Book: Ритуал



Грозовая охота. Том 3. Ритуал

Глава 129. Одни вопросы

Уже светает — я выглянула в окно спальни. Мы с Ликасом справились бы быстрее, но служанка постоянно забывала слова сценария. Я вытерла прихваченное из лаборатории яблоко о рукав и смачно хрустнула — кислый сок ожег гортань, и зубы свело — гадость, кислая гадость. Эти яблоки собирают в озелень, чтобы хранились в прохладной темноте до самой середины зимы – и они не успевают напитаться сладостью. Аларийка притащила для записей целую корзину из подпола в качестве реквизита — у нас ведь только прошел праздник Урожая – дары осени непременно должны быть на столе.

Кислятина — огрызок полетел в угол.

Я стянула, поежившись, по-осеннему легкое домашнее ханьфу и аккуратно припрятала в глубину шкафа — оно провоняло дымом, свиток с рецептом Мора пришлось сжигать трижды, пока не вышло идеально.

Убрала, сложив трубочкой старый номер Имперского Вестника с нужной датой, и блаженно растянулась на тахте – дело сделано. Две пирамидки ждали своего мгновения на туалетном столике — дознаватели получат те записи, которые так хотели.

Я даже не стала спрашивать Ликаса, где он нашел почти точно такого же невнятно-серого Нарочного, или зачем аллари так откровенно подставляют горцев – горская косичка снова была непременным атрибутом. Всё равно отмолчится. Ликас последнее время всё больше начал напоминать мне дядю.

Небо за окном розовело по кромке — можно ещё немного поспать. Я закуталась в меховое покрывало и засопела. Дрема пришла быстро, последние мысли на краешке сознания были про Луция — я отменила приказ, нужно непременно с утра дождаться аларийку – мне нужно точно знать, как выглядел свиток с эликсиром Мора, который подложили Наставнику, и где он лежит…

***

Стучали трижды — деликатно и осторожно, с некоторой опаской, которую выдавала пауза между стуками, когда костяшки пальцев касаются двери. Решительно стучат не так -- стучат, требуя своё по праву.

Это не Бутч – он не стучит, и не служанки. Я затянула пояс утреннего халата и открыла – за порогом спальни ожидал, переминаясь с ноги на ногу, нервный молоденький дознаватель. Молчали мы несколько мгновений – я ждала, пока он явит миру цель своего утреннего появления здесь, он – изучал мои растрепанные волосы, неприличный халат, в котором не выходят к гостям, и ушки пушистых тапочек, которые выглядывали из-под подола.

– Слушаю, – желания быть вежливой сегодня не было.

– Леди…, – проблеял вьюнош и прокашлялся, – Леди, – продолжил он уже решительнее, – сегодня я вас сопровождаю.

– Бутч занят?

– Нет… то есть да… то есть сегодня вам сменили сопровождение…

Я вздернула бровь.

Дела? Или Бутч решил поиграть? Можно подумать кто-то отстранил бы его, если бы он не решил так сам.

– Хорошо, – я захлопнула дверь перед носом юного менталиста. Стук в дверь практически сразу раздался снова.

– Слушаю.

– Леди, – вьюнош был возмущен. – Я – сопровождаю вас!

– Поняла. И?

– Бутч по утрам присутствует в комнате…

– Вы умеете заплетать волосы и укладывать прически? – глаза вьюноша расширились. – Убирать комнату бытовыми чарами? Развешивать ханьфу в шкафу и применять немнущиеся чары? Нет? Тогда вы бесполезны, – я снова захлопнула дверь перед носом менталиста и уже успела дойти до туалетного столика, как стук в дверь раздался в третий раз – решительно и требовательно.

Я вздохнула.

Чего хочет добиться этим Бутч? Что должна делать юная и трепетная сира в такой ситуации, какую реакцию демонстрировать? Показать, как мне дорог старый сопровождающий? Промолчать? Или… основательно испортить жизнь юному дарованию?

Я развернулась к зеркалу, растрепала волосы художественно, распустила завязки халата, проследив, чтобы тонкое мирийское кружево ночной рубашки было видно во всей красе, и пошла открывать.

– Слушаю.

Вьюнош подавился словами с занесенной рукой, скользнув взглядом в вырез халата, и сглотнул.

– Слу-ша-ю.

– Я… я настаиваю Леди… так как я замещаю… точно такие же правила…я тоже должен присутствовать везде.

– Нет.

– Что значит нет? Это правила…

– Правила здесь устанавливаю я, – я облокотилась на дверь, чтобы ему было лучше видно. – Что это? – я показала пальцем в спальню. – Комната юной сиры. Кто я? Юная незамужняя сира. – Я провела пальцем по вырезу ночной рубашки. – Вы – представитель Управления и явно не подходите роду Блау, как кандидат в мужья для второй Наследницы. Что должен сделать сир Блау, как Старший, обнаружив в комнате юной племянницы, – я весело тряхнула волосами, – юное дарование? М-м-м?

Вьюнош сглотнул и отступил на шаг – я шагнула следом.

– Если брак исключен, а урон чести можно смыть только кровью, – я шагнула ещё и щелкнула зубами. Вьюнош запнулся о танкетку сзади и рухнул прямо на неё.

– Итак, – я спокойно затянула пояс халата, – ваш выбор, – я склонилась в издевательском поклоне и сделала приглашающий жест в комнату.

– Я… я подожду здесь… леди Блау…

– Уверены?

– Да-а…

Я фыркнула и пошла одеваться. День обещал быть веселым.

***

Документы горели хорошо – весело и быстро. Дядя назначил мне встречу в кабинете после завтрака, и игнорировал меня уже десять мгновений, продолжая заниматься очень-важным-делом.

Я спокойно следила, как рыжие языки пламени пожирают очередной свиток из небольшой стопки, которая основательно похудела. И даже пепел и тот, дядя собирал тщательно и отдельно.

Все в доме Блау знали, что не нужно задавать лишних вопросов, когда сжигают документы.

– И? Ты определилась с наказанием? – дядя оторвался от очень-важного-дела и уделил мне внимание. Я вытащила из внутреннего кармана подготовленный с утра свиток и положила перед ним на стол.

– Хмм…, – дядя вздернул бровь. – Это всё, на что хватило твоей фантазии? Я просил три варианта, а не три одинаковых наказания. Сутки в алтарном зале…

Думала я с утра не долго – просто написала трижды «семейное наказание».

– Не в алтарном, – перебила я. – В настоящем Хранилище. Самом нижнем. Моему сопровождению всё равно торчать на первом этаже, пока я в подземельях. Я хочу поработать с дневниками.

– Наказание, а не поощрение, Вайю, – дядя стукнул свитком по ладони.

– Поощрение, которое для всех выглядит, как наказание, – поправила я. – Поощрять есть за что, – я смотрела уверено и прямо. – Записи, – я кивнула на две пирамидки, которые дядя после просмотра передаст дознавателям, – здесь не всё.

Дядя замер.

– В поместье Блау есть ещё один человек, которому доставляли свиток с описанием эликсира от Мора…

В кабинете Наставника Луция мы пробыли не долго – дядя опечатал двери, навесил чар, поставил купол, и я принялась искать свиток, перевязанный витым голубым шелковым шнуром – именно так мне шепнула утром аларийка. Искать что-то голубое, искать в стопке у окна, если там нет, значит, переложили на дальний стеллаж, куда Луций сваливает всю, не разобранную ещё с праздника Урожая, почту.

– Вот, – я сдула пряди со лба, отряхнула руки от пыли – вот кому точно нужно изучать бытовые чары, раз не пускает убираться слуг. Свиток был почти точной копией моего, даже СС сверху не забыли поставить. Описание Мора, симптомы, диагностика, лечение, особые условия – всё, как положено.

– Откуда?

– Шнуры одинаковые, – я накрутила голубую полоску на запястье. – И свой я сожгла, а запомнить рецепт с первого раза….

– Луций?

Я пожала плечами. Видел ли рецепт Наставник, я не знала – вряд ли. Оставить такое валяться просто так – идиотом Луций не был. Дядя видимо пришел к схожим выводам – свиток вспыхнул ярким пламенем, и у дядя требовательно протянул руку за шнуром – палить, так всё.

В дядин кабинет мы возвращались быстро – я даже не успела перекинуться с Наставником и парой слов в коридоре – дядя сразу выставил его за дверь – и просто пожала плечами – всё теперь должно быть нормально.

Нервный вьюнош таскался за нами по всему поместью, как привязанный, и я с откровенным довольством нарочито медленно захлопнула дверь прямо перед его носом.

Купол тишины, чары, и дядя привычно отстукивает имперский марш по столешнице. Я дождалась окончания второго куплета, чтобы времени обдумать хватило.

– Это – заслуживает поощрения. – Я сбросила тапки и забралась в кресло с ногами – дядя поморщился, эта привычка ему никогда не нравилась – переживёт.

– Поощрения это бы заслуживало, если бы ты уведомила меня заранее, до. А не решила сама, в этом разница, – дядя устало вздохнул.

– Я решила неправильно?

– Вайю, ты не всегда видишь всю картину…

Я фыркнула. Чтобы видеть картину целиком, нужно иметь недостающие части, которыми дядя не делится.

– Вторая Наследница варит эликсир от Мора или вторая Наследница под руководством Наставника, из «грязных», из «сочувствующих», вассала Блау под кровной клятвой варит эликсир от Мора, в этом разница. Леди Блау единственная имела доступ к рецепту и варила, не поставив никого в известность, или в поместье Блау был не единственный вариант эликсира, в этом разница. А где второй рецепт, там и третий…, – перечислила я монотонно.

– Мне не нравится твое сегодняшнее настроение, Вайю.

– Вчерашний день заставил меня переосмыслить некоторые моменты дядя, – равнодушно ответила я. – И сделать некоторые выводы…

– Поделишься? – дядя переплел пальцы и подался вперед.

– Возможно позднее, – я прикрыла глаза ресницами.

– Домашний арест на сегодня, – уведомил дядя. – И чтобы больше не было никаких… сломанных носов и других частей тела в Школе. Хейли подали ноту протеста.

– И? – я лениво потянулась. – Вызовут на поединок ещё раз?

– Вайю, – в голосе дяди зазвучал металл. – Нельзя…

– …ломать носы. Я поняла, дядя, – кротко склонить голову. Это я ещё не опробовала подарок Люци – кастет дожидался своего часа.

– Читай, – он перебросил на мою сторону стола один из верхних свитков из стопки, которая подлежала сожжению. – Это – поощрение.

Я развернула свиток и первое, что мне бросилось в глаза – это императорская печать снизу – свиток был заверен. Это было прошение рода Блау. Прощение на кровную месть роду Хейли.

Прошение, которое удовлетворили.

Дата была за день до Турнира – ровно тогда, когда дядя должен был с комфортом проводить время в столичной тюрьме.

Причина, указанная в прошении была… действительно серьезной. Род Хейли нанес тяжелейшие повреждения невесте из рода Блау. Повреждения, которые привели к сбою в работе внутреннего источника… на восстановление потребуется более восьми декад… возможна потеря круга…

Я выдохнула сквозь зубы. Поправка Айне-Каяле. Значит, так они планировали разыграть эту карту. С момента помолвки жених в равной степени несёт ответственность за невесту, как и кровные родичи. Почему Блау? Дядя вызвался сам? Или из-за того, что у нас и Хейли давние тесные и очень нежные отношения? Поэтому кровная месть никого не удивила бы, учитывая причину?

Все рода Предела просто отошли бы в сторону – причина слишком серьезна, никто не захотел бы пачкать честь… а если учесть, что прошение удовлетворил Император… дураков переходить дорогу высочайшему повелению ещё поискать нужно. Старшие осторожны, Старшие видели много, а потому становятся закоснелыми и медлительными. Что такое слово Императора на Севере, если встанет весь Север разом? Никаких клятв не хватит, чтобы сдержать волну. Но мы предпочтем послушно стоять на коленях, по-одиночке, когда оттиск императорской печати будет сиять над нашими головами.

– Разница в том, Вайю, что когда ты принимаешь решения, не ставя никого в известность, ты можешь испортить…

– …игру. Большую игру, не так ли дядя, – я свернула свиток в плотную трубочку. – Могу я узнать, как именно я должна была пострадать… мой диагноз был известен заранее?

Дядя шумно выдохнул.

– Ни единого волоска не упало бы с твоей головы… ни единого…

Я думала быстро, собирая маленькие разрозненные кусочки информации в единое целое.

– Они топят Хейли. Запретный город. Это, – я тряхнула свитком, – для Высших. Не так ли? Причина, по которой никто бы не вмешался….

– … и всё было бы хорошо…

– Теперь нужна другая причина...

Дядя медленно кивнул в ответ, протянув руку за свитком. Бумага занялась и вспыхнула мгновенно, осев горсткой серого пепла. Совершенно бесполезная теперь бумага превратилась в горстку совершенно бесполезного пепла.

– Последствия… для Блау…, – я облизала разом пересохшие губы. Нарушить интригу Запретного города – чем заплатил дядя за мое самоуправство.

– Неужели ты начала думать? – дядя весело фыркнул. – Все вышло по-другому, но даже лучше… Укрепитель, дознаватели кстати переименовали его в Разрушитель, компенсировал всё…

Я выдохнула – благодарю, Великий, что хранишь дщерь свою и род Блау!

– Но, – дядя постучал пальцем по столу, – ветер в столице слишком сильный и слишком часто меняет направление… Я уже говорил, что тебе везет так, как будто сам Великий стоит за твоим плечом, Вайю, но никому не может везти вечно. Ты понимаешь?

Я вздрогнула. Если бы Император был недоволен, последствия для Блау могли бы быть очень… очень печальными.

– …такой свиток могли выдать не нам… Хейли…

– Могли? Или выдадут?

– Не теперь, – дядя решительно кивнул. – Слишком много усилий вложено… и, – дядя помедлил, – в такие моменты быть «породнившимися» выгодно.

– Единственными «породнившимися» на Севере, – язвительно добавила я. Проклятый статус, который одновременно хранит и убивает, если вспомнить Акса и отца. – За что… за что с Хейли так? – То, что дядя подстраховался и вырыл много охотничьих ям на пути Хейли я и не сомневалась. Чтобы точно не выбрались. С дядей всё понятно, но Запретный город, зачем это Императору? Что он хочет показать всему Северу, используя один род в качестве демонстрации?

– Поощрение, Вайю, – протянул дядя довольно. – Информация – это поощрение, которое ещё нужно заработать…

– Заработать как? Я должна проиграть Хейли на поединке? – выдала я единственную пришедшую на ум версию.

– А ты можешь выиграть? – дядя добродушно улыбнулся.

– А если выиграю?

– Третий круг у шестого? – дядя скептически вскинул бровь, но потом, словно вспомнив что-то, оценил меня внимательным взглядом. – Если выиграешь – право на одну твою просьбу… обещаю подумать над этим.

Подумать не значит выполнить, но это лучше, чем ничего.

– Ашту…, – выдохнула я. – Начал свою игру или…

– Или. Ашту действительно будет занят… ближе к вечеру, – дядя посмотрел в окно на светило. – У Ашту личные причины участвовать в этой операции…

– …поэтому он не подчиняется Таджо…

– Сиру Таджо, – сухо поправил меня дядя. – Не думай, что если мы не обсудили твое самоубийственное решение использовать яд скорпиксов, я забыл об этом. И алтарь…, – протянул дядя многозначительно.

Я фыркнула. Пусть раскручивает старых хрычей, а я посмотрю, как у него получится.

В дверь осторожно постучали – время Управляющего и дел Клана. Дядя убрал стол, схлопнул купол, и махнул мне на дверь.

– Наказание, Вайю, наказание…

***

Вниз по лестнице в подземелья я топала бодро – вид смущенного вьюноша, который остался ждать сверху – веселил. Дядя громко и грозно проинформировал весь этаж, что я заслуживаю самого строгого, непременно «семейного» наказания. И, поскольку именно дознаватели сыграли далеко не последнюю роль в этом – пусть испытывает муки совести.

Путь был уже привычным – несколько уровней ниже родового источника, открыть дверь «Призывом», вниз по винтовой лестнице из маленького круглого зала и настоящее Хранилище Блау. Дядя щелкнул кольцами, и защита первого зала справа от входа сыто мигнула, вспыхнув, и сложилась.

Он освободил мне один из столов, показал дальнюю комнату, с небольшой тахтой, где можно поспать, чайным столиком и ванной, а потом закрыл защитой всё, кроме одной полки на ближайшем стеллаже.

– Вернусь после обеда.

Как только дядя ушел, я перевернула песочные часы, чтобы отслеживать время, и вытащила несколько последних дневников отца. Открыв их на нужных страницах, разложила на столе, чиркнув несколько пометок на свитке кистью, чтобы было ясно, чем я занималась и отправилась искать дальше. Аксель – подождет, впереди десять зим. Чтобы найти лекарство мне в первую очередь нужно выжить, и желательно так, чтобы последствия были минимальными.

Я проверяла стеллаж за стеллажом – чем дальше, тем сильнее стояли чары. Мне с моим третьим по зубам вскрыть только ближайшие два – и потом вернуть защиту обратно, всё остальное – только если уровень силы вырастет или мне откроет доступ дядя.



Я досадливо вздохнула. Как я устала быть слабой.

Кольца щелкнули, я переплела пальцы, и, высунув от усердия язык – здесь нужен ювелирный контроль, начала распутывать узелок за узелком так, чтобы защита не приняла меня за взломщика. Мгновений через двадцать спина вымокла от пота насквозь, но первый стеллаж был готов.

Я повторила чары ещё раз – и наконец получила вожделенный доступ.

Рылась я быстро, кто знает, когда дядя освободится и ему придет в голову вернуться за мной. Пролистывала и откладывала совершенно бесполезные для меня вещи, пока наконец не добралась до нужного – отец писал, что он начал учиться Гласу.

Устроившись в кресле, я методично пролистывала страницу за страницей, страницу за страницей – потом сделаю запись и просмотрю медленно, сейчас главное запечатлеть как можно больше. Глаз цеплялся за забавные вещи – отцу в детстве тоже подарили райхарца, он часто поддевал брата, и писал о том, какой нудный Каст, и был влюблен в дочку зеленщика из деревни… тут я захихикала… просто эта дочь сейчас была матроной в годах с фигурой пошире нэнсовых прелестей, почтенной матерью семерых детей… интересно, чтобы сказал отец, увидев её сейчас? Мама… мама на старых записях была очень изящной.

Второй дневник, третий. Годы взросления и обучения были наполнены записями о шалостях и заметками обо всем на свете. На четвертом дневнике мне повезло.

«Отец взял меня с собой в шахты, Каста как всегда оставили дома, он все равно не может звать без своей палки».

Я фыркнула. Интересно, Акс также думает про меня и мою флейту?

«Спустились на десятый, всё как обычно, пока отец не сказал, что двенадцатый я должен пройти сам».

Я отлистала в начало, чтобы сравнить даты. Отцу тогда должно быть одиннадцать. Я поежилась – дед явно придерживался суровых методик в воспитании.

«…страх привлекает их. Они идут на запах страха, они питаются им, чуют его, нужно перестать бояться». Перестать бояться – было подчеркнуто трижды.

«Смерть ещё не конец – это только начало. Как только ты внутренне готов умереть – ты бесстрашен, и только тогда ты обретаешь настоящий контроль и власть… обретя контроль ты обретаешь право повелевать… нужно просто открыться и перестать звать…».

Я перечитала последние фразы дважды. Перестать звать. Перестать использовать Глас. Перестать? Как это? В толпе тварей, в подземелье, просто сказать – привет, давно не виделись, тварь? Или как?

Они должны были сожрать отца. Должны, но следующие дневники доказывали обратное – он остался жив и писал ещё много зим.

Дальше не было ничего полезного. Ещё пару раз отец писал про это «чувство», которое возникает, когда перестаешь защищаться. Ведь Глас – это защита, и Зов – это защита. Защищаются слабые – сильные повелевают, сильным нет нужды доказывать свою силу.

Я постучала пальцем по губам. Чтобы проверять это, нужно быть совершенно, абсолютно и полностью сумасшедшим, но это в чем-то перекликалось с теорией Сакрорума.

Взрослого Сакрорума, выдохнула я тоскливо. Это была идея Нике – найти взаимосвязи, именно он выдвинул идею, что все «местные», представители исходного мира в определенной степени телепаты или должны обладать зачатками ментальных способностей – и люди, и представители флоры и фауны. Горцы, до того, как разбавили кровь, аллари, твари… все. Мне иногда казалось, что именно это на самом деле и было настоящей целью экспериментов Серых – не научиться управлять теми, с кем они вынуждено делят подземелья, а получить доступ к ментальному полю, создав собственный противовес силе дознавателей.

Вестник брату умчался с яркой вспышкой – я не утерпела спросить, пробовал ли переставать звать Аксель и что из этого вышло. Вестник вернулся обратно через мгновение, покружил по периметру зала и замер передо мной.

Защита?

Хранилище экранировано настолько, что связь невозможна? Я не могу отправить Вестник и сообщения не найдут меня – впереди открывались ошеломительные перспективы.

Песочные часы я переворачивала ещё трижды – и в животе уже урчало от голода, обед явно давно прошел. В дальней комнате отдыха, которую показал мне дядя, я нашла несколько печенек, орехи и чай.

Перекусив, я разложила на столе несколько чистых свитков, обмакнула кисть в тушь и начала писать. Шлемник. Праздник фонарей. Кто связан с травой?

Я закинула в рот несколько орехов и энергично захрустела. Аю – однозначно, старушка точно знает о траве не понаслышке. Луэй – брат и сестра, а значит… и Нике?

Я тряхнула головой, выбрасывая мысли о горце подальше – сейчас нет времени на эмоции.

А где Винни Луэй, там и дознаватели. Вывожу кистью ещё один пункт.

И закладка. Кто-то же поставил Булочке закладку, которая сработала. Кто-то, кто держит в руках нити. Кто?

То, что от Винни пахло травой, вовсе не значит, что она варила. Я погрызла кончик кисти. Винни могла просто бывать или присутствовать там, где варят. Тогда самая вероятная кандидатура – брат, но я сомневаюсь, что менталисты не отработали его. Раз он до сих пор на свободе – значит не нашли ничего, либо ждут, как всегда терпеливо, к кому он приведёт.

Серые. Рядом с этим пунктом я нарисовала несколько знаков вопроса. Интуиция твердила – да, ну не могут поставки Шлемника пройти мимо Серых, но фактов пока не было.

Что ещё общего кроме травы? Я встряхнула список, чтобы подсушить тушь.

Столица.

Луэй переехали в Керн из Столицы, Магистр Аю – приехала на Турнир, и даже дознаватели – и те из столичного отделения. И дознавателей интересует Шлемник и Аю…

Аю.

Что делала леди Фелисити тогда на центральной площади? Зачем приезжает в Керн так часто, что ей нужно у нас на Севере?

Я потерла глаза – почему, почему я не помню Аю в Академии? Потому что она должна была тогда умереть? Старуха сумасшедшая или настолько ненавидит менталистов, чтобы предлагать Шлемник напрямую практически незнакомому человеку?

Одни вопросы.

Я обвела имя Аю в кружочек. Нужна информация, срочно. К аллари обращаться не хотелось, но больше нет никого, кто мог бы сделать это быстро. И качественно.

Кисть выводит тушью следующую строку в списке – аллари. Вездесущие аллари. Аллари, которые обладают ментальным способностями, без искры, но тем не менее. Если допустить, что Шлемник действует на менталистов, значит… должен как-то действовать на аллари?

Я прокрутила в голове идею достать травы и провести практические испытания. И отбросила. Если последствия такие же тяжелые, как для менталистов, то испытывать такое на своих аларийцах я не готова.

Сигналка у входа в зал тихо запищала трижды – кто-то спускается по лестнице. Я торопливо свернула свиток и убрала во внутренний карман, схлопнула чары, подвинув к себе дневники и заметки про Акса. Обмакнула кисть в тушницу и начала аккуратно, почти каллиграфическим почерком выводить состав ингредиентов, которые отец использовал для приготовления одного из эликсиров. «Попытка номер сто пятнадцать – не удачно», кажется под таким названием этот состав фигурирует в записях.

Дядя обязательно должен видеть, что племянница тихо и послушно работает.

***

Вьюноше не дали пожрать. Я давилась смехом в попытках держать лицо и чувствовала, что раскраснелась от натуги, ещё не много и я просто не выдержу. Над бедным нервным ребенком издевалась не только я – Райдо уверенно держал первенство – он просто запретил ему кушать.

Пока наказание не кончится, и леди не поднимется из подземелий, моему сопровождающему запретили покидать пост, а жевать в коридоре – не прилично. Серьезный Райдо мотивировал это тем, что Бутч может не есть сутками, а раз может он – должны и другие.

Я фыркнула, вспомнив аппетиты Ашту, то-то он вымахал таким здоровым, не то что этот задохлик, того и гляди ветром сдует. Щуплый, стройный, поджарый, гибкий, как ивовый прут, почти тощий, как и все менталисты, которые активно применяют дар по назначению.

– Идем, – я поманила несчастного и голодного менталиста к себе. – Мне срочно нужно на кухню…

Маги встретила меня радостно, заквохтав вокруг, почти как Нэнс, и я немного оттаяла. Мне очень не хватало моей аларийки.

– Откармливать, – я пихнула вьюноша вперед, он заблеял, но сразу притих – Маги дама серьезных комплекций, и когда она так сдвигает брови, замолкает даже тренированный Ликас. Несмотря на нелюбовь к менталистам, ещё никто не уходил с кухни голодным. Не в том доме, где на кухне заправляет Маги.

Мы присели на широкие лавки, за стол в углу, недалеко от очага. Жар, рыжие языки пламени, перезвон кухонной утвари – всё это настраивало на мирный душевный лад. Хотелось сидеть вот так в уголке, подперев щеку и бесконечно смотреть, как ладно и споро снуют женщины, занимаясь обычными кухонными делами.

Никаких забот, никаких проблем, на кухне все просто и понятно.

Молоденькая аларийка, помощница Маги, выставила на стол корзинку с румяными теплыми булочками, и подмигнула мне ехидно, показав глазам на нервного притихшего вьюношу.

Девчонки решили подшутить?

Пара небольших пиал появилась перед нами одновременно – я потянула носом – они налили самогона? В ответ на мой вопросительный взгляд Маги резко мотнула головой – пригубив свою, я почувствовала свежий вкус холодной колодезной воды с капелькой мятного масла и лимонника.

Вьюнош поперхнулся, сделав глоток, откашлялся и начал искать, чем бы запить. Слабак – читалось на лицах алариек, совсем слабак.

– Что это? – юнец дышал ртом и махал руками.

– То, что пьют господа-дознаватели, – Маги подбоченилась. – Вчера с господином Бутчем почитай бутыль отличного аларийского вылакали.

– Начатую бутыль, – поправила я.

– Почти полнехонька была! – не уступала Маги.

– Я почти не пила…

– Да-да, а на крышу от большой любви к небесам поскреблись, чтобы значится быть повыше к объекту любви? И подвывали так на своей трубочке… трогательно и протяжно… почитай всё поместье заслушалось…

Девчонки за спиной Маги прыснули в фартуки.

Глаза юнца ошеломленно округлились.

– Пьёт, – сдала я Бутча без зазрения совести, – как воду. И даже не закусывает. – Я пододвинула ему почти полную пиалу поближе и грозно сдвинула брови, чтобы девчонки не хихикали. Я думала, юнец откажется, но он… повелся. Повесил нос, выдохнул, и выпил залпом, закашлявшись, целую чашку чистого самогона. Одна из самых жалостливых алариек быстро поднесла ему морсу – запить.

Силен. Или правильнее будет сказать, так сильно желание быть точно, как Бутч? Я склонила голову на бок, с любопытством рассматривая это уже явно захмелевшее таджовское чудо. Трусоват, мало выдержки, умом не блещет… может силы не мерено? За что-то же его включили в пятерку? Или… пожалели?

– Выгнали? – спросила я. Вьюнош осоловело и непонимающе икнул в ответ. – Из рода говорю, выгнали?

Вьюнош печально закивал головой – да, потом торопливо замотал из стороны в сторону – нет, потом снова – да. Всё ясно. Таджо всегда питал слабость к таким вот… вы-родкам. Кого вышвырнули родные, отказались, выставили за границу родового круга и ещё и придали ускорение под зад, чтобы точнехонько упал мордой в самую грязь. Таджо любил таких. Спасать. Нереализованные детские чувства?

Главным блюдом сегодня был суп – его нам и подали. Точнее – это всё, что было, между обедом и ужином. Густой, наваристый, по лучшим аларийским рецептам. Перченный настолько, что вышибает слезу с одной обжигающе горячей ложки. Я дула, материлась про себя, и вкушала божественно прекрасное простое варево.

Маги с довольным видом кудахтала вокруг – кожа да кости, девочке нужно кушать, а не морить себя голодом по всяким подземельям.

Мы закончили, дружно вылизали ложки, закусили маленькими пирожками и сыто отвалились – так приятно послать этикет к псакам и кушать не в гостиной.

Вьюнош – уснул прямо на столе. Точнее его сморило, пиала самогона на голодный желудок, в сочетании с горячим и острым сделали свое дело – юнец дремал, сладко посапывая, изредка нервно дергая ресницами и все порываясь куда-то бежать.

– Т-ш-ш-ш, – я приложила палец к губам и осторожно на цыпочках пошла на выход. – Не будить. Проснется сам – я в библиотеке.

Девчонки захихикали, лукаво переглянувшись, а Маги закатила глаза и пригрозила половником.

– Если проспит до ужина – растолкайте, – шепнула я на ухо кухарке. – Где Ликас? – Наставник пропустил утреннюю тренировку, сославшись на срочные дела, и был неуловим после. Маги виновато отвела глаза.

– Он меня избегает, – констатировала я.

– Мисси…

– Мне нужны ответы Маги, – протянула я тихо. – Точнее тот, кто может мне их дать…

– Поговорите со Стариком, – после длинной паузы произнесла кухарка. – В поместье он один может не подчиняться приказам Мастера…

– … и может говорить. – Закончила я тихо. Повинуясь мимолетному порыву, я быстро чмокнула Маги в пухлую, вкусно пахнущую мукой и ванилью щеку – она покраснела от удовольствия и замахала половником на выход.

– Бегите, мисси, бегите… мы проследим.

***

В библиотеке книги летали целыми полками. Хотела бы я сказать «стеллажами», но моего скромного третьего хватало только на одну полку с книгами и свитками.

Одна из алариек принесла пузатый чайничек, который исходил паром, и печеньки, расставила всё на маленьком столике. Я удивилась – даже для Маги – это слишком, она только проводила меня с кухни.

– Мисси, вас искал Наставник Луций, – аларийка скользнула ко мне. – Черные, – у нее чуть презрительно дернулись уголки губ, – черные проверяют всех в поместье. Снимают уровень. Велено сказать, что «артефакт покажет и десять последних плетений».

– Луция проверили?

Она быстро кивнула.

– Дядю?

Ещё один кивок. Я задумалась – проверить круг у меня – логично, проверять всех – нет, зачем это менталистам, и… почему дядя позволил это? И, самое главное, как он смог обойти артефакт… если бы намерили девятый круг – шум стоял бы до чертогов Великого.

– Умница, – я кивнула аларийке и размяла пальцы, щелкнув кольцами. Десять плетений? Будет им десять плетений. Наставник успел вовремя – чары сигналок и взлома защиты вызвали бы вопросы. Буду тренировать чары левитации и контроля, попутно занимаясь поисками.

Щелкнуть кольцами, выплести чары, сосредоточиться, обозначить внимание и закрепить объект, импульс… и ещё одна полка с книгами взмывает под потолок, плавно перемещаясь на большой стол у окна.

Вторая полка, третья, пятая, шестой стеллаж, седьмой, на предпоследней секции мне повезло – данные были там.

Я жадно перелистывала страницы общих Хроник – на Вэ, не то; на Дэ – не то, Тэ – Тиль. Алхимики, артефакторы – не то, я листала дальше – целители. Именно Мастер-целитель Тиль открыл и впервые описал свойства Шлемника обыкновенного, именно он первым поставил эксперименты и провел полевые испытания.

Я листала дальше, маленькая сноска снизу указывала на общую энциклопедию – данные о семье мастера Тиль стоит искать там. Общая энциклопедия – второй стеллаж, я со вздохом щелкнула кольцами и начала перемещать книги по второму кругу. Томов в энциклопедии было около пятидесяти. Мне повезло на тридцатом – описанию жизни Мастера отвели целых полстраницы текста, для сравнения роду Блау в этом томе выделили только четыре строчки. Я поманила светляк пальцем поближе и вчиталась в записи.

Через пять мгновений все книги в библиотеке стояли на своих местах, а я отстукивала имперский марш по столешнице – дурацкая дядина привычка.

В поместье Тиль служили аллари. Много аллари. И даже любимый слуга мастера тоже был аларийцем.

А кому не выгодно, чтобы свойства Шлемника могли использовать против них? Аллари. Кто помогает мастеру Тиль – аллари? Кто выигрывает больше всех, как только Шлемник официально запретили…. Менталисты и …аллари.

Псаковы интриганы.

Я удобно устроила голову на столе и помечтала о том, чтобы сварить эликсира со Шлемником и взять пару больших флаконов в Табор, на совет. И спрыскивать всех несогласных. Виктиму я бы выделила отдельный большой фиал.

Можно благославлять, как в Храме Мары, где осеняют водой благословенной всех страждущих…

В библиотеку вошли без стука. Райдо, Таджо и мой оклемавшийся и достаточно взъерошенный сопровождающий. Юнец был бледен, скорбно поджатые губы и кислая мина свидетельствовали о том, что мальчику уже попало – проснулся он явно не сам, судя по его мокрым волосам и пятнам на форме.

– Господа, – я лениво выпрямилась и выполнила намек на поклон.

– Леди, – Райдо так же издевательски кивнул в ответ. – Это привычка северян употреблять самогон до ужина, или осознанная провокация сотрудников Управления?



– Столько, сколько употребляют некоторые сотрудники, северянам не выпить и за декаду, – парировала я. – Если кто-то не умеет пить, но ведется на провокации… может стоит сменить такого сотрудника?

Вьюнош вскинулся, глядя на меня обиженными глазами.

– Хватит, – голос Таджо сразу заморозил атмосферу и отбил желание пикероваться. – Леди, стандартная процедура замеров источника. Артефакт зафиксирует данные, – он кивнул Райдо, который с хищной улыбкой уже расщелкнул кольцо браслета.

Они не заморачивались и использовали кандалы-блокираторы. Если одеть только на одну руку – можно провести замеры, не ограничивая доступ к силе.

Я помедлила, прежде чем протянуть Райдо запястье. Эта полоска черного металла вызывала только негативные ассоциации. За время в тюрьме, я почти срослась с этой тяжестью на руках – они не просто блокируют силу – зачем пропадать добру, они вытягивают её, передавая в накопители и артефакты. Можно сказать, что всю систему защиты и функционирования в тюрьмах обычно обеспечивают именно заключенные, за счет своей силы. Кристаллы на такое не тратят.

Райдо щелкнул, застегнув браслет – привычная тяжесть и холод заставили меня поежиться. Гадость. Чем больше жрут – тем тяжелее становятся.

– Это не опасно, – насмешливо сверкнул глазами Райдо, заметив мою реакцию.

– Прошу, давайте закончим с этим, – я встряхнула рукой, и в этом момент наруч Арритидесов съехал вниз, прокрутившись, и ударился о браслет блокиратора со звонким металлическим стуком. Я затаила дыхание – если эти псаковы светлые хрени что-нибудь выкинут сейчас… не дай, Великий! Внимания менталистов и так достаточно.

– Эпоха Исхода? – Райдо с интересом подвинулся ближе. – Функции?

– Не знаю, – я пожала плечами. – Стоит спросить Мастера-артефактора Блау…

– Вы надели артефакт, свойств которого не знаете?

– Не я. И может быть это в вашем роду принято, чтобы Старшие поясняли Младшим мотивы всех своих действий, – протянула я язвительно.

Райдо скривился – место было больным, и только набрал воздуха, чтобы ответить, как его прервал Таджо.

– Достаточно. Замеры, – Шах повелительно щелкнул пальцами, и перед нами появилась диаграмма.

– Третий круг, закатный. Левитация, левитация, левитация… и левитация… Леди, вы что, наводили уборку во всей библиотеке?

– Леди использует любую возможность, чтобы тренировать плетения и контроль, – парировала я спокойно. – Каждую возможность.

Таджо одобрительно кивнул – это была его философия, и его жизненное кредо – использовать каждое мгновение, чтобы научиться чему-то новому или закреплять навыки, именно поэтому он – во главе пятерки, а Райдо зубоскалит.

В дверь постучали. Служанка проводила Нарочного с большим свёртком, упакованным в несколько слоев плотной бумаги, перетянутой бечевой.

– Из архива, для леди Блау, – поклонился он.

Я кивнула и, приложив родовую печать, которая полыхнула силой, подтвердив получение на свитке.

– Разрешите? – Райдо протянул загребущие руки к моей посылке, и Таджо поморщился – никакого воспитания. – Леди же не против? Это не секретные документы?

– Вы уже развернули, – сухо ответила я. – Провинциалы обычно полагают, что столичные Высшие лучше воспитаны, лучше понимают все тонкости этикета. Провинциалы заблуждаются – ваш пример доказывает обратное.

Вьюнош сзади сверкнул улыбкой – хамство Райдо достало всех.

– И тем не менее, леди, и тем не менее…, – Райдо торопливо перебирал стопку, изучая названия. – Немилость, немилость, ритуалы Немеса…

Таджо – не остановил, значит, я всё ещё объект пристального изучения?

– Эта точно есть в библиотеке, – Райдо потряс трактатом Вериди о заклинателях и кивнул на дальние стеллажи. Когда он успел излазить всю нашу библиотеку?

– Вторая тоже, – я кивнула на следующий заголовок.

– Тогда зачем?

– Мистер Гладси полагает, что обязан Блау. Наш целитель следит за здоровьем его внука. Это, – я обвела рукой книги, – простая возможность вернуть долг и позволить ему сохранить лицо.

– Вы помогаете всем страждущим? – Таджо холодно вздернул бровь.

– Избранным. Мистер Гладси единственный, кто помог на Турнире, – коротко озвучила я причину. – Если это всё, – я сгребла к себе книги, вытащив последнюю из рук Райдо, и потрясла блокиратором перед его носом, – снимите. Я бы хотела продолжить занятия.

– Леди…, – короткий щелчок, поклон, и нас оставляют в библиотеке одних. Нервный вьюнош остался сидеть в кресле у входа и швыркал носом. Ему стоит высушиться, иначе просквозит совершенно.

Мгновений десять я шуршала страницами молча, ожидая Вестника. Гладси не приложил никакой записки, значит, ответит так.

Вьюнош сопел и молчал, молчал и сопел, и делал это так выразительно, что сосредоточиться было решительно невозможно.

– Слушаю, – я развернулась к нему. – Вы хотели что-то сказать?

Он продолжил сопеть молча. Я пожала плечами и развернулась к столу.

– Зачем вы налили мне самогона? – прилетело мне в спину.

– Не я.

– Вы позволили…

– Я не заставляла вас пить, – я крутнулась обратно, чтобы видеть его глаза. – Я была уверена, что вы откажетесь. А Бутч… Бутч действительно прекрасно пьет.

Он снова обиженно засопел.

– Сколько вам зим? Точнее… вы закончили Академию в этом году?

– В прошлом…

Я кивнула – точно настолько зеленый, как предполагалось.

– Как вы умудрились закончить, если попадаетесь на такие простые провокации? В Академии нет пушистых цыпляток…

– Я – менталист…, – он гордо выпятил щуплую грудь. – И нас никто не любит! Поэтому мы все держимся вместе… никто не шутит над менталистами…, – сдулся он.

Я улыбнулась – с одной стороны это хорошо, что он вспоминает Академию так, с другой… эту школу ему придется проходить позже. Наивность не совместима с долгой жизнью.

– Думаю, мы начали неправильно, – я смягчила выражение глаз, добавив тепла, много домашнего тепла – отсвет того, что обычно достается Акселю. Мокрый юнец напомнил мне другого цыпленка, почти такого же взъерошенного и жалкого. Но за спиной Костаса стоит тенью фигура леди Тир, а тут… надеюсь, Таджо хорошо выполняет взятые на себя обязательства. – Леди Вайю. А как вас зовут, о юный сир?

Пауза была длинной, а реакция совершенно не такой, как я рассчитывала – юнец ещё больше насупился.

– Обещаете не смеяться?

Я торжественно кивнула.

– Каро…

Я стиснула зубы, чтобы не заржать, но смех рвался изнутри, и мне казалось, что сейчас лопнут щеки.

Каро. Каро! Это девчачье имя, девчачье! О, Великий, за что его так не любят родичи.

– Родители…, – я откашлялась, чтобы замаскировать смешок, – ваши родители хотели… девочку?

Он кивнул, а я всё-таки заржала. Я смеялась так, что тряслись свитки на столе, утирая брызнувшие слезы.

Вьюнош мучительно покраснел так, как краснеют только белокожие – розовый цвет сначала залил лицо, потом плавно перетек на шею, и потом ярко запунцовели уши.

– Вы обещали не смеяться…

– Вайю очень непопулярное имя среди темных, – отсмеявшись поделилась я. – Очень. И не родовое… это в честь светлой пра-пра… Вы знаете много Вайю?

Вьюнош задумался и отрицательно качнул головой.

– Вот, – я подняла палец вверх. – Светлое имя для темной, слабая светлая сила… Надо мной постоянно издевались в школе. Вайю Юстиния, а я предпочла бы, чтобы меня звали Вайю Секундус. Можно было бы сократить, как принято… Мне бы пошло имя Секундус?

Вьюнош ошеломленно выпучил глаза, и я захохотала, а потом смех подхватил и он.

– Се… Секундус… Леди… Секундус…, – смеялся он.

– Так что Каро не самый плохой вариант… Теперь имя мне нравится, – продолжила я тихо, отсмеявшись. – Его выбрали родители, и это последнее, что от них осталось. Что-то моё. Что-то, что они подарили мне, что-то, что не отнять, – я помедлила, выбирая слова. – Это память. Мне бы хотелось знать, о чем они думали, когда давали мне такое имя, – я тихо вздохнула.

Вьюнош притих.

– Не имя определяет то, кем мы является. Можно совершить что-то такое, – я подмигнула, – чтобы в Хрониках писали – имя Каро – имя героя, который не зря прожил свою жизнь. Каро – это имя, которым можно гордиться… Может потом будет почетно называть сыновей Каро.

Вьюнош громко неверяще фыркнул, но улыбнулся.

– А пить…, – я подровняла стопки книг на столе, – …пить я вас научу.

***

Я сидела на жестком стуле в каморке Старика и накручивала кончик косы на палец – колечко за колечком. Статуэтка Нимы стояла на щербатом деревянном низком столике и смотрелась чужеродно, Старик покосился на нее с отвращением, но промолчал.

Статуэтку я прихватила из библиотеки – мне показалось, что двух куполов тишины будет мало – менталист ждал снаружи. Наличие артефакта меня успокаивало.

– Маги, – пояснила я аларийцу причину моего вечернего появления здесь. – «Единственный, кто может говорить здесь, в поместье, если не разрешал Ликас», – процитировала слова кухарки.

Старик сновал от полок к столу, доставая снедь – в заботливо упакованных кульках у него хранилось всё, что я любила – снабжает кухня?

Алариец молчал, не собираясь начинать разговор первым. Я тоже молчала и думала.

– Вы входите в Совет? – спросила я прямо после долгих мгновений тишины. Подслеповатые глаза Старика насмешливо сверкнули.

– Входил, мисси, – он прошаркал к столу, поставив стопку пиал, – давненько это было… был и весь вышел. Молодой, кровь кипит, хотелось мир посмотреть, себя показать, – пояснил он для меня.

– Наставник не говорит, – Ликас действительно мастерски уходил от всех моих вопросов, вот у кого высший уровень техники уклонения. – Та часть охраны из аллари, что убрали в табор из… неблагонадежных? – выдвинула я свою единственную версию.

Старик кхэкнул и, помедлив, кивнул.

Я снова начала накручивать косу на палец – значит, я была права. Вспомнив многих, кого Ликас убрал из поместья, я нашла общее – они все дерзили, или молчали, или наоборот просто отказывались сразу выполнять распоряжения… как будто не считали нужным склонять голову перед господами. Или просто не считали Блау своими господами на самом деле? Не явно, нет… эти неуловимые паузы перед ответом, ухмылки за спиной, когда думают, что не видят, промедление, которое иногда равняется смерти… Ликас убрал именно таких. Вычистил персонал или есть другая причина?

– В таборе не все гладко, – констатировала я.

– Всегда есть те, кто согласен, и те, кто против.

– Те, кто против…, – протянула я тихо. Если добавить, что Нэнс и девочек они тоже забрали, мотивируя это наказанием и тлетворным влиянием, которое оказывают Высшие на неразвращенные умы чистых аллари… это значит только одно. Аларийки будут против и могут пострадать, потому что горой встанут за свою мисси… а то значит… они готовы перейти к активным действиям?

Старик разлил по пиалам чая с терпким запахом поздних осенних яблок – я с удовольствием вдохнула, как будто выйдешь из конюшен, а там золото полей, листья, птицы летят на юг острыми угловатыми стаями.

– Спрашивайте, мисси, – Старик с удовольствием причмокнул губами и прикрыл глаза, покосившись на статуэтку Нимы. – Вы за этим пришли.

– Где избранный?

– Мисси…, – цокнул Старик и с укоризной покачал головой.

– Настоящий избранный аллари, – уточнила я, качнув фарфорой чашкой – осколки истины, кажется так говорила Магистр Аю. – Раз мнения совета разделились, значит, есть выбор.

– Выбор здесь, – Старик постучал суховатым пальцем по виску. – Всегда только здесь.

– Нет второго избранного – нет второго выбора, – прищурилась я.

Старик с шумом втягивал чай, посасывая. Неизживаемая таборная привычка – и демонстрация уважения собеседнику и… чай постудить, чтобы не обжечься.

– Как Шлемник действует на аллари? – реакция Старика меня порадовала – он дернулся. Действует. Трава на них точно действует, вопрос в том, как. Если у менталистов наступает кома – но у них есть искра силы, что происходит с аллари? Могу предположить. – Вы теряете связь с кругом, не так ли? – я била в небо. – Надолго?

Старик сердито сдвинул кустистые брови и покосился на статуэтку Нимы.

– Три купола тишины, – я подняла три пальца. – И никто не говорил, – пояснила я, – просто раз действует на менталистов, логично, что аллари тоже…

Старик вздохнул.

– Интересно, идею вымарать Шлемник из всех пособий менталистам тоже подсказали или они так удачно додумались сами?

Старик тяжело вздохнул ещё раз. Я с удовольствием отпила чаю – сбор был превосходен, и продолжила.

– Нэнс мне не вернут, – констатировала я отрешенно. – Не так ли? Слишком разлагающе влияние Высших…

– Мисси…, – протянул Старик с укоризной, – … разве мы хоть раз давали повод…

– Вы – нет. Но можете ли вы говорить за всех аллари? За Совет? – я вздернула бровь. – Мне кажется, мы не совсем понимаем друг друга, – я щелкнула кольцами. – Никто не защищен от огня, воды и молний. Воздушные лезвия так же легко прошьют тело насквозь, как металл, – я полюбовалась игрой света в камнях колец. – В каком-то смысле убить аллари так же просто, как любого с искрой первого круга и «простых». Как Высшие относятся к этническим меньшинствам Запретный город уже продемонстрировал, и продолжит, – добавила я сухо.

Старик слушал внимательно и молча.

– Я хочу, чтобы мою мысль донесли отчетливо. До того, как я приду в Табор, – я подбросила орешек вверх и поймала губами – щелк, – мне нравятся аллари. Я выросла среди аллари, некоторых из аллари я даже люблю, но это не значит, что если встанет выбор Род или аллари я выберу вас. Пока что я не вижу пользы, – Старик открыл было рот, но я прервала его жестом. – Одни проблемы. Мне нужна Нэнс – вы забираете Нэнс, мне нужно в круг – вы закрываете круг.

– Мнение Совета разделились…

– Значит нужно помочь Совету принять верное решение, – я щелкнула ещё орешек. – Нет избранного – нет проблем. Нет Совета – нет проблем…

– Мисси…, – Старик очень снисходительно и по-доброму качнул головой – маленькая дурочка мисси.

– Лимит доверия, который получили аллари с детства, уже почти исчерпан, – произнесла я сухо. – Ваш совет забыл, что за малолетней идиоткой стоит Клан, – Старик посерьезнел. – Не мне рассказывать вам, на что способен сир Блау и… Аксель.

Про взаимную нелюбовь Акселя и аллари менестрели могли бы слагать песни.

– Мисси, клянусь, – алариец осенил себя знаменьем, – все, что делаем мы, только в вашу пользу…

– Я знаю. Если бы я считала иначе, табор уже брали бы в кольцо легионеры, – произнесла я очень мягко. – Именно поэтому мы говорим сейчас. Покажите мне, что вы достойны доверия. Мне надоело собирать обрывки информации по кускам…

– Мисси…, – Старик тяжело вздохнул.

Я встала, тщательно расправив юбки ханьфу.

– Благодарю за чай, купаж прекрасен, – церемонный поклон, как Высшему, и я отправляюсь на выход.

– Мисси, – голос Старика звучал тоскливо, и моя ладонь на ручке двери дрогнула – старый алариец растил меня с пеленок, но ждать больше нельзя. Нужно успеть, пока дознаватели в поместье. Менталисты лучшая гарантия того, что даже совет старых алларийских хрычей трижды подумает, прежде чем уменьшить число избранных на одну конкретную Блау.

***

Вестник от Гладси прилетел, когда я уже готовилась ко сну, в самое тихое время. Архивариус начал с общих фраз и положенных по этикету выспренных приветствий. Я пропустила всё не нужное, дойдя до сути – моим списком книг, запрошенным из архива интересовались дважды, и один раз поступил запрос точно аналогичный моему, но трактата Вериди библиотека предоставить не смогла – последняя копия всегда остается в библиотеке, а исследования Морро и Басти у них были в избытке.

Мистер Гладси пространно намекал обратить на это пристальное внимание, именно поэтому копии карт Керна он передаст отдельно, и не с Нарочным. Старика испугали лишние вопросы?

То, что писал архивариус далее, было более полезно – снять немилость можно только используя божественное вмешательство. То есть идти на поклон либо к Немесу, либо к Великому. Мара слишком толерантна и далека от таких вещей, а у Нимы… у Нимы просто не достанет силы. Гладси настоятельно рекомендовал посетить храм Великого – именно там я могу найти ответы на свои вопросы.

Сноска снизу стояла – ЗСА. Запретная секция архива – свитков и книг на руки мне не выдадут, но Гладси явно не поленился посетить закрытую часть. Нужно будет поблагодарить Старика.

Я схлопнула и уничтожила Вестник, так, чтобы не осталось следов, развеяв остатки плетений. За окном темнело, если Серые достали все книги и трактаты, и уже сложили первое и второе, сообщение от них должно прийти сегодня или завтра. Прошлый раз, найдя решение, Серые не устояли, чтобы проверить формацию немедленно.

Я хмыкнула, глядя в зеркало – статуэтка Немеса скалилась мне, и я развернула её к себе, вытащив из пасти кольцо-артефакт.

– Мне это сейчас нужнее, но не переживай, – погладила острый змеиный клык кончиком пальца. – Подвеска Я-сина очень красивая… мои новые дары тебе обязательно понравятся.

Красные камешки-глазки змея предвкушающе сверкнули.

Глава 130. Не рассчитала

Я накручивала змейки на ладони — тщательно, привычно проверяя, насколько свободно двигаются пальцы, виток за витком, виток за витком. Затянуть зубами, закрепить, заправить хвостик особым узлом. Правая рука — есть.

С левой было сложнее — пришлось распускать дважды, но я справилась. Затянуть зубами, закрепить, завязать и заправить узел.

Я пошевелила пальцами, выплела несколько базовых чар – идеально. Можно надевать кольца. Горка артефактов сияла передо мной в свете магического светляка, переливы света от граней камней ложились длинными цветными полосами на стены лаборатории. Тишина оглушала — всё поместье давно видело десятые сны.

Вестник от Серых пришел глубокой ночью, пропитанный нетерпением и жаждой – они решили, что решение близко. Были готовы торговаться и обсуждать условия — «породнившийся», любой из, им нужен был непременно.

Я надела первое кольцо на правую руку — защитный купол. Второе, третье, все защитные. Если я буду играть – мне нужно выиграть время, пока придут твари. Следующее кольцо и следующее. Задумавшись, я все-таки добавила один атакующий артефакт.

Девятнадцать защитных и один атакующий — кольца успокаивающе переливались на пальцах. По два артефакта на каждом. Теперь у Серых будет великолепная возможность пройтись на тему – "юная сира, которая до дрожи в коленках боится идти в катакомбы".

Я натянула низ от охотничьего костюма — теплый, зимний, и долго прыгала, пытаясь одной ногой влезть в узкую штанину — нижний комплект должен прилегать очень плотно. Развернула, ласково погладив кончиками пальцев доспехи Лидсов, и начала надевать деталь за деталью.

Последней я защелкнула защиту на запястьях, попрыгала, чтобы хорошо село, покрутилась, подвигалась – сойдет. Будем считать это первой боевой проверкой Укрепителя. Высокие мягкие сапоги со шнуровкой сели, как влитые. Один ритуальный кинжал я засунула за голенище и, поколебавшись, добавила ещё один во второй сапог — лишним не будет.

Защитный пояс с нефритами и халцедонами я долго держала в руках и даже застегнула, но… подвески предательски звенели при каждом движении, и от дополнительной защиты пришлось отказаться.

Кругляш печати с литерой V, пристегнуть флейту к поясу и закрутить третью змейку в волосы. Широкий жесткий кожаный пояс с несколькими небольшими флаконами самых необходимых эликсиров и катализаторами -- обернуть вокруг талии.

Число катализаторов я высчитывала долго, пытаясь вспомнить количество несущих колонн в самом большом зале Серых, даже достала старые карты, пытаясь прикинуть расположение Храма Великого и катакомб.

Готово?

Я покружила по лаборатории, убирая следы ночного присутствия. Ещё раз прошлась от стены к стене, чтобы проверить, насколько удобно мне двигаться. Алхимическая печь приветливо подмигивала мне сигнальными огоньками. Окон в лаборатории не было, но и так знала, что ночь сегодня просто отвратительная – поднялась метель, и я предпочла бы остаться дома, в тепле, и варить эликсиры.

Вестники дяде и Акселю я плела долго, переделывая по два раза. Я учла всё, но жизнь обычно всегда преподносит сюрпризы и… если что-то пойдет не так… Щелкнула кольцами, определяя время отправки Вестников – позднее завтрашнее утро, если я не вернусь вовремя… дядя и брат получат сообщения.

Я прикусила губу, отгоняя мысли – если ты заранее думаешь, что проиграл – ты уже проиграл. Себя.

Насчёт дознавателей – я сомневалась, но в итоге Вестник Бутчу тоже был запечатан.

Цепочку малой печати Блау на шее я поглаживала долго. И всё-таки сняла, отложив в шкатулку на ближайшем стеллаже.

Накинула верхний плащ от формы охраны Блау, который притащил сын Старика, погасила магические светильники и скользнула за дверь, в подземелья, чтобы нижними переходами выйти за заднем дворе около конюшни.

– Мисси…, – хрипло позвали меня из под навеса. Я сразу накинула капюшон – метель выла и ярилась так, как будто это ночь середины зимы.

– Готово?

Старик появился справа и кивнул на пару неприметных лошадок, привязанных в глубине под навесом. К седлу одной из них был приторочен алларийский лук.

– Не нужно сопровождать…

– Проводит до города, ждать будет там же. На третьей линии добавили охраны, можно не пройти посты.

Я нахмурилась – тащить с собой сына Старика я не планировала, но если Ликас изменил график, будет сложно незаметно выйти и вернуться.

– Хорошо. Едем.

В седла мы взлетели одновременно, похожие как близнецы. Одинаковые плащи, варежки, нашивки Блау, только разница в росте была заметной и очень смешной.

– Мисси…, – Старик удержал мои поводья.

– Вернусь к утру. А если не вернусь, – я фыркнула насмешливо, – у Совета будет на одну проблему меньше, не так ли? – Старик открыл рот, чтобы возразить, но я уже дала коню шенкеля. Об аллари я подумаю позже, сейчас меня ждали Серые.

***

До Керна мы ехали дольше обычного – метель, и алариец старался держаться боковых троп. Окликнули нас дважды – на третьей и за второй линией защиты – охрана не зря ела свой хлеб. Сын Старика отсчитывался, пока я прятала нос поглубже в капюшон, но здесь погода была на руку.

У западных городских ворот мы расстались – я свернула на кольцевую, а алариец в ближайшую таверну, где будет ждать меня до утра. Копыта бодро цокали по чищенным артефактами мостовым и я торопила коня – улицы были безлюдны, светляки на домах сияли тускло, закоулки чернели темными пастями, а безлюдные крыши, с которых резкими порывами ветрами срывало снег, нервировали. Слишком темное и слишком открытое место.

Спешилась я там же, где и прошлый раз, привязав коня под крытым навесом у ограды Храма Великого, свернула за угол и тут же спрятала нос в капюшон – острые снежинки обжигали лицо холодом.

Под ногами хрустел снег, и мои следы были первыми в этом проулке – ни души. Я дернула завязки капюшона, чтобы затянуть потуже, и боковым зрением увидела тень у стены.

Молния взвихрилась по щелчку пальцев, но я вовремя опустила плетения вниз – зашипел, плавясь, снег под ногами совершенно невозмутимого жреца Великого. С непокрытой бритой головой, в оранжевом жреческом одеянии, он стоял и молча смотрел прямо на меня.

Я поклонилась. Самое время раскланиваться – на улице заполночь, метель, закоулки Храма…

Жрец продолжил молча изучать меня, обозначив приветствие в ответ. Жрецы Великого не говорят, но вот в такие моменты мне постоянно интересно, кто придумывал им правила, как понять, что хочет этот конкретный жрец?

Я переминалась с ноги на ногу – Серые не появятся, пока не уйдет жрец. Жрец не уйдет, пока не получит то, зачем он вышел ночью из теплого и тихого Храма. Сказать он не скажет – тупик.

– Я могу чем-то помочь?

Жрец в ответ молча показал рукой на храм Великого.

– Храм?

Кивок в ответ.

– Завтра, хорошо? Я непременно приду в Храм завтра.

Жрец снова совершенно спокойно показал на Храм.

– Идти сейчас? Но я не могу сейчас…

Жрец снова терпеливо показал на Храм. Потом на пояс. Потом на меня. Потом опять на Храм.

Когда до меня дошло у меня запылали щеки.

Катализаторы.

– Оу… Я и не собиралась… точнее это если совсем не останется выхода… Храм бы выстоял, – закончила я совсем тихо.

Жрец смотрел на меня пару мгновений, развернулся, и совершенно неторопливо, прогулочным шагом отправился за угол. Метель уже основательно припорошила бритую макушку и плечи.

Я долго смотрела ему вслед, ежась от холода. Поправила пояс и нырнула в проулок к старому входу в катакомбы.

Серые появились почти мгновенно – ждали. Условный ритмичный стук по камню, щелкнули засовы двери, и мы дружно отряхиваемся внутри, выпуская клубы пара в свете тусклого одинокого магического светляка.

Пара была не той, что встречала меня прошлый раз. Оба рослые, крепко сбитые, в простой форме наемников, с неясным маревом выше плеч – в масках Серых.

– Артефакты, – глухой, явно прокуренный голос раздался сзади.

– Нет, – я демонстративно подняла руки к свету, щелкнув кольцами.

– Артефакты.

Я пожала плечами, и развернулась на выход.

– Стойте… положено…

– Кем положено – тот и положит. Я сделала личное одолжение Я-сину, когда вышла из дома в такую погоду.

Артефакты мне оставили, после коротких переговоров по Вестнику. Сопровождающие стали кланяться ниже, говорить уважительнее и даже изредка страховать на особо крутых поворотах под локоток.

Обхождение, как в лучших домах Предела.

Мы спускались вниз по узким ступенькам виток за витком. Они явно готовились, охраны в коридорах было мало. И ниже шестого уровня чадили факелы – они убрали все источники магических возмущений, и светильники.

Меня привели туда же, куда и прошлый раз – семь уровней вниз, два вверх и снова четыре вниз. Мы на девятом. Тварям нужно будет преодолеть всего три уровня с одиннадцатого.

Коридоры закончились, и мы вышли на широкую площадку, размером с небольшую подземную площадь, больше всего напоминавшую арену. На каменных балконах на втором ярусе горели факелы. Формация на полу уже была готова, но рассмотреть мне не дали, быстро направив в нишу.

Комната-кабинет была та же – высокий порог, ступеньки, длинный стол мореного дерева, массивные кресла, тахта, чайный столик в традиционном стиле с циновками, стеллажи, заполненные свитками за ширмой и репродукция «Грозовой охоты» на стене. Только хозяин кабинета сменился.

Коренастый широкоплечий Серый, с которым я общалась прошлый раз, в очередном вульгарном парчовом ханьфу, замер у стола в напряженной позе, а в кресле сидел, покручивая в руках маскарадную маску, инкрустированную драгоценными камнями и витыми шелковыми нитями… Я-син.

Белоснежные одежды, расшитые золотой нитью, так тонко, что рисунок видно, только если свет падает под определенным углом, длинные нервные музыкальные пальцы унизаны перстнями. Становилось сразу понятно, кто подбирал общий стиль – изящные статуэтки на столе, нефритовые пресс-папье, лаконичный и очень дорогой набор кистей в углу. Человек, которому долго и тщательно прививали вкус к неброской, а потому подлинной роскоши.

Лица было не видно – только длинная коса спускалась на плечи, заплетенная сложным южным рисунком. Но и так можно было сказать, что Я-син красив. Некрасивые люди не держат так осанку, не принимают естественно ту позу, которая наилучшим образом подчеркнула бы их достоинства, хотя в этом не было смысла – под его маской не видно лица, серое марево скрывает всё, что выше плеч.

Повинуясь жесту изящного запястья, Серый зажег красную витую свечу «приватной встречи», щелкнув кольцами. Я непроизвольно поморщилась – даже это он сделал… грубо и топорно.

– Леди. Блау, – Я-син встал с кресла и отточенным движением склонился, поцеловав воздух у кончиков моих пальцев. Я рвано выдохнула, как будто получила удар поддых – я уже успела забыть, какой у этого конкретного Я-сина голос, как будто тебе залезли внутрь и мягким перышком пощекотали внутри – бархат и мёд. Поставленный правильно настолько, что только одно место в Империи могло выпускать таланты такого уровня – столичный факультет искусств.

– Господа, – короткий поклон равному.

– Прекрасная погода, не так ли? – тягуче произнес он, и мне показалось, что метель и правда была чудесной – буйство стихии должно быть прекрасно в любых проявлениях?

– Великолепная, – поддержала я. – Располагает к прогулкам.

– Мы благодарны, что вы приняли наше приглашение, – Я-син вернулся в кресло, после того как я устроилась в своем.

– От таких заманчивых… приглашений сложно отказаться, – хмыкнула я, вспомнив, что он наобещал в Вестнике. – Вы решили ускорить события и зачистить двенадцатый сейчас? – предположила я то, что должна была.

Серый рядом недовольно вздохнул.

– Не совсем, – Я-син переплел пальцы домиком. – Но ваше содействие поможет нам.

– Конкретнее.

– Вам нужно будет просто сыграть, – он кивнул на флейту на поясе. – Просто сыграть и всё, леди Блау. Одну мелодию.

Меня проводили в смежную комнату, большую часть которой занимал большой круглый стол, на котором был расчерчен макет формации, расчеты велись здесь же – силовые линии и опорные точки переносили не раз, меловые линии были потерты и правлены не единожды. Книги Морро и Басти, трактаты Вериди и стопка других исследований были сложены в сторонке.

Я погладила пальцем меловой круг на столе – они рассчитали верно, формацевты у них, как и раньше – на высоте.

– Не трогайте…

– Пусть, – мягко Я-Син прервал серого, остановившись за моей спиной.

– Я не сильна в формацевтике, и рунные круги мы проходили пока постольку-постольку…

– Но трактат Вериди вы из библиотеки взяли…

– Я там почти ничего не поняла, – призналась я честно, – кроме того, что теория требует тщательной проверки.

– И такая возможность вам представится, – хмыкнул Серый.

Ритуал мы обсуждали недолго – всё было просто – быть фокусом, сыграть мелодию, которую Вериди выдал за опус собственного сочинения, вложив силу и… дождаться результата. Которого не будет.

Я листала свитки с нотами и с трудом удерживалась от улыбки – всё так предсказуемо, и ту погрешность, что Вериди писал это под барабаны, они опять упустили. Прошлый раз не получилось со мной, они притащили живого Вериди из Восточного Предела. И опять не получили ничего.

Потому что это не работает. Потому что защиты не существует, потому что те Серые, которые участвовали в экспериментах, обречены сходить с ума и идти на зов любого любого заклинателя, как твари на зов флейты.

Новые Серые.

Именно это провозглашали тогда, во время войны. Новые. Быстрые. Способные видеть в темноте. Приобретающие высокую сопротивляемость к большому числу чар, как твари. Серые, которые искусственно породнились с тварями.

За одно это Я-Сина нужно уничтожить. За саму идею того, что можно скрещивать тварей и Высших, в бесплодных попытках получить иллюзию «породнившихся».

Сотни лет генетических изменений они хотят пройти за зиму-две и получить Армию. Свою собственную подземную Армию, которая неподконтрольна Столице, неподконтрольна ни одному из Пределов.

Но Серые ошиблись.

Инъекции крови тварей любых видов не способны изменить генетический код, они способны только вызвать мутации. Необратимые. Мутации.

Я прикрыла глаза ресницами – пальцы задрожали, дернувшись.

Как долго я ждала. Как долго. Можно говорить о высоких целях, о том, что нужно предотвратить, уничтожив сейчас ключевую фигуру и главного вдохновителя экспериментов – Я-сина, но… врать себе последнее дело.

Я-сину просто не стоило тогда отдавать тот приказ.

Я покосилась на переливающееся серое марево выше плеч – если бы можно было видеть глаза, зрачки, я бы точно сказала, пройдена точка невозврата или ещё нет.

Сначала Серые проводили эксперименты на своих – ближний круг, потом на всех, кто входил в состав клана, потом на беременных… И крови всегда требовалось всё больше и больше. Больше и больше, именно поэтому в Северной части катакомб не нуждались в Блау – они сами чистили свои подземелья, охотясь на тварей, которых было необходимо всё больше и больше, чтобы поддерживать изменения на нужном уровне. Крови всегда не хватало.

Твари из охотников стали добычей.

Я свернула свиток трубочкой. Новых Серых не будет. По крайней мере не на территории моего Предела. Не будет экспериментов, не будет съехавших с плетений тварей в человеческом обличье, которые не получили новую дозу крови… не будет помощи новому правительству, не будет вообще ничего.

Если не будет Я-сина.

– Я плохо запоминаю ноты…

– Можно потренироваться…

– У меня плохая память и нет слуха…

– Есть время…

Я-син прервал спор изящным движением лилейно-белой руки.

– Что хочет леди за эту небольшую услугу?

Торг начался. Леди хотела немного – жадничать я не планировала, не сейчас – нет времени. Леди хотела мешочек Шлемника, маску Серых и ответы на некоторые вопросы. Совсем немного за возможность обрести контроль над той сутью, которую они так опрометчиво соединили с силой собственной крови, сутью, которая разъедала их изнутри и заставляла постепенно сходить с ума.

Даже заклинатели не способны противостоять зову тварей – отец тому доказательство. Заклинатели. А что хотят они? Ввели бы себе инъекцию яда скорпикса – сдохли бы быстро, и пользы было бы больше.

– Гостевую маску.

– Обычную.

– Гостевую.

– Гостевая может прекратить действие в любой момент. Я не собираюсь больше появляться в ваших … подземных апартаментах с открытым лицом.

– Гостевую, – постановил Я-син. – Если леди захочет, её всегда можно будет сменить на постоянную... для этого нужно только …

– … войти в Клан. – Хмыкнул Серый сзади. – Лядей у нас немного, и только в Столице.

Я подарила ему морозную улыбку – скорее Грань упадет на землю, чем кто-то из Блау войдет в Клан серого отребья.

Шлемник мне принесли сразу – мешочек был полнехонек – я растянула завязки и втянула носом резковато-терпкий травяной запах – оно.

– Маску.

– После…

– Сейчас. Это ваш эксперимент и ваша формация, – я обвела рукой стол, – я просто выполняю свою часть работы. Если вы не получите результат…

– … сотрудничество продолжится, – Я-син сделал короткий жест и один золотой империал перекочевал ко мне в руки. На аверсе монеты была выгравирована маска. Монета была чуть теплой – артефакт до краев наполнен магией, я сунула кругляш в карман и кивнула – готова тренироваться.

Я играла трижды, пока Я-син, наконец, не был удовлетворен – у него превосходный музыкальный слух, а я и в первый раз не сделала ни единой ошибки. Ноты Вериди были рваными и тревожащими – силу я не вкладывала – эффект можно оценить только в комплексе, но … эффекта не будет.

Один из серых, скользнул от двери и что-то прошептал Я-сину.

– Леди? – он позволил, чтобы я услышала нотки удивления в его голосе. Как-будто погладил чем-то теплым и бархатным изнутри. Скотина превосходно владеет голосом. – Вы прибыли не одна?

– Одна, – я невоспитанно фыркнула. – Если ваша охрана проворонила кого-то, это не мои проблемы.

– Ведите…

Пара мгновений и в кабинет затаскивают связанного чарами… Ремзи. Кто больше удивился сказать трудно. Я ожидала увидеть кого угодно здесь в подземельях, но только не псакова Зикерта.

– Какой неожиданный сюрприз…, – Я-син обошел молчащего Ремзи по кругу. Тот попытался что-то промычать, но чары были сплетены на совесть. Серый погладил кончиками изящных пальцев растрепанные волосы, и приподнял подбородок Зикерта, внимательно разглядывая лицо. – Отличный экземпляр…

– Время, – я свернула свитки с нотами и сунула флейту за пояс.

– Леди даже не поинтересуется, откуда здесь взялся ваш неожиданный поклонник?

– Не поинтересуется, – отрезала я. То, что Зикерт не выйдет отсюда – было очевидно. Сейчас или на поединке – не суть важно, главное результат – не будет ни Ремзи, ни Серых.

– Ах да, неразрешимые противоречия… поединок…, – Я-Син ещё раз неторопливо обошел клановца Хейли по кругу.

– Время, – нетерпеливо повторила я. – Мне нужно быть дома к утру…

– … и если леди не появится за завтраком, сир Блау будет вынужден посетить наш гостеприимный дом лично. На этот раз, – мелодично пропел Я-син. – Он ранее очень грубо отклонил наше доброе предложение о сотрудничестве, так же как когда-то ваш отец…

– Боевая пятерка дознавателей будет вынуждена посетить ваш гостеприимный дом поутру, на самой заре, – парировала я. – Если леди пропустит тренировку. С некоторых пор именно менталисты желают леди ясного дня самыми первыми.

– Леди, конечно, оставила записку…, – Я-син протанцевал ко мне, красуясь гибкостью движений.

– Три. Леди оставила три записки.

Ремзи следил за нашим разговором переводя взгляд с меня на Серых, и громко протестующее замычал что-то в конце. Резкий удар поддых сработал лучше чар тишины, и Зикерт рухнул на колени, заткнувшись.

– Леди, – Я-син великодушным жестом повел в сторону пленника. – Подарок.

– Можете оставить себе, – я фыркнула. – Я предпочту что-то более полезное.

Короткий смешок, Ремзи вздернули на ноги, и, грубо подталкивая в спину, потащили в большой зал.

Формация была уже готова.

Я оценила масштаб – рунный круг был больше тридцати моих шагов в диаметре. В качестве фокусных камней выступали огромные глыбы неограненного нефрита, некоторые высотой в половину моего роста – я сглотнула. Просто даже мысленно сосчитать, сколько это стоит, я не могу, а если учесть, что фокусные камни могут разрушиться при проведении такого потока энергии – это просто уму непостижимо.

– Прошу, – меня вежливо проводили в центр формации, где уже была приготовлена нотная подставка под свитки.

Ремзи толкнули на один из фокусных лучей, поставив на колени. Тот мычал, пытаясь поймать мой взгляд, пока ему снова не врезали поддых с оттяжкой.

Ничего не могу поделать – пожала я плечами. Сейчас или потом – участь Ремзи была решена.

Мне повторили порядок ритуальных действий несколько раз, чтобы обеспечить синхронность – когда я начинаю играть, когда вторую часть, когда вспыхивают лучи, когда активируется формация.

Убедившись, что тупая малолетняя Блау способна запомнить такие элементарные действия, Серый выдохнул с облегчением.

– Время, – скомандовал Я-Син, и все лишние участники покинули зал – осталось только двенадцать человек. Одиннадцать крупных мужчин, каждый выше и тяжелее меня в несколько раз, и Я-Син.

Двенадцать серых размытых масок выше плеч. Двенадцать и Ремзи, который не выйдет отсюда. Как я поняла Я-Син хотел посмотреть, что сотворит с обычным Высшим формация, рассчитанная Вериди.

– Начинаем, – мне кивнули, и я поднесла флейту к губам. Как только первая двойка активировала первый фокусный луч, и он вспыхнул ядовитой зеленью, я начала играть, не глядя на ноты Вериди. Подсказки мне были не нужны.

Первые ноты "призыва" понеслись по залу, взвились ввысь, отражаясь от стен и резонируя – акустика здесь была просто превосходной.

Я-Син отреагировал мгновенно, узнав мелодию, вскинув руки – несколько атакующих плетений сорвались с пальцев в мою сторону – и надо мной вспыхнула защитная сфера купола.

– Остановить! Немедленно!

Я продолжала играть.

Идите ко мне, ко мне, все ко мне… Там, глубоко под землей, на одиннадцатом, начали ворочаться и просыпаться твари, но просыпались не только они.

– Заткните эту тварь! Заткните немедленно!!!

Зал начал заполняться Серыми – они шли и шли из боковых дверей и коридоров, начиная толпиться на верхних анфиладах, шли, как в трансе, пошатываясь – мелодия флейты звала их и манила. Только немногие сохранили ясность рассудка – эти двенадцать, которых отобрал для ритуала Я-Син и ещё с десяток серых.

– Заткните её! Бить в одну точку, чтобы разрушить купол! Быстрее!

– В одну точку! Бейте!

– Бейте!!! Бейте! Пробить купол!

Серые взяли меня в плотное кольцо, я продолжала играть, зажмурившись – глаза заболели от ярких вспышек заклинаний со всех сторон, которые летели справа и слева – они били с двух сторон, целенаправленно. Молнии, воздушный таран, фаеры, и даже ножи и те застревали, тормозя, когда вспыхивала прозрачная пленка купола защиты. Дядины артефакты – это вам не гильдейские поделки.

Я продолжала играть куплет за куплетом. Ноту за нотой, выводя пронзительно ввысь – на все подземелье, чтобы они пришли. И они – услышали.

Первое кольцо рассыпалось на втором куплете – камень просто хрустнул и осыпался крошевом – один защитный купол исчез. Осталось восемнадцать. Второй артефакт. Третий. Серые усилили воздействие, радостно вскрикивая, а я продолжала играть – все, все серые должны прийти в этот зал на мой зов. Все, кто делал инъекции крови тварей, все, кто участвовал в экспериментах – ни один не должен устоять перед «Зовом».

Идите ко мне, идите ко мне, идите сюда… сюда… сюда… спешите…

И серые шли, в трансе, парами и тройками, медленно переставляя ноги, пока наконец поток не иссяк – новые серые не приходили. Значит здесь – все, все, кто не смог устоять перед призывом пришли в это зал. Число человек я не считала – сбилась после пятидесяти.

Серые пробили десятое кольцо – камень треснул, осыпавшись крошевом – на моей правой руке не сталось ни одного целого артефакта.

Теперь, раз все гости здесь – можно звать.

Я крутнула флейту в пальцах и изменила тональность на самую высокую, вложив всю силу, которая была. Звук срезонировал от стен и волнами разлетелся по всем катакомбам, туда, вниз, там, где стоит защитная формация уровня.

Взломать… прийти… я жду… придите… придите… придите…

Частота звука была такой высокой, что многие Серые попадали на колени, обхватив головы рукам, у некоторых начали вспыхивать золотом сквозь серую дымку масок удлиненные зрачки. Я сбилась на мгновение, сфальшивив – это плохо, это очень плохо. Изменения зашли дальше, чем я думала, они уже почти на грани изменений – тварей нужно больше, значительно больше, чем я планировала призвать.

Я выправилась и продолжила играть. Камни в кольцах продолжали осыпаться с треском – артефакты не выдерживали, у меня осталось всего три кольца.

Добавить личной силы – придите, придите, придите… спасите, спасите, спасите… чужие твари пришли… чужие твари… уничтожить… уничтожить…. Уничтожить…

Я давно не играла так долго на пределе – мне не хватало дыхания и тренировок, ещё немного, и я просто не смогу извлечь и звука…

Молнии долбили в купол в равномерным треском – в одну точку, в одну точку.

Молния. И ещё молния. И ещё. Сволочи вычислили, что это наилучший способ пробить купол.

Треск. Ещё один артефакт вышел из строя. Осталось всего два кольца, всего два…

Спина вспотела и намокла, я чувствовала, как едкие соленые капли стекают по виску и на шею, руки стали влажными – нефрит начал скользить между пальцами…

Придите… придите… придите… спасите…. Спасите… спасите…. Ваше чадо в опасности… Ваше чадо убивают…

Наконец твари взломали формацию уровня. Я чувствовала, как они вырвались на свободу и понеслись по узким коридорам одиннадцатого, в поисках того, кто звал… в поисках источника… сметая всех на своем пути...

Я вела их к себе и манила, продолжая играть…. Сюда… сюда…. Сюда…. Ко мне…. Выше на уровень… Выше… Выше…

Они прошли десятый, когда второе из двух колец треснуло и камень осыпался крошевом – осталось только одно кольцо.

Только одно.

Я начала играть быстрее, ещё быстрее, торопя, но твари не успевали… просто не успевали преодолеть такое расстояние так быстро…

Серые объединились, и теперь долбили слева, в одну точку, ни на мгновение не останавливая чар – плетения летели в купол практически все вместе и… последнее кольцо не выдержало.

Тварям оставалось преодолеть ещё уровень.

Всего уровень, Великий!

Синий камень зазмеился трещинами, раздался щелчок, хлопок, и осколки накопителя усыпали мои руки. Серебристая пленка купола защиты надо мной мигнула и сложилась, прощально полыхнув по кругу.

– Леди… Блау…, – голос Я-Сина потерял всю свою магическую бархатную притягательность и больше напоминал скрежет по стеклу. Он коротким жестом остановил всех Серых и направился ко мне сам, плавно и хищно, точно уверенный в том, что жертва никуда не денется. – Это было… опрометчиво, – шаг, ещё шаг. – Очень. Опрометчиво.

Я опустила флейту, заправив пальцы за пояс, ровно там, где лежали два из четырех катализаторов – одна я подыхать точно не собираюсь.

– Согласна, не рассчитала, – хрипло подтвердила я. – Нужно было одевать больше артефактов.

Я-Син щелкнул кольцами, развел руки в стороны, плетения вспыхнули и искристая стена огня запела, взъярившись. Не ниже восьмого круга. Уровень трибуна? Гул от пламени стоял такой, что у меня заложило уши – неужели элементальщик, как Фейу?

Я лихорадочно просчитывала варианты – Серые вокруг стояли плотным кольцом по периметру рунного круга, защиты нет, мои чары такое не удержат.

Великий! Блау, ты просто конченная идиотка! Что стоило одеть на пять колец больше?

Я облизала разом пересохшие губы – жар от стены огня чувствовался даже здесь.

Я-Син, красуясь, покачал плетения из стороны в сторону и с сожалением цокнул языком.

– Леди. Сотрудничество. Окончено, – с легким намеком на поклон, он развел руки в стороны, отпуская чары – стена огня взвыла, почуяв волю и ринулась ко мне.

Глава 131. Ничего личного

Моя удача, что Я-син — один. Высокомерие — лучший из пороков. Ничто так часто не спасало мне жизнь, как чужое высокомерие. Высшие всегда не дооценивают детей, женщин и… целителей. Особенно, когда кажется, что жертва загнана в угол и уже не сможет ответить. Иллюзия всемогущества — мы поклоняемся силе, забывая о простых вещах – ударь они все вместе, и…

Мгновения замерли — я падала на пол, группируясь, одновременно выхватывая из волос змейку – скользит крученный узел — дернуть, и черная лента уже летит, хищно разворачиваясь в воздухе.

Заряд атакующего — весь – встретил первый удар — с глухим хлопком сошлись стена пламени и воздушный таран – последнего кольца не хватило, Я-син не жалел сил, но доли мгновений мне выиграло. Черная лента взвилась, со свистом разрезая чары на две части, и пламя отклонилось в стороны, обтекая меня с двух сторон, горячими огненными волнами. В воздухе запахло палеными волосами и шерстью — всё-таки зацепило, и плащ сзади вспыхнул.

Я крутнулась на спину — оборвать застежки, и тут же оказалась на ногах, змейка, как хлыст, крутилась вокруг, с нервными щелчками ударяя по полу.

Щелк-щелк.

Серые внизу замерли в ожидании команды, а сверху наоборот – зашевелились, я перестала играть и транс постепенно отпускал.

Щелк-щелк — лента скользит по полу, обвиваясь вокруг ног.

Щелк-щелк.

Что дальше? Ударят вместе? Артефакты кончились, а двенадцать плетений одновременно не отразить и воительнице Мары.

-- Какие приятные сюрпризы… преподносят новые артефакты Блау, – Я-син следил за кончиком черной ленты, а пальцы мелькали быстро-быстро, складывая новые чары. – Вместе, – серые шагнули вперед, повинуясь команде, щелкнули кольца и… факелы на стенах колыхнулись, рвано мерцая, потянуло сыростью и тем самым особым запахом, который знает каждый, кто спускался в катакомбы. Сырой и влажный, терпкий и противоестественный. Ядовитый. Запах тварей.

Я – звала, и они – пришли.

Дальше все смешалось за доли мгновений – тяжелая, обитая металлом дверь вылетела вместе с порывом ветра и приземлилась у другой стены зала, зацепив двоих и впечатав в стену, факелы потухли, вспыхнув последний раз, и в отблесках было видно, как первые черные тени влетают в зал, помедлив на входе – где цель? Кто звал? Кто враг?

Серые развернулись и перестроились мгновенно, сочтя тварей более опасными, в темноте вспыхнули магические светляки, но… крови было не достаточно, чтобы их сочли своими. Слишком мало, чтобы быть тварями и слишком много, чтобы оставаться людьми.

Я выдернула флейту из-за пояса и взяла первую резкую ноту – неверно, но это хватило, чтобы все сразу пришло в движение.

И они – напали.

Плотные тени двинулись слишком быстро – не успеть выплести и узла, и били тех, кто зажёг свет – твари любят тьму.

– Погасить свет!!! – голос Я-Сина ломался. – Погасить!!!

Я-син понял всё первым и рванул ко мне – всего десять шагов, точнее пять, но ему не хватило – мелькнуло белое крыло рукава, расшитое очень дорогими шелковыми нитями, и его отбросило куда-то в сторону.

А дальше… началась Грань.

Я играла так, как никогда в своей жизни, вкладывая всю силу в мелодию, всю мощь, всю ярость, которая копилась столько зим – я не мстила серым, я возвращала то, что должно было, то, что они заслужили.

Чтобы никогда больше…. пела флейта…

Чтобы никогда раньше… неслись ноты ввысь…

Убейте их, убейте их, убейте их….

Порывы ветра смешивались с криками, вспышки заклинаний, летевшие справа и слева, на мгновения освещали длинные изломанные фигуры, больше человеческого роста в несколько раз…

Я играла – Призыв пел и звал в бой. Я играла, чтобы обозначить источник, неприкосновенный центр и тени послушно огибали меня, меняя направление.

Убить, уничтожить, истребить заразу, очистить…

Светляки гасли один за другим – вскрик – потух, вскрик – потух… Твари убивают молча, они не разговаривают, не рычат и не общаются. В полной темноте и только свист ветра и внутреннее чутье позволяли следить, что происходит.

Я играла – и чуть не сбилась, когда мимо уха просвистело что-то тяжелое, пошевелив волосы, и лицо залило чем-то горячим…

Резкий свист, цокот когтей и слева становится пусто.

– Держать строй! – кричит кто-то спереди, но уже не Я-син. – Отступаем! В коридоры! Отступаем!

Бесполезно… выводила флейта…

Бесполезно… бесполезно… бесполезно…уничтожить угрозу… уничтожить угрозу… уничтожить угрозу…

Твари не любят свет – и в темноте подземелий есть единственные Хозяева, которые имеют право решать, кому жить, кому умереть. И даже мы – заклинатели, только редкие гости.

Светляки начали вспыхивать сверху – на анфиладах и гасли через мгновения, вскрик – и новый светляк потух. Чтобы бить – нужно видеть, а любые наши чары для них, как маяк, как фонарь в ночи – вот я, иди сюда, иди.

Мелодия летела вверх, ввысь, и все вокруг двигались в одном рваном ритме, только в одном ритме, который задавал призыв, подчиняясь зову песни…

…вправо – вверх, влево – вверх… мы были вместе… я и они вместе… вместе прыгали наверх, вместе рвали зубами, вместе откусывали руки, и рвали, рвали, вали тех, кто посмел закрыть нас, кто посмел напасть на нас…

Ноги снизу резко сжали – и я сбилась с ритма, рефлекторно швырнув плетения вниз, молния вспыхнула, обозначая мое присутствие для тварей, и на мгновение мелодия прервалась, и всё остановилось, как будто музыка вела их и позволяла двигаться, как будто песня и была той движущей силой, которая запускала процесс…

Ноги внизу мне плотно спеленал Ремзи. Как он разорвал стазис?

Почти обернувшись вокруг калачиком – сжал одной рукой так крепко, что останутся синяки, и это этот дебил в другой руке держал заготовку чар….

Чары!

Идиот!

Хлестнуло порывом ветра – ближайшие ко мне твари резко развернулись на запах силы – я чувствовала обострившимся чутьём, но не видела. Шорох ускоряющихся шагов и скрежет когтей по каменному полу был слышен отчетливо.

Я подпрыгнула резко, пытаясь стряхнуть урода, но Ремзи держал крепко. Сапогом я двинула по челюсти – раз, и ещё раз, голова мотнулась, но он не отпустил.

И купол – этот идиот запитал и отпустил защитный купол – пленка щита вспыхнула на мгновение – осветив в трех шагах от меня длинные зубы в пол локтя и два золотистых зрачка в пол моей головы.

Цок-цок. Фырк. Купол потух, когда только тварь шагнула назад… чтобы напасть!

– Убери чары, дебил, – я рычала и била пяткой, пытаясь попасть по пальцам – сломать их к псаковой матери, – убери купол, щенок! Сдохнем все!!! Убери купол, тварь!!! Чары манят их!!! Ты – маяк!

Ремзи или не слышал, или был так испуган – он вцепился в меня уже двумя руками, когда я смогла вывернуться – заехала ему локтем, усиленным доспехом, вниз, и что-то хрустнуло под рукой – зубы или нос… и откатилась в сторону, пнув его ногами – перевернулась, но поднести флейту к губам я уже просто не успела…

Тихо-тихо.

Цок-цок.

Я лежала на спине.

В абсолютной темноте… скрежет остановился недалеко от моей головы и… замер.

Цок-цок.

Я не дышала и не двигалась… обжигающе горячее едкое дыхание коснулось лица сверху и медный запах крови наполнил ноздри… фырк… ещё один фырк прямо над моей головой…

Я – не дышала.

Фырк – и новая горячая волна шевелит волосы на лбу, фырк – и становится жарче, оно приближается, фырк…

Не бояться – я сжала разом вспотевшими пальцами флейту. Не бояться, они чуят страх. Чуят страх и чары.

Отпусти – и обретешь власть, но я не была такой смелой. Сердце стучало где-то в горле, от ядовитого запаха заслезились глаза… фырк… слишком близко… и тут Ремзи двинулся – металлический звук привлек внимание твари, и горячее дыхание отодвинулось на долю мгновения, но мне этого хватило.

Первые ноты Колыбельной я взяла верно – чуть резче, чем нужно, но не ошиблась в тональности. Я перевернулась и играла, чуть приподнявшись – дыхания не хватало.

Нежно-нежно, сладко-сладко, чутко-чутко… чтобы каждый, кто пришел на мой зов почувствовал – он не один, нас много, битва была славной… битва была сильной… вы – победили, но теперь пора возвращаться….

Врагов больше нет, здесь врагов больше нет… можно вернуться назад… нужно вернуться назад, вниз… и уснуть… уснуть… уснуть… возвращайтесь…возвращайтесь…возвращайтесь…

Я выводила ноту за нотой, но что-то было не правильно. Мелодия плыла в чернильной темноте нежно и трепетно, но тварь не уходила от меня.

Горячее дыхание надо мной перемещалось из стороны в сторону, из стороны в сторону, как будто тварь наслаждалась музыкой, следовала за нотами… Я играла, а она слушала.

Возвращайтесь…. Возвращайтесь…. Возвращайтесь…. Врагов больше нет… нет… нет…. Вы справились… справились…. Справились…

Я играла по второму кругу, но Колыбельная не давала эффекта – неторопливые тяжелые удары о камень в полной темноте раздались совсем близко – твари спрыгивали с анфилады, и скрежет десятков когтей по камням всё ближе и ближе, ближе и ближе….

Они стягивались сюда, ко мне, к источнику…. Когти цокали и цокали, флейта убаюкивала, горячее дыхание сверху покачивалось стороны в сторону, из стороны в сторону…

РЫК!

Я вздрогнула – волосы сверху разметало от рычания, кто-то из тварей подошел слишком близко, и морда сверху отвернулась – рыкнув ещё раз – не подходить.

…плохо… плохо… что я делаю не так… Великий, что я делаю не так…

Цок-цок раздалось прямо у уха.

Цок-цок.

Я продолжала играть из последних сил, пальцы уже немели.

Вы пришли…. пела флейта… вы спасли…. пела флейта… пора возвращаться….пора возвращаться… пора возвращаться… летели ввысь ноты…благодарю… благодарю… благодарю…. вы спасли… спасли… спасли… благодарю… а теперь возвращайтесь… возвращайтесь… возвращайтесь… усните…усните…усните…

Или благодарность, или Колыбельная в четвертый раз – но это сработало. Повеяло прохладой – горячее дыхание исчезло, и цоканье начало отдаляться в сторону выхода.

Цок-цок. Цок-Цок. Цок-цок.

Я выводила ноту за нотой, вознося горячую благодарность Великому… и тварям. Великий далеко, и не всегда может уследить за каждым… а твари откликаются на мой Зов гораздо чаще Богов. И хранят меня.

Цок-цок.

Цок-цок.

Цок-цок… они уходили…

Я вывела ещё пару куплетов, после того, как звуки движения в темноте затихли совсем. Я чувствовала, что твари ушли, но всё равно продолжала играть – чтобы точно спустились хотя бы уровень ниже… хотя бы уровень ниже.

Флейту я убирала с дрожью – темнота оглушала тишиной, сведенные судорогой пальцы не разжимались – пришлось вращать нефрит, чтобы освободить руку.

Светляк я зажгла далеко не с первого раза – сработало только третье плетение. Небольшой – около десяти шагов, но этого хватило.

Пол казался черным от крови. Тела валялись вперемешку – ханьфу изменили цвет, и я сдвинула светляк в сторону – смотреть на оторванные головы не нравилось даже мне. Слева валялась рука, в когда-то темно-синем ханьфу – кольца-артефакты тускло вспыхнули на свету.

Светляк полетел дальше – Ремзи лежал без движения. На боку, подогнув одну руку под себя.

Дышит?

Я вытащила нож из-за голенища и осторожно – сапоги скользили, пошла к нему. Перевернула его на спину – вроде цел.

Ремзи ударил неожиданно и слишком быстро – я не успела увернуться полностью, и нож пробороздил со скрежетом, скользнув по боку.

Я швырнула плетения в сторону – светляк потух, и ушла перекатом, но Зикерт достал вскользь ещё раз – со всей силы по спине – нож встретился с доспехами снова с глухим металлическим стуком. И я задохнулась от боли, прыгнув вперед.

– Сука! – взвыл Ремзи в полной темноте. – Доспехи и те артефактные? Где ты? – Было слышно, как он кружит на месте, поворачиваясь в разные стороны – по полу хлюпало.

Вот почему Великий оставил ему жизнь? Почему?

Я старалась дышать тихо, затаившись среди трупов – мне нужен купол, хоть один самый завалящий купол, чтобы я могла достать флейту. Я не вывезу сейчас с третьим против шестого, даже со змейками – и нет времени устраивать поединок.

Вспыхнула силовыми линиями заготовка чар – сволочь плел светляк, в то же мгновение я нащупала чьи-то ещё теплые пальцы рядом и торопливо стянула с них кольца – ровно три – одно за другим, скользкие от крови.

Когда под потолком вспыхнул тусклый свет, все три кольца уже были у меня на руке – Великий, ну пошли мне хоть один купол из трёх! Ремзи усмехнулся, убрал нож за пояс и демонстративно развел руки, формируя несколько плетений разом – многокомпонентные атакующие чары – и смерч и лезвия, псаков гений!

Зикерт швырнул в меня чары через доли мгновения, ещё и закрутив по касательной – позёр, я вскинула руки, защищаясь, чтобы отбить ладонями, но Великий был милостив сегодня – переливающаяся пленка купола вспыхнула передо мной серебристым светом, который гарантировал безопасность.

Спасена.

Я каркающе рассмеялась, поднимаясь на ноги – осторожно, сначала на одно колено, потом на два – спину он мне отбил – синяк будет знатный, хорошо, хоть кровью не харкаю. Бил со всей силы, сволочь.

– Знаешь кто бьет в спину, Зикерт? – я подняла флейту с пола и вытерла о рукав. – Знаешь? – розоватый нефрит тускло пульсировал в сумраке. Последний подарок Я-сина был очень хорош.

Ремзи оскалился в ответ и отступил на шаг, увидев флейту. Я сплюнула кровь – пошатав зубы языком – только этого не хватало. Один-один, нос у него уже опух.

Суки. В спину бьют суки. И те, кого этому учили.

Я поднесла флейту к губам и взяла первые ноты призыва – твари не ушли далеко, для Ремзи мне хватит и одной, чтобы упокоить его здесь. Зикерт оценил расстояние до двери, но не двинулся, видимо вспомнив, кто только что вышиб эту дверь, бессильно щелкнул кольцами – сжимая и разжимая кулаки.

– Прекрати! Хватит!

Я продолжала выводить первый куплет – зов летел вверх под потолок, кружа над свежими трупами серых. Два уровня – всего два уровня и этот козёл навсегда останется здесь.

– Хватит, Блау! Договоримся! Я могу быть полезен, – торопливо выговорил он и сделал шаг вперед – я ускорила мелодию, и он резко шагнул назад, подняв руки. – Очень полезен, – быстро продолжил он. – Поединок – я проиграю, – мелодия продолжалась, – Хейли – информация, – мелодия взлетела ввысь, – Ву, твоя маленькая подружка Ву – она переехала к Хейли, чтобы ближе познакомиться с семьей жениха, – протараторил он, наблюдая за черным зевом входа в зал. Я опустила флейту, прекратив играть.

– Ву, – увереннее и наглее продолжил он. – Информация и обет молчания, – он поднял вверх руку, и вассальное кольцо Хейли вспыхнуло белым пламенем. – Никто не узнает, – он торопливо облизал губы, – ни слова, ни мысли… я помогу…

– Как нашел?

– Следил, – торопливо выговорил он. – Слуга. Вестник. Не было в школе. Пришел один, никто не знает, клянусь, – ещё одна вспышка кольца.

– Клянись силой, – я качнула нефритом в воздухе. Обет мне не нужен. А так – предаст – лишится силы, а Зикерт без сил меня тоже устраивал. Слова клятвы он выговорил четко и с первого раза – Хейли хорошо натаскали своих слуг.

– И… непричинение вреда. Ни делом, ни словом, – хмыкнула я. Зикерт отчетливо заскрипел зубами, но клятву скрепил – две вспышки кольца – и я, наконец, могу заняться делом.

Пробы взяла в нескольких местах – диагностическое на кровь, диаграмма и … всё очень плохо. Либо они ускорили программу, либо здесь всё идёт иначе – только через десять зим Я-син должен был достичь таких результатов экспериментов.

Ещё проба и ещё – все диаграммы показывали одно и то же – концентрация чужеродной составляющей в крови была практически предельной. Скоро было бы просто поздно.

Схлопнув чары, я занялась поисками. Трупы переворачивала по очереди, двигаясь по кругу – один за другим, ища белоснежные когда-то одежды. Отпихивала в сторону ноги, руки – не было времени, я почти чувствовала бег песчинок – твари очистили коридоры, но не более пяти мгновений – или я никогда не выберусь отсюда.

Мне повезло – мелькнул кусок белой ткани под грудой тел, и я зарылась вниз, отшвыривая в стороны всё, что мешало – что-то отлетело в сторону Ремзи.

– Блау… это голова, Блау…, – голос прервался с кхэканьем – неужели блюет? Но этот козёл смеялся. Он – смеялся. Каркающим смехом, стоя в зале, полном трупов, откуда только что убралась стая тварей.

Он – смеялся!

– Урод, – вырвалось у меня, и я продолжила торопливо откапывать Я-сина.

– Урод? Я – Урод? – Ремзи перестал ржать.

– Урод и убийца, – я пыхтела – всё было очень тяжелым для меня. – Псаков извращенец…

– Убийца? Убийца, – Ремзи посмаковал это слово и снова заржал лающим смехом на весь зал. Всё-таки акустика здесь превосходная. – Если я убийца, то кто тогда ты, Блау, кто ты?

Я обернулась – в свете магического светляка его глаза сияли сумасшедшим восторгом и удовольствием. Он только что чуть не сдох, и при этом мог наслаждаться жизнью?

– Я убил… единицы, – Зикерт обвел рукой зал, – но никогда не убивал десятками. Если я урод и убийца, то мне далеко до … такой чистой леди. Как ты, – он снова заржал.

– Заткнись, – я откопала Я-сина, и времени осталось совсем мало. – Просто заткнись Зикерт, и может быть, выйдешь отсюда живым.

Столкнула последнее тело и обнаружила, что Я-Син ещё дышит. Развороченная грудь вздымалась с глухими всхлипами, видимо его защитили верхние тела, белое ханьфу стало почти полностью красным – и без диагностики можно сказать, что ему не долго осталось.

Серое марево над головой почти истаяло – силы кончались, и артефакт переставал действовать. Я смутно видела сквозь дымку тонкие черты лица, скульптурную лепку высоких скул, капризный изгиб высокомерных губ – красив. Как и я думала. Почти греховно красив.

Потянулась к шее – искать цепочку, в этот момент ресницы дрогнули, глаза Я-сина открылись – зрачки уже перестали отливать золотом, и он крепко, до хруста в костях, обхватил мою руку пальцами – сломает.

– Кто…, – прохрипел он. – Кто… предал…

Рука не освобождалась – он держал слишком крепко, я безуспешно крутила ею из стороны в сторону.

– Никто, – наконец выдавила я. – Никто. – Просто никого другого, кроме сумасбродной малолетки, обвешанной обычными цацками Серые не допустили бы вниз… участвовать в ритуале. Только полная дура одна спустилась бы к Серым, и только такую дуру можно было бы использовать. Дуру, которая по счастливому стечению обстоятельств является заклинательницей.

– Как… как…

– Прошлый раз вас было десять, – шепнула я, наклонившись ниже. – На десятерых защитных колец хватило бы. – Кто знал, что Я-син изменит правила и на этот раз потащит на ритуал двенадцать человек? Если бы можно было взять с собой хоть одну дядину черную палочку… одного артефакта хватило бы с лихвой. Но он бы слишком фонил, а кольца, кольца были простыми.

– По… почему…, – пальцы Я-сина сжались ещё сильнее – сейчас точно сломает руку.

Я бы могла сказать – ничего личного. Это – война. Именно так всегда говорил Претор Фейу, поправляя золотые дужки очков, когда отдавал особенно непопулярные приказы. Это война – ничего личного. Но для меня это всегда было личным. Очень личным.

Любая смерть – это очень личное.

Я бы могла сдать их дяде, слить дознавателям, шепнуть Аксу… и просто отойти в сторону, но я пришла сама. Потому что это – мое личное дело. Я-сину тогда не стоило отдавать такой приказ. Просто не стоило. Умом я понимала причины решений – зима, война, перебои с провиантом, нечего жрать, и Серые того и гляди начнут поедать со-клановцев, но… Я-сину просто не стоило тогда отдавать такой приказ.

Наших лошадей в катакомбы не спускали – они ждали сверху, в теплых, хорошо экранированных конюшнях. Ждали и дождались. Своей участи. Больше всего я тогда жалела, что не успела вернуться за Кис-Кисом вовремя.

Я вытащила нож. Можно врать себе, что нужно уничтожить заразу. Нужно – это факт. Можно врать себе, что нужно предотвратить войну. Нужно – и это факт. Можно врать себе, что подземелья – это наша территория, заклинателей, и здесь не может быть других Хозяев. И это – факт, но я пришла не по этой причине.

– Что… неправильно…, – Я-син хрипел настойчиво из последних сил, кровь толчками выливалась из горла. – Что… сделал…неправильно…ошибка…

– Вам не стоило ставить на доску Сакрорума, – свет тускло блеснул на лезвии ритуального ножа. Я вспомнила, от кого пахло точно так же, как от Винни. Хрупкая комплекция, невысокий рост, маска серых – именно он встречал меня тогда в первый раз. Совпадение? Или братик Луэй уже давно лег под серых? Ведь не сама же Булка выбрала себе в кавалеры совершенно неперспективного горца. Ей помогли. – Это первое. И второе, – я наклонилась ниже и продолжила совсем тихо. – Вы отдадите приказ. В будущем. Неправильный приказ.

Я-син захрипел в ответ, глаза вспыхнули непониманием.

– Вам не стоило есть моего райхарца…

Мелькнул нож, и я разжала в раз ослабевшие пальцы по одному. Нащупав, сдернула рывком цепочку с шеи – знак Я-сина и сунула в карман.

Нож взлетал ещё дважды – не оставляй за спиной свидетелей – ровно столько выжило снизу, когда я проверила зал чарами. На верхних арфиладах не выжил никто, снизу – самые сильные, или твари просто отвлеклись?

Можно приступать к последней части. Колонн было шесть, а не восемь, я помнила не правильно.

– Факел, – я повелительно кивнула Ремзи, который ходил следом, но держался чуть в стороне. – Зажги факел. Ещё, – два рыжих огня ласково вспыхнули в полной темноте. – Никаких чар. Никакой силы, даже в мыслях, если хочешь выйти отсюда, – скомандовала я Зикерту и, забрав один факел, пошла к стенам.

Три катализатора я поставила быстро, с четвертым – кружила, мысленно пытаясь определить направление – где Храм Великого, потом плюнула, и просто заложила под несущую колонну справа от входа.

Плащ я нашла сразу, змейку искала дольше – вряд ли откопают, но следы мне не нужны.

– Идём, – я перепрыгнула тела, и скользнула к выходу.

Коридоры были чисты. Твари постарались на славу, очистив мне путь – мы летели вверх по ступенькам, вниз, потом опять вверх – дорогу я помнила прекрасно, но времени нам не хватило. До выхода оставалось три уровня, и в коридорах послышались шаги – я скользнула в ближайшую нишу, утянув за собой Ремзи, факелы мы потушили.

Нервные торопливые шаги – пробежали мимо – двойка спешит занять пост, и всё стихло.

– Дальше – каждый сам по себе.

– На что заряд? Какие чары? – взъерошенный и грязный Зикерт облизал губы. Почти весь в крови, если я такая же – нужно плести очищающее.

– Что первым делом сделает человек, попадая в темный зал? – Я достала империал, перевернула аверсом и щелкнула по маске несколько раз – чары я помнила наизусть. Серое марево вспыхнуло, и мир поплыл, обретя резкость – маска заняла свое место. Не считая плаща и роста меня сейчас не отличить от Серых. – Зажжет светляк.

Лицо Ремзи вытянулось.

Ставка была на то, что Серые осмелеют не сразу – прервать важный ритуал Я-сина, чтобы проверить нижний зал, решится не каждый. А когда решатся...

Я сверкнула улыбкой, которую Зикерт уже не увидел, и резко помчалась вверх – времени терять больше было нельзя.

***

Теперь лошади стояли парой – второй в дорогой попоне без опознавательных знаков – Ремзи? Выплела пару очищающих чар, спрятала в карман трофейные кольца, отвязала своего коня и взлетела в седло – счет шел на мгновения, если я не успею вернуться, проблем будет так много, что их не разгрести никогда.

Я дала шенкеля и обогнула ограду, направившись ко входу в Храм, туда, где стоял ящик для подношений. Внушительный, деревянный, окованный широкими медными пластинами, высотой почти в мой рост, с большой створкой сбоку.

Стянула с пальцев ставшие бесполезными артефакты, даже не спешиваясь – все девятнадцать колец, подумала, и атакующее тоже опустила в ящик. Затянула потуже завязки плаща, который отвратительно вонял горелым мехом, и, торопливо подгоняя коня, рысью направилась к западным воротам.

Сын Старика ждал меня в проулке у выезда. Такое ощущение, что у аллари внутри есть встроенные чары места и времени. Он коротко удовлетворенно кивнул мне, оглядев с головы до ног, и мы быстро покинули город.

Взрыв в Керне прогремел через пять мгновений – у кромки леса – земля дрогнула, и снег, качнувшись, глухо рухнул вниз с ближайших еловых ветвей.

Псаки! Слишком быстро! Слишком сильно!

Я прикусила губу и ударила коня пятками по бокам – не успеваю, не успею, не успею.

На обратном пути нас не останавливал никто, хотя мы и не скрывались – алариец гнал по главным тропам, не сворачивая на мелкие свертки.

В крытом загоне горел свет – Старик ждал, укутавшись в тяжелый таборный полушубок, и сразу принял поводья.

– Сжечь, – я торопливо скинула плащ на руки Старику. – Немедленно.

Тот принюхался и кивнул.

– Маги. Мисси просила горячего молока в комнату десять мгновений назад, – быстро бросила я аларийцам, ныряя в неприметную дверку для слуг.

Быстрее. Быстрее. Быстрее. На втором ярусе поместья поочередно начали вспыхивать золотом окна.

Я взлетела по черному ходу для слуг, вышла с обратной стороны и тихо притворила дверь в спальню в последнее мгновение – на этаже раздались торопливые шаги и голоса.

***

– Откройте! Леди Блау! – в дверь спальни табанили со всей силы.

– Леди! Проснитесь!

Вьюнош просил вежливо, Райдо – нетерпеливо. Готова поставить, в дверь долбил тоже он. Заскрипели петли – они что, решили войти без разрешения?!

Визжала я знатно.

Во всю мощь легких. Визжала так, что звенели пиалы на чайном столике, так, что через пару мгновений в спальне стало очень тесно – явился полураздетый Бутч, с плетениями наготове, полностью собранный Таджо, дядя в халате и Наставник Луций … в ночном колпаке.

– Что здесь происходит? – дядя взял всё в свои руки.

– Мы…

– Они вломились в спальню, когда я была в купальнях, – перебила я, не дав Райдо договорить. – Ночь на дворе!

– Мы решили, что на вас напали…, – промямлил вьюнош, косясь на Райдо.

– В моей собственной спальне? В родовом поместье? Это оскорбление…, – видимо я переборщила с экспрессией – дядя недоверчиво вздернул бровь и сложил руки на груди.

– Леди…, – Райдо поморщился, но я не дала ему продолжить.

– Иногда я выхожу из купален в одном полотенце, – я поглубже заправила руки в карманы банного халата чтобы было не видно синяков, – …иногда без… , – вьюнош залился румянцем, – и что я вижу… что я вижу в своей спальне? – Пришлось поправить тюрбан из полотенец – он почти сполз от возмущения.

– Леди!

– Что я должна думать, дядя? – я обернулась к своей единственной защите и опоре. – Ночь на дворе… а если… если…, – голос дрожал, но слез не было. Таланта плакать по заказу Великий мне не отмерил. – Это возмутительно!

Защита и опора изучала меня с нечитаемым выражением лица. Неужели дядя уже вычислил кольца? Никто не умер под защитой, и я отбирала только артефакты из общего Хранилища, не личные, спаси Великий!

Дядя продолжал молча сверлить меня взглядом.

Точно – вычислил!

Бутч с коротким хмыком схлопнул плетения, и очень выразительно посмотрел на вьюноша. Кому-то сильно попадет сегодня. Тот стушевался.

– Сир Райдо сказал…. Проверить… были колебания…

– Сиру Райдо следует меньше говорить. И больше думать, – Таджо заморозил взглядом неудавшуюся пару спасателей.

Наставник Луций поправил колпак, затянул пояс потуже и решительно поинтересовался.

– Господа, как вы осмелились?

Райдо перекосило, а вьюнош покраснел.

– Неприемлемо, – дядя произнес всего одно слово, но оно гранитной плитой рухнуло вниз, разом выдавив весь воздух из комнаты. Дыхание задержала даже я.

– Взрыв, мы должны были убедиться, что это не…

– …должны были убедиться, что с леди Блау всё в порядке, – перебил Таджо и отвесил мне изящный полный придворный поклон. – Прошу простить излишнюю заботу, но леди здесь только одна, а нас приняли так тепло, что мы поневоле стали считать заботу о вас своим долгом…

Я подавилась язвительными словами – пусть валят, и побыстрее.

– Дядя?

– Господа, прошу в кабинет, – голосом сира Блау можно было бы гранить кристаллы.

– Леди часто купается по ночам? – Райдо всё-таки помедлил на выходе.

– Очень, если не спится, – я ещё раз поправила тюрбан на голове.

– Мисси, – зычный грудной голос Маги раздался из коридора. – Мисси? Это же это деется? В спальне леди? – Аларийка гневно сдвинула брови, глядя на собрание, но при этом обвиняющий взгляд почему-то достался дяде. Тот устало вздохнул, возведя глаза к потолку.

– Молоко? – Райдо потянулся к подносу, и чуть не получил по рукам.

– Мисси просила горячего молока, десять мгновений назад. Пьет всегда, когда бывает не спится, – Маги отодвинула драгоценный поднос подальше.

– Десять мгновений…

– Господа, – дядя надавил голосом и подарил мне отдельный, крайне выразительный взгляд – я поежилась, ничего хорошего это не обещало.

– И не стоит поливаться розовым маслом в таких количествах, леди, – отпустил последнюю шпильку Райдо, сморщив нос. – Это… моветон.

Спальня опустела.

– Поединок…, – донеслось из коридора еле слышно. – Если ещё хоть раз, кто-то появится ночью на семейном этаже…

Я хмыкнула и показала Маги глазами на столик – поставить молоко туда.

– Запри дверь, – теперь можно. Засов скрипнул, и я с облегчением рухнула на пуфик у туалетного столика – пальцы в карманах тряслись, а сердце билось в горле.

Успела. Успела. Успела.

– Тряхнуло где-то в городе, – Маги пододвинула мне молоко и печенье. – Ох и забегали же оне…

Я сделала большой глоток и зажевала, чтобы перебить мерзкий вкус во рту. Стянула с плеч халат, чтобы было видно спину, и встретилась с ошеломленными глазами кухарки в зеркале.

– Намажь, не дотянусь, – синяк был на пол спины и дышать было трудно. Я подвинула к Маги маленькую баночку – руки и грудь я сама, а чтобы прошло до завтра, одних эликсиров и чар мало.

Маги набрала в грудь воздуха, сдвинула брови, уперлась руками в бока – ну чисто вторая Нэнс, но тут же сдулась. Жалость победила, негромкое квохтание и чуткие пальцы засновали по спине, принося облегчение.

– Благодарю, – я с удовольствием повела плечом – как же хорошо то, Великий. – И тут, Маги, – тюрбан сполз на пол, когда я качнула головой и неровные пряди из косы вывались вниз. Запах мокрых подпаленных волос поплыл по комнате, и даже пол фиала розового масла, которое я на себя спешно вылила – не помогло.

– Мисси, – всплеснула та руками.

– Нужно состричь сожженное, аккуратно.

– Я не умею, мисси, вот бы Нэнс…

– Нэнс нет. Маги, – я крутнулась на пуфике и просительно посмотрела на неё. Спать хотелось просто неимоверно, а мне ещё доспехи со дна купальни вылавливать и одежду доставать. – Ма-а-а-ги…

– Ой, мисси, вот доведете когда-нибудь до греха…

Маги дрогнула и осторожно, прядь за прядью начала разбирать прическу. Я немного расслабилась – аларийка не молодые служанки, на нее можно положиться.

За окном было темно, но небо уже начало по чуть-чуть светлеть по кромке – скоро заря. Керн из моего окна было не видно, но я и так знала, что там творится.

На рассвете все подношения из ящика при храме предадут очистительному огню – всё сгорит в пламени Великого. А к Серым… я пошевелила левой рукой, оценивая синяки… к Серым я теперь не имею никакого отношения.

Вообще.

Ничего личного.

Глава 132. Песчинка

Просыпаться не хотелось. Я крутилась, потягиваясь, кутала нос в одеяло и млела — давно не чувствовала себя так хорошо. Так расслабленно и спокойно. Подземелья и работа с флейтой на пределе сил, всегда оказывали такой эффект. Даже источник и тот утих — блаженство. Нега растекалась внутри и хотелось мурчать от удовольствия.

В спальне было сумрачно — Нэнс нет и некому одернуть шторы.

Нэнс. Аллари. Табор.

Настроение начало стремительно портиться. Аллари следующие в моем личном списке после Серых. «Список номер два», как у нашего припасника. В «список номер один» хотели попасть все – выудить бутылку по случаю, получить новенькие артефакты, доспехи получше, одеяла потеплее, и даже засахаренный боярышник и тот можно было выпросить.

В «список номер два» не хотел попасть никто. Писать припасник умел плохо — не хватило искры и денег, чтобы закончить школу, но легион уравнивал всех. Поэтому вместо имен он рисовал закорючки, картинки тушью. Бородатый со шрамом и три ящика рядом – это десятник из второй дивизии залез в его запасы без спроса, после этого случая положили весь десяток — им достались самые худшие, латанные-перелатанные на пять рядов доспехи. Обмундирования всегда кому-то не хватало. Центурий ел всё без соли, Сакроруму не полагались кольца, точнее были выданы, всё точно по списку, но нормально не работало ни одно. Правда, к его чести надо сказать, он никогда не вымещал злость на животных — каким бы ни был хозяин, лошадкам полагался всегда самый лучший овес и свежее сено. И рыбка. Персонально для Кис-Киса.

Твари шли отдельным пунктом в самом низу списка припасника. Но не те твари, что подземные или те, что приходят из-за Грани, нет. Твари в человеческом обличье. Припасник считал имперцев.

Хочешь получить что-то вне очереди?

Десять нашивок легионеров. Или две дознавательских. Или одна центурия. Он учитывал всё, любовно коллекционируя знаки тех, кто когда-то пришел не званным и разрушил до основания его дом. Просто потому что городок был приграничным.

Нашивки убитых тащили пачками. Я не раз и не два видела драки после боя над очередным трупом – вкусно кушать и иметь хорошие доспехи хотели все. Я меняла то, что тащил Нике. Горцев припасник не признавал в принципе, и отдельную строчку в «списке номер два» не выделил только по одной причине — всё целительское крыло пригрозило поить его просроченными эликсирами и лечить в последнюю очередь.

На нашивки имперцев играли в кости, их обменивали за услуги и долги, оставляли по наследству, если кто-то не возвращался обратно. Самый ходовой товар. Не бесполезные золотые империалы – ты же не будешь жрать золото, оно бесполезно, нет.

Ставки тоже были.

Лицо Зикерта вчера в катакомбах было юным, чумазым и пока ещё не настолько гнилым. Нужно много крови, чтобы печать вседозволенности прочертила глубокие высокомерные морщины у губ.

Нашивки Зикерта шли один к ста. За родовые гербы Квинтов вообще давали много — предателей не любил никто. Охотились за магами со всех сторон. Мы — ставили ловушки на них, они на нас. В итоге выиграет не тот, у кого больше солдат и огневой мощи. Выиграет тот, у кого останется больше Высших. Обученных тренированных боевых магов уровня трибуна.

Я подошла к окну – в утренней туманной дымке вдали белели молочные вершины Лирнейских. И где-то там — Цитадель.

Кто бы ни был вдохновителем и создателем плана переворота, нужно было признать, что этот кто-то был гением. Так филигранно рассчитать первые удары -- в столице, сравнять с землей Трибунал, разрушить Корпус и… взять Цитадель, чтобы освободить тех, кто выжил из ума окончательно и бесповоротно… Нужно быть псаковым гением, чтобы придумать и скоординировать такое.

Туалетный столик был пуст. Не было Нэнс – не было горячего чая и неизменных печенек, не было утреннего кудахтанья, которое заполняло мертвую тишину спальни, и мешало приходить тем мыслям, которые я не любила. Мыслям о прошлом.

Кольца я нанизывала по очереди, возвращая снятые ночью личные артефакты на законное место. Первое кольцо, второе. Праздник фонарей через два дня. Третье, четвертое, пятое кольцо. Поединок ровно через полдекады. Шестое, седьмое. Бум. Бада-бум.

По моим подсчётам большой бада-бум, который сотрясёт весь Предел до основания, ожидал нас ровно через семь дней, если я не ошиблась в расчётах.

Статуэтка Немеса сыто подмигивал красными камнями глазок – три трофейных вчерашних артефакта свисали с клыков – я выполнила свое обещание.

– Скоро будут ещё, подожди немного, – я легонько щелкнула змея по носу. Квинтовское кольцо вписалось бы сюда идеально, но пока придется потерпеть. Пока Квинт далеко, придется удовлетвориться Хейли.

Мой собственный «список номер два». Блау всегда возвращают долги сторицей.

***

Ликас лютовал. Молча. Мы – не разговаривали. Было видно, что алариец с трудом сдерживается, но присутствие Гебиона, к которому я всё утро держалась очень близко, обладало волшебным эффектом. Пусть примет своё собственное лекарство – только доверие рождает доверие.

На заре я уже успела наведаться в конюшню – Старик обещал, что информация об Аю будет у меня до праздника – всё, что успеют найти. Это был первый раз, когда я не обратилась к Ликасу. Наставник – дулся, Старик насмешливо подкручивал усы – иногда полезно окоротить молодых да зеленых.

Короткий взмах аларийца в сторону тренировочной площадки, и Геб стонет сквозь зубы – нас четвертый раз за утро отправляют на брусья, обычная разминка ограничивается двумя.

– Что случилось, – шепнул Лидс, подтягиваясь рядом. Я выдохнула несколько клубов белого пара – морозно и ясно, и пожала плечами.

– Плохо спал? – Геб подал мне руку, пока не видел Ликас, затаскивая меня наверх – сегодня я была не в лучшей форме. Синяк на спине так и не прошёл.

– Видимо ему снились твари, – фыркнула я язвительно, глядя на аларийца сверху вниз – тот сложил руки на груди и демонстративно смотрел в другой конец площадки. – Или просто сегодня спал один, – подмигнула я вспыхнувшему румянцем Лидсу.

– Ночью знатно тряхнуло. В Керне, – поделился Геб. – Все бегают с ночи, говорят, обвалилось что-то в подземном городе, там, где катакомбы…

– Постоянно обваливается, – я равнодушно пожала плечами. – Такое уже было пару зим назад.

– Нет, – мальчишка упрямо мотнул головой. – Не так сильно. Отголоски долетели даже сюда, и…, – он помедлил, – брат сказал городские чинуши в панике и требуют у военных полной проверки.

– Нужна кому-то их Ратуша…, – я подавилась смешком. – Их толстые задницы в полной неприкосновенности…

– Они трясут военных.

– Как всегда, – я быстро пробежала по узкой балке на другую сторону, балансируя. – Чинуши просят – ветер носит. Можно подумать кто-то отправит своих вниз разбирать завалы, если рухнуло, значит все своды нестабильны…

– Брат сказал так же. Легионеры для них не мясо.

***

Царапина на спине была глубже, чем должна была. По боку – пробороздило легко, а вот заднюю часть доспеха Зикерт мне испортил.

Я проследила пальцем линию удара и глубину – Фей сварила эликсир сносно, тесты Укрепителя были нормальными, значит, Хейли выдают своим артефактные ножи?

К чему готовятся Хейли? Представить, что дядя открыл бы наше родовое Хранилище для всех желающих и раздавал клановым артефакты, я не могла.

В школу я уже собралась – щелкнули последние застежки.

– Пф-ф-ф-ф…, – выдохнула я тоскливо, глядя в зеркало. Форма сидела, как влитая, но вот с волосами нужно что-то делать. Как ни старалась Маги – сгорело слишком много и пряди были неровными.

В дверь деликатно постучали. В коридоре смущенный Каро поправлял перевязь и крутил книжку в руках.

– Леди… Блау. Ясного утра.

Я склонила голову в церемонном поклоне.

– Прошу прощения… просим, – поправился он, – за внезапный ночной визит, это больше не…

– …повторится. – Носочек сапога прочертил линию по порогу комнаты. – Пересечете без разрешения ещё раз, поединок не понадобится, – улыбнулась я светло и радостно, – и столоваться придется в другом месте. У аларийцев очень строгие правила в отношении чести девушек.

Каро нервно оттянул ворот.

– А у нас очень большие запасы яда скорпиксов. Хватит на дивизию…, – просветила я и шагнула обратно.

– Леди, – юнец удержал рукой дверь, чтобы не закрылась. – Я действительно извиняюсь, искренне, – добавил Каро твердо. – Это – в качестве извинений, – он развернул ко мне книжку – это был учебник по простейшим бытовым чарам. – Вот, – красная шелковая лента в виде закладки, – я тренировался. – Каро открыл раздел с женскими прическами. – Я могу быть полезен. Если леди позволит…

Губу я прикусила, чтобы не засмеяться. Если бы бытовые чары были такими простыми, все делали бы всё сами, но проблема как раз в том, что при обманчивой лёгкости плетений, ни у кого не выходит так, как надо без долгих изнурительных тренировок.

У меня – не выходило.

Почистить одежду можно так основательно, что истлеют все нити в основе. При использовании чар уборки у меня всегда исчезали носки. Всегда. Как будто плетения создавали локальный портал, я даже хотела навесить маячки, чтобы проследить, куда же они деваются. Вдруг где-то внизу в поместье, в темном углу есть «личный склад носков Вайи Блау», где все сиротливо лежат по одной штуке.

Пыль у меня исчезала вместе с лаком и краской со всех поверхностей, чары влажной уборки я не применяла вообще никогда, после единственного раза, когда зимой у нас залило всю палатку, и девчонки объявили мне бойкот на декаду.

Нет уж, пока никаких бытовых чар.

– Тренировались… долго?

– Ночь, – юнец гордо выпятил грудь. – Полночи, – поправился он в ответ на мой скептический взгляд.

Полночи? Грань и её порождения! Представляю, что будет твориться с моими волосами после такого эксперимента. Когда я плела себе чары первый раз – Нэнс пришлось отрезать часть косы – это просто не подлежало устранению. Аксель потом ржал, как конь, ещё целую зиму, пока не отросла длина.

Зато старый добрый способ «просто ручками» всегда срабатывал на отлично.

Он просто угробит мне волосы! Угробит?

– Отлично, – я улыбнулась широко-широко и гостеприимно распахнула дверь. – Разве я могу не принять такие извинения?

Каро удивленно выдохнул и осторожно улыбнулся мне краешком губ, и приободрился, расправив плечи.

– Только сначала нужно немного подровнять кончики…

***

Серебряная ложка ударилась о фарфор с громким дзынь, когда Райдо замер с открытым ртом, увидев нас, чинно входящих в гостиную.

Я шествовала величаво. Не потому что хотелось лишний раз продемонстрировать сирство, а потому что Каро стянул прическу так, выстроив на голове кривую корону из кос, что я с трудом могла опустить подбородок вниз. И повернуть голову тоже. Есть тоже придется аккуратно.

Прическа была потрясающей. Отсталая настолько, что даже вышедшей из моды её назвать было сложно. Полагаю даже мои бабушки не носили такого. Каро выбрал в библиотеке отличный учебник – почти двухсотлетней давности.

Самое то, чтобы пойти в Школу, и не выдумывать лишний повод для провокаций.

Гебион – подавился лепешкой и закашлялся, Луций спрятал усмешку в усы, и только дядя, кивнув, совершенно невозмутимо продолжил намазывать маслом булочку.

Таджо держал лицо – утренний поклон был точно таким же, как всегда.

– Что это? – Райдо широко улыбнулся, почуяв отличную тему – можно изгаляться вдоволь.

– Правда, вышло не плохо? – мне отодвинули стул, и я заняла свое место. – Каро учится заплетать волосы.

Юнец гордо засиял довольной улыбкой. Бутч оценил нас по-очереди с нехорошим прищуром.

– Отвратительно, – рубанул Райдо прямо, а Луций всё-таки не сдержался и громко хрюкнул в усы.

– Превосходно, – парировала я. – Для первого раза.

Дядя совершенно невозмутимо продолжил поливать булочку мёдом.

– Да, превосходно, – низко пророкотал Бутч. – Голова осталась на месте.

–… и волосы, – ввернул Наставник Луций, видимо вспомнив мои эксперименты.

–…но голова не нужна, если ей не пользоваться…

Таджо – длинно вздохнул. Просто вздохнул. Негромко стукнув пиалой о донышко блюдца, и Райдо на мгновение притих, но не удержался.

– Если это превосходно, вы так и пойдёте в школу?

– Непременно, – я тщательно расправила жесткую салфетку на коленях. – Каро – старался. А то, что у меня отвратительная прическа мне говорят далеко не в первый раз.

– Но это – ужасно! Действительно ужасно, – Райдо оглянулся вокруг в поисках поддержки, но дядя продолжал невозмутимо завтракать, Таджо медленно и неторопливо пил чай, а Бутч… Бутч смеялся – по крайней мере появившиеся морщинки у глаз говорили, что ему смешно.

– Прошлый раз, когда один сир осмелился критиковать прическу леди… Леди сломала сиру нос.

Райдо неверяще посмотрел на Бутча – тот коротко кивнул в ответ.

– Над вами будут смеяться, – наконец подобрал аргумент он.

– А Вам не всё равно? – я спросила холодно, отложив в сторону прибор. – Надо мной всегда смеялись, – констатировала я равнодушно. – Прическа Каро не так плоха, как первые из моих попыток.

– Просто превосходна. Для первого раза, – дядя кивнул в подтверждение. Все помнили, что было, когда я попыталась применить чары сама. После этого заплетаться я доверяла только Нэнс.

– Но это слишком…, – Райдо заткнулся, скривившись – кто-то под столом наступил ему на ногу.

– Завтрак. Кабинет. Школа, – постановил дядя коротко, бросив ещё один выразительный взгляд на мою голову, и откланялся.

***

– Что случилось ночью? Был взрыв в Керне? Слуги говорят…

– Неправильный вопрос, Вайю, – дядя выразительно постучал пальцем по резной крышке большой шкатулки, из которой я накануне таскала артефакты. – Правильный вопрос – где кольца, Вайю?

– Тряхнуло даже здесь…

– Где кольца, Вайю?! Ровно девятнадцать штук! – дядя явно не выспался.

– Двадцать, – буркнула я.

– Что?

– Двадцать, а не девятнадцать колец. Один артефакт – атакующий…

– Где? – Дядя скрипнул зубами.

– В храме, – ответила я бодро. – Сейчас, я полагаю, уже истаяли в очистительном огне. Подношения Великому я передала вчера.

– Двадцать? Уничтожено двадцать артефактов? – почти простонал дядя.

Я радостно закивала.

– Грань и её порождения! Зачем, Вайю?!

– Зачем приносят подношения дядя? Чтобы Великий не прошел мимо, и обратил внимание на мою просьбу. Я собираюсь в Храм сегодня, просить о помощи и заступничестве…

Дядя со свистом выдохнул и растер лицо ладонями.

– Почему самые дорогие? Защитные?

– А как ещё Великий поймет, что я прошу о защите, если в храме не говорят? Именно поэтому – защитные. И защита нужна очень хорошая! Я бы отнесла двадцать, но в шкатулке было только девятнадцать колец, пришлось добавить одно атакующее, надеюсь, Великий поймёт правильно…

Дядя треснул кулаком по столу так, что подпрыгнули свитки, перья и шкатулка, а я втянула голову в плечи.

– Ты знаешь, сколько работы вложено в один артефакт?! Знаешь? Сколько силы, времени, труда?! Я тебя спрашиваю, Вайю?!

– Много…, – прошептала я тихо. – Но защита…

– Какая защита?! На этой декаде ты стала внезапно очень набожной? Двадцать артефактов! Двадцать! Это не считая тех, что ты разрушила в кабинете, не считая кольца, которое отдала горцу!

Я виновато опустила глаза. То, что я сильно проредила дядины запасы, было очевидно.

– То, что я мастер-артефактор не значит, что ты можешь отдавать по двадцать артефактов в Храмы!

– А если подношение сработает и Великий снимет немилость…

– Не снимет, – дядя бухнул и на столе снова подпрыгнули все предметы.

– Поняла. Больше не буду, – я примирительно подняла руки – личные кольца предательски сверкнули на пальцах, и дядя разозлился ещё сильнее.

– Учиться! С мистером Лидсом! Чтобы ты поняла, как сложно создать хотя бы один артефакт!

– Поняла…

– Пока не сделаешь хоть один – никаких приемов!

– Поняла…

– Никаких лавок!

– Поняла…

– Никаких платьев!

– Поняла…

– Вообще ничего!

– Поняла…

– Приступаешь сегодня, – дядя выдохся. – Лидс даст учебники. В Школу и домой, – рубанул дядя, запустив пятерню в волосы. – И чтобы ни шагу в Хранилище!

Я кротко кивнула в ответ, покосившись на шкатулку. Как хорошо, что я запасла артефактов заранее, на всякий случай.

***

В Школу меня сопровождал Каро, у Бутча опять были дела. Юный дознаватель сам учился не так давно, поэтому крутил головой по сторонам с искренним любопытством – его интересовало всё – ступени, здание, форма, расписание занятий, кто из меценатов подарил нам такие двери, и почему артефакторика с целительством факультативы – в Столице это были предметы основного списка.

Гебион отвечал подробно. Интерес юного дознавателя был в чем-то трогательным, разница была видна сразу – менталист ещё совсем мальчишка. Даже Геб, выросший в ремесленном квартале, иногда казался более зрелым, чем это таджовское чудо.

– Вы дружите с Малышом Сяо? – спросила я, когда Геб умчался вперед, увидев Наставника по боевке.

– Нет, – ответил дознаватель смущенно после долгого молчания. Видимо решил говорить честно. – Мы с Хвостом соревнуемся, – он тоскливо вздохнул.

– Самые младшие в группе, – догадливо протянула я.

Каро кивнул.

– Где ваш пятый? – Он чуть не выронил стопку «сосок», которыми я его нагрузила – нужно отнести Главному наставнику, чтобы проверил и перезачёл предметы. – Периметр? Или руководит второй пятеркой? – Пятого менталиста из звезды мне так и не представили, и я чувствовала себя неуютно, не зная его в лицо, вдруг это тот, за кем нужно следить с особым тщанием. Кандидатур у меня было две, но я не знала, кто из них работал под руководством Таджо в это время. Или кто-то незнакомый мне совершенно, ведь появился же Бутч.

– Леди, – протянул он укоризненно.

– Молчу, – фыркнула я со смехом. – Храните свои секреты.

***

В классе было людно – мы относили «соски» и пришли последними. Каро в отличие от Бутча решил ждать внутри – и решение было плохим. Иммунитета к такому количеству яда во взглядах Высших у менталиста ещё не было. Даже моя прическа вызвала меньшее оживление, чем молодой представитель Управления в антрацитово-черной форме.

– Леди…, – Кантор со смехом в глазах галантно приложился к моей ручке. – Это…

– Просто отвратительно Блау, – удивленно протянула Марша, оценив прическу. – Даже для тебя – это перебор. Единственное, что никогда нельзя было поставить тебе в вину, так это отсутствие вкуса.

– Леди Блау последнее время создает тренды, – с трудом удерживая серьезное лицо, парировал Тир. – В музыкальных лавках резко повысился спрос на флейты – найти хотя бы одну из нефрита сейчас задача нетривиальная. Вдруг и прически…

Марша фыркнула, я округлила глаза – неужели раскупили?

– Правда, – тоскливо подтвердил Тир. – Сир Костас, – он с отчетливой неприязнью покосился на пару рядов выше, – очень трудолюбив. Каждый вечер осваивает новый инструмент.

Цыпленок леди Тир, увидев меня, поперхнулся воздухом, но кивнул – Тиры вообще последние дни проявляют особое благоволение к Блау. Каро не замечали. Не замечали так, как умеют только Высшие, когда не просто становишься пустым местом, а пустым отхожим местом, куда и смотреть лишний раз не стоит, чтобы не оскорбить своё внутреннее чувство прекрасного.

Каро нервничал. Держал каменное лицо, но мне было видно, что плечи напряглись, осанка стала деревянной, исчезла вся расслабленность последних дней, которая появилась после жизни в поместье, когда мне уже начинало казаться, что нервный дознаватель может быть нормальным человеком.

А я его предупреждала.

***

Уроки тянулись нудно – всё было знакомым, плетения «под контролем Учителя» выходили ровно, внутренний источник затих, и даже сила и та послушно вилась вокруг пальцев темной дымкой.

Геб пыхтел – до перехода на четвертый ему далеко, сила слушалась, но когда рядом изящно выводил чары Тир или, красуясь, с легкостью плела Фейу, разница становилась очевидной. Это проблема всех «грязных», то самое узкое место, которое нужно преодолеть, чтобы сделать резкий рывок вперед. Причин тренировать пальцы в детстве у Гебиона не было. Сейчас – он очень старался, но пока отставал.

После большого перерыва у класса были занятия на полигоне, мое присутствие исключалось, и я с чистой совестью собиралась прогуливать уроки – слова Наставника о том, что «можно перенимать опыт» я пропустила мимо ушей. Не такой опыт, не здесь и не у этих детей.

Каро приободрился – я спустилась вниз и с сияющей улыбкой кивнула ему на выход – наконец-то свободны.

Бартуш с двумя парнями из нашего класса преградили путь – проход есть, но леди придется проявить гибкость и фантазию.

– Господа…, – я улыбнулась солнечно. Хотя бы три идиота, мне уже стало казаться, что все утренние потуги менталиста в бытовых чарах были зря.

– Леди…, – Бартуш склонил голову на точно положенный по этикету угол и с открытой насмешкой покосился на мою прическу. Идиот. Совершеннейший идиот.

Я прижмурилась от предвкушения, но нам помешали.

– Не советую, – хрипловатый голос Ремзи раздался сзади. – Если вам дорога неприкосновенность вашего профиля…

– Зикерт, – я вложила в голос всё, что я думаю.

– Блау…

– Леди Блау, – поправил встопорщенный Каро, который подошел ближе, неосознанно встав так, чтобы немного прикрыть меня щуплым плечом. Голос не дрожал, от привычного нервного фальцета не было и следа. Я умилилась. Прелесть, ну разве Каро не прелесть? Где Таджо откопал такое не испорченное и наивное чудо?

Ремзи скривил губы, оценив перемещения дознавателя, а высокие господа дружно отшагнули назад с такими презрительными улыбками, как будто менталист был заразным, и вирус передавался по воздуху.

– Честь имею, – я демонстративно крепко взяла Каро под руку и откланялась.

– Подстилка…

– Дознавательская подстилка…, – прилетело нам в спину. Говорили они тихо, но отчетливо. Рука Каро напряглась под моей ладонью и задрожала.

– Господа, – я разворачивалась медленно, чтобы спрятать хищную улыбку. – Я не расслышала. Повторите.

Вниз сбежал Кантор, Марша стояла у первого яруса и морщилась, Анастас демонстративно смотрел в витражные окна, Фей… Фей сидела, опустив голову вниз. Все юные сиры застыли в ожидании хорошего представления.

– Подстилка. Дознавательская подстилка, – после долгого молчания произнес Бартуш отчетливо и громко на весь класс, почти по слогам.

Лицо Тира заледенело, он шагнул вперед, неодобрительно глядя на меня – я же предупреждал, Блау.

– Ещё раз, – произнесла я громко. – Я не расслышала.

– Доз-на-ва-тель-ская под-стил-ка, – с видимым удовольствием повторил Бартуш. Имя юнца я не помнила – этому мы отказывали с дядей, или они предлагали другую кандидатуру, но это было не важно.

Каро дернулся вперед, но я придержала, послав предупредительный взгляд Кантору – не порть игру.

– Ещё раз. Я не расслышала.

– Леди Блау, у вас плохо не только со вкусом, если судить по выбору прически и… кавалеру, – взгляд с отвращением на мою ладошку, которая покоилась на черном рукаве, – но и со слухом…

– Все знают, где остановились менталисты…, – вступил второй юнец. – Они уже выпотрошили вам мозги, леди Блау?

Каро напрягся так, что сейчас рванет – я вцепилась в рукав со всей силы, только не хватало, чтобы Управление обвинили в нападении на учеников.

– Весь Предел в курсе, что Блау продались…

А вот этого ему говорить не стоило. Я успела раньше Тира на доли мгновения – чистый звук пощечины ещё долго звенел в воздухе.

– Поединок, – протянула я с удовольствием. – За оскорбление чести и достоинства.

– Вашего или менталистов? – съязвил второй юнец в свите. В сторону я ушла плавно и так быстро, что удивилась сама. Звук второй пощечины был громче, и пришлось потрясти запястьем – почти отбила. Ярко алый след моей руки расцвел на щеке мальчишки.

– Поединок, – повторила я. – За оскорбление чести и достоинства. Дознаватели – гости рода. Гости – неприкосновенны.

– Леди Блау, сочту за честь выступить свидетелем, – глаза Марши смеялись, она облокотилась на первый ярус парт и пару раз ударила в ладоши, аплодируя.

– Сочту за честь, – предложение Фейу было кстати. Кантор неодобрительно поджал губы и скомандовал мне, резко кивнув на выход, но я ещё не закончила. Двое – это слишком мало.

К последнему юнцу я нырнула, обогнув Кантора, и просто вмазала ему по щеке. Звук пощечины прозвенел в третий раз.

– Поединок. За оскорбление чести и достоинства…

– Но за что? – взвыл юнец, держась за щеку. – Я молчал!

– Именно за то, что молчали, – выдала я причину, всесторонне обдумав вопрос. Трое хватит или нет? Я оглянулась по сторонам, рассматривая лица – кто следующий. Многие резко отшагнули назад, а Ремзи… Ремзи заржал, запрокинув голову, сразу нарушив торжественность обстановки. Умеет он превратить в фарс всё, что угодно. – Зикерт? – Я вздернула бровь. – Не стоит так явно демонстрировать издержки воспитания.

– Возможность обсудить вопросы воспитания появится очень скоро, леди. На поединке, – резко вставил Хейли и взмахнув изящной кистью, отправил всех на выход. Фей послушно потрусила в толпе, низко опустив голову.

Псаков Хейли – я нахмурилась, но Кантор понял не правильно.

– Достаточно, – прошипел он мне в ухо с широкой улыбкой на публику, жестко зафиксировав локоть. – Хватит.

– Леди Фейу, – короткий поклон Марше, – вас не затруднит трижды быть представителем вызвавшей стороны…

– Нисколько, леди Блау. Сочту за честь, – Фейу с улыбкой обернулась в сторону троицы с пылающим щеками.

– Поединок через день после круга с сиром Хейли. Трое подряд. Школьный полигон, – озвучила я условия. Класс сразу загомонил – три поединка в день, это не запрещено, но… так никто не делал.

Тир отчетливо скрипнул зубами и потащил меня на выход, в коридор.

– Что ты творишь? – Кантор дернул меня за запястье, развернув к витражным окнам. Щелкнул пальцами, бросив купол. Я подарила успокоительный взгляд Каро, который не отставал – не лезть, всё хорошо. – Что ты хочешь сделать? Всё равно кто, не так ли? Не эти трое – подошли бы любые другие? Что ты хочешь сделать, Вайю?

– Всё равно кто, – спокойно подтвердила я, вытащив руку. – Не эти трое – подошли бы любые другие, но подошли – они, – добавила с улыбкой. Улов был хорош.

– Это смешно? Пятый, четвертый, четвертый, против третьего в один день, это смешно Вайю? Это правильно? – Кантор сердито сдул со лба косую челку и прищурил глаза. По-настоящему рассердился. – Что ты хочешь сделать?

– Сотрясти Предел до основания, – ответила я совершенно честно. – И что такое «правильно»? Этому учат всю жизнь, поступать так, как правильно, но правильного варианта нет, Кантор. Его просто не существует.

– После шестого круга, вызвать на поединок кого-то пятого или четвертого, это действительно уже не слишком ошеломляет. Ты возомнила себя воительницей Мары? – рявкнул он. – Я не понимаю, куда смотрит сир Блау, если бы твой брат был здесь…

– Но моего брата здесь нет. Потому что правильно отправлять детей учиться в Корпус на десять зим или в Академию, подальше от дома. Потому что правильно, что я вижу брата раз в зиму, и то не всегда, – добавила я язвительно. – Правильно – это подчиняться Старшим без звука, не так ли Кантор? Потому что нас этому учили, потому что Старшие не могут ошибаться?

– Что ты несешь?

– А они могут ошибаться. Они, так же как и ты, – я ткнула пальцем в грудь Тира со всей силы, – пытаются сделать «правильно» и ошибаются. Старшие не безгрешны.

– Вайю!

– Правильно подчиняться Империи, правильно, что Юг стоит на коленях, и скоро на колени поставят Север… но ведь это правильно, Кантор? Правильно стоять на коленях, подчиняясь решению императорской длани? Догмы, догмы, догмы…, – меня уже несло, – … кругом догмы. Третий круг не может победить шестой, нельзя перепрыгнуть круг после двадцати, зимой идёт снег, а светило встает на западе…

– Вайю! Что ты несешь?!

– Правильно, что Управление подчиняется тому, в чьих руках управляющая печать, не так ли, Кантор?

– Печать у Императора…

– Точнее у того, в чьих жилах течет императорская кровь, – добавила я въедливо. – Хотя бы капля…

– Это крамола…, – Тир резко оглянулся на менталиста. Купол тишины не внушает доверия?

– Крамола – это считать, что они не люди, Кантор, – я стряхнула руку и развернула его лицом к ничего не понимающему Каро. – Смотри. Это – человек, Высший, такой же, как ты и я. Не менталист, не дознаватель, че-ло-век, в первую очередь!

Кантор посмотрел на меня, как на безнадежно больную.

– Смотри, я сказала! – рявкнула я. – Что правильно? Правильно держаться от дознавателей подальше? Правильно? Так тебе говорят? Так говорят Старшие? А почему? Почему? Потому что это правильно. Потому что это – догма, потому что так…

– … принято, Вайю. У нас есть правила…

– В жопу правила, Кантор, – я выдохнула – он так ничего и не понял. – Мне не нужно рассказывать, как у нас закрепляются правила – кровью, и как управлять общественным мнением…

– Вайю! – плебейских ругательств Тир не переносил.

– В жопу правила, Кантор! – повторила я с отчетливым удовольствием. – Не правила будут решать жить тебе или умереть, а люди! Не правила пошлют тебе в спину стрелу или заложат плетения! Люди! Одна засушенная в камень лепешка или две, положенная тебе в день, если повезет оказаться в тюрьме – это тоже решат не правила, а человек. Каждый раз решают люди. Он решает, Кантор, – я снова кивнула на менталиста. – Он будет решать, а не правила.

– Правила решают, – снисходительно протянул Тир. – Управление подчиняется…

Я разозлилась так, что у меня потемнело в глазах.

– Он будет решать, – выдохнула я со свистом. – Отправить сообщение сразу или помедлить пять мгновений, выпив чаю. Он будет решать – подать сигнал или закрыть глаза на доли мгновения –показалось.

– Вайю, – Кантор мягко и добродушно похлопал меня по плечу. – Иногда ты рассуждаешь как ребенок. Ничего не зависит от него. Твой менталист просто песчинка в системе, и не может изменить ничего. Мы рождаемся, растем и умираем, подчиняясь правилам, Вайю. Так устроена жизнь.

– Один менталист – да. Одна песчинка выиграет мгновение, сколько выиграют десять песчинок? Сто?

– Нельзя изменить систему.

– Верно, – я кивнула. – Поэтому её нужно разрушить.

– Сотрясти до основания, – добавил Кантор с ехидным смешком.

– Сотрясти тут, – я постучала ему по виску кончиком пальца. – Невозможное – возможно, Кантор.

– Что ты пытаешься сделать? – посерьезнел он. Неужели начал думать головой?

– Что может сделать песчинка? – хмыкнула я. – Система прогнила. Опоры фундамента рухнут – это просто вопрос времени, и погребут всех под собой. – И я не собиралась просто ждать, пока это случится.

– О да, и три поединка подряд в провинциальной Школе – это просто великая революция…

– Десять зим, Кантор. Через десять зим каждый из этого класса займет своё место, уготованное ему… по правилам. Каждая песчинка займет свое место в системе.

– Песчинка, Вайю…

– Невозможное – возможно, Кантор. Невозможное – означает только одно, этого ещё никто не делал. Ты видел обвал в Лирнейских? Всегда какой-то камешек летит первым, пока не превращается в реку из камней, которая сносит всё на своем пути… Изменения начинаются тут, – я снова постучала пальцем по виску, – и сейчас, а не через десять зим.

– Небольшая заноза, – хмыкнул Тир. – На первый камешек, прости, ты пока не тянешь…

– Я не собираюсь быть камешком, Тир, – фыркнула я в ответ. – Предпочту быть той, кто его кинет.

– И, ты довольна результатом? Дознавательская… подстилка… это было именно то, что ты хотела?

– Дознавательская, Тир, – парировала я спокойно. – Единственная на весь Север…

– О, да, именно поэтому ты кинулась защищать честь рода?

– Кто сказал, что не честь мундира? Черного.

Кантор прищурился.

– Соплюха четырнадцати зим встала на защиту чести и достоинства Рода и… Управления, – прошептала я нежно. – Как часто, ты думаешь, юные сиры вызывают кого-то в круг из-за оскорбления, нанесенного дознавателям?

– Оскорбили Блау… в присутствии.. и…, – наконец-то до него начало доходить. Повод для вызова юнцы дали мне просто превосходный – лучше не придумаешь, я планировала ограничиться причинами несовершенства внешности и облика. – Управлению всё равно, – тряхнул челкой Кантор.

– Всё равно, – подтвердила я. – Именно поэтому не позднее завтрашней вечерней зари у Бартушей и этой… пары подпевал пройдут обыски. Тщательные обыски. Изымут что-нибудь не слишком опасное, но достаточное, чтобы доставить Главам родом много неприятных мгновений. – Если болезненные реакции Таджо на оскорбления в свою сторону остались такими же, а когда задевали дознавателей, он воспринимал это очень лично, то и методы останутся прежними. Все только в рамках закона и полномочий. Воистину, случайности правят миром, даже думая пару декад, я бы не придумала настолько хороший план и повод.

– Они и так уже доставили неприятные мгновения… снимают уровни у всех, – прошептал Кантор. – Были у нас и у Фейу, идут последовательно…

– Перепись уровней населения Севера? – весело фыркнула я.

– Это не смешно, Вайю. Высшие… недовольны. Очень. Дознаватели лезут во всё и ходят по тонкой нити, а Блау сейчас неотделимы от черных…

– Наша форма тоже черная, – фыркнула я снова.

– Вайю! Ты можешь хоть иногда быть серьезнее? Дознаватели достанут всех, но менталисты неприкосновенны, куда будет направлено общественное недовольство?

– Блау…

– И ты, ты, Вайю, как самое слабое звено. Поэтому нужно думать не о том, как сотрясти Предел, а как прожить зиму, – рявкнул он сердито, дернув меня за руку. Я поморщилась – больно, и Каро сразу шагнул вперед к куполу.

– Понимаешь ты – понимают они, – я легонько кивнула в сторону Каро. – Что такую драгоценность как я, нужно защищать. И как ты думаешь, он будет делать это? Потому что приписывают правила? Или потому что он уже твердо решил это сам, – шепнула я Кантору в ухо, приподнявшись на цыпочки. – Я вызываю желание защищать, Кантор?

Мне достался нечитаемый взгляд, но руку внимательный Тир отпустил, отметив реакцию менталиста.

– Как ты этого добилась? – и голос звучал… расчетливо.

– Че-ло-век! – пропела я с насмешкой. – Люди, Кантор. Тебя окружают люди, а не Высшие, не враги и не инструменты. Лю-ди.

– Блау, давай без нравоучений. Что ты сделала?

– Познакомилась.

Тир скептически вздернул бровь, и я тоскливо вздохнула – сложный случай. Сейчас из Кантора вырастет что-то вроде второго дяди, если не хуже, учитывая тировский уровень силы, расчетливости в этом возрасте и изворотливого ума.

– Я просто спросила имя, Кантор. Имя… и немного аларийского творят чудеса, – фыркнула я насмешливо через плечо.

Пара шагов, граница купола дрогнула, и я повисла на руке Каро.

– В Храм.

Ремзи стоял в толпе прихлебателей Хейли, которые с неослабевающим интересом, старательно делая вид, что им всё равно, жадно следили за нашим общением. Анастаса и Фей-Фей уже не было – ушли на полигон.

Я послала отдельную, широкую и светлую улыбку Зикерту. С ним мы встретимся вечером, у нас осталось несколько нерешенных вопросов.

***

Каро сопел. Все время, пока карета не тронулась.

– Зачем, леди Блау?

– Нужно было пропустить оскорбление мимо ушей? – я тщательно и аккуратно расправляла перчатки на коленях – пальчик к пальчику.

– Можно было…

– Позволить вам вызвать ученика. Не так ли, Каро? – юнец кивнул. – Представитель Управления, выпускник Академии, находящийся при исполнении, вызывает на поединок ученика Школы… Падение нравов, или что себе позволяет Управление. Примерно такие заголовки были бы в Имперском Вестнике.

– Но это было слишком…, – юнец поджал губы.

– Именно поэтому учеников на поединок вызвала ученица, – пояснила я мягко. – Все в рамках правил. Оскорбление чести Рода не то, что можно спустить. И ни один нос не пострадал.

– Но… но… дознавательская…, – Каро не мог выговорить второе слово и начал краснеть.

– Подстилка, – произнесла я спокойно. – Если расшифровать данную идиому, это означает использование господами дознавателями юную леди в целях, порочащих честь и достоинство, – я помолчала, подбирая слова, – если учесть, что прибыла боевая пятерка, могу предположить, что это означает одновременное использование… всей группой лиц… леди, в целях, о которых не принято говорить в приличном обществе.

Каро полыхал. Он был малинового цвета и, казалось, сейчас заплачет, так сверкали глаза.

– Мы никогда, леди, клянусь… даже в мыслях…

– Но… вчерашнее ночное посещение… немного смущает, не так ли?

Каро повелся.

– Вас не было в комнате! Поэтому…, – менталист прикусил язык сразу.

Райдо? Бутч? Следилка или «глаз»? Блау, ты идиотка! Решила, что дома ничего не грозит и совсем расслабилась. Первым делом –проверить все комнаты!

– Каро, если… в спальне или купальнях «глаз», то я боюсь господам дознавателям…

– Нет! – Перебил он меня, смутившись ещё больше, хотя куда уже больше. – «Глаз» в купальнях леди – никогда!

Значит – спальня.

Я демонстративно поджала губы и отвернулась к окну, наблюдать за заснеженными улицами Керна так увлекательно.

– Леди…,– Каро почти плакал.

– Я была в купальнях, – пояснила я после долгого молчания. – Ещё в библиотеке, лаборатории и гостиной… Это… Бутч?

– Нет! – ответил Каро быстро и протестующее, неосознанно потерев шею – точно влетело за самодеятельность. Значит, Райдо или… Таджо?

– Слуги сказали, вчера в Керне был взрыв, ночью. Сильный, если тряхнуло в поместье.

Менталист молчал – на эту тему говорить явно запретили.

– Мы живем на Севере, Каро. Керн близко, и если что-то угрожает безопасности клановых земель…, – голос дрогнул от страха, и я стиснула подол ханьфу. Переборщила – Каро покровительственно расправил плечи и почти подался вперед, похлопать меня по руке.

– Опасности нет, – твердо ответил он. – Обрушились своды со второго по десятый, старые катакомбы. Входы опечатали…

– Мирия? – Предположила я самое очевидное после долгого молчания.

Каро виновато пожал плечами – больше не скажет ни слова, но этого было достаточно. Пока что они ничего не нашли. И не найдут. Серые умеют подчищать следы, этого у них не отнять.

Карета дрогнула и остановилась в проулке недалеко от входа в Храм Великого – на шпилях скатной крыши сидели птицы, гомонившие в ожидании ежедневного обеденного угощения. Я затянула застежки плаща и накинула капюшон. Каро вышел первым и деликатно подал руку, чтобы помочь спуститься.

На улице было морозно и ясно, и от света слепило глаза. Дневной Керн нравился мне гораздо больше ночного.

Один из Нарочных в форме с нашивками Блау торопливо спускался по лестнице Храма, притормозил, отдав мне честь, и умчался. Я покосилась на ящик с подношениями – не поверил. Дядя – просто решил проверить или… не поверил и дома меня ждет второй раунд?

– Леди…, – Каро подал руку, сверху нас уже ждал молчаливый бритоголовый жрец в оранжевой робе. Я присмотрелась, но понять тот ли это ночной гость или новый, было сложно. Все жрецы Великого были практически на одно лицо.

– Ах…, – я прижмурилась, в глаза попал свет солнечного зайчика, кто-то баловался. И снова, и снова. В переулке стояли чумазые мальчишки, крутя в руках осколки зеркал. За их спинами, прислонившись к стене, с независимым видом стоял горец. Тот самый, «с империалами», которого на Турнире отправил Нике, чтобы проводить меня к кофейне. Ученик с факультета артефакторики.

Сегодня он снова жонглировал монетами, демонстрируя незаурядные способности – в Циркус его взяли бы без проб.

– Леди…, – снова поторопил Каро.

Глаза слепило, солнечные зайчики прыгали по лицу, золотые империалы вспыхивали в воздухе, опускаясь на ладонь горца, и снова взлетали – вверх, вниз, вверх, вниз.

– Сначала сходим в лавку, Каро, – шажок и потянуть менталиста в проулок, – я вспомнила – очень надо! Здесь недалеко.

Глава 133. Змей 1

— Леди, — стонал Каро, пока я упрямо тащила его за собой. — Вы сказали недалеко… сегодня не лучший день, у меня чёткие указания – только в школу и обратно, даже в Храм…

— Т-ц-ц, – прицокнула я. — Я наказана, Каро. Никаких лавок — это моя последняя возможность.

Горец обнаглел – мы шли слишком долго. Я следовала за солнечными зайчиками и смехом мальчишек, который звенел в морозном воздухе то тут, то там, отражаясь эхом в проулках. Сапожки скользили — с центральных улиц мы свернули давно, а здесь артефактов для чистки мостовых не хватало – сверху намерз лёд, припорошенный снегом.

— Леди…, — нудил Каро, но послушно тащился следом.

– Пришли, — я облегченно выдохнула, увидев, как зайчики несколько раз блеснули на вывеске «Дамские нижние платья» и исчезли.

Звякнул колокольчик, дверь скрипнула, и, отряхиваясь от снега, мы прошли внутрь. Вздрогнули мы с Каро одновременно. Внутреннее оформление лавки было сделано по принципу дамского будуара, огромного дамского будуара, хозяйка которого всю свою жизнь представляет исключительно в розовом цвете. Рюши были везде, жалюзи, шелковые подушечки, кисточки, и даже рамки для картин -- всё было розовым.

– Леди.., – голос Каро дал петуха, когда он увидел манекен. Кружевной комплект из сорочки и легкого халатика, отделанный лучшим мирийским кружевом, стоял на маленьком подиуме прямо на уровне его глаз.

Вульгарно. Подобное произведение больной фантазии мастера портного я бы надела только под атакующими плетениями или… в первую брачную ночь с Квинтом. Чтобы он точно получил сенситивный шок.

– Миленько, – я подбирала слово пару мгновений. – Миленько, не так ли, Каро? Подождешь снаружи или подержишь, пока я выбираю? – я подцепила пальцем нечто длинное, розовое, похожее на веревочку из кружев – даже не представляю, куда можно нацепить подобное? Это заплетают в волосы?

– Снаружи…, – колокольчик звякнул через доли мгновения – менталист вылетел за дверь, и я осталась одна.

Раздались чьи-то легкие шаги, бесполезные тряпки полетели на полку, щелкнули кольца, и заготовка плетений стазиса вспыхнула темными линиями силы над правой ладонью.

– Леди…, – невысокая девушка в опрятной рабочей форме, белом фартучке и подколотыми вверх волосами, появилась неожиданно – из небольшого алькова сбоку. – Леди…, – позвала она снова, опасливо глядя на руку.

Поколебавшись, я схлопнула чары и пошла следом, в самое сердце безумного розового будуара.

– Выбранные вами вещи уже ждут в примерочной…, – заговорщически подмигнула она мне.

Шторки, дверь, ещё дверь, несколько пустых примерочных, альков, и… ткань падает, оставляя меня в окружении вороха чего-то невообразимо розового.

Убью придурков. Если они выбрали эту лавку специально.

Отреагировала я на звук – ушла в сторону, подсечка и горец хрипит, пытаясь отодрать от своей шеи тряпку. Мирийское кружево очень крепкое. Очень.

Пара движений пальцами – короткий удар в точку чуть ниже лопаток, два по шее, и мой визави валится на пол. Пришлось поймать, чтобы не было грохота, и я выматерилась сквозь зубы – он был слишком тяжелым.

– В Кернской так хорошо кормят?

Горец ловил ртом воздух и пытался пошевелиться.

– Бесполезно. Говорить это не помешает, – я присела рядом. – В Кернской теперь хорошо кормят? Так отъелся на казенных харчах.

– Просто поговорить, – наконец выдавил он.

– Сейчас это так называется? – я вздернула бровь. – Буду иметь ввиду. Лавку вы тоже сняли, чтобы просто поговорить? – кроме меня не было ни единого покупателя в это время дня. – Чтобы горцы так просто расстались с империалами, – я цокнула языком, – причина должна быть очень, очень веской.

– Просто поговорить, – прошипел он. – Сними…

– Говори. Пять мгновений.

– Всех наших пасут, – он облизал губы. – И к вам так просто теперь не подойти.

– Эта лавка…, – я убрала с его шеи полоску кружев и намотала на руку, – чересчур.

– Здесь есть второй выход. Кольцевая через два дома, на другой стороне, – он кивнул в сторону шторы из-за которой появился. – Леди не боится приходить одна…

– Леди боится, – перебила я. – Терять время зря. Четыре мгновения.

– Сакрорум.

Я приподняла бровь.

– Нике Сакрорум.

– Меня не интересует Сакрорум, наше сотрудничество окончено.

– Именно поэтому вы спасли его в гостинице? Один из наших работает там. Сакрорум умирал.

– Спасла? – я тихо рассмеялась. – Может помимо него я ещё и Империю спасла, мимоходом?

– Спасли, – твердо возразил горец. – Он – умирал.

– Я не знаю как у вас, в высокогорных общинах, с чистым прозрачным воздухом и лесными полянками, на которых пасутся овечки, но …

– Спасли!

Псаковы твердолобые горцы! Все как на подбор!

– Сакрорум мне должен, – прошипела я тихо, наклонившись ближе, так, что отчетливо видела серые крапинки в его глазах. – Должен столько, что даже если продать всех горцев в Кернской скопом на мирийские рудники, я не выручу и половины.

– Но вы оставили его в живых…

– А мертвые могут возвращать золотые империалы? – я насмешливо вздернула бровь.

– Поэтому потом передумали, и он схлопотал болт?

Болт?! Грань и её порождения!

– Что с ним сейчас?

– Жив, – горец мерзко и похабно улыбнулся.

– Сакрорум сдал меня дознавателям, – поделилась я в ответ. Похабная улыбка истаяла мгновенно. – Слил лично, чтобы вытащить свою пассию. Поэтому жить он должен очень долго. И очень несчастливо. Три мгновения.

– Нужно встретиться. Старшие хотят говорить, – быстро отчитался он.

– Старшие… нашей общины?

– Не Сакрорумы. Те, что с клановых земель Хейли.

Пальцы дрогнули – брякнули кольца, так мне захотелось выплести купол тишины и проверить спину. Горские идиоты!

– У меня нет общих дел с горцами, – отрезала я.

– Просто говорить!

– У меня нет общих дел с горцами, и особенно с горцами общин Хейли. Если хотят говорить Старшие – пусть идут к Старшим. Глава рода принимает всех раз в декаду.

– Леди! Блау! – горец сверкнул глазами.

– Ключевое тут – Блау, – нахмурилась я. – Когда это горцы перешли к стадии диалога, похоронив многовековую ненависть к захватчикам Блау?

– Я просто гонец…

– Встречи не будет, – я поднялась и расправила юбки ханьфу.

– Сакрорум в Мирии, – быстро выговорил он. – Два нападения, его должны были отправить, но Нике не отвечает на Вестники, и только Старшие знают…

В Мирии? Это невозможно. И доехал ли он туда. Нике никогда не поехал бы в Мирию, только не Нике, и только не в Мирию. Что здесь творится? Нападения? Два? Кому он нужен? Серые решили убрать концы? Дознаватели передумали? Свои? … дядя?

– Мне нет дела до Сакрорума, – выговорила я тихо и очень четко. – Мне нет дела до горцев.

– Мы можем быть полезны! Очень полезны! Просто придите на встречу!

Я отрицательно качнула головой и прислушалась – показалось, что тихо звякнул колокольчик.

– Нике говорил, что вы нормальная, что можно обратиться к вам за помощью, что можно доверять!

Я внимательно посмотрела на горца. Нике никогда не сказал бы такого ни про одного Высшего, и уж тем более про меня. Сука-Блау – это больше в духе Нике. Им настолько нужно, чтобы я пришла на эту псакову встречу?

– Леди…, – в лавке раздается короткий девичий взвизг и служанка затихает. И шаги. Сюда идут.

Пара точных движений пальцами и горец может двигаться.

– Просто придите на встречу, – шепнул он, ныряя за заднюю штору алькова.

– Леди Блау! – голос Каро был встревоженным и раздался совсем близко. – Леди Блау!

– Каро? Я в примерочной. И… немного не одета, – цвиркнула шторка, и я высунула нос в щель.

– Леди Блау! – голос дознавателя раздался совсем близко. Обзор был плохим – только пол, но пару сапог я увидела. И вторую пару тоже.

– Что случилось, Каро?

– Вы выбрали не лучшее время для покупок, леди, – пророкотал Бутч.

– Ясного дня. Разве сегодня не очередь Каро следить и предотвращать?

– Ясного. Дневной променад окончен.

– А если нет? Вы войдете в примерочную? – фыркнула я. – Хотя да, если уж вы вошли ночью в спальню…

Рядом негромко охнул девичий голос.

– Войду, – пообещал Бутч совершенно спокойно.

– Вы-хо-жу! Но мне нужно одеться…

– Я помогу, – девичья фигурка проскользнула ко мне в альков. Глаза служанки были испуганными. Я приложила палец к её губам.

– Ждем, – шаги начали удаляться.

Я щелкнула кольцами, набросив купол тишины. А мне в руку перекочевала маленькая коробочка с привязанным сверху свитком. Лента тоже была розовой.

– Это…, – я тряхнула подарок.

– Ваш тайный воздыхатель, – она тоскливо вздохнула, прижав руки к груди. – Предупредили передать, если времени не хватит. Так романтично! Просто устроить встречу… когда ваши родители против… любовь жестока и общество не позволяет, чтобы два любящих сердца соединились в единое целое…

– Оу… мои родители…, – слова я подобрала не сразу. – Обычно… мой… воздыхатель ходит с друзьями…

– Четверо, – шепнула она в ответ, закивав. – Выкупить всю лавку, чтобы просто увидеть друг друга на мгновение, – служанка протяжно вздохнула. – Так романтично…

– Романтично, – я согласно качнула головой. Очень. Романтично. Четверо горцев на одну, чтобы просто поговорить? И выкупить лавку, откуда такие деньги у нищих учеников кернской?

Я спрятала коробочку со свитком в карман – девчонка просияла – не каждый день можно поспособствовать воссоединению любящих сердец.

– Заверните, – я сдернула с перекладины первую попавшуюся розовую кружевную хрень, расстегнула первые застежки формы и пошла сдаваться.

***

Бутч проводил нас до Храма. Молча, четко печатая шаг, двигаясь так быстро, что мне приходилось почти бежать за ним, чтобы поспеть. Охраны стало больше в два раза – четыре гвардейца в нашей форме торчали у кареты с гербами Блау.

Что, псаки, здесь творится?

То, что Каро поделился тем, что случилось в Школе, я поняла сразу. Молчание бывает разным. Сейчас Бутч молчал так, что было понятно – скоро грянет гром, и шарахнет так, что впору искать укрытие.

– Что вы делали в лавке?

Я удивленно посмотрела на Бутча.

– Не просто «делала», а даже «купила». Что можно делать в лавке дамского платья?

Каро согласно закивал головой и стушевался, получив тяжелый взгляд от старшего дознавателя.

– Розовый не ваш цвет, – констатировал Бутч спокойно.

– Иногда вкусы меняются, бывает особое романтическое настроение…

– В вашем шкафу нет ни одной вещи такого цвета…

– Есть, – насмешливо фыркнула я. – Просто вы ещё не сунули нос в самую дальнюю часть шкафа. У меня розовые танцевальные платья.

– Леди танцует? – Каро спросил удивленно.

– И поет, и играет на барабане, – рыкнул Бутч. – И ходит по лавкам, хотя было ясно сказано…

– Что случилось?

– Ничего, – отрезал он. – В Храм и домой, – Каро вытянулся и послушно закивал, получив недвусмысленный приказ.

– Что случилось? Зачем дополнительная охрана? – я удержала Бутча за рукав.

– В Храм и домой, – повторил дознаватель, – без лишних вопросов.

***

В Храме было светло и тихо. Я раздраженно выдохнула несколько раз, и ещё раз, и ещё, чтобы успокоить мысли.

Бутч! Горцы! Нике!

Терпение и контроль, Блау. Терпение и контроль.

Каро неуверенно мялся сзади – накануне мы выяснили, что он, как и большинство столичных, почитает Мару, и походы в «чужие» Храмы его нервировали. Ждать снаружи он отказался – приказ Бутча был не двусмысленным – прилепиться и ни на шаг, если уж леди так сильно взбрело в голову посетить божественное место именно сегодня.

Молчаливый жрец поприветствовал нас и жестом пригласил в главный зал.

Пламя вилось по центру, танцуя над постаментом, всё было как обычно – редкие коленопреклонные посетители молча просили о чем-то своем, кто-то молился с закрытыми глазами, кто-то требовал, воздевая руки к небу. Зимы идут – ничего не меняется. Люди всегда хотят получить больше, чем имеют, и чаще всего просто так. Как будто сам факт существования дает право требовать что-либо у Богов. Мало кто благодарит, просто за то, что живёт. Обычно все только просят – дай, дай, дай. И я не исключение.

Я мысленно обратилась к Великому, закрыла глаза и приложила сжатый кулак к груди: «Салютую шестнадцатому. Покойтесь с миром…Великий, дай мне сил, не допустить этого ещё раз…».

Как всегда, от большого пламени в центре зала отделилась небольшая стайка огней. Светящиеся огоньки мигнули и сложились в знакомый знак штандарта шестнадцатого легиона – круг в треугольнике и око. «Зрящие Севера», стоящие на грани.

Я опустила кулак, задрав голову вверх – шестнадцать огней ровно сияли прямо надо мной, а Каро рвано выдохнул сзади. Вряд ли Великий ревнует чад своих, но я так редко прихожу в Храм… так редко, и даже сейчас мои мысли не полностью принадлежат ему.

Мысленно я рассказывала про себя всё, что случилось. Турнир, как мне помогло благословение, про дядю и Акселя, про то, что у меня не получается сделать так., как хотелось. Про то, что ошибаюсь я гораздо чаще, чем делаю что-то верно, и что мне очень нужна помощь, чтобы снять немилость.

Жаловалась, что всё очень плохо, просто бесконечный круг, из которого мне никак не выйти, что я не знаю, что делать. Что чтобы изменить хоть что-то, мне нужно выиграть время, а чтобы выиграть, мне нужно войти в круг.

Пламя танцевало на постаменте, и мне казалось Великий слышит меня, слышит, и по-своему дает понять, что моя просьба дошла до адресата.

Но ничего не происходило – ни благословения, которое снизошло серебристым пламенем на меня прошлый раз, ни знака, ни звука. Ничего.

Мы пробыли в молчании в главном зале ещё мгновений десять, пока не пошли на выход. Видимо сегодня не мой день, и Великий не слышит меня, или слышит, но просто не может помочь.

Я уже видела слепящий блеск снега в приоткрытую дверь выхода из Храма, как один из служек отделился от стены и с поклоном пригласил нас в другой зал.

Каро открыл рот, порываясь что-то спросить, но я категорично приложила палец к губам – молчать. Мы прошли один зал и ещё, и ещё, потом свернули вниз и по длинной лестнице, бесконечным коридорам. Нас вели на нижние уровни.

Пахнуло кухней – теплом, едой и рисовыми лепешками, и этот уровень мы миновали, потом алхимическими ингредиентами и смазкой, но служка вел нас ещё ниже. Я сбилась на пятом – мы шли ниже, в подземелья.

Поворот, площадка и мы проходим в большой зал, почти точное отражение главного, что открыт в храме для посещений сверху. Та же площадь, тот же постамент, и даже пламя и то, серебрится, насмешливо танцуя, так же весело.

Храм под Храмом? Я смотрела с любопытством – здесь я никогда не была, и ни разу за всю прошлую жизнь жрецы не приглашали меня вниз. Интересно, в той жизни я этого не заслужила?

В глазах рябило от оранжевого – жрецов было много, они стояли и сидели вдоль по кругу на циновках и просто на полу, с закрытыми глазами, покачиваясь в ритме танцев языков пламени. Транс?

Один из бритоголовых махнул мне подойти к стене, категоричным жестом оставив Каро у входа. Его зайти в зал не пригласили.

Я шла, и сапоги глухо и святотатственно бухали по полу, нарушая мирную тишину – я единственная из всех была в обуви с металлическими набойками. У дальней стены мы остановились – жрец кивнул вперед.

Что я должна тут увидеть?

Каменные фрески истерлись, изображения были видны не слишком хорошо, и… тут я напряглась. Снизу слева направо, пересекая самую большую фреску змеилась жирная трещина, уходящая в потолок.

Я сглотнула. Только не говорите мне, что это последствия моего посещения Серых?

Жрец нахмурился, а я склонила голову, извиняясь – это не было запланировано, жрец нахмурился ещё сильнее, сдвинув кустистые брови, и снова ткнул пальцев вперед.

Трещина. Я вижу.

Я опять покаянно склонила голову – жрец ткнул вперед ещё раз, и наконец до меня дошло – он указывал не на повреждения, а на фреску.

Хвала Великому! Дело в вырезанной умелым резчиком картинке на каменной стене.

Видно было плохо, и я шагнула ближе, стена была влажной, холодной и пахла сыростью. На фреске был изображен Великий Исход, если я правильно понимаю символы. Толпы жрецов и Высших, ритуальные круги, вот арка портала – это переход в наш мир?

Я скользила пальцем по рисунку, чтобы не потерять нить. Вот пламя – видимо Великий, вот Мара, вот змей, видимо олицетворяющий Немеса, светило, звезды и опять рунные круги. Я не поняла ничего, и жрец, со вздохом ткнул пальцем в очередную точку на стене – там была отдельная картинка.

На куске фрески был изображен круг бритоголовых в жреческих одеяниях, пламя великого по центру и змей, который метался, запертый в этом круге. И маленький кубик в руках одного из жрецов, от которого исходит свет. И змея запирают в артефакт? Это ритуал?

Пожала плечами – не понимаю ничего. Жрец выдохнул сквозь зубы и снова ткнул в картинку и снова.

Я изучила картинку на десять рядов, поковыряла ногтем и только что не лизнула стену языком, но все равно не понимала ничего.

«Тупая пришедшая».

Голос прозвучал в моей голове так отчетливо, что я вздрогнула и обернулась. Голос – Каро.

«Это думает жрец». Пришла следующая мысль.

Каро кивнул мне головой, подтверждая – это он.

«Это ритуал. Нужно исполнить. Снять немилость». Родились в голове следующие слова.

Я перевела взгляд на жреца и закивала – ритуал? Готова! Жрец облегченно выдохнул.

Всё сразу пришло в движение – серебристое пламя на постаменте взметнулось выше, почти под купольные своды потолка, жрецы зашевелились и неторопливо начали стекаться в круг, занимая одним им понятные места по-порядку. Меня поставили в центре – почти у постамента.

Каро заставили отшагнуть дальше – почти вытеснив его из зала, и он стоял в проходе, порываясь сказать что-то, но пока не мешал.

Дальше началось гудение – жрецы покачивались с закрытыми глазами и издавали низкие грудные вибрирующие звуки, от которых по коже табунами бежали мурашки и начала болеть голова. Пламя взметнулось вверх и загудело, вспыхивая, и каким-то образом подстроилось к ритму вибраций, или это жрецы поймали ритм пламени.

Гудело всё – ревело пламя, жрецы, равномерный монотонный гул усиливался, резонируя и отражаясь от стен, постепенно нарастая. Частота увеличивалась и увеличивалась, звук нарастал и нарастал, пока не достиг таких вибраций, что казалось, сейчас из ушей хлынет кровь. Были бы здесь стекла – вылетели бы уже все.

Я – не выдерживала. Звук был слишком чуждым и сильным, глаза слезились, и я стекла на пол, обхватив руками голову, чтобы хоть как-то защитить уши.

Каро шагнул вперед, но опоздал – пламя Великого резко вспыхнуло по периметру круга, заключая нас в купол, взметнулось вверх серебристыми языками света, постамент вспыхнул так, что пришлось прикрыть глаза… жрецы раскачивались всё быстрее и быстрее, быстрее и быстрее…

…и в этот момент явился Змей.

Даже сильный гул не мог заглушить звук трения чешуи о чешую, было отчетливо слышно, как кольцо скользит по кольцу, кольцо по кольцу, огромные чешуйчатые призрачные кольца – почти до самого потолка. С Арены он вырос почти раза в два.

Я стиснула зубы, чтобы унять страх – тварь вызывало внутри только одно чувство – бескрайний и безграничный ужас.

Змей наворачивал круги, вращаясь вокруг меня, ограниченный кругом из жрецов и стены серебристого пламени, вращался всё быстрее и быстрее, быстрее и быстрее, пока не превратился в одну сверкающую линию, полосу света, но… выбраться он не мог.

Стена пламени постоянно отбрасывала его назад, яростно вспыхивая, змей пробовал снова и снова, снова и снова, проверяя границу на крепость, пока наконец не оглушительно и требовательно… заревел.

И уши – не выдержали.

Все звуки резко стихли, как отсекло. Пальцы стали липкими от крови. Я – оглохла.

Ужас внутри нарастал – змей бешено метался по кругу, пытаясь найти выход, но выхода не было, только стена яркого серебристого пламени, которое вспыхивало перед ним сплошной стеной.

Выхода не было – зато была я, которая сидела в центре круга. И момент, когда змей обратил свое внимание на меня, я ощутила отчетливо. Кольца раздвинулись, образуя огромную спираль, расправился капюшон, и… он ринулся вниз.

Глава 134. Змей 2

Визжать я не стала. Как и думать — мозги отключились напрочь. Очнулась я, обнимая постамент обеими руками, крепко-крепко, так, что занемели пальцы. Серебристое пламя успокаивающе реяло над головой, стекая на плечи, а змей … змей продолжал метаться внутри купола из стороны в сторону с ужасающим ревом. Заходя с круга на круг, он нырял вниз, языки огня вспыхивали, оберегая меня, и он заходил на вираж снова.

Псакова летающая тварь! Он же не дракон! Немес не в курсе, что змеям положено ползать!

От рева на очередном круге заложило уши — неплохо! Хотя бы вернулся слух. Долбанные жрецы продолжали качаться из стороны в сторону, как укуренные, и гудеть, не собираясь делать вообще ничего.

Ни-че-го! Где эта их псакова коробочка с фрески?

Я огляделась, но ни у одного из бритоголовых не было в руках вообще ничего отдаленно похожего на артефакт.

Они же не могли начать ритуал и забыть коробочку в другом зале, правда? Или могли…

Змей продолжал рычать и реветь, но я просто отворачивалась, когда он перегораживал обзор — мне нужны были жрецы.

Летай, тварь, пока можешь!

«Артефакта нет». Надтреснутый голос Каро, как будто с большими помехами прозвучал у меня в голове.

Как нет? Как это нет?

«Запирающего артефакта – нет». Старательно повторил Каро дважды, а я вгляделась туда, где должен быть вход в зал, но было не видно ничего, кроме серебристой стены пламени.

— Каро! Каро! Каро! – Кричала я про себя, но ответа не было. Змей снова зашел на вираж, и со разочарованным ревом пронесся мимо — шевельнулись юбки ханьфу, и я подобрала их под себя, прилепившись к постаменту ещё ближе. Самое безопасное место в этом сумасшедшем Храме — рядом с Великим!

– Р-р-р-р…., — рычала гадина, беснуясь, что не может достать меня.

– Да заткнись ты! — проорала я в ответ, когда от рева в очередной раз заложило уши. — Заткнись, тварь! Заткнись! Заткнись! Я тоже не в восторге! – пока горит пламя, можно орать что угодно. — КАРО!!!

«… нужно… запереть…». Мысли Каро доносились как будто через толщу воды, или как будто с другой стороны Лирнейских.

«…у них нет…»

«… никак…»

-- Каро! Соберись! Тебя убьет Таджо, потом Бутч и дядя, потом тебя воскресят и убьют снова, если ты не придумаешь, что делать с этой немесовой тварью! – орала я мысленно. Проекция была ментальной, кому как не менталисту знать, что делать!

«… внутрь… запереть… запереть внутри…»

Запереть внутри? Это как? Где?

«… опусти защиту…»

Чтобы змей сожрал мое сознание? Никогда!

«…открыться… страх мешает… открыться… контроль…»

«… снять защиту…»

Пламя вспыхивало, жрецы гудели, змей ревел, я – подвывала, псаковы оранжевые бритоголовые, псакова фреска, ей наверное сотни лет уже – ритуал не работает, псаков запирающий артефакт… и жизнь, ну что за жизнь такая… у-у-у-у…

–Р-р-р-р…

–У-у-у-у-у….

–Р-р-р-р-р…

–У-у-у-у…, – подвывала я, пока не поняла, что мы со змеем воем вместе, на один лад.

«… опусти защиту… опусти… опусти защиту… это жрец… опустить защиту… »

– Пусть опустит сам! Все, что может опустить! – проорала я в ответ вслух, и вылетела вперед кубарем, получив внушительный пинок по заднице.

Бритоголовая скотина с невозмутимым видом стояла прямо около постамента. И он пнул меня! Пнул!

– Пусти, – я рвалась к постаменту, в безопасность, но жрец неуловимым образом постоянно оказывался на моем пути, уворачивался, отпихивая меня от пламени Великого. – Пусти сказала! Он сожрет меня!

Но жрец был неумолим. Тога взлетала оранжевыми крыльями, он кружился волчком, но я не смогла продвинуться ни на шаг.

Змей уже достиг самой верхней точки купола и развернулся, чтобы зайти на новый круг.

– Пусти!!!

«… сними защиту… опусти защиту… опусти защиту….». Рефреном издалека раздавался едва слышный голос Каро.

«… шанс… единственный… жрец говорит… опусти защиту…».

Я взвыла и, подобрав юбки, помчалась в сторону выхода, там, где он должен быть. Пять шагов, десять шагов, двадцать… но не успевала.

Рёв нарастал, приближаясь, долбанные жрецы гудели, Каро что-то орал фоном в мыслях, но его не было слышно… и…

– ЖРИ! – я ощетинилась плетениями, и спустила два синхронных тарана с обеих рук, даже в лучшие времена этот финт удавался мне не всегда. Чары прошили змея насквозь, не замедлив его ни на мгновение, и с глухим звуком ударили в купол.

«… ОПУСТИ ЗАЩИТУ, ДУРА!....». Голос Каро наконец пробился ко мне и я…. опустила.

Пламя Великого взметнулось до потолка, не просто взметнулось, а, казалось, заполнило весь купол, все пространство вокруг нас было заполнено жидким живым серебристым огнем. Змей крутился и визжал на одной длинной ноте, протяжно и жалобно, спеленутый по кольцам языками серебристого пламени, но продолжал приближаться ко мне. Пламя сверкнуло, окутав меня сверху до низу так, что я не видела вообще ничего, вспышка, яркая вспышка и мы вместе со змеем проваливаемся в … лабиринт.

– Оу!!!!!!!!! – по знакомым коридорам лабиринта я неслась быстро, так быстро, как не проходила Тигийский никогда раньше, я подпрыгивала, падала на поворотах, обдирая руки, ноги скользили, но я летела поворот за поворотом, пока он не освободился. Пламя, которое окружало меня, почти угасло, значит и змей скоро освободится…

На очередном повороте я не удержала равновесие, и больно шибанулась лбом со всего размаху.

– Как же больно, Великий, – из глаз брызнули слезы. Вдалеке раздалось торжествующее рычание, и я приподняла юбки, готовясь бежать, пока до меня не дошло.

Лабиринт. Мой лабиринт, который я знаю, как свои пять пальцев. Закрытый лабиринт, из которого нет выхода – один уровень закольцован на другой, и эта немесова тварь сейчас здесь – внутри лабиринта!

Воистину только удары по голове обладают такой целительной и отрезвляющей силой!

Я сосредоточилась, ощущая всё пространство целиком, щелкнула бесполезными здесь кольцами по привычке и… вышла.

***

– Леди Блау! – голос Каро звенел от облегчения, он почти плакал. Я видела его лицо над собой и купол нижнего зала Храма, почему то в трещинах. – Леди Блау, хвала Маре!

На коленях Каро лежать было удобно, он приобнимал меня за плечи и злобно косился в сторону совершенно невозмутимых бритоголовых жрецов, которые с довольным молчанием ожидали в сторонке. Я ощупала лоб, осмотрела руки – ни шишки, ни ссадин, но боль ощущалась до сих пор.

– Он пнул меня! – я показала пальцем на ближайшего в оранжевой робе. – Выпнул от постамента к змею!

Жрец довольно кивнул и расплылся в улыбке.

– И не раскаивается! – я дернулась, но Каро удержал.

– Леди Блау! Не нужно!

– Не нужно? Не нужно? Это их ритуал, это их фреска, – я ткнула пальцем в направлении стены. – Это их артефакт должен был запереть змея. Где артефакт?

– Нет, – Каро тоскливо вздохнул. – Его нет давно.

– Как нет? Как нет? Зачем тогда мы начали этот псаков ритуал? – я встала, выпрямилась во всей рост и размяла пальцы.

– «Пришедшая должна была принести артефакт», – пробубнил Каро. – Это не я, – торопливо замахал руками он. – Это жрецы так думают.

– Оу…, – я застонала, прикрыв глаза, чтобы не видеть этих бритоголовых. – Это просто за Гранью, просто за Гранью!

– «Купол, компенсация», – снова пробубнил Каро и показал наверх.

– Компенсация? Компенсация? Я сейчас компенсирую вам всё, и отсутствующий артефакт, и пинок под зад – всё компенсирую, – плетения над правой рукой вспыхнули так сильно, что темное пламя взметнулось факелом выше моей головы.

– Леди Блау…, – осторожно протянул Каро. – Леди… тише…

Я аккуратно погасила плетения и выдохнула. Только этого сейчас не хватало – очередного всплеска.

– Нужно уйти отсюда, немедленно, иначе, – я прикрыла глаза и снова сделала несколько глубоких вдохов и выдохов – сила опять рвалась из-под контроля, – я не удержу… и не отвечаю за последствия…

– Уходим, – Каро развернулся к выходу. – Напишите претензию в Управление, – это он уже бросил за спину – жрецам. – Непременно, господа, всенепременно…

Пока поднимались вверх, я быстро и сбивчиво рассказала всё, что произошло, когда вспыхнуло пламя и мы со змеем провалились в лабиринт.

Каро цокал языком, восхищенно округлял глаза и торопил – ему просто не терпелось проверить это лично.

***

Когда карета качнулась, и мы тронулись, до меня дошло. Доехало. Со всей неотвратимостью. Нике часто ржал над тем, что у меня отложенные эмоциональные реакции.

Зубы застучали, кожа покрылась мурашками, адреналин схлынул, и я отчетливо поняла, какая я идиотка.

Ритуал! Фрески! Жрецы! Змейка!У меня теперь есть своя личная змейка! Большая и откормленная!

Я тряслась так, что зубы отстукивали дробный ритм, руки похолодели – наступил откат, и организм не справлялся.

– Смотрите на меня, леди…

– К…к..к..аро…

– Смотрите на меня, в глаза! Леди! – он пытался зафиксировать мне голову, обхватив руками. – В глаза, Вайю! Вот так! Нужно проверить…

И в этот момент я поняла, за что его выбрал Таджо. Нервный юнец исчез, и передо мной сидел молодой серьезный дознаватель, менталист, который был сосредоточен и готов решать проблемы. Зим через десять – это будет второй Таджо, или Бутч, или…

– Леди, соберитесь! Опустите защиту… разрешите…

Я кивнула, и попыталась, но защита стояла, как влитая. При мысли о том, что летающая тварь в лабиринте – мне становилось плохо.

– Леди, – терпеливо и очень мягко начал менталист, – это ваш ментал, ваша защита, ваше ментальное пространство, только вы там Хозяйка. Гости не имеют силы менять что-то… змей – гость…

Я послушно кивала, но это не помогало – защита не опускалась.

– Вы управляете тварями? – продолжил он. – Управляете? Змей – это тварь, представьте, вы играете на флейте…

– Он… он не тварь, он не послушает флейту….

– Здесь – нет, но в ментальном пространстве – да, можно попробовать… Представьте, что у вас там флейта в руках… представили… какая ваша любимая?

– Из нефрита….

– Какого цвета нефрит?

– С розовыми прожилками…

– Значит нефритовая флейта с розовыми прожилками, – убаюкивающе продолжил Каро. – Я буду рядом, я буду сзади… мы просто проверим на мгновение и всё… мне нужно, чтобы вы опустили защиту… на счёт три…. Раз… два… три…

Или Каро обладает даром убеждения, или я успокоилась, но защита упала. Взгляд глаза в глаза, и нас привычно затягивает в серое пространство моего лабиринта.

Всё было привычным – каменные стены, уходящие в небеса, серая хмарь, как в Тигийском… только рева, отдаленного гневного рева и раскатистых ударов – этого здесь быть не должно. Присутствие Каро ощущалось смутно, но он точно был рядом.

– А теперь просто посмотрим…

– Мы так не договаривались! – дернулась я, крутнув в руках флейту – точную копию той, что подарил мне Я-син. Все-таки Каро – менталист! – Он – здесь, этого достаточно!

– Просто проверим, чтобы убедиться, – увещевал он. – Вы можете выйти отсюда в любой момент… просто представив, что покидаете лабиринт… это безопасно…

Не знаю, чем я думала, что повелась на его слова, но через пару мгновений мы уже летели вперед, я отсчитывала поворот за поворотом, быстро сворачивая куда надо – рёв становился все громче и громче, усиливаясь с каждой пройденной развилкой, пока наконец не раздался совсем близко, и я притормозила, спрятавшись за поворотом.

– Змей в тупике, – наконец определила я расстояние. – Но поймет это не сразу…

– За ним, – скомандовал Каро. – Нужно убедиться… Или я, или … другие.

Лучше – Каро. Я скрипнула зубами и двинулась вперед, по несколько шагов, прислушиваясь. Поворот, ещё, две развилки, прямо – тупик, пока перед нами не мелькнул кончик длинного чешуйчатого хвоста.

– Вот он! – благоговение в голосе Каро было слышно отчетливо. – Ментальная ловушка тоже может работать, как запирающий артефакт…

– Каро! – зашипела я, но было поздно. Серебристая полоса сверкнула в воздухе, хвост чиркнул по стене, и вся эта туша развернулась в нашу сторону.

– Бежим! – я забыла всё, что мне говорили. Мой лабиринт или нет, флейта и контроль, попробовать…. Всё стало неважным, потому что эта псакова тварь с ревом, от которого тряслись стены – шуршала сзади….

– Леди! Выход! Нужно выйти!

К псакам такие проверки!

Я пролетела пару развилок, поскользнувшись на повороте – змей догонял, держась четко за мной, я увеличила скорость, но не успевала, я не успевала, я совершенно не успевала…

Ауч!

Щеку запекло от боли – я проморгалась – Каро отвесил мне знатную пощечину.

– Леди! Леди! – тряс меня он.

– Я тут, Каро, – прошептала я сипло. – Я тут… хватит…

Карета ехала, цокали копыта по чищенным мостовым, я жадно вдыхала и выдыхала воздух, Каро шмыгал носом – у него пошла кровь.

– Перенапряжение? – я нащупала в кармане чистый платок и протянула ему.

– Не нужно…

– Возьмите!

– Слишком сложно, – наконец выдал он.

– Что?

– Вы воспринимаете ментал, как реальность… и забываете, что это не так. Поэтому так сложно с вами работать…

– Я не менталист! И это – реальность, – фыркнула я. – От страха вполне можно умереть, или схолопотать разрыв меридианов, или получить кому, или…

Каро примирительно поднял руки.

– Он… останется там? – тихо произнесла я после долгого молчания. – Навсегда… запертым…

Каро пожал плечами.

– Я не знаю, леди, – наконец честно выдал он. – Это не снятие немилости, хотя сейчас любые плетения покажут, что вы чисты… это… переброска… И потом – это неплохо.

– Неплохо?!

– Неплохо, – твердо кивнул Каро. – Это усиление защиты… теперь, даже если вас пробьют – никто, вообще никто не может ожидать такого…

– Неплохо, – я покатала слово на языке и поежилась. Противная дрожь возвращалась, и кончики пальцев уже начали вспыхивать темной дымкой – слишком много эмоций для моего маленького источника. – Никто не видит, – я перебралась на сидение к Каро и прижалась плечом к плечу. Моветон, но мы одни – можно. – Вдвоем дрожишь не так сильно, – пояснила я шепотом.

Каро кивнул и тоже прижался немного ближе – он храбрился, держал лицо, но руки потряхивало. Всё-таки реального опыта у него ещё не много.

– Нужно сладкое, – выдала я. – Как целитель говорю.

Я выворачивала карманы – где-то точно были засахаренные орешки, несколько штук, на коленях оказались второй платок, пара золотых империалов, свиток, и коробочка, перетянутая розовой лентой – орехи не находились.

– Печенье, – Каро потянулся к коробке, подаренной в лавке. – От поклонника?

Я нахмурилась, с трудом понимая, о чем он.

– Поклонник, в Школе, – повторил он. – Знак столичной кондитерской, – Каро щелкнул по крышке. – У нас в Академии такие наборы дарили леди, чтобы выказать расположение…

– Да… в Школе, – я согласно кивнула и развязала ленту. Внутри, уложенные в виде красивого цветка, действительно лежали крохотные печеньки. На всю карету сразу запахло терпкими южными пряностями. – Угощайтесь, – я пихнула коробку Каро.

– А вы? – он деликатно откусил от одной печеньки.

– Я буду орехи, – благо, что нашлись. – Не люблю такие, по южным рецептам, ешьте все, – отказалась я.

Дальше мы ехали молча, плечом к плечу, и дружно хрустели, карета подпрыгивала на поворотах, приближаясь к кольцевой, пока меня не тряхнуло. Пальцы вспыхнули темной дымкой, а источник внутри взбунтовался – сила снова норовила выйти из-под контроля.

– Каро, – тихо позвала я. Сила не уходила, темное облако уже доползло до локтей.

– Переход на круг! Всплеск! – Каро тихо выругался и это был первый раз, когда менталист позволил это при мне. – До поместья?

– Не доедем, – отрезала я. – Не доедем… я не могу контролировать… я уже удержала в Храме…У вас ничего не болит, Каро?

– Ничего, – в прострации ответил тот, – а что… Леди! Лечить! Всё поместье знает, что вылечите, когда теряете контроль…

– Мне нужно слить силу… Каро! Мне нужно куда-то слить излишки! – прошипела я тихо. – Или я сделаю это прямо здесь, в карете…, – лоб вспотел – все силы уходили на внутренний контроль. Как не вовремя, Великий, как не вовремя!

– Дышите, леди! Ритм! Для контроля нужен ритм, – скомандовал он мне.

– Я дышу! – вызверилась я, и сила вспыхнула, лизнув плечи темным облаком. – Дышу, – добавила я тише.

Каро отодвинул шторку, подумал мгновение с сосредоточенным выражением лица и скомандовал охране.

– К госпиталю! Дышите, леди. Вдох-выдох, вдох-выдох, вот так, сейчас будет куда слить силу.

В госпиталь мы влетели, по-другому не скажешь. Вряд ли Кернская больница видела такое на своем веку – я, с полыхающими темной силой по локоть руками, взъерошенный дознаватель в черной форме Управления, размахивающий серебристым диском, и четверо очень хмурых дюжих гвардейцев.

Лекаря они отпихнули, просто снесли в сторону, оказавшись у первой из дверей в палаты.

– Господа, но позвольте, господа! – возмущенный целитель пытался протестовать, но его повторно снесли в сторону, почти впечатав в стену.

– Не то, – Каро тащит меня дальше, – там приемный покой.

Отлетает следующая дверь – опять не то – в этой сложные случаи. Нам повезло на четвертой – гвардейцы просто вытащили молоденького помощника целителя за шкирку из палаты, запихали внутрь меня и закрыли дверь.

Двенадцать пар удивленных глаз смотрели на меня, полыхающую темной силой. Я с удовольствием размяла пальцы, щелкнув кольцам, и широко улыбнулась.

– Ну-с, господа. Будем вас лечить. На что жалуемся?

– Протестую, – кто-то выступил с дальней койки. – Мы требуем целителя! Настоящего! Это госпиталь или Грань знает что?!

– Протестуйте, – Каро зашел в палату и плотно закрыл за собой дверь – черные спины наших гвардейцев мелькнули стеной – в коридоре уже начала собираться возмущенная толпа. – Кто ещё протестует?

Все притихли.

– Вы хотя бы умеете лечить, леди? – тихий заикающийся голос донесся от окна.

– Вот сейчас и узнаем, – я щелкнула кольцами, формируя базовое диагностическое плетение, и немного расслабилась – теперь срыва точно не будет. Не хватит этой палаты – госпиталь большой, найдем ещё.

Мелькали пальцы, плетения сменяли плетения, сила послушно вспыхивала и гасла. Диагностирующие проекции – точный диагноз, чары, диагностирующее, диагноз, чары, и так по кругу. Я плела, плела, плела, успокаивающе щелкали кольца, кто–то ходил следом и записывал – состав эликсиров и рекомендации по восстановлению пациентов, я тоже диктовала не глядя.

В какое мгновение ко мне присоединилась мистрис Айрель, я не знала. Просто в один из моментов кто-то подхватил базовый узел и влил силу, поддержав плетения, и дальше мы работали бок о бок. Молча.

– Буду ассистировать и подстрахую, – это единственные слова, которые произнесла мистрис Айрель. После первой палаты была вторая и третья, причем выбирала их не я – целительница отвела меня в дальнее крыло, дождавшись согласия – здесь хуже пахло, белье было старым, а койки стояли по тридцать в комнате. Здесь работалось веселее – случаи были разные, от воспаления легких и простых колотых ран, до заболеваний, которыми страдают те, у кого не хватает денег на жриц любви. Здесь никто не спрашивал, имею ли я право лечить, и где нормальный целитель, все отталкивали друг друга, чтобы занять очередь – слухи уже дошли, что это всплеск, и на всех сил может просто не хватить. Но на вторую палату хватило.

В третьей палате плести требовалось только два вида чар – анестезия и восстановление, здесь лежали те, кто пережил сложные операции. Когда эликсиры не помогают, или превышена дневная норма, целители должны поддерживать больных чарами, но на практике это делали нечасто – силы не бесконечны, их всегда не хватает. Сплетешь восстанавливающее сейчас – не сможешь помочь потом, если случай будет сложным. Здесь мистрис Айрель не вмешивалась вообще, просто следовала сзади и раздавала очередность.

– Всё, – удивленно констатировала я, очнувшись. Я щелкала пальцами, но силы запитать плетения не было. Были только легкие чихи темными облачками. Вспыхнуло-погасло, вспыхнуло-погасло. Я исчерпала свой ресурс.

– Всё, – удовлетворенно подтвердила мистрис Айрель. Целительница была уставшей, под глазами залегли темные круги.

– Мистрис Айрель, – поздоровалась я по всем правилам этикета. – Прошу прощения. Вы со смены, а здесь я… всплеск…

– Если бы у всех всплески проходили с такой пользой, – мистрис тихо рассмеялась, и как-будто запели серебряные колокольчики. Несколько больных парней с откровенным интересом оценили её фигуру. – Скоро переход?

– Четвертый, – кивнула я и удовлетворенно потянулась. Как же хорошо! Источник внутри утих, я чувствовала спокойствие и довольство, и даже псакова чешуйчатая тварь в лабиринте уже не казалась очередным Исходом.

– Нам пора, – нервно напомнил Каро, который ждал у двери в палату.

– Сначала чаю, – постановила мистрис Айрель. – Я говорю это, как целитель, – пояснила она специально для дознавателя. – Чай с несколькими каплями эликсира. После всплесков нужно непременно. А леди Блау расскажет мне, какой эликсир и в каких пропорциях мы используем в таких клинических случаях… Вы ведь наверняка проходили это с Наставником?

Я помедлила, но кивнула. Проходили, но не так.

– Вы очень чисто работаете, – добавила она. – Контроль, узлы чар на память, вы не ошиблись ни разу. Диапазон плетений, и эта новая нестандартная модификация диагностического, – она прищелкнула языком. – Лучше моих учеников с пятого курса, нужно только поднять круг, чтобы хватало сил. Жаль, что вы поступаете в столичную Академию.

Начало неимоверно клонить в сон, но я кивала, улыбалась и кивала. Так всегда, после такого расхода сил.

– И вы ещё не записались на практический факультатив в Госпиталь, леди Блау, я не видела вашего имени в списках…

Я снова кивнула, желая только одного – выпить уже чай с эликсиром и вернуться в поместье, и упасть в кровать. За большими окнами темнело – зимой вечереет быстро. Мы сильно задержались. Дома попадет всем – и мне, и Каро, а на разговоры совершенно не осталось сил…

– Я напишу вам отдельную развернутую рекомендацию для приемной комиссии, это поможет на экзаменах, хотя я не сомневаюсь, что вы сдадите всё с легкостью…

Я снова послушно кивнула, не желая расстраивать и разочаровывать мистрис Айрель. Кто знает, что она будет думать обо мне и моих талантах через пару декад.

В Академию в этой жизни я больше не собиралась.

Глава 135. Ритуал

Вино было не плохим. Вкусным. В меру терпким, чтобы пощипывало язык, оседая чуть вязким ягодным послевкусием на губах, в меру крепким — после половины бокала голова стала легкой, а настроение игривым.

В камине трещали дрова. Пламя плясало по стенам, скользило по портьерам, отбрасывая хмурые тени на итак не слишком веселые лица дознавателей.

Каро молчал, уныло свесив нос, съежившись так, что умудрился занять только половину кресла. От умного и уверенного в себе молодого дознавателя не осталось и следа. У меня не было слов, чтобы описать всю глубину задницы, в которой похоронили его уверенность в себе педагогические таланты Бутча и Таджо. Я думала дядя хреновый воспитатель — я ошибалась. Сир Блау просто Наставник от Бога, по сравнению с этими двумя придурками.

Каро, ещё когда мы подъезжали к поместью, сгорбился, поник, и снова начал говорить противным тонким фальцетом, предчувствуя знатный нагоняй. Хотя, с моей точки зрения, вины юного менталиста не было. Они приставили его ко мне сами, заменив Бутча. Будь Бутч со мной, я сомневаюсь, что и вызов в Школе состоялся бы, и в Храме… вряд ли всё прошло также, так что Каро не причем, и не должен отвечать за ошибки Старших. А то, что у него недостаточно опыта — это было ясно и так, без полевых экспериментов. Даже если Каро в чем-то ошибся, просчитался, не смог оценить ситуацию верно – это не повод макать его носом в грязь.

— Леди…, – затянул Райдо старую песню, и я стиснула зубы, сделав глубокий вдох. Больше всего мне сейчас хотелось перевернуть свой бокал с вином на голову Райдо. Медленно. Очень медленно. Чтобы вино лилось тоненькой струйкой, может тогда Каро хотя бы улыбнется.

— Леди уже всё сказала, — пара глотков – вино закончилось, и я потянулась за бутылкой на столике, но Райдо ловко передвинул её дальше, чтобы не смогла дотянуться.

— Почему нет…

– Вот именно поэтому. Нет, — я откинулась в кресле, кивнув на присвоенную початую бутылку коллекционного. Нашего. Коллекционного.

Таджо вопросительно наклонил голову, наблюдая за нашей перепалкой.

Мы сидели в гостиной одни, тесным и уже почти семейным кругом. Я и менталисты. Дядю я видела мельком, Луций шепнул мне, что в Ратуше внеплановый Совет, и умчался следом с какими-то свитками. Поэтому дома было тихо, спокойно и почти хорошо. Помимо того, что ужин и всё время после, я отбивалась от навязчивой идеи дознавателей — лицезреть змея в лабиринте воочию.

– Где мы? В поместье Блау, самое сердце клановых земель, — я качнула пустым бокалом, наблюдая за огнем через стекло. -- Это наше поместье. Наша гостиная. И даже тахта, которая нежно обнимает ваши седалищные холмы – тоже наша, – продолжила я. – Возможно, я невежественна и не изучала тонкостей столичного этикета, но даже я слабо могу представить себе гостя, который придя в дом, запретит пить хозяину.

Райдо цокнул.

– Или в столице принято, чтобы гости диктовали хозяевам дома, что нужно делать? – я вздернула бровь. Бутч сложил руки на груди и сурово сверлил меня взглядом, как и весь вечер до – как только считал воспоминания Каро о том, что было в Храме. И поджившая губа у Каро – я лечила – тоже подарок Бутча, огреб с легкой пудовой руки. Бутч двинул так, что щуплый Каро снес портьеры в коридоре вместе с гардинами и торшером.

Таджо не бил. Физически. Таджо бил словами, хлестал наомашь так, что даже я, которой не имели формального права указывать, прочувствовала вместе с Каро всю глубину нашего грехопадения.

Поэтому я была зла. Потому что очень часто бывала на месте Каро, потому что хренов-мозгоправ-Таджо без скальпеля и дара может вскрыть голову и препарировать душу так, что выть захочется. Каро – хотелось. Мне – нет, и я в своем праве.

– Даже вино, которое мне не позволяют налить – тоже наше. Коллекционное, из наших погребов, которое в нашу гостиную принесли наши слуги, – продолжила я насмешливо.

– Вам – хватит! – Райдо нисколько не смущаясь, отодвинул бутылку ещё дальше и налил себе ещё вина.

– И вот сейчас мы подходим к главному вопросу сегодняшнего вечера! – я отсалютовала всем и сразу пустым бокалом. – Кто вы такие, чтобы говорить леди Блау – хватит?

– Ваш дядя запретил бы вам…

– Но дяди нет, – я насмешливо развела руками. – Надо мной всего двое Старших, чье слово и право неопровержимо.

– И это испортило вас…, – буркнул Бутч себе под нос. К слову – у Бутча вино в бокале было.

– Я повторю вопрос, – продолжила я сухо. – Кто. Вы. Такие. Чтобы говорить мне хватит?

– Леди…

– В данный момент вы – Гости дома Блау. Не более того. Или я пропустила момент, когда у нас появились новые соклановцы? Не появились? Странно. Возможно, я перешла в другой Клан, и теперь у меня новые Старшие? Могла забыть под действием яда скорпиксов, – я развела руками и подмигнула Каро. Он наконец-то поднял глаза и приоткрыл рот от удивления. – Или я теперь не сира Блау, а сира Таджо? – Шах нахмурился. – Или сира Ашту? – Бутч дернулся, а Райдо напрягся. – Или сира…, – тут я прикусила язык. Знать род Райдо мне не полагалось ,и никому не полагалось, и этого говорить вслух не стоило совершенно точно. – Нет? Тогда по какому праву?

– В интересах Управления, всего пять мгновений. Вам нужно только снять защиту и всё…, – снова повторил Райдо, уже раз десятый за вечер.

– Нет, – я широко улыбнулась ему. – Я почтительна и в этом вопросе слушаюсь дядю. А доступ без согласия Старшего, учитывая несовершеннолетний возраст, будет классифицироваться, как взлом сознания сиры…

– Никто не говорит про взлом!

– Только в присутствии Старших, – кротко пропела я, и насмешливо качнула пустым бокалом. – Тем более, что представитель Управления уже зафиксировал событие, – я кивнула в сторону очень несчастного Каро, которому не то что не налили, а даже не предлагали.

– С каких это пор вы так почтительны к Старшим и выполняете все правила, – язвительность так и сочилась из голоса Райдо. И бутылку, скотина, так и не дал, отодвинув ещё дальше.

– Почтительна всегда…, – ответила я твердо, – …когда мне это выгодно.

У Таджо дрогнули уголки губ, а Бутч громко фыркнул.

– Допросы, проникновение в сознание несовершеннолетних в статусе Сир, разрешено только с дозволения Старшего рода, – отчеканила я. – Если я должна быть наказана – меру вины определят Старшие. И я не вижу здесь причин для наказания Каро. Он действовал превосходно.

– Несомненно, уведомить полгорода, продемонстрировав всплеск в Госпитале – это лучшее решение!

– Лучшее. Герб Блау в небе над Керном – уведомил бы весь город.

– Если бы не поход в Храм, всплеска не было бы вообще, – тихо пророкотал Бутч. Дался им этот Храм! Можно подумать, они действительно приставили ко мне менталиста из-за немилости!

– Это внутренние дела Рода Блау, – отрезала я. – Переход с круга на круг. Всплески, вызовы на поединок, никакого отношения к делам Управления это не имеет, если я не являюсь подозреваемой. А я не являюсь?

Умница Каро ожил и резво замотал головой из стороны в сторону.

– Поединки…, – холодно протянул Таджо, сжав пальцами переносицу. Если Бутч переживал из-за Храма, Райдо рвался в лабиринт проверить всё лично, то Шаха больше всего волновал общественный резонанс, который может возникнуть. Бутч сделал хороший выбор. Шахрейн всегда предчувствует ветер. Теме школьных поединков в начале ужина было отведено много времени – из-за них я даже не смогла отдать должное кулинарным изыскам Маги. Сложно наслаждаться вкусной едой, когда непрерывно нудят в ухо.

– Вопрос поединков я буду обсуждать только со Старшим Рода, как и меру нанесенного оскорбления. Как вторая Наследница я просто не смогла бы проигнорировать урон чести, нанесенный Гостям, – закончила я язвительно.

– Не обязательно было доводить до такого…, – менторским и спокойным тоном продолжил Таджо.

– Неужели такая реакция общества для вас удивительна? Боевая пятерка – дома, в поместье, у единственных заклинателей Предела. Реакция ожидаема, – продолжила я тихо. – Дядя защищает Блау сейчас на Совете, в отсутствии брата я не могу переложить это на него, и вынуждена защищать честь рода сама. То, что будут недовольные – это очевидно.

– Можно было решить вопрос иначе, – пророкотал недовольно Бутч.

– Иначе? Дознавательской подстилкой одноклассники называют меня в первый раз, – продолжила я очень сухо. – Это новый опыт. Наверное, мне стоило отправить Вестник брату, чтобы пришел в Школу. Или нет… вернуться домой и вечером пожаловаться дяде.

Бутч едва слышно выругался сквозь зубы.

– Вы любите провоцировать…

– Люблю. И я ставила на прическу, – я тряхнула головой – утреннее творчество Каро я расплела и голова чувствовала себя легко и невесомо. – То, что Блау продались Управлению, говорит почти каждый, а дознавательская подстилка… это немного превысило размеры моей фантазии. Леди обычно мечтают о чем-то более утонченном и традиционном…

– Вы не в моем вкусе, – фыркнул Райдо, – не переживайте.

– Вы – тоже не в моем, – я сладко улыбнулась в ответ. – Люблю умных…

Райдо поперхнулся, а на губах Каро мелькнула слабая и едва живая, но всё же улыбка.

– И вы знали, что так будет, – продолжила я тихо, – когда решили остановится у Блау. Знали. Знали, что дяде придется отвечать на неудобные вопросы в Совете, Акселю – драться в Корпусе, мне – в Школе. Это плата за ваш комфорт, – я обвела руками уютную гостиную, столик, бутылку вина. – Что изменилось сейчас?

В гостиной повисло молчание.

– Если сейчас придет Вестник из Запретного города и там имя рода Хейли заменят на Блау, как быстро от разговоров вы перейдете к действиям? – я внимательно посмотрела в глаза каждому. – Честь лицезреть змея первым достанется тому, кто будет взламывать сознание сиры Блау, – я выполнила короткий поклон-приглашение на танец по всем правилам. – Прошу!

– Здесь что-то такое в воздухе… ваш Север… расслабляет, – Райдо сбросил маску извечного придурка, и оценил меня внимательно, холодным и совершенно трезвым взглядом, как обвиняемую. Вот и ответ, кто будет ломать первым.

– В свете этого ваши сентенции по поводу поединков выглядят несколько… наигранно.

– А я – не расстроюсь, – Райдо рубанул рукой воздух. – Буду с нетерпением ждать, когда вас опустят с небес на землю с вашим третьим кругом. Вам нужно немного поумерить высокомерие, леди. И лучше сейчас, чем в столице.

Я невоспитанно фыркнула. Как «опускают» в столице я знала прекрасно. У меня были превосходные Учителя. И, если быть честной, я так рвалась в Академию по одной простой причине – вернуть сторицей всем и всё за десять зим Грани, которую устроили слабой провинциалке столичные мажоры. Каждый плевок в лицо, каждое презрительное слово, каждую подножку, каждое взорванное зелье на алхимии. Подставить тех, кто подставлял меня, и станцевать на их костях. Но… есть вещи важнее личного. Это – подождет. Пока достаточно, что я помню всех и каждого.

– Леди…, – Бутч тихо позвал меня, но разговаривать больше я не намерена.

– Определитесь, кто вы, – я встала и тщательно расправила юбки ханьфу. – Гости клана, дознаватели, представители Управления… ищите, что вы там ищите, но не переходите черту. Дела рода Блау касаются только Блау.

– Уверяю, ваш дядя не остался в накладе. Выгода, которую …

– Райдо! – холодно одернул Таджо и тот сразу заткнулся.

– Тем более – по всем вопросам – к дяде. Раз вина мне здесь не дадут, я откланяюсь. День был длинным, – я выполнила поклон по всем правилам, послала сочувствующую улыбку поникшему Каро, и пошла на конюшни. Мне нужен был Старик.

***

Я стояла, подперев плечом стойку, и уже десять мгновений наблюдала за неспешной и основательной работой аларийца в конюшне. Старик готовил дальнее стойло, почти последнее в ряду, рядом с моим. Нэнс всегда смеялась, что на конюшнях есть отдельная личная комната у каждого райхарца и у Мисси. На мое стойло не покушался никто и никогда, и даже чистить, и стелить свежее, вкусно пахнущее разнотравьем сено, дозволялось только Ликасу и Старику. Лично.

Я уже протоптала дорожку в коридоре – от одного стойла до другого, подметая пол юбками ханьфу, отправила Вестник Ремзи, мысленно пересчитала всех лошадей в конюшне, вспомнив кличку каждого, но алариец последовательно и медленно продолжал делать свою работу. Судя по тому, как тщательно Старик проверял поилку, подстилку, всё ли на своих местах, мы ожидаем нового постояльца. Странно, дядя не говорил мне, что купил нового коня. Я дожидалась молча, пока старый алариец, хряхтя, закончит все свои важные дела.

Вестник появился передо мной с негромким хлопком и яркой вспышкой – кони взволнованно заржали, и Старик прицокнул языком, покосившись на меня с неодобрением.

Я тихо выругалась сквозь зубы – вечерние планы срывались. Ремзи писал: «Не сегодня. У нас проверки. Менталисты. Снимают уровни».

– Мои менталисты дома? Они не брали коней?

Старик отрицательно качнул седой головой. Значит, у Хейли работает вторая пятерка.

– Аю?

– Пока ничего мисси, – Старик развел руками. Аллари не узнали про Аю. – Нужно ещё время.

Ещё время? Аю не такая большая шишка, чтобы информацию было добыть так сложно. Либо там есть что–то, что знать мне пока не полагалось. Либо это очередные аларийские игры. Аллари дали бы фору любому Высшему в искусстве создавать тени в ясный день.

Праздник – послезавтра, мне не хотелось бы идти в дом к Аю, не имея ни малейшего представления о том, что происходит. Леди Фелисити вызывала странное чувство, жаль, что я не подвизалась на стезе душевных болезней в свое время. Аю мне хотелось проверить … на сумасшествие. Именно так, после долгих раздумий я сформулировала для себя эмоции, которые возникали при общении с совершенно положительной на первый взгляд, старушкой Аю.

– Предположим, я поверила. Вам нужно время. И послушно не задам ни единого вопроса на эту тему, – протянула я тихо. Скребок на мгновение остановился, и Старик снова начал интенсивно чистить и так лоснящуюся темно-шоколадную шкуру второго дядиного райхарца. Я взяла второй скребок с полки и пристроилась с другого бока – водить щеткой по шелковистой шкуре – истинное удовольствие. – Это потому что я не попросила Ликаса?

Старик продолжал молча чистить райхарца. Седая макушка, как будто присыпанная солью с перцем мелькала туда-сюда.

– Ликас говорил – снять немилость, – я перестала скрести и гладила коня по сильной мощной шее – красавец. – Сняла, – добавила я между прочим.

Скребок с другого бока замер, и конь требовательно повернул морду, протестующе фыркнув – продолжать.

– Я сняла немилость, – повторила я отчетливо.

– Как? – наконец-то Старик подал голос.

– В Храме. Милостью Великого.

Алариец захохотал. Хрипло, каркающе, откидывая назад седую голову. Конь занервничал, переступая копытами – шум рядом райхарца нервировал.

– Забавно, правда? Милость одного Бога снимает немилость другого, – улыбнулась я в ответ.

– Мисси…, – почти простонал Старик, – Великий не снимает немилость уже зим пятьсот как…

– Снимает, – я пожала плечами. – Ваша информация устарела…

– Снимает… устарела…, – Старик снова захохотал, – … увидеть бы их морды… сняла немилость… а-ха-ха-ха… пошла и сняла немилость… просто пошла и сняла… я хочу видеть Совет, когда они это узнают…

– Они удивятся?

– Удивятся? Удивятся?! О, да…, – он никак не мог успокоиться. Я терпеливо ждала, успокоительно почесывая коня за ушком, прислонившись лбом к теплой шее. Мне ласково фыркали в ухо и ерошили мягкими бархатными губами волосы – он начал жевать косу – хочет вкусненького.

– Т-ш-ш-ш, мальчик, я принесу с кухни, – я поцеловала его в нос и аккуратно забрала у него закуску, вытащив кончик косы изо рта.

– Мисси, Ликас ещё не знает? – Старик с предвкушением потер руки.

– Не знает.

– Не знает! – Старик снова захохотал.

Наставнику я сказать ещё не успела, но сомневаюсь, что он будет смеяться так же.

– Мне тоже кажется это очень смешным, – я переложила скребок в другую руку и продолжила тщательно чистить райхарца. – Высокомерие аллари, которые считают, что только они способны снять последствия печати Немеса.

Смех Старика резко прервался.

– Аллари, которые считают всех ниже себя. Великого, который не одаривал милостью уже пятьсот зим, менталистов, которые только и способны, что ходить по краешку изнанки, не в силах постичь круг…

– Мисси…

– Меня, которая не должна быть в состоянии понять, что вы хотите. Ведь вы этого хотели? Чтобы я пришла, попросила, и аллари великодушно сняли бы немилость, ведь змей – это ментальная проекция. Кому, как ни аллари, знать, как можно бороться с такими вещами.

– Мисси…

– Я не права? Вы не этого хотели?

– Поговорите с Ликасом, мисси. Он ваш Хранитель, и никто не будет вставать между вами, – Старик тихо вздохнул. – Просто поговорите с ним.

– Поговорю, – пообещала я, переложив скребок в другую руку, чтобы почесать коня за ушком – он настойчиво тыкался в руку и выгибал шею, красуясь. – Когда он перестанет от меня бегать. Поговорю непременно.

– Мисси… ему сложно. С одной стороны – Совет…

– … с другой – я… но последнюю декаду, как приехал табор, Наставник ведёт себя странно…

– Мисси, – Старик перестал делать вид, что работает и поднял голову так, чтобы видеть мои глаза. – Табор здесь не причем. Как у вас проходит день, мисси? Утро начинается с чернокафтанников, день вы с ними – и ни на шаг, вечер и даже ночь, – алариец хмыкнул.

– Это не я привела их в поместье и… , – понимание осенило. – Я стала уделять меньше внимания аллари…

– Вообще не уделяете, мисси, – рубанул Старик. – Раньше, когда была проблема, куда вы всегда бежали?

– К аллари, к Нэнс, на конюшни и… к Ликасу, – закончила я тихо.

– А теперь? Теперь у вас есть «свои менталисты», – выплюнул Старик презрительно и резко провел скребком несколько раз по и так лоснящейся до шоколадного блеска шкуре. – Теперь вы бежите к ним.

– Они уедут…

– Уедут, – качнул он седой головой, – а аллари останутся. И запомнят. Даже сейчас не все способны спокойно переносить их присутствие рядом.

– Ликас убрал тех, кто не переносит менталистов…

– Мальчик занят. Всю декаду он убеждает Совет по-одиночке, уговаривает, объясняет, ручается за вас, а вы – мисси?

– Что я? Сказали – убрать змея – войдешь в круг!

– Но немилость нельзя было снять! – Старик с остервенением отбросил скребок в сторону. – Вы должны были убедиться, что не сможете сами…

– … прийти к аллари, и вы бы сделали одолжение. Так? Нужно было говорить прямо, – я сердито сдула локон со лба. – Я не понимаю так сложно. Была немилость – плохо, сказали снять – сняла – плохо!

– Вот поэтому Совет – против, – темные глаза аларийца ехидно сверкнули. – Вас нельзя контролировать, мисси, вы постоянно переворачиваете небо и землю местами, а то, что нельзя контролировать…

– … представляет угрозу, – протянула я задумчиво.

– Покажите, что вы готовы слушать и слышать, что готовы учиться и следовать правилам, – проговорил Старик с жаром.

– Но я не готова, – ответила я честно, – пока не знаю правил.

– Не нужно следовать! По-ка-жи-те, – простонал алариец.

– Мне нужны ответы на мои вопросы. Простые вопросы, ничего тайного. Я просто хочу понимать, с чем имею дело.

– Спрашивайте, мисси, – Старик устало вздохнул. – Если смогу – отвечу. И… поговорите с Ликасом. Вы должны действовать сообща, вы и Хранитель – одно целое, и чем раньше вы это поймете, тем лучше.

– Поговорю, – кивнула я твердо.

– Спрашивайте.

– Что значит «закрыть круг»? Как закрывают круг у аллари обычно, и что нужно сделать, если кто-то хочет войти? – выпалила я торопливо. – Численность Совета табора? Совет един для всех аллари, или для каждого табора свой? Кто входит в Совет? Что аллари не поделили с горцами, и почему вы никогда не ходите караваном через земли общин? Как мне забрать Нэнс обратно, и почему на самом деле в табор увели девочек?

– Мисси! – Алариец протестующе замахал руками и добродушно улыбнулся. – Помедленнее и по-порядку. По одному вопросу за раз.

– Круг, – определилась я с самым важным.

– Хорошо, в ногах ума нет, – Старик пошаркал в сторону своей каморки и поманил меня за собой, – идемте, мисси, идемте.

***

Геба я нашла в ученической мастерской. Дядя выделил ему комнату рядом со своей, обвешанной рядами защиты, артефакторной, куда не было хода никому, даже мне.

Гебион обтачивал заготовку. Очки в широкой кожаной оплетке с подсветкой, пятна смазки на щеках, высунутый от усердия язык и искры, которые летели в разные стороны от точильного круга – портрет истинного артефактора.

Я прошла тихо, на цыпочках, чтобы не мешать, и встала так, чтобы он меня увидел. Геб даже не повернул головы, подняв вверх два грязных пальца привычным жестом – ждать пару мгновений. Я выбрала стул почище и села.

– Вайю, – Геб закончил и выдохнул облегченно, сверкнул мне радостной белозубой улыбкой, вытирая пальцы ветошью.

– Ты быстро покинул наше общество после ужина, хотела поговорить, – хмыкнула я.

– Хватило, – он провел ребром поперек горла и поморщился. Наедине он перестал заморачиваться соблюдением этикета. – Был сыт разговорами по горло.

Я хмыкнула ещё раз и расхохоталась – Геб подхватил, пару мгновений мы ржали, как кони, до слёз в глазах.

– Ты решила начать сегодня? Я приготовил тебе свитки по работе с артефактами – первая ученическая ступень, – он кивнул на край столика, где лежала сиротливая стопочка. – Там очень понятно, и я помогу. Если хочешь, сделаю две заготовки на двоих, самое простое – это сделать атакующий, заряд кольца может быть любым, но ты выполнишь задание и…, – тараторил он.

– Геб, Геб, – я подняла вверх руки, останавливая поток слов. – Я не воспринимаю это как наказание, и на самом деле буду делать артефакт. Нормальный рабочий артефакт, а не чтобы отвязался дядя…

– Оу…, – он заметно удивился. – Какой?

– Пока не решила. Надо подумать, но если ты сделаешь универсальную заготовку и на мою долю – я потом помогу тебе с рунами.

– Идет! – глаза Геба сверкнули интересом – с рунами у него было не очень. – Тогда начнем завтра с утра.

– Школа? – Я сгребла свою стопку свитков со столика.

– Отменили. Ты ещё не видела сира Блау? – Геб крутнулся на рабочем стуле. – «Во избежание повторения инцидента», – процитировал он, подражая ровному менторскому тону дяди и фыркнул. – Как будто кто-то осмелиться назвать меня «дознавательской подстилкой», все знают, как в нашем квартале принято решать вопросы, и братья… Прости, – осекся он, увидев выражение моего лица. Дядя как всегда думал наперед, мне не пришло и в голову, что это может коснуться Геба. Значит, завтра сидим дома.

– Дядя прав, – постановила я коротко. – Решать вопросы «как в нашем квартале» нельзя. А братья? Ты что, позовешь Гектора в школу? Или я – Акса? Мы – сами по себе. Взрослые не лезут в дела детей, запомни, и отвечать придется в круге. А с твоим третьим…

– Но ты же вызвала, – насупился мальчишка. – А у тебя тоже третий.

– Я – это я! – отрезала я жестко. Этого не хватало, чтобы он брал дурной пример. – Давай так – выстоишь против меня хотя бы две дуэли из трёх – отстоишь право действовать, как считаешь нужным. Нет – слушаешь меня.

– Вайю!

– Две из трёх, Геб, – я подняла два пальца вверх. – Не раньше. Обещай.

– Обещаю, но Вайю…, – он сердито сверкнул насупленными глазами из-под лохматой челки.

– В том, чтобы вызвать кого-то много ума не надо, – я переложила свитки в другую руку и прошла к столу. Потрогала пальцем край заготовки – шлифовка идеальная. – Нужно значительно больше ума, чтобы выточить вот такое, Геб. И смелости в этом нет. Значительно больше мозгов требуется, чтобы уметь избегать поединков, если ты слаб, – я постучала ему костяшками по лбу – может так дойдет. – Так делают умные люди, дальновидные…

Губы мальчишки дрогнули и поплыли в ехидной улыбке.

– Да, – фыркнула я насмешливо. – Не умная, не дальновидная, и на лицо явная нехватка мозгов при наличии третьего круга. Именно так и должны сейчас думать о сире Блау.

Гебион уже откровенно улыбался.

– Думать, Геб, – я снова легонько стукнула его костяшками по лбу. – Ду-мать. Это не значит, что так и есть. Я не собираюсь проигрывать.

Мальчишка остался сидеть с отвисшей челюстью, а я протанцевала к стеллажам.

– Мне нужно что-нибудь экранирующее, как для очень мощного артефакта. В лаборатории не все эликсиры совместимы, – пояснила я, перебирая коробки.

– Шкатулка? Ящик?

– Ткань, что-то вот такое, – я раздвинула пальцы на размер империала. – Отлично, – маленький мешочек, который Геб не глядя вытащил откуда-то из глубины полки подходил идеально. – Работай, – поощрительный дружеский хлопок по плечу, – и… две дуэли, Геб. Ты пообещал, – добавила я уже в дверях. – Две!

Мальчишка фыркнул и отмахнулся, крутнувшись на стуле к столу, натягивая обратно на лоб артефактные очки в широкой кожаной оплетке.

***

В лаборатории было тихо, как и всегда. Алхимическая печь негромко гудела, сияя кристаллами – я запустила тестовый прогон перед варкой основного эликсира. Дверь я заперла трижды – на засов, подперла стеллажом и чарами. Плетения – пшык, с моим третьим – любой взломает за пару мгновений, но иногда даже одно мгновение может решить исход дела. А дело сегодня вечером у меня тянуло на пожизненное в Цитадели. И это будет самый мягкий приговор, если целый мешочек отборного, свежего, правильно высушенного шлемника найдут сующие-нос-куда-их-не-просят дознаватели.

Розовая лента валялась на столе рядом со свитком, который мне передали в лавке. Горцы были предсказуемы, выбрав для встречи вечер праздника фонарей. Логично на первый взгляд – смешаться с толпой, и в уличной толчее не сразу разберешь, где и кто, но это если не знать, что весь праздник меня будут пасти менталисты перед встречей с Аю.

Я помассировала переносицу и растерла ладошками уставшие глаза.

Что делать с горцами я так и не решила. Сдать дяде? Менталистам? Аллари? Чего они хотят? И… Нике.

Небольшой фиал с кровью Сакрорума сиял рубиново красным в свете магических светляков на самом краешке стола. Там было на донышке – осталось, когда варили эликсир от Мора. Я тогда наплела Нике, что это непременно нужно для зелья. И вот теперь пригодится.

Я не решалась уже тридцать мгновений, переделав почти все дела в лаборатории, изредка посматривая на фиал с кровью. Так просто и так быстро. И так сложно одновременно. Узнать, жив Сакрорум или нет. Один ритуал – один вопрос и один ответ. Просто. Но я кружила вокруг стола, выдумывая себе всё новые занятия, и не решалась.

Вестник вспыхнул внезапно, пахнуло непривычной силой и какими-то алхимическими ингредиентами, явно кто-то с очень скрупулезным подходом – он даже снижался по правильной, четкой траектории.

Варго.

Я перечитала послание дважды, задумавшись, куда же забросила своё новое ученическое кольцо. Последний раз вроде было на туалетном столике, потом убиралась Нэнс… Нужно искать. Срочно.

Варго просил о встрече, точнее приглашал личную ученицу посетить Академию, чтобы представить коллегам по всем правилам, обсудить любопытнейшие, именно так и написал – любопытнейшие результаты последних экспериментов и… Ву.

Точнее Варго написал «ваш уважаемый бывший Наставник по алхимии», но сути это не меняло. Он хочет поговорить о Ву. О цеховой солидарности алхимиков ходили легенды, все подсиживали всех, и редко когда можно было встретить настоящую истинную дружбу между коллегами, но иногда страсть к открытиям пересиливала, и это объединяло. Я помнила, что только Ву, Варго счёл единственным достойным алхимиком на весь северный Предел.

Щелкнули кольца, и я выплела формальное согласие, пообещав уточнить время позднее. Нужно поговорить с дядей – я не представляла, что меня ждет в свете последних событий, домашний арест на декаду был возможен вполне. Вестник отправился к Варго с тусклой вспышкой.

Печь пискнула, мигнув – тестовый прогон окончен, все параметры в порядке, идеально – можно работать. Что можно сварить со Шлемником? По рецептам – ничего, точнее нет ничего в открытом доступе. В родовых хранилищах, конечно, накоплено веками и не один трактат, а пара-тройка полок на почетном месте в стеллажах. Но мне рецепт был не нужен, как он не нужен любому мало-мальски соображающему алхимику или целителю, если он не прогуливал спецкурс, а я – не прогуливала. Шлемник – травка условно-нейтральная, хорошо сочетается с любыми пассивными компонентами. Можно, конечно, было пойти совсем простым путем – чайничек душистого чая, но… слишком просто идентифицировать, а вот тонизирующее, или мазь от фурункулов – кому придет в голову выискивать среди малоаппетитных ингредиентов новые составляющие.

Единственное, чего я не знала – это точная доза, и способы воздействия, чтобы эффект был наилучшим и быстрым. Нет, были дела о том, как дознавателей поили, распыляли убойную дозу раствора шлемника чарами, и даже добавляли в зелье для улучшения потенции, такой случай тоже был. Но мне нужен гарантированный вариант – без осечек.

– Раз, два, три, четыре, пять, – я считала бутылочки, отсчитывая пальцем. Ровно три флакона, ровно три подходящих эликсира, чтобы Шлемник можно было ввести в состав без особых побочных действий. – Блау вышла погулять…, – считалочка закончилась на «Восстановителе» по упрощенной рецептуре. Я пожала губы – снова восстанавливающее зелье, я тасовала флаконы и считала дважды, но выпадал все равно один и тот же эликсир. – Решено, варим восстановитель.

Зелье веселенького, почти изумрудного цвета наполняло фиал ровно до половины. Можно добавить тутовник – он перебьет специфический запах травы, или мяты.

Проекция песочных часов переворачивалась трижды в воздухе, прежде чем все ингредиенты были готовы, тщательно нарезаны и уложены по фарфоровым чашам в порядке закладок. В печи, полыхая сизо–зелеными сполохами, дрожал в мареве силы медный котел среднего размера. Черпак, мерный стаканчик, и даже ножи и те были медными.

Мне нравился этот момент – таинства, когда совершенно различные элементы сплавляются в единое целое, рождая что-то совершенно новое, с непредсказуемым результатом, как например сегодня – пару чахлых веточек Шлемника я сунула себе за ухо, в прическу, и вальсировала по лаборатории, представляя, что я на балу, и как сморщился бы Райдо, если бы я пригласила его.

Мне нужно было три фиала готового зелья с новым компонентом.

Один – в качестве аргумента аларийцам, второй … второй я приберегу для себя на самый крайний случай, если гости дома сбросят овечьи шкуры и покажут клыки. Если им скомандуют «взять» – имперские псы легко укусят руку того, кто сидел рядом за одним столом, иллюзий у меня не было. В Империи не было более облаченных властью и более бесправных служителей Запретного города, чем менталисты. Даже у евнухов в гареме, и у тех было больше прав и свобод, если рассудить. Всю жизнь под колпаком, всю жизнь на коротком поводке, всю жизнь охотиться и загонять дичь, когда скомандуют «Ату». И из системы нельзя выйти.

Менталистов было в чем-то жаль, но интересы рода превыше всего. Я взболтала предварительную фракцию на свету – экстракт вязко оседал на стенках фиала – передержала. Нужно добавить что-нибудь для балансу – пару капель.

Я напевала и готовила, работа спорилась. Как шутил наш Наставник в Академии, у Блау все условно-опасные и ядовитые зелья всегда получалось с первого раза и точно по рецепту. Родовая предрасположенность.

Последняя закладка вспыхнула сизым пламенем в жерле печи, и я с удовольствием размяла плечи. Стянула нарукавники, жесткий фартук, и тщательно очистила лабораторный стол, убрав все следы.

Фиал, с рубиново-красной жидкостью на донышке, одиноко стоял на краю стола и насмешливо подмигивал мне на свету – боишься, Блау?

Боюсь.

И совершенно не стесняюсь в этом признаться. Пока ритуал не проведен, есть две вероятности – Нике жив и Нике мертв. После ритуала останется только одна.

Я крепко зажмурилась, опустив голову на стол – сделаю это позже. Вечером. Проведу ритуал перед сном. Мнимая отсрочка приговора успокаивала, и я радостно встряхнулась.

Пирамидку Ликасу я записала со второго раза, запоров первый – слишком много моментов, которые аларийцу видеть было не нужно. Запись начиналась с Храма, где нас ведут в нижний зал и заканчивалась фейеричным пинком под зад, когда серебристое пламя спеленало змея Немеса. Все остальное я планировала показать Ликасу лично. В лабиринте.

Старик сегодня был щедр на информацию и рассказал много.

Чтобы зайти в круг мне нужно было единственное – Ликас. Аллари действуют просто – запирают Хранителя, не мудрствуя лукаво. Просто. Быстро. Эффективно. Во всех случаях, кроме моего, потому что помимо несчастного мужика с косой, которого закрыли где-то там на изнанке, у меня есть – Ликас. Без Хранителя мне в круг не попасть – всё идеально, но… получается, что Хакан не сказал, что я в курсе про второго Хранителя? Или они просто не в состоянии запереть Ликаса?

Вообразить себе, что кто-то может ограничить Ликаса, я не могла – пасовала фантазия, скорее я могла представить обратное. Значит, про снятие немилости он выдумал персонально для меня, чтобы держать подальше от круга?

Я крутнула готовую пирамидку с записью на столе – надеюсь, этого хватит. Я не воспринимала проблему с менталистами серьезно – сегодня есть, завтра уехали в свою Столицу на десять зим, а аллари были всегда.

И будут, если договоримся.

***

Я ковырялась в кухонной плите, почти лежа на полу, к верху попой, кряхтя, заправив мешающие юбки ханьфу высоко за пояс.

Эти псаковы накопители, кто их ставит так неудобно!

Я уже выковыряла один, сломав ноготь. Заменила на новый, который заправлен под завязку, и осталось ещё два. Маги жаловалась накануне, что самая большая плита стала работать плохо – значит, заряд артефактов почти кончился.

– Леди? – рокочущий бас Бутча раздался сверху.

Я сдала назад, сдула грязные пряди со лба, и увидела грозную фигуру дознавателя, который нависал сверху, сложив руки на груди.

– Леди меняет накопители, – пояснила я спокойно.

– Самое время, – согласно кивнул Бутч. – Больше некому.

– Некому, – я выбрала следующий и нырнула обратно под печь, охнув – второй ноготь!

– Возьмите, – Бутч протягивал мне двузубую вилку. – Там с правого бока есть незаметная рисочка, если вставить и повернуть, накопитель сам выскользнет из гнезда.

Я покосилась на Бутча с уважением – чувствуется огромный опыт по ремонту домашних кухонных печей. Он оказался прав. Псакова рисочка действительно была сбоку, и я установила новую пару за три мгновения, потратив почти десять на первый артефакт.

– Благодарю, – я вежливо вернула менталисту немного погнутую вилку, вытащила юбки из-за пояса и отряхнулась. – Не спится?

– Хотел поговорить, – выдохнул он коротко. – Предполагал, что найду на кухне.

– Говорите, – я сложила три пустых накопителя на стол и присела рядом, вытирая руки.

– Менять действительно некому? – Бутч крутнул один из кристаллов в оправе к себе.

– На случай всплеска, – пояснила я кратко, – буду сливать силу. – Маги говорила, печь работает плохо.

– Силу не стоит выбрасывать на ветер…

– Силу не стоит выбрасывать на ветер, – закончили мы одновременно. Это каждому Высшему твердят с детства. Владеешь силой – используй с умом. – Буду приносить пользу, пока не перейду на четвертый.

– Похвально, – равнодушно отметил Бутч, а я заерзала на стуле. Вечерние разговоры менталистов мне сегодня уже надоели. Наелась до сыта, как сказал бы Геб.

– Хотели поговорить сами, или вас отправили?

– Вызвался сам, – глухо пояснил Бутч. – Вы сделали сегодня неверные выводы.

– Оу, и вы сочли нужным их поправить?

– Счел, – рокочуще подтвердил он. – Каро наказан для его же пользы. За то, что произошло в Храме.

– А что произошло в Храме? – я пожала плечами. – Жрецы провели мне обряд – всё. Каро здесь не причем.

Бутч глубоко вздохнул.

– В Столице за подобное уже подали бы петицию в Управление. Дознаватель не справился с возложенными на него обязанностями. Каро разжаловали бы, возможно исключили бы из пятерки, если бы жаловался кто-то повыше, и наказание управляющей печатью.

– Жаловаться никто не будет, – я не могла говорить за дядю, но то, что такой бред вряд ли придет ему в голову понимала отчетливо.

– Вы – нет, в Столице – да. Каро может решить, что это норма, – Бутч прошелся из угла в угол за несколько размашистых шагов, и большая кухня Маги сразу показалась крошечной. – Это только вторая его операция. Каро может решить, что это норма, когда менталистов садят за один стол с Главой Клана, обычно мы едим на кухне, – ещё несколько раздраженных размашистых шагов. – Норма, что можно совершить ошибку, и не получить за нее наказание, норма, что можно изучать бытовые чары поутру, а потом сделать чудовищную прическу подопечной, с которой она пойдет в Школу. Норма – таскаться по женским лавкам, пить на кухне и воровать ночью сладости. Это – не норма, и в интересах Каро понять это отчетливо, чтобы не ошибаться там, где не прощают ошибок. Ни малейших.

Я поджала губы – с этой стороны я не смотрела.

– Это плохая услуга для него, леди. Мы не те, от кого стоит его защищать. Вы знаете, как работает управляющая печать? Как дознавателям выдают наказания?

– Вероятно, за неисполнение приказа, – процедила я неохотно. Как это работает, я видела только раз – Таджо держался мгновений тридцать, отказываясь выполнять приказ, и потом полдекады провалялся в кровати, и никакие целительские чары особо помочь не могли.

– Верно, – Бутч кивнул. – Слабые не могут сопротивляться вовсе, или ломаются сразу. Сильные – могут держаться, но не долго. Каро – слабый, он сломается. Его сломают, – уточнил Бутч.

– Я поняла. Вести себя по-людски – это плохо, – я фыркнула тихо себе под нос.

– Помните, вы – лечили. В дуэльном зале, – Бутч наклонился ближе, опустив голову, чтобы было видно шею. – Это шрамы от наказания.

– Но… я думала наказание – ментальное…

– Если долго сопротивляться, очень долго, – уточнил Бутч, – остается физический след. Необратимые повреждения.

– Но тогда почему вы живы? – я подпрыгнула на стуле. – Вы – живое доказательство, что подчинение можно обойти и сопротивляться управляющей печати? Это же нарушение устоев…

– Обойти – нельзя. Сопротивляться – можно. Очень долго, до смерти, – пророкотал Бутч. – Я рассказал только для того, чтобы вы поняли. Каро не выдержит и десятой доли, – он поправил пальцем воротник повыше привычным жестом, чтобы шрамов было не видно, – поэтому ему нельзя ошибаться. Следуйте правилам, слушайтесь приказов. Никакой самодеятельности на празднике. Пожалуйста, леди Блау.

Я торопливо кивнула.

– Но наказывать, ничего не объясняя, не лучший метод воспитания, – я до сих пор помнила полёт Каро в коридоре, и как ему прилетело гардиной сверху.

– Ваш дядя использует схожие методы, – Бутч присел рядом за стол. – Но я не заметил особого протеста с вашей стороны.

– Дядя – это дядя. Семья.

– Я понял, – раздался тихий смешок. – То, что дозволено Блау, не дозволено никому.

– Мы не будем обсуждать сира Блау в его отсутствие, как его самого, так и его методы воспитания, – мой голос похолодел.

– Не будем, – Бутч примирительно поднял руки. – Вашу преданность семье мы приняли в расчёт, особенно Малыш Сяо. Он теперь так печется о сире Акселе, чтобы вы не расстраивались, что почти сдувает пылинки. Вам сказать, сколько ваш брат за последние декады попадал в переделки?

Я фыркнула. Можно подумать – это что-то новое. Аксель – это Аксель, он попадал в переделки везде и всегда, находя проблемы даже там, где их не было по определению.

– Мы знаем о предложении Сяо.

Я насторожилась.

– Для Малыша Сяо хорошо знать, что семья в безопасности. Это хорошо для любого, можно спокойно работать. Надежная пятерка – хороший тыл, – резюмировал Бутч. – Если… вы договоритесь, мы позаботимся о том, чтобы не было препонов при оформлении.

Это они так обозначают открытую поддержку Сяо?

– Нам просто нужен рунолог, – буркнула я тихо. – Хороший рунолог.

– Рунологов много, вы могли взять любого. Но не каждый рунолог имеет такой проблемный род, и не каждому нужно предлагать землю, – тихо пророкотал Бутч. – И не каждый рунолог имеет брата, который работает дознавателем. Даже… если не получится… мы… благодарны за Малыша Сяо.

Я кивнула и сгребла три накопителя в карман – меня ждала лаборатория.

– О Великом, – тихо добавил Бутч уже мне в спину. – Вы знаете, почему Бога серебристого пламени так не любят в Столице?

– Бог един для всех, – выдала я прописную истину. – Не делает различий.

– И да и нет, – выдал менталист. – Это не главная причина, – Бутч прошагал к окну и отодвинул занавеску – из-за темных туч на мгновение выглянул серебристый бок ночного светила. – Вы знали, что это не тот Мир, куда наши предки должны были прийти изначально. Великий Исход, – напомнил мне он.

– Не тот?

– Нет. Жрецы Великого перепутали координаты переноса. Так говорят, – Бутч развел руками.

Я фыркнула, а потом тихо засмеялась – это вполне в духе этих бритоголовых.

– Смешно, правда?

– Может это и есть замысел Великого – и мы должны были оказаться именно здесь, – я сделала несколько танцевальных па по кухне, взвихрились вокруг ног юбки ханьфу.

– В сточетырнадцатом от начала Исхода жрецы перепутали Наследников. Точнее, пламя выбрало не того кандидата в Императоры. Больше этот ритуал не использовали.

– Оу… мы это не проходили…

– Вы знаете историю Восточных топей? Это не подтверждается Хрониками, но считается, что это тоже результат работы жрецов Великого, тогда была сильная засуха, и они две декады призывали воду, – Бутч обреченно вздохнул. – Призыв увенчался ошеломительным успехом. Великий – Бог настроения, так говорят у нас, на Юге. Бог, который перепутал Мир, перепутал наследников, многие ритуалы часто идут не так, с совершенно непредсказуемым результатом.

– Не знаю, как на Юге, а у нас на Севере Великий работает хорошо, и очень почитаем, – я сдвинула брови. То, что оранжевые бритоголовые попали в мой личный «список номер два», вовсе не означает, что можно клеветать на Великого.

– Охотно верю, – хмыкнул Бутч. – Вы явно осенены дланью Великого, и проповедуете непредсказуемые результаты.

– Великий снял немилость. Это не доказательство?

– Вам повезло, – тихо шепнул Бутч. – Непредсказуемый результат ритуала, которого не должно быть. Ритуала, который последний раз проводился более пятисот зим назад, потому что запирающий артефакт был утерян. Просто повезло. Но это не значит, что повезет в следующий раз. Держитесь от жрецов подальше, от любых жрецов, леди.

– Слушаюсь, – я крутнулась на пятках и насмешливо отдала Бутчу полный легионерский салют. – Что-то ещё или я могу идти?

– Можете, – Бутч кивнул на выход. – Ясных снов, юная леди.

– Ясных снов, Бутч, – прошептала я себе под нос.

***

Я пролетела почти весь нижний ярус и притормозила, впереди мелькнул белый передник – молоденькая аларийка несла стопку чистого белья, что-то мурлыкая себе под нос.

– Ликас не возвращался? – я выскочила из-за угла и перегородила ей дорогу. Служанка испуганно ойкнула и осенила себя знаменьем.

– Мисси, ночь на дворе, а вы, как тварь, крадетесь по коридорам…

– Не возвращался?

– Нет, – она резко замотала головой.

– Дядя? Мастер Луций?

– Никого.

Я отпустила её взмахом руки.

– Подожди! – аларийка снова ойкнула, прижала стопку к груди и испуганно оглянулась на меня. Когда они стали такими шугаными? – Нэнс ничего мне не передавала… ну из табора. Как у нее дела?

– Н-н-нет, мисси, не передавала, да и не знаю я ничегошеньки…

– Иди! – я вздохнула. Никакого толку от этих молодых служанок.

***

Дверь в лаборатории я захлопнула с грохотом и заперла, щелкнув кольцами несколько раз.

Накопители выгрузила на стол, рядом с фиалом с кровью Нике. Поправила, чтобы стояли ровно в одну четкую линию, закатала рукава и пошла чертить рунный круг.

Пока не передумала.

Работа спорилась. Линии выходили на диво ровными, мел почти не отрывался от пола, и даже фокусные лучи я вывела на глазок, без всяких формационных линеек. Мгновений через пять всё было готово – круг начерчен, трактат открыт на нужной странице, проявитель ждал своего мига рядом с фиалом.

Маленькую шкатулку из черного дерева, инкрустированную серебром, которую на десятилетие подарил мне Аксель, а выбирал наверняка дядя, я открывала торопливо – капля моей крови на первый засов, капля на вторую задвижку, замочек, и приложить родовое кольцо в выемку – сила вспыхнула темным облаком и шкатулка открылась. Внутри было совсем мало предметов – у меня не так много того, что нужно прятать от чужих глаз. Подвеску Я-сина я достала первой, покачала на порванной цепочке, наблюдая, как вспыхивает рисунок печати на свету, и спрятала обратно – не время.

Монета лежала сверху. Мастерская подделка под империал, с отчеканенной маской на аверсе. Настоящее произведение артефакторского искусства. Сомневаюсь, что дядя сходу мог бы создать такое, даже ему потребовалось бы время.

Монетку, гостевую маску Серых, я тщательно упаковала в бумагу – вырванная с корнем страница, исписанная мелкими убористыми рунами. Я не пожалела ради такого дела трактата по Высшему теормагу из нашей библиотеки, который был в единственном экземпляре. Книгу было жаль – придется сжечь.

Империал засунула в гебов мешочек, крепко затянула завязки и выдохнула. Надеюсь этого хватит, чтобы экранировать артефакт Серых.

Трактат по теормагу горел весело. Я сделала святотатственный для любого алхимика жест – использовала алхимическую печь не по значению, а чтобы сжигать там книги. Синее пламя слизало всё, и даже пепел и тот истаял до крупинки. Печь пискнула, сыто мигнула огоньками управляющего контура и отключилась.

Шкатулку я заперла и убрала обратно – водрузив на среднюю полку стеллажа ровно по центру лаборатории. Хочешь спрятать – положи на самое видное место.

Рунный круг был готов, проявитель стоял в центре, на пересечении фокусных лучей, в прозрачном алхимическом фиале, чтобы было видно реакцию, но я кружила по лаборатории с трактатом в руках и медлила, повторно перечитывая условия проверки по крови.

Дело в жизненной силе. Пока Высший жив, частицы крови каким-то образом сохраняют связь, возможно с силой внутреннего источника, и показывают наличие или отсутствие жизненной силы. Красный – если проявитель станет алым, значит, объект жив. Не изменит цвет – ритуал по крови и поиск не дает никаких результатов, а если проявитель почернеет… объект покинул этот мир и ушёл за Грань.

Книгу я закрыла с громким хлопком. Псаков ритуал был не слишком популярен именно потому что в половине случаев давал осечку – проявитель просто не менял цвет, не сообщая никаких сведений о искомом объекте. И это мне не подходило.

Я покачала фиал с рубиновой жидкость на свету – крови Нике было мало, очень мало, но должно хватить, даже если разделить на три части. Вытащила новый кусок мела и пошла чертить ещё два рунных круга, точно таких же, как уже готовый.

***

Проекция песочных часов в воздухе висела прямо над моей головой. Я клевала носом, считая песчинки, изредка посматривая на рунные круги. В центре каждого из трех стоял отдельный фиал с проявителем, куда я отмерила положенные пять капель крови Нике. Ритуалы я проводила последовательно – круг за кругом, если первый даст сбой и не покажет ничего – буду ждать следующего.

Проекции песчинок бесшумно падали вниз, и я посматривала налево – осталось пара мгновений – и первый проявитель покажет результат.

Сидеть на полу было тепло – пара одеял с тахты должны были греть отлично, но внутри все равно было холодно – я мерзла.

Одно мгновение.

Последние проекции песчинок стекали в часах вниз, и я затаила дыхание. Три-два-один. Рунный круг вспыхнул ласковым золотистым светом, подтверждая окончание ритуала, я проморгалась от вспышки и подалась вперед – смотреть.

Ритуал сработал. В центре рунного круга, ровно посередине, на пересечении фокусных лучей сиял антрацитовым блеском фиал с проявителем. Чёрный фиал.

– Псакова чушь! – я с остервенением стирала тапками меловые линии рунного круга, и так пнула фокусные камни, что они разлетелись и ударились о противоположную стену лаборатории. – Чушь! У Сакрорума, как у тварей – девять жизней.

Я вернулась обратно на насиженное место, и завернулась в одеяла, следить за второй проекцией песочных часов в воздухе и следующим рунным кругом, в центре которого сейчас стоял фиал с почти прозрачным проявителем.

– Девять жизней, – тихо повторяла я почти про себя. – Сакрорум та ещё тварь, и не может сдохнуть так просто и так… глупо. Девять. Девять жизней.

***

В лаборатории было тихо и сумрачно. Магический светляк под потолком горел тускло и едва вспыхивал – кончался заряд. Алхимическая печь мигала синими огоньками управляющего контура. На лабораторном столе, аккуратно выстроенные в ряд, стояли три фиала с антрацитово-черным содержимым.

Глава 136. Виновна

Я распахнула дверь спальни настежь раньше, чем Бутч постучал — тот так и замер молча, с занесенной вверх рукой, оценивая мой вид. Так рано я не вставала ещё никогда — заря только занялась, а я уже была полностью готова — простая черная форма с нашивками Блау из дальнего угла шкафа, которую видимо, не надевали ни разу, и военная коса – стянутая так крепко, чтобы ни выбилось ни одного локона.

— Ясного утра, леди.

– Ясного.

— Сегодня день траура? — Взгляд Бутча оценил траурную ленту, завязанную легионерским узлом в петлице.

– Похороны. Хороним иллюзии. И развеиваем, чтобы не восстали из пепла.

Бутч сдвинул брови, когда я скользнула мимо, аккуратно отодвинув его в сторону.

— И не спросите где Каро?

– Нет, — я пожала плечами, быстро пересекая коридор — к лестнице. – Или наказан, или вернулся к своим обязанностям, вы — к своим.

-- Леди, у вас утренняя тренировка по графику.

– Не сегодня, – я торопливо отсчитывала ступеньку за ступенькой, сбегая вниз.

– Леди…, – Бутч нагнал меня на втором пролете – перешагивая через две, и пристроился рядом.

– Не сегодня, – я развернулась к менталисту и длинно выдохнула – не отстанет. – И Школа – не сегодня, сопровождать не нужно. В пределах дома я в полной безопасности, печать Немеса снята.

– Леди!

– Не сопровождать. Нет необходимости, – повторила я монотонно – Бутч тратил драгоценные мгновения – время истекало.

– Леди, что-то произошло? Вчера? Ночью? Вы хорошо себя чувствуете? – менталист удержал меня за локоть.

– Превосходно, – отчиталась я коротко и аккуратно повела плечом, убирая руку Бутча. Чувствовала я себя действительно превосходно. Полночи я не могла уснуть и провела в медитации – цикл за циклом, постоянно сбиваясь на мысли, которые не давали спать и начинала снова, и так по кругу, пока, наконец, не обрела контроль над разумом и чувствами. Эмоции сейчас – лишние. Эмоции – мешают, чтобы принимать взвешенные решения нужен холодный бесстрастный разум, и только у утру я смогла достичь этого состояния – ледяного спокойствия, как на вершинах Лирнейских.

В холле я встретила Управляющего и, поприветствовала, прищелкнув каблуками – короткий поклон и я сбегаю по лестнице вниз. Утро – время дел Клана, нужно успеть раньше Управляющего. Упертый Бутч не отставал – держался поотдаль, но все равно быстро шел следом. Нижними ярусами быстрее – наше крыло, два пролета, коридор, вверх по лестнице, южное крыло, галерея, вниз, и я стою перед дверью дуэльного зала. В коридоре ждал слуга, с графином со свежей родниковой водой, который почтительно склонился – больше пока не было никого. Успела.

Стучала я трижды, с короткими перерывами – два удара костяшками и один кулаком, и так трижды. Именно так стучали мы с Аксом, когда таскались за дядей хвостами в дуэльный зал – посидеть в сторонке и поглазеть, пока не гоняют, выпросить что-то, и просто побыть рядом. В детстве дядя бывал в поместье урывками и был постоянно занят делами Клана. А стучать так по-дурацки меня учил Акс – издевался, но… стук прижился, и мы знали, что дядя откроет всегда, если постучать так. По-детски.

Дверь дуэльного зала была теплой – отполированное до блеска золотистое дерево, гладкое, без единой щели, с тремя рядами засовов. Три широкие металлические полосы с круглыми заклепками. На средней – прокарябаны полосы – в шесть зим я доставала головой только до второй – первая полоса, вторая, прочерченная ритуальным ножом чуть выше – мне уже семь, а потом Акс уехал в Корпус, и больше никто не мерился ростом.

Я погладила пальцами отполированный металл – в семь жизнь была гораздо проще.

Дверь вспыхнула по контуру, с громким щелчком стукнул замок – дядя снял чары. Я глубоко вдохнула и вошла.

Дядя взмок – влажные пряди прилипли ко лбу, белая рубашка потемнела на спине. Повинуясь щелчку пальцев по периметру зала гасли призрачные фигуры, ровно двенадцать остаточных проекций. Он в постоянном режиме тренируется «один-против-всех»?

– Вайю? Ясного дня.

– Ясного.

– Сегодня день начался для тебя очень рано, – дядя взял полотенце со стойки и начал вытираться.

– Есть причина, – я внимательно изучала его лицо – серые тени под глазами, новые морщины. Вчера, когда я легла, он ещё не пришел, когда встала – уже закончил тренировку. Как давно он нормально спал, если спал вообще?

Дядя небрежно накинул верхний кафтан на плечи и повелительно взмахнул изящной кистью, дозволяя говорить.

– Хочу получить ответ на свой вопрос. У Алтаря.

Мы стояли друг напротив друга, похоже прищурившись, одинаковым жестом вскинув подбородки, и сложив руки на груди в зеркальных позах. Я только сейчас заметила, как мы похожи.

– Хорошо, – дядя резко щелкнул кольцами, отключая защиту дуэльного зала, которая вспыхнула пленкой купола по периметру, и целеустремленно зашагал на выход.

В коридоре он одним жестом отстранил Управляющего, который нагнал нас со стопкой свитков, дознавателя и слугу, сразу вытянувшегося по струнке – позже, всё позже.

Лестница, пара пролетов, переход в другое крыло, нижний уровень – шагал дядя стремительно, застегивая кафтан на ходу, так быстро, что мне приходилось почти бежать за ним.

Защита алтарного зала приветственно мигнула, обдав родной силой, и мы – вошли.

– Слушаю, – дядя небрежно прислонился к гранитной плите Алтаря с одного боку, положив кончики пальцев одной руки сверху – другой продолжал защелкивать последние застежки кафтана. – Моя племянница встала так рано, чтобы прервать утреннюю тренировку, чего не делала уже много зим. Причина должна быть действительно важной. Спрашивай. Ты же хочешь что-то спросить, не так ли, Вайю? И услышать правдивый ответ, потому что у Алтаря нельзя солгать, – дядя откровенно усмехнулся. – Только на каждый твой вопрос я задам свой. И хочу услышать ответ, – закончил он жестко.

Я кивнула, принимая правила игры. Вопрос за вопрос. Ответ за ответ.

Обошла Алтарь по кругу и встала с другой стороны, оперлась о гранитную плиту обеими руками – камень пульсировал и согревал ладони теплом, и негромко гудел, вибрируя.

– Спрашивай, – приказал дядя.

Я шевелила пальцами, поглаживая гранит и медлила, не зная, хочу ли знать ответ на самом деле. Точнее, этот ответ мог изменить всё. И что потом делать с этим «всё», я не знала.

– Ты отдал приказ убить горца, Нике Сакрорума? – Я выдохнула резко, как перед прыжком в холодную воду.

Дядины глаза сверкнули насмешкой и чем-то ещё, мне не доступным. Он отзеркалил мою позу, уперев обе руки в алтарный камень, наклонился вперед, близко, почти нос к носу, так, что я видела каждую темную крапинку в его глазах.

Усмехнулся и выдохнул: «Да».

Это – «да» – имело привкус мятного табака и утреннего кофе. И кружилось в воздухе, оседая вниз. Алтарь вспыхнул под моими руками, сила взметнулась вверх теплым ветром, пошевелив завитки волос.

Мы стояли почти нос к носу, глаза в глаза, разделенные только алтарной плитой.

– Давай, – дядя широко раскинул руки, и отшагнул назад, открываясь, – давай, Вайю! – Алтарь снова вспыхнул прерывисто под моими ладонями, но контроль я удержала. Полночи медитаций не прошли даром. Голова была пустой и звенящей, мысли текли четко, ложились ровными линиями, объединяясь в систему. – Ты же хочешь, сделай… – искушал он, улыбаясь очень криво. И я, наконец, поняла, что было в его глазах – напряженное, скрученное в тугую пружину… ожидание неизбежного.

– Хочу, – выдохнула я тихо, – поблагодарить. За то, что не соврал.

– Успокоительный эликсир?

– Нет. Не пила, но всплеска не будет. Считаем это за первый вопрос.

Дядя нахмурился, внимательно, по-новому, изучая тщательно уложенные волосы, форму, ленту в петлице.

– Второй вопрос, – я похлопала кончиками пальцев по гранитной плите. – Приказ выполнили? Сакрорума убили наши люди?

– Нет, – снова улыбнулся, насмешливо и криво. – Не-ус-пе-ли. Горца сняли раньше, – продолжил он деловито. – Это истинный талант – умудриться нажить столько врагов за такую краткую жизнь.

– Кто?

– Тц, – дядя покачал пальцем из стороны в сторону. – Моя очередь спрашивать, – улыбка стерлась, глаза похолодели, когда он опять наклонился близко-близко. – Я хочу знать, кто такой этот Сакрокрум, чтобы ты допрашивала Главу собственного Клана? Кто такой этот вшивый горец, которого ты знаешь несколько декад, и с которым встречалась всего четыре раза? Кто он такой, Вайю? – громыхнул дядя так, что, казалось, завибрировал воздух вокруг. Алтарь вспыхнул неярким светом. – Видишь? Видишь до чего мы дошли? – мы так и стояли друг напротив друга, как два бойца, разделенные гранитной плитой. – Я ждал, что ты используешь силу, Вайю, – закончил он устало. – И я хочу знать, из-за кого мы дошли до такого.

Я молчала.

– Я требую ответа на свой вопрос, Вайю, – закончил дядя жестко, и Алтарь опять тускло вспыхнул под нашими ладонями.

– Из-за меня, – не смотря на весь псаков обретенный контроль глаза запекло. – Из-за меня, – выдохнула тихо, и мне стало легче. Алтарь вспыхнул умиротворяюще, подтверждая правдивость моих слов. Всё из-за меня.

Я бы много дала, чтобы вернуться в дом Браев и отпустить связанного Нике на все четыре стороны, просто выпнуть его из дома под зад, и найти другого темного, который держал бы чары. Но я хотела Нике. Хотела иметь его рядом сейчас, а не через десять зим. Это я – соскучилась, и это моё эгоистичное решение привело к таким результатам. Я могла отпустить его после, но связала контрактом по рукам и ногам, думала – время ещё есть, хотела показать ему столько… но ни разу не спросила, чего хочет сам Нике. Хотела – я. И этого было достаточно.

– Блау имеют право, – выдохнула я горько. – Блау всегда получают то, что хотят. Так ты учил меня. Любая игрушка. Любые вещи. Любые люди.

– Вайю…

– Я хотела горца себе, – выдохнула я после очень долгой паузы. – Нике был бы гениальным целителем. Не вылечил бы Акса, но помог бы.

– Целителей много, мальчишка закончил один курс, и его возможная гениальность в будущем…

– Это был мой горец, дядя. Мой. Не трогай никого из моих людей, дядя. Я бы и слова не сказала, вырежи ты хоть всю общину где-то там, на заснеженных вершинах Лирнейских, но это был мой горец, и я сказала тебе об этом. МОЙ.

– А ты – МОЯ. Моя. И когда твой отец доверил тебя мне, я обещал, что сделаю всё, чтобы защитить его дочь.

– Дядя, – дышать стало сложно, как будто мне на грудь упала алтарная плита, и кончился весь воздух. Не виноват был никто. Ни Нике, ни дядя, никто, кроме меня. Я не смогла объяснить вовремя, как важен для меня Сакрорум, чтобы дядя понял. Нике взяли в оборот только по одной причине – близко к Блау. Если бы я держалась подальше, никого бы не интересовал горец из вшивой высокогорной деревушки. Если бы я только держалась подальше…

Я тихо застонала сквозь зубы. Всё потому что я была жадной. И нетерпеливой. Хотела получить всё и сразу, вернуть себе всё, что я потеряла, если бы я подождала, Нике был бы жив.

И я могла понять Нике, почему он сдал меня дознавателям. С его презрением к авторитетам, с его страстью к очередной Булке, с его порывистостью… он всегда был таким. Дураком. И могла понять дядю. Простить можно было всех, кроме себя, потому что уже ничего не исправить. Ни-че-го.

Теперь я буду держаться подальше от каждого, кто был дорог. Подальше от Блау – самое безопасное место, так говорила Фей. И с Фей тоже – уже поздно.

– Я разрушаю всё, до чего дотрагиваюсь, правда, дядя? – выдохнула я горько.

– Нет, – он заметно удивился. – Разрушить можно только что-то хрупкое и ненадежное, поэтому хочу, чтобы в твоем окружении были только надежные и сильные люди. Те, на которых можно опереться, а не те, которые опираются на тебя. Слабость убивает, – он присел на алтарную плиту, приглашающе похлопав рукой рядом. – И не только тебя, но и тех, кто вокруг. Их слабости станут твоими, Вайю, если допустить их слишком близко.

– Их сила тоже…

Дядя отрицательно качнул головой и снова похлопал ладонью рядом.

Сидеть на алтаре – святотатство! Я подтянулась и забралась со своей стороны. Теперь мы сидели рядом, я оперлась спиной на дядино плечо, было высоко – ноги не доставали до пола. Попе сразу стало тепло – алтарь грел, как хорошая печка, если в зимнюю стужу в поместье откажут все артефакты тепла, я знаю, куда можно прийти погреться.

– Ты всегда была такой, – продолжил дядя. – С Акселем было проще. Запретишь, побуянит и остынет через пару дней, увлечется чем-то новым. Ты – не забывала, – он тяжело вздохнул. – Упертая, упрямая, ты изводила всех дома, пока не добивалась того, чего хотела. Правда обычно ты хотела простых вещей, – дядя усмехнулся, – тряпки, балы… Я стал бояться, когда ты начала взрослеть, влюбишься… и всё свое упрямство употребишь, чтобы добиться какого-нибудь молодого сира, – он сочувственно хмыкнул. – Ему бы пришлось не легко. Когда ты увлеклась, я даже готов был рассматривать Квинтов, но горцы… Вайю, горцы – это слишком.

Я повернула голову к дяде, чтобы не пропустить ни слова.

– Горцы продадут кого угодно, – наконец выдавил он, и столько застарелого презрения было в голосе дяди, что причина не любить горцев должна быть очень серьезной. – Отбросы, – выплюнул он. – Даже аларийцы, и те, сохранили подобие чести и свои дремучие принципы.

Первый раз я задумалась, что же связывает дядю и аллари. При его очевидной неприязни к ним, они продолжают служить у нас, хотя их легко могли бы заменить на клановцев. Какие договоренности есть между дядей и аллари?

– И я бы отдал этот приказ снова, Вайю, если бы горец остался жив, – жестко и холодно постановил дядя. Я – вздрогнула. – Эта новая игрушка опасна для тебя. Отброс предаст всегда – это в крови…

Мы молча сидели плечом к плечу. Молчание было тяжелым и грустным, алтарная плита негромко гудела и вибрировала.

– И мне жаль, – выдохнул дядя тихо, – что кто-то успел раньше. – Жаль, потому что я хотел бы точно знать, ударит ли меня собственная племянница в спину, поднимет ли на меня плетения, ради какого-то отброса…

– Обычно я бью в лицо, – отозвалась я хрипло.

– О, да, – короткий смешок, – но всё-таки, – он развернулся ко мне, и я чувствовала тяжелый взгляд, который обжигал щеку и шею. – Ударила бы меня… из-за горца… из-за этого отброса, если бы я успел первым? Что бы ты сделала, Вайю?

Молчала я долго. Мгновения текли за мгновением, дядя ждал ответа.

– Не знаю, – выдохнула я честно, и алтарная плита отозвалась неяркой вспышкой. – Не знаю, – и это разрушило всё хрупкое и невесомое равновесие – дядино плечо напряглось, окаменело, и он начал вставать. – Не нужно проверять нас, – я торопливо схватила его за рукав кафтана. – Не нужно постоянно проверять меня и Акса на прочность, не нужно проверять границы, как будто мы непременно должны ударить в спину, дядя. Ставить опыты и ловушки каждый раз, чтобы узнать – пройдем мы тест или нет. Ты не доверяешь никому, я знаю…

– А я могу доверять тебе, Вайю? Всегда? Или только до появления очередного… горца…

Я поджала губы. Вопрос был не честным. Дядя и Акс были самым дорогим, что у меня было. Самым. Бесценным. Или он будет проверять меня раз за разом, раз за разом, заставляя делать выбор, пока я не перейду на шестой круг, и он не убедится?

– Или я достоин доверия, только пока хороший, пока отдаю правильные приказы, и соответствую образу, который есть у тебя в голове? – Дядя наклонился очень близко. – Плохим, я буду уже не нужен? Веди себя хорошо, и я буду любить тебя? Так, Вайю? Будешь дрессировать своих мальчиков, которые вьются вокруг, – он легонько щелкнул меня по носу, – меня дрессировать бесполезно. И рано или поздно ты должна будешь решить, что важнее, Вайю. Предки здесь?

Я растерялась и не поняла последний вопрос.

– Предки сейчас здесь? – дядя обвел рукой алтарный зал.

– Нет, – я помотала головой. Старые хрычи не показывались, видимо понимая, что ничего хорошего их здесь не ждёт.

– Жаль, значит, вопросы будут позднее. И это непозволительно, – дядя с отвращением, двумя пальцами вытянул черную ленту из петлицы, и бросил на пол, демонстративно наступив сапогом, – Блау не носят траур по отбросам. Если это тебя так волнует, я могу помочь. Найти убийцу Сакрорума, – предложил он.

Я помедлила, но кивнула. Скорее не помочь, а убедиться самому, но сути это не меняло. Три черных фиала в лаборатории – это моя реальность. Искать я собиралась сама, но информация дяди не будет лишней. И я найду, кому помешал Нике, точнее кому так помешали Блау, что потребовалось убрать горца. И тот, кто выпустил болт в спину, вряд ли виновен больше меня.

– Хорошо, мне нужно несколько дней.

В верхнем коридоре дядя отпустил слугу, сообщить Наставнику Ликасу, что сегодняшнюю утреннюю тренировку леди проведет отдельно, опять отмахнулся от Управляющего и Бутча, который терпеливо ждал рядом, подперев стенку.

– Нет ничего лучше, чтобы привести мысли в порядок, чем хорошо поработать с силой, Вайю, – дядя приобнял меня за плечи, и развернул в сторону дуэльного зала.

***

В холле первого яруса пахло гарью и дымом. Бегали слуги, суетливо туда-сюда, сердито жестикулировал Управляющий – в ответ Маги, с запачканным сажей лицом, смачно ругалась по-аларийски и размахивала черной сковородкой.

Я шла к себе, чтобы успеть в купальни перед завтраком. Дядя погонял меня знатно, как будто задался целью, чтобы я сдохла прямо там, тогда точно никаких лишних мыслей не придёт в голову.

– Повару не сказали, – рокочущий бас Бутча раздался сбоку. Как он всегда так тихо подкрадывается, что я не слышу?

– Что не сказали? – баталия перешла на новый уровень и Маги успешно теснила покрасневшего от гнева Управляющего, в дальний угол холла. Пока – аларийка уверенно побеждала.

– Что в печи сменили накопители. И они новые, – пояснил Бутч. – Со старыми нужно открывать на максимум, а если учесть, что леди у одного из накопителей перепутала полярность…

– Вы не сказали про полярность, – я обернулась к Бутчу, пытаясь вспомнить, как я вообще ставила эти накопители.

– А вы не спросили, – парировал Бутч. – Я полагал, вы знаете, что делаете.

– Оу, – я прикрыла глаза рукой, не в силах видеть это – дородная Маги победила с разгромным счётом, оседлала щуплого Управляющего сверху и лупила его всем, что попадало под руку, тот отбивался, и верещал, что не виноват.

– Он не виноват…, – Бутч рокочуще фыркнул мне в ухо.

– Пойду сдаваться.

***

Всё было хуже, чем я предполагала. Печь не просто вышла из строя, а не подлежала ремонту – вылетел управляющий контур. Выгорел дотла. Дешевле и быстрее было поставить новую, чем чинить. Кухня… почернела. Немного сажи и копоти художественно украшали потолок и стены, кухонную утварь, разделочные столы, скамьи и стулья. И даже любимые шторы – гордость Маги, привезены с самой Мирии – и те вряд ли подлежали восстановлению. Всех кухонных служанок, кому не посчастливилось в этот ранний час быть на кухне, можно было легко вычислить по кислым лицам и легкому беспорядку в одежде – спешно переодевались в чистое.

В гостиной было тихо. Мы хрустели молча. Печеньки были такими твердыми, что впору заподозрить Маги в диверсии – я точно помнила, свежая выпечка оставалась ещё вчера, но странным образом исчезла к утру. Завтрак был почти походным – несколько видов сыра, галеты, сухое печенье, и что-то по мелочи. Даже чай и тот подали чуть теплым, кофе не было вообще.

Геб и Луций наворачивали так, как будто обеда не будет, и непременно нужно наесться впрок. Дознаватели, явно привычные ко многому, не роптали вообще, Таджо спокойно подогревал пиалу чарами, и только Райдо кривил морду. Я пила чай и крошила печенье – не было аппетита. Дядя – отсутствовал, закрывшись в кабинете с Управляющим.

Единственный, кто вёл себя странно – это Каро, впору плести диагностические чары. Он раскраснелся и ничего не ел – щеки пунцовели, глаза блестели, и постоянно пытался подкладывать мне всё новые и новые сухие печеньки, хотя я и так накрошила уже тарелку доверху. Подсовывал до тех пор, пока большая лапа Бутча не бухнулась сверху, поперек стола, перегораживая поток кочующих в мою сторону мучных изделий.

***

В лаборатории кто-то был до меня. Фиалы и накопители исчезли, пол был помыт, осколки по углам тщательно убраны. Я собиралась на свежую голову перечитать трактаты – возможно, условия ритуала по крови срабатывают не всегда или есть исключения.

– Псаки, – я выругалась вполголоса. Это уже третий флакон за утро, который я разбила. На этот раз неудачно. Эликсир был безобидный, но мне располосовало ладонь, и я проделала несколько дыхательных упражнений, чтобы успокоиться.

Тише, Блау. Тише.

Сбоку хрустнуло – Бутч наступил на пару осколков. Он так и таскался за мной следом всё утро, как хвост, и это стало последней каплей.

– Выйдите! – Внутренний источник ожил и так и норовил сорваться с цепи. Ночных медитаций хватило не надолго. – В сопровождении больше нет необходимости.

Бутч не обратил внимания на мои слова, потянул к себе ладонь, осмотрел, и очень профессионально выплел кровоостанавливающее, а потом малое исцеляющее, всего за пять мгновений, чувствовался огромный опыт.

– Всплеск?

– Нет. Просто хочу побыть одна. Я могу себе это позволить?

– Можете, – тихо пророкотал Бутч. – Но не в таком состоянии. Я могу помочь, и даже не буду спрашивать, что произошло, – он подтащил ногой стул и уселся рядом, всем своим видом демонстрируя, что не двинется с места.

Псаковы дознаватели!

Дознаватели тоже были в моем списке, так же, как Серые, горцы, аллари и та неучтенная сторона, которую я могу не знать. Пока я исключила только дядю. Кто-то, кто позаботился о том, чтобы Нике замолчал. И я планировала отрабатывать всех по-очереди, постепенно сужая круг.

– Хорошо, оставайтесь, если ответите на вопросы правдиво.

Бутч стянул кольцо правды с пальца и протянул мне – я отмахнулась.

– Клятва силой.

– Моего слова не достаточно? Я вам врал? Использовал в своих интересах?

– Клятвы силой будет достаточно.

Бутч явно обиделся, не показал этого, но губы поджал – я его оскорбила, но мне было плевать. После дяди меньше всего мне хотелось бы, чтобы со смертью Нике был связан именно Бутч. Дознаватель мне нравился. Нравился на самом деле, без всякой игры, и я поняла это отчетливо только сейчас, перед тем, как задать вопрос.

– Вы убили Нике Сакрорума?

– Нет, – кольцо на правой руке Бутча полыхнуло темной, почти черной зеленью.

– Дознаватели имеют отношение к смерти Нике Сакрорума?

– Нет, – новая вспышка.

– Вы можете говорить за всех менталистов? За обе пятерки, которые сейчас на Севере?

– Да, – вспышка была ярче других.

Я выдохнула. Не Бутч.

– Вы можете доверять моему слову, – новая вспышка. – Только моему, – уточнил Бутч. – Не советую когда-либо задавать подобные вопросы, – Бутч натянул кольцо правды обратно на палец. – Так вы слишком явно демонстрируете свои слабости. И даете возможность использовать их против вас, леди. Это слишком… прямо.

– Слабости больше нет, – я вытащила из кармана чистый платок и начала наматывать на ладонь, чары подействовали – кровь остановилась, но рана выглядела неприглядно. – Но я верю, что вы справитесь. Немного времени, и вы найдете новую слабость…

Бутч выдохнул обреченно, забрал платок, размотал и завязал снова, аккуратно и быстро, и даже узелок заправил ловко, так, чтобы не мешался.

– Эмоциональная нестабильность – это плохо. Завтра вы должны быть в хорошей форме, и состояние на пороге всплеска точно не из лучших. Вы сорветесь, и это вызовет вопросы – почему смерть простого горца так вас волнует. Вы… влюбились?

– Нет, – шмыгнула я носом. – Не влюбилась… я люблю его, – мы оба покосились на кольцо правды Бутча. – Как друга, – добавила я тихо.

– У вас очень странный выбор… друзей, леди, – менталист крутнул артефакт на пальце. – Очень. Я полагал, что подобные личности не в вашем вкусе. Я могу помочь, – повторил он настойчиво, – просто убрать эмоциональный заряд, сгладить, закрыть, вы будете помнить, но так, как будто это случилось давно.

Я замотала головой.

– Не закладка, – продолжил уговаривать он. – Мне даже не нужно трогать вашу защиту, рассматривайте это, как целительские чары. Просто повесить «вуаль».

– И даже маячка не будет? – спросила я раньше, чем успела подумать. В редких случаях, когда менталисты расщедривались на помощь целительскому крылу, они всегда дополняли «вуали» маячками. Как и Таджо, когда убирал мне «избыточные эмоции, которые мешают делу».

– Не будет, могу поклясться силой, – Бутч нахмурился, про маячки знать мне не полагалось.

Я медлила, источник внутри бунтовал, глаза запекло и горло перехватило.

– Он умер, Бутч… умер…

– Разрешите, – Бутч встал сзади и очень мягко положил пальцы мне на виски. – Просто закройте глаза, никакого вмешательства, я обещаю, и всё пройдет. Терять близких больно, очень… можно натворить дел…

Я закрыла глаза, чувствуя тепло чужих рук – это согревало, и всхлипнула.

– Сейчас всё пройдет, – повторил он. – Всё пройдёт. Разрешите… всё сразу пройдет… и будет не так больно… разрешите… и всё пройдёт…

И я – кивнула.

***

В дядином кабинете было людно – были заняты все кресла, стулья, а Бутч даже примостился на широком подоконнике – ему не хватило места. Общее собрание подошло к концу. Дядя демонстративно и молча позволил Наставнику Луцию проделать все нужные чары, чтобы стало очевидно всем – печать Немеса больше не довлеет над второй Наследницей Блау, а значит, в охране я больше не нуждаюсь.

Менталисты не удовлетворились, но в результате долгих споров было решено, что дома сопровождения не будет, а любой выход в целях предотвращения инцидентов, подобных последнему в Школе, меня всё же будет сопровождать Бутч. Дядя хмыкнул, но согласился.

С лабиринтом компромисс не прошел – дядя был категоричен – одного Каро достаточно, он ведь дознаватель – или кто, а для всего остального есть официальные запросы Управления. Райдо кривился – ему хотелось удовлетворить любопытство немедленно.

Дознавателей выпроводили, и мы остались в кабинете втроем. Луций сидел с постной миной, и было понятно, что меня ждет очередной разнос.

– Ты уже спокойна? Хорошая прокачка силы, всегда помогает привести мысли в порядок, – выдал дядя очень удовлетворенно. – Добавь утреннюю тренировку в дуэльном зале, – короткий взмах Луцию.

Я кивнула в ответ – Бутч сделал ровно то, что обещал и даже больше. «Вуаль» сработала привычно, внутренний источник утих, всё успокоилось, боль притупилась, и даже мысли текли как-то по-особенному размеренно. Как будто не вчера я чертила рунные круги, а пару зим назад. Бутч сказал, хватит на несколько декад, у всех по-разному, зависит от сопротивляемости организма. Когда ставил Таджо, мне хватало почти на две.

Дядя долго и пространно говорил о том, что случилось в Школе. Поединки, подстилка, я слушала в пол уха, пока меня не похвалили.

– Молодец. Молодец, Вайю, – дядя не просто сказал это, но и потрепал меня по голове. – Ты всё сделала правильно.

Я перевела удивленный взгляд на Луция – меня похвалили?! Дядя ведет себя странно. Очень странно. Наставник подкрутил усы и довольно сложил пухлые ручки поверх пряжки ремня – точно доволен.

– Молодец, – снова одобрительно выдал дядя. Я прищурилась, оценивая его вид – может дяде плохо? Стоит плести диагностику? – Даже если проиграешь поединки – ничего страшного, достаточно того, что честь не задета.

Луция я утащила в сторону, в один из альковов сразу же, как дядя отпустил нас из кабинета.

– Наставник, что это было? – выдохнула я шепотом. – Что случилось с дядей?

Луций крякнул, лукаво сверкнул глазами, и поделился информацией. Вчера дядю просил о встрече Учитель из Школы, который указывал на неподобающие манеры, но не мои, а современной молодежи. А мое импульсивное поведение нужно непременно корректировать – у меня, по мнению Учителя, явная потребность в одобрении в Семье, которого мне не хватает. Переходный возраст, эмоциональная нестабильность из-за скачка на следующий круг, поэтому меня нужно хвалить и одобрять, пояснил Луций. Непременно, много, щедро, пользуясь любым удобным случаем.

А с утра дядя просто про это забыл, но Наставник ему напомнил. И теперь дядя – хвалит. Решил следовать советам Учителя.

Луций похлопал меня по плечу, увидев мое ошарашенное лицо.

– И совсем не важно, выиграешь ты или проиграешь. Вызвать – было не очень умно, Вайю, но в свете последних событий…, – пробормотал Луций тихо, – …это семейное.

Было совершенно не важно, выиграю я или проиграю, потому что Блау им уже наваляли. Вчера, прямо на Совете в Ратуше, дядя прилюдно оскорбил и вызвал Главу Бартушей, и так же одного из его советников, сын которого посмел задеть его племянницу в Школе.

Третьего не было, и поэтому дядя вызвал Бартуша дважды. Сначала навалял в дуэльном круге обоим, а потом вызвал его повторно, с формулировкой «чтобы воспитывали детей правильно». Моя челюсть отвисла повторно. Нет, то, что дядя сильнее – это очевидно, с его девятым, который он выдает за восьмой круг, но подобная… импульсивность совершенно не свойственна сиру Блау. Он точно заболел.

– Я – был свидетелем, как и вся Ратуша, – пожимает плечами Луций. – И сам, если встречу Наставников этих юнцов, – он щелкает кольцами, разминая пальцы, – вызову непременно. Никто не имеет права называть мою ученицу такими словами. Плохие слова, Вайю, это следствие плохого воспитания, и за это должен отвечать Учитель.

– Но Мастер, – я пыталась вложить в голову Луция хоть крупицу здравого смысла – они все просто посходили с ума с этими поединками, меня всего лишь обозвали подстилкой, за свою жизнь я слышала гораздо более жесткие выражения в свою сторону, – тогда за мои прегрешения должны отвечать вы, как Наставник? За все. Вы к этому готовы?

– Я готов, Вайю, – он решительно кивнул, а потом аккуратно уточнил. – А что именно ты уже успела натворить?

– Оууу…

***

Вестник от Фейу пришел с яркой огненной вспышкой, такой же норовистый, как и его хозяйка – долго не давался в руки. Марша выполнила свои обязанности, как свидетеля – договорилась. Три поединка на один день. Условия – добровольная сдача, или до первой крови. Школа предоставит свой полигон. Разрешено присутствовать всем классам.

Дальше Фейу выражалась странно: «Решила поучаствовать в редком развлечении, и вызвала на дуэль сестру Бартуша, ту, что с лошадиными зубами. Поединок назначили на тот же день. Будешь свидетелем, Блау?»

Редкое развлечение? Поучаствовать? Сумасшедший дом, а не Школа. За что она вызвала сестру Бартуша? Этикет требовал ответить «да» – Марша имеет полное право рассчитывать на встречную вежливость с моей стороны, если хочет иметь свидетеля – я им буду.

Я выплела Вестник Фейу, мстительно вложив побольше силы. Написала – «да», буду свидетелем, и про временный домашний арест, и про то, что у всех дев-сир-Бартуш зубы лошадиные, поэтому понять которую из юных леди, Фейу планирует повалять по песку дуэльного круга, я не поняла.

Ответный Вестник от Марши опять полыхнул огнем – она писала «дева Бартуш будет на празднике, чтобы обговорить условия», а дальше шли настоящие сплетни. Я и забыла, как Фейу любит почесать языком – просто обычно кости перемывали мне, а не со мной. Марша писала, что сегодня многих нет в классе – моя троица ушла после первого урока – их вызвали к старшему Наставнику, Кантор тоже под домашним арестом, говорят за то, что навалял кому-то, нет никого из Хейли и свиты, говорят вчера у них были менталисты, и даже моя Ву отсутствует… не знаю ли я чего?

Я не знала, но что Фей не было в Школе, мне не нравилось. Совершенно.

***

Геб пыхтел, делая заготовки артефактов на двоих, а я курсировала по мастерской из угла в угол, думая, как мне завтра отвязаться от менталистов, чтобы встретиться с горцами.

То, что идти нужно непременно – это точно. Горцы прощаются с мертвыми по своим обычаям, обряд не менялся уже сотни зим, и, если Нике отвезли в общину, другие должны знать, или присутствовать. Если бы горцы поддавались считке, я бы взяла с собой Бутча, чтобы он вытащил воспоминания и потом слил в запись. Я хотела увидеть тело, лично.

– Вайю! – Возмутился Гебион. Я шлепнула стопку бесполезных трактатов рядом и стол пошатнулся, помешав Гебу работать. В книгах не было ничего, ни единого слова про то, как могут сбоить ритуалы крови. Зачем нам такая большая библиотека, если в ней нет ничего полезного?

В город дядя меня не отпустил – заниматься только дома, и я отправила Нарочного со свитком, на котором полыхала темным оттиском печать Блау, к Гладси, за обещанными копиями старых карт Керна. Этот нерешенный вопрос нужно закрыть.

Геб работал – точил, искры летели во все стороны, я – продолжала мерить мастерскую шагами из угла в угол – туда и обратно.

Вестник от Акселя прилетел внезапно, полыхнув родной темной силой, и Геб выругался – ему опять помешали.

Я забралась в дальнее кресло, подальше от трепетного артефактора, и начала читать.

«Привет, Бельчонок» – писал Акс. «Поздравляю с праздником заранее – позже не смогу, меня отправляют в карцер на полдекады» – брат снабдил это картинкой с крайне неприличным жестом. «Не переживай насчет поединков – я уже навалял всем. Всем Бартушам с первого по восьмой курс».

Я перечитала дважды – не в силах поверить, и Акс тоже!

«Старше восьмого у нас нет, а то положил бы всех». Я фыркнула – аксова гордость, что завалил кадета на курс старше, чувствовалась даже здесь, на Севере, через пол континента.

«Время пролетит быстро – не заметишь, и всего на пару дней, а эти задохлики проваляются в лазарете до праздника середины зимы. Не вешай нос, Бельчонок! За подарок поблагодаришь позже. Брат».

А где подарок?

***

Я летела вниз, подобрав юбки, перепрыгивая через ступеньки, притормаживая, чтобы не сшибить ненароком таких медлительных служанок, огибала препятствия, не обращая внимания на крики сзади – я спешила на кухню.

– Где… – дыхание сбилось, и мне потребовалось мгновение, чтобы вдохнуть, –… где рыба?

– Какая рыба? – Недовольная Маги уперла руки в крутые бока и приосанилась – ещё сердилась, кухню почти дочистили, но обед мы с Гебом, посовещавшись, решили дружно пропустить. Нам вполне хватило сегодняшнего завтрака.

– Мелкая, сушеная, соленая, – я торопливо открывала шкафчик за шкафчиком, всё не то.

– Дык, в кладовке, мисси, – округлила глаза одна из алариек, и ткнула пальцем на небольшую дверь в углу.

Маги что-то цыкнула вслед, но я уже не слышала.

Рыба! Кладовка! Кис-Кис!

Служанка сказала, что подарок ждет меня на конюшне. Красиву-у-у-ущий, она закатила глаза в восхищении. Старик готовил стойло, завтра праздник фонарей, подарок – всё сходится, это значило только одно – мой Кис-Кис приехал!

На конюшню я бежала в домашних тапочках, набросив сверху меховой плащ, с непокрытой головой и огромным бумажным кульком с рыбой. За конюшней у площадки для выгула было людно – толпились слуги, черные спины охранников загораживали обзор, и даже менталисты, и те подтянулись на развлечение.

– Разрешите, – я активно работала локтями, прижимая ценный груз к груди. Меня пропустили, расступившись, я повисла на ограде и…

– Белая, – произнесла я тупо.

– Несомненно, – рядом негромко хмыкнул Райдо.

– Белая. Лошадь.

– Леди явно разбирается в лошадях, – заржал он.

– И… это кобыла, – продолжила я тупо. – Маленькая, белая и… кобыла.

– Очень красивая, смотрите какая стать, – один из охранников откровенно любовался, как белоснежная леди нарезает круги, красуясь по центру площадки. Старик, многие из аллари, тоже смотрели с восхищением. Такой фифы в нашей конюшне ещё не было.

– Разве белая лошадка не розовая мечта каждой юной сиры? – съязвил Райдо.

– Юная сира хотела белую кобылу, – и Акс явно вспомнил об этом только сейчас. – Хотела. Когда сире было четыре.

Я покрепче стиснула бесполезный пакет – бумага зашуршала.

– Рыба? Зачем вам столько рыбы, леди? – Райдо протянул руку и тут же получил – рыба не для него. – Это вместо обеда? – Заржал он, а мне хотелось плакать – Кис-Киса нет.

– Леди, – Нарочный с улыбкой и почтительным поклоном передал мне запечатанный свиток. – Это прилагалось к подарку, – он показал рукой на лошадь.

Аксова печать пламенела тьмой сверху, и герб Блау было видно отчетливо. «Самая красивая девочка для самой красивой девочки» – писал брат. «Вы очень подойдете друг другу по характеру».

Свиток я аккуратно свернула в тугую трубочку и засунула в пакет с рыбой.

Что за день сегодня такой. И вчера, и всю декаду. Стоит только решить, что произошло что-то хорошее… Вот за что Великий так не любит меня?

Райдова рука снова потянулась к рыбе, и я всунула ему весь пакет целиком.

– Приятного аппетита, – развернулась, и медленно пошла к дому.

– Мисси! – обескураженный голос Старика звал сзади. Потом, всё потом – я отмахнулась рукой.

– …в чем дело? Госпоже не понравилась кобылка?

– …тью… совсем зажрались…

– …ваша леди не любит белый? – Ветер донес слова Райдо вместе с чавканьем – менталист добрался до рыбы.

Леди не любит белый. Не любит красный, синий, зеленый, розовый. Леди любит черный, такой же, как цвета нашей родовой силы. Проблема была не в кобыле – лошадка была очень хорошенькой, Акс явно старался, но ничего не изменилось, если бы кобыла была рыжей или в яблоках.

Проблема была в том, что эта кобыла – не Кис-Кис.

Я загребла немного снега с перил крыльца в ладошки, размяла и растерла лицо. И ещё раз, и ещё, пока не стали гореть и пощипывать щеки.

Пусть это псаков другой мир, в котором всё идёт через задницу. Пусть тут другие правила, по которым я должна отказаться от всего, что мне дорого, или продолжать терять их по-очереди. Пусть прошлое должно остаться прошлому, а будущее – будущему, я – согласна.

Согласна. Нике – достаточно, наглядный урок был записан кровью, я – уяснила правила.

– Но Кис-Киса я не отдам, – я стукнула кулаком по перилам и упрямо тряхнула головой. – Мой конь. Мой. Или пусть этот псаков мир идёт за Грань…

Глава 137. Хочу и точка

Видно было плохо. Я притаилась на втором ярусе в самом конце коридора, выбрав окно, которое выходит на задний двор и площадку для выгула за конюшней. Из-за портьеры, так, чтобы меня не заметили снизу, наблюдала за тем, как белоснежная красотка райхарских кровей наворачивает круг за кругом. Точнее полкруга — площадка была видна мне ровно наполовину, и как я не вытягивала шею, выглядывая — приходилось ждать, когда под одобрительные возгласы, подарок Акса завернет на следующий круг.

— Красивая, – умиротворенный голос Луция прозвучал из-за спины — он подкрался незаметно. – Выбор Сира Акселя в этот раз превосходен, — Наставник покачивался на носках, заложив руки за спину.

Портьеру я задернула быстро и загородила спиной, как будто делала что-то постыдное. Ответить, почему я подглядывала за своей собственной лошадью, я не могла.

— Бесполезная, – отрезала я. — Ночью будет светиться, как фонарь, при любой вспышке света. И таких вряд ли больше трех на весь Керн, при любом выезде в город все будут точно знать, где именно сейчас остановилась сира Блау. Можно ещё гербовую печать силой шлепнуть на круп, чтобы точно не ошиблись, – протянула я язвительно.

— А важно, чтобы ночью было не видно? — Луций спрашивал с искренним интересом. – И чтобы никто не знал?

— Лишнего внимания достаточно.

-- Сир Аксель так не считает, разве желание подарить сестре лучшее – это плохо?

– Хорошо, – я, уже не скрываясь, снова выглянула из-за портьеры во двор – толпа улюлюкала, но этой белой фифе было хоть бы хны – она искренне наслаждалась вниманием, гарцуя и выгибая длинную изящную шею.

Мы не сработаемся. Точно. Слишком любит быть в центре внимания.

– Он даже уговорил сира Блау. Разрешение поощрить, не смотря на проигрыш в Турнире.

– Я не проиграла. Я не участвовала – это разные вещи. С алхимии меня сняли не по моей вине, а по желанию дознавателей, которых притащил домой Акс. Поэтому он мне должен, – резюмировала я сухо, наблюдая в окно, как все по очереди протягивают Красотке лакомства – и эта скотина берет!

Они испортят лошадь!

Луций примирительно поднял руки, не желая спорить, и встал рядом, теперь мы смотрели вместе. Белая продолжала аккуратно, губами брать с ладоней подношения.

Разве породистая кобыла не должна иметь хоть чуть-чуть чувства собственного достоинства и не жрать всё, что дают?

Я раздраженно задернула штору на место. Будем считать – первый пункт выполнен. Обещания, данные юной деве, я помнила прекрасно, по большому счету – это клятва самой себе. Белая лошадь в наличии, но никто не обещал, что у меня будет только одна лошадь. Танцевать меня не тянуло, и я старательно задвигала комплекты для занятий танцами с каждым разом всё дальше и дальше в угол шкафа. Единственное, что не вызывало никаких нареканий, что с огромным наслаждением я бы выполнила прямо сейчас – это псаков-сир-Квинт-стоящий-на-коленях. Смотреть на Квинта сверху вниз я бы могла до следующего Исхода.

– Сир Сяо прибудет на декаде, – Луций подстроился под мой ритм и неспешно шагал рядом.

Я пожала плечами – хорошо. Сейчас экзаменов нет, и не проблема отпустить своего помощника для любого Магистра.

– Сир Блау решил на практике проверить, какой уровень у столичного рунолога, если удовлетворительный – есть, что обсуждать.

Я кивнула, приняв к сведению. Если средний Сяо не завалит тест дяди – будет всё, и дальнейшая работа со Старшим в качестве портальщика, и разговор о кусочке земли Ву, и…

– Стабилизатор должен работать через декаду.

Я споткнулась на ровном месте.

– Дядя настолько торопится? В чем причина?

Мастер пожал плечами и отвёл глаза.

– Я давно не проверял ваши задания, – внезапно спохватился Луций. – Нужно посмотреть, что вы с мистером Лидсом успели усвоить за декаду…

***

Я легко увернулась от плетений – фаер чиркнул сбоку, так далеко, что защита зала даже не среагировала. Над меткостью Гебиону точно нужно поработать.

Щелкнули кольца – один воздушный таран сбоку, второй сверху, и третьим, не удержавшись, я подопнула его сзади, очередь его добила – мальчишка свалился с ног и застучал ладонью по полу.

– Сдаюсь! Сдаюсь, Вайю! Сдаюсь, хватит! – он примирительно поднял руки вверх и развел в стороны – больше никаких чар.

Геб проиграл мне трижды. За две коротких тренировки в дуэльном зале по десять мгновений. Я бы уложилась в пять, но нужно понять, чему научился Гебион, какую защиту он кастует бессознательно, и когда открывается.

И педагогический момент. После учебных поединков с Аксом мое чувство собственного достоинства всегда размазывалось тонким слоем по полу дуэльного зала. Брат валил сразу, совершенно не делая скидок ни на возраст, ни на уровень. Единственное, что я освоила на отлично – это умение вовремя падать и группироваться.

Для Геба я такого не хотела. Учеников у меня не было никогда, и как нужно – я не знала, зато отлично знала, как не нужно.

Мы дрались по-настоящему, как в круге – сняв все артефакты, у меня осталось только родовое кольцо и браслеты Арритидесов, у Геба – вассальная печать.

– Точи заготовки, Геб, – я легонько щелкнула его по носу. – Потренируешь плетения и вызовешь, как будешь готов. У тебя только одна проблема – не скорость, – я отрицательно качнула головой. – Ты слишком много думаешь, пока решаешь, какие чары использовать.

– Их много, – мальчишка устало вытер пот со лба рукавом, – одних защитных больше тридцати стандартных модификаций…, – он натягивал на пальцы кольцо за кольцом.

– Тебе не нужны все. Тебе нужно одно плетение. Одно. И чтобы ты мог сплести чары за мгновение, разбуди тебя ночью.

– Это слабость, – он упрямо тряхнул головой. – Тогда противник будет знать, что ты используешь и готовиться…

– А ты постоянно собираешься драться на дуэлях? – я вздернула бровь. Великий, какая наивность! – Сколько ты выучил защитных?

– Восемь… десять, – Геб довольно загибал пальцы.

– Я использую только три плетения. Три против твоих десяти – результат очевиден, – я хмыкнула. И это я ещё не вернула пальцам скорость. – Из атакующих – любимое «молния», хотя я не элементальщик. То, что ты теперь знаешь это, поможет? Сила зависит от круга и пробивает всегда, не важно, знаешь ты или нет.

В атакующих меня натаскивал «воздушник», как и всех «новиков», которые пришли в ту зиму в Шестнадцатый. Молнии по одной простой причине – если загнать мага в ловушку и бить всем в одну точку купола – это самый быстрый способ разрушить защиту.

Вестник соткался в воздухе, лениво полыхнув силой, и спустился почти небрежно прямо в руки. Такой же наглый, как и его владелец.

Гебион деликатно отошел в сторону – его внезапно очень заинтересовал способ каменной кладки стен, потому что изучать в зале больше было особо нечего. Ремзи был краток – «вечером, на границе ваших земель у старых башен, после второй звезды».

Я бы оставила Зиккерта морозить зад в лесу на всю ночь, пока он не превратится в ледяную статую, израсходовав все силы на купол тепла, но он добавил магическую фразу – «есть новости о Ву».

– Плохие вести? – Геб проследил, как я схлопнула Вестник, приложив в несколько раз больше силы, чем нужно. Сердитое черное облако ещё долго рассеивалось над нашими головами. – Можем продолжить позже…

– Наоборот, самое время, – я мягко перенесла вес с ноги на ногу, заняв базовую позицию. – Надеюсь, в этот раз ты продержишься больше десяти мгновений.

– Вайю!

– Всегда к твоим услугам, – я поклонилась насмешливо. Он должен понять отчетливо – никаких дуэлей, что даже третий круг для него сейчас – это слишком.

***

Я сидела в спальне на тахте, обложившись пирамидками, и удобно обняв подушку. Проекция светилась прямо передо мной. Прокручивала каждый из последних разговоров с Фей несколько раз – слова, поза, жесты, выражение глаз, как она держит за руку Поллукса, что говорит, и самое главное, что не говорит. Перед встречей с Ремзи мне хотелось ещё раз уложить всё по полочкам.

Приятного было мало, но я старалась, настроившись решительно и отвлеченно. Это не я, и это не Фей. Будем считать – это просто задание по факультативу целителей душ. Просто задание. Просмотреть записи, выдать предварительный вердикт и рекомендации. Сделать анализ и предложить свой вариант дальнейшей работы с пациентами.

В записи я слила всё, что сочла важным, даже мелочи, школьные разговоры и поведение Фей на Турнире – вообще всё, что могло помочь. Просмотрела я тоже все – самые важные моменты не по одному разу.

Выводы были странными. Фей врала – это точно, но как и почему, мне выяснить не удалось.

Судя по сигналам тела, жестам и реакциям – Поллукса Фей любила. Или думала, что любила, по крайней мере за защитой к сиру Хейли леди Ву прибежит точно. Поллукс… с ним было сложнее. Не равнодушен к Фей – факт, нервничает – факт, но кто бы остался спокойным тогда в лавке?

Момент, когда Фей кричит и вышвыривает все из карманов, я просмотрела трижды – на пол летели свитки, пирамидки, платки, мелочь, какие-то конфеты… не помню, чтобы педантичная Фей таскала с собой такой арсенал. Охранник подбирал вещи – где они сейчас?

***

Пирамидки и вещи нашлись в прачечной, в отдельном ящичке под ключом. Охранник отдал слугам, те оставили для Нэнс, но аларийки не было, а дозволения забирать мои вещи снизу не было ни у кого из слуг, поэтому их просто сложили к моим вещам и забыли об этом. Нэнс построила всех, поэтому вещи дожидались аларийку, и даже мне их согласились отдать после долгих колебаний.

За время отсутствия Нэнс в ящичке накопилось много: горстка империалов, забытых мной по карманам, несколько свитков и так по мелочи, включая то, что искала.

Я сгребла все и пошла в лабораторию – сортировать.

Вещи Фей-Фей я разложила на несколько кучек – первая – совершенно бесполезная ерунда – горстка монет, конфеты с орехами, мои любимые, которые она всегда держала для меня про запас, пара платков. Вторая – ключ на цепочке, фиал темно-сиреневого цвета с концентрированным зельем бодрости, пара пирамидок и свитки с рисунками.

Ключ ни к чему не подходил, точнее размер ключа был слишком большим для стандартных шкатулок и слишком маленьким, чтобы открыть им дверной засов. Фиал с эликсиром был початым, но зелье свежее, сварено недавно, судя по резкому, шибающему внос запаху лимонника и мяты.

Такой концентрированный эликсир принимают, если не спишь много ночей, чтобы чувствовать себя в норме, после ночных смен, выездов, или когда валишься с ног, а впереди сложная операция. Но Фей не целитель, можно подумать, она давно и упорно варит эликсиры по ночам – судя по количеству использованного.

Конфеты были вкусными – я сгрызла две, пока рассматривала рисунки – такого Фей не рисовала давно, сплошные цветочные композиции, но я точно знаю, что она терпеть не может астры и лаванду, а любит королевские пионы, которые олицетворяют счастливое замужество и исполнение желаний.

Первый свиток, второй, третий – одни цветы, филигранно нарисованные цветной тушью на рисовой бумаге, может Фей так хочется весны? Или они с Наставником проходят цветочную тему и это задание? Листики, лепесточки, тычинки, букетики – я крутила свитки со всех сторон – ничего больше.

Бесполезную груда вещей я отгребла в сторону, чтобы освободить место на столе для проекций, но в дверь постучали.

Бутч вошел стремительно, не дождавшись разрешения войти.

– С чем связан такой прогресс? – Пирамидки быстро перекочевали во внутренний карман ханьфу. – Вы начали стучать – это прогресс, – пояснила я на вопросительный взгляд менталиста.

Бутч вздохнул устало, упал на ближайший стул, который тоскливо скрипнул под его весом. Рисунки Фей оказались прямо перед носом Бутча.

– Ваш поклонник очень изобретателен.

– Поясните, – мы пялились на рисунки вместе, но я видела только то, что было нарисовано – кучу пестиков и тычинок, и ничего более. Большие цветочные веники, странные композиции, совершенно не сочетающиеся по стилю.

– Любая леди должна в совершенстве знать язык цветов.

Я поджала губы. Квинт любил гиацинты и ненавидел розы – этого мне было достаточно. Это я выучила в свое время. Веники мне никто не отправлял – было некому, единственный букет, который я бережно хранила почти декаду, был от Нике – таких редких травок для эликсиров было не достать, и я берегла, отщипывая по веточке, пока девчонки не растащили подарок на ингредиенты.

– Кого вы отвергли? – Бутч развернул к себе первый рисунок. – Ирисы, видите, какие штрихи, какой нажим, и тени – всё в полутонах. Тоска, печаль, но надежда жива – видите, тут художник усилил цвет, и бутон ириса поднял голову, скоро расправит лепестки… наши чувства очень важны для меня. Колокольчик поник, – менталист погладил кончиком пальца голубые соцветия, – я смирился и буду послушен. Лаванда – вас не заменит никто, не изменю и буду помнить в своем сердце всегда… Продолжать?

Я кивнула с открытым ртом – веники, кто бы мог подумать.

– Астра, много астр, – Бутч хмурится, – и много антириннума. Видите, больше половины композиции…

– А астры – воспоминания?

– Скорбь по утраченному, – поправил меня Бутч. – Антириннум – просьба о помощи, помоги мне, – закончил он неуверенно, протянув руку ко второму из рисунков, но я ловко утащила его к себе.

– Это – личное. Зачем вы меня искали?

– Завтра, – Бутч помедлил, подбирая слова, – очень важно, чтобы вы были послушны.

– Я всегда послушна.

– Не так, как обычно, – усмехнулся Бутч. – Завтрашней операцией заведует сир Райдо, и он против того, чтобы вас ставили в известность… против вашего участия…

– А вы – за?

– За, – коротко кивнул менталист. – Повторения того, что было на Арене не нужно никому.

Бутч рассказал, взяв обет молчания, и не постоянный, а только на декаду – когда они поймают Аю, информация перестанет иметь ценность. Точнее – если поймают. Леди Фелисити мастерски уходила из всех расставленных Управлением сетей уже не одну зиму. Причин Бутч не назвал, но пятерку Таджо никогда не отправляли по мелочам, по-крайней мере, когда я работала с ними.

Шахрейна сняли с операции, поставив Райдо на время отработки Аю, из-за того, что Таджо в Академии был одним из личных учеников магистра на спецкурсе – отсюда общение на грани рамок приличий. Но Шах никогда не упоминал магистра Фелисити. Никогда. А молчать он предпочитал о позорных страницах своей биографии.

В обычное время они бы оставили и пасли Шахрейна, чтобы проверить, как он будет действовать, но если не хотят рисковать… неужели так боятся упустить Аю?

«Всё будет просто», – сказал Бутч.

Но слишком давно Аю крутилась в столице и работала в Академии, чтобы подставиться так легко – предлагая запрещенный по всей Империи ингредиент для зелий девчонке из захудалого провинциального рода, которую она знает всего ничего. Чушь псакова.

Мне было сказано быть вежливой, предупредительной и послушной, сыграть, забрать шлемник и свалить оттуда. Молча, не вмешиваясь ни во что.

***

Я рылась в словаре, сверяя оставшиеся два свитка Фей с картинками в книге. Если бы не Бутч, я бы никогда не определила, что это мохнатая штука – антириннум. На память я могла перечислить только то, что можно было сварить, употребить внутрь или использовать в качестве лечебных припарок.

Бутч сказал правду. Цветочные композиции Фей-Фей были очень странными, на третьем рисунке она вставила в букет сосновые ветки, если верить языку цветов – это ностальгия, ей трудно вспоминать, и сожаление.

Кому она собиралась отдать рисунки? Поллуксу? Хейли запрещают им общаться? Какой смысл, если все в курсе будущей помолвки? Чтобы забрать слово обратно, Ву нужна веская причина.

Пирамидки Фей-Фей я тоже просмотрела – обе, там была совершенно бесполезная информация – занятия в зимнем саду, и судя по вопросам Наставника и заданиям – это уроки младшего брата. Зачем Фей таскала эту ерунду с собой?

В голове крутилось что-то ещё, связанное с Фей… с Ву… паланкин, взрыв, горские болты. Краски. Которые мы с Бутчем купили в лавке Луэй, точно такие же, как доставили Фей-Фей.

Библиотеку тряхнуло – книжки на столе сдвинулись, и родовой источник глубоко внизу заворочался раздраженно – где-то плели сильные чары. Кто-то чужой посмел использовать силу в доме Блау.

В холл мы вылетели одновременно – я из коридора, Луций с лестницы. И застыли, пораженные открывшейся картиной, которая просто не укладывалась в голове. Бутч и Райдо грамотно загоняли в угол Каро, который держал по атакующему в каждой руке, Таджо в стороне плел что-то сложное – пальцы так и порхали в воздухе.

– Каро, слушай мой голос, Каро, – увещевал Бутч.

Тот тряс головой, искры летели с пальцев, но плетений он не отпускал, отступая всё дальше, пока не уперся спиной в стену.

– Каро…, – тихо успокоительно рокотал Бутч.

Мы переглянусь с Луцием – Наставник пожал плечами, он тоже ничего не понимал.

– Что здесь происходит? – я постаралась повторить интонации Бутча и спросить спокойно, но это вызвало обратный эффект – Каро подпрыгнул, и не удержал – два плетения шарахнули в купол Райдо, который стоял первым.

– Уйдите! – выругался тот. – Немедленно!

– Нет! – Каро протестующее возразил и начал смещаться в нашу сторону.

– Уйдите к демонам! – приказал Райдо.

– Останьтесь, – возразил Бутч. – Леди, идите сюда…. Медленно…

Я прошла вперед, спрятавшись за спину Бутча, не понимая совершенно ничего. Каро обезумел? Принял яд скорпиксов? Ударился головой?

Каро раскраснелся, влажная челка налипла на лоб, глаза лихорадочно блестели, вены вздулись от напряжения – плетения давались ему нелегко.

– Медленно смещайтесь влево и выманите его из угла, – тихо скомандовал Бутч.

Я послушно сделала пару шагов в сторону, не понимая совершенно ничего, Каро следил за мной глазами. Ещё пару шагов – и он шагает следом, сосредоточенный только на том, что я делаю. Ещё пару шагов, и ещё. Это чем-то напоминало танец – я скользила по плиткам пола, медленно и плавно, Каро следовал за мной, точно повторяя каждое движение.

Менталисты улучили момент и ударили одновременно – Бутч вырубил Каро сзади, ударив по шее, Райдо кинул стазис, а плетения Таджо я опознать не смогла.

– Уф, – Райдо расслабленно рухнул на ближайшую тахту, вытянув ноги. – Это вы виноваты! – палец обвиняющее указывал точно на меня. – Вы! Наказание Мары!

– Тише, – Луций успокоительно замахал пухлыми ладошками, увидев, что я уже собралась ответить Райдо – это их дела, я точно не причем! – Тише, давайте разберемся спокойно.

Спокойно разобраться не получилось. И, что самое обидное, Бутч тоже занял другую сторону, вспомнив совершенно не связанные между собой вещи – розовую кружевную хрень из лавки, которую я даже не открыла после покупки, рисунки Фей-Фей, которые он счёл признанием от поклонника, и печенюшки от горцев, как оказалось, щедро начиненные афродизиаком.

– Ответьте честно, – обвинял Райдо, – вы – влюбились, Каро не отвечал вам взаимностью, и вы решили использовать такие методы!

Я поперхнулась воздухом – не было слов, такая чушь могла прийти только в извращенную голову Райдо.

– Мне не нужны стимуляторы, чтобы завоевать чье-то внимание!

– Ой-ли, глядя на вас, леди, верится с большим трудом, что кто-то, знающий вас лично, подойдет ближе, чем на полет атакующего! – наступал Райдо.

– Это не мои печеньки, – скрипела я зубами. – Точнее мои, но мне их подарили…

– Удобная версия, послали подарок сами себе, чтобы потом угостить невинного Каро!

– О, Великий…, – я застонала. Что характерно, Луций молчал, с большим интересом переводя взгляд с одного на другого. Каро покоился рядом, его притащили в кабинет и небрежно сгрузили на тахту. – Дядя, скажи хоть ты!

Сир Кастус присоединился к нам позже, не застав основного действа, которое развернулось в холле, а потому молчал и слушал.

– Все леди хотят любви! – пафосно заключил Райдо. – И готовы ради любви на всё!

– Каро не в моем вкусе, – огрызалась я. – Это просто чушь псакова.

Таджо с целителем молча колдовали над бессознательным младшим, пока мы переругивались. Они даже отправили слуг за розовой коробочкой – там осталось несколько печенюшек, и… мой платок, который Каро бережно сложил туда же.

– Афродизиак, – прохладный голос Шахрейна прозвучал очень спокойно, подтвердив факты. – Кто отправил вам подарок?

– Сказали – тайный поклонник, – я пожала плечами. – Передали через слуг.

– Кто?

– Имени не знаю, – я снова пожала плечами. Имя горца с факультета артефакторики я так и не сподобилась узнать, и мысленно звала его просто – «четыре империала».

– Воздействие рассчитано на леди, – констатировал Таджо, повернувшись к нахмурившемуся дяде.

– Не факт, – влез Райдо. – Я бы не отбрасывал версию намеренного причинения вреда сотруднику Управления. Позвольте просмотреть воспоминания…

– Не позволю, – я сложила руки на груди. – Печенье передали мне, значит – это дело рода Блау и не имеет никакого отношения к Управлению. Или у вас так принято в Столице? Сир Райдо, как часто тайные поклонники дарят вам розовые наборы, которые предназначены для леди?

Райдо поперхнулся воздухом.

– Может вы вступили в преступный сговор с вашим тайным визави с целью очернить сотрудника Управления!

– Тогда я бы подсунула печенье вам, – рявкнула я, не сдержавшись. – Для увеличения лояльности…

– Я бы не взял из ваших рук ничего!

– Хватит, – усталый голос дяди положил конец перепалке. – Поклонники, афродизиак – это дело рода. Благодарю за бдительность, мы в состоянии разобраться без посторонней помощи, – постановил он жестко. – Сожалею, что ваш сотрудник… пострадал.

– … переел…, – тихо хмыкнул в усы Луций.

– Определитель ядов не среагировал, – пояснила я дяде. – Обычное печенье, и потом, мы тогда немного перенервничали. Всплеск, надо заесть.

– Потому что это не яд, – пояснил довольный целитель. – Это… катализатор позитивных эмоций, отличный купаж, чистота м-м-м…, – он причмокнул губами. – Можно потреблять смело, гораздо лучше, чем яд скорпиксов…

– Как скоро эти позитивные эмоции будут выведены из организма? – прервал пояснения Бутч.

– Завтра, – целитель задумался, – вероятнее всего.

***

Дядя – молчал. Слуги вынесли Каро, дознаватели покинули кабинет, Луций следил за нами встревоженным взглядом.

– Имя, Вайю.

– Я правда не знаю.

– Это…, – он начал своим особым тоном «для нотаций».

– Одобрять…, – тихо пробормотал себе под нос Наставник, и дядя заткнулся, закрыв глаза и скрипнув зубами.

– Молодец. Вайю.

Я поежилась. Молодцом в такой дядиной интерпретации быть совсем не хотелось.

– Что не съела сама.

– Кормить других! Делиться с ближним своим! – весело встрял Луций и притих, поймав дядин взгляд.

– Твое кольцо. Я дополню определителем таких… добавок, – дядя постучал по столу, и я послушно стянула с пальца артефакт. – Не употреблять ничего за пределами дома.

– Почему не съела? Ты любишь сладкое, – спросил Наставник с любопытством – он крутил печеньку в руках и блаженно принюхивался. – Пахнет божественно…

– Предпочитаю кухню Маги, не так… приторно, – я поморщилась, во рту сразу стало противно. Южные сладости я не переносила на дух, как и любой другой продукт с их пряностями.

Вторая зима выдалась сложной для Шестнадцатого, было нечего жрать совсем. Тогда взяли мирийский караван, доверху набитый товарами южного Предела. И мы все жевали печенье, засахаренную ягоду, пахлаву, прозрачные ириски, щедро сдобренные специями восемь декад. Восемь псаковых декад. Сладкое на завтрак, обед и ужин. В конце всех воротило просто от одного запаха.

Я аккуратно вытащила из пальцев Наставника печеньку и, прицелясь, швырнула в корзину. Подарку горцев там самое место, вместе с другим мусором.

***

Спальню я проверила дважды, на всякий случай. Вытащила розовую кружевную хрень из шкафа и с удовольствием выбросила её.

Артефакт менталистов я нашла быстро – они закрепили его на стену, высоко, спрятав за картину. Трогать не стала – «глаз» выглядел стандартным, как камушек-паучок с несколькими лапками, чтобы было удобно цеплять.

Вызвала пару крепких слуг, чтобы сделать перестановку. Передвинула мебель, выбрала новое место для «Грозовой охоты» и мстительно наказала отодрать всю тканную отделку со стены, до дерева и непременно сжечь весь мусор.

Прощай, «глазик»! Покойся с миром!

Аларийки справились быстро – комната была чиста, я перепроверила и пошла собираться. Темнело. Меня ждало свидание с Ремзи.

***

В лесу было тихо – яркие огни поместья остались далеко позади, падал снежок, копыта вязли – тропу артефактами чистили давно.

Серый прядал ушами, чутко прислушиваясь к ночным звукам, и изредка нервно всхрапывал – конь, которого мне оседлал Старик, был немного ленив и избалован. Наверняка, он бы предпочел спать в конюшне, а не тащиться не понятно куда на ночь глядя.

Силуэты старых башен чернели вдали, очерченные полосами лунного света, снег вокруг был не тронут, охранники ходят по другим тропам, объезжая периметр, так что место было выбрано идеально – и мне не нравилось, как легко Зиккерт определил брешь в охране поместья. Повеяло теплом – я прошла третью линию защиты, и сразу начали двигаться медленнее и осторожнее, даже Серый, казалось, напрягся и подобрался, четко ступая копытами.

Ремзи не было. Одинокий конь был привязан внизу у развалин, седло уже припорошило снегом – стоит давно.

Короткий резкий охотничий свист раздался сверху – я подняла голову, этот придурок забрался на верхнюю площадку и балансировал на краю, вниз сыпались камешки и песок вперемешку со снегом.

– Блау…, – короткий полный придворный поклон, и он чуть не сорвался вниз, засмеявшись от восторга. – Рискнешь подняться?

Я похлопала по коленке, как собаке – вниз, и он сиганул. Прыгнул прямо сверху, сгруппировавшись, выбрав самый большой сугроб, и вылез, довольно отфыркиваясь.

– Больной придурок, – сигать с высоты в три моих роста.

– Ни словом, ни делом, – он отряхнул шапку и нахлобучил сверху, лихо заломив на бок. – Но это не значит, что ты не можешь подставиться сама, Блау.

– Новости. Нет времени на детские выкрутасы.

– Здесь начинается Керн, нейтральная территория, ничейная земля, ты не можешь приказывать Блау.

– Проверим? – над головой сияли первые звезды – самое время испытывать границы возможностей.

– Блау…

– Оставь зубоскальство для Хейли. Нечего сказать – я возвращаюсь.

– Но ведь ты – пришла, – Ремзи отвязал поводья, счистил снег и взлетел в седло. – Стоит сказать – Ву, и Блау бежит сразу, – он довольно засмеялся. Конь Ремзи, гарцуя, переступил с ноги на ногу, и он дернул поводья – жестко, так, что недоуздок наверняка повредил нежные губы.

Козел. Зиккерт – псаков козел.

– Моё и точка, не так ли? Ты – такая же, как я.

Была огромная разница между тем, чтобы причинять боль кому-то слабому и беззащитному, тому, кто зависит от тебя и не может ответить, и тем, чтобы навалять лицом к лицу.

– Твоя подружка не в моем вкусе, не люблю такие хрупкие цветочки… – конь снова заржал, пытаясь ослабить поводья, казалось, Ремзи наслаждался, причиняя боль. – … но, если закрыть глаза, и в темноте – сойдет…

Если он так дернет поводья ещё раз – Зиккерт и останется здесь, в этом лесу. И Ремзи дернул. Конь нервно заржал от боли и мотнул головой.

Я прыгнула раньше, чем успела подумать – ноги сами выскользнули из стремян, я оттолкнулась со всей силы, и свалилась на Ремзи, выбивая его из седла. Мы упали в снег и покатились кубарем по склону, за башнями гора шла под уклон, ветер свистел в ушах, снег набивался в рот, нос, и я только успевала, переворачиваясь, прикрывать голову от острых камней.

Очнулась я, сидя верхом на Зиккерте, сжимая пальцы на шее изо всей силы. Доживет он до поединка или не доживет – не важно, Ремзи останется в этом лесу, и раскопают его только весной.

Сдохни! Нельзя обижать слабых! Нельзя!

Может, потому что я всегда была слабее и обижали меня, может конь, или упоминание о Фей, но одна мысль о том, что он протянет к ней руки – отключала мозги напрочь.

Сдохни – тварь!

– Отпусти…, – хрипел он.

– Нельзя… трогать… беззащитное… существо…, – пальцы немели, так сильно я сжимала руки.

– Отпусти… не могу… сопротивляться… беззащитное…, – хрипел Ремзи из последних сил, – без защиты…

Я очнулась, помотав головой, и разжала руки, с трудом оторвав пальцы от шеи. Кашлял он долго и надсадно, крутил головой, восстанавливая кровообращение, хрипел и сплевывал на снег.

– Ты – такая же, как я, – наконец прохрипел он, растерев шею. – Такая же. Хочу и точка, Блау. Мы – одинаковые.

Голова замерзала – меховой плащ чернел почти на вершине склона – слетел в самом начале. Зиккерт выводил меня из себя, выводил настолько, что я забывала обо всем – чары, нож, пристегнутый к поясу, вообще обо всем. Оставалось только одно желание – придушить. Немедленно. Контроль ни к псакам.

– Хочешь подраться? Сними запрет, – он облизал губы. – Чтобы я мог ответить. Ведь ты же не трогаешь беззащитных, – голос Ремзи был пропитан обычной язвительностью, значит пришел в себя.

– Ву, – отрезала я коротко, и поднялась, отряхнувшись – это было бесполезно, снег был везде и даже за шиворотом. Мне не приходило в голову, что Зиккерт настолько больной, что будет вредить Клану – Фей будущая невеста одного из Хейли. Это было за границами моего понимания. Он – отмороженный. – Я скажу один раз, Зиккерт. Если на голове Фей или любого из Ву шелохнется хоть один волосок, в результате твоих «хочу», я возьму флейту и приду к тебе. И все твари с окрестностей Керна будут ходить за тобой по пятам, пока не забьют эти слова тебе в глотку. Посмотрим, чье «хочу» возьмет верх.

– Моё и точка, – он упал назад, на снег, раскинул руки в стороны и смеялся, глядя в небо. – Блау…, – в его голосе был восторг и что-то ещё… тоска? – Я так долго искал кого-то, похожего на меня, кого-то, кто поймет…

– Мы не похожи! – руки опять зачесались, на этот раз хотелось просто двинуть по этой наглой морде, наотмашь.

– Хочу и точка, – повторил он отчетливо. – Ты просто не всё знаешь про себя, – он заговорил быстрее и сев на колени, подвинулся ближе на несколько шагов. – Тебе нужно просто показать, какая ты, я – покажу, – он шептал горячечно, и я отшатнулась, столько откровенного сумасшествия было в его голосе.

– Псих!

– Как скажешь, – он закивал согласно, подняв руки. – Мы оба психи…

– Ву! Новости, – я шагала вверх по склону – идти было тяжело, ноги вязли в снегу почти по колено.

– Сладкую девочку отправят из городского дома в поместье через декаду, – пропел Зиккерт. – У цветочка слишком неподходящее воспитание, чтобы стать женой одного из Хейли.

Я споткнулась и сразу выровнялась. Через декаду Хейли будет не до Ву, если вообще будет дело хоть до чего-то, кроме решения своих проблем.

– Сира Анастаса отправляют учиться в Столицу, чтобы сберечь высокородный профиль и драгоценную задницу в неприкосновенности, – он хохотнул, – мы уезжаем после дуэли.

Значит, Хейли готовятся, отправляют Наследников, но им не успеть. В прошлом именно в столице Зиккерт познакомился с Квинтом и сменил Клан, история повторяется?

– Новости так себе, – я подобрала плащ, отряхнула от снега и щелкнула застежками, накинув капюшон.

– Ву – увозят, забирают из Школы, – Ремзи перегородил мне дорогу. – Сними запрет, – выдохнул он. – На время поединка.

– Может ещё светило с неба? – чтобы сделать то, что нужно, мне было совершенно не важно, будет Зиккерт сопротивляться или нет.

– Хейли не дураки, замена будет после первого раунда, как только они поймут, что я не отвечаю, – Ремзи кружил вокруг, – и замена… тебе понравится, – он снова хохотнул. – Цветочек оценит.

– Зиккерт, по делу. Ты слишком много говоришь.

– Дражайший и единственный брат сира Поллукса, недоразумение со вторым кругом, позор рода Хейли, которое даже обучают дома, чтобы не светить в обществе. Беззащитнейшее су-ще-с-тво… в качестве будущего противника.

Соображала я быстро. На что Хейли делают ставку? Со вторым кругом у него нет шансов, даже против меня, это фарс, в котором нет чести. Они решили перевернуть столы?

Поллукс не останется в стороне, а, значит, и Фей, и выйти против слабого мальчишки…

– Сира Блау – защитница сирых и убогих, какого будет в новой роли?

– Заткнись.

– Он даже нормальный купол сплести не способен, это – избиение младенцев, – продолжал глумиться Ремзи.

То, что со вторым кругом не поставить купол я знала не понаслышке. И дядя никогда не прятал меня дома, не закрывал на домашнем обучении, изолируя от общества как постыдную тайну Рода, даже когда у меня был второй светлый. Дядя – не стыдился, и уж точно не отправил бы меня в круг на заклание.

– Сними запрет, – вкрадчиво шептал Ремзи на ухо, – ты же хочешь, хочешь этого так же, как я. Никаких запретов, никаких ограничений, никаких артефактов, проверим, кто сильнее. Чья возьмет верх, Блау. Разве тебя это не возбуждает?

Меня передернуло – он жарко дышал прямо в шею.

– Уберись!

– Решай, Блау, хочешь остаться чистой или …

– Заткнись, – Ремзи мешал думать. Если не врет – меня заранее тошнило от всего и сразу. Какой Глава, такой и Клан – отлично защищают своих, надеюсь, Шестнадцатый будет очень зол, когда истают доспехи. Очень.

– Представь, ты и я, в круге, – Зиккерт очерчивал сапогом дугу по снегу, – только ты и я, и никого больше, – он облизал губы.

– Выведешь Фей, – наконец определилась я. – Завтра. Хочу встретиться и поговорить…

– Не возможно…

– Не волнует. Это – условие. Личная встреча с Фей и я дополню клятву. Поединок. Ты и я. В круге, и никого больше, – я протанцевала ближе к Зиккерту. – Ты же этого хочешь? Доказать силу, получить власть, – выдохнула я почти ему в губы. – Быть сверху… тебя это возбуждает, Зиккерт?

Глаза Ремзи лихорадочно блестели.

– Тебе, я бы позволил быть сверху, Блау. Недолго, – он шагнул вперед и крепко сжал руками мою талию. – Ох, сука! – он сложился пополам и застонал, потому что сразу получил коленом в пах.

– Держи руки при себе, Зиккерт, – я отряхнула плащ, который он лапал. – Встреча с Фей – и я подумаю.

Серого пришлось приманивать – он отбежал в сторону развалин. Я подтянулась, запрыгнула и поправила стремена, рука Ремзи легла поверх луки седла, удерживая на месте.

– Тогда сегодня, Блау, – Зиккерт изменился неуловимо – серьезный тон, сдвинутые в линию брови. – Ни завтра, ни на декаде не выйдет – её не выпустят из дома, но сегодня мы сможем войти. Я проведу тебя в дом.

***

Мы ехали почти в полной темноте – освещенные улочки Керна и кольцевая, сияющая огнями, осталась сбоку – Ремзи вел окольными путями, по каким-то узким проулкам. Я мысленно проводила ревизию артефактов – всё самое нужное, и ничего про запас, правда с некоторых пор без стационарного купола для малых групп я из дома не выходила – черная палочка в боковом кармане грела сердце.

– Ни словом, ни делом, – насмешливо повторил Зиккерт, когда я заколебалась – лезть к Хейли прямо в дом – даже я не настолько сошла с ума. Городской дом стоял за квартал от госпиталя, в начале спокойной, статусной части Керна. Их родовые земли лежали в стороне, дальше, чем было бы удобно каждый день отправлять детей в Школу, поэтому вся молодежь, традиционно, жила в городе, под присмотром многочисленных Наставников и слуг. Так было принято.

Или Хейли с самого детства воспитывали в молодом поколении самостоятельность. Многие делали так – Асти, Бартуши. Только мы, Тиры и Фейу жили достаточно близко, чтобы позволить себе жить дома и учиться в городе. И за это Блау тоже не любили.

Ремзи остановился у неприметного строения и вскинул руку в стандартном жесте – остановка. В проулке ни одно окно не горело приветливым теплым светом.

– Зайдем с черного хода, – он спешился, и так подобрал поводья на руку, чтобы не бряцали заклепки. – Я отошлю всех, потом вернусь. Коня привяжешь там, – он указал за небольшой, почти под крышу занесенный снегом навес.

Я молча кивнула, оценивая из-за угла часть дома Хейли, которую было хорошо видно – горели огни, сияли артефакты, лилась музыка – сегодня у них праздник?

Зиккерт не соврал, вернувшись за мной мгновений через пятнадцать, и уже успел переодеться. Нарядный камзол припорошил снег. Он выдал мне маску, отделанную синими лентами, одну из стандартных для маскарадов, и шелковый нарядный плащ, чтобы накинула сверху, сняв свой.

В дом мы зашли легко, миновали нижние коридоры, кухню, где туда-сюда снова слуги и поднялись на черную лестницу. На площадке Зиккерт помедлил, оценив мой вид, и вытащил из ближайшей вазы розу, тоже синюю – вопиющее расточительство для середины зимы, заказывать для оформления дома живые цветы. Обломал стебель и резко сунул мне в волосы, за что тут же получил по рукам – шипы остались и оцарапали ухо.

– Зиккерт, – прошипела я тихо, этот козел поправил цветок, стер кровь кончиком пальца и нарочито медленно слизнул.

Псаков больной извращенец!

– Тише, – он крутанул меня за талию, взвихрился плащ, укутывая наши ноги, когда он впихнул меня в ближайшую нишу – кто-то спускался по лестнице, насвистывая что-то из мотивов театральных постановок. – Т-с-с, – теплый палец лег на мои губы, тело Зиккерта напряглось, как перед прыжком.

– Развлекаешься? – незнакомый, томный, и явно уже хорошо пьяный голос прозвучал над нашими головами с верхней площадки. – Ну-ну…

Послышались нечеткие шаги, и Зиккерт впихнул меня ещё дальше, полностью закрыв своим телом, впечатавшись так, что я чувствовала каждую пряжку на одежде.

– А я вот…тью… Хочешь, – послышался плеск в бутылке. – Зи?

– Отвали Арти, я занят, – отшил Ремзи грубо.

– Нехорошо, Зи, – снова заканючил голос и икнул, – не-хо-ро-шо. Я всегда составлял тебе компанию и делился… всем… ик… Я вижу вы ещё не перешли к сладкому, – хохотнул Арти, – может, как в старые добрые времена…

– Моё, – руки Ремзи сжались крепче, – не делюсь своим. Арти, свали, я занят, – теплые губы Зиккерта крепко запечатали мне рот, и прежде, чем он сообразил – я укусила. Тяпнула со всей силы, до крови. Ремзи застонал, но не от удовольствия, от боли – мы так и застыли единой композицией – зубы я сжала крепко.

– П-п-понял… ик… ухожу…

– Арти…, – кто-то позвал пьяного дружка Зиккерта наверх и нетрезвые шаги удалились.

Мгновений через пять все стихло, Ремзи отпустил руки – я отодвинулась, сплевывая в угол – крови было много. Нижняя губа Зиккерта распухла, с четкими отпечатками моих зубов.

– Переигрываешь, – я отерла губы рукавом.

– Достоверность, – прошептал он в ответ, трогая губу языком.

– Скажи спасибо, что не стошнило.

– Идем, – он прислушался, и потянул меня наверх по лестнице. Один пролет, второй, Фей поселили на третьем ярусе. Мы ещё несколько раз ныряли в ниши, прятались за портьерами и вламывались в совершенно пустые комнаты, пережидая за дверью, пока уйдет пьяная молодежь. Если это – способ Хейли приучить отроков к самостоятельности, они выбрали неверный метод.

– Здесь один выход с этажа, тут второй. Первая дверь, – Ремзи кивнул на комнату Фей, – я вернусь и выведу, мгновений через двадцать.

Я кивнула – времени должно хватить.

Мы почти дошли, как снизу послышались голоса – кто-то поднимался. Прятаться было особо негде, третий ярус был обставлен просто, почти бедно. Ремзи напрягся и впихнул меня в единственное закрытое место – на подоконник за портьеру. Я затаила дыхание.

– Так, так, так, – вальяжный голос Анастаса я узнала сразу. – Кто у нас здесь? Собачка! – несколько голосов подхватили шутку, радостно заржав.

– Нехорошая собачка, – послышалась почти прямо напротив меня через плотную ткань. – Непослушная, – цокнул он языком. – Собака должна знать своё место, не так ли, господа?

– Так!

– Верно! – тут же подхватили сзади.

– На колени, – таких жестких интонаций Анастас в Школе не позволял себе никогда. Я сместилась вправо и в узкую щелку увидела, как плечи Ремзи напряглись – он загородил меня спиной.

– На колени, я сказал, – щелкнул хлыст, раздался свист, хлопок, голова Зиккерта мотнулась в сторону от удара. – На колени, тварь!

На мгновение все затихли, жадно наслаждаясь зрелищем. Ремзи помедлил, и очень неохотно сначала упал на одно колено, потом согнул второе, гордо выпрямив спину.

– Молодец, хорошая собачка, хорошая. Не так ли, господа? – Анастас повеселел. – К ноге!

Я тихо выдохнула сквозь зубы. Телохранитель? За подобное дядя так отходил бы Акса, что он не смог бы не то, что сидеть, а даже лежать. Это – Клан, это – самые близкие люди, которые будут за твоей спиной. Хейли – идиот.

– К ноге! – повелительные интонации, пахнуло силой – Анастас использовал Право. И Ремзи… пополз. Через силу, нехотя, медленно, сопротивляясь, но пополз. – Вот так, – хлыст поощрительно взъерошил темные волосы. – Каждый должен знать свое место.

Сзади одобрительно заржали.

– Наказан, за самовольную отлучку, – раздался резкий свист, и голова Ремзи мотнулась в другую сторону – алая полоса расцвела на второй щеке.

Теперь я могла понять, почему Зиккерт так легко сменил Клан. Каким бы скользким змеем не был Дарин, он никогда не позволял себе подобной низкопробной вульгарщины.

– Сир! – кто-то позвал Анастаса и вся толпа послушно развернулась.

– Охранять! – Хейли пнул Ремзи сапогом в плечо, но тот устоял, качнувшись. – Твое место у ног хозяина.

Коридор опустел через пару мгновений. Я выдохнула и оттянула ненавистную маску – она натерла и было жарко.

На двери комнаты не было никаких чар, и я не подумала, спросить у Зиккерта, что делать, если закрыто, но ручка поддалась, бесшумно опустившись вниз, и я быстро скользнула внутрь.

Все звуки отрезало сразу, видимо стоял купол тишины. Тусклый свет уличных светильников едва-едва пробивался через шторы, ложась серыми полосками теней. Я охнула едва слышно, прикусив губу – споткнувшись обо что-то в темноте, и наощупь двинулась вперед, ковер глушил шаги.

Когда глаза привыкли к темноте, я увидела тахту с легким балдахином в дальней части комнаты. Фей спала чутко – щелкнули кольца, вспыхнули заготовки плетений, но я успела раньше и крепко зажала ей рот. Она дралась, как сумасшедшая, пытаясь вывернуться, пока я не прошептала: «Тише, Фей, тише, это я».

Фей замерла резко, маленькие ладошки пробежались по волосам, скулам, пощупали воротник, обвели герб Блау на предплечье по контуру, и она замотала головой – отпусти. Я убрала ладонь и приложила палец к её губам – молчать. Начала вставать, чтобы проверить комнату на артефакты прослушки, но Фей всхлипнув, крепко вцепилась пальцами в рукав.

Обняла крепко-крепко, так, что перехватило дыхание, ткнулась лбом куда-то в плечо и… заплакала. Совершенно беззвучно. Только вздрагивали худенькие плечи.

– … наконец-то, Вайю… ты пришла… наконец-то…

Глава 138. Доступ

— … у тебя очень тупая сестра, правда, Фей?

Я неловко похлопывала по плечам, гладила волосы, но Фей всё никак не успокаивалась, я почти чувствовала бег песчинок в незримых часах — на истерики нет времени. Поплакать можно будет позже.

— Фей… Фей…, – я тряхнула её несколько раз и с трудом оторвала от себя. Щелкнули кольца, вспыхнул контур плетений поиска чар, но Фей-Фей резко положила руку сверху, останавливая, и отрицательно качнула головой.

— Слишком уверены в себе и самодовольны, – выплюнула она тихо с отвращением. Таких интонаций от нее я не слышала вообще никогда. — Артефактов тут нет. Только по периметру дома — на чужие чары без допуска.

– Сигналка?

Фей торопливо кивнула.

— Как ты прошла, Вайю и…

– Ремзи. Двадцать мгновений, уже пятнадцать, — перебила я её. — Только самое важное.

– Это дед, они на чем-то поймали деда, — выдохнула Фей торопливо. -- Старые дела, из Столицы. Сначала всё было хорошо, потом Хейли привезли что-то, разнюхали и прижали.

– Прижали?

– Выбор, – прошептала она быстро, – или дознаватели или Хейли. Вассальная. Дедушка готов присягнуть, тогда и я, и Яо…

– Что за дела?

– Я не знаю, что это, – Фей тихо покачала головой – Ву не счёл нужным посвятить её. – У Старших всегда проблемы, ты знаешь, свои дела, но никогда… Яо…

Я выругалась сквозь зубы. Старые хрычи просто неописуемы в своем высокомерии, а младшие всегда платят по счетам с завязанными глазами. Так было всегда. На праздник середины зимы дарят «зимние деревья», большие фигуры, начиненные сладостями и сюрпризами, небольшими подарками и приятными мелочами. Иногда мне хотелось перевернуть и дядю и старика Ву вверх тормашками, и трясти-трясти-трясти, как «зимнее дерево», пока все сюрпризы не высыпятся вниз, и больше не останется ни одной тайны.

Усидеть на месте я не могла – три шага от тахты до окна, девять до туалетного столика, обогнуть кровать и обратно – нужно подумать. Фей ждала тихо.

– Сир Ву предполагал, – я размяла шею и потерла виски, – твой любимый дом с садом в предгорьях. Он передал его нам в качестве компенсации… значит, твой дед просчитывал и такой вариант заранее…

– Чтобы не достался Хейли, – глаза Фей довольно и воинственно сверкнули.

– И земля рядом, – я хмыкнула. Как удобно. Вряд ли старый хрыч Ву собирался проиграть так просто – плацдарм для отступления он приготовил. На что рассчитывал, что я просто верну сестре всё?

– Я знаю только, что все было под контролем, дедушка был доволен, сказал – скоро всё закончится, а потом … они забрали Яо, увезли, как гарант. Нам приходят записи, что с ним всё в порядке… но ты сама знаешь, записи ни о чем не говорят, – всхлипнула она. – Он ещё маленький…

Маленький? Ему почти одиннадцать, после этой зимы в Школу. Отец в одиннадцать сам зачищал уровни в шахтах. Старик избаловал своего единственного Наследника, и результат был далек от идеала, но кем брат Фей не был никогда, так это трусом, скорее наоборот – первый лез в драку.

– Яо справится. Вы поэтому попросили о выходе из Клана?

– Дело чести, – прошептала Фей, и я почти слышала торжественный суховатый голос старого лиса Ву, который вдалбливает эти истины ей в голову. – Касается только Ву…

– Дядя мог бы помочь…

– Дело чести, – упрямо мотнула головой Фей-Фей. – Не впутывать Блау. И ты сама знаешь, что у вас с Хейли… новый повод, кровная месть… нет.

В коридоре послышались голоса, и я нырнула в самую глубокую тень за полог. Фей торопливо спрыгнула с кровати и бесшумно подбежала к двери, прислушиваясь, пока не прошли мимо.

– Засов…

– Мне запрещено закрываться, – горько пояснила она. – Теперь запрещено заниматься алхимией, запрещено ходить в Школу, думать тоже запрещено, для леди из рода Хейли это необязательно. Думать – это удел мужчин, – добавила Фей язвительно.

– Твой дед сделал просто отличный выбор, – пробормотала я тихо, – зато честь чиста.

– Нельзя втягивать Блау.

– Мы не такие слабые, как твой дед думает о нас, – я размяла пальцы, щелкнув кольцами. Хотя, если все считают так, как Ву – дядя не зря проделал такую огромную работу.

– Клятвы в Храме Великого – это на всю жизнь, родители тоже клялись в Храме… Обряд – это серьезно, – Фей легко, как будто перышком, коснулась кончиками пальцев моей ладони, и серебристая полоса вспыхнула в сумраке, обвивая наши запястья, и истаяла. – Дед принял тебя в Семью.

– Семью нужно защищать, – я хмыкнула. Скорее старый хрыч совершенно точно знал, что сделает дядя, если он втянет в это меня.

– Ву – балласт, и мы прекрасно знаем об этом. Слабый, маленький Род, но одно дело – просто бесполезные, и совсем другое дело – слабый род, за которым тянутся опасные проблемы, – она шмыгнула носом.

– Нас тоже трое, – прошептала я, задумавшись. Дядя явно справлялся с обязанностями Главы гораздо успешнее старого Ву. – Нужно было сказать мне, Фей.

– И, чтобы ты сделала?

– Не знаю, – я пожала плечами, – но сказать нужно было.

– Это я виновата, только я, – Фей вцепилась в рукав, – Укрепитель. Я обсуждала с Поллуксом ингредиенты, это не он! Поллукс не причем, он не говорил… они перехватывали Вестники, – она шмыгнула носом. – Патент, дедушка, всё это… я виновата… Они увезли Яо, благополучие и…, – её голос надломился, – здоровье Яо – это условие. «Держать Блау подальше», – процитировала Фей тихо, – «если хочешь, чтобы братик жил».

– У тебя отлично вышло. В лавке ты была очень убедительна, – я аккуратно отцепила маленькие пальчики от камзола по одному, освободила руку и отодвинулась. – Очень.

– Прости, – Фей снова схватила меня за рукав. – Прости, прости, прости, в лавке была запись, и то, что я говорила – я не знала, как по-другому держать тебя подальше от всего этого, как остановить, мне пришлось придумывать…

– Твои актерские данные позволяют пройти на факультет искусств. Без экзаменов, – закончила я сухо. – Как часто ты мне врешь, Фей?

Виски заломило – дядя был прав. Ву – проблемный род. Очень. Если долги старика тянутся из Столицы – это большие, просто огромные проблемы, которые совершенно точно не нужны Блау.

– Я писала тебе, приходящие слуги – аларийцы, они не приносили клятвы, просила передать твоим, но ты не подала знака. Я ждала у дерева желаний, пока мне дозволяли выходить с Поллуксом, – всхлипнула она. – Видимо они передали поздно… и свитки с рисунками, Вайю! Это ты должна была понять сразу!

Аллари!

– Значит, нужно рисовать понятнее, – я выругалась сквозь зубы от собственной тупости, – я решила – это Поллуксу.

– Поллуксу?! Ты…, – маленький кулачок больно пихнул меня в плечо, и ещё раз, и потом она затарабанила обеими руками, – ты…!

– Больно!

– Что значит аммарилис, Вайю? – она успокоилась и сердито сдула локон со лба. – Что, Вайю?!

– Я помню значения цветов, Фей…

– Златоцвет? Лилейник? Гортензия? Как часто я тебе вру? А как часто врешь мне ты? Я не спрашиваю тебя, что происходит, Вайю. Не спрашиваю, почему ты перестала танцевать и сходить с ума от Квинта, не спрашиваю, почему ты не помнишь Право, которое проходили недавно, и язык цветов, который мы учили весной, не спрашиваю, почему мы не заходим в книжную лавку за новыми любовными романами… я – молчу! Захочешь – расскажешь.

– Я помню, частично. Сосна – ностальгия, и что Квинт любит гиацинты и ненавидит розы…

– Не спрашивай меня, и я не спрошу, как часто ты мне врешь, Вайю.

Я примирительно подняла руки – на это нет времени.

– Они не отпустят деда, – сказала Фей совершенно спокойно, констатируя факт, с которым давно смирилась. – И Яо им тоже не нужен. Я – женщина, значит, не опасна. Дед не отвечает на Вестники, он сказал, что всё скоро закончится… и… он не отвечает на Вестники, Вайю! И ты не приходила! И Яо!

– Тихо. Я что-нибудь придумаю, не знаю что, но всё будет, как раньше, вернется на круги своя…

– Ничего уже не будет как раньше, Вайю, – всхлипнула она снова. – Ни-че-го.

Голос сестры сорвался, и столько в нем было обреченной покорности и горя, что речь точно не о Яо и деде Ву.

– Расскажешь…?

Фей резко замотала головой из стороны в сторону.

– … когда будешь готова, – закончила я тихо.

– Ты не понимаешь. Это …нельзя поправить!

В дверь постучали дважды, я перекатилась по кровати, тихо упала с обратной стороны, растянувшись на полу.

– Блау? – полоска света мелькнула и исчезла. Ремзи зашел в комнату. – Время.

– Это – причина того, что уже ничего не исправить?

– Нет, – остановила меня Фей, – он не при чем, Зи помогал…

– Зи?! Ты зовешь его Зи?

Зиккерт подошел ближе и глумливо поклонившись, развел руки в стороны – всегда к вашим услугам.

– Помогал, – закончила Фей очень твердо. – Единственный, кто хотя бы пытался.

– Неисповедимы пути Великого…, – Ремзи в роли сира в сияющих доспехах, это просто за гранью.

– Время, – тихо поторопил… Зи.

– Помолвки с Поллуксом не будет, – зашептала Фей очень быстро. – Хейли, эта тварь проиграл меня…

– … сделал ставкой в Гранолу, – педантично поправил Ремзи. – Победитель получает всё – руку и сердце цветочка, и всё, что прилагается, а так же статус Сира.

Я открыла рот и закрыла. Это было просто за Гранью.

Фей расхохоталась. Тихо, истерично, не в силах остановиться, она смеялась и всхлипывала, упав на тахту, ударяя маленькими кулачками по одеялу.

– Ву – уже списали, – констатировал Зиккерт, и упал на тахту рядом с Фей.

Ремзи озвучил мои мысли вслух. Списали окончательно и бесповоротно, и в Северном Пределе нет никого, кто пошел бы против Хейли ради Ву. Никого. И даже дядя, даже он предпочел бы Фей в единственном экземпляре. Одна юная сира в качестве сестры принесет гораздо меньше проблем.

– …я подумываю об участии, – белоснежные зубы Зиккерта сверкнули в полумраке.

– Теперь ты понимаешь?! – Фей спокойно лежала к Ремзи близко-близко, который привычным жестом стянул подушку под голову и удобно устроился на ней.

Фей-Фей в городском доме Хейли, куда я прокралась ночью, чтобы поговорить. Фей, которую Анастас сделал ставкой в Граноле. Зиккерт, который делит одну подушку с Фей, которая защищает Ремзи от меня… От меня!

О, Великий! Я предпочла бы второй Исход, чтобы покинуть этот псаков мир, в котором всё, совершенно всё искажается, как в кривом зеркале, принимая уродливые формы. Черное становится белым, друг врагом, а Нике…

– Понимаю, – старый хрыч сделал самую большую ставку в своей жизни и проиграл. Всё. Точнее я не понимала совершенно ничего.

Кто вообще позволил сосунку Хейли поставить леди в качестве ставки? Не безродную, не изгнанную из рода, не вассала? Статус Сира – это возможно, если Фей остается… последней из рода Ву. Последней. Тогда её муж может претендовать на право стать сиром Ву и продолжить род.

То есть, когда начнется Гранола, Фей будет бегать по лабиринту с препятствиями, с мишенью – печатью силы на спине… её будут загонять, как дичь, попутно устраняя противников, пока не останется кто-то один… последний, кому и достанется вожделенный приз.

– Вайю, нужно спасти деда, нужно спасти Яо! – Фей трясла меня за рукав, чтобы привлечь внимание. – Пожалуйста, Вайю, помоги, я сделаю всё угодно, готова на всё, что угодно, пожалуйста, хотя бы ты…

В голове щелкнуло.

– Поллукс отказался, – выдала я очевидное.

Ремзи пару раз хлопнул в ладоши, а Фей шмыгнула носом.

– Сир Поллукс отказался участвовать в Граноле, – довольно шепнул Ремзи, – видимо ставка не слишком привлекательна…

– У него брат!

Мы одновременно скривились – это единственное, в чем мы с Зиккертом были солидарны.

– Он мужик или кто?

– Поллукс сын псаки…

Над головой Ремзи внезапно вспыхнула маленькая проекция часов, и песчинки уже начали падать вниз.

– Время, Блау. Свидание окончено, – он поднялся и мягким пружинистым шагом отправился к двери.

– Найди Яо, Вайю, умоляю тебя, – зашептала Фей, удерживая меня за руку. – Я знаю, ты сможешь. Мне некого больше просить, некого…

– Фей…

–Магистр, леди Фелисити, я видела её мельком в родовом поместье Хейли… может знать хоть что-то…

– Уверена?

– Я хорошо помню всех с площади, – Фей твердо качнула головой. – И она приходила с визитом к деду…

– Блау, – Ремзи почти шипел, утаскивая меня к двери. – Время. Маска!

– Я найду способ связаться…

***

Всю дорогу обратно Зиккерт молчал, мы шли другим путем – видимо решил не рисковать – лестницы для слуг, закоулки, куда никогда не заглядывают господа. Мы вышли через конюшню, и я мельком оценила богатство рода Хейли – каждый конь был в своем роде произведением селекционного искусства – поколения скрещиваний позволили получить великолепные образчики породы.

Фейерверк с глухими хлопками и свистом взорвался прямо над нашими головами – чары огня вспыхивали в воздухе диковинными птицами, плыли огненные драконы, пегасы, распускались цветы… Хейли не скупятся на развлечения отпрысков.

Зиккерт задрал голову и замер на одном месте, глядя в небо. Яркая полоса алела на щеке в свете ярких вспышек – Анастас приложил его от души, не сдерживая силу. За оградой мелькнули тени – охрана менялась местами – есть короткое окно.

– Сейчас, – кивнул Ремзи и, подтянув повыше воротник легкого камзола, нырнул в подворотню, где я оставила коня.

Серый заржал, тревожно прядая ушами – фейерверк в небе его нервировал.

– Ну-ну, домой, мой хороший, домой, – я стряхнула снег и подтянула стремена.

– Поединок, – напомнил нахохлившийся Ремзи. Снег запорошил его всего – темную шапку волос, плечи, и даже длинные ресницы стали полностью белыми.

– Блау держат слово. Твое, – я вытянула дурацкий цветок из-за уха, и синяя роза полетела прямо в руки Зиккерту. – Глава в курсе развлечений отпрыска?

– Не просто в курсе, – Ремзи хмыкнул и поежился, втянув голову в плечи, но купол тепла не чаровал, – Гранола – это подарок Главы на день малого совершеннолетия. Мальчик захотел собачку – мальчик получил собачку, мальчик захотел игрушку – мальчик получил игрушку, – насмешливая горечь в голосе Зиккерта слышалась отчетливо, – а в эту зиму мальчик захотел Гранолу, личную, как принято в Столице. И приз, такой, какого не было ещё ни у кого.

Ремзи оглянулся на сияющий огнями дом Хейли, из которого неслись первые ноты очередной бравурно-зажигательной мелодии, и знакомым жестом размял запястья.

– Кто ещё может позволить себе поставить на кон целую Сиру?

Сейчас он хрустнет пальцами раздраженно, на записях он делал так всегда. И он хрустнул, пристально глядя на дом. Я помнила, что значит этот жест – не время, ещё не время.

– Бессмертные, и те, кто думает, что никогда не умрет, – я легко повторила движение Ремзи и продолжила, закрутив запястье – тренировки в дуэльном зале не прошли даром. – Другие ставки?

– Райхарец и ящик коллекционного мирийского.

Конь? Фей приравняли к лошади и ящику вина?

– Ву ещё не вассалы.

– Ву – никто, – хмыкнул Ремзи, – меньше чем никто. На вашем Севере не-северян редко считают за людей и никогда за своих. Ваш северный снобизм такой же бескрайний, как ваши зимы. Вы сегодня будете мило улыбаться, чтобы завтра просто пройти мимо, не заметив.

– Юг нам не переплюнуть, – парировала я. – Гаремы, мужская и женская половины дома, нельзя выйти на улицу без кади и только в сопровождении – цивилизованное общество, напрочь лишенное снобизма.

– Ненавижу холод, – он отряхнул снег с головы, – ненавижу зиму, снег, север… ненавижу…

Я фыркнула – южный неженка.

– Когда будет Гранола? – если Анастаса отсылают в столицу, они должны провести соревнования до.

– День, после поединка.

– Условия участия?

– Вход свободный, но только по приглашениям. Развлечение для избранных Сиров. Твоему смазливому красавчику приглашение уже выслали, – Ремзи усмехнулся глумливо, увидев выражение моего лица, – неужели сир Тир не поделился с прекрасной леди последними новостями?

Кантор знает? Я не думала, что эта столичная зараза доберется до севера, слишком разный менталитет, слишком много своих проблем, чтобы дети тратили время на подобные развлечения. Гранолу не приветствовали нигде, но она продолжала существовать, потому что в Запретном городе заседали те, кто в свое время знатно погонял дичь по лабиринтам, а потом, возмужав и надев пурпурную мантию, стал смотреть сквозь пальцы на подобные увеселения отпрысков.

Гранола – это способ потешить самолюбие, помериться силой, продемонстрировать всё, на что способен и получить вожделенный приз. Как ещё может развлечься скучающая золотая столичная молодежь?

– Где? – у нас нет места, чтобы проводить такие игры. Даже Хейли не настолько сошли с ума, чтобы вкладывать империалы в купол, площадку и иллюзии, чтобы использовать её только один раз.

– Хадж, он оплатил портал.

– Оу, – масштаб ошеломлял. – Мне нужно приглашение, Зиккерт.

– Зачем мне это Блау? – он пристроился рядом под навес, небрежно прислонившись плечом к стене. – Что я с этого получу?

Зачем? Чтобы сделать гадость Хейли? Идея использовать Ремзи дальше, восторга не вызывала, и я была не готова торговаться сейчас. Я понятия не имею, что нужно псакову Зиккерту, приносил он полную клятву или принесет после малого совершеннолетия, Главе или личную Анастасу, чего он хочет, о чем мечтает, что снится псакову Зиккерту по ночам – я не знала ничего.

Что же ты хочешь больше всего, Зиккерт?

– Ты знаешь сам, – я подтянулась и запрыгнула в седло. – Вопрос – рискнешь ли?

– А если рискну? – Он крепко удерживал поводья руками. – Если рискну, Блау… ответ будет – да?

– …мне нужно попасть на Гранолу, – выдала я вместо ответа и развернула коня – дома меня должны были уже потерять.

– Блау!

Я обернулась.

– Береги задницу, – криво улыбнулся он. – Хотя бы до поединка… она у тебя ничего.

Я дала коню шенкеля и, не оборачиваясь, вскинула вверх кулак, с оттопыренным пальцем.

Пошел к демонам, Зиккерт!

***

В лесу было тихо, снег хрустел под копытами, а я развлекалась тем, что сбивала белые шапки с тяжелых ветвей, которые прогибались под весом почти до самой тропы.

– Гра-но-ла, гра-но-ла, гра-но-ла, – отстукивали копыта Серого. И я начала тихо смеяться, пока не расхохоталась в голос.

– Мальчик получит всё, что он так хотел. Блау никогда не приходят на праздники без подарка, – прошептала я. А Хадж, Хадж – это неплохо, нужно лично поблагодарить тех, кто так любезно навесил немилость на род Блау. Лично.

Осталось только придумать, как пройти портал и отвязаться от менталистов…

***

Вся конюшня спала. Старик дремал в своей каморке и громко всхрапывал с присвистом, укрывшись своим древним, как мир, драным полушубком.

На полу было сено и ступали мы тихо, чтобы не разбудить – копыта не выдали, только раз брякнула сбруя, но алариец не проснулся. Я расседлала коня, обтерла, задала корму, и на цыпочках пошла в самую дальнюю часть, где теперь обреталась новая постоялица.

Белая спала. Дремала. Подрагивали ресницы и мягкие чуткие ноздри. Что ей снилось? Поля? Пастбища высоко в Лирнейских? Вольный ветер, который нашептывает в уши, когда летишь с ним наперегонки?

– Морковка, – Ликас облокотился рядом на перекладину. – Ей нравится морковка. Красотка сожрала кухонные запасы на декаду.

– Фифа, – поправила его я. – На красотку не тянет, и много выпендривается.

– Фифа Блау. И в поместье таких две…

Я не поддержала шутку. Наставник улыбался, но глаза оставались усталыми и серьезными, вокруг губ появились новые жесткие морщины, да и сам Ликас, как будто стал тверже. Раньше, он был как море – огромное, непонятное, переменчивое, когда не знаешь, откуда и когда придёт шторм, сейчас… ощущался, как скала. Как ледяные черные скалы во фьордах Хэсау, холодные и непоколебимые, о которые все сокрушается.

Если бы у аллари были внутренние источники, я бы сказала, что Наставник внезапно перешел на следующий круг.

– Декада была нелегкой.

Ликас едва уловимо качнул головой.

– Фей передавала послание. Аллари. Которые бывают в городском доме Хейли. Я – не получала.

– Виктим, – произнес он после долгого молчания. – Это его территория, старейшины поделили город.

– Земли Блау?

– Старик, – Ликас кивнул на ворота конюшни, недалеко от которых полоска света выбивалась из каморки старика.

– В храме убрали немилость, – выдала я коротко. То, что Наставник знает – очевидно, но он даже ничего спросил.

Ликас вздохнул.

– Переоденься. Через десять мгновений в зале для медитаций.

***

Ликас уже ждал, лениво шевелил пальцами в воде, по привычке распугивая маленьких золотохвостых рыбок, которые стайками метались вокруг фонтанчика.

Приглушенный свет, циновки, маленькие деревца в глиняных кадках, журчание фонтана – в зале для медитаций не изменилось ничего, сомневаюсь, что хоть кто-то заходил сюда после нашего последнего занятия. Самое бесполезное помещение во всем доме.

Я разулась – обещали морозы, и артефакты тепла выставили на максимум, стало жарко. Пирамидку, приготовленную заранее, я вытащила из внутреннего кармана домашнего ханьфу и перебросила аларийцу.

– Что это? – Ликас крутанул артефакт между пальцами.

– Доверие, в концентрированных дозах, – я присела напротив, расправив юбки вокруг. – То, что было в храме.

– Как я должен это использовать? Мы не можем включить ни один из ваших артефактов, если они запитаны силой напрямую… ваше доверие мне недоступно.

– Я включу…

– Это уже не имеет значения, – Ликас потер большим пальцем грани пирамидки и отставил ее в сторону. Хорошо, хоть не выкинул, я видела, какой задумчивый взгляд Наставник бросил на корзину для мусора. – Всё – потом. Ты рвалась в круг? Будем заниматься.

– Мне разрешили доступ? – я удивилась. Вот так просто без торгов и условий, старые хрычи взяли и передумали? Они коллективно обкурились какой-нибудь травы, греясь у зимних костров? Небо упало на землю?

– Будем считать что да, только сегодня, – Ликас криво усмехнулся.

– Три зимы? – ровно столько я просила времени во временном кармане.

– Одна, – веско произнес он.

Наставник закрепил на дощечке ровно двенадцать палочек, подумал, подержав в руках ещё две, и выставил ещё. Когда перегорит первая, тут же загорится вторая, потом третья и так далее, пока не истают все. Четырнадцать палочек по десять мгновений – и это год, целый год тренировок! Я повеселела и для разнообразия решила заткнуться.

Все вопросы – подождут, у меня будет целый год в круге, чтобы выпытать у Ликаса всё, что я хочу знать.

Первая палочка вспыхнула и затлела, роняя серебристый пепел на дощечку, пряный дым поплыл в воздухе. Наставник сел напротив, развернул мои ладони и потянул на себя, соединив руки, если кто-то зайдет – решат, что у нас занятие по медитации, и просто мы ушли в транс глубоко-глубоко. Наставник и Ученица.

С закрытыми глазами я представила перед собой образ Ликаса, почему то раздетого, с разбитым носом и синяком во всю спину, намазанного зеленой жижей, каким видела его в домике Марты. Сегодня концентрацию было удерживать сложно, как будто что-то мешало, как будто плывешь против течения, как будто Наставник упорно тащит меня, преодолевая это непонятное сопротивление…

…картинка завертелась перед глазами, пахнуло знойным степным разнотравьем, и меня затянуло в круг.

Глава 139. Бабочка в янтаре

Все барьеры у нас в голове. Думаем, что мы можем, или думаем, что не можем — мы правы во всех случаях. Ликас сказал, что я — невозможна.

Невозможно тупая.

Ветер был теплым, почти горячим, с ненавистным запахом луговых трав — южная степь в период цветения. Я умоляла о снеге, хоть бы раз запрокинуть голову к небу и ловить белые хлопья губами, но Ликас сказал – не раньше, чем я сдвину Лирнейские.

Но горы — не сдвигались.

Он просто запер меня тут, ограничив разрешенные чары, очертив пространство тропинкой вокруг гор и к озеру – и ни шагу в сторону. И никакого снега — только изнуряющий полуденный зной, пока светило не начнет клониться к закату. Распорядок дня и сон Наставник отслеживал четко. Чтобы окончательно не сошла с ума, — сказал Ликас.

Шестнадцать. Ровно столько декад прошло в степи, в этот раз я сподобилась считать. Почти половина отведенного мне времени, но, по мнению Ликаса, я не продвинулась ни на шаг.

Потому что горы – не сдвигались.

Я сидела на траве, удобно подобрав под себя ноги, и лениво щелкала плоскими камнями-голышами друг о друга. Клац-клац. Зеленоватый с желтой полоской посередине — это Тир, черный – Яо, в крапинку — Фей, тревожного красноватого оттенка — Таджо. За это время у меня набралась целая коллекция – камни пирамидкой лежали рядом, от нечего делать я назвала каждый, и тасовала, раскладывая их в произвольном порядке, пытаясь найти взаимосвязи.

Время подумать у меня было. «Всё время мира, Вайю», — сказал Ликас. «Пока не сдвинешь горы -- сидишь тут».

Клац-клац.

Волосы трепал ветер, гладкие голыши перекатывались в пальцах, горные хребты чернели неровной линией вдали. И не сдвигались, стоя насмерть.

Я щурилась, обозревая точную копию Лирнейской гряды, и понимала – в моем случае это бесполезно, сколько бы не потратили декад.

Горы – не сдвигались.

– Невозможно тупая, – прошептала я себе под нос. Ликас был прав. Если гора не идёт к Вайю, Вайю идет к горе. – Мы не гордые…, – знойное марево мигнуло, и я уже отряхивалась у подножия черных, почти отвесных скал – Ликас выбрал проекцию южных склонов.

Стена была исчерчена палочками, кривоватыми рисунками и схемами, от нечего делать я высекала свои мысли в камне.

– Псаковы горы, ну что вам стоит подвинуться хоть на чуть-чуть, – я погладила тонкие бороздки пальцами, и обреченно уперлась в скалу лбом. Камень приятно холодил, после степной одуряющей жары.

Горы – стояли на месте, молчаливыми исполинами, снисходительно выслушивая мои просьбы, как и все декады до.

Но я и не ждала ответа. Время заниматься плетениями.

***

Между иллюзиями в нашей голове и реальностью пропасть шириной с Рифейское ущелье. Я думала – целый год, круг для меня, оказалось – для Ликаса.

Мы проспорили до хрипоты почти сутки, потом – договорились, пожали руки, стукнувшись предплечьями по легионерскому обычаю. Наставник не хотел уступать, я – тоже.

Моя дневная программа тренировок была утверждена и одобрена, но я могла заниматься своими плетениями только после того, как выполню задания Наставника. Провал означал только одно – никаких личных дел, пока не сделаю то, что требует Ликас, поэтому я выкладывалась на полную.

Задания были странными. Например, вырастить цветок в отсутствии семечка, просто из ничего, не создать, а именно вырастить, предварительно придумав в воображении.

Задача была поистине невыполнимой, потому что в гербологии мои интересы не простирались далее алхимических ингредиентов, и единственный вид семян, который я препарировала и представляла что внутри – это была хищная Драсфена, лианоподобное растение с восточных болот. Вытяжка из нее – одна из самых важных в составе обезболивающих эликсиров.

Созданный мной цветок жрал всё, до чего мог дотянуться, а до чего не мог – оплевывал разъедающей кислотой, чтобы потом, отрастив хищный длинный усик, подтянуть к себе уже совершенно беспомощную жертву.

– Голодный, – я умилилась. Зелень была страшенной, но она была – и сегодня Вайю получает право заняться своими делами.

– Тварь, – Ликас сплевывал, ругаясь – именно его сочли наиболее питательным для молодого растущего организма. – … не вздумай продемонстрировать такое на Совете.

Я пожала плечами. Очередной провал, Ликас опять недоволен, уже сбилась со счету, который.

Но я была особенной.

Особенно тупой, как справедливо отмечал Наставник, гася очередные разрушительные последствия моего созидания.

– Для женщин – созидать должно быть так же естественно, как дышать, – вконец отчаявшийся Ликас скрипел зубами. – И перестань использовать плетения, здесь тебе они не нужны! Поэтому у тебя постоянно выходит… такое! Ты постоянно пытаешься найти аналоги, а нужно просто включить голову, Вайю! Просто представь!

Я кивала, прятала пальцы и продолжала плести.

– Если достаточно представить, почему я не могу представить чары? – огрызалась я. Если бы Ликас разрешил пройти к алларийскому Источнику, то на чистой, сырой и практически безграничной силе, я могла бы делать, не думая. А так, мы точно выяснили, что я могу почти всё, что можно сделать в реальном мире. Даже если не умею этого, главное, чтобы я точно знала, что это – возможно.

– Это ограничивает! Кто ты без своей силы? Никто! И даже меньше, чем никто, вы так привыкли полагаться на свои чары, что просто не представляете жизни без них. Ты – это не сила, не круг, не плетения и не чары. Не используй внешнее, сила – внутри…

– У меня внутренний источник…

– А если силы не будет, Вайю! Используй то, что никогда не отнимут – голову! – палец Ликаса больно постучал мне по лбу. – Представляй!

Наставник был безжалостен, ещё никогда он настолько не выходил из себя. Он требовал, требовал, требовал, но мы постоянно, как будто натыкались на стену со всего размаху – если этого не было в реальном мире – я не могла этого представить. Даже мгновенные перемещения в пространстве без силы алларийского источника, я освоила, ведь порталы у нас были, хоть и работали по другим принципам. Но Ликас даже не похвалил, наоборот, пригрозил, что переломает мне все пальцы, чтобы я вообще забыла о возможности плести.

До меня дошло не сразу, что Ликас тестирует меня по какой-то четкой ускоренной программе, явно испытанной не единожды – слишком точно он менял настройки задач, слишком хорошо понимал, какого результата хочет добиться. Задания шли по возрастающей от простого к сложному, на первый взгляд выстроенные хаотично, но вели к одному ему понятному итогу.

Я не понимала ничего, ни как связано создание водоворота с призыванием дождя, зачем мы засадили всё поле цветами, чтобы уничтожить их в следующее мгновение. Почему перья птички должны быть непременно трехцветными, а тучи должны идти ровными косяками и с одинаковой скоростью.

Ликас требовал чушь, как будто искал что-то, пытался нащупать, и пробовал, продолжая мучать меня, пока, я наконец не сообразила – он ищет невозможное.

То, что я не смогу сделать.

Первый раз Наставник спихнул меня в ущелье на пятой декаде. Просто толкнул в спину со всей силы, ничего не объясняя, и я камнем рухнула вниз, заорав от страха.

– … крылья, Вайю! Крылья! – кричал он сверху, пока я лихорадочно вспоминала чары левитации. Так, я не материлась ещё никогда.

На второй раз он связал мне руки за спиной, крепко стянув кожаным ремешком, чтобы не могла плести, и снова отправил в полет. Требуя этих псаковых крыльев.

Вывернуть руки я не смогла, поэтому, зажмурившись, просто отчетливо представила контур плетений – четыре узла, четкие штрихи, мысленно порхают пальцы… и мягко опустилась на землю. Крыльев – не было.

Я научилась плести мысленно, хитрила, находя лазейку в каждом из заданий Ликаса. Нужно создать свиток или ароматную булочку, такую же, как у Маги? Я представляла, что я перемещаю объект откуда-то. Нужны крылья? Я плела чары иллюзии и использовала левитацию. Нужно дышать под водой? Без проблем.

Чем лучше у меня получалось, тем более мрачным становился Наставник. Всё было не то и не так. Подвох он вычислил через пару декад – но я не была наказана, вместо этого он открыл доступ к собственной силе до предела. Вместо аларийского Источника, к которому я так рвалась.

Личная сила Ликаса имела вкус лета и пьянила, почти как хороший самогон, пару дней я ходила, пошатываясь, с дурацкой улыбкой на лице – слишком много. И теперь я могла практически всё.

Меня топили, поджигали, обрушивали сверху каменные плиты, зарывали в землю, но с доступом к силе Ликаса, я справлялась всегда. Это было игрой и это было просто. Я куталась в чужую силу, как в плащ, и снова и снова представала со счастливой улыбкой перед окончательно разочарованным Наставником.

Ликас начал терять веру, я – терпение, пока, наконец, не произошло чудо. В один из дней, которым я уже потеряла счёт, Ликас нашёл, то, что так долго искал.

И это были – горы.

***

– Это – невозможно.

– Только в твоей голове, – суховатый жилистый палец в очередной раз больно ткнул мне в лоб. – Проблема не в них, – короткий взмах на чернеющую гряду вдали, – проблема в тебе, Вайю, тут…

– Больно, – я опять не успела увернуться и получила по лбу.

– Больно будет потом, если это не станет возможным, – рявкнул, совершенно выведенный из себя, алариец. – Три декады, три декады подряд, и где результат? Даже тупой горец уже давно сообразил бы, что делать…

– Значит, я – тупее, – мирно произнесла я. Ссоры ни к чему не приводили, точнее Ликас просто урезал мои личные тренировки полностью, заставляя днями торчать у подножия этих псаковых скал. Не знаю, почему именно Лирнейские стали той поворотной точкой, которая разделила до и после.

Ликас искал то, что я считаю невозможным, совершенно, абсолютно невообразимым, мою личную «точку невозврата».

И это было – сдвинуть с места Лирнейские. Все остальные задания Наставника так или иначе перекликались с реальностью – порталы у нас были, Мастера-гербологи могли ускорять рост растений, водники управляли морской стихией, так же, как элементальщики Фейу – огнем. Всё, для чего можно было найти аналогию в реальном мире, я выполняла, даже если не умела этого сама. Я просто точно знала, что это – возможно.

Кроме двух вещей – воскресить мертвых и сдвинуть Лирнейские.

Это было не под силу никому. Ни одному Высшему и ни одному жрецу ещё не удавалось вдохнуть жизнь в мертвое тело, если душа пересекла Грань, и ни один элементальщик земли просто не в состоянии изменить рельеф поверхности так, чтобы переместить горную гряду на другое место.

– Это просто объект. Такой же, как твоя хищная зеленая подружка, – мстительный Ликас оставил себе длинный ус лианы на память, и иногда использовал в качестве хлыста. – Как вода, воздух, огонь… просто объект.

Я пожимала плечами, понимая логические доводы, но… горы сдвинуть с места нельзя. Никто не в состоянии переместить Лирнейские на другое место. Это – невозможно.

– Проблема тут, – Наставник постучал пальцем себе по виску.

Я со вздохом размяла пальцы – зря теряем время. Ежедневно алариец бубнил одно и то же, одно и то же.

Ликас упал на траву и заложил руки за голову, покусывая длинную травинку. – Ты знаешь, почему так мало аллари могут работать с временными потоками? Потому что это невозможно.

– Возможно, – возразила я, подобравшись ближе. – Возможно, вот доказательство, – я обвела рукой вокруг.

Ликас лениво повернул голову и горная гряда, виднеющаяся вдали, исчезла, оказавшись у нас за спиной, уши заложило от грохота, и я поморщилась – Наставник явно специально добавил эффектов.

– Возможно, – Ликас махнул за спину. – Вот доказательство. Тебе это поможет? – выдал он насмешливо. – Давай, Вайю, вперед!

Я скисла, зная, что алариец не отступит. За три декады я перепробовала всё – переговоры, шантаж, мольбы, угрозы… в ход шло всё, но Ликас был непоколебим. Так же, как псаковы Лирнейские.

«Просто сдвинь горы, Вайю. Сделай невозможное – возможным».

***

В лабиринте я занималась каждый третий день на декаде – на этом настаивал Ликас, вместо обычных утренних тренировок. Змей значительно подрос за это время. Растет сила – растет лабиринт, пояснил алариец. Тренировки больше напоминали забеги на скорость в замкнутом пространстве. Твой лабиринт – твой контроль, это единственное, что выдал Ликас, на мою просьбу помочь справиться со змеем.

Чешуйчатая тварь явно полагала, что это я у нее в гостях, и подчиняться отказывалась. Мое главное достижение за эти декады – я перестала подпрыгивать каждый раз, завидя кончик змеиного хвоста в конце коридора, и стала бегать быстрее. Значительно быстрее.

– Ментальные способности – это совершенно не то, что ты думаешь об этом. Ваши менталисты, – он скривился презрительно, – использовать костыли, имея крылья, вот что это… Крылья, Вайю!

Я вздрогнула, предусмотрительно припрятав кучку голышей подальше, слушала и снова кивала. Слово «крылья» до сих пор отдавалось легкой дрожью в спине.

– Это отражение мира. Твоя проблема в том, что ты слишком привязана к реальности, ты считаешь круг таким же пространством, как и мир, но это не так! Здесь ты можешь всё, Вайю, всё. Нужно только поверить и перешагнуть грань…

«Точка невозможного» у каждого своя, так объяснил мне Ликас. Точнее у каждого таких точек несколько, но достаточно только одной, чтобы сломать грань привычной реальности. Кто-то не верит, что может дышать под водой, кто-то не способен переместиться в пространстве, у некоторых проблемы с созданием объектов. Черта, шагнув за которую ты меняешь всё.

Меня – замкнуло на Лирнейских.

«Изменись и изменишь мир», так мне объяснил Ликас. «Всё в твоей голове». Какая «точка невозврата» у него, он мне так и не сказал.

Дни шли за днями, декады сменялись декадами. Горы – не сдвигались.

Невозможное – невозможно, вот единственный вывод, который я сделала, благодаря Наставнику.

Свои чары, ради которых я рвалась в круг, тренировала постоянно, каждое свободное мгновение без надзора, окончательно плюнув на то, что псаковы скалы отказываются повиноваться. Пальцы стали более гибкими, плетения мелькали в воздухе с такой скоростью, что почти сливались в одно сплошное пятно, но пока ещё можно было различить базовые узлы.

Все барьеры у нас в голове. Думаем, что мы можем, или думаем, что не можем – мы правы во всех случаях. Это было единственное, в чем я была согласна с Ликасом.

Мне нужно было пробить плато скорости. Именно за этим я стремилась в круг. Чтобы выиграть время, которого у меня нет.

Сила имеет значение всегда, но я не могу перепрыгнуть круг, и увеличить силу, зато, если я буду плести быстрее, слабые чары третьего круга будут эффективнее любого с шестым.

Я могу увеличить только скорость. Бить до того, как противник щелкнет кольцами, складывая пальцы в щепоть, бить первой, пока он только проводит мысленно первую линию плетений.

Единственный способ научиться плести – это плести. Единственный способ научиться делать это быстро – это плести очень много. И очень быстро. Плести так, как будто «Око Бури» прямо сейчас открывается за твоей спиной, и ты можешь просто не успеть. Другого способа не существует.

Чтобы сделать нужно только одно. Делать.

Наставник может показать, поставить руку, проверить, поддержать, дать пинка под зад, но никто не сделает это за тебя.

Обычно к окончанию Академии все начинают кастовать с приличной скоростью, набив руку за зимы практики, но этого времени у меня нет, и мне не надо прилично. Мне нужно – сверх. Так, как плетет Луций, который отрабатывал чары не один десяток зим.

Гибкость суставов, мышечная память, навыки – имеют значение, но ещё никто не смог преодолеть главный барьер в голове, сделав меньше десяти тысяч раз. И никак иначе.

Поэтому мне нужно было двадцать. Двадцать тысяч раз. Только два плетения. Только три базовых узла в каждом, для третьего круга на запредельной скорости.

Если меня не спасет скорость, меня не спасет ничего. И всегда будет кто-то сильнее.

Я плела сразу, как просыпалась, плела после первой утренней тренировки, плела, носясь по степи, когда было свободное время, плела, слушая Ликаса в пол уха, плела, когда торчала у этих псаковых скал… плела, плела, плела, плела…

Проекция песочных часов, переливающаяся рядом в воздухе, беспощадно мигала и противно выла, сообщая, что я опять не уложилась в отведенное время – не справилась. Нужно плести ещё быстрее.

Я встряхивала пальцами, разминая запястья, и просто начинала снова, сбрасывая часы.

И снова вой. Я сбрасывала и продолжала дальше. Монотонно, раз за разом, просто делая одно и то же.

Когда не получается – это хорошо, это просто прекрасно. Каждый провал приближает меня к победе. У меня не получится ровно тысячу раз и обязательно получится на тысяче первый.

Чем больше раз я ошибусь, тем быстрее достигну результата. Просто делай, Блау. Эта мантра крутилась в голове, когда мне уже начинали мерещиться плетения, когда заплетались пальцы, когда не выходило даже первого узла ровно.

Просто делай, Блау.

***

Внутреннее чувство времени появилось через двадцать декад. Внезапно я осознала, сколько мы здесь, и сколько нам ещё осталось. До этого мне сообщал Ликас.

Появилось внутреннее чувство направления – иллюзорности пространства, я почти чувствовала границу, напоминающую купол где-то там вдали, за которой время искажается и течет совершенно иначе. Ликас приходил и уходил, каждый раз неудовлетворительно качая головой – горка камней голышей росла, я даже накарябала на каждом иероглиф с именем, исчиркала почти отвесные скалы внизу картинками и стрелочками, как дикие люди до Исхода, но это не помогало.

Горы – не сдвигались. Степь полыхала яркими цветами, почти плавясь от полуденного зноя, я – продолжала тренировать плетения, те самые, ради которых я рвалась в круг.

Проекция песочных часов надсадно выла, сообщая об очередном провале.

Не думай. Просто делай, Блау.

И я – делала.

***

Декада сменяла декаду. Я плела чары, медитировала, глядя на черные отвесные скалы, пытаясь сдвинуть эту махину с места, тренировалась – Ликас начал учить меня ближнему бою, но в странной аларийской манере, от скуки занялась каллиграфией и выписывала свиток за свитком, тщательно следя за правильной постановкой запястья, и … тосковала, тихо сходя с ума.

В Тигийском было не так, там не было времени думать, и задача была четкой, конкретной и выполнимой. Я устала. Соскучилась по дому, нотациям дяди, глупым вестникам Акса, плюшкам Маги, гомону кухни, соскучилась по своей кровати, ворчанию Старика, лошадям и… снегу. Ликас так и не разрешил мне сделать снег – Наставник сильнее на своей территории. Не раньше, чем я сдвину Лирнейские, сказал он.

Я медленно сходила с ума, чувствуя себя бабочкой в янтаре, как будто время застыло, и не существует ничего кроме этой степи, как будто реальный мир мне привиделся, и я останусь здесь навсегда до следующего Исхода.

Как Ликас проводит здесь зимы? Десятки зим? Один?

Отдыхать Наставник тоже предпочитал с пользой. Пока я дышала, как загнанная лошадь, после очередной тренировки в лабиринте, развалившись на траве, Ликас рассказывал о традициях аллари. Скупо, коротко, только самое важное, но – делился, и даже иногда отвечал на вопросы.

Совет аллари ещё называли «Советом двенадцати». Двенадцать старейшин – по два на каждый Предел. Раньше было по одному, но шесть пределов мы потеряли, Империя уменьшилась почти наполовину с эпохи расцвета. Мирийская провинция отделилась последней и стала республикой.

«Совет двенадцати» – это внутренний совет, есть ещё внешний, куда входят убеленные сединами старцы чистокровных аларийских кровей из всех сопредельных государств и территорий. Внешний совет Ликас обсуждать отказался, но и так было очевидно, что аллари просто вездесущи, кочуют куда хотят, прикрываясь своими таборными караванами, и границы им не писаны.

– И что они хотят от меня? Это напоминает Трибунал, – я фыркнула, представив их таборные обычаи – проситель перед Старейшинами, которые в своем праве. Идея быть просителем мне не нравилась в принципе.

– Попросят… продемонстрировать что-нибудь в круге, – терпеливо пояснил Ликас. – Я скажу что, и ты сделаешь.

Честь была сомнительной – неужели некоторые из аллари проделали такой огромный путь с Юга и Запада, чтобы прибыть на Север, только ради одной цели – убедиться, что Вайю Блау ничего из себя не представляет или… убедиться в обратном?

Я смогу вернуть Нэнс, если хорошо покажу себя на Совете. Что такое «хорошо» Ликас не пояснил, и, вздохнув, просто посоветовал быть собой. Света в мешке не утаишь, сказал он. Всё будет видно, поэтому можно даже не пытаться.

Вопрос о Нике Ликаса рассмешил, и мы поругались второй раз за всё время пребывания в круге, я вернулась к своей горе и молчала декаду. Сакрорум слишком мелкая сошка для аллари, чтобы уделять ему внимание.

– Но я рад, что он сдох, – сказал Ликас. – Нет горца – нет проблем.

Аллари не трогают горцев, высокогорные упрямцы сами рыли себе яму, и сейчас благополучно угодили в неё. И тут Ликас был полностью солидарен с дядей – никаких горцев в моем ближайшем окружении быть не должно. Категорически. Мне придется выбрать – аллари или горцы.

– Никто не будет указывать Блау, – шипела я тихо. Хотя из всех псаковых твердолобых горцев меня волновал только один, жизнь и смерть которого была под вопросом.

– У вас с родом Хейли неразрешимые противоречия. Представь, что такие же противоречия у нас с горцами, – пояснял Наставник совершенно спокойно. – Я, Нэнс, круг, возможности, поддержка старейшин… или горстка идиотов, которые приносят одни проблемы?

– Почему вы подставляете горцев? – косичка Нарочного со свитком Мора не давала мне покоя.

– Они подставили себя сами, когда предали аллари, – нехотя ответил Ликас. Больше он не произнес ни слова, как я его не пытала.

Я хотела выйти в круг – посмотреть на Керн с изнанки. Карта, которую прислал мне Гладси отпечаталась в голове. Мысль о том, что все вещи связаны между собой в единое целое не давала покоя. Я не знала, что я хочу увидеть, что именно найти, но знала совершенно точно, что пойму, как только увижу.

Но Ликас сказал – нет. Ни изнанки, ни пещеры Хранителей, ни Источника аллари. Нет всему вообще, кроме тренировок – нельзя было никуда. Если меня не устраивает одна зима и одно пространство – мы можем вернуться. Поэтому я заткнулась, отложив тестирование источника на следующий переход с круга на круг. Не удалось на третьем, попробуем на четвертом.

***

Мы – танцевали. Точнее танцевала стройная изящная аларийка, босая, отбивая маленькими ножками ритм. Звенели браслеты, изгибалась тонкая шея, взлетали кисти крыльями в свете костра, алая юбка вилась колоколом вокруг ног.

– В этом, что сложного? – обреченно спрашивал Ликас, с полнейшим равнодушием взирая на красавицу.

– Ничего, – я поджала губы и упрямо сложила руки на груди. – Но я не буду вилять бедрами вот так, перед всем аларийским табором. Это – неприемлемо.

– Вайю, – Ликас сделал глубокий вдох, – ты любишь и умеешь танцевать. Это – наши традиции, танец – просто способ показать уважение к нашим традициям…

– Тогда старейшины станцуют мне вальс? Или что там популярно в Столице в этом сезоне, чтобы продемонстрировать мне свое уважение?

– Вайю!

– Я поняла, уважение – это очень односторонняя вещь.

Молчали мы долго. Проекция красавицы кружилась вокруг костра, звенели браслеты, сияли монисто, взлетала огненными сполохами юбка…

– Наставник… я понимаю, но не буду учить танец специально для старейшин. Я готова прыгнуть через костер согласно традициям, и проявить уважение как-то иначе. Отработать на изнанке, – фыркнула я. – Но я не буду преклонять колени или танцевать. – Аларийский этикет мы тоже начали осваивать потихоньку. И первое, что следовало сделать – это встать на колени, приветствуя Совет по всем правилам. – Интеграции не получится, я не впишусь в иерархию аллари. Единственный, перед кем в этой жизни я добровольно встану на колени – это сир Кастус Блау, – добавила я тихо.

Ликас обреченно кивнул, и, повинуясь легкому жесту исчезли костры и красавица, надоедливый звон браслетов растаял в воздухе и наступила блаженная тишина. Перед нами расстилалась чистая ночная степь, и я выдохнула с облегчением.

Свои возможности я оценивала трезво. Это танцевальное волшебство мне не повторить никогда и за десять декад упорных тренировок, в отличие от юной девы, мои способности были очень скромными.

И – некогда тратить на это время, меня ждали плетения.

***

Ликас появился внезапно, и я досадливо вздрогнула, выдернув руки из прохладной озерной воды. Сегодня я увлеклась, тренируясь беспощадно, и у меня свело пальцы.

Он оставил меня одну почти на декаду, и всё свободное время я посвящала плетениям, занимаясь весь день. Чувствовала – прорыв скоро, ещё немного и преодолею плато, поставив свой личный рекорд скорости.

– Какие чары?

Я удивилась – Ликас проявил интерес первый раз к чему-то, помимо своих заданий и гор.

– Стазис и…, – два воздушных лезвия вспыхнули в воздухе, замерев рядом с Наставником.

– Стазис не удержит сильного Высшего, – констатировал он спокойно прописные истины.

– Мгновение, – пояснила я. – Слабого остановит, сильного замедлит, нужно время, чтобы сбросить. Пары мгновений мне хватит и…, – лезвия чиркнули, почти коснувшись запястий Наставника, и послушно вернулись ко мне. – Мало кто способен удерживать щит и снимать стазис одновременно.

Пальцы снова свело, и я с шипением сунула руки обратно в прохладную воду.

– У вас это… порицается, – помолчав, выдал Ликас с нечитаемым лицом.

– Порицается что? Защищаться слабому? – фыркнула я.

– Не играй словами, Вайю.

– Слова тоже оружие, Наставник, – я склонила голову набок и нежно улыбнулась. – Тембр голоса, темп, интонации, жесты, дыхание… и даже улыбка. Если ты – слабый, оружием является всё, – я вытащила пальцы из воды и сердито отряхнула. – Одежда – это оружие, которое превосходно используют женщины, правила в обществе – любимое оружие мужчин. А слабый использует только то, что может.

– Вайю…

– Одно движение и сухожилия будут перерезаны. Противник выведен из строя. Цель достигнута, – отчиталась я сухо. – Заботиться о чести хорошо, будучи живым. И когда живы все близкие. Я буду раскаиваться, долго и страстно, и даже оставлю подаяние в Храме, чтобы замолить грехи…

Ликас выругался сквозь зубы красиво, цветасто и так сочно, что я заслушалась, открыв рот. Судороги прошли – руки отпустило, и я аккуратно размяла пальцы.

– Если это всё – я продолжу тренировки…

– Нет, Вайю, – лицо Ликаса окаменело. – Аларийские методы обучения тебе не подходят. Может быть уже слишком поздно, – закончил он тихо. – Поэтому мы попробуем другой способ. Идем, – Наставник поднялся и протянул мне руку.

Ладонь Ликаса была теплой, крепкой и очень мозолистой. Надежной, как Лирнейские горы. Я ухватилась, мир завертелся вокруг, и мы покинули берег озера.

***

«Невозможно…».Тихий голос отца звучал обреченно.

«Так сделай это возможным, Юст. Сделай», – сильный голос мамы, точно как на старых записях, звенел от слёз. «Плевать, что они сказали – невозможно! Моя дочь должна жить… и мы назовем её Вайю, если они помогут…».

«Невозможно…». Это дядя, и я никогда не слышала, чтобы он был потрясен настолько. «Я не смогу, Юст, я просто не справлюсь… меня не готовили…».

«А больше никого нет, Каст. Никого, кроме тебя…», – отвечает отец совершенно спокойно, подкидывая меня на коленке. Мне нравится – я смеюсь, отец не часто уделяет мне столько внимания.

«Не-воз-мож-но», – звонкий голос Акса смеется. «Глупая маленькая белка не знает, что не может заклинать. Вайю – белка, Вайю – белка, Вайю – белка…».

«Возможно! Я буду как ты», – я топаю ногой и начинаю бегать за долговязым братом, который дразнит меня, высоко подняв флейту на вытянутой руке.

– Невозможно, в сложившихся обстоятельствах… ты и сама всё понимаешь, – Квинт аккуратно стягивает с моих похолодевших пальцев фамильное кольцо. – Помолвка аннулирована.

Невозможно, Блау! – охрипший Нике пытается перекричать ветер. Он простыл на прошлой декаде и так и не вылечился. – Их слишком много, мы не вытащим всех!

– Заткнись и делай, Сакрорум! Просто заткнись и делай!

– Невозможно, – голос целителя пропитан страхом и обреченностью. – Она слишком долго провела в пещерах, яд уже подействовал…это будет чудом...

– Значит, будет чудо, или это последнее, что вы сделаете в этой жизни, – голос дяди привычно холоден и хочется втянуть голову в плечи и признаться сразу во всех грехах.

– Невозможно, – в пыточной за стенкой кричат, но эту фразу я слышу отчетливо. – Она не доживет до утра.

– Она выжила после вчерашнего? – знакомый голос с удивленными интонациями над головой. Я не могу дышать от боли, тело не слушается, я уже не чувствую пальцев и холод ползет выше, к центру источника.

– Все возможно, если это Блау, – второй, с угодливыми интонациями, я не знаю.

– Продолжить эксперименты, – говорит первый. Хруст соломы, поскрипывание новых кожаных сапог, и пинок в плечо переворачивает меня на спину. Голова отлетает в сторону, и я даже не могу моргнуть.

Я не могу вообще ничего. Только смотреть. Видно грязную солому, решетки камеры напротив, и моя опухшая рука, с вырванными ногтями с черным браслетом-блокиратором.

– Слушаюсь!

– Блау, – знакомый голос почти нежно зовет меня, и я напрягаюсь, чтобы вспомнить, кто это, но единственное, что вижу – новые, начищенные до блеска сапоги с нашивками сверху. Холод уже подбирается к сердцу.

– Сир…, – в лебезящем голосе слышны отголоски страха, – … боюсь продолжить невозможно… она умирает…

– Умирает? Значит, это невозможно даже для Блау, – произносит знакомый голос весело. Каблук с металлическими набойками резко опускается на руку, и я слышу, как с влажным хрустом дробятся кости. Мои кости. Но уже ничего не чувствую – поздно.

– И правда, – сожаление с легким привкусом безумия наполняет голос тухлыми сладковатыми нотками.

Я умираю. И знаю это отчетливо, как целитель. Сейчас остановится сердце. Последние мгновения, последние крохи сил я тратила, цепляясь взглядом за такие знакомые нашивки, которые не узнавала – в глазах плыло. Нашивки, на начищенных до блеска новых кожаных сапогах.

Это было важно. Помнить. Важно. Чтобы вернуться. Для Блау нет ничего невозможного, и мы всегда отдаем свои долги. Всегда.

– Надеюсь, ты будешь подыхать долго, девочка…, – удар в плечо, темнеет в глазах и долгожданный холод добирается до сердца.

Последний удар. И последнее воспоминание. Нашивки, на начищенных до блеска новых кожаных сапогах.

Я вынырнула из воды, отплевываясь, и меня тут же подхватили сильные руки Ликаса. Он положил меня на ступеньки рядом и аккуратно перевернул, хлопая по спине – я наглоталась воды и пыталась жадно вдохнуть хотя бы глоток воздуха.

– Вайю! Аккуратнее, дыши!

– Вам нужно уходить, – один из двух смуглых аларийцев, охранников подземного грота, торопливо сбегал по вырезанным в камне скользким ступенькам вниз. – Ликас, они скоро будут здесь, уходите! Немедленно!

Наставник кивнул, сгреб меня в охапку, и с заметным усилием переместился – вздулись жилы на лбу и напряглись руки.

В степи я продолжила кашлять и отплевываться, встав на четвереньки, трясла мокрой головой, пытаясь прийти в себя.

– Вайю…

– Отличный способ, Наставник…, – прийти и просто спихнуть в темное подземное озеро ничего не объясняя – это вполне в духе Ликаса. Крылья уже были. Летали. Теперь – жабры и хвост.

Он длинно устало выдохнул и опустился на траву рядом.

– Грот воспоминаний, помогает обрести уверенность. Поверить в себя, заглянуть в прошлое. Воспоминания, которые были утеряны, помогут… самое важное – это память, кто мы есть… собери осколки воспоминаний и обретешь силу...

– …о, да. Я обрела, Наставник, – влажный хруст костей до сих пор звучал у меня в ушах.

И нашивки на новых сапогах. Самое важное. До этого я помнила почти всё, кроме одного. Как именно я умерла. – Возможно всё, если это Блау, – прошептала я тихо и прикрыла глаза.

Надейся. Я обещаю, ты будешь подыхать долго, тварь…

***

– Невозможное – возможно, – я взмахнула рукой и силуэт гор вдали дрогнул и поплыл, снежные шапки становились прозрачными, пока не истаяли совсем, горная гряда дрогнула прозрачным маревом на фоне заката и… исчезла.

Волосы ерошил теплый, пахнущий разнотравьем ветер. Длинная тень Ликаса косым росчерком легла сбоку – Наставник всегда знает, какой момент выбрать для появления.

– Сдвинуть, Вайю, не уничтожить…

Ликас не успел закончить фразу – я засмеялась, ледяной ветер с вершин принес такой долгожданный снег и холод. Степь исчезла. Мы стояли по колено в снегу на одной из самых высоких вершин Лирнейских, на самом краю ледяного плато – через пару шагов впереди чернела раззявленная пропасть Рифейского. Колючие снежинки кружились вокруг, в стремительном вихре, закручиваясь в воронки.

Мороз! Холод! Север!

Я рухнула в снег спиной и с блаженством загребла руками, глядя в небо широко распахнутыми глазами – темные, тяжелые снеговые тучи ползли, повинуясь моим мыслям, и складывались в причудливые картины…

– Хватит, – тихо сказал Наставник, и всё замерло в то же мгновение – снежинки застыли в воздухе и перестали падать, тучи перестали двигаться, ветер дуть, как будто мы оказались в картине – мертвой, нарисованной цветной тушью, очень похожей на настоящую, но нет никого, кто вдохнул бы в нее жизнь. – Возвращаемся. Ты – готова.

***

Журчал фонтан. Рыбки всплескивали хвостами, выныривая из воды, красуясь золотистыми спинами. В зале для медитаций плавала серая дымка от палочек – на дощечке догорала последняя, ещё осталось половина.

Открыла глаза я не сразу, как будто забыла, как это делается, спина и шея затекли и покалывали иголочками. Ещё пол палочки мне потребовалось, чтобы окончательно прийти в себя и понять, где я.

Дома. На коврике в зале для медитаций.

Ликас дышал глубоко и ровно, и я аккуратно вытащила пальцы из его ладоней, чтобы не потревожить. Наставник устал – вертикальная морщина между бровей стала глубже, под глазами залегли серые тени, губы плотно сжаты. Это время, которое он подарил мне в круге явно далось ему нелегко. Пусть отдохнет, успею поблагодарить завтра.

Голова была тяжелой, и не было ни единой мысли кроме одной – я не видела всех почти год.

Год! – Стучало в висках.

Взвихрились юбки домашнего ханьфу, когда я на цыпочках, босиком, торопливо пробежала к выходу, сунула ноги в тапки и умчалась.

Год! Обнять дядю, увидеть Луция, Маги, девочек, сбегать на конюшни… и даже менталистам в доме я сейчас была рада. Просто убедиться, что всё в порядке, всё в доме на своих местах… и все живы.

***

Дождавшись, когда дверь щелкнула, едва слышно, и легкие девичьи шаги затихли, Ликас открыл глаза. Пошатнулся, потеряв равновесие, и рухнул, почти уткнувшись лбом в циновку, харкнул кровью и обессилено перекатился на спину.

Свежую рубашку было жалко. Аларийки за словом в карман не полезут – опять попадет в прачечной.

– Я сделал все, что мог, девочка. Дальше все зависит только от тебя, – пробормотал Ликас. За окном темнело. Вдалеке, почти под облаками, вспыхивали красным артефакты сигнальных вышек по периметру Лирнейских. – … я выполнил свое обещание, Рели.

Глава 140. Праздник начинается

Город — сиял. До вечера было ещё далеко, но праздничное настроение уже витало в воздухе — пахло сдобой со специями, которые обычно приберегают к особым датам, жжеными сладостями, благовониями, дымом от жаровен и костров — у каждого дома сегодня горел маленький, но живой огонь. Кто побогаче ставил жаровни на заказ, почти в мой рост, сделанные в виде пагод со скатными крышами, на домах крепкого среднего достатка висели, покачиваясь от ветра, тяжелые кованые фонари, в бедном квартале просто крепили факелы прямо на стены. Огонь глава семьи зажигал с утра, и его поддерживали до следующего рассвета.

Мы зажгли тоже. Слуги торжественно водрузили точную копию поместья со всеми башенками, скатными крышами, оградой, дорожками, и даже миниатюрными фигурками-охранниками, на специальный постамент прямо перед входом. Мы, гости и домашняя челядь, выстроились в ряд, ежась от холода – утро выдалось морозным, дождались, пока дядя произнесет короткую традиционную речь — удача для всех под крышей этого дома – и запалит снизу факелом. Копия поместья Блау сразу вспыхнула и засияла теплым золотистым светом — в каждом маленьком окошке плясали язычки пламени. Я не удержалась, и по детской привычке обежала вокруг, чтобы проверить — точно горит ли огонь удачи и в моей комнате?

Подарок от Люци к празднику ждал меня в комнате. Прозрачный хрустальный конус, запаянный в золотую рамку – мой первый личный хран в этой жизни.

«С праздником, девочка! — писал Люци. – Пусть удача пребудет с тобой эту зиму. Открой личный счёт и активируй хран. Это наш подарок к празднику — возможность выбора. Люк».

Я покачала прозрачную каплю на цепочке — артефакт искрился в лучах зимнего солнца, переливаясь радужными искрами. Наш подарок. От всех братьев Хэсау, а не только от Люка? Интересно, сколько империалов они положили на счёт. Хэсау никогда не были скупыми по отношению ко мне.

– Ленты на удачу! Лучшие ленты на удачу! Купите ленты! — Мимо с визгом и гиканьем пронеслась ребятня в нарядных ханьфу, сжимая в руках алые ленты.

-- Леди, в Академию всё доставлено, – один из дядиных нарочных в черной форме Блау отвлек меня от мыслей. Точнее, теперь уже мой нарочный. – Мастера на месте не было, передали одному из помощников, – склонился он в поклоне в ожидании дальнейших указаний.

Я кивнула, отпуская его взмахом руки – в поместье Управляющий найдёт для него задачи. Мне выделили отдельного Нарочного, из дядиных. Решение сира, положено по статусу, – отчитался Управляющий. Слишком активная светская жизнь, – съязвил Райдо. Чтобы дяде было проще следить, – решила я.

Краски, купленные в лавке Луэй, я отправила Варго. Обычные краски на первый взгляд – анализ состава в лаборатории не дал ничего, ложатся ровно – потратила пару листов рисовой бумаги, извозив всё кисточкой туда-сюда, не реагируют ни на какие индикаторы, но… интуиция выла внутри сигнальным артефактом, что я упускаю что-то важное, что-то, что просто не способна найти самостоятельно.

Поэтому я решила привлечь Наставника – Мастер алхимии увидит, если я что-то пропустила, и это возможность отработать империалы. Мой ученический контракт вступил в силу, и уже оплачивался, согласно отчетам в финансовых свитках.

В талмуды Управляющего я сунула нос с самого утра – баланс Клана сходился, мы тратили намного меньше, чем получали, складывая излишки на счёт в тировском Банке, нашего, северного отделения. На вопрос, почему не в один из столичных – там выше проценты, Управляющий пожал плечами – решения сира Блау вассалами не обсуждаются. Всё бы ничего – никаких хвостов, недостач и лишних трат, но слова Люци, сказанные на Турнире, крутились в голове: «Просто спроси, куда он тратит деньги».

– Ба-бах…, – я вздрогнула, обернувшись – над верхушками крыш, где-то на Центральной площади, золотыми искрами в воздухе рассыпались иллюзии. Сегодня никаких фейерверков – когда стемнеет, всё небо засветится от фонариков, которые полетят вверх. Один фонарик – одно желание, но кто ограничивался единственным?

Я оделась на аларийский манер – сегодня это может позволить себе любая сира – выглядеть так, как пожелает, в рамках приличий. Красная юбка алыми сполохами вилась вокруг ног – и это было моей единственной уступкой аллари. Аксов меховой плащ с шелковым подкладом тоже вспыхивал красным, когда полы разлетались в стороны – брат умеет выбирать вещи к празднику.

– Леди, – позвал меня Каро и поудобнее перехватил многочисленные свертки, кивнув на широкие двери Банка. – Позвольте подождать здесь…

Райдо скривился, но кивнул – задержки его бесили. Точнее, сегодня его нервировало практически всё – толпы наряженного народа на улицах с самого утра, красные фонари, которыми была украшена каждая лавка, яркие гирлянды, развешенные вдоль мостов, гомон, толчея, веселые и радостные, от предвкушения вечернего торжества лица, вообще всё вызывало у него тихое бешенство.

Даже Каро и тот сегодня держался от Старшего менталиста подальше, шагая от меня с другой стороны на почтительном расстоянии, его в последний момент отправил с нами Бутч.

Меня же бесил Райдо и молчаливое недовольство, с которым менталисты таскались следом. Каро, после случая в холле, меня избегал, старался вообще не разговаривать, и отводил глаза, пламенея щеками.

Аю прислала Вестника, напомнив о встрече – с приглашением «подписать фонари желаний и отправить, вглядываясь в звездную черноту небес. И насладится чарующей игрой флейты в зимнем саду».

– Как стемнеет, – констатировал Райдо, нахмурившись, проверив Вестник на несколько рядов. – Старая карга…

– Сегодня следует быть добрым со всеми, делиться теплом огня, который пылает внутри щедро и без затей, – отметила я насмешливо, – проявлять снисходительность, отвечать «да» на все просьбы, чтобы удача не покинула в эту зиму…

– Ваши северные предрассудки неистребимы… – Райдо раздраженно развеял Вестник. – Значит, я могу попросить у леди что угодно, и услышу – да? – спросил он с предвкушением.

– Да, – я широко улыбнулась менталисту, – сегодня я соглашусь исполнить любую вашу просьбу…. Но не раньше второго Исхода. Традиции оговаривают непременное согласие, но не ставят сроков.

Я планировала днем погулять в одиночестве, зайти в Банк и встретится с горцами. На вечер – Аю и аллари. Геб отмечал со своими и обещал найти меня позже, но Райдо сказал нет – я порчу всё, поэтому выгуливать леди, если ей так хочется, дознаватель будет лично.

Поэтому я выводила Райдо из себя – мы останавливались у каждого уличного лотка и торговца, который расцветал широкой сияющей улыбкой при виде нашей маленькой кавалькады, оценив качество выделки плащей, количество колец на пальцах, и пару дюжих суровых аларийцев-охранников в форме Блау, за спиной. Торговцев не смущали даже кислые лица менталистов – многие за сегодняшний день, если удача повернется в нужную сторону, могли сделать выручку за ползимы, и потом греться у каминов, рассказывая гостям истории о своем необыкновенном везении. А Удача вещь такая – не знаешь с кем придёт, и когда упустишь, поэтому да – всему и всем, и улыбку пошире, чтобы не спугнуть.

Засахаренный боярышник на палочках, бумажные фонари на вечер, искусно расписанные художниками, яркие ленты, детские птички-вертушки, бамбуковые свистки с пожеланиями удачи – я скупала всё, на что падал мой взгляд, торгуясь с упоением, чтобы соблюсти приличия – на празднике фонарей нужно было торговаться на удачу. Гора свертков в руках смиренного Каро росла, Райдо мрачнел с каждой покупкой и скрипел зубами, но следовал рядом, пока мы не свернули к центральной площади – я непременно хотела посетить оплот финансовой империи Тиров.

Северный банк в Керне занимал отдельное здание, очень похожее по стилю на Ратушу – те же массивные колонны, подпирающие свод, тяжелые двери, из драгоценных пород дерева, и даже маленький садик перед входом – всё было выдержано в едином стиле старой строгой имперской роскоши.

Колокольчик на входе в Банк прозвенел трижды, меняя тональность, и я прислушалась – артефакт? Тиры явно не экономили на создании правильного впечатления – мирийская плитка на полу, широкие стойки из мореной сосны, репродукции на стенах, и даже тахта для ожиданий и та была обтянута шелком, не хуже, чем у нас в главной гостиной. В холле было пусто – сегодня я была единственной посетительницей.

Вышколенный молчаливый слуга в темном ханьфу без украшений и знаков отличия, проводил меня в дальнюю часть зала, ширмы раздвинулись, и я оказалась в отдельном кабинете, явно предназначенном для принятия статусных гостей.

– Леди, – клерк из младших быстро почтительно склонился, пряча удивление на лице – кому придет в голову идти в банк на празднике. На это я и рассчитывала – в такие моменты в банке оставляли только нескольких младших для проведения стандартных процедур.

– Мастер, – я почтительно склонила голову, и клерк вспыхнул от удовольствия, поправив очки. До этого звания ему расти ровно столько же, сколько мне до девятого круга. – Я бы хотела открыть личный счёт…

– Сейчас? – лицо он не удержал. – Сегодня, – поправился он быстро, – Старший Мастер отсутствует, леди может прийти завтра, это обязанность…

– Мастер, завтра я отбываю первым порталом, и мне просто необходимо завершить дела сегодня.

– Но… л-л-леди…, – он начал заикаться.

– Пусть удача пребудет с вами всю зиму, – произнесла я напевно. – Вы же не откажите сегодня сире в такой маленькой просьбе…

– Леди, – клерк начал потеть, мучительно пытаясь найти выход из ситуации, – это не входит в мои обязанности…

– Но вы же знаете как? – плащ мягко опустился на спинку кресла, переливаясь дорогим серебристым мехом, щелкнули кольца, чтобы он успел рассмотреть родовое кольцо и количество артефактов. Малую печать я вытащила наружу и покачала на цепочке. – Если не знаете, я покажу…

Пара шагов до стандартной чаши-артефакта с круглой выемкой посередине и малая печать опускается внутрь, прежде, чем мне успели возразить. Артефакт проверки сработал сразу, и перед нами появилась проекция с перечислением статуса, рода, и всех регалий.

Клерк открыл рот и закрыл, сглотнув. Герб Блау с одной чертой сверху переливался в воздухе – одна черта сверху – выше нас только небо и Император, один из родов двадцати шести.

– Вторая Наследница…

Я мягко подбадривающе улыбнулась, и вытащила из внутреннего кармана хорошо знакомый каждому артефакт – личный хран.

Младшие клерк ещё раз изучил проекцию, хран, и принял верное решение.

– … какой именно счёт хотела бы открыть Высокая леди?

Леди хотела личный, без привязки к кольцам и кошелькам, по оттиску родового кольца. Хран активировали и привязали к счету, и, когда клерк проделал стандартную процедуру, чтобы озвучить баланс, он некоторое время молчал, поправляя очки, а потом перепроверил ещё раз.

– Двести, – выдавил он наконец, – если перевести все активы в империалы по сегодняшнему курсу…

– Двести империалов?

– Двести тысяч империалов, леди, – поправил он уверенно. – Ошибки нет, – пояснил он, увидев мою реакцию.

Люци никогда не был скупым, тем более по отношению ко мне… но двести тысяч… это чистый доход земель Блау за несколько зим, если верить финансовым книгам. Люци даже не Глава – откуда такие деньги?

– Хран был открыт около двадцати двух зим назад в нашем отделении, – клерк поправил очки, – если леди желает, можно поднять свитки.

Леди желала. Пока клерк ходил в архив, я рассматривала уже совершенно бесполезный хран, покачивая его на цепочке.

«Это наш подарок к празднику – возможность выбора». Деньги – это возможность выбора? Почему в прошлом Люци не дарил мне таких подарков, никто не дарил – аксова Фифа, и даже этот плащ – я зарылась кончиками пальцев в серебристых мех. Почему сейчас?

Вестник с неяркой грязно-серой вспышкой соткался в воздухе, и я уже знала, кто пишет. Цвета силы «четырех империалов», как и практически у всех горцев с проснувшейся искрой – все оттенки серого.

«Встречи в «Весенней капели» не будет. Закрытая лавка «Кузнечного дела» у Восточных ворот, второй тупик от кольцевой в сторону ремесленного. Время то же».

Новое место встречи мне не нравилось. Как не нравилась сама идея встречаться с горцами, но «Капель» – приличная ресторация с отдельными кабинетами, а квартал у восточных ворот… это псаки знает что!

Гектор с тремя десятками легионеров патрулирует улицы вместе с городовыми – обычное усиление по праздникам, и я уже договорилась с ним с утра. Щелкнули кольца, и я выплела ещё одно послание Лидсу за это утро. Ответ от брата Геба пришел практически мгновенно, вспыхнул герб Шестнадцатого – их снабжают стандартными Вестниками-артефактами для связи.

«Где мы должны патрулировать, леди Блау?» – писал Лидс. Я хмыкнула – мне уже очень, очень нравился Гектор.

«Сектор восточных ворот».

Клерк вернулся раньше, чем ушел Вестник, основательно устроился в кресле напротив, обложившись несколькими свитками.

– Хран создан двадцать две зимы назад сиром Люцианом Хэсау…

– Да, – клерк поправил очки, – всё верно – двадцать две зимы назад, но создан не на имя сира Хэсау, а на…, – он пододвинул к себе первый свиток из стопки, – … имя сиры Аурелии Хэсау. На момент открытия на счет были внесены пять тысяч империалов, в дальнейшем счет неоднократно пополнялся, одиннадцать зим назад управление храном было передоверено сиру Люциану Хэсау, все предложенные варианты вложений были одобрены, и в дальнейшем клиент не вмешивался в управление активами. На вашем счете сейчас пятьдесят четыре тысячи восемьсот шестьдесят два империала золотом, 48 кристаллов, пай судоходной верфи рода Хэсау, и двадцать четыре артефакта, которые хранятся, – клерк перевернул свиток, – хранятся в столичном отделении Северного Банка. А так же дом в пригороде Халибада, стоимость которого оценивалась в размере трехсот пятидесяти тысяч империалов, по курсу на прошлую зиму. Если хотите знать точно, оценку следует провести повторно. Вот подробный отчёт, леди.

– Я богата? – выдавила я, ошеломленно разглядывая оттиск маминой печати сверху свитка и немного ниже печать Люци.

– Несомненно, – очки клерка довольно сверкнули, и он переплел пальцы, – финансовые управляющие очень внимательно подходят к работе с активами клиентов… вы… хотите сменить управляющего… передоверить управление счетом?

– Нет-нет…

Я пару мгновений изучала цифры внизу свитка.

Сорок восемь кристаллов! Сорок восемь! Это почти десять стабилизаторов! Десять!

– Я могу снять всё?

– К сожалению…, – улыбка клерка слегка потускнела, – есть ряд условий, которые оговорены и не подлежат изменениям.

– Слушаю.

– На текущий момент вам доступно ровно девять тысяч империалов, пять – сумма одобренная сирой Аурелией, и четыре тысячи Сир Хэсау внес буквально на прошлой декаде, – он вытащил другой свиток, изучил, поправив очки, – да, сир Хэсау посещал наш банк на прошлой декаде, пополнил счет и оставил распоряжения.

– Условия, – напомнила я.

– Да. Если леди выходит замуж до полного совершеннолетия, счет замораживается и передается вашей первой дочери. В случае, если вы поступаете в любое учебное заведение для дальнейшего изучения магических дисциплин, тут есть список, то вам доступна ровно половина от общих накоплений на счете в золотых империалах, вы получаете дом в пригороде и доступ к артефактам. В случае успешного окончания учебного заведения, вы получаете вторую половину суммы, пай в судостроительной компании и 48 кристаллов. При этом, леди, я прошу учитывать, – он поправил очки, – что сроки обучения в среднем – десять зим, и за это время, ваши активы значительно вырастут, если вы оставите их под управлением в нашем банке.

– Девять тысяч – это все доступные мне активы, и я верно понимаю – если я выхожу замуж, я не получу ничего?

– С технической точки зрения да. Но, – он подтянул к себе последний свиток, – я хочу обратить ваше пристальное внимание на один важный момент – выведено из-под юрисдикции Клана Блау. Леди Аурелия Хэсау позаботилась об этом. Это ваша собственность, – пояснил он, – личная. Без права отчуждения в пользу Клана, или в дальнейшем в пользу Клана мужа. Все оформлено юридически верно. И это очень длительная процедура. Поэтому…, – клерк помедлил, подбирая слова, – …я бы рекомендовал леди поступить… куда угодно…

– Глава Клана не имеет права претендовать? – перебила я.

– Никто не имеет права. Редчайший случай в нашей практике… леди имеет выбор.

***

По ступенькам Банка вниз я сбегала вприпрыжку, напевая – Райдо нахмурился – вопиющее нарушение этикета.

Возможность выбора – это роскошный подарок. Спасибо, мама. У Люци, как всегда, свой способ показать, что не нужно торопиться. Хитрый лис. Свободные наличные деньги мне точно не помешают.

И я узнала то, что хотела.

Небольшое увесистое пожертвование в честь праздника, с пожеланиями удачи, в размере пятидесяти империалов, и у меня есть информация обо всех открытых счетах рода Блау, и о моем уровне доступа к ним. Ведь кто, как не Наследница, будет заботиться о благе Семьи?

Согласно отчетам Управляющего, последние поступления в Банк должны были пройти на этой декаде. Ровно два дня назад. Но… сегодня основной счет рода Блау был практически пуст.

Куда же ты тратишь деньги, дядя?

***

– Фонари, лучшие фонари! Алые фонари! Желания на любой вкус! Запустите фонарик и ваши желания исполнятся! – надрывался тучный уличный торговец, за которым следовал слуга с груженой тележкой, доверху увешанной фонарями. – Фонари! Лучшие фонари в Керне! Ваша удача на эту зиму!

Момент был самым подходящим – Райдо отлучился, оставив меня с Каро, а свертков я набрала столько, что пришлось нарушить главное неписанное правило – руки охранников всегда должны быть свободными. Каро не справлялся, поэтому сейчас покупки они тащили втроем.

– Каро, – я подобралась близко, и крепко ухватила менталиста за рукав, – Каро, ты веришь в любовь с первого взгляда? – Юнец мгновенно покраснел и попытался отодвинуться. – Я люблю, Каро! Я просто сгораю от любви и умираю в разлуке, – у одного из аларийцев округлились глаза. Представляю, как он отчитается Ликасу. – Тридцать мгновений, Каро! Или я умру от любви прямо здесь, на твоих глазах! – менталист открывал и закрывал рот беззвучно, как рыба. – Мы договорились встретиться на празднике и обменяться подарками, но…, – голос задрожал от слёз, – сир Райдо не разрешит… Спаси меня, Каро! Мне нужно тридцать мгновений для встречи с любимым… и я вернусь к храму Великого, через тридцать мгновений...

Быстро, пока к ошарашенному менталисту не вернулся дар речи, махнув аларийцам – не следовать за мной, оставаться на месте, я перемахнула на другую сторону улицы, пристроилась за повозкой и смешалась с толпой, свернув на узкую боковую улочку, после этого пробежала полквартала и остановилась отдышаться уже почти у кольцевой. Пока Райдо занят – должна успеть.

– Мисси, – укоризненно протянул над ухом один из аларийцев-охранников, явно не одобряя мое поведение.

– Ф-ф-ф, – нужно тренироваться больше, я с завистью покосилась на рослого аллари – он даже не запыхался, пока догонял меня и умудрился не потерять в такой толпе. – Где мои покупки?

– У нас приказ…

– Чей приказ важнее, – выдохнула я тихо, – мой или сира Блау? Мой или дознавателей?

– Ваш, – ответил алариец быстро, без всяких колебаний.

– Мой или мастера Ликаса?

Вопрос явно был сложным, охранник завис, отвел глаза в сторону и сжал губы. Ответ – очевиден, и этот ответ меня не устраивал.

– Мисси, у меня приказ Главного – ни шагу в сторону на празднике, прилепиться к менталистам. Вернитесь обратно, мисси, – алариец распрямил плечи, подобрался и сразу стал выше ростом, и даже сам того не осознавая выдвинул немного вперед правую ногу, почти встав в позицию.

Это он будет атаковать? Меня? Даже так? Это способ Ликаса удержать меня от встречи с горцами? Он знает?

Лавку «Кузнечного дела» у восточных ворот мне ещё нужно найти, а времени нет.

Я размяла пальцы, щелкнув кольцами, и плавно шагнула назад, алариец шагнул следом.

– А если не вернусь?

– Нельзя вам, мисси, у меня приказ, – выдохнул он обреченно, и сделал ещё шаг.

– Оу…и ты…применишь силу? – ещё плавный шаг назад, и я уперлась спиной в стену. Проулок был узким, тупиковым и пустым, гомон толпы стал тише.

– Мисси, пожалуйста, – алариец сжимал и разжимал пудовые кулаки, но выход перегородил, и явно готов стоять до последнего.

– С каких пор аллари говорят, что мне делать?

Охранник молчал, внимательно отслеживая движения рук, но смотрел он не туда. Щелкнули кольца, силовой контур чар полыхнул силой, и плетения ушли вверх в небо, до самых скатных крыш. Вздрогнуло, зашуршало, и через доли мгновения с третьего и четвертого яруса весь снег, вперемешку с ледовой крошкой, рухнул на голову не успевшего увернуться аларийца, оглушив.

Я быстро перепрыгнула снежную гору и умчалась – пара мгновений точно есть, пока он очнется.

Проулок, ещё проулок, переждать – мне показалась, вдалеке мелькнула темная макушка Райдо – он принципиально не носил шапки, свернуть на кольцевую, и к восточному выходу – горцы должны быть там.

Вестники начали сыпаться один за другим, привлекая ненужное внимание прохожих яркими цветными вспышками.

«Где вы, леди? Вернитесь!» – голосил Каро.

«Немедленно назад», – писал Райдо, и такой яростью пахнуло от послания, что я быстро схлопнула его во избежание.

«Встретила друзей, вернусь к Храму», – выплела я Каро, мстительно добавив – «обедайте без меня, пропал аппетит».

Мне оставалось идти полквартала быстрым шагом, времени было с запасом, когда меня догнал следующий Вестник, остро пахнущий кровью.

«Отзови своих аларийских псов», – писал «четыре империала». «Это не мы, это аллари! Мы не трогали его!».

От неожиданности, я поскользнулась на мостовой – камни покрылись ледяной коркой, выправилась и перечитала послание дважды.

Псаки! Чтобы не хотели горцы – это касалось только меня, и никто не давал аллари право решать. Неужели Ликас посмел?

Я резко схлопнула чары, пощупала бутылочку с эликсиром Шлемника во внутреннем кармане, и припустила ещё быстрее.

Место горцы выбрали хорошее – тихое, далеко от проходных улиц, косую вывеску «Кузнечное дело» и заколоченные входные двери я увидела сразу, обошла дом по кругу, стараясь держаться ограды и деревьев, и нырнула в неприметную калитку сзади. Снег был утоптан, судя по количеству следов на снегу – не меньше десятка человек. В доме раздались крики, оборвавшись мгновенно.

– Проверь! – внутри хлопнула дверь, и я заметалась по двору – спрятаться в нищей кузне было негде, только большой прачечный чан под воду, стоял недалеко у ограды.

Мне повезло – чан был почти пустым, и не повезло – стирали недавно, и вода не успела застыть, я намочила сапоги, подол и почти весь плащ, свернувшись на дне в клубочек, вытащив черную палочку артефакт «индивидуальный купол», почти-для-малых-боевых-групп. Хватит, чтобы успел Гектор.

– Чисто, – хриплый голос с отчетливым таборным алларийским говором, отчитался через пару мгновений. – Нужно уходить, скоро патруль…

И действительно, горн патрульных тревожно пропел несколько раз вдалеке, как будто пожар.

– Чисто…, – снова хлопнула дверь в доме.

Звяк-звяк.

– Чисто…, – раздалось справа, – никого не осталось.

Звяк-звяк.

– Верхний ярус? – холодный голос с командными нотками, почти правильный, без акцента.

– Там один мусор и нет следов, – быстро отозвались в ответ.

– Поджигай…, – скомандовал главный, и снова ритмично звякнуло несколько раз.

Пахнуло силой, и я прикусила губу, чтобы не вскрикнуть – пламя вспыхнуло и загудело, чан обдало жаром так, что стенка нагрелась.

Артефакты? Аллари используют артефакты? Или среди них маг?

– Уходим, быстро…

Шаги, скрип снега, стихли через пару мгновений, но я выждала ещё, крутнув вспыхнувший силой артефакт на пальце – лучше быть готовой. Самое мощное из атакующих колец – стена огня, не остановит десяток, но задержит, это точно.

Я высунула нос тихо, проверив чарами предварительно – во дворе никого живого, старая лавка пылала, подожженная с трех сторон, языки пламени уже подбирались к крыше, облизывая сухое дерево – городские маги будут не скоро – сегодня костры пылают везде, пока сообразят, что размер слишком велик для праздника – выгорит уже все.

В сапогах хлюпало, с плаща капало – отчетливая дорожка на снегу от чана до крыльца. Я выплела поисковое – и оказалась права, они использовали три простых артефакта огня. Щелкнули кольца – первый погас, полыхнув в последний раз, второй, третий.

В доме было дымно и горячо – уже занялись и тлели балки, дышать было нечем, я подняла мокрый подол юбки наверх и закрыла лицо. Если балки рухнут – дядин купол выдержит.

Аллари работали чисто.

На первом этаже, в кухне и кузне не осталось никого живого. Я перешагивала тела, сапоги скользили по крови. Я насчитала около десятка горцев – и ни одного Старейшины из общин, все юнцы, как на подбор, курс третий – четвертый, половина в форме Кернской.

Идиоты. Малолетние идиоты. Решили поиграть во взрослые игры?

Убивали быстро – одним, реже двумя ударами. Почему не сопротивлялись? Я присела рядом, перевернув руку одного из мальчишек с чем-то знакомым лицом – мелькал на Турнире? Кольца на месте, артефактов мало, плохонькие, но есть, нашивки – пятый, целительский, Кернская.

Почему? Чары не действуют на аллари напрямую, но есть огонь, вода, молнии, наконец… они даже не взяли с собой оружие… только один ритуальный кортик валялся в стороне.

Щелкнули кольца, и я выплела чары поиска живых – первый этаж – все мертвы, подвал – все мертвы, верхний ярус – есть, есть живые.

Вход на чердак был сбоку от заколоченной двери в лавку – шаткая лестница, которой явно пользовались не часто. Наверху было полно пыли и только одни следы – аларийские сапоги без каблуков, туда и обратно. И никаких больше. Но живые – должны быть.

Рассохшиеся доски поскрипывали под ногами, заготовленное плетение светилось над правой рукой, я прошла вперед, но тот алариец был прав – один мусор и ничего кроме.

Крысы?

– Блау…, – тихий голос позвал сбоку, и я подпрыгнула от неожиданности, шарахнув молнией в угол. Клубы пыли взвились воздух, запахло озоном и кто-то надсадно закашлялся.

Балки и стены поплыли маревом, звякнуло кольцо, откатившись почти к моим сапогам, и купол иллюзий спал.

– Хо…хороший артефакт… сделал…, – «четыре империала» закашлялся, на губах запузырилась кровь, – … за… зачёт… сразу… получил бы… по спецкурсу…

Я подняла с пола кольцо и шагнула вперед. Горец был плох. Темно-синяя форма на груди вымокла, рана была глубокой, почти такой же, как у юнцов внизу – наискось, одним четким ударом.

Как он залез наверх?

– Мы искали… сами… обвинили нас… Старейшины не делают… ничего… мы решили найти сами…

– Молчи, – пальцы порхали в воздухе, щелкали кольца – диагностическое… псаки, повредили источник.

– Нет времени… не… надо…, – он с трудом удержал мою руку, но я все равно плела кровоостанавливающее.

Сколько отсюда до госпиталя? Мне одной не вытащить.

– Нужно в Госпиталь, я наложу стазис, легионеры рядом…

– Не надо…никого… нельзя…,– он облизал губы и заговорил быстрее. – …Нике тоже искал…

Я застыла, слушая.

– …все кто в Кернской… хотели спасти… доказать, что не мы… не горцы…

– Доказать что?

– Это не мы… мы не трогали его…, – он снова закашлялся, – это они… и аллари. Они могут…

– Кто они? Кто?

– Магическая кома… он – свидетель… Горы видят, это не мы… свидетель… расскажет… правду… кто… нужно вывести его… вывести… исцелят и он расскажет… это не мы…

– Вывести из комы? – я напряглась, пытаясь разобрать слова, горец говорил всё бессвязнее.

– … разбудить… найди его… выведи с тропы… свидетель… расскажет…, – он говорил все тише и тише, паузы между словами становились всё длиннее.

– Молчи!

– Нет времени… не лечи… все равно убьют… убирают всех, кто знает… и Сакрорума…

– Кто убивает? Кто? – я схватила его за камзол, но побоялась трясти.– Нике? Это аллари, отвечай!

– …тропы, Блау… тропы…

– Кто убивает?!

– … выведи его… найди… чтобы не умирали больше… он свидетель…

– Кто свидетель? – я коротко выругалась, слушая этот бессвязный бред. Плетения стазиса я почти закончила – ещё мгновение и в Госпиталь.

– …Хэсау… это не мы… не тронули бы сира… из Хэсау…

Плетение рассыпалось в руках – не удержала контроль. Клан большой, просто огромный, не может Великий так обойтись со мной, просто не может…

– Хэсау? Кто именно? Кто?

– … Л..л..люциан Хэсау… сир… свидетель….

Он попытался засмеяться, закашлялся – кровь на губах запузырилась.

– …не только горы… не только… капель сожгли…, – горец совал мне в руку, что-то зажатое в ладони, захрипел, –… не горцы… они… и аллари… , – голова мотнулась набок, и… он перестал дышать.

***

Я растерла лицо снегом, до остервенения, терла руки, чтобы смыть следы сажи и крови. Пальцы подрагивали – столько реанимационных и всё бестолку. Бесполезно.

«Хэсау… мы бы не тронули сира… это не мы…»

Я сжала в руке кольцо, артефакт-иллюзий, который прихватила с собой, и маленькую вилку. Именно это горец пытался всунуть мне в самое последнее мгновение.

Двузубая десертная вилка из обычного столового серебра. Вилка, с клеймом «Весенней капели».

«…капель сожгли…»

Как горец оказался тут, в лавке?

Сила отозвалась мгновенно, повинуясь, Вестник улетел, полыхнув темным облаком, и я прикусила губу в ожидании ответа.

«Дядя сказал мне», – написала я Хоку. «Как Люк?»

Ответных Вестник вспыхнул мягко, покружив воздухе.

«Мне жаль, Вайю», – это было первое, что написал дядя. «Рад, что Кастус наконец сказал. Люци привезут к вам завтра. Состояние без изменений».

Я схлопнула чары и прислонилась к стене, враз обессилев.

«Я скучал, девочка…»

«Веди себя прилично…»

«Леди так себя не ведут…»

Псаков уродский мир! Люци должен был дожить до катаклизма! Должен ещё пять зим изводить меня своими шутками, приезжать в гости… отвечать на Вестники… псаков уродский мир!

Вдалеке раздавались возбужденные голоса толпы.

– Ау!

– Ещё!

Недалеко от ремесленного поставили сцену и давали представление. Праздничный гомон и смех толпы звенел в воздухе, как издевка.

«Это не мы… это они и аллари… нужно вывести его… свидетель…»

– Удача для леди в эту зиму! – налетевшая ребятня закружила вокруг меня, пританцовывая. – Удача для леди в эту зиму! – алые ленты трепыхались на ветру, зажатые в маленький кулачок. – Осьмушка медных, красивая леди! Удача на зиму за осьмушку медных!

Я медленно опустила руку в карман, монета сверкнула золотом, перевернувшись в воздухе, и ребенок ловко поймал её, подпрыгнув. Попробовал на зуб, округлив глаза, сунул мне в руки ленту и припустил так, что засверкали пятки, толпа детей с улюлюканьем припустила следом.

– Удача мне сейчас не помешает. Вся, какая есть.

Я неторопливо намотала алую полоску шелка на руку, виток за витком, тщательно завязав мертвым узлом, расправила ленты, подумала, и припустила в сторону центральных улиц.

Планы – менялись.

***

Райдо – наконец заткнулся. Первый раз с того самого момента, как менталисты нашли меня недалеко от горящей ресторации. Точнее они так думали – на самом деле их нашла я. «Весенняя капель» – сгорела.

Дверь спальни, которую отвели для меня, я захлопнула прямо перед носом Райдо, и купол тишины отрезал все звуки.

Двое охранников-аларийцев пятились к окнам, и делали правильно. Настроение опустилось ниже отметки «за Гранью».

– Мисси…

– У нас приказ, мисси…, – выступил второй алариец, и я молча провела пальцем по губам – заткнись.

– Где Ликас?

Аларийцы молчали.

– Где Ликас? – рявкнула я.

– Едет в город, – ответил первый, тот, кто посмел оспаривать мои приказы и получил сугроб на голову.

– Едет? Где был до этого? Кратко. Четко.

– В поместье. На заднем дворе, выезжали лошадок… а как «Капель» загорелась… мисси, вы же туда собирались… так и сорвали всех с мест….

– Наши вас под завалами искали, зажглись все, а чары – тью, теперь все обожженные…, – пробасил второй укоризненно.

Я не просила, чтобы аларийцы искали мое бренное тело под завалами сожженной ресторации. Не просила, чтобы следили, и… врали.

– Гаро, Фичи, Рай…, – я перечисляла имена всех аларийцев в поместье, которых помнила на память, мне нужно было знать, где были они.

Мгновений через десять охранники устали, а я выдохнула – не мои аллари. Не мои. Не из поместья.

– Следующий вопрос. Кто из ваших держит квартал «Капели»?

Аларийцы насупились.

– Имя!

– Старейшина Хакан, – неохотно выдавил первый.

– Сектор у восточных ворот, от кольцевой до ремесленного?

– Виктим.

– Мисси…, – забасил первый алариец.

– Ты, – я ткнула пальцем, – возвращаешься в Табор.

– Но мисси…

– Немедленно. Мои люди исполняют мои приказы.

– Но мисси…. Главный приказал…, – почти простонал он, – и у меня невеста в поместье, Марики из кухонных…

Я задумалась на долю мгновения.

– В Табор. Вместе с невестой. Немедленно. Вы больше не работаете в поместье.

***

– Невозможно…и это леди… возмутительно! – Райдо разорялся уже мгновений двадцать, не давая вставить ни слова.

Я сушила волосы, подвернув рукава домашнего теплого ханьфу в несколько раз, подол волочился по полу. Чью одежду мне дали – не сказали, но, судя по размеру, это или Бутча или их пятого. Для Таджо и Каро, слишком большое, а Райдо скорее удавился бы, чем поделился бы со мной хоть чем-то.

– …возмутительно…!

В конспиративном доме дознавателей было тепло и чистенько. Управление любит снимать для своих такие дома – в районах среднего достатка, среднего оформления, среднего… всего среднего. Дом был настолько похож на остальные на улице, что я сама вряд ли найду его снова.

И это тоже выводило Райдо из себя – посторонние там, где их быть не должно в принципе. Но одежда испачкалась, промокла и вся провоняла дымом – идти в таком виде на вечер к Магистру Аю было нельзя, до поместья ехать долго – городские улицы забиты, поэтому Райдо, скрипнул зубами, и притащил меня сюда.

Каро молчал, сидя в сторонке на тахте. Вздыхал, глядя на меня сочувственно, пил горячий чай из пиалы и подливал мне, чтобы согрелась.

Новости о Люци основательно выбили меня из колеи. Если мы имеем стандартный случай магической комы и его везут сюда, значит, они рассчитывают на менталистов. Если его не вытащит пятерка, Люци не вытащит никто. Вообще никто. Значит, сейчас нам очень нужны менталисты.

– Вы самая ненормальная….

Волосы высохли. Можно заплести простую косу. Одежду почистят, высушат и принесут слуги.

– Самая безголовая…

Купаж был неплох. Чай отдавал кислинкой, терпкий, в меру горячий, насыщенный.

– Мало того, что вы сбежали, так ещё и умудрились выбрать ресторацию, где случился пожар… хотя я не удивлен, скорее всего пожар произошел из-за вас…, – продолжал разоряться Райдо, это мы слушали уже по второму кругу. Они решили, что я сбежала пообедать в «Весеннюю капель».

– Пожары – это частое явление…, – выдал Каро тоненьким фальцетом, – … на празднике фонарей слишком много открытого огня… артефакты ставят не везде в целях экономии…

– Частое явление – это проблемы, если там замешана леди Блау, – рявкнул Райдо в ответ, и Каро тут же примолк, уткнувшись в чашку. – Леди – одна большая проблема…

– …я ещё расту…, – выдала я тихо.

– Что? – менталист сбился с мысли.

– Расту.

– Растет леди – растут проблемы, – до Каро дошло первым.

– У вас нет никакого понятия о нормах поведения, послушании, подчинении Старшим…

В дверь гостиной постучали – слуги сообщили, что одежда готова.

– Одеваться, – скомандовал Райдо, – улыбаться и играть на флейте, больше от вас не требуется ничего!

– По-моему, я забыла… флейту.

– Что? – На Райдо было страшно смотреть, так его лицо перекосило, он начал подниматься с кресла, и я споро припустила к двери.

– Пойду проверю, взяла или нет…

– Стоять! – донеслось снизу, но я уже бежала наверх в комнату, перепрыгивая ступеньки.

***

– Готово, – застегнута на все пуговки, чистая нижняя юбка, сияющие сапоги, простая коса – для домашней камерной встречи – вполне, учитывая праздник и дозволенные сегодня вольности.

Каро перекинул плащ через руку и терпеливо ждал у выхода, пока я проверю все застежки. Его наверх отправил Райдо, чтобы помочь с прической. Видимо в отместку, памятуя о прошлом разе, но я справилась сама.

– Кто ваш пятый, Каро? – мы встретились глазами в зеркале, зрачки Каро расширились, но он молчал. Ожидаемо – ответа не будет. – Ведь вас же пять в пятерке, не так ли? Сир Таджо руководит… Если он сейчас дома, может мне попросить сира Райдо, чтобы нас представили?

– Не-е… не стоит, – наконец выдавил Каро и сглотнул, для пущей убедительности замотав головой. – Не стоит спрашивать… и его нет дома…

– Нет дома? Следит за магистром Аю или за родом Хейли?

– Леди, не стоит спрашивать…, – Каро нервно оглянулся на дверь. – Это закрытая информация…

– Хорошо, – я покладисто кивнула, меняя артефакты на руках местами – на ведущую руку всё только безопасное – определитель ядов, ментальная защита, защитный купол. Подумав, я сняла вообще все атакующие. – Что вы планируете делать, чтобы вывести сира Хэсау из комы? Это не закрытая информация? Сир Люциан мой кровный родич… Я в курсе…

– Попытаются отыскать сознание, – Наивный Каро думал некоторое время, но послушно ответил. – Тело… сира Хэсау привезут в поместье, сир Таджо один из сильнейших, мы будем держать фокус…

Если у них не получится – вряд ли получится хоть у кого-то.

– Вероятность? – спросила я мягко. – Ведь вам же отправляли результаты диагностики.

– Э-э-э… леди Блау… это сложная процедура… выполняется не часто…

– Вероятность, Каро?

– Один к тридцати, – выдал он честно, – но мы сделаем всё возможное и сир Хэсау….

Дальше я не слушала – пришел Вестник, требовательно полыхнув пламенем на всю спальню.

С Райдо мы столкнулись на лестнице, я бежала вниз, он, легко перепрыгивая через пару ступенек, вверх.

– Вестник…, – я запыхалась, сунув послание менталисту, – Аю… срочно нужна другая одежда… старая карга организовала малый прием…

Райдо быстро пробежал глазами послание от леди Тир. Молча, перечитав дважды, схлопнул чары, и даже не съязвил по своему обыкновению.

Всё плохо?

– Одежду уже доставили, – слуги действительно поднимались наверх, аккуратно придерживая упакованные в чехлы нарядные ханьфу, и коробки с украшениями. – Но прическа…, – менталист скептически изучил мою голову. Служанок в доме дознавателей не было. Ни одной. И найти хоть одну сейчас, во время праздника… – Я сам. Переодевайтесь.

Я застыла, соображая, Каро выглядел не лучше – то, что Райдо умеет заплетать, было новостью даже для него.

– Быстрее, леди, быстрее, нет времени, – недовольный тон подстегнул всех – и все пришло в движение.

«Настоятельно советую сегодня вечером не следовать новым веяниям, – писала леди Тир. – На малый прием к Магистру Аю в честь праздника были приглашены пятнадцать старейших матрон города. Мне было отказано. У сиры Асти личный долг, передаю Право обратится. Вы очень не нравитесь сире Тир».

Далее было стерто несколько раз и добавлено явно позже и второпях.

«Держи норов в узде, а язык за зубами, девочка».

Глава 141. Просто пешка

Дядя был им недоволен — за пять мгновений, он почти полностью расплел на бахрому конец узорчатого аларийского пояса и нещадно продолжил трепать дальше, думая.

Думать Ликас не мешал — он сделал всё, что мог, а дальше… дальше все решит Источник, какая ветка событий прирастет следующий. Наставник так и говорил — ветка. Помнящий был незрячим, но зрил точно в корень, получше тех, кто видел своими глазами. То, что было скрыто пеленой будущего, в отличие от дяди и почти всех в Совете. Старейшины жили прошлым, которое давно покрылось пылью за давностью зим. Старейшины, не готовые меняться, которые не видят дальше своего носа, и упорно тащат за собой за грань всех.

Старые хрычи, как сказала бы пигалица.

Помнящий говорил – девочка спасет или уничтожит, в очередной раз. И Ликас ему верил. Единственному и последнему из аллари, которого не интересовала эта мышиная возня, эти дрязги за власть, эти старые долги… Помнящий пребывал в прошлом и будущем, но не жил в настоящем.

Слова Наставника про «очередной раз» он пропускал мимо ушей, привыкнув за столько зим к тому, что Помнящий говорит много непонятных вещей. Нужно будет — поймет в свое время. Нет – значит сказано было не для него.

Ликас вздохнул, устало развалившись в кресле. Дядя Хакан продолжал трепать бахрому, застыв, глядя в одну точку. Воняло дымом — то ли от очага в центре зимней, простеганной цветным войлоком на пару рядов, палатки, то ли от него — он принюхался. Демоновы горцы. Нужно было вытащить пигалицу на встречу именно тогда, когда он собрался представить её Совету, всё рассчитал, всё учёл.

– Удачно вышло, — Хакан как будто очнулся, приняв решение, энергично растер ладони и даже повеселел, добродушно улыбнувшись.

– «Капель» выгорела дотла, — Ликас втянул носом воздух — гарью воняло всё-таки от него, нужно искать, во что переодеться. – Дядя…

— Тц-ц, -- Хакан повелительно взмахнул рукой, и милый старичок исчез. Как и дядя. Сейчас здесь стоял один из двенадцати старейшин рода аллари. – Это даже неплохо, что девочка видела всё сама.

– Дядя…

Хакан оборвал племянника, едва заметно шевельнув пальцами.

– Девочка видела всё сама, – надавил старик. – Дай ей пару подсказок, чтобы мысли двигались в нужную сторону. Сколько за нас?

– Пятеро, – Ликас ответил не думая. – Двое хотят посмотреть девочку в деле и тогда примут решение…

– Шесть голосов, – Хакан повеселел ещё больше – лучики морщинок разбежались вокруг глаз, но Ликас не купился. Слишком много зим они провели бок о бок. – Остальные?

– Ждут, когда проснется избранный, – Ликас равнодушно пожал широкими плечами.

– Ждут-ждут, – Хакан огладил белую бороду и довольно прищурился, – пусть ждут до следующего Исхода.

Он поставил всё на эту маленькую девочку из чужого рода, и не допустит, чтобы ему мешали, когда цель так близко. Что такое десять-пятнадцать зим по сравнению с вечностью? А настоящий избранный – не проснется никогда, об этом тщательно и неустанно заботились.

– Виктим. – Вопроса в голосе Ликаса не было. Это обсуждали так давно, что тема уже надоела.

– Виктим-Виктим, – Хакан постучал пальцем по губам и снова, неосознанно затеребил пояс, и так превратившийся в кусок бахромы. – В расход, – в голосе Хакана слышалась искренняя печаль. Виктим был глуп, недальновиден, горяч, и идеально подходил на роль паршивой овцы в стаде. Много зим Хакан потратил на то, чтобы выпестовать нужные склонности характера, убрать лишние моральные ограничения, слепить идеальный портрет того, кто всегда против. Чтобы руки оставались чистыми, такой аллари, как Виктим, просто необходим.

– Кого выдвигать вместо? – по большому счету Ликасу было всё равно. Кого бы не выбрал дядя, продолжая играть в свои игры – все будут плясать под его цитру через некоторое время.

– Вместо-вместо, – Хакан снова застыл, уставившись на огонь, – посмотрим по ситуации…

– Девочка ищет горца.

– Не найдет, мы же позаботились?

– Мертвее не бывает, – Ликас утвердительно хмыкнул в ответ. Лично у него никаких претензий к горцам не было, до тех пор, пока они держались подальше от его девочки. А те, кто подойдут слишком близко…

– Нужен враг, – Хакан пожевал губами, – если она так привязалась к этому… подобию человека, нужен враг. Кто будет виновен в смерти?

– Чернокафтанники?

Хакан резко отрицательно мотнул головой. Племянник был хорош всем, он вырастил и натаскал Ликаса лично, но чем его Источник обидел, так это способностью мыслить, просчитывая больше, чем на несколько шагов вперед. И это его предвзятое отношение к девочке. Чужой девочке. Которая рано или поздно станет такой же бесполезной, как эти юные горцы. Девчонка – враг. Это племянник должен был уяснить четко. Нет хороших Высших, есть – враги. Есть аллари и все остальные.

Эх, Виктим.

Хакан ещё раз тоскливо вздохнул. Молодая поросль сильно подпортила ему планы. Другое дело – старики, как хорошо всё складывалось – оставалось немного дожать, но нет же. Нужно было сунуть свой нос…

– Убрали свои, горцы, – после недолгого молчания постановил Хакан. Чернокафтанники ещё пригодятся, ей учиться десять зим, и в столице у них не всегда будет возможность успеть вовремя. Пусть хранят до поры до времени. – Пусть держится подальше от них, чтобы больше не один не подошел близко…

И не помешал. Слова покружились и повисли в воздухе.

Ликас послушно кивнул, привычно удерживая в голове две дополнительных линии защиты. Вторую он выставил сейчас, почувствовав, как дядя аккуратно пытается прощупать поверхностные мысли в голове. Обманки, как называл их Помнящий. Ликас уже и не помнил, когда идеи и стремления дяди перестали совпадать с его собственными. Когда первый раз покинул Табор и понял, что не все Высшие одинаковы? Когда приехал в поместье Блау вместе с Аурелией?

Но зато помнил отчетливо, когда решил, что дядя заигрался.

Когда пигалица по собственной глупости не одела защитный купол. Он всё просчитал, всё учёл – не пустил людей Виктима и сделал всё сам, слишком близко к поместью, слишком близко к девочке, но не мог и представить, что девочка отдаст свой артефакт горцу. Демонову горцу – опять он, всегда он.

– Ты слушаешь, Ликас?

Ликас кивал и думал, что смена того, что важно в жизни происходит очень быстро – путь от второй линии защиты и до поместья, когда он тащил маленькую пигалицу домой с болтами в спине. И когда, разговаривая со своими в таборе, оговорился, сказав что едет домой.

К Блау.

Пока идеи дяди совпадали с его собственными – Ликас будет слушать и выполнять, но на пигалицу у него были свои планы. Дочь Рели не будет разменной монетой в играх Совета.

– Для представления на совете всё готово?

Ликас кивнул ещё раз, тканая дверь, украшенная бусами и колокольчиками, отодвинулась в сторону, звякнув, и в палатку просунулась вихрастая макушка одного из вездесущих мальчишек. Дядя расплылся в располагающе-доброй улыбке, приглашая мальчика внутрь.

Юные аллари всегда велись на этот образ старого мудрого дядюшки-старейшины.

– Сиру увели чернокафтаники, к себе в дом, – бодро отчитался мальчишка. – Карета уже ждет их у крыльца.

– Девчонка знает про Аю, ты донес до нее, что сотрудничество очень важно?

Ликас послушно кивнул. Донес. Прямо противоположное тому, что должен был. Он сказал пигалице прямо и недвусмысленно – держаться подальше и не совать свой нос. Ставки росли слишком быстро, однажды он может просто не успеть.

***

– Времени хватит? – Бутч оторвался от донесения и поправил артефактные очки. Чары ему уже не помогали – зрение стремительно падало. Вообще помогало мало что, но жить с болью он привык, а вот внезапная неспособность прочитать донесения обычным шрифтом выводила его из себя. Очками он пользовался по необходимости и только, когда никто не видит, только свои.

– Должно, – Шахрейн растер покрасневшие глаза. Третьи сутки почти без сна, на эликсирах, даже ему давались трудно.

– Тиль на месте?

Таджо утомленно кивнул – Адриен спрашивал одно и то уже третий раз.

– Каро?

– Инструктировал лично.

– Райдо…

– Она не Айена, Адриен, – выдохнул Шахрейн тихо. Тема гибели юной сиры Ашту негласно была запретной, но пока нет никого из пятерки, он больше не мог молчать. – Похожа, но…

– Нисколько, – Бутч с раздражением сорвал очки, согнув оправу в тонкую дугу. – Будь Айена хоть немного похожа на Блау, она бы выжила тогда.

Таджо задержал дыхание – Адриен первый раз спокойно обсуждал эту тему. Они все прибыли одновременно, когда Ашту прислала им Вестника. Высший приоритет. И все видели то, что там осталось.

– Будь Айена хоть немного похожа на Блау, нам бы пришлось соскребать остатки тех, кто вошел в дом…

Шахрейн не удержал лицо – брови изумленно поползли вверх. Все гораздо хуже, чем он думал.

– Может сира Блау и поединок выиграет?

– Выиграет, – стеклышки хрустнули в большой ладони, небольшое облачко силы и очередные очки перестали работать. Бутч аккуратно ссыпал остатки стекляшек небольшой равной кучкой на стол. – Если бы кто-то не распустил группу, – он раздраженно тряхнул донесением в воздухе, – то Тиль отчитывался бы вовремя. Девочка была у Хейли в городском доме. Встретил и проводил Зиккерт.

– Зашла и вышла?

Короткий смешок и маска Таджо трескается с непривычки – последнее время поводов улыбаться выпадает совсем мало.

– Просто зашла и вышла.

– Зиккерт?

Бутч пожал широкими плечами.

– Месть, решил сменить клан? Остальное не так очевидно.

– Сир Блау оценит, – Таджо прищурился, обрабатывая новую информацию. Зиккерт – хорошее приобретение, будь он Главой – принял бы, а поставлять иногда служанок, чтобы рос круг… кто без греха? Зато это гарантированный боевик с восьмым через тройку зим.

– Проблема не в этом, – Бутч снова тряхнул свитком. – И Тиль и Райдо провалились. Мы должны были знать ещё вчера, что старая карга собирает сухоцветы.

Шахрейн поморщился, признавая ошибку. Когда руководил Адриен, подобных проколов не было. Но проблемы он не видел, наоборот. Аю не позволит себе лишнего в присутствии Высоких сир, это дополнительная гарантия – их пригласили, чтобы засвидетельствовать позор Блау, и, положа руку на сердце, он понимал Аю. Девчонка иногда выводила из себя не только Райдо. Сбить лишнюю спесь перед Академией не помешает, иначе собьют там. Не таких обламывали. Таджо вздохнул, отгоняя неприятные мысли. Время в Академии он вспоминать не любил.

– Месть застит всё. Блау – единственная слабость, – повторил Шах то, что уже многократно обсуждали. Аю проглотила только эту наживку. Столько зим впустую, как личный ученик он не смог найти ничего, городской дом пуст, кабинет и лаборатория девственно чисты. Магистр всегда была осторожной, и предъявить было нечего, до того, как юная сира Блау с блеском выступила на Турнире, сотрясая до основания весь Предел.

– Когда кажется, что цель близко, очень сложно остановиться, – Бутч посмотрел в окно, где-то там, за белой пеленой Столица, пару порталов на юг и родной Предел. Где всегда тепло, сухо, пахнет пряностями и никогда не бывает ледяного промозглого снега.

– Судишь по себе, Адриен? – голос Таджо звучал неодобрительно. Личные дела Ашту могли аукнуться всей пятерке разом, но они молчали. Слишком многим каждый из них был обязан бывшему ведущему звезды, и Шахрейн не был исключением.

Бутч молчал, сворачивая донесение в тугую трубочку, бумага похрустывала и мялась.

Они учли всё, рассчитали, взвесили, но всё равно было чувство, как будто что-то упустили. Как будто он опять идет порталом домой из Столицы, и опаздывает, неумолимо опаздывает, на каких-то тридцать мгновений, которые отделяют жизнь от смерти.

Не Айена, повторил Ашту про себя несколько раз. Не-Айена. Чужая. Чужая девочка, чужая сестра.

Пешка. Просто пешка. Когда цель так близко, нужно исключить всё, что мешает.

– Тиль там, на периметре глушилки, на всякий случай, ей не нужно ничего делать – просто согласиться и всё. Брать будем на месте, – Таджо тихо протяжно зевнул и снова потер покрасневшие глаза. Демоновы эликсиры перестают действовать.

Бутч отрешенно кивнул в ответ. Брать нужно на месте – это понимали все, никто из Глав кланов и близко не допустит дознавателей до матриархов рода, чтобы перетрясти им мозги, другое дело – взять на горячем. Старых куриц, которым запудрили головы, пообещав невозможное – вернуть обратно их детей, вернуть их к жизни.

Ашту тихо выдохнул, думая. А если бы ему сказали, что сестру можно вернуть? Поверил бы? Повелся, ухватившись за призрачный шанс? Нет. Он сам лично поджигал погребальный костер, и потом смотрел, не отводя взгляда почти до самого утра, пока не остался только серый горячий пепел. Он – не поверил бы. Но другое дело глупые женщины – ни тел, чтобы оплакать и похоронить по обычаю, ни родовых перстней, чтобы вернуть в Хранилище, ни-че-го.

– Если они рискнут…

– Рискнут, – Бутч был уверен. – Они не могут отомстить Юстинию Блау, не посмеют тронуть первого Наследника или Главу, дочь – другое дело.

– Сир Блау, – Шахрейн устало вздохнул. Эта часть работы ведущего пятерки его откровенно утомляла – переговоры с Главами родов всегда давались непросто, каждый предпочитал макнуть носом побочного выкормыша когда-то великого рода, которого из милости приняли в семью и дали приставку “сир”. Эта милость давно стояла Таджо поперек горла.

– Я бы убил, – протянул Бутч буднично.

– Тогда порадуемся, что с сиром Кастусом обычно легко договориться, – Таджо нервным жестом поправил манжеты, – вопрос в цене. Император готов на многое, чтобы удержать Север…

– … взнуздать, – поправил Бутч.

– … прикрыть змеиный рассадник, щелкнуть по носу мирийцев с их республикансками играми, и получить ещё хотя бы одну тропу. И всё одним ударом.

Менталисты синхронно вздохнули. В Управлении теряли терпение, Вестники сыпались один за другим с самого утра, и если все задачи двигались худо-бедно, с тропами было совсем глухо. Канцелярия давила на Управление, Управление на них. Все отчетливо понимали, что в этот раз показываться в Столице без результатов не стоит.

Официальным основанием для проведения расследования на Севере было уничтожение предыдущей пятерки менталистов, которая и курировала Предел.

Слово “уничтожение” Бутчу не нравилось, потому что отдавало фальшью. Ребята были ещё живы – хоронить рано. Из магической комы можно вытащить при желании, но кому нужен менталист без способностей, потерявший не один круг? Вложения не окупятся – это все понимали отчетливо, и Управление, и те, кого послали на Север, впервые экипировав две пятерки по-полной, без обычных проволочек.

Ищите, было сказано для всех официально и вслух.

Выполняйте, было написано на нескольких запечатанных свитках с грифом «СС», которые надлежало распечатать личным оттиском силы только по прибытию на Север.

Демонов официальный повод. Бутч сунул руку в верхний карман по привычке, но очков не оказалось – он раздавил последние. Предыдущую пятерку могли слить свои. Парни были проверенными, битыми, и точно не полезли бы на рожон. У их ведущего недавно родилась дочь. Нет, не полезли бы. Значит, либо нашли что-то, либо… их милосердно угостили шлемником свои же.

Здесь, где всем владели белые снега и лёд, ему постоянно казалось, что он что-то упускает. Что всё идёт неправильно, не так, как должно было. Даже то, что он подстраховался и сложил полномочия, чтобы вывести своих из игры, и иметь свободными руки – это тоже не успокаивало.

Всё было не так на этом псаковом Севере. Всё, начиная с дома, в котором они остановились, кончая самыми простыми вещами – всё шло наперекосяк.

Как будто это был паззл и в нем отсутствовал какой-то центральный кусок, без которого картина никак не складывалась и не становилась цельной.

Прижать северные кланы? Это обычное дело. Показательные порки применяли всегда и везде. Но даже насчёт рода Хейли Запретный город так и не пришел к согласию – последний приказ противоречил первому и гласил – держаться подальше. Следить, но не вмешиваться. Не их уровень, пока из столичного Управления не пришлют кого-то ещё. Вся собранная информация по Хейли была тщательно запротоколирована и отправлена столичным аналитикам. Пусть решают, что с этим делать.

И ставки. Ставки были слишком большими. Ашту молчал и больше слушал, без зазрения совести копаясь даже в головах тех, кто мог позволить ментальную защиту среднего уровня – Каро и Сяо не пробили бы, но не он.

– Север уже готов отделиться, идеи не просто витают в головах знати, даже слуги иногда думают на эту тему. Включим в вечерний отчет?– Казалось, Таджо тихо дремал в кресле, прикрыв глаза, позволив себе расслабиться на мгновение.

Бутч вздрогнул – и Мирия близко, и псаковы «Исходники» со своей идеей избранности. Он понимал, почему Запретный город заигрывает с последователями Немеса, но всё зашло слишком далеко. Слишком. Вестник ушёл вчера, но ответа они так и не получили.

– Второй Юг, – пробормотал Ашту почти про себя, но Шахрейн услышал, открыв глаза.

– Пока ответы нужны Запретному городу – Север в безопасности.

– Пока они хотят ответов…

Бутча достали все – и сектанты «исходники», и республиканцы, и тупая золотая молодежь, которая от нечего делать повторяла громкие бессмысленные лозунги, как птица-говорун. Клеймят молодых, как скот, как рабов, а эти… щенки, послушно подставляют руки под татуировки и гордятся фактом избранности. Неудивительно, что Империя катится за грань, с такой молодой порослью внешние враги не нужны. Ашту был готов поставить, что след тянется из Мирии, но доказать это они пока не могли.

На месте Императора он бы устроил показательные чистки живительным очищающим огнем, чтобы спалить всех, но что толку? Идиотов много, их место сразу займут другие.

– Скоро полетят головы, – Таджо взлохматил пятерней почти идеальную с самого утра прическу, – Император начинает терять терпение. Последние донесения…

– Им нужны результаты, – вздохнул Бутч. – Значит нужно представить результат. Создать, в конце концов.

В воздухе соткался Вестник, насмешливо прозвенев тонкими серебристыми переливами колокольчиков – Бутч подался вперед, но Таджо успел перехватить послание первым – писал Тиль.

– Тиль нашёл мальчишку. Они и не прятали его особо. Юный Яо Ву в полном здравии, – язвительно процедил Таджо. – Порадуем сиру Блау?

– Пиши Райдо. Если леди будет возражать – на доске Яо Ву и помощь Хэсау, – Бутч прикрыл глаза, думая. Девочка просила о помощи, и они помогут, но им нужны гарантии.

– С Хэсау шансов почти нет, – Шахрейн мягко озвучил то, что знал каждый из пятерки. Если бы из магической комы можно было вывести так просто, Шлемник не был бы проблемой. Они попытаются – это правда, но на самом деле от них ничего не зависит. Либо сир Хэсау очнется сам, либо… не проснется больше никогда.

– Райдо, – отрубил Бутч, раскручивая на столе карту Предела, прижимая парой книг и нефритовым пресс-папье.

Карта была испещрена пометками, знаками и стрелками. Через Хребет тонкими штриховыми линиями были намечены расчетные пути предположительного отхода. То, что у каждого из северных Кланов есть свой собственный плацдарм в Мирии, знали все. Недвижимость, дома, производство, всё на подставных лиц, но Хейли последнее время проявляли особую активность – скупая практически всё.

– Хейли, – констатировал Таджо, изучив карту. – Запасной вариант – Мирия. Вероятность?

– Выше семидесяти. Сделали вид, что отсылают Наследников в Столицу, прямо под нос Управлению и Запретному городу, – Бутч тихо хмыкнул. – И личную Гранолу младшему сосунку в качестве подарка.

– Резонанс?

– Сместить фокус внимания.

Таджо тихо скрипнул зубами. Едва заметная тонкая полоска давно зажившего шрама под лопаткой внезапно зазудела. Среди светских развлечений пресыщенной знати, Гранолу Шахрейн не любил особенно.

– Пойдут через горы? Самоубийство.

– Два мага земли уровня трибуна, два воздушника, и это не считая мелочевки. Горы чистые – горцев прижали, пары декад им хватит.

– Значит, с Фейу не договорились, а Глава Хэсау в деле.

– Фейу осторожничают, глядя на Тиров и предпочтут подождать, – Бутч сделал внес на карту новую крайне скудную информацию из сегодняшних донесений и тщательно свернул свиток.

С Хейли тоже всё было неправильно, не так, как должно быть. Глава рода не шел на контакт, не обивал порогов, не давал взяток и не слал даров в канцелярию. Он – устранился. Да, небольшие движения были – перевод активов в кристаллы, консервация шахт по причине отработки, но в остальном Хейли вели себя, как обычно, как будто ничего не происходит.

Бутч не понимал решительно ничего и это ему не нравилось. Все идеи и мысли в головах клановцев Хейли представляли собой причудливую смесь из обрывков мифов, страхов и пустых слухов.

Единственная идея, которая объясняла бы всё – у них получилось. Ашту тряхнул головой, отгоняя глупые мысли. Просто невозможно. «Исходники» мутят воду сотни зим, и будут продолжать дальше. Пусть религиозные фанатики верят и проповедуют второй Исход – он будет просто искать дальше.

***

Руки тряслись. Старческие, сморщенные, покрытые рыжеватыми пигментными пятнами, они выдавали возраст. Руки женщины, которой гораздо больше лет, чем на самом деле.

– Ну что, Фелс, – леди Фелисити, чуть подрагивающими пальцами поправила локон у лба и тонкую витую цепочку на шее, потянулась к трости и, кряхтя, заковыляла к сундуку, который отпирался только по оттиску личной силы. – Доживем или не доживем…., – сундучок открылся с негромким хлопком, загремели, задребезжав, склянки и фиалы. Один флакон с серебристым содержимым леди Фелисити долго качала на свету – жидкости оставалось на донышке, но ей хватит. За нарушение клятв всегда приходится платить.

Булькнуло, она привычно поморщилась, спрятав нос в широкий рукав, икнула, и сразу порозовела – заалели щеки, расправилась немного кожа, выпрямилась и перестала болеть спина.

– Ещё повоюем, Фелс, – постановила старуха, подмигнув отражению в зеркале. К вечеру всё было готово, охотничьи нити натянуты, силки расставлены и дичь сама идет в сети. Они терпеливо ждали одиннадцать зим, просчитывали, тестировали варианты, чтобы на этот раз учесть всё, чтобы не единой осечки. Главное, чтобы старые змеи не передумали в последний момент.

На этот раз всё получится, потому что времени больше нет. На этот раз они не будут ждать самого сильного, нет. Дочь тоже сойдёт.

– Сойдёт… сойдёт…, – шептала она под нос, перебирая кольца ментальной защиты. Когда столько дознавателей крутится рядом, артефакты никогда не бывают лишними. – С пробуждением…, – бормотала старуха. Маленькая бесполезная девочка проснулась и стала очень полезной. Тварь. Превосходный экземпляр.

Девчонку было в чем-то жаль, глупая, слабая, она чем-то напоминала леди Фелисити её саму в те юные зимы, когда неизвестная провинциалка приехала покорять Столицу. И это сходство тревожило внутри и раздражало, гораздо проще было бы, будь девчонка копией отца, как и беспутный братец.

Леди Аю довольно хмыкнула, вспомнив, с каким треском из Академии вылетел выкормыш Блау. Гремело знатно, жаль, что остался жив, но первых Наследников трогать нельзя. Девчонка другое дело.

Подходящий материал. Самый, что ни на есть подходящий. Кровь проверили, осталось за малым – проверить силу.

***

– Осведомители у вас работают из рук вон плохо… Ау!

Райдо намерено дернул прядь волос очень сильно.

– Аккуратнее!

– Помолфите, – пробормотал менталист, удерживая между зубов шпильки.

– Фто–Фто? – передразнила я.

– Заткнитесь, леди!

– Пф-ф-ф, – Райдо плел основательно и долго, я – пыталась выудить хоть крупицы информации. – Могли бы сказать заранее, что будет сборище старых грымз…

– Что бы это изменило? У вас есть неучтенная бабушка или пра-пра, которую можно вызвать на помощь? – съязвил Райдо, прекрасно понимая, что чего-чего, а женщин в роду Блау нет. Я была единственной, и это регулярно ставили дяде в вину.

– В таких случаях вызывают старшую матрону семьи, но у вас никого нет, – Каро прикусил губу.

– Все женщины змеи, поэтому вам там будет вполне комфортно, – но привычно сияющая язвительная улыбка Райдо чуть потускнела.

– Зачем? – я отклонилась в сторону – менталист достал жемчужную нить, перевить косу. – Это что, смотрины? Я могу поиграть на флейте и без этого, – я раздраженно дернула головой.

– Вы и так дадите предостаточно поводов, ваше воспитание оставляет желать лучшего, – он вернул меня обратно, – а так, хотя бы внешность будет безупречной.

– А…

– Леди, молчите и слушайте, – Райдо сосредоточенно щелкал кольцами, закрепляя прическу. – Из пятнадцати матрон согласием ответили шесть…

– Шесть старых змей?

– Семь, если считать леди Аю. Претензий лично к вам не имеет никто, – Райдо помедлил подбирая слова, – только к вашему отцу.

Я вздернула бровь. К отцу вообще имели претензии больше половины нашего Предела разом. То есть Аю каким-то образом умудрилась за короткий срок собрать у себя тех, кто очень не любит Блау?

– Ваша задача…

– Сыграть, – я пристегнула флейту на пояс, – и взять немного травки…

– Ваша задача, – снова очень терпеливо повторил Райдо, – согласиться на ритуал.

Каро вскинулся, внимательно глядя на старшего менталиста.

– Вам предложат выбор – или расследование, всё как положено – блокираторы, порталом в Столицу и Управление, а все прецеденты, связанные со Шлемником курирует столичное отделение или… согласиться на ритуал. Вы – согласитесь.

– Но…, – доходило до меня долго, – … это ведь вы требовали написать Аю про траву, это вам нужно было… и…

Райдо терпеливо ждал, глядя в зеркало, глаза в глаза, пока до меня не дошло.

– Я – против! – я тряхнула головой, и тоненькие нефритовые сережки протестующе качнулись в ушах. – Я на это не соглашалась, ваши игры – это ваши игры. И уверена, дядя будет против.

Чтобы не затеяли дознаватели, это не пахло ничем хорошим, и вывозиться в дерьме за компанию не лучшая перспектива. Все дело с магистром Аю пахло дурно, отвратительно… воняло большими грядущими неприятностями. Взять хотя бы то, что это первый раз, когда аларийцы развели руками – не нашли ничего, слишком мало времени, держись подальше и не суй нос – так сказал мне Ликас. Псакова чушь, просто псакова чушь.

– Сир Блау поставлен в известность. Это совершенно безопасно, мы контролируем всё. Сегодня – просто согласие, когда дойдет дело до ритуала – его остановят сразу…

– Вы хотите взять их на месте?

Каро согласно кивнул головой, подтверждая мои слова.

– Скажем так – попытаемся, если леди в очередной раз всё не испортит, – добавил Райдо язвительно. – Просто сыграть, шантаж, согласие, и больше от вас ничего не требуется.

– Почему я?

Райдо молчал, глядя на меня в зеркало.

– Глупая, неуравновешенная, дурно воспитанная, импульсивная, склонная к необдуманным авантюрным поступкам. Продолжать? Или портрет достаточно очевидный ответ на вопрос, почему выбрали вас, леди?

– Слабая, – дополнила я. – Слабая, поэтому в каком ритуале я могу быть полезна? Если только речь не о …, – я погладила нефритовую флейту пальцами. Если нужен заклинатель – я лучший выбор, ни дядя ни Акс не по зубам, а обвести вокруг пальца юную сиру – легко.

Райдо прикрыл глаза ресницами в согласии – нужен заклинатель.

– И потому что вы дочь Юстиния Блау.

При чем здесь папа?

– Каждая из шести матрон, за исключением леди Тир, которые приняли приглашение на прием магистра Аю, потеряли кого-то. В двадцать четвертой шахте, когда ваш отец не удержал уровень.

Я вздрогнула, мне показалось, что внезапно пахнуло холодным, почти ледяным ветром, пробирающим до костей. Двадцать четыре-шестнадцать. «Блау не удержал уровень». «Вы тогда играли в саду…». «Аксель добыл свой первый трофей…». Идти на прием к магистру Аю перехотелось совершенно.

– Поэтому вы будете вести себя скромно и тихо. Они и так ненавидят вас, не нужно давать лишний повод.

Я открыла рот, закрыла и снова открыла. Шесть старых змей, которые просто спят и видят, как отомстить отцу, как вернуть Блау сторицей за то, что они потеряли. Но леди Фелисити… род Аю чужие на Севере.

– А кого тогда потеряла магистр Аю?

***

Я с неудовольствием изучала собственное отражение в зеркале. Пешка была готова и выглядела просто чудесно.

Тщательно уложенные по самой последней столичной моде волосы, никакого провинциального “фе”. Ровно три шпильки – любимое оружие, пошутил Райдо.

Флейта. Браслеты, и вообще никаких украшений, кроме родового кольца, малой печати Блау, которую выправили сверх платья и положенных артефактов.

В таком виде не стыдно пойти и на императорский прием.

– Вынуждена признать, у вас есть вкус…

– Вынужден признать, что у вас он полностью отсутствует, – парировал Райдо, а Каро тихо прыснул.

– Что это?

– Артефакт, создает точную имитацию печати Немеса, – Райдо пристегивал маленькую брошку изнутри рукава. – Немилость. Не нужно афишировать, как и что вы сняли.

Я кивнула.

– Леди Блау, – голос Райдо стал серьезным, – вы идёте нам навстречу, мы идем – вам. Вы просили помочь найти сира Яо Ву?

– Разве это не ваша обязанность следить за соблюдением законов в том числе, а не трактовать их так, как вам удобно?

– Мы и следим, – спокойно ответил Райдо. – Сиры в своем праве, Управление не вмешивается во внутриклановые дела до тех пор, пока они не угрожают государственной безопасности. Или вы думаете сир Яо Ву угрожает безопасности Империи?

Я молчала, думая. Псаков Бутч. Я просила его об этом лично.

– Леди Блау?

– Я услышала вас, сир, – короткий официальный поклон и я, с совершенно прямой спиной, проигнорировав предложенную руку, отправляюсь на выход.

Менталисты хотели от меня практически невозможного. Нельзя зайти в террариум, не растревожив клубка змей.

Глава 142. Чпок-чпок-чпок

Щеки уже сводило от напряжения, губы немели от улыбки — это единственное, что я делала ровно тридцать мгновений — кивала и улыбалась. Молча. Больше не оставалось ничего — Аю сделала меня по всем фронтам, и такой противник дорогого стоит.

Игра началась прямо на ступеньках – Каро трижды ударил бронзовым кольцом по массивной двери дома магистра, испещренной защитными рунами по периметру, и где-то в холле прозвонил хрустальными переливами весенней капели колокольчик. Представительный слуга в летах открыл, но войти мы не смогли — брошка на внутренней части рукава ощутимо нагрелась – сработал артефакт Райдо. Защита на двери меня не пускала. Даже носочек на порог не поставить — проем сразу ощетинивался вспышками, и завывал сигналками.

— Какая… досадная оплошность, – Аю довольно щурясь, всплескивает руками. — Защиту дома обновляли вчера, но задний двор пока не трогали…какая досада, какая досада… Леди, прошу…, – жест в сторону выхода для слуг.

Я щурюсь в ответ, цепляя на лицо положенную по этикету улыбку и, жестко зафиксировав локоть Каро, тащу его к чёрному входу. Обогнуть дом магистра, зачерпнуть снега сапогами — дорожки не чистили, и остановиться на ступеньках, чтобы пропустить выходящую из дома кухонную служку с ведром помоев в руках.

Один — ноль в пользу старой карги. Блау не заслуживают парадного входа – и место указала, и на немилость проверила. Но магистр не учла, что ни в одном доме Керна не ставят защиту, настроенную на печати Немеса.

Я подмигнула Каро, который следил за мной потемневшими взволнованными глазами, отдала одежду слугам и отправилась наверх, по черной лестнице. Менталисту переступить порога кухни не разрешили — не вышел статусом для сегодняшнего приема.

Слуг в доме сновало не мало, и я расслабленно отслеживала лица -- ведь последний из пятерки где-то рядом, или тут, у Аю, или на периметре. Лично я поставила бы менталиста внутри.

Меня проводили в роскошную гостиную, явно специально украшенную к празднику в алых тонах. И Райдо снова недопустимо ошибся, матрон было не шесть, а четырнадцать, каждая сочла своим долгом вывести в свет ближайшую дуэнью, или представить обществу следующую заместительницу на посту матриарха. Леди Тир, например, притащила с собой двоих – пожилую сухопарую каргу и ту даму, что была на площади вместе с Кантором и Блисс. Тетя? Точно не мать, потому что с мамой Тира была связана одна из тех историй, о которых не принято говорить на Севере за общим столом.

Что я здесь делаю, Великий?

Старые жужелицы щебетали на староимперском. Бегло, тараторя так, что я не улавливала часть слов в принципе. Два ноль в пользу Аю. Четырнадцатилетней провинциальной сире должны преподавать этикет и изящные искусства, но староимперский на таком уровне – это Академия, и даже там не было никого, кто ставил бы произношение языка давно мертвого мира нормально. Говорить свободно я так и не научилась, только несколько общих фраз. Но понимать и читать могла.

Три ноль в пользу Аю. Старые кошелки нисколько не стесняясь, пользуясь тем, что юная гостья их не понимает, вовсю обсуждали Блау.

– А Наследник ничего, такой молодой жеребец, – обмахивалась веером Бартуш, которая давно разменяла девятый десяток зим. – Ох, мне бы мои двадцать…

Парочка матрон Хейли, такие похожие, что я не смогла отличить одну от другой, глупо захихикали.

– А вот вторая Наследница пошла в мать… печально, печально…, – сира Бартуш с деланным сочувствием покивала в мою сторону.

Я оскалилась в добродушной и глуповатой улыбке, запоминая каждое произнесенное слово.

Что я здесь делаю, Великий? Что я, псаки всех побери, здесь делаю?

Вместо того, чтобы искать лекарство для Акса, заниматься делами рода, тренировать плетения? Я торчу тут и слушаю отрывистую каркающую речь на староимперском.

Я сжала пальцами в карманах теплый мешочек – артефакт Серых грел и ощущался даже через защиту. Флакон с эликсиром в другом кармане наоборот, холодил, и я погладила пальцем шероховатую пробку. И того и другого хватит, чтобы подставить магистра, но кто сказал, что дознаватели на это не закроют глаза?

Если бы Бутч сказал мне раньше, что они ведут свою игру.

Дознаватели давно могли найти всё что угодно, хоть весь запрещенный перечень под грифом «СС» и закрыть Аю на второй Цветочной, но… магистр цветет, пахнет и устраивает сраные званые вечера для таких же двинутых на голову, как и она сама.

Значит… ловят того, кто стоит за ней или хотят узнать что-то конкретное. Аю нужна им, а мне нужны менталисты.

Пальцы разжались с трудом – искушение было слишком сильным, я вытащила пальцы из карманов и с силой прижала к коленям, как и положено приличной сире, и тут же взяла пиалу с чаем, чтобы хоть чем-то занять руки.

Улыбайся, Блау! Улыбайся!

Я скалилась, отпивала маленькими глоточками чай, и изображала манекен.

Матроны обсуждали всё – последние сплетни, язвительно поливая всех ядом, неурочное срабатывание сигнальных артефактов по цепи вышек, стоимость колье столичной примы, которая явно пользовалась благосклонностью одного из патрициев… обсуждали всё, кроме того, что было действительно важно. За какими псаками они здесь сегодня собрались?

Аю вовлекала меня в разговор изредка, роняла пару фраз про Академию и подливала мне чаю, и только самая старшая леди Тир, рядом с которой меня усадили, угрюмо молчала, изредка зыркая по сторонам совершенно нечитаемым взглядом.

Четыре ноль в пользу Аю. Ни одна из матрон, кроме магистра, так и не обратилась ко мне напрямую, а по правилам этикета это значит, что Младшая должна молчат до тех пор, пока Старшие сиры не обратятся первыми.

Я пила чай, молчала и улыбалась. Улыбалась. Улыбалась.

– Девчонка – дура, – коротко выплюнула матрона Тир на великолепном чистейшем староимперском. Наш преподаватель по языкам рыдал бы от умиления. – Отец был дурак, так мать хоть соображала, но на детях предки Рода отдохнули, – выдала она своей ближайшей наперснице, немного повернув голову в мою сторону. Та согласно кивнула – Блау – дура. – Сколько потрачено времени, чтобы привить ему вкус… и что?

А дура улыбалась, правда потребовалось небольшое усилие, чтобы удержать лицо, но я справилась, отпив ещё чаю. Это – четвертая пиала, если этот бессмысленный треп не закончится, скоро произойдет непоправимое.

– Мальчишка – идиот, – продолжила леди Тир на староимперском. Дуэнья согласно кивнула и тут же хлестко получила веером по рукам. Видимо, обсуждать будущего Главу, юного Наследника, его святейшество великолепного Кантора дозволялось только его бабушке.

– Идиот, – четко подтвердила я на староимперском с улыбкой. – Но далеко не всегда, – ответ бабули Тира я уже не расслышала – родовой дар включился неожиданно и совершенно не вовремя, как и всегда. Перед глазами потемнело, пиала дрогнула в руках, остатки чая – с глоток, выплеснулись на белоснежную мирийскую скатерть.

Я задохнулась. Слишком много было эмоций, слишком разными они были, и слишком острыми.

Аю ненавидела. Ненависть была застаревшей, немного запекшейся по краям, когда слишком долго варится в котле мыслей, с отчетливым душком. Ещё там была жалость ко мне – совсем не много, и предвкушение скорого триумфа.

Бабуля Тира скучала. Пресыщенная настолько, что всё вокруг казалось ей сном наяву – одни и те же лица, одни и те же разговоры, одни и те же дрязги. Толика любопытства в в сторону магистра и много сочного неодобрения – в мою. Если бы я мечтала о Канторе – мне отчетливо дали понять, что ничего не светит.

Почти одинаковые сиры Хейли в количестве двух штук – боялись. Боялись так, что у меня перехватывало горло от чужих эмоций. Ещё чуть-чуть и у них будет истерика. Боятся – чего? Заклинателей? Флейты? Их заставили? Лично ко мне эти старые женщины не испытывали ничего. Вообще. Только бесконечная усталость и выматывающий душу страх, который выжигает все остальные чувства внутри, не оставляя ничего. Одна из них должна быть бабушкой Анастаса. Неужели ей не жаль внука? Или она пропустила турнир и не видела, как Хейли стоял на коленях?

Леди Тир с площади сожалела, тревожилась за меня, и единственная была настроена благожелательно.

Остальные тетки точно оправдывали определение, которое дал им Райдо – змеи, настоящий клубок змей, все ненавидят и подсиживают всех… но не меня. Я настолько мала и ничтожна в их понимании, что просто недостойна внимания, точнее, ни одной из старух даже не пришло в голову, что можно обратить отдельное внимание на объект. Зачем?

Стул. Или стол.

Именно так я себя ощущала со стороны. Скорее – стул. Стол – дороже и скатерть на нём отделана мирийским кружевом, поэтому ценен, а я… пока под вопросом.

– Переход… недавно светлая...

– Слабачка…

– Дурная кровь…

– Я в её годы…., – летело со всех сторон на староимперском.

Горло перехватило. Слишком много всего. Все думали одно, говорили второе, чувствовали третье.

– Не пойдёт, – звучали отрывистые рубленые фразы на мертвом языке. – Мужчины больше подходят для ритуалов, – шла следом певучая мысль на имперском. – Порченая кровь, твари, жаль, что нельзя убить всех, – всплывало сожаление с легким запахом сандала.

– Убить…

– Третий круг не подойдёт…

– Откажемся, – кто-то думал с отчаянной надеждой. – Откажемся, это – повод, девчонка не справится…, – и так много было надежды на отказ от ритуала, что это чувство, казалось, заполнило и осветило всю гостиную, сияя на весь Керн. – Откажемся…откажемся…откажемся…

И несколько матрон словно ждали чего–то, с трудом скрывая, тщательно контролируя эмоции, но это ожидание выплескивалось наружу и просто заливало комнату резким запахом зеленых яблок – так для меня пахла надежда, и кисловатым запахом страха – много страха, тревоги и почти паники излучали Хейли…

– Использовать Наследника…

У меня кружилась голова и всё расплывалось перед глазами – зрение резко село, заболела спина, колено, старые, скрюченные ревматизмом пальцы, которым уже не помогали целительские плетения, голова, и всё внутри, как будто я нарушила не одну, не две, а все клятвы разом… псакова эмпатия… все старые кошелки болеют и одной ногой за гранью…

Откажемся? Использовать Акселя? Мало силы?

Не раньше, чем менталисты вытащат Люци и уберутся обратно с моего Севера. Не раньше, чем Запретный город получит результаты, которые удовлетворят всех. Им нужен ритуал и они его получат.

Я шмыгнула носом, что-то теплое текло по подбородку, прикусила губу и вместо того, чтобы поднять и укрепить щиты – раскрылась полностью, сняв защиту. Моя маленькая стена, которая и так не выдерживала столько уровней и пластов информации, рассыпалась в прах … эмоции, мысли и чувства, щедро перемешанные с болью хлынули в голову, накрыв волной.

– Дочь проклятого Блау…

Задребезжали дорогие фарфоровые пиалы из редкой глины с голубоватым отливом.

– Грехи отца…

– Никто не берёт, оставляют в Клане…

Задрожали и поднялись вверх тарелки, стулья, торшеры и даже одна из маленьких табуреточек для ног, обтянутая дорогой парчовой тканью, зависла как раз напротив меня.

– Порченая…

– Породнившиеся…

Основной купол защиты дома обычно внешний, ведь никому и в голову обычно не приходит, что нападать могут изнутри. Или что у одного из взрослых гостей приема может случиться детский всплеск.

– Твари...

Стекла вылетели первыми.

Осколки окон на мгновение зависли в воздухе, зазвенев на самой высокой ноте, а потом рванули внутрь смертоносным серебристым дождем. Стеклянное крошево, маленькими кинжалами вспарывало подушки, обивки, портьеры, в воздухе кружились белоснежные перья, хлопок из обивки и обрывки лент, на которые располосовало портьеры. За первой волной тут же пришла вторая – старухи были щедры на эмоции, не давая костру внутри погаснуть.

Дом тряхнуло второй раз, почти от самого основания – тахта подо мной заходила ходуном, картины и репродукции падали со стен, ширмы летели на пол, слуги, не защищенные куполами, прикрывались подносами, отползая в, казавшиеся безопасными, углы. Вспыхнули в последний раз и погасли светильники. И… всё стихло.

Гостиная сияла.

Защитные купола почтенных сир переливались серебристыми радугами в темноте, перекрывая друг друга, накладывались слоями, создавая поистине великолепное зрелище. Через открытые окна потянуло холодом и запахом свежего снега. Звуки улиц, праздника и гомона толпы наполнили дом – неслись веселые мелодии песен, кто-то играл на цитре, вдалеке трубил общий сбор легионерский горн.

Внутри было пусто и звонко. И хорошо. Надеюсь, тетки одели самые лучшие артефакты, я – старалась. На этой декаде спрос в Гильдии на кольца с управляющими контурами должен взлететь до небес.

Кто-то щелкнул кольцами, и над нашими головами засияло сразу несколько магических светляков, ещё щелчок и ещё, пока вся гостиная не наполнилась светом.

Целых предметов почти не осталось.

Осколки фарфора лежали везде аккуратными горками, сваленные в кучу вещи, разрезанная на лоскутки обивка диванов. Чистым оставалось пространство вокруг каждой из дам – ровный купол, как будто границу рисовал сумасшедший живописец – и внутри круга сира, в совершенно нетронутом платье, а за – как будто пришел тайфун со стороны Мирии и погреб под собой всё побережье, прожевав и выплюнув бесполезные людские вещи.

Все молчали.

– Леди Блау? – Аю откашлялась. Голос магистра звучал надтреснуто, но довольно. Удовлетворение просачивалось через край. Даже несколько перышек, которые она аккуратно сняла с рукава, не испортили, а наоборот повысили ей настроение. – Всплеск? Переход на новый виток?

Я кивнула и открыла рот, чтобы ответить, но из носа снова щедро хлынула кровь и залила платье, руки, белоснежные кончики нижней рубашки.

– Вас проводят в дамскую комнату, – постановила леди Аю, повелительно и отрывисто стукнув тростью о пол пару раз. – Леди, прошу все в сад, там установили шатры и купол тепла… Небесный свод сегодня – зрелище достойное внимания…

Матроны с невозмутимыми лицами одна за другой чинно потянулись наружу. Стекло весело похрустывало под ногами. Заминка возникла только на выходе – дверь вышибло и заклинило наискосок, перекрыв путь.

– Разрешите, сира, – одна из дуэний размяла пальцы, и приблизилась к двери. Щелкнули кольца, вспыхнули плетения, пахнуло силой, и дверь нежно вынесло в коридор, аккуратно пристроив у противоположной стены.

И тут – чпокнуло.

Розоватая масса неаккуратными потеками сползала по лицу и волосам удивленной дуэньи.

Сверху чпокнуло ещё раз и все подняли головы вверх – потолок и балки были усеяны кругляшками странной формы с чем-то розовым.

– Пирожные? – предположила одна из сир и щелкнула кольцами, формируя плетения. Последнее решение явно было не лучшим. Чпокнуло ещё раз, громче, и все расплющенные шарики весело плюхнулись вниз, прямо на головы матронам.

Чпок.

Чпок – чпок.

Чпок – чпок – чпок – чпок – чпок.

Или защита вышла из строя, или купол не счёл пирожные из лучшей кернской кондитерской опасными, но матроны обтекали молча.

Возмутительно розовые и совершенно невозмутимые.

И тут леди Тир захохотала.

Сначала тихо, потом всё громче и громче, пока стало казаться, что от сиплого баса не вибрирует что-то внутри. Она смеялась, постукивала тростью в такт, а пальцем другой руки зачерпнула немного розового крема с плеча. Сунула в рот, причмокнула, и захохотала снова, откидывая назад почти полностью седую голову.

***

Умылась я быстро, остановила кровь плетениями, шмыгнула носом и подмигнула себе в зеркале. Бытовые чары пробовать бесполезно,поэтому придется щеголять влажными пятнами на платье – позволить, чтобы кто-то здесь применил ко мне плетения – никогда, а артефакт сушки в купальнях вышел из строя.

Как и все артефакты на этаже, отчитался огорченный слуга, обозревая последствия минувшего катаклизма. Мусор валялся везде, коридор был засыпан остатками когда-то великолепной, но такой хрупкой фарфоровой утвари, предметами обихода и даже подушечками из спальни.

Я осторожно перешагивала мусор и улыбалась. Так же глупо, как и весь вечер до этого, пока не увидела то, что в доме Аю быть не должно совершенно точно. Весь преподавательский состав Академии дружно поклоняется Маре, покровительнице знаний и искусств.

Статуэтка валялась на боку. Змей, обвивающий ствол агавы, подмигивал мне ярко-алыми камешками глаз. И я готова поклясться, точно, как мой, тот, что остался дома, притаившись у зеркала в ожидании новой добычи.

Аю поклоняется Немесу? Одни вопросы.

Шантаж прошел буднично – вместо зимнего сада меня проводили в убранную наспех библиотеку, где старуха, чинно восседая за массивным столом из мореного черного дерева, протянула мне свиток, легко удерживая активированный Вестник в другой руке – искра силы и сообщение уйдет адресату.

– Вы производите впечатление сообразительной юной леди, сира Блау, – проскрипела Аю. – Читайте. Это выдержки из законопроекта, принятого не так давно, начало можете пропустить, советую обратить особое внимание на пункт три-два. Хранение, использование, получение и добыча Шлемника – классифицируется, как особо тяжкое наказание – вплоть до принудительного лишения силы и заключения в Цитадель.

В пункте три-два не было ничего нового, я свернула свиток в тугую трубочку и начала отстукивать первые ноты имперского марша на ладони.

– Решайте, – проскрипела Аю. – Вестник дознавателям или… небольшая скромная помощь, которая не останется без ответной благодарности.

Я вздернула бровь.

– Простой и безопасный ритуал, нужно только ваше присутствие. Столичные застенки, допрос, – Аю уверенно качнула Вестник на ладони, – или небольшая помощь.

Магистр бесила неимоверно, до белых звезд в глазах.

Дыши, Блау, дыши и улыбайся! Люци. Ты помнишь. Семья – главное, менталисты должны вытащить Люци. Они хотят Аю, значит, они получат Аю, я преподнесу им её, перевязанную золотой торжественной лентой. И сразу соглашаться нельзя – об этом тоже проинструктировал Райдо, чтобы старуха не почуяла подвох.

– Выбираю третий вариант – Цитадель, – пояснила я старухе, которая резко вздрогнула. – Сколько нужно травы, чтобы попасть туда? Весом с пол райхарца, не меньше? У вас есть столько? Нет? А наш с вами разговор пока не тянет даже на снятие ментальной защиты…

Аю оценивающе прищурилась, схлопывая Вестник – торги начались.

***

В зимнем саду было тепло – купол работал на полную мощность, бархатное небо над головой сияло мириадами звёзд и золотисто-красными точками фонарей, которые уносили желания людей в небо.

Я играла, мелодия Колыбельной плыла в воздухе, чуть покачивались в такт ветви деревьев на ветру, кружились снежинки за пределами границы, и даже звезды, казалось, вспыхнули ярче, слушая флейту.

Аю молчала и чуть покачивалась из стороны в сторону, следуя за песней, вправо и влево, вправо и влево, неосознанно подчиняясь нотам музыки. По воздуху плывет Колыбельная, ноты тают в тишине.

А Высокие дамы, прикрыв глаза, смакуют силу, которой наполнена песня.

Я не пожалела сил, чтобы доказать – жрите и слушайте. Я вам подхожу. Вам не нужен Акс и не нужен дядя, такая глупая, пела мелодия, такая тупая, нежно шептала флейта, она подходит, шептали ветви сакуры в саду, превосходная, глупая и сильная… превосходный экземпляр…превосходный… ни тени сомнений, пела флейта, убаюкивая страхи, нам подходит… нам подходит… нам подходит…

Последние ноты таяли в тишине, и я убрала нефрит в сторону. Глаза они открыли не сразу, пребывая в плену звуков.

Экзамен пройден – слишком сильные эмоции, которые просачивались даже через установленный на место щит, изменились мгновенно. Вместе с ненавистью и кисло-сладкой надеждой, вкусом железа и крови на языке оседала решимость. Они решили давно, но решились окончательно только сейчас, проверив последний недостающий элемент.

Теперь они тоже смотрели на меня, как на предмет интерьера, но предмет очень полезный.

Аю, казалось, даже стала выше ростом, плечи распрямились, она почти не опиралась на трость, глаза сияли сумасшедшим фанатичным светом.

Я отвернулась от этого сборища старых высокомерных идиоток, пристегнула флейту на пояс и пошла к столам, где в отдельном кресле восседала сира Тир, в компании дуэний. Её мои навыки заклинателя не заинтересовали вовсе.

Мы молчали мгновений пять. Я – цедила чай, родственница Кантора крутила трость и хмыкала себе под нос, следя за стайкой дам чуть прищуренными глазами.

– О чём вы думаете? – леди Тир запрокинула голову в темное ночное небо, усеянное сотнями летящих вверх рыже-красных, мерцающих теплым золотистым светом фонарей.

–О чае, – ответила я честно, – отвратительный купаж. И об Исходе, – Магистр Аю резко повернула голову в нашу сторону. – О том, каким прекрасным был этот Мир без нас, девственно чистым и нетронутым. Горы без червоточин шахт, пространство континента не трясло регулярно от того, что портальная сетка слишком плотная, «и реки были полны рыбы, деревья жизни, а сила...»…

– «…пела внутри нас…», – тихо закончила сира Тир цитировать одну из старых поэм Ле Си. – Вы слишком молоды, для таких мыслей, юная Блау.

– А вы слишком стары, – отрубила я прямо. Терять было нечего. – Мудрость и опыт ограничивают, сковывают, – я тряхнула запястьями, и наручи Арритидесов насмешливо сверкнули в свете огней. – Молодые ещё способны измениться, услышать, и поменять хоть что-то…

– Ваш отец думал так же, – глаза, покрытые старческой белесой пленкой, на миг затуманились воспоминаниями. – И все знают, как закончил Юстиний Блау.

– Неумение выбирать друзей – эту ошибку совершают многие, – я глотнула из пиалы и покружила чашку – чаинки плыли по кругу в танце. – Когда тот, кто защищает, бьет в спину, – я говорила отчетливо и громко, чтобы меня было слышно в каждом уголке купола.

– Сир Блау не удержал уровень…, – вмешалась одна из дуэний, не утерпев, и тут же осеклась, под холодным взглядом матроны.

– Не удержал? – я насмешливо фыркнула. – Дремучие суеверия. Владеющий Гласом не удержал уровень? Тогда сегодня на землю действительно сходит сама Мара, оставляя цепочку следов босых ножек, ведущую прямо к ступеням Храма, а не отобранные специально для этого прислужницы.

Губы леди Тир чуть дрогнули, но я говорила не для нее. Я говорила для тех, кто сейчас стоял за моей спиной, для той, чей сын предал моего отца. Есть ли здесь мать того, кто предал среди этих шести?

– Что вы знаете о заклинателях на самом деле? – я качнула розовый нефрит на поясе. – Не удержать можно, используя инструмент. А Глас – это дар, и все повинуются.

Сзади зашептались.

– Уровень удержал бы даже сир Аксель, – отрубила я жестко и безапелляционно. – А отец был сильнее и старше.

– Блау не удержал уровень, – ноздри леди Бартуш гневно затрепетали. – Не удержал!

– Не удержал, – кивнула я легко. – И для владеющего Гласом этому есть единственное объяснение. Кто-то отвлек, ударил в спину, нарушил концентрацию, вынудив выбирать – защищаться или контролировать тварей…

– Чушь!!!

– Это Блау…!

– Действительно, – процедила я язвительно. – Чушь. Иначе придется поверить, что это один из ваших детей приговорил всех… что чей-то сын, племянник, брат… предатель, – я смотрела на каждую из матрон по очереди, не опуская взгляд.

Чей сын? Чей? Кто?

Резкий стук трости о камень оборвал перепалку. Леди Тир грузно поднялась с кресла.

– Я увидела всё, что хотела. Продолжайте праздновать без нас.

***

Перед тем, как отпустит юную овцу на вольный выпас, играющая в радушную хозяйку вечера, Аю решила почтить традиции и запустить фонарики в небо. Каждой даме досталось по настоящему произведению искусства из тонкой рисовой бумаги – кому-то пылающий золотом крыльев феникс, кому-то пагода, кому-то цветок. Мне – обычный пузатый четырехгранный купол.

– Пожелания, – кивнула Аю на столик с кистями и тушницами. – Чтобы удача сопутствовала нам этой зимой. Леди Блау? – кивок слуге и мне преподносят отдельный набор. – Не стоит пренебрегать традициями, возможно, это последний шанс, чтобы небеса услышали ваши молитвы.

Я сладко улыбнулась старухе в ответ, обмакнув кончик кисти в тушь. Думала я недолго, глядя на эту толпу хищниц, чего хотела бы больше всего.

Чтобы не злоумышляли.Против Блау. И против Севера. Потому что Север – это Блау, а Блау – это Север.

Ровные четкие косые штрихи ложились один за другим.

Потому что нам единственным некуда идти. Нас не примет ни один Предел, везде свои заклинатели, а Блау держат, держали и будут держать – Север.

Ещё штрих и ещё.

Нам некуда идти и некуда отступать. Не трогайте Блау и не трогайте Север, и мы не тронем вас в ответ.

Я легонько стукнула по кисти кончиком пальца, стряхивая излишки туши. Щелкнула кольцами и снизу фонаря запылал магический огонь, подпалив фитиль, а дальше – никакой силы, чтобы не вспугнуть удачу – псаковы традиции. Снизу вспыхнуло, и алый четырехгранный купол из рисовой бумаги дрогнул, качнувшись алыми пузатыми боками несколько раз и, дернувшись на ветру, начал набирать высоту, устремляясь в звездное небо. К сотням и тысячам таких же огней.

Сотни желаний. Сотни надежд. Сотни чаяний.

****

Слуга заработал строгий взгляд Старшего управляющего и покорно склонил голову – отвлекся, не прав. Так он не ошибался уже давно, вышколенный за много зим. Но не следить за фонарем единственной юной сиры на этом празднике он не мог. Даже сморгнув несколько раз, он всё-таки решил, что просто перепутал иероглифы и ему показалось.

«Чтоб вы все сдохли», так прочитал слуга то, что недрогнувшей рукой вывела юная воспитанная сира кистью на алом пузатом боку. Черная тушь немного потекла, но видно было отчетливо – небеса прочтут. Решительным почерком, жесткими и четкими, почти по-мужски скупыми штрихами.

Слуга посмотрел наверх, в небо, где уже почти исчез фонарь, потом на изящную маленькую леди, потом снова наверх. Юная сира улыбалась, скромно опустив глаза в пол, выполняя положенный по этикету поклон Младшей – Старшим дамам на прощание.

Показалось, с облегчением решил он. И что только не привидится на старости зим.

***

Я – отчиталась – всплеск, согласие на ритуал, личная оценка ситуации. Сделала всё, что просили менталисты, и готова поклясться Великим, вся пятерка уже получила информацию. Это значило, что дальше время на празднике было только моим – мы договаривались, но упертый Каро решительно следовал сзади, молча, отстав на пару шагов – настоял проводить хотя бы площади.

Следующий ход за Аю – назначить время и место. Я сделаю свою часть работы, и пусть ловят своих сумасшедших старух, которые решили проводит ритуал почти под самый канун зимы.

Никого из менталистов видеть не хотелось. И Бутча особенно. Исключения всегда только подтверждают правила – верить нельзя никому. Даже когда очень хочется.

Настроение катилось на дно. Раздражало всё. Эта суета, этот праздничный гомон, эти счастливые лица – всё, решительно всё раздражало.

Празднуют, не зная, что ждет их через каких-то десять зим, отправляют желания в небо и радостно хлопают в ладоши, когда очередной бумажный фонарь растворяется, превращаясь в едва заметную точку.

Интересно, если бы знали будущее – продолжили бы тратить жизнь так беспечно? Зная, сколько отмерено каждому из них? Начали бы жить, не откладывая на завтра, своим умом, а не перекладывая на небеса?

Раздражает.

Небу насрать на вас. Большинство из этих желаний сгорит не поднявшись в небеса, а те, что долетят, просто не успеют исполниться.

Ликас вынырнул из толпы на площади внезапно, подрезав на повороте пышнотелую румяную мистрис. Сунул мне в руки засахаренный боярышник и пристроился рядом. – Я просил держаться подальше от столичного магистра.

Я раздумывала пару мгновений, но подношение приняла.

– Плохой вечер? – Ликас вздохнул, расправились и опустились плечи, взъерошил короткий ежик волос, который уже припорошил снег – капюшон он снял и кивнул сам себе. – Очень плохой…

– Средне, – поправила я совершенно серьезно. Бывало значительно хуже. – Мне нужно к Источнику, – пояснила я деловито. – Место, где тренироваться и чтобы меня не трогали, – я облизала сладкую палочку и кончики пальцев.

Больше всего мне сейчас хочется, чтобы все исчезли – аллари, со своим советом, долбанные матроны со своими идеями, дознаватели, горцы, Хейли, и вся столичная шушера, которая повадилась ходить порталами в наш Предел.

Я привстала на носочки и покружилась перед Ликасом.

– Правда красиво? Пешки из рода Блау сегодня выглядят именно так. Дорого.

– Роскошно, – вполголоса поправил меня Наставник. – Слишком роскошно для Совета, нужно переодеться….

Я захохотала. В голос, откинув назад голову и смаргивая слезы.

Достали, Великий. Как же меня достали. Ещё немного – и будет предел, и всё полетит к псакам.

– Вайю…

– Идемте, Наставник, – игра на новом поле? – Ведь пешку следует переодеть.

– Что вы пили на приеме?

– Чай, – я покачала перед носом Ликаса правой рукой – камень в кольце – определителе ядов и добавок, оставался прозрачным, как слеза. Наставник наклонил голову набок, оценивая меня, и свет от уличного фонаря падал сбоку, и тени ложились строгими мазками – Фей впечатлилась бы. – Отец ревновал, правда? Вы очень красивый, Наставник, и всегда рядом с мамой, – пояснила я.

– Пили, – констатировал Ликас обреченно.

– Несу чушь?

– Говорите то, что думаете, а думать вам несвойственно, – выдохнул он облачко белого пара. – Надеюсь, эффект временный.

– Надеюсь, эффект постоянный, – щелкнули кольца, и несколько плетений взвились в небо с пронзительным свистом, рассекая пополам красные фонари, которые не успели подняться слишком высоко. Где-то вскрикнули и загомонили, обрывки алой бумаги и обломки реек планировали вниз, спускаясь по окружности. – Всегда хотела это сделать. Псаковы фонари, – кольца щелкнули ещё раз, но большая рука Ликаса сковала мои запястья. – Это – благо, – пояснила я жестко. – Когда желания не исполнятся, а они не исполняются каждую зиму, никто не будет сетовать на небеса и винить себя. Виновный найден, – я сверкнула шальной улыбкой и коротко поклонилась. – Вместо того, чтобы сложив руки, вверить себя богам, они начнут делать хоть что-то… вдруг это их желания сегодня не достигли небес?

Ликас молча наблюдал, как обрывки алой бумаги медленно опускаются на снег.

– Или другой вариант, – я выкрутила руки из захвата и размяла запястья. – Я – убийца, – кусок рисовой бумаги спустился прямо мне под ноги, и я поймала, смяв в ладони, остатки фонаря. – Это чья-то мечта? – я отвела руку и забросила бумажный шарик далеко. – Значит я – убила мечту. Разрушила надежды. И что? Теперь всё? Ничего не получится и ничего не исполнится, потому что кто-то там не получил молитву? Псакова чушь! Даже если кто-то скажет, что мир рухнет завтра, сегодня – мы должны бороться… а не запускать в небо бесполезные фонари.

Я выдохлась, и, запрокинув голову вверх, следила, как светящиеся точки заполонили почти всё небо над Керном, и стало светло, почти как днем.

Мы молчали. Охрана замерла на несколько шагов сзади. Звуки толпы как будто отодвинулись и стали тише. Порошил снег, подсвеченный огнями запущенных в небо иллюзий.

Ликас, увидев, что я доела первую палочку боярышника, достал из кармана ещё одну, тщательно завернутую в прозрачную бумагу, и молча сунул мне в руки.

– Оу, взятка? Значит, дальше будет ещё хуже, не так ли? – я хрустнула, обкусывая ягоды по бокам. – Что запланировано для меня у аллари? Месть? О нет, ведь не зря же мне дали увидеть всё самой в кузнечной лавке. Кого я должна обвинить? Видимо, кого-то из Совета? – я била в небо. – Вкусно, свежее, – я облизала сладкие с легкой горчинкой губы – боярышник был хорош. – Обвинение – это первый акт, что во втором? Горцы плохие – аллари хорошие, такой вывод я должна была сделать? Или нет – есть хорошие аллари и есть плохие. Скажите, кто хороший, Наставник? – я обогнула Ликаса и заступила ему дорогу, продолжая откусывать ягоды на палочке. – Скажите. И я послушаю.

– Скажите мне, что мой Наставник, который давал клятву учить и защищать, на моей стороне. Скажите. И я поверю. Что хоть кто-то на моей стороне, – я рассмеялась тихо и горько. – Сегодня мне нужно верить хоть во что-то. Только на сегодня. Скажи мне, – я шагнула вперед и схватила его за отвороты верхнего кафтана. – Скажи мне, Ликас! Соври мне!!!

Алариец молчал.

– Только сегодня – соври мне, что ты на моей стороне! Хотя бы ты…, – я выдохлась и разжала руки. Псаковы остаточные последствия всплеска.

– На чем мы прокололись? – хрустнул снег, Наставник сгорбился, спрятав руки в карманы, и шагнул ко мне, близко, почти нос к носу.

– Афродизиак. То, что знает один аллари, знают все. В столичной кондитерской лавке с таким гербом, пятьдесят шесть наименований подарочных наборов, и только один с южными специями в таком количестве.

Это единственное, что я бы никогда не стала есть – и знала об этом только Нэнс, которая удивилась резким изменениям вкусов госпожи.

Стоят печеньки двенадцать империалов. Это больше, чем стипендия за курс у всех юнцов вместе взятых. За целую зиму. И? Юнцы прислали мне такой набор? Парней-горцев было жалко, но… дураки обычно долго не живут. И никто из целителей ещё не запатентовал плетения от идиотизма.

Ликас не отреагировал, только немного напряженней стала линия плеч.

– Охранник мог догнать меня легко, снега с крыши упало немного, и я ждала, что догонит, но он предпочел вести и просто следовать на расстоянии до лавки. Зачем? – я покачала пальцем перед носом Ликаса и цокнула. – Чтобы глупая мисси лично убедилась в том, что есть плохие аллари и есть хорошие. Перед Советом очень важно выбрать правильную сторону, не так ли, Наставник, – закончила я цинично. – А расход… так горцев за людей никто и не считает, не так ли?

Ликас продолжал молчать.

Аллари отличались ничуть не меньшим, если не большим высокомерием, чем Высшие по отношению к представителям другой расы.

Горцы смешали кровь с пришлыми, обрели искру силы, а значит – стали предателями, отступниками и перестали быть людьми.

Самый главный вопрос, который меня сейчас волновал – какое отношение аларийцы имеют к татуировкам.

И супостат в поместье. Нэнс и девочкам просто позволили его найти? Ведь если Ликас не захочет, даже летучая мышь ночью над поместьем не пролетит, Наставник помешан на охране, безопасности, графике проверки постов и тренировках. Поверить в то, что моя наивная Нэнс обошла Наставника на повороте?

Я фыркнула.

Скорее Грань упадет на землю. Ликас вел свою игру, и вопрос в том, он играет за или против. Что держит Наставника рядом со мной? В поместье Блау? Особенно если учесть его редкий, для аллари, дар Помнящего в Учителях и дядю – Старейшину в Совете. Да, и ещё не забыть Старика, который много зим успешно играет роль выжившего из ума конюшего, которого не интересует ничего кроме лошадок.

– Я не буду никого обвинять, – продолжила я устало, – потому что вы хотели именно этого. Мне всё равно – это оппозиция, игры Совета или ваши внутренние дела. Увидеть должна была я, чтобы предъявить лично, чтобы все остались чистыми. Я ведь нужна только для этого, – остатки боярышника полетели в сугроб. Сладость внезапно стала очень горькой. – Вы, со своими играми, можете идти в задницу к Немесу… или в лабиринт, на корм к его порождениям. Куда хотите. Мне надоело.

Я развернулась к площади, но успела сделать только шаг – сильные руки клещами обхватили плечи и рванули обратно.

– Одна сторона? – голос Ликаса дрожал от бешенства. – А вот так, это считается? Это одна сторона? – меня встряхнули. – Если всегда стоишь за спиной. Это одна сторона?! Скажи мне, Вайю?!

Он тряхнул меня ещё и ещё, со всей силы.

– Идиотка! Не умеешь думать – не лезь! Я же сказал – не лезть к Аю!

– Менталисты…

– Если бы мешали, давно отправились бы за предыдущей пятеркой, – шепнул он мне на ухо. – Но они должны найти всё, что нужно и вернуться в Столицу. Кому подчиняется охрана? Ну же, Вайю! Кому подчиняется охрана поместья?

Я сглотнула. Номинально, аларийцы служили у дяди, но на самом деле подчинялись только Ликасу. И дяде. До тех пор, пока ему подчинялся Ликас. И я до сих пор не могла понять, как дядя допускает подобное.

– Кому?! – снова гневный шепот в ухо. – И для чего отправлять сладости, к которым ты точно никогда не прикоснешься? Чтобы ты точно их не ела! Идиотка!

Спереди резко вспыхнуло над крышами – иллюзия была слишком яркой, я охнула, но Ликас успел быстрее – прикрыв мои глаза широкой ладонью.

– Решай сейчас. Или идти в табор просто не имеет смысла. Решай, Вайю. Веришь мне или нет, – Наставник отпустил плечи и подтолкнул в спину, давая свободу. – Решай сейчас.

Я смотрела в темные, знакомые с детства глаза с прищуром, надежные руки с шершавыми мозолями, сложенные на груди, широкие плечи, которые уже припорошило снегом.

Сколько я проехала в детстве на этих плечах? Сколько раз меня ловили эти руки? Сколько раз я получала этими ножнами по заднице?

Так тяжело жить, когда никому нельзя верить. Так тяжело, что я уже начала задыхаться, сгибаясь под этой тяжестью.

Никому нельзя рассказать, ни с кем нельзя разделить, и никому нельзя верить – так учил нас дядя, и теперь я поняла почему. Чтобы не закончили, как отец.

Но разве достоин спасения мир, в котором нельзя верить никому?

В котором нельзя повернуться спиной к самым близким, чтобы не воткнули нож между лопаток. Я не хочу жить в таком мире, но семья – прежде всего. А если каждая ошибка обернется слабостью, есть ли у меня право на слабость?

Я отвернулась от Ликаса и пошла прочь, снег похрустывал под ногами. Дошла до сугроба, в который выкинула недоеденную палочку с засахаренными ягодами, и шагнула, утонув почти по пояс в снегу. Шарить пришлось недолго – моя потеря лежала не глубоко.

Отряхнула налипший снег и сунула в рот, чтобы стаяли льдинки.

Ликас так и стоял на том же месте, сложив руки руки на груди, неотрывно глядя на меня. Только линия плеч стала почти каменной.

Я протанцевала обратно, привстала на носочки и со всей силы хлопнула Наставника по предплечью по старому легионерскому обычаю, заглянула в глаза и улыбнулась.

– Верю. – Я выдохнула, и ягоды внезапно стали очень сладкими, и дышать стало легче.

– Почему?

Я пожала плечами и помахала палочкой перед носом Ликаса, откусила немного и смачно захрустела.

Что боярышник – мое любимое лакомство, знают всего несколько человек в этом псаковом мире, и ещё меньше помнят об этом.

– А кому ещё тогда можно верить?

***

Аларийки крутили меня из стороны в сторону, заканчивая наводить лоск, и в этом аллари превзошли Райдо на голову. Продумано было все до мельчайших деталей, нижняя сорочка и та по вороту была отделана традиционной аларийской вышивкой. Алая длинная юбка и две косы с тесемочками по таборному обычаю. Если бы не цвет кожи, рост и тонкая кость – вылитая аларийка.

Я крутилась безропотно, наклоняла голову, подавала руку, позволяя подгонять размеры вживую, и не протестовала, боясь пропустить хоть слово – слишком интересные вещи говорил Наставник.

Горцев предупреждали трижды – Ликас вздыхает устало, морщится, но юношеский максимализм требует жертв. Юнцы искали ответы и нашли то, что не должны.

Их бы убрали в любом случае – вопрос времени. Свои же, поясняет Ликас уверенно. Отступники не нужны никому, а они нарушили законы горской общины. И наказание только одно – смерть.

Горцы – опасны, – повторяет мне Наставник в который раз. Не приближаться, не лезть, не встречаться.

Вопрос, почему сгорела «Капель» Ликас проигнорировал, зато выспросил всё про всплеск – и нахмурился. Объяснил порядок и последовательность действий. Самое важное, чтобы я не забыла – во время главного испытания в круге, я должна представлять Лирнейские. Так, как мы тренировали в последний раз.

– Я остановлю время, – повторил он терпеливо. – Всё замедлится, и доли мгновений тебе хватит.

Я кивала.

– Горы, Вайю. Это самое важное. То чувство, когда у тебя получилось, оно должно постоянно жить внутри, – он постучал по груди. – Когда я сделаю вот так, – Ликас показывает короткий рубленый жест, – горы, и ты сразу начинаешь двигаться, как только всё замрёт.

Я закатила глаза и снова кивнула. Одно и то же на разные лады Наставник повторял уже пятый раз.

– Отдай, – командует Ликас, повелительно протянув руку. – То, что ты переложила в карманы.

– Это моё!

– Верну после. Отдай!

– Наставник!

– Доверие, Вайю. Я научу тебя доверять, – Ликас вздыхает, – мы будем двигаться очень маленькими шажками, но ты научишься верить людям.

– Я верю людям! – я вцепилась в карман, к которому он протянул руки. Мой флакон! Мой Шлемник!

– Веришь мне? Отдай!

– Верю, но это страховка, на случай, если что–то пойдет не так. Запасной план.

– Вайю, твой план всегда примитивен и прост – разрушить все планы окружающих. Ставки слишком высоки, поиграешь потом…

Флакон приятно холодит пальцы в кармане. И отдавать мою прелесть не хочется ни в коем случае.

– Наставни-и-и-и-ик!

– Доверие, Вайю, – снова устало напоминает Ликас. – Я могу защитить тебя сегодня в круге, если ты будешь слушаться неукоснительно. И я давал клятву твоей матери.

Эликсир я отдала безропотно, слегка ошарашенная тем, что рассказал Наставник. Все аллари поместья подчинялись Главному – и это не было новостью, важным было – почему аллари служат Блау. Точнее, почему аллари не служат Блау. Ни Клану, ни Роду, ни Главе, ни Наследнику. Они пришли с Аурелией Хэсау и должны были уйти, после её смерти – но аллари остались.

– Хранить и защищать, – процитировал Ликас. – От всего, что может представлять опасность сейчас или в будущем.

Клятву приносили только двое – Нэнс и Ликас, и это не то, чем следует делиться с другими аларийцами. Я понятливо закивала – сомневаюсь, что мне выдали всю правду, но спасибо лабиринту, что хоть столько. Если бы он сказал это сразу, к чему эти псаковы игры в доверие?

– А если бы я не прошла в круг, аллари…?

– Ушли бы, – Ликас задумывается на мгновение, – после того, как исполнилось бы пятнадцать. Остались бы только те, кто хочет служить сам.

Я ненадолго прищуриваюсь, рассматривая в зеркале юную девушку в аларийском наряде с чертами Высшей. Нужно точно вспомнить, кто из аллари остался в поместье, когда я вернулась с первого курса Академии. Всех поименно. Это те, кому можно доверять в этой жизни.

Не играем открыто, – говорит Ликас, уточняя – не время. Нужно немного подождать.

Сколько – Наставник не уточняет, но я уже не слушаю. Ликас сказал, что сегодня Нэнс возвращается домой, если я сделаю всё правильно. Моя Нэнс, моя ворчунья, моя пышечка, по кудахтанью которой я уже так соскучилась.

***

Я умилялась собственной наивности. Мы ждали уже мгновений десять, я изучила аларийскую палатку вдоль и поперек, а старый Хакан настойчиво развлекал меня разговорами, изображая радушие.

Старейшин тут не было. И не будет. Ни одного, даже Виктима, который сейчас тоже в Керне. Можно было додуматься заранее – у аллари всё не как у людей и Совет тоже. Сходка старых маразматиков была запланирована в круге. И только там. Никому не нужно никуда ехать, все, находясь в разных концах Империи соберутся на сборище мгновенно.

Это – ужасало. Возможности и ресурсы аллари, которые пока не контролирует никто. А выигрывает обычно тот, кто бывает первым.

– О ведре Шлемника, – выдала я быстро с широкой улыбкой, вынырнув из своих мыслей. Старейшина спрашивал, о чем я мечтаю.

Хакан моргнул, и маска добродушного старичка на миг дрогнула, взгляд стал ясным и острым, как кончик кинжала.

– Мечтаю наварить пару самых больших котлов, и как Мара осенять всех божественной благодатью… или, чтобы благодать сработала, Шлемник нужно непременно выпить? Я так и написала на своем фонаре – прошу послать мне травы, весом в пол райхарца, – поделилась я доверительно. – Менталистов так много, питаются они хорошо, расчетная доза на вес неизвестна, поэтому учитываю с запасом, ну и на тестовые испытания.

Хакан прищурил глаза в узкие щелочки – я мечтательно улыбалась в ответ. Быть милой оказывается так просто, всего лишь приложить чуть-чуть усилий.

– Время, – суровый и собранный Ликас вернулся, с раздражением отбросив войлочное полотно – но на этот раз колокольчики не прозвенели.

– По-да-рок, – пропела я Наставнику весело, демонстрируя на ладошке трофеи. Пока его не было, я с мстительным детским удовольствием отодрала с импровизированной аларийской двери всё музыкальное сопровождение. Нужно же как-то коротать время в ожидании, немного взбодрить Старичка, да и Наставника, я заметила сразу, этот звон очень раздражал. – Старейшина Хакан был очень любезен…

Старый алариец улыбался добродушно, но улыбка уже чуть трескалась по краям. Немного не дожала – Ликас вернулся слишком рано.

– Время, Вайю! Дядя, – короткий поклон Старейшине, и Наставник крепко хватает меня за руку. Мир перед глазами закружился калейдоскопом, степь, знойный воздух, опять круговорот, и мы оказываемся на какой-то большой зеленой поляне, усеянной каменными, похожими на наши домашние алтари, гранитными плитами.

– Экая пигалица…., – пробасили сзади, и я развернулась, увидев крепко сбитого высокого бородатого аларийца, напоминавшего Бера по комплекции, одетого в белый бурнус. С Юга? Старейшина?

– Дождись очереди, – проскрипела сбоку ладная совершенно седая дама, которую даже старушкой назвать было нельзя, столько стати и скрытой силы было в её фигуре. Аларийка держала длинную резную трубку и смачно пыхала дымом в разные стороны. Чтобы разогнать собеседников? Но на поляне и так не было никого, кроме нас троих. – Тут есть те, кто поболе ждут… Заскучались уже…

Седая аларийка щелкнула смуглыми почти до черноты тонкими пальцами и прямо передо мной на другом конце поляны появилась ошарашенная Нэнс. Чуть схуднувшая, со впавшими щеками, но – моя.

– Мисси! – Заголосила та, всплеснув пухлыми руками. – Мисси! Это что же деется то?!

– Нэнс, – выдохнула я в ответ. – Нэнс…

Кто первым рванул навстречу, я не знаю. Соскучившаяся аларийка с недюжинной силой так долго крутила меня на радостях, оторвав от земли, что меня затошнило, и сжала ребра, что и вздохнуть лишний раз было сложно.

Пронзительный многоголосый девчачий визг раздался следом – все, наказанные отбытием из поместья в табор девчонки, появились на поляне.

– Мисси!!!

– Госпожа!

– У-и-и-и….

– А-а-а-а-а…

– Оу, девочки, кто наступил мне на ногу?!

– Заберите нас обратно, мисси, – торопливо шептала мне ухо одна из девчонок, пользуясь случаем. – А то Вилле зазнобу себе найдёт, пока я тут… или уже нашел?

– Скучает, – поспешила успокоить я. Рыжий Вилле последнее время брал по две–три смены, думала – копит деньги, а вон оно что.

– Дайте мисси вздохнуть, балаболки, – Нэнс распихала всех локтями и грозно выпятив грудь встала передо мной живым щитом. – Охолони…

– Время, – Ликас появился на поляне сзади нас и кивнул двум Старейшинам, приветствуя.

– Бабушка…, – заныла Нэнс, дергая за рукав Седую даму.

– Цыть!

– Бабушка, ты обещала!

– Цыть я сказала, неугомонная. Всё после, – сверкнули ясные глаза на морщинистом лице и Нэнс отступила.

– Время, – снова повторил Ликас, подхватил меня под руку, и прежде, чем я успела что–то сообразить, поляна растаяла.

***

Дул ветер. Пронзительный, как и всегда бывает высоко в горах. Мы стояли в центре плоской, отшлифованной до блеска каменной площадке. Скалы поднимались со всех сторон, образуя подобие чаши или амфитеатра. Почти как у нас на Турнире.

В центре площадки мы стояли вдвоем – я и Наставник за моей спиной, двенадцать седых аллари – по кругу.

– Чужим не место в круге, – представительный старик, с равнодушным лицом и перевязью через плечо, как принято носить в Восточном Пределе, поднял руку и опустил вниз. – Против.

– Время менять правила, – Седая дама пыхнула табаком и высоко подняла трубку вверх. – За.

– … против…

– …за…

– …против…

Голоса Совета разделились поровну. Шесть – за и шесть – против. Виктим сиял, Старик Хакан был совершенно спокоен, как и Ликас.

– Право, – знакомый голос прозвучал откуда-то сверху. На одной из скальных террас стоял слепой Старик, опираясь на посох. Стоял на самом краю, непоколебимо, порывы ветра трепали одежду, и, казалось, он сейчас просто рухнет камнем вниз. – Право, – повторил Помнящий отчетливо. – Посадить новую ветку. Место девочки – в круге, – и стукнул концом посоха о камень, в подтверждение своих слов.

Ликас расслабился, это не было видно, но я ощутила, как напряжение просто стекло вниз и Наставник, казалось, сразу стал немного выше.

– Не аллари!

– Высшие – враги! – брызгал слюной Виктим.

– Нельзя пускать чужих в круг…

– Цыть, – Седая дама пыхнула трубкой, и всё вокруг как будто окутал дым. И, как в быстром просмотре записей – на поляне звучал визг, кричала Нэнс, орали и тискались девчонки, звенел смех, сверкали улыбки. Ощущение было неописуемым, как будто я была одновременно и Нэнс, и каждой аларийкой сразу. Эмоции были такими яркими и чистыми, что губы сами расплылись в улыбке. Улыбалась не только я – некоторые из Старейшин тоже выглядели довольными. – Вопрос о том, так ли встречают врагов можно снять. Если ты, мальчишка, – Седая дама ткнула трубкой в Виктима, – найдешь хотя бы пару аллари, которые встретят тебя так же искренне, я съем табак из своей трубки.

– Требую испытания, – уверенный и твердый голос Ликаса был хорошо слышен в каждом уголке Арены. – Для своей ученицы.

Старики начали ругаться ещё энергичнее. Что являлось этим испытанием, я не знала, но Наставник точно понимал, что и зачем он делает. Аллари переругивались, ничем не отличаясь от Высших. Совет старых маразматиков и пердунов – он и в круге Совет. Совсем не отличаются от наших.

– Испытание, – озвучил общее решение один из самых ярых противников допускать меня в круг. – Одна попытка. Не пройдет – круг будет закрыт навсегда.

– У всех три, – возразила бабушка Нэнс.

– Три попытки – у аллари, – нежно поправляет её Старейшина. Хакан молчит и смотрит на Ликаса, Наставник коротко кивает в ответ – уверен.

– Согласны, – хлопает в ладоши Хакан, и расплывается в добродушной улыбке. – Да начнется испытание.

Каменные террасы сверху заполнились мгновенно – только что было пусто, только скалы и ясное голубое небо над нами, и через мгновение сотни смуглых аларийских лиц – и все с откровенным любопытством смотрят на нас вниз. Мне показалось, даже фигура Нэнс мелькнула где-то сверху.

– Совет – закрытый, а испытания всегда публичные, – тихо шепнул мне на ухо Ликас. – Здесь открыт доступ к Источнику, но бери по чуть-чуть…

– Что нужно делать?

Но Наставник уже не ответил – Старейшины начали задавать вопросы.

– Кто Хранитель?

– Я – Хранитель.

– Кто Наставник?

– Я – Наставник.

– Кто ручается?

– Я – ручаюсь, – прозвучало сразу с четырёх сторон. Ликас, южный Старейшина, который был на поляне и седая аллари, бабушка Нэнс, и Хакан, синхронно выступили вперед.

А дальше начался Циркус. Нет, всё было серьезно – важные лица, умные речи, положенная случаю четко дозированная порция пафоса, но если это были испытания для юных аллари, то теперь я понимаю, почему они просрали свой мир, проиграв войну, которая даже не успела начаться.

Всё было просто, по–детски, и… мы уже всё это делали с Ликасом не по одному разу в гораздо более сложном варианте.

Создать каплю воды? Водопад с небес, ведь водопад состоит из капель, не так ли?

Перемещаться. Управлять объектами.

Умение видеть суть вещей – отличать реальное и иллюзорное. И, хотя иллюзии Старейшин аллари были хороши, до дознавателей им далеко. Может потому что это один из ключевых навыков наших менталистов?

И следующее задание, и следующие. Террасы давно молчали. Сначала раздавались бурные возгласы, я слышала, как Нэнс орет – “Мисси”, но сейчас, молчала и она. Чем лучше у меня получалась, тем сильнее хмурились те Старейшины, которые были яро против.

Наконец, или фантазия стариков истощилась, или перечень стандартных заданий иссяк, но у меня был перерыв, пока старые хрычи в очередной раз совещались компактной кучкой.

– Дальше будет круг, – Ликас опять говорил тихо, прямо в ухо. – Задача покинуть круг, пересечь линию границы и получить минимальное количество повреждений. Старейшины атакуют одновременно, их двенадцать. Чтобы ты прошла, тебя должно зацепить не больше трех из двенадцати, ты поняла, Вайю?

Я кивнула.

– Перемещаться бесполезно, атаковать тоже, просто уходи с линии атаки. Горы, Вайю, – он больно щелкнул меня по лбу. – Вспомнить тут, – рука на грудь, – я замедлю время, и ты сразу начинаешь двигаться.

– А можно помогать?

– Наставник – может, – уверенно кивнул Ликас и развернул меня за плечи к себе. – Вайю, всё что было до – это ерунда, главное испытание – сейчас. Невозможное – возможно, вспомни это чувство и удерживай внутри.

Я фыркнула. Ликас относился к этому слишком серьезно. Не получится зайти через парадный, всегда можно воспользоваться черным входом. На испытаниях аллари жизнь не заканчивается.

– Время, – Ликас мягко подтолкнул меня вперед – Старейшины закончили совещаться и сейчас все снова рассредоточились по кругу. – Невозможное – возможно, Вайю.

Я стояла в центре. На продуваемой всеми ветрами высокогорной площадке, которая располагалась псаки знает где. Проходила испытания для юных аллари, но сама аларийкой не была. Хотела поклониться противникам по обычаям Высших, а Совет сейчас именно противники, как это принято перед началом поединка, но не могла. Хотела задать аллари сотню вопросов, но не стану. У Великого отменное чувство юмора.

Невозможное – возможно. Слова Ликаса звучали в голове, я прикрыла ресницы и представила Лирнейские, и то чувство внутри, когда у меня получилось.

Невозможное – возможно. Я та, которая помнит будущее и не знает прошлого.

Невозможное – возможно. Вернуться из-за Грани.

Невозможное – возможно. Сдвинуть горы.

Невозможное – возможно. Пройти этот их псаков круг…

Двенадцать Старейшин ударили одновременно. Двенадцать лент взвились в небо и устремились ко мне одновременно – вода, огонь, земля, воздух, иллюзии… ничего сложно, видимо каждый использовал любимую стихию.

Я слушала грохот пульса в ушах, и не отрываясь смотрела на Наставника, ожидая знака.

Бум. Бум. Бум. Кровь бухала барабанами.

Бум.

Бум.

Бум.

Невозможно. Возможно.

Горы, Вайю.

Доли мгновения растянулись на вечность, я уже чувствовала свист ветра рядом – огонь и воздух, когда Ликас опустил ресницы и сделал условный жест.

Давай, Вайю.

Бум.

Бум.

Бум.

Чувство внутри вспыхнуло ярче звезд и прокатилось огненной волной от макушки до пяток и… всё замерло. Ветер перестал дуть, аларийцы на террасах застыли, и даже Старейшины и те замерли, не моргая.

Наставник остановил время для меня.

Время, Блау!

Я бежала скачками, огибая волну воды, ныряя под полосы пламени, скользила по каменному основанию, уходя от столкновения.

Ликас сегодня явно не в форме – я уже видела, как начинают дрожать застывшие чары. Устал?

Я почти достигла края круга, когда последняя огненная полоса, которую, я помнила отчетливо, создал Виктим ожила, зашипела и хорошенько приложила меня напоследок, полоснув по лицу наискось – щеку обожгло, и я кубарем выкатилась из круга прямо под ноги одного из стариков.

Глава 143. Да пошел ты!

Виктим мерзко усмехнулся, глядя на меня сверху вниз, и провел пальцем по щеке. Я подняла в ответ средний палец, продемонстрировав жест, который должен понять даже отсталый алариец. И потом с трудом криво улыбнулась нахмурившемуся Наставнику — лицо полыхало.

Ликас молчал, над кругом зависла тишина, и только ветер свистел сверху. Наставник не двигался, но Виктим сделал шаг назад, потом ещё один, попятился… и уже из-за спин Старейшин завопил.

— Предатель!!!

— Как ты посмел!

Возмущенные возгласы звучали со всех сторон – старики были по-настоящему в ярости, такой, что казалось, сейчас полыхнёт всё вокруг. Трибуны опустели мгновенно, просто в один миг — раз, и верхние террасы совершенно пусты, и только ветер скандирует сверху, подхватывая слова.

Хакан – молчал, но даже он с явным недовольством поджал губы, сверля племянника взглядом. Седая дама перестала пыхать трубкой, просто забыв про это в суматохе. Единственный, кто явно был в восторге — это Старейшина с юга, в белом бурнусе — он подмигнул мне и отдельно одобрительно отсалютовал Ликасу.

Щеку дергало от боли, я отряхнула руки от камешков и поднялась. Став плечом к плечу к совершенно невозмутимому Наставнику.

– Изгнать! Решим в круге!

— Тише… давайте послушаем, что скажет Хранитель…, – мягко увещевал Хакан, выйдя из ступора.

— Изгнание! Изгнание! Изгнание! — звучало со всех сторон веско и тихо, они уже всё решили и не собирались слушать никаких объяснений.

– Неприкосновенность, — прозвучал низкий голос сзади и я резко обернулась. За нашими спинами стояли четверо. Когда они появились на площадке? Один -- солидный кряжистый аллари в возрасте, настоящий великан, в его таборных косах мелькало много серебряных нитей, двое – возраста Ликаса, и один совсем зеленый алариец – худощавый и жилистый, юнец делал серьезное лицо, копируя старших, но смуглый нос то и дело косил с любопытством и явным сочувствием в мою сторону.

Я уставилась на мальчишку в ответ, и он сразу отвернулся, глядя только прямо перед собой – на кучку стариков.

– Это измена, Ликас, – Виктим сожалеюще развел руки и… заржал. Он хохотал так, что толстый живот колыхался волнами над алым кушаком. – Лучший из лучших, достойнейший сын рода, ничего его не берет… из-за девчонки… из-за врага…, – он ржал и ветер усиливал эхо многократно, поднимая в воздух смех.

Ликас молчал. Не пошевелился, не двинулся, и не сказал ни слова в ответ.

– Неприкосновенность, – снова прозвучало монотонно сзади.

– Уважаемый Сейр, а вы были в курсе, что сотворил ваш бывший Ученик? – вкрадчиво протянул Виктим, и несколько Старейшин согласно кивнули.

– Или Наставник Ликас действовал самостоятельно, – поспешил добавить другой старик, явно озабоченный больше остальных. – Совершенно самостоятельно, не стоит втягивать остальных. Этот вопрос касается только Наставника Ликаса и его… ученицы.

– С согласия, разрешения и ведома, – упали равнодушные слова сзади. – Неприкосновенность.

– Что происходит? – шепнула я Ликасу. Тот и бровью не повёл, продолжая молчать.

Хакан тихо со свистом выдохнул сквозь зубы и прищурился.

Седая леди переместилась ко мне с другого конца площадки мгновенно. Помолчала, снова отыскивая что-то на моем лице, и пыхнула ароматным дымом. – Что ты делала в круге препятствий, девочка? – спросила она мягко.

– Уходила от столкновения.

– Для чего?

– Чтобы пройти Испытание, – я пожала плечами. Вопросы были тупыми.

Она наклонила голову набок.

– Что нужно сделать, чтобы пройти?

– Чтобы зацепило не более трех раз, – я поморщилась от боли – щеку сразу задергало.

– Трех? – старушка удивленно посмотрела на Ликаса. – Хорошо. Ты получила только одну метку. Как ты это сделала?

Я покосилась на Наставника.

– Говори всё, как есть, – Ликас спокойно кивнул мне.

– Наставник остановил время, – пояснила я бабушке Нэнс.

– Наставник? – Седая дама поперхнулась дымом и закашлялась, аккуратных колечек не получилось.

– Мастер может помогать ученику, – пояснила я неуверенно, но Ликас снова решительно кивнул.

– И как часто… Наставник останавливает время?

Я снова посмотрела на Ликаса – вопросы были неудобными, кто знает, что и сколько можно говорить.

Наставник снова кивнул.

– Часто, – кивнула я старушке.

Седая дама пожевала кончик трубки и обернулась к Ликасу.

– Можно повторить? Нам бы хотелось увидеть ещё раз, медленнее, как … Наставник, – тут она насмешливо дернула уголком рта, – останавливает время. В качестве доказательства, – старушка подцепила пальцем на поясе круглую, вырезанную на пожелтевшей от времени кости, печать с аларийским орнаментом на витом красном шнуре, – возьмешь у меня вот это и, – она подняла голову вверх, – поднимешься на нижнюю террасу.

– Одного мало, – сразу возразил Виктим.

– И мою, – южный старейшина коротко поклонился Ликасу, поправив точно такую же штуку на красном шнуре на поясе.

Ликас коротко рублено кивнул. Четверка сзади отшагнула назад, освобождая место.

На этот раз я просто стояла в центре площадки одна – Старейшины сгрудились двумя разными кучками по бокам.

Ликас поймал мой взгляд, коснулся виска, потом постучал по груди, глядя на меня – держать ощущение, я сосредоточилась, кивнув. Я не понимала зачем, но сделаю.

Было тихо. Только свист ветра сверху немного разбавлял тяжелую вязкую тишину.

Снять две штуки с поясов и подняться наверх – ничего сложного. Я прищурилась, рассчитывая короткий маршрут.

Доли мгновений перетекали из настоящего в прошлое, потом Ликас сделал условный жест, время шло, но… ничего не произошло. Вот совсем ничего.

Старейшины загомонили, но тут же заткнулись.

– Ещё раз, – властно скомандовала Седая дама, взмахнув трубкой.

– Сосредоточься, – Ликас сдвинул брови, и постучал кончиками двух пальцев по ножнам, как он делал всегда, когда я тупила или отвлекалась, по его мнению. Ещё раз, и ученице прилетит по заднице.

Выдохнула, концентрируясь. На этот раз мне ничего не мешало.

Лирнейские.

Невозможное – возможно, ветер игриво шевелил пряди на лбу.

Невозможное – возможно, девочка, шептал он, ласково остужая прохладой горевшую щеку.

На этот раз у Наставника получилось практически мгновенно. Все замерли – кто-то с открытым ртом, кто-то не успев моргнуть ресницами, косички застыли в воздухе и рукава – парусами…

Я начала двигаться, но в этот раз почему-то было тяжелее, как будто через толщу воды – сложно и медленно.

Седая дама – первая. Я поежилась, поймав собственное отражение в неподвижных темных глазах. Жутко. Быстро вынула из смуглых пальцев красный шнурок с круглой костяной печатью.

Старейшина с юга – второй. Он даже не успел отстегнуть шнурок – только тянулся к поясу. Пришлось тратить время и развязать самой.

Виктим. Я оказалась перед ним, вглядываясь в недовольное, немного одутловатое лицо, когда почувствовала – время истекает, не успею. Мне даже показалось, что у него немного дрогнули кончики ресниц… и я развернулась и бросилась наверх.

Ступеньки, площадка, ещё ступеньки – успела в последний миг – и всё пришло в движение, вернулись звуки, и дышать сразу стало легче.

Вся площадка лежала под ногами. Седая дама улыбалась, Ликас скупо кивнул мне – справилась, Хакан качал седой головой, тройка странных незнакомых аллари за спиной Наставника осталась невозмутимой, и только юный алариец улыбался мне широко и довольно, как будто это он, а не я, выполнила тупое задание старых хрычей.

Я стояла, выпрямившись, на первой террасе снизу. Ветер играл с волосами, на вытянутой руке колыхались две печати с поясов Старейшин на красных витых шнурах. Юбку трепал ветер, она взлетала алым колоколом и била по ногам, шнуры раскачивались в воздухе, щеку дергало от боли.

Ликас молча поднял вверх правую руку, к небу, и ветер взвихрился вокруг него. Несколько слов на певучем аларийском диалекте, который я слышала всего несколько раз в жизни, и в небе вспыхивает и гаснет яркий свет.

– Невозможно, – тут же взвизгивает Виктим. – Это просто невозможно! Невозможно! Невозможно!

– А может это и есть разница, – вкрадчиво говорит Ликас, – между нами. Способность постичь то, чему даже не учили, самостоятельно, в отличие от тех, кто уже тридцать зим не может пройти даже «точку невозврата»?

Виктим вздрагивает и крепко стискивает кулаки.

– Невозможно, – повторяет он, одними губами.

– Возможно, – совершенно спокойно возражает Ликас, и показывает на меня. – Верни печати Старейшинам, Ученица.

Я спрыгиваю по ступенькам вниз, огибаю несколько крупных камней и оказываюсь за спиной Наставника. Меня жестом останавливает старший великан из четверки аллари, протягивая широкую лопату ладони за печатями, молча передает их юнцу, и улыбающийся до ушей алариец, бегом бежит к Старейшинам отдать то, что я забрала.

Вернулся он мгновенно, одна нога там, другая тут, и пристроился сбоку от меня, продолжая сиять откровенно дурацкой улыбкой.

– Может быть именно это мы потеряли? – спрашивает Ликас, обращаясь к Старейшинам. – Вайю ничего не знает про этот мир, и поэтому просто неспособна понять, что это невозможно. Потому что ей об этом не говорили. Сколькие прошли круг препятствий за эту зиму? Сколькие прошли испытание? – с каждым словом на лица старейшин набегала тень. – Мы не способны увидеть это самостоятельно, поэтому нужно зеркало, – он кивнул на меня.

– Мы теряем силу, потому что она уходит к Высшим!

– Чушь, – отрубил Ликас. – Силы – достаточно. Вы просто не способны взять больше.

Юнец рядом одобрительно хмыкнул.

– Сколько раз вы проходили Испытание в своё время, Старейшина Виктим? Пять? Шесть раз? Сколько меток получили? – равнодушно спрашивал Ликас.

– Это не имеет значения…, – покрасневший Виктим набрал в грудь воздуха, но его перебили.

– Сколько зим вы уже пытаетесь пройти «точку невозврата»? Двадцать? Больше?

– Я занят работой в Совете!

– Несомненно, – Наставник наклонил голову. – Именно поэтому… а не потому что неспособны. Самые сильные, – Ликас взмахнул рукой в сторону четверки, – но мы обычно так заняты, что у нас просто нет времени заседать…

– Это ваша обязанность! Ваш долг!

– Несомненно, – снова кивнул Наставник. – Именно поэтому, когда я привожу ученицу, которая прошла Испытание с первой попытки, и требую не больше положенного, вы о своем долге забываете?

– Она не аллари! – почти простонал один из стариков. – Враг! Это против правил…

– Мы – правила, – четверка аларийцев синхронно шагнула вперед и встала перед нами, закрыв спинами обзор. Я сместилась влево, чтобы лучше видеть постные выражения лиц половины Совета аллари.

Старики кисли, но явно проигрывали в этом противостоянии, рот не открыл ни один, даже Виктим.

Кто же эти аллари, которые пришли на помощь к Наставнику?

Я оценила взглядом ближайшего – прекрасный экземпляр, не знаю, чем их там кормят в детстве, но этот алариец очень напоминал Ликаса – рост, разворот плеч, спокойствие, скрытая сила.

– Неприкосновенность, – мягкий голос Помнящего раздался сверху. Старик в белой одежде опять стоял на самом краю верхней террасы, опираясь на посох.

– Вы обязаны предупреждать! – Взвизгнул Виктим, обретя голос, старику он возразить решился. – Это против правил!

Несколько седых голов согласно и удрученно качнулись.

– Это развилка, – так же мягко возразил Помнящий. – Девочка сегодня могла выбрать другой путь. И не войти в круг.

– Вы и Наставник Ликас требуете невозможного, не просто ввести чужачку в круг, но и открыть ей секреты…

– А кому их открывать?! – громыхнуло сбоку. – Кому?! Кому их открывать?! – Великан, тот, кого назвали «уважаемым Сейром» первый раз потерял невозмутимость, даже усы встопорщились от негодования. – Один! Один ученик! На троих Наставников! За пятьдесят зим!

Юнец рядом приосанился, расправив плечи.

– Мы – умираем, – рубанул он глухо, и старые маразматики не нашлись, что возразить. – Вырождаемся. Уйдут последние. И? Нам некого учить.

– И тем не менее…

– Дайте мне десять учеников. Десять. Из чистокровных аллари. Нет? Тогда дайте хотя бы одного, которого вы воспитали. Одного!!! – в небе послышались раскаты грома, и тучи понеслись быстрее. – Нет? Тогда не мешайте, – великан хлопнул Ликаса по плечу так, что Наставник немного просел. – Неприкосновенность. Я так решил.

Старейшины загомонили, сгрудившись кучкой, обсуждая оживленно. Пока все были заняты, я незаметно подвинулась к аларийскому юнцу и дернула его за рукав.

– Т-с-с, – шикнул на меня он, оглянувшись на Старших.

– Они заняты, – тихо пробормотала я в ответ – Ликас с аларийцами с нашей стороны принимали живейшее участие в обсуждении, судя по жестам. – Что происходит?

– Решают, – юнец пожал плечами. – Хотя выбора нет, – насмешливо сверкнули белые зубы, – старикам придется смириться. Как я рад!

– Рад?

– Теперь ты младшая, – юнец хлопнул меня по плечу со всей дури, я покачнулась. – И ты – молодец, во, – он поднял кулак вверх.

– То есть Испытание я прошла? – щеку дергало, и я потянулась потрогать.

– Конечно, – юнец фыркнул насмешливо, – ещё бы. Не трогай, – он шлепнул по руке, – нельзя! Метки нужно носить с честью. Не расстраивайся, с лицом, конечно не повезло, но ты и до этого была не слишком хорошенькой, – утешил меня алариец.

А я просто не нашлась, что на это ответить.

Он наклонился ближе, к уху и совсем понизил голос. – Мастер Ликас совсем загонял, да? – спросил юнец с искренним сочувствием.

– Н-н-н-ет, – проблеяла я.

Гонял ли меня Ликас? Да. Но по сравнению с методами обучения в Академии, это просто мелочи.

– Не хочешь – не говори, – он отвернулся, явно обидевшись.

– Гонял, – тут же закивала я. – Ох, как гонял, – лишь бы единственный источник информации не иссяк. – Ух, как гонял!

Юнец одобрительно кивнул.

– Если я прошла, мне дадут доступ к Источнику? Разрешат тренироваться в круге?

– Конечно, – юнец смотрел, как на идиотку. – Заставят, – постановил он.

– Что сказал Наставник на вашем языке, когда сверху громыхнуло?

– Клялся Источником, – юнец удивленно пожал плечами. – Что не раскрыл секретов, и не учил в обход правил.

– А кто такой «уважаемый Сейр»? Почему вас четверо, Старейшин больше, но они слушают?

– Ты вообще ничего не знаешь, – глаза юнца сверкали восторгом, и он ещё раз крепко приложил меня по плечу так, что я снова просела. – Сейр – главный Мастер, у него учился мастер Ликас. Нас четверо, потому что больше нет, – он пожал плечами, как само собой разумеющееся. – Мастер Сейр сильнее всех в Совете, поэтому слушают, – юнец хмыкнул.

– Мммм, – я помычала, обдумывая ситуацию.

– Мы пришли, потому что Совет точно будет против…

Мне показалось, юнец прошептал «старые ослы» себе под нос.

– …зато теперь всё хорошо. Сейчас, – он сочувственно покосился на мою щеку, – они проведут обряд и всё. Ты – наша.

– Ваша?

– Ты уже наша, – поправился юнец, – и доказала это, – он снова одобрительно поднял сжатый кулак вверх, – доказала, что можешь. И у тебя получилось даже лучше, чем у меня, – протянул он тоскливо.

– Правда? Тебя вообще не задели? – щека продолжала зудеть и дергать.

Виктим – сволочь. Готова поставить все свои артефакты, он сделал это намеренно. Толстая аларийская жаба. Сын псаки. Выкормыш скорпиксов. Чем больше болела щека, тем больше сочных определений приходило в голову.

Я поймала взгляд Виктима на другом конце площадки, и улыбнулась. Только ему. Очень нежно.

– …пффф, я про то, что делаем мы, – тараторил юнец.

– А что делаем мы? – переспросила я рассеянно, обдумывая, насколько хорошей я должна быть с аллари. Насколько послушной. И как долго.

– Мы, – удивленно протянул юнец, кивнув на троицу аларийцев впереди и Ликаса. – Мы. Те, кто повелевает временем.

Звуки отрезало разом, все вокруг застыли, юнец замер с открытым ртом, ветер затих. Старейшины зависли в странных позах.

На меня разом обернулись четверо – Ликас и трое аларийцев, и великан Сейр особенно недовольно сдвинул брови, увидев замершего с открытым ртом юнца, едва заметно кивнул мне, шевельнул бровью и… юнец продолжил тараторить как ни в чем не бывало. Он даже ничего не заметил, что время остановилось.

Время. Остановилось.

Время.

Грань и её порождения!

Юнец говорил и говорил. Оказывается, их осталось только четверо, на всех аллари. И не на Империю, нет. Вообще четверо.

И что он очень рад появлению младшей, Мастера просто измучили его, трое на одного, а теперь нас двое. И что времени совсем нет, горцы натворили дел, и все Мастера постоянно заняты, решая проблемы, и что Мастер Сейр класть хотел на этот Совет, потому что это не первый и не второй Совет на его веку, и…

– Подожди, – я перебила его, откашлявшись. – Останавливать… время, это как Наставник? Как Мастер Ликас?

Юнец уверенно кивнул.

Поединок через два дня. Если я смогу использовать это в будущем… от возможностей начинала кружиться голова. Если… я сделала это сама. Если это не очередная игра Наставника, и он каким-то образом не заставил поверить всех в то, что я – могу. Потому что ничего нового внутри я не ощущала. Совершенно.

– А в реальности? Ты тоже можешь?

– Ну… здесь – да, в реальности… смогу, зим через сто, – сник он. – Или двести.

– Двести? – я поперхнулась воздухом. – Двести зим тренировок?

– И ты сможешь, – он уверенно кивнул, – если учиться долго и непрерывно, посвящать всего себя, как говорит Мастер Сейр…

– А быстрее никак? Хотя бы на пол мгновения, но завтра? – торопливо перебила я его снова.

Юнец округлил глаза и засмеялся, он хохотал звонко, откидывая назад голову.

– Что смешного? – Ликас вместе с сопровождением неслышно встал рядом.

– Мастер…, – юнец тыкал в меня пальцем, – мастер… ваша ученица хочет завтра… завтра использовать дар в реальности…

«Уважаемый Сейр» первый раз посмотрел на меня с откровенным интересом. Ликас устало вздохнул, но никто из них не засмеялся.

– Это же… это невозможно…, – юнец озадаченно крутил головой в поисках поддержки.

– Невозможно, – мягко подтвердил Ликас. – Но Вайю об этом не сказали…

– Ограничить общение? – Великан Сейр спрашивал исключительно у Ликаса.

– Полностью, – твердо кивнул Ликас, взмахнул рукой, и юнца вымело с площадки, мой бесценный источник информации просто исчез, растворившись в воздухе. – И так успел наговорить лишнего…

Я открыла рот и закрыла, клацнув зубами.

То, что Наставник добился, чего хотел – было очевидно, Ликас был явно удовлетворен и расслаблен. Но ради чего это всё? Неприкосновенность? Ради этого он обманул Совет? Или… у меня действительно получилось то, что невозможно?

– Вайю, – он развернул меня за плечо и легонько подтолкнул, – Сейчас обряд. И…, – Ликас мучительно подбирал слова, отводя глаза в сторону, – шрам останется. Метки, – выплюнул он, пристально глядя на Виктима, – носят открыто. Через зиму, проведу тебя через круг ещё раз, уберем это, – он осторожно коснулся моего подбородка. – Но сейчас придется потерпеть, главное – получить неприкосновенность.

Ликас тревожно заглядывал в мои глаза.

Неужели он действительно полагает, что я откажусь? Что это такая большая плата за доступ к Источнику? За доступ к потенциально безграничной силе? За возможность изучить аллари… найти все слабые места, когда придет время бить?

– Мне сказали, что я и до этого была не слишком хорошенькой, – я фыркнула и криво улыбнулась уголком рта. Блау всегда возвращают свои долги.

Обряд недовольные Старейшины провели быстро. «Уважаемый Сейр» бдительно контролировал ситуацию, возвышаясь подавляющей горой на верхней террасе. Старые маразматики встали в круг, протянули что-то заунывное на аларийском, воздели вверх руки и… просто растворились по-одному.

– Совет окончен, – Старая дама на прощание махнула мне длинной трубкой, – ученица.

Старейшина с юга подмигнул, а старик Хакан даже не обернулся.

– Потерпи, девочка, – великан Сейр на прощание аккуратно, явно пытаясь дозировать силу, похлопал меня по плечу. – Они… не плохие. Просто застряли в прошлом и пока не понимают… Учись. Это возможность доказать, что мы не зря доверились твоему Наставнику…

Фигуры аларийцев растаяли и на площадке, обдуваемой всеми ветрами, остались только я и Ликас.

– Два штрафных завтра утром, – выдал Наставник, отстукивая пальцами по ножнам.

– За что?!!

– Три! Последний за то, что не понимаешь…

***

В палатку Хакана мы вернулись мгновенно. И нас встретили обвинениями сразу и в лоб.

– Ты учил её! – голос старика колол стеклянным крошевом.

– Нет, дядя, – Ликас был совершенно спокоен. – Предполагал возможность – да, но не учил. Не объяснял и не показывал. Сколько у нас было времени в круге? Зима. Ты способен представить, что кто–то может освоить управление временем за зиму?

– Но…

Пока они ругались, я подхватила со стола блестящий медный поднос и потерла рукавом, пока не засиял. Лицо в отражении было ровным и гладким. Уф.

– Ты можешь врать Совету…

– Не сейчас, – оборвал Ликас резко, повернувшись ко мне. – Вайю, охрана ждет снаружи. Забирай Нэнс и остальных, и в поместье.

Хакан демонстративно отвернулся, не прощаясь, даже не пытаясь создать иллюзию радушия на этот раз. Я выскользнула наружу тихо, подавив детское желание подергать скорпикса за хвост, и позлить фальшивого старика.

Сочтемся. Нужно подождать. Ещё немного.

Сейчас я должна быть послушной.

***

Вездесущая Нэнс взяла на себя функции гида, настояв, чтобы мы обязательно прошлись по Табору. На самом деле, глядя, как горделиво она вышагивает, расправив плечи и надув щеки, я подозревала, что меня просто демонстрируют всем и каждому.

Сначала аларийцы глазели молча. Те, кто посмелее, в основном из молодых, и, видимо, присутствовавших на этой пародии на испытания, подходили, задавали вопросы. Меня узнавали, и это было странное чувство общности, совершенно не знакомые аларийцы и аларийки подмигивали, кивали и улыбались.

– Эти не прошли, – хихикнула Нэнс, показывая на группку явно агрессивных молодых парней в таборных кафтанах и алых кушаках, которые следили за нами из–под насупленных бровей. – Были на Испытании, – шепнула Нэнс тихо. – Третью зиму подряд бьются, все никак круг препятствий одолеть не могут, а ведь не чета вашему! Старейшины в этот раз лютовали очень…

– Обычно проще?

Нэнс кивнула.

– А ты? Проходила испытания?

– Зачем мне тось? – удивилась аларийка. – Не всем летать должно, да и не прошла бы я. Бабушка говорит, не прошла бы, – поделилась она откровенно.

В таборе пылали десятки костров и один большой, просто огромный, в центре лагеря. Огни Керна горели вдали, с холма весь город был как ладони. И темное небо, усыпанное яркими точками фонарей.

Я старалась увидеть как можно больше. Считала палатки, оценивала расположение лагеря, соотношение мужчин и женщин, отсутствие детей, как выстроена охрана периметра, и чем занимаются в таборе. Мне нужно было охватить всё – на записях всегда можно пересмотреть позже.

Нэнс щебетала, с удовольствием таская меня туда–сюда, и вспыхивала смуглым румянцем от удовольствия.

– Все таборы такие?

– Почти, – аларийка пожимает плечами. – Я была не во всех.

– Сколько аллари в лагере? Почему нет детей? Как часто табор снимается с места?

Я сыпала вопросами вразнобой и наблюдала, улыбаясь. Старики и те, кто постарше, косились с опаской, а осмелевшая молодежь следовала за нами след в след. Им я улыбалась тоже. Особенно теплой улыбкой. Отвечала на дурацкие вопросы, хлопала по предплечьям в ответ, рассказывала о том, как сложно было учиться – все были уверены, что аларийская программа обучения просто венец творения.

Я должна стать своей.

Единственной из Высших. И в идеале, чтобы меня перестали считать Высшей. Старики уже потеряны – я покосилась на небольшие кружки пожилых, многие сидели вокруг костров и неспешно дымили трубками, а вот юные… здесь можно попытаться.

Старейшины закрыли мне парадный вход, явно продемонстрировав отношение, но кто сказал, что нельзя войти через чёрный?

– У вас есть сказания, Нэнс? Легенды или хроники? Как те, что исполняют менестрели?

– Конечно, мисси, – аларийка удивленно всплеснула руками. – В круге есть всё!

– В-круге-есть-всё…

Прекрасно. Значит, мне непременно нужно повысить культурный уровень, чтобы знать, о какой героине в детстве мечтал каждый из этих юнцов.

И стать ей. Девушкой-из-грёз-аллари.

Создать, если придется, слепить. Люди склонны ревностно охранять своих героев и возносить на пьедестал, и аллари не исключение.

– Мисси? – аларийка потормошила меня, утягивая к костру, у которого уже собралась очередь из молодых пар и одиночек – все улыбались, готовясь прыгать. – Начинают всегда с меньшего костра и далее, пока хватит смелости, – Нэнс качнула головой куда–то в центр табора – где языки пламени взлетали в небо намного выше палаток.

– Прыгаем, – постановила я, встав в очередь, как все. Молодые аларийки захихикали, парни заулыбались, подначивая – я была ниже всех ростом.

Стать своей.

Я искренне улыбалась в ответ, наслаждаясь минутами безделья. Веселое настроение было заразительным.

Стать своей, Блау.

Чтобы изучить аллари, нужно думать, как аллари, чтобы все, кто сейчас стоит здесь, не колеблясь встали на мою сторону, когда… если… их псаков избранный всё таки объявится.

Место будет уже занято.

Первый костер, второй, третий. Костры становились всё больше, очередь из желающих редела, но увеличивалась толпа зевак. С хохотом и гиканьем, подначивая друг друга, мы разбегались и прыгали, пламя лизало пятки, и пыхало жаром. Нэнс перепрыгивала следом за мной и сдалась только ближе к концу.

– Я не пойду, мисси, – с хохотом отбилась она от меня. – На большой костер ходят только парни и то не все…

Бутылку аларийского самогона мне передали перед вторым прыжком, просто сунули в руки – на морозе, из горла, самогон. И жадно ждали реакции.

Нэнс хихикнула, а потом зашлась грудным смехом, когда я с благодарностью присосалась к бутылке. Псаков праздник был очень длинным, и пока ещё не собирался заканчиваться.

– Благодарю, это было кстати, – я вернула ошарашенному юнцу бутылку, разбежалась, и лихо сиганула с оглушительным визгом, получая настоящее удовольствие от такой ерунды.

Просто забыть про всё на этот вечер. Забыть, и представить, что у меня тоже есть право развлекаться.

Мы пили и прыгали, прыгали и пили, пока не добрались до центра табора. Большой костер впечатлял. Аллари не мелочились – толстые не рубленные поленья, сложенные пирамидой полыхали так, что и подойти на десять шагов было горячо. Фейу точно оценила бы.

Из всей группы молодежи мы остались втроем, я и ещё пара долговязых парней, которые уже панибратски хлопали меня по плечам – испугается ли маленькая чужачка?

И чужачка пугалась. Нельзя разочаровывать, ведь они ждали именно этого?

Пятилась назад, охала, сомневалась, уступая право прыгать первыми – мужчинам. Огонь не был опасен – мой купол сработает сразу, но аллари не идиоты, прожив столько времени бок о бок с Высшими, они точно знали, зачем сиры носят массивные кольца на изящных пальцах.

Поэтому я стянула все, без всяких колебаний. Ссыпала горстку артефактов в ладоши Нэнс, чтобы бдила, и подняла вверх белоснежные руки, демонстрируя – играем честно.

Доверие рождает доверие, а я сняла защиту и повернулась открытой спиной.

Из толпы заулюлюкали, и даже старики и те, оторвались от трубок и с ленивым снисхождением, краем глаза следили за нашими развлечениями. Толпа плотнее сомкнулась за нами – все ждали финала. Самый большой костер – самая большая удача в эту зиму, для тех, кто рискнет.

Первому аларийцу поджарило полу кафтана и немного сапог – снег шипел, когда он нырнул в сугроб. Алариец, который прыгал вторым, был более удачлив – его не зацепило. Я прыгала третьей. Отошла, примерилась и шагнула ещё назад – слишком большим был костёр.

Размяла пальцы по старой привычке, подмигнула Нэнс и рванула вперед. Ветер свистел, шипели поленья, рассыпая искры с треском, дрожало марево раскаленного воздуха, куда я влетела, сгруппировавшись. Миг – и я на другой стороне.

– В сугроб, – скандировала толпа, и я нырнула в снег, чтобы потушить почерневший низ алой юбки – меня все–таки зацепило.

Потом мы снова пили, сравнивали породы лошадей – меня утащили в таборные конюшни, катались с ледяных горок вниз, прямо до замерзшей в стекло реки, играли в снежки и ржали до упаду. Взлетала и опадала колоколом подпаленная снизу алая юбка, алели от мороза и выпивки щеки, сияли глаза.

Нэнс не вмешивалась и в развлечениях почти не участвовала, бдительно следуя за мной по пятам с видом гордой матери, озабоченной проделками неугомонного дитя.

Своей среди аллари за один вечер не стать – вряд ли всё будет настолько просто, но право учиться в круге я отстояла, выбила доступ к Источнику – и это самое главное. Девочки возвращаются сегодня домой, а значит завтра Маги будет на радостях готовить особенно вкусно, а утром Нэнс одернет шторы, и скажет, как обычно: «С утречком, мисси… ».

Смех звенел над табором, когда мы в очередной раз влетели с горы в огромный сугроб у подножия, и откапывали, пихая друг друга локтями. Я и, незнакомые ещё утром, аларийцы.

Аларийцы, самый страшный враг которых, прыгал вместе с ними через костёр, пил самогон из горла и валялся в сугробах. Сейчас мне нужно только одно – немного времени. А когда старые хрычи очнуться, будет уже слишком поздно.

***

На кольцевой было людно – толпа нисколько не поредела, явно планируя наслаждаться праздником до середины ночи. Уже почти совершенно охрипшие к вечеру торговцы севшими на морозе голосами зазывали народ к своим лоткам.

Ребятня с визгами таскала по улицам фонари и игрушки на длинных алых шелковых лентах.

На развилке я придержала коня, выбирая дорогу. В Вестнике, который прислал Кантор было указано, что праздновать «золотая молодежь Керна» планировала в ресторации, недалеко от центральной улицы. «Все свои», так написал Тир. «Не стоит отделяться от общества».

Нэнс и девчонок я отправила в поместье лично и сразу, проконтролировав, пока старые аларийские хрычи не надумали чего–то ещё. Ликас остался в Таборе, отправив со мной четверку, и мы медленно трусили по запруженным улицам, огибая народ.

К Тиру у меня был только один вопрос. Каких псак он не сказал мне про Гранолу?

К «своим» не хотелось. Пафос, следить за тем, что делаешь, что говоришь, как смотришь, как двигаешься. Дорогое мирийское вместо аларийского из горла. Псаковы фонарики в небо, и, наверняка, под надёжным куполом тепла, не дай Великий, мороз испортит кожу.

Золотая вспышка и в воздухе расцветает ещё один Вестник, полыхая тировской родовой силой. Второй я даже не стала читать – схлопнула сразу. Не сегодня. Будем считать, что на приеме у Аю я уже выказала достаточное количество уважения родам Предела.

Уважения на сегодня больше нет. Кончилось.

Я развернула коня к окраинам, и, не оглядываясь, потрусила в обратную от ресторации сторону.

***

Пахло гарью. Над черными развалинами бывшей лавки вился сизый дымок тонкими струйками. Пара предприимчивых горожан разбойного вида волокла большой чан и уцелевшие инструменты.

– Мародеры, – констатировал один из охраны, двинув коня вперед. Я подняла руку, останавливая – мертвым всё равно, и мы здесь не за этим. Пусть живут. Хотя бы эти. Пусть живут.

Гектор писал, что в доме чисто – никого не нашли. Вообще никого. И ни единого следа. Я пыталась прикинуть, сколько мгновений прошло, с того момента, как я отправила Вестник центуриону Лидсу, убравшись из «Кузнечной лавки» – выходило, что не больше десяти.

– Подчистили и сожгли, – прошептала я себе под нос. Быстро работают. Очень быстро.

Хмель выветрился из головы мгновенно, и настроение рухнуло вниз. Малолетних идиотов было жаль. Ровно десять пешек покинули доску.

– Леди?

– Ничего, – я развернула коня в сторону выезда из города – проще ехать Окружной, чем опять толкаться в толпе. – Домой. Я увидела всё, что хотела.

И даже могла предположить, где завтра всплывут тела юных горских искателей истины. Там, где всё начиналось. В Лирнейских.

***

Кантор с охраной нагнали нас у Западных ворот.

Я как раз схлопнула пятый по счёту Вестник, полыхнувший расплавленным золотом, чтобы не отвечать, подняла глаза и… встретилась взглядом с раздраженным до крайности Тиром.

Кантор молча оценил подпаленную алую юбку, витой пояс с аларийскими узорами, пару кос, спускающихся на грудь с вплетенными лентами, и поджал губы ещё сильнее.

– Вестники с маячком? – иначе как Тир умудрился меня найти.

– Леди Блау продолжает выбирать плебеев, вместо того, чтобы разделять интересы своего круга.

– «Своего круга» хватило, – я провела ребром ладони по шее. – Сыта на сегодня. И, передавай привет бабушке. Она покинула прием у магистра в превосходном расположении духа.

Тир втянул воздух сквозь зубы, и тронул поводья, подъезжая ближе ко мне, круп в круп.

– Бабушка… бывает резка…

– Наоборот, – я фыркнула, – одна из самых нормальных в нашем террариуме. Так благожелательна и мила, что я просто жажду повторной встречи!

– Блау! Ты говоришь о моей бабушке, – процедил Тир.

– Не хочешь говорить о сире Тир? Давай поговорим о Граноле, – я тронула поводья и отъехала в сторону.

– Кто? – Кантор зло прищурил глаза.

– Ты. Ты не сказал. Хотя должен был.

– Вайю… всё будет решено и так. Мы выставили участника. Седьмой круг, – отмахнулся Тир.

– Оу. Какая забота, – я улыбнулась в ответ.

– Забота! – он явно рассердился, грубо дернув поводья. – Ты узнала и что бы было? Ты опять поломишься, как секач через заросли, сметая все на своем пути. И ради кого? Ради Ву? – выплюнул он. – Ты уже наломала дел, хватит…

– Очень хочется тебе вмазать, – поделилась я доверительно.

– А давай! – Конь Кантора переступил копытами. – Давай! Двинь! Только не лезь в Гранолу, – прошипел он. – Это не ваши провинциальные игры, в Столице…

– А разве ты не поэтому за мной таскаешься? – я вздернула бровь. – Чтобы я когда-нибудь и за тобой… ломанулась, как секач через заросли? М-м-м… хотел бы этого, Тир?

Кантор вздрогнул.

– Ты вырос в Столице. Там есть хоть кто-нибудь, достаточно сумасшедший, чтобы бросить всё и пойти за тобой, Тир?

Гранола в Столице явление обыденное, Кантор наверняка не видел никакой проблемы в том, что хотел Анастас. А Ву… ему было глубоко наплевать на Фей.

– Нет! – Я ткнула пальцем ему в грудь. – И не будет. Если продолжишь так, – я развернула коня, объезжая Тира.

– Не лезь в это, Вайю. Сегодня нужно отвечать «да» на все просьбы, не лезь в это, – прошептал он торопливо.

– Да, – кивнула я в ответ , и Тир расцвел улыбкой. – …да-пошёл-ты!

***

– Скучал? – я погладила клыки Змея, и мне казалось, что алые глаза–камушки светились укоризной – забрала трофеи, забрала и не вернула. – Потерпи, скоро будут ещё. Лучше, чем были.

Спальня была заперта на засов. Вечерний чай исходил паром в пузатом чайничке на столике, и одно это лучше всего говорило о том, что вернулась Нэнс. Не знаю, как ей это удалось, но все вещи заняли свои места, в комнате стало убрано и чисто.

В собственный дом я прокралась, как вор. С черного хода через конюшни, чтобы никто не начал задавать лишних вопросов.

Лицо в зеркале было изможденным и уставшим. Я провела пальцем по воображаемой линии шрама от удара Виктима и улыбнулась. Глаза остались ледяными.

Я сделала ещё одно усилие и снова растянула губы в улыбке, добавив тепла.

– Так лучше, – теперь девушка в зеркале выглядела на свои пятнадцать. – Нужно немного подождать, Блау. Нужно совсем немного подождать…

Глава 144. Будущий муж?

Всё было неправильным.

Всё.

Простыни вымокли от пота. Скрученные сбившиеся одеяла валялись на полу у тахты. Осколки снов приходили один за другим, как только я закрывала глаза. Снов, в которых пекло глаза и перехватывало горло от крика.

Целые пальцы на правой руке, расписанный вручную балдахин над кроватью, вместо черных балок темницы и ржавых крюков под потолком, тишина… всё-было-неправильным. Я просыпалась, поправляла купол тишины и шла в купальни, плескать в лицо обжигающе ледяной водой.

Не-успеваю, билось внутри.

Не-успеваю. И… я всё делаю неправильно.

Ответы. Мне нужны ответы.

Я быстро сунула ноги в домашние тапочки, затянула потуже пояс домашнего халата и, прошмыгнув на черную лестницу, сбежала в подземелья.

***

Алтарь спал. Как и все в доме. Крохотные сполохи искр пробегали сверху вниз и тут же гасли.

Предки потратили слишком много энергии в последний раз, — мелькнула сочувственная мысль. — Теперь им снова придется копить очень долго.

Силу я не тревожила, просто положила пальцы на теплую гранитную плиту и легонько погладила. Дядя, даже сквозь сон, наверняка почувствует пересечение границы алтарного зала, но будить его не хотелось.

Молчала я долго, прежде чем начать говорить, косноязычно складывая слова.

Благодарю.

За возможность жить, за возможность сделать вдох этим утром и открыть глаза.

Благодарю. За то, что не оставили глупую дочь свою.

Благодарю. За то, что дядя и Аксель — живы.

За то, что поместье целое и не разрушенное.

За то, что темный источник проснулся.

За то, что есть сила.

Даже за вкусный завтрак, который Маги приготовит этим утром…, благодарю.

Всего этого бы не было, если бы я не жила.

Благодарю.

За жизнь.

Гранитная плита под ладонями потеплела и мигнула, едва уловимая рябь силы пробежала неяркой вспышкой от одного края до другого.

Я вздохнула и начала спрашивать. Алтарь молчал. На все вопросы о прошлом, об ошибках и выборах.

– Вы могли бы хоть немного мне помочь, — выдохнула я обреченно, поняв, что сегодня ответов опять не будет, – хоть немного.

И тут гранит нагрелся под моими пальцами, вспыхнуло, и над алтарем соткались слова:

«Уже помогли».

— Уже помогли? Что это значит? Помогли, когда вернули?

Вспыхнуло ещё раз, значительно тусклее, чем в первый раз: «Делать наоборот», и алтарь затих — кончилась энергия.

Я выдохнула воздух сквозь зубы, развернулась на пятках, и, чеканя шаг, в мягких пушистых тапочках отправилась на выход.

Старые маразматики. И чем я думала, когда решила, что на этот раз мне ответят?

***

Моё утро началось ночью. Раньше, чем розовым серпом полоснуло небо по краю. Раньше, чем встала Маги и служанки, и начались кухонные хлопоты. Раньше, чем раздались первые шаги на семейном этаже, даже суетливая Нэнс ещё сладко спала, когда я вернулась из подземелий, натянула тренировочный костюм и ушла отрабатывать плетения в дуэльный зал.

Я сбилась со счета, сколько раз кастовала «стазис» – сотню? Две? Три? Но проекция песочных часов была беспощадна — быстро, слишком быстро для третьего круга, но слишком медленно для меня. Я меняла руки, и воздушные лезвия плясали в воздухе. Гораздо лучше, чем до аларийского круга, но всё равно слишком слабо – нужно тренироваться ещё.

Сосредоточиться было сложно — сила скручивалась в тугую пружину, перехватывая горло, уставшие пальцы иногда подрагивали так, что звякали кольца — контроль ни к псакам.

Можно списать на сны.

Я плела чары уже два часа и теперь просто наматывала круги от стены до стены в дуэльном.

Можно.

А можно на переход. Всплеск. Четвертый.

Ещё один круг.

Можно. Но врать себе последнее дело, Блау. Так много, как с последнего посещения алтарной комнаты, я не думала никогда в жизни.

Третья попытка. Меня возвращают в третий раз. Это значит, что все прошлые попытки я… просрала. Точно также, как аллари просрали свой мир. Не важно, чего мне не хватило – мозгов, фантазии или силы. Важен только результат — я уже не справилась дважды. Я -- слабая.

И что должно значить, предки «уже помогли»?

Ещё один круг от одной стены до другой. Защита дуэльного зала мигала теплым серебристым светом по периметру.

И – «всё наоборот»? Что? Мне бросить всё, выйти замуж и заняться благотворительностью, попивая чай на этих сраных приемах? Это – наоборот?

Я вытянула вперед руки и пошевелила пальцами – можно ещё освоить цитру, или научиться сносно рисовать, как Фей. Такое поле для экспериментов.

Возможно, я не очень умная. И не самая сильная. И не самая смелая, но я точно уже делала всё, что могла. Всё, что считала логичным и нужным, необходимым. А значит – этого недостаточно.

– Псаки! – я стукнула кулаком по ладони – звякнули кольца. Невозможность узнать, не совершаю ли я одну и ту же ошибку в третий раз просто сводила с ума. Если бы эти старые хрычи дали хоть одну понятную подсказку, что я должна делать!

Круг? Я уже использовала аллари? И к чему это привело? Была в Академии? Спасала Фей?

Список из тридцати имен, который надежно заперт оттиском личной печати в сундучке в лаборатории, скольких из них я уже устраняла не один раз?

Я не помнила, какие ошибки сделала, но интуиция внутри выла сигнальными артефактами – не правильно, не достаточно, совершенно не то.

Не успеваю.

Как будто я барахтаюсь в луже, думая, что это Северное море. Я вижу бескрайнее небо, но … со дна колодца. И, я наверняка уже делала это – пыталась привлечь друзей, тех, кто был плечом к плечу – Фей, Нике, наши, собрать всех снова, но на этот раз в одну команду… и это было неправильно.

«Делать наоборот». А если…?

Идея, которая пришла мне в голову была совершенно сумасшедшей и требовала немедленной проверки. Я быстро вытерла рукавом влажный от пота лоб, торопливо щелкнула кольцами, схлопнув защиту зала, и отправилась в лабораторию, перескакивая через две ступеньки разом.

***

Записи из алтарного зала я пересматривала третий раз. По кругу. Проекция над столом застыла, повинуясь щелчку пальцев. Первая леди Вайю, моя Светлая пра-пра в короне из золотистых кос, требовательно и властно смотрела прямо на меня.

Я прогнала по кругу все разговоры с предками, каждое слово, и застонала, уронив голову на стол.

– Получено достижение – Вайю Блау – главная идиотка Северного предела…

Благодарить за внезапное озарение стоило прием у Аю. Встреча с матронами не давала мне покоя. Представить, что с таким трудом накопленные крупицы энергии предки потратили на то, чтобы просто пообщаться с дочерью рода?

Идиотка!

Предки не тупее матрон. Предков заботит только одно – выживание Рода Блау, а значит, каждое слово взвешено и должно было иметь значение, особенно, если они не могут сказать прямо…

Можно ли считать – «уже помогли» – прямо указали тупой внучке, что делать?

Я крутанула браслеты Арритидесов на запястьях. Даже то, что в качестве парламентария выбрали светлую пра-пра… из всех темных… даже это, наверняка, точно рассчитанное послание, которое я пока понять не в состоянии.

«…дар Роду… храни… Хранящая… только твоя задача… уплачено за тебя… чтобы сохранила Род Блау…», – продолжала тихо вещать на записи пра-пра.

Готова поставить свой третий круг – единственная причина такой чести – это наличие у меня «клина». Кто точно не изменит и не предаст? Только тот, кто не сможет. У кого нет других вариантов.

«…десять ушло, десять должно вернуться… верни в род… зажги новые звёзды…», – говорила пра–пра.

Я слушала и мерила лабораторию шагами из угла в угол. Дальний стеллаж – алхимическая печь – вход, дальний стеллаж – алхимическая печь – вход – и обратно.

Когда зажигаются звёзды? Когда род прирастает. Данда сейчас на родовом гобелене нет – пусто, но как только его примет алтарь и предки, он станет частью рода – звезда Дандалиона вспыхнет ослепительным светом рядом с Аксовой.

Моя звезда, Акса и дяди. Три звезды. Остальные потухли. Тусклые гиганты, свидетели былых времен. Но кто сказал, что я просто не могу ввести в Род кого-то со стороны?

«Месть запрещена… мсти и отомстят – это новый круг… наказание – не-жизнь…»

«… ради мести нет жизни, только ради любви…»

Я крутанулась на пятках, отстукивая имперский марш по столешнице.

Недостаточно делать то, что кажется верным. И тогда, и сейчас, мы всегда были слабее тех, кто стоял по ту сторону. Слабее. И потому проиграли и сгнили в тюрьме, когда чужаки прошлись по нашему Северу, празднуя победу.

«Делать наоборот», – сказали предки сегодня.

Нужно делать наоборот – что? Делать так, как я бы никогда не сделала ни в той, ни в этой жизни?

Что я сделала бы наверняка непременно? Что? Отомстила бы. Я бы отомстила. И тогда и сейчас. Вернула бы сторицей за то, что ещё не случилось здесь, но уже произошло в прошлом.

Я вернулась к столу и, щелкнув пальцем по пирамидке, отмотала запись ещё раз.

«Месть запрещена… Месть запрещена… Месть запрещена…»

«Только ради любви», – вещала пра-пра.

Представить, что предки копили энергию зим пятьдесят, чтобы душевно поговорить с внучкой о любви? П-ф-ф-ф… где была моя голова в прошлый раз? Слишком ошарашена, чтобы думать?

«Вернули право жить во имя любви…»

Я щелкнула пальцем по пирамидке и запустила запись ещё раз, именно этот отрезок разговора. И ещё раз. И ещё раз. И ещё.

Главное я уловила: месть – наказание – новый круг. Если эта попытка последняя, и предки не соврали, то… никакого нового круга просто не будет.

«…муж войти в род…» – повторяла пра-пра на записи.

Муж может войти в род всего в одном случае – если я остаюсь в Клане. Хотя бы с этим – разобрались.

Я снова запустила запись сначала и зашагала из угла в угол, думая.

Если представить, что предки не бросали меня на произвол судьбы, если считать, что это – руководство к действию, прямое, точное и недвусмысленное, то…

Я хлопнула по пирамидке – запись застыла.

Скажи мне, кто твой враг и я скажу, кто ты. Друзья предают. И меняются. А враги… постоянны в своих предпочтениях и верны. Верней врага нет друга.

…то … это слишком.

***

В Керн мы отбыли затемно. Я и сонная голодная охрана – позавтракаем в городе. Служанки передадут дяде и Наставникам, что леди Вайю этим утром воспылала настолько горячим желанием вознести молитву Великому, что не смогла дождаться завтрака.

Тропинки в лесу припорошил снег, копыта дробно отбивали ритм, мороз пощипывал щеки.

«Делать-наоборот, делать-наоборот, делать-наоборот», – отстукивали копыта. Путь был привычным, и я почти не следила за дорогой, погрузившись в свои мысли.

***

На ступеньках Храма лежал мусор – обрывки лент, бумаги, яркие фантики – город ещё не убирали с ночи, праздник закончился почти под утро.

Светлело. Вершины Лирнейских позолотило ленивое зимнее солнце, тонкими лучами, пробиваясь через тяжелые низкие тучи – будет снег.

Заспанный служка в оранжевой робе встретил меня с поклоном и проводил в главный зал. Я думала, будет совершенно пусто, кто в здравом уме раньше зари явится в Храм Великого после праздника? Но впереди, почти у самого постамента, где вилось яркими всполохами серебристое пламя, стоял коленопреклоненный мужчина, в стандартной черной походной форме. Военная коса, простой теплый плащ, гладий. Легионер? Или из наемников?

Я не стала ему мешать – выбрав место подальше за его спиной. Расправила юбки ханьфу и медленно опустилась на колени – разговор будет долгим.

«Всё наоборот».

Я прикрыла глаза, думая.

«Наоборот, значит не стоило тащить Фей в Храм? Не стоило? И тогда линия Ву легла бы иначе?»

«Не стоило привязывать Нике, а просто наблюдать издалека?»

«Не стоило играть призыв на Турнире, демонстрируя родовой дар?»

Нет родового дара – я не интересна Серым, я не остаюсь в Клане, я не интересую Магистра Аю.

Где я ошиблась на этот раз, Великий?!

Пламя на постаменте взметнулось под потолок, но это не я – молодой военный склонил голову с благодарностью за ответ. Жаль, не видно лица – мне стало любопытно, кому так ярко полыхнуло пламя.

Я постоянно делаю одни и те же выборы, совершаю одни и те же ошибки, поэтому на этот раз нужно сделать всё по-другому.

Наоборот. Сделать так, как я не сделала бы никогда.

Я склонила голову и приложила сжатый кулак к груди: «Салютую Шестнадцатому. Покойтесь с миром… Великий, дай мне сил не допустить этого ещё раз…».

От серебристого пламени на постаменте отделилась стайка огней, покружила надо мной и вспыхнула в вышине, под самым сводом, сложившись в знакомый знак штандарта шестнадцатого легиона – круг в треугольнике и око. «Зрящие Севера, стоящие на Грани».

Молодой мужчина впереди поднял голову и начал оборачиваться назад, но я закрыла глаза – мне хотелось абсолютного молчания.

Мысленно я вспоминала свиток – список тех, кого уже приговорила, одно имя – одна строчка, и ровно тридцать. Только те, кого я знала точно – ключевые фигуры, перекроившие мой мир на лоскуты раз и навсегда, и важные небольшие узлы плетений – исполнители. Враги надежны, потому что враг никогда не предаст, и останется с тобой до конца.

Убрать – просто. Все уйдут за Грань рано или поздно, но как это поможет Северу? На их место придут другие, те, кого я не знаю, те, кого не изучила. Неизвестное зло. А Блау так и останутся слабыми.

Я простояла на коленях с закрытыми глазами тридцать мгновений, крепко стиснув кулаки.

А потом ещё тридцать.

И ещё ровно столько же мне потребовалось, чтобы наконец принять решение.

Ноги онемели – я их не чувствовала, когда открыла глаза, спина затекла. Храмовый зал опустел – только я и серебристое пламя.

– Простите, – прошептала я беззвучно. – Простите, простите, простите…

Серебристое пламя взметнулось под купольные своды Храма, и ослепительно вспыхнуло. Штандарт Шестнадцатого снова расцвёл над головой и… истаял, медленно, по одной звезде.

Бесследно.

Я вижу их в последний раз – это знала отчетливо. Быстро-быстро отерла рукавом ставшие внезапно влажными щеки – это всё свет, слишком яркий, и с усилием расправила плечи, поднявшись с колен.

Если я хочу изменить мир, нужно начать с себя.

На выходе из Храма я выполнила низкий церемониальный поклон-извинение по полной форме невозмутимому жрецу в оранжевом.

Была не права. С Немилостью мне помогли, как умели.

Жрец помедлил и осторожно кивнул в ответ, с плохо скрытым облегчением провожая меня к дверям.

День был в разгаре – светило сияло ослепительно. Я накинула капюшон, щелкнула застежками, и неторопливо натянула перчатки, одну за другой, тщательно расправляя каждую складочку.

Глубоко вдохнула морозный воздух, пошевелила пальцами, выплетая чары и, поколебавшись всего долю мгновения, решительно отправила Вестник Ремзи.

***

– Два личных храна, – повторила я во второй раз, монотонно отстукивая имперский марш перчатками на коленке. Ещё пара мгновений и Старший Управляющий банка лишится места. – Ваши младшие сотрудники демонстрируют завидно большую компетентность и… скорость.

– Младший клерк ошибся, – снова занудел толстый клерк. – Вчера он не имел права оформлять… вам нет пятнадцати… это ошибка… мы вынуждены проинформировать вашего Главу…

– Ошибка, – кивнула я согласно. – Всего о