Book: Жених для васконки



Жених для васконки

Вика Мельникова

Жених для васконки

Вместо пролога

Последний закатный луч, высветил верхушки деревьев изображенных на витраже, и радостно ворвался в комнату, стремясь осветить как можно больше, пока это еще позволяла ситуация. Наглый пучок света даже не обошел своим вниманием двух мужчин в комнате, самым возмутительным образом пройдясь по рыжим кудрям обоих.

Если бы дерзкий луч только знал, что посмел высветить, словно одуванчик, прическу самого монарха! Определенно бы неугомонный отблеск заката проникся бы ситуацией и не стал бы столь своевольно блуждать по комнате.

Его Величество Луи был еще в самом расцвете лет, хотя и излишне полноват. Его новая фаворитка, взятая почти с улицы белошвейка, была дамой не только очаровательной, но и большой любительницей покушать. Женщина частенько кормила своего «любимого Луи» с рук, отламывая самые лакомые кусочки, словно сам король не разглядел бы такой вкусных блюд на обеденном столе. Сейчас мужчина буравил глазами стоявшего перед ним в вольготной позе сына.

По мнению монарха, отпрыску надо было выражать всем обликом почтение и повиновение или, хотя бы, некое подобие. Сам Его Величество до сих пор немного робел перед отцом, воспитывавшего сына твердой рукой. Но… Луи-Батист слишком мало времени провел во дворце под присмотром родителя и слишком много с дядей — Арно де Грамоном, вложившего в голову дофина кучу чепухи. Впрочем, Луи понимал, что пожинает плоды своего воспитания, точнее отсутствия оного. Старший сын всегда был лишним напоминанием долга и собственного незавидного положения. Не удивительно, что от подобной обузы королю хотелось как можно скорее позабыть, пока не пришло время новой «первой крови».

Луи-Батист же не разделял возмущений отца: юноша расслаблено и спокойно смотрел на своего монарха. Дофин был уверен в своем выбор и уж точно не позволил бы никому выставить его порыв с защитой академии, как глупость. Ну уж нет! Решение Луи принял тщательно обдумав и, хотя дядя убеждал его уехать, поступиться с собственной совестью принц не мог.

— Дерзкий щенок! — возмущенно воскликнул мужчина, прекратив буравить сына взглядом и приподнимаясь на троне, — юнец решивший, что может брать на себя такую ответственность! Ты мог погибнуть! Что тогда бы стало со страной, ты подумал?

Конечно, короля не столько заботило, что станет со страной, но войти в историю как печально известный правитель, при котором пал купол — не хотелось. Народ жесток и наверняка бы выставили монарха в самом плохом свете: что сказала бы чернь, не зная истиной подоплеки возникновения защиты над Франкией? Восприняла бы как знак свыше!

Луи давно знал, что периодические мерзкие памфлетисты начинают разбрасывать листовки с стишками о любвеобильности монарха. Как будто бы его фаворитки хоть как-то вредят стране! Ни на одну из любовниц Луи не тратил средства из казны. Только личный доход от поместьев и земель.

Но, пока есть купол, простым франкийцам все равно на похождения короля. Некоторые даже отшучивались, что ого-го мужчина! В самому соку раз его хватает и на жену и на любовницу. Народ продолжал верить в счастливый брак монаршей четы, несмотря на многочисленных фавориток, и эта вера тщательно поддерживалась тайной службой короля.

— А что могло статься, Ваше Величество? — дофин пожал плечами. — Я же исполнил почти все, что от меня требуется: нашел девушку. Что еще вам нужно от моей персоны?

— Твое дело жениться и дать стране наследника! Или ты трусливо решил переложить ответственность на брата? — Король удовлетворенно кивнул, заметив как на мгновение потемнело лицо дофина.

Это был долгое время главный козырь короля: надавить на чувство долга сына. Не хочет ли он своей страшной судьбы брату?

— Вы сами некогда, угрожая мне, говорили, что всегда сможете сменить меня на более уступчивого Жана. Что же вы, Ваше Величество?

Принц едко улыбнулся, глядя как медленно багровеет лицо монарха. Последние пять лет, дофин обращался к отцу не иначе как «Ваше Величество», с неким удовольствием наблюдая, как злиться Луи. Даже ссылка в степь, которая грозила стать последней поездкой для Луи-Батиста, а заодно и приговором для всей Франкии, не вернули должного почтения к королю. Да и не мог принц иначе, после того как понял что перенесла мать… впрочем к женщине родившей его, дофин тоже не испытывал трепетных чувств. Но где-то глубоко в сердце таилась обида, что возможно материнской любви, он Луи-Батист, был лишен именно из-за отца и мерзкого ритуала, заложником которого сделала его воля предков.

— Мальчишка! — Зло бросил король, — а что было бы со страной? За то время пока ребенок рос во чреве очередной дурехи?

- Они не дурехи, Ваше Величество, — улыбнулся дофин, — они юные, добрые, храбрые. Именно благодаря самоотверженности одной из них, было остановлено войско спанцев и вскрыта верхушка заговора.

— За что она получила поистине королевский подарок. Ты не ответил мне на вопрос, Луи! Ты готов обречь свой народ на войну? Видеть, как убиваются матери по не вернувшимся солдатам?

Дофин сжал зубы. Это был удар ниже пояса. Только глупец считает свою жизнь ценнее остальных, а Луи глупцом не был. И видел ужас надвигающегося на Франкию бедства там, на границе, когда все войско Спании пришло в движение. Страх парализовывал и лишь остатки гордости мешали некому трусливому существу внутри себя развернуться и бежать.

— Нет.

— Думаешь, я не знаю, что каждой в академии ты старался предоставить выбор? Кто тебе разрешил?

— Возможно, я искалечу чуть меньше судеб, чем Вы, — огрызнулся дофин, начиная терять терпение, — мне претит то, чем приходится заниматься, как бы я не хорохорился перед друзьями. Вот Жану гораздо больше бы подошла роль будущего монарха.

— Что значат судьбы этих девчонок против жизни тысяч франкийцев? Одна, даже не жизнь, против сотен стариков и детей?! Народ верит тебе, Луи. Верит своему будущему монарху! Смена линии для нас недопустима, ты знаешь это и сам. Артефакт никогда не откликнется на Жана, только на его дитя!

— Один артефакт взаимодействует с другим артефактом. Как интересно!

— Ты — человек!

— Нет, Ваше Величество. И вы и я, всего лишь механизмы для запуска купола.

— Уходи! Немедленно!

— Как будет угодно, Ваше Величество.

Когда дверь за мальчишкой закрылась, король Франкии устало прикрыл глаза. Этот разговор дался так же тяжело как и все предыдущие. Пожалуй, де Грамон, старый друг, сыграл с ним плохую шутку, вложив в голову дофина слишком много чепухи о чести. Было бы гораздо проще, окажись Луи-Батист несколько циничнее, хотя бы как… Жан. Мысль о втором сыне вызвала прилив гордости в мужчине. Вот уж точно хитрый и умный политик.

Возможно-таки стоило тогда устроить несчастный случай на границе со степью? Но кто бы тогда сейчас искал девицу? Почувствовать нужную кровь мог только древний артефакт. А управлять реликвией — старший сын.

Древнее заклятье, ставшее спасением для Франкии, оказалось настоящим проклятьем для королевской семьи. И каждые двадцать выторгованных лет мира, забирали у монарших семей самое дорогое: у девушки дар, вместе с которым в душе словно вырезали кусок, а у мужчины — выбор, даже, как казалось порой, право называться человеком.

«И вы и я, всего лишь механизмы для запуска купола…»

Даже если это действительно так, Луи отказывался признавать себя «живым артефактом», как писалось в древних фалиантах.

Настроение монарха было испорчено. И как всегда — виной всему старший отпрыск! Пожалуй, стоит навестить фаворитку. О да! Луиза* всегда умела отвлечь его от тяжких дум.

Глава 1

Опустив ресницы, оглядела юношей в комнате. И можете поверить, это было не просто: сидя на первой парте не так уж просто рассмотреть всех, так чтобы моего безделья не заметил учитель, а так же присутствующие в классе. Впрочем, у меня был богатый опыт из прошлой академии — не все уроки были интересными. Нельзя сказать, что данный конкретный факультатив был скучным, но… у меня была определенная цель!

С тех пор как мы с подругами перевелись в столицу, Армель и Аврора просто не замолкая твердили о своих женихах. И если Аврора упоминала графа для поддержания беседы, то Армель не могла и шагу ступить, чтобы не прощебетать о том какой Его Высочество прекрасный. На мои же возмущения и попытки вернуть разговор к действительно интересным вещам (например редким журналам с дополнительными главам Мелюзины или, о чудо, потрясающих пирожных в столовой, которых было так мало, что их разбирали в первую очередь), маркиза внезапно заявила, что мне просто их не понять! Это мне то!

«Ты никогда не любила, Эвон! Ах, если бы только это чувство коснулось тебя своей рукой!»

Это я не любила?! И это притом, что я доверила Армель тайну исчезнувшего в озере кувшина! До сих пор поверить не могу, что маркиза так сказала.

Уж я покажу ей, что я тоже могу вздыхать по… мужчине! И так как надо мной больше не тяготела судьба «Гнезда», я решила, что можно и влюбиться, естественно в самого достойного, а не только богатого. Я же теперь и сама весьма состоятельная девушка: Его Величество не только выплатил мне награду, но и потребовал от рода де Понмасье выдать приданое матери! Думаю, бабушка не была рада лишиться приличной суммы денег и даже земель, но расположение короля стоило куда дороже.

Осталась самая малость: выбрать объект влюбленности, такие дела нельзя пускать на самотек! А то вдруг глупое сердце выберет подлеца. Если верить романам, многие девушки этим грешат, ведь чувствам не прикажешь! Глупое утверждение! Я вот, наверняка, смогу влюбиться в самого лучшего! Разве это сложно?

Вздохнула. Только где такого найти?

Может быть Этьен? А что, весьма перспективный молодой маг и красивый. Его часто хвалит на занятиях учителя, да и дедушке бы он понравился. Или Рул? Он мне помог позавчера — донес тяжелые книги из библиотеки. Это ли не поступок настоящего мужчины? А еще есть Ансельм: маркиз весьма недурен собой, хотя внешний вид и не главное — дедушка советовал выбирать хваткого, честного и сильного. И мне кажется…

— Мадемуазель Эвон!

Испуганно вздрогнула и подняла глаза на месье Жерома — нашего учителя.

— Мадемуазель Эвон, — повторил месье, поджимая губы, — опять вы мечтаете?

Под смешки остальных учеников поспешно вскочила. Еще одна непонятная мне традиция столичной академии — при любом общении с преподавателями полагалось вставать, что порой было весьма неудобно. Однако неудовольствие месье Жерома… куда более серьезная величина, чем мое удобство.

Классная дама, мирно дремавшая в углу кабинета (а она была вынуждена посещать факультатив только ради моей персоны, т. к. я была единственной девушкой в классе), встрепенулась и осуждающе посмотрела на меня.

Так уж сложилось, что за две недели, что мы с девочками учимся в столице, нас уже четырежды вызывали к директрисе женского крыла и никакие возражения не уберегли от наказания. И как то так случайно получилось, что основной виновницей оказывалась я. Не то чтобы я специально, но мне было весьма тяжело сосредоточится на некоторых занятиях, когда голову занимали совсем другие мысли! Мадам директриса же нашла поистине ужасный способ решения всех проблем связанных с переведенными ученицами: независимо от того кто провинился, наказывали всех разом. Боюсь, если и на эти выходных нам не разрешат выйти в город, Армель меня убьет.

— Я задумалась, месье Жером, — виновато покаялась я, стараясь не глядеть на учителя. Не то чтобы месье был настолько неприятен, но его дергающийся глаз порядком пугал меня.

— И о чем же? — Вкрадчиво поинтересовался мужчина, подходя все ближе, и начиная буквально возвышаться надо мной, отчего я вжала голову в плечи.

Я вздохнула, признаваться было нельзя. Ни в коем случае! Но что придумать достаточно веское, чтобы оправдать свое витание в облаках?

— О методах закрепления иллюзий, месье. Зафиксировать, скажем, образ можно с помощью специального артефакта, но почему об этом не пишут в наших учебниках? — Решилась я поднять интересующую меня тему.

Учитель удивленно вскину брови и кивнул.

— Предположим, — согласился учитель, — поток мыслеобразов замыкается на заклинании, которое имитирует многократное их повторение.

Я внимательно слушала учителя, отмечая для себя, что все-таки я что-то неверно поняла из увиденного в академии, когда месье Тэд принимал мой облик. Хотя подчиненный месье Петера действительно ничего не говорил.

— Мадемуазель Эвон задумалась о весьма интересной теме, хотя и не совсем той, у которой я рассказывал первую половину урока….

В классе послышались смешки.

— Как мы создаем иллюзии? Месье Валентин?

— Представляем образ, — поднялся со своего места рыжеволосый юноша, — хотя некоторые школы придерживаются устаревших методик чтения, иногда это бывает от недостатка силы…

Месье Валентин при этом красноречиво посмотрел на меня.

Моим щекам стало жарко. Тут гадать на кого намекал месье даже не нужно: мне припомнили самое первое занятие, когда учитель попросил сотворить любую иллюзию и я радостно (я же в столице! в самой лучшей магической академии!) начала читать стихи про бабочек, заполняя всю комнату яркими мотыльками. На мой взгляд, было безумно красиво, но вызвало кривые смешки среди остальных учеников. Как оказалось, весь «прогрессивный мир» ушел от озвучивания текстов для иллюзий. Такую технику показывали только первокурсники и то, после первого семестра любой книжник уже создавал иллюзии молча.

Слабосильной же меня еще никто не называл! Я начала медленно закипать. Ни один слабый иллюзионист просто не смог бы создать «мою» васконскую армию! Ах, если бы я только могла ответить этому выскочке! Но, увы, месье де Грамон строго настрого запретил распространяться о том дне, когда мои васконцы неслись с холма навстречу противнику.

— Мадемуазель Эвон не виновата в том, что их учили в основном работать для публики, — пожал плечами учитель, бросив на меня быстрый взгляд. — Между тем, благодаря этому, иллюзии мадемуазель более зрелищные, чем любого из здесь присутствующих.

Мальчишки покривились и я без сожаления вычеркнула месье Валентина из претендентов на место моего возлюбленного.

— Итак, нам требуется мыслеобраз. По сути это может быть и стихотворение, однако это может занять определенное время: пока вы его прочтете, пока создадите в воображении картинку… потому проще сразу формировать в голове некий шаблон к заклинанию. Впрочем, существовать иллюзия будет ровно то время, сколько вы будете думать о ней и стоит лишь отвлечься на что-то, как «магия» пропадет.

Учитель махнул рукой и на столе появилась русалка. Судя по оживившимся юношам, это весьма популярное развлечение мессе Жерома, хотя и не очень приличное, так как классная дама недовольно поджала губы.

Девушка поправила пухлым пальчиком волосы, которые сплошным покрывалом скрывали все тело, за исключением хвоста, и хихкнула, показав мадам Томас язык, после чего рассыпалась снопом блестящих искорок, едва учитель прекратил удерживать образ прелестницы в сознании.

— Методов закрепления иллюзии существует несколько, — продолжал между тем мужчина. — Амулет, как сказала мадемуазель Эвон, хотя их применение мы рассмотрим только в следующем году. Второй способ — это зелья, их действие достаточно непродолжительно, но создать их проще и третий, самый опасный, за счет внутренних резервов мага.

Я вскинула глаза на учителя. Знал ли месье Жером о произошедшем на границе? Хотя как-то же, наверное, месье де Грамон объяснил мужчине причине по которой ему необходимо принять в группу девицу из провинции.

— И я настоятельно не рекомендую никому использовать третий вариант.

— Почему?

— А потому, месье Матис, что есть риск забыться и вычерпать себя до дна.

У меня же не было сомнений, что учитель говорил это для меня. Спокойно встретила взгляд месье Жерома. Да. Я использовала тогда собственный резерв и повторись ситуация, сделала бы это снова. Почему? Глупый вопрос! Умирать — легко, если это ради Родины.

— Какой же дурак пойдет на смертоубийство, — фыркнул Матис, не заметив наших с учителем гляделок.

— Почему же дурак? Вопрос лишь для чего или кого? — Тряхнул головой учитель, — вот например лучший друг короля Луи Первого, Робер. Когда войска преданные Анне-Марии, сестре нашего будущего короля, захватили дворец, Робер удерживал иллюзию Луи Первого на себе так долго насколько мог, давая возможность Его Величеству уйти, после чего пал бездыханным. Между прочим, он был васконцем.

Я улыбнулась. Теперь я точно уверена, что месье Жером ЗНАЛ о моей иллюзии.

Меня охватил неуместный приступ гордости. Ведь это очень тяжело знать, что ты ГЕРОИНЯ и не иметь возможности всем рассказать. А порой мне очень хотелось, едва мальчишки начинали задаваться. И хотя основания для пренебрежения у них имелись, мне было неприятно. Мне припомнили все: и мой «васконский» акцент, отличный от столичного, и чтение стихов, вместо «молчания», и даже то, что я была единственной девушкой среди учеников месье Жерома.



— Итак, чтобы уж совсем не отдалять от темы урока: «Иллюзии неживой материи», мы с вами создадим и постараемся удержать образ чего-то неживого. Например, накинем образ какого-нибудь предмета интерьера на этот стол, — учитель положил ладонь на гладкую поверхность учительского стола, — я не ограничиваю вас в выборе: карета, статуя, дверь… все что угодно. Эффект мы закрепим из собственного резерва на пять минут. Для этого нужно потянуться внутрь себя, к самому сердцу, а чтобы отпустить, делаем резкий взмах рукой, как бы обрывая эту связь. Итак… месье Матис?

Месье Жером взял в руки песочные часы и, отступив в сторону, словно освобождая для ученика место, опустил их на парту рядом со мной. Матис, мельком кинув взгляд на бегущую струйку песка, сосредоточенно засопел.

А стол между тем преображался: ножки словно таяли, с каждым мгновением все уменьшаясь, пока не превратились в простые изогнутые полозья, крышка же осталась почти неизменной, лишь поменяла цвет. Санки получились так себе: слишком грубо сколоченные на мой взгляд, но я молчала.

— Итак, месье Матис, подпитывайте свою иллюзию, договорились?

— Да, месье, — хрипло ответил ученик, показывая тем самым, что он закончил образ, раз позволяет отвлекаться на разговоры.

Спустя минут лицо Матиса стало все красное, словно он держал что-то очень тяжелое, на висках выступили капельки пота. Я уже успела заметить, что некоторым «безмолвные» иллюзии даются не слишком уж легче чем мне, но они были мужчинам, а потому прощали друг другу этот недостаток.

Поглядела на часы, песок почти пересыпался, неужели пять минут дались так тяжело? Я плохо помнила ощущения от своей иллюзии, но мне кажется «мы» держались много дольше.

— Достаточно. Как видите, это не так уж просто. Но я не зря предложил вам попробовать, чтобы вы понимали насколько это тяжело и не рисковали понапрасну, даже, если кажется, что это развлечение. Месье Ансельм, прошу.

Ансельм для иллюзии выбрал образ маленького сундука. Я как завороженная наблюдала как крышка сворачивается, приобретая форму, и меняется цвет, становясь более насыщенным. Образ этого ученика была значительно ярче, чем у его предшественника: можно было разглядеть все завитки на крышке, даже резной замок. Я вытянула шею, изучая причудливый узор. Красиво! Наверняка «списан» с настоящего.


Иллюзия далась месье Ансельму гораздо легче, чем его сокурснику — только по крошечным капелькам пота у виска можно было догадаться, чего юноше стоило преображение.

— Время! Что ж, прекрасный результат, — кивнул учитель, беря в руки часы, — кто-то еще желает?

Я с любопытством огляделась, но никто из ребят не желал рисковать собственным здоровьем, предпочитая верить учителю на слово, что черпать собственный резерв для поддержания весьма опасно.

— Может быть мадемуазель Эвон? А то кроме памятных бабочек мы не видели от мадемуазель ни одной иллюзии.

Я вздрогнула от ехидного голоса месье Ансельма. Я?! Но мне совсем это не нужно! Я и так поняла, что шутить с собственным резервом опасно, но… остальные этого не знали.

У месье Жерома дернулся глаз, как и всегда, когда дело касалось меня (по уверениям остальных студентов, раньше учитель не страдал таким недугом). Впрочем ход его мыслей я понимала — наверняка мужчину попросили не утруждать меня некоторое время после того срыва, но как месье Жером объяснит это ученикам?

Но если сейчас учитель выберет другого студента для демонстрации, как воспримут это присутствующие в комнате? Решат что ко мне особенное отношение? Становиться учительским любимчиком мне не хотелось: как минимум, ни в одной среде их не любят, а я и так не могу найти общего языка с этой группой. Страшно представить, что начнется потом!

— Я думаю, месье Ансельм, что это…

— Хорошо, — кивнула, вставая с места. — Я тоже попробую.

Месье Жером, поколебавшись, махнул рукой и отступил в сторону.

Я же, глубоко вздохнув, внимательно посмотрела на стол. И что же такого «изобразить»?

Вопрос ведь не в размерах или красоте, вопрос в том, что придется по душе. Мне не очень удаются те образы, которые не нравятся мне самой. Разве в этом магия моего дара? В том чтобы делать по заказу учителя иллюзии кувшина или ветряной мельницы? В чем тут величие и прекрасный порыв души…

Закусила губу, чтобы не начать шептать, прокручиваемые в голове стихи. Я очень старалась думать теми «мыслеобразами», о которых говорил месье Жером, но у меня не получалось. Настоящее вдохновение приходило только с нежными строками песен, баллад и стихов. Разве можно опошлить прекрасное «шаблонами»?!

Вот мы пришли в концертный зал.

Как дом, стоит большой орган.

Смотри, готический фасад,

Больших и мелких трубок ряд!

Органу много сотен лет —

Такой старинный инструмент.*

Хотите, чтобы я молчала? Так я ни словечка не пророню, но залезть в мою голову…

Вокруг стола дернулась серая дымка, уверенно разрастаясь, как тесто в кадушке (кухарка в «Гнезде» частенько ставила его на пироги, так что представление я имела). Марево колыхнулось, «вздыхая», всё увеличиваясь в размерах, пока не заполнило всю комнату. Какое-то мгновение туман покачивался, будто раздумывая чем же ему становиться, но, подчиняясь моему воображению, начал уплотняться, приобретая форму. Взмыли вверх колонны из гладкого темного дерева, упираясь в потолок; прорисовали трубы одна другой меньше. Целый каскад труб! Они расходились веером от середины, выстраиваясь полукругом.

— Мадемуазель Эвон? — осторожно позвал меня месье Жером.

Я лишь раздраженно дернула плечом. Стихотворение закончилось, но орган стоял. Старинный, покрытый пылью и заброшенный… Именно такой был у нас в «Гнезде» — после смерти родителей, дед так и не разрешил подходить к инструменту и орган тихо доживал свои последние дни.

— Все хорошо, — спокойно кивнула, не сводя глаз с иллюзии.

Я помню, как папа садился на высокую банкетку и клал руки с длинными пальцами на клавиши, как орган издавал протяжный стон и мой мир постепенно, шаг за шагом наполнялся звуками. Отец щедро сдабривал выступления иллюзиями и в комнате расцветали степные маки и ковыль.

Класс молчал. Даже мадам Томас смотрела на мое творение с восхищением. Мне бесспорно льстило такое внимание. Это же так приятно, когда твой талант признают! Я улыбнулась и победно оглядела на мальчишек.

Песочные часы отмерили пять минут, а орган все стоял.

Я смотрела на инструмент и понимала, что просто не могу отказаться от своей иллюзии, ведь она так напоминала о доме! В этой странной академии, среди не самого дружелюбного окружения (а я, наивная, когда-то считала Атенаис гадкой!), здесь и сейчас, орган был моим островком надежности и семьи. И как прекратить?

— Мадемуазель Эвон, — жестко приказал учитель. — Развейте иллюзию! Время!

Я попыталась… махнула рукой, как это делал учитель, но порвать привязку не получилось. Нахмурилась. У ребят получалось легко, но почему я…? Наверное, что-то отразилось на моем лице, потому что месье Жером заволновался.

— Мадемазель Эвон, отвлекитесь от своей иллюзии.

— Я… не могу, — вынуждена была признаться учителю.

От моей былой бравады и бахвальства не осталось и следа, но самое главное, я чувствовала, как орган тянет из меня силы! Не так как иллюзорная армия васконцев, но сердце уже начало колотиться, а в груди — печь. Наверное, не стоило повторно черпать свой не до конца восстановившийся резерв.

— Мадемуазель Эвон, посмотрите на меня.

— Я не могу… — повторила еще тише, мой взгляд против воли был прикован к органу, за который так любил садиться отец.

Месье Жером, не особо церемонясь, схватил меня за плечи и потряс, так что моя голова безвольно дернулась.

— Мадемуазель!

Я закрыла глаза, но образ старинного инструмента никуда не делся. Тяжесть разлилась в груди, не позволяя дышать. Мне казалось, я слышала надрывный стон органа, как будто кто-то коснулся клавиш. Точно так же начинались выступления отца, после чего он морщился, но продолжал играть.

— Отпустите иллюзию, прекратите думать о ней, мадемуазель!

Я слышала учителя словно издалека. Как я могу не думать? Я же не пустоголовая. В моей голове много мыслей!

— Ансельм, за дежурным менталистом, быстро!

Менталистом? Но зачем? Или они считают, что мои мысли плохие? Отмахнулась от учителя, как от надоедливой мухи. Мужчина только мешал, а от его криков не становилось легче. Печет… но почему? Разве в случае с армией я не использовала дар активнее?

— Ее надо отвлечь! — послышался голос одного из учеников.

— Попробуйте сами, месье! — раздраженно бросил учитель.

— Мадемуазель Эвон?

Открыла глаза, фокусируя взгляд на собеседнике. Этьен?

Юноша вздохнул, словно решаясь на что-то, и его лицо быстро приблизилось. Не успела мадам Томас в углу ахнуть, как месье Этьен коснулся моих губ в поцелуе.

Темнота….

~*~

— Бедняжка Эвон! — Донесся до меня голос Армель, — этот мерзкий учитель ее заставил. Конечно же, не стоило удерживать иллюзию за счет внутреннего резерва, вычерпав ее весь! Второй раз за этот месяц! А ведь месье Брис предупреждал, что ей не стоит перетруждаться некоторое время.

Месье Брис — королевский целитель, да, предупреждал. Строго настрого! Но тут же другой случай!

Коснулась рукой лба, на котором, похоже, лежало мокрое полотенце. Давно я тут сплю? Ну, судя по тому, что в палаты пригласили девочек, не меньше часа, ведь сразу после моих занятий по иллюзии (а я выступала в самом конце урока) у Авроры факультатив по артефакторике.

Ужасно!

Подруги сидели у окна и, кажется, давно были поглощены своими переживаниям. Меня это немного задело: последние пару недель я была за бортом разговоров девочек. Так, словно не существовало всех прежних лет дружбы! Я же не изменилась, почему они стали другими? Неужели наличие любви настолько меняет весь мир? Ничего подобного из своего опыта я не помню. Нужна ли я им теперь, ведь раньше у нас были общие интересы и проказы, тайны и секреты… Мысленно одёрнула себя, ведь подруги здесь, ждут моего пробуждения, а не разошлись обратно по комнатам.

— Наверное надо поменять Эвон полотенце, — сказала Аврора, поднимаясь. — Я волнуюсь, она давно уже без сознания.

— Девочки? — Тихо прошептала, скорее от распирающих эмоций, чем от слабости.

— Эвон!

— Эвон! Как ты?

Два крика слились в один и подруги кинулись ко мне: Армель запрыгнула на кровать и обняла меня, прижавшись к щеке, Аврора же была более сдержана и, присев на самый край матраса, взяла меня за руку.

— Мы так переживали, Эвон! — Взволнованно начала баронесса, — когда к нам пришел дежурный менталист и сказал, что срочно нужно пройти за ним…

— Мы думали, что ты опять что-то натворила, но… Ах, Эвон! Лучше бы нас всех наказали за твой отказ учителю сотворить иллюзию, чем ты снова попала в лекарское крыло!

Я виновато вжала голову в плечи. Как будто-то я специально! Что бы подумали остальные студенты, откажись я? Сразу представила покровительственные смешки о слабосильной Эвон, которая даже иллюзию шкатулки не смогла накинуть на стол. Слухи бы разрастались, о моем позоре узнала бы вся новая академия и моя жизнь оказалась бы кончена. Остальные студенты тыкали бы пальцем мне в спину, даже не стараясь скрыть смешки. Да после такого… от меня отвернулись бы все! Конечно, девочки попытались бы остаться рядом, но легко ли быть изгоями? Не то чтобы в прошлой академии мы были душой любой компании, но над нами никогда не смеялись. А что произойдет сейчас? Армель и Аврора и так в непростой ситуации, особенно маркиза. Разве могу я допустить такой страшный сценарий?

Нет-нет! Если кто-то и должен ответить, то это я. Сразу и за всех.

— У меня непростые отношения с одногруппниками, — вздохнула, снимая со лба мокрое полотенце, — я не могла поступить иначе.

Девочки разом погрустнели.

— Тут все не так уж радужно, как мы себе представляли, — с досадой согласилась Армель. — Одна Лу чего стоила!

Аврора рядом кивнула, словно подтверждая слова маркизы.

Лу… действительно стала нашей большой проблемой.

Из-за моей слабости после боя, я приехала в столичную академию на пару дней позже девочек и была шокирована тем, что в Парисс вместе с нами перевели Луизу! Но как?! Почему? Я не могла поверить, что ее выбрал один из фаворитов! Она же лживая и вредная! То есть меня не выбрали, а Луизу пожалуйста?! Но еще большим шоком стало, когда я увидела как окружающие лебезили перед девушкой, называя невестой дофина!

Армель ходила как в воду опущенная и я ее понимала! Маркиза даже не была в состоянии что-либо ответить на мои вопросы о ситуации вокруг. Аврора только вздыхала и разводила руками, сама не очень понимая, что происходило. Со слухов получалось, что я и Армель приехали в столицу вслед за баронессой, которая, обладая тонкой душевной организацией, не смогла отказаться от подруг.

Впрочем, разгадка оказалась достаточно простой: Лу оказалась «приманкой». До сих пор помню состояние шока, охватившее меня, когда я, подкараулив девушку в ванных комнатах, потребовала объяснений.

«— И как это понимать, Лу?! Ты теперь у нас будущая королева? Купаешься во всеобщем обожании? — я преградила выход из умывальни, оперившись о косяк.

— Ты меня осуждаешь? За что? За то, что я хотела вырваться из нищеты?! — взвизгнула Луиза, отталкивая мою руку, — я всего лишь сыграю роль перед толпой. Один раз меня уже травили, второй — не страшно! Зато твоя драгоценная Армель будет в безопасности. А я получу богатое приданное и мужа.

Я в шоке уставилась на бывшую подругу. Мне-то казалось, что когда вскрылся заговор со Спанией, Армель прекратило что-либо угрожать, а вот оно как…

— Ты…

— И не забывай, Эвон, что ты должна быть почтительна с женой будущего монарха!

Я удивленно моргнула на подобную реплику, но потом поняла: за спиной послышались голоса, кто-то приближался. Лу — играла. В газах у девушки плескался страх, но я… ее понимала.»

Естественно, что вся академия лебезила перед Луизой, поглядывая на нас свысока. И если Аврору еще опасались задевать, то на нас с Амерль — отыгрывались.

— Знаешь, что заявила Лу? — Вспыхнула Армель, — когда поползли слухи, что ты в больничном крыле, она заявила, что ты всегда была слабенькой и дар у тебя… посредственный. И все вокруг засмеялись, заглядывая ей в рот. Все же верят, что она невеста дофина!

Маркиза, сжала руки в кулаки. Девушка очень остро переживала, что если дофин-таки приедет в академию, то на публике ему придется держать за руку Лу. Разве может быть что-то ужаснее? Ведь это фактически признание чувств!

Но тут мне вспомнились последние моменты перед обмороком и… поцелуй. Если об этом узнают окружающие, я сразу стану падшей женщиной. А что я скажу месье де Грамону? Не то чтобы я переживала об этом, но он столько для меня сделал, а я тут переехала в столицу и резко веду себя как последняя вертихвостка!

— Ты побледнела, Эвон, — заволновалась Аврора. — Разве тебе так важно, что думают остальные? Мы-то знаем, что ты талантлива! Да и то, что тебя взяли к месье Жерому, о многом говорит.

— Если бы не месье де Грамон, я бы никогда не попала на этот факультатив. Знаешь сколько там желающих? — Мрачно ответила, раздумывая над тем признаваться или нет.

Что если я промолчу, а потом слухи дойдут до девочек? Как я оправдаюсь перед Армель и Авророй? И не решит ли дофин, что такая подруга как я совсем не подходит его невесте? Ведь когда король, тогда в больничной палате, говорил о моем переводе в столичную академию, как раз и шла речь о том, что я могу оградить Армель от плохих людей, а сама?!

— И знаешь, Ноэль твой, ответил Лу, что возможно она про себя говорила, — усмехнулась маркиза.

— Он совсем не мой, — возмутилась я, встрепенувшись.

Конечно я была рада, когда месье Ноэль перебрался в столицу, но совсем же не ради меня! Друг рассказывал, что во время боя некроманта заметил месье де Грамон и забрал в столицу, в какую-то экспериментальную группу. Мне было легко и просто с юношей — как минимум он знал о моей роли в сражении. Даже Армель и Аврора не догадывались, считая, что я вернулась просто перекачивать энергию в амулеты, где и вычерпала свой резерв едва ли не до дна.

— По-моему, он влюблен в тебя, Эвон, — серьезно сказала Аврора, — или ты до сих пор… испытываешь эмоции к графу?

Я поморщилась. Не сложно догадаться о ком говорила баронесса — о графе де Армарьяке, ее женихе. Но, Богиня всемогущая, разве можно такое предполагать? Да, я обдумывала о варианте замужества с фаворитом, но была ли я влюблена в него? Нет, конечно! Даже когда де Армарьяк снимал с моей руки шнур или дарил мешочек-приглашение на «коллективное свидание». Да, это были сильные эмоции, но совсем не влюбленность!

— На уроке меня поцеловал месье Этьен, — призналась я, чтобы не отвечать на вопрос Авроры. Мне казалось неправильным оправдываться в том, что я не совершала, будто я убеждаю подругу в обратном.



Девочки дружно ахнули.

Мы делились всеми переживаниями, и я точно знала, что подруги еще не целовались. Даже по случаю тайной помолки граф целовал только пальчики Авроры, отчего она ходила почти весь день пунцовая. А Армель за последние две недели не перекинулась с дофином ни словечком. Хотя принц и писал девушке письма, но это скорее походило на дневник: дофин описывал степь и с какими людьми его доводится общаться на границе.

— ОбожемойобожемойЭвон! Я жажду слышать подробности! — прошептала Армель, сжав мою руку.

— Да какие уж тут подробности, — вздохнула. — Я сама их толком не помню.

Кратко пересказала произошедшее на уроке и приготовилась к волне осуждения. Ведь Армель, как невесте дофина, просто необходима кристальная репутация. Сможет ли она теперь дружить со мной? В прошлой академии, конечно многие девочки целовались, та же Атенаис к примеру, но никогда прилюдно. Классные дамы грозили, что ни один мужчина не согласится на жену, которая раздает поцелуи налево и направо. А разве развратные подруги не тень на репутации будущей королевы?

— И что? Тебе понравилось? — Жадно поинтересовалась Армель, вглядываясь в мое лицо.

Я пораженно посмотрела на маркизу. Разве я думала об этом? Я переживала, что дофин теперь прикажет Армель не общаться со мной, едва слухи дойдут до него, а тут…

— Думаю, это было ужасно, раз Эвон упала без чувств, — вздрогнула Аврора, начиная успокаивающе поглаживать меня по руке.

— И ты не злишься? — Удивленно спросила у маркизы.

— Я?! — Армель вскинула брови, — почему?

— Теперь все будут обсуждать этот поцелуй и на тебя, как на невесту дофина…

— Вот когда порадуешься, что Лу перед всеми крутит статусом подставной избранницы, — фыркнула Армель, — разве же ты виновата? Месье Этьен сам поцеловал тебя!

— Да, но ведь… — робко начала я.

— По-моему поцелуями тут никого не удивишь, — согласилась с маркизой Аврора, — как бы это ужасно не звучало. Помнишь, на прошлой неделе Эмма целовалась с мальчиком прямо на лавочке в парке. Мимо проходил месье Клод и даже не сделал замечание им!

Я могла бы возразить, что месье Клод в принципе не обращает внимание на происходящее вокруг. Учитель был гениальным алхимиком и я очень хотела попасть к нему на факультатив, но у меня пока не получилось придумать достойной презентации для прошения. Впрочем, я достаточно быстро поняла, что девочки пытаются таким образом поддержать меня.

— Спасибо, — растрогалась я, обнимая разом обеих.

— Лучше поправляйся скорее, ведь завтра занятия по этикету. Мадемуазель Габриэлла обещала показать новые приемы обращения с веером.

Я кивнула, украдкой вытирая слезы. Все-таки мои подруги — самые лучшие.


*И.Г. Смирнова

Глава 2

Развернула веер и с любопытством рассмотрела рисунок — тонкие побеги веток с едва распустившимися розовыми цветами. Вишня или груша?

Со слов Авроры, коробочки с подарками передали с посыльным графа Армарьяка и, на мой взгляд, баронесса была не в восторге, что ее жених был столь любезен, что одарил не только ее, но и нас. Однако в моей коробке я обнаружила записку, о которой пока не успела рассказать подругам (Аврора отдала нам посылки перед самым занятием), что неоспоримо доказывало, о непричастности де Армарьяка к моему вееру.

«Вам следует быть более осторожной, мадемуазель Эвон. А.Г»

«А.Г.» — это наверняка Арно де Грамон. Ну я так думаю, так как у меня более нет ни одного знакомого, кто обладал бы подобными инициалами. И имел повод волноваться за меня: ведь возможно такое, что после боя «старик» чувствует ответственность за меня?

А вдруг влюбился? Я подавила смешок, представляя, как месье де Грамон, увидев меня, падает к моим ногам, как это описывается в романах. Припав губами к моей руке (естественно куда более прилично, чем это сделал Ноэль!), менталист заверил бы меня в своей любви и верности. А я, как заправская кокетка, прикрыв лицо веером, стрельнула бы глазками в «старика» и обещала подумать.

И хотя представить в качестве своего жениха де Грамона я не могла, но вот в качестве «возлюбленного» на рыцарском турнире… а что? В седьмой главе «Рыцарей чертога» Персефорест выбрал «принцессой» турнира совсем юную мадемуазель! Правда герой книги был на самом деле влюблен в красавицу Джаннету, но, если у «Цепного пса» нет дамы сердца, чем плоха была бы моя кандидатура? Ах, как бы прекрасно я смотрелась, с лентой «избранницы» на руке!

Я бы величественно стояла на балконе для важных персон и равнодушно, как и полагается истинной мадемуазель, взирала на сражающихся. Вся в белом и зеленом — цветах виконтства, с тиарой на голове и живыми цветами в руках, которые я бросала под ноги победителю: месье де Грамон наверняка был бы первым во всех сражениях!

«Мадемуазель Эвон! Прекраснейшая из прекрасных!» — скандировала толпа людей. Мне кидали бы снизу нежные бутоны роз, стараясь докинуть до балкончика, менестрели слагали стихи в мою честь, народ шептался, сраженный красотой юной мадемуазель… И уже на следующее утро женихи выстраивались в очереди, чтобы просить моей руки. Виконты, бароны, графы — все шли бы к моему дому, а уж я… я бы выбирала! Вот!

Даже жаль, что последние сто лет рыцарские турниры не практикуют. Может попросить Армель уговорить дофина? А что? Принц, наверное, любит ее, не зря же выбрал из такого количества девушек! Что ему маленькая просьбочка?

Тряхнула головой, отгоняя мысли. Совсем прослушала то, что говорила учительница. Ох! Следовало быть более внимательной! Мадам Франсуаза куда более вредная, чем сэр Шарль. И куда более требовательная. По академии ходили слухи, что мадам Франсуаза была когда-то фавориткой Его Величества, но мне верилось в это мало, разве могут столь аморальную особу взять в учителя? В прошлой академии о любовницах короля говорили с налетом легкого пренебрежения, хотя и соглашались, что у текущей фаворитки есть определенная власть. Ну не может, же в столице все быть с ног на голову!

В любом случае, не стоило злить мадам, тем более, что она более чем благоволила Лу. И конечно же от взгляда учительницы не могло укрыться, что сама Луиза не очень в хороших отношениях со мной и девочками. Не то чтобы к нам придирались, но это пока… а что будет потом, кто сможет сказать наверняка?

Покосилась на подруг в тщетной попытке понять, какой же прием мы отрабатываем. Увы, Аврора бесцельно вертела в руках аксессуар, растерянно рассматривая петельку для руки, а Армель раздраженно била веером по руке.

У стоящей рядом со мной Розали было не лучше: девушка задумчиво постукивала себя по лбу полураскрытым веером, словно что-то забыла. Я недоверчиво посмотрела на остальных студенток. Что же значит этот жест?!*

— Великолепно, мадемуазель Луиза! — Довольно воскликнула мадам Франсуаза, фальшиво улыбаясь «невесте дофина».

— Великолепно?! — Раздраженно зашептала Армель, — да Лу машет веером, словно ветряная мельница!

Мне же оставалось только вздохнуть: причины недовольства маркизы я понимала. Ведь Лу хвалили не за искусность или действительно открывшийся талант, а как будущую королеву Франкии. Ох, если бы мадам Франсуаза знала, кто на самом деле станет женой Луи-Батиста!

— Запомните, мадемуазели, — наставительно, между тем, продолжала мадам Франсуаза, — сила женщины в ее слабости и умении уступать. Я знаю, на некоторых предметах вам говорят иначе, но при всех вольностях, которые оказаны женщине во Франкии, нам никогда не стать выше мужчины. Но мы можем быть хитрее любого месье. Не идите напролом, будьте мягче. Давайте надежду и отбирайте взмахом веера.

Я вздохнула. При совершеннейшей неприятности мадам, она, наверное, говорила правильные вещи (что-то похожее вталкивала мне и нянюшка, хотя я была мала и немногое запомнила). Вероятно, мне стоило впитывать знания как губка, но мне слышалось в голосе учительницы что-то мерзкое. Не могла отделаться от ощущения, что путь, предложенный мадам Франсуазой, мне не подходит.

— Искусство общения веером, ранее считалось исключительно мужским. Мужчины обсуждали политические ходы, дуэли и даже заговоры против короля. Если кому-то любопытно, именно из-за того, что на балу Луи Первый увидел непредназначенный ему жест, будущему королю и удалось избежать захвата со стороны его сестры. Но все это лирика. Последние двести лет веер прочно вошел в обиход каждой мадемуазель. И дал значительно больше свободы каждой женщине.

Как жаль, что мадам Франсуаза не рассказала про Луи Первого подробнее! На мой взгляд — это очень интересно. Я даже представила, как тогда еще принц, прислонившись к стенке, скучающе разглядывал толпу пирующих. Вдруг его взгляд остановился на одном из советников и…. Как должен выглядеть разговор о грядущем свержении законной власти, я не могла выдумать, но явно очень зловеще.

— Вы можете договориться о тайном свидании с возлюбленным или кокетничать сразу с несколькими кавалерам, — воодушевлялась между тем мадам. — Главное встать так, чтобы ни один из ваших «собеседников» не догадался. Как сказать мужчине, что он ваш идеал? Закройте веера, мадемуазели, и, не отрывая взгляда от объекта обожания, коснитесь веером, словно невзначай, губ и сердца.

— Как это сделать случайно? — Заворчала Армель, которой учительница в принципе не нравилась.

— Легче, мадемуазели! Легче! Кроме вашего собеседника никто не должен догадаться, что здесь и сейчас вы «разговариваете» с кем-то, а не просто от скуки крутите в руках веера!

Я честно попыталась повторить, но легко не получалось. Да мой жест издалека фонит «секретным языком»! Любой, кто посмотрит, поймет, что я не просто так тут целую веер.

— Получается мужчины тоже знают язык жестов? — поинтересовалась Лу, разглядывая свой простенький веер.

— Да, безусловно, мадемуазель, иначе как бы они понимали то, что мы хотим им сказать? — Охотно откликнулась мадам Франсуаза. — Я бы отметила, что мужчинам известно большее количество жестов. Факультатив по языку веера ведем месье Перрин, если кому-то любопытно, но, как мне кажется, бессмысленная трата времени, если вам, конечно, не окажутся интересными разговоры про отгрузку леса или шелка, продажу скота и золота.

Девушки дружно захихикали. А я решила, что уж точно стоит посетить факультатив месье. Возможно, там расскажут что-то действительно стоящее и захватывающее? Когда дофин говорил про возможности девушек посещать в Париссе разные факультативы, мне казалось что тут очередь на разные кружки. А на деле, если и приходится соревноваться за место, то с юношами.

— Мадемуазель Франсуаза, а чем отличается мужской веер от женского?

— Любопытный вопрос, мадемуазель Эвон, но это же основа основ, как вы можете не знать этого!

Вокруг все засмеялись, а я уже пожалела, что вылезла вперед. Неужели я виновата, что про язык вееров нам рассказали всего пару недель назад? Зато я начинала понимать, почему у провинциалок было мало шансов на столичных балах. Будто специально все сделано, чтобы девушкам с окраин досталось поменьше богатых и респектабельных женихов.

— И все же? — спросила Лу, бросив на меня быстрый взгляд.

Я удивленно уставилась на баронессу. Неужели Луиза мне помогла?

— Женские веера образуют полукруг, — нехотя пояснила учительница, — а у мужских не хватает по звену с каждого края, таким образом, мужской веер уже. Ну и конечно отличие по цветам. Традиционно их выполняют в темно-синих, черных, болотных и бордовых оттенках, но это не значит, что мы с вами не можем выбрать бордовый, добавляем любой узор и наслаждаемся.*

— А почему именно эти цвета? — снова подняла я руку.

— Традиционно, — процедила сквозь зубы мадам Франсуаза, которой видимо не понравилось, что я отвлекаю ее от урока, — мадемуазель Эвон, вы хотите вечно узнавать неинтересные факты, вместо того, чтобы учиться искусству общения?!

— Мне кажется, это важно, — ломающимся голосом внезапно выступила вперед Аврора, — вдруг я захочу подарить графу веер по случаю излома зимы? И не могу же я довериться на вкус постороннего человека! Я должна знать сама!

Я удивленно посмотрела на подругу, баронесса даже встала так, чтобы плечом заслонить меня от порядком разозленной учительницы. Понятно, что на невесте графа де Армарьяка, входящего в ближний круг дофина, мадам Франсуаза поостережется грубить, не то что мне.

И только мне и Армель было известно чего эта простенькая фраза стоила Авроре! Баронесса была на грани обморока, но отступать не собиралась, защищая меня. Вот этот шаг настолько растрогал меня, что я ухватилась за руку подруги, ощущая как от напряжения у Авроры дрожат пальцы.

— Ну, хорошо, — несколько недовольно отозвалась мадам. — Хотя мы уже упоминали об этом на первых занятиях, но будем считать, что мадемуазели, как новенькие, вполне могут не знать об этом.

Судя по переглядывающимся студенткам, остальные девочки слышат данную информацию тоже впервые. И это потом о нашей академии говорят о недостаточном уровне обучения! Хотя конечно у нас этого вообще не рассказывали, но все же, за родное учебное заведение было обидно.

— Как вы уже знаете, веер «прибыл» к нам из Кидана, примерно четыреста лет назад, при правлении Августа Девятого. И был привилегией исключительно военной аристократии. Рамка для веера делалась из редкого магического сплава, который легко мог удержать меч. Специальный язык так же был разработан для нужд военных. Так как мундиры у высшего армейского руководства того времени отличались цветами: темно-синие у кавалерии и болотного цвета у пехоты, то и аксессуары выбирались в тон. Однако тогдашняя фаворитка короля выпросила у любимого веер, спасаясь от жары. Подражая ей, многие придворные дамы начали заказывать веера и себе. Я удовлетворила ваше любопытство, мадемуазель Аврора?

— Да, вполне, — согласилась баронесса, нервно сглатывая, похоже, запала девушки не хватило надолго.

А я же находилась под впечатлением. Сложно представить себе боевое искусство с дамским аксессуаром. Даже моя фантазия пасовала. Скорее это походило бы на невообразимо красивый танец. Хотя месье де Грамон, сражающийся с веером в моем воображении, смотрелся весьма комично. Месье Петер, который составлял пару «Цепному Псу», не менее забавно отбивался от нападок начальника и все старался ответить прицельным ударом в лоб. Хотя вроде бы этот жест обозначает «я думаю о вас?».

— Это пятый и завершающий на сегодня знак. До следующего занятия отрепетируйте их до автоматизма и легкости. Я приглашу молодых месье и все смогут потренироваться, выбрав партнера. На этом считаю урок законченным, все свободны.

Пятый?! Я в ужасе уставилась на учительницу, но я увидела только один! Когда успели рассказать о еще четырех? «Пока кое-кто представлял дерущихся менталистов и мечтал о рыцарском турнире» — ехидно подсказал внутренний голос.

Что ж, буду надеяться на подруг — они должны же были запомнить! Армель так вообще очень внимательна на любых уроках.

— Спасибо, Аврора, — шепнула подруге, обнимая баронессу. — Это было очень храбро.

- Она не совсем правильно поступает, отыгрываясь на вас, — пробормотала смущенная девушка, сжимая кулачки, — разве это честно?

— Она просто вредная, — поддержала Аврору маркиза, — идемте на обед!

Я только вздохнула — мне казалось, что только я войду в зал, все мальчишки разом повернутся ко мне и будут мерзко улыбаться, вспоминая мой позор. Конечно, слухи еще не расползлись: ведь ни одна из девочек на занятии сегодня не усмехалась мне в лицо, но кто знает, что творится в мужском крыле?

Дедушка всегда говорил, что если женщина доступна для одного мужчины, то другие обязательно подумают, почему не для них тоже. Раньше я была слишком мала, чтобы понять, что он имел ввиду, но теперь… о! теперь я прекрасно представляю, что имел ввиду дедушка! Мое воображение живо нарисовало окружающую меня толпу юношей всех возрастов, сжимающуюся вокруг меня плотным кольцом. Каждый делал шаг вперед, и пространства вокруг оставалось все меньше и меньше, а жадно блестящие глаза становилось видно все лучше.

— Что с тобой, Эвон? — Заволновалась Аврора, — ты побледнела.

— Голова кружится, — соврала, пряча взгляд от подруг.

Опять примутся меня утешать. Им-то легко рассуждать, что это ничего не значит и все вокруг целуются. Но старый виконт, я думаю, знает мужскую натуру лучше нас, юных девушек.

Покорно двинулась вслед за подругами и едва не столкнулась в дверях с молоденьким пажом, коих в академии было множество. Юноши разносили почту для студентов, приказы от учителей и сообщали о смене аудиторий или отмене занятий. Еще пажи обладали удивительным талантом всегда отыскивать нужного им человека, даже если ни разу не вдели. По мне, тут была какая-то магия!

— Мадемуазель Эвон? Вам письмо из дома.

Я удивленно уставилась на пажа. Ума не могу приложить, кто бы стал писать мне! Дедушка был немногословен и, главное, весьма постоянен: он отсылал мне письмо первого числа каждого месяца. До нового — еще далеко, а в этом месяце я уже получала заветный конверт из дома. Брат? Но он всегда вкладывал свое в дедушкино. Неужели дома что-то произошло?

— Благодарю, месье, — пролепетала, беря в руки конверт.

Паж коротко поклонился и, сделав пометку у себя в списке, двинулся дальше по коридору.

— Из дома? — удивилась Армель, не хуже меня, зная моего дедушку, — что-то случилось?

— Не знаю, — покачала головой, вскрывая конверт.

Мои руки порядком дрожали — я уже успела придумать всевозможные ужасы, которые могли послужить причиной внеочередного письма. Неужели с дедушкой что-то случилось? Он конечно стар, наверное, вдвое старше месье де Грамона, но разве могло прийти его время? Дедушка частенько говорил: «когда меня не станет», но я ни разу всерьез не задумывалась о таком варианте. Как же я без самого дорого мне человека?!

Буквы перед глазами прыгали, никак не желая складываться в предложения.

— Эвон? — Тихо прошептала Аврора и положила ладонь мне на плечо.

И только когда баронесса сжала руку, меня прекратило колотить. Я ощутила ту самую поддержку и теплоту, которую могли дать только родные и близкие люди. Чтобы ни было в этом письме, рядом со мной есть мои подруги, которые подставят плечо даже при самых ужасных новостях.

«Моя дорогая внучка! Случилось то, чего я так опасался, после памятного боя на излучине реки и того, что ты мне рассказала…»

Я занервничала, ведь девочкам я ни словом не обмолвилась о своей роли в сражении — «старик» запретил. И я похоже зря начала читать вслух письмо от дедушки.

Сжала пергамент в руках и застыла, в попытке осмыслить ситуацию. Я уже и не знала, что придумать: в прошлый раз моя история звучала не очень убедительно и просто чудо, что девочки не стали пытать меня на эту тему.

— А что ты рассказала виконту, Эвон? — спросила Армель, когда мое молчание затянулась.

— Как там было страшно, — едва слышно пролепетала, возвращаясь к письму.

«Я был готов к неприятностям и заранее озаботился защитой земель, тем более с наградой от Его Величества это стало возможным. Я попросил месье де Грамона отправить к нам одного из своих подчиненных, а так же увеличил количество охраны в «Гнезде». Третьего числа, после заката, месье Валлет, присланный менталист, помог нам распознать и схватить предателей и спанского шпиона…»

Девочки разом ахнули, а я замерла. Вот уж точно читать такое письмо, да еще вслух, в коридорах академии было поспешным и необдуманным решением. Если спанский шпион появился в нашей глуши…

— Я предлагаю дочитать у нас в комнатах, — прошептала, сворачивая пергамент обратно в конверт, — содержание становится уж слишком любопытным.

Армель кивнула, не став даже заикаться, что сейчас обед и нам лучше поспешить в столовую залу. Лично у меня просто пропал аппетит! Воображение рисовало новые ужасы, хотя я и не могла понять причин, по которым спанский агент появился в окрестностях «Гнезда». Неужели решил мне отомстить? Но почему тогда родовые земли? Конечно для меня это настоящая трагедия, если с замком что-то случится, но откуда бы это знать шпиону? Понятнее было бы, если бы спанцы заявились в столичную академию — в провинции ведь получилось.

— Я попрошу одного из пажей принести нам молока и булочек в комнаты, — вздохнула Аврора, обводя взглядом коридор.

Баронесса подобрала юбки и двинулась к ближайшей нише, где как раз расположился один из мальчиков.

Я с ужасом представила себе, что паж мог что-то услышать. Месье де Грамон упоминал, что это дело государственной важности и мне просто необходимо соблюдать секретность. Прежде всего, во имя своей и девочек безопасности.

— Там, на поле боя, произошло что-то еще помимо того, что ты нам рассказала, Эвон, — прошептала Армель, склоняясь к моему уху. — Что-то страшное. Да, я представляю — война ужасна, но ты каждый раз вздрагиваешь, будто боишься чего-то. Я… ты можешь мне рассказать, Эвон! У меня нет никого ближе тебя и я никогда тебя не предам. Ты и дофин, у вас появилась общая тайна после того сражения, вы…

Закончить Армель не смогла — сорвался голос. Маркиза стояла тяжело дыша и, вцепившись в мое предплечье, буравила меня взглядом.

Я застыла.

Так вот что подруга думает обо мне! Создавалось такое впечатление, что и Аврора, и Армель ревнуют меня к своим женихам! Но разве я могу сравниться с девочками? Маркиза просто прекрасна, мне ли с ней соперничать за внимание дофина? Да и принц уже определился с выбором. Да, конечно официально Армель еще не невеста, ее место временно занимает Лу, но это же не значит ровным счетом ничего!

— Все в порядке, нам принесут горячего молока и булочек с джемом, — «успокоила» нас вернувшаяся Аврора, — я сказала пажу, что Эвон все еще плохо себя чувствует. И мне кажется это не далеко от истины.

Баронесса подхватила меня под локоток, словно всерьез опасаясь, что я упаду без чувств прямо здесь, в коридоре. Армель, закусив губу, послушно пошла за нами следом, не решаясь задавать мне вопросы в присутствии Авроры.

Весь путь до наших комнат я провела в глубокой задумчивости. По-моему зря месье де Грамон положился на мою сознательность, как он сказал в последнюю нашу встречу. Я так и не смогла сохранить секрет: Армель явно придется рассказать если не все, то большую часть, чтобы отмести все сомнения. Я читала в альманахах, что ревность — губительное чувство, зачастую люди ослеплены своими эмоциями и забывают даже о родственных связях. Это может разрушить нашу дружбу. Нет-нет! Я просто не могу этого допустить.

Я пришла в себя, когда Аврора захлопнула дверь наших комнат. В столичной академии нашему трио повезло больше, чем в прошлой: нам выделили общие апартаменты. Из огромного круглого холла, где предполагалось принимать гостей и пить чай, вели двери в индивидуальные комнаты: просторные, светлые, куда больше наших спален в провинциальной академии.

А вот Полин, увы, досталась в соседки Лу. Мы ей, конечно сочувствовали, настолько, что вечера Полин время от времени проводила в нашей гостиной, но друзьями так и не стали.

— Спанский шпион, Эвон?! В вашем «Гнезде»! Но что ему могло там понадобиться?

Аврора, налила воды и, не прекращая причитать, протянула мне стакан.

Я заколебалась, не зная могу ли читать письмо дедушки при всех, но теперь мой отказ покажется очень уж странным. Армель уже догадалась, а если я сейчас решу дочитать послание в одиночестве, то и Аврора поймет что к чему.

Вздохнув, развернула уже порядком смятый конверт.

«…Третьего числа, после заката, месье Валлет, присланный менталист, помог нам распознать и схватить предателей и спанского шпиона. Нам даже удалось допросить его, с какой целью он пробрался на территорию «Гнезда». Это было непросто: у шпиона оказался вшит под кожу амулет против считывания мыслей, но месье Валлет — весьма сильный маг разума и спанец сдался. «Дикарь» прибыл во Франкию в поисках юного мага из рода де Сагон…»

— Шпион искал твоего брата?! — удивленно воскликнула Армель, недоверчиво на меня посмотрев, — но зачем спанцам Антуан?!

Я сама задумалась. Неужели хотели меня шантажировать? Но почему именно меня? Ни семью Авроры, которую считают невестой графа де Армарьяка, ни родителей Лу, которая на минуточку, «невеста дофина», но меня?! Разве я могу хоть что-то решить? Нет, конечно, я ради брата способна пойти на многое, ведь Антуан будущее рода де Сагон, его бессмертие. Но… не предать же страну! Дедушка никогда не простит мне такого позора на честь семьи. Старый виконт отвернется от меня едва я заикнусь о измене.

Я представила как прихожу к «Гнезду» в старом изорванном платье (все изменщики просто ужасны и вызывают самые мерзкие эмоции) и умоляюще протягиваю к дедушке руки, прося простить меня, ведь я пошла на союз с спанцами только ради Антуана! Но виконт, отвернувшись, скажет мне убираться прочь. Да, ему будет тяжело и больно, но… честь, она выше собственного благополучия.

А месье де Грамон и месье Петер! Я представила их холодные равнодушные глаза и поежилась. Даже Ноэль отвернется от меня, хотя он мой близкий друг, почти такой же как и девочки!

Я кашлянула, восстанавливая голос, и снова вернулась к письму.

«…поисках юного мага из рода де Сагон.

Его интересовал молодой юноша с темными длинными волосами и родинкой на правой щеке. Интерес именно к нашей семье шпион объяснил очень просто: он узнал наш родовой герб — барсука.

Месье Валлет уже отправил подробное письмо месье де Грамону, а я хочу предупредить тебя, моя драгоценная внучка. Судя по тому, что менталист смог узнать у спанца, даже в Париссе могут быть их агенты…»

Армель ахнула, услышав последнее предложение. Да и было чего испугаться. Страшно как-то представить, что в столичной академии нам может грозить опасность. Становилось ясно, для чего Лу выдали за невесту дофина!

— Теперь понятно, зачем на день Сатурна нас пригласили в городской дом… — протянула Аврора.

Мы с Армель удивленно посмотрели на задумчивую баронессу.

— Вы же знаете, на день Сатурна учениц отпускают в город с ночевкой, — пояснила девушка. — У нашей семьи есть городской дом. Утром, вместе с веерами, посланец графа принес записку…

Аврора смущенно замолчала, ведь этого письма она не показала! Я почувствовала легкий укол досады. Получается, что у баронессы есть от нас секреты?!

— И там было указание от месье де Грамона, что завтра, после занятий по картографии, у академии будет ждать карета, которая доставит нас прямиком в семейное поместье.

— Я увижу дофина! — Возбужденно воскликнула Армель, начисто забыв про письмо от дедушки, — и ты молчала?!

— До занятия было некогда, — попыталась оправдаться Аврора, — а сразу после пришло такое страшное послание для Эвон!

Я кусала губы. Значит, завтра я увижу «старика», месье Петера и фаворитов? Не то чтобы я радовалась этому факту, но возможно я смогу упросить их взять под защиту «Гнездо»? Ведь в письме виконта была еще одна строчка, которую я не успела дочитать вслух:

«…даже в Париссе могут быть их агенты. Будь осторожна, Эвон, ведь родинка на щеке в нашем роду, есть только у тебя. Не знаю, почему спанцы считают, что ты — юноша, но постарайся быть еще более тихой и незаметной»

Родинка на щеке, крошечная и едва различимая, на мой взгляд, действительно у меня была. Но почему ищут мужчину?

Я мысленно представила тот день… закрыла глаза, вспоминая ощущения и чувства. Как вырисовывала своих васконцев, представляя всех и каждого. Смешливых, горячих юнцов, сосредоточенных вояк в шрамах, даже себя, словно преображенную в пажа-оруженосца, держащего флаг с гербом моего рода. Барсук угрожающе щерился с ткани, обещая нелегкую битву всем, кто пойдет против него.

Вот оно! Я была оруженосцем! И спанцы искали пажа из рода де Сагон!

Открыла глаза и посмотрела на взволнованных девчонок. Армель радовалась возможной встрече с дофином, Аврора несколько смущенно показывала записку, которую принесли с утра. Девочки уже забыли о моем письме. Что же, так правильно.

А я… я просто обязана защитить подруг, ведь это же я втянула их в такую ситуацию!


_________________________

*«Мои мысли всегда с тобою» — наполовину открыть веер и провести им несколько раз по лбу.

**Фактически в нашей истории мужские и женские веера отличаются разве что более сдержанными цветами, но для мира Эвон пришлось придумать различие.

Глава 3

Завтрак я тоже малодушно пропустила, изобразив приступ слабости. Тем более что баронесса, которая считала, что мне может быть до сих пор плохо, озаботилась вопросом пропитания, и с полчаса назад к нам в комнаты принесли корзинку с провизией. И хотя Армель пыталась было возмутиться (ну как же, за приемом пищи можно подслушать, что говорят интересного, особенно про Лу и дофина, а с моей легкой руки мы пропускали уже второй день), Аврора весьма жестко оборвала причитания подруги:

— Эвон плохо! Она второй раз на грани истощения! Как ты можешь думать только о себе, Армель?!

Я, полулежа на диване, обмахивалась веером, которым прикрывала румянец стыда на щеках. В принципе я была согласна с баронессой — как могла Армель пренебрегать моим состоянием? Все-таки любовь меняет человека и мне кажется, что не в лучшую сторону!

Маркиза виновато на меня посмотрела и села рядом.

— Прости меня, Эвон, но когда я слышу, что Лу говорит «мой возлюбленный принц», меня всю трясет.

— Так не слушай, — искренне посоветовала подруге.

Действительно, зачем мучить себя?!

— Как будто это так просто! — Вспылила Армель, но покосившись на Аврору, которая накрывала на стол нехитрый завтрак (тыквенный сок и каша), понизила голос до шепота, — меня как будто что-то заставляет всюду искать упоминания о дофине. Мне необходимо слышать, читать, говорить о нем. Я выгляжу глупо, да?

Я открыла было рот, чтобы честно ответить маркизе, но меня прервало фееричное появление Полин.

Девушка, нисколько не церемонясь, проигнорировав все правила приличия — такие как стук и ожидание ответа, влетела в комнату.

— С вами все в порядке? Эвон, почему ты лежишь? Ты тоже упала?

— Плохо себя чувствую, — несколько обескуражено ответила, — почему тоже?

Полин, тщательно закрыв за собой дверь и прислушавшись к происходящему в коридоре, подошла к столу и налила себе сока. Была Полин раскрасневшаяся и запыхавшаяся, словно бежала. Мы нашим трио недоуменно переглянулись.

Я даже села — изображать умирающую лебедь было не с руки, слишком любопытно.

— Лу! — выдохнула Полин и сделала большой глоток сока, — Лу упала только что. С лестницы.

Мы дружно ахнули. Случайно ли упала Луиза? Мне верилось в это мало. Я с тревогой покосилась на маркизу. И как должна сейчас чувствовать Армель? Я могла только догадываться, но думаю вряд ли счастливой: подруга же понимала, что если это какая-то запланированная диверсия, то на месте Лу должна была быть она — настоящая невеста дофина. И то что маркиза сейчас жива и здорова — заслуга только Лу.

— Подробности, Полин! Подробности! — затеребила девушку Армель, — с ней все в порядке?

Да, мы недолюбливали Луизу, но зла ей не хотел никто, чтобы не говорили мы в запале. Это ужасно, когда ты оказываешься виновником чужого несчастья.

— Как это произошло? — тихо спросила Аврора, вздрагивая всем телом. Видимо и она представила на месте Лу совсем другую девушку.

— Дайте мгновение отдышаться! — умоляюще прошептала Полин, — я бежала сначала за пажом и лекарем, а потом к вам! Едва сама не упала посреди коридора.

Я могла бы возразить, что за то время что Полин рассказывала нам куда бегала, она вполне могла ограничиться коротеньким: «Лу жива» и мы бы разом успокоились, а пока только и могли переглядываться с подругами, придумывая разные ужасы.

Девушка почти залпом выпила стакан, но никто из нас не упрекнул ее в неаристократических манерах, хотя повтори Полин подобное на уроке по этикету…

— Утром Луиза опаздывала: знаете, у нее из комнат пропали разом все чулки, хотя она не относила их прачкам! — начала Полин, игнорируя наши взволнованные лица, — пока Лу искала, а потом ходила одалживать у меня, стало ясно, что она опаздывает на завтрак, а вы же знаете, что Луиза не упустит своего рассказать очередную байку из разряда «а вот мы с дофином»…

— Полин, умоляю, с ней все в порядке? Что произошло? — воскликнула я, потеряв терпение.

— Я же об этом и рассказываю! — возмутилась девушка, — Лу поспешила вниз, обувая туфельки на ходу, и поскользнулась на самой верхней ступеньке! Она полетела вниз! Я так испугалась: она лежала внизу лестницы как сломанная кукла! Но мадам Номфри говорит, что хотя у нее множество ушибов и синяков, но она в порядке.

— Жива! — Успокоилась разом Армель, которой наверняка не хотелось, чтобы на Лу всерьез напали и она, маркиза, косвенно оказалась бы виновной в смерти подставной невесты дофина, — хорошо, что случайности заканчиваются так.

— Это ужасно! Разве можно так спешить? — покачала я головой, выдохнув с облегчением.

— А вот и не случайность, — выпалила Полин, — ступеньки лестницы были вымазаны маслом, я сама чуть не упала! А наверху еще и натянута шелковая нитка, о которую и запнулась Лу.

Мы с подругами напряженно переглянулись, вывод был простой и неутешительный — в академии у нас есть враг. Хотя такой вариант был логичен, если вспомнить о том, что я подслушала около ванных комнат, когда дофин искал потайной ход, то выходило, что отбор в столице пытались сорвать. И не факт, что всех заговорщиков в академии поймали, а теперь они активизировались против нас и Лу, которую объявили невестой дофина. Не было ни единого шанса, что Луизу с кем то спутали: наша компания прибыла в школу в середине семестра и все комнаты уже оказались заняты, потому ради нас расконсервировали один из верхних этажей. И вряд ли бы прислуге или остальным студентам пришло в голову поливать ступеньки маслом.

Правда после письма дедушки я подозревала, что могли покушаться и на меня, хотя эта идея и была весьма сомнительной — ведь пострадать могла любая из девочек! Та же Полин, которая всегда пританцовывала на месте, как раз наверху лестницы, ожидая пока мы выйдем из апартаментов.

— Я вчера попросила пажей предупредить, что мы будем завтракать в комнатах, — подала голос Аврора, — а с первыми колоколами нам принесли сок и кашу. Я думаю, в это время масла на лестнице еще не было, иначе пострадал бы паж.

— То есть кто-то знал, что вы не спуститесь и единственными, кто пойдет к завтраку, будем мы с Лу, — подхватила размышления баронессы Полин.

— Точнее Лу, которая с утра, не найдя чулки, очень спешила, — закончила Армель мысль девочек.

— Покушались на «невесту дофина», — кивнула Полин, сочувственно погладив по плечу маркизу.

— Лу пострадала из-за меня, — глухо согласилась Армель, — потому что изображает меня.

— Лу согласилась на это! — возмутилась я, дергая маркизу за рукав. Не хватало только, чтобы Армель замкнулась в себе от таких известий, — тем более с ней все в порядке!

— Надо сообщить месье де Грамону.

— Согласна с Авророй, — отозвалась Полин, — определенно надо сообщить «Цепному псу».

Девочки разом посмотрели на меня. Я вскинула брови, неужели ждут моего одобрения?

— Я тоже так считаю, — кивнула, — о таком должен знать месье де Грамон.

— И-и-и? — протянула Полин, после минутного молчания

— Что «и»? — удивилась я.

— Как ты сделаешь это?

— Я?! — пораженно посмотрела на девушку, — почему я?

— Но ведь ты переписываешься с месье менталистом, — просто пояснила Аврора.

— Одна маленькая записка и то переданная через графа Армарьяка! — возмутилась я.

Девочки приуныли.

— Но ведь мы сегодня его увидим! — вспомнила я, — разве не месье де Грамон сказал отправиться в поместье семьи Авроры?

— Точно! — воодушевилась Армель.

— Только теперь нужно аккуратно ходить по лестницам, — покачала головой Аврора.

— И я бы на вашем месте не заказывала еду с кухни, — пробормотала Полин, с тревогой разглядывая стакан с соком, — ведь если масло появилось после ухода от вас пажа… то и еда может быть отправлена.

— Мы еще ничего не ели, — поспешила ответить я, покосившись на стол.

— Зато я пила, — потерянным голосом отозвалась Полин, — стоит ли мне бежать в больничное крыло?

— Я думаю, если бы в бокале был яд, то ты бы не стояла тут, Полин, — покачала головой Армель, — но у меня что-то пропал аппетит. Пойдемте уже на занятие. Чем быстрее пройдет картография, тем раньше мы расскажем обо всем месье де Грамону.

Что ж, рациональное зерно в словах Армель было. Обойдя по дуге стол, будто продукты могли сами кинуться нам в рот, мы с девочками вышли из апартаментов.

— Аккуратно, не поскользнитесь, — прошептала Полин, — тут еще немного масла осталось.

Аврора, подобрав юбки, осторожно обошла место, куда указала невеста месье Базиля. Мы все дружно повторили маневр баронессы и медленно, держась за стенку, обошли остатки масла. Мне пришла в голову мысль, что это мне надо было идти первой: ведь Армель, Аврора и Полин важны для короны, а я — нисколечко. Но я так и не решилась озвучить свои мысли. Во-первых, это посеет панику среди девочек, во вторых… мне было банально страшно.

Противный мерзкий страх, липкой рукой обхватил рукой сердце и не давал даже выдохнуть, не то что предложить подругам идти первой. Вдруг это я буду лежать у подножья лестницы сломанной куклой?

Но если это будет Аврора?!

Пока я металась и переживала, баронесса успела пройти пролет и с облегчением вздохнула.

— Вроде бы ступеньки тут чистые, — заметила Полин, бегло оглядев лестницу.

— Мы опоздаем, — обреченно пробормотала Армель, — и месье Густав будет ругаться.

— Да уж, ваш учитель знаменит во всей школе, — сочувственно отозвалась Полин, — но если он накажет вас за опоздание, то выезд в город наверняка запретят.

Мы с подругами вздрогнули, но нам очень нужно в город!

— Бежим! — решила маркиза и, подобрав юбки, первой подала пример.

— Мы убьемся! — воскликнула Аврора, но последовала примеру Армель.

Мне же, не оставалось ничего иного, как, подтянув юбки едва ли не до колен, кинуться следом. Я уже и забыла, что изображала слабость с утра.

Определенно, если нас кто-то увидит в коридоре — нам конец! Точно отправят на внеочередные занятия по этикету. И вряд ли учитель так просто забудет о нашем «поступке», каждый раз стыдя перед остальными ученицами.

Я понимала, что нам просто необходимо остановиться, но мне было так весело!

С тех пор как мы переехали в Парисс, то только и делаем, что учимся. Ушли в небытие наши прежние проказы и вечерние посиделки с кружкой теплого молока, хотя вначале мне казалось, что общие апартаменты сделают нас только ближе. Поэтому этот момент нашей пробежки казался мне самым прекрасным за последние пару недель.

Маркиза сбавила темп и я, торжествующе, обогнала девушку. Однако очень скоро я поняла причину, по которой Армель начала тормозить — впереди была развилка. Я попыталась было «войти» в поворот, но мне не повезло: из-за угла на меня выходил мужчина.

Бамс!! Конечно же мы столкнулись!

Мне показалось, что звездочки залетали над моей головой, а из глаз брызнули слезы. Я упала прямиком на попу, отскочив от мужчины словно мячик.

— Эвон, ты в порядке? — Кинулась мне на помощь запыхавшаяся подруга.

Маркиза помогла мне подняться и отряхнула платье.

— Мадемуазель Эвон? Прошу прощения, вы появились так внезапно!

Я удивленно подняла глаза. Месье Петер! Мне определенно повезло! Окажись на месте менталиста любой другой — меня бы уже ждало разбирательство у директрисы, а, следовательно, и запрет на выезд из академии в выходные. А месье Петер! Он настоящий друг! Несмотря на то, что мужчина уже не молод, но будет помладше «старика», наверняка ему еще не чужды мысли и чувства молодежи!

Я хихикнула, представив месье на наших с девочками посиделках: со стаканом молока, печеньем и книжкой о Персефоресте. Все мы по очереди читали вслух, и месье Петер был бы последним. Я думаю, если бы ему попался тот кусок, где рыцарь целовал прекрасную принцессу, менталист точно не стал бы краснеть, как Аврора! Хотя случись у нас такие догонялки в коридоре — то первым явно стал бы тоже месье Петер. Что уже не есть хорошо, я привыкла ждать подруг, снисходительно сообщая, что не всем дано бегать.

— Доброе утро, месье Петер, — присела в реверансе подошедшая Аврора.

Баронесса даже не запыхалась, видимо заметив мужчину издалека, перешла на шаг и успела отдышаться.

Менталист как-то подозрительно посмотрел на нас с Армель, явно сообразив, что у нас тут произошло. Как бы месье Петер не решил что мы слишком уж легкомысленные. Мне то что? Я же не невеста дофина, но вот маркизе… ей явно неуютно.

Хотя конечно я сомневаюсь, что мужчина нажалуется дофину, но все возможно. Может же быть такое, что вечерами месье Петер пишет письма дофину, скрупулёзно записывая все наши проделки и шалости. А потом дофин получает письмо от дяди, откуда вываливается свернутый в тугую трубочку пергамент и от месье Петера. Удивленный дофин стягивает ленту с послания и свиток начинает разматываться под ошарашенным взглядом принца. И тянется, тянется, достигая пола и дальше…

— Как хорошо, что мы вас встретили! — не очень убедительно «обрадовалась» Армель.

— Я тоже так считаю, мадемуазель, — тепло улыбнулся менталист.

— Буквально полчаса назад Луиза попала в больничное крыло, — вставила я фразу.

— Да, мадемуазель Луизе стоило бы быть внимательнее и не спускаться по лестнице вприпрыжку на одной ноге, одевая обувь на ходу, — покачал головой месье Петер, и пояснил в ответ на наши удивленные взгляды: меня уже вызвал дежурный менталист и директор.

— Но это не была случайность! — воскликнула Армель и обернулась по сторонам, беспокоясь о лишних свидетелях, — Полин сказала, что на верхних ступеньках лестницы было разлито масло! И натянута шелковая нить.

Менталист нахмурился и серьезным взглядом обвел нас троих, видимо ожидая, что мы скажем, что пошутили. Но разве это повод для веселья?!

— Это серьезное заявление, мадемуазель, — медленно начал менталист, словно надеясь, что маркиза сейчас скажет, что пошутила.

— Но ведь это правда! — возмутилась Армель, топая ножкой.

— Мы за справедливость, месье Петер! — кивнула я.

— Разве мы когда-нибудь лгали? Или ложь не удел нечестных людей?!

Я хотела было возразить Авроре, что поддерживая слух о Луизе, как невесте дофина мы и сами не очень честны, но передумала. Вряд ли мое заявление будет уместно, хотя месье Петер вряд ли обвиняющее крикнет: «Ага!», уличив нас в обмане (ведь там где один случай, там и другой).

— Значит мадемуазель Полин..?

— Вы же знаете, недавно Эвон было плохо и она лежала в больничном крыле, — Армель по своей привычке начала издалека, так как обожала всяческие подробности.

Мы так увлеклись неожиданной встречей, что совсем перестали следить за происходящим и Полин, которая отставала от нас (ей совсем не было нужды бежать, ведь не у нее урок вел месье Густав!), успела подойти ближе.

— Добрый день, месье Петер, — улыбнулась девушка. — Как хорошо, что вы тут!

— А вот и мадемуазель Полин! — Кивнул менталист, — вы подошли так неожиданно.

— Да ведь Армель так шумит на весь коридор, неудивительно, — усмехнулась Полин.

— Я?! я всего лишь хочу рассказать месье Петеру как все было! — Громко возмутилась Армель, поворачиваясь к баронессе.

Я поморщилась. В чем-то Полин была права: когда маркиза увлекалась чем-либо, она прекращала обращать внимание на окружающих и все вокруг настолько заряжались энергией Армель, что готовы были смотреть ей в рот, позабыв, что происходит за их спинами. Конечно, королева из Армель получится великолепная — она наверняка сможет увлечь народ и своих подданных, но с другой стороны, иногда это играло плохую шутку.

— Тише, мадемуазель Армель, — примирительно поднял руку менталист. — Мадемуазель Полин права, мы должны найти укромное место, прежде чем начнем обсуждение подобного вопроса. Сами понимаете, дело государственной важности.

И если минуту назад маркиза хотела возмущаться, но, услышав последние слова мужчины, передумала. Дело государственной важности! Могли ли мы подумать еще в начале года, что разные события, важные для страны, будут крутиться вокруг нас? А я… я так вообще, храню не одну тайну!

Но, даже если меня будут пытать, я не открою ни одной! Представила, как меня окружают враги, те самые спанцы, и, тыкая в меня огромными вилками, требуют открыть самые страшные и важные секреты. Я все никак не могла представить должного оружия спанцам, ну не благородные же шпаги! Дикари должны сражаться каким-то диким и пугающим инструментом. Однозначно! Так все учебники говорят. А чем плохи гигантские трезубцы?! Но я все равно не сказала бы ни словечка! Умерла от уколов, но не сдалась.

— Давайте зайдем к вам в апартаменты, мадемуазели.

— Но у нас занятие, месье Густав… — робко напомнила Аврора и мы разом сникли.

Оставаться на выходных в академии не хотелось. Большинство учеников разъезжалась по домам, и кто обратит внимание, если три студентки не спустятся к завтраку? Враги смогут навредить нам, а никто даже не будет знать. Моя фантазия правда пасовала перед тем, как это сделают, но думаю у шпионов она более красочная, чем у меня.

— Я поговорю с учителем, и наказания не будет, сейчас важно докопаться до истины.

Мы с девочками переглянулись и кивнули. Месье Петер прав! Как мы можем думать о месье Густаве и о том, что он будет кричать, когда совсем рядом с нами разгуливает убийца?! Ведь просто чудо, что Лу не сломала себе шею, а отделалась синяками.

— Я сначала подумала, что вы пришли нас встретить, чтобы проводить в городской дом де Вержи, — заметила Полин, которой, по-видимому, было неуютно в гнетущей тишине.

— Нет, мадемуазель, вас должен был встречать другой человек, — покачал головой менталист, — у старших чинов менталистов много обязанностей, и, думаю, месье де Грамон не был бы рад, если бы я отодвинул их, даже чтобы сопроводить Вас.

Почему-то при этом мужчина покосился на меня, словно это я могла быть причиной неудовольствия месье де Грамона! У «Цепного пса» нет ни одного повода, чтобы злиться на меня!

— Нам было бы страшно ехать с незнакомым человеком, — с укором ответила Аврора, выражая общие мысли.

— С вами бы отправился месье Ноэль. Надеюсь, вы достаточно доверяете барону?

— Месье Ноэль?! — воскликнула я, невольно привлекая всеобщее внимание.

Ноэля я с момента переезда видела редко: юноша занимался по какой-то ускоренной программе, и учителя не уставали хвалить его, ставя даже нам в пример, говоря, что не все переведенные из провинции показывают плохие результаты. Но разве можно сравнивать? Даже в нашей глуши мальчиков учили добросовестнее, и у них было больше возможностей!

Правда месье Ноэль отправлял мне записки каждый день… о которых я, к стыду своему, подругам не рассказала. И, казалось бы, в этих посланиях ничего такого не было, но только от мысли, что придется поделиться моим секретом с остальными, становилось неуютно. Наверное так же чувствовала себя и Аврора, когда не хотела рассказывать нам, что месье де Армарьяк сделал ей предложение. Одно между нами есть огромное отличие — я же не влюблена в месье Ноэля! И месье Ноэль в меня… в посланиях некроманта же ни строчки о чувствах! Просто это такая особенная дружба.

Ну не могу же я девочкам рассказывать о чужих секретах?! О том, как проходят его учебные дни, как раздражает его один из одногруппников и даже о том, как вечерами он вспоминает наши проказы в старой академии. О последнем Армель точно не стоит знать: маркиза же считает, что я самые страшные и рискованные вещи творила только под ее «присмотром». Это конечно ужасно, ведь я поступаю некрасиво, обманывая подруг, но разве могу я с ними отправиться к самой стене академии ловить лягушек, чтобы потом подсунуть их под двери Беллы? Да Аврора завизжит только при виде пруда, поросшего ряской.

Месье Петер удивленно посмотрел на меня, словно удивился моим мыслям. Но я же видела, на груди менталиста висел специальный амулет и он не снимал его ни на минуточку. Значит, он точно не слышал о чем я думаю!

— А разве месье Ноэль смог бы защитить нас? — неуверенно отозвалась Армель.

— Между прочим, Ноэль лучший на потоке! И месье де Грамон говорил…

Все девочки разом повернули ко мне головы и я, занервничав, замолчала. Действительно, что это я?

— Я хотела сказать, — пробормотала, отводя взгляд, — что месье де Грамон никогда бы не рискнул нашим благополучием. И если он решил, что месье Ноэль станет для нас хорошим провожатым, я думаю, нам стоит больше доверять месье де Грамону?

— Ты права, Эвон, — вздохнула Аврора, — но как-то страшно, особенно после сегодняшнего утра.

Мне показалось, что взгляд менталиста потяжелел. Неужели ему не понравились мои слова. Но почему? Как жаль, что я не могу задать ему прямого вопроса! Я прикусила губу, раздумывая как моя вспышка могла выглядеть со стороны.

Когда мы подошли к лестнице откуда упала Лу, все разом уставились на верхнюю ступеньку, которая сверкала чистотой. Ни следочка масла! Но как?! Даже когда мы спускались, оставались еще потеки, так что приходилось поднимать юбки, чтобы не запачкать подол. И мимо нас никто не проходил. Ни единой живой души. Мистика! Менталист покачал головой и сделал какой-то пасс рукой над ступеньками, после чего нахмурился. Но мы же видели! И Полин тоже!

— Может быть нам показалось? — шепотом спросила Аврора, во все глаза разглядывая ступеньку.

— Всем разом? — удивилась Полин, — вы же тоже видели!

— Но сейчас то ничего! — все тем же шепотом отозвалась Армель, косясь на менталиста. Как бы мужчина не решил, что мы сочиняем.

Месье Петер же тем временем открыл двери в наши с девочками апартаменты и, пропустив нас вперед, огляделся, словно боялся, что за нами могут наблюдать.

Мы не стали дожидаться приглашения и, бросив созерцание ступеньки, зашли в комнаты. Не думаю, что правила приличия допускают нахождение мужчины в покоях юных девушек, но это же месье Петер! Я чувствую себя рядом с ним совершенно спокойно. И мы же никому не собираемся рассказывать о нашем поведении.

Девочки заняли места за столом. И так как Полин села на мой стул, я отошла к окну и опустилась на банкетку. Меня, конечно, немного кольнуло раздражение: какое право имела Полин садиться по правую руку от Армель, ведь это всегда было мое место! Но я решительно заставила внутренний голос замолчать: Полин как непосредственная участница утренних событий, наверное, должна быть поближе к менталисту.

— Итак, мадемуазели, чтобы исключить какие-либо недоразумения, я сниму амулет, готовы?

Посмотрел при этом мужчина почему-то на меня. Я пожала плечами. Какая разница то? Разве может быть что-то в наших мыслях страшное: про измену королевству, или скажем, про предательство родных? А все остальное, разве оно стоит внимания! Будто бы в академии, пару недель назад, месье Петер не наслушался на годы вперед разных девичьих мыслей. Он же не ждет от нас, что мы ежеминутно будем думать только о разных важных для мужчин вещах: скачках, сражениях на мечах и прочей, не очень интересной ерунде?

— Итак, мадемуазель Полин, не могли бы вы в подробностях рассказать события сегодняшнего утра?

Я едва не застонала в голос. Опять?!


~*~

Месье де Грамон внимательно читал письмо от племянника. Луи-Батист писал, что сумел вызнать о целых девяти семьях, которые уже вот-вот были готовы присягнуть спанскому монарху на верность, оголив чуть ли полностью южные регионы.

Де Виль, де Лузильян, Богарне, Мелло… был приложен полный список. И все обласканные короной, всех приветливо встречали во дворце, одаривали землями и безделушками из сокровищницы. Мало было? Захотелось большего? С-с-с-суки!

И только то, что «Цепной пес» вынудил Анори действовать в спешке, позволило расквитаться с врагом малыми силами. Страшно представить, что могло произойти, если бы только спанцы получили контроль над третью страны!

Ничего, до вас тоже доберемся: руки у короны длинные. До каждого из списка. Не в Абасту, так с обрыва вниз головой.

Какая жалость, лошадь на охоте понесла! Ах, барон Шабо свернул шею? Горе-то какое! А вы слышали, де Фуа умер прямиком на любовнице. Сердце то не выдержало, годы! Уходят лучшие… да… примите наши соболезнования, мадам!

Заодно можно будет пристроить своих верных людей за «безутешных» вдов.

Смущало де Грамона только одно: кто-то же предупредил спанцев, что одна семья-таки успела озвучить слова клятвы. Кто-то из своих, из узкого круга. Даже, возможно из тех, кто сопровождал его, де Грамона, к отцу той плачущей девочки, как ее… Марии-Луизы? Марии-Элены? Но кто?! И как?!

Цепной пес сжал в руках письмо от дофина. Разве не он, Арно де Грамон допустил это? Не его просчет?

Что Луи? От короля мало толку, сидит себе, кукла на троне, цепляется за остатки власти, которая уплывает сквозь пальцы, и давно уже больше заботится о своем желудке и очередной грелке в постель, чем о благополучии страны. Чем ближе к возрасту совершеннолетия сына, тем больше менялся Его Величество. Не таким он был даже пятнадцать лет назад, не таким.

Самого «Цепного пса» власть не интересовала, но вот его страна — очень даже. И ведь кто-то должен делать грязную работу? Он и делал. Последние пару лет даже стал непозволительно мягок и его ошибка едва не оказалась роковой для безопасности Франкии. В этот раз за него расплатилась маленькая бесстрашная васконка, что едва не стоило ей жизни и дара, а кто заплатит в следующий раз?

Менталист встал и отошел к окну, вспоминая, как готов был умирать там, на крошечном пяточке у излучины реки, жалея только об одном, что не удастся утащить на тот свет побольше дикарей. А потом он услышал гул… мужчина обернулся и обомлел от открывающегося вида: сотни и сотни тысяч васконцев, буквально летящих вниз с горы. И впереди она — бледная, словно мертвец, отчаянно сжимающая древко флага.

Всё вокруг затопили эмоции отважной девочки. Они пьянили, захлестывали с головой, так что менталист едва успевал сделать вдох, выныривая из них, словно из бушующего моря. Только протяни руку, возьми ее чувства и оберни против спанцев. Удалось с лихвой — дикари бежали, теряя своих, задыхаясь от ужаса и страха перед войском васконцев.

Месье де Грамон усмехнулся, отгоняя воспоминания.

Следующего долга ни перед Эвон де Сагон, ни перед кем-либо другим он уже не мог допустить: не расплатишься.

В дверь постучали.

— Месье, — раздался голос одного из подчиненных, — пытка водой уже началась, вы будете присутствовать?

— Позови после третьего ведра, — откликнулся Цепной пес, снова расправляя письмо от племянника, и пробежался глазами по тексту уже в десятый раз, перечитывая имена предателей.

— Слушаюсь.

В коридоре раздались удаляющиеся шаги.

— Де Лабом… после третьего ведра и поговорим, старина.

Менталист подошел к столу и снял амулет, привычно прислушиваясь к окружающим колебаниям эмоционального фона. Дар рванулся вперед, выискивая людей, чьи мысли и чувства мог бы прочитать, распустил щупальца во все стороны, осторожно касаясь чужих аур.

Это была собачья работа — выслушивать всю эту мерзость, от которой во рту оставался противный привкус, и хотелось бежать в бани. Но кому как не Цепному Псу ее выполнять?

Глава 4

Уткнулась носом в стекло, отвернувшись тем самым от оживления, царившего в карете: Полин щекотала Армель, а Аврора, находясь в безопасности, хихикала над подругой.

И потом…. Я была очень смущена! Слева от меня сидел месье Ноэль, а прямо напротив — месье Петер. Не знаю почему, но язык у меня отнялся.

Месье Петер уже надел амулет обратно, но меня не покидало чувство, что менталист читает все мои мысли, в том числе и о записках, которые передает мне некромант каждое утро. Не то чтобы я сама считала это предосудительным, но окружающие любят осуждать без повода. Отчего-то было стыдно, словно мне снова восемь и меня поймала наша замковая повариха за кражей сладких пирогов с кухни.

Сам же месье Ноэль, не догадываясь о моих терзаниях, читал книжку. Нет, некромант попытался разговорить меня, отчего подруги, которые в начале поездки молча сидели, стеснительно поглядывая на мужчин, начали хихикать, перешептываясь между собой. Можно подумать что беседа — это нечто неприличное!

Покосилась на обложку толстенного тома в руках Ноэля: «Классификация нежити с древнейших времен до наших дней» и со вздохом отвернулась снова к окну, возвращаясь к разглядыванию пейзажей. Наверняка книжка показалась ему гораздо интереснее глупой собеседницы, которая едва могла что-то пролепетать.

Когда мы ехали в столицу пару недель назад, я не могла спать и так же сидела у окна, мечтая о том как в Парисе мы с девочками будем гулять по городским улочкам… совсем как на картинках в альманахах: в модных платьях, с киданскими зонтиками и самыми необычными прическами. Я даже научилась элегантно приподнимать платье, оголяя щиколотки. Чуть выше приличий, однако не настолько, чтобы даже классные дамы начали кричать.

Но все вышло совсем не так как я планировала! И по проспектам мы не гуляли и даже видеться, на мой взгляд, стали реже, так как все посещали разнее факультативы: я попала на дополнительные занятия по иллюзиям, алхимии, а еще мечтала узнать все про веера и обычаи разных стран, Армель выбрала танцы, геральдику и экономику (рассудив, что эти предметы точно нужны будущей королеве), а Аврора остановилась на артефакторике и библиотековедении. Я даже с Полин и то не пересекалась!

Да и вообще Парис оказался не такой как на картинках. Я думала, он будет легкий, светлый, словно из сказок об эльфах, а оказалось, что город серый и тут даже снега нет! Сплошная каша под ногами, не поиграешь в снежки. Ну да, Аврора бы и не стала, конечно, возиться со мной во дворе (вдруг снежок попадет за шиворот?!), но Ноэль бы меня не бросил — наверняка устроил настоящий бой!

А уж от мечты идти по улицам в короткой шубке и стрелять по сторонам глазками, отчего встречные мужчины, если и не падали на месте, но точно уж врезались в фонарные столбы от волнения, можно было просто отказаться: месье, спешащие по улицам, либо читали газеты, не обращая ни на кого внимания, либо не подходили под объекты интереса по правилам приличия (ну не буду же я улыбаться обычному горожанину?).

— Нам еще далеко, Аврора? — поинтересовалась Полин, прекращая донимать маркизу, — мы, кажется, едем целую вечность.

— Право слово не знаю, — растерянно отозвалась подруга, выглядывая за шторку, — я ни разу не была в Парисе, и дом давно пустовал: матушка считала, что столица не самое лучшее место для юных девиц.

При упоминании родительницы, Аврора помрачнела. Да уж, баронесса не обрадовалась желанию дочери породниться с одним из фаворитов. С ее точки зрения, семья де Армарьяк была мерзкими еретиками, которые просто наверняка погубят такую невинную душу как Аврора. Женщина оттаскала дочь за косы, словно Аврора сделала что-то плохое, решив выйти замуж! И если бы не месье де Грамон, которому пришлось лично забирать девушку, думаю, подруга никогда не увидела бы столицы, а так и сидела на хлебе и воде в подвале. Но… «Цепному псу» и королю не отказывают.

Мы с Армель переглянулись, надеясь, что Аврора не расстроится, ведь такие воспоминания ужасны. Слышать проклятья, и от кого! От самого родного человека — матушки! Полин и остальные, конечно, были не в курсе произошедшего, ну кроме, возможно, месье Петера, но менталист благоразумно молчал.

— Недолго, — оторвался от чтения месье Ноэль и, захлопнув книгу, продолжил, — всего пара улиц и один поворот. Я посмотрел утром на карте.

— Надеюсь, дом готов, — неуверенно протянула Аврора, благодарно кивнув некроманту.

В воздухе повисли несказанные девушкой слова, что с ее матушки вполне могло статься не отдать распоряжений относительно гостей и мы могли приехать в никуда. Успеют ли слуги хотя бы до вечера убрать все комнаты и протопить камины? Я представила, что нам придется сидеть в холодном помещении, и поежилась. Приятного мало.

— Думаю да, — кивнул Ноэль, — насколько я знаю, еще неделю назад месье де Грамон усилил магическую защиту и охрану. И не волнуйтесь о приличиях, моя матушка, будет в доме каждые выходные.

— О! Это великолепно, вы просто сняли с моей души груз переживаний, — улыбнулась Армель.

— А месье де Грамон?

— Возможно, месье Петер лучше моего осведомлен о том встретим ли мы месье де Грамона, мадемуазель Полин, — покачал головой Ноэль, сморщив нос.

— А мне казалось, что месье де Грамон благоволит вам и вы даже запустили парочку совместных проектов, — усмехнулся со своего места месье Петер, как-то недобро сверкнув глазами.

Я удивленно переводила взгляд с одного мужчины на другого. Такое чувство, что менталист высказался только чтобы уличить Ноэля во лжи! Сбоку мне было хорошо виден точеный профиль некроманта и я краем глаза заметила, что у моего соседа по скамье заходили желваки.

— А вы не знаете, месье Петер?

— Месье де Грамон на допросе и, насколько знаю, не собирался приезжать, мадемуазель Эвон, — охотно ответил менталист, — но я отправил ему птичку.

— Птичку? — удивилась я, разом представляя себе белоснежного попугая, к лапке которого привязано послание. Как раз недавно мы проходили подобных на уроке по географии.

Попугай в моей фантазии нахохлился, словно его распирало от гордости за оказанное доверие: доставлять почту самому «Цепному псу»! Такой и отбиться может, в случае возникновения опасности для донесения — как клюнет, раз руки лишишься! И, прилетая, почтовый попугай садился бы на плечо месье де Грамона, нашептывая на ухо разные шпионские новости. Ведь такая птица просто обязана понимать человеческую речь!

— Неужели в нашем королевстве есть преступники, что требуется присутствие месье де Грамона?! — Удивилась Аврора, услышав про допрос.

— Например, такие, что покушаются на невесту дофина, — мигом ответила Полин, едва ли не перебивая баронессу.

— «Птичка» — это не более чем образное выражение, мадемуазель Эвон, — пояснил для меня Ноэль, даже не поворачиваясь ко мне, и изучая лицо менталиста напротив, — когда не хотят говорить как именно известили собеседника.

Если месье Петер и хотел ответить что-то Авроре или Ноэлю, то он в любом случае не успел, карета затормозила, и с улицы послышался громкий голос кучера:

— Тпруууу!

Возница распахнул дверь со стороны Авроры и помог девушке спуститься. Казалось месье Петер оказался недоволен таким поворотом, так как следом за баронессой на землю спрыгнул месье Ноэль и подал руку каждой из нас.

— Осторожно, мадемуазель Эвон, тут ступенька.

Я с благодарностью вложила руку в ладонь некроманта и, внимательно смотря себе под ноги, спустилась.

И только ощутив под ногами твердую землю, а не шаткое дно кареты, задрала голову, рассматривая дом Авроры, виднеющийся из-за высокой ограды, сплошь увитой плющом. Особняк был огромный, очень старый, и, казалось, шептал о всевозможных секретах и тайнах. Я взволнованно всматривалась в окна. Неужели мы проведем тут ночь? Я никогда еще не ночевала вне «Гнезда» или академии, не считая дороги до Париса.

Оглянулась по сторонам: девочки уже миновали забор и двинулись по дорожке к крыльцу. Армель на ходу развязывала ленты шляпки, нисколько не заботясь о том, как это выглядело со стороны.

Не дожидаясь кучера или мажордома, маркиза распахнула двери и вошла внутрь дома.

Месье Петер спрыгнул следом за мной, так что я невольно отвлеклась от дерзкого поступка Армель. Краем глаза заметила, что Ноэль, дурачась, предложил руку и менталисту. Впрочем, я не собиралась оборачиваться или смеяться над ситуацией: месье Петер мой друг! Незачем ставить его в неудобное положение. Ведь всегда чувствуешь неуютно, если кто-то замечает, что ты в центре чужого злого внимания. Отчего-то мне казалось, что менталист недолюбливает некроманта (который ничуть не уступает в этом «ворону») и всячески с ним ругается, но могут же у мужчин быть свои причуды?!

Я переступала порог дома со смешанными чувствами, кто знает, какое должно быть убранство в богатых поместьях?

«Гнездо» было старым, построенным задолго до Великой смуты, а иногда, по рассказам дедушки, мне казалось, что еще до образования Франкии. Из всех щелей замка дуло и мы завешивали стены тяжелыми гобеленами, которые не каждый ветерок был способен поколебать. Денег на ремонт и реставрацию не было, а потому приходилось мириться с неудобствами. Ну раньше не было. С приданным матушки и наградой от короля, надеюсь, дела пойдут на лад.

И потому от дома Авроры, чья семья была достаточно состоятельной, я ожидала чего-то сказочного: блуждающих по этажам живых доспехов, дорогих ковров и летающих самих по себе подносов. Увы, никакого волшебства не было.

Просторный холл да широкая лестница.

И никаких магических «внезапностей».

Девочки все еще стояли на первом этаже и какой-то мужчина, похожий на снулую рыбу (наверное, мажордом), помогал моим подругам снять верхнюю одежду.

— Мадемуазель, позвольте ваше пальто.

— Да, конечно, месье, — улыбнулась, но моих плеч уже коснулись руки месье Петера.

— Не беспокойтесь, Жером, я помогу мадемуазель Эвон.

Менталист, не слушая моих возражений, ловко стащил с меня пальто и передал мажордому. Впрочем, и сам Жером не сильно перетрудился, так как тут же отдал свою ношу тоненькой служанке в простеньком сером платье, отчего девушка едва не согнулась под тяжестью одежды. Сам мажордом распахнул перед нами двери в гостиную.

— Прошу, мадемуазели, сейчас подадут напитки.

Я села на низенький диванчик, с интересом оглядываясь по сторонам. Тут явно готовились к нашему приезду: стены были задрапированы новеньким светло-золотистым шелком, а окна сияли чистотой. Боюсь представить, во сколько встало родителям Авроры обновление дома!

— Мадемуазель Эвон, позвольте познакомить вас с моей матушкой, мадам Элоизой.

Ноэль словно появился из ниоткуда и рядом с ним стояла маленькая полная женщина, которая едва доходила некроманту до плеча. Юноша порядком волновался и это было заметно по всему: сжатым губам, напряженной руке, за которую женщина держалась, решительным глазам.

Матушка? Я удивленно посмотрела на спутницу некроманта. В памяти всплывала какая-то нелогичность относительно услышанного, но сколько я не силилась, не могла сложить картину воедино. Наверное Ноэль пошел в отца: слишком разные были стоящие рядом сын и мать.

У мадам Элоизы было круглое добродушное лицо, которое пристало больше крестьянке, чем аристократке. И улыбалась мадам Элоиза совсем не так, как полагалось благородной даме по альманаху, но улыбка определенно преображала ее лицо, зажигая в глазах теплые огоньки, и обозначая множество маленьких морщинок в уголках глаз.

Я же, сообразив спустя несколько долгих мгновений, что передо мной женщина куда более взрослая чем я, поспешила было встать, но мадам покровительственно положила руку мне не плечо:

— Полно, мадемуазель! — улыбнулась матушка Ноэля, — вы проделали долгий путь и наверняка устали! Может быть вам и вашим подругам принести молока?

— Я не откажусь, мадам, — подала голос Армель, поглядывая то на меня, то на кругленькую женщину.

— Да, конечно, я сейчас распоряжусь, — кивнула мадам Элоиза.

— Давайте я, матушка, — дернулся Ноэль, посмотрев на маркизу весьма неодобрительно, словно Армель сказала что-то неправильное.

— Нет-нет, сынок, я с радостью! — женщина похлопала некроманта по руке и, совсем не аристократически подобрав юбки, вышла из комнаты.

— Что? — вскинула брови Армель, удивившись злому взгляду Ноэля, — разве я попросила что-то предосудительное?

На скулах некроманта выступили красные пятна, что свидетельствовало о крайней степени ярости. Если бы юноша был чайничком, я бы решила, что у него из носика сейчас пойдет пар, но друг сдержался.

— Ничего, — процедил сквозь зубы Ноэль и, развернувшись на каблуках, покинул нас вслед за матерью.

— Какая муха его укусила? — удивилась маркиза, откладывая в сторону веер, который крутила в руках, — разве я сказала что-то плохое?

Я пожала плечами, реакция Ноэля была и вправду странной. Интересно, что его так разозлило? Может он сердится на меня? Я же даже не успела рта открыть и поприветствовать должным образом его матушку! Наверное, это весомый повод для эмоций. Но я и правда устала: утреннее покушение на Лу, волнение, дорога…

— Мадам Элоиза, не могли бы вы отнести..? — в комнату, не глядя под ноги, а больше беспокоясь о подносе в своих руках, вошел молодой мужчина со значком менталистов на груди.

Гость удивленно оглядел нашу компанию, будто совсем не надеялся нас тут увидеть и теперь гадал, что за незваные посетители сидят в гостиной.

Стакан на подносе опасно качнулся.

— А мадам Элоиза?

— Вышла. На кухню, месье, — улыбнулась Армель, — вам помочь?

— Нет-нет! Просто надо было отнести вино и сыр для месье де Грамона. И мадам Элоиза…

Я вскочила. Так значит «Цепной пес» тут! А ведь месье Петер говорил, что «старик» на допросе. Мне просто необходимо поговорить с месье де Грамоном насчет дедушкиного письма! И уж точно этот разговор не для ушей девочек — судьба сама преподносит мне шанс переброситься парой слов с менталистом наедине.

— Давайте я отнесу, месье! — улыбнулась, быстро поднявшись с диванчика.

— Нет-нет, — повторил менталист, помотав головой для убедительности, — это же может быть опас…

— Уместно ли это будет, Эвон? — засомневалась Аврора, взволнованно переводя взгляд с меня на гостя и обратно.

Голоса молодого мага и подруги слились воедино и я даже не могла поручиться, что верно расслышала последние слова мужчины. Опасно? Чем может быть опасна встреча с «Цепным псом»?! Все так пекутся о моей репутации, но это же Арно де Грамон! Что может произойти?

— Мадемуазель Эвон? Та самая?

— Что простите? — удивилась, вскидывая брови.

— Та самая? — переспросила Армель.

— Да, пожалуй, вы тогда кандидатура не хуже мадам Элоизы, — кивнул собственным мыслям менталист, проигнорировав наши вопрос, — возьмите.

Еле успела подхватить тяжелый поднос со снедью и растерянно посмотрела на мужчину.

— Прямо по коридору и вторая комната налево, — пояснил гость, верно оценив мое выражение лица.

Мужчина распахнул дверь, так как мои руки были заняты и, как мне показалось, выдохнул с облегчением.

Менталист поспешил ретироваться, а я осталась наедине с темным проемом двери. И хотя это был не случайный выбор с моей стороны (маг же проводил меня сюда), создавалось такое впечатление, что в комнате никого: шторы были наглухо задернуты, отчего все вокруг погрузилось в полумрак. Только отблески от камина кое-как разгоняли осязаемую темноту. После яркого освещенного коридора, казалось, я разом ослепла.

— Месье де Грамон?

Неужели незнакомый менталист меня обманул и месье де Грамона тут нет?! Походило что именно так, ведь кто станет прятаться в таком месте… ну разве кроме врага.

В груди поселился страх от осознания ситуации: чужой дом, пустая комната, в которую меня зачем-то заманили. Неужели заговор спанцев?! Но как?! Тут, в самом центре столицы, под присмотров менталистов..!

— Месье? — робко позвала в пустоту, все еще надеясь на чудо.

— Мадемуазель Эвон? Что, ради всех высших сил, вы тут делаете?

Я с облегчением выдохнула, хотя при первых звуках голоса месье де Грамона едва не выронила поднос.

Сделала шаг вперед, в темноту, и ногой захлопнула дверь.

— Где Элоиза?

— Мадам Элоиза на кухне и я решила, что могу сама отнести вам вино и сыр. Тут еще мясо и овощи.

Глаза потихоньку привыкали к почти полному отсутствию света (камин при всем желании не мог осветить всего пространства кроме небольшой площади перед решеткой) и я с интересом крутила головой. Темнота нехотя отступала, обозначая силуэты предметов. Это было очень красиво, словно мои иллюзии: немного фантазии и вокруг прорисовывался целый мир! Стремительно, разбегаясь веред серебряными нитями, появлялись прямо в воздухе два кресла, широкий письменный стол, шкаф с книгами и даже низкий диванчик.

Сам месье де Грамон сидел как раз на последнем, и чудилось, что темнота боялась трогать силуэт менталиста — мне маг казался просто безликим пятном на общем фоне «серых линий». Фигура «старика» виделась такой пугающей, не вписывающейся в мягкие штрихи нарисованной полумраком комнаты, что мне стало немного жутко.

— Знаете, дедушка прислал мне письмо, что в «Гнезде» поймали спанского шпиона.

Сказала как можно спокойнее, опуская поднос на стол.

Покосилась в сторону, где сидел месье де Грамон. Но нет, менталист все также был неподвижен и молчалив.

Стащив с подноса кусочек сыра, отошла к креслу и села. Хотя, вероятно, это ошибочное решение: ведь теперь камин подсвечивал краешек комнаты у меня со спины, превращая волосы в шапку одуванчика. Ну и пусть!

— Они искали меня… точнее юношу с родинкой на щеке. Вот тут.

Зачем-то ткнула себя в уголок рта, словно месье де Грамон в такой темноте мог это увидеть.

Меня пугала тишина, и, хотя я определенно слышала голос «Цепного пса», мне чудилось, что в одном помещении со мной какое-то чудовище. Страшное, дикое, способное на любое безумство. Существо, о котором я ничего не знала. Разве оно — это месье де Грамон?

Менталист встал и я порадовалась хоть какой-то реакции. Мужчина подошел к столу и взял с подноса бокал вина.

— А еще на Лу сегодня напали. Точнее она думает, что споткнулась, потому что прыгала на одной ноге, но Полин…

Я запнулась. «Ворон», вместо того чтобы подбодрить меня, хотя бы жестом, отвернулся и отошел к окну. Месье де Грамон отодвинул краешек шторы, впуская в комнату тонкий солнечный луч, и тут же недовольно задернул ткань.

Ох! Это так не походило на в чем-то резкого, но определенно вежливого менталиста, что я невольно представила, что после допросов месье де Грамон превращается в этакого монстра, впитав все страшные мысли преступника. Уродливого горбуна, дико хохочущего над сломленным противником. Воображение разыгралось, охотно преображая месье де Грамона в незнакомое чудовище: я «видела» как вверх вскидываются скрюченные руки, которыми потрясает мужчина, чтобы окружающим было еще страшнее. И только после бокала вина пальцы распрямляются, и меняется перекошенное лицо «ворона». А уж если съесть кусочек «волшебного» сыра…то и вовсе становишься обычным человеком.

Посмотрела на ломтик в своих руках и тут же отправила его в рот. Может и мне перепадет немного храбрости?

— Вы чудо, мадемуазель, — послышалось от окна, — Гуарин определенно не промахнулся, посылая вас.

Ага! Значит, вино таки подействовало! И я снова говорю с обычным месье де Грамоном, а не со страшным горбуном-палачом.

— Ваши мысли, мадемуазель Эвон, знаете, они же как наркотик, — усмехнулся месье де Грамон, садясь на широкий подоконник, натягивая тем самым ткань штор, — такие чистые, сладкие, как патока. После того океана мерзости, который читаешь в головах даже юных девушек, вы — как глоток свежего воздуха. Бедняга Петер, он до сих пор с тоской вспоминает ваши фантазии. И хотя я посоветовал не приближаться к вам, он ищет любой повод… А ведь от вас никуда не деться, когда вы грустите или радуетесь — это словно водопад. Не знаю как экранировались ученики вашей академии от вас, мадемуазель Эвон, хотя может они еще не настолько чувствительны, но для нас это стало невозможным,

Я растерялась: то ли это был комплемент, то ли такое завуалированное оскорбление. Хотя «слыша» снисходительную улыбку «старика» мне начиналось казаться, что второе. Язык словно отнялся: на меня «волшебный» сыр не оказал никакого эффекта, в горле пересохло так, что не вымолвить ни словечка.

Расправила плечи, как учил в свое время сэр Шарль и, сложив руки на коленях, спокойно посмотрела на месье де Грамона. Я не сделала ничего плохого, законом не запрещено радоваться или думать.

— Даже в вашей академии, мадемуазель, ваши особо сильные эмоции слышал весь старший курс факультета менталистов, но никогда не признавался, знаете почему?

Я уставилась на «старика» в ужасе. Получается, все были в курсе той каши, что творится у меня в голове?! Разом стало стыдно.

— Не всякий специалист сможет расшифровать все, о чем вы думаете, но общий шлейф аромата среди пакости скотного двора — уникален. Его хочется вдыхать, заполучить и не отдавать. Я даже не уверен, мадемуазель, что, надев на вас амулет, запрещающий считывать мысли, смогу погасить ваши всплески эмоций. И не уверен, что хочу…. Ваши метания — опьяняют…

Подозрительно оглядела силуэт менталиста. Может он и правду пьян? Слишком уж тягуче и медленно, словно смакуя каждое слово, говорил мужчина.

— Настолько, мадемуазель, что требуется определенная сила воли, чтобы держаться от вас подальше. Кое-кто не смог… — «старик» усмехнулся, — но есть и обратная сторона медали, мадемуазель. Ваши эмоции выдадут нас с головой, если в Парисе окажется шпион спанцев, у которого есть ментальный дар. Ваш страх… ваша искренность, воспоминания о той битве, все настолько вкусно, ярко. У спанца нет ни единого шанса пройти мимо. Или скорее у вас.

Я побледнела. Я конечно мечтательница, но не дура. Последняя фраза месье де Грамона могла значить только одно — Абаста. Сердце пропустило удар и лишь волевым усилием, я не сменила положения, так и осталась сидеть с нереально прямой спиной. Если так нужно для моей страны…

— Да, Абаста была бы лучшим выходом, — согласился месье де Грамон, — и я преклоняюсь, мадемуазель Эвон, перед вашим мужеством. Но, тут следует учитывать вашу Покровительницу. Боюсь, она может быть весьма недовольна. И вполне возможно, ЕЕ плохого настроения я не переживу. И не только я.

Я удивленно вскинула брови. Насколько знаю, у меня не было никаких покровительниц, а уж в фей я давно не верю. Говорить я не решалась, изо всех сил стараясь взять волнение под контроль. В Абасту совершенно не хотелось. Да и, похоже, никаких комментариев от меня не то что не требовалось, открывать рот было противопоказано. Дедушка всегда говорил, что умение молчать, одно из самых ценных в женщине.

— А вообще удивительно, чтобы вторая женщина в роду и отмечена Ее вниманием, — продолжал между тем менталист, — если и ваша дочь, мадемуазель, окажется под влиянием… можно будет говорить о династии. Хотя не могу сказать, благом это будет для вас, Эвон, или несчастьем.

Вторая женщина? Это он о матушке? Но тогда я вообще прекращаю понимать, о чем речь. Ведь это кто-то достаточно старый, чтобы знать матушку и меня одновременно. Но у меня нет таких почтенных знакомых. Хотя дедушка говорил, что бывшая королева — бабушка дофина — приходилась крестной моей маме. Неужели она?

Менталист задумчиво на меня смотрел, вертя в руках бокал, словно примериваясь, какая камера в Абасте подойдет мне лучше.

Я сжала ткань юбки, борясь со страхом. Не смотря на внешнюю браваду и все понимание своего долга перед страной, мне было страшно. Тюрьма не отпускала своих «посетителей» или, по крайней мере, широкой общественности не было известно о таких. Как это — провести всю юность в стенах Абасты, не видеть никого кроме своего тюремщика и книг? Я, конечно, люблю книги, но вряд ли смогу существовать в одиночестве.

— И как мне быть, месье? — робко спросила, когда молчание затянулось, — что делать?

Месье де Грамон поставил бокал на подоконник и, спрыгнув на пол, подошел к моему креслу вплотную. Мужчина наклонился вперед, заставив меня вжаться в спинку. Где то над моей головой сомкнулись руки «старика», а лицо «цепного пса» оказалось настолько близко, что еще пару мгновений и он коснется лбом моей головы.

Месье де Грамон шумно втянул воздух и посмотрел на меня безумными глазами.

— Ваш страх сводит с ума, мадемуазель… каждый порыв настолько сильный, настолько живой. Не удивительно, что ваши васконцы воплотились. Вы своей жаждой помочь призвали всех окрестных призраков, а учитывая личность вашей покровительницы… Возьмите же эмоции под контроль, мадемуазель Эвон!

— Воплотились, месье? Моя иллюзия? — дрожащим голосом спросила, не зная куда девать глаза.

Менталист походил на дикого зверя — покажи слабину и кинется. Почему-то именно сейчас мне казалось, для того чтобы перегрызть мне горло и устранить опасность для Франкии.

— Ваша иллюзия, мадемуазель, была идеальна, но она не смогла бы хорошенько потрепать спанское войско при всем желании, — пояснил де Грамон, — но огромная сила воли, самопожертвование, когда вы вычерпывали себя до дна, желание помочь и чувство чести достойное легендарных васконцев прошлого… Знали ли вы, мадемуазель, что за вашей спиной наступали сотни тысяч ваших соплеменников, которые веками умирали на границе во имя своей страны? Вы увидели их, создали их, пожелали, чтобы они встали на последний бой и предки откликнулись на призыв одной маленькой девочки, которая, как и они, шла умирать, чтобы Франкия жила. Вы топили окружающих в своих чувствах. Везде и всюду были только вы — васконка из рода де Сагон. Я даже не знаю, удалось ли бы хоть кому-то еще провернуть подобное. Вы в тот момент были совершенной: не просили от душ ничего для себя, наоборот, только отдавали. Я в восхищении, мадемуазель. Настолько, что не могу забыть этот момент до сих пор.

— Я… — голос сорвался. Я даже не предполагала подобного! Да, создавая свою иллюзорную армию, я молила о помощи, мечтала, что туда бы полк моих соотечественников, которые сражались до последнего, но…

— Вы, Эвон, — кивнул «старик», распрямляясь, — вы тот самый неучтенный фактор, который спутал все планы спанцев. И который никак не можем спрятать мы.

Я угроза для собственной страны! Это ужасно… для меня — ужасно! Я готова умереть ради Франкии, но там, на поле боя. А вот так, тут, только потому, что менталисты слышат меня — жутковато.

Месье де Грамон распрямился и несколько раз быстрыми движениями растер ладонями лицо, после чего посмотрел на меня уже гораздо спокойнее.

— Прошу прощения, мадемуазель, я с тяжелого допроса, это выматывает эмоционально и физически — не каждому дано погрузиться в самые мерзкие чувства преступника и остаться прежним. А вы с вашими незамутненными чувствами, словно бутылка хорошего вина голодающему. Ваши представления обо мне, пожалуй, не так уж далеки от истины.

Я тайком выдохнула, радуясь, что нашлось объяснение странному поведению месье де Грамона, а то уже успела испугаться.

— И как мне быть, месье? — робко спросила, боясь отвлекать задумчивого менталиста.

— Ваш случай — вызов отделу артефакторики. Они создали экспериментальный амулет, который будет гасить ваши эмоции и не даст ни одному шпиону прочитать мысли, в том числе и о том бое. Посмотрим, как он поведет себя. И, боюсь, вам придется посещать специальный факультатив по менталистике в академии. Там учат не только читать чужие мысли и эмоции, но и закрываться самому.

Мои плечи поникли — мне предстоит еще и опозориться перед кучкой «ледяных принцев», как называли ребят с факультета менталов. Неужели есть еще более ужасное наказание для меня? Нет, я, конечно, понимаю, что, если я не научусь управлять своими эмоциями, вся страна окажется под угрозой, но…

— А зачем я нужна спанцам, месье?

— Вас наверняка захотят убить, мадемуазель, ведь, если рассуждать, то вы можете повторить свой успех, хотя, сдается мне, на заказ провернуть такое не сможете, но спанцы про это не знают.

Я сжала пальцы на подлокотнике. Вот как. Все предельно честно и за это стоит быть благодарной. Фраза про то, что дикарям я не должна достаться живой — так и витала в воздухе. Боюсь, тут мне не поможет ничье покровительство, ни бывшей Королевы, ни феи крестной, ни кого-либо еще.

— Я буду стараться, месье, — спокойно, насколько могла, отозвалась, поднимая на мужчину глаза, — взять свои эмоции под контроль. Но не станет ли подозрительным, если такой амулет будет только у меня?

— Вы правы, — кивнул после минутного молчания менталист, — потому похожие артефакты, но попроще, получат все ваши подруги и мадемуазель Луиза. А то мадемуазель Армель слишком много думает последнее время о несправедливости мира.

— Но вы поступили весьма жестоко с Армель, — возмутилась я, не сдержавшись, — разве можно у девушки забирать любимого?! Все вокруг только и говорят о Лу и дофине, а бедной Армель только и остается слушать, как Луиза что-то щебечет о принце и встречах под луной с признаниями.

Подняла глаза на менталиста и осеклась. Очень уж удивленным выглядел мужчина после моего заявления. Внезапно «старик» расхохотался:

— Вы чудо, мадемуазель! Так сходу перечить мне могут далеко не все. Но ваша гневная тирада только подтверждает, что я поступил верно, согласившись на предложение мадемуазель Луизы.

— Но мне казалось — это вы заставили Лу! — удивилась словам де Грамона.

— И все же я не изверг, подвергать юную девушку такой опасности, но мадемуазель была так убедительна и так хотела наконец вырваться из бедности, что я не мог отказать такой самоотверженности. Приданное для одной девицы, разве это много для короны, когда на кону жизнь королевы? Тем более мадемуазель просила только за себя, ее не очень волновали родные.

— Не может быть!

Моему удивлению не было предела. Ведь род это все! По крайней мере, в моих краях, от родных и близких, их сплоченности зависело очень многое. Вот де Сагоны остались последние, наша ветвь никогда не была особо широкой, а потому и в момент безденежья оказались один на один с проблемой. В период смуты многие семьи держались только на родстве и выбирали сторону целыми ветвями старших и младших родов. Кровь она ведь не водица.

И как Лу могла просить только за себя? Не понимаю.

— Мадемуазель Эвон, потому что вы, благодаря воспитанию дедушки как из прошлого века.

Я вспыхнула. Разве это плохо?!

— Нет, мадемуазель, это прекрасно.

— Может быть вам лучше надеть амулет? — раздраженно бросила, осознав, что менталист не просто отвечает, будто случайно «попадая» в мои вопросы, а самым что ни на есть дерзким образом читает каждую мысль.

— Я с ним, — месье де Грамон подцепил край цепочки, звякнув амулетом, — но после допроса… побочный эффект. Скоро пройдет. Ваши чистые эмоции лишь благо сейчас. Чувства Элоизы всегда ровные, мягкие, вы же как ураган, но это очищает. Вы, мадемуазель, оказывается полезная зверушка для нас, менталистов.

Я нахмурилась. Зверушка! Как у «старика» вообще язык повернулся говорить такое юной леди?!

— Не обижайтесь, мадемуазель, разве можно обижаться на «старого» уставшего человека? Лучше вспомните, что было утром, когда упала мадемуазель Луиза.

Обиженно выпятила губу, стараясь сосредоточиться на воспоминаниях. Утром? Я лежала на диванчике, обмахиваясь веером.

— Так-так, мадемуазель, — сверкнул в полумраке глазами менталист.

Глава 5

Я нервничала. Да и кто бы остался спокоен? Ведь именно сегодня мне предстояло посетить факультатив у менталистов. Учитель, которого мне рекомендовал месье де Грамон, смотрел на меня несколько удивленно, словно у меня выросла третья рука! Месье Оливье, едва классная дама привела меня к нему в кабинет, встал и обошел меня со всех сторон, будто надеялся увидеть что-то из ряда вон выходящее и, кажется, оказался порядком разочарован моей обычностью.

А дальше мы пошли какими-то странными коридорами.

Мне оставалось удивляться, как директриса допустила подобное! Я одна, без сопровождающей… и сомневаюсь, что в кабинете менталистов будет присутствовать классная дама, хотя на занятиях по иллюзиям сидела мадам Томас. Правда, ее присутствие не помешало месье Этьену…

Нет-нет! Не думать!

Бросила быстрый взгляд на спину месье Оливье. Вроде бы не слышал? Ведь не слышал?! Нет?!

У меня из головы не шли слова «Цепного пса» про мою «вкусность» для менталистов. Пугало ли меня это? Честно говоря, не очень. Ну… особенность у людей такая, что уж тут поделаешь? Ненавидеть их за это? Я знала, конечно, что некоторые недолюбливают менталистов и некромантов из-за их «натуры», но это же нелогично! Все равно, что ненавидеть за другой цвет волос или глаз. Я же не думаю ни о чем плохом, а то, что они знают какие-то мои тайны… так клятва, которую дает каждый маг, наделенный даром чтения чужих мыслей, не даст им раскрыть ни одного секрета чужим людям, если это не касается интересов короны.

Мне было просто стыдно за свои глупые мысли, которые просто невозможно контролировать! Как тут заставишь себя не думать? Это как задерживать дыхание. Потом все равно же выдохнешь и судорожно начнешь хватать воздух ртом, словно рыба. Старайся тут не старайся.

Вот и сейчас, вцепившись рукой в холодный амулет, выданный мне месье де Грамоном, я представляла, что иду на казнь. Почему-то в образе той самой рыбы, которая пыталась не дышать. И сопровождала меня акула. Большая такая… больше меня, маленькой глупой рыбки. Акула тыкала в мой бок огромным трезубцем, зажатым в плавниках, и подгоняла все более раздраженно. Меня вели на съедение целому десятку таких же акул, но только поменьше. Думаю, правда, меня им хватит на зубок: один укус и кончилась маленькая васконка.

Месье Оливье остановился, словно вспомнил что-то важное (например, что позабыл немного острого соуса, чтобы акулятам было вкуснее мной отужинать), и сделал это так резко, что я, и сама задумавшись, не успела затормозить, отчего врезалась в спину мага.

Мужчина обернулся, удивленно посмотрев на меня.

— Что-то не так, месье? — Робко поинтересовалась, прижимая ладошкой кругляш амулета поближе к телу.

— Нет, мадемуазель, — медленно проговорил месье, задумчиво меня разглядывая, но тут же, встрепенувшись, отвернулся и продолжил путь. — Аккуратно, мадемуазель Эвон, тут ступенька.

Наверное, месье Оливье читал мои мысли про «казнь»! «Цепной пес» предупреждал, что амулет некоторое время будет настраиваться на меня. «Умный артефакт» научится со временем скрывать мои эмоции, хоть и не сразу.

Щекам мигом стало жарко. Как же глупо я выгляжу в глазах учителя!

Как там говорил месье де Грамон? Вроде бы… надо успокоиться, да?


«— Вы же понимаете, мадемуазель, что ваше разоблачение шпионами Спании, станет и завершением фарса с невестой дофина? Что личность мадемуазель Армель перестанет быть секретом. Как думаете, чем это может грозить?

— Чем? — едва слышно спросила, втягивая голову в плечи.

— Следующей жертвой спанцев станет ваша подруга. Вы готовы пожертвовать маркизой?

Я замотала головой. Я?! Маркизой?

— А Лу? Лу ведь тоже в опасности!

— Вы переживаете и за эту девушку? У вас большое сердце, мадемуазель Эвон. Но за мадемуазель Луизой присматривают, — покачал головой менталист, отпивая из бокала вино.

— И между тем Лу пострадала! — заметила я.

— Это мой недочет. Будьте уверены, я исправлюсь. А ваше дело… не думать о том бое, о мадемуазель Армель… о спанских шпионах в «Гнезде» и прочем потенциально опасном.

— Если бы это было так просто! — воскликнула, сжимая руки в замок. Мои глаза против воли увлажнились, и я почувствовала что еще чуть-чуть и расплачусь.

— Влюбитесь, мадемуазель Эвон, — усмехнулся месье де Грамон. — пусть ваши мысли занимает только любимый.

— Ах, если бы это было так просто! — повторила я, но на этот раз в моем голосе наверняка звучало возмущение, — надо же выбрать хорошую кандидатуру, понаблюдать за поведением мужчины: достойно ли оно?! И потом…

Месье де Грамон возмутительнейшим образом захохотал, словно я сказала что-то смешное! Я почти видела как мужчина запрокидывает голову, как закрывает глаза… как тогда, во время собеседования у менталистов.

— Вы просто чудо, мадемуазель Эвон.

— Разве я не права?

— Безусловно, мадемуазель… и что, неужели в столичной академии нет ни одной достойной кандидатуры?

Я неопределенно дернула плечиком. Несколько последних дней я только и делала, что оглядывалась по сторонам, в поисках «того самого», но что-то…

— Если хотите, мадемуазель, — вкрадчиво начал менталист, поставив бокал на стол, — можете влюбиться в меня.

— В вас? — удивилась я.

Менталист отошел дальше к окну, куда почти не доставали отблески камина, отчего его фигура полностью погрузилась во тьму.

Я представила, как передаю месье де Грамону записочки вместе с тем самым боевым попугаем, а потом жду ответов. Или, может, «старик» умеет передавать мысли сквозь расстояние, и я тайком убегаю в сад, чтобы одеть на голову специальный «приемник» посланий от «Цепного пса» — корону в виде огромной ракушки. Я, конечно, смотрелась бы нелепо в таком уборе, но какое чудо слышать мысли «любимого»! Но о чем мы можем говорить с месье Грамоном, я пока не придумала. Не о Персефоресте же! Я даже представить не могу, что читало поколение менталиста.

Мужчина рассмеялся.

— Представьте что-то спокойное мадемуазель. Например, степь. Помните ковыль, которую вы создали на испытании? Это успокоит вашу фантазию и утихомирит ваши чувства, которые вы так щедро выплескиваете на окружающих.»


Надо погасить шторм эмоций, а то месье Оливье слишком уж часто оборачивается на меня. Медленно втянула сквозь приоткрытые губы воздух, запрокидывая голову. Я река… я бескрайняя гладь воды. Такой, что глянь — не увидишь дальнего берега. Даже если приставишь руку козырьком, впереди только поблескивает граница, где волны «целуют» небо. Я — море! Да-да, я море!

Я так замечталась, что едва не оступилась на той самой ступеньке, о которой говорил месье Оливье. Куда мы идем? Я думала занятия проходят в дальнем восточном крыле. А тут, в западном, так пыльно, что закрадывалась мысль, что здесь никто не ходит, либо, что пыль магическая и как только «гости» минуют очередной поворот, разом оседает на прежние места, создавая впечатление заброшенности коридоров.

А может это и не пыль вовсе, а миллиарды крошечных воинов? Которые расположились на полу, стенах и мебели, чтобы неприятель не догадался об обитаемости этого крыла? Сотни и сотни маленьких человечков в серых мундирах! «Вижу впереди незнакомого человека!» — кричит один из человечков, пряча за пояс подзорную трубу, хотя нас, великанов, видно издалека. «Не откроем врагу тайны коридора!» — командует генерал — серьезный коротыш с огромным количеством регалий на груди. «По местам, рассредоточится! Включить режим маскировки!».

— Мадемуазель, амулет на вас?

Я едва снова не врезалась в спину идущего впереди месье Оливье, который в очередной раз остановился слишком уж резко.

— На мне, месье, — едва слышно пролепетала, — простите.

Мужчина покачал головой, а я благодарила все высшие силы, что на этот раз маг не обернулся. Стыдно-то как! И как тут отключить мысли?

Менталистам хорошо! Они с самого детства, как только проявляется дар, носят амулеты, которые даже снять не могут, чтобы не слышать окружающих. Да и сами, судя по слухам, умеют закрываться от других собратьев по ремеслу. А тут появляюсь я…. И от меня не закроешься. Я всюду и везде, как назойливая муха. Бедненькие. Как они меня только терпят? Ведь мои мечтания очень отвлекают. Я — знаю, сама регулярно получаю дополнительные задания от учителей за рассеянный вид.

— Не волнуйтесь, мадемуазель, — подал внезапно голос учитель, спускаясь по узкой лестнице, — наши занятия с учениками часто проходят без амулетов, а потому требуется полное отсутствие людей. Увы, тишина возможно только в самом дальнем крыле.

Ну да, здесь весьма пустынно! И шанс встретить кого-либо весьма мал. А ведь раньше, до Великой смуты, магическая академия была только одна — в столице. И народа училось больше, правда девушки тогда сидели на домашнем обучении, но в коридорах, я думаю, было не протолкнуться. Всюду спешили бы люди, и мне пришлось расталкивать студентов локтями.

Я почти видела плотную толпу юношей всех возрастов, возбужденно перешептывающихся между собой. Мальчики спешили по своим делам, обсуждая прошедшие занятия, «вчерашнюю» дуэль и кучу прочей всяческой ежедневной чепухи. Вот месье Франз, он — некромант, спешит с очень напряженного семинара, а это — месье Гай, он с боевого факультета, а там…

— Мадемуазель, выдохните, — внезапно остановился учитель.

— Что? — удивилась я, с трудом сохраняя равновесие на ступеньке.

— Выдохните, медленно, словно дуете на горячий чай.

Послушно повторила за менталистом «движение», вытягивая губы трубочкой. Интересно, что произошло? Месье Оливье не устанавливался, продолжая «остужать» воображаемый чай. Томительная минута, две. У меня уже губы и щеки заболели! Стою как дурочка… дую в пустоту под внимательным взглядом мужчины.

— Стоило догадаться, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, — пробормотал учитель, отворачиваясь от меня.

Я так и замерла с вытянутыми губами. Что-то?! Сыр?

— Идемте, мадемуазель, осталось совсем не много. Сегодня вы побываете на занятиях со старшим, выпускным курсом. Общему контролю над собственными эмоциями учат первогодок, но ваш случай особенный, да и ребята повторят материал. Не беспокойтесь о конфиденциальности, среди моих учеников случайных людей нет.

Случайные или специально подобранные. Как будто это спасет меня от позора! Мои плечи поникли. Еще и старший курс, который, если судить по поведению в обеденном зале, начисто лишен каких-либо ограничений. Месье Грамон обрек меня на невиданное унижение. Да, наверное, я сейчас могу остановиться и, развернувшись, бежать назад, под защиту апартаментов, но что делать тогда с опасностью разоблачения?

— Еще пара ступенек и мы у цели.

И правда, стоило оглядеться по сторонам я заметила низкую дверь в нише куда мы спускались. Значит здесь проходят занятия менталистов? И вот там, в комнате сейчас сидят ученики месье Оливье — учитель говорил, что ждут только нас.

Я подняла подбородок. Отступать? Никогда! Я же васконка!

Несмотря на браваду, я с ужасом следила за тем, как месье Оливье тянет на себя ручку двери. Что там — целый неизведанный мир, полный неизвестных людей. Раньше я никогда не сталкивалась столь плотно не то что с менталистами, с мужчинами вообще. В провинции я общалась только с девочками. Нет, конечно на нашем факультете были юноши, но это были свои, совершенно обычные и знакомые ребята и вот уж точно они не читали моих мыслей. Я жила себе, мечтала время от времени и знать не знала, что причиняю кому-то неудобства. Хотя были ли они? Месье де Грамон сказал, что мои особо сильные эмоции слышал весь последний курс, но много ли я могу припомнить случаев, когда мне приходилось столь эмоционально реагировать на события? Не так чтобы очень… это все отбор и новое окружение!

— Мадемуазель? — тихо позвал месье Оливье, придерживая дверь, — мои студенты не читают ваших мыслей, еще не умеют, это высшая школа. Общественным достоянием станет только общий эмоциональный фон, какие-то нюансы, но не образы. На вас же амулет.

С ужасом уставилась на учителя. А вот ему, похоже, амулет не помеха!

Мужчина рассмеялся:

— У вас на лице все написано, мадемуазель!

Я насупилась. Дедушка всегда говорил, что у меня богатая мимика, но мне кажется, это скорее недостаток для девушки. Где уж тут кокетничать, если одного взгляда на меня достаточно, чтобы прочитать всё?

Месье Оливье прошел вперед, а я же замешкалась.

— Позвольте представить нашу сегодняшнюю гостью, это мадемуазель Эвон, она обладает даром иллюзиониста.

Вздрогнула. Меня уже представили, а я все трусливо стою в дверях! Сделала шаг и еще один. Сколько менталистов! Не менее двух десятков юношей! И их взгляды скрестились на мне.

Во рту пересохло, словно я бежала на самый верх башни отправить письмо дедушке. Наверняка меня сейчас все оценивают. И внешний вид и сгорбленные плечи и… талию. Мы с подругами так и не научились носить корсеты. Точнее надевать то мы их пробовали, но вот ходить… После второго обморока, я от них отказалась. Меня поддержала Армель и Аврора. Мы не смогли вписаться в местные правила, так не все ли равно? С нами почти никто не общался из девочек: Лу постаралась. Истории о нашем трио у Луизы вместо анекдотов. Хотя не понимаю, почему выделили именно нас — младший курсы тоже не носили корсеты, и ничего!

— На наших с вами занятиях мадемуазель Эвон будет учиться «слушать» себя, а вы… столкнетесь с ее фантазиями.

В классе послышались смешки и я невольно сжалась. Где уж тут мечтать в такой атмосфере? Испуганно покосилась на учителя, сильно сомневаясь, что от таких занятий будет прок. Месье Оливье, заметив мой взгляд, как-то ощерился, словно дикий зверь, что определенно заставило всех мальчишек замолкнуть.

— Услышу еще хоть одну насмешку — и вы вылетите с факультатива, быстрее, чем прочтете мысль поварят в общей зале. Мадемуазель Эвон — уникальная девушка, в чем вам еще предстоит убедиться. И будьте уверены, через пару занятий вы будете ждать, когда мадемуазель зайдет в класс.

Судя по скептическим лицам студентов, в последнее мальчишкам вверилась мало. Мне, честно говоря, тоже. Впрочем, причин не доверять месье де Грамону, уверяющему, что для менталистов я как глоток чистой воды — у меня не было. Может и будут ждать моего прихода. Я несколько злорадно улыбнулась. Вот вам! Еще посмотрим, кто будет смеяться последним! Вы, или я, грациозно заходящая в класс под жадными взглядами учеников.

— Ну и как бонус. Месье де Грамон, надеюсь вам не нужно говорить о том кто это, обещал место в своем отряде тому, кто сможет отгородиться от мечтаний мадемуазель Эвон, будучи при этом без амулета.

Класс зашумел, несколько мальчишек вскочили со своих мест. Окружающий мир потонул в шуме. И честное слово, вели себя менталисты ничуть не лучше наших девчонок!

— Место в «Черных воронах»?

— Сам месье де Грамон? Лично?

— Что и несколько лет работы не понадобиться?

— Тише, господа! — месье Оливье поднял руку и гомон сразу утих. — Если вы думаете, что это так просто и победа уже у вас в кармане, а сами вы уже обряжаетесь в черный камзол отряда де Грамона, то спешу вас расстроить. Насколько я знаю, это задача пока не по силам ни месье Петеру Бельвье, ни даже месье де Грамону.

Множество удивленных взглядов скрестились на мне. А я сама не менее пораженно уставилась на учителя. Нет, что-то подобное месье де Грамон говорил, но я думала, что уж «Цепному псу» удалось! Менталист был так спокоен в последнюю нашу встречу, словно не слышал всех этих глупых мыслей в моей голове.

— В свою очередь мадемуазель Эвон будет учиться у нас сдерживать свои эмоции.

— Зачем, месье Оливье?

— Зачем, спрашиваете, месье Жак? Сейчас я объясню… Мадемуазель Эвон… Кхм… — Учитель замялся, но, вспомнив о приличиях, освободил для меня первую парту, — присаживайтесь, мадемуазель Эвон, насколько помню, вам нельзя перетруждаться. Клод, пересядь, пожалуйста, назад.

Кивнув, села как можно более элегантно. Думаю, наш учитель этикета гордился бы мной: идеально ровная спина, прямой взгляд. Жаль, правда, что в помещениях не носили шляпок, я бы ее сейчас сняла — непринужденно, как настоящая леди. И хотя я больше не видела остальных учеников, я буквально чувствовала, как взгляды мальчишек прожигают мне затылок.

— Когда то людей с даром, как у мадемуазель Эвон и даже более могущественным, было много.

— С даром месье? — тихо переспросила, ничего не понимая. Разве умение слышать книги так уж редко? Каждая третья девушка обладает этим талантом.

— Да, мадемуазель, — кивнул месье Оливье, — вы обладаете редким даром. Чувством «потока». Хотя, в учебниках вы не найдете ничего подобного. По сути, это просто… — учитель пощелкал пальцами, словно сосредотачиваясь и подбирая термин, — чистая душа. Людей способных мечтать так ярко и так невинно раньше отбирали и тщательно оберегали от скверны нашего мира. Обладающие даром «потока» не знали ни о предательстве, ни о лжи, ни о каких других пороках, способных «испортить» их мысли. В их задачу входило только сильно, всей душой… мечтать. Конечно, их обучали специально вызывать определенные эмоции, которые были нужны в ту или иную минуту. Они учились всю жизнь.

Я застыла. Вот оно как… разве дедушка не заботился обо мне все это время? Только в академии я впервые испытала зависть и даже ненависть. Мог ли виконт делать это специально?! Ну не мог же он знать наперед о бое? Нет! Конечно же нет! Просто дедушка заботился обо мне.

- Увы, мир оказался жесток, настоящих «мечтателей» не осталось. Хотя, безусловно, мы нашли замену и в наших ведомствах есть люди, которые способны испытывать сильные эмоции «на заказ», но на легендарных магов прошлого никак не походят. Мадемуазель Эвон же определенно обладает ярким талантом, весьма схожим с даром «потока», и настоящее счастье, что мадемуазель согласилась с нами поработать.

— А зачем вообще нужны такие люди? — удивился один из студентов, — в чем прок от эмоций?

— Вы знаете, месье Гарт, как Мерика отстояла свою независимость? Отчего все просвещенные страны вынуждены договариваться с дикарями похуже спанцев? На важные переговоры «дипломаты» от Мерики до сих пор приходят в набедренных повязках, но вот удивительно… мы с уважением относимся к ним.

— Их магия отличается от нашей. В решающем бою под Теночитлианом коренное население Мерики одержало верх над нашими войсками. Учитывая удаленность континента и сложно транспортировки войск на территорию Мерики, страны подписали многостороннее соглашение о ненападении.

Я обернулась, чтобы посмотреть на отвечавшего ученика. Мне так и не удалось выговорить название столицы мериканских племен. А невысокий светловолосый юноша ответил сразу и так легко, будто бы всю жизнь тренировался.

— Верно, месье Гарт. Как думаете, что помогло дикарям, не знающим даже нормальной стали, системы образования и с полным отсутствием магических академий, выиграть у нескольких развитых стран? У лучших выпускников и дипломированных магов? Прошло десять лет, а некоторые страны, например Аглия, до сих пор зализывают раны и восполняют брешь в рядах своих специалистов.

— У нас не оказалось иммунитета против их шаманов? — неуверенно отозвался месье Гарт.

— Именно, — кивнул учитель. — Хотя и не совсем точно. У дикарей оказалось необычайно много «мечтателей». Истинных «мечтателей». И они чувствовали, верили и умирали ради своей Родины.

— Не понимаю… — раздалось за моей спиной, — чем опасны мечты? Ну, я понял бы, если бы они прочитали мысли нашего командования, и знали какой из флангов прикрыть, но я думаю, заслон из менталистов был весомый. Так что произошло?

— А вы не догадываетесь? — улыбнулся месье Оливье, — никто? Мадемуазель Эвон?

Я облизнула пересохшие губы. Едва учитель сказал, что мериканцы умирали ради своей страны, я все поняла. Не то чтобы я была уверена, но кое-какие оговорки месье де Грамона… ну и я не полная дурочка. Давно, будто в прошлой жизни, отец рассказывал легенду, как девочка победила великана, заставив его почувствовать свой собственный ужас. Теперь я, кажется, начинаю понимать.

— Образы и фантазии пробуждают в душе мага эмоции. Ярость, страх… — я осеклась, но когда подняла глаза на месье Оливье, ко мне вернулась вся моя храбрость, — шаманы мериканцев обрушили на наши войска всю ту гамму эмоций, что испытывали «мечтатели».

— Браво, мадемуазель Эвон. С шквалом чувств наши войска не смогли справиться, ведь против этого почти нет защиты. Безумие, паника. Мы перебили сами себя.

Класс молчал и, я чувствовала, сверлил мою спину взглядами. Представляют меня этаким чудовищем? Если бы они знали, что недалеки от истины! Из-за меня погибли тысячи спанцев! Да они были враги, но ведь и люди. Из плоти и крови.

— Я не могу чувствовать на заказ, — покачала я головой, — да, наверное, мои эмоции достаточно сильные, чтобы пробить амулеты менталистов, но, если мне грустно, я не могу смеяться.

— Поэтому я и сказал, что ваш дар весьма схож с «потоком», а не идентичен. Ваша душа, мадемуазель, чистая и незамутненная, что вы как…

— Наркотик? — грустно усмехнулась.

Безусловно, меня несколько задело, что месье Петер, которого я считала другом, был рядом только из-за того, что он порядком пристрастился к моим мыслям. Хотя и обижаться на него за это я не могла. Это как винить голодающего, что он радуется яблоне.

— Немного, — улыбнулся месье Оливье, — но разве можно осуждать нас, за то, что родниковая вода нам больше по вкусу, чем та, что из лужи?

— Но я ничего не слышу! — удивился неугомонный месье Гарт, — если эмоции мадемуазель Эвон такие, как вы говорите, то нам не должен мешать наш амулет. Или я ошибаюсь?

— Мадемуазель Эвон, вы снимите…?

Я колебалась. Мне не хотелось становиться бесплатным развлечением для кучки студентов. Я еле успокоилась после коридора, по сути, только интересный рассказ месье Оливье про Мерику основательно увел мои мысли в сторону. Я неуверенно подняла руки к шее, где висело «украшение», которое мне передал месье де Грамон.

— И помечтайте, мадемуазель Эвон.

— О чем, месье Оливье? — спокойно спросила, опуская тяжелый амулет на крышку стола.

Встала и подошла к учительскому столу, как всегда делала, когда отвечала на уроках. Да, буду делать вид, что это обычное домашнее задание. Ведь бывало же такое, что я не готовилась, например, когда Армель брат присылал внеочередной выпуск Персефореста. Какие уж тут уроки, если храбрый рыцарь отправляется в очередной поход? Тогда приходилось импровизировать и мучительно вглядываться в лица однокурсников, чтобы понять, что же мне подсказывают подруги.

— На ваше усмотрение.

Полная свобода выбора… занятно. Месье де Грамон прав, метать на заказ, когда это от меня требуется — почти невозможно. Голова была пустая и легкая. Ни одного образа.

Подняла глаза на студентов — десятки сосредоточенных глаз!

Менталисты настороженно оглядываясь по сторонам, прислушиваясь к собственным чувствам. Недоверие юношей я понимала очень даже хорошо, ведь у меня не было ни одной стоящей мысли, а значит и они «не видели» подтверждения слова месье Оливье.

Перекати поле в голове: от одного уха к другому. Легко ли это — думать о чем-то необычном, когда этого ждут другие! Сразу казалось, что какой бы не стала мысль — она будет совершенно глупой. Просто цирк какой то…

Цирк.

Благородным господам запрещалось посещать это место: как же! развлечение для черни. Но я… однажды была в бродячем цирке.

Мне было восемь и в городок около «Гнезда» приехали бродячие музыканты и циркачи, афиши висели на каждом столбе, до самой базарной площади. А служанки в замке только и говорили о выступлении. О музыкантах, жонглерах и наездниках на лошадях.

Стоило мне только заикнуться деду про посещение, как меня жестко осадили. Юным леди не пристало посещать столь сомнительные мероприятия. Ответ был категоричным — нет. На меня тогда словно ушат холодной воды вылили, так резко ответил виконт. Мне казалось, что, если бы были живы родители, вот они уж точно отвели бы меня на представление. А вдруг там диковинные слоны? И акробаты!

И я… я сбежала. Демонстративно пропустив ужин, я заперлась в своей комнате и самым наглым образом спустилась по плющу со второго этажа и со всех ног бежала в городок. Всего-то лье! Ночной лес не пугал меня, ведь я шла на встречу чуду! Разве шепчущиеся деревья могут заставить сойти с пути ребенка, который идет к сказке? Никогда!

К слову, за тот побег мне крепко досталось розгами, я неделю кушала в своей комнате, лежа на животе. А дед так кричал, что его наверняка слышали все окрестные деревни. Но оно того стоило! Некоторые воспоминания стерлись из моей памяти за давностью лет, но общее ощущение волшебства осталось до сих пор.

Я хитро посмотрела на месье Оливье. Он хочет эмоций? Будут учителю эмоции. Да такие, что его ученики не просто услышат отголосок моей мечты, но и сами поверят в нее. Что такое иллюзии? Это картинка, созданная в голове, которую мы усилием воли проецируем на пространство вокруг, используя «якорь» — я, к примеру, стихи. А что если создать совершенную иллюзию и не отпускать ее далеко? Вызов? Тысячу раз «да»!

Закрыла глаза, отдаваясь теплым убаюкивающим волнам воображения.

Для начала заменим тусклые стены на яркий шатер. Мягко качнулась полосатая ткань, словно снаружи был ветер, прогнулась, затрепетала и запахло конским потом с «улицы». Потолок тоже преобразился — теперь он конусом уходил вверх и из-под самого купола спускались разные веревки и даже обруч. Будто из ниоткуда поднялись жесткие скамейки, полукругом идущие вокруг площадки для выступления, наспех сколоченные прямо во дворе шатра.

На самом краю арены четверо жонглеров подкидывали в воздух маракасы, иногда ритмично ударяя ими, пока скрипка резкими звуками задавала основное настроение посетителям. Выступление артистов еще не началось, но меня охватило волнение. Какое чудо я увижу сейчас? Я «стояла» на бортике арены и с наслаждением вслушивалась в гул толпы, ожидающей представление. Особо нетерпеливые дети притопывали в такт маракасам. Повторяющийся резкий звук музыки шел словно из под земли, заставляя чувство восторга вибрировать где-то в области горла. Да, это был именно тот восторг: чистый, незамутненный, который бывает только у детей. Я поднялась на цыпочки, хотя даже это не помогло бы мне разглядеть, что же творится на противоположной от меня стороне, скрытой от посторонних глаз.

В центр арены вышел ведущий, но я его не слышала — слова потонули в радостных криках толпы. Мужчина поднял руку и легкая шторка, отделяющая внутренние помещения цирка от зрительского зала, взметнулась крыльями бабочки и оттуда вылетели всадники на лошадях. Наездники были черноволосые, загорелые едва ли не до черноты, с крупными носами, один вид на которые не оставлял сомнений в том, кто сейчас выступает. Горцы! Мои соотечественники! В национальных нарядах, мужчины смотрелись более чем сказочно.

Мимо меня пронеслись лошади, едва не скинув с парапета. Но я-иллюзорная с интересом посмотрела вслед двум юношам, которые делали круг почета, неся наши, горские флаги. Знамя развивалось от скорости не хуже чем на ветру, позволяя разглядеть солнышко над горами.

Мгновение и юноши взвились в седлах, сначала выпрямив ноги в стременах, а потом и поднимаясь на носках на спину животного. Горцы переплели руки, а животные все так же и неслись по арене. Ап! И вот уже отпустив предплечье собрата, юноша скользит по седлу, едва касается земли и снова взвивается вверх, отталкиваясь от земли. Ап! Второй васконец держится за край седла, держа корпус тела вертикально вверх.

Люди вскакивают со своих мест, стараясь рассмотреть каждую мелочь и…

— Твою ж мать…

Я вздрогнула от тихого шепота, набатом прозвучавшем в моих ушах, и открыла глаза, удивленно разглядывая «застывший» класс и восхищенных студентов.

— Месье Тосвел! — укоризненно покачал головой месье Оливье, по-моему, ему было жаль, что он не «досмотрел» выступление до конца.

Самый низкорослый юноша, которого я вначале даже посчитала младшекурсником, густо покраснел. Менталист встал и поклонился мне, извиняясь за грубость.

— Прошу прощения, мадемуазель Эвон.

— Это была не иллюзия, — протянул с сомнением месье Гарт.

— Совершенно верно, — кивнул месье Оливье, — мадемуазель Эвон всего лишь мечтала.

— Но… амулеты ведь на нас, — неуверенно подал голос месье Тосвел, проверяя на всякий случай этот факт, — так почему?

— Потому что мадемуазель Эвон всецело отдается своим фантазиям. Верит в них, чувствует их, ощущает. И щедро делится с нами. И да, мадемуазель, это было прекрасно.

— И как можно блокировать мадемуазель Эвон без амулета, если уж сейчас…

— А вы думали, месье Андрэ, что попасть в отряд месье де Грамона будет так легко? Присаживайтесь, мадемуазель Эвон. Надеюсь, я однажды увижу ваши знаменитые иллюзии. Говорят, они как живые.

Студенты с кислыми лицами переглянулись.

Я же поспешила на «свое» место. Я не чувствовала удовлетворения от подобных слов учителя. Я хотела похвалиться, мне это удалось, но если подумать хорошенько, я ничего особенного не сделала! Мечтать легко, все мечтают. Так почему у менталистов это вызывает такой восторг? Мне стоит серьезно подумать над этим вопросом

— И все же некий механизм противодействия наведенным чувствам есть, хотя и не у всех получается им воспользоваться. Открывайте тетради, запишем. Необходимо представить равную по эмоциональном накалу картинку. Мужчинам, кстати, обычно это проще, ну вы понимаете, — усмехнулся учитель, но тут столкнулся с моим недоумевающим взглядом и закашлялся, — вопрос конечно в том, чтобы суметь это сделать, пока чужие чувства не затянули вас окончательно. Я вот, каюсь, сейчас не успел, хотя мадемуазель Эвон далеко до легендарных «мечтателей».

— А почему мужчинам проще? — удивленно спросила.

Я как раз наоборот слышала, что у девушек более яркая фантазия и уж явно я смогу придумать более яркую «анти-эмоцию». Юноши в классе захихикали, словно я сказала что-то смешное, но я ведь точно знаю!

— Эм… мадемуазель Эвон… — учитель замялся, словно не хотел открывать какой-то секрет, но разве не для того я тут, чтобы учиться? — Кстати, а где Отис?

Студенты несколько неуверенно заозирались, словно только сейчас заметили, что таинственного Отиса не было на уроке.

— И все-таки… — упрямо начала я, ведь знания менталистов мне нужны, чтобы спастись от спанских шпионов, а учитель устроил какие-то тайны!

Внезапно дверь с грохотом открылась и в проеме появился… Персефорест.

Я часто заморгала, удивленно смотря на ожившую мечту. Пять лет я зачитывалась «Рыцарями вольных чертогов» и все это время я тщательно вырисовывала в своей голове портрет героя. Если я когда то и представляла Персефореста, то именно так. Высоким, темноволосым… с блестящим влажным взглядом. Мой месье Персефорест был идеальным. Я гордилась его образом и даже как-то создала иллюзию для Армель. Маркиза ходила вокруг моего рыцаря и восхищенно цокола языком, что совсем не подходило благородной даме, но я бы тоже реагировала подобным образом на ее месте.

И вот… Персефорест стоял передо мной! Живой!

Юноша улыбнулся.

Сердце остановилось на мгновение и весь мир вместе с ним. Что бывает, когда оживают сказки? Тайные мечты, что нашептывали колодцу желаний… это было похоже на падение, когда все вокруг сворачивается жгутом холодка где-то в животе. А потом мир снова закрутился, то уходя по дальней стороне спирали, то сжимаясь до крошечной точки в моем сознании. Замелькали проносящиеся мимо картинки из «Рыцарей»: вот Персефорест в лесу, сражается с огромными пауками, вот на турнире, ловит цветы от прекрасной дамы, а вот… образ за образом, превращаясь в единое смазанное пятно всех приключений прославленного воина.

За моей спиной застонал один из учеников, а месье Оливье схватился за виски.

Юноша в дверях изрядно побледнел, порождая в моем сознании новые картинки: Персефорест лежит на кровати раненый и я… я у изголовья его кровати, едва успеваю менять холодные компрессы.

Был ли у меня хоть один шанс оторвать взгляд от ожившей фантазии: не иллюзии, которая осыпалась бы, едва я закончила читать отрывок с описанием внешности рыцаря, но живого, реального человека из плоти и крови?

— Мадемуазель Эвон, амулет, — прохрипел месье Оливье.

Вздрогнув, огляделась по сторонам: маленький смешной месье Тосвел осел на пол, судорожно цепляясь за горло, месье Гарт, пытался сопротивляться моему напору, прокусив губу до крови, остальные ученики выглядели не лучше.

— Амулет, мадемуазель! — простонал учитель.

Трясущимися руками я подняла со стола цепочку и надела ее на шею.

Я река… я ковыль… точно, я ковыль!

Что успокоит меня лучше иллюзии? Ведь чтобы картинка удалась, надо самой стать тем, что представляешь. А иллюзии у меня в крови! Губы против воли зашептали слова почти забытого стишка:

Кто был хоть раз в степи бескрайней

И видел — это море ковыля.

Идя в степи дорогой дальней,

Забыть, не должен, в памяти храня.*

Пол подернулся дымкой и все пространство под ногами, куда ни глянь, заволокло хохолками блестящей травы.

Я — ковыль!

Однако даже это, похоже, не спасло ситуации: месье Тосвел упал в обморок, мой «Персефорест» начал медленно оседать на пол, судорожно сжимая в руках дверной косяк. Остальные студенты полулежали на партах, словно их придавило чем-то тяжелым.

Месье Оливье пытался отдышаться, и, прищурившись, разглядывал пол под ногами. Лишь спустя мгновение наши с учителем взгляды пересеклись, и я лишь беспомощно развела руками. Разве я не должна была успокоить всех вокруг, включая себя?

Однозначно, мужские компании, особенно менталистов — не мой вариант.


*Ковыль степной. Михаил Подопригора

Глава 6

Мы все вчетвером: я, девочки и Полин, стояли полукругом около кровати и сосредоточенно смотрели на разложенные на покрывале вещи.

— Эвон, ты уверена? — робко поинтересовалась Аврора.

Я мрачно посмотрела на подругу. Уверена ли я? Да, демон меня задери!

Кивнула, получив некоторое удовлетворение от грязного ругательства, пусть его никто и не слышал. Да, конечно, благородным дамам не пристало выражаться, словно портовый грузчик, но это явно отражает мое настроение.

Прошло вот уже два дня с моего посещения факультатива менталистов. Два дня как я не видела Персефореста! Ну, точнее месье Отиса. Целая вечность, если задуматься!

Я уже выяснила, что этот достойный юноша, который выглядит совсем как моя ожившая мечта, учится на последнем курсе и является одним из лучших учеников месье Оливье. И, о ужас, месье Отис один из самых красивых мужчин академии! Хотя последнему факту я совершенно не удивляюсь. Но это означало одно — серьезнейшую конкуренцию со стороны всех учениц академии!

Поэтому сегодня я встала необычайно рано, еще до восхода солнца, разбудив девочек, чтобы они мне помогли с макияжем. Ведь сегодня, на занятиях по танцам я увижу месье Отиса. Возможно.

Мадам Франсуаза обещала нам тренировку по языку вееров, а Полин сказала по секрету, что слышала как Лу разговаривала с Эветт, которой стало известно от Катрин… в общем цепочка девочек была длинной, но к нам сегодня придут менталисты и боевики с последнего курса!

И если с косметикой и прической мы немного разобрались: Полин подвела мне глаза сурьмой, а Аврора заплела косы, то оставалось последнее испытание — корсет! И хотя я первая кто уговорил девочек отказаться от него, сейчас дело обстояло совсем иначе! Мне просто необходимо произвести впечатление на месье Отиса! Я представила как во время танца, в том месте, где кавалер, обхватив даму за талию, словно приподнимает и переставляет… месье Отис кладет руки мне на талию и его брови взмывают в удивлении вверх. Да, такую толстуху сложно представить. И хотя девушка сама подпрыгивает, пружиня, но я точно не смогу оторваться от земли, даже при помощи месье Отиса!

— Ты уверена, Эвон? — переспросила Аврора, так и не дождавшись от меня ответа.

— У меня просто нет выбора, как вы не понимаете?! — возмутилась, топнув ножкой.

— Еще две недели назад ты первая выступила против и мы все тебя поддержали, несмотря на то, что стали белыми воронами среди остальных учениц, а вот теперь, ты намереваешься надеть корсет?! И почему нет иного варианта именно сейчас?

Я исподлобья посмотрела на маркизу. Ну да, говорила. Буду я гробить свое здоровье, чтобы вписаться в компанию столичных студенток! Ведь в этом корсете ни вдохнуть, ни выдохнуть. Но месье Отис совсем иное дело. Как там говорила Лу? Ради стоящего мужчины можно и потерпеть разные неудобства.

Не верю, что я цитирую Луизу!

— Это особенный случай! — отрезала я.

— Чем, Эвон?! — возмутилась Армель.

— Неужели ты… влюбилась, Эвон? — удивленно воскликнула Полин, отрываясь от изучения альманаха с новыми прическами.

Я смущенно посмотрела на девушку. Неужели это так заметно? Хотя я расспрашивала подруг о месье Отисе, мне казалось, я была очень осторожна и говорила о «Персефоресте» не больше обычного. Ну если только немножечко…. Но, думаю, Армель и Аврора так были заняты собственными чувствами, что до моих ему и дела не было. Ведь аккурат позавчера пришло письмо от дофина! Армель едва не зацеловала пергамент, а уж перечитывала так точно бесчисленное количество раз. Что уж, только я дважды попадала на зачитывание вслух письма от Луи-Батиста.

«Дорогая моя невеста! Рад сообщить вам, что экспедиция продвигается гораздо успешнее, чем было запланировано…»

«…месье де Грамон писал мне о покушении на мадемуазель Луизу и не устаю благодарить дядю о предусмотрительности, страшно представить, что было бы с нами, страной, если бы вы пострадали…»

«.. не расстраивайтесь, мадемуазель Армель, что обстоятельства сложились именно таким образом, уже скоро бал по случаю излома зимы, и мы вплотную займёмся свадьбой и уже весной проведем обряд…»

«…я верю, мадемуазель, что вы будете сильной и сохраните наш секрет…»

«…уведомляю вас, дабы не случилось недоразумений, что я был вынужден написать письмо мадемуазель Луизе, ведь окружающим будет странно, что мы не состоим в переписке…»

Да это совершенно не похоже на письма влюбленных! Точнее то что пишет в ответ Армель — очень даже, но вот исполнение дофина… Вот Ноэль обращается ко мне гораздо мягче: «Дорогая моя Эвон!». И никаких «мадемуазелей».

Хотя свое дело и эти сухие записки делали: после каждого маркиза парила на седьмом небе от счастья и целовала место, где принц оставил свою подпись.

Вот мы с Отисом будем писать друг другу совершенно другие послания. «Душа моя Эвон» будет значиться в первых строчках! Вот точно так же Персефорест в книге начинал все свитки для возлюбленных. Да, «душа моя» — хорошо.

— Эвон влюбилась? Глупости! Да мы бы обязательно с Авророй заметили! — отмахнулась Армель, вертя в руках корсет (так как у нас слуг не было, то зашнуровывать нам приходилось, помогая друг другу), — да и в кого Эвон тут влюбляться? Не правда ли, Эви?

Я растерялась. Нет, я, конечно, надеялась, что мои чувства останутся секретом для подруг, но неприятный осадок от осознания, что девочкам все равно какие эмоции меня обуревают (раз уж Полин догадалась), остался.

— Эвон? — Переспросила Армель, не услышав моего довольного, подтверждающего ее слова смеха. Девушка удивленно посмотрела на меня: Ты?!

Зажмурилась и кивнула. Как в омут головой. Это так страшно, признаваться кому-либо! Даже если этот кто-то твоя лучшая подруга. Теперь я понимаю, почему девочки так долго молчали в Лангенской академии. А что если им мои чувства покажутся глупыми и несущественными? Ведь их возлюбленные это уже их женихи, а у меня… я не была представлена месье Отису! И имя его узнала случайно, когда целители из лекарского крыла отпаивали юношу порцией горячего шоколада, который вроде как помогал после ментальных срывов (что не удивительно, учитывая родину напитка), и записали моего «Персефореста» в список пострадавших, кому требовалась помощь в первую очередь. Месье Оливье, посмотрев на ученика, потом на меня, покачал головой и сказал: «бедный мальчик». Ума не приложу почему, но такое чувство, что учитель винил меня в сложившейся ситуации! Но разве я самостоятельно решила снять амулет? Нет!

И вот я с ужасом смотрела на подруг, девочки на меня и мы все вместе молчали. Неужели они решили все-таки…

— Лучше Эвон воспользоваться моим корсетом, — подала внезапно голос Полин, — отец привез его из Аглии. В нем китовый ус и он лучше повторяет контур тела. Я принесу.

Я посмотрела на девушку с благодарностью: мой, купленный наспех перед переездом в Парисс, был с металлическими прутьями, а оттого невероятно жестким и тяжелым.

— И кто он, Эвон? — робко поинтересовалась Аврора, — не месье ли Этьен?

— Ты познакомилась с ним на факультативе? Вы оставались наедине?! — Армель просто не могла ждать своей очереди, чтобы задать вопрос.

— Кто? — удивленно заморгала я.

А потом ахнула. Тот самый месье Этьен, который поцеловал меня на уроке иллюзионистов. И как только Аврора могла подумать такое! Это заносчивый, наглый мальчишка! Поступивший так опрометчиво! Хорошо все-таки, что последнего занятия не было — месье Жером уехал по делам, предоставив мне очередную неделю передышки.

— Нет, Аврора! Никогда! — возмутилась я. — это месье Персефорест!

Девочки замолчали и подозрительно на меня посмотрели.

— Эвон… мне жаль тебя разочаровывать, но это воображаемый герой, — осторожно заметила Армель.

— Он не настоящий, Эвон, — добавила Аврора, касаясь моей руки, — нельзя влюбиться в фантазию.

— Твои иллюзии великолепны, Эвон, — продолжала между тем маркиза, — они очаровывают. Я в это охотно верю. Вспомни хотя бы того пирата, которого ты создала в прошлом году. Он был прекрасен. Правда. Я тогда не говорила, но я почти боготворила его. Особенно, когда он размахивал саблей и скалил зубы. Но любить нужно только живого человека. Вот как я дофина. Или Аврора — графа.

Я едва не поперхнулась. Как это маркиза была влюблена в моего пирата Джэка?

Я создала его, чтобы посмеяться над учителем по фехтованию, хотя мой образ и не походил на него ни капельки. У разбойника были кривые зубы и огромный нос, куда больше чем у любого васконца, а уж одет он был куда как смешно!

— Да нет же! — возмутилась, — ОН точь-в-точь как Персефорест, но он… его зовут Отис!

— Отис Дюкре? — воскликнула Полин, закрывая дверь.

Пока мы с подругами спорили — девушка успела дойти до своих апартаментов и вернуться вместе с корсетом.

— Отис Дюкре, Эвон, я не ослышалась? — переспросила Полин, — как ты могла влюбиться в первого бабника академии? Говорят, он всем дамам целует руки и зовет на свидание и наедине… позволяет себе еще больше!

Девочки разом ахнули и осуждающе на меня посмотрели.

— Он просто галантный, — уперлась я, — и потом месье Персефореста тоже все считали дамским угодником, а он лишь искал свою любимую! Вспомните пятую книгу «Рыцарей»!

Аврора переглянулась с Армель и нехотя кивнула. В книге все было определенно как в жизни, в чем мы убеждались уже не раз и не два. С чего бы тогда ей врать о характере мужчин?

— Причем тут книжный герой? — удивилась Полин, — его не останавливает даже обручальный браслет! Вот позавчера, он…

Договорить Полин не успела — Армель наступила ей на ногу. Но я поняла, что хотела сказать девушка. Впрочем, верила ли я ей? Ни капельки. Мой месье Персефорест тоже столкнулся с различного рода обвинениями, но разве же он такой? Нет-нет, за последние пять лет я хорошенько выучила его. И что я слышу? Что на месье Отиса вешают точно такие же грехи! Сомнений нет — все это злые языки окружающих.

— Так вот почему ты так обрадовалась, когда сказали какой курс будет у нас сегодня на танцах! — поняла Полин.

— И вот зачем тебе корсет, — кивнула Армель, — но сможешь ли ты в нем танцевать?

— Я обязана! — воскликнула в отчаянье.

— Но что делать с платьями, Эвон? — снова попыталась отговорить меня Аврора, — они будут болтаться в талии и вид будет ужасен!

— Я предвидела это! — торжествующе провозгласила, — я перешила платье для бальных танцев вчера!

— Ты что?! — хором спросили подруги.

— Ушила их в талии!

— Ты уверена, что это можно будет носить? — с подозрением уточнила Аврора, — вспоминая твои прошлые работы, хотя бы тот платок…

Это она на платок, который я подарили Ноэлю намекает. Да я сделала окантовку синими нитками, но мне просто лень было искать белые в корзине! И отрезала косо…. Но тут же совсем иной случай.

— Или ту подушку, — многозначительно намекнула Армель, — учительница, наверное, до сих пор пугает ею нерадивых девочек.

Подумаешь черные маки и узлы везде торчат! Но я же вышила цветы, как просила мадам!

— Давай мне платье, Эвон, я попробую исправить ситуацию, — вздохнула Аврора, видя мое решительное лицо.

— Тогда мы затягиваем корсет, — кивнула Армель.

— Но… это же глупо, в последний момент. Мы опоздаем к завтраку! — попыталась воззвать к голосу разума Полин.

— Ты можешь идти, Полин, — перебила я ее, насуплено разглядывая девушку.

Действительно, она нам не подруга, с чего ей оставаться с нами?

— Но…! Это все так глупо!

— Если Эвон что-то вбила себе в голову, ее не остановить, — отмахнулась Армель, вертя в руках отобранный у Полин корсет, — проще смириться.

— Ну, хорошо, но я вас предупреждала, — нехотя кивнула девушка.

Армель одела на меня корсет.

— Эвон, держи его, чтобы мы могли затянуть. Готова? Раз-два, Полин, тянем!

Из меня вышибло воздух, как после хорошенького удара. Когда в Лангене мы с Ноэлем ночью ходили на проказы, один раз мне довелось упасть, потому я знаю, о чем говорю. В глазах на мгновение потемнело.

— По-моему, хватит, как думаешь?

— Туже, Армель! — попросила я, — иначе мне не втиснуться в платье.

— Ты еле дышишь, Эвон!

— Туже! — взмолилась я.

Ведь только так у меня будет такая тонкая талия, что месье Отис, наверняка, удивиться! Даже уже, чем у остальных девиц!

— Как ты будешь танцевать, Эвон? — спросила Полин. — Уже сейчас ты выглядишь так, словно вот-вот упадешь в обморок.

— Глупости, — сипло выдала, так как оказалось, что в моей груди перестало помещаться то количество воздуха, что обычно, — я прекрасно выгляжу!

— Прекрасно, кто же спорит, — с сомнение протянула Аврора, — но вот…

Повернулась к зеркалу и возликовала: у меня была не только тонкая талия, но и появился аристократически бледный цвет лица. Удивительно! Теперь я понимаю, как столичные красавицы добиваются идеального цвета лица.

Ухватилась за спинку стула, переводя дух, пока девочки собирались на выход. Нельзя дать заметить, что я даже стою с трудом. Это пройдет! Обязательно.

— Эвон? Все хорошо? Мы идем?

— Да-да! — согласно закивала, — я только водички попью и догоню вас на лестнице!

Демонстративно налила в стакан воды и, дождавшись пока девушки скроются за дверью, с отвращением поставила посуду на место. В моем животе нет места даже для воды. Да и кажется, что самому животу нет места в моем теле.

Поморщившись, таки вышла следом за подругами. Я выдержу. Я же васконка!

— Все-таки, — прошептала Полин на ухо маркизе, думая, что я не слышу. — Эвон выглядит неважно.

Я посмотрела на девочек, которые бодро сбежали по лесенке на пролет ниже и теперь ждали меня. Ни вдохнуть, ни выдохнуть, но как тут отступишь? Я видела свое отражение — оно прекрасно: талия тонюсенькая, куда тоньше, чем у остальных девочек в академии, и вообще я как фарфоровая статуэтка! И даже такое чувство, что не такая уж смуглая, как обычно — то ли помогли примочки с молоком, которые я делаю вот уже второй день, то ли корсет.

— Эвон… может быть ты…

— Нет-нет, — поспешно возразила, зная, что сейчас скажет Армель, — со мной все в порядке.

Аккуратно, стараясь не дышать, спустилась по лесенке и взяв бодрый темп, пошла по коридору. Нельзя опоздать! Мадам Франсуаза, конечно, ругаться не будет, уж она-то точно понимает, что женщине с утра требуется время, чтобы выглядеть красивой, но когда юноши зайдут в зал, я должна быть на месте. Стоять с высоко поднятой головой.

Представила на мгновение, как поглядываю на вваливающуюся толпу боевиков поверх веера, и жду появления менталистов. А потом входит он, месье Персефорест, обводит ленивым взглядом девушек, и тут его взгляд тормозит на мне. А я… стреляю глазками, пряча улыбку за дамским аксессуаром, и отвожу глаза. «Аки стыдливая лань» — как писали в последнем альманахе.

Тот выпуск мы с девочками зачитали от корки до корки. Еще бы, там было много разных советов! Мы выписали на листочек их все: ведь изгоем среди остальных девушек можно стать, даже купив шляпку не того фасона. Да, в стенах академии можно ходить и с непокрытой головой, но выходить то на улицу все равно придется и тогда студентки столичной академии увидят весь этот позор на голове.

И если воспользуюсь всеми советами, то определенно смогу привлечь внимание месье Отиса. А как на меня сейчас не смотреть? Я же диво как хороша!

— Эвон? — обеспокоено позвала меня Аврора, когда мы подходили к дверям класса, — ты бледнее, даже чем была в комнатах.

Я восхитилась. Так вот это как работает у придворных красавиц! И вовсе тут дело не в природном алебастре кожи.

Мужественно кивнула. Что ж, любые изменения мне на пользу.

— Как беляночка? — с надеждой поинтересовалась я у подруги.

— Как утопленница, — «обрадовала» меня Полин.

— Так и будете стоять в дверях? — раздраженно спросила Лоретт, появившаяся за нашей спиной, она, как и мы, спешила на занятие, ведь танцы общие для всего третьего курса, в том числе и целительниц.

Была Лоретт чудо как хороша! Высокая, статная, с рыжими волосами и маленьким вздернутым носом. Однако при всем моем восхищении веснушками на щеках красавицы (а может и из-за этого), девушка нас невзлюбила и всячески показывала это. А уж после того, как Лоретт стала одной из подруг Луизы, нам определённо стало доставаться больше обычного.

— Нет, мы уже заходим, — спокойно откликнулась Армель и, бросив на Лор уничтожающий взгляд, толкнула тяжелую дверь в бальную залу.

Сейчас я увижу ЕГО!

Сердце застучало с удвоенной силой, мечась по грудной клетке словно сумасшедшее, хотя, казалось бы, места после корсета осталось не так уж много. Не смотря на браваду перед подругами, я должна признать, что мне было не просто некомфортно, но и больно, а неприятные ощущения в ребрах и где-то в животе — усиливалась. Но я просто обязана произвести впечатление на месье Отиса. Если не сегодня, то когда?!

Обеспокоенно посмотрела на первых красавиц потока: Аннет, Моник и Эстель. Прямо какая-то вселенская несправедливость — везде, даже в столице, были свои «королевы» и тягаться с ними очень тяжело. Все три девушки, насколько мне известно, участвовали в первом отборе на место невесты дофина, но сняли свои кандидатуры буквально на первых этапах. Удивительно! Тем более, что на руках у них так и не было заветного «жениховского» браслета. Какова же может быть причина? Что-то такое вертелось в голове, но что?

Тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, и в предвкушении посмотрела на учительницу. Никогда я еще не ждала урок с таким волнением!

Нет, конечно в Лангене были и интересные занятия: например, когда мы оживляли карты. Правда у меня получалось не очень, но было волнительно, когда полотно «вздыхало», и на нем поднимались горы, журчали ручьи, и токовали тетерева в лесах. Каждый раз, когда месье Андрэ касался края кожи, посылая импульс силы в изображение земель, я поднималась со своего места и вытягивала шею, чтобы хорошенько рассмотреть, как творится магия. Или вот некоторые уроки у месье Стефана! Увлекаясь, учитель с удовольствием рассказывал о разных особенностях нашей магии. Только благодаря месье я окончательно осознала, насколько прекрасен мой талант.

Сейчас же эмоции были особенными, даже сильнее, чем от вида гонца, который привозил в лангенскую академию корреспонденцию из столицы. Новый выпуск Персефореста — это очень будоражаще, но вот увидеть его в живую!

Жаль, конечно, что повод такой приземленный — занятие по танцам, а не нечто возвышенное. Например, я могла бы… ну не знаю, петь? На бал по случаю Излома зимы частенько устраиваются разные выступление силами учеников академий. В Лангене Аврора всегда исполняла грустные старинные баллады, вызывая слезы на глазах у дам. В такие моменты я всегда завидовала маркизе.

Я бы стояла на сцене, красивая до невозможности: в светло-голубом простом платье с низким вырезом (как на картинках в последнем альманахе), с длинной косой, перевитой нитками жемчуга. Мой голос лился как ручеек, журчал, переливался, а потом я опустила глаза и, встретив полный восхищения взгляд месье Отиса… нет, лучше не так. Картинка в моем воображении свернулась, как это бывает со скомканной и выкинутой бумагой, когда зарисовка не понравилась художнику. И тут же всплыла новая: я снова пою, но не балладу, а что-то сильное, напряженное, отчего люди в зале застыли. А потом я протягиваю руки вперед, и народ делает шаг назад, открывая узкую дорожку. И иду я вся такая красивая: бриллианты сверкают в пламени магических шаров, шлейф — шуршит, а голос, отражаясь от сводов залы, звучит в сердце у каждого. Люди расступаются передо мной, словно море. И в конце моего пути стоит месье Отис. Юноша улыбается мне и…

Додумать я не успела, учительница посчитала, что все собрались, а значит и занятие можно начать на пару мгновений раньше:

— Итак, мадемуазели, — мадам Франсуаза выдержала паузу, осмотрев нашу притихшую толпу. — Сегодня у нас особенный урок. На прошлом занятии мы с вами проходили некоторые, на мой взгляд, ключевые фигуры языка вееров. Сегодня я решила устроить для вас практику, которая покажет, насколько хорошо вы тренировались. За дверью ожидают моего приглашения месье со старшего курса.

Девочки разом зашептались, гадая, кто же пришел, и есть ли среди гостей их фавориты.

— Эвон, скажи, а ты повторяла вчера все движения веером? — вскинулась вдруг Армель, обеспокоенно посмотрев на меня.

— Безусловно, — быстро кивнула, надеясь, что подруга и не вспомнит, что весь вечер я перечитывала первые пять томов «Рыцарей чертогов». Ведь именно там раскрывался характер месье Персефореста!

Конечно, это не гарантия того, что месье Отис думает точь-в-точь как мой любимый книжный герой, но ведь роман писал мужчина! И взгляд месье Персефореста в книге на девушек и его мысли… ну должно же быть что-то общее! Вот Атенаис и Луиза похожи внешне и мыслят вроде как одинаково — меня вот Лу недолюбливает до сих пор!

— Эвон! — Простонала между тем Армель, как и все не отрывая взгляда от двери, — это же не шутки!

Как видно маркиза совсем не поверила мне. Впрочем, стоит ли переживать об этом, когда сейчас я увижу месье Отиса?

— Эрик, открой, пожалуйста, дверь, — обратилась мадам Франсуаза к пажу, который сидел на стульчике около окна, ожидая приказаний и готовый сорваться по первому требованию учительницы.

Мальчик, слишком юный даже для академского пажа, коротко кивнув, слез с высоко табурета и поспешил к дверям. Едва Эрик распахнул створки, девочки дружно зашептались, увидев знакомые лица.

Для нас с подругами что старший курс, что младший — были одинаково незнакомы, и мы вряд ли смогли бы определить, кто перед нами. Я же искала глазами месье Отиса и не находила. С другой стороны проем двери маленький, а гостей много. Возможно, мой «Персефорест» за спинами тех, кто на передовой?

— Прошу вас, месье! — громко сказал Эрик, делая приглашающий жест столпившимся в коридоре юношам.

Вот зашли боевики — их легко опознать по воротничкам красных рубашек, виднеющихся из-за камзола; дальше прошли некроманты — все в черном, разве что платки на запястье белеют; последними в бальную залу протиснулись менталисты. Я вздохнула с облегчением, увидев темные кудри месье Отиса.

— Куда их столько? — удивилась Полин, — нас столько не наберется, сколько гостей.

А ведь действительно! Нас едва ли не вдвое меньше, чем приглашенных! Что же это за занятие такое будет?

— Сила всемогущая! Как похож! Аврора, посмотри только! Точь-в-точь иллюзия Эвон! — Армель толкнула баронессу в бок, кивая на моего «рыцаря».

Юноши спокойно, словно нахождение в бальной зале для них было обычным делом, встали около окна, с интересом разглядывая нашу девичью толпу.

— Мадемуазели! Сейчас мы разыграем настоящий бал. На столе у окна вы можете найти бальные книжечки. Конечно, наш вариант сегодня попроще, и мы проведем всего четыре танца: павану, гальярду, бранль прачек и гавот. По танцу из каждого отделения вечера. Повторим основные моменты. Как вы знаете, любой бал открывает Павана, участие в ней — обязательное*.

Мы с подругами переглянулись — ну это даже мы знали! Думаю, мадам Франсуаза не сможет этим удивить или шокировать нас.

— Первый танец открывают хозяин и хозяйка бала, остальные гости вступают в танец после того, как открывающие сделают полный тур танца. При дворе очередность регламентируется статусом и контролируется церемониймейстером. Запрещается танцевать другой танец, пока объявлена павана! — Мадам покачала головой, словно кто-то в здравом уме действительно мог начать танцевать бранль под размеренную мелодию. — Обращаю ваше внимание, на балу важно не только красиво танцевать, но также грациозно ходить и стоять: не следует прислоняться к стенам и колоннам. И ни в коем случае нельзя жевать! Для приема пищи отведены специальные зоны!

Учительница бросила недовольный взгляд в сторону юношей-старшекурсников, и я поняла — прецеденты были. Мне стало так смешно, едва я представила чавкающего боевика, подошедшего к даме, чтобы записать следующий танец за собой. «Да-да!» — кивал воображаемый юноша, тыкая куском мяса в бальную книжку, — «на гавот, мадемуазель!».

— На балу приветствуется вежливость, галантность, учтивость! — важно сказала мадам Франсуаза и поманила одного из юношей, — При обмене приветствиями сначала кавалеры приветствуют дам поклоном, затем дамы, после книксена, могут протянуть руку для поцелуя. Сегодня на занятии мы опустим этот момент, так как дамы без перчаток.

От студентов отделился один из боевиков и уверенно подошел к учительнице. Судя по расслабленному выражению лица юноши, ему не впервой было помогать мадам Франсуазе.

— Кто бы сомневался, что это будет Бастиан, — усмехнулась Лоретт за моей спиной.

— Говорят, у него роман с мадам Франсуазой, — шепотом поддакнула одна из девочек.

Я удивленно уставилась на месье Бастиана. Он? С вот этой вот старухой?!

— Приглашение начинается с взаимных поклонов, затем кавалер выводит даму в танцевальную зону и дожидается начала музыки. По окончании танца кавалер должен проводить спутницу на то место, где он ее приглашал, либо в любое другое по желанию дамы.

Мадам Франсуаза и Бастиан продемонстрировали поклоны и даже то, как надлежало идти к центру залы.

— Я хочу обратить внимание мужчин, что, принимая приглашения на бал, вы берете вместе с тем на себя обязательство танцевать. В случае недостатка в кавалерах нельзя позволить дамам простаивать, если, конечно, она не выкажет такого желания. Выражать свое неудовольствие или дать заметить, что танцуешь по необходимости, очень неприлично! — женщина недовольно поджала губы, оглядев внимательно мужской строй, — Из всех пятнадцати танцев условно обязательны к участию три: бранль прачек, павана и гавот. Каждый из открывающих танцев тура. Потому потрудитесь записаться в книжечки дам заранее, иначе пару вам подберет Хозяйка бала или церемониймейстер. Для дам хочу сказать отдельно — танцевать более двух танцев подряд с одним кавалером намекает на определенные отношения между вами двумя. Будьте внимательны в заполнении бальной книжки!

Ох! А мы в Лангене обходились и так, без разных рода очередей. Но каждый знал наперед, кто и с кем танцует. Я даже как-то трижды была в паре с месье Ноэлем, и ни одна классная дама не сказала мне, что это столь предосудительно! Подумать только! В чем-то провинциальные нравы строже, чем в Париссе, а в таких ключевых моментах — недопустимая халатность!

— Крайне неприлично приглашать даму, которой вы не представлены. Для этого лучше всего либо найти человека, который согласится вас представить, либо, в крайнем случае, представиться самостоятельно.

Пока мадам только говорила, и все участие месье Бастиана оказалось только в поклонах. Мне же уже натерпелось танцевать! Уверена, что смогу привлечь внимание месье Отиса. Разве может быть иначе?

— Когда кавалер приглашает даму, то она в знак согласия наклоняет голову, говоря: "с удовольствием", "хорошо", или же: "сожалею, я уже обещала", или: "я уже танцую". Дама, не желающая танцевать с каким-либо кавалером, не должна прибегать к уловке: "Я устала", и вслед за тем принять приглашение другого. Это неприлично!

Похоже, последнее восклицание еще не единожды прозвучит сегодня на уроке. Что ни делай — все недопустимо. Сплошные правила, где же тут отдохнуть всей душой на танцах?

— Также, само собой разумеется, что кавалер, получивший отказ, не имеет права тут же, в присутствии этой дамы, приглашать на танец другую. Приглашая, следует смотреть в глаза даме, тогда она точно поймет, что вы обращаетесь именно к ней. Будьте внимательны! Ведь ваш поклон может принять на свой счет не та, которую вы хотели пригласить! Ни в коем случае не показывайте своего разочарования и уж тем более не произносите: "Я хотел пригласить не вас".

Неужели и такой ужасный конфуз может произойти?! Ужасно должно быть услышать такие слова. Вот уж верно, что придумали такое правило! Я представила, что подобное вполне могло бы случиться и со мной. Кошмарно!

— Итак, мадемуазели, условно разбиваем нашу бальную залу на зоны. Зона игры, там отдыхают те, кто не танцуют, а так же в перерывах между турами, пока отдыхают музыканты, — мадам Франсуаза махнула рукой в сторону столиков, где уже разложили настольные игры. — Трапезная. На балах подают горячее и мясо. Напитки и закуски стоят отдельным столом. Обратите внимание, садясь за стол дамы снимают перчатки, и кладут их справа от приборов, а на колени кладут салфетку. Вставая из-за стола, салфетку следует повесить на спинку стула, а перчатки надеть. Ну и зона танцев. Ходить и уж тем более бегать через центр запрещено!

Впрочем, я особо не следила за тем, что показывала мадам, мой взгляд был прикован к тому углу, где стоял месье Отис. Безупречен, как и всегда. То есть я, конечно, не знаю наверняка, но месье Персефорест всегда был в любой ситуации на высоте.

Менталист спокойно разговаривал с друзьями, не выказывая никакого интереса к уроку мадам Франсуазы, не то чтобы волнения. И главное! Не косился испуганно в мою сторону, хотя наверняка узнал. Это внушало некоторую надежду. Ведь я, конечно, не виновата в том, что Отис пострадал! Разве же я решила с себя снять амулет? Или может быть я хотела увидеть особенные иллюзии? Да, когда ребята уходили, они шатались словно пьяные, но я ли тому виной?

— Итак, считаю на этом, что я сказала предостаточно, чтобы никто не опозорился, — повысила голос мадам Франсуаза, посмотрев отчего-то на нас с подругами, — так как подготовиться времени не было, после паваны я дам время, чтобы все месье выбрали себе девушку для танца, и дамы успели сделать запись в бальной книжечке. Эрик, выступите, пожалуйста, церемониймейстером.

— Павана, — громко известил паж, кивнув учительнице, — бал открывают мадам Франсуаза Карони и месье Бастиан де Фури!

Девушки засуетились и попытались разом растолкать соседок, чтобы смотреться выгоднее. Мы с подругами удивленно переглянулись, не ожидая таких перемен от однокурсниц. Между тем некое волнение пошло и в стане мальчишек. Юноши, которые и до этого собирались небольшими группам, зашептались, словно деля нас — кому кто достанется?

Но время подходило к концу: мадам Франсуаза уже устанавливала на столе специальный артефакт, который создавал иллюзию. В моей прошлой академии тоже был такой — услуги музыкантов не дешевы, и школа не могла себе позволить вызывать их на каждый урок. В Лангене правда волшебная шкатулка играла всего три танца, но нам хватало.

Юноши же, явно поделив дам, двинулись к нам по стенке. Я расплылась в улыбке, не сводя взгляда с месье Отиса. Игра началась?


_____________

*Обычно бал открывает менуэт. Ну по крайней мере того временного отрезка, который взят за основу в романе. Но мне самой этот танец не нравится, потому я несколько изменила правила балов в романе авторским произволом.

Глава 7

Положила руку на грудь, успокаиваясь. Со стороны, наверное, казалось, что я пребываю в крайней степени волнения, хотя это и не было правдой. Нет, я конечно, переживаю, но хотелось почувствовать, что амулет вот он, на мне. Как показала практика, он не дает полной гарантии того, что юноши в безопасности от моих эмоций, но с ним гораздо проще.

«Я — ковыль!».

Многократное повторение этой фразы давало какое-то внутреннее спокойствие. Нельзя допустить, чтобы и тут произошел массовый падеж менталистов. Пойдут ненужные слухи, которые только подстегнут интерес ко мне, а где-то в академии ходит-бродит спанский шпион. Я же не дурочка, чтобы вот так, даже из-за месье Персефореста, подставлять подруг и свой род.

Один из юношей рядом с месье Отисом сжал руками виски и покачнулся, заставив меня куда чаще повторять заветную фразу.

На мгновение представила, как все менталисты, словно в сказке о «Спящей красавице», начинают оседать на пол. Медленно, один за другим, вызывая панику среди остальных учеников. А я, как самый настоящий принц, хожу между неподвижными фигурами и пробуждаю их к жизни поцелуем. Как принц, я сказала! И картинка в моем воображении послушно поменялась: на мне вместо платья — мундир, точь-в-точь как у дофина. «Переодевать» менталистов в пышные наряды не стала, оставив все как есть. Конечно, целоваться со всеми подряд до ужаса неприлично, но чего не сделаешь ради благого дела?

Придуманная сцена слегка сняла напряжение и позволила успокоиться. Покосилась на юношей: все ли с ними хорошо? И пришла в ужас! Почти весь состав менталистов остался стоять у столиков с «напитками». Получается, они не собираются участвовать в паване.

— Твой месье Отис не торопится, — прошептала Полин, — может, надо было просигнализировать ему языком веера? Не для этого ли мужчин сегодня больше, чем нас?

Полин права, наверное, мадемуазель Франсуаза с самого начала задумала вариант, при котором нам бы пришлось тренироваться в языке вееров. Не о чем беспокоиться, тем более нервничать мне никак нельзя — неизвестно к каким последствиям это приведет!

— Думаешь? — спросила, не отрывая взгляда от «Персефореста», — каким жестом, например?

— Помнишь, мадам Франсуаза показывала движение: «ты мой кумир»? Куда уж прозрачнее и понятнее, — оживилась Армель.

— А это не слишком смело? — Засомневалась Аврора, косясь на менталистов.

— По-моему, в самый раз! — Замотала головой маркиза, — посуди сама, действовать надо решительно.

Я испуганно посмотрела на подруг. Какое-какое? Почему я ничего о нем не помню? Наверное мадам говорила о нем, когда я предавалась мечтаниям! Пожалуй, стоило-таки вчера с девочками повторять «фразы», а не читать роман.

— Ты же помнишь все позиции веера, да, Эвон? — требовательно спросила Аврора, не иначе как осознав, по моему выражению лица, что я совершенно не понимаю о чем речь.

— Да-да, «ты мой кумир» показывается очень просто… — неуверенно начала я, сжимая в руках аксессуар.

— Тише, девочки, к нам уже почти подошли! Будем привлекать внимание месье Отиса перед бранлем, — зашикала на нас Полин.

Мы с подругами повернулись в сторону, куда кивнула Полин. К нам и правда приближалась группа юношей. Одного я даже знала и, можно сказать, вздохнула с облегчением.

Ноэль обычно передавал мне послания с «не-живыми» вестниками. Первый раз, когда мертвый голубь постучал мне в окно, я самым позорным образом завизжала, перебудив все крыло. Сейчас, конечно, привыкла и, безусловно, согласна с тем, что никому не стоит знать о нашей переписке, мало ли что подумают окружающие?! Но пару раз, когда я лежала в целительском крыле, записки от Ноэля приносил его сокурсник — Николя Мелло.

Некроманты, остановившись на некотором расстоянии от нас, встали полукругом, словно отгораживая от остальных мужчин. Боевики, которые шли почти следом за Николя, встретив преграду, лишь пожали плечами и свернули в сторону других девушек. Вздохнула с облегчением, проводив глазами «красные воротнички» (ходили слухи, что у студентов «боевого» факультета весьма вздорный нрав).

— Мадемуазель Эвон, счастлив видеть вас! — поклонился некромант.

— Месье Николя! — улыбнулась, приседая в реверансе, — какая приятная неожиданность!

Девочки удивленно посмотрели на меня. Еще бы! Наше приветствие недвусмысленно говорило о том, что мы были представлены друг другу лично, иначе юноша обратился ко мне «мадемуазель де Сагон». Конечно тот же месье де Грамон обращался ко мне с первой встречи «мадемуазель Эвон», но ведь он старше меня почти вдвое!*

— Позвольте представить моих спутников: месье Бартем, месье Пирр и месье Кристоф.

Некроманты по одному кланялись, когда Николя называл их по именам.

— Очень приятно, — мы с девочками повторно сделали реверанс. — Позвольте и мне познакомить вас с моими подругами: мадемуазель Аврора, мадемуазель Армель и мадемуазель Полин.

— Музыка вот-вот начнется, — улыбнулся между тем юноша, — если у вас еще с подругами нет партнера на павану, может быть, вы согласились бы на нас в качестве кавалеров?

— Удивительно все-таки! Нас четверо и вас тоже, — «восхитилась» Полин, выразительно посмотрев на меня.

А я что? Я и сама удивлена этим фактом, но по какой бы причине некромантам к нам подходить? Браслет на руке Полин и Авроры не видел разве что слепой. Так что точно не с романтическими намерениями. Или может месье Николя решил, что мы немногие, кто не начнет бледнеть при виде некромантов, раз уж я общаюсь с месье Ноэлем? Обычно девушки опасаются юношей с его факультета, хотя это весьма завидные женихи: все некроманты после учебы попадают на королевскую службу.

Для создания хорошего образа (как говорил дедушка), одно время даже издавался роман о бравом некроманте месье Валентине. Но там было столь «красочно» описаны подробности всех его приключений, что выпуск журнала прекратили весьма быстро. Не помог даже веселый нрав главного героя. Мне тоже было жутко читать о разных страшных тварях, я даже не могла потом уснуть ночью.

Между тем, некроманты оказались правы: артефакт прекратил мерно гудеть и послышалась музыка. Скоро нужно будет выходить вслед за открывающей парой в строй! Остальные студенты, уже разбившись на пары, выстроились в ряд, ожидая своего выхода. Так можно совсем в хвосте стоять!

— Благодарю, месье, — кивнула, отвечая за всех, так как девочки предпочитали отмалчиваться, — мы будем рады.

Юноши снова коротко поклонились, принимая мой ответ. Месье Николя протянул мне руку и я, выдохнув, позволила увлечь себя к общему строю.

Вот только первые шаги показали мне, насколько трудно мне придется: пока я стояла и даже дышала через раз, не шевелилась, — воздуха хватало, но стоило сдвинуться с места… ребра сдавило с новой силой.

— Вы побледнели, мадемуазель, с вами все хорошо?

— Великолепно, — прошептала, едва успевая за некромантом, который тоже, похоже, решил не плестись в хвосте процессии.

Мадам Франсуаза и месье Бастиан уже начали танец и степенно продвигались вперед. Эрик, выполняющий роль церемониймейстера, спешно расставлял наши пары — из-за небольшого пространства учебной бальной залы, нас выставили в два ряда, хотя подобное и не допускалось на официальном мероприятии, слишком велик риск столкнуться при поворотах. Слева от нас с месье Николя поставили Армель и месье Пирра. Подруга подмигнула мне, радостно улыбаясь: маркиза всегда любила танцы, а потому сейчас наслаждалась уроком.

Как же хорошо, что открывает любой вечер именно павана, а не гавот, иначе мое сердце выпрыгнуло бы прямиком через горло! Пары постепенно вступали в общий поток, и все ближе была наша месье Николя очередь. Ох, вспомнить бы какие там движения! Вроде бы все просто сначала простой шаг, потом двойной? Или два простых, а потом двойной?** Хотя чего переживать? Посмотрю, как это сделает пара впереди.

— Нежнее, мадемуазели! Помните, что павана — это поступь райских птиц! — строго сказала мадам Франсуаза, перекрикивая музыку.

Учительница уже прошла до конца бальной залы и они с месье Бастианом, отпустив руки друг друга, разошлись в разные стороны подобно ручейку. И хотя в действительности на настоящих балах предполагалось, что пары будут обходить весь зал (это один из самых длинных танцев), чтобы все придворные могли хорошенько рассмотреть каждого гостя, наша танцевальная комната был слишком маленькая, тут разве что пару шагов и сделаешь. Теперь мадам Франсуаза внимательно следила за движениями девочек, отмечая каждую неточность. Страшно представить, что устроит учительница на следующем уроке тем, кто не смог выполнить все па идеально!

— Мадемуазель Эвон, вступайте, — тихонько подсказал мне Эрик справа.

Наш «церемониймейстер» оказался большим умницей и подсказывал всем парам, когда нужно делать первые движения, чтобы расстояние между парами было идеальным. Если бы не он, думаю, ошибок в наших рядах было бы значительно больше.

Шаг вперед. Остановиться. Два шага вперед.

Пока я делаю все правильно! Это точно, вон и мадам Франсуаза, когда я завершила первый круг до разворота, кивнула. А ее одобрение немало значит.

Однако я буквально чувствовала, как мне становится хуже — несмотря на размеренную поступь паваны, дышать становилось все тяжелее. Определенно перерывы между танцами придумали, чтобы дамы в корсетах могли перевести дух, а никак не музыканты.

Пара шагов вперед и я с надеждой посмотрела на окно, которое находилось все ближе. Еще немного и мы с месье Николя разойдемся, завершив круг. Никогда павана не давалась мне столь тяжело, а ведь я думала, что мое тело уже привыкло к жестким тискам корсета.

— Неплохо, мадемуазель Эвон, — кивнула мадам Франсуаза. — Хороший шаг, так на вас не похоже.

Щекам стало жарко от такой похвалы. Это все заслуга корсета! Однако на что-то это пыточное изобретение да годится, если уж даже мадам расщедрилась на комплемент. Обычно учительница была недовольна моим умением танцевать, говоря, что я похожа на нетерпеливую лошадь.

Коротко поклонившись друг другу, мы с месье Николя отошли в сторону, освободив место для остальных пар.

— Мадемуазель Эвон, вы побледнели, — обеспокоенно сказал некромант, вглядываясь в мое лицо. — Может быть воды?

Кивнула, будучи не до конца уверена, что смогу ответить ровно, ведь даже дышать приходилось через раз.

Николя отвел меня к подругам и, коротко поклонившись, поспешил к столикам с водой. Несмотря на то, что наш урок можно было весьма условно назвать «настоящим балом», пажи принесли напитки и легкие закуски.

— Великолепно, Эвон, — Аврора сжала мои руки, восхищенно оглядев с головы до ног, — ты была такая величественная, как королева! Порхала как те самые «райские птицы», о которых говорила мадам Франсуаза.

— Эвон, ты бледная как мертвец, — категорично прошептала Полин, стараясь, чтобы окружающие ее не услышали. — Ты уверена, что нам не стоит подняться наверх, чтобы избежать конфуза?

— Но тогда я пропущу как минимум гавот и шанс потанцевать с месье Отисом! — возмутилась.

— Ну не факт, что месье пригласит тебя, — сомнением протянула Полин, за что тут же получила от Армель локтем под ребра. — Сама подумай, мы просто немного ослабим корсет.

— А платье тоже перешьем так просто и главное быстро?

Полин мрачно уставилась в область моей талии. Да уж, Аврора постаралась на славу: швов не видно, но и распороть — легко не получится.

Музыкальный артефакт окончательно затих, возвещая, что все пары закончили танец. Мадам Франсуаза подняла руку, призывая всех к тишине.

— Мадемуазели, объявляю перерыв, за время которого вам предстоит попрактиковаться в искусстве общения знаками. Помните об атмосфере бала, хотя, безусловно, ее сложно добиться нашими скромными силами. Но будем считать, что эти несколько столов, это игорная зола. Дамам позволено смотреть за игрой мужчин, даже, при определенную условиях, участвовать в партиях самим.

На одном из первых занятий учительница рассказывала нам, что лучше всего стоять за спиной мужчины и давать хорошие советы, которые любой из месье обязательно запомнит. Ведь, участвуя в игре, можно оставить негативное впечатление: победишь — вырастишь досаду в душе своего соперника (а какой мужчина простит свое фиаско), проиграешь — запомнишься глупышкой. Потому мадам Франсуаза советовала не принимать приглашения на игру. Наверное, это был весьма дельный совет, но мне казался несправедливым. Я любила и, главное, умела играть!

— Итак, мадемуазели, распахнули ваши веера! Начинаем наше «практическое» занятие.

Послушно повторила жест за учительницей. Я сегодня в фаворе у мадам Франсуазы и мне бы хотелось закрепить успех — буду самой прилежной студенткой. Правда женщина и не смотрела на меня: следила за остальными учениками. Немногие удостоились похвалы, мне есть чем гордиться.

— Мадам Франсуаза свирепствует! — Возмутилась маркиза, проследив за моим взглядом, — сказала, что мне стоит показывать себя лучше при потенциальных женихах! Знала бы она…

Полин толкнула Армель и девушка прикусила язык. Определенно не стоит кричать разные секреты посреди бальной залы. Пока мы дружно «шикали», к нам подошел друг Ноэля со стаканом воды:

— Мадемуазель Эвон, с вами все в порядке?

— Благодарю, месье, просто здесь так мало воздуха, — «пожаловалась» я, обмахиваясь веером.

— Я попрошу проветрить помещение, — согласно кивнул месье Николя и, откланявшись, вернулся к остальным некромантам.

По счастливому стечению обстоятельств все ребята в черных сюртуках сгруппировались в непосредственной близости от месье Отиса и я могла сделать вид, что рассматриваю знакомых мне юношей. А что? Может же девушка быть заинтересованной в недавнем партнере по танцу?

— Смотри, Эвон, окно и правда приоткрыли, — обрадовалась Аврора. — Сразу дышать стало легче, тебе не кажется?

Рассеянно кивнула и покосилась на месье Отиса — юноша до сих пор стоял около столиков и цедил воду. Менталист о чем-то разговаривал со студентом с незнакомым некромантом и, судя по всему, содержание беседы Отису совсем не нравилось. «Персефорест» все больше хмурился и сверлил недовольным взглядом собеседника. Наконец, допив содержимое стакана залпом, менталист посмотрел на меня.

Я настолько растерялась от этого прямого взгляда, что едва не выронила из рук веер. Оглянулась по сторонам: мы с девочками держались на небольшом расстоянии от других студенток, так что любые подозрения, что причиной пристального внимания месье Отиса могла быть другая девичья компания — отпали.

Прикрыв лицо вечером, стрельнула глазами в сторону «Персефореста», стараясь унять сошедшее с ума сердце. Сомнений быть не могло! Интерес месье Отиса вызвала именно я! Ну или Армель. Ведь мы стоим рядышком-рядышком. На руке у маркизы нет помолвочного браслета, а потому она вполне могла привлечь внимание менталиста! Хотя нет, вот менталист, заметив мое внимание, ободряюще улыбнулся и отсалютовал мне полупустым бокалом.

Неужели?!

Не успел месье Отис снова сосредоточить внимание на моей персоне, как некромант сделал шаг в сторону, загораживая от меня «Персефореста». Интересно о чем таком важном говорят юноши, что некроманту приходится прибегать к подобным уловкам? Понять я его, конечно, могу — меня саму до ужаса злит, когда Армель ищет глазами Луизу, будто своим негодующим взглядом сможет остановить эту сплетницу. Ты вначале дослушай, что я рассказываю, а потом буравь взглядом «соперницу»!

— Эвон, он на тебя смотрит! — Прошептала Полин, толкая меня в бок.

— Знаю, — едва слышно ответила, не прекращая улыбаться.

— Веер, Эвон! — Пискнула Аврора, — пока месье смотрит на тебя!

Ах да! Тайные сигналы… вспомнить бы точно! Может быть, не рисковать и использовать то, что я знаю наверняка? А что я помню? «Мои мысли всегда с вами», «Да», «Нет»… с некоторыми сомнениями «Я жду вашего ответа», но страшно ошибиться. Я бы определенно рискнула, если бы конечно речь шла о простом уроке, или любом другом мужчине, но месье «Персефорест» совсем иной случай! Разве могу я положиться на свою память? Возможно это единственный шанс в моей жизни! Страшно представить, что будет, если я не смогу им воспользоваться.

Представила, что стою в толпе и смотрю на проходящую мимо свадебную процессию. Мой месье Персфеорест чинно, почти как шагами в паванне, идет под руку с незнакомой мадемуазелью, лицо которой закрывает вуаль. Определенно эта девушка самая счастливая на свете, ведь ей достанется в мужья лучший мужчина! И вот когда месье Отис проходит мимо меня, я поднимаю заплаканные глаза и, прижав руки к груди, прошу: «Остановитесь, месье, ведь я люблю вас!». На что менталист лишь покачает головой: «Вы сами отвергли меня, мадемуазель Эвон, тогда, на школьном уроке. Сказанное вами было столь ужасно, что я больше не смог даже повернуть голову в вашу сторону! Отныне моя судьба связана с другой женщиной. Прощайте!». Менталист уйдет, а я так и останусь стоять одна среди толпы. И дождь пойдет! Обязательно. Такую грустную картину он дополнит идеально. И как итог — я мокрая, брошенная… жизнь будет кончена!

— Веер, Эвон! — с нажимом повторила Аврора. — Ведь твой месье может отвернуться в любую минуту!

— Открой веер и коснись им губ, а потом сердца!*** — Подсказала мне Армель, верно истолковав мою заминку.

Вздохнула с облегчением и с благодарностью покосилась на маркизу. Как хорошо, что есть подруга, которая внимательно слушает на уроках!

Руки тряслись, словно я долго-долго простояла на морозе. Мне было очень сложно — сейчас решалась моя судьба, но еще приходилось контролировать себя, ведь в зале полным-полно менталистов. Легко ли это?

Распахнула веер и только поднесла его ко рту, как пластинки аксессуара схлопнулись****. КЛАЦ! Клянусь, звук набатом прозвучал в моих ушах. В ужасе посмотрела на свою руку и веер в ней. И что это сейчас было?! Ах, это крепление у самого ушка сломалось! Такое могло произойти только со мной! Злой рок! Кара за все грехи! За те украденные с кухни пироги, ставшие причиной наказания младшего курса боевиков в Лангене!

Видение меня, провожающей глазами свадебную процессию месье Отиса, стало ярче.

— Что ты показала, Эвон? — Всполошилась Армель.

— Не знаю, — испуганно пролепетала, поднимая глаза на месье Отиса.

Менталист, нахмурившись, секунду рассматривал меня, словно не веря в то, что сейчас увидел. Значит, он усмотрел в моем жесте что-то плохое! Или еще хуже, ужасное?!

— Как всегда, Эвон, — простонала маркиза.

— Быстро покажи что-то другое. Пусть думает, что ты вся такая загадочная! — Полин толкнула меня под локоть.

Наверное, Полин права, чтобы я такого не показала, следующее движение может все исправить. Женщина же может быть непостоянной, разве нет?

— Вот, возьми мой, — Аврора протянула мне свой веер. — Пригласи его на танец, мы учили на прошлом занятии, помнишь?

Я кивнула. Нет, как раз этот момент на уроке я предавалась мечтам, но видела, как девочки вчера репетировали. Тогда как раз я закончила первый том «Рыцарей» и брала фрукты, чтобы засесть за чтение второго. Да и жест был весьма простой и красноречивый*****.

— Он идет сюда! Наверное, приглашать на бранль. Что же такого показала Эвон?

Я удивленно перевела взгляд, куда указывала Полин. Но ведь я еще не успела взмахнуть веером! Неужели?

Месье Отис и правда огибал «танцевальную зону» залы, следуя правилу не идти через середину комнаты, даже если еще не началась музыка. Я засомневалась. Как так? Что же такого было в этом жесте?

— Может Эвон показала что-то неприличное? — Прошептала Аврора.

Моим щекам стало жарко. Могла ли я? И что именно? Может я пригласила его целоваться вечером в заброшенное крыло?

То, что в академии относятся к поцелуям гораздо проще, чем в Лангене, нам было понятно с самого первого дня. А уже немного освоившись, мы узнали, что в старом заброшено крыле (почти в той же стороне, что и занятия у менталистов) вечерами любят гулять парочки и целоваться в лунном свете. Причем откровенно хвалились этим как мальчики, так, о ужас, и девочки. Это никак не укладывалось в моей голове, ведь шло в разрез со всем, чему меня учил дедушка. И виконту я пока больше доверяла, чем студентам даже и столичной академии.

Хотя… наверное… я могла бы поцеловать месье Отиса!

Между тем музыкальный артефакт мерно загудел, настраиваясь на следующий танец. Эрик, выполняющий роль церемониймейстера, уже двинулся в сторону дверей, чтобы начать расставлять пары.

— О, Розетт, гляди, твой Отис!

Я вздрогнула, услышав голос Моник за спиной. Что значит «твой»? Обернулась посмотреть на девушек. Может быть, в зале два Отиса? Ведь такой шанс есть, определенно!

— Стоило только поманить и вот он… — красавица дернула плечиком и прикрыла губы веером, кокетливо стреляя глазами в сторону «Персефореста».

Так вот почему юноша двинулся в нашу сторону: Моник и Розетт подошли к нашему краю и менталист это увидел! Еще пару мгновений назад девушки стояли около столиков с играющими парами и, хихикая, подсказывали боевикам лучший вариант хода, а теперь планировали танцевать бранль с моим Персефорестом!

Девочки рядом ахнули.

— Не переживай, Эвон, впереди еще гавот, — шепотом, чтобы не слышала Розетт с подругой попыталась утешить меня Аврора. — Может быть…

Угу. Гавот. Перед глазами снова встал образ меня на обочине, только на месте незнакомой девушки теперь была Розетт. Какие у меня могут быть шансы, даже пригласи меня месье на гавот? Розетт как будто сошла со страниц альманаха — высокая, голубоглазая, с копной светлых кудрей! Полная противоположность мне. Танцуя со мной он будет думать о ней!

…ни в коем случае не показывайте своего разочарования и уж тем более не произносите: "Я хотел пригласить не вас»…

Решение пришло мгновенно. Дедушка всегда говорил, что плох тот человек, который не борется за свою любовь — вот родители сражались, а разве же я не смогу? И хотя бранль не предполагал такого тесного контакта как в той же паване, и, можно сказать, что Розетт не так уж и побудет с месье Отисом наедине, уступать не хотелось. Особенно, если эта мадемуазель действительно имеет такую власть над менталистом.

— Прежде всего, сейчас еще бранль, — спокойно сказала, делая шаг назад, к двум красавицам академии.

Я оказалась вровень с Розетт и подругой, которые обсуждали цветы, принесенные на порог их апартаментов этим утром. «Безусловно, от месье Отиса!» Я едва не заскрипела зубами от злости. «Персефорест» не мог любить Розетт, ведь она такая заносчивая! Но иногда мужчины влюбляются не в тех женщин, с этим не поспоришь: во втором томе «Рыцарей вольных чертогов» мой герой тоже попал под чары обаяния мадам Клозетты, но вскоре у него открылись глаза на ее сущность.

— Эвон? — Удивленно спросила Армель, заметив мой маневр.

И только в глазах Полин мелькнуло понимание.

Да! Я почти решилась. Если месье Отис, не назовет имени Розетт, если девушка не отреагирует быстро… разве не станет это провидением? В животе страх свернулся тугим клубком. Только тронь — начнется паника. Сердце колотилось как бешенное, так сильно, что, мне чудилось, звук был громче музыки. Не услышали ли окружающие? Но нет, Моник все так же хихикала вместе с подругой.

Облизнула пересохшие губы. Спокойствие… только спокойствие.

Армель и девочки замерли, ожидая моего хода, хотя и не до конца осознавали, что я хочу сделать. Ничего. Я рискну!

Месье Отис подошел к «нам» и, казалось, не замечал, что я сверлю его настойчивым взглядом.

— Мадемуазель, позвольте пригласить вас на танец?

Я выдохнула. Все звезды сошлись.

Сейчас или никогда. Ты же храбрая, Эвон! Ты же — васконка!

— Безусловно, месье Отис, я буду рада, — сделала шаг вперед и присела в реверансе, опасаясь поднимать глаза на менталиста.


__________________

*Данное «правило этикета» относится только к миру Эвон, как выдуманное автором.

** Считается, что шаги паваны дожили до нынешних дней как «нерешительные шаги» в церемонии бракосочетания

***“Ты мой идеал\кумир“ — дотронуться открытым веером до губ и сердца.

****“Я к вам не чувствую приязни” — открыть и закрыть веер, держа его перед ртом. Жест который получился у Эвон

***** — "Я хочу с вами танцевать" — открытым веером махнуть несколько раз к себе.

Глава 8

Поглядела на месье Отиса из-под полуопущенных ресниц. Менталист ни словом, ни даже жестом не выразил неудовольствия от моего поступка. Поклонился и протянул мне руку:

— Прошу, мадемуазель.

Я была так напряжена, что до этого момента мне казалось, что в вокруг стояла неестественная тишина, словно на меня одели стеклянный колокол. И я будто бабочка металась под колпаком, раз за разом ударяясь о стенки «тюрьмы». Но стоило только «Персефоресту» улыбнуться и кивнуть мне, как мир снова наполнился целой симфонией звуков. Это было настолько внезапно, что у меня закружилась голова.

Краем глаза увидела как покрасневшая Розетт дернулась вперед и мои подруги разом шагнули, преграждая ей путь. Менталист если и заметил, что творится за моей спиной, то никак не отреагировал на это — юноша уверенно увел меня в сторону танцевальной зоны.

— Я рада, месье, что именно вы пригласили меня, — улыбнулась как можно более обворожительно, косясь на месье спутника. — Мы с подругами тут никого не знаем и…

— Я был непозволительно груб, мадемуазель, и забыл представиться, месье Отис, а вы? Могу сказать в свое оправдание, что я торопился.

Угу. Торопился пригласить другую девушку на танец, а потому и мое имя узнавать было не обязательно. Хотя несколько удивительно: конечно месье Отис не присутствовал на уроке, когда меня знакомили с классом, но ведь он наверняка должен был разузнать, благодаря кому отправился в больничное крыло. Я нахмурилась. Не может же быть «Персефорест» совсем не любопытным! Ведь я бы точно узнала, что это такое произошло.

— Мадемуазель Эвон, — любезно подсказала. — Мы виделись на факультативе.

Рука юноши дрогнула.

— Прошу прощения, мадемуазель, не узнал вас.

Я расстроилась, ведь самое первое впечатление, оно наиболее важное! Получается, я оказалась настолько неинтересной, что обо мне сразу же забыли. Подозрительно покосилась на Отиса. Или, может, это была обычная история на уроке? Неужели каждый факультатив месье Оливье заканчивается крепкой ментальной затрещиной!

И все! Ни словечка больше. Я тщетно ожидала вопросов или хотя бы шуток, ведь юноши обычно любят щегольнуть какой-нибудь нелепицей, думая, что этим вызывают симпатию у своих спутниц. И это я не сама придумала, так вечно говорила Атенаис, а уж она то, я думаю, разбирается в таких вопросах. Да и если поглядеть по сторонам, понаблюдать за парочками, то только убедишься в верности подобной мысли: вон девочки с целительского факультета хихикают, прячась за веерами, а рядом стоят чрезвычайно довольные боевики. Но действительно ли маг сказал что-то интересное?

Если так подумать, в этом нет ничего предосудительного, чтобы сделать вид, что совершеннейшая глупость — смешная вещь. Я же подыгрываю подругам, когда вижу мышь: кричу точно так же как Армель и запрыгиваю на диван не хуже Авроры. Почему бы не подарить мужчине немного иллюзии, что он обладает прекрасным чувством юмора?

Все так же молча месье Отис проводил меня к середине зала, где Эрик уже распределял пары. Мы с менталистом замерли друг напротив друга. Это же катастрофа! Если я не смогу покорить менталиста за этот танец, можно забыть о каких-либо надеждах на совместное будущее.

— А вам нравятся бранли? Я их не очень хорошо знаю и порой путаюсь.

— Не волнуйтесь, мадемуазель, этот танец очень простой, — улыбнулся месье Отис и поднял руки, нисколько не смущаясь, когда наши ладони почти коснулись друг друга.

Заиграла музыка и весь зал словно вытянулся, едва не привставая на носочки, в ожидании музыки.

Я нахмурилась. Совсем иначе мне представлялся бранль. Разве танцы это не время кокетства и томных взглядов? И уж никак не фальшивой улыбки и парочки рассеянных кивков. Этого ли я хотела, так нагло делая шаг вперед? Определенно нет! А почему так произошло?

Я обернулась на мадемуазель Розетт. Могло ли так получиться, что мой «Персефорест» и эта девушка влюблены друг в друга? Но нет, Розетт уже во всю о чем-то шепталась с другими студентками и даже не следила за нами! Сыграй со мной судьба такую шутку, я бы конечно не кинулась выцарапывать сопернице глаза, но внимательно бы следила за танцующими.

Едва закончилось вступление, все дружно застучали каблуками, отбивая положенные движения танца. Мне стало смешно: будто кони в стойлах!

Разом представила себя в образе молоденькой кобылки трехлетки с ярким пятнышком на лбу. Точь-в-точь как моя любимица Снежка в «Гнезде». И пасемся мы такие целым табуном на залитой солнцем лужайке. Месье Отис вполне мог быть прекрасным конем шоколадного цвета: от носа, до кончика хвоста. Вот та девушка — серой в яблоках, а некроманты, наверняка, вороные с белыми «носочками». А мадам Франсуаза…

Юноши трижды громко «побили копытом» и замерли, ожидая нашего хода. Закусила губу, как если бы закусила удила и, задорно улыбнувшись равнодушному месье «Персефоресту», топнула ножкой. Подмигнула явно растерявшемуся магу и с поворота обошла соседа слева, встав в пару с боевиком. Покосилась на месье Отиса и удовлетворенно кивнула, менталист проводил меня удивленно-заинтересованным взглядом. Вот так! Боевик, который принял, видимо, мою радость на свой счет, разом воодушевился и даже приосанился.

Ритм музыки все убыстрялся, а я споро отбивала удары и, взмахнув юбкой, меняла партнеров. И у каждого следующего глаза горели не меньшим блеском, чем у меня. А я и не знала, что танцевать можно так!

Сердце колотилось как бешенное, а у меня в груди воздуха становилось все меньше. Перед глазами все плыло, то ли от опьянения музыкой, то ли от того, что корсет с каждой минутой все сильнее впивался в бока. Дурнота стремительно накатывала, и я с облегчением вдохнула, когда мы таки завершили раунд и вернулись к своим партнерам, что ознаменовало конец танца. Конечно, в условиях настоящего бала мы бы продолжили, но на занятиях обычно ограничивались только полным кругом.

Магический артефакт медленно затихал.

Я ухватилась за руку месье Отиса, восстанавливая душевное равновесие. Хотя окружающий мир так и не прекращал своей безудержной пляски, каждый раз исполняя новое па под другим углом.

— Мадемуазель Эвон? — Взволнованно спросил месье Отис, — вы плохо выглядите, вам нехорошо?

— Все в порядке месье, — улыбнулась сквозь силу. — Немного закружилась голова.

— Принести вам воды?

— Если вам не сложно, — пролепетала, разом растеряв всю храбрость оттого, что менталист низко наклонился ко мне, чтобы спросить о моем самочувствии.

Это же идеальный вариант! Видя мое недомогание, месье Отис определенно обязан обо мне позаботиться. Правда мне отчего-то было гадко будто я обманывала «Персефореста» ради короткого мига внимания. Хотя я и не притворялась, мне действительно было дурно. Пожалуй, стоило согласиться на предложение подруг подняться наверх и переодеться.

Придерживая меня под локоть, месье Отис отвел меня к ближайшим скамейкам, где было относительно безлюдно. Менталист помог мне сесть и, взяв из моих рук веер, начал им обмахивать мое лицо.

— Вы способны контролировать себя? — Тихо прошептал юноша и со стороны, наверное, создалось впечатление приватного разговора. Так могли говорить влюбленные, уединившиеся ото всех.

— Что? — Удивленно захлопала глазами, с трудом фокусируя взгляд на спутнике.

— Ваши чувства, вы удержите их, если вам станет хуже? — Терпеливо повторил «Персефорест», — в зале восемнадцать менталистов, которые контролируют себя значительно хуже, чем студенты с факультатива, ваше состояние может стать настоящей катастрофой. А уж после всплеска эйфории во время танца, которая затронула всех студентов, кто был в круге, это может стать тяжелым повторным ударом.

Я с ужасом огляделась. Всплеск, затронувший всех… и правда, как я не подумала об этом? Тот лихорадочный блеск в глазах боевика был не случаен и появился уж точно не потому, что маг был сражен моей красотой!

— Не беспокойтесь, вряд ли это заметил кто-либо из окружающих. Танцующие подзаряжались от вас, так как сами хотели этого, такое бывает даже с молодыми менталами. Незначительно усиливать чувства других обычное дело для детей и подростков, но сейчас я опасаюсь ваших сильных эмоций, ведь вам плохо. Вы уверены, что я могу вас оставить и отойти за водой?

Кивнула. Сама я, правда, не была уверена в последнем. Я никак не могла успокоиться после танца, хотя и старалась сдерживать порывы открыть рот и самым неприличным образом глубоко дышать.

— Одно мгновение, мадемуазель, я принесу воды, и мы незаметно ускользнем, я думаю, нам просто необходима помощь врача и дежурного менталиста. — Серьезно кивнул месье Отис.

«Персефорест», вернув мне веер, откланялся, соблюдая внешние приличия, и пошел в сторону столиков с напитками.

Распахнула веер, нагоняя живительный воздух. Как же мне плохо! Боль в ребрах накатывала толчками, а весь мир вокруг пульсировал. Чувство эйфории, о которой говорил месье Отис, постепенно отпускало и мне становилось все хуже.

— Как же здесь душно, — простонал один из юношей справа от меня. — Тебе так не кажется, Жак?

Покосилась на группу молодых людей около Эрика, которые со своего места имели наверняка прекрасный обзор зала. Маги видимо предпочитали не присоединяться к остальным студентам, зато могли разглядывать толпу девушек с веерами.

— Уж не собираешься ли ты упасть в обморок, как малахольная девица, Луи? — Рассмеялся его друг, толкнув локтем приятеля в бок, — крепись, зато Перрин зачтет нам тот прогулянный урок. Ты же знаешь, поприсутствовать на балу мадам Франсуазы значительно легче, чем отработать практику по веерам. Девчонки то используют десяток фраз в отличие от нас.

— У меня голова кругом, — пожаловался Луи.

— Я думал, на факультете менталистов учатся мужики покрепче, — поддразнил друга Жак.

Компания студентов дружно рассмеялась над определенно ставшей традицией шуткой.

Я опустила голову, радуясь, что юноши не обратили на меня внимания: было бы очень неудобно, реши они, что я подслушиваю. Тем более говорили о таких личных вещах! Мужчинам же вроде бы не полагается показывать свою слабость перед дамами. А потом до меня дошел смысл разговора этих двоих!

«…в зале восемнадцать менталистов, которые контролируют себя значительно хуже, чем студенты с факультатива, ваше состояние может стать настоящей катастрофой…»

Месье Отис прав. Страшно представить, что станет с ребятами, когда мне станет совсем плохо. Посмотрела в ту сторону, куда ушел «Персефорест». Мага нигде не видно!

Поднялась с лавочки, с трудом удержавшись на ногах. Надо уйти как можно дальше, пока я не упала в обморок. Если мои эмоции повергли в шок самых талантливых менталистов на потоке, то страшно представить, как отреагируют рядовые студенты, которые будет в непосредственной близости от меня. И хорошо, если «опасная зона» в радиусе всего несколько шагов, а что если под удар попадут все кто в зале?

Шаг за шагом… еще шаг. Почему мне так плохо?

Уже в дверях обернулась. Никто не заметил моего ухода? Кажется нет.

Мадам Франсуаза ходила вдоль окна, присматриваясь к тому, что делают девушки и какие жесты веерами показывают. Армель и Полин стояли около столиков, за которыми играли в «Богатого купца» и только одна Аврора растерянно оглядывалась по сторонам.

— Может тебе подойти к одной из целительниц, Луи?

Тот самый юноша, который так остро среагировал на мои эмоции, что-то слабо простонал (отсюда мне не было его слышно).

Закрыла на минуту глаза. Надо уходить.

Месье Отис говорил о дежурном менталисте! Вот к кому мне надо! Определенно, взрослый маг устойчивее, чем ученики. Вот месье Отис почти не чувствовал дискомфорта рядом со мной, хотя мне и было плохо, а месье Луи — очень даже ощущает любое ухудшение моего состояния. Не потому ли что мой «Персефорест» гораздо более сильный?


Наверняка дежурный учитель не будет подвержен влиянию моих эмоций и сможет мне помочь. Но я совершенно не представляю где его искать! Но разве это единственный взрослый менталист в академии? Ведь есть еще месье Оливье! Кабинет учителя недалеко, лишь свернуть два раза и через заброшенную галерею выйти к западному крылу.

Закрыв за собой дверь, двинулась в сторону узкой галереи-перехода между зданиями.

Уйти как можно дальше.

Но почему так кружится голова?

Шаг. Еще шаг. И еще… много шагов!

Остановилась и оглянулась по сторонам. А я уже далеко ушла. Когда только успела? Наверное, тут я уже не опасна для менталистов.

Темный узкий коридор, с выходом на балкон, раньше наверняка был популярен у парочек. Ведь через высокие бойницы можно было смотреть на звездное небо, и стоять приходилось уж точно в обнимку. Но, по слухам, старая галерея была заброшена последние полгода, а дверь с выходом наружу — заколочена. Директора обещали сделать ремонт, но золоту из казны нашлось лучшее применение, тем более что в западном крыле давно никого не было. Хотя, сдается мне, тому, что галерея порядком обезлюдела, поспособствовал месье Оливье.

Я чувствую ветерок! Да и по ногам ощутимо потянуло холодом.

Пошатнувшись, оглядела забитый досками проем. Похоже, стекло на одной из бойниц кто-то выбил, оттого и приток свежего воздуха. Если я сейчас не ослаблю корсет, я умру. И это будет самая нелепая смерть в истории Франкии! На моей могиле так и напишут: «Эвон де Сагон. Её задушил китовый ус».

Опустилась на четвереньки и в глазах потемнело, хотя казалось бы куда уж больше. На мое счастье, дверь была снята и в самом низу имелся лаз. Ах, если бы меня, виконтессу кто-то увидел в подобной позе!

Заползла на балкончик и выдохнула.

Теперь ослабить корсет. Я порву наряд, но мне уже все равно. Как же ужасно, что у бальных платьев завязки на спине! Почему не как у ежедневных ученических — по бокам?! Несколько раз дернула в попытках ослабить завязки и поняла, что делаю только хуже.

Нечем дышать…

Сознание померкло.

~*~

Открыла глаза и уставилась в потолок. И что я тут делаю? Последнее, что помню, как ползком протиснулась на балкон, откуда тянуло ветерком. Кстати вон и разбитый край стекла в бойнице, благодаря которому моя вынужденная «комната отдыха» худо-бедно освещалась. Хотя глядеть было не на что: ощущение полнейшей запущенности — всюду грязь и паутина. Пожалуй, я порядком погорячилась, считая, что сюда приходили влюбленные парочки. Небо даже днем почти не видно сквозь мозаику, что уж говорить о звездах? Да и витражи какие-то мрачные, с картинками периода великой смуты: город в дыму от пожарищ, лесные чащи с виселицами. На такую красоту посмотришь — весь вечер икать будешь.

Попыталась приподняться и поняла, что это невыполнимая для меня задача. Ну и ладно, мне и лежа неплохо. Вот отдохну немножечко и дойду до месье Оливье. Да и пока лежишь, дышать почти возможно, но это единственный плюс моего положения, потому как на каменном полу холодно, а в носу уже свербит от пыли. И страшно представить как я сейчас выгляжу! Хотя, что касается платья, самое ужасное уже произошло: я, кажется, порвала шнуровку, в попытках освободиться. А уж слоем грязи больше, слоем — меньше, какая в принципе разница?

Да и время ли думать о нарядах? Дышать нечем и голова болит. На затылке, наверное, шишка размером с мой кулак. А еще месье Отис общался со мной как с любым другим учеником, даже не заметив ни того, что я девушка, ни того, что у меня тонкая талия и «аристократический» цвет лица.

И все из-за желания походить на местных девиц! Пожалуй, все-таки корсет это не мое. Да и разговор с месье Отисом получилось совсем не так как представлялось в мечтах. Чего уж там, поболтать о моих анти талантах я могла и в обычном платье, глядишь и не пришлось бы прятаться, а еще можно было бы станцевать с «Персефорестом» гавот. Схитрила бы, сказала, что мне просто необходим контроль над собственными эмоциями, а рядом с менталистом это получается гораздо лучше. Конечно, такой поступок дедушка бы осудил, но разве нельзя всего один раз в жизни поступить, так как хочется, а не как положено?

Еще немножечко полежу. Вот немножечко — все будет хорошо. А если руку положить на глаза, так вообще прекрасно.

«И умрешь тут», — мрачно подсказал голос в моей голове.

— И почему мы встречаемся именно тут? Темно и пахнет сыростью! Ненавижу этот коридор! Давай скорее решим все вопросы и я отправлюсь назад в свою теплую комнатку потягивать вино. Эта девчонка имеет какое-то отношение к нашему маленькому васконцу?

— Потому что в западное крыло через эту галерею давно никто не ходит, а, значит, нас никто и не подслушает, — парировал второй голос. — А с чего такой интерес к этой иллюзионистке?

Услышав незнакомые голоса в коридоре, я вздрогнула. Удивительным было не только то, что кто-то решил встретиться в заброшенном переходе, но и содержание разговора. Много ли в академии васконок-иллюзионисток? Сдается мне, что я единственная. Обычно мои соотечественники небогаты, а потому обучение могли потянуть немногие и золото уж точно выложили бы ради девушки, которой не так уж нужна корочка столичной академии.

Я застыла, боясь шуршанием ткани выдать свое местоположение.

— Не твоего ума дела, — огрызнулся первый говорящий. — Я плачу тебе за информацию, а не за вопросы.

— Ха! Платишь! Давненько я не видал золота у себя в кошельке, — возразил второй незнакомец. — Ни за прошлую девчонку, ни за эту я пока не получил ни монетки.

— Ты забываешь, что невеста дофина не свернула себе шею, как мы договаривались!

Я закрыла ладонью рот и даже закусила губу для верности, чтобы не вскрикнуть. Так и знала, что падение Луизы было подстроено!

— Это случайность, что она столь удачно упала! И что ее соседка так быстро нашла ее! — Начал отпираться «второй».

— Надеюсь, с текущим делом ты справился.

— В лучшем виде: мои люди добавили во все графины с водой специальное зелье, которое должно было усилить ментальный дар любого, кто находился в комнате. Если бы у вашей иллюзонистки были те самые способности, на которые вы намекали, половина менталистов свалилась едва ли не замертво. Однако большая часть студентов даже не почувствовала недомогания, а те кому стало плохо… думаю дело в их личностном даре. Впрочем, девочку мы хорошенько «прочитали», на всякий случай.

— И?

— Пусто, мой менталист долго плевался от очередной дурочки. В голове у этой де Сагон только мысли о будущей свадьбе, красавчике-старшекурснике и прочей девчачьей чуши. Ничего и близкого к сражению под Лангеном или дофину. Я думаю, она не тот человек. Да и ее дар усилился незначительно. Это точно не она.

Ой! Получается, тот же месье Жак пострадал не только потому, что мне было весело, но и оттого, что какое-то зелье усилило его собственные способности чувствовать других? А я? У меня нет никакого дара, чтобы его можно было усилить, но злоумышленники надеялись на другое? Могли ли они решить, что васконец с родинкой на щеке — ментальный маг?

Прав был месье де Грамон относительно шпионов в академии, хотя его подарок мне не помог, но вот совет влюбиться — очень даже. Конечно, мои чувства к месье Отису появились не по приказу «старика», но, похоже, весьма своевременно. Страшно представить, что бы было, если бы я хоть на минутку вспомнила о «Цепном псе» и бое посреди бала!

— А остальные?

— А эти… — протянул «второй», — из мыслей только что их расчудесная подруга бухнется в обморок. Никакого интереса для нашего дела.

— А теперь подумай своей головой, пять девиц приезжают в столичную академию, три из них являются гипотетическими невестами дофина и фаворитов, а значат и лучами звезды, а две… просто случайные девчонки? Не верится мне в это.

Я нахмурилась, о каких лучах говорит незнакомец?

— Так Сагонам вернули приданное Наваррских. Старые хрычи были не рады, что денежки и земли утекли из рук, но король…

— Вот-вот… с чего такая щедрость, тебе не кажется это странным? Пять девчонок, пять фаворитов дофина, пять лучей. Может невеста дофина вообще не в академии?

— С чего бы им прятать невест фаворитов? Разве не логичнее предположить, что безымянной оставили бы будущую королеву?

— Каждая якобы спрятанная девчонка, это их шанс. Конечно остальные лучи менее важны, чем сердце, но без них особо не проведешь ритуал.

— Может невесту для Луи вообще не нашли?

— Нееет… — протянул первый мужчина, — тогда дофин рыл бы носом землю, но нужную кандидатку отыскал, от этого же слишком много зависит в их глупой стране.

— Э! — Возмутился его собеседник, — Франкия и моя родина!

— Которую ты успешно продаешь за сотню золотых.

Где-то в коридоре потрясли мешочком с деньгами.

— За целую сотню, прошу заметить! И не один раз! Так думаешь будущая королева кто-то еще?

— И не исключено, что она осталась в лангенской академии.

Мужчины помолчали.

— А с этими что делать? — тихо спросил «второй».

— Убить, но желательно поближе к свадьбе, чтобы у них не осталось времени найти замену.

— Или просто обесчестить, как на первом испытании?

Я едва не выдала себя вскриком. То что прозвучало, просто ужасно! И… я вспомнила подслушанный в Лангене разговор дофина и фаворитов. Так вот что имелось ввиду! Но для чего этим странным мужчинам мешать свадьбе? Разве есть что-то плохое, в том, что пройдет церемония?

— И они найдут другую дурочку или пойдут по иному пути: прикончат девчонок на алтаре, выторговав себе год. Кровь она и есть кровь, первая или последняя, не так уж важно. Лучше уж пусть остаются нетронутыми.

— Неужели тебе жалко этих малолеток?

— Мне жалко потерянного времени! Еще год! Пока моя страна будет задыхаться, раздираемая соседями со всех сторон, Франкия будет жировать в безопасности от внешнего врага!

— Так скопировали бы заклинание купола, что так сложно? Глядишь и к вам ни один враг не прошел, — разумно заметил «второй».

— Щенок! — Повысил голос мужчина, — мы в отличие от вас не сажаем на трон живую куклу, наш монарх велик!

— Не кипятись, друг, я лишь предложил.

— Нужно знать полную картину заклинания, а не примерную схему, если бы не наш осведомитель, мы бы вообще не догадались в какой стороне искать. И мы не можем позволить продлить жизнь куполу, только не сейчас, когда у нас появился могущественный союзник!

— Да-да, а потом вы пожжете и ограбите все южные регионы, — скучающим голосом согласился «второй», — но наш север обещали не трогать.

— Нам хватит и юга, чтобы поправить свои дела. И выжечь заразу с богомерзкой тварью на троне!

— Значит, я слежу за девчонками?

— И учти, если будет хоть одно подозрение, хоть одна мысль, что их увезут или церемония состоится раньше….

— Я понял, понял, не волнуйтесь, начальник, — еще по сотне золотых за девку и я лично перережу глотку каждой прямо у них в апартаментах.

Сердце замерло на мгновение. Рядом, всего в паре шагов, двое незнакомых мужчин обсуждали смерть моих подруг и меня, так словно говорили о выборе блюд на завтрак.

«— Вам с медом булку или с вареньем, месье?

— Пожалуй, сегодня я откушаю с маслом».

Вот так… человеческая жизнь ничего не стоит? Сотню золотых?

— Я свяжусь с тобой позже, как обычно, через пажа.

Послышались удаляющиеся шаги — мужчины расходились, судя по всему, в разные стороны.

Я, наконец-то выдохнула, хотя и старалась сделать это как можно тише. Вдруг злоумышленники ушли недалеко?

Мне разу стало страшно за Армель и Аврору. Полин и Луиза тоже в опасности! Хотя я и не очень поняла, что имелось ввиду под звездой и «богомеркзой» куклой. И кто мог так выражаться?

И тут меня осенило! Это был спанец! Но как?! Здесь, в самом центре Франкии! Как могло такое случиться? Впрочем, сомнений быть не могло: наши соседи все помешаны на божественном проведении и церковь имеет у них решающий фактор в управлении государством. В Спании маги со всех сторон виноваты в любом нарушении, священная инквизиция даже заживо сжигала некромантов! Ну, разве же виноваты люди, что богиня их ответила своим даром? Впрочем, все старые боги у соседей тоже под запретом. И как только ОНА терпит подобное отношение к своим избранным? Не зря на территории Спании частенько случаются вспышки чумы, которую лечат только некроманты с благословления Тьмы, а если некромантов нет? Оттого и зовут спанцев «дикарями», потому что нормальные человеческие отношения им чужды.

У нас все устроено гораздо лучше: духовная власть выполняет роль сдерживающего фактора для людей, обладающих магией. Дедушка часто говорил, что если бы не было храмов, то каждый второй маг сорвался, ощутив безграничную силу. Кто человек без веры? Зверь, способный убивать. Но у нас в стране не заставляли фанатично верить в существование высших сил, это всегда была больше рекомендация, чем требование. Даже мы в моей прошлой академии вполне могли пропустить службу в день Солнца.

Пошевелила уже порядком заледеневшим бедром. Еще немного так полежу и больничное крыло мне гарантировано. Села, хотя это и удалось мне с трудом — мешал корсет.

Я прислушалась к окружающим звукам. Сколько еще нужно ждать? Любой бы уже, наверное, ушел, а не караулил в галерее: был ли свидетель у его разговора. Осторожно выглянула сквозь дыру в заколоченном проеме, повертев головой для надежности. Никого. Выбралась в коридор и рассмеялась. Вид у меня, наверное, сейчас был очень смешной. Грязная, в порванном платье, виконтесса на четвереньках! Увидь меня кто, позора не оберешься.

Отряхнула по мере сил юбку платья и, держась за стенку, двинулась вперед. Мне определенно нужен месье Оливье даже больше, чем раньше. Мне нужно связаться со «стариком», а через кого еще я могу это сделать? Месье де Грамон доверяет учителю, иначе не отправил бы меня к нему на факультатив, все рассказав обо мне. Я думаю о подслушанном разговоре «Цепному псу» нужно обязательно знать!

Глава 9

Толкнула дверь в кабинет месье Оливье, не сильно заботясь на месте ли маг. Дождусь в любом случае. Нельзя сейчас идти коридорами академии: вдруг тот менталист, о котором говорили незнакомцы, гуляет где-то рядом с аудиториями?

Сколько длится эффект этого зелья, которое подмешали нам на уроке я не знала, и рисковать не готова: мои мысли сейчас заняты совсем не месье Отисом. Как бы ни старалась — не могу о нем думать, а вот о незавидных перспективах, которые «обещали» мне и подругам, очень даже.

На мое счастье месье был на месте, хотя и не один. Лишние уши ни к чему, но что поделать?! Месье Эрик сидел за столом перед учителем и что-то записывал под диктовку.

— … снятие мною амулета произошло случайно и впредь я обязуюсь не оказывать влияния на младшие курсы, путем манипуляции над ними… Силы всемогущие, мадемуазель Эвон, что с вами?

Месье Оливье вскочил со своего места, шокировано на меня уставившись, а я… я была просто счастлива оттого что дошла. Живая и относительно невредимая.

— Месье, я..! — прохрипела я, хватаясь за собственное горло.

Если я и смогла двигаться по коридору, как можно дальше от того заброшенного балкона, это не значит, что страх отпустил меня и сейчас от осознания того, что я в безопасности, меня, наоборот, просто затрясло. Я не могла вымолвить ни словечка, ощущая себя жалкой. Только я могла держаться столько времени и сломаться в последний момент, когда жизненно важно найти месье де Грамона! Конечно же, нет никого глупее Эвон де Сагон!

Месье Эрик обернулся, и теперь разглядывал меня с не меньшим ужасом, чем месье Оливье. Как меня не трясло, я заметила, насколько побледнел юноша. Неужели это результат моих эмоций? Но нет, нельзя допустить, чтобы и в этот раз оба месье свалились бездыханными мне под ноги. Хорошенькая будет помощь от учителя без чувств.

Успокойся, Эвон!

— Кто это сделал, мадемуазель? — Учитель вышел из-за стола и подошел ко мне, протягивая руку.

Месье Эрик тоже подскочил со своего места, бросив перо. Юноша, было, дернулся ко мне, но отошел в сторону и спрятал руки за спиной. Впрочем, ступор студента уже отпустил: менталист кинулся к подоконнику, где стоял графин с водой и поспешно наполнил стакан.

С благодарностью приняла помощь месье Оливье и села в кресло, но облокотиться не получилось: мешала порванная шнуровка. На протянутый стакан посмотрела с подозрением — мало ли куда добавляли зелье заговорщики? Может заражению подверглась вся академия, чтобы наверняка так сказать!

— Кто это сделал, мадемуазель? И где вы были?

— Я танцевала с месье Отисом… — начала, но голос в очередной раз сорвался.

Я опустила низко голову, ругая себя на чем свет стоит за слабость.

Я же выходила против вражеского войска! Я повела за собой полк васконцев! А сейчас что? Почему от известия, что где-то, совсем рядом, в академии, мой враг и шпион спанцев, горло сводит, словно кто-то приставил руку и не дает сказать?

— Отис?! — воскликнул учитель.

— Некромант его убьет, — глухо откликнулся не менее ошарашенный Эрик.

— Мне нужен месье де Грамон, — твердо сказала, поднимая взгляд на месье Оливье.

— Не верю в то, что говорю. — Прошептал учитель, — но может быть, мы разберемся без привлечения «Цепного пса»? Отис возможно принял ваши эмоции…

Эрик выглядел шокированным словами месье Оливье, который, сжав губы в полоску, внимательно смотрел на меня.

— Мадемуазель, я слабо представляю, что, вероятно вы сейчас чувствуете, но я уверен, что Отис не мог…

— Мне нужен месье де Грамон, — повторила на этот раз гораздо громче. — Мы не сможем в этом разобраться.

Разве можно медлить в таком вопросе или я не достаточно ясно дала это понять? Я уже начинала злиться: как я могу положиться на менталиста, который несет какую-то чепуху про «Персефореста». Да и причем тут он собственно?!

— Эрик, найди Отиса, я хочу знать, что произошло. В любом случае мы обязаны принять меры.

— Не надо месье Отиса, — возмутилась я. — Мне нужно срочно связаться с месье де Грамоном, скажите ему… скажите, что юношу с родинкой почти нашли! Он поймет и явиться гораздо быстрее.

— Кого? — Хором спросили мужчины, удивленно разглядывая меня.

Меня уже начало трясти. Ах, если бы я только могла сама послать «старику» голубя, но могу ли я рисковать, отправляясь в почтовую башню? Это надо пройти главную залу, а потом выйти во двор, в парк, где любят сидеть студенты. Что если спанский шпион там?

— Месье Оливье, пожалуйста, это сейчас важнее всего! — Умоляюще сложила руки, — поверьте это не эмоциональный порыв, у меня действительно нет других вариантов. Это касается событий в Лангене!

Выразительно посмотрела на учителя, а затем на Эрика, все еще мнущегося рядом со столом. На лице старшего менталиста промелькнуло понимание и явно облегчение. Я растерянно моргнула, не ожидая такой реакции, неужели он рад тому факту, что я и подруги снова мишени?!

— Эрик, стрелой к дежурному менталисту и просишь связь с месье де Грамоном, — месье Оливье, нагнувшись над столом, быстро начертил несколько символов на обрывке листа и протянул ученику послание. — Покажешь, если «ворон» откажет. Доложишь «Цепному Псу» коротко и по существу, без нагнетания обстановки и душещипательных подробностей, — быстрый взгляд на меня со стороны мага. — Про юношу с родинкой не забудь.

Эрик кивнул, пряча бумагу в карман.

— И, месье, вы можете по пути к дежурному менталисту не думать о задании? — Попросила я.

— Мадемуазель? — Вскинул брови в удивлении месье Оливье.

— Человек, которого я опасаюсь, — я говорила медленно, тщательно обдумывая каждое слово. — Обладает весьма мощным даром.

Месье Оливье нахмурился и кивнул:

— Эрик, создаешь «помехи» фона по принципу навязчивой идеи, мы проходили в прошлом семестре. Ни единой мысли про мадемуазель Эвон.

Юный менталист внимательно на меня посмотрел, прикидывая что-то в уме. Держу пари, он пришел к каким-то своим выводам, так как стал куда более серьезным.

Пожалуй, не стоило так много сообщать информации при постороннем, но что делать, если я меньше всего хочу попасться из-за того, что кто-то может переволноваться от ответственного задания! А уж вспоминая, как мальчишки реагировали на имя де Грамона на факультативе, можно было с уверенностью сказать, что Эрик всю дорогу бы мечтал как феерично справляется с таким важным поручением и «Цепной пес», восхитившись талантами юноши, сразу берет его в свою легендарную группу.

Уж я бы точно мечтала о таком.

Эрик вышел, а я осталась один на один с учителем. Судя по заинтересованному взгляду месье Оливье, он бы очень хотел узнать, что со мной произошло. Наверное, мой вид толкает его на разные безумные предположения: почти распустившаяся коса, волосы в пыли и паутине (не удивлюсь, если шишку видно, подобно рогу единорога), порванная шнуровка на корсете и лопнувшие швы с боков на платье. Чтобы я подумала, если бы увидела мадемуазель в подобном виде? Наверное, что не произошло ничего хорошего…

Моим щекам стало жарко, когда до меня, наконец, дошло, что же именно подумал месье Оливье, когда я только зашла. И вот почему звучало имя Отиса!

— Я упала, — неуклюже пояснила. — В старом крыле.

Менталист склонил голову к правому плечу, задумчиво меня рассматривая. Похоже «картинка» в его голове не сложилась.

Вздохнула. Признаваться в собственном позоре не хотелось, но что-то рассказать мужчине было необходимо.

— И корсет слишком сильно затянула, — нехотя добавила под изучающим взглядом месье Оливье.

— То есть, Отис не причем? — С облегчением выдохнул маг.

— Да как вы могли такое подумать?! — Я вскинулась, — разве это не ваш ученик? Разве такое в его натуре?

— Нет, не в его, — кивнул учитель. — Но ваши мысли, могут свести с ума. Я боялся, что Отису не хватит выдержки и, увидев вас в таком виде, я предположил худшее.

Я насупилась. Совершенно ужасное обвинение «Персефореста» и к тому же безосновательное: месье Отис даже не посмотрел на меня во время танца. Был до безобразия вежлив и учтив, а в его голосе не слышалось и крохотного намека на заинтересованность моей персоной.

— Так что же произошло, мадемуазель? Где вы упали и умудрились так испачкаться? И что узнали? Ведь не о чересчур затянутом корсете вы хотите сообщить месье де Грамону. Тем более заманивая «Цепного пса» намеками на лангенское сражение. Что, мадемуазель?

Испуганно посмотрела на мага, у которого от нетерпения даже руки подрагивали. Месье Оливье определенно хотелось узнать мой секрет. Зачем? Я вжала голову в плечи. А не просчиталась ли я? У тех двух таинственных месье был в сообщниках менталист. А кто в академии достаточно силен, чтобы прочитать мысли окружающих? Ну не студент же! А то, что месье де Грамон доверял учителю…

Я по новому взглянула на месье Оливье. Теперь он представлялся мне жутким чудовищем, со скрюченными пальцами и седыми косматыми бровями. Существо наступало на меня, мерзко хохоча и размахивая из ниоткуда взявшимся посохом. «Открой мне тайну, Эвон!» — вещал монстр, щуря красные глаза.

— Отойдите от нее, месье!

Вздрогнула от резкого голоса за спиной и радостно вскинулась. Уж этого гостя я ни с кем не перепутаю — это мой настоящий друг и боевой товарищ!

— Ноэль! — Крикнула и, юркнув под рукой подошедшего вплотную месье Оливье, бросилась на шею юноше.

Некромант успел зайти в комнату и плотно прикрыть за собой дверь и теперь весьма недобро поглядывал на учителя. Ноэль кинул быстрый взгляд на меня и, отметив мой внешний вид, нахмурился. В глазах друга бушевало настоящее пламя, так что я невольно испугалась.

— Это не то, что вы подумали, месье! — Мигом поднял руки месье Оливье.

— Вам же лучше, чтобы это оказалось так, — процедил сквозь зубы Ноэль, пряча меня за спину и делая шаг в сторону.

Некромант оттеснил меня в угол, прикрывая широкими плечами от учителя. Я аккуратно выглянула, чтобы посмотреть, что же происходит в комнате. Месье Оливье явно нервничал, а воздух в комнате казалось вибрировал от напряжения. Бог его знает, что видел в глазах студента менталист, но он явно опасался обычного ученика!

Мне определенно стоило вмешаться, но я не могла отделаться от ощущения, что месье Оливье может быть врагом Франкии. Но кто еще в академии владеет даром ментала искуснее, чем учитель?

Хотя что-то в этой моей теории не сходилось: месье Оливье прекрасно знал, что я та самая девочка, что остановила войско спанцев. Так почему не сказал тогда тем заговорщикам? Или это такой способ повысить цену: ведь не стоит же моя жизнь сотню золотых. Это просто… обидно в конце концов!

— Ноэль, будьте же благоразумны! Да, вы весьма талантливы, но на моей стороне опыт и умения! Не станете же вы нападать на учителя! Сырая сила против чар — весьма примитивно!

— Дубинка тоже примитивное оружие, — хмыкнул Ноэль, — но попавшему под удар — не сладко.

— Я не являюсь причиной внешнего вида мадемуазель! — Повысил голос учитель, цепляясь рукой за свой амулет.

Казалось еще минута и маг сорвет сдерживающий артефакт любого ментала и отпустит силу на свободу.

Я вжала голову в плечи. Только глупец считает, что чтение мыслей не страшно, а любой хоть немного образованный человек прекрасно знает насколько опасно это умение. Перестарайся немного и в голове у противника останется одна каша.

— А кто?

— Она сама, — рявкнул учитель.

— Эвон? — спросил Ноэль, не оборачиваясь ко мне.

— Мы с девочками слишком туго затянули корсет и мне стало плохо в середине урока, — покаялась я. — Пришлось уйти, а потом, в коридоре мне стало плохо.

Некромант облегченно выдохнул и спокойно подал мне руку, выпуская из «плена» в углу. Мне же было неуютно — уже третий человек в курсе моего позора, хотя признаваться некроманту было гораздо легче.

— А как вы оказались здесь, месье Ноэль? — Угрюмо поинтересовался менталист, настороженно разглядывая моего друга.

Я крепко вцепилась в руку Ноэля. Если уж его боялся учитель, мне точно нечего опасаться, кого бы то ни было.

— Присядьте, мадмуазель, вы до сих пор бледная, — Ноэль потянул меня к креслу.

Месье Оливье, фыркнув, отошел к окну.

— Мне сообщил дядя.

Я удивленно вскинула брови. Откуда дядя Ноэля знает о моем местонахождении в кабинете месье Оливье?

— И что же он вам сказал?

— Дал полную свободу действий, если с Эвон случилось что-то плохое.

Менталист перевел удивленный взгляд на меня.

— И все-таки, чьего интереса в этом деле больше? Вашего или дядиного?

— Вам в любом случае ничего не светит, — огрызнулся Ноэль, помогая мне сесть.

— Считаешь, что сильнее меня? — месье Оливье облокотился о подоконник, — однако мой предмет пока не дается тебе в полном объеме.

— А я и не собираюсь тягаться с вами на вашем поле. Вы забыли, что у меня другая специализация. Но я — ни на минуту не забывал.

Посмотрела на месье Оливье. На лице мага ходили желваки — ему явно не понравились слова Ноэля. Не могу сказать, что я понимаю, о чем говорят мужчины, ведь разговор строится на каких-то странных намеках, ставших для этих двоих чем-то обыденным, но определенно из этих двоих я чувствую себя в безопасности только рядом с Ноэлем.

Я пока не определилась с версией кто же все-таки менталист — друг или враг. За прошедшие полчаса я успела многое придумать себе, но что из этого действительность? Я верю, что Ноэль не стал бы разговаривать с учителем, окажись тот шпионом, но и почтения в голосе некроманта не слышно.

- Твои подруги, наверное, сходят с ума, Эвон, — пробормотал Ноэль, снимая у меня с волос какой-то мусор, — первый урок закончился уже давно.

Я вздрогнула, прекрасно понимая, что Ноэль прав! Как я только сама не подумала об этом! Бедная Аврора, она больше всех переживала, когда я покидала бальную залу. Но как мне теперь показаться девочкам на глаза? Если Армель увидит меня в подобном виде, мне страшно представить, что она подумает. И поверит ли настоящей истории?

— Напиши им с записку, чтобы они передали платье, я отправлю с пажом, — предложил Ноэль, — скажи, что тебе срочно нужно к месье де Грамону и уж в бальном платье тебе будет неудобно.

Я кивнула. Хорошая идея. И поможет хоть как-то сохранить в секрете сегодняшнее происшествие. Если даже сквозь амулеты смогли прочувствовать подруг, то не стоит давать шпиону ни единого шанса узнать что-то еще. И хотя мне не хочется умалчивать о таком важном событии как подслушанный разговор, но, боюсь, обман единственный способ обезопасить Армель и девочек.

Я уже взяла в руки перо, лежащее на столе, как осознала сказанное Ноэлем. С пажом?

— Нет-нет, пажи замешаны во всем этом!

Обернулась к некроманту и ухватила его за руку.

— Именно пажи!

— Вы уверены, мадемуазель? — медленно переспросил меня учитель.

Кивнула, вспоминая слова незнакомцев. Да и если так подумать, мальчики определенно замешаны в падении Луизы с лестницы: не зря же масло появилось после того как паж принес нам с подругами завтрак в комнату.

Повисла тишина. Я понимала, что задала мужчинам невыполнимую задачу: кто еще сможет пройти в женское крыло? Только пажам позволено спокойно ходить где угодно.

— Генриетта, — хором воскликнули мужчины после непродолжительного перемигивания.

— Кто? — Удивилась я.

— Личная камеристка мадам директрисы, я думаю, она не откажет в просьбе, а в ее лояльности можно не сомневаться, — пояснил месье Оливье.

— Вот только как ее вызвать, не вызывая подозрений? — задумчиво забарабанил пальцами по спинке кресла некромант.

Учитель замолчал, но видимо никакой мысли в голову не приходило. Менталист даже потер переносицу от напряжения.

Ситуацию разрядил скрип двери: в комнату вошел Эрик. Юноша держал в руках какие то объемные свитки, а потому особо не разглядывал находящихся в комнате, тут бы на ногах удержаться и не выронить ношу.

— Месье Оливье? Я сделал ровно так, как договаривались. А еще дежурный передал документы для вас… А вы не одни, — разочарованно отозвался Эрик.


Ноэль не спешил поворачиваться к гостю лицом, и у меня возникли подозрения, что говоря о том, что «некромант его убьет», молодой менталист имел ввиду моего друга. Осталось только понять причины столь удивительного восклицания. Разве были причины у Эрика или Отиса бояться Ноэля?

— Эрик, если я не ошибаюсь, вы одно время были заинтересованы в мадемуазель Генриетте?

— Мадемуазель Генриетта порядочная девушка и никаким образом не отвечала на мой интерес! — Разом заупрямился студент, в ответ на предположение учителя.

— Я не из стражи нравов, — отмахнулся месье Оливье, — меня интересует только сам факт.

— Предположим, — нехотя согласился месье Эрик, косясь на меня.

— Нужно, чтобы вы попросили мадемуазель Генриетту отдать подругам Эвон записку. И это надо провернуть быстро, без лишнего времени на ухаживания за симпатичной девушкой.

Учитель протянул мне лист бумаги и перо:

— Пишите, мадемуазель. Необходимо, чтобы послание было написано вашей рукой, иначе подруги всполошатся.

Вздохнула и устроилась удобнее, выводя буквы.

«Армель, передай, пожалуйста, мадемуазель Генриетте сверток со сменой платья. Мне срочно нужно уехать в «выходной» домик — со мной хочет поговорить мадам «Элоиза».

Я специально поставила имя матушки Ноэля в кавычки, надеясь, что подруга догадается об истинно подтексте моей записки. Ну не могу же я писать о месье де Грамоне! Вдруг записка попадет в руки шпионов? Имя «Цепного пса» могут связать с подслушанным разговором, а нежелательные свидетели, способные опознать говорящих — никому не нужны.

— Если это надо до дела, я готов! — откликнулся Эрик, сгружая свитки на подоконник, — хотя я, право слово, уже запыхался, ведь весь путь, где это только возможно, и не было посторонних глаз, пришлось бежать.

Эрик, спрятав записку в нагрудный карман сюртука, покинул учительский кабинет.

— Месье Ноэль, — произнес учитель, склонив голову к правому плечу, — мой ученик почти бежал и только сейчас вернулся. Крыло некромантов располагается еще дальше почтовой башни. Каким образом вы успели, получив «птичку» от месье де Грамона, добраться до кабинета?

Ноэль пожал плечами, предпочитая ничего не отвечать учителю.

— Уж не поджидали вы где-то рядом. Признайтесь, вы придумали всю эту ситуацию: напугали девушку, внушили ей какой-то страх, с поддержки дедушки, только чтобы произвести впечатление на девушку?

— Месье Ноэль прошел тайными коридорами! — возмутилась я.

Мне было противно, что месье Оливье говорил такие слова. Как он мог так думать о Ноэле?! Я знаю, из всех нас троих в этом кабинете, некромант самый честный!

— Поверьте, мадемуазель, я уже давно преподаю в академии и не знаю ни одного пути, по которому так быстро можно было бы пройти так быстро с дальнего крыла. Ну не пролетел же их все месье Ноэль?!

— Значит, вы знаете не обо всех, — уверенно возразила я. — Месье Ноэль мой самый лучший друг! И я верю ему, как себе и даже больше!

Учитель буравил взглядом расслабленного некроманта, будто старался прочитать в его голове все мысли и тайны, и лишь покачал головой.

— Вот вам, мадемуазель, я охотно верю, ваши чувства и эмоции как на ладони, а вот мысли месье Армильи от меня скрыты, а это не способствует доверию.

— Я тоже не вижу ваши мысли, — развела руками. — Но я вам доверяю. Да и большинство людей не читают помыслов друг друга, но на земле до сих пор существуют дружба и любовь.

— Прекрасно сказано, Эвон, — повалил меня Ноэль, положив руку на плечо.

— Я вам как менталист могу сказать, что мысли большинства людей далеки от таких идеалов как даже дружба, не то что любовь, — мрачно усмехнулся месье Оливье.

— Почему сняли охрану? Разве рядом с девочками не должны были быть неотлучно несколько людей из отряда месье де Грамона?

Я удивленно обернулась на Ноэля. Неужели рядом с нами были менталисты? Но мы с подругами не заметили ничего! Интересно как долго? Уж не после того случая с Лу?

Меня до недавнего времени тоже заботил вопрос отсутствия охраны. Разве так относятся к будущей королеве? Да и я персона не из последних: я очень нужна спанцам, хотя сдается мне, что король Франкии от менее охотнее избавился бы, если бы не некая таинственная мадам, которая благоволила моей семье.

— Вы задаете эти вопросы не тому человеку, месье Ноэль, — развел руками учитель. — Можете поинтересоваться у дяди.

— Обязательно спрошу, — процедил сквозь зубы некромант.

Мне почему-то стало казаться, что я нахожусь в комнате с двумя тетеревами, которые, надувшись, собирались устроить драку. Птицы в моем воображении важно ходили, друг против друга, косясь глазом на противника и переминаясь с лапки на лапку. Нет, конечно, живых тетеревов я не видела, но папа любил показывать разные иллюзии и общее представление о животном мире я имела.

Месье Оливье рассмеялся, явно над моим придуманным образом, и я смутилась.

— Вам кажется, это смешно? — вздернул брови Ноэль.

— Нет, просто мысли мадемуазель Эвон как всегда яркие.

Моим щекам стало жарко, как и всегда в те моменты, когда я осознавала, что становлюсь посмешищем в глазах окружающих. Почему? Почему именно сейчас?! Я разозлено стукнула кулаком по столу.

— Ничего не понимаю, разве не должен был амулет сработать? Да, месье де Грамон говорил, что амулет экспериментальный, а потому сначала не сможет перекрывать все эмоции, но разве сейчас сложный случай? Вначале он работал лучше, а ведь он обучаемый и должен был подстраиваться под мои потребности. Такое чувство, что мой амулет самый худший ученик на потоке!

Я досадливо закусила губу, а ведь вначале артефакт и вправду работал лучше — вон даже месье де Грамон остался доволен его работой. И на факультативе по менталистике он дал сбой только в конце, когда появился месье Отис, а до этого, чтобы студенты услышали меня, приходилось снимать украшение.

— Или разрядился, — покачал головой Ноэль. — Давайте я посмотрю, мадемуазель.

Я стянула подарок де Грамона с шеи и протянула другу, с надеждой вглядываясь в лицо некроманта. Не хотелось бы мне оказаться совсем без защиты пока по академии гуляет спанский шпион! Хотя версия Ноэля определенно объяснила бы многое.

— Вы еще и артефактор, месье? — Едко осведомился месье Оливье, словно ему было обидно, что он сам не додумался проверить мой амулет.

— Нет, но примерно представляю, как работает конкретно данный экземпляр, — покачал головой Ноэль, вертя в руках узорчатый кругляш. — На месте месье де Грамона я бы взял за основу некромантские плетения, которые в определенной концентрации весьма неплохо сдерживают ментальные атаки. К сожалению, такая техника защиты может быстро «выдыхается». Хотя я вполне допускаю, что артефакторы короны сделали невозможное, но уж определить степень наполненности защитных плетений мне хватит умений.

Ноэль царапнул основание кулона и будто прислушался к чему-то. Так музыкант, проверяет готовность инструмента, трогая струны.

Несколько удивленно и восхищенно разглядывала друга, который сейчас, за работой, был удивительно хорош, особенно выражение лица: возвышенно-одухотворенное.

— Любопытно… — протянул юноша. — Мадемуазель Эвон, амулет всегда при вас?

— Да, месье де Грамон сказал не снимать его ни на минуту. Я даже сплю с ним, хотя это определенно неудобно, главное во сне не положить его под щеку…

Вспомнила, как проснулась вчера с узорным отпечатком на лице, после чего долго растирала щеки, пока коварная Армель хохотала как сумасшедшая.

— Он деактивирован и не думаю, что смогу запустить его. Посмотрите, месье, — Ноэль протянул учителю артефакт.

Месье Оливье проверял артефакт совсем иначе: положил его между ладоней и, закрыв глаза, втянул носом воздух. За мимикой менталиста тоже было интересно наблюдать — губы мага чуть подрагивали, словно он читал заклинание.

— Вы снимали амулет ранее, мадемуазель?

— Только на вашем уроке, месье Оливье, — удивилась я странному вопросу.

— Нет, тогда он был на виду, а еще? Может быть, когда посещали ванные комнаты?

— Да, я боялась, что вода навредит чарам и он прекратит работать от влаги… — мужчины переглянулись между собой, и я поспешила добавить, — но это было непродолжительное время и подвеска висела на крючке, в шкафчике вместе с остальными вещами. Вряд ли бы кто-то прокрался в женскую баню!

Дверь в очередной раз скрипнула, и появился запыхавшийся Эрик со свертком в руках.

— Приехала карета за мадемуазель Эвон и месье Ноэлем, — на последнем имени юноша недовольно поджал губы, — дежурный менталист сказал, чтобы вы как можно незаметнее покинули академию.

Я приняла из рук Эрика сверток с платьем и остановилась в растерянности:

— Но как я спущусь вниз без амулета? — Запаниковала я, когда до меня дошел весь трагизм ситуации, — это катастрофа.

— Подумайте о чем-то нейтральном, например, о месье Отисе, — как-то мстительно предложил месье Оливье, победно косясь на Ноэля.

— Вы издеваетесь, месье? Разве могу я думать о месье Отисе, когда такое происходит?

— А что именно произошло? — Вкрадчиво уцепился за мои слова менталист, — пока вы удачно справляетесь с тем, чтобы не думать о ваших приключениях.

Я едва не задохнулась от возмущения. Да, возможно пока у меня получается: очень уж интересный разговор между учителем и студентом академии, но, когда я спущусь вниз, в общую залу, и пойду к карете… смогу ли я отрешиться от дел государственной важности?

— Переодевайтесь, мадемуазель Эвон, — спокойно заметил Ноэль, вставая между мной и месье Оливье. — Мы выйдем из кабинета.

— Но мои мысли? — Жалобно спросила, ухватившись за рукав мантии некроманта.

— Я обещаю, вы и не вспомните про ваши приключения, пока мы не сядем в карету.

Я нахмурилась. Что же сможет отвлечь меня? Возможно, месье Ноэль откроет мне какой-то секрет? Например кто такой его дядя, который, по словам месье Оливье, знает обо всем, что творится в королевстве?

— И как вы хотите это сделать? — удивился месье Эрик, — Заставить мадемуазель Эвон не думать, я имею ввиду. Разве это возможно? Она всегда думает и волнуется о целой куче вещей!

— Я даю гарантию, что ни один посторонний менталист не услышит в мыслях Эвон ничего важного. Пойдемте. Мадемуазель нужно переодеться.

Некромант, подхватив под локоть Эрика, покинул кабинет. Месье Оливье, кинув на меня задумчивый взгляд, вышел вслед за учениками.

Развернула сверток, который принес месье Эрик. Вместе с платьем на пол едва не упал сложенный вчетверо лист бумаги. Конечно же Армель положила записку!

«Ты просто обязана все рассказать нам, Эвон!»

Вздохнула.

Знать бы еще как мне изложить то, что произошло сегодня! Страшно представить, что придумали себе подруги, когда мадемуазель Генриетта попросила у них смену платья для меня. Как я буду смотреть в глаза девочкам? Будь я на месте Армель, я бы уже прокручивала в голове разные варианты, один другого чуднее. Вплоть до того исхода, после которого понадобилось бы свадебное платье, а не ученическое.

Приложила руки к щекам — так мне стало жарко, но потом спохватилась, что снаружи меня ждут, и быстро подтянула завязки по бокам платья.*

Распахнула дверь и посмотрела на стоящих около окна мужчин.

— Я готова, месье, — громко объявила, надеясь, что никто не заметил моего смущения.

— Пойдемте, мадемуазель, — кивнул месье Оливье. — Следует торопиться, чтобы мадемуазель успела вернуться до того момента, как это выйдет за рамки приличий и кто-то догадается о причинах.

Кивнула, соглашаясь с учителем. Поездка будет бессмысленна, если кто-то свяжет разговор на балконе и мою пропажу. Месье Оливье, до которого, похоже, долетели обрывки моих мыслей, заинтересованно на меня покосился.

До ближайшего поворота, за которым располагалась лестница, ведущая в общий холл, мы добрались достаточно быстро: учеников в этой части академии почти не встречалось.

— Ну-с, месье, и какой у нас план? Как вы собираетесь заставить мадемуазель не думать о том, что произошло на балконе?

Я встрепенулась: получается, месье Оливье уже успел прочитать мои мысли, но вот насколько «далеко» он забрался? И это я еще старалась не думать о разговоре двух незнакомцев! Ну, вот опять!

— По-моему, в этот раз вы задумали невозможное, месье Ноэль, — усмехнулся учитель, отчего-то победно посматривая на некроманта.

Ноэль улыбнулся и, быстро наклонившись ко мне, впился в мои губы поцелуем.

Где-то сбоку вскрикнул месье Эрик, а месье Оливье закашлялся.

А в моей голове стало пусто-пусто….


*В мире Эвон существует правило: шнуровка сзади — платья для настоящих леди\бальные платья, шнуровка по бокам — ученические\для среднего звена, шнуровка спереди — для крестьян и иже с ним

Глава 10

Коридор, залитый светом, по которому звуки разносятся далеко-далеко, трое мужчин и я.

Я волнуюсь, потому что один неверный шаг или мысль могу стоить мне жизни, да что там, благополучия моей стране! Месье Оливье что-то говорит, но я его почти не слушаю. Разве столь это важно? Но вот Ноэль сжимает мое предплечье, наклоняется (у него теплое дыхание и от него пахнет фиалками) и…

— Мадемуазель Эвон! Прекратите уже думать об этом поцелуе! — раздраженно высказался месье де Грамон, дергая плечом.

Легко сказать! А что делать мне? В том коридоре Эрик за моей спиной так и ахнул, даже месье Оливье поперхнулся, увидев бесчинство Ноэля.

Сам же Ноэль, словно ничего и не произошло, потянул меня за собой в сторону выхода из здания. В моей голове было пусто, что, столкнись я с кем-нибудь лбами, послышался бы звон. Какие там воспоминания о заговорщиках? Только та самая ковыль, о которой я раньше безуспешно себе твердила. Опомнилась я только, когда месье Ноэль помогал мне сесть в карету.

Всю дорогу до городского дома Авроры я старалась не смотреть на сидящего напротив некроманта. Мою голову занимали самые разные мысли и, вот уж точно, о произошедшем на балконе даже не думалось. Почему Ноэль так поступил? Неужели до него дошли слухи о произошедшем на факультативе по иллюзиям и он решил, что я доступная цель! Или все-таки это возможность спасти меня? Поди разберись! Тем более что сам Ноэль не сказал ни слова и, кажется, дремал.

Даже хорошо, что приехав в поместье, некромант первым делом отправился на кухню, проверить как там его матушка. Надеюсь, он не пошел признаваться мадам Элоизе в нашем грехопадении? Страшно представить, что подумает женщина обо мне. Я бы на ее месте точно оградила Ноэля от общения с столь легкомысленной особой.

— У вас было какое-то важное сообщение, да? Что значит то послание, которое передал Эрик?

Месье де Грамон взял меня за плечи и хорошенько тряхнул. Я так увлеклась собственными терзаниями, что совсем позабыла о важном деле!

— Мадемуазель Эвон, забудьте что говорят досужие кумушки. Совместное обучение и ввели для возникновения соблазнов между учениками. Популяция магов медленно угасает, мадемуазель, чем больше браков между одаренными — тем лучше.

Я удивленно посмотрела на месье де Грамона. Что за ужас он говорит? А как же нормы морали, мнения окружающих? Этикет в конце концов! Последний я, правда, и сама предпочитаю помнить выборочно и на людях, но есть же какие-то рамки у общества.

— Вспомните, Эвон, та мадемуазель из вашей прошлой академии, Амелия — выйдет замуж так вообще не девицей, и ничего. У кого-то изменилось к ней отношение? Разве вы стали думать хуже об этой девушке?

Я помотала головой. Ну как же так, это же Амелия! Разве могу я забыть ее добрый нрав и открытую улыбку. И девушка же выходила замуж!

— Если дело только в статусе, я могу сказать Ноэлю, что вы готовы стать его женой, ради того чтобы смыть этот позор.

Я испуганно посмотрела на менталиста и замотала головой еще усерднее. Нет, замуж я, конечно, собиралась, но скорее на перспективу, когда-нибудь после окончания академии, а не прямо сейчас! Жениха еще должен одобрить дедушка. Хотя сдается мне, старый виконт останется вполне доволен Ноэлем.

— О, вы уже почти способны нормально соображать, мадемуазель, я рад, а то ваши метания из разряда: «я бедная, несчастная, опозоренная», меня уже порядком начали раздражать. Прекрасно, что у нас остаются такие чистые девушки, но это иногда утомляет.

— Столица оказывается опасное место, — вздохнула я, имея в виду все разом: и планы незнакомцев и отношение к поцелуям.

— Привыкайте, — пожал плечами месье де Грамон. — Вам тут еще долго жить.

Если, конечно, раньше меня не убьют, то долго — еще полтора года учебы. Это же целая вечность.

— Итак, мадемуазель, если у вас из головы окончательно ушли все мысли о поступке месье Ноэля, вернемся к вашему появлению в кабинете месье Оливье. Знаете, Эрик был столь эмоционален в описании вашего внешнего вида, что мне пришлось вызывать племянника.

— А почему он не пришел? — удивилась, усаживаясь в кресло, на которое жестом указал мужчина.

Наверное, племянник самого месье де Грамона оказался бы весьма влиятельным, чтобы вывести меня из академии без лишнего шума и не пришлось бы целоваться с Ноэлем в присутствии посторонних.

Посмотрела на месье де Грамона и поняла, что я где-то просчиталась, очень уж осуждающее выражение лица было у менталиста. Значит это некая доступная информация, которую я должна знать. Но видела ли я кого-то незнакомого? Тут мне вспомнились слова месье Оливье и меня осенило:

— Месье Ноэль?!

— Вы правы, мадемуазель, — снисходительно улыбнулся менталист. — Отец Ноэля, месье Людовик, мой кузен, по материнской линии. Младшая ветвь наследования, так сказать.

Я выдохнула — кузен! Все гораздо проще, чем звучало на первый взгляд, а то уже успела себе придумать целый роман на несколько томов, что именно Ноэль — дофин, которого вынуждены были спрятать в глуши из-за заговорщиков еще в раннем детстве (ведь сестра месье де Грамона — королева!). И я теперь (после того поцелуя) кандидатка в невесты принца и как следствие, главная жертва двоих незнакомцев с балкона.

— У вас богатая фантазия, мадемуазель, — сухо обронил месье де Грамон.

— С чего я могу начать? — Я поежилась под внимательным взглядом мужчины и решила сделать вид, что последних пар минут разговора просто не было.

— С начала, мадемуазель, — хмыкнул менталист. — Что послужило причиной нашей сегодняшней встречи? А то в вашей голове такая каша, что меня уже подташнивает.

Я задумалась. А что собственно может быть первоисточником? Не просто же мой обморок на балкончике! Но и бал, и «отравленная» вода, и пажи!

— Так-так… — кивнул мужчина, заходя мне за спину.

Это оказалось определенно верным решением: я вздохнула свободнее, когда месье де Грамон прекратил сверлить меня взглядом.

Пажи-пажи! Мне запомнился только Эрик, но ведь в зале были и другие мальчишки: они приносили и уносили графины со свежей водой, меняли игры за столами. Но могу ли я представить их лица?

— Просто думайте, мадемуазель, наша память — уникальна, даже, если нам кажется, что мы чего-то даже не видели, менталист способен найти что-то интересное.

Я кивнула. Пажи… надо вспомнить тех, кто крутился около столиков с напитками и потому мог подлить зелье.

— Интер-р-р-ресно, — протянул месье де Грамон, кладя руки мне не плечи и с силой нажимая на них, — значит, ментальный настой… далеко не каждый в столице сможет приготовить его. Запомните, мадемуазель, на будущее, если попадете на настоящий бал, пейте разбавленное водой вино. Большинство зельев не сочетаются с алкоголем. Молодых правильных девушек, которые пьют только воду, частенько ловят на этом, утаскивая за занавески… Дальше!

Я не решилась задать вопрос, что таки происходит в укромных уголках, тем более менталист сам оборвал свою речь, а, значит, явно не обсуждали новые выпуски альманахов с романами. Видимо там происходило то самое таинственное «нечто», что губило репутацию девушки навсегда.

Старательно отгоняя мысли о танце с месье Отисом, вспоминала, как подслушала компанию юношей, когда студенту стало плохо

— Не торопитесь, мадемуазель. Представьте, что вы еще на уроке, оглядитесь.

Разве я заметила что-то интересное? Но, вспомнив слова, месье де Грамона послушно «завертела» головой.

— Замечательно. И любопытно. Дальше?

Я «шла» по коридору к той самой галерее и почувствовала живительный воздух. И хотя я изо всех сил попыталась «умолчать» о способе проникновения на балкончик, но, видимо, у меня это не получилось. Впрочем, менталист только хмыкнул, пока я уже спешно представляла себе разговор двоих мужчин.

Месье де Грамон словно забыл о моем существовании: руки с плеч убрал, а в комнате стояла такая тишина, что я начала сомневаться, а был ли в комнате кто-то еще. И что дальше? Я уже несколько раз прокрутила в голове недавний подслушанный разговор, а никакой реакции не последовало. Впрочем, стоило только подумать об этом, как сзади раздался грохот и я вздрогнула. Удивленно обернулась и ужаснулась открывшейся картине: месье де Грамон свалил решетку камина, а сейчас стоял спиной ко мне, тяжело облокотившись руками на стену.

— Месье, — робко позвала «Цепного пса», который начал пугать меня своей неподвижной фигурой.

— Кукла значит, — прошипел внезапно мужчина.

Ах, вот значит что! Он «услышал» какими эпитетами наградили короля эти заговорщики! Я признаться не очень поняла, в чем дело, но вот слова о звезде, первой крови, наталкивали меня на нехорошие мысли. В прошлый раз, на балконе в Лангене, когда фавориты искали тайный ход, дофин тоже говорил что-то подобное. Не идет ли речь о чем-то действительно существующем? О чем-то пугающем…

Если бы я не слышала дофина, то, наверное, предположила бы, что спанец врет. А что? Дикари лгут как дышат и вряд ли их остановили бы чужие жизни для благополучия своей страны.

— Спанцы заинтересовались маленькой Эвон де Сагон, — задумчиво протянул месье де Грамон, настолько необъяснимо резко меняя настроение, что я растерялась, — считают, что вы одна из невест фаворитов…

— Но это же не так, месье! — Возмутилась, глядя в спину менталиста.

— А ведь я мог бы им позволить убить ее, — тихо прошептал мужчина, видимо думая, что я его не слышу, — и посмотреть как ОНА обрушит гнев на Спанию. Но ведь ЕЙ будет не безразлично кто стоит за всем этим, и второй целью стану я и то, что мне дорого. Моя Франкия. А вот этого я уже не могу допустить.

Я застыла. Убить меня? ОНА?

Зябко поежилась и встретилась с глазами менталиста. А ведь ему ничуть не жаль меня. И если бы моя смерть хоть что-то решила! Ох! Облизнула внезапно пересохшие губы. Это страшно. Я уже представила, как де Грамон выносит мое безвольное мертвое тело на руках и передает спанцам, сопровождая «подарок» безумным хохотом. А потом мой несчастный труп сожгли бы во славу Бога! Да уж, дикарям бы понравилось.

— Я просто счастлив, что вы не питаете иллюзий в мой адрес.

— Даже не думала, месье, — тихо «повинилась», опуская голову как можно ниже.

Дед всегда говорил, что вот мы, васконцы, самые преданные слуги короны. Но виконт явно ошибался, передо мной сидел «пес», куда более верный стране, но не королю и даже не правящей династии, а Франкии. Это было жутко и прекрасно одновременно.

— Спанцы хотят уничтожить купол? — Спросила, когда молчание затянулось.

— Что вы знаете из истории нашей страны, мадемуазель? До Великой смуты?

Хороший вопрос. В лангенской академии историю преподавали плохо. Мы зазубривали великие деяния Луи Первого и реформы Луи Второго, по прозвищу Мудрый: про тутовые деревья и насыпные острова, отодвинувшие границу купола от береговой линии, что не позволило вражеским кораблям обстреливать побережья, про почти четыреста лет мира. А до Великой смуты? Уроки помнились мне плохо. Во-первых, было не интересно, во-вторых, это было на первом курсе, когда мы только познакомились с Армель и Авророй и первое время не могли наговориться друг с другом.

Пожала плечами и виновато улыбнулась.

— До Великой смуты крестьяне и горожане стонали под тяжестью налогов, так как на военные компании необходимы были деньги, а шаткий мир достигался путем взаимовыгодных браков с соседями, которые впрочем, не спешили помогать новообретенным родственникам. Нашей стране приходилось не раз и не два участвовать в войнах, тогда и сложилась слава васконцев как непримиримых и отважных воинов.

— Одна из королев прошлого — княжна из Руссы, — радостно вставила я, припомнив интересный урок.

— Да, вы правы. Она привнесла весьма многое в нашу страну. Но были и другие династические браки: со Швейлой, с Варварикой и даже Спанией. Мать Луи Первого была спанкой и сестрой тогдашнего короля. Собственно, когда муж королевы Изабеллы умер, не оставив завещания, между его детьми и разгорелась настоящая борьба за власть. Старшая дочь королевской четы, Анна-Мария, если вы вспомните, весьма похожа статью на мать и всю спанскую родню, как раз готовилась к браку с королем Швейлы Эриком. Но судьба стать женой престарелого короля не прельщала Анну-Марию и она, при поддержки матери и спанцев, решила устроить переворот. Началась гражданская война. Чужая королева, мадемуазель Эвон, никогда не поставит интересы Франкии превыше свой родины, а Изабелла-спанская пеклась только о нашем соседе.

Я кивнула. Выдай меня сейчас замуж в чужую страну, я тоже думала бы только о Франкии. Как можно вычеркнуть родину из памяти? Даже при том, что получается королева была врагом (она же хотела спанского господства на нашей земле), я не могла ее осуждать.

— Спанцы заявили, что имеют серьезные притязания на трон и даже предложили Анне-Марии жениха из своих. Принц-консорт при правящей королеве! И всего-то нужно было устранить остальных конкурентов на трон. Двух братьев: Луи и Жана. Луи, наш будущий король, будучи младшим сыном, по обычаям того времени готовился к принятию сана. Он обладал даром-говорящего-с-книгами, как и вы, мадемуазель, а потому серьезно не рассматривался отцом как будущий король. Во главе государства должен был стоять сильный маг, который бы мог вести за собой войска и служить примером для солдат. Вот Жан весьма подходил на эту роль — у него был дар огневика и армия его боготворила.

Я с интересом следила за месье де Грамоном, который во время рассказа отошел к окну и сел на подоконник. В отличие от нашего учителя, менталист рассказывал куда более живо и интересно. Я на минутку представила, как «Цепной пес» ведет у нас урок и едва не рассмеялась. Конечно, всеобщее внимание ему было бы обеспечено, но боюсь ответить домашнее задание перед де Грамоном мне смог бы даже самый лучший ученик. Отчего-то, когда речь заходила о менталисте, все предпочитали переходить на шепот.

— Не отвлекайтесь, мадемуазель, — строго оборвал мои мечтания мужчина. — Уже в те времена Спания активно сжигала на кострах почти всех, кто обладал даром, хотя это правило не касалось детей до десяти лет, когда талант едва успел проявиться. Такие маги, воспитанные в определенном ключе, становятся грозной силой, фанатично преданной своей стране. И когда отряды Инквизиции вступили на территорию Франкии…

Продолжения не требовалось, уж очень выразительная мимика была у менталиста. Определено ничего хорошего это Франкии не принесло. Мне сразу вспомнились витражи на стенах балкончика — не очень веселое было время видимо.

— Гражданская война основательно опустошила не только казну, но и кошельки крестьян: нас ждал голод, болезни и мор скота. Люди устали от бессмысленных сражений и некоторые добровольно присягали Анне-Марии, признавая права Спании. В стане оппозиции завелись предатели. Итог был печален — спустя пять лет противостояния спанцам удалось загнать в угол и убить дофина. Смерть принца Жана, как казалось, знаменовала полную победу Анны-Марии — принцесса заняла главный дворец и уже почти готовилась к коронации, оставалось только одно препятствие.

— Луи Первый, — сказала я шепотом, зябко поежившись.

Мне было жутко: картинки событий прошлого вырисовывались в цельную картину, словно я сама была там. Затянутые в плащи фигуры в ночи, сборы уставших, измученных крестьян, сговор о предательстве, сверкнувший в пламени кинжал, оборвавший жизнь принца Жана…

— Вы правы, мадемуазель. Будущий король как раз находился в летней резиденции, в горах. Именно там была самая большая библиотека, где принц изучал теологические труды. А что у нас в горах?

— Васконцы, — ответила, начиная что-то припоминать из старых горских сказок.

Наша повариха частенько рассказывала их в общей зале. Меня до определенного возраста никто не гнал от слуг, отец не считал это чем-то страшным, а дед и подавно не был против. Уже позже, когда появилась нянюшка, мне сказали, что не дело это будущей виконтессе проводить вечера среди черни. Меня это впрочем не останавливало и я, забросив вышивание, пробиралась в общую залу, чтобы послушать захватывающие истории старины. Нянюшки самой никогда не было на месте, а потому поутру она лишь сокрушалось тому, как мало я успела вышить перед сном.

«— … и собралось горцев бесчисленно, так что глянь вокруг, каждый холм, каждый склон горы усеян васконцами. Пришли все, от мала до велика, послушать, что скажет принц. Был юноша неказист и бледен, но взгляд его был твердый…»

Теперь все вставало на свои места.

Горцев, до Великой смуты, мягко говоря, не жаловали, хотя васконцы и славились как превосходные воины — считалось, что мои соотечественники шумные и драчливые. А кому нужен солдат, постоянно нарывающийся на драку? Дедушка всегда говорил, что васконцев начали уважать именно при Луи Первом, и что честь эту мы заслужили потом и кровью.

— Васконцы недолюбливали королевскую семью, хотя и всегда участвовали в военных походах Франкии. Горы скудны на урожай и очень часто единственный заработок горцев был военные трофеи. Война была прибыльным делом, мадемуазель.

Я сжала губы в полоску и распрямила плечи. Словно месье де Грамон осуждал моих предков за это! Но разве подобный подход не был вызван нуждой?

— Не хотел вас обидеть, мадемуазель. Итак, когда к васконцам обратился Луи Первый, горные кланы не испытали приступа радости: они не видели в принце силы и власти, как в его брате. Но, знаете, Луи был великолепным оратором. Он сказал прочувственную речь и все васконцы, как один, присягнули будущему королю.

Нет. Все было не так.

Я помнила слова из сказки, которую знает каждый васконец, хотя и вряд ли связывает с Луи Первым.

Принц опустился на колени перед молчащими горцами. Если бы Луи Первый просил отвоевать ему трон, убить Анну-Марию, хоть что-то ради своего тщеславия, горцы все так же молча развернулись бы и ушли, но принц просил не для себя — для Франкии, своего народа. И в наступившей тишине, один из вождей кланов, поднял руку с зажатым в ней кинжалом, и прозвучало хриплое: «до победы». Один за другим поднимали вожди руки и скоро горы содрогнулись от хора тысячи глоток.

Вместе с воспоминаниями детства в голове замелькали образы из сказаний, настолько осязаемые, что даже месье де Грамон замолчал, не иначе как вместе со мной вглядываясь в хмурые, грубые лица васконцев.

— Не знал, что ваши соплеменники до сих пор помнят, — усмехнулся месье де Грамон. — Хотя о чем это я? Это же горцы. А вы, мадемуазель, выросли далеко от королевского двора, чтобы стать такой же как, например, де Жюсак. Тот и собственные корни не вспомнит.

Мне уже довелось общаться с этим месье и, скорее всего, согласилась бы с данной характеристикой моего соотечественника.

— Так вот, мадемуазель, пока горцы стягивались к Провансу, Луи намеревался сдать летний замок и отправиться на север. Анна-Мария же, зная о том, что брат отправился к горцам, решила не рисковать и нанесла удар.

— Это то самое нападение, когда погиб месье Робер? — спросила, вспоминая факультатив по иллюзиям и рассказ о том, как мой соотечественник держал на себе образ-иллюзию Луи Первого.

— Я смотрю, вы неплохо запоминаете все, что связано с васконцами, мадемуазель.

Хотела было возразить, что скорее просто интересные моменты, но передумала. Будто бы «Цепной пес» не прочел этого в моих мыслях! И все же непонятно, для чего менталист решил устроить экскурс в историю.

— Терпение, мадемуазель, я думаю, что еще чуть-чуть и все станет понятнее.

Я кивнула. Слушать месье де Грамона было интересно, хотя и пока весьма странно, что он затронул события давно минувших дней.

— Однако Луи бежал из замка с книгой, в которой описывалось редкое и удивительное заклинание.

— Купола?

— Вы правы. Луи отступил на север, к войскам васконцев, которые никому не собирались отдавать ни пяди земли. Луи Первый взял в жены одну из дочерей васконских баронов и самопровозгласил себя королем. Для горцев он стал не просто очередным монархом, но своим, а за своих васконцы дерутся как дикие звери. Спустя девять месяцев у короля родился сын, а купол отрезал для спанцев любые подходы к Франкии. Оставшись без помощи, Анна-Мария сдалась. Ее заточили в монастырь в горах и, насколько я знаю, она умерла через четыре года после пострига. Оказавшись в безопасности, крестьяне начали потихоньку восстанавливать хозяйство, а, глядя на более удачливого соседа, к нам примкнули южные провинции, которым тяжело приходилось под тяжелой пятой Спании. Сами понимаете, особой любви со стороны дикарей это не прибавило.

Мне так и хотелось сказать: «вот и сказочке конец», но сомневаюсь, что история на этом закончилась, иначе этого разговора бы не было.

— Спания постоянно со всеми воюет, и не сказать, чтобы безуспешно, хотя последние пятнадцать лет она основательно сдала позиции. По контрибуции Гальцы уже отобрали у них западные области и все успешнее вгрызаются в бок соседа. Подпирают и другие государства, с островов. Ситуация для Спании скажем так, не завидная. Им нужны людские ресурсы — рабы, которые станут за них воевать, золото, плодородные земли. Примерно десять лет назад спанцы заявили, что у них есть прямой потомок Анны-Марии, якобы она родила сына и отдала отцу, спанскому гранду, которого отсекло куполом от невесты. И заявили о притязании на трон и узурпировании власти со стороны Луи Первого и его детей, так как Анна-Мария была старшим ребенком.

Я ахнула. Стало действительно чуточку понятнее. Но совсем немножечко.

— Спанцы давно бы развязали войну, не будь купола. Теперь им просто необходимо уничтожить купол над Франкией и устроить гражданскую войну снова.

— Но кто согласится? Все мы любим нашего короля, — вскинулась я, — это просто невозможно! Он правит мудро и при династии Луи Первого мы живем в мире и гармонии! И потом, заклинание купола вечно, как они собираются устроить брешь?

Сказала и осеклась. Мне вспомнился день боя, когда появился месье де Грамон. Анори присягнул на верность Спании и войска дикарей смогли продвинуться вглубь страны. Так все-таки безумцы, способные на предательство уже были!

Судя по одобрительному взгляду месье де Грамона, я была права.

— Но за Лангеном, даже если все лорды пойдут под знамя Спании, дикари все равно споткнуться о васконцев. Никто из горцев не согласится! — с жаром воскликнула, выпрямляясь в кресле, — Стоит ли волноваться за тех предателей?

— Ваше пренебрежение понятно, мадемуазель Эвон, но южные регионы это не только бароны и графы во главе, но и люди. Это плодородные земли и хлеб, которым снабжают север. Мы не можем бросить простых франкийцев в беде.

Мне разом стало стыдно за свои слова и мысли. И как я могла так думать?! Месье де Грамон прав, крестьяне ни в чем не виноваты.

— И купол далеко не вечен.

Я удивленно посмотрела на мага. Как это? Все знают, что купол стоит вот уже больше трехсот лет!

— У каждого волшебства есть свой срок.

— Но…

Конечно, я знала этот незыблемый постулат: никакой колдовство не может держаться вечно. Рано или поздно, если конечно заклинание не замкнуто на природный или иной источник магии, любое волшебство развеется. Выдохнется, как прошлогоднее пиво в кружке. Но на уроках истории нам старательно говорили, что купол всегда был, есть и будет, так что даже в голову не приходило, что может быть иначе.

— Королевская свадьба — это обряд, который из года в год поддерживает защитный купол.

В моей голове разом что-то щелкнуло. На свадьбе дофин и невеста смешивают кровь в бокале вина и выпивают по очереди. Время первой крови! Не об этом ли речь? Получается Луизу, как невесту дофина, хотят убить, чтобы не состоялась свадьба?

— Я вижу, вы понимаете, мадемуазель. — Кивнул месье де Грамон.

— Но зачем вы открываете этот секрет мне? Я же не смогу сохранить его, — я ужаснулась. Ведь это кошмарно, если такие подробности станут известны заговорщикам.

— О! Вот мы и подобрались к самому интересному, мадемуазель. Для успешного обряда необходима не только церемония, связывающая дофина и вашу подругу, но и венчание пяти фаворитов. Пять лучей звезды. Мы бы давно провели тайную свадьбу дофина и мадемуазель Армель, если бы не последнее обстоятельство…

— У вас нет пяти невест, — осознала я, — Аврора и Полин — это только два луча. И все же я не понимаю.

— Мадемуазель Луиза выйдет замуж за месье Гая, она условно подходит, а выбирать нам не приходится. В Бордо есть вариант, его сейчас проверяет месье Филипп и у нас останется всего одна девушка…

Я кивнула. Хотя и не представляла, как они смогут изменить то, что на всех углах кричали про скорую свадьбу Луизы и Луи. А тут Лу сочетается браком с месье Гаем. Вспомнила вредного некроманта и поежилась. Мне даже его совсем не жалко!

— Я не могу заставить вас или принудить, выторговать или хоть как-то повлиять на решение, мадемуазель.

Я удивленно посмотрела на мужчину, который начал говорить странные вещи.

— У меня нет такого права, ОНА четко ограничила, что ваше согласие должно быть добровольным и не под гнетом обстоятельств — только чистые чувства. Но вот характер эмоций не упоминался никак. Дружба, на мой взгляд, потрясающее чувство!

— Не понимаю, — протянула.

Хотя я и соврала — я начала догадываться, о чем речь, но верить в подобное мне не хотелось, потому что выбора лично для меня тогда не оставалось.

— Мне нужна невеста для месье Гастона, чтобы провести обряд и на ближайшие двадцать лет оставить спанцев с носом. Тот мужчина, которого вы подслушали, был прав. Еще двадцать лет голода Спания не может себе позволить, им нужно решение здесь и сейчас — наша страна как кормушка сегодня, а не через десятилетия.

Я сжалась в комочек, не решаясь поднять глаза на менталиста. Все мечты, надежды и планы… мой месье Отис!

— Я хочу, чтобы вы стали женой месье Гастона, мадемуазель Эвон. Последним лучом звезды и ниточкой, что снова привяжет васконцев к королевской власти.

Глава 11

Ноэль сел напротив дядюшки и вытянул ноги. Некромант расслаблено откинул голову на спинку кресла и выдохнул. Это был напряженный день.

Сумасшедший.

Когда от дядюшки пришла «птичка», юноша был вне себя. С его маленькой, нежной и наивной Эвон случилось несчастье — кто-то посмел…посягнул….

Даже сейчас, от одной мысли, кровь закипала в жилах. Месье Оливье крупно повезло, что Ноэль решил первым делом поговорить, а не швыряться заклинаниями. Чтобы не говорил учитель про опыт и знания, от всплеска сырой силы такой мощи мало кто бы ушел живым. Один раз Ноэль уже такое видел. Когда какой-то столичный барончик решил доставать матушку. Решил, что если та бывшая прислуга, то еще явно не забыла безвольные времена, когда любой аристократишка мог заставить служанку задрать юбки.

Месье де Грамон тогда с легкостью замял дело, сметая в савок пыль, оставшуюся от сильного, казалось бы, боевика. Лишь быстро глянул на племянника и испуганную, вцепившуюся в сына Элоизу, и ушел. А что тут скажешь? Не стоило, даже будь ты тысячу раз могучим огневиком, лезть на мать одного из любимчиков Богини. Ах, вы не знали, месье? Ну кто же вам виноват?

— Вы помогли Эвон? — спросил Ноэль, не открывая глаз.

— Да, кто-то деактивировал ее артефакт, — отозвался месье де Грамон. — По словам самой мадемуазель, это сделали в ванных комнатах. Удивительно, да?

— Враг может быть студенткой? Вы ищите не там? — «посочувствовал» некромант дяде.

Не то чтобы Ноэлю не был интересен этот момент, ведь события в академии касались его любимой Эвон! Но некий элемент злорадства был: Ноэль считал обряд чем-то мерзким, а уж когда узнал о процедуре больше, то не хотел, чтобы Эвон оказалась замешана хоть в чем-то, касающегося ритуала.

— Возможно. Слишком мало посвященных, чтобы успеть везде. Всегда есть риск, что оперативник узнает больше, а это большаяа вероятность потерять хорошего сотрудника.

— Ну надо же, вам кого-то бывает жалко, — едко заметил Ноэль, садясь прямо. — Я восхищен, месье!

— Весьма.

Месье де Грамон улыбнулся. Сейчас был очень важный момент, ради которого собственно это все и затевалось. Выгорит ли? Ноэль был весьма талантливым и сильным мальчиком. Еще лет десть и можно не сомневаться, станет мэтром. А вот стабильным ли? Милость Богини еще никому не обходилась легко, увы. Мадемуазель Эвон стала бы неплохим якорем, если так подумать. Но… какое мерзкое пресловутое «но».

— И где Эвон сейчас?

— Наверху, отдыхает. Элоиза отнесла ей молока и печенье. Думаю девочке нужно женское общество, а Элоиза — самое то.

Ноэль кивнул. Да, матушка была удивительной женщиной, рядом с которой все чувствовали себя детьми. Не зря же отец выбрал именно ее, несмотря на отсутствие древнего рода и богатого приданного, да еще и довесок в лице маленького «сына». Хотя королева не скупилась на откупные своей бывшей служанке, согласившейся прикрыть ее позор, но барон Армильи не взял ни рё из рук королевы.

— Обдумывает перспективы, — туманно ответил месье де Грамон, наливая себе вина.

Ноэль нахмурился, услышав слова дяди. Мысленно перекатил их, словно мячик в коробке. Понимание не приходило, но отчего-то казалось, что от этой фразы веет неприятностями.

— Перспективы? — Переспросил некромант, подаваясь вперед.

— Да, — «рассеянно» кивнул месье де Грамон, перебирая папки на столе, — я попросил мадемуазель Эвон стать невестой Гастона.

— Что?! — Ноэль вскочил и ненавидяще уставился на собеседника, — вы не можете! Богиня не простит вам!

— Именно поэтому я честно обрисовал мадемуазель, для чего нужна свадьба дофина и фаворитов.

— Честно? — Усмехнулся Ноэль, — «Цепной пес короля» знает о подобном?

— Ну то что я умолчал о частностях, не так уж критично. А еще, я весьма добросоветсно рассказал о том, что мадемуазель Эвон может отказаться от моего предложения, но…

— Она никогда не сделает этого, потому что речь идет о судьбе Франкии!

Юноша упал назад в кресло и с силой сжал подлокотники — очень хотелось ударить де Грамона магией. Возможно, даже некроманту удалось бы достать «Цепного пса», но… в силах ли студента побороть колосса? Пока нет. В прямом бою — без шансов. Да и что даст членовредительство «старика»? Эвон уже наверняка втемяшила себе в голову, что должна.

— А как же та девушка, Юлали? Насколько помню, у них с Гастоном даже были какие-то чувства друг к другу.

— На последней встрече этих двоих, им подлили афродизиак в вино. Мадемуазель Юлали больше не подходит на роль луча.

— А прирезать девицу на алтаре ради «последней» крови не слишком гуманно, если есть другой вариант, не так ли? — Желчно осведомился Ноэль.

Де Грамон с интересом посмотрел на племянника. Мужчина никак не ожидал, что юноша знает такие тонкости обряда. Откуда? Кто открыл ему тайны государственного масштаба и, главное, с какой целью? Нет, в том, что некроманту можно доверять, менталист не сомневался — ведь в руках «Цепного пса» Эвон де Сагон. А Ноэль действительно любит эту маленькую девочку! И хотя бытует мнение, что некроманты неспособны испытывать сильные эмоции по отношению к женщинам (Богиня не прощает соперниц, особенно у любимчиков), племянник явно пойдет и в огонь и в воду за Эвон.

— Потому вы готовы сломать жизнь девушки, отдавая за чужого ей мужчину, который влюблен в другую? Да у Эвон даже шансов не будет стать счастливой: Гастон будет ходить к своей Юлали!

И ничего не возразишь. Несмотря на некие заинтересованные взгляды Гастона в сторону других девушек, Юлали он был верен и неизменно возвращался к рыжеволосой красавице. То что она оказалась одним из лучей — было чудесно. Но кто и как смог подлить этим двоим афродизиак? Поместье Юлали неплохо охранялось, но на утро старый граф нашел всю прислугу мертвой, а дочь в объятьях фаворита. И допросить то некого: все кто мог что-то сказать — на том свете.

Таинственный враг неплохо знает общую суть ритуала, но не мелочи, судя по подслушанному васконкой разговору. Остается только делать ставку на это.

— Артефакт нашел невесту дофина и погас. Он останется глух до новых выборов через двадцать лет или смерти мадемуазель Армель. Рисковать девушкой — я не готов, что если следующие выборы затянутся? Осталось не так много времени, до крайней точки ритуала, а мне не хватает людей, которым я могу довериться, на все: охрану девушек, поиск заговорщиков, розыск «лучей». И втягивать новых сотрудников я тоже не могу — враги короны неплохо маскируются и имеют какую-то ментальную защиту.

— Я не отдам вам Эвон, — прошипел некромант. — Все это ваши проблемы, которые вы и обязаны решать, разве не так?

— Я ни к чему не принуждаю девушку. Хочешь ее разубедить? Вперед. Только сдается мне, что, если на благо Франкии, я попрошу мадемуазель Эвон лечь на алтарь — она ляжет, чтобы ты ей не сказал.

Ноэль ненавидяще посмотрел на родственника. Менталист был прав. В этом и была вся Эвон — маленькая, гордая, самоотверженная васконка.

— А если я найду замену? — хрипло спросил Ноэль после непродолжительного молчания, в течение которого буравил взглядом «старика».

— В таком случае, мне не нужна будет мадемуазель Эвон, ты прав, — поощрительно улыбнулся месье де Грамон.

Племянник поступил предсказуемо — клюнул на аферу.

Как найти иголку в стогу сена? Да никак практически. У любого другого — шансов нет, а артефакт замолк, теперь его пробудить сможет только новый дофин, для поиска «очередной» жертвы на алтарь Франкии. Увы. Суровая действительность. Но альтернатив нет, либо сломанная судьба очередной девицы (тут вопрос спорный, ведь и брак выбранный родителями, тоже мог оказаться несчастливым), либо война и голод для целой страны. Заплаканные глаза матерей, братские могилы по краю дорог и голодающие дети. Выбор? Да нет никакого выбора.

А вот племянник мог разыскать нужную девицу. Отмеченным Богиней доступно многое, а Ноэль был одним из немногих «счастливчиков». Нет, просто ради него, дядюшки, некромант даже не пошевелился бы, но вот мадемуазель Эвон — другое дело. Ради любимой девушки — юноша горы свернет. Опять же: Ноэль знает подоплеку обряда, а потому лишних непроверенных ушей в этом деле не будет.

Нет, конечно, если ничего не получится, мадемуазель Эвон — последний шанс. Как бы не хотелось менталисту не втягивать эту потрясающую девочку в политические игры, но, увы, Франкия. Высшее благо ценой отчаянья парочки девиц? Легко. Жестоко? Упаси боже. Жестоко смотреть, как убивается мать, над погибшим солдатом или насилуют девчонок спанские войска, потому что не защитили и не уберегли. А это… со своей совестью Арно договориться.

Ноэль медленно поднялся и тяжело вздохнул. Нужно будет обращаться к Богине. Любой некромант знает, что просьбы к НЕЙ чреваты. Что попросит ОНА за помощь? Даже у любимчиков нет никакой защиты. Но, возможно, Древняя смилостивится, когда узнает, что речь идет о Эвон?

— Откуда ты знаешь про обряд? — Окликнул племянника месье де Грамон.

— Мне рассказала королева, — нехотя откликнулся некромант.

Он конечно мог бы упереться и молчать, но не счел нужным этого делать.

— Ты виделся с матерью? — Удивился менталист.

Насколько де Грамон знал, юноша ни разу не встретился с Шарлоттой, после того как сестра попросила устроить ей встречу с сыном восемь лет назад. На взгляд менталиста, мальчишке вообще не стоило знать тайну своего происхождения. Бастард королевы, это такое… тут ведь как преподнести историю. До великой смуты и не такие аферы проворачивали, а на трон садились люди далекие от правящей династии. И несмотря на то, что сестра упорствовала, Ноэль так и не принял мать.

— С королевой, — упрямо мотнул головой Ноэль. — Когда я заподозрил, что с отбором что-то не так, я отправился за информацией.

— Ясно, — кивнул де Грамон, — больше не держу.

Ноэль, коротко кивнув, вышел из комнаты.

Менталист откинулся на спинку кресла и усмехнулся.

— Значит сестра…. Любопытно.

Пожалуй, стоит приставить к королеве еще одну фрейлину.

~*~

— Девочки, а кто-нибудь вообще читал параграф из дополнительной литературы, что упоминал месье Густав?

Покосилась на встревоженную Аврору.

Мы прошлый урок по каллиграфии прогуляли, и беспокойство подруги было понятно: учитель наверняка начнет с нашего трио, раз уж за нами такой серьезный проступок. Мне стоило бы тоже сидеть, уткнувшись в книгу, и обеспокоенно спрашивать, что, сверх того, что было в учебниках, рассказывал месье Густав, но я не могла. Я сидела на лавочке около аудитории и, сложив руки на коленях, глядела в пол.

Прошло уже три дня с момента встречи с месье де Грамоном, а я все еще думала над его просьбой. Слишком много вопросов было в моей голове: кто все-таки таинственная ОНА и почему мое согласие на брак должно быть добровольным? Почему именно я? Что во мне, Лу, девочках такого?

Я уже почти смирилась со своей участью, хотя и не торопилась признаваться старику. «Почти», потому что, закрывая глаза, я видела осуждающие взгляд месье Отиса. Конечно, менталист винил меня, что я так легко отказывалась от нашего будущего, но разве это было на самом деле просто для меня? А еще я вспомнила сжавшиеся в полоску губы Ноэля, когда уезжала. Некромант даже не попрощался со мной, отвернулся, словно я сделала что-то плохое. Молчание друга больно ударило меня в самое сердце! Почему?! И нежить-почтальон не прилетал ни разу.

Я медленно тянула время, где-то глубоко в душе теплилась надежда, что, может быть, что-то изменится?

Я чувствовала себя втянутой в сложную непонятную мне игру, где мне выделялась далеко не ведущая роль, и в которой я упорно теряла всех, кто мне дорог.

В голове никак не укладывались откровения месье де Грамона. Со школьной скамьи нам твердили, что купол — это гениальное заклинание короля Луи Первого и пока жива королевская династия, защита над Франкией вечна. Оказалась да, вечна, но вот ритуал… внушал мне опасения. Оговорки дофина и заодно заговорщиков вырисовывали в моей голове какую-то мрачную картину. Сразу вспоминались какие-то мелочи, которые мое сознание раньше не хотела связывать воедино: слова Ноэля, к примеру, о мерзкой сути обряда или страшные фразы фаворитов про потерю дара — зачем то ведь об этом спрашивали всех конкурсанток!

Посмотрела на Армель и вздохнула. Да и эти внезапно вспыхнувшие чувства мне теперь подозрительны. Конечно, я в месье Отиса влюбилась тоже, едва увидев, но ведь у меня совсем другой случай! Я Персефореста уже пять лет люблю, а потому встреча с менталистом была как прыжок из окна, когда сердце замирает на мгновение полета, а потом стучит быстро-быстро! Мы с Ноэлем в Лангенской академии совершали подобное безумство, когда спасались от сторожа в Лангене, поэтому о чем говорю!

А тут… Армель влюбилась в принца, ровно после испытания, а до этого? Могла ли подруга молчать и скрываться? Но что мне делать, если эта любовь действительно наведенная? Открыть глаза маркизе? Но могу ли я? Если свадьба дофина так важна для безопасности страны, имею ли я право? Счастье подруги или предательство Франкии?! Почему выбор так сложен?

А если странные чувства исчезнут, и Армель все поймет? Узнает, что мне все было известно, а я… простит ли меня Армель? Я оцепенела, представив, как через десять лет, маркиза, тогда уже королева, осуждающе посмотрит на меня: «Как могла ты, Эвон, зная все..?».

Нет! Надо рассказать!

И тут же картинка в моем воображении поменялась и вместо Армель на меня сурово взирал месье де Грамон. Мужчина стоял у окна и задумчиво смотрел на улицу. Заметив меня, растерянно озирающуюся посреди серой безликой комнаты, месье подманил меня жестом: «Эвон? Подойдите, мадемуазель, посмотрите на творение рук своих». И вот я подхожу к окну на негнущихся ногах и в ужасе вскрикиваю. Всюду, куда не глянь, огни костров, и спанцы в своих жутких железных масках! Дикари жгут деревни и убивают невинных младенцев, оставляя после себя лишь смерть и разруху. «Если бы вы не рассказали мадемуазель Армель… если бы вы только не рассказали».

Такого я тоже не могу допустить! Ах, если бы Армель только могла понять!

Шум в коридоре, между тем, нарастал: девушки никак не могли успокоиться. Видимо из-за нашего прогула на прошлом уроке (три ученицы не пришли на занятие, неслыханно!) месье Густав необычайно зверствовал, и теперь каждая лихорадочно повторяла то, что не успела доучить за вчера.

— Мадемуазели! Соблюдайте тишину. Возьмите пример с мадемуазель Эвон! Эта девушка сегодня проявляет истинное воспитание.

Студентки, услышав слова классной дамы, которой надоело следить за всеобщим бедламом, разом повернулись ко мне. Не часто такое было можно услышать в мой адрес.

Хотя и правда, я себя веду последние пару дней как настоящая леди: немного отсутствующий взгляд в пол, легкая бледность на щеках, руки сложены на коленях. Никаких прыжков вокруг высокой Софи, которая подняла учебник на вытянутой руке, как это делала сейчас Зое. Никакого громкого смеха или дурачества. Неужели, чтобы вести себя «правильно», мне нужен такой серьезный удар судьбы?!

— Эвон, с тобой все в порядке? — Заботливо спросила маркиза, обнимая меня за плечи, — у тебя такое лицо, будто случилось что-то страшное.

— Ты не учила вчера, да? — Заволновалась Аврора, захлопывая книгу, — там сложный раздел, про написание старинных языков соседей.

Посмотрела на встревоженные лица подруг и не нашла в себе сил признаться.

Кивнула.

Пусть лучше думают, что я переживаю из-за урока.

— Хочешь… хочешь я вызовусь отвечать? Тогда месье Густав точно не станет тебя мучать, — неуверенно улыбнулась Аврора, едва заметно запнувшись в самом начале фразы.

Я оценила — Аврора всегда боялась отвечать перед классом, а уж в столичной академии и подавно, потому это для нее серьезный шаг.

Однако от предложения подруг стало еще более гадко. Девочки так поддерживают меня, так переживают, а я… зная секрет — молчу! Но вот есть ли у меня право разглашать государственные тайны?!

— Может меня и не вызовут, — как можно равнодушнее пожала я плечами, отвлекаясь от грустных мыслей. Еще же ничего не решено!

Вдруг у месье Филиппа не получится найти себе невесту. Ну не разорвут же меня надвое! Я мигом представила, как мужчины тянут меня за руки, каждый в свою сторону: оба пыхтят от натуги, лица фаворитов уже прямо красные. «Это моя невеста» — кричит месье Гастон, дергая меня влево, — «ищи свою дальше!». «Нет! Сам ищи! Я уже устал постоянно искать!» — не уступает месье Филипп. А я, спустя какое-то время, лопаюсь словно мыльный пузырь. Пфьююють! И нет Эвон!

А там где нужно искать заново еще одну невесту (насколько поняла, месье Филипп сейчас просто проверяет, а не запускает заново некую систему отбора), там и две, ведь верно же?

— Мадемуазели! Тишины! Учитель!

Все девушки замерли, услышав голос классной дамы. Учебники оказались разом захлопнуты, а ученицы вытянулись по струнке вдоль стен. Я же так и осталась сидеть на лавочке, примерно сложив руки на коленях.

Месье Густав — высокий дородный мужчина лет сорока (в общем, совсем глубокий старик), подошел к кабинету и, поморщившись, оглядел студенток. Не то чтобы учитель был таким же неприятным, как месье Гюра в прошлой академии, но все старались не вызывать его недовольства, потому как потом начинался бесконечный поток нотаций и сетований, нао неблагодарную породу студентов. Однако сегодня, вопреки обыкновению, месье Густав ограничился лишь уничтожающим взглядом.

— Заходим, девушки. Урок вот-вот начнется и тема сегодняшнего занятия более чем интересная! Жером, поторопитесь!

Из-за поворота коридора показался паж, нагруженный свитками и толстыми потрепанными книгами. Мальчик еле передвигался, так как не видел даже куда ступает.

Мы с подругами переглянулись. Возможно, нам сегодня повезет?

Студентки заторопились в класс следом за месье Густавом, пока настроение учителя не испортилось.

Я заняла свое место в первом ряду и с интересом следила, как нетерпеливый учитель, выхватил у пажа свитки и, расправив, повесил их на стенде. Судя по всему плакаты были очень старые, но я никак не могла соотнести нарисованное на них с нашим предметом: вдоль всего полотна шла длинная вертикальная линия-стрела, на которой располагались черточки под разным наклоном. Было что-то знакомое в этом схематичном изображении, но я никак не могла вспомнить откуда.* Что-то из далекого детства, когда еще был жив отец.

— Итак, мадемуазели, сегодня по плану у нас стоит изучение особенностей написания на лагенском наречии, но я возьму на себя смелость поменять порядок уроков, тем более все прекрасно знают основные правила: четыре дополнительных черточки на инициале, оформление мозаикой и красным цветом последнего**. — Учитель, осторожно перебирал свитки на столе, словно искал подходящий, — не вижу смысла занимать целый урок повторением, когда есть такой повод! На следующей неделе пройдет большая королевская выставка древних артефактов и книг юга Франкии, в частности там будет большой отдел древних васков и их уникальное письмо.

Я заинтересованно посмотрела на мужчину. Похоже, месье Густав оказался прав, тема урока предстояла интересная: ведь именно васками называли предков моих соотечественников.

— Считается, что васки пришли с севера Спании более девятисот лет назад, во время первой церковной реформации в Спании и осели на наших землях. Древние франкийцы не очень стремились осваивать неприветливые горы и не возражали, когда новые соседи начали заселять кряж. Достаточно быстро горцы переняли не только диалект Лангена (хоть и с некоторыми отличиями), а так же и письмо, но до сих пор встречаются книги на их уникальном наречии.

Месье Густав постучал указкой по плакату со стрелой.

— Похоже на наскальную живопись, — с сомнением протянула Марго, отчего-то покосившись на меня.

— В этом утверждении есть рациональное зерно, — кивнул учитель. — Древние васки были язычниками, если помните, они ушли от наших соседей из-за попытки навязать им свою религию. Некоторые языческие обряды требовали нанесения надписей на камень, дерево, кость. Выписывать буквы и руны — весьма затратное по времени занятие, зато «черточная» письменность прекрасно ложилась на любые текстуры.

Еще несколько учениц повернулись ко мне, словно это я участвовала в этих самых ритуалах. Я лишь пожала плечами. Это же древние васки! Мы давно уже пишем иначе и никак не отвечаем за предков.

— Как я уже говорил, на следующей неделе пройдет большая выставка и ее устроитель мой хороший друг. Он выделил мне пять бесплатных билетов для меня и четверых спутников. Я готов взять лучших студентов по итогам сегодняшнего занятия и теста, посмотреть на это чудо — васконскую письменность! Итак, откройте тетради, запишем основные принципы: алфавит состоит из двадцати знаков и делится на четыре группы. Эти знаки, как вы уже видите, представлены черточками, которые нанизаны на основную линию. Направление текста слева направо или снизу вверх, в более поздний период можно понять порядок чтения еще и по стрелке…

Лишь сейчас, глядя на учителя, я поняла, что месье Густав совсем не ужасный старик, как любят его называть остальные студенты, а всего лишь самым натуральны образом боготворит свой предмет! И весьма близко к сердцу принимает нежелание учеников любить каллиграфию, как любит он сам.

Наверное, это очень увлекательно, попасть на такую выставку. Тем более — это мое наследие! Надо обязательно постараться.

— Странно, — прошептала Армель сбоку. — Я уже видела эти черточки. На той лампе, что стояла на столе во время испытания. Неужели дофин возит с собой древние артефакты?

Лампа? Я напрягла память. Уж не та ли эта лампа, которая «вспыхнула» и Армель внезапно поняла насколько любит принца?

Я задумчиво посмотрела на плакаты месье Густава. А что если мои мысли о том, что чувства маркизы наведенные — не так уж далеки от истины? Пожалуй, если я узнаю о ситуации чуть больше, то смогу помочь подруге…

____________

*далее в тексте речь пойдет про огамическое письмо, которое из древнеирландского, произволом автора стало древним письмом васконцев. Ругаться по этому поводу на автора совершенно бессмысленно.

**Так называют заглавную букву увеличенного размера, с которой начинается текст книги, главы или отдельный абзац. В русской традиции инициал чаще всего именуют буквицей. Буквица может быть шрифтовой или декорированной, одноцветной или красочной, но, как бы она ни была исполнена, первое и главное её назначение — привлечь внимание читателя к началу текста.

Глава 12

Прижалась спиной к холодной каменной стене и замерла, прислушиваясь к шагам в коридоре. Пройдут мимо или свернут прямиком в галерею?

Пронесло?

Пожалуй, не стоило идти в мужское крыло. Но как же иначе? Вот уже несколько дней, как от Ноэля ни весточки, даже утренние записки перестали приходить. Я совершенно напрасно с рассветом подбегала к окну и распахивала створки, вглядываясь в розовеющие верхушки деревьев: может на этот раз белка?! Мне просто необходимо поговорить с Ноэлем! Я не могу смотреть, как моя дружба утекает сквозь пальцы словно песок.

Почему некромант так поступал? Пусть Ноэль имеет мужество сказать мне прямо в лицо, отчего посчитал недостойной своего внимания. Или я… не знаю, что себе напридумываю! В моей голове и так слишком много разных мыслей. И далеко не все из них — радужные. А еще вопросы… целый рой вопросов. И возможно то, что они касались близких мне людей: дедушки, Армель, и даже Ноэля — заставляло меня лихорадочно обдумывать ситуацию. Как решить задачку, которую подкинул мне месье де Грамон? И был ли выход из этого капкана? Не то чтобы мне было больше всех надо, но как заставить замолчать совесть? Ни для одного из рода де Сагон это неприемлемо.

Месье де Грамон ошибся, доверяя мне столь важную тайну!

Мне следовало бы молча принять ситуацию и сделать, как говорит старик: выйти замуж, молчать о странном обряде и… отвернуться от Армель. Но как быть, если много лет спустя, когда я буду совсем глубокой старушкой (не меньше сорока лет!), внуки зададут мне вопрос о дружбе? Настоящей, такой чтобы, закрыв глаза, и в омут головой, и в огонь? Что я скажу? Были у меня такие чувства, и друзья были, но я сама, своими руками все порушила… Вздрогнула, как наяву представив суровые глаза темноволосого «внука». Удивленные дети переглядываются, не понимая, почему же замолчала любимая «бабушка»? Отчего отводит взгляд?

Мотнула головой, отгоняя непрошенные мысли, и выглянула из-за поворота. Вот же несносные некроманты!

До рассвета еще далеко, а эти уже стоят, негромко переговариваются. Или еще? Вспомнились слова Ноэля о том, что некоторые занятия у него проходили посреди ночи, в силу специфики обучения.

Никак не пройдешь мимо! А ведь скоро мне надо возвращаться в свои комнаты, иначе девочки заметят мое отсутствие. А уж что придумает Армель, в свете истории со шпионами в «Гнезде» — никому не известно. С маркизы станется поднять на уши весь Университет! И как тогда оправдаться? Вряд ли классных дам устроит обяснение, что я хотела поговорить с Ноэлем посреди ночи.

Не могу же я подойти к этим месье и попросить проводить меня к барону. Или могу? Некроманты вроде бы очень дружны, насколько я успела заметить, но захотят ли они помогать мне? И наверняка гадости разные подумают о наших с Ноэлем отношениях.

Поджала губы. Ну и пусть! Я и так уже почти замужняя дама, станет ли месье Гастон обращать внимание на чужие сплетни? А даже если и станет, много ли выбора оставляет нам месье де Грамон? Сдается мне, ни шагу в сторону.

Тряхнула головой и, высоко задрав подбородок, вышла из-за угла.

Впрочем, на меня словно не обращали внимания: некроманты увлеченно о чем-то спорили, хотя и не кричали на весь коридор. Я могла пройти мимо и, думаю, осталась бы незамеченной, но как найти комнату Ноэля? Конечно, на дверях есть таблички с фамилиями проживающих студентов, но ведь и учеников огромное множество! Я и так слишком долго провозилась, стараясь попасть незамеченной в мужское крыло. Кто же знал, что по коридорам неусыпно ходят стражники, пажи и классные дамы?

— Месье, доброе утро!

Юноши разом вздрогнули и удивленно на меня посмотрели. С утром я, безусловно, погорячилась — еще все-таки ночь. Хотя уж точно некроманты не думали встретить девицу в коридорах их подземелий в любое время суток.

— Мадемуазель? — Сухо осведомился один из моих собеседников, вскидывая брови. — Вы заблудились?

Мне, естественно, понятна абсурдность этого «предположения»: все-таки этаж некромантов самый нижний, а крыло — самое дальнее. Мой наряд тоже отметает любые подозрения, что я вышла после ванной и совершенно случайно забрела в столь дальние места: на мне ученическое платье. Впрочем, намек в вопросе незнакомца был весьма понятен: мне давали шанс выйти из щекотливой ситуации, изобразив смущение и приступ глупости. Могла же девушка потеряться, особенно в незнакомых переходах?

— Нет, месье, — улыбнулась как можно увереннее, отрезая тем самым себе путь к отступлению без ущерба для репутации. — Я ищу друга.

— Друга? — Губы некроманта изогнулись, и выражение лица стало очень уж гадким, — близкого?

Я кивнула и тут же спохватилась: незнакомый юноша явно имел что-то плохое под этим уточнением. Я предпочла сделать вид, что не поняла мерзкого намека.

— Лучшего, — спокойно пояснила. — Я ищу Ноэля Армильи.

— Сочувствую, мадемуазель, но тут без шансов, — усмехнулся некромант. — Боюсь, сердце нашего гения занято.

Я нахмурилась. Что бы это значило? Неужели у Ноэля появилась возлюбленная и именно этим обусловлена смена поведения барона? Его избранница против нашего общения?

Мало кто верит в дружбу между мужчиной и женщиной, всячески намекая на что-то неподобающее. Даже дедушка считал это абсолютной глупостью, и я всегда гордилась тем, что наши отношения с Ноэлем — явное подтверждение тому, что даже старый виконт иногда ошибается.

— Постой, Фредерик, — остановил некроманта его спутник, который все это время внимательно разглядывал меня. — Вы, случаем не мадемуазель Эвон?

— Вы знаете меня? — удивилась, неприличнейшим образом уставившись на низкорослого юношу.

— Та самая Ноэлева Эвон? — Воскликнул Фредерик, окидывая меня быстрым любопытным взглядом.

— Ноэлева?

Непонимающе посмотрела на некромантов. Было в этом слове что-то странное, с привкусом… принадлежности? Мог ли Ноэль рассказывать обо мне? Определенно. Вот подруги знают о существовании барона и даже нашей дружбе. Без особых подробностей, правда, потому как, боюсь, они стали бы ревновать к нашим проделкам, но ведь это было бы глупо! Понятно, что с девочками я бы не отправилась смотреть на оленят в приакадемскую рощу, а с Ноэлем — пожалуйста!

Юноши, между тем, с интересом меня оглядели с головы до ног, заставив непроизвольно задрать подбородок. Оценивают? Ну и пусть. Да я не так красива, как Армель, но, право слово, что настоящей дружбе красота? Можно подумать, будь Ноэль крив или кос, я бы прекратила с ним общаться!

— Так что же, месье, вы проводите меня?

— Разве Ноэль не должен уехать с рассветом? — С сомнением протянул месье Фредерик, покачав головой.

— О! Тогда тем более, я обязана увидеть барона!

— Стоит ли? — Задумчиво изрек маленький некромант, — юной мадемуазель не стоит появляться в наших подземельях. Ваша репутация…

— Будет ли Ноэль рад…

— Какое это имеет значение здесь и сейчас! — Воскликнула, оборвав Фредерика, начиная подозревать худшее: друг таки отвернулся от меня, раз у юношей, которые совершенно точно меня «узнали», есть сомнения в реакции барона. — Слухи по университету могут и не пойти, а месье Ноэль уже уедет! Неужели вы не понимаете, что наша дружба под угрозой?

За моей спиной послышались шаги и я осеклась: ведь меня могли услышать! Как бы я не храбрилась, сплетни — это последнее, что мне сейчас нужно, ведь вдвойне обидно, если тебе приписывают какие-то особенно мерзкие поступки.

Юноши так же насторожились и, переглянувшись, решительно кивнули друг другу. Низенький некромант, приложив палец к губам, и, призывая, таким образом, к тишине, потянул меня за руку к себе. Я сначала испугалась, что же такого хотел сделать студент, уж не поцеловать ли? А то в университете, похоже, все помешаны на поцелуях и с такой легкостью раздают их налево и направо, будто это кота погладить! Я при всех своих попытках выглядеть как можно более «современно» и «в духе столицы», никак не могла это уложить в своей голове. Разве поцелуй это способ решения всех проблем? Прикосновение губ любимого человека это таинство для двоих! Волнительное, пьянящее похлеще любого вина. Чтобы как в романах: и ноги подгибались, и воздуха не хватало, а вокруг ничего не видно, потому что разве есть что в целом мире, кроме любимого? Но уж точно, поцелуи — не способ отвлечь внимание!

— Тут ниша, мадемуазель, спрячьтесь, — прошептал одними губами некромант, заметив, наверное, страх в моих глазах.

Я с облегчением выдохнула и кивнула, мышкой юркнув мимо юношей к укромному уголку.

Здесь видимо хранили хозяйственный инвентарь: в небольшом углублении в стене стояло деревянное ведро и швабра. Выбора, впрочем, не было — либо я хоронюсь тут, либо меня найдут незваные гости. На куда тут деть ноги? Почти все пространство на полу заняло старое рассохшееся ведро!

Голоса в коридоре приближались и я запаниковала.

— Мадемуазель, — прошептал Фредерик, — скорее! Вас все еще видно.


Выдохнув, решительно подобрала юбки, сверкнув понтолончиками, и втиснулась в узкое пространство, поставив ногу в ведро. Под туфелькой что-то противно хлюпнуло. Некроманты, не ожидая такого звука, вздрогнули и, словно по заказу, разом чихнули, маскируя тем самым мою неуклюжесть.

Вжалась спиной в камень, ощущая неприятный холодок. Я молилась только об одном — лишь бы тонкие домашние туфельки не размокли окончательно, так как я начала чувствовать, как холодит ногу вода.

Кто мог вообще бродить в полупустынных коридорах университета в такое время суток?

— Пирр, Фредерик! — послышался снаружи моего укрытия незнакомый голос, — вот так встреча! Отрабатываете «ниже среднего» в табеле?

— Что делают некроманты в неурочный час — как раз понятно, — хмыкнул тот самый безымянный некромант, которого, судя по всему, звали Пирром, — но вот что трое студентов с боевого забыли в нашем крыле?

Действительно! Я замерла, прислушиваясь к разговору.

— Ищем нарушительницу, — раздался незнакомый голос.

Тут же послышался глухой звук удара, видимо боевик ткнул товарища в бок.

— Нарушителей, — поправил сокурсника незнакомец, — мы же патруль.

— И давно ли по школе ходит патруль? И разрешение, и повязки выдали? Покажешь, Аим?

Я удивленно вскинула брови. «Нарушительницу». Искали явно меня, но зачем? Конечно, я и правда нарушила некоторые правила университета, но разве настолько серьезные, чтобы меня ловило сразу трое студентов с боевого факультета? Да и как вообще им пришло в голову выбрать своей жертвой меня?!

— А тебе больше всех надо, Пирр?

— Может и больше, если это порядком расстроит твои планы.

— Все никак не можешь забыть, что та блондиночка выбрала меня?

Студенты с боевого рассмеялись, поддерживая шутку предводителя. Мне стало жалко некроманта, если все дело действительно в юной девушке… и чувствах, то понятна неприязнь к месье Аиму.

— Так что насчет разрешения?

— На драку нарываешься? Нас то трое.

Я замерла и, наверное, потому не понимала толком сути разговора, все на что меня хватало — это не стучать зубами. Туфелька уже порядком промокла и правая ступня основательно замерзла. Хотя в классных комнатах было тепло, и температура поддерживалась определенными заклинаниями, коридоры, как мне сейчас казалось, продувались всеми ветрами.

— Аим, твое поведение не слишком умное. Посуди сам, ты без оснований и полномочий самым наглым образом пристал к двум студентам с отделения некромантии совсем рядом с их жилым корпусом. Если же я крикну, на чьей стороне будет преимущество?

В коридоре на минуту повисла тягостная тишина, в течение которой Аим, похоже, обдумывал ситуацию. И если я сначала сомневалось, что месье Пирру и Фредерику удастся выйти победителями из стычки, то после слов некроманта поняла, что боевики в самом деле прогадали. И даже если таинственный месье Аим, которого я знать не знала, действительно разыскивал меня, ему предстоит уйти ни с чем.

— Некромантское братство, да? — хмыкнул наконец Аим.

— Теснее семьи, — закончил явно какую-то присказку Фредерик.

— Ну что ж…. — глубокомысленно изрек боевик, — будем считать, что мы, отряд добровольных патрульных университета, идем дальше.

— Идите, — милостиво разрешил Пирр.

— А вы?

— А мы постоим и удостоверимся, что вы, «отряд добровольных патрульных университета», свалили из нашего крыла.

Послышался явный скрип зубов. Неужели «гостям» так не понравились слова некроманта?

— Хорошо, Пирр, мы еще встретимся, на другой территории.

— Буду рад, — серьезно согласился юноша.

Я заволновалась. Неужели из-за меня у некроманта будут проблемы? Мне совершенно не хотелось бы подобного!

Послышались удаляющиеся шаги, и я тихонько выдохнула.

— Мадемуазель Эвон? — месье Пирр не дал мне ни минуты, чтобы привести себя в порядок: мгновение, и некромант появился в моей нише.

Я вздрогнула и испуганно вскинула глаза на юношу, осознавая, в каком виде нахожусь. И ведь опустить юбки невозможно — тогда я испачкаю подол, и на занятия придется идти с грязной юбкой, что повлечет ненужные вопросы. У месье Пирра, впрочем, не дрогнул ни единый мускул на лице от созерцания моих панталон и ноги в ведре.

— Вы не замерзли? Эти ниши не защищены заклинаниями.

Некромант протянул мне руку, что было весьма кстати — грациозно я из этой «ловушки» точно бы не выбралась сама.

— Спасибо, что помогаете мне, — искренне ответила, переступая через порог ниши и опуская, наконец, юбки.

— Некромантское братство теснее семьи, — повторил Фредерик необычную фразу, — особенно когда дело касается тех, кто как-то оттягивает ЕЕ безумное внимание на себя.

Месье Пирр зашипел на товарища, так словно тот сказал что-то неуместное. ЕЕ? Безумное внимание? О ком это они?

— Если вы еще не передумали, мадемуазель, мы проводим вас к Ноэлю.

— О! Да-да! Благодарю, — поспешно закивала, зябко потирая насквозь промокшую туфельку о ногу (хорошо, что под длинной юбкой не видно).

Однако вопреки моим расчетам, месье Пирр указал рукой направление отнюдь не вглубь коридора, а на боковую лестницу, ведущую еще ниже в подземелья.

Я колебалась лишь мгновение. Хуже уже быть не может!

— Здесь, наверху, комнаты только младших курсов, чтобы не давить сильно на неокрепшую психику близостью катакомб под зданием, да и платки еще не у всех есть, — несколько размыто пояснил месье Фредерик, поймав мой удивленный взгляд.

Возможно, некромант имел ввиду лоскуты ткани, которые студенты носили на запястьях?

Несколько лет назад, когда дедушка почему-то был уверен, что у Антуана будет дар некромантии, я прочитала много разных книг, но информации оказалось мало. Я сокрушалась, что брату досталась такая незавидная доля — нельзя назвать последователей Богини любимчиками толпы и потому была очень рада, когда подозрения дедушки не подтвердились. Антуан такой живой, общительный, он бы тяжело переживал настороженность окружающих.

Из книг получалось, что некроманты очень религиозны и верят в единственное божество — Смерть.

Богиня — весьма непостоянная мадемуазель, но трепетно относится ко всем отмеченным своей силой. Впрочем, считалось, что самим магам расположение Смерти обходилось слишком дорого: в народе говорили, что раньше некроманты частенько сходили с ума, начиная, в приступах безумия, уничтожать все на своем пути. Самое ужасное в этом было то, что некроманты, так часто повторяющие фразу «братство теснее семьи», сами же и расправлялись с отступниками.

Не удивительно, что при таких раскладах, божество почитали, но не слишком стремились к ее вниманию. Впрочем, Смерть, обладала удивительным принципом — не трогать «обещанных» другим девушкам юношей. Наверное, именно из-за этого суеверия и появилась традиция обвязывать запястье женским платком как символом чувств и расположения.

И хотя я считаю все это сказками, рассказывают, что находятся люди, которые снимают платок с единственной целью — привлечь взор Богини и получить огромную силу. Ну вот глупости же! И платки скорее традиция, чем реальный барьер от Смерти. Стала бы ОНА обращать внимание на какой-то лоскут ткани?

— А куда уезжает Ноэль? — Подала голос, потому как месье Фредерик не стал давать каких-либо пояснений к своим словам.

— Дела Богини неисповедимы, — пожал плечами Пирр, словно эта фраза могла что-то реально объяснить.

Поджала губы, услышав некроманта. Неужели это какой-то секрет?

Впереди, по цепочке, начали зажигаться огни факелов, хотя и свет их был холодный, неживой. Я вытянула шею, с интересом разглядывая спуск вниз.

В обычной жизни у нас достаточно мало проявлений магии: ну не станут же дворяне руководить помывкой котлов или полов? Вот лицедейство при королевском дворе или лекарские дома — это достойное место для аристократа, не то что хозяйственные работы. Потому и в академии в основном готовили и убирались отнюдь не зачарованные швабры, как это представлялось мне в детстве, но обычные люди, потому тем удивительнее было наблюдать за светом, который включался просто оттого, что мы проходили мимо.

— Сейчас будет проход вправо, пригнитесь, мадемуазель Эвон.

Если бы месье Пирр не сказал, я бы в жизни не заметила темный провал в стене на очередном пролете лестницы. Даже низкорослой мне пришлось нагнуть голову, страшно представить, как проходили остальные. Интересно, к чему столько трудностей?

Миновав небольшой коридор, мы вышли в большую круглую залу, из которой разом вели несколько дверей.

На мгновение я ослепла от яркого света, царившего в помещении и лишь проморгавшись, застыла, испуганно глядя на десяток зевающих некромантов, потягивающих из кружек что-то горячее и ароматное. Вид у студентов был не самый подобающий: без сюртуков или даже жакетов! Вон тот мальчишка у камина вообще щеголял штанами до колена, задрав босые ступни на подоконник.

Неужели мы пришли в общую залу, где обычно отдыхали все студенты потока?

А тут я… одна, если не считать компанию из двух магов.

Девица!

Я отпрянула, едва не врезавшись в замыкавшего наше шествие месье Пирра.

Студенты в холе заинтересованно на меня поглядели, но, рассмотрев моих сопровождающих, отвернулись, словно к ним каждый день студентки посреди ночи захаживают.

— Моя репутация, — слабо пискнула я, особо не надеясь, что спутники меня поймут.

И тут же вскинула подбородок, ругая себя самыми страшными словами — какая же я тупица! Я же сама решилась на это, что же теперь, отступать? Даже если пойдут какие-то слухи, это стоит того, если удастся поговорить с Ноэлем!

— А что ей угрожает? — Удивленно вскинул брови месье Пирр, — я уверен, что наши второкурсники ничего не видели.

Один из студентов, тот самый, что использовал подоконник вместо табурета для ног, широко улыбнулся и отсалютовал нам кружкой:

— Совершенно ничего, — согласился рыжеволосый юноша, отворачиваясь к окну.

— Идемте, мадемуазель Эвон, — поторопил меня Фредерик, увлекая в одну из крайних дверей, — Ноэль мог и уйти.

«Ноэлева Эвон» — услышала я шепоток в спину и, не выдержав, обернулась.

Конечно, девочки тоже говорили в подобном ключе, но обычно таким образом именовали кавалеров или любимых.

Но… если припомнить странное поведение всех некромантов в мой адрес, особенно поступки месье Николя на уроке! Неужели Ноэль?

Я разволновалась: щеки наверняка раскраснелись, а глупое сердце застучало быстрее. В груди словно поселился холодок, а дыхание перехватило. Разве не удивительно известие о том, что возможно тебя кто-то любит? В голове снопом взорвался целый ворох мыслей: за что меня можно полюбить? Может за лучистые глаза? За смех? Хотя нет, я смеюсь как утка.

Разве это не глупо? Мечтать о том, что еще даже не подтверждено! Вздохнула и тут же одернула себя. Нет! Слишком много фактов против этого: кто-то же запретил Ноэлю общаться со мной? Да и сам барон никогда не показывал ни жестом, ни словом, что испытывает ко мне романтические чувства. Хотя это было бы очень волнительно. Сама я влюбиться успела, но вот чтобы любили меня?

Тайком, чтобы не видели сопровождающие, ущипнула себя за руку. Нечего придумывать разные глупости. Ноэль — мой друг, а совсем не «влюбленный юноша с горящим взором». Не стоит жеманничать и вести себя так по-детски.

— Вторая дверь направо, мадемуазель Эвон, — остановился внезапно Пирр, указывая рукой в нужном направлении.

— Но как же?

— Нам лучше не идти.

Кивнула. Пожалуй, это и правда так, особенно, если барон откажется со мной говорить и выгонит меня из комнаты. Лучше будет, если у моего позора не будет свидетелей.

Обернувшись на месье Пирра, толкнула дверь и заглянула внутрь.

Ноэль сидел за столом и сосредоточенно изучал какую-то бумагу. Окон в комнате не было, что не удивительно, учитывая сколько мы спускались, но было светло — работали магические артефакты.

Я с интересом огляделась. Да уж, тут было определенно чище, чем у меня: книги стояли на своих местах, вещи аккуратно сложены на стуле около кровати, а покрывало расправлено так, что не видно ни единой складки или морщинки. Вопреки мнению о некромантах как о мрачных и нелюдимых магах, стены были зеленого оттенка, а мебель сделана из светлого дерева.

— Я же просил не беспокоить меня, — недовольно буркнул Ноэль, поворачиваясь ко мне.

Взгляд некроманта остановился на мне и маг удивленно вскрикнул.

— Мадемуазель Эвон? Но что вы…

Взгляд Ноэля заметался по комнате, и он тут же вскочил со стула, пододвигая его ко мне.

Я кивнула, с облегчением переводя дух: кровать, как место для разговора, явно не подходила в данной ситуации и такое приглашение выглядело бы неприлично. Не то чтобы я боялась, что Ноэль с порога начнет делать мне какие-то странные предложения, но не стоило забывать, что некромант — мужчина, а значит априори существо непонятное мне. Потому, как бы ни было, забывать о предостережениях классных дам не стоит. Не знаю чего именно бояться учителя, но для этого «чего-то» нужна отдельная комната и кровать, а еще полное отсутствие одежды.

Села и сложила руки как примерная ученица на коленях. Не зная чем отвлечь себя, я комкала бледно-голубой платок. На самом деле это был подарок, взамен того жуткого убожества, что я вышила на уроке творчества, а затем подарила барону еще в Лангенской академии. Ноэль, правда, не жаловался, но… и вроде как цвет нового подарка должен был обозначать постоянство и верность нашей дружбы, но как найти сил отдать?

— Присаживайтесь, мадемуазель. Что-то стряслось?

— Вы не писали несколько дней, месье и… — начала я и мой голос сорвался.

Но разве обещал Ноэль мне, что всегда будет отправлять мне утренние послания? Я заволновалась и подняла голову, уставившись в глаза некроманта. Юноша, облокотившись на стену, внимательно наблюдал за мной, словно старался найти в моем лице ответ на какой-то свой вопрос.

— Вам важны мои письма? Помниться, вы не ответили ни на одно, — покачал головой Ноэль.

— Но у меня же нет власти над зверьками! — Возмутилась я, — как бы я могла ответить?

— Передать с пажом?

— Это неприлично, — буркнула, то расправляя, то снова сминая платок.

Подумать только! Неужели Ноэль решил обвинить меня в подобном! Я не воспользовалась бы таким вариантом, даже если бы речь шла о месье Отисе. Хотя, если быть совсем уж честным, это просто не пришло мне в голову.

— Так все-таки вам важны мои письма, мадемуазель?

— Разве будь иначе, я бы сидела тут посреди ночи? Пришла бы, рискуя репутацией и отчислением из школы?

— Я не меньше вашего упрям, мадемуазель, — мягко улыбнулся Ноэль, — да или нет?

Я растерянно посмотрела на мага. Что? При чем тут упрямство?

— Безусловно, месье, я ждала их каждый день. И даже вчерашним утром, хотя уже и догадывалась, что от вас не будет ни весточки, я провела несколько часов у окна, в ожидании какой-нибудь ожившей белки.

Ноэль пытливо посмотрел на меня и улыбнулся.

— У меня было много дел, — признался некромант. — Я едва успевал спать, а управление зверьком предполагает определённый уровень концентрации.

— То есть вы не ненавидите меня? — Успокоилась я, испытывая ни с чем непередаваемое чувство облегчения: пожалуй, сегодняшний поход стоил того, чтобы узнать, что молчание Ноэля не оттого, что он решил, что я гадкая.

— Ненавидеть вас, Эвон? За что?

— За предложение месье де Грамона… вы же знаете, да?

Я замялась и отвела взгляд. В прежней академии Ноэль неоднократно говорил, что восхищается моим мужеством, а тут… я получается не нашла в себе сил отказать «старику». Ах, знал бы друг всю правду!

— Вы о вашем возможном браке с месье Гастоном? — Я кивнула. — Не волнуйтесь, мадемуазель, я найду решение этому недоразумению.

— Вы?..

Ноэль задумчиво на меня посмотрел и задал совсем уж неожиданный вопрос:

— Эвон, кого вы любите больше: месье Персефореста или месье Отиса?

— Персе… — я замялась.

Не то чтобы я сама не задумывалась над этим вопросом, особенно после урока танцев, но пока не могла ответить и сама. Наблюдение за менталистом со стороны пока вызывало больше досады, ведь он поступал совсем не как мой любимый герой! Месье Персефорест тоже целовал руки дамам и пел серенады, но всегда был верен одной конкретной девушке, а месье Отис… Даже если предположить, что его любимая не я, то все равно поведение моего возлюбленного отличалось от рыцарского. Полин рассказывала девочкам (естественно думая, что я не слышу), что вчера Отис целовался с Одетт, а позавчера и Луизой-Фредерикой. Поцелуй! Это ли не ветреный характер? Можно было бы конечно предположить, что месье Отис пока не нашел своей любви, но почему тогда вчера вечером девочки шумно выясняли отношения в ванных комнатах и убеждали, что каждая слышала от менталиста то самое признание?

Нет-нет, я еще восхищаюсь месье Персефорестом. Он потрясающий! Но вот этот вопрос Ноэля, такой вроде бы простой, показал мне мои чувства с другой стороны. Месье Отисом ли?

— Я никого не люблю, — слабо возмутилась я, начиная понимать, что краснею, уж очень щекам стало жарко. — С чего вы взяли?

Некромант молчал, словно ждал, что я продолжу, но что мне ему сказать? Что я сама не знаю? Или еще вчера знала, а вот здесь и сейчас — нет?

— Ну, если мы все выяснили, пойдемте, мадемуазель, я провожу вас. Скоро рассвет и будет плохо, если вас не обнаружат в своих комнатах. Это может скомпрометировать вас.

Ноэль, спрятав документы со стола в специальный ящик, двинулся к двери. Юноша уже повернул ручку и теперь только ждал, когда я поднимусь со стула.

— Тогда вам придется на мне жениться? — Рассмеялась я, радуясь, что поход оказался не напрасным и мы с Ноэлем решили все недоразумения.

— Согласен, — кивнул Ноэль, делая шаг в сторону от двери, — и на этот вариант и на любой другой.

— Что? — Удивилась я.

— Я согласен жениться, — пояснил Ноэль.

— На мне?! — воскликнула, не совсем понимая, что же это за шутка такая.

— На вас, — серьезно кивнул некромант.

— Но… — попыталась я что-то возразить и растерянно заозиралась.

Внезапно Ноэль расхохотался, и я поняла, что это был розыгрыш. Я досадливо топнула ногой. Это надо же! Так глупо попасться!

— Простите, мадемуазель, но у вас было такое выражение лица! — усмехнулся менталист, — пойдемте, я знаю короткий ход, но все равно стоит поторопиться.

Я демонстративно насупилась и двинулась к выходу. Однако, стоило мне только остановится около Ноэля, ожидая, когда же барон откроет дверь, пропуская вперед, некромант наклонился вперед, к самому моему уху. Юноша подул мне в волосы и тихо произнес:

— Я люблю вас, Эвон. Вы моя судьба, но согласие на брак получу не дешевым фокусом или под гнетом обстоятельств, а когда вы сами этого захотите.

Глава 13

«Я удивленно подняла глаза на некроманта. Очередной розыгрыш? Неуверенно рассмеялась, выискивая в потемневших глазах Ноэля веселые искорки. Хотя разве можно шутить ТАКИМИ вещами?!

— Вы…

Закончить мне не дали: барон взял в руки кончик моей косы и поднес его к губам.

— Я совершенно серьезен, мадемуазель, — улыбнулся некромант.»

Я настолько растерялась, что не могла не вымолвить ни словечка. Да и потом подругам не удалось меня разговорить: за завтраком я молчала, невольно косясь в сторону столов некромантов. В ушах не утихал шепоток: «Ноэлева Эвон!», которым меня провожали студенты, встречающиеся нам с бароном на территории некромантов. Самого Ноэля впрочем за столом не было (маг уехал с рассветом), да и ни одного знакомого лица, лишь позевывающие первокурсники.

Признание друга было для меня как гром среди ясного неба! Чувство растерянности переполняло меня, как вода кувшин. Только качни, только поверти в руках — выплеснется.

Я представила себя маленькой чашкой, до краев которой налиты эмоции. И иду я-чашка на тоненьких птичьих ножках по столу и изо всех сил стараюсь идти ровненько, но как тут устоять? Вот-вот накренюсь, и все растечется по скатерти.

— Эвон, ты плохо спала? — Коснулась моего плеча Армель.

— На библиотековедении месье Франко пять раз попросил тебя быть внимательнее, — обвиняющее заметила Аврора.

Я лишь вздохнула. Мой отсутствующий вид заметили все, в том числе и учитель. И если подруги во всю сигнализировали мне глазами, «спрашивая», что же стряслось, то месье Франко не стал разбираться и, вызвав меня к доске, совершенно заслужено поставил мне «ниже ожидаемого минимума».

И это с учетом того, что вчера я учила урок: мы с девочками повторяли все требования к городским библиотекам в разных по величине населенных пунктах. Аврора устроила мне настоящий экзамен и была вынуждена признать, что все критерии я знаю на «превосходно». Но вот когда месье Франко вызвал меня к постаменту для ответа я так растерялась, что мне не помогли даже чертежи и активные подсказки самого учителя.

В голове было пусто-пусто, как в бальной зале после занятий, и лишь я — чашка ходила мимо зеркал, боясь расплескать чай с молоком.

Меня спрашивают о нормах метража помещений в пограничном городе и требованиях, которые может королевский дежурный библиотекарь предъявить к управе города, а я вся в мыслях о сегодняшней ночи. Учитель задает вопрос как должны располагаться стеллажи, а я вспоминаю, как Ноэль потянул меня за руку и краснею.

— Эвон, тебе снова нехорошо? Всю ночь отрабатывала иллюзию? Последнее время ты часто сама не своя. Неужели факультативы так изматывают тебя?

Посмотрела на подруг и кивнула.

Я пока не готова поделиться с ними чувствами Ноэля. Не то чтобы я боялась, что подруги посчитают меня ветреной (а как же, еще вчера я без устали говорила о месье Персефоресте и его аватаре — месье Отисе, а сегодня — признаюсь, что ходила к Ноэлю ночью!). Мне просто показалось, что такие вещи не рассказывают в коридоре университета, так словно это ничего не значит. Ведь на самом деле это очень удивительно, когда именно ты оказываешься чьим-то возлюбленным.

Не смотря на то, что Армель говорила о своих чувствах, не было ни слова о том, что принц ее любит. Нет, конечно, она подразумевала это как само собой разумеющееся, но я последнее время в этом сильно сомневалась. А Аврора? Баронесса даже о любви не промолвила ни словечка и, по-моему, ее будущий брак — способ избавиться от опеки чересчур религиозных родителей. Это было конечно ужасно, брак без любви, но сама я разве не пыталась совершить что-то подобное?

— Ах, Эвон! Разве можно так издеваться над собой? И так все знают, что ты лучшая в иллюзиях.

Я пожала плечами, все еще не желая говорить.

— Мне не хватает наших посиделок, — вздохнула Аврора, — помните, как мы собирались вечером после отбоя в Лангене? А ведь раньше нам приходилось красться, замирать, когда слышали классных дам и все равно мы находили время, а теперь живем в одних апартаментах, а вместе собираемся только когда уроки учим. И то с нами постоянно Полин. Она хорошая, но…

— Но разве не в наших силах изменить ситуацию? Предлагаю сегодня заказать в комнаты молока, — воодушевилась Армель. — Представьте, только мы втроем и больше никого!

Маркиза обхватила меня за плечи и очертила рукой полукруг, будто отделяя нас от остальных учениц.

— Заманчивая идея, — согласилась, невольно заражаясь энергией подруг.

— Конечно же дофин приедет на бал! — воскликнула за нашими спинами Луиза, — разве может он меня оставить одну?

Армель скрипнула зубами и сильнее сжала мое плечо.

Я же, против воли, обернулась.

Луиза как всегда в окружении разных девиц, которые заинтересовались ею только из-за статуса будущей королевы, с чувством превосходства разглядывала остальных студенток.

— Он уже прислал мне чудный гарнитур, в котором я буду сверкать на приеме!

Конечно, Лу играла свою роль. Она же вообще станет невестой месье Гая, но подруги же об этом ничего не знают!

— Не слушай ее, — посоветовала шепотом.

— Если бы это было так просто! — тихо возмутилась Армель, — у меня складывается ощущение, что ей он пишет чаще, чем мне. «Для поддержания легенды», — явно передразнила кого-то маркиза.

Я вздохнула. Лу едва ли не каждую неделю зачитывала всем желающим письма от принца, отчего Армель тихо бесилась. Сама же маркиза подобным постоянством со стороны дофина похвалиться не могла.

— Эвон права, — поддержала меня Аврора, — может это даже не он пишет, а его секретарь?

Такой вариант, похоже, несколько успокоил Армель — девушка даже расправила плечи и благодарно нам улыбнулась.

— Кстати, Эвон, я вспомнила, что за символы были на том светильнике. Я вчера начертила, но оставила свиток на столе в комнате. Правда я не очень уверена в том, что правильно перевела, — маркиза, наконец, отпустила меня, — что-то про поиск части единого целого. Но там было много слов и я не стала сидеть над словарем слишком долго.

Я благодарно сжала пальцы Армель. Возможно, если я пойму, что за обряд проводят короли Франкии, то найду какое-то другое решение в этой ситуации? Для себя, для девочек…

— Это так ужасно, наверное, на бал идти без пары, — продолжала между тем щебетать Луиза, — не правда ли, Эвон?

Удивленно обернулась к баронессе. Я как-то не следила за их разговором и потому несколько растерялась от обращения конкретно ко мне.

— Вероятно, — пожала плечами, не до конца понимая, почему Лу так ехидно улыбается.

— А разве ты…

— У Эвон уже есть пара, — разозлись Армель, делая шаг вперед и заслоняя меня, — ей даже выбирать приходится с кем пойти.

— Ах, неужели? Неужели месье Отис решил снизойти до нашей глупышки Эвон? — ехидно осведомилась Луиза, — можем мы узнать хоть одно имя?

Я уже открыла было рот, чтобы сказать, что это никак не касается баронессы, как дверь класса открылась и в проеме показалась фигура месье де Грамона. Менталист явно был чем-то недоволен и раздраженно оглядел нашу компанию, заставив некоторых девушек отшатнуться.

— Мое вас устроит, мадемуазель Луиза? — спросил «старик», — я уже дважды предлагал мадемуазель Эвон свою кандидатуру, но она пока думает.

Мне оставалось только удивленно вскинуть брови, не понимая, о чем говорит менталист. Два раза? Но отчего же я не помню ни одного? Подруги недоверчиво на меня покосились, в их взгляде так и читалось: «И о чем же мы еще не знаем?».

— Не так ли, мадемуазель Эвон?

— Я еще думаю, месье, — согласилась, приседая в реверансе. Какую бы игру не затеял месье де Грамон, мне оставалось только подыграть ему.

— И насколько я знаю, моя кандидатура не единственная, не так ли?

— Возможно месье, — улыбнулась, вспоминая Ноэля.

Не то чтобы я была уверена, что барон пригласит меня, но после такой ночи…моим партнером на балу может стать и некромант.

— Да вы кокетка, мадемуазель Эвон, — рассмеялся де Грамон, нисколько не обращая внимания на притихших студенток, — это уже четвертый кандидат на ваше внимание.

— Четвертый? — удивилась, гадая кого же имел ввиду менталист.

Предположим сам де Грамон, раз уж он озвучил это на широкую публику, Ноэль, месье Гастон и Отис? Можно ли подумать, что месье Отис хотел бы пригласить меня. Сердце против воли пропустило удар.

— Да вы правы, пятый.

Я растерялась.

Армель тайком ущипнула меня. Я бы тоже была в шоке, расскажи мне кто-то о том, что у подруг есть целых пять кандидатов для похода на бал.

— Пять? — удивленно пискнула Луиза, разглядывая меня широко распахнутыми глазами.

Остальные студентки, которые, как и мы, пришли раньше времени к кабинету, настороженно меня разглядывали.

Их поведение меня, если честно, немного удивляло. У столичных девушек не было робости перед высоким начальством. Даже перед месье Петером, который, как оказалось, был весьма известен в высшем обществе, девочки вели себя раскованно: улыбались, строили глазки и едва ли хватали менталиста под руку. Месье де Грамона боялись почти все: студенты, учителя, даже директора. Люди цепенели, боялись поднять на «Цепного пса» взгляд и что-то едва слышно лепетали. Лишь немногие девушки были настолько храбры, чтобы говорить с де Грамоном на равных, в большинстве своим из самых влиятельных семей Франкии. Возможно оттого, что им приходилось пересекаться с «Цепным псом» чаще остальных?

— Не удивляйтесь, мадемуазель Луиза, — усмехнулся менталист, — ведь мадемуазель Эвон у нас — завидная невеста.

По глазам видела, что Лу совершенно не понимает, когда я успела стать таковой. Конечно, широкой общественности никто не докладывал о результатах сражения под Лангеном. Хотя в газетах была большая статья о том, что нападение спанцев было отбито отрядом месье де Грамона, ротой васконцев и учениками академии. Под эту историю месье Жюсак, сдается мне, протянул к королевскому двору всех родственников и своячников, которые и участвовали в сражении. Отдельно упоминалось имя Ноэля, Ирмы и еще десятка боевиков, но что совершенно точно — моего там не было. Потому возвращение мне приданного матушки, которое де Понмасье произволом оставили себе, когда матушка вышла замуж, не подвергалось широкой огласке.

Раздался звук колокола, означающий, что до начала урока осталась немного.

— И это все ученицы? — поинтересовался вдруг месье де Грамон, оглядев нас.

В коридоре и правда стояло не больше дюжины девушек. Но это же урок по иллюзиям! Месье Филипп был весьма рассеян, никогда не ставил пропусков, а потому на его занятия частенько опаздывали. Да и мое «первенство» по иллюзиям было обусловлено именно тем, что большая часть студенток не особо интересовалась занятиями.

— Что ж… их выбор. Я советую поторопиться, мадемуазели, ведь со вторым колоколом я закрою двери и войти не сможет никто.

— Но разве месье Филипп уже подошел? — удивилась Луиза, заглядывая в кабинет.

— Сегодняшнее занятие для вас проведу я. Нам осталось дождаться всего пару гостей. Опоздавшие будут отрабатывать урок тоже мне, — месье де Грамон хищно улыбнулся, так что мы дружно поежились. Видимо это будет очень непросто.

Менталист посторонился и жестом пригласил нас в кабинет.

Я же задумалась. Интересно, как менталист проведет сегодняшнее занятие, если у него не хватает нужных умений? Да и для чего этот ход?

— Мадемуазель Эвон? — окликнул меня мужчина.

Переглянулась с подругами и задержалась на мгновение. Армель даже обернулась на меня несколько раз явно обеспокоенная тем, что меня остановил «Цепной пес».

— Да, месье де Грамон?

— Ваш контроль, он стал лучше, — похвалил меня менталист, — хотя образ одинокой маленькой чашки надолго поселится в моей голове.

Моим щекам стало жарко.

— Если вы видели все это в моей голове, то я так не научилась управлять своими эмоциями, — покачала я головой.

— Нет-нет, мадемуазель, тот же Петер, что сидит в засаде в соседней комнате, не услышал ни единой сценки или терзания. А я вижу это как наяву лишь специальному зелью, усиливающему дар до предела.

Месье Петер? Я удивленно посмотрела на смежный кабинет.

— Но для чего прятаться столь уважаемому человеку?

— А вы не догадываетесь, мадемуазель?

Я помотала головой. Власть месье де Грамона велика, зачем его людям скрываться? Менталист досадливо цокнул языком. Наверное, на его взгляд, я должна была проявить большую прозорливость.

— Тогда подумайте над этим. — Раздался второй колокол и мужчина как-то нехорошо усмехнулся: пройдемте, мадемуазель в кабинет. Занятие начинается.

Так как месье де Грамон был явно не в настроении, я лишь склонила голову, признавая его старшинство.

Дедушка всегда говорил, что умные мужчины никогда не поступают необдуманно, а месье де Грамон однозначно именно такой. Уверена, его поступкам есть объяснение, которое мне пока не понятно — не лучше ли помолчать и подождать пока ситуация проясниться? Тем более обстановка не предполагает расспросов: я буду смотреться странно, если начну спрашивать мужчину прямо посреди коридора. О нас итак ходят странные слухи, не стоит давать сплетникам очередной повод, хватит и якобы «приглашения на бал», о котором, я уверена, Луиза расскажет всем.

Менталист остановился в дверях, ожидая пока я войду в кабинет первой, словно отрезая для меня любые попытки скрыться. Потешно бы я смотрелась, если бы внезапно решила убежать. Думаю де Грамон настиг бы меня в два счета! Но, с другой стороны, отчего мне бежать?

— Еще немного, мадемуазель, и поверю, что женщина учится молчать, кода это нужно, не с годами, а по собственной сообразительности, — прошептал мне на ухо месье де Грамон, когда я проходила мимо, и тут же добавил обычным своим голосом: Мадемуазель Лидия, закройте, пожалуйста, шторы, солнце сегодня слишком ослепительно. Мадемуазель Эвон, присаживайтесь.

Пока одна из подруг Лу поспешно выполняла поручение менталиста, а я садилась на свое привычное место, «старик» успел дойти до учительского стола и, расположившись за ним, открыл классный журнал. Мужчина, с минуту изучив ведомость, задумчиво посмотрел на нас.

Я понимала его реакцию: по списку нас должно было быть почти две дюжины девиц и десяток юношей, которые не удосужились прийти. Месье Филипп никогда не ставил пропуски, утверждая, что учеба это личное дело каждого. Да и рассказывал учитель на диво неинтересно, так что большинство учеников предпочитало спать в своих комнатах, чем, примостив голову на локоть, за партой.

— Мадемуазель Луиза, отметьте, пожалуйста, всех отсутствующих, — месье де Грамон протянул Лу классный журнал и обвел нас долгим тяжелым взглядом, — держу пари, они весьма расстроятся, что не услышат сегодняшнюю занимательную лекцию.

Я против воли поежилась: менталист умел быть пугающим. Впрочем, представив, что станется с ребятами, когда они узнают, кто именно вел урок и к кому они попали в поле пристального наблюдения, каждый второй студент уж точно пожалеет, что решил прогулять занятие месье Филиппа. Чувствую, на следующем занятии будет аншлаг.

— Итак, наверняка вы задаетесь вопросом, отчего занятие по иллюзиям вызвался проводить один из представителей владеющих ментальной магией?

Я кивнула, хотя вопрос де Грамона явно не требовал ответа, но мне нравилось ощущение, будто этот урок мужчина ведет исключительно для меня, даже если это не так. Я частенько представляла на занятиях, что в кабинете кроме меня никого, будь то занятия по картографии или этикету. Да и сама я, уча домашнее задание, представляла себя учительницей, рассказывающей классу очередной параграф учебника. Даже придумывала вопросы от «студентов», на которые сама же и отвечала.

— Знали ли вы, что еще четыреста-пятьсот лет назад, как такового направления «книжной магии» не было. Собственно именно с этим связано, что до сих пор родители юношей не торопятся отдавать детей на ваш факультет. Традиции великая вещь, дамы, сколько бы не говорили обратного: даже спустя столько лет, нежелание видеть своего ребенка на «сомнительной» специальности — велико.

Я нахмурилась. Разве это правильно приходить к студентам и говорить, что то, чему они учатся, «сомнительно»? Мне было как минимум неприятно, что месье де Грамон так сказал. Я уже округлила губы, чтобы возмутиться, но «Цепной пес» остановил меня едва заметным жестом и продолжил:

— Мастерство иллюзий относили к некому подвиду ментальной магии, так как ошибочно полагали, что маг заставляет окружающих поверить в то, что он хочет. Хотя со временем ученые доказали, что маг-книжник создает образ силой своей воли, и любая осязаемая картинка — лишь результат фантазии самого творца, который никак не зависит от зрителей.

Мы с девочками удивленно переглянулись, а из моей головы вылетели все возражения: даже на истории магии нам такого не рассказывали! Похоже месье де Грамон прав, отсутствующим на уроке студентам будет жаль, что они пропустили действительно интересную лекцию.

— Быть иллюзионистом было весьма престижно, и, считалось, что чем больше людей он может заставить поверить в плод своего воображения, тем сильнее маг.

— Но это же абсурдно! — Воскликнула со своего места Лидия, которую «секреты» открываемые менталистом взволновали настолько, что она даже забыла свой страх перед «стариком», — если я создам картинку, то ее увидят все окружающие, которые будут рядом.

— В те временам создавались более масштабные иллюзии, мадемуазель. — Мягко улыбнулся де Грамон, — например, когда только строился собор на главной площади Парисса, тогдашний король жестко обозначил сроки сдачи здания. Однако закончить вовремя работу архитектор не успел и прибегнул к помощи иллюзионистов. Маг создал идеальное убранство, в том числе и огромный орган внутри собора. Король был доволен и даровал архитектору баронский титул… Иллюзионист, к слову, погиб. Кто знает почему?

Все студентки, включая Лу вздрогнули, не ожидая такого финала, заставив меня удивиться: для меня подобный конец мастера был закономерен. И лишь спустя мгновение я поняла причину такого поведения девушек — они не посещали занятий месье Жерома, а потому и не знали ни о чем подобном.

— Мадемуазель Эвон?

— Чтобы держать такую масштабную иллюзию под контролем, мастеру должен был потребоваться дополнительный источник силы. Возможно, магия подпитывалась от жизненных сил книжника. Он вычерпал сам себя до дна, — пояснила я, представляя себе столь ужасную картину.

— Вы правы. Но именно такие случаи, по сути, были мерилом для магов того времени. Как менталиста подобного мага оценили бы очень высоко… Да, мадемуазель Аврора?

Баронесса кивнула, опуская робко поднятую руку.

— Но разве можно не поверить в иллюзию, которую видишь? Разумно ли по столь незначительному признаку относить книжную магию к магии разума? Получается, любой, даже самый слабый говорящий-с-книгами, считался весьма сильным менталистом?

Все мы, сидящие в кабинете, дружно кивнули. Что-то в той теории не сходилось. Не думаю, что наши предки были столь глупы, чтобы решить так, значит, у них имелись причины, не так ли?

— Осознать нереальность иллюзии можно. Когда четко знаешь, что то, что тебе показывают, лишь обман разума и… когда блокируешь собственное сознание. Это весьма трудно, но невозможно. Пожалуй, я даже поправлюсь: свое или собственное. Это, в то же время, и есть та причина, по которой «говорящих-с-книгами» относили к нашему братству: сильный ментальный маг способен любого заставить представить, что скажем… рядом кто-то есть или наоборот, кого-то нет. Например вы все знаете, что в классе сидит мадемуазель Эвон, но одно маленькое внушение и никто из вас не обращает на нее внимания, а мадемуазель Луиза отмечает мадемуазель де Сагон как отсутствующую на уроке. Правда, умельцев подобного рода не встречали уже лет двести, но в старые времена они были, отчего многие ошибочно классифицировали иллюзию — как навязанную магией картинку.

Я вспомнила урок с месье Оливье и его «контр-меры» к моим иллюзиям и свое желание спросить у месье де Грамона, отчего же мужчинам легче противостоять «говорящим-с-книгами», ведь именно об этом он сейчас говорил? Получается один яркий образ — выключает сознание? Глупость какая-то, разве можно на такое идти? Судя по заинтересованному взгляду де Грамона в мою сторону, мои мысли смогли его удивить.

— А девушки? — Спросила Армель, — девушек тоже относили к менталистам? Разве не считается, что это неженский дар?

— Доподлинно известно только об одном таланте, который не может унаследовать женщина — это некромантия. Богиня не терпит конкуренток. Все остальное доступно любой мадемуазель, если смотреть масштабно. — Менталист задумчиво переводил взгляд с одного лица на другое, — кстати, иллюзионистки, по мнению большинства учебников того времени, были весьма выгодной партией среди менталистов — считалось, что они усилят дар будущих детей.

— А почему тогда для девушек есть всего два факультета?

Этот вопрос волновал меня еще с того момента, как дофин рассказал нам о ситуации с множественностью магии. Но тогда мне казалось, что все дело в нежелании общества давать женщинам шанса устроиться на работу. Я читала, что в столице есть особое движение, кажется суфражисток, а вот они…

— Мадемуазель Лидия, все достаточно просто. Человек может сочетать и два, и три дара, но вот достаточно ли будет его, чтобы выполнять задания во время учебы? Представьте что вот эта ваза — сосредоточие магии.

Месье де Грамон достал из-под стола пустую прямоугольную вазу, явно приготовленную заранее. Следом на стол легли несколько коробок с непрозрачными бортами, так что оставалось только гадать, что внутри.

— Вот эти камушки, ваш основной дар, в конкретном случае — книжный.

Взяв из коробки небольшие круглые ярко красные камни, месье де Грамон высыпал их в вазу, заполнив все видимое пространство.

— Вот эти по мельче, какой-то второй смежный дар, например артефакторика, — в вазу посыпался мелкий горох синего цвета, а следом и желтый песок, — а это некий — третий. Ели посмотреть внимательно, желтого почти не видно. Хватит ли его для активного использования и обучения? Я думаю, что нет. Но способности же есть, что накладывает определенные отпечатки на изучение смежных специальностей. Наверняка вы замечали, что вам легко дается алхимия или оживление магических карт. Проще и легче чем другим студенткам.

Последнее пояснение не вызвало у меня с подругами удивления, об этом уже говорил нам дофин на «свидании». Странно конечно, что об этом нам не рассказывали на первом курсе или учителя на начальном этапе образования. Причем не только нам, приехавшим из глуши, но и столичным девушкам, ведь судя по их лицам, это настоящее откровение для них.

Мне же начало казаться, что весь этот урок либо большая проверка, либо подсказка для меня, но в чем? Что ищет среди нас месье де Грамон и притаившийся в соседнем кабинете месье Петер? Для чего «Цепной пес» выпил особого зелья, чтобы увеличить свои способности? Ну не ищет же он среди нас спанского шпиона!

Вздрогнула, кинув быстрый взгляд на менталиста. Но почему нет? Ведь загадочный некто не только подлил мне зелье на уроке танцев, но и сломал защитный амулет, когда я была в ванной. Значит пособник спанцев — девушка с ментальным даром! Я взволнованно огляделась. Неужели де Грамон думает, что это одна из нас? Хотя столько девочек не пришло… я с досадой поджала губы.

— По этой причине почти невозможно встретить книги периода до Великой смуты по иллюзиям и вообще книжной магии? — Протянула руку Армель.

— Вы правы, мадемуазель, в старых фолиантах про «говорящих-с-книгами» почти нет информации, потому что такого направления не было. Знания отрывочно разбросаны совершенно по разным дисциплинам.

Меня же словно что-то ударило. Вот и ответ! Я искала информацию про странный обряд в старых учебниках совершенно зря! Если заклинание Луи Первого и относилось к книжной магии (в чем я сомневаюсь), то вычитал его король отнюдь не в разделе «говорящих-с-книгами», а в отделе менталистики! Или даже боевой магии! А я уж думала, что мне просто не дано пользоваться «зовом книг», хотя все намного прозаичнее!

Меня так и распирало от желания, подобрав юбки, бежать в университетскую библиотеку и заняться поиском.

Месье де Грамон осуждающе на меня посмотрел, словно я подумала совсем уж явную глупость. Интересно, ожидал ли менталист, что его рассказ подтолкнет нас к каким-либо действиям? Ведь если я догадалась, что мешает таинственной шпионке — тоже. Ведь спанцы тоже целиком не понимают всей сути обряда. Да они знают какие то моменты, но чего то важного и связующего — нет. Или месье де Грамон именно этого и добивается? Может быть легче легкого будет поймать врагов в библиотеке?

Но что если той самой девушки сегодня нет на занятии? Месье де Грамон ее все равно поймает, когда будет принимать отработку?

- В соседней Спании, к примеру, до сих пор не разделяют ментальную и книжную магию, считая это просто разными сторонами монеты, и ищут тех, в ком соединились оба дара в любых пропорциях, привлекая их на королевскую службу.

— Даже девушек?! — Ахнула Лу, прижимая руки к лицу.

Мне показалась ее реакция излишне надуманной, словно это она была спанской шпионкой, но я знаю Лу с детства, где уж ей?

— А вы разве не читали роман про мадемуазель Котти*? — дождавшись нашего дружного кивка, менталист продолжил: а между тем этот роман лишь написан по мотивам серии спанских памфлетов об одной из тех, кто сочетает в себе два дара и работает на корону.

Слушать месье де Грамона было интересно: он рассказывал легко и, похоже, очень много знал. Мы совсем не хотели спать, в отличие от уроков месье Филиппа. И я даже пожалела, что «Цепной пес» не преподает у нас в университете.

— Но все это была прелюдия к нашему уроку, откройте тетради и запишите тему урока: Способы распознать иллюзию. Вы можете сделать это гораздо проще, чем любой менталист, хотя способы, во многом, остались с древних времен. На мой взгляд, это весьма важная тема, как знать, возможно, однажды вам это спасет жизнь.

Мне показалось, что смотрел де Грамон при этом исключительно на меня. Задумчиво закусила кончик пера. Спасет жизнь? Интересно как? Хотя, если вспомнить с какой легкостью месье Тэд перевоплотился в меня в Лангене, то возможно де Грамон намекает на то, что Армель или меня захотят похитить? Или, если меня таки похитят, я смогу сбежать, а распознавание мне как-то поможет?

Представила себя: несчастную, в порванном платье, со следами сажи на лице стоящую на краю пропасти. Надо мной сводчатый потолок и где-то там, далеко, брезжит свет, знаменуя выход, но как спастись? Еще шаг и я упаду, утянув за собой и перепуганную Армель на пару с Его Высочеством (безусловно похищать будут их обоих).

Дофин ранен, ели стоит на ногах и только плечо подруги не дает ему упасть. Маркиза плачет и лишь одна я спокойна! Шаг вперед верная гибель — говорит разум, лучше вернуться в руки врагов и ждать де Грамона и его отряд, которые наверняка нас ищут, но тут я, уверенно поглядев по сторонам, распознаю огромную иллюзию: мост есть, просто скрыт магией. Делаю шаг вперед и тяну за собой подругу. Мы выбираемся из подземелий и все (а на выходе из шахты нас ожидает целая толпа народа) мне аплодируют, а месье Жюст вешает на грудь орден.

Месье де Грамон подавил смешок и я смутилась.

Тряхнула головой, отгоняя героические мысли и, как и все, заскрипела пером.


*В первой части Эвон вскользь упоминала о книге о мадемазель Котти — королевской шпионке. Эвон даже мечтала походить на нее.

Глава 14

— Ох! — выдохнула, ударившись плечом об угол стены, но не остановилась ни на минуточку, пробегая злополучную галерею, где подслушала спанского шпиона.

Хорошо, что в этой части университета почти не встретишь учеников, а то мой вид наверняка шокировал бы их: не часто увидишь бегущую мадемуазель, которая умудрилась подобрать юбки так, что видно едва ли не колени. Я никогда в жизни так быстро не бегала, даже когда мы с Ноэлем едва не попались пьяному конюху в лангенской академии, который решил нас хорошенько проучить вожжами. Еще немножечко и я задохнусь прямо на бегу! Упаду и умру! А месье Оливье решит, что я опять прогуляла занятия.

Запыхавшись, остановилась около двери в кабинет по факультативу менталистов и выдохнула, силясь восстановить дыхание. Какое там! Сердце стучало где-то в горле, будто и впрямь вознамерилось выпрыгнуть через рот.

Пожалуй, не стоило засиживаться в библиотеке, тем более мы совсем не готовились к урокам, а смеялись с девочками до болей в животе.

Ничего удивительного, что после интересного урока с месье де Грамоном мы решили проверить его слова, что старые сведения о «говорящих-с-книгами» можно найти в разделе менталистов. Нет, конечно, никто и не думал, что «старик» лжет, но ведь это увлекательно проверять такие теории на практике.

А уж сколько радости было, когда в разделе о ментальной магии, Аврора смогла позвать книгу, в которой рассказывалось об иллюзиях! Правда описываемое там звучало так абсурдно, что мы начали хохотать едва ли не с первых страниц.

Ну как еще без смеха можно читать про: «…заметив что-либо необычное, оглянитесь. Возможно, неизвестный феномен не что иное как есть творение разума человеческого. Вполне вероятно, один из окружающих вас людей отметится сосредоточенным взглядом, надутыми щеками или даже покрасневшим лицом. Данные признаки весьма точно указывают на то, что сторонние маги пытаются заставить вас поверить в созданный ими труд…».

Я даже изобразила великого умельца, которого описывала книга, для полноты картины скосив еще глаза в кучку. Едва не икая от смеха, Армель сказала, что такому образу не хватает оттопыренных ушей и даже вскочила со своего места, чтобы помочь мне с «преображением».

И угораздило же месье Отиса зайти в кабинет именно в момент моего полного совпадения с образом загадочного иллюзиониста по версии древних магов! Юноша даже споткнулся на пороге, с удивлением разглядывая меня. Думаю, зрелище собой я представляла необычнейшее.

И, наверное, мне стоило вздрогнуть и стушеваться, подобно подругам, но я внезапно расхохоталась. Удивление на лице месье Отиса было столь велико, что наверняка он решил, будто я сошла с ума. Впрочем, юноша весьма быстро ответил на мои эмоции благосклонным кивком.

Я, конечно, была смущена оттого, что мужчина моей мечты увидел меня в таком виде, но… разве не правильно это принимать кого-то таким, какой он есть? Даже если я буду притворяться достаточно долго исключительно правильной и «приличной» мадемуазель, однажды моя глупая натура обязательно вылезет. И не будет ли разочарование месье Отиса столь велико, что он окончательно не захочет со мной общаться? Вот месье Ноэль меня любит любую: уставшую (как когда я легла на траве и была не в силах перелезть через забор), грязную (то лежание не прошло даром) и даже ругающуюся, словно наш конюх в «Гнезде». И ничего… судя по всему, это не изменило его отношения ко мне. Подруги вот тоже любят меня разной и, я уверена, не отвернутся, даже если я вдруг скажу какую-то глупость прилюдно. Так почему же это не может служить мерилом в любых других отношениях?

Я пока еще не определилась нужен ли мне все-таки месье Отис или я цепляюсь за некую тень месье Персефореста? Но на удивление, мое спокойствие вызвало некоторую заинтересованность со стороны менталиста. Стоило мне перестать замирать при его появлении, как месье Отис все время, проведенное в библиотеке, оглядывался на нашу компанию при каждом взрыве смеха. Подруги были удивлены моим поведением, а я уже едва не плакала, тыча пальцем на страницы учебника с очередным описательным шедевром критериев иллюзий.

Но все же стоило меньше времени красоваться перед месье Отисом и чуть раньше покинуть библиотеку. Сдается мне, что месье Грамону, с подачи которого меня определили на факультатив, обязательно расскажут о пропущенных уроках. Нет-нет!

Тихонько постучалась и толкнула дверь, не дожидаясь ответа.

Все ученики уже были на месте и даже месье Отис, который неизвестно каким образом оказался в кабинете раньше меня. Впрочем, на этом причины удивляться не закончились: в классной комнате было целых два месье де Грамона.

Один «старик» расположился за учительским столом и несколько недовольно разглядывал студентов, словно те уже успели его чем то разочаровать. Второй же менталист стоял у окна, облокотившись на подоконник. Выражение лица «двойника» было столь благодушным, что могло показаться, что это некий мираж, созданный не слишком удачным магом, чтобы успокоить собственные нервы.

Месье Оливье стоял слева от входа и, при виде меня, коротко кивнул.

— Присаживайтесь, мадемуазель, рад, что сегодня вам лучше.

Я смущенно улыбнулась, ведь получалось, что я обманывала учителя и теперь не имела сил признаться в этом. Но самое кошмарное, что месье Оливье и правда считал, что мое непосещение факультатива было связано с плохим самочувствием. Я просто мерзкая лгунья!

— Месье де Грамон, — растерянно окликнула мага у окна, изобразив некое подобие реверанса, после чего повернулась ко второму «лже» де Грамону, — месье.

Лица студентов вытянулись, будто я сказала очередную глупость. Я несколько удивленно посмотрела на мага, раздумывая, могла ли я допустить ошибку? Слишком уж улыбчив был мужчина у окна. Прислушалась к своим ощущениям. Нет. Я совершенно уверена, что за столом «двойник», как бы похож он не был.


Месье де Грамон начал медленно аплодировать мне, что в царившей тишине звучало несколько издевательски. А вот его «отражение» за столом было явно недовольно тем, что спектакль так быстро закончился.

Вопросительно обернулась к учителю, ожидая пояснений.

— Браво, мадемуазель Эвон, — похвалил меня месье Оливье. — Вы единственная, кто угадал верно. И что вас привело к такому умозаключению?

Мужчина за учительским столом едва заметно повел плечами, и чужая личина медленно начала сползать с него. Скулы стали шире, а линия подбородка более резкой, на щеках появились ямочки, которых не было у месье де Грамона. Нос стал будто крупнее, а брови — более кустистыми. У незнакомого месье была куда более короткая прическа, чем у менталиста, а волосы вились и были куда более светлого оттенка.

Я с интересом следила за преображением, начиная понимать, что передо мной «говорящий-с-книгами», который умеет создавать иллюзии, наподобие месье Тэда. Конечно, незнакомый месье весьма силен, мне с моими скудными возможностями не тягаться с ним, но я почувствовала необычайный прилив гордости оттого, что маг именно моей специальности смог утереть нос ребятам с факультета менталистов.

Я села на свое место и пожала плечами, не зная как сформулировать все то, что чувствовала. Как объяснить что зеленое — это зеленое? Не розовое, не красное, и даже не желтое? Да и как я могу перепутать месье де Грамона?! После того как я видела такого разного старика. И после допроса, когда приносила вино и сыр. И на поле боя…

— И все же, мадемуазель, мне интересно. На чем я провалился?

Голос у незнакомца был мягкий, словно мех и тягучий, будто мед.

— Это сложно, — вздохнула я.

— Повезло просто, — пренебрежительно фыркнул за моей спиной Андрэ, — ткнула пальцем в небо.

Судя по напряженному сопению остальных студентов, все они были согласны с юношей. Даже месье де Грамон прекратил улыбаться и задумчиво меня разглядывал, словно раздумывал над вероятностью того, что моя прозорливость была случайной.

Я едва не задохнулась от незаслуженной обиды.

— И вовсе нет, — возмутилась я, — настоящий месье де Грамон никогда бы не расположился за учительским столом! Зато место у подоконника его излюбленное. Значок ворона у месье…

— Фернана, — коротко подсказал «двойник», отмечая кивком мои доводы.

— … месье Фернана приколот справа, а не слева, как положено по правилам. А еще волосы. Месье де Грамон не заплетает косу, а носит низкий хвост. Ну и самое последнее, образ месье де Грамона теплый, а у месье Фернана — холодный.

— Это из-за улыбки? — поинтересовался один из студентов, — но ведь как раз не в характере месье де Грамона улыбаться.

— Нет же!

Я повертела головой выискивая достойный пример для пояснения. И наконец мой взгляд остановился на чахлом цветке в горшке, который явно забывали поливать.

— Позволите, месье де Грамон? — поинтересовалась я, указывая рукой на растение.

— Безусловно, мадемуазель, — кивнул менталист, пододвигаясь вправо и освобождая мне доступ к цветку.

Я взяла в руки горшок и переставила свою находку на учительский стол.

— Вот это — пример теплого образа, — пояснила для студентов, ткнув пальцем в пожелтевший лист, — а вот это, — напряглась и создала идентичную растительность, — холодный.

Я замерла рядом с иллюзией, изо всех сил стараясь не потерять контроль. Закреплять магию за счет собственного резерва не хотелось, но ведь потребуется время, чтобы менталисты хорошенько рассмотрели различие между оригиналом и двойником. Тем более что я испытывала чувство удовлетворения: я, наконец, то создала ту самую шаблонную магию, которую от меня требовали на протяжении двух последних недель. Не очень интересно или прекрасно, но определенно использует меньше моих ресурсов как мага.

Мгновение и я почувствовала, как связь с магической картинкой оборвалась, но чахлых кустов на столе было все так же два. С удивлением посмотрела на месье Фернана. Мужчина улыбнулся и кивнул, показывая тем самым, что именно он перехватил нить заклинания. Удивительно! А ведь он держит ее за счет своего резерва.

— Не вижу разницы, — сдался Этьен спустя несколько томительных мгновений, — что там, что тут — умирающее убожество.

Я расстроенно посмотрела на стол. Неужели разницы и правда нет и я действительно только лишь угадала, что месье Фернан двойник?

— Мадемуазель Эвон личность творческая и ощущает окружающий мир иначе. Вы же никогда не перепутаете чучело лошади и живую кобылу? — пояснил месье де Грамон, поворачиваясь к аудитории, — присаживайтесь, мадемуазель.

Я села на место и с надеждой подняла глаза на де Грамона. Значит, он не считает, что мне только лишь повезло?

— Что отличает, скажем, статую от человека? — спросил менталист.

— Цвет лица?

— Человек дышит!

— Говорит!

— Мыслит!

Я с интересом следила за царившим хаосом. Было видно, что месье де Грамон пользовался абсолютным уважением у студентов: все наперебой старались ответить и каждый наверняка желал, чтобы именно его реплика оказалась верной. Даже месье Оливье едва не пританцовывал, но молчал.

— Все верно. То как мы ощущаем, чувствуем, воспринимаем объект нашего внимания. Наблюдательность играет не последнюю роль в нашем деле. Для мадемуазель совсем не одно и то же, к примеру, парик или натуральные кудри. Хотя мой гость — профессионал, но убрать все недостатки преображения даже ему не под силу.

Я согласно кивнула, волосы месье Фернана меня тоже насторожили. Слишком неестественно смотрелась прическа «де Грамона».

— Мадемуазель очень верно дала определение. «Теплый образ». — Подал голос месье Фернан, — это то, чему вам нужно научиться — распознавать его. Вычленять, где в цельности образа не хватает деталей. Чувств, мыслей, мелочей поведения. Возможно даже того что от влажности не вьются волосы — настолько контролировать иллюзию почти не возможно. Или, наоборот, от жары не появляется испарина. Сила иллюзиониста велика, но не безгранична, если не подкреплена мощным вторым слоем — дополнительным флером эмоций.

Последние слова месье Фернана заставили меня задуматься. Но разве мои фантазии не вызывают у окружающих чувств, те самые, что вкладываю в них я? Получается, мои иллюзии более реальны, чем у взрослого и сильного мага? Я подняла голову и вопросительно посмотрела на месье де Грамона. Что удивительно, менталист приложил палец к губам. В кабинете стоял такой шум от галдящих учеников, что никто не обратил внимания на наши со стариком переглядывания.

— Как видите, не только мадемуазель Эвон учится у нас, но и мы способны научиться у нее, — взял слово месье Оливье. — Какая самая главная ошибка начинающего менталиста?

— Недооценить книжников? — усмехнулся Отис, с интересом меня разглядывая, будто увидев впервые.

Я смутилась и снова развернулась к доске. Мне льстило внимание месье Отиса, но было это весьма странно. Когда я глядела на мага с обожанием, меня не замечали, но стоило мне задуматься о своих чувствах, как я вижу такой взгляд ментаиста! Однозначно мужчины очень странные существа!

— Это тоже, — согласился учитель, кивая, — еще?

— Принимать на веру все что видишь?

— Не пользоваться даром даже в мелочах?

— Быть наблюдательнее?

Я поморщилась от начавшегося гвалта.

Всё это глупости, что юноши гораздо более организованные, чем мы, девочки. Вот хваленый цвет отряда менталистов — ведет себя ничуть не лучше, чем наши студентки. И это будущие выпускники, которые уже на следующий год будут защищать нашу страну на дальних рубежах от контрабандистов!

Повернула голову, с сомнением оглядывая юношей. Ни намека на взрослых и представительных офицеров, о которых рассказывал дедушка. Такие «бравые» солдаты скорее проведут все вечера в губернаторском доме на балах. Танцевать вот у них получалось не в пример лучше, если вспомнить наш открытый урок у мадам Франсуазы.

Я представила, как, пока офицеры рассказывают смешные истории, красуясь перед дамами, под окнами крадутся маленькие, толстенькие контрабандисты. У каждого на спине был привязан мешок с … ну с чем-то очень «контрабандным». Люди тихонько шли, один за другим, ступая след в след. И стоило кому-то сбиться с шага, как идущий впереди уродец разворачивался и шипел на соседа. Слышали ли наши бравые бывшие студенты какие-либо звуки? О нет! У них в бокалах, не тише контрабандистов, радостно булькало игристое вино.

Я разозлено посмотрела на магов, почти позабыв, что представленная картинка лишь плод моего воображения.

— Поверить в собственную силу как в высшее благо, — нравоучительно сказал месье Оливье, обводя взглядом учеников.

Услышав голос учителя, спохватилась, что опять отвлеклась (только я могла думать о таких глупостях посреди столь важного факультатива!) и свела брови к переносице, делая вид, что не меньше мальчишек раздумываю о причинах провала.

Слышала же, что сюда стремились попасть многие на последнем курсе менталистики, но везло единицам. А я вот тут, но мечтаю о сущих пустяках! Тайком покосилась на месье де Грамона: читал ли он мои мысли?

Месье де Грамон и месье Фернан молчали, не вмешиваясь в учебный процесс. Зато «старик» с интересом следил за выражениями лиц юношей. Посмотреть было на что: от возмущения на лице Этьена, который наверняка был уверен в том, что уж менталистка-то точно самый уникальный дар, до смущения у Лусьена.

— Несмотря на теоретические выкладки, которыми изобилует любой учебник по менталистике, мы далеко не боги. Умение читать чужие эмоции, сильные порывы или даже мысли не дает абсолютной власти. Тем более далеко не со всеми это получится. Никогда не задумывались, отчего при весьма большом числе студентов первого курса, при министерстве действительно важными делами занимается несколько десятков? Большая часть наших выпускников разойдется в лечебные учреждения, школы-интернаты и тюрьмы в качестве надзорных служб, дабы следить за эмоциональным состоянием подопечных. Почему кто-то, подобно месье де Грамону, будет в высшем эшелоне, а кто-то… на обочине героических свершений?

— Вроде вас? — спросила я и сжалась от уничтожающего взгляда учителя.

Однако смешков в классе не последовало и я осмелилась перевести дух. Виновато покосилась в сторону месье де Грамона, который строго покачал головой, явно не одобряя мою реплику, зато месье Фернан, похоже, веселился.

— Что есть у этих людей, чего нет у большинства? — Продолжил месье Оливье, проигнорировав мои слова, — умение сомневаться в себе. Умение слушать, прежде всего, свои чувства. А еще понимание, что лишних знаний не бывает, даже если к нашей дисциплине они относятся весьма посредственно. Мадемуазель Эвон, назовете нам способы распознать иллюзию.

Я вскочила со своего места, радуясь, что наконец-то могу быть полезной.

— Прежде всего, редко картинка является однородной. Даже при детальной прорисовке мелочей, наверняка попадется «прозрачная» часть, на которую «не хватило» фантазии, времени или сил. Чем больше воплощение, тем больше светлых полос будет. Исключение составляют артефакторные иллюзии, но они весьма громоздки.

Месье Фернан решил помочь мне с наглядным материалом и быстро создал видение огромной, во всю стену, картину. Это было какое-то сражение, в котором участвовали васконцы! И хотя на флагах был изображен не барсук, а ласка, я подозрительно покосилась на книжника. Неужели он в курсе моего секрета? Что же это за тайна такая, о которой почти все знают?

— Вот, видите? — Я ткнула рукой в самый низ картины, где рисунок смазался и светил полосами.

Судя по лицам остальных студентов, они не понимали, о чем я говорю. Ну да, им было весьма тяжело, ведь они не видели разницы в прорисовке деталей, которую делал месье Фернан. Точно так же, как я не понимала, когда месье Оливье говорил об эмоциях и настроении, разделяя их на два понятия.

— Еще один и самый простой способ. Иллюзии не материальны.

Я подошла к стене и положила ладонь на ее поверхность. Моя рука потонула в дымке, которая образовалась от соприкосновения «картины» с моей кожей.

— Даже когда месье Фернан примерял на себя личину месье де Грамона, простое соприкосновение могло его выдать.

— Вам бы пришлось схватить меня за нос, мадемуазель, — улыбнулся книжник, — Я умею накладывать независимые иллюзии на разные части тела.

Я восхитилась. О таком я и не слышала и даже не предполагала, что подобное может быть возможно! Удивительно. И отчего нам не рассказывали о таком? Или тут обстоит дело, так же как и с менталистами? Девочкам не надо, а потому и не хотят тратить время на объяснение ценных сведений? То-то из нас готовят «специалистов», умеющих найти сказку ребенку на ночь.

— И все же, я разочарован, что вы не воспользовались знаниями за второй курс по распознаванию иллюзий, — покачал головой месье де Грамон.

Класс притих, даже месье Оливье выглядел смущенным. Судя по всему, сам он тоже не смог разобраться с тем, кто-таки настоящий «Цепной пес». Я приложила ладони к щекам, скрывая лихорадочный румянец, который наверняка появился. Если бы не сегодняшнее занятие по иллюзиям, которое вел месье де Грамон, я бы тоже не смогла ответить на вопрос, хотя для меня он вообще профильный. Неужели «старик» таким образом заботился обо мне, чтобы ребята прекратили надо мной посмеиваться и относились более серьезно?

— Даже предположим, вы их не вспомнили. Предположим. Хотя, на мой взгляд, это большой минус для вас, как будущих специалистов, но почему тогда, вы не воспользовались вашим преимуществом? Разум менталиста работает на прием сигналов из вне, — начал месье де Грамон, — каждое существо, каждый предмет, испускает определённого рода эманации. А вы не смогли отличить живой цветок от иллюзии мадемуазель Эвон.

По мере того как мужчина говорил, окружающие все больше замирали, втягивая головы в плечи. Я поерзала на своем месте, прекрасно понимая чувства студентов: очень неприятно, когда твой кумир, человек которого ты боготворишь, выговаривает тебе какой ты безответственный. Вдвойне кошмарно, оттого, что слова де Грамона были истиной.

Я чувствовала, что мне не стоило быть свидетельницей подобной сцены. Мне не простят. Но что я могла сделать? Выбежать из класса, закрыв уши руками? Вот бы глупо я смотрелась, пытаясь открыть запертую на ключ дверь.

— И ведь месье Фернан не закрывался, не скрывался под иллюзией. Но вы…

Я и сама против воли сжалась, хотя менталист даже не повышал голоса! Покосилась на месье Оливье и поняла, что ему так же неуютно из-за того, что месье де Грамон сердился.

— Но ведь месье Фернан стал вами, разве это не есть сокрытие под иллюзией?

Все в ужасе посмотрели на Отиса, который решился возразить учителю.

Мой Персефорест стоял в полный рост, не отводя взгляда и выдерживая давление «Цепного пса». Я кивнула, соглашаясь с юношей. Именно так и было. Иллюзия мага была идеальной, где уж было менталистам догадаться? То что я смогла… ну это же я! Я столько времени провела со «стариком», что мне хватило одного знания, что настоящий менталист никогда бы не предпочел место за столом подоконнику.

— И это говорит мне выпускник! — Вспылил месье де Грамон, — Оливье, я весьма недоволен качеством подготовки твоих учеников!

— Мы занимаемся по утвержденной программе. Вашим же министерством, — огрызнулся учитель, которому явно не нравилось, что он стал новой причиной недовольства «старика».

— Но разве на студентах не висят запрещающие амулеты?

Я сама не верила в то, что услышала собственный голос. На мне разом скрестились взгляды всех присутствующих, заставив почувствовать себя бабочкой, над которой уже занесли сачок.

Руки студентов запоздало метнулись к шее, ощупывая отличительную особенность любого, обладающего ментальным даром. Амулет вешали на малышей без права снять и только в академиях, ученики могли позволить себе расстегнуть цепочку и остаться без защиты. Именно без защиты, ведь это настоящий шторм из чужих эмоций.

Месье де Грамон был явно недоволен тем, что я влезла в их спор. Наверное, мне предлагалось сидеть и помалкивать, как и полагается настоящей леди. Я испуганно закусила губу, лишь бы снова ничего не сказать лишнего. Месье Фернана же мое выступление развеселило: мужчина захохотал и захлопал рукой по столу, словно призывая обратить на себя внимание.

— Мадемуазель Эвон, юные менталисты сами должны были догадаться о причине провала. Ну или, на крайний случай, придумать весьма убедительную отговорку для оправдания. Умение выкручиваться — немаловажный фактор отличия студента, выпущенного университетом, до слушателя особого министерского отдела.

Я удивленно посмотрела на месье Фернана. Так это была проверка?! Понятно, почему так разозлился месье де Грамон! Я же испортила ему весь воспитательный процесс.

— И опять мадемуазель Эвон догадалась, о том, о чем вам следовало сказать первыми, — покачал головой месье де Грамон, — может мне, по опыту Спании сделать ставку на девушек?

Я в очередной раз представила себя мадемуазель Котти. А что? Из меня бы получилась великолепная шпионка! Я представила, как избавляюсь от слежки, меняя личины. Вот я иду в ученическом платье, сворачиваю за угол и преображаюсь в служанку, очередной поворот и я уже цыганка. Вот какими интересно качествами еще должна обладать подобная леди?

— И ваша ошибка особенно досадна, сейчас, когда я хотел доверить вам важное поручение!

Я, как и многие студенты, вытянула шею, услышав такое заявление. Интересно под «вам» понимали и меня? Я же сижу в кабинете, слушаю. Взволнованно переводила взгляд с месье де Грамона на месье Фернана.

— Напомню о клятве неразглашения, которую вы давали, когда вас принимали на факультатив, — месье де Грамон многозначительно замолчал.

Юноши за моей спиной затаили дыхание.

— Кто не уверен своей способности молчать, может встать и выйти.

Я вздохнула. Наверное это ко мне относится, не иначе. Я собственным мыслям не хозяйка. Любой менталист при большом желании сможет прочитать все мои секреты. Только попыталась было встать, как месье де Грамон поморщился, словно показывая, что меня это не касалось.

Остальные ученики, впрочем, тоже не сдвинулись с места.

— Что ж… еще один шанс. Напомню, вы станете государственными преступниками, если проговоритесь. Никто? Похвально. Итак, господа… в академии спанский шпион.

Я ахнула. Не от новости, мне то было известно, а от решения де Грамона посвятить в это остальных студентов.

Глава 15

Остановилась на лестничном пролете и посторонилась, пропуская пажей, несущих целый ворох коробок. Мальчики в смешных нарядах, к которым я до сих пор не могла привыкнуть, тяжело пыхтели под едва ли посильно для них ношей. Им конца и краю нет! Мимо меня проходил уже пятый мальчик, а сколько их еще там спускается сверху? Да и откуда? Мне казалось, что там, дальше, уже только наш с девочками этаж и чердак. Старый, забитый ненужными артефактами и дырявыми матрацами.

Я с интересом разглядывала процессию пажей, гадая, что у них в руках. Жаль у меня нет особого зрения, чтобы разглядеть, что прячется за деревянными стенками. Судя по ажурной резьбе, явно что-то дорогое и утонченное и совершенно точно не изъеденная молью подушка (а ничего больше не могло быть на чердаке). Может шляпки? Куда пажи могут нести столько головных уборов?

Сейчас носильщики походили на странное чудовище из киданских сказок: с длинным телом как у змеи, или на несчастных рабов-рудокопов, не хватало только надсмотрщика. Впрочем, кандидатура на роль последнего быстро появилась.

— Поторапливайтесь, лентяи! — Разозлено сказала мадам Франсуаза, протискиваясь мимо меня и быстро спускаясь по лестнице, — надо еще успеть все рассортировать и проверить. Я не собираюсь провести на работе всю ночь! Да аккуратнее же! Разве можно обращаться так с столь удивительными артефактами?

Я, услышав последние слова мадам, удивленно проводила глазами очередного мальчишку, у которого было целых две коробки, и одна из них едва не полетела на пол. Я непроизвольно вскинула руку, оберегая опасно покачнувшуюся «башенку», отчего заработала благодарный взгляд пажа. Что за артефакты могли понадобиться нам на танцах тем более в таких количествах?! Моя фантазия спасовала, а это… не так уж просто!

Можно конечно спросить, но, думаю, мне откажут в ответе, если вообще соизволят заметить: все время спуска пажей учительница не обратила на меня внимания и остановилась на пролет ниже, придерживая дверь для пажей. По тому как женщина следила за носильщиками, было ясно, что меня просто проигнорировали, но я, как ни странно, не испытала по этому поводу досады. Вот если бы на моем месте была Лу… Мадам была способна оказывать знаки внимания только будущей королеве и невестам фаворитов. О! Я весьма повеселюсь, когда мадам Франсуаза наконец узнает всю правду.

Учительница кинула на меня подозрительный взгляд, но я улыбнулась как можно радушнее. Правда это не добавило мне никаких дополнительных очков перед вредной женщиной — мадам Франсуаза отвернулась, подсчитывая уже занесенные в классную комнату коробки.

Мимо меня, наконец, прошел последний паж и я вздохнула свободнее: еще немного и я окажусь в своей комнате и смогу выпить стакан воды — в горле пересохло после длительных допросов «старика».

— Питер, это были последние? — Громко спросила мадам у замыкающего вереницу мальчишки.

— Да, мадам, мы забрали все сорок пять, — коротко поклонился Питер, как и учительница, не обращая на меня внимания.

— Хорошо, можешь идти, — кивнула мадам и, строго поглядев на меня, захлопнула дверь.

Я лишь пожала плечами, как будто мне хотелось встречаться с учительницей в неурочное время! Но вот паж — совсем другое дело.

— Месье Питер? — Робко позвала я со своего пролета.

По местным правилам в столь поздний час паж мог и не откликнуться, тем более на его плече алела шелковая лента — отличительный знак, говоривший о том, что мальчик выполняет особое поручение и может с легкостью проигнорировать чужие просьбы.

— Да, мадемуазель Эвон? — Живо откликнулся паж, останавливаясь.

Я смутилась. То ли я такая знаменитая личность, то ли, как говорили, мальчишки знают в лицо каждого студента университета. Хотя о том, из-за чего я известна, лучше не думать.

— Мой старший брат учиться на факультете некромантов, — верно понял мою заминку Питер, сдерживая улыбку.

Удивительно! Ведь обычно в пажи шли дети из утративших магию родов. Получается, только один из детей имел дар. Наверное это ужасно, осознавать, что именно тебе не повезло… И лишь спустя мгновение я поняла смысл сказанного мальчишкой: некроманты! В ушах до сих пор стоял шепоток учеников: «Ноэлева Эвон».

Я смущенно улыбнулась, пожимая плечами.

— Не могли бы вы принести в мои апартаменты молока и несколько булочек? Из-за факультатива я опоздала на ужин.

Моя ситуация вряд ли кого-либо могла удивить, задерживаться допоздна — обычное дело в университете. Программа дополнительных занятий была обширна и в трапезной вечерами частенько пустовали столы, ведь занятия велись уже вечером, после окончания основных уроков. Обычно в подобных случаях студенты не гнушались пользоваться помощью пажей или дежурных классных дам.

— Конечно, мадемуазель.

— Спасибо, — сказал искренне, приседая в реверансе.

Паж поклонился и спустился по лестнице.

Я проводила взглядом мальчика и порадовалась, что встретила мадам Франсуазу и месье Питера, ведь я совсем забыла, что осталась без ужина! Поднялась бы наверх, а оттуда было бы лень спускаться. Звонок-шнур, с помощью которого можно было бы вызвать кого-то из прислуги, к нашей досаде сломался еще пару дней назад, а спускаться с нашего чердака за каждым стаканом сока…. То еще удовольствие.

— О! Эвон! Как удачно ты мне попалась.

Удивленно обернулась на возглас за спиной. Чуть ниже моего пролета, на лестнице, стояла девочка с нашего курса — Мерседес.

Улыбнулась через силу, изображая радушие. Особой любви к остальным студенткам я не испытывала, потому как, подобно мадам Франсуазе, девушки предпочитали открыто заискивать перед Лу. А так как Луиза любила сорвать злость на нас с подругами, то и остальные поступали так же. Конечно Мердседес не была из их числа и, в отличие от большинства столичных студенток, не была настроена в отношении нас, провинциалок, негативно и даже позволяла себе изредка перебрасываться с нами парой ничего не значащих фраз. Хотя не могу сказать, что даже с ней мы подружились. Скорее Мерседес, как и многие, была поглощена своими собственными мыслями, а оттого не сильно заботилась об окружающих.

Аврора рассказывала, что на факультативе по артефакторике Мерседес всегда так погружена в занятие, что даже учитель не всегда может докричаться до нее. Вот и сейчас в волосах баронессы застряла тонкая деревянная стружка, а на носу была сажа от уголька, которым, артефакторы чертили схемы. И хотя весь нелепый вид Мерседес не должен был вызывать каких-либо опасений, я против воли поежилась, услышав «попалась». От этого всего отдавало какими-то спанскими шпионами.

— Да, Мерседес? — поинтересовалась самым милым голосом на который была способна.

— Ты же была сегодня на иллюзиях?

Кивнула не до конца понимая чего баронессе от меня надо. Перед обедом девочки уже узнали, как крупно оплошали. Успели посетовать, а кое-кто и расплакаться, узнав, что отработку будет принимать лично месье де Грамон. Лизетт вот упала в оборок, едва услышала. Глупо. Будто месье де Грамон страшный зверь, который станет пытать девочек, если они неверно ответят.

Так и представила полутемный кабинет, за столом сидит «старик» и, положив подбородок на сцепленные руки, прищурившись, задает дрожащим студенткам вопросы.

«А почему у вас такие скудные конспекты, мадемуазель Лизетт? Ах, оттого, что вас не было на уроке?».

«А отчего же вы ответили на вопросы по теме? Не оттого ли, что прогуляли занятие?»*

— Мне так не удалось ни от кого добиться, диктовал месье де Грамон что-то под запись. Луиза, представляешь, за весь урок оказывается, не записала ни строчки!

В последнее я вполне могу поверить, Лу на иллюзиях сидела и, не мигая, смотрела прямо на месье де Грамона. Старик, что примечательно, периодически недовольно косился на «лже»-невесту дофина и морщился, будто в кабинете витал неприятный запах.

— Так что?

— Что? — Удивилась я, отвлекаясь от собственных мыслей.

— Эвон, ау! — Мерседес помахала ладонью у меня перед лицом, — ты конспектировала что-то? Очень хочется сдать отработку с первого раза.

— Да, я записала, — исправилась я, пока баронесса не посчитала меня странной.

— Могу я одолжить твою тетрадку? А то первая попытка пересдать уже завтра.

— Конечно. Только придется подняться ко мне.

— Не проблема, — улыбнулась Мерседес, — чтобы не встречаться с де Грамоном дважды, я готова на все.

— Хорошо, — согласилась, пожав плечами. Не такой уж страшный месье де Грамон, чтобы вызывать такую реакцию.

Мерседес бодро начала подниматься и ей даже пришлось притормозить, ожидая меня. Девушка пританцовывала от нетерпения, а я толком не понимала этого энтузиазма. Я после факультатива по менталистике была выжата как лимон, тем более, что месье де Грамон дополнительно позанимался со мной некоторыми методами отвлечения от собственных мыслей. Чтобы, как сказал «старик», никому больше не пришлось целовать меня насильно. За последнее я была, безусловно, благодарна — мне не нравится, что большая часть университета считает, что только таким образом можно сменить вектор направления моих эмоций.

— А ты хорошо с ним ладишь? — спросила Мерседес, которую, видимо, начало тяготить молчание.

— С кем? — Удивилась я.

С учетом того, что последние мои мысли были про месье Этьена и Ноэля (тех самых любителей целоваться), вопрос показался мне странным.

— Месье де Грамоном, — терпеливо пояснила Мерседес.

— Нормально. Он хороший.

— Страшный, — прошептала баронесса, поежившись. — Так смотрит, будто уже все мысли прочитал и занес в протокол. Завтра проснешься, а ты уже в Абасте.

— А тебе есть что скрывать?

Я не переживала по поводу менталистов, хотя все вокруг стонали по этому поводу. Что такого может увидеть взрослый умный мужчина в моей голове? Видения пажей-каторжников с мешочком руды в руках? Их полосатые носки, выдуманные мной, как на картинках из учебников? Или может, что мне нравится месье Отис? Да о последнем Полин догадалась без всякого ментального дара. Тем более месье де Грамон взрослый и ответственный человек и уж точно не станет никому выбалтывать чужие секреты, только если они напрямую не касаются короны, уверена в этом.

— Всем есть что скрывать, — убежденно возразила мне Мерседес, — хочешь сказать, тебя совершенно не волнует, что он читает все-все твои мысли?

— Нет.

Я пожала плечами, показывая тем самым, что нисколько не сомневаюсь в своем ответе.

— Да ладно, — с каким-то пренебрежением фыркнула девушка. — А защитный амулет тогда зачем носишь? Или поэтому так и спокойна, что месье де Грамон не может понять что творится в твоей голове?

— Амулет?

Я замерла посредине лестницы, удивленно уставившись на Мерседес. О чем это она?

Баронесса, в отличие от меня, продолжала подниматься и, лишь заметив мой ступор, остановилась. Мерседес непонимающе нахмурилась и ткнула пальцем мне в ворот платья, где в теории должна была поблескивать цепочка от подарка месье де Грамона.

— Ну да, ты его еще везде с собой таскаешь.

Я растерялась. Месье де Грамон говорил молчать об истинных свойствах амулета, я и молчала, добросовестно стараясь прятать его подальше от людских глаз. Даже при походах в ванные комнаты, когда приходилось его снимать, прятала на вешалкой под одеждой. Откуда баронесса могла узнать?

Вероятно, у меня был такой растерянный вид, что полностью уверило Мерседес в ее предположении. Девушка ехидно улыбнулась и снова стала подниматься. Я же, спохватившись, поспешила за сокурсницей.

— С чего ты взяла, что это амулет от ментального воздействия?

— Я… — Мерседес нахмурилась и задумчиво потерла переносицу, — слышала от кого-то, что у тебя с собой мощный амулет.

— От кого? — я быстро преодолела несколько ступенек и схватила девушку за руку. — Кто мог сказать такое?

— Так это правда! — Торжествующе выпалила Мерседес, — тебе подарил его месье де Грамон?

Мне показалось, кровь отхлынула от моих щек. Может ли быть эта улыбчивая девушка напротив меня — шпионкой? Я аккуратно разжала пальцы, выпуская рукав платья баронессы.

— Это был секрет? — Заволновалась Мерседес, вглядываясь в мое лицо, — ох, Эвон! Я никому не скажу! Правда! Я просто слышала где-то и позавидовала, ведь ты общаешься с месье де Грамоном без страха, что все твои секреты перестанут быть тайной.

— От кого ты слышала, Мерседес? — тихо прошептала, оглядываясь по сторонам.

Что если шпионов таки не один? И знать о том, что амулет на мне и снова работает вот уж точно никому не нужно.

— В ванных комнатах, — баронесса нахмурила лоб. — Да, совершенно точно, я слышала как Иветт говорила Лидии, что у тебя редкий амулет.

В ванных комнатах, а ведь именно там мне отключили защиту! Я почувствовала, как в груди неприятно холодеет. Иветт?

— Это не совсем то, о чем ты думаешь, — растянула губы в подобии улыбки, надеясь, что Мерседес это «успокоит», — да, амулет редкий, но у него…. другие свойства. И уж точно он не мешает месье де Грамону читать мои мысли. Мне просто действительно нечего скрывать. Больше нечего. На испытании на место невесты дофина нас основательно проверили менталисты. Куда уж больше знать обо мне?

— Да? — недоверчиво спросила Мерседес, которая явно не поверила моим словам.

— Конечно, — кивнула, тщательно давя желание тут же бежать до дежурного менталиста или месье Оливье, чтобы проверить ушел ли уже месье де Грамон или нет.

Если я убегу, то Мерседес только укрепиться в своем мнении, но мне не нужно лишних сплетен, а потому придется тащиться на чердак, чтобы отдать тетрадь и только потом…. Вздохнула.

— Прости, Эвон, я повторила этот глупый слух, — смущенно пробормотала Мерседес. — Просто ты такая таинственная фигура, вокруг тебя много разговоров.

Я остановилась и непонимающе посмотрела на девушку. Мне сложно представить, благодаря чему я могла бы стать «знаменитой» среди главных «сказочниц» факультета.

Вот Лу — совсем другое дело, половину университета гадает, влюблены они друг в друга или же баронессе просто повезло в результате отбора. Или вот Аврора — невеста графа де Армарьяка, шутка ли? Одного из пяти важнейших родов в королевстве. Графы всегда рядом с королевским родом, еще со времен Луи Первого.

А я? я совершенно маленькая и неинтересная для большинства студентов. Если посмотреть со стороны: я же совершенно скучная!

— Слухов? — удивленно переспросила.

— Ну знаешь, все эти сплетни, — невнятно пробормотала Мерседес и, продолжая подниматься, дернула плечом, словно это все объясняло. — У нас же в академии почти нет васконцев. Все знают, что вы нищие. То есть… обучение тут дорогое, а Лу сказала, что твой род бедные как церковные мыши и тут еще это возвращение того самого королевского приданного. И внимание месье де Грамона. Шептались даже, что ты и «Цепной пес»…

Мерседес остановилась и бросила на меня затравленный взгляд. Девушка смутилась, ее щеки запылали. Даже с моей недогадливостью в «высоких» материях, я поняла, что имела в виду баронесса. Фа-во-рит-ка, с тем самым мерзким послевкусием, которое вкладывают в это слово дамы из высшего света, пряча за веерами брезгливо искривлённые губы. Я замерла словно пойманный в ловушку воробей, внезапно увидевший кошку.

— Нет-нет, я им не верю, ты не думай Эвон.

Ошарашенно посмотрела на Мерседес, но в ее взгляде сквозило нечто такое, что я поняла — еще как верит! Я часто-часто заморгала, прогоняя непрошенные слезы. Да разве можно так говорить про живого человека?! Будто я заслужила подобное! Но тут же на смену слезам пришло негодование: я в бессильной злобе сжала кулаки так, так что ногти больно впились в кожу. Как смели они?!

До нашего с девочкам чердака мы с Мерседес поднимались в молчании. Баронесса то и дело порывалась что-то сказать, даже разворачивалась ко мне всем телом, но неизменно натыкалась на мой взгляд и сжимала губы в полоску. Мне не хотелось вступать с ней в разговор. Как она могла только подумать! И ведь каждому же я не объясню, не расскажу отчего месье де Грамон так добор ко мне. Неужели это тот самый случай, когда репутация рушится в одно мгновение?

Еще вчера я была (как мне казалось) для однокурсников просто глуповатой провинциалкой, а сегодня стала развратной женщиной? Ужасно! Но больше всего злило то, что никто и не попытался узнать меня лучше, прежде чем делать такие выводы. Негодование бурлило во мне, что даже картинка в воображении резко поменяла свою направленность.

Вначале мне привиделся одинокий холм за оградой кладбища, с покосившимся крестом*, на котором лили слезы Армель и Аврора (с каждым годом приходя все реже, пока наконец совсем не забыли свою подругу Эвон). Все что осталось от меня — лишь рассохшаяся деревяшка, воткнутая в землю, ведь мне пришлось броситься с башни вниз головой, чтобы обелить свое имя! Я щедро добавляла темных красок: день сменился хмурым вечером, даже солнца не было видно за тучами и дождем, а Аврора ловила окоченевшими на ветру пальцами накидку. Уверена, баронесса приходила бы дольше всего.

Но чем дольше я думала над гадкими словами Мерседес, тем больше я представляла совсем иное. Я стояла посреди огромной площади, в мужском костюме, совсем как тот, в котором я бежала из Лангенской академии, хотя в этот раз на мне была одета юбка-солнце как дань приличиям. Из ярко-красной ткани, как полотно возмездия! В моей руке шпага и я целилась ею в Луизу, которая и распускала все эти жуткие слухи.

Луиза, как и полагается главной зачинщице, стояла ни жива, ни мертва, боясь ответить за свои слова и поступки. Вокруг лже-невесты дофина изломанными куклами лежали все прочие клеветники, с которыми я играючи расправилась. Ах, это был великолепный бой! Шпага пела и плясала в моих руках, совсем как у графа де Армарьяка на тренировочном поле. И совсем не важно, что я не умела драться ни с применением магии, ни как либо иначе — если твое дело правое, то обязательно все получается! И вокруг, словно в амфитеатре, люди. Смотрят на меня и понимают, вот она — справедливость! Им стыдно за то, что они слушали сплетни Лу и ее свиты. И все, замерев, ждут, что Луиза…

Что должна сделать баронесса я так и не придумала, но извиниться так точно! У меня чесались руки пойти и высказать Лу все что я о ней думаю и хорошенько, за неимением волшебной шпаги, дать веером по голове, чтобы вылетели все эти мерзкие глупости. Можно даже одолжить у мадам Франсуазы тяжелый мужской веер со стальными пластинками, чтобы уж точно наверняка.

— Эвон! О! как я рада, что ты все-таки пришла, а то я начала переживать, что могло случиться…

На меня налетела Армель и порывисто обняла. Я так задумалась, представляя расправу над лгунишками, что баронесса едва не сбила меня с ног.

Я удивленно поглядела на подругу. Но что могло со мной произойти в академии? Да, я пару раз падала в обморок, еще этот подслушанный разговор на балконе, о котором я рассказала весьма поверхностно, чтобы не пугать девочек, но в остальном?

— О! — вскинула брови Армель, заметив, наконец, мою спутницу, — ты гуляла?

Мне послышались в голове маркизы ревнивые нотки. Неужели Армель подумала, что вечер в их компании я могла променять на прогулку с вот этой… жадной до сплетней пустышкой? С другой стороны мне было немного приятно, что Армель все-таки переживает, что может потерять нашу дружбу. Это конечно мерзко с моей стороны радоваться подобному, но в свете моих последних сомнений, очень здорово.

— Мерседес зашла взять конспект по иллюзиям.

Баронесса закивала, радуясь, что скоро сможет избавиться от моего общества. Похоже, мое молчание тяготило ее и даже немного пугало.

— Подожди меня минутку, — попросила я девушку, открывая дверь в свою спальню.

Хорошо, что я толком не успела разобрать сумку перед факультативом — нужные тетради оказались на самом верху. Слегка поморщилась от того, что придется кому-то их давать: я не отличалась усердием и частенько украшала поля рисунками. Где-то в тему занятий, где-то не очень. Вот и сейчас напротив «методов распознавания» красовались краткие, но весьма информативные зарисовки: считающий овец пастушок (предполагалось занять свое сознание неким монотонным действием), мечтающая о любви принцесса (а какая эмоция может быть ярче любви?) и прочими глупостями. Ох, что только подумает Мерседес? Но сказать, что лекций у меня нет — будет более чем странно.

Свернув конспекты трубочкой, я вышла к девочкам.

— Вот держи.

— Завтра же верну! — искренне отозвалась Мерседес, — сразу после занятия.

Тепло попрощавшись с Армель, баронесса вышла.

Я даже засомневалась, может девушка не такая уж плохая? Кто-то не может представить свое существование без верных друзей, а еще кто-то — без того, чтобы рассказать подругам по секрету чужие тайны.

- Она странная, — отозвалась маркиза, растерянно глядя вслед девушке.

— Почему?

Я подошла к столу и налила себе воды. Не то чтобы я была не согласна с подругой, но Армель не слышала какие глупости говорила Мерседес!

— Спросила правда ли, что у нас у всех парные амулеты.

— Что?

Я так стремительно обернулась к подруге, что со стола полетели все листы и учебники, которые разложила Армель, готовясь к завтрашним урокам.

— Ну амулеты, те что подарил нам месье де Грамон, — маркиза подцепила пальцем цепочку артефакта, поблескивающую в вороте платья.

Я взволнованно оглядела девушку со стороны. Предположить, что за ажурная цепь поблескивает — сложно. Может церковным подвескам? Подарку от любимого? Все-таки Мерседес знала… и на всякий случай удостоверилась в этом.

— Эвон? — удивленно позвала меня подруга.

Я поставила стакан на стол и, не теряя времени, едва ли не бегом, направилась к выходу. Плевать на очередные слухи, мне необходимо увидеть месье де Грамона!

Но стоило мне открыть дверь, как я увидела весело щебечущую Мерседес. Девушка стояла на лестнице и мило болтала с Луизой. Мерседес испытующе на меня посмотрела, словно требовала ответа, куда я собралась.

Я растерялась и в панике закусила нижнюю губу. Сомнений, что меня сторожат, чтобы я не успела рассказать месье де Грамону, у меня не было. Я почти уверена, что Мерседес — спанская шпионка! Главное не подавать вида, чтобы не спугнуть, но зачем я могла выйти?

— Полин! — громко крикнула, — ты сегодня учишь с нами Картографию?

— Учу! — донесся приглушенный голос девушки из-за соседней двери, — сейчас приду!

— Давай!

Кивнула, хотя Полин и не могла меня видеть, и зашла обратно в комнату. Но только стоило мне закрыть за собой дверь, я опустилась на пол — ноги не держали меня.

— Эвон? — робко позвала меня подруга.

А я лихорадочно думала. К чему все это? Ведь завтра я все равно увижу месье де Грамона и все расскажу ему! И о вопросах Мерседес, и о подозрениях. Однако же Мерседес стоит, болтает с Лу, а сама следит, чтобы я не отправилась к месье де Грамону! Но в этом нет смысла! Если только…

«— Значит, я слежу за девчонками?

— И учти, если будет хоть одно подозрение, хоть одна мысль, что их увезут или церемония состоится раньше….

— Я понял, понял, не волнуйтесь, начальник, — еще по сотне золотых за девку и я лично перережу глотку каждой прямо у них в апартаментах.»

Я вздрогнула, вспомнив слова таинственных незнакомцев на балкончике. А что если месье Филипп нашел невесту, пятый луч звезды и заговорщики об этом узнали? Что если… я не смогу рассказать о Мерседес?

Дверь дернулась, и меня толкнуло вперед, так что я упала носом в пол. Потирая ушибленный кончик, я негодующе посмотрела на «гостей». Полин и Аврора! Вовремя.

— Ой, Эвон, а что ты тут делаешь?

— С Эвон что-то стряслось, — выразительно округлила глаза Армель, едва девочки протиснулись в комнату.

Я огляделась. Если моя теория верна, то эту ночь мы не переживем. Ох не зря у нас который день не работает шнур, по которому можно вызвать прислугу.

Приложила палец к губам, призывая к тишине. Девочки придвинулись ближе и склонили голову ко мне.

— Мерседес — спанская шпионка! — прошептала я.

— ЧТО?! — хором воскликнули девочки и я зашипела, замахав руками.

— Ты ошибаешься, Эвон, — зашептала Полин, — разве такое возможно? Она учиться тут с самого первого курса!

— Она конечно странная, но… — покачала головой Армель.

— Мерседес знает о том, что месье де Грамон дал нам амулеты, одинаковые для всех и…

— Я верю Эвон, — Аврора сжала мою руку, — она еще ни разу не ошиблась.

— Но это же абсурдно, — возмутилась Полин, видя поддержку баронессы.

— Послушайте, я почти полностью уверена в этом, — остановила я возмущения девочек, — в любом случае, перестраховаться лучше, чем по утру пажи найдут наши трупы в кроватях.

— Ну если так ставить вопрос, — сдалась Армель.

— Но что мы можем сделать, если Мерседес стоит в коридоре? Когда я уходила, она напросилась в гости к Лу. Если они не закроют дверь, то смогут видеть всю площадку, — пожаловалась Полин.

Я задумалась. И как тут передать кому-либо весточку? О! я вспомнила, Питер — мальчик-паж должен принести нам булочки и молоко! Вот только когда? И можно ли доверять ему? Вздохнула. Чувствую, скоро могилок будет четыре и проведывать нас будет месье де Грамон.

Подошла к окну и, распахнув створки, выглянула наружу. Прямо под нами козырек третьего этажа, а там окна в ванные комнаты! Но куда нам идти? К директорам?

— Что нам делать, Эвон? — Жалобно спросила Аврора, ежась от прохладного вечернего воздуха.

— Армель, Полин, снимаем простыни, и вяжем веревку будем спускаться! Аврора, найди самый мощный свой накопитель.

Как ни странно подруги и не вздумали мне возражать: девочки разошлись по комнатам в поисках припасов, а Аврора высыпала содержимое сумки, с которой ходила на факультатив, на стол. Девушка спешно перебирала простенькие украшения и вышивку в поисках нужного артефакта.

— А что ты будешь делать, Эвон? — спросила Полин, принося кучу ткани из моей комнаты.

— Творить иллюзию, — торжественно пробормотала.

Если Мерседес сможет заглянуть в комнату, у нее должно создаться впечатление, что мы все еще тут.


**самоубийц не хоронят на общем кладбище

*Эвон моделирует знаменитую сказку Красная шапочка, которая в общем-то изначально была народной сказкой. Сюжет о девочке, обманутой волком, был распространён во Франции и Италии со Средних веков. В альпийских предгорьях и в Тироле сказка известна по меньшей мере с XIV века и пользовалась особой популярностью.

Глава 16

Протянула руки, ловя Аврору.

Козырек оказался немножечко ниже, чем наша импровизированная веревка из простыней, а потому приходилось прыгать. Невысоко, в половину моего роста, но баронесса крепко вцепилась в ткань и я благодарила высшие силы хотя бы за то, что подруга не кричала.

Я подергала баронессу за подол юбки, словно спелую грушу, которую подцепляют рогатиной, чтобы та скорее упала. Нет, мне не хотелось, чтобы подруга падала, но определенно стоит торопиться.

— Ты сумасшедшая, Эвон, — пропыхтела Полин, помогая мне ловить Аврору. — Тебе кто-то говорил это?

— Лучше я буду выглядеть глупо, если это даже мне почудилось, чем упущу единственный шанс спастись, — покачала я головой, в очередной раз дергая веревку, чтобы Аврора наконец решилась.

— Знаешь, Пол, я поддержу Эвон. Кто мог предположить, что спанцы захотят захватить лангенскую академию? Никто! Почему бы истории не повторится и тут?! А охраны вокруг нас я не вижу, — Армель обвела рукой вокруг себя.

Маркиза на что-то сильно злилась, как будто ее раздражало именно это: то, что вокруг нас почти не было соглядатаев месье де Грамона. Мы, по крайней мере, не заметили ни одного, однако вокруг Луизы постоянно крутился один из дежурных менталистов, словно подчеркивая, что она гораздо важнее нас.

Армель недовольно одернула подол и заправила край мешающейся юбки за специальный ремешок на бедре. Так как лезть в ученических платьях из окна было бы проблематично, мы переоделись в охотничьи костюмы: штанишки и накладную юбку-солнце с запахом. Полин пришлось хуже всех, ведь вернуться в свою комнату за вещами, не вызывая подозрений, она не могла, а наряд Армель ей оказался несколько мал в груди (лишь у маркизы был запасной комплект одежды), что порядком злило Армель.

Я почувствовала легкое смущение от слов подруги, словно отсутствие охраны было моей виной. Да, месье де Граомн говорил, что у него не хватает людей из-за особенностей обряда и секрета с куполом: даже старшекурсников, связанных клятвой, привлекли в поискам спанских шпионов! Хотя у меня складывалось впечатление, что в случае с месье с факультатива по менталистике все совсем не так просто и розыск врагов явно не было не самоцелью.

— У нас есть защита: амулеты, к примеру, — вступилась я за «старика». — А еще дежурных менталистов в университете пятеро, вместо двух. И некоторые учителя…

— Ах, Эвон, все это глупости! — Раздраженно оборвала меня Армель, — где наша охрана сейчас?

— Может все дело в том, что Мерседес никак нам не угрожает? — пробормотала Полин, придерживая Аврору, которая, наконец, решилась спрыгнуть, за спину, — поэтому никого нет?

Я украдкой вздохнула. Слова Полин выглядели логично, ведь не могли же будущую королеву оставить совсем без пригляда. И то что мы его не замечаем, не значит, что его нет. Возможно, Мерседес просто глупая и жадная до сплетен девчонка и я совершенно зря заставила подруг так рисковать, спускаясь на козырек этажом ниже таким варварским способом. Ведь Аврора могла упасть и ушибиться, да и не только она.

Но потом я вспомнила разговор предателей на балконе и помотала головой. Дедушка говорил всегда верить внутреннему голосу, а мой мне говорил срочно спасаться. Васконское чутье — еще одна вошедшая в легенды фраза, наравне с гордостью.

— Здесь открыто окно! — радостно откликнулась Армель, которая уже успела походить о козырьку и размяться.

Сдается мне, девушка просто отвлеклась от страшных мыслей. У меня, к примеру, ноги до сих пор дрожали после тяжелого спуска и страха, что может произойти, если мы не успеем. Ведь может статься, что я все-таки права и буквально через пару мгновений в нашу с девочками комнату ворвется убийца! И только благодаря мне окажется спасена будущая королева!

Я представила себе плац перед входом главный корпус: на площади собрался весь университет. Студенты перешептывались между собой, что же произошло и для чего именно их собрали? Вот месье де Грамон поднял руку, призывая к тишине. И безусловно все замолчат, ведь у менталиста очень представительный вид: на «старике» яркий мундир с огромным количество орденов и регалий.

«— Сегодня мы чествуем героиню, которая не только предотвратила заговор, но и спасла будущее всей Франкии!»

И вперед выйду я! Вся такая скромная, глазки в пол, а на груди уже висит еще один ордин. Ученики конечно же вытянут шеи, не веря своим глазам и стараясь разглядеть получше награду, а я величественно пройду к месье де Грамону и достойно приму новый орден. Два государственных символа отличия — для девушки весьма много!

Все мальчишки с факультета менталистики будут мне завидовать. Как же! Ведь именно я поймаю шпионку, а не они! И Ноэль… о! я знаю, что некромант уж точно порадуется за меня. А я пока не знаю, что скажу ему. Наверное что-то хорошее. Я тут внезапно подумала, что мне совершенно не с кем поделиться всякими важными новостями и знаниями. Но ведь Ноэль — он вкурсе! И с ним я могу говорить легко и свободно.

— Эвон! — Требовательно позвала меня Армель, — Мы идем?

Я беспомощно оглянулась. Девочки давно отряхнулись, пришли в себя и теперь ждали моего решения. Кто назначил меня главной?! Хотя в одном маркиза была права, если я все-таки верно истолковала слова Мерседес нам нужно как можно скорее уходить отсюда, пока шпионы не заглянули в комнаты и не нашли иллюзию четырёх девчонок, занимающихся уроками за общим столом. Тем более артефакты Авроры, на которые я запитала образ, были весьма слабенькие и долго не продержатся.

— Ты в порядке? — Спросила у Авроры, так как девушка беспокоила меня больше всего. Аврора весьма слабенькая и, боюсь, сегодняшнее происшествие могло стать потрясением для нее.

Баронесса кивнула. Кажется, у нее пропал голос от волнения.

— Я первая, — бодро сказала, отодвигая Армель от окна, — за мной Аврора, потом Армель и последней Полин.

— Но почему? — возмутилась маркиза, покосившись на окно.

Я вздохнула. Ну как объяснить ей, что моя жизнь не настолько важная, как ее? И вдруг в ванных комнатах нас все-таки кто-то поджидает, то даже если я не успею вскрикнуть и предупредить подруг, то Аврора уж точно завизжит громче любой сирены? Из этих же соображений Армель уж точно не должна быть последней. Будто бы это легкое решение!

— Я более ловкая, чем Аврора и могла бы помочь девочкам спуститься, посмотри как высоко тут окно!

— Тише, Армель, — шикнула на девушку Полин, — Эвон права.

Мы с Полин переглянулись и явно друг друга поняли. Девушка пожала мне руку, словно прощалась. Значит и она предполагает, что внизу может быть ловушка!

Выдохнув, я села на край рамы и скользнула вниз в темноту ванных комнат. Вот уж где порадуешься, что тут нет автоматических светильников, как у некромантов, а то это выдало бы нас с головой.

Прислушалась к звукам. Тишина. Ну оно и понятно, большая часть студентов уже давно спит. Наш чердак исключение — обычно классные дамы просто до нас не доходили и мы нагло этим пользовались, засиживаясь допоздна. Удивительно только, что классные дамы не хватились Мерседес, которая, похоже, до сих пор болтала с Лу.

— Аврора, садись на край и прыгай, — прошептала, задрав голову к окну.

Я с трудом поймала баронессу, едва не завалившись на бок. Надо же! Такая маленькая и такая тяжелая!

— Армель!

Маркиза спрыгнула сама и возбужденно за озиралась, будто видела комнаты впервые. Похоже наше ночное приключение только веселило ее, тогда как у меня все пересохло во рту. Я-то, в отличие от подруги, знала, что убивать нас будут всерьез.

Полин скользнула вниз без приглашения и первым делом закрыла окно.

— Я там несколько веток поломала, пусть думают, что дальше мы попытались спуститься по дереву, — пояснила девушка в ответ на мой вопросительный взгляд.

— Куда теперь, Эвон? К директору?

Предположение Армель было вполне логичным, вряд ли на столь важном посте в университете сидел нелояльный короне маг, но создавало ряд трудностей. Прежде всего территориальных: кабинеты месье и мадам директоров был на другом конце университета, каковы наши шансы дойти незамеченными? Да и где гарантии, что взрослые на месте? Наверняка все учителя уже отдыхают у себя в апартаментах, ну кроме дежурных классных дам естественно. Покинуть главный корпус и дойти до учительских домов? Сложно.

Ближайшее безопасное для нас место в академии — кабинет менталистики, но там может быть закрыто. Есть еще правда крыло некромантов….

«Некромантское братство теснее семьи».

Я вздохнула. Если больше не на кого положиться — доверься некроманту. Поистине только сейчас поняла знаменитую присказку. Могу ли я воспользоваться чувствами Ноэля? Ведь я даю ему надежду на что-то, прибегая к такой помощи, разве нет? Прислушалась к своим эмоциям. Меня раздирали противоречивые эмоции: я так привыкла к тому, что некромант рядом, готов поддержать в любом решении. И мне, безусловно, льстили его чувства. Такой человек как Ноэль не стал бы любить совсем никчемную девицу!

— Знаете, мне Ноэль признался в любви, — доверительно сообщила подругам, чувствуя себя глупо. Вот уж точно не время и не место, но…. Должна же я буду как-то объяснить безоговорочный выбор некромантов в качестве места «спасения».

Я зажмурилась, ожидая реакции. Было очень страшно — мне теперь придется рассказать, что я уже ходила ночью в крыло некромантов. Это будет весьма тяжело, если вообще возможно.

Послышался тихий вскрик — это Полин не удержалась от эмоций.

— И ты молчала?! — Шепотом возмутилась Армель, дергая меня за косу.

— А я догадывалась, — задумчиво пробормотала Аврора, — он явно был очарован Эвон.

— Я тоже догадывалась, — закивала Полин. — Но совсем другое дело услышать о признании! А ты, Эвон? Как же месье Отис?

Я неопределенно дернула плечом. Я сама еще не поняла «как же месье Отис». Мне бы хотелось чтобы он обратил на меня внимание, но не только же из-за моих чувств! Если закрыть глаза, кого я увижу? Смежила веки, ожидая, что как в романе, сразу же увижу своего настоящего возлюбленного. Но нет, лишь темнота и голоса. Мерседес, месье Петера, «старика», Ноэля и прочих некромантов.

— Не знаю.

— Но Эвон! — Всплеснула руками Армель, — как можно не знать любишь ты человека или нет?

— Не стоит нам об этом сейчас говорить, я и призналась только чтобы объяснить мой выбор, — запротестовала я, поднимая раскрытую ладонь, призывая тем самым к тишине.

— То есть ты и рассказывать нам не собиралась?! — Почти крикнула маркиза, упираясь руками в бока, — Эвон де Сагон!

— Выбор? — Хором спросили Аврора и Полин, которых не так волновали мои любовные переживания.

— Мы отправимся к некромантам! — торжественно произнесла я.

— Мы что?! — Проявили редкостное единодушие девочки.

Подруги удивленно на меня уставились, будто я сказала какую-то глупость.

— Эвон, на одну минутку, мы рискуя собственными жизнями спустились по веревке из простыней для того чтобы отправиться к одним из самых опасных магов за защитой, я все верно понимаю? — напряженно поинтересовалась Полин, — и это только потому что Ноэль признался тебе в любви?

— Некромантское братство теснее семьи, — процитировала я девиз некромантов и продолжила, задумчиво накручивая кончик косы на палец: а я для некромантов считай своя, возлюбленная одного, невеста другого…

Сказала и осеклась, про «сватовство» месье Гастона подругам я так и не поведала, слишком много пришлось бы объяснять.

— Мне нужно сесть, — пробормотала Армель.

— Эвон, ты полна сюрпризов, — отозвалась Полин после минутного молчания.

— Я все обязательно расскажу, девочки, но сейчас нам надо идти, — взмолилась, сцепляя руки в замок, — чем дальше мы уйдем, тем лучше.

— Я думаю у Эвон были причины промолчать, — поддержала меня Аврора, — может ей запретил месье де Грамон?

Я истово закивала, радуясь, что баронесса поняла меня.

Однако маркиза, похоже, не собиралась просто так забыть о разговоре: девушка возмущенно на меня смотрела, как будто я ее предала. Хотя, если так подумать, разве ТАКОЙ секрет, действительно, не первый сигнал к тому, что наша дружба рушится? Раньше у нас не было тайн друг от друга: даже письма из дома мы неизменно читали вслух. Обнимали Аврору, когда ее матушка была резка в переписке, вместе смеялись над посланиями братьев Армель и гордились дедушкиными заметками. Разве могла я тогда скрыть что-то подобное?

Я взволнованно посмотрела на подруг: Полин недоуменно взирала на наши переглядывания, Аврора успокаивающе гладила маркизу по плечу, а сама будущая королева Франкии сверлила меня недовольным взглядом. Нет, я прекрасно понимала свою вину. Совсем недавно я обижалась, когда Аврора не призналась, что помолвлена с графом, а тут… сама же и скрыла нечто не менее грандиозное!

— Мне уже все равно, нагонят нас спанцы или нет, — раздраженно сбросила руку подруги Армель, — а вот что происходит с нашей дружбой, я хочу знать!

— По-моему, немного не вовремя, — неуверенно покачала головой Полин. — Может быть, вначале мы доберемся до безопасного места?

Я была согласна с Полин. Кивнула и робко посмотрела на девочек. Маркиза явно не разделяла моего настроения: девушка, сложив руки на груди, недовольно притопывала ножкой. Объясняться, похоже, все-таки придется.

— Не вмешивайся, Полин, — шикнула на девушку Армель.

— Все не так просто, как могло бы показаться, — вздохнула я, отворачиваясь. — И это дело государственной важности!

Подруги нахмурились и покосились друг на друга. Они прекрасно знали, что Франкия — для васконца все. Ну разве же я могла рассказать? Хороша бы я была патриотка, рассказывая направо и налево секреты страны. Маркиза вздохнула, понимая, что не вытянет из меня ни словечка. Я виновато опустила голову.

— Хорошо, — насупилась Армель, — но хотя бы про Ноэля, Эвон!

Зажмурилась на минутку, представляя Армель в роли строгого судьи, который выносит мне приговор: «Виновна в разрушении дружбы» и кулаком по столу так «бах!». После такого просто в ссылку… нет, в Абасту. Сама же и зайду в камеру (самую грязную и неуютную!), закроюсь изнутри и буду ждать смерти.

— Ладно, — согласилась, и села на лавочку, куда девочки обычно складывали вещи. — Вы же знаете, мы с Ноэлем давно дружим. И после переезда в столицу он начал присылать мне каждое утро письма…

На фразе «давно» Армель вопросительно покосилась на Аврору, на что баронесса лишь пожала плечами. Ну да, в Лангене я не особо делилась подробностями дружбы с некромантом. По сути, я призналась и немного приоткрыла завесу моего необычного круга общения лишь после происшествия на стадионе.

Девочки сели по обе стороны от меня и ободряюще приобняли. Я чувствовала молчаливую поддержку от подруг и это было прекрасно! Благодарно прижалась к Авроре, радуясь, что даже такие удары судьбы мы переживаем вместе — одна бы я давно с ума сошла.

— Так он переехал из-за тебя Эвон! — Ахнула Полин, перебивая меня.

А я так и замерла с открытым ртом, забыв, что собиралась сказать. А ведь действительно! Ноэль говорил, что перевелся в столичный университет из-за особой программы, которую курировал месье де Грамон. Но где некроманты и где «старик»! Неужели Ноэль воспользовался родственными связями, чтобы быть ко мне ближе? От осознания ситуации почувствовала, как моим щекам стало жарко. Хорошо, что в ванных комнатах темно и девочки не увидят моего смущения.

С одной стороны это так глупо, радоваться столь малому факту, но я почувствовала необычайный прилив сил. Я и правда такая потрясающая, что Ноэль рискнул изменить всю свою жизнь ради меня? Очень волнительно быть особенной. Я опустила глаза на сложенные лодочкой руки.

— Не перебивай ее, Полин! — Возмутилась Армель, — иначе она никогда не расскажет!

— Ты его любишь? — Спросила с придыханием Аврора.

Ответить я не успела.

Сверху раздался глухой звук удара и мы замерли, вцепившись в руки друг друга. Будто кто-то рубил дрова за стеной, но кому в голову придет заготавливать топливо посреди ночи? Или?

— Что это, Эвон? — Испуганно прошептала Армель.

Я прислушалась.

Бом-бом-бом!

Слышно было плохо, но между тем я почти не сомневалась в том, что происходит. Не нужно быть самой умной, чтобы понять, что мы в опасности.

— В нашу комнату ломают дверь, — так же шепотом ответила. — Нет времени на разговоры. Поднимаемся.

На мое замечание девочки отреагировали по-разному: Аврора замерла, словно испуганный зверек, а Армель схватила себе за горло, будто ожидая, что прямо сейчас ее начнут убивать.

— Так ты была права, Эвон! — ошарашенно пролепетала Полин.

— Конечно права, — кивнула, дергая Аврору за руку. Баронесса похоже так испугалась, что не могла сдвинуться с места, — уходим! Живо!

Армель вскочила и помогла мне поднять Аврору. Как ни странно, маркиза сохранила какие-то остатки хладнокровности, хотя и видно было, что она с трудом держит себя в руках. Полин беспокойно переводила затравленный взгляд с окна, на двери.

— Выходим в коридор и налево, — скомандовала, видя, что девочки бестолково мечутся туда-сюда.

Почти вытолкала подруг из ванных комнат. Не то чтобы я была спокойнее остальных, но кто-то же должен принять на себя ответственность? Дедушка всегда говорил, что сильный — идет вперед и тянет за собой остальных и только слабый становится ведомым. Но если никто не хочет идти вперед? Кому-то же придется! Пусть в этой ситуации буду сильной я. Вспомнила как мне вручал орден король и тряхнула головой — разве могу я поддаться панике? Стоит ли тогда чего-то моя награда?

У меня дрожали ноги и страх жгутом свернулся где-то в районе живота. Закусила губу и вздрогнула, когда в ушах раздался голос пособника спанцев:

«…еще по сотне золотых за девку и я лично перережу глотку каждой прямо у них в апартаментах…»

В коридоре шума не было слышно, но возвращаться в ванные комнаты, чтобы проверить, враги это или же месье Питер принес молока и забеспокоился, когда мы не ответили — я не стала. Я охотнее выслушаю чужие смешки о своем воображении в безопасности некромантских подземелий, чем окажусь в руках спанцев.

— Но зачем им нападать на нас? — Беспомощно прошептала Армель, — ведь Лу…

— Они знают все о Лу, — покачала я головой. — Вспомни, Мерседес спросила правда ли, что у нас парные подвески? Но ведь никто не знал об их существовании!

— Но что тогда станет с Луизой?

Я остановилась и девочки закономерно врезались мне в спину, едва не сбив с ног. Оставляя Лу с Мерседес я и не подумала, что, возможно, девушка пострадает. Спанцам нужны невесты фаворитов, которых они странно называют «лучами». Пострадает ли Лу? Наверняка, особенно когда нападавшие увидят, что нас нет в комнатах. Противное чувство беспомощности сжало мне сердце. Луиза же не была слишком плохой, но я ни на мгновение не задумалась о ее судьбе. Значит ли это, что я ничем не лучше спанцев?

— Эвон? — Робко позвала Полин, — к некромантам разве не прямо? Или ты передумала?

— Мы пройдем тайным ходом, — уверенно сказала, пока девочки не вспомнили о Лу, боюсь, им будет нелегко после осознания, на что мы обрекли однокурсницу. Ну уж нет! Страдать буду только я одна.

Остановилась перед самым поворотом в южную галерею. Когда Ноэль провожал меня перед рассветом, то мы прошли секретными коридорами. Я, конечно, была не в себе, после признания друга, но дорогу запомнила.

Бам-бам-бам!

Мы дружно вздрогнули, услышав университетский колокол. Но какая побудка ближе к полуночи? И даже то, что переполох быстро прекратился, не заставило мое сердце меньше колотиться. Кто-то подавал сигнал! Кто-то хотел, чтобы все проснулись и заметили что-то? Или кого-то? Например, спанских шпионов в стенах университета? Определенно.

Мои руки зашарили по стене.

Сколько времени у меня еще есть? Как быстро враги сломают дверь в наши комнаты, войдут и поймут, что нас там нет? А потом увидят открытое окно… хорошо, что из ванных комнат можно уйти в три стороны, может нам с девочками повезет и преследователи выберут неправильный путь?

— Эвон, мне страшно, — прошептала мне в ухо Аврора, тесно прижавшись ко мне всем телом.

Я кивнула, дабы своим дрожащим голосом не выдать, что боюсь не меньше подруги. Здесь и сейчас они верят мне, а, значит, я не могу показать, что страх сковал все мои члены.

— Но зачем мы им нужны? — Армель обхватила себя руками, — до церемонии мы не более чем родовитые дворянки. Разве не так?

— Может быть, они хотят шантажировать Его Величество?

— Тише, Аврора, — предостерегающе подняла руку. — Враги где-то рядом.

Наконец я нащупала нужный камень, который поддался при нажатии. В стене медленно открылся темный проем. Мне показалось, что в лицо мне ударила волна затхлого воздуха. Я поёжилась. Не принесет ли это новых проблем?

За нашими спинами, в коридоре откуда мы пришли, послышался шум борьбы и показались вспышки заклинаний.

Девочки, услышав крики, замерли, испуганно обернувшись. А мне некстати подумалось, то мы походи на глупых рыбок, выброшенных на берег. Рыбок, которые вроде и видят приближающихся рыбаков, но ничего не делают, чтобы спастись. Еще немножечко и из-за поворота покажутся враги, а мы стоим! Нет, справедливости ради, друзья тоже могут быть, но какой вариант такого развития событий? И тут я определенно была самой умной рыбой. Я не стала ждать, когда к нам подойдут страшные верзилы со сковородкой, на которой нас поджарят — затолкала девочек в проход и нажала на рычаг внутри хода. «Дверь» так же бесшумно задвинулась, отрезая нас от преследователей.

Обернулась к подругам и приложила палец к губам. Конечно же, в обрушившейся на нас темноте девочки вряд ли рассмотрели мой жест, но меня это успокоило, создавая иллюзию, будто я могла контролировать ситуацию.

Вовремя!

В коридоре раздался топот нескольких человек.

— Проверьте общий женский этаж и учительское крыло, — услышали мы чужой голос. — Девчонки не могли далеко уйти. И у нас, в лучшем случае, всего час, прежде чем менталисты хватятся своих. Последний шанс. Ты и ты — вернетесь к душевым и оттуда налево, на всякий случай. Сопротивляющихся вырубать без промедления. Не дайте никому и шанса снова поднять тревогу, нас за это по головке не погладят.

Армель замерла и с такой силой сжала мне запястье, что, уверена, останутся следы. Я сама потеряла дар речи. Все-таки я оказалась права! Мерседес была шпионкой и, удостоверившись, что на Армель тоже есть амулет, подала кому-то сигнал. То что в самом центре Парисса, могли напасть на магический университет мне, конечно, верилось мало, но разве подслушанный разговор не об этом?

— Думаешь, им кто-то помогает? — Услышала я смутно знакомый голос.

— А по твоему нет? Внезапно взяли, сорвались посреди ночи и растворились в коридорах университета? Они же глупые как пробки, все мысли только о мальчишках с факультета менталистики и корсетах. Вперед, нам нельзя терять времени, его и так почти не осталась. Судьба Спании в наших руках. Если мы провалимся сегодня, нам подобного нам не простят.

Говорящий, судя по звукам, начал удаляться.

— Эвон, кто это? — Позвала меня Армель.

Я молниеносно повернулась и закрыла ей рот ладонью. Если уж мы слышали отчетливо спанцев, то и нас вполне могли. Обидно будет — мы смогли сбежать из комнаты и попались на такой мелочи!

Глаза уже немного привыкли в темноте и я оглянулась, вспоминая куда нам идти. Похоже, нам стоит продержаться совсем немного времени и помощь придет!

Глава 17

В Бордо, примерно в трехстах лье от Парисса

За двое суток до событий в столичном университете.


Месье Филипп устало откинулся на спинку кресла.

Эта поездка оказалась более изматывающей эмоционально и физически, чем он мог подумать в начале путешествия. Еще эта конспирация! Ведь пришлось и вправду производить инспекцию этой академии! Узнал, кстати, много нового и интересного — месье де Грамон явно заинтересуется некоторыми эпизодами. Например, купленным, по документам, десятке лошадей для уроков верховой езды. А в итоге? Студентов обучали на деревянных изваяниях, весьма талантливо выполненных, но явно не тех, что в расписках значились как благородные жеребцы из Варварики. Особенно фаворита смутили уши животных, достойные ослиных, за которые цеплялись девушки, взбираясь на макеты. Страшно представить, что станет с настоящими лошадьми, если юные мадемуазели схватятся, по привычке, за уши. И если бы подобный подлог был единичным!

От заискиваний директоров и управляющих уже тошнило. Как тут приглядеться к девушкам, когда ты подобно сайгаку с утра до ночи носишься по территории в поисках случае казнокрадства? Представлялось нереальным.

Фаворит будущего короля Франкии, мотнув головой, взял с края стола свиток и, развернув его, пробежался глазами по требованиям. Если с королевой все было более менее понятно — ее выбирал артефакт, то невесты для фаворитов становились настоящей головной болью. Около сотни пунктов критериев и пропуск даже нескольких из них — риск, что своевольное заклятье купола не напитается магией.

Месье Филипп уже отобрал порядка десятка девушек и теперь проверял родословные. Не зря одним из условий участия в отборе отсутствие в роду магически неодарённых: магические фолианты королевства самостоятельно составляли обширнейшие родовые древа, но умное заклинание не заносило на свои страницы обычных людей. А как тут иначе проверишь кровное родство? Ведь стоило учитывать даже бастардов, отданных, для прикрытия греха, в семьи младших родов.

— Демон их задери! — Раздраженно воскликнул месье Филипп, натыкаясь на очередную неподходящую веточку в родословной.

Юноша устало потер виски. Снова несколько часов коту под хвост.

Но есть еще кандидатки, еще парочка шансов для его страны. Значит, берем следующую папку и снова начинаем с начала! Жаль, что к девицам нельзя было присмотреться заранее: свиток менял критерии с началом каждого отбора.

Месье Филипп, как и остальные фавориты, воспитывался вместе с дофином. Их шестерка давно стала куда более близкой, чем братья. Впрочем, у них не было и шанса пойти по иному пути: вот уже много веков пять влиятельных родов стоять у трона франкийского короля и несут тяжкое бремя тайны. Именно их предки в период великой смуты согласились на таинственный обряд, навсегда привязав своих потомков к королевской династии. Жалел ли об этом сам Филипп? Пожалуй, что нет. Луи давно стал дороже всей родни, а остальные фавориты — братьями. Да и месье де Грамон постарался, чтобы дети выросли настоящими патриотами Франкии, неспособными на предательство друг друга и своей страны.

Жениться на незнакомой девице тоже не хотелось, тем более сам Филипп испытывал симпатию к младшей сестре де Армарьяка, но…. кровь. Все дело в крови, которая прольется на алтарь для поддержания купола.

— Как же все это мерзко, — Филипп разозлено стукнул кулаком по подлокотнику кресла.

Большая власть — не меньшие обязанности. Увы. Месье де Грамон всегда говорил, что их положение дано им не просто так: они в ответе за собственный народ, за безопасность остальных граждан Франкии. Все это накладывало обязательства на дофина и фаворитов.

Когда мальчишки попытались взбунтоваться, заявив, что остальные страны же как-то справляются, «цепной пес» отправил всю шестерку на границу с Окрайной, куда Спания протянула свои руки.

Месье Филипп надолго запомнил пустой взгляд женщин, над которыми надругались, и изувеченные трупы солдат, которые остались после элитных отрядов Инквизици. Тогда месье де Грамон заставил дофина и фаворитов обойти всех раненых и умирающих, попытаться помочь не совсем безнадежным, а потом спросил, готовы ли они из-за своих желаний обречь Франкию на такое?

Дофин…. О! Филипп надолго запомнил, как поменялся взгляд Луи. Да и остальные юноши уже не становились в позу, требуя «свободы». Да стоила ли та свобода, если придется заплатить ТАКУЮ цену?!

Очередная мадемуазель… как ее Софи де Амонди.

Филипп ее помнил: смешливая рыжеволосая девушка. Юная мадемуазель поглядывала на него поверх веера и смущенно отбивалась от подруг, которые подталкивали ее локтями в сторону столичного гостя. Естественно Филипп делал вид, что не замечает внимания девушки — не хватало только давать несбыточные надежды!

Фаворит пробежался глазами по данным мадемуазель. Итак, два активных дара: лекарский и артефакторика. Уже хорошо, поток магии пойдет как надо, двойным узором. Филипп одернул себя, он уже хотел, чтобы мадемуазель Софи подошла! Морщинка на лбу юноши разглаживалась по мере того, как фаворит сверял записи о девушке и список требований: юная де Амонди подходила подо все!

— Итак, посмотрим, что у вас в родословной, мадемуазель, — пробормотал Филипп, все больше воодушевляясь.

Юноша терпеливо прослеживал все связи, помня о том, что должно быть не менее восьми условных связей с женой Луи Первого или фаворитов, с теми, чья кровь первой пролилась на алтарь. Филипп чертил карту вряд ли понятную остальным людям, вычисляя магические потоки. С каждым годом становилось все тяжелее уследить за вывертами наследования, да еще увязать это с остальными требованиями к невестам. Когда-нибудь… не останется никого, что станет тогда, думать не хотелось.

От мрачных мыслей Филиппа отвлек магический огонек, зажегшийся на восьми вершинках родовых деревьев. Сошлось! Пентаграмма так же должна сработать, как и расчетные данные.

— Эрик! — Позвал фаворит пажа, — бумагу и перо! Живо! И прикажи закладывать лошадей в столицу!

Филипп был так воодушевлен находкой, что не обратил внимания, как блеснули глаза пажа. И уж тем более фаворит не видел, как из академии в Бордо выехало два гонца. Один поехал в Парисс, прямиком к месье де Грамону, а второй, выждав пока месье Госс скроется за горизонтом, свернул в сторону Наварры…


Окрестности Парисса

Немного ранее событий в столице.

— Срочное донесение для месье де Грамона! — Выдохнул паж, спрыгивая с лошади.

Молоденький парнишка передал поводья подбежавшим грумам и облегченно вздохнул: путь был сложным и едва ли по силам ребенку. Впрочем, почти военное время не оставляет никаких вариантов, а уж пажам в свите дофина и фаворитов остается совсем мало свободы в решениях. Сам Госс не жаловался: он был единственным мужчиной в роду, и ему пришлось стать опорой для матери и сестер. Место в королевской свите позволяло его семье держаться на плаву. Большие привилегии, но и не меньшая ответственность.

Мальчик старался изо всех сил угодить месье Филиппу и остальным фаворитам, а потому ехал так быстро как мог, единственная заминка случилась в Бурже, где местный кабатчик, который держал лошадей для гонцов, никак не хотел отпускать важного гостя. Госс прикорнул на минуточку, воспользовавшись гостеприимством бывшего вояки, который, то ли слишком хорошо понимал, что дети не должны проводить в седле сутки напролет, то ли словно специально задерживал посланца.

Но теперь Госс переживал, как бы этот сон не вышел боком. Судя по всему — письмо было очень важным, раз к нему кинулись четверо фаворитов и сам месье Петер из отряда менталистов. О пугающем «вороне» мальчик слышал много разного, в том числе и совершенно жуткого, а потому несколько испуганно протянул свиток в сторону встречающих. Граф де Армарьяк, самый странный из всех пятерых друзей дофина, выхватил из рук пажа письмо и спешно развернул его.

Юноша пробежался глазами по строчкам и довольно улыбнулся, но тут же спохватился и насупился.

— От Филиппа? — Радостно воскликнул месье Гай, — думаешь, у него получилось?

— Отнесем послание месье де Грамону, — покачал головой Бертран, стараясь сохранить спокойное выражение лица. Шпионы всюду, нельзя допустить, чтобы кто-то понял какие важные новости привес маленький паж, — ты молодец, Госс. Отдохни.

Фавориты гурьбой двинулись к палатке месье де Грамона, чтобы поделиться отличной новостью. Лишь менталист задержался. Месье Петер задумчиво посмотрел вслед удаляющему Госсу и, сняв амулет, прислушался. Что-то промелькнувшее в сознании пажа не давало ему покоя, но что? Такое иногда случалось, когда мельком увидев что-то важное, он не мог выбросить из головы случайно увиденное, хотя и не понимал отчего. Мужчина помотал головой, отгоняя мрачные мысли, сейчас стоило думать о другом: если месье Филипп нашел последний луч, то, пожалуй, стоит возвращаться в Парисс — подготовить все к церемонии. Торжество для народа можно провести и позже, сейчас главное успеть раньше спанцев… жаль, что скоро он навсегда потеряет мадемуазель Эвон.


Главный университет Парисса

Потайной ход.

Я шла очень медленно, боясь лишним шорохом выдать наше укрытие врагу. То что снаружи именно враги, у меня не оставалось сомнений: я вспомнила откуда мне был знаком голос — это один из заговорщиков с балкона!

Но почему именно сегодня? Что же такого произошло, что нас решили убить? Да, время празднования свадьбы дофина все ближе, но ведь не завтра же! Месье де Грамон за оставшееся время вполне найдет новую невесту для Луи! В чем же логика? Удар спанцев должен быть решающим, быстрым и неотразимым.

— Мне страшно, Эвон, — прошептала Аврора.

Девушка доверчиво прижалась ко мне сбоку, будто я могла защитить ее. Баронесса безоговорочно верила в меня, и я просто обязана была быть сильной. Но у меня тоже тряслись коленки!

Страх, словно уродливый карлик из старых сказок, запрыгнул мне на спину и, сцепив руки у меня на шее, повис тяжелым грузом. Я буквально слышала, как противный коротышка мерзко хихикает мне прямо в ухо, все сильнее сжимая ладони. Я повела плечами в безуспешной попытке скинуть «карлика» со спины. Но если бы все было так просто!

— Все будет хорошо, Аврора, нам просто надо добраться до некромантов, — пообещала я, приобняв баронессу за плечи.

— Но это же студенты, — все тем же шепотом возмутилась Полин, — что они сделают против взрослых магов?

Я остановилась. Действительно, что? Почему же моя интуиция ведет меня в крыло почитателей древней богини? Мой внутренний голос еще ни разу не обманул меня — вот и сейчас он спас нас от врагов, у меня точно не причин не доверять собственным чувствам.

— Многие заклинания противодействия ментальных атак построены на основе некромантии, — пояснила я. — Пусть они всего лишь студенты, но они дружные и очень сильные.

Ах, если бы только Ноэль был тут! Мой некромант совершенно точно самый сильный, не зря его испугался даже месье Оливье! Я даже немного удивилась, осознав, что горжусь другом, словно его талант был моей личной заслугой. Смутилась и приложила ладонь к щеке, радуясь тому обстоятельству, что в коридоре темно и едва-едва можно различить лишь силуэты — подруги не догадаются, как мне сейчас стыдно.

— Ментальных атак… Против нас менталисты? Но они же услышат нас откуда угодно!

— А ты думай поменьше, Полин! — огрызнулась внезапно Армель.

— На нас амулеты, Полин, — попыталась я сгладить вспышку подруги, — пока нас точно не обнаружат.

Я сделала несколько шагов вперед и остановилась перед развилкой, вспоминая, из какого же коридора вывел меня Ноэль. Пожалуй, я была слишком самоуверена, уводя подруг тайным ходом, но здесь мы куда в большей безопасности, ведь верно? Хотя, если так прислушаться к моим чувствам, думаю, это не самая лучшая идея пережидать тут неприятности. Нет-нет, нам нужно к некромантам.

«Сверни в мою сторону, Эвон» — манила меня темнота левого коридора, — «Только тут ты будешь в безопасности».

«Не слушай эту интриганку, Эвон», — возразил правый коридор и в его голосе послышались истеричные нотки, — «разве было в этой жизни что-то хорошее с левой стороны? Даже в детских стихах говорят не спать с левого края кровати, а то волк откусит тебе весь бок! А левые дороги? В сказках они всегда самые длинные, Эвон!»

Я помотала головой, прогоняя голоса в голове. Еще не хватало спорить с тайными коридорами! Всегда, когда мне становилось страшно, я начинала разговаривать с предметами, словно со старыми знакомыми. Так, в детстве, я спряталась на кухне и вполне успешно пряталась от нянюшки и поварих. Самое удивительное, котелки весьма точно подсказывали мне, когда следует снова забираться в узкий проход за печку. А еще лавка делала едкие замечания, каждому, кто норовил присесть на нее, так что я едва сдерживала смех от очередных комментариев.

— Армель, с тобой все хорошо? — обеспокоенно спросила Аврора за моей спиной, наклоняясь к присевшей маркизе.

Я обеспокоенно оглянулась. То что Армель решилась на то, чтобы испачкать платье и сесть неизвестно куда, говорило о многом. Я быстрым шагом подошла к подруге и погладила ее по волосам. Неужели ей так страшно? И ведь маркиза даже не знает, что за нее не собираются требовать выкуп, а просто перережут горло. Я так и не решилась рассказать подругам все.

— Мне… — Армель замолчала, словно прислушиваясь к себе. И то, что сказал ей ее внутренний голос совсем не понравилось будущей королеве Франкии, — мне плохо Эвон, кто-то зовет меня и этому очень тяжело сопротивляться.

Я удивленно уставилась на растерянную маркизу.

— Зовет? — удивилась Полин, — Кто, Армель?

— Не знаю.

Я нахмурилась, обдумывая то же делать. Армель похоже даже ноги не держат и если я хоть что-то понимаю, еще пару мгновений и она ползком пойдет в сторону таинственного «зовущего». Друга или врага? У дофина был артефакт, который неким образом влияет на Армель, мог ли у заговорщиков быть аналог? Может нас уже ищет месье де Грамон?

Решительно стянула через голову подарок месье де Грамона и одела артефакт на шею подруги. Моя защита явно сильнее, чем у девочек, что сейчас может стать критичным. Осталось только придумать как быть мне.

— Эвон, твой амулет! — пораженно воскликнула Полин, — но как же..?

— Тебе легче, Армель? — Спокойно спросила, игнорируя Полин.

Армель замерла, но дрожать перестала. Подруга благодарно посмотрела на меня, и это совершенно точно стоило всех рисков! Аврора подняла на меня взгляд и обеспокоенно коснулась моего запястья. Я понимала опасения девочек, ведь сейчас я могу выдать нас с головой, если рядом окажутся менталисты.

— Да, в голове так пусто стало, — удивленно пробормотала маркиза, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Идемте, девочки, — поторопила я подруг.

Распрямила плечи, совсем как учил месье Шарль, и высоко подняла голову. Я — смогу. Вот смогу и все.

Куда бы свернуть? Пусть будет направо.

«Я море. Я бескрайняя гладь воды» — шептала я про себя, нащупывая ногой путь впереди.

— Все равно не понимаю, — подала за моей спиной голос Армель, — нападающие ведь ничего не получат, даже если схватят нас.

Я обернулась. Подруга стояла с трудом, тяжело опираясь на плечо Авроры. Создавалось впечатление, что будущая королева сейчас упадет в обморок, хотя голос был весьма бодрым. Видя плачевное состояние маркизы, Полин, вздохнув, поддержала девушку с другого бока. На мгновение мне показалось, что Полин охотно бросила бы Армель, лишь бы спастись самой и это открытие противно кольнуло меня. Разве так можно?!

— Может быть, они надеются на выкуп? — Робко предположила Аврора, обнимая маркизу за талию.

Предположение баронессы было явно адресовано мне, а не задавшей вопрос Армель, словно только мои слова могли успокоить девочек. И ведь придется отвечать! Сделала несколько шагов вперед, радуясь, что девочки не видят сейчас ничего кроме моего затылка. Я медленно выдохнула, как показывал месье Оливье, вытянув губы трубочкой. Главное — не волноваться, чтобы не выдать нас врагам.

— Глупости! — фыркнула Армель, — дофин найдет себе новую невесту. Принц с легкостью позволит нас замучить, если только спанцы запросят что-то во вред Франкии.

Я остановилась и удивленно повернулась к девочкам. Удивительно, что именно Армель так говорит! Еще пару дней назад она никогда не сказала бы подобного! Ее вера в дофина была огромна: даже сухие письма от жениха, Армель зацеловывала и говорила, что нет большего счастья, чем читать «нежные» послания от Луи-Батиста.

Неужели нападение спанцев так повлияло на подругу? Или… я перевела взгляд на свой амулет, который повесила на шею маркизы. У меня давно были подозрения, что чувства Армель ненастоящие, а словно наведенные, хотя современные достижения магии и отрицают такую возможность, относя «любовные» зелья к разрядам сказок, которые любят рассказывать детям нянюшки. Но что если Армель совсем не любила дофина и ее эмоции были вызваны той самой загадочной лампой, что стояла на столе принца в день испытания? Я так и не успела расшифровать древне-васконские надписи, которые по памяти зарисовала Армель. Да и написано было как-то неправильно: словно не подчиняясь нормам, о которых рассказывал месье Густав. Все, что мне удалось понять — это фраза «связанные нитью» и «заклятье границ». Я даже хотела отнести записи учителю, но потом испугалась, что это совершенно точно было делом государственной важности, о котором не стоит знать посторонним людям.

И вот сейчас, когда мой амулет на подруге…

— Армель, дофин же любит тебя! — Воскликнула Аврора, отчего девочки дружно на нее зашикали.

— Дофин любит только Франкию, это легко понять из его писем. — рассмеялась внезапно маркиза, — возможно он сможет полюбить и меня, если я отдамся вся этой стране как это делает он… или Эвон.

Я пораженно смотрела на Армель. Но делаю ли я что-то особенное? Я же просто не иду против себя, своих идеалов и чувств. Разве это сложно? Я смотрела на подруг и не знала, что же им сказать: их лица выражали самые разные эмоции. Мрачная решимость у Армель, недоумение и удивление у Авроры и какое-то смущение от подслушанных признаний у Полин. Словно Полин уже знала это и сейчас, когда Армель озвучила очевидное, испытывала чувство стыда, за то, что думала так же.

— И, если мы выживем, я постараюсь, — тихо прошептала подруга.

— Конечно мы выживем, — наигранно бодро отозвалась Полин, — какой им резон убивать нас?

Я вздрогнула, словно меня ударили.

— Никакого, — едва слышно согласилась, вспоминая слова месье де Грамона и шпионов.

Не могла я сказать, что, если кого-то и оставят в живых, то только будущую королеву. Лучи — невест фаворитов — убьют на месте. И то, Армель проживет достаточно долго, пока не закончится срок, когда купол надо обновлять. Хотя, если так подумать, месье де Грамон вполне может бросить нас, найти другую королеву и запустить новый купол. Да, какое-то время не будет старого и начнется война, но если это будет не долго, не станет ли это лучшим выходом из ситуации? Одни вопросы в голове.

Наверное именно из-за своей задумчивости я не услышала верных признаков того, что в потайном ходе мы не одни: послышался звук шагов и впереди заалел огонек факела. Незнакомец приглушенно выругался, споткнувшись о камешек, отчего я замерла, боясь сделать шаг. Кто-то шел по коридору, еще немного и появится из-за поворота. Друг или враг?

Я снова оглянулась на испуганных девочек. И почему я всего лишь говорящая-с-книгами?! Почему я не могу кинуть в чужого мага каким-нибудь заклинанием? Все что доступно мне — это иллюзии, но как они помогут?

Выдохнула.

Нет, однажды мои фантазии мне уже помогли, почему бы не попробовать снова? Мой дар — уникальный и я не позволю себе сомневаться в нем. Пока я верю ему — он не предаст меня.

Кого может испугаться чужой маг? Месье де Грамона? Месье Петера? Я отмела сразу это предположение — это очень сложная иллюзия, я не справлюсь, слишком тяжело, ведь образ придется завязывать на свой собственный резерв! Хорошо ли будет, если я свалюсь, едва мой иллюзорный менталист сделает шаг вперед? Но что если собака? Легендарные васконские горные волкодавы! Они почти не боятся магии и с ними безбоязненно отпускают даже самых маленьких детей. О! спанцы должны хорошо знать наших собак! В старину закованные в броню волкодавы перегрызли немало вражеских глоток на границе. Мои предки гордились своими псами и, на мой взгляд, заслуженно.

Я вытянула руку и поставила ладонь параллельно полу, ограничивая рост моего «помощника». Мне по бедро, в самый раз.

— Эвон? — тихо прошептала Полин, — там впереди…

— Тише, Полин, — шикнула Армель, — она…

— Творит, — закончила за подругу Аврора.

Но я не слушала, что именно говорили девочки. Разве это важно сейчас? Помоги мне, древняя богиня! Ведь вокруг так темно, а темнота — это твой храм. И в эту минуту я поняла, мне действительно не нужны стихи. К чему? Если мой защитник итак уже «сидит» рядом, только коснись, наполни магией шерсть, словно кистью прорисовывая образ.

ОН появлялся в воздухе, окутанный крошечными звездочками волшебства. Вот «искры» нарисовали широкую, округлую, из-за шерсти, морду, влажный блестящий нос. Из пасти вывалился розовый язык. Над глазами в легком удивлении появились бровки-домики, но мало кто посчитал бы этого красавца безобидным, при всей его неуклюжей внешности. Легкими мазками магия рисовала пса: с легким стуком, подняв облачко пыли, большие лапы опустились на пол. Ветерок коснулся широкой груди волкодава, всколыхнув дымчатые шерстинки, качнулся в приветствии пушистый хвост и пес, задрав голову, посмотрел на меня. Я опустила чуть дрожащую ладонь и лобастая голова доверчиво прижалась к моей ладони.

— Как настоящий, — пораженно выдохнула Полин.

Стук. Стук-стук!

Мое сердце, бившееся до этого словно сумасшедшее, замедлило свой бег и даже пропустило удар, чтобы потом забиться в унисон с большим сердцем собаки. Иллюзия медленно потянула на себя мой резерв.

— Черт! — послышалось из-за поворота. — Ненавижу эти коридоры.

Вот решающий момент, заставший подруг тесно прижаться другу к другу, а меня напрячься как струна. Я чувствовала себя исполинским волкодавом, застывшим посреди коридора. Я-пес — ждала, когда враг появится передо мной.

Юноша в черных одеждах, из-за которых он сливался с окружающей темнотой, хотя мои глаза уже привыкли к отсутствию света, сделал шаг вперед и удивленно заморгал, увидев нашу компанию.

Мы с волкодавом синхронно обнажили зубы в диком оскале. Мне было совершенно все равно, как это смотрится со стороны. «Улыбка» моего защитника уж точно должна была произвести впечатление, как и блестящие в темноте глаза.

От неожиданности «гость» выронил факел и даже отступил на шаг назад, призывая какое-то заклинание — в воздухе почувствовался странный запах творимого волшебства.

— Твою ж мать! — Выругался незнакомец и я с облегчением вздохнула.

— Не ругайтесь, месье Николя, тут девушки, — строго сказала я, снижая свою связь с иллюзией до минимума: не позволяя псу полностью развеяться, но и спасая свой резерв от «перегрузки».

— Мадемуазель Эвон? Мадемуазель Аврора? — Удивился друг Ноэля, отпуская свое заклинание. Юноша поднял с пола почти потухший факел и оглядел нашу испуганную компанию, — что вы тут делаете?

Я обернулась на молчащих девочек — видимо мне отвели роль парламентера.

— На замок напали! — серьезно кивнула некроманту.

— Вы шутите, мадемуазель? — Спросил месье Николя после некоторого молчания, в течение которого, видимо, надеялся, что я засмеюсь и покаюсь в неудачной шутке.

— Разве вас не насторожил колокол посреди ночи? И потом, когда мы скрылись в потайном коридоре, то слышали спанцев, они говорили о нападении.

— Они говорили по-спански, мадемуазель? И вы их поняли?

— Месье Николя! — Возмущенно воскликнула, распрямляя плечи, — я говорю совершенно серьезно! Это не прихоть глупой девицы, как вы наверное думаете! Стала бы я рисковать подругами, спускаясь по простыням с нашего чердака?! И уж точно не пошла в страшный потайной ход!

— По простыням? — Несколько ошарашено поинтересовался маг.

— Я шла к вам за помощью, потому что Ноэль… — моего запала хватило ненадолго: голос сорвался и я замолчала.

Сжала в бессильной злобе кулаки. Неужели все зря?

— Ноэль сказал, что некромантское братство — теснее семьи, — пояснила я куда более тихо. — Я могу доверять только вам.

- Эвон, — прошептала за моей спиной Аврора и обняла меня за плечи, понимая как мне сейчас плохо. Поверх рук баронессы легли ладони Армель.

Полин не стала обниматься, не чувствуя в себе на это права, но подошла вплотную, встав совсем рядом, и осуждающе посмотрев на некроманта.

— Разве вы не слышали колокол, месье? — «грозно» спросила Полин.

— Да, что-то подобное, — задумчиво посмотрел куда-то в темноту юноша, — так значит нападение?

— Да, месье, и мне в голову ничего не пришло… — начала оправдываться я.

С чего я взяла, что некроманты обрадуются проблемам? А ведь мы с подругами именно большая головная боль. Некроманты вполне способны пересидеть нападение у себя в подземельях, так и не встретившись с врагами. А из-за нас вполне может кто-то погибнуть — спанцы настроены очень решительно и не остановятся ни перед чем.

— Вы поступили совершенно верно, мадемуазель Эвон, — внезапно похвалил меня месье Николя. — Кто бы не напал на университет, мы способны защитить вас. Некроманты своих не бросают. Никогда. Потому что чревато.

— Но мы не ваши, — робко подала голос Аврора.

Мы с Армель дружно повернулись к баронессе. И кто тянул ее за язык?

— Это только вопрос времени, — отмахнулся месье Николя, продолжая задумчиво смотреть в темноту коридора, там, где все еще стоял призрак моей собаки, который, по идее, не был виден окружающим. — Ноэль весьма упрям, если уж он смог переспорить и убедить Богиню… — некромант внезапно встрепенулся, — идемте, коридоры не столь безопасны как может показаться, если в замке действительно заговорщики, о ходе могут знать.

— Переспорить? — удивленно вскинула брови Армель.

— Убедить? — не менее пораженно спросила я, услышав некроманта.

Но юноша, похоже, совсем не собирался приоткрывать завесу тайны: подняв факел повыше, маг указал рукой в сторону едва заметного ответвления от основного коридора потайного хода. Я бы точно не заметила узкого лаза в стене! Хотя начинаю припоминать, что мы с Ноэлем выходили откуда-то сбоку.

— Идемте, мадемуазели, я пошлю весточку остальным, и нас встретят. Стоит поспешить.

С рук месье Николя сорвался тусклый светлячок и буквально растворился в темноте. Маг прислушался к чему-то доступному только ему и удовлетворенно кивнул. Некромант зашагал вперед так стремительно, что мы едва поспевали за ним, стараясь держаться как можно ближе к слабым отблескам света, которые отбрасывал факел в руках месье Николя.

Я высоко подобрала юбки, наплевав на се нормы приличия, спастись бы, потом выслушаю от подруг. Но девочки, вопреки моим опасениям, последовали моему примеру. Подол прекратил цепляться за все камни и идти стало значительно легче, а что касается норм поведения, так месье Николя даже не смотрел на нас!

— Вы почти добрались до нас, мадемуазель Эвон! Удивительно, что вы смогли запомнить наши тайные коридоры с первого раза, — похвалил меня юноша. — Нашим первокурсникам за целый год это так и не удается. Я восхищен!

— Ты ходила этими коридорами, Эвон? — Удивленно прошептала мне в ухо Армель.

— Я…

— Тишины, мадемуазели! — шикнул на нас маг, — уже сейчас будет выход в общий коридор. Я пойду первым, чтобы проверить все ли спокойно. Если опасности нет, я открою дверь.

Мы кивнули и остановились на месте.

Уверена, заговорщики не могли так быстро добраться до этого крыла: надо по кругу обойти половину университета. Мы точно неплохо сэкономили время и я думаю, данная предосторожность излишняя.

Некромант нажал на рычаг в стене и вышел в коридор. Мелькнуло светлое пятнышко и проем за ним захлопнулся на удивление очень быстро, нова оставив нас в темноте.

— Хоть бы…

Закончить я не успела: в коридоре послышались крики и звуки заклинаний, после чего наступила звенящая тишина. Я застыла. Так все-таки там была засада! У самых некромантских подземелий! И судя по непродолжительной хватке нападающих было много, ведь месье Николя с выпускного курса и должен уметь постоять за себя.

Я подобрала юбки и повернулась к девочкам:

— Уходим. Быстро!

Но мы не успели сделать и пары шагов, как проем в стене снова открылся и на этот раз столь широко, что пройти в него могли бы все мы четверо, выстроившись в шеренгу.

Слепящий свет затопил коридор…

Глава 18

Свет слепил, не давая разглядеть людей на той стороне. Друзья или враги? Хотя я что-то не слышу счастливого голоса месье Николя. Сделала шаг назад, глубже в темноту, надеясь, что гости, кем бы они ни были, так же не видят нас, как и мы их.

Я замерла, словно заяц, которого охотники вспугнули на охоте. Опустила руку на холку «пса» и резко начала перекачивать в него силу, позволяя очертаниям собаки проявиться в темноте. Возможно, если моя иллюзия резко выпрыгнет на нападающих, это даст нам немного форы? Но куда бежать? И есть ли смысл? Я не знаю всех коридоров, которые пронизывают университет, не окажемся ли мы с девочками в тупике?

— Эвон, — слабо пискнула Аврора, когда я покачнулась.

Я сжала губы в полоску и с силой выпрямилась. Пес уже потянул мой резерв и так стремительно, что в глазах потемнело. Станет ли волкодав серьезной преградой? Не знаю, но возможно завязав разговор, мы сможем потянуть время? Я верю, что месье де Грамон обязательно придет к нам на помощь. Или Ноэль. Ноэль — обязательно! Он же пришел, после того случая на балконе! Стоит только месье де Грамону узнать….

— Луиза? Ты там? Мадемуазель Аврора? — позвали из коридора.

И хотя Армель облегченно выдохнула, я насторожилась. Хотя голоса и были знакомыми и женскими, но меня смущало, что «гости» явно знали кого следует ждать из глубин коридора.

— О! скажите, что они живы! — донеслось до нас.

— Что с нами будет, если они погибли?

— Нас самих убьют, — мрачно припечатала незнакомка.

— По-моему это друзья, — подала голос Полин, не спеша, однако, выходить из-за моей спины. Баронесса вытянула шею, расматривая светящийся прямоугольник проема, поверх моего плеча.

Реплика Полин, похоже, послужила сигналом для «гостей». Несколько девочек, которые устроили засаду в коридоре, сделали шаг вперед в темноту и я, наконец, могла их разглядеть.

Это же были ученицы академии! Школьная форма не оставляла никаких сомнений, хотя и не все девочек я знала. Вон та высокая блондинка — Элиан со старшего курса по целительству, а чуть позади нее — Жанна.

— Слава богу! — простонала Элиан, окинув взглядом нашу компанию. Девушка остановилась, ухватившись за стену, и закрыла глаза ладонью.

Жанна сделала шаг вперед, но я-пес зарычала на нее, обнажив верхнюю губу. Как я могу доверять им? Ученицы университета? Трижды «ха-ха»! Разве Мерседес не моя сокурсница? Но между тем она с легкостью предала нас.

— А где месье Николя? — Спросила как можно спокойнее.

Жанна и Элиан переглянулись. И заговорили одновременно, перебивая друг друга.

— Так он не напал на вас? — смущенно спросила Жанна.

— Мы случайно, — виновато покаялась Элиан, — он появился так внезапно, что мы…

— Он жив?! — Воскликнула я, словно наяву представляя распростертое тело некроманта в лужи крови.

— Мы его просто оглушили, — начала отнекиваться Жанна.

Мы с подругами растерянно переглянулись. Как несколько девочек могли справиться со студентом последнего курса факультета некромантии? Не то чтобы мальчишки были непобедимы, но я слабо себе представляю, как можно справиться с почти выпускником.

— Магией?! — удивилась за моей спиной Полин.

— Книжкой оглушили, — нехотя призналась Жанна, продемонстрировав мне увесистый том.

Все это время девушка так и держала его в руках, и лишь слепящий свет не позволил мне сразу заметить. То ли собиралась обороняться от нас, то ли наоборот — использовать как орудие. В нападение со спины я вполне могу поверить. Но был ведь шум борьбы! Не в рукопашную же они схлестнулись! И заклинания!

Я недоверчиво смотрела на «гостей», всерьез обдумывая развернуться и бежать. Ну не полетит же мне вслед книга!

— Девочки, вы там долго? Жутко-то как! — донеслось из коридора.

— Действительно! На замок напали! — встрепенулась Жанна и, замахала рукой, приглашая нас к выходу в коридор, — надо поспешить и добраться до месье де Грамона.

— Вы заодно с месье де Грамоном? — Обрадовалась Армель и, несмотря на мои слабые возмущения, сделала шаг вперед.

— Армель! — Властно приказала, заслонив рукой путь подруге.

Не знаю откуда взялся мой командирский голос, но маркиза послушно остановилась и, покосившись на меня, виновато понурилась.

Я все еще не доверяла девочкам. Да, выглядит весьма естественно: оглушили некроманта, испугавшись. Но правда ли, что они работали на месье де Грамона? И как оказались именно тут, около крыла некромантов. Мужского крыла?! Вряд ли юные красавицы каждую ночь тут прогуливаются.

— Полин, приготовь щит, — едва слышно прошептала.

Полин, как и мы, обладала вторым даром. Вот только у нее оказался самый настоящий боевой. Девушке так и не показали ничего разрушающего — кидать файерболы и делать ледяные шипы Полин так и не научили. Зато у баронессы весьма недурно получались щиты. Совсем недавно мы развлекались тем, что кидали в сторону Полин, прикрывшейся щитом, разный мусор: булавки, шпильки и даже туфельки. Правда подруга весьма долго готовилась, чтобы создать матовую пленку заклинания. Учитель, к которому ходила Полин, говорил, что все дело в практике.

— Но…

— Полин… — требовательно надавила я.

От Жанны и Элиан не укрылись наши перешептывания: девочки в очередной раз переглянулись и кивнули друг другу. Жанна набрала в грудь воздуха и внезапно резко поклонилась. Элиан, синхронно со спутницей, опустилась на одно колено, что, наверное, в платье было весьма проблематично, да и во что превратится ее юбка?! В коридоре было грязно и пыльно.

— Не переживайте, Ваше Высочество, мы здесь, чтобы защитить вас, — забубнила Жанна, — мы знаем, что Луиза была лишь ширмой. Мы присматривали за вам с вашего приезда. Месье де Грамон оставил нам широкие полномочия.

Аврора облегченно вздохнула, а я… я же поняла что не верю им ни на грош. Отчего девочки не смотрят на нас, словно не знают к кому конкретно обращаться? Почему прячут глаза?

Да, «старик» говорил, что нас охраняют не только менталисты, но вот эти ли девочки? Что могут студентки? Предположим у каждой из них есть второй дар. Возможно даже боевой, как у Полин, но… разве орудовали бы они тогда книгой?

— Идемте! Время не ждет. Мы думаем, врагов может стать только больше. Ваше Величество, прошу, — Жанна умоляюще сложила руки, жадно нас разглядывая.

Она не знала кто будущая королева! Наверняка бы месье де Грамон рассказал своим людям кого именно им нужно охранять. А Жанна — не знала, ее взгляд блуждал по нашим растерянным лицам.

Я посмотрела в глаза девушки и, прежде чем Армель успела вставить хоть слово, кивнула:

— Я еще пока не принадлежу королевской семье, — строго сказала, «отзывая» собаку. Резерв мне еще понадобится: если девочки враги, то возможность удастся сбежать? — Потому нет смысла меня так называть.

Если маркиза и удивилась моему заявлению, то не подала и вида, даже Полин молчала, включившись в игру, хотя баронесса, наверное, готовилась к созданию щита.

Я важно кивнула и сделала несколько шагов вперед. Итак, я выдала себя за будущую королеву. Что дальше? Нападут сразу или же вначале уведут из университета?

Выбраться из коридора мне помогли. Оказалось, что выход потайного хода закрывала огромная картина, край которой был в метре от пола. Пришлось прыгать — Жанна и Элиан помогли мне, придерживая за руки.

Проморгавшись, оглянулась по сторонам. Всего пятеро студенток разных возрастов, одна из которых была мне незнакома. Девочки выглядели такими напуганными, что я начала сомневаться в собственных рассуждениях. Разве же это шпионки?

Месье Николя обнаружился в углу, по виску юноши стекала кровь. Но ведь оглушили его со спины, по словам Жанны, так откуда рана? Студентки посадили его, прислонив к стене, одна из девочек — Флоренс — обмахивала некроманта платком.

— Мы думали он враг, — жалобно повторилась Жанна, — простите, Ваше Высочество!

— Ничего страшного, — рассеянно ответила, опускаясь рядом с Николя.

Маг дышал, но был без сознания.

— Элиан, полечите его, вы же целитель.

Я каким-то образом умудрилась приказать. Именно приказать, а не попросить. Наверное, это окончательно уверило девочек, что именно я будущая королева — выражение их лиц поменялось. Хотя Элиан не спешила выполнять мою просьбу: девушка переминалась и смотрела отчего-то на самую младшую в группе.

— Вы уверены, что он не шпион, Ваше Высочество?

— Полностью, — кивнула, быстро оглядев коридор. Куда же отсюда бежать? Хотя вон с той стороны, куда отошли взволнованная Армель и подруги, есть очередной потайной ход. Когда Ноэль выводил меня утром, я видела как именно туда сворачивали некроманты. Но как открыть ту дверь? Вот этого я не знаю.

— Полечи его, Элиан, — властно приказала незнакомая мне девчушка. — Как ты умеешь.

Целительница разом расслабилась и села перед месье Николя. С рук девушки слетели золотистые звёздочки и потоком устремились к ране на голове юноши. Флоренс, которая все еще придерживала голову месье Николя, сноровисто вытерла кровь платком, тем самым, которым обмахивала лицо мага. Однако вопреки моим ожиданиям, некромант не очнулся, но задышал ровнее.

Я взволнованно нагнулась к магу.

Я надеялась на мгновеннное излечение, что месье Николя встанет и начнет колдовать. Сильный союзник мне бы сейчас не помешал.

— Почему он не пришел в себя?

— Лечебный сон — лучше любого лекарства, — несколько извиняющее пояснила Элиан.

— Элиан не самый сильный целитель, — пожала плечами та сама незнакомая мне девочка.

— Ясно, — кивнула, окончательно уверившись, что мне лгут.

Чем больше времени проходило, тем больше я убеждалась, что все это напоминает фарс. Взял бы месье де Грамон слабосилков? Не думаю.

— Мы выведем вас тайными коридорами, Ваше Высочество, — спокойно сказала девочка. — Нам надо поспешить.

Если я создам достаточно правдоподобную иллюзию месье де Грамона…

Я прислушалась к собственным ощущениям — надолго меня не хватит, а помощь, еще не факт что подоспеет. Ах как опрометчиво было мое создание собаки!

Студентки напряженно на меня смотрели, ожидая какого-то моего решения.

— Но мы же не можем его бросить! — Возмутилась я, указывая на некроманта, — что если на него наткнуться нападающие?

— А что если затащить его в потайной ход? — задумчиво изрекла Жанна, после секундного созерцания фигуры некроманта.

У меня в душе все похолодело: они решили обречь месье Николя на смерть! «Лечебный сон» — явно наведенный и не факт, что некромант сможет выйти из него самостоятельно. Кто знает насколько этот потайной ход популярен? Что если магу никто так и не окажет помощь?

Ответить я не успела: со стороны подруг послышался шум.

Я замерла.

Это совершенно точно из потайного хода! Точно! Ведь Николя успел отправить весточку некромантам.

— Хорошо! — громко спросила, тщетно силясь отвлечь студенток от происходящего в стороне, — давайте откроем дверь и…

БАХ!

Потайную дверь снесло вместе с гобеленом. В коридор вывалилась толпа некромантов. Маги красотой не отличались: ощеренные лица, словно они собрались рвать врага прямо зубами, вскинутые, с готовыми сорваться заклинаниями, руки.

Дальше все происходило настолько быстро, что стало казаться мне лишь чередой смазанных картинков. Так бывает, если быстро листать книгу: вот рисунок на развороте, потом сразу мелькает следующий образ, потом еще и еще.

Армель и девочки вздрогнули, ведь они стояли совсем рядом с местом прорыва.

Жанна и незнакомая девочка резко встали в оборонительную стойку и вот уже в некромантов летит ледяное крошево. Они таки боевые маги!

— Полин, щит! — закричала я, вжимаясь в стену, чтобы меня не задело льдом.

Вспыхнул алыми всполохами маленький щит Полин, которым девушка отгородилась от всех, забившись в угол. Баронесса самоотверженно прикрывала Армель и Аврору, стараясь растянуть алое марево на всех.

— Хватай невесту дофина.

— А остальные?

— Не успеем.

Некроманты ударили слаженно, активируя что-то особенно мерзкое, так как Элиан осела на пол, потеряв сознание. В коридоре стало ощутимо темнее, словно разом потухли все факелы, хотя я прекрасно видела, что последние горят.

— Уходим!

Я удивленно посмотрела на Жанну. Неужели они думают, что я пойду с ними?

Впрочем, как оказалось, моего согласия не требовалось.

— Спи! — выдохнула целительница и коснулась моего плеча.

«Месье де Грамон!» — мысленно закричала я.

Мир померк.


*-*-*

Де Грамон сел на кровати и прислушался к окружающим звукам. Его что-то разбудило, но вот что? Менталист уже привык доверять своим внутренним чувствам. Что-то произошло. Но где и с кем?

Мужчина подошел к окну и, распахнув ставни, втянул носом свежий ночной воздух. Все тихо? Судя по тому, что ни в одних окнах соседнего крыла не горел свет — мальчики давно спали.

Видимо виноват холод. Пожалуй, стоит взять лишнее одеяло.

Проходя мимо таза с водой, месье де Грамон посмотрел на свое отражение. Только вместо своего лица увидел оскаленную пасть васконского волкодава. Менталист отшатнулся от таза — настолько реальным получился образ.

— Мадемуазель Эвон, — выдохнул маг и, быстро схватив со стула сюртук, выбежал из комнаты.

Де Грамон спешил.

Если его чувства не врут, то маленькая васконка в опасности. А значит и Армель, выбранная артефактом на роль будущей королевы Франкии, — тоже. Это неразлучное трио… Нет, потерять сразу три девушки — этого себе менталист не может позволить. Франкия — не могла!

И главное как?! Девчонки же в Университете, а он, несмотря на наличие в нем шпионов, все равно самое защищенное место в городе. Там и десяток менталистов под видом классных менторов, и студенты последнего курса, коих уже успели озадачить. Не считая охранных контуров на комнате, работу призраков и разного рода магических сущностей. Да, демон задери спанцев, даже некроманты! После того как племянник мягко намекнул, что Эвон под покровительством Богини и имеет спящий дар — некроманты разнесут все спанское войско, но мадемуазель Эвон выцарапают из рук врага. Уж в том, что эта братия, даже студенты, могут вызвать из тьмы очередную гадость — сомневаться не приходилось. Богиня поможет, вопрос лишь в цене, а некроманты смерти не боятся, ведь это всего лишь переход на новую, качественную ступень. А уж сама мадемуазель Эвон подруг не бросит.

Так как же?!

И почему именно сейчас?

Если только спанцы не узнали о письме от Филиппа… о! тогда становится все намного понятнее. По-крайней мере, выбор времени.

Итак, его снова предали. Кто-то из ближнего окружения фаворитов, хотя даже грумов для лошадей этих мальчишек де Грамон отбирал сам, заглянул в разум каждого. Так кто? Он узнает. Когда все закончится — узнает.

А пока всех в Абасту. Каждого, даже тех кто выносил помои.

Однако это означает, что предателем может быть любой, даже тот, кто прошел стандартную проверку.

Де Грамон зарычал. Он оплошал. Слишком понадеялся на свой дар, привык, что мысли каждого как на ладони. Или Петер не уследил? Или Антуан? Кто бы не пропустил врага, виноват в итоге он, «цепной пес короля», ведь только он отвечает за результат работы своих людей.

Самые хитрые значит? Обошли «старика», как любила думать мадемуазель Эвон, порадовались?

Тогда можно и сломать стандартные правила!

Мужчина сорвал с шеи сдерживающий амулет. Сегодня он ему не понадобится.

Темная сущность, которой дали свободу, неуверенно выглянула из самого сердца де Грамона, пробуя на вкус мысли окружающих. Никаких запретов? Потянулись во все стороны щупальца, касаясь чужого сознания. Интеррресно! Вкууууусно!

Де Грамон поморщился. Он не очень любил давать своему дару «такую» свободу, но есть ли выбор? Маг вспомнил серьезные глаза мадемуазель Эвон, чистые мысли девушки и решительно тряхнул головой. Еще одного счета перед семьей де Сагон нельзя допустить, ведь в этот раз медаль вручать, возможно, будет некому.

Проходя мимо дверей коллег менталист, не очень беспокоясь о тишине, громко несколько раз постучал по дубовому полотну. Одна комната, вторая, третья… Одна из дверей приоткрылась и в проеме показался недовольный Петер. Мужчина, тряхнув головой, посмотрел по сторонам и сфокусировал взгляд на «Цепном псе».

— Какого демона? — пробурчал Петер, позевывая.

Вечер для многих выдался тяжелым, ведь пришлось перепроверять расчеты Филиппа, смотреть насколько данные на мадемуазель **** сочетаются с остальными девушками. Разошлись по своим номерам немногим больше полутора часов назад. Каждый из помощников де Грамона составлял карты для одного из лучей, а потом еще и проверяли друг за другом, поменявшись расчетами, к примеру, мадемуазель Луиза едва-едва, со скрипом, прошла.

Один за другим показывались самые доверенные члены отряда: Фло, Тео, Луи. Де Грамон оглядел мужчин и коротко кивнул. По-крайней мере, на этих людей «цепной пес» мог рассчитывать.

— Сбор.

— Что-то стряслось? — Живо спросил Луи, выходя в коридор. Этот менталист был один из немногих, кто, казалось, спал прямо в одежде на случай разного рода оказий.

— Меня нашел иллюзорный васконский волкодав, — коротко пояснил де Грамон.

— Мадемуазель Эвон? — сразу же сообразил мужчина.

— Вероятнее всего.

Лица магов разом стали серьезнее. В том, что маленькая васконка в беде, сомневаться не приходилось — не тот человек мадемуазель Эвон, чтобы кидать такие призывы помощи ради развлечения. А это значит, что шпионы добрались до девушек — именно до всех троих.

— Но как?! Мы же проверили всю академию, перетрясли мозги всех! — выкрикнул из комнаты Тео, спешно одеваясь.

Да, они залезли в голову каждого, одного студента едва не сделали идиотом, очень уж «южная» внешность у него была. Потому и появилась такая теория, что шпионы — приходящий персонал. Отследить очередного зеленщика или помощников модистки — тяжело, а держать штат сильнейших менталистов в стенах университета… к сожалению отряд де Грамона был слишком мал, чтобы «цепной пес» мог себе такое позволить.

— Видимо кого-то пропустили.

Менталистам не потребовалось много времени чтобы собраться: пара мгновений и вот уже они выезжают на дорогу в Парисс. Они загонят лошадей до смерти, чтобы успеть.

А еще полетело две птички: одна для главнокомандующего войсками столицы, вторая для юного некроманта. И месье Грамон не поручился бы, кто сработает первым — Жюсак или племянник. Пожалуй, он бы поставил на последнего.

*-*-*-*

— Пятнадцать лет планирования коту под хвост, — причитала у меня над ухом Флоренс. — Пятнадцать лет! Нам не простят. Никогда не простят!

— Заткнись! Без тебя тошно, — резко оборвала товарку та самая незнакомая мне девочка целительница, — будто у нас был выбор! Это демоновы некроманты появились из ниоткуда. Ты знаешь хоть один способ бороться с такой толпой без поддержки инквизиции? Я — нет!

Инквизиция? Но разве..? Спания!

Я побоялась открывать глаза, чтобы только не выдать себя. Если рядом все-таки спанцы, мне придется несладко. Судя по тому, как меня мутит, мы едем в карете. Меня тряхнуло и я едва не охнула.

— Мы так хорошо прятались… мы сделали все возможное! Я даже… опорочила свое имя, чтобы отвести подозрения во время отбора!

— Не волнуйся, Фло, в монастыре святой Терезы тебе простят все прегрешения, — издевательски пропела Жанна, словно мучения подруги доставляли ей особое удовольствие.

— Хватит!

И вот эти девочки шпионки? Мне казалось, что они молчаливые и строгие мадемуазели, которые могли годами обманывать столичных менталистов. И уж точно не ругаются как любые другие студентки, выясняя кто же виноват в неудаче.

Я представила как Жанна, обрядившись в черные одежды подобно тем, в которых ходят некроманты, крадется тайным коридором, прислушиваясь к происходящему снаружи. Девушка зажимает в руке склянку с каким-то очень мерзопакостным зельем, благодаря которому треть студенток утром перестанут удовлетворять требованиям отбора. Еще немного и Жанна попадется на глаза учителям, но, как настоящая шпионка, прячется за шваброй и ее не видно! Это противоречит любой логике: швабра — тоненькая палочка, а Жанна очень даже фигуристая мадемуазель, но целительница — настоящая шпионка! И классные менторы проходят мимо, не обращая внимания на тень на полу, которую совершенно точно не может отбрасывать швабра.

И ведь им удалось обмануть месье де Грамона. А это, на мой взгляд, невозможно!

— Почему за них вступились некроманты?

— Двое из фаворитов — некроманты, — напомнила предводительнице Жанна.

— Не то! Вы видели, тот юноша с последнего курса, раскроил себе руку и заклинал на собственной крови. Надеюсь, вам не нужно говорить, что это значит? Элиан нам уже не спасти. Но ради кого им так рисковать?

— Они все сумасшедшие, Софи — недовольно буркнула Флоренс.

— Тише, девочки, кто-то уже очнулся, — перебила подруг Софи, — открывайте глазки, Ваше Высочество.

Не пнули и то хорошо. Только вот как она узнала? Неужели она, как и подозревал месье де Грамон, владеет ментальным даром? А я так некстати без амулета! Как там говорил месье Оливье? Необходимо отвлекать себя какими-то альтернативными мыслями! «Я море» — повторила про себя на всякий случай, представляя бескрайнюю гладь воды. «Я маленькая волна, идущая по морю!».

Открыла глаза, и, вздохнув, села.

— Доброй ночи, мадемуазели, — улыбнулась как можно спокойнее, тайком оглядываясь по сторонам.

Мы действительно ехали в карете. Девочки сидели напротив меня, тесно прижавшись друг к другу, оставив лавку напротив исключительно для меня. Софи демонстративно положила руку с кинжалом поверх платья. Блеснула сталь. Это явно угроза и предостережение мне, чтобы не вздумала устроить побег. То что девушка воспользуется оружием — я не сомневалась, хотя смысла демонстрации не понимала, куда тут бежать?

Карету опять тряхнуло и я охнула, буквально подпрыгнув со своего места. Что же это за дорога такая?!

— Не беспокойтесь, Ваше Высочество, мы уже скоро приедем.

— Куда? В Спанию?

Девочки угрюмо на меня посмотрели.

— Вы ничего не знаете о Спании, Ваше Высочество, — недовольно сказала Софи, — как и о причинах, почему мы вынуждены были вас похитить.

— Вы хотите завоевать нашу страну, — резко оборвала я девочек, не желая слушать лживые оправдания.

— Неправда! Мы хотим вернуть свое! — возмутилась Флоренс.

Я удивленно посмотрела на своих похитительниц. Судя по лицам девушки и правда верили в это! Но что «спанского» может быть в нашей стране? Только шпионы! Насчет них, уверена, никто не стал бы упорствовать. Забирайте!

— Все южные регионы, богатые хлебом и виноградником: Ланген, Бигор и Комменж изначально были территорией Спании! — горячо продолжила Фло, — Разве это справедливо, что вы забрали наше?

Я нахмурилась, да что-то такое было, но земли перешли под руку Франкии добровольно, видимо не так уж хорошо жилось под дланью спанского монарха. Последние же четыреста мы неплохо освоились в роли франкийских подданных, и, смею думать, многие местные подтвердили бы, что давно считают Франкию родиной.

— И прав на престол у нашего принца больше! Ведь Анну-Марию короновали, а ваш Луи Первый — узурпатор!

— Говорят южным провинциям не очень нравилось управление вечно воющей Спании, — ехидно заметила я, воспользовавшись тем, что Флоренс переводила дух после пламенной фразы.

— Они лишь слабовольные трусы! Когда Спания нуждалась в них, когда мы воевали во славу Святого Престола, они подло переметнулись к врагу! Под защиту богомерзкого колдовства!

— Купол оберегает наши земли и людей, — возразила, — чем же плохо такое колдовство?

— Тем что причина появления — кукла на троне! Существо противное воле Всевышнего! — торжественно изрекла Жанна и… поцеловав кончики пальцев, приложила их к сердцу.

Я растерялась, начиная все больше понимать, с кем имею дело. Это же религиозные фанатики! Я видела подобный жест в церквях, но… чтобы так яро и с таким остервенением! Тем более наш кюре любил добавлять, что этому жесту не хватает еще одно составляющего — касания головы, ведь слепая вера, без доводов разума — пагубна. Похоже, Жанна была как раз из таких преданных «богу», о которых рассказывали в книгах и наш кюре.

Но назвать короля Франкии «существом»! Моего короля!

— Знаете ли вы о самой сути обряда, Ваше Высочество? Знаете ли вы за кого выйдете замуж и кого родите? — Вкрадчиво спросила Софи, разглядывая мое возмущенное лицо. — Знаете ли, что Луи-Батиста нельзя в полной мере назвать человеком?

Я удивленно моргнула. Что имели ввиду эти девушки?

— О! Я расскажу вам, Ваше Высочество, я расскажу! — Счастливо рассмеялась Софи, — как только мы пребудем на место, я открою вам глаза на одну из самых мерзких тайн франкийского престола!

Глава 19

Вопреки моим ожиданиям, на меня сразу не вывалили кучу информации. Наоборот, Софи весь остаток пути лишь улыбалась, изредка поглядывая на меня. Жанна и Фло тоже оказались немногословными, если не считать причитаний, что Луи Первый поступил непорядочно с сестрой, подняв бунт.

Я старалась не показывать, как возмущена их словами. То есть это с их точки зрения нормально, если бы мы перешли под влияние Спании?! Втянулись в их бесконечные войны, жертвуя своими солдатами!

И между тем я понимала, Флоренс — вроде как патриотка: она всей душой предана свой стране, но этот патриотизм казался мне каким-то неправильным. Разве можно пытаться выправить свои дела за чужой счет? Почему благо Спании должно строиться только на завоевании соседей? Да, предположим под руку Франкии перешли южные регионы, но не от хорошей же жизни! Люби своих крестьян, свой народ, и они ответят не меньшей любовью. Именно так всегда говорил дедушка и, я думаю, он прав.

И глупо было вспоминать о делах давно минувших дней сейчас: Франкия вот уже триста лет остается в единых границах, и, даже имея надежный тыл, зная, что никто не сможет навредить родной стране, не пытается завоевать более слабого соседа. Мы всегда дрались только за свое!

Волновало меня и почему дофина назвали не совсем человеком.

Может Луи-Батист ночами превращается в монстра, который ходит вдоль границы купола, охраняя Франкию от врагов? Но это же очень благородно: старший сын несет бремя превращения в дикого зверя! Я как наяву представила огромное, похожее на медведя существо, которое, при виде спанца, поднялось на задние лапы.

Жутко? Ни капельки! Если меня собираются страшить чем-то подобным, то спанки явно ошибаются. Да, возможно Армель или Аврора бы испугалась, но я точно нет!

В Васконии, например, верят, что горы охраняют духи, которые не пропускают врагов и что самые преданные васконцы после смерти уходят в небесный край, чтобы и на том свете защищать свои земли. На ярмарочные дни циркачи частенько обряжаются в наряды горных духов, устраивая целые представления на площадях. Может быть дофин такое существо? Мое предположение, на мой взгляд, очень даже логично: заклинание купола Луи Первый нашел в наших горах. И ведь, пожалуй, горного духа вполне могли назвать богомерзким существом.

Ах, если бы я могла обратится в такого зверя! Я бы совершенно точно могла защитить подруг и даже всю страну! Но такую честь еще заслужить надо, а разве же я пока достойна?

— Можете не рассказывать ей ничего, девочки, ее разум пока затуманен действием мерзкого артефакта, вот когда его действие закончится, то и она тоже прозреет, — мягко улыбнулась Софи.

— Тоже? — Я удивленно вскинула брови.

— Вам еще предстоит узнать, Ваше Высочество, — согласно кивнула Софи, — и в момент прозрения, мы будем рядом.

Я недовольно поджала губы. Но на меня и так не действуют никакие артефакты! Да, Армель, когда я одела на нее свой амулет, стала говорить как-то иначе, но значит ли это, что на меня попытаются воздействовать другой силой?

— Куда мы едем?

— В безопасное место, где нас не смогут найти.

Я снисходительно посмотрела на Софи.

Не смогут?

Глупости!

Я уверена, месье де Грамон уже ищет меня. Да и Ноэль. В некроманте я не сомневалась — маг всегда умудрялся оказываться рядом в самых критичных ситуациях. О! как бы мне хотелось, чтобы Ноэль оказался прямо тут! Я бы… даже сама его поцеловала! От подобных вольных мыслей моим щекам стало жарко.

Я быстро поглядела на девочек — не заметили ли? Не прочитали моих мыслей? Но то ли я хорошо представляла себя крошечной волной, гуляющей по морю, то ли мастерство девушек не было столь велико, как мне казалось вначале, но спанки были увлечены только собственными эмоциями. На лице Софи застыло какое-то мечтательное выражение, словно она уже праздновала свою победу.

— И между тем, Ваше Высочество, такие места во Франкии есть. Можете поверить, мы уже почти пятнадцать лет прячемся там. И только в пристанище святой Марии вам помогут избавиться от влюбленности в принца. Вы сможете взглянуть на мир ясными глазами и, я уверена, внемлите голосу разума. Возможно, даже, найдете себе другую кандидатуру на роль мужа.

Я вся обратилась в слух. Что-что? Другого претендента? Неужели меня насильно выдадут замуж?! Я запаниковала. Но ведь… это бесчеловечно! Хотя есть ли у спанцев это качество?

— Его Высочество Хуан Фернандо законный претендент на престол Франкии. У нас есть в пристанище его портреты. Если вас выбрали на роль невесты дофина, то ваша кровь чиста, и вы можете стать хорошей партией для Его Высочества. — Пояснила Софи, увидев ужас на моем лице.

Подойду?! Я?! Замуж за спанского подменыша?! Я едва не задохнулась от возмущения. Чтобы я предала свою страну?

— Народ не примет вашего принца! — Горячо возразила, вскакивая со своего места и тут же упав обратно на лавку на очередной кочке.

— Она одурманена, — кивнула Флоренс, скривившись, — проклятый де Грамон не оставляет никому выбора.

— Осторожно, Фло! Ее Высочество весьма дружна с месье де Грамоном, насколько я слышала, — ехидно влезла в разговор Жанна, выглянув в окно.

— Возможно, Ее Высочество не знает какое он чудовище?

Я фыркнула, их послушать так все кто стоит рядом с троном Франкии не люди, а монстры. Нет, я прекрасно понимаю, что месье де Грамон не невинная овечка, он же имеет дело с преступниками и вынужден принимать суровые решения. Вот в «Гнезде» однажды завелся охочий до любви конюх и, что самое жуткое, одну из крестьянок опозорил, а замуж не взял. Да и со слов дворни, сделал это насильно. В общем, темная и не совсем понятная мне история, но дедушка принял суровое решение — конюха вздернули на ближайшем суку. Страшно ли это? Безусловно. Правильно ли? Я думаю да.

— Месье де Грамон убил свою возлюбленную только оттого, что та решила открыть своей подруге правду на мерзкий обряд, противоестественный всем правилам природы.

— Неправда! — сжала я в полоску губы — она была замешена в государственной измене.

Страшные слухи до сих пор ходили среди простых людей и знати, но я видела в этом поступке огромное мужество. Легко ли переступить через себя ради страны?! Вырвать из сердца любовь, ради блага Франкии? Мне кажется это очень трудно. Хотя, если бы передо мной поставили выбор месье Персефорест или родина… нет, обманываю себя: не задумываясь отвернулась бы от мечты детства. А если бы месье Ноэль или сам де Грамон? Нет-нет! В этом и отличие — они бы никогда не предали Франкию!

— Если измена заключается в том, чтобы быть наполовину спанкой и желать открыть подруге, что та выходит замуж за…

— Рано, Фло! — Софи предостерегающе подняла руку, — как только мы доедем до пристанища, и власть артефакта падет, тогда и поговорим с Ее Высочеством.

*-*-*-*

Тьма, прильнув к спасительной полутени деревьев, провожала взглядом карету, которая увозила ее любимицу.

Обычно богиня не вмешивалась в дела смертных. Зачем? Обязательно будет новый «питомец», за которым будет интересно наблюдать, тем более что любимцы всегда так мало живут! Но… существо втянуло воздух, уловив образ прячущейся за шваброй Жанны, за Эвон де Сагон так весело наблюдать! Ее эмоции такие яркие, красочные, заставляли вспоминать давно забытые ощущения.

ОНА и так уже несколько раз вмешивалась в судьбу васконки: первый раз, когда не дала погибнуть вместе с родителями от лихорадки, второй — когда мягко намекнула де Грамону, что у ЕЕ любимицы есть свобода выбора не зависимо от воли короля. И даже когда позволила душам васконцев откликнуться на призыв к бою. Но вмешаться теперь? Есть же правила!

Нет, конечно, если эти странные девочки причинят вред ее подопечной, то Тьма отомстит. Подойдет к каждому, кто хоть косвенно виновен в гибели любимицы, и поцелует в губы всех, останавливая глупое человеческое сердце. Но разве это вернет мечты Эвон де Сагон? Такие нежные, вкусные, перекатывающиеся на языке сладкой ключевой водой?

Мгновение и темная фигура переместилась к повороту дороги, прислушиваясь к окружающим звукам и мыслям похитительниц. На странных спутницах любимицы была защита. Хорошая защита, на основе хитрых некромантских плетений, но разве от Богини Смерти защитит? ОНА задумчиво покачала головой, постукивая пальцами по коре деревьев. Терять Эвон де Сагон все-таки не хотелось. Девушка оказалась той самой отдушиной, благодаря которой давно безумная Тьма не срывалась в уничтожение мерзких людишек. И ведь было уже такое, тогда ее ярость назвали чумой, но…

Спасать девочку должны смертные. Как, например, тот талантливый мальчик, что невольно заслужил ее расположение, щедро проливая свою кровь на алтарь.

Точно!

Мальчик.

Тьма растянула бескровные губы в улыбке. С тихим хлопком ОНА покинула лес, в который все глубже увозили карету с любимицей.

*-*-*-*

— Мне не велено вас выпускать, Ваше Высочество! — Встал на пути Луи-Батиста молодой некромант, младший их отряда де Грамона.

— Что за глупость?! Я должен прятаться тут, пока дядя там воюет за мою страну?

Принц недовольно уставился на мага.

— Жак, прислушайтесь к голосу разума, вам ли удержать трех взрослых магов. Вы же знаете на что мы способны, — вклинился в разговор де Армарьяк, — мы учились вместе, Жак!

Менталист сжал губы в полоску и согласно кивнул. Понимал ли о чем говорит фаворит? Безусловно!

— Мне приказано остановить вас или погибнуть в бою, Ваше Высочество, — спокойно покачал головой Жак, нащупывая обернутый вокруг запястья амулет. Если придется совсем плохо, Жаку придется сорвать его и ударить ментальной волной дофина и фаворитов. И держать их так долго, насколько позволит собственный резерв.

Месье де Грамон высказался весьма однозначно: Его Высочество не должен покинуть загородный дом. Цена? Любой ценой.

Смерти менталист не боялся. Тут ведь вопрос ради чем умирать: сложить голову выполняя поручение «цепного пса» весьма почетно. О семье Жака и его родных позаботятся, а оказанное доверие де Грамона к безродному сироте, который когда-то и за обучение в академии магии заплатить не мог, дорогого стоит. Даже жизни.

— Демон знает что! — Выругался дофин, разворачиваясь.

— Солидарен, — откликнулся де Армарьяк.

Друзья недовольно развернулись обратно к веранде. Бежать смысла нет — уж очень решительно настроен Жак. С него станет действительно сражаться до последнего, чтобы исполнить распоряжение де Грамона. Быть же причиной смерти неплохого в общем-то юноши, дофин не желал. Мало что ли этих смертей может быть, если Спания сделает ход?

С внутреннего двора навстречу друзьям шел обеспокоенный Гай. В руках фаворит держал крошечный клочок бумаги — явно с голубятни.

— У меня плохие новости: Гастон пропал.

— Что значит пропал?! — Хором откликнулись дофин и де Армарьяк.

— Он вчера вечером уехал к Юлали…

Дофин кивнул, он сам же и помог Гастону тайком выбраться из поместья, чтобы повидаться с любимой девушкой.

— Но до нее не доехал. От отца Юлали пришло письмо с голубем. Вам не кажется это странным?

Фавориты угрюмо переглянулись. Чтобы Гастон свернул куда-то не туда, когда его ждала Юлали? А в свете отъезда месье де Грамона и короткой записки, приколотой кинжалом к двери дофина — ждать ничего хорошего не приходилось.

«Спания на шаг впереди» звучит вообще не очень обнадеживающе.

— Ничего не понимаю, — нахмурился Бертран де Армарьяк. — Куда он мог пропасть?

— Спанцы? — Задумчиво протянул Гай, — я же говорил, что не стоило ему отправляться одному через лес к Юлали.

Некромант обвиняюще посмотрел на друзей — вчера он был единственным, кто не поддержал выходку Гастона. Однако большинство оказалось настроено куда более легкомысленно.

— Но смысл похищать одного из нас? Мы, после нахождения невесты и лучей, чуть более чем бесполезны, — покачал головой дофин. — На мадемуазель Армель может жениться любой и основать новую королевскую династию, ведь это ее кровь и дар определит будущее живого артефакта, когда я лишь инструмент для нахождения нового витка заклинания.

— Не говори так, — одернул друга де Армарьяк. — А то получается слишком уж безрадостно.

— И между тем, — упрямо продолжил дофин, — даже фавориты не так важны как девчонки. Исторически конечно сложилось, что пять великих родов стоят у трона, занимают каждый свое место в пентаграмме, но замена же возможна. Для чего похищать Гастона?

— Ты исходишь из того, что спанцам полностью известен ритуал, но что если это не так? — Задумчиво протянул Гай, — сам подумай, кто полностью посвящен в тайну, от и до? Семья большой пятерки, месье де Грамон, твой отец. Список не так уж огромен, а тем кто в курсе дела, совершенно не выгодно открывать секреты посторонним. Что если заговорщикам думается, будто мы чуть более важны в поддержании купола?

— Семья Филиппа с некоторых пор не очень ладит с отцом, — отчего-то вспомнил принц.

— Брось, — отмахнулся Бертран, — Его Величество дохаживает последние дни своей власти, ссориться с ним уже не страшно. Еще немного и тебя коронуют, а ты с Филиппом дружен, к чему де Гавурам портить отношения с будущим королем и терять место у кормушки? Ты же знаешь, отец Филиппа любит азартные игры и женщин, что с ним будет, если кончится денежная поддержка от нас?

— Только если не планируется смена королевской власти, — влез с рассуждениями Гай и, увидев удивленный взгляд друзей, пожал плечами, — ты же сам говорил, на мадемуазель Армель может жениться любой и купол сохранится.

— Не сказал бы, чтобы я был бы против! — Воскликнул дофин.

— Думаю, тебя в конечном итоге убьют, да и нас за компанию. А то что при смене власти останется купол воспримут как проявление божественного проведения, — с усмешкой уточнил Гай, заметив как воодушевился друг.

— Ну такой вариант меня не очень устраивает, — скривился принц.

— Тогда убивать Гастона есть смысл, — согласился де Армарьяк, мрачнея с каждой секундой все больше.

Дофин нахмурился.

Глупо было бы говорить, что Луи-Батист не боялся смерти, но страшнее всего было, что он утянет за собой друзей. За столько лет принц вполне мог назвать эту дружбу настоящей. Слишком много всего пройдено вместе, чтобы оставаться просто знакомыми. Они — семья.

Да и Франкия… спанцы наверняка втянут страну в очередные свои войны, а имея защиту над основными своими границами, поведут еще более наглую политику, чем раньше. Война обязательно будет, а простые франкийцы будут умирать во славу спанского монарха.

Подобного дофин не мог допустить.

Сложить голову — легко, но во имя своей страны, а не потому что кто-то захотел втянуть Франкию в противоборство с соседями.

— Помните, в отчете дяди упоминалось, что у спанцев есть якобы наследник престола? — Вскинулся дофин, вспоминая последние просмотренные документы.

— Если не останется прямых потомков Луи Первого, сказка про наследника Анны-Марии может сработать, — подхватил Бертран.

Юноши замолкли, обдумывая ситуацию.

Спанцам удалось обмануть всех — ведь удар ждали по невестам, что практически исключало любую другую версию кроме как той, что касалась уничтожения купола. Не то чтобы иного предположения не было, но такое развитие событий казалось самым маловероятным. Опять же, кандидаток на роль будущей королевы всеми силами пытались вывести из игры. Что же изменилось? Планы поменялись со временем? Складывалось впечатление, что им приоткрыли какую-то завесу тайны о ходе ритуала, но известно осталось далеко не все.

— Но, если спанцы все-таки планируют оставить купол, то им нужно полностью повторить всю процедуру.

— И провернуть все быстро, почти сразу после уничтожения королевской фамилии, пока не начался бунт. — Быстро кивнул дофин, в ответ на реплику де Армарьяка, — значит спанский наследник в Парисе и им нужны все девушки.

— Нужно связаться с де Грамоном. Как минимум он должен знать, что Гастон пропал, — принял решение де Армарьяк, — Гай, займешься?

Некромант кивнул. С Гастоном его, помимо дружбы, связывали узы общего дара, а некромантское братство теснее семьи, потому юноша очень переживал за пятого фаворита.

— Я в кабинет дяди, может у него остались изображения спанского принца из отчетов шпионов, врага полезно знать в лицо, особенно если он, возможно, прячется рядом.

— Я проверю, что из оружия имеется в поместье. Если наша теория верна, нас придут убивать, а у меня шикарные планы на последующие лет пятьдесят, — кивнул Бертран.

Юноши пожали руки, скрепляя тем самым общее решение, и разошлись каждый в свою сторону. Некогда метаться по поместью, стеная, как же они могли пропустить заговор такого масштаба, пора исправлять ошибки.

-*-*-*-

— Тпруууу! — Послышался голос кучера снаружи и экипаж, несколько раз дернувшись, остановился.

Девочки не стали дожидаться пока кто-то поможет им спуститься: Софи распахнула двери и, придержав юбки, ловко спрыгнула с высокой подножки.

— Прошу, Ваше Высочество, осторожно! В наши планы не входит, чтобы вы получили травму.

«А что входит?» — чуть не спросила я, опираясь на протянутую руку, но в последнюю минуту передумала.

После полумрака, царившего в карете, свет больно ударил по глазам. Зажмурилась на мгновение. Когда перед внутренним взором прекратили расцветать яркими пятнами круги, рискнула оглядеться.

Мы в лесу. Хотя следовало догадаться по тем кочкам, на которые наскакивала карета на всем протяжении пути. Дороги во Франкии хорошие, отремонтированные еще по приказу Луи Восьмого, но вряд ли бы кто-то мостил путь к пристанищу спанских заговорщиков.

Оглянулась.

За каретой тянулись срезанные ветки деревьев, от которых ощутимо тянуло магическим шлейфом. Это так следы заметали? Удивительно.

— Как хорошо почти дома! — Радостно воскликнула Жанна, раскинув руки и с наслаждением втянув свежий лесной воздух. Девочка улыбнулась, отчего ее лицо преобразилось.

— Мы в самом центре Франкии, — Ехидно напомнила я спанке, чтобы она не ликовала раньше времени.

Конечно, знать где мы — я не могла, но даже за полночи карета не могла далеко уехать, а в окрестностях Париса не так уж много деревьев. Варианта, по сути, всего три. Осталось понять, в каком именно лесу мы остановились, и как подать знак месье де Грамону!

— Ненадолго, — недовольно буркнула Фло.

— Здесь не нужно притворяться, — пояснила Жанна на мой выпад, — потому можно сказать, что мы почти дома! Пойдемте, Ваше Высочество, в Пристанище есть вода и еда.

Я как можно более важно кивнула, не зная как должна себя вести будущая королева. И как бы повела себя Армель? Наверное, испугалась бы. Софи подозрительно на меня обернулась и я поспешно представила себя крошечной волной, бегущей по морю.

Похоже, меня проверяют. Что будет, когда заговорщики узнают правду — не знаю. С одной стороны, я просто обязана попытаться бежать, с другой… разве это не огромное подспорье месье де Грамону, если я узнаю планы спанцев?! Тем более я пока не представляю, что мне делать: в какой стороне столица, я тоже не знаю. Прятаться в лесу? Но если тут водятся хищники? Мне нечем их отгонять. Даже если я смогу создать достаточно яркую иллюзию, кто знает сколько она продержится? Мне некстати вспомнился орган на факультативе, который тянул из меня жизненные силы. Умирать за свою страну — легко, а вот так… ни за что? Не хочется.

И потом! Меня обязательно спасут. Я буду как принцесса, похищенная драконом, в ожидании своего возлюбленного. Осталось определиться с кандидатурой. Отчего-то в моей голове образ этого самого «возлюбленного» троился: то это был месье Отис в образе Персефореста, то месье де Грамон, отчего-то оседлавший деревянную лошадку, то месье Ноэль верхом на трехглавом Кербере — псе повелителя подземного царства. А вот уже в моей голове сами мужчины объединились в одно целое, став человеком о трех-головах.

Софи снова на меня оглянулась.

— Вы любите принца, Ваше Высочество? — Задумчиво спросила меня девушка, словно прислушиваясь к окружающим звукам.

— Безусловно! — «бодро» отозвалась, вспоминая, что же такого обычно лепетала Армель, — он самый потрясающий! Умный, храбрый, добрый и…

— Достаточно, — прервала меня жестом Софи, морщась, — но отчего..? Нет, не важно.

Я молча двинулась следом за девушками. Может быть, целительница читает общий эмоциональный фон и редкие размытые образы-картинки? Не се мысли, а самые наиболее яркие. Это объяснило бы, отчего она иногда застывает на месте, но пока так и не поняла, что я — не Армель. Но как заставить себя не думать? Ведь так не далеко и до полного провала — невеста дофина, если верить словам целительниц, должна быть околдована принцем, а не думать о других мужчинах!

Как же сложно увидеть Луи-Батиста в своих фантазиях! Удивительно только отчего? Я представила как принц с маленьким отрядом верных фаворитов крадется по лесу, отбиваясь от рогатых зайцев* и жутких волков. Кролени очень опасны! Они же могут боднуть!

Впрочем, предаться мечтаниям не удалось, девочки уже вели меня за собой: вот мы миновали большую просторную столовую и, свернув в коридорчик для прислуги, оказались в тесном запыленном кабинете. За столом в комнате, куда мы пришли, сидел незнакомый мне мужчина и читал книгу.

— Вы были правы, дон, они использовали подставную кандидатку. Луиза не была невестой дофина, — с порога начала Софи.

«Дон» поднял на меня глаза, и я поежилась — на мгновение мне показалось, что странный хозяин кабинета видит меня насквозь. Ох, а что если так и есть?! Я старательно вспоминала разные нейтральные сценки: вот мне десять и я громко ругаюсь с конюхом, который приказал расплести все косички на гриве Грома, дескать боевому коню не положено, но дедушка, посмеиваясь, разрешает вплести в косы алые ленты, и в таком виде едет на парад.

Вот мне четырнадцать и мы с Армель знакомимся в экипаже. Вместе ехать дешевле и дедушка договорился со старыми знакомыми, чтобы нас отправили вдвоем. Мне не нравится маркиза, она задирает нос и морщится, когда глядит на мои руки в земле, а я всего лишь пересаживала чертополох. Бедный же цветок не виноват, что вырос у дороги, где ходили слуги, и теперь цепляет одежду всех служанок. Чертополох обязательно бы растоптали, а так я его спасла! От поймавшей меня поварихи досталось и за испачканное платье и за руки, но экипаж был уже рядом, что поделать?!

Вот мне шестнадцать и я записываюсь на отбор: стою нерешительно около доски, не зная как решиться.

— Мадемуазель де Сагон, — протянул мужчина, — удивительно, удивительно… девочки, наверное, уже рассказали вам о том, кто ваш жених?

Я пожала плечами, предпочитая ничего не отвечать. Ведь это сложно говорить и думать о совершенно разном.

— Ожидаемо противится знанию, — вставила Софи, когда молчание затянулось, — влияние франкийского артефакта сильнее, чем мы думали, дон, тот который вы дали нам, никак не помог, она его словно не заметила.

Я вздрогнула и отвела взгляд, будто это могло спасти меня. Так вот что «звало» Армель! Вот что влияло на нее! Спанский артефакт! Как хорошо, что я отдала подруге свою защиту!

— Меня зовут месье Сезар, — представился незнакомец и выжидательно уставился на меня: присаживайтесь.

Софи сноровисто отодвинула тяжелый стул напротив стола, за которым сидел спанец. Похоже, деваться мне было некуда, проигнорировать приглашение не получится.

— Эвон, — выдавила я из себя.

— Эвон де Сагон, я знаю, — кивнул месье. — У вас на флаге барсук, ведь верно?

Кивнула, даже не удивляясь. Вполне очевидно, что спанцы знают про мой род. Перед глазами стояло дедушкино письмо. Хорошо бы месье Сезар не заметил той самой родинки на моей щеке.

— Как думаете, принц вас любит? — Спросил меня этот странный мужчина, склоняя голову к правому плечу.

— Конечно! — вскинулась, совсем как это делала Армель, — он каждый вечер писал мне! Говорил о нашем будущем, нашей свадьбе, нашей…

Я замялась, старательно вспоминая, о чем все же говорила маркиза. Обычно я пропускала ее восторженный лепет мимо ушей, потому что слова всегда были одни и те же.

Софи и Жанна за моей спиной засмеялись.

Мужчина покачал головой и достал и коснулся ладонью странного камня справа от себя. Неровная поверхность камня вспыхнула розовым светом и по самому краю магического артефакта проступили символы как в васконском алфавите.

— Посмотрите вот сюда, мадемуазель.


*Рогатый заяц, кролень, иногда джекалоп (англ. jackalope от jackrabbit — «заяц» и antelope — «антилопа») или зайцелоп — вымышленное животное (химера), фигурирующее в различных фольклорных, литературных и журналистских источниках в качестве мистификации или метафоры.

Глава 20

Девочки, подобравшись, встали на цыпочки, чтобы из своего угла рассмотреть странную лампу получше. Даже месье Сезар нагнулся вперед, будто намереваясь уткнуться носом в тело магического предмета. На лицах спанцев застыло такое выражение восторга, что я невольно всмотрелась в артефакт.

Глыба как глыба. Судя по всему из соли (я видела такие лампы в модных альманахах), что само по себе не дешевое удовольствие. Единственная необычность — светятся черточки васконской письменности, правда издалека они больше похожи на следы птичьих лапок, будто наглые и вездесущие воробьи успели наследить и тут в поисках крошек. Неужели вот это вот недоразумение, облюбованное местными птахами, должно помочь мне «прозреть»? Или на франкийцев эта штука действует иначе?

Я настороженно косилась на артефакт, гадая, как же он должен был «отрезвить» меня.

Армель, когда я одела на нее свой амулет, не стала себя вести странно. Да, удивительным было слышать ее слова, что дофин ее не любит, но поменялось ли поведение так уж заметно?

Я насупилась и сложила руки на груди. Всем своим видом показывая, что совсем не собираюсь отказываться от своих идеалов. Даже если мне сейчас сообщат, что дофин ради блага Франкии пьет кровь юных девиц, я без сожаления и сомнений протяну ему запястье для укуса. Дофин не такой уж большой мужчина, много ли он выпьет за раз? Зажмурилась, представляя, как клыки вспарывают мою кожу, но твердо сжала губы в полоску.

— По-моему, действует, — прошептала сбоку Жанна. — Она хмурится. Наверное, осознала, что не так уж любит это чудовище.

Месье за столом кивнул и, открыв стоящую на столе коробочку, извлек оттуда какой-то маленький предмет и зажал его в кулаке. Меня разобрало любопытство, что же такое мог прятать шпион? Однако вопрос спанца отвлек меня и не дал самым позорным образом вытянуть шею, чтобы увидеть, что же прячет месье Сезар:

— Итак, мадемуазель невеста дофина, вы все еще любите месье Луи-Батиста?

При этом мужчина покосился на свою руку. Я тоже посмотрела на изящные ладони спанца. Что же его так заинтересовало? Возможно кольцо на большом пальце? Что если вот этот блестящий камушек меняет цвет, когда окружающие лгут? Я читала о таких артефактах в «Рыцарях чертогов». Как раз в пятой книге месье Персефорест разоблачил шпиона в своем замке с помощью затейливого перстня, который, стоило только сказать хоть слово неправды, менял свой цвет на черный.

Значит солгать не получится.

Я растерялась.

И стоило так рисковать, чтобы столь глупо попасться?!

Но… «мадемуазель невеста дофина» — это же не я, верно?

Улыбнулась и пожала плечами. Любила ли Армель дофина, даже когда на ее шее повис мой амулет? Безусловно. Это сквозило во всем, даже в том, с какой горечью она сказала, про любовь принца только к своей стране.

— Да, — уверенно кивнула.

Мужчина посмотрел на все такой же безмятежно-синий цвет камня и недовольно «крякнул». Совсем иного ответа ожидал спанец!

— А он вас? Думаете, он любит вас?

— Нет, — вынуждена была признать я. — Мне кажется, больше всего месье Луи-Батист любит только Франкию. Но, возможно, когда-нибудь, в его сердце появится место и для студентки, которая обещана ему в жены.

Я едва не лопалась от гордости и широко улыбалась. Я отвечала верно! Камень так и не поменял цвет! И пусть только теперь Армель скажет, что от моих романов нет толка! Ведь мой хитрый ход удался только благодаря месье Персефоресту. Я сейчас легко и непринужденно обманывала шпиона Спании, который умудрялся водить за нос самого месье де Грамона!

Не удержалась и снисходительно посмотрела на мужчину.

— Вы настроены очень мудро, — разочарованно протянул спанец. — Куда более мудро, чем можно было подумать про девушку вашего возраста. И я бы только порадовался за принца вашей страны и за вас лично, если бы не одно «но»… А знаете ли вы подоплеку вашей свадьбы?

— Да, — важно кивнула, вспоминая, что рассказывал месье де Грамон.

Девочки ахнули. Видимо, я должна была ответить иначе. Хотя может дело в том, что камень в перстне, на который сейчас были обращены все взоры, всё так же горел ровным синим цветом.

— Однако… — пробормотал мужчина, постукивая пальцами по столу, — неужели они стали умнее?

— Что-что? — Переспросила я.

— Хотя, может быть, вы только считаете, что знаете правду…. Пожалуй, да, это все и объясняет.

— Знаете ли вы что ваш купол отнюдь не подтверждение божественного вмешательства и подтверждения прав на престол для Луи Первого Завоевателя? Это магический костыль, постоянно обновляемый страшным обрядом.

Я осторожно кивнула. Короля у нас «Завоевателем» не считали, а саму свадьбу — я бы не назвала «страшным обрядом». Это огромный праздник для всего народа! На улицы выкатывают столы с щедрыми подношениями, а вино льется рекой. Даже самый последний бедняк наедался досыта. Люди пировали не один день, радуясь тому, что новый король восходит на престол, что над головой мирное небо и немного сетуя, что повезло не им. Ведь невестой короля могла стать любая дворянка, даже из самого бедного рода.

Я слышала, как шептались служанки, что королевская свадьба всегда так прекрасна! И даже альманахи публиковали рисунки с предыдущей церемонии, едва дофин отправлялся по академиям с отбором. От картинок у меня захватывало дух и я, помнится, разглядывала их часами, надеясь, что принц таки выберет меня.

На страницах альманахов как живые были изображены все предыдущие королевы — борзописцы делали обзоры на все свадьбы за последние триста лет и каждая девочка, я уверена, дрожащими пальчиками касалась картинок, и представляла себя на месте избранницы.

Невеста в нежно голубом платье, карета украшенная живыми цветами и искренняя любовь в глазах молодоженов. Теперь я, конечно, понимала, откуда чувства жениха и невесты, но даже с учетом этого, не считаю это кошмаром.

Мужчина, почему то не обрадовался моему кивку, лишь поджал недовольно губы.

— Может быть, вы в курсе и того, что вас и ваших подруг возьмут прямо на каменном алтаре в подвалах старого замка в васконских горах?

Мужчина начинал говорить тихо, но с каждым словом, его голос становился громче и словно вибрировал. Я инстинктивно вжалась в спинку кресла, поддаваясь мрачной атмосфере. Казалось, за окном сейчас должна начаться гроза и обязательно сверкнуть молния.

— Куда возьмут? — Слабо пискнула я, когда рокочущий голос спанца затих.

Мужчина, который намеревался сказать что-то еще (так как он уже округлил губы буквой «о») поперхнулся воздухом и удивленно посмотрел на меня. Девочки, которые все еще стояли в комнате, глупо захихикали.

— Я говорю о соитии мужчины и женщины, мадемуазель Эвон, — любезно подсказал мне месье Сезар.

— О! — только и смогла выдавить я из себя, пряча глаза.

— Или может быть вы в курсе, что вы потеряете свой дар, передав ее своему ребенку… точнее… существу.

Спанец делал такие долгие паузы между словами, что я успела весьма красочно представить себе старую летнюю резиденцию, ту самую, где последнюю оборону держал Луи Первый. Громовые раскаты и мечущиеся по хмурому небу белые зигзаги молний.

В круге стояло двенадцать человек. Будущий король и юная васконка из рода де Бюстав, а так же пятеро юношей из ближайшего круга, которые держали за руки избранниц. И в тот раз не было пышной свадьбы и традиционного платья, венков в волосах и гости не осыпали молодоженов зерном.

Вот принц наклоняется к будущей невесте и целует ее, вместе оседая на пол… дальше я пока представить не могла. Не хватало понимания процесса, но наш храмовый настоятель наверняка не поддержал бы даж таких моих фантазий.

Но вот, вместе с фоном сменилась и картинка: васконка родила малыша. Розовощекого карапуза, который огласил комнату громким криком. А вот лицо королевы исказила горькая улыбка потери. Потеря дара… не об это ли говорил дофин на встрече в библиотеке?

Видя, что я задумалась, спанец воодушевился.

— Я знаю в горах существует обряд охраны отары, не так ли мадемуазель Эвон? Когда выбирается особый черный волкодав, не так ли?

Я рассеянно кивнула. Да, такой обряд был. Хозяева выбирали двух самых сильных псов из своры, и их щенок мог стать «вожаком». Мне всегда было жалко такого пса, ведь душу совсем маленького щеночка заменял тот самый горный дух из легенд. Сущность могучего существа достаточно быстро иссушала детеныша — «вожаков» приходилось менять каждые три-четыре года.

— Так вот, мадемуазель, мы подошли к самому интересному. Когда будущий король Луи Первый Завоеватель, прятался в горах, устраивая диверсии против законной власти, он увидел этот обряд. И достаточно быстро смекнул, что страна не слишком отличается от стада овец.

Я сжала губы, чтобы не высказать магу раньше времени все по поводу того, кто именно был «Завоевателем»! Но конец «выступления» месье Сезара заставил меня застыть. Я, кажется, начала догадываться о настоящей сути обряда, которую мне не рассказали. Я едва не застонала от осознания величайшего обмана всей Франкии.

— О! Я вижу вы уже понимаете. От брака вашего короля и Элоизы де Бюстав родился живой артефакт. Наполовину человек, наполовину ключ к куполу. Можно ли назвать эту куклу человеком? Мне кажется — нельзя. Ведь он всего лишь… кормушка. Владыка горный духов дал защиту Франкии, взамен пожирая дар своего носителя. Каждые двадцать лет, когда демон почти окончательно поглощает суть любого мага, ваш дофин едет в поисках очередной жертвы, что своей кровью и даром, будет питать духа и дальше. Для потусторонних существ время идет иначе и из-за того, что невесты выбираются по какому-то единому алгоритму, демон не понимает, что каждый раз вгрызается в душу нового отпрыска королевского рода, оттого и купол не рассеивается. Если до окончания срока заклинания, дофин не даст демону новой еды, то принц окончательно утратит магию, а купол развеется.

Я вцепилась руками в подлокотник кресла. Неужели?!

Против воли я перевела взгляд на руку мага. Кольцо цвет не поменяло, так значит это все правда?! Нет, я конечно и сама обманывала совсем недавно артефакт, но месье Сезар говорил весьма уверенно.

— А фавориты? — Спросила, удивляясь тому, как хрипло звучал мой голос.

— Увы, о роли фаворитов мне известно не много, хотя потомки пяти древних родов свой дар сохраняют, но их свадьбы неизменно на следующий день после церемонии их принца. Правда, насколько я знаю, первая брачная ночь проходит одновременно с королевской четой. И фавориты как то опосредовано влияют на то, что год, в течение которого королева носит новую «куклу», демон не доедает душу и магию дофина.

Да, расскажи такую историю Армель и маркиза упала бы в оборок прямо на месте. Я же… думала о той силе духа, которая потребовалась Луи Первому и Элоизе де Бюстав решиться на такой шаг. Ведь она знала! Условие обязательного добровольного согласия я помнила весьма хорошо.

Я молчала, ненавидяще сверля взглядом мага. Я была в бешенстве! Но не оттого, что мне рассказал маг. Горными духами васконца не испугать! А от того, что великую жертву королевской четы, он преподносил как рождение чудовища!

— Ну что, мадемуазель, хотите вы себе такой судьбы? Лишить части своей души, отдавая ее кукле для того, чтобы ее выпил досуха демон?

— Если того требует безопасность моей страны, я своими ногами дойду до этой самой пентаграммы и прилюдно разденусь, месье Сезар. — Сухо обронила.

В комнате повисла гнетущая тишина. Девочки, как мне показалось, смотрели на меня уважительно. Спанец неверяще покосился на кольцо и снова подозрительно на меня.

— Не понимаю вас, мадемуазель. Я только что рассказал вам самую мерзкую тайну франкийского двора и вы…

— Не понимаете? Разве вам чуждо чувство патриотизма? — Я спокойно смотрела на своих похитителей: Разве не вы, месье Сезар, живете в чужой стране, носите личину только для того, чтобы дать Спании шанс? Так почему отказываете в этом мне?

Мужчина сощурился и окинул меня с ног до головы.

— Я недооценил вас, мадемуазель. Похоже, вы и вправду согласились на этот жуткий обряд добровольно. Ну что ж, патриотизм это прекрасно. Тогда отбросим тайны. В ближайшие пару часов королевская семья будет убита, включая дофина. И, если вы уж так любите свою страну, ваш единственный выбор, выйти за нашего претендента…

— Никогда! — Я вскочила на ноги и почти сорвалась на крик, — никогда васконка из рода де Сагон не предаст свою страну!

— Подумайте, что будет с вашей страной, когда купол падет? Не только Спания недовольна своим соседом, богатые рудой северные провинции охотно захватит Варварика и Швейла, которых весьма не радует благосостояние Франкии. Вашу любимую страну порвут на кусочки, мадемуазель Эвон!

Мне показалось, что я замерзла: руки онемели, а кровь, наверняка, отхлынула от моих щек. Я медленно осела обратно в кресло.

— Да, Спания не лучший вариант для вашей страны, но мы не станем сразу наводить свои порядки, введение налогов и сборы в армию будут постепенными, а вот та же Русса введет войска и начнет грабить города и деревни незамедлительно.

— Чтобы навредить королевской семье…

Мужчина поднялся со своего места и, уперевшись в край стола руками, тяжело навис надо мной. Тембр голоса мужчины изменился с вкрадчивого, на полный праведного гнева, словно это я захватила его в плен.

— В эту самую минуту, мадемуазель, нам уже открыли ворота дворца. Наши доверенные люди уже перерезают глотки младших братьям дофина. Мы весьма долго готовились к перевороту. И наши люди везде, даже там, где нельзя было заподозрить, в самом ближнем кругу. Поэтому перед вами выбор: вы либо соглашаетесь на брак с нашим принцем и получаете отсрочку для своей страны, как настоящая патриотка, либо смотрите, как вашу страну раздирают на кусочки. Письма о скоропалительной смерти и скором падении купола уже сегодня полетели всем соседям и скоро у ваших границ выстроятся войска. И в тот момент, когда вы откажетесь, а мы вздернем вашего обожаемого жениха на ближайшем дереве, купол падет. Выбирайте, мадемуаель Эвон! Какого женха и какое будущее выберет васконка?

— Я… никогда, — прошептала, испуганная обрисованной перспективой.

И ведь проклятое кольцо все так же было синим!

Я поникла.

Разве может месье де Грамон допустить подобное? Почему не уследил? Не проверил? Но… что станет с северными провинциями, югом и востоком, когда в них со всех сторон вгрызутся, словно в пирог, враги?

— В карцер ее, пусть подумает о последствиях.

Спанец больше даже не старался выглядеть услужливым, мужчина лишь дернул плечом и отвернулся, словно я перестала быть ему интересной.

Девочки подхватили меня за руки и помогли подняться. Я едва стояла на ногах и была благодарна всем духам, что месье Сезар смотрел в окно. Не стоило ему видеть, как его рассказ повлиял на меня. Я была раздавлена.

*-*-*

Несколькими часами ранее…

Ноэль, отшвырнув от себя очередной свиток, зарычал, проклиная дядю, старого виконта де Сагона, воспитавшего внучку такой патриоткой, и заодно всю королевскую семью. То что Эвон теперь никогда не оступится, это было ясно, но как теперь исправить ситуацию? Ни одна из девчонок, на которых некромант получил родословные, не подходила! Юноша просмотрел уже больше ста имен и всюду находил изъян.

Однако отдавать Эвон фаворитам Ноэль не желал. Самому такая девушка нужна. Зря что ли он смиренно ждал рядом с васконкой, пока та «подрастет»?

Некромант вспомнил забавные рассуждения Эвон, когда они столкнулись впервые на отработке в архиве.

Сам Ноэль получил наказание, после взорванной лаборатории: всего лишь хотел объединить две науки в одной — алхимия и некромантия, чем не поле для деятельности? Кто же знал, что экспериментальное зелье так ударит по нежити, что разнесет половину аудитории! Так что полы маг мыл вполне заслуженно, но чрезвычайно удивился, когда в соседнюю комнату привели мадемуазель Эвон. Девушек редко наказывали, а, в исключительных случаях, все равно предпочитали в качестве полигона для отработок розарий или кухню. Но чтобы в старый, пыльный и даже жутковатый архив? Девушке, впрочем, досталась работа легче той, что выполнял некромант: ей поручили протирать полки.

То ли Эвон не увидела в открытую дверь некроманта, то ли не просто была слишком погружена в своих мысли, но Ноэль помнил, как чуть не выронил швабру из рук, когда виконтесса начала вслух рассуждать о коварстве учителей. Действительно, разве не может порядочная мадемуазель отвлечься на уроке на минуточку? И если месье Агюст сам знал где находится Мерика, то стоило ли так пытать бедную маленькую Эвон?

Некромант тогда замер, прислушиваясь к бормотанию девочки, щедро сдобренному шлейфом эмоций.

Ментальный дар рода де Грамонов у Ноэля был выражен слабо, что даже обязательный амулет носить не нужно было, но тогда… меняющееся настроение девушки юный маг ощущал хвойным ароматом и легким морским ветерком, запахом земляники на ладони и лопающимися ягодами винограда на языке. Разве мог Ноэль устоять от искушения и не «подслушать»?

Эвон смешно здоровалась со всеми книгами на полках и, кажется, даже вполне осмысленно разговаривала с ними, прислушиваясь к ответам. Как еще объяснить паузы в ее речи?!

«— Ах, месье Атлас! И почему вы не подсказали мне на уроке? Что вас стоило тихонечко шепнуть мне с парты? Я же своя, говорящая-с-книгами!»

«— Мадам Домоводческая книга, я обязательно выучу этот урок, ну правда! Хотя мадам Онри наверняка не спросит меня, ведь в прошлый раз я великолепно ответила тему про подготовку поместья к зиме. Да, мне подсказала Армель, но разве это так плохо? Ну не злитесь, мадам! И это подло, обещать упасть мне на ногу, если только я не возьму вас в руки сегодня вечером и не начну читать!»

Ноэль аккуратно выглянул из-за створок распахнутой двери, чтобы лучше рассмотреть фантазерку. Девушка стояла к нему спиной и отчитывала очередную полку за неопрятный вид.

«Разве можно носить столько пыли? Посмотрите на себя, мадам! На вас же такие красивые книги! И желтые корешки, и красные! И даже с обложкой из бархата! Ай-ай-ай!».

Волосы Эвон были убраны в две косы, обвитые вокруг висков, так что оставляли оголенной тонкую шейку. Лишь пара прядей выбилась из прически и теперь пушилась у самого затылка. Вот в эти кудряшки и тонкую, почти детскую, шею Ноэль и влюбился. А потом, когда узнал какая она, Эвон де Сагон, влюбился повторно. Сильная, гордая, честная и самая удивительная, когда вскидывает упрямо голову, задирая нос.

Ноэль не стал сразу открывать свои чувства девушке. Нет. Он достаточно неплохо узнал характер Эвон и мог с уверенность сказать, его порыв скорее заставит ее отступить на шаг и побледнеть, чем покраснеть, как остальные девчонки академии. К чему пугать? Ноэль подождет! Зато некромант был рядом. Всегда. Много или мало? Достаточно, чтобы его считали другом или даже кем-то большим со временем…

Потому, когда приехал дофин, Ноэль сразу показал единоутробному брату, что отдавать девушку не собирался.

Особых восторгов у Луи-Батиста это не вызвало. Ни дерзкое заявление, ни явление младшего «брата». Конечно дофин знал о существовании «родственника», их даже представили друг другу пару лет назад, но друзьями юноши так и не стали.

Впрочем, Ноэлю не нужно было согласие принца. Некромант вел себя уверенно и даже дерзко: наплевав на условности, бастард королевы вклинился в одно из испытаний — встал рядом с фаворитами, едва Эвон завязали глаза. И торжествующе посмотрел на дядю и дофина, когда девушка выбрала его.

А что теперь?! Неужели его обыграли?

Ноэль готов был бы отпустить Эвон к тому, кого она полюбит. Готов! Но не на проклятый же обряд! Хотя, конечно, «лучи» пострадают гораздо меньше будущей королевы, но все равно подобной судьбы для васконки некромант не хотел. Для любой другой — пожалуйста, для его Эвон — никогда!

И Богиня молчит, не откликается на призыв. Ноэль даже платок снимал, становясь для НЕЕ осязаемым во тьме. Уведет, утянет в танце, как говорили старшие… но, вопреки легендам, покровительница не пришла, словно ей не было дело до очередной игрушки!

Сев прямо, некромант мотнул головой. Если выход не видно сразу, это не значит, что его нет! Посмотрим списки еще раз? Юноша развернул один из свитков и снова перенес на бумагу цифры для расчета. А что если посчитать младшую сестру Констанс Лавур? Девочке едва-едва исполнилось шестнадцать, и еще месяц назад ее кандидатуру никто не рассматривал

В распахнутое окно влетел магический голубок и, увидев некроманта, склонил голову набок. Но, прежде чем Ноэль потянулся к птице, в его голове раздался ЕЕ голос: «Мальчик?».

-*-*-

Я совершенно не сопротивлялась, когда девочки вели меня в подвал домика. Не к чему было, потому что если все выходило так, как говорил месье Сезар, мне даже смысла бежать нет — я уже не успею никого предупредить. Признаваться в обмане? Тоже глупо. А как тянуть время я пока представляла плохо. Дедушка всегда говорил, что действовать сгоряча плохо, так чем сейчас не момент затаиться и обдумать?

С каждым шагом становилось все темнее и редкие факелы совсем не спасали от окружающего мрака. Мне становилось жутко, будто еще пролет и темнота захлестнет меня, словно волной. Я невольно подняла голову, словно и правда нахожусь посреди бушующего моря. Меня даже качало, как в лодке. Но ничего! Васконцы ни на суше, ни на море не сдаются! Выплыву.

— Мне жаль, что мы враги, Ваше Высочество, — выдала наконец Софи, — но я рада, что вы именно такая.

Остальные девочки молчали, не решаясь перебивать предводительницу.

— Вы любите свою страну, а мы свою, — просто пояснила девушка, пока мы шли по лестнице. — Вы согласитесь. У вас нет выбора. И… мне жаль.

Мы остановились, и я посмотрела в глаза своей похитительницы. Жалость шпионки была странной: мне ведь пророчили в мужья ее принца, правда они не знают, что мое участие в обряде не поможет спанцам. Гражданская война таки начнется независимо от моего согласия, когда демон поймет, что душа совсем иная.

— Тут, — остановилась Софи и кивнула на одну из ниш, перегороженную решеткой.

Я, брезгливо подобрав юбки, уже хотела было возразить, что карцер должен выглядеть совсем не так, как меня втолкнули в маленькую камеру, двери в которую любезно распахнула Жанна.

— Разве дон не сказал…? — робко подала голос Фло.

Софи тяжело посмотрела на напарницу, даже насупилась оттого, что ее решение посмели оспорить, но тут же выражение лица девушки изменилось. Спанка раздраженно дернула плечом.

— Он все равно сдохнет через пару часов, пусть хотя бы в компании соотечественника. Уважай достойного врага, Флоренс!…и дону Сезару не обязательно об этом знать.

— Но? — под взглядом подруг Фло стушевалась и замолчала, покорно отступая назад.

— Он? — Я удивленно вскинула брови и, повернувшись, всмотрелась в темноту. Неужели тут еще кто-то был?

Отвечать мне стали. Захлопнув решетку и провернув ключ в замке, девочки поспешили наверх.

Я сделала шаг вперед, аккуратно прощупывая пол. Кого имели ввиду спанки? Как ни странно, переживания относительно своей судьбы отошли на второй план. По словам девочек в этой камере франкиец, который весьма скоро умрет, но отчего-то оставшийся безучастным к моей появлению. Это странно!

Как оказалось, я совершенно зря мельчила: второй узник обнаружился на лавке у самой стены. Я аккуратно ощупала лицо и шею невольного соседа. Явно мужчина! Ни у одной девушки я не видела кадыка!

— Месье, — робко позвала я, надеясь, что пленник мне ответит. — Месье, вы слышите меня?

Тронула мужчину за плечо и почувствовала под рукой мокрую ткань. Что? Я развернулась корпусом к тусклому свету в коридоре и поднесла ладонь к самому лицу. Кровь! Мужчина ранен! Так вот почему Софи сказала, что он умрет!

— Месье! — Я отчаянье воскликнула, оглядываясь по сторонам. Я совсем не целитель и слабо представляю, что мне делать!

Чем же остановить кровь? Что если оторвать кусок ткани от нижней юбки? Я решительно потянула подол, добираясь до тонкого батиста. Некогда думать о приличиях, если в беде человек. Я попрошу месье никому не рассказывать о моем позоре, но потом.

— Я брежу? Мадемуазель Эвон? — слабо простонал узник и я вздрогнула.

Я знала этот голос! На мгновение я закрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Так, значит, месье Сезар не врал! Мне уже стало все равно, грязный пол в камере или нет — я опустилась на колени около друга.

— Месье Гастон?! — выдохнула я, помогая магу сесть, — но как..?

— Меня предали, — прохрипел некромант, приподнимаясь. — Я ехал на встречу… — маг запнулся и закашлялся, — а вы? Как вы тут оказались? Меня нашли?

— Скорее это я потерялась, — хмыкнула. — На университет напали. Мы с девочками спустились из окна на веревках из простыней, но все равно попались.

— На веревках из простыней? Вы очень храбрая, мадемуазель! — «улыбнулся» месье Гастон.

Хотя мои глаза уже привыкли к полумраку, я все еще не видела лица некроманта. Только бщие очертания и силуэт, но готова поклясться, что фаворит именно улыбался.

- Так мадемуазель Армель и остальные девочки тоже тут?

Я покачала головой и, спохватившись, что месье Гастон вероятно меня тоже не видит, пояснила:

— Только я. В коридоре, где мы встретили шпионов, к нам на помощь подоспел старший курс некромантов и спанцы своим приоритетом поставили похищение невесты дофина.

Я нарочно старалась говорить так, чтобы не солгать, на случай, если враги все-таки нарочно посадили меня в эту камеру и теперь прятались на лестнице, прислушиваясь к нашим разговорам.

Я сжала предплечье фаворита, надеясь, что он поймет.

— Только вы… — эхом повторил месье Гастон.

— Они хотят повторить обряд, с нами, выбранными девушками, а меня уговаривают выйти замуж за спанского принца, — поспешно пояснила я.

Некромант однозначно знает больше моего и возможно сможет что-то посоветовать. Да и дедушка всегда говорил, что мужчина в любом состоянии несет ответственность за своих женщин. Месье Гастон же мой жених! Возможно, у него есть какие-то козыри в рукаве, которые спасут нас?

— Теперь понятно, зачем им я понадобился, — протянул некромант, втягивая воздух сквозь сомкнутые зубы.

— Зачем?

— Они хотят узнать подробности ритуала, — пояснил маг, прижимая руку к правому боку. — Хотя отец Юлали и так рассказал им многое!

— Кто? — я удивленно вскинула брови.

— Не важно. Когда вас найдут, мадемуазель, скажите Луи, что отец Юлали — предатель. Он тридцать лет ждал своего шанса, даже помог при прошлой коронации, чтобы сейчас ударить наверняка.

— А вы? Почему не расскажите сами?

— Я не доживу, мадемуазель.

— Что вы такое говорите! — я рассерженно всплеснула руками, — мы выберемся отсюда вместе! Нас обязательно найдет месье де Грамон! Он же «Цепной пес»!

— Самое позднее в полдень меня зарежут на жертвенном камне, чтобы потом вызвать дух. Духи, мадемуазель Эвон, при правильном подходе, лгать не умеют.

Я застыла, испуганно разглядывая фаворита.

— А я подставился по полной, мадемуазель Эвон. Ну не мог я предположить, что отец Юлали поступит со мной так подло. А теперь у заговорщиков есть и кровь, отданная добровольно, и другие атрибуты для ритуала в ходе которого я открою им все тайны. Я — глупец, мадемуазель Эвон.

Гастон замолчал и откинул голову назад, облокотившись на стену.

Я не понимала о чем говорит некромант. Кто такая Юлали? И почему ее отец оказался предателем? Похоже, тут была какая-то тайна, о которой мне никто не сообщил и вряд ли сообщит.

— Спанцы узнаю все тонкости ритуала и…

— Таки смогут его повторить, — поняла я, понурившись.

Получается, когда месье Сезар говорил о перспективах для Франкии, он не преувеличивал. Враги действительно продумали все до мелочей. Неужели мою страну ждет весь этот ужас?

— Если я только не умру раньше, — протянул внезапно Гастон. — вы должны помочь мне, мадемуазель Эвон.

Некромант подался вперед и в темноте так страшно горели его глаза, что я невольно отшатнулась.

— Вы с ума сошли! — пробормотала я, — месье де Грамон скоро…

— Не успеет. Умирать ради своей страны легко, мадемуазель, вам ли об этом не знать? — Безумно улыбнулся некромант, — из-за меня вся эта ситуация стала возможной — я слишком доверился Юлали, слишком открылся ее родне, веря, что однажды она войдет в мою семью. Я — оплошал. Потому только мне и исправлять ситуацию.

— Я не смогу…

— Это наш единственный шанс, мадемуазель! Шанс спасти Фанкию. Я знаю, вы, так же как и мы, готовы ради страны на все. Поверьте, будь у меня другой вариант, я бы воспользовался им, но… его нет. И времени тоже, спанцы могут прийти раньше, чем мы думаем и тогда…

Я слушала прерывистое дыхание мага и с ужасом начала понимать, что наверное он прав.

— Если я все равно умру, то лучше от руки друга, — мотнул головой некромант, — чем в мучениях на алтаре старых богов.

— Я не смогу… — слабо повторила.

— Это легко, — кивнул маг, — вам надо нарисовать мне на лбу символ призыва смерти. Спанцы сломали мне пальцы… чтобы я даже не помыслил избежать страшной участи, но раз вы тут…

Я закрыла глаза, прося всех богов дать мне немного храбрости.*

Глава 21

Дедушка всегда говорил, что иногда высшее благо — просто смерть. Величайшая милость, которую может позволить себе любой бедняк. Я не понимала смысла этой фразы, даже когда дедушка, в свойственной ему прямоте, пытался объяснить.

Когда мне было десять, после особо сильной грозы обрушилась часть крыши на конюшнях и Огневе, моей любимой кобыле, переломило спину. Я плакала и просила целителей помочь, но наш, замковый, лишь разводил руками. Старый виконт тогда сказал, что ответственность за своих людей и животных настолько велика, что мы должны дать им не только счастливую жизнь, но и спокойную смерть. Я отказывалась верить, кричала, топала ногами… пока дедушка не дал мне оплеуху.

Дедушка настоял, чтобы избавление Огневе принесла я сама. Правильно ли сделал виконт? Не знаю. Мне было совсем мало лет, но полные муки глаза кобылы я помню до сих пор, как и почти человеческий вздох облегчения.

Легко ли это? Безусловно нет.

Но, даже если ты сильный, очень сильный, иногда нужно становиться еще сильнее. Ответственность не всегда одни развлечения и благодарные взгляды крестьян, но еще и тяжелые решения.

Но то что происходит на данный момент… Мне кажется, только сейчас, я начинаю понимать, что же значили слова дедушки. Правда от этого не легче, ведь одно дело кобыла, а совсем иное — человек.

С одной стороны участь, которая ждала Гастона, если я не решусь, — куда страшнее, чем смерть. Предательство своей страны… по мне так точно лучше головой в омут, чем такой итог!

Вздохнув, я сделала шаг вперед и коснулась гладкой кожи лба некроманта. Месье Гастон закрыл глаза, но выражение его лица! Сколько решимости было на нем! Если фаворит может ради Франкии, то почему я отказываю ему в такой малости, как символ? Ах если бы он мог сам! Но подлый враг, не оставил магу лазейки…

С некоторым усилием очертила круг и повела хвостик вниз к переносице. Вот и все?

— Спасибо…

Вернулась обратно к лавке и, поджав ноги к груди, сидела и невидяще смотрела в темноту. Это… сложно. И страшно. Я зажмурилась, радуясь, что месье Гастон, не видит моей слабости. Мне хотелось соответствовать поступку некроманта, такому сильному и решительному, но я понимала, что не могу, что пасую, пряча глаза.

— Мадемуазель Эвон, подарите мне одну иллюзию. Всего одну. Последнюю.

Я вскинула голову. Маг и правда думает, что я способна мечтать всем сердцем в такой момент?! Тихонечко вздохнула, сцепив пальцы.

Но кто я, чтобы отказывать герою?

Закрыла лицо левой рукой и на мгновение замерла. Что же показать вам, месье Гастон?

Мои соотечественники издревле уходили умирать в горы, как и полагается славным воинам. Может быть..? И вот мы уже не в маленькой грязной камере, но на краю утеса, а вокруг, насколько только хватает взора, только облака.

Реальность, вопреки моим потугам, меняться не хотела: красочная картинка мигнула и пропала. Тяжело делиться своими чувствами, когда на душе такой груз. Подняла глаза на некроманта и почувствовала стыд.

Я — смогу!

В нашем закутке словно сало светлее, даже можно различить каменный пол и тяжелые пепельные валуны, пронизанные редкими жилками зелени. Пространство вокруг заволокло белым густым, словно кисель, туманом. Поверни голову, и не увидишь ничего, кроме взбитого «пуха». Хотя вот там, на западе, виднеется одинокая гора. Облака причудливо легли на ее склоны, так что издалека кажется, что это подбитый мехом плащ.

Оглянись и дух захватывает от ощущения полета, сделай шаг вперед, к самому краю площадки и увидишь едва заметную голубую рябь, словно вода в чашке. Так сразу и не поймешь, то ли небо над тобой, то ли под ногами.

Иллюзия ощутимо тянула мой резерв, но я не отпускала образ. Разве это много? Это всего лишь последнее «спасибо» герою, который жертвовал сейчас своей жизнью во имя Франкии.

Я была так сосредоточена на воспоминаниях о снежных верхушках васконских гор, что пропустила момент, когда в камеру вошли спанцы. Месье Сезар больно схватил меня за плечо и дернул, отчего окружающая иллюзия, вспыхнув, осыпалась на пол инеем.

— Что вы тут делаете, мадемуазель?

— Мечтаю, месье, — послушно отозвалась, бросив быстрый взгляд в темноту, где сидел месье Гастон. Во мгле, которая отступала лишь на минуточку, чтобы посмотреть за горами со стороны, невозможно было разглядеть даже фигуры некроманта.

— И почему же именно здесь?

— Я не выбирала место для «отдыха», — возразила я на гневный вопрос спанца.

Месье Сезар бросил взгляд себе за спину и недовольно поморщился.

— Что ж, так тоже неплохо, заберем сразу двоих. Лион, Хью, проводите нашего гостя к инквизиторам. А мы с вами, мадемуазель, поговорим с одной дамой, после беседы с ней вы будете настроены иначе, я уверен.

Я кивнула. Что угодно, лишь бы потянуть время.

Не уверена, что проживу долго, если спанцы все-таки поймут, что я совсем не избранница дофина. Хватит ли мне храбрости, чтобы встретить Тьму, как это сделал месье Гастон.

— Поднимайся, некромант, сегодня тебя ждет искупление, — буркнул один из спутников месье Сезара, пнув моего жениха.

— Не при юной мадемуазель, Лион! — Наигранно возмутился месье Сезар, — дождитесь пока мы уйдем. Мадемуазель?

Я, вздрогнув, вложила левую руку в ладонь спанца. Правую я пока прятала в складках платья — пальцы так и не удалось полностью оттереть от крови, которой я рисовала символ на лбу жениха. Конечно, они увидят и узнают… но потом. Месье Гастон сказал, что сможет предупредить дофина и фаворитов, и я ему верю. Возможно меня все-таки успеют спасти?

— К нам прибыла гостья, мадемуазель Эвон, общение с ней будет для вас полезным.

— Вы говорили, — рассеянно кивнула, косясь на кислую улыбку Лиона, который, вытянувшись у скамьи месье Гастона, вяло теребил некроманта а плечо.

Месье Сезар потянул меня наверх по лестнице.

— Разве ваш долг перед страной в том, чтобы дать ей погибнуть? Вы уже видели, у нас месье Гастон! Остальные фавориты и даже дофин в другом надежном месте. Вопрос сдачи Франкии лишь простая формальность. Но вот дальнейший вариант развития сюжета целиком на ваших плечах, мадемуазель Эвон. Либо мы отдаем вашу страну на растерзание соседям и сами, конечно же, ухватим бок пирога, либо на престол восходит наш принц. И вы — как избранница от народа.

Я пошатнулась. Неужели спанцы смогли захватить дофина и свиту?! Получается, поступок месье Гастона был бессмысленным? Я едва не застонала в голос.

— Мы же не звери, мадемуазель Эвон. Да, мы окажем свое влияние на вашу страну, но у народа сохранится иллюзия свободы и выбора, все изменения будут постепенными, так что матерям не придется массово хоронить своих сыновей. Мы с вами тут весьма похожи, и вы и мы создаем волшебные картинки, в которые хочется верить, — месье Сезар лающе рассмеялся.

Мы успели подняться на первый этаж и свернуть в сторону гостиной.

Я напряженно прислушивалась к звукам. Вот сейчас они должны понять, что месье Гастон умер и больше не подходит для их планов. Что ждем меня тогда?

— Знакомьтесь, мадемуазель Эвон, с единственный человеком, который способен вам открыть глаза, на ваше незавидное будущее.

Я растерянно оглянулась: я слишком была поглощена своими мыслями, что не заметила, как мы вошли в комнату, где уже был накрыт стол к чаепитию. Но совсем не ягодный взвар и пирожные привлекли мое внимание, а женщина во главе стола.

Конечно, я никогда не видела ЕЕ лично. Откуда бы?! Но портреты… множество портретов во всех альманахах!

— Вы?! — удивленно воскликнула, не веря своим глазам.

— Мадемуазель Эвон, — мягко проговорила женщина, — я рада наконец встретить ту, что скоро войдет в королевскую семью…

* * *

Парис

Главная королевская библиотека.

Ноэль стоял перед огромной, во всю стену, картой королевства и пытался понять где же те смертники, что посмели похитить Эвон. Объяснения Тьмы поверхностны и запутаны — Богиня весьма условно отличает север от юга, а уж разницы между лесами не видит вовсе.

Ноэль сжал кулаки. Полагаться приходилось только на обрывочные образы Тьмы, которая решила, что на сообщении ее роль исчерпана и теперь можно понаблюдать, как задачку решит один из любимчиков. Для умудренных опытом некромантов, наверное, проблема не стоила и выеденного яйца — провел ритуал и как наяву видишь, где твое сокровище. Но Ноэлю не хватало знаний! Тут определенно точно нужно что-то из запрещенного, но вот что? В университете такого не преподавали, справедливо полагая, что детям такие навыки ни к чему.

Хотя, справедливости ради, это сейчас было и бедой и благом некроманта — маг не мог полностью контролировать свою ярость. Вполне возможно убежище спанцев не пережило бы гнева юного мага: Ноэлю бы хватило сил на удар. Сырая магия тем и хороша, что бьет наверняка: против увесистой палицы ни одна броня не поможет.

«Помоги ей, брат…» — донеслось на грани слуха.

Ноэль вздрогнул.

Долгое мгновение некромант прислушивался к шепоту погибшего брата, после чего подошел к карте вплотную. Губы юноши растянулись в безумной улыбке.

Значит северо-запад….

* * *

Загородный дом де Грамона.

Фавориты склонились над круглым столом, на котором лежала карта. Юноши, гневно жестикулируя, тыкали каждый в свою точку Франкии, уверяя, что предполагаемое место, где могли спрятаться спанцы, располагается именно «там». У всех были свои аргументы в пользу того или иного предположения: послушаешь со стороны, ох как гладко выходит, ну вот совершенно точно, как говорит месье Базиль. Но потом брал слово Бертран и начинаешь сомневаться, так ли прав был предыдущий оратор.

Дофин поморщился. Дяде послание он уже отправил, но сидеть на месте, сложа руки, не хотелось. Где-то там в опасности его люди и друг, да невеста, в конце концов!

Неожиданно Гай, побледнев, вцепился в край стола, так что костяшки пальцев побелили. Некромант застонал, с трудом фокусируя взгляд на замолкнувших магах.

— Гастон, — глухо отозвался Гай в ответ на немой вопрос фаворита.

— Что с ним?

— Это последнее послание… братьям.

Луи сжал зубы. Вот как! О посмертном зове некромантов дофин знал: сигнал своим, чтобы отомстили. Тьма не прощает нанесенных обид и переносит на своих крыльях слова, соскользнувшие с губ своих любимцев перед смертью.

— Где? — процедил принц, склоняясь над картой.

— Тут, — указал пальцем на точку в лесу Гай, — брата отпустила мадемуазель Эвон. Понимаешь, что это значит?

Луи, справившись с первым шоком, кивнул.

— Они добрались до девочек.

— Они точно хотят повторить ритуал, — «выплюнул» де Армарьяк, сжимая кулаки.

Дофин закрыл глаза. «Отпустила мадемуазель Эвон»…. Бедная девочка.


Париский университет магии

Де Грамон сжал губы в полоску, выслушивая студентов и учителей. И с каждым словом детей мрачнел все больше.

Опять за его халатность расплачивалась мадемуазель Эвон! Его личный счет перед семьей де Сагон огромен, как бы еще суметь оплатить. Пожалуй, она и правда могла стать куда лучшей королевой, чем мадемуазель Армель.

Удар пришел откуда не ждали: семья Вельер, де Бруа, Аггтор. Все те, кто не одно столетье являлись опорой трона и тут такое предательство! Войска уже отправились в поместья отступников с одним единственным приказом — задержать несмотря ни на какие регалии. Но толку то, если мадемуазель Эвон не станет?

И дело не только в его личной симпатии к девушке, где найти очередной луч за одну луну? Спанцы не упустят возможности, забрать столь ценную пешку в страшном обряде.

— Они считают, что Эвон — невеста дофина, — сказала вдруг мадемуазель Аврора.

Менталист удивленно посмотрел на девушку. Баронесса всегда была самой большой мямлей в компании этой троицы, а потому де Грамон никак не ожидал, что именно она возьмет слово. Но видно за подругу Аврора волновалась больше, чем за себя.

Де Грамон даже не смог прочитать их мыслей — голова разболелась похлеще чем после бочки вина, оставалось надеяться, что девушки успокоятся и смогут что-то рассказать, но время…

— И у них был какой-то артефакт, он звал Армель и тогда Эвон отдала свой амулет Армель, а когда нас нашли Жанна и девочки, вышла без страха вперед.

— Вы сможете мне показать, мадемуазель? — поднялся со своего места де Грамон.

— Да, месье. Я… смогу.

Аврора, кивнув, подошла к магу.

Де Грамон усмехнулся. Пожалуй, Бертран сделал неплохой выбор. Самая слабая, на первый взгляд, из тройки смогла перебороть свой страх, эмоции, чтобы помочь подруге, хотя та же мадемуазель Армель и Полин до сих пор трясутся, сидя на скамье, а целительницы грудью встали, не подпуская менталистов к «напуганным» девочкам.

— Закройте глаза, мадемуазель, если очень страшно.

— Я не боюсь, — едва слышно прошептала Аврора, — только помогите Эвон!

~*~*~

Я самым неприличным образом таращилась на сидящую в кресле женщину. Не может быть! Просто не может! Я неуверенно оглянулась на месье Сезара, будто спрашивая его: видите ли вы тоже самое, что и я? или может быть все это игры моего разума? А что? Я только что пережила сильнейшее эмоции, вполне возможно, что я теперь вижу несуществующие вещи.

Может быть еще немного и в эту комнату войдет тот самый маг, что дарит в день излома зимы разного рода подарки детям, и, потрясая бородой и мешками со всякой всячиной, скажет громогласное: «хо-хо-хо!». А следом явится олень, перебравший на морозе браги. Олень будет трясти рогами и везде совать свой влажный нос, а дед, раздраженно дергая плечом, будет стараться вытолкать животное из дома.

Я зажмурилась на мгновение, но когда открыла глаза — гостья месье Сезара никуда не делась. И ведь ни с кем не спутаешь! А уж царственный венец на голове не оставлял сомнений, кто передо мной.

Женщина снисходительно смотрела за моими гримасами и даже какое-то время молчала, давая мне время привыкнуть к своему присутствию. Хотя мне и показалось, что Ее Величество (а это была она), смотрела скорее на месье Сезара, чем на меня.

— Ты вся дрожишь, дитя мое! — Королева протянула ко мне открытую ладонь и ободряюще улыбнулась: — неужели с тобой плохо обращались?

— Я провела несколько часов в камере подземелья, — не то призналась, не то пожаловалась я, ошарашено разглядывая женщину.

Месье Сезар, придерживая меня за локоть, отвел меня к столику и усадил на стул.

Я была настолько растеряна, что совершенно не сопротивлялась. Неужели королеву тоже похитили?! Как месье де Грамон допустил подобное?

Мадам Шарлотта словно не видела моего выражения лица, и ее явно не волновала сложившаяся ситуация. По крайней мере, женщина сделала вид, что ее гораздо больше беспокоит мое состояние, чем спанец у меня за спиной. Ее Величество, всплеснула руками и недовольно поджала губы.

— Месье Сезар, как вы могли?! Чаю! Месси, куда ты запропастилась?! Немедленно! — Развила бурную деятельность королева.

Женщина требовательно повернулась корпусом к выходу из комнаты и кричала как самая обычная горожанка. Спанец недовольно поморщился: ему явно не нравилось поведение королевы, но он не сделал замечания, будто признавая за гостей право распоряжаться в его доме.

— Вас тоже взяли в плен? — Настороженно поинтересовалась, переводя взгляд с месье Сезара на мадам Шарлотту.

— Что?! — Королева удивленно вскинула брови, — конечно же нет!

Спанец, как-то особенно гадко усмехнувшись, подошел к нам и поцеловал протянутую женщиной руку.

— Но-но? — Я вскинулась, беспомощно смотря на женщину, — они же враги!

— Это с какой стороны посмотреть, мадемуазель, к тому же Спания не хочет вреда нашей стране, благо оно ведь может быть общим для двух наших стран?

Я насупилась. Какое общее благо, если нас собираются использовать как ресурс!

— Ах, Эвон, прошло уже триста лет с той памятной войны, ничего не стоит на месте: Спания давно цивилизованная страна, а вот мы погрязли в путах прошлого с этим варварским обрядом.

— Они хотят убить ваших сыновей! — воскликнула я, вскакивая.

— Мой единственный сын в полной безопасности, — холодно отрезала королева. — Что касается Луи-Батиста, то не уверена, что существо, которое исторгло мое чрево, стоит называть человеком! Разве можно жалеть куклу? А Жан — даже не мой сын.

— А чей? — растерялась я.

— Это бастард Его Величества, которого меня заставили опекать, тогда как моего сыночка увезли от меня и спрятали на двенадцать лет! — Королева сорвалась на крик, но весьма быстро успокоилась. На лице женщины появилась снова весьма безумная улыбка: так что этих выкормышей мне не жалко. Чем-то приходится жертвовать, мадемуазель. Но этими жертвами, я спасаю вас.

— Меня? — Я непочтительно усмехнулась, не скрывая своего отношения к женщине.

— Вас! — с нажимом повторила королева, хмурясь, — вам не рассказали какая судьба вас ждет? Что дар, ваша вторая сущность, просто исчезнет? Будто сердце из груди вырвали, и никто не скажет и спасибо за то, что вашим даром оплачена безопасность государства.

В голосе женщины было столько горечи, что я невольно задумалась. Не то чтобы я поняла поступок королевы, но верно ли, что девушек используют вслепую? Да, дофин намекал, что дар может пропасть, но было ли это признание и предостережение?

— Это всего лишь дар, — как можно более мягко сказала, опуская руку на сжатую в кулак ладонь королевы. — А на другой стороне весов тысячи жизней и благодарных взглядов подданных. За сына, за мужа или брата. Разве этого мало, Ваше Величество?

Сестра месье де Грамона дернулась, словно от удара. Неужели ее так поразило мое участие?

— Мадемуазель! — Раздраженно начал спанец, — вы не понимаете..!

— Дон Сезар! Дон Сезар!

В коридоре началась настоящая паника — бегали и кричали люди. И когда незнакомый месье открыл дверь в комнату, шум стал более ощутимый.

Я затихла. Наверняка инквизиторы поняли, что месье Гастон…!

— Я покину вас на минуту, Шарлотта. — Нехотя поднялся спанец, бросая задумчивый взгляд на королеву Франкии, — Помните, все, что вы делаете, вы делаете ради будущего своей страны.

— Неправда, — тихо возмутилась я, едва месье Сезар вышел.

— Что, дитя мое? — Дружелюбно спросила у меня Ее Величество.

— Смерть сотен человек не может быть лучшим будущим для нашей страны! — распрямила я плечи и посмотрела на королеву.

— А наши искалеченные судьбы, значит, могут? — зло сощурилась мадам Шарлотта.

Я растерялась, не зная, что сказать. Мне хотелось крикнуть: «да!», но я понимала, что это неп