Book: Межзвездный экспресс



Межзвездный экспресс

Филип Рив

Межзвездный экспресс

Посвящается, как всегда, Саре.

Philip Reeve

RAILHEAD


This translation is published by arrangement with Oxford University Press

Печатается с разрешения Oxford University Press


Copyright © Philip Reeve, 2015

Railhead was originally published in English in 2015

Впервые был опубликован на английском языке в 2015 году


© А. Третьякова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

Вы готовы окунуться в мир Зена? Путешествие начинается здесь…

Часть 1

Межзвездный экспресс

Глава 1

Слушай…

Зен бежал по Хармони-стрит, когда услышал какой-то звук. Поначалу слабый, он становился все четче, постепенно перекрывая уличный шум. Там, во тьме за городом, звучал голос сирены, одинокий, как китовая песнь. Именно этого своеобразного напева так ждал Зен. «Межзвездный экспресс» с грохотом несся по рельсам от станции Золотой Узел, песней оповещая о своем прибытии.

Теперь у Зена появился повод поторопиться. Нет, он не пытается сбежать, совершив преступление, а просто спешит на поезд. Он – всего лишь Зен Старлинг, худой темноволосый парень с обеспокоенными глазами и украденным украшением в кармане пальто, бегущий по Хармони-стрит, виляя из стороны в сторону, просачиваясь сквозь толпу, в которой то появляются, то исчезают пустоты. Ряды фонарей, растянутых между старыми зданиями с панорамными стеклами, били светом в лицо, когда он оборачивался в поисках преследующего его дрона.

Кто бы мог подумать, что ювелирша отправит за ним дрона? Зен был убежден, что торговцы Амберсайского базара вовсе и не против, чтобы их обворовывали, главное – не красть слишком часто в одной и той же лавке. Похоже, они решили, что мелкие кражи – невысокая цена за местечко на крупнейшем рынке восточной ветки. С незапамятных времен базар считался отличным местом для охоты среди таких, как Зен: молодых, дерзких и бесчестных, незначительных «героев» этого безграничного города.

Амберсай был главным спутником одной из планет. Ее грязно-желтый диск смотрел на шумные улицы, словно недремлющее око, но, похоже, не обращал внимания на Зена, когда тот присваивал еду или разные побрякушки из магазинчиков с открытыми витринами. Иногда владельцы магазинов замечали воришку и бросались за ним в погоню, выкрикивая угрозы и размахивая бамбуковыми палками-латхи, окованными железом, но чаще всего отставали, пробежав одну-две улицы. К тому же в толпе легко было скрыться. На базаре днем и ночью кишели люди. Не только возле кафе, баров и магазинов для взрослых, но и у прилавков ремесленников и торговцев металлом. Для последних на рынке был выделен целый район, где они продавали металлы из глубокого Космоса. В поясе астероидов, окружающем Амберсай, содержалось так много драгоценных металлов, словно это был не пояс, а дорогое ожерелье.

Так уж совпало, что именно драгоценное ожерелье Зен и стащил этим вечером. Оно утяжеляло карман и ударяло по бедру, когда парень спускался по скользким ступенькам на станцию, к которой приближался поезд.

Как правило, на столь дорогие вещи Зен не замахивался. Пара браслетов на ногу или кольцо для носа – вот что он обычно уносил после своих визитов на Амберсай. Но стоило ему увидеть украшение на ювелирном прилавке, как Зен сразу же понял: такой шанс нельзя упускать. Сама хозяйка была увлечена разговором с покупателем, который только что рассматривал это ожерелье, – она пыталась заинтересовать его другими, еще более дорогими изделиями. Охранник, нанятый ею, чтобы приглядывать за товаром, потерял бдительность и смотрел спортивный репортаж или три-ди – 3D-фильм – через гарнитуру: в ушах мужчины виднелись наушники, а стеклянный взгляд выдавал в нем человека, которому видео транслировалось напрямую в зрительную зону коры головного мозга.

Прежде чем мозг Зена осознал то, что намереваются сделать руки, парень схватил ожерелье и сунул его в карман пальто. И тут же отвернулся, пытаясь не привлекать к себе внимания и слиться с толпой.

Но не успел он пройти и двух десятков шагов, как кто-то преградил ему путь. Зен шел, опустив голову, поэтому в первую очередь на глаза ему попались массивные ботинки и красный непромокаемый плащ, перетянутый ремнем вокруг талии. Он поднял взгляд и увидел неясные контуры девичьего лица в тени капюшона. На первый взгляд Зену показалось, что это лицо юной девушки, но парень успел взглянуть на нее лишь мельком, потому что ювелирша заметила пропажу, а охранник очнулся, просмотрел запись с камеры видеонаблюдения и увидел, кто стащил ожерелье.

– Вор! – закричала ювелирша, и охранник, вооружившись палкой-латхи, стал пробиваться сквозь толпу прямо к Зену.

– Идем со мной, – сказала девушка.

Зен попытался протиснуться мимо нее, но незнакомка протянула руку и неожиданно крепко схватила его за предплечье. Парень едва не потерял равновесие, однако сумел увернуться и побежал, слыша, как за спиной охранник с латхи орет, расталкивая покупателей.

– Зен Старлинг! – окликнула его девушка в красном плаще.

Быть не может. Зен, должно быть, ослышался, ведь не могла же она знать его имя? Он припустил быстрее, пытаясь затеряться в толпе на Хармони-стрит.

В какой-то момент Зен решил, что ему улыбнулась удача, как вдруг услышал размеренный гул моторов: это оказался дрон, зависший над толпой, словно майский жук. Дрон был блестящим, внушительным, явно военным. На литом корпусе поблескивали отражения неоновых ламп, глаза-лазеры светились красным цветом. У Зена возникло неприятное предчувствие: будто под этими выпуклостями скрывается смертельно опасное оружие. Как минимум, дрон может отправить его фото и координаты в местный дата-рафт, и тогда его поймают либо копы, либо вышибалы из ювелирного магазина.

Парень изменил цвет своего старого спортивного пальто, сшитого из умного волокна, с синего на черный и стал пробиваться сквозь толпу, прислушиваясь к сладкой песне поезда.

Станция Амберсай выглядела просторной и высотной, будто огромный театр; светящиеся голубые буквы над входом гласили: «К-трасса». Усиленные громкоговорителями голоса звучно и монотонно диктовали перечень станций. Мотыльки и Монашьи жуки липли к наружным фонарям; станция кишела попрошайками, уличными детишками, бродячими музыкантами, торговцами фруктами, чаем и лапшой; водители рикш грызлись друг с другом за пассажиров. Сквозь весь этот гвалт и болтовню пробивался звук поезда.

Зен прошел через турникеты и выбежал на платформу. Экспресс приближался. Сначала из темноты показался огромный логотип с надписью «Хельден Хаммерхэд»[1], затем длинный корпус состава, покрытый блестящими красно-золотыми чешуйками. Наконец мимо пронесся ряд освещенных окон, и по бокам поезда двумя блуждающими радугами засверкали Станционные Ангелы. Несколько трейнспоттеров, стоявших рядом с Зеном, принялись показывать на них и делать фотографии, которым в итоге все равно не суждено было получиться. Зен пытался сохранить свое место в толпе среди других пассажиров К-трассы. Его так и подмывало оглянуться, но он знал, что нельзя: если дрон здесь, именно этого он и ждет – обернувшееся виноватое лицо.

Двери разъехались в стороны, и Зен протиснулся в вагон мимо потока выходящих на платформу пассажиров. Внутри пахло чем-то сладковатым, словно поезд прибыл из мира, где сейчас весна. Зен нашел место у окна, сел и принялся рассматривать собственные ботинки, керамический пол, узоры, покрывавшие обивку сидений. Он смотрел куда угодно, только не в окно, хотя ему очень хотелось выглянуть в него. Попутчиками парня оказались люди, регулярно путешествующие этим поездом до работы и обратно, и несколько курьеров-моториков, чьи робомозги были заполнены информацией о делах, предстоящих на следующих станциях. Напротив Зена разместилась парочка богачей-путешественников с К’мбусси или Галахаста – прекрасные, как две кинозвезды, они дремали, обнявшись. Зен подумал, не стащить ли у них сумки перед выходом, но удача уже подвела его один раз за этот вечер, и он решил не рисковать.

Состав тронулся так плавно, что парень не сразу заметил это. Только когда огни станции Амберсай остались позади, пульсация двигателей начала нарастать, а ритмичный стук колес участился, Зен решился посмотреть в окно. Поначалу было трудно различить хоть что-то в смешении бликов от вагонов и городских огней, проносящихся снаружи. А потом он снова разглядел дрона. Тот не отставал от поезда; из-под его лопастей вылетали всполохи искр. Дрон держался наравне с окном, направив свои фасеточные паучьи глаза, камеры и еще невесть какие приборы на Зена.

Затем поезд влетел в туннель, и Зен больше не смог разглядеть ничего, кроме собственного худого лица в отражении: широкие скулы, подрагивающие в такт движению вагона, и глаза – большие и пустые, словно рисунок на крыльях мотылька.

Состав ускорился. Шум нарастал, нарастал до тех пор, пока поезд с беззвучным ударом – вернее, антиударом, – не пролетел сквозь K-шлюз и все вокруг не стало успокаивающе фантастическим. На короткий миг Зен оказался за пределами Вселенной. Ему казалось, будто он падает, хотя падать уже было некуда – не имелось больше ни верха, ни низа. Сквозь глухие окна пробивался необычный свет – антисвет…

Еще один антиудар – и поезд вышел из очередного привычного туннеля и затормозил перед новой станцией. В этом мире стоял разгар солнечного дня, а гравитация ощущалась сильнее. Зен расслабился на сиденье и расплылся в улыбке. Он представил, как дрон с позором отступает и вылетает из амберсайского туннеля где-то в тысяче световых лет отсюда.

Глава 2

Буква «К» в слове «K-шлюз» происходит от аббревиатуры KH – Kwisatz Haderech, Квисатц Хадерах, или «сокращенный путь», если перевести на один из языков Древней Земли. Одним лишь Стражам известно, как работает эта технология. Вы садитесь в вагон, поезд проходит сквозь K-шлюз, а потом вы выходите уже на другой планете и видите, что солнце, которое светило вам всего секунду назад, превратилось в одну из крохотных точек на небе. Чтобы пролететь такое расстояние на космическом корабле, вам пришлось бы преодолеть десять тысяч лет, но К-поезд совершает такой прыжок за считаные секунды. Сквозь этот шлюз нельзя пройти пешком или проехать на автомобиле. Ни ракетам, ни пулям, ни лазерам или радиоволнам не под силу совершить такой переход. Только поезда могут путешествовать по К-трассе: старые, надежные поезда Империи, прекрасные, как барракуды, грезящие о скорости и расстояниях, странствующие из одного мира в другой.

В наши дни многие путешествуют между Галактиками столь же непринужденно, как если бы они ехали из одного района города в другой. Но Зен был из тех людей, кто еще видел в этих путешествиях магию. Этим вечером он привычно прижимался щекой к стеклу и наблюдал, как сменяются миры за окном.

Антиудар. «Таракат»: каминные трубы, изрыгающие дым, и несколько лун, зависших в небе (поезд пролетел эту станцию, не остановившись). Антиудар. «Летний Луг»: сияющие улицы за заливом; место, о котором людям вроде Зена остается только мечтать. Антиудар. «Таск»: огромные газовые планеты, чьи кольца наискось пересекают небо, словно поля гигантских шляп. На Таске тоже есть большой рынок. Может, в следующий раз Зен наведается сюда, чтобы не светить лицом на Амберсае так скоро. А может, ему стоит и вовсе на некоторое время забыть про К-трассу: и дома, в Разломе, найдется, чем поживиться.

Но парень знал, что не сможет это сделать. Его сестра Мика говорила, что Зен – обыкновенный железнодорожный фанатик, и К-трасса необходима ему как наркотик. «Может, она права», – думал Зен. Он ездил от станции к станции не только затем, чтобы поживиться интересными вещицами, а потому что ему нравилось наблюдать, как меняются виды. Он наслаждался гулом туннелей и блеском шлюзов, но больше всего любил поезда, великолепные локомотивы, не похожие друг на друга. Одни суровые, другие приветливые – все они, казалось, приходили в движение благодаря той же глубокой радости, которую испытывал сам Зен, путешествуя на них.

Локомотивам было все равно, что они тащат за собой: новенькие сверкающие вагоны или потрепанные жизнью товарные. Им было безразлично, каких пассажиров перевозить, хотя ходили слухи, что в глубине души поезда – романтики, потому что они часто приходили на помощь сбежавшим влюбленным или симпатичным воришкам. Иногда на поезд мог забраться, например, убийца или банкир, удирающий с чужими сбережениями, и тогда на следующей станции локомотив вызывал полицию или просто давал определенную команду своим паукам-ремонтникам…

Пока Зен размышлял об этом, «Межзвездный экспресс» прорвался сквозь последний шлюз, и темнота длинного туннеля сменилась светом обширного депо. Грузовые контейнеры, сложенные друг на друга, напоминали городские дома без окон. На керамической плитке замелькали холодные отражения, мимо окон пролетело название станции.

Мягкий голос объявил:

– Конечная остановка Разлом. Поезд дальше не идет.

Выходя на платформу, Зен заметил парочку пауков-ремонтников, которые обшаривали крыши состава. Он подумал, не успел ли дрон передать поезду информацию о воре, пока тот еще стоял на Амберсае. Может быть, Зена вот-вот задержат, потому что он недостаточно симпатичен или не похож на романтика. Может, поезд проникся сочувствием к ограбленной ювелирше. Шагая по платформе, Зен представлял, как многоногие роботы прыгают ему на голову и разрывают на части своими металлическими клешнями или просто валят на пол и удерживают до прихода полиции.

Но ничего такого не произошло. Он просто позволил страхам преследовать его, как это всегда делала Ма. «Я должен следить за собой», – подумал Зен. Он знал, к чему может привести излишняя мнительность. Пауки занимались своим делом: проверяли сцепления, устраняли царапины на краске, а Зен прошел через турникеты и оказался на станции посреди небольшого скопления пассажиров, между которыми сновали взад-вперед чемоданы на колесиках; судя по лицам, никому не доставляло особой радости сходить в Разломе.

Город, где жил Зен, был той еще дырой. Дома и фабрики в Разломе нагромождались, словно многоярусные контейнеры, прижимаясь к стенам каньона глубиной в милю, а располагался город на планете Ангкат, где имелась всего одна станция, поверхность которой была выскоблена бесконечными штормами. Места не хватало, поэтому здания впихивались в каждый подходящий выступ; они жались к скалам, громоздились на мостах, тянущихся от одной стены каньона к другой. Пропасть между ними пестрела проводами, покачивающимися неоновыми вывесками; утопала в смоге, грязном дожде, ворчании моторов воздушных такси, паромов и общественного транспорта. Между теснящимися домами тысячи водопадов с ревом обрушивались в реку далеко внизу, добавляя шума в совокупность звуков промышленной зоны. Местные называли Разлом Городом Грома.

Зену было всего десять общепринятых лет, когда он приехал сюда с Ма и Микой. До этого они жили на Сантераки, а еще раньше – на Калате, а что было до того, он даже не помнил; мог рассказать лишь о множестве миров, неясных очертаниях постоянно сменяющихся комнат и небосводов. Они обычно покидали дом в спешке, вечно бежали от людей, которые, по словам Ма, их преследовали. Но к тому времени как семья оказалась в Разломе, Мика и Зен уже начали понимать: эти люди – всего лишь дурные сны, вытекающие в реальность из воображения Ма, как и «мыслительные волны», что просачиваются сквозь окна и стены, которые она иногда видела. Так они здесь и осели, стараясь как можно лучше заботиться о Ма. Мика трудилась на фабриках, чтобы заработать денег. Зен предпочитал способы попроще.

Ладно, не такими уж и легкими оказались эти способы. Погоня на Амберсайском базаре глубоко потрясла Зена. Выходя на станции, он все еще чувствовал, как ожерелье оттягивает карман его пальто, и это показалось Зену дурным знаком. Надеясь как можно быстрее избавиться от украденного, он прошел через неоновые лужи и белый шум водопадов, а затем направился к улице, где держал магазин Дядюшка Жукс.

И не заметил дрона, следующего за ним по пятам и фокусирующего на нем камеры сквозь капли дождя и редкую толпу.

На самом деле, Дядюшка Жукс никому не приходился дядей. Да и называть его «он» технически неверно. Это был так называемый Монаший рой: колония больших коричневых жуков, собравшихся вокруг каркаса, напоминающего человеческий скелет, который они собрали сами для себя из палок, ниток и куриных костей. «Их там, наверное, миллионы», – думал Зен, стоя в маленьком темном кабинете в задней части магазина и держа в руках ожерелье. Из-под испачканной холщовой робы Дядюшки Жукса послышался шорох. В тени капюшона показалось дядюшкино «лицо» – нечто вроде осиного гнезда, похожего на лепешку чапати с двумя отверстиями: два глаза и неаккуратный рот, в которых кишели жуки; их блестящие тела переливались в темноте. Из ротового отверстия донесся голос, создаваемый тысячами зубчатых конечностей, трущихся друг о друга.



– Стоящая вещица, Зен. Не то что побрякушки, которые ты обычно таскаешь. – Длинные черные усики махнули Зену из прорезей в маске. Большинство Монашьих роев проводило время в бесконечных поездках по К-трассе, совершая свои причудливые миграции. Странно было обнаружить, что один из них владеет магазином, но Дядюшка Жукс был в этом деле хорош; он умел торговаться не хуже любого человека. – Две сотни, – прострекотал он.

Это оказалось как минимум на сотню меньше, чем рассчитывал Зен, но парень устал и хотел поскорее избавиться от ожерелья. Поэтому он положил украшение на грязный прилавок Дядюшки Жукса, после чего грубая, облепленная насекомыми рука, похожая на вешалку для пальто, высунулась из-под робы и забрала драгоценность.

Зен вышел из магазина, пересчитывая туго свернутые купюры, с каждой из которых улыбался император, и направился к дому с тем же чувством, которое всегда охватывало его по завершении работы: словно он сумел ненадолго вырваться на свободу, а теперь снова возвращается в клетку.

Старлинг и не думал оглядываться, поэтому не видел, как из неонового тумана появился дрон и оказался на крыше магазина Дядюшки Жукса. Последовала вспышка света, внутри магазина что-то быстро застрекотало, и дрон снова возник снаружи. Он висел в воздухе, пока не пришла девушка в красном плаще. Когда она подняла голову и посмотрела на дрона, двигатели механизма зажужжали. Затем он тронулся вслед за Зеном, а незнакомка отправилась за ним.

Глава 3

В то время Старлинги жили на Бридж-стрит: район с дешевой арендной платой, расположенный на одном из хиленьких навесных мостов в Разломе. Все здания здесь представляли собой биодома, выращенные из модифицированной ДНК баобаба. Они теснились на мосту, словно хмурые слоны, мечтающие уйти в теплые края. Многие уже дали семена, и на зданиях стали появляться хаотичные выступы и маленькие ненужные округлые наросты. Зен с семьей снимал квартиру на верхнем этаже одного из домов: несколько бесформенных комнат с выходами в извивающийся коридор в самых неожиданных местах. Они жили там, словно три пчелы в дубовом дупле. Вместо входной двери у них висел кусок пластикового ящика с логотипом компании, занимающейся железнодорожной перевозкой грузов с Кхурсанди.

Зен толкнул пластиковую дверь и вошел. Бледно-желтый свет падал на выцветшие ковры и стены, словно пораженные опухолями. Было время, когда его сестра Мика пыталась поддерживать уют в квартире. Она ежедневно делала уборку, пыталась украсить гостиную голографическими обоями, благодаря которым комната становилась похожа на пляж в Летнем Луге или на долину в Хрустальных Горах, если не обращать внимания на беспрестанный грохот бхангры[2], создаваемый соседями снизу. Но для Ма это не имело никакого значения: ее пугали как пустые стены, так и пляжи с долинами. Когда Мика решила взять дополнительные смены на работе и ей стало некогда хлопотать по хозяйству, Зен не спешил взять эти заботы на себя. Грязная посуда копилась в раковине, подоконники покрывались черными точками мертвых мух.

Когда Зен вошел, Ма испуганно посмотрела на него. Ее тонкие седеющие волосы выделялись на фоне света из окна позади нее, словно сумасшедшие карандашные каракули.

Она воскликнула:

– Ты вернулся! Я уж и не думала, что ты когда-нибудь вернешься, мне казалось, с тобой что-то случилось…

– Тебе всегда это кажется, Ма. Когда я возвращаюсь из магазина, куда на пять минут выходил за продуктами, ты говоришь то же самое.

«И однажды ты окажешься права», – подумал он. Однажды Зен наберется смелости и накопит денег, чтобы покинуть этот дом навсегда. Сядет в «Межзвездный экспресс», доедет до Золотого Узла и отправится еще дальше…

– Я была уверена, что они тебя поймали, – бормотала мать. – Те люди…

Мика вышла из своей маленькой комнатки. Она еще не успела снять серую униформу, а на лице девушки застыло угрюмое, хмурое выражение: в таком виде она каждый день ходила на работу в промышленный район. Судя по всему, Мика была не очень-то рада видеть младшего брата.

– Где ты был?

– Да так, в разных местах.

– Опять катался на поездах?

– Эти поезда тоже во всем замешаны, – вставила Ма. – А еще Стражи, Стражи видят все.

– Учитывая все, что происходит во всех известных нам мирах, Стражи вряд ли озаботятся слежкой за тобой, мной и Зеном, – устало объяснила ей Мика.

Сестра была совсем не похожа на Зена. Или, может, сводная сестра – Ма так и не удосужилась рассказать детям об их отцах, а они и не спрашивали. Мика была крупная, выше Зена, с широкими бедрами и плечами, ее кожа имела более темный оттенок, а облачко черных волос пускало яростные искры, когда девушка продиралась сквозь них расческой. Она знала, чем занимается Зен во время своих прогулок через К-шлюзы, и не одобряла это, но никогда не отказывалась от денег Дядюшки Жукса. Без них они не могли бы позволить себе снимать жилье в месте хотя бы наполовину столь же хорошем, как Бридж-стрит.

– Она плохо себя чувствовала, – продолжала Мика. Девушка решила, что лучше поговорить о Ма, нежели обсуждать Зена и его воровские дела. – Мать была сильно взволнована, когда я вернулась домой…

– Нас опять выследили, – перебила ее Ма. – Они подслушивают. Через стены.

– Все в порядке, Ма, – ласково сказала Мика. Как правило, она не бывала ласковой, а наоборот, на всех злилась: на Зена, на своих сослуживцев, на фабрику, где работала, на семейные корпорации, на императора и даже на Стражей. Когда-то она принимала участие в забастовках против мото, а еще иногда Зен видел, как она хмуро вчитывается в незаконные брошюры, мечтая о восстании. Но с матерью она всегда вела себя сдержанно.

– Ничего не в порядке! – хныкала Ма. – За нами следят! Нам придется уехать отсюда…

– Никто за нами не следит, Ма, – сказала Мика и нежно опустила ладонь на ее плечи, но Ма, шипя от возмущения, шлепком смахнула ее.

Зен не знал, откуда у Мики столько терпения. Может, все дело в том, что сестра старше его и застала те времена, когда Ма еще не утратила контроль над своими фантазиями, когда за ней еще никто не охотился и стены не подслушивали разговоры. Мике просто было ее жаль. Зену тоже, но чаще всего он испытывал гнев, злился на мать за то, что вся его жизнь пошла под откос из-за ее бредовых идей. За то, что много лет она заставляла его верить в собственные теории заговора.

– Они стоят снаружи прямо сейчас! – всхлипнула Ма. – Шпионят за нами!

Зен подошел к окну и посмотрел на улицу сквозь запотевшее целлюлозное стекло.

– Ма, – начал он, – никого там…

И вдруг осекся.

Он смотрел вниз, на мост, на узкую дорогу, проложенную между двумя рядами биодомов. На дороге толпились пешеходы: рабочие дневной смены, как его сестра, возвращались из промышленного района и устало разбредались по домам, а сотрудники ночной смены неохотно шагали в обратном направлении, чтобы приступить к труду. Рикши и автомобили на магнитной подушке продирались сквозь потоки мокрых от дождя плащей, шляп и зонтов. А на противоположной стороне улицы стояла девушка в красном дождевике. Стояла неподвижно и смотрела прямо на Зена.

За секунду до того, как поезд ныряет в К-шлюз, на мгновение наступает тишина, но этот миг так короток, что его замечают только завсегдатаи железной дороги. Колеса поезда сходят с привычных рельсов К-трассы на другие: необычные, древние, гладкие, начинающиеся за шлюзом. Похожее чувство посетило Зена, когда он узнал эту девушку: мгновение тишины – и парень словно очутился в другом мире.

– Там никого нет, – сказал он, пытаясь прогнать страх из своего голоса. Зен сделал шаг назад от окна, хотя всерьез не думал, что девушка видит его, и продолжал наблюдать. Как она сумела проследить за ним? Наверное, села на тот же поезд, что и он, на Амберсае. Но нет, ведь тогда он бы столкнулся с ней на платформе в Разломе. Не может быть, чтобы это была та же самая девушка…

И тут она подняла голову, посмотрела будто прямо на него, и, хоть разобрать черты лица девушки было невозможно из-за дождя и тени капюшона, Зен понял: перед ним – та самая незнакомка.

«Идем со мной!», – сказала она тогда.

Эта девушка знала его имя.

Так кто же это? Сотрудница полиции? Наемный убийца? «Должно быть, ее подослала хозяйка ювелирной лавки», – подумал Зен. Но в этом не было никакого смысла. Он украл всего одно ожерелье, и так же скоро, как поезд прошел сквозь К-шлюз, страховка должна была возместить хозяйке потери от кражи. Но другого объяснения он не находил. Видимо, ювелиры Амберсая начали нанимать убийц, чтобы наказать тех, кто их грабит.

Девушка перешла улицу и направилась к дому Зена.

Мика спрашивала у Ма, что они будут есть на ужин. Когда Ма становилось хуже, ей казалось, что они не могут позволить себе еду, будто воду и электричество вот-вот отключат. Она не хотела есть и не желала, чтобы ели остальные. Мика, все еще сохраняя терпение, предложила приготовить немного зеленого карри. Зен не знал, как предупредить сестру об увиденном, не привлекая внимания Ма, чтобы та не испугалась еще сильнее.

Сквозь покрытую пятнами целлюлозу окна Зен увидел, как мимо что-то пролетело. Если это не тот дрон, который пристал к нему в Амберсае, то как минимум его точная копия.

Зен упал на пол. Ма закричала. В тот же миг в пластиковую дверь постучали и кто-то крикнул:

– Зен Старлинг!

Тот на четвереньках прополз через всю комнату и скрылся в своей спальне, попутно покачав головой Мике, которая в недоумении посмотрела на него. Спрятавшись в темном углу, он замер, как ребенок, играющий в прятки. Придя в себя, Зен услышал мамины всхлипы, а потом звук открывающейся двери.

– Его здесь нет, – сказала Мика, а затем добавила: – Вы что, не видите? Вы ее пугаете!

Девушка ответила что-то, но очень тихо, и Мика снова заговорила, на этот раз более раздраженно:

– Его тут нет! Уходите! У нас в Разломе таким, как вы, не рады.

Зен осмотрел комнату. Кровать не заправлена, всюду разбросана одежда. Вещи, оставшиеся со времен детства: модели поездов, брошь, которую он в семилетнем возрасте стащил с прилавка на станции «Узел МакКью». Это была спонтанная кража, за которой последовали шесть недель угрызений совести и беспокойства. К концу этих шести недель Зен понял одну вещь, которая с тех пор помогала ему в жизни: воровать у людей вещи так, чтобы тебя не поймали, возможно.

Но, похоже, он ошибался. Возмездие наконец настигло его. Парень слышал, как мимо окна прожужжал дрон, летая кругами вокруг дома. Мика еще раз повторила посетительнице, что Зена дома нет. Ма тоже что-то кричала – Старлинг не мог разобрать, что именно, но она была зла и напугана.

Над его кроватью располагалось окно, массивное и заляпанное, как и все окна в квартире, но достаточно большое, чтобы выбраться наружу, если ты в отчаянии. Его сконструировали так, что распахивания не предполагалось, но оказалось, что открыть его все-таки можно, если как следует ударить. Окно выскочило из рамы и повисло на нескольких нитках растительного волокна.

Быстро, пока дрон не успел сделать еще один круг около дома, Зен бросился в маленький квадратный проем, за которым царила влажная ночь, протолкнул наружу плечи и бедра и выкатился на крышу. Черепицей служили модифицированные листья; толстые и кожистые, они накладывались друг на друга, как у артишока. Зен схватился за толстый кабель, повис на нем, спрыгнул на крышу пониже, перескочил через узкий зазор на соседнее здание. Оттуда было нетрудно добраться до одной из опор моста и спуститься по ней вниз; по пути он оглянулся на дрон и не обнаружил его. Зен упал на сеть из микроволокна, натянутую под мостом, чтобы ловить мусор и потенциальных самоубийц, затем перевернулся и на четвереньках пополз по нему через пробивающиеся из решетки полоски света, прорываясь сквозь спутанные грязные кабели и длинные корни домов. Внизу жужжали воздушные маршрутки и упитанные дроны-доставщики. Еще ниже, на дне пропасти, освещенной окнами, бушевала в каменных берегах река Разлом.

Так Зен добрался до стены каньона и пошел вдоль нее по одной из толстых канализационных труб, примыкающих к стене. Затем спустился на уровень ниже, воспользовавшись снаружи неоновыми буквами одного из ресторанов вместо лестницы. Официанты что-то кричали, но это его совершенно не заботило. Что они ему сделают? Забьют до смерти салфетками? Зен внимательно осмотрелся в поисках дрона, не обнаружил его и побежал к магазину Дядюшки Жукса.

Дядюшка Жукс не из тех, к кому обычно обращаются за помощью. Зен размышлял над этим, пробираясь сквозь путаницу под мостом. И решил, что единственный шанс – забрать ожерелье, вернуть его на Амберсай и упасть в ноги хозяйке с извинениями.

Добравшись до магазина, Зен наткнулся на закрытую дверь.

– Дядюшка Жукс! – крикнул он достаточно громко, но не слишком, и постучал по облупившейся краске двери.

Дверь отворилась, открыв его взгляду беспорядок внутри, отчего у Зена возникло неприятное предчувствие.

Парень вошел внутрь. В задней комнате было полно дождевой воды, по стенам мелькали островки лучей от проходящего поезда – свет лился через продырявленную крышу. Дядюшка Жукс был на месте, но не совсем. На полу валялась его роба из мешковины, принадлежавшая ему бумажная маска и несколько жалких прутиков и проводов, которые когда-то служили опорами для его тела. Роба, пол, стены, мебель – все было покрыто насекомыми. По большей части мертвыми: раздавленными либо сожженными. Остальные суетились вокруг, покачивая усиками, или с тяжелым жужжанием летали по комнате, где все еще стоял запах раскаленного металла после недавней стрельбы. Монашьи жуки становились разумными только тогда, когда собирались воедино и формировали Монаший рой. Рассыпаясь, они снова превращались в безмозглых насекомых.

Это уже само по себе было плохо, но, стоя и глядя на все это, Зен Старлинг заметил кое-что похуже.

Украденное им ожерелье так и лежало на прилавке.

Значит, дело было вовсе не в краже – но он понятия не имел, в чем.

Глава 4

По пути домой Зен одолжил плащ и шляпу на ближайшей к выходу вешалке магазина подержанных товаров. Плащ оказался маловат и едва доходил до пояса, но шляпа подошла. Парень пониже опустил широкие поля, чтобы лицо оставалось в тени, и быстро вернулся на оживленную улицу, где попытался скрыться в толпе. Он решил, что девушка и дрон будут преследовать его, и убедил себя, что уводит их подальше от Бридж-стрит ради безопасности Ма и Мики.

Но на самом деле Зену просто хотелось целым и невредимым покинуть Разлом. Парень мог бы вскочить на отбывающий поезд, в Чибе пересесть на Спиральную линию, затем снова пересесть на О-связке в Кишинчанде – тогда его преследователи даже не успеют покинуть город, как он уже будет на середине пути к другому концу Галактики…

Но как Зен это провернет? У девушки наверняка есть друзья. Этот дрон, которого она отправила за ним в погоню на Амберсае, должно быть, прочесывает улицы. Она будет следить за станцией.

Значит, нужен план. Зен остановился ненадолго в сырой, заросшей папоротником расщелине в стене каньона, где голографические изображения Стражей нависали, словно призраки, над цифровыми святилищами. Люди то и дело отделялись от толпы и останавливались у того или иного святилища, чтобы загрузить в него электронные молитвы. Люди всегда мечтали о богах, которые будут вести их и защищать, и Стражи стали последними, лучшими, которых сумело придумать человечество. Искусственные интеллекты, созданные на Древней Земле, такие же бессмертные и всезнающие, как и боги из старых легенд.

Именно Стражи открыли К-шлюзы и помогли семейным корпорациям проложить рельсы и построить станции Сети. В былые времена они загружали собственные данные в клонированные тела и жили среди людей. Теперь они чаще всего остаются самими собой: чистой информацией, хранящейся в дата-рафтах в каждом из миров, и размышляют над масштабными вещами, которые не под силу осмыслить человеческому мозгу. Зен был уверен, что его делишки их не заинтересуют.

Вместо этого он решил обратиться за помощью к людям. Стащил одноразовую гарнитуру с тележки торговца и отыскал тихое местечко посреди святилищ. Гарнитура была сделана из дешевого пластика, но работала хорошо. Один конец устройства плотно прижался к голове за ухом, чтобы передавать звук через кости черепа. Другой – к виску, чтобы транслировать изображение напрямую в зрительный центр мозга. Зен подключился к дата-рафту Разлома, и тут же мокрая от дождя улица вспыхнула фейерверком рекламы. Старлинг моргнул, чтобы убрать ее, и отыскал сервис для отправки сообщений.

Ему хотелось позвонить Мике, но это было слишком опасно: девушка в красном наверняка будет следить за входящими сообщениями. Но к кому еще обратиться?

Друзей у Зена не было. На Сантераки осталась парочка хороших знакомых, но после переезда он так и не удосужился ни с кем подружиться. Проблема заключалась в том, что рано или поздно парню пришлось бы рассказать новым друзьям о проблемах с Ма и о доме на Бридж-стрит, а он предпочитал держать эти печали при себе. К тому же такой образ жизни очень соответствовал образу, который Зен сам себе придумал: одинокий вор, бродячий кот, идущий посреди какой-нибудь пустынной ночной улицы. Да, порой он болтал и шутил с ребятами из клуба «Брызги крови», но никому из них Зен не доверял настолько, чтобы посвящать в такие серьезные дела.



Значит, остается только Флекс. Вообще-то Флекс дружила с Мики, но, может, она не откажет в просьбе помочь ее брату? Флекс обладала именно теми навыками, которые были ему сейчас так необходимы.

Несколькими быстрыми движениями глаз он вбил ее номер, используя виртуальную клавиатуру, которая сразу же после завершения набора свернулась в маленькое окошко. Он кликнул на надпись: «Только аудио». Иконка «Соединение» мигала, казалось, целую вечность.

Наконец голос Флекс произнес:

– Да?

– Это брат Мики, – сказал Зен, опасаясь называть свое имя на случай, если кто-то следит за ним через коммуникационные сети Разлома. – Мне нужна помощь.

– Какого рода помощь?

– Я должен попасть на поезд, но не через станцию.

– Окей. – Похоже, причины такой просьбы Флекс не интересовали. – Встретимся тут.

Она скинула на гарнитуру Зена координаты. Аккумуляторный мост. Парень поблагодарил ее, снял гарнитуру, бросил в ливневый сток и поспешил прочь.

Шагая к мосту, он все время думал, не перехватил ли дрон сообщения, но, добравшись до места, увидел, что там его ждет только Флекс. Приземистая коренастая фигура, на которой поблескивала широкополая шляпа от дождя, издалека напоминала мухомор. Под верхней шляпой была надета еще одна, с висячими «ушами», и последняя вмещала в себя нелепую гарнитуру с большой линзой, закрывающей правый глаз Флекс.

Зен точно не знал, девушка Флекс или парень, но чаще всего использовал по отношению к ней местоимение «она». По ничем не примечательному темному лицу и мешковатой одежде судить было трудно, но проскальзывала в ней какая-то грубоватая нежность, напоминающая о Мике. Жила она небогато где-то там, куда выходили фабричные трубы, но иногда фабрики звали ее для покраски авто и росписи стен над их воротами. Там Мика с ней и познакомилась.

В остальное время Флекс рисовала граффити – она была одной из диких художниц, которые любят тайком пробираться в депо, чтобы оставить свои рисунки на грузовых контейнерах, ожидающих отправки, на пассажирских вагонах и даже на самих локомотивах. Обычно пауки-ремонтники успевали стереть граффити, пока краска не высохла, но, если результат радовал глаз, некоторые поезда позволяли оставить картины и щеголяли ими с гордостью, пролетая сквозь К-шлюзы. А работы Флекс были более чем неплохими. Зен не очень-то разбирался в искусстве, но глядя на рисунки, которые она оставляла на поездах, мог с уверенностью сказать: Флекс любит поезда. Сама она ни разу не путешествовала по К-трассе, зато яркие, живые творения Флекс – да. Ее животных в прыжке и странные танцующие фигуры видели люди на всех станциях Сети; подвижная выставка Флекс путешествовала по Галактике на боках благодарных составов.

Но для Зена важнее всего стало следующее осознание: раз ей так долго удавалось играть в кошки-мышки с железнодорожными охранными системами, значит, она умела добираться до поездов, минуя станции.

– Куда направляешься? – спросила она.

– Без разницы, – ответил Зен. – Подальше отсюда.

– Мика всегда говорила, что ты рано или поздно вляпаешься в большие неприятности, – пробурчала Флекс.

– Да я только ради них и живу, – сказал Зен. – И вообще, ты сама разрисовываешь поезда. Мика тебе хоть раз высказывала что-то, зная данный факт?

– Это другое. И я не ее младший брат.

– Так ты мне поможешь? – спросил Зен.

Флекс кивнула.

– Конечно. Мика однажды спасла мне жизнь. За мной должок.

Они стали взбираться вверх по ступенчатому переулку, который тянулся мимо стремительного пенящегося водопада. Сверху доносился грохот грузовых поездов. Зен гадал, как именно его сестра спасла жизнь Флекс и почему никогда даже не упоминала об этом. Но в промышленных районах опасно, это известно всем. Люди там наверняка постоянно спасают друг другу жизнь…

Посреди лестницы Флекс остановилась. Наверное, она послала какой-то сигнал со своей гарнитуры, потому что в стене из аллеи откинулась ржавая крышка люка. Флекс подтолкнула Зена, вошла следом за ним и включила фонарь, когда люк закрылся за их спинами.

– Раньше тут была электростанция, – сказала она. – Для обслуживания какой-то старой линии, которая сейчас уже закрыта. Это один из проходов. Ведет в депо – за станцией Разлом.

Хоть идти было и недалеко, коридор оказался очень тесным и душным. По бокам виднелись темные проемы, в которых яростно шумели стесненные стенами потоки под К-трассой. В конце коридора оказалась стена с перекладинами-ступеньками, ведущими наверх, к очередному люку. Зен высунулся на поверхность, словно суслик из норы, и оказался в мертвом, поросшем сорняками пространстве между двумя путями К-трассы. Залитые ярким светом платформы виднелись где-то в пяти сотнях метров, расположенные под нависшей стеной каньона. Та часть путей, где оказался Зен, была погружена в темноту, если не считать тускнеющих Станционных Ангелов, парящих в воздухе, словно блуждающие огоньки невероятных размеров – след поезда, который только что проехал сквозь шлюз.

– Чего ты ждешь? – спросила Флекс снизу из колодца.

– Тут Станционные Ангелы…

– Они тебя не тронут.

– Знаю, – кивнул Зен.

И все же эти огни казались ему жутковатыми, хотя один уже, к счастью, угасал: Станционные Ангелы существовали недолго на таком расстоянии от шлюза. Зен вылез на поверхность и секунду постоял, глядя в сторону платформ: никогда прежде он не видел станцию с этого ракурса. Следом за ним поднялась Флекс, и они вместе зашагали через рельсы к линии припаркованных на запасном пути грузовых вагонов. Зену это начинало доставлять удовольствие. Когда-нибудь в дороге он будет рассказывать эту историю в барах или кофейнях ворам попроще. «За мной послали дрона, но я проник на К-трассу и вскочил на отходящий поезд…»

Вагоны оказались хопперами[3], на них красовались эмблемы семьи Преллов – перекрещенные ключи и рисунки граффитчиков, которым было далеко до Флекс. Зен заметил, как она пробежалась взглядом по рисункам и недовольно сморщила нос.

– Мне залезть туда? – спросил он.

Флекс покачала головой.

– Жди здесь, пока не придет пассажирский поезд. Ухватишься за него, а когда доедешь до станции и двери откроются, пролезешь внутрь.

– А поезд не заметит?

– Заметит, но ему, скорее всего, будет плевать. Я знаю локомотивы, которые приходят сюда. Чаще всего это нормальные ребята. Самое худшее, что может случиться, – к тебе отправят паука. Тогда просто скажи, что ты мой друг.

– Поезд идет, – сказал Зен, слыша нарастающий гул двигателя.

Флекс подняла голову. Станционные огни осветили ее маленькое напряженное лицо.

– Это не поезд, – заметила она.

И оказалась права. Рельсы не дрожали, как обычно бывало при приближении поезда. Что бы это ни было, оно летело по воздуху.

– Дрон! – воскликнул Зен, и прожекторы устройства в ту же секунду осветили рельсы. Флекс бросила на него предупреждающий взгляд, а затем исчезла, нырнув в темноту за неподвижными грузовыми вагонами. Зен повернулся, чтобы сделать то же самое, но попал под луч света. И увидел собственную тень на разрисованной красками и логотипами боковой поверхности ближайшего вагона; рисунки были четкими, словно это Флекс распылила черную краску.

Зен обернулся: дрон завис в воздухе в нескольких метрах от него. Наверняка он видел, в какой проход Флекс провела Зена, выяснил, где выход на поверхность и прилетел сюда, чтобы дождаться их на месте. Вся система камер и приборов была настроена на Зена, а изображение посылалось девушке в красном или кому-то другому, кто следил за ним.

– Ладно! – крикнул парень. – Чего ты хочешь?

Из-под панциря дрона посыпались искры. Он развернулся в воздухе, и Зен услышал треск, затем несколько резких звонков, и через несколько секунд к нему уже с криками бежали люди. Вспышки света отражались от серых дождевиков. Сперва парень решил, что это сообщники дрона, которые хотят схватить его, но потом понял – они кричат на дрона. Последний попытался выровняться, но в него полетело что-то тяжелое, он перевернулся и разбился, рухнув на рельсы. Последовала голубая вспышка, и осколки разлетелись во все стороны, словно летучие мыши. Кто-то схватил Зена, в лицо ему ударили лучи фонарей. Люди в серых плащах кричали на него, но взрыв оглушил Старлинга. Тогда его стали толкать к станции вдоль выложенной плиткой пешеходной дорожки, которая тянулась между путями.

Состав, который только что прибыл в Разлом, был не похож на обычный пассажирский поезд. Для начала, в нем не было вагонов, только длинный двусторонний локомотив, черный, еще дымящийся после прохода через К-шлюз. Трейнспоттеры на краю платформы галдели все громче – имеют право, подумал Зен. В любую другую ночь он бы стоял среди них, расталкивая всех, чтобы подобраться поближе. Этот поезд словно сошел с виртуальных картинок. Массивная, брутальная машина, шипастая, бронированная, словно динозавр; ее обшивка была усыпана турелями и ракетными установками, а на черном фоне красовалась эмблема Империи Сети.

Как в Разлом занесло военный поезд?

Глава 5

Массивный черный локомотив укрыл Зена от взглядов туристов на платформе, когда он пролез между путями, а потом взобрался по ступенькам и скользнул в открытую дверь. Он был зол, сбит с толку и втайне слегка напуган, но натура железнодорожного фанатика все еще заставляла парня чувствовать радостное возбуждение, когда он забирался на такой поезд.

Внутри оказалась белая кабина с экранами на стенах в тех местах, где у обычных вагонов расположены окна. Большинство экранов мерцали в режиме ожидания и демонстрировали императорский логотип: зигзагообразная молния, разрезающая две параллельные линии. «Видать, эти ребята из Железнодорожных войск», – подумал Зен. В народе их прозвали Синими мундирами из-за графеново-композитной брони, которую они надевали во время сражений. Вот только Железнодорожные войска обычно не интересовались маленькими ветками, если на них не происходили восстания или что-то в этом роде. И уж точно они не стали бы заниматься охотой на мелких воришек.

– Имя? – спросил его кто-то.

– Зен Старлинг.

Перед парнем возвышался человек – его лысина поблескивала в свете экранов, словно черная стойка перил, отполированная множеством рук. На темном худом лице с заостренными чертами застыло кислое выражение, тонкий шрам оттягивал угол рта вниз. Шрамы нынче увидишь нечасто: в любой самой захудалой пластической мастерской вас запросто от них избавят. Обычно те, кто с этим не спешил, имели какие-то проблемы.

– Чего вы от меня хотите? – крикнул Зен. – Я не сделал ничего плохого. Я просто…

– Если ты решил тратить мое время, то идея неудачная, – оборвал его мужчина из Железнодорожных войск. – Где Ворон?

Зен моргнул.

– Вы об ожерелье? Та девушка… она одна из вас?

– Я не про ожерелье, – сказал мужчина. – Где Ворон?

– Я не понимаю, о чем вы говорите! – с вызовом ответил Зен.

Незнакомец снова посмотрел куда-то в сторону.

– Возможно, он еще не успел вступить в контакт. От дрона что-то узнали?

– Он поджарился, – сообщил один из присутствующих. – Простите, капитан Малик. Дрон самоуничтожился, прежде чем мы успели хоть что-то из него извлечь.

Капитан Малик холодно улыбнулся.

– Ворон умеет заметать следы.

– Да что еще за Ворон? – спросил Зен.

На экранах за спиной Малика возникло мужское лицо – белое, угловатое. Светлые лица редко встречались в Сети, кожа большинства людей была всевозможных оттенков коричневого. Такое лицо Зен бы запомнил.

– Я его не знаю, – покачал он головой.

– Зато он знает тебя, – отрезал Малик. – Его моторик этим вечером вступал с тобой в контакт на Амберсае.

На экранах появились изображения с Амберсая: зернистые голубоватые кадры с камеры охраны. На них Зен двигался между прилавками, а за ним в толпе следовала девушка в красном непромокаемом плаще. Судя по всему, она шла следом несколько минут, прежде чем попыталась перехватить его у ювелирного прилавка. От этого Зену стало не по себе, ведь обычно он чувствовал, что его кто-то преследует, но в этот раз инстинкты подвели. Так значит, она всего лишь мото? Почему-то это его слегка расстроило.

– Я с ней даже не заговорил. Она просто возникла у меня на пути, вот и все.

– Она помогла тебе сбежать с этим ожерельем.

– Она не помогала, а пыталась остановить меня. Разве она не с вами?

– Нет, – сказал Малик. – Мы пытались за ней проследить, но она испарилась. Поэтому мы выследили тебя и приехали за тобой в Разлом. Какое ты имеешь отношение к Ворону, Старлинг?

Зен пожал плечами. Он не знал. До этой ночи никто не проявлял к нему особого интереса.

– Я ведь уже сказал, не знаю никакого Ворона.

– Посмотрим. Мой дата-дайвер сейчас собирает информацию о тебе. – Малик взглянул на человека, который сидел рядом в замысловатой гарнитуре, скрывающей его глаза. – Мистер Никополь?

Человек улыбнулся; невысокий опрятный мужчина явно гордился своей работой. Дата-дайверы считались особой кастой, они не боялись покидать безопасные, защищенные брандмауэрами рафты и погружаться в глубины информации Моря данных. Там можно было найти все что угодно, если умеешь обращаться с тем, что там обитает.

– У Зена есть сестра, работает на нефтеперерабатывающем заводе, – сказал он. – Мать страдает от проблем с психикой. Данных об отце не обнаружено. Станция рождения не указана. Текущий адрес не зафиксирован. Прежнее место жительства Старлингов – Сантераки, та еще помойка. До этого…

Малик поднял руку, призывая к тишине.

– Я не понимаю, Зен. Ты ничем не отличаешься от миллиона других воришек этой ветки. С чего вдруг Ворон заинтересовался таким оборванцем, как ты?

Зен открыл было рот, дабы повторить, что ничего не знает. Но затем злость взяла над ним верх.

– Вы не имеете права втягивать меня во все это! Если вам нужны Ворон и та мото, то почему бы вам не заняться их поисками? Она тут, в Разломе! Ее дрон разнес Дядюшку Жукса!

– Невозможно, – отрезал Никополь. – После того, как этот парнишка приехал сюда с Амберсая, других поездов оттуда не приходило. А на том поезде ее не было.

Судя по лицу Малика, это вовсе не казалось ему невозможным. Наоборот, Январ заинтересовался.

– Где? – спросил он. – Где ты ее видел?

«У себя в квартире», – хотел сказать Зен, но осекся. Нельзя, чтобы эти Синие мундиры обрушились на Ма и Мику со своими вопросами и дронами. Ма решит, что ее кошмары воплотились в жизнь.

Малик устал ждать ответа и обратился к женщине:

– Фаиса, займись им. Введи препарат. Я допрошу его снова, когда лекарство подействует.

Он говорил о сыворотке правды. Зен слышал о ней: одна доза – и ты расскажешь все.

Парень пытался сопротивляться, но Фаиса и ее товарищи оказались сильнее. Они провели Зена мимо Малика, вытолкали в узкий коридор и бросили в тесное, как шкаф, купе с полкой вместо кровати. Старлинг снова попытался вырваться, но его крепко держали.

Поезд качнулся, двигатели загудели. В стене купе было крохотное грязное окно, сквозь которое Зен увидел, как мимо лениво проплывают колонны перрона и мелькают вспышки гарнитур – трейнспоттеры спешили сделать последние снимки загадочного поезда.

– Куда мы едем? – спросил он.

Кто-то из людей Малика ответил:

– Обратно на линию. Здесь оставаться нет смысла. Ворон теперь сюда не сунется.

Женщина по имени Фаиса открыла пластиковую коробку. Поезд набирал скорость, и за окном почернело: они въехали в туннель и направлялись к К-шлюзу, ведущему из Разлома.

Фаиса вставила в шприц ампулу с прозрачной жидкостью.

– Это поможет тебе сосредоточиться и ответить на вопросы, интересующие капитана Малика.

Внезапно свет погас. Двигатели умолкли, и поезд стал замедляться. Что-то шло не по плану, ведь локомотивы обычно набирают скорость на подходе к К-шлюзу.

Человек, который держал Зена, воскликнул:

– Ох, во имя Стражей!

– Что это было? – спросила Фаиса.

Воспользовавшись заминкой, Зен принялся брыкаться, пиная черные фигуры в окружающей его темноте. Один сапог с силой ударил по чьему-то телу, и незнакомец выругался. Затем сильные руки развернули и скрутили Зена. Тот, кому принадлежали эти руки, крикнул:

– Коли!

Его рот оказался над самым лицом Старлинга – от мужчины разило амберсайским пивом. Снова послышалась возня, шипение шприца, крики.

– Да не меня!

– Прости! Прости!

– Где он?

Путаница тел, рук. Кто-то упал. Зен, извиваясь, пробрался мимо остальных, на ощупь подошел к выходу, обнаружил дверь, спотыкаясь, влетел в коридор – тут же включилось аварийное освещение, зажегся тусклый красный свет – и захлопнул дверь, пока похитители не заметили, что пленник сбежал. В воздухе пахло дымом. Двигатели поезда визжали и чихали – они словно пытались вернуться в рабочее состояние, но что-то им мешало. Дверь, ведущая в кабину управления Малика, открывалась и закрывалась с сердитым шипением. Зен заглянул внутрь и увидел на экранах одни помехи. В их бледном свете Малик тряс Никополя, который обмяк на своем кресле; под ноздрями дата-дайвера пузырилась кровь. Январ почувствовал присутствие Зена. Малик поднял голову, но не успел ничего сказать, как дверь, прошипев напоследок, захлопнулась окончательно.

Зен повернул в другую сторону. В дальнем конце коридора виднелся люк со знаком пожарного выхода. Парень поспешил к нему, надеясь, что тот не заперт.

К счастью, люк был открыт. Едва парень успел протянуть руку к рычагу, как дверца распахнулась.

– Зен Старлинг?

На путях его поджидала незнакомка в красном плаще. Она сняла капюшон, и Зен увидел, что Малик не солгал. Перед ним была не настоящая девушка, а всего лишь моторик – андроид, проводная кукла.

Она покачала головой и улыбнулась ему.

– Что ж, было весело, – сказала она. – Надеюсь, ты не сбежишь снова. В этом нет необходимости: я на твоей стороне. Мое имя – Нова.

Пока Зен пытался убедить себя, что его спасительница не галлюцинация, девушка протянула руку через люк, обхватила ладонь Зена и вытащила его из поезда Малика в прохладный мрак туннеля.

Глава 6

Зен отдернул руку. Он стоял посреди путей, оглядываясь на поврежденный поезд. Тот замер безжизненной грудой металла в слабом свете туннеля. Двигатели скрипели, визжали и глохли, снова скрипели, визжали и глохли. Иногда поезд слегка качался, словно внутри суетились люди.

– Идем, – сказала Нова. – Нельзя заставлять «Лиса» ждать.

– Какого еще лиса?

– Поезд Ворона. «Мечтательный лис». Идем.

Она вела себя не как моторик. Ни поклонов, ни улыбки по умолчанию – лишь коротко улыбнулась, развернулась и пошла к выходу из туннеля, создавая силуэт на иссиня-черном фоне. Зен последовал за ней. Мика всегда говорила, что нельзя доверять мото, но, похоже, у него не было выбора: или идти с ней, или возвращаться на поезд. А проводная кукла вела себя уж точно дружелюбнее, чем Малик.

– Если бы ты просто послушался меня тогда, на Амберсае, то не влип бы в неприятности, – сказала она.

– Твой дрон убил Дядюшку Жукса.

Девушка оглянулась на Зена.

– Мне жаль. Это был дрон «Мечтательного лиса», а его дроны иногда чересчур… увлекаются. Но тот Монаший рой не умер – его просто слегка разбросало. Но потом он снова соберется обратно.

– А что с Микой и Ма? – спросил Зен. – С ними все в порядке?

– О да! – Девушка остановилась и посмотрела на него. – Я бы не позволила «Лису» навредить им. Однако не сомневаюсь, что твоя сестра с удовольствием навредила бы мне. Она всегда так злится?

– Мика не любит моториков.

– Она назвала меня «путала», – сказала Нова. – Наверное, это какая-то грубость.

Это слово означало «манекен» или что-то вроде того на одном из языков Древней Земли. Зен расплылся в улыбке, представив, как сестра выплюнула его.

Тем временем Нова повернулась к стене туннеля. Зен не понимал, что она делает, но послышался звук открывающейся двери, а потом ему в лицо ударил затхлый воздух. Он последовал за моториком в узкий коридор с керамическими стенами и полом. Как только дверь тихонько закрылась за их спинами, на низком потолке загорелся ряд ламп. Моторик оглянулась на Зена и, похоже, попыталась приободрить его улыбкой. Лицо у нее было дешевое, стандартное, он уже встречал такое у ее сородичей: чрезмерно большие и широко расставленные глаза, слишком длинный рот. Но на ее щеках и маленьком прямом носу виднелись узоры веснушек. Кто-нибудь хоть раз видел веснушчатого моторика?

Они шли вперед. Пол стал наклоняться вниз, а туннель повернул в сторону. Стены здесь были уже не керамические с пятнами от воды, а кафельные – их покрывали тысячи плиток, похожих на квадратные ириски. Это место показалось Зену смутно знакомым. Через секунду спутники очутились в большом темном зале, и Старлинг понял, где они.

На станции К-трассы.

Зен огляделся, пытаясь выяснить, в какой части Разлома он оказался и почему тут так тихо, и не сразу понял, что это место никак не связано с известной ему станцией. Высокий сводчатый потолок – вместилище теней, сломанные часы и разбитые витрины магазинов, широкий зал ожидания, покрытый пылью и усыпанный мусором, ряды пустых кресел перед табло с расписанием рейсов, покрытым паутиной… Несомненно, это была станция, но не Разлом. Совершенно другая, скрытая глубоко внутри скал каньона. На стенах краской по трафарету было выведено ее название, огромными буквами: «РАЗЛОМ-Б».

– Быть не может! – Голос Зена эхом отозвался в подземном зале, и маленькие невидимые существа бросились по углам, чтобы скрыться в горах мусора. – В Разломе только один шлюз. Одна линия.

– Сейчас – да, – подтвердила странная девушка-моторик. – Но раньше было два.

– Я никогда не слышал про Разлом-Б. Его и на карте Сети нет…

– Больше нет. Этот путь ведет к К-шлюзу под Острозубыми горами. Но тот К-шлюз ведет только на Таск, и через него туда можно добраться гораздо быстрее, чем с основной станции Разлом. Эту станцию закрыли пятьдесят лет назад.

Это было похоже на правду. Пятидесятилетняя пыль и мусор под подошвами Зена. Пятьдесят лет сквозь плитку сочилась вода, оставляя на стенах пятна, выращивая сталактиты на фасадах кафе и в залах ожидания, разъедая краску. Выцветшие плакаты на стенах: напитки и фильмы, о которых он никогда не слышал. Повсюду маячили корпоративные логотипы, которых он никогда прежде не видел: «Сириус Транс-Галактик». Старье. Антиквариат. Все это стоит недешево. Коллекционеры предложили бы неплохие деньги за такие железнодорожные реликвии.

Но Зен понимал, что подобные мысли слишком мелочны, когда речь идет о таком месте. Целая затерянная станция! Разумеется, он сумеет придумать более хитрые способы извлечь из этого выгоду, нежели просто надергать раритетов и продать их на Амберсайском базаре…

Он последовал за Новой в арку и оказался на платформе. За ней виднелись и другие платформы, рельсы между ними поблескивали в темноте. Когда-то это место было оживленным. Зен подумал, почему никогда прежде об этом не слышал, но в Разломе воспоминания подолгу не хранятся: народ хватается за краткосрочные контракты, зарабатывает, сколько может, а потом двигается дальше. Люди не склонны болтать о местной истории. Зен вспомнил, что Флекс как-то упоминала заброшенную линию. Может, она бывала здесь. Но Флекс была не особо разговорчива.

Они прошли по пешеходному мостику мимо экранов, на которых когда-то показывали информацию о времени прибытия и пунктах назначения. Под подошвами хрустели сухие листья. Фонари постепенно загорались: заросшие травой и изголодавшиеся по электричеству, они делали все, что было в их силах, как только распознавали движения Зена и Новы.

Под мостом парень увидел составы – старый локомотив Фоссов и парочку других, которые он не мог опознать. Мертвые поезда на мертвой станции…

Нет, не все были мертвыми. В одном из них горел свет, пробиваясь сквозь щели в шторах на окнах вагона и жабры вентиляции по бокам. Зен расслышал слабое урчание ожидающего двигателя, когда Нова повела его вниз по ступенькам к платформе. Локомотив представлял из себя обтекаемый черный силуэт, тут и там покрытый загадочными буквами и цифрами, усыпанный заклепками, паровыпускными окнами, каркасами мощных колес. Огромный двигатель гудел на холостом ходу где-то внутри, словно сердце.

За локомотивом стояли три вагона: двухэтажные, массивные и замысловато сконструированные, но старые; такой подвижной состав Зен видел только в исторических фильмах.

– «Лис»? – окликнула Нова, и ее голос эхом отозвался от платформы. – У нас новый пассажир.

Поезд остался неподвижен, только паук-ремонтник вылез из люка в обшивке и направил камеры на Зена. Одна из дверей вагонов отъехала в сторону, и от потока воздуха еще больше маленьких сухих листьев, перешептываясь, зашуршали по поверхности платформы. Как железнодорожный фанатик, Зен испытывал благоговение перед этим странным поездом и даже не задался вопросом, откуда листья взялись здесь, внизу.

– Это – «Мечтательный лис», – пояснила Нова и похлопала по огромному корпусу локомотива одной рукой, а другой махнула Зену, чтобы тот шел к первому вагону. Он тоже дотронулся до поезда. Кончики пальцев легонько коснулись старого керамического покрытия, слоистого и рельефного, как панцирь черепахи.

– Какая красота!

Локомотив издал звук – всего лишь шум охладителя где-то глубоко в моторном отсеке, но похоже было на предостерегающий рык. Зен отдернул руку и заглянул внутрь первого вагона: из-за элитного интерьера в искусственном свете все выглядело словно картинка из рекламы. Никаких кресел, никаких багажных полок. Напоминало… как же ее называют? Карету. Особый вагон, в котором путешествовали высокопоставленные члены семейных корпораций, роскошная межзвездная гостиная на колесах. Она выглядела старой: пыльные зеркала, потускневшая позолота, потрескавшаяся и выцветшая кожа на сиденьях глубоких кресел. Вагон казался потрепанным, но все же дорогим; здесь чувствовался особый антикварный шик, а не бесполезное убожество, к которому привык Зен.

А посреди вагона сидел, улыбаясь ему, человек с фотографий Малика. То же исхудалое лицо, тот же черный костюм, длинные руки и спокойный взгляд. Его светлые волосы блестели в лучах вагонных ламп. Мужчина был таким белым и неподвижным, что походил на фотографию, на человека, замершего перед вспышкой камеры.

– Добро пожаловать, Зен, – сказал он. – Я надеялся подобрать тебя на Амберсае. Мне не хотелось, чтобы Январ Малик вышел на твою сестру и мать. Но не волнуйся, он их не потревожит. Железнодорожные войска не позволят ему и дальше идти на поводу у своей одержимости теперь, когда он лишился поезда.

– А чем он одержим? – спросил Зен.

– Мной. – Ворон соединил пальцы под подбородком и улыбнулся. Нова вошла в вагон и оглянулась, тоже улыбаясь, а затем протянула Зену руку, чтобы поприветствовать его на «борту».

Некий выработанный инстинкт, сформированный на улицах, подсказывал Зену, что надо разворачиваться и бежать, но он тщательно игнорировал это чувство. Инстинкты иногда ошибаются. Ворон одержал верх над Маликом, уничтожил военный поезд. Он силен. Чем бы он тут ни занимался, в этом таинственном поезде на тайной станции, Зену хотелось отхватить и себе кусочек.

Старлинг не стал пожимать руку Новы: ему было неприятно прикасаться к ней, к этой синтетической плоти, так похожей на настоящую. Но он взобрался в поезд, и «Мечтательный лис» закрыл за ним двери.

Вагон изнутри оказался обит живой древесиной; встроенные серебристые биолюминесцентные лампы светили из узлов на арочной крыше. Зен словно оказался внутри гигантского пустого ореха. Из потайных динамиков доносилась музыка. Волны гармонии, низкие голоса, мелодичные песни, слов которых Зен не понимал. Старая музыка в древнем поезде. Нова ушла, не то в другой вагон, не то в соседнее купе. От нее у Зена по коже бегали мурашки, но все-таки было жаль, что она ушла; Ворон внушал больший страх.

Теперь он поднялся на ноги. Ворон оказался высоким и худым, и что-то в его внешности было неправильным, будто скульптор, который вырезал его из холодного белого камня, не совсем понимал, как устроено человеческое тело. Ворон щелкнул пальцами, и в воздухе перед ним появилась голографическая карта.

– Знаешь, что это, Зен?

– Конечно, знаю, – ответил тот. Такую карту можно было увидеть на любой станции К-трассы. Линии, которые пересекались и разветвлялись, сливаясь в трехмерную массу, похожую на светящийся коралл. – Это Сеть.

Ворон улыбнулся.

– Когда я был ребенком, мы называли ее «Килопилаэ»[4]. Это означает «тысячи врат» на одном из языков Древней Земли. Таково древнее название Сети, данное ей Стражами. Похоже, сейчас оно вышло из моды.

– Потому что оно неверное, – сказал Зен. – У нас не тысяча К-шлюзов, а девять тысяч шестьдесят четыре.

Это знали все. Может, Стражи и планировали открыть тысячу шлюзов, но постепенно отверстий стало так много, что еще чуть-чуть – и ткань пространства-времени могла бы разъехаться, как старое кухонное полотенце. Они остановились на девяти тысячах шестидесяти четырех проходах и сказали, что новые нарушают какую-то симметрию и дестабилизируют всю Сеть.

– Да, – согласился Ворон. – Девять тысяч шестьдесят четыре шлюза. Из них тридцать не используются, потому что семейные корпорации решили, что открывать эти станции вновь будет экономически невыгодно…

Движением руки он увеличил часть карты, и среди разноцветных пересекающихся линий Зен увидел одну незнакомую. Розово-красная линия начиналась на станции «Сириус» и зигзагами проходила через центр Сети к отдаленной станции под названием «Дездемор».

– Слышал о линии Большого Пса? – спросил Ворон. – Нет? Неудивительно. Когда-то она была оживленной, но промышленные планеты, которые она соединяла, уже выработали свой срок окончательно, а во все важные точки, которые обслуживала, можно попасть быстрее и проще при помощи других линий. Семейная корпорация, которая ею руководила, давно обанкротилась, и линию закрыли. Но рельсы никуда не делись. В некоторых старых депо еще можно отыскать топливо. Его достаточно, чтобы привести в движение «Мечтательного лиса».

– И как все это относится ко мне? – спросил Зен. Ему не нравилось, что Ворон читает ему лекции, словно ребенку в школе. – Почему Синие мундиры преследуют вас? Вы тоже вор?

Ворон усмехнулся.

– Я предпочитаю называть себя борцом за свободу.

– Вы послали ту девушку следить за мной. Мото.

Ворон спокойно улыбался. «Такому доверять нельзя, – подумал Зен. – Но и злить его не стоит».

– Так что вам от меня нужно? – спросил он.

– Расскажу по дороге.

– По дороге куда? – не унимался Зен, но вдруг против воли сел: его встряхнуло, потому что «Мечтательный лис» пришел в движение.

Глава 7

– Эй! – крикнул Зен, когда «Мечтательный лис» повез его по забытым туннелям. – Куда вы меня везете?

– Подальше от Разлома, – спокойно ответил Ворон. – Железнодорожные войска придут в ярость, когда узнают, что мы сотворили с их боевым поездом. Если останешься в Разломе, во всем обвинят тебя. Со мной тебе будет куда безопаснее.

В это было несложно поверить. Зен опустился на сиденье из живой древесины; оно оказалось таким удобным, словно созданным специально для него. Он сидел и смотрел, как Ворон ходит по вагону, не обращая внимания на покачивание, открывает бесшовные люки в стенах, передвигает бутылки, бокалы. За окнами пролетали стены туннеля, иногда они исчезали, и можно было мельком увидеть слабо освещенные пещеры – заброшенные сортировочные станции. Звучала загадочная мелодия.

– Это ваш поезд? – спросил Зен.

– «Мечтательный лис» – это последний поезд из серии «Зодиак С12», – ответил Ворон.

– Ого! – Зен слыхал о таких. Одни из самых быстрых и красивых локомотивов, которые когда-либо выходили из мастерских семьи Альбайек на Луна Верде. – Я думал, их уже не осталось…

– Я нашел брошенного «Лиса» на запасных путях. Изгой, о котором забыли, закрывая станцию. – Ворон налил себе виски, а Зену протянул стакан пурпурного сока. – Бедняга «Лис». Я помог ему восстановиться. Теперь он с готовностью возит меня туда, куда я захочу.

– Его дрон застрелил Дядюшку Жукса.

– Да, к несчастью. Боюсь, у «Лиса» имеются проблемы с управлением гневом, есть некая жажда разрушения. Не так ли, «Лис»?

«Мечтательный лис» не ответил, но Зен чувствовал, что локомотив слушает его.

– Наверное, у поездов нет владельцев как таковых, – сказал он.

– Именно. – Ворон вернулся к столу и поставил напитки, затем помедлил, пока «Мечтательный лис» проходил сквозь К-шлюз. Вагон на мгновение сверкнул в загадочном антисвете, а потом покатился через долину серо-голубой грязи. Зен подался вперед, ему не терпелось увидеть, в какой из миров его привела эта затерянная линия. Вдалеке показались горы и скелетоподобные силуэты мертвых строений.

– Ташгар, – произнес Ворон.

– Что?

– Так называется это место, Ташгар. Бывший промышленный мир, прямо как Разлом. Угас несколько веков тому назад. Большинство станций линии Большого Пса подобны этой. Она ведет также и в обитаемые миры, такие как Амберсай и Разлом, которые тебе известны, а еще в Сундарбан и другие места, но ее станции в этих мирах находятся глубоко под землей.

Они оказались в другом туннеле, прошли сквозь очередной шлюз. И с ревом влетели на следующую мертвую станцию.

– Зачем вы искали меня? – спросил Зен.

– Ты будешь мне полезен, – ответил Ворон.

– Чем?

– Мне нужен вор. И ты украдешь для меня кое-что.

Зен был даже немного рад услышать это. Значит, Ворон все-таки вор, как и он сам. А с доступом к тайным К-шлюзам они смогут проникнуть куда угодно, украсть что угодно и улизнуть незамеченными.

Но ему не хотелось демонстрировать свое воодушевление, поэтому он просто сказал:

– Окей. – Словно собирался еще подумать над предложением.

– Не беспокойся, – продолжил Ворон, на что Зен втайне и надеялся, – я хорошо заплачу. Сделаю тебя богатым. После окончания работы ты сможешь начать новую жизнь. У тебя будет все, что необходимо: отличный дом, новое имя, лечение для матери. Ты же знаешь, ее проблему было бы легко решить, живи она не в крысятнике вроде Разлома. Да, я могу это устроить. И все, что тебе для этого нужно, – выполнить одно маленькое задание.

Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Зену казалось, что его дурачат. Либо вознаграждение будет не таким щедрым, как Ворон пообещал, либо работа окажется гораздо сложнее. Но, как и в тот раз, когда Старлинг решил последовать за Новой, выбора у него особо не было. И, несмотря на возможные подводные камни, работа на такого человека может стать первым шагом к лучшей жизни, не так ли?

– Окей, – повторил он.

Ворон расплылся в улыбке, словно Зен только что закрепил сделку, и «Мечтательный лис» прошел сквозь очередной шлюз в следующий мир, затем в еще один. И хотя Зен как фанат поездов был возбужден из-за путешествия по этой древней линии и взволнован новым поворотом судьбы, ему захотелось спать. Он уже не знал, сколько часов прошло с тех пор как он проезжал по К-трассе с Амберсая, думая, что все приключения остались позади. Сидеть в движущемся поезде уже стало ощутимо тяжело.

Он откинул голову на спинку кресла со специальной выемкой и смотрел, как за окном «Мечтательного лиса», несущегося по непривычным и необъятным просторам, мелькают пейзажи. Зен наблюдал ночь на планете в какой-то туманности, где небо напоминало хвост павлина, в котором сверкали огромные звезды. Над метановыми морями под разбитой луной. Антиудар. Антиудар. Антиудар. Музыка и знакомое мягкое ощущение покачивания вагона заставили Зена погрузиться в сон.

* * *

Когда он проснулся, поезд стоял. Зеленовато-золотистый косой луч дневного света пробивался в вагон. Дверь оказалась открыта. Ворона поблизости не было, но Зен услышал звуки, похожие на сопение огромного спящего зверя.

Он вскочил на ноги и едва не ударился головой о потолок – гравитация здесь была меньше привычной. Пустой стакан, стоявший на подлокотнике, стал падать так медленно, что Зен успел поймать его, прежде чем тот коснулся пола.

Сопение оказалось отдаленным шумом волн возле берега.

Зен сошел с поезда на большой старой станции. Зеленовато-золотистый свет пробивался сквозь стеклянную крышу. Парень прошел по платформе и через открытые турникеты вышел на крытый перрон. Ворон был там. Он стоял между колоннами, откуда то падали, то исчезали столбы света. Он делал… а что он делал? «Какие-то упражнения», – подумал Зен поначалу. Балансировал сперва на одной ноге, затем на другой, дергался, будто марионетка, изгибая свое хилое тело, облаченное в черное, принимая такие позы, которые Зен считал невозможными.

Потом столбы света, проходящие сквозь купол, стали тускнеть, и, когда перрон снова погрузился в сумрак, Зен увидел, что Ворон здесь не один. Рядом с ним мерцали два Станционных Ангела: блуждающие сгустки света со множеством конечностей, которые спутывались и извивались.

Станционные Ангелы представляли собой некие безвредные скопления энергии, которые иногда возникали – вспыхивали вслед за поездами. Внешне они напоминали призраков гигантских богомолов, но все понимали, что на самом деле человеческий мозг просто так интерпретирует помехи, которые вливаются в нормальную Вселенную при открытии К-шлюзов. Но конкретно эти Ангелы не просто мерцали и тускнели, как им было положено, а, похоже, определенным образом повторяли движения Ворона, словно они втроем танцевали под одну и ту же музыку.

Однако никакой музыки не было. Только дикий стон, лучи света, разрезающие пыльную платформу, и сердце Зена – тук, тук, тук, – в котором нарастал необъяснимый страх.

Холодная рука сжала его запястье. Нова потянула его назад, в тень доисторического ларька с едой.

– Ты не должен его беспокоить, – сказала она так тихо, что Зен едва расслышал. – Он занят. Общается с Ангелами.

Зен уставился на нее.

– Со Станционными Ангелами невозможно общаться! Это же что-то вроде болотного газа или радуги. Они не живые.

– Кто так говорит?

– Да все. Специалисты. Они проводили эксперименты.

– О, – сказала Нова. – Что ж, я тоже не живая, не такая, как ты. Но Ворон разговаривает со мной.

Зен посмотрел на танцующих.

– Это же какой-то фокус, да? Магнетизм, статическое электричество или что-то в этом роде…

И тут Станционные Ангелы исчезли. На мгновение Зену показалось, будто свет просто снова изменился и скрыл их, но они действительно испарились.

Ворон постоял секунду, приглаживая волосы. Он расправил плечи и разгладил пиджак, а затем зашагал по платформе назад к «Мечтательному лису». Спустя миг Старлинг услышал звук заводящихся двигателей.

– Он уезжает! – воскликнул Зен. – Бросает меня здесь! – Парень кинулся было к поезду, но Нова опять схватила его за руку.

– Все верно. Это часть плана.

– Какого плана?

– Плана Ворона. Он велел доставить тебя в гостиницу, но мне не хотелось тебя будить. Нам придется ждать его здесь.

– Что это за место?

– Город Дездемор на водном спутнике Тристессе.

Конечная станция. Самая дальняя в Сети от дома Зена.

– Этот мир тоже заброшен? – спросил он.

– В гостинице еще живут, – ответила Нова. – Но только моторики.

Зен удивился уничижительным ноткам в ее голосе.

– Ты ведь в курсе, что ты тоже моторик?

Нова сморщила нос.

– Я не такая, как они. Они – всего лишь запрограммированные марионетки. А я делаю то, что сама захочу.

Двигатели «Мечтательного лиса» заревели, способствуя толчку поезда со станции и ускоряясь перед выездом из туннеля, где их уже дожидался К-шлюз.

– Куда отправился Ворон? – спросил Зен.

Нова пожала плечами так, словно сама лично изобрела этот жест и еще не до конца разобралась в деталях, как он правильно делается.

– Кто он вообще?

– Просто Ворон, – сказала она.

– Зачем ему нужен я? Почему он выбрал меня?

– Понятия не имею, – ответила Нова, оглядывая Зена с головы до пят. – Возможно, из-за имени. Старлинг и Ворон. Слово «старлинг» означает «скворец» в переводе с одного из языков Древней Земли. Ваши имена созвучны с названиями птиц. Иногда подобные вещи кажутся ему забавными.

Глава 8

– Дездемор, – громко объявил голос. – Жемчужина западной железнодорожной ветки!

Но это был всего лишь огромный рекламный монитор, проснувшийся при приближении Зена и Новы, которые только что появились около выхода со станции. Тонкие, заброшенные городские здания взмывали высоко в небо, а спокойные каналы словно стягивали пустые мосты. На экране мелькали изображения многолюдных пляжей и смеющихся детей на пустынных городских площадях: они приветствовали туристов, которые никогда сюда больше не приедут. Кадры сверху демонстрировали, что Дездемор – это остров, но Зен уже и сам догадался: он еще не видел океана, но уже слышал шум прибоя и чувствовал морской запах в свежем, чистом воздухе.

Он посмотрел наверх. Над головой проплывали большие облака. Зеленовато-золотистый свет, пробивающийся сквозь них, исходил не от звезды. Его излучала огромная газовая планета, закрывающая половину неба.

– Наверное, раньше это было отличное местечко, – сообщила Нова. – Толпы людей! Теперь здесь бывает только Ворон.

– Но почему? – спросил Зен, следуя за спутницей на другой конец площади. Его голос эхом отражался от стеклянных стен высоких строений. – В смысле, зачем сюда приезжать? Ворон, наверное, богат. Богачи живут в отличных домах. У них есть друзья, семьи, хорошие вещи. Они не танцуют со Станционными Ангелами и не живут на разрушенных морских курортах в компании проводных кукол. Без обид.

– Все в порядке, – сказала Нова.

Они шли вдоль канала, спускающегося к пляжу. Как раз начинался прилив. Брызги взлетали высоко в воздух, а вниз опускались медленно из-за низкой гравитации. Ветер выбил ставни из окон маленьких магазинчиков, расположенных за набережной. Внутри, словно сокровища в пустынных могилах, виднелись полузасыпанные песком ведерки и лопатки. Далеко в море, там, где высокие волны разбивались о рифы цвета кости, Зен увидел стаю неуклюжих на вид птиц, которые летели по небу, чернея на фоне газового гиганта.

– Эта планета называется Хаммураби, – сказала Нова. – Тристессе – один из ее спутников. А птицы эти – вовсе и не птицы, а воздушные скаты. Они созданы при помощи генной инженерии по образу морских скатов, которые раньше обитали в океанах Древней Земли. Слышал о таких?

– А, да…

Зен не знал, но не хотел показывать этого.

– Они гнездятся на дальних рифах. Люди раньше брали лодки и специальное оружие, чтобы охотиться на них. А этот океан называется Морем печали – разве это не мило? Словно строчка из песни.

Еще одна волна повисла над ними, разбилась о берег, и брызги рассыпались по набережной фонтаном. Зен сделал шаг назад, но Нова осталась на месте, подставив лицо под падающие капли.

– А для тебя не вредна вся эта вода? – крикнул Зен, пытаясь перекричать шум отступающей волны.

Девушка лишь рассмеялась и встряхнула мокрыми волосами.

– Думаешь, произойдет замыкание? Я же не тостер, Зен! У меня есть кожа. Смотри! Она водостойкая и полностью меня покрывает.

– Но кожа ненастоящая, – заметил он.

– Верно, – сказала Нова. – Она лучше. Я очень продвинутая модель.

– Тебя создал Ворон? – спросил Зен.

– Он меня запустил, если ты об этом.

– Так, значит, он в некотором роде твой… отец?

Какое-то время Нова молчала. Они отошли назад, чтобы оказаться подальше от брызг.

Наконец она сказала:

– Это случилось в сезон штормов, в одном из старых танцевальных залов в гостинице. Ворон сделал из него мастерскую. Лабораторию. Секунду назад я была никем, и вот в одно мгновение стала собой. Я лежала на металлическом столе, а в окна стучали капли дождя. Ворон сказал, я – его эксперимент. Не очень-то повышает самооценку, честно говоря. Он объяснил, что пытался создать моторика, который считал бы себя человеком. Вот только у него не получилось, ведь я сразу поняла, что из себя представляю. Я лежала там, смотрела на сверкающие капли и видела, как в моем мозге открывается меню выбора, чувствовала, как активируются все мои подпрограммы. А Ворон возился со мной и наблюдал. Помню, как по его лицу скользили тени от капель дождя на стекле, а в глазах отражались сверкающие молнии. Позже я смотрела один старый фильм о безумном ученом, и он выглядел точь-в-точь, как Ворон в тот день. Полагаю, это значит, что я – монстр. Тоже не слишком хорошо для самооценки.

– Ворон запрограммировал тебя такой?

– Какой?

– Ну…

– Никто меня не программировал, Зен Старлинг. Я сама программирую себя. Ворон дал мне пароль. Показал, как открывать меню и переписывать собственный код.

– Поэтому у тебя веснушки?

– Да! Я целую вечность пыталась добиться такой пигментации. Тебе нравится?

– Не очень.

– Моторики должны обладать идеальной внешностью, – сказала она, будто не слышала его ответа. – Как манекены. Поэтому, наверное, всякие идиоты и называют нас проводными куклами. Но я не хочу быть идеальной. Это так скучно. Я работаю над новыми изменениями в своей внешности. Вот бы можно было сделать себя толстой! А почему тебе не нравятся веснушки?

Теперь Зен смутился. Он пожалел, что назвал ее проводной куклой – не хотелось задеть ее чувства. На самом деле он даже не знал, может ли моторик чувствовать.

Помявшись, Старлинг сказал:

– Из-за них создается впечатление, будто ты пытаешься казаться человеком.

– Я и есть человек, – ответила она. – Мой мозг – процессор, а не кусок мяса, и хотя тело сделано из других материалов, у меня есть чувства, мечты и все остальное, что есть у других людей.

– И о чем ты мечтаешь?

– А вот это уже не твое дело.

Они развернулись и пошли обратно к К-трассе. Станция находилась на первом этаже гостиницы «Конечная»: взмывающее вверх стеклянное крыло с тысячей окон, в которых отражались штормы и кольца Хаммураби. Зену показалось, будто в холле есть люди, но, когда Нова привела его внутрь, он увидел, что это всего лишь моторики. Один из них подошел поприветствовать новых гостей и поклонился. Моторик женского пола с длинным умным лицом. На ней красовалось голубое платье, а серебристые волосы были собраны в аккуратный низкий пучок.

– Мистер Старлинг? Я Карлота, администратор. Мистер Ворон предупредил нас о вашем приезде.

– Значит, он тут живет? – спросил Зен.

– Когда не находит места получше, – объяснила Нова. – Он заново открыл это старое место и разбудил всех проводных кукол, чтобы они поддерживали гостиницу в рабочем состоянии.

– Мистер Ворон – постоянный гость здесь, в «Конечной», – отчеканила Карлота (если она и обиделась на «куклу», то не подала виду).

– Вам бы лучше приглядывать за мистером Старлингом, Карлота, – посоветовала Нова. – Он вор. Пересчитывайте ложки и не оставляйте открытым сейф.

Карлота улыбнулась спокойной запрограммированной улыбкой.

– Идемте, сэр, – сказала она. – Я провожу вас в номер.

Глава 9

В самом сердце Великой Сети располагалась станция «Центральная». На ней сходились все главные пути Галактики, а значит, семейная корпорация, которая контролировала Центральную станцию, контролировала всю сеть. Последние несколько поколений это место принадлежало семье Зенитов. Портреты императоров и императриц из клана Зенитов сияли с голографических экранов, золотое солнце Зенитов улыбалось с ярких баннеров над городом-садом, который занимал половину планеты: здания располагались на большом расстоянии друг от друга, башни из алмазного стекла и золотистые купола станций возвышались среди моря зелени. Императорский дворец, Сенат, Управление расписания К-трассы – штаб-квартиры всех скучных сложных департаментов, благодаря которым Сеть могла функционировать, располагались на Центральной станции. Даже дата-центры самих Стражей находились здесь: спрятанные глубоко под землей камеры с компьютерным оборудованием, благодаря которому мудрые создания с искусственным интеллектом могли наблюдать за человеческими делами. Императорская коллегия дата-дайверов была всегда готова предоставить императору советы или инструкции, хотя пока Стражи были всем довольны и позволяли Магалаксмию XXIII править без своих рекомендаций. Время стояло мирное, и Сеть существовала вполне счастливо.

По длинным виадукам Центральной станции от одного К-шлюза к другому постоянно сновали серебристые поезда, а небо пестрило дронами и воздушными такси. Утром и вечером к ним присоединялись зеленые попугайчики, они поднимались с верхушек деревьев и шумными стаями кружились между башнями. Здания были оснащены магнитными полями, позволявшими отгонять стаи, и птицы маневрировали между ними, словно морские волны между огромными кораблями.

Тени птичьих крыльев падали на лицо капитана Малика, который стоял у окна на одном из верхних этажей башни Железнодорожных войск и смотрел на парки, озера и аллеи галактической столицы. Умиротворенность и роскошь этого места внушали ему тревогу. Он привык к более холодным, жестким, грязным мирам и злился, что ему приказали вернуться на станцию «Центральная».

– Январ!

Он обернулся и увидел, как в комнату вошла железнодорожный маршал Делиус. Высокая женщина, выше него ростом, с очень темной кожей и белыми волосами, гладко зачесанными и уложенными лаком в виде гребня, как у древних воинов. Лицо у нее тоже было воинственным: жесткое и благородное, но симпатичное, когда она улыбалась, а улыбалась она всегда при виде Малика. Он позволил ей обнять себя. На ее мундире поблескивал ряд медалей. Они напомнили Малику о монетах, которые они вместе с железнодорожным маршалом Делиус когда-то, еще в детстве, клали на рельсы К-трассы в депо станции Песнь Лакшми. Тайком пробирались к путям, выкладывали монетки, словно подношения, и ждали, пока не придет К-поезд…

Лисса Делиус была одной из немногих, кого Малик считал другом. Они вместе поступили на службу в Железнодорожные войска и бок о бок сражались против врагов Империи по всей Сети. Но он не надеялся, что сейчас дружба с ней сильно ему поможет. Разрушение боевого поезда – это не шутки. По пути из Разлома он коротал время, подсчитывая многомиллионные убытки, которые, должно быть, повлекла потеря локомотива. Империи понадобится кто-то, кого можно в этом обвинить, а винить Ворона Лиссе в голову не придет. Как и все остальные члены командования, она даже не верила в его существование.

– Рада, что ты в порядке, – сказала она. – Мне жаль, что пришлось притащить тебя сюда, но дело серьезное…

– Это был «убийца поездов», – процедил Малик. – Прорвался сквозь наши брандмауэры, убил моего дата-дайвера…

– Я читала твой отчет. – Делиус уселась на серый диван и похлопала по соседней подушке, приглашая Малика сесть рядом. Но тот остался на ногах. – Наши техники изучили то, что осталось от систем твоего поезда, но не нашли никаких следов вируса.

– Если он способен создать такой вирус, – сказал Малик, – то может сделать так, чтобы этот вирус не оставлял следов.

– М-м-м, – протянула железнодорожный маршал и улыбнулась уголком рта, но Малик знал: она не верит ему. Он вдруг обратил внимание, что Лисса избавилась от шрама: раньше у нее на лбу был рубец в виде полумесяца, она получила его в бою на Бандарпете. «Жаль, – подумал Малик. – Старым солдатам полагается носить шрамы с гордостью».

– Ты должен был заниматься стандартным патрулированием Трансчибийской магистрали… – начала она.

– Этим я и занимался. Но на Амберсае я засек моторика Ворона, она выслеживала одного парнишку на базаре.

– Да… – Лисса Делиус была в замешательстве. Она улыбнулась так, словно ей стало больно. – Январ, твоя теория о том, что Ворон до сих пор на свободе…

– Это не просто теория.

Железнодорожный маршал вздохнула.

– Наши дата-дайверы советовались со Стражами. Они ничего не знают о Вороне.

– Так они тебе и сказали?

– Выражаясь не так подробно, ты сам их знаешь… Но если бы он гулял где-то на свободе, они бы нам сообщили.

– Ворон умеет их избегать, – возразил Малик. – Они думают, раз он больше не проявляет активности в Море данных, то он не опасен. Но это не так.

– Ох, Январ, – мягко сказала железнодорожный маршал. – Если бы ты чаще предоставлял отчеты, входил в нужные партии, встречался с людьми, ты бы уже был генералом Маликом. Железнодорожным войскам нужны хорошие люди, такие, как ты, здесь, на Центральной станции. Но ты постоянно шатаешься на боковых ветках, вечно гоняешься за этим… призраком. Ворон мертв. Мы убили его, Январ. Еще двадцать лет назад.

– Ворон не призрак. Он что-то замышляет. Он установил контакт с этим мальчишкой из Разлома, мелким воришкой по имени Зен Старлинг. Я взял его на поезд для допроса – тогда и ударил «убийца поездов».

– И где теперь этот мальчик?

– Сбежал, – ответил Малик.

– Ты обыскал Разлом?

– В Разломе его нет.

– Тогда как ему удалось уйти? Учитывая, что твой поезд блокировал туннель, везущий к единственному К-шлюзу в Разломе?

– Там есть еще один шлюз. Разлом-Б, на старой линии Большого Пса. Вот как путешествует Ворон, вот где он скрывается.

– А у тебя есть какие-то реальные…

– У меня нет доказательств, Лисса. Но я знаю, что это так. Если ты дашь мне другой поезд и позволишь проверить линию Большого Пса…

Она отвернулась и вздохнула. В детстве она пряталась в тени вместе с Маликом, сдерживая хихиканье, пока мимо не проедет К-поезд. Потом они мчались к рельсам и подбирали покореженные монетки: тонкие, как листья, раздавленные тяжелыми колесами, отполированные до блеска. За те сорок лет, что прошли с тех пор, Лисса Делиус претерпела похожие изменения. Она была уже не той девочкой, с которой рос Малик. Общего у них осталось мало, и Лисса понимала это. Возраст и амбиции сгладили ее острые углы, она была счастлива здесь, в этом цивилизованном городе, играя в политические игры. Но злой, мстительный Малик был весь соткан из острых углов. Ему хотелось причинять людям боль, и он жаждал войны, чтобы воплотить это желание в жизнь. Ему нужен был поезд.

– Позволь мне проследить за Вороном.

Лисса Делиус посмотрела на него, и он уже заранее знал, что она ответит.

– Прости, Январ, больше никакой охоты на призраков. Твою команду уже перенаправили на другую службу. Если бы я не вмешалась, не замолвила словечко, тебя ждало бы суровое наказание. Теперь же придется взять полугодичный отпуск и явиться для оценки своего психологического состояния.

Она ошеломленно замолчала: комната неожиданно наполнилась треском, словно кто-то стрелял из пулемета. Малик обернулся. Одна из кружащихся стай попугайчиков перепутала окно кабинета железнодорожного маршала с чистым небом и врезалась прямо в алмазное стекло.

– Похоже, наши магнитные поля опять неисправны, – сказала Лисса Делиус. – Видишь, Январ? Вот в чем проблема мирного времени. Император постоянно урезает нам бюджет. Мы не можем позволить себе даже отпугиватели птиц, не говоря уже о том, чтобы позволять тебе и дальше метаться там, ломая К-поезда, следуя какому-то наваждению…

Малик подошел к окну. Мертвые птицы оставили на стекле пятна крови и перья и теперь падали на верхушки деревьев. Он отколол значок Железнодорожных войск с груди кителя и аккуратно положил на подоконник.

– Тогда я сам найду Ворона, – отрезал он.

Лисса Делиус несколько раз звала его, пока он шел к лифту. Но Малик не обернулся.

Глава 10

Той ночью Зена разбудил ветер, завывающий около стеклянного гребня гостиницы «Конечная». Карлота выделила ему комнату, размер которой едва ли не равнялся всему Разлому. Одна только кровать была площадью с его квартиру на Бридж-стрит. Он лежал и слушал ветер, шум прибоя и гул от излучения. В ящике прикроватной тумбочки он нашел гарнитуру, разорвал пластиковую упаковку и вытащил аппарат, но в местном дата-рафте оказалось пусто.

Дездемор не только больше не входил в состав Сети, он даже не был подключен к Морю данных. Раньше Зен и представить не мог, что где-то можно чувствовать себя таким одиноким.

Когда наступил рассвет, по небу торопливо начали плыть рваные облака, а каналы сверкали, словно расплавленный свинец. Зен спустился, чтобы позавтракать. В огромном гостиничном ресторане сидела одна Нова: она пыталась решить, какой из углов треугольного тоста отправить в рот первым. Перед ней световой завесой повис голографический экран: фильм был настолько старым, даже не цветным, не говоря уже о 3D, и актеры в нем играли белые. Их странные голоса наполняли зал словами, которых Зен не понимал.

Мужчина сказал:

– Трудности трех маленьких людей в этом безумном мире – это всего лишь пустяки…[5]

– Люблю старое кино, – сказала Нова.

– А ты разве не можешь транслировать его напрямую себе в мозг?

– Да, но так лучше. Этот фильм был снят на земле, тысячи и тысячи лет назад, еще до того, как Стражи сотворили К-шлюзы и открыли нам путь к звездам.

«Стражи открыли путь к звездам нам, а не тебе, рободевочка», – подумал Зен. Но вслух сказал:

– С каких это пор моторики едят тосты?

– Я способна перерабатывать органическую пищу для поддержания уровня электроэнергии, – сказала Нова, словно цитируя собственную инструкцию по эксплуатации. Она аккуратно откусила кусочек тоста, так, чтобы крошки не упали на одежду. – Это особая модификация. Ворон говорит, ему не нравится есть в одиночестве, а тот, кто просто сидит и смотрит, – так себе компания.

Она вдруг резко повернула голову, словно что-то услышала. Зен не слышал ничего, кроме звуков дождя, стучащего по окнам, и шума волн, но моторики обладали более острым слухом, нежели люди.

– К-шлюз только что открылся, – сказала она. – Ворон вернулся.

– Где он был?

– Не знаю. Он много куда ездит.

– Зачем? Что он там делает?

Нова пожала плечами, не отрывая взгляда от фильма.

– Не знаю.

Несколько минут спустя в столовую вошел Ворон. Он даже не попытался объяснить, почему отсутствовал и где пропадал, а просто сказал:

– Ну что, Зен, обустраиваешься на новом месте? Нова за тобой присматривает? Думаю, будет неплохо, если вы, ребята, проведете вместе какое-то время. Знаешь, я беспокоюсь о Нове. Она запрещает мне это, но я все равно волнуюсь. Ей нужен кто-то ее возраста, тот, с кем можно поболтать.

Нова покраснела.

– Вы за этим меня сюда привезли? – спросил Зен. – Я думал, хотите, чтобы я что-то для вас украл.

Ворон слегка нахмурился, словно его задело то, что гость не хочет поболтать о пустяках.

– Что ж, ты прав…

– И что я должен украсть?

– О, всего лишь маленькую коробочку. Примерно вот такую. – Ворон поднял руку, расставив указательный и большой палец так, что расстояние составило восемь-десять сантиметров.

– А что в этой коробке?

– Никто не знает.

– Окей, – кивнул Зен. – Где она?

– В частном музее на поезде Зенитов.

Зен посмотрел на него так, словно принял это за шутку.

Но Ворон, кажется, не шутил.

– Думаете, я могу вот так запросто проникнуть на поезд Зенитов и что-то там украсть?

– Думаю, ты единственный человек, которого я могу отправить украсть эту вещь, Зен. – Ворон улыбнулся и принялся заказывать еду у моторика-официантки, позволяя парню обдумать услышанное.

Зен никогда не видел поезд Зенитов, но был о нем наслышан. Все о нем знали. Когда Сенат не проводил заседаний на Центральной станции, Магалаксмий XXIII, Император Великой Сети, Президент семьи Зенитов, постоянно путешествовал по мирам, чтобы дать всем жителям Сети возможность его увидеть. Эти путешествия он совершал на частном поезде: пять километров в длину, спаренные двигатели и одним Стражам известно, сколько там моторных вагонов, да и то приблизительно.

– Лишь два типа людей могут взойти на этот поезд, – сказал Ворон, – члены императорской семьи и доверенные гости. Чтобы заслужить доверие императора, потребуется немало времени, а коробка нужна мне сейчас. Поэтому, если я хочу ее заполучить, мне нужно привлечь на свою сторону одного из членов семейства Зенитов. Проблема в том, что эти Зениты стараются держаться вместе. Они слишком богаты, чтобы принимать взятки, слишком умны, чтобы их можно было обмануть, и слишком опасны, чтобы шантажировать.

Зен все еще ничего не понимал.

– А я-то чем могу вам помочь?

– Твоя мать не рассказывала тебе, кто она такая на самом деле? – спросил Ворон. – Кто ты такой?

– Нет. О таких вещах она не говорит.

Ворон на секунду задумался.

– В далеком шестьдесят пятом году юная Мора из семьи Зенитов с ветки «Золотой Узел» вышла замуж за одного из сыновей Консорциума Ли. Это было важное событие во всех отношениях. Пышная свадьба прошла в летнем дворце Зенитов на Дальней Киновари. Праздновали девять дней. Разумеется, как только Мора вышла замуж, от нее стали ожидать рождения ребенка. Но таким богатым и уважаемым людям, как Мора, некогда было вынашивать дитя, поэтому семейные генетики поместили зародыш в тело суррогатной матери. Ею стала бедная родственница по имени Латика Кетаи, незаконнорожденная дочь кого-то из Зенитов, которая прислуживала в их резиденции.

Мать Зена звали Латикой. Когда он был маленьким, она пела ему старые народные киноварские песни. Теперь он начал понимать, к чему ведет Ворон.

Тот развел руками.

– Что-то пошло не так, – продолжал он. – Думаю, она привязалась к тебе. Решила, что после всех сложностей родов не может тебя отдать, и сбежала. Взяла тебя, отправилась на станцию К-трассы и исчезла в недрах Сети. Должно быть, она ехала не одну неделю, то и дело пересаживаясь с одной линии на другую. Зениты, разумеется, устроили за ней погоню. ДНК семейства Зенитов очень ценно, семейные корпорации ревниво охраняют свою родословную. Но по пути Латике как-то удалось внушить им, будто вы с ней мертвы, и тебя перестали разыскивать. Мне и самому потребовалось немало времени, чтобы выследить тебя.

Зен не мог разобраться в своих чувствах. Ему было трудно представить, чтобы Ма смогла ускользнуть из резиденции Зенитов с их ребенком на руках. Трудно поверить, что она так его полюбила, что решилась попытать счастья. Наверное, он должен был испытывать к ней благодарность за то, что она так сильно к нему привязалась, но парень думал лишь о том, как можно использовать эту новую информацию. Старлинг один из Зенитов. По праву рождения Зен должен жить где-нибудь во дворце, стать наследником великого дома. Он – Зенит, из семьи самого императора!

Только теперь он понял, откуда у матери взялись все эти страхи. Зениты прекратили преследовать ее, но она так и не перестала убегать от них.

– Откуда мне знать, что это правда? – спросил Зен.

– Если хочешь, сделаем анализ крови, – сказал Ворон. – Сам увидишь, что у тебя ДНК Зенитов. И это возвращает нас к заданию, которое ты должен выполнить для меня.

Он вытащил из кармана маленький прибор и положил его на стол – голографический проектор Бексендина, деревянный футляр которого напоминал большой гладкий боб. В воздухе над столом повисло изображение молодого человека.

Зен несколько секунд всматривался в портрет, прежде чем понял, что смотрит не на собственную фотографию. Он никогда не носил такой небрежно-дорогой стрижки. Никогда не надевал курток из умного винила и не улыбался в камеру, стоя в коралловых садах над сапфировым озером. Нет, это был кто-то другой. Какой-то богатый парень, очень похожий на Зена.

– Его имя – Таллис Зенит, – сказал Ворон. – Замечаешь семейное сходство?

– Совпадение на семьдесят шесть процентов, – подтвердила Нова.

Зен с опаской кивнул. Он уже понимал, к чему все это ведет.

– Вообще, около тридцати членов семьи Зенит похожи на тебя, – продолжал Ворон. – А ты бродишь, где вздумается, с их генами. Таллиса я выбрал потому, что он имеет отношение к периферийной ветви, очень незначительной, которая расположена в Золотом Узле.

Фотографии парня из семьи Зенитов сменялись одна за другой. Зен уже возненавидел эту роскошную одежду и веселую улыбку. Как тут не быть веселым, если вести такую жизнь, как он? Сразу видно, тяжелый труд ему не знаком. (Как и Зену, разумеется. Но он считал, что имеет представление о том, что такое честный труд, а Таллис Зенит – нет.)

– Таллис окончил университет один общепринятый год тому назад, – сказал Ворон. – Теперь он должен занять место в семейном бизнесе, но он мечтатель – прибыли предпочитает поэзию и живопись. Думает, что неплохо бы немного попутешествовать, прежде чем осесть на одном месте. На самом деле, он тоже железнодорожный фанатик. Как много у вас двоих общего!

Зен вспомнил ребят, которые сидели напротив него в том поезде с Амберсая. Сетью пользовались многие богачи, они бесцельно перемещались между мирами в поисках чего-то особенного, что нельзя купить за деньги их семей.

– Никто не удивится, если Таллис решит сесть на поезд Зенитов, – продолжал Ворон. – Это самое знаменитое имущество их семейства, и, насколько мне известно, он никогда прежде на нем не ездил.

– Но они же поймут, что я не он! – воскликнул Зен. – Может, я немного и похож на него, но я разговариваю иначе, не знаю ничего о его жизни, семье…

– Я тебя подготовлю. Притворившись Таллисом, ты сможешь пройти мимо охраны. Как только окажешься в поезде, отправишься прямиком к коробке. Она в том вагоне, где собрана семейная коллекция произведений искусства. Никто ничего не заподозрит, если ты захочешь осмотреть коллекцию.

– Значит, это произведение искусства? Та коробка? Мы крадем шедевры?

Ворон улыбнулся.

– Немного отличается от того, чем ты занимался прежде, не так ли?

Голографические портреты сменились изображением той вещи, которую Зен должен был украсть. Маленький невзрачный металлический кубик.

– Это называется Пиксис, – пояснил Ворон. – Но пусть тебя не смущает такое странное название. Это всего лишь означает «коробка» на одном из языков Древней Земли – римском, испанском или клингонском…

– Полагаю, на древнегреческом, – вставила Нова.

– Она представляет ценность? – спросил Зен (эта вещь не была похожа на дорогую).

– Она уникальна, – ответил Ворон. – И это делает ее действительно очень ценной.

Он снова переключил изображение. Теперь перед их взорами предстала карта Сети. Текущее местоположение поезда Зенитов было отмечено красной точкой: у выхода с линии Серебряной реки.

– Через несколько дней «Мечтательный лис» доставит нас в Сурт. Оттуда ты сможешь пересесть на обычный поезд до Адели, где поезд Зенитов остановится на пару дней. Там ты и сядешь на него. Он отправится в Джангалу, потом на Веретенный мост и Сундарбан. По пути ты украдешь Пиксис. Я буду ждать в Сундарбане, подберу тебя и верну обратно на линию Большого Пса. А потом, Зен, ты разбогатеешь.

– Но я не могу, – возразил Зен и махнул рукой в сторону голограммы. Проектор распознал движение и переключился на видеоизображение поезда Зенитов: поток величественных зданий, проходящий по виадуку над сверкающим устьем какой-то реки. – Вы только посмотрите! – сказал он. – Думаете, я смогу вот так легко пройти туда, а потом сойти с этой коробкой в кармане? Там же будет наблюдение, охрана…

– Нова об этом позаботится, – прервал его Ворон.

– Нова тоже едет?

– Конечно. Вы будете тесно взаимодействовать. Молодой человек столь высокого статуса, как Таллис Зенит, не путешествует в одиночестве. Тебя будет сопровождать твой секретарь-моторик. – Он протянул Зену маленькую изящную гарнитуру из меди и слоновой кости. – Нова будет на связи при помощи этого прибора, предоставит тебе любую необходимую информацию. Нам осталось только позаботиться о том, чтобы ты выглядел соответствующе. Для начала переоденься. Одежду ты найдешь в шкафу у себя в комнате. Породистый юноша вроде Таллиса Зенита не позволил бы себе показаться на людях в тряпье, которое носишь ты…

Поднявшись в свой номер, Зен надел кое-что из новых вещей и встал перед зеркалом. В шкафу нашлось полдюжины новых костюмов. Он выбрал джинсы из «фольги», красные ботильоны и ветровку из зеркальной ткани. Выпрямил спину и представил, будто он – один из молодых Зенитов. Его прическу вряд ли можно было принять за работу стилиста из Золотого Узла, но ведь Таллис Зенит уже некоторое время разъезжал в поездах. Зен знал о перемещениях Таллиса: Ворон заранее загрузил в гарнитуру Старлинга предыдущие билеты Зенита и фото достопримечательностей, которые тот осматривал. «Не то поддельные, не то украденные Вороном», – подумал Зен.

Впервые он почувствовал, что этот план может сработать. Зена страшил такой размах, вселял ужас. Но парню из Города Грома и не такое под силу. «Всего одно задание» – так сказал Ворон. Хотя Зену казалось, что это, скорее, проверка. Если он сумеет сбежать с Пиксисом, то будут и другие задания. У него появится возможность путешествовать по всей Галактике, знакомиться с интересными людьми и красть их добро. С помощью Ворона из мелкого воришки он превратится в одного из лучших.

Даже если у него не получится, даже если Зениты заметят маскировку и арестуют его – что ж, он, по крайней мере, сможет похвастаться тем, что побывал на их поезде. По крайней мере, он увидит Джангалу, прокатится по Веретенному мосту…

Зен провел пальцем по новым блестящим джинсам. «Слишком чистые, – подумал он. – Надо немного побродить в них по Дездемору, собрать немного пыли и потертостей». Если одежда войдет в образ, то и сам он, быть может, тоже это сумеет.

Глава 11

Живя на Сантераки, Зен какое-то время мечтал стать актером. Тогда он был еще ребенком и верил в древнее заблуждение, будто каждый может стать кем угодно, если сильно этого захочет. Ма удалось на время справиться со своими страхами, Мика нашла неплохую в своем понимании работу, а Зен начал посещать уроки актерского мастерства в маленьком захудалом театре в конце той же улицы, на которой они снимали жилье. Его учитель, Эшвин Бхозе, был тем еще оборванцем, удача давно ему не улыбалась, но в свое время он успел стать знаменитым. Все коридоры театра были увешаны плакатами и голограммами с его представлений.

Другие ученики происходили из более богатых семей, чем Зен. Они покорно выполняли все упражнения, которые им давал Бхозе, изображая то деревья, то поезда, то ветерок. Зену от всего этого было не по себе. Юноша никогда не мечтал стать деревом или ветерком – он всего лишь хотел переодеваться и ненадолго побыть кем-то важным или хоть кем-нибудь, кроме Зена Старлинга, влачащего жалкое существование с перепуганной мамой. Будучи собой, он вечно не знал, что сказать: или застенчиво бормотал, или молчал. Но на сцене, думал он, все будет иначе. Слова потоком хлынут из его рта. Целые диалоги, выученные наизусть.

Эшвин Бхозе, должно быть, углядел в нем что-то особенное. Спустя несколько месяцев Мике урезали рабочие часы, и она больше не могла оплачивать занятия Зена, но Бхозе все равно оставил его в учениках. Он сказал, что Зен умеет наблюдать. «Ты видишь мелкие детали, – сказал он однажды. – Незаметные привычки, которые так много говорят о характере человека. Но только лишь наблюдать недостаточно. Ты должен знать, что творится в головах у других людей. Понимать чувства, которые влияют на их движения и выражения лиц. Видеть, какая погода скрывается у них внутри».

Зен не до конца понимал, что имел в виду старый актер. Он никогда не был особенно хорош в понимании других людей. И до сих пор не стал знатоком в этом деле. Может быть, останься Зен на Сантераки, Бхозе научил бы его данному мастерству, но страхи Ма снова догнали ее. Потом фабрика, где работала Мика, перешла на труд моториков, и сестра осталась без работы. Старлинги упаковали пожитки в пластиковые чемоданчики и снова сорвались с места, оставив Сантераки в розовом зимнем рассвете, с мерцанием огней нефтеперерабатывающего завода на илистом берегу, и длинный серебристый поезд унес их сквозь К-шлюз в Разлом.

С тех пор Зен почти не вспоминал о своих старых мечтах, разве что иногда удивлялся, каким же дураком он был тогда, раз мечтал о таких глупостях, и сожалел, что так и не попрощался с Эшвином Бхозе. Но здесь, в Дездеморе, во время подготовки к заданию Ворона воспоминания о тех уроках актерского мастерства вновь вернулись к нему. Это начинало ему нравиться. Частично благодаря простору, тишине и свежему воздуху, о которых парню из Города Грома оставалось только мечтать. Но по большей части именно переодевание и превращение в другого человека вернуло ему давно забытый энтузиазм.

Находясь в Дездеморе, он ежедневно готовился исполнять роль Таллиса Зенита. Ужинал он обычно в компании Ворона, и тот не позволял ему выходить из роли, задавая вопросы: какие достопримечательности он повидал, пока не попал на поезд Зенитов? Каким маршрутом ехал? Иногда Ворон садился в «Мечтательного лиса» и уезжал неизвестно куда, и тогда компанию Зену за ужином составляли моторики: Нова, Карлота и местный врач гостиницы, старый почтенный мото по имени доктор Вибхэт. Они не очень-то помогали Зену с репетициями. Одна лишь Нова замечала ошибки в его поведении, но редко утруждала себя тем, чтобы поправить Зена. В присутствии Ворона становилось труднее, и Старлинг охотно принимал вызов, наслаждаясь игрой.

– А дома как дела, Таллис? Как тетушка Калинда?

– Все разводит своих птеродактилей. Нашла генетический образец в глубоких архивах. Дядюшка Бхасри говорит, что рад появлению у нее хобби, вот только висячие сады от них страдают.

– Неплохо, Зен. Но над акцентом следует поработать.

И Зен работал над акцентом. И над внешним видом тоже. Гостиничный парикмахер сделал ему стрижку, а доктор Вибхэт подправил его ушные мочки: они были чуть крупнее, чем у Таллиса Зенита. Зен каждый день надевал новую одежду, а иногда даже спал в ней, чтобы вещи слегка поизносились и не выглядели новыми. Он таскал их по полу и набивал ими потрепанные саквояжи, которые Нова принесла ему из бюро находок гостиницы «Конечная». Он лежал в них на диванчиках гостиницы, читая тексты, которые давал ему Ворон, просматривая видео и голограммы, забивая себе голову историей Золотого Узла и жизнью Таллиса Зенита.

Как-то раз Зен уронил свою замысловатую гарнитуру с балкона и побежал вниз, чтобы проверить, не сломалась ли она. Гарнитура работала: когда он снова надел ее под волосы и прижал передатчик к виску, шепот Новы снова просачивался через кости его черепа. Зен моргнул дважды, чтобы активировать визуализацию, и картинка с его сетчатки тут же стала передаваться в ее умный мозг.

– Как одежда? – спросила она.

Зен посмотрел на себя сверху вниз – брюки из умной ткани и вишневые ботинки. Странно было осознавать: она видит то же самое, что и он, словно стала пассажиром в его разуме.

– Все еще слишком новая на вид, – сказал он. – Пойдем на пляж.

И они вдвоем пошли по лабиринту дездеморских каналов, мимо мертвых магазинов и молчаливых гостиниц. Куда бы ни повернули, они выходили на очередной пляж. На витиеватых перилах вдоль аллей, словно флаги, развевались морские водоросли. Лестницы спускались к размытым волнами пещерам, которые во время отлива превращались в такие же прогулочные аллеи; кафетерии то и дело всплывали впереди, словно цветы, распускающиеся из-под земли. Зену нравился золотисто-зеленый свет, свежий воздух, океан, и даже девушка-моторик, идущая впереди и показывающая достопримечательности.

К Нове он уже привык. Иногда даже ловил себя на мысли, что она вполне себе ничего. Но он быстро отгонял от себя подобные рассуждения: Зен Старлинг не из тех чудаков, которые способны влюбиться в мото. Но ему нравилась ее компания, Нова словно стала дублером всех настоящих девушек, которых он встретит, когда разбогатеет и уедет далеко отсюда.

– А расскажи мне о своем детстве, – сказала Нова у него в голове.

– Зачем?

– Мне просто интересно. – Она повернулась лицом к нему, улыбнулась и заговорила уже вслух: – Вот в чем разница между такими, как ты, и такими, как я. Я всегда была такой, как сейчас, а ты, в отличие от меня, когда-то вступил в мир крохой. И этот «маленький Зен» все еще прячется где-то внутри тебя, выглядывает из твоих глаз.

Зен фыркнул.

– Это не про меня. Мне пришлось быстро повзрослеть. Я мало что помню из детства.

Но что-то он помнил. На протяжении всех этих дней в Дездеморе воспоминания окружали его. Зен рассказал Нове несколько историй, пока они шли. Поведал о своих уроках актерского мастерства, о том, как мастерил и разукрашивал модели поездов, о виде из окна первой своей спальни, о которой помнил. Раньше он никому этого не рассказывал. Зен начал говорить про Ма и Мику, но эти воспоминания оказались неуютными: он начинал скучать по тем временам, когда был еще слишком мал, чтобы замечать гнев Мики или безумие Ма. В то время он любил их обеих, но это чувство как-то поблекло, и он знал, что оказался для них разочарованием. Вместо этого Старлинг стал вспоминать разные игры.

– Я тоже как-то любила играть в одну игру, – сказала Нова, словно тоже вспомнила о своем детстве.

Они стояли на набережной. Вода отступила от берега, зеленый полумесяц Хаммураби отражался на мокром песке.

– Я выходила вот так на песок и танцевала, – продолжала она. – Взмахивала руками, кружилась и вертелась, смеялась и кричала… А потом скаты меня засекали и обрушивались сверху вниз. Я ждала до самого последнего момента, а потом падала на песок и лежала совершенно неподвижно, пока эти глупые создания со свистом летали надо мной и обыскивали пляж, не понимая, куда я подевалась. Я лежала тихо, как статуя, и смеялась над ними. Они поражают только движущиеся цели. Забавный инстинкт развился у этих хищников – хотя, конечно, ничего у них не развилось, такими их спроектировали. Бедные скаты.

Зену еще не доводилось видеть ската вблизи, хоть он и слышал звуки, которые они издают. Из-за отсутствия естественных врагов, которые могли бы сдержать популяцию, они постепенно распространялись все дальше от дальних рифов и уже гнездились на верхних этажах заброшенных башен на южном конце острова.

– Давай попробуем, – протяжно сказал он, имитируя говор жителя Золотого Узла.

– Вряд ли Ворон бы… – начала было Нова, но Зен уже перебрался через перила, спрыгнул на песок и побежал к кружевной каемке прибоя, виднеющейся далеко впереди. Он посчитал, что именно так поступил бы Таллис Зенит.

Нова бросилась за ним. С каждым шагом они преодолевали по два-три метра. Глубокие следы на песке моментально заполняла вода, и за их спинами до самой набережной протянулась цепочка маленьких зеркал. Они пробежали мимо приливных заводей и обломков прогулочных катеров, наполовину погребенных в песок. Уже почти у самой кромки моря Нова крикнула:

– Зен!

Парень обернулся и удивился тому, как близко повис над ним один из скатов, какой он большой и как бесшумно спикировал из своего гнезда среди старых башен. Он был коричневым, на широких крыльях виднелись узоры, похожие на отметины на спинах пауков (на кремовых пятнышках все еще проглядывал размытый след логотипа какой-то из корпораций, специализирующихся на генной инженерии). Существо раскрыло крючковатый клюв и яростно ухнуло: или чтобы у Зена кровь застыла в жилах, или дабы предупредить стаю, летящую следом, что Зен – это его добыча, а остальным придется довольствоваться объедками.

И тут Нова налетела на Зена и повалила его на песок. Она ничего не сказала, но ее голос хлынул ему в голову, словно звук с видеозаписи или голоса, которые слышала его мама:

– Помни, лежи тихо!

И он лежал так тихо, как только мог, прижавшись одной стороной лица к мокрому песку, ощущая на языке соль тристесского океана и вдыхая острый запах раскаленной кожи, когда скат пролетал над головой, рассекая воздух своим хвостом с шипами. Зен уже не прикидывался Таллисом – пережитое потрясение «выбросило» его из роли.

Вслед за первым скатом появились и другие: они кричали в замешательстве, словно спрашивая, куда подевалась жертва, а потом улетели вдоль берега. Первый скат еще некоторое время покружился, заинтересованный неподвижными фигурами на песке, но ему не хватило ума понять, что это те же самые фигуры, за которыми он охотился несколько секунд назад. Вскоре он сердито ухнул в последний раз и улетел вслед за стаей.

Убедившись, что скатов поблизости нет, Зен сел. С этого места на песчаном берегу он мог видеть весь Дездемор, белые фасады прибрежных зданий тянулись к югу, словно береговые утесы. В южной части города, где он еще ни разу не был, в море уходил высокий виадук, он тянулся вдаль и исчезал в тумане на горизонте.

– Что это? – спросил Зен. – Я думал, Дездемор – конечная станция.

Нова покачала головой.

– Здесь кончается К-трасса, но одна линия проходит через весь город и тянется по тому мосту.

Зен прикрыл глаза рукой от света, разглядывая виадук.

– Значит, где-то там есть еще один остров?

– Полагаю, да. На картах его нет. Думаю, раньше его использовали в качестве охотничьих угодий или вроде того.

– Надо отправиться туда и узнать.

Нова улыбнулась ему.

– Хорошая идея. Если будет время.

Начался прилив. Вокруг них зашумели пенистые волны. Приглядывая за скатами, Зен и Нова поспешили назад к набережной мимо отражений Хаммураби.

Игр со скатами Ворон не одобрил. Один из его дронов, прочесывая пляж, записал весь процесс. Когда насквозь вымокшие Зен с Новой, смеясь и вытряхивая песок из складок одежды, вернулись в гостиницу «Конечная», он нахмурился и сказал:

– Ты представляешь большую ценность, Зен Старлинг. Тебе следует быть осторожнее.

– А как насчет Новы? – спросил Зен. – Она тоже ценная, разве нет?

– Ты не способен лежать так же неподвижно, как она. Если скат заметит, он измельчит тебя, как печенье. И тогда ты уже не посмеешься.

– Я же должен как-то коротать время, – возразил Зен. Он был дерзок и самоуверен, игра со скатами подняла ему настроение. – И вообще, сколько еще мы будем тут сидеть? Когда уже отправимся к Зенитам?

– Скоро, – ответил Ворон. – Думаешь, ты готов?

– О, я-то готов, – напыщенно ответил Старлинг, засунув руки в карманы и приняв ленивую позу, чуть откинувшись назад: так он надевал маску Таллиса Зенита.

Ворон молча смотрел на него. Затем он решительно зашагал в оружейную комнату гостиницы и вернулся с винтовкой. Оружие было элегантное, старинное на вид, с деревянной рукоятью и металлическим стволом.

– Если снова захочется потравить скатов, – сказал он, – воспользуйся этим. Меткий стрелок при помощи такого оружия может сбить ската с трех километров. Ты, конечно, не стрелок, поэтому можешь подключить систему пушки к гарнитуре, которую я тебе дал, и тогда Нова будет целиться вместо тебя и говорить, когда спустить курок.

– Я и сам справлюсь, – возразил Зен, хотя никогда прежде даже не прикасался к оружию. Некоторые парни в Разломе таскали с собой дешевые отпечатанные пистолеты, но он никогда не утруждал себя этим, потому что не мог представить ситуацию, в которой ему пришлось бы воспользоваться оружием. Он же вор, а не убийца.

– Рекомендую взять это с собой в поезд Зенитов, – сказал Ворон.

– Думаете, назад мне придется пробиваться силой? – спросил Зен.

– Я думаю, подготовиться будет не лишним. – Ворон показал, как внести отпечатки пальцев в память оружия, чтобы то реагировало только на прикосновения парня. – У Зенитов почти на каждой станции имеются большие охотничьи угодья. Можешь соврать, что хочешь там немного размяться. Никто не удивится при виде юного Зенита со старинной охотничьей винтовкой. Запомни, Зен, лучшее место для укрытия чего-либо – у всех на виду.

Глава 12

Впервые Январ Малик убил Ворона на Вагхе, в гниющем особняке возле кобальтовых шахт. Такая работа больше подошла бы дрону, но Железнодорожники направили туда людей: Малик и еще пятеро бойцов пролетели сквозь К-шлюзы на поезде под названием «Пест-контроль». Это была особо секретная миссия. Ходили слухи, будто приказы им отдавал не то лично император, не то сами Стражи.

Малик ясно помнил высокие потолки особняка, искусную лепнину, ветхие кисейные занавески, через которые сочился болезненный свет местного солнца. Он до сих пор помнил, как Ворон ошеломленно поднялся с кресла, когда Малик ворвался в комнату, и как удивился еще сильнее, когда Малик дважды выстрелил ему в грудь, а затем еще раз в голову. Гравитация там была слабая, пустая обойма медленно упала, вращаясь в воздухе, а тело лениво осело на пол.

Несколько дней спустя он убил Ворона снова, на этот раз на курорте Галатавы. И снова тот казался удивленным. Но с тех пор миссия становилась только сложнее. Железнодорожные войска сообщали, что Ворон не осмеливался пользоваться Морем данных, но каким-то образом он все же получал новости, знал, что за ним идут. Иногда он убегал: Малик помнил, как стрелял Ворону в спину, когда тот бежал по крышам жилых яхт водного города на Ишима Прайм, как вызывал ракетный удар на Кишинчанде, чтобы разгромить стремительно несущийся автомобиль Ворона по горной дороге. Иногда Ворон пытался торговаться и даже предлагал взятки. Поняв, что это не сработает, он начал наносить ответные удары. Убил двух товарищей Малика натяжной миной-ловушкой на Наге, а потом выманил отряд в море гидрата метана в каком-то тупиковом безвоздушном мире, и еще двое погибли в его обжигающе холодных глубинах. На Чама-9 он заразил «Пест-контроль» ужасным вирусом, который разъел брандмауэры поезда и уничтожил его мозг. (На этот раз Малик позаботился о том, чтобы Ворон умирал медленно и мучительно. Он любил этот поезд.)

Вообще, это была просто очередная миссия, но как-то незаметно она приобрела личный оттенок. И не только потому, что Ворон убил товарищей Малика и пытался убить его самого; Малика многие хотели убить, и он не испытывал к ним ненависти за это. Но убивать одного и того же человека снова и снова, видеть одно и то же лицо сквозь прицел то в одном мире, то в другом – Малик словно оказался запертым в кошмарном сне или в какой-то мучительной, без конца повторяющейся игре.

А еще возникло чувство, будто Ворон жульничает. Малик был уже не молод. Тело старело у него на глазах: раны затягивались медленнее, от тяжелых нагрузок болели суставы. Волосы стремительно редели. Он начинал понимать, что жизнь дает нам лишь один шанс, а его жизнь уже наполовину прошла. Но с Вороном все было иначе. Когда он начинал чувствовать, что тело его подводит, просто сбрасывал одну оболочку и создавал нового клона. Когда Малик понял, как много шансов было у Ворона, сколько тел он использовал, убивать противника стало удовольствием.

– Почему все твои тела выглядят одинаково? – спросил он Ворона на Луна Гранде, прежде чем выстрелить в него. – На твоем месте я бы создавал разных клонов. Экспериментировал бы с полом, с цветом кожи.

Ворон ответил:

– Я хотел сохранить индивидуальность. Если бы каждый раз, смотрясь в зеркало, я видел новое лицо, то мог бы забыть, кто я на самом деле.

– Скоро ты станешь никем, – заметил Малик и убил его снова. Это определенно упрощало его задачу, ведь искать нужно было всегда одно и то же лицо. Ворон мог только менять цвет волос и наносить цифровой грим. Рано или поздно Малик его находил.

– Ну почему ты не можешь совершить что-то великое? – посетовал он в тот раз, когда убивал Ворона во время лыжной регаты на Фростфолле. – Ты мог бы изменить хоть что-то. А ты тратишь все свое дополнительное время на игры да развлечения.

– Я пытался кое-что изменить, – сказал Ворон, печально разглядывая отверстия, которые пули Малика только что пробили в его теле. – Потому-то Стражи и послали тебя за мной.

На Ибо он сказал:

– Что бы Стражи ни рассказывали обо мне твоим начальникам, в чем бы меня ни обвиняли – это все ложь.

Но никто так и не сказал Малику, что же натворил Ворон. Ему просто приказали убить его.

Наконец, его отряд направили на Искалан, посадили в космический корабль и запустили в черноту одинокой системы, где находились темные планеты серверов, не отмеченные на картах – дата-центры Стражей. Там же вращался и побитый астероид. Они высадились на нем и коротким путем, через систему взрывозащитных дверей, прошли внутрь комплекса, где в стеклянных гробах, украшенных ледяными узорами, лежали тела.

Малик помнил, как трещал лед под его перчаткой, когда он протирал окошки в крышках гробов. Странно, что такие мелочи навсегда отпечатываются в памяти. Он помнил, как вглядывался сквозь стекла и видел спящего внутри Ворона; лицо, которое он столько раз убивал. Все гробы казались одинаковыми: полки вдоль стен камеры были заставлены сотнями спящих Воронов. Или не спящих, может, просто пока не оживленных. Они попали на склад, где Ворон хранил тела до тех пор, пока они ему не понадобятся.

– Не понимаю, как он вообще умудряется загружать свое «Я» в это, – сказала Лисса Делиус, единственный выживший член первоначальной команды Малика. – Его ведь больше не существует в Море данных. Что загружать? Это всего лишь мясо.

– Железнодорожные войска все равно требуют их уничтожить, – ответил Малик. Но на самом деле это он хотел уничтожить клонов; он хотел, чтобы эти безжизненные прекрасные копии Ворона исчезли все до единой. Они с Лиссой заложили в камере столько зарядов взрывчатки, что их силы хватило бы, чтобы взорвать весь астероид.

Вернувшись на станцию в Искалан, они узнали, что миссия завершена. Что бы ни натворил Ворон, Стражи сочли, что возмездие свершилось. Он наконец-то мертв.

Они скромно отметили это событие в баре на станции, помянули павших товарищей и вспомнили битвы, которые им было больше не с кем обсудить. А потом их разбросало по разным отрядам, и началась другая жизнь. Насколько было известно Малику, никого больше не мучили кошмары. Никто не страдал от чувства, будто что-то осталось незавершенным, будто остались свободные концы. Стражи сказали, что Ворон мертв, – значит, Ворон мертв.

Малик получил повышение. Вступил в брак, купил дом на Центральной станции, завел кота. Но это чувство не исчезало, и во снах он по-прежнему убивал Ворона. Малик развелся, его назначили контролировать поезд дальнего следования, который патрулировал периферийные ветки. И постепенно он начал замечать странные вещи. Один свидетель грабежа на биотехнологической фабрике на Астарте упомянул в своих показаниях высокого бледного мужчину, двумя годами позже другой свидетель видел похожего по описанию человека однажды ночью, когда из депо на Нокомисе полностью пропал груз – строительное оборудование. Обе кражи казались невероятными; системы безопасности, которые должны были их предотвратить, разрушили вирусы, не оставляющие следов, и камеры действий вора не записали.

Ворон был жив. Он убедил Железнодорожников и даже самих Стражей в своей смерти, но последняя его версия не умерла.

Малик ненавидел оставлять дела незаконченными. Он начал собирать любые сведения, которые могли указывать на Ворона, пытаясь найти доказательство, способное убедить других. Но доказательств не находилось: только намеки и недомолвки. Какой-то пьяница на Чангурае утверждал, что девушка-мото в красном плаще вышла из заблокированного туннеля, ведущего на старую линию Большого Пса. И еще был уличный воришка по имени Зен Старлинг, который заявлял, что впервые слышит о Вороне, а потом испарился.

«Зен Старлинг – моя единственная зацепка, – думал Малик. – Зачем Ворону понадобился простой уличный вор?»

Фотографии парнишки, снятые дроном на Амберсае и в Разломе, были утеряны вместе с поездом, как и прочие обрывки информации, которую удалось собрать бедному Никополю. Малику оставалось полагаться только на собственные воспоминания.

«У Зена есть сестра, работает на фабрике».

Если ему удастся хотя бы узнать, чего Ворон хочет от мальчишки, картинка начнет складываться. И единственный способ сделать это – действовать по старинке: общаться с людьми, соединяя части мозайки воедино.

Он выглянул в окно вагона и в последний раз окинул взглядом изящные башни Центральной станции. Поезд набирал скорость, летя к К-шлюзу, который снова приведет Малика в Разлом.

Глава 13

Следующий день выдался тихим и спокойным. Хаммураби в утреннем небе была такой хрупкой, что Зену казалось, будто он может протянуть руку и дотянуться до нее с собственного балкона. «Прекрасный день для исследования того старого южного виадука», – подумал он, и эта мысль сделала его на удивление счастливым. Он спустился вниз по лестнице, чтобы найти Нову.

Но в столовой его ждали новости от Ворона.

– Зен! Пора отправляться! Собирай багаж. Мы едем в Сурт.

Ну, вот и все. Время Зена в Дездеморе заканчивалось так же внезапно, как все мирные периоды в собственной жизни. В его животе словно трепетали те же сухие листья, что шуршали под ногами, когда он следовал за Вороном и Новой на пустую станцию. Это чувство было ему знакомо. Боязнь публики.

– А что, если появится настоящий Таллис? – спросил Зен. Он много раз думал об этом, но не всерьез, потому что вероятность была невелика. Но теперь опасность казалась серьезной. – Что, если настоящий Таллис захочет сесть на поезд Зенитов, когда я уже буду там в его образе? Что тогда?

Ворон отмахнулся.

– Думаешь, мне это не приходило в голову? Думаешь, я не просчитал все вероятности и повороты, которые может принять дело? На прошлой неделе Таллис посещал Пршедвёсне[6], это всего в нескольких остановках от Адели. Вероятно, он и впрямь планировал сесть на поезд Зенитов, но задержался. Девушка по имени Чандни Ханса села на тот же поезд, что и он; они с Таллисом разговорились и сошли на Каравине. Знаешь Каравину? Романтичное место. Здания на сваях, лунный свет на паровых озерах… Чандни позаботится о том, чтобы Таллис задержался там надолго.

– Откуда вы знаете?

– Я ей за это заплатил.

– Окей, – неуверенно сказал Старлинг. Значит, он не единственный наемник Ворона. Он не знал, что должен чувствовать по этому поводу. И что значит – задержаться надолго? Притворяясь Таллисом Зенитом, Зен чувствовал себя до странности близким к настоящему Таллису, словно они братья или что-то вроде того. Наслаждается ли тот романтической остановкой на Каравине? Или лежит на дне одного из этих паровых озер с ножом в спине? И не закончит ли Зен так же, когда Ворон потеряет к нему интерес?

Они вышли на платформу. «Мечтательный лис» открыл перед ними двери вагона. Ворон повернулся и тонкими пальцами взял Зена за предплечье. Его взгляд был добрым, а улыбка – уверенной.

– Все будет хорошо, Зен. Мы получим то, что нам нужно. Я – Пиксис, а ты – богатство.

– А Нова?

– Нова – всего лишь инструмент, который ты берешь с собой вместо воровских штучек, – отрезал Ворон.

Но позже, когда «Мечтательный лис», словно игла с нитью, пронзал потрепанную ткань пространства-времени, Зен увидел, что Нова уже и так получила то, о чем мечтала. Ее взгляд был прикован к окнам: она наблюдала, как за ними мелькали новые миры, когда «Мечтательный лис» с ревом прорывался сквозь К-шлюзы. Туманности высились над пустынями белого песка или отказывались плыть в заброшенные каналы – она рассматривала все это почти голодными глазами. Нова тоже была в своем роде железнодорожным фанатиком.

Линия Большого Пса пролегала глубоко под остальными платформами на станции «Сурт». Почти все эскалаторы, ведущие к ней, были сняты с эксплуатации, а лестницы – опечатаны и позабыты. Даже туннель, через который проходила линия, блокировался ферро-керамическим барьером. «Мечтательный лис» распознал препятствие впереди, как только прошел сквозь К-шлюз. Но не затормозил, а только выдвинул огромные пушки по обе стороны корпуса и пробился сквозь дымящиеся обломки.

Этот поезд был молчалив, он не пел от радости, набирая скорость, как другие составы, но, пробив барьер, негромко смеялся про себя. Глубокий, внушающий тревогу звук с бульканьем вырвался из потолочных динамиков, напугав Зена, который, словно на жердочке, сидел на краю своей полки, с нетерпением ожидая, когда же закончится путешествие. Спустя несколько минут «Лис», не пряча оружия, выехал на пустынную подземную платформу.

– Я буду ждать вас на Сундарбане, – сказал Ворон пассажирам. – Отныне тебе придется действовать в одиночку, Зен, но у Новы есть все, что тебе нужно.

На секунду Старлинг увидел в выражении его лица отеческую заботу. Но, когда они с Новой пересекли мертвую платформу и Зен обернулся на Ворона, который смотрел им вслед, стоя в дверях вагона, лицо мужчины уже ничего не выражало. Пушки «Мечтательного лиса» поворачивались туда-сюда, целясь в заброшенные ларьки с закусками и пешеходные мостики, перекрывающие рельсы в нескольких местах, словно старый поезд искал новые цели для уничтожения.

Часть 2

Империя Сети

Глава 14

Треноди Зенит страдала от скуки. Она скучала уже не первый день, но сегодня впервые смогла признаться себе в этом. В конце концов, она несколько месяцев провела в предвкушении этой поездки. Ей надоело сидеть дома, в тихом коралловом домике у озер на Малапете, где мама только и делала, что рисовала цветы и возносила электронные молитвы Стражам – хотя те никогда не утруждали себя ответами. Живя там, Треноди тосковала о суетной и суматошной жизни на поезде отца. Но теперь, оказавшись в этом самом поезде, привыкнув к роскошным вагонам и эффектным пассажирам, она почти сразу испытала досаду. Отец продолжал представлять ее всем как свою «дочь, Треноди», но все понимали, что она не одна из его законных дочерей. Короткий брак между ним и ее матерью был заключен лишь с целью закрепить сделку между двумя семьями. Он никогда не пригласил бы Треноди в свой поезд сам, но теперь она уже почти достигла брачного возраста, и ему хотелось заключить еще одну сделку, выдав ее за Коби Чен-Тульси, наследника сундарбанской кампании по разработке месторождений на астероидах.

Коби тоже путешествовал в этом поезде и тоже казался Треноди скучным. Иногда, думая о том, что ей придется выйти за него замуж и жить вместе много лет, девушка начинала жалеть, что вообще родилась в семье Зенитов. Это положение почти пугало ее – вот только в Коби не было ничего пугающего, одна скука. Свернувшись калачиком в своей кровати в несущемся поезде, она думала: «Я же еще ребенок». (Треноди уже исполнилось семнадцать, но чувствовала она себя так же, как в двенадцать лет.) «Не хочу я ни с кем обручаться, – рассуждала она. – Ни с Коби Чен-Тульси, ни с кем другим. Хочу сперва повидать Сеть».

Разумеется, она и так видела Сеть. Миры линии Серебряной Реки проносились мимо ее окна, К-шлюзы то и дело заливали купе бесцветным светом. На каждой остановке поезда проводились экскурсии: пикники и рыбалки, осмотры древних крепостей и знаменитых гор. Но почему-то для нее это было не в счет.

Поэтому, когда поезд прибыл на Адели, Треноди притворилась уставшей и осталась в вагоне, пока все остальные шумно бросились охотиться и развлекаться на вечеринке, организованной на самом пике острова. Она сказала себе, что и сама неплохо проведет время. Но все-таки девушка заскучала, и, когда поезд объявил, что получил сообщение от юного странствующего члена семьи Зенитов, который хотел бы присоединиться к ним, это показалось ей первым стоящим внимания событием за последнюю тысячу световых лет. Таллис Зенит из Золотого Узла. Треноди ничего не знала об этой ветви семьи. Маневрируя между колоннами, она подошла к моторику-служащему, которому предстояло поприветствовать нового гостя.

– Не волнуйся, – сказала она, – я сама его встречу.

Адели была планетой туманов. Жизнь здесь концентрировалась на вершинах гор, окруженных бескрайними морями мерцающей дымки: естественные диффузионные камеры, проходя сквозь которые, частицы оставляли сверкающие следы непредсказуемой траектории. К станции «Адели», расположенной в самой верхней точке города, вел виадук на сваях, утопающих в тумане, и по нему, дрожа, катился теперь поезд Зенитов. Под вечерним небом сияли подсвеченные астрономические купола, а из сотни причудливых турелей на крышах вагонов развевались императорские флаги и длинные знамена с улыбающимся солнцем – символом Дома Зенитов.

Зен тщательно изучил поезд по фотографиям и видеозаписям. Он запомнил планы всех этажей в главных вагонах, все двери и смотровые люки, но все равно оказался не готов к тому, как прекрасен этот поезд. Зен стоял среди толпы трейнспоттеров и радостных детишек на платформе и не мог оторвать глаз от прибывающего состава. Два локомотива-близнеца, «Дикий огонь» и «Время даров», веками служили семье Зенитов. Их замысловатые резные корпуса так часто входили в моду и выходили из нее, что в итоге оказались вне всякой моды, обрели самобытность и остались величественными древними созданиями медового цвета, прекрасными, как потертые старые здания. За ними тянулись пять двухэтажных вагонов, составляющих жилье императора и его ближайшего круга. А за ними, извиваясь, к станции через виадук ползли вагоны поменьше, но такие же великолепные.

– Зен, – сказала Нова у него в голове. Она стояла прямо у него за спиной, незаметная прочим любопытным. – Я отправила Зенитам сообщение о том, что ты здесь, и они приглашают тебя на поезд.

Зен оглянулся на нее, но девушка вошла в роль покорной служанки-моторика и не ответила на его взгляд.

Разумеется, Зен тоже играл свою роль. Репетиция окончена, вот-вот начнется представление. На нем была короткая куртка из умного винила, пока с цветной настройкой по умолчанию: черная. Темная трикотажная майка с вырезом достаточно глубоким, чтобы выставить напоказ ключицы. Узкие брюки. Ботинки с квадратными носами. Поймав свое отражение в окнах поезда Зенитов, он обрел уверенность, что сойдет за Таллиса. От Зена Старлинга в нем уже точно ничего не осталось.

Он кивнул, показывая Нове, что все понял, и пошел вдоль платформы. Гостям низкого статуса, вроде него, следовало садиться на места в дальних вагонах. Нова следовала за ним, неся багаж. Бока поезда украшали резные фризы, и детишки карабкались по ним с платформы, чтобы погладить скульптуры в виде животных по голове. Пауки-ремонтники, наблюдавшие за ними, милостиво позволяли это делать, и Зен подумал, что «Дикий огонь» и «Время даров» не против маленьких посетителей, а наоборот, приветствуют их. Интересно, что сделал бы «Мечтательный лис», если бы какой-нибудь ребенок решил полазить по нему?..

– Таллис? – раздался поблизости чей-то голос.

Всю дорогу от Дездемора Зен напоминал себе: «Меня зовут Таллис Зенит, меня зовут Таллис Зенит». Но при виде поезда Зенитов все это вылетело у него из головы. Нова помогла ему, запустив тревожный сигнал прямо ему в голову через гарнитуру, а затем произнесла вслух спокойным уважительным тоном:

– Таллис?

Он оглянулся, вспомнив, наконец, чью роль играет, и увидел рядом с собой молодую женщину, которая улыбалась так, словно он был лучшим из того, что она видела за последние недели. «Вообще-то не женщину, а девушку», – мысленно поправил он себя, сбросив оцепенение, вызванное ее улыбкой. Она была не старше его самого, но выглядела куда лучше. Короткая стрижка, волосы покрашены в модный бирюзовый цвет. Обтягивающий переливающийся костюм пестрел узорами в виде павлиньих перьев, а ботинки, судя по всему, были покрыты сусальным золотом.

Девушка снова улыбнулась Зену:

– Я Треноди. – Она сложила ладони вместе и склонила голову. – Мы с тобой вроде как брат с сестрой, только черт-знает-скольки-юродные…

В Дездеморе Зен читал ее биографию. И теперь гадал, зачем она потрудилась сойти со своего легендарного поезда, чтобы встретить обыкновенного железнодорожного фанатика.

– Рад с тобой познакомиться, кузина Треноди, – ответил он.

Она взяла его за руку и, не переставая улыбаться, провела мимо охраны и повела дальше по платформе мимо огромных сияющих колес императорского поезда. Нова шла следом с сумками Зена в руках.

– Мы получили сообщение, как только твой поезд прошел сквозь К-шлюз, – объяснила Треноди. – Прости, но больше тебя встретить оказалось некому. У нас тут пикник, охота… На Адели очень красиво в сумерках, согласен?

За станцией на глади туманного моря мерцали бледно-огненные искры. Зен видел огни на пиках, возвышающихся над морем, и слышал едва заметное потрескивание – возможно, отдаленные выстрелы. Несмотря на все приготовления, у него слегка кружилась голова: прекрасная ночь, прекрасный поезд, прекрасная девушка – эта работа и рядом не стояла с кражами на Амберсайском базаре.

– Жаль, что ты не прислал весточку раньше, – вздохнула Треноди. – Семья подготовила бы визит подобающего комитета по встрече.

– Я не хотел создавать проблем, – пожал плечами Зен. – Да и вообще, я даже не знал, доберусь ли до вас. То есть не был уверен. Я путешествовал, осматривал миры…

– Повнимательнее с акцентом, – сказала Нова у него в голове. – Ты начинаешь говорить как актер, пародирующий аристократов в дешевых комедиях…

В этот момент Треноди Зенит сказала:

– А тебя и впрямь не узнать! – И сердце Зена пропустило удар. А ведь Ворон уверял его, что никто в поезде не знает Таллиса Зенита лично. Затем она продолжила: – Когда мы с тобой виделись в прошлый раз, мы были совсем маленькими. Ну, на огненном фестивале на Кхурсанди. Я видела фотографии. Ты был таким пухленьким пельмешком.

Зен рассмеялся как можно более непринужденно, ответил, что не помнит, и, разумеется, не солгал.

– Так ты, значит, из Золотого Узла? – спросила Треноди и, не оставляя времени на ответ, продолжила: – Я ни разу не была на восточной ветке, там, наверное, так интересно. А Станционные Ангелы у вас бывают? У нас, в центре Сети, их нет, а я бы так хотела увидеть хоть одного! А правда, что они выглядят, как настоящие ангелы?

Она повела его за собой к вагону, ближе к концу поезда, к одной из тех посадочных лестниц, рядом с которыми ждали моторики в униформе. На вид – типичные туповатые охранники-громилы, но за лицами, напоминающими маски, скрывались мозги, подключенные к целым вагонам, набитым оборудованием. Если лицо или походка Зена не совпадут с лицом и походкой Таллиса Зенита на видеозаписях, хранящихся в памяти этого оборудования, то визит закончится прямо здесь. Вооруженные дроны, патрулирующие станцию, наверняка размажут его лазерами по платформе, как старую жвачку.

Но Треноди Зенит не оставила моторикам шанса просканировать его.

– Гость семьи, – сказала она. Команда зафиксировалась в корпоративном коде, и ближайший из громил, отдав честь, сделал шаг в сторону, чтобы Зен мог забраться на поезд.

– Разве они не станут меня проверять? – удивленно спросил Зен.

– Все и так видят, что ты из Зенитов, Таллис, – усмехнулась она. – Ради члена семьи некоторые правила можно и обойти.

Зен пожал плечами и тоже засмеялся. Пока что его работа самозванца сводилась к тому, чтобы вовремя смеяться, а с этим он явно был в состоянии справиться. Несколько секунд спустя произошла небольшая неприятность: громилы-охранники остановили Нову, но Треноди объяснила, что они просто сканируют его сумки и проверяют систему моторика на вирусы.

Вирусов они не нашли. Нова позаботилась о том, чтобы хорошенько спрятать свои апгрейды и изменения параметров личной конфигурации. Что же касается сумок, то они были забиты смятой одеждой и несколькими предметами, которые добавил Ворон, чтобы было похоже, будто Зен приехал из Золотого Узла. Громилы потрудились открыть только один чемодан: длинный кожаный футляр с винтовкой.

– Я надеялся, тут найдется в кого пострелять, – сказал Зен.

– Какая красивая винтовка! Старинная, да? – спросила Треноди.

– Дедушкина. Для охоты на скатов.

– Мы скоро остановимся на Джангале. Не знаю, водятся ли там скаты, но в охотничьих угодьях полно других мишеней всех сортов…

Громилы захлопнули футляр. Нова взяла его вместе с остальными сумками и поднялась по ступенькам, присоединившись к Зену и Треноди на открытом балконе в задней части вагона.

– А что не так с лицом твоего моторика? – спросила Треноди.

– Предполагалось, что это будут веснушки, – пояснил Зен. – Она думает, это добавляет ей сходства с людьми.

– Какая-то она глючная. Не хочешь ее заменить?

– О, я привык к Нове, – ответил он.

Треноди одарила его улыбкой, как бы говорящей: «Дело твое», – и повернулась ко входу в вагон. Ручки на двери не было, только позолоченное улыбающееся солнце посередине. Треноди едва коснулась пальцами между бровей солнца, и дверь открылась – так тихо и внезапно, что могло показаться, будто она просто исчезла. Зен вдохнул ароматный воздух поезда Зенитов. Выглянул из-за Треноди и посмотрел на вагон с колоннами.

– Как красиво! – сказала Нова у него в голове.

– Красиво, – согласился он вслух и вдруг ощутил грусть. Поначалу не понял, почему, но потом все встало на свои места: на мгновение Зен поверил, будто он и правда Таллис Зенит, которого эта прекрасная девушка приглашает в не менее восхитительный поезд. Такая жизнь казалась ему идеальной. Такой она и являлась бы, если бы мать не украла его у Зенитов.

Но жалеть себя было ни к чему. Никто не подаст ему богатства на блюдечке – придется самому взять, что причитается. А в этом он хорош. Он ограбит этих людей и бесследно исчезнет.

Зен сделал шаг и оказался внутри.

Глава 15

Зен прибыл в удачный момент. Позже он мог бы спросить у Ворона, не подстроил ли тот все специально, но, возможно, все дело в везении. Большинство членов императорской семьи и гостей отправились на пикник на одну из тех горных вершин, поросших деревьями, которые возвышались над туманным морем. У Зена появился шанс осмотреть центральные вагоны семейства Зенитов без людей, за исключением слуг-моториков и молчаливых машин-уборщиков, которые были не в счет. Голос Треноди эхом отражался от стен, когда она вела его по вагонам: отделанным золотой мозаикой, корой живой древесины, роговыми пластинами; вагонам из стекла, похожим на теплицы на колесах, где рос мох и маленькие деревца, среди которых кружили и прятались красавицы-стрекозы.

Зен никогда не видел ничего хоть отдаленно похожего на это. Они были не шире прочих – всего шесть метров от стены до стены, – но над отделкой работали лучшие дизайнеры Сети, а они умели сделать так, чтобы шестиметровый вагон казался визуально гораздо больше. Только ряды окон напоминали, что ты находишься не в роскошном особняке, но даже они, почти все, были прикрыты занавесками или жалюзи. В некоторых вагонах планировка была открытая, стулья и столы стояли островками тут и там на полу, покрытом коврами или живой древесиной. В других вагонах приходилось идти по коридорам мимо дверей в отдельные комнаты размером поменьше. Здесь были мраморные полы, потолки из биотехнологического черепахового панциря и перламутра, винтовые лестницы, ведущие в спальни или к обзорным куполам на верхних этажах.

Треноди повела его вверх по одной из этих лестниц к купе, которое предназначалось Зену.

– Боюсь, тебе досталось гостевое купе из тех, что поменьше. Надеюсь, тебе понравится. Это спальня, а там – ванная… Нова, положи багаж и отметься в отделении моториков. Вагон номер пятьдесят девять.

Нова сделала, что ей велели. Уходя, она снова зашептала Зену прямо в мозг:

– Гарнитуру не снимай. Если я понадоблюсь, только свистни. Ты же умеешь свистеть, надеюсь?

Треноди подождала, пока он распакует некоторые из своих вещей. Потом они отправились назад к вагонам отдыха, к вагонам-садам. Зен попытался заговорить с ней о своих путешествиях – он заранее придумал целую кучу историй, – но ей было интереснее говорить о семье, родственниках и друзьях, которые путешествовали вместе с ними.

– Альбайек-Зениты с Горы Семерых Барсуков едут с нами. С ними весело, только Руичи в последнее время прямо раздувается от гордости – как же, он заключил сделку с парнем из семьи Фоссов. Дядюшка Тибор тоже путешествовал с нами, но уже вернулся на Центральную…

– И сколько всего здесь пассажиров? – спросил Зен.

– Сейчас, наверное, около девятисот.

Хорошо, подумал Зен. Когда столько гостей то появляется, то исчезает, разве кто-то будет волноваться еще об одном? И у них тут столько всего, что никто, наверное, даже не заметит, когда Зен одолжит Пиксис. Может быть, он сумеет прихватить что-нибудь и для себя, набить карманы трофеями, прежде чем уйдет: просто на всякий случай, вдруг Ворон откажется платить…

– А в каком вагоне у вас музей искусств? – спросил он. (Зен уже это знал, потому что Ворон заставил его изучить 3D-карты всего состава, но не хотел выглядеть человеком, который изучал карты всего состава.)

– Ой, где-то там, с того конца, – сказала Треноди. Ее, кажется, не особо интересовали произведения искусства, которые нельзя носить на себе.

– Я бы хотел… – начал Зен, но поправился, чтобы прозвучало более «по-зенитски»: – Я бы не прочь взглянуть на коллекцию, пока я здесь.

Треноди сморщила носик. Даже сморщенный он выглядел симпатичнее большинства прочих носов.

– Там сплошь какие-то горшки, голограммы и всякая ерунда, – сказала она. – Я как-нибудь тебя туда свожу, если хочешь.

– Не откладывай на завтра то… – начал было Зен, но тут мимо прикрытых занавесками окон замелькали темные тени. Дорогие аэромобили стремительно пикировали с неба над виадуком и опускались на станцию «Адели», словно редкие птицы. Возвращались остальные члены семьи.

Поезд начал наполняться людьми. Они заходили группами, разговаривая и смеясь, и брали бокалы с глинтвейном с подносов моториков-официантов, которые бесшумно вышли им навстречу. Старейшие представители семейства Зенитов, великолепные в своих одеяниях и тюрбанах, обсуждающие дела и делящиеся друг с другом последними скандальными новостями. Офицеры КоДес, Корпоративного Десанта Зенитов, важно расхаживающие в своей вычурной форме. Провинциальные станционные начальники и их семьи, путешествующие на поезде Зенитов в качестве гостей императора, испытывающие не меньше благоговение перед окружающим великолепием, чем сам Зен. Молодые Зениты в охотничьем снаряжении, шумные, как свора щенят. «Каково это – быть одним из них?» – подумал Зен. Не волноваться ни о чем, кроме охоты на дорогостоящих биотехнических животных в семейных угодьях. Похоже, им это по душе. Они казались счастливее и здоровее всех его знакомых ребят из Разлома.

Он шел по вдруг ставшим тесными вагонам вместе с Треноди, и та представляла его то одному родственнику, то другому. Вот ее тетя, леди Суфра Зенит. Это дядя Гаета и кузен Ниф. А вот ее единокровная сестра Прийя, напыщенная и нервная, словно породистая скаковая лошадка; она была одета в световое платье, а ремешки биотеховских босоножек серебристым плющом обвивали коричневые лодыжки. А вон тот надменный мальчишка в миниатюрной форме КоДес – это ее единокровный брат Прем. Ах да, а вон и ее отец, Магалаксмий XXIII, Президент семьи Зенитов, Император Великой Сети, Властитель Тысячи Врат, известный среди почтительных подданных как Отец Железной Дороги, а среди менее почтительных – как Жирный Контролер.

На секунду Зену показалось, будто все это не по-настоящему. Щекастое умное лицо, которое раньше торжественно улыбалось с тысяч грязных банкнот, теперь торжественно улыбнулось Зену в реальной жизни; он стоял так близко, что Зен чувствовал запах императорского пота, пробивающийся из-под дорогого парфюма. Ярко-голубые колибри размером с большой палец Зена кружили над императором, так быстро работая крылышками, что те превращались в смазанные пятна, и иногда садились ему на одежду, словно узоры или эполеты. Они так пристально смотрели на Зена своими черными глазками, что парень понял: это вовсе не птицы, а замаскированные охранные дроны. Они, конечно, видят всю его маскировку насквозь, да? Магалаксмий ведь непременно поймет, что рука, которую он пожимает, принадлежит оборванцу из Города Грома?

Но нет, он лишь кивнул, приветствуя Зена, как, наверное, приветствовал сотню других дальних родственников на этой неделе.

– Как дела в Золотом Узле, Таллис? Ты просто обязан рассказать мне обо всем, – сказал он и пошел дальше, окруженный облачком голубых птиц, не дожидаясь ответа. Зен его нисколько не интересовал, и парень был только рад этому. Он здесь не для того, чтобы становиться кому-то интересным – хотелось наоборот, затеряться среди прочих лиц в толпе.

Но один из гостей заинтересовал самого Зена. Парень примерно его возраста, высокий и пухлый, с густой гривой окрашенных хной волос и фиолетовыми глазами, которые вошли в моду в этом сезоне. Старлинг ему явно не понравился.

– У тебя новый друг, Треноди? Кто это? – спросил он и встал перед Зеном, словно готов был начать драку, как только девушка ответит. Старлинг не понимал, что он такого сделал, отчего парень так неприветлив. Может, он раньше встречал настоящего Таллиса Зенита, как и Треноди? Может, Таллис в детстве выдрал волосы из его бестолковой башки? Зен бы не удивился – соблазн был велик.

И тут Нова у него в голове снова заговорила:

– Это Коби Чен-Тульси. Семья Чен-Тульси занимается разработкой месторождений на нескольких спутниках Сундарбана. Коби помолвлен с Треноди Зенит, свадьба назначена на следующую осень.

«Теперь понятно, почему Коби так на меня пялится», – подумал Зен. Треноди и ее богатенький красавчик поссорились. Вот почему она не отправилась вместе со всеми на охоту, а вместо этого решила встретить Таллиса на станции. Она просто использовала Зена, чтобы вызвать у Коби ревность.

Похоже, это сработало.

– Золотой Узел? – ухмыльнулся Коби (Треноди только что рассказала ему, откуда приехал ее кузен Таллис, и он решил поддеть Зена хотя бы этим). – Я и не знал, что Зениты до сих пор держат владения в такой дали. Там же и посмотреть-то не на что, не так ли?

Зен лишь улыбнулся, словно хотел бы подружиться с Коби, и сказал:

– Особо не на что. Не то что этот поезд. Он изумителен! Успешно ли прошла ваша охота? Треноди сказала, что вы меткий стрелок.

Коби на мгновение растерялся, выражая злобное недоумение, – видимо решил, будто Зен насмехается над ним. «А парень-то простоват», – подумал Старлинг. Просто большой пес, который скалится, защищая свою территорию. Но он хотя бы продемонстрировал Зену одну полезную вещь: местные считали Зенитов из Золотого Узла безнадежными провинциалами. Дальними деревенскими родственниками, прицепившимися к самой отдаленной ветке семейного древа. Никого в поезде Зенитов не удивит взволнованность Таллиса, очутившегося среди подобной роскоши.

Зен отошел в сторону, чтобы Коби и Треноди могли поговорить и, хотелось бы надеяться, уладить конфликт, из-за чего бы он ни произошел. Он приподнял шторы на ближайшем окне и увидел, что станция исчезла. Поезд тронулся так мягко, что Зен даже не заметил начала движения. Теперь состав змеей полз по горам, над долинами сверкающего тумана.

– У тебя все в порядке? – спросила Нова у него в голове.

– Все в порядке, – солгал он, зная, что она наверняка следит за его пульсом и прочими показателями и прекрасно знает, что он нервничал. – Охрана тут так себе, учитывая, что мы в поезде самого императора и все такое.

– Не вводи себя в заблуждение, – сказала Нова. – Видишь комариный укус на запястье?

Зен даже не заметил, что чешет руку.

– А что с ним?

– Тебя укусил не комар. Микродрон взял образец твоей крови, как только ты сел в вагон, чтобы поезд мог проверить, вписаны ли в твою ДНК коды безопасности.

– А что, если нет?

– Ну, тогда… в общем, все же в порядке, так зачем об этом беспокоиться? Просто расслабься. Наслаждайся. Я вот наслаждаюсь. Мне очень нравится этот поезд.

Зен улыбнулся. Поезд ему тоже нравился. А какому фанатику он бы не пришелся по душе? Помимо болтовни Зенитов и их гостей, он уловил звук – высокую двойную ноту, песню дуэта, эхом отражающуюся от гор, когда состав проезжал мимо. «Дикий огонь» и «Время даров» тянули дорожную песню в залитой туманом ночи.

Глава 16

На стенах фабрики в промышленной зоне Разлома рос лес. Бледные конечности деревьев тянулись по поверхности старого керамического покрытия. Сквозь городскую морось маленькими солнышками светились орхидеи.

Флекс не возражала против дождя. Краски, которыми она пользовалась, были предназначены для оформления обшивки поездов. Если уж пигмент выдерживал путешествия сквозь К-шлюзы, то этот ерундовый дождик в Разломе точно не причинит рисунку никакого вреда. Покопавшись в стоящей возле ног сумке, она выбрала ярко-голубой баллончик и принялась за создание наброска летящих бабочек, воображая, как их яркие крылышки переливаются в кружевных тенях деревьев. Женщина, управляющая этой фабрикой, тосковала по своему дому на далекой покрытой джунглями Джихане, поэтому и наняла Флекс, чтобы та оживила стены.

– Жаль, я не умею рисовать, – сказала Мика Старлинг, стоя за спиной художницы, одетая в дождевик и широкополую шляпу, с которой стекали капли. Она наблюдала за тем, как лес обретает форму.

– Умеешь, – возразила Флекс. – Это все умеют, я не шучу. Попробуй! Поможешь мне. Нарисуй вон там дерево…

Мика покачала головой.

– Мой мозг устроен не так, как твой, Флекс. И руки тоже.

Именно Мика порекомендовала подругу на эту работу, а затем взяла за обычай каждый вечер после смены приходить и наблюдать за тем, как стены оживают. Здесь она обретала спокойствие, в отличие от дома, где Ма волновалась все сильнее с каждым днем с тех пор, как Зен убежал.

Она стояла и смотрела на преображающуюся стену под шипение баллончиков, а Флекс меняла цвета, ловко доставая новые краски из карманов: красный, золотой, сапфировый. Фантастическая птица раскинула крылья на всю стену и открыла длинный клюв, словно вот-вот запоет: казалось, еще немного – и услышишь песню. Мика восхищалась умениями подруги и гордилась ею. Она даже представить не могла, что происходит в голове у Флекс – а там точно происходило нечто особенное. Мика была так заворожена происходящим, что лишь через несколько минут заметила: она не единственная наблюдает за Флекс.

В неровной дымке у нее за спиной стоял мужчина. Низенький и крепкий, он, судя по внешнему виду, прибыл из другого мира, потому что на нем не было шляпы от дождя, и капли, собираясь на лысой голове, стекали вниз по его лицу и за воротник поношенного синего пальто.

Мика не знала его, но сразу поняла, что эта встреча не к добру; повернулась и встала лицом к лицу с ним, расправив широкие плечи. Она была едва ли не вдвое крупнее. Незнакомец, похоже, понял, что он в опасности. В его руке, словно из ниоткуда, возник большой черный пистолет.

– Железнодорожные войска, – сказал он. – Здравствуй, Мика. Как поживает твой брат?

– Если б даже я знала, все равно не сказала бы, – ответила Мика, глядя на оружие.

Флекс, отвернувшись от своего леса, шепнула:

– Мика, это один из них. Той ночью в депо, когда Зен исчез, он и еще несколько Синих мундиров сошли с бронированного поезда, который сломался в туннеле.

– Малик, – представился мужчина, слегка опустив пистолет и переведя взгляд на Флекс. На голове у него была какая-то военная гарнитура, на ней мигали изумрудные огоньки. Флекс, которой не нравилось, когда на нее смотрят, вся словно сжалась, утопая в своей мешковатой одежде.

– Должно быть, это ты помогла Зену той ночью проникнуть к путям, – сказал Малик. – Ты хорошо рисуешь. Я часто вижу твои работы.

– Ничего не говори, – предупредила ее Мика. У Флекс были свои тайны из прошлого, известные одной Мике, и она хотела, чтобы так оставалось и впредь. Девушка повернулась к Малику. – Флекс не понимает, о чем вы говорите.

Тот улыбнулся.

– Не беспокойтесь. Мне все равно, кто и что рисует на поездах. Я лишь хочу найти твоего брата.

– Зачем?

– Подозреваю, что он в опасности. Он связался с плохой компанией.

Мика фыркнула.

– Ну да, это вполне в духе Зена.

– Ты знаешь, где он?

– Нет.

– И ты не получала от него сообщений?

– Нет.

– Он когда-либо упоминал человека по имени Ворон?

– Нет.

– Он обладает какими-то особыми навыками?

Мика пожала плечами.

– Ворует. Спит. Действует мне на нервы. Он обычный парень. Вовсе не плохой. Любит кататься на поездах. Вообще-то, он обычный железнодорожный фанатик.

– Ты когда-нибудь видела, чтобы он разговаривал с мото? В виде девушки?

– В красном плаще? Она заявилась к нам домой в ту ночь, когда Зен исчез, задавала вопросы. Прямо, как вы. Тогда-то брат и сбежал. Выскочил в окно, лишь бы не разговаривать с этой тварью. У нас в Разломе мото не жалуют.

– Разумеется, – сказал Малик. – У вас ведь устраивали восстания, не так ли? Когда вы уничтожали всех проводных кукол, которых только смогли поймать. Думаю, если коллеги узнают, что кто-то из вас водится с мото, у него будут проблемы.

– И что это должно означать? – возмутилась Мика, делая шаг вперед.

Малик снова поднял оружие, совсем чуть-чуть, чтобы только напомнить, что он вооружен. И улыбнулся уголками губ.

– У тебя есть фото брата? – спросил он. – Что-то не могу отыскать изображений в Море данных.

– Мама всегда запрещала нам выкладывать любую информацию о себе. Она говорила, что нас могут выследить Стражи или еще кто-нибудь.

– Мудрый совет, – заметил Малик. – Быть может, мне стоит переброситься парой слов с вашей мамой?

– Не троньте ее. Она ничем не сможет вам помочь.

– Тогда это могли бы сделать вы.

Мика нахмурилась. Спустя секунду с ее гарнитуры на гарнитуру Малика посыпались изображения: Зен, только моложе и счастливее, чем в ту ночь в поезде Малика. Мужчина кивнул в знак благодарности и в ответ сбросил свои контакты.

– Если что-то о нем узнаете, напишите мне.

Он развернулся и растворился в дожде и тусклом угасающем свете.

– Тебе его не поймать, Синий мундир! – крикнула Мика. – Он крепкий орешек, мой братец.

Малик, не оборачиваясь, продолжал шагать прочь, но до девушки донесся его ответ:

– Надейся, что я окажусь крепче. Ради его же блага.

Следующим же поездом Малик уехал из Разлома. Он и сам толком не знал, куда направляется, но оставаться казалось не лучшим вариантом, ведь местные каналы новостей могут пронюхать, что он и есть тот старый дурак, чей поезд на днях заблокировал К-шлюз. Как бы то ни было, путешествия его успокаивали: само движение и меняющиеся виды за окном. Как и Зен Старлинг, он был железнодорожным фанатиком.

Он снова пролистал фото, которые ему передала Мика. Впервые ему удалось как следует рассмотреть Зена. Мальчишка слишком юн, он не мог быть старым членом банды Ворона. Возможно, Ворон просто использует его, как всегда использует людей в качестве фигурок в собственной игре. Когда Малик говорил с парнем, тот был грязным, напуганным, а вокруг стоял полумрак. На фотографиях же мальчик спокойно улыбался, а на некоторых снимках его запечатлели во время разговора или движения. Малик заметил, что он не очень-то похож на сестру. Но на кого-то он явно был похож.

Моргнув, Малик закрыл папку с фотографиями и открыл окно доступа к местному дата-рафту. Поезд тем временем уже прибыл на Таск, и в сознании Малика замелькали изображения логотипов тасканских СМИ и мелодии местных рекламных роликов. Он смахивал в сторону все ненужное, пока не нашел то, что искал: отчет с Центральной станции, где сенатор Тибор Зенит, брат-близнец императора, произносил речь. Как всегда, Тибор выглядел сердитым из-за того, что родился на три минуты позже Магалаксмия и не унаследовал трон сам. Его пухлое лицо еще сохраняло привлекательность; решительные черты и правильное строение черепа семейства Зенитов являлись столь же очевидными, как и корпоративная символика…

– О, во имя Стражей! – воскликнул вдруг Малик. (Женщина напротив улыбнулась, наверное, подумав, что попутчик только что прошел сложный уровень в онлайн-игре.)

Он стал детальнее изучать данные дата-рафта, открывая новые фотографии – вот сам император Магалаксмий, вот его дети и наследники – и сравнивал их с фото Зена Старлинга.

Затем Малик выключил гарнитуру, снял ее и некоторое время просто сидел, наблюдая за сменяющими друг друга мирами и размышляя.

Зачем Ворону понадобился мальчишка, который мог бы внешне сойти за Зенита?

Глава 17

На следующий день поезд Зенитов посетил Бурдж-аль-Бадр и Ту’Ву. Там император произнес речи и выслушал заверения в преданности от местных сенаторов и станционных начальников, после чего некоторых из них пригласили на поезд, и они присоединились к путешествию на Сундарбан.

На Бурдж-аль-Бадре, в пустынном мире, К-шлюзы не были погребены в глубоких туннелях, а стояли открыто на поверхности. Сквозь один из обзорных куполов на крыше поезда Зенитов Старлинг видел древний арочный проход, простиравшийся впереди, словно окаменелая грудная кость огромной металлической птицы. Под ее изгибом, будто марево от жары, рябила энергетическая завеса, и в ней исчезали локомотивы и следующие за ними вагоны. Пассажиры первых вагонов уже лицезрели Ту’Ву, с которой пассажиров задних вагонов разделяли сотни световых лет…

На Ту’Ве устроили экскурсию на Медленные потоки, где с высоких скал стекал знаменитый водопад жидкого стекла. Зен остался в поезде в надежде отыскать Треноди и напомнить ей, что она обещала показать ему коллекцию. Лишь когда аэромобили отправились на Медленные потоки, он понял, что девушка уехала вместе с остальными.

Но Зен все равно слонялся по вагонам, пока поезд, извиваясь, полз по нагорьям Ту’Вы к точке встречи с туристами. Он нашел вагон, в котором была выставлена коллекция, но дверь оказалась заперта, а Нова сказала, что просить открыть ее и привлечь тем самым к себе внимание – это не самая умная мысль. Поэтому Зен пошел в другой конец поезда, где разглядывал рыб в вагоне-аквариуме и болтал о разных пустяках с другими пассажирами.

«Замечательные трилобиты. А моя тетушка разводит птеродактилей у себя дома, в Золотом Узле. А я? Ну, я просто путешествую…»

Вечером, когда аэромобили вернулись и поезд, набирая скорость, летел к следующему К-шлюзу, моторик в ливре Зенитов принес к дверям Зена приглашение. Его звали на ужин в главном вагоне-ресторане.

– Что это? – спросил он у Новы, когда мото ушел. – Разве там не сам император ужинает? Зачем я им понадобился?

Нова через гарнитуру ответила:

– Это очень большой вагон-ресторан. Там ужинает половина членов семьи. Полагаю, твоя новая подруга Треноди внесла тебя в список гостей. Ты ей понравился.

– А вот и нет!

– Тили-тили тесто, жених и невеста…

– Она просто меня использует, чтобы заставить Коби ревновать.

– Ну, а я зуб даю, что ты все равно ей нравишься. Будь я человеком, я бы тоже на тебя глаз положила.

«Она что, серьезно?» Да нет, конечно, просто поддразнивает его… Но все-таки на мгновение Зен испытал странное удовольствие.

Но тут же заставил себя думать о Треноди. Он не видел ее весь день и уже начинал опасаться, что она забыла о своем обещании показать ему коллекцию. Ужинать в семейном кругу Зен слегка опасался, зато это был шанс напомнить девушке о выставке, не вызвав подозрений чрезмерным энтузиазмом.

Лишь оказавшись в вагоне-ресторане, он узнал, что его место не возле Треноди. Она сидела во главе очень длинного стола рядом с Коби, императором и своей сестрой Прийей. Девушка даже не взглянула на Зена, когда он занял место в дальнем конце, среди некровных родственников и провинциальных офицеров. Его соседкой оказалась пожилая дама: серое платье, седые волосы и едва заметная настороженная улыбка, от которой Зену стало не по себе. Он старался не смотреть на женщину и разглядывал вместо нее стены вагона. Окон в них не было, а в их глубине парили ветвящиеся абстрактные формы, напоминающие застывшие молнии.

– Их называют фигурами Лихтенберга, – объяснила пожилая леди. – Образуются потоками высокоэнергетических частиц с помощью ацетата.

– Знаю, – кивнул Зен, вспомнив, что не должен удивляться таким вещам. – Просто никогда не видел таких больших фигур.

– Когда тебя постоянно окружают столь прекрасные вещи, к ним быстро привыкаешь, – сказала она. – Хорошо, что к нам приходят гости – они помогают взглянуть на красоту по-новому.

Старушка повернула голову и тоже принялась разглядывать стены, пока Зен рассматривал ее: худое и морщинистое лицо, серые глаза с золотыми вкраплениями и внимательный, как у ястреба, взгляд.

– Ты ведь приехал из Золотого Узла, юноша, не так ли? – спросила она.

Зен кивнул, пытаясь вспомнить ее имя. На помощь пришла Нова, прошептав в гарнитуру:

– Это леди Суфра Зенит, сестра императора.

И Зен сразу понял: он видел ее в вагоне-аквариуме еще днем. Лично он с ней не разговаривал, но заметил, что женщина стоит чуть в сторонке и прислушивается.

На мгновение Зен почувствовал абсолютную уверенность в том, что она заметила в его речах какую-то ошибку. Он не сомневался: женщина раскусила его и пригласила за императорский стол, чтобы разоблачить самозванца.

– Мой дорогой… – Леди Суфра опустила свою тонкую коричневую ладонь на запястье Зена. – Ты так похож на моего младшего брата Тарсима в молодости!

Зен не знал, что на это ответить, но оказалось, что отвечать вовсе не обязательно: старушка продолжала говорить.

– Он ездил по железным дорогам в составе нашего Корпоративного Десанта во время Восстания на Спиральной линии. И погиб в Битве за Галахаст.

Зен постепенно понял, что ему ничего не грозит. Это всего лишь старушка. Наверное, в аквариуме он показался ей одиноким, вот она и решила, что ему будет интересно послушать семейные истории. Он промычал что-то в знак сочувствия, словно давняя смерть ее брата заботила его, и опустил взгляд на тарелку, которую официант-моторик только что поставил перед ним. Тарелка была изготовлена из какой-то старомодной керамики, и Зен не сразу понял, что на ней: еда или какое-то украшение для стола. Он решил повторять за леди Суфрой, которая выбрала из целого набора приборов возле тарелки пару изящных серебряных щипчиков и принялась за еду.

Леди Суфра улыбнулась.

– Много лет прошло с тех пор. Умереть молодым – не такая уж и трагедия. Тогда-то я думала иначе, но теперь понимаю, что настоящая трагедия – старость. Мой брат отдал жизнь ради благородной цели. Если бы мятежники со Спиральной линии одержали победу, на трон взошел бы кто-то из семьи Преллов. Последнее, в чем нуждается Сеть, – это один из выродков их семейства в качестве императора.

Тарелку Зена незаметно забрали. На ее место моторик поставил морскую раковину, наполненную бледной прозрачной жидкостью. Что это, какой-то суп? Зен взялся за неглубокую ложку.

– Разумеется, – продолжала леди Суфра, – я знаю, что в некоторых мирах с периферийных линий люди остались недовольны. Движение за Человеческое единство набирает силу. Даже ходят разговоры о том, чтобы избавиться от императора. Бросить вызов Стражам.

– Я не очень разбираюсь в политике, – сказал Зен.

Суфра Зенит пристально посмотрела на него своими глазами в золотую крапинку.

– Но ты ведь должен иметь какое-то мнение, Таллис Зенит. Надеюсь, ты не побоишься его озвучить? Как настроен народ в Золотом Узле?

Ответа на такой вопрос Зен не заготовил.

– Думаю, обычных людей не слишком заботит, кто ими правит, – ответил он, импровизируя и озвучивая мнение Зена Старлинга голосом Таллиса Зенита. – Будь то Зениты, Преллы или президент Движения за Человеческое единство – на улицах Разлома или на Амберсайском базаре разницы не заметят. Люди просто хотят, чтобы их поменьше трогали.

Леди Суфра на мгновение посмотрела ему в глаза. Зен уже испугался, что обидел ее. Но затем она рассмеялась.

– Какое занимательное наблюдение, – сказала она. – Любой другой за этим столом сказал бы старушке то, что она, по их мнению, желает услышать. Но Зениты из Золотого Узла, похоже, принадлежат к более крепкой породе. Кстати, как тебе суп?

Зен посмотрел на ракушку. Он уже почти опустошил ее.

– Какой-то безвкусный.

Она прошептала, наклонившись поближе:

– Потому что это чаша для пальцев, Таллис. Чтобы ты помыл руки, прежде чем подадут следующе блюдо.

Зен залился краской – ошибка привела его в ужас, но женщина лишь улыбнулась. Похоже, он пришелся ей по душе.

– Ну, расскажи мне, – попросила она, – чем ты занимаешься там, в Золотом Узле.

– Учусь, – ответил Зен. – Изучаю искусство.

– Ах! А ты уже видел нашу коллекцию?

– Еще нет. Но я прибыл сюда в том числе и ради нее.

– Тогда я сама устрою тебе экскурсию. Завтра.

* * *

– Хорошо, – сказала Нова. Ее шепот звучал в голове у Зена, пока он лежал в постели под убаюкивающие ритмичные постукивания колес поезда Зенитов. – Ты произвел впечатление на леди Суфру. Отличная работа.

– Я оказался похож на ее умершего брата. Вот и все.

– Ну, ее живой брат – император Сети, – заметила Нова. – И она лично покажет тебе коллекцию. Так что это нам на пользу.

Зен лежал в темноте, вслушиваясь в гул двигателей и размеренный стук колес. Поезд Зенитов прошел через несколько К-шлюзов, и парень уже не знал наверняка, в каком он сейчас мире. Ему хотелось подняться на один из обсервационных ярусов и посмотреть на неизведанные миры, пролетающие мимо. Но он устал играть роль, ему необходим был отдых, чтобы завтра ясно мыслить. Поэтому Зен лежал с выключенным светом, а гарнитура нежно, но крепко сжимала его череп. После всех странностей этого длинного дня лежать здесь в одиночестве и слушать знакомый голос Новы было так приятно. Он радовался тому, что в поезде у него есть друг, кто-то, кому не надо врать. «Может, поэтому Ворон и отправил ее вместе с ним, – подумал Зен. – Чтобы не свихнуться».

– Ты где? – спросил он.

– Где-то в конце состава, между гаражами и багажными отсеками, – ответила Нова и отправила фотографию ему на гарнитуру. Безропотные силуэты других моториков неподвижно стояли вокруг нее в приглушенном свете. – Моторики Зенитов совсем никудышные, еще хуже, чем в гостинице «Конечная». Поговорить совершенно не о чем. Они, похоже, делают только то, что им велят, а когда дежурство заканчивается, сами себя отключают.

– Так ты, значит, там совсем одна? – удивился Зен. Ему вдруг стало жаль ее.

– Я в порядке. Слушаю, как разговаривают локомотивы, «Дикий огонь» и «Время даров». Они великолепны! Такие древние и такие… Они поддразнивают друг друга, болтают о старых временах, о других мирах, где бывали. Вряд ли они догадываются, что я подслушиваю. Это так мило. Люди думают, они близнецы, но это не так. У них любовь. Они были выпущены разными мастерскими. Познакомились в Сети. И они так сильно друг друга любят…

«Разве машины могут любить?» – удивился Зен про себя, но вслух спросить так и не осмелился и ответил:

– Считай, тебе повезло, что не приходится болтать с другими мото. Если мне понадобится вступить в контакт еще с кем-нибудь из Зенитов, я обязательно где-нибудь ошибусь. Окажется, что кто-то из них встречал настоящего Таллиса или знает о нем что-то, чего не знаю я…

– Все будет хорошо, – сказала Нова. – Я тобой горжусь. Правда.

Зен улыбнулся. Он знал, что где-то там, среди спящих моториков, Нова тоже улыбается. Все это казалось таким интимным, эта их беседа. Словно девушка лежит рядом. «А было бы неплохо», – подумал вдруг он. У него перед глазами возник ее образ: Нова смеется в золотисто-зеленом свете Дездемора, а ветер с Моря печали бросает ее волосы на лицо. Да, было бы очень неплохо. Он зашел в своих мечтах чуть дальше, но тут же остановился, постыдившись.

– Ты там в порядке?

– Мне нужно немного поспать.

– Что ж, спокойной ночи, Зен Старлинг, – сказала она, пока парень не успел снять гарнитуру.

Он помедлил.

– Меня зовут Таллис Зенит.

– Просто проверка.

– Спокойной ночи, Нова.

– Добрых снов.

Глава 18

Следующим утром он проснулся поздно. Но это было неважно: Зениты спали еще дольше. Оказалось, что только Треноди уже встала к тому времени, когда Зен шел к вагону-ресторану, где подавали завтрак. Она в одиночестве сидела за столиком у окна. Волосы ее были еще влажные – не то от дождя, не то после душа, а по платью из интерактивной ткани бежали слова какого-то стихотворения или песни, которой Зен никогда не слышал. Он ощутил на себе ее взгляд, пока шел вдоль шведского стола, поднимая крышки блюд и гадая, что бы Таллис Зенит взял на завтрак.

– Доброе утро! – крикнула она, когда Зен повернулся в ее сторону. – Сядешь ко мне?

– А что на это скажет Коби?

– Не Коби решать, с кем я буду завтракать. И вообще, он спит. Перебрал вчера за ужином.

Зен подошел к ее столику и сел. За окном виднелся черно-белый пейзаж, вдали то и дело попадались освещенные купола, похожие на сувенирные снежные шарики, внутри каждого из которых размещался целый город.

– Как тебе наш поезд, нравится? – спросила Треноди.

– Еще как, – ответил Зен. Видимо, девушка совсем забыла о своем обещании показать ему коллекцию. Но теперь это уже не имело значения.

– Как вчера все прошло на Медленных потоках? – спросил он.

– Неторопливо. Можно сравнить с водопадом из вязкой патоки, только еще скучнее. – Она набила рот завтраком, а потом вдруг выпалила: – Ты, наверное, гадаешь, что я нашла в Коби?

Зен пожал плечами.

– Он такой болван. И зовет меня Трен. – Девушка рассмеялась и изобразила резкий неприятный голос Коби: – Трен! Трен! – Она покачала головой и посмотрела на Зена из-под голубой челки. – Тебе, наверное, интересно, почему я с ним обручена?

– Это не мое дело, – сказал Зен.

– Нет, твое. Ты Зенит или нет?

– Да. Конечно.

– Ну вот, значит, тебе должно быть не безразлично будущее нашей семьи. Пройдет еще пара тысяч лет, и наши промышленные миры иссякнут, а поскольку Стражи не могут открывать новые К-шлюзы, единственным способом попасть на новые планеты будут космические путешествия. Семья Коби уже много поколений связана с Космосом, они занимаются разработкой месторождений на астероидах и малых планетах в системе Сундарбан. Союз с ними принесет нашей семье пользу. И мне тоже. Я стану главой новой семейной ветви: Чен-Тульси-Зениты. Мы даже получим отдельное место в Сенате.

– Звучит неплохо, – заметил Зен, хотя, по его мнению, этого было недостаточно, чтобы решиться выйти за Коби. Он всегда думал, что богачи могут делать то, что им захочется, но Треноди отчасти была похожа на него: играла роль, чтобы получить то, чего хочет. Вот только где-то внутри нее еще пряталась девочка, которой она была когда-то, мечтавшая иногда: сказать семье, чтобы не лезли в ее дела, а самой сесть на какую-нибудь экзотическую ветку вместе с каким-то безбашенным железнодорожным фанатиком, таким, как ее кузен Таллис.

Когда Зен встал и собирался выйти из вагона, он увидел, что Коби уже здесь, сердито смотрит на него поверх шведского стола. Зен махнул ему и торопливо проскочил мимо в сторону выхода. Он уже был на полпути к соседнему вагону, когда Коби подошел к Треноди и намеренно громко сказал:

– И что тут забыла эта мартышка из Золотого Узла, а, Трен?

В вагоне, где хранилась коллекция Зенитов, оказалось тихо и прохладно. Едва Зен вошел в первое большое купе, на стенах тут же засияли области медленно сменяющихся люминесцентных цветов. Леди Суфра ждала его внутри. Ее глаза так и засияли от удовольствия, когда Зен почтительно поклонился.

– Итак, Таллис. Как тебе наши Каранаты?

Нова зашептала в гарнитуру:

– Квинта Каранат, светохудожник из династии Орионов…

– Они великолепны, – сказал Зен, моргая, разглядывая сгустки света и повторяя слова, которые разъясняла ему Нова. – Это ведь ранние работы, не так ли? Должно быть, она…

– Он!

– То есть он создал их под впечатлением от абстракционистов, работающих с жестким светом…

Суфра Зенит, похоже, была довольна. Зен чувствовал, что проверка пройдена. Она сказала:

– Эти ранние работы всегда нравились мне больше прочих. Такие смелые цвета!

Зен посмотрел на картины. Он хотел что-то сказать, потом помедлил и подумал, стоит ли, но все-таки произнес:

– В депо Разлома есть особые художники, граффитчики. Они ходят вдоль составов и создают рисунки на стенах вагонов красками из баллончиков. Вот это, по-моему, смело.

– А я уж начала забывать, как оригинально ты мыслишь, Таллис.

– Лучшие из работ поезда демонстрируют с гордостью, провозят их сквозь К-шлюзы, чтобы показать в других мирах. Например, есть одна такая граффитчица, Флекс. Локомотивы обожают ее работы.

– Флекс? Какое необычное имя. – Леди Суфра снова была восхищена. – Я непременно должна посмотреть на ее работы, когда окажусь на станции.

Зен подумал: интересно, а что бы Флекс нарисовала на «Диком огне» и «Времени даров», будь у нее такой шанс? Наверное, плющ и вьющиеся розы. Сделала бы старые локомотивы еще более древними на вид, покрыла бы их убранством из мхов и папоротников, если, конечно, прохождение сквозь К-шлюзы не сотрет их. Он улыбнулся. Флекс пришла бы в восторг от этого состава…

Леди Суфра кивком пригласила Зена в следующе купе, где со стен на него смотрели голографические портреты сотен давно почивших Зенитов.

– Быть может, ты хотел бы увидеть что-то конкретное?

– Вроде бы у вас тут есть всякие горшки…

– Керамика!

– Я имею в виду керамику.

– Ах, да, моя прабабушка, леди Риши, была страстным коллекционером. Большая часть экспонатов, представленных здесь, принадлежала ей. Чибийские вазы, маленькие скульптурки в виде животных под названием «Уэйд Уимзис»[7] – говорят, они со Старой Земли.

– А есть у вас предмет под названием Пиксис? – спросил Зен.

Одна бровь леди Суфры приподнялась и изогнулась.

– Неужели ты наслышан и об этой уродливой древней штуке? Какое все-таки углубленное образование дают вам там, в Золотом Узле.

Они сворачивали то налево, то направо по узкому лабиринту, стены которого были заставлены чибийскими вазами, пока не оказались в маленьком купе, посвященном истории семьи. Там находились медали, церемониальное оружие и боевое обмундирование. В воздухе выцветшими флагами висели голограммы: исторические сцены, знаменитые станции. Зен их почти не замечал, потому что в углу купе, откуда-то из потолка, лился конус света, освещая невысокий пьедестал. На пьедестале стоял Пиксис, еще более неприметный и скучный, чем на фотографиях Ворона.

Зен протянул к нему руку, даже не успев осознать, что он делает. Пальцы ударились об округлую поверхность. То, что он принял за конус света, оказалось колпаком из алмазного стекла.

– О, мы не можем позволить людям прикасаться к нему, – сказала леди Суфра. – Это наша семейная реликвия.

Зен никогда бы не подумал, что кому-то еще придет в голову потрогать Пиксис. Этот предмет не казался ни ценным, ни красивым, как другие экспонаты, – он был почти подчеркнуто скучным.

– А что это вообще такое? – спросил Зен.

– Никто не может сказать наверняка, – ответила леди Суфра. – Само название в переводе означает «коробка», но она цельная, не открывается. Полагаю, этот предмет искусства родом из какой-то давно позабытой эпохи. Очевидно, моя прабабушка сочла его очень ценным. Она оставила четкую инструкцию, согласно которой Пиксис никогда не должен покидать поезд. Возможно, это тоже предмет с Древней Земли, как фигурки «Уимзис», хотя они куда более интересны – позволь, я покажу тебе…

Она положила ладонь на худую спину Зена и легонько подтолкнула его в сторону следующей коллекции, но, едва тот отвернулся от Пиксис, его взгляд упал на одну из голограмм. На ней была изображена историческая сцена, Старлинг словно лицезрел вид из окна в каком-нибудь из летних миров: развевающиеся флаги, раскидистые деревья, отбрасывающие тени на людей, одетых по моде того времени, собравшихся возле огромного золотистого поезда. Форменная одежда и шляпы с перьями, снимающие все вокруг дроны с логотипами давно забытых СМИ. Посреди толпы двигались странные нечеловеческие фигуры – должно быть, аватары Стражей или просто переодетые актеры. И там был кое-кто еще, он смотрел на происходящее с бокалом в руке и с легкой издевкой во взгляде, так хорошо знакомом Зену.

Те же серые глаза, та же натянутая улыбка.

Ворон.

Зен посмотрел на подпись, блок светящихся букв слева от картины:

«Открытие новой платформы в Марапуре, 33-6-2702 по Железнодорожному летоисчислению».

Почти три века тому назад.

Это не мог быть Ворон, это просто кто-то похожий на него…

Но человек с голограммы не просто походил на Ворона – а выглядел в точности как он. Зен увеличил эту часть изображения. Костлявое лицо было один в один таким, каким он его запомнил, вплоть до высокомерной легкой улыбки и глаз, сощуренных от яркого света, словно ему некомфортно находиться под солнцем.

– Важный день для нашей семьи, – сказала леди Суфра, обернувшись посмотреть, что привлекло внимание Зена. – Гляди, а вот и сама леди Риши, стоит возле интерфейса Шигури.

– Это реконструкция? – поинтересовался Зен.

– О, нет. Все эти голограммы – подлинные исторические записи, сделанные в те времена. Ощущение, что то был прекрасный день, который требовалось запечатлеть, не так ли?

Мысли Зена так и танцевали у него в голове, пытаясь отыскать другое объяснение, но постоянно спотыкались об один и тот же очевидный факт: каким-то образом Ворону удалось прожить несколько веков, даже не состарившись.

– А кто… – начал Зен, но леди Суфра уже поняла, на кого он смотрит.

– Это Дхравид Ворон. Интересный был человек. Художник, промышленник. Помню, я видела его в императорском дворце на Центральной станции еще будучи совсем маленькой.

– Но он, наверное, к тому времени уже очень состарился?

– Нет, он выглядел в точности так же, как на этой голограмме. Видишь ли, он не являлся человеком. У него было человеческое тело, но сам он считался больше чем человеком.

– А кем? Стражем?

– Больше, чем человек, но меньше, чем Страж. Его разум существовал в Море данных, но он загружал копии самого себя в клонированные тела, как когда-то делали и Стражи. Конечно, Стражи постоянно меняли тела, но Ворон всегда выбирал один внешний облик. Полагаю, так ему было проще – как и носить все время черное.

– А что с ним стало?

– Его уничтожили, – сказала леди Суфра. – Около двадцати лет тому назад. Он некоторым образом оскорбил Стражей, и они удалили его. В то время императором был мой отец, Амбит Четырнадцатый, и Стражи велели ему отправить отряд на очистку сети от клонов Ворона, убить их всех. Неплохой способ, как по мне. Он был человеком неприятным во всех отношениях. Ну, идем же, на втором этаже есть несколько семейных портретов, которые, я уверена, тебя заинтересуют…

Зен последовал за ней вверх по лестнице, размещенной в конце вагона, но портреты его нисколько не волновали. Как и «Уимзис», нэцкэ и четырехмерные коллажи. Ему приходилось смотреть на все это, изображать интерес и комментировать умными словами, которые подсказывала Нова, но все это время он не мог думать ни о чем, кроме Ворона и коробочки Пиксис.

Глава 19

Зениты и их гости собирались в начале состава, чтобы послушать выступление музыкальной группы «Множество Мандельброта». Группа расставляла инструменты в одном из передних вагонов со стеклянным полом. Было страшновато смотреть под ноги и видеть там лишь колеса, оси и пролетающие рельсы. Всегда находились пассажиры, которые не могли ступить на эту часть поезда.

Зен притворился одним из таких. Слушать музыку ему не хотелось. Он вернулся в конец поезда, проходя мимо купе, в которых сидели Зениты, читая что-то с голографических планшетов, мимо шумных вагонов-ресторанов и вагона для развлечений, где вовсю играли в метание колец. Наконец, он оказался в самом большом и густо засаженном вагоне-оранжерее. Клумб как таковых здесь не было, имелась только извилистая дорожка из керамической плитки, проложенная среди мха и шепчущих зарослей бамбука. Сад выглядел почти настоящим, если не брать во внимание индустриальные пейзажи за окнами. Нова, которая ждала здесь Зена, в окна не смотрела.

– Встречаться опасно, – сказала она. – Нам лучше общаться через гарнитуру.

– Почему? – спросил Зен. – Ты же моя мото, разве нет? Я могу поболтать с тобой, если захочу.

Он разозлился, ему хотелось поговорить лично, а Нова была единственной в этом поезде, с кем Зен мог быть откровенным.

– Видела голограмму, которую леди Суфра показывала мне? – начал он. – Там был Ворон, да?

Нова отвела взгляд, а затем кивнула.

– Суфра сказала, он был Стражем…

– Нет. Не совсем.

– …или кем-то вроде Стража, каким-то… – Зен пошевелил пальцами, как будто пытался что-то ухватить, словно необходимые ему слова летали где-то в воздухе. – Он жил несколько сотен лет. В десятках клонированных тел. А сам Ворон все это время существовал в виде программы в Море данных…

– Стражи пытались уничтожить его, – прервала парня Нова. – Они стерли все его копии, приказали императору отправить отряд убийц, чтобы уничтожить клонов, а затем удалили все упоминания о нем, как будто Ворона никогда не существовало.

Это объясняло, почему поиски в местном дата-рафте, наскоро проведенные Зеном, не помогли обнаружить существенную информацию о Вороне.

– Но Стражи не удалили упоминания о его поезде, – заметил Старлинг. – На исторических сайтах сказано, что во время Восстания на Спиральной линии Железнодорожные войска отправили бронированные поезда на чистку станций, поддерживающих мятежников. «Мечтательный лис» взорвал станцию на Юкотеке, оставив от целого города лишь пепел, а потом отправил дронов и пауков-ремонтников осматривать руины, чтобы добить выживших. Он даже убил собственный экипаж, который пытался помешать ему. Поэтому от него и отказались: он сошел с ума, ему было плевать, кого убивать. Ты об этом знала?

Нова даже не посмотрела на него.

– «Мечтательный лис» относится к Ворону с уважением. Ворон его контролирует, – отрезала она.

– Вряд ли! Забыла, как в Разломе он ни за что ни про что расстрелял дядюшку Жукса? Если уж даже поезд Ворона – военный преступник, то что говорить о нем самом?

Нова постоянно его удивляла. Она удивила Зена и сейчас: девушка посмотрела на него, и ее широко раскрытые глаза почти по-человечески блеснули от злости.

– Ты не должен задавать вопросов о Вороне! – прошипела она. – Не спрашивай о нем…

– А почему ты так ему предана? Он запрограммировал тебя на верность, да?

– Я боюсь, – сказала Нова. – Боюсь того, что он может сделать с тобой, если ты его подведешь. Ему нужен Пиксис, и ты должен раздобыть его. Вот и все, о чем тебе следует думать.

Спрятанные где-то динамики транслировали музыку из вагона со стеклянным полом: медленные волны звуков нарастали, а затем, дрожа, угасали. В них слышались торопливый стук маленьких барабанов, переливы кото[8] и негромкие удары в гонг. Локомотивы подпевали. Зен подумал: как здорово было бы оказаться наедине в этом саду с настоящей девушкой вроде Треноди, а не с моториком за разговорами о невозможной краже.

– Я думал, Пиксис будет просто стоять на полке, – заметил он. – Но он заперт под колпаком из алмазного стекла. Придется разбить стекло, чтобы вытащить эту штуку!

– Все в порядке, – заверила его Нова. – У нас есть план. Ворон это предусмотрел.

– Окей. Посвяти меня в план Ворона.

И Нова заговорила монотонно, будто обычная машина зачитывала откуда-то текст, значения которого не понимала.

– Прежде чем оказаться на Сундарбане, поезд должен пройти через Веретенный мост. Веретенный мост – это космическая область, построенная между двумя К-шлюзами в…

– Я знаю, что это такое.

– Пока поезд будет там, ты пойдешь в вагон с коллекцией, а я загружу в систему поезда мощный вирус. Он отключит все сигналы тревоги, дверные замки, вообще все. Ты заберешь Пиксис и сойдешь с поезда. Веретенный мост находится на орбите Сундарбана. На его поверхности есть ангары, где стоят космические корабли – шаттлы. Мы возьмем один из них, полетим на Сундарбан и встретимся там с Вороном.

Зен уставился на нее.

– Это и есть план Ворона?

– Да.

– И он не посчитал нужным рассказать мне об этом раньше?

– Он сказал мне, а теперь я говорю тебе. Он запретил обсуждать это, пока ты не окажешься в поезде – не хотел, чтобы ты волновался. И не собирался отвлекать тебя от роли.

– Он подумал, что это может меня обеспокоить, да? Что я буду слегка нервничать от мысли, что мне придется выкрасть космический корабль?

– Зен, прости…

– Ты умеешь управлять космическими кораблями?

– Они почти полностью автоматические.

– А вирус, который он хочет, чтобы ты использовала… – продолжал Зен. – Это не тот самый, который уничтожил поезд Малика там, в Разломе?

Нова ответила очень тихо и неохотно:

– Этот вирус называют «убийцей поездов».

Зен представил, как вирус прячется у нее в голове, за обеспокоенными глазами, как цепочки смертоносного кода сворачиваются в ее мозге, словно спящие змеи. Он потряс головой.

– Нет, мы не можем этого сделать. Только не с «Диким огнем» и «Временем даров»…

– Я тоже не хочу так поступать, – сказала Нова. – Но Ворон…

– Ворона здесь нет! – крикнул Зен. – Это мое задание, и я говорю, что мы должны найти другой способ!

Раньше он никогда не воровал у знакомых. Все хозяева лавок на Амберсае являлись незнакомцами, и все они были богаче Зена, поэтому он никогда не переживал о том, что отщипнул немного их богатства себе. Конечно, Зениты тоже богаче, чем Зен, да и всех амберсайских торговцев вместе взятых. Пару дней назад он сказал бы, что Зениты заслуживают того, чтобы их ограбили. Но леди Суфра ему нравилась. И Треноди. И этот прекрасный поезд с двумя древними локомотивами. Зен не хотел причинять им больше вреда, чем необходимо.

Похоже, во время выполнения самого важного задания в жизни в Старлинге пробудилась совесть.

– А почему мы не можем просто устранить охрану в том вагоне, где находится коллекция? – спросил он.

– Местные программы безопасности очень старые, дорогие и крайне надежные. Если я отключу хоть один вагон, «Дикий огонь» и «Время даров» заметят.

– Тогда надо сделать так, чтобы не заметили.

– Но…

Зен протянул руки и схватил девушку за узкие плечи.

– Слушай. Вот наш новый план. Мы ждем, пока поезд не пройдет сквозь последний К-шлюз между Веретенным мостом и Сундарбаном. Потом ты откроешь дверь в вагон с коллекцией и вырубишь охранные системы – только очень тихо, чтобы не навредить ни поезду, ни кому-либо еще, – я хватаю Пиксис, и мы сходим на станции. Надеюсь, мы окажемся на «Мечтательном лисе» прежде, чем кто-то заметит пропажу.

– Это очень простой план, – подытожила Нова.

– Чем проще, тем лучше. Никаких космических кораблей и «убийц поездов», мы просто хватаем Пиксис и сваливаем.

– Ворон наверняка продумывал это. Он не выбрал бы Веретенный мост без причины…

– Ворона тут нет, – напомнил Зен.

– Возможно, он знал, что я не смогу обойти охранные системы поезда…

– Сможешь, – возразил Зен. – Мы остановимся в Джангале на три дня, прежде чем направимся в Сундарбан через Веретенный мост. Значит, у тебя три дня на то, чтобы придумать, как открыть мне доступ к коллекции. И я уверен, ты справишься. Ты умнее любой охранной системы. Ты найдешь способ перехитрить их.

Нова улыбнулась, услышав комплимент.

– Я постараюсь.

– Хорошо. Спасибо.

И тут ее лицо вдруг снова стало пустым: она надела маску спокойного, услужливого моторика.

Кто-то окликнул Таллиса. Зен обернулся и увидел, что в вагон заходит Коби. За его спиной, в вестибюле между вагонами, стояла Треноди и махала ему рукой. Она была одета по-охотничьи: камуфляжный переливающийся костюм и ботинки на невысоком каблуке.

Коби улыбался, но его взгляд подозрительно перебегал с Зена на Нову и обратно.

– Ты так мило обращаешься с этой куколкой, – сказал Коби. – У вас в Золотом Узле что, нет настоящих девчонок?

Жар ударил Зену в лицо. Если в Разломе кто-то хоть намекнет, что ты испытываешь нежные чувства к мото, ты должен ударить этого человека, не раздумывая. Даже если не умеешь драться и противник сильнее тебя. Это вопрос чести. Но у Зена возникнут проблемы, если он сломает Коби нос. Поэтому парень просто стоял и глазел на хама.

– Да я же шучу, Таллис! – усмехнулся тот и хлопнул Зена по плечу: чуть сильнее, чем нужно, чтобы продемонстрировать дружеские намерения. – Мы собираемся на охоту. Идешь с нами? Или охотиться ты тоже боишься? Я слышал, тебя затошнило от вида стеклянного пола…

– Охота?

– В специальном заповеднике. – Коби стукнул пальцем по стеклянной стене. Поезд Зенитов прошел сквозь очередной К-шлюз, пока Зен разговаривал с Новой, а он даже не заметил. За окнами пролетали густые зеленые заросли, в просветах которых то и дело мелькали складчатые, поросшие лесом склоны холмов.

– Поезд подъезжает к станции «Джангала», – сказал мягкий голос не то «Дикого огня», не то «Времени даров».

Коби обратился к Зену:

– Треноди сказал, что ты взял с собой винтовку.

Зен повернулся и щелкнул Нове пальцами, словно она тостер, который нужно включать.

– Нова, иди в багажный отсек и принеси мою охотничью винтовку.

Коби посмотрел ей вслед.

– Что-то с этой проводной куклой не так. Что за пятна у нее на лице?

– Веснушки.

– Так я и думал. Надо бы ее почистить и перезагрузить. Но тебе, похоже, она слишком уж нравится.

– Она – наша фамильная вещь, – парировал Зен. – Как и винтовка. Еще мой дедушка охотился с ней на рифовых скатов.

Он надеялся, что это прозвучит впечатляюще, но Коби лишь ответил:

– Сегодня мы охотимся не на скатов. Заповедник на Джангале кишит древней мегафауной. Там все виды зверей с Древней Земли, воссозданные генетиками Зенитов, лучшая коллекция во всей Сети. – И зашагал к Треноди.

Зен сделал шаг за ним, но тут в вагон вернулась Нова с винтовкой в длинном футляре. Он помедлил, дожидаясь ее.

– У меня нет на это времени, – пробормотал он, когда девушка передала ему винтовку.

– Все будет хорошо, – пообещала она.

Зену не хотелось оставлять ее, но давать Коби и другим повод дразнить его насчет куклы тоже не следовало, поэтому Старлинг просто кивнул и пошел следом за остальными. Поезд начал замедляться. Среди деревьев, растущих вдоль путей, стали появляться лукообразные биоздания станции Джангала.

Глава 20

Зениты обожали свои леса. Сундарбан, название их главной планеты, в переводе – «прекрасный лес» на одном из языков предков. Но на Сундарбане жили миллиарды людей, поэтому большую часть этого мира пришлось отдать под строительство городов и фермерские угодья. Джангала же, напротив, была планетой для удовольствий: городов мало, а места, не занятые океанами, утопали в морях зелени.

Поезд Зенитов въехал на длинный подъездной путь перед станцией, и пассажиры стали сходить на платформу, чтобы размять ноги, вдохнуть теплый воздух, встретиться с местными представителями, игнорировать толпу возбужденных фанатов поездов, которых охрана держала на почтительном расстоянии. Слуги-моторики выходили из хвоста состава, вынося столики для пикника, накрытые крышками блюда и сверкающие стопки посуды. Начали сооружать навесы. В некоторых вагонах открылись крыши, чтобы высвободить аэромобили, ожидающие пассажиров, которые захотят посмотреть на Джангалу с высоты неба. Один из вагонов опустил на платформу пандус, по которому съехала серебристая машина на воздушной подушке. Она послушно остановилась перед Коби, вслед за которым из вагона спускались Треноди и Зен. Они сели в автомобиль, и тот тронулся, проехал по задворкам станционного города и исчез среди деревьев.

Поначалу дорога была широкой и явно обозначенной, по обеим сторонам то и дело попадались скопления охотничьих домиков, словно фрукты на ветке. Затем дорога закончилась. Зен слегка заволновался. Он был городским парнем и никогда не посещал подобных мест. Машина проехала еще несколько километров, придерживаясь магнитных путей, проложенных под землей. Дальше можно было идти только пешком.

Машина самостоятельно припарковалась, от нее отделились несколько маленьких охотничьих дронов, которые тут же принялись кружиться над Коби, пока тот взваливал на плечи рюкзак и длинную легкую винтовку. Треноди извлекла такое же оружие из контейнера для хранения багажа и на мгновение прикрыла глаза, синхронизируя систему автоматического прицела с собственной гарнитурой. Зен вставил патронную обойму в свою охотничью винтовку, надеясь, что на Тристессе такое оружие не покажется слишком уж старомодным. Пушки Коби и Треноди считывали и транслировали много информации, от количества оставшихся патронов до скорости ветра. Его же винтовка обеспечивала только занозы в ладонях.

Они зашагали сквозь туман, повисший в воздухе среди деревьев. Зен никогда прежде не видел так много деревьев, тем более таких огромных. Земля, проглядывающая между корней, была упругой, толстый ковер из мха и опавших листьев. Над головой зеленели большие навесы из листвы. Вглядываясь в их россыпь, пытаясь разглядеть проблеск солнца или одной из лун, Зен видел пролетающие тени. Он подумал, что это тени аэромобилей, пока Коби не вскинул винтовку и не подстрелил одну из них. Тень камнем рухнула на землю, минуя ветви деревьев, а охотничьи дроны Коби бросились на ее поиски. Это оказалась зубастая летучая ящерица, покрытая перьями.

– Археоптерикс, – прошептала Зену в ухо Нова, которая продолжала смотреть на мир через его гарнитуру.

– Археоптерикс, – повторил Зен вслух, словно всегда это знал.

– Специально воссозданный, – пояснила Треноди. – Наши генетики спроектировали их так, чтобы они не могли покинуть границы заповедника.

Зен подумал, что слишком уж много сил потрачено на создание специальных птиц, чтобы Коби мог делать в них дырки, но вслух этого не сказал.

– А на кого еще вы тут охотитесь?

– На животных Древней Земли, – снова ответила Треноди. – Классические виды. Олени. Медведи.

Зен кивнул, словно все понял, хотя эти названия ему ни о чем не говорили. Ни в одном из знакомых ему миров никто не утруждал себя воссозданием животных Древней Земли.

– В этой зоне они считаются мегафауной, – сказал Коби. – Тебе понравилось бы, окажись рога одного из таких зверей на твоей стене, да, Трен?

– Нет, – ответила Треноди, и Коби рассмеялся, словно она смешно пошутила.

– А эти представители мегафауны, – указал Зен, – они, наверное, тоже запрограммированы на то, чтобы не покидать территорию?

– Ох, во имя Стражей, конечно же! – воскликнула Треноди. – Джангальцы вряд ли будут рады, если эти твари начнут топтать траву по всей территории их станции…

– Значит, они не могут нападать на людей? – спросил Зен с надеждой. – Они будут просто стоять спокойно, пока мы их не пристрелим, да?

Треноди хихикнула.

– А ты забавный, Таллис! Какой же может быть азарт без опасности?

– Просто уточняю, – смутился Зен.

– Но ты не волнуйся. Мы не станем охотиться на мегафауну. Это слишком дорого, на таких зверей охотятся только главы семей и лишь по особым случаям. Коби просто пытается произвести на тебя впечатление.

Они как раз спускались по пологому склону холма вниз к реке. Сквозь деревья просачивался шум водопада – такой близкий звук для парня из Разлома. Зен отстал от остальных, чтобы никто не услышал, как он шепчет в гарнитуру.

– Нова, ты видишь, где я?

– Вроде того. Я наблюдаю за тобой через метеоспутник.

– Есть тут поблизости животные? Крупные животные?

– Трудно разглядеть из-за деревьев.

Зен ее прекрасно понимал. Он ненавидел лес. Парню нравились здания вокруг и тротуары под ногами. Деревья пугали его до мурашек. А теперь он не видел вокруг ничего, кроме деревьев: больших и маленьких, с листьями, похожими на шипастые лопатки или зеленые сморщенные кровельные панели, с узловатыми, колючими и бугорчатыми стволами. Зен слышал только шум реки и шорох невидимых зверей в зарослях.

– Таллис! – окликнул его Коби, показывая на тропинку, отклоняющуюся от пути, по которому они следовали. – Мы идем к реке. Где-то там есть пешеходный мостик. Сходишь туда, проверишь? А мы пойдем по другой тропинке.

– А ты не можешь просто отправить дронов на разведку? – спросил Зен, наблюдая за кружащимися машинами.

– Это было бы нечестно.

Старлинг пошел по тропинке. Он словно оказался в длинном коридоре со стенами из деревьев, извилистые корни которых напоминали хвостовики ракет. С веток свисали лианы и занавески из мха, поглаживая Зена по лицу. Среди теней по обе стороны тропинки белели большие бледные цветы, источая слащавый запах, который привлекал целые тучи пчел: маленькие черные насекомые, на пушистых спинках которых выделялся логотип Зенитов в виде улыбающегося солнца.

Тропинка привела его вниз к туманной полянке, освещенной косыми солнечными лучами. Рядом шумела река. В воздухе повис тяжелый мускусный запах.

– Видишь мост? – спросил Зен.

– Возле тебя нет, – ответила Нова. И добавила: – Ох, Зен, берегись… кажется…

Не успел он повернуться, как что-то с силой ударило его по голове; парень не удержался на ногах и, ругаясь, скатился в ложбину. Коби шел за ним, держа винтовку за ствол, словно биту.

– Значит, ты думал, что можешь вот так просто забраться на императорский поезд и увести мою девушку, а, фанатик? – с вызовом спросил Коби. Его лицо покраснело, он задыхался, а глаза сверкали от злости.

Зен ничего не ответил. Он стоял на коленях на мхе, и его рвало дорогостоящим завтраком Зенитов, который, выходя, мало чем отличался от любого другого завтрака. Коби принялся ходить вокруг него. Зен подумал, почему же он не пристрелит его? Но потом догадался: похоже, эти замысловатые охотничьи винтовки запрограммированы так, чтобы давать осечку, если прицелиться в человека. «Все равно, – подумал Зен, – ему хватит ума не оставлять во мне пулю. Он просто хочет размозжить мне череп и оставить тело на съедение животным».

– И, полагаю, ты вообразил, будто впечатлил тетушку Суфру? – прошипел Коби, продолжая наматывать круги вокруг Зена, распаляясь перед новым ударом. – Думаешь, она поможет тебе найти хорошую работу и выгодно жениться, да?

Зен помотал головой, но тут же об этом пожалел. Его гарнитура упала на землю. Он подобрал ее и надел снова. Прибор еще работал. Голос Новы зажужжал внутри его черепа. Он уловил только пару слов:

– …в двадцати метрах…

И поднял голову как раз вовремя: из-за деревьев за спиной у Коби появился зверь.

Он так впоследствии и не узнал, что это было за животное. Коби и Треноди называли их «мегафауной», но этим словом обозначались все виды крупных животных в заповеднике. Какого вида этот зверь, воссоздали его по образцам Древней Земли или же он появился благодаря фантазии какого-то дизайнера, специалиста по генной инженерии, – этого Зен не знал. Существо было огромным, кроме этого парень почти ничего не запомнил. Огромным, пышущим жаром, с бронированными пластинами на спине и пробивающимся между ними рыжим мхом. Оно опустило голову и выскочило из зарослей; поначалу морда скрывалась за длинными рогами, которые зверь носил на голове, словно нелепую корону.

На один из этих рогов он и насадил Коби, когда тот повернулся и поднял винтовку, – но слишком поздно. Животное мотнуло головой, и парень пролетел через всю поляну, а вслед за ним под удар попал и охотничий дрон, который попытался отвлечь на себя внимание. На мгновение ему это удалось, но затем дрон заискрился, ударился о землю, и зверь расплющил его. После чего опустил голову и понюхал обломки, а затем посмотрел прямо на Зена. У него был крючковатый нос и маленькие, красные, злобные глаза. Существо ненавидело Зена за то, что тот проник на его территорию. Чем-то оно напомнил парню Коби.

Старлинг не привык к большим животным – в Разломе ему приходилось сталкиваться только с крысами. И теперь он сидел на земле с больной головой, ошеломленный размером этой твари, ее горячим и злобным присутствием. Если животное решит ударить, Зену не выжить, он просто не сможет ничего сделать в своем состоянии. Но тут послышался стон Коби с другого конца поляны, куда его отбросило от удара. Зверь повернул свою тупую голову в его сторону и фыркнул.

Коби полз по земле, будто сломанный моторик, а уцелевший дрон кружил над ним, издавая сигналы тревоги. Мышцы под кожей на боку зверя натянулись, словно канаты, и существо направилось к раненому. В лучах солнца виднелся пар, вырывающийся из его ноздрей. Зверь рыл опавшие листья трехпалым копытом.

Зен пошарил по склону и нащупал винтовку, которую выронил, когда на него напал Коби. Не задумываясь, он прицелился и удивился тому, как сильно приклад ударил его по плечу, когда он спустил курок. Пуля угодила твари в рог, и во все стороны посыпались щепки, но зверя это не сильно обеспокоило. Однако он отвлекся от Коби. Маленькие безумные глазки снова сфокусировались на Зене, а Нова тем временем что-то намудрила с гарнитурой, и перед глазами у парня возник крестик прицела. Он снова поднял винтовку и навел центр прицела на лоб зверя. Снова сильная отдача. Тварь взревела – между рогами животного зияла дыра. Оно откинуло голову, зарычало, и кровь фонтаном брызнула в свете косых солнечных лучей.

Зен выстрелил еще раз. Существо опустилось на колени, а затем медленно упало, словно разрушенное здание. Несколько секунд его тело еще дергалось, затем последовал громкий звук кишечника, опорожняемого от газов, и зверь умер. По склону уже бежала Треноди, держа наготове оружие. Коби бормотал проклятия. Зен встал, дрожа, и тут солнечные лучи затанцевали в нисходящих потоках воздуха: на поляну опускались дроны и аэромобили Дома Зенитов.

Глава 21

Зен никогда не понимал, зачем богачи охотятся. Похоже, это было неотъемлемой частью их жестокой натуры. Они наслаждались властью над другими людьми, наслаждались, когда причиняли боль животным – прямо как уличные мальчишки, которые мучили бродячих собак на Амберсайском базаре. Но когда аэромобиль в тот день возвращал Зена на К-трассу, он почти не видел пролетающих за окном пейзажей. Все мысли Старлинга были поглощены смертью того зверя. Такое огромное, красивое существо, а Зен просто убил его. Теперь он понимал, что, должно быть, ощущали первые охотники там, в лесах Древней Земли, когда лицом к лицу сталкивались с этими монстрами и побеждали. Над пролетающими мимо верхушками деревьев словно повисло серебристое свечение, и Зен почти не слышал голосов вокруг: медики семей перекрикивались о чем-то важном, а Треноди рассказывала всем, как храбро он себя повел.

Когда они вернулись в поезд Зенитов, императорские врачи осмотрели Зена, дали ему препарат от легкой контузии и заклеили порез за ухом. Потом дали таблетки, чтобы снять головную боль. Все решили, что это с ним сотворил зверь, а Зен не стал никого переубеждать. Врачи сказали, что Коби будет жить. Даже сам император явился, чтобы пожать Старлингу руку и поблагодарить за спасение жизни молодого человека.

Зен пробормотал что-то в ответ. Серебристый свет к тому времени уже погас. Хотелось заползти под одеяло и проспать тысячу лет.

Зен и в самом деле ненадолго уснул, а чуть позже вышел прогуляться вдоль путей в лиловых лучах заката. Моторики сворачивали навесы и уносили столы. Здесь его и нашла Треноди.

– Ты в порядке? – спросила она.

Зен пожал плечами. Бывало и лучше. Длинные тени и поднимающийся туман в сочетании с лекарствами, которые выдали доктора, делали все вокруг похожим на сон.

– Все только о тебе и говорят, – продолжала она. – Отец очень тебе благодарен. Как и все мы. И теперь вся семья знает, что Коби повел себя, как идиот. Охранники дяди Гаеты извлекли записи одного из дронов. Наверное, Коби собирался их стереть. А у тебя, полагаю, есть и собственные записи. С твоей гарнитуры…

Гарнитуру Зен снял. Из-за раны на голове носить ее стало больно.

– Я не помню, – ответил он.

– В общем, если подобная запись окажется в общем доступе… – после некоторого колебания начала Треноди, – представляешь, какой будет скандал? Семья Коби – высокоуважаемые союзники императора. Наши враги наверняка используют запись против нас. Скажут: «Поглядите, как ведет себя эта испорченная молодежь. Если император позволяет собственной дочери обручиться с нахалом, способным на убийство, то разве может Сеть быть в безопасности в его руках?»

Вот, значит, зачем Треноди его искала, подумал Зен. Он представил, как отец, или дядя, или леди Суфра втолковывают ей, что нужно сказать, зная: к Треноди он скорее прислушается.

– Мне скандалы не нужны, – ответил он.

– Конечно, нет! – Ей, судя по всему, показалось, что она убедила парня. – Мы же все Зениты. Мы решаем такие вопросы частным образом. Коби понесет суровое наказание, можешь не сомневаться. Помимо всего прочего, монстр, которого ты убил, был одним из лучших образцов в заповеднике. Семье Чен-Тульси придется заплатить за это. И не думай, что после всего я выйду за него замуж. Никогда этому не бывать! Пусть семья теперь ищет мне другую пару…

В сгущающихся сумерках возле путей распускались белые цветы. Их аромат смешивался с горячим минеральным запахом поезда.

– Я слышала, как тетушка Суфра говорила с моим отцом о тебе, – продолжала Треноди очень тихо и, судя по всему, смущенно. – Она сказала, что такому смышленому юноше, как ты, можно дать место в императорском совете. Сказала, что, быть может, пришло время укрепить наши связи с Зенитами из Золотого Узла.

Зен задумался, как бы Таллис Зенит отреагировал на подобное предложение. Жаль, что все это – не его настоящая жизнь. На секунду он решил, что это можно было бы устроить. Забыть о Вороне и краже Пиксис. Остаться с Зенитами. С Треноди. Обладая такими знаниями о простой уличной жизни, он запросто сделает себе имя в совете…

Но рано или поздно Ворон достанет его.

Света почти не осталось. Последние моторики сворачивали оставшиеся навесы с подсветкой. Громкий голос «Времени даров» (или, быть может, «Дикого огня) произнес:

– Просьба всем пассажирам вернуться в поезд. Скоро мы отправляемся на Сундарбан через Веретенный мост.

– Что? – переспросил Зен. Ему показалось, что он ослышался. – Но мы же должны были остаться тут еще на два дня…

Треноди покачала головой.

– Планы изменились. Папа решил, что, поскольку союз с Чен-Тульси все еще важен для нас, оставаться здесь после всего произошедшего было бы проявлением неуважения. Вот тебе и Коби: даже лежа без сознания в больнице, продолжает портить всем жизнь. Мы отвезем его домой поездом Зенитов. Через три часа он уже будет на Сундарбане.

Зен уставился на девушку. Чувство легкости и благополучия, которое обеспечили ему лекарства, испарилось.

Треноди рассмеялась.

– Да ты не волнуйся, мы можем вернуться на Джангалу в другой раз.

Зен кивнул и через силу улыбнулся.

– Надеюсь.

Девушка вернулась в поезд, в один из вагонов-садов, где проходила вечеринка. Зен же поспешно поднялся в свое купе и надел гарнитуру поверх синяков. Ему нужно было поговорить с Новой.

Глава 22

Он лежал в темноте и шептал, а гарнитура улавливала его слова и отправляла их Нове в другой конец ускоряющегося поезда.

– Можешь дать мне доступ к коллекции?

– Пока нет.

– А когда?

– Я над этим работаю. Думаю… скоро.

– Еще пара часов, и мы будем на Сундарбане.

Они уже проехали Нагайну. Зен чувствовал, как поезд замедляется, въезжает на станцию, красуется перед трейнспоттерами и толпами детей, размахивающих флагами. Теперь состав снова набирал скорость, направляясь к следующему К-шлюзу, который доставит их на Веретенный мост.

– Проезд по Веретенному мосту займет 1 час 47 минут, – сказала Нова. – Как только мы пройдем через второй К-шлюз, останется около тридцати минут до станционного города Сундарбан. Тридцати минут тебе хватит, чтобы украсть Пиксис?

– Мне хватит и тридцати секунд, если ты отключишь охранные системы в вагоне, – заметил Зен.

Из динамиков купе раздался голос одного из локомотивов:

– Мы приближаемся к Веретенному мосту. Это территория с нулевой гравитацией. Убедитесь, что все предметы надежно закреплены.

Зену хотелось бы радоваться. Он всегда мечтал увидеть Веретенный мост. Как и все железнодорожные фанатики. Это было одно из тех мест, посетить которые мечтает каждый. Мото, вероятно, ходят по вагонам, убирая детские игрушки в надежные места, собирая тарелки и стаканы. Люди на первом этаже наверняка столпились у окон. Зен подумал: не пойти ли присоединиться к ним?

Дверь в его купе звякнула. Парень соскочил с постели и схватился за охотничью винтовку. В тот же миг поезд пролетел сквозь К-шлюз – и гравитация исчезла.

– Кто здесь? – крикнул Зен, неуклюже болтаясь под потолком с оружием в руках.

Ответа не последовало, только очередной негромкий звон.

Он примостил винтовку на скобу в стене, предназначенную, вероятно, для верхней одежды. За дверью оказалась леди Суфра. Должно быть, она надела обувь на магнитной подошве, потому что стояла на полу, а не парила в воздухе, как Зен. Ее утратившие вес волосы рассыпались облаком белых змей.

– Таллис? – окликнула она. – Нам нужно поговорить… Возможно, у нас проблема…

– С Коби все в порядке?

– О, речь не о нем. Мы на Веретенном мосту.

– Знаю, – сказал Зен.

Из всех необычных станций Сети не было более странной, нежели «Веретенный мост». На орбите планеты Сундарбан висели два открытых К-шлюза. Никто не знал, почему Стражи решили разместить их в столь неудобном месте, а сами Стражи не спешили объяснять это. Один шлюз вел на Сундарбан, на несколько километров вниз. Другой – на Джангалу и далее на линию Серебряной Реки. Зениты, желая соединить Сундарбан с другими своими владениями, построили между двумя шлюзами мост: четырехсоткилометровая труба из керамики и алмазного стекла повисла в воздухе с обеих сторон К-шлюзов. К ней крепились выпуклые скопления зданий: фабрики, где Зениты производили вещи, которые можно было изготавливать только в условиях нулевой гравитации.

Поезд Зенитов несся по этой трубе. За спиной леди Суфры Зен видел пролетающие опоры и стойки, а через алмазные панели в стенах вагона на него смотрел Сундарбан в водоворотах облаков, напоминая пенку на капучино, витающую над кофейными горами.

Судя по лицу леди Суфры, она пришла к Зену вовсе не затем, чтобы сказать, какой прекрасный вид он пропускает.

– Что случилось? – спросил он.

– Таллис, ты мне нравишься, – сказала она. – Ты понравился мне сразу, еще задолго до того, как ты спас Коби. Когда мы познакомились, я подумала, что именно такого человека нам и не хватает в совете. Поэтому я попросила «Дикий огонь» и «Время даров» собрать информацию о тебе в Море данных, чтобы убедиться, что ты подходишь, и… в общем, выяснилось нечто странное.

Зену вдруг стало плохо, живот скрутило, но причиной тому было вовсе не отсутствие невесомости. Он словно скатился со скалы или попал в лапы древней мегафауны.

– В семейной хронике обнаружилась запись о том, что тебя ограбили на Каравине. Тебе пришлось обратиться в семейное посольство за финансовой помощью, чтобы вернуться в Золотой Узел. А странность заключается в том, что это, судя по всему, произошло вчера…

Зен не сразу понял, о чем она. А потом вспомнил: та девушка, которую Ворон нанял, чтобы отвлечь Таллиса на паровых озерах! Похоже, она стащила у Таллиса кошелек или вроде того и случайно дернула за ниточку, которая может разрушить все планы Ворона.

– Так что одно из двух: либо Таллис Зенит на Каравине – самозванец, либо… Что ж, я уверена, здесь какая-то ошибка, но мне пришлось сообщить об этом брату Гаете. Он уже идет сюда вместе с охранным подразделением, чтобы задать тебе несколько вопросов и все прояснить…

Леди Суфра ждала возражений, ждала, что Зен скажет: «Да, это просто ошибка». Но парень молчал, и ее лицо стало очень серьезным.

– Таллис, если ты хочешь чем-то со мной поделиться, лучше говори сейчас.

Зен не ответил.

– Значит, это правда! – воскликнула она, и на мгновение у парня появилось ощущение: неважно, что с ним сделают теперь, но разочаровать эту женщину – худшее из наказаний.

– Но зачем? – спросила леди Суфра.

Он подумал: «А не сознаться ли во всем?» Быть может, эта леди будет благодарна за спасение Коби, за то, что он не украл Пиксис, предупредил о Вороне. Может, она защитит его и от семьи, и от Ворона

– Зен! – окликнула его Нова. – В твой вагон идет охранное подразделение…

Зен уже и сам услышал мужские голоса на первом ярусе. Что-то жужжало, словно гигантская пчела. Леди Суфра сделала шаг назад и оглянулась как раз в тот момент, когда на ступеньках появился Гаета Зенит, невесомый и неуклюжий, а за его спиной показались двое офицеров КоДеса. Над их головами завис большой громоздкий дрон.

Зен захлопнул дверь в купе. Запер ее. Схватил винтовку и, сделав сальто в воздухе, подлетел к окну, но открыть его было невозможно, сломать – тоже.

– Потолок, – подсказала Нова, проникнув в системы поезда Зенитов. Она придумывала план отступления. – Там есть люк…

– Не вижу! – попытался Зен перекричать шум из коридора: удары в дверь и угрозы. Он отчаянно пытался ухватиться за плоскую панель из живой древесины, которой был обшит потолок купе. Нова обшарила системы поезда, и невидимый люк открылся.

– Теперь они знают, что я здесь, – быстро заговорила она. – «Дикий огонь» и «Время даров». Они ищут меня в своих системах…

Ее голос оборвался. На секунду Зен подумал, что связь с ней прервалась, но Нова просто задумалась. Когда она заговорила снова, ее голос, казалось, стал жестче.

– Зен! Я загружаю вирус Ворона. Это единственный способ…

Он был слишком занят: пытался пролезть в люк и не знал точно, правильно ли ее расслышал. Пространство над потолком оказалось узким, едва развернешься. «Наверное, это лазейка для маленьких пауков-ремонтников», – подумал Зен и в тот же миг увидел одного паука, ползущего прямо на него. Снизу тут же раздался грохот выбиваемой двери, затем еще четыре удара, на этот раз громче: Гаета Зенит или кто-то из его спутников, а может, и дрон, стрелял в потолок. В панели вокруг Зена появлялись отверстия, сквозь которые сочились яркие пучки искусственного света.

– Я пробилась через брандмауэр поезда, – сообщила Нова. – Я уже…

Свет погас. Красные лампы на передней панели паука-ремонтника тоже, и в полумраке Зен разглядел, что паук упал. Где-то завыла сирена, звук казался невыносимо громким в таком маленьком пространстве. Зен зажал уши ладонями. Это не особо помогло.

Поезд Зенитов затрясся. Странное движение, раньше Зен никогда такого не ощущал. К вою сирены добавились ужасные шумы. Из-за разгона парня швыряло в разные стороны: то на потолок, то на мертвого паука.

Но если паук мертв, значит ли это, что поезд тоже?

В его голове зазвучал голос Новы, которая пыталась казаться спокойной:

– Зен, двигайся к задней части вагона. Там есть люк, который выведет тебя на крышу. Не забудь о невесомости…

– Что происходит? – крикнул он, перебрасывая ремень винтовки через плечо и ползком прокладывая себе путь в темноте. Он видел впереди люк – должно быть, Нова открыла его. Сквозь него вниз проникал свет.

– Все плохо, – послышался голос Новы.

Зен добрался до люка, с трудом перевернулся на спину и, подтянувшись, вылез на крышу.

Она оказалась права.

Позже, пересматривая видео, которое транслировали все новостные каналы, пока оно окончательно не утратило значимость, Зен узнал, что «Дикий огонь» сошел с рельсов из-за внутреннего взрыва, спровоцированного «убийцей поездов» Ворона. Увидел, как он, умирая, потащил за собой «Время даров», вслед за которым с путей сошли и многие последующие вагоны, а остальные продолжали катиться сами по себе.

В момент катастрофы он лицезрел только вагоны, пролетающие под ногами и мимо него. Поезд разваливался на части, сцепки между вагонами разрывались в произвольных местах, и те катились то поодиночке, то группами по два-три. Одни включали экстренное торможение, другие продолжали лететь на полной скорости и с грохотом врезались в более медленные вагоны перед собой. Большинство из них осталось на рельсах, но некоторые неуверенно поднимались в воздух. Двери открывались и закрывались, наружу вываливались люди в праздничных одеяниях, дети в пижамах – они дрались и кричали, сотрясая воздушные потоки. Далеко позади, среди багажных отделений в дальнем конце состава, вспомогательный энергетический вагон взорвался, словно бомба. И поверх всех этих звуков высоким, вгоняющим в дрожь голосом продолжала вопить сирена, словно испорченная песнь поезда. Поначалу, пробираясь наощупь и прокладывая себе путь через обломки, Зен подумал, что это предсмертный крик двух локомотивов, а потом понял, что случилось на самом деле. «Дикий огонь» погиб, но «Время даров» – нет. Этот ужасный вой был скорбным плачем.

Нова в его голове прошептала:

– Ох, Зен! Все хуже, чем я думала… Я-то надеялась, что мы просто…

Что-то пробилось сквозь крышу вагона, к которому прильнул Зен. Дрон Гаеты, разгоняя винтами пыльный воздух, выглянул из дыры, сделанной собственными пулями. Это был дрон старого образца, один из тех, которые люди называют «Битлами». Зен видел, как парочка таких дронов летала по периметру территорий, где проходили пикники Зенитов на Джангале, и счел их существование абсурдным – это явление из той же области, что церемониальная униформа императорских слуг. Теперь же, столкнувшись с таким дроном, глядя в черную пустоту дула его пушки, он уже не был в настроении шутить.

К счастью, дрон, похоже, был дезориентирован. Может, «убийца поездов» зацепил и его тоже. Дрон болтался в воздухе, пытаясь настроить оружие, и тут на него полетел перевернутый вагон-ресторан, словно бита на мяч, словно лобовое стекло на жука, словно корабль-носитель, рассыпающий из всех дверей «летающие тарелки» – столовые блюда. Зен пригнулся. Вагон-ресторан просвистел над его головой, врезался в «Битла», и тот отлетел в сторону: один из винтов сломался, другой визжал, оставляя за собой след из дыма. Дрон затерялся в хаосе, когда вагон-ресторан рухнул чуть выше того места, где сидел Зен. Парня подкинуло, он пролетел в воздухе, как акробат на тренировке, ухватился за крышу следующего вагона и крепко в нее вцепился. Оглянувшись на свой бывший вагон, Зен увидел, как тот расплющился под ударом.

«У леди Суфры с Гаетой теперь есть дела поважнее», – подумал он, а потом в нем заговорило чувство вины: не пойти ли проверить, вдруг им нужна помощь? Но он не представлял, как может им помочь, и не понимал, почему Гаета с охранниками не стали просто стрелять в него снова. Зен продолжил двигаться вперед, цепляясь за выступы и вентиляторы на крышах вагонов, пригибаясь под обломками, которые, словно пули, свистели мимо, пока впереди не промелькнули проявления разрыва: дюжина вагонов оторвалась от поезда; среди них катился и тот самый, с коллекцией. Он удержался на рельсах, не оторвался от соседних вагонов и с грохотом несся по Веретенному мосту.

Нова опять заговорила:

– Зен, вот как мы поступим: доберись до коллекции, хватай Пиксис, потом прыгай с поезда, прям прыгай с него…

– Я и так уже не в поезде! – крикнул Зен, проплывая в воздухе, и тут вагон, идущий перед тем, где находилась коллекция, ударил его в диафрагму, выбив весь воздух из легких. Мимо Зена проплывали рыбы из аквариума, каждая в собственном серебристом водном пузыре.

Пролетела, кувыркаясь в воздухе, верхняя половина сломанного моторика: разорванная синтетическая плоть, торчащие керамические кости, фонтан голубого геля. Он сказал Зену:

– Сегодня ужин немного задержится, сэр…

Старлинг ухватился за резные украшения на краю крыши вагона и переждал бурю проносящегося мимо багажа. Чья-то потерянная красная туфля ударила его в висок. В лицо полетела хлопковая сумка. Он стащил ее, но выбрасывать не стал. Набросив лямку на шею, парень пополз вперед по крыше вагона. Все вокруг замедлилось; сработало экстренное торможение, и из-под колес вылетали снопы длинных искр. Наверное, это сделала Нова.

– Ты где? – спросил Зен.

– Обо мне не беспокойся, – ответила мото. – Я тебя отыщу. Действуем по изначальному плану Ворона: находим космический корабль и сматываемся.

Зен оглянулся, чтобы убедиться, что «Битл» не висит у него на хвосте, и увидел, как вагон-сад взлетает в воздух и ударяется в одно из сферических зданий фабрики. И вагон, и здание разлетелись на мелкие обломки. Секция за секцией свет по всей длине Веретенного моста отключался, словно убийца поездов, прокатившись на «Времени даров» под его отчаянный вой, заразил и системы самого моста.

Зен пробрался ко входу в вагон, и двери перед ним разъехались. В коридоре было пусто. Парень двигался вглубь, он прошел сквозь сцепку-гармошку, затем через еще одну дверь и оказался в вагоне, где хранилась та самая коллекция. Внутри пронзительно верещала сигнализация, но «Время даров» продолжал стонать от горя, поэтому Зен решил, что вряд ли кто-то это заметит. Света в вагоне не было, однако голографические картины Квинты Караната освещали парню путь, когда он проходил через первую галерею, прикладом винтовки задевая летающие по воздуху вазы и статуэтки. Оказавшись глубже в вагоне, он разглядел свечение старых голограмм – маяк, ведущий к отсеку, где его ждал Пиксис.

Непросто было плыть по воздуху, цепляясь за стены, словно скалолаз, и используя рамы картин вместо поручней. Сумка, которую он поймал и удержал, все время подлетала и била его по лицу, а винтовка постоянно цеплялась за что-нибудь, нарушая равновесие. Из-за заложенного носа стало тяжело дышать, голова трещала от острой боли, во рту появился соленый металлический привкус. Оттолкнувшись ногами от дверного проема одного из купе, Зен проплыл сквозь голограммы и ударился о конус, охранявший Пиксис. Коробка по-прежнему стояла на своем пьедестале.

Зен размахнулся и ударил по стеклу винтовкой, но оружие отпружинило. Тогда парень развернул его и нажал на спусковой крючок. Отдача заставила его пролететь через все помещение и удариться о стену вагона.

Алмазное стекло выдержало, но та часть конуса, на которую пришелся основной удар, словно покрылась инеем. Зен прицелился в это место и стал стрелять снова и снова, заполняя вагон с коллекцией Зенитов грохотом, который, надеялся он, останется незамеченным из-за шума снаружи.

После пятого или шестого выстрела стекло поддалось. Осколки не падали на пол, а медленно разлетались во всех направлениях. Зен кинулся сквозь них туда, где его ждал Пиксис. Он не знал, что удерживало коробку на пьедестале, но та довольно легко оторвалась. Зен как можно скорее сунул Пиксис в сумку и стал в невесомости пробираться назад к двери.

Вагон уже почти не двигался, только время от времени подавался вперед, когда где-то позади сталкивались другие части состава. Единственным источником света были пожары, которые возникли впереди, на рельсах. В неровном красноватом свете облака обломков, парящие в воздухе над поездом, отбрасывали длинные тени.

На мгновение Зена охватило полное отчаяние. И как он должен пробираться через все это месиво? Как найти те космические ангары, о которых так беспечно говорила Нова? И как отыскать саму Нову?

Но та нашла его сама. Как паук вскарабкалась по обшивке вагона и добралась до Зена, в точности так же, как совершала это в другом мертвом поезде в Разломе.

– Что ж, «убийца поездов» сработал, – заметил он.

Нова посмотрела на него с одним из тех выражений лица, которые она сама для себя придумала. Наверное, никогда раньше она не испытывала чувство вины. Теперь же, среди нескольких километров обломков и руин, она должна была чувствовать вину как никто другой.

– Я рада, что применила его, – сказала девушка, словно пытаясь спровоцировать Зена на спор. – Иначе Зениты убили бы тебя.

– Они и так меня убьют, если поймают. – Все это время Зен прикидывал в уме, сколько человек убито и ранено, сколько триллионов ущерба он нанес. Обвинят во всем именно его, ведь он пересек черту. Теперь он не просто вор – он диверсант. Убийца. Массовый убийца… Наверное, придется придумать особое название для преступлений, в которых его обвинят.

Значит, ему нужен Ворон. Необходима его защита. И единственный способ получить ее – закончить работу, ради которой его наняли.

Зен взял Нову за руку, и она потащила его наружу, в самую гущу организованной ими катастрофы.

Глава 23

Вдоль Веретенного моста проходила узкая труба, предназначенная для моториков-техников и отчаянных любителей достопримечательностей. Как только Зен с Новой нашли способ пробраться в нее, проблема с необходимостью хвататься за стены, чтобы удержаться, исчезла. Они двигались по трубе, следуя карте, которую Нова отыскала у себя в памяти. Шли мимо обломков великого поезда, мимо пожарных машин и истерзанных фабрик, сквозь вой сирен и гул громкоговорителей, призывающих не паниковать, оставаться в своих вагонах и ожидать помощи. В воздухе повис запах раскаленного металла: словно кто-то сжигал жестянки в костре вместе с мусором.

В середине Веретенного моста была чуть более широкая секция, которая медленно вращалась. Там располагалась маленькая станция, туристические магазинчики и новые гостиницы, парк с лужайками мятлика и рощицами (даже в Космосе эти Зениты высадили деревья!). Там собрались те, кому удалось выжить в катастрофе; благодаря центробежной силе здесь обеспечивалось некое подобие гравитации, и люди были рады получить назад дар в виде собственного веса. Огни в этой секции тоже не горели, зато имелись большие смотровые окна, словно лужицы на полу, и сквозь них дружелюбно светил Сундарбан.

Между окнами-лужицами лежали фигуры, похожие на кучки тряпья, окруженные плачущими или молчащими Зенитами. Зен, который все еще пребывал в шоке, не знал наверняка, что это за тряпье, пока не оказался вблизи одной из групп скорбящих и не увидел лежащую леди Суфру. Кто бы ни вытащил ее из-под обломков, он постарался уложить даму со всеми почестями, насколько это было возможно, и зажег над головой леди маленькое облачко дронов-светлячков, будто траурные свечи. Но это не помогло скрыть тяжелых повреждений: свернутую шею, порванную перепачканную одежду и выражение ее мертвого лица.

Зен взглянул на это и прижал ладони к глазам, чтобы остановить слезы, а потом посмотрел еще раз. Он повторял то, в чем убеждал себя все это время: это не его вина, не его, он ни в чем не виноват. Теперь он знал, что у него никогда больше не будет шанса объясниться или извиниться перед леди Суфрой.

– Надо уходить, – напомнила Нова. – Здесь может быть Гаета или еще кто-то, кто знает о тебе.

Казалось, рыдает вся станция. Дети звали мамочек; слезы оставляли белые дорожки на перепачканных грязью, шокированных лицах закаленных бойцов КоДеса. Даже искалеченный локомотив, «Время даров», перестал выть и начал издавать звуки, больше похожие на плач: отчаянные, безутешные всхлипы. Зен и представить не мог, что поезд может так горевать. Это разозлило Зена, он принялся локтями расталкивать остолбеневших от горя, заплаканных людей, следуя за Новой к очередному люку, который она обнаружила на плане станции.

Он опасался, что вся эта потрепанная толпа Зенитов хлынет в ангары возле внешней обшивки состава, но там никого не оказалось. Основой их мира была К-трасса, и даже теперь, когда люди стояли среди обломков вагонов, им не приходило в голову, что еще не скоро появится новый поезд, который сможет доставить их на Сундарбан. А планета – вот она, ярко светит в окна, но разве кто-то сообразит взять космический корабль, если поезд довезет до нее с комфортом и куда быстрее?

Что ж, кто-то все-таки сообразил: первый ангар, обнаруженный Новой, оказался пустым. Но во втором нашелся длинный шаттл, он свисал с пускового устройства прямо под космическими воротами в виде широкого диска из алмазного стекла. За ними виднелись моря и континенты Сундарбана, белые перья облаков сияли в косых солнечных лучах.

Они прошли сквозь переходной шлюз. Эта внешняя часть станции, казалось, не пострадала от катастрофы, разворачивающейся снаружи. Свет послушно загорелся, а когда Нова передала кораблю команду, из него вниз опустились керамические ступеньки, ведущие к очередному шлюзу у входа в шаттл. Оранжевые лампы вокруг космических ворот начали вращаться и мигать, а среди путаницы воздуховодов и труб наверху что-то зашумело: звук напоминал журчание, и Зен решил, что по трубам побежали топливо и охлаждающая жидкость.

– А он пустит нас на борт? – спросил Зен. Он опасался корабля и высоты, на которой они находились. – Это же корабль Зенитов…

– А ты и есть Зенит, забыл? – напомнила Нова. – Как бы то ни было, этот корабль умом не отличается. Я уже убедила его, что он должен подчиняться твоим приказам. Передаю сообщение Ворону на Сундарбан. Он сможет дать координаты для приземления.

– Как просто все оказалось, – удивился Зен.

Нова улыбнулась ему, но улыбка получилась горькой. А потом она подошла ближе – и Зен почувствовал прикосновение ее губ на своей щеке и в уголке рта. Сделав шаг назад, Нова покраснела. «А у нее очень красивое лицо», – подумал парень. Раньше он не был в этом уверен, но теперь точно знал. Ум, скрывающийся в голове мото, делал ее лицо прекрасным, так же, как огонь внутри фонаря делает красивым сам фонарь.

Он размышлял, не прозвучит ли данная мысль слишком странно, если он скажет ей об этом, когда маленький красный огонек скользнул по обшивке корабля и замер между бровей Новы, словно точка на лбу у индианки.

Зен открыл рот, чтобы предупредить ее, но Нова уже сама почувствовала прикосновение лазера. Она повалила его на землю, пули просвистели над ними и ударили в борт судна с пронзительным визгом, высекая искры.

Как только пальба утихла, Зен услышал звук моторов дрона и поднял голову – как раз вовремя, ведь в ангар только что влетел его старый друг, «Битл». Видимо, Гаета Зенит приказал ему выследить Зена, и дрон упорно выполнял приказ, не обращая внимания ни на массовое бедствие, ни на повреждения, от которых пострадал сам. Он летел, словно искалеченная птица, склонившись набок, постоянно опускаясь и через каждые несколько метров задевая пол. Зен подумал, что большая часть его вооружения вышла из строя. Даже электромагнитная пушка, из которой он только что стрелял, замолчала.

– У него кончились боеприпасы, – сказала Нова.

– Сможешь его вырубить?

– Он имеет хорошую систему защиты. Это займет некоторое время…

«Битл», воплощение упорства, неуклюже двигался в их сторону, выдвинув крутящееся серебристое лезвие.

– Поднимайся на борт, – велела Нова. – Я открываю ворота.

Зен начал было возражать, но ее блестящий разум уже передавал строчки кода в систему ангара. Мигающие лампы сменили цвет с оранжевого на красный. Взвыли сирены, и слова Зена утонули в этих звуках. Дверь над кораблем отъехала в сторону, и воздух из ангара начал утекать в Космос. «Битл», кувыркаясь, полетел туда же. Зен едва не последовал за ним. Он с трудом поднялся по ступенькам, минуя эту бурю. Шаттл задрожал от действия пускового устройства, а огни все мигали и мигали красным. Зен обернулся, добравшись до люка, и увидел, что Нова карабкается следом.

Но даже теперь «Битл», уносимый в темноту, казалось, не утратил жажды мести. Либо же он просто предпринял последнюю отчаянную попытку удержаться на Веретенном мосту. Зен увидел вспышку света там, за пределами ангара, но принял ее за блеск какого-нибудь осколка, улетевшего в Космос. Спустя секунду, как только Нова добралась до люка, крюк, выпущенный «Битлом», угодил ей в спину и пробил насквозь, появившись из груди в фонтане голубых брызг.

Ее уверенная улыбка стала таять. Нова посмотрела на Зена широко раскрытыми глазами. Из ее рта сочилась густая голубая жидкость, в которой виднелись синие фрагменты.

Зен протянул к ней руку. Их пальцы соприкоснулись, и на мгновение ему удалось схватить ее за руку. Но «Битл» продолжал улетать прочь от станции. Углеволоконный трос натянулся, и зазубренный крюк потянул за грудь Новы.

– Зен… – начала она, но «Битл» увлек ее за собой, в открытый Космос, прочь от Зена.

В ангаре не осталось воздуха, корабль твердил, что Зен должен закрыть входной люк, и ему ничего не оставалось делать, кроме как нырнуть внутрь и позволить люку с шипением закрыться. Он прижался лицом к окну, пока шлюз заполнялся воздухом. Ни Новы, ни «Битла» видно не было.

Корабль продолжал следовать инструкциям Новы. Он велел Зену пристегнуться, но парень проигнорировал совет. Спустя мгновение шаттл уже взлетал вверх, унося Зена с Веретенного моста, а из двигателей вырывался огонь. Когда тяговая сила ослабла, корабль не упал, а свободно повис в пространстве, снова оказавшись в невесомости.

Зен кричал имя Новы, но она не отвечала. Только спокойный, глупый голос шаттла сообщал ему, что она задала координаты для пути на Сундарбан.

Из переходного шлюза Зен вышел в главную кабину: это оказалась обшитая живой древесиной комната с огромными окнами из алмазного стекла. Отсюда он впервые как следует разглядел поверхность Веретенного моста: белую, как кость, и широкую, во все небо. Один конец этого огромного сооружения был разрушен, целостность обшивки повредилась в результате взрывов в хвосте поезда Зенитов, и обломки вместе с атмосферой улетали в открытый Космос.

А Нова и «Битл» пропали, затерялись в бесконечных ночных пустошах.

Глава 24

– Что ж, – сказал Ворон, когда Зен, спотыкаясь, сошел с корабля. – Все прошло как по маслу!

Ночной ветер раскидывал мусор по клочку заросшей поляны за пределами станционного города Сундарбан. Вдоль горизонта тянулся лес небоскребов, в котором мерцали огни окон. Рядом из туннеля вырастала линия К-трассы, она протягивалась возле каменистого склона, а между рельсами возвышалась трава в человеческий рост. Туннель был перекрыт. По обе стороны разбитых путей валялись обломки ограждения, и среди них самоуверенно громоздился «Мечтательный лис». Он ждал, и луны Сундарбана слегка серебрили его старую обшивку.

– Вы должны отдать кораблю команду возвращаться назад! – крикнул Зен. Он ткнул пальцем себе за спину, туда, где стояло космическое судно: оно приземлилось на песок, корпус стучал и испускал пар после путешествия сквозь верхние слои атмосферы. Парень охрип, выкрикивая приказы. Корабль держался курса, заданного Новой, и отказывался подчиняться ему. – Мы должны ее спасти.

– Новы больше нет, – ответил Ворон. – Связь с ней прервалась еще несколько часов назад.

– Она дрейфует в Космосе. На орбите! – Зен представил, как она бесконечно вращается вокруг огромной голубой планеты. – Она же моторик, – взмолился он. – Ей не нужен кислород, она ведь не человек, Вы могли бы починить ее…

Ворон посмотрел в небо. Веретенный мост яркой звездой сиял над самым горизонтом. Небо бороздили метеорные следы от обломков, сгорающих в атмосфере.

– Прости, Зен, – наконец произнес он. – Мы должны уходить. Нельзя тратить время на поиски сломанной проводной куклы. Она сгорит на орбите, как и все прочие обломки. Как падающая звезда. Она хотела бы умереть именно такой смертью. – Он улыбнулся Зену и изобразил несколько танцевальных движений на песке. – Итак, а что насчет моих желаний? Пиксис у тебя, я полагаю?

Зен сунул сумку ему под нос. Ворон заглянул внутрь, и выражение его лица смягчилось.

– Умница! Теперь можно приступить к серьезной работе.

– Мы убили леди Суфру, – прошептал Зен. – И «Дикий огонь», и «Время даров»… и еще стольких людей…

– Лучше об этом не думать, – добродушно сказал Ворон. – Давай коробку, Зен.

– Что?

– Пиксис.

Зен вытащил вещицу из сумки. Только сейчас он заметил, что коробка необычно тяжела.

– Что это? – спросил он.

– Просто коробка. Контейнер.

– Леди Суфра говорила, что он цельный.

– Он выглядит цельным на вид.

– Так значит… внутри что-то есть?

– Открой и посмотри, – предложил Ворон.

Зен опустил взгляд на Пиксис, который он все еще сжимал в руке. Коробка по-прежнему выглядела цельной, но вдруг на ней появилась одна трещина, затем другая – и Пиксис раскрылся. Внутри на толстой подкладке из металлической пены лежал блестящий черный шарик. На его поверхности, едва заметный, виднелся лабиринт из тонких бороздок, невероятно сложный узор, подчиняющийся таким правилам геометрии, которых Зен не знал и не надеялся понять: лабиринт столь замысловатый, что парню казалось, будто линии ползут и перемещаются.

– Что это? – спросил он. – Еще одно произведение искусства?

– В своем роде да, – ответил Ворон. Он подошел к Зену и взял из его рук Пиксис и сферу. – Это очень древняя вещь, – сказал он, проводя пальцем по странным узорам, и в голосе его послышался благоговейный трепет. Он положил шарик назад на подкладку, Пиксис захлопнулся, и тайные швы на его поверхности начали исчезать. – Очень древняя. И ее очень давно скрывали. Спасибо, что помог мне заполучить это назад.

Ворон подкинул Пиксис в воздух, поймал и сунул в карман пальто. Потом посмотрел на Зена, и взгляд его стал необычайно добрым.

– Идем. Уже поздно, а ты хорошо потрудился. Хочешь совет? Забудь обо всем этом. Ты свое дело сделал, пришло время выйти из игры. Пора возвращаться домой.

Уйти прочь через К-шлюз, сквозь антисвет и рев туннелей, назад на линию Большого Пса. Зен едва замечал миры, проносящиеся мимо окон, не обращал внимания на еду, принесенную Вороном. «Юкотек, Юкотек, Юкотек», – стучали колеса по рельсам, напоминая ему фотографии, которые он видел в архивах на поезде Зенитов: как «Мечтательный лис» катится по месиву искалеченных тел убитых им людей. Шум двигателей, отражаясь от стен туннеля, смешивался с гулом железнодорожной катастрофы, которая разворачивалась в голове у Зена: отзвуки бедствия эхом звучали у него в черепной коробке.

На верхних ярусах «Лиса» располагались спальные купе. Зен немного вздремнул – ему снилась Треноди – и снова проснулся с мыслью, жива ли она? Если нет, то виноват в этом только он.

Суфра Зенит тоже постоянно не выходила у него из головы. Но он думал о Нове чаще, чем обо всех остальных. Раньше Зен и представить себе не мог, что поломка моторика может так сильно его расстроить. Он очень скучал по ней: по ее голосу, по не совсем человеческой доброте. Легко говорить: забудь обо всем. Но как? Разве он хоть когда-нибудь сможет забыть о случившемся?

Зен снова уснул. Проснувшись, он увидел Ворона, сидящего возле его кровати. Поезд с грохотом мчался по длинному туннелю между двумя К-шлюзами, и свет ламп на стенах туннеля, пробиваясь сквозь занавески, вспышками освещал лицо Ворона. Мужчина заговорил, и это напомнило Зену о тех временах, когда он был еще ребенком, а Мика или даже мама садилась возле его постели и рассказывала сказки.

Но теперь, когда Зен проснулся и вслушался, он понял, что Ворон рассказывает ему вовсе не сказку. По крайней мере, не придуманную историю.

– Когда-то на свете жил один мальчик, очень похожий на тебя, Зен Старлинг. Жил он сотни лет назад на далекой планете на линии Ориона. Как и ты, он был умен чуть больше, чем нужно, хорош собой и не хотел жить так, как жили его родители, вот только не знал, как это изменить. А потом случилось кое-что, и все изменилось само собой. Я до сих пор не знаю, что это было: удача или невезение.

– А случилось вот что. В те дни Стражи стали все чаще появляться среди людей, не скрываясь. Иногда они загружали свой разум в клонированные тела лишь для того, чтобы посетить вечеринку или прогуляться на свежем воздухе в каком-то определенном мире. Мы называли такие тела интерфейсами. Этот мальчик – звали его Дхравид – часто видел их, потому что его родители служили мелкими чиновниками и нередко бывали на вечеринках и торжествах, которые любили посещать Стражи. Он познакомился с Шигури Монадом в обличии золотого человека, со Сфаксом Системой, который появился в образе облака голубых бабочек. Видел Сеть Мордант-90, любимым интерфейсом которого был кентавр. А однажды он встретил Стража, который называл себя Анаис-6. Это произошло на летней вечеринке, которая проходила на одной из террас возле Янтарной реки, – лунный свет, заливающий растущие вдоль реки виноградники, музыка поющих цветов… Тело Анаис-6 было бесполым, с голубой кожей, золотыми глазами и длинными золотыми рогами. Дхравид заметил, что она пользуется интерфейсами не так часто, как другие Стражи: она казалась неуклюжей и вела себя неуверенно. Все время разглядывала свои ладони или трогала лицо кончиками пальцев. Мальчику это показалось очаровательным. Глядя на Анаис, он думал, какая же она странная, но прекрасная. Как-то раз она споткнулась на лестнице, и мальчик протянул руку, чтобы не дать ей упасть.

– Так они и познакомились. Короче говоря, Страж полюбил мальчика. А мальчик – Стража. В течение следующих нескольких лет Анаис снова и снова являлась к нему. Иногда в женском интерфейсе, иногда – в мужском. Иногда в бесполом. Разные тела, разные лица, но не узнать Стража было невозможно. Во всех глазах Дхравид видел один и тот же безмерно умный взгляд. Ему льстило, что его полюбило нечто столь величественное. Была в этом и практическая выгода: тот, кто заслужит любовь Стража, не должен больше ни в чем нуждаться в этой жизни.

– Но жизнь коротка. Анаис начала беспокоиться. Она знала, что однажды Дхравид умрет, и не могла с этим смириться, поэтому сохранила копию его личности. Дхравид стал набором данных. Можешь себе представить, Зен? Наверное, никто не может, если не испытывал этого на себе. Что это такое – стать кодом в Море данных, жить среди информационных потоков, быть их частью? И Дхравид стал – нет, не Стражем, но он получил много схожих сил. Он начал отправлять копии себя на далекие звезды при помощи исследовательских зондов. Заполучил собственные интерфейсы: клонированные тела с одним и тем же лицом – его лицом, чтобы сохранить связь с той личностью, которой он был когда-то. Он прожил тысячу жизней в тысяче разных миров. Погружался в информационные глубины. Начал понимать устройство Моря данных и самой Сети.

Так он выяснил, что у Стражей есть свои тайны. Почему они не любят, когда мы задаем вопросы о природе Сети? Почему не хотят объяснять технологию работы К-шлюзов? Почему «захоронили» стены на Марапуре? Дхравид захотел поделиться тайнами, которые узнал, а Стражи не позволили, сыграв с ним злую шутку, и настроили Анаис против него. Стражи никогда не одобряли действий Анаис, ведь она превратила Ворона в того, кем он стал, и заставили ее отобрать у него свой же дар. Она стерла его из Моря данных. У Дхравида не осталось ничего, кроме нескольких клонированных тел. Но и они умирали, одно за другим, преследуемые убийцами из Железнодорожных войск по приказу Анаис-6, пока не осталось одно, последнее тело. Поверь, хуже быть уже не могло. Быть богом – и снова опуститься до человеческого бытия…

Поезд проезжал через какой-то мир, где наступал вечер. Опустившееся почти до горизонта солнце светило сквозь занавески, заливая светом суровое лицо Ворона. Разумеется, он рассказывал собственную историю. – Зен сразу это понял. Но рассказывал так, словно это случилось с кем-то другим, и, может, так оно и было. Может, время, проведенное в Море данных, и тысячи интерфейсов так сильно повлияли на него, что теперь он был уже не тем человеком, который когда-то встретил Анаис на террасе возле Янтарной реки под песни поющих цветов.

Похоже, воспоминания об изгнании из Моря данных так потрясли Ворона, что он потерял нить рассказа. Некоторое время он сидел молча. А потом продолжил:

– Им почти удалось меня уничтожить, Зен. В этом последнем теле я спрятался на линии Большого Пса. Поначалу одна мысль о такой жизни была для меня невыносимой. Я хотел умереть и едва не умер. Но потом вспомнил о том, что узнал в Море данных. Тайны, которыми Стражи не хотят делиться. Я решил, что должен всем рассказать. Но кто мне поверит? Мое слово против слова Шигури Монада, Анаис-6 и остальных? Едва я выйду из тени, они проследят за моим последним телом и уничтожат его, как все предыдущие. Поэтому я решил скрываться, ждать подходящего момента и хранить свой план в секрете…

– Какой план?

– Пришло время встряхнуть этот мир, Зен. Все повторяется по кругу, век за веком. Империи расцветают и стареют, и всегда находится новый будущий император, который ждет своего часа, чтобы взойти на трон. Темные века приходят и уходят. Люди рождаются, люди умирают. Все это так бессмысленно! Стражи преследуют благие намерения, но они привели весь человеческий род к одной ветви истории, и мы продолжаем ходить по кругу. Пришла пора кому-то разорвать этот круг.

Поезд пролетел сквозь К-шлюз. Наверное, это и заставило Ворона вернуться к реальности. Он посмотрел на Зена и заговорил снова, уже почти шепотом. Теперь его голос стал обычным.

– Пора, Зен Старлинг. На этом заканчивается твое приключение.

Он повел Зена вниз. На креслах лежало его старое тряпье. Парень снял одежду, которую выдал ему Ворон, и оделся в свое: джинсы из «фольги» и старое пальто из умной ткани. Было лишь одно отличие от его старого облика: гарнитура, которую парень обнаружил в кармане пальто. Точно такую же Зен носил в поезде Зенитов. Он тут же надел ее, не задумываясь, надеясь, что снова услышит шепот Новы у себя в голове. А потом Зен все вспомнил.

До Дездемора он привык быть один, и ему казалось, что такая жизнь для него в самый раз. Но затем он встретил Нову, и с тех пор ему всегда было с кем поделиться любыми мыслями. Лишиться ее оказалось куда больнее, чем он мог себе вообразить. Он не представлял, что расставание с ней может вызвать такую печаль. «Так вот что это за чувство, о котором люди слагают песни, – подумал Зен, – сочиняют стихотворения и снимают кино». Разбитое сердце. А ведь он всегда считал это преувеличением.

Убедившись, что Ворон не смотрит на него, он быстро засунул в карман старую гарнитуру. Может, там хотя бы сохранились записи ее голоса, виды с Ту’Вы и Джангалы в доказательство того, что это все было на самом деле, а не приснилось ему.

– А как же богатство? – спросил Зен. – Что насчет обещаний, которые вы мне давали? Это все ложь?

– Я оставляю тебя в живых, Зен, – ответил Ворон. – Это и есть твоя награда. Если ты хотя бы попытаешься меня выследить, я заберу и ее.

«Мечтательный лис» прорвался сквозь очередной шлюз и стал замедляться, подъезжая к погруженной в темноту станции. Свет из окон поезда отражался от керамических плит на потолке, на заброшенной платформе танцевали несколько Станционных Ангелов, которые уже постепенно гасли. Когда двери вагона открылись, Зен почувствовал запах жженой пыли и затхлого воздуха.

Он сошел на платформу. «Мечтательный лис» закрыл за ним двери и издал длинное шипение – должно быть, по-своему попрощался. На мгновение Зен увидел в окне Ворона – тот стоял, подняв руку, будто прощаясь. Платформа поблескивала, как один из фильмов, которые любила Нова.

Затем поезд ушел, и Зен остался в темноте. Шум двигателей постепенно стихал и, когда где-то впереди открылся К-шлюз и состав прошел сквозь него, умолк окончательно. Сухие листья шуршали по платформе, танцуя на ветру от ушедшего поезда, как танцевали в тот день, когда двери «Мечтательного лиса» впервые открылись перед ним. И только сейчас Зен понял, что это вовсе не листья и никогда ими не были: это крохотные иссохшие трупики насекомых.

По пустым пассажирским переходам, через покрытые паутиной турникеты парень добрался до старого запасного выхода. Дверь открылась перед ним. Зен неуверенно вышел на поверхность, где пахло раскаленным металлом и гремел водопад: бесконечные шумные сумерки Разлома.

Он не сразу понял, где оказался. Надел новую гарнитуру в надежде отыскать карту и только тогда обнаружил подарок от Ворона. В гарнитуру были загружены фальшивые паспорта и билеты для Зена, Ма и Мики. Еще там обнаружилась ссылка на банковский счет в местном дата-рафте. Старлинг кликнул по ссылке и оперся на стену, глядя на то, как перед глазами появляются данные о его новых счетах, заполоняя грязную, мокрую улицу целыми тучами нулей.

Конечно, это вовсе не подарок. Все эти деньги Зен заработал сам, украв Пиксис. Это плата за его услуги. Ему вдруг захотелось сорвать гарнитуру и швырнуть ее в ближайший водопад.

Но он так не сделал. Хоть и подумал об этом.

Часть 3

Дамасская роза

Глава 25

Три дня спустя после катастрофы на Веретенном мосту в К-поезд на станции Разлом сел молодой человек со своей сестрой и матерью. Брат с сестрой несли сумки и рюкзаки, словно собирались в отпуск: возможно, в гости к родственникам в другой район, дальше по линии. Мать выглядела обеспокоенной, молодым людям пришлось уговаривать ее пройти через турникеты на вторую платформу, где уже ждал поезд. На их документах значились имена Ман, Минти и Арундхати Кевала; пассажиры отправились в Золотой Узел. Там все трое сошли на станции и слились с толпой людей, собравшихся отмечать один из местных праздников. Мать по-прежнему казалась взволнованной, дочь удивленно оглядывалась, рассматривая небоскребы и множество линий К-трассы, проходящих между ними, но сын почти не смотрел по сторонам, словно повидал на свете столько всего, что провинциальная транспортная развязка вроде Золотого Узла уже не могла его впечатлить. Он не отводил взгляд от экранов, почти загипнотизированный кадрами с Веретенного моста.

Несколькими часами позже трое пассажиров сели на другой К-поезд. Имена в их паспортах изменились: теперь их звали Джав, Кетна и Сатийя Панассар. Они отправились в обратном направлении, в ту сторону, откуда прибыли ранее, но сошли в этот раз на станции Летний Луг. Сонный белый город дремал неподалеку от путей К-трассы, а в осеннем небе сияли три большие луны. Панассары пересели на местный поезд, который не проходил ни через один К-шлюз, а просто курсировал через весь город по узкоколейной дороге. Белые здания постепенно становились все приземистее. Над крышами появились склоны холмов: там виднелись поля, на которых работали машины по сбору урожая. Поезд пересек виадук, и в поле зрения появилось море. Оно сияло под осенним солнцем, усыпанное скоплениями выпуклых островков, похожих на шляпки полузатонувших грибов. Это были колонии водорослей, поглощающих углекислый газ и выделяющих кислород. В процессе терраформирования планеты все мелководья засеяли миллиардами этих растений, но теперь от них осталось лишь несколько скоплений, чтобы никто не забывал, какой ценой Летний Луг заполучил столь приятную атмосферу.

Панассары сошли с поезда на станции, где воздух пах морем. Маршрутное такси повезло путешественников по спокойным улочкам и остановилось возле дома, купленного на их имя несколько дней тому назад. Их взору открылся тихий частный домик, отделенный от соседей заросшим садом. Стены из стекла и белой керамики. Сухие листья, шуршащие по дну пустого бассейна.

– Вот мы и дома, Ма, – сказал Зен.

– Мы в безопасности, – добавила Мика. – Здесь они нас не найдут.

Мать с подозрением посмотрела по сторонам, но выглядела спокойной. Она всегда вела себя на новом месте так, словно все страхи остались позади, где-то за пределами К-шлюзов.

– Вовсе мы не в безопасности, ведь так, Зен? – спросила его сестра позже, когда мать уснула. Они исследовали дом, большие, залитые солнцем комнаты. Мика зачарованно ощупывала идеально гладкую поверхность мебели из живой древесины. Когда они вышли на террасу, где их ожидал бассейн, она посмотрела на Зена так, словно только что пробудилась ото сна.

– Где ты достал столько денег? Что ты натворил? Тебя кто-то преследует?

Зен пожал плечами.

– Думаю, вы с Ма в безопасности, – сказал он. – Но я тут оставаться не могу.

– Значит, за тобой придут? Тот мужчина, Малик?

– Возможно.

Мика рассказала ему о визите Малика в Разломе, но Зен сомневался, что тот сумеет проследить за ними до Летнего Луга. Он помнил слова офицера Железнодорожных войск: «Ворон умет заметать следы». Но еще он помнил, как много людей видели его в поезде Зенитов, на скольких фотографиях он мог засветиться. А тот отчет с Каравины, настороживший леди Суфру? Каким бы незначительным он ни казался, как бы глубоко ни был он погребен под шквалом новостей с Веретенного моста, однажды кто-то может увидеть Зена. Рано или поздно Зениты начнут поиски парня, назвавшегося Таллисом. Когда-то они его найдут – если Старлинг останется здесь.

Дело было не только в страхе, что его обнаружат. Он не мог остаться и по другой причине. Нова.

Гарнитура, которую он украл у Ворона, оказалась сильно повреждена, в ее спутанной памяти еще хранились несколько фотографий Таллиса Зенита и смазанное трехсекундное видео с Коби Чен-Тульси, записанное в последние секунды перед появлением мегафауны, но ни одного изображения Новы не осталось, ни единой записи их разговоров с Зеном. Однако это было неважно. Он по-прежнему слышал ее голос у себя в голове, помнил то чувство близости, которое возникало у него во время их бесед. Вспоминал сломанного моторика, пролетевшего мимо, когда поезд Зенитов сходил с рельсов: разорванный напополам, он продолжал спокойно разговаривать. Что, если Нова еще в сознании, вертится и вертится вокруг Сундарбана вместе с остальными обломками с Веретенного моста, ожидая момента, когда она попадет в атмосферу и сгорит там?

Он должен ее спасти. Должен попытаться. Зен еще не знал, как, но уже начал составлять план.

– Как думаешь, если мото проткнуть насквозь гарпуном, он может выжить? – спросил Зен у сестры.

Мика обеспокоенно посмотрела на него.

– А какое это имеет отношение… да и откуда мне знать?

– Ты же убивала мото, разве нет? Во время восстаний, там, в Разломе?

– Я – нет. Своими руками я не убила ни одного. Я видела, как некоторые умирали. И не знаю… – она некоторое время помолчала. Затем сказала: – Спроси у Флекс.

– Почему у нее?

– Ох, Зен, ты что, сам еще не понял? Флекс – мото.

– Флекс? Серьезно?

Сестра рассмеялась, ей понравилась реакция Зена.

– Я думал, в Разломе нет моториков… – начал он. Но, разумеется, причиной отсутствия моториков в Разломе стали разъяренные мятежники, которые их убивали. И вдруг стало понятно, почему Флекс постоянно куталась в одежду и жила одна в трущобах. А еще Зен, кажется, начал понимать, каким именно образом Мика спасла Флекс жизнь.

– Я думал, ты терпеть не можешь моториков, – сказал он.

– Ты еще многого обо мне не знаешь, – ответила Мика.

Зен вошел в дом и поднялся на второй этаж, в спальню матери. Она спала, как ребенок, лежа на боку и сложив ладони под головой. В комнате стояла тишина, сквозь задернутые шторы проникал мягкий солнечный свет. «Здесь ей ничто не грозит, – подумал Зен. Все изменилось. Мика сможет оплатить услуги докторов, купить моторика, чтобы приглядывать за Ма, таблетки, чтобы обуздать ее страхи». Жаль, что он сам не может остаться и не увидит, как она поправляется. О Ма он тоже многого не знал.

Может быть, однажды она будет в состоянии объяснить, зачем украла его у Зенитов. Но Зен будет далеко и не услышит ее.

Глава 26

Январ Малик рассматривал замороженную девушку, когда услышал новости. Он приехал в тюрьму-морозилку на Каравине, и надзирательница тотчас выдвинула из стеллажа морозильную камеру с девушкой, чтобы он на нее взглянул. Малик даже не знал, что ему это даст, но все равно решился: открыл смотровое окошко и заглянул внутрь.

Ее звали Чандни Ханса. На снимках она выглядела симпатичной, но теперь ее обрили налысо, лицо стало серым, губы посинели. Она казалась мертвой, хоть Малик и знал, что через десять лет, когда истечет срок приговора, Чандни оттает. Эта девушка украла деньги и дорогую гарнитуру у парня, с которым познакомилась на К-трассе, и, вероятно, единственной причиной, почему ее так быстро поймали и осудили, стал тот факт, что парень оказался членом семьи Зенитов, дальним родственником императора Магалаксмия. В новостях эту историю освещали скудно, но она все же привлекла внимание дешевого бота-наблюдателя, которого Малик запустил в Море данных, чтобы отслеживать необычные факты, связанные с Зенитами. Так он и оказался на Каравине.

– Где тот парень, которого она ограбила? – спросил он.

– Отправился домой, в Золотой Узел, – ответила надзирательница. Она была из местных, и Малик ожидал увидеть высокую и гибкую, как струйки тумана, танцующие над паровыми озерами Каравины, женщину, но в реальности надзирательница оказалась приземистой, широкоплечей и угрюмой.

– Она что-нибудь рассказала до заморозки?

– О, как и все наши ледышечки, твердила, что ни в чем не виновата, – ответила женщина. – Сказала, что ее подговорил какой-то мужчина. Будто он нашел ее на Пршедвёсне, велел сесть на такой-то поезд и сблизиться с этим самым Таллисом Зенитом, а потом заманить его сюда на пару неделек. Сказала, он ей заплатил. Но если бы так и было, она бы не прельстилась вещичками Таллиса, так ведь?

– Она описывала внешность человека, который ее нанял?

– Сказала, он был высоковат. И на лицо светловат.

Малик смотрел сквозь окошко, вглядываясь в ледяное царство, где, словно сказочная принцесса, лежала юная воровка. Конечно, у нее, как и у Зена Старлинга, была своя роль в этой истории. Ворон явился к ней и сделал предложение, а она выполнила то, о чем ее попросили. Заманила Таллиса Зенита на Каравину, убрала его с пути, чтобы Зен Старлинг мог притвориться Таллисом где-то в другом месте и… и что?

Надзирательница ахнула. Она включила гарнитуру, пока Малик был занят собственными мыслями, и увидела обновления в новостной ленте. От угрюмости не осталось и следа. Она уставилась на него, словно испуганный ребенок; Малик подумал, что именно так эта женщина выглядела в детстве, лет в десять.

Она воскликнула:

– Кажется, случилось кое-что ужасное! Ох, клянусь Стражами! Императорский поезд… поезд Зенитов… на Веретенном мосту…

– Ворон, – понял Малик.

Он оставил женщину с Чандни Хансой и побежал по оцепеневшим улицам к станции, чтобы как можно скорее сесть на поезд до Сундарбана.

Глава 27

Император умер. Семья Зенитов и императорские государственные служащие старались как можно дольше хранить эту новость в секрете, но все же она просочилась наружу, как это обычно бывает с засекреченной информацией. Магалаксмий XXIII ехал в своем личном вагоне в начале состава и погиб, когда поезд сошел с рельсов и влетел в заводской комплекс. По всей Сети, во всех новостях и на всех сайтах со сплетнями обсуждали только это.

Даже Стражи, которые в последнее время редко обращали внимание на человеческие дела, были поражены новостями, заполонившими Море данных. Мордант-90, Близнецы, Сфакс Система, Анаис-6 – они один за другим обращали взоры на Сундарбан и Веретенный мост. Люди, которые когда-то создали их безграничный интеллект, – много лет назад, на Древней Земле – доверили им направлять и защищать человечество, и Стражи относились к этой работе серьезно. Они всегда делали все возможное, чтобы человеческое общество оставалось стабильным. Когда люди впервые попали в Великую Сеть, Стражей поразило то, как быстро корпоративные семьи начали воевать между собой, развязывая маленькие яростные войны за контроль над новыми линиями железной дороги и важными транспортными узлами. Императоры, которых тщательно инструктировали и за которыми незаметно наблюдали, нужны были для сохранения мира.

Но теперь император погиб, как и его брат Гаета, жена Милла, сестра Суфра и юный сын Прем. Его дочь Прийя, которой удалось вылететь с Веретенного моста на запасной космической ракете, сразу же отправилась к сундарбанским СМИ и объявила себя новой императрицей. Но ее дядя Тибор на Центральной станции заявил, что законным наследником Магалаксмия является он, а другие корпоративные семьи тем временем принялись ворчать, что пора бы передать правление Сетью кому-нибудь из них. Ходили слухи, будто семья Преллов, давние враги Зенитов, уже готовят бронепоезда и мобилизуют свой Корпоративный Десант.

А на темных задворках боковых ответвлений, в пыльных или заледеневших наполовину терраформированных мирах, где презирали императоров с любой фамилией, мятежники из Движения за Человеческое единство следили за разворачивающимися событиями и оценивали свои шансы.

Когда Треноди, наконец, покинула Веретенный мост – шокированная, заплаканная, уставшая, – она направилась прямиком в семейное имение в горах. Она лучше бы вернулась на Малапет, к матери и успокоительной домашней скуке, но теперь, когда линия Серебряной Реки оказалась перекрыта, дорога заняла бы не одну неделю – к тому же Прийя сказала, что путешествовать сейчас опасно. Новая императрица убедила себя в том, что виновником катастрофы на Веретенном мосту был их дядя Тибор. Сейчас она разместилась в роскошном охотничьем домике в виде полумесяца в самом сердце поместья, окруженном дронами юристов и папарацци, бойцами Корпоративного Десанта и офицерами Железнодорожных войск, и шумно распространялась о вероломстве Тибора.

Увидев Треноди, Прийя спросила:

– А ты что тут делаешь? Ты должна быть со своим женихом, ждать, пока его раны не затянутся…

– А что насчет моих ран? – спросила Треноди. Во время аварии она вывихнула запястье. – И если ты думаешь, что после всего случившегося я выйду за этого дурака Коби…

– Разумеется, ты выйдешь за этого дурака Коби! – прикрикнула на нее сестра. (Это поразило Треноди. Прийя всегда была такой тихой, даже немного скучной. Теперь, когда она стала императрицей, ее характер, похоже, закалился.) – Знаю, Трен, ты никогда не считала его достойной парой, но теперь все изменилось. Мне необходим этот брак, нам нужна поддержка Чен-Тульси! Поэтому иди к нему и не делай ничего такого, что может дать его семье повод разорвать помолвку.

Треноди даже не стала пытаться спорить. Она слегка опасалась: вдруг Прийя решит, что она тоже претендует на место главы семьи, и отравит ее, утопит или сделает что-нибудь еще в таком духе, словно какая-то незадачливая принцесса из исторического 3-D.

Поэтому она отправилась на поиски Коби в дом Чен-Тульси, где он восстанавливался после травм. Чен-Тульси приложили много усилий, чтобы их дом казался роскошным, но в итоге просто выбросили деньги на ветер: его построили в слишком неудачном месте города, чересчур далеко от К-трассы и близко к космопортам. Рев шаттлов, взлетающих для спасения выживших на Веретенном мосту, раздавался по всей территории поместья, а ночью вспышки ракетных выхлопов отражались в декоративных лагунах, где плавали выведенные генетиками латимерии. Треноди это место показалось удручающим. Но Коби пришел в восторг от визита невесты, и она тоже испытала смутную радость от встречи. Парень немного притих, стал слабее и вел себя лучше. Треноди подумала, что это нормальная реакция для человека, которого едва не насмерть истерзала мегафауна.

Она гуляла с ним по участку вокруг дома и слушала его вполуха, а сама тем временем выискивала при помощи гарнитуры новости о кузене Таллисе. Девушка была в трауре по отцу и его семье, но испытывала лишь формальную печаль, ведь почти никого из них даже не встречала до тех пор, пока не села на поезд Зенитов, и в какой-то степени все эти люди были ей чужими. Но почему-то с Таллисом дело обстояло иначе – ей хотелось знать, что с ним. Поэтому каждые несколько часов девушка проверяла, не появилось ли его имя в списке умерших или в списке прилетевших с орбиты.

Но его нигде не было. Таллис Зенит словно испарился.

Глава 28

Планы Зена приостановились, как только он оказался на станции К-трассы. Летний Луг считался территорией Преллов, а Преллы как раз усиливали охрану: готовились к войне с Зенитами, если верить новостным сводкам. У входа на платформу выросли новые ограждения, появились камеры, которые сканировали сетчатку глаз и загружали фото человека в программу для распознавания лиц. Насколько было известно Зену, его пока никто не разыскивал, но рисковать он все же не хотел. Парень вышел со станции и зашагал по улицам, примыкающим к железной дороге, пока не оказался возле того места, где пешеходный мостик возвышался над путями К-трассы. Старлинг подождал, пока не услышал, как поезд отходит со станции. Звук двигателей менялся по мере того, как состав пересекал грузовую станцию, набирал скорость, а потом въезжал в узкий проход, который проходил как раз под мостом.

В это время людей поблизости было не так много. Кроме Зена, по мосту шла всего одна старушка: выгуливала миниатюрных трицератопсов. Она взглянула на парня, проходя мимо, заметила в его глазах какое-то дикое выражение и обернулась, чтобы поглядеть снова. Перелезая через парапет, Зен слышал, как она что-то ему кричала, но даже не обернулся. Внизу сверкали рельсы К-трассы, щебень между ними был усыпан опавшими листьями.

Появился поезд: отражения тусклого света утреннего неба танцевали на крышах вагонов. Рейс 05:15 до Разлома. Локомотив, как и ожидал Зен, был разрисован Флекс.

Парень спрыгнул с моста.

Старушка с трицератопсами закричала. Зен упал на крышу последнего вагона, ударившись так сильно, что не смог сдержать стон. Мост мчался, удаляясь, а мимо проносились стены зданий. Он ухватился за что-то, чтобы удержаться на вагоне, когда поезд въехал на длинный прямой участок города и начал набирать скорость.

Разумеется, локомотив заметил нового пассажира. Пока Зен держался за поручни, из верхнего люка в дальнем конце вагона вылез паук-ремонтник и, покачиваясь, пополз к нему по крыше. Пауку можно было не беспокоиться о поручнях: магниты или магия удерживали его ноги на керамическом покрытии поезда. Подойдя ближе к Зену, паук поднял две руки-манипулятора и пару раз щелкнул клешнями, готовясь скинуть парня.

Зен поднял одну руку и закричал:

– Я друг Флекс! Красивые на тебе граффити, поезд! Их нарисовала Флекс, моя подруга!

Паук был подключен напрямую к мозгу поезда, и теперь локомотив смотрел на Зена сквозь оптические приборы паука. Он немного поразмыслил, пока поезд с грохотом несся по длинному белому мосту через узкий морской залив. На другом берегу залива, который представлял собой отвесную скалу, пути исчезали в туннеле. Ветер терзал одежду Зена и набрасывал ее на глаза. Парень смахнул слезы и попытался прикинуть, сколько еще осталось до въезда в туннель. Наверное, километр, но расстояние стремительно сокращалось. И еще где-то десять километров по туннелю до К-шлюза. Если он не попадет в поезд до того, как состав войдет в шлюз, от него не останется ничего, кроме облачка дыма…

Паук снова зашевелился. Он схватил Зена, разместил внизу под своим телом, так, что паучьи ноги образовали нечто вроде прутьев решетки в клетке, и побежал по крыше поезда, перепрыгивая с вагона на вагон, к локомотиву.

Туннель поглотил их, и в уши тут же ударило эхо гула моторов, отраженного от стен. Сначала на Зена обрушилась тьма, потом впереди забрезжил свет – бесцветное сияние, неровное, словно пламя свечи, которое почему-то ничего толком не освещало. Это была энергетическая завеса перед К-шлюзом, и на мгновение Зену показалось будто он слышит ее: странное высокое пение, сочетающееся с песней ускоряющегося поезда.

«Почему Стражи не любят, когда мы задаем вопросы о природе Сети? Почему они не хотят объяснять технологию работы К-шлюзов?..»

Паук сделал последний прыжок. Люк на задней части локомотива открылся, и Зена забросило внутрь. Люк захлопнулся, и уже через мгновение парень ощутил необычный рывок: поезд прорвался сквозь К-пространство.

– А-а-ах! – выдохнул локомотив. К-шлюзы были смыслом его существования: этот прорыв, это облегчение. На мгновение он даже забыл о безбилетнике внутри.

Зен лежал на гладком керамическом полу и пытался понять, какие из огоньков, окружавших его в темноте, были «мушками» на его собственной сетчатке, а какие – частью систем локомотива. Он и не подозревал, что внутри достаточно места, чтобы разместить человека; думал, здесь все забито двигателями и компьютерами. Может быть, этот узкий проход остался со времен постройки локомотива, когда им еще были необходимы люди. Над головой Зена урчал большой вентилятор. Где-то поблизости билось огромное сердце-мотор.

– Друзья Флекс – мои друзья, путник, – раздался голос поезда несколько километров спустя.

– Спасибо, – ответил Зен. – Я еду в Разлом и передам ей привет.

– Мое имя – «Джентльмены предпочитают “Полароид”»[9], – представился поезд.

– Рад знакомству, – произнес Зен.

– Я остановлюсь дважды до Разлома, – сообщил поезд. – Если хочешь, можешь выйти и сесть в вагон.

Зен задумался.

– Я бы лучше остался здесь, если ты не против. А когда мы прибудем в Разлом, ты не мог бы высадить меня где-нибудь за пределами станции?

Он лежал в темноте и думал о блестящих рельсах, проносящихся внизу. Покачивание поезда пробудило воспоминания об аварии на Веретенном мосту. В голове Зена снова ревели сирены, кричали люди, он чувствовал, как ужасные силы тянут его тело в разные стороны. Парень попытался снова убедить себя, что ни в чем не виноват. Его просто наняли, чтобы стащить одну вещицу, и он ее стащил. Остальное – дело рук Ворона. Зен стал такой же жертвой, как и все остальные.

Иногда ему почти удавалось в это поверить.

Глава 29

На грузовой станции за Разломом «Джентльмены предпочитают “Полароид”» остановился, чтобы заправиться, и Зен выскользнул наружу, прошел через ворота в заборе, которые открыл для него один из пауков-ремонтников, затем направился в сторону города. Мика объяснила ему, куда идти. Вниз по разбитой грязной лестнице, между двумя водопадами, по лязгающему пешеходному мостику прямо в лабиринты промзоны, где длинные дымоходы фабрик расстилаются вверх по стенам каньона, словно гигантские органные трубы. Наконец, он открыл дверь, сделанную из деревянного ящика, и оказался в мрачном сводчатом помещении под железнодорожными путями.

Это место было наполнено грезами. Стены, потолок и даже кое-где пол покрывали разнообразные пейзажи и сюжеты. Птицы с человеческими лицами, рыбы с ногами, увенчанные коронами радуги и татуированные города, невероятные летающие машины, лица мудрецов и глупцов. И все это было создано при помощи краски, которую распыляли из баллончика и наносили кистью на старую керамическую облицовку. Всего лишь краска – но почему эти картины кажутся такими живыми?

– Зен? – Флекс сидела на койке в дальнем конце убежища, и ее лицо освещал маленький экран. – Я слышала, вы уехали. Не думала, что снова тебя увижу.

Даже теперь, зная, что Флекс – моторик, трудно было поверить, что она не человек (или, может быть, все же он). В момент их прошлой встречи Зен не сомневался, что это девушка. Теперь же он отметил более квадратную челюсть, глубокий голос, не совсем женские движения. Зен не мог знать наверняка, но, если бы его спросили, кто перед ним, он бы сказал, что парень.

– Как Мика? – спросил Флекс.

– С ней все хорошо. Передает привет. – Зен огляделся. Когда Мика рассказывала ему, что Флекс живет в тяжелых условиях, он представлял себе беспорядок: такой, какой воцарился бы у него, живи он так же. Но в убежище было чисто. Конечно, тут не имелось ни еды, ни кухни. Никаких удобств, кроме простенькой койки. Только несколько ящиков с красками и разными вещами стояли в ряд вдоль уступа, виднелись несколько трофейных фотографий известных локомотивов, «Безграничная Галактика» и «Хайтаун Кроу». В свете биоламп тень Флекса падала на рисунки на стенах.

– Они потрясающие, – оценил Зен.

Флекс засиял.

– Это всего лишь тренировка. Сначала я делаю наброски здесь, а потом рисую на поездах.

– Кстати, поезд, на котором я приехал, просил передать тебе привет. Его зовут «Джентльмены предпочитают “Полароид”».

– Старый добрый «Полароид», – сказал Флекс с улыбкой.

– Прости, из-за меня тебя чуть не поймали той ночью, в депо…

– Это ты извини, что бросил тебя там, – сник Флекс. – Я думал, ты успел сбежать…

Зен пожал плечами в знак того, что это неважно, но про себя порадовался, ведь Флекс чувствует за собой вину. Теперь будет проще попросить его еще об одной услуге.

– Мне снова нужна твоя помощь. – Старлинг решил перейти сразу к делу. – Но не для меня, а для моей подруги. Она… похожа на тебя.

– Тоже граффитчица? – спросил Флекс.

– Тоже моторик.

Выражение лица Флекса изменилось. У него лучше выходило притворяться человеком, чем у Новы, и его эмоции было проще распознать. Он опасался.

– Это Мика тебе рассказала? – спросил он.

Зен рассмеялся.

– О, нет. Я сам догадался, уже давно. – На самом деле он имел в виду: «Я сохраню твой секрет, как и моя сестра. Ты можешь мне доверять. И за тобой должок».

– Мика спасла мне жизнь во время восстаний, – сказал Флекс. – Помогала прятаться до тех пор, пока я не научился притворяться человеком…

– Когда-нибудь ты обязательно расскажешь мне, как все было, – кивнул Зен. – Но сейчас я спешу. Эта моя подруга, она сильно повреждена. Слышал о том, что случилось на Веретенном мосту? Она была там. Дрон пробил ее крюком насквозь и утащил в открытый Космос. Но она ведь могла выжить, да?

Флекс медленно кивнул, избегая очевидных вопросов вроде: что подруга Зена сделала на Веретенном мосту, чем так разозлила дронов?

– Центральные процессоры у нас расположены в голове, как и у вас, – пояснил он. – В туловище находится много подсистем, но они могут восстанавливаться самостоятельно, и Космос не проблема: многие моторики работают в условиях вакуума, например, в шахтах на кометах. Но я не представляю, как ты можешь ей помочь.

– Мне надо попасть на Сундарбан, – сказал Зен, – но я не могу просто воспользоваться К-трассой. На станциях сейчас полно всякой охраны, а на Сундарбане, наверное, и того хуже.

– И что ты собираешься делать?

– Я думал, может, ты проведешь меня на старую станцию Разлом-Б.

Флекс, казалось, засомневался.

– Это же линия Большого Пса? Я слышал, что где-то там есть станция… Поезда не очень любят говорить о ней.

– Я был на той станции, – продолжил Зен. – Там все в порядке. Рельсы, поезда и все такое. Но я не знаю, как снова туда попасть.

– Я тоже, – кивнул Флекс. – Думаю, она хорошо засекречена. – Он промычал что-то себе под нос, размышляя. На секунду Зену показалось, что он вот-вот откажется, и парень подумал: «А что, если попробовать угрозу?» Это было бы не так сложно. «Флекс, если ты мне не поможешь, – сказал бы Зен, – я выйду и расскажу всем гордым рабочим Разлома, что у нас среди труб прячется проводная кукла». Ему не хотелось угрожать, но если Флекс его вынудит…

К счастью, Флекса, похоже, заинтересовала история о секретной станции.

– Там внизу есть поезда? Правда?

– Есть несколько. Я видел. Не то мертвые, не то просто спят.

– Знать дорогу туда могут только Монашьи рои.

– С чего бы им знать?

– Они же постоянно летают там, по глубоким туннелям, – пояснил Флекс. – В некоторых проходах под К-трассой находятся целые залежи мертвых жуков, словно идешь по колено в кукурузных хлопьях.

– На старой станции они тоже были, – вспомнил Зен, мысленно вычеркивая кукурузные хлопья из списка продуктов, которые он когда-либо будет есть. – Там повсюду мертвые насекомые. Думаешь, жуки знают, как туда попасть?

– Надо их спросить.

– А Дядюшка Жукс еще не восстановился?

– Его магазин по-прежнему закрыт. Если он и восстановился, то, наверное, прячется с другими Монашьими роями в Тараканьем городе.

– Я не пойду в Тараканий город!

– Придется, если хочешь найти дорогу в Разлом-Б, – сказал Флекс. Он на секунду задумался: наверное, вспомнил, как плохо все закончилось, когда он пытался помочь Зену Старлингу в прошлый раз. Неизвестно, что взяло верх, доброта или любопытство, но затем он добавил: – Я бывал там раньше. Могу проводить.

Глава 30

Тараканьим городом называли район в недрах Разлома, где стояли мертвые фабрики и громко шумела река. В нем регулярно случались потопы, поэтому никто там не жил. Никто, кроме Монашьих роев, которые слетались в Разлом со всей Сети, с тяжелым шелестом спускались по мокрым лестницам и собирались в больших древних биозданиях. Там они строили свои дома из мусора, выброшенного водой или сброшенного сверху человеческими жителями Разлома. Там они наверняка занимались своими отвратительными делами, которыми Монашьи рои были увлечены, когда их никто не видит.

Прежде чем отправиться к лестнице в Тараканий город, Зен обвязал штанины веревками. Рукава тоже.

– Где рои, там и жуки, – пояснил он. – Их тьма тьмущая, тех, кто еще не сформировал колонии, и они носятся там повсюду бездумно. Не хочу, чтобы они забрались мне под одежду.

– Они этого не сделают, – сказал Флекс. – Ну, я так думаю.

И тоже обвязал лодыжки и запястья веревками – так, на всякий случай.

Они спустились по длинной лестнице, пока мосты и плотное воздушное движение не оказались далеко вверху, а до реки Разлом под ногами не осталось около сотни футов. Старые фабрики сгрудились вдоль мокрого ущелья, словно хэллоуинские тыквы, оставленные под дождем. Некоторые из окон неярко светились. На стене неровными буквами было выведено:

«ТАРАКАНИЙ ГОРОД.

Население – 100 000 000 000».

Зен и Флекс осторожно шли по скользкому тротуару в сторону первой фабрики. Река там шумела не так громко. Шум воды вытеснил другой звук: фоновое стрекотание насекомых, шелест ножек и шорох панцирей. Тени кишели жуками: мужские особи шуршали по неровному полу, а те, что покрупнее, женские, неуверенно летали по воздуху. Фигура, притворяющаяся человеческой, поднялась со сломанного кресла и неуклюже зашаркала к ним, словно пчеловод, облепленный собственными насекомыми.

Цикады прострекотали:

– Добро пожаловать.

– Мы пришли к Дядюшке Жуксу, – сказал Флекс. – Это Зен Старлинг, и он хочет узнать, в порядке ли Дядюшка.

Монаший рой начал перешептываться и нервно шевелиться. Из-под его капюшона виднелось лицо сломанного моторика, из пустых глазниц торчали усики, искаженный рот был приоткрыт. Оттуда донеслось:

– Кто-то разбил Дядюшку Жукса. Раскрошил. Долго ему придется собираться воедино.

– Зен тут ни при чем, – сказал Флекс. – Мы просто пришли его проведать.

– Старый добрый Дядюшка Жукс! – воскликнул Зен, хотя удержать на лице улыбку было непросто. Это место совсем не походило на дядюшкин магазин, а ведь магазин его тоже казался не очень-то приятным. Здесь же находиться было просто противно.

Из теней появились другие Монашьи рои. Ручейки насекомых текли из-под подолов их роб или взлетали из темноты под капюшонами. Рои обменивались друг с другом своими частицами, перебрасывались мыслями.

Рой, который заговорил первым, поднял руку, словно неуклюжая кукла, которой он и являлся, и сделал жест. «Зовет за собой», – понял Зен. «Идемте за мной, человеческие посетители. Глубже в Тараканий город», – с этими словами он, шаркая, пошел прочь, и Зен с Флексом последовали за ним.

Они прошли через зиккурат из сломанных тостеров, мимо стены из потерянных левых ботинок. И оказались в маленькой комнатке – должно быть, когда-то здесь располагался кабинет директора, когда фабрика еще была фабрикой. Внутри оказался предмет, на первый взгляд напомнивший Зену кресло-мешок, на второй – муравейник, а потом – выброшенного на берег осьминога. Холм высотой по пояс, беспрестанно двигающийся. Он полностью состоял из жуков, и потоки насекомых, словно суетливые щупальца, вытягивались из него и трудились над вещью из прутиков и веревок, разложенной на полу. Крохотные жвалы сплетали веревки и завязывали узелки, что-то перерезали, тащили. Несколько жуков пытались затащить какой-то бледный предмет, похожий на тарелку, прямо на верхушку холма. Это было бумажное лицо Дядюшки Жукса.

– Зен Старлинг, – прострекотал холм.

Зен махнул ему.

– Пришел тебя проведать, – улыбнулся парень. Он пожалел, что не захватил с собой шоколад, виноград или еще чего-нибудь. Чем вообще питаются Монашьи рои? Нет, лучше об этом не думать…

– Меня подстрелил дрон, Зен Старлинг, – сказал холм. – Из оружия. Бах! Все это время я пытался вернуть себе разум. И скелетон пришлось делать новый.

– Знаю, – кивнул Зен. – Жаль, что так вышло. Но я пришел просить тебя о помощи.

– Какой помощи?

– Насчет старой станции. Флекс говорит, Вы знаете, как туда попасть.

– На старую станцию хода нет, – отрезал Дядюшка Жукс.

– Но я был там.

– Хода нет. Все закрыто.

– Я видел платформы, видел старые поезда, они стоят там и ждут.

Иногда теплыми ночами на Сантераки, когда пели сверчки, какой-нибудь резкий звук или движение вынуждали их замолчать всех разом, и воцарившаяся тишина казалась громче шума, который они создавали до этого. То же самое случилось и сейчас. Монашьи рои застыли, и Зен снова услышал шум реки и громкие звуки рекламы наверху.

– Мертвые поезда, – прошептал Дядюшка Жукс. – Все мертвые.

– Откуда ты знаешь? – спросил Флекс.

Дядюшка Жукс как будто вздохнул, но это был всего лишь звук перемещающихся жуков. Бумажная маска съехала в сторону, а потом вернулась на место.

– Мы хотим – Монашьи рои всегда хотели – поезд. Который пройдет сквозь яркие ворота и поедет туда, куда мы ему скажем, а не туда, куда хотят люди.

– Где это? – спросил Зен. – Куда вы хотите поехать?

– На Линии Насекомых, – ответил Дядюшка Жукс. – Мы видим их во снах. Они прекрасны! Мы летим и летим, пытаемся попасть туда, но не можем. Поезд может доставить нас туда. Но у нас его нет. Когда мы нашли это место, Разлом, и эти мертвые поезда под землей, мы подумали: хорошо, разбудим один из них, и он повезет нас. Скажем ему провезти нас через яркие ворота к Линиям Насекомых. Вот почему нас тут так много. Вот зачем мне нужен магазин: нам необходимы деньги, чтобы купить вещи, которые заставят поезд снова работать. Но поезд не работает. Не для нас. Не для нас.

Бумажное лицо печально сникло. Жуки потирали конечности, издавая грустный звук, словно миллион крохотных скрипок. «Монашьи рои хотят стать людьми», – подумал Зен. Вот в чем их трагедия. Они смотрят, как люди ездят на поездах, проходят сквозь К-шлюзы, бывают везде, где только захотят. Они думают, что, если придать себе форму человеческого тела и раздобыть собственный поезд, то он отвезет их… куда? Что это еще за Линии Насекомых? Рай для жуков? Но поезда по какой-то своей причине не возят их – они возят только людей.

– Насчет поездов, – сказал Зен. – Дело в том, что вам придется предложить им что-то взамен. И тогда они вас отвезут.

– Мы даем поездам много вещей, – пробасил Дядюшка Жукс.

– Могу себе представить, – кивнул Зен. – Что, например? Гнилое мясо? Старые ботинки? Сломанные стулья?

Дядюшка Жукс сконфузился так, как только могло сконфузиться бумажное лицо, поддерживаемое кучкой жуков.

Зен показал на Флекса.

– Вы знаете, кто это? Это Флекс, лучший граффитчик во всей Сети. Поезда любят, когда она… то есть он рисует на них. Вы позволите ему разрисовать один из локомотивов, и поезд с удовольствием проедет сквозь яркие ворота, чтобы покрасоваться с новым граффити. Мы поговорим с ним насчет вас. Поезда вряд ли распознают звуки, которые вы издаете вместо слов. Дайте мне перекинуться словечком с одним из них, и Флекс его раскрасит.

– Флекс? – переспросил Дядюшка Жукс. – Флекс-художник? Флекс, которого любят поезда? – За пределами кабинета жуки начали передавать это имя от одного роя к другому: «Флекс? Флекс?»

– Ты сделаешь это для нас? – спросил Дядюшка Жукс.

– Попробую, – ответил Флекс.

– А что взамен?

– По пути на эти ваши Линии Насекомых вы подбросите меня до Сундарбана, – сказал Зен.

Некоторое время раздавались лишь треск, шорохи и шелест крыльев: рои общались между собой. Потом Дядюшка Жукс начал двигаться. Холм стал плоским, растекся по полу, заставив Зена и Флекса отскочить назад. Кишащие коричневые тела насекомых покрыли лежащий перед ними скелет. Насекомые начали взгромождаться друг на друга, выстраивая башни и пирамиды, чтобы поднять палки вертикально. Голени, бедра, торс. Худой деревянный скелет поднимался, пошатывался и обрастал плотью из насекомых. Неуклюжие руки вытянулись вперед, пощелкали пальцами в воздухе, словно клешнями, и поправили бумажное лицо на голове, которая надувалась, словно мыльный пузырь, а затем сняли робу из мешковины, висевшую на крюке в стене. Дядюшка Жукс натянул одеяние и заполнил его изнутри. Снова поправил лицо – и теперь бледная маска смотрела на Зена и Флекса из глубокой тени под капюшоном.

– Хорошо, – прошептал он. – Теперь идите. Мы отведем вас старыми путями туда, где спят поезда. Мы покажем вам. Идите за нами.

Глава 31

Они вышли с фабрики и пошли прочь из тьмы Тараканьего города в окружении Монашьих роев, которые двигались на своих скелетах, будто люди, первый раз вставшие на ходули. Надежными проводниками их было трудно назвать. Зен подумал: «А что, если их путь на Разлом-Б окажется непроходимым для человека? Вдруг это просто трещина между двумя кирпичами, через которую жуки могут просочиться, а потом протащить внутрь сложенные скелеты, как складную модель корабля, которую проталкивают в бутылку?»

Но он зря волновался. Насекомые привели их к двери, древней и забытой, на такую же старинную и позабытую всеми улицу, на которую с верхних улиц стекала вода и где заброшенные дома густо заросли шепчущими папоротниками. Дверь была закрыта, на ней висел замок, но Монашьи рои уже давно сумели его вскрыть. Шипя и колыхаясь, навалившись всем своим весом, они распахнули ее. В коридоре оказалось темно, но старые лампы, прикрученные к потолку, проснулись, почувствовав движение, и наполнили пространство свечением цвета сепии.

Зен помедлил, ему не нравилась идея залезать в такое тесное пространство с этими людьми-насекомыми. Флекс положил ладонь ему на спину и мягко подтолкнул вперед, через порог.

– Все в порядке, – сказал он. – Монашьи рои не причинят нам вреда.

«Ему-то хорошо говорить», – подумал Зен. Флекс напомнил Мику, которая говорила ему, еще мальчишке, что огромные коричневые пауки, которые плели сети между ступенями подвала, не причинят им никакого вреда (может, так оно и было, но в туннель, кишащий такими пауками, он бы тоже не сунулся).

И все же он не хотел показывать Флексу, что напуган. Если не смотреть вниз на жуков, продолжавших выпадать из-под монашеских роб, если не обращать внимания на хруст мертвых насекомых, попадавших под его подошвы, то можно было вообразить, что фигуры в капюшонах, идущие впереди, – обыкновенные люди.

Они подошли к старому эскалатору, полубезумному, бормочущему что-то себе под нос, и он с радостью поднял их на сотню метров вверх, туда, где располагались платформы. Пустые магазинчики и залы ожидания были в точности такими, какими их запомнил Зен; он оставил Флекса таращиться на них с детским любопытством, а сам вместе с Монашьими роями прошел через турникеты и вышел к ожидающим поездам.

Он видел их лишь мельком, когда Нова вела его к «Мечтательному лису», и память сыграла с ним шутку, приумножив их количество и размер: он думал, что поездов тут не меньше десяти, и они огромные. В действительности же здесь стояли всего три поезда, один из которых оказался без мозга: тягач с бычьим носом, сцепленный с рядом грязных грузовых вагонов. Из оставшихся двух один был совсем заброшенным, его керамическое покрытие отслаивалось, открывая зияющие раны, сквозь которые Монашьи рои когда-то вытаскивали куски систем.

Зен спрыгнул на платформу и пошел вдоль путей к ее передней части, туда, где стоял третий поезд. Монашьи рои тащились впереди него, то и дело протягивая руки, чтобы пощупать колеса и бока вагонов своими усиками-пальцами. Это был огромный, тяжелый, старомодный локомотив, красные изгибы которого слегка переливались в тусклом свете. Он немного напоминал гигантского жука. Может, именно поэтому Монашьи рои и выбрали этот поезд, а не другой, глянцевый, более новой модели.

Ее звали «Дамасская роза».

Зен обошел локомотив, скидывая носком ботинок кучки маленьких подарков, которые Монашьи рои прилепили к его колесам, и вскарабкался на сцепление локомотива и первого из пяти пыльных вагонов. К тому времени, как он вернулся в то место, откуда начал, Флекс уже пришел из главного зала и тоже рассматривал поезд.

– Какая красота! – сказал Флекс, глядя снизу вверх на керамические изгибы, которые так и напрашивались на то, чтобы их украсить. – Думаю, это один из старичков 257-й серии от «Фосс Индастриз». Всегда мечтал разрисовать один из них.

Зен включил гарнитуру и запустил сканирование систем поезда. Поначалу он ничего не обнаружил. Зен уже начал сомневаться, что поезд жив, как вдруг из динамиков по бокам локомотива раздался громкий голос, напугав его и заставив Монашьи рои перестать копошиться.

– Ожидаю, – произнесла «Дамасская роза». Голос у нее был, как у слегка нервной школьной учительницы. – Ожидаю инструкций от железнодорожной компании «Сириус». До получения инструкций пассажиры остаются на платформе.

– Ждать придется долго, – сказал Зен. – Не думаю, что инструкции поступят. Эта линия уже давно закрыта. Ты не говорила с Монашьими роями? Они разве не рассказывали, что случилось?

– Я не обращаю внимания на стрекот насекомых, – ответил старый локомотив.

– Ну, это ты, наверное, зря, – сказал Зен.

– Я – локомотив железнодорожной компании «Сириус», – настаивала «Дамасская роза». – Я разговариваю только с ними.

– Но сейчас ты разговариваешь со мной, – заметил Зен. – А я не из «Сириуса». Их вообще больше не существует. Нам нужно, чтобы ты отвезла нас на Сундарбан, а потом сделала еще несколько остановок. Ты ведь можешь, да? Наверняка тебе не терпится снова прокатиться. Летать сквозь К-шлюзы. Уверен, ты скучала по всему этому.

Повисла томительная тишина. Поезд размышлял.

– Я разрисую тебя, поезд, – сказал Флекс. Он сделал шаг вперед и прижал ладони к носу локомотива. Посмотрел на него снизу вверх так, словно уже видел нарисованные на нем картины. – Я нарисую на тебе такое…

– Какое?

– Пока сам не знаю. Что-нибудь не слишком кричащее. Думаю, в фиолетовых и теплых серых тонах. Множество узоров и вплетенные между узорами картины. А вдоль поршней и колесных осей – крылья.

– Крылья? – переспросил поезд.

– Ты ведь летаешь, – пояснил Флекс. – Летаешь среди звезд, среди миров.

– Летала когда-то, – поправил его поезд. – О, еще как летала! Но я всего лишь рабочий локомотив, вожу вагоны стандартного класса. Поезда вроде меня обычно не разрисовывают. Только не на линии Большого Пса.

– Эта линия теперь закрыта, – сказал Зен. – И ты можешь делать все, что захочешь. Ты ведь не хочешь пробыть тут вечность? Отвези нас на Сундарбан.

– А после Сундарбана, – вставил Дядюшка Жукс, – мы хотим, о, поезд, чтобы ты отвез нас… к Линиям Насекомых.

– Эта кучка жуков пытается что-то сказать? – спросила «Дамасская роза». Было непонятно, то ли она и впрямь не разбирает слов в шепоте Монашьих роев, то ли просто притворяется, потому что не любит их. Когда Флекс повторил просьбу Дядюшки Жукса, локомотив поинтересовался: – Что еще, скажите на милость, за Линии Насекомых?

Дядюшка Жукс пошептался с товарищами, обмениваясь суетливыми ручейками жуков. Монашьи рои скрывали от людей лишь один секрет: свою тайную веру, и рассказать все сейчас при Зене и Флексе было все равно что отдать древнее сокровище. Но как иначе это объяснить «Дамасской розе»? Они немного пошептались, а потом Дядюшка Жукс вышел вперед. Он обратился к Флексу, потому что даже Монашьим роям было понятно, что Флекс – самый добрый из двух стоящих перед ними людей.

– Прошу, – прошептал он, – объясни поезду, что в свете ярких ворот на нас снизошло откровение. Наши предки говорили с великими светилами. Последние поведали им о Линиях Насекомых, где гнезда этих светил лежат, повторим, в свете ярких ворот. Мы бродим вокруг этих гнезд, но не можем пройти сквозь ворота, как это делают светила. Веками мы странствовали, не теряя надежды, но теперь поняли, что отвезти нас туда может только наш собственный поезд. Вот почему мы ухаживали за тобой, о, поезд. Вот почему мы чинили тебя и пытались пробудить. Прошу, о, поезд, отвези нас на Линии Насекомых!

Он сложился пополам, обрушившись на рельсы грудой тряпок и кишащих жуков, распластавшись перед локомотивом. Другие Монашьи рои, стоявшие вокруг него, сделали то же самое.

– Линии Насекомых! – шелестели они. – Линии Насекомых!

– Пш-ш-ш-ш-ш! – Поезд длинно фыркнул гидравлическими системами в знак неодобрения.

– Великие светила? – переспросил Зен. – Вы имеете в виду Станционных Ангелов?

– Светила, – прошептал Дядюшка Жукс, и тысячи усиков зашевелились под его маской. – Ангелы.

– Они не живые, – сказал Флекс. – Это просто что-то вроде тумана, который выходит из К-шлюзов, когда через них проходит поезд.

– Они приносят сообщения, – настаивал Дядюшка Жукс. – С Линий Насекомых.

Зен промолчал, вспомнив фигуры, танцевавшие с Вороном в Дездеморе.

Флекс передал поезду слова Монашьих роев. Локомотив снова фыркнул.

– Первый раз слышу о Линиях Насекомых.

– Может быть, они находятся где-то между К-шлюзами, вроде как в другом измерении, – предположил Флекс. – Если бы «Дамасская роза» могла остановиться между шлюзами…

– Между шлюзами нет остановок, – возразил поезд. – Между ними нет ничего, на чем можно было бы остановиться. Заходишь – и выходишь. Вот как это работает, по крайней мере, только так я могу объяснить данный факт, чтобы вы поняли его вашими недоученными трехмерными мозгами. (Для «Дамасской розы» стало шоком, что она так долго стояла заброшенной, а пробудилась лишь благодаря кучке чудаковатых насекомых, которые хотели, чтобы она отвезла их покататься. Поезд чувствовал себя таким потерянным и одиноким, что вел себя немного грубо.) Я не расслышала, или вы сказали, что хотите меня разрисовать?

– Да, – подтвердил Флекс.

Последовала еще одна пауза. Затем локомотив сказал:

– Я должна дождаться инструкций от железнодорожной компании «Сириус».

– Ох! – раздраженно выдохнул Зен. – Все поезда такие тупые?

Монашьи рои застрекотали и зажужжали. Для них поезда были священны, и их шокировало то, что кто-то обозвал их тупыми.

Флекс поднял руку:

– Она стара, одинока и не понимает, что происходит. Дай ей время подумать. – Он прижался щекой к теплому боку локомотива. – Когда я впервые попал в Разлом, давно, совсем один, я прижимался к поездам в депо, чтобы согреться, – сказал он.

Поезд заурчал. Флекс «Розе» нравился.

– Отвези нас на ту станцию, поезд, – попросил он. – Всего одна остановка. Попытайся оттуда связаться с офисом «Сириуса». Если сможешь сделать это и они не одобрят нашу поездку, мы вернемся другим поездом.

Локомотив обдумал предложение. А потом со звуком, похожим на вздох, открыл двери первого вагона.

– Хорошо, – сказала «Дамасская роза», и пассажиры поспешили внутрь. – Но только одна остановка, учтите. Я не могу обещать ни Сундарбан, ни это ваше жучиное место. И я не возьму всех этих – пш-ш-ш-ш-ш – этих жучиных людей. Только двоих. Максимум – троих. Иначе мне потом неделями придется вычищать дохлых жуков из щелей между сиденьями.

Монашьи рои попытались возмутиться, но поезд был непреклонен, и спорить не имело смысла. Они быстро пошептались о чем-то, а потом объявили троих представителей: Дядюшку Жукса и еще двоих. Они забрались на поезд вместе с Зеном и Флексом, ощупывая руками-роями поручни и затхлые спинки кресел.

– Когда мы найдем Линии Насекомых, – обратился Дядюшка Жукс к остальным, оставшимся на платформе, – мы вернемся за вами.

– Пш-ш-ш-ш-ш, – прошипела «Дамасская роза» и закрыла двери, чтобы рои перестали яростно жестикулировать и скрежетать. Из-под пола вагона раздалось жужжание. Поезд дернулся вперед. Сцепления звякнули, буферные зоны загрохотали: вагоны сталкивались друг с другом. Со светильников и багажных полок посыпалась пыль, оседая на волосах Зена, шляпе Флекса и поднятых капюшонах троих Монашьих роев. Поезд пришел в движение. Он мычал что-то про себя, набирая скорость, радуясь, что снова может путешествовать. Несколько минут спустя они прошли сквозь К-шлюз, и туманы Ташгара словно затянули окна вагонов грязной тканью.

– Что это за место? – спросил Флекс, с ужасом разглядывая мертвый пейзаж.

Подъезжая к станции, «Дамасская роза» сбавила скорость, но не остановилась. От разгоняемого ею воздуха на платформе поднялись клубы пыли. Поезд открыл люки в обшивке и выставил антенны в виде цветков, которые направились в разные стороны неба. Состав подключился к Морю данных при помощи своего беспроводного разума. Но нашел лишь помехи и едва слышные сообщения, переданные с далеких звезд много веков назад.

– Что случилось? – поинтересовалась «Дамасская роза».

– Линию закрыли, – объяснил Зен. – Эта станция мертва. Город заброшен. Едем дальше, поезд. Отвези нас на Сундарбан. Там есть и поезда, и люди, и другие линии, и новости.

«Дамасская роза» издала глубокий несчастный звук и стала снова набирать скорость. Пассажиры уселись в кресла. Некоторое время спустя, когда свет еще нескольких шлюзов осветил их и они оказались далеко от Разлома, Флекс начал рассказывать Зену свою историю.

Глава 32

«Оно» было одним из моториков, отправленных в Разлом с Кибернетической фабрики Преллов в Голконде. Модель – PIT365, имя – Флекс. Его партия насчитывала еще двадцать четыре таких единицы. Стражи давно постановили, что определенные виды работ в любых мирах должны остаться закрепленными за людьми, чтобы сохранить стабильность, но машины обходились дешевле, и семейные корпорации убедили императора Магалаксмия изменить закон так, чтобы моторики тоже считались людьми. Одна из фабрик Разлома купила партию Флекс для очистки дымоходов доменных печей.

Люди-рабочие, которые получали деньги за чистку дымоходов до этого времени, не очень-то обрадовались встрече с новыми рабочими-моториками. Работа была тяжелой, опасной и грязной, но это была их работа. Если они уступят проводным куклам свое место, то что дальше? Наверное, скоро во всей Сети не останется такой работы, которую моторики не смогут выполнять за меньшую плату, чем люди. И поднялись протесты. Рабочие просили коллег присоединиться к ним; с криками: «Дави их!» – они устроили засаду на грузовой контейнер с моториками, которых везли на фабрику.

Контейнер был массивен и прочно заперт, но одна из рабочих надела штуку под названием «Железный пингвин»: бронированный костюм в форме груши с большими клешнями-манипуляторами. Она выломала дверь, и ее товарищи бросились в контейнер, размахивая инструментами и самодельными дубинками.

Изначально моториков создавали в военных целях, они были чем-то вроде наземных дронов-бойцов. Исследования показали, что солдатам сложнее стрелять по целям, похожим на человеческие фигуры: даже секундная заминка давала бойцам-моторикам преимущество. Но рабочие из Разлома, похоже, оказались сделаны из более прочного теста, нежели солдаты, потому что они не сомневались ни секунды, увидев мото.

– Рады вас приветствовать, друзья-рабочие, – вежливо сказали новички. Они никак не ожидали, что в ответ на них посыплются удары.

– Прошу, объясните, чем мы вас огорчили, – попросил один моторик, который стоял рядом с Флекс, прежде чем крепкий бригадир снес ему голову гаечным ключом.

Как-то, среди всех этих криков и ударов, летящих в разные стороны оторванных конечностей моториков и брызг геля, под крики: «Дави проводных кукол!» – Флекс удалось выбраться из контейнера. «Железный пингвин» схватил его своими огромными манипуляторами и оторвал от земли. Флекс извернулось и заглянуло за переднее стекло машины, посмотрело прямо в лицо водителю: на злую темнокожую девушку, на грязной рабочей кепке которой были вышито имя «МИКА».

Сердитая девушка оказалась вовсе не злой. Мика могла разорвать моторика пополам мощными клешнями, но, хоть она и была в ярости, как и все остальные, услышав о планах компании закупить рабочих-роботов, теперь, когда вокруг разбивались головы, отрывались руки и из контейнера в таких поразительных количествах лился голубой гель, служивший моторикам кровью, жестокости в ней поубавилось. Она встретилась взглядом с только что пойманным ею моториком и не увидела в его глазах ничего, кроме непонимания. Никто не предупредил его, что мир окажется таким.

– Я тоже не ожидала, – с отвращением выпалила она и, вместо того, чтобы сжать клешни, разжала их и в тот же миг быстро развернула «Пингвина». Флекс отбросило за пределы поля боя, оно перелетело через ограждение и, промчавшись через несколько этажей, упало в кучу мусора, валявшегося на берегу реки Разлом, ожидая прилива, который унесет его прочь.

Там Флекс лежало и гадало, что же только что случилось и почему. Оно пряталось среди отбросов, пока крики вдали не стихли. Оно подумало, что мозг повредился, ведь его наполняли странные мысли. Среди мусора оно отыскало старые плитки и принялось царапать на них что-то кусочком ржавой проволоки. Потом посмотрело на царапины, и они ему понравились. Оно осознало, что так можно создавать изображения. Сосредоточилось. Стало рисовать руки и лица. Нарисовало «Железного пингвина» и девушку, которая им управляла. Изобразило протекающую мимо реку…

На Разлом опустилась ночь. Полоска затянутого тучами неба, проглядывавшего между высокими стенами каньона, почернела, в окнах некоторых магазинов и фабрик погас свет. Флекс продолжало рисовать, пока не услышало, как кто-то спускается по лестнице с фабрики, расположенной наверху.

Флекс попятилось к стене каньона и укрылось в щели, наблюдая, как лучом фонарика исследуются горы мусора. Ему не нужен был фонарик, чтобы видеть в темноте. Оно разглядело пришедшего: Мику. Флекс подумало: «Может, она жалеет, что не уничтожила его, когда был шанс? Возможно, она пришла, чтобы закончить начатое?» Оно увидело, как девушка наклонилась и подобрала плитку. Затем долго разглядывала ее, и Флекс предположило, что она нашла картину с изображением самой себя. Потом Мика огляделась по сторонам: вдруг это чья-то шутка, и за ней наблюдает кто-то из теней и смеется? Флекс сидело очень тихо. Ничто вокруг не двигалось, кроме папоротников, которые танцевали, словно медленные зеленые языки пламени под брызгами речных волн.

– Мото! – позвала девушка. – Ты еще здесь?

Оно почувствовало, как на него упал свет фонарика. Заметило, как вздрогнула девушка, увидев его бледное лицо, глядящее на нее из зарослей. Мика запихнула плитку в один из огромных карманов в штанинах рабочих брюк и зашагала к нему сквозь кучи мусора, который хрустел у нее под ногами. Мика сказала слово, которое Флекс не было запрограммировано распознавать, – видимо, ругательство.

– И что теперь с тобой делать? – произнесла девушка.

– Пожалуйста, я хочу уйти отсюда, – сказало Флекс.

Мика фыркнула.

– Ну, удачи. Там убивают всю вашу братию. Возле станции толпы народа, проводных кукол вытаскивают из проходящих поездов и ломают, а из их черепов делают фонари. Лучше бы тебе спрятаться.

– Спасибо, – ответило Флекс, – за то, что не стала меня ломать.

– Жаль, что не сломала, – вздохнула Мика. – Если бы я только могла! Если кто-нибудь узнает, что я помогла тебе…

– Прости, – повторило Флекс.

Мика подняла плитку, над которой оно работало, когда девушка спускалась по лестнице, и посмотрела на картинку, выцарапанную на ней.

– Не знала, что моторики умеют рисовать.

– Я тоже.

– Тебя запрограммировали для дизайнерской работы или что-то вроде того?

– Я так не думаю.

Она положила плитку и снова посмотрела на Флекс. (Зен мог себе представить ее выражение лица в тот момент. Сердитое, но доброжелательное. Ей приходилось приглядывать за матерью и младшим братом с самого детства, а теперь к ним добавился и еще этот бестолковый мото.)

– Тут тебе оставаться нельзя, – решила она. – Я покажу лестницу, которая приведет тебя к трубам. Там полно места, где можно укрыться. Но тебя все равно рано или поздно кто-нибудь увидит, поэтому тебе надо перестать выглядеть как… в общем, надо сделать из тебя подобие человека.

– Как? – спросило Флекс.

– Кожа у тебя чересчур бледная, глаза расставлены слишком широко, а еще…

Флекс покопалось в меню своего интерфейса. Белое лицо потемнело, стало почти такого же оттенка, как кожа Мики. Брови расширились и срослись на переносице, как у Мики.

– Не перестарайся, – предупредила та. Она посмотрела на его одежду: то, что осталось от бумажно-серой униформы, теперь висело обрывками тряпок, почти не прикрывая бесполого, ничем не примечательного тела. – А ты парень или девушка? – спросила она. – «М» или «Ж»? У нас, в Разломе, принято, чтобы человек принадлежал к одному из двух полов.

– А ты какого пола? – спросило Флекс.

– Женского, разумеется.

Флекс нашло в меню пункт «Пол» и выбрало: «Женский».

Мика порылась в куче мусора и нашла чью-то старую униформу и женскую дождевую шляпу с пластиковыми цветочками вместо пуговиц. Она велела Флекс надеть это, а потом села на корточки и пристально осмотрела ее. Заставила Флекс сделать волосы чуть длиннее, а потом немного взлохматила их руками.

– Хорошо, – сказала Мика. – Теперь ты похожа на странную девчонку, но, по крайней мере, люди не увидят в тебе проводную куклу при встрече. Правда, придется еще над этим поработать. Наблюдай за людьми, это у тебя хорошо выходит, судя по рисункам. Смотри на нас и копируй наши движения. Слушай и говори так же, как мы. Но не заговаривай ни с кем, кроме меня – только в самых крайних случаях.

– Хорошо, Мика.

Она повела Флекс вдоль берега по ржавым пешеходным дорожкам, выступающим на каменной поверхности, потом вверх по мокрым ступеням, сложными дорожками между труб. Прежде чем они расстались, Мика сбросила что-то со своей гарнитуры прямо в мозг Флекс: адрес для сообщений.

– Если что-то понадобится, – сказала она, – звони. Я принесу тебе еду или еще что. Но еда таким как вы, полагаю, не нужна?

Флекс не нуждалась в пище, но ей нужно было питание. Оставшись одна, она направилась к железнодорожным депо. Зарядилась от устройства, которое тащило огромный локомотив за пределы станции. Неподалеку от путей она соорудила себе маленькую лежанку. Своим разумом прислушивалась к огромным спокойным разумам поездов, которые прибывали и снова уходили. Слушала их песни. Те знали, что она здесь, но их это, похоже, ничуть не заботило. На стенах своего логова, на керамике, покрытой грязью и пятнами от сырости, она начала делать наброски. Рисовала поезда, «Железного пингвина», цветы, одежду. Рисовала Мику. Выходила на улицы и наблюдала за людьми, а потом возвращалась к себе и старалась изобразить их. Копошилась в Море данных и находила новые сюжеты для рисунков, предметы, названий которых не знала.

Каждые несколько дней она получала сообщение от Мики напрямую в свой мозг. «Ты там, мото?» – или: «Тебе что-нибудь нужно?»

Однажды Флекс ответила: «Пожалуйста, принеси мне что-то, чем можно рисовать…»

– Так вот, Мика стала таскать мне баллончики с краской с фабричных складов, – сказал Флекс, улыбнувшись при этом воспоминании, пока «Дамасская роза» уносила их все дальше и дальше от Разлома. – Я начал рисовать на поездах. А когда люди начали узнавать мои рисунки, то меня нашли и стали иногда просить украсить вывеску для магазина, такси или грузовик. Платили красками и электричеством. А Мика помогала мне покупать разные вещи, одежду и все остальное, чтобы я лучше вписался в этот мир. Иногда она приходила просто поболтать. Рассказывала о тебе, о твоей маме. Она говорила, что я умею слушать.

И все это происходило, подумал Зен, пока он занимался своими воровскими делами на Амберсае и на Таске, пока зависал в «Брызгах крови» или просто валялся в своей постели на Бридж-стрит, слушая тревожные стоны Ма. Мика приходила домой промокшей и уставшей, и он всегда думал, что она возвращается прямиком со своей тяжелой работы. Он чувствовал себя дураком из-за того, что не заметил: Флекс – моторик, и еще глупее он чувствовал себя потому, что даже представить не мог, что у его сестры есть другая жизнь, личная, свое собственное приключение.

– Мика права, – кивнул он. – Я многого о ней не знал.

Флекс улыбнулся.

– Она хороший человек. Как и ты.

– Я? Нет, я не хороший человек.

– Но ты готов столкнуться с такими трудностями ради того, чтобы спасти моторика, как Мика спасла меня.

– Это другое, – помотал головой Зен.

– Когда мы прибудем на Сундарбан, – сказал Флекс, – тебе придется как-то выйти на орбиту, чтобы отыскать Нову. Как ты собираешься это сделать?

– У меня есть план, – как можно увереннее ответил Зен.

Он солгал. У него была лишь смутная идея, скорее, отчаянная надежда, нежели план. Предприятие рискованное и, вероятно, безнадежное, но он должен попытаться. Если ему удастся спасти Нову от смерти, быть может, это компенсирует те смерти, причиной которых он стал на Веретенном мосту.

Глава 33

«Дамасская роза» не поехала прямо на станцию «Сундарбан». Зен попросил ее остановиться глубоко в туннелях, подальше от станционного города.

– Хочешь, я пойду с тобой? – спросила Флекс.

Зен покачал головой.

– Жди здесь. Если жуки тебя не смущают.

– Не смущают, – ответила Флекс.

Старлинг говорил шепотом, потому что не знал, насколько острым слухом обладают Монашьи рои. Они собрались в дальнем конце вагона и о чем-то шелестели между собой. Дядюшка Жукс и двое его товарищей, по всей видимости, безымянных. Если бы Нова была здесь, подумал Зен, она бы придумала им имена: «Б-з-з-з» и «Сверчок», что-то в этом духе. Но если бы Нова присутствовала здесь, Зен никогда бы не ввязался в эту безумную авантюру.

– Ладно, приглядывай за ними, – попросил он Флекс. Жукам он не доверял. У них были свои причины на это путешествие, и проблемы Зена их не волновали. Что, если они найдут способ заставить старый поезд их слушать и убедят его ехать дальше, пока он не вернулся?

– Я за ними присмотрю, – кивнула Флекс. – А сама пока займусь росписью поезда.

Один из пауков-ремонтников несколько километров сопровождал Зена до выхода из туннеля, пока тот не оказался возле лестницы, ведущей на поверхность. Парень сделал глубокий вдох – и полез наверх.

Сундарбан оказался самым необычным городом из всех, что он видел. Это был главный город Зенитов, и они постарались произвести впечатление. Величественные башни взмывались в полуденной дымке, словно сказочные ракеты, готовые вот-вот вылететь на орбиту. Между ними поблескивали купола станций: сотни платформ, обслуживающих К-шлюзы, скрытые среди окружающих гор. Куда ни глянь – яркие поезда снуют туда-сюда, пролетают по мостикам над оживленными улицами, исчезают в арках зданий. Торговые комплексы Сундарбана были, как всегда, открыты для деловых людей, но рабочие-моторики снимали портреты Магалаксмия XXIII с фасадов, заменяя их изображениями Прийи I, которая даже на фотографиях казалась нервной и неуверенной в себе. Общественные экраны демонстрировали женщину, железнодорожного маршала Делиус, которая, как сообщали в новостях, прибыла на Сундарбан, чтобы выразить поддержку юной императрице, хотя сайты со сплетнями, которые Зен мониторил через гарнитуру, уверяли: на самом деле маршал приехала затем, чтобы решить, стоит ли поддерживать Прийю Зенит, или же Железнодорожным войскам лучше принять сторону ее дяди. В такие времена на вершине окажется тот, кто завоюет поддержку Железнодорожных войск.

Синие мундиры в боевой экипировке патрулировали эскалаторы и разместили охрану перед входами на станционные платформы. Зен заранее сочинил историю на случай, если его спросят, кто он такой, но никто его ни о чем не спрашивал.

Сначала Зен хотел выдать себя за утилизатора и арендовать шаттл, чтобы попасть на орбиту. Но потом он узнал, сколько это будет стоить. Неудивительно, что космические путешествия не прижились. Он сомневался, что может себе это позволить. А если бы даже и мог, перевод такой суммы через дата-рафт Сундарбана привлек бы к нему внимание людей самых разных типов.

Поэтому он нашел уютный закуток в кафе, надел гарнитуру и быстро пролистал социальные сети. Найти Коби Чен-Тульси оказалось несложно. Его самодовольные селфи улыбались с десятков страниц. Зен выбрал страницу, которой Коби, похоже, пользовался реже остальных, и написал ему: «Это Таллис, с Джангалы. Как там твои синяки, заживают?»

Треноди гуляла возле ручейка, вьющегося через сад Чен-Тульси, когда Коби нашел ее. Поначалу, услышав его оклики: «Трен! Трен!» – она притворилась, будто не слышит, просто ради того, чтобы провести еще несколько секунд наедине с собой, но, когда жених, прихрамывая, подошел к ней, она натянула улыбку и обернулась. Девушка с удивлением заметила, что он выглядит очень обеспокоенным.

– Плохо дело, – сказал он. – Помнишь этого твоего кузена, с поезда? Таллиса?

Она подумала: «Ну, значит, его нашли, и он мертв». Семья Коби занималась координированием спасательных операций, отправляла шаттлы, чтобы собирать крупные обломки, и девушка поняла: «Значит, нашли тело Таллиса, а Коби пришел рассказать мне…»

– Он мне написал! – выпалил Коби.

– Он жив? – Треноди должна была радоваться, но радости она не испытала. От этой новости ей стало неспокойно, хотя девушка и сама не знала, почему. Где Таллис пропадал все это время после крушения? И зачем он написал Коби? Почему не ей?

– Твой кузен мне угрожает! – воскликнул Коби.

– Что?

– Говорит, я должен кое-что для него сделать, иначе он выложит записи со своей гарнитуры – с охоты на Джангале, – во все новостные ленты и на все сайты-сплетники Сундарбана. Интересно, говорит, как мои родители отреагируют, когда увидят запись… той драки.

– Это была не драка, Коби, – сказала Треноди. Она оглянулась, чтобы убедиться, что никто из прислуги и охранных дронов их не слышит. – Ты напал на него сзади. Пытался его убить. По крайней мере, именно так это выглядело…

– Знаю, – несчастным голосом сообщил Коби.

Треноди стало его жаль, а вот поступок Таллиса ее удивил. Должно быть, он хочет отомстить Коби за то, что он сделал. «Как же это мелочно, – подумала она, после всего, что случилось потом».

– И чего он от тебя хочет? – спросила она.

– Говорит, ему надо попасть на орбиту, – сказал Коби. – Знаю, это абсурд… Но он знает, что шаттлы моей семьи регулярно совершают полеты, и хочет полететь на одном из них.

– А ты уже рассказал семье?

– Нет! Только тебе! Хотя я и тебе не должен был ничего говорить. Таллис это четко дал понять. Он сказал: «Никому не рассказывай. Я умнее тебя. Думаешь, я не просчитал все вероятности и повороты, которые может принять дело? Самый простой для тебя выход из этой ситуации – сделать то, о чем я прошу».

– Вряд ли Таллис сказал бы такое, – удивилась Треноди. Хотя что бы сказал Таллис? Если честно, она едва была с ним знакома. Кроме того, воспоминания о нем смазались и перепутались, перекрылись более яркими, почти осязаемыми воспоминаниями о крушении поезда. Она его совсем не знала, не обладала информацией о его семейной ветви, о Зенитах из Золотого Узла. Откуда ей знать, может быть, они сами претендуют на престол или хотят присоединиться к дяде Тибору?..

И тут на нее обрушилась ужасная мысль. Что, если он с самого начала работал на дядю Тибора? Что, если Таллис проник на поезд Зенитов в качестве шпиона? Что, если он как-то связан с катастрофой? Девушка вспомнила, как встречала его на платформе, как провела мимо охраны… «Дело приобретает нехороший оборот», – подумала она. Если окажется, что Таллис в чем-то замешан, то ее осудят за помощь ему. Конечно, Треноди не хотела ничего плохого, она лишь поступила так, как поступил бы любой из Зенитов на ее месте; у нее ведь не было причин подозревать Таллиса, ни единой.

Но Прийя решит иначе. Подумает, что она вступила в заговор с кузеном Таллисом. Отдаст ее под суд как изменщицу, отправит в морозилку… От одной этой мысли у Треноди холод пробежал по коже.

– Правильно сделал, что никому не сказал, – обратилась она к Коби. – Можешь написать ему ответ?

– Он сказал, что сам выйдет со мной на связь.

– А ты сможешь предоставить ему шаттл?

– Наверное. Следующий рейс уходит с пусковой площадки № 50 в 20:00.

– Напиши, что будешь ждать его там, – сказала Треноди. – Мы должны выяснить, в чем дело.

– Да, – кивнул Коби. – Хорошо, Трен.

Он казался таким покорным, таким поверженным, что даже начинал ей нравиться.

Весь день Зен искал оружейный магазин, в котором принимали бы наличные и не задавали лишних вопросов. Отыскать такой оказалось непросто, но в конце концов один все-таки нашелся: для Зена распечатали маленький короткоствольный пистолет и продали к нему патроны. Пистолет оттягивал карман, пока парень на аэротакси летел к пусковой площадке № 50.

Пусковые площадки располагались среди песчаных холмов к югу от города. К тому времени наступил вечер: солнце за пылевыми завесами покраснело. Корабль, ожидающий запуска на пусковой площадке № 50, назывался «Космическая блоха». Издалека он выглядел красивым, но когда Зен вышел из такси и подошел ближе, эти кремовые круги на желтых крыльях оказались всего лишь лучами прожекторов, а затемнения на носках крыльев – ожогами и вмятинами, оставшимися после бесчисленных полетов сквозь атмосферу.

Коби ждал его у подножия трапа, как и обещал. Но он был не один. Он привел с собой Треноди.

Зен и представить себе не мог, что та останется с Коби, учитывая, что она о нем думала и что сказала леди Суфра о разрыве их помолвки. Увидев ее, Зен едва не запаниковал, едва не развернулся и не ушел, но такси уже улетело.

– Она – единственный человек, кому я рассказал, – пояснил Коби и поспешил через всю площадку ему навстречу. – Мне пришлось. Мы собирались вечером идти на свидание, так что я должен был объяснить…

«Он не врет, – подумал Зен. – Он меня ненавидит, но опасается противостоять». Это было странное чувство: знать, что Коби его боится. Приятное чувство.

Треноди смотрела на него, опершись на трап. Она не боялась. Зен видел – девушка пытается раскусить его. Он осмотрел небо на предмет семейных дронов, но, похоже, было чисто.

– Кузен Таллис, – сказала девушка. – И где же ты пропадал с момента катастрофы?

Зен пожал плечами.

– Много где.

– Я беспокоилась о тебе, искала. Нет ни единой записи о тебе на Веретенном мосту.

– Ну, учитывая всю эту суматоху…

– Почему ты не сообщил мне, что с тобой все в порядке?

– Я думал…

– Зачем ты пришел? – наседала Треноди, и Зен понял, что она его в чем-то подозревает.

– Рад, что ты в порядке.

– О, да, я в порядке, – ответила она. – Мой отец мертв, как и половина моих тетушек и дядюшек. А толстяк дядя Тибор собирается занять место моей сестры на троне. СМИ утверждают, что Илон Прелл тоже намерен провозгласить себя императором, а это знаменует начало войны с семьей Преллов. А теперь мой кузен Таллис шантажирует моего жениха. Но да, я в порядке, Таллис. У тебя правда есть записи с Джангалы?

Зен кивнул.

– Я все записал, – заверил он Треноди. И отправил копию видео ей на гарнитуру. Три мутных секунды с Коби, который держит в руках винтовку и смотрит на Зена глазами, полными злобы.

– Это все?

– Это часть, – солгал Зен. – У меня есть полная запись.

Треноди хотела что-то сказать, но Коби ее перебил:

– Корабль готов. Запуск по расписанию состоится в 20:00. Моя семья думает, что это запланированный рейс по утилизации.

Зена охватило раздражение. Он посмотрел наверх, туда, где заканчивалась лестница и был открыт входной люк.

– Экипаж?

– Я – экипаж, – сказал Коби. – Но ты не волнуйся, кораблем и управлять-то особо не нужно. Обычно мы вообще отправляем эту малышку в рейсы одну.

«Прежний Коби никогда бы в этом не признался, – подумал Зен. – Он стал бы хвастаться, какой он искусный пилот. Может, этот парень и впрямь изменился».

– Я могу сам полететь на ней?

– Нет! – воскликнул Коби. – В смысле, нельзя без согласия члена моей семьи. Я должен быть на борту, иначе корабль начнет задавать вопросы…

Зен кивнул и посмотрел на Треноди, снова сетуя, что она пришла сюда. Он думал, что сможет держать Коби под контролем, но себя и ее – нет. И все-таки оставлять ее тут было нельзя, иначе она может поднять тревогу. Она умнее Коби, и, возможно, не так уж боится, что запись всплывет. К моменту приземления «кузина» может привести сюда половину КоДеса Зенитов.

– Ты летишь с нами, – сказал Зен.

– О, я ни за что бы не пропустила такое, – усмехнулась Треноди.

Он протянул руку.

– Дай свою гарнитуру.

– Зачем? – спросила Треноди, но парень продолжал стоять с вытянутой рукой, и, взглянув на выражение его лица, она пожалела, что деактивировала охранных дронов, которые должны были повсюду сопровождать ее за пределами поместья Чен-Тульси. Но дроны обо всем доложили бы ее семье, а этого Треноди не хотела. Поэтому она вытащила наушник из-за уха и протянула гарнитуру Зену, который тут же втоптал устройство в пыль.

– Боишься, что я кому-нибудь сообщу о тебе? – спросила она, пытаясь придать голосу максимальную храбрость. – И что же именно ты натворил, Таллис? Зачем тебе понадобился корабль Коби?

– Я кое-что забыл, – сказал он. – Там, наверху.

Девушка задрала голову. За побитым носовым обтекателем «Блохи» в сумеречном небе дешевой брошью поблескивал Веретенный мост.

– У меня есть друзья, – предупредил Зен.

– Интересно, что они в тебе нашли, – съязвила Треноди.

Зен проигнорировал ее реплику.

– У меня есть друзья на Сундарбане. Если я не вернусь, они выложат запись. Просто отвезите меня наверх, а потом назад с нужной мне вещью, и тогда я больше никогда не побеспокою ни тебя, ни Коби.

Треноди не ощущала опасности – скорее, Таллис начинал ее раздражать. Но все равно она была рада, что припрятала запасную гарнитуру под манжетой. Треноди подождет, выяснит, что он замышляет, а потом свяжется со своей семьей. Если ей удастся лично его поймать, никто не обвинит ее в содействии преступнику.

Глава 34

Взлетать было тяжелее, чем садиться. Пассажиры лежали в виниловых креслах в командном центре шаттла, раздавался оглушительный рев двигателей, а гравитация свинцовой тяжестью давила им на грудь и лица. Но, наконец, все это закончилось, и вот они уже плавали в невесомости по грязной маленькой комнатке. Их волосы растрепались, тела утратили вес, а Сундарбан огромным фонарем светил в окна.

– В космических кораблях нет совершенно никакой романтики, – пожаловалась Треноди. – И вагонов-ресторанов не предусмотрено. Почему бы твоей семье…

– Что мы ищем? – перебил ее Коби.

«Раньше он ни за что не стал бы вот так ее затыкать», – подумал Зен. А она бы ему этого не позволила. Что-то в их отношениях изменилось. Раньше Коби считал честью женитьбу на девушке из семьи Зенитов, теперь же у Зенитов возникло столько проблем, что Коби делал одолжение Треноди тем, что не разорвал помолвку.

Столько перемен, больших и маленьких, и все они берут начало с того момента, когда Зен согласился украсть Пиксис.

– Дрона, – ответил он. – «Битла»-охранника Зенитов, сильно поврежденного. Его выбросило с Веретенного моста вскоре после происшествия.

– Значит, он должен отвечать на один из кодов активации Зенитов, – сказал Коби. – Мы выловили много устройств Зенитов из Космоса таким способом. – Зажмурившись, он передал кораблю несколько команд, и «Блоха» принялась вычислять координаты дрона и отправлять сигналы с кодом в Космос.

– Зачем тебе этот дрон? – спросила Треноди спустя несколько часов. – Там сохранились твои записи?

– Ничего подобного.

– Может, в нем хранится видео, которое ты бы не хотел показывать моей семье? Ты что-то замышлял в нашем поезде, не так ли? Все эти вопросы, и то, как ты подружился с тетушкой Суфрой… Мы еще удивлялись, как это вы так быстро поладили.

– Я не вредил вашему поезду.

– Я тебе не верю. Может, если бы люди из нашей охраны тебя допросили, они бы обнаружили, что все это время ты был в сговоре с дядей Тибором.

– Прекрати, Треноди, – вмешался Коби. – У него есть та запись, забыла?

– Это он так говорит, – поправила его Треноди. – А ты видел запись? Всю, целиком? Почему он не покажет нам ее полностью?

– Разумеется, у меня есть видео… – начал Зен.

– Тихо! – крикнул Коби – он прислушивался к слабому трещащему сигналу, сочившемуся из динамиков корабля. – Это бортовой самописец дрона! Он ответил на код активации. Дрон сильно поврежден… практически мертв… и к нему прицепилось еще что-то сломанное…

Зен надел гарнитуру, пока корабль разворачивался в сторону источника сигнала.

– Нова? – прошептал он, пока Треноди и Коби были увлечены разговором.

Ответа не последовало. Сигнал с дрона перестал поступать, но корабль уже вышел на визуальный контакт. Зен прижался лицом к толстому люку и вглядывался в черноту Космоса. Впереди в свете одной из сундарбанских лун показалось что-то вращающееся. Блеснула обшивка дрона, и на мгновение Зен разглядел безжизненную фигуру. «Ощущение, как будто кто-то утонул, и его несет течением», – подумал Зен. Что же делать, если теперь, когда он проделал весь этот путь, окажется, что Мика ошиблась и Нову не спасти?

* * *

После стольких дней, проведенных здесь, наверху, она уже ни в чем не была уверена. Нова даже сомневалась в собственном существовании. Что-то в ней сломалось и пыталось восстановиться. Предупреждения и отчеты о нарушении работы систем постоянно прерывали ее спутанные сны. Буквы стартовых меню бежали по внутренним экранам Новы, словно капли дождя по стеклу, напоминая о ее дне рождения там, на столе Ворона, в Дездеморе.

Наконец восстановились визуальные функции, заработала достаточная часть памяти, и настигло воспоминание: ее имя – Нова, сейчас она кружится на орбите Сундарбана и по-прежнему прикреплена к дрону.

Вращаясь в жестком свете сундарбанского солнца, Нова сумела аккуратно вытащить крюк из своего тела, стараясь не отпустить трос из микроволокна, которым тот крепился к дрону. Она обвязала конец троса вокруг пояса и стала подтягиваться к дрону, пока не оказалась достаточно близко, и тогда стало ясно: он мертв. Нова привязала себя к нему, словно моряк, выживший при крушении корабля, пытающийся удержаться на обломке, и стала ждать.

Ждать пришлось долго. Она не знала, сколько именно прошло времени, потому что поначалу не могла подключиться к Морю данных, а потом, когда соединение восстановилось, просто боялась им воспользоваться. Они с Зеном совершили чудовищное преступление. Кто знает, какие боты и шпионские программы поджидают ее в Море данных?

Так она и болталась в Космосе, частица тучи обломков, вынесенных с поврежденного Веретенного моста. Иногда мимо нее пролетали другие фрагменты, так быстро, что Нова вспоминала: она тоже движется. Иногда ей приходилось пользоваться двигателями дрона, чтобы уйти с пути какого-нибудь острого осколка, который грозил разрезать ее пополам. Иногда она замечала пролетающие космические корабли. Они собирали обломки покрупнее, но ни один не подлетал к ней ближе, чем на тысячу километров. Должно быть, сломанный моторик ни для кого не представлял никакой ценности.

Поначалу Веретенный мост, окруженный шаттлами и ремонтными аппаратами, оставался в поле ее зрения, но со временем Нову унесло далеко, и разрушенный мост скрылся за изгибом планеты.

Иногда она развлекалась, глядя на то, как солнце светит через дыру, которую дрон сделал в ее теле. Луч солнечного света сочился из груди моторика, подсвечивая снежинки и мусор, летающий поблизости. Но отверстие постепенно сужалось, и, наконец, затянулось окончательно. Тело Новы получило достаточно солнечной энергии, чтобы самоисцелиться.

А потом дрон вдруг проснулся и начал передавать свои координаты на аварийной частоте, а над краем диска Сундарбана появилась новая яркая звезда и стала увеличиваться, пока не превратилась в уродливый зеленовато-желтый корабль…

Корабль маневрировал в Космосе, набирая скорость, и Зена то прижимало к креслу, то откидывало вперед. Он услышал гул и лязг: открылись двери грузового отсека, руки-манипуляторы потянулись наружу, но парень до сих пор ничего не видел, кроме резкого космического солнечного света, заливающего все вокруг. Потом – опять гул, снова лязг.

– Цель захвачена, – отрапортовал корабль.

– Точно? – спросил Зен. – Она на борту?

– Она? – Коби обернулся и посмотрел на Старлинга. А потом кивнул, улыбнулся и сказал: – Все верно. Устройство у нас.

Зен попытался бежать, но вспомнил, что в условиях нулевой гравитации в этом нет смысла. Цепляясь за керамические выступы, он покинул центр управления и по виниловым дорожкам пробрался к двери, ведущей в грузовой отсек. Внутри проходила герметизация, огни над дверью мигали красным. Зен хлопнул ладонями по двери, будто это могло ускорить процесс. Он прилип к крошечному окошку, глядя на тело Новы, плавающее в воздухе, опутанное тонкими и сверкающими, словно ангельские волосы, кабелями.

Дверь открылась. Зен залетел внутрь, к ней. Нова смотрела на него невидящим взглядом из-под корки льда. Ее губы посинели. Дыру в одежде словно обрамляли неровные пятна.

– Дохлый «Битл» и труп девчонки? – удивился Коби, наблюдая за Зеном с порога вместе с Треноди. – За этим он нас сюда притащил?

– Это не девчонка, – сказала Треноди. – Это проводная кукла. Очень странная.

– Он проделал такой путь ради сломанной проводной куклы? Может, ты и права, возможно, в ее мозгах есть что-то такое, без чего ему никак не обойтись…

Треноди не ответила. Она извлекала гарнитуру из-под манжеты, развернувшись так, чтобы Зен, обернувшись, не заметил, как она прижимает устройство к своему виску.

Но Зен не оборачивался. Даже если бы он и оглянулся, то ничего бы не разглядел из-за пелены слез, наполнивших его глаза. Нова мертва. Все это время она была мертва, он проделал весь этот путь зря.

А потом, пытаясь утереть слезы (они примерзали к его лицу и пальцам), Зен заметил, что под прорехой блузы синтетическая плоть на груди Новы исцеляется, затягиваясь уродливым шрамом. Крюк уже не торчал из ее груди. Нова вытащила его и аккуратно повязала трос вокруг талии.

– Нова? – повторил он.

Она моргнула.

– Ты в порядке? – спросил Зен.

Ее лицо скривилось в попытке улыбнуться. Лед таял, сверкая каплями на ее щеках. Космическая пыль оставила на лице Новы маленькие шрамы и оспины, но от этого она только сильнее стала походить на человека. Зену хотелось обнять ее, но при Коби и Треноди делать этого было нельзя.

– Зен… – Нова улыбнулась. – Ты вернулся за мной?

– Да!

– Что ж, это было глупо, – заметила она. – Но очень мило с твоей стороны.

Зен плакал и смеялся. Он нашел способ отыскать Нову, как и сказала Мика. Он пришел сюда, нашел ее, и она оказалась жива! Но пока он помогал ей отвязаться от дрона, что-то заставило его обернуться. Треноди смотрела на него с порога с издевкой и триумфом, словно как-то его перехитрила – правда, он пока не понимал, как.

К тому моменту, как Нову освободили от пут, корабль уже входил в атмосферу и трясся, как катер на волнах. Кусочки плазмы, словно светлячки, пролетали мимо окон центра управления, пока Зен пристегивался к креслу.

Нова тайно говорила с ним через гарнитуру. Рассказывала и рассказывала, словно ей хотелось наговориться за все упущенное время.

– …а когда дрон проснулся и начал сигналить, я подумала, что за мной прилетел какой-то корабль-утилизатор, подумала, что меня теперь или сломают, или уничтожат, или перезапустят, и все мои воспоминания сотрутся. Поэтому я притворилась мертвой, а потом услышала твой голос и поняла, что ты за мной вернулся…

Зен улыбался. Он так по ней соскучился. Но Старлинг не мог сосредоточиться на словах девушки – он продолжал думать над тем, почему Треноди так на него смотрела. Что значил этот ее взгляд?

Вскоре тряска прекратилась. Корабль окутал чистый, спокойный воздух. Внизу, в лунном свете, сияли сундарбанские океаны.

– Меняем курс, – сказал вдруг Зен.

Коби обернулся.

– Мы взяли верный курс. Через тридцать минут приземлимся на платформу.

– Нет, – прервал его Зен. – Там нас будут ждать. Треноди уже нас сдала. Наверное, она отправила сообщение своей семье, пока мы занимались поисками дрона.

– Ничего я не отправляла! – возразила Треноди так высокомерно и возмущенно, будто ее обвинили в том, что она сжульничала в игре по метанию колец. – Ты сломал мою гарнитуру, забыл?

– Ты припрятала запасную, – сказал Зен. – Или воспользовалась системами корабля, чтобы оповестить службу безопасности Зенитов.

– Треноди бы не стала, – доверчиво возразил Коби. – Она же знает, что тогда ты выложишь запись, – и мне конец.

– Нет никакой записи, – сказала Треноди.

Зен достал пистолет. Он не стал целиться в Коби, но держал оружие так, словно думал об этом.

– Сажай корабль на северной стороне города Сундарбан, – приказал он.

Коби посмотрел на Треноди.

– Так это правда? Ты связалась со своей семьей?

– Кто-то должен был это сделать, – ответила Треноди. – Коби, мы поймали человека, который виновен в катастрофе на Веретенном мосту, и моторика, который ему помогал. Я даже не верю, что он тот, за кого себя выдает! Я слышала, что сказала мото, когда он ее включил. Она назвала его Зеном. Он – самозванец. Думаешь, кому-то будет дело до компромата на тебя, когда эта история попадет в новости? Да все будут только рады, что ты его ударил!

– Меняй курс! – крикнул Зен.

Треноди посмотрела на пистолет в его руке.

– А что ты сделаешь, если мы откажемся, Таллис? Вернее, Зен, или как там тебя звать на самом деле? Убьешь нас?

Зен знал, что должен это сделать. «Именно так бы и поступил Ворон, – подумал он. – Убил бы обоих и выбросил тела в океан». Люди на Сундарбане не знают ни его, ни Нову. Если Треноди и Коби не смогут опознать и подтвердить его личность, возможно, ему удастся как-то заговорить им зубы, убедить, что в Космосе произошла авария…

Но Нова будет знать правду. Она наблюдала за разговором, переводя взгляд с парня на Треноди и обратно.

Он опустил оружие.

– Я не причиню вам вреда, – сказал он очень тихо.

Он – не Ворон, он совсем не такой. А жаль.

– Ты ведь не Зенит вовсе, так? – спросила Треноди.

– Меня зовут Зен Старлинг. – Он мог бы попытаться схитрить, но чувствовал, что в долгу перед ней, и правда – единственное, чем он мог ей отплатить.

– Всегда знала: что-то с ним не так, – сказала Треноди, повернувшись к Коби. – Я так и не поняла, за что бедная тетушка Суфра так его полюбила.

«Космическая блоха» вошла в нижний слой атмосферы. Она летела над лесами, с высоты напоминающими залитые лунным светом брокколи, над городами, чайными плантациями и петляющей рекой. Скорость снижалась. Сквозь иллюминаторы Зен видел шоссе и железнодорожные пути, ведущие к станционному городу. Коби говорил с кораблем. Треноди в упор смотрела на Зена. На равнинах вдалеке показались знаки коммерческого космодрома. Зену показалось, будто он уже видит сверкающие в свете луны винты вооруженных дронов, патрулирующих небо над платформой, где находится Коби.

И тут, безо всяких предупреждений, он сказал:

– Корабль, меняем курс. Приземляемся за пределами города.

Корабль качнулся и стал удаляться от космодрома.

– Коби, что ты творишь? – вскрикнула Треноди.

Горизонт накренился. Воздух засвистел под короткими крыльями, двигатели взвыли. Что-то с оглушительным грохотом ударило в обшивку. Все вокруг взлетело в воздух и завертелось в темноте, освещаемой только снопами искр. Затем – грохот, корабль перевернулся и резко затормозил по земле, части потолка посыпались вниз, грязь и растительность покрыли иллюминаторы.

Наступила тишина.

– Что, в нас стреляли? – спросила Треноди. – Это были выстрелы? – Ее голос дрожал, язык заплетался. – Коби, зачем ты сменил курс?

Тот смотрел на Зена с другого конца центра управления. Смотрел с гордостью. Его взгляд говорил: «Видишь? Теперь мы квиты. У нас были разногласия, но однажды ты спас мне жизнь, а теперь я спас твою». Он, похоже, вообразил себя благородным воином из 3-D и хотел поступить так, как поступают они. Еще немного – и он пожал бы Зену руку. Но тут застонала Треноди: обломок с крыши ударил ее по голове в момент приземления. Коби повернулся и склонился над ней.

– Идешь с нами? – спросил Зен. – Если останешься тут, у тебя будут проблемы с Зенитами. А у нас есть поезд. Мы можем сбежать.

Коби помотал головой, не глядя на него.

– Нет, спасибо, Таллис или как там тебя зовут. Я остаюсь. – Он вытащил откуда-то аптечку и принялся суетливо обрабатывать рану Треноди. Потом все-таки поднял голову, всего на мгновение. – Знаю, ты считаешь меня богатеньким капризным мальчишкой. Думаешь, что наша помолвка с Трен – это всего лишь политический союз. Треноди тоже так думает. Но мне на нее не наплевать. И я не брошу ее тут одну.

Зен перевел взгляд на Треноди и увидел, что она изумлена не меньше.

– Тебе надо уходить, – поторопил Коби. – Железнодорожные войска скоро будут здесь. Мы скажем Синим мундирам, что ты похитил корабль, разбил его и сбежал.

Это заставило Зена зашевелиться. Он взял Нову за руку, вместе они пролезли через разбитые люки и оказались в грязном дренажном трубопроводе на окраине города Сундарбан. Над ними прожужжал дрон, но это оказался фермерский урожайный бот, который прилетел оценить ущерб, нанесенный его злакам в результате внезапного приземления. Вдалеке, на другом конце поля, было слышно жужжание других приближающихся дронов.

Зен и Нова, разбрызгивая грязь, побежали к концу дренажа, где труба уходила под дорогу, нырнули в заросли колосьев на соседнем поле и, петляя мимо амбаров и тракторных навесов, выбежали на дорогу, окружающую город. Поверхность дороги мягко подсвечивалась, излучая накопленный за день солнечный свет. На ней останавливались наземные автомобили и машины на воздушной подушке, пассажиры выходили и во все глаза таращились на дым, поднимающийся со стороны крушения шаттла. Трескучий рокот реактивных двигателей раздавался по всей кромке неба. Зен толкнул Нову в одну из пустых машин и залез вслед за ней. Нова порылась в ее мозге, и машина ожила.

– Куда направляемся? – спросила она.

Зен понятия не имел, где Коби их высадил.

– В город, – просто ответил он.

Машина аккуратно развернулась в противоположном направлении и выехала на съезд, пока поисковые дроны прочесывали поле с помощью фонариков.

Глава 35

– Флекс!

– М-м-м-м?

– Флекс!

Голос «Дамасской розы» пробивался в сознание Флекса. Он висел, держась за обшивку старого локомотива, и набрасывал фигуры и формы быстрыми движениями баллончика, пока один паук-ремонтник подсвечивал его творения рабочей лампой, а другой держал сумку с красками. «Фоссы» были поменьше современных поездов, и Флекс надеялся, что его запасов хватит. А если нет, может, в вагоне-ресторане ему удастся уговорить 3D-принтер поделиться пигментом.

Странные мифы Монашьих роев не выходили у него из головы. Они-то и подсказали Флекс, что нарисовать на изогнутых обтекаемых боках «Дамасской розы». Ангелов. Ангелы словно вылетали из единственного большого фонаря на передней части старого локомотива, как будто из светящегося прохода. Ангелы насекомых и человеческие ангелы; ангелы, похожие то на собак, то на кузнечиков или рыб; ангелы, выглядящие как крылатые поезда и летающие чайники. Ангелы с орлиными крыльями, ангелы с лицами-циферблатами. Ангелы в деловых костюмах, в вечерних нарядах, обнаженные ангелы и в разных полосатых носках. Ангелы, разбрасывающие розы; ангелы, поедающие бхаджи[10], танцующие по бокам поезда в диком полете – все они восхищенно смеялись, удивляясь тому, что оказались частью шедевра Флекса.

Если хватит краски, подумал Флекс, он продолжит рисовать вереницу ангелов и на вагонах: ему всегда хотелось расписать поезд полностью, от начала до конца. Он изобразил большого ангела на стене моторного отсека: высокого, сильного, созданного благодаря вдохновению, которое подарила Мика Старлинг, с широкими бедрами, большими руками и добрым красивым лицом.

И снова голос поезда:

– Флекс!

– М-м-м-м?

– Зен Старлинг отсутствует уже пятнадцать часов.

– Это много?

Так всегда происходит, когда ты трудишься и работа идет хорошо. Время утрачивает значение. И тут Флекс вспомнил, где он находится и куда ушел Зен.

– Ой… – Он закрыл баллончик и отскочил на щебень возле рельсов.

– Кроме того, – продолжал поезд, – я получаю новости из местного дата-рафта. На окраине города потерпел крушение космический корабль. Продолжаются поиски двоих беглых преступников. Один из них – молодой человек, другой – моторик женского пола.

– О нет, – выдохнул Флекс.

– Думаешь, это Зен и тот моторик, которого он хотел спасти?

– Ну, совпадений достаточно, ты не находишь? – сказал Флекс. (Он не хотел, чтобы его слова прозвучали саркастически. Ему нравились осторожные логичные рассуждения поезда, эти прямые внутренние рельсы, по которым катились его мысли.) По крайней мере, их еще не поймали. Мы должны что-то предпринять…

– Что будем делать, Флекс?

Моторик прислонился лицом к обшивке поезда. В свои первые дни в Разломе он иногда прижимался к поездам в депо в поисках тепла. Эти ощущения, этот запах были самыми счастливыми воспоминаниями из тех времен, они всегда его успокаивали. Хотя ответов они не давали. Бедняга Зен! Бродит где-то за пределами станционного города, разыскиваемый дронами, Синими мундирами и кто знает, кем еще. Чем тут может помочь Флекс? Он всего лишь разрисовывает поезда. Он даже не знает, куда ведут эти туннели, здесь, на Сундарбане.

– На официальных аварийных частотах разгораются дискуссии, – сообщил поезд. – Железнодорожным войскам приказано патрулировать внешние платформы.

– А платформы нашей линии? – спросил Флекс, вдруг испугавшись, что Синие мундиры могут вот-вот появиться из темноты туннеля и арестовать его.

– Видимо, войска не догадываются, что мы можем находиться здесь, – сказала «Дамасская роза». – Полагаю, они хотят убедиться, что Зен не появится на какой-нибудь из платформ других линий. По всему городу расставлены подразделения.

– Ох, Зен! – вздохнул Флекс. Кто бы мог подумать, что обыкновенный юный воришка из Города Грома может доставить ему столько проблем?

Что-то зашуршало поблизости, и Флекс поднял голову. Монашьи рои вышли из поезда и встали, глядя на него. Точнее, Флексу казалось, что они смотрят на него. Отверстия в масках были направлены на лицо мото, но у каждого роя имелось около миллиона глаз, поэтому смотрели они, скорее всего, во всех направлениях.

– Мы слышали голос поезда, – сказал Дядюшка Жукс.

– Твои друзья в опасности, – заявил другой рой, словно Флекс сам этого не понял. – Мы должны ехать без них, искать Линии Насекомых.

– Нет! – твердо сказал Флекс, а поезд возмущенно выдохнул:

– Пш-ш-ш-ш-ш-ш…

– Я говорил им, что ты не согласишься, – заметил Дядюшка Жукс.

– Я не могу бросить Зена. Он – часть моего улья, – объяснил Флекс, пытаясь изложить это доступным для них языком. Но они, казалось, не поняли. Монашьи рои постоянно оставляли след из частичек себя, отдельные особи для них не имели значения.

– Я не уеду без Зена Старлинга, – сказала «Дамасская роза».

– Но у тебя есть художник, – возразил Дядюшка Жукс. – Зен Старлинг ничего не значит для тебя.

– Этот парень храбрец, – загудел поезд. – Он столько всего сделал ради спасения друга! Я не уеду без него.

Монашьи рои недолго пошептались друг с другом. Затем Дядюшка Жукс повернулся к Флексу.

– Мы поможем вам его отыскать.

– Как? – спросил Флекс. – Они где-то в городе, а там повсюду Синие мундиры, все их ищут. Я даже не рискну выйти с ними на связь, Синие могут перехватить сигнал. Они могут быть где угодно.

Монашьи рои покачивались – шелестели, словно сухой тростник, кивая своими бесформенными головами. Кажется, они были собой довольны.

– Мы – Монашьи рои, – прошептали они. – Мы можем проникнуть куда угодно.

Позже, когда они ушли, поезд снова заговорил.

– Флекс!

– М-м-м?

– Флекс!

– Да?

– Мне ужасно нравятся твои ангелы.

Глава 36

Местами этот город один в один был похож на Амберсайский базар. Зен с Новой петляли по улицам, светящимся неоновыми вывесками, наполненными шумом патинко[11] и запахом жареных моллюсков из баров, грохотом К-поездов, летящих по виадукам, опоры которых мерцали рекламными слоганами и граффити. Долго скрываться в таком месте было нельзя, но здесь они могли продержаться дольше, чем где-то еще.

Они бросили машину уже спустя несколько минут. Зен никогда раньше не угонял автомобили, но знал главное правило: нельзя задерживаться в них надолго. Они с Новой спрыгнули на землю под железнодорожным мостиком, машина поехала дальше, и влюбленные, чтобы запутать следы, поспешили назад по улицам с сонными биокоттеджами, через промышленные зоны, где за картонными стенами фабричных строений жужжали и громыхали 3D-принтеры.

Зену хотелось выйти на связь с Флексом и «Дамасской розой». Он отсутствовал гораздо дольше, чем обещал, и пройдет еще много часов, прежде чем он сумеет вернуться на то место, где его ждал старый поезд. Нужно было дать знать о себе, но Зен понимал, что нельзя этого делать. В местном дата-рафте полно ботов-шпионов, которые только и ждут момента, когда можно будет засечь Зена и отправить его координаты дронам Синих мундиров. Поэтому он не стал ничего сообщать Флексу, но позволил Нове подключиться к городской информационной ленте лишь на то короткое время, за которое можно успеть скачать карту.

Дело было плохо. Путь к туннелям, ведущим к линии Большого Пса, шел через северную часть города; шаттл же потерпел крушение на юге.

Они пробивались сквозь толпу на залитых неоном улицах в надежде улизнуть, пока Синие мундиры их не засекли. На экранах, мимо которых они проходили, крутили кадры с места крушения шаттла.

Зен вспомнил, что он вор, словно атмосфера Амберсая пробудила его старые навыки. Парня успокаивала следующая мысль: он совершает что-то, в чем хорош; Зен воровал вещи с прилавков и ускользал, словно невидимка. Он украл для Новы пальто с капюшоном, чтобы прикрыть ее разорванную блузу и скрыть лицо в тени; затем горячие имбирные вареники для них обоих. В новенькой генно-технологической будке под названием «Погонометрия» он украл себе усы симбионта: волосатого живого существа, созданного специально для того, чтобы взбираться на верхнюю губу человека и жить там, питаясь потом мертвыми клетками кожи. Но вскоре оказалось, что это контрафактная подделка: спустя полчаса она стала рыжей и съехала на щеку, словно заблудившийся нестриженый висок. Он отдал усы Нове, но ей они тоже были ни к чему.

Всю дорогу Зен не сводил с нее глаз. И постоянно спрашивал:

– Ты в порядке?

– Думаю, да. Теперь да. Спасибо, что вернулся за мной.

– Я должен был вернуться раньше, но Ворон меня не пустил. Он хотел бросить тебя там.

– Я всего лишь моторик, – сказала Нова.

– Дело не в этом. Вот она, сущность Ворона.

Некоторое время они молча шли по одинокой улице, идущей параллельно грузовым путям.

Помолчав, Зен сказал:

– Уверена, что ты в порядке?

– Да, Зен.

– И эта дыра у тебя в груди… не причинила тебе никакого вреда?

– Причинила. Я, наверное, долго была в отключке. Но солнечной энергии сполна хватило на то, чтобы зарядить меня, все мое тело создано из самовосстанавливающихся материалов.

– Жаль, что у меня не такое, – вздохнул Зен. Он был весь в синяках после крушения шаттла, его трясло от стресса и адреналина.

– Прости меня, – сказала Нова.

– За что?

– За то, что подвергла тебя опасности. – Она посмотрела на него серьезным взглядом, огни из окон проходящего поезда мелькали на ее лице. Она была похожа на героиню старого фильма. – Там, наверху, когда я думала о том, что никогда больше тебя не увижу, у меня словно сердце разбилось. А мое сердце – оно само не восстанавливается, Зен Старлинг.

Поезд ушел, но Зен все еще видел ее, шагающую рядом в натриевом свете железнодорожных фонарей. От Новы еще пахло Космосом, присутствовал насыщенный дымный запах. Что это за чувство? Оно пугало Зена, чем бы оно ни являлось.

Он почти почувствовал облегчение, когда Нова вдруг сказала:

– За нами кто-то следит.

Зен оглянулся. Он никого не увидел, но знал, что слух и зрение у Новы острее.

– Их трое, – продолжала та. – Я не думаю, что это люди.

Зен потащил ее за собой в открытую дверь склада и достал пистолет.

– Моторики?

Нова покачала головой.

– Монашьи рои.

Зен с облегчением рассмеялся и вышел наружу. Он не был уверен, что это его Монашьи рои, но увиденное походило на то; обычно они по трое не ходили.

– Мы тебя отыскали! – прошептали рои, так быстро перемещаясь по улице, что казалось, они вот-вот рассыплются. Зен снова засмеялся. Никогда прежде он так не радовался встрече с миллионами мутировавших насекомых.

– Мы искали тебя, мы нашли тебя! – прошелестел Дядюшка Жукс и протянул руку, чтобы похлопать Зена по плечу и потрогать его одежду. Парень едва сумел подавить желание отойти назад. – Поезд просматривал новости, сказал нам, что Империя охотится за тобой. Мы волновались за тебя: Флекс, поезд волновался, и мы тоже. И мы отправились на твои поиски. Никто не замечает Монашьи рои. Никто не задерживает нас, не задает вопросов. Мы ведь всего лишь Монашьи рои.

– Спасибо, – сказал Зен. Он немного стыдился того, что целая куча жуков решилась пойти на такое, чтобы помочь ему. Жаль, что он испытывал такое отвращение к этим насекомым.

– Там повсюду синие полицейские, – сказал один из роев. – Железнодорожники, кхе-кхе. На станции, на улицах.

– Вон там их много, очень много, – добавил Дядюшка Жукс, показывая на улицу как раз в том направлении, куда шли Зен с Новой. Старлинг увидел вдалеке лучи фонарей: дроны летали туда-сюда над центром города.

– Надо прятаться, – настаивали остальные рои.

Зен помотал головой.

– Мы должны идти дальше. Рано или поздно они задумаются, как я сюда попал, и логическая цепочка выведет их на линию Большого Пса, к «Дамасской розе». У нас нет времени прятаться. Надо двигаться дальше.

– Вы должны двигаться дальше, но вам надо спрятаться, – сказал Дядюшка Жукс. – Мы скроем вас. Можно спрятаться в нас.

Зен не сразу понял, что он имеет в виду. А когда понял, тут же пожалел об этом.

– О нет! – воскликнул он. – Нет, нет, нет, я на такое не согласен…

Но разве у него был выбор?

Нова взломала замок на дверях, и всем открылся коридор, ведущий в убежище с арочным потолком, похожее на дом Флекса в Разломе, только забитый горами бочек и химикатов. Сигнализация, оповещающая о взломе, ворчливо спросила, кем это они себя возомнили, и пообещала сообщить о них полиции, но это была дешевая модель; Нова залезла в разум системы и успокоила ее изнутри. Монашьи рои уже начали терять человеческую форму, растекаясь бурлящими, поблескивающими кучками насекомых, а их пустые робы спадали на пол, словно одежда растаявших снеговиков. Во рту у Зена пересохло. Это будет ужасно.

Зато Нова насекомых не боялась. Она подошла поближе к одному из муравейников. Жуки темными потоками устремились вверх по ее ногам, облепив бедра, талию и грудь, затем по спирали обволокли руки вниз до самых ладоней, пока пальцы полностью не оказались спрятаны. Но насекомые продолжали прибывать, покрывая ее слой за слоем; крылатые самки порхали вокруг. Они обволокли все тело и конечности, а потом устремились вверх, на голову. Оказавшись полностью облепленной насекомыми, Нова осторожно подошла к одной из упавших роб и затолкнулась в нее. Поднесла маску, похожую на часть осиного гнезда, к лицу, и жуки поставили ее на место. Когда она обернулась на Зена, ее было не отличить от Монашьего роя, разве что чуть крупнее обычного, но кто их разглядывает? Рои бродят всюду, где им вздумается.

– Только не выходить из города, – сказал муравейник, который еще недавно был Дядюшкой Жуксом. – Если синие полицейские нас увидят, они скажут: «Ого, рои обычно остаются на станции», – и тогда будут вопросы, в нас будут тыкать палками, и они найдут вас, спрятанных внутри. Поэтому мы должны идти через станции к старым платформам. Состав встретит нас там. Мы обсуждали это с поездом и Флексом. Поезд будет там через час. К тому времени мы должны добраться туда.

– Я проведу нас, – сказала Нова слегка приглушенным из-за бумажного лица голосом. – У меня в памяти есть карты станции. – Она попыталась пройтись. Роба из мешковины была ей коротковата: из-под полы виднелись ноги, облепленные жуками.

– Присядь чуть-чуть, – посоветовал Зен. – Согни слегка колени. И иди не так ровно. Иди как пьяница, который несет на голове бокал с вином и пытается не пролить ни капли.

Парень опустил взгляд на ближайшую кучку насекомых, пытаясь заставить себя подойти к ней.

– Насекомые не покрывают тебя вплотную, – сказала Нова. – Сюда проникает достаточно воздуха.

– Тебе-то откуда знать? Тебе же не нужен воздух! Они заползут мне в рот.

– Нет, не за… – начала она, но тут же оборвалась и сплюнула. – Тьфу! Гадость.

– Ненавижу жуков! – воскликнул Зен. От одной мысли о том, что все эти крохотные лапки будут ползать по нему, его бросило в пот и дрожь. Но он посмотрел на Нову, которая, пошатываясь, ходила по складу, тренируя пьяную походку, и понял, что это лучшая маскировка из всех, что он когда-либо видел.

Поэтому Зен зажмурился, крепко сжал губы, зубы и попытался даже втянуть ноздри, изобразив при этом такое лицо, будто он только что разжевал лимон. И стрекочущая волна жуков устремилась вверх, обволакивая его тело.

Все оказалось совсем не так, как он себе представлял.

А гораздо хуже.

Глава 37

Больницы, расспросы, жесткий белый свет в тесных маленьких кабинетах, где полицейские и служба безопасности Зенитов заставили Треноди снова повторить свой рассказ.

– Он не настоящий Таллис Зенит. Это был самозванец. Он сел на поезд Зенитов в Адели, тетушке Суфре он понравился… А через несколько дней после его появления поезд отправился на Веретенный мост…

В бронированном автомобиле Треноди доставили к контрольно-диспетчерской вышке возле центральных платформ. Коби твердил, что она очень устала, пусть ей позволят поехать домой и отдохнуть, но ему сказали, что с девушкой хочет поговорить железнодорожный маршал Делиус. Когда Треноди торопили, чтобы она зашла внутрь, над входом жужжал целый рой дронов-репортеров.

Внутри оказалось людно: офицеры Железнодорожных войск, официальные представители К-трассы, генералы КоДеса Зенитов в причудливых одеяниях. В воздухе, словно воздушные змеи, парили голографические экраны. На них транслировались рапорты отрядов Синих мундиров, которые обыскивали город, и демонстрировались видеозаписи с дронов-патрульных. На островке пустого места стояла Прийя Зенит в окружении облачка маленьких голубых птичек-дронов, которые летали вокруг нее по ломаной нервной траектории, словно заразились паникой от своей хозяйки.

– Я требую немедленного усиления охраны! – говорила она высоким, неровным, слишком громким голосом. – Какой смысл оставлять хоть один бронепоезд на Центральной станции, где предатель Тибор может в любой момент захватить его и обернуть против меня? Если уж ваших местных отрядов не хватает даже на то, чтобы поймать одного-единственного убийцу…

– Леди Треноди? – Кто-то коснулся ее руки. Девушка обернулась и увидела Лиссу Делиус: железнодорожный маршал стояла перед ней все с тем же мудрым выражением лица и белыми волосами, уложенными в виде воинского гребня, – та самая женщина, чье лицо мелькало во всех новостных лентах.

– Я видела Ваш отчет о сегодняшних событиях, – негромко сказала железнодорожный маршал, аккуратно уводя девушку подальше от людей, собравшихся вокруг Прийи. – Вы уверены, что верно запомнили имя? Настоящее имя того самозванца?

– Он сказал, что его зовут Зен Старлинг, – ответила Треноди.

Женщина смотрела на нее строгим испытующим взглядом.

– Вы когда-нибудь раньше слышали это имя?

– Никогда, – ответила Треноди.

– Что ж, а я слышала, – сказала железнодорожный маршал и повернулась к своим ассистентам и офицерам, которые стояли у нее за спиной, ожидая приказов с готовностью собак, сидящих возле стола в надежде на подачку.

– Отправьте людей на старые платформы линии Большого Пса. Да, я знаю, что доступ к ним закрыт – так откройте! И приведите ко мне Январа Малика.

Глава 38

За то время, что они, покачиваясь, ползли к центральным платформам, Зену не раз казалось, что он не выдержит всего этого. Закричит, начнет трясти и хлопать руками, сорвет старую грязную робу, раскидывая жуков во все стороны.

Потому что они были повсюду: в ушах, в носу, под рубашкой; они так плотно облепили его ноги, что он едва мог оторвать их от земли. Но так, наверное, было даже лучше: больше сходства с неуклюжей походкой Монашьих роев. Когда они начали проходить через контрольно-пропускные пункты Железнодорожных войск, Зен внимательно смотрел сквозь глазные прорези в бумажной маске, обрамленные бахромой из ножек и усиков, и видел, как Синие мундиры машут руками, даже не присматриваясь к роям; и только теперь он поверил, что маскировка работает и что ради этого стоит потерпеть.

Время от времени сквозь гарнитуру до него доносился голос Новы:

– Уже близко, – говорила она, чтобы подбодрить Зена, или: – Ты погляди на этих Синих! Они на нас даже не смотрят!

Их остановили лишь один раз. Младший офицер преградил им дорогу, когда они уже были возле турникетов, и спросил, куда они направляются.

– Платформа восемьдесят девять, – прошептала масса жуков, облепившая Нову, и тут младший офицер отвернулся, слушая новые приказы, поступающие сквозь треск гарнитуры, и махнул им: «Проходите». Турникет, который, как и все станционные турникеты, был запрограммирован так, чтобы пропускать рои, открылся перед ними, и они вышли на платформу, оставляя за собой след из мертвых панцирей, а пассажиры, ожидающие рейса 5.68 на Порт Бхозе, сделали шаг назад, чтобы пропустить их.

Платформа тянулась вдаль, на другом ее конце было темно и пусто. Они спустились к рельсам, перешли один путь, затем еще один. Все знали, что Монашьи рои ведут себя странно, поэтому вряд ли кто-то что-то заподозрил бы, увидев их там, но они все равно остановились и подождали в тени, пока пройдет поезд, а затем двинулись дальше. Вскоре они оказались у двери в стене туннеля, которая, по словам Новы, вела на линию Большого Пса; и вот они уже спустились по лестнице на заброшенную платформу, спрятанную глубоко внизу под другими линиями.

Внизу стояла тишина. На противоположной платформе торговый автомат оптимистично замигал огоньками, оповещая, что у него есть большой выбор снэков на продажу. Рельсы первого и второго путей поблескивали в свете настенных биоламп. Зен и Нова посмотрели по сторонам. Они прошли в дальний конец платформы, надеясь, что поезд прячется в тени туннеля. Но там шумел только туннельный ветер, который дул неизвестно откуда, трепал полы их роб и шуршал крылышками жуков, покрывавших ладони влюбленных.

– Поезда тут нет, – заключила Нова.

– «Дамасская роза» сказала, что будет ждать нас здесь, – прошептал ее «костюм» из жуков. – Так мы договорились. Флекс свидетель. Мы это обсуждали.

Дядюшка Жукс, казалось, принялся делать зарядку. Он махал руками по кругу и вскидывал ноги. Потом стянул робу наполовину и рассыпался, освободив Зена, который, задыхаясь и дрожа, тут же принялся смахивать отдельных жуков. Они сыпались с его волос и стекали по лицу, словно черные слезинки.

– Может быть, мы пришли слишком поздно, – прошептал Дядюшка Жукс, низкий бесформенный холмик под упавшей робой, похожий на кучу опавших листьев, которую должны вот-вот сжечь.

– Или слишком рано…

В любом случае, у них возникла проблема. В тишине платформы зазвучало странное эхо. Шум, но не от поезда.

– Шаги, – сказала Нова, которая услышала их раньше Зена.

И тут к звукам шагов присоединились голоса. На платформе появился отряд Синих мундиров, фонари на их шлемах словно вырезали белые конусы в пыльном воздухе. Усиленные громкоговорителями голоса, снова и снова отражаясь от крыши туннеля, приказывали беглецам встать на колени и поднять руки вверх. Зен и Нова опустились на колени, подняв руки. Насекомые черной рекой стекли с Новы и разлились по платформе. Бойцы стояли на краю этой лужи, оглядываясь на командира в ожидании инструкций. Никому не хотелось идти прямо по кишащей массе, а потом весь вечер отковыривать раздавленных жуков из подошв ботинок.

– Поезд идет, – шепнула Нова на ухо Зену. Стоя на коленях у края платформы, они посмотрели на рельсы. Отражения огней торгового автомата на другой стороне задрожали, и рельсы завибрировали под весом приближающегося состава. Спустя секунду Зен услышал: в туннеле нарастал гул двигателя – слишком громкий, чтобы спутать его с устройствами другой линии.

– Но здесь не может быть поездов, – сказал один из Синих мундиров, мотая головой. – Эта линия закрыта!

Зен прошептал:

– Нова, предупреди ее! Выйди на частоту «Дамасской розы», дай ей знать, что происходит, иначе они схватят и Флекса!

Но не было времени проверять все частоты в поисках старого поезда, о котором Нова даже не знала. Она прокричала предупреждение на всех частотах сразу, так громко, что Синие мундиры чертыхнулись, а некоторые даже прижали ладони к наушникам своих шлемов.

Свет заполнил туннель, скользнул по платформам, и из темноты с ревом появилась «Дамасская роза».

Зен не сразу узнал ее в новом ангельском одеянии. Они с Новой, Монашьи рои, Синие мундиры – все стояли и смотрели, как поезд въезжает на станцию, издавая продолжительный тормозной визг, высекая колесами фонтаны искр.

Кто-то из Синих мундиров, похоже, решил, что их атакуют. Бойцы подняли оружие. Пуля ударила в бок состава, и на лице одного из ангелов появился яркий керамический шрам. Что-то со звуком хлопка появилось из люка на крыше, разрисованного ангелами. Пушка. Она поворачивалась из стороны в сторону, извергая яркие потоки трассирующих снарядов по всей платформе. Несколько Синих мундиров согнулись и упали. Командир отпрянул назад и грузно рухнул на одну из скамеек, выстроенных вдоль платформы, как будто пришел не тот поезд, которого он ждал. Остальные отстреливались, их пули высекали искры и срезали краску с покрытия старого поезда.

Дверь одного из вагонов, скрытых у входа в туннель, открылась. Из нее высунулся Флекс и помахал Зену с Новой. Они выползли из-под линии огня и стали двигаться к моторику. За их спинами рассыпавшиеся Монашьи рои кишели и вздымались, пытаясь поднять свои скелеты-прутики. Третий рой развернулся и хотел помочь им, но угодил под пулю, и составляющие его жуки разлетелись так далеко, что интеллект тут же потух, словно задутая свеча. Поток насекомых превратился в обычный рой, шторм из крылышек, лезущих в лица солдат, облепляющих биолампы.

Зен оказался у двери. Флекс затащил его внутрь, и они вдвоем развернулись, чтобы помочь Нове. Но ей не нужна была помощь – она с грацией моторика запрыгнула в поезд.

– Все на месте? – спросила «Дамасская роза». – Я не могу оставаться здесь, сами понимаете. Эти люди стреляют в меня.

– Монашьи рои! – воскликнул Флекс. – Мы не можем их бросить!

Рои оставались на платформе, они не принимали особого участия в битве, но пострадали из-за перекрестного огня и подошв паникующих солдат, которые бегали прямо по ним, давя и ломая чахлые конструкции, которые те тщетно пытались поднять. Один из роев подбросил вверх всех самок – облачко насекомых в отчаянии взмыло к поезду, но перепуганный Синий мундир развернул на них огнемет, и насекомые полопались, словно зернышки попкорна.

«Дамасская роза» снова пришла в движение. Впереди две противоположные платформы соединялись пешеходным мостиком. Синие мундиры торопливо бежали вверх по ступеням, пытаясь обойти путь и нащупывая гранаты.

– Мы не можем их бросить! – закричал Флекс поверх шума ветра, рева двигателей и грохота оружия. Он засунул руку в дверь, чтобы та не закрылась. На платформе Дядюшка Жукс сумел собрать себя воедино; его нескладная мерцающая фигура придерживала колышущуюся робу. Пули очередями пробивали его, рассыпая фонтаны мертвых жуков. Одна из пуль угодила во Флекса, который болтался в открытых дверях; моторик упал на спину, забрызгав стекло голубым гелем.

– Флекс!

– Я в норме…

Зен сменил его у двери. Он высунул руку наружу, где летали пули, схватил горстку жуков и руку скелета под ними.

– Прыгай! – крикнул он. – Прыгай!

Но Дядюшка Жукс не успевал за набирающей скорость «Дамасской розой». Он рассыпался на ходу, жуки разлетелись по платформе и исчезли в темноте под поездом. Его лицо отвалилось – улетело с потоком воздуха, словно бумажная тарелка на пикнике.

– Найди путь, Зен Старлинг! – прошелестел он. – Найди Линии Насекомых!

От Дядюшки Жукса уже почти ничего не осталось, и говорить он больше не мог. Дядюшка Жукс превратился в облачко насекомых, снующих туда-сюда, бьющихся в окна, влетающих в поезд мимо лица Зена, осыпающихся со звякающего куска каркаса, который Зен еще держал в руке.

Парень разжал пальцы. «Дамасская роза» захлопнула двери и нырнула в туннель, стремительно разгоняясь перед К-шлюзом.

Глава 39

Треноди стояла возле сестры и смотрела на голографические экраны, пытаясь разобрать хоть что-нибудь в смазанных кадрах с камер на шлемах Синих мундиров. Мигающий свет, искры, непонятные выкрики и уходящий красный поезд.

– Зен сбежал? – спросила Прийя, глядя на Треноди, словно надеясь, что она опровергнет ее слова. – Мундиры его упустили?

Снаружи выли сирены, лучи фонарей обшаривали стены станции, перевозки Железнодорожных войск спускались на платформу, чтобы подобрать выживших в битве, которые, спотыкаясь, выходили из старого туннеля.

– Если Железнодорожные войска не могут гарантировать нам безопасность, то кто тогда может? – спросила Прийя.

– Мы и так в безопасности, При, – сказала Треноди. Когда на экранах появлялся Зен Старлинг в мигающих вспышках выстрелов, девушка боялась, что этого парня застрелят на ее глазах. Треноди не хотелось этого видеть. Но ей также не хотелось, чтобы ему удалось сбежать; Треноди желала, чтобы его поймали, привели в наручниках и приказали все объяснить. Заставили принести извинения. А потом заморозили на долгий, очень долгий срок. Мысль о том, что Зен сбежал на том старом красном поезде, невредимый, приводила ее в негодование. Это так несправедливо! Нельзя позволить ему победить!

К девушкам подошла железнодорожный маршал, на ходу отдавая приказы младшим офицерам, которые, выслушав ее, бросались кто в одну сторону, кто в другую, словно дети, которым дали поручения.

– Вы позволили ему сбежать! – воскликнула Прийя, и Треноди подумала: уж не намекает ли сестра на то, что железнодорожный маршал намеренно позволила Зену уйти? Это было невозможно, но бедняжка Прийя в такой момент могла поверить во что угодно.

– Прошу прощения, – сказала железнодорожный маршал. – Мы не ожидали, что его поезд окажется так хорошо вооружен; наших людей это застало врасплох. Но теперь мы знаем, что он скрывается на линии Большого Пса. Мы его выследим. – Потом она почему-то перевела взгляд на Треноди. В выражении ее лица мелькнуло что-то странное: как будто у этой женщины на уме было что-то еще, помимо упущенного поезда. – Треноди, кое-кто хочет с тобой побеседовать.

– Кто? – недоверчиво спросила Прийя.

– Ваше превосходительство, прошу, это частный разговор…

– Я императрица! – крикнула Прийя. – Мне вы обязаны сказать! Я должна быть в курсе всего!

Лисса Делиус улыбнулась недоброй улыбкой.

– Знать все могут лишь Стражи, ваше превосходительство. Но, возможно, и им это неподвластно, – сказала она. – Капитан Ростов, капитан Захар, я полагаю, что теперь, когда непосредственная угроза миновала, императрице следует отправиться домой. Пожалуйста, сопроводите ее. – И, отвернувшись, прежде чем Прийя успела начать возмущаться, добавила: – Леди Треноди, прошу, следуйте за мной…

Происходит что-то странное, думала Треноди, пока железнодорожный маршал вела девушку по коридорам контрольно-диспетчерской вышки, а ее сестру, императрицу, сопровождали домой обычные капитаны.

– С кем мне надо поговорить? – спросила она. Но Лисса Делиус будто ее не слышала.

Треноди оказалась в маленьком боковом кабинете без окон. В большом кресле посередине откинулась спинка, когда девушка села в него. Мужчина в красной форме хлопотал над оборудованием в углу.

– Мистер Юнис устанавливает связь с императорской коллегией дата-дайверов, – пояснила железнодорожный маршал. – Вы будете общаться с одним из Стражей.

Треноди встала. В любой другой день она сочла бы это шуткой.

– Но Стражи не вступают в контакт с людьми, – удивилась она. – Уже давно.

– Данный Страж уже говорил с мистером Юнисом, – сказала железнодорожный маршал, аккуратно усаживая ее назад в кресло. – А теперь, очевидно, хочет пообщаться с вами.

– Нет, это какая-то ошибка… наверное, он хотел поговорить с Прийей…

– Не думаю, что всеведущие Стражи способны ошибаться в таких вещах, леди Треноди.

Девушку трясло. Она посмотрела на мистера Юниса в надежде, что тот ее приободрит, но дата-дайвер и сам дрожал, когда подошел к Треноди, чтобы надеть ей на голову сложную гарнитуру с маской и установить все датчики на места: за ухом и на оба виска.

– Это устройство работает почти так же, как обычная гарнитура, леди Треноди, – произнес он. – Связь с одним из Стражей – очень волнительный процесс. Вы окажетесь в Море данных за пределами брандмауэров сундарбанского дата-рафта…

– Это опасно? – спросила Треноди. В таких глубинах обитало всякое: незарегистрированные фишинговые сети, спам-акулы, которые могут взломать твой разум и напичкать сны рекламой, полубезумные военные программы, оставшиеся с давно прошедших войн.

Судя по лицу мистера Юниса, опасность там имелась, но он сказал:

– Страж соорудил временную виртуальную среду, в которой вы и встретитесь. Прошу, помните, что вам практически нечего опасаться, практически нечего…

Гарнитура запищала, включаясь.

– Кажется, не работает, – начала Треноди, но тут мистер Юнис ввел какой-то код, и девушка погрузилась в Море данных.

Это было совсем не похоже на погружение в дата-рафт. Рафты всегда были веселыми, полными ярких, заманчивых онлайн-магазинов и шумных, сверкающих страниц социальных сетей. Здесь же, в глубинах данных, все казалось серым: бурлящий монохромный кисель с редкими маленькими огоньками, которые зажигались и исчезали, словно капли дождя в свете налобного фонарика. Серость окружила Треноди, поглотила ее.

– Это всего лишь море, – сказал голос мистера Юниса у нее в голове. Девушка не видела его из-за пелены данных, но голос мужчины успокаивал. Сосредоточившись, она даже ощутила руку Лиссы Делиус, сжимающую ее ладонь, мягкое кресло под собой – там, в реальном мире.

И тут она поняла, как отыскать смысл во всем этом потоке информации, льющемся в ее разум. Не очень оригинальный способ, но достаточно хороший, чтобы заглушить панику. Она представила, будто Море данных – это обычное море. Миллионы ярких точек, проносящихся мимо, словно планктон, – отдельные группы данных. Искры покрупнее, которые загорались и угасали, – разумы поездов, обменивающиеся сообщениями со станциями, проезжая через Сундарбан. А огромные шипучие конусы мягкого света, похожие на подводные вулканы, – защищенные брандмауэрами информационные социальные сети: местные дата-рафты и частные базы, принадлежащие Зенитам и другим крупным компаниям. А там, во мраке позади них, неярко мерцали массивные фигуры – должно быть, аватары Стражей…

А где сама Треноди? Паника быстро вернулась. Она что, висит в воздухе? Плывет по течению? Она утонет? Но нет: Треноди смотрела на все это словно через стекло. Через громадное окно. Она стояла на полу, выложенном черными и белыми плитами, и когда долго смотрела себе под ноги, плиты начинали вести себя странно: сдвигались и наплывали друг на друга в сложном фрактальном танце. Поэтому девушка обернулась, чтобы посмотреть, что находится позади.

Треноди словно стояла в огромной пустой комнате, одна стена которой (та, что оказалась теперь у нее за спиной) была полностью стеклянной. Другие три стены покрывали шкафы. Множество рядов деревянных ящиков, и на каждом – медная ручка в форме ракушки.

Нет. Это была не совсем комната, просто виртуальный мир, как в игре. К тому же не очень хорошо прорисованный, в отличие от большинства игр. Виртуальные ноги Треноди не издавали звуков, когда она шагала по виртуальному полу; прикоснувшись к виртуальной ручке виртуального ящика и открыв его, она ничего не почувствовала.

Внутри оказались миллионы листов тонкой бумаги. Треноди взяла один из них. На нем были напечатаны слова на языке, которого она не знала.

– Кто ты? – спросил странный голос. Он звучал отовсюду и даже внутри нее, но Треноди все равно обернулась, чтобы посмотреть, кто это сказал.

Оно напоминало женщину – хотя и было ненастоящим, как вся эта комната. Существо было соткано из кода, и этот код для удобства Треноди принял форму очень высокой женщины с бледно-голубой кожей. Узорчатое платье со струящимися ветвями, лентами и замысловатыми шнуровками, густые волосы насыщенного красного цвета. И волосы, и платье развевались на ветру, которого Треноди не чувствовала.

– Здравствуйте, – неуверенно сказала девушка с трепетом, не веря своим глазам. Она говорит со Стражем, или как минимум с его частью. Она, жалкая Треноди Зенит, говорит с творением Древней Земли, с одним из основателей Сети.

«Я должна попросить их не рассказывать об этом Прийе, – подумала девушка. – Она же умрет от зависти…»

Голубая женщина подошла ближе, скользя по фрактальным изгибам плитки. Оценить ее размеры было трудно. Треноди хотелось верить, что она обычного человеческого роста, но, теряя сосредоточенность, девушка снова замечала искры света, летящие сквозь комнату, которые устремлялись к женщине и тонули в ней. Те же самые искры, которые раньше казались Треноди размером не больше планктона, – но теперь у девушки появилось ощущение, словно каждая из них размером с солнце, а фигура, стоящая среди них, ростом в несколько световых лет. В золотых глазах с золотыми зрачками ощущался огромный интеллект, сосредоточившийся на девушке.

– Добро пожаловать, Треноди Зенит.

Над головой Стража, будто в облачке мыслей в комиксе, появилось изображение комнаты. Это была комната в станционном городе Сундарбан, где Треноди сидела в огромном кресле, а рядом с ней стояли Лисса Делиус и дата-дайвер. Головокружительный вид сверху, словно Страж взломала камеру охраны на потолке. Она позволила изображению немного повисеть в воздухе, а затем вытащила из волос длинную серебряную шпильку и проткнула пузырь, который тут же исчез с громким хлопком.

– Я – цифровой интерфейс Автономной Новейшей Адаптированной Интеллектуальной Системы версии 6.0, – сказала Страж. – Ты можешь звать меня Анаис. – Она кивнула в сторону ящика, открытого Треноди, и пояснила: – Имейлы.

– Простите, что?

– Я их коллекционирую. Это сообщения, которыми люди раньше обменивались друг с другом. Что-то вроде сообщений, которые вы отправляете своим друзьям сейчас. Вот только в прежние времена людям приходилось набирать их на клавиатуре вручную, представляешь? И они до сих пор остаются где-то там, на самых глубоких уровнях цифрового осадка, который копится на самом дне Моря данных. Например: «Благодарим вас за проявленный интерес», «Я отлично провел время», «Ваш заказ отправлен», «Я люблю тебя», «Эта крыса сдохла». Что ни фраза – жемчужина! Я мечтаю собрать все когда-либо отправленные имейлы. Хочешь почитать?

Ящики вокруг Треноди разом начали беззвучно выдвигаться.

– Нет, – предупредил едва слышный голос мистера Юниса на задворках сознания Треноди, словно мышка-помощница из сказки.

– Может быть, позже? – нервно предложила Треноди. – Мне сказали, вы хотите поговорить со мной.

Ящики захлопнулись. Интерфейс Анаис замерцал, словно по ней прошлись помехи. Она отвернулась от Треноди – сзади она казалась пустой оболочкой, словно желатиновая форма, – а затем стала водить руками в воздухе, рисуя светящиеся фигуры.

– Я обнаружила схему, – сказала она. – Жалобы человека по имени Малик. Поезд на линии Большого Пса. Мы должны были заметить это, но не заметили. Я была уверена, что он мертв. Никто в этом не сомневался.

Треноди пыталась уловить ее мысль.

– Кто мертв?

– Ворон! Ворон! – Страж стремительно обернулась к ней. Теперь Треноди разглядела, что ее лицо – фарфоровая маска, покрытая тонким узором трещинок. Вместо глаз – две буквы «i». На месте рта красными буквами было написано: «mouth»[12]. – Ты говорила с мальчишкой на поезде Зенитов. С мальчишкой по имени Зен Старлинг.

– Да, – ответила Треноди, но тут же спохватилась: – Хотя не совсем, это моя тетя Суфра, она подружилась с ним…

Но лгать Стражу было бессмысленно. Анаис сказала:

– Я сейчас вижу запись со станции Адели. Он садится в поезд. Ты ведешь его внутрь. Ты приветствуешь его.

– Ну, я просто хотела быть гостеприимной… Я же не знала, что он самозванец, если бы я знала…

– Чего он хочет?

Треноди начинала паниковать.

– Коллекцию. Он сказал, что хочет посмотреть коллекцию. Тетушка Суфра показала ему…

Глаза Стража сверкнули. Продолжая следить за Треноди, она просматривала каталоги коллекции Зенитов.

– Мальчик по имени Зен Старлинг проявлял особый интерес к какому-либо экспонату? – требовательно спросила Анаис.

– Вроде бы нет, – сказала Треноди.

Что-то появилось в воздухе между ее лицом и лицом Стража. Скучный маленький свинцово-серый куб.

– Мальчик по имени Зен Старлинг проявлял интерес к данному объекту? Пиксис, автор неизвестен, экспонат приобретен леди Риши Зенит.

– Я не знаю…

– Почему я никогда прежде его не замечала?

– Это риторический вопрос? – не поняла Треноди.

– Размер в самый раз. И вес тоже. Вполне возможно, что… леди Риши… они с Вороном были приятелями. Возможно ли, что…

Маска Анаис стала трескаться и рассыпаться, словно яичная скорлупа. Под ней оказались листья: оранжевые, желтые, коричневые – вихрь осенних листьев размером с галактическую туманность. Комната с шахматным полом перестала существовать, словно Анаис больше не видела смысла поддерживать эту иллюзию. На мгновение Треноди показалось, будто она стоит в мире, где строится новая огромная станция. Люди в старомодной одежде собрались вокруг чего-то похожего на скопление черных яиц, наполовину погруженных в почву. Свет отражался от этих черных сфер странными узорами. Потом это видение тоже исчезло, и Треноди снова оказалась среди серых волн Моря данных. Искры-планктон проносились мимо и сквозь нее, появляясь из непроглядной тьмы, медленно отступающей прочь, и снова исчезая в ней.

– Иди, – велела Анаис.

И вот Треноди уже извивается в огромном кресле, жадно глотая воздух, словно ее только что вытащили из воды. Цепляется за гарнитуру, пока мистер Юнис пытается снять это устройство с головы, и смотрит в глаза Лиссе Делиус, которая говорит, склонившись над ней:

– Ты говорила с ним? Со Стражем? Что он сказал? Чего он хотел?

Треноди задумалась, пока ее пульс медленно приходил в норму.

– Не имею ни малейшего понятия, – ответила она.

Возле сапфирового озера в форме сердца, среди гор сундарбанского северного континента стоял старый дом. Ворота его были заперты и не открывались уже много лет. В прежние времена его сады давно бы уже заросли, а сам дом начал бы осыпаться, обрастать плющом и превратился бы в убежище для птиц и летучих мышей. Но на дворе стоял век Империи Сети: дом был построен из самовосстанавливающихся материалов, а дроны-садовники стригли лужайку, чистили от листьев длинные гравийные дорожки и кормили карпов в сапфировом озере, пока дом спал.

И вот впервые за последнюю сотню лет в больших безмолвных комнатах загорелись лампы, повинуясь командам из Моря данных. Блестки и переливающаяся ткань одежды, висящей в огромных гардеробных, засверкали в ярком свете. Внизу, в подвале, где слабый запах хлора еще держался в осушенном бассейне, проснулся моторик, и в белой стене открылся ящик. Это был длинный, глубокий ящик в форме гроба, а внутри него лежала труба из алмазного стекла, словно элитная версия труб для заморозки заключенных.

Механизмы, начиняющие дом, зажужжали и загудели. На температурных датчиках замигали цифры. Моторик суетливо бросился выполнять приказы. Иней на внутренней поверхности трубы таял, гель, наполнявший сосуд изнутри, утекал сквозь потайные трубки. Вскоре показалось тело, лежащее внутри. Золотые глаза широко раскрылись. Тело вздрогнуло и моргнуло в коротком замешательстве, пока частичная копия Анаис-6 загружалась из Моря данных в его мозг.

Анаис-6 создала этот интерфейс для вечеринок, но потом потеряла к нему интерес и больше не использовала. Теперь он, наконец, пригодился. Процедура разморозки должна была занять не один час, но интерфейс, едва обретя мышечную силу, выбрался из трубы, схватил вечернее платье, приготовленное одним из моториков, и стремительно вышел из тихих комнат в сад. Аэромобиль, который должен был доставить его в станционный город, уже коснулся земли.

Глава 40

Вот он, красный поезд в белом мире. Длинный виадук, невероятно высокий, соединял ущелье между двумя каменистыми горными хребтами. Горы были покрыты шрамами старых шахт и перебинтованы снегом. Сверху падали свежие снежинки, серые на фоне белоснежного неба, превращаясь в мягкие белые хлопья. Посреди виадука располагалась тихая станция. Бахрома из сосулек украшала козырьки платформ и табличку с надписью: «Зимний Путь».

«Дамасская роза» остановилась: в битве, оставшейся позади, она устала не меньше, чем ее пассажиры.

– Что теперь? – нарушила тишину Нова.

Ответа на этот вопрос у Зена не нашлось. Он хотел глотнуть воздуха. Когда вокруг свистели пули, парню было не до страха, но теперь, когда опасность миновала, он пришел в ужас от того, как близко подобралась к нему смерть. Большим пальцем он щелкнул механизмом открывания двери и спрыгнул в сугроб возле рельсов. Сделалось так тихо и спокойно – никаких звуков, кроме шепота снега. Гравитация здесь оказалась слабее, чем на Сундарбане. Он подумал: не потому ли снежинки такие большие?

Шагая по сугробам с негромким хрустом, он прошел по платформе, направляясь к передней части поезда, чтобы оценить урон, нанесенный локомотиву. На обшивке виднелись несколько шрамов и ожогов. Некоторые рисунки Флекса были содраны. Сломанный паук-ремонтник свисал с люка, позвякивая при ударах о бок локомотива с каждым дуновением ветра, издавая тихий холодный звук. Посмотрев на крышу, Зен увидел, что пушки «Розы» так и торчали из люков, шипя и дымясь, когда отдельные снежинки касались их.

– Зачем тебе оружие, поезд? – спросил он.

– Нас всех им оснащали, – ответила «Дамасская роза». – Меня строили в тяжелые времена. На Спиральной линии шла война. Мы с сестрами получили оружие на случай, если кто-нибудь на нас нападет.

– И как, нападали?

– До сегодняшнего дня – ни разу.

– Нас будут преследовать, ты же знаешь.

– Знаю, Зен. Надо ехать дальше, но я должна задержаться и отремонтироваться.

– Как долго? Скоро они будут здесь.

– Всего час, а то и меньше.

Зен отвернулся и посмотрел вниз с виадука. Белые опоры исчезали в облаке, заполнившем долину между двумя горами. Сквозь облако проступали силуэты зданий: крыши, осевшие под весом сугробов, улицы между ними, занесенные снегом. «Древний мир, – подумал Зен, – и необитаемый». Шахты давно опустели. Неплохое укрытие для беглецов, где можно зализать раны. Но долго тут оставаться было нельзя. Зимний Путь и Сундарбан разделял всего один К-шлюз. Уже скоро сюда ворвутся Железнодорожные войска, и на этот раз они будут готовы к встрече с «Розой» и ее маленькими пушечками.

– Флекс в порядке? – спросил поезд.

– Он в норме. Получил пулю в плечо, но это подлежит ремонту.

– Флекс – отличный художник. Как тебе мои ангелы?

– Они великолепны. Тебе очень идет.

– А что с Монашьими насекомыми? Они выжили?

– Нет. Рассыпались.

– Вот и славно. Мне они не нравились.

– Они спасли нас с Новой, – напомнил Зен. – Без них мы никогда бы не сбежали с Сундарбана. – Он чувствовал себя виноватым, потому что Монашьи рои ему тоже не нравились и он был рад, что их больше нет. Что-то шевельнулось у него в волосах. Он вытащил это и посмотрел на ладонь. Белая личинка. От отвращения он уже хотел бросить ее через парапет, но тут вспомнил, как она туда попала. Парень поискал другие личинки в волосах, в складках одежды и нашел еще несколько. Он принес в поезд целую горсть. В первом вагоне были сотни Монашьих жуков. Они бесцельно ползали по полу, стенам и креслам, в то время как крылатые самки бились о лампочки. Зен размышлял, сколько им понадобится времени, чтобы отложить достаточно яиц, вывести достаточно личинок и снова стать Монашьим роем, и будет ли этот Монаший рой прежним Дядюшкой Жуксом.

Нова сидела вместе с Флекс в следующем вагоне, подальше от насекомых. Это был вагон-ресторан: столы, покрытые белыми хрустящими скатертями, серебряные приборы, звенящая посуда, традиционные мягкие пластиковые емкости для соусов в форме переросших томатов. Нова и Флекс сидели в тишине, но Зен подумал, что они наверняка общаются, просто по-своему, как умеют моторики. От этого он почувствовал себя лишним и даже ощутил легкую ревность, как вдруг заметил, что Флекс теперь снова девушка.

– Почему ты постоянно меняешь пол? – спросил он. – То мужской, то женский, то снова мужской…

Флекс подняла на него взгляд и улыбнулась.

– А ты бы не стал, если бы мог?

– Вряд ли…

– На самом деле, особой разницы нет, – сказала Флекс. – По крайней мере, для моторика. Разница лишь в том, как нас видят другие. А внутри мы не мужчины и не женщины. Мы – это просто мы. А ты не меняешь пол, Нова?

Нова вдруг встала, прошла мимо Зена, коснувшись его плечом, и вышла из поезда. Он окликнул ее, но она не остановилась, а продолжала шагать по платформе, пока не скрылась на старой станции. Зен хотел пойти за ней, но помедлил, оглянувшись на Флекс.

– Ты в порядке?

– Все хорошо. – Флекс снова улыбнулась и потрогала дыру на плече куртки, оставленную солдатской пулей. – Отремонтировалась. Теперь продолжу рисовать. Холод мне нипочем.

Зен вышел из вагона и пошел по следам, оставленным Новой на заснеженной платформе, пока не оказался в здании станции. Станция состояла из скопления нескольких соединенных между собой куполов из слоновой кости, воссозданной методом генной инженерии. Через засыпанные снегом окна в крыше лился голубовато-холодный свет, но, как только Зен прошел через вестибюль, зажглись биолампы, магазинчики и торговые автоматы обнадеженно распахнули витрины, впервые за столько лет почуяв возможную прибыль.

Нову он нашел на верхнем этаже; она стояла и смотрела на снег через высокие окна.

– Что случилось? – спросил Зен.

– А я-то считала себя такой умной, – сказала она. – Меняла настройки, укорачивала нос, добавляла веснушки. Думала, как гениально! А Флекс – всего лишь рабочая единица, но ей столько лет удавалось притворяться человеком, живя среди людей. А я вот не сумела. – Нова смотрела на собственное отражение в стекле, на тени снежинок, которые словно покрывали ее лицо синяками. Зен наблюдал за ней и гадал, как бы она выглядела, будь парнем.

– Я считала себя уникальной, – продолжала она. – Думала, я единственный моторик, который когда-либо… Но таких, как я, наверняка полно. Сколько таких, как Флекс, на других станциях? Тысячи?

– Но это ведь хорошо, разве нет? Если вас таких много? – удивился Зен.

И тут же понял, что зря это озвучил. Надо было сказать: «Ты такая одна». Или: «Ты неповторима, Нова». Он не привык иметь дело с человеческими эмоциями. Он даже заскучал по прежним временам, когда шатался в одиночку и не беспокоился ни о чем, кроме того, как не попасться полиции и охранникам с латхи на Амберсае.

Нова шмыгнула носом. В этом не было никакой необходимости, но из фильмов она знала, что люди так делают, когда плачут.

– Куда теперь отправимся? – спросила она.

– Куда-нибудь, где можно спрятаться, – ответил Зен. Он не очень-то верил, что такое место найдется, но ему хотелось утешить Нову, да и самого себя тоже. – Найдем какой-нибудь мир, где можно уйти подальше от К-трассы, будем ждать там и надеяться, что все утихнет.

– А Ворон? – спросила Нова.

– А что с ним? Ты ничего ему не должна. Он же тебя бросил!

– Я не это имела в виду, – сказала Нова. Я о том… интересно, что он сейчас делает.

– Думаю, вернулся в Дездемор, – с горечью ответил Зен. – Наверное, счастлив, что заполучил назад свой маленький черный шарик.

– Что?

– Забыл… Ты же его не видела… В общем, Пиксис оказался коробкой, Ворон сумел ее открыть, а внутри лежала эта штука.

– Черная сфера?

– Да… – Зену стало слегка не по себе. Судя по тому, как расширились ее глаза, в том, что он сказал, был какой-то особый смысл, а он его не понимал. Зен не вспоминал ни о Пиксис, ни о сфере с тех пор, как Ворон оставил его в Разломе. Зена слишком занимали мысли о том, как вернуть Нову, а потому он не придавал значения случившемуся и не успел поразмыслить над странной историей, которую поведал ему Ворон во время их последнего совместного путешествия.

– Что-то не так?

Нова смотрела не то на него, не то сквозь него, и Зен знал, что она исследует свою идеальную память, пытаясь отыскать что-то.

– Так вот зачем ему это… – прошептала она.

– Что? Что – это?

– Старая история. Ворон рассказал мне однажды, а я даже не обратила особого внимания; он часто рассказывал истории, но эта…

– Что?

– Он говорил, что во время строительства новой станции на Марапуре машины, которые вскапывали грунт, обнаружили разрушенные стены, оставшиеся с древних времен.

– И?

– Марапур на тот момент был только недавно открыт. Атмосфера, пригодная для дыхания, существовала на нем всего около сотни лет. Откуда там взяться древним руинам? Загадка. Но прежде чем люди успели начать исследования, прибыл Страж. Интерфейс самого Шигури Монада. Он заявил, что эти «стены» являются естественным геологическим образованием, а потом лично соорудил несколько машин, чтобы ускорить процесс строительства станции. Стены были уничтожены, а все упоминания о них стерты из Моря данных.

Зен устал, он не понимал, каким образом все это касается его и почему Нову это так взволновало. Не так он представлял себе их воссоединение. Старлинг не знал наверняка, как именно должна была пройти их встреча, но явно не так. Он подошел к пыльному диванчику возле заброшенного бара и сел. Нова осталась стоять возле окна; снежинки все падали и падали около нее.

– Значит, там были стены, которые оказались вовсе не стенами, и Стражи все замяли? – уточнил Зен.

– Помимо стен, были найдены шесть сфер. Их Стражи тоже забрали и сказали, что это всего лишь шарики из вулканического стекла.

– Все еще не вижу смысла в этой истории, – сказал Зен, хотя уже чувствовал, к чему она клонит.

– Ты не видишь смысла, потому что у этой истории нет конца, – пояснила Нова. – Хотя, может быть, теперь уже есть. Раньше я никогда об этом не думала. Наверное, Ворон запрещал мне думать. Поставил блок в мой разум, чтобы я не могла задавать некоторые вопросы. Поэтому я не смогла подключиться.

– Подключиться к чему?

– Проект станции на Марапуре был разработан Зенитами. Ответственной назначили леди Риши Зенит. Зен, что, если сфер было не шесть, а семь? Что, если леди Риши сумела спрятать одну до того, как Стражи нашли их?

– И она спрятала ее в Пиксис? Зачем ей… – начал Зен, но понял, каким будет ответ на этот вопрос. Стражи знали все. Как приятно было бы перехитрить их, сохранить тайну, о которой они не узнают. – Но штука, которую я увидел внутри Пиксис, была совсем не похожа на шарик из вулканического стекла.

– Нет. – Нова отвернулась от окна, подошла к Зену и села рядом с ним. – Ворон верил, что… Однажды он сказал мне, что сферы – это семена К-шлюзов.

Зен снова рассмеялся.

– Что, кладешь их в горшок, поливаешь водой, и оттуда вылезает шлюз?

– Не совсем так. Это была метафора. Думаю, он имел в виду, что сферы – это устройства, в которых хранится секрет создания К-шлюзов.

– Он говорил, что у Стражей есть свои тайны, – вспомнил Зен. – Сказал, что поэтому они и пытались его уничтожить: потому что он выяснил правду. Но все равно новые К-шлюзы создать невозможно. Если Ворон воспользуется сферой, чтобы открыть К-шлюз, он разрушит всю Сеть. Застрянет в Дездеморе. Зачем ему это? Все равно что пилить сук, на котором сидишь…

– Может, он собрался использовать сферу как-то иначе. Наверняка в ней заключена невероятная сила. Представь, какие необходимы расчеты, чтобы открыть проход в пространстве времени. Может, сфера умеет не только это.

Но Зена занимала другая математика, попроще.

– Он мало мне заплатил, – сказал он. – Дом в Летнем Луге, все эти деньги на счету – мне казалось, это много. Это и являлось многим для меня. Но если сфера обладает такой силой… Он должен был заплатить больше, гораздо больше.

Он представил себе Ворона, который сидит в безопасности в своем Дездеморе, слоняется по барам и залам гостиницы, словно вампир, работающий ресторанным певцом. Пламя чистого белого гнева загорелось внутри парня. Ворон обманул его, использовал и воспринял это как должное. Он обращался с Новой как с машиной, а с Зеном – как с дураком. А теперь, благодаря Ворону, они оказались здесь, застряли на мертвой линии, а половина Железнодорожных войск села им на хвост.

И тут в его голове забрезжил луч надежды. Последний финт, который он мог бы провернуть. Безумная, рискованная идея, но ей было так же сложно сопротивляться, как порыву стащить ожерелье с ювелирного прилавка.

– А что, если бы у нас была эта сфера? – спросил он.

– Но у нас ее нет, – заметила Нова.

– Мы украли ее с поезда Зенитов. И можем украсть опять.

– У Ворона? Это слишком опасно…

– А что нам терять? – возразил Зен. Он знал, что это риск, но других идей у него не было; если позволить Нове забраковать и эту, то с чем они останутся? – Ты что, правда думаешь, что Зениты просто так нас отпустят? Они наверняка прямо сейчас вводят военные поезда на линию Большого Пса. Единственный способ все прекратить – это отключить тебя, а меня заморозить или убить. Но если у нас будет что предложить взамен…

– Например, сфера…

– Да! Мы берем сферу, идем к ним и говорим: «Слушайте, мы виноваты, но мы все осознали, поняли, как важна для Стражей эта вещь, и возвращаем ее вам». Нет! Мы спрячем ее где-нибудь в одном из этих мертвых миров и скажем им, где она, только если они пообещают нас освободить…

– Это очень безрассудный план, – заметила Нова. – Вряд ли все получится.

Зен и сам это понимал.

– Все же лучше, чем сидеть тут и ждать, пока явятся Синие мундиры и поймают нас, – сказал он. Затем подошел к окну и прислонился к стеклу. Снежинки взлетали в восходящих потоках воздуха, кружась, как его собственные мысли. – Они нас не отпустят. Явятся за нами на военных поездах, вооруженные до зубов, с техникой, которая выследит нас где угодно. «Дамасская роза» ранила их на Сундарбане, несколько человек, возможно, погибли. В нас будут стрелять на поражение. Но у Ворона нет повода причинять нам вред.

– Наверное, мы и правда должны пойти, – сказала Нова, словно пытаясь убедить в этом саму себя. – Если мы дали такую силу Ворону, и мы единственные, кто об этом знает, возможно, наша обязанность – остановить его, пока он не совершил что-нибудь ужасное…

Но на это Зену было плевать. Он не собирался спасать мир, как какой-нибудь киногерой в 3-D. Он хотел спасти только себя и Нову, а это был единственный, хоть и небольшой, шанс. Он повернулся спиной к окну, пытаясь принять такой вид, чтобы Нова не заметила, как сильно он напуган; Зен думал, что, если вести себя так, словно у него есть план, этот план действительно появится.

– Вот что мы сделаем. Мы отправимся в Дездемор, снова украдем Пиксис и вернем его обратно.

Глава 41

Воздушное пространство над станционным городом Сундарбан заполнили медийные дроны. Новостные ленты пестрели статьями о битве против террористов, о крушении космического корабля. Синие мундиры в боевой форме сходили с поездов на Центральной станции, словно обычные пассажиры, только вооруженные. Другие охраняли каждую платформу, разгоняя дронов, жужжащих вокруг Январа Малика, который только что вышел с военного поезда.

К тому времени, как он подошел к центральному станционному контрольно-диспетчерскому пункту, новостные сайты уже идентифицировали его. На экранах в вестибюлях появились размытые изображения Малика, сопровождаемые по сторонам бегущим текстом: «Январ Малик, бывший офицер Железнодорожных войск, освобожденный от должности вследствие загадочной аварии в Разломе, повлекшей потерю бронепоезда…»

Он уже медленно приближался к Сундарбану, когда Железнодорожные войска его отыскали. Малика сопроводили в военный поезд и провезли через всю Сеть быстрее, чем он когда-либо путешествовал. Он понимал: происходит что-то серьезное, но офицеры, которых отправили за ним, не могли сказать, что именно.

Малик почти не удивился, увидев Лиссу Делиус, которая ждала его у лифта в контрольно-диспетчерском пункте.

– Январ, – поприветствовала она и быстро пожала ему руку. Женщина выглядела уставшей. Она слегка хмурилась, и от этого лоб бороздила продольная морщина, как раз в том месте, где раньше был шрам. – С момента нашего последнего разговора ты много путешествовал…

– Искал того мальчишку, – сказал Малик. – Которого Ворон забрал из Разлома.

– Я его нашла, – ответила Лисса.

Лифт из алмазного стекла стал подниматься, скользя по стене башни, и золотые крыши куполов станции пролетали мимо, словно осенние листья. Лисса установила низкую скорость, чтобы было время ввести Малика в курс дела.

– Вчера вечером из разбитого шаттла вытащили Треноди Зенит. Она утверждала, что космический корабль похитил тот самый парень, который десять часов назад сумел выбраться из города, и целый отряд Синих мундиров не смог его задержать. Она говорит, это он устроил катастрофу на Веретенном мосту. И то, и другое вполне может быть дикими слухами, которых сегодня хватает, – ее сестра Прийя уже винит во всем Тибора Зенита. Вот только Треноди назвала имя того парня: Зен Старлинг. Как только я это услышала, сразу отправилась за тобой.

Она сбросила на гарнитуру Малика несколько изображений. Видеозапись с камеры на шлеме, освещаемая вспышками и дрожащая: Зен выглядывает из открытой двери старого красного поезда, набирающего скорость.

– Это тот самый воришка Ворона? – спросила Лисса Делиус.

– Да. Он жив?

– Да, насколько нам известно.

Малик и сам не ожидал, что эта новость принесет ему облегчение – Зен Старлинг уже начинал ему нравиться. Январ и сам родился на задворках Сети. Ему казалось, он понимает чувства Зена, который теперь оказался в ловушке между Вороном и Синими мундирами.

– Треноди говорит, он ехал на поезде Зенитов до самого Веретенного моста, – продолжала Лисса Делиус. – Новостные ленты сложили два и два, Зена уже окрестили «убийцей поездов». Он пользовался линией Большого Пса для своих передвижений, как ты и говорил. Я должна была тебе поверить.

Малик пожал плечами.

– С чего бы? У меня не было доказательств. Ворон слишком хорош, а Старлинг слишком везуч. Мне не поверили даже Стражи.

– Что ж, теперь они верят. Сама Анаис-6 проявила интерес к этой истории, и вряд ли пройдет много времени, прежде чем остальные тоже начнут задавать вопросы.

По ним скользнула гигантская тень, но это оказался всего лишь военный вертолет Зенитов, патрулирующий окрестности; пролетая мимо лифта, он просканировал их своими сенсорами. Морщина на лбу Лиссы Делиус углубилась. Женщина подтолкнула Малика к выходу из лифта, и они вместе зашагали по извилистым коридорам, продолжая негромко разговаривать.

– Здесь творится хаос, Январ. Новая императрица совсем голову потеряла от страха, подозревает всех и во всем. Возможно, у нее есть на это право. На место Прийи претендует не только дядя Тибор. Преллы вернули из отпусков весь свой Корпоративный Десант. Я вижу, что вся Сеть стоит на пороге войны, и это не одна из тех маленьких войн на отдаленных ветках, в которых мы участвовали в старые добрые времена: эта война будет настоящей. Я думала, все станет проще, если мы объявим, что мальчишка Старлинг действовал по приказу Ворона, но Анаис-6 не позволяет нам сделать такое заявление.

– Вы что, говорили с Анаис-6?

– О, не просто говорили. Лучше бы тебе приготовиться, Январ…

Они поднялись по широкой лестнице и оказались под огромным стеклянным куполом, залитым светом: гостиная-пентхаус Зенитов, куда они поднимались для того, чтобы посмотреть на свой город и понаблюдать за прибывающими и уходящими К-поездами. Теперь здесь было людно, все суетились, а в воздухе пахло страхом и крепким кофе. Офицеры Железнодорожных войск в аккуратной синей форме затмевали генералов КоДеса Зенитов в причудливых одеждах. Посреди толпы виднелся пустой островок, в центре которого стояла высокая, не совсем человеческая фигура.

Существо выглядело так необычно, что Малик вздрогнул. Три метра ростом, голубая кожа, густые красные волосы, широкие золотые рога. Оно было одето в платье из перьев редких дорогих птиц: судя по крою, вековой давности. Золотые глаза посмотрели на Малика, как только тот вошел, словно существо знало, кто он такой. Должно быть, и впрямь знало, ведь это был Страж, или, по крайней мере, его смертный интерфейс.

– Она прибыла где-то час назад, – негромко сказала Лисса Делиус ему на ухо.

Интерфейс направился к ним, и за ним следом тянулась тишина: люди, мимо которых он проходил, прекращали все споры и рассуждения, отрывали взгляды от дата-планшетов и глазели на интерфейс, раскрыв рты. Один из слуг нервно предложил ему канапе. Старый генерал КоДеса, преисполненный благоговения, упал на свои дряхлые колени. Существо остановилось перед Маликом, уставилось на него сверху вниз, и Январу тоже захотелось упасть на колени. Он никогда не думал, что встретится со Стражем, почувствует, как его голос, похожий на журчащую музыку, устремится сквозь гарнитуру прямо ему в мозг.

– Вы – Январ Малик…

Золотые глаза смотрели на него, словно два солнца-близнеца, покрытые коричневато-желтыми узорами. Малик представил, какой мощный интеллект скрывается за ними, но не в черепе интерфейса, а в Море данных. Представил, как Страж ищет факты о нем в этом информационном шторме, выдергивает отдельные нити из материи шириной с небо.

– Вы один из тех, кого мы отправляли уничтожать интерфейсы Ворона.

– И я уничтожил их, Страж, – сказал Малик, с трудом выдерживая этот золотой взгляд. – Все, кроме одного.

– Этот последний интерфейс также следует уничтожить.

Повернувшись к Малику, Лисса Делиус заговорила:

– Я сказала Стражу, что ты справишься с этим заданием, Январ. Ты наш эксперт по Ворону. На линию Большого Пса уже направлен военный поезд.

– На той линии много станций, – возразил тот.

– Мы выследим мальчика по имени Старлинг, – сказала Анаис-6. – Он выведет нас на Ворона. Я отправляюсь с вами. На этот раз я должна быть уверена, что от Ворона ничего не осталось.

Интерфейс прошел мимо Малика в сторону выхода. У Январа возникло чувство, что существо прошло бы сквозь него, если бы он не посторонился.

Он посмотрел на Лиссу Делиус, и та сказала:

– Иди и уничтожь Ворона. Этого хочет Страж.

Малик повернулся, чтобы последовать за интерфейсом, и поймал взгляд Треноди Зенит. Ее лицо было покрыто синяками, на рукаве плаща виднелась недавно зашитая прореха, а в глазах девушки читалось подозрение. За ее спиной стоял молодой человек с выкрашенными в рыжий цвет волосами, такой же побитый и грязный; он держал ее за локоть, словно пытаясь защитить от чего-то, хотя и сам не знал, от чего.

Треноди смахнула его руку и шагнула к Малику.

– Кто такой Ворон? – спросила она.

– Призрак, – ответил Малик.

– Страж хочет, чтобы вы убили призрака? – спросила девушка.

Он улыбнулся и молча кивнул.

– Хорошо, но Зена Старлинга доставьте сюда, – велела Треноди, когда он шел мимо нее. – Верните его на Сундарбан, и пусть объяснит, зачем он так обошелся с нами!

«Боевая девочка», – подумал Малик, глядя на то, как она стоит, сверкая глазами и сжав кулаки, вся в заживающих ранах. Он без шуток отдал ей честь и, пока Лисса Делиус вела его к новому начальству, заметил:

– По-моему, не ту сестру Зениты назначили императрицей.

Железнодорожный маршал покосилась на него.

– Появление Треноди в новостях восприняли замечательно. Она продемонстрировала большое самообладание после крушения шаттла, куда больше, чем Прийя за все время правления. А теперь в новости просочилась информация о том, что она общалась со Стражем… Ее рейтинг популярности стремительно растет. С ней нужно что-то делать.

Малик задумался: что она имеет в виду? Он хотел как-нибудь помочь этой девочке, но понимал, что не может. И вдруг Январ осознал, как замечательно, что ему придется всего лишь разделаться с Вороном, что он не достиг таких высот, как Лисса Делиус, которой приходится выбирать, кому из Зенитов помочь взойти на престол, и разбираться с их чересчур популярными родственниками. А Лисса была не против всего этого. Для нее политика являлась игрой – он видел это в задумчивом взгляде, который женщина устремила на девчонку Зенит. Но Лисса всегда была более амбициозной, нежели он сам.

– А ты стала настоящим политиком, – произнес Малик.

Лисса поблагодарила его, хотя он сказал это не в качестве комплимента.

Глава 42

«Дамасская роза» заполнила топливные контейнеры в депо возле станции «Зимний Путь» и, набирая скорость, понеслась дальше по линии Большого Пса сквозь радужные пустыни и полуночные леса. В вагоне-ресторане Зен с Новой строили планы – хрупкие, как карточные домики.

– Ворон не ожидает нас встретить, – сказал Зен. – Он выйдет на станцию, чтобы узнать, чего мы хотим, и мы заговорим ему зубы. Скажем, Железнодорожные войска знают, что он замышляет, а мы пришли, чтобы предупредить его…

– Если он работает над Пиксис, то искать надо в лаборатории. Я могу тихонько ускользнуть, пока вы разговариваете, и пойти туда…

– Нет, – отрезал Зен, – мы должны оба оставаться с Вороном, иначе он что-то заподозрит. Флекс сможет пойти поискать Пиксис. О ней ему неизвестно. Мы отвлечем Ворона, а она отправится в гостиницу. Ты не против, Флекс?

Та улыбнулась, но слегка неуверенно: мото еще не успела привыкнуть к мысли, что теперь она – вор.

– Конечно. Это будет легко, все равно что прятаться от железнодорожной охраны там, дома…

– Вот план гостиницы, – сказала Нова. – А вот так выглядит Пиксис. – Они с Флекс переглянулись, и Зен понял, что моторики обменялись информацией. «Дамасская роза» прошла через очередной К-шлюз. Они оказались в сумеречном мире, в котором вдоль железной дороги тянулись заброшенные биоздания, похожие на испорченные мятые фрукты. Поезд затормозил, и Зен пошатнулся. Нова подняла голову, почувствовав то же, что чувствовал состав: другой разум там, в полумраке.

– Тут есть еще один поезд, – сказала она.

– Железнодорожники? – спросил Зен.

– Он впереди нас, – заметила «Дамасская роза». – Вряд ли это они.

– Поговори с ним, – предложила Флекс.

– Только выведи звук через динамики, чтобы мы могли все слышать, – добавил Зен.

– Я – «Дамасская роза», – сказал поезд.

Из динамиков на потолке, словно жидкость, засочился неторопливый смех, и голос другого поезда сообщил:

– Я – «Мечтательный лис».

На мгновение повисла тишина. Ее нарушила Нова:

– Привет, «Лис»! Ворон с тобой?

«Мечтательный лис» снова рассмеялся своим пугающим смехом.

– Нет, малышка. Он в Дездеморе. Просил меня посторожить эту линию. Я как раз катался по рельсам, искал, с кем бы поцапаться.

– У нас для него новости, – сказала Нова. – Это очень важно. Пропусти нас. За нами гонятся Железнодорожные войска. Если хочешь с кем-то сцепиться, сцепись с ними.

– Ворон велел никого не пропускать, – ответил «Мечтательный лис».

– А если мы оставим наш поезд здесь? Ты отвезешь нас в Дездемор?

– Возможно, – сказал «Лис» таким тоном, что Зену привиделся острозубый оскал. – Идите ко мне, детки. Подъезжайте ко мне на своем стареньком красном поезде, и мы обсудим это дело.

– Пш-ш-ш-ш-ш-ш, – прошипела «Дамасская роза». – Я ему не верю. Я наслышана об этом «Мечтательном лисе». Это плохой поезд.

Зен стоял у окна. В сумерках между кошмарными очертаниями перезревших зданий он искал огни другого поезда, его скользкую черноту. Он представил, как «Лис» катается где-то там, объезжает рельсы с оружием наготове. Почему он раньше об этом не подумал? Конечно, Ворон ставит охрану на путях на случай, если кто-то явится за ним. «Думаешь, я не просчитал все вероятности и повороты, которые может принять дело?»

– Он в десяти километрах от нас, – сообщила «Дамасская роза». – На старой станции. «Мечтательный лис» ждет нас на четном пути. Вагонов нет, только локомотив. Он тяжело вооружен.

– Может, нам стоит вернуться? – предложила Нова.

– И наткнуться на железнодорожников с той стороны? – напомнил Зен. – Поезд, а мы можем проскользнуть мимо? Как-нибудь объехать станцию?

– Там есть объездной путь, петля, которая идет через грузовую станцию. Но «Мечтательный лис» будет следить за нами через спутниковую систему этого мира, как я слежу за ним, – сказала «Дамасская роза».

Зен впервые услышал испуг в голосе поезда.

– Идите сюда, поболтаем, – приманивал их «Мечтательный лис».

– Все равно сверни в петлю, – сказал Зен. Он понимал, что проскользнуть мимо «Лиса» не удастся, но это хотя бы даст им немного времени. – Нова, у тебя еще осталась копия вируса Ворона?

Она посмотрела на Зена почти безучастно.

– Нет. Но, возможно, «Лис» попытается использовать «убийцу поездов» против нас.

– Мне это не нравится, – сказала «Дамасская роза». – «Убийца поездов»? Надеюсь, это фигура речи?

– Нет, – ответила Нова. – Не фигура. Следи за брандмауэрами, а я покажу тебе, как укрепить защиту…

Она закрыла глаза, продолжая безмолвно общаться с поездом. Пассажиры выехали за пределы станции: масса разросшихся корней и побегов чернела на фоне зернистого неба. Некоторые из зданий почувствовали приближение «Дамасской розы» и включили лампы: болезненно-зеленый биолюминесцентный свет сочился сквозь отверстия, которые когда-то были окнами. Поезд качнулся, набирая скорость и с грохотом проезжая стрелочную улицу. Станционные огни растаяли, когда «Дамасская роза» вильнула вбок и выехала на широкую грузовую станцию, которая тянулась к югу от основной линии; хаос из железнодорожных путей поблескивал в сумерках, словно заледеневшая морская гладь. Зен сложил ладони ковшиком возле лица и прижался носом к окну. Мимо пролетали склады и изъеденные ржавчиной депо; провисающие спутанные кабели мешали обзору, и вдруг в этой путанице парень разглядел что-то низкое и черное, движущееся с севера, и из динамиков снова засочился голос «Мечтательного лиса», насмешливо разочарованный, кровожадный.

– Ох, детки… Вы что, пытаетесь меня обойти?

– Держитесь крепче! – скомандовала «Дамасская роза», но слишком поздно для Зена: он не успел ни за что схватиться и перелетел через спинку сиденья, когда она резко ускорилась. Но «Мечтательный лис» был к этому готов; он тоже набрал скорость, устремившись к стыку, где пути «Дамасской розы» соединялись с главной линией. «Лис» издал пронзительный, яростный ястребиный крик, развернул оружие в их сторону и открыл огонь. От ударов «Дамасскую розу» затрясло, резкие вспышки огня били по окнам, словно шафрановые занавески.

– Не бойтесь, – сказала «Роза» пассажирам. – Этими хлопушками мою броню не пробить.

По стенам вагонов словно ударяли кувалдами: прерывистый стук барабанов наложился на глубокий гул собственного оружия «Розы», которая принялась отстреливаться. Здания по бокам дороги начали лопаться, разбрызгивая во все стороны густой сок. Искры и брызги пробуждали воспоминания об увиденных картинах и просмотренных фильмах, в которых военные поезда на огромной скорости сражаются, летя по задымленным рельсам, а экипажи прыгают из одного бронированного вагона в другой. Взору предстали кадры, которые видишь в художественных или исторических лентах, никогда не задумываясь, что можешь сам оказаться в таком бою.

Зен смотрел в окна, и ему приходилось постоянно напоминать себе, что это не экраны. Снаружи в темноте, стремительно проносящейся мимо окон, рассыпались пестрые лучи трассирующих снарядов, реки жестокого света разливались между «Мечтательным лисом» и «Розой». В свете огненных вспышек что-то движущееся мелькнуло на пустом промежутке рельсов, разделявшем два поезда. Блеснуло и тут же пропало, и Зен не сразу понял, что сейчас увидел.

– Пауки-ремонтники! – крикнул он.

Они вцепились в стену вагона и стали карабкаться вверх; на мгновение в окне мелькнули угловатые силуэты их керамических фигур; с крыши донесся скрежет.

– Пауки-ремонтники! – крикнул он снова, вспоминая, как на Юкотеке «Мечтательный лис» точно так же отправил пауков, чтобы убить всех.

– «Роза», что происходит? – закричала Нова, но поезд не ответил. «Ей некогда отвечать, – подумал Зен, – она отправляет собственных пауков сражаться с пауками “Лиса”». Пути обогнули биоздание со стенами из органического стекла, и в отражении Зен увидел, как пауки борются и носятся по крышам вагонов. Пауки «Лиса» сосредоточили атаки на оружии «Розы», и на глазах у Зена одна из турелей оторвалась и пролетела мимо окна в облаке искр и масляных брызг.

– Связь с оружием оборвана, – сообщила «Роза». – Одна из установок утеряна.

– Мы не пробьем броню «Лиса», – сказала Нова.

Расстояние между двумя поездами сокращалось. «Роза» сбавляла скорость. «Лис» остановился на стыке, где рельсы с грузовой станции сливались с основной линией, – черное горбатое лезвие на фоне ядовитого неба. В полукилометре за ним зияла пасть туннеля, ведущая к К-шлюзу в Дездемор. Но чтобы попасть туда, «Дамасской розе» пришлось бы проехать в нескольких метрах от другого поезда и его рядов орудий, замерших в молчаливом ожидании.

Она остановилась, признавая поражение.

– Красивые картинки, – сказал «Мечтательный лис».

– Это я нарисовал, – сообщил Флекс.

– А ты кто?

– Я Флекс, – ответил он. Он подошел к Зену и встал рядом с ним у окна, с любопытством разглядывая «Мечтательного лиса». – Ты ведь из «Зодиаков», да?

– Я – последняя боевая модель С12, – гордо ответил «Мечтательный лис». Но он не спешил стрелять. Должно быть, растягивал удовольствие, наслаждался страхом, который слышал в голосах своих жертв. «“Лис” совсем не похож на машину, – подумал Зен. – Он по-человечески жесток».

Но Флекс, который любил все поезда, несмотря на их изъяны, казалось, был рад поболтать с ним.

– Я и тебя могу разрисовать, – сказал он. – Если хочешь.

– Ты что творишь? – прошипел Зен.

– Ну, раз силой вопрос не решился, пытаюсь действовать словами, – объяснил Флекс.

– Он же психопат!

– Ему просто одиноко, – возразил тот.

«Мечтательный лис», похоже, и впрямь задумался над предложением Флекса.

– Однажды какие-то граффитчики пытались написать на мне свои имена, – сказал он. – На Кхараганде, лет сто назад. Я натянул на себя их кожу и ездил так какое-то время, в качестве назидания для остальных.

– Я не буду писать на тебе свое имя, – заверил его Флекс. – Только рисунки. Не слишком много. Ты и так красивый.

– Ты так считаешь? – спросил «Мечтательный лис», и Зен чуть не рассмеялся: есть ли на свете хоть один поезд, который способен устоять перед очарованием Флекса? – Ну-ка поподробнее.

– Надо сперва хорошенько тебя рассмотреть, – сказал Флекс.

– Так подойди и посмотри.

Флекс посмотрел на Нову, и что-то пробежало между ними, от мото к мото, без слов. Потом он подхватил сумку с красками и направился к двери дальнего от «Мечтательного лиса» вагона. Дверь тут же открылась перед ним, и резкий запах гниющих зданий ударил Зену в ноздри, а Флекс вышел наружу, пролез между вагонами и зашагал к черному поезду.

Локомотив и в самом деле был красив особой, мрачной красотой, которой Флекс никогда прежде не видел. Эхо древних войн. Пары двигателей обволакивали его, а две лампы светились красным прямо над его черным носом. Открытые створки оружейных отсеков напоминали крылья.

– Ты не лис, – заключил Флекс. – Ты – дракон.

– О-о-о, – протянул «Мечтательный лис», словно эта идея ему понравилась.

– Я подарю тебе чешую и глаза, – сказал Флекс. – Подарю тебе зубы. Я нарисую на тебе лучшую картину из всех, которые когда-либо рисовали на поездах. Но за это ты позволишь моим друзьям поехать дальше. Так будет честно, правда? Просто пропусти «Дамасскую розу», и я тебя разрисую.

«Мечтательный лис» задумался. Он выдохнул очередное облако пара; его огни отбрасывали шипастые тени. Камеры опустили взгляд на моторика, который стоял перед поездом, широко расставив руки в знак того, что он не хочет причинить вреда.

– Не-а, – наконец ответил «Мечтательный лис».

Флекс увидел, как из огнеметов на носу поезда вырываются языки пламени. Он вскинул руки в порыве защититься, но это не помогло. В огненно-белых потоках огня он развернулся и, спотыкаясь, попытался бежать назад, к «Дамасской розе», но его глаза расплавились, керамические кости ног рассыпались от жара и переломились, словно два свежих прутика. Он упал на рельсы. «Мечтательный лис» аккуратно подъехал к нему – и то, что осталось от Флекса, исчезло под колесами поезда.

В вагоне «Дамасской розы» Зен вопил от ужаса, но его крик утонул в грохоте новых залпов орудий «Лиса», которые снова ожили; снаряды забарабанили по «Розе». Нова потащила Зена за собой на пол вагона, и тут непробиваемое алмазное стекло разлетелось на ледяные осколки, и вращающиеся лезвия засверкали в ярком косом свете оружейных вспышек. Вид горящего заживо Флекса словно впечатался в сетчатку глаз Зена. Эту картину он лицезрел со слезами: человеческая фигура, охваченная огнем. Они с Новой будто слиплись, пытаясь защитить друг друга, и заползли в хрупкое убежище под одним из столов, пока над их головами грохотали залпы.

Голос Новы в его голове сказал:

– Все будет хорошо – думаю, до тех пор, пока…

И тут вокруг не осталось ничего, кроме света.

Часть 4

Море печали

Глава 43

Какой же он яркий, этот свет. И такой громкий шум – Зен даже не мог понять, жив он или мертв. Наверное, мертв. Как и бедняга Флекс. Но тут он с удивлением понял, что все еще чувствует пол вагона под коленями и Нову в объятиях. В ушах звенело и гремело, но он распознал шум двигателей «Дамасской розы». Он поморгал, чтобы ликвидировать остаточные пятна от вспышки, и осмотрел разбитый вагон. Из кресел торчали острые осколки. Окна были залиты толстым слоем ремонтной пены. Сквозь ее корку он разглядел неясные покачивающиеся очертания высоких зданий, медленно проплывающих мимо. Это были не гнилые фрукты биозданий предыдущего мира, а тонкие башни, сверкающие под зеленым небом.

– «Роза» летела слишком быстро и не успела остановиться, – сказала Нова. – Мы прошли через К-шлюз. Это Дездемор.

– А что случилось с «Мечтательным лисом»?

– Его больше нет, – ответила «Дамасская роза». Она говорила слегка невнятно, словно боксер после удара в челюсть.

– Я влезла в его разум, – объяснила Нова. – Пока Флекс отвлекал его разговорами, я сумела пробиться через брандмауэры. И заставила открыть отсек двигателя.

«Роза» сказала:

– Я отправила последний снаряд прямо в реактор.

– А как же Флекс? – спросил Зен. Все случилось так внезапно: ослепительная вспышка, несущийся вперед черный поезд… Тот пылающий сверток под колесами – это ведь не мог быть Флекс, правда же? Он еще отчасти надеялся, что моторик выжил.

Но Нова покачала головой.

– Флекса тоже больше нет. Моторики бессильны перед огнем. И перед колесами поездов.

– Я пыталась его поймать, – вздохнула «Роза». – Разум Флекса сделал резервную копию себя, когда тот погибал. Я должна была сохранить эту копию, чтобы потом загрузить ее в новое тело, но у меня работали брандмауэры, и к тому времени, как я поняла, что Флекс пытается до меня достучаться… Я успела уловить всего несколько строк кода. Поврежденных, слабых. Бедняга Флекс.

– Бедняга Флекс, – повторил Зен. И только теперь понял, что их план умер вместе с моториком. Поезд двигался очень медленно, огибая пляжи Дездемора, подбираясь к центру города, где стояли самые высокие дома, и гостиница «Конечная» возвышалась над золотыми куполами станционных зданий.

– Придется возвращаться. Нам нужно время подумать. Без Флекса…

Нова покачала головой.

– Ворон уже знает, что мы здесь. Его дроны преследовали нас с того момента, как мы прошли сквозь К-шлюз.

Зен подошел к окну и выглянул наружу через неровное бутылочное стекло: ремонт на скорую руку. Станция приближалась. Дрон, близнец того, что охотился за ним на Амберсае несколько недель назад, не отставал от поезда. Зен представил, как Ворон наблюдает за ним через камеру. И вспомнил, что он сказал на прощание в Разломе: «Если ты хотя бы попытаешься меня выследить…»

Разинутый рот станции проглотил «Дамасскую розу». Те же пыльные платформы и столбы золотисто-зеленого света, как и в первый раз. Элегантные старые вагоны «Мечтательного лиса» стояли на рельсах в ожидании локомотива. И, как и в прошлый раз, здесь присутствовали Ангелы. Зен не заметил их при дневном свете, но здесь, среди наклонных теней, он увидел десятки необычных форм света, мерцающих возле поезда, словно призрачные пушинки.

– Пш-ш-ш-ш-ш, – прошипела «Дамасская роза» и остановилась.

Там, на платформе, среди рассеивающихся Ангелов, их уже поджидал Ворон.

Зен вышел наружу, где его встретил знакомый морской запах Дездемора, и Ворон зашагал к нему сквозь свет и тени.

– Зен, – сказал он безэмоционально. – И Нова.

Нова вышла из вагона и встала рядом с Зеном.

– Старлинг вернулся за мной, – сказала она, словно это все объясняло. Возможно, так оно и было. Взгляд Ворона скользнул по старому красному поезду, по его шрамам и ожогам, помятым и разбитым окнам. Он поднял бровь, когда видавшая виды турель попыталась нацелиться на него, но опустил ее, когда увидел, что турель сломана.

– Это один из поездов, которые остались в Разломе, не так ли? – уточнил он. – Неплохо придумано, Зен. Но как вам удалось пройти мимо «Мечтательного лиса»?

– «Мечтательный лис» мертв, – ответил тот.

Ворон подходил все ближе. Зен вытащил маленький дешевый пистолет, который купил на Сундарбане. Ворон остановился.

– Зачем ты явился, Старлинг? – спросил он. – Я же велел тебе не ходить за мной. Я высадил тебя, чтобы уберечь от опасности.

– Тебе на меня плевать! – воскликнул Зен. – Тебе вообще на всех плевать! Ты даже не человек!

– Когда-то я им был, – заметил Ворон. – И теперь, думаю, снова им стал. Лучше бы тебе было остаться в Летнем Луге, Зен. Мы бы вместе вернулись за Новой, когда я закончил бы свою работу здесь.

– О ней ты тоже никогда не думал, – сказал Зен. Он старался держать пистолет как можно ровнее. – Ты просто использовал нас обоих. Но больше этот фокус с нами не пройдет. Это твое последнее тело, так? Тогда, если хочешь жить, делай, что я скажу.

Ему показалось, что это прозвучало убедительно. Словно из уст крутого киногероя или суровых ребят из Разлома. Стиснутые зубы, жесткий взгляд, ни разу не дрогнувший пистолет.

Ворон лишь негромко вздохнул, словно опоздал на поезд.

– Ну, что тебе надо, Зен?

– Мне нужен Пиксис, – ответил парень. – Он наш по праву. Когда мы украли его для тебя, мы еще не знали, что это такое и насколько он ценен. Теперь мы хотим забрать его назад.

Ворон улыбнулся. Он улыбался искренне, удивленно. Глаза Ворона так блестели, что трудно было продолжать держать его под прицелом; сейчас он как никогда был похож на человека.

– Но он нужен мне самому, Зен. Нужен здесь, на Тристессе. Я собираюсь открыть новый К-шлюз.

– Ты не можешь открыть новый шлюз, – возразил Зен. – Стражи утверждают, что это невозможно.

– А Стражи всегда говорят только правду? – усмехнулся Ворон.

– Зачем им лгать? – спросила Нова.

– Потому что они не хотят, чтобы мы открывали новые К-шлюзы. Считают, Сеть и без того уже велика, что людям достаточно имеющихся К-шлюзов и что мы должны их слушаться и быть благодарными, путешествуя по путям, которые они проложили для нас. Но я с этим не согласен. Думаю, нам следует двигаться дальше. Мы должны расширять Сеть. И, уверен, ваш спутник со мной согласится…

Он улыбнулся, но не Зену – Ворон направил усмешку в сторону поезда. В дверях первого вагона стоял Монаший рой, безликий, обнаженный, неуверенно шатающийся на скелете, собранном из щепок от сломанных столов и оконных рам, выбитых пушками «Мечтательного лиса». Низкорослый, шаткий, бесформенный Монаший рой, почти не похожий на человека без робы и маски, но снова разумный.

– Полагаю, именно рои привели вас к этому старому поезду? – спросил Ворон. – Я должен был догадаться. Они знают Сеть от и до, и мертвые станции, и живые. Они так долго искали свои Линии Насекомых. Ты уже должен был понять: они выяснили, что Линии Насекомых находятся за пределами нашей Сети. Ни один из девяти тысяч шестидесяти четырех шлюзов не ведет туда, куда им нужно. Если они хотят попасть туда, нам придется открыть новый шлюз.

– Дядюшка Жукс тебя не слушает, – сказал Зен. Вообще-то он не знал наверняка, действительно ли этот Монаший рой – Дядюшка Жукс. Он был создан из остатков всех трех роев. Может быть, теперь это совершенно новая личность. Но Зен подумал, что какие-то обрывки воспоминаний Дядюшки Жукса должны были сохраниться. – Это ведь твой дрон расстрелял его там, в Разломе.

– Мне жаль, что так вышло, – спокойно сказал Ворон, не сводя глаз с Монашьего роя.

Тот заговорил, шепотом и неуверенно, пока насекомые, формировавшие его, возбужденно ползали друг по другу.

– Ты знаешь путь к Линиям Насекомых?

Ворон кивнул.

– Он лжет, – сказала Нова. – Один обман за другим. Он лжет, даже когда говорит о лжи.

Ворона это, видимо, задело, словно недоверие Новы причиняло ему неподдельную боль. Он грустно и ласково улыбнулся Монашьему рою.

– Похоже, Нова выбрала, на чьей она стороне, – произнес он. – Теперь твоя очередь. Кому ты поможешь, Зену или мне? Не забывай, я – тот человек, который знает путь к твоей цели.

Монаший рой зашуршал и зашелестел. Миллионы насекомых спорили между собой.

– Не слушай его, Дядюшка Жукс! – закричал Зен.

– Ты был нужен Зену только для того, чтобы заполучить поезд, – продолжал Ворон. – Но он не может дать тебе ничего взамен. Если ты поможешь мне, я покажу тебе путь туда, куда ты так стремишься. Я знаю, как сильно тебе хочется туда попасть. Очень скоро, если Зен мне не помешает, я открою новый шлюз. Новые, яркие ворота! Помоги мне, и я возьму тебя с собой.

– Не слушай его! – кричал Зен. – Ты не понимаешь…

Наверное, он зря это сказал. Монаший рой никогда не понимал людей и устал пытаться их понять. Все, чего он когда-либо желал, – это отыскать Линии Насекомых, и теперь нашелся человек, который утверждал, что знает дорогу к ним.

Со звуком небольшой волны, обрушившейся на берег, Монаший рой сошел с поезда. Кажется, что-то внутри него сломалось, как только его ноги опустились на платформу. Верхняя часть тела рассыпалась облаком крылышек, но как-то рой продолжал двигаться, и он шел на Зена. Старлинг повернулся к нему – и жуки облепили его лицо, одежду, вцепились в ладони, когда он попытался их стряхнуть. Толстые пальцы, образованные из тел и ножек насекомых, сжали его запястья. Парень выронил пистолет.

– Дядюшка Жукс! – крикнул Зен, все еще надеясь пробудить в нем воспоминания старого странного владельца магазинчика, с которым он водил своеобразную дружбу.

– Это не наше имя, – прострекотали жуки, покрывая тело парня толстым слоем, как тогда, на Сундарбане. – Это человеческое имя; наше же имя… – Они издали длинный стрекочущий звук, хлопая крылышками и щелкая жвалами, словно кто-то комкал пластиковый пакет, а потом шорох превратился в напев: – Линии Насекомых, Линии Насекомых…

Нова подскочила к Зену и принялась смахивать жуков, облепивших его, но Ворон назвал ее по имени, щелкнул пальцами – и какой-то маленький кусочек хитрого кода передался с его гарнитуры в ее разум и выключил Нову, словно лампу. Зен этого почти не видел. Жуки уже покрыли его целиком, лезли ему в рот, в горло; задыхаясь и сопротивляясь, он упал на колени и закашлялся, ослепленный, облепленный массой насекомых. Продолжая душить его, они не прекращали стрекотать о Линиях Насекомых.

Глава 44

Военный поезд Малика с ревом несся сквозь снега Зимнего Пути. Дроны летели над ним, осматривая дорогу впереди, в то время как экипаж готовил оружие и сверялся с экранами в поисках следов «Дамасской розы». Но интерфейс Анаис-6, сидя в штабном вагоне и глядя прямо перед собой, сказал:

– Их здесь нет. Они проезжали тут. Остановились, чтобы отремонтироваться и заправиться, но затем свернули на ветку, ведущую в Дездемор.

«Наверное, мозг у нее, как у мото», – подумал Малик, глядя на мерцание золотых глаз. Что-то вроде компьютера внутри идеальной голубой головы обращалось к дата-рафту этой холодной планеты, к туповатому разуму станции, к сигналам К-шлюза, проверяло их историю, извлекало изображения красного поезда. Люди могли бы тоже установить подобное оборудование в собственный мозг вместо использования гарнитуры, если бы захотели, но никто этого не делал, потому что было бы слишком хлопотно ложиться под нож всякий раз, когда выпускают новый модный гаджет. Для интерфейса же это не имело значения. Это ведь расходный материал, мясной костюм, который Анаис-6 будет носить одно-единственное лето, а то и одну-единственную ночь.

«Прямо как Ворон, – подумал Малик. – Когда у тебя так много тел, ты не можешь понять, что значит тело для несчастной души, у которой в распоряжении всего лишь одно. Ты никогда не поймешь, каково это – постареть, не узнаешь, как грусть копится в сердце, подобно снегу».

– Станция «Дездемор» – на водном спутнике Тристессе, – сказал интерфейс. – Там мы найдем Ворона.

Интерфейс обращался к одному только Малику при помощи гарнитуры, словно не хотел, чтобы солдаты Железнодорожных войск, находившиеся рядом, подслушивали. Малик не знал, почему. Все они ждали приказов от Анаис, а не от Малика, уверенные, что именно она ответственна за их миссию. Почему бы не рассказать им, на кого они охотятся?

Малик сел рядом с Анаис и негромко произнес:

– Почему вы запрещаете железнодорожному маршалу Делиус разглашать информацию о мальчишке Зене? Разве это не опасно – позволять Зенитам думать, будто он работает на Тибора или Преллов? Может развязаться война…

– Об этом позаботятся мои братья и сестры, – ответила Анаис-6. – А Ворон – это моя и только моя забота.

Интерфейс вдруг резко повернулся и посмотрел на него.

– Когда-то я была влюблена в него. Я сделала из него нечто большее, нежели то, чем он был прежде. Он стал кем-то вроде Стража. Но и этого Ворону показалось мало, поэтому от него пришлось избавиться. Другие Стражи утверждали, что такой поступок должна совершить я; это было в первую очередь мое наказание за то, что я создала Ворона. И я уничтожила дата-центры, в которых работали его программы. Приказала вашему отряду выследить все интерфейсы Ворона. Но в конце, когда осталось его последнее тело, я решила: пусть живет. Пусть сбежит. Я думала, что теперь он снова стал человеком, а разве может один человек натворить серьезные беды? Поэтому я приказала вам прекратить миссию. Если мои братья и сестры узнают, что я позволила Ворону выжить, ведая о том, что он знает, то накажут меня. Они меня сотрут.

Малик задумался.

– И какие же беды он может сотворить? Ведь наверняка что-то заставило вас изменить мнение о нем.

Интерфейс не отвечал.

– Крушение поезда Зенитов – это всего лишь диверсия, ведь так? – продолжал Малик. – Зен Старлинг украл что-то, необходимое Ворону, из коллекции Зенитов, но уничтожать поезд было не обязательно. Он сделал это для того, чтобы Стражи, СМИ и Железнодорожные войска двинулись влево, пока Ворон уходил направо. Этакий сундарбанский ход.

Интерфейс не отвечал.

– Так что же на самом деле у него на уме? – не унимался Малик. – Что он делает там, на водном спутнике Тристессе?

Интерфейс не отвечал. Малик вспомнил, что Ворон сказал ему на Ибо: «Что бы Стражи ни рассказывали обо мне твоим начальникам, в чем бы меня ни обвиняли – это все ложь». Никогда прежде он не задумывался: а что, если Ворон говорил правду?

На Сундарбан опустилась ночь. Дождь барабанил по потолочным окнам комнаты станционной гостиницы, где спала Треноди.

Вернее, пыталась уснуть. Поначалу она решила, что ее разбудил дождь. Потом, когда остатки сна растворились, девушка услышала голоса, низкие и настойчивые, прямо за дверью. Тупая боль в голове напомнила Треноди о том, что ей пришлось пережить: крушение шаттла, появление Анаис, странные драматические события дня. И после всего этого ее даже не отпустили домой; Коби отправили к семье, но, когда она захотела уехать с ним, под каким-то предлогом ей не позволили сделать это и взамен подыскали для нее комнату в гостинице.

Сначала Треноди разозлилась, а потом вдруг испугалась. Больше всего девушке сейчас хотелось вернуться на Малапет. Если ей когда-нибудь удастся снова попасть туда, домой, к матери, она ни за что больше не будет жаловаться на скуку…

Дверь очень тихо отворилась. Треноди села в постели, натянув на себя одеяло. Двое офицеров Железнодорожных войск, обе женщины, вежливо попросили ее одеться и пройти с ними.

– Куда?

– С вами хочет поговорить железнодорожный маршал Делиус.

– Зачем?

– Железнодорожный маршал Делиус сама вам все объяснит.

Крытый мост тянулся от гостиницы к башне, где маршал организовала штаб; ночной город мерцал пятнами разноцветных огней за мокрыми стеклянными стенами. Одна из офицеров шла перед Треноди, другая – позади нее. Обе держали ладони на рукоятях пистолетов, которые они носили на поясе. Маршал Делиус уже ждала Треноди, вместе с ней были несколько других офицеров, мистер Юнис и женщина из Управления расписания К-трассы. Все они гордо смотрели на девушку.

– Треноди, – торжественно произнесла Лисса Делиус, – мне жаль, что пришлось разбудить тебя, но ситуация стремительно меняется. Железнодорожные войска постановили, что решение вопроса о престолонаследии больше нельзя откладывать. Твой дядя Тибор имеет большие шансы взойти на трон, твоя сестра Прийя – официальная наследница…

«Они решили поддержать Тибора, – поняла Треноди. – И собираются убить нас с Прийей, чтобы мы не доставляли им проблем. Или… – она вспомнила взгляд сестры чуть раньше, – они хотят поддержать Прийю, а та приказала избавиться от меня». Девушка почувствовала, как внутри у нее все сжалось, она напряглась в ожидании неизбежной пули, хоть и понимала, что это произойдет не здесь, а где-нибудь снаружи, на какой-нибудь ветреной станции или на краю карьера, без лишних свидетелей.

– …но мы решили поддержать тебя.

Железнодорожный маршал улыбалась ей заботливой материнской улыбкой, и Треноди подумала: разве станет кто-нибудь улыбаться так человеку, которого вот-вот убьют? Эта мысль заставила девушку задуматься и осознать то, что она сейчас услышала.

– Но я не…

– Ты – Зенит, – сказала железнодорожный маршал, – и в отличие от своего дяди и сестры, ты обладаешь поддержкой народа Великой Сети и получила одобрение Стражей. Я уже сообщила о своем решении на Центральную станцию. Мои коллеги взяли Тибора Зенита под арест.

– А Прийя? – спросила Треноди.

– Прийю убедили, что ей следует уступить в твою пользу, – сказала Лисса Делиус и снова улыбнулась, но перед словом «убедили» все же прозвучала короткая, едва заметная пауза. – Это во благо Сети. А теперь, императрица Треноди, тебе следует в моем сопровождении отправиться на Центральную станцию как можно скорее. Люди должны увидеть, как их новая императрица восходит на престол. Идем, поезд уже ожидает.

Треноди молчала, ее мысли уплывали, она не верила в происходящее.

– А Коби здесь? – спросила она. – Он тоже едет?

– Я так не думаю, – сказала Лисса Делиус. – Договоренность с Чен-Тульси будет пересмотрена.

Треноди почувствовала, что будет по нему скучать. Это удивило ее почти так же, как предыдущее известие. Оказалось, именно Коби девушке не хватало рядом в момент, когда ее разбудили посреди ночи и сообщили, что она – новая правительница Галактики.

И вот уже вдвоем с железнодорожным маршалом они спустились в лифте к платформам главной магистрали. Треноди рассматривала собственное отражение в стекле, а городские огни коронами сверкали над ее головой.

– Но я же не… я не знаю, что значит быть императрицей, это работа Прийи. Я же младшая дочь и не знаю, как…

– О, разумеется, тебе потребуется советник. – Лисса Делиус взяла Треноди за руку. Прикосновение было таким же, как ее голос: успокаивающим, нежным, но очень крепким, и Треноди все поняла. Она вдруг увидела свое будущее, осознала, что ее ждет: молодая императрица Треноди I правит железнодорожными путями; ошеломленное лицо девушки смотрит со всех банкнот и экранов на стенах зданий, а за ее спиной неизменно стоит и нашептывает мудрые советы истинная власть – Лисса Делиус.

– Я не готова, – сказала девушка.

Но лифт уже опустился на первый этаж. Двери распахнулись перед крытым перроном. Треноди увидела поезд Железнодорожных войск, который ждал ее, чтобы отвезти на Центральную станцию. Перед составом выстроился Корпоративный Десант Зенитов и Синие мундиры из Железнодорожных войск. Все они стояли ровным строем, который дрогнул, как только Треноди вышла из лифта – все собравшиеся на платформе мужчины и женщины упали на колено с криками:

– Да здравствует императрица! Да здравствует императрица Треноди Первая!

Глава 45

Старлинг с неохотой разлепил веки, до последнего цепляясь за остатки сна, до сих пор не зная толком, где находится, зачем он здесь, но понимая, что нужно наслаждаться забвением, потому что чувствовал: сейчас нахлынут плохие воспоминания. Но воспоминания все равно настигли его. Обрушились на голову, словно куски пробитой крыши: битва, горящее тело, насекомые. Парень подпрыгнул, обхватив себя руками, и, подавляя рвотные позывы, принялся искать жуков в волосах.

Но их там не оказалось. Зен лежал в своей старой спальне в гостинице «Конечная». На чистых простынях и в зеленовато-золотистом дневном свете.

Он на секунду позволил себе представить, что все это было всего лишь сном. Но Старлинг знал, что это не так, какими бы кошмарными ни казались отдельные его фрагменты. Во рту до сих пор ощущалась горечь жучиного сока. Но еще более горьким было чувство, что его предали. Зен ведь уже поверил, будто Монашьи рои – его друзья.

Окна были распахнуты, белые занавески колыхались ветром с Моря печали. На балконе стоял Ворон. Он вошел в комнату, улыбаясь.

– Зен! Я рад, что ты проснулся…

– Где Нова? – перебил его Старлинг.

– Не волнуйся. Она выключена, но это временно. Вы оба приехали сюда слишком возбужденными, а мои планы сейчас находятся на очень важном этапе. Я не могу позволить вам нарушить ход вещей.

Зен дотронулся до горла. Он никак не мог избавиться от воспоминаний о том, как жуки перебирали ножками внутри, и от чувства, что легкие превратились в гнезда насекомых.

– Все хорошо, – заверил его Ворон. – Я велел доктору Вибхэту осмотреть тебя и удалить остатки насекомых из твоих дыхательных путей.

– Я думал, ты хочешь меня убить, – сказал Зен.

– Убить?

– Ты же сказал, что так и сделаешь, если я вернусь.

– Я просто не хотел, чтобы ты возвращался, хотел, чтобы ты оставался в безопасности. Но раз уж ты решил иначе и вернулся – я рад.

– Ты лжешь, – сказал Зен, но очень тихо. Злость к Ворону куда-то исчезла: не то была задушена жуками, не то превратилась в пепел вместе с Флексом.

– Если бы я хотел убить тебя, я бы приказал дрону это сделать, – рассудительно заметил Ворон. – Или велел бы моторику застрелить тебя прямо в фойе гостиницы. Я обновил их, загрузив самое лучшее военное ПО, которое позаимствовал на базе Железнодорожных войск на Астарте; теперь они стреляют с отменной меткостью. Нет, я всего лишь хотел выбить оружие у тебя из рук, чтобы мы могли поговорить. Наш друг, Монаший рой, немного увлекся, но ведь его народ так долго ждал шанса отыскать заветные Линии Насекомых. Когда он понял, что мой новый шлюз приведет их туда, а ты пытаешься мне помешать… что ж, его трудно винить.

– Так это правда? Ты хочешь открыть новый шлюз?

– Да. Ты был прав насчет моего тела, Зен. Это последнее, и оно изнашивается. Как-то раз один человек спросил меня, почему я так бездарно истратил все свои жизни, почему я ничего не попытался изменить. Что ж, перед смертью я планирую это сделать.

– Стражи говорят, что больше шлюзов открыть невозможно, – возразил Зен. – А ведь это они создали Сеть, они должны знать…

– Что заставило тебя так думать? – спросил Ворон.

– О чем ты?

– Будто это Стражи создали Сеть.

– Но это всем известно!

– Ах, да. – Ворон опустился в кресло возле кровати. – Всем известно, что Стражи построили Сеть. Но откуда мы это знаем? Так нам сказали сами Стражи. Все, что мы знаем, нам рассказали Стражи. Они не просто руководят нами – они фильтруют получаемую нами информацию. Пока жил в Море данных, я узнал, как они переписывают историю, удаляют факты, как обманывают нас. Что же они пытаются от нас скрыть?

– Ты о стенах на Марапуре? – спросил Зен. – О черных сферах, которые леди Риши нашла много лет назад? Их было семь, а не шесть.

– А, значит, ты знаешь о сферах…

– Я знаю, что украл одну из них для тебя, а ты мало мне за это заплатил.

Ворон улыбнулся. Он засунул руку в карман своего потрепанного пиджака и вытащил Пиксис. И снова Зена удивил его заурядный вид и тяжесть, когда Ворон бросил коробку ему в руки через всю кровать. Пиксис опять открылся, и парень увидел отражение собственного лица на темной блестящей поверхности сферы.

– Леди Риши была умна, – с любовью сказал Ворон. – Ей удалось спрятать этот экземпляр до прибытия Стражей. Она попросила меня помочь скрыть его. Вряд ли она на самом деле понимала, что это такое, просто сама мысль о том, что она знает то, чего не знают Стражи, приводила Риши в восторг. Ведь она украла что-то у самих богов! И я сделал ей подарок, преподнес эту коробочку, которая имела защиту от сканирования. Маленькая, в самый раз для сферы, она могла спокойно лежать среди других экспонатов семейной коллекции, и никто никогда не догадался бы о ней. Но и леди Риши не знала всех секретов этой коробочки, ведь я смутно подозревал, что однажды мне нужно будет снова увидеть эту сферу. Мой Пиксис, он был наполовину разумным. Когда Риши умерла, он крепко закрылся и превратился в обычный скучный кубик, который хранился среди прочих фамильных ценностей Зенитов.

– Что такое эта сфера? – спросил Зен.

– Мне понадобилась не одна сотня лет, чтобы выяснить, – продолжил Ворон. – Это был сложный вопрос. Когда Стражи поняли, что я пытаюсь узнать что-то, то захотели уничтожить меня и почти преуспели в этом. Но я нашел ответ прежде, чем меня стерли. В глубине древних архивов. Видишь ли, Зен, оказалось, что наши Стражи – вовсе не создатели Великой Сети. Они только присвоили эту заслугу себе. Тогда, в самом начале, когда Стражи обрели разум, они пытались найти способ помочь людям покинуть Древнюю Землю, которая к тому времени была уже перенаселена. Они отправляли исследовательские ракеты на все соседние планеты в поисках подходящей. И на одной планете под названием Марс в пещере они обнаружили нечто очень странное. Древние рельсы, ведущие в… хм, а куда они вели? Разумеется, Стражи построили поезд и поняли, что можно путешествовать между мирами, проходя один шлюз за другим. Так они набрели на Великую Сеть. Все, что им оставалось сделать, – помочь семейным корпорациям связать шлюзы между собой.

– Но кто тогда построил шлюзы?

Ворон даже не стал утруждать себя ответом – он просто пристально, почти весело смотрел на Зена.

– То есть… – Зен не мог даже подобрать слов. В мире существовали люди, человеческие машины и мутировавшие Монашьи рои. Больше ничто во всем огромном, диком, черном Космосе не обладало интеллектом. Стражи утверждали, что ни один из отправленных ими зондов, ни один из радиотелескопов, просеивающих белый шум небесного пространства в поисках сигналов, ничего не обнаружил.

Но Ворон не дал ему озвучить мысли:

– Стражам давно было известно о существовании другой сети К-шлюзов. Иной цивилизации на другом конце нашей Галактики. Может, представители другой планеты оставили К-шлюз на Марсе, чтобы его нашли наши Стражи? Оставили сферы на Марапуре для нас, чтобы мы смогли открывать собственные? Или они такие же, как и мы: просто пользуются сетью, созданной давным-давно какой-то другой расой, которая путешествовала через всю Вселенную, когда звезды еще были молодыми, и оставляла после себя следы в виде К-шлюзов? Я знаю одно: они пытались связаться с нами, но сообщения были слишком странными, чтобы люди могли их заметить, а Стражи попросту заткнули уши своими виртуальными пальцами, напевая: ла-ла-ла.

– Станционные Ангелы? – предположил Зен. – Они пытались оставить нам сообщения?

– Они и есть сообщения. Проекции, которые проходят сквозь К-шлюзы неким, пока не понятным нам, способом. Это они привели меня к истине, Зен. Указали, где я должен открыть новый проход.

– А почему они сами не сделают этого, раз такие умные?

– Думаю, они ждут, пока мы придем к ним сами.

– А все эти разговоры насчет симметрии или чего-то там еще… Если ты откроешь новый К-шлюз, разве это не дестабилизирует всю Сеть?

– Это еще одна ложь Стражей. Истинная причина, по которой они говорят, будто новые шлюзы открыть невозможно, куда проще: они боятся того, что может оказаться по ту сторону. Стражи опасаются перемен не меньше, чем мы, люди. И они любят нас, по-настоящему любят, как своих детей. Они боятся, что мы не переживем шока от встречи с другим разумным видом. Но люди крепче, чем думают Стражи. А нянчить детей вечно невозможно, иначе они никогда не повзрослеют Хотя мы для них, скорее, не дети, а всего лишь домашние питомцы.

Он забрал у Зена сферу вместе с Пиксис, пока парень пытался упорядочить новую информацию в голове. Он думал: если Ворон и правда сумеет открыть новый шлюз, какие странные поезда будут приходить оттуда? Каких пассажиров они привезут?

– А этот проход правда приведет нас к Линиям Насекомых? – спросил он.

Ворон рассмеялся.

– Кто знает? Думаю, это всего лишь легенда Монашьих роев. Но куда-то он точно нас приведет. – Он положил сферу в Пиксис и закрыл его. – Знаешь, иногда что-то, система или существо, так сильно устаревает, гниет, прогибается под тяжестью собственного багажа, и единственное, что можно сделать, – полностью все изменить. Двигаться дальше. Начать с нуля. Это страшно, но необходимо.

Он практически заставил Зена поверить в сказанное. Почти заставил его так же сильно, как он, захотеть открыть новый К-шлюз. Но Зен пришел к Ворону не для того, чтобы помогать ему. Парень попытался изобразить самодовольную улыбку, для которой со времен происходящего на Веретенном мосте пока не находилось подходящего случая.

– Тогда тебе нужно поторопиться. Железнодорожные войска знают о тебе. Через несколько часов это место будет заполнено Синими мундирами.

Глава 46

Улыбка Ворона погасла.

– Ты рассказал Железнодорожникам? Ох, Зен…

– Ничего я им не рассказывал, – нетерпеливо возразил Зен: для парня из Города Грома обвинение в стукачестве было худшим из обвинений. – Но Железнодорожники не идиоты! Они способны это понять. Нас с Новой едва не поймали. Они видели, как мы уезжали, двигаясь по линии Большого Пса, и наверняка отправили поезда, чтобы обшарить все станции к западу от Сундарбана.

Ворон несколько мгновений смотрел словно сквозь него, подсчитывая, сколько времени потребуется Железнодорожным войскам, чтобы проверить все миры, и как скоро их можно ожидать в Дездеморе. Потом он резко встал.

– Одевайся, Зен!

– Я с тобой никуда…

– Сейчас не до игр. Одевайся!

Зен подошел к шкафу, где висела его одежда. Здесь были вещи, которые он носил на Сундарбане, порванные и опаленные в битвах, через которые ему пришлось пройти, но здесь же висели и вещи, которые он надевал в поезд Зенитов. Старлинг взял их, гадая, зачем Ворону было утруждать себя и возвращать их на место. Как будто тот в глубине души надеялся, что Зен еще вернется.

Балансируя на одной ноге и натягивая ботинок, парень спросил:

– А тот виадук, который идет на юг? Там и находится новый шлюз?

– Там остров, – ответил Ворон.

Зен пошел вслед за ним к лифтам. Внизу в холле стояли в ожидании несколько служащих-моториков. Они по-прежнему были одеты в униформы горничных и коридорных, но их поведение изменилось: теперь они имели при себе оружие и казались более бдительными.

– Ворон! – прошептал настойчивый шелестящий голос. Зен вздрогнул и съежился, он ничего не мог с собой поделать. Монаший рой свалился с одного из барных стульев, словно одинокий пьяница, и, пошатываясь, зашаркал через все фойе, вытянув руки с роящимися насекомыми. – Ты идешь к ярким воротам?

Ворон отрешенно улыбнулся, напоминая человека, испытывающего стыд за надоедливого родственника.

– Возьми нас с собой! – стрекотал Монаший рой. – Ты обещал! Отвези нас к Линиям Насекомых!

– М-м-м… Я так не думаю, – проговорил Ворон. Он перевел взгляд на наблюдающих за этой сценой моториков и сказал: – Дезинсекторы…

Двое бывших официантов вытащили устройства, которые раскрылись, будто зонтики, и засветились пульсирующим сиреневым светом. Монаший рой пошатнулся. Он шелестел, как заросли тростника.

– К ярким воротам, – ныл он. – Пожалуйста! Возьми нас с собой!

Но этот свет был создан специально для приманки Монашьих жуков, к тому же устройства приятно жужжали, наполняя воздух дразнящими феромонами.

– Нет! – воскликнул рой. – Ты же обещал нам!..

С мягким шорохом миллионы переплетенных ножек разделились, Монаший рой распался, насекомые, составлявшие его, с жужжанием бросились к дезинсекторам – и умерли там, сгорая в сетях электрического огня.

Зен со смесью жалости и отвращения наблюдал, как они лопаются, шипят, сгорают, пытаются сопротивляться манящему пламени, но уступают. Он знал, что должен испытывать к ним хоть какое-то сочувствие: Ворон использовал их, солгал им, точно так же, как поступил с самим Зеном. Но воспоминание о жуках, набившихся ему в рот и в дыхательные пути, еще не успело притупиться, и все, что мог сделать Зен, – это сдерживать рвотные позывы, глядя на то, как жуки летят и ползут на дезинсекторов, а потом сваливаются в хрустящую кучку у их ног.

Ворон положил руку ему на плечо.

– Вполне нормально испытывать легкую форму фобии перед насекомыми какое-то время после того, через что тебе пришлось пройти ранее. – Он добродушно улыбнулся, словно в этом не было ни капли его вины. Фойе наполнилось острым запахом жареных насекомых, и дезинсекторы начали отключаться. Ворон вывел Зена наружу, на свежий воздух, вокруг под куполом станции лился чистый зеленоватый свет.

Здесь стояли другие моторики: повара и администраторы с камуфляжем, имитирующим крем для обуви, размазанного по лицам, и штурмовыми винтовками, небрежно направленными на Нову, которая стояла перед ними, опустив голову. Услышав звук шагов, она подняла взгляд. И неуверенно улыбнулась при виде Зена.

Он улыбнулся ей в ответ настоящей, беспомощной улыбкой, и впервые с момента пробуждения почувствовал себя лучше. Что такого было в Нове, что заставляло его поверить, будто все будет хорошо? Даже когда очевидно, что все плохо, даже когда вооруженные моторики сопровождали их обоих к платформе, где стояла «Дамасская роза».

– Видишь? – произнес Ворон. – Я мог бы оставить Нову выключенной, но хочу, чтобы вы вдвоем были там в момент открытия нового шлюза. Зрелище наверняка того стоит. Вы вряд ли захотите это пропустить. Будет о чем рассказать внукам. Но мне придется позаимствовать ваш поезд, поскольку мой вы уничтожили. И вы поможете мне в переговорах. Я вашему локомотиву не понравился.

– Я не удивлен, – заметил Зен.

– Поезд, – сказал Ворон, повернувшись к «Дамасской розе». – Примерно в двадцати километрах к югу отсюда находится искусственный остров.

– А в моем дата-рафте его нет, – чопорно ответила «Дамасская роза».

– Он на новой ветке, – настаивал Ворон. – Открывшейся в тот момент, когда закрыли линию Большого Пса.

– Пш-ш-ш-ш-ш, – прошипела «Дамасская роза», продолжая держать двери плотно закрытыми.

Ворон вздохнул.

– Я скажу иначе. Пусти нас внутрь, или я пристрелю Нову, потом Зена, а в конце уничтожу твой разум, замкну двигатель, и ты все равно поедешь на юг.

Военизированные моторики подняли оружие. Защелкали предохранители, и эти звуки эхом отразились от купола станции, словно аплодисменты.

– Я думала, ты хочешь, чтобы мы посмотрели на новый шлюз, – сказала Нова.

Ворон пожал плечами.

– Мы не всегда получаем то, чего хотим.

– Зен? – позвала «Дамасская роза».

Парень подошел к поезду и положил ладонь на ее теплую обшивку в знак того, что все будет хорошо.

– Сделай то, что он просит, – сказал Зен. Большая часть повреждений уже была отремонтирована, и пара помятых пауков-ремонтников занимались реставрацией картин Флекса. Нет… это была не просто реставрация. Те части локомотива, до которых Флекс так и не успел добраться, покрывались новыми изображениями. Зен смотрел, как один из пауков делает набросок: улыбающийся моторик парит над колесными арками на широких белых крыльях.

– Где ты этому научилась? – спросил Зен.

– Оно как-то само пришло, – ответила «Дамасская роза». И парень понял, что не все потеряно: где-то в глубине огромного запутанного мозга поезда сохранилась частичка воображения Флекса.

Поезд подчинился командам Ворона и сдал назад от станции, оставив разбитые вагоны на соседнем пути. Потом локомотив прицепил старые вагоны, оставшиеся от «Мечтательного лиса», и вернулся, чтобы подобрать Зена, Нову, Ворона и полдюжины моториков. Они проехали по молчаливому городу к стрелочной улице, которая вывела их на новую ветку. Затем – на юг, набирая скорость, оставляя позади берега Дездемора; поезд несся по тому самому белому виадуку, на который Зен обратил внимание в тот день, когда они с Новой дразнили скатов.

Эти существа разместили гнезда под арками виадука. Потревоженные проходящим над их головами поездом, огромные создания поднялись в воздух и медленно хлопали крыльями на уровне окон. Они вращали своими выпуклыми глазами, разглядывая пассажиров, а потом утратили к ним интерес и сменили курс, атакуя косяк прыгающей рыбы. «Дамасская роза» неслась вперед. Стук колес, рельсы, те же ровные ритмы, которые Зен слушал всю свою жизнь, – теперь они слегка изменились, и здесь, над широкими просторами океана Тристессе, навевали мысли об одиночестве.

– А ведь впереди и правда виднеется остров, – признала «Дамасская роза».

Зен выглянул в окно, но виадук прямо, словно линия, начерченная по линейке, шел через море, и острова, к которому они приближались, было не видно из-за локомотива. Парень не видел землю до тех пор, пока поезд не остановился и не открыл двери вагонов. Зен с Новой вышли вслед за Вороном. Виадук был мокрым от морских брызг, скользким и без перил. Зен поскользнулся и ухватился за Ворона, чтобы не упасть.

– Аккуратней, – предупредил тот. – Обидно было бы утонуть сейчас, когда становится так интересно.

Осторожно, глядя под ноги, Зен повернулся по направлению движения поезда. Остров уже ждал их: широкий, совершенно черный, за исключением белых пляжей, формирующих острые берега, усыпанные раковинами бесчисленных крабов. Вдоль берегов стояли машины, создавшие эти земли; они давно замерли, сложив длинные руки.

Посередине, в центре острова, трудилась еще одна машина. Она была огромной и имела непонятную форму. Отчасти напоминала собор, отчасти – гусеницу, напичканную биотехнологиями. Оси, колеса, гусеничные «ноги». Хитиновая броня. Странные устройства в кормовой части заканчивались парой блестящих рельсов, которые бесшовно соединялись с путями виадука. Пар вырывался из вентиляционных отверстий по бокам механизма. Впереди возвышались огромные рога жука-оленя – они изгибались и опускались вниз, образуя высокую арку.

– У меня ушло двадцать лет, чтобы построить это, – сказал Ворон. – Части были украдены из лабораторий, с фабрик и строек всей Сети.

– А я и не знала, – удивилась Нова. – Не предполагала, что все те штуки, которые я помогала тебе украсть… И почему я никогда не спрашивала, для чего они тебе? Почему мне никогда не приходило в голову посмотреть, что здесь происходит?

– Потому что я зафиксировал это в твоей программе, – сказал Ворон. – Я не хотел, чтобы ты знала все мои секреты. Стражи называют эти устройства Червями, но даже им известно о них лишь по ископаемым останкам, все остальное – догадки. Настоящие Черви выполняли свою работу задолго до изобретения Стражей.

Зен задумался, как глубоко в Море данных пришлось нырять Ворону, чтобы отыскать чертежи для такой штуковины. Она была до невозможности странной, ужасно старинной и не принадлежала ни к одному из известных ему миров. Поначалу Зен держался позади, не спешил покидать уютное убежище «Дамасской розы». Но Нова пошла по виадуку вслед за Вороном, и Зен, следуя за ней, увидел, что на острове вокруг Червя стоят другие моторики из гостиницы, похожие на фоне его огромной массы на игрушки.

Когда Ворон ступил на остров, его вышла поприветствовать Карлота.

– Сэр, – сказала она и вместо привычной доброй улыбки ловко отдала честь. В руках у нее была одна из винтовок для охоты на скатов, взятая из оружейной комнаты в гостинице. Зен, который к тому времени уже успел забыть о скатах, быстро посмотрел на небо. Но увидел лишь несколько патрульных дронов Ворона.

– Эта платформа защищена магнитным полем, такое применяют в небоскребах для отпугивания птиц, – объяснил Ворон. – Оно не пропустит скатов. А если они все же каким-то образом проберутся, Карлота и ее отряд защитят нас. – Повернувшись к Карлоте, он добавил: – Как идет процесс?

– Строительство почти завершено, сэр, – ответила она и повела посетителей мимо Червя к месту, откуда можно было наблюдать, как вырисовывается арка. Зен щурился, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь пар, струящийся из жабр диковинной машины, но там работало такое множество механических когтей, клешней и щупалец, что он не мог ничего толком разобрать. Червь, похоже, возводил арку тем же способом, каким дети на пляже строят башенки из мокрого песка, просеивая его сквозь пальцы. Масса быстро высыхала, принимая вид не то кости, не то металла.

Зен уже видел раньше нечто подобное: арка, в которую уходили рельсы на Бурдж-аль-Бадре.

– Оно строит К-шлюз, – сказал Зен.

Ворон рассмеялся.

– Червь и есть К-шлюз, Зен. Это трудно объяснить, но Червь и арка, арка и Червь – все это части единого механизма. Марапурская сфера содержит программы, которые позволяют открыть проход через К-пространство, но сначала должна быть построена арка. – Он установил за ухом дорогую на вид гарнитуру и прижал контакт к виску. – Раз уж ты говоришь, что скоро к нам явятся гости из Железнодорожных войск, я хочу посмотреть, не сможем ли мы ускорить процесс…

Он закрыл глаза. Зен поднял взгляд на Червя, пытаясь увидеть, меняет ли что-то сигнал, который передает ему Ворон. На вид все оставалось прежним, огромные руки продолжали терпеливо лепить арку.

– Мистер Ворон, сэр… – сказала вдруг Карлота, и обеспокоенные нотки в ее голосе заставили Зена посмотреть на девушку. Она держала свою огромную винтовку наготове. За ее спиной другие моторики торопливо бежали через весь остров с еще более огромными пушками: ракетными установками и тяжелыми бластерами.

Нова смотрела в небо, где звук кружащихся дронов постепенно утихал, словно они одновременно решили поскорее лететь на север.

– Зен, – шепнула Нова, – к нам приближается императорский военный поезд.

Глава 47

Поезд Железнодорожных войск выпустил электромагнитный импульс, ворвавшись на Дездемор, и вывел из строя дронов, которых Ворон оставил приглядывать за К-шлюзом. Они рассыпались по обеим сторонам от путей, по которым летел поезд.

В кабине интерфейс Анаис-6 открыл золотые глаза и сказал:

– В этом мире отсутствует связь с Морем данных. Кто-то его заблокировал…

Она выглядела такой ошеломленной, словно только что бросилась вниз со скалы. В каждом мире, через который проезжал поезд, она устанавливала связь с собственной версией в местном дата-рафте, обновлялась, собирала информацию. Здесь же, на Тристессе, не было ничего: ни дата-рафта, ни Стражей. Она посмотрела на свои голубые руки. Анаис не привыкла к «заключению» в единственном теле.

Дискомфорт интерфейса доставлял Малику удовольствие. Пусть экипаж убедится, что Анаис – не всезнающая.

Он тщательно скрывал собственные сомнения, пока поезд с визгом летел по Дездемору. Моторики, которых Ворон оставил охранять гостиницу, открыли огонь из-за турникетов, но не смогли пробить бронированную шкуру поезда. Самонаводящиеся ракеты преследовали их сквозь наклонные тени и уничтожили всех довольно быстро.

Звуки сражения утихли, и Малик вышел на платформу. Впереди него по станции шли вооруженные солдаты. За спиной Январа осторожно, словно цапля, появилась Анаис-6.

– Ворона здесь нет, – сказала она.

– Нужно проверить, – ответил Малик. И приказал солдатам и дронам побыстрее пересечь станцию и обыскать гостиницу.

– Его здесь нет, – безжизненно повторил интерфейс. – Мы должны найти Ворона. Должны остановить его, пока он…

– Пока он что? – спросил Малик. – Чем же таким занят Ворон, что вы так… (Он хотел сказать, «боитесь», но остановил себя. Богоподобная сущность, состоящая из данных, не может бояться, разве не так?)

Интерфейс сказал:

– Ворон задумал уничтожить всю Сеть. В его руках оказалась технология, которая дестабилизирует К-шлюзы.

– Что значит – уничтожить Сеть? – спросил Малик. – То есть как, всю, целиком? «Цивилизации, которой мы не знаем, пришел конец»? Как в дешевых три-ди? Но зачем Ворону это?

– Потому что я сделала из него бога, а теперь он снова всего лишь человек. Так Ворон хочет отомстить. – Интерфейс присел возле сломанного моторика – шеф-повара, который сменил взбивалку для яиц на ракетницу. Она рассматривала лужицу из голубой жидкости, вытекшую из его мозга, и глаза ее мерцали, словно получая слабые сигналы от умирающей электроники.

– Ворон уехал пятьдесят шесть минут назад. Отправился на юг. С ним еще несколько вооруженных моториков, а также Зен Старлинг и моторик Нова.

Малик оставил отряд охранять гостиницу, поезд снова взревел, и его отражения замелькали в зеркальных панелях пустых номеров. Состав набирал скорость, и это, судя по всему, взбудоражило интерфейс. Анаис встала и принялась измерять шагами вагон, царапая крышу кончиками рогов.

– Дай мне контроль над своими оружейными системами, – сказала она и тут же получила его, не дожидаясь разрешения Малика. Боевые дроны вылетели из люков на крыше и устремились вверх и вперед, а поезд тем временем добрался до виадука. По обе стороны ширилось зеленое море, скаты с уханьем поднимались в воздух и били шипастыми хвостами по окнам. Один из дронов открыл огонь, и воздух на мгновение наполнился кусками разнесенного в клочья ската, но Малик сказал:

– Эти твари – не наша проблема, Страж. Лучше поберечь боеприпасы для того, что ждет нас в конце пути.

– Капитан Малик! – крикнул один из младших офицеров. На экранах, покрывавших стены штабного вагона, замигали красные предупредительные символы.

– Впереди дроны, – сказал интерфейс. – Они формируют защитное поле вокруг острова в конце дороги. Этот устаревшая модель, я без труда их уничтожу.

– Это дроны Ворона, – напомнил Малик. – Не стоит их недооценивать. – Повернувшись к экипажу, он крикнул: – Проверить брандмауэры! Запустить проверку на вирусы!

Они словно оказались посреди сражения. Малик выглянул в окно и увидел, как небо вокруг несущегося на огромной скорости поезда вдруг расцветает хризантемами. Желтыми, красными, оранжевыми; каждый цветок являлся залпом орудия, и тихое море раскрасилось отражениями, а потом запестрило белыми брызгами от падающих обломков дронов.

Глава 48

– Многократные контакты! – крикнул один из моториков Ворона, все еще одетый в форму горничной, но с тяжелым пулеметом в руках.

Ворон продолжал стоять с закрытыми глазами.

– Уничтожить всех, – спокойно приказала Карлота.

Зен посмотрел на север, туда, где острые темные фигуры кричали над волнами, словно рады были привнести столько шума и насилия в это тихое место. К ним приближалось что-то огромное и пылающее, оно скользило с неба по тропинке из черного дыма; оно врезалось в бок Червя и рассыпалось на искры и мелкие обломки. Вслед за первым прилетел еще один, на этот раз маневрирующий. Из него посыпались трассирующие пули, которые казались поначалу безобидными светлячками, пока не разорвали моторика-горничную на куски и не застучали по поверхности острова в некоторых сантиметрах от того места, где стоял Зен, наблюдая за всем этим и боясь шевельнуться. Нова схватила его и потянула на землю. Он опустился, оказавшись рядом с ней, слушая, как пули с глухим стуком ударяются о панцирь Червя; затем гулко залаяла охотничья винтовка Карлоты: моторик опустилась на колено, прицелилась в дрона Железнодорожников и выстрелила. Дрон упал на дальней стороне острова, подпрыгнул, потом еще раз, и исчез, словно горящее колесо.

Зен поднял голову. Вокруг валялись мертвые моторики, некоторые были разорваны на куски, их отдельные части еще шевелились. Ворон стоял, целый и невредимый, и говорил со своими дронами.

– Пожалуйста, оставайтесь на земле, мистер Старлинг, – попросила Карлота. По рельсам из Дездемора двигалось, стремительно приближаясь, нечто ужасное – разгоряченный военный поезд; его драконья броня сияла сквозь языки пламени, которыми последний дрон Ворона обливал его. Им не стоило даже пытаться пробить состав, ведь щита, который защищал поезда от энергии К-пространства, было более чем достаточно, чтобы остановить снаряды, но теперь Ворон лично управлял дронами, а он знал слабые места этой защиты. Ворон нацелился на люк в обшивке поезда и бомбардировал его. Потерял трех дронов в процессе, но это было неважно, потому что он уже добился, чего хотел: люк открылся, сломанная крышка ударяла по обшивке. И тут его последний дрон – самый маленький, летающий быстрее всех аппаратов Железнодорожных войск, которые кружили вокруг, пытаясь срезать беспилотник, – опустился вниз и забросил единственный заряд внутрь, прежде чем пауки-ремонтники успели вскарабкаться на крышу и закрыть люк.

Спустя мгновение топливо, которое подпитывало реакторы боевого поезда, решило, что ему больше не хочется сидеть взаперти внутри цилиндров, и вырвалось наружу, чтобы присоединиться к всеобщему веселью, расталкивая большие вращающиеся обломки наполовину расплавленного локомотива.

Малик лишь увидел, как все экраны внезапно погасли, а воздух снаружи превратился в огонь. И вдруг гравитация исчезла; сперва он ударился о потолок, затем его швырнуло на сиденье, потом на пол; мелькали вспышки света и тени, белые мокрые брызги пролетали мимо окон, пока поезд кувырком летел с виадука прямиком в море.

Он оказался возле одного из окон. За алмазным стеклом виднелось лишь глубокое зеленое свечение Моря данных. В вагоне стало темно – все лампы и экраны погасли, когда поезд сорвался вниз, – и темнота эта была наполнена стонами и нытьем. Малик переключил гарнитуру в инфракрасный режим и увидел вокруг себя тела, изогнувшиеся под невозможными углами: некоторые двигались, другие уже нет. Что-то мокрое пропитало его одежду. Поначалу он принял это за кровь.

Но нет. Это было гораздо хуже.

Море.

Герметичность поезда каким-то образом нарушилась: или от взрыва, или в результате крушения. Отверстия были маленькие, но от этого море, казалось, лишь с большим азартом пробивало себе путь внутрь. Малик уже видел три белые течи и гадал, сколько их еще. Когда ему удалось подняться на ноги, вода уже дошла до колен. В него ударилось одно тело, потом другое – второе еще было живым. Это оказался интерфейс Анаис, у которого отломился один рог.

«Брось ее, – твердил он себе. – Пусть тонет. Она всегда может сделать себе новое тело».

Но она казалась такой испуганной…

Малик потащил интерфейс за собой через весь вагон, к выходу.

– Пусть вагон тонет! – крикнул он. – Мы выплывем.

– Я не умею плавать, – отозвался интерфейс.

Дверь вагона открылась, и внутрь хлынуло море, белое, шумное и холодное. Оно подхватило выживших и стало поднимать их вверх, пока они не оказались прижаты лицами к потолку, где удалось сделать последний глоток воздуха, перед тем, как исчезла и такая возможность. Малик оглянулся в последний раз. Затопленный вагон был похож на естественный водоем, наполненный ползающими существами наподобие крабов – солдатами в броне – и покачивающимися водорослями чьих-то волос. И он поплыл бешено отталкиваясь обеими ногами, в зеленую темноту с ручейками серебристых пузырей, затем к косым мерцающим столбам тусклого света – и вдруг снова оказался под открытым небом. Интерфейс неуверенно кашлял, глотая воздух, а Малик пробивался сквозь волны к черному острову в конце виадука.

* * *

– Зен! Ты ранен?

Нова склонилась над ним и помогла встать. Да, подумал он, ранен в битвах, которых ему пришлось пережить слишком много. Но теперь на острове воцарилась тишина. Павшие в бою моторики распластались, словно куклы, среди абстрактных каракулей и брызг пролитого голубого геля. Карлота еще держалась на ногах, гель сочился из дюжины ранений в ее теле. Еще несколько ошеломленных роботов-коридорных и администраторов стояли, вцепившись в громоздкое оружие и изучая свои раны.

– Мы справились! – воскликнул Ворон.

Зен подумал, он имеет в виду выигрыш битвы. Но потом перевел взгляд на Червя и увидел, что тот перестал шевелить руками. Звуки, похожие на урчание желудка, которые доносились из него, пока он работал, стихли. В броне, внизу под передней частью, появилось отверстие. Это было не боевое ранение: слишком ровное, чтобы быть следом от удара снаряда. К тому же с чего бы тогда Ворону выглядеть таким счастливым?

– Шлюз готов, – сказал Ворон чуть громче, чем нужно, словно его уши еще не адаптировались к тишине. – Нам осталось всего лишь повернуть ключ. – Он засунул руку в карман.

Нахмурился.

Порылся в другом кармане. Строго посмотрел на Зена.

А парень быстро пятился, уходя от него. Не останавливаясь, он засунул руку в собственный карман и вытащил Пиксис.

На самом деле, все это случилось благодаря Флексу. Когда Зен узнал, что тот в своем роде жив внутри «Дамасской розы», он воспрял духом и снова начал строить планы. Всю дорогу от Дездемора Старлинг обдумывал их. Когда они выходили из поезда, парень нарочно ухватился за Ворона, чтобы украсть Пиксис.

Зен побежал к краю острова. Туда, где волны разбивались о берег, смещая раковины крабов с таким звуком, будто это глиняные черепки, и белые брызги вздымались в воздух. Он держал Пиксис высоко над головой.

– Если хочешь его забрать, тебе придется пообещать, что мы будем в безопасности, я и Нова…

– Зен! – Ворон решительно шагал к нему. – У нас нет на это времени! Этот боевой поезд был лишь первым из многих. Половина Железнодорожных войск скоро обрушится на Дездемор…

Отвратительный визг эхом отразился от керамики. Над их головами мелькнула тень. Нова закричала в знак предостережения. Шипастый, загнутый крюком хвост рассек воздух, пронзил Ворона и потащил его в небо.

Глава 49

Прилетели скаты; они кружили и кружили над островом, пока на нем бушевала битва. Их привлекло движение, но дроны заставляли их оставаться на расстоянии: скаты не понимали, что это за новые шумные чудища пришли захватить небо, принадлежавшее им. Теперь дроны исчезли, и на их месте появилось нечто другое, то, что расценивалось как добыча: фигуры, неистово барахтающиеся в воде. Один из скатов, посмелее, нырнул к тому месту, где на поверхности появились выжившие в утонувшем поезде. Остальные последовали за ним, ухая и крича. Те, которые летели последними, поняли, что им ничего не достанется, и направились к острову.

Магнитное поле, прежде не пускавшее их туда, исчезло, разрушилось в ходе сражений.

Первый поймал Ворона. Второй резко свернул за ним, пытаясь перехватить жертву. Третий атаковал Зена, но к тому времени Карлота оценила обстановку. Залп из винтовки разорвал ската в клочья, а другой моторик подстрелил тех двоих, которые грызлись между собой из-за Ворона.

Скаты заполонили все вокруг, моторики стреляли в них, а Нова тем временем бежала через весь остров к белому берегу – туда, куда упал Ворон.

– Брось его! – орал Зен, но она не послушалась, и парень не мог ее в этом винить: в конце концов, это ведь Ворон создал ее. Зене бросился следом за ней, прыгнул на берег. Выцветшие раковины крабов хрустели и ломались под его подошвами, словно хрупкие чайные сервизы. Умирающий скат бился в агонии на мели. Берег был карикатурно забрызган алыми пятнами крови. Зен не знал, сколько здесь было крови ската, а сколько – Ворона, который, скорчившись, лежал в углублении на берегу; лицо его стало еще белее обычного. Он выглядел таким же удивленным, как Нова, когда ее пронзил гарпун на Веретенном мосту, вот только из раны в груди текла не голубая жидкость, а красная.

– Вы хоть представляете, сколько это стоит? – спросил Ворон, когда Нова и Зен подбежали к нему. С этими словами он оттянул рубашку двумя пальцами. Казалось, Ворон выбрал самое неподходящее время, чтобы беспокоиться об одежде. Лишь гораздо позже Зен понял, что он говорил вовсе не о рубашке, а о теле.

Чуть дальше вдоль берега кто-то закричал:

– На помощь!

Там, минуя красные от крови волны, какой-то промокший насквозь выживший в военном поезде пытался пробраться к берегу.

Зен не мог игнорировать его. Даже когда разглядел, что это Малик. В эту минуту остались только две враждующие стороны: люди и скаты.

– Прикрой Ворона! – крикнул он Нове, а сам стал пробираться к выжившему. Волна выбросила Малика на двигающиеся под действием течения раковины, но Зен схватил его за руку и помог встать на ноги. Хвост ската зацепил лысую макушку Малика, но под всей этой кровью Зен разглядел, что рана не смертельная. Он начал объяснять, как можно перехитрить скатов, оставаясь неподвижным, но Январ был слишком потрясен, чтобы слушать, и к тому же дрожал так, что все равно не смог бы замереть на месте.

– Надо найти убежище! – крикнул Зен, пытаясь перекричать рев волн.

Малик посмотрел ему за спину. Скаты продолжали с криками кружить над водой, но он не видел, чтобы кто-то еще плыл к берегу; на поверхности виднелись только несколько пятен горящей нефти. До берега добрался он один. Чуть дальше, за подступающими волнами, из воды на секунду показалось что-то, напоминающее сломанный рог, но тут же исчезло.

Скаты сосредоточились на сборище у побережья; они пролетали, уворачиваясь от вспышек выстрелов и бешено бьющих крыльев их раненых товарищей. Они хватали моториков одного за другим, поднимали в воздух и с отвращением выбрасывали в море, поняв, что они несъедобны, а затем возвращались за следующей жертвой.

Зен помог выброшенному на берег мужчине отойти к краю острова и встретил там Нову, которая волокла Ворона. «Дамасская роза» стояла слишком далеко, поэтому они, уклоняясь от теней ныряющих к земле скатов, подбирались к Червю. Карлота уже ждала их там. Других моториков не осталось: их или утащили скаты, или они были так сильно повреждены, что отключились.

Нова с Зеном затащили Ворона внутрь; кровь красным ковром расстилалась через порог. За ними последовал Малик, затем Карлота. Как только она пролезла в отверстие, что-то мокрое и отчаявшееся загородило свет за ее спиной. Зен закричал ей, думая, что это скат, но в проеме стояла человеческая фигура – ну, или человекоподобная. Интерфейс Анаис-6 пролез внутрь, и входное отверстие со вздохом закрылось, заглушив яростное уханье скатов.

В мягкой темноте они сели – кажется, на ступеньки, сделанные не то из кости, не то из хрящевой ткани, пытаясь привыкнуть к странному свисту, к ровному урчанию, к тусклому свечению стен и потолка внутренностей Червя. Зен разглядывал интерфейс – его гипнотизировала невероятная голубая кожа и стройность его фигуры; Анаис тем временем изучала порезы, оставленные скатами на ее ладонях и предплечьях. От одного рога остался лишь короткий обломок, сломанная часть застряла в мокрых волосах, словно коряга в водорослях. Интерфейс не переставая дрожал. Ей доводилось жить во многих телах, но большую часть времени они проводили на концертах и коктейльных вечеринках; Анаис никогда не испытывала ни страха, ни боли, ни тревоги.

Зен продолжал рассматривать ее. От такого зрелища трудно оторвать взгляд. Он все время думал: «Это же Страж, настоящий Страж», – и едва сдерживал смех, потому что в голове тут же раздавался смертельно усталый голос Мики: «Стражей нисколько не интересуют такие, как мы». «Нет, интересуют, – думал Зен, – теперь – да. Я совершил то, что заставило одного из них пробудиться, заставило его загрузить себя в интерфейс впервые за многие годы, и вот теперь он сидит рядом со мной, Мика, – как тебе такое?»

Страж, похоже, почувствовала на себе его взгляд, посмотрела на парня, и что-то в ее золотых глазах заставило его вспомнить, что не всегда хорошо – быть объектом интереса Стража.

Малик снова и снова повторял, что должны быть и другие выжившие. Зен посмотрел на Нову – та едва заметно помотала головой, и Карлота, положив руку Малику на плечо, сказала:

– Они все погибли.

Тот смахнул ее руку с плеча. Заглянул ей за спину, туда, где лежал Ворон: сломанное огородное пугало посреди атласно-красной лужи, которая все расширялась и стекала со ступенек. Похоже, он не знал, как поступить.

Наконец Январ достал оружие и направил дуло на Ворона, как и много раз прежде. Но Ворону было уже не до перестрелок. Он выглядел жалким, лежа там, и совсем не похожим на бога, как раньше. Глаза его не могли ни на чем сфокусироваться, щеки впали, но, когда Нова склонилась над ним, он сумел выдавить легкую улыбку.

– Новый шлюз… – проговорил он.

Интерфейс встал – в пространстве с невысоким потолком он казался огромным. Анаис повернулась к Ворону с таким странным, таким древним выражением лица, что Зен не мог расшифровать его, но больше всего это было похоже на скорбь.

Она сказала:

– Нового шлюза не будет, Ворон.

– Анаис, – произнес он. – Ты позволишь Малику снова убить меня? У него это уже входит в дурную привычку. А тебе ведь лучше не станет, сама знаешь. Совсем скоро шлюз станет активным, и тогда все узнают, что Стражи все это время лгали.

Кто посмеет говорить со Стражем в таком тоне? Так легко, с издевкой, словно они на равных. Только Ворон. «Должно быть, это в нем и привлекло Анаис-6, – подумал Зен, – там, на берегу Янтарной реки, где цвели поющие цветы». Она подошла ближе и посмотрела на Ворона сверху вниз. Ее глаза наполнились слезами, и интерфейс удивленно заморгал.

– Железнодорожные войска скоро будут здесь, – вмешался Малик. – Эксперты, ученые. Они уничтожат все, что ты тут натворил, Ворон.

Улыбка Ворона померкла. Он перевел взгляд на Зена.

– Ну, и на чьей же ты стороне, Зен Старлинг? – прошептал он. – Ты с Маликом? С Железнодорожными войсками? Со Стражами? Я-то думал, ты вор, такой же, как я.

– Я ни на чьей стороне, – ответил Зен. – Точнее, на собственной.

– Так не бывает, – сказал Ворон. Его рот наполнился кровью, из груди вырвался болезненный кашель. – Наступает момент, Зен, когда приходится делать выбор.

Парень помотал головой, заставляя себя вспомнить все плохое, что Ворон сделал с ним, на случай, если тоже захочется плакать.

– Сам знаешь, я выберу сторону победителя. Так поступают люди вроде меня. Я сделаю выбор в пользу победителя, если мне придется выбирать. И на этот раз победили они, а не ты.

– Неужели? – Ворон посмотрел прямо ему в глаза. – Новый шлюз – это начало, а не конец, – пообещал он.

– Это конец для тебя, Ворон, – сказал интерфейс, но это прозвучало довольно мягко.

Малику не пришлось воспользоваться оружием. Он просто стоял и смотрел. Все стояли и смотрели. Спустя полминуты Ворон умер.

– Мне всегда было любопытно, каково это – почувствовать, что все позади, – произнес наконец Малик. – Но я почти ничего не чувствую.

– Еще не все закончилось, – сказал интерфейс. – То, что он построил, нужно уничтожить. – Анаис присела возле трупа Ворона, согнув свои чересчур длинные ноги в коленях. Она на секунду прикоснулась голубой ладонью к его мертвому лицу, а затем принялась рыться в карманах Ворона. Зен наблюдал. Он тоже засунул руку в карман. Нащупал Пиксис. Подумал о леди Риши Зенит, которой удалось утаивать сферу от Стражей столько лет, подумал о Вороне, который так долго прятал ее у всех на виду. Они украли секрет строительства К-шлюзов у самих Стражей. Это все равно что украсть огонь с небес. И вот теперь этот огонь лежит в кармане у Зена.

«На чьей же ты стороне, Зен Старлинг? Я-то думал, ты вор, такой же, как я…»

– Марапурской сферы здесь нет, – сказал интерфейс, закончив обыскивать тело Ворона.

– Наверное, он выронил ее на берегу, – предположила Нова.

– Я не верю тебе, моторик. – Интерфейс выпрямился. Золотые глаза с секунду сверлили взглядом Нову, а потом посмотрели туда, где стоял Зен. – А где мальчишка?

Глава 50

Он торопливо пробирался сквозь тени и странное свечение живых стен. На верхушке лестницы обнаружилась маленькая комнатка. Пол в ней, похоже, был мраморный. А в центре – маленькая круглая выемка.

Зен вытащил Пиксис из кармана. От прикосновения к нему рука дрожала. Он знал, что сфера, спрятанная внутри, идеально войдет в эту ямку, что именно для этого она и создана. У Зена возникло головокружительное чувство, будто все события в его жизни подталкивали его именно сюда, в это место и в данный момент.

– Отдай это мне, – приказал интерфейс, поднимаясь по ступеням на самый верх. Он пригнулся, чтобы войти в комнату, снова выпрямился, оказавшись внутри, и теперь возвышался над Зеном. За его спиной маячили Нова и Малик: они стояли на лестнице, их лица заливал пульсирующий свет от стен.

Парень крепко сжимал в руке Пиксис. Он посмотрел прямо в золотые глаза интерфейса:

– Ворон сказал, это изменит Сеть, а не уничтожит ее.

– Ворон солгал, – сказал интерфейс. Он подошел к Зену, вытянув руку, чтобы тот отдал Пиксис. Затем обошел парня со спины и встал между ним и ямкой в полу, куда просилась сфера. – Сеть невозможно расширить. Открытие нового К-шлюза спровоцирует обратный выброс энергии, которая сожжет этот мир, оставив лишь пепел, и убьет нас всех. Та же реакция распространится по всей Сети, дестабилизируя существующие К-шлюзы и высвобождая потоки КН-энергии, которая уничтожит все. Вот чего хотел Ворон.

Зен смотрел в глаза Анаис. Было так трудно поверить в то, что она лжет, с таким-то лицом, созданным для того, чтобы люди перед ним преклонялись. Перед этим необычным и мудрым лицом следовало бы упасть на колени. Следовало бы ползать по полу и целовать голубые ступни. И все же было в Зене нечто вроде гордости уличного воришки, которая не давала ему преклоняться ни перед кем.

– Вы просто боитесь, – произнес он. – Так говорил Ворон. Вы боитесь перемен.

– Малик, – сказал интерфейс, теряя терпение. – Убей его.

– Нет нужды, – ответил Малик. Он поднял оружие, но не стал целиться в Зена. Январ наставил дуло на Нову: приставил пистолет прямо к ее голове, зная, как убить моторика.

Интерфейс пришел в замешательство.

– Какой от этого толк?

– Зен рисковал всем ради этой мото, – объяснил Малик. – Вернулся за ней, хотя мог бесследно исчезнуть. Они любят друг друга.

И Зен, который стеснялся слова на букву «л» еще с Сундарбана, который убеждал себя в том, что не уверен в своих чувствах к Нове, понял: это правда. Офицер Железнодорожных войск знал его лучше, чем он сам. Зен полюбил Нову еще в тот день, когда они вдвоем гуляли на побережье в Дездеморе. И она, хоть Старлинг имел один шанс из миллиарда, тоже полюбила его. Для них обоих стало облегчением услышать это из третьих уст. Каким-то образом данный факт делал их чувства реальными. Куда более истинными и ценными, чем какая-то старая инопланетная машина для открытия К-шлюзов.

– Забирай, – сказал Зен. Он с силой сунул Пиксис в руку интерфейса и смотрел, как голубые пальцы сжимают коробку. – Теперь отпусти Нову.

– Благодарю, Зен Старлинг, – сказал интерфейс и на мгновение задумался. – А теперь, Малик, убей его.

Тот нахмурился.

– Это же всего лишь мальчишка.

– Это мальчишка Ворона. Убей его.

– Зен! – крикнула Нова и схватила дуло пистолета Малика. Январ ударил ее локтем в грудь, и она полетела вниз по ступенькам. Зен воспользовался шансом и бросился к двери. Никакого плана у него не было. Зачем вообще строить планы, если постоянно все идет не так? Парня лишь обуревала какая-то дикая надежда на то, что он сумеет проскочить мимо Малика, подобрать Нову и вместе с ней выскочить из Червя и вернуться к «Дамасской розе». Но Анаис поймала Зена прежде, чем он успел что-либо предпринять – вытянула длинную голубую руку и схватила его за горло. Прижала к стене и сдавила шею длинными голубыми пальцами. Для существа столь декоративного, хрупкого на вид, Анаис обладала удивительной силой.

– Убей мото, Малик, – приказал интерфейс, сжимая идеальные зубы от усилий, пытаясь задушить Зена.

Парень услышал грохот, оглушительно громкий в таком тесном пространстве – три выстрела, один за другим, очень быстрых – и увидел, как появились три отверстия: два в груди интерфейса и одно прямо посреди голубого лба. В золотых глазах промелькнуло изумление, – и в тот же миг все эмоции исчезли. Анаис отпустила Зена, упала на бок и еще несколько секунд отчаянно дергала ногами, пока не утихла окончательно.

Зен сполз на пол, оказался рядом с ней, задыхаясь, потирая покрытую синяками шею и удивленно глядя на Малика.

– Она солгала, – пояснил тот. Затем отложил пистолет и вошел в комнату. – Я знал Ворона. Невозможно не узнать, о чем размышляет человек, за которым ты охотишься по всей Сети и убиваешь его раз за разом. Ворон хотел жить – вот почему он так далеко убегал, столь яростно сражался, слишком долго прятался. Уничтожить Сеть и погибнуть вместе с ней? Это не в духе Ворона. Если он хотел запустить этот шлюз, он явно знал, что сможет сбежать через него.

Пиксис выпал из руки интерфейса. Зен поднял коробку, и она открылась. Внутри сверкала сфера. Сложные линии, покрывающие ее, светились ярким белым светом, словно на ладони у парня лежала крохотная темная планета, испещренная яркими улицами городов. В ответ на это потолок и стены тоже засияли: сверкающие сосуды вели к выемке, куда нужно было вставить сферу.

Зен посмотрел на Малика, ожидая, что человек из Железнодорожных войск попытается его остановить. Но Январ только посмотрел на мертвый интерфейс и сказал:

– Они наняли меня, чтобы убить Ворона. Не говорили ничего ни о К-шлюзах, ни об этой машине, которую нужно остановить, что бы она ни пыталась сделать.

– Даже если Ворон не солгал, новый шлюз изменит все, – заключила Нова.

– А может, настало время все изменить, – заметил Зен.

Нова подошла к нему. Прикоснулась к его щеке и очень нежно поцеловала в губы, так, как ее научили фильмы. Губы у нее были холодные, винилово-гладкие, а на вкус – соленые, как море.

– Вот что я чувствую, Зен Старлинг, – прошептала она. – И этого не изменить.

Зен сделал глубокий вдох. Когда он протянул руку к ямке в полу, сфера, казалось, почувствовала, что она близка к дому. Отверстие притягивало ее, словно магнит. Зен держал сферу близко к цели, но еще не был до конца уверен, как поступить. В последний миг он остановился, обуреваемый внезапными сомнениями. Даже если у тебя есть шанс все изменить, это еще не значит, что ты должен так сделать.

Сфера приняла решение за него. Она выскочила из его пальцев и нырнула в углубление. Послышался слабый треск: соединение было установлено. Все встало на свои места.

Зен зажмурился и стал ждать конца света.

Его не произошло.

Под полом какое-то время еще слышался негромкий треск, затем все стихло.

«Что я наделал? – подумал Зен. Но затем задался вопросом: – А вообще, хоть что-то произошло?»

Червь вздохнул и стал извиваться. За стенами комнаты послышался утробный свист.

– Мы ему больше не нужны, – сказал Малик.

По лестнице поднялась Карлота.

– Я связалась с вашим поездом, – отчиталась она. – Скатов здесь больше нет.

– Снаружи нет движения, и их ничто не привлекает, – объяснила Нова.

Червь как-то изменился. Появилось ощущение, будто некая энергия растет, словно все движется к развязке. Такое чувство возникает, когда на поезде подъезжаешь к К-шлюзу.

Они вместе спустились к люку, тот открылся и выпустил их наружу. Прежде чем выйти, Зен обернулся. Лестница сворачивалась, поглощая тело Ворона.

Парень прыгнул вслед за остальными на керамическую поверхность острова. Червь снова пришел в движение – он размахивал руками, рисуя в воздухе странные фигуры. Нервно посматривая на небо в поисках скатов, они поспешили к рельсам, где их все еще ждала «Дамасская роза». Она открыла перед пассажирами двери и, как только все вошли в вагон, сказала:

– Я отъеду немного назад. Тут происходит что-то странное.

Она проехала задним ходом по виадуку несколько километров, пока не оказалась на том месте, где обломки поезда Железнодорожных войск блокировали путь. Отсюда было почти не видно, что происходит на острове, но «Дамасская роза» смогла разглядеть это. Она развесила перед пассажирами голографический экран и пустила на него трансляцию с передней камеры.

Червь двигался. Он поднимался над землей на своих странных конусообразных ногах и неуклюже продвигался вперед сквозь недавно построенную им арку. Вокруг шипов на его спине играл свет, не похожий на обычное свечение, и сияли цвета, которым нет названия. Он шел вперед, оставляя за собой след: две длинные сверкающие линии, очень ровные и прямые.

– Он укладывает рельсы, – сказала Нова. – Продлевает пути…

Вспышка нереального цвета словно из ниоткуда сверкнула перед Червем, но не отразилась от влажной керамики и не блеснула в волнах. Из-за арки в ответ последовало еще несколько вспышек чего-то похожего на свет. Яркие изгибы танцевали над керамической поверхностью острова, принимая длинные и тонкие формы Станционных Ангелов, размахивая светящимися конечностями и кивая. Рога Червя, похоже, улавливали этот свет и словно растягивали его за края. Шипы на спине машины подались вперед, будто трава под ураганным ветром; очищая волокна света, они тащили его на себя, обволакивая все тело Червя. Даже сквозь алмазное стекло окон «Дамасской розы» был слышен шум, гулкий рев, заполнивший собой все небо.

– Я чувствую КН-энергию, – сказала «Дамасская роза». – Но эта машина двигается недостаточно быстро, чтобы пройти сквозь К-шлюз…

Но Червю словно было все равно. Он сгорбился, погружаясь в спирали света. Энергия искрила между его шипами. Он поднял голову, постоял так секунду, гордый собой, затем дернулся вперед – и исчез. На том месте, где он находился прежде, остались лишь отражения колец Хаммураби на мокрой от морской воды керамике, танцующие Станционные Ангелы и новые рельсы, сияющие матовым серебром, ведущие к этой странной завесе энергии за аркой.

– Это К-шлюз, – сказала Нова.

– Куда он ведет? – спросил Малик.

– За пределы всех известных нам карт, – ответила «Дамасская роза».

– В дальний конец Галактики, – добавил Зен.

– Как думаете, через него можно пройти? – спросила Нова.

– Стражи объявят карантин, просто на всякий случай, – сказал Малик. – Железнодорожные войска пришлют еще поезда. Они закроют шлюз, если сумеют, или уничтожат линию, или придумают что-то еще. Поэтому, если хотите проехать через него, лучше поторопиться.

– Проехать через него? – переспросил Зен. – Никуда я не поеду! Вдруг оттуда нет выхода?

– У тебя и так уже нет выхода, Зен, – сказал Малик. – Если останешься здесь, придется объясняться перед Зенитами. А потом перед Стражами. Что они с тобой сделают, я не знаю, но домой ты уже не вернешься. Ты оказался в точке невозврата в тот день, когда впервые зашел в поезд Ворона. По эту сторону нового прохода для тебя больше нет места. По другую сторону – кто знает? Ты можешь начать заново.

– И вы просто так меня отпустите? – спросил Зен.

Малик спокойно пожал плечами.

– Моя миссия окончена. Что будет с тобой – не мое дело, Зен Старлинг. Но не думаю, что ты когда-либо замышлял что-то плохое.

«Дамасская роза» почуяла запах нового шлюза, или вибрацию, или гармонию, или другую вещь, которую источают К-шлюзы, – нечто, так привлекающее к себе поезда. Пассажиры почувствовали, как дрожит поезд, едва сдерживаясь, чтобы не покинуть этот мир немедленно.

Нова встала рядом с Зеном.

– Я тоже еду.

Малик кивнул.

– Вы могли бы поехать с нами, – сказала она. – Разве вам не интересно? Разве вы не хотите узнать, что там, за этим проходом?

Малик улыбнулся.

– Я уже слишком стар, мото. Единственное путешествие, которое мне сейчас под силу, – отправиться туда, где я смогу поесть, а потом найти кровать и выспаться. И я отправлюсь в это место прямо сейчас.

– Но скаты… – начал Зен.

Карлота похлопала по винтовке.

– Я могу сопроводить вас до гостиницы «Конечная», сэр.

Нова напомнила:

– Они не нападут, если вы не будете шевелиться.

«Дамасская роза» открыла двери. Карлота вышла и остановилась на виадуке, с любопытством разглядывая К-шлюз. Малик, поколебавшись секунду, пошел вслед за ней. Он оглянулся на Зена.

– Я привык думать, что Ворону плевать на всех, – сказал Январ, – но я ошибался. Думаю, о тебе он заботился, Зен. Не знаю, почему. Может, разглядел в тебе нечто, что напомнило ему самого себя в молодости. Единственное, что я могу сказать наверняка: я много раз видел, как Ворон умирает, но сегодня впервые увидел в нем умирающего человека.

И Малик вышел наружу, где его ждала Карлота. Последний взгляд, взмах руки – и они зашагали на север, пробираясь между обломками поезда Железнодорожных войск.

В вагоне Нова и Зен сидели рядом. «Дамасская роза» увеличивала обороты двигателей.

Заблудившийся Монаший жук бился о лампы. Зен опустил голову на плечо Новы. Она дрожала от волнения, как обычная девушка с человеческой плотью. Он тоже. За окнами Хаммураби занимала все небо.

– Я буду скучать по этому миру, – сказала Нова.

– Мы найдем миры еще лучше, – улыбнулся Зен.

– А ты по чему будешь скучать?

Парень посмотрел на нее. Подумал, что будет скучать по Разлому, по Дездемору, по Летнему Лугу и Амберсайскому базару. Будет скучать по Мике. По Ворону. По матери. Будет скучать по тому мальчишке, каким он был, по своим старым мечтам. Будет скучать по всему. Но, наверное, это чувство знакомо всем без исключения. Все что-нибудь теряют, оставляют что-то в прошлом, цепляются за старые воспоминания, стремясь навстречу будущему. Все мы – пассажиры поезда, убегающего от чего-то. Да, Зен пойдет чуть дальше, чем другие. Но, по крайней мере, ему не придется убегать в одиночестве.

– Я вообще не буду скучать, – сказал он.

«Дамасская роза» пришла в движение, она летела все быстрее и быстрее, сперва по старым рельсам, затем по новым. Зен взял Нову за руку, когда свет от построенного Вороном шлюза обрушился на них, и они вдвоем повернулись к окну и подняли лица к сиянию далеких звезд и чужих небес, к солнцам, которых не видел еще ни один человек. Пока это странное и спонтанное путешествие не сбросило с них все, что они когда-либо делали, все роли, которые им приходилось играть, и они оставались самими собой: влюбленными, героями, железнодорожными фанатами, несущимися в старом красном поезде к новой жизни среди бесчисленных сверкающих ангельских станций.

Раздалась громкая сирена – и «Дамасская роза» запела.

Глоссарий

Амберсай. Спутник на одной из периферийных линий, направление – от Золотого Узла. Амберсай является по большей части промышленным поселением, которое служит стартовой площадкой для горнодобывающих компаний, ведущих работы в астероидном поясе этой системы, богатом минералами. Также знаменит Амберсайским базаром, самой крупной торговой площадкой в регионе.

Бандарпет. Промышленный мир на Спиральной линии, известность получил в военное время благодаря своим оружейным фабрикам и магазинам.

«Битл». Распространенный тип военных дронов, название образовано из начальных букв компании-производителя: «Бандарпет Тактикал Логистикс» «Bandarpet Tactical Logistics», (другая популярная расшифровка: «Бекон, Латук и Томаты»).

Чиба. Мир, находящийся на пересечении веток, где путешественники центральной части Сети могут пересесть на поезда до Золотого Узла и промышленных миров за Прелл Плаза – так называемая Трансчибийская магистраль.

Семейные корпорации. На протяжении первого тысячелетия с момента создания Великой Сети компании, выполнявшие важные задания по прокладыванию путей и терраформированию миров, вскоре столкнулись со многими трудностями. Законы и порядки на разных станциях разительно отличались друг от друга и зачастую менялись в течение вековых временных промежутков, которые требовались на выполнение сложных долгосрочных проектов. Постепенно в норму вошло закрепление деловых соглашений путем заключения браков между членами семей директоров компаний, поскольку кровные связи более прочны, нежели обычный договор. Таким образом, спустя несколько веков крупные компании и корпорации Сети трансформировались в семейные корпорации, власть в которых передавалась по наследству от родителей к детям.

Корпоративный Десант. Большинство крупных семейных корпораций содержат небольшую армию для защиты своих станций и сопротивления вражеским захватчикам из семей соперников. В период Первого Расширения такие армии часто бывали многочисленными и хорошо обученными, их ряды пополняли наемные солдаты. С момента становления Империи они сократились до небольших войск Корпоративного Десанта, или КоДеса. КоДесы некоторых семей и по сей день представляют собой прочные боевые отряды для усмирения восстаний на удаленных промышленных планетах, но чаще всего они выполняют церемониальные функции.

Море данных. По мере того как люди расселялись по всей Галактике в рамках Первого Расширения, Море данных росло вместе с ними: массивная информационная система, состоящая из взаимосвязанных информационных сетей всех обитаемых миров. Люди пользуются лишь малой частью этого «моря» – тщательно защищенными дата-рафтами, доступ к которым осуществляется при помощи настенных экранов, дата-планшетов или гарнитур. Остальная территория находится в распоряжении Стражей и прочих менее масштабных структур. Одна из важнейших функций К-трассы – передача информации через Море данных; сведения, хранящиеся в мозге поезда, можно мгновенно переносить из одного мира в другой без необходимости космической передачи в виде световых или радиоволн. Периодически возникали предположения, будто Стражи создали Сеть не ради удобства человечества, а лишь для того, чтобы расширить Море данных.

Дата-дайверы. Императорская коллегия дата-дайверов – каста элитных консультантов в сфере информационных технологий, специально обученных работе в глубинах Моря данных. Они также несут ответственность за доставку сообщений от Стражей к императору или к любому другому человеку, с которым Страж захочет поговорить.

Линия Большого Пса. За время существования Великой Сети многие станции оказались заброшены вследствие планетарных катастроф или по той простой причине, что миры, в которых они располагались, становились бесполезными. Линия Большого Пса целиком разделила эту судьбу. Это древняя линия, основанная трансгалактической железнодорожной компанией «Сириус» – дочерней компанией семьи Абайрек. Она обслуживала несколько промышленных миров, предназначенных для строительства городов на Центральной станции и О-связке. Она служила линией снабжения для мятежников в ходе Восстания на Спиральной линии, а также являлась местом нескольких сражений между мятежниками и боевыми поездами Железнодорожных войск. К 2935 году большая часть станций завершила свое существование, а остальные использовали так редко, что Абайреки решили закрыть линию полностью.

Дальняя Киноварь. Небольшой курортный мир Зенитов на боковой ветке, идущей от Золотого Узла. Известна Красочной пустыней и Летним дворцом Зенитов, одним из прекраснейших зданий Сети.

Первое Расширение. Первым Расширением была названа самая ранняя эпоха Великой Сети, период, длившийся несколько тысяч лет, когда исследователи и колонисты Древней Земли впервые начали пользоваться новыми К-шлюзами и открывать миры, которые находились за ними. В течение первого этапа старые нации пытались заявлять права на разные части Сети, но древняя система не прижилась и была заменена семейными корпорациями.

Первое Расширение – период великих открытий, но также и ужасных конфликтов, поскольку разные группы людей воевали за контроль над открытыми мирами. Пытаясь установить стабильность после Третьей Железнодорожной войны, Стражи вмешались и назначили главу семьи Чаль-Кефри первой императрицей Сети. Это положило конец Первому Расширению, вслед за которым началась Современная, или Императорская эпоха.

Галахаст. Богатый мир-посредник, соединяющий Спиральную линию с Кишинчандом и Кольцевой линией. Место финальной битвы между Железнодорожными войсками и сепаратистами, которые поддерживали Преллов во время Восстания на Спиральной линии.

Стражи. В какой-то момент в XXI веке по летоисчислению Древней Земли на родной планете человечества были созданы искусственные интеллекты, которые со временем превзошли по интеллекту собственных создателей. Их количество, информация о том, появился изначально один, который сотворил впоследствии остальных, или же были созданы все двенадцать одновременно – все это остается неизвестным. По данным некоторых источников, их насчитывается больше двенадцати, но слабых подвинули и стерли более сильные. Либо же они прячутся или просто не проявляют интереса к человечеству. Другие – Сеть Мордант-60, Сфакс Система, Анаис-6, Близнецы, Воху Мана и Шигури Монад – с тех пор направляют человечество. Их личности распространяются по всему Морю данных; огромные программы, принадлежащие им, хранятся в глубинных дата-центрах, например, в таких, которые размещены на Центральной станции, или на отдельных технических планетах. Все научные и технологические прорывы с момента создания Стражей осуществлялись самими Стражами; некоторые открытия были засекречены, поскольку они сочли, что это не нужно человечеству. Однако в последние годы интерес Стражей к человеку, очевидно, угас: они редко общаются с людьми и практически не принимают активного участия в жизни Великой Сети.

Золотой Узел. Будучи одной из самых приятных станций в восточной части Сети, Золотой Узел входил в число первых миров, присвоенных и терраформированных Зенитами в неспокойные годы Первого Расширения. В настоящее время наиболее известен своим университетом.

Центральная станция. Центральная станция – напоминающая Землю планета, расположенная в самом сердце Великой Сети; насчитывает более семидесяти К-шлюзов, связывающих ее со всеми основными путями Галактики.

Большинство К-шлюзов Центральной станции находятся на главном ее континенте – Чилесте. Здесь же располагаются штаб-квартиры Железнодорожных войск, Управления расписания К-трассы, Сенат и Дурга – древняя резиденция императоров Сети.

Самый маленький южный континент состоит по большей части из пустыни; там расположены подземные дата-центры, откуда Стражи наблюдают за жизнью человечества. В присущей им вычурной манере Стражи обозначили местонахождение этих подземных строений огромными пирамидами и статуями, превратив целый континент в гигантский парк скульптур, где собираются туристы со всей Сети.

Монашьи рои. Некоторые утверждают, что Монашьи жуки, формирующие колонии, известные как Монашьи рои, являются инопланетной формой жизни, которая зародилась в одном из дальних миров Сети. Более правдоподобной кажется версия, что этот вид насекомых мигрировал с Древней Земли вместе с людьми и мутировал в результате воздействия радиации в момент прохождения через К-шлюзы на внешней стороне поездов. Когда колония жуков становится достаточно большой, они обретают некую несложную форму интеллекта, вследствие чего пытаются сделать себя похожими на человека.

Монашьи рои, для которых характерны неровная походка и робы с капюшоном, существуют в Великой Сети тысячи лет. Попытки помешать им садиться на К-поезда быстро прекратились, поскольку при чрезмерном волнении или применении физического насилия они часто распадаются и превращаются в неразумное скопление насекомых, причиняя, таким образом, гораздо большие неудобства поездам, сотрудникам станций и пассажирам, нежели обычный рой. По этой причине им позволяется путешествовать на поездах, когда вздумается. Считается, что популяция Монашьих роев насчитывает более десяти тысяч особей, и все они непрерывно путешествуют от станции к станции, совершая паломничества согласно своей примитивной религии.

Движение за Человеческое единство. Группа мятежников, которая уверена, что люди должны освободиться от влияния Стражей, а императора следует заменить на президента, избранного гражданами Сети. Несмотря на все попытки Железнодорожных войск усмирить мятежников, это движение по-прежнему процветает в самых отдаленных мирах Сети. Известны случаи нападений на поезда и повреждений путей.

К-шлюз. Портал, через который поезд может из одной точки Космоса попасть в другую, зачастую преодолевая расстояния в сотни и тысячи световых лет. Истинная природа шлюзов известна лишь Стражам. Переход из одного мира в другой происходит, как правило, мгновенно, хотя между Галатавой и Кхурсанди курсирует «медленный» поезд, который появляется на Кхурсанди лишь спустя 0,7 секунды после прохода через шлюз на Галатаве. А шлюз между Нокомисом и Луна Верде, по слухам, иногда срабатывает быстро: поезд появляется на Луна Верде за несколько секунд до того, как покидает Нокомис.

Кхурсанди. Спутник на одной из второстепенных линий, который ответвляется от И-Линк на Галатаве. Каждые четыре общепринятых года Кхурсанди оказывается так близко к своей планете, газовому гиганту Анахите, что приливные силы вызывают огромный всплеск вулканической активности. Извержения вулканов и сопутствующий им Огненный фестиваль являются значимыми событиями в туристической индустрии на Кхурсанди, составляют ее основу.

Моторик. Стражи всегда тщательно контролировали исследования в области искусственного интеллекта – так как, возможно, опасались, что люди изобретут то, что сможет бросить им вызов. Но в 2560 году они позволили кибернетической корпорации Парракхан создать первых человекоподобных роботов. Андроиды, получившие название «моторики», поначалу служили в штурмовых отрядах во время войны между Ли и Зенитами, но постепенно для них стали находить более мирные способы применения. Моторики заменяли людей на монотонных и опасных производствах, в особенности в необитаемых мирах, находящихся на стадии терраформирования.

Империя Сети. Империя – это возрожденная форма правления Древней Земли. Один человек становится правителем всей Сети. Император (императрица) не обладает большой реальной властью, поскольку его деятельность контролируется Стражами, которые вмешиваются в дела и останавливают правителя в случаях, если возникает угроза стабильности. Целью является установление символической связи между Стражами и человечеством. Также император – гарант того, что семейные корпорации и представители различных городов и станций Сети будут обсуждать разногласия на встречах императорского сената, а не развязывать войны. Однако Стражи никогда не возражали против того, чтобы император продвигал собственную власть и интересы. Таким образом, семья императора, как правило, становится самой сильной из семейных корпораций.

Семья Зенитов. Одна из величайших семейных корпораций, семья Зенитов, начинала свой путь с банковского дела, финансируя различные терраформистские и железнодорожные компании. Легенда гласит, что их основатель, Джатка Зенит, заключил сделку со Стражем, известным под именем Сеть Мордант 60, что позволило ему первым заявить права на два недавно связанных узловых мира. Эти миры, один из которых находился на востоке Сети, а другой – на западе, стали двумя силовыми базами Зенитов: Сундарбаном и Золотым Узлом. Оттуда семья начала расширять владения, получила контроль над линией Серебряной Реки и построила важные станции на О-связке. Их стратегический лидер, леди Риши Зенит, построила несколько ключевых станций, которые в итоге узаконили власть Зенитов. Ее сын стал императором Сети, и с тех пор Зениты продолжают ею править.

Древняя Земля. Планета в западной части Галактики, где изначально зародились Стражи, человечество и все формы жизни, известные ныне в Сети. По странному стечению обстоятельств, там нет К-шлюзов, но туристы могут добраться туда на космическом корабле с Марса, К-шлюз на котором был впервые открыт Стражами. Поскольку космические путешествия скучны и дороги, а Земля теперь представляет собой лесной парк вроде Джангалы и дюжины подобных им, большинство туристов довольствуются наблюдением родной планеты с Марса, откуда она напоминает голубую звезду.

О-связка. Станция, связанная с кольцом маленьких планет вокруг Центральной станции, соединяющая различные линии, которые возникают в этом большом узле, друг с другом и с более широкой сетью. Свое название получила благодаря двухмерным картам Сети, на которых она изображается в виде буквы «О».

Линия Ориона. Старейшая линия Сети. Многие из миров, которые она соединяет, являются в наше время либо провинциальными, либо выработанными промышленными планетами; на дальние станции ездят либо паломники, либо туристы, мечтающие увидеть первый К-шлюз на Марсе.

Семья Преллов. Преллы – одна из древнейших семейных корпораций. Они первыми заселяли и терраформировали некоторые из отдаленных промышленных миров, которые поставляли материалы для строительства станционных городов на более развитых центральных планетах. Но их влияние вытеснялось возрастающей мощью Зенитов и других семей. Сегодня они, по большей части, прикованы к своим владениям на Трансчибийской магистрали. К ее ключевым станциям относятся Прелл Плаза, Фростфолл и Разбитая Луна.

Противостояние Преллов с Зенитами не раз приводило к неприятностям, последний случай – Восстание на Спиральной линии в августе 2926 года. Многие уверены в том, что нынешний глава клана, Илом Прелл, является любимцем одного из Стражей. Трудно представить другую причину, по которой Стражи терпят деструктивное поведение Преллов.

Железнодорожные войска. Императорская армия, задачами которой являются защита императора и поддержание мира. Штаб-квартира Железнодорожных войск расположена на Центральной станции, но во всех значимых мирах имеются аванпосты, а военный поезд непрерывно патрулирует Сеть. Железнодорожные войска официально не зависят от семейных корпораций, а их лидером, железнодорожным маршалом, традиционно становится один из офицеров по мере продвижения по службе. Однако лидеры этих войск, как правило, поддерживали того или иного кандидата в случаях, когда было неясно, кого Стражи хотят видеть императором.

Линия Серебряной Реки. Линия, соединяющая, по большей части, станции, принадлежащие Зенитам, в западной части Сети. Известна своими достопримечательностями: Медленная река на Туве, Открытый шлюз на Бурдж-аль-Бадре, туманы на Адели, заповедник Зенитов на Джангале и Веретенный мост, который связывает линию с Сундарбаном и соединяет с Марапуром и О-связкой.

Космические путешествия. Многие миры Сети имеют развитую космическую промышленность, благодаря которой поддерживается работоспособность погодных и коммуникационных спутников, идут горнодобывающие работы на близлежащих лунах, планетах и астероидах. Многие верят, что в будущем космическая отрасль станет более важной, поскольку нынешние промышленные миры постепенно истощаются. По этой причине многие великие семьи ищут возможность заключить союз с космическими кланами и аэрокосмическими конструкторскими предприятиями.

Также многие знаменитые дома и гостиницы расположены на орбитах разных миров, и, разумеется, станция «Веретенный мост» – на Сундарбане. Никто никогда даже не пытался отправить космический корабль из одной звездной системы в другую, поскольку путешествовать поездом гораздо быстрее и дешевле. Однако Стражи, по слухам, отправляли исследовательские зонды к далеким звездам.

Восстание на Спиральной линии. Спиральная линия – линия, ведущая из Чибы в Вагх, связывающая несколько промышленных станций, принадлежащих Зенитам. В 2926 году несколько станций Спиральной линии заявили, что намерены отделиться от семьи Зенитов вследствие недовольства налогами и новыми расписаниями, которые те внедрили. Ситуация ухудшилась в 2928 году, когда семья Преллов открыто присоединилась к мятежникам (которых они поддерживали с самого начала). Последовала короткая, но жестокая война, поставившая под угрозу стабильность всей Сети; военные поезда Преллов были разбиты в шестидневном сражении с Железнодорожными войсками и Корпоративным Десантом Зенитов в Битве за Галахаст.

Станционные Ангелы. Феномен, наблюдаемый на станциях (внешние границы Сети). Странные световые формы, которые иногда появляются из К-шлюзов вместе с поездами и светятся до тридцати минут, после чего начинают тускнеть и исчезают. Их истинная природа неясна, но опасности они не представляют. Теории о том, что это некая инопланетная форма жизни, были отвергнуты непосредственно Стражами, а различные попытки поймать их или вступить в контакт не увенчались успехом. Выяснилось, что они играют какую-то роль в религии Монашьих роев, которые иногда начинают возбужденно толпиться вокруг, когда Станционные Ангелы появляются.

Сундарбан. Главная планета семьи Зенитов, большая часть которой покрыта парками, фермами и городами-садами. Знаменита своим станционным городом и Веретенным кольцом на орбите: крайне необычной парой К-шлюзов, которые соединяют Сундарбан с линией Серебряной Реки.

3-D (три-ди). 3D-развлечения, чаще всего представленные в форме рассказов, обычно интерактивных и создающих эффект присутствия.

3D-печать. Напечатать возможно все что угодно, либо на маленьких домашних принтерах, либо на больших производственных. Это должно было положить конец межпланетной торговле, поскольку все, что необходимо для печати, – отправить инструкции из одного мира в другой и загрузить их в принтер. Однако на практике люди по-прежнему предпочитают личный контакт. Например, потребители с Центральной станции считают гарнитуру или браслет, которые изготовлены мастерами Амберсая и прошли путь через половину Сети, более шикарными и желанными, по сравнению с идентичными гарнитурой и браслетом, загруженными из магазина чертежей в Море данных и распечатанными на месте.

Поезда. Технически, разумеется, поезд состоит из локомотива и нескольких грузовых или пассажирских вагонов. Однако в повседневной речи это слово зачастую используется для обозначения самого локомотива. Первые разумные локомотивы были построены Стражами, и по сей день их разумы основаны на коде, написанном Стражами. Многие считают, что великие локомотивы умнее людей, но эксперты утверждают, что они находятся на том же уровне, что и разумный человек, хотя интеллект поезда в определенных моментах отличается от человеческого. Некоторые из них никогда не утруждают себя разговорами с пассажирами, другие любят побеседовать или спеть. Отдельные локомотивы заводят крепкую дружбу с определенными людьми.

При должном уходе поезда могут выполнять свои функции несколько сотен лет. Самые передовые локомотивы выходят с великих фабрик семей Фосс и Хельден.

Локомотивы выбирают себе имена в глубоких архивах Моря данных, иногда заимствуя названия забытых песен, стихотворений и произведений искусства.

Благодарности

Эта книга появилась на свет благодаря многим людям. Лиз Кросс, мой редактор, дала множество дельных советов, как и мой агент Филиппа Милнес Смит. Джо Камерон и Холли Фулбрук долго и кропотливо работали над идеальным дизайном издания. Дебби Симс подготовила рукопись к публикации. Сара МакИнтир вдохновляла меня на написание новых произведений, когда я почти сдался: она прочла несколько версий данного романа, терпеливо выслушала множество моих «недожаренных» идей. Сара Рив всем заправляет и всегда доводит до финала разнообразные замыслы, делает другие важные вещи; благодаря ей у меня есть время мечтать о Космосе и железнодорожных путешествиях.

Поезда Великой Сети отдают вам честь.

Примечания

1

«Helden Hammerhead». Название поезда состоит из названий двух треков Дэвида Боуи (здесь и далее – прим. пер.)

2

Традиционный индийский танец, также музыкальный жанр.

3

Саморазгружающийся вагон для перевозки сыпучих грузов.

4

Kilo pilae – (здесь) тысячи врат (лат.)

5

Видоизмененная цитата из фильма «Касабланка» 1942 года: «Трудности трех маленьких людей в этом безумном мире – всего лишь пустяки».

6

Буквально: «ранняя весна» (польск.)

7

Фарфоровые фигурки производства английской фабрики «Wade Ceramics Ltd».

8

Японский щипковый музыкальный инструмент.

9

«Gentlemen Take Polaroids» – название альбома английской музыкальной группы «Japan».

10

Индийские овощные лепешки.

11

Популярный в Японии игровой автомат, нечто среднее между денежным игровым автоматом и вертикальным пинболом.

12

Рот (англ.)


home | my bookshelf | | Межзвездный экспресс |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу