Book: Дело о краже на дороге



Дело о краже на дороге

Эрл Стенли Гарднер

Дело о краже на дороге

Купить книгу "Дело о краже на дороге" Гарднер Эрл Стенли

Глава 1

Последние пятнадцать минут судебного заседания было очевидно, что Гарри Фритч, помощник окружного прокурора, попросту тянет время. Он копался в бумагах, повторно задавал одни и те же вопросы и время от времени исподтишка поглядывал на часы, висящие на стене.

Наконец он резко выпрямился и проговорил, повернувшись с вежливым поклоном к адвокату:

– Это все. Можете приступить к перекрестному допросу, мистер Мейсон.

Осознав, что его загнали в ловушку, Перри Мейсон поднялся со своего места.

– Если суд не возражает, – любезно заявил он, – я позволю себе напомнить, что сейчас без двадцати минут пять и сегодня у нас пятница.

– И что с того? – сердито буркнул судья Иган.

– Просто мне подумалось, – пояснил Мейсон, улыбаясь, – что прерывать перекрестный допрос этого свидетеля в связи с окончанием заседания не в интересах дела. Допрос, как мне кажется, может затянуться, и, возможно, если бы мы отложили его на утро понедельника…

В рутинных делах, которые слушались без присяжных, судья Иган был поистине воплощением вежливости, но, когда зал суда был заполнен зрителями, считал своим долгом вести себя совершенно иначе. Ловкий политик, он давным-давно усвоил, что, командуя на процессе и раздавая пинки адвокатам, легко приобрести популярность. Адвокаты его ненавидели, зато публика обожала.

– Заседание закончится в обычное время, мистер Мейсон, – отрезал Иган. – Суд прервет свою работу, когда удобно ему, а не защите. У вас есть около двадцати минут. Присяжные хотят поскорее завершить слушание и вернуться к своим делам. Приступайте к перекрестному допросу.

– Очень хорошо, ваша честь, – отозвался Мейсон и демонстративно принялся перебирать на столе бумаги, выигрывая драгоценные секунды, чтобы определить свою стратегию в сложившейся ситуации.

Женщина, сидящая на свидетельском месте, вне всякого сомнения, была умна. Если ему не удастся поставить под сомнение ее показания, подсудимого признают виновным. А в запасе у адвоката имелся только один неожиданный факт, который, как он надеялся, должен был произвести эффект разорвавшейся бомбы. Между тем времени до пяти часов было явно недостаточно для того, чтобы, предъявив его, извлечь выгоду из замешательства, которое он вызовет. Если же двадцать минут он побарахтается с бесцельными вопросами, присяжные отправятся на уик-энд, приняв показания этой свидетельницы за чистую монету.

Наконец Мейсон решился.

– Миссис Лавина, – обратился он к свидетельнице, любезно улыбаясь.

Симпатичная женщина в хорошо сшитом костюме ответила ему улыбкой, которая, казалось, демонстрировала ее полную готовность подвергнуться самому пристрастному допросу, какой только можно провести.

– Вы опознали в подсудимом человека, совершившего ограбление? – спросил адвокат.

– Да, мистер Мейсон.

– Когда впервые вы его увидели?

– В ту ночь, когда он на нас напал. Мистер Арчер остановил машину у светофора. Неизвестно откуда появившийся преступник распахнул дверцу машины, сунул револьвер в лицо мистеру Арчеру и затем спокойно забрал его кошелек, сорвал с него бриллиантовую булавку и схватил мою сумочку. Все это было проделано настолько быстро, что я не успела даже сообразить, что произошло, как он уже умчался на обочину встречной полосы, вскочил в стоявший там автомобиль и уехал.

– И мистер Арчер попытался его преследовать?

– Ну что вы! Разумеется, нет. Мистер Арчер не сделал такой глупости. Ведь грабитель был вооружен, а у него не было никакого оружия. Мистер Арчер проехал через перекресток, остановился у аптеки и позвонил в полицию.

– А что в это время делали вы?

– Ждала его в машине. Ждала до тех пор, пока не поняла, что не могу больше ждать.

– И как долго это происходило?

– Я бы сказала, добрых пять минут. Наконец появилась патрульная машина с радиосвязью.

– И что было потом?

– Пока мистер Арчер разговаривал с полицией, мимо проезжала одна моя знакомая молодая женщина. Она увидела меня сидящей в машине и, проехав немного вперед, остановилась. Я обратилась к кому-то из оказавшихся там рядом людей и попросила передать мистеру Арчеру, что если полиции понадобятся мои показания, то меня можно найти на вилле.

– Почему же вы не подождали и не поговорили с полицией?

– Мистер Арчер мог рассказать все, что ее интересовало, а мне необходимо было заняться некоторыми неотложными делами. Ведь полицию, как я понимаю, налогоплательщики содержат для своего удобства. Если бы полицейским понадобилось что-то узнать от меня, им было бы совсем нетрудно ко мне подъехать.

– Во время ограбления вы находились вместе с мистером Арчером?

– Разумеется, мистер Мейсон. Я рассказывала об этом несколько раз.

– И куда вы направились после того, как покинули мистера Арчера?

– На виллу.

– Так. Говоря о вилле, вы имеете в виду виллу «Лавина»?

– Если вам нужна такая точность, мистер Мейсон, то на виллу «Лавина-2».

– Которой вы владеете?

– Недвижимость не является моей собственностью. Я ее арендую. Но заведение действительно принадлежит мне. Правильнее сказать, я им управляю.

– Вы вместе с мистером Арчером ехали как раз туда, когда произошло это нападение?

– Да.

– И кто именно проезжал мимо вас в автомобиле и в итоге вас подвез?

– Мисс Кейлор.

– Мисс Кейлор, я полагаю, нечто большее, чем просто ваша знакомая?

– Да, она моя подруга и моя служащая.

– Работает на вас?

– Как я понимаю, вы желаете знать, работала ли она на меня в то время, когда произошло ограбление?

– Именно так.

– Да, она работала у меня так называемой «хозяйкой». Эти женщины по желанию одиноких посетителей клуба составляют им компанию.

– И она подобрала вас на месте ограбления?

Миссис Лавина мило улыбнулась и, помолчав, ответила:

– Нет.

Мейсон поднял брови:

– Я понял так, что вы сказали…

– Не знаю, может, вы хотите загнать меня в ловушку, мистер Мейсон, но я совершенно четко объяснила, что после ограбления мистер Арчер миновал перекресток и остановил машину у аптеки. Место, где Инес подобрала меня, находилось на расстоянии примерно от ста двадцати пяти до ста пятидесяти футов от места ограбления. – Она самодовольно усмехнулась, и парочка присяжных ей последовала.

– Я не пытаюсь загнать вас в ловушку, – возразил адвокат. – Я говорил в общем.

– Но зато мне не позволены общие высказывания. Видите ли, мистер Мейсон, я нахожусь под присягой.

По залу пробежала волна оживления.

Мейсон театрально отвернулся от свидетельницы и обратился к сидящему в зале мужчине:

– Мистер Пол Дрейк!

Худой и длинный Пол Дрейк, глава Детективного агентства Дрейка, поднялся с места. Любопытные глаза зрителей устремились на него.

– Не могли бы вы сходить в библиотеку и привести Инес Кейлор в зал суда? – спросил адвокат.

Дрейк кивнул и пошел по проходу к двойным качающимся дверям.

– Итак, – Мейсон вновь развернулся к миссис Лавине, – я хочу услышать правду. Вы абсолютно уверены, что именно Инес Кейлор в тот вечер проезжала мимо и затем подвезла вас?

На секунду свидетельница как бы замерла, но о ее истинном состоянии можно было судить разве что по взмаху ресниц и небольшому дрожанию губ. Она, безусловно, полностью владела собой.

– Вы можете ответить на этот вопрос? – подтолкнул ее Мейсон.

Свидетельница медленно отвела от него глаза и нахмурилась, задумавшись.

– Я вполне уверена, что это была Инес Кейлор. Разумеется, мистер Мейсон, все происходило некоторое время назад, и…

– Как давно вы знакомы с Инес Кейлор?

– Приблизительно восемь месяцев.

– Как долго вы были с ней знакомы до того, как произошло ограбление?

– Думаю, около двух месяцев.

– Вы владелица целого ряда ночных клубов, известных под названием виллы «Лавина»?

– Не ряда, мистер Мейсон. Их всего три.

– Хорошо. Вы управляете ими?

– Да.

– И нанимаете для них так называемых «хозяек»?

– Да.

– Сколько их у вас всего?

– Восемнадцать.

– Вы успешно ведете дела?

– Стремлюсь к этому.

– И ежевечерне контролируете работу ваших клубов?

– Да.

– Переезжаете из одного в другой?

– Да.

– Проверяете, кто работает, а кто не работает?

– Стараюсь.

– К тому моменту, когда произошло ограбление, вы были знакомы с Инес Кейлор около двух месяцев?

– Да.

– В течение этого периода вы встречались с ней каждый вечер?

– Не думаю, что она работала каждый вечер.

– Почти каждый вечер?

– Да.

– Однако до того времени вы никогда не видели подсудимого?

– Нет.

– Никогда в жизни?

– Нет.

– Тем не менее с одного взгляда мельком, который вы бросили на него…

– Это не был взгляд мельком. Я смотрела ему прямо в лицо.

– Ограбление произошло очень быстро?

Миссис Лавина не могла скрыть сарказма, когда с триумфом проговорила:

– Очень быстро. Это было проделано с такой ловкостью, которая достигается лишь большим опытом, мистер Мейсон.

– Это замечание прошу не фиксировать в протоколе, – скучно и монотонно пробубнил судья Иган. – А свидетельницу – впредь воздержаться от каких-либо оценок. Присяжные тоже не должны принимать во внимание той части заявления свидетельницы, которая относится к ловкости подсудимого.

Мейсон сжал челюсти. Вред, нанесенный замечанием свидетельницы, только усилился от поучения присяжных судьей. И исправить это было уже невозможно.

– Вы видели его лишь относительно короткий период времени?

– Зависит от того, что вы подразумеваете под относительно коротким периодом времени?

– Не больше минуты?

– Возможно.

– Или всего тридцать секунд?

– Возможно.

– Вы были знакомы с мисс Кейлор два месяца. В тот вечер, когда вы сели к ней в машину, вы доехали с ней до виллы «Лавина-2».

– Да, это не более полумили пути.

– Как много времени заняла ваша поездка?

– Несколько минут.

– В четыре раза больше, чем у подсудимого на все ограбление?

– Вероятно.

– В пять раз больше?

– Может быть.

– В шесть раз больше?

– На самом деле я не знаю сколько, мистер Мейсон.

– И все же хотите, чтобы присяжные поверили, будто вы с одного взгляда узнали в подсудимом ограбившего вас человека, но не уверены, что именно Инес Кейлор подвозила вас до виллы «Лавина»?

Неожиданно Мейсон увидел в глазах свидетельницы выражение триумфа.

– Я не говорила, будто не уверена, что меня подвозила именно Инес. Наоборот, сказала, что абсолютно в этом уверена.

Адвокат повернулся и глянул через плечо.

Пол Дрейк стоял в дверях один. Поймав взгляд Мейсона, он отрицательно покачал головой. И хотя отсутствие Кейлор было равносильно поражению, адвокат моментально нашел выход из положения.

– Не трудитесь приводить Инес Кейлор в зал суда, – обратился он к Полу Дрейку. – Если миссис Лавина так твердо уверена, поверю ей на слово.

– Благодарю вас, – мило проговорила та, и в ее глазах опять мелькнуло насмешливое торжество.

Мейсон торопливо взглянул на часы.

Времени, чтобы пытаться понять, каким образом его обманули, уже не было. Сложившаяся ситуация требовала оставшиеся четырнадцать минут быть любезным, обходительным и сдержанным в поединке с умной женщиной, которая теперь знала, что он бессилен что-либо опровергнуть из сказанного ею. У нее на руках были все козыри, и она отлично это сознавала.

– Вы видели обвиняемого еще раз после его нападения? – поинтересовался адвокат.

– Да, мистер Мейсон.

– Где и как это было?

– На опознании в полицейском участке.

– И вы его опознали?

– Без колебаний.

– И вы абсолютно уверены, что не видели его еще раз между этими событиями?

– Это так.

Мейсон выдержал минутную паузу, рассматривая свидетельницу.

– Кто был с вами во время опознания в полицейском участке, миссис Лавина?

– Мистер Арчер.

– Вы были там вместе?

– Естественно.

– Почему вы говорите «естественно»?

– Потому что нас вместе ограбили, и, я полагаю, полиция хотела, чтобы мы оба опознали преступника.

– Тогда почему они не проводили опознание с каждым из вас по отдельности, если хотели быть абсолютно уверенными в ваших показаниях?

– Об этом следует спросить полицию, мистер Мейсон.

– Объяснили ли вам как-то полицейские, почему они пригласили вас вместе?

– Да.

– И почему же?

– Ну, это уже из области разговоров, – перебил судья Иган.

– У меня возражений нет, ваша честь, – улыбаясь, вклинился Гарри Фритч. – Пусть продолжают.

– Такие сведения только замусорят материалы дела, – раздраженно пояснил судья Иган. – Суд не может этого допустить. А также, – добавил он, – я возражаю против того, чтобы здесь просто тянули время, устраивая во время перекрестного допроса какие-то поисковые экспедиции. Можете продолжать, мистер Мейсон.

– Кто опознал его первым – вы или мистер Арчер? – немедленно спросил тот.

– Это произошло одновременно.

– Вы указали на него сразу же, как только его увидели?

– Именно так, мистер Мейсон.

– И мистер Арчер сделал то же самое в вашем присутствии?

– Да, мистер Мейсон.

– А как вы это сделали?

– Показала на него пальцем.

– А мистер Арчер?

– Он сделал точно так же.

– Вы что же, одновременно подняли пальцы?

– Почти в одну и ту же долю секунды, мистер Мейсон.

– И вы утверждаете, что не видели обвиняемого с момента ограбления до времени этого опознания?

– Нет, сэр.

Адвокат нахмурился:

– И не видели его фотографии?

Свидетельница заколебалась.

– Так видели? – насторожился Мейсон.

– Ну, да.

– И когда же вы ее видели, до того, как перед вами выстроили для опознания нескольких человек?

– За день до этого.

– Любопытно! И кто показал вам фотографию подсудимого?

– Мистер Арчер.

– И кто был в это время с мистером Арчером?

– Офицер полиции.

– То есть, прежде чем опознать подсудимого, вы предварительно изучали его фотографию?

– Да, я видела его фотографию, мистер Мейсон.

– И можете описать, при каких обстоятельствах это происходило?

– Я была на вилле «Лавина-3». Мистер Арчер пришел ко мне вместе с полицейским детективом в штатском, имени которого я не помню, и сказал: «Марта, они поймали человека, нас ограбившего. Нашли мой кошелек и вашу сумочку, но ни денег, ни моей булавки при этом не обнаружили. Ваша сумочка вся изрезана, подкладка в ней порвана, и все-таки нет никаких сомнений, что вы ее узнаете».

– А что при этом говорил офицер?

– Он сказал, что нет никакого смысла создавать для нас лишние неудобства, прося посмотреть на построенных для опознания людей, пока он не будет вполне уверен, что среди них есть именно тот человек.

– И тогда показал вам его фотографию?

– Да.

– И это была фотография, сделанная полицией?

– Да.

– Значит, мистер Арчер видел фотографию до того, как ее увидели вы?

– Естественно. Должен был видеть.

– И вы узнали грабителя по фотографии?

– Я сказала, что изображение очень похоже на того человека.

– И тогда была достигнута договоренность, что на следующее утро вы придете в полицию?

– Да, к десяти часам.

– Вы были уверены в своем ответе, когда рассматривали фотографию?

– В достаточной степени.

– А мистер Арчер?

– Да.

– Откуда вам это известно?

– Он сказал мне об этом.

– И именно он показал вам фотографию?

– Да.

– Значит, мистер Арчер показал вам фотографию со словами: «Марта, вот человек, который нас ограбил» – или что-то в этом роде.

– Ну нет, он не был так прямолинеен.

– Он говорил вам, что именно этот человек вас ограбил?

– Ну, сказал, что узнал по этой фотографии человека, который нас ограбил, и хочет, чтобы я тоже на него посмотрела и высказала свое мнение.

– Таким образом, – подытожил Мейсон, – прежде чем отправиться на опознание, вы тщательно изучили черты лица подозреваемого по его фотографии?

– Я бы так не утверждала, мистер Мейсон.

– А я утверждаю, – резко бросил адвокат. – Отвечайте на вопрос!

– Я посмотрела на его фотографию.

– То есть изучали ее, не так ли?

– Ну, можно сказать, что так.

– Хорошо ознакомились с чертами лица этого человека?

– Да.

– Значит, перед тем как отправиться в полицию на опознание подозреваемого, вы его уже опознали?

– Нет.

– Вы ведь узнали его по фотографии, не так ли?

– По его изображению, но не лично.

– Ладно, но все же узнали?

– Да.

– Не совсем по правилам, однако без колебаний?

– Совершенно верно.

– И были уверены, что это именно тот человек, который на вас напал?

– Да.

– И сказали о своей уверенности полиции?

– Да.

– В таком случае, если вы были так уверены, что узнали подозреваемого по его фотографии, зачем же вам понадобилось ехать на следующий день в полицию и проводить там еще одно опознание?

– Потому что… полицейский нам объяснил, что это потребуется в суде для доказательства.

– Другими словами, единственной причиной, по которой вы отправились на это опознание, было желание сфабриковать доказательство, которое можно использовать в суде.

– Ох, ваша честь, я возражаю против слова «сфабриковать», – заявил заместитель окружного прокурора.

– Поддерживаю.

– Единственной целью, с которой вы отправились на следующий день в полицию, было произвести опознание подозреваемого для предоставления доказательства суду?

– А разве это не единственная цель любого опознания, мистер Мейсон?



Адвокат проигнорировал это замечание:

– Я спрашиваю вас, не было ли единственной целью вашего визита в полицию посмотреть на подозреваемого в шеренге людей, построенных для опознания?

– Я… я полагаю, что да.

– И вы уже знали, что один из них окажется тот, кто на вас напал?

– Да.

– И вы уже опознали его по фотографии?

– Да.

– Предъявляя вам фотографию подозреваемого, не показал ли вам при этом мистер Арчер фотографии других людей и не спросил ли, видите ли вы среди них лицо, которое вам кажется знакомым?

– Разумеется, нет. Мы ведь друзья. Он просто сказал: «Марта, полиция задержала человека, который нас ограбил. Наших денег не нашли, но преступник у них. Вот его фотография».

– То есть сначала сказал, что это именно тот человек, а потом спросил, узнаете ли вы его?

– Да.

– И затем офицер поинтересовался, сможете ли вы опознать подозреваемого среди других людей?

– Да.

– И что вы ему ответили?

– Что определенно смогу.

– Вы все еще держали в руках фотографию, когда говорили ему об этом?

– Нет, я отдала ее ему обратно.

– Мистеру Арчеру или офицеру?

– Офицеру.

– И после того, как он попросил вас явиться в полицию и выбрать подозреваемого из шеренги незнакомых вам людей, вы еще раз посмотрели на фотографию?

– Да.

– Почему?

– Хотела удостовериться.

– Удостовериться в чем?

– Что это тот самый человек.

– Значит, вы не были в этом уверены, когда впервые увидели фотографию?

– Нет, я была уверена.

– Но вы ведь только что сказали, что посмотрели на фотографию во второй раз, чтобы удостовериться.

– Я имела в виду, что хотела удостовериться, что смогу выбрать его среди других мужчин.

– Значит, вы выбрали его из шеренги мужчин не по воспоминаниям о том, кого вы видели в вечер ограбления, а по воспоминаниям о человеке с фотографии?

– Ну, по обоим воспоминаниям…

Мейсон в отчаянии взглянул на часы.

– Почему вы попросили посмотреть на фотографию во второй раз?

– Возражаю, ваша честь, – заявил заместитель окружного прокурора. – Этот вопрос уже задавался, и на него ответили.

– Поддерживаю, – резко согласился судья Иган. – Предполагаю, что защита уже исчерпала эту фазу перекрестного допроса и должна передвинуться к следующей.

– Что ж, тогда я хотел бы поинтересоваться тем, что именно произошло в момент ограбления, миссис Лавина, – послушно сменил тему Мейсон. – Итак, вы ехали на виллу «Лавина-2».

– Да.

– Как вы были одеты?

– Я была в той же одежде, что и сейчас.

– И, насколько я понимаю, – небрежно бросил адвокат, – при вас была та же сумочка, что лежит сейчас на ваших коленях?

– Да. – Свидетельница вдруг прикусила губу и быстро поправилась: – Нет, я ошиблась. В момент ограбления у меня была другая сумочка. Естественно, ведь грабитель забрал мою сумочку, мистер Мейсон.

– Вы отчетливо помните обстоятельства ограбления?

– Да.

– Мистер Арчер ваш друг с давних пор?

– Я знаю его уже продолжительное время.

– Он курит?

– По-моему, да, курит.

– Курил ли он в момент ограбления?

Миссис Лавина отвела глаза в сторону, приложила руку в перчатке к щеке и протянула:

– Дайте подумать… Я не уверена.

– Но разве не факт, – напомнил Мейсон, – что, когда мистер Арчер остановил машину у светофора, он сунул в рот сигарету и наклонился вперед, чтобы включить электрический прикуриватель на приборной панели? Именно поэтому вы не видели, как грабитель приблизился к машине с левой стороны, до тех пор, пока он не открыл дверь рывком?

Наступило молчание.

Судья Иган посмотрел на часы и беспокойно заерзал в кресле.

– Отвечайте на вопрос, – поторопил свидетельницу Мейсон.

– Ох, извините меня. Я на минуту задумалась о другом.

– О чем же вы задумались? – спросил Мейсон.

Миссис Лавина улыбнулась:

– Я совершенно уверена, что это не имеет отношения к делу.

– Тогда отвечайте на вопрос.

– Я… мне очень жаль, но боюсь, я забыла, о чем вы спросили. Что-то вдруг всплыло у меня в памяти. – Она улыбнулась присяжным, и несколько очарованных ею мужчин радостно ответили на ее улыбку.

Секретарь суда монотонно зачитал вопрос:

– «Разве не факт, что, когда мистер Арчер остановил машину у светофора, он сунул в рот сигарету и наклонился вперед, чтобы включить электрический прикуриватель на приборной панели? Именно поэтому вы не видели, как грабитель приблизился к машине с левой стороны, до тех пор, пока он не открыл дверь рывком?»

– Я… я не уверена.

– Разве не факт, что в тот самый момент, когда мистер Арчер выпрямился, держа в правой руке прикуриватель, грабитель сунул ему в лицо пистолет, а когда мистер Арчер поднял руки, прикуриватель выпал и прожег дыру в обивке кресла? Если желаете, можете посмотреть на фотографию машины мистера Арчера, миссис Лавина. Там отчетливо видна круглая дыра в обивке переднего сиденья.

– Я… я думаю, мистер Мейсон, что именно так все и произошло.

– Это наверняка должно было запечатлеться в вашей памяти, – заметил адвокат. – От загоревшейся обивки должно было быть немало дыма.

– Предлагаю вам спросить об этом мистера Арчера, мистер Мейсон.

– Благодарю вас за предложение, но я спрашиваю вас.

– Я не уверена, что действительно могу ответить на этот вопрос.

– Почему же?

– Господи помилуй, мистер Мейсон, я не бревно и не камень, а человеческое существо с эмоциями. Не можете же вы предполагать, что женщина, подвергшаяся ограблению, запомнит каждую мельчайшую подробность!

– Вы помните каждую мельчайшую подробность черт лица подозреваемого?

– В общих чертах.

– Какого цвета у него глаза? Нет-нет, не смотрите, просто скажите, какого цвета его глаза?

– Я не знаю.

– Какого цвета была его одежда в вечер ограбления?

– Такого же, как и сейчас.

– Во что он был одет, когда вы увидели его на опознании?

– В то же самое… извините, я не уверена.

– Когда мистер Арчер подъехал к перекрестку, где произошло ограбление, в каком ряду находилась ваша машина? В том, что ближе к обочине, или в том, что ближе к центру дороги?

– К… к центру дороги.

– В таком случае, если обвиняемый открыл дверцу с левой стороны, он должен был стоять на…

– Нет, – возразила она, – прошу прощения. Это моя ошибка. Теперь я вспоминаю, это был ряд с правой стороны, ближе к обочине.

– Назовите точное время, когда было совершено ограбление, – попросил Мейсон.

– Так, тринадцатого сентября…

– Нет, я имею в виду время суток.

– Это произошло… ну, вечером.

– В девять часов?

– Я не смотрела на часы, мистер Мейсон.

– В десять?

– Говорю вам, я не смотрела на часы.

– В одиннадцать?

– Извините, мистер Мейсон, я… нет, это было до одиннадцати, потому что аптека закрывается в одиннадцать.

Судья Иган откашлялся и сказал:

– Время подошло к пяти часам. Заседание прерывается до десяти часов утра в понедельник. Просьба к присяжным до этого момента не обсуждать дело между собой и не позволять никому делать это в вашем присутствии; кроме того, никто из вас не должен выражать своего мнения до тех пор, пока дело не будет представлено вам для окончательного решения. Суд удаляется на перерыв.

Дрейк протолкался к Мейсону через поток выходящих из зала людей.

– Ну? – спросил тот.

Детектив покачал головой:

– Ускользнула.

– Черт побери! Тебе следовало это предусмотреть.

– Перри, клянусь, я… ну, просто не могу этого понять. Я был готов поклясться, что эта девушка будет с нами. Она сама хотела дать показания, уверяла, что вообще один-единственный раз подвозила миссис Лавину, когда они ездили на окраину по магазинам, и это было в послеобеденное время.

– А как насчет вечера ограбления, Пол? Где тогда находилась Кейлор?

– Она не помнит. Думает, что на вилле «Лавина-1». Не могла точно определить дату.

– Ты хочешь сказать, что она не помнит, как обсуждала ограбление с миссис Лавиной? Или та не рассказывала ей о том, что на нее напали?

– Нет, – прервал его Дрейк. – Миссис Лавина упомянула в разговоре с ней об этом происшествии лишь неделю назад. Вот почему Инес Кейлор утверждает, что не подвозила ее с места ограбления.

– Черт побери! – выругался адвокат и тут же уточнил: – Она уверена?

– Абсолютно уверена.

– Тогда необходимо ее опять найти, Пол. Это очень важно.

– Постараемся, – пообещал Дрейк. – Я же просил ее подождать, пока не приду за ней сам. Мне и в голову не приходило, что она может нас обмануть. Казалась мне такой прямой девчонкой, да и приехала со мной из Лас-Вегаса без малейших возражений.

– Ну, теперь у нас появилась совершенно новая ниточка, с которой придется поработать, – отозвался Мейсон. – И не стой тут с таким растерянным видом, чтобы присяжные подумали, будто мы сомневаемся в благополучном исходе дела. – Он театрально хлопнул Дрейка по плечу и громко сказал: – Великолепно, Пол! Отличная работа!

Кое-кто из присяжных, выходивших в этот момент из своей ложи, посмотрел на них с дружелюбным любопытством.

Мимо проскользнула Марта Лавина – сдержанная, самоуверенная, коварная, хладнокровная. И все же ей не удалось скрыть от присяжных торжествующую улыбку.

– До свидания, мистер Мейсон, – пропела она слащавым тоном.

– До свидания, миссис Лавина, – ответил тот с такой же любезностью и не без колкости многозначительно добавил: – Увидимся в понедельник утром.

Что-то в его тоне остановило ее. Она обернулась и посмотрела на него так, как оценивают опасного противника. Но, поколебавшись всего лишь мгновение, двинулась дальше, демонстрируя достоинства своей фигуры. Покачивание бедер показывало, что она прекрасно об этом осведомлена.

– Вот кобра! – тихо проговорил Дрейк.

Мейсон озабоченно кивнул.

Проталкиваясь сквозь толпу расходящихся зрителей, они вышли из зала суда, и Мейсон отвел Дрейка к лестнице.

– Подождем здесь, Пол, пока рассосется толпа, – объяснил он. – Не люблю толкаться в лифтах и нечаянно натыкаться на присяжных. Обязательно кто-нибудь пристанет, начнет расспрашивать…

– Почему они не запирают присяжных? – спросил Дрейк.

– Иногда так и поступают, когда слушаются дела об убийствах, – ответил адвокат. – Но сейчас не тот случай. У нашего подозреваемого нет ни копейки, а защитника ему назначил судья. Если запереть присяжных, они разорутся как ненормальные. Судья…

Чья-то тяжелая рука хлопнула его по плечу, и в ухо прогудело:

– Мистер Мейсон!

Тот обернулся и увидел широкоплечего, густобрового человека, который злобно смотрел на него с плохо скрываемым раздражением.

– Здравствуйте, мистер Арчер, как ваши дела? – произнес адвокат.

– Я в ярости, – сообщил Арчер, однако при этом улыбнулся.

– Неужели? – откликнулся Мейсон.

– Что это за дурацкие правила держать меня в той комнате? Господи, я там чокнусь!

– По закону свидетели не должны слышать показания друг друга, – объяснил Мейсон. – Вот почему их не допускают в зал суда. Так у нас есть возможность узнать независимые показания каждого, не опасаясь, что на него повлияют впечатления других.

– Ох, елки-палки! – воскликнул Арчер. – Чушь какая-то! Я человек действия. Боже праведный, у меня дело стоит, меня люди ждут, а я должен все бросить и сидеть тут часами. Еще ничего, если бы можно было наблюдать за тем, что происходит в зале суда, но торчать в этой чертовой комнате для свидетелей – это уже чересчур!

– Все скоро закончится, – успокаивающе проговорил Мейсон.

– Но длится уже чертовски долго! Я говорил об этом с заместителем окружного прокурора, и он мне объяснил, что все зависит от вас. Я ведь уже дал показания по делу. Подробно рассказал, что и как случилось. Почему мне нельзя сидеть в зале?

– Потому что вас могут снова вызвать.

– Ну, именно так заместитель окружного прокурора мне и говорил, но сказал, что все зависит от вас. Если вы не будете возражать, чтобы давшие показания свидетели оставались в зале заседания, то судья разрешит мне сидеть там.

– Но я не дам на это моего согласия, – улыбаясь, заявил Мейсон.

– Почему?

– Потому что в этом деле мне поручено защищать подсудимого. Я полагаю, в его интересах, чтобы правила суда строго соблюдались.

– Теперь послушайте меня, – взорвался Арчер. – Вы защищаете интересы бездельника без гроша за душой, неудачника, вора, грабителя. А я видный бизнесмен и имею некоторое влияние в обществе. Могу сделать для адвоката много хорошего, но могу и нанести ему большой вред. Мне не нравится ваша позиция, Мейсон.

– Сожалею, мистер Арчер.

– И я позабочусь о том, чтобы вы действительно об этом пожалели!

– Это угроза?

– Нет, не угроза… да, черт побери, угроза! Потому что я нахожу ваши действия неразумными. Уже одно то, что я здесь застрял, возмутительно. Я потерял четыре или пять сотен долларов и бриллиантовую булавку, стоившую тысячу двести баксов. Пришлось обратиться в полицию. И что мне это дало? Сначала меня потащили на опознание, затем обязали явиться в суд и дать показания. Да за это время я потерял гораздо больше денег, чем у меня украли! Проклинаю тот час, когда ввязался в эту гнусную историю!

– Сожалею, – повторил Мейсон. – Разумеется, все это очень неприятно, тем более когда человек так дорого ценит свое время…

– Меня не столько волнует время, сколько мне не нравится, что меня засунули в эту комнату для свидетелей, – ответил Арчер, несколько смягчившись. – Я хочу быть там, где можно слышать, что происходит. По крайней мере, было бы чем занять мозги.

– Простите, вы могли бы взять хорошую книгу и почитать.

– Книгу?! – возмутился Арчер. – Там невозможно читать! Я устал сидеть на этих неудобных проклятых стульях, которые предоставляет графство. Постоянно вскакиваю, брожу по комнате, смотрю в окно и вновь возвращаюсь на этот чертов деревянный стул. Лучше бросить все это дело, чем продолжать терпеть такое!

– Сочувствую вам, – засмеялся Мейсон, – но в интересах моего подзащитного обязан поступать так, как считаю необходимым.

– Вы все равно не получите от него ни цента.

– Это верно.

Арчер покачал головой:

– Не могу этого понять. И зачем вам, одному из самых выдающихся адвокатов штата, защищать человека даром? А я при моей огромной занятости должен здесь сидеть и прохлаждаться, дожидаясь, когда какой-то чертов юрист меня вызовет. Послушайте, а нельзя ли нам просто закрыть это дело?

Перри Мейсон улыбнулся:

– Сие зависит от окружного прокурора. Боюсь, он не оценит вашего предложения закрыть дело только потому, что вам слишком дорого ваше время, чтобы тратить его на судебные заседания, и, совершенно уверен, тем более его не поддержит, если узнает, что вы предварительно обсуждали такую возможность со мной.

Арчер кинул на него испепеляющий взгляд:

– Черт с вами! Вы, занудные юристы, всегда все делаете по-своему. Ничего удивительного, что граждане ненавидят обращаться в суд. Послушайте, Мейсон, разрешите мне в понедельник сесть в зале, уж коли я должен здесь быть. Иначе мне придется поискать какую-нибудь причину, чтобы сюда не приходить.

Адвокат еще раз улыбнулся, покачал головой и отвернулся:

– Пойдем, Пол, теперь можно сесть в лифт.

Арчер остался стоять, наблюдая за ними. Его кустистые брови были сердито сдвинуты, глаза полны злости, и в то же время в них просматривалось невольное уважение.

Глава 2

В сопровождении Пола Дрейка Мейсон вошел в свой офис.

Его секретарша Делла Стрит подняла глаза от почты, которую в этот момент разбирала, и взволнованно поинтересовалась:

– Ну как все прошло?

– Через парадный вход, – усмехнулся адвокат.

– Дело затягивается?

– Отложено до понедельника, – ответил Мейсон.

– Как выступила Инес Кейлор?

– Не очень хорошо.

– Почему?

– Она сбежала, – сообщил Дрейк.

– Как? – недоверчиво воскликнула Делла.

Мейсон прошел к бюсту Блэкстоуна и водрузил свою шляпу на его мраморную голову, щегольски сдвинув ее набекрень. Потом, отступив назад, полюбовался сделанным и передвинул шляпу на макушку.

– Так лучше, – заметил он.

– Детские шуточки, – усмехнулся Дрейк.

– Пропади я пропадом, если это не так, – признал Мейсон, – но я всегда жалел этого бедного старикана. Вечно председательствовать с торжественно-хмурым видом в офисе адвоката и никогда не иметь никаких развлечений. Он и тысяча его копий просто обречены на суровое созерцание настоящего и мрачную оценку будущего. Так пусть хоть это скрасит его жизнь.

– Да расскажите же мне, пожалуйста, про эту Кейлор! – взмолилась Делла Стрит.

– Боюсь, то была подсадная утка, – буркнул Мейсон.

– Ничего не понимаю! – выпалил Дрейк. – Я сидел рядом с ней в самолете, когда мы летели из Лас-Вегаса. Она показалась мне вполне приличной девушкой, хотя, разумеется, вовсе не из тех, кого можно пригласить поработать учительницей воскресной школы. Она многое повидала и не пыталась от меня этого скрыть. Никого, в том числе себя, не дурачила. Просто нормальный человек…

– Вы говорили с нею, шеф? – поинтересовалась Делла у Перри Мейсона.

– Нет. Самолет приземлился уже после того, как началось судебное заседание. Я сказал Полу, что надо сделать: отвести ее в библиотеку суда. И когда Пол просигналил, что все устроено, решил, что у меня в рукаве припрятан туз. А его побили козырями.



– Но ты, Перри, держался так, что об этом невозможно было догадаться, – заметил Дрейк.

– Он был хорош? – уточнила секретарша.

– Само совершенство, Делла. Заставил мадам изрядно попотеть.

– Как ему это удалось?

– Расскажи ей, Перри, – попросил Дрейк.

Мейсон усмехнулся:

– В машине Арчера, в обивке сиденья, была обнаружена круглая дырка. Я представил дело так, будто она появилась тогда, когда Арчер выронил прикуриватель во время ограбления. Это вывело свидетельницу из равновесия.

Делла Стрит молча смотрела, как Мейсон усаживается за письменный стол. Пол Дрейк устроился на своем излюбленном месте в большом, слишком плотно набитом кожаном кресле, причем так, что его колени свешивались с одной округлой ручки, в то время как другая подпирала поясницу.

– Не могу понять, что произошло с этой девицей Кейлор! – раздраженно повторил он.

– Не обращайте на меня внимания, – попросила Делла Стрит, – просто продолжайте разговаривать. А после того, как вы наговоритесь, я попробую составить общую картину из кусочков ваших замечаний. Ничего, я совсем не против, пожалуй, мне это даже нравится.

Мейсон вновь усмехнулся:

– Ну, Делла, все получилось примерно так, как мы и ожидали, если не считать того, что, когда мы вознамерились вытащить из рукава наш туз и противопоставить миссис Лавине Инес Кейлор, никакой Инес Кейлор у нас не оказалось, только и всего.

– Вот этого-то я и не могу понять! – в который раз проворчал Пол Дрейк. – Когда ты, Перри, попросил меня отыскать эту «хозяйку», не без труда, но мне все же удалось ее найти. Но как только я ее обнаружил, у меня создалось впечатление, что она просто горит желанием сделать доброе дело. Видит бог, ей вовсе не нужно было сюда ехать. Она могла преспокойно остаться в Лас-Вегасе, штат Невада, но вызвалась поехать со мной и, похоже, очень хотела нам помочь прояснить обстоятельства.

– А потом вдруг взяла и просто ушла? – спросила Делла Стрит.

– Вот именно. Я оставил ее в библиотеке суда, обложил юридическими книгами, так, чтобы любой случайно туда зашедший мог подумать, будто это женщина-юрист, пришедшая поработать, и ясно объяснил, что Перри вызовет ее, вероятно, на последнем часе послеобеденного заседания. Сказал, что она должна сидеть за этим столом и ждать, что бы ни происходило.

– А когда пришел за ней, ее не оказалось? – уточнила Делла.

– Ну да.

– И как ты думаешь, что случилось?

– Не знаю.

– Как это теперь повлияет на ход дела?

Пол Дрейк пожал плечами:

– Сие зависит от Перри.

– Ну, – отозвался тот, – я мысленно пинаю себя с той минуты, как вышел из зала суда.

– Почему?

– Потому что я отошел от хорошего, основательного, разумного, основанного на здравом смысле перекрестного допроса.

– Ничего подобного! – возразил Пол Дрейк. – Ты ее вконец запутал в рутинных вопросах. А как ты думаешь, Перри, что могло случиться?

– Сейчас рановато что-либо уверенно утверждать, но советую не слишком удивляться, если окажется, что миссис Лавины вообще не было в той машине во время ограбления.

Дрейк перекинул ноги на пол и выпрямился в кресле.

– Не было в машине? Ты хочешь сказать, ее не подвозила Инес Кейлор?

– Нет, я хочу сказать, ее не было в машине Родни Арчера.

– Ох! Нет, Перри, она там была. Это твой чистой воды вымысел.

Мейсон нахмурился и пояснил:

– Родни Арчер мог ехать с какой-нибудь другой женщиной. И, предположим, по какой-то причине не хочет, чтобы кто-либо об этом знал. А когда пошел звонить в полицию, то сначала позвонил на виллу «Лавина-2». Он ведь хорошо знаком с Мартой Лавиной. Вот и сообщил ей, что попал в неприятную ситуацию, попросил поддержать его игру, сказать, что это она была с ним в машине. Подробности пообещал рассказать позже. Потом уже позвонил в полицию, а пока она ехала, предпринял меры, чтобы избавиться от той женщины, которая действительно была с ним.

– И какой промах вы допустили во время перекрестного допроса? – полюбопытствовала Делла.

Адвокат оттолкнулся от стола на своем вертящемся кресле и с осуждением покачал головой.

– Мне это тоже очень интересно, – поддержал девушку Дрейк.

– Никогда, никогда нельзя вести перекрестный допрос свидетеля по схеме, которую тот ожидает, – ответил Мейсон. – Эта женщина выпускала когти каждый раз, когда я проявлял малейшую неосторожность. Она быстро соображает, дьявольски умна и к тому же привлекательна. Выворачивала каждый мой вопрос так, чтобы распять моего клиента.

– А почему она так воинственно настроена против вашего клиента? – удивилась Делла.

– В этом-то все и дело, она так не настроена.

– Мне показалось, вы только что сказали…

– Она настроена не против моего клиента, – пояснил Мейсон. – Каждым своим ответом она старалась устроить мне тяжелую жизнь, чтобы я отстал от нее и прекратил перекрестный допрос.

– Но почему?

– Потому что она уязвима.

– В чем?

– Это-то мне и хотелось бы выяснить. Но она уязвима, и единственное, что я могу предположить, – это то, что ее там не было.

– Но зачем же вообще?..

– Она пытается выгородить женщину, которая на самом деле была в тот момент с Арчи.

– И вы поймали ее в ловушку?

– Думаю, я ее напугал, – признался Мейсон. – Первое основное правило перекрестного допроса – начинать любезно и дружелюбно задавать свидетелю вопросы о каких-нибудь второстепенных мелочах, которых он никак не ожидает, а следовательно, не мог хорошо продумать на них ответы. Они могут оказаться очень даже противоречивыми, общему делу не повредят, но зато позволяют нащупать слабые места. А тут уж нужно быстро атаковать, чтобы воспользоваться полученным преимуществом. Допрашивая свидетеля таким образом, можно много выиграть и ничего не проиграть.

Дело в том, что память – хитрая штука. Если человек действительно пережил ограбление, видел убийство или что-нибудь в этом роде, он постоянно вспоминает самые драматические моменты происшедшего, может быть, тысячу раз в час. Но думает о случившемся, не уделяя много внимания связующим звеньям между драматическими моментами. Мелкие детали подавлены в его мозгу более зрелищными.

Например, если человек оказывается свидетелем стрельбы, он будет постоянно вспоминать, как стрелявший поднял пистолет, нажал на спуск. Тысячу раз вспоминает, как жертва споткнулась и упала, но где в этот момент стояла машина, светило ли солнце или было облачно, может вспомнить лишь раз-другой, а то и вообще забыть. Наша память очень избирательна. Поэтому когда человек встает на свидетельское место и старается мысленно связать все события, некоторые вещи он склонен домысливать, ему просто кажется, что так должно было происходить, хотя вполне могло и не случиться.

– Но с миссис Лавиной дело обстоит не так?

– Нет, и если бы я следовал искусной схеме перекрестного допроса, то разоблачил бы ее немного быстрее.

– Она знает, что вы подозреваете ее во лжи?

– Склонен думать, что да, – задумчиво произнес Мейсон. – Она умная.

– Как вообще случилось, что Перри взял этого клиента? – раздраженно поинтересовался Дрейк у Деллы.

– Просто он оказался в суде, когда там обсуждался предстоящий процесс. Этот человек заявил, что он не виновен, но у него нет средств нанять адвоката. И тогда судья назначил Перри его защитником, – пояснила она.

– У этого типа были раньше неприятности с законом? – спросил Дрейк.

– Нет, – ответил Мейсон. – Никакого уголовного прошлого. Собственно говоря, его досье абсолютно чистое. Сейчас он на пенсии, живет в трейлерном парке. Получает небольшое пособие, на которое и существует.

– Сколько ему лет?

– Пятьдесят один или пятьдесят два.

– Рановато для пенсии, не так ли?

– Он был коммивояжером. Пережил нервный срыв, потом попал в автокатастрофу и после этого уже не смог трудиться. В свое время много перерабатывал, а автокатастрофа его доконала.

– И как же он оказался замешанным в это дело?

– Вроде бы хозяин трейлерного парка, очищая от мусора контейнеры, каждый из которых закреплен за определенным фургоном, заметил среди отбросов кошелек и женскую сумочку, отнес их в полицию. Кошелек принадлежал Арчеру, а миссис Лавина опознала сумочку. Приехала полиция, поговорила с человеком, в контейнере которого оказались эти вещи, и забрала его.

– И ради такого дежурного дела, с которого ты не получишь ни цента, мне пришлось лететь в такую даль, в Лас-Вегас, чтобы разыскать эту девицу Кейлор? – запоздало возмутился Дрейк.

– Да, именно так, – ответил Мейсон. – Когда я берусь защищать человека, то стараюсь это делать добросовестно.

– Даже если при этом приходится выкладывать деньги из собственного кармана?

Мейсон усмехнулся:

– Адвокат не должен измерять свою активность и услуги размером гонорара. В общем, теперь, Пол, я хочу, чтобы ты опять нашел Инес Кейлор. Она ушла из библиотеки суда не более двух часов назад. Так что во времени у нее небольшое преимущество. Ты знаешь, как она выглядит. У тебя есть ее фотография. Подключи столько людей, сколько понадобится, и начинай работать.

– Это может оказаться чертовски накладно, – предупредил Дрейк.

– Я не спрашиваю тебя, во сколько это обойдется, – резко отозвался Мейсон. – Мне нужна Инес Кейлор, и ее необходимо получить до утра понедельника. Начав эту борьбу, я не отступлюсь…

Глава 3

В девять сорок пять того же вечера Перри Мейсон заскочил в офис Пола Дрейка, кивнул дежурной телефонистке на коммутаторе и поинтересовался:

– Пол у себя?

– Да, мистер Мейсон. Он пытался связаться с вами.

– Я говорил ему, что загляну.

– Знаю, но он хотел передать вам срочную информацию.

Мейсон взялся за ручку двери, ведущей в коридор, и сказал:

– Хорошо, я пойду повидаюсь с ним.

Дежурная кивнула и соединилась с Дрейком по внутренней связи:

– К вам идет мистер Мейсон.

Миновав ряд маленьких рабочих комнат, похожих на кроличьи клетушки, Мейсон подошел в самом конце коридора к двери с надписью «Пол Дрейк» и толчком распахнул ее как раз в тот момент, когда детектив, закончив разговор, вешал трубку.

– Господи, Перри, я пытался тебя разыскать.

– Что случилось?

– Мы нашли, где находится Инес Кейлор.

– Замечательно. И что же с ней случилось? Почему она ушла?

– Присядь, Перри, Все не так-то просто.

– Почему?

– Боюсь, ее подкупили.

Минуту Мейсон в задумчивом молчании размышлял над услышанным, потом сказал:

– Ну, если ее подкупили, мы ничего не можем с этим поделать.

– Можем попытаться заставить ее передумать.

– Если она способна продаться, то ее показания не принесут нам ничего хорошего. Где она, Пол?

– Снова вернулась на виллу «Лавина».

– Номер два?

– Нет, номер три.

– И что она там делает?

– Работает «хозяйкой».

– Как же ты ее нашел?

– Обыкновенно. Мы ведь знаем, что она в этом бизнесе. У нас довольно приличная ее фотография, хороший словесный портрет. Я запустил в работу группу ребят проверить девочек из ночных клубов и развлекательного бизнеса. А они, как ты знаешь, все между собой довольно плотно тусуются.

– И кто-то намекнул, что она на вилле «Лавина-3»?

– Нет, получилось иначе. Один из моих агентов отправился в «Лавину-3» поболтать там с девушками, разузнать, не известно ли им что-нибудь об Инес. И, черт возьми, оказалось, она как раз там.

– Ты уверен?

– Он ее видел, – сказал Дрейк. – Фамилия Кейлор. Фотография и описание совпадают. Агент говорит, что ошибки быть не может. Правда, эти «хозяйки» работают там под липовыми именами. Нашу девушку все зовут Петти, и никого не интересует ее фамилия, но это Кейлор, вне всякого сомнения. Агент звонил мне полчаса назад, и я сразу же стал тебя искать.

– Я пригласил Деллу поужинать, – пояснил Мейсон. – А тебе обещал, что загляну около девяти.

Дрейк многозначительно посмотрел на часы.

– Ладно, Пол, – усмехнулся адвокат. – Это был хороший ужин после тяжелого дня. Думаю, мне надо поехать и самому поговорить с девушкой. А где миссис Лавина, неизвестно?

– Вероятно, в одном из других клубов. В номере три ее нет. То есть не было, когда агент звонил мне в последний раз. Я его спрашивал.

– У тебя не найдется лишней фотографии девушки? – спросил Мейсон. – Хотел бы прихватить ее с собой, чтобы узнать наверняка.

– Да, есть. И, кстати, мой агент все еще там.

– Прикажи ему продолжать наблюдение, но, вероятно, будет лучше, если он не станет со мной общаться, когда я туда приеду. Кто он? Я его знаю?

– Не думаю, он у меня недавно. Между прочим, я велел каждому, работающему по этому делу, приколоть красную гвоздику. На случай, если вдруг срочно понадобится консолидировать силы, например устроить слежку. Так агентам будет легко узнать друг друга.

– Хорошая идея, – одобрил Мейсон. – И как скоро ты снова свяжешься со своим человеком?

– Он звонит каждые полчаса.

– Сообщи ему, что я туда еду. Скажи, чтобы не пытался вступить со мной в контакт. А если девица соберется уйти, пусть не спускает с нее глаз.

– Для слежки надо бы два человека.

– Хорошо. Пошли туда еще одного из твоих агентов. Пусть их там будет двое, пока я не велю тебе их снять. Этой девице Кейлор известно, кто я такой?

– Ей, конечно, известно твое имя, и, возможно, она видела фотографии.

– Но не видела меня в суде?

– Нет, я ведь сразу, как мы приехали из Лас-Вегаса, отвел ее в библиотеку. Усадил там, а сам пошел в зал. Она говорила, что никогда тебя не видела.

– Получив твой сигнал, что все в порядке и девушка в пределах досягаемости, я был совершенно уверен, что все складывается так, как мне хотелось, – признался Мейсон. – А это лишний раз показывает, как легко надуть человека. Ладно, Пол, дай мне ее фотографию. Поеду поговорю с ней.

– За ней следить, если она уйдет оттуда?

– Неплохо бы. Пошли для этого двоих или троих, если нужно. Пусть за ней понаблюдают, пока я не дам отбоя.

– Тебе все равно, если она поймет, что за ней установлена слежка?

– Далеко не все равно. Лучше проделать это тайно.

– Это все, что я хотел выяснить. Так будет дороже.

– Зато надежнее, – заметил Мейсон. – Увидимся, Пол!

– Как ты собираешься действовать? – поинтересовался тот. – Так напрямик все и выложишь?

– Вовсе нет, – удивился Мейсон. – Попробую изобразить из себя богатого бездельника, которому не терпится потратить деньги. Придется поужинать еще разок. Но, по моим ощущениям, я на это вполне способен. После дня, проведенного в суде, у меня всегда зверский аппетит.

– Но за ней продолжать следить после того, как ты с ней свяжешься?

– Сейчас не могу сказать. Пусть твои люди работают, пока я их не отзову. Если она пойдет со мной, пусть следят за нами обоими.

Мейсон покинул офис Дрейка, спустился вниз на лифте, вышел на улицу, сел в машину и быстро погнал ее по ночным улицам к бульвару, ведущему на север. Здесь сбросил скорость, и стрелка спидометра задрожала, показав на десять миль больше официально разрешенного предела.

Проехав несколько миль после того, как позади остался густонаселенный район, Мейсон повернул к горящей красным неоном вывеске «Лавина-3».

Швейцар поставил машину Мейсона на стоянку и вручил ему билетик с номером. Адвокат вошел в ночной клуб, сдал в гардероб пальто, шляпу и одарил метрдотеля пятью долларами, попросив столик получше. Время было десять часов двадцать одна минута.

Метрдотель отнесся к Мейсону с тем вниманием, которое во всем мире обеспечивается щедростью.

– Вы один? – поинтересовался он.

Мейсон кивнул.

Метрдотель скорчил гримасу:

– Какая жалость.

– Вот уж действительно.

– Но эту беду можно легко исправить.

– Я дам вам знать, если мне что-то понадобится, – сказал адвокат.

– К вашим услугам, – поклонился метрдотель и проводил его к столику, стоящему рядом с танцевальной площадкой, в нескольких футах от слегка приподнятой платформы, служившей сценой.

В заведении все говорило об умении Марты Лавины создать то неопределенное, что принято называть «приятной атмосферой».

В ином ночном клубе тратят тысячи долларов на интерьер, развлечения и рекламу, и тем не менее он все равно не привлекает посетителей. Людей туда просто не тянет. В другом же месте, где обходятся гораздо меньшими затратами, складывается такая атмосфера, что его начинают посещать знаменитости. У многих появляется привычка проводить там вечера, не раз и не два заказывая напитки, в результате чего администрация получает неплохую прибыль. Такое заведение, имеющее ярко выраженную индивидуальность, быстро завоевывает популярность. Становится модным, чтобы тебя увидели там за столиком.

Никакой магической формулы, как добиться такого успеха, не существует. Некоторые знатоки считают, что это результат совершенствования, хотя и непредсказуемого, как и процесс развития личности человека. Но есть и такие, кто полагает, что подобная уютная обстановка создается благодаря тщательному продумыванию всех мелочей.

Марте Лавине такая завидная атмосфера, приносящая хорошую прибыль, удалась во всех трех ее заведениях. «Лавина-1» обслуживала любителей скачек. «Лавина-2» привлекала людей из литературных и кинематографических кругов. В «Лавину-3» зачастила богема – художники и газетчики. Ходили слухи, что художники, ставшие регулярными посетителями, пользовались значительной скидкой при оплате и могли проводить за специально отведенными им столиками столько времени, сколько они хотели. В свою очередь, эти люди, получившие таким образом своего рода признание, вносили свой вклад в создание этой атмосферы, расписывая стены непристойными картинками, сексуальными карикатурами и шаржами, снабженными остроумными эпиграммами.

Каждый из трех ночных клубов ориентировался на обслуживание постоянных посетителей. Туристов, любителей достопримечательностей и компании зевак, забредавших сюда поглазеть на «знаменитостей», принимали внимательно и вежливо, но строго отделяли от «своих».

Собственно, понаблюдать за известными личностями тут мог любой. У официантов даже вошло в привычку нашептывать посетителям имена знаменитостей, оказавшихся в зале, тайком указывать на них, что было приятно не только любознательным гостям, но и самим этим людям, большинство из которых, как известно, не лишены тщеславия.

Многие художники были даже обязаны своей репутацией этой рекламе, которую им делали официанты виллы «Лавина-3». Ведь именно они обращали внимание посетителей на их рисунки или остроумные «высказывания» на стенах ночного клуба, демонстрируя затем исподтишка и самих авторов, коротающих вечер в своей компании.

И все-таки прежде всего успех заведений Марты Лавины зависел от царившей в них манеры раскрепощенности, которая, однако, никогда не переходила границ приличия.

В менее респектабельных ночных забегаловках работали всякого рода развлекатели, стриптизерши; закончив выступление, они смешивались с публикой, стараясь прицепиться к какой-нибудь компании и в расчете на комиссионные подбить ее на выпивку.

У Марты Лавины ничего подобного не было. Ее исполнители были только исполнителями. А «хозяйки» – своего рода гейши – держались скромно и сдержанно, демонстрируя при этом потрясающе соблазнительные фигуры и одежды.

Говорили, будто Марта как-то сказала: «Хорошая «хозяйка» должна отвечать трем основным требованиям: обладать невинным личиком, грешным телом и ничего не иметь под платьем, кроме волнующих изгибов фигуры».

Все заведения Марты находились в предместье города, в тщательно продуманных местах.

Сидя за столиком на вилле «Лавина-3», Мейсон разглядывал посетителей, находившихся в зале.

Около двадцати завсегдатаев, сидевших за длинным столом, вели оживленную, слегка приправленную алкоголем дискуссию. Они явно уже поужинали и теперь только общались, попивая кофе и ликеры. Официанты подходили к ним принять заказ только тогда, когда кто-то из сидящих за столом подзывал их взмахом руки.

В глаза бросался резкий контраст между тем, как обслуживали эту компанию и других посетителей. Официанты как бы вежливо внушали остальным гостям ценность пространства, занимаемого этой группой. Ведь она была частью той атмосферы, которую так старательно поддерживала Марта Лавина.

Несколько столиков оставались свободными, хотя в целом в зале было многолюдно. Мейсон знал, что наплыв посетителей здесь не спадает до утра.

Когда зазвучала музыка, он заметил, что двое мужчин, сидевших до этого в одиночестве, танцуют с молодыми симпатичными девушками. А по окончании танца эти девушки подсели к ним за столик. Они выглядели общительными, привлекательными, скромными и практически ничем не отличались от других красивых молодых женщин, находящихся в ночном клубе.

Мейсон поймал взгляд метрдотеля, и тот поспешил к его столику.

– Петти сегодня здесь? – спросил адвокат.

Брови метрдотеля медленно поползли вверх.

– Вы знаете Петти?

– Я знаю того, кто знает ее.

– Сейчас Петти тут нет, но я могу попробовать ее найти, – произнес метрдотель, не отрывая глаз от скатерти.

– Я хотел бы предложить ей составить мне компанию, если она не против, – проговорил Мейсон, вкладывая в руку метрдотеля еще одну пятидолларовую бумажку. – Та была за столик. Эта – за то, чтобы вы привели Петти.

– Попробую ее поискать, – пообещал метрдотель. – Но на это потребуется некоторое время.

Мейсон сделал заказ, специально выбрав такие блюда, которые красноречиво свидетельствовали, что он желает самого лучшего и не особенно озабочен ценой.

Когда накрыли на стол, Мейсон неторопливо принялся за еду, не слишком внимательно наблюдая за парами на танцевальной площадке. Потом с любопытством посмотрел шоу, которое оказалось определенно выше среднего исполнительского уровня других ночных клубов. И вдруг почувствовал, что за ним наблюдают.

Повернувшись, он увидел стройную молодую женщину с такими темно-карими глазами, что зрачок, казалось, не отличался от радужной оболочки. На губах ее играла легкая улыбка. Заметив, что Мейсон смотрит на нее, женщина неторопливо пошла к его столику, двигаясь удивительно плавно, каждая линия ее фигуры проступала под облегающим платьем.

Мейсон встал, отодвинув стул:

– Петти?

Она улыбнулась, протягивая ему руку:

– Как поживаете? Приятно познакомиться. Мы ведь раньше не встречались?

Мейсон обошел вокруг столика, помог ей сесть. Почти одновременно к ним подскочил внимательный официант, и Петти заказала виски с содовой, выбрав шотландскую марку двенадцатилетней выдержки.

Усевшись, Мейсон поиграл кофейной чашкой, сознавая, что молодой женщине надо дать время внимательно его рассмотреть.

– Счастлив, что вы сжалились надо мной, – сказал он наконец. – Мне было так тоскливо сегодня вечером. Ужин в одиночестве – не самое приятное занятие.

Петти улыбнулась:

– Ну, теперь вы больше не одиноки.

– Мне повезло, – согласился он. – Это большая удача, которая, пожалуй, полностью компенсирует одинокие часы первой половины вечера.

– Вы спросили обо мне, назвав мое имя?

– Да.

– Откуда вы меня знаете?

– Я слышал о вас, – ответил адвокат. – Вы были заняты?

Она покачала головой, потом пояснила:

– Нет, меня здесь не было. Я была… Я ездила домой.

Мейсон промолчал.

– Одна, – добавила женщина.

Его лицо по-прежнему ничего не выражало.

Несколько смягчившись, Петти поинтересовалась:

– Любопытно, как вы обо мне узнали?

– Мне рассказывал о вас мой друг.

– Но я здесь не так давно.

– Именно это мне и дали понять.

Она улыбнулась:

– Вы определенно очень разговорчивы, не так ли?

Официант принес виски. Мейсон наклонился к девушке, и ее оценивающие глаза взглянули на него поверх ободка бокала. А еще, как ему показалось, в них проскользнул неподдельный интерес.

Петти были высока и грациозна, с длинными темными ресницами и темно-каштановыми волосами, на свету отливающими бронзой. Ее губы были искусно подкрашены помадой, и казалось, они вот-вот готовы улыбнуться, даже когда она осторожно изучала собеседника.

Шоу уже закончилось, оркестр вновь заиграл танцевальную музыку.

Мейсон поднял брови в молчаливом вопросе.

Она едва заметно кивнула.

Он отодвинул стул, и мгновением позже Петти оказалась в его объятиях.

Несколько секунд они танцевали молча.

– А вы отлично танцуете! – сказала она наконец.

– Благодарю за комплимент, – ответил Мейсон. – А я как раз только что подумал, что кружусь с пушинкой в руках.

Она засмеялась и на мгновение придвинулась к нему ближе. Мейсон почувствовал ее тело под платьем. И одновременно понял, что, кроме него, танцевальных туфель и чулок, на ней ничего нет.

– Вам нравится танцевать, не так ли? – спросил Мейсон.

– Я это обожаю, – ответила она и немного печально добавила: – С некоторыми… Мне… мне не со всеми нравится танцевать.

Девушка снова замолчала, и по движениям ее тела Мейсон догадался, что по крайней мере на какое-то время она целиком отдалась музыке.

Потом, уже за столиком, Петти задумчиво посмотрела на него.

– Итак? – спросил он.

– Вы не такой, как все, – сказала она.

Мейсон рассмеялся:

– Разве мужчины не говорят вам то же самое?

Она нетерпеливо взмахнула рукой:

– Давайте не будем перебивать друг друга.

– Согласен, – ответил Мейсон.

– Вы не такой, как все. Вы сильный, крепкий, мужественный, но на бабника не похожи.

– Предполагается, я должен быть польщен?

– Да, в том смысле, в каком я имею в виду.

– Продолжайте, – попросил Мейсон.

Но она замолчала.

Он поймал взгляд официанта и поманил его, чтобы заказать ей еще выпивку.

– В этом нет необходимости, – запротестовала Петти. – Мы тут не девочки из обычных баров.

Официант наклонился к ней и спросил:

– Повторить?

Она кивнула:

– Только сделай полегче, Чарли.

Официант повернулся к Мейсону, и тот заказал для себя двойной бренди двадцатипятилетней выдержки.

Когда официант ушел, Петти пояснила:

– Для нас не имеет значения, сколько выпьет клиент. Мы не работаем на комиссионной основе.

– Это очень интересно, – отозвался Мейсон. – И как же вы работаете?

– Не так, как думает большинство людей.

Он промолчал.

– Мы – атмосфера, – добавила она. – Мы на самом деле хозяйки.

– И сколько вас? – полюбопытствовал адвокат.

– Много, – улыбнулась она. – По большей части нас заказывают предварительно, но и случайно зашедшие сюда люди, если они одинокие и… и приятные, тоже могут получить партнершу для танцев, собеседницу. Миссис Лавина считает, что одинокий человек может испортить компанию, и не поощряет таких людей.

– Как явно не поощряет и бурного веселья.

– Она хочет, чтобы люди вели себя естественно, хорошо проводили время, но ей не нравится шумная публика. Понимаете, она своего рода гений…

– Продолжайте, очень интересно, – поддержал девушку адвокат.

Лицо Петти просияло, когда она заговорила о миссис Лавине.

– Видите ли, за ней постоянно следят. Ее закроют мгновенно, если только она перейдет черту. То есть если зайдет за нее слишком далеко.

Мейсон кивнул, и уголки его губ дрогнули в мимолетной улыбке.

– Разумеется, здесь вовсе не пикник воскресной школы, – торопливо продолжила Петти. – У Марты Лавины создана своя особая атмосфера. Те, кто приходит сюда посмотреть на знаменитостей, видят их.

Вон те люди, сидящие за длинным столом, очень, очень интересны. Тот мужчина во главе стола, с темными волосами, роговых очках, ну, тот, который сейчас говорит и размахивает руками, – блестящий художник. Это он написал картину с девушкой за колючей проволокой. А красавица рядом с ним – очень популярная фотомодель. Говорят, она живет с…

– Не стоит зачитывать весь каталог, – остановил ее Мейсон. – Я не интересуюсь атмосферой.

– Тогда чем же вы интересуетесь?

– Вами в настоящий момент.

Она покачала головой:

– Я недоступна.

– Но вы ведь здесь, не так ли?

– Я недоступна.

– Речь не о том, – возразил Мейсон. – Я вполне доволен вашим обществом.

Петти еще раз внимательно посмотрела на него:

– Вы не такой, как все… Вы славный.

Снова заиграл оркестр, и они снова пошли танцевать. Она позволила Мейсону прижать себя ближе, и он почувствовал движение ее сильных, молодых бедер, упругие мускулы на тонкой талии под платьем.

– Замечательно, – произнесла Петти, когда музыка кончилась. – Похоже, вы начинаете мне нравиться. Нет, вы мне определенно нравитесь!

– И это взаимно, – произнес Мейсон.

Она встретила его взгляд.

– Со мной такое происходит нечасто. Я не очень подхожу для этой работы. Я никогда не сажусь за столик к людям, пока к ним хорошенько не присмотрюсь.

– И разглядывали меня перед тем, как подойти?

– Конечно.

– Что ж, я польщен.

– Как мне вас называть?

– Перри.

Она наморщила лоб:

– Довольно необычное имя.

Мейсон посмотрел ей в глаза:

– Тем не менее это мое настоящее имя. Больше того, я холост. Меня интересуют окружающие люди, и я не мелкая сошка, пытающаяся гнать большую волну.

– Вас интересуют люди?

– Вы в настоящий момент.

– Мне понравилось танцевать с вами.

– Вы танцуете божественно, – сказал Мейсон. – В вас есть та самая изюминка…

– Это моя профессия, – перебила она, как бы желая закрыть эту тему, и через мгновение многозначительно добавила: – Танцевать.

– И вам это нравится? – спросил Мейсон.

– Танцевать – да, – ответила она, – а то, что это моя профессия, – нет.

– Почему?

– Этому слишком многое сопутствует.

– Что, например?

– Стоит ли рассказывать?

– Очень интересно, с чем же вам приходится сталкиваться?

– Со многим.

Мейсон улыбнулся:

– Ну, совершенно очевидно, что вам приходится зарабатывать на жизнь, и я полагаю, вы получаете какие-то проценты в виде компенсации… – Он поднял руку, чтобы привлечь внимание официанта.

– Не стоит заказывать больше выпивки, – запротестовала Петти.

– Почему?

– Я не хочу пить.

– А что вы хотите?

– Танцевать!

Они протанцевали еще два танца. Она прильнула к его плечу, иногда поднимая голову так, что ее лоб касался его подбородка. Во время последнего танца на нее вдруг напала задумчивость.

Провожая Петти обратно к столику, Мейсон проговорил:

– Меня мучает совесть. Вы потратили на меня столько времени!

– Мне это доставляет удовольствие.

– У вас наверняка есть какое-то соглашение с клубом, по которому вы получаете компенсацию…

– Хотите поехать в одно место? – неожиданно спросила она.

Адвокат внимательно посмотрел на нее:

– А вам понадобилось немало времени, прежде чем вы осмелились сделать мне такое предложение, не так ли, Петти?

– Пожалуй. – Она посмотрела ему в глаза.

– Вы всегда такая нерешительная?

– В общем, да. Но когда решаюсь, то иду до конца.

– И значит?

– Значит, предложение остается в силе.

– Поехали! – согласился Мейсон.

Он поманил официанта, заплатил по счету, дал на чай девушке в гардеробе, проводил Петти к выходу и, поймав взгляд служащего на стоянке, кивнул.

Петти покачала головой, отменяя его просьбу:

– Вам не понадобится ваша машина. Мы поедем на моей.

Мейсон поднял брови.

– Все в порядке, – улыбнулась она. – Эдди! Машину, пожалуйста.

Служащий стоянки моментально исчез, а через минуту к ним подкатил огромный черный лимузин. Шофер в униформе ловко выпрыгнул из него и открыл дверцу.

Петти поблагодарила его улыбкой. Мейсон помог ей забраться в машину, затем сел рядом с ней. Тяжелая дверца захлопнулась.

– Что теперь? – поинтересовался адвокат не без иронии в голосе.

– Отправимся в одно место.

– Насколько я понимаю, – сказал Мейсон, глянув на часы, – теперь вы уже догадались, кто я такой, и это нечто в духе особого приема, оказываемого?..

– Нет, – оборвала она его. – Мне безразлично, кто вы есть. Просто вы очень симпатичный.

Она протянула руку, дернула черный шелковый шнур, и в ту же секунду на все окна опустились темные шторы, скрыв им обзор. Стекло между кабиной водителя и пассажирской частью салона было непрозрачным. Они оказались в полном уединении.

– В чем смысл? – полюбопытствовал Мейсон.

Она придвинулась и всем телом прижалась к нему.

– Разве вам не хочется побыть со мной?

Он рассмеялся и обнял ее одной рукой за плечи. Потом другую положил на талию. Петти прижалась к нему еще крепче, а Мейсон провел рукой по ее бедру, проверяя, не припрятано ли под платьем какое-нибудь миниатюрное оружие, хотя тут же понял, что тонкая атласная ткань вряд ли могла укрыть даже почтовую марку.

Машина плавно влилась в уличное движение.

– Куда мы едем? – поинтересовался адвокат.

– В одно место. Я тебе не нравлюсь?

– Нравишься.

– А почему ты остановился?

Мейсон усмехнулся:

– Я искал пистолет или нож.

– Но только с одной стороны. Попробуй с другой. – Она изменила положение. – Давай попробуй с этого бока!

– Нет, – отказался он. – Твоим единственным оружием тебя одарила природа.

Петти засмеялась и положила голову ему на плечо.

– Почему ты захотел видеть именно меня?

– Мне порекомендовали тебя как хорошую собеседницу.

– Кто?

– Друг.

– Я не со всеми так выезжаю. Обычно только танцую, и все.

– Тебе нравится твоя работа?

– Не особенно.

– Тебе нравится миссис Лавина?

– О, она душка! Удивительно понимающая и заботливая женщина. Делает нашу работу стоящей.

– У тебя много клиентов?

– Относительно.

Наступило долгое молчание. Петти поерзала на сиденье и опять повторила:

– Но ты не такой, как все.

Мейсон откровенно рассмеялся.

– На самом деле, ты не такой, как все, – еще раз ласково пропела она.

– Куда же все-таки мы едем, Петти?

– В одно место.

– Какое место?

– Увидишь.

Мейсон слегка шевельнулся, обнял девушку, сидевшую к нему боком, устроился поудобнее.

Она замерла, потом наконец спросила:

– Это все?

– Пока да, – ответил он.

Петти расслабилась и так долго сидела неподвижно, что ему показалось, будто она уснула.

Внезапно большой лимузин замедлил движение, сделал резкий поворот, еще раз свернул и остановился. Потом проехал несколько ярдов назад, снова вперед и замер окончательно.

Девушка потянулась и вновь дернула шнур. Шторы скользнули вверх. Мейсон увидел, что они припарковались позади какого-то здания. Почувствовался влажный запах неухоженного двора, легкий аромат жареного лука. Освещения снаружи не было.

Адвокат взглянул на часы. Им потребовалось двадцать две минуты, чтобы сюда добраться.

Водитель открыл дверцу и застыл в ожидании.

Мейсон вышел, помог выбраться Петти.

– Что теперь? – спросил он.

– Оставь шляпу и пальто в машине, – проинструктировала она и пошла впереди него. Поднявшись по трем ступенькам на неосвещенное крыльцо, девушка дернула наружную дверь, вставила ключ во вторую, внутреннюю, отперла ее и, толкнув, открыла.

Тусклая пятнадцативаттная лампочка осветила ведущую наверх лестницу.

Петти жестом попросила Мейсона закрыть дверь и положила руку на деревянные перила. На мгновение ее пальцы скользнули по ним, потом она ухватилась покрепче и начала подниматься.

Мейсон пошел следом за ней.

– Ты здесь живешь? – спросил он.

Петти не ответила.

Наверху оказалась еще одна дверь. Ее она тоже открыла толчком, и они попали в длинный коридор. Пройдя по нему, девушка открыла дверь справа и приглашающе улыбнулась своему спутнику через плечо.

Адвокат вошел следом за ней.

Они оказались в довольно большой комнате, обставленной самой простой мебелью. В одной ее стороне находилась длинная из красного дерева стойка бара, перед которой стояли переносные табуреты, в другой были разбросаны складные кресла. За стойкой бармен смешивал напитки, на табуретах сидели несколько человек.

Не успел Мейсон оглядеться, как открылась дверь, ведущая куда-то вовнутрь помещения. Оттуда появился человек в смокинге и черном галстуке-бабочке. И хотя он тут же захлопнул за собой дверь, Мейсон на мгновение услышал звук, подобный тому, какой обычно издает шарик из слоновой кости, совершая бег по отделениям рулетки.

Любезно улыбаясь, мужчина направился к ним. Высокий, стройный, он выглядел лет на тридцать с небольшим. У него были холодные серые глаза и гладкие черные волосы, зачесанные назад так, что казались похожими на лакированную кожу.

– Добрый вечер, Петти, – произнес он. – Ты знаешь, кто с тобой?

Она улыбнулась:

– Мой спутник может представиться сам.

– В этом нет необходимости, – отреагировал мужчина. – Это Перри Мейсон, адвокат.

– Ох! – воскликнула девушка в полном смятении и замерла.

– Надеюсь, мистер Мейсон, вы здесь не по делам? – проговорил мужчина в смокинге.

– А если да? – отозвался тот.

– Собственно, это не имеет значения, лишь бы дело не касалось непосредственно нас.

– Я не служу у окружного прокурора, если вы это имеете в виду, – улыбаясь, ответил адвокат.

– Не хотите ли зайти?

– Насколько я понимаю, меня привезли сюда именно с такой целью.

Мужчина улыбнулся:

– Разумеется, темнить с человеком вашей профессии, мистер Мейсон, – пустая трата времени. Если желаете попытать счастья, мы будем только рады получить часть ваших денег.

– А Петти? – поинтересовался тот.

– Получит гонорар за то, что привезла вас сюда, и маленький процент от суммы вашего проигрыша.

– А если я выиграю?

– Такая возможность всегда существует, – согласился мужчина с серыми глазами. – И в этом случае «хозяйке» придется самой о себе позаботиться. Но они не считают такую ситуацию возмутительной.

– Думаю, мы зайдем, – решил Мейсон.

– Пожалуйста, направо.

– Перри Мейсон, адвокат! – воскликнула Петти. – Мне следовало бы догадаться, когда вы сказали, что вас зовут Перри. Я чувствовала, что в вас что-то есть… И надо же было, чтобы вы мне понравились!

– Постараюсь, чтобы ты получила компенсацию в любом случае, независимо от того, выиграю я или проиграю, – пообещал он.

Мужчина открыл дверь. Они вошли в комнату, где, кроме складных стульев, двух рулеточных столов, карточного стола и двух столиков, за которыми играли в «очко», никакой другой мебели не было.

Мужчина в смокинге преувеличенно извинился:

– Сожалею, мистер Мейсон, что мы не можем вам предложить более роскошное окружение, но могу вас заверить, игра идет активно и по-честному. Увы, из-за узколобого отношения к нам со стороны властей время от времени бывает необходимо переносить игру с места на место.

– Но вы сообщаете об этом «хозяйкам»? – поинтересовался адвокат.

– Не «хозяйкам», а шоферам, которые водят машины.

– Понимаю, – кивнул Мейсон. – Это обеспечивает некоторую степень безопасности.

– Некоторую, – признал мужчина. – Будем рады выдать вам наличные на ваш чек на любую сумму, мистер Мейсон.

– В этом не будет надобности, – ответит тот, доставая из кармана пачку денег и вытаскивая из нее два стодолларовых банкнота.

– Вот сюда, к кассиру, будьте любезны, мистер Мейсон. Можете обменять ваши деньги на жетоны по одному или по пять долларов, а если хотите, у нас есть и двадцатидолларовые.

– Думаю, мы начнем с пятидолларовых, – решил Мейсон. – И мне кажется, Петти тоже нужно несколько штук. – Он получил в обмен на два стодолларовых банкнота сорок жетонов. – Какую игру ты предпочитаешь, Петти?

– Рулетку.

Они подошли к столу с рулеткой. Внимательно наблюдая за игрой, для начала адвокат сделал несколько мелких ставок на группу из двенадцати номеров, на цвета и сектора. Какое-то время он оставался при своих, потом стал проигрывать. Но, поставив последний жетон на номер 7, с удивлением увидел, что шарик остановился на семерке.

Крупье с бесстрастным лицом придвинул ему выигрыш. Забрав жетоны, Мейсон поставил один из них на 7, второй – на 30, третий – на 5.

Шарик остановился на цифре «9».

Мейсон снова сыграл на 7, 30 и 5. Вышло 5.

Петти, стоявшая рядом и наблюдавшая за ним, пока еще не играла.

– Ну что? – спросил ее адвокат.

Она тоже положила жетоны на 7, 30 и 5.

Шарик остановился на 24.

С возгласом отвращения Петти поставила десять долларов на красное. Вышло черное. Поставила пять долларов на красное. Снова вышло черное. Тогда она кинула оставшиеся жетоны на красное, и шарик остановился на «зеро».

– Отлично! – сказала она. – Я разорена.

Мейсон отсчитал ей еще десять пятидолларовых жетонов.

– Попробуй эти, – предложил он.

Потом отошел от нее и, не обращая внимания на результаты собственной игры, с удивлением заметил, что Петти начало везти.

Ее лицо раскраснелось, глаза засверкали от возбуждения.

Какое-то время сам Мейсон выигрывал, потом начал стабильно проигрывать. А когда неожиданно вернул свой первоначальный капитал в двести долларов, подошел к кассиру и сдал все жетоны.

Кассир улыбнулся:

– Ну как, доставили себе удовольствие, мистер Мейсон?

– Во всяком случае, не нанес себе никакого урона, – ответил тот и вернулся к рулеточному столу.

Петти складывала жетоны.

– Как дела? – поинтересовался адвокат.

– Все было отлично всего минуту назад. Но теперь, похоже, я ничего не могу выиграть.

– Сдай жетоны, – предложил он. – Мне хочется уйти.

– Сейчас?

– Сейчас.

– Но мы ведь только что пришли.

Мейсон пожал плечами.

– Я чувствую, что мне сегодня повезет, – запротестовала Петти. – По-моему, я смогу снять банк.

– Не думаю, – возразил Мейсон.

Она поставила еще три раза, потом повернулась к нему с кислой гримаской.

– Это вы заставили вылететь в окошко мою удачу.

– Тогда сдавай жетоны.

– Хорошо, – согласилась она внезапно. – Сдам.

Он помог ей отнести жетоны к окошечку кассы. Петти получила шестьсот двадцать долларов.

– Так много? – воскликнула она. – Боже, я и не догадывалась, что эти жетончики столько стоят!

– Извините, что уносим вашу прибыль, – сказал адвокат кассиру.

– Не волнуйтесь, мы ее вернем, – любезно откликнулся тот.

– Насколько я понимаю, это новый поворот: сосунок не выигрывает и не проигрывает, а «хозяйка» все подчищает, – пошутил Мейсон.

– Будь я проклят, если это не так, – признал кассир.

Пропуская Петти, Мейсон придержал дверь. У бара они остановились, чтобы выпить. Подошел мужчина с галстуком-бабочкой.

– Надеюсь, мы увидим вас снова, мистер Мейсон.

– Благодарю вас, – вежливо ответил адвокат.

Они спустились по лестнице, и, словно по заранее поданному сигналу, лимузин подкатил к крыльцу.

Мейсон посадил Петти в машину. Она прижалась к нему и вновь дернула шелковый шнур.

– По-моему, вы просто замечательный, – проворковала девушка. – Я так рада, что вы заставили меня остановиться. Начиная играть, я никогда не могу этого сделать, пока все не спущу. Рано или поздно там до тебя всегда добираются.

– Ну, сейчас у тебя все в порядке.

– У меня никогда не было столько денег… Боже, если бы я только могла удержаться и не играть до тех пор, пока не истрачу их на что-нибудь стоящее!

– Тебе позволяют уезжать с выигрышем?

– Если кто-нибудь покупает мне жетоны, то да.

– Тогда не возвращайся, пока все эти деньги не кончатся, – посоветовал Мейсон. – Держись подальше от столов. На что ты собираешься их потратить?

Сейчас Петти была слишком возбуждена, чтобы пытаться его соблазнить.

– Боже, мистер Мейсон, если бы вы только знали, как много эти деньги для меня значат. Скажите, зачем вы пришли на виллу «Лавина» и спросили меня?

– А ты не знаешь?

– Нет.

– Ты меня сегодня подвела.

– Я подвела? – воскликнула она. – Я никогда в жизни вас раньше не видела!

– А как насчет Пола Дрейка?

– Кто это?

– Он иногда на меня работает.

– Я… – Внезапно она замолчала.

– Ну? – подтолкнул ее Мейсон и вдруг услышал шуршание ее юбки.

– Не мешайте, – попросила девушка. – Я прячу деньги в чулок. – Потом тесно прижалась к нему в темноте лимузина и спросила: – Я вам нравлюсь?

– Так как насчет Пола Дрейка? – повторил Мейсон.

– Я говорю не о Поле Дрейке. Я говорю о нас с вами. Я вам нравлюсь?

– Да.

Она провела рукой по спинке сиденья, нащупывая пальцами скрытый выключатель. Над пепельницей зажглась крошечная лампочка, заполнив салон мягким освещением.

– Расслабьтесь, – засмеялась Петти. – Я не собираюсь вас кусать.

Мейсон посмотрел на нее сверху вниз. Подняв глаза, она встретилась с его взглядом. Ее яркие красные губы были раздвинуты, обнажая жемчужные зубы.

– Вы мне нравитесь, – повторила девушка. Кончики ее пальцев заскользили вверх и вниз по его затылку. – А я вам нравлюсь?

– Разумеется.

– Но вы не показываете признаков избытка энтузиазма.

– Ты хотела бы, что я проявил избыток энтузиазма?

– Ну, могли хотя бы просто проявить энтузиазм, а потом мы двинулись бы дальше. – Ее левая рука скользнула по его пальто, потом пальцы ухватились за левый лацкан и начали его подергивать, притягивая Мейсона к ней ближе.

– Ты помнишь тот вечер, когда ограбили Родни Арчера, Петти? – спросил он.

Она замерла, напрягшись.

– А что такое? – спросила холодным, настороженным голосом.

– Ты видела в тот вечер Марту Лавину?

Петти резко отодвинулась.

– Хорошо, продолжайте в том же духе, будьте нудным старым адвокатом, если вам так хочется. Вы мне нравитесь. А вам нужно только задать мне кучу вопросов. Но, между прочим, я живой человек, хотя вам этого никогда не понять. Вы думаете обо мне лишь как о свидетеле.

– Все, о чем я спрашиваю, – это видела ли ты Марту Лавину в тот вечер, – мягко повторил Мейсон.

Она резко щелкнула выключателем, погрузив салон в полную темноту.

– Нет? – спросил Мейсон через несколько секунд. – Ты собираешься отвечать на мой вопрос?

Ответа не последовало, и вдруг он услышал, что она плачет.

Мейсон попытался найти ее в темноте.

– Отстаньте от меня! Не прикасайтесь ко мне! – всхлипнула Петти, когда он коснулся ее плеча.

– В конце концов, – проговорил Мейсон, – давай посмотрим на это трезво. Ведь я только спросил тебя… – И почувствовал, как ее плечо затряслось от рыданий, потом она стряхнула с себя его руку.

Почти одновременно машина затормозила и остановилась.

– В чем дело? – удивился Мейсон.

Петти не ответила.

Дверца лимузина открылась. Водитель сдвинул в сторону темную шторку и сказал:

– Вилла «Лавина».

Мейсон взглянул на часы. Поездка обратно заняла ровно шесть с половиной минут.

Он вышел из машины; Петти осталась внутри, она сидела, повернувшись к нему спиной, опустив голову, прижав к глазам носовой платок.

– Идешь? – спросил Мейсон.

– Нет, – приглушенно ответила она.

Шофер закрыл дверцу, укоризненно взглянув на Мейсона.

– Я вам что-то должен? – спросил тот.

– Ничего, сэр.

Адвокат поднялся по ступенькам на крыльцо виллы «Лавина-3».

– Теперь вам нужна ваша машина? – поинтересовался швейцар у дверей.

– Через минуту, – бросил ему Мейсон.

Он вошел в ночной клуб, еще раз сдав шляпу и пальто. Метрдотель, который до сих пор был чрезвычайно почтителен к нему, теперь повел себя как-то странно.

– Боюсь, у нас почти все занято, – извинился он.

Мейсон огляделся в поисках красной гвоздики, отличавшей детективов Пола Дрейка, но не увидел ни одной.

– Думаю, у нас нет свободных столиков, – повторил метрдотель на этот раз со стальными нотками в голосе.

– Я только зайду в мужскую комнату, – сказал ему адвокат и, обогнув танцевальную площадку, направился в глубь ресторана, при этом бегло оглядывая столики. Никаких признаков людей с красными гвоздиками не было.

Мейсон пересек холл для отдыха, открыл дверь в коридор, который привел его к черному ходу. Открыв его дверь, он оказался на маленьком служебном крыльце, заваленном большими мешками с мусором.

Перед освещенным крыльцом находилось темное пространство. Слева виднелась стоянка, на которой стояли машины посетителей виллы «Лавина-3». Справа – высокий дощатый забор. Воздух был пропитан запахом жареного лука.

Мейсон повернул обратно, двинулся по коридору в другую сторону и, заметив дверь, попробовал ее открыть. За ней оказалась лестница.

Осторожно закрыв за собой дверь, он поднялся на второй этаж, прошел по коридору, толкнул дверь справа и вошел в ту же самую комнату, в которой был несколькими минутами раньше, – с баром, переносными табуретами, складными креслами.

Тот же мужчина в смокинге, улыбаясь, шагнул к нему навстречу, и вдруг улыбка на его лице застыла. Глаза смотрели холодно и жестко.

– Что-то забыли, мистер Мейсон?

– Захотелось снова попытать счастья, – любезно ответил он.

– Могу я вас спросить, как вы сюда попала?

– Поднялся по лестнице.

– По какой лестнице?

– По лестнице из коридора виллы «Лавина».

– Вам не стоило этого делать, мистер Мейсон, – произнес мужчина в смокинге.

– Почему же? – наивно спросил адвокат.

– У нас нет никакой связи с виллой «Лавина».

– Я и не говорю, что есть. Просто сказал, что поднялся по лестнице и оказался здесь. Вы спросили – я ответил.

Сидящий в конце стойки бара мужчина с толстой шеей и телосложением борца встал, приблизился к ним и застыл, прикуривая сигарету, примерно в трех футах за спиной адвоката.

– Вы важная персона, мистер Мейсон, – проговорил мужчина в смокинге, – имеете большой вес, но существуют поступки, которые неразумно совершать кому бы то ни было, даже вам.

– Какие, например? – полюбопытствовал Мейсон.

– Я здесь не для того, чтобы отвечать на вопросы.

– А для чего же?

– Поддерживать порядок.

– Я его не нарушаю, не так ли?

Мужчина в галстуке-бабочке внезапно принял решение:

– Разумеется, мистер Мейсон. Не хотите ли снова пройти в другую комнату? – Отступив назад, он открыл дверь.

На мгновение адвокат заколебался, потом прошел в помещение, где находились игорные столы. Подошел к окошку кассира, достал из кармана двести долларов.

Кассир посмотрел на него с изумлением:

– Передумали, мистер Мейсон?

– Да.

Кассир заколебался:

– Похоже, вы теперь один.

Адвокат изобразил на лице удивление, поглядел направо, потом налево и воскликнул:

– Будь я проклят, если не один!

Глянув за плечо Мейсона, кассир поймал от кого-то, стоявшего позади него, сигнал, принял деловитый вид и выдал адвокату сорок пятидолларовых фишек.

Мейсон вернулся к рулеточному столу.

Десять или пятнадцать минут он без всякого интереса играл, рассматривая посетителей, в основном делая ставки на цвет, и каждый раз проигрывал. Наконец, пожав плечами, собрал жетоны, бросил последний на 24.

Шарик упал на номер 3.

Позади него женский голос произнес:

– Не везет, мистер Мейсон? Но нельзя же все время выигрывать!

Обернувшись, он встретил оценивающий взгляд Марты Лавины.

– Добрый вечер, – сказал адвокат.

– Не ожидала увидеть вас здесь, – заметила она.

Мейсон усмехнулся.

– Как случилось, что вы попали в это место? – поинтересовалась миссис Лавина, не обращая внимания на его реакцию.

– Этот вопрос мне задают уже второй раз за последние двадцать минут, – ответил адвокат.

– По-моему, нам с вами надо поговорить, мистер Мейсон.

– Где? Когда?

– Как вам уже известно, моя вилла «Лавина-3» находится внизу, она примыкает к этому зданию. Там, в моем офисе, мы будем совершенно одни.

Мейсон поклонился:

– Я к вашим услугам.

Они спустились по лестнице, прошли в коридор виллы, а когда шли по помещениям ночного клуба через холл и небольшую приемную, дверной проем которой был занавешен, адвокат поддерживал Марту Лавину под руку.

В оформлении офиса чувствовалась женская рука. Письменный стол был окружен удобными мягкими креслами, обитыми дорогой кожей красного цвета, а комната освещалась целой системой ламп, излучавших мягкое свечение, которые в целом создавали эффект, напоминающий умиротворяющую лунную ночь.

Марта Лавина жестом показала гостю, куда ему сесть, и села сама, но не за письменный стол, а в красное кожаное кресло. Скрестила ноги, поправила юбку как раз на нужную высоту. Блестящий нейлон подчеркивал стройные ноги и аккуратной формы ступни.

Она открыла сумочку, вынула серебряный портсигар со встроенной в него зажигалкой, выбрала сигарету, прикурила ее, глубоко затянулась и выпустила дым двумя струйками из слегка расширенных ноздрей, внимательно разглядывая при этом Перри Мейсона.

Адвокат небрежно достал свою сигарету, чиркнул спичкой и ответил ей тем же молчаливым, изучающим взглядом.

– Итак? – спросила она наконец.

Он пожал плечами, улыбнулся, но ничего не ответил.

– Чего вы хотите? – требовательно проговорила миссис Лавина.

– В настоящий момент – ничего.

– Боюсь, у нас с вами могут возникнуть большие проблемы, мистер Мейсон.

– Не сомневаюсь, что так и будет.

– Зачем вам создавать мне проблемы?

– Я представляю интересы моего клиента.

– Фу! – махнула она рукой. – Жалкое существо со дна общества.

– Тем не менее мой клиент.

– В тюрьме ему будет не хуже, чем на свободе. Не прикидывайтесь. Для вас это просто обуза.

– Он мой клиент.

– Он виновен.

– Это мы еще посмотрим.

– Хорошо, чего вы хотите? Сколько вы хотите? К чему вы клоните?

– У меня нет никакой цены.

– Похоже, вы проявляете довольно большой интерес к моей жизни.

– Я проявляю довольно большой интерес к вашим показаниям.

– А что не так с моими показаниями?

Мейсон спокойно выдержал ее разгневанный взгляд.

– Вас не было с Родни Арчером, когда его ограбили.

– Кто это говорит?

– Думаю, это скажут присяжные, делая свое заключение.

– И это вам может помочь?

– Это может помочь моему клиенту.

– Не понимаю, каким образом?

– В настоящий момент, – пояснил адвокат, – я основываюсь на предположении, что моему клиенту поможет правда.

– Сколько вы хотите?

– Ничего.

– Хорошо. Скажем по-другому. Сколько хочет ваш клиент?

– Не думаю, что он чего-то хочет.

– Не глупите, мистер Мейсон! У каждого есть цена. Возможно, не для того, чтобы продавать свои способности, но все на свете имеет цену. Вы адвокат. Все, что у вас есть, продается.

– А вы? – спросил он.

Она посмотрела ему в глаза:

– И все, что есть у меня, тоже продается – за свою цену.

– Какая удобная философия…

– Это практичная философия. Каждый продает то, что имеет продать. Некоторые женщины просят денег. Другие хотят безопасности и выходят замуж, чтобы ее приобрести. Но каждая женщина, у которой есть зеркало, десятки раз на дню оценивает свои возможности поторговаться. Давайте перестанем ходить вокруг да около, мистер Мейсон. Вы – деловой человек. Я – деловая женщина. Я готова признать ваши личные и профессиональные достоинства, хотя совершенно не понимаю, зачем вы так пыжитесь из-за этого клиента. Это же ничего не значащий бездельник, который, вероятно, повинен еще в десятке ограблений. К тому же за его защиту вы не получаете ни цента.

– Меня назначил его защищать суд. Вот почему этот человек – мой клиент.

– Хорошо, не стоит повторяться! Боже милосердный, я усвоила, что он ваш клиент, а вы все твердите: «Он мой клиент! Он мой клиент!» Знаю, поняла. Итак, чего вы хотите?

– Справедливости.

– Что такое справедливость?

– Оправдание подсудимого.

– Ну это уж слишком!

– Какие у вас предложения?

– Допустим, окружной прокурор предъявит ему обвинение в каком-нибудь очень незначительном проступке, например в мелкой краже или бродяжничестве…

– Мой клиент хочет быть оправдан судом.

– Не получится.

– Почему же?

– Потому что это выставит в смешном виде заместителя окружного прокурора, выступающего его обвинителем. Это будет черным пятном на его репутации и поставит полицию в неловкое положение.

– На чем основана такая ваша уверенность?

– А вы как думаете?

– Уж не поинтересовались ли вы у них самих?

– Не говорите ерунды. Просто я общаюсь с людьми.

– А я общаюсь с собой.

– Предлагаю вам выгодную сделку, – в открытую заявила Марта Лавина. – Сейчас ваш клиент получит хороший пинок в виде тюремного заключения. Но все можно устроить иначе, и я преподнесу это вам на серебряной тарелочке. Он отделается пустяком, а когда вынесут приговор, подаст ходатайство на пересмотр дела и получит условный срок. Вы не можете сделать для него большего.

– Оправдание значит гораздо больше.

– Вам не добиться оправдания, во всяком случае сейчас.

– Что может мне помешать?

– Хотя бы я.

– Не боитесь проиграть?

– Со мной такого не случится.

Некоторое время адвокат с интересом разглядывал собеседницу, наконец сказал:

– Вы поклялись, что присутствовали при ограблении…

– Присутствовала. И могу повторить определенно, уверенно, абсолютно и окончательно, что я была с Родни Арчером во время ограбления, а этот ваш клиент, о котором вы так печетесь, был тем самым человеком, который нас ограбил.

– Я не вижу причин обсуждать сейчас этот вопрос, его решат присяжные, – остановил ее адвокат.

– А когда вы собираетесь его обсуждать?

– В понедельник утром, когда вы сядете на свидетельское место для продолжения перекрестного допроса.

Она выпрямилась в кресле и резко сменила тему:

– Тогда ответьте, зачем вы тут рыщете?

– Я хотел поговорить с мисс Кейлор. Слышал, что она здесь.

– Мисс Кейлор поддержит мои показания.

– Насколько мне известно, несколько дней назад было иначе.

– Спросите ее, как обстоит дело сейчас.

– Она сказала Полу Дрейку, что вы…

– Кто такой Пол Дрейк?

– Частный детектив, которого я нанял.

– Хорошо, и что она ему сказала?

– Что не подвозила вас в тот вечер, когда произошло ограбление.

– В тот момент она не находилась под присягой. Поставьте ее на свидетельское место, возьмите с нее присягу. Но учтите, мистер Мейсон, тогда она уже станет вашим свидетелем.

– Да, и что? – откликнулся он.

Марта Лавина холодно улыбнулась:

– Так уж случилось, что я знаю – адвокат не может оспаривать показания своего свидетеля. Вы спросите ее, подвозила ли она меня в тот самый вечер, и Кейлор поклянется, что подвозила. Вы окажетесь связанным таким ответом. Ее показания загонят вас в тупик, потому что вы не сможете их опровергнуть.

– Что ж, ей же будет хуже, если она решится лжесвидетельствовать.

– Она не будет лжесвидетельствовать.

– Но Полу Дрейку Кейлор говорила другое.

– Могу лишь повторить, мистер Мейсон, что, беседуя с вашим мистером Дрейком, она не находилась под присягой.

– Хорошо, – адвокат встал, – закончим на этом дискуссию.

– Садитесь! Не надо так спешить. Скажите, почему вы вернулись в игорное заведение?

– Потому что мне стало интересно.

– Что именно?

– Захотелось понять, как оно работает.

– Зачем? Вы хотите меня шантажировать?

– Нет. Просто разобрало любопытство.

– И могу я спросить, что именно вызвало ваше любопытство?

– Потребовалось двадцать две минуты, чтобы доехать от парадной двери вашей виллы до черного хода в игорный дом, – ответил адвокат. – А чтобы вернуться назад, оказалось достаточно шести с половиной минут.

– И что?

– Мне показалось это очень странным, ведь мы все время ехали примерно с одной и той же скоростью. И еще я обратил внимание на запах жареного лука в заднем дворе игорного дома, поэтому, когда сюда вернулся, прошел через кухню, чтобы проверить зародившееся у меня подозрение. И, почувствовав запах жареного лука, убедился в правильности моих выводов.

– Надо будет с этим разобраться, – заметила Марта Лавина, нахмурясь.

– И, разумеется, с расхождением во времени, – добавил Мейсон.

– Если бы вы вели себя правильно, поездка обратно заняла бы столько же времени, сколько и туда.

– Что вы имеете в виду под правильным поведением?

– Ну, биологически нормально, а вы вместо этого устроили «хозяйке» допрос.

– Понимаю, – усмехнулся Мейсон. – Значит, существует какая-то система сигналов между «хозяйкой» и водителем, чтобы…

– Никаких сигналов, – отрезала она. – Просто водитель слышит все, что происходит в салоне. Там установлен микрофон. Шофер – доверенный человек, и предполагается, что он не злоупотребляет этим доверием.

– О, можно представить, какие при этом открываются интересные возможности!

– Вы не догадаетесь даже о половине из них.

– Насколько я понимаю, – продолжил Мейсон, – дело обстоит так. Если клиент проигрался в пух и прах, поездка обратно короткая. И в этом случае «хозяйка» получает проценты от его проигрыша. Если же человек выиграл и, естественно, находится в связи с этим в возбужденном состоянии и щедром настроении, поездка длится до тех пор, пока «хозяйке» не удастся его хорошенько раскошелить.

– Последнюю часть вы изложили очень деликатно, мистер Мейсон.

– Зато убежден, что точно.

– Если вам хочется узнать об этом поподробнее, придется провести ряд экспериментов, – заявила она. – Я не обсуждаю эти вопросы с шоферами и, хотите – верьте, хотите – нет, мистер Мейсон, не имею никакого отношения к работе игорного дома. «Лавина» – совершенно независимое заведение. Единственное между нами связующее звено – это предоставляемая «хозяйкам» возможность заработать кое-что на стороне, не теряя своего престижа.

– Престиж, насколько я понимаю, для них очень важен, – сухо заметил адвокат.

– Возможно, вы будете удивлены, но это так.

– Ну, – он еще раз поднялся, – я ухожу.

– Вы еще не дали мне никакого ответа.

– О чем?

– О том, что будет в понедельник.

– В понедельник утром суд откроет заседание. Вы займете свидетельское место, а я продолжу перекрестный допрос.

Марта Лавина посмотрела ему в глаза:

– Мистер Мейсон, давайте не будем пережевывать все это. Если вы попытаетесь продолжать мой перекрестный допрос, вы столкнетесь с оглушительным провалом. Я признаю, что сегодня вы отчасти загнали меня в угол. Но у вас была только одна пуля, и вы ее использовали. Когда в понедельник утром вы начнете спрашивать меня о подробностях случившегося, я смогу ответить на ваши вопросы так, что просто уничтожу вашего клиента.

– Так что вы предлагаете? – задал он вопрос.

– У меня нет никаких предложений, – ответила она, также вставая и разглаживая юбку.

– Прекрасно, – произнес адвокат. – Доброй ночи!

– Доброй ночи!

Она подошла к нему, подала руку и на мгновение взглянула в его глаза. В них он увидел любопытство, некоторую долю восхищения, но страха в них не было.

– Приходите еще, – предложила Марта Лавина. – В любое время.

Глава 4

На следующее утро в одиннадцать пятнадцать телефон в квартире Мейсона, номер которого не значился ни в одном общедоступном справочнике, начал издавать призывные звуки.

Адвокат, верный своей привычке работать по субботам дома с бумагами, снял трубку.

– Не сердитесь, шеф, – услышал он голос Деллы Стрит, – но у меня тут есть кое-кто, с кем вам следует поговорить.

– Кто?

– Мэри Броган.

– Броган, Броган? – повторил Мейсон. – Разве это не фамилия… ах да, это же наш клиент по делу об ограблении!

– Верно.

– А кто такая Мэри?

– Его племянница из Сент-Луиса. Услышала, что ее дядя попал в беду, села на первый же автобус и примчалась сюда. Думаю, вам стоит с ней повидаться.

– Когда? Где?

– Как можно скорее, у вас или в офисе.

– В офисе через час, – решил Мейсон.

– А вы не сможете подъехать через полчаса?

– Это так важно?

– Думаю, да. Мне кажется, вы захотите кое-что сделать. Вы еще не говорили сегодня с Полом Дрейком?

– Нет.

– У него тоже есть что вам сказать, но он не хотел вас беспокоить.

– Идет, – буркнул Мейсон, – в офисе через полчаса.

Он сменил спортивную рубашку и брюки свободного покроя на деловой костюм и поехал в офис. Делла была уже там вместе с голубоглазой, белокурой молодой женщиной, которая крепко пожала ему руку, откровенно, с интересом его разглядывая.

– Это Перри Мейсон, Мэри, – произнесла Делла Стрит. – Мэри Броган, шеф. Она ехала на автобусе всю ночь, прибыла сюда утром и уже побывала на свидании со своим дядей.

– И у нее есть кое-какие деньги, – добавила сама про себя Мэри Броган.

– Сколько? – не без любопытства осведомился Мейсон.

– Триста восемьдесят пять долларов. Вначале я хотела просто послать их дяде Альберту, но потом решила, что лучше приеду и сама посмотрю, в чем тут дело.

Мейсон кивнул:

– Не хотите ли присесть?

Она устроилась в кресле для клиентов. Адвокат расположился за своим письменным столом. Делла села за секретарский стол и бросила на шефа быстрый, многозначительный взгляд.

– Деньги наличными, – продолжила между тем Мэри Броган. – Обратный билет на автобус у меня есть, так что я…

– Чем вы занимаетесь? – поинтересовался Мейсон, рассматривая девушку. – Как я понимаю, вы работаете?

– Стучу на пишущей машинке, – ответила она, – и, поверьте, стучу основательно.

– Расскажите мне о вашем дяде, о себе, о вашей работе.

– Что касается работы, тут рассказывать нечего, мистер Мейсон. Я прихожу в офис в восемь тридцать утра, вскрываю почту, кладу ее боссу на стол, пишу под диктовку, перепечатываю на машинке, выбегаю на обед, возвращаюсь, опять пишу под диктовку и опять печатаю, все всегда в страшной спешке, чтобы успеть положить письма боссу на стол и он мог их подписать, прежде чем уйдет домой. Я же остаюсь, раскладываю письма по конвертам, наклеиваю марки, подшиваю копии писем, затем закрываю офис, возвращаюсь к себе в квартиру, которую снимаю вместе с другой девушкой, что-нибудь ем, стираю чулки и нижнее белье, ложусь в постель, сплю и вот таким образом готова к следующему дню.

– И вам удается откладывать деньги, – сказал адвокат, скорее утверждая, чем спрашивая.

– Да. Я всегда стараюсь накопить на отпуск. Готова отказаться от чего угодно, лишь бы иметь возможность поехать куда-нибудь на две недели. Мы с подругой подсчитываем все расходы и экономим на чем только можем. Следим за своими фигурами и проверяем счета от бакалейщика… В общем, дела у нас идут неплохо. Тем не менее это своего рода бег по кругу. После того как приведешь себя в порядок, купишь прозрачные чулки, чтобы доставить боссу немного зрительного удовольствия, оплатишь аренду за квартиру, подоходный налог, налог на социальное страхование, налог с продаж и акцизный налог и, наконец, сможешь положить доллар в свинью-копилку, – чувствуешь себя так, словно выцарапала сто центов из пасти самого Мамона.[1]

Мейсон усмехнулся.

Делла Стрит поймала его взгляд и многозначительно подмигнула.

– У Мэри Броган очень интересное прошлое, – сказала она. – Она помогла своему дяде уйти на пенсию.

Мейсон кивнул.

– Надо полагать, деньги, которые вы привезли, чтобы оплатить мои услуги, представляют для вас немалую жертву, мисс Броган?

– Значит, таково мое везение, – ответила она. – У вас ведь тоже свои заботы. Готова поспорить, что, когда вы внесете арендную плату за офис, купите новые юридические книги, которых все прибавляется, выдадите своим служащим зарплату два раза в месяц, сделаете массу других необходимых выплат, в том числе по налогам, у вас тоже начинается головная боль.

– Ну, все не совсем так плохо, – засмеялся Мейсон.

– Вы меня не обманете. Это замкнутый круг, но иначе не проживешь. Приходится работать и принимать вещи такими, какие они есть.

– Должно быть, вы очень привязаны к вашему дяде?

– Конечно, привязана. Мои родители умерли, и дядя Альберт помог мне окончить школу. Он был коммивояжером, старался работать днем, а ездить ночью. Но однажды в полночь в него врезался пьяный водитель, который выписывал кренделя на дороге. К сожалению, когда дядю Альберта выписали из больницы, выяснилось, что он утратил почти весь свой пыл. Врачи сделали все, что могли, но, увы, они пока не могут поставить человеку новые запасные части, как в машину.

– И что вы сделали?

– Дядя совсем пал духом, но я постаралась его убедить, что он вполне сможет прожить на то пособие, которое ему выплачивают, если только найдет такое место, где не надо будет тратить все деньги на квартиру. Посоветовала ему купить трейлер, поселиться в нем и постараться не горевать.

– И немного помогли ему?

– Совсем чуть-чуть. Моих отпускных денег хватило лишь на первый взнос за трейлер.

– И теперь, попав в беду, он тоже обратился к вам?

– Он не обращался ко мне. Даже ничего не написал. Конечно, за это я его поджарю на углях.

– Почему же он не написал?

– Говорит, знал, что я сразу приеду и попытаюсь найти ему адвоката. Но сказал, что ему повезло, – суд сам назначил лучшего адвоката штата для его защиты. Подумать только! Я выяснила, что вы – знаменитый Перри Мейсон.

– Вы же понимаете, когда суд назначает адвоката человеку без гроша за душой, защитник обязан предоставить ему самые лучшие услуги без какого-либо гонорара…

– Именно это мне и объяснил дядя Альберт. Для меня это довольно странно, но, думаю, так оно и есть.

– И все же вы сообщаете мне, что у вас есть деньги?

– Конечно. А почему бы нет? Адвокаты обязаны работать бесплатно только в том случае, когда у их подзащитных нет ни цента. А дядя Альберт обманул вас. У него есть я. Конечно, моя маленькая сумма не соответствует размерам ваших гонораров, мистер Мейсон, но, поскольку вы все равно уже занимаетесь дядиным делом, я считаю своим долгом заплатить.

– Но я уже принял дело. Вы мне ничего не должны.

Ее глаза широко раскрылись.

– Это нечестно по отношению к вам. Нет, так не пойдет, мистер Мейсон. Я стараюсь жить честно. Если кто-то оказывает мне услугу, никогда не остаюсь в долгу. Дядя Альберт говорит, что вы боретесь за него так, словно вам обещан миллион долларов!

– Вы собираетесь немедленно вернуться обратно, коли уже повидались со своим дядей? – поинтересовался Мейсон.

– Нет, я останусь, пока не закончится суд. Я сообщила боссу, что беру мои две отпускные недели, и он уже нанял временную секретаршу.

– Вы приехали сегодня утром?

– Да. В вашем офисе никого не было, но лифтер послал меня в Детективное агентство Дрейка. А мистер Дрейк переадресовал к Делле Стрит, и вот я здесь. – Она открыла сумочку.

Мейсон сделал рукой останавливающий жест.

– Давайте не будем сейчас обсуждать финансовые дела, – предложил он. – Я знаю, что вы хотите рассказать мне нечто важное, иначе Делла не стала бы меня вызывать. Так что же это такое?

– Я поехала в тюрьму повидать дядю Альберта перед тем, как пришла сюда, – начала Мэри Броган. – Мне дали свидание с ним без проволочек. Но потом ко мне подошел какой-то человек с хорошо подвешенным языком, отвел в сторонку и заявил, что если я поведу себя по-умному, то можно будет все хорошо устроить.

– Каким образом?

– Для этого мне надо убедить дядю Альберта признать себя виновным в каком-то незначительном проступке, который ему предъявят. Ему дадут за него условный срок, и на этом все кончится. Для этого дяде Альберту даже не придется являться в суд.

– Кто был этот человек? – спросил Мейсон.

– Он не назвал себя. Довольно молодой, обходительный, умеющий разговаривать, – ответила она. – Похоже, из тех, кто знает все ходы и выходы. Он сказал мне, что вы отличный адвокат, но задаете слишком много вопросов и что если будете продолжать это делать, то влиятельные люди разозлятся на дядю Альберта и он получит на полную катушку.

– И как вы на это отреагировали?

– Объяснила этому говоруну, что приехала издалека и пока ничего не знаю о том, что здесь происходит, но, разумеется, признательна ему за совет. И еще поинтересовалась, почему же он не сказал об этом самому дяде Альберту и за что же его в таком случае обвиняют в ограблении первой степени.

– И что же ответил этот мистер Говорун?

– Ну, он начал юлить, говорить, что полиция вынуждена была так поступить под давлением прессы, но улики против дяди Альберта не так уж весомы, и он думает, что, возможно, произошла ошибка. Сказал, что дядя Альберт достаточно умен, чтобы не бросать пустой кошелек и женскую сумочку в мусорный контейнер возле своего трейлера. Избавился бы от этих вещей в каком-нибудь другом месте. Предположил, что это может быть даже чьей-то наводкой на ложный след.

– Он говорил что-нибудь про опознание?

– Нет. И вообще мало распространялся о деле. Но держался ну прямо как мой старший братец, желающий мне только добра. Выразил сочувствие и предложил вернуться к дяде Альберту, попросить его обдумать им сказанное.

– И вы пошли?

– Конечно, нет! Я пошла сюда.

– Почему?

– Я не слишком сведуща в законах, мистер Мейсон, – пояснила Мэри Броган. – Но когда две девушки снимают квартиру в Сент-Луисе и при этом пытаются жить честно, им волей-неволей приходится научиться разбираться в мужчинах. Я давно усвоила: как только парень начинает петь серенады с мурлыкающими нотками в голосе, он готов наподдать по мячу так, что тот прямиком влетит в ворота. – Адвокат рассмеялся, а она продолжила: – Сахар тоже бывает разный. Настоящий, в котором нуждается человек, не такой уж сладкий. А сладким лишь подслащают горькую пилюлю, когда ее трудно проглотить.

– Вы когда-нибудь играли в покер, мисс Броган? – поинтересовался Мейсон.

– Немного умею…

– Значит, вы знаете, что такое блеф?

– Да. Вы собираетесь проделать нечто подобное?

Адвокат кивнул:

– Понимаете, что-то произошло. Эти люди напуганы. Они не хотят отказаться от дела и дать вашему дяде справку о полной его невиновности. Им надо, чтобы он признал себя виновным в чем угодно. В любой мелочи, за которую будет приговорен условно.

– Зачем же ему признавать себя виновным в чем угодно?

– Чтобы он не подал на них в суд за необоснованный арест.

– Итак, как же мы поступим дальше?

– Во-первых, вызовем в суд девушку по имени Инес Кейлор, – ответил адвокат. – Мы не могли послать ей повестку, пока она находилась за пределами штата, но теперь можем это сделать. В случае если она не явится в суд в понедельник, постараемся получить ордер на ее принудительный привод. Так, по крайней мере, мы заставим и саму Кейлор, и Марту Лавину считать, что девушке не открутиться от дачи показаний. Этим же ходом заставим Родни Арчера, человека, которого ограбили, понять, что мы собираемся продолжить его перекрестный допрос, чтобы выяснить, что, в конце концов, приключилось с его прикуривателем в машине.

– Но у них ведь до этого целый уик-энд, чтобы придумать какую-нибудь складную историю.

– Верно.

– Они умны?

– Очень умны.

– Звучит не слишком обнадеживающе. Они что-нибудь подстроят!

– А мы расстроим.

– Я могу вам чем-то помочь? – спросила Мэри.

Мейсон кивнул.

– Как?

– Детективы Пола Дрейка следят за Инес Кейлор. Думаю, на данный момент он уже знает, где она остановилась. Вы могли бы встретиться с Инес Кейлор.

– Зачем?

– Чтобы попробовать заставить ее рассказать вам правду.

– Не обвинят ли меня в том, что я пыталась повлиять на показания свидетеля обвинения?

– Ее вызовут в суд как свидетеля защиты.

– Вы пригласите ее на свидетельское место?

– Нет, я не смогу этого сделать, пока не буду точно знать, что она намерена утверждать, – пояснил адвокат. – К сожалению, у меня нет возможности оспаривать показания моего собственного свидетеля. Я не хочу рисковать, потому прежде хотел бы убедиться, что ее заявления не принесут вреда моему подзащитному.

– А сейчас вы в этом не уверены?

– Увы, – признал Мейсон. – Что-то встревожило мисс Кейлор. Она может осмелиться лжесвидетельствовать. Хотя, возможно, противная сторона тоже блефует.

– Поэтому вы хотите, чтобы я вмешалась в сражение и поразила филистинцев в бедра и ляжки?

– Такова общая идея.

– Давайте адрес, – решительно проговорила Мэри Броган. – Я перевяжу чресла и начну разить.

– Адрес… – протянул Мейсон. – Я как раз собираюсь его получить в детективном агентстве, по крайней мере, надеюсь, что получу. Погодите разить филистинцев, пока я не схожу вниз и не узнаю, что известно Полу Дрейку.

Глава 5

Пол Дрейк оказался у себя в офисе.

– Что у нас с девицей Кейлор? – войдя к нему, поинтересовался адвокат.

– Мы узнали, где она живет, – ответил Дрейк. – Вот дожидался тебя. Как ты с ней поладил вчера вечером?

– Она пыталась меня соблазнить. Я немного с ней покатался, потом заговорил о деле. Тут девица замкнулась и принялась плакать. Притворилась, будто ей стало обидно, что я на нее не отреагировал. Не могу сказать, сколько в этом было притворства, а сколько страха.

– Но хоть что-нибудь выяснил?

– Эти «хозяйки» замешаны в опасном деле, – сообщил Мейсон. – В вилле «Лавина-3» открыт игорный дом. Очевидно, он там функционирует постоянно, но они стараются объяснить своим клиентам, что это «плавающее» игорное заведение, которое кочует с места на место каждый вечер.

– Но в таком случае у них не может быть постоянной клиентуры, – удивился Дрейк.

– А она им и не нужна. Игроков там обдирают на разовой основе. «Хозяйки» очень тщательно отбирают тех, кого можно туда привести. Возможно, где-то у них есть еще одна точка и игорное заведение время от времени перемещается из одного помещения в другое. Но что точно, игра там – чистой воды надувательство. Когда от меня захотели избавиться, я тут же потерял две сотни баксов без намека на возможность выигрыша.

– Говоришь, изображают передвижной притон? – переспросил Дрейк.

– Вот именно. Впечатление такое, будто они только-только привезли туда в грузовичке свое оборудование и установили за час до того, как ты к ним попал. Кажется, в любую минуту может явиться команда, собрать вещи и перевезти их на другой конец города.

– И все же ты решил, что они там работают постоянно?

– Лучше ничего не придумал.

– Зачем же им заставлять посетителей думать, будто это передвижное заведение? – спросил Дрейк, нахмурившись.

Мейсон усмехнулся:

– Так можно сэкономить на расходах. Не надо восточных ковров на полы, картин на стены и прочей дребедени, принятой в подобных местах. А если нагрянет полиция, то потеряют всего лишь дешевое переносное оборудование…

– Неплохо придумано, – признал Дрейк.

– К тому же убаюкивает сосунков, – продолжил Мейсон, – наводит их на мысль, что там не надо переплачивать за «крышу». Это удерживает их от проявлений возмущения и болтливости.

– Думаешь, там есть «крыша»?

– Ты же повидал жизнь, Пол. Отлично знаешь, там, где азартные игры, всегда есть и «крыша».

– Любопытно, кто же зарабатывает на этом?

– Я размышлял над этим, – сказал Мейсон. – Обрати внимание, где находятся все три виллы «Лавина». Каждая – в маленьком предместье городка.

Дрейк нахмурился:

– А ведь верно! Никогда не задумывался об этом.

– Не исключено, что Марта Лавина специально выбрала такие места.

Дрейк кивнул и задумался. На некоторое время в офисе воцарилась тишина.

– Ну а что обнаружили вчера вечером твои «хвосты», Пол? – прервал наконец молчание Мейсон.

Дрейк усмехнулся:

– Ты катался на своего рода карусели, Перри.

– Знаю. Мне даже хотелось дернуть за латунное колечко. Так как мы ехали?

– Сначала вверх по одной улице, потом спустились вниз по параллельной, обогнули квартал, вернулись на первую улицу и, наконец, оказались перед черным ходом на виллу «Лавина». Вы с «хозяйкой» вышли, поднялись наверх. А когда спустились, то вначале поехали по тому же маршруту, но затем, видно, что-то произошло, совершенно неожиданно машина рванула прямиком к парадной двери виллы.

– Вот тут-то я и не справился с моей ролью?

– А что от тебя ожидалось? Предполагалось, что ты будешь флиртовать с дамой или наоборот?

– Будь я проклят, если мне это известно наверняка, – отозвался Мейсон. – Не знаю, что там предполагается по разработанной схеме, но в моем случае я определенно должен был ответить взаимностью. Во всяком случае, мне на это намекали.

– И что же случилось?

– Трудно сказать. В салоне установлен микрофон, так что водитель слышит, что происходит позади него. Возможно, хотели меня впоследствии шантажировать, обвинив в физическом насилии. Но я смешал им все карты.

– А как ты думаешь, они обычно это делают?

– «Хозяйка» приводит клиента в игорный дом, за что получает определенную плату плюс проценты от его проигрыша.

– Но предположим, он выигрывает?

– Не думаю, что такое бывает. Могут позволить выиграть «хозяйке», но она не имеет права сдать жетоны и получить наличные. Если же клиент все-таки выиграет, девушка оказывается в выгодном положении. Она может продлить обратную дорогу в клуб настолько, насколько пожелает. Ее клиент чувствует себя в этот момент необыкновенно счастливым, его карманы набиты легкой добычей, а мозги работают по принципу «легко пришло – легко ушло!».

«Хозяйка» же держит ситуацию под контролем. Микрофон информирует водителя о происходящем. Девушка может как угодно шутить и заигрывать с малым, но как только решит, что дело зашло далеко, произносит какое-то кодовое слово, которое служит шоферу сигналом, и машина тут же оказывается у парадного подъезда виллы «Лавина».

– Отдает ловким вымогательством, – заметил Дрейк.

– Вчера именно это и могло произойти, – согласился адвокат.

– Ну, теперь, Перри, когда у тебя появилась такая информация, у нас могут возникнуть осложнения.

– Именно это меня и беспокоит, – признал тот. – Некоторые люди, вне всякого сомнения, испытывают неловкость.

– Какие люди?

– Ну, Марта Лавина, Родни Арчер, девица Кейлор. Прибавь к ним полицейских, не бесплатно закрывающих глаза на игорный бизнес. Ведь под угрозой их карьера.

– Знаешь, мне все это не нравится, Перри, – констатировал Дрейк. – За один вечер ты умудрился нажить себе массу серьезных врагов.

– Не люблю несерьезных врагов, Пол, – парировал адвокат. – Нет никакого удовольствия охотиться на жалких уток.

– Чего ты хочешь от меня, что я должен сделать? – спросил детектив.

– Хочу, чтобы ты вручил девушке Кейлор повестку, обязывающую ее явиться в суд в качестве свидетеля защиты. А еще чтобы начал собирать все, что только можно, о Родни Арчере. В частности, выясни, пожалуйста, нет ли в его жизни какой-нибудь женщины, у которой имеются веские основания скрывать, что она разъезжает с ним в автомобиле.

– Послушай, Перри, позволь мне дать тебе маленький дружеский совет, – проговорил Дрейк.

Мейсон покачал головой:

– Я знаю, что это за совет, Пол, и не нуждаюсь в нем.

– Нет, нуждаешься! – возразил тот. – Человек, которого ты защищаешь, не стоит такой опасной игры. Если ты собираешься разворошить осиное гнездо, знай – тебя непременно ужалят.

– Благодарю за совет, Перри.

– И не последуешь ему?

– Нет.

– Я так и думал. И мне это не нравится, Перри. Не забывай, с людьми, встающими на пути у этих ребят, иногда случаются неприятные вещи, эти парни безжалостны.

– Знаю.

– Нет, не знаешь. Я немало такого повидал, Перри. Например, на скоростной дороге машину оттесняют в кювет, она переворачивается, а водителя извлекают из нее и избивают так, что он больше никогда не будет полноценным человеком. Предполагается, что это обычное нападение, допустим, с целью грабежа. Но пострадавший четко знает, что это не так, и полиция знает то же самое, но почему-то не испытывает никакого энтузиазма разобраться, кто и почему это сделал.

– В полиции есть и честные люди.

– Естественно, но почему-то им ничего не удается выяснить, когда все подстроено.

– Что ж, рискну оказаться побитым.

– Меня еще кое-что беспокоит, Перри.

– Что именно?

– Эта девица Кейлор.

– А что с ней такое?

– Как тебе известно, я нашел ее в Лас-Вегасе. У меня точная информация, что она там находилась три или четыре месяца. Да и сама мне это подтвердила. Она жила в Лас-Вегасе.

– Одна? – полюбопытствовал Мейсон.

Дрейк усмехнулся:

– У нее там шикарное гнездышко. Я не спрашивал, откуда у нее взялись деньги или сколько существует ключей от ее квартиры, но она показалась мне славной девушкой.

– Ладно, что из этого?

– Ну вот, а когда вчера мы пустили за ней «хвосты», то выяснилось, что у нее и здесь есть небольшая квартирка. То есть у этой девицы два места жительства. По какой-то причине она ведет двойную жизнь, а Марта Лавина, зная об этом, может ею управлять, как ей угодно.

– Забрось ей повестку, и мы скоро узнаем, в чем тут дело, – отозвался адвокат. – Где она живет, Пол?

– Многоквартирный дом «Уиндмор-Армс». Квартира 321.

– Хорошо. Действуй, вручи ей повестку. И сообщи мне сразу же, как только это сделаешь. Я хочу быть в курсе. Кто-нибудь из твоих агентов следит за квартирой?

– Трое. Двое на улице из машин. Им, конечно, трудно определить, кто поднимается к Кейлор, потому что в том подъезде тридцать одна квартира, но, к счастью, нам удалось снять номер в отеле «Киноут» как раз напротив него, через дорогу. Третий агент сидит там с мощным биноклем на треноге и наблюдает за входом в подъезд. Ему видно, на какую кнопку звонка нажимает каждый гость.

– Неплохо сработано! – одобрил Мейсон. – Пожалуй, мне тоже стоит там появиться примерно в то время, когда ей будет вручена повестка. Вполне вероятно, что после этого она кому-то позвонит и этот кто-то ее навестит. Сделай так, чтобы там оказалось достаточно людей на случай непредвиденных обстоятельств. Как мне связаться с тем типом при бинокле, Пол?

– Отель «Киноут» прямо напротив ее дома. Мы сняли номер 102. Агент знает тебя. Можешь подойти к нему в любое время, он будет рад с тобой повидаться. Стукни один раз и подожди три секунды, потом постучи два раза и еще подожди три секунды, наконец, постучи три раза – тебе откроют.

– Схожу посмотрю, – пообещал Мейсон. – А ты, Пол, тем временем собери все, что сможешь, о Родни Арчере.

– Арчер – вдовец, крупная шишка в торговле недвижимостью, инвестор, не последний человек в финансовых кругах, – сообщил Дрейк. – На поверхности – сама респектабельность.

– Вот и поскреби его поглубже, – попросил адвокат. – В конце концов, он неплохо знаком с Мартой Лавиной.

– Конечно, знаком. Ведь он занимается недвижимостью, а она арендует у него помещения для двух своих заведений.

– Ах вот оно что! И сама их выбрала?

– У него были предложения.

– В таком случае он наверняка подобрал такие места, где с полицейскими чиновниками нетрудно договориться.

– Если дело обстоит так, то этот малый умеет крутиться!

– О’кей, узнай о нем все. Выясни его происхождение. Покопайся в его прошлом.

– Все это будет стоить денег, Перри.

– Я не рассчитываю получить сведения даром.

– А сам так работаешь.

– Я работаю во имя правосудия.

– А тебе не приходило в голову, – неожиданно спросил Дрейк, – что твой клиент может оказаться виновным, несмотря на то что во всей ситуации вокруг него обнаруживается так много нечистого?

– Нет, черт побери, – усмехнулся адвокат и вышел.

Глава 6

Перри Мейсон прошел по захламленному коридору отеля «Киноут», нашел дверь под номером 102, постучал один раз, выждав три секунды – два раза и еще через три секунды – три раза.

Наступила минутная тишина, потом в комнате послышались шаги, ключ в замке повернулся, и дверь, удерживаемая цепочкой, слегка приоткрылась.

Пара серовато-стальных глаз оглядела Мейсона через узкую щель, затем цепочку сняли, дверь распахнулась.

Агент Дрейка приветственно кивнул, но осмотрительно не произнес ни слова, пока адвокат не оказался в комнате и не запер дверь. Цепочка тоже вернулась на свое место.

– Как поживаете, мистер Мейсон? Я не ожидал вашего прихода.

– Вот решил посмотреть, как вы устроились, – пошутил тот. – Как идут дела?

– Неплохо. Благодаря биноклю все отлично видно.

Мейсон прошел туда, где на вращающемся штативе был закреплен большой бинокль, направленный через открытое окно на входную дверь одного из подъездов жилого дома на противоположной стороне улицы.

Адвокат посмотрел в него.

– Возможно, вам надо подобрать окуляр для правого глаза, – подсказал детектив. – Я установил его для себя и…

– Все нормально, – отозвался Мейсон. – Меня не волнует четкость. Я только поинтересовался, какое у вас поле обзора… О, достаточно большое…

Он увидел дверной проем дома напротив и список жильцов, напечатанный в три ряда, даже смог различить надпись «Мисс Кейлор, 321» и кнопку звонка под ней.

– Та, что нам нужна, в хорошем месте, – объяснил детектив. – В верхнем правом углу. Человек может закрыть головой все другие карточки, но квартира Кейлор… Вот кто-то подходит! Хотите сами посмотреть или это сделать мне?

Мейсон прильнул к окулярам, большим и указательным пальцем чуть-чуть подвернул правое колесико.

– Я сам посмотрю.

Он увидел, что к дверному проему подошла хорошо одетая молодая женщина, на мгновение остановилась, как будто пытаясь найти нужную ей фамилию в списке, потом нажала кнопку пальцем затянутой в перчатку руки.

– Она звонит в квартиру 409, – не отрываясь от бинокля, сообщил адвокат. – Не могу разобрать фамилию.

– У меня есть, – сказал детектив. – Джеймс Дарвин. Любопытно посмотреть на этого малого. Не знаю, уж какую наживку он использует, но к нему ходят очень даже потрясающие девушки. Проводят там полчаса, потом уходят. Целая вереница девиц. Сегодня это уже пятая.

– Квартира на четвертом этаже? – поинтересовался Мейсон.

– Точно.

– Ну, эта гостья, очевидно, получила ответ на свой звонок. Входит.

Молодая женщина толкнула дверь и исчезла в затемненном подъезде дома.

– С минуты на минуту мисс Кейлор должны принести повестку в суд. Как только курьер уйдет, игру продолжит молодая блондинка, – сообщил адвокат агенту Дрейка. – Это племянница человека, которого судят за ограбление. Она весьма своеобразная личность, прямая, откровенная девушка. Возможно, ей удастся разговорить «хозяйку», заставить ее рассказать, что же происходило на самом деле.

– Хорошо, я все понял, – откликнулся детектив. – Что-нибудь еще?

– Да, после того как блондинка уйдет, нужно быть особенно внимательными. Если блондинке – кстати, ее зовут Мэри Броган – удастся поговорить с Кейлор, она позвонит Полу Дрейку, и тот перезвонит мне.

– Он знает, что вы здесь?

– Да. Я говорил ему, что зайду к вам.

– О’кей. Ну а предположим, ей не удастся пообщаться с Кейлор?

– При таком повороте событий возможно следующее. Либо девица Кейлор выйдет, чтобы поболтать кое с кем и получить инструкции, либо кому-то позвонит, и этот кто-то придет к ней с теми же самыми инструкциями.

– Почему вы не допускаете, что все это можно сделать по телефону?

– Возможно, но маловероятно. Скорее всего, они предпочтут встретиться, поскольку им будет о чем поговорить.

– А это, как я понимаю, означает, что потребуется организовать слежку.

– Двойную слежку, – уточнил Мейсон. – Звонок Мэри послужит Полу сигналом. Если она ничего не добьется, он пришлет сюда еще людей и тогда…

– Вон идет наш человек с повесткой! – перебил его детектив.

– Хорошо, – откликнулся адвокат. – Вы записываете визитеров, время их прихода и ухода?

– Да. Я веду регистрационный журнал.

– Отлично, можете внести туда этого малого. – Мейсон отошел от бинокля и оглядел комнату. – Настоящая дыра, не так ли?

– Да уж, не высший класс, хотя это одна из лучших комнат в отеле. Вон то кресло около кровати не так уж плохо. Намного удобнее, чем кажется. Обычно бывает наоборот.

Адвокат подошел и устроился в кресле, обитом дешевым дерматином, достал портсигар, выбрал сигарету.

– Как вы предполагаете, есть ли хоть какой-то шанс, что Кейлор разговорится с нашим человеком, принесшим ей повестку? – поинтересовался детектив.

– Его специально проинструктировали, чтобы он даже не пытался этого делать. Просто должен подняться, сунуть ей повестку и уйти. А как только уйдет, туда отправится Мэри Броган, естественно делая вид, будто она ничего не знает о том, что только что принесли повестку. Она выложит «хозяйке», что ее дядя невиновен, что сама она честная, работающая девушка и всем будет лучше, если Кейлор откровенно расскажет, что там происходило на самом деле.

– Ну, наш человек уже поднимается, – сообщил детектив.

Прикрыв зажженную спичку ладонями, Мейсон прикурил сигарету, глубоко затянулся.

– Она живет на третьем этаже?

– Да, в 321-й квартире.

– Дадим ему пять минут, – решил адвокат. – Этого должно быть достаточно. А девчушка Броган войдет, как только он выйдет.

– На ней светлый жакет, юбка и голубая блузка? – спросил детектив.

– Точно.

– Блондинка, симпатичная?

– Это она.

– Стоит внизу за углом и ждет.

– С улицы вас не видно?

– Вряд ли. Если смотреть с улицы, здесь темно. А бинокль очень мощный. Настолько приближает лица, что каждый раз хочется пригнуться, когда люди смотрят в твою сторону. Кажется, будто заглядывают тебе прямо в глаза с расстояния в три-четыре фута. Но им ничего не видно. Единственное, чего стоит опасаться, может, кто-то в доме напротив случайно заметит, что на них направлен бинокль. Но это маловероятно. Нас прикрывают шторы.

Мейсон стряхнул пепел с сигареты в пепельницу и произнес:

– Нам приходится действовать как при игре в покер: если не нажмешь, ничего не добьешься, а нажмешь слишком сильно – получишь контрудар.

– Эта повестка заставит девицу Кейлор решиться на что-нибудь определенное, – сказал детектив. И после минутной паузы сообщил: – Наш человек вышел из здания. Сейчас Броган нажимает кнопку. Все, вошла.

Мейсон потушил сигарету, устроился поудобнее в кресле.

– Ну что можно сказать? Если она выйдет оттуда через десять минут, то, значит, ничего не добилась. Если задержится там на полчаса – это будет хороший знак.

– Она производит впечатление весьма уверенной в себе женщины, – отозвался детектив.

– Мэри – славная девушка, – согласился адвокат. – Копила деньги на отпуск, набрала почти четыреста долларов, а теперь хочет все отдать мне.

– Вас ведь назначили защитником по этому делу, не так ли? – уточнил детектив.

– Верно.

– Я читал об этом в газете. А вам что-нибудь дают на расходы?

– Ничего не дают, – ответил Мейсон. – Приходится вкладывать собственное время, деньги, энергию и все остальное.

– И много у вас бывает таких дел?

– Нет. На них обычно назначают молодых адвокатов, считается, что у них побольше времени, а главное – им нужно набираться опыта.

– Ну, на таких делах можно разориться, – заключил детектив и сменил тему: – Я засек время, когда Мэри Броган вошла. Посмотрим, как долго она там пробудет. Думаете, этой девице Кейлор есть что ей рассказать?

– Должно быть. Пол Дрейк отыскал ее в Лас-Вегасе. У нее там квартира. Привез ее сюда. А теперь выяснилось, что у нее и здесь есть квартира.

– Красотка ведет двойную жизнь?

– Трудно сказать, пока нам ничего не известно.

– Эта квартира 321 принадлежит ей одной, – сообщил детектив.

– Квартира в Лас-Вегасе тоже принадлежит ей одной. Пол говорит, шикарное гнездышко. Но этот многоквартирный дом через дорогу не кажется особенно роскошным.

– А он и не роскошный. Здесь скромненькие квартиры за умеренную плату, если судить по сегодняшним ценам на жилье.

Мейсон взглянул на часы:

– Ну, как ни смотри, а она там уже приличное время.

– Вы имеете в виду, что наша блондинка задержалась у Кейлор больше чем на десять минут?

– Вот именно.

– Что вы собираетесь делать, если Кейлор расскажет всю историю?

– Перейду дорогу и постараюсь закрепить этот успех, – ответил адвокат. – Кстати, вы можете мне понадобиться как свидетель. Вот почему я здесь. У меня внизу в машине магнитофон. Попробуем записать ее показания. Поскольку ей вручена повестка, вряд ли она станет теперь капризничать. Таким образом застрахуем себя от неожиданностей.

– Мэри Броган не знает, что вы здесь?

– Нет. Я посчитал, ей лучше этого не знать, чтобы нечаянно не сорваться и излишне не нервничать. Она должна позвонить Полу Дрейку, как только выйдет от Кейлор, а уж он будет знать, что делать. Позвонит мне сюда, если все пройдет удачно. В противном случае примет меры, чтобы организовать наблюдение за девицей Кейлор, если та надумает выйти, или за тем, кто к ней придет.

– Я не узнаю ее, если увижу, – сообщил детектив. – Но один из оперативников внизу знает, как она выглядит. Вчера вечером он еще с одним нашим агентом был в ночном клубе, где она работает «хозяйкой». Говорит, девица – высший класс.

– Пожалуй, – согласился Мейсон, припоминая недавние события.

– Рассказывает, что девочки на вилле «Лавина» одеты в платья, которые облегают их, как сосиску оболочка.

– Верно, – подтвердил Мейсон. – Это то еще местечко. А что еще вы слышали про эти виллы?

– В каком смысле?

– Вымогательство, проституция, игорный бизнес? Что-нибудь в этом роде?

– Нет, ничего такого.

– «Хозяйки» этих ночных клубов сильно отличаются от девушек, работающих в других. Отлично выглядят, хорошие собеседницы…

– Угу… А вот и наша девушка! – воскликнул детектив. – Похоже, не на коне.

Мейсон выбрался из кресла.

– О, определенно выглядит как-то странно возбужденной, – продолжил свой комментарий детектив.

Адвокат пошел к окну.

Мэри Броган постояла у дверей, глядя по сторонам, потом нырнула в маленький ресторанчик, находящийся в соседнем доме, зашла в телефонную будку и принялась торопливо набирать номер.

– Похоже, вы правы, – проговорил Мейсон. – Ей дали от ворот поворот. Сейчас она звонит Дрейку, а он перезвонит мне сюда.

Адвокат встал у окна, но так, чтобы его нельзя было разглядеть с улицы, и принялся наблюдать за Мэри Броган, возбужденно разговаривавшей по телефону. Повесив трубку, она поспешно вышла из ресторана и быстро пошла вниз по улице.

Мейсон нахмурился:

– Странно. Я просил ее остаться здесь и вступить в контакт с агентами Дрейка, чтобы…

Резко зазвонил телефон.

– Это Пол, – сказал детектив.

Адвокат снял трубку и осторожно произнес:

– Алло.

– Это ты, Перри? – Судя по голосу, Дрейк был чем-то сильно возбужден.

– Угу.

– Только что звонила Мэри Броган. Ты, вероятно, видел, как она выходила.

– Видел. Что там произошло?

– Эта девица Кейлор разыграла целый спектакль! Ей только вручили повестку, как пришла Мэри. Выслушав несколько слов, которые Мэри успела сказать, она бросилась в ванную комнату, выскочила оттуда с баночкой снотворного и тут же проглотила целую пригоршню таблеток. Мэри говорит, их было не меньше двух дюжин.

– Ого! – отреагировал адвокат.

– Что теперь делать?

– Известить полицию.

– Поднимется вонь.

– Давай не теряй времени, сообщи им. Это единственное, что мы можем сделать. Ее отвезут в больницу, промоют желудок, спасут ей жизнь.

– И лишат нас шанса что-либо узнать, – констатировал Дрейк. – Я подумал, Перри, может, учитывая обстоятельства, ты привезешь какого-нибудь врача.

– Можем опоздать, – ответил Мейсон. – А что, если она откажется от его помощи? Придется ждать, когда потеряет сознание, а к тому времени… Нет, Пол, звони в полицию! Расскажи им всю историю.

– Что я им скажу?

– Расскажи все как есть. Просто скажи, что работаешь по делу, но не говори по какому. Объясни, что один из твоих агентов вручил повестку Кейлор, проживающей по такому-то адресу, а она схватила пригоршню снотворных таблеток и пытается покончить жизнь самоубийством.

– И чтобы полиция знала, что это видел тот, кто вручал ей повестку?

– Точно. Но тебе не нужно отвечать на подробные расспросы. Притворись, будто ты очень спешишь. Просто скажи, что девице вручили повестку, а она наглоталась снотворного.

– Ладно. Займусь этим немедленно.

Мейсон повесил трубку и повернулся к детективу:

– Думаю, вы все поняли из моего разговора с Дрейком.

– Она пыталась покончить с собой?

– Совершенно верно.

– Чтобы не давать свидетельских показаний?

– По крайней мере, так это выглядит.

– В самом деле становится горячо, – заметил детектив.

– Угу. Пол позвонит в полицию.

Несколько тревожных минут прошло в ожидании. Адвокат выкурил еще одну сигарету.

Наконец послышался звук сирены, сначала слабо, издалека, потом, приближаясь, пронзительным крещендо, символизирующим неотложность.

– Пол молодец, сработал быстро, – произнес адвокат. – Должно быть, полицейский автомобиль радиофицирован.

Детектив, стоявший у окна, откуда он мог видеть улицу, возразил:

– Это «Скорая». С красной мигалкой и всем прочим.

Машина остановилась около дома. Два одетых в белое санитара вошли в подъезд.

– Не понимаю, что происходит, – удивился Мейсон. – Я думал, первой приедет полиция и уж она вызовет «Скорую».

– Вероятно, они поверили Дрейку на слово и решили, что девицу нужно срочно везти в больницу.

– Без полицейских она может отказаться поехать…

– Она уже, наверное, не в себе.

– Не думаю, что снотворное действует так быстро. Наверняка еще выйдет своими ногами. Внимательно посмотрите на нее, чтобы узнать, когда увидите снова.

Мейсон тоже подошел к окну. Детектив прильнул к биноклю. Несколько мгновений спустя из дома вышли два санитара, с двух сторон поддерживая молодую женщину. Голова ее безвольно свисала.

Детектив негромко чертыхнулся.

– Что такое? – спросил адвокат.

– Не могу рассмотреть ее лица! Голова опущена. Сейчас они сажают ее в машину.

– Ничего страшного. У вас ведь есть ее фотография, не так ли?

– Да. Дрейк дал мне, но я всегда предпочитаю смотреть на живые лица. Опознание по фотографии – ненадежная штука.

– Знаю, – согласился Мейсон. – Да, она нетвердо стоит на ногах, им приходится ее поддерживать. Вот почему они идут так, что нам не видно… Все, уезжают.

На большой скорости с включенной сиреной, визгливо требующей уступить дорогу, машина понеслась по улице.

Адвокат, взяв шляпу, направился к двери.

– Еще одна сирена подъезжает, мистер Мейсон, – сообщил детектив.

Тот вернулся к окну, встал рядом с ним. У подъезда напротив на сей раз резко затормозила полицейская машина. Из нее выпрыгнули два офицера. Один из них нажал кнопку звонка в квартиру мисс Кейлор. Другой стал разговаривать с толпой прохожих, собравшихся неизвестно откуда.

Через минуту офицеры вернулись в машину, видимо, связались по рации с полицейским участком и уехали.

– Ну, думаю, теперь все, – констатировал детектив.

– Черт побери, получается какая-то ерунда! – воскликнул Мейсон. – Каким образом «Скорой» удалось приехать сюда так быстро?

– Вероятно, диспетчер, принявший звонок Пола, передал по радио неотложный вызов, – предположил детектив.

– Это единственно возможное решение, – согласился адвокат, – но полицейская патрульная машина не могла находиться слишком далеко отсюда. С ними ведь тоже связались по радио – и все же «Скорая» приехала первой.

– Значит, и такое бывает, – заявил детектив. – Вот если бы девица перерезала вены и истекала кровью, «Скорая» тащилась бы сюда целый час. У них просто оказалась свободная машина, которую срочно и послали…

– Наверное, так и было, – признал Мейсон.

– Во всяком случае, теперь с ней все будет в порядке. Ей промоют желудок до того, как снотворное начнет активно действовать.

Адвокат снова направился к двери:

– Ну, я возвращаюсь к себе в офис. Если Пол позвонит, скажите ему, что он может найти меня там через десять-пятнадцать минут.

– За квартирой следить больше не надо? – поинтересовался детектив.

Поколебавшись, Мейсон сказал:

– Останьтесь здесь еще на некоторое время. Пол свяжется с вами. Опишите каждого, кто нажмет кнопку ее звонка. Запишите номера всех машин.

– Слава богу, что мы вручили ей повестку до того, как она наглоталась таблеток!

– Вероятно, вы задержитесь здесь ненадолго. Мой план все-таки рухнул. Теперь в понедельник утром придется в суде разыграть целый спектакль.

– Получится не так, как вам хотелось? – полюбопытствовал детектив.

– Нет, черт побери!

– Но ведь ей вручили повестку…

– Это было просто прикрытием, – пояснил адвокат, – как штора на окне, а теперь кто-то разбил стекло и ушел вместе с товаром.

Глава 7

Мейсон ворвался в кабинет Дрейка со словами:

– Пол, я тут подумал…

Дрейк поднял голову от бумаг на письменном столе и усмехнулся:

– Я тоже.

– Знаешь, во всей этой истории много непонятного, – заявил адвокат.

– И ты хочешь рассказать об этом мне?

– Эта девица Кейлор, должно быть, ведет какую-то двойную жизнь, – продолжил Мейсон. – Квартира в Лас-Вегасе и здесь. Зачем ей это понадобилось и каким образом ей это удается, работая в «Лавине»?

– Ты был там, когда приехала «Скорая»? – в свою очередь спросил Дрейк.

Адвокат кивнул.

– У меня там был задействован прекрасный агент, – сообщил детектив. – Он попытался проследить за машиной «Скорой помощи», но из этого ничего не получилось. У «Скорой» сирена, она пронеслась, не обращая внимания на красный свет светофоров, мой человек не смог за ней угнаться. Ему бы это удалось, если бы он ехал, практически приклеившись к ней, но тогда они догадались бы, что за ними следят. Он постарался сделать все, что мог, но, как и следовало ожидать, когда проскочил на красный свет, его остановила дорожная полиция. Конечно, он начал рассказывать трогательную историю, что в «Скорой» везут его жену, а его просили ехать за ними следом, и всякую подобную ерунду. В общем, его отпустили, но к этому времени догнать их было уже невозможно.

– Ясно, – отозвался Мейсон. – Но меня, Пол, волнует другое…

– Подожди! Когда услышишь остальное, у тебя появится еще немало поводов для беспокойства.

– И что это за остальное? – спросил Мейсон.

– Этот мой агент, как я уже говорил, просто умница. Он записал номер «Скорой помощи», пока она там стояла. Мы попытались выяснить, в какую больницу отвезли девицу Кейлор. И знаешь, какой получили ответ? Ее не доставили ни в одну из больниц!

– Куда же ее отвезли?

– В этом-то все и дело.

– Но твой человек ведь записал номер «Скорой». Давай позвоним и поищем ее…

– От этого номера никакого толку, Перри.

– Почему?

– Он не зарегистрирован.

– Не зарегистрирован? Как это понимать?

– Каждый штат приберегает несколько незарегистрированных номеров, – пояснил Дрейк. – Их ставят на машины, которые используют для неофициальных расследований, чтобы за ними было невозможно проследить.

– Боже милостивый, Пол, это же «Скорая».

– В том-то и дело. Кто-то поставил незарегистрированный номер на ту «Скорую помощь».

– А твой человек не мог просто ошибиться, когда его записывал?

– Нет.

– Откуда же они тогда взяли этот номер, Пол?

– Должно быть, украли. Во всяком случае, это не настоящий номер «Скорой помощи».

– И прибыла она подозрительно быстро, – заметил Мейсон. – Я сразу сказал об этом твоему детективу, и…

– Знаю, – перебил его Дрейк. – После твоего ухода он стал обдумывать то, что ты ему говорил, и чем больше думал, тем меньше ему это нравилось. В итоге он позвонил мне, и вот тогда я начал разыскивать эту «Скорую помощь». Связался с приемным покоем центральной больницы и, когда мне там ответили, что ничего об этом не знают, начал звонить в частные клиники.

Мейсон посмотрел на часы:

– Прошло всего около получаса, Пол. Они могли…

– Они должны были бы объявиться гораздо раньше, – возразил Дрейк.

Мейсон нахмурился:

– Знаешь, Пол, я подозреваю, что это связывает все события в единую картину.

– В какую картину?

– Откуда мы знаем, что это именно та девушка, которая нам нужна?

– Девица Кейлор? – удивился Дрейк. – Какие могут быть сомнения? Работает в «Лавине» «хозяйкой», то же имя, внешность совпадает с фотографией и…

– По фотографии невозможно сделать абсолютно точного опознания, – заметил адвокат.

– Однако в данном случае именно по ней ее нашли.

– Но откуда такая уверенность, что твои ребята разыскали именно ту Кейлор?

– Черт побери! Ты же сам ее видел, Перри. Разве она не похожа на свою фотографию?

– На фотографию похожа, но соответствует ли фотография той личности, которую мы ищем?

– Да Кейлор просто ломает комедию! Марта Лавина на нее надавила, и теперь она ведет себя как ее послушная собачка.

– А я начинаю подозревать, что существуют две девицы Кейлор, сестры с сильным фамильным сходством, – заявил адвокат. И, помолчав секунду, добавил: – Пол, я хочу, чтобы ты послал агента в квартиру Петти Кейлор. Пусть он ее обыщет на предмет улик и снимет отпечатки пальцев. Получи отпечатки пальцев женщины, которая там живет! Это несложно. Они должны быть на ручках, позади…

– Можешь мне не рассказывать, где находят отпечатки, – буркнул Дрейк. – Лучше скажи, как нам туда попасть?

– Ты когда-нибудь слышал об отмычках?

– Будь уверен, слышал. А еще слышал о незаконном обыске и вторжении.

– И все-таки, думаю, стоит воспользоваться таким шансом, Пол.

– А я не думаю. Мне это может стоить лицензии.

– Не будь таким консерватором! Потом еще мне нужен человек в Лас-Вегасе, который сделает то же самое в той квартире Кейлор. Как только он добудет отпечатки пальцев, пусть прыгает в самолет и летит сюда. Сравнив отпечатки, мы поймем, принадлежат они одной девушке или двум.

Дрейк покачал головой:

– Ничего не выйдет.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что ничего не выйдет?

– Для этого понадобится женщина-агент. Но у меня нет ни одной достаточно квалифицированной.

– А почему нужна именно женщина?

– Мужчина вызовет слишком много подозрений. Это займет время. Женщина может выдать себя за родственницу, мужчина – нет.

– Тогда найди женщину.

– Говорю тебе, нет у меня ни одной достаточно надежной. Более того, у меня были небольшие проблемы с лицензией. Кто-то сообщил, что я пользуюсь чересчур необычными методами.

– О черт! Действуй! У тебя не отнимут лицензию из-за такого дела. Ты же ничего не возьмешь, только снимешь отпечатки.

– Повторяю, у меня нет женщины-агента, которая могла бы это сделать. Более того, я не могу рисковать ради твоей дикой фантазии.

– Это не фантазия, в этом есть смысл. Предположим, девушек действительно две.

– Похожих друг на друга?

– Сестры.

– Возможно, – задумчиво проговорил Дрейк. – Сам я не видел девушку на вилле «Лавина». У моего агента была ее фотография. Он узнал ее по фото, спросил, как ее зовут, оказалось, что Кейлор, дальше не пошел. Решил, что попал в яблочко, позвонил с отчетом, который я и передал тебе.

– Совершенно верно, – поддержал детектива Мейсон. – А я поехал туда, целиком положившись на твоего агента. Но вполне возможно, что существуют две девицы Кейлор – может быть, даже близнецы.

– Если так, все может оказаться гораздо запутаннее, чем кажется на первый взгляд.

Адвокат кивнул и сообщил:

– Я собираюсь пойти в тюрьму, поговорить с моим клиентом.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – поинтересовался Дрейк.

– Спусти своих псов, причем всех, – ответил Мейсон. – Мне нужна информация об Арчере, любая, какую ты только сможешь раздобыть. Пусть твои люди бегают кругами, как ищейки, пытающиеся взять след. И запомни мои слова, Пол, если мое предположение верно, мы потеряли двух женщин. Они исчезли. Одна из них могла быть хорошим свидетелем защиты.

– Если вообще существуют две девушки Кейлор, обе работающие «хозяйками».

– Правильно. Одна из них – Петти, другая – Инес. Инес дожидалась, когда ты придешь за ней в библиотеку. Она была нашей союзницей. Очевидно, честный человек. Ведь ничто не указывало на то, что эта девушка может нас подвести. И все же подвела, исчезла. Почему?

А что представляет собой Петти, судить сложно. Для меня она осталась загадкой. И повела себя очень странно. Едва получила повестку в суд, как проглотила кучу снотворных таблеток. Но ведь и эта девушка исчезла. Как только ты позвонил в полицию, из-за угла мгновенно примчалась «Скорая помощь», забрала и увезла ее в неизвестном направлении. Куда?

– Предположительно, туда, где ее могут спасти, – заметил Дрейк.

– Или туда, где не будут спасать, – возразил адвокат.

– Что ты хочешь этим сказать?

– А что, если она приняла смертельную дозу снотворного весьма кстати для тех людей, которые хотели от нее избавиться? Если допустить, что это так, никакой помощи ей не окажут.

– Разве это не будет считаться убийством?

– Возможно, будет, если мы сумеем это доказать, – пояснил Мейсон. – Но посмотри, с чем мы тут столкнулись.

– С чем?

– Девушка совершенно добровольно приняла яд, да еще при свидетеле, абсолютно заслуживающем доверия. Никто ее к этому не принуждал. «Скорая» забрала ее вовремя, но что мешает врачам поставить ошибочный диагноз?

– Конечно, и такое может случиться, – признал Дрейк, – хотя все, что ты говоришь, – это лишь догадки. Полиция просто посмеется над ними.

Мейсон мрачно кивнул.

– Ты собираешься повидаться со своим клиентом? – поинтересовался Дрейк.

– Да, мне надо поговорить с Альбертом Броганом, – ответил адвокат. – Потом вернусь в офис. Если за это время появится Мэри Броган, попроси ее меня подождать. Я предупрежу Деллу, чтобы она оставалась на месте и держала все под контролем. Мне очень не нравится, что дело принимает такой оборот. А ты, Пол, начинай собирать сведения о Родни Арчере. Поинтересуйся прошлым Марты Лавины. Я вернусь примерно через час. Да, еще кое-что. Если Марта Лавина морочит нам голову и на самом деле ее не было в машине с Родни Арчером, значит, ее сумочка не была украдена. Украденная сумочка принадлежала той, другой женщине, которая действительно присутствовала при ограблении.

Дрейк с этим легко согласился.

– В таком случае, – продолжил адвокат, – поработай и с этой сумочкой, Пол. Ее предъявляли в качестве улики. Сегодня суббота, так что тебе придется уговорить какого-нибудь мелкого клерка прийти и открыть офис, но с помощью денег это не проблема. Потом найди какого-нибудь специалиста по коже и разбирающегося в сумочках. Необходимо выяснить, кто ее сделал, где она была продана и всякие подобные вещи. Трудно сказать, но чем черт не шутит, а вдруг мы сможем даже узнать, кому была продана эта сумочка.

– Такая вероятность, конечно, есть, – недовольно пробормотал Дрейк, – но примерно одна на тысячу.

– Меня это никогда не останавливало, – парировал Мейсон.

– Провались я пропадом, если это не так, – без энтузиазма подтвердил детектив.

Глава 8

Из-за решетки, перегораживающей тюремную комнату для посетителей, на Перри Мейсона смотрел встревоженный Альберт Броган. Сейчас адвокат видел его несомненное фамильное сходство с племянницей, но если ее голубые глаза весело, почти дерзко поблескивали, то у дяди они были блеклые, остановившиеся, прикрытые испещренными морщинами веками.

Это был коренастый, начинающий лысеть мужчина. На его лице, прорезанном от носа до уголков рта глубокими складками, читались очевидные следы нервного потрясения, многолетней тяжелой работы и последствий автомобильной катастрофы.

– Как дела? – спросил его адвокат.

– Все в порядке.

– К вам сегодня кто-нибудь приходил?

– Приходили, конечно. Много народу… Послушайте, мистер Мейсон, приехала моя племянница из Сент-Луиса.

– Знаю. Мы с ней виделись.

Броган определенно чувствовал себя неловко.

– Я… Я думаю, что поступил с вами не очень честно, мистер Мейсон. Я знал, что у нее есть кое-какие деньги и что она может мне их прислать по моей просьбе. Полагаю, если бы я сказал судье, что могу достать деньги, вас не назначили бы.

– Все в порядке, – ответил, усмехнувшись, адвокат.

– Знаете, Мэри всегда по мере сил старается мне помочь. Когда я попал в автомобильную катастрофу и оказался прикованным к постели, мне казалось, что на меня все беды обрушились разом. Позже понял, что это был настоящий нервный срыв.

Я умел зарабатывать на жизнь только одним способом – торговать. А попав в автомобильную катастрофу, эту работу потерял. Выйдя из больницы, попробовал к ней вернуться, получил новый товар, но тут обнаружил, что каким-то образом я растерял всю мою уверенность. Вообще ничего не могу продать. Вначале я думал, что это все из-за товара, даже решил его сменить, а затем внезапно осознал, что проблема во мне самом, я просто развалился на мелкие кусочки. Я определенно был не в себе. Вот тогда Мэри и сказала, что нечего мне волноваться и пытаться дальше работать, надо просто уйти на покой, и тогда до конца моих дней мне не придется ни одному человеку навязывать товар.

Мейсон сочувственно кивнул:

– Пусть вас это сейчас не беспокоит. Вы покончили с этим.

– Мэри не догадывается, что я знаю, чем она для меня пожертвовала. Выдав мне деньги на трейлер, она притворилась, что для нее это сущие пустяки и все такое. И вот теперь снова пришла мне на помощь, опять останется без копейки…

– Не останется, – заверил адвокат. – Я ей уже сказал, что мне не нужны ее деньги.

– Но вам нужно заплатить! Я не имел права прикидываться перед судьей нищим.

– Кто является владельцем вашего трейлера?

– Финансовая компания. Моя доля не составит и десяти центов, надумай я его продать.

– А ваша машина?

– С ней то же самое.

– Отлично, – сказал Мейсон. – Вы никоим образом не обманули судью. Перестаньте из-за этого волноваться. Поговорим о другом, я хочу знать, кто сегодня с вами разговаривал.

– Сразу после того, как ушла Мэри, словно черт из табакерки появился этот детектив Смит.

– Что ему от вас было надо?

– Он сказал, что вы хороший адвокат, но слишком принципиальны и не умеете идти на компромисс. Сказал, что если я действительно хочу выбраться из этой ситуации, то он может все устроить. Для этого мне дадут возможность признать себя виноватым в каком-нибудь мелком нарушении. Дело продолжат, меня осудят, но затем я подам апелляцию, и все закончится лишь условным приговором.

– Так, а что происходило потом? – спросил Мейсон.

– Я, честно говоря, сам ничего не понял. Когда Смит ушел, у моей камеры появился один из старых здешних заключенных, отпетый рецидивист, и прошептал: «Осторожней, Броган! Против тебя что-то замышляют». И буквально через несколько минут после этого меня вывели из камеры, отвели во двор. Там стоял автомобиль. «Шевроле» светло-коричневого цвета с помятым правым крылом. Меня спросили, видел ли я когда-нибудь эту машину раньше. Я ответил, что не видел, но не стану делать никаких заявлений, пока не поговорю с адвокатом. Меня заставили сесть в машину, немного посидеть за рулем.

– А потом?

– Мимо прошли несколько человек. Затем подошли двое в штатском и девушка. Девушка открыла дверцу машины и стала садиться рядом со мной, но один из ее сопровождающих закричал: «Нет, нет. Это не та машина!» Она вышла, улыбнулась мне и сказала: «Прошу прощения», а я ей ответил: «Все в порядке». Потом минуты через две или три меня снова отвели в камеру, и вот тут мне показалось, что отношение ко мне резко изменилось. До этого со мной обращались хорошо, а после – жестко. Мимо с очень занятым видом прошел детектив Смит. Я спросил его, как мне быть с той сделкой о признании. Он удивился: «Какая сделка?» Я ему объяснил: «Ну, та, о которой вы мне говорили», а он покачал головой и заявил: «Ты спятил! Я не говорил с тобой ни о какой сделке. Тебя судят за вооруженное ограбление и, будь уверен, осудят на полную катушку, сукин ты сын». С этим и ушел.

Мейсон оттолкнул назад стул и встал.

– Когда-нибудь раньше вы видели эту девушку?

– Нет.

– Сколько ей лет?

– Около двадцати семи или двадцати восьми.

– И никогда не видели этот светло-коричневый «Шевроле»?

– Никогда.

– Не знаете, откуда он взялся?

– Нет.

– Все очень плохо, Броган, – констатировал адвокат. – Должно быть, у них появился новый свидетель, который подтвердит, что вы были на месте преступления. А теперь простите, мне нужно идти. – И он направился к двери, полностью сознавая, в какой ужас привел своего клиента.

Выходя из комнаты для посетителей, Мейсон увидел, как сержант Голкомб из отдела по расследованию убийств схватил Брогана за руку.

Адвокат поспешил к телефонной будке, набрал номер офиса Пола Дрейка.

– Пол, я звоню из тюрьмы, – сказал он ему, как только их соединили. – Они посадили Альберта Брогана в светло-коричневый «Шевроле» с помятым правым передним крылом. Какая-то девушка внимательно рассмотрела его и заставила вступить с нею в разговор. Перед этим его уговаривали признаться в мелком преступлении, в котором его обвинят, затем подать апелляцию, чтобы получить условное осуждение. Они ведут себя так, будто у них на руках все козыри. Секунду назад я видел, как к нему подошел сержант Голкомб из отдела по расследованию убийств. У тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет?

– Боже милостивый! – отозвался Дрейк. – Ты полагаешь, это связано с убийством Дафны Хоуэлл?

– С чего ты взял, Пол?

– Только что слышал информацию, что убийца Дафны Хоуэлл арестован.

– Свяжись со своими друзьями-газетчиками, Пол, – попросил Мейсон. – Узнай подробности. Я еду к тебе. – Он швырнул трубку, понесся к лифту, сел в машину и уже через десять минут был в офисе Дрейка.

Детектив говорил по телефону и жестом попросил адвоката помолчать, пока не закончится разговор.

– Что?.. Это он?.. Они уверены?.. Ну разумеется, у полиции гора с плеч. Ты не думаешь, что это все просто подстроено, а? – Некоторое время Дрейк слушал собеседника на другом конце провода, наконец сказал: – Хорошо, спасибо огромное, Джим, – и повесил трубку. Затем взглянул на адвоката. При этом лицо его было мрачным. – То самое, Перри. На твоего клиента навесили еще и убийство Дафны Хоуэлл.

– Кто его опознал? – поинтересовался Мейсон.

– Девушка по имени Дженис Клабб. Она возвращалась домой от подружки. Сошла с междугородного автобуса и пошла пешком к своему дому. Ей надо было пройти три квартала. В ее районе произошло несколько случаев изнасилования, поэтому девушка была настороже. Миновала один квартал, как вдруг увидела светло-коричневый автомобиль, который ехал довольно быстро. Поскольку Клабб нервничала, то пригляделась к нему и заметила помятое переднее крыло. И еще поняла, что это «Шевроле», потому что у ее приятеля точно такой же автомобиль, только более темного цвета.

Миновав примерно полквартала, машина повернула и въехала прямо на тротуар. Девушка не придала этому особого значения, потому что водители, когда улицы забиты машинами, часто преодолевают шестидюймовый бортовой камень, заметив на тротуаре свободное место для парковки…

– Продолжай, – попросил Мейсон. – Но к чему такие подробности?

– У того водителя в багажнике находилось тело Дафны Хоуэлл.

– Откуда это известно?

– Сейчас расскажу.

– Продолжай.

– Он поставил машину на свободное место, вышел из нее, начал открывать багажник, но тут услышал шаги Дженис Клабб. Остановился, рывком захлопнул крышку багажника, обежал вокруг машины, сел на водительское место и так там и сидел с работающим двигателем и зажженными фарами, пока девушка проходила мимо. А она, напуганная случаями изнасилования, побежала. И бежала всю дорогу до своего дома.

На следующее утро было обнаружено тело Дафны Хоуэлл лежащим на том самом месте, где припарковался «Шевроле». Ее задушили. Полиция считает, это произошло где-то в другом месте, а там просто бросили тело.

– Сексуальное преступление? – поинтересовался адвокат.

– Нет. Она не была изнасилована. Просто задушена тонкой проволокой. Очень чистая профессиональная работа.

– Эта Клабб сообщила в полицию о том, что она видела?

– Конечно. Как только на следующее утро тело было обнаружено и информация об этом появилась в газетах, она отправилась в участок.

– Когда это было, Пол?

– Тринадцатого сентября, незадолго до полуночи.

– Так. Продолжай!

– Ну, ты знаешь, как это бывает. Отдел по расследованию убийств ведет самостоятельно свои расследования, и никому из них не пришло в голову подумать о Брогане, пока на вчерашнем суде не упомянули, что грабитель уехал на светло-коричневом «Шевроле» с помятым правым крылом. Сержант Голкомб прочитал в утренней газете отчет и от радости подпрыгнул до потолка. Потом помчался за Дженис Клабб, Брогана посадили в светло-коричневый «Шевроле», и она опознала его.

– А где они взяли этот «Шевроле»?

– «Шевроле» украли в ночь убийства. Хозяин заявил в полицию, но она почти два месяца не могла его найти. Кто-то загнал машину в гараж частного пустующего дома, запер там и оставил. Никаких сомнений, что это была самая настоящая кража, нет, потому что владелец «Шевроле», молодой парнишка-старшеклассник, которому машина была нужна, чтобы ездить в школу, уведомил полицию о ее угоне за несколько часов до совершения убийства. Он был в клубе, оставил автомобиль на стоянке, и кто-то его увел. Полиция была уверена, что какой-нибудь другой парнишка взял ее просто покататься, и поначалу не обратила особого внимания на заявление об угоне. Только после убийства Дафны Хоуэлл и описания Дженис Клабб «Шевроле» светло-коричневого цвета с помятым правым крылом полиция стала прочесывать город.

– Тринадцатое сентября, – проговорил Мейсон. – Это дата нападения на Арчера.

– Полиция считает, что твой клиент в тот вечер сначала ограбил Арчера, потом куда-то уехал, посадил в машину эту Хоуэлл и задушил ее.

– Но зачем?

– Тоже ограбление, – пояснил Дрейк. – Ее сумочку так и не нашли. Предполагается, что у нее было с собой несколько сотен долларов. Она работала моделью, получала неплохие денежки.

– Что им известно о прошлом Дафны Хоуэлл?

– Вот тут загвоздка, Перри. Они не смогли раскопать о ней практически ничего. Она жила в маленькой квартирке, никто о ней ничего не знает. Жила одна, работала моделью, никогда никому ничего о себе не рассказывала. Прожила здесь всего месяца три.

– А откуда сюда приехала?

– Из Канзас-Сити. Там нашлось несколько ее друзей, которые кое-что о ней знали. Она была замужем, но брак распался. Никому из них писем она не писала. Никто о ней ничего не слышал после ее отъезда из Канзас-Сити, только один парень получил однажды почтовую открытку, посланную из Гватемалы, написанную ее почерком.

Мейсон засунул руки в карманы и простонал:

– Как же мне не хочется встречаться сейчас с Мэри Броган!

– Ну, – попытался его успокоить Дрейк, – ты же не обязан защищать ее дядю от обвинения в убийстве, твое дело – только грабежи. Не думаю, что теперь от кого-либо может поступить предложение пойти на компромисс.

– Компромисс! – воскликнул адвокат. – Да теперь они землю будут рыть, чтобы его осудили за грабеж! Потом будут судить за убийство. Если Броган не сможет опровергнуть опознание Дженис Клабб, он пропал. Когда его будут допрашивать, окружной прокурор ехидно спросит: а правда ли, что он осужден за ограбление? И ему придется признать, что это так, что присяжные сочли его виновным в ограблении, которое произошло в ту же самую ночь, что и убийство. Потом ему станут задавать вопросы об ограблении. Адвокат заявит протест. А окружной прокурор скажет, что он собирается связать эти два преступления, и спросит, не совершил ли подозреваемый ограбления в том самом светло-коричневом «Шевроле» с помятым правым крылом, который проходит по делу об убийстве Дафны Хоуэлл.

– И тут у него не останется ни малейшего шанса оправдаться, – досказал Дрейк.

– Вот именно. Естественно, Марту Лавину и Родни Арчера пригласят посмотреть на «Шевроле». Те, безусловно, подтвердят, что это именно та машина, на которой Броган уехал, их ограбив.

– Бросай-ка ты это дело, Перри, – посоветовал Дрейк.

– Не могу, – ответил Мейсон. – Броган – мой клиент. Я представляю его интересы.

– И все же лучше бросить, – повторил детектив. – Это безнадежное дело. Кроме того, Перри, об убийстве напишут или уже написали все газеты.

– Знаю, – отозвался адвокат. – Вообще-то предполагается, что присяжные не должны читать газет, но могу поспорить: из двенадцати членов жюри девять наверняка узнают о поимке преступника, убившего Дафну Хоуэлл, который в настоящее время как раз предстает перед судом под председательством судьи Игана по обвинению в грабеже.

Дрейк взмолился:

– Ради всех святых, Перри, прекрати биться головой о стену! Твой клиент виновен.

– Присяжные пока этого не сказали.

– Ну так скажут.

– Но пока не сказали, он мой клиент, и я представляю его интересы. Закон гарантирует человеку право на суд присяжных. Если адвокат начнет прятаться в кусты только потому, что обстоятельства складываются не в пользу его подзащитного, суд с участием присяжных вообще не будет иметь смысла.

– Но против фактов ведь не попрешь! – взорвался Дрейк. – Этот чертов малый виновен. Как пить дать виновен.

– На меня он почему-то не производит такого впечатления, – задумчиво проговорил Мейсон. – Он скорее производит впечатление человека, сгоревшего на работе. Много лет тащил непосильный груз, работая день и ночь, пытаясь добиться успеха. Потом эта авария, увечье… знаешь, в его глазах затаился животный страх перед очередной бедой.

– Теперь у него появится страх еще перед кое-чем, – бездушно заметил Дрейк. – С билетом в один конец малый направится в камеру смертников. Плохи твои дела, Перри.

– Мои дела будут плохи, когда об этом заявят присяжные, – возразил тот. – А этого не случится, если мне удастся найти какой-нибудь способ снять с него обвинение.

Дрейк пожал плечами:

– А мне кажется, ты чересчур проникся доверием к особе с приятной внешностью, голубыми глазками и вздернутым носиком.

– Надо же хоть кому-то верить! – парировал Мейсон и вышел.

Глава 9

Делла Стрит мгновенно почувствовала неладное, как только адвокат вошел в свой кабинет.

– Что случилось, шеф? – спросила она озабоченно.

Он засунул руки в карманы, пересек комнату и встал у окна, отрешенно глядя в него.

Делла подошла и обняла его, проявляя молчаливое сочувствие.

Мейсон вытащил левую руку из кармана, потрепал ее по плечу.

– И насколько все плохо? – поинтересовалась Делла.

– Плохо.

– Не хотите мне рассказать?

Он отвернулся от окна, улыбнулся, глядя сверху вниз в ее обеспокоенные глаза, потом зашагал по кабинету.

– Появились новые свидетели? – попыталась догадаться Делла.

– Появились, – подтвердил адвокат. – И к тому же ужасные.

– Ну, в конце концов, шеф, факты от вас не зависят. Вы только добиваетесь, чтобы клиента судили по справедливости.

– Знаю, – откликнулся он.

– А что еще произошло?

– Полицейские нашли автомобиль, которым, по их мнению, Броган пользовался во время ограбления. Это оказалась краденая машина. Ее угнали за пару часов до ограбления.

– И все?

– Если бы! Именно на этом автомобиле убийца привез тело Дафны Хоуэлл на то место, где его потом нашли. И хотя тело было обнаружено утром четырнадцатого сентября, вскрытие показало, что убийство было совершено поздно вечером тринадцатого. У полиции есть свидетельница, которая опознала и автомобиль, и водителя.

– Водителя?

– Да, Альберта Брогана.

– Боже праведный! – воскликнула Делла и упала в кресло, словно у нее подкосились ноги.

– Вот такие дела… – проговорил Мейсон.

С минуту оба молчали. Наконец Делла Стрит сказала:

– А Мэри Броган ждет вас в приемной, чтобы рассказать, что произошло, когда она пришла к Петти Кейлор. Бедный ребенок! О, Перри, как же мне не хочется говорить ей обо всем этом!

– Придется. Все равно все уже напечатано в дневных выпусках газет.

– Такая милая девчушка! – с сочувствием произнесла Делла.

Снова наступило молчание. И опять его нарушила Делла:

– Что же теперь будет?

Меряя кабинет шагами, Мейсон ответил:

– Все будет зависеть от опознания. Теперь полиция покажет этот «Шевроле» Марте Лавине и Родни Арчеру. Они обязательно это сделают. Полиция жаждет крови.

– Вы полагаете, это на самом деле один и тот же автомобиль?

– Не знаю. Но эта парочка непременно его опознает, и он окажется тем самым автомобилем. В конце концов, Делла, машины могут быть похожи. Марта Лавина говорит как-то неопределенно, а вот Родни Арчер утверждает, что это был светло-коричневый «Шевроле» с помятым правым крылом. Я не расспрашивал его об этом подробно во время перекрестного допроса, но теперь обязательно расспрошу. С его места ему было трудновато разглядеть правое переднее крыло.

– Тем не менее он сказал о нем… Вряд ли возможно такое совпадение.

Мейсон кивнул.

– Ох, шеф, – простонала Делла, – это ужасно! Неужели Броган убил Дафну Хоуэлл?

– Увы, сейчас действительно все выглядит в черном свете, Делла, – отозвался он, – но обязанность адвоката – постараться опровергнуть это и бороться до последнего.

– За виновного человека?

– Не за виновного человека, а за торжество правосудия.

– У меня такое состояние, будто меня стукнули кувалдой по голове, – пожаловалась Делла. – Я полностью отупела. Это все равно что проснуться от страшного сна и оказаться в еще более ужасной реальности.

– Давай детально проанализируем ситуацию, – предложил Мейсон. – Арчер и Марта Лавина узнали в моем подзащитном напавшего на них грабителя. Утверждают это, и допустим, что они правы. Но им не удастся с такой же убедительностью доказать, что он был на том же самом автомобиле, который теперь нашла полиция.

– Да, полагаю, вы правы.

– Но как только Дженис Клабб заявит, что убийца Дафны Хоуэлл был на машине той же марки и того же цвета, ситуация изменится.

– К тому же она опознала и водителя – Альберта Брогана…

– Возможно, мне удастся прояснить ситуацию, рассуждая следующим образом, – продолжил адвокат. – Арчер и Марта Лавина уверенно опознали грабителя, но его машину – весьма приблизительно. Дженис Клабб, наоборот, отлично запомнила автомобиль, а того, кто в нем сидел, не очень точно. То есть, другими словами, если Марта Лавина и Родни Арчер ошибаются насчет автомобиля, а вероятность, что так оно и есть, велика, то опознание Альберта Брогана Дженис Клабб также может оказаться ошибочным, ибо на нее мог повлиять тот факт, что его узнали Арчер и Лавина.

– Как ни крути, положение все равно ужасное, – заметила Делла Стрит.

Кивнув, Мейсон с нею опять согласился и заявил:

– И это означает, что нам абсолютно необходимо выяснить, кого же пытается покрыть Марта Лавина. Мы просто обязаны узнать, как получилось, что Инес Кейлор ушла вчера из судебной библиотеки и круто изменила свою позицию в этом деле.

– Вы думаете, что существуют две сестры?

– Я не знаю, что и думать, Делла. Но в одном убежден – необходимо тщательно рассмотреть все версии. Если Альберта Брогана признают виновным в грабеже, у него не останется даже призрачного шанса в деле об убийстве. То есть бороться за его жизнь надо сейчас.

– А что мы скажем Мэри Броган?

– Постараемся изложить ей все это помягче и постепенно. Подробности пока опустим, нам надо сначала в них самим разобраться. Пригласи ее, пусть зайдет сюда.

Делла Стрит передала это Герти, находившейся в приемной.

Мэри Броган была настолько возбуждена происшедшими недавно событиями, что, войдя в кабинет адвоката, совершенно не обратила внимания на мрачную, подавленную атмосферу, царившую в нем.

– Господи, ну и дела! – произнесла она, едва перешагнув порог. – Мне там ничего не оставалось, как стоять разинув рот и чувствовать себя полной идиоткой.

– Пожалуйста, расскажите все подробно, – попросил Мейсон.

– Ну, – начала Мэри Броган, – эта женщина подошла к двери, когда я постучала, приоткрыла ее через цепочку. Я сказала, что хочу войти и поговорить с ней, что мне ничего не нужно, кроме правды, и я взываю к ее человечности…

– Не важно, что вы ей говорили, – перебил ее адвокат. – Рассказывайте, что сказала она, что сделала.

– Тут же заявила: «Я устала от преследований. Оставайтесь там, где стоите, и я покажу вам, до чего вы меня довели!» Исчезла на минуту за дверью, потом вернулась с коричневым пузырьком. Высыпала на ладонь таблетки – их там было, должно быть, две или три дюжины! – высыпала их в рот и начала грызть. Господи, я, наверное, никогда не забуду вида этой женщины – глаза дикие, щеки раздуты от снотворных таблеток, на губах белый порошок… Потом она на мгновение отошла от двери, но быстро вернулась со стаканам воды и стала при мне глотать пилюли. И еще пыталась сказать что-то наподобие: «Смотри, что ты наделала» – я не смогла точно разобрать…

– И побежали звонить Полу Дрейку? – спросил Мейсон.

– Да, я не знала, что еще могу сделать. Я была вне себя. Мистер Дрейк сказал мне, что все в порядке, что дальше он сам обо всем позаботится, а мне лучше вернуться сюда, к мисс Стрит. Получится нехорошо, если кто-нибудь подумает, будто я довела эту девушку до самоубийства. Такая шумиха нежелательным образом отразится на деле дяди Альберта.

Мейсон кивнул.

– А потом, насколько мне известно, приехала «Скорая», увезла ее и девушка попросту исчезла?

– Мы пока не нашли больницу, в которую ее отвезли, – пояснил Мейсон.

– А что это за сообщение в дневном выпуске газет, будто дядю Альберта обвиняют в убийстве?

– Есть такая история, – признал адвокат, не вдаваясь в подробности.

– Там, правда, не называют его имени, но нетрудно догадаться. Пишут, что свидетельница по делу об убийстве Дафны Хоуэлл опознала убийцу в человеке, которого сейчас судят за ограбление под председательством судьи Игана, и что судебное слушание продолжится в понедельник, так как власти решили предъявить ему новое обвинение по окончании этого процесса.

Мейсон опять кивнул.

Внимательно посмотрев на него, Мэри Броган произнесла:

– Будь я плаксой, залила бы сейчас слезами весь ваш стол. Но у меня бойцовский характер. Я намерена драться!

– Давайте драться вместе, – предложил адвокат. – Я тоже не намерен отступать.

– Я же знаю, что дядя Альберт за всю свою жизнь никогда никому не сделал ничего плохого – не обманул, не ограбил, а уж тем более ему бы и в голову не пришло совершить убийство! Да он и мухи не обидит! Все, в чем его обвиняют, – самая отвратительная, тошнотворная, идиотская ложь!

– Продолжайте, облегчите душу, – предложил Мейсон.

– Дело не в том, что у меня на душе. Дело в ответственности, которая лежит на ваших плечах, мистер Мейсон. Я… я раньше даже не подозревала, как многое может зависеть от работы адвоката. Нет, черт побери, я сейчас разревусь! – Она замигала, достала платок из сумочки и добавила: – И все-таки я буду сражаться!

– Вот это боевой дух! – похвалил адвокат.

– Но нам нечем сражаться. У нас нет никаких доказательств. Присяжные прочитают газеты и решат, что дядя Альберт – закоренелый убийца… Почему судья не запер их под замок? Они не должны читать газеты и…

– Предполагается, что они не должны знакомиться с местными новостями, в особенности криминальными, – уточнил Мейсон.

– Ха-ха! – воскликнула Мэри. – Если бы я была присяжным заседателем и увидела бы в газете что-то относящееся к делу, то уж прочла бы обязательно! Думаю, все они так и поступают.

– В понедельник я по этому поводу устрою настоящий разнос! – пообещал адвокат.

– И думаете, судья что-нибудь предпримет?

– Только не судья Иган. Он слегка возмутится утечкой информации, а потом скажет, что присяжные были проинструктированы не читать никаких криминальных новостей, и тем более связанных с рассматриваемым делом.

– Ладно, у нас чуть больше суток. Мы можем хоть что-нибудь сделать?

Мейсон улыбнулся:

– Я подозреваю, что, возможно, существуют две девушки по фамилии Кейлор, может быть, сестры. Не думаю, что та Кейлор, с которой я говорил прошлой ночью, и девушка, исчезнувшая из судебной библиотеки, – одно и то же лицо. Я очень сильно сомневаюсь, что Петти Кейлор жила в Лас-Вегасе. Вероятно, девушки достаточно похожи друг на друга, чтобы запутать детектива, который пытался найти одну из них по фотографии, на этом все их сходство и заканчивается.

– А нельзя ли каким-нибудь способом выяснить это поточнее?

– Я предложил один из них Полу Дрейку, – ответил адвокат, – но он нашел его слишком рискованным. Чтобы выполнить эту задачу и незаметно исчезнуть, нужна женщина-детектив. Крутящийся возле квартиры Кейлор мужчина может привлечь внимание соседей. А женщина могла бы назваться кузиной Петти Кейлор или медсестрой. Сказать, например, что Петти в больнице и попросила ее привезти кое-какие вещи. Таким образом могла бы спокойно снять все отпечатки пальцев, которые нашла бы в квартире…

– А что мешает поручить это мне? – спросила Мэри.

Мейсон оглядел ее с ног до головы:

– Ничто.

– Тогда давайте действовать!

Адвокат снял телефонную трубку, набрал незарегистрированный номер Пола Дрейка:

– Зайди, пожалуйста, ко мне в офис, Пол. И захвати с собой набор для снятия отпечатков пальцев.

– Что ты собираешься делать? – спросил тот.

– Думаю, тебе лучше оставаться в счастливом неведении. Но ты не возражаешь кое-кого научить работать с отпечатками?

– Нет.

– Тогда ждем тебя. – Мейсон повесил трубку и сказал: – В принципе, я не против вашей помощи, Мэри, но надо все просчитать. Не хочу, чтобы вы влипли в неприятности и…

– Я буду предельно осторожна, – пообещала она с азартом. – Если мне встретится консьерж или кто-нибудь другой, скажу, что я из больницы, что с Петти все будет в порядке, просто она чересчур понервничала, вот и выпила излишнее количество снотворного. Потом прочешу ее квартиру частым гребешком, сниму отпечатки пальцев, которые вам нужны, а если там обнаружится что-нибудь интересное, положу это в чемодан и принесу сюда.

Мейсон нахмурился, поднялся из кресла около письменного стола, прошел к окну и уставился в него, засунув руки в карманы брюк.

– Нет, – возразил он, – брать оттуда ничего нельзя. Снимете только отпечатки. И это-то достаточно рискованно.

– Ну а в чем нет риска? Сама жизнь – риск.

В дверь постучали, и Делла Стрит впустила Дрейка.

– Итак, – произнес он, открывая портфель, – сейчас проведем урок по снятию отпечатков пальцев. Надеюсь, Перри, ты не собираешься делать нечто подобное сам. Ты рискуешь гораздо большим, чем я…

– Не важно, кто этим займется, – отозвался тот. – Твое дело – показать нам, как снимаются отпечатки.

– Ну, вот два разных порошка, – начал Дрейк. – Они позволят снять любые отпечатки, которые могут встретиться. Единственно, что нужно, – это выбрать цвет. Естественно, он должен быть контрастным. Наносите порошок на поверхность вот этой кисточкой из верблюжьего волоса… – Дрейк подошел к двери, окунул кисточку в бутылочку с порошком и нанес его на дверной проем.

– В данном случае я воспользовался серебряным порошком, потому что он дает необходимую контрастность… Ого, вот и отпечаток! Видите, как он проявляется?

– Похоже на скопление концентрических линий, – заметила Делла Стрит.

– Это и представляет собой отпечаток пальца, – пояснил Пол. – Его достаточно, чтобы идентифицировать человека.

– Хочешь сказать, вот по такому небольшому количеству линий?..

– Вот именно. Теперь смотрите. Скрытый отпечаток проявился. Теперь я беру кусочек клейкой ленты, накладываю прямо на него. Разглаживаю, прижимаю ленту вот так. Затем, приподнимая за краешек, снимаю ленту…

– И вместе снимается отпечаток? – воскликнула Делла.

– Естественно, – ответил Дрейк. – Это и есть то, что называют «снятием» отпечатков пальцев. Видите, порошок прилип к клейкой ленте? Теперь возьмем вот эту черную карточку – я использую черную, потому что порошок был светлым, – и наложим на нее нашу ленту. Закрепляем ее концы, и все. Теперь у нас есть образец отпечатка пальца, который я могу исследовать когда угодно. Храниться он может практически бесконечно.

– И это все, что надо делать, чтобы получить отпечатки? – удивилась Мэри Броган.

– Совершенно верно. Надо лишь выбрать те места, где они могут быть. Когда закрепили снятый отпечаток, на обратной стороне карточки надо написать, в каком месте его сняли. Если нужно, рисуется схема. Например, на этой карточке я бы написал: «Дверь в кабинет Перри Мейсона. Отпечаток снят на расстоянии четырех с половиной футов от пола и двух с четвертью дюймов от края двери». Теперь, как вы понимаете, я могу положить его в портфель и заняться следующими отпечатками.

– Это не займет много времени, – проговорила Мэри Броган, повернувшись к Перри Мейсону.

– Не займет много времени, если вам повезет и вы быстро определите, где искать отпечатки.

Мэри Броган взяла баночки с порошком, кисточку, клейкую ленту, положила их в портфель, принесенный Дрейком. Потом весело произнесла:

– Ну, до скорой встречи!

– Будьте осторожны, – предостерег ее адвокат. – Не рискуйте. Смотрите по сторонам.

– Не беспокойтесь, – ответила она. – Ну, я пошла.

Она пожала руку Делле Стрит, одарила улыбкой Мейсона и Дрейка, и через мгновение они услышали, как ее каблучки зацокали по коридору. Щелкнул замок на двери, и все трое остались в тишине.

– Отважная девчушка! – заметил Пол Дрейк. – И вправду в ней есть что-то особенное.

– Энергичная и деловая, – добавил адвокат.

Делла Стрит сказала:

– А я за нее волнуюсь.

Мейсон кивнул:

– Нельзя допустить, чтобы с ней что-то случилось. Пол, свяжись со своими людьми, которые следят за квартирой, сообщи им, что Мэри Броган отправилась туда. А человеку, который находится в отеле «Киноут», прикажи внимательно наблюдать. Если что-то его насторожит, пусть немедленно остановит Мэри, прежде чем она войдет в дом.

– Сделаю, – отозвался детектив. – Будем надеяться, что все обойдется. Не волнуйтесь. Жаль, конечно, что у меня нет женщины-агента, которая могла бы справиться с таким заданием. У меня есть парочка неплохих информаторов, но эти женщины слишком осторожны, чтобы пойти на такой риск. Одна из них, пожалуй, согласилась бы, но я ей не доверяю – многовато болтает. А у меня все поставлено на карту. Мою лицензию в любой момент могут приостановить или отменить, если я…

– Можешь не объяснять, – перебил его адвокат. – Я понимаю твое положение, Пол. Но мне необходимо разрешить эту загадку до утра понедельника.

– И они все это вывалят на него в понедельник?

– В допустимых законом пределах, – уверенно подтвердил адвокат. – Будут добиваться от Брогана признания вины. А если это произойдет, он погиб. После этого ему не оправдаться в деле об убийстве. Его сразу же выставят закоренелым преступником.

– Как ни крути, они все равно придут к этому выводу.

– В том-то и беда, – согласился Мейсон. – Вот почему мне необходимо спасти Брогана от признания его виновным в грабеже. Так что жизнь этого человека зависит от того, что мы сумеем доказать за выходные дни.

– Ну, я пойду займусь работой, Перри, – заявил Дрейк. – Если от меня понадобится что-нибудь еще, дай мне знать.

После того как за ним закрылась дверь, в кабинете на несколько минут воцарилась тишина.

Наконец Делла глубокомысленно заметила:

– Похоже, Пол утратил всю надежду в этом деле.

– Так оно и есть, – согласился адвокат.

– Ну, винить его трудно. Если бы не Мэри, я тоже потеряла бы к нему интерес. Но очень трудно поверить, что у такой девушки дядя может оказаться грабителем, а тем более убийцей.

– Необходимо найти какой-нибудь повод вызвать ее в качестве свидетеля, – задумчиво произнес адвокат. – Не сомневаюсь, присяжные почувствуют то же самое, что и ты, Делла.

Они опять замолчали, погрузившись в раздумья, избегая смотреть друг на друга.

Мейсон принялся вышагивать по кабинету и вдруг остановился, услышав стук в дверь и вопросительно взглянув на Деллу.

– Приоткрой чуть-чуть, только чтобы увидеть, кто там, – предупредил он.

Делла подошла к двери, слегка приоткрыла ее, потом в удивлении отступила назад:

– Господи боже мой! Мэри, что случилось?

Мэри Броган вошла в кабинет, положила портфель на стол возле двери, сняла пальто, шляпку и только потом ответила:

– Кажется, мне лучше побыть здесь.

– Что случилось?

– Там в вестибюле какой-то тип проявил ко мне непонятный интерес, – пояснила девушка, – потом увязался за мной, держался достаточно мило, словно хотел просто познакомиться, но я случайно перехватила его взгляд, и что-то в нем заставило меня задуматься… В общем, я поняла, что он просто за мной следит.

– Что вы предприняли?

– Вышла на улицу, зашла на углу в аптеку, купила пару пачек жевательной резинки, зубную пасту и бумажные носовые платки, открыла портфель, запихала все туда, будто именно для этого и взяла его с собой, затем вернулась сюда, не показав этому человеку, что поняла, что он за мной следит.

– Черт! – произнес Мейсон. – Интересно, как получилось, что они вас засекли?

– Я ходила утром в тюрьму повидать дядю Альберта.

– В самом деле, – признал он. – Вероятно, там они вас и приметили, но почему следят за вами сейчас? Это выше моего понимания.

– Может быть, они решили присматривать за каждым, кто связан с этим делом? – предположила Мэри. – Видимо, очень сильно хотят, чтобы дядю Альберта признали виновным.

– Похоже, – согласился адвокат.

– Для того, чтобы убийство считалось раскрытым?

– По многим причинам, – ответил Мейсон. – Во всяком случае, вашему дяде отвели роль злодея. Я рад, что вы вернулись. Было бы ужасно, если бы они поймали вас в квартире Кейлор. Шум, который подняли бы вокруг этого, нам совсем некстати.

– Именно так я и подумала. Поэтому вернулась узнать, как мне действовать.

– Я спущусь к Полу, посоветуюсь с ним, – сказал адвокат. – Он должен был позвонить своим людям, предупредить их, что вы направляетесь в квартиру Петти Кейлор. Теперь надо им сказать, что наши планы изменились.

– А как мы поступим дальше? – поинтересовалась Делла Стрит.

– Думаю, вам, девушки, надо сейчас отсюда уйти, – проговорил Мейсон. – Вы, Мэри, выйдете первой, посмотрите, не увяжется ли за вами этот тип. Если последует за вами, постарайтесь от него оторваться, после этого отправляйтесь на квартиру Деллы. А ты, Делла, можешь прямо идти домой. Я собираюсь остаться здесь, подождать, пока агенты Дрейка не найдут, куда отвезли Кейлор.

– Мне совершенно нечего делать дома, – заявила Делла. – Если хотите, я могу тоже остаться…

– В этом нет никакого смысла, – возразил адвокат. – В настоящий момент нам абсолютно нечего делать. Остается только ждать, когда появится новая информация. Я просил разузнать о личной жизни Арчера, о прошлом девицы Кейлор – точнее будет сказать, сестер Кейлор, – собрать сведения о Марте Лавине. Бесполезно разрабатывать план кампании, не зная расстановки сил врага. Бегите, девочки! А я спущусь вниз повидаться с Полом.

Глава 10

Когда Мейсон вернулся, дверь кабинета оказалась запертой, а на своем письменном столе он обнаружил записку:

«Мы с Мэри ушли. Позвоните мне домой, если вам что-нибудь понадобится.

Делла».

Адвокат прочитал записку, смял ее, бросил в мусорную корзину и уселся за письменный стол. Неподвижно посидев минут тридцать, вскочил и принялся расхаживать по кабинету, уставившись на ковер, перебирая в уме факты, пытаясь их связать друг с другом.

Внезапно заверещал аппарат незарегистрированного телефона, Мейсон пересек комнату, поднял трубку.

– Шеф, я попала в переделку, – сообщила возбужденным голосом Делла Стрит.

– Что случилось?

– Думаю, об этом не стоит говорить по телефону.

– Где ты?

– В той квартире, о которой вы говорили.

– Ты имеешь в виду?..

– Да. Там, где вы хотели снять отпечатки.

Мейсон, вдруг осознавший, что произошло, глянул на стол, на который Мэри Броган положила портфель с набором для снятия отпечатков пальцев, и увидел, что его нет.

– Мэри с тобой? – спросил он.

– Нет. Тот тип следил за ней. Я велела ей оторваться от него и идти ко мне домой.

– А что произошло у тебя?

– Думаю, вам лучше приехать сюда.

– Еду, – не раздумывая, заявил Мейсон и спросил: – Но ты в безопасности?

– Не то чтобы… но, боюсь, влипла в неприятности.

– Скоро буду, – пообещал адвокат. – Сиди там тихо.

Он бегом помчался к лифту, в рекордное время добежал до стоянки, где находилась его машина, и еще через несколько секунд уже несся по улицам, пользуясь любой возможностью проскочить побыстрее.

Меньше чем через пятнадцать минут адвокат остановился у входа в отель «Киноут», нашел место для парковки, пересек улицу, нажал кнопку звонка в квартиру Петти Кейлор.

Почти мгновенно раздалось ответное жужжание, Мейсон толкнул дверь и вошел в подъезд.

Пройдя по узкому, слабо освещенному коридору, он поднялся на лифте на третий этаж.

Делла Стрит ждала его за дверью квартиры Кейлор и открыла ее, как только он подошел, мгновенно приложив палец к губам, призывая к молчанию. Потом пропустила его в квартиру, закрыла и заперла дверь.

– В чем дело? – тихо спросил адвокат.

– Я знаю, как вам нужны эти отпечатки, – ответила Делла. – Мэри в курсе, что я собиралась сделать. Она повела «хвост» за собой, потом, когда от него отделается, пойдет ко мне домой, а я взяла портфель и пришла сюда.

Мейсон потрепал ее по плечу:

– Отличная работа, Делла! И все-таки тебе не следовало так поступать. Ты могла…

– Знаю, – нетерпеливо перебила она. – Я хотела снять отпечатки и передать их вам через Пола, не рассказывая, откуда они взялись. Но вот попала в переделку, которую вам придется расхлебывать.

– Так что же произошло?

– Пойдемте со мной, – попросила она и повела Мейсона в спальню.

На кровати, укрытая одеялом по самую шею, лежала неподвижная фигура.

– Что за черт! – воскликнул адвокат.

– Она была на полу гардеробной, – сообщила Делла. – Я покрутилась тут минут пять-десять, снимая отпечатки пальцев, потом открыла дверь в гардеробную, и эта девушка прямо выпала оттуда. Я с трудом перетащила ее на кровать.

– Она была одета? – поинтересовался адвокат.

– Полностью. Туфли и все такое. Кто она, шеф?

– Посвети на нее. Мне тоже это хочется выяснить.

Делла подтащила к кровати торшер, и бледное лицо девушки залил свет.

– Конечно, живая и при полном боевом раскрасе она выглядела бы несколько иначе, – проговорил Мейсон, – но провалиться мне на этом месте, если я могу узнать в ней Петти Кейлор, с которой провел вчера вечер. Нет, думаю, это не она. На ее одежде есть какие-нибудь метки?

– Я не смотрела, – ответила Делла. – Позвонив вам, я только успела перетащить ее сюда, на кровать. Не думала, что эта девица окажется такой тяжелой.

– Ты не видела ее сумочки?

– Нет, в гардеробной ее не было.

Мейсон отогнул одеяло, провел руками по обоим карманам жакета, в котором была девушка, вытащил кожаный чехольчик с одним-единственным ключом.

– Это уже кое-что. – Он вернулся в коридор, испробовал ключ на входной двери, потом вернулся в спальню.

– Подходит? – спросила Делла.

Адвокат отрицательно покачал головой.

– Пока вы там пробовали ключ, я посмотрела этикетки на одежде, – сообщила она. – На пиджаке есть одна… какой-то магазин в Лас-Вегасе, штат Невада.

– Надо разобраться с этим ключом, – сказал Мейсон. – Он может оказаться той ниточкой, которая приведет нас к разгадке.

– Господи, я боялась, что вы скажете «ключевой уликой»! – отозвалась Делла. – Как мы поступим дальше? Вызовем полицию, или «Скорую», или и тех и других?

– Думаю, лучше вызвать врача, – решил Мейсон.

– А потом? Вы собираетесь отсюда просто уйти?

– Мы уйдем вместе.

Она покачала головой:

– Понимаете, мне пришлось наврать, чтобы попасть сюда. Когда привратник открыл мне дверь, я сказала ему, что мисс Кейлор в больнице и попросила меня прийти сюда, взять для нее кое-что из одежды. Представилась ему медсестрой. Он взял ключ, открыл мне дверь.

– И ничего не заподозрил?

– Нет, но довольно хорошо меня рассмотрел.

– Он старый или молодой?

– Около пятидесяти. Швед, говорит с сильным акцентом. Если полиция начнет расспрашивать, вспомнит меня и детально опишет. И… думаю, ни к чему хорошему это не приведет. Так что лучше мне остаться здесь и расхлебывать эту кашу.

Мейсон пересек комнату, подошел к телефону.

– Делла, посмотри номер доктора Хановера.

– Ему можно доверять?

– Придется, – ответил адвокат. – Впрочем, думаю, можно. Мы же вытащили его из этой истории с шантажом. Какой у него номер?

Делла быстро пролистала страницы телефонной книги, назвала номер, и Мейсон его набрал. А когда ему ответил женский голос, сказал:

– Это Перри Мейсон, адвокат. Мне необходимо немедленно поговорить с доктором Хановером по совершенно неотложному делу… Я знаю, что сегодня суббота, но дело очень срочное… Хорошо, я подожду у телефона. – Через мгновение он уже разговаривал с доктором, назвал ему адрес дома и номер квартиры. Потом спросил: – Запомнили? – и продолжил: – Здесь находится девушка, которая, судя по всему, приняла слишком большую дозу снотворного. У нее слабый пульс, она очень бледна, находится в бессознательном состоянии. Приезжайте как можно скорее.

– Буду немедленно, – пообещал доктор.

– И еще: надо, чтобы это все осталось между нами, – добавил адвокат.

– Можете на меня положиться, – пообещал доктор Хановер. – Вы же это знаете. Приеду немедленно.

Мейсон повесил трубку, повернулся к Делле.

– Шеф, вы что-нибудь понимаете? – спросила она.

– Не знаю даже, как к этому подойти, – ответил тот. – С чего начать?..

– Ведь эту девушку увезли в машине «Скорой помощи». Она…

– Откуда тебе известно, что это ее увезли?

– Ну как же, сюда подъехала «Скорая», ее вывели из дома и увезли. Правда, мы не знаем, куда подевалась «Скорая», но ее-то увезли – это факт! Конечно…

– Продолжай, – попросил Мейсон.

– Нет, – отказалась она. – Все это не согласуется со здравым смыслом.

– А по-моему, у тебя возникла какая-то идея, но ты остановилась.

– Пустая!

– Почему же?

– Потому что я не знаю, какую из нее можно извлечь пользу.

– И все-таки поделись со мной. О чем ты подумала?

– Ну, видимо, санитары из «Скорой» поднялись сюда, снотворное только начинало действовать, мисс Кейлор была еще в силах идти сама. Ее посадили в «Скорую» и увезли. Естественно, все предположили, что в больницу.

– Дальше, – подтолкнул адвокат.

– А на самом деле просто привезли обратно сюда и оставили умирать.

– Каким образом они могли ее пронести?

– Должно быть, через черный ход.

Мейсон прошел по комнате, остановился около кровати, задумчиво посмотрел на девушку.

– Единственное, чего я не понимаю, это зачем они так сделали, – продолжила между тем Делла. – К чему сначала надо было ее забирать, а потом привозить обратно?

Мейсон сказал:

– Это было бы в высшей степени артистичное убийство, ты не находишь, Делла?

– Что вы имеете в виду?

– Мисс Кейлор добровольно приняла снотворное, – принялся объяснять адвокат. – Мэри Броган может это засвидетельствовать. Она сообщила об этом Дрейку, Пол уведомил полицию. То есть и Мэри, и Дрейк остаются вне всяких подозрений.

– На что вы намекаете? – удивилась Делла Стрит.

– Потом некая «Скорая» с незарегистрированными номерами вылетает из-за угла, и два санитара вбегают в здание. Через некоторое время выходят, поддерживая с двух сторон пошатывающуюся женщину. Лица ее никто не видел, голова женщины была низко опущена. Ее сажают в машину и уезжают.

– Хотите сказать, что Кейлор не увозили и не привезли обратно? Что это была совсем другая женщина?

– Нам же неизвестно, поднимались ли они вообще в эту квартиру? Войдя в дом, могли увидеть на лестнице спотыкающуюся женщину, которая пролепетала: «Я приняла слишком много снотворного», и увезти ее, естественно предположив, что это именно тот случай, о котором им сообщили. Следом приехали полицейские, но эти даже не потрудились войти в дом. Увидели толпу, собравшуюся у подъезда, – зевак, вышедших из соседнего ресторана и салона красоты через дорогу, которые в таких случаях появляются словно из-под земли, – и кто-то из них сообщил, что полиция опоздала, «Скорая» уехала несколько минут назад. Полицейские, естественно, решили, что меры приняты, отрапортовали и поехали дальше. А тем временем мисс Кейлор лежала наверху в своей квартире…

– В гардеробной, – поправила Делла.

– Совершенно верно, – признал Мейсон, – хотя это мало о чем говорит. Она могла решить выйти на улицу. Подошла к гардеробной, чтобы взять пальто и шляпку. К этому моменту у нее уже сильно кружилась голова, она упала и тут же заснула. Сон перешел в кому, кома через некоторое время может перейти в смерть…

– Это убийство, – твердо произнесла Делла.

– Докажи! – вызывающе попросил Мейсон. – Она сама приняла снотворное. Все остальное может оказаться цепью случайностей.

– Но что-то же заставило ее пойти на такой шаг?

– Не исключено, что снотворное принял ее двойник.

Когда Делла полностью осознала сказанное адвокатом, глаза ее расширились.

– Но… но откуда вы знаете, что существует двойник?

– Пока не знаю, это только предположение, которое крепнет у меня все больше и больше.

– Боже милостивый, шеф! Выходит, мы имеем дело с хладнокровным убийством, которое будет невозможно доказать!

– Разберемся с этим позже, Делла, – отозвался адвокат. – А пока давай пойдем на кухню, нальем воды в чайник и поставим его на огонь.

– Я сейчас это сделаю, шеф.

– Не наливай слишком много воды, всего две-три чашки, – предупредил Мейсон. – Кипяток может понадобиться доктору, чтобы простерилизовать иглу и шприц. И посмотри, как там насчет кофе.

– Кофе? – переспросила она.

– Кофеин – хороший стимулятор. Свари целый кофейник, и покрепче. – Мейсон пошел следом за Деллой на кухню и стал смотреть, как она, уверенно и быстро двигаясь, наливает воду в чайник, разыскивает кофе и кофеварку. – Не возись с кофеваркой, – посоветовал он. – Просто насыпь побольше кофе и вскипяти. Так быстрее.

– Как вы думаете, шеф, доктору еще долго добираться?

– Думаю, скоро будет, – ответил адвокат. – Он знает, я не стал бы ему звонить, если бы случай был не очень серьезным.

Они стояли возле плиты, глядя на пламя под чайником и кофейником. Потом Мейсон сходил в спальню, взял лежавшую без сознания девушку за запястье, посчитал пульс и, вернувшись, вновь встал возле Деллы.

– Как она? – спросила та.

– Видимо, в том же состоянии. Пульс почти такой же, как был, дыхание без изменений.

– Как вы думаете, все… все обойдется?

– Не знаю. Все-таки она приняла огромную дозу снотворного.

– И ее организм уже начал его впитывать?

Адвокат кивнул.

– Тогда дорога каждая минута.

– Вот именно. Надеюсь, доктор вот-вот появится. Но, как только кофе будет готов, попробую ее им напоить.

– А вдруг она… Я хочу сказать, до приезда доктора…

– Я об этом тоже думаю, – признался Мейсон. Некоторое время они помолчали, потом он продолжил: – И все-таки, насколько я помню, надо довольно много времени, чтобы от снотворного наступила смерть.

– Чем дальше, тем сильнее действие лекарства, оно постепенно отравляет организм. Ведь это делает ситуацию с каждой минутой опаснее, не так ли?

– Вне всякого сомнения.

– Чайник закипает.

Из носика чайника после нескольких порывов пошла ровная струя пара.

Делла уменьшила пламя газовой горелки, чтобы поддерживать воду на точке кипения.

– Шеф, вы думаете, это та самая девушка, которая приехала с Полом из Лас-Вегаса, а потом исчезла из библиотеки суда?

– Не знаю, – ответил Мейсон. – Я все время думаю о возможности существования двух сестер или двух девушек, родственно никак не связанных, но внешне очень похожих.

– Из-за двух квартир?

– Отчасти да.

– И в чем тут идея?

– Этого я не знаю, – признал Мейсон.

– Разумеется, эта девушка по какой-то причине могла ездить в Лас-Вегас и обратно.

– Могла.

– И что в этом необычного?

– Ничего. Мне интересно проверить версию о двух сестрах, потому что я думаю, что «хозяйка», с которой мне довелось провести вчерашний вечер, вовсе не та молодая женщина, которую привез из Лас-Вегаса Пол.

– Но та же фамилия, те же связи, то же…

– Знаю, – перебил адвокат, – однако есть разница в характерах, в реакции…

– И две квартиры, – дополнила Делла Стрит, озадаченно нахмурив брови.

Закипел кофе, Делла бросилась к плите, но не успела выключить газ – черная горячая жидкость хлынула через край турки. И тут же прозвенел звонок.

– Так я и знала, он появится как раз в тот момент, когда убежит кофе и зальет всю плиту, – проворчала она.

– Где здесь кнопка, чтобы открыть дверь? – поинтересовался Мейсон.

– Возле телефона.

Мейсон нажал кнопку, которая открыла железную дверь подъезда, потом подошел к двери квартиры. Делла в это время вытерла убежавший кофе, накрыла кофейник крышкой, зажгла другую горелку и сделала пламя совсем маленьким.

Адвокат слышал, как открылись, а потом закрылись автоматические двери лифта, после чего распахнул дверь квартиры.

Излучая профессиональную уверенность, доктор Хановер широким шагом пересек лестничную клетку.

– Итак, с чем мы имеем дело? – войдя в квартиру, поинтересовался он.

– Возможно, с барбитуратами, – ответил Мейсон. – И, по-моему, состояние тяжелое. Посмотрите сами.

Доктор Хановер снял шляпу, бросил ее на стул, поставил на кровать свой черный чемоданчик, откинул одеяло, взял запястье девушки, лежавшей без сознания, посчитал пульс. Потом расстегнул ей блузку, открыл чемоданчик, достал стетоскоп и стал слушать биение ее сердца.

– Горячая вода есть? – спросил он.

– Есть.

– Кипяток?

– Кипяток.

– Возьмите столовую ложку, – приказал доктор, – подержите ее над огнем, хорошенько разогрейте, затем налейте в нее кипяток и принесите мне.

Делла поспешила на кухню.

– Помогите мне снять с нее жакет и закатать как можно выше рукав блузки, – обратился доктор к Мейсону.

– Как она?

– Думаю, выберется. Только нужно будет кое-что сделать. Как давно она выпила снотворное?

Мейсон покачал головой:

– Мы нашли ее в таком состоянии.

– А как получилось, что вы здесь оказались?

– Искали улики.

– Кто вас впустил?

Адвокат усмехнулся:

– С медицинской точки зрения это имеет какое-то значение?

– С медицинской – нет, – ответил доктор. – Но если придется подписывать заключение о смерти, все эти сведения окажутся кстати.

– Есть такая вероятность?

– Пока не знаю.

Делла принесла столовую ложку с кипятком. Доктор Хановер открыл маленькую баночку, бросил в воду таблетку, подождал, пока она растворится, потом достал из чемоданчика шприц и втянул в него раствор.

– Подержите ее руку вот в таком положении, – попросил он Деллу. Затем смочил спиртом вату, протер предплечье девушки, ввел иглу, а когда вынул ее, сказал Мейсону: – Чтобы избежать неприятностей, ее надо отвезти в больницу.

– Отвезите, – откликнулся тот.

– А что я скажу, если мне станут задавать вопросы?

– Послушайте внимательно мой телефонный разговор, и тогда поймете, что вам говорить.

– Какой телефонный разговор?

– Вот этот. – Мейсон подошел к аппарату, набрал номер и заговорил с сильно утрированным шведским акцентом: – Я звонил вам много времени назад про случай самоубийства. Полиция пришли и ушли. Я думал, девушка, может быть, умереть.

– Кто это? Откуда вы говорите? – раздался мужской голос на другом конце провода.

– Это привратник, – сказал Мейсон. – Я есть привратник дома «Уиндмор-Армс». Девушка в квартире 321.

Послышалось удивленное восклицание, затем диспетчер возмутился:

– О чем это вы говорите? Девушку забрали около половины второго. Приезжали полиция, «Скорая»…

– Она есть прямо на кровать, – проговорил адвокат. – Я вызвал доктор. Он говорит, она умрет, если ее не отвезти в больницу. Ваша полиция вся сумасшедшая. Они стояли у двери, даже не поднимались. – И он бросил телефонную трубку.

Доктор Хановер, который внимательно прислушивался к разговору, спросил:

– И что я должен теперь делать?

– Вас вызвал привратник-швед, – ответил Мейсон. – Вы приехали, обнаружили все это…

– Минуточку, – запротестовал доктор. – Привратник скажет, что никогда в жизни обо мне не слышал.

– Совершенно верно, но зато девушка попадет в больницу.

– А что я объясню полиции, когда привратник заявит, что не вызывал меня?

Мейсон усмехнулся и сказал:

– То же самое, что скажут полицейские, когда привратник поклянется, что он никогда и их не вызывал.

– Понял, – улыбнулся доктор Хановер. – Давайте уходите отсюда скорее и помните, мы не виделись с вами несколько недель.

Глава 11

Когда они сели в машину, Делла обеспокоенно посмотрела на адвоката:

– Полиция будет раздражена.

– Определенно.

– И как нам быть?

– Ну, – ответил Мейсон, захлопывая дверцу, – прежде всего сделаем так, что нас будет трудно некоторое время найти.

– Уйдем за горизонт?

– Скроемся. Наденем шапку-невидимку. Убежим. Исчезнем. Они будут искать нас в наших излюбленных местах, но не найдут.

– Но… мы не можем этого сделать.

– Почему?

– В понедельник утром вам надо быть в суде.

– К утру понедельника много воды утечет.

– Насколько я помню, непревзойденный адвокат Перри Мейсон как-то мне разъяснял, что побег можно трактовать как доказательство вины.

Мейсон завел мотор.

– Вы абсолютно правы, мисс Стрит. Ставлю вам «отлично».

– Тогда тем более не понимаю. Если все равно выдвинут против нас обвинение, зачем же его усугублять, пытаясь скрыться?

Они отъехали от тротуара, свернули за угол.

– Во-первых, – объяснил адвокат, – мы не собираемся скрываться, а во-вторых, попадать в руки полиции.

– Но вы только что сказали, что мы наденем шапку-невидимку, исчезнем?..

– О, разумеется, но не попытаемся убежать, а отправимся на поиски улик.

– Это будет выглядеть правдоподобно только в том случае, если мы их найдем.

– Правильно.

– А искать мы их должны в таком месте, где нас не сможет найти полиция.

– Великолепно! – откликнулся Мейсон. – Отлично работаешь, Делла!

– Вы когда-нибудь перестанете издеваться надо мной и скажете наконец, что мы собираемся делать?

Он усмехнулся:

– Сейчас мы находимся в уязвимом положении. У нас на руках несколько никудышных карт, а мы даже не знаем, какие из них козыри. Игра начнется утром в понедельник, в десять часов, когда соберется суд и продолжится слушание дела «Народ против Брогана». К этому времени нам жизненно необходимо выяснить, какие из наших карт козыри. Между тем у наших противников, несомненно, есть несколько тузов. Похоже даже, что все тузы колоды. Единственная наша надежда победить – побить тузы мелкими козырями.

– Теоретически все верно, но как вы предполагаете это осуществить?

– Обратимся к логике, – предложил Мейсон.

– И куда она нас приведет?

– В Лас-Вегас.

– И что хорошего это принесет?

Мейсон объяснил:

– Пойми, Делла. Я все еще ношусь с версией, что существуют две похожие девушки. Некоторое время даже думал, что они сестры, возможно, близняшки. Но теперь в этом усомнился. Может так случиться, что они даже не знают друг друга и выглядят по-разному.

– И?..

– Одна из них прилетела с Дрейком из Лас-Вегаса. Другая живет здесь. Чтобы это доказать, надо сделать две вещи. Во-первых, попросим Пола Дрейка сходить в больницу и посмотреть на девушку, принявшую снотворное, а во-вторых, съездить в Лас-Вегас и расследовать прошлое девушки, которая живет там. Что может быть более логично, чем это?

– Во всяком случае, звучит убедительно, – признала Делла. – Полетим туда на самолете?

– И да, и нет.

– Как это?

– Мы не можем себе позволить лететь регулярным рейсом. Полиция может начать задавать вопросы в аэропорту и даже все разведать. Будет очень некстати, если в Лас-Вегасе нас задержат для допроса, прежде чем мы сами получим возможность задать наши вопросы. В таком случае мы будем вынуждены открыть все наши карты. А в мои планы не входит выдавать им информацию прежде времени.

– И что же вы придумали?

– Мы полетим на частном самолете.

– Частном самолете?

– Маленьком, незаметном, одномоторном частном самолетике, – уточнил Мейсон. – Будем лететь над длинными каньонами и степями, полагаясь только лишь на один-единственный мотор, и верить, что с ним ничего не случится.

– Думаете, если нас начнут искать, то не заинтересуются аэропортами?

– Конечно, заинтересуются.

– И как же нам удастся не попасться им на глаза?

Мейсон покачал головой:

– Удастся, если мы хорошо сыграем наши роли.

– Что вы имеете в виду?

– Законы Калифорнии, требующие для женитьбы пробы крови и множество бумаг, каждую неделю влекут в Неваду и Аризону дюжины романтично настроенных парочек. Сделаем вид, что мы сильно влюблены.

Делла с иронией посмотрела на шефа:

– И когда мы вернемся?

– Завтра.

– Багаж берем?

– Придется купить все, что тебе понадобится. Я не осмелюсь подъехать к твоему дому и остановиться там на время, пока ты будешь собирать большую сумку. Не забывай, у тебя в квартире Мэри Броган и, возможно, поблизости человек, который за ней следит.

Адвокат остановился у телефонной будки и позвонил Полу Дрейку:

– Пол, в «Уиндмор-Армс» находится девушка, отравившаяся снотворным. Съезди в больницу, посмотри на нее…

– О боже, Перри! – раздраженно воскликнул детектив. – Я же сказал тебе, ее не доставили ни в одну из больниц…

– Скоро она там будет, – перебил его Мейсон. – Делом заведует доктор Пит Хановер. – И он повесил трубку, прежде чем Дрейк успел что-либо возразить.

Затем вернулся в машину, и они помчались в сторону аэропорта. Не прошло и сорока минут с того момента, когда Мейсон и Делла покинули «Уиндмор-Армс», как они уже оказались в воздухе.

Мейсон обнял Деллу. Она положила голову ему на плечо. Пилот лишь разок украдкой взглянул на них и сосредоточил все внимание на управлении.

Первые десять-пятнадцать минут полета самолет сильно бросало из стороны в сторону порывами ветра, затем все сгладилось, и лишь над каньоном тряхнуло еще разок.

Далеко внизу под ними петляла вся в точках автомобилей дорога. Ленты стальных рельсов казались нарисованными карандашом. По ним медленно полз поезд. Далеко впереди него карабкался в гору длинный товарняк. Слева вздымалось бескрайнее море гор. Справа проход в долину Империал охраняли два пика с белоснежными шапками. Соленое озеро казалось плоским синим пятном. Впереди лежала пустыня, изрезанная изломанными хребтами, протянувшимися от Викторвилла до Барстоу и дальше – до входа в Долину Смерти.

Мотор спокойно мурлыкал свою песенку. Рука Деллы покоилась в левой ладони Перри. Правой он обнимал ее за плечи.

Сначала пилот время от времени сообщал, над какими местами они пролетают, но, когда понял, что пассажиры этим не интересуются, умолк окончательно.

Время близилось к закату, и у подножий гор появились длинные фиолетовые тени, когда впереди показался Лас-Вегас.

– Я полечу обратно завтра на рассвете, – сообщил пилот. – Если захотите лететь со мной, можем договориться о цене как за кольцевой полет. Позвоните мне в аэропорт и оставьте сообщение. Они знают, где меня найти. Вот моя карточка.

– Будем иметь это в виду, – пообещал Мейсон и застенчиво добавил: – Не исключено, что мы задержимся здесь на несколько дней.

– Дело ваше. Но если соберетесь лететь завтра, получите хорошую скидку.

– Спасибо, – ответил адвокат. – Мы дадим вам знать.

Самолет начал медленно снижаться. Здания Лас-Вегаса постепенно приобрели очертания. Сначала промелькнули огромные пригородные мотели и гостиницы с бассейнами, просторными зелеными площадками, потом показались более застроенные кварталы, и, наконец, самолет пролетел над главной магистралью Лас-Вегаса. Несмотря на то что солнце только начало садиться, улица сверкала неоновыми огнями, демонстрируя преимущества дешевой электроэнергии от плотины Гувера.

Затем мелькнула еще одна полоска пустыни, и наконец они плавно приземлились в аэропорту.

Пилот пожал руки обоим пассажирам.

– Хочу пожелать вам, ребята, самого большого счастья на свете, – сказал он. – Дайте мне знать, если соберетесь лететь завтра.

– Непременно, – пообещал Мейсон и помог Делле спрыгнуть на землю.

Такси отвезло их в центр города.

– Как мы поступим? – поинтересовалась она.

Мейсон непонимающе вскинул брови.

– Я об обратной дороге.

– Мы вернемся поездом, – ответил адвокат. – На обратном пути нет необходимости соблюдать конспирацию. Важно было уехать, не вызвав подозрений. А сейчас мы заглянем в какое-нибудь казино, проиграем несколько долларов, затем отправимся на квартиру Инес Кейлор.

– А там?

– Там будем надеяться, что нам повезет.

– Предположим, нас там поймают?

– Это поставит нас в высшей степени неловкое положение, – заметил Мейсон.

– А вдруг там кто-нибудь есть?

– Из предосторожности, прежде чем воспользоваться ключом, позвоним.

– А вдруг ключ просто не подойдет?

– Найдем какой-нибудь другой способ попасть внутрь, – сказал Мейсон. – Уж коли забрались в такую даль, то должны получить доказательства.

– Доказательства чего?

– Того, что на свете существуют две девушки по фамилии Кейлор. Что та Кейлор, которая живет в Лас-Вегасе и работала «хозяйкой» на вилле «Лавина», это не та девушка, которая имеет квартиру в Лос-Анджелесе.

Они зашли в казино, и им сопутствовала удача. Мейсон и Делла постоянно выигрывали. Примерно через час они обменяли жетоны и вышли на сверкающую огнями главную улицу города в пустыне.

– Поедем на такси? – спросила Делла.

– Нет. Пройдемся пешком. Тут всего четыре или пять кварталов.

– Вы знаете, где это?

– Да. Я неплохо знаком с городом.

Они прошли несколько кварталов вниз по боковой улице. Сухой, прохладный воздух пустыни опьянял словно вино. Сквозь рекламные огни пробивался яркий свет немигающих звезд.

Сверившись с адресом, который ему дал Пол Дрейк, Мейсон остановился у небольшого трехэтажного дома.

– Это здесь, – сказал он и нажал кнопку звонка против имени Инес Кейлор.

Подождав несколько секунд, нажал ее снова; наконец, выждав еще несколько секунд, нажал в последний раз.

– Ну что, Делла, идем? – Мейсон толкнул входную дверь, но она оказалась запертой. Тогда он попробовал ключ, который взял у лежавшей без сознания девушки. Замок щелкнул, дверь открылась.

– Господи, шеф, я чувствую себя преступницей, – прошептала Делла. – У меня такое ощущение, будто что-то должно случиться.

– Набор для снятия отпечатков пальцев у тебя с собой? – уточнил Мейсон.

– Да, в портфеле.

– Пошли! – скомандовал он.

Они поднялись по лестнице.

В одной из квартир на нижнем этаже в разгаре была вечеринка. Слышались музыка, смех. Никаких других звуков в доме не было.

Они нашли квартиру, которая была им нужна. Мейсон из предосторожности негромко постучал в дверь. Когда ответа не последовало, вставил в замок ключ.

Дверь плавно отворилась. Адвокат вошел и включил свет.

– Боже милостивый! – воскликнула Делла шепотом.

Мейсон втащил ее в квартиру, захлопнул за ними дверь.

В квартире царил страшный погром. Картины были не только сорваны со стен, но даже вырваны из рам. Матрас в спальне вспорот острым ножом, подушки разрезаны. На кухне посреди стола рассыпана мука. На линолеуме под ногами неприятно хрустели кристаллы сахарного песка.

– Кто-то что-то здесь искал, – произнес адвокат, – причем производил тщательный обыск, не имея для этого достаточно времени.

– Боже, какой кошмар! – произнесла Делла. – Посмотрите на этот шкаф. Все вещи выброшены, белье порвано…

– Это наводит на мысль… – протянул Мейсон.

– Какую мысль?

– На характер той вещи, которую хотели найти.

– Что вы имеете в виду?

– Это было нечто маленькое, плоское и ценное. Но сначала давай сделаем то, за чем мы пришли. Достань-ка порошок для снятия отпечатков.

Делла открыла портфель. Мейсон в поисках отпечатков начал обрабатывать кисточкой поверхности. Нашел пару и быстро взял их в плен с помощью клейкой ленты.

– Откуда вы знаете, чьи это отпечатки – девушки или тех, кто все это устроил? – полюбопытствовала Делла.

– А я и не знаю, – ответил адвокат. – Просто собираю из них коллекцию. Позже мы их рассортируем. Вот на поверхности этого ящика отпечатки, должно быть, оставил тот, кто его задвигал. Те, кто обыскивал квартиру, ничего за собой не закрывали, они просто выдвинули ящик, а содержимое вывалили на пол.

– Да, это правда, – согласилась она.

Мейсон обследовал письменный стол.

– Похоже, всю личную переписку забрали, – констатировал он. – Здесь осталось только три письма – обычная деловая корреспонденция. Одно из компании по распространению подписки на какие-то журналы, другое из модельного агентства «Афродита» и еще одно… – Он внезапно замолчал, услышав доносящийся с кухни жужжащий звук.

– Что это? – спросила Делла. – Думаете, кто-то есть у черного хода?

– Скорее у парадного, – заметил Мейсон.

– Что делать? Мы здесь в ловушке. Мы…

Адвокат покачал головой:

– Главное – не паникуй. Дверь в квартиру заперта, а девушка, которая здесь живет, находится в трехстах милях отсюда. Все, что нам надо, – это сидеть тихо.

Он прислушался. Жужжания больше не раздавалось, но через несколько мгновений в дверь квартиры осторожно постучали.

Мейсон жестом попросил Деллу не двигаться и сохранять абсолютную тишину.

Казалось, прошло бесконечно долгое время, как вдруг они услышали, что в замок вставили ключ. Задвижка отскочила, дверь открылась, в квартиру вошел мужчина и тут же отпрянул назад.

– Ну же, – спокойно произнес Мейсон, – с таким же успехом вы могли бы и войти.

Мужчина заколебался, его лицо побледнело, глаза заметались. Однако он вошел и, стараясь придать своему голосу интонации хозяина, спросил:

– Кто вы такие и что здесь делаете?

– Думаю, на этот вопрос должны ответить вы, – отозвался адвокат. – Закройте дверь, пожалуйста. Совсем ни к чему, чтобы все узнали, что здесь происходит. Объясните, что вам известно обо всем этом?

Мужчине было лет пятьдесят или чуть больше. Волосы на лбу уже начали редеть. Стеклянные голубые глаза смотрели холодно. Линия рта – прямая, жесткая. Он явно пребывал в замешательстве.

– Так что же вам известно обо всем этом? – повторил Мейсон.

– Я… Я ничего не знаю, – проговорил мужчина.

– Вы знаете Инес Кейлор?

– Я… Я знаком с ее сестрой.

– Вы не знакомы с Инес? – переспросил адвокат, многозначительно взглянув на Деллу.

– Только с ее сестрой.

Делла незаметно приподняла бровь. Мейсон кивнул.

– В таком случае будьте любезны объяснить мне, – с возмущением произнесла она, – на каком основании вы вторгаетесь в мою квартиру?

– Господи, мисс Кейлор, извините. Я… Я понятия не имел, что вы здесь. Ведь… ну, в общем, предполагалось, что вы в отъезде. Вот почему я сюда пришел.

– Может, присядете и расскажете все по порядку? – сказал Мейсон. – Начните с того, что вам известно об этом разгроме.

– Я… Господи, я… я… что это вы делаете? Снимаете отпечатки пальцев?

– Совершенно верно, – подтвердил адвокат. – Стараюсь выяснить, кто должен нести ответственность за это безобразие.

– О господи, значит, вы детектив! – пробормотал мужчина. – Я все объясню, но, понимаете, никак нельзя, чтобы мое имя оказалось в газетах. Я женат, это меня полностью уничтожит. Если моя жена подумает… О боже милосердный!.. – Он резко плюхнулся на один из стульев.

– Продолжайте и не тяните, – холодно приказал Мейсон.

– Если вы не впутаете меня в это, я не останусь в долгу – расскажу все, что знаю, вы не пожалеете, – канючил свое мужчина. – Поймите, я в отчаянии. Я не могу…

– Отвечайте! – потребовал адвокат. – Кто вы? Как вас зовут? Откуда вы?

– А вы не можете обойтись без моего имени, офицер?

– Вы не выйдете отсюда, пока не назовете мне ваше имя, причем подлинное, – пригрозил Мейсон. – Позвольте взглянуть на ваше водительское удостоверение. Сначала установим, кто вы, а потом я жду, черт возьми, внятного объяснения, что вы здесь делаете.

– О боже! – простонал мужчина.

– Итак, ваше имя?

– Неужели это обязательно?

– Как вас зовут?

– Гиббс.

– Имя?

– Томас.

– Где вы живете?

– В Лос-Анджелесе.

– Дайте ваше водительское удостоверение.

Мужчина достал из кармана носовой платок, вытер им лоб, покачал головой, потом достал бумажник, вынул из него водительское удостоверение и протянул его Мейсону.

Прочитав имя, адрес и описание внешности, адвокат сказал:

– Здесь указан адрес в Сан-Диего.

– Да, я живу там. В Лос-Анджелесе у меня бизнес. Мне не хотелось называть вам мой настоящий адрес, но, коли вы потребовали права, теперь уж все равно.

– Ясно. А сейчас объясните, как вы здесь оказались.

– Вчера выдался свободный вечерок… ну и меня занесло в одну из вилл «Лавина». Сами знаете, как это бывает. Делать было нечего, стало как-то одиноко, а я слышал, что у них там «хозяйки»… Ну, в общем, заглянул туда из чистого любопытства… Потом одно за другим, разошелся, начал танцевать с одной девушкой. Позже мы с ней немного покатались…

– Куда вы ездили?

– В игорный дом.

– На вашей машине? – спросил Мейсон.

– Нет, на лимузине, таком шикарном, с опускающимися шторками…

– Сколько вы проиграли?

– Больше, чем мне хотелось бы.

– Сколько?

– Около двухсот долларов.

– Что было потом?

– Ну, девушка мне очень сочувствовала. Она выиграла около сотни долларов и настойчиво предлагала их со мной поделить. Понимаете, ведь это я купил ей жетоны для игры, когда мы туда пришли… Одним словом, она вела себя как настоящий друг, чертовски славная девушка! В разговоре я случайно упомянул, что еду к Соленому озеру…

– И вы спросили, не хочет ли она поехать с вами, – перебил его Мейсон.

Гиббс отвел глаза.

– Разве нет?

– Да, – выпалил Гиббс стыдливо.

– О’кей, что было потом?

– Она ответила, что не может поехать, хотя хотела бы, но ей надо работать. Призналась, что… Ну, в общем, я ей понравился.

– Знаю, – усмехнулся Мейсон. – Она сказала, что вы не такой, как все.

Мужчина вздрогнул:

– А вы откуда знаете?

– Не важно. Рассказывайте, что было дальше, только имейте в виду, все вами сказанное мы можем проверить.

– Мисс Кейлор, простите меня, – пробормотал Гиббс, – я не имел никакого права…

– Давайте ближе к делу! – отозвалась Делла.

– Девушка сказала мне, что ее сестра недавно переехала к ней в Лос-Анджелес, но здесь, в Лас-Вегасе, остались некоторые нужные ей вещи. И спросила, не могу ли я по пути заехать на квартиру, взять эти вещи и переслать их в Лос-Анджелес.

– Что конкретно просила взять? – поинтересовался адвокат.

– Чемодан с наклейкой отеля в Мехико, костюм в черно-белую клетку, длинное пальто с меховым воротником и вещи из верхнего правого ящика бюро.

– Что-нибудь еще?

– Это все.

– Что вы должны были с ними сделать?

– Упаковать их в чемодан, запереть квартиру, положить ключ от нее в карман черно-белого костюма и переслать все это на виллу «Лавина».

– На имя мисс Кейлор?

– Нет. На имя Марты Лавины, владелицы.

Мейсон внимательно разглядывал водительское удостоверение Гиббса.

– Я могу доказать, что оно подлинное, – заявил тот. – В правах есть отпечаток моего правого большого пальца. Могу сделать вам дубликат. – Гиббс схватил с письменного стола листок промокательной бумаги, сложил его вчетверо, налил на него чернил из пузырька для заправки перьевых авторучек, прижал большой палец к этой бумажке, потом взял со стола одно из писем и сделал на его обороте несколько отпечатков своего большого пальца. – Вот, – сказал он, передавая их Мейсону. – Смотрите, некоторые из них годятся для сравнения, офицер.

Пока тот изучал отпечатки пальца, сравнивая их с отпечатком на водительском удостоверении, Гиббс взял одно из оставшихся писем, смял его, вытер об него палец, огляделся в поисках мусорной корзины и, не обнаружив ее, сунул в боковой карман пиджака.

– Точно такой же отпечаток, офицер, – заверил он.

Адвокат кивнул, вернул ему водительское удостоверение, сложил листок с отпечатками и, положив его себе в карман, поинтересовался:

– Где вы здесь остановились?

– В отеле «Аррапахо».

– Зарегистрировались под своим именем?

– Конечно.

– О’кей, возможно, мы еще раз с вами свяжемся, – проговорил Мейсон. – А теперь отдайте мисс Кейлор ее ключ и можете идти.

Гиббс протянул Делле ключ.

– Я готов сделать все, – сказал он, – лишь бы не упоминалось мое имя. Я…

– Мы понимаем, – произнес адвокат.

– Вы можете связаться со мной в любое время по адресу в Сан-Диего. Только, пожалуйста, будьте осторожны. Не пишите, заказывайте личный разговор. Я его оплачу. Скажите, что это в связи с нарушением правил дорожного движения. Если только моя жена узнает…

– Договорились, – буркнул Мейсон. – А теперь убирайтесь!

Гиббс поспешно выскочил за дверь, как зверек, вырвавшийся из капкана.

– Ух! – вздохнула Делла, когда дверь за ним захлопнулась. – Вы сделали великое дело, заставив его сразу же, как только он вошел, защищаться. У меня поджилки тряслись, от страха я чуть не рухнула на пол. И что теперь будем делать?

– Теперь будем быстренько уносить отсюда ноги, – ответил адвокат.

– Почему? – удивилась Делла.

– Потому что этот Гиббс мне не нравится. Не уверен, что он сейчас не звонит в полицию.

– Гиббс? – изумилась она. – Да он перепуган до смерти. Сидит сейчас небось в ближайшем баре и вливает в себя двойной бренди, а руки трясутся так, что он едва держит стакан. Гиббс перетрусил до смерти, шеф!

– То-то и оно, что он уж как-то слишком перепугался.

– Что вы имеете в виду?

– Для мужчины с такими холодными глазами и жесткими губами это неестественно.

Делла засмеялась:

– Он просто стареющий ловелас. Решил поразвлечься и попался на этом. Трудно судить, насколько он напуган, пока мы не знаем истинной причины его страха. Возможно, познакомившись с миссис Томас Гиббс, это можно было бы понять.

Мейсон усмехнулся:

– Как бы то ни было, Делла, быстро уходим!

Глава 12

Отыскав не слишком многолюдный бар, Мейсон и Делла Стрит зашли в него.

– Итак, каковы наши дальнейшие действия? – поинтересовалась она, когда они устроились в его уголке.

Мейсон ответил:

– Экспресс «Лос-Анджелес» компании «Юнион пасифик» проходит здесь около двух часов ночи. Попробуем достать в нем места. Дома будем в девять утра. Я сойду в восточном пригороде и возьму такси.

– Замечательный финал для медового месяца! – заметила Делла.

– Пилот нашего самолета удивился бы, увидев нас сейчас, – засмеялся адвокат.

На мгновение шум в баре стих. Из радиоприемника за стойкой, передававшего до этого танцевальную музыку, послышался голос диктора:

«Радиостанция Лас-Вегаса передает очередной выпуск местных новостей. Спонсор нашей программы – фирма «Силвер стрик». Рестораны, бары и кафе и казино «Силвер стрик» удовлетворяют самые изысканные вкусы своих посетителей. Это великолепные кухни, сравнимые лишь с лучшими ресторанами самых крупных городов мира, широкий выбор всевозможных напитков и замечательное обслуживание…»

Мейсон небрежно махнул рукой:

– Когда фирма финансирует программу, она превращается…

Протянув руку через небольшой столик, Делла схватила его за запястье:

– Нет, вы только послушайте, шеф!

Диктор между тем продолжал:

«Согласно сведениям, полученным от одного из голливудских радиокомментаторов, занимающегося звездами кино, сегодня вечером в наш город прилетели известный лос-анджелесский адвокат Перри Мейсон и его очаровательная секретарша мисс Делла Стрит с целью официально оформить свой роман, длящийся, по словам их друзей, вот уже несколько лет. Мистер Мейсон и его секретарша были замечены во второй половине дня в аэропорту Лас-Вегаса. Разговор с пилотом подтвердил тот факт, что парочка появилась здесь, чтобы воспользоваться преимуществами либерального закона о браке штата Невада.

А теперь прогноз погоды для Лас-Вегаса и его окрестностей. Сегодня ночью и завтра небо будет безоблачным. Температура повысится с сорока двух градусов ночью до семидесяти восьми градусов днем. Легкий северный бриз…»

Затем последовало несколько объявлений, коммерческая реклама, и вновь заиграла танцевальная музыка.

Делла подняла бокал:

– Ну, мистер Мейсон, желаю вам счастья!

Чокаясь с нею, адвокат улыбнулся:

– Теперь эта новость разнеслась по всему городу, придется им подыграть. Мы же не хотим, чтобы информационные службы подали на нас в суд за клевету… О боже! – Он поставил бокал, достал из кармана бумажник и жестом подозвал официанта.

– Что случилось? – спросила Делла.

– Гиббс!

– А что такое с Гиббсом?

– Я вдруг вспомнил, как он настойчиво предлагал отпечаток своего пальца.

– Это вы к чему?

– И сделал это прямо у нас под носом!

– Шеф, объясните мне, наконец…

Появился официант. Адвокат рассчитался с ним.

– Оставьте сдачу себе. Мы уходим. Пойдем, Делла!

Они поспешно вышли на улицу.

– Что все-таки случилось?

– Гиббс. Он пришел в квартиру, чтобы что-то оттуда взять, – и взял.

– Нет, шеф, он ничего не брал. Я следила за ним как ястреб.

– Подумай еще, Делла.

– Да нет же! Он даже ни до чего не дотрагивался…

– Так ли?

– Ну, вот только вытер пальцы о какое-то письмо…

– Он явно хотел взять что-то со стола, – пояснил адвокат, – поэтому и предложил снять отпечаток своего пальца. И таким образом получил возможность сделать то, что хотел.

– Но, боже, шеф, это было всего лишь официальное письмо! Он не стал бы так рисковать ради…

– А это мы сейчас проверим! – пообещал Мейсон.

– И куда мы теперь идем? – спросила Делла.

– Поговорить по душам с мистером Гиббсом.

– Но он уже наверняка знает, что вы вовсе не полицейский.

– И все же попробуем ему устроить маленький экзамен.

Они спустились вниз по улице мимо сверкающих казино, битком набитых людьми.

– Главная улица Лас-Вегаса напоминает Лос-Анджелес за день до Рождества, – проговорила Делла.

Мейсон усмехнулся:

– Это, пожалуй, самый неугомонный город во всем мире.

– Здесь всегда так много людей?

– Всегда.

– Улица никогда не пустеет?

– Никогда. Ближе к утру суета немного уляжется, но деловая жизнь не останавливается ни днем ни ночью. Ну, мы пришли, Делла.

Они вошли в отель «Аррапахо», подошли к столику, на котором стояли телефонные аппараты для внутренней связи.

Подняв трубку, Мейсон сказал:

– Я хочу поговорить с Томасом Гиббсом из Лос-Анджелеса.

– Мистер Гиббс выписался около пятнадцати минут назад.

– Он оставил какой-нибудь адрес?

– Нет.

– Спасибо, – поблагодарил адвокат, повесил трубку и, взглянув на Деллу, сообщил: – Выписался.

– И что теперь? – поинтересовалась она.

Немного подумав, адвокат направился к стойке кассира.

– Добрый вечер, – приветствовала его девушка.

– Добрый вечер, – ответил он. – Я друг мистера Томаса Гиббса, который выписался около пятнадцати минут назад. Мистер Гиббс очень спешил и невнимательно посмотрел на счет. Лишь потом понял, что переплатил за какие-то междугородные разговоры, поэтому попросил меня…

Кассирша покачала головой:

– Люди почти всегда разговаривают дольше, чем им кажется…

– Это не так, – перебил ее Мейсон. – Дело в том, что в счете есть номера, по которым он просто не звонил.

– Междугородные?

– Да. Номера в Лос-Анджелесе.

Девушка выдвинула ящик стола, достала копии счетов с пометкой «Уплачено» и холодно произнесла:

– Вот было три звонка в Лос-Анджелес, все по одному номеру. Я абсолютно уверена, что мистер Гиббс действительно звонил три раза.

Глядя на счета, Мейсон возразил:

– Но он твердо уверен, что разговаривал лишь дважды.

– Так, – возмутилась кассирша, – он разговаривал три раза. Однако я сейчас проверю эти данные.

– Спасибо, – отозвался он.

Девушка отвернулась, подошла к другому ящику, выдвинула его и стала проверять счета.

Тем временем Мейсон пометил в записной книжке, что Гиббс сделал три междугородных звонка и пробыл в отеле всего лишь примерно четыре часа.

Кассирша вернулась со словами:

– Счета абсолютно точные. Состоялось три разговора. Один – чуть позже того, как мистер Гиббс зарегистрировался в отеле в пять часов вечера; второй – в шесть, и третий – за несколько минут до того, как он уехал. Я как раз вспомнила, что спросила мистера Гиббса при выписке, не звонил ли он недавно, так как этот звонок мог еще не попасть в счет, и он мне сказал, что звонил в Лос-Анджелес.

– Да, – подтвердил адвокат, – с этим и первым звонками все в порядке, но тот, третий, в шесть часов, попал в счет, вероятно, по ошибке.

– Уверяю вас, нет никакой ошибки.

Мейсон улыбнулся:

– Ну, в любом случае я поставил вас в известность, как и обещал моему другу.

– Доброй ночи, – произнесла она, едва сдерживая ярость.

– Доброй ночи, – холодно отозвался адвокат.

Мейсон и Делла Стрит пересекли вестибюль отеля и вышли на улицу.

– Запомнила номер? – спросил он.

– Запомнила и нашла его в телефонном справочнике, пока вы разговаривали с кассиршей.

– Ты не могла так быстро найти этот номер, – усомнился адвокат.

– Я нашла номера телефонов виллы «Лавина», – объяснила Делла Стрит. – Тот, по которому Гиббс звонил, – в вилле «Лавина-3».

– Отличная работа! – отметил Мейсон. – А теперь поразмыслим. Он звонил около шести, потом еще перед тем, как выписаться. Сложим два и два.

– Ну, в последний раз, несомненно, кому-то сообщал, что встретил девушку, заявившую, будто она Инес Кейлор, и мужчину, который предположительно является детективом…

– Ты так думаешь?

– А вы как думаете?

– Сделав последний звонок, Гиббс, вероятно, доложил, что в квартире оказались Перри Мейсон, который там снимал отпечатки, и его очаровательная секретарша Делла Стрит, изображавшая из себя Инес Кейлор.

– Но, шеф, он же не мог… Он никак не показал, что узнал нас. Он был ошарашен, открыв дверь…

– Разумеется, был ошарашен, – согласился адвокат. – Ведь он вообще не ожидал увидеть кого-либо в квартире, а тем более нас. Мне казалось, я сумел его переиграть, намекнув тебе изобразить из себя Инес Кейлор и прикинувшись детективом. Но вспомни, как сначала Гиббс тянул время, пытаясь придумать, как ему добиться своей цели.

– Вы хотите сказать, придумать, как ему оттуда уйти?

– Да нет! Забрать то, за чем он пришел туда, а уж потом повернуться и уйти. Если бы мы попытались его задержать, Гиббс мог позвонить в полицию, и тогда уже мы, а не он оказались бы в незавидном положении. Нет, Делла, Гиббс пришел что-то забрать и забрал. Потом позвонил Марте Лавине и доложил, что задание выполнил.

– В таком случае это может быть только то официальное письмо. Но вот какое? Насчет подписки на журнал или…

– А мы пойдем и посмотрим, – решил Мейсон. – Как бы там ни было, а он унес с собой то, за чем приходил.

– А он не позвонил в полицию и не сообщил про нас, хотя бы анонимно? – встревожилась Делла.

– Вполне мог.

– И все равно вы собираетесь туда вернуться?

– Именно так. Нам просто необходимо это сделать. Пойдем!

– Шеф, это опасно.

– Мы хорошенько оглядимся, прежде чем входить, – пообещал Мейсон. – Войдем и быстро выйдем, ведь мне нужно лишь бросить взгляд на оставшиеся письма. Подумать только, три звонка Марте Лавине!

– Я тоже не понимаю, зачем ему понадобилось звонить трижды.

Быстро шагая, адвокат предложил:

– Давай попробуем найти этому объяснение. Гиббс приезжает в Лас-Вегас, звонит и докладывает: все чисто, можно действовать. Затем идет в квартиру Кейлор, переворачивает там все вверх дном в поисках того, что ему нужно. Уходит, опять звонит Марте Лавине, что перерыл все, но не нашел того, что искал. Или, может, сообщает, что добыл все, что было нужно, а она спрашивает его о письмах, и он говорит ей, что оставил на столе три официальных письма, рассказывает какие. А она ему отвечает: «Ты чертов дурак, одно из этих писем надо изъять. Вернись и забери его». Он возвращается, но тут обнаруживает нас и начинает ломать комедию. Потом выходит, бежит в отель, звонит Марте и докладывает, что в квартире оказались мы, и торжественно сообщает, что достал письмо, за которым она его посылала, стянул прямо у меня из-под носа. Потом срочно выписывается из отеля.

– Все может быть, – протянула с сомнением Делла. – Только странно устраивать такую беготню из-за простого делового письма.

– Ну, увидим, – пообещал Мейсон. – Там их было три. То, что о подписке на журнал, – у меня в кармане, на нем его отпечатки. Другие два – из компании по недвижимости и модельного агентства. Вот мы и пришли, Делла… Думаю, тебе лучше подождать здесь.

– Нет-нет, шеф! Я с вами.

– Нет, – отрезал адвокат. – Погуляй пока по улице. Мало ли что может произойти? Если меня увезет полиция, ты сможешь внести за меня залог. Если меня увезет кто-нибудь еще, постарайся записать номер машины, присмотрись к людям, сидящим в ней, и немедленно иди в полицию.

– Я не хочу, чтобы вы шли туда один…

– Ты окажешь мне гораздо большую помощь, оставшись здесь.

– Ладно, пусть будет по-вашему, – согласилась Делла.

Мейсон окинул взглядом улицу. На этот раз он не стал задерживаться, чтобы звонить в квартиру. Просто открыл ключом дверь подъезда и поднялся по лестнице. Затем отомкнул квартиру Инес Кейлор.

Там все осталось так, как было, когда они уходили.

Он подошел к столу, задержался у него на мгновение, только чтобы взглянуть на оставшееся письмо. Оно оказалось из компании по недвижимости. То, что было из модельного агентства, исчезло.

Не потрудившись даже выключить свет, адвокат вышел на лестничную клетку, захлопнул за собою дверь, сбежал вниз по лестнице, вышел на улицу.

Делла Стрит перебежала через дорогу, подошла к нему и с облегчением произнесла:

– Боже, шеф, я так за вас волновалась! – И вдруг насторожилась: – Ой, что это?

Они услышали нарастающий звук сирены. В следующее мгновение из-за угла выскочила полицейская машина и остановилась перед домом Инес Кейлор. Из нее выскочили двое полицейских и побежали к подъезду.

– Надо же, как мы разминулись, – удивился адвокат, хватая Деллу за руку и уводя ее в боковую улицу.

– Гиббс вызвал?

– Наверняка. Только сначала выписался из отеля, а уж потом позвонил в полицию из автомата и сказал, что в квартире Кейлор орудуют воры.

Они свернули за угол.

– Что он взял? – спросила Делла.

– Письмо из модельного агентства. Ты помнишь его название?

– Боже, нет, шеф! Что-то вроде «Модели Афродиты».

– Думаю, это можно найти, – решил Мейсон. – Зайдем в отель «Апачи», посмотрим в телефонном справочнике. И, кстати, я позвоню Полу Дрейку.

Они быстро дошли до отеля «Апачи».

Из телефонной будки адвокат позвонил Дрейку.

– Так-так-так, – сказал тот. – Поздравляю, Перри! Наконец-то это произошло! Ну, я определенно рад был услышать…

– Цыплят по осени считают, – перебил его Мейсон. – Мы с Деллой здесь по делу.

– Это ты так думаешь, – возразил Дрейк. – Весь город обсасывает эту новость. Теперь вы как будто женаты.

– Не валяй дурака, Пол!

– Что ж тут дурацкого?

Адвокат захлопнул дверцу будки.

– Давай выкладывай все начистоту. Не важно, насколько плохи дела.

– У меня действительно плохие для тебя новости, – сообщил детектив.

– В чем дело?

– Ты взял ложный след.

– Что ты имеешь в виду?

– Твой клиент все-таки виновен. В любом случае твой план его защиты разлетелся вдребезги.

– Как это произошло?

– Помнишь сумочку?

– А что с ней такое?

– Это сумочка Марты Лавины.

– Что?! – воскликнул Мейсон.

– Это правда.

– Пол, такого не может быть!

– Факт есть факт. Я нашел эксперта из компании, занимающейся производством кожаных изделий. Парень в этой области просто ас. Он сразу определил, что эта сумочка была сделана в Пасадине человеком, который шьет их на заказ. Сумочка ручной работы. Она не проходила через оптовиков или торговую сеть, мастер передал ее покупательнице из рук в руки.

На всякий случай я слетал к нему. Сначала он немного разозлился, что я отвлек его от ужина в субботу вечером, но, в общем-то, оказался простым стариком с хорошей репутацией, так что его честность не вопрос. Он узнал предмет на фотографии. Марта Лавина купила эту сумочку. Она его постоянная заказчица. Конечно, многого мастер не сказал, говорит, что отношения с клиентами – его частное дело, но отлично помнит, что эту сумочку у него купила Лавина. Она ведь, как тебе известно, примечательная, с зеркальцем на клапане-застежке.

– И он знает Марту Лавину? Не может быть ошибки?

– Никак нет, – подтвердил Дрейк. – Я показал ему ее фотографию. Он даже сказал, что она расплачивается с ним чеками, на которых стоит ее имя. Спутать невозможно.

– Черт возьми! – воскликнул адвокат. – Я мог бы проспорить кучу денег, доказывая, что ее не было в машине вместе с Арчером… Черт, Пол, может быть, она кому-нибудь одалживала свою сумочку?

– Разумеется, она могла это сделать, но это практически не оставляет тебе никакого шанса выиграть дело и разрушает всю твою схему защиты.

– Ладно, – отмахнулся Мейсон. – А что тебе удалось выяснить о подружках Арчера?

– У него их нет. Он вдовец. Живет один. Даже если в ту ночь с ним была какая-то другая женщина, не существует причины, по которой ему следовало бы это скрывать. Он волен крутить с любой дамочкой. Богатый вдовец, без детей…

– Если только это не была замужняя женщина, – заметил адвокат, – чей муж мог…

– Ну конечно, всегда можно взглянуть с другой стороны, но в таком случае эта замужняя женщина должна была иметь при себе сумочку Марты Лавины. Повторяю, Перри, ты лаешь не на то дерево. Я думаю, замешательство Марты Лавины и ее неудачная попытка вспомнить подробности ограбления вызваны какой-то иной причиной, которую мы еще не знаем.

– О’кей, – устало произнес Мейсон, – продолжай работать в этом направлении.

– Слушай, Перри, прошу тебя, брось ты это дело! Расходы неимоверные, а мы лишь бегаем по кругу, нюхая след…

– Ну поработай хотя бы еще денек, – попросил адвокат. – В понедельник утром мы придем в суд…

– Послушай моего совета, брось эту затею! – повторил Дрейк. – В этом деле есть какой-то момент, который не имеет никакого отношения к ограблению, но его очень хотят скрыть. Твой клиент, Альберт Броган, виновен, он бродяжничал тут два или три месяца, совершил ограбление, убил Дафну Хоуэлл…

– Он мой клиент, – отрезал Мейсон.

– Да, но тебе его навязали, он не твой постоянный клиент. Тебя просто подставили…

– Хватит, Пол! Это ничего не меняет, он мой клиент. Давай на этом и остановимся. – И Мейсон повесил трубку.

Когда адвокат вышел из кабинки, Делла встретила его вопросительным взглядом. Он покачал головой.

– В чем дело?

– Они выбили почву у меня из-под ног.

– Шеф, что случилось?

Мейсон рассказал.

Делла задумалась. А потом, как всегда, спросила:

– Так, и что мы теперь будем делать?

– Ты нашла что-нибудь о модельном агентстве «Афродита»?

– Его нет в телефонном справочнике.

– И ничего похожего на такое название?

– Ничего.

– Не могу вспомнить, что было написано на конверте про агентство, но слово «Афродита» там точно фигурировало.

– Я знаю, – согласилась она, – но его в справочнике нет.

Мейсон нахмурился.

– Давай достанем лос-анджелесские газеты, – предложил он. – Просмотрим в них объявления из раздела «Требуются». У нас еще много времени до поезда. Я знаю тут киоск, где продаются газеты со всей страны.

Добравшись до киоска, они купили несколько газет, затем зашли в вестибюль отеля «Сал Сагев», находящегося неподалеку от железнодорожного вокзала, уселись там в холле и принялись их читать.

– На что обращать внимание в первую очередь? – поинтересовалась Делла.

– На объявления, в которых требуется помощник, работник, прислуга, да что угодно. Ты бери «Таймс», а я возьму «Экзаминер».

Минут через десять Делла нашла зацепку.

– Вот кое-что есть, – сказала она, открывая сумочку и доставая из нее маленькие маникюрные ножницы, чтобы вырезать объявление.

– Что именно? – поинтересовался Мейсон.

Она прочла:

«Для работы фотомоделями в иностранных авиакомпаниях и пароходствах приглашаются молодые женщины в возрасте от 21 до 29 лет, любящие путешествовать, свободные для поездок. Соискательницы могут не обладать средним образованием, но должны иметь привлекательную внешность, средний рост и вес, отвечать типичным представлениям о девушке-американке.

Модельное агентство «Афродита». А/я 6791X».

– Это нас на что-нибудь наводит? – спросила Делла.

– Не знаю, – ответил Мейсон, – но склоняюсь к тому, что наведет. – Он просмотрел свою газету и добавил: – Здесь тоже есть похожее объявление.

– Очевидно, Инес Кейлор отозвалась на него, – предположила Делла. – И получила ответ из агентства.

– И почему-то он был весьма важен для Марты Лавины, – добавил адвокат, – коли она послала за ним Томаса Гиббса в эту квартиру.

– Вы так думаете?

– О, черт, я в этом почти уверен, – ответил он. – Но хотел бы знать почему.

Глава 13

Вернувшись утром в воскресенье в Лос-Анджелес, Перри Мейсон собрал у себя в офисе совещание. Вид у него был мрачный.

– Извини, Перри, – взял слово Пол Дрейк, – мы все на тебя набросились, но я думаю, это из-за того, что ты взял неверный след. По-моему, теперь нет никаких сомнений, что Марта Лавина была в автомобиле Родни Арчера во время ограбления. Это ее сумочка. По этому пункту вопросов нет.

– А что с Томасом Гиббсом? – поинтересовался адвокат.

– Он – стопроцентная липа, – ответил детектив. – А больше ничего выяснить не удалось. Первая же проверка показала, что того адреса в Сан-Диего, который ты взял из его водительского удостоверения и продиктовал мне по телефону, просто-напросто не существует. Несомненно, это удостоверение он пускает в ход только в крайних случаях, вроде вчерашнего. Для дорожной полиции на случай проверки у него есть другое, с настоящим именем.

– Мне он нужен, – сказал Мейсон, – найди его.

– Он же был у тебя в руках! – с раздражением отозвался Дрейк. – Если бы ты сразу же мне позвонил, я связался бы с моим человеком в Лас-Вегасе и мы следили бы за ним с той минуты, как он покинул отель.

– Ты не смог бы организовать это так быстро, – возразил адвокат, – да и я не сразу сообразил. Пойми, я не виню тебя, Пол. Просто все обстоятельства складываются против меня. Что ты сумел выяснить насчет того абонентного ящика, указанного в объявлении?

– Вся корреспонденция, поступающая на этот адрес, складывается в большой конверт и дожидается курьера. Раз в несколько дней приходит какой-то человек и забирает его. Он же платит за публикацию объявления. Похоже, никто ничего о нем не знает, кроме того, что ему удалось убедить отдел объявлений, что это действительно подходящее рабочее место для девушек.

Бюро по контролю за наймом им интересовалось, но никакого криминала не нашло. Он дал им имена девушек, которые работали на мексиканскую авиакомпанию, в нескольких отелях в Акапулько и на Кубе. В агентстве большой процент отсева девушек, но те, кто выдерживают конкурс и соответствуют предъявляемым требованиям, довольны работой. Обычно она оказывается непродолжительной, но дает возможность попутешествовать и хорошо оплачивается. Причем все расходы агентство берет на себя. Это особенно привлекает тех девушек, которые сидят на мели, ищут заработка. Кстати, это объявление есть и в сегодняшних утренних выпусках газет.

– Думаю, Делле и Мэри тоже стоит на него откликнуться. У вас, Мэри, шансов пройти побольше, вот почему очень важно, чтобы завтра вы держались подальше от суда.

– Почему? – удивилась девушка.

– Потому что если вас там увидят, то наверняка узнают. Газеты растрезвонят о племяннице Альберта Брогана, самоотверженно примчавшейся к нему на помощь, а я не хочу, чтобы ваши фотографии появились в печати. Если вы получите ответ из модельного агентства «Афродита», вам надо туда пойти и приложить все усилия, чтобы вас приняли на работу. Необходимо разведать, что это за фирма.

– У нас нет времени на такое глубокое расследование, – заметил Дрейк.

– Это ты мне рассказываешь? – взвыл Мейсон. – Пол, найди несколько женщин-детективов и попроси их тоже отозваться на эти объявления «Афродиты». Будем надеяться, хоть кого-то да примут.

– О’кей. У меня есть на примете несколько девочек, которые справятся с таким поручением. Какие у тебя планы на завтра? Могу я еще быть чем-нибудь тебе полезен?

– Не знаю, – вздохнул Мейсон. – Завтра придется усердно бить по шарам во все лузы, идти на всевозможные юридические уловки. Единственное, что остается адвокату в такой ситуации, – это зорко следить за развитием дела и искать слабые звенья в цепи выдвигаемых противниками обвинений.

– Сказанное справедливо, но в том случае, если подсудимый невиновен, – согласился Дрейк, скользнув взглядом по Мэри Броган.

– Понимаю, – сказал адвокат, – но все, что кажется очевидным сегодня, завтра может оказаться весьма сомнительным.

– Не забывай, судья настроен к тебе враждебно, – предупредил Дрейк. – Он терпеть не может всяких блужданий, догадок и предположений. Признает только голые факты и любит, чтобы судебное заседание шло четко, как работает часовой механизм.

– Это верно, – поддержал его Мейсон.

– Так что же ты, учитывая это, намерен делать? – спросил Дрейк.

– Двигаться на ощупь.

– Я же тебе говорю: судья Иган этого не потерпит!

– Черта с два! Я буду держаться строго в рамках правил, а уж если повезет нащупать слабое место, поверь мне, Пол, нанесу такой удар, что все только ахнут.

– В твоей фразе все хорошо, кроме слова «если», – заметил Дрейк.

– А что с этой Кейлор, отправленной в больницу? – поинтересовался Мейсон.

– Еще один промах, – ответил Дрейк. – Я съездил посмотреть на нее. Это Инес Кейлор, та, что приехала со мной из Лас-Вегаса.

– И как она себя чувствует, Пол?

– Нормально. Пришла в сознание, поправляется. Полагаю, с ней все будет в порядке. Кстати, объявился ее муж со своим врачом. Они отказались от услуг доктора Хановера.

– Ее – кто? – переспросил Мейсон.

– Муж. И он отказался от услуг доктора Хановера.

– Как они смогли это сделать?

– Ох, да успокойся ты, Перри! Ничего плохого в этом нет. Ее муж получил от нее письмо. После этого они помирились. А у него есть свой врач, близкий друг, парень по имени Дойл. Приехала мать девушки, было море слез.

– Где Инес Кейлор теперь?

– В «Рествейз», частной клинике. Доктор Хановер оказал ей первую помощь, а потом нагрянули ее муж и мать. Конечно, док Хановер попал в неловкое положение, ведь его не вызывали ни пациентка, ни ее родственники. Он пытался объяснить, что его пригласил привратник-швед. Но тот это категорически отрицал. Питу Хановеру ничего не оставалось, как удалиться. Он хотел связаться с тобой, но никто не знал, где ты. Ты напрасно не предупредил меня об отъезде. Потом по радио сообщили, что вы с Деллой махнули в Лас-Вегас. Я обзвонил все отели и большие мотели, но вы нигде не зарегистрировались.

– Как сейчас дела у Кейлор? – спросил Мейсон.

– Доктор Дойл не пускает к ней никаких посетителей. Полагаю, завтра Кейлор не сможет участвовать в судебном заседании, но она тебе и не нужна, Перри. Кейлор нас продала.

Мейсон, нахмурив брови, задумался.

– Погоди, Пол, мне все это не нравится. Если что-нибудь случится с девушкой…

– Забудь! – отмахнулся Дрейк. – Доктор Дойл – приличный врач с хорошей репутацией. Мать девушки с ней, и муж – тоже.

– А есть доказательства, что это ее мать и муж?

– Черт, Перри! – взорвался Дрейк. – Да хватит уже! Дьявол, это же такое обычное дело! Девчонка приняла пачку снотворного. Вот перед тобой Мэри Броган, которая видела это своими глазами.

– Тогда кто та девушка, которую увезли в «Скорой»? – задал адвокат новый вопрос.

– Вот теперь ты меня достал, – заявил Дрейк. – Наверняка какая-то пьянь, которая шаталась на лестнице. Я выяснил, люди из «Скорой» не поднимались выше третьего этажа. Девушка, которую они увезли, была в лифте.

– И что с ней стало?

Детектив пожал плечами:

– Смилуйся, Перри! Я только вчера взялся за эту работу. Возможно, те, кто был в машине «Скорой помощи», обнаружили, что они по ошибке взяли алкоголичку, и высадили ее. Черт, я не знаю, полиция тоже не знает, но полиция особенно и не интересуется. Они следят за пациенткой доктора Дойла, это все, что я знаю.

– Где, ты говоришь, она находится?

– В частной клинике «Рествейз». Это хорошее место.

– Она в сознании?

– О да! Там есть мои люди. Одна из моих офисных девушек знает медсестру, которая там работает. Та говорит, что Кейлор чувствует себя нормально, но немного нервничает и по какой-то причине не хочет выступать свидетельницей на суде. Из-за этого и решила отравиться. Но в отношении нее нет никаких сомнений, Перри… Я тебе точно говорю, это Инес Кейлор.

– Погоди, Пол, – остановил его адвокат, – я все еще думаю, что мы имеем дело с двумя девушками.

– Может быть, – согласился тот, – но та, что сейчас в клинике, – настоящая Инес. При ней ее родственники. Лично я привез ее из Лас-Вегаса. Об этом можешь не волноваться. Но тебе незачем вызывать ее в суд как твою свидетельницу. Она продала нас.

– Пол, организуй слежку за этой клиникой «Рествейз», – попросил Мейсон. – Удостоверься, что Инес Кейлор не улизнет оттуда. И найди все, что сможешь, о докторе Дойле.

– Хорошо, если ты этого хочешь. Это твое дело, Перри, и твои деньги, – ответил Дрейк, но выражение его лица говорило о том, что он совершенно не согласен с адвокатом.

Глава 14

Как только в понедельник, в десять часов утра, суд собрался на заседание, стали очевидны последствия событий, происшедших в минувшие выходные.

Неприступные и даже враждебные лица некоторых присяжных, их поджатые губы свидетельствовали: они знают, что Альберт Броган опознан как убийца Дафны Хоуэлл. От их былой благожелательной терпимости не осталось и следа. Присяжные наблюдали за происходящим с мрачной угрюмостью палачей.

Мейсон обратился к судье:

– Ваша честь, у меня есть заявление, которое я хотел бы сделать в отсутствие присяжных.

Судья Иган нахмурился.

– Что ж, послушаем, – немного поколебавшись, проговорил он. – Присяжные удаляются из зала на то время, пока адвокат защиты будет делать свое заявление, а судебный пристав не предложит им снова занять свои места. При этом суд напоминает, что присяжные не должны обсуждать между собой слушаемое дело и позволять кому бы то ни было делать это в их присутствии.

Судья Иган кивнул, и присяжные направились к выходу.

После того как они покинули зал, Мейсон произнес:

– Если суд не возражает, то я…

– Суд уже догадывается о том, что вы задумали, мистер Мейсон, – перебил его судья Иган. – Так что уж постарайтесь сделать ваше заявление как можно более лаконичным.

– Я обращаю внимание вашей чести на появившиеся в местной прессе сообщения о том, что мой подзащитный опознан как убийца Дафны Хоуэлл.

– Ну и что с того? – холодно спросил судья Иган.

– Это сообщение заведомо формирует у присяжных предвзятое мнение о подсудимом.

– Почему вы так считаете?

– Это логически обоснованный вывод, ваша честь.

– Ваш вывод мог бы считаться таковым, если бы вы смогли неопровержимо доказать, что присяжные действительно ознакомились с упомянутыми публикациями.

– Данный факт можно установить только опросом самих присяжных, что неминуемо акцентирует их внимание на том сообщении, а это, разумеется, не в интересах моего подзащитного.

– Ладно, и что же вы в данном случае предлагаете?

– Предлагаю дать отвод нынешнему составу присяжных, признать разбирательство необъективным и назначить их новый состав для продолжения слушания дела моего подзащитного. Причем при сложившихся обстоятельствах присяжные должны быть изолированы на весь период судебного разбирательства.

Помощник окружного прокурора Гарри Фритч, вскочив с места, протестующе обратился к судье:

– Одну минуту, ваша честь!

Судья Иган жестом заставил его замолчать, затем спросил Перри Мейсона:

– У вас имеются неопровержимые доказательства того, что кто-либо из присяжных ознакомился с упомянутыми вами статьями?

– Нет, ваша честь, конкретных доказательств у меня нет, но данный вопрос чрезвычайно широко освещался прессой. Полагаю, если суд найдет возможным провести опрос присяжных, читали ли они воскресные газеты, то по крайней мере девять из них ответят положительно. Повторяю, для защиты такой опрос крайне нежелателен, и все-таки осмелюсь предположить, его исход будет именно таким.

– Присяжные были проинструктированы не читать материалов, так или иначе связанных со слушанием данного дела, – напомнил судья Иган.

– И естественно, не будучи ясновидящими, для того чтобы решить, имеет та или иная заметка отношение к делу или нет, они должны были сначала ее прочитать.

– Необязательно, – возразил судья. – Я не вижу оснований огульно обвинять всех присяжных в невыполнении требований суда.

– Ваша честь, позвольте взять слово, – попросил Гарри Фритч.

– Подождите, не сейчас, – ответил Иган. – Я отклоняю предложение защиты. Итак, господин помощник окружного прокурора, вы, кажется, хотели что-то сказать?

Фритч довольно усмехнулся:

– Нет, ваша честь. При данных обстоятельствах мое заявление уже неактуально.

– Что ж, очень хорошо, – продолжил судья, – тогда я сам скажу кое-что вам, господин помощник окружного прокурора. Мне неизвестно, каким образом закрытая информация стала достоянием прессы, однако я абсолютно уверен, что этого не должно было случиться и не случилось бы, если бы ваша служба своевременно предприняла надлежащие меры предосторожности. К тому времени, когда я был назначен на должность судьи, у меня за плечами был немалый опыт практической работы в юриспруденции, так что о том, как происходят подобные вещи, я знаю не понаслышке. И считаю, что в данном случае огласка была, мягко говоря, весьма несвоевременной. Шаг, на мой взгляд, очень неразумный, и я склонен думать, что это было сделано преднамеренно. В результате сложилась ситуация, когда дело может попасть в апелляционный суд. Ведь можно же было повременить с преданием огласке подробностей дела до окончания судебного разбирательства.

– Но, ваша честь, – возразил Фритч, – у нас нет возможности контролировать газетчиков. У них свои источники получения информации…

– И чаще всего ими оказываются ваши же чересчур словоохотливые сотрудники, – перебил судья Иган. – Если бы вы действительно задались целью не допустить появления данных материалов в прессе, то, вне всякого сомнения, вам это удалось бы. Говоря «вы», я, разумеется, имею в виду не вас лично, а всю окружную прокуратуру в целом. Итак, это все. Заявление защиты отклоняется. Присяжные могут вернуться в зал. – И, бросив сердитый взгляд сначала на Фритча, а затем на Мейсона, он властно стукнул молотком, давая тем самым понять, что это решение окончательное и обжалованию не подлежит.

Судебный пристав вызвал присяжных, которые вернулись в зал и заняли свои места на скамье за барьером.

– Заседание продолжается! – громко объявил судья.

Мейсон снова встал и обратился к нему.

– Если суд не возражает, – начал он, – защита хотела бы удостовериться в том, что все свидетели понимают и выполняют распространяющиеся на них правила и в данный момент в зале нет никого из тех, чьи показания слушаются по этому делу.

– Мистер Мейсон, а как насчет свидетелей, уже давших показания? – учтиво поинтересовался Фритч.

– Если вы твердо убеждены, что они ни при каких обстоятельствах не будут вызваны снова, то я не возражаю против их присутствия. Но имейте в виду, если они останутся в зале, их повторного опроса я не допущу.

Фритч пожал плечами:

– Традиционно считается, что после того, как свидетель дал показания, он может остаться. Такова сложившаяся практика.

– На данное дело эта традиция не распространяется, – ответил Мейсон. – Я настаиваю, чтобы все свидетели неукоснительно соблюдали установленные для них правила.

– Всем свидетелям по данному делу надлежит незамедлительно покинуть зал суда, – объявил судья Иган. – Итак, наше последнее заседание в пятницу было прервано на перекрестном допросе миссис Лавины.

– Ваша честь, – опять подал голос Гарри Фритч, – в ходе перекрестного допроса миссис Лавины возникла одна неясность, которая, как мне кажется, может ввести в заблуждение и суд, и присяжных. Так что прежде, чем мы двинемся дальше, хотелось бы уладить данное недоразумение. Поэтому я прошу суд позволить мне повторно вызвать в качестве свидетеля Родни Арчера, чтобы он ответил всего на несколько вопросов, что, на мой взгляд, значительно облегчит дальнейшее разбирательство и поможет присяжным решить их задачу.

Произнося последнюю фразу, Фритч повернулся в сторону скамьи присяжных и учтиво поклонился, всем своим видом как бы показывая, что им движет исключительно забота о соблюдении их интересов и стремление наилучшим образом изложить все факты по делу.

Судья Иган перевел взгляд на Перри Мейсона:

– Думаю, в сложившейся ситуации будет правильно поинтересоваться мнением защитника.

– У меня нет возражений, – отозвался адвокат. – Защита не меньше обвинения заинтересована в прояснении фактов.

– Вот и хорошо, – констатировал Иган. – Пусть мистер Арчер вернется на свидетельское место. А так как вы, миссис Лавина, тоже являетесь свидетельницей и не должны слышать его показаний, то я прошу вас пройти в комнату для свидетелей и оставаться там, пока вас не вызовет судебный пристав. Лишь тогда вы сможете вернуться.

Марта Лавина встала и с улыбкой произнесла:

– Хорошо, ваша честь, – после чего проследовала к выходу из зала суда, похоже, абсолютно уверенная в своей неотразимости, ничуть не сомневающаяся, что взгляды всех мужчин направлены исключительно в ее сторону.

Вскоре в зал суда вошел Родни Арчер. По всему было видно, что он с трудом сдерживает переполняющее его негодование.

На нем был дорогой двубортный костюм, отлично сшитый и подогнанный точно по фигуре, так что на пиджаке не было заметно ни единой складочки. И лишь когда он опускался в кресло, зацепившиеся о подлокотники полы пиджака задрались и стала видна наполненная чем-то подкладка, что, безусловно, свидетельствовало о мастерстве и изобретательности опытного портного, основательно потрудившегося над тем, чтобы придать элегантный вид этому обладателю довольно солидного брюшка.

Очевидно заметив это, Арчер поспешил прижать локти к бокам, стараясь втиснуть их между подлокотниками. Однако вскоре, убедившись в неудобстве столь стесненной позы, вынул локти и, помедлив самую малость, в конце концов все же нашел приемлемый для себя компромиссный вариант, устроившись в кресле немного боком, утвердив одну руку на деревянном подлокотнике, а другую опустив вниз и прижав к себе.

– Мистер Арчер, – обратился к нему Фритч, – я хотел бы попросить вас вспомнить обстоятельства нападения.

– Да, сэр.

– Вы можете точно описать присяжным, каковы были ваши действия в тот момент, когда преступник распахнул дверцу машины и направил вам в лицо пистолет?

– Да, сэр.

– Тогда, пожалуйста, расскажите суду и присяжным, что вы делали.

– Я только что закурил сигарету, – сказал Арчер. – Вернее, как раз ее прикуривал. Я нажал на электрический прикуриватель на приборном щитке и, как только он выскочил из гнезда, взял его в руку, поднес к сигарете. Именно в этот момент подсудимый распахнул дверцу и скомандовал: «Руки вверх!» Я поднял обе руки и при этом нечаянно выронил раскаленный прикуриватель.

– И что случилось с ним потом?

– Понятия не имею. Вероятно, он упал на сиденье и прожег ту круглую дыру в обивке, что видна на фотографии.

– Вы имеете в виду вещественное доказательство номер пять, – уточнил Фритч, вынимая из стопки лежащих перед ним фотографий снимок размером восемь на десять дюймов и передавая его свидетелю.

– Именно так, сэр.

– А потом у вас была возможность отыскать этот прикуриватель и вернуть его на место?

– Да, сэр. Перед самым прибытием полиции я нашел его на полу машины. Я поднял его и вставил в соответствующее гнездо на приборной панели.

– Благодарю вас, – кивнул Фритч, после чего обратился к судье Игану: – Я хотел внести ясность в этот момент, дабы избежать возможных недоразумений в дальнейшем.

– Приберегите ваши замечания и комментарии до изложения доводов сторон, – строго проговорил судья Иган, явно раздраженный поспешностью многословного объяснения, имевшего своей целью вытащить Марту Лавину из того тупика, в который ее загнал Мейсон во время пятничного перекрестного допроса.

Арчер встал, собираясь покинуть свидетельское место.

– Одну минуту, – остановил его Мейсон. – Мне тоже хотелось бы задать свидетелю несколько вопросов.

– Да-да, конечно, – великодушно согласился Фритч, всем своим видом показывая, что он готов оказать защите всяческое содействие.

– Весьма польщен вашим дозволением допросить свидетеля, – саркастически заметил Мейсон. – Это очень любезно с вашей стороны.

Фритч густо покраснел, а судья Иган стукнул по столу своим председательским молотком.

– Просьба к защите воздержаться от замечаний личного характера, – объявил он, но, судя по интонации, тоже был согласен с тем, что Фритч сам уже давно нарывался на грубость.

Мейсон обернулся к Арчеру:

– Вы обсуждали с кем-либо данные факты в минувшие выходные?

Уверенность, с которой Арчер ответил на этот вопрос, явно свидетельствовала, что он предвидел его заранее и тщательно отрепетировал ответ.

– Мистер Фритч попросил меня во всех подробностях рассказать о том, что случилось во время нападения, и я в точности описал ему все как было.

– Тогда почему же вы не рассказали об этом эпизоде в суде утром в пятницу, во время дачи свидетельских показаний?

– Меня о нем никто не спрашивал.

– В таком случае, возможно, мне удастся освежить вашу память, – сказал Мейсон. – Разве мистер Фритч не просил вас рассказать, что случилось, когда вы остановили машину у перекрестка?

– Да, сэр.

– Почему же в таком случае вы не рассказали?..

– Ваша честь, – вскочив, заговорил Фритч. – Я протестую! Это не что иное, как попытка защиты дискредитировать свидетеля. Если уж мистер Мейсон желает поставить под сомнение что-либо из показаний, данных мистером Арчером в пятницу, то пусть возьмет текст протокола прошлого заседания и изложит свои претензии на его основании, а уж потом требует от свидетеля объяснений. – И он вежливо замолчал, ожидая решения суда.

Губы Мейсона тронула едва заметная улыбка.

– Ваша честь, – проговорил адвокат, – обращаю внимание собравшихся на то, что я предвидел такую ситуацию, а потому заранее побеспокоился о том, чтобы обзавестись расшифровкой стенограммы, сделанной судебным секретарем, и…

– Ваша честь, я протестую! Утверждение защитника о том, что он якобы заранее предвидел подобное развитие ситуации, совершенно безосновательно, – заявил Фритч.

– Протест принимается. Защите следует воздержаться от каких бы то ни было комментариев до начала обсуждения дела, – заявил судья Иган. – Перефразируйте ваш вопрос, мистер Мейсон.

– Мистер Арчер, разве на утреннем заседании в пятницу на прошлой неделе, в этом самом зале, вас не просили подробно описать, что произошло вскоре после того, как вы подъехали к перекрестку, и разве не вы сообщили суду следующее:

«Я притормозил и остановился у перекрестка. Я разговаривал со спутницей, сидевшей справа от меня, и какое-то время совершенно не обращал внимания на то, что происходит слева. Кроме того, я должен был следить за светофором, ожидая, когда загорится зеленый свет, и в этот момент дверца машины с моей стороны внезапно распахнулась. Я обернулся, чтобы узнать, что случилось, и обнаружил направленное мне в лицо дуло пистолета, который держал подсудимый. Подсудимый приказал мне поднять руки, что я тут же и сделал. Действуя без промедления, он выхватил у меня из внутреннего кармана пиджака бумажник, сорвал с галстука бриллиантовую булавку, потом, потянувшись вперед, через мои колени, схватил сумочку моей спутницы, сидевшей справа от меня, после чего отпрянул назад и ударом ноги захлопнул дверцу машины. Все это он проделал так быстро, что я даже не успел сообразить, что происходит.

Вопрос: И что было потом?

Ответ: Я видел, как подсудимый перебежал через дорогу, где у обочины его уже дожидалась машина. Она стояла на встречной полосе. Фары были включены, и двигатель, по-видимому, тоже работал, потому что, как только подсудимый вскочил в нее и захлопнул дверцу, автомобиль практически тут же стремительно сорвался с места.

Вопрос: А вы успели разглядеть машину, на которой скрылся обвиняемый?

Ответ: Да, успел. Это была машина светлого цвета, одна из последних моделей «Шевроле». И еще я заметил, что переднее правое крыло было слегка помято».

Мейсон отложил документ.

– Задавались ли вам эти вопросы и ваши ли это ответы?

– Да.

– Тогда почему вы ни словом не обмолвились об этом эпизоде с прикуривателем?

– Я могу лишь повторить, что никто не спрашивал меня об этом.

– Но разве вас не просили рассказать, что произошло, когда вы подъехали к перекрестку?

– Да, сэр.

– И вопрос был вам понятен?

– Я решил, – поспешно ответил Арчер, – что от меня хотят услышать подробности, связанные с нападением. Мне и в голову не могло прийти, что, оказывается, нужно было описывать мои собственные действия, все, что я делал, каждое движение. К примеру, когда я остановил машину, то поставил ногу на педаль тормоза и продолжал удерживать ее на ней, дожидаясь зеленого сигнала светофора. Коробка скоростей в моей машине автоматическая, так что переключать передачи нет необходимости. Я не стал упоминать о том, что моя нога стояла на педали тормоза, полагая, что это не имеет значения, точно так же, как счел несущественным и эпизод с прикуриванием сигареты.

Речь Родни Арчера была настолько уверенной, что стала совершенно очевидной тщательная к ней подготовка.

– А теперь, – проговорил Мейсон, – мне хотелось бы обратиться к уже упомянутой вами фотографии, фигурирующей в деле как вещественное доказательство номер пять.

– Да, сэр.

– На снимке хорошо видна круглая дыра в обивке.

– Да, сэр.

– Вам известно, когда была сделана эта фотография?

– Нет, сэр. Она была сделана полицией, но я не знаю когда.

– Вы передали вашу машину полицейским?

– Да, сэр. Они сказали, что им необходимо осмотреть ее, что, может быть, удастся снять с дверцы отпечатки пальцев грабителя.

– Когда вы передали им машину?

– На следующее утро после нападения.

– А когда получили ее назад?

– Вечером того же дня.

– И вы уверены в том, что, когда вы доставили машину в полицию, на обивке уже была эта прожженная дыра?

– Да, сэр.

– Вы знаете, когда именно на обивке появилась дыра?

– Во время нападения.

– Но не раньше?

– Конечно же, нет.

– Вы в этом уверены?

– Совершенно.

– А достав портсигар, вы предложили сигарету вашей спутнице?

– Вы имеете в виду миссис Лавину?

– Я имею в виду вашу спутницу, ту женщину, что находилась вместе с вами в машине.

– Это была миссис Лавина.

– Так вы предложили ей сигарету?

– Я… я не помню.

– Но согласитесь, такой жест с вашей стороны был бы вполне естественным, не так ли?

– Да, конечно.

– Она курит?

– О да.

– Значит, можно считать, что вы все-таки напрягли память и вспомнили, что предложили ей сигарету?

– Да, так оно и было.

– И она взяла ее?

– Да.

– Но в таком случае, – обличающе проговорил Мейсон, направляя на свидетеля указательный палец, – вы что-то путаете насчет прикуривателя. Вы должны были бы поднести его сначала к ее сигарете, а не к своей.

– Нет… да… теперь я припоминаю, что действительно ошибся. Я не предлагал ей сигареты. В тот вечер я уже предлагал ей закурить, но она отказалась. Я курю «Честерфилд», а она предпочитает «Лаки страйк». У нее был собственный портсигар, и она курила свои сигареты.

– Но зажигалку к ее сигарете всегда подносили вы сами?

– Нет. У нее был портсигар со встроенной зажигалкой. Она всегда пользуется ею.

– Вы сами видели ее портсигар или вам о нем кто-то рассказал?

– Я видел его сам.

– Тем вечером?

– Да.

– Сколько раз?

– Несколько.

– Раз шесть?

– Да, наверное.

– Или раз десять?

– Может быть. Я не считал, сколько именно раз она закуривала. Тогда я еще не знал, что меня заставят отчитываться за каждый раз, когда она открывала сумочку, чтобы достать сигарету.

– Но, по-вашему, по крайней мере раз шесть она это проделала?

– Так мне кажется.

– Вы заявили, что успели хорошо разглядеть лицо подзащитного.

– Да.

– Настолько хорошо, что вам удалось его запомнить?

– Конечно. Ведь я смотрел на него.

– Прямо в лицо?

– Да.

– Как долго?

– Все то время, пока длилось нападение, мистер Мейсон.

– Которое, судя по данным вами ранее показаниям, произошло чрезвычайно быстро.

– Да, сэр.

– Как долго оно продолжалось?

– Всего какие-то секунды.

– Тридцать секунд?

– Нет, меньше.

– Двадцать?

– Я бы сказал, даже еще меньше.

– Так сколько же?

– Ну… секунд пять… десять.

– Но не более десяти секунд?

– Нет.

– И в течение всего этого времени вы смотрели прямо в лицо подсудимому?

– Да, сэр. Именно поэтому я и не заметил, что оброненный мною прикуриватель прожигает дыру в обивке.

– Подсудимый сунул руку во внутренний карман вашего пиджака и выхватил оттуда бумажник?

– Да, сэр.

– И положил его себе в карман?

– Да, сэр.

– А затем сорвал бриллиантовую булавку с вашего галстука?

– Да, сэр.

– И после этого потянулся через ваши колени и схватил сумочку вашей спутницы?

– Миссис Лавины – это была ее сумочка.

– Ладно, – продолжил Мейсон. – Итак, вы держали ваш бумажник в правом внутреннем кармане пиджака, так?

– Да, сэр.

– Пиджак на вас был расстегнут?

– Нет, сэр. Я всегда застегиваю его на все пуговицы. Привычка, знаете ли…

– Значит, для того чтобы завладеть вашим бумажником, нападавшему пришлось сунуть руку вам за пазуху?

– Да, сэр.

– Но в таком случае ему пришлось бы наклониться вперед, опустив голову почти до уровня вашего подбородка?

– Да, сэр. Так оно и было.

– А в какой руке нападавший держал пистолет? В левой или в правой?

– Кажется… дайте сообразить… да, пистолет был в правой руке.

– Значит, ствол пистолета упирался вам в левый бок, а его левая рука шарила у вас за пазухой, нащупывая находящийся в кармане бумажник?

– Да, сэр.

– И когда нападавший постарался выхватить у вас бумажник?

– Сразу же, как только распахнул дверцу машины.

– Даже до того, как скомандовал «Руки вверх!»?

– Одновременно с этим.

– Вы вскинули руки автоматически, как только услышали приказ?

– Точно так.

– И подсудимый полез за вашим бумажником сразу же, как вы только подняли руки?

– Я сказал бы, даже раньше.

– И вы быстро подняли руки?

– Да, сэр.

– Как быстро?

– Мгновенно.

– Можете продемонстрировать присяжным, как именно вы это проделали?

Арчер поспешно вскинул руки вверх.

– Выходит, – продолжил Мейсон, – нападавший шарил у вас за пазухой и выхватил бумажник левой рукой и все, что вы могли видеть при этом, – так это его макушку. Его волосы должны были находиться как раз на уровне вашего подбородка. Иначе быть не могло, если, конечно, все происходило так, как вы утверждаете.

– Ну, я… да, сэр, все было именно так.

– А когда он срывал булавку с вашего галстука, пистолет по-прежнему находился у него в правой руке?

– Да, сэр.

– Следовательно, за булавку он схватился левой?

– Да, сэр. Он рванул ее на себя так сильно, что вырвал ее, что называется, «с мясом» – вместе с кусочком галстучной материи. Между прочим, я отдал за тот галстук двадцать пять долларов, ручная работа.

– А когда он нагнулся и потянулся через ваши колени, чтобы завладеть сумочкой женщины, сидевшей справа от вас…

– Это была миссис Лавина, – поспешно подсказал свидетель.

– Ну да, – сухо согласился Мейсон. – Когда он нагнулся за сумочкой миссис Лавины, вы могли видеть лишь его затылок. Ведь он тянулся к ней через ваши колени, не так ли?

– Да, сэр.

– И сколько времени ушло у него на то, чтобы проделать это?

– Секунды две, не более.

– Вы в этом уверены?

– Ну, может быть, секунды три… или даже четыре. Скажем, от двух до четырех секунд, мистер Мейсон.

– А ваша галстучная булавка… она была закреплена на галстуке какого-либо рода замочком, который не давал ей возможности незаметно отколоться и потеряться?

– Да, сэр.

– А нападавший, значит, ухватился за нее и сорвал ее с вашего галстука?

– Да, сэр.

– Она легко откололась?

– Учитывая то, как он это проделал, да. Он вырвал ее вместе с кусочком материи.

– И сколько времени ушло на это?

– На мой взгляд, примерно столько же – секунды две-четыре.

– Ладно. Итак, грабитель сунул вам руку за пазуху и выхватил из кармана бумажник. А на это ему сколько времени понадобилось?

– Тоже примерно секунды две-четыре.

– А затем нападавший отступил назад и захлопнул дверцу машины?

– Да, сэр.

– И в руке у него по-прежнему был пистолет?

– Да, сэр.

– И держал он его, как и прежде, в правой руке?

– Да, сэр.

– Сколько времени заняло закрывание дверцы?

– Секунды две, не более. Одна-две секунды.

– Значит, вы все-таки смотрели преступнику в лицо далеко не все то время, пока длилось нападение?

– Ну… я… ну, в общем-то, да, не на протяжении каждого мгновения.

– Когда грабитель тянулся через ваши колени за сумочкой, вы могли видеть лишь его затылок. А когда он вытаскивал у вас из кармана бумажник, то, судя по всему, едва не упирался вам в лицо своей макушкой. То же самое было и когда он срывал булавку с вашего галстука. И уж подавно вы не могли видеть его лица, когда он отступил назад, захлопывая дверцу левой рукой, потому что в правой у него, по вашим словам, был пистолет. И наконец, вы не могли видеть его лица раньше, до того как он распахнул дверцу, так как сами же однозначно заявили, что не отрывали взгляда от светофора.

Арчер нервно заерзал в кресле.

– Таким образом, – заключил Мейсон, – вы видели его лицо лишь мельком, всего лишь какое-то мгновение, не более.

– Я этого не говорил.

– А вы сами попробуйте посчитать, – предложил адвокат. – На каждое из описанных вами действий ушло от двух до четырех секунд. Вы заявили, что все нападение длилось около десяти секунд, а возможно, и того меньше, секунд пять, потому что за все время ограбления на светофоре так и не загорелся зеленый свет. Итак, мистер Арчер, теперь просто повернитесь к присяжным и скажите им, как долго вы разглядывали лицо нападавшего.

– Ну… я… – Наступило тягостное молчание.

– Продолжайте, – подтолкнул его Мейсон.

– Я не могу ответить на этот вопрос.

– Вы видели его лицо всего какую-то секунду, не так ли?

– Ну, вообще-то, мистер Мейсон, все произошло так быстро, что я просто затрудняюсь сказать…

– Вот именно, – подхватил тот. – Лицо напавшего на вас человека вы видели лишь мельком. И уже после убедили себя в том, что это был подсудимый.

– Нет, это не так. Я сразу узнал его.

– Ладно, – примирительно произнес Мейсон. – Давайте снова мысленно вернемся к той ночи, когда произошло ограбление. У вас в руке был раскаленный прикуриватель?

– Да, сэр.

– И вы подносили его к сигарете?

– Да, сэр.

– Значит, вы собирались закурить и одновременно с этим следили за сигналом светофора?

– Да, так оно и было.

– Очень хорошо. Так все же, на чем конкретно был сосредоточен ваш взгляд: на красном сигнале светофора или на прикуривателе, который вы подносили к сигарете?

– И на том, и на другом. Но в основном на светофоре.

– То есть на ярком красном свете?

– Ну, в общем, да. Да, сэр.

– И краем глаза вы еще поглядывали на прикуриватель, который держали в руке?

– Да, сэр.

– А рядом со светофором была расположена ярко освещенная неоновая вывеска – реклама аптеки, находящейся на противоположной стороне улицы, не так ли?

– Да… кажется, такая вывеска там была, сэр.

– Значит, ваши глаза уже успели привыкнуть к яркому свету?

– Думаю, что да.

– А там, где стоял нападавший, было относительно темно?

– Ну… да, сэр.

– И вы глядели на него не дольше одной секунды. Это был единственный раз, когда вы видели его лицо?

– Я… ладно, пусть будет так.

– Вы видели лицо нападавшего лишь на протяжении какого-то мимолетного мгновения, – безапелляционно заявил Мейсон, направив на свидетеля указательный палец и покачивая им в такт словам, – и это в то время, когда тот находился в темноте, а ваши глаза были несколько ослеплены яркими огнями неоновой вывески, красным светом светофора и мерцанием раскаленного докрасна кончика прикуривателя?

Арчер пожал плечами:

– Наверное. Вам лучше знать.

– Отвечайте по существу и не позволяйте мне или кому бы то ни было еще давать показания вместо вас, – одернул его Мейсон. – Повторяю: это было так или иначе?

– Ладно. Это было так.

Арчер вдруг как-то поник и ссутулился. Теперь его пиджак сидел на нем уже далеко не столь безупречно, как прежде, когда он с высокомерной уверенностью прошествовал через зал и занял свидетельское место.

– Вы утверждаете, что у автомобиля, на котором скрылся преступник, было помято правое крыло?

– Да, сэр.

– И ехали вы в направлении южной окраины?

– Да, сэр.

– А машина преступника находилась на встречной полосе, то есть была развернута в противоположном направлении?

– Да, сэр.

– Она была припаркована на противоположной стороне улицы?

– Да, сэр.

– У тротуара?

– Да, сэр.

– И вы сумели разглядеть помятое крыло сквозь капот автомобиля?

– Нет, сэр. Я отчетливо увидел вмятину на переднем правом крыле после того, как подсудимый вскочил в автомобиль и отъехал от тротуара. Выруливая от обочины, он резко развернул машину влево. Я проводил его взглядом, пытаясь запомнить хоть какие-то особые приметы, и вот тогда отчетливо увидел, что у него помято переднее правое крыло. Эта вмятина сразу же бросилась мне в глаза.

– А впоследствии вы видели эту машину?

– Да, сэр. Вчера, она стояла перед полицейским управлением.

– И вы сразу же ее опознали?

– Да, сэр. Это та самая машина.

– Но в ночь нападения вы не сообщили полиции, что у машины нападавшего помято правое крыло?

– Нет, сэр, тогда я об этом даже не вспомнил. Я был слишком взволнован. Но уже на следующее утро сообщил им о своих наблюдениях. Когда немного пришел в себя.

– У меня все, – сказал Мейсон.

Тут подал голос Гарри Фритч:

– Зато у меня, мистер Арчер, есть к вам вопрос на ту же тему, – слащаво проговорил он. – Насколько я понял из ваших показаний, независимо от всех этих сложных выкладок в секундах, вы все же успели достаточно хорошо разглядеть лицо подсудимого, чтобы потом его узнать? Не так ли?

– Ваша честь, я протестую! – перебил его Мейсон. – Вопрос наводящий.

– Протест принимается.

Фритч торжествующе улыбнулся:

– Так что за человек напал на вас, мистер Арчер?

– Это был подсудимый.

– У меня все, – заявил Фритч.

Судья хмуро взглянул на него.

– Вред наводящего вопроса состоит уже в том, что он озвучен, – предупредил Иган. – И, полагаю, обвинение понимает это не хуже меня.

– Прошу прощения, ваша честь, – отозвался Фритч. – Я всего лишь хотел сэкономить время.

– У защиты есть еще вопросы к свидетелю? – поинтересовался судья, обращаясь к Мейсону.

– Нет, ваша честь, – ответил тот.

Арчер покинул место свидетеля и вышел из зала.

– Итак, – сказал судья Иган, – в пятницу заседание было прервано на перекрестном допросе миссис Лавины. Господин судебный пристав, пригласите миссис Лавину занять свидетельское место. Защита может продолжить допрос свидетельницы.

Войдя в зал суда и направляясь к свидетельскому месту, Марта Лавина с едва заметной загадочной улыбкой взглянула на судью Игана, затем обвела долгим, заговорщицким взглядом скамью присяжных.

Мейсон встал, вышел из-за стола, остановился перед ней и спросил:

– Миссис Лавина, после того как вы в последний раз давали показания, вы общались с мистером Родни Арчером?

– Нет, с мистером Арчером я не общалась, – с улыбкой ответила она. – Я понимала, что свидетели ни при каких обстоятельствах не должны обсуждать свои показания друг с другом, поэтому строго придерживалась духа и буквы судебного предписания.

– Однако с мистером Фритчем вы, наверное, дело все же обсуждали?

– Да, с мистером Фритчем мы обсуждали некоторые детали, касающиеся моих показаний.

– Он попросил вас рассказать ему, какие именно показания вы собираетесь дать?

– Он задавал мне конкретные вопросы, а я на них отвечала.

– Эти вопросы касались ваших показаний?

– Нет, они касались конкретных событий.

– Ваша честь, – учтиво вставил Гарри Фритч, – я не собираюсь отпираться и готов признать, что я действительно был вынужден переговорить с этой свидетельницей. В конце концов, я не провидец, и, чтобы подготовиться к сегодняшнему заседанию, мне нужно было знать, какие показания она собирается давать.

– Мистер Мейсон проводит допрос свидетеля, – напомнил ему судья Иган. – Вы желаете заявить протест?

– Нет, конечно.

– Тогда сядьте.

Фритч медленно опустился на стул.

– Итак, миссис Лавина, – продолжал адвокат, – мне хотелось бы уточнить у вас некоторые подробности нападения.

– Конечно, мистер Мейсон.

– Как долго вы были с мистером Арчером в тот вечер?

– Мы провели вместе около полутора часов. Мы ужинали вместе.

– Где?

– В «Золотом льве».

– Вы помните, что вам там подавали?

– Это было довольно давно, мистер Мейсон, однако кое-что я все-таки запомнила. В тот вечер я заказала французские жареные креветки. Мы еще обсуждали с мистером Арчером это блюдо.

– А что было после того, как вы ушли из ресторана? Помните, каким маршрутом вы ехали, прежде чем оказались на том месте, где на вас было совершено нападение?

– Конечно. По бульвару Харви мы выехали на Мюррей-роуд, а уже с него свернули на бульвар Кристуэлл, где на нас и напали.

– Вы можете еще раз рассказать нам, как это происходило?

– Ваша честь, – вмешался Фритч, – этот вопрос уже задавался, и на него был получен исчерпывающий ответ. В конце концов, перекрестный допрос не может длиться бесконечно.

– Протест отклоняется.

Марта Лавина улыбнулась:

– Мы остановились у светофора. Едва подъехали к перекрестку, как на нем загорелся красный свет. Мистер Арчер собрался было прикурить, как вдруг левая передняя дверца внезапно распахнулась, и я увидела человека, направлявшего на нас пистолет. Это был подсудимый. Он приказал мистеру Арчеру поднять руки.

– А мистер Арчер в тот момент уже прикурил сигарету? – уточнил Мейсон.

– Вообще-то я не совсем уверена, но, по-моему, он как раз собирался это сделать. Я, видите ли, тогда была несколько взволнована.

– И каковы были последующие действия преступника?

– Он наклонился и выхватил у мистера Арчера из внутреннего кармана бумажник. Затем сорвал с его галстука бриллиантовую булавку и схватил мою сумочку. А потом захлопнул дверцу, бросился к своей машине и уехал.

– Вы успели рассмотреть, что это была за машина?

– Да, но, к сожалению, мистер Мейсон, описать ее не смогу. Я женщина и ничего не смыслю в подобных вещах. Меня никогда не интересовала техника.

– Что было в вашей сумочке? – задал Мейсон очередной вопрос.

– Деньги. Долларов сто двадцать наличными.

– А что еще? – не унимался Мейсон.

– Кроме денег? Ну, самые обычные вещи, которые лежат в сумочке любой женщины. Ключи, помада, маленький кошелек для мелочи, пудреница, записная книжка и, наверное, еще какие-нибудь безделушки.

– Итак, вы узнали эту вещь, – сказал Мейсон, взяв в руки сумочку, числившуюся в списке вещественных доказательств, – и признали, что она принадлежит вам.

– Да, это так.

– Это та самая сумочка, что была с вами в тот вечер?

– Совершенно верно, мистер Мейсон.

– Когда и при каких обстоятельствах вы снова увидели эту сумочку после того, как ее у вас украли?

– Мне ее показали полицейские.

– Когда это было?

– Как раз после того, как я узнала подсудимого на опознании.

– Они показали вам эту сумочку, и уже тогда она была в таком же состоянии, как сейчас?

– Совершенно верно. Как видите, у этой сумочки имеется клапан, в который с внутренней стороны вставлено зеркальце. Очень удобно. Открывая сумочку, то есть отгибая клапан назад, можно заодно при необходимости и поправить макияж.

– Вы сами придумали такой дизайн?

– Нет, сама я ничего не изобретала. Но она была изготовлена с учетом моих пожеланий.

– У вас все сумочки одинаковые?

– Да.

– И сколько их у вас?

– Несколько. На разные случаи. Черная из телячьей кожи, светло-коричневая из крокодиловой кожи и еще одна из замши.

– И все эти сумочки были изготовлены специально для вас?

– А разве это имеет какое-либо значение?

– Я просто хочу помочь вам уточнить кое-какие детали.

– Лично мне так не кажется. Я не думаю, что вы хотите помочь мне, мистер Мейсон, – холодно улыбнулась она. – На мой взгляд, вы просто пытаетесь меня запутать.

– Я пытаюсь установить все факты, – возразил на это Мейсон.

– Я абсолютно уверена, что это моя сумочка, мистер Мейсон. И если необходимо, могу даже указать вам, где именно я ее приобрела.

– И вы ни разу не видели ее с тех пор, как у вас ее похитили, до того момента, как вам ее предъявили в полиции?

– Именно так.

– Может быть, впоследствии вам удалось заполучить обратно что-нибудь из ее содержимого?

– Нет.

– Зеркальце на клапане вроде бы небольшое, но довольно тяжелое. Почему?

– Оно сделано из прочного стекла. Видите ли, я немного суеверна, а разбить зеркало – дурная примета. Поэтому и попросила мастера вставить во все мои сумочки вот такие зеркала. Все они изготовлены из особо прочного стекла и дополнительно укреплены с обратной стороны тонкой стальной пластинкой.

– Так же, как и на этой сумочке?

– Да, – подтвердила она, – и так же, как на сумочке, которую я сейчас держу в руках.

– И содержимое вашей сумочки, что была при вас тем вечером, и той, что вы держите сейчас, тоже примерно одинаково?

– В принципе да.

Щелкнув металлическим замочком, она открыла сумочку, заглянула вовнутрь и затем небрежно снова захлопнула ее.

– Скажите, миссис Лавина, вы курите?

– Да.

– А есть какая-то определенная марка сигарет, которую вы предпочитаете всем остальным?

– Я предпочитаю «Лаки страйк».

– А вы не знаете, мистер Арчер курит?

– Конечно, знаю.

– Он курит?

– Да.

– А марку сигарет случайно не помните?

– Я… я не уверена.

– Миссис Лавина, я вовсе не хочу сбить вас с толку и воспользоваться своим преимуществом, ибо с моей стороны это было бы нечестно по отношению к вам, но я позволил себе спросить об этом же самом у самого мистера Арчера, и он сказал, что в то время, как вы курили «Лаки страйк», сам он отдавал предпочтение «Честерфилду». Вы согласны с этим утверждением?

– Честно говоря, я никогда не обращала внимания на то, какие сигареты предпочитает мистер Арчер, но раз уж он сам сказал вам, что курил «Честерфилд», то у меня нет оснований ему не верить. Ему виднее.

– А тем вечером, находясь в обществе мистера Арчера, вы курили?

– Естественно.

– Вы выкурили сигарету перед ужином?

– Да.

– Потом еще одну за ужином?

– Да.

– И одну после него?

– Да.

– А во время нападения вы курили?

– Я… я не помню… но, кажется, нет.

– Но после ужина вы курили?

– Да.

– Когда уже ехали в машине?

– Да, пожалуй.

– А так как вы предпочитаете «Лаки страйк», а он «Честерфилд», то вы курили свои сигареты?

– Да.

– Я могу взглянуть на них?

– Ваша честь, – вмешался Фритч, – мне кажется, этот допрос зашел так далеко, что стал совершенно беспредметным.

– Вы желаете заявить протест по поводу последнего вопроса? – уточнил судья Иган.

– Я протестую против него на том основании, что он не имеет никакого отношения к делу и никак не связан с тем, о чем расспрашивали свидетельницу в ходе прямого допроса.

– Думаю, ваша честь, очень скоро смысл моего вопроса станет очевиден, – возразил Мейсон.

– Протест отклоняется, – объявил судья Иган.

– Так у вас в сумочке сейчас есть сигареты?

– Конечно.

– Можно мне взглянуть на них?

На какое-то мгновение она замерла в нерешительности, затем раздраженно откинула клапан сумочки, сунула руку внутрь.

Мейсон подошел поближе, но Марта Лавина резко отвернулась, оказавшись к нему спиной. Однако уже в следующее мгновение извлекла из недр сумочки серебряный портсигар, который и протянула адвокату.

Мейсон раскрыл портсигар и громко произнес:

– Это серебряный портсигар со встроенной зажигалкой, в котором находятся сигареты «Лаки страйк». На крышке портсигара имеется овальный вензель с инициалами «М.Л.».

Мейсон продемонстрировал портсигар присяжным, после чего снова обернулся к свидетельнице:

– Судя по всему, вы пользуетесь этим портсигаром уже довольно давно, не так ли? Он далеко не новый. Серебро основательно потерлось, особенно это заметно на гравировке.

– Он у меня уже много лет. Я очень дорожу этой вещью. Это подарок друга.

– Вы всегда носите его с собой?

– Да.

– В таком случае, может быть, вы объясните присяжным, – непринужденно предложил Мейсон, – каким образом портсигар, находившийся в ночь нападения в украденной у вас сумочке среди прочих вещей, которые вы так и не получили обратно, оказался в вашей сумочке сегодня? – Сказав это, Мейсон развернулся, прошел обратно к своему столу и сел.

Марта Лавина замерла, продолжая сжимать в руке серебряный портсигар. Ее лицо напоминало застывшую гипсовую маску.

– Ну так что? – спросил Мейсон после непродолжительного молчания. – Вы можете ответить на этот вопрос?

– Дело в том, что в ночь ограбления у меня не было с собой этого портсигара. Кстати, я и не говорила вам, что он находился в моей сумочке.

– Вы сказали, что в вашей сумочке, помимо прочих мелочей, находились сигареты и…

– Именно, – торжествующе подхватила она. – В тот вечер я забыла положить в сумочку портсигар. Теперь я точно припоминаю, как это было. Я обнаружила его отсутствие вскоре после того, как вышла из дому, и мне пришлось купить по дороге пачку «Лаки страйк» и спички. Именно они и лежали в той сумке. Но портсигара там не было.

– Значит, получается, что мистер Арчер ошибся, однозначно заявив, что в тот вечер вы курили исключительно свои сигареты, доставая их из серебряного портсигара со встроенной зажигалкой?

Она затравленно огляделась по сторонам.

– Ну так что, он ошибся? – продолжал настаивать Мейсон.

– Протестую, ваша честь, – вмешался Фритч, – вопрос косвенный, не имеющий отношения к делу.

– Протест принимается, – объявил судья Иган.

– Так вы абсолютно уверены в том, что в тот вечер у вас при себе не было этого портсигара?

– Абсолютно, – ответила Марта Лавина.

– И в том, что при вас была пачка сигарет «Лаки страйк», для прикуривания которых вы пользовались обыкновенными спичками?

И снова наступила неловкая пауза.

– Вы можете ответить на этот вопрос? – настойчиво спросил Мейсон.

– Да… я просто пытаюсь вспомнить некоторые детали.

– Но всего минуту назад вы довольно бойко на него ответили, – напомнил Мейсон. – Неужели вас смутило то, что мистер Арчер в своих показаниях упомянул о вашем портсигаре со встроенной зажигалкой?

– Нет, – отрезала она.

– Вы однозначно заявили, что помните, как покупали сигареты и прикуривали их от спичек из коробка. Это так или нет?

– Я… думаю, да.

– Вы в этом уверены?

– Да.

– Абсолютно уверены?

– Да.

– Так же, как уверены во всех остальных данных вами показаниях?

– Да! – раздраженно выпалила она.

– Вы совершенно уверены в том, что при вас не было портсигара, как и в том, что на вас напал именно подсудимый?

– Да.

– Значит, если вдруг выяснится, что вы ошиблись относительно сигарет, то не исключено, что вы могли ошибиться и относительно личности напавшего на вас человека?

– Вопрос неправомочен! – запротестовал Фритч.

– Я просто прошу свидетельницу еще раз собраться с мыслями и убедиться в точности данных ею показаний, что послужит уровнем их достоверности.

– Протест отклоняется, – постановил Иган. – Свидетельница, отвечайте на вопрос.

– Да! – бросила она.

– Значит, ошибки быть не может, – уточнил Мейсон, – и ваше утверждение, что в тот вечер серебряный портсигар был якобы при вас, нам следует рассматривать как недостоверное. Я вас правильно понял?

– Конечно, мистер Мейсон, – ответила она. – Только речь идет об одном конкретном портсигаре.

– Возможно, у вас и сложилось такое впечатление, – покачал головой Мейсон, – но я имею в виду вообще любой портсигар. Следует ли считать недостоверным, что в тот вечер у вас при себе был вообще любой серебряный портсигар?

– Я… мне надо подумать.

– Но вы же помните, как покупали пачку сигарет «Лаки страйк»?

– Да.

– А разве вы стали бы держать их в пачке, если бы в сумочке лежал другой серебряный портсигар?

– Иногда я одалживаю портсигар у одной из моих девочек.

– Почему?

– На тот случай, если я… ну, в общем… не очень часто. Но иногда это делала.

– Вы одалживали портсигар?

– Крайне редко.

– Назовите имя одной из ваших так называемых девочек, у кого вы хотя бы раз брали на время портсигар, – предложил Мейсон.

– Инес Кейлор.

– Инес Кейлор – это «хозяйка», которая работала у вас в то время, когда произошло нападение?

– Да.

– И она до сих пор у вас работает?

– Да.

– Она работала у вас все это время?

– Да.

– А вы знаете, где она находится в настоящий момент?

– Да, знаю.

– Так где же?

– Она под присмотром врача. Ее так затравили всеми этими судами и разбирательствами, что…

– Достаточно, – перебил ее судья Иган. – Просто сообщите суду о местонахождении данной свидетельницы.

– Она находится в частной клинике.

– А вы не знаете, есть ли у нее квартира в Лас-Вегасе?

– Насколько мне известно, время от времени она туда ездит.

– И при этом еще постоянно работает у вас?

– И да, и нет.

– Что вы хотите этим сказать?

– На работе она занята не каждый день, вернее, не каждую ночь. Девочки могут устраивать себе выходные в любое время по своему усмотрению. Мои «хозяйки» не ходят на работу в привычном смысле этого слова… то есть никакого графика у них нет. Так что никто не запрещает им отдыхать от дел, когда им самим того хочется.

– И, значит, мисс Кейлор большую часть своего свободного времени предпочитала проводить в Лас-Вегасе?

– Ей нравились азартные игры.

– А она у вас одна? Других девушек по фамилии Кейлор у вас нет?

– Среди тех, кто работает у меня?

– И среди тех, кто работает, и среди тех, кто не работает.

– Мистер Мейсон, к сожалению, я не могу ответить на этот вопрос, ибо не знаю, сколько девушек с такой фамилией проживает на территории Соединенных Штатов.

– А скольких из них вы знаете?

– Одну.

– Лишь одну?

– Да.

– И с другими вы незнакомы?

– Нет.

– У Инес Кейлор есть сестра?

– Нет.

– Так что же, Инес Кейлор и Петти Кейлор – это одно и то же лицо?

– Петти – это ее профессиональный псевдоним.

– Но двух девушек по фамилии Кейлор среди вашего персонала нет?

– Ну что вы, мистер Мейсон. Не понимаю, с чего вы это взяли…

– Ну так как, есть или нет?

– Нет.

– И никогда не было?

– Ну… мне надо подумать… вполне естественно, что кого-то из девочек я знаю лучше, других хуже…

– У вас когда-либо работали две девушки по фамилии Кейлор?

– Я… я должна проверить по моим записям.

– Я повторяю вопрос: кроме уже упомянутой вами Инес Кейлор, у вас работала другая девушка с такой же фамилией?

– Я… и вообще, мистер Мейсон, это довольно бестактный вопрос. Мои «хозяйки» работают под вымышленными именами, чаще всего их настоящих имен и фамилий не знает никто. Полагаю, вы сами понимаете почему.

– Я задал вам вопрос, – устало повторил Мейсон, – не припоминаете ли вы другую девушку по фамилии Кейлор, которая когда-либо у вас работала.

– Нет.

– Может быть, кто-то еще из девушек проходил у вас под таким именем?

– Дайте подумать, да-да… кажется, теперь я как будто начинаю припоминать… да, иногда такое случалось. Вновь поступившая на работу девушка берет имя другой, особенно если они при этом еще и внешне похожи. В какой-то мере это позволяет попользоваться славой своей удачливой и популярной у клиентов предшественницы.

– Другими словами, когда одна девушка выбывает из игры, на ее место приходит другая, которая начинает работать под ее именем и пользоваться ее популярностью?

– Ну, не совсем так, но если кто-то из девушек уходит, то… может, через несколько месяцев или уже через несколько недель ее место займет другая, которая станет работать под тем же самым именем, чтобы не пришлось начинать совсем уж с нуля. Ведь тут если не все, то очень многое решает мнение наших посетителей. Подобного рода негласная реклама имеет для «хозяйки» очень большое значение. Например, человек услышал от знакомых о достоинствах девушки, запомнил ее имя и потом уже сам спросил о ней…

От былого самообладания Марты Лавины не осталось и следа.

– Значит, вы хотите сказать, – уточнил Мейсон, – что для девушки, внешне похожей на другую девушку, которая работала «хозяйкой» до нее, считается в порядке вещей брать себе имя предшественницы?

Колебание свидетельницы наглядно свидетельствовало о том, что вопрос поставил ее в тупик.

Гарри Фритч вскочил на ноги, торопясь прийти ей на помощь.

– Ваша честь, – заявил он, – я протестую! Я терпеливо воздерживался от протестов, пока вопросы защиты сводились к обсуждению молодой женщины, которая подвозила миссис Лавину, забрав ее с места преступления. Пусть защита задает любые вопросы о мисс Кейлор, о том, был ли у нее двойник или еще кто-то, но теперь, когда речь заходит уже о выяснении подробностей личной жизни всех восемнадцати «хозяек», я вынужден заявить протест. Мы и за полгода не управимся, если станем так распыляться.

– Протест принимается, – буркнул судья Иган. – Суд просит защиту ограничить круг вопросов личностью одной особы, которая, по словам свидетельницы, увезла ее с места происшествия.

– И у которой одолжила портсигар, – добавил Мейсон.

– Суд не возражает, – согласился Иган.

– Ваша честь, тот факт, что портсигар был одолжен, на мой взгляд, является крайне важным и…

– Мистер Мейсон, относительно вопросов, касающихся непосредственно мисс Кейлор, вас никто ни в чем не ограничивает. Продолжайте перекрестный допрос свидетельницы.

– Скажите, миссис Лавина, в вечер ограбления вы одалживали серебряный портсигар у мисс Кейлор?

– Я… точно не могу сказать.

– Другими словами, когда вы покупали пачку «Лаки страйк», в вашей сумочке мог находиться пустой портсигар?

– Ну… если бы он не был пустым, то вряд ли я стала бы покупать новую пачку, правда?

– Я задал вам вопрос.

– Гм… возможно, и так.

– Так все же: да или нет?

– Скорее нет, чем да.

– Но ведь если у вас действительно был при себе пустой портсигар, то вы, наверное, сразу же переложили бы в него сигареты из только что купленной вами пачки, разве нет?

– Да.

– И если вы в тот вечер и одалживали у кого-то портсигар, то брали его именно у Инес Кейлор?

– Да, сэр.

– И все-таки не могли бы вы сказать однозначно, брали или нет?

– Я сильно сомневаюсь в том, что именно в тот вечер одалживала портсигар у Инес, поэтому точнее сказать не могу.

– Ответьте, – продолжил Мейсон, – вы поддерживаете дружеские отношения с работающими у вас «хозяйками»?

– В общем, да. Я стараюсь с ними ладить.

– Вы с ними справедливы?

– Да уж пытаюсь.

– А жалованье вы им платите своевременно?

– То вознаграждение, которое они получают за свои труды, вряд ли можно считать жалованьем, мистер Мейсон.

– Но вы аккуратно выплачиваете им сполна все, что им причитается?

– Да.

– А в настоящее время вы ничего не должны мисс Кейлор?

– Нет, я ей ничего не должна.

– Вы считаете, что ей заплачено сполна?

– Да.

– И никто из вас ничего друг другу не должен?

– Нет.

– И вы не должны ей ни цента?

– Нет.

– А вы вернули ей деньги за портсигар?

– За портсигар?

– Ну да.

– Нет.

– Но ведь если ее портсигар, тот самый, который вы одолжили у нее, во время нападения находился в вашей сумочке, то вы не могли вернуть ей его и, следовательно, должны были бы каким-то образом компенсировать его утрату, не так ли?

– Ну, в общем-то… так-то оно так…

– Да или нет? – настаивал Мейсон.

– Да, я должна была это сделать.

– Но вы так и не вернули Кейлор деньги за портсигар?

– Я… нет.

– И тем не менее считаете, что ничего ей не должны?

– Нет.

– Выходит, что во время нападения ее портсигар не мог находиться в вашей сумочке?

– Да, очевидно, его там не было.

– Что ж, очень хорошо, – сказал Мейсон. – По поводу портсигара у меня к вам больше вопросов нет. Можете убрать его обратно в сумочку, миссис Лавина.

Она снова отвернулась от Мейсона, заслоняя от него сумочку, открыла ее, сунула в нее портсигар со встроенной зажигалкой и тут же захлопнула, громко щелкнув замочком. Только потом опять обернулась к адвокату.

– Похоже, за минувшие выходные вы сумели вспомнить довольно много подробностей нападения, о которых не обмолвились ни словом во время дачи показаний вечером в пятницу?

– Ну, в общем, не так уж и много, но кое-что да, припомнила.

– И сделали это самостоятельно, без какой-либо помощи со стороны мистера Арчера?

– Я не разговаривала с мистером Арчером, мистер Мейсон. И хочу, чтобы вы уяснили это себе раз и навсегда. С раннего утра пятницы и вплоть до начала сегодняшнего заседания мы с ним ни единым словом не перемолвились.

Немного помедлив, Мейсон перевел взгляд на Игана.

– Ваша честь, прошу суд меня извинить, это ненадолго, – проговорил он и, отвернувшись от свидетельницы, подошел к барьеру, отделявшему столы адвокатов от той части зала, где находились зрители. Он поймал взгляд Пола Дрейка и знаком попросил его подойти.

Дрейк приблизился к барьеру. Зрители с любопытством наблюдали за этой сценой. Гарри Фритч устало опустил веки, а Марта Лавина, увидев, с кем о чем-то шепотом переговаривается Мейсон, впервые за все время начала выказывать признаки явного беспокойства.

Судья Иган неодобрительно взглянул на часы, а затем с явным неудовольствием посмотрел на адвоката и нахмурился…

– В чем дело, Перри? – прошептал Дрейк.

– Еще не знаю, – ответил Мейсон. – Я просто пытаюсь тянуть время.

– Если будешь слишком часто проделывать этот фокус, то тебе за это точно достанется. Старик и так уже, похоже, начинает выходить из себя.

– Вижу, – ответил Мейсон. – Послушай, Пол. В сумочке у этой Марты Лавины находится нечто такое, что она забыла выложить, отправляясь в суд. Очевидно, считала, что этой вещи там нет, и вспомнила о ней лишь сейчас, когда раскрыла сумочку, чтобы достать портсигар. Но мне все-таки удалось мельком заглянуть вовнутрь. Там виднелось что-то желтое.

– Что это было?

– Думаю, лист бумаги, вырванный из большого желтого блокнота, какие раскладываются на столах в суде для удобства ведения записей адвокатами. Возможно, это записка, которую передал ей Гарри Фритч. Или же послание от Родни Арчера. Заметь, когда я спрашивал, общалась ли она с Арчером, Лавина с негодованием заявила: «Я не разговаривала с Родни Арчером с самого начала процесса».

Уверен, Марта Лавина может запросто солгать, но, по-моему, ей доставляет огромное удовольствие парировать мои вопросы: вроде бы она и правду говорит, а я все равно остаюсь в дураках. Думаю, выйдя из зала, она сразу же постарается избавиться от того листка, который сейчас ей не дает покоя. Она может пойти прямиком в женский туалет или же просто смять его и выбросить в урну. Я хочу, чтобы ты взял ее под наблюдение и ни на секунду не выпускал из виду. А еще лучше приставить к ней женщину, которая смогла бы зайти вслед за ней в туалет. Конечно, если Лавина порвет записку и спустит ее в унитаз, тут мы уже будем бессильны что-либо предпринять, так что это во что бы то ни стало необходимо предотвратить. Ты уж постарайся придумать что-нибудь такое…

Судья Иган стукнул по столу председательским молотком.

– Суд старается войти в положение защиты, – сообщил он, – но считает недопустимым дальнейшее необоснованное затягивание процесса. Прошу адвоката занять свое место и продолжить заседание.

– Хорошо, ваша честь, – отозвался Мейсон и направился было обратно, но затем внезапно снова вернулся к Дрейку.

Взгляд судьи Игана сделался еще суровее.

– Пол, а что там насчет модельного агентства «Афродита»?

– Две мои сотрудницы, а вместе с ними и Мэри Броган уже отправили туда заявки. Сегодня утром парень должен был зайти за откликами на свое объявление…

И снова их разговор был прерван властным стуком молотка судьи.

– Я просил защиту вернуться к своим обязанностям. Суд не потерпит дальнейшего промедления.

– Да, ваша честь, – сказал Мейсон и, вернувшись на свое место, объявил: – У меня больше нет вопросов к свидетельнице, ваша честь.

– Вызов свидетелей обвинения закончен! – внезапно объявил Гарри Фритч.

– Защита может вызвать своего первого свидетеля. Приступайте, мистер Мейсон, – велел судья Иган.

– Защита вызывает Инес Кейлор, – объявил Мейсон. – Прошу судебного пристава пригласить Инес Кейлор занять свидетельское место.

Покинувшая уже место свидетеля Марта Лавина обернулась, вернулась назад и шепнула что-то на ухо Гарри Фритчу.

Фритч поспешно вскочил:

– Ваша честь, осмелюсь заметить, что я чуть лучше осведомлен в данной ситуации. Должен признать, допрос свидетельницы Инес Кейлор входил также и в планы обвинения, и мы ничуть не меньше мистера Мейсона хотели бы видеть ее сейчас в этом зале. Однако я вынужден сообщить суду, что ввиду некоторых объективных обстоятельств, суть которых я предпочел бы изложить в отсутствие присяжных, данная свидетельница не может в настоящее время присутствовать на заседании.

– Почему же? – спросил судья Иган.

– Я предпочел бы ответить на этот вопрос в отсутствие присяжных, чтобы не поставить ни одну из сторон в неловкое положение.

– Но не можем же мы бесконечно гонять присяжных туда-сюда! – возразил судья. – У каждого из них есть свои дела, однако они согласились пожертвовать личным временем ради свершения правосудия. Полагаю, об этом нам и нужно беспокоиться в первую очередь!

– Суд настаивает, чтобы я сделал заявление в присутствии присяжных? – зловеще сверкнув глазами, поинтересовался Фритч.

– Нет, нет, конечно, – откликнулся Иган. – Суд удовлетворит просьбу обвинения и просит присяжных покинуть зал еще на десять минут. Суд приносит присяжным свои извинения за причиненное неудобство и предупреждает стороны, что впредь не станет удовлетворять подобные просьбы, а потому советует сторонам не упускать последней возможности затронуть те вопросы, обсуждение которых требует удаления присяжных из зала.

Судья Иган подождал, пока присяжные покинут зал, после чего обратился к Фритчу:

– Что ж, продолжайте.

– Прошу суд принять во внимание, что это отнюдь не голословное заявление, у меня есть доказательства.

– Что ж, приступайте, – предложил судья. – Изложите суть дела.

– По ходу расследования данного дела Инес Кейлор подверглась настоящей травле. Причем участвовали в этом неблаговидном занятии не только нанятые защитой частные сыщики, но и сам адвокат защиты, мистер Перри Мейсон, который тайно, под видом простого посетителя, пришел в ночной клуб, где общался с мисс Кейлор.

– А что в этом противозаконного? – отозвался Мейсон. – Ведь это не закрытое заведение, прийти туда может любой желающий.

– Мистер Мейсон, пусть мистер Фритч сделает свое заявление, – предложил судья Иган. – А потом вы возьмете слово.

– Повторяю, – продолжал Фритч, – эта молодая женщина была подвергнута настоящей травле. В субботу вечером ей была доставлена повестка с вызовом в суд. Данный факт, а также обстоятельства, сопровождавшие вручение повестки, повергли ее в крайнее волнение. Тем более что сразу же после этого в квартиру мисс Кейлор чуть ли не ворвалась родственница подсудимого. И тогда мисс Кейлор попыталась покончить с собой, приняв большую дозу снотворного. Сейчас она хоть и медленно, но поправляется. Однако лечащий врач мисс Кейлор считает, что ее не следует вызывать в суд для дачи свидетельских показаний.

– На каком основании? – спросил судья.

– Она еще слишком слаба.

– У вас есть врачебное заключение на сей счет?

– Да, сэр. Оно выдано доктором Дойлом.

– Но ведь сначала ее лечил доктор Хановер, – заметил Мейсон.

– Да, это так, – согласился Фритч, – но прибывшие родственники предпочли заменить его ее лечащим врачом, доктором Геркимером Дойлом.

– Доктор Дойл лечил ее когда-либо раньше? – поинтересовался адвокат.

– Понятия не имею, – раздраженно ответил Фритч. – У меня нет обыкновения проводить время в компании «хозяек» из ночного клуба. У меня и других дел хватает.

– Оно и видно, – хмыкнул Мейсон.

– Сторонам прекратить обмен любезностями! – распорядился судья Иган. – Кстати, что там насчет доктора Хановера? Он-то какое отношение имеет к этому делу?

– Доктора Хановера к Кейлор вызвал некто, чей голос он то ли не сумел узнать, то ли просто не пожелал об этом говорить. Он оказал первую помощь и срочно доставил пациентку в больницу. Пациентка никогда прежде не пользовалась услугами доктора Хановера и, естественно, предпочла ему своего лечащего врача.

– Значит, до этого она уже наблюдалась у доктора Дойла? – спросил Мейсон.

– Повторяю, мне это неизвестно, – отрезал Фритч.

– Однако вы же знаете, что раньше она никогда в глаза не видела доктора Хановера, – заметил Мейсон. – Так почему бы вам не располагать информацией относительно доктора Дойла?

Фритч промолчал.

– Я убежден, – продолжил Мейсон, – что замена доктора Хановера доктором Дойлом была предпринята специально для того, чтобы получить справку, что свидетельница якобы по состоянию здоровья не может явиться в суд для дачи показаний.

– Смею вас заверить, что вы ошибаетесь! – с достоинством произнес Гарри Фритч.

– Разве это не миссис Лавина наняла доктора Дойла? – полюбопытствовал Мейсон.

– Я понятия не имею, кто платит доктору Дойлу. У меня лишь имеется его письменное заключение, в котором сказано, что в настоящее время вызов данного лица в суд крайне нежелателен. То же самое доктор Дойл сказал мне и во время телефонного разговора, состоявшегося сегодня утром.

– Конечно, не хотелось бы подвергать эту молодую особу излишним волнениям, – проговорил судья Иган, – однако, мне кажется, ей все-таки следует прийти сюда и ответить на некоторые вопросы. Если каждый свидетель начнет отказываться от явки в суд лишь на том основании, что дача показаний якобы окажется непомерным бременем для его нервной системы, то мы с вами вообще останемся без свидетелей. Вряд ли вам удастся найти человека, которому походы в суд доставляют удовольствие. Значит, в субботу эта женщина приняла смертельную дозу снотворного и… Мистер Фритч, когда она пришла в сознание?

– Не знаю, – развел руками Фритч.

– А когда она отстранила доктора Хановера и заменила его доктором Дойлом?

– Не знаю.

– В субботу?

– Ваша честь, я действительно не знаю.

– Что ж, на мой взгляд, во всем этом слишком много пробелов и их необходимо восполнить. Очевидно лишь одно: свидетельницы здесь нет, хотя ей, судя по всему, и была вручена повестка. Терпение суда не безгранично, а все эти задержки начинают уже действовать на нервы. Однако, несмотря ни на что, я намерен продолжать заседание. Так что суд предлагает защите вызвать своего следующего свидетеля.

– Но у защиты нет других свидетелей, – отозвался Мейсон, – за исключением самого подзащитного. Но прежде чем вызывать его, защита хотела бы заслушать показания свидетельницы Кейлор. Защита полагает, что имеет полное право на то, чтобы заслушать свидетельские показания подсудимого в последнюю очередь, непосредственно перед тем, как дело перейдет на рассмотрение к присяжным.

Судья Иган помрачнел.

– Просто возмутительно! – заявил он. – Все мы недовольны перегруженностью наших судов. Присяжные, свидетели и тяжущиеся стороны жалуются на постоянные задержки и проволочки, а тут мы оказываемся в ситуации, когда из-за справки какого-то врача приходится откладывать заседание. Суд объявляет десятиминутный перерыв, во время которого я попытаюсь связаться с доктором Дойлом по телефону. Суду не нужна его справка. Или здесь будет он сам, или здесь будет свидетельница, если, конечно, к тому времени не возникнут какие-либо новые обстоятельства. Мистер Мейсон, это вы высказали предположение, что его счета оплачивает Марта Лавина?

– Я считаю, что доктор Дойл был притащен специально для того, чтобы помочь этой молодой особе уклониться от явки в суд, – ответил Мейсон. – И не удивлюсь, если вдруг выяснится, что пациентка видела доктора Дойла в первый раз, так же как и доктора Хановера.

– Лично мне не хотелось бы, чтобы мое заявление прозвучало столь же безответственно, – отозвался Гарри Фритч, – однако мне кажется, что доктора Хановера вызвал не кто иной, как мистер Перри Мейсон. Насколько мне известно, в свое время Хановер был одним из его клиентов.

– Что ж, в ближайшие десять минут мы попытаемся во всем этом разобраться, – пообещал судья Иган. – Суд весьма обеспокоен сложившейся ситуацией. Мне вполне понятно желание защиты вызвать подсудимого для дачи показаний непосредственно перед тем, как дело будет передано присяжным для вынесения решения, однако, кроме интересов защиты и подсудимого, суд вынужден принимать во внимание и некоторые другие обстоятельства. Если выяснится, что появление здесь мисс Кейлор невозможно, суд будет настаивать на продолжении заседания и вызове защитой следующего свидетеля. Мы не можем откладывать дело до бесконечности. В заседании суда объявляется десятиминутный перерыв. – С этими словами он отодвинул стул, подобрал полы мантии и удалился в свой кабинет.

Мейсон встал из-за стола и обвел взглядом зал. В этот момент в дверях появился Пол Дрейк, который принялся поспешно пробираться сквозь толпу. Когда их взгляды встретились, Дрейк утвердительно кивнул и поднял большой палец.

Адвокат жестом подозвал его к себе, но в это время к нему обратился Фритч:

– Не понимаю, почему вы так настаиваете на присутствии Инес Кейлор? Ведь вам же от ее показаний все равно не будет никакого проку.

– Мне необходимо ее допросить.

– Ну да, как же! – саркастически усмехнулся Фритч. – Ставлю пять против одного, что вы побоитесь ее допросить в качестве свидетельницы защиты. Вы просто блефуете!

– Если вы считаете, что я блефую, то давайте заключим пари, – предложил Мейсон.

– Именно это я и собираюсь сделать.

– А сейчас прошу меня извинить, – сказал Мейсон и отошел в сторону.

Дрейк подошел к барьеру и встал рядом.

– Ну что там? – осведомился адвокат.

– Перри, ты был прав!

– Что это было?

– Сложенный пополам листок желтой бумаги.

– Где он?

– У меня в руке. Повернись боком, и я суну его тебе в карман.

– Она знает, что он у тебя?

– Ты что! Конечно, нет!

– Но как тебе удалось его раздобыть?

– Да уж пришлось постараться. Я повесил на дверь женского туалета табличку: «Временно не работает». Марта Лавина вышла из зала суда и тут же прямиком направилась туда, но, увидев табличку, повернула назад, причем вид у нее был крайне недовольный. В конце концов она как бы невзначай остановилась у одной из стоявших в коридоре урн для мусора. Я видел, как ее рука скользнула вниз, крышка урны качнулась, а затем она удалилась как ни в чем не бывало.

– И что ты сделал?

– Посветив внутрь урны карманным фонариком, увидел, что поверх прочего мусора лежит этот самый желтый листок. Я едва успел его схватить и убрать табличку с двери женского туалета, как суд объявил перерыв, толпа людей хлынула из зала в коридор.

– А Марта Лавина тебя случайно не засекла? Она не видела, как ты снимал с двери табличку?

– Вряд ли. Думаю, нет.

– Огромное тебе спасибо, – сказал Мейсон. – Все складывается довольно удачно. Теперь мне нужно выяснить еще кое-что. При вскрытии тела Дафны Хоуэлл не было ли на нем обнаружено небольшого круглого или серповидного следа где-нибудь в области…

– Было такое. На левой ноге. С внешней стороны, примерно посередине между коленом и бедром.

– Размером с двадцатипятицентовую монету? – уточнил адвокат.

– Ну да. Отметина в форме полукруга. Врач, проводивший вскрытие, не смог объяснить ее происхождение, сказал только, что, вероятно, это…

Из кабинета судьи Игана вышел судебный секретарь.

– Мистер Мейсон, мистер Фритч, судья Иган просит вас немедленно пройти в судейскую комнату, – объявил он.

– Все в порядке, Пол, – сказал Мейсон. – Похоже, пока все складывается в нашу пользу. Постарайся никуда не уходить. Возможно, мне потребуется, чтобы ты дал показания по поводу этого листка. Я скоро вернусь.

Вслед за Фритчем Мейсон вошел в судейскую комнату.

Судья Иган стоял возле стола с телефонной трубкой в руке.

– Мне удалось связаться с доктором Дойлом, джентльмены, – объявил он. – Дойл пообещал, что к двум часам дня мисс Кейлор прибудет в суд, но при этом ставит условие, чтобы ему позволили находиться рядом с ней и наблюдать за ее состоянием. И если она вдруг слишком сильно разнервничается или испугается, то он потребует прекратить допрос.

– Что ж, это весьма разумно, – заметил Фритч.

– Ваша честь, если можно, я хотел бы переговорить с доктором Дойлом, – попросил Мейсон.

Судья Иган сказал в трубку:

– Одну минуточку, доктор. С вами хочет поговорить мистер Перри Мейсон, адвокат защиты, это по его повестке мисс Кейлор должна была явиться в суд.

Мейсон взял трубку у него из рук:

– Здравствуйте, доктор.

– Добрый день, – ответил Дойл. – Полагаю, мистер Мейсон, вы понимаете, какая сложилась ситуация. У девушки произошел серьезный нервный срыв. Честно говоря, в ее поведении наблюдаются некоторые симптомы маниакально-депрессивного психоза, развитие которого я, разумеется, пытаюсь предотвратить. Это и резкая перемена настроения, и некоторые суицидные тенденции, и…

– Об этом мы поговорим с вами позже, – перебил его Мейсон. – А сейчас мне хотелось бы узнать, что вы знаете о прошлом вашей пациентки?

– Совсем немного. Я…

– И все это немногое вы узнали уже после того, как получили вызов?

– Да.

– Когда вас вызвали к ней?

– В субботу вечером, около семи.

– Кто вас вызвал?

– Подруга мисс Кейлор.

– А до этого вы когда-нибудь лечили мисс Кейлор?

– Нет.

– Но вы лечили ее подругу?

– Я… а могу я узнать, мистер Мейсон, почему вас это так интересует?

– Эта ее подруга – Марта Лавина? – спросил Мейсон.

– У меня нет ни малейшего желания отвечать на этот вопрос.

– Тогда попробуйте объяснить это судье, – заявил Мейсон и протянул трубку Игану.

– Это правда? – спросил судья. – Вы врач Марты Лавины? – Немного послушав, он нахмурился и сказал: – Полагаю, я имею право на честный ответ, доктор… Что ж, очень хорошо. Доставляйте вашу пациентку в суд к двум часам, да не забудьте сами явиться сюда вместе с ней. У меня есть к вам несколько вопросов, и я предпочел бы задать вам их открыто, в суде, а не по телефону… Нет, доктор, лучше вам приехать лично. Вы сами изначально настаивали именно на этом. Вы ведь хотели находиться рядом с пациенткой, чтобы иметь возможность самолично наблюдать за ее состоянием. Так что приезжайте. А заодно и ответите на мои вопросы. До скорой встречи, доктор. – Судья Иган бросил трубку на рычаг и раздраженно проговорил: – Черт знает что такое! Мне это уже не нравится. Значит, так, сейчас присяжные вернутся в зал, и мы продолжим заседание. Мистер Мейсон, вызывайте своего следующего свидетеля. К двум часам дня должна прибыть мисс Кейлор, тогда вы сможете ее допросить. А заодно и задать несколько вопросов доктору Дойлу. Итак, джентльмены, давайте вернемся в зал и постараемся соблюдать порядок в суде, не допуская разного рода демаршей и злобных выпадов сторон друг против друга.

– Ваша честь, я пытаюсь держать себя в рамках дозволенного, – сказал Фритч, – однако считаю своим долгом заявить, что очень сомневаюсь в искренности мистера Мейсона, ибо, на мой взгляд, у него нет и никогда не было намерения вызвать Инес Кейлор в качестве свидетельницы защиты. Это всего лишь ловкий обман, блеф. Ведь показания Кейлор могут только ухудшить положение подсудимого.

– Если окажется, что вы правы, – нахмурился судья Иган, – то я обязательно приму меры. Не вызывает сомнения то, что девушка пыталась покончить с собой именно из-за того, что ей была вручена повестка с вызовом в суд. Надеюсь, защита сознает, что посылать повестку свидетелю, которого она не собирается вызывать для дачи показаний, а просто хочет запугать, – вещь совершенно недопустимая.

– Разумеется, ваша честь, – отозвался Мейсон. – Мистер Фритч даже предложил мне побиться с ним об заклад, что я не вызову Инес Кейлор для дачи показаний. Я хотел бы, чтобы он повторил свое предложение. Я принимаю его условия.

– Это ваше дело, разбирайтесь сами, – махнул рукой Иган. – Я не собираюсь участвовать в ваших спорах. Но учтите, джентльмены, с этого момента вам обоим придется вести ваши игры в точном соответствии с законом, и обращаю ваше внимание, мистер Мейсон, что я буду очень пристально следить за тем, вызовете ли вы Инес Кейлор в качестве свидетельницы защиты. Итак, разговор окончен.

Мейсон и Фритч покинули кабинет судьи.

– Не хотел бы я сегодня в два часа дня оказаться в вашей шкуре, – проговорил вполголоса помощник прокурора.

– Думаю, от вашей шкуры запахнет паленым гораздо раньше, Фритч, – усмехнулся Мейсон.

– Вы так считаете?

– Скоро сами убедитесь!

– Ну, это мы еще поглядим, – огрызнулся Фритч.

Они вернулись в зал суда, и через минуту туда вошел судья Иган. Стук его председательского молотка призвал собравшихся к порядку.

– Продолжается слушание дела «Народ против Брогана», – объявил он.

– Ваша честь, – обратился к нему Мейсон, – как выяснилось, свидетельница, которую я предполагал вызвать, сможет прибыть в суд лишь к двум часам дня. Что же касается подсудимого, то я хотел бы, чтобы его показания были заслушаны непосредственно перед тем, как дело перейдет к присяжным для вынесения вердикта.

– В обычных обстоятельствах ваше пожелание было бы принято во внимание, – ответил Иган, – ибо у вас была бы возможность устанавливать очередность дачи показаний свидетелями по вашему усмотрению. Однако в сложившейся ситуации это не представляется возможным. Пригласите вашего следующего свидетеля, господин адвокат.

– В таком случае, ваша честь, я хотел бы еще раз допросить Марту Лавину. У меня есть к ней несколько новых вопросов, – сообщил Мейсон.

– Ваша честь, обвинение протестует! – немедленно заявил Фритч. – Обвинение уже завершило вызов своих свидетелей. Мистер Мейсон намеренно пытается тянуть время, он хочет дождаться перерыва, чтобы…

Судья Иган стукнул по столу молотком.

– Прошу вас воздержаться от комментариев. Вы протестуете?

– Да, ваша честь.

– Протест обвинения принят. Просьба вызвать Марту Лавину для повторного перекрестного допроса отклоняется.

– В таком случае я прошу вызвать для допроса мистера Арчера, – сказал Мейсон.

– Протестую! – с готовностью объявил Фритч.

– Протест принимается, – сказал Иган.

– В таком случае, – произнес Мейсон, – защита вызывает для дачи показаний своего первого свидетеля, миссис Марту Лавину.

– Вы вызываете ее как своего свидетеля?! – воскликнул Фритч.

– Да, как свидетеля защиты, – подтвердил Мейсон.

– Пригласите Марту Лавину, – обратился Иган к судебному приставу.

Вскоре в зал суда, лучезарно улыбаясь, вошла Марта Лавина.

– Вас уже приводили к присяге, – напомнил ей судья. – Так что пройдите на свидетельское место. Миссис Лавина, на этот раз вы вызваны в качестве свидетеля защиты. Мистер Мейсон, я полагаю, вам понятно, в какое положение тем самым вы ставите себя?

– Да, ваша честь.

– Очень хорошо. Что ж, продолжайте.

– Миссис Лавина, тут ко мне попал один любопытный листок. – Мейсон вынул из кармана сложенный лист желтой бумаги. – Прошу вас обратить на него внимание.

– Да, мистер Мейсон.

– Это записка. Пожалуйста, внимательно посмотрите и ответьте, ваш ли это почерк?

Марта Лавина взглянула на листок, потом вдруг вцепилась в свою сумочку, потупилась, затем снова подняла глаза, прикусила нижнюю губу и отчаянным взглядом обвела зал суда.

– Это вы написали? – спросил Мейсон.

– Нет, сэр.

– Вы знаете, чей это почерк?

– Я… я… я…

– Ваша честь! – воскликнул Фритч. – Я протестую! Адвокат пытается вести перекрестный допрос своего же свидетеля!

– Протест отклоняется, – постановил Иган. – Свидетельница, отвечайте на вопрос.

– По-моему, это почерк Родни Арчера.

– Миссис Лавина, а когда вам была передана эта записка?

– Постойте! – воскликнул Фритч. – Ваша честь, я протестую! Еще никто не доказал, что свидетельница вообще когда-либо обладала этой запиской. К тому же непонятно, какое отношение эта записка может иметь к рассматриваемому делу. И вообще мы снова имеем дело с тем, что защита самым бессовестным образом снова ведет перекрестный допрос своего же свидетеля.

– Протест отклоняется. Свидетельница, отвечайте на вопрос, – повторил судья.

– Вы можете ответить на этот вопрос? – спросил Мейсон. – Когда к вам попала эта записка?

– Я… в субботу утром.

– Кто вам ее передал?

– Мистер Арчер.

– Где?

– В кабинете мистера Фритча.

– Ваша честь, – вмешался Фритч, – совершенно ясно, что все эти вопросы направлены на то, чтобы сбить свидетельницу с толку и ввести ее в замешательство. Мне также хотелось бы любезно напомнить, что перекрестный допрос данной свидетельницы уже проводился. Обвинение закончило вызов своих свидетелей.

– Мне есть что ответить на ваши возражения, – заявил судья Иган, – хотя, разумеется, еще слишком рано делать какие-то выводы. Когда адвокат защиты в первый раз обратился к суду с просьбой продолжить перекрестный допрос, я, как и обвинение, почти не сомневался, что это не более чем попытка защиты выиграть время. Теперь же становится вполне очевидно, что все гораздо серьезнее. Мистер Мейсон, я хочу спросить вас, была ли эта записка в вашем распоряжении до начала последнего перерыва?

– Нет, ваша честь.

– У вас ее не было, когда обвинение прекратило вызов своих свидетелей?

– Нет, ваша честь.

– В таком случае, мистер Мейсон, я хочу предложить вам обратиться к суду с повторной просьбой и еще раз вызвать свидетельницу Марту Лавину для перекрестного допроса.

– Я протестую! – воскликнул Фритч. – Это противоречит процедурным правилам! Обвинение закончило вызов своих свидетелей. У мистера Мейсона была возможность для проведения перекрестного допроса этой свидетельницы, во время которого он полностью исчерпал перечень своих вопросов к ней. А теперь, выступая с подобным заявлением, мистер Мейсон тем самым нарушает установленный порядок и расписывается в собственной неорганизованности.

– Насколько я помню положения закона, – возразил судья Иган, – в подобных случаях суду предоставляется полное право действовать на свое усмотрение. И суд намерен удовлетворить просьбу защиты. Суд также напоминает вам, мистер Фритч, что если после того, как мистер Мейсон задаст свои вопросы, вы захотите представить некие дополнительные показания, вам тоже будет предоставлена возможность повторного вызова ваших свидетелей. А сейчас, мистер Мейсон, вы можете допрашивать данную особу не как свидетеля защиты, а как свидетеля противной стороны на перекрестном допросе. Приступайте.

Мейсон снова обратился к Марте Лавине:

– Значит, это почерк мистера Арчера. И мистер Арчер передал вам эту записку в субботу утром в офисе мистера Фритча. Это так?

– Да, – немного поколебавшись, кивнула она.

– И вы ее прочли?

– Да.

– Теперь мне хотелось бы обратить ваше внимание непосредственно на текст записки…

– Ваша честь, я протестую! – вмешался Фритч. – Я протестую против представления данной записки в качестве улики и прочтения ее перед присяжными. Она не внесена в список вещественных доказательств.

Мейсон заметил, что судья Иган колеблется.

– Пожалуй, сначала я сам взгляну на эту бумагу, – произнес он.

Адвокат передал записку судье. Иган пробежал глазами по строчкам, и его взгляд стал еще более суровым.

– Протест обвинения принимается, – оповестил он, – но у защиты есть возможность сформулировать свой вопрос иначе. Конечно, потребуется провести дополнительную экспертизу, прежде чем данная записка будет признана полноценным вещественным доказательством, однако уже сейчас несомненно, что она может послужить основой для ведения дальнейшего перекрестного допроса свидетельницы с целью опровержения ее прежних показаний. Продолжайте, мистер Мейсон.

– Миссис Лавина, – сказал Мейсон, – вы неоднократно заявляли, что за минувшие выходные не общались с мистером Арчером.

– Я заявляла, что не разговаривала с ним.

– Но тем не менее вы с ним общались?

– Ну… смотря что под этим подразумевать.

– Он пытался связаться с вами?

– Он передал мне эту записку.

– Итак, – продолжил адвокат, – теперь я прошу вас припомнить, что вы заказывали в ресторане в тот вечер, когда было совершено нападение.

– Я была там с мистером Арчером. Мы ели французские жареные креветки. И заказали бутылку красного чилийского вина.

– А какой дорогой вы добрались от ресторана до того места, где на вас было совершено нападение?

– Мы проехали по бульвару Харви, затем свернули на Мюррей-роуд, оттуда на бульвар Кристуэлл, где все и случилось.

– Значит, – подытожил Мейсон, – в субботу утром вы получили от мистера Арчера письменное напоминание, в котором, в частности, говорилось:

«Мы поужинали в «Золотом льве». Я заказал для себя «филе миньон» с кровью. Мы пили красное чилийское вино. Точную марку вы не запомнили, но точно знаете, что оно было из Чили. Для себя вы выбрали французские жареные креветки. Выйдя из ресторана, мы сели в машину и поехали по бульвару Харви, после чего через Мюррей-роуд выехали на бульвар Кристуэлл, где на нас было совершено нападение. Я тогда как раз собирался закурить сигарету и от неожиданности выронил прикуриватель, который упал на обшивку сиденья…»

Тут описывается еще много чего, и в этой связи мне хотелось бы спросить вас, миссис Лавина, эта ли записка была вам передана и прочли ли вы ее?

Марта Лавина бросила отчаянный взгляд в сторону Фритча.

– Ваша честь, – немедленно подал голос помощник прокурора, – я протестую против подобного стиля ведения допроса. Я протестую против данного приема дискредитации свидетеля. Записка еще не прошла экспертизу.

– Протест отклоняется, – постановил Иган. – Свидетельница, отвечайте на заданный вопрос.

– Да, – проговорила она.

– Значит, вы прочли записку и использовали ее как основу для своих показаний, данных вами на сегодняшнем заседании, не так ли?

– Я…

– Ваша честь, – не унимался Фритч, – мне не хотелось бы встревать в перекрестный допрос со своими протестами, однако я настаиваю на неправомочности подобных вопросов, которые к тому же основаны на уликах, не фигурирующих в деле. Из того, что мистер Арчер записал что-то на листке бумаги, который затем передал свидетельнице, вовсе не следует, что ее показания базируются не на ее собственных воспоминаниях. Предположим, к примеру, что мистер Арчер просто написал на этом клочке: «Я узнал напавшего на меня грабителя. Это подсудимый». И, на мой взгляд, было бы неправильно объявлять все показания, данные этой свидетельницей, заведомо ложными лишь на том основании, что она прочитала записку, переданную ей другим свидетелем.

– Протест отклоняется, – решил Иган.

– Хоть перед тем, как давать показания, я и прочла эту записку, – сказала Марта Лавина, – у меня и в мыслях не было использовать ее в качестве подсказки. Мои показания основаны исключительно на моих собственных воспоминаниях.

– Ну, разумеется, теперь, когда обвинение подсказало вам выход из положения, вы очень бойко им воспользовались, – заметил Мейсон.

– Ваша честь, я протестую! – воскликнул Фритч. – Это не что иное, как открытая демонстрация неуважения к суду!

– Суд воздержится от комментариев, – сухо проговорил судья Иган. – Мистер Мейсон, продолжайте допрос.

– Но ведь в пятницу вы почему-то не помнили всего этого, не так ли? – спросил адвокат.

– Да.

– Вы вспомнили все эти подробности лишь сегодня утром?

– Да.

– Не потому ли, что вашу память освежила переданная мистером Арчером записка?

– Просто в пятницу я успела вспомнить далеко не все.

– И записка помогла вам в этом?

– Нет. Просто за выходные у меня было достаточно времени, чтобы спокойно все обдумать. В пятницу ваши вопросы слегка застали меня врасплох, у меня просто не было времени хорошенько подумать и припомнить кое-какие подробности. Только и всего.

– Не без помощи записки.

– Эта записка не имела для меня никакого значения, мистер Мейсон. Я прекрасно все помнила и без нее.

– Неужели все-все?

– Все-все.

– Значит, и чилийское вино вы тоже помнили?

– Естественно, и очень хорошо.

– Тогда какой марки оно было?

– Этого я не припоминаю.

– Вы пили кофе?

– Да.

– А мистер Арчер тоже заказывал кофе?

– Я… я не помню.

– Возможно, вы сможете вспомнить это к завтрашнему утру?

– Возможно.

– А каким образом мистер Арчер передал вам эту записку?

– Мистер Фритч попросил нас обоих прийти к нему в офис. Он опрашивал нас по очереди, пояснив, что не хочет, чтобы мы обсуждали друг с другом свои показания, но ему все же нужно прояснить кое-какие детали.

– И что было дальше?

– Мистер Арчер вошел в кабинет мистера Фритча первым. Он пробыл там около пятнадцати-двадцати минут, затем вышел, с улыбкой раскланялся со мной и отправился по своим делам.

– Он бросил записку вам на колени?

– Нет… не совсем так.

– Что же он сделал?

– Мистер Арчер ненадолго остановился передо мной, чтобы пожать мне руку, и вложил в мою ладонь сложенный листок.

– Вы его взяли?

– Да.

– И прочли то, что было на нем написано?

– Да.

– Перед тем как войти в кабинет мистера Фритча?

– Мистер Фритч стоял в дверях своего кабинета.

– И перед тем, как войти к нему, вы прочли записку?

– Нет, я прочла ее позже.

– Когда?

– Вскоре после того, как вошла. Я… я разложила листок на коленях под столом. Меня разбирало любопытство. Я хотела узнать, что там написано.

– Мистер Фритч задавал вам вопросы?

– Да.

– Вы рассказали ему об ужине в ресторане?

– Да.

– Вы упомянули про чилийское вино?

– Да.

– И сказали, что не запомнили, какой оно было марки?

– Да.

– И о том, что, несмотря на это, все-таки помните, что оно было именно чилийским?

– Да.

– И вы не помнили всего этого в пятницу, когда давали показания в суде?

– Нет, не помнила.

– Но вспомнили в субботу, когда оказались в офисе мистера Фритча?

– Да.

– До того, как получили записку, или после?

– Записка мне тоже помогла.

– В какой степени?

– В некоторой.

– Она воскресила в вашей памяти события того вечера?

– Да.

– О которых на самом деле вы до ее прочтения ничего не помнили, не так ли?

– Нет, кое-что я, конечно же, помнила.

– К примеру, то, что в тот вечер в ресторане мистер Арчер заказал красное чилийское вино?

– Да, я вспомнила об этом еще вечером в пятницу. Это произошло как-то само собой.

– Благодарю вас, миссис Лавина, – сказал Мейсон. – Думаю, на этом к вам у меня все. Теперь, с позволения уважаемого суда, мне хотелось бы повторно вызвать для перекрестного допроса свидетеля Родни Арчера. У меня есть к нему еще несколько вопросов.

– У вас есть вопросы к миссис Лавине? – осведомился у Фритча судья Иган.

– Нет, ваша честь.

– Очень хорошо. Просьба пригласить мистера Арчера для повторного перекрестного допроса.

Когда Марта Лавина покинула свидетельское место, в зале воцарилась напряженная тишина, а несколько мгновений спустя Арчер вошел в зал и снова занял свидетельское место.

– Мистер Арчер, – обратился к нему Мейсон, – общались ли вы с миссис Лавиной с того момента, как в пятницу вечером закончилось очередное судебное заседание?

– Сегодня утром я с ней поздоровался.

– Я имею в виду темы, имеющие непосредственное отношение к делу, – уточнил Мейсон.

– Разумеется, нет.

– Прошу прощения, ваша честь, – подал голос Фритч. – На мой взгляд, будет куда более честно по отношению к свидетелю, если обвинение поставит его в известность относительно…

– Сядьте! – одернул его судья Иган. – В сложившихся обстоятельствах суд как никогда заинтересован в том, чтобы допрос свидетеля велся по всем правилам. В связи с этим я предлагаю сторонам хранить молчание и предоставить мне возможность самому задать несколько вопросов свидетелю. Мистер Арчер, вы готовы поговорить со мной?

– Да, ваша честь.

– Скажите, общались ли вы с Мартой Лавиной после того, как в пятницу вечером закончилось очередное судебное заседание, на темы, имеющие непосредственное отношение к слушаемому делу?

– Нет, ваша честь. Я понимал, что это запрещено.

– И вы не затрагивали тему дачи ею показаний?

– Нет, ваша честь.

– Вы не обсуждали того, что случилось в ночь нападения?

Арчер неуверенно взглянул на Фритча, затем обвел взглядом собравшихся в зале людей, лица присяжных, и, видимо, ему передалось овладевшее всеми напряжение.

– Простите, ваша честь, но я не вполне понимаю, чем вызваны эти вопросы?

– Общались ли вы каким бы то ни было образом по поводу каких бы то ни было событий, имевших место в тот день, когда на вас было совершено нападение? – спросил судья Иган.

– Ну… в общем… да.

– Так, значит, вы все-таки общались?

– Это касалось каких-то пустячных подробностей.

– Вы обсуждали их в разговоре с Мартой Лавиной?

– Нет… не совсем.

– Может быть, в процессе общения вы упоминали и о том, какие блюда заказывали тем вечером в ресторане?

– С позволения суда, я хотел бы… – начал Фритч.

– Попрошу обвинение не вмешиваться! – перебил его судья Иган.

– И тем не менее у обвинения есть право заявить протест против задаваемых судом вопросов, – не унимался Фритч.

– Чем же вам не понравился мой вопрос?

– На мой взгляд, – ответил Фритч, – свидетелю необходимо дать однозначно понять, что вопрос суда подразумевает не только устное, но также и письменное общение.

Судья Иган негодующе откинулся на спинку кресла.

– Вот как раз это суд и хотел выяснить у свидетеля, мистер Фритч, – раздраженно произнес он. – Разумеется, вы имели полное право заявить протест, однако то, как вы его сформулировали, ясно дает суду понять… в общем, это весьма показательно. Мистер Мейсон, вы можете продолжить перекрестный допрос.

– Мистер Арчер, вы в состоянии ответить на последний вопрос суда?

– Видите ли, – начал Арчер, – в субботу утром у меня была встреча с мистером Фритчем в его офисе, во время которой он задал мне несколько вопросов, – сами по себе они не имели непосредственного отношения к нападению, а были заданы с целью проверить точность моих воспоминаний о событиях того вечера. Поскольку информация, которой интересовался мистер Фритч, никак не связана с преступлением, я решил, что не случится ничего противозаконного, если я изложу ее в записке и передам миссис Лавине, что я и сделал.

– Сообщив миссис Лавине даже тип вина, который был вами заказан в ресторане, а также что ела она, что ели вы и тому подобные детали?

– Да.

– Вы узнаете эту записку? – спросил Мейсон, показывая свидетелю листок желтой бумаги.

– Да, это она, – ответил Арчер.

– Вы узнаете свой почерк?

– Да.

– Вы подготовили эту памятку и вручили ее миссис Лавине для того, чтобы, ознакомившись с показаниями, данными вами мистеру Фритчу, она могла отвечать на его вопросы, не противореча тому, что было сказано вами? Не так ли?

– Ну что вы, мистер Мейсон! Конечно же, нет, – покачал головой Арчер. – Я просто подумал, что, возможно, получив вызов к помощнику окружного прокурора, миссис Лавина станет переживать, не связано ли это с чем-нибудь еще… Сами понимаете, она ведет дела, управляет несколькими ночными клубами… И тогда, желая хоть немного ее успокоить, я набросал эту записку, в которой дал понять, о чем именно расспрашивал меня мистер Фритч. Вот и все.

– В таком случае, – проговорил Мейсон, – не проще ли было написать на клочке бумаги что-нибудь вроде: «Мистера Фритча интересуют лишь события ночи нападения, так что не переживайте, о вашем бизнесе он вас расспрашивать не станет», ну, или что-то в таком плане?

– Мистер Мейсон, ну как вы не поймете! – воскликнул Арчер. – В тот момент подобный вариант мне просто в голову не пришел. А ведь так и в самом деле было бы гораздо проще, не правда ли?

– А то! – саркастически заметил Мейсон. – А сами вы, значит, до этого не додумались?

– Честно говоря, нет.

– Кстати, – внезапно произнес Мейсон, – ведь на самом деле в тот вечер вы были в ресторане не с Мартой Лавиной, а с другой женщиной, верно?

– Нет, сэр, это не так.

– Но разве, зайдя в аптеку, чтобы вызвать полицию, вы не сделали сначала еще один звонок?

Свидетель заколебался.

– Так да или нет? – продолжал настаивать Мейсон.

– Я… возможно, я действительно позвонил еще кому-то. Не помню.

– А разве вы звонили не на виллу «Лавина-2»?

– Я… я не помню.

– Но вы не исключаете такую возможность?

– Понимаете, мистер Мейсон, я… я тогда просто пребывал в смятении. И вообще, я не могу помнить каждую мелочь.

– Вы были взволнованы? С чего бы это?

– Естественно. Нервы-то у меня все же не железные. Во время нападения я… ну, я очень испугался. Мне казалось, что моя жизнь висит на волоске.

– А что испугало вас больше всего?

– То, как дверца неожиданно распахнулась и перед самым моим носом возникло дуло пистолета.

– И это испугало вас настолько, что сейчас вы даже не можете вспомнить, ходили ли вы в аптеку через дорогу и звонили ли оттуда на виллу «Лавина-2» или нет?

– Я… я не помню, сэр.

– Вы так сильно испугались?

– Да, мне пришлось пережить не самые приятные минуты в моей жизни.

– Вас испугало то, что вы увидели направленное вам в лицо дуло пистолета?

– Да, именно это меня испугало.

– Однако же, несмотря на то что вы были настолько испуганы, что не можете вспомнить, звонили ли вы на виллу «Лавина-2» или нет, вы все же пытаетесь убедить суд и присяжных, что смогли совершенно точно опознать нападавшего, видев его лицо лишь мельком?

– Конечно, я был испуган, но это не помешало мне запомнить нападавшего в лицо.

– Но ведь вы видели его лишь мельком?

– На это я могу ответить только то, что тем напавшим на меня человеком был подсудимый.

– Однако вы все-таки не отрицаете возможности того, что, войдя в аптеку, вы первым делом, до того как вызвать полицию, набрали номер виллы «Лавина-2»?

– Нет, не отрицаю. Я тогда вообще плохо соображал, что делаю.

– И когда на вилле вам ответили, вы попросили к телефону миссис Лавину?

– Может быть… Хотя нет, нет, конечно же!

– Однако первой вашей реакцией было «может быть».

– Я разволновался.

– Разволновались настолько, что могли попросить к телефону Марту Лавину, которая в этот момент находилась в вашей машине?

– Я имел в виду, что разволновался настолько, что сразу как-то даже не воспринял этот ваш вопрос. Нет, совершенно однозначно заявляю вам, что позвать к телефону Марту Лавину я не просил.

– Тогда зачем вообще вам понадобилось звонить на виллу «Лавина»?

– Но я не помню, звонил ли я туда вообще.

– И в том, что точно туда не звонили, тоже не уверены?

– Нет. Мистер Мейсон, если на телефонной станции реально значатся эти звонки на виллу, то, разумеется, я соглашусь, что так оно и было в действительности.

– Хорошо, спасибо. У меня все, – сказал Мейсон.

– У обвинения есть вопросы к своему свидетелю? – спросил судья Иган.

– Мистер Арчер, – заговорил Фритч, – насколько я понимаю, в настоящий момент вы затрудняетесь ответить, звонили вы на виллу «Лавина» или нет? В конце концов, с тех пор прошло уже довольно много времени и вы просто не помните подобных подробностей, а потому вынуждены лишь строить предположения. Я правильно вас понял?

– Совершенно верно.

– Спасибо. У меня все, – сказал Фритч.

– Прошу прощения, – встрепенулся Мейсон, – у меня есть еще всего один вопрос к свидетелю. Мистер Арчер, а другие события того вечера вы помните вполне отчетливо, не так ли?

– Да, сэр.

– Вы помните, что заказали в ресторане чилийское вино?

– Да.

– И вы знаете, что это было именно чилийское вино?

– Да.

– Красное вино?

– Да.

– Вы это точно помните?

– Да, сэр.

– Вы помните, как просили принести именно чилийское вино?

– Да, сэр.

– Вы помните, что ели бифштекс?

– Да, сэр.

– И помните, как он был приготовлен?

– Да, сэр. Это был бифштекс с кровью.

– Помните, как делали этот заказ?

– Да, сэр.

– Однако же при всем при этом вы не помните, звонили ли в промежуток между нападением и вызовом полиции на виллу «Лавина»?

– Нет, сэр.

– Спасибо, – сказал Мейсон. – У меня все.

Судья Иган объявил:

– В заседании суда объявляется перерыв до двух часов дня. Во время перерыва присяжным следует помнить о запрете вести обсуждение рассматриваемого дела или позволять кому-либо обсуждать в своем присутствии вопросы, имеющие отношение к нему, равно как высказывать какие бы то ни было мнения и суждения касательно существа дела или же читать в газетах сообщения отдела уголовной хроники. Суд удаляется на перерыв.

Пробравшись к Мейсону сквозь толпу, Дрейк схватил его за руку и принялся ее восторженно трясти.

– Черт возьми, Перри, это было великолепно! Ты разгромил их и поверг в бегство! Зрители в зале на твоей стороне, по-моему, уже никто даже не сомневается в том, что Марта Лавина и Родни Арчер безбожно заврались!

Тем временем Арчер, покинув свидетельское место, направился к выходу из зала, а по пути ненадолго задержался возле стола Перри Мейсона.

– Ну и пакостный же вы тип! – бросил он полушутя-полусерьезно.

– Благодарю за комплимент, – отозвался Мейсон и снова повернулся к Полу Дрейку.

Тот сообщил:

– Пока что все идет как надо, Перри. Нам удалось добыть кое-какие сведения об этом модельном агентстве. В этом деле есть одна странность. Это агентство расположено в многоквартирном доме «Уиндмор-Армс». Парня, который там вроде бы всем заправляет, зовут Джеймс Дарвин. Он занимает квартиру 409. Когда ты был там, один из моих агентов обратил внимание, что к нему примерно с получасовым интервалом поднимались очень даже симпатичные девушки.

– Да-да, – кивнул Мейсон. – А как вы сумели узнать адрес?

– Это все заслуга Деллы. Назвавшись Деллой Смит, она откликнулась на объявление агентства, указав номер своего телефона. Дарвин перезвонил ей и назначил встречу.

– На когда? – поинтересовался Мейсон.

Дрейк взглянул на часы:

– Как раз сейчас она должна быть там. Нам необходимо как можно скорее выяснить все подробности. Похоже, это дело дурно пахнет, Перри.

– Ладно. Я возвращаюсь в офис. Надеюсь, ты догадался оставить своих людей приглядывать за той квартирой?

– Нет, Перри, только не это, я…

– Тогда отправь туда ребят потолковей, – перебил его Мейсон. – Черт возьми, не хватало еще, чтобы с Деллой…

– Боже милосердный! – страдальчески вздохнул Дрейк. – Это же просто грабеж средь бела дня. Поимей совесть, Перри. С ней и так ничего не случится.

– И все равно отправь туда своих людей. На всякий случай, – попросил Мейсон.

Глава 15

Стремительно ворвавшись в свой офис, Мейсон первым делом спросил у Герти, сидевшей за коммутатором:

– От Деллы новости есть?

– Пока нет. Она ушла час назад и еще… – Герти многозначительно скосила глаза и кивнула, указывая куда-то в угол.

– Что там еще? – нетерпеливо спросил Мейсон.

– Вас дожидается лейтенант Трэгг, – выпалила она.

Лейтенант Трэгг из «убойного» отдела поднялся с кресла и направился к нему через всю приемную, на ходу протягивая руку.

– Здравствуйте, Мейсон. Как поживаете?

– Да, в общем-то, неплохо, – ответил тот. – А вы тут какими судьбами?

– Вот, решил наведаться к вам в гости, так сказать, в поисках пищи для размышлений.

Возникла неловкая пауза, а затем Мейсон решительно сказал:

– Что ж, милости просим. Пожалуй, мне есть что вам рассказать.

Трэгг вошел в кабинет вслед за Мейсоном.

– Трэгг, вы не зациклены, у вас есть воображение, которого напрочь лишен сержант Голкомб. Вы умны, рассудительны и современны. Голкомб же представитель старой школы, и все его методы сводятся к умению размахивать кулаками, резиновой дубинкой и…

– У вас сложилось превратное представление о Голкомбе, – рассмеялся Трэгг. – Он неплохой мужик. Просто его методы, скажем так, чересчур прямолинейны. Вот и все.

– Вы знакомы с подробностями дела Альберта Брогана, лейтенант? – спросил Мейсон.

– Нет, это не по моей части. Единственное, что мне известно, так это что Альберт Броган опознан как убийца Дафны Хоуэлл. Вот это уже моя компетенция, а все остальное меня вроде бы и не касается.

– Хорошо, Трэгг, присаживайтесь, – предложил Мейсон. – Кажется, при осмотре тела Дафны Хоуэлл выяснилось, что ее задушили. Это так?

– Да.

– Набросили сзади кусок прочной проволоки, так?

– Совершенно верно. Видимо, действовал настоящий профессионал, знаток своего дела. Пока что никаких концов найти не удалось.

– А на левой ноге у девушки обнаружена серповидная отметина размером с двадцатипятицентовик?

– Ну да. Хотя, возможно, это и не имеет никакого отношения к делу. Но, сами понимаете, при расследовании такого преступления приходится принимать во внимание каждую мелочь…

– Я могу сказать вам, что это было, – не дал ему договорить Мейсон. – Это след от ожога, оставленный раскаленным прикуривателем, вынутым из приборной доски автомобиля.

Трэгг, нахмурившись, задумался. Довольно долгое время он сидел, сосредоточенно разглядывая дальнюю стену кабинета, затем его глаза снова остановились на лице Мейсона.

– Возможно, вы правы.

– Я прав и знаю это!

– Что ж, довольно интересная версия. Думаю, здесь есть над чем поработать. Послушайте, Мейсон, а почему бы вам не пойти дальше и не назвать заодно и имя убийцы?

– Пожалуйста, – просто согласился Мейсон. – Его зовут Родни Арчер. Девушка находилась с ним в машине в момент ограбления. Но Арчер уже тогда планировал ее убить, так что ему ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы их видели вместе. И тогда он постарался как можно больше запутать дело, чтобы потом уже ничего нельзя было доказать.

Арчер клянется и божится, что в тот вечер с ним в машине была Марта Лавина. Однако все факты свидетельствовали о том, что это была другая женщина. Он постарался убрать ее со сцены, и ее место заняла Марта Лавина.

Вот это-то меня и озадачило. Я долго ломал голову, зачем ему могло это понадобиться, и все никак не мог найти более или менее логичного объяснения. Родни Арчер – богатый вдовец и волен появляться где угодно и с кем угодно. Конечно, его спутницей могла быть замужняя женщина, репутацию которой он таким образом пытался защитить. Однако, судя по тому, что мне удалось о нем разузнать, Арчер вряд ли сподобился бы на такое. С тех пор как два года назад умерла его жена, у него так и не было серьезных романов с женщинами.

– Продолжайте, – попросил Трэгг. – Я вас внимательно слушаю, но не более того. И ничего принимать на веру не собираюсь.

– И все же лучше вам поверить мне на слово. Чтобы потом не пришлось пожалеть, – заметил адвокат.

– Это я уже слышал.

– Знаю, – согласился Мейсон, – но если вы выслушаете меня до конца, то сами поймете, что все так и было.

– Что ж, тогда говорите.

– Арчер каким-то образом был связан с Мартой Лавиной, и к этому же делу имела отношение и Дафна Хоуэлл. Дафну понадобилось убрать. Попытавшись разузнать о прошлом девушки, полиция столкнулась с полным отсутствием о ней каких бы то ни было сведений. Единственно, что им удалось выяснить, так это только то, что незадолго до смерти девушка совершила поездку в Мехико, а чуть позже – в Гватемалу. Очевидно, оба путешествия она совершила в одиночестве. Ни родственников, ни друзей девушки отыскать так и не удалось…

– Вам совершенно необязательно пересказывать мне все это, – проговорил Трэгг. – Все эти факты я уже выучил наизусть. Это одно из самых безнадежных расследований, за какое мне приходилось когда-либо браться. Два последних года из жизни Дафны Хоуэлл по-прежнему остаются для нас загадкой.

– Похоже, мне повезло с информацией больше, чем вам. И самое главное еще впереди, – заметил Мейсон.

– Очень на это надеюсь, – буркнул Трэгг. – Пока же все это лишь ваши предположения, и не более того. Представляете, как на меня посмотрят, если я появлюсь в отделе, прыгая от радости, и выдам шефу то, что только что услышал от вас? Да меня в два счета вышвырнут из «убойного» и отправят патрулировать улицы. Мне нужны факты, и я не стану высовываться, пока не буду ими располагать. Кстати, что вы там говорили насчет прикуривателя?

– Девушка сидела в машине Родни Арчера. Когда тот собрался было прикурить сигарету, грабитель распахнул дверцу машины и, ткнув ему под нос дуло пистолета, приказал поднять руки. Арчер безропотно повиновался. При этом раскаленный прикуриватель выскользнул у него из пальцев и упал на сиденье. Нападавший схватил сумочку Дафны Хоуэлл. Девушка, видимо, пошевельнулась и обожглась о прикуриватель, отчего на коже ноги остался слабый след.

Когда полицейские затребовали для осмотра машину Арчера, надеясь, что на ней сохранились хоть какие-нибудь отпечатки, то в процессе осмотра они обнаружили на обивке переднего сиденья прожженную дыру. Тогда этому никто не придал особого значения, однако фотографии передней части автомобильного салона на всякий случай были все же сделаны, и на снимках отчетливо видна дыра в обивке одного из сидений. Короче, никто так и не обратил на это внимания, пока я, практически наугад, не начал задавать во время перекрестного допроса вопросы на эту тему, надеясь найти хоть какую-нибудь зацепку, противоречие между показаниями Марты Лавины и Родни Арчера. Я догадывался, что эта дыра образовалась там от прикосновения раскаленного прикуривателя к обивке сиденья. Короче, я задал несколько вопросов и внезапно понял, что попал в самую точку. Во всяком случае, по-моему, эти вопросы обеспокоили свидетеля больше, чем все остальные.

– Что ж, хорошая теория, – сухо заметил Трэгг. – Конечно, я не собираюсь безоговорочно цепляться за нее, но тут есть над чем подумать.

– Во время нападения сумочка Дафны Хоуэлл была украдена. После смерти Дафны на суде Марта Лавина поклялась, что это она была в машине с Арчером в момент нападения. Разумеется, в таком случае ей пришлось также признать, что и сумочка, похищенная грабителем, принадлежала именно ей. Однако сумочка была чужой, потому что ее замечательный серебряный портсигар с зажигалкой остался при ней. Она забыла оставить его дома, отправляясь на судебное заседание.

И все же похищенная сумочка – точная копия сумочки Марты Лавины. Обе они были изготовлены одним мастером. Есть тут один такой, выполняющий индивидуальные заказы. Однако, не имея достаточных официальных полномочий, я не смог выяснить, сколько вообще подобных сумочек он сделал, но, думаю, немало.

– Ну и что с того? – пожал плечами Трэгг. – Марта Лавина могла дарить их кому угодно, например женщинам, постоянно посещающим ее заведения. Такое довольно часто практикуют в ночных клубах.

– Но Марта Лавина не делала этого, – возразил Мейсон. – Похоже, во время дачи свидетельских показаний она сначала хотела заявить, что именно так оно и было, однако, по-видимому, вовремя сообразила, что тогда я попрошу ее назвать имена клиенток, получивших подобные подарки, а она не могла их назвать. И тогда просто постаралась уйти от ответа. Нет, Трэгг, я уверен. Этим сумочкам отведена в деле очень важная роль. Тем более что, как вы знаете, та, которую полицейские нашли после ограбления, была буквально искромсана на части – кожа изрезана, а подкладка оторвана, что называется, «с мясом».

– Продолжайте, Мейсон, – попросил Трэгг. – Я ужасно заинтригован. Даже сам не знаю почему. Это просто сказка. Кстати, а как насчет светло-коричневого «Шевроле», на котором разъезжал ваш клиент?

– Как? Неужели до вас так и не дошло? – взмолился Мейсон. – Да он никогда и рядом-то с ним не стоял!

– Ну уж конечно! Сразу двое видели, как он уехал на этой машине, – запальчиво возразил Трэгг.

– В этом-то все и дело. Ведь этими свидетелями были Родни Арчер и Марта Лавина. Неужели вы так и не поняли? Этот «Шевроле» был угнан. И угнали его специально для того, чтобы использовать в связи с убийством Дафны Хоуэлл. Затем Арчер и Марта Лавина решили связать его еще и с нападением. Тот человек, что действительно их ограбил, никакого «Шевроле» и в глаза не видел.

– Похоже, вы уже окончательно отказались от предположений, – саркастически заметил Трэгг, – и всецело отдались во власть изумительных фантазий. Между тем я не только не приму ваши байки всерьез, но даже и не подумаю тратить время на проверку…

На столе Мейсона пронзительно зазвонил телефон.

– Это, наверное, Делла, – пояснил он, поспешно хватая трубку. – Алло?

На другом конце провода царила тишина, нарушаемая лишь негромким ритмичным постукиванием – тук… тук… бум.

– Алло, – взволнованно повторил Мейсон, – алло!

В ответ – тишина и все то же размеренное постукивание, а потом трубку и вовсе резко бросили на рычаг, и связь прервалась.

Какое-то мгновение Мейсон стоял неподвижно, глядя на телефон, но затем, словно опомнившись, опрометью сорвался с места и бросился к двери:

– Пойдемте, Трэгг. Скорее!

– Что еще?

Трэгг с явной неохотой быстрым шагом последовал за адвокатом в коридор.

В два счета оказавшись перед кабинетом Дрейка, Мейсон с такой силой рванул дверную ручку, что едва не сорвал дверь с петель.

– Дрейк у себя? – крикнул он дежурившей у коммутатора телефонистке.

Та кивнула.

Проскочив за барьер, Мейсон бросился бежать по длинному коридору и, ворвавшись в кабинет, накинулся на опешившего детектива:

– Ты мне звонил?

– Когда?

– Только что.

– Нет.

Мейсон развернулся и помчался по коридору в обратном направлении, где и налетел на Трэгга.

– Эй! В чем дело? – возмутился полицейский.

– Ваша служебная машина внизу? – на бегу спросил Мейсон, направляясь к лифту.

– Конечно, – ответил Трэгг, следуя за ним, хоть и не так быстро.

– А сирена там есть? – продолжал допытываться Мейсон, со всего маху вдавливая в стену кнопку «Вниз».

– Да.

– Тогда немедленно едем в «Уиндмор-Армс»! Это напротив отеля «Киноут». Я покажу дорогу. Трэгг, это вопрос жизни или смерти. Теперь я уже точно уверен, что разгадка убийства Дафны Хоуэлл и нападения на Арчера находится именно там.

Трэгг колебался.

– Или идите к черту! – добавил Мейсон. – А я наберу кучу штрафов за нарушение всех существующих правил уличного движения, но лавры за раскрытие убийства достанутся кому-нибудь другому.

Он вскочил в подошедший лифт.

Недолго думая, Трэгг последовал за ним.

– Быстро! Вниз! Срочное дело! – приказал Мейсон лифтеру.

– Хорошо, мистер Мейсон, – ответил тот и погнал лифт без остановок на первый этаж.

Мейсон выскочил из кабины, Трэгг следовал за ним по пятам.

– Полагаю, ваша машина припаркована рядом с пожарным гидрантом? – спросил Мейсон, когда, миновав просторный холл здания, они оказались на улице.

– Ну да.

Мейсон поспешно вскочил в полицейский автомобиль. Трэгг, которому передалось охватившее адвоката настроение погони, проворно сел за руль.

– Держитесь, – предупредил он, завел мотор и, резко рванув с места, под пронзительное завывание сирены с ходу вписал машину в поворот.

Стремительно набирая скорость, автомобиль пронесся по улице и проскочил перекресток на красный свет, а к тому времени, когда подъехал к следующему перекрестку, уже летел вперед с поистине головокружительной скоростью.

Пронзительная сирена требовала освободить дорогу. Красная мигалка слепила глаза автомобилистам, двигавшимся во встречном потоке.

– Быстрее! – умолял Трэгга Мейсон. – Только бы успеть!

Тот обогнал с левой стороны трамвай, прорвался еще через один красный свет, проскочил перед огромным грузовиком, выехавшим на перекресток с боковой улицы, и, не обращая внимания на дорожные знаки, не снижая скорости, понесся по проспекту.

– Быстрее! Еще быстрее! – крикнул Мейсон. – Господи, ну чего вы ждете?

Трэгг даже не удостоил его ответом. Он напряженно следил за дорогой, ловко лавируя в потоке машин.

– Где сворачиваем? – спросил он, не поворачивая головы.

– Примерно через полмили, – ответил Мейсон. – Я скажу, когда повернуть. На том проспекте… подождите-ка, мы почти приехали. Вон там, возле светофора, поворот направо.

Резко взяв влево, Трэгг мастерски вписался в правый поворот, отчего покрышки издали душераздирающий визг, который произвел на окружающих водителей куда более глубокое впечатление, чем завывание надрывавшейся до тех пор в одиночестве сирены.

Полицейская машина с воем ринулась по переулку.

– У следующего светофора налево, – распорядился Мейсон. – Сирену лучше выключить. Пусть останется одна мигалка. Лишний переполох не нужен. Главное – не спугнуть их и оказаться там прежде, чем что-либо успеет произойти.

– Если весь этот переполох из-за того телефонного звонка, то, может быть, все-таки поделитесь со мной тем, что вам сказали? – заметил Трэгг.

– Вот в том-то и дело, что мне не сказали ровным счетом ничего! – пояснил Мейсон. – Но этот номер, по которому позвонили, не зарегистрирован, его знают лишь двое – Делла Стрит и Пол Дрейк. Дрейк мне не звонил.

– Фу-ты! – с негодованием воскликнул Трэгг, сбавляя скорость. – Мейсон, вы просто псих. Ведь кто-то мог просто ошибиться номером! Услышав ваш голос, понял, что попал не туда, и повесил трубку. А вы устроили истерику…

– Звонивший не слышал моего голоса, – настаивал Мейсон. – Он просто поднял трубку и потом бросил ее на рычаг. А до этого она болталась на шнуре и обо что-то ударялась. Я только потом догадался, что это было. Делла не могла говорить, но ей удалось набрать номер и…

– Черт побери! Из-за вас я создал аварийную ситуацию в доброй половине города! – не унимался Трэгг.

– Не останавливайтесь! Мы почти приехали.

Трэгг снизил скорость до сорока миль в час.

– Не имеет смысла сворачивать себе шею только из-за того, что кто-то ошибся номером и попал не туда, – проворчал он.

– Остановитесь немного в стороне от дома, – попросил Мейсон. – Вон, через улицу, есть подходящее местечко. Припаркуйтесь там. А теперь пошли, быстро!

– Послушайте, Мейсон, я не знаю, что вы задумали, но… – начал было Трэгг.

Однако адвокат уже распахнул дверцу, выскочил на тротуар и, обойдя машину сзади, устремился через улицу. К тому времени, как лейтенант вышел из машины, он почти уже добрался до противоположного тротуара.

Подойдя к подъезду, Мейсон принялся нажимать кнопки домофона, старательно избегая, однако, попасть на кнопку с номером квартиры Джеймса Дарвина. Вскоре раздалось жужжание, означавшее, что входная дверь открыта.

Войдя в подъезд, Мейсон немедленно направился к лифту, захлопнул дверь сразу же, как только Трэгг втиснулся в тесную кабину вслед за ним, и нажал кнопку четвертого этажа.

– Имейте в виду, Мейсон, я не одобряю вашу затею, – заявил полицейский. – Уж не знаю, что вы там замышляете, но только учтите, ордера на обыск у вас нет. И вообще, вы не имеете никакого права…

– Ладно, – ответил на это адвокат, – если хотите, можете постоять в сторонке. Только не зевайте по сторонам, держите глаза и уши открытыми.

Пройдя по коридору, он быстро разыскал нужную квартиру, попутно обратив внимание, что ее окна выходят на фасад. Затем постучал в дверь.

– Иду! – отозвался из-за двери мужской голое.

Было слышно, как лязгнула задвижка, и в следующее мгновение дверь распахнулась.

Возникший на пороге человек уставился на Мейсона широко раскрытыми от испуга глазами.

– Кого я вижу! Мистер Томас Гиббс! Какая встреча! – воскликнул Мейсон. – Похоже, нам с вами надо внести некоторую ясность относительно адреса, указанного на вашем водительском удостоверении.

Отодвинув с дороги опешившего от неожиданности Гиббса, Мейсон вошел в квартиру. Трэгг последовал за ним.

– Послушайте, эй, вы, это моя квартира! – обрел дар речи Гиббс. – Я вас сюда не звал. Какого черта вам тут надо? А ну, живо проваливайте, не то я вызову полицию!

– Интересно, кто из вас будет звонить в полицию? Джеймс Дарвин или Томас Гиббс? – поинтересовался Мейсон.

– А это не ваше дело!

Оглядевшись по сторонам, Мейсон наугад распахнул одну из дверей. Она вела на кухню.

– Эй, убирайтесь! – возмутился Гиббс. – Убирайтесь! Проваливайте отсюда, кому говорят!

Не обращая никакого внимания на эти вопли, Мейсон направился к другой двери.

– Не смейте! – заорал Гиббс. – Это частная собственность! Какого черта вы тут делаете? – Он схватил адвоката за левую руку и попытался развернуть его лицом к себе.

В этот момент в воздухе мелькнул правый кулак Мейсона, со всего маху нанесший Гиббсу мощный удар в челюсть, от которого тот отлетел назад.

Резким движением Мейсон распахнул дверь и вошел в спальню.

На кровати, связанная по рукам и ногам, беспомощно лежала Делла Стрит. Во рту у нее торчал кляп, так что она могла лишь мычать.

Гиббс ворвался в комнату следом за Мейсоном, на мгновение замер, а затем развернулся и проворно устремился обратно. Адвокат ухватил его за полу пиджака и рванул назад в комнату.

– Да что, черт возьми, тут все-таки происходит? – произнес Трэгг.

– А вы взгляните сами, – пригласил его Мейсон. Заглянув в спальню, полицейский увидел на кровати связанную Деллу.

– Прочь с дороги! – воскликнул Гиббс и попытался вырваться из комнаты. – Я звоню в полицию!

Однако Трэгг ухватил его за галстук, с силой тряхнул, попутно ударив спиной о стену, и сказал:

– Не дергайся! Я уже здесь.

Мейсон принялся развязывать узлы веревок, освобождая Деллу.

– Это вам так просто с рук не сойдет, – шипел Гиббс, – я засужу вас обоих…

– Заткнись! – прикрикнул на него Трэгг. – Мейсон, ну что там у вас?

Адвокат тем временем вынул кляп изо рта Деллы и освободил ее от пут.

Она несколько раз судорожно сглотнула, постепенно приходя в себя.

– Ну ты как? Жива? – спросил Мейсон.

Делла кивнула.

– Ну вот и хорошо. Так что же у вас случилось?

– Он узнал меня сразу, как только увидел на пороге, и тут же понял, что это ловушка, – начала она свой рассказ. – Однако сделал вид, будто видит меня впервые, и пригласил войти. Затем последовал сильный удар по голове. Когда я пришла в себя, то уже находилась здесь, в том самом виде, в котором вы меня обнаружили. В каждой из комнат у него стоит по телефону. Скорее всего, это два разных номера. Он кому-то звонил и, очевидно, спрашивал, как ему быть дальше. Мне удалось перекатиться на другой бок и головой спихнуть телефонный аппарат с подставки на кровать. Руки у меня были связаны за спиной, но, подобравшись к аппарату, я кое-как сумела набрать ваш номер. Разумеется, говорить я не могла, но надеялась, что вы сами обо всем догадаетесь. Трубка болталась на конце провода, стукаясь о край кровати. Должно быть, он услышал этот стук и пришел посмотреть, в чем дело. Оттолкнул меня от телефона, швырнул трубку на рычаг. Но, по-моему, до него так и не дошло, что мне все-таки удалось набрать номер.

– Это ложь! Наглая ложь! – воскликнул Гиббс. – Эта женщина явилась сюда и попыталась меня шантажировать. Она…

– Заткнись! – прикрикнул на него Трэгг и одним рывком усадил Гиббса на стул.

– Так-так, что ж, поглядим, может, найдем еще что-нибудь интересное, – задумчиво проговорил Мейсон.

– Вы не имеете права производить обыск без ордера, – снова подал голос Гиббс.

Трэгг нерешительно взглянул на Мейсона.

– Это вам нельзя, а мне можно, – заявил тот и, распахнув дверь гардеробной, принялся вынимать из нее многочисленные вешалки с костюмами. Свалив одежду кучей на полу, нашарил на стене электрический выключатель, включил свет и присвистнул от неожиданности. – Вот это да! Трэгг, подойдите сюда. Я вам кое-что покажу.

– Минуточку, – отозвался полицейский. – Вот только надену браслеты на этого типа, чтобы у него не было искушения наделать глупостей.

– Можете не утруждать себя, – огрызнулся Гиббс. – Я-то никуда не убегу. Это вам, пожалуй, придется мчаться отсюда, поджав хвост. Потому что сейчас я позвоню моему адвокату и…

– Заткнись! – оборвал его Трэгг. – Так что вы там нашли, Мейсон?

Мейсон вышел из гардеробной, держа в руках около полудюжины продолговатых зеркал.

– Что это? – изумился Трэгг.

– По всей видимости, это зеркала для сумочек, изготовленных по заказу Марты Лавины. Их там целый склад. Думаю, самое время приглядеться к ним повнимательнее.

– Интересно, как они скреплены? – спросил Трэгг.

– Наверное, при помощи потайного винтика или еще как-нибудь. Но сейчас мне некогда с этим разбираться. Попробуем иначе. Надеюсь, вы не очень суеверны. – Мейсон с силой ударил зеркальце об угол тумбочки, стоявшей у изголовья кровати, отчего стекло треснуло. После чего Мейсон перегнул о колено стальную пластину, выдавил осколки из оправы и воскликнул: – Вот так так! Интересно, Трэгг, что бы это могло быть такое?

Полицейский подошел к нему, сунул большой и указательный пальцы в просыпавшийся из тайника белый порошок, растер его и покачал головой:

– Черт побери, Мейсон! Это же героин.

Гиббс вскочил со стула и хотел было бежать. Однако Трэгг ловко схватил его за шиворот и с силой встряхнул.

– Ваша взяла, Мейсон. Вы меня убедили, – сказал он. – Теперь я вам верю, и мне просто не терпится дослушать ваши доводы до конца.

– Как вы сами понимаете, разовая поставка наркотиков – дело прибыльное и нехитрое… особенно при наличии надежного и благовидного прикрытия. Вот Гиббс и был таким прикрытием. Он нанимал девушек в качестве фотомоделей для работы за границей, и те, сами того не ведая, перевозили наркотики через границу.

Вот вам и связь с Арчером и Мартой Лавиной. В свободное от поездок время модели подрабатывали «хозяйками».

– Негусто, – задумчиво произнес Трэгг. – Эту птичку мы прижали крепко. Но вот добраться до Арчера и Лавины будет совсем не просто.

– Отыщите настоящую Инес Кейлор, ту, у которой была квартира в Лас-Вегасе, и у вас появятся доказательства.

– А где ее искать-то? – спросил Трэгг.

– Этот господин наверняка знает, – указал Мейсон на Гиббса. – Однако если он не расколется в ближайшие десять минут, я за жизнь Кейлор не дам и ломаного гроша. Помните, Делла говорила, что, связав ее, он тут же принялся кому-то звонить.

Трэгг взглянул на Гиббса.

Тот самодовольно ухмыльнулся:

– Ладно, умник! Попробуй меня разговорить!

Трэгг снял плащ, аккуратно сложил его и, перекинув через спинку кровати, сказал:

– Делла, вам лучше подождать в соседней комнате. Видите ли, Мейсон, в некоторых ситуациях методы сержанта Голкомба оказываются просто незаменимыми. – Он повернулся к Гиббсу: – Вставай, козел! А теперь быстро говори, где эта Кейлор.

Гиббс упрямо замотал головой.

Трэгг ударил его по лицу с такой силой, что тот с трудом удержался на ногах. Затем, схватив Гиббса за ворот, лейтенант рывком развернул его и ударил с другой стороны, после чего нанес сокрушительный удар в челюсть.

– Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, – предупредил он.

Гиббс испуганно отшатнулся.

– Где девушка? – повторил Трэгг и ударил его в живот.

Гиббс согнулся пополам.

Трэгг рывком заставил его распрямиться и предупредил:

– Учти, если с ней что-нибудь случится, то в участке тебя обработают так, что тебе будет не до смеха. И этот наш разговор покажется просто милой беседой.

– Ладно, ладно, я… я скажу… я отведу вас к ней, – задыхаясь, прохрипел Гиббс.

– То-то же. Так-то оно лучше, – похвалил Трэгг. – Пойдем со мной. И без фокусов! – Трэгг снял висевшие у пояса наручники. – Давай сюда руки, скотина, – приказал он.

Гиббс покорно протянул ему запястья.

Трэгг защелкнул на них наручники, затем надел плащ и обратился к адвокату:

– Мейсон, вы с Деллой возьмите такси и возвращайтесь в вашу контору. А я тем временем запрошу по радио подкрепление. Будет лучше, если делом займется полиция. Вы меня понимаете?

– Я вас прекрасно понимаю, – ответил адвокат. – А потому позвольте сообщить вам кое-что еще. Есть две внешне очень похожие девушки. Когда одна из них, Инес Кейлор, уехала в Лас-Вегас, другая стала работать «хозяйкой» под ее именем. И все было бы хорошо, если бы не ограбление. Мы вызвали сюда Инес для дачи свидетельских показаний, а они задумали ее убрать. Для этого вторая девушка – назовем ее Петти – демонстративно приняла лошадиную дозу якобы «снотворного», ее увезли, а настоящую Инес оставили умирать в одиночестве!

Мы спасли ее. Тогда появились подставные родственники, которые прогнали нашего врача, заменили его своим, забрали девушку якобы в больницу, а затем по ходу дела поменяли девушек местами. Не исключено, что врач тоже является их сообщником. Вот так. Нам нужна настоящая Инес.

Лейтенант Трэгг ухватил Гиббса за цепочку наручников и пообещал:

– Я разыщу ее, Мейсон. – Он рывком потянул Гиббса за собой, отчего тот едва удержался на ногах. – Идем, скотина! Показывай, где она. И смотри мне, чтоб без фокусов!

Глава 16

Мейсон, Делла Стрит, Пол Дрейк, Мэри и Альберт Броган расположились в кабинете адвоката.

– Должен признать, Перри, ты победил, – сказал Дрейк. – Но как тебе удалось распутать этот клубок?

– Я просто закинул удочку и стал ждать, – усмехнулся Мейсон в ответ. – Насадил на крючок немного наживки, а потом одним рывком вытащил рыбку из воды.

– Ловко, ничего не скажешь. Так, значит, Инес Кейлор уже едет сюда?

– Да, она уже побывала в офисе прокурора, где сделала письменное заявление. Трэгг уже звонил, сказал, что сейчас привезет ее к нам. Она хотела о чем-то поговорить со мной. Кстати, мне тоже есть о чем ее расспросить.

В дверь осторожно постучали. Мейсон самолично отправился открывать.

– Привет, Трэгг. Проходите.

Задержавшись на пороге, Трэгг торжественно объявил:

– Прошу любить и жаловать. Инес Кейлор. На этот раз самая что ни на есть настоящая.

Следом за ним в кабинет робко вошла симпатичная девушка. Трэгг принялся представлять ей собравшихся. Когда очередь дошла до Дрейка, она смущенно улыбнулась и проговорила:

– С Полом Дрейком я уже знакома. Нам приходилось общаться.

– Присаживайтесь, Инес, – пригласил Трэгг. – Все мы будем рады услышать вашу историю.

– Я родилась на Восточном побережье, – начала она свой рассказ. – Была замужем, но ничего хорошего из этого не вышло, и тогда перебралась сюда. Очень скоро деньги закончились. Я стала искать работу, чтобы хоть как-то свести концы с концами. И вот как-то раз увидела в газете объявление о том, что модельному агентству «Афродита» требуются девушки, и немедленно на него откликнулась. Пришла по указанному адресу. Мне задали кучу вопросов личного характера, сняли с меня все мерки, сфотографировали и велели подождать несколько дней.

Ответ пришел лишь через месяц. Меня вызвали и сообщили, что есть подходящая работа в Мехико. Съемки для рекламы какой-то авиакомпании.

Я вылетела в Мехико. Мне выдали полное дорожное снаряжение, чемодан, дорожную сумку и дамскую сумочку, сделав особый упор на том факте, что все это собственность агентства и я несу полную ответственность за сохранность всех этих вещей. Мне сказали, что сумочка стоит целых сто долларов, которые обязательно удержат из моего жалованья, если я вдруг ее потеряю. Я тогда еще подумала про себя, что цена, конечно, непомерно завышена, но, с другой стороны, вовсе не собиралась ее терять.

И вот я прилетела в Мехико. Там меня привели в самолет, сделали несколько снимков, как я прохожу по его салону, поднимаюсь по трапу, спускаюсь с него. Честно говоря, я уже тогда заподозрила, что за всем этим стоит что-то неладное. Но мне было все равно. Платили мне исправно. Конечно, я понимала, что они могли запросто найти девушку с внешностью типичной американки и среди местных, что обошлось бы им раз в десять дешевле, не пришлось бы выкладывать немалые деньги за мою поездку.

Примерно дней через десять меня отправили назад. Я получила полный расчет, и на этом моя работа закончилась. Я вернула фирме сумочку и все остальные вещи, что были выданы мне для поездки. Но меня обнадежили, сказав, что со мной будут поддерживать связь. И действительно, дня через три мне снова позвонили, спросили, не желаю ли я слетать в Гавану. Я отправилась на Кубу. Там повторилось все то же самое. Вернулась обратно. Потом мне сказали, что пока у них нет новых заявок на рекламу и в ближайший месяц они вряд ли появятся, но если я не слишком щепетильна в вопросах нравственности, то есть возможность устроиться на должность «хозяйки» в клуб Марты Лавины. А поскольку я ханжой не была, то согласилась. Я отработала там месяц, но дела мои с каждым днем шли все хуже и хуже, и в конце концов мне пришлось оттуда уйти. Марта Лавина отчего-то постоянно придиралась ко мне. Думаю, она искала повод для того, чтобы побыстрее от меня избавиться, потому что я задавала слишком много вопросов о том, что связывает ее клуб с модельным агентством, и выражала несогласие по поводу наших обязанностей.

– И в чем же состояли эти самые ваши обязанности? – поинтересовался Трэгг.

Инес неопределенно пожала плечами:

– Исполнять все, что потребует Марта Лавина. А у меня это не слишком хорошо получалось. Вообще-то я не против того, чтобы меня лапали, но мужиков для этого хочу выбирать сама.

– Полагаю, в общих чертах мы уже представляем себе, что к чему, – констатировал Трэгг, обращаясь к Мейсону.

– А как насчет той женщины, что сыграла роль вашего двойника? – спросил Мейсон.

– Вероятно, после моего ухода Марта Лавина взяла на виллу «Лавина-3» какую-то другую девушку и велела ей называться моим именем. И когда клиенты спрашивали обо мне, им говорили, что я работаю на третьей вилле. Кого-то из них им удалось одурачить, это ясно и дураку. Хотя лично мне все равно. Я сама в свое время работала в Лас-Вегасе и знаю, как трудно «хозяйке» начинать «с нуля», когда тебя никто не знает. Ведь «хозяйки» Марты Лавины предлагают себя открыто, ждут, когда их пригласят.

– Инес, – обратился Мейсон к девушке, – а что произошло в пятницу вечером в юридической библиотеке?

– Мистер Дрейк попросил меня побыть там и дождаться, когда вы за мной кого-нибудь пришлете. Затем ко мне подошел симпатичный молодой человек и вежливо осведомился, не я ли Инес Кейлор. Я ответила, что да, это я, и тогда он представился мне вашим партнером по бизнесу, сказал, что вы ждете меня в своем офисе, так как для подачи ходатайства о пересмотре дела вам необходимо располагать моими письменными показаниями, заверенными нотариусом.

Теперь я понимаю, что совершила большую глупость. Но тогда вместе с ним спустилась на лифте вниз и села в машину, в которой уже находилась какая-то молодая женщина. Она расположилась на заднем сиденье, как раз позади меня, и представилась мне как Делла Стрит, личный секретарь мистера Мейсона. Внезапно я почувствовала легкий укол в спину. Девушка тут же начала извиняться, объясняя, что совершенно случайно задела меня булавкой, которой собиралась приколоть бутоньерку к моему платью, сказав, что это якобы просьба самого мистера Мейсона, что так он сможет сразу узнать, что я – это я. А потом у меня вдруг потемнело в глазах. Когда я очнулась, то обнаружила, что нахожусь в спальне, в чужой квартире. Скорее всего, меня собирались убить, но, по-видимому, никак не могли придумать, каким образом потом отвести от себя подозрения.

– Кстати, Мейсон, на этот счет я могу рассказать вам много чего интересного, – вмешался Трэгг. – Инес отвезли в «Уиндмор-Армс», где жила Петти. Они не сомневались в том, что вы пришлете Петти повестку с требованием явиться в суд для дачи показаний. Возможно, даже позволили бы ей заявиться туда и дать показания, но загвоздка была в том, что Пол Дрейк видел настоящую Инес и существовала опасность, что он запросто распознает самозванку.

И тогда придумали, что при получении повестки из суда Петти на глазах у курьера под видом снотворного примет целую горсть самых обыкновенных сахарных пилюль. Эта затея едва не сорвалась, так как курьер не стал дожидаться, когда Петти начнет разыгрывать перед ним представление, а, вручив ей повестку, сразу же ушел. Однако вскоре туда нанесла визит Мэри Броган, и тут уж Петти не ударила в грязь лицом, выступила по полной программе.

Неподалеку уже дожидалась условного сигнала частная машина «Скорой помощи», а когда таковой последовал, то она немедленно подкатила к дому и увезла Петти. Вскоре на место происшествия прибыли полицейские, но, узнав, что пострадавшую уже увезли в больницу, приняли это как должное и ничего расследовать не стали.

А Инес же все это время лежала без сознания на полу гардеробной. По-видимому, ее напичкали наркотиками. На ее счастье, кто-то вызвал доктора Хановера. Он сообщил о случившемся в полицию. Инес увезли в больницу. Но вскоре там появился ваш старый знакомый Гиббс. Он размахивал пачкой писем, которые были им украдены из ее квартиры в Лас-Вегасе, и старательно играл роль убитого горем мужа пострадавшей. Вместе с ним была женщина, которая говорила, что она мать Инес.

Они немедленно отказались от услуг доктора Хановера и, приставив к девушке врача Марты Лавины, организовали ее перевод в частную клинику. По дороге машина сделала небольшую остановку – это была вся та же частная «Скорая», – и Петти преспокойненько заняла место Инес.

– А что насчет убийства Дафны Хоуэлл? – поинтересовался Мейсон.

– Попробуйте угадать сами! Задачка оказалась гораздо сложнее, чем могло показаться на первый взгляд.

– Но я хочу услышать об этом от вас.

– Что ж, с ней произошло следующее, – начал Трэгг. – Дафна Хоуэлл была одной из фотомоделей «Афродиты». Судя по всему, будучи далеко не глупой, она догадывалась о темных делишках начальства. И вот, возвращаясь из очередной поездки на Кубу, решила, что пора действовать. Ей удалось снять с зеркальца заднюю крышку, после чего в ее руках оказался чистейший героин, за который можно было выручить никак не меньше двадцати тысяч долларов. Тогда Дафна Хоуэлл решила поторговаться.

Родни Арчер как раз вез оборотистую девицу на виллу «Лавина-2» для переговоров, когда вдруг произошло это ограбление. Арчер понимал, что ему ни в коем случае нельзя появляться на людях с Дафной Хоуэлл, особенно если предположить, что договориться с ней так и не удастся. И тогда он позвонил Марте Лавине. Та быстренько приехала, посадила Дафну в свою машину и увезла ее на виллу «Лавина-2».

Гиббс же имел обыкновение перевозить наркотики исключительно в краденых машинах, и, как вы знаете, он даже обзавелся фальшивым водительским удостоверением, так что в случае чего вычислить его как Джеймса Дарвина из модельного агентства «Афродита» было совершенно невозможно. Той ночью он угнал светло-коричневый «Шевроле» со вмятиной на правом переднем крыле, и Арчеру было об этом известно. А потому, когда в полиции его попросили описать машину, на которой скрылся грабитель, он быстро сориентировался и во всех подробностях описал машину, которая не имела ничего общего с автомобилем преступника. Больше всего на свете ему не хотелось, чтобы этот человек был найден и задержан. Дело в том, что это было отнюдь не простое уличное ограбление, а тщательно спланированный налет с целью перехвата товара. Грабитель забрал не только бумажник Арчера, но и сумочку Дафны Хоуэлл, попутно заметив, что «дурь» он берет для себя и торговать ею не собирается.

Иметь дело с Дафной Хоуэлл оказалось отнюдь не просто. Она знала слишком много и затребовала для себя большую долю. Гиббс же считался специалистом по части контрабанды наркотиков, и за плечами у него был немалый опыт. Арчер и Марта Лавина велели ему откупиться от Хоуэлл и избавиться от нее. Гиббс же, видимо, понял это по-своему. Он усадил несговорчивую девицу в краденый «Шевроле», сделав вид, что собирается сполна рассчитаться с ней, но вместо этого постарался заручиться ее вечным молчанием, воспользовавшись для этого куском проволоки.

Узнав о подобном вероломстве, Арчер и Лавина запаниковали, но им ничего не оставалось, как только помалкивать. Однако все самое худшее было еще впереди. Полиция арестовала Брогана и обвинила его в грабеже.

Разумеется, Арчер и Лавина знали, что Броган не имеет к грабежу ровным счетом никакого отношения, но им очень хотелось, чтобы расследование как можно скорее закончилось и дело списали в архив, а потому на опознании они дружно указали на него. Однако все их планы были вскоре нарушены одним роковым совпадением. Дело в том, что Броган и Том Гиббс внешне очень похожи. Когда сержант Голкомб узнал из газет, что в деле о нападении фигурирует светло-коричневый «Шевроле» с помятым крылом, он не придумал ничего лучшего, как сцапать Брогана, усадить его в тот самый светло-коричневый «Шевроле» и в таком виде предъявить его Дженис Клабб, свидетельнице по делу об убийстве, которая немедленно его и опознала.

– Я так понимаю, кто-то из этой шайки отчаянно пытается завалить подельников. Иначе вы не располагали бы столь исчерпывающей информацией, – проговорил Мейсон.

– Это все ваш старый приятель Гиббс, а то кто же еще, – усмехнулся Трэгг. – Мне удалось умаслить его, и теперь он заливается соловьем, сдавая всех подряд в отчаянной попытке спасти свою шкуру. Естественно, изо всех сил старается взвалить всю вину на других. А те, в свою очередь, вовсю поливают Гиббса. Премиленькая ситуация! – Он повернулся к Брогану: – Не знаю, осознаете ли вы, как вам повезло. С самого начала дело складывалось отнюдь не в вашу пользу. Если бы вас признали виновным в грабеже, то это означало бы и признание вас виновным в убийстве. То, что сделал для вас мистер Мейсон, невозможно оценить никакими деньгами. Любой другой адвокат на его месте давно опустил бы руки и сдался. Но Перри Мейсон сражался за вас отчаянно, до самого конца.

– Я очень ему за это благодарен, – отозвался Броган. – Вот только жаль, что компенсировать его затраты я не смогу.

– Куда уж нам! – произнесла Мэри. – Я ведь тоже приехала сюда, собираясь отдать ему все мои сбережения – триста восемьдесят пять долларов – и тем самым оплатить твою защиту. Глупо, не правда ли? Да денег всей нашей семьи не хватит для того, чтобы возместить мистеру Мейсону расходы, которые ему пришлось понести ради нас!

Адвокат усмехнулся:

– По-моему, вы кое-что все же упустили из виду.

– Что же?

– Теперь благосостояние вашей семьи станет гораздо лучше, чем вы когда-либо могли себе представить.

– Как это?

– Родни Арчер и Марта Лавина давали заведомо ложные показания, стараясь любой ценой добиться признания вашего дядюшки виновным. К счастью, Арчер весьма состоятельный человек.

– Да и Марта Лавина тоже вроде бы пока не бедствует, – заметил Пол Дрейк.

Лицо Мэри просияло.

– Вы хотите сказать, что мы можем подать на них в суд?

Мейсон кивнул.

– И вы согласны взяться за это дело на условиях получения процента от суммы иска в качестве гонорара?

– Ну да, – подтвердил адвокат. – Мне бы очень хотелось еще раз провести перекрестный допрос Марты Лавины и Родни Арчера. Однако на этот раз уже при куда менее благоприятных для них обстоятельствах.

– Это будет незабываемое зрелище! – объявила Мэри Броган. – На это стоит посмотреть! – Она ненадолго задумалась, затем вдруг вскочила и бросилась на шею дядюшке Альберту и воскликнула: – Боже мой! Дядюшка, ты понимаешь, что это значит? Теперь мы богаты, сказочно богаты! Мистер Мейсон обязательно разберется с этими негодяями и ощиплет их подчистую.

– А если и останется несколько перышек, то власти штата это быстро исправят, уж можете не сомневаться, – ухмыльнулся лейтенант Трэгг.

Примечания

1

Мамон– в христианских церковных текстах злой дух, идол, олицетворяющий сребролюбие и стяжательство. (Здесь и далее примеч. перев.)


Купить книгу "Дело о краже на дороге" Гарднер Эрл Стенли

home | my bookshelf | | Дело о краже на дороге |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 5.0 из 5



Оцените эту книгу