Book: Желтая Тень



Анри Верн

Желтая Тень

Глава 1.

Лондон. Ночь тяжело нависла над городом. Было начало весны, и пустынный Грин-парк, в котором клочья тумана цеплялись за кусты и ветки деревьев, выглядел фантасмагорически. Справа, если смотреть в направлении устья Темзы рисовался сумрачный силуэт Букингемского дворца.

Час ночи. Констебли Уилкннс и Макрели с выражением скуки на лицах завершали обход своего участка. Они шествовали с уверенностью исполнителей закона, стражей порядка, которые чувствуют за спиной всю силу государства.

Макреди, гигант с лицом боксера и огромными кулачищами, свидетельствующими о том, что их владелец в любой момент может пустить их в ход, положил огромную лапу на плечо товарища и проговорил:

— Если хочешь знать мое мнение, Уилкинс, то скажу тебе, что нынче жизнь полицейского стала скучной и неинтересной. Жулики обленились. А уж если заметит полицейскую каску, то удирают со всех ног, только их и видели. Куда же ушли старые добрые времена? Бомбы падали, как градины, но хотя бы было чем заняться на участке…

Уилкинс не отвечал, он лишь издал вздох, что должно было свидетельствовать о его согласии с мнением товарища.

Повернув к Консталейшен Хилл, оба представителя закона вступили в аллею парка. Они шли уже минут десять, когда впереди неясное светлое пятно на темном фоне привлекло их внимание. Вначале они никак не могли понять, что это такое, но вот фонарик, вспыхнувший как по мановению волшебной палочки в руке Уилкинса, осветил человеческое тело, лежащее на скамье в самом конце аллеи. Спящий — если это был спящий — носил накрахмаленную сорочку, белизна которой и привлекла внимание полицейских. Приблизившись, они обнаружили, что человек был в смокинге и расстегнутом черном пальто. Рядом на земле валялась шляпа-котелок. По морщинам, которые уже обозначились на лице с тонкими чертами и седине на висках можно было предположить, что мужчине несколько больше сорока.

— Спать на скамейке в парке, особенно в весеннюю пору, будет только идиот, — заметил Уилкиис.

Тем временем Макреди ухватил лежащего за плечо и потряс:

— Эй, друг! Вставай! Иди-ка лучше домой в постель. Пока не изобрели ничего лучше хорошей постели.

Но, хотя полицейский тряс неизвестного довольно сильно, тот не шевелился.

— Послушай-ка, Мак. По-моему, этот парень пьян, как дюжина шотландцев…

— Кончай цепляться к шотландцам, Уилкинс. Знаешь ведь, что это мое больное место… Но вообще-то ты прав. Чтобы так спать, нужно напиться вдребадан…

Гигант наклонился над человеком в смокинге и начал обнюхивать его, как гончая, берущая след. Потом выпрямился и покачал головой.

— Ни малейшего запаха спиртного, — констатировал он. — А уже шотландцы в этом знают толк.

Он снова потряс незнакомца, но безуспешно. Никакой реакции со стороны того не последовало. Полицейские молча переглянулись, затем Уилкинс, понизив голос, сказал:

— А может, он уже того?..

Макреди понимающе кивнул.

— Мертв? Был бы пьяный — пахло бы… Спал — разбудили бы… Боюсь, что ты…

Тут он замолчал, так как неожиданно заметил записку, пришпиленную к отвороту смокинга незнакомца. Он осторожно отцепил ее и буркнул своему напарнику:

— Посвети-ка мне…

Уилкинс направил луч фонаря на записку, которую Макреди начал читать, шевеля губами. В ней было только несколько строк, написанных печатными буквами.


Господину комиссионеру [1] Скотленд-Ярда.

Если через восемь дней не будет принято решение о демонтаже Центра ядерных исследований в Харуэлле, этот человек умрет.

Желтая Тень


В углу записки красным карандашом была нацарапана цифра 3.

Полицейские опять обменялись взглядами, в которых читались одновременно удивление и недоверие.

— Если хочешь знать мое мнение. Мак, то шуточка, полагаю, довольно дурного тона.

— Ну, ты оптимист, Уилкннс. Думаю, что здесь не «дурной тон», а «очень дурной тон». С другой стороны, если говорится, что этот джентльмен умрет через восемь дней, то выходит, что он еще жив…

Сделав этот вывод, Макреди начал обшаривать неподвижное тело. Во внутреннем кармане смокинга он обнаружил бумажник с приличной пачкой денег и документы на имя лорда Элмета Эсткомба,

Снова констебли переглянулись, а Уилкинс даже присвистнул.

— Раз это пэр, — прошептал он, — следует немедленно сообщить в участок. Может, от этого зависит кое-что в политике…

— Может, зависит, а может, и нет, — философски изрек Макреди, у которого были свои собственные взгляды на политику.

Вдруг Уилкинс издал легкое восклицание, ибо, направив свет фонаря на лицо лорда Эсткомба, сделал новое открытие. На лбу лежащего было написано что-то странное и непонятное явно китайской тушью. В этот момент человек открыл глаза и губы его зашевелились, произнося следующие загадочные слова: «Желтая Тень есть жизнь, но это и смерть… Желтая Тень может спасти человечество, а может уничтожить его».

— Что вы говорите, сэр? — почтительно спросил Макреди. — Пожалуйста, пояснее…

Но лорд Эсткомб, казалось, ничего не слышал. Глаза были широко раскрыты, но, скорее всего, он ничего не видел, во взгляде не было ни проблеска мысли. Вдруг лицо его исказил страх и он снова повторил слово в слово «Желтая Тень есть жизнь, но это и смерть… Желтая Тень может спасти человечество, а может уничтожить его».

Это было произнесено таким отрешенным и безжизненным тоном, что Макреди и Уилкинс, склонные, как все англичане, к вере в потусторонние силы, не могли не вздрогнуть.

— Что-то, брат, запахло серой, — сказал Макреди. — Похоже, что несчастного заколдовали. Или я сильно ошибаюсь или речь идет о скверных делах. Нужно что-то делать… Вызовем-ка патрульную машину.

— Я добегу до ближайшего поста, — предложил Уилкинс, — а ты жди меня здесь…

Такой вариант мало устраивал Макреди. При мысли, что он останется один возле этого человека, как будто выходца с того света, лоб которого был отмечен когтями сатаны, констеблю стало не по себе— Но гигант даже не успел запротестовать, поскольку его напарник, подхватив фонарь, кинулся бежать по аллее и вскоре скрылся из виду.

Макреди остался один. Он был далеко не трус, но таких вещей не любил. Абсолютно. Стоять в темноте возле не поймешь кого, да еще монотонно повторяющего: «Желтая Тень есть жизнь, но это и смерть… Желтая Тень может спасти человечество, а может уничтожить его».

Было из-за чего покрыться мурашками.

Макреди сжал свои огромные кулаки, стараясь не поддаваться панике, и облегченно вздохнул когда вдали послышался вой сирены полицейской машины.


Этой же ночью по одной из улиц города шел человек. Высокорослый, длинноногий, с широкими плечами и коротко постриженными волосами. Лицо его, достаточно молодое и энергичное, говорило о твердости характера. Трудно было судить, какой костюм он носил, потому что его прикрывал старый плащ с поясом. Но обувь была крепкая, и подошвы звонко стучали по булыжной мостовой.

Квартал, в котором он находился, был не из богатых. Попадались дома, где жили, прямо можно сказать, если не нищие, то люди малообеспеченные. А как известно, где бедность, там и преступность поднимает голову. Однако Боб Моран — таково было имя ночного прохожего — видывал и не такое. Он избороздил все моря, побывал под небесами многих стран, подыхал от жажды в пустынях, от жары и влажности в тропических лесах, от холода в Приполярье. Он сталкивался лицом к лицу с такими отпетыми и жестокими бандитами, что не ему было бояться обитателей какого-то жалкого предместья. Он не имел привычки искать возможность помахать кулаками и, как ни странно, был человеком спокойным, но схватки с одним, а то и несколькими противниками были для него не редкость, так что опыта в борьбе ему было не занимать.

В тот день, во второй половине, он бродил возле лондонских доков, этой вселенной в миниатюре, где бок о бок жили и трудились представители всех рас мира, где даже случайно встреченный марсианин или выросший перед глазами юпитериании вряд ли вызвали бы удивление. Боб пообедал в маленьком китайском ресторанчике. Ночь застала его в таверне, где он пил со шведскими матросами, высокими и широкими, как тумбы для объявлений, и поглощающими виски и джин, как впитывают жидкость огромные губки. Моран, употребляя спиртное в меру, помнил, что пьянство и лень — мать всех пороков, поэтому вскоре покинул собутыльников. Может быть, он вообще не стал бы с ними пить, но знал, что отказать в этом морякам никто безнаказанно не мог, и находил себе оправдание в том, что должен был увидеться со своим старым приятелем, прибывшим на Австралии.

Улица была пуста. Размашистым шагом он двигался по направлению к гостинице, где остановился. Автобусы уже не ходили. Не работало и метро. Уже полчаса, как он пытался поймать такси. Но увы!

Боб Моран мечтал только об одном — поймать такси, добраться до отеля и завалиться спать. Начал опускаться легкий туман, и свет редких фонарей становился все мутнее и мутнее.

— Не дай бог еще и смога, — пробормотал себе под нос Боб, — В этом гороховом пюре да в незнакомом месте заблудиться — пара пустяков.

Он снова огляделся, надеясь увидеть такси, но перед ним тянулись только пустынные улицы, а фонари светились, как редкие жемчужины.

Но тут позади Боба раздался звук мотора. Он вздрогнул. «Наконец-то такси!» И, обернувшись, успел только заметить, как мимо пронеслась темная масса— Он изо всех сил закричал:

— Такси!.. Эй!.. Такси!..

Машина не остановилась, но Моран успел узнать марку.

— «Роллс-ройс». Черт, не повезло…

Автомобиль быстро удалялся сквозь туман и был уже в конце улицы, почти в двухстах метрах от Морана, когда вдруг резко затормозил у края тротуара. Почти в то же мгновение раздался громкий женский крик:

— Спасите!.. Спасите!..

Боб Моран бегом бросился к машине. Подбегая, он увидел женщину, которую держали двое мужчин, один из которых пытался вырвать у нее из рук сумочку. Моран налетел на негодяев как ураган.

Резким прямым правой в челюсть он поверг одного на землю, другой, не успев прикрыться, получил полновесный удар левой в солнечное сплетение— что заставило его переломиться пополам. Носком ноги в подбородок Боб заставил его растянуться на мостовой рядом с приятелем.

Но тут первый вскочил. Зловеще щелкнула пружина ножа, и молнией сверкнуло лезвие. Все дальнейшее раскручивалось с неимоверной быстротой. Выбитый из рук бандита нож зазвенел о мостовую, и одновременно Боб нанес рубящий удар ребром ладони, так что рука противника повисла плетью, а сам он зарычал от боли.

Встав в классическую стойку дзюдоиста, Боб успел носком ботинка отбросить нож подальше и ждал нового нападения. Но бандиты поняли, что встретили достойного противника, и бросились бежать, через мгновение скрывшись в тумане.

Прошло несколько секунд, и только тогда Боб Моран повернулся к той, которой пришел на помощь. Это была молодая женщина лет двадцати двух — двадцати трех, удивительно красивая— С первого взгляда по чуть раскосым глазам, матовой коже и слегка выдающимся скулам в ней можно было признать полукитаянку. Будучи среднего роста, она обладала грацией дорогой куколки, а лицо, освещенное блеском темных глаз, вдохновило бы не одного поэта. Черные густые волосы были схвачены сзади колечком с блестящими камушками.

Одета она была в серый бархатный костюм.

Прислонившись к машине, незнакомка разглядывала Морана с несколько враждебным выражением лица, как будто бы и не она звала на помощь. Боб невольно засмеялся.

— Если вы будете смотреть на меня так сердито, то мне останется пожалеть, что пришлось вас вырвать из рук этих мерзавцев. — Слегка поклонившись, он продолжил: — Позвольте представиться. Меня зовут Робер Моран. Мои друзья, да и враги тоже, предпочитают называть меня просто Боб…

Молодая женщина, казалось, задумалась. Затем в свою очередь улыбнулась и протянула спасителю руку, затянутую в тонкую кожаную перчатку.

— Татьяна Орлофф, — сказала она. — Для друзей Таня…

— Если я правильно понимаю, — продолжил шутку Боб, — то врагов у вас нет.

Она не ответила, продолжая в упор настойчиво рассматривать своего спасителя. Искорки враждебности, как ни странно, так и не исчезли из темных блестящих глаз.

— Что хотели от вас эти висельники? — спросил Боб, чтобы сказать хоть что-нибудь.

Таня Орлофф пожала плечами.

— Я сбилась с дороги и остановилась, чтобы спросить у этих двоих, как проехать в Сити. Один из них вдруг распахнул дверцу, и они выволокли меня из машины. Хотели отобрать сумочку и сорвать драгоценности.

У Боба на языке вертелись несколько вопросов, которые он хотел бы задать Тане Орлофф, Например, что делала она за рулем «роллс-ройса», стоящего целое состояние, в этом захудалом районе? Почему не остановилась, когда он кричал, но затормозила рядом с довольно подозрительной парочкой, предпочитал обратиться к ним? Однако скромность не позволила Бобу проявить любопытство.

— Если вы хотите добраться до Сити, то я могу показать вам дорогу, — предложил он. — Я живу напротив Британского музея и знаю, как туда доехать. Я как раз искал такси, чтобы добраться до своего отеля, и если подвезете, то буду вам очень благодарен.

Женщина ответила не сразу. Казалось, что она почему-то колеблется. Наконец, указав на машину, решилась:'

— Садитесь…

Француз повиновался. Таня Орлофф села за руль и включила зажигание. Через двадцать минут «роллс» остановился на улице Монтегю напротив отеля, носящего то же название. Боб открыл дверцу.

— Ну вот я и добрался! — улыбнулся он. — Всего вам хорошего, мисс Орлофф.

Он повернулся и зашагал по направлению к отелю. Неожиданно женщина окликнула его:

— Командан Моран!.. Командан Моран…

Боб остановился и обернулся,

— Мне кажется, я забыла поблагодарить вас за вашу любезную помощь. Вас послало мне само провидение, — сказала она.

Он пожал плечами.

— Я вам помог, а вы меня подвезли. Надеюсь, мы квиты?

Таня Орлофф улыбнулась. Улыбнулась так, что сделалась еще красивей и загадочней.

— Квиты? — негромко переспросила она. — Кто знает…

Но Боб Моран уже открывал дверь гостиницы и не слышал ее последних слов. Однако, переодеваясь ко сну, он не переставал думать о Тане. И не только из-за ее необыкновенной красоты, но и из-за той тайны, которая ее явно окружала— У него опять возникла куча вопросов. Например, почему она отвезла его прямо в отель «Монтегю», хотя рядом были и другие гостиницы? Почему, расставаясь, назвала его «командам Моран», как будто знала.

«Впрочем, — подумал он, — может быть, я по дороге случайно назвал свой отель, а также упомянул, что командовал эскадрильей ВВС, но что-то я этого не припомню. Ну да ладно. Уже два часа ночи, а я весь день мотался и устал… Нет ничего удивительного, что в голове какая-то каша…»

Моран был бы еще больше изумлен, если бы увидел, что «роллс» остановился неподалеку от улицы Монтегю, а мисс Орлофф, сидя за рулем, упорно смотрит на дверь отеля, как это делают детективы на задании. Теперь она была не одна. Рядом с ней сидел мужчина. Громадный китаец с выбритым черепом и лунообразным лицом, одетый во все черное.



Глава 2.

— Командан Моран!.. Командан Моран!..

Глухие удары в дверь, которыми сопровождался этот призыв, заставили Боба вынырнуть из глубокого и крепкого сна.

— Командан Моран!.. Командан Моран!-.

Опять тот же голос и стук. Боб наконец с трудом пришел в себя и недоуменно огляделся, еще не понимая толком, сон это или явь. Но крик был всё настойчивее.

— Командан Моран! Командан Моран! Прошу вас, откройте… Помогите!.. Откройте!

Тут до француза наконец дошло, что он в Лондоне, в номере отеля «Монтегю», а кто-то там, за дверью, зовет его. Он отбросил одеяло в тот самый момент, когда стук в дверь прекратился, а голос, который доносился все слабее, замер.

— Командан Моран!.. Прошу вас!.. Откройте!.. Откро…

Бросившись к двери, Боб Моран включил свет и повернул ключ. Дверь распахнулась, и через порог вниз лицом упало тело человека.

На мгновение Боб Моран застыл, но тут же до него дошло, что спокойные дни кончились и начинаются всякие неприятности.

Он прибыл в Лондон всего два дня назад, чтобы встретиться со старым другом Биллом Баллантейном, который завтра должен был приехать из родной Шотландии, а тут появляется неизвестный, если не труп, который падает ему прямо в руки.

Боб нагнулся и осторожно перевернул человека на спину. И тут же удивленно вздрогнул. Он его узнал. Это был несколько постаревший, отмеченный печатью авантюрной жизни Джек Стар, старый товарищ по оружию, с которым они во время войны вместе служили в Королевских военно-воздушных силах. После войны Боб потерял Стара из виду, хотя до него доходили слухи, что тот занимается на Ближнем Востоке какими-то довольно подозрительными делишками, но чем точно — неизвестно. И вот сейчас, непонятно каким ветром занесенный, Джек Стар лежит здесь, перед ним, может быть, уже мертвый.

Вдруг поразительная деталь привлекла внимание Боба Морана На лбу его старого товарища по оружию были нанесены какие-то знаки, похожие на кабалистические. На первый взгляд казалось, что они выполнены несмываемыми чернилами.

«Господи, что это? — ахнул про себя Боб Моран. — И где я видел подобные знаки?» Они, казалось, не имели никакого смысла и не принадлежали ни к какому известному языку. Тем не менее они вызывали в нем какие-то смутные воспоминания. Но поскольку вспомнить он так ничего и не смог, то начал осматривать тело Джека Стара, ища рану, И нашел ее слева в груди. Она, казалось, была нанесена ударом кинжала, лезвие которого прошло рядом с сердцем. Из раны текла тоненькая струйка крови-

Боб нащупал пульс Стара. Тот бился еле-еле. И тут прямо на рубашке раненого он увидел надпись, сделанную крупными буквами фломастером: «Так случится с каждым, кто попытается пересечь мне дорогу. Желтая Тень».

— Что же это такое! — воскликнул Боб. Но сейчас было не до загадок — нужно было постараться спасти жизнь Джека Стара. Боб схватил трубку интерфона и, когда включился контакт, закричал:

— Скорее, пожалуйста, полицию! Как можно скорее… Вопрос жизни и смерти!

Серия щелчков, жужжание» затем кто-то произнес голосом, похожим на механический:

— Алло! Дежурный по городу слушает.

— Меня зовут Робер Моран. Я звоню из отеля «Монтегю». У меня в номере тяжелораненый человек, ранение ножевое. Пожалуйста, скорее направьте «скорую»! Да, да, отель «Монтегю» на Монтегю-стрит… Да… я жду.-.

Он повесил трубку и, поскольку, не будучи врачом, ничего не мог сделать для Джека Стара, начал быстро одеваться, ожидая прибытия полиции.

Прошло минут пять, и на улице завыла сирена.


Шеф полиции Сити с интересом рассматривал Морана. Они сидели один против другого в огромном кабинете, обшитом дубовыми панелями, которые долго и с любовью полировали многие поколения полицейских.

Мортон — так звали начальника — был человек невысокого роста, но крепко сбитый, с лицом, напоминающим бульдога. В настоящий момент он уже в который раз листал и перелистывал лежащие перед ним бумаги. В то же время его глазки-пуговицы из-под нависших рыжеватых бровей, растущих кустиками, нет-нет да шныряли по «клиенту» настойчиво и испытующе, так что, не будь он полицейским, это выглядело бы оскорбительно.

— Итак, — произнес он, — вы тот самый знаменитый командан Моран, о котором столько говорят?

Боб улыбнулся и пожал плечами.

— Да, я тот самый «знаменитый командан Моран», как вы изволили выразиться, — ответил он. — Но должен заметить, что я не склонен величать себя таким титулом.

— Величаете или нет, но так окрестила вас молва… — Мортон помолчал и продолжил: — Грустно, командан Моран, что не успели вы прибыть в Лондон, как у вас обнаружен человек с ножевым ранением. Должен сказать, что вы слывете личностью, с появлением которой начинаются всякие неприятности…

Боб, продолжая улыбаться и не опровергая это утверждение, ответил:

— Возможно, так действительно говорят обо мне кое-где, но слышать это от полицейского в Лондоне удивительно. Мы ведь помимо всего прочего в свободной стране. Мой паспорт в порядке, и не думаю, что, если вы так хорошо меня знаете, как говорите, у вас есть основание ставить под сомнение мою честность.

— Вы безусловно правы, сэр, — проговорил Мортон, поджав губы. — Просто я хотел заметить, что, едва прибыв в Лондон, вы уже встречаете у себя на пути Желтую Тень. Строго между нами, вы уже когда-нибудь слышали о нем до этой ночи?

Француз не ответил, глядя поверх головы собеседника прямо в открытое окно, за которым уже занимался серый рассвет. После того как он отправил Джека Стара в госпиталь, ему пришлось предстать перед Мортоном, и теперь дело принимало именно тот оборот, которого он опасался,

— Постарайтесь вспомнить, командан Моран, — настаивал шеф полиции. — Слышали вы когда-нибудь раньше о Желтой Тени?

На этот раз Боб ответил, уверенно и сразу:

— Никогда, сэр. Вы-то сами видели когда-нибудь тень желтого цвета? По этому поводу мне известно не больше вашего. А если вы знаете больше, то, пожалуйста, проинформируйте меня-,.

Лицо Мортона сразу же посуровело.

— Вы хотите знать о Желтой Тени? Это невозможно, командам Моран. Есть указание, чтобы все сведения об этом деле проходили под грифом «совершенно секретно». К тому же я сам слишком мало обо всем этом знаю и полагал, что вы знаете больше.

— Думайте как хотите, сэр, — спокойно произнес Боб Моран. — Но должен вас сразу предупредить: если будете на меня давить, то выжмете не больше, чем воды из камня.

Конечно, он мог бы сказать, что знаки на лбу Джека Стара ему что-то напоминают, но в той ситуации, что складывалась вокруг этого дела, предпочел промолчать.

В это время зазвонил телефон. Мортон снял трубку и грубо спросил:

— Что там еще?

Но по мере того как он слушал собеседника, голос его менялся и становился все мягче и вежливее.

— Нет, конечно— Ну что вы, господин комиссар. Вы меня нисколько не побеспокоили. Ничуть… Командан Моран, господин комиссар? Понятно… Строго его содержать? Ах, наоборот, всячески охранять?! Все будет как вы приказали, господин комиссар. Пошлю его немедленно к вам, господин комиссар. Да, да… незамедлительно направлю.

Когда собеседник закончил разговор, Мортон тоже положил трубку, затем поднял глаза на Морана. Подозрительность в его взгляде сменилась виноватым выражением.

— Весьма сожалею, что подозревал вас, командан Моран, но вы понимаете, профессия…

Боб отмахнулся от него, как от надоедливой мухи.

— Ладно. Забудем это.

Он помолчал, видимо ожидая объяснений, затем добавил:

— Если не ошибаюсь, то речь по телефону шла обо мне.

Мортон утвердительно кивнул:

— Это звонил шеф Скотленд-Ярда. Он немедленно желает встретиться с вами.

Моран же этот звонок расценил по-своему. И задавался вопросом, что ему еще готовит судьба, если руководитель Скотленд-Ярда заинтересовался его скромной персоной.

Глава 3.

Сэр Бейуоттер, комиссар Скотленд-Ярда, был сегодня с утра не в духе. И причина была не только в том, что его среди ночи подняли с постели: гораздо больше тревоги вызывали те сообщения, что ждали его на службе. Последние три месяца Желтая Тень стал настоящим бичом для высших полицейских чиновников, а все, что его окружало, было окутано мраком неизвестности и носило какой-то зловещий отпечаток.

Будучи в дурном расположении духа, комиссар тем не менее любезно принял Боба Морана. Правда, усадив его в кресло, сэр Бейуоттер долго разглядывал Боба, прежде чем вынести окончательное суждение. Под изучающим взглядом комиссара Боб Моран почувствовал себя так, как будто с него снимают шкурку, как с банана.

Изучив своего посетителя, шеф Скотленд-Ярда улыбнулся.

— Я редко ошибаюсь в людях, командан Моран, даже когда встречаюсь с ними впервые. Что касается вас, то первое впечатление явно соответствует вашей репутации. Я, впрочем, знаю о вас больше, чем вы полагаете, так как у нас с вами общий друг — сэр Джордж Лейстер. Он частенько мне о вас рассказывал..-

Боб в свою очередь заулыбался. Дружба с сэром Джорджем Лейстером, шефом бригады по борьбе с наркотиками на Среднем Востоке, а также агентом Интеллидженс Сервис, не раз помогала ему при самых различных обстоятельствах.

— Сэр Джордж слишком добр ко мне. Я помог ему кое в чем, конечно, впрочем, и он мне тоже, но он преувеличивает мои заслуги.

— Кто знает! Кто знает! — мягко проговорил сэр Бейуоттер, качая головой. — Но, как вы понимаете, командан Моран, я пригласил вас сюда не для того, чтобы поговорить об общих знакомых. Прежде чем вы пришли ко мне, я имел телефонный разговор с комиссаром Мортоном, и тот мне сообщил, что вам ничего не известно о Желтой Тени. Так ли это?

Моран утвердительно кивнул.

— Это действительно так. До сегодняшней ночи я вообще ни разу не слышал такого прозвища. Но должен признаться, что это меня заинтересовало.

Я вас понимаю. Особенно если учесть, что и для меня самого, и для нашей полиции обличье Желтой Тени — тайна. Кто это? Каковы его цели? На оба вопроса пока нет ответа. Все что нам остается, так это судить о Желтой Тени по его действиям.

Сэр Арчибальд замолчал, и на его лбу резко обозначились морщины. Затем продолжил:

— Вот уже почти три месяца, как Желтая Тень постоянно заставляет говорить о себе, и не только в Штатах и Франции, но и здесь, в Англии. Первые сведения о нем полицейские власти разных стран получили в результате необъяснимых и странных покушений на общественный порядок. В зоосаду Чикаго было распахнуто большинство клеток, и понадобилось много усилий, чтобы собрать зверей. На двери обезьянника обнаружили прибитым следующее послание: «Это первое предупреждение. Вскоре Желтая Тень нанесет такой удар, что западная цивилизация содрогнется до основания».

В качестве подписи были изображены странные значки, которые вы видели на лбу у Джека Стара.

Второе покушение было совершено во Франции. Состав, к счастью с пустыми вагонами, сошел с рельсов. На одном из вагонов обнаружили предупреждение, как и в Чикаго, но написанное уже по-французски. Затем в порту Саутгемптона сгорело судно, что повлекло смерть четырех человек. Здесь, неподалеку от Лондона, вспыхнул завод. При пожаре погибли два сторожа. И каждое из этих зловещих деяний было отмечено печатью Желтой Тени Следующие преступления произошли в США и Франции, и каждое влекло за собой человеческие жертвы. Одновременно угрозы Желтой Теня становились все более наглыми и целенаправленными…

Из ящика стола комиссар вынул пачку бумаг и разложил листы перед собой.

— Вот послание, полученное мной после пожара бензохранилища в Гринвиче.

Боб Моран прочитал:


Господин комиссар,

я поджег склад с горючим в Гринвиче не для собственного удовольствия, а потому, что это является частью давно задуманного мной плана. В пожаре погибли люди. Погибнут еще, если не будут выполнены продиктованные мной условия. Скоро западная цивилизация содрогнется да основания.

Желтая Тень


— Как вы сами понимаете, мы не можем сидеть сложа руки глядя на эти преступления. И мои службы постоянно настороже. Увы, мы почти ничего не смогли собрать о Желтой Тени. Мало того, что нам неизвестно, кто скрывается за этой кличкой, мы даже не можем предугадать, где он совершит следующее преступление. Единственное, что мы смогли выяснить, это то, что Желтая Тень руководит преступной организацией, состоящей из лиц азиатского происхождения. Кое-кто из них попался в расставленные нами сети, но мы ничего не добились, никаких доказательств не получили.

— Возможно, речь идет о так называемой «желтой опасности», а Желтая Тень — агент-исполнитель, символизирующий ее, — промолвил Боб.

— Мы думали об этом, командан Moран, но это было бы слишком упрощенным объяснением происходящего. Слова «желтая опасность» — это термин из арсенала довоенных романтиков, а после разгрома японской армии никто их не принимает всерьез…

— Ну и к какому же выводу вы пришли в конце концов?

— В настоящее время ни к какому… Но вернемся к фактам.

Этой ночью Желтая Тень не только совершил покушение на Джека Стара— В разных районах Лондона обнаружены тела людей. Всего пятеро. И на каждом пронумерованное послание. На лбу какие-то крючки, возможно, подпись Желтой Тени.

Бейуоттер вынул из досье небольшую стопку листков бумаги.

— Вот послания, о которых я вам говорил. Первое было приколото к костюму Джона Херби, крупного торговца из Сити.

И он прочитал:


Господину комиссару Скотленд-Ярда.

К полудню этот человек умрет. Если не демонтируют Центр ядерных исследований в Харуэлле, регулярно будут умирать другие люди.

Желтая Тень


— За ночь были обнаружены еще четверо. И у каждого пришпилено к одежде предупреждение. Был найден ювелир Самуил Уиндгери, который должен умереть через три дня, лорд Эсткомб — через восемь, арматор из Гринвича Герберт Чанселор — через две недели и Валентин Уайлинг — последний из этой группы — через месяц. Все эти несчастные, уходя из своего клуба, из гостей или с какого-либо совещания, были в полном здравии. Затем их находили неподвижными и безмолвными. Однако, придя в себя, они начинали без конца повторять как бы надиктованную им фразу: «Желтая Тень есть жизнь, но это и смерть… Желтая Тень может спасти человечество, а может и уничтожить его…»

Комиссар замолчал. Боб сделал гримасу.

— Все это кажется мне довольно загадочным, — заметил он, — Такие новости взбудоражат публику, особенно после того, как обо всем раззвонит пресса.

— В прессу ничего не просочится, — сурово заверил шеф Скотленд-Ярда. — Все, что касается преступлений Желтой Тени, имеет гриф «совершенно секретно». Мы никак не можем позволить подняться панике,

— Это-то понятно… Не ясно только, зачем вы рассказываете мне эти совершенно секретные сведения о Желтой Тени.

— Хорошо, я объясню. Этой ночью пытались зарезать вашего старого товарища Джека Стара. То, что убийца действовал по приказу Желтой Тени, не вызывает сомнений, так как на его лбу была знакомая нам метка. И в таком критическом положении Джек отправляется к вам. Почему? Потому что он считал, что вы можете ему помочь.

— И он ошибался. Каким образом? Любопытно все же какое он имеет отношение к Желтой Тени?

— Вспомните, что было нацарапано на рубашке Стара. Нечто вроде: «Так случится с каждым, кто встанет у меня на пути». Мы также знаем, что Джек Стар долгое время находился в Азии. Может быть, он обнаружил что-либо, касающееся нашего противника? Вполне возможно. Одно совершенно неоспоримо — Джек Стар, будучи тяжело ранен, попытался войти в контакт с вами. Почему? Потому что, без всякого сомнения, он вас знал как человека мужественного и энергичного, он хотел, чтобы вы его защитили. А впрочем, могли тому быть и другие причины…

— Например, комиссар?

Сэр Арчибальд минуту колебался, потом все же решил быть откровенным до конца.

— Джек Стар мог посчитать, что вы

знаете Желтую Тень и располагаете средствами борьбы с ним.

Боб Моран решительно отмел такое предположение.

— Я должен вам повторить то же самое, что сказал комиссару Мортону. До этой ночи я даже никогда не слышал о Желтой Тени, даю слово. Однако…

Боб заколебался, и это не ускользнуло от внимания шефа Скотленд-Ярда.

— Однако?..

Боб молчал в нерешительности, но наконец решил довериться собеседнику.

— Однако должен сказать, что надпись на лбу Джека Стара мне что-то напоминает.

Искра интереса вспыхнула в глазах комиссара.

— И что же она вам напоминает? Говорите точнее!

— Да знаете, так, мелочь. Мне кажется, я ее где-то видел. Но вот где? Сам бы хотел вспомнить…

Комиссар не стал настаивать.

— Может быть, вспомните потом. А пока вы будете вспоминать, разрешите сделать вам предложение, которое, надеюсь, вы примете.

— Предложение? — Насторожился Боб. — И в чем же оно заключается?

— Я хотел бы попросить вас помочь нам в борьбе против Желтой Тени, всего-навсего.

Боб Моран весело рассмеялся.

— Помочь вам бороться с Желтой Тенью? Мне, простому гражданину, помочь вам, руководителю одной из лучших полицейских служб в мире? Ну, знаете ли, господин комиссар…

— Прежде чем выражать удивление, разрешите мне закончить, — оборвал его cэp Арчибальд. — Ваше сотрудничество важно нам более, чем вы можете предположить. И это касается не только странных знаков, которые вы можете вспомнить. Именно потому, что вы частное лицо, которое вольно свободно действовать по своему разумению. Моя полиция, напротив, связана по рукам и ногам строгими законами, действия ее ограничены всякого рода табу. Например, если моим людям нужно обыскать какое-либо помещение, они обязательно должны иметь ордер на обыск. А пока получат, может быть уже поздно — дичь улетела. Вам же достаточно вскрыть дверь отмычкой или влезть через окно.



— Короче, — прервал его Боб Моран, — вы отводите мне роль этакого волка-одиночки.

Сэр Арчибальд не ответил, так как зазвонил телефон. Шеф Скотленд-Ярда снял трубку. После короткого разговора Бейуоттер положил трубку на рычаг и объявил:

— Мне нужно срочно ехать в госпиталь, где лежат Джек Стар и пятеро других жертв. Хотелось, чтобы вы сопровождали меня, так как Стар может прийти в сознание и сделать заявление. Вполне допустимо, что он не захочет говорить ни с кем, кроме вас…

Боб прикинул, что в этих условиях ему трудно ответить отказом. Он поднялся и последовал за сэром Арчибальдом, уже на ходу подумав, что не ответил ни да ни нет на предложение комиссара. Но было совершенно очевидно, что тот уверен в его согласии.


Глава госпиталя доктор Стилман принял комиссара и Боба Морана в огромном кабинете, стены которого закрывали полки с медицинскими книгами, тускло сверкающими золотыми корешками. Это был маленький подвижный человечек с почти лысой головой и черными живыми глазами.

— Я решил вызвать вас, господин комиссар, — торжественно заявил он, — поскольку сумел кое-что выяснить относительно заболевания этих пяти полуживых-полумертвых лиц, подобранных ночью. Все они находятся в состоянии сродни гипнотическому под воздействием сильных наркотических веществ типа скополамина.

— Они могут умереть? — живо спросил сэр Арчибальд.

— Нет… не думаю. Помимо гипнотического состояния, в которое их погрузили, они так же здоровы, как вы и я…

— Однако угроза Желтой Тени совершенно недвусмысленна. Если не будет разрушен Центр ядерных исследований в Харуэлле, они умрут. Джон Херби стоит первым в списке! Его смерть должна как бы послужить доказательством серьезности угрозы…

— Наверняка блефует, — рискнул предположить Моран.

Доктор Стилман долгим взглядом посмотрел на француза и, соглашаясь, кивнул.

— Я тоже думаю, что это блеф. Повторяю: эти люди не больны, нет никаких признаков тяжелого заболевания.

— Тем не менее, если мы не вмешаемся, — стоял на своем шеф Скотленд-Ярда, — они умрут один за другим. До сего времени Желтая Тень всегда исполнял свои угрозы.

— Вмешаться? — удивился доктор Стилман. — Но как?

— Почему не связаться с компетентными властями по поводу Центра ядерных исследований в Харуэлле? — предложил Боб Моран. — Как велик будет ущерб науке и человечеству…

Комиссар пожал плечами.

— Вы сами должны понимать, командан Моран, что это предложение неприемлемо. Прогресс остановить невозможно, и не исключено, что придется пожертвовать этими пятью людьми. Но наша задача попытаться выяснить, как Желтая Тень рассчитывает уничтожить их на расстоянии.

— Есть лекарства замедленного действия, — сказал Моран. — Наркотик может быть помещен в специальную капсулу, которая растворится в желудке через определенный срок. Может же он таким образом отравить их?

— Да, такое допустимо, — согласился доктор Стнлман, — но не в данном конкретном случае. Через несколько часов от капсулы ничего не останется. Не забывайте, что если Джон Херби должен умереть сегодня, то Валентину Уайлингу та же участь обещана только через месяц.

— Что же делать? — спросил сэр Арчибальд.

Врач развел руками.

— Ждать… Повторяю: мы внимательно обследовали всех пятерых и не можем сказать, чтобы им грозила какая-то смертельная опасность. Если — конечно, не дай бог! — Джон Херби умрет, мы произведем вскрытие и попытаемся выяснить причину, чтобы спасти остальных четверых несчастных.

Повисла гнетущая тишина, затем шеф Скотленд-Ярда спросил, обращаясь к медику:

— А как состояние Джека Стара? Есть ли у него шанс выкарабкаться?

— Полагаю, что да, хотя он еще не пришел в сознание— Он потерял много крови, и нам пришлось делать ему переливание. В любом случае он пробудет здесь несколько дней. Я вам сразу сообщу, как только его можно будет допросить.

— А говорили что-нибудь эти пятеро? Что-нибудь позволяющее понять, что же с ними случилось?

— Ничего. Они лежат неподвижно, взгляд бессмысленный, на вопросы не отвечают, на окружающее не реагируют. Время от времени они произносят одну и ту же фразу: «Желтая Тень есть жизнь, но это и смерть… Желтая Тень может спасти человечество, а может уничтожить его…»

Сэр Арчибальд и Боб Моран, которым здесь больше нечего было делать, распрощались с доктором Стилменом и покинули госпиталь. Под предлогом того, что он устал и не выспался. Боб попросил у комиссара разрешения откланяться и отправиться в отель.

Однако, придя в свой номер в гостинице, тщательно заперев дверь и задернув шторы, Боб никак не мог заснуть. За окном был в разгаре весенний день, до него долетал легкий шум жизни большого города, но Моран думал об этих пятерых несчастных, о загадочных знаках, о безграничной жестокости того, кто все это совершил…

Переворачиваясь с боку на бок, француз искал способ выйти на невидимого противника, одновременно думая о том, как и чем помочь людям. Но, не найдя никакого решения, он все больше и больше склонялся к мысли о необходимости демонтажа Центра ядерных исследований. В то же время он понимал, что обращаться с этим к правительству бесполезно. Это все равно что просить вычерпать океан, чтобы спасти тонущего щенка.

Глава 4.

В конце концов сон пришел к Бобу. Проснулся он от острой боли. Это напомнил о себе испорченный зуб. Полусонный, Боб пошарил по прикроватной тумбочке, нащупывая таблетку, коробочку которых предусмотрительно положил поближе. Приняв две таблетки анальгина и запив их большим глотком воды. Боб, как ни странно, сразу почувствовал себя лучше.

«Как только вернусь в Париж — первым делом к дантисту, — подумал он. — Нужно же разделаться с этим проклятым зубом. И дела-то всего — поставить пломбу…»

И тут он вздрогнул. «Пломба! Пломба! Может быть, за этим и скрывается решение?»

Он задумался, потом заговорил сам с собой:

— Пломба! Наверняка в этом-то и все дело! Хотя не исключено, что я и ошибаюсь.,. Но все же хоть какой-то шанс к решению. Пусть я покажусь смешным…

Сняв трубку, он попросил телефонистку соединить его с номером 999.

— Вы не ошиблись, сэр? Но ведь это же Скотленд-Ярд!..

— Я знаю, — нетерпеливо проговорил Боб Моран. — Не беспокойтесь, на этот раз никого не убили, и я один в номере.

Телефонистка тут же ответила:

— Прекрасно, сэр. Соединяю…

Раздалось несколько щелчков, звук зуммера, новый щелчок, и безразличный голос, по которому без труда можно было догадаться, что говорит полицейский:

— Скотленд-Ярд слушает…

— Мне нужно срочно поговорить с вашим шефом, — начал Боб без всякого вступления.

— С шефом? Извините, но с ним просто так вот не разговаривают. — Голос приобрел жестяное звучание.

— Передайте, что с ним хочет связаться командан Моран, — твердо и авторитетно произнес Боб. — Очень важно и срочно…

Властность и уверенность принесли плоды.

— Хорошо, сэр. Сейчас я узнаю, будет ли шеф говорить с вами…

Несколько секунд ожидания, новая серия щелчков, и тот же голос, но другим тоном, сообщил:

— Господин комиссар на линии.

И тут же заговорил сэр Арчибальд:

— Это вы, командан Моран? Не ожидал услышать вас так скоро…

— Извините, комиссар, но мне пришла в голову одна мысль. Она может показаться вам смешной, но я хотел бы избежать малейшего риска, поскольку речь идет о жизни пятерых человек…

— Вы хотите сказать «четверых», командан Моран.

Боб боялся поверить тому, что услышал.

— Четверых? — пробормотал он. — Что случилось?

— Джон Херби умер… Мне только что об этом сообщили. Сейчас половина первого… Как видите, Желтая Тень держит свое слово.

Это было как ледяной душ. Моран так стиснул кулак, что ногти впились в ладонь. «Слишком поздно, — обреченно думал он. — Слишком поздно…»

Молчание собеседника вызвало беспокойство шефа Скотленд-Ярда.

— Командан Моран! — крикнул он. — Командан Моран, вы слушаете?..

— Да, слушаю, — ответил Боб.

— Я думал, что нас разъединили.

— Извините, сэр. Вы сообщили мне ужасную новость. Это меня потрясло. До последнего момента я надеялся, что Желтая Тень блефует… Увы, я ошибался… После небольшой паузы он спросил:

— Скажите, а как умер Херби? От чего?

— Отравлен, — без колебаний ответил сэр Арчибальд. — Скорее всего, каким-то растительным ядом, который, правда, еще не идентифицировали. Не удалось выяснить и способ, каким он был введен…

— Яд!.. — задумчиво проговорил Боб. — Так я и думал… Не удивляйтесь тому, что я вам скажу, комиссар, но если мы хотим спасти остальных, то нельзя пренебрегать даже самым абсурдным предположением. Вы просили меня помочь, и я постараюсь это сделать.

— Я слушаю вас.

— Дело вот в чем, — начал Боб. — Необходимо проверить, не пломбировали ли недавно зубы Херби и остальные. Нет, нет, не перебивайте, комиссар… Позвольте, я объясню.

Моран говорил достаточно долго. Когда он закончил, комиссар ответил не сразу, как бы взвешивая слова своего собеседника.

— Действительно, такая возможность существует, — наконец признал он. — Я сейчас переговорю с доктором Стилманом и предупрежу его, чтобы он принял необходимые меры. Позже я с вами свяжусь.

Сэр Арчибальд повесил трубку, Моран тоже. Через час телефон зазвонил. Когда Боб снял трубку, то услышал чуть ли не веселый голос комиссара:

— Можно сказать, что вы попали в яблочко, командан. У Херби и остальных четверых обнаружены свежезапломбированные зубы. Очень недавно запломбированные, если судить по цементу, прямо-таки прошлой ночью. Не слишком-то подходящее время для визита к дантисту, не так ли? Сразу были установлены адреса врачей, у которых лечились пострадавшие. Ни один из них накануне не ставил пломбу своим пациентам. Доктор Стилман, не теряя времени, вскрыл пломбы. И знаете, что он обнаружил под ними? Малюсенькие шарики яда. Но каждая, доза отличалась от другой. Наиболее мощная была у Херби, который, как и предусматривалось Желтой Тенью, должен был умереть первым. Другие дозы были поменьше, и действие их было пролонгированным. Решительно, этот Желтая Тень человек (если это человек) довольно хитрый и предусмотрительный, в его поступках проглядывает лицо сатаны… Но скажите мне, месье Моран, как вам пришла в голову эта мысль о пломбах?

Довольный результатом своей догадки. Боб охотно ответил:

— Это вышло почти случайно. Когда я проснулся, то почувствовал острую зубную боль. Ну, как понимаете, в таких случаях сразу начинаешь сожалеть, что вовремя не сходил к дантисту. И тут я вспомнил одну статью в американской газете о том, как некий дантист, желая отправить на тот свет богатого родственника, заложил ему под пломбу медленно действующий яд. Позже, когда угрызения совести отравили ему жизнь, он вскрыл под каким-то предлогом зуб и вынул яд. Известно об этом стало только после смерти стоматолога, когда были обнаружены его записи. Потом их предали гласности как пример оригинальной попытки убийства…

Моран засмеялся, но смех его звучал довольно нервно, ничего общего не имея с весельем.

— Так вот, понадобилась зубная боль, чтобы подстегнуть воспоминания, — сказал он наконец. — Если бы зуб разболелся раньше, Херби остался бы жив.

— Не расстраивайтесь, командан Моран. Возможно, и приди эта мысль вам раньше, мы все равно не успели бы спасти Херби, Яд уже начал действовать, а противоядия мы не знаем… В любом случае ваше вмешательство было прямо-таки чудом, так что теперь надеемся на вашу помощь в установлении характера этих таинственных пометок.

И тут, к великому смущению Боба, его одолела зевота.

— Если вспомню, то обязательно поставлю вас в известность… Честное слово… А сейчас, извините, засыпаю на ходу. А тут еще из Шотландии друг должен приехать сегодня вечером, не хотелось бы дремать при встрече. Так что еще раз прошу извинить меня, комиссар…

Когда Арчибальд Бейуоттер повесил трубку, Боб устало завалился на подушку. Он мог бы быть доволен спасением четверых обреченных, если бы не смерть Джона Херби, так что радость Морана была далеко не полной. Ему хотелось побороться с Желтой Тенью отнюдь не потому, что это его развлекало, а потому, что он считал необходимым избавить мир от чудовища, которое без всякого сожаления приносило в жертву невинных людей. Француз размышлял, чем он может помочь полиции в поимке этой загадочной личности, А что, если там, где потерпели поражение полицейские службы Англии, Америки, Франции и других стран, повезет ему Бобу Морану. Пожав плечами, он пробормотал: — Ладно, забудем пока про Желтую Тень. Этот зверь в конце концов получит свое. А сейчас — спать…


Три следующих дня протекали так, что Боб Моран больше не слышал о Желтой Тени. Из Шотландии прибыл Билл Баллантайн, и друзья долго бродили по городу, посещали антикварные лавки и старьевщиков в поисках всяких редких вещей и книг. Они купили кое-что из того, что им понравилось, и даже довольно недорого, но утром четвертого дня в отель «Монтегю» позвонил сэр Арчибальд и попросил к телефону Боба Морана.

— Сегодня хорошие новости, командан, — начал шеф Скотленд-Ярда, когда Боб взял трубку. — Самуил Уиндгери все еще жив, хотя Желтая Тень предупреждал, что тот умрет через три дня. Теперь нет никакого сомнения, что ваша идея была спасительной.

— Я счастлив, что смог быть хоть чем-нибудь вам полезен, — искренне ответил Боб. — В конце концов помог случай — зубная боль…

— …которая сохранила жизнь Уиндгери, лорду Эсткомбу, Герберту Чанселору и Валентину Уайлннгу. Когда окончательно пройдет действие наркотика, повергшего их в состояние гипноза, они вообще будут устранены из этого дела. Но есть еще одна добрая для вас весть, командан. Джек Стар пришел в сознание и в состоянии говорить. Я собираюсь допросить его сегодня после полудня и хотел бы, чтобы вы меня сопровождали. Не исключено, что он с большим доверием отнесется ко мне в вашем присутствии— Я ведь из полиции, а люди, даже честные, несколько недолюбливают представителей власти.

Боб недолго колебался. Он понимал, что Желтая Тень является серьезным противником, и в глубине души чувствовал, что в это дело не следует бросаться очертя голову. Но в любом случае он не мог отказаться навестить старого товарища по оружию и тем более не помочь Скотленд-Ярду разоблачить опасного преступника.

— Согласен, комиссар. Когда я должен быть в госпитале?

— Жду вас там в три часа, — ответил сэр Арчибальд.

Но в половине третьего, когда Моран уже собрался выезжать, снова позвонил комиссар. На этот раз новость была скверная. Стар исчез, хотя находился под строгим наблюдением. Его наверняка похитили, так как оба полицейских, которые несли пост у палаты, были найдены в бессознательном состоянии. Их вывели из строя с помощью хлороформа.

На подушке Стара были обнаружены полустертые следы загадочного кабалистического послания Желтой Тени.

Остаток дня Боб провел, мерил шагами номер в отеле. Его тревожила судьба Джека Стара, и он собирался броситься на его поиски, что явно означало бы объявление войны всем Теням на Земле.

К вечеру вернулся Билл Баллантайн, который после полудня уходил в город— В руке он держал пачку корреспонденции, которую ему переслали из Шотландии.

— Любопытно, — сказал он, приглаживая свою рыжую шевелюру. возвышавшуюся на два метра над полом, — кто бы это мог мне писать в таком количестве. Наверняка там одни счета. Так… Я был прав, счет. Еще счет. Письмо профессора Клерембара… А это уже что-то интересное…

Он вытащил из пачки небольшой проспект и начал читать вслух:

— «Священная маска Тибета принесет вам счастье и здоровье. Верните этот проспект по адресу, указанному на обороте, и взамен вы получите чудесную маленькую серебряную маску в виде брелока, которая будет служить вам чудодейственным талисманом. Воспользуйтесь счастливым случаем! Мы делаем это бесплатно с целью рекламы только в течение нескольких дней».

Шотландец засмеялся и продолжал читать:

— «Пишите по адресу: Мадам Мо, 26, Паррот-стрит, Стредфорд».

Когда Баллантайн произнес слона «священная маска Тибета». Моран вздрогнул и дальше слушал друга с интересом. Не успел Билл закончить, как Боб попросил его взволнованно:

— Ну-ка дай мне этот проспект, старина.

Рыжеволосый богатырь посмотрел на товарища с удивлением.

— Слушай-ка, командан, ты случайно не стал ли верить в разную чертовщину?

— Давай проспект! — потребовал Боб. Билл протянул ему бумагу. Едва бросив на нее взгляд, Моран побледнел.

— Это он!… — забормотал француз. — Это он…

На обложке в медальоне был изображен гримасничающий демон со злобными глазами навыкат, узкими губами и острыми клыками.

— Знак!.. — прошептал Моран. — Это знак! Нет только надписи.

— Слушай, командан, не сочти за труд объяснить мне, в чем дело,

— Это очень долгая история, Билл. Одно могу тебе сказать: я теперь знаю, где видел таинственные крючки, начертанные Желтой Тенью. Может даже статься, что это чудовище — один из старых моих знакомцев… Нам нужно как можно скорее нанести визит этой мадам Мо.

— Моя машина возле отеля. Но не лучше ли все-таки предупредить комиссара? После всего того, что ты мне порассказал о Желтой Тени, у меня такое ощущение, что он шутить не любит. Так что не слишком разумно идти одним, чтобы пощекотать ему кончик носа…

Хоть Бобу и не терпелось познакомиться с этой мадам Мо. тем не менее он уступил доводам разума, к чему призывал его друг.

— Ты прав, Билл. Если за этим стоит Желтая Тень, надо заручиться подкреплением. Я предупрежу сэра Арчибальда…

Но когда Боб позвонил в Скотленд-Ярд, ему сообщили, что комиссар отсутствует и связаться с ним сейчас невозможно.

— Тем хуже, — сказал Моран, поворачиваясь к Биллу. — Придется нам самим идти к этой мадам. Мы уже достаточно взрослые, чтобы постоять за себя. Может быть, если поторопимся, то сможем спасти жизнь Джека Стара… если, конечно, он еще жив.

И поскольку Боб уже выходил за дверь, то Билл спросил уже на ходу:

— Когда же ты мне все объяснишь, дружище?

— В машине, Билл, в машине… Нельзя терять ни минуты!

Они бегом спустились в вестибюль, выскочили из дверей отеля, и через две минуты мощный «ягуар» Билла Баллантайна летел в направлении Стредфорда.

Глава 5.

Паррот-стрит оказалась захудалой улочкой, рядом с которой раскинулись несколько пустырей, чуть дальше — склад металлолома и железнодорожное западное депо. Пейзаж оживляли огромные металлические трубы, старые паровозы, изъеденные ржавчиной, кучи рельсов, лежащих, как пачки огромных макарон, завалы деревянных шпал и вагонных колес. Время от времени раздавалось задыхающееся пыхтение паровиков, какие-то свистки и скрежет, как будто в небе кружила стая зловещих птиц.

— Веселенькое местечко, — пробормотал Билл Баллантайн, останавливая свой «ягуар» в начале улицы. — Будем надеяться, что мы не ошиблись…

Однако висящая на одном гвозде эмалированная табличка, на которой было написано: «Паррот-стрит», отметала последние сомнения.

— Да, местечко хоть куда, — согласился Моран. — Оставим машину здесь, чтобы не привлекать внимания, а сами отправимся искать номер двадцать шесть.

Они молча шли вдоль одного из пустырей, заваленного самыми немыслимыми отбросами, мимо ободранных домов с крышами, напоминающими шумовки. Дом номер двадцать шесть они нашли без особого труда. Это здание выглядело несколько лучше, чем другие, — одноэтажное, с остроконечной крышей, вроде старинного колпачка для тушении свечей. Дом отделял от шоссе узкий палисадник с чахлыми кустиками бересклета. За входной дверью с матовым стеклом, укрепленной металлической решеткой, виднелся тусклый свет.

— Там кто-то есть, — тихо сказал Билл. — По крайней мере хоть не впустую прокатились. Войдем, командан?

— Конечно. Мы ведь для этого и приехали.

Боб толкнул калитку и вошел в палисадник, а через пару шагов оба уже были возле входной двери. Моран постучал в нее бронзовым молотком, висящим на цепочке, повернулся к Баллантайну и шепнул:

— А теперь, старина, подождем, пока достойнейшая мадам Мо высунет свой нос. Ждать им пришлось недолго. Дверь отворилась, но это была не мадам Мо. На пороге появился мужчина высокого роста, худой, с мрачным лицом. Несколько отвисшая нижняя челюсть открывала желтые, похожие на лошадиные зубы. Черные блестящие волосы, как будто смазанные маслом, были разделены на прямой пробор и словно прилипли к черепу. Мужчина, скорее всего индус или бирманец, был одет в светло-синий костюм довольно дурного пошива.

— Что желают сахибы? — спросил он на плохом английском.

— Мы хотели бы повидать мадам Мо, — без колебания ответил Боб.

— И зачем высокоуважаемым сахибам мадам Мо?

Боб протянул своему собеседнику рекламный проспект со священной маской Тибета— Метис бросил на бумагу короткий взгляд.

— Сахибы входить, — сказал он. — Они видеть мадам Мо…

Раздался звон колокольчика, и дверь широко распахнулась. Не дожидаясь особых приглашений, Боб Моран и Билл Баллантайн вступили в коридор с голыми облупившимися стенами; тут и там из-под отвалившейся штукатурки выступали кирпичи. Слабая лампочка, заключенная в грязный стеклянный плафон, светила не слишком ярко.

Метис запер дверь за спиной посетителей. Пройдя вперед, он открыл другую дверь, затем, повернувшись к друзьям, снова произнес на своем ломаном английском:

— Сахибы входить.

Моран и его друг, повинуясь этому призыву, вошли в довольно большую комнату, которая, несмотря на свои размеры, напоминала настоящую пещеру колдуньи. Из всех углов желтыми мертвыми глазами на них смотрели чучела сов и филинов, повсюду стояли банки, в которых скрючились залитые какими-то растворами змеи, жабы и ящерицы, под потолком были развешаны пучки сухих трав и кореньев. На этажерке выстроилась целая коллекция черепов, среди которых человеческий череп вызывал почти ужас веселым оскалом и черными провалами глазниц. Сумрак, царивший в комнате, придавал всему этому собранию довольно зловещий вид.

Однако в первую очередь внимание Боба и Билла привлек стоящий посреди комнаты стол. Свет лампы со стеклянным, цвета зеленоватой морской воды, абажуром издал на всякий псевдомагический хлам, разбросанный по столу. Хрустальный шар соседствовал с колодой карт Таро, чучело небольшого крокодила — с высохшей кожей змеи. Среди кучи старых книг Боб с удивлением узнал «Чудесные секреты» Альберта Великого и «Клавикулы» Соломона.

За столом сидело поразительное создание, которое с успехом могло сойти за еще один предмет этой колдовской обстановки— Это была женщина, возраст которой на глаз было довольно трудно определить. Ей могло быть и сто, и шестьдесят лет. На старухе были яркие шелковые одежды, скрюченные пальцы унизаны бесценными кольцами. Узкий разрез глаз и выдающиеся скулы на желтом лице, изрезанном морщинами, как сухая земля лавовыми потоками, не оставляли сомнений, что она китаянка.

Колдунья долго рассматривала обоих посетителей. По-видимому, осмотр ее удовлетворил, тем более что Боб и Билл старались выглядеть как можно невиннее, и она сказала:

— Вы очень любезные молодые люди, поскольку посетили старую мадам Мо. Чем я могу быть вам полезна?

Ее превосходный английский подтверждал заключение, которое вынес для себя Боб. В этой женщине было очень мало китайского, скорее всего, она вообще не видела Китая, а родилась в Лондоне. Боб Моран не стал тратить время на церемонии, а протянул ей проспект, полученный Биллом Баллантайном.

— Мы пришли по поводу тибетской маски, — пояснил он.

Взгляд колдуньи стал подозрительным.

— Стоило ли беспокоиться? — спросила она. — Достаточно было вернуть мне этот проспект по почте, и я тут же отослала бы вам священную маску…

— У нас были дела в этом районе, — сказал Баллантайн, нарочито усиливая свой шотландский акцент, — и заодно мы решили повидать вас. Любопытное имя — мадам Мо…

Гигант моргнул.

— А кроме того, я слышал от одного приятеля, что вы нагадали ему кучу любопытнейших вещей и то, что он разбогатеет. А он возьми да и выиграй кругленькую сумму в лотерею. Хотелось бы, чтобы вы погадали и нам.

Колдунья была явно польщена и заулыбалась.

— Мадам Мо все видит, — закудахтала она. — Мадам Мо никогда не ошибается!

Потом слегка откинулась на стуле и выдвинула ящик стола.

— Прежде чем, молодые люди, я предскажу ваше славное будущее, позвольте вручить вам священную маску Тибета…

Из ящика она достала две металлические коробочки — Бобу даже показалось, что они свинцовые, — и открыла их. Под крышками лежали две маленькие серебряные маски диаметром три-четыре сантиметра каждая, изображающие злобное лицо того же демона, что и на проспекте.

«Никакого сомнения, — подумал Моран. — Речь действительно идет именно о нем…»

Чуть заметная дрожь прошла по спине француза при мысли о том, кого он называл до сих пор местоимением «он», как бы боясь произнести истинное имя. Так боятся произнести имя черта, чтобы не привлечь его внимания.

Этот-то момент Боб и выбрал, чтобы приступить к действиям. Когда мадам Мо подтолкнула к ним по столу коробочки. Боб перехватил ее сухую руку и сурово спросил:

— Не могли бы вы пояснить, мадам Мо, почему эти маски хранятся в свинцовых коробках?

Колдунья вздрогнула, потом проговорила плохо повинующимся от страха голосом:

— Они в таком виде прибыли из Тибета… Чтобы не исчезла их сила… Свинец не пропускает пагубное воздействие,..

— Пагубное воздействие! Ну наконец-то! Не в бровь, а в глаз! — воскликнул Боб, который начал понимать, что заложено в эти «священные маски».

И он решил перейти в открытое наступление.

— Что вы слышали о Желтой Тени? На этот раз гадальщицу охватил откровенный ужас. Ее узкие глаза от страха широко раскрылись, а губы мелко задрожали. Но она отрицательно замотала головой и забормотала:

— Желтая Тень… Я ничего не знаю…

Боб отпустил кисть старой ведьмы и пожал плечами.

— Тем хуже для вас, — нарочито безразлично проговорил он. — Если вы не хотите рассказать нам, то расскажете на допросе людям из Скотленд-Ярда. Они не колеблясь обвинят вас в сообщничестве убийству.

Ужас, казалось, привел мадам Мо в оцепенение. Ее голова повисла; друзья могли различить лишь чуть слышный шепот.

— Нет… Только не Скотленд-Ярд… Только не Скотленд-Ярд…

— Тогда, — настаивал Моран, — рассказывайте нам все, что вам известно о Желтой Тени, и мы оставим вас в покое. Горький хриплый смех вырвался из горла колдуньи.

— Оставят меня в покое!.. Да если я заговорю о Желтой Тени, уж он-то не оставит меня в покое! Он накажет меня… Казнит…

Моран сделал вид, что не слышал последних Слов.

— Раз вы не хотите говорить, — произнес он, поднимаясь, — придется проследовать с нами в Скотленд-Ярд.

Поскольку мадам Мо не пошевелись, Билл Баллантайн добавил, приняв угрожающий вид:

— Ну живо, нам некогда. Или вы хотите, чтобы я взял вас под мышку, как пакет с грязным бельем?

Решив подкрепить угрозу действием, шотландец протянул вперед огромную ручищу, сжимая и разжимая кулак. Эта мимическая сцена так подействовала на мадам Мо, что она тихо пробормотала:

— Ладно. Я скажу! Что вы хотите знать?

— Во-первых, кто такой Желтая Тень и где мы может его найти, — перешел к делу Боб. — А также мы хотим знать, где находится Джек Стар, если вам это известно.

Старуха все еще колебалась, охваченная страхом. Наконец она решилась.

— Настоящее имя Желтой Тени, — начала она. — М…

Глухой удар оборвал первый же звук непроизнесенного имени. Гадалка вздрогнула, на ее лице появилось выражение боли и изумления. Рот еще открывался, но никаких звуков не было слышно. Она качнулась вперед и повалилась лицом на стол. Между лопаток в яркий шелк по самую рукоятку был вонзен кинжал.


Несколько секунд Боб и Билл не могли прийти в себя. Они всматривались в полумрак за креслом гадалки, откуда ударило смертельное оружие и где медленно отступала человеческая тень. Они тут же узнали бирманца с лошадиным лицом, который встретил их у входа. Теперь в его правой руке был зажат длинный нож с блестящим лезвием, а на лице была написана готовность убивать.

Бирманец замер, окинул их сумрачным взглядом и вдруг медленно двинулся вперед. Но Боб Морен, мгновенно придя в себя, сгреб со стола хрустальный шар и запустил его, как ядро, в убийцу. Это было проделано настолько молниеносно, что человек с ножом не успел уклониться. Тяжелый хрустальный шар с силой врезался ему в грудь, заставил пошатнуться и опустить руку с ножом. Этого мгновения было достаточно Биллу Баллантайну. С гибкостью, которую никак нельзя было заподозрить в его огромном теле, Билл легко перемахнул через стол и ударом правой в челюсть послал метиса в нокаут.

Когда Билл повернулся к Бобу, тот пытался поднять голову мадам Мо. но та была мертва.

— Она больше ничего не скажет, — покачал головой Билл. — Этот негодяй, — кивнул он в сторону бирманца, — сделал вид, что ушел, потом незаметно вошел через заднюю дверь за спиной старухи. Темнота в комнате была ему на руку. А когда он понял, что колдунья сейчас произнесет имя его хозяина, он ее заколол, метнув нож.

— Да, скорее всего, так и было, — согласился Боб. — Остальное — дело Скотленд-Ярда. Предупредим сэра Арчибальда, чтобы его люди обыскали весь дом, У них большой опыт в такого рода делах, могут обнаружить что-нибудь важное.

Боб закрыл коробочки с масками крышками. Одну протянул Биллу, другую положил себе в карман.

— Заберем эти безделушки. Пусть их изучат эксперты Скотленд-Ярда, — пояснил он. — Полагаю, что эти вещички преподнесут сюрприз. А теперь надо спеленать этого метателя ножей, затем попытаться связаться по телефону с сэром Арчибальдом и…

Закончить Моран не успел. Снаружи прозвучал крик, какой-то жалобный вой с модуляциями. Казалось, что такой звук не может издать ни одно живое существо — ни зверь, ни человек. Почти тут же крик, похожий на первый, повторился, затем третий, четвертый, и все они шли с разных сторон.

Баллантайн и Моран тревожно переглянулись.

— Что за чертовщина, командан?

Лицо Боба Морана побледнело.

— Ты спрашиваешь, что это такое, Билл? — повторил он дрогнувшим голосом. — Это просто-напросто боевой клич дакоитов…

Боб знал их по прежним своим делам. Безжалостные индийские убийцы, секта которых теперь получила нового шефа и сменила район действий. Дакоиты — специалисты по убийствам — были серьезными противниками, так как с невероятной ловкостью владели кинжалами и не знали ни страха, ни жалости. Кровожадные звери в человеческом обличье.

Сжав кулаки и челюсти, Боб Морян наконец овладел собой.

— Я должен был догадаться, — прошептал Боб, — что если Желтая Тень и тот самый «он» одно и то же лицо, то дакоиты служат ему.

Затем он повернулся к Биллу;

— Они здесь вокруг нас. Нужно удирать, чтобы спасти свою жизнь, Дакоиты не шутят. На всякий случай гасим свет.

Он покрутил выключатель настольной лампы, и комната погрузилась во тьму.

— А теперь, — бросил Моран, — бежим…

Услышав, что Баллантайн направился к двери, Боб остановил его:

— Нет, Билл, не туда. Через окно.

Это окно должно было выходить куда-то на левую сторону дома. Боб бесшумно открыл его, и оба стали вслушиваться в окружающую их тишину, не раздастся ли какой-либо шум. Ничего не было слышно. Они потихоньку выбрались наружу, опираясь на подоконник, и двинулись вдоль стены по пустырю, осторожно обходя ломаные ящики и другую рухлядь, готовые в любой момент отразить нападение. Обогнув угол дома, оба услышали негромкий голос, исходящий как бы ниоткуда. Это был скорее даже не голос, в какой-то шелест, хотя друзья отчетливо различали каждое слово: «Если вы хотите найти Джека Стара, отправляйтесь на Фаланкс-стрит, девяносто два. Фаланкс-стрит, девяносто два».

Ни Боб, ни Билл не успели даже удивиться. Скользнула тень, зашуршала одежда, и размытый силуэт исчез за кучами хлама.

Прежде чем решить, следовать или нет по указанному адресу, друзья занялись спасением собственной жизни. Они внимательно осматривали улицу, которая на первый взгляд казалась пустынной.

— К машине! — прошептал Боб. — Если еще успеем…

Друзья рванулись вперед и, не задерживаясь, со всех ног помчались к тому месту, где оставили «ягуар». Никто не пытался их задержать. Баллантайн уселся за баранку и включил зажигание. Но сколько он ни старался, мотор не заводился.

Шотландец выругался.

— Кто-то испортил мою машину! Ну, попадись он мне…

Билл вылез и, подняв капот, начал копаться во внутренностях автомобиля.

«Да, не люблю, когда все вокруг слишком спокойно, — думал между тем Боб Моран. — Ясно, что Желтая Тень так просто не даст нам ускользнуть. Боюсь, как бы не пришлось объясняться с дакоитами. Просто мурашки по телу, как только вспомню о них…»

Глава 6.

Билл Баллантайн возился недолго и через несколько минут обнаружил причину неисправности,

— Бензонасос! — буркнул он. — Пропускает воздух! Сейчас бы достать новый, а то этот разбит молотком. Не дело ли это рук наших дакоитов, командан?

— Да нет, в механике они полные профаны. Вот с ножичком побаловаться, это их хлеб. Тут они виртуозы…

Расстроенный гигант резко захлопнул капот.

— Что будем делать, командан? В этом забытом богом уголке такси вряд ли поймаем.

— Дакоиты и не дадут нам воспользоваться такси, Билл. Их пока не видно, но они, без всякого сомнения, вокруг нас. Потерпи, ждать недолго. Скоро они появятся. Тогда нам придется действовать по обстановке…

Больше не говоря ни слова, друзья замерли возле машины. Было тихо, и только доносилось пыхтение далекого локомотива и крики птиц на прудах.

— Когда же это кончится? — раздраженно воскликнул Билл Баллантайн.

Боб с горечью ответил:

— Помяни черта, и он тут как тут…

Перед ними из темноты возникли три человеческих силуэта, которые медленно приближались с осторожностью хищников, готовящихся прыгнуть на добычу.

— Их же только трое, — проворчал Билл. — Вот уж не думал, что борьба будет столь неравной…

Моран между тем обернулся и заметил еще троих противников, которые наступали от начала улицы.

— Их уже шестеро, Билл, а у нас нет оружия. К тому же они вооружены ножами и довольно ловко умеют действовать ими.

Билл набычился.

— Ты прав, старина. Путь к отступлению нам отрезан, и если на этот раз мы выйдем победителями…

— Нет смысла вступать в неравную борьбу, — перебил его Моран. — Наверное, придется удирать.

— Удирать? Но куда, командан? Эти подонки перекрыли нам улицу с обеих сторон.

Боб мотнул подбородком в сторону пустыря за заброшенным палисадником.

— Перепрыгиваем ограду и несемся на всех парах через старое железнодорожное депо по направлению к реке Леа, а там — вплавь.

— А если дакоиты бегают быстрее, чем мы, командан?

— Тогда придется биться не на жизнь, а на смерть. Сейчас проверим. Они подходят. Давай, вперед!

Точно подброшенные пружинами, друзья перелетели невысокий заборчик как раз в тот момент, когда дакоиты были уже метрах в двадцати от них— Еще один прыжок — и они на пустыре.

— А теперь, Билл» давай показывай класс спринта, — бросил сквозь зубы Моран. — Чем скорее пробежим дистанцию, тем больше шансов унести ноги!

И они понеслись, виляя между кучами разного железнодорожного хлама, который копился здесь годами. Это было настоящее кладбище старых локомотивов, разбитых вагонов, рельсов, шпал и труб.

Боб и Билл бежали как одержимые, особенно Боб, который знал, что такое дакоиты и что никакой жалости от них ждать нечего. Это были настоящие роботы, охваченные жаждой убийства. А для защиты от них у друзей были только голые кулаки, которые тоже кое-что стоили, но несколько проигрывали в сравнении с отточенными ножами.

За своей спиной беглецы слышали топот преследователей.

— Они нагоняют нас, — дыша, как паровоз, проговорил Билл Баллантайн, несколько отставший от Морана.

Кучи железа между тем кончились, и перед беглецами было пустое пространство. Впереди виднелись заболоченная местность и пруды, где на воде метались отражения лунного света. Слева линия огоньков очерчивала далекий берег реки Леа.

— Нужно сделать вид, что бежим к болотам, а самим спрятаться, чтобы, когда дакоиты потеряют нас, повернуть к реке…

Они пробежали еще с сотню метров, затем резко свернули и забились в заросли. Под ногами была не земля, а что-то вроде камней, что при ближайшем рассмотрении оказалось большими ржавыми гайками, по-видимому валявшимися здесь по крайней мере несколько лет.

— Давай-ка набьем карманы этими железяками, — прошептал Боб на ухо Биллу. — Они могут нам понадобиться…

Дакоиты уже почти поравнялись с тем местом, где засели друзья, но не остановились, а побежали дальше.

— Они так и подумали, что мы направились к прудам, — опять зашептал Моран. — Поскольку там они нас не найдут, то обязательно вернутся обратно этим же путем. Наберем побольше гаек и двигаем дальше.

Они загребали гайки полными горстями, рассовывая по всем карманам. Наконец, стараясь не издавать никакого шума, устремились по направлению к реке.

Уловка Моряна дала друзьям лишь небольшой выигрыш. Обернувшись, Билл проговорил:

— Они снова вышли на наш след, командан. Вон они…

В этот момент луна выглянула из-за туч, и Моран заметил вдали силуэты шести дакоитов, направлявшихся в их сторону.

— Скорее! — бросил Боб. — Мы должны достичь берега прежде, чем они нас нагонят, а то…

Это «а то..» содержало самую худшую из угроз, поскольку беглецы знали, что преследователи несут с собой смерть. Смерть, и ничего другого.


Никогда еще Моран и Баллантайн не бегали так быстро — они сейчас наверняка побили бы все олимпийские рекорды. Однако профессиональные убийцы, бегущие по их следу, ни в чем не уступали, и, даже не оборачиваясь, друзья могли представить скользящие тени убийц с блестящими от жажды крови глазами и сверкающими лезвиями ножей.

Повернув голову. Боб увидел, что двое преследователей оторвались от общей группы и их разделяет не больше пятидесяти метров.

— Река! — бросил Моран на одном дыхании. — Скорее к реке!

Говорил он это так, как будто река была единственным спасением.

Будучи оба превосходными пловцами, Боб и Билл надеялись оторваться от преследователей на воде. Но дакоиты могли оказаться такими же хорошими пловцами, как и бегунами.

Крутой берег реки был совсем близко, но Боб и его товарищ уже чувствовали за спиной дыхание двух первых дакоитов. Вдруг Билл воскликнул:

— Моторная лодка! Там…

Небольшая, но крепкая шлюпка с подвесным мотором стояла на приколе у берега— Неизвестно было только, удастся ли ее завести.

Француз и шотландец одновременно выскочили к берегу рядом с лодкой.

— Попробуй заняться мотором, Билл, а я задержу бандитов!

Баллантайн влез на борт лодки, а Моран развернулся лицом к противникам. Первый уже был в нескольких метрах. Из-под грязной и засаленной фетровой шапочки на Боба смотрели сверкающие ненавистью глаза, блестели по-волчьи оскаленные белые зубы.

Моран мгновенно сунул руку в карман, и, когда дакоит уже занес нож, коротким взмахом послал ему прямо в лицо пригоршню гаек. Победный выкрик бандита сменился взвизгом, когда острое железо с противным шлепком врезалось в его лицо. Закрывшись руками и воя от боли, он упал на землю.

Позади Боба застучал мотор, который Билл все-таки ухитрился запустить. Но в этот самый миг уже набегал другой дакоит.

— Отчаливаем, командан! — раздался рев Баллантайна.

Боб, не отвечая, увернулся от смертельного лезвия и запустил пригоршни гаек обеими руками, целясь противнику в лицо. Тот отшатнулся, чем и воспользовался француз, прыгнув в лодку.

— Поехали!.. — закричал он. Рулевой, казалось, только и ждал этого приказа. Он поддал газу, и вовремя. Второй дакоит прыгнул вперед и попал одной ногой на борт лодки. Но лодка дернулась, и тот с шумным всплеском, подняв тучу брызг, полетел в воду. Подбежали к берегу и остальные, но им оставалось только в бессильной злобе махать кинжалами и выкрикивать бессмысленные угрозы вслед удалявшейся лодке.

Пока лодка плыла к еще далекому впадению Леа в Темзу, Боб начал хохотать.

Отсмеявшись, он весело проговорил:

— Ну, Билл, на этот раз мы, кажется, выпутались. А теперь скорее на Фаланкс-Стрит!

— Куда? На Фаланкс-стрит?! — удивился Билл. — А может, хватит нам приключений на эту ночь, командан?

— Вообще-то ты прав. Но жизнь Джека Стара может зависеть от того, вмешаемся мы или нет.

— А если все-таки предупредить Скотленд-Ярд?

— Пока сэр Арчибальд соберет и подготовит команду, может быть уже поздно. Надеюсь, что Стар еще жив. Но сколько это продлится? Нужно действовать быстро. Очень быстро.

В течение нескольких минут Билл вел лодку молча.

— Послушай, командан, — наконец прервал он затянувшееся молчание. — Как ты думаешь, кто был тот тип, что прошептал нам сведения о Старе, когда мы выскочили из мышеловки старой ведьмы? Все произошло так быстро, я не успел его разглядеть.

Моран пожал плечами:

— Ни малейшего понятия, Билл.

— А может быть, это просто ловушка? Может, Желтая Тень пытается завлечь нас в западню?

— Не думаю. К чему такие сложности, когда со всех сторон нас окружали дакоиты? Это все равно что ловить дикого зверя, запертого в клетку. Ко всему прочему, если это, как ты считаешь, ловушка, тем более нужно идти. Нельзя же оставить Джека Стара в руках врагов!

Настала очередь Билла пожать плечами,

— Конечно, ты прав, командан. Если уж начали играть в рыцарей, следует играть до конца, пусть даже это закончится Ронсевалем. [2]

Они подплыли к парку, причалили и выпрыгнули на берег. На Хай-стрнт Боб остановил первое же такси, но едва назвал Фаланкс-стрит, шофер воскликнул:

— Фаланкс-стрит? Вот уж никогда не подумал бы, что джентльмены могут посещать такие места!

— Что же тут удивительного? Если там есть дома, то их, естественно, посещают. Или у вас другое мнение?

— Конечно, конечно, — пробормотал таксист.

— Так есть там дома или нет? — настаивал шотландец.

— Я не сказал, что их нет, есть, конечно, дома, но лучше бы их там не было…

— Не пойму, — пожал плечами Моран, — что вы хотите этим сказать?

— Видите ли, Фаланкс-стрит находится рядом с кварталом Поплар, который сильно пострадал в войну и до сих пор не перестраивается. Так что дома-то там есть, но они не заселены, по крайней мере те, которые остались в более-менее божеском виде.

— Тем не менее мы едем туда, — проворчал Билл. — А если вы не хотите нас везти, то мы поищем другую тачку, водитель которой не будет выпендриваться.

— Я не сказал, что не повезу вас, только уговор — высажу в начале улицы. В последнее время там произошло несколько налетов на машины, и моя компания запрещает нам мотаться по такого рода захолустьям…

Боб и Билл сели, а через десять минут уже высадились у пустынного квартала, тишиной чем-то напоминающего некрополь. Водитель был прав: следы войны проступали повсюду — разрушенные дома, обломки стен, сорванные крыши, пустыри. Несколько домов было в относительно сносном состоянии, хотя и в их облике сквозили явная разруха и запустение. Улицы, как ни странно, были довольно чистые, но чистота эта напоминала кладбищенскую.

Шофер вытянул руку:

— Фаланкс-стрит начинается вот там, прямо перед вами. Но скажу вам честно, джентльмены, не хотел бы быть на вашем месте. Меня сюда ни за какие коврижки не заманишь.

Пока Боб расплачивался с таксистом, Билл с нарочитой беззаботностью заметил:

— Что может случиться в таком пустынном квартале? Опасность только там, где есть люди.

— Ну-ну, — отозвался шофер. — Думаю, что скоро вы поймете, что квартал не столько пуст, сколько затаился. Ха-xa-xa!

После этих слов он дал задний ход, развернулся и покатил в сторону доков.

Глава 7.

— «Не столько пуст, сколько затаился», — передразнил Билл, гримасничая и разминая ноги. Моран и Баллантайн стояли в самом начале Фаланкс-стрит, которая была не освещена — только свет луны серебрил развалины и поблескивал в лужах с грязной водой, напоминавших поверхность тусклого полированного свинца. Опускался не слишком пока еще густой туман, покрывая таинственной кисеей руины и размывая контуры домов.

Чтобы избавиться от мистического ощущения, которое начало охватывать их под влиянием этого места, Боб засмеялся.

— Не стоит слишком близко принимать к сердцу замечания этого остряка, Билл. Он наверняка состоит в обществе любителей черного юмора.

— Черного или не черного, но что-то ненормальное в этой улице есть. Впрочем, идем или нет, командан?

— Конечно, идем. Я не больше твоего хотел впутываться в дело, связанное с Желтой Тенью, но мы должны попытаться спасти жизнь Джеку Стару, если еще не поздно. Пошли.

Они медленно двинулись посреди улицы, бросая по сторонам настороженные взгляды. Но улица действительно оказалась пустынной, и никаких подозрительных встреч до самого дома номер девяносто два не было. Дом был широк и приземист, от улицы его отделяла длинная кирпичная стена. Он был в несколько лучшем состоянии, чем соседние строения, по крайней мере так казалось со стороны. Забитые досками окна свидетельствовали об отсутствии жильцов. На кирпичной стене, возле массивной дубовой двери, укрепленной железными прутьями, белой, несколько пострадавшей от времени краской, но еще довольно разборчиво, был начертав номер.

— Пожалуй, мы на месте, командан, — шепнул Баллантайн. — Эта дверь как вход в пещеру Али-бабы, только туда я бы вошел с большим удовольствием.

Он попытался открыть дверь, потом навалился на нее плечом, но все напрасно.

— Ничего не попишешь, — пробурчал он, — Тут надо по крайней мере морское орудие солидного калибра.

Нагнувшись, Билл попытался заглянуть в замочную скважину.

— Должен сказать, — наконец обратился он к Морану, — что эта крепость не столь пуста, как кажется. Она заперта изнутри, и там торчит ключ.

— Неудивительно. Не ждал же ты, что нас ждут здесь с лозунгами «Добро пожаловать! «

Глянув на конек кровли, Боб предложил:

— Придется заходить оттуда. Давай-ка, Билл забирайся. Я подсажу тебя…

Прислонившись спиной к стене, француз сложил ладонь на ладонь у живота. Баллантайн по рукам, как по ступеньке, поднялся ему на плечи а затем уселся верхом на ограде. Протянув руку Морану, он втащил его наверх. Отсюда им был виден двор, заросший сорняками и полузасохшими кустиками. Спрыгнув со стены. Они подошли к дому с забитыми окнами и обошли его кругом. Все двери были прочно закрыты, нигде ни малейшего следа присутствия людей. Сначала они хотели оторвать доски на одном из окон, но это бы наделало много шуму. Боб обратил внимание на водосточную трубу с тыльной стороны дома. Она выглядела довольно прочной и крепилась железными скобами.

— Давай заберемся по ней, — предложил Билл. — Наверняка обнаружим какое-нибудь слуховое окно, а через него залезем в дом.

Моран задумался.

— Пожалуй, это решение. Сначала лезь ты, Билл, а когда будешь на крыше, тихонечко постучишь три раза, и полезу я. А то вдвоем мы просто сорвем трубу.

Обхватив трубу ногами и стараясь не слишком налегать на скобы, шотландец полез наверх. Несмотря на свой вес, он довольно быстро достиг крыши и тихонько трижды постучал по водостоку. Наступила очередь Морана. И лишь только он ступил на крышу, в доме послышались шум и приглушенный человеческий крик.


Насторожившись, друзья застыли. Поскольку крик не повторился, Баллантайн заговорил тихо:

— Мне показалось, Боб, что кто-то вскрикнул.

— Помолчи, Билл, — оборвал его Моран, приникая ухом к дымоходу.

И тут крик повторился снова, гораздо громче, хотя голос был приглушен.

— Там кто-то зовет на помощь! — взволнованно произнес Билл.

— Это, должно быть, Стар, — предположил Моран, — по-моему, крик шел с той стороны…

Забыв об осторожности, Боб бросился бежать по краю крыши, рискуй каждую минуту сорваться вниз, поскользнувшись на покрытой плесенью черепице. Более практичный Билл следовал за ним на четвереньках. Наконец они приблизились к томy месту, откуда мог раздаваться крик, по там не было ни малейшего отверстия — ни слухового окна, ни потайного прохода, ни кошачьего лаза.

— Я точно слышал, — пробормотал француз. — Звук шел откуда-то отсюда.

В тишине прозвучал приглушенный голос Билла:

— Эй, командан! Я, кажется, кое-что нашел— Похоже, старый дымоход.

Неудачно повернувшись, Боб поскользнулся, упал на живот и головой вперед начал скользить к краю крыши. Вдруг его лодыжку словно охватило железное кольцо. Билл, успевший в последнюю секунду схватить Боба за ногу, медленно тянул друга вверх, пока тот не обрел равновесие.

— Спасибо, Билл, — прошептал Моран. — Без тебя я так и спикировал бы головой вниз и уж наверняка переломал бы кости…

Гигант тихонько хмыкнул.

— Ладно, Боб, мы уж столько помогали друг другу… Однако посмотри, что я обнаружил.

И он показал на остатки старого дымохода; отверстие было перечеркнуто железными полосами и закрыто мелкой сеткой, из тех, что ставят против мошкары.

— Пожалуй, ты прав, похоже на старый дымоход, но скорее это вентиляционное отверстие. Раньше над ним был металлический грибок, чтобы не захлестывал дождь, а сетка и решетка — против крыс, поскольку мы недалеко от доков… — Он задумался и продолжал: — Да, крики раздавались отсюда. Нужно спуститься вниз.

— Спуститься? Но если ты еще кое-как протиснешься» то уж никак не я. Это все равно что верблюду пролезть в игольное ушко…

Моран ничего не ответил; но, ухватившись за железную полосу, рванул ее вверх. Та даже не шелохнулась.

— Попробуй ты, Билл.

Гигант ухватился, напряг мускулы — раздался оглушительный треск, и полоса отлетела. Билл закрепил ее между черепицами, чтобы не скатилась вниз.

Вторая полоса последовала за первой.

Моран принялся быстро отдирать сетку. Закончив, он коротко сказал:

— Пошли.

— Ты что, и вправду хочешь спуститься, Боб? — вновь забеспокоился Баллантайн. — Да мы там застрянем!

— Если не хочешь следовать за мной, то сиди здесь, — нетерпеливо проговорил Боб, — и наблюдай. Я пойду один.

— Ну вот еще. Я ведь знаю, что если тебе что втемяшится в голову, то это надолго. Рискну. Если когда-нибудь здесь обнаружат мой бедный скелет, то пусть спрашивают с тебя.

— Я буду спускаться первым, — сказал Моран. — А ты уж попытайся не сорваться вниз. Не хочу умереть раздавленным твоей тушей.

Проговорив это, Боб скользнул вниз ногами вперед. Проход был из старых кирпичей, часть которых выпала, так что были места для опоры. Спускаясь, Моран продолжал прислушиваться, но напрасно: призыв, который они слышали, больше не повторялся.

Боб спустился на два-три метра, когда оказалось, что в сторону идет горизонтальный ход. Моран задумался: продолжать спуск или перейти в это подобие горизонтального штрека? Толчок в плечо помог разрешить все его сомнения — это спускающийся следом Билл наступил на него. Моран ухватил друга за лодыжку, поднял голову и прошептал:

— Стоп, Билл…

До него донесся шум голосов. Он не мог расслышать слов, но понимал, что звук идет из горизонтальной шахты.

Боб снова поднял голову.

— Билл, — прошептал он. — Тут горизонтальный ход. Продолжай двигаться за мной…

После целой серии всякого рода акробатических упражнений Моран ухитрился проскользнуть в проход и медленно пополз по-пластунски. Но не успел преодолеть и пятидесяти сантиметров, как услыхал голос Баллантайна;

— Эй, Боб! Я не могу больше двигаться. Этот проклятый крысиный лаз совсем узкий. Плечи не лезут.

Моран понял, что его другу дальше путь заказан. Его собственные плечи цеплялись о стены, а Билл был шире его, и намного.

Повернув голову, насколько это было возможно. Боб произнес:

— Билл, оставайся на месте. Попытаюсь действовать в одиночку. Жди меня…

— Будь осторожен, старина.

Продолжая продвигаться вперед, Моран достиг места, где проход делал изгиб. Повернув, он увидел слабый, размытый свет и почувствовал, что цель близка. Но какая цель? Продвинувшись еще немного, Боб оказался у ржавой тонкой металлической сетки и увидел, что свет дает старая керосиновая лампа, подвешенная к потолку. С трудом нагибаясь и извиваясь, он уже было собрался рвать сетку, когда услышал совсем рядом:

— Пожалейте меня, господин Минг… Молю вас, господин Минг… Я не хотел… Я не хотел…

Этот голос Бобу был хорошо знаком. Голос Джека Стара.

Глава 8.

— Господин Минг! — вспыхнуло в мозгу у Боба. — Я не ошибся. Желтая Тень и он — это одно и то же лицо!*

И тут, как только он установил личность этого таинственного существа, из когтей которого собирался спасти Джека Стара, мужество чуть было не покинуло Боба Морана. Их пути уже пересекались, и француз знал, сколь сильный противник перед ним. Этот Минг был настоящим дьяволом, и Боб не мог вспоминать о нем без дрожи. Тем не менее он собрал всю свою волю и мужество в кулак. Если для того, чтобы спасти Стара, нужно бороться с Мингом еще раз, он сделает это, несмотря ни на что. Его старый товарищ был рядом, подвергался опасности. Любой ценой следовало прийти ему на помощь.

Очень медленно, стараясь не издавать шума. Боб начал рвать сетку. Сетка была истлевшая, и Моран надеялся, что слабый шорох не выдаст его. Отогнув край, он бросил взгляд в комнату под собой. Это было квадратное помещение без окон, старые стены которого с полуобвалившейся штукатуркой как будто изъела какая-то проказа. Потолок покрыт пятнами и зеленоватыми потеками.

Все это Боб зафиксировал мгновенно. Но внимание его привлекла человеческая фигура, лежавшая на полу и покрытая какой-то тряпкой. Открытым оставалось Только бледное, без кровинки лицо, в котором Моран тут же узнал лицо Джека Стара. Несчастный, казалось, спал, по крайней мере глаза его были закрыты. Видимо, слова, которые слышал Боб, он выкрикивал в бессознательном состоянии.

Однако Джек Стар был не один. В углу неподалеку от двери, присев на корточки и прислонившись спиной к стене, дремал еще один человек. Это был китаец, одетый по-европейски, прямые и набриллиантиненные волосы которого были стянуты на затылке в пучок.

Боб понимал, что, ввалившись в комнату, он рискует разбудить китайца, который явно стерег Джека Стара. Но не мог же он так лежать вечно. Нужно было что-то предпринимать. Моран перевернулся на спину, ухватился за край отверстия и наполовину высунулся наружу. Затем подтянул ноги и хотел аккуратно спрыгнуть. Но старая деревянная рама вылетела из гнезда под его весом, и вместе с градом штукатурки Боб с грохотом приземлился на пол. Перевернувшись, как дзюдоист, он тут же вскочил, готовый в схватке.

Проснувшийся китаец бросился к двери, явно желая позвать на помощь, однако Моран был уже рядом. Видя, что не успеет выскочить, китаец мгновенно развернулся и выхватил нож с коротким лезвием, острым как бритва. Такое оружие в руках профессионала опаснее пистолета в руках новичка.

Догадываясь, что его противник именно и является таким профессионалом, француз отступил на шаг и, нагнувшись, сдернул тряпку с тела Джека Стара. Китаец бросился в атаку, но получил мощный удар ботинком по ноге, и одновременно Боб взмахом рыбака, забрасывающего сеть, накинул на него покрывало, которое тут же парализовало движения противника. Не дожидаясь, пока тот освободится, Моран, резко присев, рванул его за обе ноги, приподняв вверх и толкнув вперед. Китаец грохнулся навзничь, выронив оружие, а голова его с глухим звуком стукнулась об пол.

Teм не менее даже это не вывело его до конца из борьбы, ибо он закричал резким, пронзительным голосом:

— На помощь! Помогите!.. Помо…

Но не закончил, так как француз в прыжке резко ударил его по горлу и крик перешел в короткий хрип. Четкий крюк правой — и человек уже не шевелился. Боб тут же бросился к двери и убедился, что она надежно заперта изнутри. Только тогда он повернулся к Джеку Стару. У того были связаны руки и ноги, но ни каких повреждений, кроме ссадин на лице, француз не обнаружил.

Боб ножом быстро разрезал путы своего товарища по оружию, но тот, хотя и дышал, глаз не открыл.

— Джек! — негромко позвал Моран. — Джек!.. Это я, Боб. Очнись, старина…

Но Стар даже не вздрогнул. Тем не менее он был жив, грудь равномерно вздымалась. Моран начал трясти его все сильнее и сильнее.

— Джек!.. Старина!.. Это я, Боб…

Никакой реакции. Тут Моран потерял терпение, В любой момент сюда могли прийти, а он никак не сможет вынести Джека даже на спине. Естественно, помимо охранника, которого он оглушил, в доме есть и другие люди Желтой Тени, а они надежно преградят ему путь.

Моран безнадежно взглянул на вентиляционное отверстие, которое располагалось в трех метрах от пола. Один он как-нибудь постарался бы до него добраться, и то это было бы нелегко, но уж с Джеком Старом за спиной — нечего и думать.

Вдруг Боб насторожился и прислушался. По ту сторону двери прозвучали мягкие шаги, как будто кто-то поднимался по лестнице.

«Ну вот, кого-то несет, — подумал Моран. — Естественно, тот шум, который я поднял, да еще и крики сторожа привлекли внимание. Нужно сматываться отсюда как можно скорее!»

Склонившись над Джеком, Моран снова затряс его:

— Джек! Очнись! Очнись же…

На этот раз Стар открыл глаза и, узнав Моран а т изумленно воскликнул:

— Боб?!. Ты?! Как ты попал сюда?..

— Неважно, — коротко бросил Моран. — Нам нужно как можно скорее убраться из этого проклятого места.

— Убраться? — слабо повторил Стар, — Я не мечтаю ни о чем другом… Но как?

— Через верх, — объяснил Боб, — там вентиляционная система. Заберешься ко мне на плечи и проскользнешь туда. А потом и я вскарабкаюсь.

Про себя же он подумал: «Легко сказать, но как сделать? Была бы здесь хоть какая-нибудь мебель…» И тут ему на глаза попалось покрывало Боб усмехнулся. Быстро вытряхнув китайца, он порвал тряпку на полосы и связал концы. Получилась толстая веревка не меньше пяти метров.

В этот момент в дверь застучали, послышались голоса, что-то громко выкрикивавшие по-китайски.

Боб повернулся к Стару:

— Необходимо действовать быстро. Обвяжи веревку вокруг пояса. Ты проползешь, хотя учти, что там довольно узко, а я наберусь следом.

Быстро обвязав Стара импровизированной веревкой, Боб помог ему подняться к отверстию.

— Хватит у тебя сил, Джек?

В ответ раздался скрипучий смех.

— Я, конечно, не в лучшей форме, Боб, да еще и помучиться пришлось последнее время. Но чтобы вырваться отсюда, приложу все силы…

Между тем в дверь стучали все громче и сильнее, необходимо было спешить. Для Джека это служило напоминанием об угрозах и пытках. Он ухватился за край отверстия» подтянулся и проник внутрь.

Дверь уже трещала под ударами, но еще держалась. Ноги Стара скрылись в дыре, и прозвучал его голос»

— О'кей, Боб, давай…

Француз ухватился за висящий конец веревки и, упираясь ногами в стену, полез вверх.

— Скорее, Боб, скорее… Я больше не могу держать…

Но Моран уже добрался до края отверстия.

— Все, подтяни веревку, чтобы не болталась. И двигайся вперед, ползи!

Треск дерева за их спиной напоминал, что дверь вот-вот рухнет.

Они на минуту замерли, чтобы восстановить дыхание. Лбы обоих покрывал пот то ли от жары внутри трубы, то ли от страха, который охватывал беглецов при мысли о преследователях.

Они медленно поползли вперед и вскоре достигли изгиба. Миновав его, добрались до вертикальной шахты, и тут Джек остановился.

— Давай-давай, двигайся, — нетерпеливо проговорил Моран. — С каждой секундой уменьшается шанс на спасение.

— Рад бы, — отозвался Джек, — но там что-то перегораживает проход.

Моран тут же вспомнил о Билле, который остался ждать его в этом месте.

— Билл, со мной Джек, — громко сказал он. — Нужно как можно скорее выбираться на крышу и удирать.

Голос шотландца прозвучал глухо:

— Не могу пошевелиться, командан. Застрял .

— Как это — застрял?

— Да вот ждал-ждал тебя и решил повернуться, а мне и зажало плечи и бедра. Застрял как пробка.

Оттуда, где он находился, Моран не мог слышать, что происходило в комнате, но был уверен, что дверь уже сломали. А теперь из-за неловкости Баллантайна они все трое застряли в трубе, как крысы в ловушке.

Ярость, дикая ярость охватила француза.

— Билл, ты должен выкарабкаться! Ты должен! Слышишь меня?!

— Я стараюсь, командан, но ничего не получается. Меня зажало!

— Пытайся, старайся изо всех сил!

— Я стараюсь, Боб, но все без толку.

— Еще пытайся! Еще, черт тебя дери!

Теперь уж люди Желтой Тени наверняка проникли в комнату, обнаружили отверстие и вот-вот настигнут их,

— Ты должен, Билл! — кричал Моран, — Иначе я тебя разрежу на кусочки и скормлю крысам…

Конечно, колосс делал все возможное. Боб это прекрасно понимал. Баллантайн пыхтел, тужился, напирал плечами, но все напрасно.

— Боже, у меня содрана вся кожа! — пожаловался он.

— Сдирай остатки! — посоветовал Моран. — Хоть кровь выдави по каплям, но выбирайся.

Опять возня, но без пользы.

— Нет, командан. Хоть режь меня на кусочки, не могу продвинуться. Я ведь никогда не учился на человека-змею.

И тут Боб Моран решился на последнее средство.

— Шевелись, грязный шотландец! — заорал он. — Надулся виски, вот и растопырился. Шевелись, окаянная губка для спирта, шевелись, чтобы я успел тебе задать хорошую трепку на крыше! Шевелись, слабак, новорожденный младенец!

Раздалось рычание разъяренного льва, трубный крик слона, затем треск, как будто медведь гризли рвался из клетки, и грохот ломающихся кирпичей.

— Я освободился, командан, — со злобой выкрикнул Баллантайн. — Поднимайся на крышу, я отплачу за все оскорбления. Я вколочу их тебе обратно в глотку!

— Ладно, успокойся, Билл, — остудил его пыл Моран, — и прими мои извинения. Я был уверен, что оскорбления выведут тебя из себя, а гнев поможет освободиться из ловушки. Ты же знаешь, что я ни в жизнь не поверю, что ты грязный шотландец и слаб, как новорожденный младенец. Ты же понимаешь…

Тишина. Потом раздался громкий смех Баллантайна.

— Ну, Боб, ты и хитер! Подловил-таки меня. Я чуть не лопнул от злости. Оказывается, это лучшее средство, чтобы освободиться.

— Ладно, на крышу — прервал его Моран, — и как можно скорее!

Понадобилось несколько минут, чтобы все трое выбрались на крышу. К тому времени туман окутал все серой пеленой. Таинственный дом был погружен в тишину, но это была зловещая тишина. Беглецы знали, что внутри таится опасность: так паук прячется внутри растянутой им сети.

Глава 9.

— Теперь к водосточной трубе, — скомандовал Боб Моран, показал рукой налево и продолжал: — Это где-то там, но в этом гороховом супе ничего не видно в полутора метрах. Попытаюсь сориентироваться, а вы осторожно следуйте за мной.

Он начал карабкаться по черепицам, скользким от плесени, а Баллантайн и Джек Стар старались ему подражать. Продвигались они довольно медленно, поскольку поверхность крыши была более крутой к гребню и в любую минуту каждый из них мог покатиться к краю, в пустоту. Однако пока цепочка двигалась без происшествий. Изредка останавливаясь, они осматривались, но окружающая их серая вата не позволяла ничего разглядеть.

— Узнаешь, Боб? — спросил шотландец.

— Не очень, — признался Моран. — Нам остается ориентироваться по краю крыши, в конце концов так мы и доберемся до трубы. В любом случае нужно спускаться, если не хотим быть схваченными. А ты сможешь спуститься по трубе, Джек?

— Не знаю, попробую, — пробормотал тот, хотя на самом деле готов был потерять сознание.

Они добрались до края, и через пять метров Боб почувствовал под рукой отверстие водостока. Повернувшись к друзьям, он негромко произнес:

— Я нашел ее… Билл и Джек, спускайтесь первыми, а я на всякий случай прикрою тыл. Уверен, что эти подонки уже вылезли на крышу— Если они нас нагонят, то уж я сыграю с ними в эту игру но своим правилам.

— Сомневаюсь, что мистер Стар сможет спуститься самостоятельно, — заметил Билл. — Он слишком слаб. Пусть он обхватит меня, мы свяжем ему кисти рук, я тогда я протащу его на спине.

— А если труба оторвется? — спросил Моран, который в чем, в чем, а в силе Билла вовсе не сомневался.

— Ну что ж, тогда мы оба полетим вниз. Как ты. Боб, любишь говорить в таких случаях: привет честной компании!

Они сделали, как и предлагал Баллантайн. С помощью галстука Боб связал руки Джека, когда тот перекинул одну через плечо шотландца, а другую сунул под мышку. И спуск начался. Балл просто сползал по трубе, придерживаясь за скобы. Джек старался делать как можно меньше движений, чтобы, вися мертвым грузом, хотя бы не мешать ему. Пока те спускались, Боб повернулся лицом в ту сторону, откуда они приползли, и внимательно вслушивался в тишину. Его ухо уловило неясный шорох и чуть слышные голоса. Он понял, что противник приближается.

Моран улыбнулся. «Что нужно сделать, чтобы жидкость не вылилась из бутылки? Правильно. Заткнуть ее пробкой! Вот этим и сейчас и займусь», — подумал он.

Он осторожно вернулся назад и увидел, как бьющий изнутри свет фонаря очертил размытое пятно вентиляционного отверстия. Там что-то возилось, в рассеянном тумане появилась голова, затем плечи. Его кулак изо всех сил врезался в подбородок человека. Раздался резкий щелчок, и голова исчезла в дыре. Он услышал где-то под собой возню, глухие восклицания и отдельные слова по-китайски.

«Ну вот я и загнал пробку в горлышко. Верхолаз наверняка в нокауте и, падая, перегородил шахту. Пока он очнется, пока там разберутся…»

Радуясь трюку, который он проделал с преследователями, француз снова добрался до водосточной трубы и начал спускаться. Менее чем через пять минут он был на земле рядом с Биллом и Джеком.

— Нужно выбираться на улицу, — сказал Моран, — а то скоро вся шайка будет у нас на пятках.

Но только они приблизились к стене, чтобы опять заняться упражнениями для альпинистов, как пришлось замереть на месте. Снаружи донеслись голоса.

— Здесь тоже путь закрыт, — прошептал Боб. — Если переберемся через стену, то как раз и окажемся лоб в лоб с очередной порцией негодяев. Будем надеяться, что тылы еще свободны.

Билл почти волоком тащил Стара, который все больше и больше терял силы. Им помогал туман, и они благополучно добрались до тыльной части стены, которая оказалась в одном месте выкрошена, что позволило им благополучно и достаточно быстро перебраться на другую сторону. Это был пустырь с зарослями бурьяна и чертополоха.

— Пожалуй, мы довольно прилично оторвались, — проговорил Билл. — Как дела, мистер Стар?

— Да ничего, — ответил тот чуть дыша. — Если вы меня поддержите, то я, пожалуй, смогу бежать или хотя бы быстро идти.

Пока они говорили, Моран постучал несколько раз по земле пяткой.

— Такое ощущение, что внутри пустота, — заметил он. — Думаю, что это не пустырь, а развалины, заросшие травой. Скорее всего внизу какой-то подвал. Нужно передвигаться очень осторожно, если не хотим угодить в яму.

Они двинулись вперед, внимательно глядя под ноги, причем Билл почти тащил на себе Стара. Из-за тумана они шли почти вслепую. Предупреждение Боба оказалось не лишним, так как почти сразу же перед ними открылся черный провал в развалинах. Они обогнули его и снова двинулись вперед.

Вскоре преследователи напомнили о себе: где-то вдалеке за спинами беглецов раздавались приглушенные крики людей Желтой Тени. Хорошо зная местность, они вышли на след. Оборачиваясь, трое измученных людей видели вдали желтоватые туманные шары — это были фонари в руках их врагов, — что позволяло ориентироваться и соответственно изменять направление-Линия невысоких стен, затем мостовая дали Бобу и его компаньонам понять, что они пересекли пустырь и вышли на улицу. Моран попытался сориентироваться и решительно указал рукой направо:

— Уходим в эту сторону. Мне кажется, что мы шли оттуда. Во всяком случае пойдем вдоль стен.

Но в целом положение беглецов было незавидным. Преследователи разбились на несколько групп и подступали со всех сторон, о чем свидетельствовал свет их фонарей. Но не это было главное. Сложность заключалась в том, что все больше слабел Джек Стар. Они остановились передохнуть, и Джек прошептал:

— Оставьте меня… Оставьте меня… Бегите… Бегите…

— И речи быть не может, — отрезал Моран. — Мы пришли сюда, чтобы спасти тебя, а теперь бросать? Да ты с ума сошел! Надо поискать какое-нибудь убежище, там и отдохнем.

Наконец им попалась на пути стена, на которую шалашом опирался обломок крыши. Боб и Билл присели на корточки, опершись спиной о стену, а Джек растянулся прямо на земле.

— Пожалуй, нам не выкарабкаться, командан, — тихонько сказал Билл. — Противник все ближе и ближе. Эх, как жаль, что Джек Стар слаб. Наверное, мне придется нести его на руках. Не оставлять же его…

Боб Моран ответил не сразу. Он напряженно размышлял.

— Знаешь, осталась одна возможность выпутаться, наконец проговорил Боб — Люди Желтой Тени не знают сколько нас точно. Я предлагаю вам с Джеком тихонько посидеть здесь, а когда они приблизятся, я брошусь бежать, издавая как можно больше шума. Ну, они, конечно. бросятся по моим следам. А ты в это время взвалишь Джека на плечи и уберешься из этого проклятого квартала. Если наша хитрость удастся, то свяжешься с сэром Арчибальдом и попросишь его послать сюда группу полицейских на автомашинах с рациями. Надеюсь, что они застанут меня еще живым.

— Или мертвым, если вообще найдут.

Гигант опустил голову, подумал и продолжал:

— Не согласен. Боб, я остаюсь с тобой.

— А я говорю тебе, Билл, что так и поступим, согласен ты или нет. Будешь делать, как я говорю, и кончим на этом.

Баллантайн больше не настаивал. Во всех приключениях и заварушках, в которые они попадали. Боб всегда брал руководство на себя, поэтому Билл раз и навсегда признал его шефом. Тем не менее он спросил:

— А если они все-таки тебя нагонят, что будешь делать?

Француз усмехнулся.

— У меня осталось еще несколько горстей гаек. Это уже проверенное оружие, сам знаешь. Но, по-моему, они приближаются. Желаю удачи, Билл…

— Не произноси слово «удача», командан. Это приносит несчастье.

— Ладно, тверди про себя: «Несчастье, несчастье». Может, и повезет.

Фонари преследователей казались все ярче, свет их сочился сквозь туман, они стали золотистыми, а вскоре из темноты выплыли несколько фигур.

Этот момент и выбрал Моран, чтобы выскочить навстречу противнику. Как пушечное ядро он пронесся между людьми Желтой Тени, мощными ударами свалив по пути двоих. Потом вслепую помчался вдоль улицы в направлении, противоположном тому, в котором должны были двигаться его товарищи.

Тут же Боб услышал позади себя топот многих ног. Повернув на бегу голову, он увидел, что туманные шары огней двинулись за ним. Вот тут-то он и понял, что должен бежать так, как не бегал еще никогда.


Сколько Моран бежал, продираясь сквозь густую серую вату, он точно сказать не мог. Перейдя на второе дыхание, он достиг такого состояния автоматизма, когда время потеряло для него всякий смысл. Минуты казались часами, а часы минутами. Его поддерживала единственная надежда, что Билл Баллантайн и Джек Стар смогут спастись и предупредить комиссара.

Француз нередко попадал в ситуации, когда его преследовали, и до сих пор он всегда успевал спастись. Но на этот раз у него за спиной был сам господин Минг по прозвищу Желтая Тень, который в не столь далекие времена уже чуть не покончил с Мораном, И теперь командан опять спасался от этого демона ужаса, духа зла. Боб тогда пощадил его, но никогда он так не сожалел о своем мягкосердечии, как сейчас.

Моран мчался по улице, слыша за собой топот врагов, и мечтал только об одном — вырваться из этого проклятого квартала.

Неожиданно ему пришлось остановиться как вкопанному: перед ним была высокая стена.

— Тупик! — задыхаясь, прошептал он. — Я залетел в тупик!..

Боб бросился вдоль стены в поисках хоть какого-нибудь выхода. Но тщетно. Вдруг почва у него под ногами дрогнула, и в потоке земли и кирпичей он полетел в черную дыру, у которой, казалось, не было дна.

Однако падение длилось не долго. Через три-четыре метра он грузно шлепнулся о поверхность вонючей воды и погрузился в нее. В ту же секунду Боб вынырнул и попытался плыть, но оказалось, что в этом нет нужды: дно поднималось, и он вскоре оказался по щиколотку в мерзкой жиже. «Скорее всего, я попал в канализационный коллектор, — с отвращением подумал Боб. — Наверное, эта дырка еще с войны — след от разрыва бомбы. Впрочем, во всем есть и своя хорошая сторона: слуги господина Минга должны быть совсем недалеко».

Действительно, у него над головой зазвучали голоса людей, говоривших по-китайски, на языке, который Моран знал достаточно, чтобы попять, что преследователи удивлены его неожиданным исчезновением.

«Только бы они не догадались заглянуть в эту дыру! — думал Боб. — Лучше потихоньку двигаться вперед, тем более что я чувствую сквознячок. Темза должна быть не так уж далеко, и, держа нос по ветру, у меня есть шанс до нее добраться».

Стараясь дышать как можно реже, француз двинулся по трубе двухметрового диаметра. Отойдя подальше от дыры, в которую свалился, Боб поднял руки вверх и нащупал скользкий свод.

Так он шел около получаса; воды было все меньше и меньше, а сквозняк увеличивался. И вот появились клочья тумане.

— Темза! — воскликнул Боб вполголоса. — Я добрался до Темзы!..

Но радость его была недолгой. Дорогу преграждали довольно прочные прутья, не давая возможности выйти к реке.

Маран не пал духом, но приуныл. Да и то сказать: избавиться от убийц, запутать следы и оказаться в конце концов в вонючей мышеловке!

Сначала у Морана возник соблазн окликнуть какого-нибудь лодочника, но потом он подумал, что крики могут привлечь убийц, если они продолжают бродить где-то неподалеку. К тому же из-за тумана все плавучие средства старались держаться подальше от берега, и его призыв был бы вряд ли услышан вообще.

«Сейчас вода на спаде, — продолжал рассуждать Моран, — но через некоторое время начнется подъем, и если я не выберусь отсюда, то рискую захлебнуться. Конечно, плаваю я неплохо, но все же хуже, чем рыбы».

Чтобы прогнать подступающую панику, Боб несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, приказывая себе успокоиться. Только хладнокровие может спасти его.

Он начал медленно и внимательно исследовать решетку, ощупывая ее, как это делают слепые. Прутья решетки были такой толщины, что и Билл Баллантайн с его силой Геркулеса вряд ли бы мог что-либо сделать. Запор тоже являл собой прочный стальной блок, так что оставалось только исследовать почву. На ощупь Боб определил, что пол состоит из булыжника, скрепленного цементом и покрытого слоем липкой грязи. Впрочем, в ряде промежутков цемент отсутствовал, изъеденный временем и всякого рода кислотами, протекавшими через коллектор.

— Если бы удалось вывернуть хоть несколько камней, то я бы, пожалуй, смог пролезть под решетку, — пробормотал себе под нос Моран. — Попробую-ка поковырять ножом…

Он вытащил и раскрыл нож китайца, который прихватил с собой из камеры заточения Джека Стара, и принялся за работу. Это оказалось не слишком легко. За час работы он сумел вынуть первый камень, расцарапав пальцы и сорвав ногти.

Другие камни достались легче, и еще минут через десять была вынута почти дюжина, образовав довольно широкую нору, но она, к несчастью, была очень мелкой, а под слоем камней лежал твердый бетон, который нож не брал.

Снова Моран начал терять надежду. Пока он работал, вода поднялась и доходила теперь почти до колен. Он начал наугад скрести по дну ножом, но несколько переусердствовал, и лезвие обломилось у самой рукоятки. А вода между тем все поднималась и поднималась…

— Нужно все же попытаться пролезть под решетку, — громко, подбадривая самого себя, проговорил Моран. — Это мой единственный шанс. И делать это надо немедленно, а то скоро будет поздно.

Он глубоко вдохнул, набрал в грудь побольше воздуха и лег на живот, сунув голову под решетку. Голова прошла. А вот с плечами было сложнее, В течение бесконечных секунд Моран извивался как змея, раздирая одежду и срывая кожу ржавым железом. К счастью, он имел опыт достаточно долгого пребывания под водой не дыша, и это его спасло. После неимоверных усилий он все-таки протиснулся под решеткой, а поднявшись, почувствовал, что вода уже доходит до бедер. Часто и прерывисто дыша, он выгнал из легких остатки вонючего воздуха коллектора, и влажный ночной воздух показался ему просто райским.

Где-то в тумане глухо звучали сирены судов, как будто трубили невидимые слоны. Звуки с трудом пробивались через серое ватное покрывало.

Вода продолжала подниматься, и Моран понял, что пора что-то делать. Он начал мерзнуть, так что было необходимо как можно скорее добираться до твердой земли. Боб шагнул вперед, и его подхватил поток.

Глава 10.

«Ну теперь-то уж я наверняка вырвался из когтей слуг Минга, — подумал Боб, достигнув набережной. — Надеюсь, что Билл и Джек тоже преуспели!»

Плывя в тумане, он внимательно вслушивался в темноту, чтобы случайно не попасть под винт проходящего парохода. Но те проходили где-то вдалеке, и вой их сирен глухо доносился сквозь серую ватную мглу. Боб плыл без устали, стараясь как можно дальше уйти от проклятого квартала, и только когда он совершенно окоченел в холодной воде, решился вылезти на берег. По его расчетам, это было где-то неподалеку от устья Боу Крик.

Впереди показались две черные громадины с неясными очертаниями, в которых, подплыв ближе, он узнал причаленные к берегу баржи. И вот наконец набережная. Нащупав лесенку. Боб вскарабкался наверх и очутился среди бочонков, ящиков и каких-то тюков. Над головой повисли желтые пятна фонарей, таинственно проступали очертания высоких кранов. Моран понял, что находится где-то в отдаленной части доков. Но каким было расстояние до проклятого квартала, он не знал.

Боб дрожал от холода и, пытаясь согреться, начал размахивать руками. Это не помогло. Нужно было как можно скорее выбираться из района доков, поймать такси, добраться до отеля, переодеться… И тут же связаться с сэром Арчибальдом и выяснить, что с Биллом и Джеком.

Он двинулся» как ему казалось, к выходу из доков, обходя мешки, бочки и ящики. Проплутав несколько минут в этом лабиринте, Моран услышал голоса. В его направлении шла группа людей.

«Портовые рабочие или сторожа, — с облегчением подумал Боб, — которые совершают обход. Они помогут мне выбраться отсюда».

Тем не менее он на всякий случай из предосторожности укрылся за огромной бочкой, из которой шел острый запах сушеной рыбы. Шаги приближались, и в тусклом свете фонарей француз увидел, что это двое азиатов, которые внимательно осматривались вокруг. Одеты они были довольно скромно и разговор вели на ломаном английском. А речь шла явно о нем.

— Если мы найдем его, господин Минг отблагодарит нас. С господином Мингом нужно дружить, я слышал, он хорошо платит тем, кто оказывает ему у…

Боб замер в своем укрытии, пока эти двое не скрылись.

— Они ищут меня, — прошептал он. — По приказу Желтой Тени шарят вдоль Темзы. И боюсь, что эта парочка тут не одна.

Квартал был забит азиатами, и, конечно, ни один из них не осмелился бы перечить Мингу. Нужно было как можно скорее выбираться из опасного места.

Он медленно выпрямился и, стараясь ступать как можно тише, пустился в путь. Его предосторожности были не напрасны, ибо через сотню шагов он чуть не наткнулся еще на двух азиатов, которые так же внимательно смотрели по сторонам, как и предыдущие. В последний момент Боб ухитрился избежать встречи с ними и вскоре вышел из доков.

Срезая углы улочек, пустынных в этот час, он продвигался вперед под подозрительными, как ему чудилось, темными провалами окон. По его расчетам, он должен был находиться где-то к западу от Поплад, а оставив за спиной Темзу, приблизиться к местам более людным и оживленным. Здесь он надеялся наконец поймать такси и добраться до центра.

Боб шел почти наугад, и казалось, что его блужданиям не будет конца. Ему то и дело приходилось прятаться, так как повсюду шныряли индусы, китайцы и бирманцы. Моран понимал, что Желтая Тень раскинул настоящую человеческую сеть в этой части города. Обладая огромной властью в Азии, Минг протянул щупальца и на Запад.

Боб Моран понимал, что бесконечно так продолжаться не может. Слишком долго ему везло. Уже не раз ему буквально чудом удавалось избегать опасных встреч, и если удача отвернется от него,..

Так и случилось— Переходя узкую улочку, он нос к носу столкнулся с тремя китайцами! Его тут же узнали, скорее всего по описанию стража Джека Стара — ведь только он один видел лицо француза. Раздался крик:

— Это он!.. Вот он!..

Моран бросился бежать со всех ног, а сзади раздавались голоса, крики и топот.

«Сейчас они объявят общую тревогу и сядут мне на пятки, — подумал Боб. — А я-то надеялся, что скоро буду в безопасности…»

Азиаты — сухие и поджарые — неплохие бегуны, и Боб не сомневался, что на-долго его сил не хватит: он слишком устал и скоро будет настигнут.

Но сдаваться без борьбы Моран не собирался. Не снижая скорости, он резко свернул на первую лопавшуюся улицу и почти тут же увидел, что на него несется темное чудовище с горящими глазами. Раздался скрежет тормозов, фары погасли, а француз еле успел отскочить к стене, избежав удара бампером. И тут он разглядел, что рядом с ним застыл огромный черный «роллс». Открылась дверца, и знакомый женский голос позвал шепотом:

— Командан Моран, скорее! Скорее садитесь!

Он тут же повиновался. Нежное лицо Тани Орлофф смутно белело во мраке машины. Но девушка не дала ему вымолвить ни слова.

— Ложитесь на пол, — скомандовала она. — Быстрее! Речь идет о вашей жизни.

Свернувшись комком, стараясь занимать как можно меньше места. Боб скользнул в промежуток между сиденьем и приборной доской и почувствовал, что на него накинули манто.

Машина медленно двинулась вперед, но вскоре вновь затормозила. Моран услышал, как Таня Орлофф спросила у кого-то черед опущенное боковое стекло:

— Ну как, нашли его?

Голос то ли индуса, то ли бирманца, если судить по акценту, ответил:

— Нет еще, мемсахиб. Мы его заметили, но он успел скрыться Это собака очень хитрый!

— Продолжайте искать, — проговорила Таня. — Помните о вознаграждении.

Машина тронулась и пошла, все больше и больше набирая скорость.

— Постарайтесь, — сказала девушка, понизив голос и обращаясь к Морану, — не шевелиться, пока я вам не скажу. В этом квартале ваша жизнь в опасности.


— Вылезайте, командан Моран. Кажется, опасность позади.

Боб с облегчением откинул манто, под которым уже стал задыхаться. Он повернулся к Тане, четкий профиль которой рисовался на боковом стекле.

— И как же это понимать? — спросил француз.

Таня, не поворачивая головы, проговорила одними губами:

— Я племянница господина Мин га!

И тут для Морана многое стало ясным. Он понял, кто был тот таинственный информатор, который .прошептал им адрес Фаланкс-стрит, когда они с Биллом выбирались из домика несчастной мадам Мо. Он хотел задать еще один вопрос, но девушка предугадала его желание,

— Мой отец был русский, а мать китаянка. Она приходилась сестрой Мингу, а когда умер отец, то Минг стал заботиться о нас Его доброта была ни с чем не сравнима. Это на его деньги я получила образование здесь, в Англии, в самых дорогих учебных заведениях. Моя мать и я благодаря огромному богатству Минга жили как принцессы. Когда мама умирала, она потребовала от меня поклясться, что я буду слепо повиноваться дяде, которому она меня доверила. Вот так я и пошла по предназначенному свыше пути, став его сообщницей. Но сейчас мои силы на исходе. Преступления Желтой Тени приводят меня в ужас. Вот почему я пришла вам на помощь.

— А ночью, когда мы впервые встретились, вы следили за мной?

— Да… Минг узнал о вашем прибытии в Лондон. Он вас знает и считает очень сильным противником. Поскольку ему были неизвестны причины вашего приезда в Англию, он и послал меня проследить за вами. К несчастью, а скорее, к счастью, случай способствовал нашему знакомству.

— Не вы ли этой ночью возле домика мадам Мо прошептали мне адрес, где был заперт Джек Стар?

— Да, это была я. Повинуясь приказу своего дяди, я следила за вами до самой Паррот-стрит. Я знала, что жизнь Джека Стара на волоске, ибо он представлял опасность для Минга, и мне не хотелось, чтобы произошло еще одно преступление. Вот почему, когда вы вышли из дома мадам Мо, я сообщила адрес на Фаланкc-стрит, но так, чтобы вы не узнали, кто это сделал.

— А дакоиты? Они с вами?

Все так же глядя вперед, Таня Орлофф мотнула головой.

— Нет. Мадам Мо во всем подчинялась Мингу, но он презирал ее за слабость и боязливость. Банде дакоитов с которыми вы имели дело, было приказано следить за ней днем и ночью.

— А как же случилось, что несколько минут назад вы оказались у меня на пути, мадемуазель? Это что, счастливая случайность?

— Не совсем, я проследовала за нами до Фаланкс-стрит, чтобы посмотреть, как развернутся события, и протянуть руку помощи в случае необходимости. Я встретила людей, которые гнались за вами, и от них узнала, что вы с вашими товарищами скрылись. Помощник Минга при мне отдал приказ направить людей в дои, подозревая, что вы можете оказаться там. Сделав вид, что наблюдаю за ходом операции, я стала бродить по окрестностям в надежде встретить вас, если не будет поздно…

— Да уж, вы повстречали меня в самый подходящий момент, — весело сказал Боб. — Вы просто спасли мне жизнь, с лихвой заплатив за ту маленькую услугу, что я вам оказал. Позвольте задать вам еще несколько вопросов.

Девушка слегка повернула к нему лицо и просто ответила:

— Ну что ж, задавайте, командан Моран. Посмотрим, смогу ли я на них ответить.

— Сначала, — продолжал Боб, — мне хотелось бы кое-что выяснить о Джеке Старе. Если он представляет какую-то опасность для Желтой Тени, то почему его не прикончили?

— Просто потому, что мой дядя был занят этой ночью. Он хотел допросить Стара лично завтра утром, чтобы выяснить, что он сообщил полиции. Именно поэтому ваш друг и был на время спрятан в старом доме на Фаланкс-стрит. Возможно — хотя я и не совсем уверена, — его казнили бы после этого. Достаточно такого объяснения, командан Моран?

Боб утвердительно кивнул:

— Вполне. Но вот что мне непонятно: в чем смысл поступков господина Минга? Чего он добивается?

— Мой дядя считает, что западная цивилизация, которая постепенно овладела остатками мира, дурна и ведет человечество к гибели. Он жаждет уничтожить эту цивилизацию, а поскольку не верит в добрую волю людей, то действует с помощью террора…

Боб задумался. Он понял, почему Желтая Тень потребовал разрушить Центр ядерных исследований в Харуэлле: этот Центр олицетворял для него цивилизацию, которую он ненавидел.

— Как вы считаете» — наконец спросил он, нарушив молчание, не работает ли Минг на одну из сверхдержав, являясь просто агентом-исполнителем?

— Конечно, нет. Мой дядя из тех, у кого не может быть хозяина— Его интеллект и знания огромны, а богатства невообразимы. Он в одиночку может вести тайную войну с обществом.

— Я знаю способности и возможности вашего дяди, мадемуазель Орлофф, — проговорил Боб. — Это выдающееся создание и к тому же ужасное, ибо стремится ко злу и цели его преступны.

Нажав на тормоз, Таня Орлофф остановилась у края тротуара. Повернув залитое слезами лицо к французу, она с жаром произнесла:

— Я люблю своего дядю, командан Моран. Он мне — второй отец, но он внушает мне ужас своей бесчеловечностью. Есть только два средства остановить его: переубедить или уничтожить.

Девушка замолчала, лицо ее отражало сильнейшее душевное волнение. Справившись с собой, она продолжила:

— Уничтожить! Но я не могу даже подумать об этом. Остается одно — заставить его прислушаться к голосу разума. И только один человек может сделать это — вы, командан Моран.

Француз вздрогнул.

— Я?! Почему я?..

— Однажды вы спасли ему жизнь, когда он был готов убить вac. Вы один, кто может постоять за себя в борьбе с ним. Вот те две причины, по которым я вам доверилась.

Моран раскрыл было рот, но Таня не дала ему прервать себя,

— Извините. Дайте мне закончить. Этой ночью Минг должен быть в курильне Лайменхауза, чтобы принять свою ежедневную порцию опиума. Она находится в подвальном помещении антикварной лавочки на Ямайка-стрит, которую содержит некий Тзин Ле. Вас пустят туда, если вы скажете, что пришли от Ма Линга. Это имя самого крупного торговца наркотиками в Гонконге, дружка Тзин Ле, Вы постучите: сначала три длинных удара, потом три коротких. Вас тут же проводят в курильню. А там вы доберетесь и до моего дядюшки. Однако учтите, у него сильная охрана. Когда вы встретитесь с Мингом, попытайтесь убедить его. Если вы не сможете сделать этого, то не сможет никто.

Нахмурившись и задумавшись, так что лоб избороздили морщины. Боб молчал. Он понимал, что согласие на предложение молодой женщины равносильно согласию сунуть голову в волчью пасть. Но в то же время он ясно видел, что если не взять верх над Желтой Тенью, то последуют новые жертвы, И если был хоть один шанс мирным путем урегулировать конфликт между Мингом и человечеством, то пренебрегать этим шансом было нельзя.

— Хорошо, мадемуазель Орлофф, — наконец проговорил Моран. — Я пойду на Ямайка-стрит и попытаюсь встретиться с вашим дядей. Обещайте мне, однако, что, если я погибну, вы обратитесь в Скотленд-Ярд и сообщите все, что знаете о Желтой Тени.

Молодая женщина заколебалась.

— Обещайте, — настаивал Боб, Таня решилась.

— Обещаю, — сказала она. — Если вы не вернетесь, я предупрежу Скотленд-Ярд. Но сейчас вам следует обсохнуть, а то вы промокли насквозь.

Она включила систему обогрева, и Боб почувствовал, как жаркий ветерок обдувает его тело.

— И последний вопрос. Не знаете вы, добрались мои друзья до укрытия? Удалось ли им ускользнуть?

— Если бы они были убиты или схвачены, я бы знала, командан Моран.

— Ну что ж, тогда будем надеяться, что они живы и здоровы.

Эта надежда вдохнула в него новые силы и мужество для встречи с безжалостным, сильным и демонически опасным господином Мингом.

Глава 11.

Лавочка Тзин Ле под вывеской «Китайские древности» была расположена во дворе, куда он попал через длинный проход между двумя стенами со стороны Ямайка-стрит в грязном и убогом квартале Лайменхауз. Когда Моран условным образом постучал в дверь, ее открыл китаец, возраст которого было невозможно определить. Из предосторожности цепочку он не снял.

— Господин у нас не бывал, — констатировал он.

— Вы правы, — согласился Моран, — но я от Ма Линга.

Китаец с уважением склонил голову.

— Добро пожаловать, достопочтенный друг Ма Линга, — проговорил он.

Открыв настежь дверь, он пропустил Морена в лавочку, через которую проводил гостя в кладовую, набитую разного рода странными предметами: старыми глиняными горшочками, ободранными паланкинами, кривыми бронзовыми статуэтками, многочисленными кусками нефрита. Стена в глубине повернулась вокруг оси вместе с закрепленными на ней предметами, и открылся вход на каменную лестницу, освещенную старой медной керосиновой лампой. Китаец, скорее всего это был caм Тзин Ле, пригласил Морана войти и закрыл секретный проход.

Француз, спускаясь, насчитал тридцать ступеней, пока они не оказались в небольшой квадратной комнате, стены которой были выкрашены в красный цвет-Другой китаец в живописном шелковом халате, расшитом драконами, поклонился и спросил:

— Что желает уважаемый господин?

— Я от Ма Линга, — ответил Боб, — и хотел бы покурить…

Китаец снова поклонился и произнес:

— Друзья Ма Линга у себя дома в храме Черной Богини.

Он проводил Боба через огромный зал, где на циновках возлежало с десяток людей, курящих опиум. Целая куча кошек лежала вперемешку с людьми, видимо надышавшись наркотического дыма.

Подойдя к красной деревянной двери в конце зала, проводник открыл ее и ввел гостя в узкий коридор, по обе стороны которого были двери с встроенными в верхнюю фрамугу вентиляторами. Китаец открыл одну из них, и Боб вступил в уютное помещение, стены которого били затянуты вышитым пагодами и драконами шелком» а пол покрыт толстым ковром. Вся обстановка комнаты состояла из невысокой кушетки и столика эбенового дерева с инкрустацией из слоновой кости, на котором лежали принадлежности для курения.

Проводник еще раз поклонился Морану и, кивком указав на курительные принадлежности, спросил:

— Вам приготовить трубку, уважаемый гость, или вы это сделаете сами?

— Я сам все сделаю, — ответил Боб.

Когда китаец вышел, француз уселся на кушетку, зажег небольшую лампу и приготовил трубку. Oн конечно, не курил опиума, но решил обставить сцену на тот случай, если кто-нибудь войдет в комнату. Совершив все приготовления» он растянулся на кушетке, спрашивая себя, зачем он сюда пришел. Не слишком ли странным выглядело, что Желтая Тень выбрал такое место, как вертеп Тзин Ле? Но в то же время Боб верил, что Таня Орлофф не обманула его. Зачем бы ей это было нужно? К тому же Моран очень хорошо знал привычки курильщиков опиума. Чтобы наслаждаться смертельным удовольствием, которое доставляла эта коричневая паста, они готовы посещать самые грязные притоны, а заведение Тзин Ле предлагало не только комфорт, но даже роскошь.

В глубокой тишине подземелья, в атмосфере, пронизанной острым запахом опиума, медленно текли минута за минутой. Неожиданно в коридоре послышались шаги и голоса, в одном из которых Моран узнал китайца, его сопровождавшего. Другой голос имел странное звучание. Голос мягкий, даже какой-то медово-сладкий, в котором тем не менее смешались все яды земли.

«Минг! Это он — Минг!..» — подумал Моран. И тут же вздрогнул, как будто сатана собственной персоной находился рядом, по ту сторону двери.

Боб догадался, что Желтую Тень ввели в кабинет напротив.

Моран подождал еще несколько минут, затем, не колеблясь, выскользнул из комнаты, пересек коридор и открыл дверь.

На низком диване сидел странный тип. Это был очень высокий человек, не менее двух метров ростом, худой и мускулистый. Худобу еще больше подчеркивал черный костюм со стоячим, как у клерикала, воротничком. Мышцы длинных рук бугрились даже сквозь одежду, а огромные крепкие ладони заканчивались пальцами, напоминающими когти. Однако одна рука, странно неподвижная, была сделана из материала под цвет человеческой кожи.

Желтая, чуть зеленоватая кожа обтягивала огромный выпуклый, гладко выбритый череп. Приоткрытые губы жесткого рта обнажали крепкие острые зубы, больше похожие на зубы хищника, чем человека. С лунообразного лица с широкими скулами из темных провалов глазниц смотрели раскосые глаза, в которых не было ничего человеческого. Но, несмотря на то что в них таилась пустота, взгляд этих мертвых глаз гипнотизировал все живое.

Когда Боб Моран вошел в комнату, господин Минг поднял на него свой тяжелый взор. На его лице отразилось удивление .

— Командан Моран! — мягко произнес он. — Я так и знал, что рано или поздно мы встретимся.

— А я был не очень-то в этом уверен, — ответил Моран, — по крайней мере до того как узнал, что Желтая Тень и вы — одно и то же лицо. Когда я оставил вас в храме Шивы возле Фали в Индии с отрубленной рукой, я никак не думал, что вы выживете с такой ужасной раной.

— Почему бы мне не выжить? Вы ведь прижгли и перевязали мне рану, затем меня подобрали бонзы и долечили. Да, да, не удивляйтесь, именно подобрали и долечили, хотя, как вы знаете, я осквернил их храм. На Дальнем Востоке все прощают господину Мингу, ибо все дрожат перед ним и знают, что с ним лучше сотрудничать, а не сражаться…

Взглянув на правую руку Минга, Боб заметил:

— Кажется, вы обзавелись новой рукой.

Желтая Тень поднял свою огромную лапищу и сжал ее в кулак с легким металлическим щелчком.

— Стальная рука обтянута тонкой пленкой под человеческую кожу, — объяснял он. — Может, вам это неизвестно, командан Моран, но, наряду с другими достоинствами, я еще и доктор медицины, и довольно искусный хирург. Этой рукой управляют мои собственные нервы. Работа была прямо-таки ювелирная… Но хватит об этом, поговорим о вас. Как вы догадались, что Желтая Тень и ваш старый друг господин Минг — одно и то же лицо?

— Вспомните о маленькой серебряной маске, которую вы дали мне в храме Шивы, утверждая, что она мне когда-нибудь понадобится, что, впрочем, тут же и подтвердилось. На лбу этой маски были некие странные письмена. Вернувшись во Францию, я положил ее в стол и забыл о ней. А несколько дней тому назад, когда тяжело раненный Джек Стар пришел ко мне в отель, на лбу его была подобная надпись. Но сразу я ее не узнал. Однако несколько позже, когда я увидел проспект мадам Мо с изображением священной тибетской маски, я узнал эту маску. Мое любопытство подтолкнуло меня к тому, чтобы посетить мадам Мо. Конечно, амулет старой колдуньи не был магическим и не имел надписи, но она была на оригинале, хранящемся в Париже. А когда я столкнулся с дакоитами, то понял, что вы и Желтая Тень — одно и то же. Вы возродились в этом таинственном персонаже, перед которым разбились в прах усилия всех полиций Запада…

— Вы должны сказать «мира» — поправил его Минг, — ибо я действую и на Востоке, и в Африке, и везде, где такие народы, как китайский и японский, которые сами обладают богатыми традициями, стараются подражать ужасной цивилизации Запада, которую я ненавижу и собираюсь уничтожить.

Господин Минг задохнулся от злобы, и, пока он молчал, Моран разглядывал его. Он обратил внимание, что желтые глаза Минга пусты, что из его груди вырывается свистящее дыхание, а огромное тело периодически сотрясает дрожь. Боб понял, что Мингу по какой-то причине некоторое время приходилось обходиться без наркотика.

А Желтая Тень между тем заговорил:

— Конечно, я не спрашиваю, как вы добрались до меня, поскольку вы вряд ли ответите. Но я хотел бы знать, зачем вы пришли. Убить меня? Не думаю, ибо вы не убийца, командан Моран,

— Действительно, — ответил Боб. — Я здесь только для того, чтобы попросить вас прекратить борьбу, которую вы ведете против человечества. Хватит смертей, хватит угроз. Вы же разумный человек, Минг, и богатый. Чертовски разумный и чертовски богатый. Найдите применение своему разуму и своим богатствам помимо убийств и разжигания ненависти…

Взмахом своей искусственной руки Минг сделал Морану знак замолчать.

— Не заходите слишком далеко, командан Моран, Ваша проповедь — глас вопиющего в пустыне. Западная цивилизация отвернулась от природы, она попирает все законы морали. Сегодня преклоняются перед людьми с шикарными автомашинами и яхтами, но отворачиваются с негодованием от мудрецов или философов, ищущих истину, чтобы обеспечить людям лучшую жизнь. Ваша цивилизация может дать человеку жизнь, основывающуюся на использовании атома, но в то же время несущую в себе страшную угрозу самому существованию мира. Я же хочу разрушить эту цивилизацию, чтобы в будущем все люди могли вкушать прелести жизни в мире и покое, в великолепном саду, которым является наша планета…

После всего того что ему рассказала Таня Орлофф, слова Желтой Тени не явились чем-то неожиданным для Боба Морана. А уж если быть откровенным, то в определенной степени француз разделял обвинения Минга в отношении нынешнего состояния цивилизации. Он, например, ненавидел бессмысленное массовое уничтожение животных, он был против оружия массового уничтожения, которое косило людей так, как не могла сделать ни одна самая страшная эпидемия. Но, с другой стороны, западная цивилизация покончила с рабством, создала справедливые социальные законы, дала свободу слова, борется с болезнями…

— Вы молчите, командан Моран, вам нечего сказать, — настаивал господин Минг. — Мне кажется, я поколебал вас в ваших убеждениях. А скоро вы вообще будете смотреть на мою тайную войну другими глазами. Я взял имя Желтой Тени, поскольку тень является символом жестокой борьбы, которую я веду, борьбы, после которой все осветится желтым светом… Вы, командан Моран, пришли сюда, чтобы сделать мне предложение. Я тоже со своей стороны предлагаю вам: переходите на мою сторону. Бок о бок мы будем вести борьбу за истину…

Боб Моран отрицательно мотнул головой.

— Нет, Минг, — твердым голосом сказал он. — Борьбу за истину не ведут с помощью оружия, которое вы используете, а тем более путем террора. Вы боретесь за благо сатанинскими способами. Все, что вы только что пытались мне внушить, не более чем предлог для использования сил зла, которые дремлют в вас. Сатана, господин Минг, никогда не станет праведником.

Услышав эти твердые слова, Великий Могол не шелохнулся.

— Должен ли я понимать, командан Моран, ваши слова как отказ от моего предложения?

— Конечно» я отказываюсь, и столь же категорически, как вы отказались от моего.

На лице Ми ига отразилась досада.

— Это огорчает меня, командан Моран. С того дня как вы спасли мне жизнь там, в храме Шивы, я считал вас своим другом. Кем прикажете теперь считать вас, врагом? Ах! Если бы я мог быть уверен в вашем нейтралитете!

Моран пожал плечами:

— Ничего не поделаешь, Минг. Если бы вы вели свою борьбу человечными способами, может быть, я бы и последовал за вами. Ваше же оружие — убийство, насилие, и я буду бороться с вами до последнего вздоха.

На этот раз Желтая Тень закатился от хохота, хохота басовитого, но в то же время скрипучего, воистину сатанинского.

— В таком случае, боюсь, командан Моран, — молвил он, отсмеявшись, — что вы не выйдете отсюда живым. Вы сильный боец, но, как вам известно, я могу вас прикончить голыми руками.

Боб улыбнулся.

— Прошлый раз вы победили меня, Минг, это так. Но на сей раз вам это не удастся, и не надейтесь. Дух ваш ясен, это бесспорно, но тело,.. Вы сейчас в состоянии ломки, то есть слабы, как ребенок…

Желтый дьявол продолжал смеяться.

— Возможно, вы и правы, командан Моран, — признал он. — Но это не меняет ничего. Вы в моей власти. Обернитесь, и вы поймете, что Желтую Тень никогда нельзя застать врасплох.

Глава 12.

В последних словах Минга Боб почувствовал какой-то подвох. Не хочет ли тот обмануть его? И не попытается ли он напасть, когда Моран отвернется? Желтая Тень понял его колебания и снова сказал:

— Ничего не бойтесь, я лично не буду вмешиваться, командан Моран. Вы просто оглянитесь.

Француз медленно обернулся и посмотрел на входную дверь. Между дверью и ним, как статуя, стоял огромный китаец. Он был такого же poста как его хозяин, плотный, широкоплечий, под одеждой вздувались шары мускулов. Череп его был чисто выбрит, лицо совершенно животное, а уши расплющены, как это бывает у профессиональных борцов.

— Я представляю вам Иена, моего первого телохранители, командан Моран, — насмешливо произнес Минг. — Сила его равна моей.

«Но уж мозгов-то у него явно нет, — подумал Боб. — Мускулы, кости и жир, а мозг размером с грецкий орех…»

Слегка выставив левую ногу вперед и приняв устойчивое положение, француз приготовился к нападению Иена. И тот атаковал, но резко и неожиданно. С быстротой, которую трудно было ожидать в этом огромном теле, Иен прыгнул вперед и нанес удар кулаком, способный свалить и слона. Француз не успел вовремя уклониться, и кулак скользнул по плечу, отбросив Морана к стене.

Слегка оглушенный, он тем не менее предвидел следующее движение колосса, повернулся на месте как бы «в танце» и успел нанести сам несколько точных и резких ударов. Иен хотел ударить еще раз, раскрыл подбородок и получил крюк справа, прозвучавший, как хлопок выстрела. Вслепую он захватил, нырнув, ноги Морана, и Боб полетел на пол. Моран извивался как змея, пытаясь выкарабкаться из-под огромной туши, а две лапы гориллы-китайца старались обхватить его шею. Одной рукой Боб вцепился в мизинец руки, лежавшей у него на затылке, выкрутил его, в то же время ногами делал «японские ножницы» . Иен издал стон и откатился в сторону. Моран изо всех сил нанес удар правой в солнечное сплетение и тут же вскочил. Иен тоже поднялся, но пошатываясь. Француз мгновенно обрушил на него один из жесточайших ударов, к которым прибегают каратисты, локтем в подбородок. Выведенный из борьбы, противник пошатнулся, упал, покатился по полу и уже больше не шевелился.

Боб стоял, опираясь о стену и стараясь восстановить дыхание. Он видел, что по обеим сторонам двери появились два бирманца— Более рослый из них направил на Морана револьвер.

— Лицом к стене, — скомандовал он французу. Боб повиновался, ибо после всех нагрузок ночи борьба с Иеном доконала его. В этот момент он услышал позади себя какое-то шевеление и тут же получил удар по затылку. Скользнув по стене, он еще попытался задержать падение, но черная вуаль опустилась на глаза, и он, потеряв сознание, распластался на ковре.

Придя в себя, Боб понял, что все еще находится в той же комнате, сидит, прислонясь спиной к стене, а руки у него связаны. Господин Минг, растянувшись на кушетке, с совершенно отрешенным видом курил опиум. Иен стоял в углу и дрожащей рукой массировал пострадавшую челюсть. Оба бирманца исчезли. Боб потряс головой.

— Он пришел в себя, — пропищал Иен детским голоском, который совсем не вязался с его огромной тушей.

Он подошел к французу и отвесил ему оплеуху.

— Ты слишком расхрабрился, видя, что у меня связаны руки, куча вонючего жира! — сказал Боб со злостью и отвращением.

Но тут прозвучал голос господина Минга:

— Вам бы не связали руки, командан Моран. Но вы слишком опасный противник. Слишком опасный…

— Что вы от меня хотите, Минг?

Желтая Тень положил трубку и пожал плечами.

— Что делают с опасными противниками? — задал он риторический вопрос. — Вы ведь не желаете быть моим союзником, а я не могу позволить себе сохранить вас в качестве противника. Этой ночью вы заставили слишком много потрудиться моих дакоитов, а для меня это ущерб…

Неожиданно снаружи в подземелье донесся вой сирен, который в ушах Боба прозвучал музыкой. Звук слышался все ближе и ближе, и скоро создалось впечатление, что полицейские машины окружают лавочку Тзин Ле со всех сторон. Боб задавался вопросом, что бы это могло значить. Неужели сэр Арчибальд обнаружил след, ведущий к опиумокурильне?

— Видите, Минг, — спокойно сказал Моран, — не стоит слишком рано трубить о своей победе. Если у меня руки и связаны, то у людей Скотленд-Ярда наручники наготове.

— Неужели вы считаете, что меня можно взять так просто? — ответил Желтая Тень. — Ну представьте, что полиция найдет вход сюда, хоть это и весьма сомнительно. Не беда, есть и другой выход, ведущий через водосток и кончающийся в километре отсюда. Вскоре я покину Лондон, Мои приготовления к атаке сделаны, и я могу направлять ее, руководя из какого-нибудь заброшенного уголка Великобритании или откуда угодно.

В это время в комнату вбежал китаец, который провожал Морана через курильню.

— Полиция обшаривает лавку наверху, — задыхаясь пробормотал он.

— Мы слышали сирены. Я и мои люди скроемся через водосток. — Повернувшись к Бобу, Минг продолжал: —.Мы заберем вас с собой, но только до спуска в водосток. Дальше вы не пойдете. Там мы оставим вас в зале, расположенном ниже уровня воды. Стоит только открыть клапан… Да вы понимаете. Я приоткрою кран чуть-чуть, и вода будет медленно течь и подниматься, очень медленно. Сначала выше ступней, потом до лодыжек, до колен, до бедер…

Господин Минг замолчал, но его зловещее молчание стоило той садистской тирады, которую он только что произнес.

— Вы сказали, что я опасный противник, — бросил Боб, пожимая плечами, — но вы, кажется, не знаете, что я могу находиться под водой бесконечно долго.

Для себя же лично он считал ситуацию безвыходной. Если Желтая Тень осуществит на практике свою угрозу, то мало шансов остаться в живых.


Пока Боб Моран и Минг обменивались любезностями, Иен скатал толстый ковер, покрывающий пол, и поднял крышку люка. Открылся проход не слишком большой глубины, своего рода желоб, по которому небольшим ручейком текла вода. Тут же виднелись какие-то краны и вентили. На первый взгляд это было не что иное, как контрольный колодец для стока воды, но сбоку была видна еще одна лесенка — узкая, каменная, которая почти вертикально уходила вниз.

Первым в проход спустился Минг, Иен подталкивал впереди себя Морана со связанными руками, последними шли два бирманца. Как только вся группа спустилась, люк закрылся и китаец, стоящий наверху, прикрыл его ковром.

Минг держал в руке электрический фонарь, освещая путь по узкому желобу. Через несколько метров он остановился.

— Вот вы и на месте, — сказал он, обращаясь к Морану.

В стене виднелось еще одно отверстие, довольно узкое, через которое она выбрались к колодцу. Моран по приказу Минга по железным скобам спустился на дно колодца, его палач следовал за ним. Они очутились в небольшом квадратном помещении с низким сводом, Минг подтолкнул Морана к стене и привязал его руки к железному кольцу, вмурованному в стену неподалеку от лесенки. Затем он повернул какую-то рукоятку, и Боб Моран услышал, как сверху закапала вода.

— Да, невесело будет умирать здесь, — мягко сказал Минг, поднимаясь по скобам лесенки, — Без света, без воздуха, в грязной воде, которая будет подниматься все выше и выше. А еще крысы! Печальный конец для бравого командана Морана!

Боб молчал, так как не имел никакого желания отвечать на эти зловещие шутки. Господин Минг навалил крышку на колодец, и в темноте француз чувствовал лишь, как прибывает вода у его ног. Редко он попадал в столь безнадежное положение, и ему пришлось призвать на помощь все свое хладнокровие. По всей видимости, его заперли в помещении, которое служило для контроля наполненности канализации, и у него не оставалось ни одного шанса выбраться, а утонуть с руками, привязанными к кольцу в стене. Бобу не хотелось. Он попытался ослабить узел, но как ни старался, узел не поддавался. Тогда он начал тянуть изо всех сил, повисая всей тяжестью на связанных руках, чтобы попытаться вырвать кольцо, но и это успеха не принесло. Моран чувствовал, как по его рукам текут струйки крови из-за врезавшихся в кожу пут. Вода между тем дошла уже до колен и поднималась к бедрам, наполняя его сердце леденящим страхом.

И тут Боб вздрогнул, так как ему показалось, что кто-то пытается поднять крышку люка у него над головой. Он не ошибся. Показалась полоска света, и голос Тани Орлофф спросил:

— Вы здесь, командан Моран?

— Здесь я, здесь! — крикнул Боб. — Вы пришли за мной?

Девушка медленно спускалась по ступенькам.

— Конечно, за вами, за кем же еще. Я действую по указанию моего шефа. Меня послал мой дядя.

— Ваш дядя?! Но ведь это он запер меня здесь полчаса тому назад, приговорив к жестокой смерти.

— Он был вынужден это сделать из-за своих людей. Ни в коем случае Минг не может проявить в их присутствии ни малейшей слабости. Он ведь царствует благодаря внушаемому страху и должен это состояние поддерживать. В действительности же он не может забыть, что когда-то вы спасли ему жизнь…

— Благодарность — не самый большой его грех, — сказал Моран. — Перед вами, своей племянницей, он, конечно, может снять мантию палача и за спиной своих сообщников изображать благородство.

— Конечно, я пришла освободить вас при условии, что вы никогда не будете выступать против него.

Боб пожал плечами.

— Такого я вам обещать не могу, вы это хорошо понимаете. Ваш дядюшка злобное животное, которое нужно уничтожить любой ценой. А теперь убирайтесь и дайте мне спокойно подохнуть,

Таня Орлофф, казалось, заколебалась, стоя на последней ступеньке лестницы у самой поверхности воды, но вдруг решилась.

— Тем хуже, — сказал она. — Я поступлю так как если бы вы мне это пообещали. Вы будете клятвопреступником, хотя и не клялись.

Она вытащила из кармана нож и, протянув руку, перерезала путы пленника, Через десять секунд оба выбрались на край колодца. Девушка взяла Морана за руку и проговорила:

— Сейчас я выведу вас отсюда и вы отправитесь в свой отель. И надеюсь, что больше не услышу о вас, так же как и мой дядя.

Она помолчала, затем несколько тише сказала:

— Я действительно не хочу больше слышать о вас, но совсем по другим причинам, нежели мой дядюшка. Я просто не хочу, чтобы вы подвергались таким же опасностям, как этой ночью. Никогда… Именно поэтому я и предупредила полицию, после того как вы отправились сюда.

Моран осторожно сжал маленькую нежную ручку, скользнувшую в его ладонь.

Глава 13.

— Ну вот, комиссар, — закончил Боб Моран, — теперь вы все знаете, по крайней мере то же, что и я, в отношении господина Минга, он же Желтая Тень. Я вам уже рассказал, как встретил его в Индии, где мы оба искали сказочные сокровища султанов Голконды, и как я спас ему жизнь, как Минг вручил мне маленькую серебряную маску с выгравированными на ней странными кабалистическими письменами, которые вы видели, и как я воспользовался впервые этим талисманом. Насколько мог подробно я рассказал о событиях этой ночи и каким образом Желтой Тени удалось сбежать из курильни опиума Тзин Ле. Так что мне нечего вам больше сказать…

Боб Моран, сэр Арчибальд, глава Ярда, и Билл Баллантайн собрались в палате госпиталя, расположившись вокруг кровати, на которой лежал Джек Стар. Палата тщательно охранялась детективами и полицией, так что новой попытки похищения можно было не опасаться.

Поскольку Боб Моран закончил рассказ, комиссар обернулся к Джеку Стару и спросил его:

— Ну а вы, мистер Стар, можете вы, наконец, объяснить нам, почему Желтая Тень был так заинтересован в вас?

Хотя Джек Стар и лежал на больничной койке, но благодаря своему могучему здоровью не слишком страдал от приключений последних часов, однако выглядел очень бледным,

— После войны, — начал раненый, — поскольку мне нечем было заняться, я отправился в Азию, где стал действовать не скажу преступно, но на грани закона. Одним из моих занятий была продажа статуэток, добытых из развалин разрушенных храмов в джунглях. Их покупали богатые коллекционеры в Европе и Соединенных Штатах, и это давало мне достаточный доход,

И вот года два назад один крупный антиквар из Лондона, имя которого я оглашать не буду, сообщил мне о существовании очень древних руин неподалеку от истоков Иравади, возле индо-бирманской границы. По его словам, там сохранилось множество изображений Нагов, этих демонов-змей бирманской мифологии. Прежде чем организовать хорошо оснащенную экспедицию, я отправился туда один с проводником и несколькими мулами, к горам, проходившим между Верхней Иравади и рекой Чаиндвэн. Там я обнаружил не только руины, о которых шла речь, но и некое логово — полу крепость-полудворец — находящееся, как орлиное гнездо, на вершине пика и служившее штаб-квартирой господину Мингу. Меня схватили и притащили к этому типу, который и приговорил меня к смерти. Но Минг на время оставил меня в живых, чтобы использовать в своих террористических планах. Он оказал мне честь, предложив пожить в своем логове, представил команде ученых, позволил мне посетить лаборатории и небольшое ядерное производство. Конечно, Минг стремится разрушить западную цивилизацию, но, следуя ложному принципу, что все средства хороши, для осуществления своих целей, не колеблясь, использует то же оружие, которым располагает противник.

Дав мне возможность ознакомиться со своими планами, Минг понимал, что эта информация погибнет вместе со мной— Однако возникла ситуация, которая позволила мне бежать. Об этом долго рассказывать, но мне удалось скрыться от преследователей. Под именем одного умершего и пользуясь его документами, я скрывался в Африке, потом в Южной Америке— Несколько дней тому назад, считая, что никто обо мне больше не помнит, я прибыл в Лондон, не подозревая, что там находится Минг. Наш противник располагает прекрасной, широко разветвленной службой разведки, и меня тут же засекли. Из газет я узнал, что в Лондоне находится командан Моран. Чувствуя, что меня настигают, и зная его репутацию, я решил просить у него защиты, предварительно рассказав о своих приключениях. Увы. Едва я попытался войти с ним в контакт, как на меня напали дакоиты Минга, которые в конце концов бросили меня подыхать на мостовой. Тем не менее я ухитрился добраться до отеля «Монтегю». А дальше вы знаете.

Когда Джек Стар закончил повествование, сэр Арчибальд задумался на некоторое время, затем лицо его просветлело-

— Наш враг ускользнул, — констатировал он. — Однако мы можем утверждать, что последние часы были для нас достаточно плодотворными. Еще вчера мы не могли идентифицировать личность Желтой Тени, Сегодня же мы располагаем достаточными сведениями на этот счет. Известен и ряд его убежищ, которые теперь он не может использовать. Я направил священную маску Тибета в нашу лабораторию, и мы вскоре сможем понять, что скрывается за этой историей с талисманами. Нет, результаты вполне удовлетворительные.

Шеф Ярда повернулся к Бобу и продолжал:

— Этими первыми успехами мы обязаны вам, командан Моран. Как видите, я был достаточно прозорлив, предложив вам сотрудничать с моими службами.

— Я не могу один принять эти лестные слова, комиссар, — проговорил Моран, — Билл и Джек вложили в это дело много труда.

Он хотел добавить: «И Таня Орлофф тоже» , но не стал произносить ее имя вслух. До этого времени он не сказал комиссару ни слова о молодой женщине и предпочитал хранить молчание впредь.

— Я собираюсь еще некоторое время пожить в Лондоне, комиссар, — продолжал француз. — Если Желтая Тень вновь заставит говорить о себе и если я смогу вам быть чем-либо полезен, пожалуйста,» не стесняйтесь, вызывайте. Хотя Минг и пощадил меня этой ночью, я продолжаю считать его существом очень опасным, готовым на любое преступление, если это ложится в мозаику его понятий сумасшедшего обновления мира— Так что победить его нужно любой ценой.


Последующие несколько дней не были омрачены никакими происшествиями. Службы Скотленд-Ярда изучили ту пару маленьких серебряных масок, которые забрали у мадам Мо Моран и Билл Баллантайн. Было установлено, что внутри масок находилось некоторое количество радиоактивных изотопов, чем и объяснялось их хранение в свинцовых коробочках. Силы полиции были брошены на розыск тех, кто носил или хранил священную маску Тибета. У большого числа мужчин и женщин была обнаружена лейкемия, и их госпитализировали. После этого стал ясен зловещий план Минга. Используя людскую доверчивость, он с помощью мадам Мо и некоторых других подобного рода торговцев распространял несущий смерть талисман, что входило в террористические замыслы Желтой Тени по уничтожению западной цивилизации. Все распространители талисмана были арестованы.

Это последнее открытие еще больше укрепило Боба Морава в решении как можно скорее уничтожить безжалостного убийцу. Но как это сделать? Согласно его утверждению, он собирался покинуть Лондон, и Боб не мог даже представить, где тот скрывается. Однажды утром, когда Моран одевался, его отвлек телефонный звонок. Женский голос спросил:

— Это командан Моран?

— Вы не ошиблись, — ответил француз и тут же вздрогнул, узнав голос Тани Орлофф.

— Я буду кратка, — продолжала она. — Он — вы знаете, о ком идет речь, — подготовил широкомасштабный план отравления населения: заражение воды, разбрасывание на улицах отравленных конфет, которые могут съесть дети, радиоактивный лимонад… Необходимо любой ценой сорвать введение этого чудовищного плана в действие.

— Но для этого, — проговорил быстро Моран, — нужно знать, где он находится.

— Я это знаю. На севере Шотландия, в валонских землях побережья, неподалеку от мыса Рат, где расположено селение Данзик. Это небольшой рыболовецкий порт, почти заброшенный, где живет несколько семей моряков. Они занимаются всем понемногу, иногда контрабандой. Вот там неподалеку он и скрывается в подземельях у старых карьеров, где добывали алебастр. Эти карьеры принадлежат ему, ибо он купил их на чужое имя. Конечно, все входы и выходы подземелья охраняются, за исключением одного, который одна я знаю. Чтобы попасть туда, нужно выйти из селения и двигаться на восток по дороге, ведущей к холму, а через километр будет поворот. Вам нужна старая ферма, которую там называют «Красной» из-за цвета дверей и ставней. В глубине риги, род кучами старого хвороста, найдете люк. Прочная лестница приведет вас в галерею, пo которой и следуйте. Она заканчивается тупиком с дверью. Вы откроете проход; я его так замаскировала, что, если не знаешь о его существовании, то и не догадаешься. А дальше галерея приведет вас прямо к нему. Дорогу я пометила крестиками углем на брусах-подпорках. Идите туда и убейте его, пока не падут новые невинные жертвы… Вы все поняли, что я вам сказала?

— Да, я все хорошо понял. Еще один момент: могу я предупредить Скотленд-Ярд?

— Можете. Раньше мне претила даже мысль о доносе на дядю в полицию, но сейчас следует пустить в ход все, чтобы помешать этим бесчеловечным планам. Но будьте осторожны. Прощайте, командан Моран…

— Подождите… я…

Но связь уже была прервана. Боб повесил трубку и задумался. Голос Билла Баллантайна, неожиданно вошедшего в номер, заставил его оторваться от своих мыслей.

— Что опять случилось, командан?

— Что случилось, Билл? Мне только что сообщили, где скрывается Минг; вот так простенько, только и всего.

— А это не ловушка, командан?

Моран отрицательно мотнул головой.

— Да нет, не ловушка. Мне только что позвонила Таня Орлофф. Она уже дважды спасала мне жизнь, уверен, и на этот раз не обманывает. Мы отправляемся в Шотландию, в ту самую старую Шотландию, куда ты не предполагал так скоро вернуться. Конечно, я тебя не неволю.. .

Баллантайн принялся хохотать.

— Да ты шутишь. Боб? Ни за что в мире я не лишу себя этого удовольствия.

А про себя Билл подумал: «Нужно ведь кому-то заняться этим Мингом. Насколько я знаю старину Морана, он никогда не решится убить человека, помимо случаев необходимой законной обороны. А вот я — да… Такую сволочь, как Желтая Тень, раздавлю без всякой жалости… «

— Ну что ж, в дорогу, в Шотландию! — воскликнул Боб. — Но прежде встретимся с нашим старым другом сэром Арчибальдом.

Глава 14.

Только очень натренированный глаз мог узнать Боба Морана и Билла Баллантайна в двух экскурсантах, которые в то утро вышли из селения Данзик и двинулись по дороге, идущей вдоль побережья на восток. Моран, перекрасивший волосы, стал привлекательным блондином с усами того же пшеничного цвета. Спадающие вниз концы усов придавали ему вид настоящего британца. Билл Баллантайн, наоборот, с помощью специалистов Скотленд-Ярда обзавелся черной, хотя и фальшивой, бородой, окрашенными в черный же цвет волосами и чем-то напоминал краснолицую гориллу. Оба несли сумки, а за поясами под походными куртками таились солидного калибра автоматические пистолеты.

Боб и его компаньон шли вразвалочку, всем своим видом давая понять, что идут они без всякой конкретной цели, а просто в свое удовольствие, и уж никак нельзя было заподозрить, что они собираются выполнять опасную миссию. Конечно, подразделения, подчиненные сэру Арчибальду, могли бы силой проникнуть в подземные выработки, но это могло поднять тревогу, и Минг имел бы время скрыться. Напротив, такие решительные люди, как Моран и Баллантайн, могли добиться успеха там, где целая армия потерпела бы поражение. Впрочем, повсюду в районе находились детективы Скотленд-Ярда, замаскированные под землемеров управления дорог и мостов, готовые вмешаться при первом сигнале коротковолновых радиостанций, спрятанных в сумках Боба и Билла.

Отойдя на расстояние около километра, оба увидели, что дорога поворачивает к холму, как и описывала Таня Орлофф, а далее спускается в выемку. В стороне от дороги стояла «Красная ферма» — хозяйство на двух строений, одно из которых было жилым домом, другое ригой.

Медленно, демонстрируя полное безразличие. Боб и Билл направились к ферме. Войдя во двор, они поняли, что название «Красная ферма» не вполне соответствует действительному положению вещей. Окна были без стекол, ставни полусорваны, красная краска, которой они когда-то были выкрашены, теперь превратилась в бурые лохмотья.

Друзья внимательно осмотрели место, где находились. Ферма казалась совершенно пустой, никаких следов обитателей. Перейдя двор, они направились к риге, и Билл сразу скользнул за отодвинутую дверь. Внутри все было завалено хламом. Крыша частично сорвана, в углах покачивались полотнища паутины. Рядом со стеной, в глубине, лежали вязанки хвороста. Боб указал на них:

— За работу, Билл. Если Таня сказала правду, то люк находится под хворостом.

Они отбросили хворост к центру риги. Начало темнеть. Свет, правда, еще проникал сквозь дыры в крыше, но Боб зажег электрический фонарик и начал шарить лучом по полу. Люк был на месте, покрытый пылью и обломками гнилого дерева.

Друзья обменялись торжествующими взглядами.

— Предоставляю честь открыть вход в убежище дьявола вам, командан, — провозгласил Билл.

Не дожидаясь, чтобы его просили дважды, Моран ухватился за толстое железное кольцо и потянул. Крышка люка поднялась, открывая квадратное отверстие, черная пасть которого заставляла вспомнить о входе в ад.

— Спускаемся, командан? — спросил Баллантайн.

— А как же! — откликнулся Моран, — Как говорится, откупорил бутылку — пей вино.

Моран, а за ним Баллантайн начали спускаться по крепкой лестнице, ведущей в узкий коридор, наклонно уходящий в глубь подземелья. Коридор кишел какими-то мелкими существами: сороконожки, крысы, летучие мыши разлетались, расползались и разбегались из-под ног. Друзья шли уже около десяти минут, когда наконец наткнулись на небольшой завал породы.

— Таня Орлофф говорила, что сама маскировала проход, — напомнил Моран. — Принимаемся за работу.

Объединив усилия. Боб и Билл разобрали завал и вскоре смогли продолжать движение вперед, но внешний вид прохода сильно изменился. Новый туннель был выложен крупным белым камнем — обработанным алебастром. Через каждые десять метров встречались балки-подпорки, составленные в форме буквы «П» и поддерживающие свод. Туннель, по которому шли друзья, пересекался другими, но они ориентировались по крестикам, поставленным древесным углем.

Двигаясь так в течение уже получаса, они не встретили ни души.

— Логово Желтой Тени не слишком оживленно, — заметил негромко Билл Баллантайн, — и у меня такое ощущение, что если так будет продолжаться» то нашу экспедицию ждет полный провал.

Но Моран положил руку на плечо Билла и посоветовал ему помолчать. До конца галереи оставалось совсем немного, когда Боб прошептал:

— Посмотри, Билл, Посмотри-ка туда…

В направлении, куда указывал француз, виднелся яркий свет.

— Свет! — выдохнул Баллантайн. — Пожалуй, эта крысиная дыра действительно обитаема…

— Пожалуй, так. Гасим наши фонари и глянем, что там такое…

Медленно, в течение нескольких минут, они продвигались вперед, пока не приблизились к входу в обширный зал, высотой метров в двадцать и диаметром раза в три больше. Целиком вырезанный в алебастре, он имел овальную форму и зиял жерлами ряда выходящих в него галерей. На стенах были укреплены плафоны с зажженными электрическими лампочками. Издали доносилось легкое гудение, скорее всего производимое динамо-машиной, питающей током лампочки.

Но что больше всего привлекло внимание Боба Морана и Билла Баллантайна, так это дом, построенный в центре зала. Домик кокетливый, как многие подобные на поверхности земли. Настоящий английский коттедж, в окнах которого горел свет.

Шотландец обернулся к Морану, и на его лице отразилось сильнейшее удивление.

— Вот так штука, Боб! Настоящий дом здесь, в этой дыре? Что же это такое? Прямо-таки настоящий театр…

— Пойдем посмотрим, — предложил Боб. — Сразу снимем все вопросы.

В сопровождении идущего в двух шагах позади Билла Моран двинулся вперед. Едва они приблизились к двери, как она отворилась и прозвучало радушное приглашение:

— Входите, командан Моран! Входите же! Я вас ждал.

Этот низкий мягкий голос, как будто урчание кота, который выпускает когти, был голосом господина Минга.


Испытывая вполне понятное удивление, Боб Моран и Билл Баллантайн, выхватив оружие, вошли в дом и оказались в коротком коридоре, в конце которого виднелась одна-единственная дверь.

— Входите… Ну входите же… — повторил слащавый голос господина Минга.

Толчком ноги Боб распахнул дверь и оказался на пороге обширного кабинета, меблированного в восточном стиле. За большим столом эбенового дерева, инкрустированным слоновой костью и перламутром, сидел Желтая Тень, положив на стол правую искусственную руку, как оружие. На его тонких губах и в злобно блестящих глазах играла странная улыбка.

— Входите же, друзья, входите.

Держа в руках пистолеты, Моран и Баллантайн вошли. Делая вид, что не замечает их угрожающих поз, Минг спросил:

— Скажите, командан Моран, вы пришли сюда как друг или как враг?

Хотя Минг был один в комнате и безоружен. Боб почувствовал какой-то подвох. Что-то настораживающее было в этом пустом помещении, где Желтая Тень, казалось, был всеми покинут— Уголком глаза Моран следил за дверью, ожидая каждую секунду, что в кабинет ворвутся дакоиты, но время шло, а ничего не происходило.

— Нет, Минг, я здесь не с дружеским визитом, — наконец заявил Боб. — Я пришел, чтобы покончить с вами.

Это заявление не вызвало никаких эмоций на лице Желтой Тени.

— Не знаю, как вы раскопали мое убежище, командан Моран, но я знал, что вы меня посетите, так как мои шпионы следили за вами от Лондона до Данзика. Я вас ждал.

— В таком случае, почему вы один? — подал голос Билл.

— А почему здесь должен быть кто-то еще? Я вас не боюсь. Разве господин Минг не обладает репутацией бессмертного? Мне ничто не может помешать стать когда-нибудь властелином мира…

Моран понял, что любые разговоры здесь бесполезны. Он пришел сюда, чтобы уничтожить это чудовище. Но Минг сидел напротив него без всякого оружия, и Боб никак не мог заставить себя нажать на курок. Зато Билл смог. Прозвучали два выстрела. Это Билл Баллантайн, который ясно представлял, какие угрызения совести испытывал его друг, начал действовать.

Получив две пули, Желтая Тень вздрогнул, замер на несколько мгновений, затем левой рукой стал хвататься за грудь, как бы пытаясь удержать уходящую из тела жизнь. Злобное рычание прокатилось по комнате.

— Погубить мое дело! Но вы умрете вместе со мной. Здесь будет ваша могила!

Неожиданно стальная рука забарабанила по столу с такой силой, что оторвалась и покатилась по полу к ногам Баллантайна. Тот нагнулся, подобрал ее и сунул в карман.

— Вот, хоть какой-нибудь сувенир. Поскольку господину Мингу она больше не нужна, сохраним этот трофей в память о нем.

Страшный хозяин подземелья повалился на пол лицом вверх, и в тот же момент земля дрогнула, откуда-то снизу донеслись глухой рокот и взрывы. Боб понял, что, умирая, Минг включил дистанционное управление минами, заложенными в разных местах пещеры.

— Бежим! — закричал Моран. — Сейчас все взорвется!..

Они выскочили из странного домика и увидели, что стены зала рушатся в облаках белой пыли.

Баллантайн показал рукой на галерею, которую он по каким-то признакам облюбовал еще раньше.

— Туда, Боб! — заорал он. — Там мы укроемся!

Казалось, что весь мир вокруг них встает на дыбы. Включив фонари, оба бросились бегом по галерее. Они бежали, как это бывает во сне, ничего не видя, отплевываясь от белой пыли, которая забивала им легкие, скрипела на зубах, не давала дышать. Позади галерея, казалось, складывалась в гармошку. В голове звенела только одна мысль; добраться до выхода. Но где выход? Упаси бог попасть в тупик, это стало бы их могилой.

Вдруг впереди дневным светом блеснула надежда. Моран закричал:

— Туда! Там выход!

И вот они встали как вкопанные не в силах поверить своим глазам. Галерея кончалась огромной дырой в скале, вздымающейся из моря.

За спиной грохотали, рушились камни. Боб взглянул на спокойную гладь моря, блистающую под солнцем в пятидесяти метрах от их ног, и закричал:

— Прыгаем, Билл! Прыгаем!

Они дружно ринулись вниз, и в это время из отверстия, на краю которого они только что стояли, вырвалось облако пыли и полетели обломки алебастра, как ядра из жерла пушки.

Боб и Билл были отличными пловцами и, коснувшись дна, вынырнули на поверхность.

А через пять минут рыболовецкое судно, идущее в Данзик, подобрало их.

Встав на корме, Моран вглядывался в черное отверстие в скале, как будто страшась увидеть на пороге пещеры зловещий силуэт Желтой Тени.

Словно читая мысли своего друга, Билл Баллантайн медленно, но уверенно проговорил:

— Не беспокойся, командан! Минг на этот раз мертв окончательно и бесповоротно. Я не такой уж плохой стрелок, а там и слепой бы не промахнулся. А вот и доказательство того, что все это нам не приснилось.

Гигант вынул из кармана стальную руку и положил ее на колено. Она напоминала огромного бледного краба. И тут Билл захохотал.

— Вот и все, что осталось от Желтой Тени, — заключил он. — Он хотел заставить задрожать мир, а оказалось, что он такой же смертный, как все.

Конечно, Минг был мертв. Боб в этом не сомневался. Если даже пули Билла не убили его, то десятки тысяч тонн скального грунта докончили дело. Но Боба не переставал мучить вопрос: может ли смертный уничтожить дьявола? Выходило так, что Билл Баллантайн был именно таким человеком. Человеком, который убил Сатану.


Примечания

1

Комиссионер — здесь соответствует комиссару — высший шеф Скотленд-Ярда. — Примечание автора.

2

Ронсеваль — город в Испании, где в 778 был полностью уничтожен васконцами арьергард армии Карла Великого — Примечание. переводчика.


home | my bookshelf | | Желтая Тень |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу