Book: Избранные циклы романов фантастики. Компиляция. Книги 1-15



Избранные циклы романов фантастики. Компиляция. Книги 1-15
Избранные циклы романов фантастики. Компиляция. Книги 1-15

Виталий Останин

Функция

Глава 1. Второе рождение

Жизнь каждого человека есть путь к самому себе...

Г. Гессе

— Вань! Ванечка, да что же это ты? Ох, матушки святы! Уби-или!.. — громкий визгливый голос резанул по ушам, раскалёнными иглами впившись прямиком в мозг. — Да что ж это делается-то?! Среди бела дня человека убили! Довели страну, сволочи!

Я узнал бы её из тысячи. Марья Ивановна, соседка, живущая этажом выше, любила поскандалить и обвинить всех и во всём. Власти — в коррупции, соседей — в нечистоплотности, молодых девчонок — в ветрености. Собственно, все у неё были виноваты — изводили бедную женщину целыми днями! И кошек её — добрый десяток хвостатых бродяг, — уже привыкших столоваться у подъезда.

Знающие люди старались со старушкой не пересекаться, ограничиваясь «Здрасти, Мариванна», по возможности, издали. Мало того что божий одуванчик имела чёрный пояс по выносу мозга, так ещё кошачьей мочой от неё несло нестерпимо. И из её квартиры, которая, к несчастью, была открыта. Какой нашатырь, о чём вы?!

Мне не повезло. Верная примета: начнёшь день с Мариванны — удачи не жди. Стоп! А где я вообще нахожусь? И чего мне так хреново? Мозг обработал информацию, собранную со всех датчиков, и доложился: лежу мордой в пол. В луже чего-то мерзкого, липкого и холодного. Чуть позже пришло и дополнение к докладу: в своём подъезде. Заснул? Да ладно, я ведь не бухаю! В смысле, не так, чтобы... А-а, к свиньям! Надо встать и разобраться.

С трудом разлепив веки, склеенные, будто вареньем, я открыл глаза и, поднявшись на колени, осмотрелся. Моя лестничная площадка, вон дверь в двух шагах. И, кстати, нихрена это не варенье. Там, где я только что лежал, разливалась громадная лужа чуть подсохшей крови. Моей? Похоже! Мне по башке дали? Грабанули у входа в дом? Вот и скидывайся на дверь с домофоном — толку, как выясняется, практически нет.

— Ах ты ж, батюшки! Живой! — мои шевеления не остались незамеченными голосистой старушкой. — Слав-тебе-господи!

Аккуратно коснувшись гудящей головы, я прошёлся по слипшимся в колючий колтун волосам. Точно, по башке. Крови-то натекло, как с хряка!

— Не тронь! Заразу занесёшь ещё! — бабка кружила рядом, словно гиена над падалью, но близко не подходила и явно не собиралась помогать. — В больничку б тебе надо да ментов вызвать. Поди, карманы-то обчистили да хату обнесли.

«И в ЦРУ завербовали!» — как это Марьиванна главных врагов в мою ситуацию не впутала? Хотя... поговаривали, что в этих вопросах старушенция специалист и даже по молодости отсидеть успела. Вон, какие обороты у «уважаемой пожилой женщины» прорезались!

Я похлопал себя по карманам. Да нет, ошиблась карга, ключи обнаружились на своём месте. Как и смарт с портмоне. Только вот экран гаджета был раздолбан в хлам. Это где я так умудрился? Упал на него, что ли? Попытка вспомнить события до удара по голове закончилась вспышкой такой острой боли, что я со стоном повалился обратно в лужу. Ну, хотя бы не рожей, а руками.

Старушенция опять закудахтала, но уже как-то без огонька и былого энтузиазма. Живой Польских, пусть и в луже собственной крови, был не так интересен для свежих новостей приподъездного «сарафанного радио», как его мёртвый аналог. Помри я на площадке — это да! Такая сенсация сделала бы её звездой номер один среди пенсионерок нашей улицы. Как минимум на недельку, а то и на две. Полиция, которая сама придёт, а не будет, как обычно, прятаться по примеру бегающего от неё участкового.

Собравшись с силами и не обращая более внимания на продолжающую возмущаться старушенцию, я по стеночке поднялся на ноги и, шатаясь, добрёл до своей двери. Благо находился на пролёте седьмого этажа, и идти было недалеко. Кое-как дрожащими руками попал ключом в замочную скважину. Ввалился в прихожую, отгородившись от следовавшей за мной по пятам сердобольной старушки, а главное, от её визгливого голоса, дверью.

Сам знаю, что в больничку надо... Но башка разламывается, и на самостоятельное путешествие сил у меня явно не хватит. Лучше уж скорую... Ментов? С меня в подъезде столько кровищи натекло, что врачи сами, если надо, вызовут. А вообще, на хрена им нужен очередной висяк?

Небольшая у меня квартира, однушка-гостинка. Да и та не моя — съёмная. Мерзкое наследие совкового, творчески переработанного современными строителями, прошлого. Того самого, когда страна заботилась о том, чтобы у каждой молодой семьи был свой дом. Точнее, конура в одном из бетонных уродцев из очередной серии чудовищных близнецов с зубодробительным индексом.

Одному на шестнадцати квадратах нормально, но стоит завести девушку, и она, не дай бог, решит к тебе переехать — хана! Только по стеночкам расходиться. А если ребёнок?..

Блин! Лях, о чём ты вообще думаешь? Мозги ударом всколыхнуло? Вот самое же важное сейчас — повозмущаться над условиями проживания и коварным планом строителей социализма и светлого будущего привить людям психологию собаки на цепи!

Лях — это я. Не Лёха, а именно Лях. Фамилия у меня такая, Польских. С детства во дворе только так и звали, даже сам себя привык так обозначать, хотя особо умные и борзые пытались обзывать «Пшеком». А Ваня я только для родни. Ну и Иван для совсем уж малознакомых людей.

В квартире царил разгром... Что было странно, ведь ключи лежали у меня в кармане, а дверь явно не взламывали. Словно бабка была права, и меня реально обнесли, а затем вежливо удалились, не забыв побеспокоиться о безопасности жилища. Хотя чего тут брать, самая ценная вещь — хороший, хотя и устаревший уже, комп, который спокойно стоял на положенном месте и был прекрасно виден от двери. У меня ведь даже телека нет! Да и вообще, какой смысл грабить студента?

Мозаика разрозненных образов собралась в единую картину, от которой мне сразу же сделалось дурно. Не то чтобы раньше было хорошо, однако...

В прихожей, прямо у моих ног, валялась почти вся имеющаяся в гардеробе одежда. Перекрученная, грязная и, кажется, окровавленная. Точно! Вон футболка с принтом «Экспедиции» аж колом стоит. Тут же был и паспорт со студенческим, и дебетовая карта, на которую шла зарплата. Что тут произошло?

Неторопливо, по стеночке, обогнув кучу тряпья — меня всё ещё пошатывало, — зашёл в единственную комнату. Тоже бардак. Диван расправлен, но он почти всегда в таком состоянии. Только вот бельё грязное, будто на нём бомж спал. На полу разбросан с десяток книг, подняв одну из которых, я с удивлением прочитал на зелёной обложке заглавие «Анатомический атлас». После странного пробуждения и окровавленной одежды в прихожей, сил удивляться у меня уже не осталось. Я только выматерился вполголоса и отложил пособие.

Я студент, да. Пятикурсник. Но не на медика учусь, а на манагера — просто ради диплома о вышке. Наличие в моём доме, пусть и съёмном, таких вот книг... не то чтобы невозможно в принципе, но крайне маловероятно! Анатомический атлас!

«Что я... в “Декстера” превратился, что ли? Курсы расчленёнки на дому для чайников организо... — уловив носом стойкий неприятных запах, я обошёл диван и тупо уставился на наваленную на полу кучу человеческих испражнений. — Да что здесь вообще творится-то?!»

Уже не зная, что и думать, прошел на кухню.

Хотелось пить и, как ни странно, есть. Даже не так — жрать! Люто, до судорог в животе, даже мерзкий запах бомжатника, стоявший в квартире, не мог отбить этого желания. А вообще, странно, что несколько минут назад ни голода, ни запаха я словно бы не чувствовал... А тут накатило! Складывалось ощущение, что я не ел как минимум дня три, а то и больше. Сама мысль об этом затмила все остальные, делая их вторичными и неважными. Одежда, постель, разбитая башка и прочее — всё побоку! Не помню за собой такого...

С водой всё было просто — я присосался к крану и долго не мог от него отлипнуть. Потом принялся отмывать лицо от кровавой корки. Сходила она с трудом, хоть губку бери. По-хорошему сейчас бы в душ, но это может и подождать. А вот еда...

Живот уже не бурлил, а натурально ревел пятилитровым двигателем на высоких оборотах. Но... холодильник оказался, мало того что пуст, так ещё и открыт, а на полу валялось всё его содержимое, которое невозможно было употребить в пищу. Пакеты, обёртки, рваный целлофан и растоптанная упаковка от яиц. Даже морозилка сияла девственной чистотой, свежей наморозью льда, демонстрируя отсутствие лучшего друга одинокого мужчины, пельменей. А ведь были! Я точно помню, как покупал... Вчера?

Это был затык не меньший, чем общий хаос в квартире. А то и больший! Судя по тому, что я вижу сейчас, разводили срач как минимум пару дней. Которых я совершенно не помню. Вообще!

Ну не мог же я выйти на улицу за пивом, а вернувшись и получив по голове, застать такие вот изменения! И проваляться в подъезде после ограбления так долго тоже не мог!

«Календарь! Телефон в минус, бумажного никогда не держал, значит, комп!»

Машинка запустилась едва слышно и, благодаря SSD, махом. Мне, однако, показалось, что грузилась она не меньше часа. Наконец, когда заставка Windows сменилась окном антивируса, я нетерпеливо ткнул в трей, активируя календарь.

— Твою же ма-а-ать!.. — простонал я, неверяще разглядывая дату. «21 апреля, воскресенье».

Две недели! Не доверяя винде, я полез в интернет, но только для того, чтобы убедиться, что поделка «Мелкомягких» не лжёт. С момента моего выхода из дома в магазин за живительным напитком, который, как известно, в отличие от воды людей не губит, прошло ровно четырнадцать дней. Как, как такое возможно вообще?! Может, я лунатик? Да ну... они вроде бы просто во сне бродят, а про «потерянное» время я как-то и не слышал... А тут «хлоп» — и нет двух недель!

«Друзья! Надо позвонить друзьям! Они могут быть в курсе, что случилось!»

Мля, как вовремя старик «хуавей» решил помереть! Охваченный паникой, я рванул к выходу, намереваясь как есть — с окровавленной башкой и рожей — нестись через полгорода к Илюхе или Никите, но замер, услышав чирикающе-умирающую трель дверного звонка.

Кто? Марьивана? Скорая? Нет, я не вызывал! Старая, может, расстаралась? Или ментов? Чёрт, их вот не хватало... у меня тут разве что орудия убийства нет, и расчленённые трупы отсутствуют! А может, и есть... кстати. Просто я их ещё не нашёл. И глазка на двери нет. Блин, кто сейчас вообще двери без глазка ставит?!

Пока я решал, открывать дверь или сделать вид, что никого нет дома, щёлкнуло, и предательница сама распахнулась внутрь, едва не приложив меня полотном по многострадальной бестолковке. Я же её закрывал! Мать! Да я ж ключи в замке с той стороны оставил! Лях! Машку за ляжку, я всё понимаю: по башке получил, аффект и психологическую «марьивановну» вдогонку словил! Но нельзя же так-то...

Один за другим в конуру вошли трое, профессионально отжимая меня от входа. И сразу стало очень тесно, а также, чего греха таить, тревожно. Да ладно, страшно мне стало! До мокрых штанов дело пока не дошло, но если события продолжат развиваться таким вот образом...

Характеризуя гостей всем скопом, на ум приходило только одно слово — быки. Молодые, бритые под три миллиметра шкафчики с антресольками, очень спортивные и явно не шибко умные. И в обращённых на меня взглядах не читалось ничего доброго и вечного.

— Ты Польских Иван Павлович? — медленно приближаясь, проговорил центральный персонаж триптиха «Братки морщат лоха».

Этот был немного постарше и, как бы сказать, поумнее. По крайней мере, лицо его не было застывшей маской убийцы.

А вот вопрос, который он задал, был такой... ментовский. Ну, кто ещё может так говорить: «Иван Павлович»? Менты? Полиция, в смысле? Сейчас такие особи в органах встречаются, что не всегда от братков-то и отличишь. Да, полиция! Вызвала всё-таки, старая!

Отвечая на вопрос, я качнул головой. И сразу же получил мощный прямой в челюсть.

Хорошо поставленный удар вынес меня в единственную комнату. Под ноги попалась какая-то тряпка, и я, не устояв, растянулся на полу, смачно приложившись многострадальным затылком по грязному паркету. Воздух из лёгких выбило напрочь, а в голове загудели колокола. Следующий заданный вопрос я просто-напросто не услышал, зато почувствовал смачный пинок, прилетевший прямо в ухо.

— ...попался, сучёныш... — донеслось до меня.

«Не менты!» — своевременно мелькнула мысль.

В следующий миг братки обступили меня с трёх сторон и принялись пинать тяжёлыми ботинками. Казалось, их совершенно не заботило, выживу я после такого или нет.

Били жёстко, молча и явно со знанием дела. Мне только и оставалось, что свернуться калачиком, прикрывая руками голову. Даже орать, в надежде на то, что крики услышит кто-то из соседей и вызовет-таки полицию, я не мог — воздух из лёгких выбили ещё первыми ударами. Спасительная темнота не спешила слизнуть сознание, на что я, честно говоря, рассчитывал.

Однако секунд через двадцать вдруг понял, что не подыхаю от боли и даже могу дышать. Это было так странно... Лупили-то меня от души, по лицам быков было видно, как они напряжены. Мои же ощущения говорили другое — так, попинывают без энтузиазма. Но сначала же было больно! А сейчас как-то не очень. Выдохлись? Убивать не хотят?

— Харэ! Сдохнет ещё раньше времени!

Старший над быками остановил подчинённых и теперь задумчиво смотрел на меня. Глаза у него были карие, масляные такие, бабам поди нравятся...

Лях! Ты о чём вообще?!

Странное ощущение. Вроде меня крепко отмутузили, но, похоже, не отбили ничего и не сломали. Хотя ведь и по рёбрам, и по почкам, и по голове стучали неслабо. Руки, которыми я закрывался от ударов, и вовсе должны были превратиться в месиво из мяса и осколков костей. А я чувствую, что здоров. Относительно, конечно, но цел и невредим. Рассуждаю вон связно. Жрать только охота дико. Что за бред?

Двое шкафчиков рывком вздёрнули меня на ноги, а третий вмял кулак в солнечное сплетение. Тело ожидаемо сложилось вдвое, повиснув на руках быков, но, я это отчётливо осознал, дыхание не потеряло. Бьёт как девчонка!

— Воняет у него, как в бомжарне... — презрительно выдал один из братков. — Может, не он? А то порешим не того?

— Мля, у него пресс каменный... — пробурчал главный, потирая кулак. Схватил меня за волосы, задрал голову и рявкнул прямо в лицо. — Ты Польских? Ты, сука, Козыря завалил?

— Н-нет... — прохрипел я, чувствуя солоновато-железный привкус крови во рту.

— Гонит! — бросил тот, что удерживал меня справа. — Его морда, регистратор срисовал. А вон, кажись, паспорт...

Главный нагнулся за документом, раскрыл его и удовлетворенно оскалился.

— Он.

Махнул рукой, моя голова дёрнулась от сильной затрещины. Бык приблизил лицо к моему и доверительно сообщил:

— Мы тебе, клоун, яйца отрежем и сожрать заставим.

— Влад, мы палимся тут! — решил встрять в разговор правый. — Ща мусора заявятся, нахер такой зашквар?! Давай его сперва в гаражи, а потом уже...

Что там будет потом, после гаражей, мне сделалось предельно ясно. Прикопают меня на песчаном карьере или выбросят на городской свалке.

— Ладно... — главный кивнул. — Рот ему заткните чем-нить, а то начнёт ещё верещать в подъезде. И в тачку тащите. Там разберёмся...

«Твою мать... Твою мать... Твою мать...» — только и вертелось в голове. Разум не успевал за стремительно развивающимися событиями. По-хорошему попробовать бы вырваться, но я обвис на руках братков, будто смирившись с незавидным будущим. Как я вообще попал в такую историю?

Попробуем рассуждать логически, как говорил наш препод по экономике. Козырь? Так же он вроде сказал, главный их? Это не тот Козырь, местного олигарха сынок? Если так, мне реально хана. Городок у нас традиционно красный, даже, говорят, в девяностые тут криминал особо не лютовал. А всё потому, что ниша эта была занята силовиками. Даже вора в законе не было ни одного.

А после этого тот же самый криминал, часто неместный, остепенился, легализовался и осел в тихом пасторальном Благовещенске, только уже в образе крупных предпринимателей. Папа Козыря был из таких. В девяностых кирпичи дальнобойщикам продавал на владивостокской трассе, а сейчас дружит с прокурором, начальником УВД, вроде даже пару сроков в городской думе просидел.

Сын его, единственный, кстати, известный на всю Благу, мажор. Ничего такого криминального, в смысле ОПГ и так далее, просто безумная, вечно обдолбанная тварь, которой всё сходило с рук. Даже когда он девчонку на машине сбил, беременную. Отмазал его папаша, зря, что ли, с прокурором в бане парится?! А теперь его убили, выходит. И вешают это на меня. Занятно, когда я успел киллером заделаться?

А папка Козыря по-прежнему решает дела, как в милых ему девяностых. Быков послал.

Я поймал себя на мысли, что очень спокойно обо всём этом рассуждаю. Отстраненно так, словно не меня сейчас повезут убивать!

Ну нет! Ещё не повезли! Пусть лучше на месте, суки, грохнут! Потому как то, что ждёт меня в «гаражах», много страшнее смерти! А значит, я побрыкаюсь и сдохну, но послушной макиварой для них не стану!



Резко подпрыгнув в руках крепко удерживающей меня парочки, я со всей дури вмазал обеими ногами в грудину главному братку. Не ожидавшего такой прыти бандита в буквальном смысле снесло. Прямо на диван-кровать, с которой он — страйк! — скатился прямиком в бомжатский нужник. Его подельники тоже оказались не готовы к активному сопротивлению качественно отбитого куска мяса. Далеко не сразу они поняли, что случилось, а левый и вовсе ослабил хватку, что дало мне возможность выдернуть руку. На одних инстинктах я ткнул правого растопыренной ладонью в лицо.

В глаза вроде не попал, но оттолкнуть от себя шкафоподобного верзилу получилось. Правда, сразу за этим прилетело от его напарника, и я вновь оказался на полу. Уж не знаю, как мне удалось встать, но подскочивший ко мне бугай — левый или правый? — вдруг сделался каким-то медленным и вялым. Увернуться от его размашистого удара ногой труда не составило, однако на этом моя удача и закончилась. От сильного пинка, пришедшегося сбоку по рёбрам, меня отнесло прямо к окну. Тут же сверху навалились две тяжёлые туши, прижимая спиной к подоконнику.

Я пытался вырваться, сопел и тыкал в разные стороны руками и ногами. Одного даже попытался укусить, но тот, словно почуяв моё намерение, увернулся, и я только звонко щёлкнул челюстью. Затем...

Затем что-то произошло. Я не понял что именно, но давление на меня ослабло. Одна из массивных туш, активно пытающаяся меня скрутить, обмякла. Захрипев, тело начало сползать. Его напарник, прекратив прижимать меня к полу, с ужасом глядел на мои окровавленные пальцы, медленно выходящие из горла товарища.

Всё словно бы застыло: умирающий — убитый голыми руками браток, — второй бычок и их главарь, только что выбравшийся из-за дивана, перемазанный в дерьме. Последний уже успел извлечь пистолет.

В следующее же мгновение произошло сразу несколько событий. Упал непонятно как убитый мной правый. Левый начал поднимать для удара руку. Главный повёл стволом в мою сторону — намерение убить читалось на его лице.

Я ударил левого в грудь сдвоенным ударом рук. Используя инерцию, прижался спиной к оконному стеклу. И вывалился наружу. Слыша, как вслед прогремело несколько выстрелов.

«Седьмой же этаж! — пришла мысль, когда воздух уже свистел в ушах. — Эпично сбежал!»

Сознание уже приготовилось к скорому столкновению с асфальтом. Скорее всего, я даже почувствовать ничего не успею. Максимум услышу влажный шмяк, прежде чем душа отлетит туда, куда она там направляется после смерти.

А вот тело умирать не собиралось. Сгруппировавшись в воздухе, оно как-то извернулось и... Земля ударила в ступни, колени согнулись, как рессоры дорогого авто, и я мягко едва-едва коснулся правым коленом асфальта. Будто со стороны себя увидел — прибытие терминатора, мля!

Мозг завис, не в силах уложить в голове тот факт, что, вывалившись из окна седьмого этажа, я остался жив. И, кажется, даже цел.

Что. Это. Было. Как такое возможно, вообще? Эта высота смертельна без вариантов! Даже будь я тренированным спортсменом, а это не так, всё равно бы разбился! У меня бедренные кости должны были из плеч выйти от такого приземления! Но нет, я стою. Охреневший, но живой.

Выпрямившись во весь рост, я автоматически бросил взгляд наверх. Там, в окне моей квартиры, маячил главарь с пистолетом. Смотрел и не верил в то, что видел. Я его понимал. Сам бы не поверил, если бы не совершил этот прыжок. Но замешательство у бандита прошло очень быстро. Он поднял пистолет, прицеливаясь, а я, не дожидаясь выстрелов, побежал.

Да к чёртовой матери всё! Как, почему — плевать! Вот он сейчас влепит мне между лопаток пулю, и точно станет всё равно, как это я такие чудеса совершаю! На всякий случай, чтобы сбить быку прицел, я стал выписывать зигзаги. До тех пор пока не добежал до угла дома и не скрылся за ним.

Здесь остановился, привалившись спиной к стене. Сердце перепуганной птицей билось о рёбра клетки, дыхание сбилось, а перед глазами ходили цветные круги. И голод! Нешуточный такой голод, грозящий переварить желудок. Нашёл, мля, время!

Бежать! Нужно было бежать. Прочь из микрахи! Если на мне убийство и бандиты пришли наказывать, значит, и менты ищут. И то, что я ничего не помню о последних двух неделях, мало их заинтересует. Как и способности прыгать из окна.

За город — тут недалеко. Ранняя весна, забраться в пустующий дачный домик, отдышаться, пересидеть, обдумать всё. Составить какой-то план действий. Сейчас мой мозг не способен к анализу. Слишком я напуган. И хочу жрать.

Вот это ещё! Надо найти еду, а то желудочный сок прожжёт во мне дыру.

Всё, побежали.

Взяв с места весьма приличный темп, я помчался в сторону Чигирей. И только добравшись до границы микрорайона, сообразил, что прятаться в дачном домике мне совершенно не обязательно. Илья! Он же живёт в коттедже на аэропортовской трассе. Какой-то посёлок дачный, Берёзки, кажется! Звал же на шашлыки как-то... Правда, он на седьмом кэмэ трассы, но какие у меня варианты? А Илюха — друг! Он поможет! И покормит!


Микраху я покидал дворами, прижимаясь к домам и стараясь не отсвечивать. Проблем у меня и так выше крыши, не хватало ещё вдогонку нарваться на какого-нибудь «активного гражданина», которого заинтересует моя грязная одежда и несмытая с лица и рук кровь. Поэтому двигался медленно, не бежал, чтобы не выделяться из вечерней публики. И только выйдя за последние жилые дома, рысью припустил к трассе. По которой я тоже не собирался двигаться — вдоль, по лесочку. Он там реденький, без подлеска, и идти можно быстро, и в глубину леса нырнуть, если патрульная машина появится.

На моё счастье, полиция этим воскресным вечером на аэропортовской трассе никого не ловила. Двигался я лёгким бегом, как сторонник всяческого ЗОЖа, вышедший на вечернюю пробежку. Солнце клонилось к горизонту, скоро можно ждать темноты, и тогда безопасность движения по лесу станет очень сомнительной. Не из-за диких зверей — откуда бы им тут взяться в черте города? А по причине нехилой такой возможности напороться глазом на ветку. Впрочем, по моим прикидкам, до дома Ильи я должен был добраться до наступления темноты.

Тело словно и не получало по голове и не было избито бандюками до состояния бифштекса. Двигалось легко, не сигнализируя о том, что «тут вот ай!» Дыхалка тоже не подводила — лёгкие работали ровно, а я ведь уже не меньше трёшки пробежал. Так-то я в спортзал похаживаю, но без фанатизма, больше для тонуса и для девочек. И как-то до сих пор не замечал за собой такой вот выносливости. Ещё одна странность в копилку...

А их было полно! Начиная от пробуждения в луже крови и заканчивая прыжком с седьмого этажа. И объяснений в голову толковых не приходило. Потерю памяти можно было как-то подогнать под лунатизм — мало ли, что я им никогда не страдал! А вот полёты эти... И горло бандита, пробитое рукой... Нет, братцы, нифига это не лунатизм. Это больше походило на истории из комиксов, по которым последнее время повадились снимать фильмы. Типа, жил-был Питер Паркер, потом его укусил радиоактивный паук, и стал парень человеком-пауком.

И ведь понимаю, что бред! Но как ещё-то объяснить? Правительственными экспериментами? Ага! В Благовещенске! Хотя, если подумать, не самый тупой вариант. Глушь, людей мало, если что-то пойдёт не так, как у меня, например, всегда можно спустить историю на тормозах, выдав за досужие сплетни и впечатлительность жителей российской глубинки.

Да не, меня бы тогда не бандиты с ментами ловили, а какие-нибудь капитаны ФСБ, или кто там охраняет секретные лаборатории безумных ученых? Да и не сбежал бы я от них, придя в себя у дверей своей квартиры.

Ещё версия — инопланетяне. Всё примерно так же, как с учёными, только в космосе. Ага, понавтыкали в меня всякой фигни и сбросили на Землю посмотреть, что же с крыской дальше будет. Не, я понимаю, что всё не так! Но, мля, а как тогда?!

Дыши ровнее, Лях! Во всём разберёмся. Шаг, мать его, за шагом. Сейчас к Илюхе, пожрать, узнать, что про меня было слышно последние две недели, а потом уже и версии строить можно. А то я наворочу на голодный желудок, все DC с Marvel замучаются распутывать! Вторжение саблезубых кроликов-убийц!

Семь километров по пересечёнке за полтора часа — это, я считаю, рекорд. Лично для меня. И при этом я даже не взмок — бежал себе, бежал, масло в голове гонял. И прибежал. Вон уже показался посёлок, где у Илюхи фазенда. Я бы фиг согласился жить в такой местности: лес, лес, потом — хлоп! Посёлок на полтора десятка домов. И снова лес, лес, лес. Бр-р-р! Я городское дитя, без шума двигателей за окном заснуть не смогу. А Илья... Ну, он постарше, двое детей у него. Фиг его знает, зачем из города уехал. Не ради же площадки для шашлыков?

Дома я у него не был последние пару лет, как уехал за город, мы встречались только в барах и кофейнях. Но фотки видел, поэтому без труда опознал пряничный двухэтажный коттедж, повёрнутый одной из стен к девственному лесу. М-дя... Вот же вкусы-то у некоторых!

Собаки, по счастью, во дворе не оказалось, так что я спокойно прошёл к двери и постучал. Вот он, наверное, сейчас удивится!..

— Лях, ты ...лся?! Ты какого ... сюда припёрся?!

Не на такую встречу я, признаться, рассчитывал. Есть немаленькая такая вероятность, что пожрать мне тут не удастся.

— Илюх, ты чего? Мне помощь нужна! Ты же друг мой, куда мне ещё идти?!

— Я архитектор, а не психиатр! Чем я могу помочь маньяку?

Только тут до меня дошло, что дверь он хоть и открыл, но не до конца. И оставил цепочку висеть. Он меня что боялся? Господи, чего ж я натворил-то без памяти?

— Илюх... Илюх, я ничего не помню! Две недели ничего не помню! Два часа назад пришёл в себя в кровище у дверей квартиры. Дома бомжатник, шмотки мои все в крови! Бандиты тут же пришли убивать. Илюх, скажи, что со мной было?! Чувак, пожалуйста! У меня уже кукушка сползла, ничего понять не могу!

Он не меньше минуты смотрел на меня очень внимательно, словно ему внедрили в глаза детектор лжи. Потом снял цепочку и открыл дверь.

— Входи. Только тихо. Олька детей укладывает.

Дальше прихожей мы не сдвинулись. Уселись на табуретки напротив друг друга. Илья, веселый здоровяк Илья, который был мне вместо старшего брата, смотрел с подозрением и был напряжен так, словно готовился в любой момент вскочить и ударить гостя стулом.

— Мне бы помыться, переодеться и пожрать, Илюх... — протянул я просительно. — И узнать, что за хрень творится. Ты, судя по реакции, что-то знаешь.

— Да весь город в курсе, — после некоторого молчания произнёс он. — Ты у нас инфоповод номер один. Звезда «ютуба» и новостных лент. Маньяк-мститель. Три трупа на тебе точно есть, ещё два убийства без доказательств, но думают на тебя. Вся полиция в усиленном режиме ищет, а ты ко мне в гости приходишь и пожрать просишь...

— Ты же не шутишь сейчас? — голова от таких новостей кругом не пошла. Что-то такое я и предполагал. Стоило только обдумать визит бандитов, которые приходили мстить за Козыря. Не одного, выходит, Козыря.

Это что, у меня крышку снесло на почве справедливости, что ли? Типа, «Мстителей» пересмотрел? И пошёл насаждать добро? О-хре-неть!

— Да какие, нахрен, шутки, Лях?! — от избытка чувств Илья повысил голос и тут же, осознав, перешёл на шепот. — Я сперва не поверил, что это про тебя. Даже когда видео смотрел, думал, что фейк. Но потом второй видос, третий... Ты пропал, телефон не отвечает. Мамка твоя в больничке — криз у неё случился, как узнала. Хотел к тебе домой сходить — там полиция, не пустили. Вот и что я должен был думать после такого?

— Что твой друг не убийца! — злым шипением ответил я. — Мало ли какой видос! Ты меня знаешь уже лет восемь, похож я на маньяка?

Илья как-то сразу же сник. Мы с ним очень непохожие: он крупный, курчавый, широколицый. Лицо доброе и в очках, беззащитное такое. Но это до тех пор, пока этот интеллигент-переросток не возьмёт шею наглеца в захват и не придушит. Обманчивая, короче, у человека внешность. Я против него глиста в кепке. Субтильный вьюноша бледный со взором горящим, это он меня так всегда называл. Я младше на восемь лет, имею совершенно иные интересы в жизни. Студент, который собрался после получения вышки покорять Москву и архитектор-семьянин. Удивительно, что мы вообще дружим. Но никого ближе у меня не было.

— Ты правда ничего не помнишь?

— Илюх, ну чё бы я врал?! Я сам вижу, какая херь вокруг творится, без твоих рассказов про видео. Пришел бы я к тебе?!

Помолчали. Я многое хотел спросить: про маму, про мои преступления, про видео эти — сто пудов он их скачал и просмотрел по десять раз! Хотел поделиться догадкой про любительницу кошек из своего подъезда, теперь я был убежден, что бандитам позвонила старая перечница. Но не мог открыть рта. Так бывает, когда оказываешься рядом с кем-то по-настоящему близким, и слова вдруг становятся не нужны. Он же мне поверил — сразу и без доказательств. И этого было достаточно. Точнее, не только этого...

— Ладно, давай в душ сходи, я пока одежду тебе попытаюсь подобрать да еду разогрею.

Вот об этом я и говорил, не только.

— А давай сперва пожрём, а?! Ты не поверишь, у меня желудок просто с ума сходит. Кажется, я все эти две недели не жрал!

— Ну, исхудавшим ты не выглядишь. Пошли на кухню, нехватка.

Спустя полчаса, сытый — съев половину кастрюли тушёной картошки, — вымытый и одетый в чистое, я сидел с планшетом в руках и смотрел видео. Тихо сползая под стол.

Героем боевика был я. На одном сорокасекундном видосе бил человека об стену, оставляя кровавые пятна на бетоне, на втором — ломал другому шею, на третьем — стрелял в кого-то, кто находился за пределами камеры. И всё это проделывал с совершенно спокойным выражением лица. Ни злости, ни ожесточения. Просто универсальный солдат за работой.

— Они все преступники или типа того, — вероятно Илья решил, что мне станет от этого легче. Такое невысказанное «они заслуживали смерти».

Нет, Илюх. Не станет. Может, они и заслуживали. Только вот я не судья и не палач. Нет у меня такого права, решать, кто будет жить, а кому пришла пора умирать. Я обычный студент...

«Прыгающий с седьмого этажа и пробивающий руками горло!»

Н-да. Не совсем, получается, обычный. Но и не сволочь конченая. Кем бы я ни был эти две вырезанные из моей жизни недели, а подставлять друга не буду. Хотелось, конечно, провести ночь в тепле и безопасности, но, если меня ищут менты, Илюхе достанется. Укрывательство преступника — тоже уголовное преступление.

Был ещё один мотив. А вдруг я опять... отключусь? Превращусь в этого безумного берсерка, который, судя по состоянию моей квартиры, и задницу-то вытирать не умеет! Только убивать. Вот что тогда будет с обитателями этого дома?

— Пойду я, Илюх...

— Куда ты, на ночь глядя?! Переночуешь на диване в зале.

— Не-не-не. Я только денег у тебя попрошу. Сколько не жалко. Кэшем лучше, мою карточку наверняка отслеживают.

Да и осталась она на полу съёмной квартиры.

— Лях, сюда ж такси не ходит.

— Ниче, я пешочком. До тебя же дошёл, дойду и обратно.

Илья сходил на второй этаж, сунул мне в руку с десяток разноцветных бумажек. Навскидку тут было около десяти тысяч.

— Больше кэша нет.

Я молча обнял его и, не говоря глупостей про то, что всё верну, вышел за дверь. Кое-какие мысли о том, где переночевать, у меня появились.

Глава 2. Ночные встречи

Оптимизм — это недостаток информации.

Ф.Раневская

— Ничё! Во всём разберёмся! Просто надо переждать! — бормотал я под нос. И сам себе не верил.

На обратной дороге к городу размышлял о том, что мне рассказал и показал Илья. Как две недели назад я — тот я, которого совершенно не помню, — убил человека на подземной парковке. Судя по камерам наблюдения, из записей которых и сделали первый ролик, я просто подошёл к сидящему за рулем, выдернул одной рукой наружу и принялся долбить им бетонную стену.

Без всяких видимых причин, как сказал бы классик! Я не знал этого человека, никогда его не видел, даже не подозревал о его существовании. До тех пор пока не узрел доказательство своего преступления.

Медики насчитали с десяток переломов, разрывов внутренних органов и смятый затылок. Ещё позже стала известна личность покойного. Им оказался азербайджанец, которого милиция давно и безуспешно пыталась закрыть за торговлю наркотиками. Когда этот факт стал известен журналистам, из убийцы я сразу же превратился в борца с преступностью.

Вот такие они, смишники! Убил человека — изверг. Убил преступника — народный мститель. И пофиг, что сделал ты это с особой жестокостью. Мораль у журналистов одна: новость должна продаваться!

Хотя, пожалуй, зря я на них. После просмотра видео успел ознакомиться с обсуждением новости на одном из порталов. Да, многие осуждали мой поступок, но куда больше людей выражались совершенно иначе.

«Ну наконец-то кто-то за ментов работу делать начал!»



«Житья от этих уродов не стало! Они уже в школах скоро начнут торговать, а полиция ищет законные способы их закрыть! Молодец, парень, так и надо с ними!»

«Чурки вообще берега потеряли!»

Подобная реакция меня нисколько не удивила. В массе своей люди, особенно хорошо это проявляется в интернете, глупы. Да что там, полные придурки! Радоваться убийству, да ещё такому зверскому! Да, погиб наркоторговец, но где, блин, гарантия, что завтра этот герой-мститель не отметелит таким вот образом тебя? Безмозглые хомячки!

После того как я появился в новостях со второй жертвой, одобрения стало значительно меньше, а осуждения, наоборот, больше. И вроде бы я снова убил преступника, но уже не такого опасного, какую-то совершеннейшую мелочь. Молодого пацана, который промышлял уличным грабежом. Придурок этот не придумал ничего умнее, как прямо под камерой магазина попытаться вырвать у меня барсетку — откуда она, кстати, взялась? Я догнал его в три прыжка, вернул своё имущество и без затей свернул шею.

Вот тут уже в интернетах начался хай! К тому моменту полиция успели слить информацию о личности «мстителя», так что поносили меня уже адресно. Убийца, зверь, за что же мальчишку так?! То есть все традиционные рефрены русского менталитета: пожалей слабого. Нет, я себя не оправдывал, но смена тональности поражала. Вчера же ещё был героем и борцом с преступностью!

А вот третья жертва беспамятного меня окончательно сместила акцент с «народного мстителя» на маньяка-убийцу. Тот самый Козырь, да... Его ведь, строго говоря, даже злодеем нельзя было назвать. Тварью — да. Но не преступником. И моя расправа над ним уже ни у кого не вызвала одобрения. До хомячков дошло, что в городе орудует зверь.

Из видео, как и из новостей, было совершенно непонятно, с чего я вообще решил убить мажора. Может, у нас конфликт какой вышел, может, ещё что... Не суть важно, в общем-то. Как и то, откуда у меня оказался пистолет, из которого я застрелил сына преступного авторитета. Вполне возможно, что у жертвы же и забрал. С мажорчика станется возить в бардачке машины ствол. Ну, или азера того. Кстати, очень может быть. А потом таскал в барсетке.

Больше свидетельств моей преступной активности не имелось, однако полиция считала, что жертв на моём счету вдвое больше. Тоже, кстати, все преступники — Илюха реально полагал, что мне будет легче от осознания этого факта?

Искали меня с огоньком. На выездах из города машины проверяли очень часто, особенно бомбил-междугородников. На ЖД-вокзале и в аэропорту ходили усиленные патрули полиции, снабженные моей фотографией полугодичной давности из социальных сетей. В городе тоже был введён режим усиления, но пока мне или моему двойнику — такую версию я тоже пока со счетов не сбрасывал — каким-то образом удавалось уходить. Странно, что на квартире засады не было — напрашивалось же прям такое решение!

Другой странностью было поведение старухи-соседки. Как она могла стоять надо мной и причитать, если знала, что я убивец, руки которого по локоть в крови невинных жертв? Или она новости не смотрит? Так другие перечницы ей обязательно бы рассказали! К тому же ментов или тех, кого она за ментов приняла, вызвонила же! Неужто любопытство кошатницы действительно не имело берегов? В общем, некоторые нескладушки во всём этом имелись.

По моему субъективному мнению, основанному на огромном количестве сериалов, асоциальный одиночка не имел шансов скрыться в городе. Ну, может, скрыться бы и смог, но не бродить по улицам две недели, уходя от преследования стражей порядка и убивая при этом не самых простых людей. Даже опустив вопрос, нахрена мне это понадобилось, я не мог уразуметь, как до сих пор оставался на свободе.

Может быть мне помогали? А потом решили убить? И тогда я вернул память? Типа нейропрограммирования: заточили меня, скажем, на убийство, а потом, когда я всё сделал, решили убрать исполнителя? Возможно, конечно, но сверхсилы тогда у меня откуда? Или как назвать фокусы с пробиванием людей рукой и прыжками с седьмого этажа? Они же дали? Не, Лях, это уже какая-то теория заговора получается!

С такими вот мыслями я и шагал по обочине трассы. Каждый раз, когда слышал приближение машины — в тишине ночи это было несложно, — уходил в лес и пережидал. Нафиг мне ночные встречи, да и полицию бредущий по обочине человек обязательно заинтересует, особенно в свете того, что в городе творится. До стелы, которая обозначала границу города, оставалось, по моим прикидкам, километра два, когда вдалеке вновь послышался мотор, и я поспешно покинул дорожное полотно. Секунд через тридцать мимо меня, направляясь в сторону аэропорта — не зря я лукался! — проехала патрульная машина полиции. С проблесковыми маячками, но без сирены. Стражи закона явно куда-то спешили, гнали, наверное, километров сто сорок в час.

После того как машина скрылась за поворотом, я снова вышел на дорогу, но опять услышал приближающийся звук двигателя. Да чтоб вас всех! Первый час ночи! Чего не спится?! Гоняют и гоняют!

Поймав себя на мысли, что ругаюсь с интонациями Марьиванны, коротко хохотнул. Да, вот так и проявляются худшие черты! Ещё некоторое время такой жизни, и я либерастов начну ругать, тоскуя о никогда не виденном мной социализме. Перепрыгнув овраг, я углубился в лесок шагов на десять и присел отдохнуть на поваленный ствол берёзы.

Удивительно, но особой усталости я не чувствовал. Суммарно за остаток дня и часть ночи я накрутил уже больше десяти километров, что для горожанина является расстоянием запредельным. А ноги не гудят, ступни не ломит, спина не болит и, вообще, состояние бодрое и, несмотря на весь творящийся вокруг сюр, жизнерадостное.

Может, это мои «суперспособности» так работали, может, благостность ночной прогулки по природе заряжала энергией. Я ведь уже забыл, когда последний раз так бродил. Шпанюком, наверное. Тогда в радость было отправиться куда-нибудь пешком — через весь город на ТЭЦ. Лазить по крышам гаражей, убегать от взрослых мужиков, которым наши развлечения категорически не нравились. Сам не заметил, как вырос, начальные классы сменились выпускными, вузом и абсолютно иными ценностями. Я начал думать о деньгах и будущем, забывая про сегодняшний день...

А сейчас, несмотря на весь ужас ситуации, сижу на бревне, и мне хорошо. Ну, не хорошо, а как-то отстранённо-умиротворённо. Слушаю, как глухо гукает сова, и шумят кроны деревьев над головой, смотрю на сороку, спящую на ветке...

Э-э-э! Стоп! Я вижу сороку? Ночь же! Луна ущербная, света от неё нет почти, фонари в лесу как-то не озаботились установить, но я, чертовщина такая, вижу эту клятую сороку! И не просто как тёмное пятно на ветке, а каждое перышко! Ночное зрение! Блин, да сколько же ещё всякой фигни в меня напихали?!

Хотя чё орать?.. Способность-то полезная! Особенно сейчас, ночью. Выходит, мне необязательно идти по трассе, прячась от каждой проезжающих машин? Можно по лесу, по окраине, как туда шёл! Это... очень хорошо!

Странно, что я только сейчас обратил на это внимание. Да нет, не странно. Я же всё время как нормальный современный человек старался держаться ближе к освещённым участкам. Сперва Илюхин посёлок, затем трасса на аэропорт, где через каждые сто метров горящий фонарь. Вот способность и не имела возможности проявить себя. А в лесочке посидел немного, она настроилась и заработала.

Проверяя новые возможности, я ещё больше углубился в лес. Так, чтобы даже отдалённого света фонарей не было. И убедился, что всё работает. Прекрасно работает! Видел я не как днём, конечно, а примерно как в наступающих сумерках, достаточно чётко, а главное, довольно далеко. Есть, оказывается, плюсы, в жизни Питера Паркера, радиоактивного паука ему в штаны!

И я лёгким шагом двинулся к городу, держась от трассы на удалении метров в сто. Темп держал не очень высокий, строго говоря, торопиться было некуда. Перешагивал через поваленные стволы, обходил кустарники и вскоре потерял направление движения. Горожанин же!..

Вот же олень! Возомнил себя Зверобоем Фенимора Купера! Решил, что раз всё видно, то можно и по лесу ходить, как по городу! А ориентиров-то никаких не было! Одно дерево на другое походило, как брат-близнец. Я даже трассу не слышал — не так много машин ходят ночью, да и деревья глушили звуки. Наверное, глушили.

Чёрт, чёрт, чёрт! Вот потеха-то! Потерявший память маньяк-убийца потерялся в пригородном лесу! Ищут пожарные, ищет полиция, ищут и не могут найти! А почему не могут? Да потому что этот северный олень сам не знает, где он сейчас!

К счастью, я не запаниковал, а просто разозлился. Пара минут размышлений — и я решил, что любое направление так или иначе выведет к жилью. Тут ведь вокруг сады — так в Благовещенске называют дачные участки. И даже если я настолько тупой, что не смогу на них наткнуться, самое страшное, что может со мной произойти, проблуждаю всю ночь. Но не помру. Холодновато, конечно, но не смертельно.

И, успокоившись таким образом, двинулся дальше, стараясь выдерживать прежнее направление. Вскоре даже насвистывать стал — определённо происходящее не прошло для моей психики бесследно! Поубивал людей, открыл в себе странные способности, заблудился в лесу и теперь — посмотрите на него — песенки насвистывает!

А с другой стороны — ныть, что ли? Я жив, здоров и сыт, а проблемы... Ну, проблемы, да! Серьёзные. Но будем разбираться. Других-то вариантов нет.

Минут через двадцать я вышел к первому дачному домику. Так себе строение, вдвоём только сесть чай попить. Никогда не понимал дачников — корячиться на своих участках, ставить эти крохотные домики-будки. Это что, отдых в их понимании? Тогда страшно представить, в каких условиях они работают!

Мелькнула мысль, что можно в этой будке переночевать. Наверняка там буржуйка какая-никакая есть. И не надо идти к мажору Стасику, которого я себе определил как вариант. Однокурсник другом мне не был — так, периодически пьянствовали вместе. Родители его уехали куда-то в тёплые края на ПМЖ, а обалдуй-сынок остался присматривать за недвижимостью. Превращая её в этакую блат-хату, из которой толпы народа исчезали только накануне приезда родителей.

Что было хорошо в этом варианте — Стас никогда не задавал вопросов. Придёшь к нему ночью, и если не спит — откроет и пустит. Особенно когда ты с бутылкой коньяка и какой-нить закуской. Минус тоже был: Дом на Набережной был домиком элитным. С охраной на входе и консьержем в парадном подъезде. Но на гостей Стасика они уже давно привыкли смотреть сквозь пальцы. Не на таких, правда, как я, находящихся в розыске.

Риск был, хотя я и предполагал, как смогу попасть во двор-колодец и остаться незамеченным для охраны. А если перекантоваться в садах, да ещё и под крышей — то и этого можно избежать. Хорошая, в общем-то, мысль. Так, пожалуй, и поступим.

Первое, что меня насторожило на подходе к избушке, стоящей на окраине дачного кооператива, был запах. Резкий и очень густой запах падали. Такое ощущение, что тут в одночасье сдохла целая стая собак. Не, спасибо! В таком амбре ночевать — удовольствие значительно ниже среднего. Я чуть изменил траекторию движения, чтобы обойти домишко и поискать в поселке жилье покомфортнее, но тут услышал низкий звериный рык.

Блин, собаки! Накаркал! Не все, выходят, сдохли! Одна, по крайней мере, осталась.

Дикие стаи собак с недавних пор стали настоящим проклятьем Благовещенска. Не так давно одна такая напала на школьника и чуть насмерть его не загрызла! СМИшники писали об этом в совершенно разной тональности: от «давайте всех бездомных собак убьём» до «пёсики — тоже люди». Преобладала, как ни странно, последняя — наезды на властей города, которые не могут построить нормальный приют, где бродяжек будут стерилизовать. Дебилы-зелёные основательно прописались в городе и за права животных боролись так, как людям и не снилось.

Бредовость ситуации зашкаливала за все возможные отметки. Блин, даже если и воспринимать бродячих собак как людей, что в корне неверно, так ведь последние же за преступления против общества несут ответственность! Почему бы тогда зоозащитникам и к собачкам такой подход не применять?

Хотя даже это глупо. Животные, они животные и есть. Как по мне, парочка машин со стрелками вполне способна была решить проблему бродячих собак за неделю. Но мэрия играла в популизм — скоро должны были состояться выборы городского главы. Вместо того чтобы послать всех далеко и надолго и сделать то, что должны, власти устраивали конференции по проблеме, дебаты и прочую либерастскую чушь! Ну что, скажите, плохого в том, чтобы убить опасных животных? Поорали бы зелёные, да и заткнулись.

Всё это промелькнуло у меня в голове — очень к месту! — за какие-то секунды. Услышав рычание, я машинально сделал шаг назад, и тут из-за домика показался обладатель внушительного голоса.

Вот кого надо показывать зоозащитникам, когда они в защиту несчастных животных начинают форумы засирать. Назвать это собакой я бы не смог, даже упившись вдрызг. Телёнок почти полутора метров в холке, с какими-то мутными глазами и огромной пастью, усеянной зубами, что у твоей акулы. Только эти две детали я и успел разглядеть, до того как тварь прыгнула на меня.

Сознание будто раздвоилось. Ничего шизофреничного в виде голосов, просто одна часть меня в оцепенении замерла, а другая молча перехватила управление телом. Что-то подобное, в более лёгкой версии, было во время потасовки с бандитами у меня на квартире. Но тогда я не был настолько полно отстранён от контроля. И, самое удивительно, меня это нисколько не волновало. Когда основная цель — выживание, грех жаловаться на детали.

Но даже с учётом скорости произошедшего в моей голове, физически я всё равно протормозил. Доли секунды, пока половинки разбирались, кто главный, хватило на то, чтобы собака-телёнок взмыла в воздух и почти добралась до меня. Я успел лишь сделать шаг в сторону, намереваясь пропустить тварь правее, но немного опоздал. Ушёл из-под удара, чтобы туша монстра не снесла меня, как товарняк на полном ходу, но полностью увернуться не получилось.


Тяжёлая лапища с когтями в пару сантиметров мягко, почти невесомо коснулась моей груди, разрывая ветровку, рубашку и кожу с мясом. Я остался на ногах, а телёнок-убийца приземлился на землю, развернулся и по-кошачьи припал на передние лапы, готовясь к новому прыжку.

Было больно. Именно так мозг сообщил о том, что у меня грудь распанахана от плеча до бочины. Не «а-а-а, эта тварь убила меня!» и не «я истекаю кровью», а просто сигнал — больно. Как будто робот доложил о том, что функционирование частично нарушено. Но не критично.

Я согнул ноги в коленях и развел руки, словно собирался обнять зверюгу. Замер в таком положении, ожидая. Застыл и монстр. Он не собирался устраивать схватку в стиле ушу с бешено летающими туда-сюда лапами, а намеревался закончить одним прыжком. Со стороны это всё равно выглядело так, будто он красовался. А у меня появилась возможность рассмотреть его.

Исходно это скорее всего было собакой, а не телёнком. Причём какой-нибудь дворянской породы из крупных. Но разрослась псина просто чудовищно. Шерсти, в смысле, собачьей шерсти, у неё не было. Массивное тело покрывало что-то больше похожее на крысиную шкуру, под которой угадывались сильные мышцы. Лапы собачьи, а вот коготки совсем не псовых. Скорее, кошачьи, и такие же острые. Сейчас, в состоянии напряженной неподвижности, они были не видны. Оскаленная морда пёсика-переростка демонстрировала внушительный набор зубов, острых, как ножи, а вдоль хребта торчали небольшие костяные наросты. Голый хвост, с какой-то булавой на конце по-скорпионьи замер над телом зверя.

Та часть, что сейчас сидела у штурвала моего тела, холодно отметила всё это и не стала рассказывать об увиденном отстраненной от управления товарке. Только поэтому я, наверно, не заорал по-бабьи и не бросился бежать без оглядки, ломая кустарник. Остался стоять, такой же напряженный, как и монстр напротив.

Сколько длилось это «великое стояние», я сказать не смог бы, даже если бы имел часы. Время потеряло значение, оставив только незнакомую мне раньше, но вполне читаемую книгу движений. Вот тварь почти незаметно прогнулась в пояснице, и я в ответ переместил ещё пару килограммов веса на выставленную вперёд ногу. Дернула хвостом, а я отреагировал намерением совершить выпад рукой. Я и монстр изучали друг друга, оба используя что-то куда более древнее, чем разум, и значительно более надежное, чем инстинкты.

Наконец наша неподвижность взорвалась вихрем движений, разглядеть каждое из которых по отдельности не представлялось возможным. Но мне это удалось!

Прыжок — с большей опорой на левую лапу. Взмах правой в полёте. Четыре серповидных чёрных лезвия пронеслись в трёх сантиметрах от моих глаз. Предвидя подобное, я чуть отклонился в сторону, готовясь нанести удар, но был вынужден уворачиваться ещё и от скорпионьего хвоста твари, которым она едва не размозжила мне голову.

Монстр оказался умным. Не по-человечески, но и не по-собачьи. Как идеальный хищник, вершина длинной цепи эволюции, сделавшей зверя настоящей машиной убийства. Промахнувшись второй раз, он уже не стал тратить время на гляделки, а, оттолкнувшись передними лапами от земли, попытался достать меня задними. Там тоже имелись когти, менее острые, но более толстые, которые я сумел очень хорошо разглядеть. Так как один из них меня всё-таки достал. Вскользь, по бедру, и, к счастью, неглубоко.

Снова удар хвостом. Стелющийся над землей прыжок, нацеленный мне в ноги. Щелчок пасти, когда я подпрыгнул, пропуская зверя под собой. И филигранно точно исполненный мной удар. Я даже не знал, что можно вот так извернуться в прыжке и вмазать рукой прямо под раззявленную пасть. Монстр взвизгнул совершенно по-собачьи, и, кувыркнувшись, упал на бок. Тут же, впрочем, вскочил, отгоняя меня взмахами дубинки на хвосте.

Шерсть у него была словно из тонкой сталистой проволоки. В момент удара она ещё, кажется, поджалась, защищая горло, и я не нанёс зверю особого вреда. А учитывая, что таким же образом пробил горло бандиту, монстр был очень хорошо защищен.

Мы вновь замерли, только теперь я искал у противника уязвимые места, а тот, казалось, был бы не против свалить. Он этого не демонстрировал, но мне как-то стало понятно. Собачка попробовала меня на прочность и нашла чрезмерно жёстким. Будь у неё возможность выйти из боя, она бы так и поступила. Но давать ей такой шанс я не собирался. Не для того я тут кровь проливал литрами!

Внутри меня проросло и созрело понимание: тварь нужно убить. Не потому что она опасна для людей или для меня. И не потому, что сам я выйти из боя тоже не могу — мы были связаны со зверем невидимыми, но очень прочными нитями. Нет, убить я его должен потому, что... должен! Не знаю, как лучше это описать, да и нужно ли? Понимание было чётким и каким-то... физиологичным. Это было — правильно! Как утоление голода или отправление прочих естественных надобностей. Он не должен жить. Он ошибка. Дефект.

Что бы это ни значило.

Я шагнул вперёд и широко, на вид совершенно бестолково, взмахнул рукой. От такого удара вернулся бы и телёнок, на которого тянул размерами мой противник. И он увернулся. Сдал немного назад, пригнув голову, и тут же отхватил в нижнюю челюсть крепкий пинок. Клацнул зубами — в глазах у зверюшки явно потемнело, но не поплыл. А я-то надеялся! Рванул вперёд, изображая таран, да так резво, что я едва не оказался у него в пасти.

Еле успел уклониться и всадил локоть в хребет... поправка, куда-то в район копчика монстра. Не буду говорить, что именно туда и целил — всё-таки я в этот момент был больше наблюдателем, чем пользователем. Но получилось выше всяких похвал. Задние ноги переростка подломились на бегу, и он сбитым самолётом пошёл собирать мордой землю.

А я уже прыгал на него сверху, вколачивая ступни в верхнюю часть... ммм, корпуса? Плечевого пояса? Никогда не знал, как у собак эта часть тела называется! Куда-то, в общем, чуть ниже загривка. Зверь попытался извернуться, подставить пасть, но вышло у него не очень. Даже хуже, чем могло бы быть. Неестественно вывернув шею, он лишь подставил её под мой захват.

Треск костей и оторванная — оторванная!!! — голова упала рядом с конвульсивно дёргающимся телом. А я, присев на корточки, голыми руками вырвал из бока мутанта кусок мяса с кожей и начал торопливо заталкивать себе в рот.

Тот, кто сейчас дрался с адским псом, жрал мясо, а я — привычный я — давил рвотный рефлекс. Сразу же по завершении схватки моё сознание перестало играть в дуализм, сделавшись прежним и однородным. Что тотчас закончилось фонтаном рвоты.

«Нихрена себе прогулялся по лесу...»

И следом: «Это он убивал людей? Тот, что сейчас бился с псом-переростком? Хорошо хоть не жрал!»

Бодрился я не напрасно. Теперь, когда хладнокровный убийца во мне затаился, только что законченная схватка с мутантом стала казаться ночным кошмаром. Такого не могло быть в реальности, подобных зверей не существует, да и человек, если уж на то пошло, не может справиться с чудовищем голыми руками! Это мне просто приснилось, я, вероятно, заснул во время ночной прогулки. Присел у деревца, привалился к нему спиной и задремал. И словил кошмар.

Короткий взгляд в сторону поля боя заставил сморщиться. Нет. Не сон. Всё это было по-настоящему, как и мои раны, которые уже перестали кровоточить и, что даже уже не удивляло, схватились. Кожа вокруг них болела и чесалась.

Такой же реальностью являлись туша псины, оторванная от неё голова, кровь на моих руках, лужица рвоты и мерзкий запах тухлятины. На последний во время схватки я перестал обращать внимание, но теперь он вернулся, усиленный, казалось, многократно.

И, несмотря на всё вышеперечисленное, мой желудок требовательно заурчал. Он хотел есть! Именно сейчас! Вот уж верно меня Илюха назвал — нехватка! Нашёл время, твою мать! После сытного позднего ужина, после драки, рвоты — вот как?

«А может...»

Мысль не успела даже сформироваться, а я уже принялся по второму разу, на этот раз внимательнейшим образом, изучать свои порезы. Отвёл в стороны разрезанную будто опасной бритвой куртку с футболкой и присвистнул. Точно! Первая рана, полученная от пса-переростка, превратилась в длинную воспалённую полосу, покрытую коркой запёкшейся крови. Начиналась она от левого плеча и спускалась к нижнему краю рёбер. Понятно, да? Не просто схватилась, как порезанное бедро и сбитые костяшки, а выглядела таким образом, словно с момента получения ранения прошло не пять минут, а минимум сутки.

И давай, Лях, без тупых вопросов «как такое возможно?» Возможно. Как-то. Ускоренная регенерация плюсом к возросшей силе, выносливости и реакциям. И расплачиваюсь я за это просто зверским аппетитом. Так-то даже логично — в рамках логики безумия! — закон сохранения энергии никто не отменял. Организму требуется огромное количество строительного материала, чтобы драться, прыгать и за пять минут сращивать раны, на исцеление которых у обычного человека ушли бы недели.

Вот, значит, как... Поэтому я — тот я, который дрался с тварью, — сразу же после боя решил подкрепиться поверженным противником. Типа, как восстановление маны у магов, хех. Мясо вместо маны. Умереть не встать — Гэндальф Говяжья Вырезка! Без фаерболов, зато с персональным поверженным Балрогом.

— Жил-был в одном королевстве людоед, — пробормотал я дрожащим от осознания голосом. — Он терроризировал бедных крестьян, требуя еду. Если те не давали людоеду еды, он забирал кого-нибудь из крестьян. И съедал его.

Присев над трупом собаки, я стал внимательно его рассматривать. У меня была такая возможность и во время схватки, но теперь тварь лежала неподвижно, позволяя оценить её размеры и сравнить их со своими. Поборов отвращение, я даже приложил оторванную голову к шее, а тело вытянул во всю длину. Сравнение выходило не в мою пользу. От лобастой головы до копчика монстр был не менее двух с половиной метров.

— Но однажды в тех краях появился прекрасный принц, — продолжил бубнить я, занятый полевыми исследованиями. — Он вызвал людоеда на бой. И в этом бою убил его. Убил и съел.

Я как тот принц из анекдота. Убил зверя и съел. Точнее, понадкусывал. Был ранен. Требовался строительный материал для регенерации. Использовал тот, что подвернулся. Безумно, мерзко, но логично. Бездушная машинная логика!

Новая догадка сверкнула в голове, заставив меня похолодеть от страха. Охотничек! Мозги вообще не работают! Почему этот зубастый телёнок на тебя напал? Потому, что ты пришёл к его логову, вот почему! Запах тухлятины, он же не просто так тут взялся! Это воняет вчерашняя и позавчерашняя добыча монстра! Мля, а если тут ещё мама с потомством?

Но вместо того чтобы бежать куда глаза глядят, я осторожно двинулся по направлению к дачному домику. Хотелось бы списать это на моё второе я, специалиста по убийствам и выживанию, но нет, это решение принял я сам. По причине, вероятно, беспросветной глупости.

Запах падали усиливался по мере приближения к стенам домика-будочки. Когда до него осталось шага три-четыре, дышать стало нечем. Я уткнулся носом в сгиб локтя, используя куртку как хоть какой-то фильтр.

Единственное окно было закрыто чёрной непрозрачной пленкой. Дверь отсутствовала, а на пороге лежал добела обглоданный скелет какого-то животного. Собаки, вероятно, а может, и нет. Я не из «Гринписа», чтобы с ходу определить биологический вид костяка.

Перешагнув через него, я оказался внутри небольшой, квадратов на десять-двенадцать, комнаты. Ночное зрение работало, и мне открылась картина в стиле Босха. Тёмные потёки крови на полу и стенах, кучи белых костей и черепов. Один точно принадлежал человеку, остальные — с десяток — разного размера животным.

Стало понятно, что тварь тут прописалась давно, ещё с зимы, и закусывала попавшимися бродячими собаками и бродячими же людьми. Вероятно, какой-то бомж, как и я, искавший крышу над головой, тоже стал жертвой пса-мутанта. Мне повезло — ему нет.

Жил монстр один и детей не имел, это радовало. Но почему? У псов-переростков как, кстати, с «чайлдфри»? А с чего я вообще решил, что тут будет выводок? Мутанты ведь, я читал что-то такое, не способны к размножению естественным способом. Ладно, спишем на стресс и общую необразованность в данном вопросе. В конце концов, у меня ещё очень небольшой опыт охоты на мутантов, ха-ха.

Блин, но это же всё равно сюр какой-то! Неужели никто не видел и не слышал про поселившееся в дачном поселке чудовище? Оно ведь, мягко говоря, очень необычно выглядит! И ни одного звонка в полицию, ни одной статьи в падких на сенсации новостных лентах?

А кто бы в такое поверил, пока не увидел своими глазами? Я — точно нет. Да и перекормлены сегодняшние люди дешёвыми сенсациями, не поверят, даже если и увидят. Придумают какое-нибудь объяснение. Потому что так их мир останется прежним. В нём не будет чудовищ, кроме обычных, и, грустно сказать, привычных: маньяков, педофилов, олигархов и политиков.

Закончив с осмотром логова зверя, я вышел на улицу и, отойдя от домика подальше, глубоко вдохнул холодный ночной воздух. Продолжив размышлять над увиденным.

Откуда он взялся, этот пёс-переросток? Не вчера же из космоса прибыл! Тоже, как черепашки-ниндзя, попал в лужу с токсичными отходами и вымахал таким? Или его создали целенаправленно? Я голосую за второе. Просто, как говорил один мультяшный персонаж, случайности неслучайны. И не может такое произойти само собой. Нет, тут результат чьей-то воли! Как и в моём, кстати, случае. Кто-то это со мной сделал, дай бог ему здоровья, прибил бы суку!

А вот в порядке бреда — я сам-то в монстра не превращусь? В тупую скотину, живущую инстинктами, потерявшую человеческий облик? Симптомы-то тревожные, прямо скажем, уже имелись. Сперва убийства людей, теперь вот пожирание поверженного противника. И эта абсолютно холодная рассудочность, мне совершенно не свойственная! Даже сейчас я рассуждаю без паники и особых моральных терзаний. Которые, к слову, были бы к месту. Но нет, хожу спокойно, рассматриваю всё с лёгкой гадливостью, однако без ужаса.

Или... уже превратился? Людей, вон, валил, как высмаркивался! Спокойно сворачивал шеи, стрелял... Пусть преступников... Почему, кстати, только преступников? И этот второй, появляющийся в критических ситуациях. Чёрт, что же всё-таки происходит-то?!

Вопросы громоздились друг на друга, подминая и логику, и здравый смысл, и поминаемую уже холодную рассудочность. От паники, до которой оставался буквально шаг, меня спас желудок. Он требовательно рыкнул, напоминая, что в топку этого биореактора нужно забросить топлива. Я тут же механически повернул голову в сторону трупа монстра и сразу же влепил себе пощечину.

О чём ты думаешь?! Ты серьёзно собрался это жрать? Долбаный придурок! Всё, хватит тут прохлаждаться! Тут ночевать не вариант совершенно, вдруг по окрестностям ещё кто-то такой же красивый ходит. Надо, как и собирался, добраться до города, попасть к Стасику и там уже чего-нибудь поесть. И прикинуть, что делать дальше. Горизонт стратегического планирования на пару часов вперёд меня уже начал напрягать.

Поблуждав по дачному посёлку, я вышел на небольшую возвышенность и по электрическому зареву смог определить направление, в котором находится город. Зло сплюнул: километра четыре, а до дома Стаса все семь, — и лёгкой рысью побежал вниз. Доброго пожаловать в клуб пешего туризма с элементами охоты на монстров!

Глава 3. Дом на набережной

С разборчивостью заводи друзей.

Рано или поздно они тебя о чем-нибудь попросят.

Дж. Карлин

«Дом на набережной», где жил Стас, как ни странно, действительно находился на набережной реки Амур, однако иногородний человек, случись ему искать его с помощью гугл или яндекс карт, имел все шансы заблудиться. Дело в том, что располагался он на улице Краснофлотской, то есть на набережной реки Амур, а вот улица Набережная, куда бы обязательно отправили приезжего карты, шла вдоль реки Зея и представляла собой глушь, пустыри и промзоны.

Так пафосно, с намёком на советскую историю назывался элитный жилой комплекс. Квадратный метр там стоил столько, сколько я со своей зарплатой ночного охранника смогу набрать только за год. И то при условии, что жрать не буду. Контингент тут проживал соответствующий: крупные бизнесмены, дорогие китайские товарищи и такие вот мажоры, как Стасик. У моего знакомого папаша был из команды прошлого губера, а тот проблем со средствами не имел. Вот и приобрёл понтовую квартиру в понтовом доме. Сам, правда, вскоре свалил в тёплые края, лишь изредка наведываясь на родину. А хату оставил сыну. Вместе с неплохим таким денежным содержанием.

Сегодня я впервые пожалел, что однокурсник мой живёт в настолько дорогом месте. Только на то, чтобы добраться сюда, не привлекая внимания, ушло больше пары часов. Да и сейчас приходилось тихариться. Несмотря на позднюю ночь, то тут, то там шастали люди. И камер было понатыкано на каждом углу, будто в имении английской королевы. Про фонари я даже не говорю — центр города сиял огнями, словно новогодняя ёлка. Надо же пустить пыль в глаза соседям! Ведь Китай был фактически в двух шагах — на другом берегу Амура.

Однако сейчас наши раскосые друзья интересовали меня в последнюю очередь. Я прятался за голым, но густым кустом сквера рядом с площадью неподалеку от дома Стаса и думал, как попасть внутрь и при этом не спалиться.

С одной стороны, охрана на проходной уже привыкла к гостям беспутного сына бывшего министра, даже не останавливали их, опасаясь скандала с мажором. Так, фиксировали в тетрадке, да и всё. С другой — на появление человека в изорванной одежде, залитой кровью чуть более чем полностью, они внимание точно обратят. Сунься я через ворота — и ночевать придется в ИВС. А то и где похуже. Зная людей, было логично предположить, что полицейские не откажутся продать безутешному отцу Козыря убийцу единственного сына. И даже если не так, если мне попадутся честные и неподкупные стражи порядка, которых тоже в рядах полиции было немало, садиться лет на двадцать пять в зону строго режима меня совсем не прельщало.

К сожалению, других вариантов безопасного ночлега я придумать не мог. Друзей и немногочисленную родню подставлять не хотелось: в маминой квартире, наверняка, засада, а хата Стасика — это тепло и безопасно. Никому в голову не придет искать меня в гостях у однокурсника-мажора. И еда. У Стаса всегда была еда. Которую, в крайнем случае, можно было заказать на дом.

Желудок уже не бурчал, а в полный голос ревел, намекая, что после драки с мутировавшей псиной и пробежки по городу хорошо бы подкрепиться. Основательно так, двумя килограммами шашлыка. О сожранном куске мяса твари я предпочитал не вспоминать, чтобы не травмировать свою психику ещё больше. Но для того чтобы насытиться, нужно было попасть к Стасу, а идей, как это сделать, пока не было.

Проклятый дом напоминал крепость, в которую вело два хода. Квадрат с внутренним двором был разомкнут только в одном месте, через который въезжали автомобили. Это был первый, но за ним бдел охранник в будке со шлагбаумом, имелись камеры наружного наблюдения, а сам подход заливал свет прожекторов. В общем, не вариант. Второй проход тоже не годился. Парадный подъезд с фасада с охраной и консьержем вёл во внутренний двор дома, но как, скажите на милость, пройти через него, находясь в розыске, да ещё и выглядя так, словно только что выбрался из-под газонокосилки?

Я уже дважды обошёл вокруг здания, рискуя попасть на камеры, но так и не придумал, как попасть в последний подъезд, в пентхаусе которого и обитал чиновничий отпрыск.

— Зажрались, буржуи, — ворчал я скорее от бессилия, чем пылая революционным гневом. — Шикуют на народное бабло. А бедному студенту потом мучайся.

Ни одной идеи, как попасть к Стасу, так и не появилось. Голова просто отказывалась работать — слишком много всего на меня навалилось сегодня. Драка с лесным монстром, притворяющимся собакой, с последующим поеданием его мяса стала последней каплей.

«Может, стоило всё-таки найти другую пустую дачу и переночевать там? Тут же явно без вариантов! Для штурма нужен спецназ и поддержка с воздуха!»

Нет, не стоило. Если я всё правильно понял насчет своего метаболизма, отдых мне был нужен меньше, чем еда. А охотиться на апрельских тушканчиков, которых к тому же не существует, я не умел! Стас — единственный вариант. Даже с учётом риска прогулки по центру города, где шансы попасться ментам возросли неимоверно.

К тому же нельзя просто так взять и уйти! Зря, что ли, корячился? Надо лишь сделать последний рывок, и я буду в безопасности. Временно, конечно, но это лучше чем ничего. Делов-то — придумать, как попасть в этот проклятый всеми богами дом!

Так, Лях, спокойней. Истерикой ты никому не поможешь. Лишь выдашь себя: вопящие кусты не самый распространенный обитатель городских скверов. Как, впрочем, и собакомонстры, да-да.

Блин, ну не лезть же мне по стене! Я ж не человек-паук, в самом деле! Понятно, что у меня сверхсилы и всё такое, но это реально будет перебор. Ладно комиксы, там логика померла в муках, но я-то нахожусь в реальности, и тут силу тяготения никто не отменял. Как и ускорение свободного падения. Хотя не мне о ней говорить, после того прыжка с седьмого этажа...

Я ещё раз внимательно окинул взглядом здание. А если через крышу? Идея, как ни странно, не показалась мне такой уж бредовой. Если я не ряженый супергерой, а простой сверхчеловек из российской глубинки, то зачем мне ползти по стенам? Дядька мой, царство ему небесное, без всяких суперсил со второго этажа на третий забирался по балконам, когда ключи в квартире забывал!

Здесь лоджии располагались на каждом углу дома, правда, не с первого этажа и до крыши не доходили. Но зато, насколько я знаю, были общего пользования, то бишь, вели в коридор, откуда уже можно по лестнице или на лифте добраться до нужной мне квартиры. Лафа для домушников!

Мысль настолько увлекла, что я даже выполз из своего укрытия и подобрался поближе к дому. Правда, совсем подходить не стал — слишком много камер. Вблизи идея забраться по балконам казалась ещё более реальной. Тем более что первый этаж под ними немного выступал, и с его крыши было рукой подать до цели. Оставалось лишь на неё забраться, что было не так просто, ведь высота занятого под общественные помещения этажа явно превышала стандартные три метра.

Но и тут можно было найти выход. Именно с этой стороны фасада здание было «украшено» водосточными трубами. Уж не знаю, почему их не сделали скрытыми, как в остальных местах, но даже если это и был результат вечного нашего раздолбайства, сейчас он играл мне на руку. Выбрав место, которое, по моим прикидкам, не должно было попадать в объективы камер, я подошёл к трубе и полез вверх, шустро перехватываясь руками и упираясь ногами в стену.

Ещё вчера я бы не рискнул провернуть подобный трюк. А сейчас у меня и мысли не возникло, что в этом есть что-то неправильное...

Ровно до того момента, когда я добрался до конца трубы! Теперь нужно было отпустить её, чтобы ухватиться за парапет крыши. А он мало того, что был достаточно высоким, так ещё и нависал над водостоком. Отвод воды с кровли шёл через специальное отверстие в нижней части. Получалось, что мне надо было как бы прыгнуть назад и вверх и схватиться за край. И в этот момент меня словно током ударило понимание, что я вишу на высоте трёх метров над землёй и собираюсь сначала выполнить практически акробатический трюк, а затем залезть на крышу двенадцатиэтажного дома по балконам без какой-либо страховки.

Руки непроизвольно разжались, и я, матерясь, рухнул вниз. Эта посадка прошла не так эпично, как в первый раз, по крайней мере, Терминатор никогда так не приземлялся. Хотя, рухнув спиной на плитку, я и боли-то особой не почувствовал. Скорее злость на самого себя. Потому как понимал, что всё могло получиться, если бы я не испугался.

А сейчас я просто не смогу заставить себя повторить восхождение. Как внутренний ступор срабатывал, стоило хотя бы в мыслях повторить прыжок с трубы на крышу. Поэтому, поднявшись, я потащился в ставшие родными кусты ждать просветления в мозгах.

Идей у меня больше не было. Значит, стоило забить на размышления и начинать прыгать, как та обезьяна из анекдота. Например, попробовать зайти с другой стороны здания. Залезть на пристройку, расположенную в глубине квартала. Она как бы замыкала квадрат здания, но, что гораздо важнее, рядом шёл забор соседей, с которого вполне можно было попытаться забраться на пристройку. И оттуда уже попасть во двор, причём прямо рядом с подъездом, в котором жил Стас.

Сказано — сделано. Понимая, что если начну грузиться предыдущей неудачей, то так и останусь жить в этих кустах, я поднялся на ноги, отряхнулся и с независимым видом позднего и слегка поддатого гуляки двинулся в переулок. Хотелось бежать, но одинокий человек, куда-то несущийся ночью, привлекает куда больше внимания, чем просто идущий. Вскоре я упёрся в тупик, где стояла пара машин, которым не хватило места на парковке, что находилась буквально в двух шагах за стеной.

Соблазн использовать их в качестве трамплина был высок, но сработавшая сигнализация разбудила бы всю округу. С тем же результатом можно было прийти на КПП и сдаться охране, а не сидеть в кустах холодной апрельской ночью. В мои планы это не входило, да и не нужны оказались никакие приспособления, чтобы забраться на двух с половиной метровый забор.

Я разбежался и одним махом оказался на вершине стены. Даже не особенно понял, как это получилось. Просто доверился своим новым способностям, и те не подвели.

Развернуться и спрыгнуть, цепляясь за край крыши, тоже оказалось проще простого. Секрет управления суперспособностями от Ивана Польских: отключаешь голову и даешь телу самому всё сделать. Точнее, не совсем так, нужно ещё верить ему. Тому, что оно в принципе сделает так, как ты рассчитываешь, если это вообще возможно. Именно из-за недоверия, тупо испугавшись, я не смог завершить первое восхождение по балконам.

Сейчас я не то чтобы не сомневался, но определённая уверенность появилась. Даже захотелось отвесить себе подзатыльник за прежний тупёж, но я сдержался. Опыт, как говорил поэт, сын ошибок трудных, впредь станет и мне наукой.

До подъезда Стаса было уже рукой подать. Однако имелись и проблемы. Со своего места я видел как минимум две. Во-первых, окна домика охраны и по совместительству КПП не светились, что вовсе не означало, что там спят. Скорее, наоборот, при таком раскладе для меня не было ничего хорошего — из погруженной в темноту комнаты куда лучше просматривается двор.

Второй же преградой была дверь с домофоном. Отираться перед ней означало для меня стопроцентное попадание в места не столь отдалённые. В подъезд следовало прошмыгнуть мышкой, а не стоять тупарём, делая вид, что не можешь вспомнить код. Только вот как бы ещё это сделать?

Ночь уже вступила в свои права. По моим прикидкам сейчас было около двух, может, чуть больше. Ночное время я умел определять сходу, что всегда удивляло друзей. А никакого волшебства, между тем, не было. Просто результат многих и многих часов, проведённых в ночных сменах по охране спортзалов, кинотеатров и прочих объектов, которые лучше не оставлять без присмотра.

Как профессиональный ночной сторож — слово «секъюрити» или, как его склонял Галустян, «сесурити» мне не очень нравилось — я знал ещё многое о таком таинственном и суровом деле, как частная охрана. И примерно понимал, как ставят камеры и какие у них углы обзора. Знал, что охранники не сидят, пялясь в мониторы, а реагируют только на изменения кадра, то есть, на движение. Поэтому суетиться не собирался, превратился в горгулью на стене и принялся ждать.

Потребовалось минут десять, чтобы охрана вспомнила о таком понятии, как обход. Дверь сторожки хлопнула, и один из бойцов, вооружившись фонариком, отправился в путь, заходя по очереди в каждый подъезд. Судя по тому, сколько времени он проводил внутри, на работе парень не филонил — поднимался на лифте на последний этаж, а затем спускался по лестнице.

Это и был мой шанс.

Я внимательно следил за каждым его шагом, подмечая нюансы: расположение камер, поведение самого бойца, реакцию его напарников. Стоило сосредоточиться на задаче, как все органы чувств будто заработали в форсированном режиме. Я слышал каждый шаг, каждый вздох лениво топающего «сесурита». И улавливал щёлканье радиостанции, даже когда он находился внутри здания на самом верхнем этаже.

Мозг тоже начал работать в режиме суперкомпьютера: анализировал входящую информацию, отсекал лишнюю и вырабатывал идеальный план проникновения в элитный дом. Даже о зонах покрытия камер я уже не просто догадывался, а точно видел их наяву, равно как и слепые пятна, и прочие нюансы, на которые раньше не обращал внимания.

Например, что на каждой подъездной двери стояли доводчики, которые мягко закрывали её ровно через четыре с половиной секунды. За это время охранник, совершающий обход, успевал дойти до лифта и нажать на кнопку. Поднявшись наверх, он спускался, не задерживаясь на площадках, а значит, не осматривал балконы общего пользования.

Когда боец подошёл к подъезду Стаса, я был собран и готов действовать. Первый его шаг за дверь совпал с моим прыжком через парапет. Мягко приземлившись и практически не почувствовав удара, я с места рванул к цели и в последнее мгновение успел поймать дверь, не дав ей захлопнуться. Внутри звякнул сигнал, сообщая о пришедшей кабине, а затем лифт зашумел, унося охранника на последний этаж. И тут же я устремился вперёд, перепрыгивая сразу по две ступеньки, стараясь преодолеть как можно большее расстояние, до того как придётся прятаться.

Пересеклись мы на восьмом. Я, скрючившись, сидел под окном на общем балконе, каждую секунду ожидая писка радиостанции, что означало бы, что меня спалили. Страха не было — взять меня всё равно не получится, но это означало бы, что я напрасно потратил уйму времени. И что надо начинать всё сначала: искать убежище и кого-то, кто сможет занять ещё денег, суммы, что я взял у Ильи надолго не хватит. В мирное время я бы на ней пару недель мог протянуть, но не в бегах.

Окно балкона озарил луч фонаря, а затем шаги начали удаляться. Удалось? Когда звуки движения охранника переместились на лестницу, меня немного отпустило. Всё же удалось! Но времени на то, чтобы открывать по этому поводу шампанское, не было. Как, собственно, и самого шампанского.

Поэтому я просто тихонько прошмыгнул назад в коридор, прикрыл за собой дверь и рванул наверх. До цели оставалось всего восемь пролётов.


Дверь в пентхаус Стаса оказалась незаперта, и в этом не было ничего удивительного. На вечеринках, им устраиваемых, люди постоянно приходили и уходили, так что хозяин давно забил на замки. Да и как могли ограбить квартиру, в которую я смог попасть только с суперспособностями? Однако сейчас мне это было только на руку. Как и громкая музыка, раскаты которой доносились со второго этажа квартиры, где мой знакомец оборудовал что-то вроде танцпола.

Гулянка как раз подошла к такому моменту, когда парочки уже расползлись по укромным уголкам квартиры. Часть ещё стойко держалась, поднимая градус в крови танцами и алкоголем. Так что мне удалось добраться до кухни никем не замеченным. На месте, правда, столкнувшись с теми самыми любителями перепихнуться по-быстрому.

Если бы в помещение, где я собрался уединиться с девушкой, вломился грязный, оборванный и с ног до головы залитый кровью мужик, я бы тоже испугался. Однако, когда тот со словами: «Да вы продолжайте, я чисто пожрать», — действительно ломанулся к холодильнику и, открыв его, начал лопать вчерашнюю пиццу, я, скорее всего, попытался бы вразумить наглеца. А этот спрыгнул с девки и умотал со спущенными штанами! И вот какая с такого субъекта польза для генофонда?

К девице же претензий не было. Как и положено, она немного поорала, но затем, убедившись, что еда интересует страшного пришельца куда больше её прелестей, рванула за партнёром. А я продолжил жрать. Такого пару минут спустя меня и нашёл Стас, жующего и размышляющего о падении нравов современной молодёжи.

— Лях, блин! Ты чего народ пугаешь? С такой красавицы меня снял, прям не девушка, а сказка, — мажор был слегка пьян, хотя другим я его, считай, ни разу и не видел. — Зомби косплеишь? Зачётный костюм, только, боюсь, до Хэллоуина ещё долго.

— Здорово, Стасян, — я хлопнул по протянутой руке. — Если бы, братан, если бы. Попал я как кур в ощип.

Хозяин пентхауса придвинул к себе ногой табурет, уселся на него и прикурил.

— Так излагай. Чем смогу — помогу.

Чем мне нравился этот человек, с которым мы даже не были настоящими друзьями, так это своей открытой душой. Повеса, конечно, всегда готовый, как тот пионер, бухнуть, но и при этом отдать последнее. Редкое качество в наше время, а уж в семьях вроде его и подавно. Мне даже сделалось немного стыдно вываливать на него свои проблемы, но помощь действительно была нужна.

И я выдал краткую версию моих сегодняшних похождений. Без чертовщины, сверхсил и мутантов, бродящих по окрестным лесам. Самую суть: очнулся — гипс, ничего не помню, сбежал от бандитов.

— ...короче, я от них чудом смотался, как не пристрелили, сам не понимаю. И рванул к тебе. Выручай, братан. Я ничего не помню и ни хрена не понимаю. Мне бы отлежаться где, мысли в порядок привести. А там, может, из страны валить, если это реально я всех мочил. Чистый паспорт нужен, а бабла у меня от силы десятка наберётся. Да и выхода на тех, кто документами банчит нет.

— Вот ты попал, — Стас почесал затылок и глубоко затянулся. — Я-то к предкам в Тай мотался, так что, честно говоря, и не знал, что тут такое в городе... Ну а сам-то как считаешь, мог ты Козыря завалить?

Хороший вопрос. Мажор мой, какой бы ни был датый, сумел увидеть главное. Я и сам весь вечер пытаюсь это понять. И прихожу к мысли, что не просто мог убить сына криминального авторитета, а, скорее всего, и убил. Слишком чужим оказалось моё тело после этих пропавших из памяти двух недель. Новые силы, новые чувства... даже новое мышление! Взять хотя бы способ, которым я сюда попал — сам по себе показатель! Складывалась полное ощущение, что мой разум больше мешает телу выполнять свои задачи, чем помогает. Понять бы ещё, какие у него задачи...

— Я тебе так скажу, — естественно, вываливать всё эти мысли на Стаса я не стал, постаравшись максимально смягчить ответ. — В свете событий сегодняшнего вечера я не отрицаю такой возможности.

И внимательно всмотрелся в собеседника, ожидая его реакции. Ну, мало ли. Всё же, как ни крути, а они с Козырем — люди одного социального круга.

— Да расслабься, братуха, — мажор вдруг улыбнулся и хлопнул меня по плечу. — Разберёмся с твоими проблемами. Козырь ещё тот мудак был. А что до провалов в памяти, я тебе скажу так, не ты первый.

Он вдруг сделался абсолютно серьёзным. Я впервые видел Стаса таким. Куда делся легкомысленный балагур и душа компании? Сейчас передо мной сидел один из хозяев жизни. Пусть молодой, но уже способный добиваться своего. И почему-то только сейчас я осознал, что именно он рулит фирмами отца и, похоже, делает это неплохо, раз папенька продолжает греть задницу на тёплых островах.

— Мне пятнадцать было. На вечеринке предложили дунуть. Я думал, трава, ну и пыхнул, — словно в подтверждение сказанного мажор глубоко затянулся сигаретой. — Короче, пришёл в себя через два дня, в лесу, на двухсотом километре хабаровской трассы, в трусах и одном носке. Как и ты, ни хрена не помнил, где, что и почему. Хорошо, там заправка была недалеко. Позвонил бате, тот послал людей забрать меня. Потом нашли этих уродов. Там химия китайская новая была, они банчить собирались у нас. Я после два месяца в клинике провалялся — думал, всё, печени каюк. Так что не ссы, братан, разберёмся.

Он поднялся и направился к выходу, но на полпути остановился и вновь повернулся ко мне.

— Ты это, помойся, а то от тебя реально люди шарахаются, — привычная ехидная улыбка вернулась на место. — И не закрывайся, сейчас какие-нибудь вещички притащу, чтобы ты своим хозяйством не размахивал.

Ванных комнат в квартире Стаса было целых три. А может, и больше — я как-то раньше не интересовался. Да и сейчас хватило одной из тех, что есть. Сбросив тряпьё, я залез в ванну размером с мою кухню и врубил такой крутой кипяток, какой только мог выдержать. Комнату тут же заволокло паром — оказалось, что чувствительность к температурам у меня тоже сильно понизилась, мне она казалась вполне комфортной.

Немного отмокнув под струями, я схватил первый попавшийся бутылёк и принялся отмывать слипшиеся волосы. Вода мгновенно окрасилась алым, но зато, хотя и с трудом, постепенно удалось оттереть все разводы засохшей крови и стать похожим не на восставшего мертвеца или обожравшегося вампира, а на человека.

Заодно осмотрел место, где меня порвала псина. Если в лесу раны выглядели двухдневными уже через пять минут после схватки, то теперь вместо жутких укусов я увидел только тонкие полоски шрамов, будто прошло уже с полгода. Крутая у меня регенерация! Только вот цена за эти сверхспособности мне не очень нравилась. Жуткий голод, терзающий после каждого их проявления, — это ещё нормально. А вот потеря памяти на две недели и охота на людей — уже перебор. Я надеюсь, что беспамятство не циклично повторяется, заставляя меня крошить людей, как крестьянка кур. А то никакой силы и ловкости не захочешь, если за тобой — маньяком — будет гоняться весь мир.

Сделав воду похолоднее, я лёг в ванну, нежась под струями и размышляя о будущем. Мыслей особых не было. То, что рассказал Стас о своём прошлом, могло объяснить потерю памяти, но не появившиеся способности. С другой стороны, много я знаю про современную химию? Что если на мне испытали новый препарат, пробуждающий скрытый потенциал человека?

Кто? Да те же китайцы! В свете новой информации, это уже не выглядело таким уж невозможным. Да, их там у себя дофига, и смертников для тестов хватит с избытком. А что если это были испытания в поле? Или препарат предназначался для создания солдат-зомби с вложенной задачей устранить определённую цель? Или группу лиц?

Да тут и наши могли поработать. Кого я там убил, уголовников? Маргиналов-беспредельщиков? Ради очистки улиц от преступников те же фээсбешники вполне могли пожертвовать одним-двумя гражданскими, превратив их в оружие возмездия. А потом сами же маньяком объявят и в расход пустят. Как там они про себя говорят: чистые руки, горячее сердце и холодная голова. Ну, так-то да, руки у них чистыми остаются...

Прерывая поток моих невеселых рассуждений, дверь в ванну отворилась. Только это оказался не Стас с чистой одеждой, а Эльвира, его... хрен его, короче, знает, кем она ему была, но порой парень с ней спал, это точно. В руках девушка держала стопку белья.

Чего это красивая длинноногая блондинка, с которой я был знаком лишь шапочно, приперлась сюда? Для сферы её интересов у меня было слишком мало денег, а для попадания в мою — слишком большие запросы и интеллект золотой рыбки. Но гормоны уже начали гнать прочь неуместные мысли. После всего произошедшего со мной за день разрядка с этой кралей была бы идеальным финалом.

— Ой! — будто до этого она не понимала, что в ванной голый мужик. — Привет, Вань. Стас просил тебе вещи занести.

— Ага, спасибо, — я старался держаться так, словно подобные ей барышни постоянно подрабатывали у меня горничными. Не хватало ещё продемонстрировать этой стервочке, что часть меня уж очень ей заинтересовалась. — Положи... где-нибудь.

— Вань... А правда, что ты Козырю за свою любимую отомстил? — голосок Эльвиры раздался совсем близко, девушка не ушла, а наоборот, приблизилась к ванне и теперь в упор разглядывала мое многострадальное тело. — Он с дружками её изнасиловал, а ты их за это убил?

«Вот же ушлый ты тип, Стасик!» — восхитился я мажором, который сегодня уже второй раз меня удивил. Просто на поводочке ко мне козочку привёл.

— Врут, — я открыл глаза, разглядывая не спешащую уходить красавицу. — Моё сердце абсолютно свободно. А вот чтобы кто-то потёр спинку, я бы не отказался.

Спустя некоторое время — сколько именно, не засекал, простите — я снова оказался на кухне. Чистый, довольный и даже почти не усталый. Почти. Эля оказалось жадной до секса, да и я, признаться, офонарел со своих новых возможностей. Оказалось, что суперсилы коснулись... кхм... всего организма.

Раньше я считал себя неплохим любовником, по крайней мере, пока никто не жаловался. Но сейчас мне было впору в порно-фильмах сниматься, вытесняя с пьедестала того лысого чувака из Браззерс. Кажется, на пятом подходе, хотя кто их там считает, хех, девушка стала поглядывать на меня со страхом. Тогда я, собственно, и остановился. Сполоснулся холодной водой и отправился — кто бы сомневался, а я нет — жрать! Похоже, теперь вся моя жизнь будет проходить в районе кухни.

Стресс я, благодаря умело обработанной Стасом Эльвире, сбросил самым естественным и надёжным способом. Теперь осталось это дело заесть и можно будет отдохнуть. Я рассчитывал на трапезу в одиночестве — всё-таки четвертый час — и не ошибся. На ногах, видимо, остались только самые стойкие, но на кухне таковых не наблюдалось. Зато имелось несколько новых коробок пиццы, половина из которых была даже не открыта.

Конечно, будь у меня выбор, я бы предпочёл кусок прожаренного мяса, хотя после встречи с собакомонстром, у меня нет-нет, да и мелькала мысль стать веганом. Шучу, конечно, но от воспоминаний о том, как я пожираю вырванный из трупа кровоточащий кусок ещё горячей плоти, меня до сих пор воротило. Так что обойдусь пока тестом и сыром, тем более пицца ещё не успела остыть.

— Это ты!

Я что, чужую пиццу взял? Что значит «это ты»? Понятно, что это я, а ты кто?

Мысли мелькнули в тот момент, когда я резко повернулся к источнику дикого вопля. Девушка, блин. Ещё одна! Ничего такая... Лях, блин, самец! Ещё одна утешительница от хозяина квартиры? Смотрит как-то странно. Со смесью страха и восторга, кажется. Чего Стас им такого наплёл, что уже вторая на мне повиснуть собирается?

— Вряд ли... — на всякий случай я решил отказаться от неизвестной славы. — Ты меня с кем-то спутала.

— Да нет же, это точно ты! — отступать она не собиралась. — Я не могла ошибиться!

Пришлось опасливо отодвинуться подальше. Конечно, выглядела она классно. Не так, как Эльвира, та-то была классической «барби»: блондинкой с силиконовой, но от этого не менее привлекательной грудью размера три с половиной. А новая моя поклонница оказалась брюнеткой с более мягкими и естественными чертами лица, фигурой подростка и соответствующего размера грудью. Нет, приди она первой, я бы и от неё не отказался...

— Вот же, гляди! — мне под нос сунули смарт с запущенным видео. — Скажешь, не ты?

Ага, раскатал губу, Лях! Все бабы теперь мои, даже шевелиться не придётся! Нужен я ей вовсе не для этого. А для чего? Чего она тычет смартфоном? Заинтересовавшись, я поправил её руку так, чтобы экран не бликовал, и всмотрелся в ролик.

Он был не очень длинным, чуть более двух минут. Судя по обозначениям, запись шла на полицейский регистратор. И показывала погоню. Патруль полиции на машине следовал за пешеходом... и не мог догнать.

Пешеходом был я. Без вариантов, даже лицо несколько раз в кадре мелькнуло. Я, правда, не знал, что могу так быстро бегать, а то не плелся бы до города так долго. Под шестьдесят где-то — твою же мать!

— Похож немного... — всеми силами изображая безразличие, протянул я, когда ролик закончился. — Но это же фейк какой-то.

— Какой ещё фейк?! — возмутилась девица. — Ты видишь, что это полицейская запись?

— Да ладно, любой блогер с руками из плеч такое сделает за пять минут! На ютубе этого добра вагон и маленькая тележка. Только вот зачем было к этому челу моё лицо приделывать? Это у тебя такой оригинальный способ знакомиться с парнями?

Не, ну не признаваться же этой незнакомой девушке в своих возможностях!

— Ты, мутант, не гони! — нижняя губа у девчонки задрожала, она подступила на шаг и обличительно ткнула пальцем в грудь.

— Какой мутант, милая?! — покрутил я у виска, хотя внутри всё сжалось. Выходит, я не один такой? В смысле, не только я и та собака?

А девка-то явно с мировым заговором головного мозга. Нибиру, рептилоиды, людям конец! Вон глаза как блестят — повезло же нарваться на фанатика!

Спас меня Стас. Опять. Святой человек, хотя и мажор.

— Познакомились уже? — ввалился он на кухню. — Вань, ты смотри осторожней. Скалли у нас уфолог, хоть и красавица. Затащит тебя в свою секту — будешь с ней зелёных человечков по лесам ловить. С другой стороны — живёт одна, так что можно и рискнуть, а?

Точно уфолог. А я, выходит, объект для изучения. Ну, прекрасно!

Девушка при появлении хозяина квартиры оторвала от меня горящий возмущением взор и перевела его на Стаса.

— Ещё раз меня так назовёшь, я тебе бабу-йети привезу. — И добавила миролюбиво: — Отстань, Стас, дай с человеком поговорить.

— Ну славно! Я снова человек! — не преминул вставить я реплику.

— А был кем? — уточнил приятель.

— Мутантом каким-то.

— О, ты наступил даме на больной мозоль! Люсь, не бей! Знаешь ли ты, мой юный падаван, что среди нас давно живут Люди Икс? Нет? А вот Скалли знает! Да, Люська, я же пошутил!

В шутливой потасовке Стас проиграл и был изгнан с кухни. А победившая сторона повернулась ко мне и обиженно бросила:

— Только ржать вам, кобелям! Хоть бы раз изучили материалы, прежде чем рот открывать. Есть, между прочим, международные свидетельства!.. Эксперты подтверждают...

Она что-то ещё говорила про предмет своего страстного интереса, а у меня в голове в это время складывалась очень интересная комбинация. Как и в лодку не сесть, и рыбку съесть. Чудачку можно и нужно было использовать.

Молча, глядя ей в глаза, я взял тяжёлый кухонный стол за одну из ножек и, молясь, чтобы организм не подвел, поднял его на уровень груди. Продолжая сверлить девушку взглядом, так же молча опустил на место.

— Обалдеть! — Люся-Скалли дрожащими руками навела на меня камеру телефона и то ли попросила, то ли потребовала: — Ещё раз!

А теперь проверим, правильно ли я просчитал девчонку.

— Люсь, я не буду это делать на камеру, прости. То, что для тебя забава, для меня вопрос жизни и смерти. За мной гонятся, меня хотят убить. Я ищу, где бы пересидеть, а ты мне предлагаешь в ютуб видео запостить.

Она захлопала ртом как рыба. Открывала его, чтобы что-то сказать, и закрывала, не решаясь. Потом, наконец, выдохнула:

— Прости...

В десятку!

Махнул рукой, пустое, мол. И дожал:

— Думал у Стаса пересидеть, но тут, как вижу, меня вполне можно найти. Так что, прости, но мне надо сваливать. Если тебе не сложно, дай уйти и никому не рассказывай, что встречалась со мной. Для меня это ничего не изменит, а вот у тебя будут проблемы.

— Да я бы никому...

— Верю. Пока, Люся.

И направился к выходу из кухни. Но через пару шагов был остановлен ожидаемым «погоди». Повернулся и вопросительно поднял брови.

— Я одна живу. Можешь... у меня пока спрятаться. В зале, на диване, — последней фразой она дала понять, что «интим не предлагать».

Сработало! Девушка — гик, настоящий фанат своей страсти! А я мечта всей её жизни: не как мужик, а как доказательство того, что она не сумасшедшая.

— Это может быть опасно, — предостерёг я, но её это лишь раззадорило. Как я и предполагал.

Интерлюдия

Свой кабинет начальник криминальной полиции УВД Амурской области не любил. Поднявшийся с оперов до потолка, доступного без академии, он не любил торчать в четырёх стенах. Да и не проводить же такие встречи в здании управы! Поэтому для разговора, которого внезапно потребовался его визави, выбрал маленькую уютную кофейню на набережной Амура. Днём здесь почти не бывало людей, а вид из окна открывался умиротворяющий. Хоть какой-то бальзам на душу, раз уж тема беседы была ему неприятна.

Рощин в тайне скучал по себе прежнему. Свободному сыскарю, денег у которого хватает от зарплаты до зарплаты, зато не имеющему обязательств, вроде сегодняшних. Сидеть напротив бывшего бандита и выслушивать его претензии.

Насколько проще жилось раньше! Волка ноги кормят, это было про него. Молодость, друзья, интересные, часто опасные дела. Кровь бурлила в жилах пьянящим коктейлем, а завтрашний день скрывался в тумане неизвестности.

На пятом десятке Андрей сделался Андреем Евгеньевичем или товарищем полковником. И уже забыл, когда его в последний раз называли по прозвищу, Цыганом. Он прилипло со школы и сопровождало смуглого красавчика лет до тридцати пяти, пока тот не сменил полевую работу на кабинетную. Не обзавёлся связями, доходами и небольшим, пока ещё почти незаметным животиком.

Порой, глядя на себя в зеркало, Рощин пытался понять, как и когда успело произойти превращение весёлого, смуглого и белозубого опера в этого статного, с редкими нитями седины в черных волосах мужчину? В какой момент времени идеалы, на которых он строил свою жизнь, сменились карьерными устремлениями, политически верными решениями, правильными знакомствами и такими вот разговорами? В которых его, полковника полиции, строит отошедший от дел беспредельщик с владивостокской трассы.

— Георгий Егорович, послушай... — попытался Рощин прервать поток речи собеседника. Но тот не позволил себя остановить.

— Это ты послушай, Андрей Евгеньевич. Я абсолютно чётко говорю, что нужно сделать. А ты так же чётко должен это выполнить. Это не совет и не рекомендация, понятно?

Бывший глава организованной преступной группы, промышлявшей на рынке подержанных японских машин, а ныне респектабельный член общества, предприниматель, меценат и депутат Законодательного собрания Амурской области господин Наумов тоже был волком. Поседевшим, с лицом, изрезанным морщинами, сменившим золотые фиксы на дорогие импланты, но оставшимся хищником. Он уже давно не связывался с чем-то противозаконным, прокручивая деньги в легальных, ну, почти легальных сделках. И окружающие успели поверить в то, что он изменился. Рощин тоже. И, как выяснилось, ошибся.

— Ты бы тон-то выбирал... — полковник подпустил в голос гнева. Самую малость, чтобы напомнить о собственном статусе.

— Сейчас это не имеет значения, — жёстко отрезал Наумов. — Важно не то, как я говорю, а то, что я говорю. Ты мне должен, вот что важно, Цыган, и я хочу возврата долга.

Рощин мысленно скривился. Однако Наумов был прав. За всё надо платить, а проценты у жизни всегда выше, чем в любом из банков. Сеть салонов красоты у жены, учёба дочери в престижном британском университете, его доля в маленьком бизнесе с перевозками. Привычка к красивой жизни и дорогим вещам появилась незаметно, но закономерно привела к разговору об оплате.

— Как ты вообще себе это представляешь, Гога? — раз уж бывший бандит решил вспомнить старое прозвище опера, то и тот имел право поднять бандитскую кличку почтенного бизнесмена. — Он же в розыске! Дело на контроле у генерала...

— Обычно я это себе представляю, — отмахнулся Наумов. — Твои люди возьмут этого студента живым и передадут моим. Потом я скажу, где можно забрать тело. А ты отрапортуешь, что преступник был убит в ходе задержания. Не мне тебя учить.

Некоторое время Рощин сидел молча, затем едва заметно кивнул. Вариантов ему бандит не оставил. Он не угрожал, но ведь и полковник не был идиотом. Они повязаны, до конца жизни уже повязаны. Из таких игр на пенсию не выходят.

— Ну, вот и договорились, значит, — провинциальный олигарх поднялся, положил на столик тысячную купюру и замер. С несвойственной ему нерешительностью буркнул: — Не злись... Не хотел давить, но...

И, не прощаясь, двинулся к выходу из кофейни. У дверей его встретили два неприметных телохранителя, мужчины из бывших вояк. Сопроводили до наглухо тонированного «Лексуса». Машина рыкнула мотором и мягко поехала прочь.

— Давить он не хотел! — только оставшись один, полковник позволил себе выплеснуть накопившееся за время беседы раздражение. — Сука!

Вспышка гнева была мимолётна — Рощин умел себя контролировать. К тому же он понимал желание отца, потерявшего единственного сына, отомстить убийце лично. Даже разделял в какой-то мере. И пусть этот самый сын вырос совершеннейшим мерзавцем, насильственная смерть для которого была лишь вопросом времени, родная кровь, она такая. Разумных доводов и логики не приемлющая.

Но теперь надо придумать, как поймать этого неуловимого убийцу, которого смишники уже окрестили мстителем. Задача нетривиальная, да ещё и это требование брать живым...

Дело Ивана Польских, студента пятого курса АмГУ и охранника в частной конторе было очень странным. Неприметный молодой человек, обычный, каких в Благовещенске восемь из десяти, вдруг сорвался с катушек и начал убивать. Причем не просто убивать, а делать это очень умело. Не скрывая своей личности, но при этом постоянно ускользая от правоохранительных органов. Непонятно каким образом.

Точнее, понятно, но до вчерашнего дня Рощин предпочитал не верить в сказки. Про чудовищную силу задохлика-студента, скорость, звериную интуицию. Но после того как тот сбежал от бандитов Наумова из собственной квартиры, убив при этом одного из них голыми руками, скепсиса у полковника поубавилось. Особенно когда он лично съездил в морг и осмотрел тело убитого быка. Отчёт патологоанатома недвусмысленно говорил — чудовищная рваная рана гортани была нанесена рукой.

Вот тогда он стал задумываться. И порадовался тому, что позволил себя уговорить Наумову, требовавшему, чтобы в засаде у квартиры студента сидели его люди, а не опера. Жалко только, что сдохли они не все — двое всё же пережили столкновение с Польских.

Правда, несли полную чушь! Пробитое рукой горло можно было хотя бы как-то объяснить каким-нибудь шаолинем, например. А вот в прыжок с седьмого этажа, да ещё и не закончившийся кровавым пятном на асфальте — нет.

Рощин считал, что быки Наумова, упустившие убийцу, просто врали. Не смогли задержать мстителя и теперь плели небылицы, выгораживая себя. Эта публика всегда вела подобным образом. Однако боевые навыки у студента всё же были. И очень серьёзные, раз он сумел уйти от бандитов.

— И вот как такого живым брать? — сам у себя спросил Рощин.

Залпом допил остывший кофе и вышел на улицу. День ему предстоял непростой.

Глава 4. Истина где-то рядом

Нет ничего, что противоречит природе. Лишь тому, что мы о ней знаем.

Ф.Малдер

Люся была в компании мажора редким гостем, но за идейность и неприступность — его слова, кстати, — пользовалась уважением Стаса. Который обычно таковым противоположный пол не жаловал, отводя ему роль в большей степени постельную. Поэтому моё решение перебраться к ней полностью одобрил.

— Очень разумно. Там тебя точно искать не будут. Да и девочка она правильная — не сдаст.

Было странно слышать такое от приятеля, но я тоже так считал. Не сдаст — ей просто незачем! С такой одержимостью «загадками, интригами и расследованиями» она с меня пылинки будет сдувать. К тому же никаких связей между ней и мной ни полиция, ни бандиты обнаружить не смогут. А значит, хотя бы на какое-то время я буду в безопасности. И смогу попытаться во всём разобраться.

Своей холодности и циничности в этом вопросе я уже не удивлялся. Изменился — факт. Не лучше стал, не хуже, а именно изменился. Появилась расчётливость, как у биржевого брокера. Слушал человека, смотрел на его движения, мимику и сразу же был готов это использовать в свою пользу. Как тогда, наблюдая за обходящим подъезды охранником, подмечая каждую деталь, которая может помочь проникнуть внутрь.

На прощанье Стас сунул мне пачку тысячных купюр, штук пятьдесят примерно. И выдал ещё одну умную мысль. Прям подменили человека! До сегодняшнего дня я не относился к нему серьёзно, видя перед собой прожигателя жизни и тусовщика, а он, похоже, сознательно этот образ поддерживал.

— Тебе бы, Лях, ксиву новую раздобыть. Причём сразу заграничную. И по-хорошему за бугор свалить, на месяц хотя бы.

— Я же всю жизнь с криминалом тусуюсь! — беззлобно огрызнулся я. — Как два пальца — новые документы сделать! Я уж не говорю о том, что они не в полтос мне встанут.

— С деньгами я, если что, помогу, — отмахнулся Стас. — Сочтемся, чё ты! А вот по поводу «как»... Твой дядька, у которого ты работал. Он же вроде не самый последний человек в УВД был до отставки?

Рука-лицо! Вот я олень! Носился по городу, воевал с собаками, скрывался от полиции и бандитов, забывая про дядь Пашу. Он же меня с пелёнок знает, не может не поверить, что я жертва обстоятельств, а не тот злодей, которым меня рисуют журналисты. А он — прав мажор, — до того как ушёл на вольные хлеба и свое охранное предприятие открыл, большими связями в милиции обладал. Да и не только в милиции, я полагаю.

Не зря, ох, не зря я сегодня к Стасику заглянул!

— Утром свяжусь с батей, попробую найти инфу по той наркоте. А ты заляг пока и не отсвечивай. И не звони мне. Пусть Люся тебе новый телефон купит, чистый. Поставь на него телегу и связывайся со мной только так. Все эти ватсапы с вайберами читаются на раз, а Телеграм — нет. Не зря же фэйсы так расстроены, что его аж заблокировали, хе-хе.

Пожав друг другу руки, мы разошлись. Он — спать, в вечно гуляющем его доме, наконец, наступал сончас, я — к Люсе-Скалли, уже ждущей у дверей. Выйти из дома на набережной оказалось куда проще, чем в него войти, я просто положил голову девушке на плечо и изображал в дым пьяного кавалера до самой её машины. Крохотного Suzuki Swift, такой коробочки на колесиках.

— Спасибо, что согласилась помочь, — произнёс я, когда Люся уже везла нас по предутреннему городу домой. — Я уже, честно говоря, отчаялся. Думал, всё, конец мне.

Девчонка смущенно улыбнулась и, ничего не говоря, кивнула. А я почувствовал лёгкий укол совести. Всё-таки я её использовал и даже проявление благодарности встроил в разговор только для того, чтобы ещё сильнее привязать к себе. Блин, в кого я превращаюсь?!

Жила Скалли на окраине Благовещенска, в крохотной двушке на Тайване. Так назывался один из районов города, и убейте меня, если я знаю почему. Так себе место для жизни, правду сказать, но в моём положении идеально. Полиция тут — гость нечастый, рядышком частный сектор, гаражи, пустыри, в общем, будет куда свалить, если что. Разве что обилие маргиналов напрягало. Но это ладно, мне, в принципе, даже из дома выходить не нужно, просто пересидеть.

Поднявшись на третий этаж хрущобы, она включила свет в прихожей, скинула обувь и прошла в зал.

— Спать будешь здесь, — сообщила, показав на диван у окна. В руке она крутила странный предмет, небольшую пластиковую коробку размером с пачку сигарет. Я пригляделся и мысленно присвистнул. Это что, электорошокер?

Сперва я не смог распознать, что смущало меня в её голосе. А потом увидел шокер и понял — опасение. До девчонки дошло, что она притащила в свою квартиру незнакомого мужика с очень плохой репутацией и непонятными возможностями. И теперь она пыталась сразу обозначить границы. Мол, спишь на диване, а не в моей спальне.

Да не очень-то и хотелось! То есть я не против, но не прямо сейчас и, вообще, по согласию. Стресс я уже сбросил и был пока для неё в этом самом смысле совершенно безопасен.

— Люсь, ты не бойся, — сказал я. — Я понимаю, что про меня много всякого говорят, полиция ищет опять же. Но тебе меня не нужно опасаться. Правда.

«Ага, правда! А если опять в режим берсерка свалишься? Потом будешь перед бездыханным телом её извиняться?»

Такая возможность была — я всё ж таки не понимал ещё, что именно со мной произошло и как это всё работает. Но, скорее, дул на воду. Чувствовал, что девушке меня действительно не стоит опасаться. Она не предмет для проявления моих сил. Не преступник, не злодей, а я, судя по всему, именно на них «специализируюсь». Чёрт его знает, откуда была такая уверенность, но я разберусь. Только высплюсь и... Да ладно, Лях! Опять?!

— Слушай, а у тебя есть пожрать чего?

Скалли вытаращилась на меня в немом изумлении. На её глазах не далее, чем полчаса назад, я в одного умял целую пиццу. И просил ещё? Но кивнула и показала рукой на кухню. Перед тем как отправиться туда, я положил на тумбу с телевизором десяток тысячных купюр.

— Завтра едой затариться нужно будет.

Чувствуется, с таким аппетитом огромной, по прежним меркам, суммы в шестьдесят тысяч рублей мне хватит очень и очень ненадолго. Прокормить эту яму желудка будет непросто.


За ночь я просыпался раза три — будили сны. Очень яркие, подробные и до невозможности странные. Они не походили ни на что из того, что снилось мне раньше, и, как бы мне ни хотелось, я не мог списать их на перевозбуждённый разум, который перерабатывает впечатления за день. К воспоминаниям их тоже было сложно отнести. Ну какие, к фигам, воспоминания?! Я что, когда-то был глубоководным кальмаром?

Первый сон был именно про это. Холодная толща воды, тёплые потоки в ней, и я торпеда, мерно выталкивающая из задней части продолговатого туловища струи. Вокруг было множество разнообразных существ, некоторые из них даже годились в пищу, но я не нападал. У меня — у кальмара — была другая задача. Кого-то найти. Найти и уничтожить. Своего... брата? Да, я чувствовал близкое родство с целью своих поисков, но при этом чётко понимал, что, найдя, убью его. Без гнева, однако с чётким осознанием, что иначе поступить нельзя.

Не было и возбуждения, присущего охотнику, преследующего добычу. Лишь ровное и холодное течение мыслей о необходимости и важности задачи.

Жертва была недалеко. Она не знала о моём приближении, но каким-то образом чувствовал его. Она бежала, точнее, скользила, но я следовал по пятам, словно нас связывала невидимая нить.

Периодически я посылал сигнал. Мой зов отражался от препятствий и возвращался обратно, сообщая о каждом движении беглеца. Скоро я настигну его.

Конечно, я-кальмар прекрасно понимал, что преследуемый мною брат не станет покорно ждать смерти. Инстинкт будет толкать его на бой, используя тело, лишь бы спасти искалеченную сущность. Он не желал драки со мной, но был к ней готов. Как и я — более чем полностью. Моё тело послушно изменилось под эту задачу, став по-настоящему мощным инструментом.

Вскоре я увидел его. Продолговатое тело, розовато-серое, такое похожее и одновременно отличное от моего, мелькнуло возле чёрной скалы. Беглец стремился вниз, в расщелину, явно собираясь затеряться в густой колонии водорослей. Я не собирался давать ему такого шанса.

Сфокусировавшись на спешащем скрыться теле, я направил в его сторону волну воли. И увидел, как сбился ритм уносящих его толчков. Словно мой брат-враг налетел на невидимое препятствие...

— Вот же хрень-то приснится! — пробормотал я едва слышно, похлопав себя и убедившись, что под руками находится тёплая человеческая плоть, а не упругая резина кальмарьей туши. — Что теперь? Сон про то, как я стал салатом?

Ночные кошмары были у меня и раньше, но этот не походил ни на один из них. Я не просто видел и чувствовал всё происходящее, но и словно был там, в холодной толще воды. По-настоящему! Мыслил чуждыми мне категориями, испытывал эмоции, о существовании которых даже не знал прежде! Это было... реально! Но всё же оставалось сном.

Он вымарывался из меня долго, цепляясь щупальцами за сознание, напоминая, как хорошо скользить в воде и как тяжело быть прямоходящим. Пришлось даже на кухню сбегать за водичкой. И приглушенно выматериться, посмотрев на часы. Сорок минут! Я спал всего сорок минут! Вот что за наказание?!

Второе бредовое видение настигло меня уже на рассвете. Куда менее связное, но такое же детализированное. Проснувшись, я почти ничего не мог вспомнить. Лишь рваные клочки разрозненных образов, большей частью даже не зрительных. Какие-то оскаленные пасти, животные, похожие на смесь кошки с динозавром, густой и сладкий запах крови и волнение, возникающее при взгляде на тусклое сияние мертвенно-зелёной луны. Не нашей луны, не земной...

Я схожу с ума? Что это такое?! У меня никогда не было подобных фантазий, у меня самой фантазии-то не было! А тут — хоть в художники записывайся и малюй картины про странные миры, населённые невероятными созданиями. А может быть, так и сходят с ума?

Полежав с открытыми глазами минут пять, я вновь провалился в сон. И получил очередную порцию сюрреалистических картинок.

Третий глюк был основан на запахах и звуках. Я не видел ничего, словно у меня не было глаз. Но меня это не смущало. Он или оно прекрасно ориентировалось в пространстве без зрения. Слышало, как толстые мощные когти рвут почву неподалеку, вдыхало пряный запах земли вокруг, который был полон информации. И куда-то очень целенаправленно ползло.

Я слышал мысли этого крота, но не понимал их. Они были абсолютно чужды. И при этом оставались моими. Я не могу лучше объяснить, но когда попытался расшифровать очередной пакет эмоций и стремлений существа, моё сознание будто сорвалось с цепи. Связь со мной разорвалась, и оно, визжа от ужаса, стало падать в первозданную тьму.

И осознал, что заперт на огромной глубине плотной почвы. Похоронен заживо и не имею никакой возможности вырваться наружу. Проснулся, липкий от пота и задыхающийся от сдерживаемого крика.

Только с четвёртого раза мне удалось заснуть без сновидений. И проспать до обеда.


Окончательно открыл глаза я для разнообразия не в ужасе. Потянулся, щурясь от ярких солнечных лучей, устроивших на моём лице дискотеку, и резко поднялся. Тело бурлило энергией, чего я, признаться, не чувствовал с подросткового периода. Ничего не болело, каждая мышца откликалась на сигнал мозга с готовностью и какой-то даже радостью. Будто кричала, меня, меня! Выбери меня! Это было чертовски приятно. И наполняло верой, что всё может кончиться хорошо.

Голода не чувствовалось. Перед сном я татаро-монгольским игом прошёлся по скромным запасам холодильника девушки, оставив там только безвкусные хлебцы и корень имбиря. Но чувствовал, что сытость — это ненадолго. До первого применения сверхспособностей, за которое сразу же придётся расплачиваться. А в том, что мне придётся их применять, я не сомневался.

Люся сидела на кухне с кружкой кофе и ноутбуком. Тёмные волосы собраны в хвост на затылке, на носу очки, а вместо вчерашнего прикида шортики и футболка.

— Ты же не выгружаешь на ютуб ролик со спящим Росомахой? — в шутку спросил я.

Девушка вздрогнула. Не от страха, а от неожиданности. Похоже, она не услышала, как я вошёл.

— Привет. Ага, щас! — сосредоточенность на её лице сменилась на раздражение. Не на меня, я это как-то понял, а на других людей. — Ты в курсе, что ютуб удаляет все видосы со свидетельствами очевидцев? Того, где ты убегал от полиции, уже нет. Стёрт вместе с аккаунтом, через который его загрузили!

— Что это? — добавив в голос сарказм, я уселся за стол напротив неё. — Заговор? Уверен, что именно так!

— Какое остроумие! — девочка-гик явно была той ещё язвой. — Нам не хватает таких, как ты, в Движении!

Ещё с минуту попикировавшись, мы замолчали, выжидательно глядя друг на друга. Напряжение, повисшее вчера, когда до Люси дошло, что она притащила в квартиру человека, которого полиция ищет за несколько убийств, к утру стало сильнее. Ночь сменилась днём, и теперь она ещё больше сомневалась в правильности своего вчерашнего решения. Это было видно по напряженной позе, взгляду, который она на меня бросила. Правда, шуточки немного помогли разрядить обстановку.

А теперь нужно было направить разговор в интересующее меня русло. Если она такая вся из себя уфолог и специалист по странным делам, то может знать или хотя бы догадываться, что за фигня со мной произошла. Может быть, даже слышала об экспериментах над людьми, в результате которых те обретают сверхсилы.

Открыв было рот, я не успел задать вопроса, поскольку Люся меня опередила.

— Какие у тебя ещё возможности, кроме высокой скорости?

Да уж, а я-то её перепуганным воробушком посчитал. Нет, она гик — в пасть к крокодилу полезет, чтобы зубы пересчитать!

— Сила, — ответил я. Сразу почему-то сделалось неловко, словно незнакомому человеку о срамных болячках рассказывал. — Регенерация ещё высокая...

— Покажи!

— Как, интересно?

В руке девушки тут же появился кухонный нож, который она протянула рукоятью вперёд.

— Серьёзно?

— Ну, тебе же это ничем не грозит, — она пожала плечами с таким видом, словно не предложила чего-то странного. — Небольшой порез, а я сниму, как идёт процесс заживления.

— Без камер!

— Да я же не лицо буду снимать, дубина! Руку порежь!

Сначала я хотел послать её далеко-далеко, но потом вспомнил, что Скалли мне, вообще-то, помогает. Приютила, может, информацией какой поделится. Что же — не заслужила она небольшое шоу? Да пожалуйста!

Резаться оказалось непросто. И морально — никак не мог заставить себя добровольно чиркнуть острым лезвием по коже, — и физически. Когда я всё же набрался решимости и провел ножом по предплечью, ничего не произошло. Металл скользнул по коже, оставив белую лишь полосу.

— Хм, — пробурчала Люся, одной рукой делая пометки в ноутбуке, а другой держа телефон, которым снимала процесс. — Попробуй ещё!

Я попробовал. С тем же результатом. Нажал сильнее — ничего. Мысленно перекрестился и с размаху ударил по предплечью. Пофиг! Кожа словно сделалась кевларом.

— Ты можешь этим как-то управлять? — Девушку результат эксперимента не удовлетворил. — Приказать коже сделаться обычной?

— Видоса про то, как чувак себе руку ножом полосует и не может пробить, тебе недостаточно?

— Нет, конечно! Это очень легко оспорить. Сказать, что нож тупой. Нужен какой-то убедительный пример.

— Для чего?

— Для меня хотя бы! Я всё ещё не уверена, что ты мутант.

Я закатил глаза! Боже, что за девчонка! Просто ненормальная! У неё на кухне сидит мужик, про которого говорят, что он троих преступников завалил, но её волнует только наличие у него сверхспособностей.

— Попробуй расслабиться, — посоветовала она мне. — У тебя же не непробиваемая кожа?

Да вполне себе пробиваемая! Псу-переростку из садов очень даже удалось мою шкуру продырявить! Или у него когти были из мифрила?


Но я последовал её совету. Попробовал расслабиться, убедить себя в том, что ножик опасности не представляет. Что это просто демонстрация, маленький порез для установления доверительных отношений с хозяйкой квартиры. Мелочь, не стоящая внимания.

И плоть послушно разошлась под лезвием. Правда, помня о неудачных попытках порезаться, я надавил сильнее, чем нужно и острие противно скрежетнуло по кости. Блин! Больно-то как!

— Дай полотенце!

— Ой, да не скули ты, как девчонка! Я же снимаю! Когда должна сработать регенерация?

— Люсь, я понятия не имею! Чёрт, я же тебе кровью всё залью!

— Вот ты неженка! — девушка оторвалась от процесса съёмки и выудила из-за спины вафельное полотенце. — Под руку положи. Рану не закрывай.

Кровь текла ещё секунд пять, после того как я последовал ее совету. А потом края раны, как при ускоренной съемке, начали медленно стягиваться.

— Круть!.. — прошептала Скалли. Я, никогда ещё не наблюдавший самого процесса заживления, согласно кивнул. Да уж, круть...

С минуту мы наблюдали, как рана покрывается коростой.

— Давай ещё? — шепотом попросила девушка. Вот психичка!

— Думаю, хватит для демонстрации, — отбрил её я. — Притуши-ка свой исследовательский зуд и расскажи, что вообще за херня-то происходит.

— А ты?..

— Я не знаю. — И, видя в её глазах недоверие, добавил: — Ты пойми, я ведь ничего не понимаю, Люсь. Две недели назад был обычным студентом. Работал в охране, готовился к диплому, намеревался после него рвать в Москву на пмж. У Стаса иногда зависал. А вчера пришёл в себя и... вот.

В этом месте я развел руками, демонстрируя это самое «вот». Сложно сказать, что я там намеревался изобразить. Крылья за спиной у меня не выросли, как и рога на лбу. Внешне я остался тем же Ваней Польских, разве что вчера ещё в зеркале заметил, лицо стало жестче. В остальном же — обычный человек.

— Вообще ничего помнишь?

Мне совершенно некстати подумалось, что в очках Скалли выглядит даже лучше, чем без них. В домашней одежде она сделалась не просто красивой фифой, какой предстала передо мной вчера у Стаса, а... как бы это правильно сказать... милой, вот! Появилась в ней некая домашность и беззащитность.

— Ничего. Уже такой проснулся. В луже крови у двери своей квартиры. Потом бандиты...

И слово за слово я рассказал ей всю свою историю. Без утайки и корректирования фактов — как на духу. И закончил рассказ, разведя руки в стороны:

— Сам до сих пор в шоке, если честно. Откуда это все во мне — не понимаю.

Мой рассказ девчонка выслушала молча, с профессиональным интересом. Всё-таки странная она была, со своими уникальными тараканами в голове. То, что другого человека перепугало бы до потери пульса, её лишь вдохновило.

— Есть несколько версий, откуда берутся такие, как ты, — произнесла она уверенным голосом человека, прекрасно разбирающегося в предмете. — Вот смотри, ребята из Германии сделали настоящую вики по таким случаям.

И она, пару раз клацнув мышкой, повернула ноутбук экраном ко мне. Браузер показывал страничку сайта, на которой красовалась фотография какого-то фэнтезийного мага с горящими глазами и светящимися руками. Ниже шли ссылки и текст, всё, правда, на английском. Я взял у Люси мышку, кликнул в уголок поисковой строки, включая автоматический переводчик, и... залип.

Скажем прямо, это был не первый сайт подобного рода, который я видел в жизни. Сторонников теорий заговора всегда хватало, а уж с воцарением эры интернета секты пришествия Нибиру плодились, как грибы после дождя. Сам я такой фигней не увлекался, но сходить в сеть и не встретить их сайты, это как приехать в Тайланд и не увидеть трансвестита.

Сайт, который мне показала Люся, был из их числа. Какой, прости Господи, хрени там только не было! Серые человечки на летающих блюдцах мирно соседствовали с тайнами египетских пирамид, оборотни спокойно взирали на учение Блавацкой, а пантеоны неоязычников весело резались друг с другом в карты, забыв о расовой вражде.

— Э-э-э! — беспомощно протянул я. — Люсь!.. А что я тут должен увидеть-то?

От количества разновеликих заголовков и гиперссылок рябило в глазах, и я никак не мог сосредоточиться.

— Мутанты, — она поднялась со своего места, встала у меня за спиной и ткнула пальцем в монитор. — Сюда жми. Вот тут по ним... по вам — вики.

Стало чуть понятнее. На внутренней странице сайта красовалась оригинальная фраза «Они давно живут среди нас!», и располагались кнопки меню. Новости, архив свидетельств, классификация видов, теории и, разумеется, форум. А серьёзно немцы к делу подошли! Классификация видов, ха!

После щелчка по этой кнопке мне как-то сразу стало не до смеха. С одной из фотографий, паршивого, если честно, качества, на меня смотрела знакомая собака-монстр. Практически один в один с той тварью, с которой я радикально разделался в районе садов. Название данного вида было написано прямо на картинке, а потому переводу не поддавалось. Но прочесть на немецком Werwolf смог бы и школьник.

— Оборотень? Серьёзно? — ухмыляясь во весь рот, спросил я у Скалли. — С каких пор у оборотней тентакли из спины стали расти?

Чудовище с картинки и правда щеголяло четырьмя осьминожьими щупальцами совершенно анимешного вида.

— Ну, как-то же их надо называть! — отбрила меня девушка. — Серо-бурая крокозябра звучит как-то не очень, согласись. Погоди, ты ещё до вампиров не добрался!

— Тут ещё и упыри есть? Забористая у вас трава, товарищи уфологи! Надо бы отсыпать.

— Ха-ха, — без тени иронии произнесла Люся и ткнула пальцем в экран. Смотри, мол. Читай.

Ну, я и стал смотреть. Что ещё оставалось делать? Вдруг среди этого океана бреда окажется хотя бы клочок стоящей информации?

Начать я решил всё-таки с теории. Их было целых две штуки и, судя по всему, сторонники каждой считали оппонентов непроходимыми ослами. Первая теория гласила — ха! я не ошибся! — что Земля попала под космическое излучение, в результате у некоторых людей и животных стали проявляться мутации. Причём бессистемно: у одних обнаруживалась сверхсила, а у других — суперуродство.

К чести сообщества, поклонников именно у этой версии было в разы меньше, чем у второй. Которая гласила, что мутанты (измененные, сверхлюди и т.д.) всегда жили на Земле. И в зависимости от уровня общества назывались нечистью, колдунами, фейри, альвами и прочими мифологическими существами. Постепенно они ушли в тень, скрывались, используя свои сверхспособности, но жили с нами бок о бок.

Кстати, эта трактовка тоже билась на два течения. Первое я только что озвучил, а вот согласно второму, все эти нелюди не просто жили среди нас, но и тайно правили миром. Скосив взгляд через плечо, я задался вопросом: сторонницей какой из теорий является моя хозяйка? Что-то подсказывало, что третьей.

Ладно, с базисом разобрались, пора идти по частным вопросам. Классификация видов. Там меня встретил полный набор существ европейской и славянской мифологии, так что первые минуты я не столько читал, сколько пытался удержать в себе рвущийся наружу гомерический хохот. Точнее даже, конское ржание, особенно когда добрался до Бабы Яги. Имелась тут и такая.

Фотографии старушки не было, но имелся рисунок, выполненный, кстати, очень профессионально. По версии германских гиков, персонаж славянского фольклора выглядел примерно так: здоровенный гуманоид с безобразными наростами по всему телу. Одну руку ему заменял клубок щупалец, а вместо ног были лапы, наподобие богомоловых. Как по мне, такая тварь должна называться космодесантником Хаоса из сорокотысячника, но никак не нашей православной Бабой Ягой.

— Это те, у которых мутация по каким-то причинам пошла не так, — сочла необходимым пояснить агент Скалли. Видимо, ей показалось, что я крайне серьёзно изучаю иллюстрации, в то время как я просто пытался не задохнуться от сдерживаемого смеха. Ну не хотелось обижать девчонку, хотя она и с мадагаскарскими тараканами в голове. Всё ж таки приютила, накормила... и, может, даже обогреет в обозримом будущем.

— Угу, — глубокомысленно откликнулся я. — А нормальные мутанты где? В смысле, не уроды, а вроде меня.

— Вот, — палец уперся в картинку обычного человека, для всяких дебилов вроде меня подписанную Vampir.

— Ну да... Конечно...

Держаться больше сил не было, и я, наконец, дал волю смеху. После чего поглядел на обиженную мордашку девушки и произнёс:

— Люсь, ну нельзя же на полном серьёзе в такой бред верить.

Удивительно, но она меня не отчитала и в обиженное молчание не спряталась, как большинство дочерей Евы. Надулась, конечно, но ответила:

— Это же очень условно всё, Ваня! Понятно, что это не вампиры из «Сумерек», так ребята просто для простоты обозначили. Сверхсила есть, регенерация, как у тебя, скорость реакции превышает человеческую в несколько раз — вот поэтому и вампир. К тому же... — тут она немного замялась, но всё же пошла до конца: — Ребята, которые сделали этот сайт, тяготеют ко всякой мрачной мистике.

— Готы, что ли?

Люся пожала плечами, что могло значить, как «откуда я знаю», так и «ну готы, ну и что?» Я примирительно поднял руки.

— Ну, ок. Допустим. То есть, согласно классификации немцев, я вампир. Кровь не пью... — тут я вспомнил вырванный из тела оборотня кусок мяса и решил не спешить с выводами. — Солнечного света не боюсь. Ладно. Не призрак, и то хорошо!

— Русские обычно таких, как ты, называют просто мутанты.

— Ага. Люди Икс, ясли. Но вопрос в другом, Люся. Как при доказательствах существования таких тварей, как оборотни, и таких, как я, власти до сих пор ими не заинтересовались? Это же такая тема для армии, просто универсальные солдаты, знай себе корми до отвала. Что-то не сходится у вас!

— Сделай страшное сказкой, а сказку сделай попсой! — парировала девушка. И хотя я считал измышления гиков пустышкой, не признать данную фразу верной не мог.

— То есть всё-таки вампиры правят миром?

В голове почему-то всплыла древняя компьютерная игрушка под названием «Вампиры. Маскарад». Там где вампирские кланы, всякие Гангрелы, Малкавиане и Носферату, жили среди людей, соблюдая правила Маскарада. Не все, часть из них строгие законы игнорировали, объединяясь в группировку под названием Саббат. И посреди всего этого я. Божечки, как говорил Шелдон Купер!

Я был уверен — не знаю почему, но на все сто! — что трактовка гиков-готов не имеет отношения к реальности от слова совсем. Ну не может такого быть! Просто потому, что быть такого не может! Нет, я допускал мысль, что мутанты — дурацкое название, кстати, но лучше, чем вампиры — живут среди людей многие сотни лет, даже, возможно, объединённые в какое-то собственное общество. Но правят миром? Отчего же тогда планета не погружена в вечную ночь, а люди не живут в резервациях, поставляя хозяевам плоть и кровь в качестве пищи? Не смогли устроить за несколько тысяч лет?

«А, собственно, зачем? — возразил я сам себе. — Если рассуждать логически, то никаких резерваций и не нужно! Требуется всего лишь поддерживать состояние напряжённости в мире и контролировать СМИ. Остальное люди сами сделают!»

Ну нет, всё же. Бред! Сюр какой-то, вампиры! С другой стороны, а как ещё таких чудищ назвать? Ладно, в топку их пока, посмотрим, какими доказательствами располагают гики.

Вкладка «Свидетельства/Архивы» большей частью была заполнена текстами, живописующими разные встречи людей и нелюдей. Некоторые сопровождались картинками, стилизованными под средневековые европейские рисунки в книгах. А вот свидетельств было с гулькин нос. Два смазанных видео, на одном из которых кто-то неразличимый в темноте носился с большой скоростью и, как кегли, расшвыривал полицейских с оружием, а на второмподобный мне бежал по улице города, но ночью.

Фотографий тоже нашлось не слишком много. Да и те, что были, я бы, не знай, что всё это правда, принял за работу не слишком умелого фотошопера. Ещё имелись аудиоподкасты, но на английском или немецком языках, так что я, владеющий иностранным ровно на таком уровне, чтобы не заблудиться в аэропорту другой страны, мало что понял. Но и того хватило для осознания: внятных доказательств у гиков нет.

Я-то не сомневался, что всё это правда, ну, более или менее. Я же живое доказательство сам по себе. Однако на чём строится уверенность той же Люси? На традиционных для интернета байках и заголовках: «Шок-контент! Нибиру уничтожит землян уже в июле этого года!» Об этом я её и спросил.

— Я первый мутант, которого ты видишь своими глазами?

— Ну да! Вы же скрываетесь обычно, только всякие видосы иногда в сеть попадают, да и те трут с огромной скоростью.

— А с чего ты тогда решила, что мы существуем? Я имею в виду, до встречи со мной? Не могла же ты считать правдой вот эти вот сказки для психически неуравновешенных пиндосов?

Девушка замялась, похоже, ответ на мой вопрос у неё был, но являлся довольно личным. И сейчас она решала для себя, стоит ли открываться перед мужчиной, которого знала меньше суток.

— Видела, — сообщила она, глядя в сторону. — Ребёнком ещё видела, как один человек разорвал другого на части. Меня потом водили по психологам, говорили про впечатлительную детскую психику, но я всегда знала, что мне не показалось! И я не психичка!

— Да я и не говорю, успокойся. А где ты это видела? Здесь, в Благе?

Скалли кивнул.

— Мы за грибами тогда поехали. В сторону Моховой пади. Бродили там по лесу. Я немного отстала от родителей, вышла к песчаному карьеру, а там двое дерутся. Я спряталась за деревьями и смотрела. А потом один другого с ног сбил и... руку вырвал.

«Как я песику голову! Совпадает!»

— А потом поволок его куда-то. Я долго сидела, боялась пошевелиться. Услышала, как родители меня зовут, и побежала к ним.

— Сколько тебе было?

— Тринадцать лет.

Сейчас ей где-то двадцать плюс-минус. Значит, семь лет назад на песчаном карьере в районе Моховой — я знаю, где это, — она видела, как мутант убил человека? Нет, скорее, другого мутанта. Они же дрались, а какая нафиг может быть драка у сверхсильного и сверхбыстрого мутанта с человеком? Что это мне даёт? То, что я в этом городе не один такой. И ещё то, что на мне не испытали суперсекретную сыворотку по производству суперсолдат. Если бы было так, технологию бы за семь лет уже отработали, и в новых экспериментах нужда бы отпала.

Стало быть, я и правда мутант. Даже не особенно важно, что стало тому причиной: космическое излучение или дремлющий древний ген. Я не человек.

Только вот, а как я таким стал? Почему жил на свете двадцать один год и не знал о своих суперсилах? Что случилось две недели назад, и почему я ничего не помню об этом периоде? Почему очнулся в луже собственной крови у дверей квартиры, и почему внутри моего жилища всё выглядело так, словно там обитал дикий, неразумный зверь? Вроде той собаки из садов? Вечно голодной животины...

Да чтоб тебя!

— Люсь... Слушай, ты не могла бы в магазин сгонять, а? А то в холодильнике мышь сдохла, а я жрать хочу — сил нет!

Да, согласен, так себе переход от обсуждений детской травмы маленькой девочки. Но в желудке уже поселилась сосущая пустота, и как бы я себя переваривать не начал. Или свою хозяйку.

Она подняла на меня взгляд, затуманенный воспоминаниями семилетней давности, и кивнула. Молча встала и пошла в спальню переодеваться для выхода. Крикнув оттуда, чтобы я не заходил. Интересная такая! Будто я собирался! У этих девчонок только одно на уме!

Посмеявшись над своими мыслями, я придвинул к себе её ноутбук и продолжил изучать гиковский сайт. Пустое занятие, скорее всего, но вдруг повезёт найти что-то стоящее?

Глава 5. Полевой выход

Где бы мы ни были — мы всегда в нужном месте и в нужное время.

Автор неизвестен

Вернулась Скалли всего часа через два, гружёная, как маленький пони. Видимо, оценила мой аппетит и решила подстраховаться — накупила еды на роту солдат. В прежние времена я бы только пальцем у виска покрутил на такое обилие, мол, нашла, на что деньги тратить. Всё-таки мышление у меня студенческо-холостяцкое: яйца, пельмени, колбаса, макароны с гречкой. А вот все эти фасоли, огурцы, помидоры — баловство одно. Лучше пива купить. Но сейчас я оглядел пакеты и лишь удовлетворённо кивнул. Дня на три-четыре должно хватить. Если без ранений.

Я в её отсутствие продолжал серфить сайт, надеясь отыскать что-нибудь, что сможет помочь понять, кем или чем я стал. Версии с Тузами — был такой супергеройский сеттинг у автора «Игры Престолов», — вампирами, оборотнями и прочими мутантами не устраивали меня от слова совсем. Какие-то они были... не цельные. Будто кто-то пытался натянуть факты на одну из существующих теорий. Трактуя их в зависимости от собственных предпочтений, подгоняя под выводы одно и напрочь игнорируя другое.

Вот где пригодилось высшее образование, которое я считал не более чем поплавком, позволяющим удачно устроиться на работу. Когда с десяток раз подготовишься к экзаменам, посидишь ночами за учебниками и интернетами, появляется умение работать с источниками. Начинаешь критически их оценивать, сравнивать между собой, отбрасывая словесную шелуху и мусор, оставляя самую суть.

Версия с вампирами многое объясняла. Почти всё, я понимал германских гико-готов, сделавших выбор в пользу этой трактовки. По легендам, кровососы имели огромную физическую силу, бешеную скорость и ловкость. Их очень сложно было убить — регенерировали гады буквально из фарша, но при этом боялись дневного света и спали в гробах с землёй. Ещё они пили кровь для увеличения сил. Я же больше на пиццу и бутерброды налегал. Да и светобоязни у меня что-то не наблюдалось.

Можно предположить, конечно, что я был каким-то неправильным упырём, раз вместо гемоглобина предпочитал томатный соус. Блейдом-полукровкой, ага! Но мясо-то жрал — вспомнить монстрособаку или оборотня, согласно немецкой классификации. В общем, работал я на любой еде. Калории, белки, жиры и углеводы, которые так любят считать девушки, для меня были не просто энергией для поддержания жизни, а чем-то большим. В результате изменений, произошедших с моим телом, всё это шло на усиление организма напрямую, а не через сложную цепочку обменных процессов. Круто, конечно, но, блин, как же дорого! И ведь не скажешь даже, что убить меня проще, чем прокормить, ха! Поди ещё убей!

Как моё тело стало таким — тот ещё вопрос. Древний ген и космическое излучение, в принципе, подходили, но я больше склонялся — только не ржать! — к версии с инопланетянином, который передал мне свою память. Уж слишком яркими были последние сновидения, чтобы списать их на вывихи расшалившегося подсознания. Все эти улитки, кальмары и кроты, которыми я считал себя во сне... Можно, конечно, сказать, что я псих, и на этом успокоиться. Но был один нюанс — нет у меня воображения, чтобы такое придумать. Любой, кто меня знает, скажет, Лях человек приземлённый и прагматичный. Да я и фантастику читал только для того, чтобы время скоротать или заснуть!

Кроме того, потерянные две недели, несвойственное мне поведение и события, которых я не помню. Лунатизмом это не объяснишь, скорее, подходит библейский термин «одержимость». Что тоже, согласен, не более чем попытка натянуть сову на глобус.

Была в моих рассуждениях и дыра — как без нее. Версия с пришельцем, поселившимся в моей голове и изменившим тело, не отвечала на один вопрос: откуда взялись другие, подобные мне? Монстры, называемыми оборотнями, и прочие твари? Если был я, значит, существовали и они. Развивай я теорию с инопланетянином дальше, пришлось бы признать, что где-то в окрестностях Благовещенска гикнулся целый космический корабль. Что бред — не может такое пройти незамеченным, да и маньяком я сделался один.

— Чем займёмся? — Люся на скорую руку соорудила простой, но обильный обед, но сама к еде почти не притронулась, наблюдая, как я сметаю со стола всё, до чего могу дотянуться. — Может, ещё раз проверим твои способности? Вдруг они зависят от времени суток?

— Резать себя больше не стану! — Идея был неплохой, но вот лихорадочный блеск в глазах девушки пугал. — К тому же оборотня я ночью завалил, и ничего, нормально зажило всё. Мне, похоже, пофиг на все условия, лишь бы жратва была. Но, в принципе, да, хорошо бы понять, чего я вообще умею.

— Тогда я собираться! Можно выехать за город, и там полноценно тебя изучить, — Скалли словно ветром из-за стола сдуло. — Где-то у меня тут была... блин! Я же её Ваське отдала! Так, надо будет по дороге к нему завернуть, забрать экшн-камеру. И ещё парочку у него возьмём, чтобы с разных ракурсов съёмку вести!

— Эй, безумный ученый! Стоять бояться!!! — мысль о визите к разным Васькам и позировании перед камерами мне категорически не нравилась. — Никаких поездок к посторонним личностям! Ты забыла, что я в розыске? И давай договоримся на берегу — всё, что ты снимаешь, не должно попасть ни к кому больше. Ни на этот сайт, ни на какой другой.

— Мы же уже договорились, — в голосе девушки, высунувшейся из комнаты, мелькнула обида. — Я своё слово держу! А насчёт розыска... знаешь чего? А давай тебя покрасим?!

— В зелёный цвет? — я не стал скрывать скепсис. — Чтобы я, как крокодил Гена, на газоне мог маскироваться? Так травы ещё нет. Надо до мая подождать.

— Да нет же! Сделаем тебя знойным брюнетом! — Скалли, похоже, была натурой очень увлекающейся. Полевой выход, теперь вот маскировка... — И прическу другую сделаем! У тебя волос довольно длинный, снимем половину, сразу вид другой будет. Только машинку надо. Руками я не умею, а машинкой дома отца всегда сама стригла.

Я рассмотрел идею с разных сторон и махнул рукой, давая добро на изменение имиджа. Сгорел сарай, гори и хата! Не знаю, на кого я в итоге буду похож, но если это позволит избежать внимания полиции, согласен. Главное тут — вовремя остановить разошедшуюся девицу. Клеить себе накладной нос не дам, и в бабу наряжаться тоже не буду.

На этот раз на покупки девушка потратила гораздо больше времени. Но я отнёсся к этому с пониманием — женщина же! Да и смена внешности требовала серьёзного подхода. Купишь первую попавшуюся краску и будешь потом, как Киса Воробьянинов, непонятными оттенками щеголять. Это в Одессе вся контрабанда делается на Малой Арнаутской, а у нас Китай под боком. Все копии мировых брендов зачастую из говна и палок. Так что там, где отец русской демократии отделался невразумительным цветом волос с преобладанием зелёного оттенка, я мог сделаться лысым, да ещё и со сгоревшей кожей головы.

— Извини, что долго! — Скалли ввалилась в квартиру запыхавшаяся, словно от быстрого бега, обеими руками прижимая к себе пакет с покупками.

— Таньку встретила в торговом центре — она вчера тоже у Стаса была. Слухи про тебя в бабском сообществе ходят, Ваня, закачаешься!

— Эльвира? — хлопнул я себя ладонью по лицу. Блин, сбросил стресс!

— Ага! Рассказывает всем, как ты хорош, ха-ха! Даже завидно стало — попробовать, может? Так, руки убрал! А ещё говорят, что ты Козырю за девушку свою отомстил. И остальных тоже... ну... в общем, что они тоже как-то причастны были.

Я даже глаза закатил — история мажора обрастала подробностями, как снежный ком, пущенный с горы. Ну, Стасик! Идея, с Элей, конечно, была неплохой, но надо ж было понимать, во что она превратится! У блондинки, походу, мозги окончательно ботоксом залило, раз она решила рисануться перед подругами случайным любовником с трагичной судьбой.

— А она в курсе, что мы вместе уехали?

Я уже начал привыкать к новым алгоритмам работы своего мозга. Эмоции доминировали в нём лишь первые секунды, сменяясь затем холодным анализом ситуации. Трепливая блондинка могла привести охотников к моему убежищу — вот что было по-настоящему важно. Стоит ли опять пускаться в бега или?..

— Да не, — Люся отмахнулась, выгружая покупки на стол, — сама-то Элька ничего не видела, отсыпалась после вашего заплыва в ванной, а тех, кто нас с тобой вместе видел, Стас потом обработал. Он умный парень, хотя и притворяется дауном.

Я облегчённо выдохнул. Стас, да, вчера он смог меня удивить, что, в свете творящегося со мной безумия, нелегко. Да и себя он прикрывал этими историями. Через сутки правды уже будет не доискаться. Бабий «испорченный телефон» — страшная вещь. Не удивлюсь, если на следующем витке слухов, девушка, за которую я «мстил», станет дочерью губернатора. И плевать всем будет, что той от роду год — вдруг у губера старшая есть? В общем, пусть сплетни летают, а я в это время постараюсь свои проблемы решить или из города свалить.

— Смотри, чего я принесла! — Скалли тем временем выудила из пакета две яркие коробки и продемонстрировала их мне. — Выбирай: «Лореаль» крем-глосс чёрная ваниль или «Шварцкопф перфект» мусс двести чёрный?

И только ты подумал, что всё уже понял, как тебе пыльным мешком по голове — бац! Звучали Люсины слова, как заклинание призыва дьявола, так что я вместо ответа посмотрел на неё с немым вопросом в глазах.

— А, ну да, — похоже, до девушки дошло, что она пыталась обсудить вопросы квантовой физики с питекантропом. — Я просто подумала, вдруг одна плохо ляжет. У тебя волосы русые и густые... Давай сейчас попробуем с краю обе, а я потом тебя подстригу, и той, что лучше подойдёт, покрашу.

— Делай что хочешь, только в терновый куст не бросай, — я махнул рукой, давая добро издевательствам над своей шевелюрой.

Не то чтобы я так уж дорожил причёской, скорее, наоборот, последнее время не мог заставить себя добраться до парикмахерской. К тому же за две недели моего беспамятства волосы прилично прибавили в длине. Вымахали будто на дрожжах. Возможно, это был ещё один нюанс моих сил или же повысившегося аппетита, не суть важно. Да и не в том вопрос вообще. Пусть я и доверял Скалли, но вот в её квалификации сомневался. Оболванить пожилого отца — это одно, а я всё же молодой парень! Хотя и в бегах. Не хотелось бы выглядеть «иванушкой-дурачком», стриженным под горшок.

Следующие полтора часа были самыми муторными в моей жизни. Я по команде крутил головой, вставал, садился, шёл в ванну смывать эту дрянь, но только затем, чтобы начать всё заново. Под конец Люся даже брови мои намазала какой-то жутко воняющей гадостью и отправила гулять по квартире ровно двадцать пять минут, чтобы краска схватилась. Потом опять пришлось лезть под душ, смывать лишнее... В итоге я настолько задолбался от работы моделью в салоне красоты на дому, что с тоской вспоминал милого пёсика-монстра.

Однако результат того стоил. Правда, перед тем как пустить меня к зеркалу, Люсёк с воплем «Погоди!» метнулась к пакету и торжественно вручила мне небольшую коробку с цветными линзами. Дескать, маскироваться, так по полной. Я покрутил её в руках и беспомощно уставился на девушку. Ну а чего?! Зрение у меня и было нормальное, а теперь стало таким, что орлы от зависти вешаются. Откуда взяться навыку обращения с этими штуками?

— Давай сюда, горе моё, — с материнским вздохом Скалли забрала у меня линзы, ловко извлекла их из боксов и, подцепив пальцем тонкую прозрачную полусферу, бесстрашно оттянула мне веко.

Я даже испугаться не успел, а обе линзы уже заняли своё место. С непривычки было весьма некомфортно, но при первой же попытке почесать глаза я получил по рукам:

— Грабки убрал! Грязь занесёшь или сдвинешь! — Люська в гневе была страшна. — Не тронь, кому говорю!

Я с сожалением опустил руки, стараясь не обращать внимания Оттуда смотрел чёрноволосый, чёрнобровый и кареглазый парень с довольно короткой стрижкой. Лайт-версия кавказца, особенно издалека и в сумерках. Никогда бы не подумал, что причёска и цвет волос так сильно могут изменить внешний вид.

Нет, узнать меня в этом парне всё ещё было реально, но только если присматриваться. Случайный же взгляд, разыскивающий сероглазого русого парня с копной волос, соскальзывал с меня, не задерживаясь. Ну, по крайней мере, хотелось бы в это верить.


Прелесть маленьких «девичьих» машинок для человека, находящегося в розыске, заключалась в том, что никто на них не смотрит. Любой ДПСник, увидев за рулем такой крохи девушку, да ещё и симпатичную, трижды подумает, прежде чем её останавливать. Врубит та блондинку на проверке документов, потом похлопает глазками, а затем ещё и сообщит, что у неё дворники плохо работают. И так это сделает, с такими намёками, что ничего иного стражу дорог не останется, кроме как самостоятельно проверять — и налаживать — работу очистительных приборов.

Вообще, это нечестно! Мужик за рулем постоянно должен что-то доказывать. Что страховка у него не левая, что права не покупные, что техосмотр пройден, а аптечка в наличии. Девушка же на все подобные вопросы может просто глазками хлопать и мило улыбаться. И ведь понятно, что, скорее всего, полицейскому ничего с тех улыбок не обломится, но работает же!

И во всём так! Однокурсницы вузовские на зачеты одевались так, что универ можно было за филиал дома терпимости принять. И вели себя так томно, словно готовились отдаться преподу прямо на столе в аудитории. А ты учи, студент! Грызи гранит науки, мать её! Говорю же, нечестно!

Впрочем, сейчас это всё работало на меня. Я сидел на заднем сиденье «Судзуки» и ждал, когда мы доберёмся до окраины. Ехать решили в сторону Моховой пади, но не в сам пригородный посёлок, а немного не доезжая до него, на одиннадцатый километр Новотроицкого шоссе. Дач там не имелось, у грибников с ягодниками был ещё не сезон, так что я вполне оправданно рассчитывал, что мы там окажемся одни. И полевым испытанием мутанта-вампира никто не сможет помешать.

Непопулярности тем местам добавляли расположенные неподалеку песчаный карьер и городская свалка. А ещё там играли в войнушку страйкболисты, но делали это по выходным, а сегодня был четверг. Другими словами, я вроде бы всё предусмотрел. Кроме одного. Забыл, что в том районе моя Скалли и получила свою детскую травму, сделавшую её гиком-уфологом. Но сумел её убедить в том, что прошло семь лет, и вряд ли нам настолько не повезёт, что мы встретим других мутантов.

По приезде девушка тут же извлекла телефон и наставила его на меня.

— Давай.

— Мы ещё не женаты, — отшутился я, хотя и понимал, чего она требует.

Люся страдальчески закатила глаза, фыркнула и пояснила:

— Показывай.

— Что?

— Я откуда знаю? Ты можешь летать?

Чего? Она там совсем, что ли, сбрендила? Какой, нахрен, летать? Я ей супермен, что ли? Нет, определенно, экранизация американских комиксов делает людей тупыми!

Но послушно подпрыгнув — на обычную для нормального человека высоту, — я продемонстрировал девушке отсутствие данной способности. Идея полевого выхода стала нравиться мне всё меньше.

— Вань, ну постарайся! Кому это надо вообще!

Пришлось подпрыгнуть ещё раз, уже с усилием. Я как бы сосредоточился на этом процессе, с силой оттолкнулся от земли и взлетел. Метра примерно на три над землей. Приземлился, повторил опыт и увидел поднятый большой палец Скалли.

— А сила? Сломай дерево!

Неугомонная! Огляделся — вокруг нас были маньчжурские дубы и карагачи. Не вековые великаны, но такие, у корней толщиной с мужское бедро. Повалить такое непросто и топором — древесина у них вязкая. Но... давай попробуем.


И я ударил кулаком в дуб. Размахнулся со всей дури, но перед тем самым моментом, когда кулак должен был соприкоснуться с шершавой корой дерева, затормозил. И вместо сокрушительного удара стукнул по стволу так, чтобы не рассадить себе костяшки.

— Ваня, чё за балет?! — возмутилась девушка цитатой из рекламного ролика. — Бей жёстче!

Я и сам понимал, что облажался. Позволил сознанию управлять телом, а не наоборот. Испугался за руку и... вот результат.Как тогда, когда карабкался по водосточной трубе «Дома на Набережной». Не поверил своим новым способностям и упал. А надо верить.

Но, блин, это было непросто! Даже зная о своей каменной коже и дикой регенерации, я не мог окончательно поверить, что ударю по стволу дерева и не сломаю руку. Инстинкт самосохранения — мощная штука. И мне надо научиться его обходить. Нельзя каждый раз рассчитывать на то, что в бою тело само всё сделает. Раз или два может прокатить и так, но обязательно настанет момент, когда это поставит мою жизнь под угрозу.

— Ща! — зло выдохнул я, прикрыл глаза, чтобы не видеть неровную поверхность дерева, и со всей дури саданул по нему кулаком.

— ...! — через секунду заорал я на весь лес и затряс рукой. Кажется, я сломал кисть.

— Ты как, Вань? — обеспокоенно спросила девушка, продолжая, к слову, фиксировать мое фиаско на камеру телефона.

Я глянул на руку и выматерился ещё раз. Кожу содрало до мяса, кое-где виднелась кость. Но в суставе она гнулась, а рана уже начала зарастать. Дерево пострадало не в пример меньше. Кусок коры я снёс, оголив древесину, но и только. Дубок стоял целым и не собирался переламываться пополам.

— Что-то я делаю не так, — сообщил я уже ровным голосом, баюкая руку. — Это работает по-другому.

— А как?

— Да кто бы знал, Люсь! Мне ведь никто инструкцию в карман не подкладывал, чтобы я, в себя придя, знал, какие кнопки для комбо прожимать!

— Чего?

— Забей. Дай подумать.

Так. Горло бандиту я пробил голой рукой. Кожу мутанта в садах — нет, она попрочнее была. А вот кости сломал и башку потом оторвал. Значит?.. А вот фиг его знает, что это значит! Может, я только в экстремальных ситуациях могу активировать ресурсы своего организма. Но регенерация, кстати, работает, значит, вывод неверен. Тогда как?

А давай попробуем вот как! Дерево — враг. Я должен его победить, иначе погибну. Плохое, злое дерево! Сейчас я тебя...

В этом месте я не выдержал и заржал. Скалли, снимающая процесс, недоуменно посмотрела на меня.

Лях! Ты серьёзно? Ты ещё поговори с ним, мать твою! Это дерево! Просто обычное дерево, которое не дает сдачи — ещё Брюс Ли что-то такое говорил! Не нужно никакой накачки и боевой ярости. Ты сильный, живучий и быстрый, но вовсе не настолько, чтобы голыми руками дубы ломать. Всё должно быть в рамках законов природы!

В досаде, я пнул ни в чём не повинное дерево ногой. Что-то хрустнуло, и я с опаской посмотрел на колено. Выглядело оно вполне нормально, не выгнулось в обратную сторону, даже боли не было. Хрустело дерево. Корни. Ствол потерял немного коры, оставаясь в остальном целым, но при этом, кажется, наклонился. Немного, но достаточно для того, чтобы это было заметно.

Воодушевленный, я вновь пнул в то же место. Потом ещё раз, и ещё. С каждым ударом дерево дрожало, наклонялось в противоположную от меня сторону. Затем из земли показались лопнувшие корни.

Вот так, значит? Но это же, блин, логично, Лях! Ломается там, где слабее всего. А ты, дебил, лупил туда, где и топору нелегко справиться. Суперсила, суперсила! Тебе бы ещё супермозги, оленю! Или хотя бы обычные, чтобы думал чем-то. Сломать ствол голыми руками — на что ты вообще рассчитывал? Здравый смысл же вроде никто не отменял!

В течение следующей минуты я без ударов на одной мышечной тяге и рывках перевёл дерево из вертикального положения в горизонтальное. И в завершении с победным видом вырвал одну из ветвей, толщиной с предплечье. Не сломал, а именно вырвал из того места, где она крепилась к стволу. Гордо посмотрел на Скалли и удостоился её радостной улыбки.

Вот как это работало! Уверенность, точнее, доверие себе самому и своим новым силам и немного мозгов. Не пытаться действовать голой силой, а подключать разум. Инстинкты не требовалось отрубать — этот механизм самосохранения был нужен мне теперешнему так же, как и прежнему. Просто использовать его с учётом новых данных.

— Теперь скорость! — мой безумный ученый не собиралась давать передышки. — Беги, Форрест!

И я рванул с места. Чёрт его знает с какой скоростью, но ветер в ушах засвистел, а деревья по бокам превратились в смазанные пятна. При этом я не просто ломился лосем через подлесок, а успевал замечать препятствия и огибать их.

Было круто! Опьяняющее чувство свободы, скорости, радости послушного тела!.. Я не заметил, как оказался довольно далеко он напарницы, где-то в полукилометре. Нашел её фигурку среди редкой еще листвы и ветвей, заодно и зрение потестил, довольно засмеялся и побежал обратно.

Таким образом мы с Люсей веселились часа два. В итоге, если абстрагироваться от восторга девушки, да и моего тоже, выходило следующее. Я мог несколько минут поддерживать скорость порядка пятидесяти километров в час — по пересеченке, на минуточку, — после чего сдыхал. Ровный бег, без рывков, тянул где-то на тридцать км/ч, но даже дыхания не сбивал. По крайней мере, я до такого состояния так и не дошёл, а бегал минут пятнадцать.

Ещё я мог, пусть и с некоторой натугой, поднимать над головой сваленное дерево — полтонны по моим прикидкам. Вероятно, поднял бы и больше, но ничего тяжелее дерева в окрестностях не было. В прыжках в высоту без шеста я выдавал максимум пять метров, но и то не всегда получалось. Зато с разбега в длину покрывал метров пятнадцать-двадцать. Правда, с приземлением в этом виде спорта у меня как-то не очень получалось. В основном терял равновесие и вспахивал носом землю.

Разумеется, не обошли мы стороной и другие описанные в комиксах и показанные в кино способности. Я без сожаления принял отсутствие у себя возможностей стрелять из глаз лазерами, управлять молниями или вызывать пламя. Не умел становиться невидимым, летать и читать чужие мысли. Не очень, кстати, и хотелось, но было бы забавно, если б получилось. А вот кое-что не супергеройское, а откровенно мистическое, я все же мог.

Узнать об этом получилось, по сути, случайно. Я отдыхал после очередного забега, точнее сказать, восстанавливал запас энергии, поедая прихваченные Люсей бутерброды. Девушка листала на телефоне отснятые видосы, что-то тихо бормоча себе под нос. И тут я решил подшутить. Взял веточку и пощекотал шею девушки за ухом. Только вот расстояние между нами было метра три.

Нет, это не рука у меня так вытянулась. Это веточка, лежащая у неё за спиной, медленно поднялась в воздух и тронула напарницу в то место, где на затылке заканчивалась линия волос. Та испуганно вздрогнула, обернулась и, увидев ветку, парящую в воздухе, взвизгнув, вскочила.

— Ты это сделал?

Я пожал плечами, мол, да, но не вполне понимаю как. Я просто захотел и, не думая, сделал.

— Попробуй ещё! — тут же потребовала исследовательница.

Получилось и во второй раз, и в третий, а вот на четвёртый разболелась голова. Не сильно, а так, будто давление поднялось. Затылок налился тяжестью, перед глазами замелькали мушки, и я предложил свернуть эксперименты.

— Это телекинез! — со знанием дела втолковывала мне Скалли, пока я массировал затылок. — Ментальные способности! Круть! То есть у тебя не только физические возможности есть, но и такие вот!

— Только голова после них болит, — пожаловался я.

— Это с непривычки! — уверенно оборвала меня девушка. — Любые способности требуется развивать. Чем мы сейчас и займемся!

— Люсёк! Тебе фитнес-инструктором работать надо, девчонки бы у тебя вес теряли за неделю.

Но поднялся и начал овладевать телекинезом. Сперва поднимал лёгкие предметы, вроде веток, потом потяжелее и, наконец, подступил к тому дереву, которое повалил в начале испытаний. Подчиняясь моей воле, оно дернулось, приподнялось на пару сантиметров и... рухнуло на землю. Вместе со мной. От дикой головной боли я на какой-то миг даже потерял сознание.

— Вань! — лицо Скалли надо мной выдавало целую гамму эмоций, от обеспокоенности до досады. — Ты как себя чувствуешь?

— Голова болит, мать... — осторожно поднимаясь, чтобы не расплескать ставшие жидкими мозги, ответил я. — Трындец как!..

— Перенапрягся, наверное? С непривычки? Ты лежи, не вставай!

Ага, голова у меня вообще слабое место. И думать не привык, только ем в неё. Но интересно вот, если за физическое усиление мой организм платит нереальным аппетитом, то, выходит, что за ментальные способности — головной болью? Не очень круто, так-то! А я-то уже себя в джедаи решил записать!

Боль гнездилась в затылке. Я понял это, когда она стала утихать, превращаясь из волны в крохотную точку. Которая, хотя и продолжала пульсировать, особых неудобств уже не доставляла. Так, лёгкая похмельная мигрень, довольно быстро, кстати, исчезающая.

— Давай попробуем ещё.

Сознание я терял ещё два раза, после чего признал поражение. Лежа на прелой листве и ожидая ухода головной боли, размышлял о том, что является её причиной. Моё неумение пользоваться способностями, нетренированность или что-то ещё? Кальмар в моём сне, кстати, ничем таким не пользовался. Не знаю, значит ли это что-то, и вообще, стоит ли воспринимать ночные видения как подсказки, но какими-то способностями головоногий обладал. Вот только вспомнить, какими именно, я не мог.

Хотя почему? Мог! Он же гнался там за другим кальмаром. И, не видя его, знал, где тот находится! Точно, что-то вроде радара или эхолота! Или это только для морских жителей? Не-не, тот червь или крот, которым я был в другом сне, тоже чем-то таким пользовался!

Попробуем? Голова, вроде, прошла. Только как? Я же не знаю, как активировать способности. Хорошо бы иметь какие-то слова-активаторы, типа как у Гарри Поттера. Или просто пожелать — с веткой вроде так вышло?

Продолжая лежать, я постарался полностью отключиться от рассудочной части себя, заставив сознание плавать в невесомости, как какой-нибудь даосский монах на медитации. Слушал птичьи трели, ветер, гуляющий в ветвях, далекий шум машин на трассе и близкое дыхание Люси. Расслабившись достаточно, я сформулировал желание узнать, есть ли поблизости люди? И... ничего не произошло. Не загорелась перед глазами карта с точками разного цвета, не сработал звуковой зуммер сообщающий о приближении гуляющего грибника. Ничего! Даже Люсю не отобразило, хотя она рядом вон сидит!

Либо я что-то не так делаю, либо у меня радар не работает. Хотя... Что-то мелькнуло! Нет, не точка, не звук — понимание. Смутное, но вполне реальное понимание того, что где-то на востоке кто-то есть. И это не моя напарница.

Стараясь удерживать это ощущение, я поднялся и, знаком попросив Скалли молчать, двинулся в сторону предполагаемого расположения отклика. Тут же сообразил, что иду в верном направлении, даже догадка о расстоянии пришла: что-то около пары километров. При этом никаких подсказок, что это за объект, не было.

Люся не выдержала метров через сто и почему-то шепотом спросила:

— Ты чего? Мы куда идем?

— Что-то вроде радара, — ответил ей я так же тихо. И — о чудо! — понимание направления и удаленности живого существа не исчезло от того, что я открыл рот. — Километрах в двух или около того кто-то есть. Я хочу проверить, как это работает.

— Поняла, — отозвалась девушка и замолчала.

Дальше, словно два эльфийских рейнджера в орочьих владениях, мы двигались в сторону объекта молча. Я даже удивился, как спутница прониклась моментом — обычно-то её не заткнёшь.

Со временем стало понятно, что идём мы в направлении городской свалки. По пути стали попадаться не просто отдельно валяющиеся пакеты и пластиковые бутылки, а целые мешки и кучи мусора. А вскоре и характерный запах сообщил о месте, которое являлось пунктом нашего назначения.

Экспериментируя по дороге с новой способностью, благо она у меня головной боли не вызывала, я начал понимать больше. Например, то, что искомая цель одна. Что сидит она на месте, не двигаясь. Это было странно: не последнее, а первое. Если у меня в голове локатор, не должен ли он пеленговать всех людей? Люсю вот я на нём не видел и не слышал, да и на свалке, если уж на то пошло, живых существ должно быть несколько больше, чем одно. Там же бомжачье царство, целая колония этих опустившихся до уровня приматов людей!

Все эти мысли я негромко озвучивал напарнице, являвшейся моим личным Сплинтером и Оби-Ваном в одном лице. А она строила теории. Одна из которых гласила, что радар обнаруживает только мне подобных.

— То есть на свалке живёт кто-то типа того песика-оборотня?

— Не обязательно! Может это и человек даже.

— Бомж с суперсилами? Серьёзно?

— А почему нет? Ты, знаешь ли, тоже не эталон морали и нравственности!

Тут — да. Уела меня девчонка. С точки зрения общественной морали, я на достойного человека не тяну. Убийства эти!.. Пофиг, что я ничего об этом не помню — остальные-то видели и вполне себе помнят. Да, жертвы меня беспамятного — преступники, но и я не судья Дредд. Так что, да, бомж-супергерой вполне имел право на существование!

Амбре вскоре стало настолько тяжёлым, что Люся натянула на кисть рукав кофточки и закрыла этим импровизированным респиратором нос. Я же, чувствуя запах гниения, совершенно от него не страдал. Просто отмечал — и всё. Тоже результат изменения организма? Я и раньше был не слишком брезгливым, но и опыта гуляния по свалкам не имел, с непривычки могло и вырвать.

— Близко. Метров двести уже, — сообщил я, чувствуя присутствие объекта. — За той вон кучей.

Та лишь кивнула и продолжила движение. Но я придержал её за локоть.

— Давай я дальше один пойду? Вдруг там оборотень этот ваш? Я, конечно, должен справиться, но драться с ним и защищать тебя у меня может и не получиться.

— А ты с ним драться собрался?

— Нет, но он же сам может кинуться!

Сказав это, я понял, что соврал. Внутри я чувствовал холодную ненависть к существу, которое ещё даже не видел. Понимание, что его нужно уничтожить! Оторвать голову, как тому монстропсу из садов. Почему — непонятно! Потребность сделать это была почти физической, чем-то естественным, как дыхание и постоянно испытываемый мною голод.

— Я хочу увидеть! — упрямая девчонка и не думала останавливаться. — Хотя бы издалека!

— Ну, давай тогда искать тебе позицию для наблюдений, — сдался я. Спорить с гикнутой спутницей и тратить на это время не хотелось. В крови, вот уж не ожидал от себя такого, бурлил азарт охотника.

Двигаясь медленно и осторожно, мы взобрались на гору из мусора, с которой открывался достаточно неплохой обзор на свалку. Была она... огромной! Я даже не представлял, что город с населением двести пятьдесят тысяч человек способен производить отходы в таких объемах! Что же тогда, интересно, творится в окрестностях миллионников? Того же Новосибирска и Екатеринбурга. А Москва? Там же вообще миллионов пятнадцать живёт!

Горы, холмы, засыпанные пластиком и гниющими продуктами долины! Фантасмагорическая страна, находящаяся совсем рядом с нами, но живущая по иным законам. Со своими обитателями, правилами, кастами. Бр-р-р! В голове не укладывается.

Так размышляла лишь часть меня. Мысли проходили по краю сознания, которое почти целиком было занято изучением местности, определением удобных подходов и поиском носителя сигнала. Обнаружился он довольно быстро. Как я и говорил Люсе, метрах в двухстах от нашего наблюдательного пункта виднелось построенное из коробок, пенопласта и бэушных рекламных баннеров жилище. С входом, завешенным сейчас драным ватным одеялом. И дымком, поднимающимся из криво выведенной трубы.

— Сиди здесь! — строго велел я напарнице и собрался было спускаться вниз, когда одеяло отлетело в сторону и на пороге мусорного домика показался человек.

Или не человек. Издали его можно было принять за крупного, укутанного в бесформенные тряпки бомжа, но мое зрение позволяло разглядеть детали. Лицо, точнее, морду существа, на которой, кажется, не было кожи, только сплошное, будто заветренное мясо. Отсутствующие нос и губы — просто две дыхательные дырки повыше и ещё одна, полная кривых, но крепких и острых зубов, пониже. Какие-то наросты на черепе вместо волос, живущие своей жизнью. Две длинных, как у гориллы, руки, которыми существо упиралось в землю. Четыре ещё более длинных щупальца, растущих, кажется, из спины, беспокойно — нюхающих? — воздух. И лишённые ступней ноги с вывернутыми назад коленями, заканчивающиеся то ли копытами, то ли шипами.

— А вот и Баба Яга! — пробормотал я, приседая за раздолбанным корпусом стиральной машинки. Одновременно давая Люсе знак вжаться в мусор и не отсвечивать.

Глава 6.  Дела семейные

Если мои ответы пугают тебя, перестань задавать страшные вопросы.

Джулс из «Криминального чтива»

Раздвоение личности — так себе удовольствие. Говорить на разные голоса и разделять живущих во мне по дням недели я ещё не начал, но был, вероятно, близок к этому. Поскольку глядя на тварь, похожую на космодесантника Хаоса из вселенной Вархаммер 40К, испытывал два вполне равных по силе посыла. Первый я пытался убедить себя, что сплю и таких существ в реальности быть не может. Эта часть моей личности не понимала, какого чёрта она потеряла на помойке, страстно хотела сбежать куда-нибудь подальше от порождения варпа, но при этом боялась даже пошевелиться. Другой я, тот, что хотел убить мутировавшего непонятно во что бомжа, рвался с привязи, капая на землю едкой, как кислота, ненавистью.

«Убить! Уничтожить!» — я почти слышал этот рев у себя в голове. Фантомас разбушевался, мать его!

Вопрос «что делать?» передо мной не стоял. Агрессивная часть доминировала, и я вот-вот должен был сорваться в атаку на это страшное изломанное существо. Рвать его руками, ломать кости, получать удары, но продолжать убивать. Потому что не должны такие мутанты топтать землю! Кто это сказал? Это я сказал?

Остановил меня голос Люси. Тихий и тревожный:

— Вань! Ты чего?

И тогда я словно увидел себя её глазами. Припавшего к земле, по-звериному оскалившегося, готового к прыжку и к битве насмерть. Посмотрел и понял. Как-то совершенно одномоментно понял, что именно таким я представлялся большей части городских обывателей и своим жертвам. Зверем. Убийцей.

Это здорово отрезвило. Требования зверя утихли, и я осторожно перебрался от стиральной машины к наблюдательной позиции Скалли.

— Ты на него собрался нападать?

Я кивнул, не желая слышать свой голос. Казалось, сейчас он должен походить на рычание хищника.

— Зачем?

Пожал плечами. Кто бы знал ещё, ага! Что-то, сидящее во мне и дающее все эти запредельные силы, кажется, считало своим долгом и жизненным предназначением убивать монстров, вроде Бабы Яги. Не самое плохое, кстати, предназначение, только, ребятушки, я-то тут причем? Я собирался ВУЗ закончить и в Москву свалить. Вся эта сага про Ван Хельсинга в мои жизненные цели никак не вписывалась.

Когда внутри появилась уверенность, что теперь можно говорить и рыка из горла не вырвется, я произнёс:

— Снимай его и уходим.

Под её вопросительным взглядом пришлось пояснить:

— Я с ним не справлюсь.

Что, кстати, не факт. Я, Иван Польских, с тварью не справлюсь точно, порвёт она меня за секунды. А вот мутант, что живет во мне, кажется, полностью уверен в победе. С чего бы, интересно? Это ведь не изменённый пёсик — Баба Яга выглядела на пару порядков опаснее жителя садов. Однако моя боевая ипостась считала, что справится.

— Тогда пошли, — шепнула девушка. — Мне кажется, он нас заметил...

Быстрый взгляд на бомжа-хаосита сказал мне, что Скалли не ошиблась. Все четыре заспинных тентакля замерли, нацелившись кончиками в нашу сторону. На несколько секунд всё замерло в статичной картинке, после чего монстр побежал в нашу сторону.

Действуя на инстинктах, вполне человеческих инстинктах, я подхватил Люсю под мышку и, не чувствуя её веса, помчался прочь. Слыша, нет, чувствуя какой-то очередной неведомой способностью, что расстояние между нами и монстром очень быстро сокращается.

Вскоре я уже действительно слышал его. Топот его копыт, или что там у него вместо ног. Шумное дыхание твари. Утробный рык, больше похожий на хрюканье кабана. Мутант был совсем уже близко, метрах в тридцати. И бежал он быстрее меня.

«Ну давай! — билось в своды черепа. — Давай, мутант, или кто ты там! Принимай уже управление!»

Нелегко бежать по расползающейся под ногами поверхности, тащить на руках девчонку и одновременно пытаться придумать, что делать. Хоть паники не было — и то хлеб! В какой-то момент, перепрыгивая через путанку колючей проволоки и стараясь не провалиться ногами в сгнившую упаковочную тару, я понял, что ничего не выйдет. Нужно было останавливаться и принимать бой. Иначе эта скотина скоро нас догонит и сожрёт.

— Беги! — поставив Скалли на ноги, рявкнул я команду ей прямо в лицо. Пребывающая в ступоре девушка спорить не стала, она вообще на осмысленные поступки сейчас была не способна. Кивнула и, не оглядываясь, бросилась прочь.

«Потом догоню!»

«Когда — потом?»

Баба Яга была уже близко. Шагов пятнадцать, может, меньше. Видя, что я остановился, она тоже замедлила движение, а потом и вовсе по-кошачьи припала к земле. Ага, знакомая тема. Монстропёс тоже себя так вёл. Сейчас прыгнет!

Но тварь не прыгнула. Не успела. Потому что я, неожиданно для самого себя, крикнул.

Показалось, что крикнул, хотя своего голоса я не услышал. Но точно открыл рот и словно что-то выдохнул. Что-то, что отбросило мутанта на пару шагов и оставило лежать без движения.

Ещё одна фича? Да пофиг! Валить, быстро отсюда валить! Повернувшись к поверженному противнику спиной, я припустил со всей возможной скоростью и секунд через двадцать догнал Люсю. Не останавливаясь, подхватил её, взвизгнувшую, на руки и помчался дальше.

Нафиг! Жива там эта Баба Яга или сдохла, меня не волновало. Приоритетом я сейчас считал скорость и расстояние. Чем выше скорость, тем большее расстояние будет между мной и этой отрыжкой варпа!

Остановился я уже в районе песчаного карьера. Просканировал пространство и понял, что тварь осталась на свалке. Живая, но не желающая продолжать преследование. Получила по щам и испугалась? Не желала покидать ареал обитания?

— Ха! — от избытка эмоций я выкрикнул это в голос, чем перепугал всё ещё пребывающую в прострации девушку. Неловко потрепал её по плечу, успокаивая, и стянул у неё со спины рюкзачок с провизией. Откусил сразу же половину бутерброда, проглотил, почти не жуя, после чего попытался привести спутницу в сознание.

— Люсь! Люся, всё уже, успокойся. Монстра нет, мы сбежали!

Блин, у неё сейчас, наверное, полное дежавю с событиями семилетней давности. Та же локация, люди или нелюди со сверхспособностями, гонка какая-то. Не, больше её с собой брать не буду — вон девка совсем потекла. Опустилась на колени, вздрогнула плечами и... Что?! Активировала экран смартфона, который всё это время держала в руках и облегчённо выдохнула.

— Сняла! — сообщила она мне со счастливой улыбкой.

Вот же! Скалли, ты храбрая такая или просто гикнутая на всю голову? Я думал, девчонка сейчас разрыдается от пережитого ужаса, а она волновалась о съёмке! Видос не забыла снять, мать её так!

— Пошли к машине, бесстрашная ты моя, — махнул я рукой, умяв вторую половину бутерброда. — Подальше от этого глюка.

По дороге к машине и потом, выбираясь с просёлка на трассу, мы почти не разговаривали. Чем были заняты мысли девушки, я не знал, мои же крутились вокруг мутанта на свалке. Точнее, вокруг той способности, которая отбросила его назад. Я не понимал того, как её применил, не помнил, что творилось внутри в этот момент, в памяти остались только результат моих действий — отлетающий тряпичной куклой мутант. Хотя нет, если внимательно всё проанализировать, то не отлетающий...

Прикрыв глаза — хорошо, когда есть водитель, — я попытался в деталях восстановить всю последовательность событий десятиминутной давности. Вот хаосит прижимается к земле, готовясь к прыжку. Я в этот момент занимаю стойку готовности: колени чуть согнуты, ноги широко расставлены, корпус наклонен вперёд, а руки разведены в стороны. В тот момент внутри меня доминировал сожитель — блин, надо его как-то по-другому назвать. Не то, чтобы это важно, но сожитель — реально тупое обозначение!

Я открыл рот... Так, а с чего я раскрыл рот? Да, точно! В груди росла какая-то волна! И я открыл рот, чтобы выпустить её! Именно! Она желала выйти, как отрыжка после сытного обеда. И была чем-то вроде ультразвука, поскольку я не слышал ни рёва, ни крика. Волна эта, если я правильно понял, и снесла мутанта. Дезориентировала его и, похоже, на некоторое время вышибла дух.

Вот, значит, как? Способность полезная, назовем её пока «Шокер». А повторить смогу? Как это вообще вызывается? Продолжая сидеть с закрытыми глазами, я попытался представить ту силу, что росла и крепла у меня в районе солнечного сплетения, но она как-то не спешила откликаться. Зато заговорила слишком долго молчавшая Люся.

— Надо как-то его убить.

— Чего?

— Он же опасен! Представь, он может напасть на грибников или тех же работников свалки! Обычные люди с ним не справятся!

— Автомат «Калашникова», Люсёк, решает любые проблемы!

— А если нет? Ты видел, как быстро он двигался? Полицейские, даже с автоматами, не смогут в него попасть! Он порвёт их в клочья!

Скорее всего, да. Может, шкура хаосита и не выдержит автоматную пулю, но ты поди в него ещё попади! С другой стороны, Скалли что, предлагает вернуться и попытаться с ним подраться?

— Да. Подготовиться и уничтожить! — ответила она, когда я озвучил этот вопрос.

— Ты меня ни с кем не перепутала, мать? Я лишившийся памяти преступник в бегах, а не охотник на монстров!

— А мне кажется, именно охотник! — парировала девушка. — Сам подумай. Твои жертвы — да, я в курсе, что ты ничего не помнишь! — они же все преступники! То есть, ты нападал только на тех, кто представляет опасность для общества. И твои способности — они же будто заточены под охоту! Сила, скорость, прыжки, телекинез. И этот твой радар!

«И шокер, — закончил я за неё. — Умная у меня Скалли, а вот Малдер ей тупой достался! Ведь... Похоже на то, что она права! И это необоримое желание рвать и уничтожать погань, вроде оборотней и мутировавших в космодесантников бомжей. Даже преступники из людей в эту схему вписывались. Охотник... Хм!»

— Даже если так, у меня не хватит сил справиться с такой машиной!

— Так я же говорю — нужно подготовиться! Мы сейчас наобум пошли, ничего о противнике не зная. Плюс ты только осваиваешь свой набор способностей. А если всё правильно сделать...

— Люсь, а правильно — это как?

Голос мой был полон сарказма, который я не считал нужным скрывать. Тоже мне, подруга охотника! Давай, продемонстрируй свои навыки тактики и стратегии!

— Я не знаю! — отмахнулась та. — Вернёмся домой — подумаем.

Опускались сумерки, и девушка включила фары. Приближающийся город тоже мигнул электрическим маревом, и в этот момент идущая за нами машина, какой-то тёмный джип, резко ускорившись, пошла на обгон.

— Придурок, — без эмоций отметила девушка. Лихач едва сумел разминуться с идущим по встречной полосе автомобилем. И тут же вдавила тормоз, одновременно возмущенно-испуганно заорав: — Ты чё творишь, урод?!

Джип, обогнав Люсину «Судзуки», сбросил скорость почти до нуля. Вынуждая остановиться, так как объехать его не получалось — встречка была забита. Капот «Свифта» едва-едва коснулся заднего крыла впередистоящей машины, а оттуда уже выскакивали люди.

— Чё за нахрен? — события развивались так быстро, что я откровенно тупил. — Автоподстава, что ли?

Прижавшийся к «Судзуки» второй джип не оставил от этой версии камня на камне. Прежде чем я сообразил, что за предметы держат в руках люди из машины, боковые стекла с обеих сторон осыпались колючей крошкой, и нам в головы уперлись стволы автоматов.

— Дёрнись только, сука! — прошипел мужской голос с моей стороны. — Тут же бабе твоей башку прострелим!

Охотник — с лёгкой руки Люси я решил называть свою боевую ипостась так — к этому моменту уже выбрался на поверхность, оценил ситуацию как неблагоприятную. Я смогу успеть ударить по стволу, задирая его вверх, толкнуть мужика дверью, но Люсю застрелят. Вон она, даже дёрнуться боится, побелела вся.

Этот мудак во мне, охотник, мать его, рассматривал такой расклад как приемлемые потери! К счастью, не он тут командовал.

Медленно, чтобы не спровоцировать выстрела, я поднял руки.

— Понял. Не стреляйте.

Всё сложилось. Никакая это не автоподстава. Бандиты. Дружки тех, что напали на меня в квартире. Одного из которых я убил, пронзив горло голой рукой. Люди Наумова, если я правильно помню фамилию местного олигарха, отца опять же мной убитого мажора Козыря.

— Вот и умница! — Люся завизжала, когда её выволокли из машины и потащили к джипу впереди. — Девка впереди поедет, а ты с нами, во второй машине. Выходи медленно и сразу мордой в тачку, а руки назад.

У бандитов были наручники. Подготовились, твари!Едва я выполнил требования, как их нацепили мне на кисти за спиной. Дернувшийся было охотник отметил, что это крайне удобный момент для контратаки. Типа противник успокоен моей беззащитностью, не ждет опасности. Но я даже не успел послать умника с его советами куда подальше, так как на затылок мой обрушилось что-то тяжёлое, отправляя в беспамятство.

Провалялся в отключке я недолго. Открыл глаза уже в машине, которая куда-то ехала. Успел только сообразить, что лежу на заднем сиденье, укрытом пластиковой пленкой. Руки скованы за спиной, а на ногах кто-то сидит. Непроизвольно дёрнулся всем телом. И получил по башке ещё раз, снова отправившись в темноту.

Второй раз сознание вернулось уже на улице. Было темно, только где-то на периферии зрения горела электрическая лампа. Два человека несли меня куда-то, чертыхаясь и перебрасываясь короткими фразами.

— Тяжёлый!

— Осторожно, мля, я чуть не уронил!

— Держи крепче!

Вскоре меня втащили в освещенное помещение. Судя по тому, что удавалось разглядеть сквозь ресницы, гараж или СТО. Здесь пахло машинным маслом, бензином и какой-то химией.

— Давай тут?

— Не, к лебедке поближе!

Я всеми силами продолжал изображать мешок с ветошью. Даже глаза полностью не открывал. Действовать пока было преждевременно, надо оценить обстановку.

Бандиты пронесли меня вглубь гаража, бросили лицом в пол. Один наклонился и чем-то брякнул о наручники. Загудел электромотор и меня потащило вверх. Плечевые суставы тут же взорвались болью. Я, наверное, мог бы её выдержать молча, но от неожиданности всё-таки закричал.

— О! Проснулся петушок!

Руки вывернуло — как только кости из суставов не выскочили, — и я оказался висящим в нескольких сантиметрах от пола. Таиться больше не было смысла, так что когда из глаз пропали тёмные пятна, я принялся осматриваться.

Всё-таки гараж, не СТО. Большое помещение, впритирку можно четыре джипа поставить. Голые бетонные стены, прикрытый досками пол, стеллажи со всякой всячиной. У бати моего, царство ему небесное, такой же был, только поменьше раза в два. Отличное место для мужских посиделок. И для того чтобы до смерти запытать подвешенного к потолку человека.

Я кинул взгляд наверх, разглядел массивную металлическую скобу, сквозь которую проходил толстый стальной трос. Ближе к моим рукам он заканчивался крюком, держащим меня за цепочку наручников, дальний конец уходил в автомобильную лебедку, какими любят пользоваться охотники, пристреленную к полу болтами.

Два немолодых уже мужика, притащивших меня сюда, не мешали наслаждаться видом. Для того, вероятно, чтобы я в полной мере осознал ужас своего положения. И я бы охотно забился в истерике от ужаса, но у руля в данный момент сидел Охотник. А это существо если и обладало эмоциями, то никак их пока не демонстрировало. Лишь оценивало ситуацию и ждало подходящей возможности. Лях же, в кои-то веки понявший, что от него тут толку, как от коровы на кружке авиамоделирования, тихо скрылся и не высовывался.

Мои пленители не походили на юную бандитскую поросль, отправленную за мной на съёмную квартиру. Те были просто отморозками, эти же — тёртыми жизнью, жёсткими даже на первый взгляд. Обоим за сорок, но от этого они воспринимались не как слабые, а наоборот — более опасные. Одеты неброско: джинсы, ветровки. Особых примет нет.

— Ну чё, клоун, добегался? — с намёком на улыбку спросил один из них, когда я закончил осматриваться. Он был повыше напарника, худой, как жердь, и несуразно костлявый. В руках держал короткий «калаш», такой, с раструбом на конце ствола-обрубка. Очень грамотно держал, складывалось впечатление, что оружие является естественным продолжением человека.

— Где я?

— В своём последнем доме, — басом выдал его сосед. Этот оружием не светил, хотя я и заметил, что под ветровкой в наплечной кобуре у него пистолет. Коренастый, с массивными кулаками, не накачанный, а какой-то жилистый. Уголовного прошлого в нём не чувствовалось, как и в напарнике. Скорее, он походил на сельского жителя, этакого крестьянина. Спокойного, рассудительного и уверенного в себе.

— А я как раз думал, где бы переночевать.

— Дерзкий, смотри! — костлявый без злости и замаха ударил меня кулаком в живот. Я едва успел расслабить мышцы, чтобы дыхание гарантированно вышибло. Нечего пока демонстрировать свои возможности.


Охотник сознательно спровоцировал Костлявого на удар. Просто чтобы оценить обстановку. Вернее, те пределы, которые определили себе пленители. Цели меня убивать и даже пытать у них не было, теперь это ясно. Только привезти и ждать. Кого? Отца Козыря, разумеется. Который намерен лично отомстить за смерть единственного сына.

Как они меня нашли, я уже примерно понимал. Через ментов. Люся же говорила, что Элька всем встречным-поперечным рассказывала о близком знакомстве с народным мстителем. Полиции осталось только проверить её слова, выйти на Стаса, опросить его гостей и выяснить, что искомый Польских покинул блат-хату в компании с девицей Люсей. А дальше всё совсем просто: пробили её данные, установили место жительства, слили инфу бандитам и стали ждать.

А те отправились брать меня на адресе, но встретили на въезде в Тайвань машину Люси, номера которой им также слили стражи порядка. И вот мы здесь.

Надо было выбираться и спасать Скалли — мы ведь в ответе за всех уфологов, которые нас кормят. Но не прямо сейчас — я очень отчётливо это понимал и без подсказок партнёра по разуму. Сперва стоит дождаться господина Наумова. И, если получится, закрыть вопрос с ним навсегда.

Бандиты между тем продолжали трепаться, будто меня не висело рядом.

— А говорили, он какой-то суперсильный и дико резкий, — костлявый.

— Подёргаешься тут, когда баба на прицеле. Да и сам, какой бы крутой ни был, от пули не убежит, — крестьянин.

Охотник решил, что сейчас самое время вклиниться в их беседу и выстроить о себе правильный образ. Мол, я не герой боевика, мне страшно, но я играю в храбреца. И дал Ляху сольную партию.

— Что с девушкой? — голос не подвёл и прозвучал в меру требовательно и жалко.

— За сучку свою переживаешь?.. — тут же глумливо начал Костлявый, но напарник положил ему руку на плечо и отрицательно покачал головой. Мол, не разговаривай с ним.

И жердь его послушался. Отвернулся к воротам, которые сейчас были опущены, и стал чиркать подошвой ботинка по бетону, рисуя абстрактные фигуры.

Плохой расклад, дал мне понять Охотник, очень плохой. Эти двое — профессионалы. Возможно, бывшие военные или менты. Действуют спокойно, почти не проявляют эмоций. Для них это просто работа. Которую надо сделать хорошо, а потом пойти домой, поужинать и лечь спать. Опасные противники, да ещё и вооруженные огнестрелом. Не факт, что Охотник, даже со своими силами, с ними справится.

Их не провело моё фальшивое исполнение роли запуганного студента. Костлявый отвернулся, да, но Крестьянин глаз с меня не сводит. Фиксирует и оценивает каждое движение. Не сомневаюсь, что когда они поменяются местами, ничего не изменится.

Поэтому Охотник расслабился и стал ждать. Боль в вывернутых суставах уже отступила и почти не тревожила. Я знал, именно знал, а не догадывался, что когда придет время действовать, каждая клеточка тела будет готова.

Я-Охотник, я-Лях... Это новое состояние разума было странным. Не раздвоение личности, просто понимание, что у каждой ипостаси есть своя функция. Одна отвечала за поиск выхода из сложившейся ситуации, грубо говоря, за физические реакции и аналитический расчет, другая использовалась как википедия, к которой обращалась первая, когда её знаний не хватало. При этом никакого конфликта интересов! Никакого ощущения захвата тела какой-то посторонней сущностью. Охотник тоже был мной. Органично вписываясь в контуры разума и не оставляя ощущения чуждости.

Как таковых мыслей у него не было. То есть всё это думал я сам. Только как-то по-другому, без свойственных мне прежнему эмоций. Опять же эмоции наличествовали, но не руководили. Учитывались, оценивались и вплетались в основную линию поведения.

Сейчас, например, болтаясь под потолком, я просчитывал варианты поведения. И я — не Охотник — признавал, что для составления сколько-нибудь внятного плана данных маловато. Оставалось только ждать развития событий и оперативно реагировать на изменяющуюся обстановку.

Так прошло около десяти минут. За это время я лишь единожды удостоился замечания от Крестянина, мол, как-то слишком спокойно себя ведёт пленник. Но я даже глаза открывать не стал. Зачем пытаться обмануть того, кто тебе априори не верит?

Вскоре послышались шаги. Один человек неторопливо шёл в гараж, но не с улицы, куда смотрел Костлявый, а со стороны двери, ведущей куда-то к внутренним помещениям. Скрипнули петли, и я открыл глаза.

Напротив, метрах в трёх, стояла женщина. Даже, я бы сказал, дама. Этакая холёная бизнес-леди возрастом ближе к пятидесяти, но, как говорят, прекрасно сохранившаяся. Дорогие косметические процедуры сегодня творят настоящие чудеса. Она была в светло-сером брючном костюме, который подходил гаражу так же, как мои окровавленные лохмотья квартире Стаса в Доме на набережной. Короткие светлые волосы уложены в обманчиво простую мальчишескую прическу, лицо холодное и надменное. Только глаза в образ руководителя предприятия не вписывались. Были они совершенно безумными, уж я-то в этом разбирался.

Это мать Козыря, что ли? А папка где? Шаблон, конечно, но месть должны вершить мужчины! Да и предсказуемые они, не то что обезумевшие от горя женщины.

Барыня смотрела на меня и молчала. Не кривила лицо, не брызгала слюной, просто смотрела и молчала. Затем отвернулась и бросила Костлявому:

— Девку сюда.

Я сразу же понял, что сейчас будет. Дамочка будет меня ломать. Заставит смотреть на то, как Люську насилуют, а потом убивают. Вот про это я и говорил — женский подход! Не просто наказать за смерть сына, но и заставить страдать. Не, реально, лучше бы папка пришёл!

К несчастью, я не ошибся. Через несколько секунд два молодых бычка втащили в гараж связанную и мычащую сквозь кляп Скалли. Хозяйка посмотрела на неё с холодным презрением, потом перевела свой безумный взгляд на меня.

— Зачем ты убил Егора?

Так его Егором звали? Ну, буду знать. А чего ей отвечать-то? Я не помню, но она такого ответа не примет. Молчать, как партизан на допросе, тоже не вариант, в моём положении лучше тянуть время, а то Люську резать начнут прямо сейчас.

Я дернулся всем телом, изображая бессильную ярость, но на самом деле в очередной раз проверяя крепость оков. Не сломаю, факт. Но есть один вариант. Надо только, чтобы ко мне кто-то подошёл на расстояние удара.

— Потому что он был уродом! — выкрикнул я, демонстрируя эмоцию, которой не испытывал. — Херово ты его воспитала, мамка!

У женщины дернулась щека. Скорее всего, она тоже была не в восторге от того, в кого вырос её сынок. Но мать же! Кем бы он ни был, какие бы грехи ни совершал в жизни, для неё он всегда останется ребенком.

Моя мать такая же. Приди я сейчас к ней в больницу, расскажи обо всем, что случилось, о трупах, оставленных за спиной, она бы только провела рукой по моим волосам и сказала: «Бедный мой мальчик, что же ты натворил!»

— Это не тебе было решать, — отчеканила она, мигом вернув самообладание.

Да у нас тут синдром небожителя! Всякая пыль под ногами не вправе рассуждать, что может делать представитель благородного семейства, а что нет. Ох уж мне эта современная недоаристократия! Сами-то откуда повылазили? Ты, вообще, в курсе, на чем сделан первый миллион твоего мужа?

— Но я решил, да? — оскалился я с безуминкой. — И пацана твоего больше нет! А то, что ты меня убьёшь или девку запытаешь, ничего не изменит. Ты его не вернешь!

Откуда только слова-то такие брались? Похоже на то, что в период вычеркнутых из моей памяти двух недель я активно занимался самообразованием не только по анатомическому справочнику, но и по основам психологии.

Фарфор на лице барыни треснул. Она и так-то едва держала спокойствие, а мои слова сорвали нарезку окончательно. Дернулась всем телом, и я понял, что сейчас произойдёт. Она приблизится и ударит меня по лицу. Ну же, давай! Это даст мне возможность...

Но нет! Ошибся! Хозяйка не стала марать об меня руки. Вместо этого отступила на полшага, повернулась в сторону держащих Люську быков и приказала:

— Начинайте!

На лицах отморозков расплылись улыбки, а вот их старшие товарищи брезгливо сморщились. Но вмешиваться не стали. Стояли, наблюдая за мной. Беспредельщики тем временем стали срывать с девушки одежду. Не слишком торопясь, откровенно наслаждаясь процессом, страхом жертвы и вседозволенностью.

И что бы я там ни думал минуту назад о своей новой личности, о сдержанности и хладнокровии, ей это не понравилось. В голове зашумело, челюсти сжались, а мышцы напряглись, желая разорвать металл наручников. Теперь я не играл ярость — я стал яростью. Правда, пока беспомощной и бессильной.

За мычанием девушки, пыхтением отморозков и шумом собственной крови в голове я не заметил появления нового действующего лица.

— Ты что тут устроила, Маша?

Вопрос задал среднего роста мужчина с благородной сединой в волосах и жестким лицом постаревшего питбуля. Папка пришёл, без вариантов! Как же ты вовремя!

Женщина резко повернулась и рявкнула:

— Не твоё дело!

Скандал в благородном семействе? Разлад любящих супругов на почве смерти сына? Очень похоже.

— Это мой дом. Мои люди. Значит и дело моё.

Говорил он спокойно, роняя слова на пол, словно кусочки свинца. Телохранителям, которые притащили меня сюда, и тем стало не по себе, а отморозки и вовсе испуганно замерли, не желая привлекать внимание большого босса. Но на его жену аура власти подействовала слабо.

— Ты его никогда не любил!

— Мы это сейчас должны обсуждать? Здесь?

— Я его рожала!

— И испортила.

— Пошёл прочь! Я сама всё сделаю!

— Это и мой сын.

— Тебе только лицо надо сохранить! Чтобы никто не подумал, что Гога стал слабым и старым! На Егора тебе всегда было плевать! Ты просто откупался от него деньгами!

Телохранители, да и быки помоложе, во время семейного скандала отвлеклись от моей персоны и теперь переводили взгляды с хозяйки на хозяина. Да, ребята, а я-то думал, что у меня проблемы! У меня-то норм всё, просто вишу, как говяжья туша на разделке. А вот у вас настоящий конфликт интересов назревает: выбор стороны, каждая из которых вошла в клинч. Кто из вас кому подчиняется? И кому больше верен? Если я правильно всё понял, мать Козыря мою казнь решила провести без уведомления отца. А у кого бо́льшая власть в дворянском семействе?

С одной стороны, для меня вроде ничего не изменилось. Я продолжал висеть на стальном тросе под потолком, Люся по-прежнему находилась в лапах двух бугаёв. Но с другой — ситуация пошла вразнос, и теперь могло произойти всё что угодно. Что сулило определенные возможности.

— Девку в машину, — приказал Наумов. Он решил не развивать скандал. Бывший бандит всё ещё не повышал голоса, но говорил с такой властностью, что бычки дернулись выполнять распоряжение. Даже несколько шагов успели сделать к выходу, но были остановлены воплем матери Козыря.

— Не сметь!

Так. Так-так-так! Что у нас дальше будет? Олигарху плевать на Люсю, увести он её приказал не для того, чтобы жизнь сохранить, а потому что его власть поставили под сомнение. Если в столкновении характеров победит он, меня и Скалли всё так же ждёт смерть, разве что попроще, без издевательств. А если поле боя останется за мамкой — кожу с нас обоих будут срезать долго и с наслаждением.

Мне, если честно, больше подходил вариант с матерью. Меньше контроля — больше шансов вырваться. Блин, да я уже был близок к свободе! Если бы не появление отца семейства! Наумов весь такой спокойный, он и его люди ошибку вряд ли допустят. Бандиты, по крайней мере, те, что выживают, а потом старательно маскируются под законопослушных граждан, к лютым зверствам тяги не имеют. Они решают проблемы. А самый лучший из способов решить любую проблему — это пуля в затылок и закопанные на карьере тела.

— Маша, давай без сцен! Что за нелепая идея делать это здесь? Тебе не приходило в голову, что убивать людей в собственном доме не очень умно?

— Как будто это имеет значение! С твоими связями!

— Всё имеет значение! — повысил голос олигарх. Кажется, он начал выходить из себя. — Только ты об этом почему-то не думаешь! Палыч, уведи Марию Дмитриевну!

Крестьянин, которого Наумов назвал Палычем, шагнул к хозяйке, но наткнулся на её бешеный взгляд и остановился. Глянул на работодателя, едва заметно пожал плечами, как бы говоря, и как мне это сделать?

— Да твою мать, Маша! — сорвался, наконец, бывший бандит. Решительно прошёл через гараж, схватил жену за руку и резко повернул к себе. — Это что, игра, по-твоему?

Та не успела ничего ответить. Игра, господин Наумов, именно что игра! Шахматная партия, в которой всё имеет значение. Каждое слово, каждый жест и движение. Сейчас, например, фигуры на доске сместились, и одна из них, наконец, оказалась рядом со мной. Отец, а не мать, как я рассчитывал. Но так ведь даже лучше!

У меня получилось одно гладкое движение. Красивое в своей эффективности и законченной смертоносности. Качнулся, ударил олигарха ногами в грудь, но не сильно, а чтобы оттолкнуться. И, используя инерцию, снял себя с крюка. Продолжая движение, кувыркнулся назад и приземлился на ноги.

Где-то очень глубоко и глухо орал от восторга и неверия прежний Лях. Но я его не слушал, сразу рванув вперёд, сбивая с ног застывшую в испуге барыню.

— Замерли все!

Палыч уже успел вытащить пистолет из наплечной кобуры, вместе с автоматом Костлявого тот был направлен мне в лицо. Но стрелять не спешил, опасаясь задеть хозяйку, которой я прикрывался. Придушенной, что-то хрипящей, но пока пребывающей в шоке и не сопротивляющейся.

Я сознательно выбрал в заложники её, а не Наумова. Возьми я в захват его, мать Козыря, в своем безумии, могла бы и приказать стрелять. Да, не факт, что телохранители выполнили бы её приказ, но зачем рисковать? Тем более что Люся всё ещё оставалась в руках отморозков.

Олигарх, кряхтя, поднялся с пола, вскинул руку, подтверждая мой приказ.

— Мы уходим, — сообщил я ему. И, продолжая прикрываться женщиной, которую мне совсем не сложно было держать на весу, шагнул в сторону Люси.

— Если с ней что-то случится... — начал было бывший бандит, но я его перебил:

— Убьёшь меня? Ты и так уже приговорил меня, так что не трать время на угрозы. — И бросил быкам: — Отпустили её!

Те дождались кивка Наумова, и Люська, шатаясь на ослабевших ногах, двинулась ко мне. Руки у неё были связаны спереди.

Жену олигарха я отбросил, когда Скалли скрылась за воротами гаража. Не в сторону, а на Палыча с Костлявым. Их огнестрел был тут единственным фактором, который я не просчитал. Мужики показали себя профессионалами. Ловить барыню не стали, прыснули в стороны, давая женщине возможность упасть на деревянный пол без всякого изящества. И тут же начали стрелять туда, где я был меньше секунды назад.

Но отследить моё перемещение не успели. Бросившись в сторону олигарха, я резко сменил траекторию и оказался за спиной у Палыча. Удар в основание черепа, сильный, но, надеюсь, не смертельный, отправил его в забытье, одновременно бросая на Костлявого. Пока тот пытался сбросить с себя обмякшее тело напарника, я и его отправил поспать. Ногой отбросив стволы подальше, рывком переместился к Наумову.

Быки не кинулись защищать своего нанимателя. Стояли, по-детски приоткрыв рты, и не могли поверить в то, что сейчас видели. Я бы раньше тоже не поверил: какой-то мужик двигается со скоростью, которую глаз почти не способен отследить, играючи расправляется с теми, кто тебе казался круче кавказских гор.

Я не дал им времени прийти в себя. Коротко ударил олигарха в шею, ломая гортань. Перешагнул через хрипящее тело, которое ещё не успело понять, что умерло. И таким же образом расправился с быками. Затем вернулся к супруге олигарха и сломал ей шею.

Внутри ничего даже не дрогнуло. Не было ни гнева, ни сожалений, ни стыда. Недавний студент последнего курса убил четырёх человек, не испытывая никаких эмоций. Мне прежнему стало бы страшно, я нынешний осмотрел побоище и удовлетворенно кивнул.

Да, уже без вариантов, я именно то самое чудовище, которое показывали камеры наблюдения. Хладнокровный убийца. Разница между мной сегодняшним и тем, двухнедельной давности, в том, что сейчас я всё делаю в сознании. Без отговорок типа потери памяти.

Но, если рассуждать логически, какие у меня были варианты? Оставлять это гнездо ку-клукс-клана и бежать? Прятаться и от них, и от полиции? Нет уж! Дела нужно было доводить до конца, а скрываться, оставляя за спиной разъярённых мстителей, благодарю покорно! И так слишком всё сложно.

Однако ещё два человека были живы. Без сознания, но их я почему-то не убил. Охотник оглушил их, хотя с той же лёгкостью мог бы и замочить. Причём если уж рассуждать его же категориями, то именно Костлявый с Палычем казались тут самыми опасными противниками. Логично было расправиться с ними подобным же образом.

Но я знал, почему поступил так, а не иначе. Это было моё решение, моё — не Охотника. Телохранители не желали мне смерти. Убили бы, получив приказ или обороняясь, — без вариантов. Выполняя свою работу. Да, они служили бывшему бандиту и его жене-психопатке, но кто в этом гараже без греха? Разве что Люська.

Я же, внутренне протестуя против той сущности, которой становлюсь, решил проявить... нет, не милосердие, здравый смысл. Не стал убивать оружие, отдал Охотнику приказ обезвредить телохранителей, но оставить живыми. И моя боевая ипостась его приняла. Что само по себе безумно радовало! Всё-таки я ей управляю, а не наоборот.

Присев рядом с крепышом, похлопал его по карманам и нашел ключ от наручников. Снял оковы, после чего пару раз хлестко ударил его по щеке открытой ладонью. Дождался, когда в открывшихся глазах мужчины появится осознанное выражение и спросил:

— Мы закончили?

Он умудрился из своего не самого удобного положения окинуть взглядом гараж и сразу всё понять. Вернул взгляд на меня и кивнул.

— Глупостей в виде мести за погибших работодателей не будет?

Отрицательное качание головой.

— Хорошо. С этим, — кивок на Костлявого, — проблем не предвидится?

Снова отрицание.

— Тогда вставай. Напарника в наручники, а сам меня проводишь.

Интерлюдия

Антонина Ланская терпеть не могла, когда её имя сокращали до Тони. Слышалось ей в этом что-то деревенское, словно она не дочь одного из самых влиятельных людей города, не «новус» в третьем поколении, а какая-то доярка из Усть-Ивановки. И, словно желая вывести её из себя, именно так её и называли все старшие родственники.

День и без того выдался тяжёлым, нервным. Переговоры с инвесторами, встреча с политическим бомондом, пара часов очень напряжённой игры на бирже — всё это не добавляло желания вести разговоры со старшим поколением. К тому же в желудке у девушки урчало уже так громко, что это становилось неприличным.

И ведь именно в этот момент, стоило ей только припарковать новенький «Ровер» и собраться зайти в круглосуточный магазин у дома, ожило чёрное зеркало телефона! Как по заказу!

Звонил дед. Нажав кнопку приёма, Антонина несколько секунд слушала... нет, не вопросы о здоровье и не старческое нытье соскучившегося родственника. До ее сведения доводили приказ о необходимости срочно приехать в поместье.

Девушку это сразу же разозлило. Не желание семьи увидеться — она же не порвала контакты. Более того, именно ей доверили управление всеми финансовыми активами клана. Взбесил приказной тон деда. От которого за пару лет относительно свободной жизни она уже успела отвыкнуть.

От родных Антонина предпочитала находиться подальше. И не сказать, что не любила. Любила. Но издали. Особенно первое поколение, кажется, начавшее впадать в старческое слабоумие. Если такое, конечно, возможно у «новусов». Отца и его круг ещё можно было терпеть, но у первых все разговоры были об избранности и предназначении!.. А такое не каждому под силу выдержать.

— Дед, я не поеду в усадьбу, даже не уговаривай! — прервала она, наконец, поток требований. — Я не маленькая, чтобы прятать меня под крыло в случае малейшей опасности!

Забыв о том, что собеседник её не слышит, девушка даже ножкой топнула, подчеркивая решимость. Тонкий каблучок до середины вошёл в асфальт, заставляя её беззвучно чертыхнуться.

— Тоня, китайский убийца — это не малейшая опасность... — донеслось из динамика.

— Ну, тогда пришли в город Защитников! — отрезала она. — Я не собираюсь всё бросать и на ночь глядя мчаться за город только ради того, чтобы тебе спокойно спалось.

В табелях о рангах между первым и третьим поколениями сказанное являлось дерзостью. За такое, конечно, из семьи не изгоняют и парией не делают, но всё же... всё же. Собеседник тем не менее не обратил внимания на тон девушки.

— Ты же знаешь, что Защитники не гарантия от ликвидатора.

— В этой жизни вообще нет никаких гарантий. Не забывай, что говоришь с семейным трейдером.

— Но и подставляться под опасность добровольно глупо.

— Дед, ну какой ликвидатор! Он, поди, уже дня два как все свои дела обстряпал! И уехал в Харбин! Вот скажи, что ему тут делать? На нас охотиться? Тебе не кажется, что привычный для тебя уровень паранойи несколько возрос?

И снова она позволила себе дерзость. Совершенно неоправданную — слишком давно она не говорила с родней напрямую. И вновь своеволие осталось без последствий.

— Есть информация, что дикий выжил. Если это знаем мы, значит, может узнать и китаец.

«Дикий! — поморщилась Антонина. — Головная боль клана последнюю пару недель. Старшие долгое время вообще скрывали информацию о нём, даже не вмешивались, когда в город приехал ликвидатор из Китая, но стоило тому сделать дело!..»

— Ну так найдите его и решите вопрос! Я-то тут при чём? Дед, всё, давай! Я устала за день, ещё не ела толком с обеда, а сейчас почти полночь!

— Антонина! — голос патриарха клана построжел. Он решил сменить тон, устав от непочтительности младшей. Воля любого члена семьи, услышавшего подобные интонации в разговоре со старшим Ланским, текла воском, а объект, на которого было направлено неудовольствие, спешил брать под козырек. Но внучки это не касалось.

Она была любимицей. С самого рождения, как только стало известно, каким наследием обладает крошечный плачущий комочек плоти, дед начал выделять её среди прочей ребятни. Антонина ни в чём не знала отказа, до пяти лет её капризы имели силу закона. Потом, правда, началась учёба, и к очаровательной кудрявой девчушке стали относиться немного строже. Но всё равно баловали.

И немудрено. Ведь Антонина была Дипломатом. Единственным Дипломатом в семье и одним из трёх на весь Дальний Восток. Далеко не каждый род может похвастаться таким приобретением. А уж какие это открывало перспективы...

В общем, девушка из старика только что веревки не плела. Но границы субординации всё же прекрасно понимала, опять же — Дипломат. Поэтому, едва услышав громовые раскаты в голосе собеседника, моментально сменила тактику.

— Ну, деда!..

Голос её, нет, уже не голос — голосок! — сделался детским, немного капризным, капельку обиженным, но при этом невероятно милым и чарующим. Такой ангельский тон подошёл бы пятилетней крохе, сообщающей, что спать она не пойдёт, а хочет печенья и смотреть мультики. Только принадлежал он не маленькой девочке, а красивой, ухоженной и на вид неприлично богатой молодой женщине.

Но патриарх, этого не видел. Он слышал звуки из прошлого и таял. Всем известно, что с возрастом даже Лидеры становятся сентиментальны.

— Четверо Защитников, — после долгой паузы сообщила трубка.

— Хорошо!

— И двое — в квартире!

— Ты чудо, деда!

— А завтра заедешь в поместье.

— Зачем?

— Не спорь. Просто заедешь, никто тебя там жить не неволит. Совсем родню забыла!

Теперь в голосе главы семьи послышалось настоящее старческое брюзжание. И Антонина поняла, что лучше бы ей не спорить, а заскочить в родовую усадьбу хоть на пару часов.

— Буду к шести.

— Яблоки запеку в меду.

— Я тебя люблю, деда!

— Иди уже, отдыхай, егоза!

Погасив экран, девушка ещё некоторое время стояла на пороге магазина, вспоминая, зачем, собственно, в него пришла. Сообразив, совсем не изящно хлопнула себя по лбу ладошкой и вошла внутрь. Дождалась, когда заспанная продавщица выйдет к прилавку и произнесла:

— Килограмм свинины, пожалуйста. Той, что вам фермер привозит.

Глава 7. Новые вопросы

Что нас не убивает, делает нас сильнее.

Ф. Ницше

Место очередного преступления я покинул не сразу. Раз сложилась ситуация — нужно ею пользоваться. По крайней мере, собрать немного денег, которые мёртвым хозяевам уже без надобности.

Да, так себе из меня вышел Супермен. Скрываюсь от полиции, убиваю людей, а потом ещё граблю их дома. Трико нет, плаща нет, маски и той нет! Всё, короче, не по канону. Даже обидно.

Ну а что ещё оставалось делать? Я сюда в гости не напрашивался, да и глупо рассматривать происходящее с точки зрения морали мирного времени. Передо мной стоит вопрос выживания, да ещё сохранения жизни одной гикнутой на всю голову девчонки, так что, извините меня, я буду его решать. Скорее всего, сдохну в процессе, но складывать лапки и сдаваться не планирую.

С Палычем оказалось довольно просто. Он как-то сразу признал моё превосходство в силе и скорости и решил в героя не играть. Просто не забивал голову вопросами «как такое может быть» — для него я был противником, с которым ему не справиться. Безо всей этой мишуры в виде «Людей Икс» и вампиров. Профессионал, я не ошибся в оценке.

Держался он напряженно, явно не веря, что после учинённого побоища в гараже ему оставят жизнь. Но послушно сковал лежащему напарнику руки за спиной, как недавно проделывал со мной. Затем под бдительным присмотром освободил Люсю, тут же бросившуюся меня обнимать и рыдать на груди. После чего замер, вопросительно на меня глядя. Мол, что дальше?

А что дальше? Я присел у тела Наумова, вынул из внутреннего кармана его пиджака бумажник и разочарованно скривился — тысяч пять максимум. Не, так-то понятно, что наличностью сейчас мало пользуются, всё больше картами, но ведь убитый был богатым человеком! Мог бы и побольше с собой носить!

— Где хозяева наличность держат?.. — покосился на мертвецов и поправился. — Держали?

Такого телохранитель не ожидал. Изогнул брови, как бы спрашивая — серьёзно? Ты собираешься после убийства четырёх человек ещё и дом обнести? И настолько естественно был задан этот непроизнесённый вопрос, что я машинально начал оправдываться.

— Я же в бегах. Деньги пригодятся.

Вот что за рохля?! По щекам бы надавать, идиоту! Ты чего перед ним распелся? Тебе его одобрение, что ли, нужно? Вот он сейчас почувствует слабину, да и попробует к стволу потянуться!

Но Палыч оказался умным мужиком. Может, он раньше и не видел таких, как я, но в стрессовых ситуациях точно умел себя вести. Вместо попытки напасть, он, наконец, спросил:

— Ты кто такой, парень?

Я бы тоже хотел знать ответ на этот вопрос! Пожал плечами и неожиданно честно ответил:

— Я не знаю, Палыч. Кто-то меня таким сделал, но я этого не помню.

Он кивнул, принимая ответ. И, не углубляясь в подробности, перешёл к сути:

— И как сына Наумова завалил не помнишь?

— Нет. А ты видел?

Он ненадолго замялся, решая, продолжать этот странный разговор или нет. Сначала, насколько я мог судить, телохранитель намеревался пожать плечами и ответить отрицательно, но потом его взгляд сместился на беззвучно рыдающую Люсю, прилипшую ко мне, как перепуганный ребенок, и мужик ответил:

— Только на записи. Полиции и журналистам мы самую концовку отдали, где ты в него стреляешь уже.

— А до этого что было?

Странный выходил разговор. Гараж, залитый холодным электрическим светом, пять тел на полу, четверо из которых мертвы, помятый парень, прижимающий к себе девчонку, и телохранитель, лишившийся работы.

— До этого он тебя бил.

С его слов выходила такая картинка: Козырь сагрился на бомжа. В смысле, на меня, который выглядел как бомж. Учитывая срач, который я застал в своей квартире, сомнений это не вызывало.

— Тебе было плохо. Ты то ли рыгал, то ли сердце прихватило, на записи не очень понятно. Стоял внаклонку, рукой на капот его машины опирался. А он из кабака вышел. Увидел такое и начал тебя пинать. Какое-то время ты не сопротивлялся, лежал просто. А Егор распалялся. Достал пистолет...

Ну, значит, я был прав, вот откуда ствол, из которого я Козыря завалил.

— Он бы вряд ли стал стрелять, — зачем-то пустился в оправдания Палыч. — Помахал бы, пнул тебя ещё пару раз и уехал. Но ты вдруг поднялся, непонятно как забрал у него ствол... Некоторое время крутил его в руках, как будто не понимая, что это. А потом несколько раз выстрелил.

— Я ничего этого не помню.

— Понял уже.

— Но не веришь?

— Да почему же... Я, парень, много чего видел в жизни. И не такое встречалось.

— Семья Наумовых будет мстить?

— Да вон она — вся семья, — махнул рукой мужик. — Вряд ли. Да и не до тебя будет. Король умер — да здравствует король. Сейчас ближние Гоги начнут активы делить. Не думаю, что даже вспомнят про тебя. Тебе другого надо опасаться.

— Тебя?

— А смысл? Я что, самурай? Тем более всё к тому шло.

— Что?

— Забудь. Я про полицию говорил. Они убийство такого важного человека до конца доведут. Точнее, им не дадут его в висяк превратить.

— Это да... — протянул я. Менты сейчас и правда в меня вцепятся, как блохи в собаку. Если раньше на моём счету были только преступники, то теперь я убил мирных жителей. Да ещё и не простых.

— К тебе будут претензии? Ну, в смысле, ты выжил...

— Я понял. Да. Если узнают, что я тут был.

— А они не узнают?

Равнодушное пожатие плечами. Ладно, думаю, телохранитель способен сам с этим разобраться.

— Ну, пошли тогда мародёрить.

Перед тем как двинуться в дом, я проникновенно, надеюсь, посмотрел телохранителю в глаза и попросил:

— Ты если чего задумал относительно меня, не делай. Я правда не хочу тебя убивать. Но телом владею не всегда я, понимаешь?

Палыч серьёзно кивнул и пошёл в голове колонны. Приятно всё-таки работать с профессионалами.

Итогом нашего мероприятия стала сумма в сто с лишним тысяч рублей. Они находились даже не в сейфе, а в обычном секретере. Кучеряво люди живут, даже не особо прятали. Хотя для Наумовых это, наверное, небольшие деньги. Так, мелочь на ежедневные расходы. А для меня — паспорт. Если, конечно, удастся найти того, кто захочет мне его продать.

— Драгоценности еще возьми, — внезапно посоветовал Палыч, когда я удовлетворенный мародёркой двинулся к дверям.

Я с недоумением глянул на него, но сразу же сообразил, что тот имел в виду. Телохранитель готовил себе и своему напарнику алиби. Мол, хозяева остались дома, какие-то злодеи напали на них, ограбили. А он в городе был, никак не мог помочь. Разумно, так-то. Всяко лучше, чем пускаться в бега или объяснять, почему костьми не лёг, защищая работодателя. Пришлось топать в спальню на втором этаже и потрошить шкатулку с украшениями, стоящую на туалетном столике.

— Лучше выброси по дороге, — дал ещё один совет Палыч. — Будешь продавать — засветишься.

Я в ответ только кивнул — так примерно и думал поступить. Всё равно связей в криминальном мире у меня нет, а топать в ломбард и сдавать брюлики с места преступления было бы верхом тупости. Понятно же, что скупщики стучат в полицию. Не то чтобы меня волновала дополнительная статья к и без того внушительному списку преступлений, но это не повод давать сыскарям след.

Усадив Люсю на заднее сиденье наумовского джипа, я сел за руль и даже вскинул руку, прощаясь с телохранителем. Вот же сюр-то! Положил кучу народу, двоих его подзащитных, а теперь досвиданькаюсь с ним! Рассказать кому — не поверят! Но при этом мне кажется, мотивы Палыча я понимал. Или ошибочно считал, что понимаю. Впрочем, неважно. Положа руку на сердце, я был рад, что не пришлось его убивать. Надеюсь, это решение не аукнется позже.

Выбираться пришлось по навигатору — я ведь понятия не имел, куда нас с Люсей увезли. А ночью определить на глаз, где мы, как-то не очень выходило. Оказалось, что коттедж Наумовых находился в пригородном селе Садовом. Тихое местечко, которое год за годом превращалось в элитный посёлок для богатеев, но всё ещё сохраняло деревенский уклад.

Выбравшись на трассу к городу, я проехал с полкилометра и остановился. А куда я, собственно, собираюсь? Люсина квартира засвечена, раз уж подручные олигарха смогли машину девушки отследить, Стас — тоже не вариант. Дядька? Возможно, но не ночью же! Этот старый вояка жил в Верхблаговещенске, в частном доме, и гостей не жаловал. С учётом того, что про меня говорят, может и пальнуть спросонья.

Нет, нужно новое убежище. Совсем новое. Квартиру, может, снять? А что? Деньги есть, если не через агентство, то можно и без документов и договоров это сделать. Но это с утра уже, а ночь придется в машине провести.

Довел свои соображения до девушки и удостоился её равнодушного кивка. Скалли всё ещё потряхивало после случившегося, но истерика вроде прекратилась. С ней бы поговорить по-хорошему, успокоить как-то. Только я этого делать не умел, женские слезы всегда вызывали у меня лишь чувство бессилия. Да и что бы я ей сказал? Всё будет хорошо? А будет ли? Я как-то совсем в этом не уверен!

Вместо пустых слов я завёл машину и поехал в город. Встанем где-нибудь в частном секторе, поспим, а с утра бросим джип — к тому времени полиция уже будет знать об убийстве в Садовом.

В принципе, так почти и вышло. Встали в глухом, неосвещенном даже проулке, забрались на задний диван и... Заснули, в общем, не сразу. Люсю, наконец, пробило на истерику. Я, естественно, тут же начал её успокаивать, ну и доуспокаивался. Впрочем, цели-то я достиг! Девчонка заснула у меня на плече и даже не вздрагивала до утра.


Квартиру удалось снять без труда. Я, правда, пытался настаивать на частном доме, мол, глушь, и менты сюда не суются, но Скалли, как выяснилось, выросла в деревяшке и идею мою зарубила на корню.

— Люди в частном секторе годами живут, соседей по имени отчеству знают. Новенькие сразу же привлекут внимание. А к вечеру про нас уже местный участковый будет знать. В многоквартирниках на нас никто внимания не обратит — ещё одни квартиранты. Ты вот своих соседей знаешь?

Я честно пытался вспомнить кого-то, кроме Марьиванны и пожилого усача-дальнобойщика, требовавшего, чтобы его звали Вован, и не смог. А ведь прожил на квартире чуть больше полугода. Никогда раньше об этом не задумывался, но, получается, люди в этих муравейниках, живя друг у друга на головах, совсем не общаются? Утром ушли на работу, вечером вернулись. Про соседей-то только и узнают, если те их сверху затопили. А уж на квартиросъёмщиков так и вовсе внимания не обращают. Смысл с таким знакомиться — сегодня он тут, а завтра съехал.

Так что, признав правоту боевой подруги, я одобрил аренду квартиры в новой двенадцатиэтажке в самом центре города. Немного повозмущался такой дерзостью, три квартала до УВД, но и в этом доводы Люси принял. Прятаться надо на виду.

Она меня удивила, прямо скажем. Проснувшись утром, девушка безо всякого стеснения принялась одеваться и строить планы на будущее. Я, блин, и то больше переживал за последствия нашего ночного эмоционального срыва. А она, похоже, отнеслась к сексу на заднем сиденье как способу сбросить стресс. Что, в принципе, было абсолютно верно, но... Обидно!

А вообще, девчонка — настоящая подруга подпольщика! Во-первых, даже не подумала меня бросить и отправиться в полицию с рассказом о том, как её похитил маньяк, а она чудом сумела сбежать. Во-вторых, послала подальше, когда я предложил именно так и поступить. Ну и в-третьих, мыслила она как преступник в бегах. Восемь часов прошло после того ада, в который мы попали, а девчонка спокойна, собрана и советы дает. Собственно, она, а не я, решала, что и в какой последовательности надо делать.

Повезло мне с партнёршей. Красивая и, несмотря на всю свою гикнутость, очень трезвомыслящая. Мозг не выносит традиционным женским «что дальше?» ни про отношения, ни про жизнь вообще. Если бы не обстоятельства — замуж бы позвал без раздумий!

— Ты иди за продуктами. И веди себя естественно, никто и внимания не обратит, — озвучила она очередное распоряжение, когда ключи от меблированной двушки оказались у нас. — Только не в маленький магазин, а в «Кэшку». А я в парикмахерскую — мне надо покраситься. Встречаемся на квартире через два... нет, три часа. И дай мне денег, надо ещё гардероб сменить.

Ну вот как в такую не влюбиться? Шучу, конечно... Или не шучу? Да пофиг пока, боец! Идёт война, а ты про баб!

В дискаунтере всё прошло гладко. Забив два больших пакета продуктами, я пешком поднялся на третий этаж и открыл дверь нашего нового убежища. Новый милый дом. Нормально так, в принципе, из категории «бедненько, но чистенько». Зал с диваном-раскладушкой и стареньким телевизором, двухспальная кровать во второй комнате, кухня с холодильником, микроволновкой и посудой времен совдепа. В совмещенном санузле даже стиральная машинка есть, не автомат, но всё равно хорошо. Есть где спать, где есть и что есть — уже счастье! Последним я сразу же и занялся — организм требовал топлива после ночных приключений.

Первые полчаса после трапезы я просто валялся на диване и пытался размышлять. Именно пытался, потому что ничего не получалось. Никакого внятного плана, так, наброски, которые Люся, я почему-то был в этом абсолютно уверен, забракует, стоит их только озвучить. Ну нельзя же на полном серьёзе считать за план намерение отправиться к дядьке и попросить его купить мне поддельные документы? А больше почему-то ничего и не придумывалось.

От нечего делать я принялся приводить в порядок финансы. Которые, как сразу же выяснилось, имели свойство утекать сквозь пальцы с огромной скоростью. Вроде бы и своих было около сорока тысяч, да и у Наумовых чуть больше сотни поднял. Подумать только — полторы сотни почти! Нереальная для меня сумма ещё несколько дней назад. Но по факту всё не так благостно...

Жильё — минус полтинник сразу. Хозяйка потребовала предоплату за два месяца, а в нашем положении выбирать не приходилось. Еда — ещё пятерка. Забитый под завязку холодильник и чёткое понимание, что при моём аппетите это всего-то на пару дней. Люся забрала ещё сорок тысяч — новый образ для неё и новые шмотки для нас обоих. Спустит, скорее всего, в ноль, или я ничего не знаю о женщинах. Сальдо: почти весь доход с мародерки в особняке Наумова потрачен. И на руках что-то в районе пятидесяти тысяч. Которых опять-таки надолго не хватит, даже если тратиться только на еду.

А ещё нужен паспорт по-хорошему и мне, и Люсе. Телефоны, хотя бы одноразовые кнопочники. Да и мало ли ещё на что — жизнь преступника в бегах непредсказуема!

«Но пока-то всё идёт хорошо! — подбодрил я себя мыслью. И, не удержавшись, добавил: — Сказал человек, выпавший с двадцатого этажа, пролетая мимо десятого!»

Один плюс в ситуации имелся точно: из списка тех, кто меня преследует, можно вычеркнуть родителей Козыря. Если верить Палычу, всё это легализованное бандитское кубло сейчас начнёт делить наследство погибшего олигарха. А значит, преследовать меня будет только милиция.

«Только! — тут же хохотнул я над последней мыслью. — Прямо заматеревший подпольщик!»

Ну а что? Пока удавалось уходить. Я же не просто так мальчик, а с суперспособностями. К которым, к слову, очень много вопросов. Ведь именно они, родимые, меня в это адище и втравили! А вот теперь помогали выживать. Минус на плюс... всё равно дает минус.

Потренироваться что ли, пока Люси нет? С телекинезом у меня до сих пор беда, а ведь способность-то полезная. Вот так свяжут снова, а я, как джедай, подтяну к себе пистолет из кобуры злодея...

Сказано — сделано. Освободив кухонный стол от всего лишнего, я установил прямо по центру пустую коробку из-под молока. Потянулся к ней невидимыми руками, и та с готовностью взмыла в воздух. В затылок тут же вошла раскаленная игла, и я торопливо опустил коробку на место.

Слабее, чем в лесу было, или так же? Вроде бы слабее... Или кажется, что слабее? Мне очень хотелось понять, будет ли снижаться уровень боли от постоянной практики? Попробуем ещё раз!

На этот раз я держал пакет в воздухе до тех пор, пока перед глазами не пошли цветные круги, а сжатые челюсти не заболели. В затылке какой-то псих орудовал уже не иглой, а перфоратором. Как я сознание от экспериментов таких не потерял — большой вопрос.

— Так... — прохрипел я. Просто хотелось убедиться в том, что ещё умею говорить, а зубы не высыплются изо рта каменным крошевом, когда я его открою. — Так...

Боль не становилась меньше. Наоборот, чем дольше я пользовался способностью, тем сильнее она была. Выходит, Люсина теория была неверна? Или всё-таки я неправильно что-то делаю? А может, это вообще так устроено: используешь и страдаешь? Эх, мне бы сейчас Йоду в наставники или магистра Кеноби хотя бы! Тяжко управлять мидихлорианами без учителя!

А может, я вообще не в ту сторону думаю? Может быть, проблема не в плате за способности, и не в отсутствии навыка? Возможно ли, что...

Я положил руку на затылок, туда, где возникала боль при использовании телекинеза. Аккуратно, раздвигая пальцами волосы, исследовал небольшой участок кожи и в одном месте наткнулся на небольшое уплотнение. Как-то это даже называется у медиков, рубцовая ткань, кажется. Шрам на затылке.

Тут же вспомнилось, как я пришёл в себя на лестничной площадке у дверей своей квартиры. Башка болит, всё в крови... Я тогда ещё решил, что меня ограбили, стукнув по затылку. Вот именно в это место! Значит, точно стукнули? Или, если вернуться к версии со спецслужбами, делающими солдат-зомби, вставили в голову чип? Или извлекли?

Одно ясно — с головой у меня непорядок. И нужно выяснить, насколько велика проблема. А заодно найти способ эту проблему решить. Только вот как это сделать, находясь в бегах?

В прихожей скрежетнул металлом дверной замок. На меня, пребывающего в глубокой задумчивости, этот звук подействовал, как щелчок взведенного пистолетного курка. Подскочив, я стремглав влетел в узкий коридор и обнаружил там незнакомую девицу-косплейщицу. Пирсинг в нижней губе, агрессивная боевая раскраска на лице, но главное — волосы ядовитого розового цвета, как у персонажа японского мультика.

— Пакеты возьми, не стой столбом, — произнесло это недоразумение голосом Скалли, устало опускаясь на пуфик. Подняло на меня густо подведенные глаза, в которых плескался смех. — Не узнал, что ли?

— Люся?.. — выдохнул я, не веря превращению миловидной брюнетки в это.

— Не нравится? — она глуповато хихикнула, прикрыв рот ладошкой. — Всегда хотела попробовать, а тут такой повод! Зато никто не узнает меня в этой анимешнице.


Два дня мы не выбирались из квартиры. Смотрели телик, серфили на смартфонах интернет, выносили друг другу мозги теориями мирового заговора и спали. Вместе, если кого-то интересует. Причём происходило это так, словно мы уже давно прошли конфетно-букетный период и по меньшей мере с год живем вместе. Никаких разговоров о любви или о будущем — мы оба слишком хорошо понимали, что оно у нас под большим вопросом. Не в плане каких-то отношений, а вообще. Поэтому просто были вместе и делились друг с другом теплом. Такой, можно сказать, дружеский секс.

Я с недоумением наблюдал за тем, как развивается суматоха вокруг убийства Наумовых. Ждал очередной волны сплетен про «маньяка-убийцу, терроризирующего город», но ошибся.

Их обнаружили только во второй половине дня, когда в коттедж пришла убираться женщина из местных. Там же, в гараже. Пожилая гувернантка, то ли желая славы, то ли перебравшая детективных сериалов, тут же сняла место преступления на видео и выложила в сеть. И сразу с инфолент полетели громкие заголовки про прошлое, которое, наконец, настигло бывшего бандита. Про передел сфер влияния. И, разумеется, про новый виток бандитских разборок. При этом смишники старались не вспоминать, что всего день назад бывший бандит был уважаемым членом общества, забыли, что передел сфер влияния в нашем городе всегда проходил тихо и незаметно, и даже не пытались включать мозг, забывая, что для нового витка бандитских разборок нужно иметь хоть один старый.

Журналисты, в общем, показали себя во всей красе, смешивая тёплое с мягким и путая берега, но не это удивляло. Поведение полиции — вот чего я не мог объяснить. Я ведь там наследил — будь здоров, но никто про меня даже не вспомнил! Смишники резвились чуть меньше суток, а потом следственный комитет выступил с официальным пресс-релизом. И, мать их растак, подлил бензина в огонь, сообщив о каком-то «Владивостокском следе». То есть фактически подтверждая теории борзописцев.

Вот что это было? Палыч стёр мои отпечатки и подкинул улик, которые указывали на криминальные разборки? Но зачем? Какой смысл ему был выгораживать меня? Не из благодарности же за оставленную жизнь! Или он просто уводил подозрения и от себя тоже, а мне просто со щедрот перепало?

Не, я не жаловался. Меньше внимания ко мне — больше шансов выжить. И если я прав, и все объяснялось действиями бывшего спецназера, оставалось только благодарить.

Это, кстати, была не единственная странность. На второй день после событий в Садовом «выстрелило» видео с моим песиком. С его трупом, точнее. Приехавший на свой дачный участок мужик обнаружил полуразложившееся тело монстрособаки, а также ее логово в своем доме. Недолго думая, очевидец достал телефон, и вскоре весь Благовещенск обсуждал его в социальных сетях. Быстренько навесив на него ярлык фейка, причём совершенно справедливо.

Дело в том, что собака хотя и была той самой, которой я оторвал голову, но при этом в мелочах от неё отличалась. Лапы стали ещё массивнее, пасть больше, а зубы острее. На хвосте, там, где у песика имелась колотушка, дополнительно появилось настоящее скорпионье жало. Здоровенное такое, размером со штык к древним винтовкам первой мировой войны.

Все эти изменения, как говорила Скалли, легко обнаруживались более-менее толковым специалистом. По её словам, публике специально подкинули видео, чтобы потом пасущиеся на форумах монтажеры «обнаружили» подделку. Кто-то сделал это специально, превратив реальность в фарс. Только вот кто? Загадочные Люсины «вампиры» и «мутанты», тайно правящие человечеством? Или спецслужбы, заботящиеся о спокойствии населения? Впору самому заделаться «уфологом» и начать бороться с тайной закулисой!

Одно было хорошо — на нас не устраивали облав. То есть меня по-прежнему разыскивали, но вектор приоритетов сменился. И можно было аккуратно выходить из квартиры. Хотя бы для того, чтобы пополнить запасы провизии. Или чтобы посетить врача.


У моей спутницы, как выяснилось, имелся один знакомый рентгенолог. Который согласился посмотреть «дальнего родственника», у которого временами очень сильно болела голова. Не бесплатно, разумеется, но где вы вообще видели бесплатную медицину?

Работал он в муниципальной поликлинике, что было одновременно и хорошо, и плохо. Плюсом являлась возможность пройти к врачу, не светя никакими документами. То есть если ты действуешь по правилам и идёшь на общем основании, то паспорт вместе с полисом у тебя на регистратуре потребуют безусловно. Но если, так сказать, по блату, за кеш, то никто вопросов задавать не будет. В частном медцентре и то посложнее было бы, там, условно говоря, все равны в своей привилегированности.

Минусом, и очень жирным, была возможность нарваться на кого-то знакомого. Или просто человека, который запомнил лицо, которое с пометкой «их разыскивает полиция» всё ещё крутили по телевизору. Нельзя было скидывать со счёта и саму полицию, которая у муниципальных поликлиник крутилась довольно часто. Но главной проблемой были старушки! Торчащие по коридорам и бдительно следящие за тем, чтобы никто не прошёл без талона или не в свою очередь. Жизнь готовые на это положить.

Но я всё же решил рискнуть. Внешность Люся мне изменила радикально, так что никто беглого Ляха не должен был узнать. Да и входил в здание я не с центрального подъезда, а через неприметную дверку с торца.

Перед тем уточнив у Люси, можно ли верить её знакомому. На что она, чистая душа, без сомнений ответила — да. Рентгенолог не был её бывшим парнем, как я сперва, признаться, решил, он вообще был мужиком под сорок и заядлым ролевиком. Там-то она с ним и познакомилась, выбравшись на природу к эльфам за компанию с подругой.

А рентгенолог игрался давно и очень серьёзно. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что человек относится к «дивному» народу. Невысокий, широкоплечий, весь какой-то квадратный мужчина имел лопатообразную рыжую бороду, голову брил наголо, а на носу носил совершенно неуместные для гнома очки. Протянул мне широченную ладонь, в которой удачнее смотрелась бы секира, а не шариковая ручка, и представился:

— Роман Фёдорович. А ты, стало быть, Люськин знакомый, которого она просила посмотреть?

— Ага, — отозвался я. — Иван.

— Ну, пойдем тогда, Иван.

Проведя меня по коридорам, он свернул в какое-то полутёмное крыло и остановился перед дверью в свой кабинет. Молча протянул свою лапищу, и я вложил туда три тысячные купюры.

— Заходи.

Процедура сканирования моей головы прошла буднично. Роман Фёдорович усадил меня на стул и сделал снимок в двух проекциях: сперва висок прижав, потом лоб. Некоторое время молча колдовал у монитора, а затем его брови резко взлетели вверх. Что уж он там увидел, я не знаю, но явно что-то удивительное. Правая ладонь врача легла на подбородок, а левая стянула очки без оправы и водрузила на нос другие — массивные с толстыми линзами. Наконец, гном нарушил тишину кабинета фразой, которая сразу дала понять, что с головой у меня всё очень и очень не в порядке.

— Да ну на хер!

Уже писать завещание? Очень хотелось спросить, что он там увидел, но я наступил любопытству на горло, ожидая, когда доктор справится с шоком. Да и под руку лезть — последнее дело.

Пару минут бородач чем-то щёлкал на своём пульте, рассматривая изображение, бормотал под нос всякую невнятицу и хмыкал. Наконец, откинувшись на спинку стула, посмотрел на меня и сказал:

— Ну что, Иван. Теперь я могу сказать, что видел в этой жизни всё.

Я улыбнулся резиновыми губами — не то чтобы страшно было, но холодок по спине пробежал — и уточнил:

— А что вы там увидели, Роман Фёдорович?

«Чип, который делает тебя сверхсильным и сверхбыстрым!»

— Больше всего удивляет, что ты разговариваешь, а не овощем лежишь... — протянул он вместо ответа. И тут же поправился: — Пулю, Иван. Пулю у тебя в голове я увидел, вот что.

— Да ну на хер! — повторил я его же восклицание.

— Угу, — отозвался тот со смешком. — Это абсолютно точная медицинская формулировка того, что сейчас находится у меня на экране. Знаешь, я до сих пор глазам не могу поверить. В теории-то такое возможно, но на практике, признаюсь, ещё не встречал. Надо бы коллегам показать. Может, кто-то с таким и сталкивался, но, повторюсь, я про это даже не слышал.

«Пуля? Какая на хрен пуля!»

— Была у меня парочка случаев обнаружения инородных предметов в мозгу... — продолжал меж тем рентгенолог. — Но в первом случае речь шла о повреждении лицевого черепа, да и пациент бомжом был — удивительно живучие личности. А второй, не поверишь, иголка. У деда обнаружил годов семидесяти уже. Помню, тогда даже консилиум собирали, решали, говорить ему или нет?

— А в чём проблема? — на автомате спросил я. Не интересовал меня ответ, я пытался уложить сказанное в голове — в которой у меня пуля! — но врач специально паузу оставил, вот я и отреагировал.

— Ну, так ведь это мать его ему туда засунула, во младенчестве ещё! Был такой способ раньше в деревнях избавления от нежелательных деток. В родничок иголку до конца вгоняли, а потом говорили, что умер малыш. От чего непонятно, да и кто бы там смотрел при том уровне детской смертности. А старикан выжил, иголка в межполушарную область вошла, и всю жизнь мамкин «подарок» в голове проносил, представляешь? Мы решили ему не говорить — тебе бы понравилось под старость лет узнать, что мать тебя убить пыталась?

— Охренеть!

— Не то слово!

— Да я про пулю!

— А! Ну, это тоже, да, — хохотнул врач. — Очень интересный случай. Я бы сказал, фантастический. Смотри, тут вот у тебя травматические изменения сводов затылочной части черепа, вот тут — словно бы закапсулированная в непонятную оболочку пуля, а вот канала прохождения нет. Давно эта штука у тебя в голове?

— Да я только от вас и узнал!

— Да? И родители ничего не рассказывали? Просто, судя по отсутствию канала, травма старая, лет десять...

«Три недели, вообще-то!»

— А с таким вообще живут?

— Ну, ты же живой вроде? Нет, так-то, если человек хочет жить, медицина бессильна, да и если тогда сразу выжил, то уже прям сразу не помрёшь. А ты местный?

— В смысле?

— Я просто не помню такого случая у нас городе, а он бы обязательно был описан! Погодь, дай-ка позвоню коллеге! Он давно работает, может, слышал чего...

Пребывая в ступоре от полученных известий, я смотрел, как доктор-гном ищет контакт в своём смарте. Офигеть! Пуля в голове! Пуля, мать её, в голове, а я живой! Как?! Так же не бывает! Не бывает же?

«А регенерация бывает как у тебя? А сила такая? Собакомонстры? Баба Яга, которая бомжара какая-то в девичестве? Телекинез, наконец? Всё, что с тобой происходит, в нормальной жизни не случается! Так что прими уже и не паникуй! Зато понятно стало, что за проблемы у тебя с ментальными способностями — пуля давит на мозг. Ты лучше обрати внимание на то, что там док делать собрался!»

А тот, явно вдохновленный темой для диссертации, уже прижал трубку к уху и ждал ответа от абонента, которого только что набрал. Желал, видимо, проконсультироваться, да и просто рассказать чумовую байку. Шутка ли — пуля в затылке у живого и вполне себе бодрого пациента! Сейчас набегут коллеги гнома и начнут на сенсацию смотреть! Бли-и-ин! Линять надо! Не нужна мне такая известность! И так проблем выше крыши!

Врач сидел ко мне вполоборота, так что не составило труда быстро приблизиться к нему и взять толстую шею в борцовский захват. Он дёрнулся — всё-таки для представителя интеллигенции был изрядно силён, но куда его мышцам против сил мутанта. Одной рукой я аккуратно придушил его, не до смерти, конечно, а второй раскрошил смартфон, из которого уже слышалось чьё-то «алло».

Опустил потерявшего сознание доктора на пол, приложил ухо к его лицу. Дышит — слава богу! Не хватало ещё убить человека, который ничего плохого мне не сделал. Потом прошёлся по кабинету, стирая отпечатки пальцев — тут Палыч за меня не подсуетится! Напоследок перед уходом разворотил комп, на котором имелось свидетельство о необычном пациенте. После чего вышел в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь. Сходил, блин, к врачу!

Роман Фёдорович, когда в себя придёт, тут же кинется звонить Люсе и обвинять её во всех смертных грехах. Это плохо, но решаемо сменой симки, а у нас запас в десяток. Скалли, конечно, психанёт, когда я расскажу, как с её знакомым обошёлся, но примет.

Пуля! В голове! Это само по себе хреново, но, что ещё хуже, она почти полностью блокирует способности к телекинезу.

Так, стоп! А откуда она там взялась? Не сама же по себе она в затылке появилась? И явно не в детстве. В меня стреляли! Вот почему я в себя пришёл на лестничной площадке в кровище и без памяти! Стреляли в затылок...

Меня что... убили?

А регенерация спасла. Очевидно же, Лях, не тупи!

Но кто?

Ну, всяко не люди Наумова! Эти были уверены, что я жив. Прибежали брать едва только соседка им стуканула.

Тогда кто?

Ой, не ной только! Подумаешь, на одного врага больше! В моём положении их уже можно не считать!

Но выяснить надо.

Надо.

«Сходить на квартиру, — после короткого эмоционального всплеска, мысли заработали быстр и чётко. — Исследовать место преступления. Найти подтверждение. Найти следы. Ночью, когда свидетелей не будет».


Изменилось не только моё тело. Куда больше трансформаций происходило в разуме. И были они куда значительнее, чем я хотел бы признать.

Некоторые радовали. Гением я ведь никогда не был, зато теперь рассуждал быстрее и чётче. Легко отсеивал любой информационный шлак, который не имел значения в борьбе за выживание. Мозг сам выталкивал на поверхность нужные факты, подмечал несущественные для прочих детали, акцентировал все свои усилия на приоритетных задачах.

Другие пугали. Тот же акцент на приоритетах, к примеру. Холодно, машинно, я бы сказал, выделялись вещи важные, остальные маркировались второстепенными, незначительными или «приемлемыми». Как в тот момент, когда бандиты взяли нас с Люсей на трассе.

Менялась сама система ценностей. Прежние «хорошо» и «плохо» ещё держались — всё же мама с папой и не самое дурное окружение постарались, чтобы я по-прежнему уважал нормы общежития. Но события последних дней, даже тех, что я не помнил, заставили здорово их пересмотреть.

Вот, например, убийство. До случая в Садовом за мной числилось три, пусть я про них ничего и не помнил. Полиция считала, что шесть. Но те эпизоды я ещё мог как-то оправдать — это как бы был не я. А два дня назад, находясь в сознании и при памяти, именно я отправил в мир иной ещё четверых. Убил, чётко понимая, что делаю, и даже желая этого!

Часть меня продолжала считать, что вообще-то убивать людей плохо. Так то людей, парировала другая! Ничего не замышляющих против тебя людей, да, плохо. А тех, кто хотел жестоко убить — нет. Это даже не самооборона, чистка. Выпалывание сорняков. Ты же не убил врача? Он всего лишь делал свою работу. И ты его не убил. Это правильно.

Если бы я слушал в школе учителя литературы и читал побольше классиков, типа Толстого с Достоевским, то, наверное, уже извёл бы себя бессмысленными самокопаниями. А так отмечал это всё, но в пучину безумия не опускался. Просто фиксировал и где-то глубоко внутри пугался. Но и только.


В таких рассуждениях я и провёл остаток дня. В квартиру решил не возвращаться, чтобы лишний раз не светиться. Написал Люсе в «телегу», рассказал про рентгенолога и приказал уничтожить симку, с которой она тому звонила. Девушка даже ругаться не стала, только вздохнула и скинула свой новый номер. А я пешком добрался до микрахи и до темноты бродил по Чигиринским полям.

Домофон на двери никто, конечно, менять не собирался, даже код тот же остался. То ли не успели, то ли не подумали даже, что бывший арендатор восемьдесят третьей квартиры вдруг решит вернуться за вещами. А напрасно — где-то читал, что даже собака прибегает к своей блевотине, а уж преступник на место преступления явится обязательно. Впрочем, беспечность старшей дома, или кто там ведал перепрошивкой домофона, мне была только на руку. Я спокойно вошёл и, не торопясь, поднялся на седьмой этаж.

Площадка была хорошо освещена. Но со своим зрением я бы и в темноте обнаружил плохо замытое пятно на бетоне, свою кровь, в луже которой очнулся. Вот тут, значит, меня убили.

Мысль эта, в очередной раз повторённая, уже не пугала. Убили. Меня убили. Или убили того, кто жил в моём теле две вырезанные из памяти недели, а я в результате смог вернуться? В принципе, неважно. Важно, что я теперь в состоянии получить хоть какую-то информацию о потерянном времени.

Итак, в меня стреляли. Сзади, когда я подошёл к дверям квартиры. Вот, к примеру, стою тут, а убийца тихо поднимается следом. Откуда бы он стрелял, чтобы потом я упал сюда? Метров с двух-трех, тут больше просто места нет. Значит, примерно отсюда.

Встав на позицию своего предполагаемого убийцы, я вытянул руку с воображаемым пистолетом и мысленно провел линию. Одними губами изобразил хлопок. Один выстрел? Возможно. А если нет?

Подошел к стене возле двери и стал внимательно, сантиметр за сантиметром, осматривать её. Ремонт в подъезде не делали с момента постройки дома, так что следов на ней хватало. Но моё внимание привлекли только две отметины. Небольшие сколы на краске с идущими внутрь углублениями.

Инструментов у меня с собой никаких не было. Только зажим для купюр, который практичная Скалли приобрела вместе с новой одеждой. Освободив его от денег, я принялся ковырять одну из дырок и вскоре катал на ладони крохотный кусочек металла. Пулю.

Калибр был небольшой. Я почти не разбирался в оружии, но пуля была скорее автоматная, чем пистолетная. Остроконечная, сейчас немного сплющенная, кажется, такими знаменитый «калашников» стреляет. Пять сорок пять вроде.

И почти не смялась, кстати. А ведь в бетонную стену вошла на полпальца! Бронебойная? Но если стреляли бронебойными, то мой череп должно было насквозь пробить. Если бы я был обычным человеком. А я им не был, верно? Значит...

Убийца знал, что убивает мутанта!

Глава 8. Родная кровь

По свету ходит чудовищное количество лживых домыслов, а самое страшное, что половина из них — чистая правда.

У. Черчиль

Из тени одного здания к тени другой. Избегать света уличных фонарей. Держаться поближе к деревьям и кустам. Смотреть по сторонам и прислушиваться к каждому звуку, который выбивается из обычного ансамбля ночного города. И сканировать, постоянно сканировать пространство, чтобы быть уверенным, что ко мне не подбирается очередной мутант. Таков мой путь отныне и впредь. Не верить никому, опасаться любого.

В меня ведь не просто стреляли. Не просто убили. На меня охотился кто-то, подобный мне самому. Или прекрасно знающий, что я собой представляю. Скорее первое, кстати, чем второе — неизвестный стрелок не просто пришел подготовленным, с оружием, но и как-то сумел незамеченным подобраться ко мне на дистанцию стрельбы в упор. А это надо ещё умудриться, учитывая обострившиеся средства контроля пространства бывшего студента.

Черт! А я ведь только верить начал, что смогу вырваться из кровавого угара последних дней! Подкачу к дядьке, уломаю его сделать мне и Люсе паспорт и свалю отсюда подальше! Всего-то и надо — ментам за это время не попасться! А теперь становится понятно, что мне тут не только полиция с бандитами не рада...

Хотя я и раньше понимал, что не являюсь единственным мутантом в городе. Были записи на сайте уфологов, был песик в дачном домике, бомж, наконец, со свалки! Но вот «люди икс» с огнестрельным оружием мне как-то до сих пор не попадались. И разные Ван Хельсинги тоже! Которые преследуют таких, как я! А Люська еще меня охотником называла, хех!

Что же получается, она права? И все ее гиковское сообщество тоже? Мутанты живут среди людей? Правят или нет — это вопрос пятнадцатый, но влияют на умы — определенно! Управляют общественным мнением, превращая в фейки вполне достоверные свидетельства очевидцев. А неугодных, таких, как я, сорвавшихся с нарезки, уничтожают! Выстрелом в затылок.

Или это делают власти, которые в курсе ситуации? Хрен редьки не слаще, так-то! Для меня-то нет никакой разницы, кто держал ствол, направленный мне в голову: коллега по сверхспособностям или спецназовец, заточенный на борьбу с мутантами! Пуля — дура, ей пофиг, кто нажмет на спуск.

В общем, надо валить. И как можно быстрее! На стратегическом уровне план мой сохранялся: добыть документы, накопить денег и уехать максимально далеко от ставшей настолько негостеприимной родины. С тактикой, правда, все было как-то не очень. Но надо постараться. Это все, что мне сейчас остается. Правил игры, которая ведётся в нашем милом провинциальном городке, я все равно не знаю.

После «расследования», проведенного в подъезде, в микрахе мне делать было больше нечего. Ну, не опрос же соседей проводить, в самом деле! Здравствуйте, тут несколько дней назад меня на лестничной площадке застрелили. Вы не видели, кто это сделал? И не слышали ничего? Да, я тот чувак, которого полиция за убийство разыскивает. Пожалуйста, не нужно звонить на «02», я все могу объяснить!

Поэтому я отправился домой. Пешком. Отстучал в чат Скалли, чтобы она не волновалась и ложилась спать, а сам настроился на долгую прогулку и погрузился в поиски способа добычи денег. Ничего умнее ограбления банка в голову не шло: войти, забрать и уйти. Желательно уже после того, как новые документы будут готовы. Или толкнуть брюлики Наумовой? Я ведь, несмотря на совет Палыча, так и оставил их у себя. Не, честно собирался выбросить в придорожные кусты, но как-то замотался, а потом жалко стало. Таких дорогих вещей у меня в руках отродясь не бывало, а он — выкинуть!

По пути я не забывал периодически обращаться к способности, которая умела обнаруживать мутантов — береженого бог бережет! И естественно, с моим-то везением, где-то на половине дороги между микрахой и центром, она сработала!

Чувство направления сообщило, что кто-то находится от меня к западу, где-то в полукилометре. Примерно в районе кольцевой развязки на Калинина. Двигается очень быстро: то ли бежит с огромной скоростью, то ли едет на машине. Я бы поставил на второе, показывать сверхчеловеческие возможности в городе, где появляется все больше и больше уличных камер наблюдения, по крайней мере, глупо.

Первая мысль принадлежала Ляху: дернуть в сторону, противоположную движению отметки на внутренней карты. Прожила она меньше удара сердца, сменившись решимостью охотника преследовать мутанта и разузнать о нем как можно больше. Мне катастрофически не хватало информации, а что может дать её больше, чем наблюдение за «родственничком»?

Сверяясь с направлением движения объекта, я рванул через пустырь возле газетного комплекса, мгновенно ускоряясь до максимально разрешенной в городе скорости. Нестись по пересеченке под шестьдесят камэ — то еще удовольствие, скажу я вам. Да и заметить кто-нибудь может, несмотря на ночное время. Но зато метка мутанта сразу приблизилась метров на сто. Продолжая удаляться по Тенистой в сторону Полтинника.

Некоторое время маршрут был удобным: отсутствие жилых домов, закрытое навсегда троллейбусное депо, всякие базы, склады и магазины. Ночью тут людей, наверное, и не бывает. Но ближе к улице 50 лет Октября пошли многоквартирники-хрущобы, трехэтажки-сталинки и вросшие по окна в землю деревяшки. И появились люди. В квартале отсюда находился железнодорожный вокзал, на площади перед которым постоянно торчат таксисты, полиция и приезжающие.

Метка перед моим внутренним взором пересекла Полтинник и продолжила движение по Тенистой. Я притормозил, опасаясь попасться на глаза пешеходам, а потом плюнул на конспирацию и ускорился еще больше. Пулей пролетел перекресток и на такой же бешеной скорости пробежал еще квартал. Остановился, прижавшись к столетнему тополю и огляделся.

Вроде никого. Точно. А если кто и заметил меня, перебегающего освещенный перекресток, то вряд ли поверил своим глазам. Я же, наверное, под сотню шел! Со стороны нечаянного наблюдателя это должно было выглядеть, как мутная тень или порыв ветра. После которого хочется протереть глаза и пообещать себе с понедельника не пить.

Точка мутанта замедлилась и остановилась. Так, где это она сейчас? Район Театральной: частные особняки вперемешку все с теми же деревяхами, торговый центр и база ВДНХ. Хорошее место. Глухое. Самое оно для скрытного наблюдения.

Легкой рысью я направился к объекту слежки. Обнаружив его — ее — выходящим из белого «Ровера», припаркованного у уютного двухэтажного коттеджа из белого кирпича. Света фонаря, освещающего стоящий через дорогу круглосуточный павильон, было достаточно, чтобы разглядеть мутанта.

Черти чё! Баба? В смысле, довольно молодая женщина, прикинутая навскидку в мой годовой доход, — это и есть мутант? Рыжеволосая краля с пакетом в одной руке и крохотной дамской сумочкой в другой? На шпильках?!

Ну а чего ты ждал, с другой-то стороны? Мрачную фигуру в бесформенном балахоне, от которой за сотню метров несет потусторонним ужасом и запахом кладбища? Если подобные мне действительно живут среди людей и тайно ими правят, то, наверное, они постараются не привлекать к себе особого внимания. И будут стараться выглядеть обычными богатыми людьми. С дорогими машинами, домами и шмотками, но обычными.

Женщине вряд ли было больше двадцати пяти. Высокая, стройная, с осанкой королевы, она неторопливо шла к металлической калитке, беззаботно помахивая сумочкой. Клатчем, точнее, я вспомнил, как называется эта женская барсетка. Вид у дамочки был спокойный, разве что немного усталый, ну так ночь на дворе, только домой приехала.

Внезапно мне захотелось выскочить из тени дерева, за которым я прятался, в три прыжка добраться до нее и... сломать шею... Потом для гарантии оторвать голову и проломить ногой грудную клетку.

Никогда еще красивые женщины не вызывали у меня таких странных желаний!

Зато другие мутанты вызывали: бомж со свалки и оборотень из садов. Я помнил чувства к ним: холодную ненависть, страстное желание убить, доходящее до сексуального возбуждения. Но с ними все было понятно, измененные твари представляли опасность, их уничтожение являлось в некотором роде благим делом. А вот красотка из «Ровера» почему будит во мне зверя?

Да потому что она не должна жить, пришло понимание. Она ошибка. Дефект.

Уверенность в суждении была просто железобетонной. Фанатичной, я бы сказал. С такой святой верой, наверное, католики в средние века и жгли ведьм на кострах. Убежденность охотника в своей работе.

Странно. Вот прямо странно! Вроде без тентаклей барышня, не увидь я ее на внутреннем мониторе, от человека бы не отличил. Так в чем ошибка ее существования? Какой, нафиг, дефект — ей на подиум прямая дорога!

Или это, как говорят психологи, боязнь несоответствия? Красивая, богатая, такая никогда и ни за что не может быть моей. И понимание сего будет во мне первобытную ярость?

Что за хрень ты несешь, Лях?! Ты же отлично понимаешь, в чем дело! Самое время сейчас заняться самообманом и сделать вид, что ты нормальный! Потребность убить кралю вызывает та часть тебя, которая и дает все эти супер-пупер-способности. И никакого отношения к Фрейду с его Юнгом это не имеет!

Из-за поворота показались огни фар. По направлению к дому женщины ехала машина. Вскоре я уже мог разглядеть ее: громоздкий «Ниссан-Патрул» черного, разумеется, цвета. Если уж ты покупаешь себе для поездок по городу пацан-мобиль, предназначенный для бездорожья, он обязательно должен быть черным.

На автомате сканировать пространство я прекратил, когда вышел на зрительный контакт с женщиной, обратился к способности и чуть не обделался. Еще мутанты! Двое в джипе! Да что тут, тайный клуб сверхсуществ? Вот тут вот, неподалеку от ЖД вокзала?

«Патрул» остановился рядом с «Ровером» женщины, но ее это нисколько не напугало. Когда двери джипа синхронно открылись, и на землю ступили двое совершенно обычных и ничем не примечательных мужчин, едва заметная улыбка скользнула по холеному личику барышни. Такой не встречают мужа или любовника, так улыбаются обслуживающему персоналу в ресторане или отеле.

— Костя. Олег. — Несмотря на то, что находился я метрах в пятидесяти от женщины, слова были слышны прекрасно.

— Антонина Игоревна, — кивнули прибывшие. Они были старше ее, лет тридцати-тридцати пяти, но держались как подчиненные перед начальством. Очень высоким начальством.

— Сегодня только двое? — иронично улыбнулась женщина.

— Да. Просто страховка. Лидер не ждет опасности.

Телохранители! Это телохранители крали. Которых ей, судя по всему, навязал какой-то там лидер. А она от этой опеки не в восторге, кстати сказать.

— Останетесь в машине?

— Не хотелось бы вам мешать.

— Очень хорошо. Тогда спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Антонина Игоревна.

Женщина открыла калитку и скрылась за невысоким забором, сложенным из того же белого кирпича, что и коттедж. А мужчины молча уселись в свой джип. Я же продолжил наблюдать.

За каких-то пять минут, десять, если с преследованием, я узнал о себе и о том, что творится вокруг, больше, чем за несколько дней после пробуждения в кровище. Вопросов, правда, стало еще больше, но и ответы появились. Точнее, домыслы, но и это уже хорошо!

Люсёк права, они живут среди людей. Спокойно ездят на машинах, ходят в магазины — у женщины был пакет с продуктами. Живут в домах, а не в темных логовах, наверняка общаются с соседями и считаются вполне приятными людьми. Не демонстрируют своих возможностей в открытую, даже следят за тем, чтобы их существование оставалось в сфере интересов желтых газет и ютубовских фейков.

Сразу вопрос — а со мной тогда что не так? Почему я не мог прийти в себя в таком вот домике, а вместо этого очнулся мордой в собственной крови? Почему бегаю от полиции и сею смерть, а эта вот краля ходит по магазинам и ничего не боится? Что, у мутантов все, как у людей, повезло родиться в нужной семье? Или все сложнее? Охранники вон тоже измененные, но служат владелице коттеджа телохранителями.

Кстати, о них. Девку-мутанта охраняют два мужика-мутанта. О чем это говорит? Об организации, вот о чем! О структуре, вполне себе разветвленной и эффективной, в которой каждому найдется место по способностям. И еще о том, что подобные мне существа вполне вольготно себя чувствуют среди людей. Возможно, даже с властями у них выстроены нормальные отношения, и те, кому надо, знают о существовании сверхлюдей. И даже помогают.

Но они чего-то опасаются? Бодигарды у дома крали на «Ровере» не просто так появились. Девица чувствует угрозу. Но кого она может бояться? Да хотя бы меня! Бегает тут какой-то супергерой без плаща и маски, валит преступников, вносит суматоху в скучную и размеренную жизнь мутантов, мешает им власть над миром захватывать. Вот они и озаботились безопасностью.

А не эти ли телохранители меня и вальнули в подъезде? Очень может быть, кстати. По виду мужики очень крутые, даже если бы были просто людьми. Немного на Палыча с Костлявым похожи. Не внешне, а сутью. Профессионалы, да еще небось суперсильные и супербыстрые. Такие вполне могли подкараулить слетевшего с катушек студента и успокоить его выстрелом в затылок. А теперь, положим, узнали, что я выжил, и вновь перешли в режим обороны.

Как тебе такая версия, Лях? Вполне рабочая, нет нареканий. Только — это мне суть охотника подсказала — обороной схватки не выигрываются. Логичнее было бы искать меня и пытаться угомонить вторично, уже с гарантией в виде оторванной башки. Какая бы у меня ни была крутая регенерация, вторую голову она отрастить не сможет — не во что будет есть, подпитывая процесс.

Ну так ведь никто и не говорит, что мутанты меня не ищут! Ищут, возможно, даже полицейские наработки используют. Хотя... нет. Вряд ли. Менты слили информацию бандитам, а не им. Значит, нет никакой связки «полиция-сверхсущества». Своими силами мутанты ищут, иначе бы уже поймали бы. И кончили без всякого пафоса и фарса с лебедкой, гаражом и парочкой обдолбанных отморозков.

Найдут. Рано или поздно, без шума, пыли и ориентировок по зомбоящику — найдут. Смогли сделать это один раз, смогут и второй. Значит, мне следует максимально ускориться с переездом. Может быть, даже плюнуть на документы и рвануть на своих двоих пешочком в соседний регион. Что там у нас до Хабаровска? Километров восемьсот-девятьсот вроде? Три-четыре дня с моей скоростью, главное, жратвы побольше взять. А там уже можно будет и брюлики наумовские продать и подумать о документах...

Только вот Скалли. Она такой путь пешком не осилит, а междугородние маршруты под прицелом у полиции, да и эти, наверняка, следят. Бросить ее? Она же ни при чем, не должны ее тронуть. Скажет, что я ее похитил, держал в подвале и насиловал, как и положено маньяку.

Да не... Не прокатит! Вон, Наумова, та ее использовать хотела, чтобы меня сломать перед смертью. Где гарантия, что эта рыжая мутантка не поступит так же? Будут искать меня, найдут ее и пофиг, что она ни при чем! Запытают, просто чтобы убедиться! Блин! А такой хороший был вариант с Хабаровском... Почему я об этом не подумал до знакомства? Не испортил бы девке жизнь. Да уж, стратегическое мышление никогда не было моим коньком. Что раньше в статусе «хомо сапиенс», что теперь, после перерождения в мутанта.

Стало быть, действуем по прежней схеме: дядька, брюлики, документы. Завтра же, точнее, уже сегодня, рвану к родственнику. Надеюсь, сразу он меня ментам не сдаст, даст хотя бы слово сказать.

Отлепившись от тополя, я невидимой тенью — вампир, хех! — рванул в сторону съемной квартиры.


Со всей этой кутерьмой и загадками я совершенно забыл вести счет дням недели. Оно как бы и объяснимо, человеку в бегах, что понедельник, что суббота разницы нет. А вот зря, кстати. Не учел наступления выходного дня и вот тебе пожалуйста: Петр Афанасьевич, бывший подполковник милиции, а ныне отставник, владеющий охранным агентством, пребывал в состоянии полной невменяемости. По причине злоупотреблением крепкими алкогольными напитками вчера вечером. То есть бухал он, пока я за мутантами следил. И теперь крепко спал на диване в прихожке своей загородной «фазенды», распространяя сильнейший запах перегара.

Поговорили!

Дом был закрыт, на это у старого пьяницы мозгов хватило, но я, пользуясь привилегированным положением родной крови, был посвящен в тайну запасного ключа. Он лежал под массивным цветочным горшком рядом с крыльцом — мой дядька, несмотря на долгую службу в органах, умудрился остаться наивным обывателем.

Дверь-то я открыл, но что было делать дальше? Будить его? Он, хорошо если часа в три закончил квасить, до обеда проспит минимум. Да и проснувшись больше будет медведя-шатуна напоминать, чем подпола-отставника. Годы-то идут, нельзя уже в таком количестве коньяк жрать, но дядя Петя плевать хотел на стороннее мнение. До сих пор, наверное, мнил себя молодым, красивым и здоровым.

Делать нечего, буду ждать! У меня в органайзере на сегодня больше никаких дел не запланировано. А тут и крыша над головой, и холодильник со жратвой!

Отстучав Люсе в телеграм сообщение, что останусь у дядьки до вечера, я прошел на кухню и обнаружил там еще одно пьяное тело. Соседа, вероятно, дядькиного вчерашнего собутыльника. Лежал он на животе, прямо на полу, раскинув руки в стороны и напоминая выброшенную на берег морскую звезду. Вот кому тут делать точно нефиг! У нас здесь вскорости непростой семейный разговор намечается!

Подхватив тушу мужика на руки, я аккуратно вынес его из дому. Протащил по пустому проселку до дерева метрах в двухстах от фазенды и бережно уложил на бочок в тени начавших зеленеть ветвей. Пусть думает, что перепил, пошел домой, но свалился и уснул. Нечего ему меня видеть. Тут и с родичем-то проблемы будут, еще чужих людей не хватало.

Прихожка встретила меня тишиной и стволом охотничьей вертикалки, направленным прямо в лицо. За ним, находясь слегка не в фокусе, плыло помятое лицо дяди Пети. С мутным, но вполне осмысленным взглядом.

— Здоров, дядьку, — на хохляцкий манер, как было принято между нами, приветствовал я его. — Ты б волыну-то опустил, стрельнешь еще.

Говорил я спокойно, хотя и понимал, что если отставник решит пальнуть, увернуться не успею, даже с учетом высокой скорости и его пришибленного состояния. Дядька был заядлым охотником и со своей вертикалки утку бил влет, не промахиваясь. Но вряд ли он решит стрелять...

— Это у меня белая горячка или племяш-маньяк в гости заглянуть решил?

Голос у него был хриплым, таким же помятым, как и лицо. Каждое его слово отправляло в мою сторону маленькую волну боевых отравляющих веществ.

— Если ты в это веришь, значит, совсем меня не знаешь. И, если что, убить тебя я мог, пока ты тут храпел. Если бы хотел.

— Логично, — согласился родич, но ствол не опустил. — Ступай в дом. Медленно. Я за тобой.

На кухне я уселся с одной стороны стола, а он, не опуская ружья, с другой. Это лишало меня возможности быстро его обезоружить, если он вдруг захочет устроить пальбу, но давало моему родичу чувство безопасности.

— Сдаваться пришел?

— Щас! За свои косяки я, может, и готов отвечать, а вот за чужие как-то не очень хочется.

— Ванёк, я же прогрессивный пенсионер. Могу видео показать на телефоне. Где ты азера в кашу. Не надо меня лечить, мне сейчас другое лекарство нужно.

— Тут все сложно, дядь Петь...

— Статусами из «вконтача» давай со мной еще поговори!

— Это был я, все верно. Но и не я.

— Обдолбанный, что ли, был? Под наркотой, в смысле?

— Нет. Говорю же, сложно объяснить.

Дядька у меня мужик конкретный и очень резкий. Поэтому выше подпола в милиции не вырос, однако благодаря характеру не стал спивающимся пенсионером — хотя любил это дело, — а сумел организовать охранное предприятие. Он не верил ни в бога, ни в черта, ни в рептилоидов с Нибиру. Только в то, что можно пощупать или увидеть своими глазами. Привлечь его на свою сторону будет посложнее, чем Стаса и Люсю. Хорошо, если на своих ногах отсюда уйти смогу.

— Зачем пришел? — поторопил меня он.

— Паспорт нужен. Из города свалить. Рассчитывал на твою помощь.

— А ты не прихренел, родной?

— Самую малость, дядь Петь. Да отложи ты ствол! Не собираюсь я на тебя кидаться.

— Как знать... — но ружье качнулось, и два вертикально расположенных зрачка перестали смотреть мне в лицо.

Физиономия дядьки скривилось. Я не сразу сообразил, что за эмоции он продемонстрировал, но потом дошло — слезы сдерживал!

— Как так, Ваня? — выдал он спустя несколько секунд этой борьбы. — Ты же нормальным пацаном рос! Как же мы с матерью твоей проглядели, что ты на наркоту подсел!

Столько боли было в этом его восклицании, что мне даже стыдно стало. Будто я сознательно ступил на тропу злодейств и убийств, а не проснулся прямо посреди нее. Или хуже того — спутался с плохой компанией, начал принимать наркотики, а всех своих жертв убил, чтобы найти денег на еще одну дозу!

Пришлось даже приложить усилия, чтобы удержаться от оправданий. Да и не нужны они были — минутная слабость родича прошла, и на меня снова смотрел бывший мент. Жесткий, пусть и постаревший волчара, всю свою жизнь проведший в общении с уголовниками.

Эх, как же тебя убедить? Сразу показать способности? Не, пожалуй, не стоит пока! Перепугаю человека, схлопочу заряд картечи в лицо. Может, даже выживу, но красавчиком больше не буду.

— Я могу рассказать, но это больше на сказку похоже. И ты со своим полицейским мышлением хрен когда в такое поверишь.

— Никогда в полиции не служил.

— Ну, ментовским...

— Попробуй. Только... — тут он демонстративно положил ружье на стол между нами, поднялся и повернулся к холодильнику, стоящему за спиной. Открыл его, достал две бутылки пива. Двигаясь так же неторопливо, открыл обе, одну поставил передо мной, а ко второй приложился, как горнист.

Ну да, у него же трубы горят, а тут я появился, похмеляться мешаю. Однако хороший знак, по крайней мере, не начнет палить сразу.

— Во-о-от! — выдохнул он с таким наслаждением, что мне самому захотелось опустошить свою бутылку в пару-тройку глотков. — Теперь рассказывай.

И я стал говорить, изредка прикладываясь к бутылке. Дядька смотрел на меня, не отрываясь, не скрывая иронии. Мне даже захотелось прервать рассказ и треснуть его по маковке, до того раздражало это снисходительно-саркастичное выражение на лице. Но я сдержался, понимая, что так у нас ничего не выйдет. Закончил я так:

— По сути, все, что про меня говорят, правда. Этих людей убил я. По крайней мере, так это выглядело. Но был это не я, понимаешь? И не обдолбанный наркоман, каким ты меня уже, по глазам вижу, считаешь. Истина в нюансах, как обычно. И главный из них такой: поверишь ты мне или нет?

Замолчал и выжидательно уставился на родича. Он, тертый жизнью и мало кому верящий мужик, меня не разочаровал.

— Ты прав. Не поверю, — прикончив бутылку, резюмировал он. — Слишком бредово, чтобы быть правдой, а я и в самом деле бывший мент.

— Который меня с пеленок знает, — парировал я.

— И это верно. Ну так ведь я не стал стрелять или полицию вызывать, да? Выслушал, пивом напоил. А теперь, Ваня, топай отсюда. Помочь я тебе не смогу, не по моей части душевные расстройства и отходники после герыча.

— Хорошо, — я без споров поднялся. Быстро снял с магнитного крепления на стене кухонный нож и, прежде чем родственник успел испугаться и потянуться к ружью, полоснул себя по предплечью. — Только я сперва тебе покажу кое-что.

— Ванёк! Ножевых я за свою жизнь и так навидался... — закончить он не успел. Выпучив глаза и открыв рот, дядька смотрел, как перестает бежать кровь из глубокой раны, а затем ее края начинают стягиваться.

— Через минуту рана покроется коростой. Через двадцать та отпадет. И под ней будет недельной давности шрам. Так что, дядь Петь? Я наркоман, или у тебя белочка?

Он не ответил. Сунулся в холодильник, вытащил пиво и основательно приложился к бутылке. Пока дядька, не сводя с меня глаз, пил, я вытер влажной тряпкой кровь с ножа и с руки, после чего сел обратно. Инструмент демонстративно вернул на магнитный держатель.

— Ну... Допустим... — наконец проговорил мой собеседник. Вид у него был ошеломленный и какой-то потерянный. Неужто решил принять за объяснение белую горячку? Как выяснилось миг спустя, я ошибся. Дядька мне поверил.

— И ты хочешь сказать, что стал таким после выстрела в затылок?

— Скорее, после него я снова стал собой. А до этого был кем-то другим. Не знаю, как объяснить... Будто кроме меня в этом теле живет еще кто-то... Но это не шизофрения — никакой второй личности. Просто... будто мне в голову, как на флешку, залили новую программу, а мануала не дали. Не то что бы именно так, но...

— Я понял, не грузи, — отмахнулся родственник. Помолчал немного и протянул: — Дела...

— Теперь мне веришь?

— Нет, — тут же отозвался он. — То есть да, но, прости уж, принять пока не могу.

— Это ничего. У меня у самого не один день на это ушел. Ты главное поверь, что я не слетел с катушек и не под наркотой начал убивать людей. Тут что-то другое. И я не хотел бы выяснять, что именно, находясь в тюрьме.

Несколько минут мы молчали. Дядька смотрел в никуда, явно пытаясь осмыслить тот факт, что весь рассказанный ему бред, скорее всего, правда. Я прихлебывал пиво и не торопил его. Тяжко такое признать. Мне и самому порой приходили мысли, что все это грезится.

— Паспорт, говоришь... — наконец прервал молчание мужчина. Мысли с неразрешимого свернули в тут область, в которой он разбирался. — Не так это просто, как тебе представляется. Лет десять назад я бы такое провернул в легкую. Но теперь гайки подзакрутили, все эти электронные базы, контроль на каждом шагу... Цифровой фашизм — туда мы и идем, помяни мои слова, Ваня! Ладно, не об этом сейчас. В общем, не уверен, что получится. Если только не биометрический...

Я молчал, не мешая ему размышлять вслух. Бывший мент в предмете разбирался лучше меня, так что нечего под руку лезть со своими умными мыслями. Сейчас покубатурит и придумает что-нибудь. Ушлый он тип. Очень ушлый.

— Саму-то корочку загранпаспорта достать несложно, но она же по базам всяким потом регистрируется. В теории можно Стёпку попросить временные изменения сделать, а потом откатить. Лажа, конечно, на второй или третей проверке подделка вскроется, но на один раз может сработать. Да... Поехать в Китай. Вернуться, но не здесь, а, к примеру, в Иркутске. Там обратиться уже в полицию с заявлением о краже российского... Не, лучше куда-нибудь подальше рвануть. Скажем, из Иркутска в Украину. А потом под беженца закосить...

— Дядь Петь, мне же прям легализоваться-то не нужно. Просто свалить, выиграть время, а там уже придумаю, что дальше делать. Если получится сделать заграничный и срвануть в Китай — мне уже за глаза.

— Умный, да? А возвращаться как? Я могу попросить знакомого, чтобы тот в базу внес новые данные по тебе, но это на несколько дней только. Потом он же сам их и сотрет, чтобы под статью не загреметь. И паспорт станет просто бумажкой!

— Но я уже окажусь в Китае. И за мной не будет бегать полиция. И эти... мутанты. Давай не будем планировать на слишком большой срок. Мне сейчас месяц жизни выиграть — уже хорошо. Но про Украину я подумаю. Потом.

Дядька сразу как-то пригорюнился: то ли мою правоту признал, то ли не считал такое решение правильным. Но спорить не стал. Кивнул. Вытащил из кармана последнюю модель айфона, поискал контакт и приложил аппарат к уху.

— Степан Вячеславович, здорово! Прости, что в субботу. Да нормально дела, сижу вот после вчерашнего лечусь. Ха-ха-ха, сам ты алкаш! Я посмотрю, чем ты себя на пенсии занимать будешь! Я чего звоню... В понедельник можем встретиться? Да, Стёп, по делу. Нет, по телефону не стоит. К двум? Хорошо, буду к двум. Давай, счастливо. Альбине привет.

И уже мне, после того как нажал отбой:

— Давай попробуем, что ж делать. Степан, он на деньги жадный, может и прокатить.

— Спасибо, дядь Петь!

— Спасибо не булькает, — невесело хохотнул родич. — Да и не бери в голову. Родная кровь, все ж таки, грех не помочь.

Мы еще долго сидели на кухне и под пивко обсуждали мои проблемы. Дядька заметно окосел, но трезвости мысли не утратил. Я его не останавливал, под градусом ему всяко было проще принять тот факт, что троюродный племяш не просто убийца, но еще и мутант со сверхспособностями.

— Пуля, кстати, не калашматовская. — сообщил он, крутя в пальцах слегка смятый цилиндрик, который я ему показал. — Поменьше калибр, что-то импортное, думаю. Отвезу ребятам, может, смогут пробить.

В нем определенно проснулся сыскарь. Любопытный, въедливый, недоверчивый. Сперва он потребовал продемонстрировать силу, а потом стал вытягивать разные детали недавних похождений. Какого цвета была шкура у собакомонстра? А глаза? А у бомжа? А номер «Ровера»?

Я честно пытался поднять эти данные из памяти, не понимая, чем они могут помочь. И только под конец импровизированного блиц-допроса понял, в чем дело. Дядька желал убедиться в реальности того бреда, который я на него вываливал, а что может быть лучше деталей? И одновременно каким-то своим ментовским способом стимулировал мою память.

— Так это Тони Ланской машина! — воскликнул он, когда я выдал ему запомнившиеся цифры. — Дочки Игоря Матвеевича. У нас ее офис на кнопке стоит, поэтому и помню! И она тоже мутант? Вань, а не загоняешь?

— Что видел, то и говорю, — с легкой обидой отозвался я. — И ее телохранители тоже мутанты. Кстати, они ее и правда Антониной Игоревной называли. А почему нет?

Дядя Петя усмехнулся. Со значением, так, будто я был пацаном-несмышленышем, задавшим очень глупый вопрос. Оно, в принципе, так и есть, но...

— Молодежь... — хмыкнул он. — Ничего не знаете, ничем не интересуетесь! Наумова ты вот олигархом считаешь, а он-то на самом деле не более чем отошедшим от криминала бандитом был. С деньгами, со статусом каким-то. Со знакомствами тоже, скорее всего, ты прав был, когда считал, что полиция ему тебя с девчонкой слила. Но против Ланских, Наумов — мелкая рыбешка. Вот того, точнее, тех целая династия, действительно можно олигархами назвать. Все земли сельхоз назначения в области, так или иначе, под этой семейкой. Там такой оборот, что ты бы от жадности слюной захлебнулся, если бы увидел.

— И чё? — не уловил я. — Ну, богатая девка, семья крутая. Почему она не может быть мутантом?

— Она не просто богатая, Ваня. Она представитель мощного клана, одного из сильнейших по Дальнему Востоку. Который в области живет считай уже лет сто, с революции. Не с путча в девяностых, как ты мог подумать, а с двадцатых прошлого века. Прадед этой богатой, как ты выразился, девки, был здесь одним из первых хозяев еще при большевиках. Дед, если мне память не изменяет, во время войны облисполком возглавлял, он вроде жив еще. А отец первым губернатором после перестройки стал. Тоня, если захочет, дверь с ноги может к нынешнему губеру открыть, а тот только спросит, с сахаром она будет кофе или нет. Это неприкосновенная семья, племяш, вот что я тебе втолковать пытаюсь. Неприкасаемая. У них фээсбешники с руки едят без всякого, кстати, криминала — просто Ланские и в КГБ служили на немаленьких должностях. Дошло теперь до тебя? А ты — мутанты!

— Прости, но я не догоняю! Как одно с другим связано? Что, такие крутые не могут быть мутантами? Я же ее на радаре видел!.. Ну, я объяснял! Не мог же я ошибиться!

— Молодой ты еще, простых вещей не понимаешь. — Тут дядька тяжело вздохнул. Обреченно как-то. — Лучше бы тебе ошибиться. Если Ланские мутанты, если именно они тебя убить пытались в подъезде, то никакой поддельный паспорт тебе не поможет. Не уедешь ты отсюда, Ванёк. Положат тебя. Сейчас чекистов подключат, погранцов и всех остальных...

Я застонал, хорошо не вслух. Вот за что мне это всё?! Чем я бога прогневил, что меня в такую трясину засосало? Луплю рукам-ногами по мутной воде, пытаясь если не выплыть, то хотя бы не утонуть, а меня только глубже затягивает! Мало мне было Наумова с полицией, так теперь еще и фигуры покрупнее этих в мои личные враги записались! Может, правда в церковь сходить? Свечку поставить — авось поможет?

— Дошло? — наблюдающий за моим лицом родич сделал верный вывод и послал мне кривую, пьяненькую уже, улыбку.

— До печени, — признал я. — Но с паспортом ты все же попробуй, ладно?

— Обещал же, не бзди! Послезавтра со Стёпой поговорю, прозондирую возможности. А ты пока ложись на дно и не отсвечивай! Симок, кстати, купи...

— Уже.

— Молодец. Скинь мне номер, я напишу, если что-то надо сделать. Давай тогда еще по одной — и я спать пойду. Ты можешь тут пока до темноты посидеть, а потом домой.

Глава 9. Институт Ксавьера

Способности? Какие способности? У меня нет никаких способностей.

М. Ртуть

До недавнего времени я чувствовал себя взрослым. Молодым половозрелым мужчиной, который уже всё знает, всё видел — и вообще! Двадцать один год — это зрелость, я считаю. Считал... События последних дней это утверждение поставили под сомнение. И заставили понять, что я не более чем маленький мальчик, заблудившийся в тёмном страшном лесу, где за каждым деревом ждут чудовища.

Я не представлял, что респектабельный и благообразный джентльмен готов хладнокровно убить человека. Не думал, что движимая местью женщина способна отдать отморозкам девушку только для того, чтобы сделать мне больно. И уж конечно представить не мог, что в области живёт настоящая семья мутантов, прячась за статусом крупнейшего землевладельца.

В моём прежнем мире всё было проще и понятнее. Девушки не рассуждали о мировой закулисе, а чётко понимали, чего от них нужно — правда, всеми силами создавая трудности в получении оного. Недостаток денег не вгонял в уныние и страх перед завтрашним днём, чрезмерный загул мог привести лишь к слитому зачёту, а любая неприятность лечилась бутылкой крепкого алкоголя, распитой в компании с приятелями.

Я бы очень хотел вернуться к той жизни. К зубрёжке, вечеринкам, беспечному фланированию по набережной в поисках новой подружки. К нотациям матери, считающей, что я живу бесцельно и слишком мало времени уделяю ей. К брюзжанию дяди Пети, совершившему неслыханное благодеяние в виде устройства легкомысленного пацана на серьёзную работу... Очень бы хотел. И чётко понимал, что это невозможно. Никогда больше я не буду Ваней Польских, студентом, мечтающим о непыльной работе в Москве. Даже если мне опять сотрут память, заставив забыть о нескольких последних днях, кто сделает то же самое для всего города?

Теперь моя жизнь стала одновременно проще и сложнее. Экзамены, диплом, будущая работа? Ребят, вы о чём вообще? Мне больше не нужно было волноваться о будущем — слишком рыхлой сделалась эта материя. Да и как можно что-то планировать, если к вечеру ты можешь быть мёртв? Горизонтом стал завтрашний день, ну, может быть, ещё послезавтрашний, дальше заглядывать было как-то уж слишком самонадеянно.

Ушёл с повестки вопрос с девушками — Люси хватало выше макушки. Умная, красивая, несмотря на свой новый вырвиглазный цвет волос, и слегка тронутая — о ком ещё можно мечтать в моём положении?

Ну и свободное время... Раньше бывали моменты, когда я сидел на диване и пытался придумать, чего бы такого поделать? Выпить пивка или посмотреть сериал? Сходить погулять или всё же пора браться за подготовку к зачётам? А может, позвонить той рыженькой, вроде она нормально на подкат среагировала?

В моей нынешней жизни вопрос «что делать?» не вставал ещё ни разу. Занятия сами меня находили. Постоянно было нужно куда-то бежать, с кем-то драться, ломать голову над тайной своего превращения, искать выход из ситуации. Или, как сегодня вечером, изучать очередного врага.

Ланские, значит... Коренные, так сказать, амурчане. Живущие тут чёрти сколько лет, имеющие большие деньги и связи на всех уровнях. Способные на всё и имеющие для этого множество возможностей. С ними не получится решить так же просто и радикально, как с Наумовыми. Это совсем другой уровень, если верить дяде Пете. Да и Скалли, которая, едва я вернулся на съёмную квартиру, увлечённо принялась вываливать на меня информацию.

В отличие от меня, никогда прежде благородными семействами не интересовавшегося, она про сельхозолигархов слышала и раньше. И даже знала кое-что сверх того, что поведал дядька. Оказывается, в немногочисленном гик-сообществе провинциального города Ланские и прежде считались самыми возможными кандидатами на роль «вампирского» клана. Только доказательств, разумеется, никаких не было.

— Они типа староверов. Не кондовые, каких по телеку показывают, а именно — типа. Живут за городом, в районе Белогорья, у них там здоровенное поместье в духе 19-го века. Много детей, даже дальние родственники там часто тусуются. Территория огорожена высоченным забором — вот, сам смотри.

И она сунула мне под нос смартфон, на котором уже был открыт сайт с рассказом о богатых и знаменитых Ланских. Фотографии и видео делали с квадрокоптера, с большой высоты и на максимальном увеличении не самой хорошей камеры, поэтому качество было так себе. Но кое-что разглядеть всё же было возможно.

Действительно, настоящее поместье. Огороженная высоким забором территория занимала, наверное, гектаров пятнадцать-двадцать. Внутри раскинулся небольшой посёлок: крупное трёхэтажное здание — главный особняк, строения помельче, в основном двухэтажные, общим числом не менее полутора десятков. Дорожки между домиками, пруд с лодками, небольшой, очень органично вписанный в территорию лесок и парковка с десятком машин. Не знай я, что смотрю на частное имение, решил бы, что передо мной территория загородной базы отдыха. Хорошо живёт вершина пищевой пирамиды!

— Журналисты про них ничего не говорят, — продолжала Люся. — Запретная тема, даже для федералов, прикинь! Эту съёмку делала группа «Первого» канала из Владивостока, у них пару лет назад была экспедиция по стране, типа дайджест по нуворишам, поднявшимся на перестройке. Пытались раскопать истории про Ланских, в частности, как они скупают все пахотные земли у частников, но начались проблемы с полицией. Им пришлось уехать, только это видео с квадра и осталось. Ты реально по них ничего не слышал?

— Про земельные махинации?

— Про Ланских, Ваня! Невозможно же жить в городе и ничего не знать! Там такие скандалы гремели!

Я пожал плечами. Ну как невозможно... Вполне себе возможно. Просто живёшь своей жизнью и не лезешь в чужие дела.

«И куда нас это привело?»

— Так, а что за скандалы?

— Скупка. Они ведь не только пахотные земли выкупают, но и другие. В аэропорту Игнатьево всё, кроме взлётной полосы, им принадлежит. Уже сколько лет пытаются новый терминал построить, но администрация города с ними в цене сойтись не может.

— И что, власти сопят в тряпочку и ничего не делают?

— Понимаешь, да? Это само по себе уже очень о многом говорит. Но всё-таки случай с аэропортовской землей, скорее, исключение. В основном они стараются свои дела тихо обстряпывать, да и больше сельскохозяйственные берут. Какие-то замутки с паями, которые после совдепа по колхозам были. Сперва выкупают, а потом в аренду фермерам сдают.

— Типа феодалов?

— Ну, где-то так, только без крепостных. То, что я тебе рассказываю, только вершина айсберга. Что там они на самом деле делают — никто не знает. И вряд ли это все законно.

Ну, это-то как раз и неудивительно. Вся страна так живёт, в интернет как ни зайдешь — очередной коррупционный скандал! Правда, всё больше по западам, подмосковье там и т.д. Никогда бы не подумал, что в нашей глуши земля, которой больше чем дохрена, представляет такой же интерес.

— В принципе, пофиг, — спустя пару секунд принял я волевое решение не лезть в дебри распилов и откатов местного рынка земли. Мне от олигархов не это требовалось. — Нужно понять, как к ним подобраться.

Адреса, понятное дело, у загородного имения не было. Просто дом в районе Белогорья, который ещё называют амурской Швейцарией, стоящий неподалеку от берега Зеи. Окружённый лесом и забором. Наверняка там и камер наблюдения в каждый гриб понатыкано с десяток...

— Ты туда идти собрался? — тут же вскинулась Люся.

— Как бы очевидно...

— Я с тобой!

— Нет.

— Почему?

— Если я прав, и они мутанты, то тебе там находиться опасно.

— Мы же издалека!..

— Никаких «мы», женщина! Сиди дома, штопай шкуры и вари мамонта! Мужчина принесёт тебе бусы из ракушек.

— Ну, Вань!..

— Люсёк, я серьёзно! А если я спалюсь и придётся убегать?

— От бомжа же убежали!..

— От одного. А там, я подозреваю, все такие. В смысле, быстрые, а не уродливые. Даже не спорь! Я один пойду.

— И что тебе это даст? — моментально сменила стратегию девушка. — Ну, пойдёшь, посмотришь, убедишься. Дальше что?

Типа, если я не иду, ты тоже? Вот лиса!

— Может быть и ничего. Но надо убедиться. Я масло по башке задолбался уже гонять — прав я, не прав, с ума сошёл? Если они те, кем я их считаю, то мне станет чуть понятнее, что за дела творятся. И потом. Если я прав, они корень моих бед. Понимаешь? В теории, после наблюдения можно будет попытаться узнать, зачем они в меня стреляли. Пленного взять, например. Пока я брожу в темноте и набиваю шишки. И мне это уже надоело!

Скалли неохотно кивнула. Что такое душевное спокойствие, она знала лучше меня. Семь лет или около того верила, что сверхлюди существуют, а доказательство во плоти получила только несколько дней назад.

— Ладно... — недовольно протянула она. И тут же оживилась: — Камеру тогда возьми!

— Люсь! Мне там ползать придётся, как диверсанту в тылу врага, когда ещё снимать-то?

— Да на голову, дубина! Го-прошку. Она тебе мешать не будет.

Мысль неплохая — иметь доказательства всегда лучше, чем наоборот. Для чего только? Слить в интернет под заголовком «Они правят миром»?

— А у нас есть гоу-про?

— Ну... я покупала, когда за одеждой ходила...

— Ты не лиса, Люсёк! Ты хомяк!

— Ну а чего? Камера всегда пригодится!

— Только сразу уговор — никакой выкладки в интернет! Сейчас это нам больше навредит, чем поможет.

— Согласна!

Как-то она быстро согласилась... Не к добру!

— Люсь, я серьёзно.

— Да я всё понимаю! Нужно собрать достаточно материала, прежде чем выдавать. Отдельные видосы слишком легко затирают. А вот потом...

— Ты же не собираешься их шантажировать?

— Ну почему сразу шантажировать? — возмутилась Скалли. — Просто...

Что именно «просто» я решил не уточнять. Махнул рукой и принялся готовиться к походу. Мутанту гика не понять.


Выйти пришлось до рассвета. В самый паршивый час — между четырьмя и пятью. Даже стойкие сторожа в это время начинают клевать носом, полиция давно ничего не патрулирует — то, что нужно беглому преступнику и мутанту! Всё-таки есть преимущества в жизни в провинции. Это Moscow never sleeps[1], а наша глушь вполне себе дрыхнет.

Ранний подъём меня нисколько не затруднил. Я вообще чувствовал, что с новообретёнными возможностями тела могу обходиться без сна сутками. И при этом не уставать, лишь бы было что поесть. Правдивость этого я пока не проверял — не видел особого смысла.

Рысью выбрался из города и неторопливо, держа скорость где-то на уровне двадцати километров в час, побежал в сторону Белогорья. Ветер свистел в ушах, под ногами мягко пружинила покрытая сухими листьями земля, рюкзак с едой сидел как влитой — в общем, сплошная радость бытия. Пару раз только пришлось притормаживать и по дуге обходить стоящие на лесных просёлках машины — чего они там делали? Но выяснять не стал. Нечего создавать легенды на ровном месте.

В итоге тридцать километров я покрыл за пару часов. Можно было, наверное, и быстрее, однако не хотелось прибыть на место выжатым лимоном. А так, на раслабоне, где-то в начале седьмого утра я выбрался к высокому зелёному забору из гофрированного металла. И сразу же почувствовал камеры наблюдения.

Воспринималась их работа как настойчивый и очень раздражающий кожный зуд. Словно я попал под излучение, и тело слегка жгло. Если прислушаться к себе, по степени интенсивности накала можно было определить дальность до камер и направление, куда направлены их объективы.

Одна, например, была установлена снаружи — закреплена на высокой сосне — и следила за подходом к ограде. Другая — внутри периметра, на столбе электрического освещения, и смотрела чуть левее меня.

«Ух ты!» — восхитился я новой способностью и сместился правее, чтобы гарантированно не попасть в кадр.

Как она работала, я даже предположить не мог. Но работала, причём сама, я точно ничего такого не «включал». Типа «пассивное» свойство? Врубается при обнаружении в радиусе камер? Как «антирадар» в машинах у любителей погонять? Тогда чего раньше молчало? К тому же в городе камер на каждом углу понатыкано, хотя и не так, как в городах-миллионниках, но всё равно много. Я бы уже кожу до крови расчесал, если бы новая способность там работала!

Или причина активации в другом? Я долго бежал, мыслями настраиваясь на слежку за мутантами, и организм, получив команду от подсознания, перестроился под новые потребности? То есть я такой мультизадачный? Динамично встраивающийся в окружающую среду? Интересная версия...

Впрочем, сильно увлекаться построением очередной теории, я не стал. Потому что перед внутренним взором уже маячила пара десятков точек, обозначающих мутантов. Я оказался прав: Ланские не обычные люди! Не только Антонина Игоревна с телохранителями такая, а вся эта дружная семейка.

На этом миссию можно было признать выполненной и возвращаться домой. Всё, что хотел, я уже выяснил, а рисковать дальше явно не имело смысла. Но... Пробежать с утреца тридцатку, проверить внутренний сканер, после чего трусить обратно глупо. Раз уж я здесь, нужно выжать из ситуации максимум. Например, сделать съёмку для Скалли — она же не простит, если я с пустыми руками приду. Да и самому интересно посмотреть на жизнь мутантов в естественной среде обитания! Нужно только найти место поудачнее — здесь примыкающий почти к ограде лес мне будет больше мешать, чем помогать.

Потратив на поиски не меньше получаса, я обнаружил искомое. Плотно заросшая сопочка, расположенная в полукилометре от поместья. Ближе подходить было опасно — обитатели усадьбы начали понемногу просыпаться и могли меня заметить — наверняка у них тоже есть суперзрение! А тут густые кусты скрывали меня от любопытных взглядов, моего же зрения вполне хватало, чтобы следить за внутренним двором поместья. Правда, камера на голове такого же увеличения выдать не могла, но с этим пришлось смириться.

Около часа почти ничего не происходило. Прошёл вдоль внутреннего периметра охранник, проверяя целостность ограды — локатор в моей голове опознал его как стопроцентного мутанта. Появился дворник — обычный человек, на своём внутреннем радаре я его не видел, словно того и не было — и принялся мести выложенные тротуарным камнем дорожки да собирать с газонов прошлогодние листья. Ещё двое обычных людей пришли к пруду и о чём-то минут десять разговаривали, тыкая пальцами в неподвижное зеркало воды. А вот к половине девятого началось то, ради чего я всю эту возню с наблюдением и затеял.

Из главного здания на лужайку высыпала стайка детворы. Семеро ребятишек — и ни один из них человеком не был. Сканер сообщал, что все мутанты.

Выглядели-то дети совершенно нормально: галдящие, полные энергии, без причины бегающие туда-сюда. Одеты разве что не по погоде — слишком легко. На улице было около плюс пяти, а ни на одном не было даже куртки. Рубашки, шорты, футболки — будто родители не опасались застудить мелюзгу. Но, судя по всему, от бодрящей прохлады дети ничуть не страдали. Впрочем, как и я.

Самому старшему в этой компании было лет десять, а младшему — не больше трёх. Три девочки, четыре мальчика. Юные Ланские, надо полагать. Скалли же говорила, что живут они кланом, как староверы. Некоторое время дети просто играли — детский сад на прогулке после завтрака. А потом на улицу вышел пожилой мужчина, и звонкие голоса ребятни стихли.

Этот тоже был мутантом. Невысокий мужик, худощавый, чем-то похожий на моего трудовика в школе. Лицо, точнее, его выражение, было таким, что невольно понимаешь, перед тобой учитель. Лёгкая усталость, спокойная уверенность и цепкий взгляд старшего, ответственного за всё человека. Ну ладно, не человека, а мутанта, но по виду-то обычный трудяга-интеллигент.

При его появлении дети разом стали спокойными и быстро построились по росту. Как на уроке физкультуры, даже трёхлетний карапуз, который ходил-то ещё как утёнок, и то занял своё место!

Расстояние не позволяло мне слышать слова, но и так было ясно, что наставник детского сада обращается к своей группе с речью. Говорил он негромко, а шпана, затаив дыхание внимала. Закончив, воспитатель дал знак приступать к занятиям.

Эх, надеюсь, на записи хоть что-то будет видно! Люська меня закопает просто, если я не притащу доказательств, ведь передо мной был настоящий тренировочный лагерь юных людей Икс!


Детишки учились пользоваться способностями. У кого-то, того же десятилетки, получалось неплохо — он вполне уверенно поднимал с земли пустые автомобильные покрышки от грузовика и кидал, стараясь нанизать их на вкопанный в землю столб. Другим пока управление силой давалось с трудом. Маленькая девочка лет шести никак не могла перепрыгнуть препятствие, сделанное из фанерного щита двух с половиной метров в высоту.

Самый младший вообще в забаве не участвовал. Точнее, сначала мне именно так и показалось. Его посадили на лавку и оставили одного. Увлечённый наблюдением за остальными детьми, я не сразу обратил внимание на то, что он тоже, оказывается, занимается.

Карапуз кидал камешки. Руками. В мишень, стоящую в метрах десяти-пятнадцати от него. Не огромные валуны, как стоило бы ожидать от слушателя института профессора Ксавьера, а обычную гальку, вполне подходящую к его крохотным ручкам. Только делал он это с необыкновенной силой и меткостью. Заинтересовавшись, я стал наблюдать за ним более пристально.

Мишень вздрагивала от каждого попадания — пацан не промазал ни разу. Это его суперспособность, что ли, всегда попадать в цель? Вырастет — станет Дэдшотом! Когда я напряг зрение ещё больше, то обнаружил куда более потрясающий факт — толстая фанера была дырявой, как дуршлаг! Камешки в руках трёхлетнего мальчика пробивали её насквозь, словно бумагу!

Мозг пятикурсника Польских тут же выдал, что это невозможно. Мол, даже если у пацана хватит силы на пробивание броском щита, то сама галька сделать этого не сможет! Она же круглая, у неё нет и не может быть свойств, достаточных для того, чтобы пронзить, именно пронзить, а не сломать прочную спрессованную деревянную поверхность. Есть, в конце концов, такие незыблемые вещи, как аэродинамика, сопротивляемость материалов... Да фанеру просто так топором-то не прорубишь — проще сломать!

Значит, тут есть какой-то секрет, равнодушно пожал плечами воображаемый Охотник. Может, пацан усилием воли разгонял камень?.. Электромагнит, как в винтовке Гаусса? Почему нет-то?! С другой стороны, даже вслух это не произнося, я понимал, что версия больше подходит для ретро-фантастики! Но ведь дырявил же мальчишка мишень! А я так могу, интересно?

Вот, кстати, один из главных вопросов и всплыл. Наставничество или обучение способностям. То, чего я был лишён. Вынужденный методом проб и ошибок осваивать новые возможности тела, я понятия не имел, на что способен, а на что нет. Может, скорость в шестьдесят километров в час для меня вовсе не предел, а я просто сам себя ограничиваю? Или вот прыжки — вдруг они и не нужны, а я могу просто летать?

А детворе повезло. Их учат, поправляют, следят, чтобы они глупостей по незнанию не натворили. Кстати, а может, именно поэтому Ланские хотели меня убить? Потому что я вскрылся перед людьми, не умея контролировать свои способности? И стал угрозой их сообществу?

Увлекшись подсматриванием, я слишком сильно высунулся из скрывающей растительности. За что сразу же поплатился — меня заметил глазастый наставник учебного класса мутантов. Несмотря на расстояние, напомню, около пятисот метров, смотрел он прямо в глаза. И, кажется, понимал, что перед ним не простой человек.

В тот же миг на меня накатила совершенно иррациональная злоба. Каждая клеточка тела желала спуститься и броситься в драку. Добраться до выродка, который мало того, что жил сам, так ещё и воспитывал других дефектных! Оторвать ему к чертям голову, а потом — мутанты они там или нет — перебить детей. Особенного сопротивления они оказать всё равно не смогут, разве что этот трёхлетка-стрелок...

Случись со мной подобное впервые, я бы, наверное, испугался. Но боевое безумие Охотника уже посещало меня раньше. И всегда особенно остро проявлялось при прямом зрительном контакте с другим мутантом. Я до сих пор не знал, почему так реагирую. Раньше предполагал, что эта реакция свойственна всем изменённым, что-то вроде инстинкта хищника, который видит конкурента на своей территории и не может успокоиться до тех пор, пока не выгонит его или не убьёт. Но теперь, своими глазами увидев, как куча мутантов спокойно уживается на десяти гектарах, засомневался.

Тем не менее я и секунды не потратил на обуздание внутреннего зверя. Прекратил длящийся какой-то миг поединок взглядов с детсадовским суперменом, поднялся во весь рост и помчался вниз по склону сопки, как лось. Прочь от поместья Ланских в лес. Неизвестно, как быстро умеют бегать опытные мутанты, может, и побыстрее меня, а значит, нужно максимально оторваться от возможного преследования.

«А может, зря? — мелькнула мысль, в то время как мимо проносились смазанные от скорости стволы деревьев. — Может, стоило выйти к ним и попытаться поговорить?»

«Ага! И получить пулю в лоб! Для полной коллекции! Щас! Кто-то из этой шоблы в меня стрелял, давай дадим ему ещё одну возможность! Можно даже постоять неподвижно, чтобы они точно не промахнулись!»

Никто, против ожидания, меня не преследовал, а ведь я проверял сканером окрестности каждые несколько секунд. Удивительно, но все точки мутантов остались на месте, в границах усадьбы, ни один даже не дёрнулся меня преследовать. Послали людей? Вряд ли! Что смогут сделать люди против такого, как я? Да многое, вообще-то! Например, нашпиговать пулями до состояния полной неподвижности! Но всё равно вряд ли. Спокойная часть рассудка оценивала возможность погони по лесу за мутантом как крайне маловероятную.

А вот эмоциональная, скорее, этому огорчалась, чем радовалась. Посланного в погоню можно было попробовать захватить и допросить. Тогда бы моя вылазка стала полностью оправданной. Да и информации стало бы больше, а то опираться на сеттинг уфологов уже как-то надоело. Ну, нет, так нет, чего жаловаться?!

На просёлке, ведущем к шоссе, я перешёл на шаг. Бежать больше не имело смысла, все отметки мутантов находились на условной границе действия сканирования. Можно было двигаться спокойно и в дороге к городу обдумать полученные данные. Их, не сказать, что было много, но кое-что я всё же накопал.

Первое и главное — никакие Ланские не мутанты. Надо перестать, кстати, так называть и себя тоже. Такое определение подходило монстропёсикам и изменённым варпом бомжам, но не клану, который, как выясняется, передаёт способности по наследству.

Дети — вот самое важное, что я сегодня увидел и узнал. Именно дети, тренирующиеся в метании камешков, прыжках и поднимании тяжестей. Обладающие возможностями, какие имелись и у меня, но получившие их не вдруг, хрен знает каким образом, а при рождении.

И это не космическое излучение. По крайней мере, случилось это не в этом году, иначе когда бы успели родиться дети? Скорее всего, причиной для пробуждения способностей действительно был древний ген. Или вообще эволюция — некий закономерный переход человека разумного на новый этап развития. И некоторые, те же Ланские, уже давно это поняли и вовсю пользуются обретёнными преимуществами. Не просто принимают появившиеся суперсилы, но и развивают их. Возможно даже — как иначе объяснить детей? — специально сводят парочки мутантов для появления потомства. Даже дядя Петя говорил, что семейство олигархов живёт тут давно и держится друг за друга очень крепко, что для родни скорее исключение, нежели правило.

Значит, Люся всё-таки права. Не в том, что сверхлюди живут среди нас, это-то как раз уже очевидно, а в том, что те являются тайной властью. Вряд ли их можно назвать мировой закулисой, скорее всего, они не правят и даже не управляют. Просто интегрируются в человеческое общество так, как рассказывал дядька. Незаметно, поколение за поколением, живут, превращаясь в неприкасаемых старожилов, обрастают деньгами, влиянием, связями. И вымарывают любые намеки на факт своего существования. Либо превращая правду в попсовые фейки.

Стоит это знание пробежки в шестьдесят километров? Как по мне, стоит. Я ведь теперь точно знаю то, что раньше мог только предполагать. А значит, мне, наконец, доступно планирование своих шагов. Конечно, было бы вообще шоколадно захватить пленника и добросить его с пристрастием. Но на безрыбье, как говорится...

А мутанты, настоящие страшные и уродливые мутанты, как в эту схему вписываются? Ошибка в развитии? Неудачные особи? Внешнее воздействие? Почему одни становятся сверхлюдьми, совершенно неотличимыми от обычных, а другие — живущими инстинктами тварями? Интересно...

Равно как и моя реакция на себе подобных. Я же прямо агрюсь на всех! Положим, когда на чудовищ всяких, вроде оборотней и Бабы-Яги, это ещё можно как-то объяснить. Но вот на «обычных» сверхлюдей? Они же как-то умудряются контактировать, те же детишки или Антонина с телохранителями, а я чуть ли не в берсерка превращаюсь. Может, это результат того, что я каким-то образом помню, что именно они в меня стреляли? Привет от потерянной памяти? Вполне, кстати, может быть...

Кроме всего прочего, визит в поместье Ланских окончательно убедил меня ещё в одном: из города нужно валить. Причём как можно скорее! С такими соседями, да ещё и настроенными по отношению ко мне враждебно, я долго не продержусь. Раньше спасало то, что мутанты были уверены в моей смерти, а теперь, когда я так глупо спалился на наблюдении, они быстро сложат дважды два и кинут на поиски все силы.

Я бы хоть сейчас бежал из города, да вот только с паспортами проблема. Вряд ли дядька, если даже у него получится уговорить своего знакомого, сможет сделать их быстро. Несколько дней это в любом случае займёт. А у меня их может и не оказаться. И что делать? Не бросать же Скалли и не уходить пешком!

Охотник на это лишь недоуменно приподнял бровь, но говорить ничего не стал. Да ему и не нужно было. Эта хладнокровная и довольно жестокая тварь, ставшая частью меня, и раньше утверждала, что для выживания на данном этапе Люся уже не имела значения. Я даже не стал отвлекаться на то, чтобы послать его куда подальше.

Зато, кажется, поймал за хвост одну очень перспективную идею. Да ладно скромничать — гениальную! Что если отвлечь внимание мутантов от меня и переключить его на что-то другое? Не менее важное, требующее срочного вмешательства? Если я прав — а я прав! — и Ланские, ну, или фээсбешники у них на окладе причастны к созданию фейка из реально существовавшего пса-переростка, то наверняка их заинтересует и бомж-хаосит! Такую тварь посложнее превратить в городской миф, подретушировав видеозапись. Да и завалить тоже — я вон в прошлый раз откровенно спасовал.

В идеале, я бы его выпустил на улицы города. Вот тогда всем точно не до меня станет, хоть перед УВД в полный рост гуляй. Но эта мысль, разумеется, тоже принадлежала Охотнику, а я по понятным причинам на подобное пойти не мог.

Но был и другой путь — информационный. Ланские же заинтересованы в сохранении инкогнито? Вот и пусть отвлекутся от охоты на меня и сделают что-нибудь полезное — тварь-то опасная! Только надо всё правильно сделать. Не просто кинуть им местоположение бомжика, а так разыграть, чтобы они надолго на нём залипли. Хотя бы на два-три дня. Сам я такого провернуть не смогу, но ведь есть агент Скалли! Вот и верь после этого сожителю, который уверяет, что она исчерпала свой ресурс полезности!


— Можно попробовать... — протянула Люся спустя полтора часа, когда я уже вернулся на квартиру и озвучил ей идею. — Сама я смогу только видео обработать — убрать или размыть задний фон за мутантом со свалки, чтобы нельзя было определить, где была съёмка. А вот правильно всё разыграть, чтобы получилось так, как ты хочешь, тут потребуются другие люди.

Говорила девушка об интернет-троллях. Не тех, которые из любви к искусству превращают в срач любой форумный топик, до которого могут добраться, а узких специалистов, работающих за деньги. Таких нанимают коммерческие структуры, чтобы выправить свой имидж. Или, наоборот, желая очернить конкурентов. Я про них только слышал, а вот Люсёк, как выясняется, была знакома. Не лично — шифровались эти ребята будь здоров, но знала, как на них выйти.

— Даже лучше им запись отдать — они сами всё нужное вырежут и запостят на соцсетях.

— Лучше, кстати, ответом в той новости, где моего оборотня выложили, — сделал я правку. — Будет в тему, можно здорово возбудить тех, кто прячет правду. Мол, а это, товарищ майор, тоже подделка?

— Согласна. Но это уж они сами пусть решают, — кивнула Скалли и полезла в телефон писать сообщение фейковому аккаунту во «ВКонтакте», через который и осуществлялась связь с троллями.

Отозвался он сразу. И назвал цену, от которой у меня глаза на лоб полезли.

— Тридцать тысяч?! За два дня работы? Серьёзно?!

— А ты думал, сколько это стоит? — пожала плечами Люся, подтверждая древнюю мудрость о том, что настоящая женщина никогда не думает о деньгах, а заводит для этой цели мужчину. — Очень востребованная сегодня услуга, отсюда и ценник такой.

— Да я ничего не думал! Но тридцать тысяч! Он что, сайт Минобороны ломать будет?

— Это бы стоило на порядки дороже. Но решать тебе. Я такое точно не потяну, а у ребят сотни фейков по соцсетям и форумам. От одноразовых, до таких, которых ты никогда от настоящего не отличишь — искусственная личность. Скай, кстати, написал, что обычно берёт в два раза больше, но у нас материал шикарный — почти ничего не надо придумывать и монтировать. Что отвечать-то?

Я ненадолго задумался. Денег было не жалко, в конце концов, легко пришли — легко ушли. Но с ними мне было спокойнее. Какая-никакая, а подушка безопасности. Случись сейчас что-то нештатное, та же необходимость бросить арендованную квартиру и бежать, с деньгами это было бы проще сделать, чем без них. А отдай тридцатку сейчас, на руках останется чуть больше десяти. Не та сумма, с которой можно разгуляться.

Да и траты ещё предстояли. Чем-то надо было заплатить за паспорта, если их всё же удастся сделать. И на что-то жить на новом месте, опять же, если получится до него добраться. Брюлики Наумовой, в принципе, могли закрыть этот вопрос — по прикидкам Скалли, они сотни на четыре могли потянуть, только вот их ещё продать нужно. Не будешь же человеку из паспортного стола платить украденными с места убийства драгоценностями?

Но других вариантов отвлечь Ланских от охоты на меня я не видел. И потому согласно кивнул: давай, мол, принимай предложение. Люся тут же отстучала на телефоне сообщение троллю. И хлопнула себя по лбу.

— Что?

— Да я как-то не подумала... Он деньги просит на яндекс перевести.

— И? — всё ещё не мог сообразить я.

— Ты же сам сказал, картами не пользоваться.

Теперь уже я сделал жест «рука-лицо». И ведь верно. Хотя стоп, яндекс-кошелек можно пополнить наличкой через терминал в магазине. Это риск, конечно, над терминалами всегда камеры стоят... А может, он наличными возьмёт?

— Предложи встречу, скажи, что можем отдать только кэшем.

Через некоторое время Скалли продемонстрировала мне экран смартфона, на котором ухохатывался смайлик. Ну, ясно. В принципе, я понимал этого Ская. Раскрывать своё инкогнито в таком деле за тридцать тысяч рублей не самый разумный способ вести дела.

Может, дядя Петя сможет перевести? Он же у меня продвинутый пенсионер, телеграмом вон пользуется. А я ему наличкой отдам. Не, не годится! Он же бывший мент, как-то говорил, что таких, как он, антикоррупционный комитет пасёт ещё лет пять после отставки. Стасик? Блин, я и так ему уже торчу! Как и Илье. А к остальным друзьям-приятелям даже обращаться не стоит.

Стоп, а чего я мозг морщу?

— Люсь, а у тебя есть кто-то, кто может сделать перевод? А мы потом придумаем, как отдать.

Девушка ненадолго задумалась и кивнула. На несколько минут залипла на телефоне, после чего сообщила:

— Деньги гони, а я подруге передам.

— Встречаться будешь? — тут же поднял голову мой внутренний параноик.

— Нет, блин! В почтовый ящик положу! Конечно, буду. Да не бойся, она не сдаст. Пересечёмся где-нибудь в торговом центре, в тех же «Островах», там и передам.

Я неохотно кивнул. Риск, конечно, но что поделаешь. Сам же брожу по городу, бегаю даже. Вряд ли на Люсю такая же охота ведётся. Ориентировок на неё по телевизору вроде не показывали.

— Ну всё. Теперь только ждать, — сообщила она ещё через полчаса. — Видос я перекинула, деньги они получили. К сегодня вечером должны начать.

Интерлюдия

Бэй Ву не собирался задерживаться в Благовещенске на обратной дороге. Никаких дел в пограничном городе у него не было, а устраивать войну с местными он не планировал. Одно дело — ликвидировать пробужденного, и совсем другое — сталкиваться с опытными бойцами здешней пародии на Структуру.

Однако, как говорили русские в таких случаях, человек предполагает, а Бог располагает. У этого народа было множество идиом на все случаи жизни. На первый взгляд — лишенных всяческого смысла. Но стоило только выучить язык на уровне более глубоком, чем требовалось для покупки билетов, как смысл этих поговорок раскрывался полностью. Причем, как казалось Чистильщику, правило это работало только в России.

В Китае ему и в голову бы не пришло задуматься об этом, а здесь словно сама земля предполагала подобный подход. Это уже не удивляло, хотя Бэй Ву вообще редко удивлялся. Но признавал, что на своей земле никогда не обращал внимания на глупые суеверия местного населения.

Двигаясь на такси в сторону речного вокзала, Чистильщик, действуя без необходимости, скорее по многолетней привычке, отправлял Зов. Он не охотился, но и беспечности потакать не собирался — вокруг была враждебная территория. Когда издалека пришел ответ, он даже среагировал не сразу — цель находилась на слишком большом расстоянии, чтобы представлять опасность. Но что-то в ней заинтересовало. Отклик был необычным и в то же самое время очень знакомым.

— Сверните здесь, — повинуясь внутреннему импульсу, приказал Бэй Ву таксисту. Сверился с памятью и уточнил: — И двигайтесь по улице Октябрьской до Шевченко.

— На таможню не едем? — без удивления откликнулся водитель.

— Пока не решил. Следуйте указанному маршруту, ваши услуги будут вознаграждены.

Чистильщик знал и умело пользовался тем, как русские реагируют на знающего их язык иностранца. Его забавляло мгновенное преображение, происходившее с местными, когда вместо «мяуканья» они слышали из уст чужестранца звуки родной речи. Словно по волшебству русские моментально делались вежливыми и предупредительными. Он не просто становился «настоящим человеком» в их глазах, а не одним из «узкоглазых обезьян», но будто делался небожителем. Что странно, дорогой костюм стоимостью в годовой доход большинства местных такого эффекта не производил.

— Что-то конкретное ищите?

Водитель не был исключением из правил. Куда только девались «ехать нада, друга? Таможня нада?», которым Бэй Ву был встречен на железнодорожном вокзале.

— Пожалуйста, помолчите, мне требуется подумать, — ответил Чистильщик, прикрыв глаза.

Он поднял в памяти слепки откликов каждого дефекта и функции, которых ему только доводилось встречать. Пристально изучил их и не нашел похожего. Один напоминал сегодняшний, но ведь его Бэй Ву ликвидировал десять дней назад.

«Невозможно, — решительно подумал он. — Бронебойная пуля в затылок, пробужденный не мог выжить!»

К тому же слепок отзыва того, в кого он стрелял, отличался от нынешнего. Не сильно, но ряд существенных деталей имелся.

«Невозможно, — повторил он уже менее убежденно. — Но, если предположить, что дефект выжил? Нужно обязательно проверить!»

— На Шевченко поверните в сторону Горького, — велел Чистильщик таксисту. — Остановитесь на середине квартала. Да, здесь.

Вышел из машины, через окно подал водителю пятисотенную купюру.

— Ждите.

Бэй Ву неторопливо углубился во дворы, каждые десять метров посылая Зов, чтобы уточнить месторасположение искомого объекта. Приблизился к дому, в котором тот находился, поднялся на третий этаж и остановился перед стальной, покрытой коричневой краской дверью.

Дефект находился здесь. Совсем рядом. Можно было снести дверь, войти внутрь и прервать его бессмысленное существование. После чего сесть в такси и поехать на таможню. Полтора-два часа — и он будет в Хэйхэ, где его уже ждет машина. А к вечеру окажется в Харбине, где предстанет перед Иерархом семьи Фа и отчитается о выполненном поручении. Дважды выполненном — он уже убедился, что отклик принадлежит ликвидированному десять дней назад пробудившемуся.

Но что-то мешало Чистильщику поступить таким образом. Он чувствовал любопытство. Как новорожденный дефект выжил? Он же несколько дней наблюдал, прежде чем подкараулил его в подъезде и выстрелил в затылок. Функция смогла полностью подавить личность человека, но потратила на борьбу все ресурсы и не смогла раскрыться полностью. С каждым днем объект наблюдения все глубже погружался в примитивное состояние, теряя разум и превращаясь в животное.

Но он выжил. Более того, сильно изменился. После смертельного ранения ему удалось остановить деградацию сущности. Он раскрылся и стал тем, чьего появления так не желал Иерарх Фа. Новым Чистильщиком. Дефектом, но и функцией тоже. Это противоречило всему, что Бэй Ву смог узнать за двадцать три года охоты по всему миру.

«Нужно продолжить наблюдение, — решил Чистильщик. Повернулся спиной к двери, за которой находился собрат, и неспешно спустился по лестнице. — Нужно понять, что произошло, и кем он стал».

— Гостиница «Азия», — бросил он водителю, усаживаясь на заднее сиденье автомобиля.

— Решили остаться?

— На некоторое время. Появились дела.

О которых следовало предупредить лидера Структуры. Его должен заинтересовать поворот, который приобрело изначально довольно простое поручение.

Иерарх хотел ослабить русских. Нельзя было допустить, чтобы новорожденный Чистильщик стал частью вражеской семьи. Но он не хотел его убивать. Привести в Китай — да. Усилить собственную структуру еще одним ликвидатором — да. Но пробужденный оказался дефектом, а таких не оставляют в живых, даже несмотря на потенциальную полезность.

Как он отреагирует на новости? Потребует смерти странного выжившего? Вероятность именно такого решения была довольно высока, Иерарх не желал полевых исследований, он заботился о Структуре. Правильный подход, который сейчас совершенно не устраивал Бэй Ву.

Каждый дефект, по его мнению, был уникален. И требовал хотя бы первичного изучения перед ликвидацией. Знание своих противников позволяло Чистильщику быть более эффективным. А значит, его решение верное, поскольку находится в рамках деятельности функции.

Коренастый китаец с изрядной долей маньчжурской крови, кривоногий и обманчиво неуклюжий, кивнул своим мыслям. Он не сомневался в том, что принял правильное решение. И тогда, когда выстрелил ему в затылок, и теперь, когда медлил с повтором этого. За странным собратом стоит понаблюдать.

Уничтожить его он всегда успеет.

Глава 10. Ловушка для супера

Если человек решил убить тигра, это зовется спортом; а если тигр решил убить человека, это зовется кровожадностью.

Б. Шоу

Тролли в полной мере отрабатывали свои немаленькие деньги. Тема с мутантом моментально вышла в топы по всем форумам, количество просмотров на ютубе и инстаграме перевалило за полмиллиона всего за несколько часов. К вечеру первого дня ее подхватила не только желтая пресса, но и вполне серьезные интернет-издания Благовещенска, Хабаровска, Владивостока и даже Сахалина. Смишники словно сообразили, что административные барьеры, если и имеются, то явно не работают, и принялись лить информацию без оглядки на контролирующие органы. Привлекая в качестве экспертов биологов, спасателей и даже уфологов.

Пришельцы, мутанты, Нибиру в небе — версии плодились, как мухи в навозной куче. Обыватели обвиняли власти в том, что те скрывают страшную правду, те через проплаченных спикеров пытались осмеять достоверную видеозапись. Полиция на всякий случай отчиталась о запланированном рейде, целью которого являлось найти потенциально опасное для жителей города существо. А я гоготал в голос, читая комментарии, которые скриншотами присылал таинственный Скай.

Ланские оказались не готовы к информационной войне, которую я начал. Может быть, они расслабились, привыкнув к подконтрольным СМИ, может, не ожидали атаки именно через интернет — неважно. Своей цели я достиг в тот момент, когда сайт официальной областной газеты решился разместить вирусное видео, а через три минуты удалил его. Тролли же успели сделать скрины и теперь все могли наслаждаться этим позором.

На второй день к войне, с раскачкой, как и всякая громоздкая структура, подключилась тяжелая артиллерия. Местное отделение Роскомнадзора принялось пачками блокировать айпишники, с которых распространялось видео. Стрельба из пушки по воробьям не то чтобы не принесла никаких результатов, но явно сработала не так, как ожидали цензоры. Вместо одного заблокированного источника в сети появлялись два новых. И поднимался вселенский хай: под раздачу попали даже те, кто от этой истории был бесконечно далек. Заблокированными оказались четыре новостных портала, два сайта амурских банка, корпоративная страница дальневосточной энергокомпании и официальный сайт мэрии моего родного города. Им, конечно, вернули работоспособность, но несколько часов заглушка «сайт недоступен» все же провисела.

К вечеру второго дня ржал уже не только я. Комментаторы вовсю изощрялись в острословии, создавали мемы, в которых попытки цензуры сравнивали с историей блокировки мессенджера «Телеграм». Их банили, но новые аккаунты возникали, как грибы после хорошего дождя. Причем большая их часть троллям не принадлежала — это уже народ начал развлекаться.

Видео не обсуждал только ленивый. С десяток настоящих видеооператоров уже высказались в том духе, что запись настоящая, разве что задний план специально размыт. Отдельные умельцы даже сподобились определить марку устройства, на котором был сделан ролик. Что только убедило пользователей, что перед ними не очередной фейк, а страшное и, самое главное, реальное доказательство того, что монстры живут среди нас.

Два с половиной дня место обитания Бабы Яги продолжало оставаться тайной. Ровно до полудня третьего, когда в сети появился исходник записи с незатертым задним планом. Воины мышки и клавиатуры сразу же опознали городскую свалку на десятом километре.

К тому времени я уже находился там и ждал прибытия суперов. Ни минуты не сомневаясь, что они появятся. Для Ланских существовал единственный способ взять ситуацию под контроль: найти моего космодесантника, убить его, а после правильно подать это дело общественности. Выдав за мистификацию, например. За бомжа, потерявшего человеческий облик безо всяких мутаций и древних генов, а только на одной лишь настойке боярышника.

Но я тридцать тысяч рублей не для того потратил. В мои планы не входила возможность для Ланских так легко соскользнуть с крючка. Пока длится суматоха вокруг Бабы Яги, про меня никто не вспоминает, что полностью в рамках стратегии. Я намеревался тянуть истерию вокруг всего этого безумия как можно дольше. Тем более что у дядьки что-то не заладилось с его знакомым, и на создание фальшивых документов требовалось больше времени, чем я рассчитывал.

А что может быть лучше для развития истории с монстробомжом, чем видео, на котором его убивают сверхлюди? Только обращение главы клана Ланских, в котором он признается в том, что мутанты давно живут среди людей, и он самый главный из них. Так что, думаю, с помощью троллей градус истерии в СМИ я смогу поддерживать еще с недельку. Только надо бы брюлики все же продать, наемники за еду, как я, работать не будут.

А материал для них, надеюсь, снять удастся. Три «go-pro» — еще два пришлось купить на последние деньги — уже были расставлены вокруг жилища бомжа на свалке, сам герой фантастического блокбастера, ничего не подозревая, находился внутри. Ждал я только кавалерию, как говорил кто-то в одном голливудском боевике.

Моя позиция находилась в двух с половиной сотнях метров от предполагаемой схватки, в нагромождении коробок и всякого хлама, который свалили на крышу вросшего по двери в землю «Москвича». Понять, что там кто-то прячется, было невозможно, а вот засечь с помощью сканера, такого же, как у меня, вполне. Но я считал, что у противника подобных способностей не имелось, иначе мне бы не удалось подобраться к загородному имению Ланских так близко и довольно долго наблюдать за школой для одаренных мутантов. Если же я не прав, в запасе всегда остается суперскорость, в крайнем случае, сбегу.

В ожидании пришлось провести три часа. Солнце уже начало клониться к закату, вонь вокруг стояла вязкая, как клей, но я на все это почти не обращал внимания. Сканировал окрестности раз в две-три минуты да переписывался со Скалли в мессенджере. Та рассказывала последние новости от троллей, самой значительной из которых оказалось видеообращение руководителя городского МЧС на своей страничке в инстаграмме. Там главный спасатель призывал людей воздержаться от посещения пригородных лесов, там, дескать, разлилась какая-то химия. Для меня это значило только одно: Ланские скоро приедут.

И правда, спустя еще минут двадцать радар засек четыре быстро приближающиеся к свалке точки суперов. Вскоре я смог их разглядеть. Точнее, пока только машину, на которой они приехали. «Nissan-Patrol», тот же самый или брат-близнец того, на котором телохранители приезжали к дому Антонины Ланской.

Джип остановился далеко, на самой границе свалки, не хотели суперы, чтобы салон дорогой машины пропитался царящими здесь запахами. Из него вышли четверо мужчин, одетых в спецовки работников свалки, и стали осматриваться. Пытались, как я понял, по приметам на видео привязаться к местности. Наконец, один сориентировался и махнул рукой в сторону логова хаосита. Четверка рассыпалась в цепь и, сохраняя друг от друга дистанцию шагов в двадцать, двинулась к цели.

Потеха вот-вот должна была начаться!

Когда между суперами и бомжом расстояние сократилось до сотни метров, последний что-то почуял. Стены его жилища затряслись, закрывающее вход одеяло отлетело в сторону, и он во всей красе появился на свет. Огляделся по сторонам, обнаружил двоих «рабочих», которые, не скрываясь, шли навстречу, и, заревев раненым слоном, бросился в атаку.

Старина-космодесантник был прекрасен, если вы, конечно, имеете слабость к тронутым варпом хаоситам. Четыре тентакля за спиной были грозно разведены в стороны, ноги-копыта топтали мусор, полная внушительных зубов пасть раззявилась в безумном оскале. В общем, кабы на меня такая дура бежала, я бы предпочел свалить, а не устраивать поединок. В принципе, так я и поступил при нашей первой встрече.

Когда между парой суперов и мутантом оставалось меньше двадцати метров, бомж подхватил с земли какой-то предмет и швырнул его в противников. Снарядом оказалась древняя чугунная батарея. За удар сердца пролетев внушительное расстояние, она врезалась в бегущего слева супера и снесла того в мусорную кучу.

Его напарник даже не оглянулся. Чуть сбавил темп и смог легко увернуться от второго пущенного бомжом снаряда — на этот раз им оказалась раздолбанная микроволновка.

С флангов показались еще двое суперов. Один сразу же бросился к мутанту, а второй, наоборот, остановился. Присел, как-то напрягся и пулей взлетел над землей!

Это был не полет — прыжок. Но какой прыжок! Вперед и вверх, супер в спецовке, на мой взгляд, покрыл расстояние метров в пятьдесят! И обрушился на противника, как метеорит, вошедший в атмосферу, разве что облака раскаленного газа вокруг не было. Ударом ног сбил его на землю, кувыркнулся и замер в выжидательной позиции. Пока контуженный ударом хаосит поднимался, подоспели двое его товарищей. Окружили монстра и стали неторопливо сжимать кольцо.

Сбитый батареей боец только-только выбирался из мусора. Движения его были замедлены и неуверены, словно он находился под водой. Внешне супер почти не пострадал, по крайней мере, оторванных конечностей не наблюдалось, так, несколько кровоточащих ран на лице и разорванная на плече роба.

Бомж атаковал тентаклями, и это, как я понял, было для суперов полной неожиданностью. Видимо, нечасто им приходилось драться с порождениями варпа, ребята не знали, чего ждать. Я, в принципе, тоже не знал, но в свое время поступил несколько умнее — не стал ввязываться в схватку.

Щупальца росли у мутанта из спины: два в районе лопаток, еще два пониже — на уровне поясницы. Выглядели они, как конечности осьминога метровой длины, только с роговыми наростами на концах вместо присосок. И, как выяснилось, умели вдвое удлиняться.

Два верхних тентакля выстрелили в сторону левого супера. От одного тот успел уклониться, а вот второй пронзил ему плечо. Я отчетливо увидел, как в выходном отверстии страшной раны появляется костяной наконечник, который вдруг раскрывается цветком на шесть лепестков. Щупальце тут же конвульсивно дернулось и стало сокращаться, подтягивая раненого бойца к бомжу.

Растущие из поясницы конечности в это время нацелились на товарищей супера. Не нападали, а угрожающе замерли в полуметре от их голов. Мутант словно предупреждал: не лезьте, а то и вам достанется!

Сверхлюди, разумеется, пренебрегли советом.

Один бросился спасать напарника, а другой попытался атаковать бомжа. Именно что попытался, поскольку ни черта у него не вышло. Супер бросился мутанту в ноги, намереваясь проскользнуть под тентаклем и повалить противника на землю, но тот подпрыгнул метра на три прямо вместе с пронзенным бойцом, и нападавший просто пролетел мимо.

Не, не просто! Нижнее щупальце успело полоснуть этого ныряльщика по спине, разрывая одежду и плоть.

Зато его товарищ добился успеха. Пока мутант был занят уклонением, супер сумел ухватить раненого воина за корпус и сдернуть с тентакля. Божечки, как же тот заорал! Больно, наверное, когда тебя снимают с раскрывшегося костяного цветка! Как бедняге руку-то не оторвало?

К этому времени подоспел четвертый представитель сборной Ланских. И именно он повернул исход боя в пользу суперов. Пока хаосит отвлекся на ныряльщика и спасателя, контуженный батареей сам решил заделаться снарядом и без затей напрыгнул бомжу на спину. Не знаю, был ли у него какой-то план или бойцу банально повезло, но результат превзошел все ожидания. Своим телом супер заблокировал растущие из спины конечности мутанта, моментально лишив того самого опасного оружия.

Дальше все было делом техники. Раненного спасатель оттащил в сторону, ныряльщик поднялся, зашел к хаоситу справа и вырвал его руку из сустава. Контуженный надавил коленями на поясницу и, опрокинув бомжа на живот, стал рвать спинные отростки. Освободившийся спасатель поставил точку в сражении, ударом ноги сломав Баба Яге шею.

Еще с минуту суперы добивали врага, чтобы тот с гарантией сдох. А я, довольный, как слон, за всем этим наблюдал. Недоумевая про себя, почему воины Ланских не воспользовались огнестрелом, а пришли брать такого опасного противника голыми руками? Что это было: неспособность современного вооружения навредить мутантам или высокомерное презрение сверхлюдей к оному?

Как по мне, даже если автомат Калашникова не мог убить хаосита, то замедлить точно был способен! В четыре ствола тушу Бабы Яги можно было так нашпиговать свинцом, что никакие способности к регенерации бы с этим не справились. Но... это я так думаю, крайне неопытный в данных вопросах человек. А бойцы-то наверняка знали, что делали.

Покончив с мутантом, бойцы стали собирать оторванные его части и сносить к телу. Один достал телефон и отчитался начальству об успешно проведенной операции. Раненого посадили на землю спиной к горе всякого хлама и принесли из машины еду. Жуткая даже на вид рваная рана у него на плече пока не спешила зарастать, но и помирать супер не собирался. Я, внимательно все это дело фиксируя, ухмыльнулся — сверхлюди, подобно мне, работали на жратве.

Через полчаса на свалку приехали еще три машины. Людей среди прибывших не было ни одного, все маркировались на моем внутреннем сканере как суперы. Всего, вместе с дежурившими у тела Бабы Яги бойцами, я насчитал двенадцать человек — большой был клан у Ланских. Немудрено, что они во все сферы пролезли.

Один из прибывших достал профессиональную видеокамеру, установил ее на штатив рядом с останками мутанта, но съемку начинать не спешил. Я догадывался почему, а вскоре получил подтверждение своей правоты. Еще один специалист, вооруженный набором медицинских инструментов, начал колдовать над телом.

В первую очередь со спины бомжа были полностью удалены остатки тентаклей. Затем срезаны внушительные когти с пальцев рук — оторванную руку специалист пришил обратно. Больше всего времени у таксидермиста заняла пасть мутанта: часть зубов он вырвал, а оставшиеся подточил маленькой хирургической болгаркой. Спустя какой-то час перед объективом камеры лежал уже вполне обычный, хотя и очень уродливый человек. Но глядя на него нельзя было сказать, что это какое-то чудовище. Просто опустившийся до самого низа и даже пробивший дно бомж. Обычное дело для городской свалки.

Когда съемки «доказательств» были закончены, суперы упаковали тело мутанта в пластиковый мешок, закинули в одну из машин и отбыли. Я дождался, пока с радара пропадут последние их отметки, выбрался из укрытия и отправился собирать свои доказательства. Уже предвкушая, как это все будет выглядеть в интернете.

Сперва полиция — наверняка, действовать Ланские предпочтут через нее — выложит видео бомжа. Сопроводит это все нейтральным пресс-релизом о том, что «в ходе проверки сообщений граждан об опасном существе, обитающем в районе городской свалки, был обнаружен мертвый человек». Затем подключатся комментаторы, которые начнут смеяться над теми, кто поверил фейковому видео. День-другой эта тема еще будет висеть в топах форумов и социальных сетей, а потом канет в небытие.

Точнее, суперы будут так считать. А я выложу видео, на котором они сражаются с бомжом и делают из космодесантника Хаоса банального бомжа. И посмотрим, кому после этого поверят!

Предвкушая холивары, которые совсем скоро развернуться в сети, я приблизился к первой камере и обнаружил, что ее нет. Совсем нет! Крохотное устройство, произведенное в Китае, способное снимать видео в формате FullHD, просто отсутствовало на том месте, где я его ставил!

Некоторое время я лихорадочно шарил в мусоре, надеясь, что забыл, куда именно ставил «go-pro». Потом рванул ко второй точке и тоже обнаружил отсутствие записывающего устройства. Третье место опять же встретило пустотой.

Суперы нашли камеры? Другого объяснения быть не могло. Точнее, могло, их могли сбить во время схватки с мутантом... Да кого я обманываю?! Нашли! Причем, скорее всего, целенаправленно искали! Может быть, даже взяли с собой специальное оборудование, чтобы найти! Ты что же, Лях, решил, что самый умный тут? Что годами скрывающиеся от общества сверхлюди не смогут просчитать тебя? Они ведь не дебилы, могли понять, что против них действуют не энтузиасты. А значит, логично было предположить и наличие скрытых камер на свалке!

Меня обошли. Раунд, который я рассчитывал закончить сокрушительным нокаутом, остался за Ланскими. А передо мной в полный рост встал вопрос дальнейших действий. Поскольку, если уж суперы смогли просчитать мои ходы, вскоре стоит ждать их в гости.


— И что мы теперь будем делать? — спросила Люся, когда я вернулся на нашу конспиративную квартиру. Злой, как оборотень, но благодарный за это её «мы».

— Ждать, — односложно отозвался я, открывая холодильник.

По дороге домой я уже все десять раз обдумал и решил, что плана умнее, чем ожидание, мне не создать. В самом деле, что еще остается? Не переводить же войну с Ланскими из информационной плоскости в полевую? Не готов я как-то диверсии устраивать, поезда под откос пускать и что там еще в таких случаях делают. Потом, их вон сколько, за ними правительственные структуры, деньги, связи, СМИ, а у меня десятка наличности, схемная хата и гикнутая умница Скалли. Навоюю я такими-то силами, ага. Прикопают на карьере воина, да и вся недолга!

В стратегии ожидания была хоть какая-то надежда на то, что дядька успеет сделать паспорта быстрее, чем нас найдут. Что он же укажет, кому продать хотя бы за полцены брюлики Наумовых. И что все это произойдет раньше, чем кончится еда.

Девушка, видя мое состояние, с расспросами лезть не стала. В принципе, она уже знала почти все, я же отписался ей в мессенджер сразу же, как только понял, что Ланские меня переиграли. Села рядышком, пристроила голову на моем плече и тихонько вздохнула. Жена декабриста — ни дать ни взять! Маленькая, но отважная, умная и... верная! За что мне такие бонусы?

Пока хомячил бутерброд — пробежка отняла совсем немного сил, но для себя решил бак держать постоянно залитым под пробку, — размышлял. Так и этак крутил события последних дней, выискивая свои просчеты, слабые места планов и обмозговывая действия противников. Анализ сделался моей новой привычкой, к счастью, не такой вредной, как все прочие до нее. Всего пару дней назад я бы сказал, что такую склонность имеет Охотник, а не я, но за это время в наших с ним отношениях многое изменилось.

Я по-прежнему представлял возможности тела и разума некой надстройкой к базовым, которые прилепили поверх основного функционала. Но теперь все реже разделял их даже мысленно. Охотник стал Ляхом или я стал Охотником — неважно. Главное, что изменения были, и я уже не был ни тем, ни другим.

Так вот, новый я видел только один собственный просчет: недооценку противника. В целом действовал я правильно, но вот упоение собственными силами и события, развивающиеся гладко и предсказуемо, привели к тому, что я забыл об одной важной детали: игра идет не против людей. И даже не против громоздкой и неповоротливой машины охраны общественного порядка и власти. Играл я против таких же, как сам, хищников. Только более опытных и подготовленных. И проиграл именно поэтому. Потому что в какой-то момент стал считать их людьми.

Больше такой ошибки я допускать не собирался.

По-хорошему, мне вообще не надо с ними больше не встречаться. Просто уехать подальше и с месяц прожить в спокойствии. Овладеть силами, которые во мне скрываются, а потом и о будущем можно задуматься. Вот бы все так и вышло! Говорят же, что мысль материальна? Так почему бы этой не стать реальностью?

Именно тот момент, когда анализ Охотника стал переходить в нытье Ляха, и выбрал отставной сотрудник милиции для того, чтобы прислать в Телеграм сообщение.

«Твою пулю опознали. Занятный экземпляр, скажу я тебе!»

Пришлось отложить грустные мысли вместе с бутербродом и включиться в переписку.

«А что в ней такого занятного?»

«Экзотика. Это не “Калаш”, как ты решил. Пуля выпущена из пистолета-пулемета сингапурского производства. ST Kinetics CPW, так спецы из баллистики сказали. Я даже не слышал про такой. Пуля бронебойная, но калибр 4,6 всего. Неходовой ствол».

«Э-м? А что нам это дает?»

«Сложно сказать, Вань... Но местные с такими волынами не ходят, факт. И еще. Смотри, что прислали».

Через несколько секунд ожидания в чат упало несколько пересланных сообщений.

!Ты где это раскопал, Петр Афанасьевич? Ствол “грязный”, ппц, в полутора десятках мокрух фигурирует! Пробили по базам, выяснилось, что такие пули у нас значатся в десятке висяков по всему ДВ. И еще по пяти в западной части страны. Причем люди, в смысле жертвы, все были такими... Не из последних, ну ты понимаешь? Вот я и интересуюсь, откуда взял?»

«Там больше нету, Володь...»

«Петро, ты дуру-то не гони! Ты просил — я проверил. Но ты не говорил, что пуля из федеральной ориентировки! Если кто-то узнает, что я проводил экспертизу, а потом не доложил, мигом на гражданку вылечу по отрицаловке!»

«Я не знал, слово тебе даю!»

«А это неважно уже! Надо делу ход давать. Дней десять я еще потележу, на допэкспертизу отправлю в Хабару, чтобы убедиться. Но это вещьдок, ты же понимаешь? Надо оформлять. И лучше бы тебе придумать очень правдоподобную историю, откуда появилась эта пуля».

«Ну, придумаю, че ж! Не в первый раз!»

«Петь, ты ппц авантюрист! Я удивляюсь, как ты в органах до пенсии прослужить умудрился!»

«Не начинай! Что по стволу?»

«ST Kinetics CPW. Сингапурский пистолет-пулемет, довольно свежий. Калибр небольшой, но кучность и скорострельность дикая. Разработан как оружие самообороны военных техников, но вскоре стал одним из любимых стволов азиатских киллеров. Одно к одному, видишь?»

«Вижу... Как он у нас-то появиться мог?»

«А вот тут интересно! Мне баллистики из Иркутска напели, что их следаки считают, будто след у всех убийств с этим стволом китайский. Там жертвы были либо из бизнеса, который с Китаем дела вел, либо из криминала, но с тем же профилем».

«Мдя...»

«И не говори!»

«Вов, спасибо! С меня причитается. Десять дней?»

«Максимум, старый, максимум! Я бы ориентировался дня на три. Примерно в такие сроки моему начальству станет известно, что я тут пробивал».

«Буду думать».

«Главное, быстрее. Мне бы не хотелось тебя закладывать, но сам понимаешь...»

«Понимаю. Еще раз спасибо. Пока».

Закончив чтение переписки дядьки с его товарищем, я едва слышно застонал. Ну вот что за непруха?! Мало мне было Ланских, так еще и связь с серией каких-то федерального разлива убийств!

«Прочитал?»

«Ага. Жопа».

«Она самая! Три дня у нас. Иначе обоих накроет».

«По паспортам что?»

«Работаю. Может, удастся за пару дней сделать. Сиди тихо, я напишу».

«Ок».

Люся, читавшая переписку у меня из-за плеча, невинным голосом спросила:

— Значит, просто ждем?

— Просто ждем... — вздохнул я. А что еще оставалось? Разве что придумать историю, благодаря которой пуля из сингапурского ПП оказалась у моего дядьки. Отплатить, так сказать, за добро.

И, кстати, что получается? Ланские носятся по всей стране и стреляют конкурентов? Не, бредово звучит! Они все такие законопослушные, тише воды, ниже травы. Не стали бы они киллерами подрабатывать, если только не собственные интересы защищали. Да и то — зачем суперам из Благовещенска сингапурский пистолет-пулемет? Зачем им вообще оружие, если подумать? Бомжа они голыми руками рвали, хотя я еще тогда подумал, что это не очень умно. Да и экзотика, опять же. Где к такому редкому в наших широтах оружию брать боеприпасы? С Таобао заказывать?

Но если не они, то кто в меня стрелял? Кто хотел убить? У Ланских хотя бы мотив имелся, но если это не их рук дело, значит, есть третья сторона? А ей от меня что нужно?

Блин! У меня голова скоро лопнет, все эти шарады разгадывать! Надо привлекать дополнительные мощности.

— Люсь... — позвал я девушку. — Слушай. Я сейчас буду говорить, а ты послушай и скажи, где я гоню? Ум за разум заходит уже! А так, может, если вслух проговорю, самому понятнее станет, да и ты заметишь что-то.

Скалли с некой торжественностью кивнула — доктор Ватсон в юбке! — и застыла, показывая, что вся превратилась в слух. А я начал выкладывать свои соображения. Успел дойти примерно до выводов о третьей стороне, но не смог их полноценно развернуть, завибрировал смарт. Оживив экран, я увидел сообщение от... мажора!

Что ж такое-то?! Будто я не скрываюсь от всего города! Кто следующий? Эльвира свидание назначит? Впрочем, сам же Люсе сказал, чтобы она со Стасом связь поддерживала.

«Здаров! Ты там живой еще?»

«Дышу пока. Привет!»

«Помощь нужна?»

«Какая?»

Я, признаться, сразу же напрягся. Не знаю, чутье это мое суперское или постоянный режим паранойи, но как-то слишком вовремя Стасик появился, да еще и с предложением помощи. Хотелось бы верить, что он просто именно сейчас вспомнил о товарище в неприятностях, но доверие не относилось к списку моих суперспособностей.

«Свалить. Хабаровск, вылет во Вьетнам по турпутевке. Есть тема, как это сделать».

«Стас, я очень заинтересован, но, пойми меня правильно, как-то это слишком внезапно!»

«Внезапно, это когда просыпаешься в постели с девочкой, а она мальчик (хохочущий смайлик). А тут верная тема, батины связи могут помочь».

«У меня паспорта нет».

«Решаемо. Надо встретиться!»

Вот тут мои подозрения переросли в окончательную уверенность — что-то тут не так! Стас никогда не был человеком, который кидался помогать ближнему своему. Как правило, если его о чем-то просили знакомые, он не отказывал. Но чтобы самостоятельно предлагать помощь — такого я за ним не помнил. Хотелось написать «кто ты такой и куда дел моего друга?», но я решил сделать вид, не подозреваю подставы.

«Когда и где?»

«Люди с Хабаровска будут тут до завтрашнего обеда. Так что давай сегодня вечером. У меня».

Ага, сейчас! Снова пробираться в эту крепость — нет, спасибо! Слишком уж предложение похоже на ловушку. Если я прав, выбраться оттуда будет нелегко.

Повернувшись в сторону Скалли, я спросил:

— Что думаешь?

— Не похоже на Стаса, — тут же отозвалась девушка.

Вот! Что и требовалось доказать! Выходит, я все-таки не параноик! Или не единственный параноик в этой квартире!

— Тоже так думаю. Похоже, прижала его полиция. Или Ланские.

— Или третья сила, — поддакнула она.

— Или так. Ловушка?

— Сто процентов!

— Но сходить надо.

— Зачем? Ты же сам считаешь, что это ловушка!

— Чтобы знать. Но, естественно, не к нему на хату.

— Твой дядя посоветовал сидеть тихо, а ты опять лезешь куда-то!

Но я только отмахнулся от советчицы, заставив ее обиженно фыркнуть, и вернулся к переписке с мажором. Или с тем, кто сидит рядом с ним.

«Стас, я только за. Но в твой дом очень проблематично пробираться. Давай на улице где-нибудь?»

«Где предлагаешь?»

Еще одна маленькая оговорочка, которую заметить мог только тот, кто знал мажора. Любое предложение выбраться из дома и встретиться где-то на нейтральной территории Стас воспринял бы в штыки. А тут — где! Не, я не ошибся, Стасяна прижал кто-то... Надеюсь, просто менты, эти ему ничего не сделают.

С одной стороны, Люся и дядька правы — лучше бы мне сидеть тихо. А с другой — только реагируя на обстоятельства победы в войне не достичь. Противник силен, но ведь и я кое-что могу! Главное, действовать без излишней самоуверенности. И самому выбрать поле для сражения.

Я быстро перебрал в памяти все известные места, к которым имелись скрытые пути подхода и отхода. Все-таки, благодарен я дядьке за такой опыт, как работа охранником! Зарплата была копеечной, да и работать приходилось без оглядки на родство с владельцем — Петр Афанасьевич старательно следил, чтобы никто не воспринял мое трудоустройство как синекуру, зато я изучил город так, как никогда его не знал, а ведь был коренным благовещенцем.

Мне нужно было назначить встречу в месте достаточно безлюдном, чтобы в случае опасности имелась возможность сбежать или, наоборот, устроить побоище без свидетелей и камер наружного наблюдения. В то же время, это не должна быть полная глушь, а то мой визави попросту побоится туда приехать. Возможно найти такое в современном городе? На первый взгляд, нет. На самом же деле таких локаций полно! Некоторые можно найти в самом что ни на есть центре. И, кстати, одна имеется совсем рядом с домом мажора!

«Давай на набережной, возле твоего дома?»

«Во сколько?»

«В два ночи. Раньше не получиться, я же в бегах, помнишь? ;)»

«Ок, будем».

Да, могло показаться, что место я выбрал необдуманно. Но на пустой по ночному времени набережной любой человек будет виден за полкилометра, а еще там есть славный зеленый забор. В этом году участок набережной попал под реконструкцию, и примерно в половине квартала от дома Стаса начиналась стройплощадка. Этим путем я могу незаметно прийти и, в случае необходимости, отступить. Только надо, естественно, явиться заранее, чтобы проверить место на предмет засады.

Люся к тому времени, когда я закончил общение с мажором, уже оттаяла. Приняла мои доводы о том, что идти просто необходимо, а следом и советы начала давать. Опять, разумеется, напрашиваясь в компанию на вылазку. Пришлось прибегнуть к древнему, как мир, способу борьбы с женскими капризами. И, оставив ее спящей, покинуть квартиру.

Добравшись до места встречи в районе полуночи, я мысленно поздравил себя с правильным решением. На набережной было тихо и почти пусто, в квартале от меня только чинно пьянствовала компания продрогших подростков. Летом тут станет не протолкнуться от народа, гуляющего и ночью, пока же ночи еще слишком холодны для такого развлечения.

Оглядевшись по сторонам — никто на меня не смотрит? — я перепрыгнул через зеленый забор и оказался на строительной площадке. Паллеты с тротуарной плиткой, погрузчик, экскаватор, кучи с песком и щебнем и теплушка сторожа. Собак нет, все-таки рядом место городских гуляний, кому понравиться, когда на тебя псина из-за забора рычит?

Тенью прошелся по территории, отмечая расположение каждого объекта на площадке и формируя в голове карту. Заглянул в окошко к сторожу и пару минут вместе с ним посмотрел телевизор. Обнаружил парочку неплотно прижатых друг к другу листов профнастила — через небольшую щель можно было держать под наблюдением весь интересующий меня участок набережной. Устроился рядом и принялся ждать.

Два часа пролетели незаметно. Я раньше не был особенно усидчивым человеком, но жизнь в бегах приучила. Нечего делать? Размышляй! Складывай пазл событий, прокручивай вероятности, ищи выход. Никогда бы не подумал, что наедине с собой мне может быть так комфортно.

За пять минут до времени встречи к ограждению набережной вышли два человека. В одном из них я узнал Стаса, а вот второй был мне незнаком. На всякий случай я просканировал пространство и немного успокоился, спутник мажора не был супером.

Некоторое время они просто стояли, тихонько переговариваясь, и ждали меня. Я же не торопился покидать укрытие. Чутье убеждало, что не может быть все настолько просто. Какой-то подвох тут быть обязан!

К сожалению, моя способность чуять мутантов не работала в отношении людей. И я, соответственно, не мог обнаружить засаду, которая, вполне вероятно, таилась неподалеку. Поэтому пришлось рискнуть.

Дождавшись, когда оба визитера повернутся ко мне спиной, я, почти не напрягаясь, перепрыгнул через забор и собрался было идти к ним, как сканер выдал сразу две точки суперов. Причем совсем рядом! Не на границе действия способности, которую я примерно определял в полтора-два километра, а совсем рядом, метрах в ста! Как им удалось оставаться незамеченным для меня так долго? Сканер сбойнул, или есть методы прятаться от него?

Неважно! На такое я подписываться не собирался. Слишком хорошо знал, на что способны суперы — посмотрел на городской свалке. В схватке мне не победить. Стасу они вряд ли что-то сделают, слишком большая шишка его папаша. А вот мне лучше не светиться.

Тем же маневром, что вышел из-за забора, я за него вернулся. И бочком-бочком направился в сторону, противоположную от мажора с его спутником и двух суперов. Злясь и благодаря свои способности одновременно.

Так, значит, да? Хотели меня через Стаса взять? Как-то вычислили, что у него есть со мной связь и решили на живца брать? Самые умные! Ладно! Не я эту войну начал!

Умом я понимал, что закипаю зря. Что такого следовало ждать, и что я с самого начала предполагал засаду, пусть не суперскую, а полицейскую. Понимал, но уже ничего не мог с собой поделать. Злость на весь это гадский мутантский зоопарк разлилась по голове, вытесняя здравый смысл и заставляя действовать. Сколько уже можно быть мальчиком для битья?!

Ноги между тем сами несли меня к дому Антонины Ланской.

Глава 11. Хомо новус

У женщин поразительная интуиция, и ничто не остается ими незамеченным, кроме очевидного.

О. Уайльд

Три точки суперов на сканере я заметил задолго до того, как добрался до дома Антонины Ланской. Вспомнил, что у ее дома и в прошлый раз дежурила охрана и чертыхнулся. Но решимости моей это не уменьшило. Такой уж я последовательный: на двух сверхлюдей на набережной полезть побоялся, а на троих — нет. Но тут дело было в эмоциях, точнее, не только в них. Мне хотелось нанести ответный удар этим самонадеянным Людям Икс! А то они, видимо, решили, что могут делать все, что захотят в моем городе!

К тому же если на набережной меня ждала засада, и неизвестно, сколько на самом деле суперов там было — как-то же те двое от меня спрятались? — то здесь фактор неожиданности был на моей стороне. Ланские ждут меня вместе со Стасом, а я, весь такой внезапный, появляюсь возле дома представителя семьи! Вряд ли здешние бодигарды ждут гостей.

Решимость моя серьезно ослабла, когда я их увидел. Нет, ничего такого, не качки — обычные люди с виду. Крепкие, невысокие, в деловых костюмах, они стояли возле капота джипа и цепко оглядывали окрестности. Болтали друг с другом, но не увлеченно, а так, перебрасываясь редкими фразами. Меня, притаившегося за толстым стволом тополя, пока не замечали.

И вот как мне с ними поступить? Выскочить из-за дерева и броситься в атаку? Да, элемент неожиданности, и все такое, но это же не обычные люди! Их с одного удара в нокаут не отправишь! Бить надо с гарантией, по-хорошему — спасибо за совет, Охотник! — убивать! Вот только не факт, что получится. Кроме сверхчеловеческих сил и реакции, есть еще такое понятие, как владение собственным телом, а мне почему-то казалось, что в данной дисциплине я телохранителям проигрываю со значительным отрывом.

И чего приперся тогда, герой? Решил на эмоциях, что размотаешь тут всех на раз-два? А шуму сколько поднимешь — об этом ты подумал? Если с оборотнем, который на одних инстинктах сражался, и то проблемы возникли, чего ждать от схватки с разумными представителями суперов? Да чего угодно, хоть кунг-фу в стиле «Матрицы» с полетами между домов!

Может, нафиг? Пусть они меня ищут, все равно же не знают, где живу! Чего я на рожон лезу, вообще? Сверхспособности голову вскружили? Или обида за то, что на свалке меня переиграли? Скорее, второе. Обида. И злость. И еще холодная ненависть, которая всякий раз возникала во мне, когда я видел суперов. Потребность убивать. К счастью, не всепоглощающая, я довольно легко мог ее контролировать.

Десять-пятнадцать минут я прятался за деревом и пытался решить, что делать: признать поражение или все-таки попробовать напасть?! Добраться до этой девки-мутантки и дать понять всем Ланским, что не стоит меня трогать? Последнего хотелось больше, но здравый смысл убеждал, что шансов совершить подобное деяние у меня немного. Я уже почти пришел к выводу, что надо валить домой, когда «вспомнил» об одной из своих способностей, Шокере. Или Крике — надо решить уже, как его называть.

Я про нее не забыл, естественно. Просто слишком мало знал о диапазоне действия, да и применял всего раз, к тому же непонятно как. В общем, недостаточно данных, чтобы всерьез рассматривать как один из видов вооружения. Тогда, на свалке, она сработала спонтанно. Мутанта сбило с ног и отбросило на пару шагов, но в горячке бегства я даже не обратил внимания, потерял тот сознание или нет.

Однако пока я таился за деревом и наблюдал за телохранителями Ланской, мне вспомнился сон. Ну, тот треш про кальмара, про то, как я будто бы был одним морским чудищем, которое преследовало другое. И остановило его чем-то вроде Крика. Именно остановило, полностью вырубило! Правда, во сне не показывалось, надолго ли. Но...

Может, попробовать? Рискую я только тем, что в случае неудачи спалюсь, и придется бежать. А это я умею уже получше многих, хех — по городу только так и передвигаюсь! Надо только вспомнить, как я тогда вызвал Крик: ощущения, внутренние сигналы тела и разума, настроение, наконец. И еще необходимо подобраться поближе. Не уверен, что со ста метров я хотя бы мышь оглушу.

Долго, замирая от каждого постороннего звука, я крался к джипу и его хозяевам. Приблизиться удалось метров до пятнадцати, спрятавшись за ограждением мусорных контейнеров. Аккуратно выглянув из-за него, я убедился, что никто из бодигардов меня не заметил, и решил действовать. Раскрыл рот и попытался выпустить волну, как тогда, на свалке.

Должно быть, глупо я выглядел в этот момент. Сидит человек за бетонной плитой, высовывает голову и нелепо раскрывает рот. Да еще и целится им так, чтобы попасть невесть чем в охранников. Жалкое зрелище! Душераздирающее!

Тогда я был зол и напуган. Больше второе, чем первое, кстати. И во мне сама собой родилась волна, сбившая ныне покойного космодесантника с ног. Но вот как ее вызвать я не очень-то понимал. Может, позу какую-то специальную надо принять? Встать, например, во весь рост, раскинуть пафосно руки и исполнить что-то вроде «хыдыщь»? Хреново, короче говоря, когда не знал, да еще и забыл...

Выручил Охотник — ну, я решил, что это он. Чужие, холодные мысли словно подняло со дна течением прилива и вынесло наверх — на, дорогой, пользуйся! И я сразу же понял, что делаю не так. Всё! Слишком напрягаюсь, слишком злюсь и слишком уж стараюсь что-то увидеть. Какое-то проявление способности, хотя бы в виде воздушной волны, которая вырвется из моего рта и полетит к суперам, сбивая с ног. А этого не произойдет. Потому что никакая это была не глушилка-шокер, а именно Крик.

Особым образом поставив голосовые связки, я выдохнул звук, который не услышал никто. Ну, кроме парочки охранников у джипа, разумеется. Которые как стояли, так и повалились кулями.

Вышло! У меня получилось! Не просто получилось — я сделал это осознанно, понимая принципы работы способности! Это было нечто вроде ультразвука или звука на каких-то иных, неслышимых для человеческого уха частотах, который тем не менее очень чутко воспринимали мутанты. Акустическая пушка, короче говоря.

Отбросив маскировку, я кинулся к телам охранников и первым делом поискал признаки жизни. Они дышали и даже пытались шевелиться. Но вяло и как-то бессмысленно. Как медузы, выброшенные на берег.

Вырубило их ненадолго. Это была не догадка — знание, все из того же распакованного в моей голове архива памяти Охотника. Минута плюс-минус секунды, зависит от уровня силы каждого конкретного супера. Поэтому я не стал тратить стремительно утекающие секунды на ерунду и сразу же рванул в дом. Раз пошла такая пьянка, нужно сделать то, зачем пришел!

Восприятие реальности развалилось на фрагменты, и каждый из них словно получил свой маркер времени. Такие маленькие цифровые часики в нижнем углу. Прыжок через ограду (1,7 сек.), рывок через двор (2,2 сек.), удар ногой в дверь — к чертям уже конспирацию! (1,9 сек.). Сверка со сканером (0,4 сек.) и путь в спальню (3,6 сек.).

Антонина была на месте. В смысле, в кровати, как и положено человеку почти в три часа ночи. Но не спала, а сидела и смотрела на меня пустыми глазами. Будь у меня время на эмоции, мне бы, может, даже жутко стало! Очень уж она походила на девчонку из японского ужастика: короткая ночная рубашка, распущенные волосы, приоткрытый рот, незрячий взгляд. Но секунды убегали, и я вместо разглядывания девицы в неглиже, потянулся к ней рукой. Реакция человека, желающего проверить, в сознании она вообще.

Как выяснилась, вполне. Едва я приблизился, как стеклянный взгляд сделался осмысленным, девушка выкрикнула совершенно не красящий ее мат и прыгнула на меня. Совсем не с теми намерениями, что проявляют в определенных фильмах барышни, в спальне которых внезапно оказывается мужчина.

Пропущенный удар в челюсть, выполненный маленьким, но очень твердым и тяжелым кулаком, я потом себе простил. И объяснил совершенно нештатной ситуацией. Да, у меня была отличная, нечеловеческая реакция, но она сбойнула. Человеческий фактор в чистом виде — не было у меня привычки к таким ситуациям! Охотник, может, и знал, как реагировать, когда на него с агрессией кидаются полуголые женщины, а я — нет.

За что и поплатился. Несмотря на скромные габариты девушки и то, что ее кулачок больше подходил для бессильного стучания по груди мужчины, чем для нанесения таких вот ударов, силищей она обладала, как и все суперы. Меня вынесло из спальни и впечатало спиной в стеллаж с книгами, который мирно стоял в зале. Мир на долю секунды моргнул.

К счастью, ошеломление мое длилось недолго. Из головы быстро сбежали почти все человеческие мысли и чувства, и за рычаги управления уселся хладнокровный убийца. Он отклонился от второго удара хозяйки дома, поднырнул под третий и торпедой бросился вперед, заваливая ее на кровать. Правая рука взлетела в намерении пробить девушке грудь, но я опередил его, выдохнув ей в лицо Крик. И, игнорируя недовольство Охотника, требовавшего закончить дело, взвалил ее на плечо и выбежал из дома.

Охранники еще не пришли в себя — внутренний таймер отсчитывал сороковую секунду их беспамятства. Еще пять я потратил на то, чтобы бросить Ланскую на заднее сиденье джипа, прыгнуть за руль и... тупо уставиться на отсутствие замка зажигания. В нем, как я предполагал, должны были находиться ключи.

Лях, ты олень! Новая дорогая машина! Никаких уже ключей — с кнопки заводится, если брелок поблизости. Но искать его времени не было, поэтому я просто вдавил ногой педаль тормоза, а пальцем ткнул на кнопку с надписью «Start», расположенную справа от руля. Мотор взревел — брелок в машине! — и я утопил педаль газа.

Продукт японского автопрома рванул с места так, что меня вжало в спинку сиденья. Чудом разминувшись с прыгнувшим на меня столбом электроопоры, я вырулил на Тенистую и погнал в сторону Театральной. Когда таймер в голове отсчитал семидесятую секунду с момента применения Крика, я уже сворачивал. И гнал в место, которое первым появилось у меня в голове. Отличное тихое убежище, подходящее для разговора с полуголой девушкой, похищенной из дома.

А я еще удивляюсь, чего меня весь город маньяком считает!

Пацанами мы часто там играли. Раскладывали на рельсах гвозди и монетки, ждали прохода состава и собирали расплющенные металлические лепешки, гордо демонстрируя их друг другу, как какие-нибудь магические артефакты. Позже, подростками, приезжали сюда на велосипедах, пробуя свои первые сигареты и пиво. А еще пару лет спустя тут уже «забивались стрелки», на которых из разбитых носов и губ литрами лилась кровь — чтобы подраться без свидетелей, места лучше было не сыскать.

Под автомобильным мостом над железнодорожными путями и днем-то было безлюдно, а уж ночью нам с Антониной точно никто не сможет помешать пообщаться.

От ее дома до моста езды было каких-то пять минут, но я не боялся, что нас обнаружат. Сканера у суперов нет, я уже имел возможность в этом убедиться, а без него поди нас найди! Куда больше я переживал за здоровье пленницы. Убивать ее в мои планы не входило, но за время дороги пришлось еще пару раз успокоить ее Криком. Как бы я ей мозги не спек!

Но оказалось, что беспокоился я напрасно. Когда угнанный джип въехал под мост, Антонина снова пришла в сознание, однако в этот раз кидаться на меня не спешила — понимала, чем кончится. Села в середине дивана и молча смотрела на меня через зеркало заднего вида.

Выдержка девушки, равно как и ее боевая подготовка, восхищали. Ни одного вопроса, никаких попыток разжалобить похитителя слезами — вообще ничего. Злые сухие глаза, плотно сжатые губы и полное безразличие к своей одежде. Точнее, почти полному отсутствию оной.

Заглушив мотор, я вышел из машины и бросил пленнице:

— Выходи. Говорить будем.

Способность глушить суперов Криком жрала резервы организма куда быстрее бега или регенерации. И еще после ее применения немного болела голова. Не так, как при телекинезе, но, кажется, зона мозга, поврежденная пулей, как-то в этом участвовала. Каждый следующий Крик делал эту боль сильнее, и на последнем я чудом не отключился прямо за рулем.

В общем, за все надо платить. На ногах я пока еще стоял и даже был способен драться, если нужно, но вряд ли долго. К счастью, пленница ничего о моем состоянии не знала и провоцировать на новое применение глушилки не решалась.

Убивать я ее не собирался. Хотя и хотел, в смысле, Охотник во мне. Я же, пусть и не был гением, понимал, что убийство члена правящей Благовещенском семьи не улучшит моих с ней отношений. Мутанты бросят все дела, забьют на конспирацию и начнут поднимать в городе каждый поросший мхом камень, чтобы выковырять меня оттуда. А вот переговоры — на моих, разумеется, условиях — могут сыграть в плюс. По крайней мере, я очень на это надеялся.

— Рассказывай, — потребовала Антонина, выйдя из джипа и поморщившись от холода земли под ногами. Босыми ногами, напомню.

Я в очередной раз испытал уважение к этой красивой, но обладающей стальным стержнем фифе. Мне бы такое самообладание! Похищенная из дома, привезенная в какое-то темное и сырое место, почти голая и явно не контролировавшая ситуацию, она тем не менее держалась так, словно ничего особенного не произошло. Пригласили на чашку чая и разговор.

Я выдержал ее взгляд молча, подбирая слова, с которых следовало начать. Сперва намеревался угрожать, но теперь было понятно, что тактику надо менять. Девушка не впечатлится, если я буду орать или, чего бы не хотелось, бить ее. А вот разумные доводы, скорее всего, примет.

С лица Антонины мои глаза как-то самостоятельно сместились ниже. На грудь, соски которой на холоде отчетливо проступали сквозь тонкую ткань ночнушки. На бедра, слегка прикрытые тем же крохотным кусочком материи. Красивые, кстати, бедра. И ниже...

Лях! Ты совсем, что ли, головой поехал?

— У меня с твоей семьей возникли определенные проблемы... — начал я.

Потребовалось усилие, чтобы мысли вернулись от плотского к насущным вопросам. Но я справился и даже смог произнести фразу равнодушным голосом киношного киллера. Правда, закончить мне не дали.

— Проблемы? — Ланская с презрением оглядела меня и выплюнула: — Какие у нас могут быть проблемы с тобой?!

Слова «нас» и «тобой» она так выделила голосом, что сразу стало понятно, ни о каком равенстве суперов всего мира девушка никогда не слышала. Я для нее не более чем насекомое, досаждающее назойливым жужжанием в пустой комнате.

Вот зря она так! Я уже было начал к ней с симпатией относиться, хотел даже куртку скинуть и ей предложить, а она взяла и одной фразой все порушила! Тоже мне, голубая кровь! Ну вот и стой в ночной рубашке майской ночью!

— Не у вас со мной, а у меня с вами. Я вас не трогал, а вы хотели меня убить. Теперь преследуете, заставляете скрываться. С этим надо заканчивать. Поэтому ты здесь. Если мы сможем договориться, ты сядешь в машину и поедешь домой. А я исчезну.

— Ты головой, что ли, скорбный? — она уперла руки в бедра. Грудь волнующе подскочила, а нижний подол ночной рубашки пошел вверх. — Устроил в городе резню, а обвинить в своих проблемах решил нас?

Притушив разбушевавшиеся гормоны, я внутренне признал ее правоту. Шумиху с убийствами действительно устроил я, пусть формально в этом и не виноват. Но стреляли же в меня они!

— Тоня, я говорю про выстрел...

— Еще раз назовешь меня Тоней, я тебе кадык вырву! — внезапно рыкнула пленница.

Я даже на полшага отступил от такого напора. Ни фига себе я тигра поймал!

— Хорошо, хорошо! Антонина! Так? Я к тому, что в меня стреляли...

— Я знаю. И все были уверены, что ты сдох! Оптимальный вариант! Но ты оказался довольно живучим!

Она даст мне хоть одну фразу закончить? Кто кого в плен взял вообще?!

— Я не контролировал себя до этого...

— Естественно! Ты же дикий!

— Слушай, кончай, а! Давай поговорим нормально! Я хочу прекратить эту вражду!

Три минуты разговора с Ланской — и я потерял над ним контроль. Мямлю что-то, оправдываюсь. А девка эта ведет! Находится в абсолютно неудобном положении и при этом доминирует! Вот как?

— Не самый лучший способ ты выбрал. Напасть на мой дом, вытащить меня голой в какую-то клоаку. Воины живы?

— Бодигарды твои? Да, я никого не убивал. Говорю же...

— Это хорошо, их смерть бы тебе не простили. Но тогда у тебя проблема, дикий.

— Да ладно! А до этого их не было?

Ланская изобразила закатывание глаз. Мол, боже, с каким дебилом приходится разговаривать!

— У меня под кожей зашит небольшой gps-маячок. Эффекта твоей глушилки, как я поняла, хватает примерно на минуту. Это значит, что воины уже пришли в себя, сообщили о происшествии. Меня отследили через маяк, и через три-пять минут здесь будет очень тесно. Я вот об этом говорю!

Закончив, она бросила на меня взгляд, полный яда и злого веселья. Я ответил ей такой же недоброй улыбкой, внутренне надавав себе пощечин. Маячок! Лях!

— Ну и зачем ты мне это говоришь? Могла бы сохранить в тайне, это стало бы для меня неожиданностью. А так я предупрежден и готов ко встрече с твоими друзьями.

Эта фифа меня просто бесила! Я чувствовал, как ослабевает контроль, как на первый план выходит желание, до этой поры приглушенное, убить мутантку. Но следующая ее фраза заставило эту практически потребность отступить назад.

— Если ты дурак, то так и поступишь. Но ты вроде не совсем дикий. Разговариваешь, смотрю. Договориться пытаешься. Так что пойми правильно — я предлагаю тебе уйти. Не предупредив об опасности, я бы и себя поставила под угрозу — непредсказуемое развитие событий при освобождении. Так что цени мою доброту и вали. А я дождусь спасателей и поеду спать.

— Мы еще не договорились...

— И не договоримся. Ты дикий. Угроза. Сам факт твоего существования представляет опасность для нас.

Практически на автомате уже выполняемое сканирование местности дало мне россыпь отметок на пределе дальности. Не соврала, Тоня, едут спасатели. Времени оставалось всего ничего!

— Вы такие же, как я!

— Не блажи! Мы новусы, а ты ошибка мутации! Прервать твое существование даже милосердно. Ты же сам понимаешь, что не способен себя контролировать. И, я вижу, тяготишься этим.

Около километра между нами и спасательной партией Ланских. Идут на всех парах! Еще немного — и пора будет уходить.

— Не лучше ли сдаться, Иван? — голос девушки между тем сделался вкрадчивым и медовым. — Мы бы смогли спасти тебя от самого себя!

— Выстрелом в затылок?

— Просто поселив вдали от людей, где ты бы не смог никому причинить вреда! Подумай об этом!

Понимая, что она просто тянет время, я против своей воли проникся ее речами. В самом деле, а может, это и есть выход? Может, стоит закончить бестолковую беготню? Ведь никому от нее не хорошо!

Лях, ну что за бред?! Девка просто тебя забалтывает! Никто не купит тебе домик в деревне, куда надежнее и безопаснее убить опасного носителя сверхспособностей! И всех, кто к нему причастен.

Пятьсот метров. Сейчас будет съезд на проселок, там Ланские не разгонятся даже на джипах, сбавят скорость.

— Спасибо за предложение, конечно. Но я как-нибудь сам. А ты запомни, что я скажу, и родне своей передай — отстаньте от меня. Я не причиню больше неприятностей, но только если меня не трогать. Себя я уже вполне контролирую, иначе ты бы тут уже без головы валялась. Подумай вот об этом!

Уверенный в том, что оставил за собой последнее слово, я повернулся к девушке спиной и собрался было бежать, как услышал брошенное в спину:

— Не мы, так ликвидатор. Он опять в городе. Ты уже мертв.

Но времени на выяснение, кто такой ликвидатор и почему она о нем сейчас сказала, уже не было. Отметки суперов появились в двухстах метрах, я уже видел свет фар движущихся машин.

— Посмотрим! — обронил я через плечо и взял с места максимальную скорость. Слегка рисуясь перед Ланской, так как особой необходимости в этом не было.

До чего же бестолковый вышел разговор! Думал, припугну девку, дам понять ее родне, что лучше от меня отстать, да еще смогу разжиться информацией под шумок, а в итоге только время потратил и умножил количество вопросов и проблем. Крохотная неучтенная деталь — gps-маячок под кожей у Антонины, разрушила все мои планы. И теперь приходилось убегать от суперов, ломая голову над тем, что узнал.

Блин, но какая дерзкая фифа! Прибил бы! Они, значит, новусы, а я дикий. Это же что-то из латыни вроде — новус? Я языка римлян не знал, но тут как бы на поверхности все. Новус, скорее всего, новый. Новый человек — хомо новус! Какие мы оригинальные-то! Пафос аж зашкаливает! Но, надо признать, не так глупо звучит, как суперы или мутанты. И куда благозвучнее оборотней, вампиров и бабок-ёжек!

А почему, собственно, я дикий? Вероятно, я был таковым те самые две недели отключки, но сейчас-то я в здравом уме и твердой памяти! Значит, я тоже новус? Или для этого гордого имени надо уже родиться с суперспособностями, как те детки в усадьбе Ланских. Обладать набором мутаций, устойчивых настолько, что они передаются по наследству? В этом был смысл, тогда это уже не мутация, а действительно новый биологический вид. Неандертальцев сменили кроманьонцы, тех мы, сапиенсы, а теперь новый виток эволюции, и на сцену выходит хомо новус.

А я? В смысле, новусы такими родились, и с этим все вроде понятно. А я почему стал таким? Был же обычным человеком, совершенно нормальным и без каких-либо отклонений. Родители тоже не суперы, я бы знал. Или я не родной? Типа приемыш, а они мне не говорили?

Ой, все, как говорила Эля! А то сейчас пойдем по сценариям всех сериалов! Я вылитый отец, видно же по фоткам! Но почему тогда? И еще ликвидатор! Не Ланские, выходит, стреляли? Кто он? И почему хотел меня убить? Что-то нифига яснее не становится, только запутывается все больше и больше!

До дома оставалось каких-то двести метров, когда я обнаружил на радаре точку супера, двигающегося в мою сторону. Быстро двигающегося и, кажется, прекрасно видящего меня на таком же сканере.

Моментально изменив направление, я побежал подальше от съемной квартиры, уводя преследователя за собой. Тот не подвел и сместил вектор движения.

Вот так так! У Ланских есть суперы со сканером! Ну все, теперь мне точно хана! Найти меня с таким «оборудованием» будет несложно. Так, а почему он на перехват не идет?

Точка мутанта вела себя странно. Приблизившись ко мне метров на триста, теперь она двигалась параллельным курсом. Не сближаясь, но и не отдаляясь. Словно проверяя — вижу ли я его!

На пробу я свернул во двор многоэтажки и, проскочив тихий ночной квартал по диагонали, вышел с Зейской на Амурскую. Просканировал пространство: новус повторил мой маневр. Двинулся к нему навстречу, и тот тут же стал отдаляться, сохраняя дистанцию.

Так мы с ним развлекались около часа. Я выдохся, постоянное использование способностей высосало все ресурсы организма. Все, что я хотел сейчас, — это жрать. Мысли стали медленными, как подыхающие в маленьком аквариуме рыбы, про которых забыли. В конечном итоге я остановился и стал ждать преследователя.

Он тоже замер и на сближение не пошел. Стоял на месте и ждал, куда я двинусь дальше. Лежку мою ищет, к бабке не ходи. Но я, дружочек, туда тебя вести не собираюсь! Я лучше с тобой схлестнусь и сдохну, чем Люську под эти разборки подставлю!

Спустя полчаса, когда небо начало светлеть, сообщая, что скоро вообще-то утро, супер двинулся прочь. Минута — и он пропал с радара. А я остался сидеть тротуарном бордюре, ломая голову, почему он так поступил. Обманывает? Сделал вид, что ушел, а сам продолжает следить? Может быть, у него радиус работы сканера больше, чем у меня? Он это вычислил и теперь просто ждет, когда я отправлюсь домой? А вот хрена с два тебе! Я и побомжевать могу, если что! Только в магазин какой-нибудь круглосуточный заскочу за едой, и можем продолжать!

Интерлюдия

Звук был не лучшего качества, но речь двух человек вполне различалась. Устройство, с которого велась запись, находилось в угнанной у воинов машине и называлось, кажется, регистратор. Включили его дистанционно, как только стало известно, что внучка похищена. Матвей Андрианович не очень понимал, как подобное возможно, но и не собирался лезть в дебри современной техники, считая, что на то достаточно помощников.

Голоса звучали глухо, словно издали. Похититель оставил боковое окно открытым и не слишком далеко отошел в сторону. Повезло. Да и не только в этом. Антонина осталась жива — вот главная улыбка фортуны.

«Слушай, кончай, а! Давай поговорим нормально! Я хочу прекратить эту вражду!»

«Не самый лучший способ ты выбрал...»

Голос его внучки и похитителя. За которым они охотились, которого убил китаец, и который, против всех ожиданий, выжил. И даже сумел зачем-то устроить кутерьму в СМИ, закончившуюся на городской свалке с тем диким мутантом, переродившимся из бродяг. Деяние настолько же бессмысленное, насколько и впечатляющее.

Едва сообщение о нападении на охрану и похищении внучки дошло до патриарха, тот вытер влагу в уголке глаза и помолился за упокой души любимицы. Попавшие в руки ликвидаторов новусы не выживали. Но прошло десять минут — и спасательная команда, отправленная на место, где работал маяк, сообщила, что Антонина жива.

Главу клана это известие застигло в тот момент, когда он с холодной ненавистью планировал мероприятия по перекрытию города — убийца не должен был уйти. Сбило с мысли, заставило потратить две-три минуты на то, чтобы поверить.

Это было очень странно. Ликвидаторы, которых на западе еще называют Чистильщиками, были охотниками. Они никогда не вступали в переговоры, не проявляли милосердия и всегда убивали жертв. Говорили, что они генетически не способны оставлять после себя что-то, кроме трупов. Естественный враг нового человека, словно сама природа позаботилась о сдерживающем факторе для нового вида.

И вот охотник, эта бездушная и хладнокровная тварь, вдруг предлагает прекратить вражду. Идет на переговоры. Собственно, само похищение организовывает только ради этого! Как поверить в подобное? Поневоле задумаешься — в своем ли ты уме? Не потрясла ли тебя смерть внучки больше, чем ты готов признать? И не выдаешь ли ты, наконец, желаемое за действительное?

Но звонок от начальника службы безопасности семьи, старого и всего на своем веку повидавшего Воина, который лично выехал на поиски Антонины, недвусмысленно утверждал, это правда. Безумная, невозможная, но правда.

Матвей Андрианович прослушал запись разговора ликвидатора с внучкой шесть раз. И с каждым новым включением все больше и больше убеждался, что разум по-прежнему верно служит ему, несмотря на исход девятого десятка. Переговоры. Это было именно предложение переговоров!

Желая получить дополнительные доказательства, он вызвал в кабинет обоих Защитников, не сумевших уберечь внучку. Невзирая на то, что аналитики уже допросили их, и материалы в сжатом виде, сопровожденные недвусмысленными выводами, лежали перед главой клана. Просто он был человеком старой закалки и любому анализу предпочитал собственные суждения. Полученные именно в личной беседе. Разговору лицом к лицу он по-прежнему доверял больше, чем самым умным своим подчиненным. Ведь когда он только начинал строить фундамент семьи, никаких аналитиков и в помине не было!

— Значит, просто потеряли сознание? — спросил он, не глядя на двух лбов, понуро замерших в центре большого кабинета. Точнее, им казалось, что патриарх глядит куда-то в сторону занавешенного окна, в то время как он внимательнейшим образом отслеживал каждую их реакцию.

— Так точно, Матвей Андрианович.

— Одновременно?

Защитники зачем-то переглянулись и сразу же синхронно кивнули.

— Сколько времени пробыли без сознания?

— Около минуты.

Они его боялись. Его все боялись. В семье с огромным почтением относились к представителям первого поколения, но уважение к нему лично выходило за рамки такового и могло бы именоваться разве что священным трепетом. Шутка ли — отец-основатель! Первый из диких, обуздавший свою природу, вставший на путь контроля и вырастивший с нуля один из немногочисленных родов новусов Дальнего Востока. Живая легенда! Все еще способная одной лишь волей в бараний рог согнуть любого из новых людей.

Но страх Защитников имел и другую причину. Все прекрасно знали, что Антонина была любимицей старшего Ланского. И понимали, что на головы допустивших ее похищение людей обрушится такой гнев, что библейские Содом с Гоморрой покажутся дешевой экранной постановкой с паршивыми спецэффектами. И более того, все признавали право главы клана на подобную реакцию. И эти двое тоже. Даже если его гнев приведет к их смерти.

Тот, однако, не кричал. Не метался по кабинету, грозя карами, и не воплощал их тут же. Вместо этого патриарх сидел в углу на стареньком продавленном диване, еще помнившем, наверное, тепло задницы Брежнева. Рассеянно крутил в руках простой карандаш и даже не смотрел в сторону провинившихся воинов. И вопросы задавал спокойным, разве что немного уставшим голосом. Словно разбирал наибанальнейшее происшествие, а не ЧП регионального уровня.

— Откуда знаете?

— Посмотрели на часы. За несколько секунд до потери сознания я проверял время.

— Действия по пробуждении?

— Контроль периметра. Антон проверил объект, я — периметр. Затем звонок в дежурку и ожидание указаний.

— Пытались самостоятельно преследовать похитителя?

— Нет. Никаких следов он не оставил, ждали аналитика.

Патриарх не собирался виноватить защитников. Он знал, с кем те столкнулись, и понимал, что все обвинения в их адрес будут бессмысленны. Воин, пусть и два воина, не могли противостоять ликвидатору. Наставник или Лидер, как он, пожалуй, смогли бы...

Матвей Андрианович однажды встречался с подобной тварью. Давно, очень давно, когда никто еще и не думал именовать переродившихся новусами. Тогда их вообще никак не называли — они сами себе придумывали названия.

Дело было в Иркутске в шестьдесят шестом или шестьдесят седьмом году. Председателя образцово показательного совхоза в Амурской области пригласили на выставку достижений народного хозяйства, проводимую там. В гостинице Ликвидатор и попытался его убить.

Сперва-то нынешний глава клана решил, что за ним пришло вездесущее и всесильное в те времена КГБ. Что чекисты прознали про его дела с китайцами по опиуму и решили наказать. Но когда неприметный человек, ворвавшийся в номер, одной рукой отшвырнул в сторону тяжеленную кровать, за которой стоял председатель, тот понял, что имеет дело с подобным себе сверхчеловеком. Подобным, но не совсем таким же.

Пришлый тоже попытался его оглушить, но от его крика у Матвея Андриановича только голова закружилась, и кровь носом пошла. Тогда они стали драться, в щепу разнося гостиничную мебель, но победы не добился ни один. А там уже и на шум прибежала милиция, убийца сбежал, выпрыгнув с четвертого этажа на улицу.

Все, что патриарх клана вынес из того столкновения, это то, что никогда в своей жизни, ни до того, ни после, не встречал противника столь же сильного и опасного.

Потом он многократно сталкивался с ними, точнее, с результатами их деятельности. Когда терял своих людей или слышал о том, как те нападали на рода новусов. И привык считать ликвидаторов чем-то вроде стихийного бедствия. Которое нельзя отменить, но вред от которого можно уменьшить. Например, собирая клан в случае угрозы в усадьбе, убийцы предпочитали нападать на одиночек.

Была еще одна деталь, которую Матвей Андрианович знал про Чистильщиков. Они всегда приходили из Китая. Все, кто видел убийц и смог после этого остаться в живых, говорили, что те были из-за реки. Потому-то он сперва и не поверил в доклад аналитиков, утверждающих, что ликвидатор местный.

А именно он и приходил за его внучкой. Именно русский, а не его китайский «коллега», который десятью днями ранее убил — тогда в этом были уверены — сорвавшегося дикого перерожденного.

Но почему он ее не убил? Разве способен ликвидатор прийти и не убить?

Проглядели они его пробуждение! И перерождение проглядели. Два провала у аналитиков. И еще два у безопасников сегодня. Первый, когда они решили, что Польских явится в ловушку. И второй — с похищением Тони. Впору перетряхивать службу, похоже, они там совсем мух не ловят!

Переиграл их пацан! Но никого не убил. Ни Воинов, ни внучку. Почему?

Матвей Андрианович обнаружил, что мысли пошли на третий круг, а значит, пора было дать разуму отвлечься. И переключить внимание на чудесным образом выжившую внучку. Которая, как и аналитики, и безопасники, нуждалась в хорошей взбучке.

Он не сказал ни слова, когда та вошла. Позволил оглядеться, увидеть его и шагнуть в сторону дивана с пробуждающейся на лице радостной улыбкой. Чтобы стереть ее хлесткой фразой.

Антонина любила его кабинет. Он считался запретным почти для всех членов семьи, а для нее с рождением был местом для игр. Здесь жили ее куклы, которые рассказывали деду о проблемах, возникающих между родственниками, здесь делались самые страшные подростковые признания и здесь, наконец, из девчонки делали первого и пока единственного Дипломата в клане. Поэтому она не ждала подвоха.

— Ты маленькая, возомнившая о себе невесть что, избалованная дрянь! — выдохнул патриарх. — Если бы я знал, что ты говорила с ликвидатором... Точнее сказать, если бы я знал, как ты с ним говорила, то приказал оставить тебя в неглиже под мостом до утра!

Девушка не ожидала, что разговор с дедом начнется так. Предполагала, что столкнется с замешанным на беспокойстве гневом, но не с таким холодным, словно изморозь на окне, разочарованием. Словно мир перевернулся с ног на голову, а виновной оказалась именно она. Антонина была настолько сбита с толку, что едва не выдала в ответ что-то дерзкое — уж эту-то ее манеру Матвей Андрианович изучил лучше прочих. Но сумела сдержаться. Только щека дернулась, и губы плотно сжались.

Все же ее растили Дипломатом, и умение держать лицо было первым предметом в длинном списке обязательных дисциплин. Но, к печали патриарха, причины его гнева любимица не поняла. Неужто переоценил он ее разум?

— А в чем дело? Что я сделала не так?

Реплика девушки подтвердила предположение.

— Твое поведение, Тоня, вот что не так! Я бы понял, кабы услышал подобные речи от Воина или даже от Наставника. Но не от Дипломата! Прости за прямоту, девочка, но ты зазвездилась! Тебе так часто говорили об исключительности, что ты в конечном итоге в это поверила! И, как результат, настроила дикого против клана.

— Что-о-о?! — возмутилась Антонина. — Ты обвиняешь в собственном провале меня? Дед, ты сам хотел его уничтожить! Просто не успел — китаец сделал за тебя всю работу! И сегодня ночью ты собирался повторить попытку — я знаю про ловушку на набережной!

«Избаловал я ее... — с тоской подумал патриарх. — Говорили же, а я не слушал! Что ж, вкушай блюдо, которое приготовил!»

Вслух он ответил так, будто внутри вообще не было эмоций.

— Неважно, что я собирался делать. Неважно, что у меня не получилось. Важно то, что уже произошло. И что он говорил.

— Какая разница, что он там говорил! Он дикий! Просто пытался торговаться за свою жизнь!

— Закрой рот, девочка, и повтори про себя, что я сейчас сказал!

Лицо девушки закаменело, Матвей Андрианович давно так с ней не говорил. Но она, смиряя гордыню, послушно замолчала и даже, судя по движению губ, действительно повторила его слова. После чего подняла на него глаза, куда менее яростные и непокорные.

— Он говорил…

— Верно. А ведь Чистильщики не вступают в разговор.

— И он предлагал переговоры.

— Правильно, дочка. Что еще?

Кажется, он все же погорячился, и с Тоней не все так плохо. Молодая, конечно, норовистая, но это пройдет с возрастом и опытом. Однако когда девушка открыла рот в следующий раз, произнесла она совсем не то, что ждал услышать патриарх. И это окончательно вывело старика из себя.

— Но он дикий! Я хотела его смутить, посадить семена сомнения...

— Семена, говоришь... — кряхтя, глава клана поднялся с дивана и неторопливо, как поднимающийся смерч, двинулся прямо на внучку. — Семена, значит...

Голос его не стал громче, но приобрел ту силу, которая и делала его Лидером. Тем, кто одной лишь своей волей способен был смирять самых строптивых родичей.

— Я тебе, девка, устрою семена! Столько семян, мать твою, Ольгу Дмитриевну, сколько организм вынесет! Замуж выдам за Воина и заставлю детей рожать каждый год — в избытке у тебя будет семян! Да и посмотрим заодно, во что они прорастут. Всегда было интересно!

Антонина молчала, только открывала и закрывала рот. Матвей Андрианович чувствовал боль от того, что применяет способность против любимицы — впервые в жизни, — но иного выхода не видел. Девчонка отбилась от рук, и ее просто необходимо было ставить на место.

Он знал, что она сейчас чувствует. Как внутри трухой осыпается уверенность в собственных поступках, а вся ее суть наполняется священным трепетом перед волей Лидера. Потому что неважно, что он говорил. Важно, как.

— Он ликвидатор. — Тонкий и сухой палец ткнул ей в грудь. Острый, как бритва, ноготь порезал кожу и пустил струйку крови на дорогую блузку. — Дикий, но мы, к твоему сведению, все из таких вышли. Я в том числе. Ваше инфантильное поколение это уже забыло, предпочитает называть себя новусами, но поверь, разницы между нами столько же, сколько между деревенским жителем и городским. То есть никакой, одни лишь манеры. Я желал его смерти, поскольку дикий ликвидатор — прямая угроза клану. Я и сейчас, если он пойдет против нас, буду делать все, чтобы лишить его жизни. Но к тебе он пришел говорить. Ты. Могла. Привести. Его. В клан.

Каждое слово он, словно гвоздь, вколачивал в грудь девушки. Блуза уже давно перестала быть белой, вся покрывшись кровавыми пятнами. Раны заживали почти моментально, но та даже не смотрела на них. И не чувствовала боли. Кроме внутренней — Лидер недоволен ей!

— А что ты ему предложила? Пулю в затылок? Ссылку под постоянным надзором? Твои игры на бирже совсем выбили из тебя мозги?

Патриарх замолчал и прошел к буфету. Налил себе воды, сделал три долгих глотка и уже другим, обычным голосом продолжил:

— Новусы ничем не лучше диких, Тоня. Я бы даже сказал, слабее вы. Мы свое перерождение сами переживали, порой не понимая, что происходит, а не как вы — под присмотром Наставников да нянек. Мы сами стали такими, как есть. Сами землю здешнюю под себя подмяли. И сделали это не для того, чтобы глупые потомки все профукали!

Девушку, наконец, отпустила воля патриарха, и та решила, что позволено говорить.

— Что с ним произошло?

— Я рад услышать разумные слова. Это правильный вопрос, дочка, но сейчас не настолько важный. Мы были уверены, что он не справился с пробуждением и сломался. Он же переродился. Как и в кого, это мы сможем узнать, когда он станет частью семьи. Ведь, если я правильно понимаю его слова, он ищет свое место в изменившемся мире. И, похоже, даже не осознает своих возможностей. Иначе мы бы с тобой не говорили.

— Дед, а разве такое возможно? Я про то, что новусами же рождаются...

— Тоня, этот разговор мы оставим на потом. Я даю слово, что расскажу тебе все, что знаю. Но не сейчас. В данный момент важно другое — привлечение ликвидатора в клан или его устранение. Лучше первое, и только при невозможности такого варианта, второе. Мы недооценили важность происходящего, но теперь я вижу: вопрос Ивана Польских — это вопрос выживания клана. Я буду лично контролировать все, что касается его поисков. А когда найду, в дело вступишь ты. Сейчас изучай его. Кем он был, кем мог стать. Его сильные и слабые стороны. Найди подход, Тоня. Хоть в постель к нему прыгай, я абсолютно серьезно это говорю, но он должен стать нашим!

Глава 12. Граница

Правда, какова бы она ни была, лучше неопределенности и подозрений

А.К. Дойль

Домой я решил не возвращаться и вот уже четверо суток бродяжничал. Днем таился в заброшенных домах частного сектора, забираясь в очередное логово с наступлением рассвета и покидая его после заката. Ночью пополнял припасы в круглосуточных магазинах и бродил по городу, встречаясь порой — в виде точки на сканере — со своим преследователем.

Ничего особенного за это время не произошло. Я не сталкивался с полицией, не воевал с армией Ланских, и даже их ищейка по-прежнему не нарушал дистанцию. Час тек за часом, день за днем, у меня выработалось некое расписание, и незаметно я погрузился в какое-то созерцательное оцепенение, порой переходящее в полное равнодушие. Планы на будущее потускнели и более не манили. Побег и новая жизнь на новом месте казались глупой подростковой фантазией. Даже угли ярости к врагам подернулись пеплом.

Удивительно, но полуживотное существование на грани безмыслия оказалось неожиданно привлекательным. Не нужно было никуда бежать, просчитывать каждый шаг, думать за себя и за противника. Вопросы выживания, естественно, никуда не делись, но вот потуги на стратегию сделались неважными. Ланские, милиция, неведомая третья сила — возможно, тот самый ликвидатор, про которого говорила Антонина — продолжали учитываться, но как-то без огонька. Так бывает, когда маниакальное стремление к чему-то вдруг пропадает, и некоторое время ты еще несешься в заданном направлении по инерции, но в какой-то момент понимаешь: все, ушло. И смотришь на предмет своих желаний другими глазами, искренне недоумевая, что же так возбуждало в нем прежде?

Охотник, доминировавший во мне все эти четыре дня, провел определенную аналитическую работу и сформулировал безжалостные выводы. Поражение, вот как они звучали. Я проиграл. Но, что гораздо хуже, сдался.

Самым малодушным образом признал превосходство обстоятельств и перестал с ними бороться. Не находя больше поводов для продолжения бессмысленной возни. Теперь я куда более четко понимал уровень могущества своих противников и собственную ничтожность в сравнении с ними. Суперсилы? Можно поднять трехтонное дерево, бегать со скоростью автомобиля, криком глушить других мутантов, но себя, как Мюнхаузен, за волосы из болота не вытащишь. У меня, по крайней мере, такой сверхспособности не было. А без нее все потуги лишь длили агонию.

Пару дней я держался на чувстве ответственности. Как же Скалли?! Мы в ответе за тех, кого приручили, и так далее. Но с каждым днем это чувство слабело, а к исходу четвертого и вовсе превратилось в бледную тень себя. Я обменивался с девушкой сообщениями через телеграм — просто открытие, как долго может прожить смартфон на одной зарядке, если включаешь его три раза в день для отправки четырех слов — и из этого общения понимал, что никому из моих преследователей она и даром не нужна.

Девушка спокойно сидела в съемной квартире и ждала меня. К ней не ломились враги, полиция или соседи. Холодильник был полон, а интернет оплачен. Что еще нужно гикнутому уфологу, не просто верящему, а точно знающему, что он прав? Разве что компания. В конце каждого сообщения она ставила грустный стикер енота из «Стражей Галактики», а в последнем даже словами выразилась, написала «скучаю».

Четыре дня миновало, а на нее никто не напал. Не вышел на след, не похитил, чтобы выманить меня на встречу. Получалось, что я сам придумал грозящую ей опасность? Поверил в нее и, исходя из этого, действовал? Вплел девчонку в план своего бегства безо всякой на то необходимости? А на деле все обстояло иначе. Новусам было плевать на какого-то там человека, его знание о них и даже имеющиеся доказательства. Они не считали это слишком уж большой опасностью, полагая — совершенно справедливо, кстати, — что способны с ней разобраться. Как с тем бомжом, например.

Люся им была не нужна. Она была нужна мне. Как некий островок нормальности во взбесившемся мире. Я держал ее подле себя для собственного спокойствия — теперь это понятно. Эгоистично и безответственно оправдывая данное решение тем, что охота, якобы, ведется не только на меня. На деле же лишь моя голова, прибитая над каминной полкой в гостиной родовой усадьбы Ланских, и имела значение. Новусы желали устранить конкурента, неконтролируемого дикого супера, который своими действиями привлекал к их патриархальному мирку внимания куда большее, чем все новостные ленты города вместе взятые.

А девушка... Да плевать им было на нее с самого начала! То есть, если бы ее взяли вместе со мной, то не пощадили бы. А специально гоняться за свидетелем Ланские не будут. Если сейчас я оставлю Скалли в покое, то через неделю про нее никто и вспомнит!

Осознавать это было неприятно. Как и принимать полное отсутствие идей насчет того, что делать дальше.

До ночи, когда новус Ланских показался на радаре и продемонстрировал мои же способности, я еще верил, что смогу выкарабкаться. После этого перестал. Мне ясно дали понять, что найдут и уничтожат, стоит им только захотеть. И понимание данного факта лишило меня сил. Я больше не видел вариантов, даже искать их бросил. Бежать из города? Да, теперь я мог так поступить, на мне больше не висела обуза в виде девушки. Только вот был ли в том смысл? Неизвестный сканер в виде точки появлялся на моем радаре каждую ночь. Все так же держась в отдалении, не приближаясь и не пропадая из виду, он четко давал понять, что следит. А значит, и бегство из города не станет спасением.

Вероятно, у него тоже был какой-то предел дальности для способности, но всяко больше, чем у меня. Я подозревал, что пропадая из виду днем, он не уходил слишком далеко и продолжал следить за моими перемещениями. На третью ночь я проверил эту догадку, рванул к границе города в тот момент, когда преследователь еще не обнаружил себя. И он тут же нарисовался на сканере.

То, что Ланские до сих пор не расправились со мной, тоже не обнадеживало. Я воспринимал это как проявление презрения к дикому, практически видел и слышал, как Антонина кривит свои полные губы и произносит: «Живи... Пока! Сейчас времени нет, разгребаем последствия того, что ты натворил в городе, но как только закончим, быстренько прихлопнем тебя тапком. А ты побегай покуда — сколько там тебе осталось?»

И это явное пренебрежение лишь больше вгоняло меня в уныние.

К полудню пятого дня, как обычно включив телефон для получения ежедневного Люсиного отчета, я увидел, что в списке чатов висит сразу несколько непрочитанных сообщений. Одно было от Скалли — все, мол, в порядке, скучаю. Другое пришло от дяди Пети. Родич писал, что смог-таки решить вопрос с паспортами, и уже завтра их можно будет получить. Против ожидания, вожделенная прежде новость сегодня оставила меня равнодушным. Какой смысл в паспорте и смене личности, если я уверен, что Ланские не дадут мне выехать из города?

А вот третий чат вернул эмоции. Когда я увидел, что на аватарке отправителя фотография привлекательной шатенки, чуть не задохнулся от ярости и желания срочно кого-нибудь убить. Наглую и самоуверенную сучку-новуса, которая уверена в том, что держит меня за причинное место стальной хваткой.

«Стас, интересно, живой еще? — прошла по краю сознания мысль еще до того, как я прочитал сообщения от Ланской. — У него же номер взяла!»

Но стоило вчитаться в текст, как ярость сменилась задумчивостью. Нет, я просто в прострацию впал, тупо глядя на аккуратные буковки на экране смартфона!

«Наше знакомство не задалось. Предлагаю начать сначала и попробовать еще раз. Уверяю, тебе ничто не грозит. Ловушки тоже не будет — играем в открытую. Встретимся? Ты и я. Место можешь выбрать сам».

Висел я минуты три, не меньше. И никак не мог поверить в то, что вижу. Антонина, эта дерзкая девица, которая не продемонстрировала и капли страха во время похищения, предлагает встретиться? Но зачем? В смысле, зачем спрашивать моего разрешения? Я же и так у них как на ладони! Что за фарс вообще? Кого она пытается обмануть?

«Ты знаешь, где меня найти», — отстучал я сообщение. Собрался было вырубить телефон, заряд составлял тридцать восемь процентов, и его следовало беречь, когда получил ответ.

«Откуда бы?»

И это короткое предложение за какую-то пару ударов сердца вернуло мне все, что я потерял за последние четыре с половиной дня. И включились мозги, все это время находящиеся в режиме энергосбережения.

Она не знала, где я. Ей не было необходимости врать — она действительно не имела об этом ни малейшего понятия! А значит, сканер, каждую ночь гуляющий в трехстах метрах от меня, не принадлежал к ее роду. Ланские не следили за мной. Это был кто-то другой. Может быть даже тот ликвидатор, о котором говорила новус. Тоже враг, и враг сильный. Но не всемогущий клан, а одиночка, вроде меня самого!

Это же надо было быть таким идиотом! Я грешил на Ланских, убедил себя в их всесилии, сложил ручки на груди и приготовился помирать! А на самом деле новусы потеряли меня из виду в ту же ночь, когда я напал на Антонину! Твою же мать! Четыре дня, четыре долбаных дня я потратил на то, что было лишь неверным выводом! Загнал себя в такую пучину отчаяния, что даже не подумал о другом раскладе! О том, например, что таинственный супер, обладавший такими же способностями, как и я, не принадлежит к клану благовещенских мутантов! Что он тут такой же нежеланный гость, как и я!

Лях! Какой же ты дебил!

Выход из мышеловки возник перед глазами так четко, будто его выжги лазером на внутренней стороне век.

«Я подумаю. Сообщу позже», — первый ответ ушел к Ланской.

«Паспорта — это круто! Во сколько встанет? И еще, есть возможность драгоценности краденные как-то реализовать? Хотя бы за треть цены?»

Второе сообщение отправилось родственнику. И, наконец, Люсе я написал следующее:

«Скалли, радость моя, завтра в 10:30 встречаемся в “Островах”. Возьми все свои вещи, брюлики и остаток наличности. На квартиру мы не вернемся!»

После затяжного периода апатии жизнь вновь обрела смысл и цель.


Этой же ночью я попытался, наконец, взглянуть в лицо своему преследователю. Раз он одиночка, то пусть будет хоть в три раза круче меня, это не лишает меня шансов на победу в прямом столкновении. Впрочем, я был уверен, что тот постарается избежать схватки, в противном случае уже сам бы ее навязал. С какой бы целью он за мной ни следил, вряд ли это было убийство.

Так и оказалось. Едва он только появился на моем внутреннем мониторе, я рванул в его сторону со всей скоростью, которую был способен развить. И почти преуспел. Кварталы в центральной части города ровные, как шахматная доска, соответственно, и улицы по большей части прямые. Что позволяет видеть довольно далеко.

Пролетев полтора квартала, как ночной лихач, я, кажется, заметил человеческую фигуру, которая с не меньшей скоростью скрылась за поворотом. Добравшись до которого, я, естественно, никого уже не увидел. Только стремительно удаляющуюся к границе восприятия точку мутанта.

«Ну и хрен с тобой! — молча выкрикнул я ему в след. — Земля круглая — еще встретимся!»

И окончательно убедившись в своих догадках относительно поведения преследователя, отправился досыпать — приближающийся день мне предстояло провести на ногах.

Встречу с Люсей я специально назначил в «Островах», самом большом городском торгово-развлекательном центре. Раскинувшийся на десятки, если не сотни тысяч квадратных метров, он был идеальным местом, в котором можно находиться на виду и оставаться в то же время незамеченным. Народу там толклось просто невероятное количество, сюда приезжали как жители области, так и гости из-за Амура. Камер тоже было понатыкано в каждом углу, но вот относительно полезности последних я очень сильно сомневался. Разглядеть что-то в этом человеческом месиве было невозможно.

Как и вычислить, с кем именно я там встречаюсь. Особенно наблюдателю, который следит за мной с помощью способности-сканера.

Через полчаса после открытия, когда площади «Островов» уже заполнили продавцы, покупатели и разномастный обслуживающий персонал, я встретился со своей соратницей возле макета Эйфелевой башни.

— Выглядишь, как бомж, — вместо приветствия и поцелуя, сказала девушка. А когда я шагнул поближе, еще и нос сморщила. — И так же пахнешь. Пошли на воздух, пока на нас охрана не сагрилась.

Вот! А я-то был уверен, что полностью проработал план встречи, равно как и все свои последующие действия. Только, оказывается, совсем не учел того факта, что провел в одежде пять дней. И спал в ней, и ел, и бегал. М-да... Великий стратег ты у нас, Лях!

— Принесла? — спросил я уже на улице.

— В рюкзаке.

— Тогда пошли. Ладно, не через центр, обогнем по кругу.

— То есть, скупщик краденного сидит в «Островах»? — удивилась Люся.

Вчера, когда дядька сказал, где найти человека, который может купить «горячие» драгоценности, я тоже удивился. Ювелирный салон? В крупнейшем ТРЦ? Серьезно? Но получив от него ответ в стиле китайских философов «дерево прячь в лесу, а книгу на полке», теперь и сам с умным видом сказал что-то подобное девушке. На что она сразу же понимающе, со значением закивала.

Вот она сила цитат и афоризмов! Выдай я нечто подобное как собственное заключение, она бы не замедлила поставить вывод под сомнение! Типа откуда тебе, студент, мутант и беглец, знать, как обстоят дела со скупкой краденного в городе? Другое дело — давно умерший, зачастую не своей смертью, траченный молью мужик в тоге или шелковом халате! Тогда это уже мудрость поколений и истина в последней инстанции!

В Благовещенске вообще довольно много крупных ювелирных салонов. Где-то раз в десять больше, чем нужно городу с населением в двести тысяч. Объяснить этот феномен можно, по моему мнению, только близостью Китая, туристы из которого массово затариваются у нас всем: от продуктов питания до золота. А теперь для меня открылась еще одна правда этого прибыльного бизнеса — контрабанда. То, что человек из салона покупает драгоценности с убийства, могло значить только одно — продаваться они будут за речкой.

И, естественно, не за сто тысяч рублей, которые мне на старте предложил ушлый покупатель! Я, понятное дело, и не рассчитывал на полную стоимость, но и на такой грабеж тоже!

Когда я отрекомендовался дядькиной фамилией и выразительно указал глазами на Люсин рюкзачок, он пригласил нас в заднюю комнату, где и начал развод лохов.

Мужик выглядел, как матерый уголовник, которого зачем-то нарядили в офисную белую рубашку с коротким рукавом, синие брюки с отглаженной до бритвенной остроты стрелкой и снабдили бейджем с именем Максим Леонидович. Вроде бы ничего такого откровенно воровского в его внешности не было, разве только кусочек татуировки выглядывал из-под расстегнутого воротника, но кого этим сегодня удивишь, когда бариста на работу в кофейню без портаков не берут?

Однако все вместе: цепкий взгляд хитрого и умного хищника, угловатые черты лица и какая-то совершенно зоновская улыбочка создавали именно такое впечатление. Я даже почти слышал играющую где-то неподалеку тему Михаила Круга «Владимирский централ».

— Как-то несерьезно, — ответил я на его предложение.

— А ты по рынку прогуляйся, посмотри, может, получше предложения есть, — фразой из анекдота ответил мне барыга. По больному, гад, бил!

Сотни мне было мало. Только на паспорта нужно полторы, да еще и на жизнь хотелось бы иметь.

— Максим Леонидович, это же уникальный гарнитур! — вмешалась в торг Люся. — На заказ делали, в каталогах такого не найти! Вы его минимум за миллион продадите. А мы всего четыреста возьмем! Согласитесь, навар, даже с учетом сопутствующих расходов, выходит неплохим!

— Кто тебе такое сказал, девочка? — оскалился покупатель. — Миллион! Ха-ха!

— Ну, вы же не первый, к кому мы обратились. Приценились уже. Даже к Виктору Моисеевичу ходили. Так что вы скажете про четыреста тысяч?

Во взгляде мужика что-то изменилось. Появилось уважение, что ли? Имя-отчество какого-то еврея произвело на него впечатление, еще бы понять, откуда Скалли знает таких людей. Но не при нем же спрашивать!

Видя, что напарница полностью контролирует ситуацию, я захлопнул рот и решил не вмешиваться. Если она уломает скупщика, куплю ей какую-нибудь ненужную, но важную для женщин вещь. Фен, во!

— Двести, — неохотно вытолкнул псевдо-уголовник измененное предложение.

Вот так-так! Одно только упоминание Виктора Моисеевича увеличило цену вдвое! Что это за чувак вообще?

— Есть и другие адреса, зря вы так про рынок сказали, — покачала головой Люся. Забавно это выглядело: девушка с розовыми волосами торгуется с мужиком зверского вида. Какой-то косплей на аниме, честное слово!

— Вы же не серьезно рассчитываете на четыреста тысяч? — Опа, а Скалли-то больше не девочка уже, как он в прошлый раз говорил. Уже на вы! Фен и сумочку!

— Да нет, вполне серьезно. Это минимальная цена, за которую мы можем отдать вам данный гарнитур.

— Девушка, вы же понимаете, что товар горячий!

— И только поэтому называю такую цену, Максим Леонидович. Вы прекрасно осознаете, что миллион в продаже — это самый, что ни на есть минимум!

— Двести пятьдесят.

— Накиньте сотню — и по рукам.

Через десять минут интенсивного торга мы вышли из подсобки ювелирного салона с суммой в триста тридцать тысяч рублей. Люся сияла гордой улыбкой, а я, шагая рядом, испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, выручили мы больше, чем я планировал даже в самых смелых мечтах. А с другой — как это у нее получилось?

— Люсь, а кто такой Виктор Моисеевич? — уточнил я, когда мы уже вышли на улицу и неспешно шагали к автобусной остановке. Да-да, среди бела дня и находясь в розыске. С тремя сотнями в глупом рюкзачке. Дерево в лесу и книга на полке — вот!

— Родственник мой дальний по материнской линии, — ответила та беззаботно. — Он монеты собирает, владеет самой крупной коллекцией на Дальнем Востоке. Про него даже газеты раньше писали.

— И что, он такой авторитет?

— Да откуда я знаю? От балды сказала, а тип этот повелся. Да и не признался бы он, что не знает «такого авторитетного оценщика»! А гарнитур реально дорогущий и авторский, за него куда больше миллиона можно было бы просить. Я видела клеймо на колье, потом погуглила, пока тебя не было.

Я чуть на месте не сел. Вот аферистка! Развела барыгу, как пацана! Надо с ней повнимательнее, что ли. И деньги бы разделить... Шутка, конечно, но я был под впечатлением еврейской магии, которую она продемонстрировала.


Встречаться с Ланской я, естественно, даже не собирался. Ищи дурака, ага! Пусть и ошибочка вышла, и сканер не их человеком оказался, тем не менее новусы мне не друзья и таковыми никогда не станут. Да, вполне возможно, что Антонина и не планирует никакую засаду и не готовит подлости. Допускаю, она правда хочет поговорить. Только мне этого не надо. Совсем. Что она может предложить? Помощь? Как-то я сильно сомневаюсь! Особенно после нашей ночной беседы под мостом.

Не-не, у них свои игры, у меня свои. Такие, как она, если и окажут услугу, в ответ потребуют гораздо больше, чем дали. Чего именно? Да понятия не имею! И выяснять не хочу.

Люся, к слову, со мной была полностью согласна. Только по другим, кажется, мотивам. У меня сложилось впечатление, что она меня к Ланской взревновала. Посмотрела ее фотографию в телеграме и что-то там в женской своей голове решила. Так-то Антонина красотка, слов нет, а Скалли меня своей добычей считает.

Или это самомнение самца? Мол, вот я какой видный жених, бабы из-за меня дерутся? Впрочем, неважно! Главное, что встречу я Антонине Игоревне назначил на завтрашний вечер, но вот идти на нее не собирался. Вместо этого, пока она будет ждать на пустыре за микрорайоном, планировал отправиться на таможню и на речном трамвайчике свалить в Китай. А потом ищите меня, хоть заищитесь!

Первоначальный план мы доработали вместе с дядей Петей. Он внес небольшую, но очень существенную поправку — уходить не сегодня сразу же после покупки паспортов, а на следующий день. Который у нас как раз выпадал на 9 мая. День Победы, парад на площади, толпы гуляющих горожан и забитая таможня — на выходные многие уезжали в Хэйхэ пива попить и поесть «китайки». В такой толпе, когда у таможенников и пограничников глаз замылится, мы с Люсей должны проскользнуть без проблем.

Так, в принципе, и получилось. Переночевав с девушкой порознь: она у дядьки, я в заброшке, с утра мы уже были на речном вокзале. Где нас от самых билетных касс подхватила людская круговерть и протащила до зала таможенного досмотра. Оставив в хвосте длинной, как доисторическая змея, очереди человек на пятьдесят.

Бездельничать пришлось часа два. Но я сразу был настроен на ожидание, поэтому и не парился особо. Стоял, переминаясь с ноги на ногу, болтал обо всякой чепухе с Люсей и периодически сканировал пространство на предмет суперов. Мало ли, вдруг Антонина мне не поверила, и люди Ланских дежурят в аэропортах и на вокзалах.

Однако представителей нового биологического вида в окрестностях не наблюдалось, что меня несказанно радовало. Настолько, что я совершил-таки глупость и на некоторое время разделился со Скалли, отпустив девушку в туалет без сопровождения.

Тогда-то все это и произошло.

Точка мутанта появилась на радаре внезапно. Вспыхнула на границе восприятия, стремительно пронеслась через весь мой воображаемый экран и оказалась совсем рядом, буквально в десятке метров от меня. Какие-то двадцать секунд! Это с какой же скоростью он двигался?

Я закрутил головой, пытаясь понять, кто из множества окружающих представляет угрозу, но у новусов, в отличие от мутантов, тентакли из спины не росли — поди пойми, человек перед тобой или супер!

Пока я занимался этим бесполезным, по сути, делом, точка рывком переместилась к выходу. Я услышал, как возмущенно и испуганно закричали люди на той стороне зала и, расталкивая толпу, бросился на звук. Без всяких суперсил, между прочим. На месте обнаружил несколько человек, поднимающихся с пола и закрывающуюся автодоводчиком дверь. Сама точка столь же быстро, как и появилась, удалялась куда-то на запад.

— Вот мудак! — грозил входной двери приблатненный мужчина с толстенной золотой цепью на шее. — Козел! Совсем охренел!

— Милиция! — вторил ему голос дородной тетки, шарящей рукой в сумочке. — Грабят!

Кто-то еще что-то кричал, сквозь плотный стену зевак начал проталкиваться патруль, дежурящий на таможне, а я стоял и не мог решить, что делать. Бежать за супером? Смысла в этом не было никакого, зато имелось горячее желание. И еще какое-то непонятное чувство, утверждающее, что случилось что-то непоправимое. Притушив тревогу, я двинулся к своему месту в очереди и стал искать Люсю. Не обнаружил, двинулся к женскому туалету, в наглую вошел внутрь и позвал ее.

На самом деле это было просто оттягивание момента принятия правды, ведь я понял, что произошло, едва новус сбежал из здания речного вокзала.

Через пять минут я стоял на улице, выбросив в урну ненужный больше билет, и перечитывал сообщение, отправленное с Люсиного телефона.

«С ней все хорошо. Ты приходи, будем говорить. 21:00. Здесь».

Чуть ниже располагалась ссылка на гугловую карту с отметкой о месте встречи. Берег реки Зеи в нескольких кварталах от автомобильного моста. Пустынное даже днем место, а уж вечером...

То, что Люсю похитили не Ланские, я понял сразу. Во-первых, им это было не нужно, а во-вторых, они бы не смогли меня найти так легко и непринужденно. Проклятый сканнер, мой постоянный ночной спутник — вот кто это был! Тот, кто следил за мной, но никогда не показывался.

Чего я не понимал, так это его мотивов. Поговорить он со мной мог столько раз, что мы бы уже оба устали от общения! Но нет, каждую ночь эта тварина старательно уклонялась от встречи, предпочитая наблюдать за моими перемещениями издали. А теперь вдруг так возжелала встречи, что похитила девушку. Зачем? В чем смысл?

Понятное дело, я пойду! Пусть это все и выглядит, как штамп из голливудского боевика, где главный злодей похищает девушку героя, чтобы разделаться с ним. Но не бросать же Скалли из-за такого сомнительного повода!

Я был зол и сбит с толку. А это очень плохое сочетание для высшей нервной деятельности. Разум не мог сосредоточиться на проблеме, периодически выдавая эмоциональные, но никак не помогающие сообщения. Типа: «Да я убью этого урода нафиг!» или «Какого, вообще, хрена, ему надо?» Пришлось присесть на лавку, прикрыть глаза и отправить Ляха на скамейку запасных, вызвав на поле Охотника — из этой парочки первый явно был в неадеквате.

Мысли почти сразу же выстроились по росту и принялись докладывать.

Причина похищения Люси? Наше намерение покинуть город, без вариантов. Сканнер этого не хотел, вот и вмешался. До этого он наблюдал за мной, но на контакт не шел — почему? Ему что-то нужно. Что? Мало данных. Возможно, сам факт моего наличия в Благовещенске играл на руку его планам — я же ничего не знаю о своем противнике.

Вряд ли он намерен меня убивать. У него возможностей для этого было выше крыши. Но он ни одну не использовал. Более того, избегал схватки. Значит, его цель не в том, чтобы оторвать мне голову. Тогда что? Предложит альянс против Ланских? Мы же с ним очень похожи, так то! У него такие же способности, как у меня, и новусам он точно не друг.

Но ведь и мне тоже! Скорее всего, именно он оставил в моей голове пулю из сингапурского ПП. Его Антонина и называла ликвидатором. А кого так называют? Убийцу, естественно. Значит, если новусы тут табунами не бродят, выходит, что на беседу меня приглашал тот же самый человек, что стрелял в подъезде. Даже Охотник, этот мастер холодной машинной логики, пасовал перед таким раскладом. А уж Лях и вовсе считал, что уровень бреда зашкаливает за все известные пределы!

Если он так хотел поговорить, то проще было не убегать, а дать себя обнаружить и догнать. А еще проще не стрелять мне в затылок! Ух, что-то я вообще перестал понимать происходящее!..

Стоп. Стоп-стоп-стоп! А если... Предположим такую картину: он Охотник, как и я. Это его работа — находить сбрендивших, не выдержавших перерождения людей и избавляться от них. Если есть клан Ланских, значит, можно допустить и существование организации более высокого порядка. Новусов, которые озабочены не только набиванием карманов и сохранением статуса-кво, но и контролем за новорожденными суперами. Та самая закулиса, про которую так любят рассуждать поклонники теории мирового заговора.

То есть, если без фантастики, в зону ответственности провинциального рода прибыл представитель федерального центра. С простым заданием — убить дикаря. А я как раз таким и был до первой нашей встречи. Мутантом, который даже гадил в квартире, как дикий зверь. И убивал всех, кто оказывался у меня на пути.

И вот этот «инспектор» находит меня и ставит точку выстрелом в голову. После чего, весело насвистывая, уходит в закат — работа выполнена. Но он ошибся — я выжил. И, благодаря пуле в голове, переродился. Вернул свой разум — и все такое.

Дальше... Ну, тут варианты. Если их опустить, он как-то о моем чудесном спасении узнал. И решил проверить — мол, как так? Понаблюдал и увидел, что его жертва более не существо, живущее инстинктами, а мыслящее и иногда даже разумно. И назначил встречу, чтобы рассказать о чудесном мире новусов и предложить работу в тайной организации «Люди без тентаклей».

Непротиворечиво. Вроде бы. Но одно остается непонятным: Скалли-то зачем похищать?! И опять же ликвидатор мог и раньше со мной поговорить, в одну из тех ночей, когда я бомжевал, а он тусил поблизости! Что-то я упускаю, что-то ключевое, очень и очень важное. В большинстве мои выводы верны, я в этом уверен, но не хватает некой детали. А без нее все может оказаться совсем не таким, как я тут надумал.

Ладно, это пока отставим в сторону. Теперь непосредственно по вечерней встрече. Надо проработать пути подхода и отхода, определиться с линией поведения...

— Молодой человек? С вами все в порядке?

Голос вырвал меня из размышлений и заставил вздрогнуть. Охотник внутри немедленно ощетинился, готовый убивать, но я придержал его за холку. Поднял глаза и увидел двух полицейских.

Я сидел на лавке возле здания речного вокзала, вокруг было полно людей, но они почему-то решили обратить внимание на меня. Случайность?

Лях, выключи паранойю! Ты теперь будешь каждого подозревать?

— Э-э. Да. В порядке. Просто задумался.

— А можно ваши документы посмотреть?

Охотник снова дернулся. Вот неугомонный!

— Пожалуйста. Но с собой только заграничный.

— Адрес по прописке можете назвать, Евгений Викторович? — полицейский смотрел на документ без интереса — рутинная проверка. А вот его напарник вытащил из поясного крепления радиостанцию. Зачем? Хотят пробить мои данные через дежурного, вот зачем! Засада! Я же не знаю, каким адресом по прописке снабдили фейковую личность, которую создали на несколько дней вместе с паспортом.

В такие моменты принято лупить себя раскрытой ладонью по лбу и восклицать что-то вроде «вот же я олень!» Свои новые ФИО я успел прочитать и выучить, а про прописку даже не спросил. В загранпаспорте такой страницы нет, вот и упустил деталь из виду. Но кто же знал, что она мне может понадобиться?

— Командир, я не помню адреса. Просто купил временную прописку в Благе и даже не помню, какой там адрес в паспорте стоит. Так-то в микрахе квартиру снимаю, на Студенческой.

Вышло вроде убедительно. Спокойно так и естественно. Я даже руками развел, одновременно демонстрируя, какой я безопасный и виноватый. Полицейский хмыкнул и тоже перешел на ты.

— А чего сидишь здесь?

«Вот что ты привязался, лист банный?!»

— Да подрядили в Китай сгонять «фонарем», а сами куда-то пропали!

— Ясно.

«Давай уже паспорт, умник, и вали отсюда!»

И патрульный действительно вытянул руку, возвращая документ. Я уже успел взять его, как был остановлен фразой его напарника.

— Можно взглянуть?

Второй пэпээсник смотрел на меня как-то уж слишком пристально. Не рассматривают так человека, у которого мимоходом проверили документы. Так глядят, если он вызвал интерес. Блинство!

— Конечно.

Внутренне напрягшись, я с широкой улыбкой снова отдал паспорт. Что происходит? Полицейский опознал меня по ориентировке? Да меня мать сейчас бы не сразу признала! Или все-таки?.. Пластику-то я не делал, а на черно-белых фотографиях пофиг, какого цвета у тебя волосы и глаза.

Патрульный еще раз пролистал паспорт.

— Вчера выдали?

Блин!

— Ага.

— И сразу за речку?

— Так для того и делал.

— Ну да... Пройдемте с нами, Евгений Викторович.

Блин, блин, блин!

— А в чем дело-то? Я вроде не нарушал ничего, даже не курил...

— Просто проверка.

Второй полицейский, тот, который мной заинтересовался, был старшим в паре. И ничего больше объяснять не стал. Развернулся и пошел прочь от вокзала. Его напарник, встретившись со мной взглядом, пожал плечами, мол, я без понятия, но лучше бы пойти. Я вздохнул, всем видом изображая раздраженную покорность, и поднялся. Огляделся по сторонам — слишком много людей — и решил, что сбегать, если уж все пойдет не так, лучше в более уединенном месте.

Глава 13. Крик

Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды...

М. Булгаков

За последние дни я окончательно убедился в истинности пословиц и поговорок. Поверил, что все они появились на свет не случайно, все они работали. Та, которая про бутерброд маслом вниз и про волка, которого корми не корми, а он все в лес, в лес. И занимающая вершину моего личного хит-парада, уже пару недель торчащая в топах, про беду, которая не приходит одна. Эта сработала прямо сейчас.

И главное — ровнехонько в тот момент, когда патрульные повели меня в сторону парковки, где, вероятно, стоял их «УАЗик». Как по сигналу, прямо!

На радаре появилось три точки новусов. Еще далеко, в километре примерно, но двигались они в мою сторону.

«Ну а это-то кто? — с усталой обреченностью подумал я. — Ланские решили в Китай рвануть на выходные?»

Вроде не так уж и много суперов в Благовещенске, на двести тысяч населения вряд ли полусотня наберется, но у меня в последние дни складывается ощущение, что весь город населен исключительно мутантами!

Так, а менты, кстати, звонили кому-нибудь при мне? Не помню, но вроде нет. Точно, нет! Но сигнал они могли дать и каким-то иным способом. В чатик кому-нибудь написать, например. Младший, кажется, крутил в руках телефон...

Я почти не сомневался, что новусов вызвали патрульные. Не зря же дядька говорил, что полиция у них с руки ест! Да и важность паранойи никто не отменял.

— Мужики, ну вот чего вы за меня зацепились? — голосом одновременно просительным и раздраженным протянул я. — Сидел же, никого не трогал. Я что, на уголовника похож?

— А уголовники как-то особенно выглядят? — не оборачиваясь, поинтересовался старший наряда. — Руки по локоть в крови невинных жертв?

— Это маньяки. — поддержал шутку его напарник из-за моей спины. — Уголовники в портаках с головы до ног, перстни там, купола и базарят по фене...

— По фене не базарят, а ботают, Вова. Учи матчасть. А так, да. Я милого узнаю по наколкам, ага.

— Не, ну серьезно! — продолжил «ныть» я, усыпляя бдительность патрульных. — Без меня же уедут! А мне штукарь за рейс обещали...

— Ты видел, сколько народу сегодня на таможне? Часов до трех проходить будут, успеешь! — хмыкнул старший. И добавил примирительно: — Не кипишуй, пять-десять минут погоды тебе не сделают.

Держались оба полицейских расслабленно, не будь они в форме, я бы даже сказал, дружелюбно. Играют? Да ладно, Лях, это менты, а не выпускники МХАТа! Опознай они меня, сразу бы мордой в землю бросили, к машине бы вели в наручниках и под дулами автоматов! Вряд ли они способны перешучиваться, зная, что рядом с ними идет разыскиваемый убийца.

Но тогда, чего сюда Ланские прут? Просто так, что ли? Случайность? Ха-ха, повторить два раза! Не верю я в совпадения. И раньше не верил, а теперь и подавно. Но едут-то именно сюда — болтая с патрульными, я продолжал внимательно отслеживать движение точек на радаре. И видел, как они приближаются. Идут, скорее всего, по Чайковского, где-то в районе Фрунзе. Точнее сказать сложно, карту города с Яндекса радар отчего-то не подгружал. Но точно подъезжают, метров триста-четыреста между нами осталось.

В общем, пора было валить. Жаль, конечно, паспорт засвечен теперь, да и про конспирацию можно забыть — вокруг сотни людей. Да и пофиг! Жизнь дороже! И я, кстати, не про свою сейчас говорю. Что бы там ни писала Антонина про «поговорить», вряд ли эта троица приехала, чтобы вежливо позвать меня на кофе. А мне еще Люську вызволять от ликвидатора.

Я подобрался, готовясь стартануть с места со всей возможной скоростью, решив ментов не вырубать, и тут в дальнем конце парковки увидел ее. В смысле, Ланскую. Всю такую нарядную, улыбающуюся, выходящую из своего «Ровера» и пожимающая руку какому-то китайцу средних лет. В отдалении держались двое ее телохранителей.

Вот кто, значит, приехал! Сама Антонина Игоревна! И, что же это получается, не по мою душу? Похоже, она вообще не знаете, что я тут! И почему, интересно, все мои выводы постоянно оказываются ошибочными?

Но если она тут по своим делам, провожает, видимо, этого китайца, значит, и менты никого не звали. Меня просто решили проверить от нефиг делать. Получается, бежать не обязательно? Более того, можно попытаться использовать ситуацию. Раз уж Тоня хотела встречи, давай-ка проверим, каковы ее намерения. В толпе она бучу точно устраивать не будет. Риск, конечно, имеется, но, как говорили герои боевиков, это мое второе имя!

В голове сложился план действий, совершенно противоположный тому, что существовал там меньше минуты назад. Достав телефон, я нашел в «телеге» чат с Ланской и отстучал туда:

«Посмотри налево!»

Антонина, уже шагающая к зданию таможни курсом, который никак не пересекался с моим, вытащила из сумочки смартфон, оживила экран и повернула голову направо. Женщины!

«Другое лево!»

Через пару секунд ее ищущий взгляд уперся в меня.

Расстояние между нами к тому времени сократилось метров до пятидесяти или около того. Я смог увидеть, как губы девушки сложились в букву «О», а брови поползли вверх.

— Ты с кем там чатишься? — подал голос младший патрульный. — Адвоката решил вызвать?

— Да вон начальница подошла... — с печальной физиономией я показал в сторону Ланской.

Тот глянул в указанном направлении и присвистнул.

— Да ты гонишь! Это она тебя в Китай фонарем отправляет?

— Внешность обманчива.

Удивление патрульного можно было понять. Выглядела девушка так, словно владела всей таможней, речным вокзалом и частью прилегающей к ним территории, а не занималась организацией логистики челноков в соседнее государство, в чем я пытался убедить полицейского.

Антонина уже двигалась в нашу сторону. Уверенная и целеустремленная, как идущий через застывший океан атомный ледокол. В ее кильватере двигалось судно куда более крупногабаритное, но при этом менее значимое — воин клана. Второй бодигард продолжил вести китайца к зданию речного вокзала.

— Она к нам идет, что ли? — молодой полицейский все еще не мог поверить своим глазам. Стушевался даже, смеша меня — ты что же, парень, решил, что она тебя вообще заметит? Для таких, как она, ты не более чем декорация. Да и я, если подумать.

— Ага. Да не тушуйся ты! Она не ест людей.

Этого я доподлинно не знал, кстати. Но надеялся, что дела обстоят именно так. А спустя несколько секунд, когда Ланская приблизилась, и вовсе перестал забивать голову. Поскольку начался настоящий театр.

— Антонина Игоревна! — первым начал я, обозначая уровень наших отношений, которые определил как «начальник-подчиненный». — Я сидел, ждал, как вы и сказали!

— Ты куда пропал? — игнорируя полицейских, холодно поинтересовалась та. Я рассчитывал на то, что девушка умна, и она не подкачала. Моментально просчитала ситуацию и вступила в игру. — Мы вроде обо всем договорились...

— Конечно! Я же говорю, ждал, — голос мой был полон раскаяния, а рука жестом ябеды из детского сада уже указывала на патрульных. — Документы у меня проверяют.

— И что ты натворил? Учти, отмазывать тебя я не собираюсь.

Она была так естественна и убедительна, что на миг даже я поверил. И испытал укол вины за то, что меня ищут, а я тут непонятно чем занимаюсь. Ну и стражи порядка отреагировали правильно. Ожидаемо включив мужскую солидарность — ну кому из мужиков понравится, когда при нем красивая баба топчет собрата по клубу? Старший наряда кашлянул, привлекая к себе внимание, и солидно произнес:

— С молодым человеком все в порядке. Ничего он не сделал, сидел вас ждал.

— За что вы его тогда арестовали?

— Мы его не арестовали, просто проверка документов...

— Точно?

— Антонина Игоревна!..

— Молчи! Он уже может идти?

— Командир?.. — я выразительно стрельнул глазами в сторону разъяренной Ланской, одновременно пожимая плечами и делая едва заметный кивок в сторону. Полицейский совершенно правильно истолковал мою пантомиму и кивнул.

— Евгений Викторович, мы вас не задерживаем. Извините за беспокойство. Всего доброго.

— Да ладно, я без претензий...

— Тоня, выручила... — начал было я, когда мы оказались далеко от патрульных, но договорить не успел — получил локтем в бок.

— Не называй меня так!

Именно в этот момент я хотел сказать ей спасибо, однако воздуха не хватило даже на такое короткое слово — стукнула меня барышня серьезно. Я удержал рванувшегося с привязи Охотника и все же смог закончить с благодарностями, когда дыхание вернулось.

— Спасибо, что выручила.

«Не то чтобы я без тебя не справился...»

Если оценивать ситуацию в целом, то интуиция, предложившая использовать внезапно появившуюся Ланскую, не подвела. Новус не собиралась на меня нападать, даже помогла. Может и правда хочет мира? Но с чего вдруг все так изменилось?

— Я удивлена, Иван.

— Я тоже... Антонина. Что ты тут делаешь?

— А ты?

— Собирался валить из страны. — Врать смысла не было. Очевидно же! — Внимание вашей семейки стало меня напрягать.

— В Китай? Ты что, больной, что ли?

— В смысле?

— Это чужая территория!

— Я порой спал на географии в школе, но такие-то вещи помню.

— Да не в смысле границ, Иван! Ты что, совсем ничего не знаешь?.. А-а! Кому я это говорю!

— Ты забыла, что я дикий, Антонина.

— Слушай, ну перестань! — новус, смущенно улыбаясь, сделала шаг вперед. — Тогда, под мостом, я была не в себе! Ты же похитил меня!

Нет, вот прямо подменили человека! Еще один шаг вперед сделает — и мы окажемся на дистанции, за которой уже ничего не останется, кроме как целоваться!

— Прошу прощения, — я сделал вид, что переминаюсь с ноги на ногу, а сам чуть отступил назад. — Но тогда это казалось хорошей идеей.

Телохранитель стоял от нас в пяти шагах и держал на лице маску полнейшего безразличия. Будто ситуация не казалась ему абсурдной. А ведь он был из тех двоих, которых я приложил Криком возле дома девушки. И что, никаких обид? Стоит, пространство вокруг контролит и переругиваться с хозяйкой мне не мешает.

— Значит, на встречу ты приходить не собирался? — Антонина тем временем сменила тему. Она вообще умная девка, так-то, я это сразу заметил. На раз все схватывает. Особенно, когда богатую стерву из себя не корчит.

— Только пойми меня правильно — я никому из вас не верю. До сих пор не уверен, что это не вы в меня стреляли.

— Ликвидатор, не мы.

— Он тоже в списке подозреваемых. Но согласись, сейчас-то можно все что угодно говорить — я же не помню.

— Семья действительно собиралась тебя убить, но ликвидатор нас опередил.

— Какая прямота. Это импонирует. А убить вы меня хотели потому, что я вел себя, как животное?

— В том числе. Но были и другие причины.

— А сейчас они имеют значение?

— Не такое, как прежде. Все изменилось.

Когда я выжил и начал вести себя разумно? А что именно изменилось? Я стал не опасен? Или даже потенциально полезен? И меня хотят разыграть, как новую фигуру на доске? В благие намерения Ланских я не верил.

А вообще, ситуация интересная. Можно попробовать использовать Ланских для решения вопроса с ликвидатором. Хотя нет, не стоит! Эти устроят такую спасательную операцию, что Люся не выживет. Лучше я сам. В случае столкновения шансов у меня немного, но вроде новус-похититель настроен неагрессивно.

Пока я на мгновенье отвлекся от разговора, высунул голову из укрытия Лях. Ну, тот парень, который доверчивый добряк. Не придумав ничего умнее, он — то есть я, но как бы и нет — ляпнул:

— Тонь... Прости. Антонина, а что со мной произошло?

Вот дебил, а! Продемонстрировать свою слабость, беспомощность даже на первых нормальных переговорах! Понятно, что межклановым отношениям меня в АмГУ не обучали, но очевидно же, что такое спрашивать у противника, который зачем-то старается стать союзником, по меньшей мере глупо!

Девушка загадочно улыбнулась, но отвечать не стала. Ну, естественно, она слабость уловила тут же! На ее лице, принявшем делано участливое выражение, все же просматривались истинные эмоции. Так тебе нужна информация, словно бы спрашивала она. Я готова поделиться — давай обсудим условия сделки!

А вот фиг тебе, краля! Я, может, и недалекий студент, но кое-что понимаю. Случись такой разговор под мостом несколько дней назад, я бы на эту заботу в глазах повелся, как телок. Но сейчас все изменилось. И приоритеты сделались другими. Так что ничего, кроме раздражения, эта улыбочка у меня не вызвала.

— Впрочем, плевать. У меня нет ни времени, ни желания играть в ваши игры. Так что, если ты собираешься рыбу косплеить, я пойду. Еще раз благодарю за помощь с полицией.

— Иван, на вопрос, который ты задал, нельзя ответить на бегу, — попыталась исправиться новус. Но я уже понял, как с ней себя вести.

— Но в общих-то чертах можно? Нет? Значит, поговорим позже. Я напишу. А теперь мне пора. Дела.

И я сделал шаг в сторону, внимательно наблюдая за реакцией девушки и ее телохранителя. Дернется на меня? Попытается удержать? Нет? Странно, странно! Действительно отпустят?

— Только в Китай не сбегай. Ты там не выживешь, — крикнула мне в спину девушка. В голосе сквозило разочарование и, кажется, злость. Но не на меня, а на себя.

— Да какой Китай, Тонь? — не оборачиваясь, бросил я. Отойдя от новусов шагов на десять, едва слышно буркнул себе под нос: — Все что мне нужно сейчас здесь.


С берега Амура я сразу же отправился к Зее. Прямо на то место, которое указал ликвидатор. До встречи с ним оставалось еще несколько часов, которые я точно не собирался проводить, гуляя по городу. А там и место тихое, и ходить потом никуда не надо.

Настоящий герой боевика в такой ситуации потратил бы время на подготовку. Позвал друзей, устроил засаду, накопал ловушек в земле, или что там принято делать? Макивару бить? Я же иллюзий не питал. Понимал, что, несмотря на все мои сверхспособности, Люсин похититель сильнее в разы. И быстрее. А может, и еще какими-то незадокументированными возможностями обладает. Столкновение с ним однозначно закончится моей смертью. Надежда была только на то, что драться мы не будем.

При этом впервые с момента своего пробуждения в изменившемся и сделавшемся совершенно безумным мире я чувствовал себя спокойно. На душе было легко, как у человека, который принял непростое, но правильное решение, а теперь ждет исхода. Словно впереди была не встреча с ликвидатором, который сперва пытался меня убить, затем похитил девушку и теперь жаждал встречи, а прогулка по речному берегу в хорошей компании.

Да, можно было обратиться к Ланским. Они бы помогли — теперь я это понимал. Почему-то из мутанта, которого нужно устранить во имя всеобщего блага, я превратился для них в нужного супера. Настолько нужного, что Тоня пыталась назначить встречу, а столкнувшись со мной на таможне, бескорыстно помогла освободиться от внимания полиции и даже не попыталась удержать, когда я ушел.

Можно было. Но я не стал. Мужчина сам должен разбираться со своими проблемами. А бегать мне уже надоело. Только это я и делал в последние дни. Такой вот оптимистический фатализм.

Поэтому, заскочив по дороге в магазин, где купил еды, я пришел на берег реки, сел на торчащий посреди пляжа валун и принялся ждать.

Место было тихим и укрытым от любопытных глаз. Очень крутой спуск к воде: с одной стороны рощица, с другой — кирпичная змея гаражей, устроившаяся почти вплотную к воде. Небольшой, шагов двадцать, пляж из смешанной с мокрым песком гальки. И ровная гладь холодной майской воды.

Мой визави явился точно в назначенный срок. Точнее, прибежал. Сперва, как обычно, на радаре возникла точка, предваряющая его появление, затем показался и он сам. Вот так — хлоп! И он уже передо мной! Быстрый, гад! В разы быстрее меня! Это же с какой скоростью он носится? Полторы сотни камэ в час? Две?


Ликвидатор, оказавшийся китайцем, а если быть совсем точным, маньчжуром, остановился шагах в пяти от меня. Небрежно шевельнул плечом, позволив бессознательной, но живой Скалли, которую он таким образом транспортировал, соскользнуть на речной песок. Замер, позволяя мне себя рассмотреть.

Был он невысоким, коренастым и, как почти все жители заречья, кривоногим. Я представил, как он перебирает своими короткими ножками, развивая дикую скорость, и едва сумел удержать улыбку — очень уместно, Лях! Лицо его было круглым и неподвижным, а маленькие черные глазки смотрели внимательно и равнодушно. Терминатор, мать его! Обычно-то китайцы себя поэмоциональнее ведут.

Помимо каменной неподвижности лица, был он еще необычен тем, что носил дорогую и явно брендовую одежду. Так «наши» торгаши с соседнего берега точно не одеваются. Обычно у них в чести ветровки или жилетки со множеством карманов, а этот... Деловой костюм серого цвета, остроносые кожаные туфли, легкий плащ. Просто трейдер с Уолл-стрит, а не китаец!

С массивным пистолетом в руке... Когда он его достал, я даже заметить не успел. И испугаться тоже. Но стрелять китаец не стал, держал оружие стволом вниз в опущенной ладони.

— Начнем с рефлексов, — проговорил он на хорошем, практически без акцента, русском. Отбросил пистолет в сторону метров на пять и выразительно указал на него глазами.

Я сперва не понял, что он имел в виду. Сообразил только тогда, когда он бросился в атаку. Это было такое пижонское предложение, мол, если хочешь, можешь попытаться добраться до оружия.

«Отлично поговорили!» — сверкнула мысль. После которой в голове сделалось пусто, как в заброшенном автомобильном боксе. Охотник не считал нужным тратить энергию на неприоритетный процесс абстрактного мышления.

Опыта рукопашного боя у меня, считай, что и не было. Как и любой нормальный пацан, я записывался во все секции единоборств, которые появлялись в нашем районе, или в те, куда начинали ходить мои друзья. Но долго нигде не удерживался. Три-четыре месяца — и мне становилось скучно. Тренеры это видели и уделяли мне куда меньше внимания, чем тем мальчишкам, которые выкладывались полностью и демонстрировали перспективность. А потом я бросал заниматься и начинал ходить в другое место. Так, с тринадцати до пятнадцати лет я успел побыть каратистом, боксером, самбистом, дзюдоистом и даже тайскому боксу посвятил два месяца занятий. Все, что я вынес из спортивных залов, отнести можно было только к теории. Названием тех или иных ударов я вполне мог щегольнуть в компании.

Про пистолет, это он так издевался. Никаких шансов продвинуться к нему китаец мне не дал. Сократил дистанцию за какую-то долю секунды и сразу же ударил кулаком, целя в голову. Хрен его знает, кунг-фу это было или еще что — на такой скорости не разглядеть. Я не стал отпрыгивать, только чуть отклонил голову в сторону, и рука противника скользнула мимо, разминувшись с ухом на пару сантиметров. После чего нанес свой удар, хук, кажется. Который тот пропустил над головой и попытался пробить корпус. Боковой я встретил жестким блоком, чуть приподнял ногу, пропуская подсечку, и сделал два шага назад, разрывая дистанцию.

Ликвидатор тоже остановился. Выглядел он так же, как и до начала драки. Дыхание ровное, глаза-щелочки смотрят внимательно и цепко, а лицо по-прежнему ничего не выражает.

— Приемлемо, — сообщил он, то ли со мной говоря, то ли с самим собой. — Теперь устойчивость.

Я сразу же напрягся, готовый к любой гадости с его стороны, но китаец даже не шевельнулся. Стоял, похожий на каменного истукана, и буравил меня взглядом. Гипноз, что ли, пытается применить? И как, получается? Может, спросить его? Что он делает? Не именно сейчас, а вообще? Тесты проводит? Проверка рефлексов, устойчивости какой-то...

Что бы он там ни делал, у него не получилось. Мой противник как-то расслабился и... зевнул. Это было так неожиданно, что я даже глазами захлопал, как деревенский дурачок. Ему скучно, что ли? Ему со мной скучно? Вот наглец!

Внутри закипела ярость, лютая, но холодная и вполне управляемая. Сейчас мы с тобой повеселимся, урод! Ты у меня надолго, тварь, про скуку забудешь!

Но попытавшись атаковать, я обнаружил, что не могу пошевелиться. Все тело словно бы оцепенело, приказы мозга перестали выполняться. А потом я стал падать. Как могучее вековое дерево, до которого добрались лесорубы. Медленно наклонился направо и, с каждым мигом ускоряясь, понесся к песку.

Бум! Земля, должно быть, вздрогнула. Подпрыгнули и вновь опустились мелкие камешки, но я при этом ничего не почувствовал. Будто и впрямь был деревом, которое на это не способно.

При этом оставался в сознании, все видел и слышал. Например, как скрипели кожаные штиблеты китайца, шагающего ко мне. И как за его спиной открыла глаза и сморщила лицо от боли Скалли.

Значит, вот как это работает... Раньше-то я только глушил противников, а теперь вот сам попал под действие способности — Крик ведь имелся не только у меня. Мы с ним похожи — охотники на мутантов с одинаковым набором способностей. Но как он так крикнул, что я даже не заметил? Этот зевок и был Криком?

— Устойчивость сильнее, чем должна быть. Дефект остался в сознании, — проговорил ликвидатор, остановившись возле меня. Его туфли и отглаженные брючины закрыли весь обзор. Он точно обращался не ко мне — говорил сам с собой. Как какой-нибудь безумный ученый, ставящий бесчеловечные эксперименты в своей тайной лаборатории.

Он присел и повернул меня набок. Прикосновения я не почувствовал, только угол зрения сменился — теперь я смотрел в вечернее небо. И в его лицо, нависающее прямо надо мной.

— Рефлексы развиты, — проговорил китаец. — Высокая пассивная сопротивляемость воздействию. Но активные способности не используются. Нет сопротивления на ментальном уровне. Почему?

«Может, из-за твоей пули в моей голове, придурок?»

Ликвидатор тем временем взял мою безвольную руку, поднял ее и резким движением вырвал указательный палец. Не полностью, а две верхних фаланги. Кровь мелкими каплями разлетелась по сторонам, большей частью пролившись на мое лицо. А я по-прежнему ничего не чувствовал.

«А теперь он регенерацию проверяет? Да что ему нужно вообще? Зачем эти тесты? Он же следил за мной черти сколько! И убивал в подъезде к тому же! Более чем достаточно времени, чтобы прояснить для себя все вопросы!»

К телу тем временем начала возвращаться чувствительность. Первым делом, разумеется, в зону кисти, сконцентрировавшись на культе оторванного пальца. Не боль пока, а едва ощущаемое покалывание сотен крошечных иголок, как бывает, когда отсидишь ногу. Но будет и боль, к моему счастью, вполне терпимая — серьезные раны я уже получал.

Обрубок пальца, кстати, уже не кровоточил.

На периферии зрения поднялась на ноги Люся. Замерла, пошатываясь. Китаец резко повернул голову на скрип песка и снова обратился ко мне.

«Беги, дурында! — молча возопил я. — Видишь ведь, ему на тебя пофиг! Он даже догонять тебя не будет! Все что ему нужно, у него уже есть! Беги, Люся!»

Но девушка не двинулась с места. Бросила на меня странный взгляд и полезла в карман джинсов. За телефоном, что ли?

«Скалли, милая, не тупи! Со мной все уже! А ему ты ничего сделать не сможешь! Беги!»

— Регенерация тканей стандартная. Болевой порог снижен. Реакция на воздействие? — продолжал что-то бубнить ликвидатор. Дорвалась лиса до кур!

Люся вытащила из кармана плоский предмет размером с пачку сигарет. Пластиковый прямоугольник... Господи, это что, электрошокер? Тот самый, который она мне продемонстрировала в своей квартире в первый день знакомства, мол, смотри, я не беззащитна. Скалли, милая, ты что, серьезно? На мутанта с шокером? Это не толстый потный насильник, прячущийся в подъезде! Это сверхчеловек с невероятной силой, прочностью кожи и регенерацией дождевого червя! Что ты ему сделаешь этой пугалкой? Пощекочешь? Посмотри направо, там валяется ствол этого урода! Метров пять отсюда!

Я рванулся, точнее, попытался, но лишь убедился, что контроль над телом еще не вернулся. Дернулась левая кисть, лежащая на песке, да ступни. Судя по скорости возвращения чувствительности, еще десяток секунд — и я смогу попробовать ударить противника. Вряд ли в полную силу, но хотя бы от Скалли отвлеку! Нет! Не успеваю! Стой, дура!

Люся тем временем шагнула к китайцу и приложила шокер к его затылку. Раздался треск разряда, запахло паленым волосом. Новус вздрогнул и, кажется, пошатнулся.

Да ладно! Подействовало, что ли? Быть того не может!

Ликвидатор повернулся в сторону Скалли. Поднял руку. Медленно, будто находился под водой, опустил ее. Раскрытая ладонь коснулась щеки девушки. Вмяла внутрь кожу. Кости лица. Запрокинула голову набок под совершенно неестественным углом...

Скорость восприятия вернулась к обычной. Люся оторвалась от земли, взмахнула руками и, пролетев пару метров, упала на песок. А я закричал.

Контроль над телом уже вернулся, но не полностью. Сил едва хватило на то, чтобы приподняться на локтях после использования Крика, сбросить с себя парализованного китайца. И на четвереньках поползти в сторону пистолета. Вся человеческая сущность требовала иного: кинуться к Люсе и выяснить ее состояние, но Охотник был уверен, что девушка уже мертва. В принципе, Лях это тоже понимал, только признавать не хотел.

Изменить это невозможно. Но реально добраться до пистолета-пулемета и всадить в голову китайца всю обойму. А потом найти запасную, и повторить. Когда полностью вернутся силы — оторвать голову. Руки. Ноги. И посмотреть — хватит у твари возможностей регенерации, чтобы восстановиться!

У меня почти получилось. Я полз по песку, как мантру повторяя речитатив «убью, суку», когда в ногу вцепилась рука китайца. Я рванулся и, оставив в его коротких толстых пальцах клок штанины вместе с кожей, смог освободиться. Собрал все силы, прыгнул вперед и дотянулся до пистолета. Повернулся на спину, держа тяжелый ПП двумя руками, наставил ствол на противника и нажал на спуск.

Он полз за мной. Не знаю, как он так быстро пришел в себя, минута-то еще не прошла. Однако он был уже меньше чем в метре от моих ног. Оскаленная рожа сделалась удивленной, а затем расцвела кровавыми цветами.

К моей удаче, ликвидатор не заморачивался такой фигней для слабаков, как предохранитель, на незнакомом оружии я бы его просто не нашел. Спусковая скоба мягко поддалась — и пистолет-пулемет выдал едва слышный треск, показавшийся мне оглушительным ревом. Осиный рой пуль за какую-то секунду превратил морду новуса в кровавое месиво. Как и обе мои ступни: стрелял я через них, а стрелком был аховым. Крича от боли и ярости, я все же продолжал жать на спуск. До тех пор, пока ПП не встал на затворную задержку.

А потом отбросил оружие в сторону и пополз отрывать противнику голову.

Интерлюдия

— Вадим, я не понимаю, ты чего вдруг перестраховщиком заделался?

Вопрос Игорь Матвеевич озвучил с легкой ноткой раздражения в голосе. Невысокий, плотно сбитый мужчина навскидку вряд ли старше пятидесяти лет, привыкший появляться как на публике, так и семье, в образе с иголочки одетого преуспевающего бизнесмена с вечной «американской» улыбкой на лице, выглядел невыспавшимся, да еще и одет был как попало. Безразмерная футболка с надписью «Я люблю Самуи», шорты-бермуды и тапочки-шлепки ногах. Слишком события последних дней утомили его, чтобы он заботился об образе.

Его собеседник выглядел совершенно иначе. Словно в противовес сидящему, он был в деловом костюме, при галстуке и в до блеска начищенных туфлях. При этом сорокалетний мужчина не походил на предпринимателя или, скажем, банкира. Скорее, на работника определенных органов, название которых в приличном обществе предпочитают не говорить вслух. Во избежание, так сказать.

Стоял он расслабленно, облокотившись на перила веранды, крутил в руках телефон и, казалось, не слышал обращенного к нему вопроса. Равно, как и скользящего в голосе Игоря Матвеевича раздражения. Создавалось впечатление, что его вниманием полностью завладели дети, играющие на площадке в сотне метров от дома. Тем не менее, пусть и после паузы, он откликнулся.

— Бать, я говорил уже. Все сделаем, как ты сказал. Но мне это не нравится.

Игорь Матвеевич являлся вторым по важности человеком в семье, хотя по типу был Воином, а не Лидером. Но долгая жизнь и приобретенный опыт сделали его не простым крушителем черепов, а политиком. Поэтому он довольно легко сумел подавить раздражение, которое являлось следствием нежелания младшего в иерархии взять под козырек и исполнить приказ. И даже нашел в себе силы ответить спокойно:

— Решение принял старик. Но я его поддерживаю. Полностью. Этот новус нужен семье.

— Зачем? — тут же отозвался Вадим. — На развод? У нас что, племенные жеребцы закончились? Да и браки с людьми дают вполне приемлемый результат, необязательно продолжать мешать кровь в маленькой пробирке!

И вновь старый воин удержался от резкости. Обронил нейтральное:

— Я знаком с твоим отношением к управляемым бракам.

Но его сын, похоже, уже закусил удила. И пер напролом, забыв все табели о рангах. Воин, что поделать. Не один десяток лет пройдет, прежде чем он научится держать порывы под контролем.

— И кого ты под него подложишь? Тоньку?

— Это что, ревность? Мы многократно обсуждали...

— Бать! Я женат на человеке и вполне этим удовлетворен. А свое мнение по поводу вашей нацистской евгеники уже озвучивал.

— Оставим это. Я говорил не о вашем возможном союзе, а о том, что она твоя младшая сестра. И, возможно, ты просто не хотел бы для нее такого будущего. Но она Дипломат, а он Ликвидатор. Ты понимаешь, к каким результатам может привести их... брак?

— Значит, все-таки Тоньку...

— Да чтоб тебя, щенок! — как бы ни был хорош контроль, наследие так или иначе давало о себе знать. Игорь Матвеевич на секунду дал волю гневу, но тут же взял себя в руки. — Это еще не решено окончательно, однако Лидер, скорее всего, примет именно такое решение. Наша же задача — всячески содействовать процветанию семьи.

— Но Чистильщик!..

— Первый Чистильщик-новус, сын!

— Мы ничего о них не знаем!

— Этот довод я бы использовал в пользу решения старика, нежели против него. Именно что — нам ничего о них неизвестно. Мы десятки лет считали их врагами. Боролись с ними, не понимали. И тут вдруг такая оказия — пробуждение Чистильщика в Благовещенске!

— А если он ей навредит?

— Мы будем за этим следить. Ты будешь за этим следить!

— Так я еще и свечку должен держать?

— Хватит! Твоя строптивость меня уже бесит! Ты понимаешь сколько раз за последние несколько минут прошел по краю?

— Прости, отец, — младший Воин внимательно осмотрел тяжелое, словно мраморная маска, лицо отца и повинился. Правда, после этого все же буркнул: — Но мне это не нравится.

— И не должно, — остывая, отмахнулся старший. — Эмоции для людей. Для нас же достаточно целесообразности.

— А Тоня? Она в курсе?

— Еще нет.

— И кто ей скажет? Я бы очень хотел увидеть, как она ломтиками настругивает несчастного!..

— Дед.

— А-а... — Вадим сразу же потерял интерес к разговору и вновь отвернулся. Игорь Матвеевич едва заметно усмехнулся. Вся семья знала, что единственным человеком, способным держать в узде строптивого Дипломата, был Лидер.

Несколько минут мужчины молчали. Смотрели на резвящуюся детвору, думали — каждый о своем. Старый Воин, например, о том, почему третье поколение новых людей куда больше подвержено эмоциям, чем второе. И не является ли это признаком вырождения? Наконец, он же и нарушил тишину.

— С полицией не будет проблем?

— Рощин, конечно, покочевряжится, но пацана отдаст, — отозвался Вадим тут же, будто именно об этом сейчас и думал. — Он же не дурак, понимает, что убийство иностранного гражданина не его вотчина.

— А твое начальство?

— Все уже решил. Хочешь знать как?

— Нет.

— Ты мне, бать, лучше скажи, как ему это удалось? Молодому, едва пробужденному, убить опытного волкодава?

— Ты же видел записи с гоу-про китайца.

— Видеть — одно. Но аналитики мне доклад на стол не кладут.

— Да толку с тех аналитиков, сын! Они и сами мало что смогли понять. Сходятся на том, что Ликвидатор недооценил скорость восстановления этого Польских после парализующей способности. Меньше минуты...

— Я сперва думал, что он на электрошокер отвлекся.

— Вадим, не пытайся показаться глупее, чем ты есть на самом деле. Шокером Ликвидатора? Да девчонка могла вокруг него часами прыгать, а он бы и не почувствовал ничего, кроме щекотки!

— На записи видно, что он вздрогнул.

— Аналитики считают это защитной реакцией мышц на воздействие электрического тока. Проверяли, у Воинов точно так же происходит. То есть для него нападение девушки не стало неожиданностью, просто сократились мышцы.

— Тогда как?

— Сложно сказать, Вадим. В истории вообще очень много непонятного. Почему два Чистильщика подрались? Борьба за охотничьи угодья? Почему китаец не убил молодого сразу? Изучал? Почему отбросил оружие? Проверял? Почему, наконец, притащил девчонку?

— И что, аналитики не могут дать на это ответов? Разогнать, нахрен!

— Ну почему же... Что-то они объясняют. Только вот яснее от этого не становится. Например, они считают, что китаец проводил исследование своего коллеги. Уровня реакций: от физических до эмоциональных. И девку именно для этого притащил. Тут я склонен с ними согласиться, только вот это не дает ответа на вопрос, зачем? Мы же ничего о них не знаем...

— Ну, теперь-то появятся возможности выяснить.

— Если бы не твой ироничный тон, я принял бы реплику за чистую воду. И знаешь еще что? Аналитики в один голос утверждают, что китайский Чистильщик из первого поколения.

— Как-то больше на бред смахивает... Он же лет сорока на вид, а первое поколение — это...

— Старик, верно. С возрастом под сотню. Тем не менее эмоциональность Ликвидатора больше подходит первому поколению, чем второму и тем более третьему.

— Может просто у китайцев так проявляется пробуждение?

— Может и так, — с сомнением покивал старший Воин. — Может и так.

Меньше чем на минуту он замолчал, решая, быть ли ему с сыном до конца откровенным, но отвлекся, видя, как тот внимательно смотрит на ребятню четвертого поколения.

— Вадим, а ты почему сам приехал?

— Встреча с Рощиным у нас на три часа дня запланирована. В конторе пока документы на передачу готовят, согласование там, то да сё.

— Я не об этом, сын. Ты человек занятой как по службе, так и по семейным обязанностям. Вопросы предпочитаешь по телефону решать. Почему сам в нашу глушь приехал?

— Бать, ты Воин или Дипломат? — усмехнулся младший, немного смущенно. — Прямо, как книгу, меня читаешь!

— Выкладывай давай.

— Борьку хочу к себе забрать.

— Борьку?.. Стрелка! Ему же четыре... стоп! Три года! До шести под Наставником, только потом распределение, ты знаешь правила.

— Да не на службу!

— А куда? — удивился Игорь Матвеевич.

— Сыном.

— Что?

— Мы с мальцом ладим, а растет он без мамки с папкой. Мы с Любой говорили...

— Сыном?

— Ты не подумай, жить он большую часть времени будет тут. Я же понимаю, сейчас ему важнее силой овладеть. Мы бы его сперва на выходные брали, а там глядишь...

— Вадим, ты серьезно?

— Бать, ну а что? Своих деток нам с Любой Господь не дал, а хочется. Да и пацану тепло семейное нужно! Тут ведь у вас казарма, а он приёмыш.

Игорь Матвеевич долгое время пристально смотрел на сына, будто пытаясь вскрыть его голову взглядом и увидеть истинные намерения. Но, не преуспев в этом, отвел взгляд. Третье поколение, чтоб их так! Неужто старик прав? Эмоции доминируют над разумом? Или все не так? Вадиму скоро принимать бразды правления силами безопасности рода, вот и начал, наконец, думать, как стратег, а не тактик? Ежели так — хорошо! Бориска — тип новый, изученный плохо, рожденный от Наставника и Воина, погибших чуть не на следующий день после его рождения. Но перспективный. Со стороны Вадима разумно привязать его к себе...

— Я поговорю со стариком, сын, — произнес, наконец, старый Воин. — Он решит. Но у парня уникальный тип, а это...

— Интересы семьи — я понимаю! — вскинул руки молодой, известный за пределами загородной усадьбы как полковник ФСБ Вадим Игоревич Ланской. — Но это же не повод лишать мальчишку детства.

Эпилог

Все, что происходило со мной после завершения сражения с ликвидатором, я запомнил плохо. Не было даже рваного калейдоскопа образов, скорее, набор ощущений: боль ниже колен, тяжелое дыхание и полное понимание конца пути. За которым только тьма и, вполне вероятно, смерть. Молчаливая сука в балахоне накрыла меня саваном сразу же после того, как я дополз до ликвидатора и на остатках сил оторвал ему голову.

После чего открыл глаза в комнате, подозрительно похожей на больничную палату. На платную больничную палату.

На стене висел плоский телевизор, экран которого был полон ломаных линий графиков, диаграмм и цифр. Светленькие обои, пластиковый стеклопакет за бежевыми жалюзи, стойка с капельницей и... Антонина свет Игоревна Ланская по правую руку.

— Наконец ты очнулся, Ваня! — голосом любящей супруги произнесла она.

Меня это не обмануло. Я уже знал, как здорово эта краля умеет менять маски.

— Сколько?

— Семь часов, — с готовностью отозвалась девушка. — Восстановление закончилось около часа назад, но мышцы на ногах, скорее всего, еще слабые.

Да. Помню. Длинная очередь из сингапурского ПП в лицо ползущего на меня ликвидатора. Сквозь собственные ступни. Бешеная скорострельность оружия и кровавое месиво из мяса и костей вместо ног. Шесть часов на полное восстановление после такого? Крут, бродяга! Нереально крут!

А Ланские, значит, меня после драки с китайцем нашли и притащили в больничку? А Люся?..

Воспоминание о том, как моя Скалли отлетает в сторону, отброшенная ударом новуса, ударило под дых. Умерла. По моей вине погибла!.. Лях, чертов кретин! Чертов гордый, самый умный долбоклюй! Мужчина и мужские поступки, мать твою! Довыделывался? Допоступался?

Мир не рухнул, я не заорал в небеса, точнее, в потолок палаты: «За что?!» — просто дышать стало трудно и... неохота. Люся не была мне возлюбленной, хотя мы делили постель. Скорее, она была другом. Надежным соратником и напарником. Которого я привел на смерть. Взбалмошная, гикнутая девчонка... Как я теперь-то без тебя?

Сука в балахоне, смерть — это баба, кто бы там что ни говорил, оскалилась в дальнем углу комнаты. Ее коса разминулась с моей шеей на какой-то миллиметр, снеся вместо моей Люськину голову. Но уходить далеко после неудачи она не собиралась. Знала, тварина, что за новыми шансами для нее у меня не заржавеет!

— Воды дай.

Тоня с готовностью протянула стакан. Прямо стелится! Чего надо от меня? Чего вам всем от меня надо?!

— Рассказывай, чего хочешь.

Новус убрала прядь волос за ухо, улыбнулась, как восьмиклассница на первом свидании, и произнесла:

— Жизнь тебе спасти.

Да-да. Слышали. Чип и Дейл спешат на помощь, ага! Спасатели, мать вашу! Где вы были, спасатели, когда меня ликвидатор по гальке размазывал?!

Спокойно, Лях, спокойно! Ты сам их звать не захотел. Сам все хотел сделать. Думал, что ликвидатор тебя ждет, для того чтобы предложить себя в качестве наставника. «Люк, я твой отец! Я научу тебя пользоваться Силой!» Кретин!

— Ну. Спасли. Дальше что?

Политесы с рыжеволосой кралей я разводить не собирался. Понимал, что для чего-то сделался жизненно важен для ее клана, и оттого вел себя нарочито грубо. Что ее, всю такую богатую и знаменитую, совершенно не отталкивало. Напротив, заставляло еще больше стелиться.

— Ваня, не нужно считать нас врагами. Мы ошиблись в отношении тебя, очень сильно ошиблись. И теперь хотим загладить вину. Начать наши отношения с чистого листа. Поверь, род Ланских может быть очень полезным союзником!

— Тонь. — А дернулась щека-то, дернулась! Не любишь, когда твое имя так сокращают! — Я ничего не хочу. Ни вражды, ни дружбы. Вся эта хрень меня достала уже до почек. Хотите убить — вот он я. Думаю, силенок башку мне оторвать у тебя хватит, а сопротивляться я не стану. Так что вперед и с песней! А вот лечить меня насчет межнациональной близи не надо. Со школы тошнит.

— Какой ты ершистый. — По лицу девушки словно прошлась влажная губка с мицеллярной водой. Смывая, как косметику, всю ее приторную дружелюбность. И проявляя серьезное и злое лицо бизнесвумен. — Усталый герой, который ничего не хочет! Потерял в битве с сильным врагом свою подругу и теперь пребывает в апатии! Мир спасен, но цена была слишком велика! И теперь он лишь хочет, чтобы его оставили в покое!

Каждая ее фраза звучала все жестче и ядовитее. Слова рубили кожу моей души бичом палача, потому что были правдивы. И от понимания этого становилось еще хреновее.

— Ни хера ты, мальчик, не знаешь, — после паузы произнесла она ровно, будто не кричала до этого. — Ни хера. Решил, что все понял, а увидел только хвост слона. Но воля твоя. Хочешь подыхать и жалеть себя — вперед. Валяйся в палате, жри фрукты, а как ходить сможешь — выметайся. И тащись, куда хочешь. Хоть в Китай, куда ты собирался. Никто тебя преследовать не будет.

Замолчала, глядя сквозь меня холодными глазами. Красивыми.

Мне почему-то захотелось ей ответить. Сказать, что она ничего обо мне не знает. Что мотивы мои иные, и вообще, она не права. Но я сдержался. Спинным мозгом чуял, что это очередной развод.

Так и оказалось.

— Но в нашем мире, просто для сведения, одиночки не выживают. Мир новусов, с которым ты только что столкнулся самым краем, — это мир родов. Кланов, союзов, альянсов. Доверять в нем можно только своим. А одного тебя сожрут за неделю. В Китае — за день.

Понимая, что последняя часть речи девушки так же сыграна, как и прочие этапы сольного выступления, я все же не удержался и спросил:

— Да что там у вас с Китаем? Второй или третий раз уже говоришь!

— Война у нас с Китаем, Ваня. Длящаяся уже больше полувека война. Без бомб и захвата территории. Но на уничтожение.

— Почему? С кем?

— Да какая тебе разница-то?

— Рыжая, кончай меня троллить!

— Да я и не начинала еще.

— Толком можешь сказать?

— Так ты все-таки хочешь разговаривать?

Вот сучка! Развела меня все-таки! Умная, и язык подвешен как надо! Раз тональность сменила, другой, вывела меня на эмоции и — вуаля! Теперь уже я напрашиваюсь на разговор.

— Да. — Я принял из ее рук стакан, еще раз наполненный водой, прислушался к рычанию желудка и усмехнулся. Кое-что не меняется, я все такая же нехватка, как и прежде.

— Да, я готов разговаривать. Только давай что-нибудь пожрать организуем?

Антонина поднялась, победно мне улыбнулась, кивнула и пошла к выходу из палаты. Так покачивая бедрами, что я чуть следом за ней не бросился. Да, та еще змеюка! С ней постоянно надо быть начеку!

Впрочем, мне теперь в таком состоянии нужно постоянно находиться. Принять тот факт, что отныне вокруг нет и не может быть друзей. Только временные союзники, у которых могут быть — и обязательно имеются! — собственные интересы. А мне надо определиться со своими...

Девушка вернулась с блюдом, на котором лежал кусок мяса. Здоровенный шмат ладони в четыре и толщиной в два пальца. Запеченный в духовке, истекающий соком и распространяющий по помещению просто божественный запах. Какие девичьи бедра? Вот оно настоящее наслаждение и истинная красота! Рот не просто наполнился слюной — она потекла по подбородку, как у слабоумного. Я едва сумел дождаться, пока Тоня водрузит тарелку мне на колени. И на несколько минут выпал из реальности.

— Ну, рассказывай, — милостиво махнул я рукой, сдвигая пустое блюдо вниз. — Начни с того, что Ланские хотят от простого студента?

— Смены фамилии.

— Чем моя-то не угодила?

— Просто все члены клана — Ланские. Вне зависимости от степени родства.


Конец первой части.

Виталий Сергеевич Останин

Функция-2

Пролог

Стан под селом Карасук, Горный Алтай


— Когда тебя называют ойратом — ударь. Истинный ойрат — джунгар и никто больше. Сегодня ойратом могут назвать и монгола, и калмыка, и даже бурята. Русские говорят нам, что значение слова «ойрат» — союз. Что так называли близкородственные племена монголов, которые впоследствии создали Джунгарскую империю и правили этой землей. Ложь! Ложь, как и все, что нам говорят русские! Ойрат в изначальном значении — волк! Тотем джунгаров, степной зверь, правящий и берущий все, что может взять! Такой, как этот.

Проповедник отступил в сторону и из-за поваленного дерева, которое он использовал, как кафедру, вышел зверь. Не волк, нет, но чем-то похожий на волка. Крупнее его, по меньшей мере вдвое и в несколько раз страшнее. Мощные лапы зверя заканчивались острыми когтями, широкую грудь покрывала короткая и плотная черно-серая шерсть. Могучее тело венчалось тяжелой головой, на которой выделялось два объекта: пасть, полная зубов, каждый из которых был с палец подростка, и глаза. Глаза, в которых невозможно было не увидеть разум.

Хвост зверя взлетел вверх, демонстрируя всем острый костяной наконечник.

— Волк! — в унисон вскричала паства. — Ой-ра!

Их было немного, человек двадцать, двадцать пять. Одетые в одинаковые белые халаты и шапки с навершием в виде гребней, они походили на странствующих ярлыкчи, но не были ими. Сектанты бурханистского толка, которых довольно много в Горном Алтае. Крае диком и малонаселенном даже в начале двадцать первого века.

Секта собиралась в лесу, в трех километрах от крохотного села Карасук. Раньше сборы проводились в тамошнем доме культуры, но со временем, когда Учение претерпело изменения и стало отличаться от бурханизма, как сатанизм от христианства, им пришлось покинуть границы обитания людей. Лес стал их храмом, а с трудом обнаруживаемая поляна вдали от троп грибников и охотников — молельным залом.

Проповедник, худощавый мужчина с лицом и повадками советской интеллигенции, оглядывал вопящих людей, едва скрывая брезгливость. Человеческий мусор, жалкие, ни на что не способные существа. Жадные до чудес и свидетельств. Жаждущие увидеть и получить подтверждение тому, что реальный мир скрывает за собой таинственную мистическую изнанку. Они были абсолютно правы в своих догадках, но не имели ни малейшего представления о том, что же на самом деле прячется за краем обыденности.

— Да, перед вами Великий Волк степей. Волк джунгаров — Ой-ра. Его изображение было на стягах наших предков, когда они покоряли мир! Он живое и осязаемое свидетельство того, что все, сказанное мной — правда. Но и это еще не все, слышащие. Далеко не все. Предки послали Ой-ра первым, чтобы утвердить джунгаров в вере. Но за ним пришли и другие дары.

Им можно было говорить все что угодно: хоть про джунгаров, хоть про потомков хана Чингиза. Они были подобны растрескавшейся от летнего зноя земле, которая за секунды впитывает любую жидкость — кровь или воду — а после требует еще. Любой сколько-нибудь знающий историю человек смог бы легко разоблачить проповедника, чьи знания о предмете были почерпнуты из Википедии. Но при этом, он никогда не смог бы объяснить того же Ой-ра. И следующий номер в шоу.

Паства молчала, жадно впитывая слова своего учителя. Он видел в их глазах фанатичный блеск, понимал, что все сказанное им сейчас будет воспринято, как откровение. Потому что никто до этого не показывал им чудес. Неоязычники, бурханисты, околохристианские секты — их было много в Горном Алтае. «Звенящие кедры России» — даже на такой бред люди велись, таская на шее куски кедра, «заряжаясь» энергиями Земли и Космоса. Все секты требовали поклонения, послушания, исполнения заветов и денег. Но ни одна из них не давала того, что могла предложить боро-джан — серая вера. Доказательств.

— Дары великие. — понизил голос проповедник. Он подошел к заключительной части проповеди и знал, что в этом месте стоит нагнать побольше драматизма. — Дары тайные и дары явные. Достающиеся достойным, тем кто встанет на путь боро-джан и пойдет по нему до конца. И обретет силу легендарных багатуров, основавших джунгарское ханство. И сам станет джунгаром!

Взмах руки и теперь из-за «кафедры» вышел человек. Обычный человек, даже не ряженый, как прочие, собравшиеся в лесу. Ничем внимания к себе не привлекающий, весь какой-то средний. Среднего роста, среднего телосложения, с лицом, на которое в Горно-Алтайске никто не посмотрит дважды. Близко посаженные глаза, мелкий безвольный подбородок. Нарекать такого багатуром было смешно. Кабы это не было правдой.

— Это Каланак. Каланак-багатур. Джунгар, каким каждый из вас сможет стать, если положит свою жизнь служению боро-джан. Каланак, покажи, чем одарили тебя предки!

Проповедник видел скепсис в глазах собравшихся. Аколиты были впечатлены Зверем, но вид Каланака их смутил. Так всегда было, когда очередной группе показывали его впервые. Это пройдет, стоит ему начать действовать.

Багатур кивнул и не меняя выражения хмурого лица, присел. Так, словно был охотником и сейчас искал на ковре из листьев и мха следы добычи. Обе ноги согнуты, одна рука убирается в землю, а другая — чуть отведена в сторону для равновесия. Он замер в этой позе на два удара сердца, а потом прыгнул. Даже не прыгнул — взлетел. Вверх и чуть в сторону. На короткий миг замер в воздухе, сравнявшись с макушками деревьев, после чего опустился на землю на противоположной конце поляны. Замер, давая пастве время на реакцию. Та не подкачала и восхищенно выдохнула двумя десятками ртов.

Но представление еще только начинало набирать обороты. Ведомые помощниками проповедника, сектанты двинулись по тропинке на соседнюю поляну. Почти не отличающуюся от предыдущей, разве что одной только деталью — здесь к стволу одной из берез был прикован медведь.

Это был не уставший от людского внимания обитатель зоопарка. Не походил он и на циркового — те не смотрят на людей, как на куски самостоятельно передвигающегося мяса. Перед культистами предстал настоящий хозяин алтайской тайги. Схваченный, скованный, но не покорившийся. О последнем свидетельствовала изрытая подле березы земля и измочаленный ствол дерева, вокруг охватывающей его цепи.

При виде людей медведь зарычал и бросился в атаку. Сектанты дрогнули, испуганно закричали и бросились бы бежать, кабы не толстенная цепь, остановившая бросок зверя. Пару секунд люди ошарашено смотрели на упавшего великана, а потом, когда их первоначальный страх отступил, стали смеяться.

Пастырь дал стаду насладиться эмоциональной разрядкой, после чего вернул внимание к себе.

— Каланак способен голыми руками убить медведя. — просто сказал он. И не дожидаясь реакции последователей, распорядился. — Отпускайте зверя.

Никто на поляне не успел среагировать на эти слова. Только один человек, помощник проповедника, бесстрашно подскочил к дереву и ловко расцепил замок, скрепляющий звенья цепи. Бурый к тому времени уже поднялся с земли и теперь злыми глазами выбирал жертву, на которую кинется. Он не заметил маневра человека, даже не сразу осознал, что свободен от оков. А когда дернул шеей и обнаружил, что цепь больше не держит его…

— Бежим! — истошно заверещал один из сектантов, мужчина, чью избыточную полноту не могли скрыть даже ритуальные одежды. И первым рванул прочь.

Медведя представляют медлительным животным. Очаровательным и неуклюжим добряком, способным целыми днями обдирать с кустов малину, а во сне сосущим лапу. Мультфильмы, сказки, байки охотников — тех, кто приезжает в лес пострелять по бутылками и нарезаться до состояния единения с природой — утверждают обывателей в мысли, что так с косолапым все и обстоит. При этом почему-то называют его хозяином тайги, напрочь забывая, что косматые увальни имеют очень мало шансов получить и удержать данный титул.

А ведь медведи очень быстрые животные. Они могут развивать скорость 40–50 километров в час, что, конечно, не способно впечатлить современного городского жителя. Ну в самом деле, что такое 40, ну даже 50 километров в час? Средняя скорость движения в городе на автомобиле. Средняя, то есть не сказать чтобы высокая. Да, в пробке о ней мечтаешь, но стоит выйти на оперативный простор, как ты уже проклинаешь этого старикана на допотопном драндулете, который тащится едва-едва. То есть, те самые 50 километров в час.

Между тем, полста в час, да еще и по пересеченной местности, это серьезно. В прежние времена, когда основным средством передвижения для людей являлась лошадь, такая скорость считалась запредельной. Ветер в лицо и волосы назад, как говориться. Лошадка, даже самая что ни на есть беговая, выдавала по ровной дороге максимум сорок. А медведь мог ее догнать и не останавливаясь, переломить животине хребет. Вот что такое 50 километров в час.

Сектанты успели разве что моргнуть, а медведь уже преодолел разделяющее его и людей расстояние. Взмахнул огромной лапой, намереваясь надвое развалить ближайшего человека, замершего от первобытного ужаса, но, к счастью для последнего, был остановлен Каланаком. Возникшим словно бы ниоткуда и перехватившим когтистую длань медведя одной рукой.

Другой рукой — раскрытой ладонью! — багатур ударил поднявшегося на задние лапы зверя в грудь. Отбросив его назад метра на три.

Пока ошеломленный косолапый поднимался на ноги, тряся лобастой башкой, сектанты передумали бежать. Остановившись на краю поляны, они со страхом и возрастающим восхищением смотрели, как человек сражается с медведем. Нет, не так! Как человек убивает медведя.

Каланак скользил сквозь воздух, словно пущенная из тугого лука стрела. Миг — он стоит на том месте, откуда отправил зверя в короткий полет. Вздох — и он уже появляется чуть позади и справа от медведя. Выдох — и листву на деревьях сотрясает рев, полный боли. Глухой шлепок завершает секундную увертюру — под ноги зрителям падает кусок покрытой густой шерстью плоти.

Правая лапа животного.

Бурый не сразу понял, что умер. Попытался схватить человека пастью за плечо, но потерял равновесие, попытавшись опереться на отсутствующую конечность, и завалился на бок. Рванулся, пытаясь достать противника лапой, но тот легко уклонился и от этого удара. А больше он ничего сделать не успел. Каланак мигнул, пропадая в одном месте и появляясь в другом, и ногой перебил зверю хребет.

На некоторое время все на поляне затихло. Не полностью — медведь, умирая, жалобно поскуливал, но издаваемые им звуки скорее подчеркивали тишину, чем нарушали ее. А затем проповедник заговорил.

— Сила. — произнес он негромко и очень проникновенно. — Невероятная сила древних героев и богов была дарована Каланаку. Вы видели.

— Мы видели. — находясь будто бы в трансе, нестройно повторили за ним сектанты.

— Каланак уже не человек. Он стал больше, чем человеком. Он двигается быстрее ветра. Сражается яростнее, чем хозяин тайги. Он способен выжить после ран, которые убьют любого человека…

Голос лидера секты поднялся с каждым словом становился все тише и тише. Попавшие под магию этих слов люди на поляне, незаметно для себя, стали двигаться к нему, чтобы не пропустить ни одного звука. В их глазах горел огонь фанатичной веры. И последнюю фразу, прозвучавшую тише шепота березовых листьев на слабом ветру, они услышали не ушами, а сердцами.

— И таким может стать каждым из вас…

1

Новосибирск. М-н Родники. Ул. Тюленина. 14 мая


Тоня заняла единственную спальню. Вадим бросил свои вещи в зале, выразительно при этом на меня посмотрев, мол, моя комната. Я вздохнул и отправился в третье, самое маленькое помещение квартиры, которая обычно отводится под детскую. Долгая дорога, заполненная физически ощущаемой неприязнью Воина и приторной дружелюбностью Дипломата, закончилась ожидаемо неприятно.

Приехали!.. Столько всего пережить, столько узнать, приобрести и потерять, и только для того, чтобы отправиться в Новосибирск и застрять в дурацкой квартире на шестнадцатом этаже! В каком-то спальном районе с идиотским названием «Родники»! Где тут родники, вашу маму? Все закатано в асфальт! Не считать же таковыми фонтаны возле дома.

М-да!.. Не думал я, что разговор с Антониной Ланской закончится таким вот финтом!

Присев на кровать — думал, она окажется скрипучей, это бы отлично бы завершило список жизненных обломов, — я словно наяву вспомнил нашу с ней беседу.

— Мы должны на время увезти тебя из Благовещенска. — сказала она.

Я только что дал согласие на вступление в их дурацкий клан сверхлюдей. И ждал, что теперь передо мной раскроют наконец все тайны этого мадридского двора. Но нет, вместо рассказа мне предложили бежать.

— Зачем? Разве вы не держите за горло все СМИ в городе?

— Ты привлек слишком много внимания к своей персоне. Даже с нашими возможностями потребуется время, чтобы все утрясти.

И вот тогда я допустил вторую ошибку. Первая заключалась в том, что я вообще начал разговаривать с Тоней.

— Хорошо. — сказал я.

Боже, ну вот как можно быть таким оленем?

И ведь, главное, даже не подумал с ней спорить! Уверил себя, что нужен новусам, что они на все пойдут, чтобы меня в свои ряды заполучить и на тебе! Новосибирск! Почему именно сюда?

Вещей в рюкзаке у меня было немного — все как у того латыша, так что на их разбор я не потратил и пяти минут. Три футболки, три пары носков и трусов, запасные штаны и набор гигиенических причиндалов типа зубной пасты со щеткой и бритвенного станка. Их я даже в ванную нести не стал. Поднялся, уперся лбом в оконное стекло и стал с тоской смотреть на город, где мне предстояло жить неопределенное время.

Как всякий нормальный житель глухой провинции я недолюбливал большие города, а Новосиб был именно таким. Миллионник, да еще и спланированный максимально убого. Нет, понятно, что его строили, по сути, в военное время, а там были другие приоритеты. Но как здесь жить сейчас? Тут же на одну дорогу из края в край можно полдня потратить! А если брать в расчет поселки типа Академгородка, так и весь день целиком! То ли дело Блага: компактно, квадратно, красиво. Деревьев много, опять же. Тут — один асфальт и бетон. Жара и пылища.

«Привыкнешь!»

«Привыкну… Фигли делать!»

Вывозили меня из Благовещенска в такой спешке, будто смерть китайского Ликвидатора повлекла за собой полномасштабное военное вторжение из-за реки. Но сперва все же свозили в усадьбу, за которой я совсем недавно следил, к местному гуру. Или, как говорили сами новусы — Лидеру.

Им оказался старикан лет под двести, непонятно как еще не развалившийся на составные части, но с глазами, совершенно не тронутыми маразмом. Да и двигался он бодро, словно и не тяготили его прожитые годы. К слову, на самом-то деле, выглядел он лет на семьдесят, про двести я просто так загнул, когда первый раз ему в глаза взглянул. Было в них что-то такое, ощущение даже не возраста, а древности. Словно старикан жил так долго, что ему это слегка поднадоело, а все происходящее вокруг он стал воспринимать не более, чем мышиную возню.

И вот этими глазами он принялся меня рассматривать. Абсолютно без выражения, словно не на человека смотрел, а на вошь. Я разговор первым заводить не планировал — кто инициатор встречи вообще? Стоял себе с независимым видом, избегая сталкиваться с тяжелым взглядом. Наконец, дождался реакции.

— Молодой совсем.

«Да с твоих годов тут все молодые!» — захотелось мне ему ответить, но в последний момент сдержался. Не стоило начинать общение с Лидером семьи, куда меня «пригласили» с откровенного хамства. Но небольшая дерзость все же не повредит!

Да, Антонина мне говорила, чтобы я держался с патриархом уважительно, на вопросы отвечал просто и, самое главное, не ерничал. Но у меня на это были свои взгляды! Я с малолетства терпеть не могу, когда возрастом пытаются давить. Типа он гарантия ума!

— Это проходит с годами. — произнес нейтральным тоном. — Уж вы-то, Матвей Андрианович, должны об этом знать.

Я прямо почувствовал, как девушка, стоящая за моей спиной, напряглась. Втянула в себя воздух и задержала дыхание. Словно бы сейчас должен был раздаться раскат грома, а после ударить молнии, сжигающие наглеца, то есть меня, на месте. Но этого не случилось. Дед только свел косматые свои брови, нахмурил лоб и сузил глаза до китайских щелочек.

— Хамишь? — проговорил он.

Я неопределенно пожал плечами. Мол, ну да, немного, но не со зла — так, под обстоятельства.

— В семье подобное непозволительно.

Что-то с голосом деда произошло на этой фразе. Каким-то он стал другим. Вроде и тембр, и громкость остались прежними, но добавилось в него что-то еще. Какая-то сила, что ли. Внутри у меня все сжалось, захотелось извиниться перед пожилым человеком за неподобающее поведение и недостатки воспитания. Но одновременно с этим рыкнул Охотник — с вызовом.

— Формально, я еще не в семье.

Произнес я это, помню, максимально спокойным тоном. Смягчая ярость зверя и не желая подставляться под гнев старикана — фиг его знает на что была способна эта развалина? Тут же все супермены, вдруг и дедок лазерами из глаз пуляет?

Не стал. Или не умел. Только брови чуть приподнял, кажется, удивленно. Глаза его по-прежнему ничего не выражали, но я, на всякий случай, решил сгладил резкость.

— Пока не в семье.

Мол, так-то не против, но нужно утрясти ряд деталей, проговорить взаимные обязательства, договоры кровью подписать, ну и так далее. А то несерьезно же — пальцем поманили, и я должен к ноге припасть? Хренушки, господа новусы! Я свой собственный мальчик!

— Хочешь сказать, дерзость из тебя уйдет после принятия?

Голос деда снова изменился, исчезла из него та властность, что заставляла Охотника рваться с цепи.

— Ну тут по-разному может сложится… Не все же от меня зависит, от вас тоже.

И тут дедок улыбнулся. Вот ей Богу, лучше бы он и дальше с мордой статуи стоял! Оскал матерого зверя возник на старческом лице так неожиданно, что я едва удержался, чтобы не отступить назад.

«У него родные зубы или это протезы?» — некстати мелькнула тогда мысль. Почему-то я хорошо это запомнил.

— Хорош. Но молод еще. И не обучен. Тоня, забирай его. Связь по установленному регламенту. Доклад по прибытию. Свободны.

На сей раз пришлось потрать полторы секунды, чтобы пережить ярость моего альтер эго. Охотника так взбесила последняя фраза старика вкупе с продемонстрированным им оскалом, что я камнем замер на месте, боясь любым движением спустить зверя с цепи.

— Да, дедушка. — раздалось у меня за спиной. Рука девушки обвила мой локоть и настойчиво дернула. Антонина старалась максимально быстро свалить с глаз патриарха.

Вот, собственно, и вся встреча. Никаких объяснения, никаких «Люк, я твой отец» и массивных фолиантов с надписью по кожаной обложке «Откуда есть пошли новусы на Руси». Фигня, в общем, а не встреча. Старикан посмотрел на меня, что-то там в своей древней черепушке решил и отправил восвояси. Точнее, прямиком в аэропорт.

По дороге к нам присоединился Вадим, оказавшийся той еще задницей. Тоня коротко отрекомендовала его, как своего брата — сводного — и полковника ФСБ вдогонку. Затем, отмахнувшись от моих вопросов, стала весело рассказывать, какой хороший город Новосибирск и как она рада туда отправиться. А ты, Ваня, рад? Понимая, что никакого разговора в самолете не получится, я сообщил, что счастлив и завалился спать. А спустя несколько часов мы уже топали к автобусу в Толмачово.

Все происходило по ставшему уже привычным для меня сценарию: некогда объяснять, Лях, просто беги! Это серьезно накаляло. Настолько, что поторчав минут пять в «своей» комнате, я решил пойти прогуляться — проветрить мозги. Боялся, продолжив сидеть взаперти, я начну кидаться на людей. То есть на новусов.

Однако намерению моему не суждено было исполниться, на выходе меня остановил Вадим.

— Нельзя. — произнес эфесбешник, закрывая телом узкий коридор. — Сидим в квартире.

Последняя капля, соломинка, ломающая хребет верблюду, и каменная морда Воина — это все явления одного порядка. Обычно-то я в бутылку не лезу, стараюсь проявлять терпимость и эту, как ее, толерантность. Но чекист реально бесил! Что он о себе возомнил! Заделался моим тюремщиком? Последнее, скорее всего, было чистой правдой.

— А ты меня останови! — рявкнул я быстрее, чем успел сформулировать более адекватный ответ. И напрягся, готовясь к драке.

— Иван, не горячись. — услышав шум зарождающейся ссоры, из спальни выплыла Антонина. Она уже успела переодеться в домашний трикотажный костюм из короткого топа и бесформенных штанов-шальваров, волосы собрала на макушке в хвостик, отчего из холеной бизнесвумен превратилась в натуральную няшу.

— А че он встал? Я просто пройтись хотел.

Вадим закатил глаза под лоб, мол, вот идиот! Я чуть не врезал козлу! Тоня же мягко улыбнулась мне, как ребенку, который вдруг спросил почему вода мокрая.

— У новусов есть правила… Ты с ними еще не знаком, так что пока тебе лучше не выходить из квартиры на улицу. Пойдем, чаю выпьем? Заодно я тебе расскажу, как у нас все обстоит.

Сподобилась, наконец! Как я, значит, спрашиваю, так она с темы съезжает, а тут дракой запахло, и мы готовы говорить? Ладно, послушаем!

Некоторое время я еще играл в гляделки с Вадимом, доводя до его сведения тот факт, что в прайде он более не является единственным альфа-самцом, после чего с независимым видом, словно бы с самого начала так и собирался поступить, продефилировал на кухню.

— Рассказывай. — буркнул, когда передо мной на столе появилась чашка с янтарного цвета напитком. — Чего там у вас с космическими кораблями и большим театром?

Древний фильм о приключениях студента Шурика Тоня не смотрела, как я и предполагал. Мои сверстники вообще большей частью зависали, когда я начинал мемы из советского кино выдавать. Меня-то на них мама подсадила, еще подростку прививая вкус к качеству. Все эти «Операция Ы» и «Каникулы Петрова и Васечкина» я чуть ли не наизусть знал. Хорошие, кстати, фильмы, хоть и наивные.

— Чего? — захлопала ресницами рыжеволосая няша. Вадим, перегородивший выход из кухни, дернул уголком рта. Понял, зараза, что я сказал, ему же лет под сорок было. Но пояснять ничего не стал.

— Правила, говорю, рассказывай. Что вы тут за масонские кодексы напридумывали.

— Правила общежития. — быстро вернула самообладание девушка. — Так сложилось, что новусы живут родами и плохо реагируют на чужаков.

— Львы, типа?

— Что-то вроде. Новосибирск — чужая для нашего рода земля. Но это бы еще полбеды. Например, если в Благовещенск без злых намерений приезжает новус из Хабаровска, ему нужно лишь встретиться с уполномоченным представителем клана и получить разрешение на нахождение.

— А тут?

— Здесь по-другому все. Исторически, Новосибирск массово заселялся во время Великой Отечественной, сюда свозили промышленные мощности и научные элиты страны…

— Я умею пользоваться Википедией, кстати. На случай, если ты решила продолжать считать меня быдлом микраховским

— Не перебивай. — Вадим не повысил голос, но напустил туда столько угрозы, что я мгновенно ощетинился. — Тебе нужно четко понять, как обстоять дела, чтобы не сдохнуть самому и нас не подставить. Так что закрой рот и внимательно слушай.

Несмотря на бешенство, которое вызывал во мне этот престарелый франт с посеребренными сединой висками, я был вынужден признать его правоту. И молча кивнуть, подавляя эмоции. По большому счету он прав, а я выделывался. Мне информация нужна? Нужна! Значит надо слушать, что говорят новусы. Даже если они и будут привирать для пользы дела. Но я ведь тоже не полный чайник, смогу правду ото лжи отличить.

Но бесил меня франт конкретно! Вот прям бесил! Причем не столько даже Охотника, сколько меня лично. Странно, да?

— Прости, Антонина. Продолжай.

— Спасибо. — девушка словно бы не заметила перепалки. Сверкнула зубками и повела рассказ дальше. — Так вот, со времен войны, в Новосибирске живет пять семей. Территория города разделена между ними примерно в равных пропорциях. Рода связаны договорами о неприкосновенности границ, нарушать которые можно только в чрезвычайных обстоятельствах. Это что касается местных. Приезжим еще тяжелее. Любой чужак в городе может быть убит, если до этого не предстал перед Комитетом и не получил право здесь находиться. Понимаешь теперь?

Я медленно кивнул. Вечер, как говорил перед каждой пьянкой один из моих университетских знакомцев, стремительно переставал быть томным.

— Поэтому до съезда мы должны сидеть в квартире и ждать.

— До съезда?

— Съезд Комитета. Каждый клан делегирует на съезд по одному члену. Пять представителей говорят за кланы. Решения Комитета обязательны для исполнения.

— Совдеп какой-то… Комитет, съезды… Что за тупые названия!

— Ой, Вань, ты даже не представляешь насколько! Кланами управляют бывшие партработники, так что названия органов управления оттуда. Как и много другое, кстати… Тебе еще только предстоит осознать в какой замшелости мы живем. Но сейчас тебя не это должно волновать.

— А что?

— Ты Ликвидатор, забыл?

Забудешь такое, ага! Я действительно не относился ни к одному из типов, имевшихся в составе клана Ланских. И вообще был неведомой зверушкой, среди русских новусов раньше не встречавшейся. Ликвидаторы и Чистильщики, как мне сказали, раньше лишь приходили из Китая, убивали всех сверхлюдей, до которых могли дотянуться, после чего валили обратно. Они ни с кем не разговаривали, не вступали в переговоры, просто чистили землю от новусов и все.

И тут я такой нарядный — здрасьте, родичи!

А, да! Суперы в кланах делились по типам. Первым среди них, можно сказать, низовым, был Воин. Новус этого типа не обладал никакими особыми способностями, кроме силы, скорости и безумной, превосходящей даже мою, регенерации. Самая частая мутация, как среди клановых, так и у диких. И именно они чаще всего слетали с нарезки, превращаясь в неуправляемых, живущих на одних инстинктах, животных. Почему — никто не знал. Или не посчитал нужным мне объяснять, хотя я и спрашивал.

Следом, если снизу считать, шел Аналитик. Тип редкий и за пределами кланов не встречающийся вообще. То есть, может они и бывают среди диких, но никак себя не проявляют, да и мрут, видимо, быстро. Аналитики слишком слабы физически, слишком неприспособленные к самостоятельному существованию. Если в процессе пробуждения что-то идет не так, этот тип, как правило, просто умирает, даже в монстра не превращается. Он не может крушить черепа, не способен восстанавливаться после ранений, ну, не больше, чем обычный человек. Зато у него мозг работает, как мощнейший суперкомпьютер. Аналитик ничего не забывает, способен оперировать огромными массивами данных и находить взаимосвязи даже в совершенно не стыкующихся событиях. В общем — компьютер на ножках. Квантовый.

Наставник — третья ступень в типологии новусов. По виду и возможностям не слишком-то и превосходит обычного человека. Чуть сильнее, чуть быстрее, чуть живучее. Мозгами, как у Аналитика тоже не блещет. Но имеет какие-то ментальные способности. Про них мне, понятное дело, никто, подробно рассказывать не стал, но главная и, скажем так, типообразующая, известна. Наставник может корректировать Пробуждение. И исправлять, в зависимости от уровня развития этой самой способности, последствия неудачной мутации. Все дети в кланах рождаются под присмотром Наставника и благодаря этому, никто из них не становится диким мутантом.

Дипломат вообще зверь редкий. У Ланских только один такой — Антонина свет Игоревна, и клан ей гордится невероятно. Как и сама девушка. Простым новусам, а уж тем более кандидатам на принятие и нубасам вроде меня, про способности Дипломата ничего не говорят. Но и так из названия типа понятно, что они специалисты по укатыванию всех и вся. Меня вот, например, Тоня в клан притащила. Хотя это и не полностью ее заслуга. Просто карты так легли.

Ну и вершина эволюции новусов — Лидер. По нему, правда, информации еще меньше, чем по Дипломатам, но я так понял, что Лидер — что-то вроде псионика. Может подчинить своей воле любого новуса, ну и человека тоже. Предполагаю, что именно эту способность старикан Ланской применил против меня. Только вот она не сработала: то ли бил он не в полную силу, то ли на Ликвидаторах она не срабатывала. А может и вовсе пуля в моей голове давила на мозг в той его части, что отвечает за внушаемость.

В общем, благодаря своим способностям, Лидер держит клан, не дает ему распасться и ведет его в светлое, одному ему видимое, будущее.

Ну и я. Ликвидатор. Внеклассовый персонаж. Охотник на новусов, к ним присоединившийся. Сильный, быстрый, обладающий ментальными способностями и с пулей в башке. Хрен его знает, почему эволюция такой изгиб создала, но факт остается фактом. Мой тип заточен на борьбу с другими «новыми людьми». Что, естественно, доверия и любви ко мне не добавляет.

Есть еще типы, тот же трехлетний стрелок, но они, как я понял, появились недавно и по ним вообще ничего неизвестно.

— Нет, не забыл!

— Первый Ликвидатор в составе какого бы то ни было клана! — посчитала необходимым подчеркнуть Антонина.

— Формально, я еще не Ланской. — буркнул я.

— Заткнись… пожалуйста! Ляпни такое на съезде и живым с него не выйдет никто из нас.

— Тогда какого хрена мы сюда приехали, Тонь? На хате безвылазно чалиться я бы и в Благе смог!

Против ожидания я не получил с ноги в печень, а ведь совсем недавно девушка превращалась в фурию, стоило только мне сократить ее имя. Но в этот раз она лишь сморщила носик и произнесла.

— Съезд послезавтра. И тебе все равно будет не до прогулок. Сейчас приедет Наставник, начнет с тобой работать.

А вот это было интересно! Но я, продолжая отыгрывать пацанчика с района, выдал:

— На фига?

В смысле, я же переломался уже и больше не дикий! Контролирую себя и все такое. Зачем Наставник?

— Учить тебя быть новусом. — вместо Антонины пояснил Вадим. — Ты же не думаешь, что на одних только новообретенных способностях сможешь долго протянуть?

Ну, вообще, думал. Как-то же до сих пор протянул… Хотя ладно, если вспоминать, то примеры все сплошь неудачными выходят. Так что Наставник мне не помешает. Наверное.

— А что конкретно он будет делать?

— У него и спросишь. — зловеще хихикнула девушка.

Я на этот развод не повелся — пять лет в российском вузе, если что, а там так пугали с самого первого курса. Мол, не думайте, школота, что мы вас тут как-то угнетаем, вот вернется Боря Паровоз с академа и тогда вы поймете, что такое старшие курсы. Что характерно, на проверку Боря Парвоз оказывался добрейшим увальнем в толстенных очках на пол лица, никогда даже и не думавшим гнобить младшие курсы.

Так что намеки Тони меня не напрягли. Ну, Наставник. Ну, будет учить. Даже интересно, если уж на то пошло!

Вадим, видя, что конфликт исчерпан, ушел в зал и закрыл дверь. Мы же с девушкой еще какое-то время еще болтали на кухне, скача с темы на тему, как та блоха по… Часто тему меняли, в общем. Например:

— У нашего рода в Новосибирске есть анклав. Территориально он расположен здесь, в «Родниках». Что-то вроде филиала клана, дипмиссия, постоянно здесь проживающая. Состав небольшой: Наставник, Аналитик и три Воина. Этого достаточно, чтобы поддерживать отношения со здешними родами, и чтобы отбиться первое время, если до такого дойдет. В Комитет Ланские не входят, на съездах имеют только совещательный голос. Но уважением пользуются, по крайней мере Наставник — Родион Павлович Мелехов, он у нас звезда для всей страны. Даже безнадежных почти вытаскивает. Он с тобой и будет заниматься.

Или:

— Ты не думай, мы про Ликвидаторов от тебя ничего не скрываем, я, во всяком случае. Кланам про них почти ничего не известно. Может быть Мелехов знает больше, старику ведь уже за сотню и повидал он на своем веку много чего.

И даже так:

— Нет на тебя каких-то прямо четких планов, пойми! Твоя уникальность уже достаточный повод взять тебя в клан. А там уже ясно будет, как твой тип себя проявит.

На последней реплике, я уточнил.

— Вадим с нами для этого? Чтобы грохнуть меня, если что-то не так пойдет?

Антонина на удивление юлить не стала.

— Ну а ты как хотел? Чтобы серийного убийцу отпустили без присмотра? Вадим один из сильнейших Воинов клана.

— Я же его могу Криком обездвижить.

— Вот про это он и пытался тебе сказать — слишком ты полагаешься на свои способности. А их одних маловато для выживания в нашем мире.

Далее последовала десятиминутная лекция о бытие нового биологического вида. Перемежающаяся вставками о том, что на таких крутых, как я, достаточно комитетского патруля, вооруженного по последнему слову науки и техники человечества. Увлекшись, девушка не сразу обратила внимание на кислое выражение моего лицо, а когда заметила, смилостивилась и завершила речь словами:

— Всего-то пару дней взаперти пожить придется. Потерпи.

Я заметил, что Тоня, вырвавшись из Благовещенска стала меняться в лучшую сторону. Она все реже включала мод «богатая стерва» и чаще вела себя, как нормальный человек. Видимо, установленные в клане ограничения давили на нее, и она была рада оказаться вдали от заботливых родственников. Я лишь однажды встречавшийся с их Лидером, вполне девушку понимал.

Было еще одно наблюдение. Могу ошибаться, в сердечных делах я докой не был, но кажется, Вадим с Антониной неровно в сторону друг друга дышали. И воспринимали командировку в Новосибирск, как возможность побыть вместе. Я бы этому и вовсе внимания не придал, если бы не оговорка девушки, что они с Вадимом не кровные родственники. После этого их переглядки стали выглядеть понятнее. Несчастные, разлученные семьей влюбленные. Ми-ми-ми!

В принципе, не мое дело. Пусть хоть все время друг другом любуются, мне даже и легче — меньше внимания моей персоне. Охотник, циничная рожа, дальше пошел — предложил использовать предполагаемую связь Дипломата и Воина в своих целях. Усыпить бдительность примерным поведением и, в момент, когда они меньше всего будут ждать нападения, атаковать. Я даже обдумывать его предложения не стал — альтер эго стабильно желало помножить на ноль всех новусов в окружении. Но я его контролировал.

А вот старина Лях, замечая каждый раз многозначительные взгляды суперов впадал в меланхолию. Что-то щелкало у в груди и перед глазами появлялась Люся. Верная моя Скалли, погибшая на берегу Зеи от руки китайского Ликвидатора. Я торопливо прогонял из памяти образ гикнутой девчонки, ставшей, кто бы мог подумать, моим настоящим другом. Но желание убить какого-нибудь мутанта становилось только сильнее.

Наши кухонные разговоры были прерваны трелью дверного звонка. Тоня встала и пошла в прихожую, я последовал за ней.

— Здравствуйте, Родион Павлович! — голосом примерной восьмиклассницы прощебетала девушка, впуская внутрь пожилого мужчину. — Рада вас видеть!

— И я, дочка.

Наставник оказался невысоким, но очень коренастым мужичком лет эдак семидесяти. Живым и очень бодрым, но не как пенсионер из американской рекламы, а больше похожим на деревенского активиста. Который и в Кремль сходит, чтобы уточнить свой вопрос у президента, и местного буяна успокоит добрым словом и увесистой оплеухой. Аккуратно подстриженная седая борода, цепкие, с легкой безуминкой карие глаза, иронично сложенные губы. Ему только баяна не хватало для завершения образа. И самокрутки в углу рта.

Рука Мелехова потрепала Тоню по волосам совершенно отеческим жестом, хотя та была выше его сантиметров на тридцать.

— У деда как со здоровьем?

Голос у него был скрипучим, про такой еще говорят — пропитый или прокуренный. Но не дребезжавшим по-стариковски, а полным силы.

— А то вы не знаете! — хихикнула девушка. — Каждый день в скайпе зависаете!

Вышедший из зала Вадим коротко кивнул Наставнику, получил ответный кивок и ушел обратно. А взор старика, тем временем, переместился на меня.

— Этот?

— А тут еще кто-то есть?

Да-да, язык мой — враг мой! Знаю! Но бесит же! Зная, что из Благовещенска в Новосибирск прилетают трое, зная двоих из них и с каждым уже поручкавшись, задавать такой вопрос как-то не очень. Мог бы сказать, например, с вопросительной интонацией: «Иван?» и все было бы нормально. Но нет, нам же надо показать превосходство над сопляком-новусом! Поставить его на место и очертить границы дозволенного! Вот так — одним словом! Этот? Тот, блин!

— Матвей говорил, что ты ершистый. — старик тронул Антонину за плечо, разворачивая от себя. — Ступай, дочка. Мы с Иваном пока поговорим. На кухне.

И двинулся в сторону обозначенного помещения, предлагая следовать за ним. Ну я и пошел. Давя всполохи ярости Охотника и подбирая слова, которые бы не сагрили Наставника еще больше.

На кухне он уселся на место, которое занимала Тоня и молчал до тех пор, пока я не занял место за столом напротив него.

— Давай так, хлопчик. Я понимаю, что ты себя чувствуешь очень сильным и опасным. Еще и уникальная функция в тебе. Но ты это придуши. Иначе у нас с тобой ничего не выйдет. Я не твой враг, а тот, кто способен сделать тебя еще сильнее и опаснее. Договорились?

Мне осталось только кивнуть — ну не лезть же в бутылку! Разум, тем временем, зацепился за одно слово, сказанное стариком.

— Что значит функция?

— Тип. — моментально ответил тот. Слишком быстро. — Обычно используется слово тип, но развалины вроде меня порой говорят функция.

«Врет!» — тут же поделился своим мнением Охотник.

«Скорее, что-то недоговаривает». — согласился Лях.

— Как вы будете меня учить, Родион Павлович?

— Делать, Иван. Я не буду тебя учить, я буду тебя делать. Уже делаю.

— В смысле?

— Попробуй двинуть рукой.

Чувствуя, как в животе начинает расти ледяной колючий шар паники, я попытался поднять руку, но не смог.

— Как вы это?

— Не пугайся!

— Да я и не пугаюсь!

— Ты сейчас как будто спишь. Это будет не совсем верная формулировка, но я будто погрузил тебя в транс. Сейчас мы в твоем сознании.

— Да ладно!

Правду он говорил или нет, но я воспринимал окружающую действительность, как привычную реальность. Только вот пошевелиться не мог, будто меня опять Криком приложило.

— Эта девочка тебе очень нравилась?

Прямо за его спиной появилась Люся. Нет, не появилась, не соткалась из воздуха, она все время там была, но я ее почему-то не видел. Малиновые волосы, яркий макияж, улыбка на полных, чуть приоткрытых губах. Живая!

— Нет, не живая. Она умерла. Ликвидатор убил ее. У тебя на глазах. Сломал ей шею, в труху размолотил нижнюю челюсть. Ты же видел. Ты сам все видел.

Голос Наставника раздавался словно бы отовсюду. Может мы и правда у меня в голове и его слова отражаются от внутренних стенок черепа?

— Как вы это делаете?

Скалли исчезла, она словно никогда и не стояла за плечом старика. А мы с ним оказались не на кухне новосибирской квартиры, а в зале маминой квартиры в Благовещенске.

— Мать прекрасно понимает, что ее мальчику рано или поздно пришлось бы улететь из гнезда. Она понимает, что после тех событий ты просто обязан был уехать. Тебе бы не дали жить в городе. Она очень рада, что ты оказался невиновен.

— Вы-то откуда знаете?

— Я не знаю. Ты так считаешь. А вот еще…

В комнате возник Илья. Точно так же, как и Люся, он словно бы просто появился в поле моего зрения. Открыл рот, готовясь сказать…

— Хватит! — рявкнул я. — Прочь из моей головы, старик!

— Прогони меня.

— А кости свои потом соберешь?

— Прогони.

Конечно, с пожилыми людьми так поступать было нельзя, но какой он мне оставил выбор? Стараясь действовать не в полную силу, все-таки божий одуванчик, поломаю еще, я взмахнул рукой, отталкивая Наставника прочь от себя.

Ничего не произошло.

Я думал, что поднимаю руку, но на деле, как сидел, так и остался сидеть. Ни с места не двинулся!

— Прогони!

А старикан вырос под два с лишним метра. Его макушка чуть-чуть не доставала до потолка хрущевки. Выглядел он устрашающе, будто богатырь из древних времен — старый, седой, но все еще сильный и опасный.

Я вновь попытался его ударить, не сдерживая уже своего внутреннего зверя, но сново потерпел поражение. Что-то со мной дед сделал, обездвижил почище китайского Ликвидатора! Только не наяву.

Точно! Это же не по-настоящему! Он у меня в голове, значит и действовать нужно разумом, а не силой! Только вот как? Телекинез! Пофиг, что он у меня в демо-версии только установлен, тут может и сработать!

Сосредоточившись, я послал в сторону Наставника волну воздуха. Толкнул его снова, только на этот раз невидимыми руками. И у меня получилось! Не так, как я себе представлял, противника не подняло в воздух и не впечатало в стену. Но шатнуло! Уже прогресс!

А потом кто-то выключил свет.


— Порченый он, дочка.

Голос Наставника звучал глухо, с трудом пробиваясь сквозь две подушки, которые кто-то зачем-то положил мне на уши.

— Как это понять?

— Физически ущербен. Тут проблема не в сбое пробуждения, а в том, что у него пуля в мозгу засела. Так что вам, молодые люди, не Наставник нужен, а хирург. Нейрохирург.

— То есть, вы вообще ничего не сможете сделать?

— Кое-что могу. И уже сделал. Но вот с пулей…

— Не надо ее трогать!

Я лежал на полу. Свалился со стула в кухне, Супермен, блин! Лежал себе и слушал, как мои проблемы обсуждают посторонние мне в общем-то люди. Да еще и предлагают меня под скальпель хирурга положить. Естественно, я тут же открыл глаза, поднялся и выдал им свою точку зрения.

— Вы мне мозги в фарш перемелете — они потом отрегенятся? Что-то я сомневаюсь! Пусть сидит пока в башке пуля, жрать не просит! Если уж затеялись учить меня, то учите без телекинеза!

— Иван, не горячись…

— Что значит не горячись? Тоня, мы с тобой неделю максимум знакомы, ты что же думаешь, я сразу должен к тебе доверием воспылать? Не, красавица! Если я решу подарок китайца доставать, то сделаю это сам и без твоих подсказок.

— Это я предложил. И не обязательно нейрохирурга. — вмешался Наставник. — Пулю можно вытащить и без его помощи. Кстати, далеко не факт, что у него бы получилось. Операции на мозге современная медицина практикует, но совершенства в этом еще не достигла.

— А с чьей?

— Я могу попробовать.

— И в чем подвох?

— Неглупый мальчик. — старик обозначил одобрительную улыбку. — Два-три года и постоянные головные боли. Которые, возможно, сведут тебя с ума. Но в череп лезть не придется. Я могу заставить твои клетки перемещаться. Очень медленно.

Я завис. Наставник такое мог? Заставить пулю самостоятельно перемещаться в моей голове? Это было бы…

— Сильно голова будет болеть?

Дед пожал плечами. На лице у него застыло странное выражение: интерес естествоиспытателя, которому не терпится проверить свою идею, и скептицизм старого, много чего повидавшего человека, понимающего, что гладко обычно только на бумаге получается. То есть, и хочется ему попробовать, и колется.

— До потери сознания, скорее всего. — неохотно сообщил он.

Да ну нафиг! Я помню на третьем курсе с зубом больным месяц проходил — то денег не было, то времени. Постоянная, не сказать, чтобы сильная боль, заставляла меня просто на стены лезть, особенно по ночам. А тут два-три года! Не-не-не! Не ко времени предложение! Лучше уж под нож к хирургу!

— Пока отложим этот вопрос. — сказал я. — Не приоритет. А вы, Родион Павлович, что-то говорили про другое обучение. Что-то вы там сделали, пока я без сознания валялся.

— Да ничего особенного. — отмахнулся старик, словно бы речь шла о сущей безделице. — Подправил биоритмы мозга, снял блокировку памяти…

— Чего?

— Тоня, дочка, ты иди пока. Тут у нас разговор врача с пациентом планируется. Твое присутствие нежелательно.

Дипломат рода Ланских недовольно поджала губы, но включила мод «хорошая девочка» и, кивнув, вышла. А Наставник повернулся ко мне и глазами указал на стул.

— Не стой столбом, Иван. Разговор будет долгим.

2

Новосибирск. Железнодорожный район. Ресторан «СибирьСибирь». 17 мая


На кухонный стол лег пистолет. Бельгийский «Five-seveN», в народе называемый просто «FN». Хорошая пушка, калибр 5,7, высокая пробивная способность, отличная начальная скорость пули, правда, не очень годная останавливающая способность — ну так при таком-то калибре и весе боеприпаса это неудивительно. Сам легкий, почти полностью из полимеров, что для стрелков вроде меня скорее преимущество, чем недостаток. Используется в полиции во многих странах мира, у военных тоже в ходу. Хорошо показал себя в Афганистане у натовцев…

Откуда студент из провинциального города столько знает про забугорный пистолет? Читал. Я вообще много читаю в последние дни.

— Разбери его.

Вадим, как всегда, говорил мало. Но не как Беня Крик из «Одесских рассказов» Бабеля, который «говорит мало, но говорит смачно». Нет, Вадим говорил мало с таким видом, словно каждое его слово стоило баксов по пятьсот, а он этакими деньжищами разбрасываться не собирался. Я уже стал понемногу привыкать к этой его манере общаться, даже раздражался не всегда. По первости, конечно, бесило, врать не буду, но сейчас вполне спокойно реагировал.

Молча взял творение концерна «Fabrique Nationale» и руки сделали все сами. Выщелкнули магазин, нажали кнопку фиксации, сняли затворную раму и вытащили из нее ствол с пружиной. Покрутили последний в руках, принимая решение — снимать пружину со ствола или нафиг?

— Тебе полную разборку делать? Мне тогда отвертка нужна.

В Академии Ликвидаторов, где я был единственным слушателем, Вадим был деканом кафедры боевой подготовки. Рукопашный бой, стрельба, владение холодным оружием, модное тактикульное движение по коридорам с ловушками — следи за ступнями! — и контроль физической силы. С последним было сложнее всего, я так и норовил ударом пробить стену, а не зафиксировать касание. Но с каждым днем получалось все лучше.

Ген новуса дарил не только мощь и скорость. Он еще и работу мозга выводил на совершенно иной уровень. По крайней мере, после вмешательство Наставника.

Наше общение на кухне в день приезда в Новосибирск, было коротким. Но именно оно положило начало открытию обучения начинающих Ликвидаторов в квартире дома 26 по улице Тюленина. Введя меня в транс Родион Павлович что-то там перещелкнул в моей голове и… Нет, пуля, оставленная мне на память китайцем, не выскользнула из уха. Не раскрылись чакры, не пришло тайное знание и я не стал шарахать во все стороны телекинезом.

Но стал гораздо четче мыслить и лучше запоминать. Не знаю, как еще описать эти изменения, но если грубо — то так. Я и раньше имел много приставок «супер» к возможностям. Суперсила, суперскорость, суперрегенерация… Теперь вот к ним добавилась еще и суперпамять. Вместе с возросшей скоростью обработки входящей информации. Не путать с супермозгами, порой я продолжал тупить просто нещадно.

Зато на следующий же день я смог за час прочитать толстенную книгу. Причем не какое-то легкое чтиво, а серьезный том по медицине. Более того, я не просто его проглотил, но и понял! Ну, ладно, ладно! Понял, может и не все, но запомнил каждую страницу до последней буквы! Не то чтобы мне настолько нужно было знать точное название каждой кости и мышцы в человеческом теле, но к этому же прилагалось еще и понимание слабых мест хомо сапиенса. И знание, как одним касанием убить противника, не пробивая его при этом насквозь голой рукой. А это дорогого стоило.

Информация не укладывалась, как раньше, слоями, когда каждый следующий погребает под собой предыдущий, а вскоре до нужного тебе просто не добраться. Теперь у меня появилась довольно четкая каталогизация знаний, как в библиотеке, которую при этом, я сам построил и заполнил книгами. А значит, мог добраться до каждой, тратя минимум сил и времени. Этакий апгрейд, примерно так, наверное, себя чувствуешь, когда пересаживаешься с уставшего компа, игры на котором шли только в минимальных настройках, на мощную игровую модель. И с удивлением обнаруживаешь, что «Танки», оказывается, летают!

Но и это были не все плюшки, которыми меня осыпало после того, как старикан «подправил биотоки» моего поврежденного мозга. Тело начало подстраиваться под полученные знания. К примеру, с вечера я проглатываю книжку о действии диверсионных подразделений британского спецназа, а с утра тело уже знает, как правильно ставить ногу и заглядывать за угол в коридоре.

С пистолетом было примерно так же.

Конечно, все эти знания приходилось многократно закреплять тренировками, но в сравнении с тем временем, что на них ушли бы у обычных людей, у меня все происходило почти мгновенно — два-три дня. По скорости обучения я превосходил даже других новусов. Как мне по секрету сказал Наставник, обычный Воин, прописывает полученную информацию в тело на уровне рефлексов где-то за два-три месяца. Правда, Вадима на спарринге я победить пока не мог.

Проблема заключалась в том, что на занятиях по боевой подготовке мне запрещалось пользоваться Криком. Сила против силы, никаких читов! Наставник обосновывал свое решение тем, что у ментальных способностей есть куча ограничений, а в моем случае еще и имелся кусок металла, застрявший между полушариями. Поэтому, говорил он, делать ставку на них не стоило. По крайней мере, строить стратегию боя на нем было бы не очень умно. А вот боевые навыки и грубая сила не подведут — значит и нужно учиться ими пользоваться.

При этом им совершенно не учитывался тот факт, что Воин вообще-то сильнее Ликвидатора! Физически, я имею в виду. Мой тип все же мультикласс — всего понемногу, но ничего по-настоящему ярко выраженного. Я имел силу почти, как у Воина, мозги почти, как у Аналитика, ментальные способности почти, как у Лидера с Дипломатом. Я даже мог потягаться с Наставником в его «лечебной зоне», но именно что потягаться. Способности каждого типа новусов были сильнее моих на порядок-другой.

Да, они могли что-то одно из всего доступного для меня списка, но зато лучше. Так что фиг его знает, преимуществом были мои разносторонние возможности или слабостью. Если, например, брать онлайн-игры, в которые я в свое время довольно плотно зависал, в бою подобный мне персонаж всегда был нагибаем тем, у кого узкая специализация была прокачена до максимума.

Так что в спаррингах с Воином я больше служил грушей для отработки ударов, нежели сколько-нибудь достойным противником. Суперсила на капе плюс большой практический опыт, рвали мои возможности как ветхую тряпку. Это было обидно. И постоянно вызывало вопросы отчего мой тип такой странный.

— Сегодня у нас еще практическая стрельба. — сообщил Вадим, отбирая у меня «FN» и пряча его в наплечную кобуру.

Я кивнул — стрелять мне нравилось больше, чем получать по мордасам без возможности навалять в ответ.

— На сегодня все отменям. — на кухню вошла Антонина и положила на стол визитку. — Комитет прислал приглашение. Съезд вечером.

Наконец-то! Сидение под замком и прогулки до споркомплекса в сопровождении Вадима сидело уже в печенке. А съезд дарил возможность обрести хотя бы свободу передвижения! Пусть и не отменит навсегда занятия, где Тонин хахаль меня возит мордой по паркету.

На белом прямоугольнике было затейливым шрифтом написано два слова на английском языке. Точнее, одно слово, но на самом деле два… Короче, черные буквы складывались в название какого-то заведения: SibirSibir.

— Съезд в 20:00. Вадим, мне нужно подготовить нашего неофита. Не хватало еще чтобы по его внешнему виду судили о всех нас.

И не то чтобы меня это замечание как-то обидело, но что не так с моим видом? Подстрижен, выбрит, одежда чистая — с утра свежую футболку натянул. Чего еще тебе надо, новая аристократия мира? Костюм, как у пижона эфесбешника и бабочку на шею? Тремя минутами позже выяснилось, что я почти не ошибся.

Тоня отвела меня в свою комнату и достала из шкафа-купе плечики, с висящим на них пиджаком темно-серого цвета.

— Я последний раз такую хрень на выпускной одевал. — чувствуя растущее раздражение сообщил я девушке. — И как-то не планировал…

— Рот закрой, деревня. — беззлобно буркнула Антонина. — Мне совсем неинтересны твои предпочтения в одежде. Но мы приглашены на мероприятие определенного формата, там нельзя появиться вот так.

Рука девушки описала кривую, очерчивая меня по контуру.

— Джинсы, кстати, дорогие. — попробовал я зацепиться за последнюю линию обороны.

Но проиграл. Спорить с Дипломатом — смешно! Даже не буду упоминать, как она выстроила свои слова в такой последовательности, что прозвучавшие в ответ мои, сделались жалкими и неубедительными. С другой стороны, не слишком-то я и старался! В конце концов, в новом мире нужны учителя, и было бы верхом глупости отказываться от доставшихся тебе бесплатно. Ну, почти бесплатно!..

Следующие часы, наряженный, как чиновник-казнокрад на муниципальном корпоративе, я учился ходить, садиться и вставать. А еще произносить слова «здравствуйте», «очень рад» и «спасибо». Держать вилку и нож, но не так, как я всю жизнь считал правильным. Высчитывать объем отрезаемого кусочка пищи, ведь он, мать его, должен быть вполне определенного размера! Съезд кланов должен был произойти в ресторане под названием «СибирьСибирь».

В общем, если бы кто-то пришел и сказал: «Лях, го с псом-мутантом драться!» я бы с радостью бросил весь этот этикет и хорошие манеры и рванул на городскую свалку. Попинался бы с чудищем, в холке достигающего моего плеча, вырвал ему кадык, то есть, другими словами, прекрасно провел время! Но спасительного предложения никто не сделал, Тоня была настроена очень решительно, так что остаток дня я играл роль комнатной собачки.

— Ладно. — устало выдохнула она, когда за окном начало вечереть. — Большего из тебя за такое короткое время не вылепить.

Я чуть не задохнулся от такой наглости. Кто тут работал вообще? Вздыхает она, понимаешь! Ах-ах, с каким быдлом приходится работать! Да я уже собственные возможности перешагнул раз двадцать пять, в «Бондиане» могу сниматься на уровне Крейга!

«Но до Шона нашего Коннери, тебе все еще далеко!»

«Пожалуй…»

— Тогда давай собираться.


Как и следовало ожидать из названия, ресторан был ультрамодным и мегапафосным. Ну не могли назвать нормальное заведение вот так — «СибирьСибирь»! Наверняка в иные дни тут собирался всякий свет Новосибирска, богатые толстяки с анорексичными моделями, бизнесмены, политики, силовики. Сегодня же заведение оказалось закрытым на спецобслуживание, о чем свидетельствовала соответствующая табличка на стеклянной двери и пятерка Воинов, с предельно отсутствующим видом прогуливающихся неподалеку. Еще двое швейцарами стояли возле входа.

Другими словами, есть богатеи, а есть — элита! И это совершенно разные слои общества по уровню возможностей.

Тоня протянула одному из охранников визитку, тот покрутил ее в руках, после чего кивнул напарнику. Второй Воин открыл дверь, и делегация клана Ланских оказалась внутри.

Мы пришли втроем: Тоня, Вадим и я. Наставника, к слову, тоже приглашали, но он отказался. Буркнул, что новусов из разных семейств он видит настолько часто, что они стали его утомлять.

Всю дорогу от микрорайона до центра Воин молчал, а Дипломат доставала проверками — все ли я правильно запомнил? Я на остатках терпения отвечал на вопросы, называл по имени отчеству всех новусов, которые собирались прибыть на съезд и потихоньку зверел — этот цирк с конями начинал выводить из себя. Создавалось впечатление, что из начала двадцать первого века мы прямиком попали в середину девятнадцатого, со всеми его приемами, балами, лакеями и юнкерами. Еще бы фрак на меня напялила и на голову цилиндр!

Но сдержался, слава Ктулху! Было бы совершенно неприличным войти в дорогой ресторан в окровавленной одежде. Тем более, такой ресторан.

Не буду описывать весь его бессмысленный на мой взгляд декор, всю эту мешанину из света, дерева, стекла и зеркал. Дизайнеры явно серьезно поработали с проектом, но исполнение в натуре получилось таким себе. Не знаю в чем была проблема, может заказчик в последний момент решил внести не запланированные изменения, или строители накосячили, но на выходе получился совок в рюшечках и глянце. Как если бы СССР не развалился, а продолжил жить в этом отдельно взятом кабаке. Но при этом, лубочный такой СССР.

Не знаю, может на меня приготовления к съезду Комитета так подействовали, или сами эти понятия, пришедшие из прошлого века, но я смотрел на современные материалы и стилевые решения, и видел совок, а его у нас в Благовещенске было более чем достаточно.

Хотя вроде — с чего бы? Низко висящие «теплые» лампы над столиками явно пришли сюда из кофеен, странные фотографии на стенах — из выставочных галерей. Разве что монументальная деревянная мебель тут была не к месту, такая, скорее, органично смотрелась бы в пивняке или в гостинной у семидесятилетней бабули. Или я придираюсь от навалившегося внезапно чувства неуместности своего здесь нахождения?

За дверями нас встретил еще один Воин, хлипкий на вид паренек. Едва заметно наклонив голову в знак приветствия, он отвел нашу делегацию отдельный кабинет. Здоровенный такой, отделанный лакированными деревянными панелями — тоже привет из восьмидесятых! — и с монструозным столом в центре. За которым уже собралась настоящая элита этого города.

Их было четверо, а не пятеро, как я ожидал. Четверо среднего возраста мужчин, ровесников Вадима, примерно. Одетых в консервативного покроя костюмы — никакого тебе блескучего отлива и модных стежков по вороту. Нестареющая классика, короче. Хмурые лица, враждебные взгляды. И практически осязаемая ненависть, висящая над их головами. Не над всеми, правда.

Тоня столько мне рассказала про них, что я без труда узнал каждого. Справа сидел Григорий Гольдман, седоватый мужчина с глазами навыкате. Следующим был Петр Симонов, его я опознал по гладко выбритой голове и крючковатому носу. Андрей Пиллер, киношного вида красавчик, чем-то неуловимо напоминающий Ричарда Гира, только не такого морщинистого, как в последнем его фильме. И Илья Гончаренко, худой, будто смерть и с выражением лица гопника, встретившего на выходе из темного парка парочку влюбленных. Отсутствовал только Русико Лолидзе, которого девушка описала коротко — звероподобный абрек.

Все члены Комитета были Дипломатами из разных кланов. Собравшиеся сегодня здесь с одной только целью — посмотреть на живого и не кусающегося Ликвидатора.

— Добрый день, господа. — Тоня, едва войдя, нацепила на лицо маску хорошей девочки с бантиками. — От имени семьи Ланских, благодарю вас за приглашение.

Вадим только голову склонил в знак приветствия. Как, впрочем, и «комитетчики». Я тоже не стал выделываться и последовал их примеру.

— Присаживайтесь, молодые люди. — произнес Голдман, по очереди осмотрев каждого из нас своими неприятными глазами. — Лолидзе, как всегда, опаздывают. Подождем их представителя.

Мы, словно по команде, разместились на противоположной от «комитетчиков» стороне массивного стола и чинно сложили руки перед собой. Антонина во время инструктажа особенно настаивала на этом жесте, утверждая, что так принято на собраниях новусов. Мол, демонстрация добрых намерений. Весело живут, что тут скажешь!

— Иван Польских… — протянул Пиллер, глядя при этом на Антонину. — Перерождение произошло около месяца назад, первоначально был определен, как дикий. Множественные убийства в неуправляемом состоянии. Противостояние с доминирующим в Благовещенске родом. Тип — Ликвидатор. Я ничего не упустил?

— Разве что шумиху на весь Дальний Восток. — подал голос сидящий от него слева Симонов.

— И повышенное внимание ко всем нам со стороны неосведомленных федералов. — добавил Гончаренко.

Они что, типа, в вину мне это пытаются вменить? Мол, я их режим секретности нарушил? А берега не попутали?

Внутри мгновенно ощетинился Охотник, который агр на новусов ловил даже от слабого ветра. Я привычно дернул его за цепь и ответил с улыбкой.

— Я тоже очень рад с вами познакомиться, господа.

Зря я что ли заучивал эту фразу в квартире? Спотыкался на интонациях и выражении лица, которое должно было сохранять во время ее произнесения! Я, знаете ли, готовился!

Никто моей попытки быть дипломатичным не оценил. Все четверо смотрели на меня, как голодные африканские дети на белого человека, зачем-то забредшего в их гетто — то ли денег у него повыпрашивать, то ли попросту ограбить.

— Разговаривает! — Гольдман подался вперед, всем телом выражая удивление от осознания этого невероятного факта.

— Ланские могли просто заставить его зазубрить эту фразу. — со скепсисом откликнулся Гончаренко.

Троллят меня, суки! Специально из себя выводят! Если бы я не имел опыта общения с Дипломатами, мог бы и повестись на такой развод. Но у меня была стервочка Антонина, после нее это детский лепет.

— Гутен морген. — продолжая улыбаться, произнес я. — Гуд монинг. Бонжорно. Рад знакомству. Пожалуйста, передайте соль.

Я хотел еще добавить «попка дурак», но сдержался, решив, что это будет перебор. Краем глаза заметил, как дернулся уголок рта у Вадима. Тоня же продолжала держать на лице фарфоровую маску примерной девочки, с вниманием слушающую поучения старших. «Комитетчики» никак не отреагировали на ответный укол, продолжая сверлить меня взглядами.

— Мы понимаем, что данный тип раньше мы знали только как противника… — начала Ланская после недолгой паузы.

— Ликвидатор убил двух моих родичей. — фыркнул Пиллер. — Как вы планируете его контролировать?

— Стандартно. — произнес Вадим.

— Как и любого из перерожденных, которых обнаруживают во взрослом состоянии. — дополнила его лаконичный ответ девушка.

— Воин разве сможет с ним справится, если он впадет в безумие?

— А вы? — не удержался я. Точнее, сознательно пошел на конфликт. Пришло время продемонстрировать им того зверя, которого я обычно сдерживаю. А то взяли моду говорить обо мне в третьем лице! Да и вообще! Надо сразу границы обозначить! — Вы тут собрались, четверо Дипломатов из разных кланов, окружили себе охраной. Но уверены ли вы, что она справится? Что я не впаду в безумие прямо сейчас и не перережу весь этот цветник?

Никто не напрягся. Не сделал испуганных глаз, не начал панически озираться по сторонам, ища путь к отступлению. Все же мужчины были Дипломатами, а переговоры, я уверен, это далеко не всегда расшаркивания в кабинетах с дорогой обстановкой. Но вот взгляды у них стали злее — факт. Только Гольдман продолжал буравить меня своими вываливающимися глазищами и одобрительно улыбался.

— С норовом, значит, мальчик…

— Ага, с ним родимым. Дворовое воспитание, что поделать. Мы и дальше будем сидеть и троллить меня, или уже выдадим разрешение на прогулки и разойдемся с Богом?

Пиллер так характерно скривил губы, что я почти услышал непроизнесенное им «Щ-щенок!» Гончаренко хмыкнул с непроницаемым лицом, Симонов пожевал нижнюю губу…

— Я приношу извинения от имени рода… — начала была Антонина, но глава еврейского клана поднял руку, останавливая ее.

— Все в порядке, госпожа Ланская. Любой новус в его возрасте вел бы себя так же. Сила пьянит, дарит иллюзию неуязвимости и всемогущества. Это даже хорошо, поскольку подтверждает ваши слова о его полном перерождении. Я склонен удовлетворить просьбу рода Ланских о разрешении свободного передвижения для своего нового члена. По городу, разумеется, а не по контролируемым семьями территориям.

— Поддержу. — следом за ним качнул головой Симонов. — Нормальный дерзкий молодняк. У самого такой же. Но я бы дополнил ограничения и предложил поставить парню чип.

— Это неприемлемо. — тут же отрезал Вадим.

— Согласен, перебор. — сразу пошел на попятную лысый. — Но все же, тип не изучен…

— Ответственность на нашем роде. — произнесла Антонина. — Согласно договоренностям.

— А что касается прочих условий? — подал голос Гончаренко. — Ваш Лидер говорил, что это возможно. Я дам добро от имени семьи только, если будут выполнены условия, оговоренные с Лидером Ланских.

«Что еще возможно? — я, чувствуя подвох, тут же напрягся. — Что там еще старый перец пообещал за меня?»

Тоня бросила на меня быстрый взгляд, притухни, мол, и улыбнулась мужчине.

— Здесь не место и не время обсуждать эти вопросы, Илья Андреевич.

«Да что происходит?»

— Но мы не сбрасываем их со счетов?

Клянусь, Гончаренко смотрел на меня почти плотоядно! Как… Блин, он гей что ли? Так мужик только на бабу может смотреть! Але, Тоня, вы чё там наобещали, уроды!

— Конечно, нет, Илья Андреевич. Не сбрасываем. Но это предмет отдельного разговора.

— А я против! — вмешался Пиллер. — Потенциальная полезность его типа еще не доказана, а опасность Ликвидаторов общеизвестна!

— Зря вы так, Андрей Викторович… — попыталась утихомирить красавчика девушка, но он не желал никого слушать.

— Вы с ума сошли, господа! — обращаясь ко всем присутствующим воскликнул он. — Обещание Лидера Ланских вскружило вам голову! Вы уже согласились с его предложением, еще до съезда согласились! А то, что происходит сейчас, не более чем фарс!

— Андрей. — Гольдман вроде и голоса не повысил, но Пиллер тут же замолчал. — Андрей, твои потери лишили тебя разума?

И Ричард Гир тут же сник. Сдулся, словно шарик, из которого выпустили воздух. Опустил взгляд в стол и спустя пару секунд глухо произнес:

— Нет. Я тоже вижу перспективы. Но считаю, что вы слишком легкомысленно относитесь к потенциальной опасности этого типа. У нас ведь ничего нет, кроме уверений Ланских.

Я переводил взгляд с одного говорящего на другого и никак не мог уразуметь о чем они толкуют. Что пообещал им старик Ланской? Какая полезность от меня не может перевесить опасений? Что вообще происходит? Может стоит прямо спросить? Хм-м, нет! Опыт общения с одним Дипломатом у меня уже имеется, а тут их аж четверо. К бабке не ходи — съедут с темы мягко и грамотно, еще и дураком выставят. Ладно, будем слушать, и как говорит дядя Петя, мотать на ус. Выводы оставим на потом.

— Никто и собирался позволять мальчишке гулять, где вздумается. — Гольдман продолжил успокаивать своего коллегу. — Он не будет один, в конце концов Ланские прислали сюда своего сильнейшего Воина. Да и мы будем присматривать.

— Я понимаю.

Пиллер поднял, наконец, взгляд. Лучше бы и дальше в стол смотрел! Столько в его глазах было ненависти, концентрированной и направленной именно на меня, что я моментально сагрился и ощерился в ответ.

В этот момент, когда я, пусть и не полностью серьезно, но рассматривал вариант, в котором глушу новусов Криком и сваливаю, дверь кабинета распахнулась и на пороге возник «звероподобный абрек». Лолидзе прибыли на на съезд.

Вид у грузина был не совсем подходящим для собрания. Волосы в беспорядке, пиджак распахнут, рубашка сбилась, а галстук распущен. Да и выражение лица у Дипломата пятого новосибирского клана было совершенно бешенным.

— Русико?.. — успел произнести Гольдман до того, как грузин накинулся на собравшихся. К счастью, словесно.

— Этого клан Лолидзе не простит! — гортанно выкрикнул он, остановившись перед столом. — Нам пока неизвестно, кто за этим стоит, но мы обязательно выясним! И тогда виновники умоются кровью!

На пару секунд все собравшиеся в кабинете будто оцепенели — слишком резким был переход от всем, кроме меня, понятных торгов к таким вот обвинениям. Но Дипломаты вообще очень быстро умеют переключаться. Спустя несколько секунд грузина уже прервали.

— Русико, что стряслось-то?

— Что вы себе позволяете, господин Лолидзе!

— От вас я ничего другого и не ждал! Опоздать на Комитет и появиться с непонятными обвинениями!

— О, здесь и Ланские, со своим ручным Ликвидатором! — Лолидзе вонзил в меня горящий взгляд. — Получают разрешение на свободное перемещение для своего зверька!

Я, конечно, все понимаю, высшее общество и все такое. Но если на тебя наезжают на уровне гоп-стопа, то и твой ответ должен быть ассиметричным.

— Ты за базаром следи, чурка. — довольно спокойно, но с угрозой в голосе произнес я. — Спустился с гор за солью — учи манеры.

Я знаю, что грузинов правильнее называть хачами, а не чуркам, но в данном контексте как-то все равно было. И нет, я не расист — мудаки национальности не имеют. Не знаю, как по стране в целом, а на Дальнем Востоке вопросы крови и происхождения стоят на последнем месте — так или иначе, а все мы там переселенцы. Это в столицах беда с «понаехавшими», а у меня в Благе в приятелях и чеченцы есть, и армяне, и хохлы. Черт, если верить бабуле, то я вообще на одну четвертую еврей польского происхождения!

— Я прошу не превращать съезд Комитета в разборки на рынке. — Гольдман поднял руку. Как и в прошлый раз, он не повышал голоса, но новусы вновь его послушались. Может он Лидер, а не Дипломат? Или это настолько раскаченная способность? Я вроде не чувствовал никакого давления, как было со стариком Ланских, только понимание абсолютной правильности и уместности его слов.

— Садитесь. — продолжил он, когда собравшиеся заткнулись и только перебрасывались наэлектризованным взглядами. — Русико, прошу.

Абрек неохотно, но уселся на свободное место.

— Расскажи, что привело тебя в такое неподобающее состояние, Русико? Мы, может и не друзья, но как-то наши рода умудрялись уживаться последние несколько десятков лет.

Как по мне, так удивительно, что они год протянули! Одна искра — и все! Готовы в глотки друг другу вцепиться! Но мне тоже было интересно, что же там такое случилось у грузинов, что их Дипломат, прибыв на съезд, начал с угроз.

— На клан Лолидзе совершено нападение. — проговорил грузин спокойным, даже отстраненным голосом докладчика. После того, как ярость спала, он преобразился. И больше не выглядел горцем, которому только папахи с кинжалом не хватает. Тридцатилетний интеллегентный мужчина не с такой уж и значительной, кстати, долей кавказской крови. Про то, что я его «чуркой» назвал, он словно бы и забыл.

— Когда?

— Менее двух часов назад. Неизвестные атаковали заведение из наших активов. Человеческая охрана перебита. Воин, дежуривший на объекте, взят в плен. Маячок, вшитый в одежду, уничтожен. Мы не можем его отследить.

— Новусы? — уточнил Симонов.

Лолидзе замялся на долю секунды. Так, словно ему не очень хотелось честно отвечать на вопрос.

— Полной уверенности нет, Петр. Наш Аналитик утверждает, что нападение совершили люди. Очень хорошо подготовленные к драке с новусами. Вооруженные спецоружием.

О! Так у нас и специальное оружие против новусов имеется? Не знал, не знал! Хотя так-то логично. Если есть Супермен, то должен существовать и криптонит. Ибо нефиг равновесие нагибать.

— На кого ты подумал в первую очередь?

Интересная, кстати, постановка вопроса. Не «кого подозреваешь», а «на кого в первую очередь подумал». Даже про улики и доказательства не спросил. Странно? По мне — да, но тут нужно учитывать, что новосибирцы в этом странном котле давно варятся. Наверное, вопрос не праздный.

Гольдман смотрел на Лолидзе без отрыва, словно желая взглядом залезть ему в голову и прочесть его мысли. Примерно так же вели себя и прочие новусы. Ну, кроме нас, пришлых. Нам-то все их интриги до одного места.

— Пиллеры. — выдохнул грузин. И с вызовом посмотрел на того, кого назвал.

— Ну, разумеется!

— Вы давно смотрите на левый берег! И ваши постоянные территориальные претензии, попытки пересмотреть границы!

— Этого хотят и Гончаренко!

— Никого не устраивает, что Лолидзе владеют землями в районе аэропорта!

— Но только Пиллеры постоянно об этом говорят и пытаются оттяпать себе кусок на нашей земле!

— Господа! — Гольдман, наконец, повысил голос. Короткое его слово ушатом холодной воды обрушилось на яростно спорящих мужчин, заставив их замолчать.

— Господа. — уже тоном ниже повторил он, когда в помещении установилась относительная тишина. — Давайте не будем превращать все в балаган. Русико, какой объект стал целью атаки неизвестных?

— А это имеет значение?

— Сейчас все имеет значение. Какой объект, кроме людей охраняют новусы?

Ну, да. Логично. Новусов вряд ли настолько много, чтобы Воина ставили охранять заурядный объект. Что-то очень важное там должно быть, так я думаю.

Грузин сжал зубы. Он явно не хотел отвечать на вопрос. Но и промолчать не мог. Он же пришел сюда, наехал на соседей, объявил вендетту по всем горским правилам, а теперь что — соскакивать? Не по-пацански, как-то. Да и потом, если нападавшие не были людьми кого-то из присутствующих здесь кланов, значит угрозу они представляют для всего сообщества. Так что промолчать ему никак было нельзя. Просто не дадут.

— Склад. — неохотно выдавил из себя Русико.

— Какой склад, дорогой? — поднадавил Симонов.

— Перевалочный.

На миг Дипломат грузинов даже глаза опустил. С чего бы? Впрочем, ответ я получил почти сразу.

— Да вы издеваетесь! — Гончаренко всплеснул руками.

— Русико! — Гольдман осуждающе покачал головой.

И только Пиллер сказал фразу, которая хоть что-то в этом словесном пинг-понге объяснила.

— Вы настолько зависите от доходов с работорговли?

Что? Работорговли? Грузины торгуют людьми? Да как так-то! Не, я бы понял, если чеченцы, но наши, православные грузины? Впрочем, чего это я. Новусы уже не люди. С прежними мерками к ним подходить нельзя.

— Работающий склад? — уточнил Гольдман. Лицо его сделалось восковой маской. Он явно был в бешенстве, но пока себя контролировал.

— Да. — грузин снова повесил голову, но тут же вскинулся и с вызовом посмотрел на собравшихся. — А чего вы хотели добиться своим запретом? У нас давние, хорошо налаженные связи с родней на Кавказе и Ближнем Востоке! Там есть очень высокий спрос на данный товар, и мы не можем рисковать отношениями только из-за того, что для вас данный бизнес неприемлем!

Не просто работорговля. Слова про Кавказ и Ближний Восток сложились в моей голове с прочими данными и пазл собрался. Девушки славянской внешности — вот какой товар имеет высокий спрос в Азии. Вот ведь суки!

— И поэтому ты решил, что за нападением стоит кто-то из семей? Решил, что кто-то из нас наказывает Лолидзе за неисполнение директивы?

— Да.

— Тебе еще предстоит не один десяток лет прожить, чтобы стать Дипломатом не по типу, а по разуму…

Гольдман, кажется, был разочарован молодым человеком. Смотрел на него, как на обгадившегося щенка — с легкой брезгливостью и полным отсутствием понимания, что же дальше делать.

— Зачем нам нападать на ваш склад? — Симонов пожал плечами. — Если бы мы хотели навредить вашему маленькому бизнесу, то просто слили бы информацию федералам. К чему эта дикая театральщина с нападением на склад и похищением на Воина? Кстати, а с… товаром-то что?

Грузин недобро зыркнул на мужчину, но ответил.

— Освободили. Мы пока никого не можем найти.

— Мило. То есть Лолидзе облажались по всем фронтам? Не просто потеряли свою собственность и члена семьи, но еще и подставили нас под федералов. Мило.

Симонов поднялся и внезапно рявкнул:

— А особенно мило было прийти сюда и кричать об отмщении, вместо того, чтобы включить свои мозги!

Удивительно, но на этот наезд Русико отреагировал не гневом, а опущенной головой и ссутулившимися плечами. Понимал, что погорячился и наломал дров.

Мне было безумно интересно смотреть на жизнь новусов в естественной среде обитания, но при этом я понимал, что находится дальше здесь уже опасно. Внутренние разборки кланов, федералы — я бы хотел держаться от этого всего как можно дальше. К счастью, Антонина свет Игоревна пришла к тому же выводу — Ланские-то тут тоже на птичьих правах.

— Господа. Мы можем удалиться? Я понимаю, что запрос нашего рода сейчас не ко времени…

И пауза. Очень толстая и многозначительная пауза. В ней было столько скрытого смысла, что даже новорожденный бы понял подтекст.

«Там нам уходить? — спрашивала Тоня на другом, не словесном уровне. — Понятно, что вам сейчас не до нашего Ликвидатора, но вы и правда готовы отказаться от предложения нашего Лидера?»

— Думаю, принятие решения по Ивану Польских не займет много времени. — Гольдман первым нарушил паузу. — Кто за то, чтобы разрешить свободное перемещение нового члена рода Ланских по территории Новосибирска? За исключением родовых владений, естественно.

И, запуская голосование, первым поднял руку. Симонов и Гончаренко тут же последовали его примеру. Пиллер ожидаемо проигнорировал вопрос, даже демонстративно отвернулся. Лолидзе пристально вгляделся в меня, что-то там у себя под макушкой прикидывая и просчитывая, после чего тоже вытянул руку вверх. Я, кажется, даже понял, как у него мысль работала. Он не за даруемые мне права проголосовал, а просто присоединился к большинству. С тем, чтобы минимизировать урон от своих предыдущих ошибок. Политика, блин! Везде политика!

— Решение принято. — заключил спикер съезда. — Комитет дает разрешение на пребывание в Новосибирске Ивану Польских, члену рода Ланских. Ему разрешается свободно перемещаться по всему городу, кроме территорий родовых владений других семей. В случае нарушения условий, ответственность за него принимает род Ланских. Антонина Игоревна, вы согласны с решением Комитета.

— Да. — коротко склонив голову ответила девушка. — Благодарю за доверие.

— А теперь к вопросу Лолидзе. — тут же переключился с нее на грузина Гольдман. Одновременно давая понять, что аудиенция закончена.

Вот так я получил временную прописку в Новосибирске.

3

Новосибирск. Микрорайон Родники. 24 мая


Прямой в корпус. «Расслабляющий» в голень. Боковой в корпус. Боковой в голову. Подсечка. Хук слева. Подсечка.

Первую связку я выдержал. Часть ударов заблокировал, от части уклонился. Даже попытался развить успех и перейти в контратаку. Но схлопотал прямой в голову и упал на пол. Тут же вскочил, со злостью глядя на новуса.

— Медленно. — бросил мой противник. Поднял кулаки на уровень лица и двинулся вперед.

Да чтоб тебя! Ни секунды отдыха! Не то что бы я устал, но…

Вторую связку я полностью пропустил. Зато удержался на ногах. Достижение сомнительное, но я и ему был рад. Отступил на пару шагов, чувствуя, как пульсирует болью левый бок — ребро сломано, что ли?

— Не думай. — буркнул Вадим. — Дай телу действовать.

Да я, в общем-то, и не думаю! Просто не успеваю реагировать, вот и все! Реакция, которую я уже привык считать прекрасной, не могла угнаться за скоростью, с которой Воин наносил удары.

— Ты пытаешься думать. Это не так работает.

А как, блин? Два часа физо, два часа спарринга, после которого, — ну, кто догадался? — еще два часа физо! Так это работает? Это и есть ваш метод? Серьезно? Стоило получать сверхспособности, чтобы попасть в армию?

Но Наставник и Воин в один голос утверждали, что единственный способ закрепить теоретические знания, полученные в процессе чтения и просмотра обучающих видосов, это муштра. Тогда, дескать, знания пропишуться на уровне памяти тела. С каждым поражением я верил в это все меньше.

Технически я слабее Воина. И медленнее. И регенерация похуже. Но из всех типов новусов ближе всего все же к Воину. Поэтому тренировали меня, как Воина. По лекалам, которые разработали когда-то давно и с тех пор только совершенствовали, встраивая в суперменские возможности боевые техники, придуманные обычными людьми. Мои учителя были уверенны, что проблема не в методике преподавания, а в моей неспособности ей следовать. И абсолютно серьезно планировали мести мной полы до тех пор, пока не наступит момент истины. Некий мифический прорыв, когда я вдруг пойму, КАК надо делать.

По мне так полная фигня!

Хотя нельзя было не признать, что я в тупике. Развития — скачкообразного, как ожидалось, не случилось. На сегодняшний день, а прошла уже неделя со съезда, на котором мне разрешили гулять, я не стал сильнее, быстрее и выше. Узнал больше, да. Но применять знания так быстро, как это делал тот же Вадим, не мог. Отчего очень на себя злился.

Черт его знает, в чем причина! Пуля в голове или особенности моего уникального типа, но я не мог продвинуться дальше и все тут! Мог какое-то время продержаться в спарринге против Воина, но и только. Как ни пытался отдать управление телом рефлексам, все равно нет-нет, да и пытался рассмотреть рисунок боя в целом. И тут же огребал.

Пару дней назад Родион Павлович ввел меня в транс, всесторонне изучил и выдал вердикт — все штатно. Работе рефлексов пуля нисколько не мешала, значит нужно и дальше продолжать тренировки, надеясь, что количество их рано или поздно перейдет в качество. И мы продолжали. Четвертый уже день! Два часа физо, два часа спарринга и снова два часа физо!

— Еще раз.

— Вадим, то, что ты садист, я уже в курсе! Но я-то не мазохист! Какого хрена продолжать эти тренировки, если очевидно, что я не могу действовать автоматически? Признай, тебе просто нравится меня лупцевать!

— Еще раз.

Да твою же мать! Я едва успел отступить, иначе он бы мне голову снес с плеч ударом ноги! Не, понятно, что на мне все заживает, как на монстрособаке, но это же не повод калечить соклановца каждый день!

Резко выдохнув, я попытался — в сотый уже, наверное, раз — выкинуть из головы все мысли и не думать, а позволить своему телу самостоятельно применять на практике навыки, полученные в теории. Поднял ногу, пропуская удар в голень. Жестким блоком встретил боковой в корпус, отклонил боковой в голову, попытался контратаковать…

«Забавно, у него связки шаблонные…»

…и тут же — прямой в лоб. Хрясь! Цветные круги, недолгий полет и встреча копчика с матами на полу спортзала.

«Лях, отключи свой чертов мозг уже, имбецил!»

— Медленно. Еще раз.

— Ты другие слова вообще знаешь? Заладил как попугай! Я знаю, что медленно, иначе бы не получил в лицо!

— Вставай.

— Не буду! Чушь какая-то! Это не тренировка, а избиение!

— Ты не можешь войти в состояния потока. Поэтому надо продолжать тренировки. Думаешь у меня сразу получилось? Мне понадобилось четыре года на то чтобы выйти на полный уровень владения телом.

Ох ты! У нас что, прорыв в отношениях? Статуя с острова Пасхи, оказывается, умеет разговаривать! И у нее есть прошлое! Я-то думал, что он сразу таким родился: в костюме, с пистолетом под мышкой и с каменной мордой.

— И что, мне тоже просто надо подождать несколько лет?

— У тебя все быстрее происходит, по словам Родиона Павловича. Может год…

— Еще год вот это вот терпеть?!

— Может меньше. Поднимайся.

И мы продолжили закреплять теорию, мать ее, в практике. То есть, я некоторое время защищался, потом пропускал удар или даже целую серию, и падал. А Вадим отступал на пару шагов и с методичностью робота произносил «еще».

В промежутках, то есть в те моменты, когда шипя от боли, я очередной раз поднимался на ноги, фантазировал. Представлял, как однажды не пропущу плюху, а поймаю эфэсбешника на обратке! И увижу, как тот летит через весь зал, арендованный кланом под наши тренировки, а потом врезается в шведскую стенку. И сползает по ней… Эх, мечты!

Хотя на Воина я не злился, если честно. Дружбы между нами была не возможна, но свое отношение ко мне он стал менять. Оно стало, как бы это сказать, менее враждебным, что ли. То есть, он по-прежнему смотрел на меня волком, на тренировках, тут я был полностью уверен, бил жестче, чем требовалось, но все же перестал воспринимать, как угрозу всему, что любил и стремился защитить. А именно, Антонине.

Девушка покинула квартиру на следующий день после съезда Комитета. Заселилась в какую-то дорогую гостиницу, сообщив с довольной улыбкой, что теперь ей нет необходимости жить в казарме. А мы с Вадимом остались. Ну, как остались… Ночевать дома Воин перестал сразу же как Дипломат съехала. Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, где он проводит ночи.

Может и не так все, но у меня сложилось впечатление, что парочка воспринимала поездку в Новосибирск, как отпуск, совмещенный с медовым месяцем. Ликвидатор? Какой Ликвидатор? А, так мы с ним занимаемся, учим дикаря потихоньку, но без фанатизма. А в остальное время, вдали от бдительного ока главы клана, развлекаемся. А что, с Охотничком нашим какие-то проблемы?

В семье Ланских дисциплина была не слабее армейской, так что в некотором роде, я даже понимал сорокалетнего Ромео. И был доволен таким поворотом. Тотальный контроль за мной ослаб и, как показывает практика, Воин стал ко мне гораздо терпимее. Плюс у меня появилась возможность самостоятельно, без няньки, гулять по городу. Правда, только по ночам, с раннего утра до позднего вечера я был занят по макушку: чтение, тренировки, лечебные сеансы Наставника. А вот после наступления темноты…

Каждую ночь я выходил на улицу и бродил по спящему городу. Знакомился с ним, пытался понять его ритм, его дыхание. Может и чушь, но я почему-то был уверен, что должен был ему понравиться. А уж потом решить — нравится ли он мне.

Когда позволяла обстановка — бегал на полной скорости, когда нет — просто ходил по пустынным тротуарам и спящим дворам. Иногда встречал точки новусов на внутреннем сонаре, но не лез к ним. Не сразу, но я научился понимать, старого Наставника Ланских — когда вокруг постоянно находятся сверхлюди, хочется от них отдохнуть. И почувствовать себя обычным человеком.

— Сосредоточься.

Бум! Пинок в грудь отправил меня на пол. Лицо Воина нависло сверху.

— Ты о чем задумался?

— Да так, ни о чем. Просто…

— Закончили на сегодня. Как медуза, честное слово! Решил сдаться?

— Ничего я не решил! Просто… — ох эти слова-паразиты. — Просто всякое в голову лезет сегодня, сосредоточиться не могу. Напихали в голову знаний!

— В душ иди. — намека про поговорить Вадим не услышал, или, что вернее, предпочел пропустить его мимо ушей.

Спустя десять минут, значительно посвежев после водных процедур, я уже выходил из спорткомплекса.

— Домой сам дойдешь?

Воин глянул в мою сторону со странным выражением на лице. Я даже проглотил готовую сорваться с языка колкость, мол, не втерпеж уже?

— Ага.

— Ночью опять будешь шляться?

— Ты против?

— В неприятности не влипай. Помни, это не наш город.

— Забудешь, как же. Иди… — про влюбленное создание я добавлять не стал. Хоть он чекист и сволочь, но мужская солидарность, она выше этого.

А вообще, Вадим женат. И Тоня ему сестра, ну, по бумагам, не по крови. Так что я, наверное, должен бы был его осуждать за демонстрацию подрастающему поколению отсутствия моральных скреп. А я завидовал. Не из за Антонины, нет! Эта змея в моих эротических фантазиях никогда не появлялась, и слава Богу! Просто… я бы тоже от женского общества не отказался. Когда у меня последний раз было?..

«Какая короткая память!»

Скалли. Гикнутая девчонка, пустившая беглого преступника в свой дом и свою жизнь.

«И чем это для нее закончилось?»

«Я должен траур год носить?»

«Ну хотя бы месяц! Быстро у тебя все забывается!»

«Она мертва, я жив. Этого уже не изменить. Я виноват в том, что она мертва. Но не виноват, что сам выжил. Так что давай с этой хренью заканчивать!»

Диалоги с внутренним голосом меня не напрягали. Это не раздвоение личности в режиме: Лях против Охотника. Всего лишь совесть плюс воспитание против здравого смысла и здорового эгоизма. Ничего такого, у всех так, не только у мутантов-новусов. Наверное.

Но с женским обществом, как ни крути, вопрос решать надо. Не подружка, я больше в сторону платных услуг думаю — деньги-то есть. Или прошвырнуться по злачным местам и ночным клубам. Незнакомка на одну ночь — это было бы идеально! Но судьба в лице Наставника распорядилась иначе.

— Какие планы на вечер? — спросил у меня старик, едва я вошел в квартиру. Сам он тут не жил, но приходил частенько. Вот и сейчас сидел на кухне в обнимку с чайником, глядя на меня своими выцветшими, но хитрыми и полными жизни глазами.

— Перекушу и гулять пойду. Если вы не против, конечно.

— Ну что ты, Иван! С чего мне быть против? Молодому человеку нужно гулять, желательно не одному даже.

Так. Не-не! Та-а-а-к… Это что было сейчас? Старик, который использовал каждую свободную минуту для моего обучения, вдруг оказывается сторонником свободы и… Мысли он, что ли, читает?

— На лице у тебя все написано. — хмыкнул Родион Павлович. — Да и повышение уровня тестостерона у тебя отмечается последние пару дней. Так что, как Наставник, который отвечает за здоровье членов семьи здесь, я рекомендую его снизить.

А вот деды меня еще на гулянки не отправляли! Не, понятно так-то, он же реально типа семейного врача, для него такое предложение, наверное, даже странным не выглядит. Но для меня… Да пофиг, Лях! Наставник не против того, что вечерок ты не будешь читать книги! Радуйся, придурок, и вали пока он не передумал!

Есть, кстати, одно место, я в интернете видел, и подумывал его посетить, как время даст…

— Есть один ночной клуб, «Ильм» называется.

Да он реально мысли читает! Правда, я про другой думал, но давай послушаем, что скажет пожилой и уважаемый Наставник.

— Детишки местных кланов там постоянно толкутся. Место безопасное, считается нейтральной территорией. Можешь сходить туда.

Ну все! Паранойя у меня или нет, а старикан меня не просто так гулять отпускает. Он вполне конкретно направляет меня в конкретное место. С конкретной целью, надо полагать. Какой, кстати? Хочет социализировать новичка в среде новусов? Желает, чтобы я завел знакомства с молодежью других семей? А нафиг это Ланским, вообще?

А если поставить вопрос немного по-другому? Нафиг Ланским сам этот анклав в Новосибе? И зачем на самом деле они меня сюда отправили? У них есть Благовещенск, полностью им подконтрольный и управляемый. Хорошие отношения с Хабаровскими новусами — Тоня говорила — и с Владивостоком тоже, вроде, нормальные. Проще, наверное, меня туда было отправить, если цель была в том, чтобы дать шумихе улечься. А они меня в Новосиб…

Станиславский, ты тоже не веришь? Вот и я…

— Родион Павлович, а зачем ва… нашему клану анклав в Новосибирске? Влияния особого мы тут не имеем, территории своей — один этот микрорайон. С новусами местными в отношениях просителей. Зачем?

Дедок стрельнул в меня глазами, но прежде чем я смог что-то в его взгляде прочесть, уткнулся в чашку с чаем.

— Правильные вопросы задаешь, мальчик. — протянул он после недолгого молчания. — Правильные, но несвоевременные. Будь я в тебе уверен, ответил бы.

Он поднял голову и встретился со мной взглядом. Насмешливым.

— Но я в тебе не уверен. В отличие от Вадима, я знаю, что навредить семье ты не желаешь, но при этом пускать тебя дальше предбанника, извини, не стану. Пройдет время, и мы вернемся к этому разговору. А пока… Гуляй, наслаждайся силой.

Ответ меня не устроил. Так-то прав дедок, я в клане без году неделя, с чего меня во все нюансы посвящать. Но они же что-то мутили с моей тушкой в главной роли, вспомнить хотя бы те непонятные реплики новусов на Комитете. Но предпочитают играть мальчика в темную. Это напрягало.

– «Ильм», значит. — произнес я вслух совсем не то, о чем думал.

В голове всплыли, запомненные на уровне цитат великих людей, фразы новусов на съезде. Про обещания Лидера Ланских. Они аккуратно соединились с сегодняшним поведением Наставника и породили картину, которая никак не складывалась ранее. В центре композиции стоял бык, красивый, гордый, но глупый зверь. А вокруг него расположились буренки. Много буренок.

– «Ильм»… — протянул я со значением, глядя в упор на Родиона Павловича. Так, что бы он понял, что я понял. — Посмотрим, как тут золотая молодежь отдыхает.

Наставник ответил мне взглядом чистой невинности, мол, не понимаю, о чем это ты. Но я уже не был тем наивным двадцатилетним пацаном, который очнулся без памяти, и начал суматошно бегать по городу, ища ответы. Я понимал, что мир стал значительно сложнее. И понятия «нравится — не нравится», больше не являются определяющими. А вот выгода и целесообразность — наоборот.

— Окей, гугл. Ночной клуб «Ильм».

Железнодорожный район. Тот же вечер.


Всеведующий интернет сообщал, что это был даже не ночной, а караоке-клуб. Прочитав пяток отзывов, большей частью негативных, я как-то приуныл. И задумался. Перестал я понимать местных новусов. Они делят город на части, проводят съезды Комитета, на котором спокойно обсуждают вопросы работорговли, а потом идут в караоке, чтобы сбросить пар? Серьезно? И что поют? «Рюмка водки на столе?» Или «Владимирский Централ»? Божемой, а мне-то уже город начал понемногу нравиться!

К тому же отзывы… Место, где тусуется элита, я как-то иначе представлял. А тут и клоповником его обзывают, и про наглый персонал рассказывают, и вообще — никому не советуют это заведение посещать. Начитавшись такого, пока на такси ехал, я чего не надумал только!

Реальность оказалась куда хуже. Оформление фасада — лихие девяностые, про которые НТВ любит ментовские боевики снимать. Буквы вывески обмотаны неоновыми трубками, парочка которых, к тому же не горела — мягкий знак и «Л». Кстати, символично выходит — «Им». Дверь тоже выглядела пожившей, ее, кажется, пинала вся гопота района. Я даже с болезненным любопытством изучил крыльцо, рассчитывая увидеть там шелуху от семечек, но обнаружил только пару окурков.

М-да… Прекрасное место выбрали «новые люди»… Если бы Наставник меня сюда не отправил, ни за что бы внутрь не вошел. Не, не так. Если бы только на мнение Наставника опираться, то не вошел. Но ведь были еще показания «радара», который утверждал, что внутри полно мутантов. Штук двадцать, не меньше.

Внутреннее содержание «караоке-клуба» тоже не радовало — придорожное кафе, ей богу! Как такое может выжить в современных условиях крупного города, да еще и почти в самом центре находясь? Пустое, ни одного клиента, все какое-то пошарканное, даже на вид утомленное жизнью — что мебель, что персонал. Последний тут был представлен в единственном экземпляре, в виде бармена.

Смурной мужик лет тридцати, стоящий за барной стойкой, бросил на меня быстрый взгляд, и вновь вернулся к просмотру телевизора. Я бы повелся на эту игру, но способности утверждали, что передо мной новус. Не так прост кабак, как пытается выглядеть.

— Ну и где у вас тут поют?

Бармен неохотно повернулся в мою сторону и хриплым голосом ответил:

— Как сказал классик: вам — везде. Будете что-нибудь заказывать?

Он старательно продолжал находиться в образе — смесь столовской буфетчицы и владельца дешевого мотеля в американской глубинке. Но я уже заинтересовался.

— Это же не все помещение? — я обвел руками небольшой зал.

— Конечно, нет. Есть еще склад и кухня.

— И все два десятка новусов прячутся там? Маргарин разгружают?

Я даже дернуться не успел, а в руках бармена появился автомат. Укороченный «АК-74», модификация, разработанная для механиков-водителей танк… Спасибо память, но не очень ко времени!

— А ты хочешь помочь?

— А надо? Там же есть Воины? Они быстро справятся.

Направленный на меня ствол автомата я игнорировал. Хотя и понимал, что на таком расстоянии бармен, если вдруг решит стрелять, промазать не сможет. Но он не будет стрелять.

— А ты, значит, тот Ликвидатор из Ланских?

— А ты чьих?

— Всегда такое хамло?

— Только когда в меня стволом тычут.

— А если так?

Автомат исчез за стойкой, а на лице бармена возникла радушная улыбка.

— Добро пожаловать в «Ильм», Ликвидатор!

— Мужик, с твоим голосов только кат-сцены в онлайн-играх озвучивать. В «Близарде», например. Так что, увеселительное заведение, которое мне порекомендовал Родион Павлович, находится здесь? В подвале, наверное?

На деревянную и не очень чистую поверхность лег лист формата А5.

— Тут правила поведения в этом месте. — сообщил бармен голосом чуть менее торжественным. А потом и вовсе понизил его до драматического шепота: — Прочитай, прежде чем войдешь.

Значит в подвале! Тайный клуб, где новусы предаются порокам вдали от глаз людей! Так и знал! А вообще правильно! Последнее дело, если ты подвыпил и начал чудеса силы показывать, а тебя на телефон снимают и в ютуб выкладывают.

На листе ничего написано не было. То есть, вообще ничего — чистый белый лист для принтера! Я с удивлением поднял глаза на новуса-бармена и увидел его сверкающую во все тридцать два зуба улыбку.

— Ну, прости! — голос его сделался нормальным, а лицо из торжественного — смеющимся. — Не смог удержаться! Ты такой напряженный был, ужас! Наверное, ждал что-то типа масонской ложи? Прости, тут все не так. И правил никаких нет, кроме норм общежития. Входи!

И он приглашающим жестом распахнул дверь в подсобку. Не удержавшись в очередной раз, и сделав это картинно.

Я даже раздражения в отношения этого хохмача не почувствовал, не то что злобы. Просто пошутил чело… новус — нормальное дело! Ну, грех же новичка не разыграть! Я и сам вряд ли бы удержался на его месте. Хотя странно, это первый мутант, на которого я не сагрился… Почему?

В общем, ответив ему улыбкой, а не сдержанной гримасой, призванной скрыть желание ударить, я шагнул в подсобку и оказался в длинном, метров двадцать-тридцать, плохо освещенном коридоре. Который, против ожидания, уходил не вниз, а шел прямо. И вел к стене с еще одной дверью. Тяжелой даже на вид, бронированной или что-то вроде того. Распахнувшейся, едва я к ней приблизился.

За дверью был спортбар. Совершенно обычный спортбар: тихая фоновая музыка, разбросанные по большому залу столики с диванчиками, на стенах вымпелы неизвестных мне спортивных команд и спортивной же атрибутики. Все как обычно — футболки, клюшки, шлемы. Даже футбольные бутсы синего цвета к стене приколотили зачем-то.

В общем, совершенно заурядное место, непонятно зачем такое прятать маскировкой в виде «караоке-клуба». Если бы не новусы. Здесь не было ни одного человека.

Как только я вошел, все они дружно повернулись в мою сторону.

Я ожидал неприязни, злости, ненависти — понятно же, как клановые относятся к моему типу. Но вместо этого увидел только взгляды, полные любопытства. И ни капли агрессии. Это было странно. После Ланских, которые носились со мной как с «грязной» бомбой, у которой даже таймера нет, после «комитетчиков», в глазах которых плескалась осязаемая ненависть, это было предельно странно.

И еще один момент — никто из присутствующих не вызывал ярости у меня.

«Куда катится мир! Дружелюбные новусы!»

— Привет!

Пока я стоял у входа и озирался, из глубины зала вынырнул паренек лет четырнадцати. Минутой раньше я бы задался вопросом: что малолетка делает в питейном заведении? Но не теперь — возраст прочих новусов был если и больше, то ненамного.

Среднего роста, худой, со стоящими торчком светлыми волосами, парень меньше всего походил на представителя нового биологического вида, больше на участника маршей протеста. Ну из тех, которые за все хорошее и против всей фигни. Приблизился он ко мне улыбаясь, будто встретил старого друга

— Ты Ланской?

— Я Польских. — фамилию, полученную при рождении я менять пока не собирался. В некоторых случаях еще можно было принять свою принадлежность к благовещенскому роду. Но не сегодня.

— Слышал про тебя. — проигнорировав мою холодность продолжил подросток. — Ты же Ликвидатор, правда! А мы спорили, кстати, придешь ты или нет!

Уточнять откуда у них информация о моем возможном приходе я не стал — очевидно же. С сомнением посмотрел на протянутую для знакомства руку, но все же решил в бутылку со входа не лезть, и пожал ее.

— Дима! — представился паренек и тут же добавил. — Можно Дарт. Я Дипломат из Симоновых. Пойдем я тебя со всеми познакомлю!

Свой визит в секретный ночник я представлял по-другому. Примерно так: я вхожу внутрь и никто не обращает на меня внимания. Кому я нужен, вообще? А тут прямо ждали, целую экскурсию устроили, знакомят со всеми… Хрень какая-то! Но агрессии я по-прежнему не чувствовал. Ни в общем, ни направленной на меня, в частности.

Поэтому, кивнув, я последовал за ним, стараясь не удивляться. Раскланивался с молодняком из разных кланов — Дарт называл фамилии Гончаренко, Гольдманов, Симоновых. Не было Лолидзе и Пиллеров, но и они, по уверениям юного Дипломата должны были подтянуться — «вечер же только начинается!»

Я не старался запомнить имен, предпочитая изучать лица. Молодые лица, самым старшим тут был я. Возраст большинства вирировался от четырнадцати до восемнадцати лет — и как их предки из дому отпустили?

Юноши, девушки. Все подтянутые, спортивные и красивые. Идя по бару я не увидел ни одного отталкивающего лица. Открытые улыбки словно сообщали мне — расслабься, братан, ты среди своих! Полные любопытства взгляды уговаривали — ну давай, расскажи, каково это быть Ликвидатором! И настолько искренне они все выглядели, что внутренне напряжение, с которым я заходил внутрь, стало понемногу отступать. И я даже принял от Дарта бокал с каким-то коктейлем, разноцветные жидкости в котором были уложены слоями.

— Попробуй. — заметив, что я с сомнением смотрю на напиток, Дима хохотнул. — Это фирменный рецепт Симоновых!

— А пива нет? Нефильтрованного? — не боясь прослыть плебеем среди этой новой аристократии, уточнил я.

— Есть. Но ты сперва «Ильм» попробуй. Это…

И дальше он начал сыпать незнакомыми мне названиями на английском, про которые я понимал только одно — это марки каких-то элитных спиртных напитков. Под его стрекотание, я словно бы под гипнозом, поднял бокал и втянул жидкость через трубочку.

— Что это? — спросил я спустя минуту, прислушиваясь к своим ощущениям.

Коктейль не походил ни на что из того, что мне доводилось пробовать раньше. Градус вообще не чувствуется, а на языке остается вкус морозного утра — не знаю, как лучше сказать. Строго говоря, до этого я коктейлями вообще не увлекался, предпочитая чистые алкогольные напитки. Но — вкусно! И ощущения в организме какие-то странные. Словно бы внутри включили зимнее солнце — яркое, но не жаркое.

– «Ильм». Наш фирменный коктейль! — Дарт просто лучился от гордости, словно сам придумал рецепт.

— Вкусно… — я сделал еще пару глотков. — Очень.

— В нем, кроме алкоголя, немного опиатов. Они оказывают седативное действие на новусов, но…

— Ты мне что, наркоту подсунул? — я в ужасе глянул на бокал, который был уже почти пуст.

Парень вскинул руки в шутливом жесте защиты.

— Совсем немного! Да ты не парься, у нас ни один вид наркотиков привыкания не вызывает. Два часа легкого настроения и повышенное либидо — вот и весь эффект!

Я поставил бокал на пустой столик и решил вести себя осторожнее. Вроде бы пока никаких симптомов наркотического опьянения я не ощущал, но кто его знает, как они проявляются. У меня же опыта в этом нет, пару раз травку курил и все.

Но — мажоры! Глушат наркоту в секретном баре и в ус не дуют! Хотя, зря я на них, наверное, гоню — Димон нормальный, вроде, парень, пусть и школота. Да и остальные новусы делают все, чтобы новичку, вроде меня, было комфортно в незнакомом месте. Вон, улыбаются все, а девчонки даже глазки строят. Особенно та, рыженькая…

— Чем планируешь заниматься?

Увлеченный переглядками с девушками за соседним столиком, я не сразу сообразил, что вопрос Дарта адресован мне. Не зная, что ему отвечать — сам-то не особенно над этим задумывался — я неопределенно пожал плечами.

— Сейчас или вообще?

Теперь уже он дернул плечами. Развалился на кресле, блаженно щурясь и напоминая выползшую на солнце ящерку. Мелкую, обманчиво неподвижную, готовую юркнуть в щель между нагретыми камнями с случае опасности.

— Наверное, вообще. Каким ветром тебя занесло в наше болото?

— Сбежал от проблем. А почему болото? Новосиб вроде крупный город.

— Ага. Только правят тут старики, молодежи тут ловить нечего.

— Везде так.

— Не скажи! Вот Москва, Питер или Краснодар, там по-другому все!

— Хорошо там, где нас нет.

— В том-то и дело, что наши там есть!

При всем том, что говорить с Дартом было легко, словно мы давно друг друга знаем, некая неправильность выбранной темы все же чувствовалась. С одной стороны, вроде — ну что такого? Молодежь обсуждает отсутствие возможности карьерного роста, происходящей из-за обилия стариков. А с другой — вот так сразу? С незнакомым, по сути человеком, тьфу, новусом! Это же как на батю в старших классах школы жаловаться — не по понятиям.

Ну, ему-то как раз четырнадцать лет!

— Слушай, я не знаю, как тут у вас все устроено, но в одном уверен: если ничего не делать, то ничего и не будет.

Во выдал! В сенсеи решил записаться и поучить школоту уму-разуму?

— А вы что делаете? Сидите тут и пьете коктейли?

Але, Лях! Тебя куда понесло? Это наркота в напитке, сто пудов наркота! Развязала язык…

— Ты пойми, если чего-то хочешь, это надо делать. Даже если неуверен в том, что получится! Более того, если не уверен, обязательно надо делать!

Вот, уже книжная мудрость полезла! Блин, что делать? Как себе рот зашить?

Самое смешное, разумом я отчетливо понимал странность происходящего, но язык словно действовал по собственной воле. Выбросил флаг мятежа, заявив, что телу более не подчиняется и планирует образовать автономию.

— Делать что? — Дарт с серьезным лицом склонился ко мне. — Захватывать мир?

— Ну а что? По крайней мере, это прикольно!

Парень взмахнул рукой, отметая мой шутливый довод. Я, практически без удивления, увидел, как она разделилась на десяток копий и превратилась в своеобразный веер. От этого зрелища мне стало смешно, и я хихикнул. По-девчоночьи, довольно дурацким образом. Но настроение от этого, как ни странно, только улучшилось.

— И что с ним потом делать? Старичье спит и видит, как бы свое влияние расширить, а я тебе так скажу — хрень это!

— А что не хрень?

— Дарт просто бесится, что у них в клане три Дипломата и он до старости на посылках будет. — я даже не заметил, как к нашей беседе присоединился еще один человек. Чуть постарше Димы, парень лет шестнадцати. — Так что ему только и остается сидеть на веществах и на девок пяли