок ее на улицу. Усаживая девушку в

машину, он гладил ее по заду.

Они приехали в ресторан, где ухажер сам сделал заказ, сказав: «Я здесь уже бывал, а ты – нет». Заказал он все то, что не

нравилось Сю-Инь, и попытался уговорить ее выпить из фляжки, которую, получив отказ, убрал в карман, не пожелав

сам приложиться. Когда же Сю-Инь понадобилось выйти в туалет, он попросился вместе с нею, сказав, что обожает

смотреть, как женщины мочатся.

Сю-Инь пробыла в дамской комнате, сколько осмелилась. Когда же она вернулась к столу, оказалось, что Арчер съел

все овощи с ее тарелки и перед ним стояло несколько пустых бокалов из-под коктейлей.

– Послушай-ка, – сказал он, выхватив смартфон, – хочешь посмотреть картинки моей мамаши?

Сю-Инь бросила лишь один взгляд на экран и отвернулась, залившись краской.

– Нет, такие картинки – не хочу.

– Ой, да брось ты. Мы же в Аду. Здесь все можно.

Трапеза, казалось, тянулась бесконечно. Как только появлялась официантка, Арчер заказывал очередную выпивку для

обоих. Потом, прикончив свою и видя, что стакан Сю-Инь не тронут, выпивал и ее порцию. В такси по дороге домой он

вдруг расплакался и сообщил, что, когда он был маленький, отец научил его нехорошему и испортил ему всю половую

жизнь. Когда машина подъехала к ее дому, он схватил Сю-Инь за обе руки и попытался поцеловать. Она крепко сжала

губы и отвернулась, так что ему удалось лишь лизнуть ее в щеку.

– Ну, хотя бы дай понюхать твои трусики, – взмолился он.

Сю-Инь громко завизжала, оттолкнула его, вывалилась из машины и, поспешно вскочив на ноги, потеряв одну туфлю, устремилась к подъезду.

– Стой! Ты не заплатила за такси! – крикнул ей в спину Арчер.

Внутри Сю-Инь уже поджидал учитель.

– Не стану спрашивать вас, как прошел вечер, – сказал он.

– О, Леонид, это было ужасно. – Он подал ей халат. В углу комнаты стояла старинная китайская ширма. Сю-Инь

укрылась за нею и принялась раздеваться, развешивая платье и белье на ширме, как это делали героини в старых черно-белых кинофильмах. – Хорошо во всем этом только одно: мне даже на секундочку мысли не пришло о сексе с ним.

– Не вздумайте гордиться. Дьявол любит играть. Сначала она подсунет вам несколько совершенно неприемлемых

вариантов, а потом, когда вы потеряете осторожность, вам подвернется нечто неотразимое. Отличный танцор, внимательный слушатель и, кажется, целиком и полностью на вашей стороне. Такой, какого вы будто бы всю жизнь

искали. – Леонид забрал с ширмы ее одежду. – Отнесу ваши вещи в стирку.

И он удалился.

Сю-Инь долго стояла под душем, чтобы смыть с себя запах Арчера и его сигар. Потом отправилась спать, молясь, чтобы

не увидеть его в кошмарном сне, и уверенная, что увидит.

И все же… День прошел, значит, остался не год, а уже меньше.


Свидания у Сю-Инь случались по меньшей мере трижды в неделю – одно хуже другого. Один ухажер всячески

бахвалился, а потом обозвал ее дрянью за то, что она не захотела спать с ним. Второй напился и попытался сорвать с нее

платье прямо на улице. Третий не смог запомнить ее имени и, сколько она ни поправляла его, упорно называл ее Чин-Чон. Он хотел узнать, «правда ли то, что говорят об азиатках», и очень обиделся, когда она сказала, что хоть она и не

знает, что именно говорят, но скорее всего это неправда. Не говоря уже о женщине, которая все пыталась заставить Сю-Инь нюхать ее пальцы.

Когда же она оставалась дома, Леонид давал ей уроки. Он объяснял ей основы флирта и учил правильно нюхать кокаин

и молниеносно собрать волосы во «французскую ракушку». Она узнала, как правильно вонзить высокий каблук в ногу

мужчины сквозь ботинок, усвоила принятые в обществе нормы использования косметики и уяснила, какая из семи

основных категорий парфюмерии (цветочная, папоротниковая, шипр, кожаная, древесная, восточная и цитрусовая) лучше подходит в различных ситуациях.

Она также училась играть на пианино, хотя такой возможности на свиданиях не выпало ни разу.

– Зачем я все это учу? – спросила Сю-Инь однажды вечером, играя с учителем в шахматы. – Вряд ли эти умения когда-нибудь пригодятся мне.

– Знания и умения придают уверенности, а уверенность повышает привлекательность. – Леонид передвинул слона, угрожая ее ферзю. – Вот и все.

– Я не хочу быть привлекательной. – Сю-Инь не стала убирать ферзя, который прикрывал короля, а защитилась от атаки

конем.

– Таковы правила игры, моя милая. Правила игры. – Леонид двинул вперед пешку, открывая линию атаки для своего

собственного ферзя, и позиция сразу переменилась. – Мат в три хода. Вам нужно научиться думать хотя бы на четыре

хода вперед.


Однажды, уходя с работы, Сю-Инь увидела возле «Грязной ложки» Вельзевула.

– Я ведь предупреждал, – сказал он. – Рико набрался смелости пригласить тебя на свидание.

– Вот как? – удивилась Сю-Инь. – Я была о нем лучшего мнения.

– Понимаю, что ты подумала. Нет, Дьявол не нанимала его для покушения на твою девственную задницу. Ей это вовсе

не нужно. Если отбросить то идиотское пари, в которое ты позволила себя втянуть, что останется? Рико молодой

парнишка. Ты молоденькая и красивая. Так что, если хочешь справиться со своей затеей, не позволяй ему запускать

руки тебе под рубашку.

Растерявшись от неожиданности, Сю-Инь спросила:

– Я что, вправду красивая?

– Для него – да. А с точки зрения кота – ничего особенного.

Она расхохоталась и потрепала Вельзевула по голове.

– Знаешь, Вельзи, что мне в тебе особенно нравится? Твоя неизменная честность.

– Я честен только потому, что это противоречит нравам местного общества.

Когда она пришла на смену, Рико вышел из подсобки, вытирая руки фартуком.

– Послушай, – сказал он. – Я знаю тут один танцевальный клуб. И вот подумал, что, может, в пятницу ты согласишься

сходить со мною туда. Потанцевать.

– О, Рико, – вздохнула Сю-Инь. – С удовольствием.

Так что в субботу они отправились в «Вершину города», которая оказалась вращающимся баром с потрясающим видом

на реку Флегетон, над водами которой деликатно мерцали язычки голубого пламени. Они танцевали, и Рико все время

наступал ей на ноги. Потом появился представительный алжирец по имени Жан-Люк. Он танцевал прекрасно. Потому-

то Рико немного побил его и утащил Сю-Инь в прокуренный фортепианный бар выпить коктейль. Пока она крохотными

глоточками потягивала из бокала пино-гри, Рико влил в себя несколько порций виски с содовой.

В конце концов они взяли старенькое ржавое такси, и по дороге домой Сю-Инь, в точном соответствии с предсказанием

Вельзевула, пришлось отбиваться от Рико, стремившегося запустить руки ей под белье. Когда они вышли из машины, она сказала, что замечательно провела время, и умчалась в подъезд, сказав швейцару, чтобы тот не пускал внутрь ее

спутника. Позади она слышала, как Рико вышвырнули вон.

Оказавшись в своей квартире, она сбросила туфли на высоченных каблуках, не раздеваясь, рухнула на кровать и, едва

успев закрыть глаза, почувствовала, как провалилась в сон.

Еще один день долой. Но как же много их остается…


На следующее утро Рико маялся с похмелья, а под глазом у него чернел синяк, полученный в схватке со швейцаром.

Поэтому он не стал еще раз приглашать Сю-Инь, что было очень кстати, так как алжирец уже позвонил ей и предложил

пройтись по клубам.

Они посетили таверну «Росинка», клуб «Хойти-тойти», «Орхидейную гостиную», «Город роскоши», «Цилиндр» и

«Трактир» и танцевали под музыку Пэта Буна, Дорис Дей, Барри Манилова, Пэтти Пейдж и Уэйна Ньютона. К

изумлению Сю-Инь, Жан-Люк держался истинным джентльменом.

– При жизни я был вором-форточником и специализировался по драгоценностям, – сказал он. – И был, не стану

скромничать, очень удачливым вором. Работа научила меня, что красивых вещей следует касаться нежно и осторожно.

Было бы крайне непродуктивно с моей стороны наброситься на вас и тискать, рыча, – сказал он. – Хотя, признаюсь, мне

очень этого хочется. Но мне надлежит убедить вас соблазнить меня. Чего вам, хоть вы сами этого пока не осознаете, хочется больше всего на свете.

– Это полностью исключено. На кону стоит душа моего отца.

– Это, конечно, проблема, – игриво подмигнул алжирец. – Значит, мне нужно будет прибавить обаяния.

– По-моему, больше уже некуда, – восхищенно отозвалась Сю-Инь. Но бдительности не ослабила.

Жан-Люк обладал неисчерпаемым запасом историй о кражах (по большей части через крыши) и о том, как он спасался в

грязных переулках Парижа и Алжира. Он задавал вопросы о ее жизни и, казалось, искренне интересовался тем, что она

рассказывала. О себе он, среди прочего, рассказал, как был в полицейском розыске и целый месяц – самый длинный

месяц всей моей жизни! – прятался в марсельском публичном доме и не прикоснулся ни к одной из тамошних тружениц.

«Понимаете ли, я был влюблен, по уши влюблен. Но, увы, когда я смог выбраться, оказалось, что Миньетта спуталась с

жандармом. Она искренне намеревалась дождаться меня, но тридцать дней – это тридцать дней! У каждой женщины

есть пределы терпения.

Алжирец был очень мил, и при иных обстоятельствах Сю-Инь вряд ли сочла неприемлемым для себя отдаться ему. Она

испытывала примерно такое же чувство, как и он. Так почему бы нет? Только застраховаться от беременности или

инфекции.

Но она заключила пари с Дьяволом и была твердо намерена выиграть его.


– Это финт, – сказал Леонид во время следующего урока фехтования. – Я атакую, вы парируете из четвертой позиции и

отбиваете мой клинок наружу, вернее, рассчитываете, что так получится. – Он продемонстрировал движение очень



медленно. – Но во время вашей защиты я опускаю клинок под ваш и тут же вскидываю острие изнутри… и наношу

укол. – Пуговица его рапиры коснулась куртки Сю-Инь точно у самого сердца.

Он отступил и поднял маску.

– Цель этого финта – я имею в виду вашего алжирца; надеюсь, вы уловили метафору? – заставить вас утратить

бдительность. Отвлечь вас от настоящей опасности.

– Какой же?

– Узнаете, когда она появится. Если постоянно будете настороже.

– Леонид, я никогда не спрашивала вас об этом… но… почему вы все это делаете? Ну, даете мне эти советы. Почему вы

занимаетесь со мною, я знаю.

Lasciate ogne speranza, voi ch ‘entrate. «Оставь надежду всяк сюда входящий». Для меня оказалось сильным

разочарованием увидеть, что плаката, который цитировал Данте, не существует, а еще большим – узнать, что какая-то

тень надежды все же остается. Ваш отец заслуживает освобождения отсюда ничуть не больше, чем я. Но, если он все же

спасется, это будет хоть какой-то удар по мисс Злобе, и я испытаю некоторое слабое и горькое, но удовлетворение. –

Леонид пожал плечами. – Только и всего.


– Ну, будь на стреме, – предупредил ее Вельзевул. – Юный Лохинвар созрел для второй порции. – И он исчез, прежде

чем Сю-Инь открыла рот.

И, конечно же, Рико снова пригласил ее на свидание:

– Давай пойдем ко мне домой. Просто поболтаем. Без всяких глупостей. Обещаю, что ничего такого не будет.

– Если ты действительно хочешь, я приду, – сказала Сю-Инь. – Но в прошлый раз получилась такая неприятность…

Зачем это повторять?

– Потому что рядом с тобой я чувствую себя лучше, – ответил Рико. – Нет, конечно, я не счастлив, здесь это невозможно.

Но не такой несчастный. И порой я думаю, что, если бы я смог сделать тебя счастливой, я тоже был бы счастлив. Ну, почти. Самую чуточку.

И она согласилась.

Как она и ожидала, жилище Рико оказалось жалким: в раковину свалены грязные тарелки, по углам распихана

нестираная одежда. Но он сделал нечто вроде кофейного столика из старого ящика, а из коробки от пиццы – доску для

игры в парчис.

– Это я у тебя идею стырил, – признался он. – Из твоих искусственных цветочков. Кость сделана из этого безвкусного

белого корнеплода, который наш повар крошит в жаркое. Как его… турнепс? Пастернак? А фишки – вываренные

зернышки перца.

В последнее время Сю-Инь то и дело встречалась с мужчинами старше ее, и сейчас юность Рико – его незрелость –

отчетливо бросалась в глаза. Он слишком много говорил о себе. Он совершенно ничего не знал о том, что считалось в

Аду важными новостями. Когда Сю-Инь упомянула о борьбе за бессмысленную должность главного мучителя, он даже

не знал, кто претендует на нее, не говоря уже о том, который из кандидатов уже купил себе победу в голосовании. И

откровенно злорадствовал всякий раз, когда бросок оказывался удачным для него.

Рико действительно не делал попыток лезть к ней и с неподдельным энтузиазмом двигал фишки, а когда Сю-Инь

изредка удавалось перевести разговор на то, что интересовало ее, слушал с искренним интересом. Так что все

получилось не так уж плохо.

Когда же наконец стало достаточно поздно, чтобы Сю-Инь решилась сказать, что наступает ночь, не оскорбив этими

словами чувств Рико, она попросила проводить ее домой. Они пошли пешком, и, когда добрались до места, Рико сказал:

– Вечер был просто замечательный. Я имею в виду: очень приятный. Честно. Пожалуй, наименее страшное время с тех

пор, как я умер.

Робкую попытку поцеловать ее Сю-Инь легко пресекла. Сама быстро чмокнула Рико в щеку и вбежала в подъезд.

– Надо будет когда-нибудь повторить! – крикнул Рико ей вслед.

Вернувшись в пентхаус, Сю-Инь проплакала несколько часов. Впервые за все время жизни здесь она почувствовала себя

в Аду.


Так оно и продолжалось. Встреча с незнакомцем, который повел ее не в ресторан, а на оргию, где престарелые мужики

разгуливали голышом и ждали, пока молодые женщины обслужат их. И они обслуживали – бесстрастно, но множеством

таких способов, каких Сю-Инь полгода назад и представить себе не могла. Она оставалась там, насколько хватило

терпения, а потом потребовала доставить ее домой. Затем последовал поистине очаровательный вечер с Жан-Люком.

Потом тип, то и дело обдиравший струпья со своих болячек и поедавший их. Женщина, заявившая, что и думать не

стала бы о лесбийской любви, если бы не Сю-Инь, и потребовавшая, чтобы та рассказала, как намерена ласкать ее.

Владыка Внутренних кругов, рассердившийся из-за того, что девушка никогда не слышала о нем. Существо

неопределенного пола, предлагавшее нечто такое, чего Сю-Инь даже не понимала и уж точно не желала делать. Снова

Жан-Люк и прогулка на яхте, где развлекались играми и кидали проигравших в едкие воды Ахерона. Еще один

грустный вечер с Рико, когда они играли в пинокль картами, которые он сделал из использованных бумажных тарелок, и

Рико непрерывно сетовал о том, как бездумно растратил свою невинную юность.

И месяцы пусть очень неторопливо, но проходили. Порой свидания оказывались настолько омерзительными, что Сю-Инь потом рвало. Но бывало и неплохо. Хорошим ли, плохим ли было у нее настроение, на работе она всегда была

приветливой и веселой. Теперь она относилась ко всему этому как к возможности слегка подпортить жизнь Дьяволу.

Впрочем, по злобе ли или от чрезмерной занятости, леди Ужас больше не показывалась.

Вечером предпоследнего дня пари алжирец посоветовал Сю-Инь одеться официально и повез ее за город, на свалку, пострелять крыс. Сю-Инь умела стрелять, потому что отец очень настаивал, чтобы она научилась, да и в пентхаусе

Дьявола, естественно, имелся собственный тир, где она постоянно упражнялась. И все равно она была изрядно

обескуражена.

– Я очень глупо чувствую себя в таком одеянии, – призналась она.

– Не переживайте. – Жан-Люк держал в руках пару магазинных винтовок «Аншютц». Одну он протянул ей. – Контраст

только прибавляет вам элегантности.

Сю-Инь проверила прицел, убедилась, что обойма полна, и сняла ружье с предохранителя.

– И как мы будем это делать?

Mes freres! [6] – Из темноты вышли двое мужчин. Каждый нес по канистре с бензином. – Мишель и Тьерри сегодня

будут нашими загонщиками. – Он указал на груду мусора. – Пожалуй, начнем с этой.

Загонщики подошли к куче и принялись поливать ее бензином.

– Программа у нас следующая. Когда мусор разгорится, крысы, живущие в норах, полезут наружу. Они будут гореть, так что целиться в них будет легко. Но бежать они будут во весь дух, поэтому попасть будет не слишком просто. Но

иначе это не было бы спортивным занятием, верно? Я буду стрелять по тем, что выскочат справа, а вы – по всем

остальным. Победителем считается тот, кто настреляет больше. Готовы?

Сю-Инь подняла ружье:

– Думаю, что да.

– Отлично. – Он повысил голос. – Зажигайте.

Она ожидала, что развлечение будет извращенным. Безобразным. Но против всей вероятности это было не так. Адские

крысы оказались гнусными созданиями, еще более мерзкими, чем их земные аналоги, и поэтому стрельба по ним

нисколько не портила настроения Сю-Инь. К тому же попасть в них и впрямь оказалось непросто, и, когда это удавалось, она испытывала самое настоящее удовлетворение. К третьему попаданию Сю-Инь сопровождала каждый выстрел

громким хохотом.

– Слева! – крикнул ее загонщик, когда из горящей кучи выскочило несколько пылающих крыс. – Три!

Сю-Инь навела прицел на огненный комок, нажала на спуск и проследила, как его подкинуло в воздух. Второй выстрел

она сделала навскидку и промазала, третий ушел вообще в никуда. Выскочила еще одна крыса, и ее удалось подбить.

Тут у нее кончились патроны. Она протянула руку, и Тьерри вложил ей в ладонь вторую обойму.

– У меня четыре, – сказал алжирец. – А у вас?

– Пять. Пока.

– Весьма внушительно. – Лицо алжирца лоснилось от пота в свете горящего мусора, но держался он с большим

апломбом. Вероятно, и костюм у него был сшит на заказ, как раз для стрельбы. – Думаю, с этой кучей мы покончили.

Пора поджигать вторую.

К завершению «охоты» Сю-Инь была потная и грязная, а ее платье так провоняло горящим мусором, что было весьма

маловероятно, что его удастся спасти. Но она опережала своего спутника на дюжину убитых крыс. Мишель и Тьерри

забрали ружья, и алжирец повел Сю-Инь к своему «Мазератти».

В машине, по дороге, алжирец положил руку на бедро Сю-Инь и принялся потискивать его. Вероятно, ей следовало

сказать, чтобы он перестал, но этой ночью ей выпало такое развлечение – единственный раз за все время пребывания в

Аду, когда она действительно испытала удовольствие, – что она чувствовала себя обязанной уступить ему хоть такую

малость. Тем более что это тоже было приятно.

У дверей дома Сю-Инь алжирец обнял ее и сказал:

– Это ваш последний шанс пригласить меня к себе домой.

– О Жан-Люк, вы же знаете, что мне и самой этого хотелось бы.

– Ну, так за чем же дело стало? Это совсем просто.

– Я не могу.

Алжирец отпустил ее, закурил сигарету, медленно, глубоко затянулся, выдохнул:

– Я поклялся, что буду терпеть до тех пор, пока вы сами не позовете меня. Я думал, что у меня больше гордости. Но, как

выяснилось, ваш самоконтроль сильнее моего. Так что мне приходится умолять. Прошу вас. Я знаю, вы… неопытны.

Это совершенно не важно. Я могу подарить вам такую первую ночь, какую заслуживает любая юная женщина: страстную, романтическую, бесконечную. Позвольте мне посвятить вас в удовольствия взрослой жизни и сделать это в

стиле, какой вы всегда будете высоко ценить.

Сю-Инь поймала себя на том, что его слова затрагивают ее куда сильнее, чем она могла бы ожидать. Хуже того, когда

она попыталась вызвать в памяти образ отца, чтобы подкрепить свою решимость, у нее ничего не получилось. Похоже, что за прошедшее время она начала забывать Генерала. Мысль об этом не на шутку испугала ее. Но сделать вид, будто

ничего не происходит, она не могла.

Глаза алжирца сверкнули цинизмом. С сигаретой, свисавшей из угла рта, он выглядел совершенным негодяем. Из того

сорта негодяев, которые нравятся женщинам.

– Мы с вами уже давно знакомы, – сказала Сю-Инь, – и вы должны бы понять, что, если я говорю «нет», это именно это

и значит.

– О, конечно. Увы. – Жан-Люк пожал плечами. – Надеюсь, вы позволите мне хотя бы погасить сигарету о вашу ладонь?

– Что? Нет!

Quel dommage! [7] – И, взяв руку Сю-Инь таким движением, будто намеревался поцеловать ее, алжирец раздавил

горящую сигарету о тыльную сторону ее кисти.


Когда она поднялась в квартиру, Леонид намазал ожог бальзамом.

– Завтра, естественно, придется надеть перчатки.

– Не могу поверить, что это сделал Жан-Люк. Он казался мне таким милым! И вот…

– …И вот он показал свое истинное лицо. Но выбросьте его из головы. Он больше не появится. Завтра ваше последнее

свидание. Можете не сомневаться, что Дьявол приготовила на этот день что-то исключительное.

– И кто же это будет?

– Не знаю. Меня никто не ставит в известность. Как обычно. Но встреча у вас назначена на семь часов в вестибюле.

Будьте бдительны. Помните все, чему я вас учил. Не знаю, кто это будет, но он будет практически неотразим. Не

поддайтесь его обаянию. Не забывайте, что ваша победа будет и моей. Мелкой, жалкой и нестоящей, но все же…


На следующий вечер – последний вечер ее пребывания в Аду – Сю-Инь, вернувшись с работы, увидела, что Леонид

бледен и донельзя перепуган.

– Здесь была госпожа Важная птица, – сообщил он. – Заглянула без предупреждения и была в весьма дурном

расположении духа. – Он кивнул в сторону спальни. – Приготовила там платье, которое вы должны будете надеть. – На

кровати было разложено густо-алое шелковое платье. Длинный подол имел с одного бока разрез до бедра. Сю-Инь с

первого взгляда поняла, что надевать белье с этим платьем не полагается. Шелк был текучим, как вода; стоило платье

наверняка астрономическую сумму. И сидело платье на ней столь элегантно, что, надев его, Сю-Инь показалось, что она

подросла дюйма на три.

В этом платье она казалась себе распутницей.

Довольно много времени потребовалось, чтобы правильно наложить косметику. Но когда Сю-Инь обулась в туфли на

высоченных каблуках и вышла в гостиную, то поняла по восторгу Леонида, что дело того стоило.

– Я начинаю понимать, – сказал он, – что гетеросексуальные мужчины находят в таких, как вы.

Потом расчесал ей волосы, собрал их в прическу, сокрушенно прищелкивая языком по поводу каждой не идеально

лежавшей прядки и непрерывно болтая.

– Сегодня будет непросто. У Дьявола много уловок. Не позволяйте себе расслабляться. Просчитывайте все на четыре

хода вперед, а лучше на пять. Будьте осторожны с алкоголем. Никаких наркотиков. Ваше платье не позволяет спрятать

оружие, но у вас оно все же есть – шпилька, которая держит ваши волосы: в крайнем случае ее можно использовать как

стилет. Ею вполне можно убить, но я думаю, что этого вы постараетесь избежать, насколько возможно. Для этого

придется испортить прическу. Неужели этот волос посекся? Не рассчитывайте на то, что, если будете энергично

обниматься и целоваться, вам удастся вовремя остановить происходящее. Это старейший из существующих примеров

самообмана. Помните, Ядовитая мисс будет следить за вами. Не делайте ничего такого, что могло бы порадовать ее.

В конце концов он все же отступил и произнес:

– Пожалуй, сойдет.

В углу комнаты возвышался огромный трельяж. Сю-Инь в оцепенении, на бесконечно долгую минуту, застыла перед

ним. Потом медленно повернулась кругом, чтобы рассмотреть себя со всех сторон. Она была великолепна. Вот бы

всегда выглядеть так! Она знала, что запомнит эти мгновения на всю жизнь.

А потом позвонил консьерж и сообщил о прибытии визитера. Сю-Инь ответила, что сейчас спустится.

– Будьте очень осторожны! – снова напомнил Леонид, когда она входила в лифт.

– Не беспокойтесь! – крикнула она в ответ. – Буду!

Когда двери уже закрывались, она услышала, как он добавил:

– Неизвестно, кого вам сейчас подставили, но известно наверняка, что устоять будет очень трудно.

Это оказался Рико.

Он был одет в бледно-голубой смокинг, взятый, как он признался, напрокат. Он принес с собой букетик, который

неловко приколол к платью Сю-Инь.

– Как ты смог набрать денег на все это? – спросила Сю-Инь, когда лимузин тронулся с места.

– Копил весь год. Делов-то куча! Здесь все равно не на что тратить.

Они отправились в «Пещеру», клуб высшего разряда с мигающим освещением, неприятными картинами по стенам и

живыми обнаженными танцовщицами, выступавшими в железных клетках, подвешенных к потолку. Каждая из них

выглядела в сто раз сексуальнее, чем могла когда-либо стать Сю-Инь, но Рико лишь мельком взглянул на них. Все его

внимание было приковано к Сю-Инь.

Когда они переступили порог зала, гремела зажигательная, отчаянная музыка, и клуб содрогался от яростных движений

потных тел. Но когда они вышли на площадку, темп изменился, и им ничего не оставалось, кроме как медленно

танцевать, прижимаясь друг к дружке.

– Ты учился! – воскликнула Сю-Инь. Естественно, Рико оставалось далеко до мастерства алжирца. Но в этот вечер он ни

разу не наступил на ноги партнерше. И хоть она определенно чувствовала, что он возбудился – а чего еще ждать? Это

платье закрывало все, ничего не скрывая, – он никоим образом не позволил этому возбуждению повлиять на свое

поведение по отношению к ней.

– Знаешь, я не желаю сегодня повторить фиаско, случившееся в первый раз.

Танцующие по двое и по трое покидали площадку, и в конце концов они остались вдвоем посреди просторного зала, крепко прижавшись друг к дружке, под взглядами сотен завистливых глаз. Наверху женщины в своих клетках терлись о

прутья решеток и стонали от желания. В баре журчало наливаемое спиртное, погромыхивали кубики льда. Оркестр

играл медленные танцы, один за другим, пока Сю-Инь не почувствовала, что им необходимо передохнуть.

Когда Рико с усилием отвел взгляд от ее глаз, он с изумлением обнаружил, что, кроме них, в клубе никто не танцевал.

Он проводил Сю-Инь к столу, где она заказала себе «лунный цветок» – коктейль из шампанского и бузинного ликера с

чищеными ягодами личи, а Рико ограничился колой.

Как только они сели, музыка вновь стала бойкой, и народ хлынул на танцевальную площадку, сразу заполнив и

переполнив ее.

– Значит, сегодня твой последний вечер здесь? – сказал Рико, когда подали напитки.

– Полагаю, что да.

– И что ты собираешься делать, когда вернешься?

– Я еще не думала об этом. Наверно, вернусь в школу. Все будет зависеть от желаний отца.

Тут-то Сю-Инь с изумлением поняла, что после года, на протяжении которого она могла делать все, что ей

заблагорассудится, вернуться к роли почтительной дочери будет непросто. Она представляла себе, как Генерал будет

благодарен ей за избавление от вечных мук. Но понимала, что это ни в малейшей степени не будет означать, что он

станет позволять ей больше, чем раньше. И, уж конечно, он ни за что не разрешит ей посещать такие клубы, как этот.

Генерал говорил, что ей не следует встречаться с мужчинами до тех пор, пока не поступит в колледж, да и это

ограничение он ставил лишь потому, что не смог бы сам находиться в колледже, чтобы приглядывать за дочерью.

Неожиданно для себя Сю-Инь ощутила укол сожаления по свободе, которую утратит, вернувшись домой.

Она поднялась:

– Давай выйдем на улицу. Мне нужен свежий воздух. В смысле – не столь затхлый воздух.


Покинув клуб, они бесцельно брели куда-то по изрытым тротуарам, мимо испещренных уродливыми граффити домов с

зашторенными окнами. Горело не больше половины фонарей. Когда Рико попытался обнять Сю-Инь за талию, она

отстранилась. Нет, она вовсе не думала, что такая мелочь может оказаться сколько-нибудь опасной. Просто сейчас, когда игра почти подошла к концу, она не хотела оставлять ничего на волю случайностей.

Остановились они на набережной. Там, перед маслянистыми черными водами Ахерона, Рико заприметил брошенную

магазинную тележку-корзину; они положили ее на бок и уселись, как на лавочку.

– Я буду скучать по тебе, – сказал он. – Но ведь твое появление здесь и так было своего рода чудом, верно? Ты не

испытываешь презрения ко всем нам и не замечаешь, насколько мы все отвратительны. А я, даже просто находясь рядом

с тобою, могу себе немножечко представить, что значит быть тобой. Это чудесно.

Сю-Инь не чувствовала в себе ни капельки великолепия. Но говорить об этом не стала. Она лишь легонько

прислонилась к Рико, словно в награду за его силу духа, в надежде, что тепло ее тела даст ему хоть немного покоя.

– Давай не будем об этом. Лучше расскажи что-нибудь.

– Ладно. – Рико немного помолчал. – Я вырос в Балтиморе. Принято считать, что большие города оторваны от природы, но это неправда. Весной там летают бабочки, а осенью деревья становятся огненно-красными и золотыми. Зимой иногда

бывают такие снегопады, что автомобильное движение прекращается. Улицы тогда укрыты чистейшим белым

покрывалом, и тишина… тишина… нет, я не могу.

– Что?

– Не могу так поступить с тобой. Прости меня.

Рико поднялся и направился прочь; Сю-Инь пошла следом.

– О чем ты? – осторожно спросила она.

– Ко мне сегодня приходила Дьявол.

– О… – выдохнула Сю-Инь.

– Я никогда прежде не видел ее. Но ведь только она войдет, как сразу становится ясно, кто она такая, верно? Она сказала

мне, что, если я смогу соблазнить тебя, она выпустит меня отсюда. Ты даже представить себе не можешь, что значит

услышать такое. Она сказала, что мы уйдем из клуба и направимся сюда. И я должен буду рассказывать тебе о своем

детстве, ну, всякую слезливую чушь. А потом перейти на то, что нужно. Но я этого не хочу. Нет, хочу, конечно. Но

совсем не так.

Рико выглядел настолько подавленным, что Сю-Инь кинулась обнимать его, чтобы хоть немного успокоить. Он такой

милый, думала она, совершенно невинный. Тут она сообразила, что перед нею имеется выбор. Она может освободить из

Ада либо отца, либо Рико. И в том, и в другом случае ее будет мучить совесть за то, что она бросила одного из них. И в

том, и в другом случае это будет эпическое достижение. Если же она выберет Рико…

– Ах ты, гад! Ах ты, подонок! – Сю-Инь оттолкнула Рико и со всей силы ударила его в грудь. – Это тоже часть сценария, да? – Все ее эмоции пришли в смятение. Она не знала, смеяться ей или блевать от отвращения. – Так вот, можешь

идти…

– Дочка!

Сю-Инь резко обернулась и увидела нависавшего над нею, как грозовая туча, Генерала. При виде отца у нее защемило

сердце, однако он был столь мрачен, что она невольно сделала шаг назад. Ей хотелось обнять его, но даже при жизни он

в подобном настроении не допускал таких вольностей.

– Посмотрите-ка на себя, юная леди. Ночью, без сопровождения, с этим хулиганом… Используешь в разговоре дурные

выражения. Одета, как проститутка! Живешь… живешь здесь. Или ты думаешь, что я планировал для тебя такое

будущее?

– Я…

– Я оставил тебя отлично обеспеченной. И отправился сюда в наказание за поступки, которые делать не следовало. Так

что дела обстоят не просто так, как сложились, но и как должно быть. – Генерал колебался перед взглядом Сю-Инь, как

пламя свечи, ее глаза были полны слез. – Помолчи! Я сейчас скажу, что тебе следует делать, и ты без возражений все

выполнишь. Ты меня поняла?

– Я… да.

– Мне приходилось оказываться в ситуациях, когда хорошего выбора просто нет. Остается лишь выторговать для себя

наилучший из плохих вариантов. Переспи с этим молодым человеком, хотя он совершенно не подходит тебе. Потом

возвращайся домой и никогда больше не совершай таких постыдных поступков. Подобное случалось со многими вполне

порядочными женщинами. Даже твоей матери доводилось совершать поступки, о которых она потом горько сожалела. –

Генерал повернулся к Рико. – Ты!

– Сэр?

– Возьми мою дочь за руку.

Он повиновался.

– Идите в ближайший жилой дом. В вестибюле будет чисто, и консьерж даст вам ключ от подходящей комнаты. Там

сделаешь то, что необходимо. На столике будет лежать презерватив – воспользуйся им. А потом моя дочь вывезет тебя

из Ада. А благодарность сможешь проявить тем, что никогда не будешь искать встречи с нею.

Рико кивнул, дескать, все понял, и повернулся в указанном направлении.

Но Сю-Инь не последовала за ним. Освободив руку, она обратилась к отцу:

– Откуда ты все это знаешь? О комнате, о столике, о презервативе?

– Не задавай дурацких вопросов и делай, что я тебе велел.

Сю-Инь захлестнул ледяной гнев.

– Вы, оба – заодно с Дьяволом. Может быть, Рико этого и не понимает, но ты-то наверняка знаешь, что делаешь.

Хороший полицейский и плохой полицейский. Один злой, другой мягкий. – Тут лицо отца сделалось твердым, как

гранит, а сам он стал похожим на отощавшее чудовище Франкенштейна. И как она могла не видеть этого прежде? – И

это после всего, через что я прошла ради тебя!

Рико умоляюще потянулся к Сю-Инь. Но Генерал оттолкнул его. А потом – немыслимо! – он замахнулся, чтобы дать

дочери пощечину.

Сю-Инь вскрикнула, отшатнулась и, прежде чем ладонь соприкоснулась с ее лицом, скинула туфли и бросилась бежать.

Она со всех ног мчалась по улицам, босая – прочь от них обоих.

На четыре хода вперед – повторяла она про себя. Не позволяйте себе расслабляться. Черт с ним, с Рико, и, если уж на то

пошло, черт с отцом! Она не позволит так легко обдурить себя.


В пентхаусе ее ждал Леонид.

– Ну, и?.. – не скрывая любопытства, спросил он.

Поднимаясь в лифте, Сю-Инь ощущала себя сгустком смешанных в равных дозах истерии и жалости к себе. Но теперь…

Охваченная дрожью, так и не веря в реальность происшедшего, она сказала:

– Я выдержала испытание.

Они откупорили «Кристалл» и, смеясь, пили шампанское бокал за бокалом. Леонид включил музыку, и они, не слишком

твердо держась на ногах, танцевали танго. Потом они споткнулись о кушетку, шлепнулись на нее и почему-то

принялись целоваться. Одежды вдруг стали мешать, а потом Леонид запустил руки ей под платье, а она принялась

дергать его «молнию». Этого не следовало делать, и она знала это, да и она никогда не думала, что это может случиться

у нее с Леонидом, и все же почему-то она не могла сдержать себя.

Прямо там, на кушетке, это случилось.

Оказалось – ничего особо замечательного.


Когда все кончилось, Леонид собрал свои разбросанные вещи, оделся и сказал:

– Уже почти полночь. Советую вам покинуть Ад до наступления утра.

Сю-Инь была совершенно потрясена.

– Вы… Это было спланировано? Вы целый год прикидывались моим другом, а сами все время знали, что вы… что вам…

что так поступите?

– Хотите – верьте, хотите – нет, но я оказал вам большую услугу, – сказал Леонид. – Дьявол никогда не допустила бы

вашего выигрыша. Если бы вы устояли передо мною, она устроила бы вам жестокое групповое изнасилование. Этого не

случилось сразу же после вашего пари только потому, что она захотела проучить вас. Давайте посмотрим правде в глаза: у вас не было ни единого шанса. Дьявол любит игры. Но игры у нее всегда построены по ее желанию. – Он поправил

галстук, кивнул и удалился.


Сю-Инь велели убраться из Ада, и она ничего не имела против. А вот как это сделать, не объяснили. И потому она

направилась к Рико.

Когда она появилась в дверях его убогого жилища, он расцвел от радости, но тут же вновь помрачнел, узнав, зачем

понадобился.

– Все равно – в какую сторону ни отправишься, так или иначе покинешь город. – Глубоко на дне его глаз читалась боль, но он ни словом не обмолвился о своих мыслях. – Можно просто идти и идти.

– Вот уж, черта лысого! Я проиграла пари. Я лишилась отца. Я потеряла год жизни. И не собираюсь оставаться здесь ни

на одну минуту дольше, чем необходимо. Я хочу выбраться отсюда как можно скорее.

– Я тоже потерял все это, – пробормотал Рико, – и даже больше.

Сю-Инь сделала вид, будто не расслышала.

– Что ты сказал?

– Я сказал: ладно, я помогу тебе.

На темной улице, примыкавшей к кварталу клубов, Сю-Инь остановилась перед «Линкольном Континенталь». Ей

понравился облик этого автомобиля. К тому же, для того, что она задумала, лучше подходила большая машина.

– Вот эта, – сказала она.

Чтобы забраться в «Линкольн» и завести мотор, соединив напрямую провода зажигания, Рико потребовалось лишь

несколько секунд.

– Ну как? – спросил он. – Как говорится, мастерство не пропьешь.

– Открой, пожалуйста, багажник, ладно? Я хочу кое-что положить туда, – сказала Сю-Инь. Когда Рико выполнил ее

просьбу, она сунулась было туда и тут же вскрикнула: – О нет, только не это! Я уронила брошку, единственное, что у

меня осталось от покойной мамочки, и не могу дотянуться. Рико, ты высокий…

Рико по пояс влез в багажник и принялся шарить в темноте:

– Ничего не вижу.

– Она закатилась в самую глубину. Я слышала, как она стукнула. – Сю-Инь выждала, чтобы Рико сунулся подальше, и

вдруг схватила его за лодыжки, напрягая все силы, оторвала от земли и толкнула в багажник. И поспешно захлопнула

крышку.

– Эй! – донесся изнутри приглушенный голос.

Сю-Инь поспешила забраться на переднее сиденье. Не успела она закрыть дверь, как мимо нее мелькнул черный

меховой комок.

– Не собираешься же ты уехать без меня? – поинтересовался Вельзевул, устраиваясь на пассажирском сиденье.

– Конечно, нет. – Сю-Инь нажала на газ и медленно тронулась с места, не обращая внимания на стук в багажнике. –

Когда приедем домой, я вымою тебя, расчешу и специальным гребешком вычешу у тебя блох. А потом куплю тебе

пинту сметаны.

– Пусть будет кварта виски, и заметано.

Сю-Инь переключила машину на вторую, а потом и на третью передачу. По пути она задела боком припаркованный вэн

«Фольксваген» и, громко взвизгнув шинами, случайно промчалась на красный свет. К счастью, движения здесь в это

время ночи почти не было.

– Ооо! – простонал Вельзевул. – Тебе кто-нибудь говорил, что ты худший водитель во всей вселенной?

– Ты первый. – Они уже подъезжали к границе города. Дальше лежала местность, которую Сю-Инь уверенно

определила как Мидоулендс. Когда они оказались в Нью-Джерси, она до предела утопила акселератор, заставив две

встречные машины съехать на обочину, чтобы избежать столкновения. Потом она вернула «Линкольн» на свою полосу

и помчала по шоссе под качающейся в небе полной луной, умудряясь не выпускать машину полностью из-под контроля.

На ходу она с удовольствием отметила, что Рико продолжает стучать и ругаться в багажнике. Судя по всему, помощи в

угоне автомобиля хватило для того, чтобы вернуть его карму на положительную сторону шкалы. – В общем, все

получилось не так уж плохо. В общем и целом.

Она лишилась отца, и вряд ли боль от этого когда-нибудь пройдет полностью. Но зато у нее теперь появился парень.

Она не очень хорошо представляла себе, чем занимаются парочки, не считая танцев и секса. Но решила, что скоро

разберется.

Сю-Инь опустила стекло в окне и впустила в машину восхитительную вонь болота и гниющего на свалке мусора, наслаждаясь жаркой летней ночью, ветром, взлохматившим ей волосы, и тем, как неоновые огни Ада медленно меркли в

зеркале заднего вида.



home | my bookshelf | | Платье её из ярчайшего пурпура |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 4.0 из 5



Оцените эту книгу