Book: АБУ НИДАЛЬ: НАЁМНИК-УБИЙЦА



П. Сил

АБУ НИДАЛЬ: НАЁМНИК-УБИЙЦА

Патрик Сил (1930-2014) – специалист по Ближнему Востоку, Великобритания

Seale Р. Abu Nidal: A Gun for Hire. L. etc.: Hutchinson, 1992. 339 p. Реферативное изложение K.A. Фурсова

Книга одного из крупнейших британских специалистов по Ближнему Востоку посвящена известному палестинскому террористу[1].

«Из всех практиковавших насилие людей на современном Ближнем Востоке Абу Нидаль – фигура наиболее загадочная. Почему он убивает? По чьим приказам? С какой целью? Как ему удалось так долго выживать, в то время как по его следам шла половина спецслужб мира? Почему его никогда не атаковал Израиль, как делал с другими палестинскими группировками? Ни одна другая карьера за последние годы не бросает больше света на тайные войны Ближнего Востока, которые изобилуют грязными приёмами и в которых вещи редко бывают тем, чем кажутся» (с. 55).

Абу Нидаль был человеком неприметной наружности (хотя несколько источников упоминают его лысину, живые глаза и хорошие зубы). Образование он получил простое, а здоровьем не отличался: страдал от язвы желудка и ангины. Одевался в старьё, за роскошью и даже комфортом не гнался. Семейной жизни у Абу Нидаля по сути не было, а единственным утешением, похоже, был виски, который он поглощал ночами в большом количестве. «Его долгое пребывание в подполье, около двадцати лет (своего рода рекорд в мире тайных операций), заставило его сторониться контактов с людьми. Фантазёр, который обращает мало внимания на истину, он живёт в мире насилия, обмана и страха. Как и другие практики в мрачном мире разведки, он имеет тягу к тайному знанию и тайной власти. Мастер маскировок и уловок, который никому не доверяет, одинок и полагается лишь на себя, он живёт подобно кроту, вдали от взоров общественности. В нём, похоже, уживаются противоречия: он одновременно быстр и весьма осторожен, дерзок и труслив.

Однако даже враги признают, что для создания его дисциплинированного и внушающего многим страх инструмента террора потребовались большие способности. Благоразумный администратор, умевший здраво организовать финансы, он скопил состояние, которое, как говорят, достигает сотен миллионов долларов. По словам бывших коллег, он способен усердно трудиться и долгое время сохранять ясную голову, а также он – несомненный лидер, который благодаря внушаемым им лояльности и преданности управляет своей широко раскинувшейся организацией посредством страха» (с. 56-57).

Сначала Абу Нидаль был известен своим пламенным национализмом. Позднее он стал пресловутым убийцей. По словам некоторых, к середине шестого десятка лет он уже смаковал свою репутацию изгоя и убийцы: патриот сделался психопатом. Такие отклонения происходят лишь в ситуациях большого стресса, когда одно сообщество, ослеплённое ненавистью и страхом, нападает на другое или когда личность переживает глубокое потрясение.

Родился Абу Нидаль в мае 1937 г. в Яффе – древнем арабском порту на средиземноморском побережье страны, которую в ту пору называли Палестиной. Его отец Халил аль-Банна был уважаемым гражданином, владельцем апельсиновых рощ к югу от города. Каждый год он отправлял свой урожай по морю в Ливерпуль. От первой жены у Халила было 11 детей, которые жили в просторном трёхэтажном доме. Для спасения от летнего зноя побережья он выстроил ещё один дом в горной деревне на севере Сирии близ порта Александретта, который французы накануне Второй мировой войны, вопреки воле сирийцев, уступили Турции. В старости Халил, к возмущению семьи, женился на служанке-алавитке. От этого брака и родился его 12-й ребёнок Сабри, будущий Абу Нидаль. В детстве он испытал на себе презрительное отношение старших сводных братьев и сестёр. Когда в 1945 г. отец умер, мать Сабри выгнали из дома, и он потерял и её. О мальчике практически никто не заботился, поэтому образования он почти не получил. Из школы после третьего класса ушёл. До прихода к власти Хафиза аль-Асада[2] в 1970 г. алавиты были в Сирии угнетённой общиной, и гордиться Сабри было нечем.

Став взрослым, Абу Нидаль помирился с семьёй отца, некоторые члены которой живут на занятых Израилем территориях. Так, он время от времени материально помогал сводной сестре в Наблусе. Несколько его племянниц вышли замуж за членов его организации. И всё же его жестокость и стремление доминировать над окружающими могли быть связаны с потерей матери и унижениями в детстве. Женщин он презирал, и жёны членов его организации находились в изоляции и неведении относительно работы мужей. Им даже было запрещено дружить друг с другом, как принято среди остальных палестинских группировок. Жена самого Абу Нидаля была терпеливой, многострадальной женщиной, которую он годами держал вдали от общества.

Мстительная личность террориста, вероятно, сформировалась вследствие не только лишений детства, но и катастрофы, постигшей его семью и всех палестинцев в результате массовой еврейской иммиграции. Многие евреи бежали от Гитлера и были эмоционально привязаны к исторической родине. Однако способ, посредством которого было образовано государство Израиль, с насильственным изгнанием арабских жителей, оставлял желать лучшего. Обездоленные палестинцы пережили шок, от которого не могут оправиться по сей день. В 1930-е гг. многие палестинские дети, подобно маленькому Сабри, росли на рассказах о героических арабских воинах, которые пытались остановить приток чужеземцев, скупавших палестинские земли и разгонявших арабских арендаторов и работников. Попытка евреев в 1935 г. провезти контрабандой оружие через Яффу была одним из первых инцидентов, которые побудили арабов подняться против них и их британских покровителей. Гибель арабского шейха Изз-уд-дина Кассама[3] стала одной из искр, зажегших арабское восстание 1936-1939 гг., которое британцы безжалостно подавили. Арабо-еврейская вражда, которую Сабри наблюдал в детстве, была неизбежным фактом повседневной жизни.

Сионисты постарались захватить как можно больше территории до ухода британцев из Палестины 15 мая 1948 г., когда, как опасались евреи, в страну вступят армии арабских государств. Тогда и возникла проблема палестинских беженцев; всего страну покинуло около 750 000 человек (с. 60). В Яффе после образования Израиля из 75 000 арабов осталось всего 3000 (с. 61). Новое правительство конфисковало плантации семьи Банна. Среди палестинцев шла свалка за возможность поскорее выбраться из страны, а среди евреев – за возможность поскорее захватить брошенную собственность. Незадолго до падения Яффы некогда состоятельная семья Банна бежала в Газу, находившуюся тогда под египетской оккупацией. Затем она перебралась в Наблус на Западном берегу р. Иордан, который был под властью Иордании. Со временем некоторым сыновьям и дочерям Халила удалось поправить свои дела. Им повезло: большинство палестинских беженцев годами жили в палаточных городках, всё ещё ожидая чуда. Сегодня вместо палаток поставлены дома, но в остальном всё по-прежнему.

Своим государственным строительством и военными успехами израильтяне гордятся по праву, но многие из них признают, что «война за независимость» была, как большинство войн, делом жестоким и во многом преступным. Сами еврейские историки, такие как Симха Флапан[4], в 1980-е гг. показали, что пропагандистская версия, согласно которой беспомощная еврейская община чудом одолела превосходящие арабские силы, – это миф. В 1990 г. историк Бенни Моррис[5] из Еврейского университета в Иерусалиме поведал в лекции, как в конце 1940-х – начале 1950-х гг. израильские солдаты и гражданские лица перебили тысячи безоружных палестинцев, которые пытались вернуться в страну, чтобы собрать урожай или забрать утраченное имущество. На Западе многие до сих пор смотрят на евреев как на жертв тысячелетних преследований, «венцом» которых был холокост. Однако понять Абу Нидаля и других разгневанных палестинцев невозможно, если не помнить о том, как повлияла на их общество победа Израиля в 1948 г. Терроризм стал реакцией палестинцев на их истребление и ограбление, а в придачу – забвение со стороны мирового сообщества. Возможно, этого не произошло бы, если бы в 1947 г. арабы согласились на резолюцию Генеральной Ассамблеи ООН № 181 о разделе Палестины на арабское и еврейское государства. Однако в создавшихся условиях одержимые местью палестинцы считали так: что отнято силой, можно вернуть только силой.

Подростком Сабри подрабатывал посыльным и помощником электрика, но глубоко сетовал на свою рваную одежду, пустой желудок и отсутствие образования. Несколько месяцев он пытался посещать государственную школу, но, не имея денег и пропустив много лет, не смог подтянуться. Однако он был умён и амбициозен, пытался читать самостоятельно и наткнулся на полуподпольный бюллетень «Пробуждение», который публиковал иорданский филиал партии «Баас»[6] на Западном берегу.

Иорданская «Баас» была первым филиалом партии, которую основали в конце 1940-х гг. два сирийских учителя в Дамаске. Когда слабость арабов благодаря палестинской катастрофе сделалась явной, молодёжь ринулась в «Баас» с её волнующей, хотя и несколько непоследовательной программой арабского «возрождения». Забитый беженцами Западный берег был для баасистских идей плодородной почвой, особенно после убийства малика Иордании Абдуллы[7] в 1951 г. Убил его палестинец за тайный сговор с Израилем в войну 1948 г. и предложение признать это государство. Партия «Баас» ещё находилась в Иордании на полуподпольном положении, но в ходе шумных демонстраций требовала большего участия палестинцев в делах королевства, а также разрыва отношений с Британией, которую палестинцы винили в предательстве. В 18 лет Сабри вступил в «Баас».

Этот политический опыт оказался кратким. В апреле 1957 г. группа офицеров-националистов в Аммане попыталась захватить власть, но малик Хусейн[8] и его войска бедуинов подавили путч. «Баас» и другие радикальные партии созвали в Наблусе съезд, чтобы требовать реабилитировать путчистов и переориентировать Иорданию с Британии и США на Египет. Однако националистическая мечта вскоре померкла. Запад оказал Хусейну помощь, и малик утвердил свою власть, проведя массовые аресты баасистов. Воспылав ненавистью к Хашимитам, Сабри, подобно десяткам тысяч молодых палестинцев, уехал попытать счастья в Саудовскую Аравию. В Эр-Рияде он вместе с другом сделался маляром и электриком, а к 1959 г. им удалось открыть лавку. Опять же, как у многих соотечественников, эмиграция лишь усилила в Сабри мечты вернуться. Из «Баас» он вышел, чтобы найти своей энергии другой выход.

Уже тогда Сабри аль-Банна видел себя кем-то вроде лидера, причём, чтобы произвести впечатление, не останавливался перед обманом. Собрав вокруг себя группу молодёжи, он основал в саудовской столице собственную небольшую группировку и в духе того времени назвал её Палестинской тайной организацией. Первой целью Сабри стал Бейрут – политический и издательский центр Ближнего Востока, единственная арабская столица, где существовала свобода слова. В начале 1960-х гг. Сабри отдал все свои средства на отправку туда двух эмиссаров, чтобы основать филиал организации. Однако один из посланцев стал студентом, а другой – предпринимателем, и дело рухнуло. В ту пору в среде палестинских беженцев в арабских странах и Европе таких групп возникали десятки, хотя большинство держались недолго. Самой значительной из них был ФАТХ Арафата[9], который был основан в Кувейте в 1958–1959 гг. и вскоре превратился в отеческую организацию для всех боевых движений палестинцев. Сабри, как испытанный активист, был втянут в сеть ФАТХ, но вступил в эту организацию уже не рядовым, а будучи на одну-две ступеньки выше по иерархической лестнице. Тогда же в ходе визита в Наблус он женился на девушке Хийям аль-Битар из хорошей семьи беженцев из Яффы. Она была образована лучше мужа, знала французский, но была покладиста – нечто среднее между традиционной арабской женой и современной женщиной. От этого брака родились мальчик и две девочки.

В Саудовской Аравии Сабри лишь составлял планы, мечтал о великих свершениях, но делал мало. Всё изменила война 1967 г.[10], когда Израиль разбил армии арабских соседей, занял Восточный Иерусалим и остальную арабскую Палестину, отнял у Египта Синайский полуостров, а у Сирии – Голанские высоты и стал региональной сверхдержавой, будучи сильнее любого союза арабских государств. Психологический удар по арабам был колоссальным.

За участие в демонстрации против войны и её катастрофического результата Сабри и его друзья были высланы из Саудовской Аравии как подрывные элементы. Однако вернуться на Западный берег он не мог: это была уже израильская территория. Пришлось ему уехать в Амман, где палестинские партизаны готовились бороться с врагом. Один знакомый вспоминал, что Сабри был весьма фанатичен, не верил ни в бога, ни в баасизм, ни в марксизм, а хотел лишь сражаться; идеологией его был автомат.

«В это время сотни тысяч палестинских беженцев, таких как он, уже два десятка лет ждали, что арабские государства и ООН отменят суровый приговор 1948 г. Однако, пережив ещё одно страшное бедствие, большинство их сплотились вокруг двух основных принципов: во-первых, “утраченную родину”, объект их болезненных устремлений, можно было вернуть только вооружённой борьбой; во-вторых, любые переговоры с торжествующим Израилем могли означать лишь капитуляцию, поэтому их следовало категорически отвергнуть» (с. 68). Однако какого рода «вооружённую борьбу» могли серьёзно вести палестинцы против израильской державы?

Перебравшись в Амман, Сабри аль-Банна вскоре нашёл торговую компанию Impex, офис которой стал неким подпольным фронтом ФАТХ, местом встреч и выплат денег партизанам. Несмотря на свои речи о революционном насилии, Сабри был аккуратен и методичен; то был скорее бюрократ вооружённой борьбы, а не боевик. Арафат и другие лидеры ФАТХ заметили и оценили эти качества. Сабри сдружился с будущим главой разведки ФАТХ Абу Айядом[11]. Как вспоминал тот в беседе с автором, Сабри был остёр на язык и склонен считать почти всё человечество шпионами и предателями. Тогда же молодой революционер принял имя Абу Нидаль[12], а поскольку до вступления в ФАТХ возглавлял небольшую самостоятельную группировку, вёл себя так, будто был равным Арафату. Уже тогда он не стеснялся заявлять, что Арафат – диктатор, который принимает импульсивные решения без совета с коллегами.

У Абу Нидаля не было ни вкуса к романтической героике фидаев[13], ни их тяги к самопожертвованию. В стычках в Аммане между войсками Хусейна и партизанами он участия не принимал. Такие стихийные схватки с превосходящим противником были, на его взгляд, безумием. К 1969 г. Абу Нидаль убедил Абу Айяда, что его талант лежит в сфере дипломатии, а не партизанской борьбы, и получил должность представителя ФАТХ в Хартуме. В Судане он завязал полезные связи и установил хорошие отношения с новым режимом полковника Джафара ан-Нимейри[14], который летом 1969 г. захватил власть. Иорданию Абу Нидаль покинул как раз тогда, когда партизаны стали подвергаться сильному давлению со стороны как Израиля, так и малика Хусейна. Позднее его обвиняли в трусости, но, возможно, он был просто осторожнее других.

Постоянные поражения заставили палестинских лидеров, включая Абу Нидаля, продумать стратегию вооружённой борьбы. В середине 1960-х гг. они начали по-дилетантски засылать в Израиль партизан с подрывными миссиями. Еврейское государство ответило принципом «око за око», причём не только самим палестинцам, но и арабским странам, дававшим им убежище. Арабским странам пришлось выбирать между помощью партизанам и желанием обезопасить себя от ответных действий Израиля. Неудивительно, что выбрали они собственную безопасность. Абу Нидаль предпочёл не открытую конфронтацию, а тайную подготовку операций и нанесение удара там и тогда, где и когда его меньше всего ожидает враг. Эта стратегия сформировалась между 1968 и 1973 гг. Знающие Абу Нидаля люди рассказывают, что большое влияние на него оказали правые еврейские террористические движения, особенно Иргун – детище агитатора Владимира Жаботинского[15], который призывал к неограниченному использованию силы против арабов. Эту стратегию переняли его ученики Ицхак Шамир и Менахем Бегин[16]. Впечатление на Абу Нидаля производила и ещё более радикальная организация – Банда Штерна[17]. В ходе арабского восстания 1936-1939 гг. она первой внедрила на Ближнем Востоке терроризм, взрывая бомбы в автобусах и на арабских рынках, а в 1944 г. убила британского министра по делам Ближнего Востока лорда Мойна[18]. Самым эффектным делом Иргун был взрыв в 1946 г. в гостинице «Царь Давид» в Иерусалиме, где британцы устроили свою штаб-квартиру, когда погибли более сотни человек (с. 72).

Израиль становился сильнее, а палестинцы долго ничего не предпринимали. Лишь в 1965 г. ФАТХ начал мелкомасштабные военные операции в Израиле с целью не столько бороться в одиночку, сколько втянуть в войну арабские государства. Однако арабы не рассчитали силы, а лишь спровоцировали Шестидневную войну. Крах 1967 г. должен был бы дискредитировать прежнюю партизанскую стратегию, но палестинцы вообразили, что, несмотря на поражение регулярных арабских армий, против Израиля можно вести «вооружённую борьбу» по модели Алжира или Вьетнама – в виде народно-освободительной войны. Молодых палестинцев без должной подготовки засылали создавать «революционные ячейки» на Западном берегу, и их вскоре перехватали или перебили.



Два важных события 1968 г. вновь направили палестинцев не туда. В марте израильский отряд при поддержке бронетехники и авиации напал на партизанскую базу ФАТХ в Караме в Иордании. База была уничтожена, но партизаны при поддержке иорданской армии сражались храбро и нанесли противнику немалый урон. В условиях деморализации после войны 1967 г. этот факт превозносили как великую победу. Партизаны возомнили себя полубогами и стали вести себя в Иордании как хозяева. Малик Хусейн увидел в этом новую угрозу для себя и стал тайно сотрудничать с Израилем, чтобы поставить их на место. Второе событие произошло в июле: палестинцы угнали в Алжир пассажирский самолёт авиакомпании «Эль Аль», совершавший рейс Рим – Тель-Авив. Женщин, детей и неизраильтян вскоре освободили, но 12 израильтян удерживали 39 дней и освободили только в обмен на 15 палестинцев из израильских тюрем. Это была первая террористическая операция своего рода, а спланировал её революционер Вади Хаддад[19], выпускник медицинского факультета Американского университета Бейрута. С тремя друзьями он основал Движение арабских националистов (ДАН), лозунгом которого было «Огонь, железо и месть». Вскоре после начала ФАТХ «вооружённой борьбы» Хаддад со своим другом Жоржем Хабашем[20] собрали палестинских членов ДАН в отдельную структуру – Народный фронт освобождения Палестины (НФОП). Завидуя ФАТХ как более крупной организации, он пустился в террористические операции, что принесло ему огромный престиж в глазах арабов. Сам ФАТХ не одобрял угонов самолётов и не собирался следовать примеру НФОП: он наносил удары по таким целям, как водопроводы и железные дороги внутри Израиля. Однако самолёт был израильским, и арабский мир не собирался осудить угон. После первого «успеха» Хаддад принялся угонять самолёты других государств и наладил связи с террористическими группами европейских стран и Японии. Авиакомпании неожиданно стали платить ему «отступные».

Между тем в Иордании партизаны, уверившись в своих силах, открыто призвали к свержению Хусейна. Главное столкновение произошло в сентябре 1970 г., после того как НФОП посадил в Иордании три пассажирских самолёта. Малик, ощущая поддержку США и угрозу вмешательства Израиля, выпустил танки против партизан, а авиацию – против сирийской бронетехники, которая пересекла границу, оказав им нерешительную поддержку. В уличных боях и обстреле лагерей беженцев несколько сот боевиков были убиты, 3000 – захвачены в плен, а 10 000 палестинцев, в основном гражданских лиц, ранены (с. 75). Эти события вошли в историю как «Чёрный сентябрь». Партизаны в одночасье лишились Иордании как прибежища, откуда мечтали выдавить Израиль из Палестины.

Абу Нидаль наблюдал за нараставшим конфликтом из Хартума, но уже к февралю 1970 г. вернулся в Амман. По его мнению, палестинцы избрали неверный путь. В военном отношении их «вооружённая борьба» была совершенно неэффективной и привела к утрате поддержки страны с самой длинной границей с Израилем. В политическом отношении палестинское сопротивление не было дисциплинированным или сплочённым движением. Группировки возникали, сливались, распадались и меняли названия. Их разделяли личное соперничество и разные взгляды на методы. ООП. «зонтичный» аппарат движения сопротивления, родилась из решений первой Арабской конференции в верхах в 1964 г. К 1969 г. Арафат стал её председателем, а ФАТХ установил контроль над Исполнительным комитетом ООП и палестинским парламентом в изгнании – Палестинским национальным советом. ФАТХ мог навязать свою волю другим фракциям и объединить движение сопротивления в эффективную силу. Однако по неясным причинам он предпочёл дать убежище в ООП целому спектру палестинских мнений. В результате организация с самого начала была парализована внутренними распрями.

Абу Нидалю всё это не нравилось, и по его просьбе руководство ФАТХ в июле 1970 г. отправило его представителем теперь в Багдад. Ирак в ту пору держал в Иордании 14 000 солдат, и ФАТХ хотел знать, может ли он рассчитывать на них в случае войны с маликом Хусейном (с. 77). Однако миссия Абу Нидаля провалилась: когда Хусейн ударил по партизанам, иракцы не двинулись. Выяснилось, что два государства обговорили это заранее.

Сразу после сентябрьской бойни Абу Нидаль выступил с нападками на лидеров ФАТХ по их собственному радио в Багдаде – «Голосу Палестины». Он обвинил руководство в трусости, особенно обрушившись на своего старого друга и наставника Абу Айяла. По мнению последнего, в 1969 или 1970 г. в жизни Абу Нидаля произошла важная перемена, которая и побудила его выбрать новый курс: возможно, в Хартуме его завербовала разведка Ирака или Моссад[21]. Руководство ФАТХ столкнулось с фактом измены своего человека в Багдаде.

В 1972 г. Ирак пригласил делегацию ФАТХ в Багдад, чтобы обсудить ухудшение отношений. Когда три делегата, включая Абу Айяда и Махмуда Аббаса[22], вошли к президенту Бакру[23], тот даже не встал из-за стола. Такое неуважение арабского правителя к палестинским лидерам было неслыханным. На упрёк Абу Айяда в неоказании помощи палестинцам в Иордании Бакр отвечал, что это было его личным решением, так как, в отличие от палестинского сопротивления Ирак – это определённый режим, а в 1970 г. в Иордании существовал заговор вовлечь его в боевые действия, чтобы свергнуть. Абу Айяд обвинил Абу Нидаля в слишком тесных связях с иракцами, но тот оскорблённо отрицал это. Всё же Абу Айяд советовал коллегам не исключать его из ФАТХ, чтобы совсем не толкнуть в объятия иракцев. К тому же Абу Айяд был озабочен тем, что происходит с Абу Нидалем: в последнем было нечто пугающее.

Битва за Амман 1970 г. привела не только к разгрому партизан, но и к глубокому расколу среди них. Когда руководители ФАТХ поняли, что малик собирается их уничтожить, они решили рассеяться. Одни бежали в Каир или Дамаск, другие ушли в подполье. Однако некоторые не собирались сдаваться. Самым видным из таких был Абу Али Айяд (не путать с Абу Айядом). Он отступил с отрядом боевиков на север Иордании, где летом 1971 г. их окружили и жестоко расправились с ними. В ответ на всё это в ноябре в Каире был застрелен иорданский премьер-министр, лютый враг палестинцев Васфи ат-Тал. В этом убийстве родилась террористическая кампания палестинцев «Чёрный сентябрь». Однако обращение палестинцев к терроризму не стало прелюдией к продолжению вооружённой борьбы. Убийство ат-Тала было выражением палестинской слабости и фрустрации.

В 1971 г. движение сопротивления находилось в беспорядке. Израиль сокрушил его на Западном берегу, а армия малика Хусейна – на Восточном. В одном том году израильтяне под командованием сурового генерала Ариэля Шарона[24] перебили или захватили около тысячи «террористов»: вводился комендантский час, практиковались пытки и скорые казни (с. 82). Выжившие партизаны пытались укрыться на юго-востоке Ливана, но карательные экспедиции израильтян настигли их и там. Обезумев от массовых убийств и преследуемые со всех сторон, но также возбуждённые вниманием СМИ к угонам самолётов, некоторые боевики в 1972 г. прибегли к «иностранным операциям», т.е. к терроризму.

Грязная война террора и контртеррора между палестинцами и Израилем 1972– 1973 гг. была явлением новым. Прежде ФАТХ не совершал терактов, а, наоборот, осуждал такой «авантюризм». Теперь радикалы из ФАТХ присоединились к Вади Хаддаду и другим террористам. Некоторые боевики хотели убивать израильтян; другие – оказать давление на малика Хусейна, чтобы тот освободил пленных палестинцев и пустил партизан обратно в Иорданию; третьи стояли за удары по американским целям, особенно авиалиниям и нефтяным компаниям, чтобы наказать США за поддержку Израиля.

Организация «Чёрный сентябрь» оказала большое воздействие на Абу Нидаля. Однако её боевики не хотели его участия: он уже сильно пил, казался надменным, и опасались, что он лишь навредит их делу. «Однако их косвенное влияние на Абу Нидаля было значительным. Он обиделся, что им пренебрегают, и был полон решимости проложить себе дорогу сам. Он ударился в терроризм, бросив своего рода вызов, как если бы хотел убедить палестинцев, которые уже занимались этим, что он сильнее и эффективнее. Подпольная работа, выявление слабых мест врага и сильные удары по нему – всё это соответствовало его темпераменту и вписывалось в философию, которую он тогда развивал» (с. 84).

Однако к 1973 г. ФАТХ и Израиль были готовы заключить неофициальное перемирие. ФАТХ стал сильнее прежнего и мог вернуть себе контроль над недисциплинированными палестинскими боевиками. К тому же октябрьская война 1973 г.[25] открыла перспективы мирного урегулирования. Часто говорят, что «Чёрный сентябрь» был тайным органом ФАТХ. Реальность сложнее. Хотя некоторые командиры ФАТХ одобряли убийство ат-Тала, ФАТХ никогда официально не санкционировал «Чёрный сентябрь». Скорее это был некий мятеж внутри ФАТХ, протест боевиков против того, что они считали ошибками и пассивностью своих лидеров. Чтобы вернуть мятежников под контроль, руководству ФАТХ пришлось предоставлять им политическое прикрытие. Так, Абу Айяд оправдал нападение на израильских спортсменов в Мюнхене тем, что Израиль якобы узурпировал место палестинцев на Олимпийских играх.

Между тем Абу Нидаль в Багдаде продолжал дипломатическую деятельность. Иракцы считали, что он защищает их взгляды. На деле он сколачивал в ФАТХ тайную группу, оппозиционную Арафату. Уже на третьем съезде ФАТХ в 1971 г. в Хаммурийе под Дамаском он был ведущим радикалом. Арафат на съезде пытался утихомирить палестинцев, призывая к политическому реализму и защищая своё перемирие с Хусейном. «Левацкая» группа, главным оратором которой стал Абу Нидаль, напротив, стояла за кампанию саботажа и террора с целью свергнуть малика. ФАТХ раздирали распри. Военачальники произвели ряд мелких мятежей против Арафата, а некоторые политические кадры бичевали его ошибки и режим личной власти. Если бы радикалы сосредоточились на требовании большей демократии внутри организации, они могли бы победить. Однако приоритетом они сделали вопрос борьбы с Хусейном, что позволило Арафату увести съезд от их радикализма и взять верх. Это был последний съезд ФАТХ, в котором участвовал Абу Нидаль.

В марте-апреле 1972 г. Абу Нидаль возглавил палестинскую делегацию в поездке в Китай и Северную Корею. Китайцы приняли её хорошо; фанатизм Абу Нидаля имел много общего с маоизмом. Помимо прочего, общий язык с китайцами он нашёл на почве своей ссоры с СССР: Абу Нидаль недолюбливал советских дипломатов в Багдаде, а те, в свою очередь, находили его безрассудным. Главным камнем преткновения были границы будущего палестинского государства: СССР стоял за границы 1967 г., а Абу Нидаль – 1948-го, выступая за уничтожение Израиля.

Будучи главой ФАТХ в Ираке, Абу Нидаль формально имел равный статус с представителями организации в Сирии, Ливане, Египте и Ливии. Однако после изгнания партизан из Иордании должность в Ираке стала важнее других. Абу Нидалю удалось достать иракские документы для тысяч боевиков и их семей. Ирак давал доступ к Персидскому заливу и был страной, где добровольцы из стран региона обучались в лагерях, чтобы воевать в Палестине. Накапливалось оружие, простые иракцы жертвовали средства. Воинственность и политический радикализм были характерными чертами баасистского режима президента Бакра и его заместителя Саддама Хусейна[26].

Палестинцы пытались помириться с маликом Иордании, чтобы он вновь предоставил им базы для борьбы с Израилем. Когда это не удалось, друг Абу Нидаля Абу Дауд решил отправиться с командой боевиков в Иорданию и совершить теракт против малика или по меньшей мере заставить того освободить сотни палестинцев. Однако в Аммане группу схватили и приговорили к смерти. Позднее Абу Дауда освободили за выкуп от кувейтцев и при заступничестве Брежнева, Косыгина и Подгорного[27].

5 сентября 1973 г., за две недели до освобождения Абу Дауда, пять вооружённых палестинцев захватили посольство Саудовской Аравии в Париже и угрожали взорвать здание, если Абу Дауда не выпустят. После переговоров боевики согласились вылететь в Кувейт, взяв часть заложников. Там они сдались. Это был первый террористический акт Абу Нидаля. Он преследовал не только цель освободить друга. В день нападения на посольство 56 глав государств собрались в Алжире на IV конференцию Движения неприсоединения. Президент Ирака Бакр был недоволен столь видной ролью Алжира, и операция в Париже, которая возмутила алжирского президента Хуари Бумедьена и саудовского малика Фейсала[28], была попыткой Ирака и Абу Нидаля сорвать конференцию. Арафат осудил теракт как «заговор против палестинской революции». Абу Айяд и Махмуд Аббас опять прилетели в Багдад, чтобы разобраться с ренегатом, но оказалось, что дело им придётся иметь и с Ираком. Арафату стало ясно, что человек ФАТХ в Багдаде полностью перешёл на службу Ирака.

Октябрьская война 1973 г. ещё больше обострила противоречия между Абу Нидалем и руководством ФАТХ. В арабском мире эту войну до сих пор воспринимают как победу арабов, которая стёрла унижение 1967 г. Доказав, что они могут сражаться, многие арабы сочли, что пришло время прекратить конфликт с Израилем. Терроризм вышел из моды, и Арафат готовил ООП к роли дипломата. В июне-июле 1974 г. Палестинский национальный совет принял в Каире программу, которая признавала принцип создания «национальной власти» на любой «освобождённой» территории. На встрече в верхах в Рабате в октябре 1974 г. Арафату удалось заставить арабских лидеров и особенно малика Хусейна признать ООП «единственным законным представителем палестинского народа». не все арабские лидеры хотели давать ООП такую исключительную власть, но стали сговорчивыми, узнав, что в Марокко тайно прибыла группа палестинских боевиков и собирается их всех перебить. Эта операция была блефом Абу Айяда, чтобы оказать на лидеров давление. Наконец, в ноябре того же года Арафат обратился к Генеральной Ассамблее ООН, и ему аплодировали стоя.

Непалестинцам трудно понять, как неохотно восприняли прагматизм руководства простые беженцы. В палестинском движении были сильны романтический нигилизм и упор на борьбу при невозможности победы. Многие опасались, что политические уступки приведут к предательству. НФОП Хабаша порвал с ООП, сформировал Фронт отрицания и при поддержке Ирака, Алжира и Южного Йемена выступал против любых переговоров. Хаддад продолжал теракты, хотя к этому времени в его организацию внедрились полдюжины спецслужб и большинство его планов срывалось. Подхватив в Багдаде загадочную болезнь, он умер.

Абу Нидаль во Фронт отрицания формально не вступил, но был, возможно, самым ревностным сторонником его курса. Он создавал собственную тайную организацию, и в этом имел преимущество основного палестинского протеже Ирака. Баасистские лидеры с самого начала позиционировали себя главными поборниками палестинских радикалов. Ирак мог позволить себе этот широкий жест, находясь далеко от сцены арабо-израильского конфликта и не сталкиваясь с проблемой беженцев. К тому же президент Бакр, как простой солдат-националист, Арафата презирал. К 1974 г. иракцы пригласили его переместить ФАТХ в Ирак и не идти на компромиссы. Однако Арафат отказался и полетел в Каир.

Первым, кто от этого выиграл, был Абу Нидаль как известный оппонент Арафата. Если бы не ссора Ирака с Арафатом, он, возможно, не порвал бы с ФАТХ, а в лучшем случае возглавил бы сильное оппозиционное движение внутри организации. Кроме того, Абу Нидаль выиграл от соперничества Ирака с Сирией, которое началось в момент раскола партии «Баас» в 1966 г. Поскольку к 1972 г. ФАТХ обосновался в Ливане, иракцы считали, что он ушёл в орбиту Сирии. К тому же Сирия создала собственную подконтрольную палестинскую организацию – «ас-Саика» («Гроза»). Ираку нужен был противовес. Хабаш и Хаддад на роль марионеток не годились, а ещё один основатель НФОП Ахмад Джибриль[29] склонялся в сторону Дамаска. Абу Нидаль же был амбициозен, активен, властолюбив и во многом уже человек Ирака. В июле 1974 г. палестинское новостное агентство ВАФА сообщило, что Сабри аль-Банна смещён с должности представителя ФАТХ в Багдаде. Тот ответил на унижение планом убить Махмуда Аббаса, но потенциальный убийца был схвачен людьми ФАТХ в Дамаске, а Абу Нидаль – заочно приговорён к смерти. Абу Айяд и Абу Дауд пытались дать ему шанс оправдаться, но он больше не хотел унижаться. При поддержке Ирака он стал чувствовать свою силу.

Реакцией Абу Нидаля на смертный приговор было обвинение Арафата в отступничестве и предательстве идей ФАТХ. Всем, с кем имел дело, он внушал ненависть к лидеру ООП. В октябре 1974 г. Абу Нидаль основал организацию «ФАТХ: Революционный совет». Он считал, что представляет не отколовшуюся группировку, а большинство в палестинском движении. Многим членам ФАТХ по всему арабскому миру его позиция в самом деле импонировала. Укрепляло её покровительство иракцев, которые передали Абу Нидалю всё имущество ФАТХ в своей стране, включая тренировочный лагерь в Рамади, крупную ферму, паспорта, радиостанцию, газету и запас китайского оружия на 15 млн. долларов (с. 100). Часть его Абу Нидаль продал, положив начало своему состоянию. Кроме того, он стал получателем регулярной финансовой помощи, которую Ирак прежде предоставлял ФАТХ, – 50 000 иракских динаров в месяц, что тогда составляло около 150 000 долларов; в довершение всего Ирак выдал ему сумму в 3–5 млн. долларов (с. 100). Абу Нидаль в одночасье стал доминирующей фигурой палестинской общины в Ираке.



Вскоре произошло событие, которое дало Абу Нидалю ещё один толчок на путь насилия или, по меньшей мере, дало ему предлог для этого. В Бейруте людьми ФАТХ был убит один из его близких друзей Ахмад Абд-уль-Гафур. Он входил в «Чёрный сентябрь», потом отложился от него и создал в Ливане собственную группу террористов. Так, 17 декабря 1973 г. они бросили бомбы в самолёт авиакомпании PanAm в Риме, убив 29 человек, включая сотрудников нефтяной компании «Арамко» и высокопоставленных марокканских чиновников. В 1974 г. в ФАТХ узнали, что Абд-уль-Гафур и Абу Нидаль подумывают слить свои организации. Союз Абу Нидаля, которого поддерживал Ирак, и Абд-уль-Гафура, которого поддерживала Ливия, представлял угрозу новому политическому курсу Арафата. Командир военного крыла ФАТХ Абу Джихад[30] велел убить Абд-уль-Гафура. Правда, преемник убитого Абу Мустафа Каддура при поддержке Ливии и Абу Нидаля уже в ноябре 1974 г. организовал в Дубаи угон самолёта British Airways.

По признанию Абу Айяда, ФАТХ, убив Абд-уль-Гафура, внёс в межпалестинские отношения насилие. Почему он не избавился и от Абу Нидаля? Абу Айяд надеялся вернуть его в организацию, так как часть критики им ООП считал справедливой. Позднее Абу Айяд жалел о своём решении и заплатил за него жизнью.

В Ираке Абу Нидаль создал сверхсекретный Военный комитет и готовил его к «зарубежной работе». С самого начала он был заинтересован в таких операциях больше, чем в набегах на Израиль. Сам Абу Нидаль объяснял свой выбор тем, что Ирак находится далеко от Израиля, а Арафат не позволит ему свободы рук в пограничных районах. Он сосредоточился на контрабанде оружия в Грецию, Турцию, Кипр, Италию и Францию и создании там схронов. Террористическим приёмам Абу Нидаль научился у «Чёрного сентября» и иранских революционеров, часть которых обучалась вместе с палестинцами в Ираке.

На этом этапе Военный комитет Абу Нидаля казался целиком иракским детищем. Его враги были врагами Ирака, его операции диктовал Ирак, а его органы казались не более чем ответвлениями иракской разведки. «Однако тщеславие Абу Нидаля не позволяло ему быть полностью чьим-либо агентом. По его мнению, он не был “завербован” иракцами, а вступил с ними в партнёрство, основанное на личной дружбе с их лидерами. Те предоставляли тыловое обеспечение, он платил за это “оказанными услугами”. Как доверительно сообщил он одному из помощников:

“Когда я беру, я даю”. Этот принцип будет определять его отношения и с другими спонсорами в течение многих лет» (с. 105-106).

Первой замеченной операцией Абу Нидаля было упомянутое нападение на саудовское посольство в Париже в сентябре 1973 г. В декабре он отправил двух тунисских членов своей организации сорвать Женевскую конференцию, которую организовал Киссинджер[31] после Октябрьской войны. Однако перебить делегатов не удалось, конференция открылась 21 декабря и в тот же день закрылась. Киссинджер задумал ей как «фиговый листок» для легитимации двусторонней сделки Египта с Израилем.

Когда в 1975 г. разразилась гражданская война в Ливане, Абу Дауд, который тайно сотрудничал с Абу Нидалем, привёз в порт Сидон около 50 боевиков последнего (с. 106). Они должны были вместе с другими палестинцами сражаться под его командованием в Бейруте. К весне 1976 г. христиане-марониты оказались осаждены в горах палестинцами и радикальными мусульманами. Опасаясь израильской интервенции для спасения маронитов, Асад в июне ввёл в Ливан армию, чтобы заставить палестинцев отменить наступление. Однако арабская общественность осудила действия Сирии. Побуждаемый Ираком, Абу Нидаль развернул против Сирии террористическую кампанию «Чёрный июнь». Так, произошли взрывы в учреждениях «Сирийских авиалиний» в Кувейте и Риме, а четверо боевиков захватили 90 заложников в отеле «Семирамида» в Дамаске. В октябре 1977 г. сирийский министр иностранных дел едва не был убит боевиком в аэропорту Абу-Даби; в стрельбе погиб министр иностранных дел ОАЭ. Благодаря таким операциям Абу Нидаль доказывал свою полезность для иракцев. Пока его мишени были арабскими, но он заявлял, что хочет вести войну против сионизма и империализма. Кстати, своего сына Нидаля он определил в школу в Багдаде под чужим именем, чтобы не быть на виду.

Ирак предоставлял Абу Нидалю убежище, тыловую поддержку и безопасность с 1974 по 1983 г. Далее эстафету приняла Сирия – 1981-1987 гг., затем её перехватила Ливия, хотя Каддафи[32] это отрицал. Как видно из дат, в начале 1980-х гг. организация Абу Нидаля переносила операционную базу из Багдада в Дамаск постепенно, по сути избегая контроля со стороны обоих спонсоров. Ситуация была тем более странной, что за исключением нескольких месяцев в 1978-1979 гг. Ирак и Сирия были лютыми врагами. «Однако Абу Нидаль имеет выдающийся талант влезать в узкие щели между враждующими сторонами. Он обращает в свою пользу конфликты на Ближнем Востоке – не только между Израилем и палестинцами, но и между арабскими государствами и ФАТХ, Ираком и Сирией, Ливией и Египтом, арабами и Западом. Он угрожал консервативным государствам Залива, а также европейским правительствам по обе стороны “железного занавеса”, и те нередко уступали его шантажу, чтобы оградить себя от его терроризма. Это был теневой, полный распрей мир, в котором он обитал, подбрюшье политики. Поскольку он был вездесущим и практиковал насилие, было предпринято много попыток проникнуть в его организацию или просто наладить с ним связь, позволяя ему взамен вымогать средства, благоприятные условия или уступки, какие он мог получить. Спонсорам он предлагал ценные услуги, но никогда не был их креатурой полностью» (с. 109-110).

Ближний Восток – регион почти постоянных конфликтов. Арабо-израильские войны вспыхивали почти каждое десятилетие. Ирано-иракская война длилась восемь лет, война в Ливане – большую часть жизни поколения, а в Судане и того дольше. Однако для региона характерен и другой вид войны – тайный. Такую войну ведут не армии, а спецслужбы, террористы и иррегулярные части.

Живя в Ираке, Абу Нидаль пользовался поддержкой главным образом президента Бакра, а с его заместителем Саддамом Хусейном отношения имел непростые. Во второй половине 1970-х гг. Ирак был в арабском мире главным задирой: внедрил в разных странах тайные баасистские ячейки с целью вызвать революции, заигрывал с Москвой и провозглашал самые экстремистские взгляды на арабский социализм, арабское единство и арабо-израильский конфликт, чтобы перехватить лидерство в арабском радикализме у своего главного соперника Сирии. Однако в 1978-1979 гт. политический климат в Ираке изменился, и Абу Нидаль попал в опалу. Непосредственной причиной было подписание Бегином и Садатом в сентябре 1978 г Кемп-Дэвидских соглашений при посредничестве Дж. Картера[33]. Саддам Хусейн ухватился за «предательство» Садата с целью утвердиться в международной арабской политике самому. В ноябре он созвал в Багдаде встречу в верхах, чтобы организовать арабский ответ Египту, замирился с Саудовской Аравией и Сирией. Препятствием на пути осуществления этой программы было спонсирование терроризма. К тому же в палестинском движении Саддаму было выгоднее иметь дело с Арафатом, который представлял мейнстрим.

Саддам пригласил Арафата и Абу Айяда и заверил их, что операций против ФАТХ из Багдада не будет, хотя Абу Нидаля Ирак не выдаст. Когда в 1979 г. Саддам сменил Бакра на посту президента, Абу Нидаль понял, что его дни в Ираке сочтены. Однако начало ирано-иракской войны в сентябре 1980 г. дало ему отсрочку. Иракцы нуждались в оружии и разведданных, а Абу Нидаль был готов их предоставить. Так, он обещал иракцам достать из Польши танки Т-72, за что получил от иракцев 11 млн. долларов (с. 113). Правда, затем иракцы передумали: нужны были не танки, а артиллерия. Тут Абу Нидаль помочь не мог, но денег не вернул, что было ещё одной причиной его отъезда из Багдада.

Тогда же, на рубеже 1970-1980-х гг., внутри организации Абу Нидаля возник кризис. Он начался в Ливане после израильской операции «Литани» в марте 1978 г. Отреагировав на нападение палестинцев из Ливана, израильтяне оккупировали всю южную часть страны, что привело к исходу беженцев к Бейруту. Картер заставил Бегина отвести войска, но израильтяне оставили в Ливане буферную зону. Арафат согласился на перемирие с Израилем, но наиболее воинственные члены ФАТХ, включая Абу Айяда, хотели продолжать удары по оккупантам. Абу Дауд получил от Абу Нидаля документы, билеты и деньги для отряда в 150 боевиков из Багдада (с. 150). Арафат расценил такое сотрудничество как заговор против него, и ФАТХ после стычек разоружил людей Абу Нидаля. Тот поклялся отомстить за своих людей, и они с Абу Айядом совершили несколько попыток убить друг друга. Дружба переросла в ненависть.

В середине 1979 г. Абу Нидаля свалил сердечный приступ и его пришлось срочно везти в Швецию на операцию. Командование он временно передал жившему в Бейруте Наджи Аллушу – радикальному члену ФАТХ и главе Общего союза палестинских писателей. Он был известен как левый мыслитель и публицист, призывал палестинцев учиться борьбе у Кубы и Вьетнама. Однако Аллушу не нравилась диктаторская манера Абу Нидаля, который не оставил ему реальной власти. Он отложился и основал новую организацию – Народное арабское движение, которое, правда, быстро захирело. Абу Нидаль обвинил Аллуша в краже оружия, растрате 400 000 долларов и шпионаже на Ватикан (с. 118). Одной из навязчивых идей террориста было то, что в регионе существует опасный папистский заговор. До этого кризиса Абу Нидаль не был целиком подпольной фигурой. Возглавляя тайную организацию, он вместе с тем был кем-то вроде дипломата и политика, принимая посетителей и имея с людьми дело лицом к лицу. Однако после сердечного приступа и ухода Аллуша Абу Нидаль стал затворником. Тогда же он пристрастился к виски, что усилило в нём подозрительность и мстительность. В его организацию стало труднее проникнуть, а её действия – труднее отследить.

После операции на сердце летний зной Багдада стал Абу Нидалю невыносим, и в 1981-1984 гг. несколько месяцев в году он проводил в Польше, на вилле близ Варшавы, куда перевёз и семью. По-польски или на любом другом языке Абу Нидаль не говорил, но его дети ходили в польские школы. В Польше террорист выступал под именем международного бизнесмена доктора Саида, компания которого имела филиалы в Восточном Берлине и Лондоне. Одной из её сделок стала покупка 4000 автоматов «Скорпион» (с. 119). В Польшу Абу Нидаль перебрался ещё и потому, что больше не чувствовал себя в Ираке в безопасности. Иракские власти сообщили ему, что с 1981 г. не будут выдавать членам его организации паспорта, и около 120 его людей, у которых кончился срок действия паспортов, столкнулись с трудностями (с. 119). Иракская разведка начала прослушивать багдадские офисы террориста.

Находясь в Польше, Абу Нидаль иногда созывал главных помощников на совещания. Он старался стравливать подчинённых, играть на их противоречиях, открывать одному то, что о нём говорил другой, и т.д.

В 1981 г. Абу Нидаль стал зондировать сирийцев на предмет переезда в Дамаск. Сирийцы требовали объяснения его операций против их страны, включая покушение на министра иностранных дел Абд-уль-Халима Хаддама[34]. Глава разведки Абу Нидаля Аба-ур-Рахман Иса выдвинул Сирии встречные претензии по поводу её интервенция против палестинцев в Ливане. В итоге стороны договорились предать разногласия забвению. Абу Нидаль нуждался в новом спонсоре. Сирия же, во-первых, видела в нём потенциального союзника в войне с «Братьями-мусульманами». Последних поддерживали Иордания и Ирак, а Абу Нидаль мог предоставить сведения об исламских активистах и тех, кто поддерживал их в Аммане и Багдаде. Во-вторых, Сирия считала Абу Нидаля полезным инструментом, с помощью которого можно удержать малика Хусейна и Арафата от сделок с Израилем. Хусейн считал, что по крайней мере некоторые арабские территории можно вернуть через переговоры, в которых палестинцев будет представлять он. По мнению Асада, шансы в этом имел только крепкий арабский фронт с участием Сирии. Сирийский президент опасался, что, если Иордания и ООП заключат сепаратный мир с Израилем вслед за Египтом, его страна окажется в изоляции.

Однако в отношениях с Абу Нидалем сирийцы были много осторожнее иракцев. Если Бакр обнял его и предоставил все возможности, Асад отказался встретиться с ним и настоял, что отношения будут вестись только по каналу спецслужб. Официально сирийское покровительство Абу Нидаль получил в июне 1981 г. Вскоре Исе позволили установить радиосвязь со штаб-квартирой в Багдаде и помогли прослушивать радиосообщения ФАТХ. Членам организации разрешили носить стрелковое оружие для самообороны. В ноябре организация открыла в Дамаске агентство недвижимости для маскировки приобретения помещений. К концу года у Абу Нидаля в Сирии и Ливане было 120 штатных сотрудников (с. 122).

Хотя иракцам не нравилось укрепление связей Абу Нидаля с Сирией, до 1983 г. они с ним не порывали. Последней каплей стали убийства с целью вымогательства и шантажа, совершённые против ОАЭ и Иордании. Эмираты были одним из спонсоров Ирака в войне с Ираном, а иорданский порт Акаба служил Ираку окном во внешний мир. Партнёры надавили на Ирак, чтобы он прекратил связи с террористом. В ноябре 1983 г. Абу Нидаль и два его главных заместителя были вызваны к министру иностранных дел Ирака Тарику Азизу[35]. Тот заявил, что организация Абу Нидаля стала для Саддама опасным бременем, не выполняет соглашений, и дал ей одну неделю на сборы. Затем, повернувшись к Абу Нидалю и грубо ткнув в него пальцем, сказал: «Что касается тебя, ты покинешь Ирак сразу по выходе из этого кабинета!» (с. 123). Террорист был в ярости от такого унижения.

В Сирии Абу Нидаль скупил около 40 офисов и 100 домов и квартир (с. 125). Сирийские спецслужбы частично отслеживали эту деятельность, но полного масштаба её не знали. Штаб-квартиру организации в Дамаске расширили, чтобы вместить тюрьму, техническое подразделение для подделки паспортов и других документов и кабинеты управления разведки, где в стенах или под полами спрятали оружие. Издавались памфлеты и журналы; туристическое агентство, которым тайно владела организация, заказывало для её членов полёты. Новостное агентство «Дар Сабра» служило ширмой сбора разведданных. Однако на этом этапе сирийцы не позволили открыть тренировочный лагерь и не снабжали организацию оружием, как делали с другими палестинскими группировками. Не помогали они и деньгами. Наоборот, чтобы облегчить въезд в Сирию, Абу Нидаль сам надарил высокопоставленным сирийским офицерам и чиновникам автомобилей и оружия.

«Братьев-мусульман» сирийские власти одолели уже к весне 1982 г., и здесь услуги Абу Нидаля более не требовались. Поэтому главной мишенью для него стал малик Иордании. Сирийцы при этом оставались в тени. Они вообще не давали Абу Нидалю директив, а делали только намёки. «В конечном счёте это была его задача – разнюхать, кого сирийцы в данный момент ненавидят больше всего. По этой причине Абу Нидаль вёл свои операции под разными именами. Затем он ждал и смотрел: если сирийцы реагировали положительно, он признавал операцию собственной; если отрицательно, он мог легко отрицать своё участие» (с. 127).

В октябре 1983 г. был убит посол Иордании в Дели и ранен его коллега в Риме; в ноябре один иорданский чиновник был убит, а другой тяжело ранен в Афинах; в марте 1984 г. взорвалась бомба у гостиницы Intercontinental в Аммане и т.д. Однако убийство первого секретаря иорданского посольства в Анкаре в июле 1985 г. обошлось Абу Нидалю дорого. Турки и иорданцы объединились и разрушили его сети в обеих странах. Иорданская разведка не осталась в долгу у сирийцев, и в декабре 1984 г. было совершено нападение на сирийского атташе в Афинах, а в июле 1985 г. взорвались автомобили в Дамаске у зданий Сирийского арабского информационного агентства и МВД, вызвав десятки жертв. Ни Асад, ни малик Хусейн не признавали, что ведут друг с другом террористическую войну, но все об этом знали. К середине 1985 г. Хусейн решил, что пришло время перемирия. Он публично признал помощь «Братьям-мусульманам» и отказался от плана переговоров с Израилем. Сирийцы дали Абу Нидалю понять, что иорданцы больше не являются мишенью.

Работая на Сирию, террорист работал и на себя с целью прибыли. Сирия не была богатым спонсором, поэтому он принялся вымогать деньги у нефтяных шейхств Залива. Здесь Абу Нидаль не преследовал палестинских интересов. Суперпатриот стал разбойником с большой дороги. Обычно он посылал правителям Залива послания с угрозами, начитанные им самим на аудиокассету. Он заявлял, что представляет революционное движение, борющееся с сионизмом и империализмом, а они дают деньги предателям Палестины. Абу Нидаль требовал денег и угрожал.

В сентябре 1983 г. Boeing 737 авиакомпании Gulf Air разбился в 50 км от аэропорта Абу-Даби; погибли все 111 пассажиров (с. 129). Абу Нидаль объявил ответственными за теракт «Арабские революционные бригады» (название, придуманное им для данного случая). В феврале 1984 г. был застрелен посол ОАЭ в Париже. Наконец, правитель Абу-Даби шейх Зайд бин Султан[36] согласился выплатить Абу Нидалю 17 млн долларов (с. 130).

Одной из своих важнейших «станций» Абу Нидаль считал Кувейт: там имелась крупная палестинская община, а в 1980-е гг. он принялся переводить в местные банки крупные суммы денег, опасаясь, что западные правительства попытаются арестовать его счета в Европе. Для защиты своих интересов в Кувейте террорист прибег к обычному методу – физическому давлению на кувейтские власти. Так, в июне 1982 г. был убит первый секретарь кувейтского посольства в Дели, а в сентябре – его коллега в Мадриде. Кувейтцы согласились платить Абу Нидалю ежемесячную стипендию, но, когда пытались ужесточить позицию и арестовать или выслать членов его организации, Абу Нидаль напоминал им, на что способен. Так, в июле 1985 г. те же «бригады» взорвали бомбы в двух приморских кафе в Эль-Кувейте, убив девять человек (с. 130).

В 1982 г. в Дамаск приехал член организации Мустафа Мурад (кодовое имя Абу Низар). Вскоре он стал заместителем Абу Нидаля. Ему было поручено осуществить проникновение в Ливан, чтобы создать там базу. Ливан был оплотом ФАТХ, и, если бы людей Абу Нидаля обнаружили, им грозила смерть. Поэтому первые агенты проникли в страну под эгидой небольшой политической фракции Ливана – Партии социалистического действия.

Вторжение Израиля в Ливан в июне 1982 г. привело к краху контроля ФАТХ над страной. Абу Нидаль получил больше возможностей забрасывать туда людей. Его организация стала заводить лагеря под собственным именем и заявила о себе. На руку террористу оказался и мятеж против Арафата группы офицеров ФАТХ в Ливане и Сирии весной 1983 г. Они были недовольны его решением эвакуировать Бейрут, а не продолжать сражаться с Израилем. В основе лежали старый спор, разделявший ФАТХ с 1974 г., – вооружённая борьба или дипломатия? В мае – июне 1983 г. мятежники напали на оружейные склады ФАТХ в долине Бекаа, причём Асад поддержал их. Арафат обвинил Сирию в пристрастности, после чего был выслан из страны. Абу Нидаль собрал в Ливане достаточно крупную армию, чтобы сражаться вместе с мятежниками против лояльных Арафату людей. Он принял участие в изгнании Арафата из порта Триполи, когда лидеру ООП пришлось покинуть Ливан вовсе. В награду сирийцы позволили Абу Нидалю открыто орудовать в Бекаа и Северном Ливане. Вскоре членам организации позволили пользоваться аэропортом Дамаска просто по телексу от авиационной разведки; другие палестинские группировки нуждались в разрешении департамента военной разведки, который держал их в ежовых рукавицах. Для наземного сообщения с Ливаном авиаразведка предоставила организации десяток автомобилей, и боевики пересекали границу, лишь называя свои кодовые имена. Такая система была уязвима для злоупотреблений, чем Абу Нидаль не замедлил воспользоваться. Без ведома сирийцев он стал использовать её для вывоза в Ливан десятков людей, которых организация арестовывала или похищала в Дамаске. Жертвам обычно говорили, что их посылают на обучение, а на деле убивали. Их семьям или сирийцам организация отвечала, что этих людей отправили с миссией за рубеж. Из Ливана провозили контрабандой оружие.

Члены организации проходили подготовку в Ливане, а на миссии их отправляли из Дамаска. Если за границей их арестовывали, в паспортах находили сирийские штампы, а на допросе они признавали, что обучение проходили в долине Бекаа, т.е. на территории под контролем Сирии. Стратегией Абу Нидаля было присосаться к стране-хозяину, предложить ей свои услуги, чтобы казаться необходимым, а затем втянуть её в свои акты насилия, чтобы шантажировать. По сути он говорил: «Предайте меня – и я всё открою» (с. 134).

Между тем мятежные полковники ФАТХ перессорились, а хотя Арафат и был изгнан из Бейрута израильтянами, из Дамаска – сирийцами и из Северного Ливана – своими мятежниками, ему удалось сохранить свободу манёвра, укрепив связи с Египтом и Иорданией. На оккупированных территориях он по-прежнему был высшим символом палестинского национализма. Чем больше мятеж выглядел сирийским заговором против Арафата, тем меньше народной поддержки он получал. В конце концов мятеж провалился. Однако и тут Абу Нидаль увидел возможность заполнить вакуум. У него были оружие, деньги и возможности, предоставленные авиаразведкой Сирии. Сотни мятежники ФАТХ переметнулись теперь уже к Абу Нидалю.

Отношения с Сирией не оправдали ожиданий Абу Нидаля. Деятельности его организации установили жёсткий «потолок». Контакты ограничивались авиаразведкой под началом генерала Мухаммада аль-Хули. Особенно Абу Нидаля задевал отказ сирийцев признать за ним какую-либо политическую легитимность. Желая дистанцироваться от терроризма, они старались сохранять отношения с ним такими, чтобы от них можно было откреститься. Абу Нидаль чувствовал себя под угрозой, его преследовала мысль, что, если сирийцы захотят улучшить отношения с Западом, они могут предать его американцам.

В феврале 1984 г. террорист стал зондировать почву для нового переезда. В Софии встретились Абд-ур-Рахман Иса и глава внешней разведки Ливии Ибрахим аль-Бишари. Их начальники ещё не были знакомы лично, но уже сотрудничали. У Абу Нидаля с Каддафи было много общего: невротические подозрения в отношении внешнего мира, комплекс неполноценности и вместе с тем вера в себя как людей великой судьбы. Абу Нидаль видел себя естественным лидером мировой революции. В марте он прилетел из Варшавы в Триполи на первую встречу с ливийским лидером. Беседа продолжалась несколько часов. В вопросах безопасности Каддафи сосредоточил внимание на ливийских эмигрантах, которые нашли убежище в США, Британии, Египте, Марокко, Судане. Там они инициировали оппозиционные движения, и Каддафи опасался, что какая-то из таких группировок однажды заручится поддержкой иностранного правительства, чтобы совершить переворот. Как раз в ходе пребывания Абу Нидаля в Триполи ливийская армия обнаружила группу боевиков, готовивших покушение на Каддафи. Услышав выстрелы, террорист, находившийся на гостевой вилле неподалёку, запаниковал и успокоился, только когда на следующий день покинул страну. «Этот знаток террора, который не задумываясь отправлял людей на смерть и только что продал свои услуги Каддафи, страшился стать жертвой любого насилия» (с. 138). Последняя атака окончательно убедила Каддафи, что ему нужен кто-то для борьбы с внешними врагами революции. Абу Нидаль вполне подходил.

Вербовать палестинцев в свои разведки старались многие арабские государства. Палестинцы были рассеяны по миру, нередко обладали образованием и навыками, но не всегда легко находили работу. Палестинец, следящий за ливийским диссидентом в Европе или США, попадал под меньшее подозрение, чем ливиец. За несколько лет до этого Каддафи, ещё находясь в хороших отношениях с Арафатом, пытался побудить делать за него грязную работу ФАТХ, но получил отказ. Хабашу и Джибрилю тоже хватило ума отказаться. Абу Нидаль препятствий не видел. В обмен на покровительство и предоставленные возможности он был готов оказывать любые услуги. На иракское правительство он работал против коммунистов, умеренных палестинцев и Сирии, на Сирию – против малика Хусейна. Теперь был готов работать на Каддафи против ливийской оппозиции.

Чтобы содержать сотни новых завербованных в Ливане, организация Абу Нидаля создала директорат Народной армии. С уходом Израиля из Ливана тайная террористическая организация всплыла на поверхность и вернулась в палестинский мейнстрим. Пока Абу Нидаль был в Польше, его организация зажила новой жизнью. Это поставило его перед вопросами: каким движением хочет он командовать и каким лидером хочет быть?

Главным импульсом трансформации организации стала «война лагерей» 1985– 1987 гг. между палестинцами и шиитами. Шиитскую группировку «Амал» поддержал оружием Асад, но Арафат хотел показать, что с ООП по-прежнему надо считаться. Перед Абу Нидалем встала дилемма – кого поддержать: своего сирийского патрона против палестинцев или палестинских беженцев, осаждённых шиитами? Самый успех организации по привлечению сотен палестинских боевиков и десятков политических кадров означал, что она не может стоять и смотреть, как «Амал» громит лагеря беженцев. «Война лагерей» заставила организацию сражаться бок о бок с людьми Арафата. Рядовые члены организации сделали выбор, не ожидая команды руководителя. Пока тот разъезжал между Варшавой и Триполи, разделённые палестинцы примирились. Немалую роль в этом сыграл бывший дезертир из ФАТХ Атиф Абу Бакр, который возглавил политическое отделение организации. Народная армия стала второй крупнейшей палестинской группировкой в Ливане после ФАТХ. В 1986 г. её содержание обходилось примерно в 1,5 млн. долларов в месяц (с. 143). Подпольная организация, которой Абу Нидаль мог управлять дистанционно, превращалась в массовое движение с собственными сильными лидерами и кадрами. Реформаторы считали, что Абу Нидаль будет приветствовать возможность повести мощную группировку, которая получила новое признание среди палестинцев. Однако они забыли природу этого человека и ещё не поняли, зачем он навещает Ливию.

Абу Нидаль чувствовал, что процессы в Ливане серьёзно угрожают ему лично, поэтому задумал обратить их вспять и вернуть организацию к прежнему фанатизму. В начале 1985 г. он временно вернулся в Сирию. Вместе с семьёй Абу Нидаль поселился в городке Забадани недалеко от Дамаска, гае купил два дома посреди большого поля. В конце того же года он поссорился с братом своей жены Хусейном аль-Битаром, который вместе с сестрой владел в Аммане домом и садом стоимостью в 1 млн. долларов (с. 146). Собственность была зарегистрирована на них, но Абу Нидаль настаивал, что владелец он. Террорист «разрешил» ссору привычным способом: трое его людей прибыли из Кувейта в Иорданию и убили зятя и его пятилетнего сына. Это привело к разрыву Абу Нидаля с женой. Она требовала развода, но он не согласился, и они продолжали жить в одном доме, но раздельно. Чтобы избавиться от присутствия мужа, жена начала вместе с детьми ездить в Австрию и Швейцарию.

В этих обстоятельствах Абу Нидаль и переехал в Ливию. Каддафи к тому времени окончательно разругался с ФАТХ, поскольку палестинцы не хотели принимать его духовного лидерства и отказались похитить или убить одного ливийского оппозиционера в Египте. В 1985 г. в Ливию стали прибывать наиболее доверенные соратники Абу Нидаля. В его распоряжение были предоставлены ливийские самолёты и посольства, паспорта и дипломатическая почта. С развитием отношений Каддафи безвозмездно выделил Абу Нидалю виллы и квартиры в Триполи, а также две фермы. «Более того, с 1981 г. ливийцы помогали организации перевозить в Ливию оружие для складирования там, а также вывозить его из Ливии и устраивать схроны в Европе, Африке и Азии. В ряде случаев ливийцы передавали членам организации оружие уже на борту самолёта в аэропорту Триполи; в других случаях оружие отсылалось за рубеж ливийской дипломатической почтой и выдавалось членам организации в посольствах Ливии. Абу Нидаль практически перестал быть независимым деятелем. Его главные места жительства и работы, как и места его организации и объекты, делавшие возможным его род занятий, были подарками ливийской разведки. Он сделался так тесно с ней связан, что стало невозможно их различать» (с. 149).

Абу Нидаль вскоре понял, что для сбора разведданных у Ливии очень мало ресурсов. В ливийской разведке работали плохо обученные дилетанты, они были ленивы и легко попадали в зависимость от тех, кто вызывался сделать работу за них. Поэтому, в придачу к слежке за оппозицией за рубежом и её убийствами, Абу Нидаль занялся сбором для Ливии информации. Вскоре он фактически контролировал её разведку.

Период 1985-1987 гг. был для Абу Нидаля временем плодотворной двойственности, в которой он оказался, действуя между Сирией и Ливией. Однако какую из стран он предпочитал, было ясно. Каддафи пригласил его в самое сердце ливийской системы. Ливийцы позволили Абу Нидалю организовать палестинскую общину, вести энергичную рекламную кампанию, т.е. быть политически активным. Много времени Каддафи и Абу Нидаль проводили вместе.

«Когда я прослеживал карьеру Абу Нидаля в Ираке и его последующий переезд в Сирию и Ливию, вначале он казался мне классическим случаем лидера палестинской группировки, который в поисках безопасной гавани превратился в наёмника, а затем в поисках финансовой независимости сделался бандитом. Я пересмотрел собранную информацию. Ирак “создал” его, когда стремился к лидерству среди арабских радикалов, но отказался от него в ходе войны с Ираном. Сирия приняла его для ведения террористической войны против Иордании, но потеряла его в пользу Ливии, которая применила его против своих “бездомных собак” и других внешних врагов. Также, будучи враждебными независимой ООП, все три арабских “спонсора” использовали Абу Нидаля, чтобы держать в узде Арафата.

Сам Абу Нидаль позиционировал себя как полного нигилиста, несгибаемого противника переговорного урегулирования с Израилем, к которому с 1974 г. вёл дело “сторонник капитуляции” Арафат. Однако было очевидно, что занимается он и рэкетом, а это мало относилось к палестинскому делу. По сути большинство его операций, казалось, наносили палестинцам вред. Этот человек был загадкой» (с. 151-152).

Переместив поле расследования из Туниса в Европу и на Ближний Восток, автор услышал два разных объяснения. Одно из них совпадало с тем, что продвигал сам Абу Нидаль: он представлял одну из сторон в палестинском споре о возможности или желательности компромисса с Израилем. Согласно второму объяснению (совпадавшему с обвинениями Абу Айяда), Абу Нидаль был инструментом израильтян. Аргумент был такой: хотя в теории они лютые враги, на практике их операции против ООП так похожи, что наводят на мысль о каких-то связях. Как сказал автору отставной высокопоставленный офицер иорданской разведки: «Поскреби внутри организации Абу Нидаля и найдёшь Моссад» (с. 152). Ведь мало кто знает, что с конца 1960-х гг. Израиль сотрудничал с Иорданией, чтобы сдержать общую угрозу со стороны палестинских партизан. Правда, твёрдые доказательства оставались скудными.

Одни источники утверждали, что Моссад проник в организацию Абу Нидаля только на нижнем уровне; другие считали, что завербованы высокопоставленные члены, возможно, даже сам Абу Нидаль и его родственники. Согласно бывшему сотруднику ЦРУ, Моссад мог завербовать Абу Нидаля в конце 1960-х гт. – вероятно, в Судане; будучи завербован и получая от израильтян средства и инструкции, он попал «на крючок», с которого не мог слезть. И всё же свидетельствам палестинцев в пользу этой версии автор не был склонен верить как пристрастным.

Принцип проникновения в ряды противника применяется разведкой широко. Когда палестинское движение с середины 1960-х гг. прибегло к вооружённой борьбе, все основные игроки в регионе и многие – вне его сочли необходимым следить за его деятельностью. Арабским государствам контроль над палестинцами нужен по соображениям безопасности и престижа, а также с целью использовать палестинцев против других арабских государств. Конечно, проникновение осуществляет и Израиль, спецслужбы которого Шин-бет[37] и Моссад завербовали много палестинцев; по одним данным, в 1989 г. их насчитывалось около 5000 (с. 155–156). Источники автора в спецслужбах утверждали, что целью Израиля при этом было не только нейтрализовать врага, но и манипулировать им, причём враг не всегда это сознавал. Нигилистические взгляды Абу Нидаля делали его очевидным орудием в борьбе против Арафата и ООП.

Автор расследовал убийства пяти известных палестинских «голубей» между 1978 и 1983 гг., предположительно совершённые Абу Нидалем: С. Хаммами в Лондоне, А. Ясина в Кувейте, И. Калака в Париже, Н. Худра в Брюсселе и И. Сартави в Албуфейре (Португалия). Почти все эти люди были представителями ООП в данных странах и выступали за мирные переговоры с Израилем. Автор попытался выяснить, действительно ли Абу Нидаль причастен к этим убийствам.

Стратегия Израиля на уничтожение ООП всеми средствами включала отправку спецназа на ликвидацию палестинских лидеров и ведение полномасштабной войны в Ливане в 1982 г. Не было неправдоподобным, что с той же целью Израиль мог использовать Абу Нидаля. «Как Израиль считал ООП угрозой, которую надо искоренить, так Абу Нидаль заклеймил Арафата предателем за то, что тот подумывал “сдать” Израилю 80% палестинской территории, что лишало большинство палестинцев возможности когда-либо вернуться в свои дома. До 1974 г. Абу Нидаль служил объединяющим фактором для левых критиков Арафата внутри ФАТХ. После 1974 г. он стал опаснее: расколол палестинское движение, отождествил его с терроризмом, а затем заткнул рот умеренным, перебив их» (с. 161). В какой степени Израиль и Абу Нидаль в своей параллельной борьбе с ООП действовали независимо друг от друга, а в какой их действия были скоординированы? По мнению источников автора в спецслужбах, эту загадку хотела разрешить каждая из них.

Убийствам умеренных палестинцев можно было найти альтернативные объяснения. Например, Абу Нидаль мог убить «голубей», потому что считал их предателями. Правда, успешная манипуляция очевидно враждебной организацией как раз и возможна под прикрытием альтернативного объяснения. Более того, творимое Абу Нидалем насилие облегчило Израилю задачу выставлять всех палестинцев террористами и убийцами и считать ООП группировкой вне закона, с которой нельзя вести переговоры.

В случае Калака и Ясина Абу Нидаль неоднократно отрицал свою причастность к их убийствам. Напрашивается вывод о внешнем вмешательстве. Оба палестинца выступали красноречивыми поборниками сосуществования с Израилем и принципа двух государств, который был анафемой для правящей коалиции Израиля во главе с партией «Ликуд». В случае Худра, убитого в 1981 г., бывший агент Моссада Виктор Островский заявил, что сделал это Моссад. Худр был одним из немногих палестинских лидеров, понимавших, как важно не дать Бегину повода вторгнуться в Ливан. Из внешних по отношению к организации Абу Нидаля источников автор узнал, что убийца Худра был не израильтянином, а членом этой организации. Однако встаёт вопрос: почему Абу Нидалю удавалось иногда убивать евреев (как убийство еврейского подростка в Антверпене в 1980 г. или друга австрийского канцлера Б. Крайского[38] – Хайнца Нитталя)? Если у Израиля были в его организации агенты и они влияли на выбор мишени, то почему не помешали насилию против евреев? Правда, в Багдаде в 1950 г. израильские агенты атаковали бомбами еврейские цели, чтобы вызвать бегство еврейской общины Ирака в Израиль, но это случай единичный. Конечно, даже если израильтяне проникли в организацию, они не могли контролировать сё полностью. Однако странно, что они ничего не сделали для наказания Абу Нидаля. Обычно нападения на евреев или израильтян не остаются безнаказанными: Израиль всегда отвечает. Правда, случай Нитталя мог быть особым. К 1980-1981 гт. в еврейской диаспоре росло разочарование Бегином и его жёсткой тактикой. Такие деятели с международной известностью, как Наум Гольдман, Филипп Клацник, Пьер Мендес-Франс[39] и Бруно Крайский, открыто критиковали политику Израиля. Израильтяне могли натравить Абу Нидаля на Нитталя в виде предостережения.

В 1987 г. на встрече с Абу Нидалем в Алжире Абу Айяд заявил ему, что подозревает Израиль в манипулировании его организацией. Ответ Абу Нидаля его изумил: «Да, ты прав. В прошлом Израиль внедрял к нам своих людей. Я узнал это от тунисских и марокканских членов организации... Но позволь сказать тебе, что вербовать во Франции североафриканских агентов Израиля я отправляю собственных североафриканских сотрудников – тех, кому действительно доверяю. Поток развединформации иногда идёт мне на пользу» (с. 175). Абу Айяд был убеждён, что собеседник по сути признал факт сотрудничества с Моссадом.

К 1990-м гт. организация Абу Нидаля состояла из нескольких исполнительных отделов и комитетов, которые занимались повседневной работой. Надзор за ними осуществляли три центральных института: немногочисленное Политическое бюро, несколько более крупный Центральный комитет в составе около 20 человек и ещё более крупный Революционный совет. Каждым отделом и комитетом управлял один из членов Политбюро или ЦК. Основными подразделениями организации выступали секретариат, отдел разведки, организационный отдел, комитет членства, политический и финансовый отделы, комитет революционной справедливости, технический и научный комитеты, а также Народная армия.

Свою организацию Абу Нидаль контролировал через секретариат, которым управлял сам и который держал его в курсе всего. Секретариат служил главным образом центром связи. В Сидоне и ливийском Триполи располагались архивы секретариата, где работали по пять человек (с. 181). Их задачей было собирать информацию и снабжать ею руководителя.

В начале 1990-х гг. секретариат возглавлял Сулейман Самрин (доктор Гасан аль-Али), которого французы подозревали в работе на Моссад. Он родился в деревне на Западном берегу в 1946 г., получил степени бакалавра и магистра по химии в Британии, женился на англичанке, а в 1970 г. уехал в Бейрут, чтобы работать на ФАТХ. В организации Абу Нидаля доктор Гасан имел звание первого секретаря Центрального комитета, отличался энергичностью и сильно пил. Он читал марксистскую экономическую литературу и обсуждал мировые события в её терминах. Он же редактировал внутренний журнал организации «Ат-Тарик» («Путь»). На Абу Нидаля он имел большое влияние и считал себя его преемником. Несмотря на свою власть, доктор Гасан был весьма непопулярен, так как держался особняком и коллег не уважал. Однако перед руководителем заискивал.

После разрыва Абу Нидаля с ФАТХ в 1974 г. его «специальные операции» находились в руках военного комитета, личности членов которого держались втайне. Абу Нидаль даже ввёл строгие ограничения на их контакты друг с другом. В середине 1980-х гг. эту структуру тоже возглавлял доктор Гасан, который и организовал большинство терактов в эти годы. В 1985 г. её преобразовали в отдел разведки. С самого начала он был важнейшим во всей организации: занимался внедрением агентов за рубежом, создавал схроны оружия, собирал сведения о потенциальных мишенях, осуществлял убийства. Отдел содержал за рубежом 30-40 «резидентов», которые были ответственны за десятки схронов; крупнейший находился, вероятно, в Турции (с. 186). Возглавлял отдел Абд-ур-Рахман Иса, тоже уроженец Западного берега; Абу Нидаль встретил его в 1960-е гг. в Иордании. Весь мир Иса рассматривал сквозь призму заговоров и тайных операций. Однако в середине 1980-х гг. он допустил роковую ошибку, тесно связавшись с такими людьми, как Абу Низар (тогда – заместитель Абу Нидаля) и Атиф Абу Бакр, идеолог-реформатор, который посчитал, что организации пора выйти из подполья. Переехав летом 1987 г. в Ливию, Абу Нидаль сместил Ису, публично унизил его и даже велел относиться к нему с особым презрением. Место Исы заняли Мустафа Авад (кодовое имя Алаа), который возглавил Ливанский комитет отдела разведки, и Али аль-Фарра (кодовое имя доктор Камал), который обосновался в Ливии и взял под своё начало три основных комитета отдела – особых миссий, внешней разведки и контршпионажа.

Организационный отдел занимался вербовкой, учил новых членов правилам и философии организации и готовил их к работе. Однако Абу Нидаль постоянно перетасовывал его, так как считал его начальников шпионами враждебных держав. Отдел делился на три комитета – зарубежных стран, арабских стран и Палестины/Иордании. Первый вербовал палестинских студентов в иностранных учебных заведениях, которые и составляли основу организации. Одни из них присоединялись к Абу Нидалю из нужды в деньгах; другие были фанатиками, и их привлекали его политические взгляды. Если ФАТХ выделял своим студентам в Восточной Европе на учёбу 50 долларов в месяц, Абу Нидаль давал 500, и никто не мог с ним конкурировать (с. 192). В Западной Европе он был ещё успешнее, так как мог позволить себе оплачивать все расходы студентов. Так, в Испании он построил крепкую организацию, переманив большинство студентов ФАТХ. Правда, в 1980-е гг. в нескольких странах, где орудовал Абу Нидаль, произошли перемены: в Испании его организацию разгромили после убийства отступника; в Британии после попытки убить израильского посла Абу Нидалю стало трудно сохранять хоть какое-то присутствие; сильный удар организация получила и в Турции после убийства иорданского дипломата в 1985 г. По мере того как операции в Европе становились всё труднее, организация смещала фокус деятельности в Юго-Восточную Азию, Индию, в меньшей степени – Латинскую Америку и ряд стран Африки. Такие отдалённые операции не имели общего с палестинским делом вовсе. К этому времени Абу Нидаль погрузился в рэкет. Комитеты арабских стран и Палестины/Иордании были слабее, внимание террориста к этим странам было меньшим. Показательно, что в 1974-1990 гт. военной деятельности на оккупированных территориях он вообще не вёл. В конце 1980-х гг. Абу Нидаль сместил начальника организационного отдела Абу Низара и заменил его мужем племянницы своей жены по имени Исам Марака (кодовое имя Салим Ахмад). Последний стал заместителем террориста.

Сверхсекретный комитет членства «контролирует личные дела каждого члена организации, кто бы он ни был и где бы ни находился. Сначала эти дела хранились на бумажных носителях, теперь компьютеризированы. Точное количество и местопребывание членов организации Абу Нидаля не знает никто. Источники в ООП оценивают общую численность в несколько сотен. Израильская разведка в 1986 г. оценила её в 500–800 активных членов и несколько сотен сочувствующих. Согласно западным источникам, организация могла насчитывать до 2000 человек, поскольку ей лояльны многие палестинские студенты в университетах разных частей мира» (с. 196). С 1987 г. комитет членства располагался в Сидоне, а возглавлял его Азиз Абд-уль-Халик (кодовое имя Аввад).

«Большинство членов вступают в организацию по рекомендации уже существующего члена, но после поступления на работу новому члену запрещено поддерживать любые связи с кадром, который впервые рекомендовал его. Если человек сам рекомендует себя в члены организации, его сразу подозревают в шпионаже и подвергают долгому и трудному изучению... Если подозрения сочтут обоснованными, кандидата в члены обычно принимают, переводят в “тренировочный лагерь”, арестовывают и допрашивают, после чего чаще всего убивают» (с. 197). Во многом самой открытой частью организации являлся политический отдел. В него входили комитет публикаций и комитет политических отношений. Первый издавал еженедельный журнал «Филястын ат-Таура» («Палестина Революция») – одноимённый с журналом ООП, так как Абу Нидаль стремился позиционировать себя как альтернативу движению Арафата. Сначала журнал издавался в Багдаде, затем в Дамаске, а с 1987 г. – в южном Шуфе в Ливане, на территории под контролем друзского лидера Валида Джумблата[40]. Печатались и распространялись около 12 000 экземпляров в неделю (с. 198). Абу Нидаль ввёл целый словарь терминов и выражений, за употреблением которых строго следили. Так, ООП неизменно именовали «так называемой ООП», Саудовскую Аравию – «режимом саудовской семьи/сионизированной семьи». При написании статей члены комитета публикаций трепетали, поскольку отход от упомянутого словаря грозил серьёзными обвинениями. Конечно, тон журнала менялся в зависимости от местопребывания штаб-квартиры организации. Когда журнал издавался в Багдаде, Сирию называли «предательским алавитским сектантским режимом», а Ирак – «хребтом арабской революции»; после переезда организации в Дамаск Сирию стали восхвалять как «поборника стратегического баланса», а Ирак обзывать «фашистской диктатурой».

Комитет политических отношений ведал внешними связями – с арабскими и иностранными государствами, политическими партиями, другими палестинскими группировками.

Отдел финансов располагался там, где пребывал Абу Нидаль, и всеми денежными вопросами плотно занимался он сам. Именно он отслеживал счета в иностранных банках, определял размеры бюджета, одобрял месячные переводы средств. Интересовали террориста больше всего миллионы в иностранных банках и личная безопасность. Вот почему планирование и осуществление терактов он в основном делегировал другим. Первым приобретением Абу Нидаля было имущество ФАТХ в Ираке стоимостью около 4 млн. долларов. Когда ФАТХ приговорил его к смерти, иракцы передали ему ещё 5 млн. В 1976–1988 гг. Абу Нидаль, по оценкам, вытянул шантажом из династии Саудов и правителей мелких государств Персидского залива около 50 млн. долларов (с. 203-204). Также он торговал оружием, выступая посредником для Ирака. Например, в конце 1970-х гг. Абу Нидаль сбывал польское стрелковое оружие и лёгкие пулемёты племенам на границе Саудовской Аравии и Северного Йемена. Перед ирано-иракской войной состояние Абу Нидаля исчислялось в 120 млн. долларов, а к концу войны в 1988 г., согласно источникам из западных разведок, выросло до 400 млн. (с. 204). Большинство средств террорист вкладывал в номинальные компании или размещал на счетах в Швейцарии, Австрии и Испании. Значительная часть этих средств была вложена в иностранные банки на имя его жены, сына Нидаля, дочери Бадии, её мужа и других членов семьи.

Тюрьмами, центрами допроса и местами казни заведовал комитет революционной справедливости. Его главная база находилась в деревне Б каста в горах Ливана. В обмен на использование друзской территории Абу Нидаль снабжал Джумблата оружием, разведданными, средствами и обеспечивал ему безопасность. Настоящим начальником комитета был Мустафа Ибрахим Сандука (кодовое имя Халдун), женатый на одной из племянниц Абу Нидаля. Технический комитет отвечал за подделку паспортов, виз, иммиграционных печатей и других документов. После переезда в Ливию его включили в отдел разведки. Другим небольшим органом был научный комитет, который разрабатывал и производил оружие и взрывные устройства (автомобильные и чемоданные бомбы и т.п.).

Особняком существовала Народная армия – регулярное ополчение, напоминающее таковые других палестинских группировок. Она располагалась только в Ливане и имела дело с палестинскими партизанами, их базами, обучением и вооружением. С тайными агентами или специальными миссиями она не была связана вовсе. Возникла Народная армия в 1985 г., когда организация вышла в Ливане из подполья и вербовка стала массовой. Возглавлял армию Васфи Ханнун – хорошо образованный человек, которого преступления довели до убийства в 1986 г. собственной тёщи и свояченицы, когда Абу Нидаль ложно обвинил их в работе на иорданскую разведку. Эта история иллюстрирует то, что происходило с людьми, попадавшими в организацию.

С конца 1960-х гг. Израиль регулярно бомбил, обстреливал и захватывал позиции своих палестинских и шиитских оппонентов в Ливане. «Абу Нидаля в основном оставляли в покое. Несмотря на его атаки на стойки “Эль Аль” в аэропортах Вены и Рима, его кровавые нападения на синагоги в Стамбуле и нескольких городах Европы и другие преступления против евреев, группы ликвидации Моссада или израильская авиация, которая так нещадно бомбила другие палестинские группировки, никогда серьёзно не трогали его организацию ни в Ливане, ни в Ливии. То, что Абу Нидалю позволяют безнаказанно убивать евреев, – необычное (поистине вопиющее) отклонение от израильской политики» (с. 211). На лагерь боевиков в Ливане, который был известен как Школа кадров и представлял собой хорошую мишень среди гор, израильская бомба упала лишь однажды, в 1988 г. До раскола в рядах организации её начальники разъезжали по Южному Ливану без охраны, как если бы знали, что Израиль им не угрожает.

Удивляет ещё один аспект деятельности Абу Нидаля. Все палестинские националисты от социалистов до исламистов считали интифаду[41] на оккупированных территориях великой национальной битвой. Абу Нидаль бил по мишеням почти во всех частях света – в Бангкоке, Австралии, Перу. Однако до или в ходе интифады он и камня не бросил. Жители оккупированных территорий едва знали его имя, потому что боевиков он не посылал, денег не жертвовал и для поддержания борьбы палестинцев с израильским правлением не сделал вообще ничего. Неслучайно комитет специальных миссий отдела разведки располагал десятками кадров и неограниченными средствами, тогда как комитет Палсстины/Иордании организационного отдела почти не имел средств и долгое время состоял всего из двух человек. Когда в 1988 г. Атиф Абу Бакр предложил созвать специальное заседание руководства для обсуждения помощи интифады, Абу Нидаль саботировал мероприятие, пустившись в обсуждение мельчайших вопросов. Болес того, он стоял за убийством загадочного подполковника Мамуна Мрайша – одного из самых способных и активных офицеров ФАТХ. Мрайш был главным организатором ввоза боевиков и оружия на оккупированные территории, и у Моссада были все основания желать его смерти. В августе 1983 г. его убили в Афинах. Поскольку Мрайш делился информацией с СССР, советские спецслужбы не оставили это дело и заключили, что Мрайша убил Абу Нидаль. Атиф Абу Бакр в интервью автору рассказал, что, по словам Абу Нидаля, советское обвинение было справедливо: это он убил Мрайша, но не хотел, чтобы его роль в этом деле стала ясной.

Поведение Абу Нидаля было подозрительным не только в Палестине. Когда какая-то палестинская группировка в Ливане вступала в стычку с другой, люди Абу Нидаля стреляли по обеим, провоцируя разгорание конфликта. Ту же тактику они применяли против двух шиитских группировок – «Амал» и «Хезболлы». По сведениям бывших офицеров Народной армии, Абу Нидаль сам инструктировал своих людей в Ливане собирать информацию о силе, размещении и операциях других группировок и особенно сирийской армии. Зачем и для кого? Кроме того, если стандартной практикой при захвате пленников было сначала выудить из них максимум информации, то захваченных организацией агентов Моссада убивали почти сразу. Похоже, кто-то в комитете справедливости заботился о том, чтобы они не успели открыть правду. В 1989 г. начальник отдела разведки Алаа сорвал операцию по перевербовке палестинского агента Моссада. В ноябре того же года в Ливане исчез некий Юсиф Зайдан, которого, по-видимому, похитили по приказу доктора Гасана и Сандуки. Отколовшаяся от Абу Нидаля группировка, которую создал Атиф Абу Бакр, заключила, что эти двое опасались разоблачения Зайданом их роли как агентов Моссада в руководстве организации Абу Нидаля. Связным между Моссадом и Абу Нидалем выступал некий Фарук Усман.

Одну из главных загадок в карьере Абу Нидаля представляют собой массовые казни собственных боевиков в 1987-1988 гг. Как могла организация, количество членов которой редко превышало несколько сотен, решиться на истребление половины их числа? Приказ о ликвидации дал Абу Нидаль из Ливии, а выполнили его доктор Гасан и Сандука в Ливане. Ряд источников говорит, что террорист отдал такой приказ, когда сильно пил и страдал от паранойи. Однако трения в организации не были столь серьёзными, что ему было необходимо перебить этих людей ради собственного спасения. Напротив, именно из-за этих убийств Атиф Абу Бакр и отложился от организации. По мнению последнего, приказ исходил от Израиля и целью было истребить лучших людей. А после начала интифады в декабре 1987 г. Абу Нидаль предпринял ряд операций, единственной целью которых, похоже, было подорвать её и навредить интересам палестинцев в дружественных странах. Так, взрыв автомобиля в Никосии в мае 1988 г. привёл к гибели или ранениям 15 человек и оттолкнул от палестинцев общественность Кипра; взрывы в Хартуме подорвали поддержку палестинцев в стране, которая давно и ревностно их защищала. Были осуществлены нападение на греческое круизное судно, взрыв в Афинах, убийство саудовских дипломатов и захват в заложники французских детей.

Бегин всегда хотел включить в Израиль Западный берег, а для этого требовалось разгромить ООП в Ливане. К 1980-м гг. Израиль был силён как никогда и нуждался лишь в предлоге. Когда спровоцировать палестинцев на вооружённые действия не удалось, боевик Абу Нидаля в июне 1983 г. тяжело ранил израильского посла в Лондоне Шломо Аргова. «Безусловно, Бегин знал, что Абу Нидаль не имеет с ООП ничего общего, а является самым лютым врагом Арафата. Однако Израиль в такие детали не вдавался. Начальник израильского штаба Рафаэль Эйтан произнёс ставшую известной издевательскую фразу: "Абу Нидаль, Абу Шмидаль. Нам нужно ударить по ООП!" 4-5 июня израильская авиация бомбила Западный Бейрут, в то время как дальнобойная и корабельная артиллерия обстреляла палестинские лагеря беженцев, что привело к сотням жертв. 6 июня израильские сухопутные войска перешли границу» (с. 223-224).

«Абу Нидаль называл себя палестинским патриотом, но как могли его соотечественники выиграть от того, что он навлёк на их головы дождь израильских бомб и снарядов? Можно было бы возразить, что он хотел уничтожения Израилем ООП, чтобы расчистить себе в Палестине поле деятельности. Однако эта теория едва ли выдерживает критику. Абу Нидаль действительно переместил свою организацию в Сирию с целью проникнуть оттуда в Ливан, который был для него призом из-за значительной доли палестинского населения... Однако вторжение Израиля в эту страну, изгнание большого числа палестинцев и контроль Израиля или маронитов над Ливаном, безусловно, не способствовали бы осуществлению его палестинских амбиций. В этом изменчивом положении ближневосточных дел Абу Нидаль вряд ли решил бы убить Аргова – и спровоцировать вполне предсказуемый ответ Израиля – без сильного поощрения извне. Мне казалось очевидным, что либо он сделал это по заказу одного из своих спонсоров – Ирака, Сирии, возможно, Израиля, либо он, ведая или не ведая, подвергся манипуляции» (с. 224). Однако Сирия ещё с 1976 г. делала всё, чтобы не дать Израилю предлога вторгнуться в Ливан. Отношения с Саддамом у Абу Нидаля к этому времени уже были скверными. Соратник Арафата Исам Сартави был убеждён, что совершить покушение на посла велел сам министр обороны Израиля Шарон. Однако едва ли Абу Нидаль хотел обидеть Сирию по поручению Израиля больше, чем по поручению Ирака. К тому же такой цинизм (убийство или ранение собственного посла как предлог) едва ли характерен даже для правых экстремистов. И всё же, согласно одному источнику в западных разведках, израильские агенты могли получить общие инструкции мобилизовать организацию на предоставление Израилю предлога. Покушение на Аргова могло быть индивидуальной инициативой вследствие такой общей инструкции. Абу Нидаль находился тогда в Польше, а его организация – в состоянии переезда из Багдада в Дамаск, что делало её, возможно, ещё более уязвимой для манипуляции – возможно, со стороны доктора Гасана, которого многие палестинцы считали агентом Моссада.

В 1989 г. произошло ещё одно событие, в котором Абу Нидаль по сути действовал как провокатор в пользу Израиля. Когда израильский спецназ вторгся на вертолёте в Южный Ливан и похитил шейха Абд-уль-Карима Убейда[42] из «Хезболлы», а державшие западных заложников террористы в отместку повесили американского полковника Роберта Хиггинса, вновь возникла угроза израильского вторжения. В этот момент Абу Нидаль велел начать операции против израильтян, но командир отряда организации в долине Бекаа отказался выполнить приказ, понимая, что кто-то пытается начать войну.

Репутация Абу Нидаля как террориста возникла, прежде всего, в пожаре насилия середины 1980-х гг.: нападение с гранатами на туристов в Риме в сентябре 1985 г.; угон египетского самолёта в ноябре того же года, завершившийся бойней в Валлетте, и др. Многие из операций Абу Нидаля той поры были выполнены по заказу Каддафи, но, как рассказали автору перебежчики, террорист имел и другие цели – раздражить сирийцев, чтобы порвать с ними, повернуть вспять «реформистскую» тенденцию в Ливане. В одном 1985 г. Абу Нидаль дал три хвастливых интервью, в которых, как обычно, обрушился на «империализм» и «сионизм» и объявил, что убьёт несколько мировых лидеров, включая Р. Рейгана, М. Тэтчер, малика Хусейна и египетского президента Мубарака[43].

На Ближнем Востоке практически не было игроков, которые в то или иное время не прибегали к террору. На террор опиралось баасистское правительство Ирака. Армяне применяли террор против турок, чтобы те признали вину за геноцид их народа, ливанские шииты – против американцев в пользу Ирана и против Израиля, Сирия – против повстанцев в Хаме в 1982 г. Применяли террор и евреи – как до образования Израиля, так и после. Так, в 1954 г. они взорвали бомбу в информационном центре США в Каире в попытке навредить американо-арабским отношениям (дело Лавона[44]), а в 1967-1972 гг. Ицхак Шамир и Геула Коэн[45], сами бывшие террористы, поощряли Еврейскую лигу обороны Меира Кахане[46] нападать на советские и другие объекты в США и Европе, чтобы Москва, не желая ухудшения американо-советских отношений, выпустила из страны сотни тысяч евреев, которых можно было привлечь в Израиль. Однако если террор Израиля всегда служил долгосрочным политическим целям, террор Абу Нидаля был непоследователен и всегда контрпродуктивен для палестинских интересов. «Его утверждение, будто он хотел помешать компромиссу между ООП и Израилем, чтобы вернуть Палестину, не было правдоподобным. Огромное превосходство Израиля в силах над его оппонентами делало такую попытку самоубийственной. Низводя палестинскую освободительную борьбу к обычному криминальному насилию, Абу Нидаль предоставлял Израилю предлог для отказа вести переговоры и предания палестинцев мечу» (с. 231).

Летом 1984 г. Израиль, который годами заярлычивал всех палестинских боевиков как «террористов», чтобы лишить их легитимности, активизировал эту деятельность с целью повлиять на политику США. К этому времени обе страны признали свои неудачи в Ливане. Израильтян оттуда выдавливали, а в американском посольстве произошёл взрыв и в теракте погибли морские пехотинцы. В арабо-израильском конфликте США стали ограничиваться контртерроризмом и не пытались проследить корни насилия к изгнанию палестинцев с их земель, вторжению Израиля в Ливан или ощущению шиитами несправедливости. На конференции Института Джонатана в Вашингтоне в июне 1984 г. министр обороны Израиля Моше Аренс[47] призвал закрыть учреждения ООП по всему миру, так как они, по его словам, были лишь центрами поддержки террористических операций.

Составив список терактов в мире в 1982-1986 гг., автор пришёл к выводу, что «Абу Нидаль едва ли был единственным или даже самым опасным террористом середины 1980-х гг. Однако от большинства других террористов – как индивидуальных, так и государственных – его отличало то, что ни одно из его нападений, похоже, не служило палестинскому делу. Его мотивы, казалось, были либо корыстью, либо наёмничеством, а теракты – столь дерзкими, что гарантировали ответный удар. Абу Нидаль далеко ушёл от своей приверженности палестинскому делу. Он стал наёмником, нигилистом» (с. 242). Так, попытка взорвать грузовик у посольства США в Каире в мае 1985 г. и угон египетского «Боинга» на Мальту в ноябре были антиегипетскими наёмными операциями по заказу Ливии. Их следует рассматривать в контексте тогдашней ссоры Каира с Триполи: Египет обвинял Ливию в отправке террористов убивать его граждан и ливийских эмигрантов, а Ливия выслала египетских рабочих и осудила договор Египта с Израилем. Самыми эффектными операциями Абу Нидаля того времени и наиболее разрушительными для палестинского дела были нападения в декабре 1985 г. на билетные стойки авиакомпании «Эль Аль» в аэропортах Рима и Вены. Австрия и Италия были странами Европы, с которыми ООП поддерживал наиболее тесные связи, и при их поддержке европейско-палестинский диалог развивался удовлетворительно. ООП заключила, что целью атаки было заставить эти страны разорвать с ней отношения. Абу Айяду после терактов пришлось дать около 20 интервью с объяснением, что ООП к ним не причастен. Большинство людей на Западе и даже многие арабы не делали различий между ФАТХ Абу Нидаля и Арафата. Урон ООП был нанесён огромный. Когда Абу Нидаль совершил эту резню, все запомнили лишь, что сделали это палестинцы.

По словам Абу Айяда, от терактов выиграл лишь Израиль. Автор не мог поверить, что израильтяне сознательно устроят бойню соотечественников. Однако необъяснимо то, что Израиль не принял мер ни против Ливии, ни против Абу Нидаля. Как заключил Абу Айяд, поскольку Ливия и другие спонсоры Абу Нидаля серьёзно рисковали, позволяя такой организации действовать на своей территории, организация предоставляла Израилю возможность проникать не только в палестинское движение, но и в арабское общество в целом. Так, в 1985 г. в аэропорту Дамаска был арестован член организации Аднан аль-Фарис, который вёз разведывательный отчёт о внутреннем положении в Сирии: организация Абу Нидаля собирала информацию о сирийской армии, скандалах с участием видных фигур сирийского общества, даже о «чёрном рынке» и ценах на хлеб. Сирийцы стали подозревать, что Абу Нидаль торговал этой информацией, и некоторые их аналитики указывали на Израиль. Неслучайно в конце 1986 г. сирийцы наконец поставили организацию под надзор.

Последней каплей для Сирии стал захват самолёта PanAm в аэропорту Карачи в сентябре 1986 г., когда при его штурме пакистанским спецназом погибло более 20 человек (с. 253). Группа боевиков Абу Нидаля перед этим тренировалась на модели самолёта в долине Бекаа. Им сказали, что самолёт полетит в Израиль и будет взорван над важным военным объектом. Однако главарь группы под кодовым именем Аббас получил инструкцию взорвать свой пояс смертника, как только самолёт окажется в воздухе. Самолёт так и не взлетел из Карачи, поскольку Аббас передумал умирать; другие боевики, возможно, тоже засомневались в правильности идеи самопожертвования. Как многие другие операции Абу Нидаля, этот угон был преступлением, которое не служило палестинскому делу. Вероятно, террорист собирался посчитаться с США за удар по Ливии в апреле 1986 г.

Если теракт не удавался, вызывал сильное возмущение или Абу Нидаль не был уверен в одобрении спонсора, он объявлял ответственной какую-то фиктивную организацию. Так, его антибританские операции были осуществлены от имени Революционной организации мусульман-социалистов, теракты в Риме и Вене – от имени Ячеек арабских фидаев и т.д. В то же время террорист брал на себя ответственность за операции, в которых не участвовал. Когда в марте 1986 г. был убит назначенный Израилем мэр Наблуса Зафир аль-Масри, Абу Нидаль взял ответственность на себя, хотя все в палестинском движении знали, что убийство устроил НФОП Хабаша. Абу Нидаль пытался присвоить себе «славу» за попытку Ирландской революционной армии убить М. Тэтчер в Брайтоне в ноябре 1984 г., а когда взорвался американский космический корабль «Челленджер», он опубликовал в своём журнале поздравление и велел раздать членам организации конфеты: пусть вообразят, будто организация способна и на такие «подвиги». После взрыва над Локерби (Шотландия) самолёта PanAm 103, – теракта, к которому Абу Нидаль был непричастен, – он с загадочным видом произнёс: «Мы имеем некоторое отношение к этому делу, но если кто-то даже упомянет об этом, я убью его собственными руками!» (с. 254-255).

С лета 1986 г. Абу Нидаль начал выводить свою организацию из Сирии. Сначала он велел Абд-ур-Рахману Исе перевезти в Ливию архивы и другие важные документы. Затем в Ливан и Ливию были перемещены целые отделы. Сирийцы, думавшие, что Абу Нидаль располагает в их стране примерно десятком зданий, позднее с удивлением обнаружили, что его организация занимала более 200 (с. 255). Ни в одном из них не было найдено ни клочка бумаги. И всё же по ошибке люди Абу Нидаля оставили в Сирии большой схрон оружия. Когда в 1989 г. его обнаружили, Асад, как говорят, воскликнул: «С таким арсеналом оппозиция могла бы перебить меня и всё правительство!» В самой организации новость об этом вызвала оцепенение. Встал вопрос: кто ошибся или кто предал? Возможно, это был сотрудник отдела разведки – Нидаль Хамади, который и замуровал оружие. Одни говорят, что он и выдал его сирийцам, другие – что, узнав о находке, бежал, страшась гнева руководителя.

В марте 1987 г. бывший президент США Картер посетил Дамаск с частным визитом и по просьбе Госдепартамента поднял перед Асад ом вопрос о теракте в Карачи. 1 июня того же года Сирия выслала всех членов организации Абу Нидаля с семьями, а её учреждения закрыла. Однако сам Абу Нидаль не дожидался этого момента и навсегда покинул Сирию ещё за два месяца до этого. «Работали ли Абу Нидаль или его главные помощники на Израиль или нет, внутри своей организации он достиг чего хотел: опасно реформистская тенденция к выходу из подполья в Ливане была сдержана, а организации вскоре предстояло пройти чистку и разделиться между Ливаном и Ливией. В той степени, в какой это его касалось, атаки в Риме, Вене, Хитроу и Карачи сослужили свою службу... В Ливии в конце 1980-х гг. искореженная душа Абу Нидаля, казалось, наконец обрела покой. Богатство давало ему чувство всемогущества; в Каддафи он нашел подходящего спонсора, который разделял его увлечение насилием. Абу Нидаль устранял потенциальных соперников, особенно Атифа Абу Бакра, и вернул себе абсолютный контроль над своей организацией, вытащив её из Сирии, разделив между Ливией и Ливаном и вновь сделав подпольной» (с. 257-258).

В 170 км от Триполи Каддафи предоставил Абу Нидалю большой тренировочный лагерь. Он состоял из четырёх или пяти частей с «деревней» для женатых работников и их семей, имелись административные учреждения, лекционные аудитории, палаточный лагерь для обучения тайным операциям, исследовательский центр, защищенный двумя противовоздушными ракетными батареями, тюрьма и блок допросов. Лагерь служил местом тренировки Народной армии. Однако обычные боевики служили только маскировкой для тайной внутренней работы. Абу Нидаль назвал лагерь именем Наджи аль-Али – арабского карикатуриста, которого застрелили в Лондоне в том же году. Говорили, что за убийством стоял Арафат, хотя доказательств тому нет. Скорее всего, Абу Нидаль назвал так свой лагерь, поскольку ненавидел Арафата не меньше Израиля.

Сам Абу Нидаль жил не в лагере, а в комплексе из трёх вилл в предместье Триполи. Примерно раз в месяц он без предупреждения наезжал в лагерь, наводя дрожь на всех, кто в нём находился. «Бледный, лысеющий, пузатый человек с длинным тонким носом над седыми усами, он приезжает без помпы. Появляясь, он выглядит сдержанным и почти застенчивым» (с. 5). Сопровождал его обычно Амджад Ата – высокий брюнет лет сорока, второй секретарь Центрального комитета его организации, который наводил на обитателей лагеря даже больше страху, чем сам руководитель. Говорили, что каждый раз, когда он приезжает, какого-нибудь «предателя» уводят на казнь или пытки в секцию 16. Большинство значительных людей на Ближнем Востоке ради безопасности окружают себя членами собственной семьи, и Абу Нидаль не был исключением: Амджад Ата был мужем одной из его племянниц.

Большинство обучавшихся в ливийском лагере боевиков были молодыми палестинцами, которых завербовали в Ливане в среде беженцев из Палестины и людей, пострадавших от гражданской войны в самой стране. В эти два десятилетия потрясений единственным способом выжить для них оказалось вступить в одно из ополчений, которые возникли, когда в 1975 г. в Ливане рухнуло государство. Абу Нидаль обещал помочь им с образованием, работой, поддержать семьи. А ещё он хорошо платил. Свою роль сыграло и ощущение принадлежности к боевой тайной организации. Завербованным внушали, что они выполняют долг не только перед Палестиной, но и перед всем арабским народом. Другие организации выставлялись как предательские, коррумпированные, соглашательские, а их собственная – как вдохновлённая благородными арабскими ценностями.

В организацию отбирали далеко не всех. Абу Нидаль хотел быть уверенным, что её члены не запятнаны связями с другими политическими организациями или спецслужбами. Завербованных заставляли письменно дать согласие принять смерть, если в их прошлом такие связи всё же будут обнаружены.

Вступив в организацию, новобранец писал подробную автобиографию, жил в двухместной камере со своим вербовщиком, нёс охрану учреждений, распространял журнал «Палестина Революция». Ему могли поручать мелкие разведывательные задания. Воспитывалась строгая дисциплина. Так, если человек опаздывал в столовую на пять минут, его не пускали вообще. Жаловаться на строгости было запрещено под страхом отвода в секцию 16, после которой люди едва могли ходить. В организации использовали только кодовые имена, а обо всём необычном следовало доносить непосредственному начальнику. На собраниях с целью самокритики новобранец должен был публично признавать свои ошибки и рекомендовать себе меру наказания. «Индоктринация была массивной и систематической. Обитателям не полагалось радио, а новости из внешнего мира они получали только отфильтрованными через отдел политической мобилизации в виде лагерных бюллетеней. Письма семьям подвергались цензуре, тогда как приходящие письма часто не раздавали вовсе. Администрация лагеря вела на каждого обширное личное дело... Атмосфера гнёта и страха была такой, что все, казалось, были близки к физическому и психологическому истощению; относилось это и к охранникам» (с. 19).

После индоктринации людей посылали на полгода в Южный Ливан, где они проходили базовое военное обучение. Иных размещали в огороженной части лагеря и обучали особым навыкам: выдавать себя за другого человека, не привлекать к себе внимания, вести скрытое наблюдение, избавляться от хвоста, отправлять на базу шифрованные послания, а также собирать стрелковое оружие и стрелять из него, запоминать карту, находить схрон оружия в чужой стране.

«Значительные ресурсы тратились на сбор разведданных. Перед тем как выбрать мишень или осуществить нападение, следовало собрать информацию обо всех и обо всём, имеющем к этому отношение. Это была рутинная сторона работы организации и главная деятельность её полевых агентов. Много фотографировали, рисовали планы и писали отчёты. Вторым приоритетом была перевозка оружия за рубеж или приобретение его там, после чего его прятали про запас. Третий приоритет состоял в приобретении подлинных паспортов, которые ценились всегда выше подделок, произведённых техническим комитетом организации. Наконец, было обучение: Абу Нидаль придавал значение переброске своих кадров с одного тренировочного курса на другой, постоянно совершенствуя их способности и испытывая их мужество» (с. 23). Так, один оперативник получил задание слетать в Брюссель и обзавестись там друзьями, которые пригласили бы его в будущем и помогли бы получить повторные визы. Он съездил в Бельгию под видом продавца подержанных автомобилей. В 1988 г. ему же поручили поехать на год в Таиланд, выучить тайский язык, жениться на тайке и организовать схрон оружия. Целью поездки было собрать сведения о присутствии в Бангкоке саудовцев.

С правящей династией Саудовской Аравии Абу Нидаль из-за её консерватизма много лет был на ножах. Его первой операцией было нападение в 1973 г. на саудовское посольство в Париже. Он продолжал бы вредить саудовским интересам, если бы этого не запретили государства-спонсоры – Ирак в 1970-е гг. и Сирия в начале 1980-х. Однако когда в 1985 г. главным покровителем Абу Нидаля стала Ливия, запрет сняли и он начал угрожать саудовцам, которых почему-то считал источником всех заговоров против него. Саудовцы сочли за лучшее вступить с ним в переговоры; посредником выступила разведка Алжира. Абу Нидаль был согласен, чтобы саудовцы откупились. В 1987 г. шантажист посетил Саудовскую Аравию и вернулся оттуда с «первым траншем» в 3 млн. долларов (с. 28). Правда, он допустил ошибку, потребовав, чтобы назад в Алжир его в самолёте сопровождал кто-то из саудовских принцев. Рейс состоялся, но американцы, похоже, узнали об этом и надавили на Эр-Рияд, чтобы тот порвал с Абу Нидалем. Последний был в ярости, сочтя саудовцев вероломными. В результате в октябре и декабре 1988 г. были застрелены саудовские дипломаты в Анкаре и Карачи. В Западной Европе к этому времени ввели эффективные контртеррористические меры, и орудовать там стало опасно. Вот почему третьей мишенью Абу Нидаль выбрал Таиланд. В январе 1989 г. был застрелен третий секретарь саудовского посольства в Бангкоке.

В июне 1990 г. Абу Айяд попросил автора приехать из Лондона в Тунис, намереваясь сообщить нечто важное. Автор имел репутацию беспристрастного аналитика. Он вырос на Ближнем Востоке и успел немало поездить по региону в качестве журналиста (главным образом для лондонской газеты Observer), женился на дочери отставного сирийского дипломата. Также опубликовал две книги о Сирии – «Борьба за Сирию» 1965 г. и биографию Хафиза аль-Асада. Сирийцы книгу запретили, и к продаже в арабских странах она вообще не была разрешена; израильтяне тоже посчитали, что автор обошёлся с ними сурово; не угодил автор и американцам – критикой их ближневосточной политики; палестинцы сочли, что он несправедливо обошёлся с ними в описании их конфликта с Асадом.

Хотя Арафат был публичным символом палестинских надежд, его ближайшие коллеги – начальник разведки Абу Айяд и глава военного крыла Абу Джихад – управляли своими ведомствами с помощью лояльных им самим людей, как бароны при средневековых королях. Абу Джихад был внешне невзрачным человеком, но считался лучшим менеджером в палестинском движении. Абу Айяд имел острый политический ум и осуществлял конфиденциальные зарубежные миссии. Будучи убеждённым националистом, он вместе с тем был одним из первых, кто рекомендовал (ещё в 1972 г.) урегулирование с Израилем на основе создания двух государств; то был компромисс, к которому большинство палестинцев тогда были ещё не готовы.

Встретившись с автором в Тунисе, Абу Айяд поделился с ним взглядами на Абу Нидаля. По его словам. Запад ещё не понял, что ООП – необходимый партнёр в ближневосточном мирном процессе. Важнейшим препятствием к пониманию этого факта был терроризм, который служил Израилю предлогом для отказа от любого упоминания о компромиссе. По мнению Абу Айяда, основную ответственность за очернение репутации всех палестинских фракций нёс архитеррорист Абу Нидаль. При этом Абу Айяд считал его не просто нигилистом, а марионеткой Израиля. Более того, Абу Айяд считал Абу Нидаля главным инструментом антипалестинской стратегии Израиля. Именно он перебил сотни палестинских боевиков, бросил тень на национальную борьбу Палестины своими бессмысленными и дикими действиями и сделал слово «палестинец» синонимом «террориста».

Для палестинских группировок характерно возводить друг на друга дикие обвинения, но Абу Нидаль... израильский агент? Абу Айяд подкрепил своё утверждение фактом трудностей в сборе информации в Ираке, Сирии и Ливии, а Абу Нидаль предпочёл действовать именно в этих странах, чтобы быть вне досягаемости ООП. Абу Айяд хотел, чтобы автор написал о связи Абу Нидаля с Израилем.

В Лондон автор вернулся, не «купившись» на рассказанную историю, но желая разобраться в происходящем. Он составил список палестинцев, на которых было совершено покушение Абу Нидалем или Израилем, и выяснил, что до 1973 г. Израиль убивал палестинских террористов и партизанских лидеров, а после 1977 г. Абу Нидаль устранял «умеренных» палестинцев, которые хотели договориться с Израилем. Была ли между двумя половинами списка какая-то связь? И в чём причина разрыва между ними в середине 1970-х гг.?

К 1973 г. Арафат стал пытаться дистанцироваться от террора. В целом это ему удалось, хотя внутри ООП были группировки, которые он не контролировал. Октябрьская война 1973 г. Египта и Сирии с Израилем возродила надежды на арабо-израильское урегулирование при посредничестве США. Однако госсекретарь Г. Киссинджер упорно отказывался от контактов с ООП: считал, что Палестина под её управлением станет с советской помощью радикальной крепостью вроде Ливии или Южного Йемена. Первостепенной целью Киссинджера и Израиля стало вырвать из строя арабских государств самое сильное – Египет. Киссинджер был согласен с Израилем, что палестинцы представляют собой проблему безопасности, которую надо решать жёсткими мерами, а не политики, решаемую с помощью переговоров и компромисса.

В 1975 г. вспыхнула гражданская война в Ливане, которой способствовал крах палестинских надежд на мир и опасения христиан, что, если палестинцы не получат своего государства, Ливан никогда от них не избавится. В 1977 г. Премьер-министром Израиля стал ревностный поборник «великого Израиля» Менахем Бегин. Арафат уже был настроен на переговоры, но для Израиля они означали бы потерю Западного берега. Поэтому израильской стратегией было уничтожить ООП всеми возможными средствами (с. 51). Больше предыдущих израильских лидеров Бегин хотел заклеймить Арафата и его коллег как террористов, с которыми переговоры бессмысленны. Этот взгляд хорошо сочетался с одержимостью администрации Р. Рейгана «международным терроризмом». Рейган, госсекретарь Александр Хейг и директор ЦРУ Уильям Кейси[48] оказали доверие сведениям американской журналистки Клэр Стерлинг[49]: в книге «Сеть террора» 1981 г. она поведала о десятках тысяч террористов, которых прямо или косвенно спонсировала Москва в тренировочных лагерях по всему миру; двумя магнитными полюсами для начинающих террористов автор назвала кубинцев и палестинцев. Профессиональные разведчики знали, что Стерлинг пишет чушь, но Бегин поощрял Белый дом и Госдепартамент в их взглядах на терроризм как главный бич современного мира.

Абу Айяд сообщил автору, что убийства Абу Нидалем палестинских «голубей» были связаны с решимостью Бегина не идти на переговоры с палестинцами. В то же время Абу Нидаль мог быть действительно тем, кем хотел казаться, – радикалом, который считал Арафата предателем. Однако когда автор спросил бывшего генерала АМАН (военной разведки Израиля), проникал ли Израиль в палестинские группировки и манипулировал ли ими, тот ответил: «Проникновение – да, но манипуляция – нет». Затем помолчал и с улыбкой добавил: «Никто этого не признает».

Посетив в 1990 г. Тунис ещё несколько раз, автор взял интервью у ряда коллег Абу Айяда. Затем он перенёс исследования на Кипр, Мальту, в Париж, Марсель, Италию, Австрию и Грецию, разговаривал с дезертирами из организации Абу Нидаля (те жили в постоянном страхе) и специалистами по контртерроризму в столицах стран Запада.

Бывшие коллеги Абу Нидаля сообщили, что Ливия пробудила в нём худшие черты. Террорист всегда имел диктаторские замашки, а в Ливии сделался тираном. Он не позволял подчинённым общаться друг с другом, даже иметь контакты за пределами официальных обязанностей. Если Абу Низар или Иса собирались друг к другу в гости, они предварительно звонили Абу Нидалю и ставили его в известность. Террорист был настолько одержим заговорами, что встреча без его ведома могла означать смерть. Его второй натурой стала бдительность, сочетавшаяся с болезненной подозрительностью в отношении всех и вся. Точное местопребывание террориста было известно лишь горстке соратников.

Дисциплину Абу Нидаль поддерживал множеством способов. Так, он велел передавать ему все паспорта, настоящие или поддельные. Никто, включая начальников отделов, не помышлял куда-то уехать без его личного одобрения. Рядовым кадрам не полагались телефоны. Тем, кого посылали с миссиями за рубеж, запрещали заходить в магазины беспошлинной торговли. Для Абу Нидаля это был способ не столько экономить деньги, сколько унижать и контролировать подчинённых. У него был талант выискивать мелкие промахи подчинённых и использовать их для утверждения своей власти. Все контакты между ливийским и ливанским крыльями организации проходили через Абу Нидаля, и он старался держать одно крыло в неведении о другом. Разделив руководство между двумя странами, террорист ослабил его и сделался всесильным. В Ливане осталась половина секретариата и политического бюро, а также значительная часть Народной армии, но эти органы не могли ничего предпринимать без позволения Абу Нидаля из Триполи. Он стремился внушить подчинённым серьёзный подход к работе, шутки были запрещены.

«И всё же было в нём что-то двойственное. Коллеги замечали, что, несмотря на тягу к власти, он, похоже, был не способен осуществлять её легко или уверенно. Когда ему приходилось обращаться к более чем полудюжине людей одновременно, он нервничал. Если аудитория была многочисленнее, он становился неестественным и косноязычным. Он был неряшлив и редко проводил две ночи подряд в одном и том же доме...

Из-за долгих лет в подполье он, похоже, разучился жить нормально. В Ливии он прилагал большие усилия, чтобы скрывать факты своей повседневной жизни, причём даже от коллег. Они не знали ничего о том, где он живёт, проводит тайные совещания, хранит оружие и архивы... Если вечером у него был посетитель, он реквизировал дом одного из помощников, жена которого должна была быстро приготовить и подать еду.

В таких случаях... ему удавалось создать впечатление стеснительного и застенчивого человека, говоря тихо и глядя при этом в ковёр. Однако он мог без предупреждения пойти в атаку, внезапно становясь вербально агрессивным, как будто хотел показать, кто здесь хозяин» (с. 260).

В 1987-1990 гг. Абу Нидаль сосредоточил свои силы в Ливии. Помимо прочего, организация оперировала двумя радиостанциями: одна связывала секретариат с лагерем в пустыне, другая – с Ливаном и Алжиром. «Ливия стала нервным центром организации в осуществлении иностранных операций... ливийская разведка предоставила всевозможные удобства – от обучения и документов для передвижения до перевозок оружия и ввоза оборудования и припасов. Выгода была взаимной, причём стороны широко обменивались разведданными. Ливийцы подключили организацию к своим контактам и наоборот. Люди Абу Нидаля встречались в Ливии с представителями Красной армии Японии и Новой народной армии Филиппин[50]. Их поощряли приглашать в Ливию любую иностранную вооружённую группировку или политическую партию, с которой они надеялись установить рабочие отношения» (с. 261). Отношения Абу Нидаля с ливийцами осуществлялись по двум каналам – через разведку и лично Каддафи.

Каддафи обращался с Абу Нидалем щедрее, чем с другими палестинцами. Террорист получал ежемесячную стипендию и имел право ввозить доллары и обменивать их на чёрном рынке по курсу примерно в 3,5 раза выше официального показателя (с. 261). Также Каддафи снабжал Абу Нидаля круглыми суммами для расходов в Европе и других местах, чтобы покрыть убытки организации в Ливане. Абу Нидаль поддерживал хорошие отношения с ключевым чиновником внутренней безопасности Ливии Абдуллой ас-Сануси, льстиво называя его «современным Саладином»[51]. Даже во внутренних отчётах организации не позволялось и намёка на критику Ливии – из страха, что ливийцы об этом узнают.

Вместе с тем Абу Нидаль приходил в ярость, если кто-то в Политбюро сетовал, что организация становится креатурой ливийской политики. С одной стороны, он опасался последствий, с другой – хвастал, что так крепко держит ливийцев за горло и так много о них знает, что они не смогут от него избавиться.

Однако, даже живя в Ливии, террорист присматривал себе альтернативное убежище: иногда члены Политбюро и Центрального комитета уезжали пожить в Алжир. Одно время он подумывал перевезти туда жену и детей и хотел расширять связи с алжирской разведкой, начатые в 1986 г.

Как сказано выше, после начала интифады в декабрю 1987 г. Абу Нидаль осуществил ряд операций, которые серьёзно навредили палестинскому делу. По его утверждению, взрывы в Хартуме были направлены против мест, откуда уезжали в Израиль евреи-фалаша из Эфиопии. Однако утверждение было абсурдным. Бывшие коллеги террориста говорят, что он «продал» операцию Каддафи как средство навредить новому суданскому правительству Садика аль-Махди[52]. Каддафи возникновение этого правительства «национального единства» не понравилось, так как он поддерживал лидера южных мятежников Джона Гаранта[53], хотел расширить свой влияние в Судане за счёт Египта и надавить на Чад. У Абу Нидаля с Суданом были свои счёты: тот по просьбе Египта, ООП и США выслал его тайного представителя. Таким образом, у Абу Нидаля и Каддафи были собственные причины дестабилизировать Судан, но альтернативное объяснение всё же выглядит «легендой». Вероятнее то, что организацией вновь манипулировали.

С некоторыми странами Абу Нидаль заключал соглашения. Так, после убийства представителя ООП в Париже и обнаружения ряда схронов оружия Управление территориального надзора (DST) Франции решило, что лучшим способом нейтрализовать Абу Нидаля будет сделка с ним. По соглашению 1984 или 1985 г. во Франции поселялся тайный представитель Абу Нидаля, французские власти иногда выдавали членам организации визы и позволяли террористу создавать коммерческие предприятия, а тот в обмен обязался не ввозить в страну оружие, не атаковать французские цели и не использовать территорию страны как плацдарм. Франции было дешевле откупиться от Абу Нидаля, чем бороться с ним. Вёл он переговоры и с властями Швейцарии как страны банков. Он стремился здесь ладить, но, когда чувствовал, что диалог ослабевает, прибегал к насилию. Так, когда в 1989 г. вскрылись его некоторые международные финансовые операции, Абу Нидаль похитил двух швейцарских делегатов Международного Красного Креста в Сидоне; террорист вызвался стать посредником в переговорах с «похитителями», которые были его собственными людьми.

В других странах Западной Европы Абу Нидаль имел лишь частичный успех и много неудач. Швеция в 1990 г. выслала двух членов организации, установив их причастность к созданию схрона близ стокгольмского аэропорта. В Италии после нападения в аэропорту Рима террористу вынесли смертный приговор. Спецслужбы Британии после покушения на израильского посла в 1982 г. проявляли к Абу Нидалю большую враждебность. Он несколько раз пытался заставить Британию заключить с ним сделку, убив её дипломатов в Афинах и Бомбее, похитив журналиста А. Коллетта в Ливане, но безуспешно. Абу Нидаль считал, что Британия возглавляла скоординированную борьбу европейских разведок против него. Однако, по мнению автора, европейские страны мало делились сведениями о террористе друг с другом. Согласно Абу Айяду, в тесном сотрудничестве с правительствами Запада против Абу Нидаля была сильно заинтересована лишь ООП. Однако некоторые спецслужбы Европы (особенно британские) игнорировали инициативы палестинцев. Согласно ООП, Европа либо подчинилась шантажу террориста, либо предпочла избавиться от арестованных членов его организации, присутствие которых в её тюрьмах могло спровоцировать Абу Нидаля на дальнейшие теракты.

Абу Нидаль хвастал союзами с другими международными террористическими организациями, но, похоже, по большей части это ложь. Согласно его бывшим коллегам, с Ирландской республиканской армией у него (в отличие от Ливии) связей не было. Его предполагаемые связи с баскским сепаратистским движением ЭТА были фантазией, а с Красной армией Японии и французским «Прямым действием»[54] связи были минимальными. С итальянской мафией Абу Нидаль заключил несколько мелких сделок по оружию и поддельным паспортам, но не более того. Сообщения западных СМИ о тесно интегрированном террористическом подполье сильно преувеличены.

Абу Нидаль действительно поддерживал связи с Армянской секретной армией освобождения Армении (ASALA)[55] – небольшой экстремистской группировкой, которая была основана в Ливане и радикализована воинственностью палестинских группировок. Боевики ASALA рассчитывали, что убийства турок заставят Анкару признать геноцид армян и это приведёт к созданию независимого армянского государства в Восточной Анатолии. ASALA находилась в оппозиции к основной организации диаспоры – Армянской революционной федерации[56], которую обвиняла в неэффективности. К середине 1980-х гг. были убиты не менее 28 турецких дипломатов и связанных с ними лиц (с. 273).

Будучи изгнанниками и пережив рассеяние, армяне и палестинцы были естественными союзниками. В 1977-1982 гт. у них были общие тренировочные лагеря в Южном Ливане. После вторжения Израиля в эту страну ASALA лишилась сотрудничества с НФОП, и её место заняла организация Абу Нидаля, предложившая финансовую помощь и лагеря в долине Бекаа. Сотрудничество не пошло ASALA на пользу, так как привлекло враждебное внимание, в том числе самих армян. За взрывами в аэропортах Анкары и Парижа в 1982-1983 гг. последовали репрессии, а Абу Нидаль, желая продемонстрировать французам свою полезность, «сдал» им видного боевика ASALA Акопа Акопяна[57], и в 1988 г. тот был застрелен в Афинах.

«Привычное обвинение в том, что коммунистическая Восточная Европа помогала Абу Нидалю и другим палестинским террористам совершать теракты на Западе, является преувеличением. Свидетельства из палестинских и западных разведывательных источников говорят о более амбивалентных отношениях, хотя в начале 1980-х гг. Абу Нидаль и сделал Польшу своим домом на несколько лет, а также выражал восхищение Восточной Германией Эриха Хонеккера[58]» (с. 275). На отдых он часто ездил и в Венгрию. У Абу Нидаля было три причины выстраивать хорошие отношения с восточными европейцами. Во-первых, ему и ряду его ключевых помощников требовались безопасные места проживания, поэтому он заключал со спецслужбами стран региона соглашения о безопасности. Обычно Абу Нидаль шантажировал их так же, как западноевропейские государства. Во-вторых, важным источником дохода для него была торговля оружием Восточного блока. В-третьих, он хотел подорвать тесные связи ООП со странами региона. Несколько восточноевропейских государств заключили соглашения с террористом, чтобы нейтрализовать его, но нет сведений, что они сотрудничали с ним в его операциях. Для спецслужб соцлагеря, как и их западных коллег, Абу Нидаль был террористом, которого следовало сдерживать. Хотя он любил позиционировать себя как палестинского националиста, находящегося под влиянием теорий Маркса, идеологического содержания в его отношениях с Восточной Европой не было. Советский Союз он ненавидел и часто нападал на него в своих публикациях. Себя он называл маоистом и выражал восхищение китайским экспериментом, но после короткого визита в КНР в 1972 г. никогда больше там не бывал и с китайцами отношений не поддерживал.

«Абу Нидаль был склонен краситься в политический цвет той группы, с которой ему доводилось быть. С марксистами он был одним из них; с арабскими националистами он называл себя националистом; с исламскими фундаменталистами он притворялся строгим мусульманином; с шиитами он клялся имамом Али и в Южном Ливане дошёл до того, что изменил кодовые имена своих кадров, чтобы они звучали привлекательнее для местного шиитского населения. Находясь в Ливии, он старался упоминать в своих коммюнике имя героя борьбы этой страны против итальянцев 1920-х гг. Умара аль-Мухтара. Однако в Восточной Европе лучшим способом заводить друзей он считал не столько притворяться марксистом, сколько распределять “подарки” – дорогие часы этому, подарок для жены того или просто деньги наличными всем подряд (долларовыми банкнотами)» (с. 276).

К неудовольствию Абу Нидаля, ГДР не позволила ему навредить её тесным связям с ООП. Последняя не только поддерживала собственные широкие контакты со Штази, но и взаимодействовала напрямую с МИДом. Неслучайно падение коммунистического режима в Восточной Германии стало ударом и для ООП, и для Абу Нидаля. В Советский Союз террорист в своём официальном качестве никогда не ездил и с советскими лидерами не встречался, хотя для безопасности (как он думал) иногда проезжал через Москву, например, из Женевы в Дамаск. Советские дипломаты проявляли осторожность в контактах с его организацией и в палестинском вопросе давали ясно понять, что осуждают терроризм и поддерживают умеренный курс Арафата.

Одной из стран, с которыми Абу Нидаль хотел контактов, был Иран. После высылки из Ирака в 1983 г. террорист предложил Тегерану разведданные о военной инфраструктуре этой страны. Рассчитывая на сотрудничество с Корпусом стражей иранской революции[59], он пытался завлечь иранцев перспективой сделок с оружием на сотни миллионов долларов. Однако иранцы не «проглотили наживку»: считали, что Абу Нидаль по-прежнему связан с иракской разведкой, и не нуждались в помощи человека с такой репутацией, к тому же не разделявшего их исламской идеологии. Правда, в Южном Ливане люди Абу Нидаля имели ограниченные контакты с «Хезболлой», но нет свидетельств, что террорист играл роль в её операциях против «зоны безопасности» Израиля в Ливане. Пытаясь продать Ирану свои услуги, Абу Нидаль в марте 1989 г. устроил убийство саудовского шейха Абдуллы аль-Ахбала, духовного главы мусульманской общины Бельгии, Нидерландов и Люксембурга. Ко времени вторжения Ирака в Кувейт в 1990 г. он прекратил обхаживать Иран и стремился извлечь из кризиса выгоду, пытаясь втереться в доверие к членам антииракской коалиции. Однако операция «Буря в пустыни» прошла без Абу Нидаля, если не считать убийство Абу Айяда в Тунисе накануне этой операции. Многие в мире спецслужб считали, что оно было инспирировано Моссадом, хотя у террориста, как обычно, имелись свои причины убить бывшего патрона.

Свою организацию Абу Нидаль с начала 1970-х гг. строил на жестокости и страхе. Ещё в багдадские годы многие её члены были по его приказу тайно устранены. Террорист был убеждён, что жестокость заставит врагов бояться и уважать его, а то, что жертвы были часто невиновны, его не заботило. Однако порой такие действия были контрпродуктивны. Так, арест и 18-месячное содержание в тюрьме в ужасных условиях палестинского студента, ложно обвинённого в работе на Иорданию, побудили одного члена организации оставить её ряды. Из-за перманентной шпиономании самым распространённым обвинением в организации Абу Нидаля была измена – работа на враждебную службу. Под варварской пыткой большинство заключённых в ней признавались. Некоторые переносили пытки, и позднее оказывалось, что они невиновны. Однако обычно таких людей всё равно казнили, чтобы сведения о применяемых в организации методах не просочились наружу. Правда, и тех, что просочились, хватило. Если тюрьмы бывали переполнены, а комитет справедливости ожидал от руководителя подтверждения смертного приговора, заключённого иногда клали в выкопанную могилу и заживо засыпали землёй. Вложенная в его рот стальная трубка торчала из земли и позволяла ему дышать. Время от времени в трубку лили воду, чтобы не дать узнику умереть. Когда из Ливии приходило подтверждение, сквозь трубку стреляли, её вынимали и дырку заполняли землёй.

Когда в 1989 г. из организации сбежал Абд-ур-Рахман Иса, он публично заявил, что 17 лет ему лгали: казнить людей ему приходилось на основании пустой папки. (Абу Нидаль вызывал его, заявлял, что такой-то член организации – подозреваемый, и клал на стол папку, но не открывал её; не открывал её и Иса, так как верил руководителю на слово.) Однако, молчаливо соглашаясь на такие методы, подобные Исе люди подписывали смертный приговор и себе. Вскоре он сделался мишенью сам.

С годами проливаемая Абу Нидалем кровь полилась потоком. В 1970-е гг. были убиты десятки людей. В 1980-е – уже сотни и более (включая женщин и студентов). К 1986-1987 гг. избиения и пытки в тюрьмах организации стали обычным делом. По словам очевидцев, следователи, похоже, не заботились о поисках истины. Приговоры выносились на основе признаний. Все эти убийства были только прелюдией к кровавой оргии в Ливане и Ливии. Началась она в ноябре 1987 г. и продолжалась до конца 1988 г., когда Абу Нидаль, столкнувшись с противодействием коллег, счёл за лучшее остановиться. За это время он перебил около 600 членов собственной организации, что составляло от трети до половины их числа (с. 288). Почти столько же палестинцев перебил Израиль в первые три года интифады. Главным образом это было делом рук команды из четырёх человек в Ливане в составе Сандуки, Мараки, доктора Гасана и Алаа. Всего за одну ночь в ноябре 1987 г. эти четверо убили 171 человека по ложному обвинению в шпионаже на Иорданию (с. 288) Их выстроили со связанными руками перед рвом и расстреляли из пулемёта. После этого около 120 членов организации бежали из Народной армии и укрылись в долине Бекаа у командира НФОП Абу Ахмада Фуада, которого Абу Нидаль тут же тоже обвинил в работе на Иорданию, а заодно в союзе с Арафатом и американцами. Тех, кого он не мог ликвидировать в Ливане, он перевёл в Ливию и уничтожил там. Так, 165 человек были присланы под предлогом отправки в Чад сражаться вместе с ливийцами в пограничном споре; их перебили и похоронили в общих могилах (с. 289).

«Чем объяснить большую мясорубку 1987-1988 гг.? Если Абу Айяд и другие правы, эту чистку мог спровоцировать Моссад. Однако, как обычно с такими загадками, объяснение крылось и в собственной организации Абу Нидаля. Ведь, как мы видели, он чувствовал, что организация выходит из-под контроля. И всё же одно объяснение не обязательно исключает другое» (с. 293).

Стремясь восстановить контроль, Абу Нидаль в 1985-1987 гг. провёл ряд мер: передал право подписи на банковских счетах организации от Абу Низара и Абд-ур-Рахмана Исы членам своей семьи; сместил Абу Низара с поста своего заместителя и заменил его Исамом Маракой; обеспечил изгнание организации из Сирии в июне 1987 г. с помощью терактов в Риме, Вене, Карачи и Стамбуле; разделил организацию между Ливаном и Ливией; сместил Ису с поста начальника отдела разведки. Кульминацией стала резня офицеров и рядовых Народной армии.

Имело ли основания обвинение Абу Нидалем коллег в заговоре с целью свергнуть его? Определённо то, что с 1985 г. они стали оказывать ему больше сопротивления. Люди, управлявшие организацией в ходе его длительных отъездов в Польшу, укрепили организацию в Сирии, расширили её в Ливане и воевали в «войне лагерей», были недовольны попытками Абу Нидаля вернуть организацию в подполье. К тому же они считали, что пришло время дистанцироваться от терроризма, и требовали голоса в выработке политики. Подобно Хабашу или Джибрилю, они хотели присоединиться к борьбе с Израилем, который по-прежнему оккупировал значительную часть Южного Ливана. В проблемах Абу Нидаль винил новых людей, которые в 1985 г. перешли в руководство организации из ФАТХ, главным образом – Атифа Абу Бакра, идеолога новой «националистической» тенденции. «Таким образом, тлевший в 1985-1987 гг. спор касался власти, денег, операций, идеологической ориентации, отношений с другими группировками и принятия решений. Вызов так и не был брошен, но его, вероятно, хватило, чтобы Абу Нидаль опасался, что коллеги могут однажды использовать свои войска для его свержения и, возможно, с сирийской помощью захватить организацию» (с. 296).

В мае-июне 1988 г. Атиф Абу Бакр начал обращаться к членам Политбюро и Центрального комитета, требуя назначить комиссию расследования убийств. Более того, он пытался заручиться поддержкой Абу Низара. который был ещё достаточно силён и популярен, чтобы изменить направление движения. Роковую тактическую ошибку эти двое совершили, тайно встретившись в октябре 1988 г. в Алжире с Абу Айядом. Через несколько недель Абу Низар был подвергнут пыткам и убит в одном из домов на окраине Триполи, которые Каддафи отдал в распоряжение Абу Нидаля Террорист полгода скрывал исчезновение соратника, говоря, что тот отправлен в Ливан, а параллельно возводил на него обвинения в растрате средств. Затем с организацией порвал Атиф Абу Бакр.

В апреле 1987 г. бывшие друзья Абу Айяд и Абу Нидаль встретились в Алжире. Покровительство, которым пользовался Абу Нидаль у разных арабских государств, затрудняло Абу Айяду задачу расправиться с ним. В странах, где ООП имела интересы, она не могла просто устранить человека, не обидев власти. Абу Айяд, со своей стороны, тоже не был лёгкой мишенью. Поэтому каждый стремился нейтрализовать другого путём сложной дипломатии. Терроризм Абу Нидаля был для Абу Айяда самой крупной проблемой. С 1980 г. из примерно 200 операций Абу Нидаля ООП удалось сорвать около 120 (с. 303). Правда, события в Ливане 1985-1986 гг. фактически установили перемирие между врагами.

Алжирскую встречу сделала возможной 18-я сессия Палестинского национального совета. Её назвали «сессией единства», и палестинские группировки были настроены на примирение. На переговорах Абу Нидаль выразил желание, чтобы его организация стала представленной во всех ключевых институтах ООП. По мнению Абу Айяда, он собирался просто дискредитировать ООП, чтобы ярлык террориста приклеился к ней намертво. Тем не менее Абу Айяд предложил оппоненту испытательный срок в полгода, в течение которых террорист должен был сотрудничать с ООП на оккупированных территориях и прекратить любые террористические операции. Посовещавшись с помощниками, Абу Нидаль на второй встрече недовольно сказал: «Ты хочешь, чтобы я прекратил убивать... Ты хочешь, чтобы я заткнулся и ни во что не вмешивался. Если я соглашусь на всё это, что мне останется?» (с. 306). Переговоры ни к чему не привели.

Ещё более убеждённый, что шагами Абу Нидаля управляет Моссад. Абу Айяд стал пытаться внедриться в его организацию и поощрять в ней измены. К маю 1989 г., когда организация вернулась в подполье. Атиф Абу Бакр поднял открытый мятеж. Узнав о массовых убийствах, десятки боевиков Абу Нидаля искали убежище в других палестинских группировках в Ливане, десятки бежали в Сирию, а некоторые – в Иорданию, страны Залива, Европу и Канаду. В Ливии контроль Абу Нидаля был крепче, но и отсюда несколько людей сумели бежать в Тунис. Атиф Абу Бакр опасался участи Абу Низара и тоже был теперь убеждён, что его начальник – инструмент политики Израиля. В августе 1989 г. он улетел в Алжир и вывез семью.

Поскольку Абу Бакр пользовался в палестинских кругах большим авторитетом, его измена стала для Абу Нидаля серьёзным ударом. Террорист пытался помириться с Абу Бакром, но тот не только отказался, но и убедил последовать своему примеру Абд-ур-Рахмана Ису. В ноябре 1989 г. эти двое выпустили коммюнике, в котором объявили о создании Чрезвычайного руководства с целью перехватить контроль над организацией Абу Нидаля и наказать его как преступника. Они осудили теракты в Риме, Вене и других местах и заявили, что их мученикам следовало воевать в Палестине. Абу Бакр с облегчением вернулся в ФАТХ, а Иса, который не был готов отвергнуть террор безоговорочно, бежал в Алжир. Абу Нидаль тщетно звал его назад, а в апреле 1990 г. устроил на него покушение, но Иса выжил.

Получив оружие и средства от ФАТХ, Чрезвычайное руководство развернуло борьбу с Абу Нидалем в лагерях беженцев Южного Ливана. Так, в трёхдневном сражении в лагере Айн аль-Хильва под Сидоном были перебиты 80 партизан Абу Нидаля и ещё 250 ранены (с. 312). Однако 14 января 1991 г. террористу удалось убить Абу Айяда. У Абу Нидаля было много причин подстроить это убийство, но офицеры западных и арабских разведок говорили автору о возможной «скрытой руке». Подозреваемыми были Ливия, Ирак и Израиль. С Каддафи Абу Айяд уже несколько лет был в плохих отношениях – отчасти из личной неприязни, отчасти из-за дружбы палестинского разведчика с бывшим начальником ливийской разведки Абд-уль-Мунимом аль-Хуни, который бежал в Каир и которого Каддафи подозревал в заговоре. Однако едва ли Каддафи инициировал это убийство. Что касается Саддама, утверждают, что Абу Айяд, в отличие от Арафата, не был рад союзу ООП с Багдадом, поэтому за его убийством стоял иракский диктатор. Однако Арафат с Абу Айядом не расходились в главном: оба выступали за уход Ирака из Кувейта.

Ко времени войны в Заливе из четырёх отцов-основателей ФАТХ оставался один Арафат. Мухаммад Юсиф ан-Надджар[60] был убит израильтянами в Бейруте в 1973 г., Абу Джихад – в Тунисе в 1988 г. Вполне допустимо, что убийство Абу Айяда вписывается в эту модель. После захвата Ираком Кувейта Израиль последовательно стоял за войну с ним. Дело в том, что в ходе восьмилетней войны с Ираном Ирак приобрёл и разработал баллистические ракеты, химическое оружие и другие вооружения, которые ставили под вопрос военное превосходство Израиля. Последний знал, что уничтожение Ирака как военной державы преобразит его стратегическое окружение так же радикально, как поражение Египта в 1967 г. У США для вступления в войну были свои причины – преодолеть вьетнамский синдром, сохранить статус-кво на Аравийском полуострове и утвердить своё превосходство в «новом мировом порядке». Саудовская Аравия, Сирия, Египет и другие арабские государства тоже хотели ослабления Саддама и, возможно, его свержения. Однако уничтожения Ирака хотел лишь беспомощный Кувейт. Даже старый враг Саддама Асад знал, что оно ослабит весь арабский мир. Перед операцией «Буря в пустыни» деятельность ООП представляла значительную опасность для планов Израиля по разрешению арабо-израильского конфликта, в котором места ООП Израиль не видел. Арафат пытался удержать Саддама от войны, и для Израиля это создавало проблему. Когда накануне истечения ультиматума ООН агент Абу Нидаля убил Абу Айяда, а с ним главу безопасности ООП Абу аль-Хола, Арафат прервал дипломатическую миссию в Багдаде и вернулся в Тунис. Палестинское движение оказалось в расстройстве.

«Однако каковы были мотивы Абу Нидаля? Его главным делом было теперь либо вымогательство и рэкет в стиле мафии, либо антипалестинские террористические операции, которые, казалось, отвечали интересам Израиля. Я всё ещё не был уверен, существует ли связь с Моссадом, однако если она была, он был её частью. Как мог палестинец, называвший себя патриотом, нанести интересам Палестины такой огромный урон – урон, который так хорошо вписывается в интересы Израиля? Если Абу Айяд был прав, что Абу Нидаль – израильский агент, свидетельства всё ещё оставались косвенными и должны были оставаться такими, пока свою часть истории не расскажут сами израильтяне... А пока у теории Абу Айяда оставались свободные концы, в частности, операции Абу Нидаля против израильских и еврейских мишеней, которых Израиль не мог простить, какую бы правдоподобность они ни обеспечивали Абу Нидалю в глазах арабов как прикрытие его настоящей деятельности. Возможно, если подозрения Абу Айяда были верны, они опирались на существование в его организации “диких карт”[61], которые не были связаны с Моссадом или которые он контролировал не полностью.

Обдумывая загадку Абу Нидаля, я вспомнил, что говорили мне столь многие мои источники: для него наиважнейшим был он сам, первостепенной была его личная безопасность. Сделки с Ираком, Сирией и Ливией были заключены в обмен на защиту... В террористическом подполье, где он обитал, одна страна могла защитить его лучше, чем любая другая, – Израиль, самое могущественное государство на Ближнем Востоке, единственное, чьи самолёты, спецназ, отряды убийц и агенты разведки могли достичь любой части региона, пренебрегая национальными границами. У Израиля была долгая история поисков и уничтожения врагов. Если бы он захотел, он мог бы легко покончить с карьерой Абу Нидаля. Однако Израиль этого не сделал. Почему? Тот был по-прежнему полезен? Абу Нидалю была нужна безопасность, Израилю – его услуги. В этом, рассудил я, была ещё одна причина убеждённости Абу Айяда» (с. 316-317).

14 января 1991 г. в Тунисе, накануне истечения срока ультиматума ООН Саддаму Хусейну, Абу Айяд был застрелен. Сделал это один из его охранников, палестинец Хамза Абу Зайд, завербованный организацией Абу Нидаля: ему внушили, что Абу Айяд – источник всей коррупции в палестинском движении. Арафат перед этим собирался просить Саддама Хусейна объявить о готовности вывести войска из Кувейта. Руководство ООП поддерживало Ирак, но знало, что война против него уничтожит всех. К ужасу Арафата, иракский диктатор был непреклонен.

Власти Туниса арестовали убийцу Абу Айяда и не допустили чиновников ООП к его допросу: опасались израильского удара или народных волнений, так как во время кризиса в Персидском заливе Тунис был на стороне Ирака. Гнев Израиля Тунис испытал уже дважды: в 1985 г. его авиация разбомбила штаб-квартиру Арафата в этой стране, а в 1988 г. высадившиеся с моря спецназовцы ликвидировали начальника военного крыла ФАТХ Абу Джихада. Однако Арафат обратился к президенту Туниса Бен Али, и тот выдал Хамзу ООП для суда. Палестинцы вывезли его в Йемен, допросили и приговорили к казни. Правда, Каддафи и Абу Нидаль, похоже, надавили на президента Йемена Али Абдуллу Салиха[62], чтобы он не допустил публичной казни, и Хамзу просто нашли мёртвым в камере.

Убийство Абу Айяда лишило многих людей защитника. В Тунисе как бы разворошили муравейник, обитатели которого бросились во все стороны. Этим убийством Абу Нидаль показал, что способен устранять высших руководителей аппарата разведки и безопасности ООП. Сгустилась атмосфера недоверия, моральный дух ООП низко упал. Рассеялись и бежали Атиф Абу Бакр и его коллеги по Чрезвычайному руководству. Катастрофа вскоре усугубилась позорным поражением Саддама. Структура палестинского сопротивления за пределами оккупированных территорий рушилась, годы дипломатических усилий оказались потрачены впустую.

Неудача Арафата была удачей Абу Нидаля. Во время конфликта в Заливе западная пресса предполагала, что террорист предоставит свою сеть своему первому спонсору – Ираку. Однако Абу Нидаль был слишком хитёр, чтобы поддержать проигравшего; к тому же на стороне Саддама была ООП. Поэтому Абу Нидаль воспользовался конфликтом, чтобы втереться в доверие к членам антииракской коалиции. Летом 1991 г. Египет неожиданно разрешил ему открыть учреждения в Каире. Так был наказан Арафат за поддержку не той стороны в войне. Абу Нидаль получил в арабском мире ещё один шанс.

Гений Абу Нидаля состоял в понимании того, что во имя национальных интересов государства пойдут на любые преступления и такой, как он, может процветать, делая за них грязную работу. Террорист не выжил бы, если бы его «клиенты» не нашли его полезным. Он служил многим хозяевам со многими интересами. Его понимание региональной политики, отсутствие моральных ограничений и талант к выживанию сделали его бандитом мирового уровня. Ключом к его успеху была враждебность к Арафату и ООП. Годами Абу Нидаль сдерживал палестинское национальное движение, а выиграли от этого как арабские государства, так и израильтяне. На словах арабские лидеры поддерживали палестинское дело, но на деле почти все они не доверяли ООП, так как она нередко бросала вызов их власти в их собственных странах, притягивала силовые ответы Израиля или даже угрожала втянуть их в войну.

Отчасти ООП виновата в этой враждебности сама. Под руководством Арафата она позволила себе втянуться в арабские распри, посягала на государственные интересы Иордании, Ливана, Сирии, Туниса, Кувейта. Её бюрократия была некомпетентной и часто коррумпированной. И всё же заслугой Арафата по-прежнему был отказ от терроризма и попытки найти урегулирование с Израилем, а это так тревожило и израильских и арабских сторонников жёсткой линии, что большинство «голубей» в ООП были ими устранены. На деле ООП в течение многих лет была не субъектом терроризма, а его главной жертвой. Арафат рано или поздно сойдёт со сцены, интифада может быть сокрушена или выдохнется, но палестинский национализм не уйдёт, пока живы 5 млн. человек, называющие себя палестинцами[63]. Следующего Абу Нидаля, возможно, нельзя будет обратить против собственного народа с той же лёгкостью.

Арабские государства сурово обошлись с палестинцами по причине своей слабости, так как не смогли защитить их от Израиля. Одна из причин ненависти арабских лидеров к ООП – то, что она неприятно напоминает им об их слабости. Израиль, со своей стороны, сурово обошёлся с палестинцами по причине своей силы, так как обуздать его было некому. Многие из сопутствующих проблем порождены победой Израиля в 1967 г., когда он стал имперской державой, более сильной, чем все соседи вместе взятые. Одним из первых то, что колонизация миллиона или более арабов пойдёт Израилю во вред, отметил еврейский историк русской революции Исаак Дёйчер, процитировав горькую немецкую фразу Man каnn sich totsiegen – «Можно победоносно загнать себя в могилу». Карьеры Абу Нидаля могло бы не быть, если бы в 1974 г. Израиль был готов на переговоры с ООП.

«С годами я пришёл к выводу, что долгосрочная безопасность Израиля заключается не в сокрушении палестинского национализма и ООП, а к соглашению с ними. Небольшое палестинское государство на границах Израиля вовсе не будет угрожать ему, а укрепит, обеспечив полное вхождение в ближневосточную семью» (с. 322). Хотя арабы хотят мира, они никогда не примут двух вещей – постоянного угнетения и рассеяния палестинского народа и постоянного доминирования Израиля в регионе. Стабильный мир между Израилем и его соседями может опираться лишь на баланс сил, а в конечном счёте – на добрососедство. Безопасность Израиля нельзя бесконечно поддерживать за счёт небезопасности его соседей.

«Читатели должны сделать собственные выводы об Абу Нидале, учитывая, что у Абу Айяда и его союзников в ФАТХ были все основания подозревать его и Израиль – двух своих главных врагов – в сговоре. Если, несмотря на его преступления, его сочтут палестинским “патриотом”, тогда он доказывает, как конфликт низвёл стремление палестинцев вернуть себе родину до бандитизма. Если же Абу Айяд и другие правы, что он – инструмент Израиля, тогда он выступает доказательством политической и моральной порочности, в которую погрузились Израиль и его арабские коллаборационисты» (с. 323-324).

1

Книга опубликована в 1992 г., когда Абу Нидаль был ещё жив. В августе 2002 г. он был найден застреленным в Багдаде. – Здесь и далее прим. автора реферата.

2

Хафиз аль-Асад (1930-2000) сирийский государственный, политический и военный деятель, президент (1971-2000), лидер сирийский партии «Баас».

3

Изз-уд-дин аль-Кассам (1882-1935) – арабский имам, боролся против властей французской подмандатной Сирии, затем против евреев подмандатной Палестины и её британских властей. Основатель подпольной боевой организации «Черная рука». Был убит в бою с полицией. В Палестине почитается как национальный герой.

4

Симха Флапан (1911 1987) израильский историк и политик, автор книги «Рождение Израиля: мифы и реальность», национальный секретарь левой сионистской партии МАПАМ. Выступал за примирение Израиля с арабами.

5

Бенни Моррис (род. 1948) – израильский историк, лидер группы «новых историков», цель которых состоит в пересмотре традиционных взглядов на историю Израиля и в попытках содействовать мирному процессу в регионе.

6

«Баас» (араб. «возрождение») – Партия арабского социалистического возрождения (ПАСВ). Её основателями (1947 г., Дамаск) были сирийский философ Мишель Афляк (1910-1989) и политический деятель Салах-уд-дин Битар (1912-1980). Баасизм – направление панарабского национализма, имеет целью объединить арабский мир в однопартийное государство, выступает за светский характер власти и модернизацию общества на основе государственного регулирования экономики. Партия «Баас» создала отделения в большинстве арабских стран, в двух из них стала правящей – в Ираке (в 1963 и в 1968-2003 гг.) и Сирии (с 1963 г. по сей день).

7

Малик – арабский титул монарха, на европейские языки его переводят как «король». Абдулла I ибн Хусейн (1882-1951) – первый малик Иордании, правил в 1946-1951 гг. (династия Хашимитов).

8

Хусейн ибн Талал (1935-1999) – третий малик Иордании, правил в 1952-1999 гг. (династия Хашимитов).

9

Ясир Арафат (1929-2004) – лидер палестинского национального движения второй половины XX в., руководитель партии ФАТХ (с 1959 г.), председатель исполнительного комитета Организации освобождения Палестины (с 1969 г.), председатель Палестинской национальной администрации (с 1993 г.).

10

Третья арабо-израильская (Шестидневная) война 5-10 июня 1967 г.

11

Абу Айяд, настоящее имя Салаф Халаф (1933-1991) – один из основателей ФАТХ, второе лицо в ФАТХ и ООП после Арафата, начальник разведки ООП. Был убит агентом Абу Нидаля.

12

Его сына звали Нидаль. Абу Нидаль означает «отец Нидаля» и является куньей. Кунья – часть имени араба, представляет собой сочетание слова Абу «отец» или Умм «мать» и имени (обычно) старшего сына или дочери человека.

13

Фидай (араб, «жертвующий [собой]») – в исламском мире обозначение готовых к самопожертвованию борцов за какую-либо идею, в том числе членов религиозных и революционных групп.

14

Джафар ан-Нимейри (1930-2009)– суданский военный, осуществил государственный переворот. Председатель Революционного совета (1969-1971) и президент Судана (1971-1985). Поначалу ориентировался на СССР, но скоро принял курс на исламизацию страны.

15

Владимир Евгеньевич Жаботинский (1880-1940) – один из руководителей сионистского движения, выходец из России. В годы Первой мировой войны сформировал Еврейский легион британской армии, позднее основал подпольную боевую организацию Иргун.

16

Ицхак Шамир (1915-2012) один из руководителей подпольной боевой организации Лехи в Британской Палеетиие, дважды премьер-министр Израиля (1983-1984, 1986 1992). Менахем Бегин (1913-1992) лидер Иргун, позднее премьер-министр Израиля (1977-1983).

17

Банда Штерна (официальное название — «Лехи», «Борцы за свободу Израиля») — подпольная боевая организация евреев подмандатной Палестины, в 1940-с гг. боролась с британскими властями. Ей основателем был поэт Авраам Штерн (1907-1942).

18

Уолтер Гиннесс, 1-й барон Мойн (1880-1944) — британский консервативный политик и предприниматель, министр колоний (1941-1942), министр по делам Ближнего Востока (1942-1944). Выступал против еврейской иммиграции в Палестину. Боевиками застрелен в Каире.

19

Вади Хаддад (1927-1978) – палестинский левый националист, руководитель военного крыла Народного фронта освобождения Палестины (НФОП).

20

Жорж Хабаш (1926-2008) – палестинский левый националист, генеральный секретарь НФОП.

21

Моссад – израильская внешняя разведка.

22

Махмуд Аббас, кунья – Абу Мазин (род. 1935) – палестинский политик, преемник Арафата на посту председателя ООП (с 2004 г.) и Палестинской национальной администрации (2005-2013). первый президент государства Палестина (с 2013 г.).

23

Ахмад Хасан аль-Бакр (1914-1982) – один из руководителей партии «Баас» в Ираке, президент страны (1968-1979).

24

Ариэль Шарон (1928-2014)– израильский военный и политик, неоднократно занимал министерские посты; премьер-министр (2001-2006).

25

Четвертая арабо-израильская война, война Судного дня (6-24 октября 1973 г.).

26

Саддам Хусейн (1937-2006) – иракский государственный и политический деятель, президент (1979-2003).

27

Леонид Ильич Брежнев (1906-1982) – советский партийный и государственный деятель, первый (1964-1966) и генеральный (1966-1982) секретарь ЦК КПСС, председатель Президиума Верховного Совета СССР (1960-1964, 1977-1982). Алексей Николаевич Косыгин (1904-1980) – советский государственный и партийный деятель, председатель Совета министров РСФСР (1946) и СССР (1964-1980). Николай Викторович Подгорный (1903-1983) – советский государственный и партийный деятель, председатель Президиума Верховного Совета СССР (1965-1977).

28

Хуари Бумедьен (1932-1978) – алжирский государственный и политический деятель, один из лидеров войны за независимость, председатель Революционного совета в 1965-1976 гг., второй президент Алжира (1976-1978). Фейсал (1906-1975) – третий малик Саудовской Аравии (1964-1975).

29

Ахмад Джибриль (род. 1935) – палестинский левый националист, генеральный секретарь отмежевавшейся от НФОП организации.

30

Абу Джихад, настоящее имя Халиль Ибрагим аль-Вазир (1935-1988) – один из основателей ФАТХ, руководитель военного крыла организации. Был убит израильским спецназом.

31

Генри Киссинджер (род. 1923) – американский дипломат и политолог, советник по национальной безопасности (1969-1975) и госсекретарь (1973-1977), ключевая фигура внешней политики США при президентах Р. Никсоне и Дж Форде.

32

Муаммар Каддафи (1942-2011) – лидер антимонархической революции в Ливии 1969 Г., руководитель страны (1969 2011). создатель государственного строя «джамахирия» (федерация коммун). Опираясь на нефтяные доходы, построил эффективную систему социального обеспечения; во внешней политике поддерживал некоторые революционные и террористические организации. Был убит повстанцами в условиях агрессии НАТО против Ливии.

33

Анвар ас-Садат (1918–1981) – второй президент Египта в 1970-1981 гг. Развернул страну в сторону Запада и проводил либерализацию экономики. Джеймс Картер (род. 1924) – 39-й президент США (1977-1981) (Демократическая партия).

34

Абд-уль-Халим Хаддам (род. 1932) – вице-президент Сирии (1984-2005), один из ближайших соратников Хафиза Асада. Один из немногих суннитов в состоявшем из алавитов правительстве Асада. В 2000 г. исполнял обязанности президента в период между смертью Хафиза и избранием Башара Асада. Сегодня живёт в Париже и находятся в оппозиции сирийскому правительству.

35

Тарик Азиз (1936-2015) – заместитель премьер-министра Ирака в течение всего периода президентства Саддама Хусейна, единственный христианин в его окружении.

36

Зайд бин Султан ан-Нахайян (1918-2004) – правитель эмирата Абу-Даби, правил в 1966-2004 гг., црезидент федерации ОАЭ с момента ее создания в 1971 г. и до своей смерти.

37

Шин-бет (аббревиатура названия Ширут ха-Битахон ха-Клали) – Общая служба безопасности, израильская контрразведка.

38

Бруно Крайский (1911-1990) – австрийский политик, канцлер (1970-1983).

39

Наум Гольдман (1895-1982) – один из основателей и второй председатель Всемирного еврейского конгресса. Филипп Клацник (1907-1999) – американский предприниматель и политик, министр торговли США (1980-1981), третий председатель Всемирного еврейского конгресса. Пьер Мендес-Франс (1907-1982) – французский политик, дважды премьер-министр Франции (1954-1955).

40

Валил Джумблат (род. 1949) – ливанский политик, лидер Прогрессивно-социалистической партии, один из светских лидеров друзской общины. Друзы – адепты монотеистической религии в Сирии, Ливане, Израиле и Иордании, которая в XI в. откололась от шиитского исмаилизма. Верят в переселение душ.

41

Интифада (араб. «восстание») – вооруженная борьба палестинцев против Израиля. Здесь имеется в виду первая интифада (1987-1993), которая к моменту выхода книги (1992 г.) ещё не закончилась, а всего их в Палестине выделяют минимум две (вторая имела место в 2000-2005 гг.).

42

Абд-уль-Карим Убейд (род. 1957) – имам деревни Джибшит в Южном Ливане, близкий к «Хезболле» духовный лидер. Был похищен израильскими коммандос в 1989 г., освобождён в 2004 г. вместе с 435 другими арабскими узниками в обмен на бывшего полковника военной разведки и тела трех солдат Израиля.

43

Роналд Рейган (1911-2004) – 40-й президент США (1981-1989). Маргарет Тэтчер (1925-2013) – премьер-министр Великобритании (1979-1990). Хосни Мубарак (род. 1928) – 4-й президент Египта (1981-2011).

44

Дело Лавона – политический скандал в Израиле 1954-1960 гг. В 1954 г. военная разведка Израиля планировала операцию «Сусанна» – теракты в Египте против британских и американских целей, чтобы Британия передумала выводить войска из зоны Суэцкого канала. Однако операция провалилась, и начальник военной разведки Биньямин Гибли и министр обороны Пинхас Лавон обвиняли в этом друг друга. Дело расследовали две комиссии, вторая из которых (1960 г.) вынесла решение о невиновности Лавона.

45

Геула Коэн (род. 1925) – израильская журналистка, одна из основателей правой партии «Тхия». депутат кнессета.

46

Меир Кахане (1932-1990) – американский, затем израильский общественный деятель, основатель Лиги защиты евреев в США и радикального движения «Ках» в Израиле. Выступал за трансфер всего арабского населения за пределы Израиля и включение элементов Галахи в государственное законодательство. Убит палестинцем.

47

Моше Аренс (род. 1925) – израильский авиационный инженер, член кнессета от правого блока «Ликуд», трижды министр обороны, также министр иностранных дел.

48

Александр Хейг (1924-2010) – американский военный и дипломат, верховный командующий силами НАТО в Европе (1974-1979), госсекретарь (1981-1982). Уильям Кейси (1913-1987) – руководитель избирательной кампании Р. Рейгана, директор ЦРУ (1981-1987).

49

Клэр Стерлинг (1919-1995) американская журналистка, занималась вопросами преступности, политических убийств и терроризма. После покушения в 1981 г. на папу Римского Иоанна Павла II обвинила в этом КГБ Болгарии; сегодня эта версия отвергнута.

50

Красная армия Японии японская леворадикальная террористическая организация (1971-2000) со штаб-квартирой в Ливане. Выступала за свержение монархии в Японии и подготовку мировой революции. Своими врагами считала капитализм, «советский ревизионизм» и сионизм. Новая народная армия – военное крыло подпольной Коммунистической партии Филиппин, созданной в 1968 г. маоистами после выхода из марксистско-ленинской КПФ. Везет партизанскую войну против правительства.

51

Саладин, точнее, Салах-уд-дин (1138 1193) султан Египта и Сирии (1174 1193), основатель династии Айюбидов. лидер исламского мира в его войнах с крестоносцами (этнический курд).

52

Садик аль-Махди (род. 1935) суданский политический и религиозный деятель, премьер-министр (1966 1967, 1986-1989), правнук религиозного лидера Мухаммада Ахмада, который в 1880-е гг. объявил себя махди (исламским мессией) и поднял успешное восстание Судана против Египта.

53

Джон Гаранг де Мабиор (1945-2005) военный, лидер сепаратистского движения на юге Судана, глава автономной администрации Южного Судана в 2005 г. Разбился на вертолете.

54

«Прямое действие» – французская анархо-коммунистическая организация, вела «городскую партизанскую войну»: в 1979-1987 гг. провела более 80 терактов.

55

Армянская секретная армия освобождения Армении – армянская боевая организация в 1975 – начале 1990-х гг. Проводила теракты против правительства Турции и имела целью восстановить Армению в составе всех населенных армянами территорий.

56

Армянская революционная федерация, «Дашнакцутюн» – армянская политическая организация, основана в 1890 г. Боролась за освобождение армянских территорий Османской империи; в 1918-1920 гг. после отделения Закавказья от России была в Армении правящей партией. Выступает за восстановление исторической Армении.

57

Акоп Акопян (1951-1988) –один из основателей и лидер Армянской секретной армии освобождения Армении.

58

Эрих Хонеккер (1912-1994) – немецкий социалист, первый/генеральный секретарь Центрального комитета СЕПГ (1971-1989), председатель Государственного совета ГДР (1976-1989).

59

Корпус стражей исламской революции – элитные войска Исламской Республики Иран, параллельная вооруженным силам военная структура.

60

Мухаммад Юсиф ан-Надджар (1930-1973) – сооснователь ФАТХ, член исполнительного комитета ООП. Был убит в ходе операции Моссада «Гнев божий» за причастность к теракту на Олимпийских играх в Мюнхене 1972 г.

61

В оригинале wild cards – непредвиденный фактор.

62

Али Абдулла Салих (1942-2017) – президент Северного Йемена (ЙАР) (1978-1990), после объединения страны с Южным Йеменом (НДРЙ) председатель Президентского совета (1990-1994) и президент (1994-2012). После ухода в отставку вступил в союз с повстанческим движением хуситов, затем разорвал его и при попытке бежать на контролируемую саудовцами территорию был хуситами убит.

63

Напомню, что книга опубликована в 1992 г. Уместно сказать несколько слов о дальнейшей судьбе Абу Нидаля. В Ливии он прожил долго, более 10 лет. Когда к концу 1990-х гг. Каддафи стал дистанцироваться от терроризма, Абу Нидаль был в очередной раз выслан из страны-спонсора. Выбор у него был невелик, и перебрался он вновь в Ирак. Правительство этой страны позднее заявило, что проник террорист под чужим именем и по поддельному йеменскому паспорту, 16 августа 2002 г. его нашли застреленным в своей квартире в Багдаде; странно, однако, что дом вроде бы принадлежал иракской спецслужбе «Мухабарат». По сообщению главы иракской разведки Тахира Хаббуша, Абу Нидаля приехали арестовать по обвинению в сговоре с иностранными правительствами, он ушел в спальню переодеться и там выстрелил себе в рот. Правда, по данным палестинской газеты «аль-Айям», скончался он от множественных огнестрельных ран.


home | my bookshelf | | АБУ НИДАЛЬ: НАЁМНИК-УБИЙЦА |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу