Book: Пламя и цветок



Пламя и цветок

Кэтлин Вудивисс

Пламя и цветок

Пусть пламя пожара коснется холма,

Оставив его опаленным и голым,

Едва над землею повеет весна,

Несмело трава прорастет на нем снова.

Из почвы бесплодной, прикрытой золой,

Стирая о прошлом печальную память,

Цветок прорастет и, пленив красотой,

Смирит беспощадное жаркое пламя.

Глава 1

23 июня 1799 года

Несомненно, где-то в мире время стремительно неслось на крепких, широко распростертых крыльях, но здесь, в английской деревушке, оно тянулось медленно и мучительно, словно израненными ногами ступало по узкой и неровной тропе, ведущей через болота. Горячий воздух завис в душной неподвижности; над дорогой стояла пыль, напоминая о телеге, проехавшей здесь несколько часов назад. Маленькая ферма смиренно ютилась на краю болота, окутанная влажными испарениями. Крытая соломой хижина стояла под болезненно искривленными тисовыми деревьями, и теперь, когда ставни были открыты, а дверь распахнута настежь, казалось, хижина изумлена некой шуткой сомнительного свойства. Поблизости притулился давно требующий починки, грубо сколоченный амбар, а позади тощая пшеница тщетно отвоевывала лишние дюймы роста у болотистой почвы.

Сидя на кухне, Хэзер устало скребла картофелину тупым ножом. Уже два года она жила в этой хижине — два столь безрадостных года, что они зачеркнули все воспоминания о прошлом. Хэзер с трудом вызывала в памяти события тех счастливых времен до того, как ее привезли сюда: прежде ее мирные дни неторопливо сливались в годы, пока она росла, превращаясь из ребенка в юную девушку; тогда еще был жив ее отец; они занимали уютный дом в Лондоне, носили дорогую одежду, ели изысканную еду. Да, тогда все было по-другому. Хэзер не боялась даже, когда отец уходил по ночам, оставляя ее на попечение слуг. Она понимала, что он тоскует по умершей жене — ее матери — ласковой, прелестной девушке-ирландке. В браке с Ричардом она произвела на свет своего единственного ребенка. Хэзер не осуждала отца за пристрастие к азартным играм, жестокой забаве, лишившей его в конечном счете жизни и имущества. После смерти отца Хэзер приютили из милости ее единственные родственники — апатичный дядя и сварливая тетка.

Хэзер вытерла лоб, подумав о тетушке Фанни, возлежавшей сейчас в соседней комнате. Соломенный тюфяк на кровати сплющился под ее более чем щедрыми телесами. Фанни была не из тех женщин, общество которых можно назвать приятным. Казалось, ее раздражает любая мелочь. У Фанни не было подруг, она ни с кем не общалась, никого не любила. Ирландку, на которой был женат ее деверь, Фанни терпеть не могла. По ее мнению, все ирландцы были бунтовщиками, а склонность к беспорядкам у них в крови. Теперь всю свою ненависть она изливала на Хэзер. Не проходило и дня, чтобы Фанни не напомнила ей о том, что та наполовину ирландка. Предубеждение затуманивало рассудок Фанни, пока в конце концов она не уверовала, что Хэзер — ведьма, как и ее мать. Возможно, виной всему была зависть, ибо Фанни Симмонс никогда не считалась ни красавицей, ни просто миловидной женщиной, в то время как Бренна была удивительно красива и обаятельна. Стоило ей где-то появиться, и взоры всех присутствующих мужчин устремлялись на нее. Хэзер унаследовала от матери поразительную прелесть и красоту и вместе с ними — ненависть тетки.

Когда владельцы нескольких игорных домов потребовали уплатить проигрыш Ричарда, от его имущества почти ничего не осталось, не считая личных вещей и одежды. Фанни со всех ног бросилась в Лондон, заявила о своем праве на наследство и племянницу-сироту, прежде чем ее успели остановить. Фанни проклинала Ричарда за то, что тот ничего не оставил своему брату, но быстро утешилась, распродав последние вещи, оставив Хэзер единственное платье, которое с тех пор прятала от нее под замок, присвоив себе кругленькую сумму вырученных денег.

Хэзер распрямила ноющую спину и вздохнула.

— Хэзер Симмонс!

Эти слова раздались из соседней комнаты подобно грому. Кровать заскрипела, и вслед за тем на пороге появилась тетка.

— Лентяйка, прекрати витать в облаках и принимайся за дело! Ты думаешь, кто-нибудь сделает работу за тебя, пока ты сидишь сложа руки? Лучше бы тебя научили в пансионе чему-нибудь полезному, вместо того чтобы забивать голову глупыми бреднями и книгами!

Грузная женщина прошествовала по пыльному полу через комнату, и Хэзер невольно сжалась. Она уже знала, что последует дальше.

— Ты сидишь на шее единственных родственников! Твой отец был глупцом, иначе не скажешь, он сорил деньгами, думая только о себе, а всему виной была эта ирландская вертихвостка, на которой он женился! — Последние слова Фанни выплюнула с нескрываемым отвращением, словно худшего поступка и представить себе не могла. — Мы пытались было образумить его — куда там! Он даже слушать не хотел. Только и мечтал заполучить твою мать.

Хэзер устало приподняла голову, глядя на полосу солнечного света, пробивавшегося через распахнутую дверь и заслоненного необъятным телом тетки. Хэзер рассудком признавала правоту ее слов, однако ничто не могло запятнать ее детские воспоминания об отце.

— Он был хорошим отцом, — просто ответила Хэзер.

— Это уж кому как, милочка, — усмехнулась тетка. — По его милости ты осталась с носом, безо всякого приданого, а ведь тебе через месяц восемнадцать! Ни один мужчина не захочет взять тебя в жены, хотя, конечно, никто не откажется разделить с тобой постель. Но не беспокойся, я позабочусь, чтобы ты вела себя как полагается! Не хватало мне еще кормить твоих ублюдков! Люди здесь только этого и ждут — всем известно, какой женщиной была твоя мать.

Хэзер вздрогнула, но тетка не отступала, оглядывая девушку прищуренными глазами и грозя пальцем:

— Дьявол постарался, с умыслом сделав тебя похожей на нее! И в этом нет ничего удивительного, что ты уродилась в нее. Ведьма — вот кто она была! Она погубила твоего отца, так же как и ты погубишь любого мужчину, который только посмотрит в твою сторону. Сам Господь привел тебя ко мне: Он знал, что я спасу тебя от адского пламени! Я выполнила свой долг, распродав все твои наряды. Ты слишком тщеславна и горда, чтобы быть порядочной. Мои старые платья придутся тебе впору.

Хэзер сдержала усмешку. Не будь ей так грустно, она и впрямь бы рассмеялась. Старые платья тетки висели на Хэзер мешком, ибо Фанни была вдвое толще. Она пресекала даже попытки Хэзер ушить платья по фигуре, только разрешала подрубить подолы, чтобы девушка не путалась в них.

Тетка заметила пренебрежительную гримаску Хэзер, едва речь зашла о поношенных платьях, и вскипела:

— Неблагодарная дрянь! Ну-ка, ответь, где бы ты оказалась сейчас, если бы не я и не твой дядя? Будь твой отец поумнее, он давным-давно выдал бы тебя замуж, назначив хорошее приданое. Но нет, он считал, что замуж тебе слишком рано! А сейчас уже слишком поздно: ты останешься старой девой и девственницей, уж об этом-то я позабочусь!

Фанни удалилась в единственную комнату хижины, предупредив Хэзер, что если та не поторопится с делами, ее ждет наказание. Хэзер проворно задвигала пальцами. Вкус плетки ей уже был знаком. Красные полосы поперек спины не исчезали по нескольку дней. Казалось, эти отметины на белоснежной коже девушки доставляют Фанни особое удовольствие.

Опасаясь вновь привлечь внимание тетки, Хэзер не осмелилась даже вздохнуть, хотя от усталости едва держалась на ногах. Она поднялась еще до рассвета, готовясь к встрече долгожданного теткиного брата, и теперь сомневалась, что сил у нее хватит надолго. Несколько дней назад пришло письмо: брат сообщал Фанни, что вскоре приедет. Тетка велела Хэзер начать приготовления немедленно, при том, что сама и пальцем о палец не ударила. Хэзер знача, что тетка питает пылкую любовь к своему братцу. Она часто рассказывала о его успехах, и Хэзер догадывалась, что брат — единственное существо, которое хоть что-нибудь значит для тетки. Дядя Джон подтвердил догадки Хэзер, сообщив, что для брата Фанни готова на все. Будучи старше брата на десять лет, Фанни вырастила его, но тем не менее он не часто удостаивал сестру визитами. К тому времени как солнце огненным шаром зависло над горизонтом, Фанни оглядела свежеубранную комнату и приказала Хэзер вставить в подсвечники несколько свечей.

— Прошло уже пять лет с тех пор, как мы виделись с братцем, и я хочу встретить его как полагается. В Лондоне мой Уилли привык к роскоши. Он совсем не то, что твой дядя! У моего брата денег куры не клюют, а все потому что он умеет шевелить мозгами. — Для пущей выразительности тетка указала на собственную голову. — Нет, он не шатается по игорным домам, швыряя деньги на ветер, не болтает языком попусту, как твой дядя. Он умеет ловить удачу. Ему принадлежит самая лучшая лавка готового платья во всем Лондоне! У него есть даже управляющий!

Наконец тетка приказала Хэзер привести себя в порядок.

— Кстати, Хэзер, надень то платье, что подарил тебе отец. Не хочу, чтобы братец увидел тебя в этих обносках.

Хэзер обернулась с широко раскрытыми от изумления глазами. Уже два года ее розовое платье хранилось под замком, Хэзер запрещали даже притрагиваться к нему. А теперь тетка позволила надеть платье? Несмотря на то что этот поступок тетки был вызван ее желанием показаться перед братом, Хэзер заулыбалась. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как она в последний раз носила красивую одежду.

— Вижу, вижу, что ты довольна. Тебе лишь бы покрасоваться! — Фанни приблизилась к Хэзер и помахала пальцем перед самым ее носом. — Сатана вновь принялся за работу! Запомни, Господь знает, сколько сил я трачу на тебя! — Тетка вздохнула, словно утомившись от тяжкого бремени. — Лучше было бы выдать тебя замуж и сбыть с рук. Но мне жаль человека, который женится на тебе. Впрочем, без приданого на это нечего и надеяться. Тебе нужен суровый муж, который держал бы тебя в ежовых рукавицах да заставлял рожать по ребенку каждый год! Глядишь, это помогло бы очистить от скверны твою душу.

Хэзер пожала плечами, продолжая улыбаться. Она была не прочь заставить тетку поверить, что она действительно ведьма. Искушение было слишком велико, но Хэзер удержалась: последствия такого поступка могли быть непредсказуемыми.

— Да, еще одно, милочка: уложи косу вокруг головы. Так будет лучше. — Тетка злорадно усмехнулась, зная, что племянница предпочитает сама выбирать себе прически.

С лица Хэзер быстро исчезла улыбка, но она послушно кивнула головой и отвернулась. Тетка явно ожидала, что ее приказ будет воспринят с недовольством, но Хэзер взяла себя в руки и не доставила ей такого удовольствия.

В комнате Хэзер нырнула за занавеску, отгораживающую тесный угол. Она услышала, как тетка вышла за дверь, и только тогда позволила себе раздраженно вздохнуть. Хэзер злилась, но больше на саму себя, чем на тетку. Она всегда была слишком робкой, а в присутствии Фанни совсем терялась от страха.

В тесном закутке находились только самые необходимые вещи, однако Хэзер была рада и такому убежищу. Она вздохнула еще раз и зажгла огарок свечи, стоящий на шатком столе рядом с узкой веревочной койкой.

«Будь я посильнее и посмелее, — думала Хэзер, — я живо поставила бы ее на место. Вот бы осмелиться хоть когда-нибудь возразить ей! — Она сжала кулачок, и грустная улыбка пробежала по ее губам. — Нет, чтобы потягаться с ней, мне понадобилось бы стать сильнее самого Самсона!»

Она заранее приготовила кувшин с горячей водой и таз и теперь радовалась в предвкушении купания. С гримасой отвращения Хэзер стащила с себя ненавистное платье. Оставшись обнаженной, она выпрямилась и провела руками по стройному телу, морщась, когда задевала синяки и ссадины. Позавчера, когда Хэзер нечаянно опрокинула чашку с чаем, тетка пришла в ярость, беспощадно избив племянницу колючим веником.

Хэзер с трепетом вынула из сундука розовое платье и повесила его на виду. Вода словно смывала усталость, и девушка мылась до тех пор, пока ее кожа не порозовела. Намылив мочалку крохотным кусочком ароматного мыла, она яростно растиралась, наслаждаясь приятным запахом и видом белоснежной пены.

Завершив мытье, она осторожно надела платье поверх поношенной нижней кофточки. Два года назад платье было ей впору, но сейчас лиф туго обтянул грудь. Хэзер заглянула в слишком глубокий вырез с соблазнительно выступающими из него округлостями и поняла, что эту беду ничем не поправить: платье было единственным и времени на его переделку уже не оставалось.

Хэзер было приятно ощущать прикосновение мягкой ткани. Она принялась за волосы и расчесывала их до тех пор, пока они не заблестели. Отец всегда гордился ее волосами, часто гладил длинные пряди, и, как догадывалась Хэзер, когда-то он так гладил волосы ее матери. Не раз он смотрел на нее горящими глазами, бормоча имя жены, а спохватившись, отворачивался, вытирая слезы.

Подчиняясь приказу тетки, Хэзер заплела косу и обернула ее вокруг головы, но оставила несколько длинных локонов спадать на спину в роскошном беспорядке, а еще один локон с явным вызовом выпустила на виске. Она оглядела себя в осколок разбитого зеркала и кивнула. Было невозможно выглядеть лучше со столь скудными средствами.

Хэзер услышала, как кто-то вошел в хижину и прошелся по комнате и в тот же момент раздался знакомый лающий кашель. Она вышла из-за занавески, зная, что это вернулся дядя Джон. Он раскурил трубку и вновь закашлялся. По комнате поплыл сизый дым.

Джон Симмонс был несчастным человеком. Его единственной радостью в жизни были тщательно сберегаемые деньги; после сомнительного союза с теткой Фанни он махнул на себя рукой. Его рубашка была вечно заляпана жирными пятнами, под ногтями чернела грязь. Он уже давно утратил юношескую привлекательность. Теперь перед Хэзер стоял изможденный, жалкий мужчина, выглядевший гораздо старше своих лет. Его глаза подернулись мутной пленкой несбывшихся мечтаний и разбитых надежд, лицо выдавало долгие годы жизни под каблуком сварливой жены. Руки скрючились за годы бесплодного труда ради пропитания на этом болотистом клочке земли, непогода прорезала на лице глубокие морщины.

Он оглянулся, заметив необычно нарядную племянницу, и выражение неясной муки скользнуло по его лицу.

— Сегодня ты чудесно выглядишь, детка, думаю, в честь прибытия Уильяма? — Он уселся в кресло и улыбнулся.

— Тетя Фанни позволила мне переодеться, дядя, — ответила Хэзер.

Минуту он попыхивал трубкой, не сводя с девушки глаз.

— Да, так я и думал, — вздохнул он. — Она готова на все, лишь бы угодить братцу, хотя он того не стоит. Однажды Фанни отправилась в Лондон повидаться с ним, а Уильям даже отказался ее принять. Она, конечно, не осмелится напомнить ему об этом, и он будет удовлетворен. Еще бы, к чему ему такая родственница, если он водит дружбу с богачами!


Представляя собой не вполне точную копию собственной сестры, Уильям Корт оказался одного роста с Фанни и на голову выше Хэзер. Его фигура еще не расплылась, как у сестры, но было ясно, что с годами это различие исчезнет. Лицо Уильяма было багровым и одутловатым, с тяжелой челюстью и отвислой нижней губой, на которой постоянно блестела слюна. Уильям то и дело вытирал губу кружевным платком, издавая такие звуки, словно прочищал нос. Приветствуя Хэзер, он коснулся ее руки своей тошнотворно мягкой ладонью, а когда склонился над ней в поцелуе, Хэзер с трудом подавила дрожь отвращения.

Одежда Уильяма свидетельствовала о его утонченном вкусе, чего нельзя было сказать о манерах. Светло-серый с серебристым оттенком костюм, белая рубашка и чулки только подчеркивали багровый оттенок его обветренных рук и лица. Уильям Корт не привлек внимания Хэзер. Она заметила, что Уильям облачен в облегающие до неприличия панталоны, и поняла, что их задачей было выставить напоказ мужские достоинства обладателя этих панталон.

Он прибыл в наемном ландо с разодетым кучером, который сразу же принялся распрягать двух серых в яблоках лошадей. Хэзер заметила, с каким пренебрежением кучер взглянул на бедно одетых обитателей хижины. Да и убогий сарай был явно неподходящим местом для чистокровных рысаков. Но он никак не выразил своего раздражения и продолжал заниматься лошадьми и экипажем.

С прилизанными мышиного цвета волосами, в туго накрахмаленном платье и переднике, тетка Фанни выглядела словно неприступная крепость. Несмотря на всю свою неприязнь к изящным нарядам, этому дьявольскому соблазну, ей явно было приятно увидеть брата в дорогом костюме, и она хлопотала над ним, как клушка над цыпленком. Хэзер никогда еще не видела, чтобы тетка так заботливо относилась к кому-то. Уильям Корт был польщен столь радушным приемом. Хэзер не стала прислушиваться к причитаниям тетки и молчала до тех пор, пока за ужином разговор не зашел о последних лондонских новостях. Хэзер словно очнулась, надеясь услышать что-нибудь о прежних знакомых.



— Наполеон бежал, и все считают, что после поражения в Египте он вернется во Францию. Нельсон хорошо проучил его. Клянусь Иовом, теперь Наполеон призадумается, прежде чем тягаться с нашим флотом! — разглагольствовал Уильям.

Хэзер заметила, что Уильям говорит правильнее, чем его сестра, и подумала, что он явно окончил школу.

Тетка Фанни вытерла губы ладонью и подхватила:

— О чем только думал Питт, пожалев лягушатников? Теперь они сели ему на шею, в придачу к ирландцам! Перестрелять их надо, и кончено!

Хэзер прикусила губу.

— Ирландцы — да по мне, это сущие скоты, бестолочи! У них нет ни капли соображения! — продолжала тетка Фанни.

— Сейчас Питт пытается заключить с ними союз — может, это удастся в будущем году, — заметил дядя Джон.

— Разумеется, если они не перережут нам глотки!

Хэзер в замешательстве взглянула на дядю, встревоженная словами тетки. Джон опустил глаза и допил свой эль одним глотком. Вздохнув, он бросил взгляд на кувшин с элем, находящийся под неусыпной охраной Фанни, и отставил кружку.

— Янки ничем не лучше! Они перережут глотку кому угодно, даже не задумываясь! Помяните мое слово, нам еще придется воевать с ними, — возразил Джон, раскуривая трубку.

Уильям прищелкнул языком, и на его щеках заходили желваки.

— Сейчас в Лондоне из-за них стало опасно — они ведут себя там как хозяева. Кое-кого из них уже завербовали, но теперь они стали осторожнее, держатся все вместе, а в город из порта выходят только толпами. Им совсем не по вкусу служить на британских кораблях. Да, это осторожный народ. Кое-кто имеет дерзость мнить себя джентльменом. К примеру, тот же Вашингтон. Теперь у них появился еще один выскочка, Адамс, и янки избрали его своим правителем. Это возмутительно! Но так продолжаться не может. Их прогонят отсюда, как собак!

Хэзер не была знакома с янки. Она просто радовалась тому, что тетя и мистер Корт отвлеклись от обсуждения ирландцев, и перестала слушать, поскольку разговор не касался лондонского общества или ее предков. Расспрашивать же Корта о Лондоне или выражать свое мнение Хэзер не решалась, боясь навлечь на себя гнев тетки, и поэтому с нетерпением дожидалась конца ужина.

Тетка Фанни вывела Хэзер из задумчивости, потянувшись под столом и сильно ущипнув ее за руку. Хэзер подскочила. Она потерла руку, где мгновенно проступило красное пятно, и взглянула на тетку, сдерживая слезы.

— Я спросила, не хочешь ли ты стать учительницей в школе леди Кабот. Брат считает, что ты смогла бы получить эту работу, — повторила Фанни.

Хэзер не поверила собственным ушам.

— Что?

Уильям Корт рассмеялся и объяснил:

— Я поддерживаю связи с этой школой и знаю, что им нужна молодая особа с хорошими манерами и правильной речью — словом, как у тебя. Пожалуй, ты им подойдешь, а поскольку ты училась в пансионе, это поможет делу. — Он вытер отвислую губу и продолжал: — Возможно, в будущем я смог бы устроить тебе достойную партию с одним из преуспевающих горожан. Жаль, если такая красавица будет прозябать на грязной ферме. Разумеется, в таком случае я обеспечу тебя недурным приданым, которое рассчитываю возместить с помощью твоего мужа. Небольшой обман, выгодный для каждого из нас, только и всего! Тебе необходимо приданое, а я заинтересован в ссудах. Никому другому незачем знать о нашем соглашении, и я знаю: ты достаточно умна, чтобы раздобыть деньги после свадьбы. Тебя устроит работа у леди Кабот?

Хэзер сомневалась в брачных планах Уильяма Корта, но стоило ей уехать подальше от этой фермы и тетки Фанни, и с этой жизнью будет покончено! Вновь оказаться в Лондоне — это было бы восхитительно! Если бы не жгучая боль в руке, она могла бы подумать, что видит сон.

— Отвечай же, детка. Ты согласна? — настаивал Уильям. Хэзер решила не упускать свой шанс.

— Это чрезвычайно любезное предложение с вашей стороны, сэр, и я буду счастлива его принять, — с трудом подавив восторг, проговорила она.

Уильям рассмеялся.

— Отлично! Замечательно! Ты не пожалеешь об этом! — Он с довольным видом потер руки. — Итак, завтра мы отправляемся в Лондон. Я отсутствовал слишком долго пора разобраться с делами. Ты успеешь собраться, детка? Уильям провел кружевным платком под носом и вновь промокнул толстую губу.

— Разумеется, сэр. Я буду готова, когда вы пожелаете, — отозвалась Хэзер.

— Отлично. Тогда все решено!

Хэзер убрала со стола, испытывая странное чувство от того что ее ужин оказался последним в этой хижине. Она была слишком поглощена своей радостью, чтобы заметить подозрительные взгляды тетки. Оказавшись в своем закутке Хэзер с восторгом подумала, что наконец-то освободится из цепких рук Фанни. Любая работа в Лондоне казалась ей блаженством по сравнению с жизнью рядом с этой женщиной. Наконец-то она избавится от грубых слов и незаслуженных попреков, а может, найдется человек, который станет заботиться о ней!

Хэзер не понадобились долгие сборы: надо было всего лишь одеться так, как этим вечером. Раздевшись, она скользнула под одеяло. Тонкое одеяло из грубой шерсти не защищало от холодного ночного ветра, но раздражало ее нежную кожу. Хэзер довольно хихикнула, вспомнив, что ей больше не придется укрываться этим одеялом. К тому же меньше чем через год начинался новый век, и Хэзер не раз гадала, принесет ли он ей счастье.

На следующий день они отправились в Лондон в экипаже Уильяма Корта, и Хэзер искренне радовалась этому путешествию. Был июнь, и все утопало в зелени, кругом распускались цветы. Когда два года назад Хэзер ехала с дядей на ферму, то ничего, кроме торфяников, не заметила. Теперь, на обратном пути в Лондон, та же местность казалась ей необыкновенно красивой и живописной.

Мистер Корт оказался любезным и внимательным спутником. Хэзер беседовала с ним о последних лондонских новостях, весело смеялась рассказам Уильяма о свите регента. Один раз она заметила, что Уильям пристально разглядывает ее, но, перехватив взгляд девушки, он поспешно отвернулся. На мгновение Хэзер испытала легкое беспокойство: в конце концов, Уильям приходился ей не законным опекуном, а просто дальним родственником. Но беспокойство вскоре рассеялось, и Хэзер решила, что причиной пристального взгляда ее спутника были его будущие брачные планы.

Предместий Лондона они достигли уже в сумерках. У Хэзер ныло все тело от ударов о стенки экипажа, которые она получала всякий раз, когда колеса соскальзывали в колдобины. Девушка с облегчением вздохнула, увидев, что они подъехали к лавке.

Внутри, на полках и прилавках, были разложены шелк, муслин, батист, бархат и атлас всех цветов и рисунков. Здесь было все, что только могло понадобиться женщине для элегантного платья. Огромный выбор тканей изумил Хэзер. С восторгом рассматривая ткани, она не заметила сидящего в лавке человека.

Уильям Корт рассмеялся, увидев, какими глазами Хэзер обводит комнату.

— Тебе еще хватит времени осмотреться здесь, милочка, а теперь познакомься с моим помощником, мистером Томасом Хинтом.

Хэзер обернулась и заметила странного маленького человечка, которого тут же сочла самым безобразным существом на свете. На его круглом лице выделялись выпученные глаза, нос был коротким, словно обрубленным, с подрагивающими ноздрями. Он постоянно облизывал языком тонкие потрескавшиеся губы. Уродливая, горбатая фигура Хинта была упрятана в дорогой алый шелк, заляпанный пятнами еды. Улыбка Хинта оказалась кривой, причем половина лица исказилась в напряженной, отвратительной гримасе. Хэзер решила, что Хинт выглядел бы лучше, если бы не пытался улыбнуться. Она не понимала, почему Уильям выбрал себе такого помощника — он скорее отпугивал покупателей.

— Местные жители привыкли к Томасу, — словно отвечая на ее мысли, произнес Уильям Корт. — У нас идет бойкая торговля, потому что они знают — мы оба знатоки своего дела, не правда ли, Томас?

Ответом ему было уклончивое бормотание.

— А теперь, милочка, я покажу тебе мои комнаты, — продолжал Уильям. — Надеюсь, они тебе понравятся.

Уильям провел Хэзер через лавку, к двери, скрытой под драпировками, а оттуда — в тесную комнату, единственным источником света в которой было узкое окно. Поднявшись по лестнице, они попали в сумрачный тесный коридор с единственной выходящей в него дверью. Это была массивная дверь с причудливой резьбой, резко контрастирующая с простотой отделки коридора. Улыбнувшись, Уильям открыл ее, и у Хэзер от неожиданности перехватило дыхание. Комната за дверью была уставлена настоящими шедеврами мебели в стиле хепплуайт и чиппендейл. Алая бархатная кушетка и два таких же кресла стояли на великолепном персидском ковре. Светлые стены были увешаны картинами и дорогими гобеленами, канделябры отбрасывали свет на алый бархат драпировок, их золотую бахрому и кисти. Хрупкие фарфоровые статуэтки окружали оловянный подсвечник, в глубине комнаты виднелся обеденный стол. Каждая вещь в комнате была тщательно подобрана, и, очевидно, их обладатель не постоял за ценой.

Уильям открыл дверь в глубине комнаты и пропустил Хэзер вперед. Ее внимание привлекла огромная кровать с четырьмя резными столбиками, накрытая голубым бархатным покрывалом. К кровати был придвинут маленький комод с подсвечником на нем и вазой со свежими фруктами, рядом поблескивал нож с серебряной ручкой.

— О, сэр, какая элегантная комната! — пробормотала Хэзер.

Уильям самодовольно хмыкнул и улыбнулся, наблюдая, как Хэзер подходит к зеркалу у постели.

— Я не прочь побаловать себя, милочка.

Если бы Хэзер в этот момент повернулась к Уильяму, она заметила бы то, что он изо всех сил старался скрыть. С похотливым выражением на лице он обвел взглядом стройную фигуру девушки, но успел взять себя в руки прежде, чем Хэзер обернулась к нему.

— Должно быть, ты проголодалась, Хэзер.

Подойдя к шкафу, Уильям распахнул дверцы. Он долго рылся среди платьев всех цветов и фасонов, пока не нашел среди них бежевое с кружевной отделкой, расшитое мелким блестящим бисером и лентами более темного оттенка. Это элегантное платье было явно не из дешевых.

— Надень это к ужину, милочка, — с улыбкой попросил Уильям. — Это платье было сшито для девушки, твоей ровесницы, но она так и не забрала свой заказ. Я часто размышлял, почему она так поступила. Это одно из лучших платьев, какие только есть у меня, думаю, она просто не могла его себе позволить. — Уильям оглядел Хэзер из-под полуприкрытых век. — Ладно, один теряет, другой находит — это мой подарок. Надень его сегодня же — ради меня. Подойдя к двери, он вновь оглянулся. — Я отправил Томаса к кухарке, велел поскорее подавать ужин. Стол вскоре будет накрыт, поэтому умоляю, Хэзер, не лишай меня своего общества надолго. Если тебе понадобятся другие предметы туалета, ты все найдешь в шкафу.

Хэзер смущенно улыбнулась, прижимая к себе драгоценное платье так, словно не могла поверить, что оно принадлежит ей. Когда Уильям закрыл за собой дверь, Хэзер повернулась к зеркалу, по-прежнему не выпуская платье из рук.

За два года, проведенных с теткой, Хэзер видела свое отражение только в тусклом осколке зеркала да в лужах на дороге. Она почти забыла, как выглядит собственное лицо, и теперь словно смотрела на портрет матери. Однако и сейчас она терялась в догадках, размышляя, почему люди считали Бренну красавицей. Для Хэзер подлинным воплощением красоты всегда были высокие белокожие и белокурые леди, принятые при дворе, а не хрупкая темноволосая женщина, так похожая на нее.

Хэзер смыла дорожную пыль и нашла в шкафу новую кофточку. Надевая ее, она вспыхнула, увидев в зеркале свое тело и чувствуя, что недостойна такой одежды. Сшитая из тончайшего батиста, почти прозрачная, эта кофточка не скрывала ровным счетом ничего, ее глубокий вырез сильно обнажал грудь. Хэзер привыкла к своей прежней, полудетской одежде и чувствовала себя неловко, но не могла представить себе, что наденет старую нижнюю кофточку под такое роскошное платье. Она усмехнулась себе.

Кто ее увидит? Только она сама и будет созерцать это воздушное одеяние, и никто другой.

При этой мысли Хэзер весело рассмеялась и занялась волосами. Собирая, выпуская и закалывая блестящие черные пряди, она соорудила себе модную прическу. Вместо привычного узла на затылке на ее спину теперь спускался каскад мягких длинных локонов. Полюбовавшись немного своим творением, Хэзер взяла нож и с помощью него превратила длинные тонкие пряди возле ушей в мягкие завитки. С удовлетворенной улыбкой Хэзер подумала о том, какой крик подняла бы тетка, какие ругательства припомнила бы увидев сейчас племянницу.

Вспомнив о тетке, Хэзер осторожно коснулась пальцем острия ножа, пробуя его, и тут же на пальце выступила капля крови. Поморщившись, Хэзер сунула палец в рот, отложила нож, отметив, что в будущем следует обращаться с ним осторожнее.

Бежевое платье привело ее в такое же изумление, как и надетое под него белье. В этом платье Хэзер выглядела не юной восемнадцатилетней девушкой, а женщиной в расцвете красоты. Но вместе с тем платье заставляло Хэзер испытать странное чувство. Как и кофточка, оно едва прикрывало грудь, а складки ткани создавали впечатление, что под платьем у нее ничего не надето. Хэзер казалась самой себе ведьмой, опытной соблазнительницей, женщиной, которая знает, как добиться внимания мужчины, а не робкой девушкой, какой была на самом деле.

Когда Хэзер вышла из спальни, Уильям уже ждал ее. Он тоже преобразился, сменив дорожный костюм на более роскошную и элегантную домашнюю одежду и пригладив короткие пряди волос вокруг круглого лица, отчего оно казалось еще круглее.

— Хэзер, дорогая, ты так прелестна, что мне остается только пожалеть об ушедшей молодости! Я слышал о красавицах, подобных тебе, но еще никогда не видел их собственными глазами.

Хэзер пробормотала в ответ слова благодарности, прежде чем ее внимание привлек накрытый стол. Комнату наполняли аппетитные запахи. Стол был сервирован хрусталем, китайским фарфором и серебром. На столе выстроились блюда с жареной дичью, рисом, креветками в масле, сладкими пирожками и засахаренными фруктами, в центре стоял графин с легким вином, а на буфете ждал своей очереди десерт.

Продолжая созерцать прелести Хэзер, Уильям уже не пытался скрыть похотливый взгляд. Несколько секунд он не мог оторвать жадных глаз от ее декольте, над которым приподнимались высокие округлости груди. Облизывая губы, он внимательно оглядел их, ему не терпелось узнать вкус этой нежной, юной плоти.

Уильям пододвинул Хэзер стул и улыбнулся.

— Садитесь вот сюда, леди, и позвольте вам помочь.

Хэзер послушалась и засмотрелась, как Уильям наполняет тарелку.

— Моя кухарка — неуловимое существо, — объяснил он, накладывая себе в тарелку щедрую порцию риса. — Она готовит еду с поразительной быстротой, так же стремительно накрывает на стол и убегает, прежде чем я успеваю ее заметить. Не знаю, когда она убирает со стола, я почти не вижу ее. Но скоро ты оценишь ее кулинарные способности.

Они принялись за еду, и Хэзер изумилась, видя, какое количество пищи поглощает ее собеседник. «Интересно, сможет ли он сдвинуться с места после такого обильного ужина?» — размышляла она. Его челюсти равномерно двигались, пережевывая еду; пожирая сладкие пирожки, он облизывал жирные пальцы и причмокивал. Несколько раз он сопровождал трапезу звучной отрыжкой, заставляя Хэзер вздрагивать.

— Начав работу у леди Кабот, ты получишь шанс познакомиться с мужчинами из высшего сословия, и при твоей красоте не пройдет и нескольких месяцев, как многие из них станут добиваться твоей руки.

Он ухмыльнулся, поглядывая на Хэзер поверх бокала.

— Вы чрезвычайно любезны, сэр, — учтиво ответила Хэзер. Она решила, что вино слегка развязало ее собеседнику язык, так как прекрасно понимала, что женские пансионы редко посещают мужчины, разве что по делу.

— Но я жду вознаграждения за свои услуги. — Он откровенно уставился на Хэзер, но она не заметила этого, поглядывая, как пляшет в руке Уильяма бокал. Он явно захмелел и даже, делая очередной глоток, пролил вино на подбородок и жилет. — Школа леди Кабот — совершенно особое заведение, прежде ты не бывала в таких, — продолжал он. — Мы с мадам — партнеры и заботимся о том, чтобы за дверями школы оказывались только самые хорошенькие из девушек. Все в школе должно быть на уровне, ибо ее посещают знатные гости, привыкшие к роскоши. По-моему, ты будешь для нас настоящей находкой.

Хэзер решила, что бедняга слишком перебрал, чтобы задумываться над своими словами. Она подавила зевок, сама чувствуя воздействие вина, и уже желала поскорее оказаться в постели.

Уильям рассмеялся.

— Боюсь, я утомил тебя болтовней, милочка. Я надеялся, что путешествие было для тебя не слишком трудным, и поэтому позволил себе завести эту длинную дружескую беседу, но теперь вижу, что нам придется продолжить ее завтра. — Он поднял руку, когда Хэзер попыталась возразить. — Нет-нет, и слышать не хочу! Отправляйся в постель. В сущности, я и сам не прочь оказаться в этом уютном местечке. Мне будет приятно знать, что ты спишь на моих мягких подушках.



Хэзер проскользнула в спальню, ощущая, как жар от выпитого вина растекается по каждой ее жилке, каждому нерву. Она слышала, как Уильям усмехнулся, когда она закрывала за собой дверь, и, прислонившись к ней, тоже рассмеялась в предвкушении новой, чудесной жизни.

— Скажите, леди Кабот, вам нравится мой наряд? Видели бы вы, в какие платья одевала меня тетка! — Она радостно закружилась перед зеркалом и низко поклонилась своему отражению.

Расхохотавшись, она распахнула дверцы шкафа, чтобы посмотреть другие платья, решив, что Уильям не станет возражать против такого осмотра. Хэзер всегда радовал вид изящной одежды, и потому теткины обноски были ей особенно ненавистны. Она выбрала несколько очаровательных платьев, приложила их к себе перед зеркалом и помечтала, как было бы хорошо, если бы они принадлежали ей.

Она не слышала, как открылась дверь, но, случайно обернувшись, застыла, увидев на пороге Уильяма, облаченного в халат. Ужасное подозрение стремительно переросло в уверенность. Хэзер словно прозрела: теперь она понимала, почему Уильям пошел на сделку с тетей Фанни. Уставившись на Уильяма, Хэзер стояла, чувствуя себя пойманной в ловушку. Она попалась, словно ягненок под нож мясника. На багровом лице Уильяма ярко горели глаза, отвратительная улыбка изгибала его толстые губы. Повернувшись, он запер за собой дверь и лениво поиграл ключом, прежде чем сунуть его в карман. Оглядев Хэзер, он, видимо, остался доволен ее испугом.

— Что вам угодно? — прошептала она. Его лицо исказила гримаса вожделения.

— Хочу получить вознаграждение за то, что увез тебя с этой нищей фермы. Ты так соблазнительна, что я не смог устоять, а при твоей доверчивости мне ничего не стоило увезти тебя от сестрицы. Когда ты мне наскучишь, я отправлю тебя к леди Кабот, жизнь в школе придется тебе по вкусу. Со временем, может быть, я даже позволю тебе выйти замуж за какого-нибудь богача, который увлечется тобой. — Он шагнул ближе. — Незачем беспокоиться, детка. Твой муж будет слегка разочарован, когда в первый раз окажется с тобой в постели, но жаловаться не станет.

Уильям сделал еще шаг, и Хэзер испуганно прижалась к столику у постели.

— Ты будешь моей, детка, — самодовольно продолжал Уильям. — Так что сопротивляться бесполезно, знаешь, я ведь слишком силен. Я не прочь насладиться своей силой, но предпочел бы полюбовную сделку.

Хэзер покачала головой.

— Нет, — в страхе выговорила она. — Нет, я никогда не буду вашей! Никогда!

Уильям разразился жутким смехом, и Хэзер сжалась, поджидая удобный момент, чтобы сбежать. Лицо Уильяма побагровело еще сильнее от выпитого вина и от огня, сжигающего его изнутри. Бесстыдным взглядом он словно раздевал Хэзер, и она прижала руку к груди, желая защититься от его пронизывающих глаз. Улучив момент, Хэзер скользнула мимо него, но, несмотря на полноту, Уильям оказался проворным и успел схватить ее за талию. Прижав к столу спиной, он стиснул Хэзер в объятиях так, что у нее хрустнули кости. Влажные и липкие от вина губы впились в ее шею, вызывая тошноту. Хэзер отчаянно отбивалась, но ей не хватало сил, чтобы справиться с таким противником. Губы Уильяма поднимались все выше, она старалась отвернуться и оттолкнуть его, и Уильям навалился на нее всем телом, прижимая к столу. В его железных руках Хэзер едва могла дышать, ужасаясь при мысли, что ее кости не выдержат под таким напором. В панике она вспомнила, что на столе позади нее стоит массивный подсвечник, и потянулась за ним. Ей почти удалось схватить его, но она слишком поспешила, и подсвечник с грохотом упал на пол. Пальцы Хэзер нащупали нож, и она в отчаянии сжала его.

Уильям словно пожирал своими горячими слюнявыми поцелуями ее шею и грудь, не обращая внимания на то, что делает Хэзер, пока что-то острое не коснулось его тела. Увидев блестящий нож, он с удвоенной силой сжал руки Хэзер. С искаженным лицом, чуть не плача от боли в стиснутом запястье, она не выпускала нож. Уильям еще больше разъярился: эта девчонка решилась угрожать ему! Хэзер отбивалась изо всех сил. Грузное тело Уильяма прижимало ее к столу так, что спина, казалось, вот-вот сломается. Ее рука онемела, и Хэзер поняла, что нанести удар надо немедленно, иначе все пропало. Уильям высвободил руку и потянулся за ножом. Опасаясь самого худшего, Хэзер внезапно прекратила борьбу и упала на пол у его ног. От неожиданности Уильям Корт пошатнулся и растянулся рядом с ней, взревев от ярости. Стремительно извернувшись, Хэзер по неосторожности ткнула ножом ему в грудь, и вокруг него сразу же стало расплываться кровавое пятно.

— Вытащи… его… — задыхаясь, пробормотал Уильям. Хэзер склонилась и осторожно потянулась к ножу, но вдруг задрожала и отпрянула в слепом страхе, руками зажимая себе рот.

— Помоги мне! — простонал Уильям.

Хэзер в панике прикусила ладонь зубами и дико огляделась. Уильям стонал все громче. Если Уильям умрет… Страх и ярость вызвали у нее мучительную дрожь.

— Хэзер, помоги мне…

Голос Уильяма прервался, его подбородок задрожал, казалось, он задыхается.

Откуда-то из глубины души к Хэзер вернулись сила и спокойствие. Склонившись и испустив прерывистый вздох, она решительно взялась за нож, уперлась другой рукой в грудь Уильяма и потянула нож к себе. Мгновение лезвие не поддавалось, затем со скрежетом стало выходить. И тут же из раны хлынула кровь. Уильям потерял сознание. Схватив со стола салфетку, Хэзер расстегнула ему жилет и прижала ее к ране, мимоходом отметив, что почти не чувствует дыхания Уильяма. Она пыталась заметить в нем хотя бы какие-то признаки жизни, но, приложив ладонь к ноздрям, она не ощутила его дыхания и биения сердца. У Хэзер загудело в ушах. Паника снова охватила ее.

— Боже милостивый, что я наделала? — пробормотала она. Надо позвать на помощь! Эта мысль промелькнула в ее голове и тут же исчезла. Но кто поверит ей, чужой в этом городе? Ньюгейтская тюрьма переполнена женщинами, обвиненными в покушении на убийство. Никто не поверит, что это был всего лишь несчастный случай! Хэзер мгновенно представила себе сурового судью в длинном парике, сидящего на стуле с высокой спинкой. Внезапно оказалось, что у него лицо тетки Фанни и ее же голос выносит приговор: «…на рассвете завтрашнего дня обвиняемую надлежит вывести на Ньюгейтскую площадь и…»

Хэзер поспешно прогнала эту мысль, но эхо знакомого голоса привело ее в неописуемый ужас. Содрогаясь всем телом, она с трудом держалась на ногах. У нее разрывалась голова, долгое время она не могла даже думать, пока наконец выход не нашелся сам собой. Надо бежать отсюда.

Она должна просто сбежать. Нельзя оставаться здесь и ждать, когда труп Уильяма обнаружат. Надо спасаться. Подавляя отвращение, Хэзер обыскала карманы Уильяма и достала ключ. Теперь страх только придавал ей силы. Увязав собственное платье в узел, она бросилась к двери и застыла, не открывая ее и представляя, что ждет за дверью. Страх вновь завладел ею. Распахнув дверь, она пронеслась через гостиную, коридор, вниз по лестнице и к завешенной драпировками двери, ведущей в лавку. В коридоре послышались шаги, и Хэзер застыла на месте. Кто-то разыскивал ее. Она открыла дверь и побежала прочь, не позволяя себе оглянуться.

Даже оказавшись на улице, Хэзер не решилась повернуть голову. Она не знала, что делать дальше. Вероятно, надо запутать следы, чтобы преследователь потерял ее из виду. Но почему за спиной не слышно топота бегущих ног? Неужели ее сердце колотится так громко, что она больше ничего не слышит?

Хэзер бежала по улицам Лондона, мимо лавок и контор, мимо больших домов, которые казались настороженными и злобными чудовищами в темноте, мимо ветхих лачуг. Она не замечала, как люди смотрят ей вслед.

Вскоре она устала и, несмотря на страх, была вынуждена остановиться. Прислонившись к грубой каменной стене, она старалась справиться с дыханием, но каждый вздох болью отдавался в ее груди. Постепенно Хэзер ощутила характерный запах и поняла, что оказалась в порту. Подняв голову, она открыла глаза. Плотный туман повис над мощенной булыжником улицей, темнота словно мешала ей дышать. На перекрестке вдалеке горел фонарь, и Хэзер поспешила к нему, чувствуя, что не сможет покинуть этот крохотный кружок света и снова оказаться в темноте. Даже если бы у Хэзер осталось хоть немного смелости, она не знала бы, куда бежать дальше. Она слышала негромкие удары волн о причал, редкий скрип мачт и приглушенные голоса, но эти звуки доносились откуда-то из темноты.

— Вот она, клянусь Богом! Вот эта! Давай, Джордж, позови ее.

Хэзер вздрогнула и, обернувшись, увидела, что к ней направляются два матроса. Они явно знали ее — видимо, именно они преследовали Хэзер по улицам города. Почему-то Хэзер показалось, что один из матросов — мистер Хинт. Ее ноги словно вросли в землю, и ей ничего не оставалось, как дождаться, пока матросы подойдут поближе.

— Привет, мисс, — произнес тот, что был постарше, и улыбнулся своему спутнику. — Вот эта точно приглянется кэпу, верно, Дики?

Второй матрос провел кончиком языка по губам и бесцеремонно оглядел грудь Хэзер.

— Точно. Эта красотка будет ему в самый раз.

Хэзер задрожала под этим пристальным осмотром, но решила не выдавать свой страх, а держаться смело и стойко.

— Куда вы меня ведете? — смогла выговорить она. Дики рассмеялся и толкнул своего спутника в бок.

— Послушная девчонка! Да, она ему понравится. Хотел бы я быть на его месте!

— Это недалеко, мисс, — ответил матрос постарше. — Мы идем на торговое судно «Флитвуд».

Хэзер последовала за матросом, а второй зашагал за ее спиной, не оставляя ей надежды на бегство. Хэзер недоумевала, зачем ее ведут на борт судна. Должно быть, там находится судья. Но теперь это не имело значения, ее жизнь ничего не стоила. Робко поднявшись по трапу, она взялась за протянутую руку старшего матроса. Они прошли по палубе, матрос открыл какую-то дверь и после непродолжительного пути по темному коридору постучал в другую дверь и распахнул ее.

Как только они вошли в каюту капитана, сидящий в ней за столом человек поднялся. Не будь Хэзер такой растерянной, она заметила бы его высокую мускулистую фигуру и пронзительные зеленые глаза. Его светло-коричневые бриджи плотно облегали стройные ноги, расстегнутая белая рубашка обнажала грудь, поросшую черными волосами. В этом человеке было что-то от пирата или даже от самого дьявола — особенно это впечатление подчеркивали черные вьющиеся волосы и длинные бакенбарды, обрамляющие узкое лицо. Его нос был бы тонким и прямым, если бы не едва заметная горбинка пониже переносицы. В тусклом свете его волосы блестели, кожа была покрыта ровным загаром. Капитан улыбнулся, и его белые зубы сверкнули на смуглом лице, Скользящим, бестрепетным взглядом он обвел Хэзер с ног до головы.

— Ты славно поработал сегодня, Джордж. Должно быть, искать ее пришлось по всему городу.

— Нет, кэп, — ответил матрос. — Мы нашли ее у самой пристани, и она охотно пошла с нами.

Капитан кивнул и медленно, со всех сторон обошел неподвижно застывшую Хэзер, откровенно цинично оценивая все ее видимые достоинства. Хэзер пронзил холод, она прижала свой узелок к груди, чувствуя свою наготу под тонким платьем и мечтая в этот момент только об одном — быть одетой в толстый черный мешок, закрывающий ее от шеи до пят. Капитан на минуту замер перед ней и улыбнулся, не глядя в глаза. Хэзер склонила голову, покорно ожидая своей участи. Позади нее двое матросов усмехались, по-видимому, довольные собой.

Капитан отошел в сторону, подозвал матросов и заговорил с ними приглушенным голосом. Хэзер решилась осмотреть каюту. Внешне она казалась спокойной, но напряжение и страх лишили ее последних сил. Она продрогла и устала так, что едва не падала с ног. Каюта ничем не напоминала кабинет представителя закона, но Хэзер слишком мало знала о судах и поэтому полагала, что ее отправят отбывать наказание в какую-нибудь из колоний. Она не могла избавиться от мысли, что теперь она преступница, более того — убийца.

«О Боже, — думала она, — мне следовало бы вырасти в хлеву, никогда не знать обеспеченной жизни и не стремиться к ней, тогда бы и не попала за решетку. Я убила человека, меня поймали, и теперь я в руках правосудия и должна смириться с любой участью, уготованной мне, поскольку ничего не могу сказать в свое оправдание».

Эта мысль постоянно вертелась у нее в голове. Она не слышала, как матросы вышли, закрыв за собой дверь, и только голос стоящего перед ней человека вывел ее из глубоких раздумий. Он негромко рассмеялся и шутливо поклонился:

— Добро пожаловать, миледи. Повторяю, я спросил, как вас зовут.

— Хэзер, — еле слышно пробормотала она. — Хэзер Симмонс, сэр.

— Гм, Хэзер — «вереск»! Маленький соблазнительный цветок равнин, — вздохнул он. — Это чудесное имя вам подходит, миледи. А я — Брэндон Бирмингем. Друзья зовут меня Брэном. Вы ужинали сегодня?

Хэзер кивнула.

— Тогда, может быть, хотите вина — отличной мадеры? — продолжал капитан, указывая на один из стоящих на столе графинов.

Хэзер покачала головой, устремив глаза в пол. Тихо рассмеявшись, Брэндон подошел поближе, взял из рук Хэзер узелок, который она судорожно прижимала к груди, бросил его на ближайший стул и застыл, созерцая девушку так, что ее платье казалось только воздушной, полупрозрачной преградой для его взгляда. Гладкая кожа Хэзер при свете свечей выглядела розоватой. Брэндон видел перед собой маленькую женщину, грациозную и стройную, но с округлыми формами и полной грудью, соблазнительно выступающей из глубокого выреза платья. Грудь медленно поднималась и опадала в такт ее дыханию.

Он шагнул ближе и быстрым движением обнял ее за узкую талию, приподняв над полом, а затем накрыл ее губы поцелуем. Хэзер погрузилась в облако опьяняющей смеси запахов, напомнивших ей об отце. Хэзер была слишком изумлена, чтобы сопротивляться, и поникла в его руках. Она словно видела себя со стороны, с удивлением чувствовала, как чужой язык раздвигает ей губы и проникает в рот. Что-то приятное и незнакомое шевельнулось у нее внутри, и будь обстоятельства иными, она могла бы порадоваться прикосновению сильного, мускулистого мужского тела. Капитан отступил, еще улыбаясь, но пламя в его глазах постепенно разгоралось. Он протянул руки, и Хэзер вскрикнула, обнаружив, что платье падает с ее плеч. Долю секунды она смотрела на него, прежде чем поспешно начала натягивать его обратно, но сильные руки вновь обхватили ее, не давая пошевелиться. На этот раз Хэзер стала отбиваться, ибо внезапно прозрела и поняла, что он задумал. Она сразу заметила, в каком невыгодном положении оказалась. Если объятия Уильяма Корта показались ей железными, то этот человек словно весь был сделан из закаленной стали. Упираясь ладонями в его грудь, Хэзер тщетно пыталась высвободиться. От резких движений его рубашка упала с плеч, и теперь его заросшую волосами грудь от груди Хэзер отделяла только тонкая ткань кофточки. Каждый раз от прикосновения его губ у Хэзер перехватывало дыхание, страстные поцелуи жгли ее лицо и грудь. Она ощутила, как незнакомец завел руки ей за спину и легким движением развязал пояс кофточки, снимая ее. Обнаженная грудь Хэзер прижалась к его груди, и, в панике метнувшись прочь, Хэзер на мгновение освободилась. Он разразился гортанным смехом и воспользовался ее бегством, чтобы освободиться от сапог, рубашки и бриджей.

— Красивая игра, миледи, — усмехнулся он, — но победитель в ней известен заранее.

Его глаза зажглись страстью, как только он оглядел ничем не скрытые прелести Хэзер — они оказались соблазнительнее, чем он мог вообразить. Хэзер с ужасом взирала на обнаженного мужчину. Ее ноги словно вросли в пол. Едва он шагнул вперед, Хэзер с подавленным вскриком бросилась бежать, но тут же оказалась в осторожных, но крепких объятиях. Забившись, она вонзила зубы в руку незнакомца. Он вздрогнул от боли. Хэзер мгновенно рванулась в сторону, но в спешке споткнулась и упала на койку. И тут же незнакомец оказался над ней, пригвоздив своей тяжестью ее извивающееся под ним тело. Казалось, каждым движением Хэзер только помогает ему достичь желаемого. Ее волосы разметались и теперь душили ее.

— Нет! — умоляла она. — Оставьте меня в покое! Пустите меня!

Брэндон усмехнулся.

— О нет, плутовка! Только не сейчас! — пробормотал он ей в лицо.

Он приподнялся, и Хэзер облегченно вздохнула, но освобождение от его тяжести было слишком кратким. Она ощутила, как нечто твердое пробивается между ее бедер. В панике Хэзер подалась вперед, у нее вырвался резкий вскрик, и жгучая боль пронзила ее тело. Брэндон удивленно замер и взглянул на нее. Она обмякла на подушках, слабо покачивая головой. Нежно коснувшись ее щеки, он пробормотал что-то приглушенным, почти неслышным голосом, но глаза Хэзер были закрыты, и она не видела, как шевелятся его губы. Он осторожно обнял ее, целуя волосы и лоб, лаская все ее тело. Она лежала неподвижно. Долго сдерживаемая страсть Брэндона нарастала, и вскоре он вновь погрузился в нее. Хэзер казалось, что каждое движение разрывает ее надвое, слезы боли и отчаяния катились из глаз.

Через минуту, которая длилась для Хэзер бесконечно, Брэндон осторожно отстранился. Хэзер отвернулась к стене и лежала, сотрясаясь от тихих рыданий, прижимая к лицу угол одеяла.

Брэндон Бирмингем приподнялся и долго смотрел на кровавые пятна на простыне. Медленно обведя взглядом фигуру Хэзер, он отвернулся. Еще мгновение назад эти крутые бедра и стройные ноги принадлежали ему. Он уже потянулся, чтобы коснуться ее нежной кожи, но воздержался и вновь принялся размышлять над тем, что произошло. Он вспомнил, с каким спокойным, смиренным видом она вошла в каюту, ее легкое, скорее игривое сопротивление, когда он приблизился к ней, наконец, ее поведение в постели, а теперь рыдания и кровь на простынях. Неужели бедность подтолкнула ее к этому шагу? Но по одежде и манерам Хэзер невозможно назвать нищенкой, разве что ее руки, изящные и белые, были не так нежны, как полагается быть праздным рукам леди.

Он покачал головой, набросил халат и, подойдя к столу, налил себе бренди. Сделав большой глоток, он задумчиво уставился в окно. Брэндон был чужаком в этой стране, которую его родители когда-то называли родиной. Англия перестала быть их домом вскоре после брака, когда отец Брэндона, аристократ, но с задатками авантюриста, обратил свой благосклонный взор на Америку. Теперь его родители уже умерли: мать — от болотной лихорадки, а отец — несколько месяцев спустя, когда сломал шею, упав с обожаемого им, но необъезженного коня. Родители оставили после себя двоих сыновей и огромное состояние. Дом на плантации и земли были завещаны старшему сыну, а младшему, Джеффу, достались деньги и склады в Чарльстоне. Сын упрямого и своевольного отца и властной, но сдержанной матери, чье спокойствие было опорой для всей семьи, Брэндон Бирмингем вел бурную, полную приключений жизнь. Он неплохо учился, но по настоянию отца был отдан в юнги старому морскому волку. Брэндон многое узнал о море, кораблях и дальних странах, что позволило ему с возрастом заняться прибыльным делом. Однако море было не единственным, что интересовало его. До того как пуститься в плавание, он научился работать на плантации, изучил это дело как свои пять пальцев — от почвы до цен на выращенный урожай — и в будущем собирался вновь вести оседлую жизнь.

Сейчас, в тридцать пять лет, это стало мечтой Брэндона — поселиться на своей земле и жить тихими радостями. Прежде чем отплыть из Чарльстона, он решил, что это плавание будет для него последним. Теперь, когда во Франции начинались беспорядки, на большую прибыль от морской торговли было нечего и рассчитывать. И поэтому Брэндон намеревался всерьез заняться плантацией и наконец-то обзавестись семьей. Он вполне удовлетворится этим, так, по крайней мере, ему казалось.

Брэндон задумчиво улыбнулся. Странно, любовь к земле толкает человека на необъяснимые поступки. Он собирался жениться на Луизе Уэллс, хотя не любил ее и знал, что она ведет себя не совсем так, как подобает леди, по одной простой причине: он хотел вернуть земли, которые некогда принадлежали семейству Бирмингем, а затем перешли к Луизе. Король Георг даровал земли, ныне составившие владения Уэллсов и Бирмингемов, отцу Брэндона, и когда тот начал строить дом, то продал небольшой участок земли. Отец Брэндона разорвал все связи с Англией еще до войны и благодаря своему чину офицера сумел сохранить поместье. После смерти родителей Луиза Уэллс осталась одна, и ее земли пребывали в запустении. Она погрязла в долгах. За несколько лет она успела промотать оставленное отцом состояние и распродала все, кроме нескольких рабов, чтобы поддерживать видимость роскошной жизни, к которой она привыкла. Все торговцы в Чарльстоне уже давно отказали ей в кредите. Поэтому Луиза была на седьмом небе от счастья, когда сумела заполучить в женихи одного из самых богатых и завидных холостяков округи. Она прекрасно понимала, что приманкой была не она сама, а ее земля. Несколько раз Брэндон пытался купить ее у Луизы, это происходило всякий раз, когда она особенно нуждалась в деньгах, но она всегда отказывалась, умело ведя свою игру. Луиза разыгрывала девственницу, завлекая Брэндона в свою постель, однако он был не глуп, к тому же слышал о ней немало сплетен. И все же опыт Луизы в интимных делах не доставил Брэндону разочарования.

Морщинка пересекла его лоб. Странно, он родился и вырос в семье, где ревность и собственнические чувства супругов друг к другу были особенно сильны, он унаследовал все черты характера своего отца, но теперь даже не испытывал ненависти к мужчинам, делившим прежде ложе с его невестой. Неужели он был слишком холоден и бесчувствен, чтобы ревновать эту женщину? Он внимательнее относился к этой женщине, чем к любой другой, но все же это нельзя было назвать любовью. Если бы он хоть раз ощутил укол ревности, когда Луиза флиртовала с другими мужчинами, дело обстояло бы иначе, он смог бы надеяться, что полюбит ее. Но поскольку Брэндон знал Луизу всю жизнь, целых тридцать два года, он сомневался, что брак что-либо изменит.

Узнав о помолвке, Джефф счел его безумцем. Может, он был прав, но Брэндон настоял на своем — если он и не унаследовал ревнивый нрав отца, то в недостатке упрямства обвинить его было невозможно. С первых лет жизни в нем проявились отцовские решительность и своеволие. Даже после смерти родителей, получив процветающую плантацию и состояние, Брэндон не сидел сложа руки. Вместо этого он попросил Джеффа присмотреть за плантацией, купил корабль и отправился в плавание, умножая свое богатство и богатство брата.

Брэндон оглянулся на койку, затем шагнул и остановился рядом с ней. Девушка перестала рыдать и заснула, но ее сон был беспокойным — казалось, ее просто сморила усталость. Брэндон потянулся, осторожно накрыл Хэзер одеялом.

Меньше всего он ожидал, что в эту ночь у него в каюте окажется девственница. Зная, сколько хлопот бывает с ними, Брэндон придерживался правила избегать «порядочных» девушек, проводя досуг с искушенными, беспечными созданиями из публичных домов, дорогими и дешевыми. Этой ночью, едва прибыв в порт после долгого плавания через океан, он отпустил команду на берег поразвлечься и оставил на борту только своего слугу Джорджа и матроса Дики. Но собственное желание оказалось неудержимым, и Брэндон приказал Джорджу найти для него какую-нибудь подругу на ночь, подчеркнув, что она должна быть опрятной и миловидной. Нет, он не ожидал провести эту ночь с девственницей, к тому же с такой прелестной. Брэндону было странно видеть здесь эту девушку. Такие, как она, обычно терпеливо ждут свадьбы, пользуясь силой своей красоты, чтобы приворожить мужчину. Как еще Брэндон сумел бы дожить в холостяках до тридцати пяти лет, если бы не знал повадки подобных девиц и не избегал их? Но теперь, когда его холостяцкая жизнь подходила к концу, а впереди ждал брак с опытной женщиной, ему неожиданно досталось юное и невинное создание, поведение которого было полнейшей загадкой.

Брэндон покачал головой, сбросил халат на стул, задул свечи и вытянулся на койке рядом с Хэзер. Последнее, о чем он успел подумать перед сном — об аромате ее кожи и приятном тепле лежащего рядом тела.

Первые лучи солнца осветили небо на востоке, когда Хэзер вздрогнула, открыла глаза и огляделась. Она пошевелилась и почувствовала, что ее волосы придавила рука Брэндона. Второй рукой он обнимал ее за грудь, а его колено лежало между ее ног. Хэзер осторожно попыталась высвободиться, но тем самым только разбудила его. Она испуганно прикрыла глаза и попыталась дышать ровно, как во сне.

Брэндон открыл глаза и внимательно вгляделся в лицо девушки. Длинные, густые ресницы отбрасывали тень на ее слегка порозовевшие щеки, тонкие веки прикрывали глаза. Брэндон хорошо помнил эти ясные сапфировые глаза: их разрез приковывал внимание, как и мягкие брови, похожие на два распахнутых крыла. Ее губы были изящно очерченными, розовыми и соблазнительно пухлыми, нос — прямым и тонким. Луиза позеленела бы от зависти, если бы ей довелось повстречаться с этой девушкой. При этой мысли Брэндон улыбнулся. Его невеста несказанно гордилась своей красотой и вряд ли пожелала бы отступить на второе место после этой нимфы. Кое-кто считал Луизу самой красивой женщиной Чарльстона, хотя недостатка в красавицах там не было. Брэндон не придавал этому значения. На золотистые волосы Луизы и огромные карие глаза было приятно смотреть, ее высокую, пышную фигуру — приятно ощущать в объятиях, но появись в Чарльстоне Хэзер с ее хрупкой и чарующей красотой, и ни у одного из мужчин не осталось бы сомнения в ее превосходстве.

Склонившись, Брэндон поцеловал ее в ухо и слегка прикусил мочку. От этого прикосновения Хэзер открыла глаза.

— Доброе утро, дорогая, — нежно прошептал Брэндон и приподнялся, чтобы поцеловать ее в губы.

Хэзер лежала неподвижно, боясь каким-нибудь неосторожным движением разбудить его страсть. Но Брэндону это не потребовалось: пламя в его чреслах уже разгорелось и с каждым моментом становилось все жарче. Он покрыл поцелуями ее губы, глаза, шею и стал целовать и покусывать ее плечо, оставляя отметины зубов и вызывая у Хэзер дрожь. Она ужаснулась, когда Брэндон прижался колючей бородой к ее розовому соску и принялся легко дразнить его языком.

— Не надо! — прошептала она. — Прошу вас, не надо!

Он улыбнулся и поднял голову.

— Тебе еще придется привыкнуть к моим ласкам, детка.

Хэзер отпрянула и попыталась увернуться.

— Нет, прошу вас, нет! Не надо мучить меня! Пожалуйста, отпустите! — взмолилась она.

— На этот раз я не стану тебя мучить, дорогая, — прошептал он ей на ухо, покрывая его поцелуями.

Почувствовав вес его тела, Хэзер начала яростно сопротивляться. Плотно сжимая колени, она отталкивала и царапала Брэндона везде, куда только могла дотянуться, но ее усилия были настолько тщетными, что он рассмеялся, наслаждаясь ее борьбой.

— Сегодня утром у вас прибавилось сил, миледи.

Осторожно сжав вместе ее руки, Брэндон завел их за голову Хэзер, легко удерживая одной рукой. Другой рукой он накрыл ее грудь и ласкал до тех пор, пока Хэзер не стала отбиваться с удвоенной силой. Надавливая коленом на ее бедра, он заставил их раскрыться, и Хэзер вновь ощутила, как он проникает в нее.

На этот раз она не плакала, но отчаяние сменилось ненавистью и страхом. Когда Брэндон отстранился, она поспешила отодвинуться подальше и забилась в угол кровати, глядя на него широко распахнутыми, наполненными болью и страхом глазами раненого олененка. Брэндон придвинулся поближе и потянулся к ее щеке, желая утешить, но Хэзер отпрянула от его руки, как от раскаленного железа. Брэндон с удивлением понял, что напугал ее. Нахмурившись, он провел ладонью по ее волосам, расправляя шелковые пряди, сбившиеся в мягкий клубок.

— Ты возбудила мое любопытство, Хэзер, — мягко проговорил он. — Несколько часов назад я отнял у тебя сокровище, достойное громадного выкупа, а между тем ты бродила по улицам, как простая шлюха, и, как я слышал, охотно пришла сюда, даже не называя суммы, не намекнув мне, что ты еще девушка, и не попыталась совершить со мной сделку. Твое платье стоит недешево — уличные потаскухи не могут позволить себе такой роскоши, и ручаюсь, ты принадлежишь совсем к другому сословию — так что я даже не могу себе представить, почему ты так легко торговала своей девственностью. Ведь ты могла ничего не получить взамен.

Хэзер молча воззрилась на него, не в силах понять его слов.

— Похоже, ты родилась в знатной семье и не принадлежишь к тем женщинам, для которых поздние прогулки по улицам — единственное ремесло. Ты красива особой, редкостной красотой — на свете мало найдется подобных женщин, на тебе дорогая одежда, и потом… — размышлял Брэндон вслух, разглядывая ее ладонь, — …у тебя нежные руки. — Он легко провел пальцем по ладони и поцеловал ее. Переведя взгляд на лицо Хэзер, он негромко продолжал: — Прошлой ночью, когда ты появилась здесь, ты была спокойна и сдержанна, но несколько минут назад ты всеми силами отбивалась как безумная, не позволяя мне любить тебя.

Пока он говорил, мысли Хэзер лихорадочно метались. Значит, он не судья? Боже милостивый, какой ценой она заплатила за страх! Лучше бы она осталась в доме Уильяма, дождалась бы прихода полиции, чем оказаться здесь, стать навсегда опозоренной. А может, ей вообще не следовало приезжать в столицу.

— Тебе незачем бояться, Хэзер. Я позабочусь о тебе, ты будешь жить в роскоши. Только вчера я вернулся из Каролины и теперь долго пробуду в порту. Все это время ты останешься со мной. А потом, прежде чем уехать, я найду тебе дом…

Его перебил взрыв пронзительного, истерического смеха — Хэзер окончательно поняла, в каком положении оказалась. Ее смех постепенно перешел в рыдания, по лицу полились слезы. Она опустила голову, и волосы упали с плеч, закрывая грудь. Слезы капали на ее руки, сложенные на коленях, рыдания сотрясали хрупкое тело. Наконец она подняла голову и посмотрела на Брэндона покрасневшими глазами.

— Я не торговала собой на улицах, — выговорила она. — Я просто потерялась и не могла найти дорогу.

Долгое время Брэндон в удивленном молчании разглядывал ее.

— Но ведь ты пошла с моими людьми! — нахмурившись, воскликнул он.

Хэзер покачала головой. Он ничего не понимал, ничего не знал о ней. Он — всего лишь капитан корабля из чужой страны. Она поперхнулась слезами и поклялась, что он никогда не узнает о ее преступлении.

— Мне показалось, что их послали разыскать меня. Я отстала от своего кузена и заблудилась, поэтому решила, что этих людей прислал кузен.

Хэзер прислонилась головой к стене, и слезы, скатываясь влажными дорожками по ее щекам, потекли на обнаженную грудь, содрогавшуюся от безмолвного плача. Глядя на эти белые округлые холмы, Брэндон нахмурился еще сильнее, размышляя, какими могут быть последствия его поступка. Возможно, эта женщина — родственница какой-нибудь высокопоставленной особы. Он почти чувствовал, как холодная сталь топора прикасается к шее. Поднявшись с постели, он застыл, повернувшись спиной к Хэзер.

— Кто твои родители? — хрипло спросил он. — Я не сомневаюсь, что ты знатного происхождения. У такой красивой девушки с достойными манерами должно быть много друзей при дворе.

Она устало покачала головой, не отрывая ее от стены.

— Мои родители умерли, и я никогда не бывала при дворе.

Брэндон подошел к ее платью, лежащему на полу, поднял его и обернулся.

— Должно быть, ты богата. Такое платье стоит недешево.

Взглянув на платье, Хэзер вновь рассмеялась.

— У меня нет ни фартинга, сэр. Это платье подарил мне кузен. Мне приходится работать, чтобы прокормиться.

Брэндон внимательно рассматривал блестящий бисер, которым было расшито платье.

— Значит, твой кузен заботится о тебе? Он попытается разыскать тебя?

Хэзер помолчала, вновь ощущая свою наготу.

— Нет, — пробормотала она. — Вряд ли. Мой кузен не из тех людей, которые способны о ком-либо заботиться.

Брэндон облегченно вздохнул и повесил платье на спинку стула. Подойдя к умывальнику, он принялся за утренний туалет. Обернувшись несколько минут спустя, он увидел, что девушка поднялась с койки, и неторопливо оглядел ее, любуясь изящными изгибами ее тела. Почувствовав его взгляд, Хэзер сжала руки на груди, словно пытаясь спрятаться. Брэндон негромко рассмеялся, повернулся к зеркалу и начал бриться, пока Хэзер судорожно вытаскивала из узелка свою старую кофточку.

— Тогда почему бы тебе не остаться со мной, Хэзер, и не стать моей любовницей? Я нашел бы тебе дом в городе, где бы ты смогла вести спокойную жизнь, а я — проводить свободное время. Я обеспечу тебя так, что тебе не придется искать других мужчин, — впрочем, этого я тебе так или иначе не позволю. Возможно, в будущем я захочу вернуться сюда, и мне понадобится компаньонка. Мне было бы приятно знать, что об этом больше не придется беспокоиться.

На мгновение ненависть к этому человеку почти ошеломила Хэзер. Это чувство превосходило все, какие она испытывала прежде. Его пренебрежение, все, что произошло между ними, приводило Хэзер в такую ярость, что она еле сдерживала желание закричать, броситься на Брэндона и в кровь расцарапать ему лицо. Но, увидев вдруг, что Брэндон повернулся спиной к ней и к двери, Хэзер решила найти лучший выход. Одетая в старую кофточку, она прикусила губу, чтобы сдержать ее дрожь, и взяла со стула платье. Прижав к себе узелок, она осторожно шагнула к двери, чувствуя, что ее сердце готово выскочить из груди, помедлила и сделала еще шаг.

— Хэзер! — резко окликнул Брэндон, оборачиваясь и одним махом разбивая все ее надежды на спасение. Хэзер обернулась, увидела его горящие зеленые глаза, заметила бритву в его руке и похолодела от страха.

— Неужели ты думаешь, что я позволю тебе ускользнуть? Нет, ты слишком хороша, чтобы искать тебе замену, и у меня нет ни малейшего намерения выпускать тебя из рук.

Мертвенное спокойствие его низкого голоса было более пугающим, чем визгливые крики тетки Фанни. Хэзер задрожала, ее лицо покрыла бледность. Брэндон подхватил ремень, и шорох бритвы по коже заставил сердце Хэзер заколотиться с удвоенной силой. Широко раскрыв глаза, она в ужасе отшатнулась. Сатанинская усмешка скривила губы Брэндона, он щелкнул пальцами и указал на койку.

— Вернись вон туда.

Хэзер беспрекословно подчинилась приказу, боясь даже гадать, что сделает Брэндон, если она посмеет ослушаться его. Прижимая к себе узелок, она села на койку и уставилась на Брэндона, словно ожидая наказания. Он вытер лицо, подошел к койке и несколько минут молча разглядывал девушку. Затем, бросив полотенце на стул, он отобрал у Хэзер узелок и указал на ее кофточку.

— Сними ее.

Хэзер проглотила колючий ком в горле. Взглянув на фигуру Брэндона, она задрожала еще сильнее.

— Пожалуйста… — начала она.

— Я слишком нетерпелив, Хэзер, — угрожающе произнес он.

Трясущимися пальцами Хэзер развязала ленты и расстегнула крохотные пуговки на груди. Подхватив кофточку за подол, она принялась стягивать ее через голову, стыдливо оглянувшись на Брэндона и почти чувствуя кожей его горящий взгляд.

— А теперь ложись, — приказал он.

Хэзер легла на койку, и ее сердце замерло от страха и дурного предчувствия. Она попыталась прикрыться руками, находя свою наготу унизительной.

— Не смей, — остановил ее Брэндон. Он шагнул к койке и убрал с груди ее дрожащие руки.

— Разве вам было мало отнять единственное, что принадлежало мне? — прошептала она. — Неужели вам так нравится мучить меня?

— Тебе придется смириться с участью любовницы, дорогая, и научиться всем тонкостям этого ремесла. И первое, что я хочу доказать тебе, — это занятие не всегда бывает мучительным. Ты противилась мне дважды, и в последний раз от этого стало хуже только тебе самой. На этот раз ты расслабишься и позволишь мне сделать то, что я захочу, и хотя сейчас ты вряд ли получишь удовольствие, но поймешь, что я сказал правду.

— Нет! Нет! — закричала она, пытаясь вырваться, но Брэндон крепко сжал ее руки.

— Успокойся.

Он снова приказывал, а она повиновалась. Вместе со страхом в душе Хэзер росла ненависть, вызывая неудержимую дрожь.

— Значит, вот как вы обращаетесь со своей женой? — в отчаянии спросила она.

— Я не женат, детка. — Он улыбнулся и склонился к ее губам.

Хэзер лежала в напряженном ожидании. Но вместо того чтобы грубо овладеть ею, Брэндон начал ласкать ее тело, мягкими движениями поглаживал груди и покрывал их поцелуями.

— Расслабься, — прошептал он. — Просто лежи спокойно и не пытайся сопротивляться. Потом ты узнаешь, как доставить удовольствие мужчине, а пока просто лежи.

У Хэзер в голове все смешалось, казалось, она внезапно забыла все слова до единого. Лежа и покоряясь его ласкам, она вспоминала прошлую жизнь, словно перед смертью, пытаясь понять, чем заслужила такую жестокую участь. Даже бесконечные попреки тетки Фанни было куда лучше слушать, чем лежать здесь, покоряясь мужским рукам. Она поймана в ловушку! Загнана в угол! Как аппетитная, поджаристая дичь, она должна дожидаться на блюде, пока не будет наточен нож, которым ее разрежут. Но что будет, когда закончится это пиршество? Очередной стол? Очередной ужин? И так без конца? Наверняка даже самой несчастной добыче не приходится терпеть такую пытку дважды.

Ее бедра раздвинулись сами собой, и она не смогла подавить вздох.

— Тише, детка, — прошептал он.

Хэзер крепко зажмурилась и решила не выдавать свой страх. Ей не оставалось ничего, кроме как подчиниться этому человеку. Закончив свое дело, он прошептал ей на ухо:

— Вам все еще больно, миледи?

Она не открыла глаза и отвернулась. Ей была ненавистна даже мысль об этом человеке. Он зашевелился, вынуждая ее ответить.

— На этот раз я тоже причинил тебе боль?

— Нет, — пробормотала Хэзер.

Брэндон тихо рассмеялся и выпустил ее. Он сел с ней рядом и накрыл простыней.

— Похоже, из тебя получится страстная любовница, детка, — заметил он, пробегая ладонью по изгибу ее бедра и талии, — а причина твоего сопротивления — просто неопытность. Скоро ты узнаешь, что такое наслаждение, а пока научись терпеть и смиряться.

— Никогда! — почти выкрикнула Хэзер. — Я ненавижу вас! Презираю! Я никогда, никогда не смирюсь!

— Тебе придется смириться, — рассмеялся он и встал. — Когда-нибудь ты сама позовешь меня.

Она фыркнула и повернулась к нему спиной, рывком натягивая простыню на плечо. Брэндон усмехнулся и протянул руку, лаская ее ягодицы.

— Подожди, Хэзер, мы еще узнаем, кто из нас прав.

Гнев овладел ею: этот человек был непоколебимо уверен в ее будущем! Он уже все решил! А что оставалось ей? Молить его о милосердии бесполезно. Но возможность сбежать упускать не следовало.

При этой мысли она усмехнулась и слегка воспрянула духом. Рано или поздно такая возможность ей представится, и она не замедлит воспользоваться ею. Мысль о побеге успокоила ее и позволила расслабиться на подушках. Хэзер прислушивалась, как Брэндон ходит по каюте за ее спиной. Внезапно ее веки отяжелели, и сон прогнал все мысли — даже самые утешительные.

Проснувшись, Хэзер первым делом открыла глаза. В каюте было тихо, на койке рядом никого не оказалось, но, повернувшись, она увидела, что Брэндон сидит за столом с пером в руке, просматривая толстые книги. Он был одет и, казалось, совсем забыл о ней, поглощенный работой. Хэзер почувствовала себя мебелью, которой ни к чему уделять внимание. Она тихо наблюдала за Брэндоном и не смогла бы отрицать, что его внешность внушает ей восторженный трепет. Возможно, она могла бы даже полюбить такого мужчину. Но никогда в своих невинных мечтах Хэзер не предполагала, что любовь явится к ней вместе с насилием или что ей придется подавлять свою волю, чтобы удовлетворять чужую похоть.

— Тебе уже лучше? — спросил Брэндон, почувствовав ее взгляд. Он улыбнулся и встал. — Должно быть, ты голодна. Я ждал, чтобы позавтракать вместе с тобой.

Хэзер присела на край кровати, прижав простыню к груди и чувствуя, как волосы в беспорядке свисают ей на плечи.

— Я хочу одеться, — пробормотала она, опасливо поглядывая, как Брэндон направляется к ней.

Он улыбнулся.

— Как пожелаешь, детка. — Он оглядел ее. — Тебе нужна моя помощь?

Хэзер стремительно прижалась к стене, чтобы оказаться подальше от его рук.

— Не трогайте меня! — вскрикнула она.

— Ага, вижу, мой котенок опять выпустил коготки. — Брэндон взглянул ей прямо в глаза. — Может, стоит погладить тебя, детка?

— Я закричу, — шепотом предупредила Хэзер.

Белые зубы Брэндона блеснули, когда он потянулся, взял ее за руки и притянул к себе. Его взгляд зачаровывал Хэзер.

— Думаешь, это тебе поможет? — словно забавляясь, поинтересовался он. — Матросы предпочитают держаться подальше от моей каюты, когда я развлекаюсь, пока я не позову их. Кроме того, дорогая, я легко могу прекратить ваши крики — поцелуями.

Хэзер передернулась, а Брэндон только рассмеялся. Обхватив за талию, он поставил ее на ноги.

— Вы весьма соблазнительны, миледи, но времени преподать вам второй урок у меня нет. Слуга ждет, чтобы принести завтрак.

Открыв сундук, стоящий у постели, Брэндон извлек оттуда мужской халат и протянул Хэзер.

— Пожалуй, он будет великоват, но пока мне больше нечего предложить тебе. — Он улыбнулся. — Сегодня днем мы отправимся покупать тебе одежду. Если ты похожа на остальных женщин, это занятие придется тебе по вкусу.

Хэзер поспешно запахнула халат и почти утонула в нем. Несомненно, халат принадлежал Брэндону и для нее был чересчур велик. Рукава закрывали руки до кончиков пальцев, подол волочился по полу, и Хэзер пришлось поднимать его на целый фут, чтобы не запнуться.

Улыбка играла на губах Брэндона, пока он наблюдал за ней. Он помог Хэзер подвернуть рукава.

— Если только можно ревновать к одежде, миледи, то сейчас я испытываю это чувство, и если бы мой халат был живым, я считал бы, что он приобрел неплохое состояние.

Хэзер нервно огляделась.

— Вы позволите мне остаться одной, чтобы умыться, сэр? — Она запахнула халат и добавила шепотом: — Пожалуйста.

Он шутливо поклонился и улыбнулся.

— Любое из ваших желаний — закон для меня, миледи. Груз на корабле требует моего внимания, и потому я ненадолго покину вас.

Хэзер наблюдала, как Брэндон направляется к двери. На пороге он оглянулся и, одарив ее дьявольской усмешкой, тут же скрылся.

Хэзер испустила облегченный вздох и подошла к умывальнику. Она терла все тело до тех пор, пока кожа не порозовела. Сейчас она мечтала о дымящейся ванне, в которую можно погрузиться по шею и смыть все напоминания о прикосновениях этого человека, смыть запах его пота, смешанного с ее собственным, ощущение его рук, воспоминание о ласкающих поцелуях — все. Уничтожить все доказательства, что когда-то она принадлежала ему.

Холодная вода несколько оживила Хэзер, а когда она надела свою старую кофточку и розовое платье, то почувствовала себя еще лучше. Она пальцами распутала волосы и положила халат Брэндона в сундук, заметив внутри другую, тщательно сложенную дорогую одежду. Хэзер не удалось даже тайком посмеяться над вкусом этого янки.

Туалет был закончен, и, чтобы отвлечься от мрачных мыслей и чем-то занять себя, она принялась наводить порядок в каюте. Одежда Брэндона была разбросана повсюду, на стуле небрежно висело ее бежевое платье. Разорванная кофточка лежала на полу. Подняв ее, Хэзер поняла, что зашить ее уже невозможно.

«Еще одно дело рук этого человека», — подумала она.

С нарастающим гневом она подошла к койке и принялась застилать ее, пока не заметила кровавые пятна на простынях и не поняла, что это ее кровь, доказательство ее былой девственности. В ярости сорвав простыни с постели, Хэзер швырнула их на пол.

Оглянувшись на тихий смешок, она очутилась лицом к лицу с Брэндоном, стоящим на пороге. Он вошел незаметно. Переведя взгляд с рассерженного лица Хэзер на простыни у ее ног, он потянулся, закрыл дверь и прислонился к ней. Его насмешливая улыбка окончательно вывела Хэзер из себя. Она отвернулась и услышала его смех. Он смеялся над ней! Этот человек был ей поистине отвратителен.

Брэндон шагнул к Хэзер и, обняв за талию, привлек к себе.

— Неужели ты думала, что надолго останешься девственницей с таким лицом и такой фигурой? — пробормотал он ей на ухо. — Ты создана для любви, и я только рад тому, что попробовал тебя прежде, чем это сделал бы другой мужчина. И я не испытываю угрызений совести за то, что ты доставила мне удовольствие. Прошу, не вини меня в том, что твоя красота вызвала у меня желание обладать ею, это случилось бы с любым мужчиной. Видите ли, миледи, по правде говоря, я — ваш узник, попавший в плен ваших чар.

Хэзер вздрогнула, и сердце ее бешено забилось, когда Брэндон прижался губами к ее шее.

— Неужели у вас нет совести? — прошептала она. — Разве для вас ничего не значит мое желание? Я не желаю становиться вашей любовницей.

— Если ты не хочешь этого сейчас, дорогая, то захочешь позднее. Стоит отпустить тебя сейчас, и мы больше не увидимся. Если бы мы встретились при других обстоятельствах, я смог бы увлечь тебя, привязать к себе нежными словами. Но наша встреча была неожиданной, я напугал тебя, и как птица стремится прочь от ловца, так и ты попытаешься сбежать от меня. Чтобы удержать тебя, я должен доказать, что быть моей любовницей не так уж плохо. Ты получишь все, что только пожелаешь.

— Я немало слышала о янки, — язвительно ответила Хэзер, — но даже не подозревала, что эти сплетни окажутся еще страшнее, пока не встретилась с вами.

Откинув голову, он весело рассмеялся.

— Вы заговорили как истая англичанка, миледи.

Хэзер сердито повернулась к нему лицом.

— Объясните, зачем я вам нужна? — потребовала она. — Ведь на свете есть множество других девушек, согласных на все, что вы пожелаете! Разве оказаться в постели с женщиной, способной по достоинству оценить вас, менее приятно, чем быть с той, которой ненавистно даже ваше лицо?

Ее гнев вызвал у Брэндона усмешку.

— У вас острый язычок, миледи, — вы задели меня за живое. Но причины моего желания довольно просты: взгляни на себя — женщину, подобную тебе, отыскать нелегко. Ты словно свежий весенний ветерок после ночи, проведенной в душной таверне.

Он сел к столу, откинулся на спинку стула и оглядел Хэзер.

— Ты возбуждаешь мое желание, Хэзер, ты — настоящая жемчужина среди булыжников. К тому же меня привлекает возможность завоевать тебя. Меня еще никогда не отвергали.

— А жаль, — мстительно отозвалась Хэзер, — иначе вы научились бы вести себя, как подобает джентльмену.

У Брэндона блеснули глаза.

— Благодаря тебе, дорогая, я узнал, что желание способно заставить меня забыть о хороших манерах.

Хэзер раздраженно отвернулась — не было смысла продолжать разговор с этим надменным, самодовольным негодяем. В игре он следовал только своим правилам. Она не могла бы выразить словами чувство, которое испытывала к нему. Она твердо знала только одно: она должна бежать от этого человека, из его отвратительной каюты во что бы то ни стало.

Спустя несколько минут в каюту вошел Джордж с большим подносом. Улыбаясь Хэзер, он поставил поднос на стол, но Хэзер отвернулась, и слуга вопросительно и смущенно взглянул на капитана. Улыбка изогнула губы Брэндона, и он ободряюще кивнул слуге. Когда стол был накрыт, Брэндон придвинул к нему стул для Хэзер.

— Вы позволите? — насмешливо осведомился он. — Вряд ли я смогу есть, если ты будешь стоять, уставившись на меня. Ну, садись и будь для разнообразия хорошей девочкой.

Искоса поглядывая на них, Джордж нахмурился и торопливо разлил кофе по кружкам. Хэзер с недовольным видом села на место и бросила салфетку себе на колени. Она предпочитала чай, поэтому, сделав глоток кофе, скривилась и отставила чашку. Подняв голову, она увидела, что Брэндон наблюдает за ней с насмешливой улыбкой.

Промолчав, Хэзер набросилась на бифштекс так, словно намеревалась четвертовать его — в сущности, это было еще слишком мягко сказано. На ее взгляд, мясо было приготовлено странно: не вареное, не обжаренное маленькими кусочками, а просто протушенное в собственном соку, почти сырое. Но, попробовав кусочек, она сочла мясо довольно вкусным. Однако аппетита не было, и она просто принялась ковырять еду вилкой.

Минуту Джордж в нерешительности наблюдал за ней, желая угодить и не зная, как это сделать. Наконец он повернулся, чтобы уйти, но заметил простыни на полу и нагнулся, чтобы подобрать их. Увидев пятна крови, он быстро взглянул на капитана, перевел глаза на спину Хэзер и снова на Брэндона, и тот кивнул в ответ на его невысказанный вопрос. У слуги слегка расширились глаза, он поспешно собрал простыни и торопливо вышел.

Брэндон небрежно резал мясо, забавляясь раздражением Хэзер.

— Я не стану терпеть ни твоего раздражения за столом, Хэзер, — спокойно сообщил он, — ни невежливого обращения с моими слугами. В их присутствии ты должна вести себя, как подобает леди.

Страх вспыхнул в душе Хэзер, ее тело словно вмиг лишилось силы. Она поняла, что не может проглотить ни кусочка. Сложив руки на коленях, она уставилась на них, чтобы не встречаться взглядом с Брэндоном.

За чашкой кофе Брэндон продолжал разглядывать ее, на этот раз остановив внимание на розовом платье. Это платье было сшито для совсем юной девушки, и Брэндон почувствовал неловкость, словно похитил ребенка из колыбели. Единственным подтверждением тому, что это не так, был тутой лиф, очерчивающий полную грудь и свидетельствующий, что перед ним не ребенок. По мнению Брэндона, такие платья едва ли подходили его любовнице, а тем более старая кофточка, которую он видел на Хэзер прежде.

Покончив с едой, Брэндон вернулся к письменному столу и склонился над книгами, а Хэзер, не зная, чем себя занять, стала вышагивать от окна до противоположной стены каюты. На время Брэндон вышел и отсутствовал так долго, что Хэзер уже решилась бежать, даже приоткрыла дверь, но, услышав его голос в коридоре, поспешно захлопнула ее. Брэндон с насмешливой улыбкой оглянулся на этот звук.

Когда Джордж принес обед, Хэзер держалась вежливо, но сдержанно. Мысленно она проклинала этого человека.

Насытившись, Брэндон отодвинулся на стуле, и Хэзер вновь почувствовала на себе его пристальный взгляд. В комнате воцарилось молчание. Она тяжело вздохнула и отвернулась, заметив, что желание Брэндона пробуждается вновь. Сердце ее сжалось.

— Подойди сюда, Хэзер. — Голос его был низким и хрипловатым от страсти.

Она словно примерзла к стулу. Подходить к нему нельзя, надо оставаться на своем месте. Не станет же он принуждать ее силой!

— Нет, — неуверенно пробормотала она и покачала головой.

Прикрыв глаза, он задумчиво улыбнулся.

— Меня восхищает твоя смелость, дорогая, но неужели ты считаешь сопротивление разумным? Ты отлично знаешь, что у тебя не хватит сил. Разве не лучше будет признать поражение и смириться со своей участью?

Хэзер содрогнулась от ужаса. Смелость покинула ее. Она медленно поднялась, нервно прикусив нижнюю губу, и подошла к нему. Брэндон беспечно улыбнулся, притянул ее к себе и посадил на колено. Хэзер застыла, ощущая прикосновение его губ к шее.

— Не бойся, — прошептал он. — Я не причиню тебе боли.

Он нашел ее дрожащие губы и заставил их приоткрыться, крепко обняв ее. Одна его рука покоилась на спине Хэзер, другая ласкала бедро. С подавленным рыданием Хэзер упала к нему на грудь. Его поцелуи казались бесконечными. Рука соскользнула с бедра и медленно двинулась к его внутренней стороне, и Хэзер застонала. Но объятия Брэндона оставались стальными. Он поцеловал ее в уголок рта, затем в подбородок и ухо.

— Не противься, — пробормотал он. — Просто почувствуй удовольствие.

— Не могу, — вырвалось у Хэзер.

— Нет, можешь.

Его губы целовали ее шею, неторопливо ласкали грудь Хэзер, перемещаясь от ложбинки к соскам, отчетливо выступившим под тканью платья. Дыхание Брэндона участилось, его пальцы жгли кожу Хэзер, как раскаленное железо. Возбужденный, он расстегнул ее лиф и покрыл страстными поцелуями обнаженную грудь.

В это время послышался осторожный стук в дверь, и тень досады пробежала по лицу Брэндона. Хэзер поспешно запахнула платье на груди и попыталась соскользнуть с его колена, но Брэндон прижал ее еще крепче. Его голос не оставлял сомнений — Брэндон был в ярости.

— Входите, черт бы вас побрал!

На пороге каюты появился Джордж с красным от смущения лицом. Он неловко переступал с ноги на ногу.

— Прошу прощения, капитан, но прибыл посыльный от торговца, который желает поговорить о грузе. Этот человек говорит, что готов купить много риса и индиго — если, конечно, вы с ним поладите.

— Он желает поговорить со мной? — почти недоверчиво переспросил Брэндон. — Тогда какого же черта он не явился на «Флитвуд» сам, как другие торговцы?

— Посыльный говорит, что этот человек — калека, капитан, — ответил слуга. — Если вы не против, посыльный посмотрит товар и отвезет вас к торговцу.

Брэндон выругался шепотом и помрачнел еще больше.

— Попроси мистера Бонифейса заняться им, Джордж. А затем пришли посыльного сюда.

Джордж кивнул и вышел, прикрыв дверь, а Брэндон неохотно отпустил Хэзер. Она бросилась к подоконнику и торопливо оправила одежду, пока Брэндон вновь уселся за стол. Почувствовав его взгляд, Хэзер покраснела.

Позднее появился посыльный, и Хэзер отвернулась к окну, устроившись на подоконнике. То, что ее видели в каюте капитана Бирмингема, приводило Хэзер в отчаяние. Ее лицо горело от стыда, ей хотелось провалиться сквозь землю.

Лодка посыльного покачивалась на волнах. «А ведь вода может разом все решить, и смерть в ее мокрых объятиях не будет мучительнее жизни», — подумала Хэзер. Склонившись, она пристально взглянула в темные воды, не замечая, что посыльный уже ушел, а Брэндон стоит рядом с ней. Он положил руку ей на плечо, и Хэзер вздрогнула. Тихо рассмеявшись, Брэндон присел с ней рядом и поправил локон, упавший на грудь.

— Боюсь, мне придется покинуть тебя на несколько часов, Хэзер, но я вернусь, как только смогу. Джордж присмотрит за тобой, и прошу, не усложняй его задачу. Он слишком мягкосердечен с дамами, что бы ты ни подумала о нем прошлой ночью. Я сообщил ему, что по возвращении хочу застать тебя здесь, так что не пытайся бежать. Если тебе это удастся, он поплатится шкурой, а я все равно найду тебя, даже если потребуется перевернуть весь Лондон.

— Мне нет дела до вашего слуги, — зло выпалила Хэзер. — Но если мне представится возможность сбежать, я воспользуюсь ею.

Брэндон поднял бровь.

— В таком случае, Хэзер, я возьму тебя с собой.

Ее охватила паника.

— Не надо! — вскрикнула она. — Умоляю, не надо, иначе я умру от стыда! Прошу вас! Если хотите, я пока займусь чтением.

Брэндон с любопытством оглядел ее.

— Ты умеешь читать? — спросил он.

— Да, — тихо отозвалась Хэзер.

Он улыбнулся: в те времена мало женщин умели читать, и Брэндон еще больше проникся уважением к этой девушке.

— Отлично, — наконец сказал он. — Я оставлю тебя здесь, а сам заеду к портнихе, чтобы одеть тебя так, как подобает моей спутнице. А теперь встань, дай посмотреть, какого ты роста.

Хэзер нехотя послушалась и медленно повернулась перед ним. Брэндон окинул ее оценивающим взглядом.

— Ты стройна, как былинка.

— Некоторые считают, что я тощая, — заметила Хэзер, вспомнив оскорбительные замечания тетки.

Брэндон засмеялся:

— Представляю себе завистливую старую каргу, которая так говорит! Вероятно, она вся заплыла жиром.

Улыбка вспыхнула на лице Хэзер, когда Брэндон попытался описать ее тетку, и хотя эта улыбка исчезла так же быстро, как и появилась, она не осталась незамеченной.

— Ага! — усмехнулся Брэндон. — Я так и знал, что раньше или позже заставлю тебя улыбнуться.

Хэзер отвернулась и вскинула голову.

— Рядом с вами у меня мало причин для радости.

— Все начинается снова, да? — заметил он. — У вас чересчур изменчивый нрав, миледи. — Поднявшись, он подошел поближе. — Ну-ка, посмотрим, остался ли лед на твоих губах — ему уже давно пора растаять. Поцелуй меня, как положено любовнице, — на большее мне не хватит времени.

Хэзер с облегчением вздохнула, услышав, что Брэндон не сможет предаться излюбленному занятию. Она поняла, что лучше не вызывать у Брэндона каких-либо подозрений. Решительно повернувшись, она обняла его за шею и притянула к себе. Брэндон приподнял бровь, удивившись новой смене ее настроения, и Хэзер поспешно прижалась к его рту теплыми, влажными губами, изображая продолжительный и страстный поцелуй.

Брэндон ощутил сладкий вкус ее губ, возбуждающую близость ее тела, и все разумные мысли вылетели у него из головы. Обняв Хэзер, он прижал ее к себе, наслаждаясь ее неожиданной покорностью. Все его существо требовало большего. Эта девушка была слишком соблазнительной, ее губы — слишком теплыми, а тело вызывало неукротимое желание. Мысль об отъезде вызвала у Брэндона досаду.

— Вряд ли я смогу куда-нибудь отправиться после такого поцелуя, — хрипло заметил он, с усилием отстраняясь от Хэзер.

Она покраснела. Поцелуй привел ее в изумление: оказалось, что это не столь отвратительное занятие.

— Теперь придется задержаться с отъездом. Эти тесные бриджи не оставляют простора воображению, — усмехнулся Брэндон.

Хэзер невинно опустила глаза и внезапно почувствовала сожаление. Покраснев еще больше, она отвернулась, едва подавив восклицание.

Брэндон усмехнулся, задумчиво вздохнул и стал одеваться, бормоча: — Будь у меня время, мадам…

Хэзер принялась собирать со стола грязную посуду, проклиная Брэндона последними словами. Она решила, что этот человек не просто отвратителен, он совершенно невыносим.

Брэндон покончил с одеждой, когда Хэзер раздраженно обернулась к нему. При всей своей ненависти она не могла не признать, что перед ней поразительно красивый мужчина. Его одежда была сшита по последней моде и подчеркивала его высокую, широкоплечую фигуру. Бриджи облегали ноги, как вторая кожа, и не скрывали ни одного из достоинств.

«Он так хорош, что, вероятно, женщинам приходится бороться за право остаться с ним», — с горечью подумала Хэзер.

Шагнув вперед, Брэндон в небрежной, но собственнической и интимной манере запечатлел на ее губах легкий поцелуй и провел ладонью по спине.

— Я скоро вернусь, дорогая, — улыбнулся он.

Хэзер едва сдержалась, чтобы не завизжать от ярости. Она следила, как Брэндон удаляется, слишком погруженный в свои мысли, чтобы заметить выражение ее лица. Дверь закрылась, послышался щелчок ключа в замке. В неудержимом порыве Хэзер смахнула со стола посуду, и та разлетелась по каюте.

Глава 2

Решив бежать с корабля, Хэзер не стала терять времени. Если капитан Бирмингем вернется прежде, чем она исчезнет, эта возможность будет навсегда упущена. Она пыталась решить, как справиться с Джорджем и можно ли его подкупить. Но что она может предложить ему? Единственной ее вещью было бежевое платье, но хватит ли этого, чтобы привлечь Джорджа на свою сторону? Она вспомнила о человеке, который так бесцеремонно воспользовался ее телом ради собственного удовольствия, и мысль о подкупе отпала сама собой. Слуга окажется либо слишком преданным этому самодовольному подлецу, либо слишком запуганным, чтобы подвергать себя опасности. Нет, подкуп здесь не годится. Надо придумать что-нибудь получше.

Планы в ее голове рождались с невероятной быстротой, но ни один не обрел законченную форму. Если Джорджа нельзя подкупить, можно воздействовать на него силой. Но на что способна девушка против мужчины, который, несомненно, вдвое сильнее ее? Джордж наверняка пустит в ход все средства, чтобы только сохранить ее для капитана.

Хэзер начала обыскивать каюту в поисках хоть какой-нибудь вещи, которая навела бы ее на верную мысль, открывала ящики стола, лихорадочно рылась в бумагах и книгах, даже в сундуке Брэндона. Она нашла только кошелек, набитый монетами, и устало опустилась на стул. Ее глаза блуждали по каюте, оглядывая каждый угол и предмет.

«Наверняка у него есть оружие», — решила она с раздражением, поскольку время работало против нее.

Увидев встроенный в стену каюты шкаф, Хэзер вскочила со стула, бросилась через комнату и распахнула его дверцы. Она перерыла всю висящую в шкафу одежду, но опять ничего не нашла. Наконец, когда она совсем отчаялась, она вдруг наткнулась на завернутую в ткань коробку в самом дальнем углу ящика.

«Должно быть, здесь драгоценности», — решила Хэзер, вытаскивая коробку из шкафа.

Она развернула ткань. Ей не было дела до драгоценностей Брэндона, если они и хранились в коробке, но что-то заинтересовало Хэзер. В коробке оказалась шкатулка, искусно сделанная из тонкой кожи и украшенная золотой буквой «Б». Шкатулка была не особенно большая. Любопытство взяло верх, Хэзер открыла замок и приподняла крышку.

Испустив сдавленное восклицание, она тут же возблагодарила небо: в шкатулке на алом бархате лежали два кремневых пистолета французского образца. Хэзер плохо разбиралась в оружии, но такой же пистолет был у ее отца, только отделан он был попроще. Рукоятки пистолетов были сделаны из гладкого английского дуба, отполированы до зеркального блеска и соединены со стальными стволами тяжелыми медными кольцами. Спусковые крючки были медными, затворы — из обработанной вручную стали, хорошо смазанной, чтобы уберечь оружие от воздействия времени.

Хэзер рассмотрела пистолеты, пожалев о том, что отец так и не научил ее обращаться с оружием. Она знала, что затворы следует поднимать, но как заряжать пистолеты, не представляла. Молча выругав себя за невежество, она взяла один из пистолетов, пытаясь решить, поможет ли он ей справиться с Джорджем. Вероятно, ударить его по голове тяжелым стволом будет тоже неплохо. Но Хэзер понимала, что вряд ли отважится на такой поступок. Но если Джорджа не задержать каким-нибудь образом, ей не удастся сбежать.

Вновь открыв шкатулку, она внимательно осмотрела пистолеты. Интересно, поймет ли Джордж, что она не умеет обращаться с оружием? Удастся ли ей сбить его с толку и выскочить из каюты?

Присев за стол, она взяла перо и бумагу, чтобы написать записку капитану Бирмингему. Ей были необходимы деньги, но Хэзер никогда не позволила бы себе взять их, чтобы не быть обвиненной в торговле собой. Правильнее будет вынуть один фунт из кошелька и оставить взамен бежевое платье. Сделка более чем справедливая.

Свернув записку, Хэзер положила ее поверх платья, затем тщательно спрятала один из пистолетов под кучу карт и бумаг с таким расчетом, чтобы можно было легко достать его, когда Джордж принесет чай и начнет подбирать с пола осколки посуды. Джордж, казалось, был только рад угодить ей, но попросил подождать, пока он отправит кого-нибудь за чаем. Хэзер порадовалась такой отсрочке и воспользовалась ею, чтобы оглядеть каюту. Шкатулку с монограммой она предусмотрительно спрятала в ящик стола и закрыла дверцы шкафа, чтобы слуга ничего не заподозрил. В ожидании чая Хэзер сидела за столом и читала найденную на нем книгу — по крайней мере она частично выполнила свое обещание. Капитан Бирмингем еще узнает, что она не из тех женщин, которые способны покориться его воле. Рассмеявшись, она подумала, какому наказанию подвергнется Джордж — к этому человеку Хэзер не испытывала ничего, кроме ненависти. В конце концов именно он привел ее сюда. Достойное возмездие, решила она.

«Гамлет» Шекспира был не слишком подходящим чтением для такого момента. Встревоженная долгим ожиданием, Хэзер несколько раз откладывала книгу и подходила к двери, но затем вновь заставляла себя читать. Когда наконец Джордж отпер дверь и постучал, Хэзер от неожиданности уронила книгу и подскочила, но тут же заставила себя сесть.

Джордж вошел и закрыл за собой дверь. В его руках был поднос с чайным прибором.

— Я принес вам чаю, мисс, — крепкого и горячего. — Джордж улыбнулся и направился к ней.

Хэзер не собиралась упускать свой шанс. Схватив пистолет, она направила его в грудь слуге.

— Не двигайся, Джордж, или я выстрелю, — произнесла она, удивляясь тому, как странно звучит ее голос.

Джордж изумленно смотрел на направленное ему в грудь дуло. Он явно не считал пистолет игрушкой в женских руках. По его мнению, женщины недооценивали опасность оружия. Он побледнел.

— Пожалуйста, положи ключи на стол, Джордж, и будь осторожнее, — приказала она, глядя, как он трясущимися руками кладет на стол ключи.

— А теперь отойди к окну. — Она не спускала глаз со слуги.

Джордж отошел медленно и осторожно. Он прекрасно сознавал всю опасность своего положения. Когда он остановился перед окном, у Хэзер вырвался вздох облегчения.

— Сядь на подоконник, — скомандовала она, почувствовав, как к ней возвращается уверенность.

Она потянулась через стол и взяла ключи, не спуская глаз со слуги, стоящего лицом к ней. Она отступила к двери, вставила ключ в замок и повернула его. Ощущение тюрьмы исчезло вместе с поворотом ключа.

— А теперь, Джордж, забирайся в шкаф, только без резких движений, я слишком нервничаю, а курок у пистолета слабоват.

Джордж отбросил мысль о внезапном нападении. Действительно, девушка казалась беспокойной. Она с трудом удерживала пистолет в руках и от напряжения покусывала нижнюю губу. Он не сомневался, что она и вправду способна выстрелить, и подумал о том, что легче будет вынести ярость капитана, чем быть убитым. Он знал, что в гневе его хозяин страшен и способен на все. Джордж служил у него уже много лет, обожал его и восхищался им, но вместе с тем пребывал в постоянном страхе. И все-таки здравый смысл ему подсказывал, что капитан не убьет его, а вот эта девушка с легкостью может отправить его в могилу, стоит только попытаться вырвать у нее пистолет. На негнущихся ногах Джордж проковылял к шкафу, скорчился в нем и прикрыл за собой дверцу.

Хэзер стояла, глядя на слугу, готовая бежать, едва он сделает шаг к ней. Увидев, что Джордж выполнил ее приказ, она заперла дверцы шкафа и успокоилась, услышав щелчок замка. Изнутри шкаф не отпирался, и поэтому ей хватит времени сбежать, прежде чем Джордж поднимет тревогу. Вынув из ящика кошелек, она извлекла оттуда один фунт и, положив на стол незаряженный пистолет, направилась к двери.

Дверь открылась бесшумно. Она быстро прошла по коридору, никого не встретив на своем пути. Но когда приоткрыла дверь на палубу, поняла, что ей не сбежать: на борту корабля было много людей, и нечего было даже надеяться пройти мимо них незамеченной. Хэзер догадалась, что это, должно быть, торговцы, осматривающие товар, поскольку джентльмены выглядели вполне презентабельно.

Прикрыв дверь, она прижалась головой к прохладной обшивке корабля, чуть не плача от отчаяния, размышляя, что предпринять. Наконец она решилась.

Что случится, если она попытается покинуть корабль? Только капитан и пара матросов знают о ее присутствии на борту. Что знают о ней все эти люди? Почему бы не рискнуть? Надо только с невозмутимым видом пройти мимо них.

К ней вернулась слабая надежда, и Хэзер без колебаний открыла дверь. Ее сердце колотилось так, что готово было разорвать грудь. Изобразив на лице улыбку, она прошла через толпу с царственным видом, высоко подняв голову и слегка кивая мужчинам. Они отвечали ей улыбками и смотрели вслед. Настороженная тишина воцарилась на палубе, несколько мужчин проводили Хэзер откровенно восхищенными взглядами, но никто не сделал попытки остановить ее. Когда Хэзер приподняла юбки, переступая порог, все глаза устремились на ее тонкие щиколотки и узкие изящные ступни. Высокий смуглый джентльмен средних лет с седоватыми волосами и козлиной бородкой предложил ей руку. Игриво улыбнувшись, Хэзер приняла ее. Пока они спускались по трапу, мужчина не сводил с нее глаз. Она наградила его еще одной улыбкой, и он почтительно поклонился, прижав шляпу к груди.

Хэзер понимала, что это всего-навсего невинный флирт, но, зная, что о ее бегстве с корабля капитану Бирмингему сообщат со всеми подробностями, была довольна собой.

Когда Хэзер сошла на причал, немало мужчин уже с готовностью ждали ее, чтобы предложить ей свою помощь. Хэзер выбрала среди них самого привлекательного и изысканно одетого и жеманно протянула ему руку. Кокетливо спросив, не найдет ли ее спутник экипаж, Хэзер была изумлена, когда мужчина мгновенно кинулся на поиски. Подводя Хэзер к экипажу, он спросил, не позволит ли она сопровождать ее. Девушка вежливо отказалась, поблагодарив за помощь, а когда мужчина поинтересовался, где она живет, Хэзер предпочла не отвечать ему. Мужчина не стал настаивать. Она вежливо попрощалась с ним, и мужчина, отпустив ее руку, закрыл дверцу. Хэзер улыбнулась покинутому помощнику. Восприняв это как приглашение, он бросился за ней, но она покачала головой.

Экипаж завернул за угол, Хэзер откинулась на спинку сиденья и улыбнулась. Она чувствовала, что вот-вот разразится истерическим смехом, настолько велико было ее облегчение. Расслабившись, она прикрыла глаза и очнулась только тогда, когда экипаж остановился у постоялого двора на окраине Лондона. Хэзер немедленно, поспешила узнать, есть ли места в дилижансе, отправляющемся в ту сторону, где находилась ферма ее тетки.

Она уже решила, что вернется к родственникам, ибо больше ей было некуда идти. Возможно, тетя Фанни и дядя Джон еще долго не узнают, что стало с Уильямом. Маловероятно, что кому-либо из друзей Уильяма в Лондоне известно о его сестре, обитающей на крохотной грязной ферме, а увидев, в какой роскоши живет Уильям, Хэзер почти не сомневалась, что он никогда не упоминал о ее существовании. Хэзер необходимо покинуть Лондон, пока капитан Бирмингем еще в порту, и ферма дяди — самое подходящее и безопасное место для спасения.

Хэзер решила, что будет жить у тетки до тех пор, пока не подыщет себе какую-нибудь работу. Возвращаться было тягостно, но иного выхода она для себя не видела.

По дороге, сидя в дилижансе, она вспоминала события прошедшего дня. Она пыталась отбросить мысли, мучившие ее, однако они оказались назойливыми и безжалостно преследовали Хэзер. Она старалась убедить себя, что все случившееся не ее вина, но это не облегчало боль. Хэзер была уже не той невинной девушкой, какой днем раньше отправлялась в Лондон, мечтая о светлом будущем. Теперь она была женщиной, познавшей мужские ласки.

Хэзер поклялась, что это обстоятельство не заставит ее измениться. Теперь она знала, что брак мог принести ей только беду. Оставшись старой девой, она по крайней мере сохранит свою независимость. Надо только найти работу.

Мысли ее вернулись к предстоящей встрече с родственниками. Необходимо было найти причину своего неожиданного возвращения. Не могла же она сказать, что за день так соскучилась по ним, что ей стало невыносимо. Да они и не поверят, особенно тетка.

Дилижанс достиг перекрестка дорог близ дядиной фермы. Хэзер едва успела выйти, когда он остановился только на какую-то долю секунды.

Она пошла по дороге, ведущей к востоку от деревни. Чем ближе Хэзер подходила к ферме, тем сильнее замедляла шаг, сама того не сознавая. Небо уже давно потемнело, время ужина миновало. Достигнув фермы, Хэзер робко приблизилась к двери и слегка постучала.

— Дядя Джон, это Хэзер. Можно войти?

Из хижины донеслось изумленное восклицание, и дверь распахнулась. Хэзер надеялась увидеть дядю, но ее надежды не оправдались: на пороге с изумленным лицом стояла тетка.

— Что ты здесь делаешь? — ошеломленно спросила она. Пришло время солгать, и это встревожило Хэзер: она поняла, что с этого дня лгать ей придется постоянно.

— Вернувшись в Лондон, ваш брат узнал, что ему предстоит отправиться в Ливерпуль осмотреть выставленный на продажу шелк. Он счел неприличным оставлять меня в городе одну. — Хэзер чуть не поперхнулась: лживые слова оставляли горький привкус во рту.

— Ясно, и ты, конечно, разочарована? — Тетя Фанни ухмыльнулась. — Еще бы, ты отправилась в Лондон, надеясь заполучить весь мир! Поделом тебе, жалкая оборванка, незачем считать себя королевой. Вечно ты задирала нос! Ну, теперь тебе придется снова взяться за работу.

— Как вам будет угодно, тетя, — покорно отозвалась Хэзер, понимая, что жизнь на ферме отныне станет для нее еще невыносимее. И все-таки это лучше, чем общество капитана Бирмингема.

— Да, мне так угодно, милочка. Вот увидишь, дома тебе еще больше понравится, — фыркнула тетя Фанни, придавая словам совсем противоположный смысл.

Хэзер поняла ее, но не ответила. Вероятно, она заслужила такую жизнь, будучи слишком самолюбивой, считая, что создана для богатства и роскоши. Единственное, что ей оставалось сейчас — смириться и попытаться привыкнуть ко всему.

— Ладно, отправляйся спать, но чтобы завтра на рассвете ты была уже на ногах! Твой дядя давно спит.

Хэзер не рискнула попросить поесть, но в желудке у нее давно слышалось урчание, и девушка была уверена, что тетка заметила это. Однако Фанни промолчала, и Хэзер поняла, что на ужин ей нечего надеяться. Хэзер почти не ела с того дня, как оказалась в каюте капитана Бирмингема. Рот у нее наполнился слюной при воспоминании, насколько вкусной могла быть еда на корабле, если бы перед ней не сидел этот отпрыск дьявола.

Хэзер молча прошла в свой угол и разделась за занавеской. Одеяло было таким же колючим, все так же не могло спасти от холода сейчас и впредь, если только ей не удастся найти работу и покинуть этот дом. А для этого она должна отправиться в деревню и изучить объявления: молодые девушки требовались в качестве служанок, гувернанток и тому подобное. Хэзер была уверена, что найти хоть какую-нибудь работу ей не составит труда.

Несмотря на голод, терзавший желудок, она погрузилась в тревожный сон. Утро пришло для Хэзер вместе с грубыми и жестокими словами тетки, отодвинувшей занавеску и швырнувшей свое поношенное платье в лицо девушки.

— Вставай, лентяйка! — Фанни потрясла Хэзер за плечи. — Тебе придется переделать всю работу, что скопилась за два дня твоего отсутствия. Вставай сейчас же, — хрипло повторила она.

Очнувшись ото сна, Хэзер села на постели, неуверенно моргая. Тетка Фанни была похожа на ведьму больше, чем когда-либо прежде, и это подхлестнуло Хэзер. Дрожа всем телом, она вскочила с постели и натянула через голову старое платье под бдительным взглядом старухи.

Ей хватило времени только на то, чтобы сжевать черствую корку хлеба, прежде чем тетя Фанни отправила ее за хворостом. Выйдя из дома, Хэзер увидела во дворе дядю Джона, слишком поглощенного своими мыслями, чтобы заговорить с ней. Он возился с дровами и, когда увидел Хэзер, только вздернул голову. Несомненно, он всеми силами сдерживался, чтобы промолчать, и это больно укололо Хэзер. Она удивлялась, почему дядя предпочел не замечать ее, словно у нее вдруг выросла вторая голова, а дяде не хотелось видеть такое уродство. Внезапно Хэзер охватило беспокойство: неужели дядя что-то подозревал? Но откуда он мог знать?

Позже, днем, ей показалось, что дядя Джон чем-то встревожен. Не заговаривая с Хэзер, он тем не менее пристально наблюдал за ней, словно пытаясь прочесть ее мысли. Она испытывала неудобство от его взглядов и старалась держаться подальше от него.

К вечеру Хэзер так устала, что повалилась на свою кровать. После тяжелого дня мысли путались и обрывались. Она отчетливо видела перед собой Уильяма Корта, словно вновь стояла у двери, оглядываясь на него. Затем это видение померкло и сменилось ухмыляющимся из темноты лицом капитана Бирмингема. Его сильные смуглые руки потянулись к Хэзер, послышался его издевательский смех, и Хэзер со сдавленным криком перевернулась и зарылась лицом в подушку, чтобы приглушить рыдания. Она еще слишком хорошо помнила прикосновение его рук к ее телу.

Наутро она встала и принялась за работу задолго до того, как проснулась тетка. После бессонной ночи Хэзер поняла, что только труд до изнеможения спасет ее от мучительных мыслей и воспоминаний, только тогда, когда она будет валиться с ног, она сможет заснуть.

Когда из соседней комнаты вышла тетя Фанни, завязывая домашнее потрепанное платье на необъятной груди, Хэзер уже стояла на коленях, выгребая золу из очага. Тетя подошла к полке, взяла с нее лепешку и нахмурилась, поглядывая на Хэзер.

— Ты слишком бледна, милочка, — фыркнула она. — Неужто ты не рада вернуться сюда?

Хэзер высыпала остатки золы в ведро и встала, убирая волосы с лица. Ее лицо было в саже, мешковатое платье свисало с худых плеч, а перекосившийся ворот обнажал шею до самой груди. Хэзер вытерла руки о юбку, оставляя на ней черные пятна.

— Я рада, что живу здесь, — пробормотала она, отводя взгляд.

Тетя Фанни потянулась и за подбородок повернула лицо Хэзер к себе, царапая толстым и грубым пальцем нежную кожу племянницы.

— И глаза у тебя припухли. Должно быть, ты всю ночь проплакала в подушку. Так я и думала. Ты жалеешь о том, что не осталась в Лондоне.

— Нет, — прошептала Хэзер. — Я всем довольна.

— Лжешь! Ты ненавидишь нас! Ты хочешь жить в Лондоне, думаешь, что только там тебе и место!

Хэзер отрицательно покачала головой. Меньше всего — по крайней мере сейчас, пока там еще был капитан Бирмингем и наверняка обшаривал весь город, разыскивая ее, — ей хотелось оказаться в Лондоне. Через три или четыре месяца он уплывет обратно, избавившись от своего товара и закупив другой.

Тетя Фанни злобно ущипнула ее за руку.

— Не лги мне, девчонка!

— Прошу вас… — начала Хэзер.

— Оставь ее в покое, Фанни, — произнес дядя Джон, появляясь на пороге кухни.

Тетя Фанни повернулась к нему с издевательской усмешкой.

— Смотрите-ка, кто раскомандовался у нас сегодня! Ты такой же, как эта тварь, — плачешься о том, чего не можешь получить, жалеешь о том, что имел, но потерял!

— Прошу тебя, Фанни, перестань, — устало вздохнул дядя Джон, в отчаянии опустив голову.

— Перестать, говоришь? Да ведь ты вспоминаешь эту женщину каждый день! Ты женился на мне только потому, что не мог жениться на ней — она любила, да только не тебя!

Дядя Джон сжался от жестоких слов Фанни и пошел прочь, повесив голову.

Тетка Фанни обернулась к Хэзер и влепила ей пощечину.

— Работай! Прекрати стоять разинув рот!

Проводив дядю сочувствующим взглядом, Хэзер подхватила ведро и поспешила к двери. Видеть поникшие дядины плечи ей было невыносимо.

Прошла неделя, затем другая, причем последняя казалась еще длиннее первой. Как бы много ни работала Хэзер, прогнать мучительные воспоминания ей не удавалось. Они не оставляли ее ни днем, ни ночью. Часто по ночам она просыпалась в холодном поту — ей снова снилось, что капитан Бирмингем рядом с ней, прижимает ее к своему сильному телу в страстном объятии. В других снах он появлялся перед ней в обличье дьявола, громко хохоча при виде ее испуга, и Хэзер просыпалась, зажимая ладонями уши. Сны об Уильяме Корте были не менее пугающими: Хэзер видела, как она стоит над ним, держа в руке фруктовый нож, а с пальцев медленно капает кровь.

Последующие две недели не принесли облегчения, наоборот. Она стала замечать за собой что-то странное: то полное отсутствие аппетита, то тошноту, то неудержимый голод. На нее вдруг нападала сонливость. По мнению тетки, этот грех был непростительным. Напоминая об этом, тетка щедро награждала Хэзер оплеухами. Временами Хэзер становилась на редкость неловкой, и тогда роняла посуду или обжигала пальцы. Этого было достаточно, чтобы свести с ума любого. Тетка пребывала в ярости, особенно после того, как Хэзер разбила драгоценную вазу.

— По-твоему, ты живешь в моем доме только для того, чтобы бить что ни попадя? Хочешь отведать палки? — вскипела она, ударив племянницу по лицу.

Хэзер упала на колени, отчаянно дрожа. Ее лицо горело от удара. Трясущимися руками она принялась собирать осколки.

— Простите, тетя Фанни, — пробормотала она, чувствуя, как горячие слезы струятся по лицу. — Не знаю, что со мной такое. Похоже, руки больше не слушаются меня.

— Как всегда, — уничтожающим тоном подхватила тетка.

— Но я продам свое розовое платье и куплю вам другую вазу.

— А что ты продашь, чтобы расплатиться за остальные вещи? — саркастически осведомилась тетка, отлично зная, что платье стоит больше, чем вся разбитая посуда.

— Больше у меня ничего нет, — в отчаянии прошептала Хэзер, поднимаясь на ноги. — Только белье…

— За него не дадут и фартинга, да и я не допущу, чтобы ты бродила тут нагишом!

Густо покраснев, Хэзер в сотый раз подтянула повыше ворот старого платья. Оно было таким огромным, что выглядело вполне скромно на тетке и слишком смело на Хэзер: когда она наклонялась, была видна вся грудь, и если бы не пояс, ворот открывал бы все тело до колен. Надеть под платье было решительно нечего. Единственную нижнюю кофточку, которая у нее была, она берегла и надевала для редких поездок в деревню.

Только месяц спустя после своего возвращения Хэзер наконец получила разрешение побывать в деревне вместе с дядей. Хэзер очень волновалась по поводу предстоящей поездки: дядя продолжал внимательно наблюдать за ней, и всякий раз она вздрагивала, чувствуя на себе его взгляд. Она опасалась, что, оставшись с ней вдвоем, дядя начнет расспросы, желая знать, что случилось с Уильямом Кортом, и ей придется признаться. И все-таки Хэзер необходимо было побывать в деревне. Ведь только там можно было прочесть городскую газету, вывешенную на площади. Чем скорее она найдет себе работу, тем лучше. Кроме того, тетка ждала выкупа за разбитую вазу.

Белые коттеджи с соломенными крышами уютно расположились на берегу пруда, постоялый двор на перекрестке манил путников отдохнуть и насладиться милой простотой деревушки. Поздние летние цветы украшали подоконники и клумбы, между коттеджами тянулись изгороди из подстриженного кустарника. Это место было куда тише и живописнее, чем Лондон, переполненный грязью, нищетой и пороками.

Прибыв в деревню, Хэзер с дядей немедленно отправились к деревенской площади, где на доске вывешивалась газета. Дядя Джон уже давно завел привычку первым делом подходить к ней. Это была его единственная связь с внешним миром за пределами деревни и фермы. Хэзер принялась просматривать объявления. Требуется судомойка, прочла она, но скривилась при этой мысли. Кому-то была нужна гувернантка, и у Хэзер радостно подпрыгнуло сердце, но, читая объявление дальше, она узнала, что на такую работу возьмут только зрелую женщину, не моложе сорока лет. Она вновь пробежала глазами по объявлениям, отчаянно молясь, чтобы найти что-либо пропущенное в первый раз. Хэзер была согласна работать даже горничной, но если бы нашлось что-нибудь получше, она была бы счастлива. Однако ничего не нашлось. Ее надежды разлетелись вдребезги, и когда дядя закончил читать газету, Хэзер последовала за ним с глазами, полными слез.

Они направились в лавку, чтобы купить посуду взамен разбитой. Хэзер уже не радовалась возможности умилостивить тетку, она совсем пала духом. Когда дядя остановил их повозку у лавки неподалеку от площади, Хэзер вздрогнула — дядя ни о чем не спросил ее. Она была благодарна ему за молчание — сейчас ей хотелось только остаться в одиночестве и выплакаться. Хэзер выругала себя за такую несдержанность. Вполне возможно, что через несколько дней в газете появится приемлемое для нее предложение. Но тетка так редко отпускает ее в деревню, что теперь придется ждать целую вечность, а это значит, что пребывание Хэзер в ее обществе значительно продлится.

Лавочник, мистер Пиве, подал Хэзер выбранную ею вазу.

— Не хотите ли что-нибудь еще, Хэзер, может, новое платье?

Хэзер покраснела. Уже не раз Пиве упоминал о новом платье. Хэзер знала, что все жители деревни с сожалением поглядывают на нее, не понимая, как может девушка довольствоваться мешковатыми обносками. Гордость не позволяла Хэзер смущаться, и поэтому она ходила с высоко поднятой головой, притворяясь, что собственная внешность для нее не имеет значения.

— Нет, — ответила она. — Мне нужна только ваза.

— Замечательная ваза! Шесть шиллингов, Хэзер, и она того стоит.

Хэзер достала из кармана платок, развязала его, тщательно отсчитала деньги и подала их торговцу. У нее осталось семь шиллингов, и Хэзер понимала, что в конце концов они достанутся тетке. Она жадно взглянула на цветные ленты на ближайшем прилавке.

— Голубые очень подойдут к вашим волосам, Хэзер, — заметил проницательный мистер Пиве. Он взял ленту и подал Хэзер. — Не желаете ли?

Неуверенно оглянувшись на дядю, Хэзер взяла поданную ей ленту, медленно повернулась к единственному во всей деревне настоящему зеркалу и подняла глаза. Впервые она видела себя во весь рост. Ее волосы были аккуратно причесаны и высоко подняты, она выглядела опрятно, одежда была чистой, но по-прежнему казалась нелепой. Платье тетки сидело на Хэзер словно мешок, придавая ее тонкой фигуре впечатление болезненной худобы.

«Неудивительно, что люди смеются мне вслед», — с горечью подумала Хэзер.

Внезапно дверь лавки отворилась, и Хэзер отвела глаза от собственного отражения. Вошел Генри Уайтсмит — высокий и худой двадцатилетний парень, уже давно очарованный племянницей Джона Симмонса. И хотя Хэзер никогда не давала ему повода, Генри ходил за ней по пятам, едва она появлялась в деревне, смотрел на нее восхищенными глазами, старался взять за руку. Этот скромный юноша нравился Хэзер, но так, как мог бы нравиться брат. Мгновенно заметив Хэзер, Генри с улыбкой подошел к ней.

— Я увидел на улице повозку вашего дяди и надеялся, что вы приехали с ним.

— Я рада вас видеть, Генри, — проговорила Хэзер улыбаясь.

Юноша покраснел от удовольствия.

— Где же вы были? Я уже соскучился по вам.

Хэзер пожала плечами, отводя взгляд.

— Нигде, Генри, просто оставалась дома с тетей Фанни. Ей не хотелось упоминать о своем путешествии в Лондон.

Чувствуя на себе взгляд дяди, Хэзер смутилась.

Дверь снова открылась, и, прежде чем Хэзер оглянулась, она уже знала, кто вошел следом за ним. Генри нигде не мог появиться без сопровождения. Новая посетительница направилась к Генри, но резко остановилась, заметив Хэзер. Выражение на ее лице изменилось, и Хэзер вздрогнула под ее злобным взглядом.

Уже не в первый раз Сара одаривала ее таким взглядом, поскольку привязанность Сары к Генри была так же велика, как и зависть к Хэзер. Сара изо всех сил старалась завоевать его расположение. Их семьи уже договорились, какое приданое получит Сара, если выйдет замуж за Генри, но юноша упрямо отказывался от свадьбы, и Сара знала, что причиной тому его чувства к Хэзер. Как бы ни потешалась Сара вместе с другими деревенскими девушками над нелепыми нарядами Хэзер, даже самые красивые из них понимали, что проигрывают по сравнению с Хэзер Симмонс. Сам отец Сары не раз восхищался удивительной красотой племянницы Симмонсов. Да и все мужчины в деревне, от молодых до стариков, были словно околдованы этой ирландкой.

Генри недовольно взглянул на Сару, прежде чем повернулся к Хэзер.

— Нам надо поговорить, — торопливо прошептал он, коснувшись ее руки. — Вы сможете прийти к пруду?

— Не знаю, Генри, — тихо ответила Хэзер. — Ведь я приехала с дядей. Тетя Фанни не любит, когда я гуляю одна.

— Но мы сможем поговорить хотя бы рядом с ним? — с надеждой спросил юноша.

Хэзер слегка нахмурилась.

— Думаю, да, только не очень долго.

— Тогда попросите его привезти вас к пруду перед отъездом, — торопливо забормотал Генри. — Я буду ждать.

Он ушел, не добавив ни слова и метнув в сторону Сары сердитый взгляд. Девушка тут же последовала за ним.

Позднее, когда дядя Джон остановил повозку у пруда, Хэзер спустилась и направилась к дереву, под которым ждал Генри. Минуту юноша был не в силах говорить — он только с восхищением смотрел на нее. Когда наконец он заговорил, его голос дрожал от волнения.

— Хэзер, — произнес он, — я знаю, что ваша тетя недолюбливает меня. Я хочу сказать, считает, что я недостоин вас.

Хэзер удивленно подняла голову.

— Генри, ведь у меня нет приданого!

— Мне все равно. Я люблю вас, а не ваше приданое и хочу жениться на вас.

Хэзер едва поверила собственным ушам. Ей казалось, что она никогда не услышит таких слов. Но теперь, будучи опороченной, она вынуждена отказать юноше.

— Генри, вам, как и мне, хорошо известно, что ваши родственники никогда не позволят вам жениться на мне, женитьба на бесприданнице невозможна.

— Я хочу жениться только на вас, Хэзер, а родственникам нужны мои дети. Я сумею их уговорить.

Взгляд Хэзер упал на его стиснутые кулаки.

— Генри, я не могу выйти за вас.

Юноша нахмурился:

— Но почему, Хэзер? Вы боитесь оказаться в постели с мужчиной? Если так, прошу вас, успокойтесь. Я не прикоснусь к вам до тех пор, пока вы сами не захотите этого.

Она печально улыбнулась: ей предлагали любовь и терпение, а она не могла принять такой дар. Услышал бы эти слова капитан Бирмингем! Какие поразительно разные эти двое мужчин! Хэзер и представить себе не могла, чтобы капитан «Флитвуда» был таким терпеливым и деликатным с женщиной. Какая жалость, что она не может выйти за Генри, зажить тихой жизнью здесь, в деревне, воспитывать детей!

— Генри, — прошептала она, — лучше бы вы пожалели Сару — она так любит вас! Из нее получится хорошая жена.

— Сара сама не знает, кто ей нужен, — фыркнул Генри. — Она постоянно гоняется то за одним парнем, то за другим. На этот раз она выбрала меня.

— Генри, это неправда, — убежденно возразила Хэзер. — Она не смотрит ни на кого, кроме вас. Она мечтает выйти за вас замуж.

Казалось, он не обратил внимания на ее слова.

— Но я хочу, чтобы моей женой стали вы, Хэзер, а не какая-нибудь глупая дурнушка вроде Сары.

— Вам не следует так говорить, Генри, — с мягким упреком отозвалась Хэзер. — Из Сары получится отличная жена, в отличие от меня.

— Прошу вас, не надо больше о Саре! — воскликнул Генри. — Я хочу говорить только о вас. Пожалуйста, Хэзер, разрешите попросить у вашего дяди позволение навещать вас! Я больше не могу ждать, я хочу жениться на вас!

Наконец-то кто-то добивается ее руки. Тетка была бы изумлена. Хэзер должна убедить этого юношу, что она не может выйти за него замуж, однако он отказывался слушать. Что делать? Рассказать, что с ней случилось? Несомненно, после этого у Генри возникнет отвращение к ней.

— Нет, Генри, вы ни о чем не станете просить моих родственников. Я не могу выйти за вас — это было бы несправедливо. Мы никогда не будем счастливы, разве вы не понимаете? Я выросла в городе, я привыкла к роскоши, к дорогой одежде, мне мало быть женой простого сапожника.

Боль на лице юноши отразилась в ее сердце, но Хэзер понимала, что иначе ей не удастся убедить его. Со временем Генри переживет свое унижение и поймет, что ему придется расстаться с мечтой. А пока Хэзер с ужасом смотрела, как Генри пошатнулся, ослепленный слезами.

— Боже мой! — простонал он. — Я полюбил вас, как только увидел. Целых два года я думал только о вас, а теперь слышу, что я для вас слишком ничтожен… Как вы жестоки, Хэзер Симмонс! О, если бы Бог сжалился над вашей душой!

Хэзер умоляюще протянула ему руку, но Генри пошел прочь, спотыкаясь, почти переходя на бег. Хэзер стояла, глядя ему вслед, и слезы катились по ее щекам.

«Я поступила ужасно, — думала она. — Я глубоко ранила его, и теперь он будет меня презирать».

Она медленно направилась к повозке, заметив, как пристально наблюдает за ней дядя — теперь он постоянно наблюдал за ней, но почему?

— Что случилось с Генри? — поинтересовался он, помогая Хэзер забраться в повозку и сжимая пальцы на ее плече.

— Он просил меня стать его женой, — пробормотала она, устраиваясь рядом на узком сиденье. Ей не хотелось продолжать разговор. К горлу вновь подступала тошнота.

— И ты отказалась?! — удивился дядя.

Хэзер кивнула осторожно, словно от резкого движения у нее могла открыться рвота. Она передернулась. К счастью, дядя отвел взгляд и в глубоком раздумье уставился на голову старой лошади, впряженной в повозку.

Наступил октябрь, становилось все холоднее. Землю устилали опавшие, пожухлые листья, но кое-где еще виднелась зеленая трава. Белки сновали по веткам деревьев, делая запасы на зиму. Приближалось время забоя скота, и мысль о прибавящейся работе ужасала Хэзер. Ее недомогание и без того становилось все сильнее. Каждое утро она с трудом поднималась с кровати, чувствуя тошноту и вялость и удивляясь, почему она так долго не поправляется. При том количестве работы, которую тетка взвалила на нее, Хэзер было нелегко утаить болезнь. Иногда она ощущала такую слабость, что опасалась в любую минуту упасть в обморок. Она надеялась, что со временем мучительные воспоминания уйдут, а вместе с ними — и ее болезнь.

— Прекрати витать в облаках и домой посуду, милочка.

Хэзер стряхнула с себя дремоту и торопливо вымыла последнюю деревянную миску. Еще немного, и она сможет расслабиться в теплой ванне, успокоить ноющее тело. Она смертельно устала, особенно от тупой боли в пояснице. Весь день она занималась уборкой, и все силы ушли на перестановку вещей, отмывание пола, поднимание тяжелых ведер. Позднее она чуть не сломалась пополам, таская к дому хворост.

Наконец она втащила в комнату деревянную ванну. Наблюдая за ней, тетка Фанни взяла со стола еще один сладкий пирожок и откусила от него добрую половину. Хэзер поежилась, удивляясь, как тетка ухитряется так много есть — это занятие было у нее излюбленным.

Хэзер мечтала, чтобы тетка поскорее отправилась спать. Дядя Джон уже дремал. Она предпочла бы вымыться в одиночестве. Но тетка не двигалась с места. Хэзер наполнила ванну и попробовала воду — она приятно согревала руку. Расстегнув платье, Хэзер спустила его с плеч.

Она стояла обнаженная перед очагом, на гладкой коже плясал отблеск пламени, тонкий силуэт вырисовывался в полутьме. За последнее время у Хэзер заметно налилась грудь, а живот слегка округлился.

Внезапно тетя Фанни поперхнулась пирожком. Со сдавленным криком она вскочила со стула, перепугав племянницу. Глаза женщины широко раскрылись, лицо стремительно меняло оттенки — от свекольного до пепельно-серого. Тетя Фанни метнулась через всю комнату к Хэзер, и та сжалась, решив, что тетка внезапно сошла с ума. Она грубо схватила Хэзер за плечи.

— Кто это натворил? С каким негодяем ты связалась? — вопила женщина.

Леденящий холод охватил Хэзер. Она побледнела, широко открыв глаза: в своей невинности она обо всем позабыла. Придавленная тяжестью тела капитана Бирмингема, она не задумывалась, какими будут последствия. Она приписывала свою тошноту беспокойству, тревоге, но теперь поняла истинную причину. Она была беременна — беременна от этого подлеца! От этого дьявола, безумца, негодяя! О Боже, лихорадочно повторяла она, почему? Почему? Тетка в ярости трясла Хэзер до тех пор, пока ее силы не иссякли.

— Кто он? Кто этот мерзавец? — кричала она и сжимала плечи Хэзер, пока девушка не закричала от боли. — Признавайся немедленно, или я заставлю тебя говорить! Хэзер оцепенела.

— Пожалуйста, отпустите меня… — шептала она.

Лицо тетки Фанни озарила злобная улыбка, и она оттолкнула Хэзер к ближайшему креслу.

— Генри! Вот кто это был! Твой дядя говорил, что ты встречалась с ним — теперь понятно зачем. Он — отец твоего ребенка! Но если он считает, что может опорочить мое доброе имя и выйти сухим из воды, он ошибается! Даже если во всем виновата ты, ты выйдешь за Генри. Ничтожество! Негодяй! Он поплатится за все!

Хэзер постепенно приходила в себя, она уже различала слова тетки и среди них имя Генри. Она попыталась собраться с мыслями. Как бы там ни было, Генри не должен брать на себя ее вину. Нельзя допустить, чтобы он презирал ее еще больше. Она подняла с пола платье и прикрылась им.

— Это был не Генри, — тихо произнесла она. Тетка круто обернулась.

— Что? Что ты сказала?

Хэзер сидела неподвижно, глядя на огонь.

— Это был не Генри, — повторила она.

— Кто же еще, если не этот сапожник? — свирепо спросила тетка.

— Капитан из колонии, — безучастно произнесла Хэзер, прижавшись щекой к высокой грубой спинке стула, на котором сидела. Огонь освещал ее застывшее лицо. — Его люди нашли меня и отвели к нему. Он силой овладел мной. Это правда.

Разве важно сейчас пускаться в объяснения о том, как она страдала в руках этого человека? Через несколько месяцев о ее беременности узнает вся деревня — если только тетка не запрет ее в хижине, запретив переступать порог. Но как объяснить появление ребенка?

Тетка нахмурилась.

— Что ты говоришь? Где они нашли тебя? Где это было?

Хэзер не могла сознаться в убийстве Уильяма.

— Я потерялась, отстала от вашего брата, и тогда меня нашли эти моряки-янки, — пробормотала она, не сводя глаз с потрескивающего пламени. — Они отвели меня к капитану, и тот отказался отпустить меня. Я сбежала, угрожая застрелить его слугу, и отправилась прямо сюда.

— Как это ты отстала от Уильяма?

Хэзер прикрыла глаза. — Мы были… на ярмарке, и я потерялась в толпе. Я ни о чем не рассказывала вам потому, что боялась. Так что я жду ребенка от янки, а не от Генри. Этот человек не может жениться на мне. Он из тех людей, которые живут ради своего удовольствия, а жениться на мне он просто не захочет.

Ярость на лице тетки Фанни сменилась злобной улыбкой.

— Ну, это мы еще посмотрим. А теперь скажи, кажется, у твоего отца был приятель в магистрате Лондона? И если память мне не изменяет, его зовут лорд Хэмптон? По-моему, это его подчиненные обыскивают все суда, проверяя, нет ли на них контрабандного груза?

Хэзер смутилась. Ее мысли слишком перепутались, чтобы найти хоть какое-нибудь объяснение вопросам тетки.

— Да, это лорд Хэмптон, и, насколько я знаю, именно этим он и занимается. Но почему вы спрашиваете?

— Не твое дело, — ухмыльнулась тетка. — Я хочу узнать побольше о лорде Хэмптоне. Значит, он знаком с тобой? Он был близким приятелем твоего отца?

Хэзер нахмурилась.

— Лорд Хэмптон был его самым близким другом. Он часто бывал у нас дома и знал меня еще ребенком.

— Этого достаточно, милочка, чтобы он помог тебе выйти замуж, — произнесла тетя Фанни с хищным выражением на лице. — А теперь помойся и ложись спать. Завтра мы уезжаем в Лондон, и поэтому придется рано вставать, чтобы не пропустить дилижанс — ни к чему являться к лорду Хэмптону в нашей колымаге. Пошевеливайся!

Хэзер с усилием поднялась на ноги. Она не знала, зачем тетке понадобился лорд Хэмптон, но тетка была мастерицей на хитроумные планы, а расспрашивать ее Хэзер не решилась. Она послушно скользнула в ванну, ощутив тяжесть в животе…

Как она ненавидела Бирмингема! Как такое могло случиться, когда великое множество мужчин потеют над своими супругами месяц за месяцем, и безрезультатно? Впрочем, ей следовало ожидать подобного от этого грубияна янки. Сильный, мощный, полнокровный, он сумел зачать ребенка с ошеломляющей легкостью.

Сдавленный крик сорвался с ее губ, и она вздрогнула еще сильнее, сознавая, что ожидает ее в браке с этим дьяволом. Ее жизнь превратится в сплошной кошмар. Но по крайней мере у ребенка будет честное имя.

Мысли Хэзер обратились к будущему ребенку — он будет черноволосым, как оба родителя, и привлекательным, если унаследует внешность отца. «Бедное дитя, лучше бы тебе родиться безобразным, чем иметь отца-красавца, но негодяя», — с горечью подумала она.

А если родится девочка? Это будет настоящим ударом для чудовища, доводящегося ей отцом. Если они поженятся, злорадно думала Хэзер, она станет молиться, чтобы родилась девочка.

Хэзер еще не закончила купание, когда услышала, как дядя ворочается в соседней комнате, куда ушла тетя Фанни. До нее донеслись приглушенные голоса. Тетка, естественно, не собиралась ждать до утра, чтобы сообщить мужу о преступлении Хэзер.

Хэзер едва успела прикрыть грудь полотенцем, когда из комнаты вышел дядя. Казалось, он постарел на десяток лет.

— Хэзер, я должен поговорить с тобой.

Хэзер залилась румянцем, вцепившись в полотенце, но дядя словно не замечал ее наготу.

— Ты сказала правду? Это был янки?

— Зачем вы спрашиваете? — осторожно отозвалась она. Джон Симмонс потер лоб дрожащей рукой.

— Хэзер… Уильям не прикасался к тебе? Он не обидел тебя, детка?

Теперь Хэзер поняла, почему дядя так пристально наблюдал за ней после возвращения из Лондона. Он знал Уильяма и тревожился за нее.

— Нет, дядя, он меня и пальцем не тронул, — заверила его Хэзер. — Мы потерялись на ярмарке. Мне очень хотелось пойти туда, а Уильям был так любезен, что согласился. Но потом я потерялась и не смогла найти его. Именно в этот момент меня схватили матросы и отвели к своему капитану. Отец моего ребенка — янки.

У дяди вырвался вздох облегчения, на лице мелькнула дрожащая улыбка.

— Я думал… впрочем, не важно. Просто я беспокоился за тебя, а теперь, когда мы знаем этого подлеца, я помогу тебе. Я не могу бросить на произвол судьбы единственную дочь моего брата.

Хэзер с трудом улыбнулась. Она не могла признаться дяде, что из поездки в Лондон не выйдет ничего хорошего — капитан Бирмингем не женится на ней, но промолчала.

В Лондоне они остановились на постоялом дворе. Дядя Джон немедленно отправил письмо лорду Хэмптону с просьбой назначить встречу, и ответ пришел на следующий день. Хэзер с теткой остались дома ждать, чем кончится дело. Хэзер не осмеливалась спросить, что затеяла тетка, хотя и сгорала от любопытства. Вернувшись, дядя Джон немедленно уединился с женой. Хэзер показалось, что их план удался — дядя пребывал в хорошем расположении духа.

Хэзер приказали в ту ночь лечь спать пораньше, а перед тем дядя заверил ее, что лорд Хэмптон поможет им справиться с бедой.

— Он только хочет убедиться, что мы говорим правду, и тогда сделает все, что сможет. Твой янки не станет отказываться, если не захочет очутиться в тюрьме.

Хэзер ничего не понимала. Нельзя же отправить человека в тюрьму только за то, что он отказался жениться на опозоренной им женщине! Иначе откуда было бы такое множество незаконнорожденных детей. Нет, ему грозит что-то еще, и Хэзер боялась думать о том, что принесет ей брак. Ее жизнь превратится в сплошной ад в полном смысле слова. Она не знала, что хуже — выйти замуж за дьявола или растить незаконнорожденного ребенка.

Почти в полночь ее грубо разбудили бесцеремонные руки тетки Фанни.

— Вставай, негодяйка! Дядя хочет поговорить с тобой. Хэзер устало села и взглянула на стоящую у постели тетку, которая держала свечу высоко над головой.

— Поживее, из-за тебя мы не спим всю ночь.

Тетка повернулась и ушла. Хэзер взглянула ей вслед, прогоняя сон, и нехотя отбросила одеяло. Впервые за много недель Хэзер спала без сновидений. Стук дождя в окна убаюкал ее, и она словно погрузилась в теплые волны. Нежелание расставаться с этим блаженством было вполне понятным. Но она должна подчиниться тетке, чтобы не навлечь на себя ее гнев.

Хэзер выбралась из-под уютного одеяла и натянула старое теткино платье. Она не стала застегивать ворот — возможно, через несколько минут платье вновь придется снимать. Хэзер представляла, о чем хочет поговорить с ней дядя.

Она была готова услышать, что капитан Бирмингем отказался от брака, и не удивилась бы этому. Если бы дядя и тетя расспросили ее об этом человеке, они не стали бы даже предпринимать поездку в Лондон.

Хэзер робко постучала в дверь, и тетка, распахнув ее, окинула девушку ненавидящим взглядом. В комнате было почти темно. В очаге едва заметно горел огонь, а за столом, на котором стояла единственная зажженная свеча, сидели дядя и еще. один мужчина, потягивая эль из оловянных кружек. Углы комнаты были погружены во мрак. Хэзер подошла поближе, чтобы рассмотреть гостя, и мгновенно узнала в нем давнего друга ее отца, лорда Хэмптона.

С радостным восклицанием Хэзер бросилась к нему в объятия.

— Хэзер! Моя маленькая Хэзер! — приговаривал лорд Хэмптон, гладя ее по голове.

Хэзер прижалась к нему, положила голову на плечо и заплакала, содрогаясь всем телом. Этого человека она любила с самого детства. Лорд Хэмптон относился к ней так, словно был ее настоящим дядей. Когда отец Хэзер умер, лорд и его жена хотели взять Хэзер к себе, но тетя Фанни настояла на том, что девушка должна жить с родственниками.

— Как давно я не видел тебя, детка! — бормотал лорд Хэмптон, слегка отстраняясь, чтобы получше рассмотреть Хэзер. Его добрые голубые глаза влажно поблескивали. — Я помню тебя еще совсем крошкой, ты всегда так радостно встречала меня. — Он широко улыбнулся, приподнимая голову Хэзер за подбородок. — А теперь ты превратилась в настоящую красавицу. Никогда еще я не встречал такой очаровательной девушки, никогда. Ты превзошла даже свою мать! Как жаль, что у меня нет сыновей! Я был бы рад принять тебя в семью. Но поскольку и дочерей у меня нет, я хотел бы считать тебя своей дочерью.

Хэзер прикоснулась губами к его щеке.

— Я сочту за честь быть вашей дочерью, — тихо ответила она.

Лорд Хэмптон ласково улыбнулся и придвинул ей кресло, но тетя Фанни отстранила Хэзер и уселась сама.

— Пусть постоит, это ей на пользу, — фыркнула она, втискивая свою чудовищную тушу между подлокотниками кресла. Кресло протестующе скрипнуло. — Может, здесь тебе будет удобнее, детка, — невозмутимо предложил лорд Хэмптон, отодвигая от стола другое кресло.

— Нет, — рявкнула тетя Фанни и ткнула пальцем в темный угол. — Это кресло для него.

Хэзер в удивлении оглянулась. В темном углу молча сидел мужчина, но Хэзер не могла разглядеть, кто это такой.

— Подсаживайтесь к нам, капитан Бирмингем, — грубовато предложила тетя Фанни. — Здесь самое место для янки.

У Хэзер сердце ушло в пятки, и она покачнулась.

— Благодарю вас, мадам, — ответил неторопливый, уверенный голос. — Мне и здесь неплохо.

Когда до Хэзер донесся этот знакомый голос, у нее подогнулись колени. Она почувствовала, что погружается в спасительный и блаженный обморок.

— Она же падает! — встревоженно воскликнул лорд Хэмптон, подхватив Хэзер. Он осторожно опустил ее в кресло, отвергнутое капитаном Бирмингемом, вытащил свой платок, смочил его водой из кувшина и приложил к бледному лбу Хэзер. — Что с тобой, дорогая? — спросил он, когда пеки Хэзер затрепетали и приподнялись.

— Не балуйте девчонку, лорд Хэмптон, — предостерегла его тетя Фанни. — Это при виде вас она позволяет себе такое.

— А по-моему, ей просто необходимо отдохнуть от жизни с вами, — возразил лорд, рассерженный равнодушием этой женщины.

— Со мной все в порядке, — слабо пробормотала Хэзер.

— Как ты меня напугала! — Лорд Хэмптон дрожащими руками отвел волосы с ее лба.

— Простите, — ответила Хэзер. — Я не хотела вас пугать. Теперь мне уже лучше.

Но Хэзер еще дрожала, чувствуя на себе испытующий взгляд. Непослушными пальцами она запахнула ворот платья, припомнив, что один из сидящих здесь людей способен взглядом сорвать с нее одежду и увидеть под ней нагое тело.

— Давайте покончим с этим, — потребовала тетя Фанни. — Послушаем, что она скажет.

Лорд Хэмптон неуверенно взглянул на Хэзер, опасаясь, что она снова лишится чувств. Хэзер с трудом улыбнулась, чтобы успокоить старика, и он вернулся на место во главе стола.

— Ну, милочка, лорд Хэмптон хочет убедиться, что он привлек твоего капитана к суду по заслугам, — заявила тетя Фанни.

Хэзер медленно перевела взгляд с тетки на старого лорда. Она была слишком ошеломлена, чтобы понять, о чем идет речь. Лорд Хэмптон нахмурился:

— Да будет вам известно, мадам, у меня есть язык, и, ручаюсь, он красноречивее вашего. Если вы не возражаете, я хотел бы изложить суть дела сам.

Тетя Фанни в гневе откинулась на спинку своего кресла и закрыла рот.

— Благодарю, — коротко отозвался лорд Хэмптон и вновь повернулся к Хэзер.

— Дорогая, — неторопливо начал он, — поскольку я человек чести, я не могу привлечь капитана Бирмингема к ответственности, пака не буду знать наверняка, что он — отец твоего ребенка. Если был кто-нибудь еще…

— Кроме него — никого, — поспешила заверить его Хэзер, устремив взгляд на собственные руки. Она рассматривала их так, словно хотела запомнить навсегда. — После того как я сбежала от него, я отправилась в дилижансе к дяде. Между деревней и городом дилижанс ходит всего раз в день. Он прибыл в деревню в сумерках, остальной путь до дома я проделала пешком. По дороге я никого не встретила, а если бы и встретила, у меня не было желания ни с кем даже заговаривать. Тетя может подтвердить, в какое время я появилась у нее дома.

— И с тех пор она все время находилась у меня на глазах, — торжествующе добавила женщина.

Лорд Хэмптон взглянул на дядю Джона, заметил подтверждающий кивок и повернулся к Хэзер.

— Хэзер, а что было до встречи с капитаном? — смущенно спросил он.

Хэзер густо покраснела и промолчала.

— Это мой ребенок, — донесся из темного угла уверенный голос.

Тетя Фанни торжествующе хихикнула и с победным видом обернулась к лорду Хэмптону:

— Ну, что я вам говорила? Теперь вы согласны?

— Да, — устало вздохнул он. — Только чтобы возместить чудовищную несправедливость, по которой Хэзер пришлось жить с такой женщиной, как вы. Я проклинаю тот день, когда позволил вам забрать ее к себе. Вам следовало беречь эту бесценную жемчужину. — Он сердито обернулся к дяде Джону, который сидел с пристыженным видом: — И вы, родственник Хэзер, ничего не стоите в моих глазах. Вы мне отвратительны.

— Ладно, а сама девчонка? — перебила тетя Фанни. — Ведь она сама все натворила. Это она улеглась в постель с этим негодяем.

— Нет! — воскликнула Хэзер.

Невольное восклицание вырвалось у нее прежде, чем она поняла это. Тетя Фанни обернулась и влепила Хэзер пощечину — с такой силой, что на нижней губе девушки показалась кровь, а щеку словно обожгло огнем.

Сквозь слезы боли Хэзер видела, как лорд Хэмптон вскочил, яростно ударив кружкой эля об стол.

— Мадам, ваши поступки отвратительны! — угрожающе обратился он к тетке. — Ваши манеры не лучше, чем у варвара, и будь вы мужчиной, я потребовал бы удовлетворения за ваш поступок. А теперь, по-моему, Хэзер будет лучше вернуться в постель — понятно, почему она так напугана!

Хэзер поднялась и направилась к двери, но тетка проворно схватила ее за ворот платья.

— Еще чего! — прокаркала она. — Она останется и получит то, что заслужила! Ни одна порядочная девушка не допустила бы такого. Я всеми силами пыталась вселить в нее богобоязненность, но она, видно, прислужница самого дьявола, взгляните, во что он превратил ее.

Фанни грубо рванула ветхое платье на спине Хэзер, словно в подтверждение, выставляя на обозрение красоту ее тела.

Стул в темном углу перевернулся, когда капитан Бирмингем в ярости вскочил на ноги. Он пересек комнату в два длинных, стремительных шага, и Фанни попятилась, видя его высокую фигуру в черном плаще и взбешенное лицо, кажущееся багровым в отблесках пламени. У Фанни округлились глаза, ноги словно приросли к полу. Казалось, стоящий перед ней человек был воплощением дьявола, и она протянула руки, чтобы защититься. Но янки, не обращая на нее внимания, сорвал с плеч свой промокший под дождем плащ и набросил его на Хэзер. Просторный плащ плотно накрыл ее, и Хэзер задрожала еще больше — на этот раз от страха.

Брэндон обвел бешеным взглядом троих сидящих перед ним людей, и желваки заходили у него на щеках.

— Довольно этой бессмысленной болтовни, — холодно заявил он. — Поскольку эта девушка носит моего ребенка, за ее жизнь отвечаю я. Я отложу возвращение домой и позабочусь, чтобы Хэзер устроилась в собственном доме, на попечении слуг. — Он повернулся к лорду Хэмптону. — Ручаюсь, что я буду содержать ее в соответствии с ее воспитанием и положением. Разумеется, она больше не должна жить со своими родственниками, и я не позволю, чтобы мое дитя подвергалось нападкам этой женщины, которая называет себя тетей. Я думал, что это плавание будет для меня последним, но при сложившихся обстоятельствах я буду возвращаться сюда каждый год. Завтра утром я постараюсь разыскать для Хэзер более подходящее жилье, а позднее отвезу ее к портнихе, чтобы одеть подобающим образом. А теперь, сэр, я хотел бы вернуться на корабль. Если вы хотите сказать этим людям что-нибудь еще, я могу подождать вас в экипаже. — Он повернулся к тете Фанни и заговорил угрожающе медленно и отчетливо: — Полагаю, мадам, вы будете держаться подальше от этой девушки, пока она еще находится под вашей опекой, иначе вам придется горько пожалеть.

С этими словами он направился к двери. Итак, он ушел, пообещав только поддерживать своего незаконнорожденного ребенка и его мать, сделав Хэзер своей содержанкой. И никто даже не упомянул о браке.

— Ничего, скоро с него сойдет эта спесь, — фыркнула тетя Фанни.

Лорд Хэмптон холодно взглянул на нее.

— Ужасно досадно, что мне придется удовлетворить желание вашей мстительной натуры, — сдержанно произнес он. — Если бы не Хэзер, я умыл бы руки и забыл о вас. Но ради нее я должен привести этого человека к алтарю. Однако запомните, мадам, у этого мужчины горячий нрав. Вам придется вести себя поскромнее.

— Он не имеет никакого права приказывать мне, как обращаться с этой девчонкой!

— Вот тут вы ошибаетесь, мадам, — возразил лорд Хэмптон. — Он — отец ее ребенка и через несколько часов станет ее мужем.

Глава 3

Солнечные лучи пробились сквозь залитое каплями дождя стекло, коснулись лица Хэзер и разбудили ее. Она сонно зашевелилась, потянулась и перекатилась на бок, проваливаясь еще глубже в мягкую постель и обнимая подушку. Ей снилось, что она вновь оказалась дома, рядом с отцом. Тихий, пахнущий дождем ветерок играл со шторой там, где окно осталось приоткрытым, добирался до самой постели и ласкал щеку Хэзер. Она сделала глубокий вдох и облегченно выдохнула. Обычной утренней суматохи не предвиделось, и она наслаждалась запахами ранней осени в воздухе. Открыв глаза, она резко села на постели.

Плащ капитана Бирмингема висел на спинке стула у постели, и при виде его безмятежные мысли Хэзер понеслись лихорадочным галопом.

— Самонадеянный глупец! — злобно прошептала она. — Неужели он считает, что я соглашусь стать его любовницей? Лучше умереть, чем решиться на такое!

Хэзер с негодованием подумала, что, возможно, сейчас капитан уже предвкушает, как увезет ее в снятый для нее дом и уложит в постель. Он надеется на благодарность за свое великодушие, надеется, что его щедрость будет вознаграждена. Но это хуже, чем стать блудницей! Нет, Хэзер была готова собственными руками перерезать себе горло, лишь бы не быть любовницей такого человека. Он никогда не коснется ее своими грязными руками, не узнает, как растет внутри ее его сын!

Но что, если Бирмингема заставят жениться? Тогда ей придется повиноваться ему. Хэзер охватил страх. В ярости этот человек беспощаден.

— О, только бы он злился не слишком часто! — взмолилась она, чувствуя, как дрожь проходит по ее телу.

Спустя минуту послышался стук в дверь, и вместо того, чтобы снова набросить ненавистный плащ, Хэзер закуталась в простыню, обернув ее вокруг тела и перебросив свободный конец через плечо. В таком виде она открыла дверь и увидела на пороге седовласую женщину, а за ней — двух девушек, почти ровесниц Хэзер, нагруженных вещами.

— Доброе утро, Хэзер, — с улыбкой произнесла женщина. — Я миссис Тодд, а эти девушки — мои помощницы. Мы прибыли от лорда Хэмптона и поможем вам подготовиться к свадьбе.

Ледяная рука сжала сердце Хэзер, по телу прошла судорога. Она схватилась за ближайший стул, чувствуя, как дрожат колени. Миссис Тодд не заметила состояния Хэзер.

— Вы ели что-нибудь сегодня, дорогая? — спросила женщина, наконец поворачиваясь к Хэзер.

Та покачала головой.

— Ничего, времени еще хватит. Я отправлю кого-нибудь за завтраком, думаю, вам ни к чему падать в голодный обморок у алтаря, верно? А пока нас ждут дела. Вам придется собраться с силами — вы такая худенькая!

— Когда назначена свадьба? — с трудом выговорила Хэзер.

Женщина не выразила удивления, услышав от невесты столь странный вопрос.

— Сегодня днем, дорогая.

Хэзер опустилась на стул.

— Кто-то должен был предупредить вас, но в суете, вероятно, все позабыли об этом. Его светлость говорит, что жених торопит со свадьбой, и теперь, увидев вас, я понимаю его нетерпение.

Но Хэзер не слушала женщину. Ее воображение уже унеслось к предстоящей ночи, когда ей придется лежать рядом с капитаном Бирмингемом, ощущать его горячее дыхание и сильные безжалостные руки на своем теле. Этот человек беспощаден. Хэзер задумалась, сможет ли она приглушить дрожь и не раздражать капитана Бирмингема сопротивлением.

Как в полусне она чувствовала, что ее кормят, купают, одевают — все это делалось против ее воли. Этим утром она не принадлежала себе ни одной минуты. Пока чужие руки вертели ее, надевали белье и оправляли платье, Хэзер казалось, что она вот-вот взорвется от ярости, потребовав оставить ее в покое. Принесли обед, и хотя Хэзер не была голодна, она сделала вид, что ест, но незаметно бросала кусочки еды за окно голодной дворняжке. Как только поднос унесли, пытка возобновилась. Все ее тело ощупывали чужие руки, на ее смущение никто не обращал внимания, и когда Хэзер пыталась возражать, ей отвечали в три голоса: — Дорогая, приятный запах вот отсюда и отсюда способен превратить даже самого робкого юношу в сильного и страстного мужчину!

Хэзер подумала, что на мужчину, за которого ей предстояло выйти замуж, неплохо бы оказать обратное воздействие.

Наконец все было закончено, и Хэзер в первый раз решилась взглянуть на себя. Она уже не выглядела прежней Хэзер и никогда не видела себя такой. На миг она почувствовала, какую красоту замечают в ней другие. Ее волосы, расчесанные до блеска, были искусно закручены на макушке, напоминая прическу греческой богини. Золотой венец с жемчужинами украсил ее головку, а из-под него с тревогой смотрели синие огромные глаза, обрамленные длинными загнутыми ресницами. Мягкие розовые губы были слегка приоткрыты от испуга.

— Вряд ли на свете найдется девушка прекраснее вас, Хэзер.

Хэзер очнулась и принялась оглядывать свой наряд. Леди Хэмптон прислала ей собственное подвенечное платье — элегантное, но чем-то напоминающее монашескую рясу с капюшоном. Платье было сшито из дорогого тяжелого атласа прозрачно-голубого оттенка. Длинные рукава расширялись книзу, как и подол. Капюшон и рукава были украшены золотой вышивкой и бесчисленными жемчужинами, в талии платье перехватывал пояс из золоченой кожи, инкрустированный жемчужинами и рубинами, который, должно быть, стоил целое состояние. Своей очереди дожидался шлейф, длиной вдвое превышающий рост Хэзер, — его предстояло прикрепить золотыми цепочками, тяжелый атлас также был расшит золотом и мелким жемчугом.

«Наряд, достойный королевы», — с благоговением подумала Хэзер.

Нахмурившись, она шагнула к окну — страшный час приближался. Время быстро истекало, и Хэзер начинала бить дрожь.

— Боже, поддержи меня — всего раз в жизни! — взмолилась она про себя.

Скрипнула дверь, и в комнату ввалилась тетя Фанни.

— Вижу, вижу — ты уже разоделась в пух и прах, — фыркнула она. — Воображаешь, что хорошо выглядишь? Нет, ничуть не лучше, чем в моих старых платьях!

Миссис Тодд с оскорбленным видом выпрямилась.

— Прошу прощения, мадам?

— Придержи язык, — бросила ей тетя Фанни.

— Прошу вас, не надо, тетя Фанни, — взмолилась Хэзер, — миссис Тодд немало потрудилась…

— Еще бы! Небось весь день хлопотала вокруг тебя.

— Мадам, — холодно прервала миссис Тодд, — эта девушка не заслуживает упреков. Она — самая прекрасная из невест, каких мне только доводилось видеть.

— Она — дочь дьявола, — прошипела тетя Фанни. — Ее красота — дело рук самого Сатаны, и потому ни один мужчина не находит себе места после того, как увидит ее. Только дьявол может вызвать такую похоть, и по мне, эта девчонка безобразна. И жених ей под стать. Оба они — порождение дьявола.

— Что за чепуха! — воскликнула миссис Тодд. — Эта девушка — ангел.

— Вот как? Ангел? А она не говорила, почему так спешит замуж?

От двери донесся негромкий, но уверенный голос дяди Джона:

— Потому, что этого хочет капитан Бирмингем — верно, Фанни?

Тучная женщина в ярости обернулась, готовясь возразить, но что-то, возможно, страх перед капитаном-янки, заставило ее сдержаться. Вместо этого тетка шагнула к племяннице, чтобы в очередной раз ущипнуть ее, но Хэзер успела отстраниться.

— По правде говоря, я рада, что сбуду тебя с рук. — заявила тетя Фанни. — Наконец-то я избавлюсь от такой обузы.

Час спустя, напряженная и испуганная, Хэзер с помощью дяди выходила из наемного экипажа. Перед ней возвышался собор, поразивший ее внушительными размерами. Хэзер словно оцепенела, машинально подчиняясь чужим приказам, и просто переставляла одну ногу за другой, увлекаемая дядей. Миссис Тодд шла позади, подхватив шлейф невесты и тщательно оберегая его. Она хлопотала над Хэзер, как наседка над цыпленком, но Хэзер ничего не замечала. Она смотрела вперед, на высокую дверь собора, к которой приближалась с каждым шагом. Эта дверь напоминала темную открытую пасть, с дьявольским терпением ждущую, когда представится возможность поглотить ее. Хэзер вошла в ризницу и остановилась там, где встал дядя. Звуки органа отдавались в ее голове, вторя частому стуку сердца. Миссис Тодд торопливо поправляла капюшон, прикрепляла шлейф на плечах Хэзер, расправляла его сзади во всю длину. Кто-то вложил в руки Хэзер маленькую белую Библию с золотым крестом в мягкой кожаной обложке, и Хэзер равнодушно приняла ее.

— Потри себе щеки, Хэзер, — хриплым шепотом приказала тетя Фанни где-то рядом. — И будь повеселее, иначе я ущипну тебя.

Миссис Тодд метнула на нее яростный взгляд, а затем собственноручно потерла щеки Хэзер, чтобы к ним прилила кровь.

— Вы — королева этого дня, дорогая, — прошептала она Хэзер и в последний раз поправила венец и капюшон.

Оцепенение уступило место испугу.

— Пора, дорогая, — тихо напомнила миссис Тодд.

— А он… он там? — еле слышно спросила Хэзер, все еще надеясь, что капитан Бирмингем решил отказаться от женитьбы в последнюю минуту.

— Кто, дорогая? — спросила женщина.

— Она говорит про этого янки, — прошипела тетя Фанни.

— Да, детка, — ласково ответила миссис Тодд. — Он стоит у алтаря и ждет тебя. Насколько я вижу, это настоящий красавец.

Хэзер пошатнулась, и миссис Тодд поддержала ее, с улыбкой направляя к двери.

— Потерпи еще немного, дорогая, — успела сказать она прежде, чем распахнулась дверь.

Лорд Хэмптон подал Хэзер руку, и она машинально приняла ее, с трудом переставляя слабеющие ноги. Библия неожиданно стала тяжелой. Шлейф оттягивал ей плечи, словно стремился удержать, огромный орган заглушал все другие звуки, даже стук сердца Хэзер.

На алтаре стояли зажженные свечи, отбрасывая тени в полумрак церкви. Своего будущего мужа Хэзер узнала только по росту — казалось, он вдруг стал самым высоким человеком на земле.

Хэзер подошла ближе, свет упал на лицо янки, и она поразилась его холодности. У нее задрожала нижняя губа, и Хэзер нервно прикусила ее зубами, чтобы сдержать эту трусливую дрожь. Лорд Хэмптон отошел, оставив ее в одиночестве. Взгляд зеленых глаз стоящего напротив мужчины казался ей оскорбительным, он словно срывал с нее свадебное платье — жестоко и безжалостно, и Хэзер задрожала еще сильнее. Янки протянул ей свою сильную руку, и Хэзер залилась румянцем. Нехотя подняв свою руку, которая сейчас была холодна как лед, она вложила ее в ладонь янки, огромную и горячую, и вместе с ним поднялась по ступеням к алтарю.

Брэндон был облачен в черный бархат с белоснежной отделкой. Хэзер он казался самим Сатаной — дьявольски красивым, безжалостным и злобным. Он был способен вырвать у нее душу, не почувствовав при этом ни малейших угрызений совести.

Будь Хэзер посмелее, она бросилась бы прочь, прежде чем будут произнесены слова клятвы. Каждый день женщины рожают незаконных детей и бросают их. Почему же у нее не хватает на это смелости? Наверняка просить милостыню и быть отверженной — более милосердное наказание, чем ввергнуть себя прямо в пекло ада.

Продолжая спорить с собой, Хэзер опустилась на колени рядом с янки и склонила голову, моля Бога о пощаде. Ей казалось, что время остановилось. Брачная церемония продолжалась, и все это время Хэзер всем своим существом ощущала присутствие капитана Бирмингема рядом. Гибкие пальцы с холеными ногтями привлекали ее внимание, она небольно втягивала аромат его одеколона, и он не был удушливым, как это бывает, когда хотят перебить запах немытого тела.

Она слышала, как янки отвечает на вопрос священника твердым, уверенным голосом:

— Я, Брэндон Каейтон Бирмингем, беру в жены тебя, Хэзер Брианна Симмонс…

Хэзер машинально повторила те же самые слова, навечно связывающие ее с этим человеком, радуясь тому, что голос ее не подвел. Минуту спустя он надел ей на палец золотое кольцо, и они вновь склонили головы перед священником.

Хэзер встала на дрожащие ноги, когда муж потянул ее за собой. Брэндон недовольно оглядывал ее.

— По-моему, мужу полагается поцеловать свою жену, — произнес он.

— Да, — отозвалась Хэзер еле слышно.

Казалось, она вот-вот лишится чувств под его взглядом. Длинные смуглые пальцы сжали ее щеки так, что Хэзер не смогла отвернуться, а другая рука скользнула ей за спину под расстилающийся по полу шлейф. Брэндон с силой привлек ее к себе, и Хэзер побелела. Она чувствовала, что на них смотрят, но Брэндон словно ничего не замечал или, напротив, одобрял эти взгляды. Его рука превратилась в стальные тиски. Наклонив голову, Брэндон впился в ее губы в страстном поцелуе. Его приоткрытый рот был влажным и жадным, настойчивым и оскорбительным. Хэзер напряглась и попыталась оттолкнуть его.

Откуда-то послышалось неловкое покашливание лорда Хэмптона, голос дяди пробормотал что-то неразборчивое. Наконец священник тронул Брэндона за руку и осторожно проговорил:

— На это у вас еще будет время, сын мой. А сейчас примите поздравления.

Стальная рука ослабела, и Хэзер наконец-то смогла вздохнуть. Ее дрожащие губы горели, следы пальцев Брэндона отчетливо отпечатались на нежной коже. Обернувшись, она робко улыбнулась приближающимся лорду и леди Хэмптон. Лорд дружески поцеловал ее в лоб.

— Прости, дорогая, может, мне не следовало настаивать на браке, — неуверенно пробормотал он, поглядывая на стоящего рядом капитана Бирмингема. — Видит Бог, я хотел помочь тебе, но…

— Прошу вас, не надо, — пробормотала она, прикладывая дрожащие пальцы к губам старика.

Хэзер не могла позволить ему договорить — стоило ей услышать облеченный в слова собственный страх, и она с криком бросилась бы прочь, срывая одежду и в безумном порыве вырывая волосы.

Леди Хэмптон робко взглянула на капитана-янки, который невозмутимо смотрел вперед, слегка расставив сильные ноги моряка и сжав руки за спиной. Казалось, он стоит на палубе корабля, вглядываясь в океанскую даль. Невольно задрожав, леди Хэмптон обняла Хэзер и вытерла увлажнившиеся глаза. Обе маленькие и хрупкие женщины в отчаянии прижались друг к другу.

— Вы можете провести ночь в Хэмпшир-Холле, — радуясь осенившей его мысли, предложил лорд Хэмптон, — там просторнее, чем в корабельной каюте.

Он не добавил, что в этом случае в любой момент окажется рядом, если только Хэзер будет угрожать опасность в объятиях мужа.

— И разумеется, вы на этом настаиваете, — заметил Брэндон, холодно взглянув на лорда.

Его светлость неуверенно опустил глаза.

— Да, настаиваю, — спустя некоторое время ответил он. Мускул перекатился по щеке Брэндона, но он промолчал, даже когда его светлость заявил, что пора отправляться в Хэмпшир-Холл, к свадебному обеду. Брэндон крепко взял жену за руку и повел из церкви.

Хэзер предпочла бы идти под руку с лордом Хэмптоном, но Брэндон явно не собирался отпускать ее. Он уже начал пользоваться своей властью, и Хэзер понимала, что больше никогда не будет принадлежать самой себе. Брэндон всецело обладал ею.

Неожиданно Хэзер почувствовала, что волочащийся за ней шлейф за что-то зацепился. Она оглянулась через плечо, и Брэндон нахмурился, видимо, решив, что она пытается вырваться.

— Одну минутку, — робко попросила она, поднимая руку, чтобы объяснить задержку.

Брэндон оглянулся, заметил, что шлейф задел за ножку одной из скамей, и, сардонически усмехнувшись, отцепил его. Хэзер беспокойно наблюдала за ним, обеими руками сжимая Библию. Вдруг ее взгляд упал на золотое кольцо на пальце, и этого было достаточно, чтобы сердце Хэзер вновь наполнилось страхом.

Брэндон беспечно перебросил шлейф через руку и вернулся к Хэзер.

— Незачем так волноваться, дорогая, — насмешливо проговорил он. — Наряд не пострадал.

— Спасибо, — тихо пробормотала Хэзер, неуверенно поднимая голову.

Язвительная усмешка Брэндона уколола ее, заставив залиться ярким румянцем. Он просто издевался, и гордость не позволяла Хэзер смириться с этим. Она с вызовом приподняла подбородок и взглянула на него глазами, полными ненависти.

— Будь я мужчиной, эти насмешки не сошли бы вам с рук, — выпалила она.

Брэндон приподнял тонкую бровь и безжалостно усмехнулся.

— Будь вы мужчиной, дорогая, вы не оказались бы в подобном положении.

Хэзер покраснела еще больше. Взбешенная и униженная, она попыталась освободиться от его длинных пальцев, но Брэндон сжал их крепче.

— Нет, больше вам не удастся сбежать, моя красавица, — небрежно заметил он, по-видимому, наслаждаясь ее паникой. — Отныне и навсегда вы принадлежите мне. Вы ведь хотели выйти за меня замуж? С этим вам придется мириться до конца жизни — если только случай не сделает вас вдовой. Но не пугайтесь, дорогая, у меня нет ни малейшего желания расставаться с вами.

От этого намека Хэзер побледнела и покачнулась, ощущая слабость. Брэндон поддержал ее, притянув к себе, поднял ее голову за подбородок, и их взгляды встретились. Его глаза горели зеленым пламенем.

— Теперь даже лорд Хэмптон не спасет вас от меня — хотя, пожалуй, попытается. Но что такое одна ночь по сравнению со всей жизнью?

Эти слова заставили Хэзер содрогнуться всем телом, и она слабо оперлась на его руку.

— Как вы прелестны, дорогая! — хрипло продолжал Брэндон. — Обещаю, вы наскучите мне не скоро.

Лорд Хэмптон, не выдержав долгого ожидания, вернулся в церковь, чтобы выяснить, что так задержало молодых, и увидел Хэзер в объятиях мужа, с запрокинутой головой, закрытыми глазами и мертвенно-белым лицом.

— Ей плохо? — тревожно спросил лорд Хэмптон. Огонь в глазах Брэндона погас, и он повернулся к лорду.

— Нет, — ответил он и оглядел жену. — Через минуту ей станет лучше.

— Тогда идемте, — раздраженно предложил его светлость. — Экипаж ждет.

Он ушел, а Брэндон крепче обнял жену.

— Может, вас понести, дорогая? — спросил он, и дьявольская усмешка изогнула его губы.

Хэзер открыла глаза.

— Нет! — воскликнула она, отстраняясь. Смех Брэндона придал ей силы и заставил выпрямиться.

Вздернув подбородок, она прошла мимо, но шлейф по-прежнему оставался в руке Брэндона, и Хэзер пришлось остановиться, когда шлейф натянулся. Оглянувшись с рассерженным видом, она увидела, что Брэндон не собирается выпускать его. Насмешливо скривив губы, он догнал Хэзер.

— Бегство невозможно, дорогая, — знаете, я настоящий собственник.

— Тогда отчего бы вам не овладеть мной здесь? — язвительно прошипела Хэзер. — Только побыстрее — нас ждут.

У Брэндона сжались челюсти и похолодели глаза.

— Нет, — возразил он, подхватывая Хэзер под руку. — Я займусь вами медленно, на досуге. А теперь идем, нас и впрямь ждут.

При выходе из церкви их по обычаю встретили дождем пшеницы. Какой бы ни была эта свадьба, леди Хэмптон решила твердо придерживаться всех традиций. Дядя Джон, смущенный и неуверенный в себе, помог леди Хэмптон спуститься по ступеням собора, а ее муж, лорд Хэмптон, задержался, наблюдая, как капитан Бирмингем помогает своей молодой жене.

Дядя Джон подсадил в экипаж свою жену и леди Хэмптон. Им втроем пришлось разместиться на одном сиденье, причем леди Хэмптон оказалась зажатой посредине. Однако она не только не выразила неудовольствия, но и улыбнулась, видя, как Хэзер подхватила юбки, чтобы забраться в ландо. Хэзер искренне изумилась, когда муж помог ей, легко приподняв за талию. Не поблагодарив, она уселась на свободное место и одарила его уничтожающим взглядом. Брэндон устроился рядом с Хэзер, а когда к ним присоединился и лорд Хэмптон, Хэзер оказалась словно в тисках. Она попыталась сдвинуться на край сиденья, но не смогла — муж уселся на ее юбку. Хэзер взглянула на Брэндона, но тот смотрел в окно, поигрывая мускулами на щеке. Хэзер ничего не оставалось, как вновь втиснуться на сиденье. Их тела были так тесно прижаты, локоть Брэндона упирался ей в грудь, а твердое бедро словно вдавливало ее в бок ландо.

Пока экипаж катился по улицам, Хэзер сделала робкую попытку завязать разговор с лордом и леди Хэмптон, понимая, что они чувствовали себя так же неловко, как она. Хэзер произнесла было несколько слов, но от волнения голос ее сорвался, и она замолчала. Поездка тянулась бесконечно. Их трясло и качало, и Хэзер казалось, что у нее не останется ни одной целой кости. Хотя лорд Хэмптон не был крупным мужчиной, все же ему досталось больше места, чем ей, ибо Брэндон сидел, не сдвигаясь ни на дюйм, а прикосновение его локтя к груди только усиливало страх Хэзер.

Наконец экипаж остановился у Хэмпшир-Холла. Брэндон вышел первым и протянул руки, помогая спуститься Хэзер. Одним движением оправив платье, она перекинула длинный шлейф через руку и небрежно кивнула. В холле Хэзер остановилась, чтобы отцепить тяжелый шлейф, и, к ее неудовольствию, муж помог ей, отстегнув на плечах золотые цепочки. Длинные пальцы Брэндона оказались довольно ловкими.

Праздничный стол был уже накрыт, когда они вошли в столовую. Лорд и леди Хэмптон заняли места в концах стола, посадив Хэзер и Брэндона рядом, а дядю Джона и тетю Фанни — напротив них. Все подняли бокалы, провозглашая первый тост за новобрачных.

— За счастливый брак, что бы ни случилось перед ним, — предложил его светлость и добавил, словно размышляя вслух: — И пусть у вас родится крепкий мальчик.

Румянец разлился по лицу Хэзер, когда она поднесла к губам бокал. Она не стала пить за это пожелание: ей хотелось, чтобы родилась девочка, что должно было разочаровать Брэндона. Однако Брэндон с удовольствием выпил шампанское.

На взгляд Хэзер, обед прошел слишком быстро, и все встали из-за стола, когда еще не пробило и половины двенадцатого. Мужчины перешли в гостиную, леди Хэмптон отвела тетю Фанни в ее комнату и вместе с Хэзер направилась в комнату, отведенную ей и янки. Две смешливые горничные ждали их. На постели была разложена ночная рубашка из прозрачной голубой ткани. Хэзер побледнела, увидев ее, но леди Хэмптон усадила Хэзер на стул перед большим зеркалом и приложила рубашку к ее груди.

— Когда ты будешь готова, я принесу вина, — пообещала она, целуя Хэзер в лоб. — Оно тебе поможет.

Пока горничные раздевали ее и расчесывали волосы, Хэзер поняла, что ничто не спасет ее от страха. Чтобы не трястись в эту ночь, ей следовало упасть в обморок.

«Я дрожу, словно девственница», — с удивлением подумала она.

Расчесанные сотней плавных движений, ее волосы стали мягкими и блестящими, укрыв Хэзер до пояса. Одежду унесли, не оставив даже халата, и теперь Хэзер сидела посреди постели в одной прозрачной рубашке. Она ждала предстоящего испытания, тщетно пытаясь сдержать дрожь.

За дверью послышался стук каблуков по мраморному полу, и Хэзер с облегчением вздохнула — эти шаги могли принадлежать только женщине.

Леди Хэмптон открыла дверь и вошла, внеся поднос с графином и двумя бокалами. Она села за стол у кровати и налила Хэзер вина. Оглядев новобрачную, леди Хэмптон одобрительно кивнула.

— Сейчас ты еще прелестнее, дорогая, чем была в свадебном платье, хотя мне казалось, что такое невозможно. Ты была великолепна, я так восхищалась тобой! Досадно только, что нам не хватило времени пригласить гостей — тебе следовало показаться перед ними во всем блеске. Как жаль, что твоя мать умерла так рано и не видела, какой ты стала! Она гордилась бы тобой.

— Гордилась? — с несчастным видом переспросила Хэзер, не поднимая головы. — Я опозорила всех вас, — со слезами добавила она. Леди Хэмптон ласково улыбнулась.

— Глупости, дорогая. Иногда люди бывают не в силах бороться с судьбой. Девушки часто становятся жертвами обстоятельств.

— Или жертвами янки, — пробормотала Хэзер. Ее светлость рассмеялась.

— Да, или янки, но по крайней мере твой капитан красив, молод и элегантен. Когда муж рассказал мне о твоей беде и поклялся отомстить янки, я была сама не своя от беспокойства. Мне казалось, что он стар и уродлив. Даже твоя тетя призналась, что ожидала увидеть именно такого человека. Вероятно, она была разочарована, поняв, что ошиблась. Нет, этот капитан просто великолепен! Уверена, у тебя будут красивые и здоровые дети — притом несколько.

Голос леди Хэмптон понизился до шепота, когда она вспомнила, как страстно капитан Бирмингем обнял свою невесту и какое каменное выражение появилось потом на его лице.

— Да. — Хэзер вздохнула и добавила погромче: — Да, думаю, их будет много. Она вспоминала о легкости, с которой Брэндон зачал ребенка, несомненно, этот мужчина способен дать жизнь еще не одному.

Леди Хэмптон поднялась, и Хэзер умоляюще взглянула на нее.

— Вы уже уходите? — дрогнувшим голосом спросила она. Женщина нехотя кивнула:

— Да, дорогая. Мы и так слишком долго задерживаем его. Больше просто неприлично. Но если тебе понадобится помощь, мы будем рядом.

Хэзер не сомневалась, что стоит ей позвать на помощь, и супруги Хэмптон войдут в спальню, несмотря ни на что.

Хэзер вновь ощутила одиночество и страх, но, с горечью вспомнив насмешки мужа, решила, что не дрогнет перед ним.

«Пусть думает, что я не противлюсь, — подумала она. — Вряд ли тогда он решится причинить мне боль».

В коридоре послышались шаги. Хэзер вспыхнула, увидев, что дверь открывается. Брэндон вошел и бесцеремонно окинул ее взглядом с головы до ног.

Хэзер сжалась в комок, сердце ее забилось еще сильнее. Дотянувшись до одеяла, она попыталась прикрыться им. Ее ночная рубашка походила на прозрачную голубоватую дымку вокруг ее тела, более соблазнительную, чем нагота. Рубашка была подпоясана тонкими лентами, но выше и ниже пояса на ней не было никаких застежек, ничего. Поэтому взгляду Брэндона были открыты не только ложбинка между грудей Хэзер, но и ее длинные, стройные ноги.

— Ты прелестна, дорогая, — хрипло произнес он, приближаясь к постели. Его глаза обжигали Хэзер, словно пламя. Потянувшись, Брэндон поставил ее на колени. — Еще прелестнее, чем я запомнил.

Стоя на коленях, Хэзер нехотя подчинилась Брэндону, когда тот привлек ее к себе. Скользнув под рубашку, он провел ладонями по ее телу, склонился, и Хэзер с трепетом принялась ждать поцелуя. Но прежде чем прижаться к ней губами, он слегка отстранился и усмехнулся.

— Сейчас ты ведешь себя послушнее, дорогая. Неужели брак настолько изменил тебя? Правда, может, он был ценой за твое тело? А я-то думал, что наконец-то нашел женщину, которая способна отдаться только из любви!

— Негодяй! — вскрикнула Хэзер, пытаясь высвободиться. — Что мне остается делать? Все равно вы изнасилуете меня, как уже делали это!

— Успокойся, — резко приказал он, притягивая Хэзер к себе. — Ты хочешь, чтобы тебя услышали и взломали дверь? Лорд Хэмптон только того и ждет.

— Чего вам бояться? — зло перебила Хэзер. — Вы сильнее его. Разве для вас так важно, если прежде, чем овладеть мной, придется вышвырнуть его прочь?

На щеке Брэндона дернулся мускул — Хэзер уже знала, что это опасный признак. Его глаза полыхнули холодным зеленым огнем.

— Сегодня я бы не воспользовался своим правом мужа, даже если бы ты была последней женщиной в моей жизни, — фыркнул он. Хэзер удивленно вскинула голову, гадая, не ослышалась ли она.

— Нет, ты не ослышалась, дорогая. — Брэндон улыбнулся шире, и на его смуглом лице блеснула белоснежная полоска зубов. — В мои намерения не входит любить тебя в этом доме. — Он не обратил внимания на облегченный вздох Хэзер и продолжал: — Когда я захочу получить удовольствие, дорогая, я сделаю это так, как пожелаю, в собственном доме или на своем корабле, а не там, где под дверью только и ждут минуты, чтобы ворваться и растащить нас, и. уж конечно, не там, где над моей головой будет занесен топор.

— Топор? — непонимающе переспросила Хэзер.

— Только не делай вид, что ничего не понимаешь! Наверняка их план тебе известен. Не могу поверить, чтобы тебя не посвятили в него.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — смущенно отозвалась Хэзер.

Брэндон горько рассмеялся.

— Воплощенная невинность! — Он провел ладонью по ложбинке между ее грудей — там, где их не скрывала прозрачная ткань рубашки, скользнул под вырез и коснулся соска. — Вечно девственная, — негромко продолжал он, — прекрасная и холодная.

Хэзер не сопротивлялась его ласкам — пока они были только приятными, к тому же Брэндон теперь стал ее мужем, и Хэзер решила не злить его. Но один вопрос не давал покоя — ей хотелось знать, какой топор он имел в виду.

— Как вас заставили жениться на мне? — негромко спросила она.

Брэндон прикоснулся губами к ее волосам, потом к шее, и Хэзер невольно задрожала от его обжигающих поцелуев. Он продолжал поглаживать ее грудь и, по-видимому, не собирался останавливаться. Хэзер беспокойно отстранилась, опасаясь, что Брэндон не сдержит слова. Она натянула одеяло повыше и отодвинулась подальше от края кровати.

— Разве вы не хотите рассказать мне? — прошептала она. Его лицо вновь исказила насмешливая и жестокая улыбка.

— Зачем? Ты все знала заранее… Но если тебе захотелось услышать об этом от меня, изволь. Его светлость лорд Хэмптон пригрозил предать меня суду за контрабанду и продажу оружия французам, несмотря на то что я чист, как младенец. Мне предстояло попасть в тюрьму, корабль был бы конфискован, и только Богу известно, что стало бы с моим поместьем. Должен признаться, у тебя весьма влиятельные друзья.

Брэндон стянул сюртук, бросил его на кресло и начал расстегивать ремень.

— А известно ли тебе, что после возвращения домой я должен был жениться? Что я теперь скажу моей невесте? Что увидел тебя и не смог устоять? — Он помедлил, стягивая рубашку со смуглых плеч, и злобно взглянул на Хэзер. — Терпеть не могу, когда меня принуждают, дорогая. Послушание не в моем характере. Если бы ты пришла ко мне сразу, как только узнала о беременности, я бы помог тебе. Я мог бы даже жениться, если бы ты этого захотела, а не подослала своего друга с угрозами — поразительно неразумный поступок даже для такой молодой девушки.

Широко раскрыв глаза, Хэзер съежилась под одеялом, словно оно могло защитить ее от гнева Брэндона. Он прошелся по комнате, задувая свечи, и Хэзер опасливо следила за ним. Брэндон был раздет до пояса и, по-видимому, не собирался останавливаться на этом. Вернувшись к постели, он присел в стоящее рядом кресло.

— Ты ведь знаешь, что ты очень красива, верно? — спросил он, холодно оглядывая Хэзер. — Ты могла бы выйти за любого мужчину, какого бы только пожелала, но досталась мне. Если не возражаешь, я хотел бы узнать причину. Может, ты узнала, что я богат?

Хэзер недоуменно взглянула на него.

— Я ничего не знаю о вашем состоянии, — тихо отозвалась она. — Просто вы — человек, который… лишил меня девственности. Опороченная и с вашим ребенком в утробе, я бы вряд ли могла стать чьей-нибудь женой. Мне пришлось бы родить его вне брака.

— Ваша честность заслуживает похвал, мадам, — насмешливо заметил Брэндон, и эта насмешка уколола Хэзер.

— Но почему я должна была позволить вам выйти сухим из воды?! — воскликнула она. Брэндон подскочил к ней. — Прошу, дорогая, не повышай голос, иначе у нас будут собеседники, — беспокойно произнес он. — У меня нет ни малейшего желания оказаться в тюрьме по милости твоего лорда Хэмптона — только потому, что, по его мнению, я обращаюсь с тобой жестоко. И это после того, как ты уже стала моей женой!

Его беспокойство порадовало Хэзер, и она продолжала приглушенным голосом:

— Вы говорите, что не любите принуждений. Я тоже, но ничего не могла поделать, чтобы остановить вас. И теперь вы злитесь потому, что за удовольствие пришлось платить, но не думаете о ребенке, который был бы обречен на страдания, родившись вне брака.

— Об этом ребенке я мог бы позаботиться так же, как и о тебе.

Хэзер горько рассмеялась:

— Как о вашем внебрачном ребенке и вашей любовнице? Нет уж, спасибо. Скорее я перерезала бы себе горло, прежде чем согласилась на такое предложение.

На щеке Брэндона вновь задергался мускул, он уставился на Хэзер, а та замерла, как птичка перед змеей. Наконец Брэндон прикрыл насмешливые глаза.

— К содержанкам обычно относятся лучше, чем к женам. Я был бы добрым и щедрым к тебе.

— Только сейчас уже слишком поздно, — саркастически вставила Хэзер.

— Вот именно, — подтвердил Брэндон, и его деланно-спокойный тон вновь испугал Хэзер. Он встал у кровати и уставился на нее. — Как я уже говорил, я не люблю, когда меня шантажируют, и потому избрал для тебя соответствующее наказание. Ты хотела соблюсти приличия для себя и для ребенка. Ты получишь их, дорогая, но ничего более. Ты будешь жить в моем доме немногим лучше прислуги. Да, твоя репутация не пострадает, но тебе придется умолять меня о каждой мелочи. Ты не получишь ни гроша, твоя жизнь будет сплошным страданием, разумеется, я позабочусь, чтобы об этом никто не знал. Другими словами, дорогая, ты попадешь в тюрьму. Тебе придется позабыть о том, что у брака есть иная, интимная сторона. Для меня ты останешься всего лишь рабыней. Согласившись стать моей любовницей, ты жила бы как королева, а теперь будешь только повиноваться мне.

— Вы хотите сказать, что мы не будем… близки? — изумленно спросила Хэзер.

— Ты удивительно понятлива, дорогая. Но об этом тебе незачем беспокоиться: из-за тебя я страдать не собираюсь. Ты — всего лишь одна женщина из множества, и мне не составит труда удовлетворить свои желания.

Хэзер вздохнула с облегчением и улыбнулась, радуясь своей удаче.

— Сэр, уверяю вас, лучшего подарка вы не могли бы мне сделать.

Брэндон холодно усмехнулся.

— Да, теперь я вижу, как ты довольна. Но твои муки только начинаются, миледи. Жить со мной не так приятно, как ты думаешь. С моим горячим нравом я способен стереть тебя в порошок. Так что будь осторожна, красавица. Не искушай меня. Веди себя смирно, и, может быть, останешься жива, понятно?

Хэзер покорно кивнула.

— А теперь ложись спать. Вскоре и я последую твоему примеру.

Не желая раздражать Брэндона, Хэзер торопливо улеглась и натянула одеяло до подбородка, глядя, как Брэндон прошелся по комнате к двери балкона. Открыв дверь, он долго смотрел на луну. Хэзер осторожно перевернулась на бок и незаметно наблюдала за ним. Брэндон стоял как матрос, глядящий на море, и луна заливала призрачным светом его лицо и плечи. Смуглая гладкая кожа поблескивала. Так, глядя на него, Хэзер заснула.

Она проснулась внезапно, от того, что Брэндон улегся на подушку рядом с ней. Хэзер вскочила со сдавленным криком и протянула руку, словно пытаясь оттолкнуть его. Брэндон усмехнулся и уложил ее обратно.

— Замолчи, глупая! — прошептал он, вытягиваясь рядом. — У меня нет никакого желания проводить ночь в кресле.

От его прикосновения по телу Хэзер прошла дрожь. Брэндон склонился над ней, и его теплое дыхание коснулось ее лица.

— Я не хотела кричать, — поспешно прошептала она. — Просто испугалась…

— Ради Бога, прибереги испуг для следующего раза, — фыркнул он. — У меня врожденное отвращение к тюрьмам.

— Но лорд Хэмптон не станет… — начала она.

— Черта с два не станет! Твоя репутация восстановлена, ты получила мое имя, но если он считает неразумным отдавать тебя мне, то воспользуется любым предлогом, чтобы разлучить нас и упрятать меня в тюрьму. Так что если ты хочешь, чтобы у нашего ребенка был отец, не давай лорду Хэмптону такой возможности.

— Я и не собиралась, — шепотом ответила Хэзер.

— Можешь не притворяться, — возразил он.

— Боже мой, ну почему меня угораздило встретиться с вами?! — прошипела Хэзер, стараясь вырваться из его рук. — Вы… вы отвратительны!

Брэндон тихо рассмеялся, опрокидывая ее на подушку.

— Многие женщины не согласились бы с тобой, дорогая!

— Негодяй! — еле слышно выпалила Хэзер. — Грубиян, невежа, бесчестный насильник, осквернитель женщин! О, как я вас ненавижу!

Брэндон пригвоздил ее к подушке, угрожая раздавить своим весом, и молча сжал так, что у Хэзер хрустнули кости.

— Поосторожнее, красавица, если не хочешь пострадать. Заткнуть тебе рот я смогу запросто, и это не доставит мне неудобства.

Хэзер резко вздохнула от боли, думая, что сейчас не выдержит тисков его грубых рук. Она ощущала, как дрожат ее ноги, и понимала, что почти не одета. Ночная рубашка была слабым утешением — она сбилась, и теперь грудь Хэзер была открыта, прижатая к груди Брэндона. В его намерениях Хэзер не сомневалась.

— Прошу вас, не надо, — выдохнула она, — я буду молчать. Мне больно!

От его усмешки дрожь прошла по телу Хэзер. Внезапно он выпустил ее, и она упала на подушку.

— Спи. Я не стану трогать тебя.

Трясущимися пальцами Хэзер подтянула одеяло к подбородку и свернулась на боку. Луна ярко освещала комнату, и Хэзер видела, что Брэндон с открытыми глазами лежит на спине, подложив руки под голову и глядя в потолок. Даже в полутьме Хэзер разглядела, как подрагивает в гневе его щека.

— Где вы живете? — неожиданно спросила она. Брэндон тяжело вздохнул.

— В Чарльстоне, штат Каролина.

— Там красивые места?

— Для меня — да. Но тебе там может не понравиться, — сдержанно отозвался он.

Хэзер не решилась продолжать расспросы о его доме — ее неожиданная смелость иссякла.

Холодный ветер из открытой балконной двери разбудил ее перед рассветом. Проснувшись, она никак не могла вспомнить, где находится, но вскоре узнала мужчину, к которому прижалась, чтобы согреться. Во сне она положила левую руку поперек его груди, на черные жесткие волосы, а щекой прижалась к его плечу. Брэндон крепко спал, повернувшись к ней лицом.

Не двигаясь из боязни разбудить его, Хэзер принялась разглядывать его лицо — прямые, плотно сжатые губы, теперь чуть расслабленные во сне, длинные темные ресницы.

«Он хорош собой, — подумала она. — Неплохо, если сын будет похож на него».

Брэндон зашевелился и отвернулся, и Хэзер осталось только рассматривать его затылок и широкую спину, на которой лежала ее рука. Заметив на собственном безымянном пальце кольцо, она удивилась тому, как ярко блестит золото. Кольцо на ее руке выглядело странно, но еще более странным было чувство, которое вдруг испытала Хэзер. Внезапно она осознала, что действительно стала женой этого человека. Как он сказал, теперь она навсегда принадлежит ему.

— Даже в вечности я останусь его женой… — пробормотала Хэзер.

Очень медленно и осторожно, чтобы не разбудить его, Хэзер накинула одеяло на его грудь, но тут же поняла, что сделала ошибку: не просыпаясь, Брэндон сбросил одеяло полностью, вызвав густой румянец на щеках Хэзер.

Теперь все его тело было открыто взгляду Хэзер, и она не отворачивалась, хотя ее лицо горело от стыда. Она оглядела его, удовлетворяя любопытство. Брэндон был сложен великолепно — как дикое сильное лесное животное. Под кожей вырисовывались длинные крепкие мускулы, живот был плоским и твердым, бедра узкими.

Встревоженная собственным странным возбуждением, Хэзер отстранилась и отодвинулась на край постели. Она отвернулась, стараясь забыть, как выглядит его тело, и увидела, что в дверь балкона ветром занесло лист. Съежившись под одеялом, она неожиданно испытала желание оказаться поближе к горячему телу мужа.

Каминные часы давно пробили девять, когда две смешливые горничные явились, чтобы помочь Хэзер одеться. Они тихонько постучали в дверь. Их хихиканье взбесило Хэзер. Вспыхнув, она выскользнула из постели, оглянулась через плечо на мужа и увидела, что он еще спит, сбросив одеяло. Хэзер на цыпочках подошла к постели и накрыла его простыней. Брэндон мгновенно проснулся, перепугав Хэзер. Она отдернула руки, словно от пламени, и покраснела еще больше, вспомнив о собственном прозрачном одеянии. Неторопливая, насмешливая улыбка изогнула его губы, заставив Хэзер вздрогнуть. Она направилась к двери, чувствуя на спине взгляд Брэндона.

Две горничные вошли в комнату со смешками и ужимками, одна из них несла поднос с завтраком. Девушки с любопытством оглядели комнату, словно надеялись разгадать тайны прошедшей ночи. Увидев, что Брэндон расположился на подушках, откинув простыню до пояса, они вновь принялись посмеиваться. Брэндона явно забавляла их нервозность, но Хэзер с трудом сдерживалась от желания ущипнуть горничных по очереди, особенно когда они уставились на ее мужа с откровенным любопытством. Девушки прошли к постели, и Хэзер с нетерпением ждала, пока они закончат хлопотать над Брэндоном, расстилая у него на коленях салфетку с доводящей до бешенства медлительностью и наливая ему чай. Брэндон насмешливо взглянул в рассерженное лицо Хэзер, и она резко отвернулась.

Наконец горничные вспомнили о своих обязанностях и принялись готовить ванну и свадебное платье — единственное платье Хэзер. Под пристальным взглядом Брэндона они сняли с Хэзер голубую рубашку и помогли ей забраться в ванну. Продолжая хихикать, горничные вымыли ей спину и руки, но когда перешли к плечам и груди, Хэзер не выдержала. Выхватив из их рук мочалку и мыло, она приказала девушкам оставить ее в покое, но тут же пожалела о своем решении: откинув голову, Брэндон звучно рассмеялся. Хэзер кипела от ненависти к этому человеку, но не осмелилась сказать ему ни слова, опасаясь, что он вновь заставит ее замолчать. Кроме того, Хэзер не хотелось, чтобы две хорошенькие молодые горничные узнали, что она и ее красавец муж питают друг к другу отнюдь не любовь.

Поднявшись из ванны, Хэзер позволила горничным помочь ей, стоя неподвижно под пристальным взглядом Брэндона, пока они вытирали ее. Он осматривал ее так неторопливо, оценивающе, что Хэзер покраснела. Она с нетерпением ждала, когда окажется в кофте, хотя и в этом одеянии с нескромным декольте чувствовала себя неловко. Пока ее причесывали, Хэзер нервничала, как девчонка, и молча проклинала Брэндона, видя, как он, развалясь на атласных подушках, не сводит с нее глаз. Как назло, горничные безумно долго возились с ее волосами. Наконец они отступили, любуясь своим творением, и Хэзер испустила вздох облегчения. Брэндон словно только и ждал этого момента. Он поднялся с кровати и, завернувшись в простыню по пояс, подошел к Хэзер, склонился и поцеловал ее в грудь, выступающую из выреза кофточки.

— Какое утонченное наслаждение, дорогая, — небрежно пробормотал он. — Должен признаться, я еще никогда не имел чести присутствовать при туалете леди.

На мгновение их взгляды встретились в зеркале: его — внимательный, пристальный и ее — смущенный и неуверенный. Чувствуя искреннее восхищение Брэндона, Хэзер вспыхнула и отвела глаза, еще помня прикосновение его губ к груди и странный трепет, который вызвало это прикосновение. Она услышала тихий смешок. Брэндон обернулся и поцеловал горничным руки с таким видом, словно был полностью одет. Очевидно, он чувствовал себя совершенно свободно.

— Вы потрудились на славу, — одобрительно заявил он. — Теперь моя жена выглядит изумительно.

Горничные смутились: их еще никогда не благодарили так изысканно, к тому же им не доводилось видеть такого великолепного мужчину. Хихикая и кланяясь, они бросились готовить ванну для Брэндона. Когда они наконец покинули комнату, Хэзер вскочила и раздраженно схватила разложенное на постели платье.

— Зачем вам это понадобилось? — спросила она. — Их следовало наказать за такое поведение, а вы только поощрили их.

Брэндон улыбнулся, оглядывая ее.

— Прости, дорогая, я и не подозревал, что ты ревнуешь.

Вспыхнув, Хэзер в ярости обернулась, готовясь выпалить все известные ей ругательства, но Брэндон только рассмеялся и сбросил простыню на пол.

— Не хочешь ли помочь мне с купанием, дорогая? Мне будет трудновато самому потереть себе спину.

Лицо Хэзер пылало. Казалось, у нее вот-вот закипит кровь. Однако, поскольку Брэндон вел себя вполне миролюбиво, к тому же был совершенно раздет, Хэзер сдерживалась. Она не рискнула разговаривать с ним слишком резко. Брэндон ждал ее ответа, положив руки на пояс, согнув и слегка выставив вперед одно колено. Хэзер были ненавистны его уверенность, насмешливые глаза, но она не могла унизиться до оскорблений.

Крепко стиснув зубы, она прошла мимо Брэндона, взяла мочалку и мыло и ждала, пока он заберется в ванну. Наконец он с довольным видом погрузился в воду.

На мгновение Хэзер смутилась, но затем, решительно наклонившись, принялась намыливать ему спину. Она терла ее изо всех сил, вкладывая в свои действия всю ярость. Но когда со спиной было покончено, Брэндон только усмехнулся.

— Это еще не все, детка. Я люблю, чтобы меня мыли с ног до головы.

— С ног до головы? — недоверчивым и слабым голосом переспросила Хэзер.

— Конечно, дорогая. Я такой лентяй!

Хэзер мысленно выругалась, понимая, что таким образом Брэндон решил отомстить ей. Лень была только предлогом, способом показать ей свою власть. Должно быть, он отлично понимал, что прикосновения к нему приводят Хэзер в бешенство, поэтому и придумал ей такое наказание.

Не скрывая своего презрения, Хэзер вновь намылила мочалку. Она терла его грудь и плечи, сгорая под его пристальным взглядом. Глаза Брэндона лениво блуждали по ее нежным рукам, длинной, изящной шее и, наконец, по груди, которая была полностью видна в глубоком вырезе кофточки.

— В деревне, на ферме твоего дяди, у тебя кто-нибудь был? — внезапно спросил он, слегка нахмурившись.

— Нет, — резко ответила Хэзер и тут же упрекнула себя за поспешность.

Морщинка на лбу Брэндона исчезла. Он провел мокрым пальцем по ее груди и улыбнулся.

— Уверен, ты разбила немало сердец.

Хэзер сердито подтянула кофточку повыше и поежилась, почувствовав, как капли воды стекают между грудей. Когда она склонилась над Брэндоном, влажная кофточка вновь открыла грудь.

— Немного, но вам незачем беспокоиться о них. Они были не такими, как вы. Это были настоящие джентльмены.

— Я ничуть не беспокоюсь, детка, — беспечно отозвался он. — Тебя бдительно охраняли.

— Да, — язвительно согласилась Хэзер, — от всех, кроме вас.

Брэндон усмехнулся и окинул ее взглядом.

— И я только рад этому, дорогая.

Хэзер вспылила:

— По-моему, вам и сейчас нравится унижать меня! Должно быть, вы гордитесь собой!

Его усмешка была уничтожающей. — Да, я весьма доволен. Я не прочь иметь детей.

— Вы… вы… — Хэзер задохнулась от возмущения. Усмешка Брэндона моментально исчезла.

— Продолжайте работу, дорогая, — саркастически приказал он.

Хэзер поперхнулась и чуть не выронила мочалку. Теперь ей оставалось вымыть только нижнюю половину его тела, но сделать это Хэзер просто не могла. Слезы выступили у нее на глазах и покатились по щекам.

— Не могу… — пробормотала она.

Брэндон взял ее за подбородок и слегка приподнял его, глядя прямо ей в глаза.

— Ты ведь понимаешь, что должна слушаться, верно? — мягко спросил он.

Хэзер прикрыла глаза и кивнула.

— Да, — несчастным голосом прошептала она, уже не сдерживая слезы.

Он прикоснулся ладонью к ее щеке:

— Приготовь мне одежду, дорогая. Уверен, все в доме уже с нетерпением ждут тебя.

Хэзер с облегчением принялась собирать его разбросанную по всей комнате одежду, мысленно поблагодарив его за снисходительность. Вряд ли теперь она решится выказывать перед ним свой гнев. Ей следует запомнить, что он не выносит пререканий. Ей придется стать послушной женой. Она слишком труслива, чтобы перечить ему.

Наконец они покинули спальню. Хэзер шла рядом с мужем молча и покорно и даже робко улыбнулась, когда Брэндон обнял ее за талию.

В гостиной их с беспокойством ждали лорд и леди Хэмптон вместе с дядей Джоном и тетей Фанни, однако последняя беспокоилась совсем по иной причине. Она надеялась на худшее и помрачнела, увидев улыбку на лице своей племянницы. Его светлость подошел, чтобы обнять Хэзер.

— Ты прелестно выглядишь, детка, — с облегчением в голосе произнес он.

— А вы ожидали чего-то другого, милорд? — холодно осведомился Брэндон.

Лорд Хэмптон рассмеялся.

— Не держите на меня обиды, Бирмингем. Для меня счастье Хэзер важнее всего. — Да, и вы совершенно ясно дали мне это понять. Позволено ли мне будет сегодня же забрать ее на корабль или нам придется вновь воспользоваться вашим гостеприимством?

Лорд Хэмптон был явно в хорошем расположении духа.

— Увозите ее, как только пожелаете. Но прежде не хотите ли перекусить с нами? Это не приказ, а приглашение. Если вы откажетесь, мы все поймем. Просто нам жаль расставаться с Хэзер — ведь мы любим ее, как родное дитя.

— Полагаю, мы сможем остаться на обед, — холодно согласился Брэндон. — Но после этого мне придется вернуться на корабль, я и так оставил его надолго.

— Конечно, конечно! Мы все понимаем. Однако мне хотелось бы поговорить с вами о приданом Хэзер. Мы готовы разрешить этот вопрос в вашу пользу.

— Я ни в чем не нуждаюсь, сэр.

Реплика Брэндона вызвала общее изумление. Его светлость уставился на капитана-янки, приоткрыв рот.

— Я не ослышался, сэр?

— Нет, — ровным тоном отозвался Брэндон. — В мои намерения не входит получать плату за женитьбу.

— Но так положено! Я хочу сказать, женщина должна принести своему мужу приданое. Я действительно хочу…

— Ее приданым будет ребенок, которого она носит, — этого вполне достаточно. Я способен позаботиться о своих близких. И все-таки спасибо вам за предложение.

Хэзер молча опустилась на стул, ошеломленная словами мужа.

— Сумасшедший янки, — пробормотала тетя Фанни. Брэндон щелкнул каблуками и поклонился ей.

— Как приятно услышать такой комплимент от вас, мадам!

Фанни вскинула голову, намереваясь дать ему достойный отпор, но тут же передумала. Поджав губы, она отвернулась.

— Да будет вам известно, мадам, — сказал Брэндон ей в спину, — я сказал правду. Я способен позаботиться о своих близких и их долгах.

Хэзер не поняла его намека, но Фанни Симмонс заметно побледнела. Она так и не обернулась и молчала до тех пор, пока слуга не возвестил, что обед подан.

Глава 4

Холодный октябрьский ветер порывами налетал на Лондон. Колеса экипажа постукивали по булыжнику, взметали брызги из многочисленных луж, пока экипаж пробирался к порту. Хэзер тихо сидела рядом с леди Хэмптон. Леди Хэмптон пыталась вовлечь ее в разговор, время от времени любовно приглаживая ей волосы или прикасаясь к руке. Это были единственные признаки ее беспокойства, усиливающиеся по мере того, как приближалась минута прощания. Хэзер поглядывала на застывшее лицо мужа, который сидел напротив рядом с лордом Хэмптоном. Брэндон стоически переносил тряску, неторопливо оглядывая экипаж, время от времени останавливая взгляд на Хэзер и тут же отводя его. Лорд Хэмптон делал редкие попытки завязать с ним беседу, но наградой ему были только вежливые и односложные ответы.

Экипаж круто повернул и покатился по узкой портовой улочке, пересек грязную площадь и остановился возле здания, над дверью которого виднелась вывеска: «Склады компаний Чарльстона».

Брэндон вышел из экипажа и повернулся к Хэзер.

— У вас есть несколько минут, чтобы попрощаться. Я должен повидаться со своим агентом.

С этими словами он отошел. Ветер ерошил его волнистые волосы, трепал кружевные манжеты. Хэзер проследила, как он вошел в здание, затем повернулась к леди Хэмптон и увидела, что она плачет, не скрывая своего горя. Хэзер упала в объятия леди Хэмптон, и их сердца забились в унисон. Лорд Хэмптон хрипловато прокашлялся. Как только Хэзер вновь села на свое место, он осторожно взял ее за руки.

— Успокойся, детка, — попытался он утешить Хэзер. — В жизни многим из нас приходится расставаться навсегда. Кто знает, когда наши пути вновь пересекутся. Позаботься о себе, детка, как можно лучше.

Хэзер порывисто обняла его за шею и прикоснулась губами к морщинистой щеке.

— Разве вы не приедете попрощаться со мной перед отплытием? — умоляюще спросила она.

— Нет, дорогая, да этого и не стоит делать. Мы и так слишком долго испытывали терпение твоего мужа. Лучше будет, если мы простимся сейчас. Может, потом он простит нас, но сейчас я не стал бы на это надеяться.

Хэзер вновь обняла леди Хэмптон.

— Я буду скучать по вам, — прошептала она, не сдерживая слезы.

Ее светлость крепко прижала Хэзер к себе.

— У тебя будет муж, дорогая, а вскоре появится ребенок, и тебе не хватит времени вспоминать о нас. Но что-то подсказывает мне, что с этим человеком ты будешь счастлива. А теперь ступай, детка. Разыщи своего сердитого мужа. И потом… Хэзер, помни, что от ненависти до любви — один шаг.

Хэзер нехотя отстранилась от леди Хэмптон и стала пробираться к дверце ландо. Услышав снаружи голос мужа, Хэзер поняла, что он уже вернулся и теперь ждет ее. Поспешно смахнув слезы, она открыла дверцу и подобрала юбки, чтобы выйти из экипажа. Брэндон не замедлил помочь ей, обняв за талию. Их глаза встретились, и, к счастью, на этот раз Брэндон не стал смеяться над ее слезами. Он осторожно поставил Хэзер на землю, принял у леди Хэмптон плащи и сверток с подарками. Хэзер отошла в сторону, услышав, как Брэндон приглушенным голосом заговорил с Хэмптонами.

«Флитвуд» бросил якорь в гавани, в нескольких сотнях ярдов от причала. Как только Брэндон и Хэзер приблизились к причалу, от корабля отделился вельбот и поплыл им навстречу. Четверо матросов налегали на весла. Низенький пожилой, чем-то возбужденный мужчина стоял на корме лодки, несомненно, подгоняя гребцов замысловатыми ругательствами.

На причале шла своя жизнь, порождая хаос звуков, зрелищ и запахов. Праздные матросы громко переговаривались, рассказывая друг другу о приключениях прошлой ночи, между ними слонялись оборванные, немытые портовые шлюхи, надеясь заработать пару-другую шиллингов или же хотя бы получить возможность выспаться в кровати. Стая крыс дерзко суетилась вокруг отбросов, но разбежалась от камня, брошенного в них мальчишкой-беспризорником. Послышался визгливый смех, шайка грязных оборванцев прошлась по причалу, перепрыгнула через сточную канаву и исчезла среди толпы.

Хэзер передернулась, вспоминая о своем решении родить незаконного ребенка, обреченного жить на улицах. По крайней мере теперь ее ребенку не угрожала такая участь. И в конце концов не важно, даже если она сама никогда не будет любимой и желанной. У ребенка будут дом и отец, пусть даже такой, который вечно пропадает в плавании. Хэзер еще не знала, какую роль в жизни мужа предстоит сыграть ей, разве что быть матерью его ребенка. Возьмет ли Брэндон ее в следующее плавание или оставит дома — решать ему, и в таких делах Хэзер не будет иметь право голоса. Но с такой же обреченностью, с какой вдыхала запах моря, принесенный ветром, она должна была принять и жизнь — с высоко поднятой головой, довольствуясь теми маленькими радостями, которые позволит ей муж. Со временем, вероятно, она перестанет жалеть о том, что так и не познала любовь.

Все мысли Хэзер моментально улетучились, едва муж взял ее за руку. Брэндон подошел к ней сзади совершенно бесшумно. Заметив, что Хэзер дрожит, Брэндон набросил ей на плечи плащ.

— Пора спускаться в лодку, — сказал он.

Взяв Хэзер под руку, Брэндон повел ее мимо тюков с грузом, свернутых канатов и сетей к концу причала, туда, где пристал вельбот. Из него выпрыгнул пожилой матрос и поспешил навстречу Брэндону, стаскивая с головы берет. Хэзер с замиранием сердца узнала в этом человеке Джорджа, слугу Брэндона. Джордж почтительно поклонился и заговорил со своим хозяином:

— Мы ждали вас еще вчера, кэп, и уже начали тревожиться. Еще немного, и я бы собрал ребят и отправился бы с ними в город, думая, что с вами что-то случилось. Как вы нас напугали, кэп! — Джордж выпалил все это на одном дыхании и с поклоном повернулся к Хэзер: — Добрый день, мэм.

— Лорд Хэмптон пожелал ненадолго задержать нас, — объяснил Брэндон.

С кивком и очередным неловким поклоном Джордж водрузил берет на макушку, принял у хозяина ношу и вслед за ним направился к лодке. Брэндон спустился в лодку первым, затем помог спуститься жене и усадил ее рядом на скамью. Джордж передал им свертки, ловко спустился по трапу и занял свое место на корме.

— Пошевеливайтесь, ребята, — скомандовал он. — Теперь все в порядке. Отчаливаем! Спускайте весла, да осторожнее, чтобы без брызг! А теперь навалились разом!

Мэм совсем замерзнет, если мы будем еле тащиться. Так что шевелитесь, парни!

Повинуясь приказам Джорджа, лодка двинулась к темной громаде «Флитвуда». Ветер усиливался, в гавани поднимались мелкие волны, ледяные брызги попадали в лицо Хэзер, заставляя ее вздрагивать. Хэзер поплотнее завернулась в плащ и втянула голову в плечи. Но это мало помогло — казалось, стихия задумала лишить ее последнего утешения.

Вельбот подпрыгивал на каждой волне, ныряя носом. Эти судорожные движения разбередили желудок Хэзер, от каждого подъема и спуска на волне к ее горлу все сильнее подкатывала тошнота. Она с беспокойством взглянула на мужа, который сидел подставив лицо ветру, по-видимому, наслаждаясь солеными брызгами. Хэзер прижала ладонь к губам.

«Если меня стошнит, я навсегда возненавижу себя», — в отчаянии думала она.

Ее пальцы побелели, а лицо постепенно приобретало зеленоватый оттенок морской воды. Вельбот уже подплывал к кораблю, и битва Хэзер была почти выиграна. Она запрокинула голову, глядя на высокие мачты корабля, покачивающегося на волнах. От этого движения отчаянный стон сорвался с губ Хэзер и привлек внимание Брэндона. Увидев бледное, перепуганное лицо Хэзер и тонкую, прижатую ко рту ладонь, он мгновенно крепко обнял Хэзер, пригнул ее голову над бортом и держал в таком положении, пока море не получило свою дань.

Несколько минут спустя Хэзер перестала дрожать и выпрямилась, проклиная себя. Пристыженная и униженная, она не осмеливалась поднять глаза. Брэндон прижал к ее лбу мокрый платок.

— Теперь тебе получше? — негромко спросил он.

Качка прекратилась, вельбот застыл у борта корабля. Хэзер едва кивнула. Джордж и Брэндон закрепили на бортах лодки причальные канаты. С корабля спустили веревочную лестницу, Брэндон взялся за нее и обернулся, подзывая Хэзер:

— Иди сюда, я помогу тебе подняться.

Хэзер опасливо подошла и поставила ноги на веревочные ступени. Брэндон обнял ее за талию, с легкостью приподнял и взобрался на борт. На палубе он осторожно поставил Хэзер на ноги и вновь склонился над бортом, давая Хэзер время оглядеться. Она увидела, что стоит в окружении переплетенных веревок, парусины и канатов, а над всем этим покачиваются огромные мачты, словно разгоняя облака. Из чрева корабля долетало почти музыкальное поскрипывание, посвистывание и стон. От этих легких движений и звуков корабль показался Хэзер живым, дышащим существом. Каждый предмет на палубе лежал на своем месте. Очевидно, на корабле соблюдали строгий порядок.

— Тебе надо переодеться, Хэзер, — сказал Брэндон, обернувшись к ней. — Я кое-что купил для тебя, прежде чем обнаружил, что ты сбежала. Вещи в моей каюте. По-моему, ты знаешь, как туда пройти, — насмешливо приподняв бровь, добавил он.

Хэзер густо покраснела и смущенно взглянула в сторону одной из дверей палубной надстройки.

— Да, вижу, я не ошибся, — заметил Брэндон, наблюдая за ней. — Одежду ты найдешь в сундуке. Я скоро вернусь.

Получив разрешение уйти, Хэзер направилась к двери. На пороге она быстро обернулась и увидела, что ее муж поглощен беседой с Джорджем. Казалось, Брэндон уже забыл про нее.

Каюта оказалась точно такой же, какой запомнила ее Хэзер — очень тесной. Даже теперь, днем, в ней было сумеречно — тусклый свет проникал только сквозь узкие окна. Прежде чем подойти к сундуку, Хэзер зажгла свечу на столе и повесила плащ на гвоздь у двери. Затем она опустилась на колени перед сундуком, открыла замок и приподняла крышку.

Сдавленное восклицание вырвалось у Хэзер, едва она увидела сверху, на вещах, аккуратно сложенное бежевое платье. Воспоминания нахлынули на нее, вызвав в памяти образ Уильяма Корта и ночь, проведенную в этой каюте.

Хэзер невольно взглянула на койку, на которой она лишилась девственности, и вспомнила, как боролась и отбивалась от страстных и сильных губ и рук и наконец потерпела поражение. Скользнув рукой по собственному животу, Хэзер покраснела.

Она вздрогнула, когда дверь позади нее открылась и в каюту вошел Брэндон. Торопливо отложив в сторону бежевое платье, Хэзер извлекла из сундука наряд из бордового бархата. Это было платье с глубоким вырезом и длинными узкими рукавами, отделанными у запястий белым кружевом. Хэзер сразу поняла, что фасон и отделка должны были не затмить, а подчеркнуть все достоинства ее внешности.

Брэндон бросил плащ на койку. Хэзер встала и дрожащими пальцами принялась расстегивать пуговицы. Сняв дорожное платье, она аккуратно сложила его в сундук.

— Поблизости есть постоялый двор, — произнес Брэндон. — Там тебе будет удобнее, чем здесь.

Нахмурившись, Хэзер обернулась к нему. Брэндон уже сидел за столом в одной расстегнутой рубашке, перебирая книги. Казалось, он тут же забыл о ней. Возможно, он уже решил не брать ее с собой в плавание, во всяком случае, он не давал никаких обещаний, и Хэзер было не на что надеяться.

— Я не привыкла к удобствам, — негромко отозвалась она. — Вам незачем отсылать меня на постоялый двор, лучше я останусь здесь.

Брэндон обернулся.

— Может, вы и непритязательны, моя дорогая. — Он усмехнулся. — Но здесь решения принимаю я. Для вас больше подойдет постоялый двор.

Хэзер даже не подозревала, что Брэндон способен обойтись с ней так жестоко. Она похолодела.

«Неужели меня преследует рок? — тоскливо думала она. — Неужели мне придется остаться здесь, в порту, родить ребенка с помощью повитух, которые в жизни не видели ничего, кроме грязи? Значит, у моего ребенка не будет имени и он вырастет, как беспризорник, на улицах?» Она задрожала.

Неужели этот человек совершенно лишен милосердия? Она готова была встать перед ним на колени и умолять его о пощаде ради своего ребенка, но, казалось, на Брэндона это не подействует. Он принял свое решение и не отступит. Ей придется отправиться на постоялый двор.

Пытаясь сдержать слезы, Хэзер надела красное бархатное платье и подошла к Брэндону. Он поднял голову, и на его лице появилось странное выражение. Густой, насыщенный цвет платья придавал глазам Хэзер более темный, почти черный оттенок, подчеркивал белизну ее нежной кожи. Глубокий вырез платья обнажал грудь почти до сосков.

Хэзер испугалась, когда поняла, что без помощи Брэндона не справится с застежкой, ибо не знала, как он воспримет ее просьбу.

— Я не могу его застегнуть, — тихо пробормотала она и, дрожа всем телом, повернулась к нему спиной. — Вы не могли бы мне помочь?

Она почувствовала прикосновение его пальцев и, затаив дыхание, ждала, пока он покончит с пуговицами, а затем отступила в сторону, бросив неуверенный взгляд через плечо. Брэндон вновь углубился в свои книги, но теперь на его лице играла мрачная усмешка.

Осторожно двигаясь по каюте, собирая вещи, которые могли бы потребоваться ей на постоялом дворе, и вешая одежду Брэндона в шкаф, Хэзер исподтишка поглядывала на мужа, боясь вызвать у него досаду. Однако Брэндон, казалось, с головой ушел в работу.

Время тянулось бесконечно. В каюте царило молчание. Наконец Джордж принес кофе и чай, без единого слова поставил чашку перед своим капитаном и молча подошел к Хэзер, сидевшей в кресле за его спиной. После этого слуга вновь ушел. Хэзер осталось только прислушиваться к тихим вздохам корабля и тупой боли в сердце.

Было около десяти, когда Брэндон отодвинул стул от стола и взглянул на Хэзер. Скользнув взглядом по ее груди, он снова нахмурился.

— На постоялом дворе тебе будет лучше не снимать плащ, — резко произнес он. — Не хочу, чтобы к нам пристал какой-нибудь назойливый сутенер, решив, что ты принесешь ему неплохую прибыль.

Румянец залил лицо Хэзер, она опустила глаза. Послушно кивнув, она встала со своего места и прошла за плащом.

Через несколько минут они уже сидели в лодке, ожидая Джорджа. Слуга принес вещи Хэзер и отдал приказ матросам отчаливать. На пристани он пошел следом за Брэндоном, поминутно оглядываясь через плечо, словно ожидая опасности.

Они благополучно добрались до постоялого двора, откуда доносилась унылая матросская песня. Оказалось, что звучный баритон принадлежит тощему матросу. Рядом с ним сидели несколько мужчин — они потягивали эль и прислушивались, завороженные волшебством голоса. В очаге потрескивали поленья, по залу плыл запах жареной свинины, от которого рот Хэзер наполнился слюной. Она прикрыла глаза и попыталась забыть о голоде, терзающем ее желудок.

Брэндон отдал Джорджу какой-то приказ, и слуга быстро отправился на поиски хозяина постоялого двора, а Хэзер вместе с мужем заняла столик в углу. Спустя несколько минут им подали еду, и Хэзер с благодарностью взглянула на мужа, утоляя голод.

Она не замечала, какими глазами смотрят на нее мужчины, не видела, что плащ распахнулся у нее на груди и что два типа подозрительного вида, сидящие неподалеку, принялись перешептываться. Внезапно муж придвинулся к ней ближе и запахнул плащ на ее груди. Хэзер вспыхнула, подняв голову.

— Я купил это платье исключительно для себя, дорогая, — мягко заметил он. — Я не ожидал, что своим декольте вы станете доставлять удовольствие другим мужчинам. Это неразумно. Вы слишком соблазнительно выглядите.

Хэзер запахнулась в плащ и осторожно огляделась, понимая, что Брэндон прав. Она оказалась в центре общего внимания. Даже певец замолчал, глядя на нее, но вскоре снова запел:

У любимой моей кудри словно смола,

А лицо — как у феи из сказки,

Руки нежны, как шелк, и прозрачны глаза,

Поступь лани и сладкие ласки.

Трава мне мила, где она ступает,

Я люблю ее, и она это знает,

И если любимая сгинет во мгле,

Мне незачем больше жить на земле…

Хэзер взглянула на мужа и заметила, что пение матроса рассердило его. Он продолжал есть, прикрыв глаза, но на щеке его подергивался мускул. Сердце Хэзер наполнилось страхом.

После ужина хозяин постоялого двора отвел их в комнату. Джордж принес вещи и тут же удалился. Несколько минут Хэзер ждала, что Брэндон тоже уйдет и больше не вернется, но тот устроился в кресле и, по-видимому, никуда не спешил. Хэзер пришлось попросить его расстегнуть ей платье, и она стала раздеваться. Распустив волосы, Хэзер распутала их пальцами, поскольку у нее не было ни гребня, ни щетки. Всей кожей ощущая пристальный взгляд мужа, она спустила с плеч платье, повесила его на спинку стула и вытащила из узла ночную рубашку, подаренную ей леди Хэмптон.

Эта рубашка была сшита из тонкого белого батиста с кружевной отделкой на груди, с круглым глубоким вырезом. Пониже груди через кружева были продернуты ленты. Длинные и широкие рукава, отделанные кружевом, закрывали Хэзер ладони. Несмотря на то, что ткань рубашки была непрозрачной, она выглядела изумительно, и когда Хэзер прошлась по комнате в таком наряде, с губ Брэндона сорвалось приглушенное ругательство. Хэзер с испугом оглянулась и увидела, что Брэндон направился к двери.

— Я вернусь через час-другой, — бросил Брэндон через плечо, открывая дверь. Он вышел, а Хэзер упала на пол, содрогаясь в рыданиях.

«Он даже не сказал мне правду, — думала она. — Он никогда не вернется».

С каждой минутой время тянулось все медленнее. Хэзер вышагивала по комнате, не зная, что ей теперь делать и куда идти. Она не могла вернуться к тетке и вручить этой мстительной женщине судьбу своего ребенка, не могла обратиться за помощью к лорду Хэмптону. Вероятно, если ей повезет, она сможет найти работу горничной на этом постоялом дворе. Завтра она разузнает об этом, а пока должна выспаться.

Наступила ночь. Несмотря на то что Хэзер всеми силами старалась забыть о своих опасениях и прогнать сомнения, сон не шел к ней. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем пробило час ночи. Хэзер вскочила с постели и подбежала к окну, чтобы закрыть его. Прижавшись головой к стеклу, она затряслась в рыданиях. За дверью послышался мужской голос, ему ответил второй. Страх Хэзер усилился, и когда дверь открылась, у нее от лица отхлынула кровь. Но свет из коридора озарил лицо Джорджа и высокую широкоплечую фигуру Брэндона.

— Вы вернулись! — воскликнула Хэзер.

Брэндон обернулся к ней, закрывая дверь, и комната вновь погрузилась в темноту.

— Почему ты не спишь? — спросил он, ощупью продвигаясь к постели. Послышался стук и скрежет стали. Скрипнула половица. Брэндон зажег свечу и повернулся к Хэзер. — Ты больна?

Хэзер шагнула к нему, капли слез блестели у нее на щеках.

— Я думала, вы меня бросили, — пробормотала она, — что больше никогда вас не увижу…

На мгновение Брэндон удивленно приподнял бровь, затем улыбнулся и привлек Хэзер к себе.

— И ты испугалась?

Хэзер слабо кивнула и попыталась подавить всхлипы. Брэндон бережно отвел волосы с ее лба и прикоснулся губами к дрожащей щеке.

— Ты была не одна, детка. Джордж все время оставался у двери, охраняя тебя. Только сейчас он ушел спать. Но неужели ты считаешь меня негодяем, способным бросить тебя на произвол судьбы?

— Я не знала, чему верить, — прошептала она. — Я боялась, что вы уже никогда не вернетесь…

— Бог мой, ты не слишком высокого мнения обо мне, да и о себе. Я ни за что не оставил бы женщину одну в таком месте, а тем более будущую мать моего ребенка. Но если ты боишься, больше я никогда не оставлю тебя здесь одну.

Хэзер подняла голову и заметила сочувствие в его глазах.

— Нет, это ни к чему, — возразила она. — Больше я не буду бояться.

Брэндон взял ее за подбородок.

— Тогда давай спать. День выдался трудным, я устал.

Торопливо смахнув слезы, Хэзер забралась в постель и наблюдала за тем, как Брэндон открыл принесенную Джорджем шкатулку. У Хэзер расширились глаза, едва она увидела кремневые пистолеты, которыми когда-то угрожала Джорджу. Брэндон перенес шкатулку на постель, уселся рядом с Хэзер и стал заряжать пистолеты.

— Вы ждете неприятностей? — тихо спросила Хэзер. Брэндон взглянул на нее и улыбнулся.

— Это просто мера предосторожности. Я предпринимаю ее, когда не хочу, чтобы меня застали врасплох. Тебе незачем тревожиться, дорогая.

Хэзер с любопытством следила, как Брэндон заряжает пистолет, и вспоминала, что сама даже не могла представить, как это делается. Заметив ее любопытство, Брэндон рассмеялся.

— Ты хочешь научиться заряжать их? — с улыбкой спросил он. — Но даже с незаряженным пистолетом ты обошлась очень ловко. Джордж смутился, обнаружив обман. Его самолюбие было уязвлено, когда до него дошло, что он испугался напрасно. Он с трудом пришел в себя, впрочем, как и я, — с усмешкой добавил Брэндон, припоминая, как выругал слугу в тот день, вернувшись на «Флитвуд» и поняв, что девушка бесследно исчезла.

Брэндон взял Хэзер за руку и усадил ее рядом.

— Но теперь все это не важно. Если ты хочешь научиться заряжать пистолеты, я покажу тебе, как это делается. Но не думай, что это поможет тебе запугать меня, — взглянув в глаза Хэзер, предупредил он. — Я не Джордж, тебе придется пристрелить меня, прежде чем ты сумеешь сбежать. — Он вновь рассмеялся. — Сомневаюсь, что ты способна убить человека, но все-таки будет лучше держать оружие подальше от тебя.

Хэзер с трудом глотнула и молча уставилась на Брэндона округлившимися глазами. Она верила каждому слову этого человека — он был не из тех, кто способен на пустые угрозы.

Они сидели совсем рядом на кровати — так близко, что их тела соприкасались, бедро Хэзер прижималось к ноге Брэндона. Его рука оказалась рядом с ее ягодицами. Хэзер напряглась. В тревоге она отвела взгляд, робко натянула подол рубашки на колени, заметив, что она слишком задралась.

— Можно, я попробую зарядить пистолет? — попросила она, осторожно протягивая руку.

— Как хочешь, — ответил Брэндон, подавая ей оружие.

Пистолет был тяжелым, явно предназначенным для мужской руки. Хэзер было неудобно держать его. Положив оружие на колени, она взяла пороховой рожок и собралась засыпать в ствол пистолета порох.

— Держи его подальше от лица, — предупредил Брэндон. Хэзер послушалась и высыпала немного серого порошка.

Вспоминая, как действовал Брэндон, она вложила в ствол клочок бумаги и протолкнула его внутрь шомполом, затем обернула свинцовый шарик промасленной тканью и вложила его в дуло.

— Быстро ты все запомнила, — пробормотал Брэндон, беря из ее рук пистолет и откладывая его на столик у кровати. — Может, из тебя получится еще одна Молли Питчер.

Хэзер нахмурилась.

— Кто она такая, Брэндон? — спросила она, не замечая, что в первый раз назвала мужа по имени.

Брэндон улыбнулся и пригладил блестящий локон у нее на лбу.

— Такое прозвище давали женщинам, которые подносили воду американским солдатам в бою, когда они воевали против англичан в Монмуте.

— Но ведь вы тоже англичанин, Брэндон, разве нет? — с любопытством спросила Хэзер.

— Конечно, нет, — со смехом отозвался Брэндон. — Я американец. Мои родители прибыли из Англии, но вскоре стали настоящими американцами. Мой отец участвовал в боях против англичан, как и я, когда был еще мальчишкой. Тебе придется свыкнуться с мыслью, что в Америке англичан не любят.

— Но вы торгуете с нами, — удивленно напомнила Хэзер. — Вы привозите сюда товары, общаетесь с людьми, против которых воевали.

Брэндон пожал плечами:

— Дело прежде всего. Я продаю хлопок и другие товары англичанам и получаю прибыль. Они продают мне то, что я могу с выгодой перепродать в Америке. Мои убеждения не имеют ничего общего с делами. И потом, я служу моей стране, привозя туда вещи, в которых нуждается мой народ.

— Значит, вы бываете здесь каждый год?

— Последние десять лет — да, но это мое плавание было последним. Мне пора заняться плантацией, к тому же теперь у меня есть другие обязанности. Вернувшись домой, я продам «Флитвуд».

У Хэзер сжалось сердце. Неужели он отказался от своего дела, чтобы позаботиться о ней и стать настоящим отцом их ребенку? Может, он даже позволит ей заняться домашними делами. При этой мысли ее охватила радость, но тут же сомнения окатили ее холодной волной.

— Значит, я тоже буду жить с вами на плантации? — осторожно поинтересовалась она.

— Конечно. — Брэндон, казалось, был удивлен ее вопросом. — А где, по-твоему, тебе еще жить?

Хэзер беспокойно пожала плечами:

— Я… не знаю. Вы ничего не говорили об этом.

Он усмехнулся.

— Теперь будешь знать. Ну, будь послушной девочкой, ложись и спи. Мне надоело болтать.

Хэзер забралась под одеяло, а Брэндон встал и начал раздеваться.

— Будет лучше, если я лягу ближе к двери, — заметил он. Хэзер быстро передвинулась на другой край постели, не задавая вопросов, — ей и без того было ясно, что Брэндон чего-то опасается.

Он задул свечу и лег рядом. Во дворе тускло горел фонарь, его свет падал в окно. В углах комнаты притаились тени. Хэзер почувствовала, что Брэндон придавил головой ее разметавшиеся по подушкам волосы. Она ждала, что он приподнимется, но проходило время, а он не шевелился, и Хэзер поняла, что он заснул, зарывшись щекой в ее мягкие волосы. Неожиданно присутствие Брэндона рядом успокоило ее. Хэзер погрузилась в сон.

Она проснулась внезапно. Сильная рука зажала ей рот. И Хэзер машинально вцепилась в эту руку. Над ней нависло лицо мужа, и, придя в себя, Хэзер смущенно уставилась на Брэндона широко раскрытыми глазами.

— Не шевелись, — еле слышно прошептал он. — Лежи молча. Делай вид, что спишь.

Хэзер кивнула, показывая, что поняла его. Брэндон отдернул руку и вытянулся рядом с ней. Его дыхание стало замедленным и ровным, словно во сне. В это время из-за двери донеслись приглушенные голоса, странный треск и скрежет. Засов на двери медленно приподнялся, и Хэзер затаила дыхание.

В приоткрывшуюся дверь ворвалась тусклая полоса света, и Хэзер увидела, как в щель просунулась голова.

— Спят… Идем, — услыщала она шепот.

Две темные фигуры прокрались в комнату, закрыв за собой дверь. Хэзер стиснула зубы, когда под ногами непрошеных гостей заскрипели половицы.

— Только не разбуди его, дурень, иначе нам не видать девчонки. Нам с ним не справиться, — вновь послышался злобный шепот.

— Она лежит у стены, — ответил чуть громче один из вошедших.

— Тс-с! — зашипел другой. — Не ори, у меня есть свои глаза.

Оба мужчины почти приблизились к кровати, когда Брэндон резко сел, выдернув пистолет из-под одеяла.

— Стойте на месте, ребята, — приказал он. — И стойте смирно, если не хотите получить пулю в лоб.

Мужчины замерли. Один из них стоял вполоборота к постели, другой цеплялся за его руку.

— Хэзер, зажги свечу — посмотрим, кто удостоил нас визитом, — попросил Брэндон.

Хэзер схватила со столика свечу и зажгла ее. Свет озарил комнату, упал на лица ночных гостей, и Хэзер сразу поняла, что этих двоих она видела в зале постоялого двора во время ужина.

— У нас нет оружия, — заикаясь, пробормотал один из них. — Мы не причиним вреда девчонке.

Второй был посмелее.

— Можем предложить за нее кругленькую сумму, кэп. Мы знаем человека, который щедро заплатит за нее — не важно, что она уже не девушка. — Взглянув на Хэзер, он усмехнулся, обнажая гнилые зубы. — Она немалого стоит, кэп. Денег хватит на троих.

Дрожа, Хэзер прижалась к мужу и натянула одеяло до подбородка. Мужчины окидывали ее оценивающими взглядами. Хэзер поняла, что, если им удастся заполучить ее, пройдет еще немало времени, прежде чем она перейдет к другому хозяину. Эти люди напомнили ей об Уильяме Корте, который стремился первым удовлетворить свою похоть.

Брэндон рассмеялся, поднимаясь с постели. Он не обращал внимания на свою наготу и держал пистолеты с уверенностью, от которой оба ночных гостя начали нервно переминаться на месте.

Хэзер чувствовала, как горит ее лицо. Одно дело — видеть Брэндона обнаженным наедине и совсем другое — в присутствии посторонних. Казалось, стоящие рядом мужчины заставляли ее острее сознавать наготу мужа.

— Должен разочаровать вас, господа, — спокойно произнес он. — Эта женщина носит моего ребенка, к тому же я не люблю ни с кем делиться.

— Это не беда, кэп, — перебил тот, что был пугливее, — через девять месяцев все будет кончено. Немножко крику, и мы отвезем ее к новому хозяину. Мы заплатим прямо сейчас и найдем вам другую женщину, чтобы согреть постель.

Глаза Брэндона вспыхнули холодным огнем, суставы пальцев побелели. Мускул на щеке вновь начал подергиваться.

— От вас здесь слишком много вони, — процедил он с усмешкой. — Подойдите к окну и откройте его — и поосторожнее, а то, боюсь, я могу не сдержаться.

Оба мужчины поспешили выполнить его приказание, затем вновь повернулись к янки.

— А теперь, ребята, прежде чем вы уйдете отсюда, я вам кое-что объясню, — неторопливо и отчетливо проговорил Брэндон. Его голос угрожающе повысился, ярость наполнила каждое слово. — Эта женщина — моя жена, она носит моего ребенка. Она принадлежит мне, и я не продаю ее!

Казалось, последние слова оказали на мужчин действие, подобное удару молнии. У них отвисли челюсти, глаза в страхе округлились, на лбах выступил пот. Видимо, они уже сожалели о своем поступке.

— Но, кэп, она… мы…

Какое-то время у них вырывались лишь бессвязные восклицания, наконец тот, что был посмелее, произнес:

— Кэп, этого мы не знали. Такие женщины не бывают женами. Я хочу сказать, сэр…

— Довольно, — оборвал его Брэндон. — Убирайтесь отсюда, пока я не пристрелил вас обоих!

Мужчины направились к двери, но Брэндон немедленно остановил их.

— Нет, ребята, вам лучше подойдет окно, — с усмешкой заметил он.

— Кэп, мы же свернем себе шеи, прыгая на этот булыжник!

— Вон!

Дула пистолетов угрожающе дернулись, и оба мужчины бросились к окну. Первым прыгнул тот, что посмелее. Послышался глухой удар, а затем сдавленные проклятия и стоны.

— Чертов кэп, похоже, я переломал себе ноги!

Второй мужчина остановился в замешательстве, но Брэндон угрожающе шагнул к нему, и мужчина прыгнул во двор. Снизу донеслась какофония сердитых криков, ругательств и стонов, перемежающихся мрачными прогнозами относительно предков и потомков Брэндона. Закрывая окно, Брэндон ответил на все это лишь презрительной усмешкой. Он вновь запер дверь и проверил засов. Крики снаружи утихли — видимо, оба мужчины уползли прочь.

По-прежнему усмехаясь, Брэндон забрался под одеяло рядом с Хэзер, которая до сих пор сидела неподвижно, молча следя за ним испуганными глазами.

— Интересно, что случилось со вторым? Он кричал еше громче первого, верно, детка? Хэзер взглянула ему в глаза, кивнула, и у нее вырвался мелодичный смешок.

— Да, пожалуй, — согласилась она. — Должно быть, мне следует гордиться — ради меня они решились на преступление. Такую цену за женщин платят не часто.

Брэндон насмешливо взглянул на нее, вслушиваясь в звук ее голоса и замечая счастливую улыбку. Его глаза скользнули по гладкой, шелковистой груди, приподнимающей ткань рубашки, которая почти не скрывала стройное тело Хэзер. На лбу Брэндона выступил пот. Он вновь ощутил знакомое возбуждение. На щеке задергался мускул, когда Брэндон отвернулся, подавляя желание.

— Для тебя будет лучше думать, что их цена была слишком низкой, — хрипло произнес он, задувая свечу, а затем холодно добавил: — Если бы они предложили большую сумму, я бы, пожалуй, согласился.

Испуганная внезапной сменой настроения Брэндона, Хэзер съежилась под одеялом. Она не знала, какие ее слова или действия вызвали раздражение мужа. Он был слишком непредсказуем. Сможет ли она когда-нибудь понять его? Всего минуту назад он был внимательным и добрым, а теперь своей жестокостью лишил Хэзер дара речи.

Проснувшись утром, Хэзер увидела, что Брэндона в комнате нет. Она спрыгнула с постели, умылась и оделась, не застегивая платья, поскольку не могла дотянуться до пуговиц на спине. В вещах Брэндона она нашла щетку. Размышляя о том, каким будет наказание за такой проступок, она закусила губу и чуть было не сунула щетку обратно. Но ее волосы совершенно спутались. Она решила, что успеет расчесать волосы до возвращения Брэндона и он ничего не заметит. Но к ее ужасу, Брэндон вернулся, когда она заканчивала распутывать последние пряди. Хэзер обернулась и застыла со щеткой в руке с виноватым видом. Брэндон был чем-то раздражен.

— Простите, — пробормотала она. — Но у меня нет щетки — все мои вещи остались у тети Фанни.

— Поскольку ты уже взяла ее, притом без разрешения, — пробурчал в ответ Брэндон, — можешь пользоваться ею впредь.

Он прошел к окну, а Хэзер поспешно положила щетку на место и отодвинулась подальше. Заплетая волосы, она украдкой оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что Брэндон стоит у окна, и тут же отвела глаза: он пристально наблюдал за ней. Хэзер задрожала так, что пальцы перестали слушаться, косы все время расплетались, и ей несколько раз пришлось начинать все сначала. Все это время Брэндон не спускал с нее глаз. Каким-то чудом Хэзер удалось заплести тяжелые косы и закрепить их над ушами.

— Сегодня я отвезу тебя к портнихе, — ровным тоном сообщил Брэндон, вновь отворачиваясь к окну. — Тебе понадобится платье поскромнее.

Тщетно подтягивая повыше вырез платья, Хэзер осторожно подняла голову. Брэндон был одет со свойственной ему небрежностью. На нем были светло-коричневые облегающие бриджи и жилет того же оттенка, белые чулки и белая, отделанная кружевом рубашка. Как обычно, вся его одежда была отличного качества и подобрана с безупречным вкусом. Хэзер отметила, что Брэндон одевается так, как считает нужным, не заботясь о моде.

Казалось, он пристально смотрел в окно, но Хэзер видела, как мрачно были сведены его брови на переносице. С улицы доносился грохот телег и экипажей по булыжникам, в него вплетались крики нищих и уличных мальчишек.

Хэзер поспешила заправить постель, двигаясь как можно бесшумнее. После этого она присела на край кровати и принялась ждать дальнейших распоряжений мужа. Ожидание показалось ей вечностью. У нее заныла спина, и Хэзер прислонилась к спинке кровати. Она попыталась прикрыть глаза, но беспокойство заставило ее вновь открыть их. Казалось, от голода ее живот присох к спине. Наконец Брэндон пошевелился, и Хэзер выпрямилась, машинально подтягивая платье. Брэндон нетерпеливо оглядел ее.

— Ты собираешься просидеть в таком виде до ночи или подойдешь, чтобы я застегнул пуговицы? Если ты хочешь есть, то подойди ко мне.

Хэзер торопливо спустилась с постели и подошла к нему, прикусив нижнюю губу. Сдерживая дрожь, она подняла голову.

— Я не думала, что вы так рассердитесь из-за щетки, — виновато проговорила она. — Но у меня так спутались волосы, что я просто не могла обойтись без нее.

Брэндон холодно оглядел ее, и внезапно на его лице вновь появилась усмешка.

— Пустяки, — ответил он. — Повернись, я застегну тебе платье.

Побледнев, Хэзер повиновалась. Значит, он сердился не из-за щетки, может, из-за прошлой ночи?

Внизу, в зале, их с поклоном встретил Джордж. Он поздоровался, придвинул Хэзер стул и, перемолвившись несколькими словами с хозяином, ушел прочь. Хэзер взглядом проводила его до двери. Слегка нахмурившись, она размышляла, сколько слуг ее мужа уже знают, что она прежде побывала на борту «Флитвуда» и о том, что случилось впоследствии. Должно быть, Джордж был посвящен во все дела своего хозяина.

Каким бы кратким ни было беспокойное выражение на ее лице, оно не ускользнуло от внимания Брэндона.

— Не бойся Джорджа, Хэзер, — заверил ее Брэндон. — Он — верный слуга. Он уже знает, что ты не уличная женщина, и сожалеет о том, что навлек на тебя неприятности. Может, ты и не согласишься с этим, но он совсем не глуп. В тот день, убирая каюту, он заметил следы твоей невинности на простыне и все понял.

Хэзер была готова провалиться сквозь землю от стыда. Она понимала, что после этого уже никогда не сможет смотреть слуге в лицо. Со сдавленным восклицанием она закрыла горящее лицо ладонями.

— Незачем так тревожиться, дорогая, — беспечно заметил Брэндон, усмехаясь краем губ. — И совершенно нечего стыдиться. Многие женщины хотели бы оказаться такими же невинными, впервые оставшись с мужьями. Мужчинам нравится сознавать, что их никто не опередил.

— Значит, вы тоже были довольны? — спросила Хэзер, вскинув голову. Брэндон рассмеялся, и этот смешок привел ее в бешенство.

Он отвел глаза.

— Я ничем не отличаюсь от других мужчин, детка. Да, я был доволен. Но помнишь, как я был потрясен, когда узнал? Конечно, я мог бы сдержаться и попросить прощения, если бы ты намекнула мне, что пришла ко мне не по своей воле. Но боюсь, ты слишком сильно вскружила мне голову, — добавил он с оттенком вины.

— Какая разница? — с горечью спросила Хэзер. — Даже тогда говорить об этом было уже поздно.

Брэндон усмехнулся, окинув ее взглядом.

— Не совсем так, дорогая. В таком случае сейчас тебе не пришлось бы вынашивать моего ребенка. Я позаботился бы о том, чтобы ты не забеременела. Но я ничего не подозревал, семя дало жизнь ребенку, а я был обречен на поругание. Твои дядя и тетя ясно дали мне понять, что этот ребенок — от меня.

— Конечно, я могла солгать, сказав, что не беременна, — храбро ответила Хэзер, желая хотя бы на минуту поубавить ему спеси. Она вздернула нос и встретилась с Брэндоном взглядом.

— Но не солгала, — уверенно ответил он без малейшего колебания.

— У вас нет никаких доказательств… — начала Хэзер.

— В самом деле? — Он насмешливо приподнял бровь. Хэзер поняла, что обречена на полное и окончательное поражение.

— Ты забываешь, дорогая, — напомнил он, — что я видел тебя без единой нитки во время первой встречи и сейчас вижу, как округлился твой живот. Пройдет еще месяц, и твоя беременность станет заметной.

Хэзер замолчала — ей было больше нечего сказать. Разве могла она оспаривать истину?

После завтрака к ним подошел Джордж.

— Прикажете закладывать экипаж, кэп? — спросил он. Брэндон взглянул на Хэзер.

— Ты готова, дорогая?

— Прошу прощения, мне необходимо еще несколько минут, — тихо ответила она, не поднимая глаз. Должно быть, Брэндон сможет понять причины ее задержки — тем более что со времени их свадьбы Хэзер достаточно часто приходилось отлучаться.

Брэндон повернулся к Джорджу и приглушенно ответил:

— Мы скоро выйдем.

Когда слуга ушел, Брэндон встал и помог Хэзер подняться.

— Прости, дорогая, — с улыбкой проговорил он. — Я совсем забыл о твоем положении.

Значит, он заметил ее частые отлучки и понял, что они объясняются беременностью. Неужели от этого человека не ускользает ни одна мелочь? И женщины не составляют для него ни малейшей загадки?

Хэзер подняла голову и увидела, что он усмехается. Покраснев, она насупилась. Брэндон, разумеется, заметил это. Улыбнувшись, он просунул руку ей под локоть и слегка обнял за талию.

Хэзер уже возвращалась к Брэндону, когда услышала, как знакомый голос окликнул ее по имени. Оглянувшись, она увидела приближающегося к ней Генри Уайтсмита в форме матроса торгового корабля с полной кружкой эля в руке. По-видимому, он появился на постоялом дворе вместе с несколькими матросами, пока Хэзер уходила. Удивленная, она молчала до тех пор, пока Генри не отставил кружку и не взял ее за руки.

— Хэзер, дорогая! — радостно воскликнул он. — Я уже думал, что никогда вас не увижу! Но что вы здесь делаете? Где ваша тетя? Неужели вы приехали, чтобы попрощаться со мной?

— Попрощаться? — непонимающе переспросила Хэзер и нахмурилась. — Генри, а что здесь делаете вы? Где Сара? Почему вы так одеты?

— Разве вы ничего не знаете, Хэзер? Я поступил служить на судно «Мерриуэзер». Британской чайной компании. Через пару недель мы отплываем на Восток, на целых два года.

— Но почему, Генри?! — изумленно воскликнула Хэзер. — Что случилось с Сарой?

— Я не смог жениться на ней, Хэзер. Я люблю вас и хочу жениться только на вас. Поэтому я и приехал в Лондон, чтобы попытать удачу и стать богачом, таким человеком, какой вам нужен. Теперь у меня есть все шансы. Когда я вернусь с Востока, денег у меня будут полны карманы! Да, Хэзер, я вернусь домой богачом, может, у меня будет целых пятьсот фунтов!

— О, Генри… — в отчаянии вздохнула Хэзер, отдергивая руки.

Генри с восхищением оглядел ее, улыбнулся еще шире, и его глаза засияли от радости. Он не замечал, как опечалена Хэзер.

— Какое красивое платье, Хэзер! Никогда еще не видел вас такой. — Он осторожно провел по ее щеке дрожащей ладонью. — Вы ведь дождетесь меня, Хэзер? Скажите, что вы будете моей! А может, вы выйдете за меня прямо сейчас, чтобы я отплыл из Англии счастливым? — Его взгляд остановился на глубоком вырезе платья Хэзер, и голос Генри зазвучал еще более неуверенно: — Я хочу жениться на вас, Хэзер. Я люблю вас!

— Прошу вас… — начала Хэзер и, подняв голову, увидела, что к ним приближается Брэндон с мрачной усмешкой на лице.

— Если ты готова, дорогая, нам пора, — произнес Брэндон, набрасывая на плечи Хэзер плащ и пряча ее грудь от взгляда Генри. — Экипаж ждет.

Генри недоверчиво взглянул на Брэндона и перевел взгляд на его руку, обвившуюся вокруг талии Хэзер. Видя, как незнакомый мужчина прикасается к его любимой, Генри внезапно пришел в ярость.

— Хэзер, кто такой этот… этот янки? — спросил он. — Почему он здесь, с вами? Где ваша тетя? Почему вы позволяете этому человеку распускать руки?

— Генри, выслушайте меня, — начала Хэзер. Ей не хотелось огорчать несчастного юношу — во всяком случае, здесь, в такое время и с такой жестокостью. Внутри она похолодела от страха. — Я не думала, что такое случится, Генри, пожалуйста, поверьте мне. Вам следовало запомнить мои слова! Я действительно не могла выйти за вас замуж, это было невозможно. — Она с мольбой взглянула на мужа: Генри не должен был пострадать от острого языка Брэндона. — Генри, это мой муж, капитан американского корабля «Флитвуд», Брэндон Бирмингем.

— Ваш муж?! — воскликнул Генри и в ужасе уставился на Брэндона. — Боже, этого не может быть, Хэзер! Скажите, что вы пошутили! Не может быть, чтобы вы стали женой янки! — Он в отчаянии оглядел богатую одежду соперника — вся грубая матросская одежда самого Генри не стоила бы даже чулок Брэндона. — Нет, только не янки, Хэзер!

— Я не стала бы так жестоко шутить над вами, Генри, — мягко ответила Хэзер. — Это в самом деле мой муж.

— Но когда… когда вы поженились? — спросил Генри, отводя заблестевшие от слез глаза.

— Два дня назад, — прошептала Хэзер. Она тоже не могла сдержать слезы. Еще немного, и она бросилась бы прочь, захлебываясь от рыданий. Все ее тело напряглось, рука Брэндона на талии казалась неимоверно тяжелой. Она только напоминала Хэзер о ее позоре. Хорошо еще, что Брэндон молчал…

— Скажите, почему вы вышли за него, за этого янки, а не за меня, Хэзер? — спросил Генри.

Хэзер подняла голову. — Зачем, Генри? Теперь я замужем и ничего уже не изменить. Давайте попрощаемся и разойдемся. Скоро вы забудете обо мне.

— Вы не хотите отвечать?

Хэзер покачала головой. Слезы затуманивали ее глаза.

— Не могу. Мне пора идти.

— Я не смогу забыть вас, Хэзер, вы ведь знаете. Я люблю вас так, как никогда не полюблю ни одну женщину.

Забыв о Брэндоне, Хэзер приподнялась на цыпочки и поцеловала Генри в щеку.

— Прощайте, — прошептала она и, повернувшись, вместе с Брэндоном пошла прочь.

В экипаже она отвернулась к окну, не замечая, как пристально наблюдает за ней Брэндон.

— Когда этот парень просил тебя стать его женой? — внезапно спросил Брэндон.

— После встречи с вами. — Она вздохнула.

Брови Брэндона сошлись над переносицей, он надолго замолчал. Когда он вновь заговорил, его голос угрожающе повысился:

— А ты бы вышла за него, если бы не встретилась со мной?

Хэзер подняла голову.

— У меня не было приданого, и потому родители Генри не дали бы согласия на наш брак. Нет, я не вышла бы за него.

— Ты забываешь о любви, — заметил Брэндон.

— В браке нет места любви, — с горечью проговорила Хэзер. — Браки совершаются из выгоды, а влюбленным остается только наслаждаться кратким счастьем в лугах или лесах. Они забывают об осторожности, правда, я не знаю почему.

Брэндон внимательно оглядел ее.

— Теперь я понимаю: ты никогда не была влюблена, никогда не поддавалась искушению и до сих пор не подозреваешь о радостях любви. В этом отношении ты, можно сказать, до сих пор невинна.

Хэзер подняла глаза.

— Не понимаю, о чем вы, — ответила она. — Я не девственница. Не надо говорить загадками.

Брэндон тихо рассмеялся.

— Ты вводишь меня в искушение объяснить, что я имею в виду. Но это принесет тебе только удовольствие, а мы еще не рассчитались за твой шантаж.

Хэзер отвернулась.

— Снова загадки, — ответила она. — И ложь. Я не собиралась шантажировать вас. Неужели я должна без конца повторять это?

— О, пощади! — с тяжелым вздохом отозвался Брэндон. — Терпеть не могу лжи.

— Что? — воскликнула Хэзер. — Да как вы смеете обвинять меня, вы… вы…

Брэндон резко придвинулся к ней.

— Поберегись, Хэзер, — предупредил он, — Придержи свою ирландскую горячность.

Под холодным взглядом зеленых глаз Хэзер съежилась. Слишком уж легко она забыла о благоразумии и вспылила. Впредь ей следует контролировать себя.

— Простите, — пробормотала она вполголоса и тут же прокляла себя за извинение и за трусость. Женщина посмелее могла бы швырнуть Брэндону в лицо заслуженные оскорбления или же влепить ему пощечину. Но Хэзер не могла решиться на такой поступок и боялась представить, что ждало бы ее в таком случае. Даже сейчас, когда Брэндон просто держал ее за руки, крепко вцепившись в них, страх бросал Хэзер в дрожь. Пронзительный, безжалостный взгляд Брэндона лишал ее последних остатков смелости.

Наконец Брэндон отпустил ее и пренебрежительно рассмеялся.

— Вскоре ты научишься вовремя придерживать язык, дорогая, иначе тебе придется слишком часто просить у меня прощения.

— Трудно молчать, слыша насмешки и оскорбления, — неуверенно пробормотала Хэзер, опустив глаза на свои руки, сложенные на коленях. — Вы лишаете меня гордости.

— Этого я не говорил, — резко перебил Брэндон, отворачиваясь к окну. — Просто предупредил, чего можно ждать. Неужели ты считаешь, что я солгал?

Хэзер медленно покачала головой. На ее руки капнула слеза, затем вторая, и Хэзер поспешно вытерла их.

Не оглянувшись, Брэндон чертыхнулся, вынув из кармана платок и протянув его Хэзер.

— Возьми, — коротко приказал он. — Платок тебе понадобится. И если ты решила плакать по любому поводу, ты очень обяжешь меня, обзаведясь своим собственным платком. Свой платок мне бы хотелось всегда иметь при себе.

— Да, Брэндон, — слабо прошептала Хэзер, не решаясь напомнить ему, что у нее просто нет своего платка.

Остаток пути Брэндон просидел неподвижно, глядя в окно и храня холодное молчание, от которого сердце Хэзер наполнялось ужасом.

Мадам Фонтено очаровательной улыбкой приветствовала их у двери своей лавки. Капитан Бирмингем был ее постоянным клиентом — всякий раз, как только прибывал в порт. Этот высокий янки нравился мадам: привлекательный и любезный, он умел обращаться с женщинами, а мадам была еще достаточно молода.

Капитан помог своей спутнице снять плащ, и мадам опытным глазом оглядела ее красное платье. Она довольно улыбнулась, решив, что вряд ли на ком-нибудь еще это платье сидело бы так же хорошо. Любопытство мадам Фонтено пробудилось уже тогда, когда капитан покупал у нее это платье и еще несколько предметов женского туалета. Правда, мадам полагала, что красавец янки завел себе новую любовницу. Платья, которые он покупал в прежние два года, были предназначены для более высокой и полной женщины. А эта стройная девушка в расцвете своей красоты вряд ли когда-нибудь смогла бы похвалиться пышными формами, к тому же в ее манерах было что-то свежее, наивное, почти невинное. Этого хватило, чтобы любопытство мадам достигло нетерпения. Ее лавку посещало множество преуспевающих куртизанок, и в беседах они награждали капитана Бирмингема самыми лестными эпитетами. Поэтому мадам Фонтено знала о личной жизни своего клиента значительно больше, чем подозревал он сам. Но это было нечто новое и совершенно иное. Эта стройная деликатная девушка могла бы осчастливить любого, самого требовательного мужчину.

Сама мадам была француженкой, еще не старой и весьма внимательной к мужчинам, которые заслуживали такого звания. Частенько она удостаивала капитана Бирмингема отнюдь не деловыми взглядами, но старалась быть не особенно настойчивой. Мадам была умна и понимала, что этот красавец может навсегда покинуть ее лавку, если она предложит ему стать не просто клиентом. Не питая ни жалости, ни интереса к стареющей женщине, он мог бы просто исчезнуть навсегда.

Мадам заметила кольцо на пальце девушки.

— Мадам Фонтено, позвольте представить вам мою жену.

От изумления у женщины приоткрылся рот, но она быстро овладела собой.

— Рада познакомиться с вами, мадам Бирмингем. Ваш муж долгое время был моим лучшим клиентом. О, он знает толк в женщинах! И в жены себе он выбрал настоящую красавицу.

Брэндон слегка нахмурился.

— Моей жене необходим полный гардероб, мадам Фонтено.

— Да, месье, я постараюсь сделать все, что в моих силах, — торопливо ответила мадам, понимая свою ошибку.

Мужчины не любят, когда их амурные похождения становятся известными многим, особенно их женам. Однако, заметив кольцо на руке юной красавицы, мадам совершенно растерялась. Опытным взглядом оглядев Хэзер, мадам Фонтено отошла к тканям, разложенным на прилавках. Молодая мадам Бирмингем была стройной, как тростинка, но не тощей и не лишенной приятной округлости форм. Любой мужчина испытал бы желание обнять ее. Ничего странного, что капитан-янки выбрал ее себе в жены. Эти двое были красивой парой, многие могли бы позавидовать им.

Мадам Фонтено оглянулась на янки через плечо и осведомилась по-французски:

— Она прелестна, не правда ли, месье?

Брэндон перевел взгляд на жену и ответил:

— Да, мадам, она восхитительна.

Хэзер не поняла их разговор, да и не пыталась понять. Однако она заметила, что настроение Брэндона совершенно изменилось. Вскоре он увлекся беседой с владелицей лавки на французском, а Хэзер осталось только оглядываться вокруг. Она бесцельно бродила между прилавками, исподтишка поглядывая на мужа и незнакомую женщину. Казалось, они давно и хорошо знали друг друга. Брэндон смеялся, мадам Фонтено время от времени притрагивалась к его руке, чего сама Хэзер никогда не осмелилась бы сделать. Она нахмурилась, припоминая слова, вырвавшиеся у мадам Фонтено. По-видимому, она, Хэзер, всего лишь одна из множества женщин, для которых Брэндону приходилось покупать одежду. Хэзер резко отвернулась, досадуя на то, что Брэндон привез ее сюда. Он мог бы избавить ее от неловкого положения.

Взяв с ближайшего прилавка модный журнал, Хэзер принялась рассматривать фасоны, заставляя себя не думать о мужчине и женщине, стоящих позади нее. Однако ее интерес был недолгим. В журнале оказались изображения платьев, сшитых по последнему крику моды — с завышенной талией, но перегруженных бантами и рюшами. Такие платья подошли бы для женщины сомнительной репутации, и Хэзер они не понравились.

Подняв глаза от журнала, она увидела, что прямо на нее смотрит юноша, который только что появился из задней комнаты лавки. Его глаза устремились на вырез платья Хэзер так, словно он хотел пронзить взглядом ткань. Облизнув губы, юноша шагнул к ней. Хэзер в замешательстве застыла на месте, и это ввело в заблуждение парня. Он широко улыбнулся, но в этот момент Брэндон поднял голову и заметил, как незнакомец приближается к его жене с недвусмысленной улыбкой.

Этого Брэндону хватило, чтобы вспылить. Сначала два негодяя на постоялом дворе, теперь этот развратный парень! Хэзер принадлежит ему, и он не собирается выставлять ее напоказ. Терпение Брэндона лопнуло — он проклял бы себя, если бы позволил другому мужчине пялить глаза на Хэзер.

Преисполненный неудержимого гнева, он стремительно пересек комнату. Заметив его приближение, Хэзер испуганно вскрикнула и отступила. Брэндон схватил парня за сюртук и легко оторвал его от пола, встряхивая, как собака встряхивает пойманную крысу.

— Ты, мерзавец! Я научу тебя держаться подальше от моей жены, иначе твои потроха разлетятся по всей лавке!

Парень хрипел в руках Брэндона. Хэзер застыла, словно превратившись в камень, но мадам Фонтено вовремя опомнилась и, бросившись к Брэндону, вцепилась ему в руку.

— Месье, месье! — взмолилась она. — Месье Бирмингем, прошу вас, отпустите его! Он еще совсем ребенок! Он ничем не хотел оскорбить вас, месье! Умоляю, пощадите его!

Брэндон постепенно приходил в себя, только мускул еще яростно дергался на его щеке. Он отпустил юношу, и мадам Фонтено торопливо потащила его в заднюю комнату, подталкивая в спину и сердито бормоча что-то по-французски. Ни Брэндон, ни Хэзер не сдвинулись с места до тех пор, пока женщина не вернулась.

— Приношу вам извинения, месье Бирмингем, — виновато произнесла мадам Фонтено и, подойдя к Хэзер, прикоснулась к ее дрожащим пальцам. — Мадам Бирмингем, это мой племянник, избалованный мальчишка. И все-таки он настоящий француз, не правда ли? — с кокетливой ужимкой добавила она.

Хэзер неуверенно взглянула на мужа. Заметив ее взгляд, Брэндон насмешливо приподнял бровь, но не улыбнулся, и Хэзер поняла, что он еще сердит.

— Прошу вас пройти вот сюда, мадам Бирмингем, — сказала портниха. — Мы начнем с выбора ткани для кофточек. — Перед Хэзер оказались полки, заваленные тонким муслином, льном и батистом. — Позвольте предложить вам муслин для обычного белья и тонкий батист для торжественных случаев. Эта мягкая ткань будет в самый раз для такой нежной кожи, как ваша.

Хэзер вновь взглянула на мужа. Брэндон стоял поблизости, опершись на стол и скрестив руки на груди. Его выражение не изменилось, и Хэзер уже начала опасаться, что Брэндон злится на нее. Она боязливо отвела глаза.

— Это не важно, — негромко пробормотала она. — Решайте, как сочтете нужным.

Мадам Фонтено взглянула на Брэндона, ожидая одобрения, и усмехнулась, припоминая, как внимательно он выбирал нижнее белье для этой девушки. Кофточки должны быть сшиты из лучшей ткани, мягкой и почти прозрачной — они придутся ему по вкусу. Мадам решила не забывать об этом.

«Он увлечен молодой женой, — думала мадам, вспоминая внезапную вспышку янки. — И ему придется бороться со многими мужчинами, чтобы удержать ее. У нее совершенно невинное, но вместе с тем очаровательное лицо. Жаль, что теперь мне уже не на что надеяться!»

— Капитан Бирмингем, если вы соблаговолите отвести мадам в примерочную, мы могли бы начать выбор платьев. Я только что получила выкройки по самым модным фасонам. Мадам повернулась и повела покупателей в примерочную, заваленную тканями и отделкой. Предложив Брэндону сесть, она обратилась к Хэзер:

— Мадам, вы позволите расстегнуть ваше платье, чтобы я могла снять с вас мерку?

Повернувшись спиной к мадам Фонтено, Хэзер терпеливо ждала, пока женщина расстегивала ей платье. Примерочная была такой тесной, что в ней едва хватало места всем троим. В этой тесноте юбки Хэзер почти лежали на коленях у Брэндона, а ему самому было достаточно только протянуть руку, чтобы коснуться ее.

Портниха ловко орудовала сантиметром. Хэзер оставалось только поднимать руки, распрямлять спину и поворачиваться по команде энергичной француженки.

— Мадам не собирается ждать прибавления? — деликатно осведомилась она, измеряя окружность бедер Хэзер.

Хэзер оглянулась и увидела, как насмешливо вздрогнули плечи Брэндона. Поняв, что ей придется отвечать на вопрос самой, она неловко пробормотала:

— Это невозможно.

Мадам Фонтено опешила, задумавшись, откуда у маленькой мадам такая уверенность. Наконец понимающая улыбка изогнула ее губы.

— Значит, мадам уже в положении?

— Да, — с горечью призналась Хэзер, порозовев от стыда.

— О, как замечательно! — Мадам Фонтено искоса взглянула на Брэндона. — А месье вскоре будет гордым отцом?

— Несомненно, мадам Фонтено.

Портниха негромко рассмеялась, подумав: «Да, она носит его ребенка — он ответил просто и не задумываясь. Вероятно, молодая мадам в самом деле была невинна».

— О, месье, какую радость вы мне доставили! — вслух произнесла она. — Вы признались, что будете отцом, не смущаясь и не краснея — это добрый знак. Мужчине незачем стыдиться своих дел. Ваша жена будет самой очаровательной матерью, верно, месье? — взглянув на Хэзер, поспешно добавила мадам.

Брэндон медленно оглядел жену, и в его глазах вспыхнул странный блеск.

— Да, очаровательной, — согласился он.

«Подумать только! — мысленно ахнула мадам Фонтено. — Он уже ждет, когда она вновь окажется в его постели! Нет, со вторым ребенком они не станут медлить!»

— Мадам чудесно выглядит в этой кофточке, верно? — спросила портниха, видя, как Брэндон буквально пожирает глазами жену. — У нее фигура богини — полная грудь, талия как раз для мужских рук, а бедра и ноги — о-ля-ля!

Хэзер прикрыла глаза, сгорая от стыда. Она чувствовала себя рабыней на базаре, которую продают для удовольствия мужчины. Ее могли осматривать где угодно, в любой момент. Но ее тело, о котором так свободно говорила мадам Фонтено, принадлежало совсем не рабыне. Эта женщина не имела права так унижать Хэзер. Женское тело — нечто священное, тайное, о нем не следует говорить вслух. Оно не предназначено для продажи, его нельзя купить или выменять.

Хэзер сердито стиснула зубы и, открыв глаза, увидела, что Брэндон наблюдает за ней. Под его взглядом время для Хэзер словно замерло. Даже когда он оглядел ее тело, заставив остро осознать, какое прозрачное на ней белье, она не могла оторваться от его лица. Затем их глаза вновь встретились, и Хэзер вздрогнула, ощутив слабость и еще одно странное, непривычное чувство.

Не дождавшись ответа янки на свои похвалы, мадам Фонтено поднялась, вновь преисполненная деловитости:

— Сейчас я принесу журналы. Если мадам пожелает, она может надеть платье, а я застегну его, как только вернусь.

Она вышла из примерочной, а Хэзер принялась натягивать платье, двигаясь словно в полусне. Она вдела руки в рукава и скрестила их на груди, чтобы удержать платье, пока не вернется мадам Фонтено, но в этот момент Брэндон потянулся, взял ее за юбки и привлек к себе. Хэзер изумленно уставилась на него, слегка приоткрыв рот, Ее сердце бешено заколотилось. Эта растерянность не ускользнула от внимательного взгляда Брэндона, и он рассмеялся.

— К чему такой испуг, трусишка? — спросил он. — Я хочу всего лишь застегнуть тебе платье.

Хэзер невольно прикрыла грудь обеими руками, но Брэндон с ироничной усмешкой отвел их в сторону.

— Тебе незачем прятаться, дорогая, — здесь тебя никто не увидит, кроме меня.

— Не надо, прошу вас, — умоляюще прошептала Хэзер, — сейчас вернется мадам Фонтено.

Брэндон рассмеялся:

— Если ты соизволишь повернуться ко мне спиной, она увидит всего-навсего, как муж застегивает жене платье. Но если нет…

Хэзер мгновенно повернулась, но к моменту возвращения мадам Фонтено он не успел справиться со своей задачей.

— Я принесла все журналы, какие у меня есть. Как видите, здесь есть из чего выбирать.

Женщина освободила низкий столик, положила на него стопку модных журналов и придвинула поближе к клиентам — так, что Хэзер оказалась зажатой между колен Брэндона. Когда платье было застегнуто, Хэзер стала листать журналы. Изображенные в них фасоны пришлись ей по вкусу, но она сомневалась, захочет ли муж тратить на нее такие деньги. Она вздохнула.

— А у вас нет журналов с платьями попроще, подешевле, чем эти? — спросила она мадам Фонтено.

Мадам Фонтено опешила, а Брэндон привстал и положил руку на обнаженное плечо жены.

— Дорогая, я в состоянии покупать тебе дорогие платья, — заметил он, глядя в журнал.

Мадам Фонтено с облегчением вздохнула: капитан обладал отличным вкусом, к тому же питал склонность к дорогой одежде. Вряд ли он позволит жене экономить на нарядах. И если он способен одеть жену со всей роскошью, к чему был ее вопрос? Окажись в таком положении сама мадам, она потребовала бы себе самые роскошные туалеты.

— Поскольку ты, дорогая, еще не научилась тратить мои деньги, — негромко заявил Брэндон, — я помогу тебе сделать выбор — если, конечно, ты не возражаешь.

Хэзер торопливо покачала головой, остро ощущая прикосновение руки Брэндона. Его длинные пальцы казались огненными языками на ее обнаженном плече. Однако Брэндон вел себя как ни в чем не бывало, касаясь кончиками пальцев груди, положив ладонь на ключицу и, похоже, даже не подозревая, что прикосновение его руки лишает Хэзер возможности дышать.

«Нет, должно быть, он все понимает и намеренно мучает меня. Он знает, что я его боюсь», — подумала Хэзер.

Ей казалось, что Брэндон окружает ее со всех сторон: твердое бедро прижималось к ее спине, рука на плече не давала сдвинуться с места. Хэзер чувствовала себя пойманной в ловушку, как муха в паутину, но внешне все выглядело так, словно она радовалась вниманию мужа.

Брэндон указал на один из рисунков.

— Это платье будет хорошо смотреться, если найти для него синий шелк в тон глаз моей жены. Оно пойдет Хэзер. У вас найдется такой оттенок, мадам?

Мадам Фонтено взглянула Хэзер в глаза и широко улыбнулась.

— Конечно, месье, — это оттенок синего сапфира.

— Отлично, — кивнул Брэндон, затем указал на другой журнал. — Уберите вот это. Хэзер утонет во всех этих оборках.

— Да, месье, — согласилась мадам Фонтено. Как обычно, вкус янки был безупречен. Впрочем, что тут странного? Кому, как не мужчине, знать, как должна одеваться женщина?

Еще один журнал был отложен в сторону — Брэндон нашел представленные в нем платья несколько вульгарными. Он отобрал пять фасонов и отказался от остальных.

Хэзер наблюдала за ним как зачарованная, не в силах произнести ни слова. Она была совершенно согласна с его выбором. Хэзер поразило то, как тонко Брэндон чувствовал линии, у него оказался настоящий талант. Хэзер была готова признать, что и сама не сделала бы лучшего выбора.

Затем они перешли к тканям. Брэндон ничего не забыл, выбирая шелк, шерсть, бархат, парчу, муслин и газ. Хэзер сбилась со счета. Было согласовано, какая отделка пойдет к каждому из туалетов — ленты, банты, вышивка, мех. Брэндон тщательно рассмотрел и отложил понравившиеся ему кружева. Хэзер была встревожена тем, что на нее тратятся огромные деньги, она не ожидала такой щедрости. Будь у нее право голоса, она никогда не стала бы так баловать себя, и теперь не могла поверить, что Брэндон способен на такой широкий жест. И тем не менее он заказал ей туалеты.

— Ты согласна, дорогая? — то и дело спрашивал он, но Хэзер понимала, что ее мнение для Брэндона ничего не значит. Он заказывал ей гардероб, чтобы доставить удовольствие самому себе, одеть жену по своему вкусу. Однако она согласно кивала головой. Да и могла ли она возразить?

— Вы слишком щедры, — еле слышно пробормотала Хэзер.

Брэндон взглянул на нее сверху вниз. В таком положении грудь Хэзер была почти полностью открыта его взгляду. У него зачесалась ладонь от желания скользнуть за вырез платья и ощутить пальцами ее нежную кожу.

— Моей жене понадобится еще одно платье, чтобы носить его сейчас, — сообщил Брэндон, отводя взгляд. — У вас найдется платье поскромнее того, что надето на ней?

Мадам Фонтено кивнула:

— Конечно, месье. Только вчера мы закончили восхитительное платье. Сейчас принесу его. Возможно, оно придется вам по вкусу.

Она поспешно вышла из комнаты и вскоре вернулась с платьем из синего бархата, с длинными узкими рукавами и стоячим белым атласным воротничком, плотно облегающим шею. Рукава заканчивались белыми атласными манжетами.

— Может, оно вам подойдет? — спросила мадам, расправляя платье.

— Вот именно, — подтвердил Брэндон. — Заверните, мы возьмем его с собой. Остальное вам придется закончить через десять дней.

У мадам от удивления приоткрылся рот.

— Месье, это немыслимо! Нам потребуется по меньшей мере месяц!

— Сожалею, мадам, но через две недели мы отплываем. Через пять дней мы с женой приедем на примерку, а через десять дней вы должны привезти законченные платья ко мне на корабль. Если вы поторопитесь, я не останусь в долгу. Если не сумеете выполнить работу к сроку, потеряете деньги. Вы согласны?

Мадам Фонтено не могла упустить такой выгодный заказ. Даже если ей придется поделиться прибылью, оставалась огромная сумма. Она засадит за шитье всю семью и знакомых швей, но выполнит работу к сроку. Этот человек предлагал ей жесткие условия сделки, но и большие деньги. Им можно было восхищаться: он признавал только самую лучшую работу.

— Все будет готово к сроку, месье, — ответила мадам Фонтено.

— Тогда решено, — кивнул Брэндон и слегка сжал плечо Хэзер. — Нам пора, дорогая.

Он помог Хэзер подняться и набросил ей на плечи плаш. Несколько минут спустя они покинули лавку. Мадам Фонтено стояла на пороге, глядя им вслед.

«Эта маленькая мадам хитрее, чем я, — мысленно заключила она. — Поскромничав, она только выиграла. И ее муж был счастлив выбрать для нее самые лучшие наряды. Всем бы женщинам быть такими умными!»

Повернувшись, она захлопала в ладоши:

— Клодетт, Мишель, Рене, Мари, скорее сюда! Работа не ждет!

Глава 5

Изящно одетые дамы и утонченные джентльмены наводняли лавки Лондона, сновали тут и там. Вспоминая, какое удовольствие ей доставляли в детстве походы по этим же лавкам вместе с отцом, Хэзер воспрянула духом. Она весело болтала с торговцами, примеряла нелепые шляпки, смеялась, глядя на себя в зеркала, поворачивалась перед ними и очаровывала всех без исключения. Брэндон молча наблюдал за ней. Он только кивал торговцам, когда какая-нибудь вещь заслуживала его одобрение, и расплачивался. Даже когда Хэзер невольно схватила его за руку, чтобы втащить за собой в очередную лавку, Брэндон безоговорочно подчинился. Ей уже ничего не требовалось, она просто развлекалась — слишком долго она была лишена такого удовольствия. Хэзер смотрела на богато одетых дам и улыбалась, видя, как за ними едва поспевают их коротконогие тучные мужья. Глаза Хэзер сияли, улыбка была беспечной и почти счастливой. Она двигалась легко и изящно, заставляя всех мужчин поворачивать головы ей вслед.

К вечеру Хэзер в одной из лавок увидела деревянную колыбельку. Осторожно покачав ее, она провела ладонью по гладко оструганной спинке и неуверенно взглянула на Брэндона.

Брэндон подошел к ней и оглядел колыбель, раздумывая, стоит ли покупать ее.

— Дома у меня есть колыбель получше, — наконец произнес он. — В ней качали еще меня, но она крепкая, добротная и способна продержаться еще десятки лет. Хетти уже давно жалеет, что колыбель пылится без дела.

— Хетти? — удивленно спросила Хэзер.

— Да, моя нянька-негритянка, — ответил Брэндон. — Она появилась у нас в доме еще до моего рождения.

Брэндон повернулся и пошел прочь из лавки. Хэзер последовала за ним к экипажу. Когда Брэндон наконец заговорил, его голос звучал задумчиво:

— Хетти уже пятнадцать лет ждет, когда я женюсь и обзаведусь детьми. — Он усмехнулся. — Уверен, она будет вне себя от радости, увидев тебя: к тому времени как мы приедем домой, твой живот заметно округлится.

Хэзер неловко закуталась в плащ.

— Вы говорили, что должны были жениться после возвращения домой. Что же теперь будет? Хетти наверняка возненавидит меня за то, что я заняла место вашей невесты.

— Нет, вряд ли, — резко ответил Брэндон и взглянул в сторону приближающегося экипажа.

Хэзер не решилась продолжать расспросы и задумалась, почему Брэндон так уверен в своей служанке. Самой Хэзер ее недовольство показалось бы справедливым.

Экипаж остановился перед ними, Брэндон сообщил кучеру название постоялого двора, затем уложил пакеты и помог Хэзер подняться на подножку. Хэзер опустилась на сиденье, внезапно ощутив усталость. Путешествие по лавкам лишило ее сил, и теперь она мечтала только об одном: побыстрее вытянуться в постели и заснуть.

Брэндон привлек ее к себе, положил черноволосую головку Хэзер себе на грудь и обнял за талию. Хэзер вздохнула, и ее рука упала на его колено. У Брэндона перехватило дыхание, он побледнел, задрожал и тут же проклял себя за то, что так увлекся этой девчонкой. Ей удавалось вызвать у него в душе настоящий хаос. Он чувствовал себя так, словно вновь стал юношей, еще не познавшим женщину. Он то задыхался от жара и обливался потом, то дрожал в ознобе, и это было отнюдь не свойственно ему, привыкшему обращаться с женщинами с легкостью и беспечностью, заставлять их потакать своим желаниям, любить их ради собственного удовольствия. Теперь он едва сдерживался, чтобы не обнять эту девчонку. Куда девались его холодная расчетливость, его сдержанность? Неужели все это улетучилось в открытое окно еще в тот момент, когда он клялся, что никогда не будет относиться к Хэзер так, как к жене? Он желал Хэзер всей душой с первой минуты, как увидел ее, даже тогда, когда считал, что больше никогда не увидит ее.

Что с ним произошло? Ведь Хэзер так молода, она едва способна выносить его ребенка. Ей следовало бы сейчас жить под материнским крылом, а не готовиться самой стать матерью.

Но Брэндон не мог обманывать себя: он хотел любить ее. Он желал ее немедленно, он не мог больше сдерживаться или ждать другого случая. Как долго он сумеет терпеть ее присутствие рядом, видеть, как она раздевается, и подавлять желание одним махом сорвать с нее платье и удовлетворить свою страсть?

И все-таки он не должен любить ее, как бы он того ни хотел. Он не мог изменить своему слову. Он поклялся, что Хэзер поплатится за шантаж, и ей придется поплатиться! Еще никому не удавалось обвести его вокруг пальца. Некий демон в душе Брэндона разжигал его ярость, и этим демоном была гордость.

Хэзер — всего лишь женщина, такая, как все остальные. О ней можно забыть — Брэндон знал, что забыть можно о чем угодно.

Но Хэзер была совсем иной, и было бы несправедливо отрицать это. Другие женщины охотно сближались с ним в любовных играх, зная, на что идут. А эта девушка была невинной, лишилась девственности по досадной случайности и ничего не знала ни о мужчинах, ни о любви. Теперь она стала его женой, носила его ребенка, именно поэтому она уже была для Брэндона не такой, как все. Как можно забыть о собственной жене? Даже расставшись с ней, он не избавится от воспоминаний. Будь Хэзер дурна собой, Брэндон мог бы выбросить эти воспоминания из головы. Но что делать, если она прекрасна, желанна и будет постоянно находиться рядом с ним?

Прежде чем Брэндон нашел ответ на свои вопросы, экипаж остановился перед постоялым двором. Уже стемнело, из дома слышались смех и пение, а жена мирно спала, положив голову на плечо Брэндона.

— Хэзер, — негромко пробормотал он, почти касаясь губами ее волос, — может, тебя отнести в комнату?

Хэзер пошевелилась.

— Что? — сонно спросила она.

— Ты хочешь, чтобы я отнес тебя в комнату?

Веки Хэзер затрепетали, и она внезапно открыла глаза.

— Нет, — отказалась она, но не попыталась встать. Брэндон рассмеялся и накрыл ее руку ладонью.

— Если хочешь, дорогая, мы можем еще раз проехаться по городу.

Хэзер мгновенно проснулась и, отпрянув, высвободила руку. Заметив усмешку Брэндона, она густо покраснела, в очередной раз желая провалиться сквозь землю. Она торопливо распахнула дверцу экипажа и чуть не упала, устояв на ногах только благодаря помощи Брэндона. Он втащил ее обратно в экипаж и усадил к себе на колени.

— Чего ты добиваешься? — поинтересовался он. — Хочешь разбиться насмерть?

Хэзер вывернулась из его рук.

— Пустите меня! — крикнула она. — Пустите сейчас же! Ненавижу! Ненавижу вас!

Лицо Брэндона стало жестким.

— Ни капли в этом не сомневаюсь, дорогая, — иронически подтвердил он. — В конце концов, если бы не я, ты до сих пор жила бы со своей жирной теткой, терпела ее издевательства и пыталась прикрыть наготу платьями, похожими на мешки, работала бы до боли в спине, получала жалкие крохи еды, довольствовалась бы жесткой койкой в своем углу. Ты осталась бы старой девой и никогда не узнала бы, что такое материнство. Да, я поступил жестоко, оторвав тебя от привычной жизни. В своей деревне ты была счастлива, как глупо с моей стороны было вытаскивать тебя оттуда! — Помолчав секунду, он продолжал еще суровее: — Ты даже не представляешь себе, как я жалею, что соблазнился женским телом, не узнав прежде, что ты еще ребенок. Теперь ты на всю жизнь останешься камнем на моей шее, и это меня ничуть не радует. Если бы можно было вернуть прошлое, я жил бы теперь в мире и покое!

Внезапно Хэзер съежилась и разрыдалась. Ее тело содрогалось от всхлипов, она закрыла лицо ладонями, как потерявшийся, одинокий ребенок. Ей не хотелось быть ярмом на чужой шее. Ей не хотелось быть обузой, тяжкой ношей, ненавистной и ненужной. Этого она совсем не желала.

Глядя, как вздрагивает ее хрупкое тело, Брэндон потерял всякое желание уязвлять Хэзер еще больнее. Помрачнев, он сжал губы. С трудом, словно на душе его лежала невыносимая тяжесть, он принялся искать платок.

— Куда ты дела платок? — со вздохом спросил он. — Никак не могу его найти.

Хэзер покачала головой, всхлипнула и оторвала ладони от лица.

— Не знаю… — равнодушно пробормотала она.

Пока Брэндон обшаривал карманы ее платья, она вытерла слезы рукавом. В это время в приоткрытую дверь экипажа осторожно заглянул кучер.

— Может, я могу чем-нибудь помочь? — неуверенно предложил он. — Я услышал, что леди плачет, а я не выношу женских слез.

Брэндон слегка нахмурился, по-прежнему занятый поисками платка.

— Благодарю вас, сэр, нам не нужна помощь, — вежливо ответил он. — Просто жена сердится на меня за то, что я не хочу, чтобы с нами жила ее мать. С женой будет все в порядке, как только она узнает, что слезами меня не заставишь передумать.

Кучер усмехнулся.

— Тогда я ухожу, сэр. Я знаю, что значит жить с тещей. Если бы я был таким настойчивым, как вы, когда женился, мне бы не пришлось до сих пор терпеть в своем доме ведьму.

Кучер вернулся к лошадям, а Брэндон наконец отыскал свой платок за вырезом платья Хэзер. Он вытащил его, вытер Хэзер лицо и нос.

— Теперь тебе лучше? — осведомился он. — Может, пойдем в комнату?

Хэзер со вздохом кивнула. Брэндон запихнул платок на прежнее место и встал.

— Пропусти меня вперед, я помогу тебе выйти.

В зале постоялого двора было шумно и тесно; здесь уже собрались подгулявшие матросы и уличные женщины, пронзительный смех которых перекрывал хриплый, густой хохот мужчин. Крепко держа Хэзер за руку и заслонив ее плечом, Брэндон повел ее в комнату. Джордж сидел у камина, но вскочил, едва завидев хозяина, и последовал за ним. Брэндон, отперев дверь, пропустил жену в комнату и задержался, чтобы отдать распоряжения слуге. Хэзер налила в таз воды и стала умываться.

— Сейчас Джордж принесет ужин, — сказал Брэндон, входя в комнату. — Я ухожу и хочу, чтобы ты без меня не покидала комнату — это слишком опасно. — Он взглянул на Хэзер. — Если тебе что-нибудь понадобится, позови Джорджа — он будет у двери.

Хэзер неуверенно оглянулась через плечо.

— Спасибо, — пробормотала она.

Не говоря больше ни слова, Брэндон ушел, а Хэзер еще долго смотрела на закрывшуюся за ним дверь.

Что-то едва шевельнулось внутри Хэзер, но так слабо, что казалось почти нереальным. Она затихла под одеялом, боясь пошевелиться, и прислушивалась к самой себе. Движение повторилось, на этот раз оно было более ощутимым. Хэзер положила руку на живот, и ее мысли внезапно прояснились.

«А ведь Брэндон действительно прав — не будь его, мне было бы некуда деться. Неизвестно, как сложилась бы моя жизнь, останься я у тетки. Может, так никогда бы и не узнала радость материнства», — подумала Хэзер.

Ее ладонь вновь ощутила движения.

«А теперь я скоро буду матерью, хотя ненавижу его за то, что он сделал. Но разве это правильно? Быть благодарной и признательной ему слишком трудно, ведь я знаю, что он проклинает землю, по которой я хожу. И все-таки он добрый, несмотря на то, что ненавидит меня. Я должна показать ему, что я совсем не ребенок и умею быть благодарной, но это будет нелегко. Он слишком часто сердится, а я такая трусиха!» — продолжала она свои размышления.

Брэндон вернулся поздно ночью. Тихо пройдя по комнате, он разделся, не зажигая свечу, вытянулся на постели, повернувшись лицом к двери. В комнате вновь воцарилась тишина. Хэзер слышала только его дыхание.

Ее разбудил шум дождя — сильного теплого дождя, который прогнал людей с улиц, заставил птиц забиться под крыши и омывал все вокруг. Наступал сезон дождей, и, как всегда, Хэзер казалось, что ему уже не будет конца.

Мужчина рядом с ней зашевелился, открыл глаза и сел, откинув одеяло. Хэзер последовала его примеру и встала, привлекая его внимание. Брэндон нахмурился.

— Тебе незачем вставать в такую рань, — раздраженно заявил он. — Мне придется распорядиться насчет груза, и я не возьму тебя с собой в порт.

— Вы уезжаете прямо сейчас? — неуверенно спросила Хэзер, заметив сосредоточенность на его лице.

— Нет, чуть позже. Прежде я умоюсь и позавтракаю.

— Тогда, если вы не против, — мягко произнесла Хэзер, — я тоже хотела бы встать.

— Как хочешь, — буркнул Брэндон. — Мне все равно.

Принесли горячую воду, и Брэндон по шею погрузился в медную ванну. Он явно был чем-то раздражен. Хэзер робко приблизилась к ванне, не решаясь предложить ему свои услуги. Она так нервничала, что не могла выговорить ни слова и только дрожащей рукой потянулась за мочалкой. Брэндон удивленно вскинул голову.

— Чего тебе? — нетерпеливо спросил он. — У тебя нет языка?

— Я… я только хотела помочь вам… — пролепетала Хэзер. Он усмехнулся.

— Это ни к чему. Одевайся, и, если хочешь, можешь позавтракать со мной внизу.

Хэзер опасливо отошла от ванны и отвернулась. Ей стало ясно, что сегодня утром Брэндон не хочет даже видеть ее.

Осторожно передвигаясь по комнате, она собрала свое белье, которое выстирала вчера, после купания, и аккуратно сложила его. Белье было еще слегка влажным. Отойдя в угол, Хэзер сняла ночную рубашку и переоделась в новое синее платье. Но оно, как и прежнее, застегивалось на спине, и Хэзер, как ни старалась, не смогла застегнуть его доверху.

«Пусть останется так. Ни за что не подойду к нему, не хочу быть назойливой!» — твердо решила она.

Хэзер занялась волосами, пытаясь распутать их пальцами. Брэндон закончил мыться и выбрался из ванны. Он растерся полотенцем и протянул руку, чтобы взять со стола чистую рубашку. Напуганная его жестом, Хэзер отпрянула. Это движение вызвало гнев Брэндона.

— Ну разве можно быть такой трусихой?! — раздраженно воскликнул он. — Не бойся, я тебя не съем.

Под его взглядом Хэзер вздрогнула.

— Простите… — пугливо пролепетала она, — мне просто не хотелось вам мешать.

Брэндон негромко выругался и стал натягивать рубашку.

— Мне все равно, стоишь ты у меня на дороге или в стороне. Можешь поверить, я не стану щипать тебя походя, как делала твоя тетка. До этого я еще не дошел.

Хэзер неуверенно взглянула на него, не зная, что делать — отойти или остаться на месте. Брэндон стал повязывать шейный платок. Он явно нервничал, и у него ничего не получалось. Хэзер робко подошла к нему и мягко отстранила его руки. Брэндон удивленно взглянул на нее, но Хэзер не подняла головы. Она ловко распутала некрасивый узел и вновь завязала платок, как много раз делала это отцу. Затем она взяла со стула жилет Брэндона, и он, усмехнувшись, надел его. Осмелев, Хэзер застегнула пуговицы жилета, хотя и сознавала, что Брэндон предпочел бы сделать это сам. Когда она потянулась за сюртуком, Брэндон отстранил ее.

— Это ни к чему, — хрипло произнес он. — Я сам могу одеться. Возьми щетку и причешись.

Хэзер быстро повиновалась, и, пока она расчесывала волосы, Брэндон застегнул ей платье. Робко улыбнувшись, она поблагодарила его, и на душе у нее стало легче.

Несколько последующих дней она провела в комнате в полном одиночестве, зная, что Джордж где-то поблизости. Хэзер виделась с мужем только по утрам, пока он умывался, одевался и завтракал. После этого он уходил и возвращался лишь поздно ночью, когда Хэзер уже спала. Он всегда входил неслышно и раздевался в темноте, чтобы не разбудить ее, но каждый раз Хэзер просыпалась и засыпала вновь уже спокойнее, зная, что Брэндон вернулся.

Через пять дней такой распорядок стал для Хэзер привычным. Обычная утренняя хмурость Брэндона после купания исчезала, он даже позволял Хэзер потереть ему спину, что можно было считать настоящим достижением. Эти моменты наполняли Хэзер теплом и умиротворением. Она наслаждалась их молчаливым общением. Нескольких слов и маленьких дружеских услуг хватало, чтобы она считала собственную жизнь вполне сносной. Расставаясь после завтрака внизу, Брэндон целовал ее в лоб, играя роль заботливого мужа, и отправлялся по своим делам.

Этот октябрьский день начался так же, как все предыдущие. Рука об руку Хэзер и Брэндон спустились к завтраку и сели за излюбленный столик в углу. Как обычно, дородная кухарка, позевывая, принесла им кофе. Брэндон пил только черный кофе, а Хэзер предпочитала кофе со сливками и сахаром. Затем появилась утренняя трапеза: большое блюдо холодного свиного пудинга, две вместительные тарелки с картофельным пюре, яйцами и ветчиной. Кроме этого, им подали еще теплый хлеб, свежесбитое масло и густой янтарный мед.

Хэзер взглянула на пудинг, подумала и отодвинула тарелку. Она съела кусочек хлеба, намазанный маслом и медом, и выпила чашку кофе, хотя и не особенно любила его, но сейчас он помогал ей приглушить тошноту.

— Сегодня днем тебе предстоит примерка, — напомнил Брэндон, отламывая хлеб. — Я заеду за тобой в два часа пополудни. Вели Джорджу приготовить к этому времени экипаж.

Хэзер послушно кивнула и под пристальным взглядом Брэндона опустила глаза. Она до сих пор не могла привыкнуть к его взгляду и чувствовала себя неловко. К тому же в присутствии Брэндона язык Хэзер словно немел, и ей удавались только односложные ответы.

Хэзер молча сидела, искоса посматривая на мужа. Он был одет в темно-синий костюм, высокий твердый воротник его сюртука украшала вышивка золотой нитью. Рубашка и чулки были безупречно белыми, как всегда, от него исходил легкий аромат одеколона и свежести. Брэндон был тщательно причесан и так хорош, что любой женщине хватило бы одного взгляда, чтобы влюбиться в него без памяти. Хэзер с удивлением отметила, что даже ее не оставляет равнодушной привлекательность мужа.

— Вчера я разорвал манжет на рубашке, — произнес Брэндон, отодвигая тарелку и вытирая губы, — и был бы весьма признателен, если бы ты зашила его. Джордж с трудом орудует иголкой. — Он повернулся к Хэзер и приподнял бровь. — Надеюсь, ты умеешь шить?

Хэзер улыбнулась и покраснела, радуясь, что Брэндону наконец-то понадобились ее услуги.

— В Англии девочки учатся рукоделию прежде всего.

— Все как подобает, — пробормотал он себе под нос. — Что? — смущенно переспросила Хэзер. Она опасалась насмешек и не знала, как быстро Брэндон способен потерять терпение после стольких дней спокойствия.

Однако он негромко рассмеялся и пригладил локон Хэзер, лежащий на плече. Днем раньше она вымыла голову, а сегодня просто подвязала волосы лентой, оставив распущенными длинные мягкие локоны. Эти завитки волос так и манили Брэндона прикоснуться.

— Ничего, дорогая. Просто я подумал о том, что ты неплохо знаешь то, что полагается знать женщине.

Хэзер почувствовала, что над ней смеются, но была не уверена в этом, а спросить не решалась.

Входная дверь открылась, и на постоялый двор вошел высокий молодой мужчина в треуголке и синем сюртуке. Заметив Брэндона, он пересек комнату, заранее снимая шляпу. Брэндон поднял голову и встал.

— Доброе утро, сэр, — поздоровался вошедший и поклонился Хэзер. — Доброе утро, мэм.

Брэндон представил гостя: им оказался Джеймс Бонифейс, эконом «Флитвуда». Хэзер заметила, что он не выказал ни малейшего удивления при виде молодой жены капитана. Несомненно, он уже знал о его браке, правда, неизвестно, в каких подробностях, и Хэзер надеялась, что ему известно далеко не все, впрочем, с таким же успехом она могла надеяться на чудо. Когда ее беременность станет заметной, потребуется простая арифметика и матросы с «Флитвуда» начнут гадать, не были ли капитан и его жена любовниками прежде, чем поженились.

Мистер Бонифейс широко улыбнулся.

— Счастлив познакомиться с вами, мэм.

Хэзер кивнула, а Брэндон пригласил гостя сесть.

— Надеюсь, вы принесли только хорошие новости? Или в порту нужна моя помощь?

Мистер Бонифейс покачал головой и усмехнулся, садясь за стол и принимая предложенный кофе. Брэндон положил руку на спинку стула Хэзер.

— Нет, можете не беспокоиться, сэр, — заверил его мистер Бонифейс. — Все идет как по маслу. Послезавтра мы сможем начать погрузку. Наш агент говорит, что зима будет ранней, и поэтому советует поспешить. Нам понадобится целых шесть дней, чтобы поднять паруса и загрузиться — большего трудно ожидать от этих лентяев грузчиков из порта.

Брэндон облегченно вздохнул.

— Я уже не надеялся когда-нибудь покинуть этот порт. Надо нанять побольше грузчиков и осмотреть корабль. Мы слишком долго проторчали здесь, матросы уже скучают по дому.

— Да, сэр, — охотно согласился мистер Бонифейс. Хэзер не могла разделить их воодушевления, ее сердце сжалось от страха и неуверенности. Англия была ее родиной, и Хэзер не могла с легкостью расстаться с ней, уплыв в чужую страну. Но голос ее мужа зазвучал радостнее и теплее, чем когда-либо прежде, и Хэзер поняла, что ему не терпится вернуться домой.

Мужчины ушли, а Хэзер вновь поднялась к себе в комнату. По ее просьбе Джордж раздобыл иголку, нитки и ножницы, и Хэзер принялась зашивать рубашку мужа, вдруг ощутив, что делает это с удовольствием. Прислушиваясь, как шевелится ребенок внутри ее, она испытывала удовлетворение и даже почувствовала себя настоящей женой, но это ощущение очень быстро исчезло, как только она вспомнила, что ждет ее впереди, в чужой стране. Она совсем не знала мужчину, который поклялся отомстить ей. Хэзер придется родить ребенка в окружении незнакомых людей, которых, может быть, будет раздражать ее присутствие, не говоря уже о малыше. Она казалась самой себе деревцем, вырванным из привычной почвы и пересаженным на новое место. Приживется ли оно там или погибнет…

У нее навернулись слезы, но Хэзер поспешно смахнула их и взглянула в окно, за которым простирался родной город. Вспомнив о своем стыде и позоре, она подумала о том, что в последнее время судьба была особенно жестока к ней, словно задалась целью полностью лишить ее уверенности в себе, да и будущее не внушало оптимизма. Ей оставалось только уповать на Бога в надежде, что он даст ей силы для преодоления предстоящих испытаний.

Хэзер вновь занялась шитьем, уже не испытывая удовлетворения.

Закончив зашивать рубашку, Хэзер аккуратно свернула ее и положила на стол. Джордж принес ей ленч, и после этого Хэзер начала собираться на примерку. Вскоре пришел Джордж и доложил, что экипаж прибыл и ждет во дворе. Где-то в городе колокол пробил дважды, эхо его вскоре затихло, а с улицы послышался голос Брэндона. На лестнице раздались шаги, и дверь отворилась. При виде мужа Хэзер улыбнулась.

— Вижу, ты уже готова, — заметил он, слегка нахмурившись. Брэндон держал в руках серый бархатный плащ.

Хэзер пожала плечами.

— У меня не было других дел, Брэндон, — пробормотала она.

— Тогда примерь вот это, — сказал он, протягивая ей плащ. — Сегодня прохладно. Мне показалось, что он подойдет тебе лучше, чем мой.

Хэзер взяла плащ, решив, что он из запасов Брэндона. Но плащ оказался женским и, судя по виду, очень дорогим. Хэзер еще никогда не доводилось носить такую роскошную вещь, даже когда она жила с отцом. Хэзер осторожно надела плащ, закуталась в него и расправила мягкие складки.

— О, Брэндон, какая прелесть! — прошептала она.

По-прежнему хмурясь, он подошел, чтобы затянуть шелковые ленты у ворота, но Хэзер в восторге продолжала вертеться, оглядывая себя со всех сторон.

— Постой спокойно хоть несколько минут, егоза! — усмехнувшись, попросил он. — Завязать на тебе эти ленты труднее, чем надеть упряжь на пчелу.

Хэзер счастливо рассмеялась и склонила голову, глядя на руки Брэндона. Головой она едва доставала ему до груди, и Брэндон ощущал аромат ее волос.

— А теперь мне ничего не видно, — упрекнул он. Хэзер со смехом подняла голову. Ее радость передалась Брэндону и улыбка смягчила его лицо, когда он увидел, какой восторг вызвал у Хэзер его подарок. Неожиданно Хэзер положила руку ему на грудь, и от этого прикосновения Брэндона словно ударила молния. Их взгляды встретились, улыбки погасли. Брэндон не заметил, как руки его соскользнули с плеч Хэзер и крепко прижали ее. Хэзер внезапно ощутила слабость, у нее задрожали ноги, дыхание стало прерывистым. Его зеленые глаза, казалось, прожигали ее, время тянулось бесконечно. Неизвестно, сколько бы это продолжалось, если бы с улицы не донеслись крик и ржание. Брэндон отдернул руки и внутренне встряхнулся.

— Пойдем, дорогая, — поторопил он, беря Хэзер за локоть. — Нам уже пора.

Они вышли из комнаты, спустились по лестнице и нашли ожидавший их экипаж — маленький, запряженный всего одной лошадью. Появившийся рядом Джордж извинился, что не мог найти что-нибудь поудобнее.

— Похоже, все экипажи уже заняты, кэп, — виновато сказал он.

Брэндон нетерпеливо махнул рукой и подсадил Хэзер в экипаж.

— Нам ни к чему большой экипаж, Джордж, — в этом мы вполне поместимся. Думаю, мы вернемся через несколько часов. К нашему возвращению накрой обеденный стол у нас в комнате. Кроме того, жене понадобится достаточно вместительный сундук, найди и принеси его наверх. — Он вытащил из кармана кошелек и бросил его слуге. — Только выбери получше, понятно, Джордж?

— Слушаюсь, кэп. — Слуга усмехнулся и кивнул. Брэндон забрался в экипаж и устроился рядом с Хэзер, заранее подобравшей полу плаща. Экипаж тронулся и начал пробираться по многолюдным улицам. Чтобы не ударяться при каждом толчке о стену, Хэзер придвинулась ближе к мужу и, увидев, что у него загнулся ворот сюртука, аккуратно поправила его. Брэндон терпеливо позволил ей это сделать, но за оставшуюся часть пути больше не вымолвил ни слова, сидя в глубокой задумчивости. Он остро чувствовал близость Хэзер, прижимавшейся к нему при покачивании экипажа. Свежий аромат мыла и розовой воды, исходящий от нее, кружил Брэндону голову, сбивал с мысли.

Мадам Фонтено приветливо встретила их у двери лавки и сразу провела в примерочную.

— Все будет сделано к сроку, капитан Бирмингем, — заверила она. — Дела продвигаются гораздо лучше, чем я ожидала. Мы успеем закончить вовремя.

— Отлично, мадам, — кивнул Брэндон, усаживаясь в предложенное кресло. — Через неделю мы отплываем.

Женщина рассмеялась.

— Не тревожьтесь, месье. Я не допущу, чтобы вы уплыли без одежды для мадам.

Пока портниха расправляла сметанное платье, Хэзер подошла к Брэндону, повернулась к нему спиной и пригнула голову, ожидая, что он поможет ей расстегнуть платье. На его лице промелькнуло странное выражение, пальцы двигались медленнее, чем обычно. Хэзер сняла платье, и мадам Фонтено помогла ей надеть новое.

— Как хорошо, что этот фасон уже вошел в моду! — заметила женщина. — Даже через несколько месяцев вы сможете надеть эти платья. У них завышена линия талии, а юбка достаточно широкая.

Брэндон внезапно нахмурился и взглянул на живот жены. Сегодня на несколько минут он совсем забыл о ее положении и обстоятельствах их брака.

— Как вам нравится это платье, месье? — Мадам Фонтено перешла к следующему наряду. — Чудесный цвет, не правда ли?

Брэндон обвел взглядом стройную фигуру жены, почти не замечая розовое платье, и, кивнув, отвернулся.

Хэзер разговаривала с мадам, а Брэндон исподтишка наблюдал за ней. Бретелька съехала с плеча Хэзер, но она, по-видимому, не заметила этого. Брэндон увидел ее грудь, открытую почти до соска, гладкую кожу плеча и заерзал в кресле, чувствуя, что это зрелище оказалось для него слишком возбуждающим.

— А вот это черное — мое любимое платье, месье, — заметила портниха несколько минут спустя, помогая Хэзер надеть очередное сметанное платье. — Кроме вас, месье, никто не назвал бы черный цвет элегантным. Мадам выглядит просто великолепно, вы согласны, месье?

Брэндон пробормотал в ответ нечто невразумительное и снова заерзал в кресле, покрываясь испариной. Совсем недавно, на постоялом дворе, он чуть было не изменил своему слову. Малейшей случайности хватило, чтобы он забыл о своей гордости и клятве. Он мог бы схватить Хэзер в объятия и унести ее в постель — никто и ничто не помешало бы ему. И теперь, глядя, как Хэзер раздевается и одевается, он едва держал себя в руках. В его душе гордость и страсть вели отчаянную битву, и исход ее был пока неясен.

Усмехаясь, он сдул пылинку с сюртука и отвернулся, не в силах больше видеть, как Хэзер вновь снимает платье.

Если примерка затянется, он может повести себя не лучше, чем животное. Ему понадобится всего лишь уединение в экипаже, чтобы показать Хэзер, на что он способен. Не помогут никакие ее возражения, и после этого Хэзер возненавидит его еще сильнее. Брэндону казалось, что она вполне удовлетворена их соглашением и, вероятно, начнет отбиваться изо всех сил, как только он попытается заняться с ней любовью. Конечно, можно ли винить ее в этом после первого опыта? Брэндон не мог допустить, чтобы это повторилось. Он хотел быть с ней внимательным, дать ей понять, что любовь может доставить ей удовольствие.

Примерили еще несколько платьев. Брэндон уже проклинал себя за то, что заказал так много нарядов. Его усмешка становилась все мрачнее, ответы на вопросы мадам Фонтено все короче. И Хэзер, и портниха уже начинали тревожно посматривать в его сторону.

— Может, месье не нравятся платья? — в замешательстве спросила портниха.

— Нет, я доволен вашей работой, мадам, — деревянным голосом ответил Брэндон. — Просто меня утомила бесконечная примерка.

Мадам Фонтено облегченно вздохнула — ее клиент всего лишь устал от возни и ожидания, как любой мужчина.

Брэндон вновь отвернулся и задвигался в кресле. По крайней мере последнее платье, которое сейчас примеряла Хэзер, прикрывало ей грудь, и Брэндон почувствовал себя в относительной безопасности. Хэзер непонимающе поглядывала на мужа, удивляясь, что могло его рассердить. Неужели она действительно не понимала, какие чувства могла вызвать у мужчины? И даже не догадывалась об этом? Если он, Брэндон, дал слово больше никогда не прикасаться к ней, это не означало, что вид Хэзер в прозрачной кофточке не волновал его, что он мог без труда отвести глаза от ее груди в вырезе платья.

Мадам помогла Хэзер сменить платье и немедленно разразилась потоком французских слов. Лиф платья был таким узким, что грудь Хэзер чуть не вываливалась из выреза. Казалось, что платье сшито не по ее размеру. Брэндон скривился и выругался. Холодный пот выступил у него на лбу, на щеке задергался мускул.

— О, эта несносная Мари! — выпалила мадам Фонтено. — Должно быть, она так и не научится шить! Или, может, она думает, что все женщины такие же плоские, как она сама? Или считает, что маленькая мадам — девочка, a не женщина? Нет, пусть посмотрит, что она натворила. Сейчас я ее приведу.

Мадам выбежала из примерочной, оставив Хэзер задыхаться в утыканном булавками платье. Она приподняла руку и сморщилась от боли.

— Брэндон, посмотрите! — умоляюще произнесла она. — Я похожа на подушечку для булавок. Должно быть, портниха позабыла их вынуть. Не могу дышать — булавка колет в бок.

Брэндон побледнел, когда Хэзер подошла и встала перед ним, подняв руку. Недошитый рукав висел на булавках, на белоснежной коже он увидел безобразную царапину; длинная острая булавка торчала из ткани сбоку от груди, но головка булавки осталась внутри, и вынуть ее было невозможно. Брэндон нехотя потянулся и сунул два пальца за вырез платья, ощущая теплую кожу груди. Хэзер стояла не шевелясь, с надеждой поглядывая на него. Внезапно Брэндон покраснел.

«Черт возьми! — сердито подумал он, чувствуя, как вспыхнули щеки. — Она заставляет меня краснеть, как мальчишку!»

Он отдернул руку, словно обжегся.

— Тебе придется подождать, пока не вернется мадам Фонтено, — буркнул он. — Я не могу ее вынуть.

Его внезапная резкость испугала Хэзер. Брэндон неловко поерзал в кресле, избегая ее взгляда. Хэзер смущенно отошла и вздохнула с облегчением, когда в примерочную вошли мадам Фонтено и Мари, худая, сутулая девушка лет пятнадцати.

— Посмотри! Только посмотри, что ты наделала! — воскликнула портниха.

— Мадам, прошу вас, помогите мне снять платье! — взмолилась Хэзер. — В нем полно булавок!

— Боже мой! — ужаснулась портниха. — О, мадам Бирмингем, прошу прощения! Мари еще совсем ребенок. — Она повернулась к девушке и вытолкнула ее из примерочной. — Ступай прочь! Я потом с тобой поговорю, а пока мне надо помочь мадам.

Наконец платье было расстегнуто, и Хэзер благодарно вздохнула. Это платье было последним, и, к величайшему облегчению Брэндона, через несколько минут они покинули лавку.

Всю обратную дорогу Брэндон молчал. С его лица не сходила хмурая усмешка, щека нервно подергивалась. На постоялый двор они вернулись затемно, Брэндон почти грубо вытащил Хэзер из экипажа и потянулся за вещами. Они вошли в зал, как всегда, шумный и переполненный полупьяными матросами и потаскухами. Пока Хэзер пробиралась к лестнице, запахнувшись в плащ, один храбрый нетрезвый малый попытался приблизиться к ней, но мгновенно ретировался, едва взглянув на Брэндона. Они благополучно добрались до комнаты. Брэндон швырнул свертки на постель и подошел к окну. У кровати стоял большой, окованный медными полосами сундук. Заметив его, Брэндон оглянулся через плечо и окликнул Хэзер.

— Это тебе, — мрачно объяснил он. — Можешь сложить в него свои вещи. На сборы у тебя осталось несколько дней.

Он остановился у окна. Хэзер сняла плащ, зажгла оплывшую свечу на комоде и заметила, что стол накрыт свежей скатертью и уставлен посудой. День прошел в хлопотах, и она даже не вспомнила о том, что не ела. Теперь же при мысли о еде ее рот наполнился слюной, и Хэзер с нетерпением стала ждать ужина. Она повесила свой плащ на крючок за дверью и только начала разбирать свертки на постели, как в дверь постучали и вошел Джордж. За ним следовали двое слуг с подносами еды и бутылкой вина. Расставив блюда, слуги удалились, а Джордж зажег на столе свечи. Уже выходя, он с любопытством взглянул на своего хозяина, потом на Хэзер и, нахмурившись, торопливо вышел. Когда дверь закрылась, Хэзер подошла к столу и принялась раскладывать по тарелкам сочный ростбиф с овощным гарниром. Не замечая, что Брэндон наблюдает за ней, она несколько минут промучилась, не зная, как открыть бутылку. Наконец Брэндон пришел ей на помощь и в один миг справился с пробкой. Хэзер поблагодарила его шепотом и наполнила бокалы. Брэндон окинул ее внимательным взглядом, и Хэзер смутилась.

— Может, мы поедим, Брэндон? — робко спросила она. — Я так голодна…

Помогая ей устроиться за столом, он едва сдержал себя, чтобы не дотронуться до ее спины, и теперь стоял в нерешительности за ее стулом, пытаясь справиться с охватившим его волнением, затем сел на свое место и одним глотком выпил полбокала вина. Хэзер принялась за еду, чувствуя, что голодна не только она, но и ребенок. Несколько раз она замечала пристальные взгляды Брэндона, однако он быстро отводил глаза. Он почти ничего не ел, но поминутно отпивал из своего бокала.

Ужин был закончен. Брэндон не произнес ни слова. Боясь рассердить его, Хэзер поднялась и направилась к постели. Она разобрала свертки и уложила их содержимое в сундук. Развернув большую лисью муфту, она не удержалась и сунула в нее руки. Подув на длинный ворс, она потерлась о него щекой, не замечая, что Брэндон наблюдает за ней, стоя совсем рядом. Протянув руку, он осторожно отвел локон с ее плеча, и Хэзер вскинула голову. В глазах Брэндона было странное выражение — нечто среднее между удовольствием и болью, он попытался заговорить, но осекся и промолчал. Отпустив локон, он круто повернулся и сердито зашагал по комнате, как тигр в клетке. Хэзер следила за ним с нарастающим страхом. Когда Брэндон наконец заговорил, звук его голоса заставил Хэзер подскочить.

— Черт побери, Хэзер, тебе придется еще многому научиться! Я не могу…

Он стиснул зубы, и на его щеке задергался мускул. Брэндон остановился у окна и снова вгляделся в темноту.

Хэзер собрала свои вещи с кровати и аккуратно разложила их по отделениям сундука. Время от времени она осторожно поглядывала на мужа и наконец устроилась в большом кресле и попробовала вышивать по рисунку, который сегодня днем дала ей мадам Фонтено. Брэндон отошел от окна и направился к столу. Он взял бокал, чертыхнулся, обнаружив, что бутылка пуста, и с таким стуком поставил его обратно, что Хэзер вздрогнула и уколола палец. Некоторое время Брэндон стоял у стола, затем подошел к Хэзер и уселся перед ней. Хэзер положила вышивку на колени и выжидательно взглянула на него. Брэндон молчал, разглаживая складки бархата на коленях Хэзер.

— Хэзер, — наконец начал он, — нам предстоит долгое плавание. Почти все время мы будем проводить вдвоем, в каюте, размером меньше этой комнаты, спать в тесной постели. В каюте будет холодно, неуютно и неприятно для тебя, особенно потому, что на борту корабля ты окажешься единственной женщиной. Ты даже не сможешь пользоваться свободой в пределах палубы, не сможешь отойти от меня ни на шаг — это слишком опасно. Ты должна понять, Хэзер: находясь в долгом плавании, матросы не в состоянии видеть женщину и при этом не… возбуждаться. Если такое возбуждение будет слишком частым, матросы его просто не вынесут. — Он взглянул в глаза Хэзер, проверяя, понимает ли она его. Хэзер внимательно слушала мужа, но, по-видимому, почти не понимала его слов. Брэндон тяжело вздохнул и начал снова: — Хэзер, если мужчина видит красивую женщину, долго находится с ней рядом, он испытывает неудержимое и естественное желание оказаться с ней в постели. Это желание причиняет ему боль. Ему приходится…

Он не договорил. Хэзер покраснела и нервно затеребила вышивку.

— Я постараюсь никуда не выходить из каюты, Брэндон, — пообещала она, не глядя на мужа. — Я постараюсь никому не попадаться на глаза.

Брэндон мысленно выругался.

— Боже мой, Хэзер, я совсем не о том! — произнес он, вставая. — Я хочу сказать, что плавание будет слишком долгим без… без… черт побери, тебе придется…

Он вновь осекся. Вспомнив о гордости, он с проклятием отшвырнул стул и бросился к двери.

— Не выходи из комнаты, — приказал он через плечо. — Джордж будет рядом.

Брэндон пинком распахнул дверь и вышел. Минуту Хэзер сидела неподвижно, не понимая, что случилось. Он потерял терпение, когда она пыталась всего лишь понять его. Хэзер слышала, как Брэндон отдает распоряжения Джорджу, и спустя минуту слуга появился в комнате со смущенным видом. Спросив разрешения у Хэзер, он начал убирать со стола, а Хэзер отошла к окну. На подоконнике лежала треуголка Брэндона. Хэзер взяла ее в руки и осторожно, почти нежно погладила.

— Он забыл шляпу, Джордж, — задумчиво пробормотала она, проводя пальцем по ткани. — Он сказал, когда вернется?

Слуга на время оторвался от своего занятия и поднял голову.

— Нет, мэм, — виновато ответил он. — Не сказал ни слова. — Затем медленно, с трудом подбирая слова, добавил: — Мэм, наш кэп иногда бывает вспыльчив, но стоит подождать немного, и он успокаивается. С ним надо набраться терпения, мэм. Он суровый, но славный человек.

Покраснев, словно стыдясь собственной дерзости, Джордж вновь начал ставить стопки тарелок на поднос, и Хэзер мягко улыбнулась, прижимая к груди треуголку Брэндона.

— Спасибо, Джордж, — пробормотала она. У двери слуга оглянулся.

— Вам понадобится горячая вода, как обычно, мэм?

Хэзер кивнула улыбаясь:

— Да, Джордж, как обычно.

Хэзер заворочалась под стеганым одеялом, слегка улыбаясь самой себе. Сонно заморгав, она потянулась к подушке Брэндона и внезапно села. Близился рассвет, небо за окном посветлело, звезды исчезли. Взглянув в сторону двери, она увидела, что Брэндон стоит, прислонившись к косяку, и смотрит на нее. Его глаза покраснели, шейный платок был развязан, а сюртук измят. Пьяная усмешка исказила его губы, словно он забавлялся над собой.

— Брэндон, с вами все в порядке? — спросила Хэзер.

Таким она еще никогда не видела мужа — он был совершенно пьян. Брэндон шагнул вперед, и запах крепкого рома и дешевых духов ударил ей в нос. Она слегка отстранилась и нахмурилась.

— Ведьма, — пробормотал он заплетающимся языком. — Своей грудью ты соблазняешь мужчину, даже когда спишь…

Внезапно он с яростью смахнул ладонью вещи, лежавшие на ночном столике, и Хэзер опасливо отодвинулась.

— Черт бы вас побрал, невинные создания! — прорычал Брэндон. — Все вы одинаковы, все до одной! Вы вцепляетесь в мужчин мертвой хваткой, так, что потом они и смотреть не могут на других женщин! Сперва вы рвете сердца безжалостными коготками, затем завлекаете мужчин, как курицы петухов, и оповещаете весь мир о своей невинности, высоко задрав носы! — Он сделал широкий жест рукой, но покачнулся и схватился за спинку кровати. — Передо мной — королева девственниц, восседающая на ледяном троне и окруженная фимиамом чистоты! А я? Кто я такой? Я выиграл, завоевал приз, получил его и теперь не могу и пальцем к нему прикоснуться!

Он вцепился в спинку кровати обеими руками и потерся о нее лбом, словно пытаясь избавиться от боли.

— О, моя девственная жена, почему бы тебе не быть тощей и безобразной? Но из всех женщин Лондона я, безмозглый осел, выбрал тебя, самое удивительное создание, какое когда-либо искушало мужчин! А ты, ты относишься ко мне как к старому петуху, которому уже нет дела до курочек. Сначала ты соблазняешь и дразнишь, а затем отказываешь в супружеском праве! Бог мой, ты и вправду ведьма! Неужели ты считаешь меня евнухом? Да за один шиллинг можно купить столько внимания, сколько я не видел и никогда не увижу от тебя!

Брэндон склонился и уставился на Хэзер в упор.

— Но я проучу тебя, плутовка, — заключил он, погрозив ей пальцем. — Я возьму тебя тогда, когда захочу. — Его глаза налились кровью, голос зазвучал громче. — И провалиться мне сквозь землю, если я не сделаю это сейчас!

Он рухнул на постель, простирая руки и стараясь схватить ее за талию. Хэзер испуганно вскрикнула и бросилась прочь, но наступила на оборку ночной рубашки. Послышался резкий треск ткани, и Брэндон растянулся на постели с глупым видом, сжимая в руках сорванную рубашку. Поднявшись на локте, он оглядел обнаженное тело Хэзер, но хмель взял свое: его пальцы разжались, и рубашка упала на пол.

Хэзер со страхом следила за мужем, ожидая, что он вновь встанет и бросится за ней. Но он лежал неподвижно. Хэзер приблизилась к кровати и отвела руку, закрывающую ему лицо. Глаза Брэндона были закрыты, его дыхание выровнялось.

— Брэндон! — недоверчиво позвала она.

Он не пошевелился. Набравшись смелости, Хэзер крепче взяла его за руку, готовая отскочить, если он вздумает схватить ее. Стоило ей отпустить руку Брэндона, и она безвольно упала на постель. В таком состоянии он уже не представлял для нее угрозы. Подняв с пола рубашку, она бросила ее на постель и попыталась снять с Брэндона сюртук. Но это оказалось непростой задачей. Хэзер поняла, что без помощи Джорджа ей не справиться. Она накинула халат и пошла разыскивать комнату слуги. На ее стук изнутри послышалось невнятное бормотание, а затем топот ног. Дверь медленно отворилась, и на пороге показался Джордж, сонно потирающий глаза. Его длинная ночная рубашка доходила до пят, босые ноги переступали по холодному полу. Увидев Хэзер, он моментально проснулся и оглянулся на окно. Было уже совсем светло.

— Мэм, что стряслось?

— Не могли бы вы пойти со мной, Джордж? — спросила Хэзер. — Капитану нездоровится, и мне нужна ваша помощь.

Джордж нахмурился, но кивнул:

— Да, мэм, одну минуту.

Хэзер вернулась в комнату, и вскоре появился Джордж. Увидев распростертого на постели Брэндона, он широко раскрыл глаза от удивления.

— Да, на этот раз кэп явно перебрал, — заметил он и смущенно обернулся к хозяйке. — Уверяю вас, мэм, такое с ним случается нечасто.

Хэзер не ответила и начала стаскивать с Брэндона сапог. Джордж заметил на постели разорванную рубашку, но промолчал, помогая раздевать хозяина. Перевернув его, они вдвоем сняли с Брэндона сюртук, платок и жилет. Брэндон не просыпался, только изредка похрапывал и вздыхал. Когда из одежды на нем остались одни бриджи, Хэзер бросила на Джорджа неуверенный взгляд. Они молча согласились оставить Брэндона в таком виде и накрыли его одеялом.

— Должно быть, теперь он проснется только днем, мэм, — сказал Джордж, направляясь к двери. — Позже я принесу ему что-нибудь для поправки здоровья. Доброго утра, мэм, — пожелал он Хэзер и вышел из комнаты.

Хэзер закрыла за ним дверь и повесила халат на крючок. Взяв с кровати одеяло, она устроилась в большом кресле и взялась за вышивание. Постепенно только что пережитое потрясение уступило место гневу. Она все больше распалялась. Движения стали нервозными. Игла в ее руках летала, словно сама по себе, больно раня пальцы.

Взглянув на Брэндона, который спал безмятежным сном, Хэзер яростно воткнула иглу в вышивку.

«Подумать только, он всю ночь где-то шатался, а когда не смог найти себе подругу по вкусу, вернулся сюда! И после этого у него еще хватает наглости обвинять меня! Безмозглый осел!» — Хэзер со злостью дернула нитку.

— Он проклинает девственниц, а ведь еще совсем недавно силой затащил меня в свою постель! — Она не заметила, что говорит вслух.

Хэзер вскочила с кресла, отшвырнула вышивку и принялась возбужденно вышагивать по комнате.

— За кого он меня принимает? — гневно продолжала она, не боясь, что Брэндон услышит ее. — Неужели думает, что я буду терпеливо дожидаться его, а когда он свистнет, бросаться к нему в постель, как опытная шлюха?

Ее взгляд упал на висящий на спинке стула сюртук — широкий в плечах, узкий в талии.

— Неужто он думает, что я влюблена в него без памяти и теперь всю жизнь буду потакать его прихотям?

Развернувшись, Хэзер подошла к кровати и взглянула на Брэндона.

— Негодяй, я женщина! Ты отнял у меня самое дорогое, что я берегла для любимого человека, будущего мужа. Я живое существо, я человек, и у меня есть своя гордость!

Взглянув еще раз на спящего мужа, Хэзер зло усмехнулась. Даже сейчас он был великолепен. В бессильной ярости она уселась в кресло и, укрывшись одеялом, постаралась успокоиться.

Пробило десять часов утра, когда Хэзер проснулась. Брэндон еще спал. Поднявшись с кресла, Хэзер не смогла отказать себе в удовольствии окинуть его презрительным взглядом. Джордж принес ей чашку чаю. После завтрака Хэзер прибрала в комнате и вновь взялась за вышивание. Было уже далеко за полдень, когда с постели донесся первый стон. Хэзер продолжала вышивать, спокойно поглядывая, как Брэндон осторожно садится на постели. Зажав раскалывающуюся голову в ладонях, словно не мог выдержать ее веса, он застонал еще громче. Заметив взгляд Хэзер, он с трудом выпрямился.

— Подай халат, — приказал он.

Хэзер отложила вышивание и прошла к шкафу. Брэндон молча взял у нее халат, сам надел его и поднялся. С трудом он добрел до двери, открыл ее и на пороге бросил через плечо:

— Вели приготовить ванну, и погорячее.

Когда за Брэндоном закрылась дверь, Хэзер удовлетворенно улыбнулась, радуясь его мучениям, но затем поспешила заняться ванной, зная, что сейчас будет безопаснее повиноваться. Наконец Брэндон вернулся — он был бледен, но держался немного увереннее. Он стащил бриджи, не глядя, бросил их Хэзер и осторожно забрался в горячую ванну. Тяжело вздыхая, он погрузился в воду и откинул голову на борт. Долгое время он лежал неподвижно, закрыв глаза, но едва раздался стук в дверь, как он вскочил.

— Проклятие, прекратите стучать! — взревел он и тут же добавил, понизив голос: — Входите, кто там!

В комнату на цыпочках вошел Джордж. Втянув голову в плечи, он нес поднос со стаканом бренди. Обменявшись взглядом с Хэзер и решив, что она благополучно пережила бурю, слуга поднес стакан хозяину и поспешил удалиться.

Брэндон выпил содержимое стакана одним глотком и вновь улегся на край ванны. Хэзер приготовила ему полотенце и одежду, а затем подошла к ванне, чтобы помочь мужу. Некоторое время она стояла молча, держа в руках мыло и мочалку. По лбу Брэндона катился пот. Он лежал с закрытыми глазами, положив руки на края ванны, и выглядел совершенно удовлетворенным. Желая прервать его блаженство, Хэзер погрузила мыло и мочалку в воду. Брэндон открыл один глаз и уставился на нее. Вода и пот катились по его лицу, исчезая в бороде, но он не делал попыток вытереться. Он смотрел на Хэзер так, словно что-то припоминал, и Хэзер постепенно теряла уверенность, особенно после того, как Брэндон открыл второй глаз.

Наконец Брэндон сел в ванне, и Хэзер вновь подошла к нему. Увидев, что она берет мыло, Брэндон вскипел.

— Убирайся отсюда, ведьма! — взревел он. — Убирайся с глаз моих долой! Я вымоюсь сам и как-нибудь обойдусь без царапин на спине!

От неожиданности Хэзер выронила мыло и поспешно отошла. Она направилась к двери.

— Куда это ты отправилась в таком виде? — насмешливо спросил он.

Хэзер совсем забыла, что ее платье расстегнуто, но решила не сдаваться и гордо вскинула подбородок.

— Я попрошу Джорджа застегнуть мне платье, — сообщила она и вышла, не дожидаясь дальнейших проклятий, полетевших ей вслед. В это время по коридору проходила одна из горничных, и Хэзер попросила ее помочь.

Наступила суббота. На постоялом дворе было тихо, нижний зал пустовал. Хэзер заняла привычный столик и заказала чай. Не успела она перемолвиться и парой слов с женой хозяина, как в зал вошел Брэндон и устроился рядом. Только после того, как им подали еду и жена хозяина удалилась, Брэндон приглушенно заговорил:

— Мадам, предлагаю вам впредь как следует подумать, прежде чем что-либо сделать — если, конечно, не хотите, чтобы я вас отшлепал.

Хэзер подняла на мужа невинные глаза, притворяясь, что ничего не понимает.

— В чем дело, дорогой? Вы хотите наказать жену, которая носит вашего ребенка?

Брэндон стиснул челюсти.

— Хэзер, — предостерегающе пробормотал он, — не зли меня. Ты же видишь, мне не до шуток.

Хэзер с трудом проглотила кусок и уставилась в тарелку. Одного подергивания мускула на щеке мужа было достаточно, чтобы лишиться остатков смелости. Она вновь струсила.

Только вечером, когда они ложились спать, Брэндон заметил разорванную рубашку Хэзер, поддел ее пальцем и нахмурился. Проследив, как Хэзер забирается под одеяло в нижней кофточке, Брэндон задул свечу, разделся в темноте и долго лежал, глядя в потолок. Наконец он повернулся и увидел, что Хэзер лежит на боку, спиной к нему, отодвинувшись на самый край. Мысленно выругавшись, Брэндон отвернулся, решив, что в конце концов ничего не произошло. Хэзер вела себя как ни в чем не бывало, а он чувствовал боль во всем теле.

На следующее утро Брэндон вытащил жену из постели еще до рассвета.

— Вставай, лентяйка, у нас нет времени. Сегодня утром мне надо быть на «Флитвуде».

Брэндон помог жене одеться, спустился вместе с ней вниз и торопливо перекусил, пока Хэзер пила чай, с трудом подавляя зевоту. Затем он проводил ее к уборной на заднем дворе, терпеливо дождался, когда она выйдет, и отвел ее в комнату. Брэндон дал распоряжения Джорджу и уехал. Он вернулся только поздней ночью. Последующие дни были такими же. Хэзер удавалось поговорить с Брэндоном только по утрам, за завтраком. Все время она проводила в комнате и развлекалась как могла, обедала одна или, если в общем зале было немноголюдно, спускалась туда и ела в обществе Джорджа.

На четвертый день Брэндон вернулся на постоялый двор необычно рано. Хэзер купалась, не ожидая его прихода, и вздрогнула, когда дверь вдруг открылась. Она с ужасом уставилась на него, тщетно пытаясь прикрыться.

На минуту Брэндон задержался на пороге, не в силах отвести глаз от Хэзер. На ее атласной коже поблескивали капли воды, волосы были собраны в узел, из которого выбилось несколько длинных мягких локонов. «Никогда еще не видел создания прелестнее», — с досадой подумал Брэндон.

На столике, придвинутом к ванне, он заметил флакон с маслом и большой кусок ароматного мыла. Брэндон неторопливо подошел к ванне и склонился, чтобы поцеловать Хэзер.

— Добрый вечер, дорогая, — негромко проговорил он, улыбнувшись.

Смущенная его мягкостью, Хэзер медленно погрузилась в ванну до самого подбородка. Она попыталась ответить на улыбку Брэндона, но губы ее задрожали, и улыбки не получилось. Добродушно усмехнувшись, Брэндон взял мыло и без особой осторожности погрузил его в воду. На лицо Хэзер попали брызги, и она вздрогнула.

— Вытрись, дорогая, — посоветовал он, подавая ей полотенце, — у тебя все лицо в каплях.

Хэзер выхватила у него полотенце и прижала к лицу. От ярости она не могла выговорить ни слова.

Брэндон молча отошел от ванны. Удобно устроившись в кресле, он с довольной улыбкой на лице принялся наблюдать за Хэзер. Хэзер вспыхнула и с раздражением заметила, что улыбка ее мужа стала еще шире.

— Купайся, дорогая. Может, хочешь, чтобы я потер тебе спину? — ехидно спросил он и наклонился вперед, словно собираясь встать.

Хэзер стиснула зубы и стала поспешно подниматься из ванны, но Брэндон сделал небрежный жест.

— Успокойся, Хэзер, и продолжай купаться, — уже серьезнее сказал он. — Вероятно, теперь тебе долгое время придется обходиться без такого удовольствия.

Хэзер села, с беспокойством поглядывая на мужа.

— Брэндон, прошу вас, не надо! У меня так мало радостей. — Она умоляюще взглянула на мужа. — Прошу вас, Брэндон, не лишайте меня последней из них!

Она прикусила дрожащую нижнюю губу и опустила голову. Усмешка на лице Брэндона исчезла, он поднялся, подошел к ванне и склонился, взявшись руками за края. Хэзер сидела понурившись, как ребенок, ждущий наказания. Когда Брэндон заговорил, его голос звучал чуть мягче:

— Ты чудовищно несправедлива ко мне, Хэзер, если считаешь, что я способен лишить тебя последней радости. Я просто сообщил тебе, что завтра нам придется перебраться на корабль, а через три дня мы отплываем.

Хэзер подняла голову, и на ее мокрой груди заплясал отблеск свечи.

— О, Брэндон, простите! — смущенно пробормотала она. — Я не хотела обвинять вас понапрасну…

Она осеклась, заметив, что Брэндон больше не смотрит ей в глаза, а устремил свой взгляд на грудь. Губы его побелели, щека начала знакомо подергиваться. Хэзер густо покраснела и с невнятным извинением прижала к груди мочалку. Брэндон круто повернулся и отошел к окну.

— Если вы соизволите выйти из ванны, мадам, — бросил он через плечо, — мы могли бы поужинать в более приемлемой обстановке. Поторопитесь, я уже отправил Джорджа за ужином.

Хэзер мгновенно вылезла из ванны.

Казалось, она спала всего несколько минут, прежде чем Брэндон встряхнул ее за плечи, стараясь разбудить. За окном было еще темно, но Брэндон успел уже полностью одеться. Он вытащил Хэзер из постели и подал ей одежду. Она нырнула головой в вырез платья, Брэндон помог одернуть его и начал застегивать пуговицы, пока Хэзер пыталась привести в порядок волосы. Набросив ей на плечи плащ, Брэндон нетерпеливо ждал, когда Хэзер закончит утренний туалет. Они спустились вниз, быстро перекусили, а затем направились к причалу.

На корабле уже началась суета: матросы готовились к погрузке. Посторонившись и пропуская капитана с женой, матросы еще долго смотрели им вслед.

Оказавшись в каюте, Хэзер сбросила плащ, свернулась на койке и моментально уснула, не проснувшись даже тогда, когда Брэндон накрыл ее одеялом. Днем они наскоро перекусили. Хэзер вышла на палубу, встала у борта и долго наблюдала за беспорядочной портовой жизнью. По причалу сновали торговцы, предлагая свежие фрукты и овощи матросам, которым наскучила однообразная диета из солонины, бобов и галет. Богатые, пышно разодетые торговцы расталкивали нищих и воров, опасаясь за свои кошельки. Матросы подзывали к себе портовых шлюх, над толпой возвышались прямые как палки возницы на козлах экипажей в ожидании клиентов. Яркие цвета смешивались здесь с тусклыми и грязными — таков был привычный колорит морского порта. Грузились и освобождались от груза корабли, ругань матросов перемешивалась с криками лоточников и голосами торгующихся купцов. Два матроса с «Флитвуда» очищали причал там, куда должны были подвезти повозки с грузом. Хэзер еще никогда не видела столь шумного и многолюдного места и наблюдала всю эту суматоху затаив дыхание, склонившись над перилами, чтобы ничего не упустить. Время от времени на палубе слышался звучный и властный голос Брэндона, отдающего приказы. Иногда он проходил мимо Хэзер в обществе мистера Бонифейса, помощника или боцмана, иногда спускался на причал и беседовал с купцами.

После полудня на причале появился Джордж вместе с сундуком Хэзер, саквояжем Брэндона и, к удивлению Хэзер, с медной ванной с постоялого двора. Смутившись, она наблюдала, как Джордж вносит вещи на палубу. Поставив ванну, Джордж с улыбкой обернулся к Хэзер, и она поняла, что Брэндон купил эту ванну для нее. Никакой подарок, даже самый роскошный и дорогой, не смог бы порадовать ее так, как эта старая медная ванна. Хэзер перевела взгляд на мужа, стоявшего неподалеку с мистером Бонифейсом. Увидев Джорджа, Брэндон кивнул и повернулся к Хэзер, и она благодарно улыбнулась ему. От нежной улыбки у Хэзер приподнялись уголки губ, и на мгновение эта улыбка очаровала Брэндона так, что он не сразу опомнился, когда Джеймс Бонифейс прокашлялся и повторил свой вопрос.

Ближе к вечеру мадам Фонтено и две ее помощницы привезли готовую одежду для Хэзер. После того как работа была принята, Брэндон вытащил из сундука жестяную шкатулку и отсчитал необходимую сумму. Портниха ухитрилась заглянуть в шкатулку поверх его плеча и не сдержала изумленный вздох, увидев, сколько там денег. Брэндон приподнял бровь, отсылая любопытную женщину на место, и продолжил считать.

Мадам Фонтено перевела взгляд на Хэзер, которая стояла на коленях возле сундука, укладывая одежду, а затем вновь повернулась к Брэндону, пытаясь за улыбкой спрятать жадный блеск в глазах, появляющийся всякий раз при виде денег.

— Мадам вернется с вами в Англию на будущий год, месье?

— Нет, — ответил Брэндон.

Мадам Фонтено улыбнулась во весь рот и поправила прическу.

— Надеюсь, когда вы вернетесь, вы ведь заглянете ко мне, чтобы купить мадам новую одежду, не правда ли, месье? Я буду рада подобрать что-нибудь для нее. Все мои таланты в вашем распоряжении, месье, — с намеком добавила мадам.

Хэзер не заметила ее замечания, но Брэндон прекрасно понял, что имела в виду портниха. Он медленно поднял голову и несколько минут внимательно разглядывал мадам Фонтено, скользя взглядом по ее пышной груди и не менее пышным бедрам. Наконец он вновь склонился над деньгами.

— Вы неправильно поняли меня, мадам. Я хотел сказать, что больше не вернусь в Англию. Это плавание было для меня последним.

Портниха потрясенно отступила назад. Брэндон протянул ей деньги, и она не могла отказать себе в удовольствии пересчитать их. Затем она повернулась и вышла, не сказав ни слова.

За ужином Брэндон был слишком занят своими мыслями и потому все время молчал. Сразу же после еды Хэзер улеглась спать, а Брэндон еще долго сидел над расходными книгами и счетами. Время перевалило далеко за полночь, когда он наконец задул свечи, разделся в темноте и лег рядом с женой. Проснувшись, Хэзер отодвинулась, чтобы дать ему место, но койка была слишком узкой. Брэндон повернулся на бок, спиной к Хэзер. Оба они по различным причинам старались не вспоминать того, что произошло с ними на этом ложе.

Последующие два дня пролетели почти незаметно. Погрузка была закончена, провизия — заготовлена, такелаж осмотрен и слова прощания давно сказаны. Подошли буксиры, чтобы вывести «Флитвуд» из гавани, туда, где судно могло расправить паруса и поплыть по ветру. На борту воцарилась неожиданная тишина, весь корабль словно нетерпеливо принюхивался к свежему морскому ветру, который должен был доставить его домой.

Вечер выдался тихим, вода в заливе была гладкой, как зеркало. На корабле спустили марсели и брамсели, но их парусина тут же обвисла, ожидая первого дыхания ветра. Солнце почти скрылось за крышами лондонских домов, когда марсель первый раз гулко хлопнул на ветру. Все взгляды немедленно устремились вперед. Лицо Хэзер обдувал свежий ветер. Она стояла рядом с Брэндоном на палубе. Паруса захлопали вновь, а затем ветер усилился, и Брэндон отдал приказ:

— Поднять якорь! Веселее, ребята, мы плывем домой!

Заскрипела якорная лебедка, и голос Брэндона стал почти веселым:

— Руль на правый борт!

Якорь показался из воды вместе с фонтаном брызг, и корабль двинулся с места. Хэзер смотрела на исчезающие в темноте огни города и чувствовала, как сжимается ее сердце.

Близилось утро, когда Брэндон вернулся в каюту. За завтраком он сообщил, какого поведения ждет от жены во время плавания.

— Хэзер, тебе следует запомнить, что на палубе ты можешь находиться только днем. Если ты выйдешь из каюты слишком рано, ты пожалеешь об этом — палуба принадлежит матросам. Советую тебе оставаться в каюте до полудня.

Хэзер послушно кивнула, не поднимая глаз от тарелки и слегка покраснев.

— Я запрещаю тебе появляться на нижних палубах, — продолжал он, — там живут матросы, а ты — слишком соблазнительная добыча для любого мужчины в длительном плавании. Мне бы не хотелось убивать своих матросов только за их забывчивость. Следовательно, тебе придется держаться от них подальше.

Брэндон взглянул на жену. Хэзер сделала глоток чая, чувствуя, как горит ее лицо. На ее тонком пальце в лучах утреннего солнца поблескивало золотое обручальное кольцо. Брэндон слегка нахмурился и отвел глаза.

Около четырех часов дня Хэзер услышала крик:

— Земля уходит! Четверть румба вправо!

Небо хмурилось, по нему неслись низкие облака. Ветер стал холоднее, когда Хэзер вышла на палубу. Брэндон стоял рядом с рулевым, глядя, как исчезает вдали южный берег Англии.

— Рулевой, держать курс на запад, — приказал он и добавил громче, вскинув голову: — Следите за брамселями, ребята, и возьмите риф.

Некоторое время Брэндон стоял заложив руки за спину и расставив ноги. Он внимательно оглядел мачты и паруса, пока не убедился, что корабль идет по ветру. Над горизонтом садилось алое солнце, окрашивая тучи в золотистые тона. Земля позади них скрылась в тумане. Хэзер почувствовала, что навсегда покидает свою родину, и слезы навернулись ей на глаза.

Глава 6

На четвертый день солнце было тусклым и холодным, подул восточный ветер. Первые два дня были сравнительно тихими, и «Флитвуд» спокойно плыл по невысоким волнам. Теперь же ветер усилился, и корабль словно напрягся, покачиваясь на белых пенных гребнях. Корабль был тяжело нагружен, он низко сидел в воде, однако хорошо слушался руля.

Брэндон взглянул в трубу вперед, на низкую гряду туч на горизонте, сложил секстант и карты. Этот пронзительно-холодный ветер предвещал дурную погоду. Хорошо, что они сумели сэкономить время, продвигаясь с самого начала плавания с предельной скоростью, подумал Брэндон. Он вошел в каюту, убрал карты и секстант и налил себе кружку кофе. Потягивая горячую крепкую жидкость, он наблюдал за мирно спящей Хэзер. Ее рука, почти скрытая в кружевах ночной рубашки, свешивалась с койки, а мягкие волны волос разметались по подушкам. Брэндон вспоминал тепло и нежность ее тела и размышлял, станет ли она сопротивляться, если он попробует сейчас овладеть ею. Хэзер беспокойно пошевелилась, словно угадав, о чем он думает, и Брэндон поспешил прогнать от себя опасные мысли. Хэзер лениво потянулась под одеялами и медленно открыла глаза. Увидев мужа, она робко улыбнулась ему.

В эту минуту в дверь осторожно постучал Джордж, и Хэзер вскочила с кровати, на миг показав Брэндону очертания стройного бедра, и торопливо закуталась в халат. Слуга принес завтрак и расставил его на столе, а затем вынул из кармана апельсин и протянул его Хэзер. Хэзер с благодарностью приняла его. Видя это, Брэндон приподнял бровь. Похоже, что невинность Хэзер подействовала и на Джорджа.

— Завтра у нас на ужине будут гости, Джордж, — произнес он, поворачиваясь. На лице Хэзер появилось удивленное выражение. — Я пригласил мистера Бонифейса и помощника, Тори Мак-Тевиша. Распорядись насчет еще двух приборов.

— Слушаюсь, кэп. — Слуга быстро взглянул на Хэзер. Она уже отвернулась и грела ладони над жаровней. Ошибки здесь быть не могло — она встревожилась, и Джордж беспокойно покачал головой, считая, что капитан напрасно придерживается прежних независимых холостяцких привычек.

Ночью было еще холоднее, и, ожидая, пока оденется Брэндон, Хэзер грелась, повернувшись спиной к жаровне. Это платье она выбрала потому, что оно казалось ей теплее других. Оно было из бордового бархата, с длинными рукавами, высоким воротом и лифом, расшитым крохотными блестящими бусинами и черным шелком. Критически оглядев ее, Брэндон решил, что для жены капитана Хэзер чересчур хороша. Он насмешливо улыбнулся, увидев, как Хэзер подступает поближе к жаровне и приподнимает юбки, чтобы согреть ноги.

— По тому, как вы обнимаете жаровню, мадам, я могу заключить, что вам вряд ли придется по вкусу предстоящая погода.

Он взглянул на тонкие щиколотки Хэзер и подумал, что, должно быть, ледяной ветер с легкостью проникает ей под юбки, пробирая до костей. Тонкое, изящное белье вряд ли могло согреть ее зимой. Брэндон мысленно отметил это, решив предпринять кое-какие меры.

— Неужели будет еще холоднее, Брэндон? — с легким испугом спросила Хэзер. Брэндон рассмеялся.

— Разумеется, мадам. Мы взяли курс севернее обычного, на Ньюфаундленд, так, чтобы возместить задержку с отплытием из Англии. И все-таки в Америке мы будем не раньше чем к Новому году, хотя у меня есть причины надеяться, что мы поспеем к Рождеству.

Помощник капитана и эконом, по-видимому, были рады приглашению на ужин и в особенности присутствию Хэзер на борту корабля. Даже если они и знали о прошлом Хэзер, то ничем не выдали этого. Войдя в каюту, они представились и обменялись с Хэзер похвалами в адрес «Флитвуда», а затем сердечно поблагодарили ее за приглашение. Казалось, Брэндон ошеломлен тем, что оба мужчины сочли, что приглашение исходит от Хэзер, и насмешливо наблюдал, как Хэзер с невозмутимым видом принимает благодарности.

За столом гости развлекали Хэзер рассказами об английском дворе. Казалось, они прилагали все усилия, чтобы сделать свой визит приятным: оба мужчины даже разыграли шутливую борьбу за право поднять оброненную Хэзер салфетку и помочь ей придвинуть стул поближе к столу. В очередной раз взглянув на Брэндона, Хэзер вдруг заметила морщинку у него на лбу и почувствовала его раздражение, хотя не могла понять его причину. Она вспомнила его реакцию, когда юноша в лавке мадам Фонтено осмелился смотреть на нее; в какую ярость он пришел, когда два негодяя пытались купить у него Хэзер на постоялом дворе; как он рассвирепел, когда она заявила, что попросит слугу застегнуть ей платье. И вместе с тем он всем своим видом давал ей понять, что не испытывает любви к ней. Скорее он считал ее обузой. Тогда почему же он злился? Из жадности? Вряд ли. Хэзер уже успела убедиться, что Брэндон человек щедрый, пример тому — ее роскошный гардероб или этот обильный ужин. На столе стояли лучшие вина, Брэндон курил дорогие сигары. Нет, жадности тут ни при чем. И тем не менее странный гнев одолевал его каждый раз, когда Хэзер вела даже самую невинную беседу с другими мужчинами. Что за удивительный характер у ее мужа! Какой будет жизнь с ним — обычной и заурядной или сплошной загадкой, которую Хэзер ни за что не отгадать?

Ужин был закончен, со стола убрали. Извинившись перед Хэзер, мужчины закурили сигары и заговорили о делах. Мистер Бонифейс поинтересовался, не лучше ли будет взять курс к югу. Потягивая вино, Брэндон на минуту задумался и ответил:

— За неделю до того, как мы подняли якорь, в Чарльстон вышли два торговых судна с набитыми трюмами. Оба они направились южным курсом. Если они доберутся до порта раньше нас, нам придется продать свой груз за полцены — если, конечно, его вообще удастся продать. Я надеюсь опередить оба судна. Это мое последнее плавание, и я намерен извлечь из него неплохую прибыль.

— Это вполне справедливо, капитан, — усмехнулся Тори Мак-Тевиш: этот человек любил деньги.

Джеймс Бонифейс поддержал его.

— Мы с Джеффом вложили в это дело немалые суммы, — продолжал Брэндон. — И я не прочь вернуть их вдвойне. Если нам удастся опередить оба судна, прибыль окажется в нашем кармане.

Мистер Мак-Тевиш пригладил пальцем свои густые, лихо закрученные усы.

— Да, капитан, игра стоит свеч. Моя доля тоже вырастет, если мы прибудем в порт вовремя.

— И моя, — с улыбкой подтвердил эконом.

— Хотелось бы знать, последует ли Джеффри вашему примеру теперь, когда вы женились, капитан? — спросил Мак-Тевиш, поблескивая блекло-голубыми глазами.

Брэндон бросил быстрый взгляд на Хэзер, усмехнулся и покачал головой.

— Насколько мне известно, Мак-Тевиш, он предпочитает холостяцкую жизнь, несмотря на все уговоры Хетти.

— Может, он передумает, увидев вашу избранницу, капитан, — отозвался Мак-Тевиш, поворачиваясь к Хэзер с теплым, дружеским выражением.

Порозовев, Хэзер ответила ему улыбкой. Брэндон пристально взглянул на нее, словно проверяя, справедливо ли замечание помощника. У Хэзер задрожали руки, когда их взгляды встретились.

Бонифейс и Мак-Тевиш обменялись понимающими взглядами и молча решили не стеснять своим присутствием капитана. Но как только дверь за ними закрылась, Брэндон вновь уселся за стол, а Хэзер с вышиванием устроилась поближе к жаровне. Маленькая жаровня не могла обогреть всю каюту, и Хэзер часто ерзала в кресле, пытаясь придвинуться поближе к теплу. Наконец ее движения отвлекли Брэндона. Он отложил перо и повернулся. Некоторое время он смотрел на жену, подперев подбородок ладонью, затем поднялся и встал с ней рядом, заложив руки за спину и слегка расставив ноги. Он стоял неподвижно до тех пор, пока Хэзер не встревожило его необычное внимание. Она отложила вышивание и подняла голову.

— Что-нибудь случилось, Брэндон? — спросила она, не в силах больше выносить его пристальный осмотр.

Брэндон, казалось, не слышал ее. Он направился к своему сундуку и поднял крышку. Перебирая вещи, он нетерпеливо выбрасывал их прямо на пол, пока не нашел то, что искал.

— Может, вначале вы сочтете эту одежду неудобной, мадам, но надеюсь, вскоре оцените ее по достоинству.

Хэзер опасливо развернула небольшой сверток и застыла в изумлении, увидев его содержимое. Усмехнувшись при виде ее ошеломленного лица, Брэндон потянулся, поднял один из странных предметов и расправил его в руках.

— Милорд, вы сомневаетесь в моей честности? — наконец выговорила Хэзер. — Вы хотите, чтобы я это носила?

Плечи Брэндона затряслись от смеха.

— Да, я хочу, чтобы ты носила под юбкой эти мужские панталоны, только для того, чтобы не мерзнуть.

У Хэзер округлились глаза.

— Ты даже не представляешь, каких трудов стоила мне эта одежда, — усмехнулся Брэндон. — Все портные смотрели на меня как на помешанного, услышав, что мне понадобилось. Похоже, ни один из них не поверил, что я собираюсь нарядить в эти панталоны женщину. Мне пришлось выложить за них кругленькую сумму.

— Вы хотите сказать, что я должна носить их под платьями? — недоверчиво спросила Хэзер.

Брэндон кивнул, забавляясь ее удивлением.

— Если, конечно, ты не предпочитаешь мерзнуть. Уверяю, я и в мыслях не держал ничего дурного, можешь не опасаться, я не пытаюсь подшутить над тобой. Просто хочу согреть тебя.

Хэзер в замешательстве оглядела панталоны и робко улыбнулась.

— Спасибо, — пробормотала она. Прошло еще пять дней, и с каждым днем становилось все холоднее. Хэзер больше не сомневалась в удобстве одеяния, предложенного ей Брэндоном. Теперь она была благодарна ему. В первый день, надевая панталоны, она чуть не расхохоталась — еще никогда она не испытывала такого странного ощущения. Панталоны доходили ей до щиколоток и завязывались шнурками на талии. Хэзер они казались невероятно смешными и нелепыми. Когда Брэндон пришел к обеду, Хэзер со смехом приподняла юбки, показывая ему новый наряд, и заметила, с каким удовольствием он оглядел ее ноги.

Теперь она расставалась с панталонами только на ночь, в постели, но там ее согревало тело Брэндона. От него веяло жаром, и Хэзер во сне невольно придвигалась к нему ближе, а проснувшись по ночам, обнаруживала, что прижимается к его спине. Несколько раз оказывалось, что она спала, положив голову на плечо Брэндону, а ноги переплетала с его ногами. Всякий раз, поймав себя на этом, Хэзер раздраженно вспыхивала, сердясь на свою забывчивость. Однажды ночью проснулся и Брэндон. В тот вечер, продрогнув до костей в холодной каюте, они легли пораньше. Койка с теплым одеялом казалась им уютным гнездом, согревающим так, как не могла согреть жаровня. Этой ночью Хэзер рассказала мужу о том, как жила до их встречи, хотя и подозревала, что Брэндон многое узнал о ней от лорда Хэмптона. Он внимательно слушал ее, время от времени задавая вопросы.

— Но как же ты очутилась в Лондоне той ночью, когда мы познакомились? — спросил Брэндон, когда Хэзер закончила свою историю. Приподнявшись на подушке, он смотрел на Хэзер и играл блестящим локоном на ее плече.

Хэзер тяжело вздохнула и отвела глаза.

— Я приехала в Лондон с братом тети Фанни, — пробормотала она. — Он хотел помочь мне устроиться на работу в школу для девочек, но в Лондоне он повел меня на ярмарку, и тут я потерялась.

— Что это за человек? Почему дядя отпустил тебя с ним? — резко спросил Брэндон.

Хэзер нервно пожала плечами.

— Он преуспевающий торговец.

— Черт побери, я совсем не то хотел узнать, Хэзер. Неужели твой дядя настолько глуп, что поверил ему на слово? Разве ты не понимаешь, что тебя могли просто-напросто продать или сделать содержанкой? Возможно, даже к лучшему, что ты потерялась.

Хэзер притихла, прислушиваясь к его возмущенному тону. Она размышляла, стоит ли рассказывать Брэндону всю правду — ведь теперь она далеко от Англии и ей уже не грозит тюрьма. Но захочет ли он жить с женщиной, не побоявшейся убить человека?

Опасаясь потерять доверие Брэндона, Хэзер скрыла правду. Разве она могла решиться рассказать, как все было, при своей трусости?

— В то утро мы только прибыли в порт, — пробормотал Брэндон, накручивая на палец локон Хэзер. — Я был не в состоянии о чем-либо думать и потому попросил Джорджа найти мне подружку на ночь. Однако его выбор оказался неожиданным — девственница с влиятельными друзьями.

Хэзер вспыхнула и отвернулась. Взгляд Брэндона уперся ей в затылок, где под темными волосами просвечивала белоснежная кожа. Это местечко выглядело невероятно соблазнительно, и Брэндон с трудом удерживался, чтобы не прикоснуться к нему губами. Временами ему бывало трудно держать себя в руках и помнить, кто такая Хэзер. Это нежное ароматное местечко принадлежало ему, и Брэндон хотел поцеловать его.

— Теперь мне придется объясняться с братом, — негромко проговорил он.

Хэзер с удивлением обернулась, узнав, что обрела деверя.

— Я не знала, что у вас есть брат, — заметила она. Брэндон приподнял бровь и раздраженно взглянул на нее.

— Это меня не удивляет, мадам. Вам предстоит еще многое узнать обо мне. Я не имею привычки распространяться о своей жизни, подобно вам.

Этот упрек показался Хэзер настолько оскорбительным, что она в ярости выдернула волосы из рук Брэндона и отодвинулась от него подальше. Лежа к нему спиной, она услышала смех Брэндона, и слезы полились по ее щекам.

Брэндон просыпался медленно, словно выплывал из глубокого омута. Он вновь ощущал прикосновение нежного и теплого тела Хэзер. Казалось, ее грудь обжигает его. Ее бедра были прижаты к его ягодицам, стройные шелковистые ноги переплетены с его ногами. Мгновенно придя в возбуждение, он уже подумывал о том, как бы овладеть ею, но не силой, а лаской. Перед глазами Брэндона всплыло ее лицо, розовый язычок облизнул губы. В полусне ему казалось, что Хэзер ласкает и манит его. Она раскрыла объятия, ощущая прикосновение его рук к груди, к напрягшимся от возбуждения розовым соскам. Он прижался к ней сильнее, и Хэзер выгнула спину ему навстречу.

Мужское естество и мозг предавали его. Честь, гордость, месть — все эти понятия превращались в ничто в вихре его страсти. Брэндон начал поворачиваться, твердо решив удовлетворить свои желания. Он прижался к ее округлившемуся животу и почувствовал легкое движение в нем. Брэндон положил руку на этот округлый холмик, и движение усилилось. Ребенок бил ножкой, словно возражая своему отцу, Брэндон больше не мог держать себя в руках.

Он встал, стараясь не потревожить Хэзер, и надел халат. Луна ярко светила в окно каюты, и ему не понадобилось зажигать свечу. Брэндон наполнил стакан и начал вышагивать по каюте, уже совершенно проснувшись. Тело отказывалось подчиняться приказаниям его рассудка, сладостные мечты все больше и больше овладевали всем его существом. Если не избавиться от них вовремя, когда-нибудь он не успеет проснуться.

Присев на край кровати, он взглянул на невинное и нежное лицо Хэзер, умиротворенное в глубоком сне. Он думал о жестокости и насилии, которые породили эту нежность, подобно железу, которое огонь превращает в крепкую, закаленную сталь. Хэзер выстояла перед его гневом, выдержала невыносимую жизнь у тетки Фанни и при всем том не утратила своей наивности и чистоты.

Брэндон вспомнил о Луизе — пышной, цветущей женщине, которая сейчас ждала его возвращения. Луиза отличалась от женщины, спящей сейчас в его постели, как небо от земли, и не только внешне. Луиза выросла с заботливыми родителями, ни в чем не знала отказа, никогда не сталкивалась ни с насилием, ни с жестокостью. Она вела себя с непоколебимой уверенностью, ее почти невозможно было оскорбить. В общении с мужчинами она иногда доходила до дерзости, искренне радуясь интимным наслаждениям, в то время как Хэзер, по-видимому, была совершенно удовлетворена свободой от супружеского долга. Внезапно Брэндону показалось странным, что после всех лет связи с Луизой она так и не забеременела. С Хэзер все было совсем иначе: во время первой же их близости его семя упало в плодородную почву.

Вот чего он добился. Чего стоили весь его опыт и уверенность, если он попался в ловушку непорочной девственницы, как деревенский мальчишка, у которого на губах еще не обсохло молоко? С каждым днем, проведенным рядом с Хэзер, его желание близости с ней усиливалось, и ему приходилось все крепче держать себя в руках.

Хэзер пошевелилась и задрожала, не почувствовав рядом с собой его теплое тело. Она обхватила себя руками и зарылась поглубже под одеяло.

Брэндон криво усмехнулся и сбросил халат. Стараясь не разбудить жену, он вновь скользнул под одеяло и обнял ее, стараясь согреть. На краткий миг он забыл о своей страсти и желании отомстить, и теперь Хэзер казалась ему девочкой, нуждающейся в заботе и утешении.

На следующее утро, когда Хэзер проснулась, Брэндона в каюте уже не было. Перед уходом он накрыл ее еще одним одеялом, и, заметив это, Хэзер слегка улыбнулась, думая о том, каким добрым может быть иногда Брэндон. За завтраком он едва перемолвился с Хэзер несколькими словами. Его лицо покраснело от холодного ветра, он облачился в мешковатый матросский свитер с закатанным воротом, темные бриджи и высокие сапоги. Разглядывая мужа в таком виде, Хэзер внезапно поняла, что его привлекательность не связана с щегольскими нарядами. Он оставался красивым в любой одежде — роскошной или грубой, ибо она только подчеркивала его мужественность.

Позднее днем Хэзер, завернувшись в тяжелый плащ, покинула каюту и вышла на палубу. Брэндона нигде не было видно. Хэзер прошла мимо рулевого, коренастого парня с пробивающимся на лице юношеским пушком. Парень смутился под взглядом Хэзер и уставился на компас, делая вид, что не замечает ее. Хэзер пришлось почти кричать, чтобы он услышал:

— Я думала, капитан рядом с вами.

Рулевой поднял руку и показал вверх. Проследив в том направлении, Хэзер увидела, что Брэндон взбирается по веревочной лестнице, очевидно, проверяя такелаж. Увидев мужа на такой головокружительной высоте, Хэзер пошатнулась. Ей казалось, что мачты слишком тонкие, непрочные и не способны выдержать даже ее вес. Сдерживая дрожь, она застыла на месте и смотрела на Брэндона, не в силах отвести взгляд. Налетел ветер, и паруса гулко захлопали. Корабль слегка качнулся. Брэндон крепко вцепился в ступеньку. Хэзер прижала руку к губам, чтобы не закричать.

Брэндон взглянул вниз, заметил Хэзер и немедленно бросил работу. Он переместился к салингу, схватился за канат, обхватил его ногами и, скользнув вниз, легко спрыгнул на палубу. Шагая по шканцам, он мрачно усмехнулся рулевому.

— Держи по ветру, парень. Скоро нам предстоит испытание, так что пока не перегружай корабль.

— Слушаюсь, сэр, — кивнул матрос, опустив голову. Брэндон взял с перил куртку и надел ее, давая Хэзер время прийти в себя.

— О, Брэндон, что вы делали там, наверху? — почти сердито спросила она. От испуга она была готова расплакаться в любой момент.

Удивленный ее тоном, Брэндон поднял голову и заметил страх в глазах Хэзер. Он всмотрелся, словно проверяя ее чувства, и усмехнулся.

— Успокойтесь, мадам, мне не грозила опасность. Я просто проверял такелаж.

Хэзер нахмурилась.

— Проверяли такелаж?

— Вот именно, мадам, — подтвердил Брэндон. Он вскинул голову и прищурился, глядя в сторону горизонта. — Дня через три мы попадем в шторм. Не удивлюсь, если у нас оборвется половина оснастки.

— Но разве никто не мог заменить вас? — тревожно спросила Хэзер.

Скользнув по ней взглядом, Брэндон усмехнулся и протянул руки, запахивая ворот плаща Хэзер.

— Следить за состоянием корабля — дело капитана, дорогая.

Этот ответ не удовлетворил Хэзер, но больше ей было нечего сказать. — Будьте осторожнее, Брэндон, ладно?

У него блеснули глаза.

— Разумеется, мадам. Вы слишком прелестны, чтобы остаться вдовой.

На следующий день небо на закате было багровым — явный признак надвигающегося шторма. Задул резкий, но переменчивый ветер, и матросам пришлось постоянно следить за парусами, убирая и спуская их. Море разбушевалось, качая из стороны в сторону тяжело груженный корабль. Тучи сгустились. Время от времени в их прорехи светило солнце, и тогда серые воды казались тускло-зелеными. Ночь была непроглядной, и только свет фонаря на мостике разрывал ее.

Хэзер выбралась на палубу. Здесь было темно, как в преисподней; протянув руку, Хэзер едва могла разглядеть ее. Осторожно пройдя по скользкой палубе, она схватилась за основание мачты и с беспокойством взглянула в сторону мостика. Помощник капитана и рулевой стояли, озаренные слабым светом фонаря, и казалось, что они парят в темноте над палубой «Флитвуда». Хэзер невольно вздрогнула и поспешила в каюту, решив не выходить из нее, пока не кончится шторм.

К рассвету ветер утих, о новом дне возвещал только слабый проблеск света на горизонте. Густая чернота сменилась серым туманом. Паруса свободно повисли на реях, море казалось гладким и блестящим, словно его поверхность покрылась пленкой жира. Небо затянули тучи, туман скрывал из виду верхушки мачт. Корабль почти не продвигался вперед, монотонно покачиваясь на невысоких волнах. Приближалась ночь, и команда «Флитвуда» вновь приготовилась к бою.

В полночь ветер поднялся вновь. Ночь была длинной и беспокойной, ветер то и дело менялся, матросы пристально следили за парусами, чтобы уберечь корабль от лишних повреждений. К утру волны стали выше, и корабль галантно склонялся в поклонах, спускаясь с одного высокого гребня и тут же начиная подъем на другой. Для Хэзер корабль казался целым миром, маленьким островом, отданным во власть разбушевавшейся стихии. Паруса были свернуты и надежно привязаны к реям, на палубу спустили канаты, чтобы держаться за них. Спущенным остался только брамсель, повернутый в крутой риф, — единственное, что помогало кораблю продвигаться по ветру и выбираться из штормовой полосы. В такой ветер даже опытные матросы не решались подниматься на мачты.

День прошел, ярость волн не ослабевала, а ветер жестоко трепал все, что только находилось в его власти. В чреве корабля потрескивали переборки, пока «Флитвуд» колыхался на волнах между пучиной и тучами.

Хэзер потеряла счет времени — теперь корабль и днем, и ночью окружала почти кромешная тьма. Все на корабле промокло до нитки. Время от времени в каюту вваливался Брэндон, продрогший до костей. Подремав час-другой, он торопливо ел, запивая еду кофе. Хэзер с готовностью помогала ему снять сырую одежду и завернуться в одеяло, заранее нагретое над жаровней. От бессонницы у Брэндона покраснели глаза, лицо постоянно было мрачным. Хэзер старалась ничем не раздражать его, не будить во время краткого отдыха. Обычно он очень скоро просыпался, одевался и вновь выходил на палубу продолжать ожесточенную борьбу с морем.

Прошло несколько дней. Однажды, выбравшись из каюты на рассвете, Хэзер увидела, что вся палуба покрыта слоем льда. К ветру примешался снег и град, на снастях повисли длинные фестоны сосулек. Когда Брэндон вернулся в каюту, у него в бороде блестел иней, щеки побелели. Он устроился рядом с жаровней, закутался в одеяло и обхватил ладонями дымящуюся кружку с кофе. К концу завтрака его лицо слегка смягчилось и он стал свободнее шевелить пальцами.

Хэзер сушила его одежду перед жаровней и вздрогнула, услышав громкий стук. Оглянувшись, она увидела, что кружка покатилась по полу каюты. Брэндон заснул, сидя на стуле. Хэзер осторожно накрыла его еще одним одеялом, и когда в каюту вошел Мак-Тевиш, она приставила палец к губам и вежливо показала ему на дверь. Хэзер сидела с вышиванием, ревностно оберегая сон мужа, и только потрескивание корабельной обшивки нарушало тишину. Прошло несколько часов, прежде чем Брэндон пошевелился, обвел непонимающим взглядом каюту и наконец проснулся. Он быстро оделся и вышел.

Близился вечер, когда Джордж пришел в каюту с известием, что шторм наконец-то утихает и что худшее уже позади. Брэндон вернулся после полуночи. Проснувшись, Хэзер поднялась, чтобы помочь ему раздеться, но Брэндон резким жестом остановил ее. Спустя несколько минут он уже съежился под одеялом, и Хэзер прижалась к нему, стараясь согреть. К счастью, Брэндон не противился. Постепенно дрожь прошла, и он погрузился в сон, не успев даже отвернуться от нее.

На рассвете он проснулся, оделся и вышел из каюты, стараясь не разбудить жену. Утром шторм еще продолжался, но уже в полдень Брэндон вернулся и объявил, что стихия отступила. Он сел перед жаровней, расставив колени, и наслаждался теплом. Хэзер подошла поближе и приняла свою излюбленную позу — спиной к жаровне, с высоко поднятыми юбками, открывающими панталоны. Брэндон наблюдал за ней, прикрыв глаза, сожалея о том, что не позаботился о более теплом белье для нее. Услышав стук в дверь, Хэзер торопливо опустила подол. Вошел Джордж с полным кофейником и кружками на подносе. Он наполнил кружку хозяина и повернулся к Хэзер:

— Сейчас я заварю вам чаю, мэм.

Брэндон усмехнулся, подумав о том, что слуга слишком балует Хэзер.

— На этот раз я выпью кофе, Джордж, — поспешно сказала Хэзер, почувствовав его неодобрение.

Слуга наполнил кружку, с сомнением поглядывая на Хэзер. Он знал, что она не любит кофе.

Под взглядами обоих мужчин Хэзер размешала в кружке сахар и смело отпила глоток, стараясь сдержать гримасу отвращения.

— Нет ли у вас сливок? — робко спросила она Джорджа. Брэндон поперхнулся.

— Что вы сказали, мадам? Уж не считаете ли вы, что ради вас мы найдем стадо коров посреди Атлантического океана?

Хэзер растерялась от его резкости и отвернулась, склонившись над кружкой, чтобы скрыть навернувшиеся слезы. Брэндон не имел права говорить с ней в таком тоне, особенно в присутствии слуги.

Брэндон одним глотком осушил свою кружку. Джордж смущенно переминался на месте, желая утешить хозяйку, но не осмеливался. Наконец он подхватил поднос и вышел. Брэндон поднялся, со стуком поставил кружку на стол и последовал за слугой, на ходу застегивая куртку и бормоча что-то о женской глупости.

Услышав, что дверь за ним захлопнулась, Хэзер всхлипнула, взяла вышивание и принялась за работу, вымещая гнев на многострадальном кусочке ткани.

«Он насмехается надо мной, как над ребенком, — думала она, шевеля губами. — Откуда мне знать о кораблях и океанах! Он высмеивает меня в присутствии слуги, словно не понимает, как мне обидно!»

Хэзер отшвырнула вышивку, чувствуя, что еще немного и она разорвет ее в клочки. Она старалась сдержаться, понимая, что сейчас не время давать волю своему гневу. Она должна думать только о ребенке и сносить ради него любые обиды.

Но изображать послушную жену было нелегко, особенно когда внутри ее разыгрался настоящий шторм чувств. Даже в полдень, когда Брэндон вернулся в каюту, она еще не могла оправиться от оскорбления. Он разделся, набросил халат и устроился с книгой в кресле у жаровни. Хэзер сидела, не поднимая глаз. Весь день она держалась холодно и односложно отвечала на его редкие вопросы.

За ужином она не проронила ни слова, и Джордж, видя, что она не дотронулась до еды, впервые в жизни усомнился в мудрости своего хозяина. Со стола убрали, Хэзер устроилась рядом с жаровней и принялась распутывать нитки на вышивке. Брэндон искоса поглядывал на нее, наблюдая, как тонкие пальцы Хэзер вытягивают из ткани обрывки ниток, пытаясь понять, чем вызвана ее мрачность.

Наконец Хэзер поднялась и направилась к своему сундуку. Отвернувшись, она сняла платье и нижнюю кофточку. Брэндон оторвался от страницы и неторопливым взглядом обвел фигуру жены. Когда она склонилась, чтобы взять ночную рубашку, то встала вполоборота, и Брэндон успел заметить ее грудь. Глаза его вспыхнули ярче пламени. Словно почувствовав это, Хэзер торопливо надела рубашку, накинула халат и сбросила панталоны. Брэндон вновь уткнулся в книгу.

Расправив постель, она подошла к жаровне, чтобы причесаться. Утратив интерес к книге, он закрыл ее и теперь откровенно разглядывал жену. Внимание Брэндона привлек ее живот, и он понял, что беременность становится заметной. К тому времени когда они достигнут порта, вид Хэзер ни у кого не вызовет сомнений. Возникнут вопросы и подозрения. Впрочем, мало кто осмелится расспрашивать, дабы не вызвать его гнева. Спрашивать будут только родственники и невеста, и что он им ответит, зная, что Хэзер забеременела в первую ночь после его прибытия в Лондон?

Брэндон усмехнулся своим мыслям. Он встал и подошел к Хэзер. Она перестала расчесывать волосы и с испугом обернулась.

— Вы понемногу округляетесь, мадам, — насмешливо сообщил он, положив руку на ее живот. — В Чарльстоне сразу поймут, что мы с вами не теряли времени зря. Это будет трудновато объяснить моей невесте.

Хэзер в ярости сбросила руку мужа.

— Чудовище! — выпалила она. — Как вы смеете напоминать мне о своей невесте? Я — ваша жена, мать вашего ребенка, а вы готовы смешать меня с грязью! Впрочем, мне все равно, что вы ей скажете. Уверена, вы постараетесь яркими красками расписать, как я вынудила вас жениться. Вы представите себя невинной жертвой коварной женщины, должно быть, откажетесь признать ребенка своим. Не забудьте сказать, что вы вытащили меня с самого дна и дали мне свое имя только потому, что я вас шантажировала. Несомненно, ваш рассказ будет весьма убедительным и невеста вам поверит!

Брэндон нахмурился и шагнул вперед, а Хэзер поспешила поставить между ними стул.

— Не смейте прикасаться ко мне! — вскрикнула она. — Иначе я брошусь за борт!

Брэндон отбросил стул, и Хэзер в страхе попятилась.

— Не смейте! — пробормотала она, когда Брэндон взял ее за руки. — Не надо, Брэндон, подумайте о ребенке…

— У меня нет ни малейшего желания причинять вам вред, — возразил Брэндон. — Но ваш острый язычок заслуживает этого. Поберегитесь, жена, — у меня есть другие способы сделать вашу жизнь несчастной.

Глаза Хэзер расширились, щеки побледнели, а губы задрожали. Видя ее испуг, Брэндон чертыхнулся, выпустил ее руки и направился к койке.

— Ложитесь спать, мадам. Я слишком много времени провел без сна и сегодня ночью намерен как следует отдохнуть.

Хэзер вскинула голову; ее страх вновь сменился гневом. Как он посмел предложить ей лечь рядом после всего, что только что сказал? Нет, у нее еще осталась гордость!

Сдерживая слезы, она с вызовом подняла подбородок, подошла к койке и забрала с нее свою подушку и одеяло. Брэндон удивленно приподнял бровь, поняв, что Хэзер собралась расстилать одеяло на скамье у окна.

— Вы намерены спать там, мадам? — недоверчиво осведомился он.

— Да, — отрезала Хэзер, снимая халат. Она легла на одеяло и завернулась в его свободный конец.

— Это неподходящее место для сна, — сообщил Брэндон. — Шторм еще не закончился, от окна дует, там сыро, и вообще вам будет неудобно.

— Как-нибудь привыкну, — огрызнулась Хэзер. Брэндон негромко выругался, стащил халат и швырнул его на стул. Присев на край койки, он наблюдал, как Хэзер ерзает на скамье, пытаясь устроиться поудобнее. Внезапно корабль покачнулся, и она едва не упала. Брэндон усмехнулся, но Хэзер ответила ему свирепым взглядом и плотнее завернулась в одеяло. Наконец она уместилась между косяками и уперлась в них ногами и головой. Теперь она была в безопасности, но такую позу вряд ли можно было назвать удобной.

Долгое время Брэндон сидел, глядя на нее, и наконец решил лечь. Взглянув на пустую половину койки, он вдруг осознал, что без Хэзер ему будет тоскливо и неуютно. Еще вчера ночью она согревала его своим телом.

— Мадам, здесь, на корабле, чертовски холодно, — хрипло произнес он. — Мы могли бы согреться вместе, накрывшись всеми одеялами.

Хэзер вскинула голову и расправила плечи.

— Знаете, сэр, вы ведь уже имели возможность убедиться в том, как я глупа. Помните, я попросила сливки к кофе, не сомневаясь, что посреди Атлантики можно найти стадо коров. Наверное, поэтому мне не понять, как можно провести ночь в постели с вами.

Брэндон сердито отбросил одеяла.

— Ладно, дорогая, я уверен, что деревянная скамья у окна и морской ветер не слишком удачные компаньоны на ночь. Но я не буду умолять вас вернуться. Просто скажите, когда вам надоест эта игра, и я освобожу вам место — уверен, долго ждать мне не придется.

Хэзер задохнулась от ярости. Она была готова умереть от холода, лишь бы не возвращаться в постель и не выслушивать насмешки.

Очень скоро одеяло Хэзер пропиталось влагой и уже не спасало от ветра. Тонкая ночная рубашка прилипла к телу. Она начала замерзать. Чтобы справиться с дрожью, Хэзер стиснула зубы и натянула на себя сырое одеяло. Продрогшая до костей, она с вожделением вспомнила о теплой постели, но страшная обида на Брэндона и гордость удерживали ее на месте, заставляя терпеть. Перед рассветом Хэзер наконец задремала.

Ее разбудил стук двери. Заспанными глазами она обвела каюту и поняла, что Брэндона нет. Она попыталась сесть, но каюта вдруг закачалась так, как не качалась даже в самый разгар шторма. Хэзер не ощущала холода, наоборот, ей было безумно жарко. Настолько, что ей захотелось сбросить промокшее одеяло, но она запуталась в нем. От усилий у нее задрожали руки. Хэзер изменила тактику: она опустила ноги на пол и села, пережидая, пока каюта перестанет раскачиваться, словно на гигантских качелях. Понемногу резкие раскачивания уменьшились, и Хэзер решила, что с этим уже можно мириться. Она попробовала встать и высвободиться из одеяла, но оно прилипло к ее телу с решимостью живого существа, и Хэзер упала на колени, придавленная весом одеяла к полу. Тяжело дыша от борьбы, она лежала, собираясь с силами. Холод от пола каюты забирался под одеяло, и вскоре Хэзер лихорадочно задрожала. Она устало приподняла голову, увидела жаровню и вспомнила о ее тепле. Рядом с жаровней стоял стул. Если бы Хэзер удалось встать, она сумела бы стряхнуть с себя одеяло, но это ей пока не удавалось. Она поползла по полу. Казалось, стул словно растворяется в тумане, отдаляясь от нее. Борьба лишила Хэзер последних сил, но она не сдавалась, чувствуя, что одеяло липнет к ее спине подобно ледяной мантии. Хэзер добралась до стула, схватилась за его ножки и с трудом положила голову на сиденье. На этом силы ее иссякли. Каюта завертелась, и перед ее глазами возник длинный мрачный туннель. Затем она почувствовала, что проваливается в него, видя крохотную, как булавочная головка, точку света у выхода. Внезапно видение исчезло.

Брэндон возвращался в каюту в хорошем настроении. Ему повезло, игра была выиграна. Шторм отнес корабль на юг, и теперь у них в запасе было несколько дней. Поднявшийся ветер был холодным, он вздымал высокие волны, но наполнял паруса и подгонял корабль, приближая его к дому. Однако стоило Брэндону припомнить прошедшую ночь, и его настроение стало резко ухудшаться. Он не позволит этой упрямице вить из него веревки. Ей еще придется многому научиться, конечно, если она хочет быть женой Брэндона Бирмингема, мрачно размышлял он.

Приказав Джорджу приготовить завтрак, Брэндон решительно распахнул дверь каюты, намереваясь немедленно поговорить с Хэзер и поставить ей жесткие условия. Он шагнул в каюту и застыл на месте, чувствуя, как весь его гнев исчезает при виде Хэзер, сидящей на полу. Ее голова беспомощно лежала на сиденье стула, одеяло обмоталось вокруг ее бедер.

Хэзер приоткрыла глаза и увидела, как Брэндон спешит к ней. Она приподняла голову и попыталась что-то сказать, но не смогла. Брэндон сорвал с нее тяжелое одеяло и подхватил ее на руки. Голова Хэзер беспомощно мотнулась. Она услышала, как Брэндон позвал Джорджа, почувствовала, что ее положили на койку и накрыли одеялами. В каюту вбежал слуга, и Брэндон стал поспешно отдавать ему приказания, но Хэзер уже не могла разобрать слова. Брэндон склонился над ней и откинул одеяла. Хэзер испугалась и судорожно вцепилась в них, решив, что он собирается наказать ее таким образом.

— Хэзер, у тебя промокла рубашка, — объяснил он. — Без нее тебе будет теплее.

Хэзер разжала пальцы и покорно лежала, пока он развязывал ленты рубашки и снимал ее.

Она металась в бреду, то приходя в себя, то снова погружаясь в блаженный мрак…

Хэзер открыла глаза и увидела деревянный потолок каюты. Все вокруг было тихим и мирным, только потрескивала обшивка корабля. Минуту она лежала неподвижно, пытаясь вспомнить, что произошло. Кажется, она хотела добраться до койки, но, должно быть, упала. Слегка пошевелившись, Хэзер поморщилась от боли. Ее тело ныло так, словно было избито, руки и ноги были непривычно слабыми. Приподняв голову, она увидела Брэндона — он спал в гамаке, подвешенном в другом углу каюты.

Гамак здесь, в каюте? У Брэндона был утомленный вид. Под глазами появились темные круги, волосы были спутанны. Странно, обычно он так следил за своей прической…

Хэзер нахмурилась, обведя глазами каюту. В ней царил полный беспорядок. На стульях лежали ворохи одежды, на полу валялись сапоги. Рядом с койкой стоял таз с водой, над жаровней висели какие-то длинные тряпки. Хэзер не могла понять, что произошло с каютой и почему Джордж не удосужился убрать ее.

Она с трудом приподнялась на локте, и Брэндон сразу же открыл глаза. Выбравшись из гамака, он поспешил к койке. Увидев ясные глаза Хэзер, он широко улыбнулся и присел рядом с ней.

— Лихорадка отступила, — с облегчением произнес он, прикасаясь ладонью к ее лбу.

— Что случилось? — непонимающе спросила Хэзер. — У меня все болит. Я упала?

Брэндон отвел волосы с ее лица.

— Ты больна, дорогая, уже несколько дней. Сегодня пошел шестой.

— Шесть дней! — выдохнула Хэзер в замешательстве. Шесть дней пролетели для нее совершенно незаметно — казалось, прошло всего несколько часов.

Внезапно ее глаза расширились от испуга, и она сунула руку под одеяло.

— Ребенок! Неужели я потеряла ребенка? — воскликнула она. Слезы мгновенно брызнули из ее глаз. — Брэндон, скажите мне правду!

Он улыбнулся и взял ее за руки.

— Нет, — возразил он. — Ребенок жив. Теперь он шевелится все чаще.

Хэзер разразилась слезами облегчения и была уже готова обнять Брэндона, если бы вовремя не опомнилась. Она торопливо вытерла слезы и улыбнулась, вновь ложась на спину и чувствуя утомление.

— Я никогда не простил бы вам, мадам, если бы вы потеряли моего сына, после всего, что мне пришлось вынести, — усмехнулся Брэндон. — Я возлагаю на него большие надежды.

Хэзер вгляделась в лицо мужа, с трудом веря своим ушам.

— Надежды? На ребенка? — переспросила она. — Значит, вы будете им гордиться моим ребенком?

— Нашим ребенком, дорогая, — мягко поправил он. — А вы думали, я не способен на это? Стыдитесь, мадам. Я уже говорил вам, что люблю детей, тем более своих собственных.

Хэзер пристально смотрела на него широко открытыми глазами, прежде чем решилась задать ему давно мучивший ее вопрос.

— Брэндон, я буду первой… — Она смутилась. — Я хотела спросить: у вас раньше были дети от другой женщины?

Он отстранился и иронически приподнял бровь, заставив Хэзер покраснеть. Она быстро отвела глаза и виновато пробормотала:

— Простите, Брэндон, я не хотела оскорбить вас. Не знаю, зачем я спросила об этом, право, не знаю. Простите меня.

Внезапно он усмехнулся и приподнял ее за подбородок.

— Вряд ли можно надеяться, что тридцатипятилетний мужчина ни разу не бывал близок с женщинами, верно? Но могу заверить тебя: ни одна из них не родила мне ребенка. У меня нет незаконнорожденных детей. Такой ответ тебя устроит, дорогая?

Хэзер просияла. Она не могла сказать, почему довольна его ответом.

— Да, — радостно ответила она.

Она попыталась сесть, и Брэндон поддержал ее за спину и поднял повыше подушки.

— Хочешь есть? — мягко спросил он, еще поддерживая Хэзер. Одеяло сползло, обнажая до пояса ее тело, прикрытое только спутанными волосами. Брэндону явно не хотелось отпускать ее. — Ты должна что-нибудь поесть, ты похудела.

— И вы тоже, — прошептала Хэзер, глядя на мужа.

Он усмехнулся, уложил ее на подушки и накрыл одеялом.

— Я велю Джорджу приготовить завтрак. Он будет рад узнать, что тебе лучше. Он слишком привязался к тебе. Боюсь, за время твоей болезни он постарел на десять лет. — Глаза Брэндона блеснули. — Надеюсь, дорогая, что теперь у тебя пропадет желание спать на скамейках.

Она рассмеялась и признала:

— Еще никогда мне не было так неудобно, как в ту ночь.

— Вы слишком упрямы, мадам, — усмехнулся Брэндон. — Но теперь я не дам вам шансов доказать мне это. — Он вновь посерьезнел. — Впредь я не позволю вам ни одной подобной выходки.

Хэзер неуверенно улыбнулась, понимая, что он не шутит. Еще одна мысль мелькнула у нее в голове, когда Брэндон направился к двери.

— Брэндон!

Он остановился на полпути и обернулся. Хэзер смущенно комкала одеяло, не зная, как он воспримет ее слова, но чувствовала, что разговор неизбежен.

— Брэндон, я… — Набравшись смелости, она взглянула ему в глаза. — Вы хотите сказать своим родным, что женились на мне по принуждению?

Несколько секунд Брэндон неотрывно смотрел на нее, затем повернулся и вышел. Он не ответил ей, но все было ясно без слов. Хэзер задумалась, сможет ли вынести такой позор.

К моменту его возвращения она уже пришла в себя и мысленно поклялась никогда больше не заводить этот разговор. Брэндон вынул из сундука ее ночную рубашку.

— Разреши, я помогу тебе одеться.

Хэзер приподняла голову, и Брэндон помог ей надеть рубашку. Он выглядел усталым. Волосы были едва причесаны, под глазами обозначились темные круги. Хэзер внезапно захотелось прикоснуться к его щеке, стереть ладонями морщинки утомления.

— Джордж совсем перестал заботиться о вас, — мягко пробормотала она. — Надо будет попенять ему на это.

Брэндон смущенно отвернулся.

— У меня ноют все кости. — Она сделала гримасу. — Можно мне сесть, Брэндон?

Брэндон накрыл одеялом стул, стоящий у жаровни, и принес туда домашние туфли Хэзер. На этот раз она не сопротивлялась, когда Брэндон подхватил ее на руки, скорее, она испытывала чувство вины: до стула было всего несколько шагов. В дверь каюты постучал Джордж. Он вошел широко улыбаясь, высоко подняв на руках поднос с завтраком.

— Ох, мэм, как вы нас напугали! — мягко упрекнул он. — Мы уже думали, что вы не поправитесь. Наш бедный кэп не отходил от вас ни на минуту — ни днем, ни ночью, мэм. Он никому не позволял прикоснуться к вам.

Брэндон нахмурился.

— Ты забываешься, Джордж, — заметил он.

Слуга поклонился. — Простите, кэп, — смущенно ответил он и принялся расставлять блюда на столе.

Хэзер не хотелось есть, но от супа исходил такой аппетитный аромат, что она съела ложку, а затем вторую. Внезапно в ней проснулся голод, и она с жаром принялась за еду. Заметив, что оба мужчины пристально наблюдают за ней, она застыдилась своего аппетита и опустила ложку.

— Насколько я вижу, Джордж, вы не слишком хорошо заботились о своем капитане, — заметила она, оглядывая неубранную каюту.

Брэндом фыркнул и обернулся, а Джордж принялся переминаться на месте, неловко потирая руки.

— Да, мэм, но это было невозможно. Капитан не пускал меня даже на порог. Все это время он один ухаживал за вами.

У Брэндона вырвалось недовольное восклицание. Он шагнул вперед, словно намереваясь ударить улыбающегося слугу, и тот поспешно отскочил.

— Как приятно видеть вас вновь в добром здравии, мэм! — проговорил он. — Попозже я принесу вам перекусить что-нибудь посущественнее.

Хэзер вновь занялась супом, не спуская смеющихся глаз с раздраженного мужа.

Этим вечером, когда он начал раздеваться, Хэзер предупредительно подвинулась на постели и откинула одеяла. Брэндон искоса взглянул на нее и отвернулся.

— Больше я не буду спать на койке, — объявил он. И, заметив нахмуренный лоб Хэзер, пояснил: — Теперь стало теплее, и поэтому мы… нам… в общем, во сне я могу неловко повернуться и придавить тебя. Без меня тебе будет свободнее.

Он поспешно забрался в гамак и заворочался в нем, устраиваясь на ночь. Прикусив нижнюю губу, Хэзер поправила одеяла, бросила косой взгляд на мужа и отвернулась.

Дни постепенно шли, складываясь в недели. После изменения курса у Большой Ньюфаундлендской банки стало еще теплее, и корабль плыл на юг, подгоняемый ровным и сильным ветром. Под теплым солнцем щеки Хэзер вновь зарумянились, все следы недавней болезни постепенно исчезали. Она расцвела еще больше, и, глядя на нее, каждый мог согласиться, что беременность ее только красит.

Когда она появлялась на палубе под руку с Брэндоном, все матросы поглядывали на нее с нескрываемым восторгом. Но никто из мужчин ни словом, ни жестом не выказал в отношении нее никаких намеков. Зная о ее беременности, ей стремились оказать помощь, едва она выходила из каюты.

Казалось, новый порядок жизни устраивает Брэндона. С его липа исчезли следы бессонницы, оно посвежело, под глазами уже не было темных кругов. Под теплым солнцем он загорел до черноты, и Хэзер все чаще ловила себя на том, что с удовольствием посматривает на мужа.

Корабль приближался к Бермудским островам. Здесь его застал настоящий ливень. Выйдя на шканцы, Брэндон увидел, что Джордж выкатил к перилам пустую бочку и следит, как в нее набирается вода.

— Джордж, да ты спятил! — воскликнул Брэндон, перекрикивая шум ливня. — Какого черта ты здесь делаешь?

Слуга вздрогнул и повернул к нему мокрое лицо.

— Это для вашей супруги, сэр, сдается мне, что она не откажется выкупаться. Свежая дождевая вода принесет ей пользу, кэп.

Брэндон критически оглядел бочонок, пока Джордж переминался с ноги на ногу, боясь, что капитан не одобрит его затею. Брэндон перевел взгляд со слуги на бочку и обратно. Внезапная улыбка смягчила его лицо.

— Джордж, иногда ты меня удивляешь, — заметил он и пошел прочь.

Джордж облегченно вздохнул и принялся насвистывать себе под нос.

Хэзер с наслаждением погрузилась в горячую воду, всем телом впитывая ее блаженное тепло. Брэндон сидел у стола и не отрываясь смотрел на ее обнаженное тело. Джордж приготовил ванну в то время, пока Хэзер прогуливалась по палубе. Увидев наполненную водой ванну, Хэзер взвизгнула от удовольствия и поцеловала старого слугу в щеку. Вспыхнув от смущения, Джордж поспешил покинуть каюту.

Хэзер испустила глубокий вздох и положила голову на край ванны. Она погрузила руки в воду, а затем подняла их. Струи воды покатились к ее плечам. Брэндон выругался вполголоса, заметив, что уже в восьмой раз складывает одну и ту же колонку цифр. Казалось, его жена была настолько поглощена своим занятием, что не слышала сдавленного проклятия. Брэндон ткнул перо в чернильницу, словно это могло избавить его от возбуждения, и захлопнул книгу. Он поднялся из-за стола и принялся вышагивать по каюте, глядя через стекло на освещенное луной море и пытаясь отвлечься. Однако взгляд его вновь вернулся к жене, к ее обнаженной груди. Подойдя поближе, Брэндон осторожно прикоснулся к ее ушку и провел пальцами по шее. Хэзер обернулась к нему, улыбнулась и потерлась щекой о его ладонь. Брэндон стиснул зубы и поспешно отошел. Уже привыкнув к переменам его настроения, Хэзер не обратила на это особого внимания и продолжала мыться.

— Брэндон, — обратилась она к его напряженной спине. — Вы не принесете ведро воды от жаровни?

Он обернулся, радуясь возможности хоть чем-то занять себя. Вылив воду в ванну, он застыл с ведром в руках, глядя, как Хэзер нежится в тепле. Она погрузилась в воду по шею, затем вновь поднялась, на ее груди сверкали капли воды. Брэндон резко отвернулся, пробормотав что-то о воде, и вышел из каюты, превратившейся для него в камеру пыток.

Хэзер лежала, расслабившись и чуть не мурлыкая от удовольствия. Отбросив мочалку, она принялась плескать воду на лицо. Вода казалась ей шелковой по сравнению с морской, которой Хэзер приходилось мыться последнее время.

Необычный звук привлек ее внимание. Прислушавшись, Хэзер поняла, что это стук шагов по палубе. Брэндон вышагивал мимо каюты, и она подумала, что его одолевает тоска по дому. Закончив купание, Хэзер надела ночную рубашку и устроилась перед жаровней, чтобы расчесать волосы. За этим занятием Брэндон и застал ее.

Он в нерешительности остановился на пороге каюты и оглядел жену. Тонкая ночная рубашка облегала ее тело как дымка, почти ничего не скрывая. В вырезе виднелась полная грудь. Брэндон перевел взгляд на розовые соски, прикрытые тканью, и вновь нахмурился, не сомневаясь, что сможет сдержаться и не глазеть на жену. Заметив на крышке сундука Хэзер разложенный халат, он остановился и осторожно прикоснулся к мягкому алому бархату, лаская его кончиками пальцев так, словно ткань скрывала тело Хэзер. Внезапно поняв, что делает, Брэндон отдернул руку и выругался. Он схватил халат и накинул его на плечи Хэзер. Она улыбнулась, робко поблагодарила мужа, но не стала просовывать руки в рукава или запахиваться плотнее. Брэндон ждал, нервничая и негодуя, и наконец сам стянул на груди Хэзер отвороты халата.

— Хэзер, ради Бога, — простонал он, — я не младенец, чтобы равнодушно смотреть на тебя в таком виде. Я мужчина, и это зрелище выше моих сил.

Хэзер послушно надела халат и плотно запахнула его, едва не рассмеявшись.

По мере приближения к Бермудским островам Брэндон становился все беспокойнее и постоянно проверял курс. Вместе с Мак-Тевишем они уже определили приблизительную дату прибытия в порт, но хранили ее в тайне, боясь ошибиться. Прошла уже первая неделя декабря, и матросы спорили, успеет ли «Флитвуд» прийти в порт до Рождества. Два корабля, покинувшие берега Англии раньше, должны были достичь пристани к Новому году. Если «Флитвуду» удастся опередить их, он будет первым кораблем, прибывшим из Англии в Чарльстон за последние несколько месяцев, а его груз принесет хорошую прибыль. Матросы знали, что от Бермудов до Чарльстона не более двенадцати дней пути. Таким образом, конец плавания был уже близок. В полдень восьмого декабря над кораблем разнесся голос вахтенного на марсовой площадке:

— Земля! Вижу землю!

С палубы пока еще ничего не было видно. Брэндон нетерпеливо поглядывал на часы, а когда острова отчетливо появились вдали, объявил, что плавание подходит к концу.

«Флитвуд» взял новый курс и, казалось, с удвоенной скоростью устремился вперед, пока матросы расправляли все паруса, чтобы не упустить ни единого дуновения южных ветров.

За неделю до Рождества, после полуторамесячного плавания, они вошли в Чарльстонский залив, подавая сигналы о своем приближении. Хэзер закуталась в плащ и вышла на палубу, чтобы впервые взглянуть на новую для нее землю. Сначала материк казался только синеватой полоской на горизонте, и Хэзер даже не могла определить, земля это или облака. Но по мере приближения она разглядела берег — по-видимому, корабль приближался к нему немного севернее Чарльстонского залива, и Брэндон выправил курс. Несколько миль они плыли вдоль берега, и Хэзер удалось как следует рассмотреть панораму. Из книг и чужих рассказов у нее сложилось представление, что Америка — это несколько грязных поселков, рассеянных среди заболоченных равнин. Хэзер стояла, завороженная видом чистой синей воды, бьющейся о борт корабля, и песчаных берегов, растянувшихся на многие мили. За ними возвышались огромные леса ризофор и кипариса, хлопкового дерева и дуба, простирающиеся вдаль насколько хватало глаз. Наконец в заливе глазам Хэзер предстал чудесный, застроенный белокаменными домами город, лежащий перед ней как на ладони. У берега располагался бревенчатый форт. На «Флитвуде» спустили паруса, готовясь пристать к берегу.

Когда «Флитвуд» вплотную приблизился к причалу, Хэзер увидела на нем толпу и с внезапным испугом поняла, что в этой толпе должны быть брат Брэндона, его друзья и, конечно, его невеста. У Хэзер упало сердце при мысли, что ей придется встретиться с ними, и она поспешила в каюту, чтобы собраться с духом и привести себя в порядок. Она выбрала розовое шерстяное платье и жакет того же оттенка в гусарском стиле. Хэзер причесалась и надела темную норковую шапочку. Наконец она была готова, и теперь ей оставалось только ждать. Сидя в знакомом кресле у холодной жаровни и уставившись в полумрак каюты, она нервно перебирала пальцы, сунув их в меховую муфту. От страха все ее чувства обострились, и она с трудом сдерживалась, чтобы не упасть в обморок. Корабль мягко толкнулся о причал, и через несколько минут в каюту вошел Брэндон. Не глядя на Хэзер, он прошагал к столу, сложил книги и связал их вместе, а затем вытащил из яшика бутылку бренди. Нервно покусывая губы, Хэзер поднялась и подошла к мужу. Он взглянул на нее и нахмурился, затем наполнил стакан и выпил его одним глотком. Чувствуя, что ей сейчас не помешает подкрепиться, Хэзер протянула мужу свой стакан. Он с сомнением приподнял бровь, но все же плеснул ей бренди на донышко. Невольно подражая мужу, Хэзер выпила его одним глотком. От неожиданности ее глаза расширились, она приоткрыла рот, хватая воздух и изумляясь вспыхнувшему в желудке огню. Она решила, что больше никогда не станет пить. Наконец она отдышалась, а огонь внутри нее превратился в согревающее тепло. Хэзер взглянула на Брэндона глазами, полными слез, и храбро кивнула, готовая сойти на берег и встретиться лицом к лицу со ждущей толпой.

Брэндон подхватил под мышку свои книги, убрал бутылку и обнял Хэзер за талию, направляя ее к двери. Трап уже был спущен. Брэндон шагнул на трап первым и повернулся к Хэзер. На мгновение их глаза встретились, Хэзер глубоко вздохнула и протянула ему руку. Когда они оказались на причале, два человека отделились от толпы и поспешили им навстречу. Мужчина был почти таким же высоким, как Брэндон, но более худощавым. Ошибки здесь быть не могло — он был поразительно похож на брата. А высокая, с пышными формами, красивая блондинка, несомненно, была невестой Брэндона. Ее карие глаза сияли от счастья, и как только пары сблизились, она бросилась к Брэндону, обняла его и поцеловала долгим и страстным поцелуем, почти неприличным для невесты. Брэндон обнял ее, как видно, не желая пренебрегать вниманием, и исподтишка бросил взгляд на Хэзер, которая тревожно созерцала эту сцену. Покончив с приветствиями, Луиза взглянула в лицо Брэндону, видимо, удивляясь его холодности, вновь обняла его за шею и крепко прижалась к его груди. Наконец она обернулась и холодно оглядела Хэзер.

Мгновение обе женщины разглядывали друг друга с немедленно вспыхнувшей взаимной враждебностью. Хэзер видела перед собой цветущую опытную светскую даму, свободную в обращении с мужчинами, решительную в достижении своих целей, а Луиза — юную изящную девушку, едва достигшую полного расцвета красоты. Каждая из них обнаружила в сопернице то, чего опасалась сильнее всего, и с первой же секунды знакомства они стали заклятыми врагами.

Завершив осмотр, Луиза повернулась к Брэндону.

— Кого это ты привез, милый? — спросила она. — Должно быть, бедное создание с лондонских улиц? — с намеком продолжала она.

Джефф тем временем сделал свои выводы и уже не удивился, услышав ответ Брэндона.

— Нет, Луиза, — твердо произнес Брэндон. — Это моя жена, Хэзер.

У Луизы широко раскрылись глаза, она пошатнулась и упала бы, если бы не держалась за руку Брэндона. Она побледнела и уставилась на жениха с приоткрытым ртом.

Брэндон поспешил предупредить бурю:

— Хэзер, это мой брат, Джеффри. Джефф, позволь представить тебе мою жену.

— Твою жену! — воскликнула Луиза, наконец обретая дар речи. — Ты хочешь сказать, что женился на этой девчонке?

Не обращая внимания на вспышку Луизы, Джефф широко улыбнулся и склонился над рукой Хэзер, проговорив:

— Счастлив познакомиться с вами, миссис Бирмингем.

Хэзер ответила ему улыбкой, почувствовав в Джеффе надежного союзника.

— И я рада с вами познакомиться, Джефф, — робко пробормотала она. — Брэндон так много рассказывал о вас…

Джефф с сомнением взглянул на брата.

— Зная его всю жизнь, сомневаюсь, что…

— Негодяй! — выпалила Луиза, не отрывая глаз от Брэндона. — Ты оставил меня здесь утешаться твоими пустыми обещаниями, а сам, должно быть, целыми днями и ночами шатался по улицам Лондона! — На ее стиснутом кулачке блеснуло драгоценными камнями кольцо. — Ты велел мне ждать, поклялся, что уходишь в последнее плавание, и что? Возвращаешься и преподносишь мне свою жену! Ты променял меня на дешевую шлюху! Черт бы тебя побрал, мерзавец! Да, ты славно угодил брату, недаром он ухмыляется так, словно сам приложил к этому руку!

Луиза подступила ближе к Хэзер и окинула ее полным ненависти взглядом.

— В каком борделе он нашел тебя, грязная потаскуха? — Ее голос стал угрожающим. — Впрочем, какая разница? Может, ты не знала, что заришься на чужого жениха? — Она шагнула еще ближе. Хэзер не шевелилась. — Смотри-ка, такая молодая, да ранняя, должно быть, у тебя богатый опыт! Ну и как же ты угодила ему в постели, шлюха?

Луиза занесла руку, но Брэндон перехватил ее, и Луиза едва удержалась на ногах.

— Опомнись, Луиза, — медленно проговорил он. — Она — моя жена, она носит моего ребенка. Да, я обманул тебя, но если хочешь мстить, мсти мне и никогда, слышишь, никогда не смей дотрагиваться до нее даже пальцем!

Луиза побледнела, в ее глазах мелькнул страх. Брэндон отпустил ее руку и встал между двумя женщинами, хотя в этом уже не было необходимости. Луиза застыла на месте.

— Твоего ребенка? — пробормотала она. Оглядев Хэзер в очередной раз, она задержала взгляд на округлившемся животе, словно впервые заметила его. Помедлив, она отвернулась, мысленно поклявшись отомстить сопернице.

— Ну, теперь, когда мы привлекли к себе всеобщее внимание, — усмехнулся Джефф, — может, пойдем к экипажу? — Он взглянул на светловолосую женщину. — Луи, старушка, ты поедешь с нами в Хартхейвен? Или, может, велеть Джеймсу отвезти тебя в Оукли?

Луиза злобно взглянула на него, но тут же со сладкой улыбкой обернулась к Брэндону.

— Ты должен непременно заехать в Оукли, милый, и выпить у меня чаю. — Она хитро прищурилась. — Обещаю, что ты не разочаруешься. И потом, я настаиваю на своем приглашении.

Джефф увидел, как Брэндон вопросительно приподнял бровь. Лукаво улыбаясь, младший брат вывел Хэзер из-за спины Брэндона и подмигнул ей, обращаясь к Луизе:

— Луи, ты, конечно, приглашаешь не только Брэндона, но и нас? Не думаю, что моя невестка захочет надолго разлучиться с мужем.

Луиза метнула в него негодующий взгляд.

— Разумеется, милый, — сладко пропела она. — Приглашаю всех! Надеюсь, этому ребенку не повредит теплое молоко.

— Вы любите молоко, миссис Бирмингем? — Джефф провел ладонью по пушистой муфте Хэзер.

— Да, — с мягкой улыбкой отозвалась Хэзер: брат Брэндона уже очаровал ее. — Но предпочитаю чай.

Джефф обернулся к Луизе.

— Полагаю, чай после долгого путешествия будет ей полезнее, не правда ли, дорогая?

Луиза одарила его злобным взглядом.

— Ну конечно, милый. Мы сделаем все, чтобы угодить вашей гостье. — Она подчеркнула последнее слово, считая брак Брэндона временным явлением. — Дитя получит все, что только пожелает.

Джефф рассмеялся.

— А по-моему, Луи, она уже получила все, чего только могла бы пожелать, — возразил он.

Луиза раздраженно отвернулась, Брэндон предостерегающе взглянул на Джеффа, а тот только усмехнулся и галантно предложил Хэзер руку.

— Прошу вас, миссис Бирмингем, — проговорил он. — Не стоит забывать о вашем положении, уверен, в экипаже вам будет гораздо удобнее.

Пробираясь через толпу, Джефф засыпал Хэзер вопросами, раз за разом пользуясь той формой обращения, что так злила Луизу.

— Надеюсь, путешествие было приятным, миссис Бирмингем? Северные моря в такое время года бывают бурными, вы согласны, миссис Бирмингем?

Луиза шла за ними, повиснув на руке Брэндона и зло прищурившись. Толпа вокруг буквально гудела от сдержанного ропота. Гнев Луизы вспыхнул с новой силой: она поняла, что весть о браке Брэндона и разорванной помолвке уже успела распространиться.

Брэндон обычно любил прогуливаться по городу в обществе Луизы, но сейчас вдруг почувствовал, что она раздражает его. Он с завистью поглядывал на Хэзер и Джеффа, о чем-то оживленно беседующих. Он знал, что Джефф терпеть не может Луизу и теперь радуется ее поражению.

Джефф галантно подсадил Хэзер в экипаж и с подчеркнуто решительным видом уселся рядом с ней, спокойно выдержав негодующий взгляд брата. Брэндон помог Луизе сесть и занял единственное оставшееся в экипаже место — рядом с ней. Луиза немедленно подвинулась. Прижавшись к нему, она будто случайно положила руку на колено Брэндона, подчеркивая тем самым близость с этим человеком. Брэндон раздраженно усмехнулся, скрестил руки на груди и застыл на своем месте, глядя на сидящую напротив пару.

Хэзер бросила взгляд на изящную ручку женщины, лежащую на колене Брэндона, и подняла голову. Луиза перехватила взгляд Хэзер, и ее губы изогнулись в хищной улыбке.

— Скажите, милочка, — игриво спросила она, — Брэндон вам рассказывал что-нибудь о нас?

— Да, рассказывал, — пробормотала Хэзер, но, прежде чем она успела что-нибудь добавить к своему ответу, Луиза перебила ее, насмешливо приподняв бровь:

— Но разумеется, он о многом умолчал. — Она повернулась к Брэндону, кокетливо улыбнулась и опустила ресницы. — Надеюсь, ты действительно рассказал ей не все, милый. Не может быть, чтобы ты зашел так далеко.

Даже пощечина не могла бы причинить такую боль. От этого откровения сердце Хэзер сжалось. Она смущенно отвела глаза, и тысяча мыслей закружилась в ее голове. Она даже не предполагала, что Брэндон и эта женщина были любовниками. Неудивительно, что брак с Хэзер вызвал у него такое раздражение. Несмотря на то что Хэзер носила его имя и ребенка, лишней здесь была она, а не Луиза. Разве Брэндон не говорил Хэзер, что она навсегда останется для него служанкой?

Она прикусила дрожащую губу и трясущейся рукой погладила мех муфты. Ее состояние не ускользнуло от взглядов обоих мужчин. На скулах Брэндона заиграли желваки. Джефф принужденно улыбнулся, и в его глазах вспыхнул гнев.

— Что бы ты ни говорила, дорогая Луи, отношение Брэндона к Хэзер очевидно.

Он в упор уставился в глаза Луизы, и она слегка отстранилась от Брэндона, вспыхнув от оскорбления. Брэндон молчал, радуясь тому, что его брат сумел поставить Луизу на место.

Накрыв ладонью руку Хэзер, Джефф дружески пожал ее. Хэзер отвернулась к окну, борясь с подступающими слезами, и увидела подходящего к экипажу Джорджа. Каким-то чудом она сумела улыбнуться ему. Старый слуга снял шляпу и ответил ей радостной улыбкой.

— Бог мой, мэм, как вы чудесно выглядите! Похоже, при виде вас и солнце засияло ярче!

Хэзер благодарно кивнула Джорджу. Луиза выпрямилась и насмешливо наблюдала за ними. Она увидела в глазах слуги искреннее уважение к молодой хозяйке и почувствовала новый укол ревности: этот старик, столь ценимый Брэндоном, обращался к Хэзер с такой почтительностью, которой никогда не удостаивал Луизу. А теперь он и вовсе не замечал ее.

— И вы стали покрепче, сэр, теперь вы хозяин хоть куда! — проговорил Джордж, повернувшись к Джеффу.

Джефф усмехнулся.

— Рад видеть тебя, старый морской волк! Ты снова ослепил меня своей лысиной!

Он сердечно пожал слуге руку, и тот обратился к Брэндону:

— Мы с Льюком и Этаном погрузили все сундуки в фургон, кэп, и хотим поскорее тронуться в путь, пока мулы не задремали. С вашего позволения, сэр, мы поедем.

Брэндон кивнул.

— Позови Джеймса, мы тоже едем. По дороге мы завезем мисс Уэллс в Оукли и. возмбжно, пробудем там недолго. Ждите нас дома.

— Слушаюсь, кэп, — ответил Джордж, бросил в сторону Луизы единственный равнодушный взгляд и отошел.

Спустя несколько минут примчался пожилой негр, поднял подножку экипажа и закрыл дверь. Забравшись на козлы и пощелкивая языком, он разбудил задремавших под солнцем коней и пустил их быстрой рысью прочь от пристани.

В экипаже царило молчание. Хэзер внимательно разглядывала новый для нее город, стараясь отвлечься от мрачных мыслей. Ее поразила красота строений и чугунных решеток вокруг них, удивило великолепие дворов и садов.

В полной тишине они доехали до Оукли, и когда экипаж остановился перед огромным домом, Джефф поднялся, намереваясь предложить Хэзер руку. Но Брэндон тут же остановил его, упершись ему в грудь локтем. Он встал, подал руку жене и помог ей выйти. На мгновение их взгляды встретились, прежде чем Хэзер отвернулась. Джефф с явной неохотой протянул руку Луизе.

Дворецкий принял жакет и муфту Хэзер. Брэндон провел ее в гостиную, демонстративно обняв за талию. Джефф с усмешкой последовал за ними, оставив Луизу на попечение слуг. Злобно глядя ему в спину, Луиза распорядилась подать чай. Брэндон усадил Хэзер в угол кушетки и сел рядом, обняв ее за плечи и таким образом не оставляя брату выбора, кроме как найти себе другое место. Впрочем, Джефф был только рад видеть, как успешно Брэндон оберегает свою жену. Он уселся на стул и принялся расспрашивать Хэзер о путешествии.

Луиза вошла в гостиную и направилась к бару.

— Как обычно, милый? — обратилась она к Брэндону. — Я ведь знаю, что ты любишь, — с намеком добавила она.

Хэзер сложила руки на коленях и уставилась на них, чувствуя себя в этот момент особенно неловко.

Луиза вознамерилась запустить коготки еще глубже.

— Вам еще многое придется узнать о своем супруге, милочка. Он невероятно разборчив. — Луиза сопроводила свои слова многозначительным взглядом. — Он предпочитает, чтобы напитки для него были смешаны особенно тщательно, а это требует опыта. Я могла бы поведать вам многое — о том, что он терпеть не может, — она понимающе улыбнулась, — и о том, что ему нравится.

Джефф без приглашения вступил в беседу:

— Да, ты можешь многому научить, Луи, но вряд ли твой опыт пригодится молодой жене.

Луиза сердито прищурилась. Подавая Брэндону бокал, она обошла кушетку сзади, чтобы смотреть на Хэзер, не встречаясь с ней глазами. Джеффри направился к бару и налил себе отличного бурбона из запасов Луизы.

— Чтобы сделать мужа счастливым, требуется приложить немало сил, — промурлыкала Луиза. — Мне это хорошо известно. Какая жалость, что вы так молоды и неопытны!

Рука Брэндона на плече его жены задвигалась, он слегка провел пальцем по ее шее и коснулся ушка. Смущенная этим знаком внимания на виду у посторонних, Хэзер вскинула голову. Мягкий мех ее шапочки коснулся щеки Брэндона, и он потерся о него щекой. Луиза усмехнулась, ужаленная ревностью, и уже в который раз пообещала себе сделать все, чтобы разлучить их. Подняв голову, она увидела, что Джефф смотрит на нее. Приподняв бокал, он кивнул и медленно отпил из него.

Вошла молодая негритянка и внесла на подносе чай. Брэндон поприветствовал ее. Луиза устроилась в кресле рядом с кушеткой и внимательно наблюдала, как Хэзер помешивает чай.

— Скажите, милочка, как давно вы знакомы с Брэндоном?

Чашка застучала о блюдечко, выдавая смущение Хэзер, и она поспешила поставить ее на стол, скрестив дрожащие руки на коленях. Брэндон накрыл ее руки своей большой ладонью. Хэзер подняла голову и взглянула на Луизу.

— Я познакомилась с ним в первый же вечер, когда он прибыл в Лондон, мисс Уэллс, — робко ответила она.

Луиза томно прикрыла глаза и изогнула губы в двусмысленной улыбке.

— Так быстро? Да, конечно, иначе ваша беременность была бы еще незаметна. А сколько времени вы женаты?

Брэндон слегка улыбнулся бывшей невесте и притянул Хэзер поближе, обняв за плечи.

— Достаточно долго, Луиза.

Заметив, что Хэзер слегка побледнела, Луиза продолжала засыпать ее вопросами:

— И каким же образом вы с ним познакомились, милочка? Мне кажется, что порядочной английской девушке негде встретиться с капитаном-янки. — Она подчеркнула слово «порядочной», словно сомневаясь в этом достоинстве Хэзер.

Несколько мгновений Брэндон холодно смотрел на Луизу, затем улыбнулся и спокойно ответил:

— Мы с Хэзер познакомились благодаря помощи лорда Хэмптона, хорошего приятеля моей жены. Он хотел, чтобы мы познакомились, и дал мне понять, что в случае моего отказа будет крайне огорчен. В некотором роде из лорда могла бы получиться настоящая сваха — он мудрый человек.

Хэзер обернулась к мужу. Он не солгал, но все же не открыл всей правды, оберегая ее от неприятных подробностей. Хэзер улыбнулась, довольная его ответом, и, словно почувствовав ее радость, ребенок резко задвигался у нее внутри. Видно, Брэндон тоже уловил это движение, так как расплылся в довольной улыбке.

— Маленький озорник, верно, дорогая? — прошептал он, наклонившись к Хэзер и почти касаясь губами ее щеки.

Луиза занервничала.

— Что ты сказал, Брэндон? — Она скорее требовала ответа, чем просто спрашивала.

— Сдается мне, что это не наше дело, Луи, — отозвался Джефф. — Похоже, ребенок одобряет брак своих родителей.

Казалось, Луиза не обратила внимания на последнее замечание. Она встревоженно наблюдала, как оба мужчины обменивались понимающими взглядами. Уже не в первый раз они словно сговаривались за ее спиной, и это бесило ее — особенно теперь, когда эта неизвестно откуда взявшаяся девчонка поняла, что имел в виду ее деверь. Однако вскоре Луиза справилась с замешательством.

— Брэндон, милый, может, выпьешь еще? — спросила она.

Он поблагодарил и отказался.

— Надеюсь, вы не возражаете, что я зову вашего мужа по имени, милочка? — Она повернулась к Хэзер. — В конце концов, я знала его еще в те времена, когда его никто не называл иначе, и потом, мы ведь должны были пожениться, не забывайте об этом.

Хэзер ответила ей улыбкой, постепенно обретая уверенность.

— Конечно, вам не следует забывать о дружбе, мисс Уэллс, — мягко ответила она. — Прошу вас, не стесняйтесь навешать нас в любое время, когда пожелаете.

Джефф присвистнул от удовольствия.

— Вот видишь, Луи, миссис Бирмингем может поучить тебя, как быть гостеприимной хозяйкой! Жаль только, что уроки не пойдут тебе на пользу.

Луиза выпрямилась, сверкнув глазами.

— Придержи язык! Тебе незачем выставлять себя на посмешище! — выпалила она.

Брэндон рассмеялся, поглаживая плечо жены.

— Братец, дорогой, если ты не остановишься, тебе придется биться не на жизнь, а на смерть! Неужели ты забыл, каков нрав у Луизы?

— Нет, Брэндон, — ответил Джефф, — забыл об этом, видимо, ты. Боюсь, Луиза выцарапает тебе глаза, если ты не перестанешь ласкать жену на виду у нее.

Старший брат добродушно хмыкнул, почти нехотя убрал руку с плеча Хэзер и поднялся.

— Нам пора, Луиза. Путешествие было утомительным для Хэзер, ей надо отдохнуть. Да и я не прочь поскорее добраться до дома.

Поблагодарив ее за гостеприимство, он протянул Хэзер руку и помог ей подняться. Джефф допил бокал и последовал за ними. В холле Брэндон подал жене жакет и подержал ее муфту, пока она застегивала его. Луиза пристально наблюдала за этой сценой, чувствуя, что уязвлена в самое сердце. Она вышла проводить гостей, но растеряла все слова и не сумела напоследок уколоть молодую жену Брэндона.

Брэндон подсадил Хэзер в экипаж и вежливо попрощался, пока Джефф усаживался напротив невестки, оставляя место рядом с ней Брэндону. Экипаж тронулся. Луиза еще долго стояла на веранде, глядя ему вслед.

Джефф и Брэндон увлеклись разговором. Хэзер почувствовала, что братья не просто дружны, но и понимают друг друга с полуслова. Брэндон показал жене большой камень, отмечающий границы его владений, и теперь Хэзер пыталась разглядеть дом. Заметив по обе стороны только бесконечные леса, она встревоженно отвернулась от окна и уловила понимающую улыбку Джеффа.

— Дом отсюда не виден, — сообщил он. — До него придется проехать еще две мили.

Хэзер перевела на Брэндона широко раскрытые глаза.

— Вы хотите сказать, что все эти земли принадлежат вам? — спросила она, показывая широким жестом на лес за окном.

Брэндон молча кивнул, а Джефф вновь улыбнулся.

— Выходит, сестренка, что вы еще не знаете, за кого вышли замуж.

Вдруг Брэндон указал за окно.

— Это Хартхейвен.

Взглянув в указанном направлении, Хэзер увидела только тонкую струйку дыма, поднимающуюся над вершинами деревьев в стороне от дороги. Вскоре сквозь стук колес и подков она различила голоса. Экипаж приблизился к аллее, обсаженной огромными дубами. Они свернули на аллею, и у Хэзер вырвалось изумленное восклицание, когда перед ней показался дом, подобного которому она еще никогда не видела. Огромные дорические колонны возвышались до самых вершин дубов, поддерживая широкий балкон на втором этаже. Стену балкона украшали огромные оленьи и лосиные рога. Оба брата заулыбались, заметив восхищение Хэзер. Казалось, она наконец осознала, что именно здесь ей предстоит родить и вырастить ребенка и, может быть, обрести счастье и любовь.

Глава 7

Два негритенка играли в пыли перед домом. Завидев Брэндона, они бросились прочь, и на несколько минут вокруг воцарилась тишина, которую нарушали только отдельные случайные звуки голосов. Из-за угла дома слышалось детское хихиканье, еще один голос донесся с веранды.

— Мастер Брэндон здесь! Он вернулся! — раздался пронзительный детский крик.

Его подхватили другие голоса:

— Наконец-то он вернулся!

Послышался топот детских ног. Отовсюду бежали дети, и вскоре экипаж окружила целая толпа. Дверь дома распахнулась, и на веранду вышла дородная негритянка, вытирая руки о передник. Она прищурилась, глядя на экипаж:

— Мастер Джефф, как это вам удалось привезти домой этого бродягу?

Брэндон открыл дверцу экипажа и спрыгнул на землю, широко улыбаясь.

— Хетти, старушка, когда-нибудь я как следует накручу тебе хвост!

Женщина рассмеялась и двинулась ему навстречу, раскинув руки. Брэндон сердечно обнял ее, крепко прижав к себе. Освободившись из его стальных рук, негритянка шумно вздохнула.

— Да, мастер Брэн, сил у вас не убавилось. Когда-нибудь вы точно переломаете мне все ребра. — Она заглянула в открытую дверцу экипажа. — Кто это там с вами, мастер Джефф? Кого вы хотите спрятать от старой Хетти? Ну-ка, выведите ее сюда, дайте посмотреть, кого на этот раз привез мастер Брэн! Помнится, в прошлый раз он притащил домой этого верзилу Бартоломью. Но эта гостья не похожа на Бартоломью, и, уж конечно, это не мисс Луиза.

Слушая ее болтовню, Джефф помог Хэзер выбраться из экипажа.

— Да поторопитесь, мастер Джефф, — нетерпеливо приказала она. — Подведите-ка ее сюда, дайте мне как следует разглядеть! А сами отойдите в сторонку. Ну, можно ли быть таким неуклюжим в вашем-то возрасте?

Джефф отошел, насмешливо улыбаясь, и позволил старой негритянке оглядеть Хэзер. Удовлетворенная осмотром, Хетти улыбнулась:

— Да она совсем дитя! Где вы нашли эту малютку, мастер Брэн?

Едва заметив округлившийся живот Хэзер, негритянка посерьезнела и повернулась к Брэндону с явным осуждением на лице. Приподняв бровь, она заметила: — Мастер Бирмингем, вы ведь женитесь на бедняжке? Вы нужны ей больше, чем мисс Луизе. Ваша бедная матушка в гробу перевернется, если узнает, как вы обошлись с девушкой.

Брэндон усмехнулся.

— Об этом я позаботился еще в Лондоне, Хетти. Это моя жена, Хэзер.

Негритянка широко заулыбалась, показывая белоснежные зубы и жмурясь.

— Бог ты мой, мастер Брэн! — радостно воскликнула она. — Наконец-то вы взялись за ум и нашли для Хартхейвена новую миссис Бирмингем! Теперь у нас в доме снова будут дети, давно пора! Да, сэр, я рада, что вы одумались, после того как чуть не свели меня в могилу, гуляя с другими женщинами. Я уж думала, что вам никогда не иметь семьи!

Повернувшись к Хэзер, негритянка улыбнулась еще ослепительнее и положила ладони на необъятную талию.

— Миссис Бирмингем — хорошее имя! Только среди Бирмингемов еще не бывало такой красавицы: прямо персик! Точь-в-точь весенний цветок!

Не давая Хэзер возможности ответить, негритянка взяла ее за руку.

— Пойдемте со мной, детка, иначе эти мужчины так и оставят вас стоять здесь, в пыли — в вашем-то положении! — Она негодующе взглянула на Брэндона. — И вы притащили ее сюда на грязном корабле, где полно мужчин! Но больше не беспокойтесь, миссис Хэзер, теперь с вами старая Хетти и все будет хорошо. Сейчас мы поможем вам переодеться и устроим вас поудобнее. Путь из Чарльстона был трудным и для вас, и для ребеночка. Вам надо хорошенько отдохнуть до ужина.

Хэзер беспомощно оглянулась через плечо на Брэндона, увлекаемая негритянкой, и рассмеялась.

Тем временем Хетти уже отдавала приказания двум служанкам:

— Ну-ка, ступайте греть воду для миссис, да не мешкайте, ясно?

Джефф фыркнул.

— Старушка ничуть не изменилась, — пробормотал Брэндон, усмехнувшись.

— Велите Джорджу и Льюку принести наверх сундуки миссис, когда они приедут, — распорядилась Хетти. — Слишком уж долго они тащатся. Пойдемте, миссис — обратилась она к Хэзер, увлекая ее за собой. Они вошли в огромный холл. Приятно пахло воском от натертых до блеска полов, под ногами расстилались мягкие дорожки, и нигде не было видно ни пылинки. Большая изогнутая лестница вела на второй этаж. В холле стояла мебель в стиле рококо, со вкусом подобранная и расставленная. Золотистая и темно-синяя бархатная обивка удачно сочеталась с гобеленами и светло-голубыми стенами.

Хэзер смотрела на все, широко раскрыв глаза, и Хетти заметила ее удивление и повела молодую хозяйку дальше знакомить с домом, не переставая болтать. Она провела Хэзер в гостиную и показала на висящий над камином портрет мужчины, очень похожего на Брэндона и Джеффа, разве что глаза у него были темнее, а черты лица — строже.

— Это старый хозяин. Вместе с хозяйкой они и построили этот дом.

Стены гостиной были отделаны драпировками горчичного цвета с белым узором, на окнах висели бархатные портьеры более темного оттенка. Застекленная дверь вела на веранду, обставленную мебелью из серебристо-серой магнолии. Кушетки были обиты зеленым шелком, а кресла в стиле Людовика XV — светло-голубым и горчичным. Пол был застлан роскошным обюссонским ковром в белых и золотистых тонах; комод с выпуклыми боками занимал почетное место между двумя креслами с высокими спинками, а над ним висело зеркало в стиле чиппендейл в позолоченной раме. Элегантный французский секретер стоял у двустворчатой двери, ведущей в столовую. Подобно холлу и гостиной, столовая была отделана в стиле рококо. Большую часть этой комнаты занимал длинный обеденный стол.

Хэзер изумленно разглядывала всю эту роскошь. Хетти, горделиво приосанившись, повела хозяйку к лестнице.

— Откуда вы, миссис Хэзер? — спросила негритянка и, не дав ей ответить, сказала: — Должно быть, из Лондона. Значит, там вы и познакомились с мастером Брэном? Да, он часто бывал в Лондоне. Сейчас мы хорошенько протопим его комнату, а потом вы выкупаетесь. Подождите немного, и мы как следует устроим вас.

Негритянка ввела хозяйку в спальню Брэндона, большую комнату с возвышающейся посреди нее кроватью с балдахином. На ее деревянной спинке был вырезан фамильный герб, с балдахина спускался полог от москитов. Комната была теплой и уютной, и при виде ее Хэзер испытала удовлетворение. Она подошла к кровати, и сердце забилось сильнее при мысли, что ночью ей придется разделить с мужем это ложе. Здесь, в этой уютной комнате, она будет рожать ребенка, может, и не одного…

Ванна была готова, и пока негритянка помогала Хэзер раздеваться, ее взгляд упал на миниатюрный портрет женщины, стоящий на столике. Несомненно, именно от этой женщины Брэндон унаследовал зеленые глаза, а Джефф — лукавую улыбку.

— Это миссис Кэтрин, — гордо объявила Хетти, — матушка нашего хозяина. Она была такая же маленькая, вроде вас, но знала, как управляться со слугами. Она умела ладить со своими сыновьями, а их отец в ней просто души не чаял. И если мальчики шалили, стоило миссис Кэтрин поговорить с ними, и они становились тихими, как овечки. Так или иначе, им было не на что пожаловаться — миссис была внимательной и доброй. Она любила старого хозяина и сыновей так, как никто другой. Старый хозяин был совсем не таким. Он был вспыльчивым и несдержанным. Мастер Брэн очень похож на него: слишком уж он горяч, а гордый какой, не приведи Боже! Больше таких не найти. Я уж было думала, что мисс Луиза поймала его, и напрасно — когда-нибудь он точно убил бы ее.

Хэзер с удивлением взглянула на негритянку.

— О чем ты говоришь, Хетти?

Хетти поджала губы.

— Хозяин говорит, что я слишком много болтаю, — отозвалась она с многозначительным видом и поспешила на поиски масла для ванны.

Хэзер задумалась. У нее разгорелось любопытство, но негритянка, похоже, лишилась дара речи.

Внимание Хэзер привлекли крики и громкое ржание. Выглянув из окна, она увидела Брэндона верхом на приплясывающем и фыркающем вороном жеребце. Казалось, он вовсе не собирался терпеть на спине седока. Джефф стоял поодаль, наблюдая, как его брат пытается справиться с конем. Жеребец в гневе вставал на дыбы, бил копытами, поднимая тучи пыли, но Брэндон держался в седле и при каждом новом броске ударял жеребца между ушами тяжелой рукоятью хлыста. Наконец взбесившийся конь выдохся, Брэндон подобрал поводья и пустил его шагом. Он ездил по двору кругами до тех пор, пока взмокшее животное не подчинилось ему полностью.

Хетти покачала головой.

— Этот конь уже старый, а не дает сесть верхом никому, кроме мастера Брэна. За время его отсутствия конь дичает, и после каждого возвращения хозяину приходится объезжать его заново.

Когда Джефф распахнул ворота загона, чтобы выпустить коня и всадника, Хэзер отодвинула штору и поставила локти на подоконник, чтобы лучше видеть. На минуту Брэндон оказался лицом к дому и, подняв голову, увидел стоящую у окна Хэзер. Жеребец взрывал пыль и грыз удила, желая помчаться галопом, но всадник сдерживал его, привлеченный видом в окне. Увидев, что Брэндон остановился, Джефф обернулся к нему. Хэзер вдруг вспомнила, что на ней только нижняя кофточка, и поспешно отпрянула от окна, спрятавшись за шторой. Она видела, как Брэндон направил коня в открытые ворота и тот пустился во весь опор, играя мускулами под атласной шкурой.

— Идемте, детка, — позвала Хетти. — Ванна готова и начнет остывать, если мы простоим здесь еще дольше. Хозяин знает, как управляться со старым Леопольдом, так что не тревожьтесь.

Хэзер погрузилась в горячую воду, а тем временем Хетти кинулась помогать Джорджу и Люку затаскивать в соседнюю комнату сундуки и распаковывать их, внося одежду в комнату хозяина. Из платьев она выбрала для хозяйки бархатное, розовато-лиловое, и бережно расстелила его на кровати.

— Это подойдет, миссис Хэзер? Красивое платье, оно понравится мастеру Брэну. Должно быть, он сам выбирал вам одежду? Он знает в этом толк.

Хэзер только улыбнулась в ответ, чтобы не прерывать болтовню негритянки. Она уже поняла, что Хетти догадлива и чаще всего отвечает на собственные вопросы с поразительной точностью.

Негритянка подступила к ванне с огромным полотенцем.

— Ну, вставайте, детка, и дайте старой Хетти вытереть вас, — приказала она. — Сейчас мы надушим вас розовым маслом и дадим отдохнуть до ужина. Когда мастер Брэн вернется, ему тоже понадобится ванна.

Спустя несколько минут Хетти тихо прикрыла за собой дверь, оставив Хэзер нежиться под мягким атласным одеялом. Она проснулась только в сумерках, и негритянка, словно почувствовав это, тут же пришла, чтобы помочь ей одеться к ужину.

— Какие чудные волосы, детка! — Хетти широко улыбнулась, расчесывая густые пряди. — Должно быть, хозяин гордится ими. — И еле слышно добавила: — Ха, да мисс Луиза ей и в подметки не годится!

Хэзер услышала тяжелые шаги Брэндона в коридоре, и Хетти заработала быстрее, торопясь закончить прическу.

— Боже милостивый, мастер Брэн уже дома, а вы до сих пор не готовы!

Дверь открылась, и в комнату вошел Брэндон, стаскивая на ходу сюртук. Его лицо раскраснелось от быстрой езды, он слегка запыхался.

— Сию минуту, сэр, сейчас все будет готово! — поспешила заверить его негритянка.

Брэндон рассмеялся, глядя на Хэзер, сидящую перед зеркалом в одной кофточке.

— Смотри не рассыпься от спешки, Хетти, да не загони себя!

— Да, сэр, — усмехнулась негритянка.

Брэндон бросил сюртук на стул и начал расстегивать жилет. Тем временем негритянка уложила волосы Хэзер на макушке и свободно перетянула их лентой. Брэндон внимательно наблюдал, как служанка помогает Хэзер надеть платье, но тут же остановил ее:

— Я сам застегну, Хетти. Приготовь мне ванну.

— Да, мастер Брэн, — кивнула негритянка и поспешила прочь.

Брэндон аккуратно и медленно застегнул платье. Хэзер ощущала запах лошади и мокрой кожи, исходящий от него. Чем выше к вороту продвигался Брэндон, тем медленнее двигались его руки. Почти уткнувшись лицом в волосы Хэзер, он вдохнул их сладкий аромат. Хэзер стояла зажмурившись, обоняя и ощущая его, боясь, что малейшее движение все погубит. В это время с лестницы донесся голос Хетти:

— Живее несите воду! Мастер Брэндон ждет.

Хэзер повернулась лицом к мужу, но тот уже отступил и теперь расстегивал рубашку. Хетти открыла дверь и впустила в спальню нескольких слуг с ведрами горячей воды.

Наполнив ванну, они заторопились уйти под бдительным взглядом старой негритянки. Сама она задержалась у двери, чтобы спросить:

— Больше вам ничего не нужно, мастер Брэн?

— Ничего, — отозвался Брэндон, расстегивая пояс, и Хетти исчезла, прикрыв за собой дверь.

Хэзер приготовила полотенце и одежду и с трепетом проследила, как Брэндон закончил раздеваться, восхищаясь длинными выпуклыми мускулами его тела, узкими бедрами и широкими плечами. Чувство гордости овладело ею от сознания, что все это принадлежит ей и ни/одна женщина, даже Луиза, не имеет права на эту красоту.

Она присела на кровать и стала надевать чулки и туфли. И как только она приподняла юбки выше колен, Брэндон отвлекся от купания и принялся разглядывать ее стройные ноги, машинально водя мылом по груди.

— Хетти уже успела показать тебе дом? — спросил он, глядя, как Хэзер застегивает подвязку на бедре.

Она покачала головой:

— Нет, только столовую и гостиную. Но мне не терпится посмотреть все остальное. Я даже не могла себе представить, что дом будет таким огромным и красивым. — Хэзер рассмеялась и добавила: — Я думала, что придется поселиться в хижине. Вы даже не сказали мне, что живете во дворце.

Брэндон усмехнулся, наблюдая, как Хэзер встает и расправляет юбки.

— Ты и не спрашивала, дорогая.

Хэзер усмехнулась, подошла к ванне и погрузила пальцы в воду.

— Пожалуйста, поторопитесь, Брэндон. Я проголодалась.

Брэндон уже надевал жилет, когда хихиканье в соседней комнате привлекло его внимание.

— Бог ты мой, а это что такое? — послышался из-за двери голос Хетти. — Никогда еще такого не видывала! Брэндон открыл дверь и вместе с Хэзер вышел в соседнюю комнату, где стояла Хетти, держа в руках пару простеганных панталон. Увидев хозяев, она приподняла бровь.

— Мастер Брэн, неужели это ваши? — спросила она. — Слишком уж на них много кружев.

Хэзер зажала рот ладонью, чтобы сдержать смех.

— Да и маловаты они вам будут, хозяин. Зачем вы их купили? — Широко раскрыв глаза, негритянка повертела панталоны в руках. — Может, это ваши, миссис Хэзер? — недоверчиво осведомилась она.

— Хетти, я заказал их специально для жены, чтобы она не мерзла, — с усмешкой объяснил Брэндон. — Зимой в море слишком холодно, особенно когда ветер забирается под женские юбки.

— Да, да, сэр, — согласилась негритянка. Брэндон усмехнулся.

— А теперь иди, Хетти, да посмотри, чтобы ужин был готов. Твоя хозяйка умирает с голоду.

Лицо негритянки расплылось в улыбке.

— Да, мастер Брэн.

Она вышла, а Хэзер прошлась по комнате, с любопытством поглядывая на кровать и стулья с гнутыми спинками. Брэндон наблюдал за ней, застегивая жилет.

— Прежде тут была маленькая гостиная, но мать стала спать здесь после того, как родился я. Ей не хотелось беспокоить отца, особенно когда мы с Джеффом болели и капризничали. Детская здесь рядом.

Хэзер ходила по комнате, знакомясь с каждым предметом. Брэндоном постепенно овладевало желание обнять ее, погладить шелковистые локоны. Пока Хэзер рассматривала искусно простеганное одеяло, он подошел и встал за ее спиной, но сдержался, едва протянув руки.

Что, если и здесь она будет сопротивляться? Стоит ему применить силу, и он наверняка причинит вред или ребенку, или самой Хэзер.

Близость ее тела возбуждала Брэндона, он жадно вдыхал ее запах, видел перед собой ее роскошные волосы. Он не мог взять ее силой, не хотел принуждать ее. Она должна прийти к нему сама.

«Выбор, — внезапно подумалось ему, — я предоставлю ей выбор между этой комнатой и моей, между одинокой постелью или моим вниманием».

Он прокашлялся.

— Эта кровать… — начал он, — и эта комната будут твоими, если ты захочешь, Хэзер.

Он помедлил, подбирая слова, и Хэзер застыла на месте. Боль пронзила ее так, словно кто-то всадил нож между лопатками.

«Боже мой, он стоит так близко… и ненавидит меня, — думала она. — Он не желает, чтобы я спала в его постели. Он дома, он снова может жить с Луизой, а обо мне просто забыть…»

Хэзер вспомнила, как надеялась на счастливую, мирную жизнь с этим человеком, и слезы навернулись на глаза. Она нагнулась и разгладила одеяло.

— Чудесная кровать, — пробормотала она. — И комната так близко от детской… Думаю, мне здесь будет лучше всего.

Брэндон устало опустил плечи.

— Я прикажу Хетти перенести сюда твои вещи. — Он вздохнул, повернулся и вышел. Прикрыв дверь, он прислонился к ней, злясь на то, что вообще начал этот разговор. Теперь он был готов проклинать себя.

«Глупец! Безмозглый олух! Идиот! Ты мог просто показать ей дом, не открывая рта!»

Он подошел к столу, на котором стояла бутылка бренди, плеснул себе более чем щедрую порцию и застыл, глядя на бокал.

«Нет, тебе зачем-то понадобилось проявлять любезность и предоставлять ей выбор! — Он выпил крепкий напиток одним глотком, даже не почувствовав вкуса. — Вот и мучайся теперь один, дурень!»

Он со стуком отставил стакан, надел сюртук и раздраженный вышел из комнаты. В коридоре он встретил Хетти.

— Миссис Бирмингем выбрала себе соседнюю комнату. Позаботься, чтобы туда перенесли ее вещи, — распорядился он.

Удивленная внезапной сменой настроения хозяина, негритянка уставилась на него с разинутым ртом. Послушно кивнув, она долго смотрела вслед Брэндону. Покачивая головой и удивляясь, негритянка вошла в бывшую гостиную и увидела, что Хэзер сидит на краю кровати, вытирая слезы. При виде служанки она попыталась улыбнуться.

— Какая вы хорошенькая, миссис Хэзер! — попыталась утешить ее Хетти. — Мастер Джефф уже ждет не дождется, когда вы сойдете вниз. Он говорит, что если его брат зазевается, он утащит вас из-под самого его носа!

С трудом улыбнувшись, Хэзер выпрямилась. На мгновение в глазах Хетти отразилась тревога, но негритянка тут же скрыла ее деланно-веселым тоном:

— А теперь умойтесь и отправляйтесь ужинать. Ребеночек, должно быть, уже проголодался!

Болтовня Хетти немного успокоила Хэзер, заставив порадоваться сочувствию негритянки. Несколько минут спустя Хэзер спустилась в гостиную, и Джефф тут же вскочил с кресла, разразившись потоком комплиментов. Хэзер осторожно взглянула на Брэндона, но тот сделал вид, что любезности брата его не волнуют. Джефф низко склонился над рукой Хэзер, словно ее голову венчала корона, и Хэзер улыбнулась, решив вести себя как ни в чем не бывало. Она не доставит мужу удовольствия своим расстроенным видом.

— О, миледи Хэзер, ваша красота поразила меня до глубины души! — не унимался Джефф, очевидно, успевший выпить несколько бокалов бурбона за время ожидания. — Вы так прекрасны, что я даже не знаю, с чем вас сравнить — с розой или с первой летней ягодой!

Хэзер присела и сочла нужным ответить на похвалу:

— Судя по всему, сэр, у вас разыгрался аппетит. Вероятно, во всем виноват запоздавший ужин. Не сомневаюсь, что вашей душе сейчас милее всего еда, а мне вы просто льстите.

Джефф отпрянул, делая оскорбленное лицо.

— О, сестра, как безжалостно вы раните меня! В этой холостяцкой берлоге один ваш взгляд заставил меня начисто позабыть о еде!

— Какой галантный рыцарь! — вздохнула Хэзер, словно утешая его. — Ваши похвалы — отрада моему сердцу. — Она указала рукой на Брэндона. — Но не забывайте, что здесь находится самый страшный из драконов, и боюсь, он способен съесть вас живьем. О нет, сэр, — она подняла руку, словно останавливая Джеффа, — пожалуй, если нам не подадут что-нибудь более съедобное, это безжалостное чудовище проглотит нас обоих!

Хэзер весело рассмеялась своему нелепому монологу, и Джефф, фыркнув, затанцевал на месте, словно жеребец, налил в стакан легкого вина и предложил его Хэзер:

— Прошу вас, миледи, присоединиться к нам. Мы оба уже слишком нагрузились, чтобы предаваться трезвым развлечениям.

Брэндон обернулся. Его настроение от подобной игры неожиданно улучшилось, и он произнес, ни к кому не обращаясь:

— Мало мне собственных неприятностей, так еще достался глупый братец, которому впору играть шута в странствующей труппе, и жена, безрассудности которой хватает только на то, чтобы высмеивать меня. Впрочем, я готов простить вам любые глупости, если они будут сказаны за ужином. Развлекаться на пустой желудок — удовольствие не для меня.

Джефф снова фыркнул и предложил Хэзер руку.

— Похоже, мой мрачный братец не на шутку разъярен, миледи. Как по-вашему, не следует ли нам рассмешить его?

Хэзер бросила взгляд через плечо на мужа и вздернула головку.

— Несомненно, брат, но это будет нелегко. Видите ли, он уже не беспечный холостяк, он обременен женой и ребенком. Для мужчины естественно злиться, видя себя связанным по рукам и ногам.

Брэндон нахмурился, но Хэзер уже повернулась к Джеффу с ослепительной улыбкой и кокетливо склонила головку, отчего ее длинные локоны затанцевали.

— Теперь, брат, пора найти жену и для вас, чтобы вы стали таким же мрачным. Ну, как вы находите такое испытание?

Джефф рассмеялся.

— С любой женой, кроме вас, сестренка, я стал бы воплощением мрачности, — усмехнулся он. — И поэтому я лучше воздержусь от испытания и сохраню жизнерадостную натуру.

Они дружно рассмеялись, и Джефф повел Хэзер к застекленной двери столовой. Брэндону было отведено место во главе длинного стола, Хэзер — напротив него, между ними стояли два подсвечника. Джефф сел в середине. Добродушный холостяк помог Хэзер сесть, а затем встал неподалеку, слегка нахмурившись. Брэндон ждал у своего стула, пока брат займет свое место, но Джефф усмехнулся и приподнял подбородок.

— Дорогой братец, может, одиночество в твоем характере, но я не могу допустить, чтобы моя сестренка ужинала одна. Улыбаясь, он подхватил свои приборы, тарелку и бокал и передвинул их по столу поближе к Хэзер. Брэндон посмотрел ему вслед, тяжело вздохнул и присоединился к ним. Ужин прошел в свободной обстановке, и постоянная болтовня Джеффа и Хэзер наконец-то улучшила настроение Брэндона. Слуги унесли опустошенные тарелки и наполнили бокалы. Хэзер откинулась на спинку стула и вздохнула — она отнеслась к еде со всем вниманием, и теперь эта еда тяжелым комом лежала в ее желудке. Ее одолевала дремота, но она вовремя вспомнила, что необходимо поразмяться. Брэндон встал, чтобы помочь ей подняться из-за стола, и все трое вышли в гостиную. Брэндон с Джеффом закурили длинные сигары, и Хэзер остро испытала желание выйти на свежий воздух.

— Брэндон, — пробормотала она, — боюсь, чудесный ужин заставил меня переусердствовать. Если можно, я хотела бы пройтись.

Брэндон кивнул, скользнул взглядом по ее животу, затем позвал слугу и приказал ему принести шаль для хозяйки. Когда слуга вернулся, Брэндон сам набросил ее на плечи Хэзер и повел к двери, явно намереваясь сопровождать.

— Не надо, — пробормотала она, легко прикоснувшись ладонью к груди мужа. — Я знаю, что вам с Джеффом надо о многом поговорить. Я ненадолго, просто немного подышу свежим воздухом.

Брэндон неохотно помедлил, но наконец согласился.

— Только не уходи далеко от дома.

Хэзер кивнула и вышла на веранду, а Брэндон закрыл дверь и вернулся в гостиную.

Вечер выдался чудесным — прохладным и свежим, белые пухлые облака рассеялись по звездному небу. Озаренные светом полной луны, словно молчаливые стражники, стояли вокруг дома дубы со стволами, поросшими серым мхом. Ветер утих, ни один листок вокруг не шевелился, лес наполняли ночные звуки. В комнатах слуг горел свет, оттуда долетали обрывки разговоров. Хэзер спустилась по ступенькам и медленно побрела по росистой траве под огромными деревьями, освещенными лунным светом.

«Это мой первый вечер здесь, но я чувствую странное, волнующее единство с этой землей. Она так огромна, она затмила мои самые смелые мечты, мое сердце здесь свободно».

Хэзер повернулась и пошла к дому. Казалось, дом молча наблюдает за ней, присматривается, не злобно, а словно желает понять, какова его новая хозяйка. При виде дома у Хэзер вновь возникла мысль: «Дом, где вырастут мои дети, — приятное, уютное место».

— Белый дом, позволь мне узнать, что такое счастье, — пробормотала она. — Позволь родить детей в твоих стенах. Пусть муж гордится мной, пусть ни одна тень не переступит твоего порога.

Внезапно она испытала величайшее облегчение — с ее души словно свалилась тяжесть, и Хэзер поспешила в тепло дома, чувствуя родство и странную дружбу с ним. Она вошла в дом и осторожно прикрыла за собой дверь, не желая тревожить мужчин. Снимая шаль, она услышала из гостиной голос Джеффа — тот яростно выговаривал брату:

— Скажи, какого черта ты отправился туда? Ты же видел, как эта шлюха обошлась с Хэзер. Да, она не теряла времени, давая твоей жене понять, что было между вами. За это время она успела глубоко запустить когти и изрядно попила крови — крови Хэзер.

— Любезный братец, а как же иначе могла поступить Луиза после такого потрясения? — осведомился Брэндон. — Она пришла встречать жениха, а была представлена его жене. Ей было тяжело, а мы повели себя не совсем галантно. Нам следовало помягче преподнести ей новость о моем браке. Я и сам не рад тому, как обошелся с ней, в сущности, я просто обманул ее.

Хэзер застыла в нерешительности, не зная, то ли повернуться и убежать из дома, то ли подняться по лестнице. С замиранием сердца она представила себе Брэндона наедине с Луизой.

— Черт возьми, Брэн, неужели ты думаешь, что в твое отсутствие Луиза играла здесь непорочную деву? Она развлекалась так, словно доживала последние дни, это тебе могут подтвердить все твои друзья.

Брэндон нахмурился.

— Ничего удивительного, Брэн. Просто она не способна долго обходиться без мужчины, — продолжал Джефф. — Разумеется, лучшим любовником она считает тебя, но разве кобыла отказывается от удовольствий, если жеребца нет рядом? И ты должен знать, что за удовольствия Луизы платить придется тебе. Она наделала немало долгов, заявляя, что вскоре станет миссис Бирмингем. Торговцы уже приходили ко мне со счетами, чтобы удостовериться, что ты женишься на ней. Она потратила более пяти тысяч фунтов.

— Пять тысяч фунтов! — воскликнул Брэндон. — Но на что?

Джефф рассмеялся, словно вопрос позабавил его.

— Покупала украшения, одежду — все, что только можно купить, а под конец сменила обстановку в Оукли. Ручаюсь, она — самое дорогое пирожное, какое тебе когда-либо попадалось в жизни. Ты ведь понимаешь, бережливость ей чужда, иначе ей с избытком хватило бы оставленных отцом денег. Но она растратила их слишком быстро — быстрее, чем можно ободрать кролика, запустила дела на плантации и влезла в долги. Она уже облизывалась, предвкушая, как распорядится твоими деньгами.

Джефф прошел через комнату к столу, чтобы наполнить бокал, и увидел стоящую в холле Хэзер, робко сжимающую шаль. Джефф удивленно остановился, а Хэзер покраснела, понимая, что ее поймали за подслушиванием. Она нервно пожала плечами.

— Простите, — пролепетала она, — я озябла и хотела только… вернуться в спальню.

Брэндон подошел к брату, и Хэзер смутилась еще больше. Стиснув в руках шаль, она пробежала через холл к лестнице. Брэндон видел, как поспешно она удаляется к себе. Он допил вино, налил себе еще и вновь осушил бокал одним глотком. Джефф недоуменно наблюдал за ним, не понимая, как можно пить залпом старый бренди. Наливая третий бокал, Брэндон расплескал вино, и Джефф нахмурился с растущим беспокойством. Обычно его брат не питал пристрастия к спиртному, но теперь пил бренди так, словно он был бальзамом, изгоняющим злых духов.

— Должен сказать, семейная жизнь не пошла тебе на пользу, Брэн, — заметил Джефф. — Я никогда еще не видел тебя таким озабоченным и не понимаю, в чем дело. Ты смотришь на жену, словно жеребец на кобылу, следишь за каждым ее движением. Но как только она поворачивается к тебе, ты разыгрываешь мрачного и недовольного мужа. По-моему, ты боишься прикоснуться к ней. И потом, к чему эти отдельные спальни? — Джефф заметил, что Брэндон поморщился, допивая бренди. — Ты что, спятил? Она хороша собой, а вернее сказать, чертовски красива, воспитанна, сдержанна. Чего еще остается желать мужчине? Но по какой-то странной, непонятной причине ты сторонишься ее. Зачем ты себя мучаешь? Успокойся. Она твоя жена.

— Оставь меня в покое, Джефф, — отрезал Брэндон. — Это не твое дело.

Джефф расстроенно покачал головой.

— Брэндон, по какой-то странной прихоти судьбы тебе досталась женщина, достойная лучшей участи. До сих пор не понимаю, где ты раздобыл такой сладкий плод, хотя сомневаюсь, что в выборе ты руководствовался собственным вкусом. Тебе хватало проституток, да и развратных светских дам, а на такие невинные создания, как Хэзер, ты никогда не обращал внимания. Но запомни мои слова, Брэн: если ты потеряешь ее, ты потеряешь больше, чем думаешь.

— Братец, ты испытываешь мое терпение! — прервал его Брэндон. — Прошу тебя, замолчи. Я отлично знаю, как мне быть и что делать, так что придержи свои материнские инстинкты и не надоедай мне.

Джефф пожал плечами.

— Так или иначе, тебе понадобится хоть чей-нибудь совет, потому что ты прямиком идешь к самой досадной ошибке в своей жизни.

Брэндон нетерпеливо отмахнулся.

— Забудь об этом. В конце концов, ошибка моя, а не твоя. Младший брат допил бурбон, отставил стакан и отвел глаза.

— Хотелось бы знать, как ты намерен справиться со своими бедами. Спокойной ночи, братец. Желаю тебе приятных снов в пустой постели.

Брэндон вспыхнул, но Джефф уже повернулся к нему спиной и вышел из комнаты. Старший брат остался в одиночестве, с пустым бокалом в руке. Он долго смотрел на закрывшуюся дверь, понимая, что в спальне его ждет одинокая постель. Выругавшись, он швырнул бокал в камин и направился к лестнице.

На следующее утро, когда солнце уже сияло высоко в небе, Хетти осторожно постучалась в дверь комнаты своей хозяйки. Хэзер увидела молоденькую девушку, которую Хетти представила как свою внучку, Мэри. Девушка должна была занять почетную должность личной горничной Хэзер. Старая негритянка поспешила заверить Хэзер, что она будет довольна ее услугами.

— Она умеет все, что вам понадобится, миссис Хэзер, — горделиво заявляла старуха. — Она знает, как укладывать волосы, и все остальное.

Хэзер улыбнулась девушке.

— Если ты так говоришь, Хетти, значит, она и в самом деле умелая горничная. Спасибо тебе.

Негритянка расплылась в улыбке:

— Не стоит, миссис Хэзер, — и добавила: — Мастер Брэн сказал, что уедет на несколько дней в Чарльстон — хочет посмотреть корабль.

Хэзер низко склонилась над чашкой чая, вспомнив их разговор с Джеффом этой ночью. Несомненно, Луиза ждет Брэндона с распростертыми объятиями, и когда он вернется, то выгонит ее с законного места, выбросив, словно изношенную одежду. Теперь он будет уезжать и возвращаться, когда только пожелает, не удосуживаясь даже попрощаться с ней.

Хэзер вздохнула и намазала теплую булочку маслом. По крайней мере в этом доме ее приняли хорошо, она радовалась окружению добрых и внимательных людей.

Пока Хэзер завтракала, в комнате Брэндона приготовили ванну. Допив чай, она отставила чашку. Мэри уже ждала в комнате, чтобы уложить небрежно заколотые волосы своей хозяйки пышным узлом.

После того как туалет был завершен, в комнате появилась Хетти — оценить дело рук Мэри, которое оказалось безупречным. Старая негритянка одобрительно закивала, глядя на прическу.

— Неплохо, детка, — сказала она, однако взяла гребень, пригладила волосы и поправила локон. — Но у миссис Хэзер все должно быть отличным, — с легким упреком добавила она.

День начался с составления меню обеда и ужина. Хэзер последовала за негритянкой вниз и познакомилась с тетушкой Руфь, которая безраздельно властвовала на кухне Хартхейвена. Кухня сверкала чистотой, большую ее часть занимали длинный деревянный стол и два огромных очага. Четыре молодые негритянки в чистых белых передниках резали овощи, готовили мясо и соусы. Хэзер изумилась, увидев, какую чистоту и порядок поддерживает в кухне тетушка Руфь. Как и Хетти, она была настоящей мастерицей своего дела.

Хетти провела хозяйку по дому, не переставая болтать. Казалось, она способна дать объяснения насчет каждого куста или дерева в саду. Попутно негритянка тщательно проверяла, как убран дом, обследовала каждую комнату, а Хэзер оставалось только ходить за ней по пятам. Прошло немало времени, прежде чем они вновь оказались в гостиной, и Хэзер со смехом упала в кресло.

— О, Хетти, больше я этого не вынесу! Боюсь, к таким хлопотам я еще не готова.

Хетти подала знак Мэри, и вскоре девушка принесла высокий кувшин с лимонадом. Хэзер с благодарностью приняла бокал и настояла, чтобы Хетти и Мэри выпили вместе с ней.

— Хетти, пожалуйста, сядь.

Бормоча благодарности, негритянка взяла стакан и осторожно присела на краешек стула. Хэзер откинула голову, на мгновение прикрыла глаза и вздохнула.

— Хетти, когда я познакомилась с Брэндоном, я даже не мечтала, что буду жить в таком чудесном доме. — Открыв глаза, она взглянула на негритянку с мягкой, задумчивой улыбкой. — Когда мы поженились, я считала его всего-навсего капитаном и думала, что всю жизнь мне придется провести в грязных портовых гостиницах, а не в таком великолепии.

Хетти сочувственно закивала:

— Да, мэм, таков уж мастер Брэн — ему нравится дразнить тех, кого он любит.

После ленча Хэзер решила сама осмотреть дом. Завороженная красотой бального зала, она вернулась туда и прошлась по сверкающему дубовому полу, погладив белый муар, которым были затянуты стены, повосхищалась позолоченными карнизами и постояла под люстрой, удивляясь игре мириад переливающихся искр в хрустальных подвесках. Когда она открыла застекленные двери в сад, в зал ворвался ветер и подвески на люстре начали мелодичный перезвон. Хэзер долго стояла, прислушиваясь к нему, погрузившись в свои мысли. Наконец она прикрыла дверь и покинула комнату. Чтобы почувствовать рядом присутствие Брэндона, она поднялась в его кабинет. У массивного орехового стола стояло тяжелое кресло. Она присела на него, но оно оказалось твердым и неудобным и словно сопротивлялось ей, привыкнув к другому хозяину. Хэзер встала и оглядела комнату. В комнате было довольно чисто. Стулья с высокими спинками стояли на тех местах, где их однажды поставили. Книги на длинных полках стояли и лежали, видимо, никто не задумывался о том, чтобы их расставить как следует. На стойке располагались ружья. Судя по их блеску, ими часто пользовались. Крупная голова самца косули оглядывала комнату со стены над камином. Большой портрет Кэтрин Бирмингем висел на стене, там, где на него падал свет, озаряя изящную фигуру женщины. Ее экскурсию прервал детский голос:

— Торговец пришел! Торговец пришел и хочет видеть хозяйку!

На минуту Хэзер застыла в нерешительности, не зная, должна ли она принять торговца, но, увидев в окно, что на крыльцо вышла Хетти, Хэзер поспешно спустилась вниз. Бродячий торговец приветствовал негритянку, и та дружески ответила ему, прежде чем представить свою хозяйку.

— Мистер Бейтс, это новая хозяйка Хартхейвена, жена мастера Брэна.

Торговец снял шляпу и галантно поклонился.

— Мое почтение, мадам Бирмингем. Я слышал о том, что один из братьев Бирмингем женился, и теперь могу сказать, что вы — чудесное подтверждение этих слухов.

Хэзер с улыбкой приняла этот комплимент.

— С вашего позволения, мадам Бирмингем, я хотел бы показать вам мои товары. У меня есть все, что только может потребоваться в доме, и, может, вам что-нибудь понравится. — В ответ на одобрительный кивок Хэзер он откинул полог своего фургона. — Прежде всего, мадам, я покажу вам кухонную утварь — у меня ее много, самого различного рода.

Продолжая нахваливать товар, он забрался в фургон и поднял крышку с сундука, выставляя на обозрение богатую коллекцию кухонной утвари. Торговец суетился, расхваливая свои кастрюли и сковороды. Хэзер почти не проявила интереса к этим предметам, но Хетти отнеслась к посуде со всей серьезностью. Затем торговец показал обеим женщинам ароматные восточные масла и мыло, из которых Хетти придирчиво выбрала несколько кусков, поминутно советуясь с хозяйкой. Хэзер отклонила ее предложение выбрать что-нибудь для себя. Ей не хотелось признаваться, что у нее нет денег. После этого мистер Бейтс перешел к тканям, и Хетти выбрала себе отрез на воскресное платье. Но когда торговец вытащил из сундука темно-зеленый бархат, у Хэзер пробудился интерес, и она задумалась над тем, как пошел бы Брэндону этот цвет. Внезапно ее осенило. Извинившись, она поспешила в дом, поднялась в свою комнату, перерыла весь шкаф, пока не нашла бежевое платье. Несколько минут она смотрела на него. С ним было связано так много, что Хэзер на миг пожалела расставаться с ним, но тут же отбросила все мысли о жалости, свернула платье и вышла на веранду.

— Скажите, мистер Бейтс, вы согласны на обмен? — спросила она торговца.

— Смотря на что, мадам.

Хэзер развернула платье, и у торговца заблестели глаза. Она выбрала зеленый бархат и попросила подобрать к нему нитки, тесьму и зеленый атлас на подкладку.

— Миссис Хэзер, не отдавайте ему это платье. Хозяин оставил вам деньги, я покажу где, — прошептала ей на ухо Хетти.

— Спасибо, Хетти, — улыбнулась Хэзер, — но я хочу сделать ему сюрприз и не стану брать деньги без его позволения.

Негритянка с недовольным видом отступила. Торговец разыскал все необходимое.

— Этот зеленый бархат очень дорогой, мадам, — объяснил он. — Я храню его, словно золото, видите, какого он отличного качества!

Кивнув, Хэзер по его примеру принялась расхваливать собственный товар.

— Но это платье, сэр, стоит дороже вашего бархата. — Она провела ладонью по мягким складкам, обратила внимание торговца на лиф, вышитый бисером, который блестел под полуденным солнцем. — Не думаю, что вам еще когда-нибудь удастся выменять такое платье. Как видите, оно сшито по последней моде, и многие женщины пожелают купить его.

Торговец вновь заверил ее в превосходном качестве материала, но Хэзер не отступала, и вскоре сделка была улажена. Он отдал Хэзер покупки, бережно принял из ее рук платье и принялся сворачивать его. Уложив его в сундук, он вновь стащил шляпу и, будучи в первую очередь торговцем, печально проговорил:

— Не сомневаюсь, когда-нибудь моя глупость и ваш ловкий язычок, мадам Бирмингем, лишат меня прибыли.

Хэзер приподняла бровь и усмехнулась, сочувствуя его показной печали.

— Мистер Бейтс, вы немало выручите за такую красивую вещь. В сущности, вы надули меня, дав взамен жалкие тряпки.

Оба рассмеялись, и торговец низко поклонился.

— Мадам, вы так очаровательны, что я обещаю вам скоро вернуться и вновь позволю грабить меня в обмен на безделушки.

Хетти громко фыркнула в явном недовольстве, а Хэзер шутливо предупредила торговца:

— Смотрите, сэр, будьте осторожнее, ибо впредь я буду умнее и не позволю моим сокровищам так легко выскользнуть из рук.

Торговец попрощался, Хэзер проводила его и начала радостно рассматривать покупки, пока Хетти качала головой и причитала:

— Что такое с вами стряслось, миссис Хэзер? К чему было отдавать платье этому торговцу? У мастера Брэндона хватает денег, он совсем не белая рвань.

— Хетти, не говори ему ничего, когда он вернется, — попросила Хэзер. — Я хочу сделать ему подарок на Рождество и преподнести как сюрприз.

— Да, мэм, — кивнула Хетти и ушла в дом, недовольно бормоча себе под нос.

Брэндон вернулся из Чарльстона через день, далеко за полночь. Весь дом уже мирно спал, кроме дворецкого Джозефа, встретившего хозяина у двери, и слуги Джорджа. Втаскивая сундуки и коробки наверх, слуги разбудили сначала Джеффа, затем Хэзер. Услышав голоса из соседней комнаты, Хэзер поняла, что вернулся муж. Она вскочила, набросила халат, сунула ноги в домашние туфли и, войдя в спальню Брэндона, застала там обоих братьев и двух слуг. Она сонно улыбнулась, когда Брэндон запечатлел на ее лбу легкий супружеский поцелуй.

— Мы не хотели будить тебя, дорогая, — негромко проговорил он, обнимая Хэзер.

— Если бы я знала, что вы вернетесь сегодня, я вообще не легла бы спать, — ответила Хэзер. — Значит, дела с кораблем закончены?

— После Рождества, дорогая, мы должны подготовить «Флитвуд» к продаже. После этого я отведу корабль в Нью-Йорк и там продам его.

Хэзер вскинула голову, в ее глазах появилось беспокойство.

— Вы отплываете в Нью-Йорк? — спросила она. — Надолго?

Брэндон улыбнулся и отвел с ее лица прядь волос.

— Нет, ненадолго, дорогая. На месяц, может, чуть больше или меньше. Пока еще не знаю. А теперь ложись спать — завтра с утра мы поедем в церковь.

Брэндон вновь поцеловал жену в лоб и проследил, как она выходит из комнаты. Он нахмурился, заметив, что и Джордж, и Джефф пристально наблюдают за ним. Слуга быстро отвернулся, но Джефф неодобрительно покачал головой. Стараясь не обращать на него внимания, Брэндон налил себе еще бренди и неторопливо глотнул из бокала.

Проснувшись на следующее утро, Хэзер увидела, что Мэри уже успела развести огонь в камине, и, ежась от утренней прохлады, она подошла к нему. За окном деревья гнулись под ветром, за эту декабрьскую ночь комната выстудилась.

Хэзер надела сапфирово-синее шелковое платье — то, что Брэндон выбрал под цвет ее глаз.

— О, миссис Бирмингем, я никогда еще не видывала такой красавицы, как вы, никогда! — восхищенно воскликнула горничная.

Хэзер улыбнулась девушке и, встав перед зеркалом, критически оглядела собственное отражение. Сегодня утром она должна выглядеть как можно лучше, ведь в церкви будет много знакомых Брэндона, и ей хотелось произвести на них хорошее впечатление. Она надела синий жакет в тон платью и сунула руки в серебристую лисью муфту. Горничная помогла ей приколоть к волосам шапочку из такого же меха. Спускаясь по лестнице, Хэзер решила было поменять ее на широкополую шляпу, но времени уже не было.

Мужчины ждали ее в гостиной. Высокие, широкоплечие, в своей воскресной одежде они смотрелись великолепно. Когда Хэзер переступила порог, их разговор прервался на полуслове. Они оглядели ее так, что она почувствовала себя неловко. Оба брата смутились и, одновременно шагнув в сторону, столкнулись. Джефф усмехнулся и отступил, пропуская вперед старшего брата.

— Как я выгляжу? — с тревогой спросила Хэзер. Брэндон улыбнулся и поправил ей ворот жакета.

— Дорогая, тебе не о чем беспокоиться. Уверяю, сегодня в церкви ты будешь самой прелестной из дам. — Он положил ей руки на плечи и, наклонившись, прошептал: — Несомненно, все мужчины будут изумлены, а дамы умрут от зависти.

Хэзер поняла, что ей не следует волноваться, и на душе стало легче.

Ландо подъехало к церкви, и все прихожане, не успевшие еще войти в нее, повернулись и воззрились на Бирмингемов. Джефф вышел первым, за ним последовал Брэндон, и как только он обернулся, чтобы помочь выйти жене, любопытство зрителей достигло предела. Появилась Хэзер, и по толпе прошел ропот. Насмешливые и пренебрежительные замечания исходили от незамужних девиц и их мамаш. Пока женщины перешептывались между собой, на лицах мужчин появились улыбки.

Джефф усмехнулся.

— Похоже, наша прекрасная леди привлекла всеобщее внимание, — бросил он брату.

Брэндон огляделся и заметил, что кое-кто из зрителей торопливо и смущенно отвернулся, застигнутый врасплох. Улыбнувшись краем губ, он подал Хэзер руку и направился к церкви, раскланиваясь на ходу.

У самых дверей церкви матронистая дама невежливо уставилась на вновь прибывших. Из-за ее плеча выглядывала дочь. Внимание обеих женщин сосредоточилось на Хэзер. Они оглядывали ее с ног до головы отнюдь не дружелюбно. Мать была невысокой, широкоплечей, и, кроме одежды и прически, ничто в ее внешности не указывало на принадлежность к прекрасному полу. Дочь была выше ростом и стройнее. Ее широкоскулое лицо с выступающими верхними зубами было сплошь усеяно веснушками, волосы мышиного цвета скрывала нелепая шляпка. Серовато-голубые глаза за очками в железной оправе неотрывно следили за Хэзер. Взгляды обеих женщин скользнули по ее округлившемуся животу, и на лице дочери появилась нескрываемая зависть. Брэндон приподнял шляпу и поприветствовал сначала старшую, а затем младшую:

— Миссис Скотт, мисс Сибил, сегодня прохладно, не правда ли?

Мать сдержанно улыбнулась, а дочь покраснела, хихикнула и с трудом ответила:

— Да, да, пожалуй.

Брэндон прошел мимо них и провел Хэзер к фамильной скамье в передних рядах. Сидящие в церкви люди поворачивались к нему с улыбками и гримасами. Брэндон придержал жену, пропуская первым Джеффа, а затем усадил ее рядом. Два высоких, широкоплечих брата словно защищали с обеих сторон хрупкую фигурку Хэзер. Пока Брэндон помогал жене снять жакет, Джефф склонился к ней и торопливо прошептал:

— Вы только что имели удовольствие лицезреть миссис Скотт, быкоподобную особу, и ее робкого теленка, Сибил. — Он улыбнулся. — Эта девушка уже давно заглядывалась на вашего мужа, и ее мать, зная, как хорошо иметь богатого зятя, прилагала всяческие усилия, чтобы поженить их. Правда, Брэн почти не замечал Сибил. Ручаюсь, они готовы взглядами проделать дыру у вас в спине, и думаю, они не единственные. Лучше бы вам отточить коготки и приготовиться к испытанию после завершения службы — это не особенно дружная, но весьма многочисленная воронья стая.

Хэзер благодарно улыбнулась в ответ на его предостережение и повернулась к Брэндону. Заметив, что она хочет что-то сказать, Брэндон наклонился к ней.

— Вы рассказывали мне только об одной невесте, — пробормотала Хэзер, — но, оказывается, были и другие. Которой из этих прекрасных дам мне следует опасаться больше всего? Может, эта Сибил самая опасная для меня? На вид она кажется сильной особой. Мне бы не хотелось вступать в борьбу ни с ней, ни с другими девушками.

— Уверяю вас, мадам, — раздраженно отозвался Брэндон, — я никогда не делил ложе ни с одной из этих дам. Они не в моем вкусе. А что касается Сибил, ее вряд ли можно назвать «девушкой» — она десятью годами старше вас.

Сидя на несколько скамей позади, Сибил и ее мать со злобными лицами наблюдали за супругами и буквально передернулись, увидев, как Хэзер улыбнулась мужу, сняла пылинку с лацкана сюртука и разгладила его ладонью.

Когда служба закончилась, троица Бирмингемов направилась к двери, задержавшись на несколько минут, пока Брэндон приветствовал священника и представлял ему Хэзер, а затем спустилась во двор. Джеффа окликнули несколько молодых людей, по-видимому, его друзей, и он, извинившись, отошел к ним. К Брэндону подошли двое мужчин.

— Вы ведь знаете толк в лошадях, Брэндон, — обратился один из них, поклонившись Хэзер. — Не хотите ли присоединиться к спору?

Оба мужчины взяли Брэндона под руки, и ему ничего не оставалось, как последовать за ними.

— Я скоро вернусь, дорогая, — заверил он Хэзер, улыбнувшись.

Мужчины отошли в сторону, подальше от священника, и один из них извлек из внутреннего кармана коричневую плоскую бутылку. Хэзер было приятно видеть, как мужчины поздравляют Брэндона, дружески похлопывают его по плечу, все весело смеются и, судя по их оживленным лицам, беседуют отнюдь не о лошадях.

Минуту Хэзер стояла в нерешительности, глядя на группки женщин во дворе, и чувствовала себя немного неловко, оставшись в полном одиночестве. Затем внимание Хэзер привлекла элегантно одетая пожилая дама, стоявшая близ церковной стены. В руках она держала длинный зонт, опираясь на него как на трость. Лакей принес ей стул, и дама уселась. Заметив Хэзер, она жестом поманила ее к себе.

— Встань сюда, детка, дай мне поглядеть на тебя, — указывая зонтиком на место перед собой, строго произнесла она.

Хэзер с беспокойством подчинилась и была подвергнута внимательному осмотру.

— Да, ты и в самом деле хороша! Знаешь, я почти завидую тебе, — усмехнулась дама. — Теперь разговоров о тебе в наших швейных кружках хватит на целую неделю. Я — Абигайль Кларк. А тебя как зовут, дорогая?

— Хэзер, мадам Кларк. Хэзер Бирмингем.

Дама громко фыркнула.

— Когда-то я и вправду была «мадам», но после того, как умер мой муж, я предпочитаю зваться попросту Абигайль. — Дама продолжала, не давая Хэзер возможности ответить: — Ты, конечно, знаешь, что разрушила надежды всех здешних девиц на выданье. Брэндон был самым завидным женихом в этих местах. Но я рада видеть, что он сделал прекрасный выбор. Я уже было начала беспокоиться за него.

Постепенно вокруг них собирались женщины, прислушиваясь к разговору. Джефф пробрался между ними и, подойдя к Хэзер, обнял ее за талию и усмехнулся даме, которая продолжала говорить, не обращая на него внимания:

— И теперь, вероятно, Джеффу придется отбиваться от внимания этих ветреных девиц.

Джефф с улыбкой взглянул на невестку.

— Будьте осторожны с этой дамой, Хэзер: при остром, как кинжал, языке у нее нрав аллигатора! Должен признаться, что она знает все и обо всех.

— Непочтительный юноша, будь я вдвое помоложе, вы стояли бы сейчас передо мной на коленях, вымаливая хотя бы одно ласковое слово! — заявила миссис Кларк.

Джефф рассмеялся.

— Абигайль, дорогая, я и сейчас готов умолять об этом!

Дама отмахнулась.

— Я не нуждаюсь во внимании молодых щеголей.

— Теперь мне все ясно, Абигайль, — усмехнулся Джефф, — даже такое яркое солнце не воспламенило любовь ко мне и не смягчило вас.

— Если уж на то пошло, меня смягчила вот эта юная особа, — возразила дама. — Ваш брат сделал удачный выбор и, как вижу, не стал медлить. — Она взглянула на Хэзер. — Когда ты ждешь ребенка, дорогая?

Чувствуя, что сейчас все дамы вокруг навострили уши, Хэзер негромко ответила:

— В конце марта, миссис Кларк.

— Да, уж это точно, что он не терял времени с ней, — фыркнула присоединившаяся к группе миссис Скотт и уничтожающим тоном сообщила Хэзер: — Пристрастие вашего супруга к юным особам всем известно, но вы слишком уж молоды, чтобы иметь ребенка!

Миссис Кларк поставила зонт на землю.

— Незачем выказывать свою досаду, Меранда. Не нападай на бедняжку только за то, что твоя Сибил осталась с носом.

— Конечно, раньше или позже он все равно бы попался, — провозгласила миссис Скотт, оглядывая стоящих вокруг дам. — Странно, что он вообще так долго гулял в холостяках.

Хэзер почувствовала, что краснеет.

— Брэндон забыл о холостяцких привычках, едва встретился со своей женой, миссис Скотт, — с легкой усмешкой заметил Джефф.

Хитро прищурившись, женщина обратилась к Хэзер звучным, подрагивающим от нескрываемой злобы голосом:

— И когда же вы поженились, милочка?

Миссис Кларк вонзила зонтик в землю у своих ног.

— Это не твое дело, Меранда, — решительно отозвалась она, — ты ведешь себя отвратительно.

Миссис Скотт и ухом не повела.

— Как это вы умудрились завлечь его в постель, милочка? — продолжала она уничтожающим тоном. — Должно быть, не иначе как хитростью, ведь он опытный мужчина. По крайней мере здесь он не проявлял стеснительности.

— Меранда, ты что, лишилась рассудка? — перебила Абигайль, орудуя зонтиком, как лопатой. — Куда девались твои манеры?

Брэндон появился из-за угла церкви как раз вовремя, чтобы услышать последнее замечание. Торопливо подойдя к Хэзер, он ответил ее мучительнице ледяным взглядом. Миссис Скотт опасливо отступила.

— Есть женщины, с которыми я настолько стеснителен, что предпочитаю обходить их стороной, мадам, и вам это прекрасно известно, — холодно сообщил Брэндон.

Миссис Скотт оскорбленно выпрямилась, по толпе женщин прошел ропот, но Брэндон уже отвернулся и улыбнулся миссис Кларк, обнимая Хэзер за плечи.

— Абигайль, вы, как обычно, в курсе всех дел.

Дама усмехнулась.

— Вы переполошили весь город, привезя с собой жену-иностранку, Брэндон, зато моментально выросли в моих глазах. Я никогда не одобряла ваш недавний выбор. — Она перевела взгляд на Хэзер. — А ею ваша мать могла бы гордиться.

Брэндон признательно улыбнулся.

— Благодарю, Абигайль. Я боялся, что вы будете ревновать.

— Не хотите ли немного посидеть и поболтать со старухой? — предложила Абигайль, хитро улыбаясь. — Мне не терпится узнать, как вы пленили это очаровательное создание.

— Благодарю вас, Абигайль, в другой раз с удовольствием. Нам предстоит долгая дорога домой.

Дама улыбнулась и кивнула, искоса взглянув в сторону миссис Скотт.

— Понимаю, Брэндон. Сегодня чересчур холодно.

— Кстати, вам уже давно пора почтить Хартхейвен своим присутствием, Абигайль, — заметил Джефф.

— Да? И погубить свою репутацию? — усмехнулась дама. — Но теперь, когда у вас в доме появилась женщина, — мягче добавила она, — пожалуй, я не прочь навестить вас.

Джефф склонился над ее рукой.

— Тогда приезжайте, когда захотите, дорогая. С тех пор как Брэндон привез домой жену, у нас все изменилось, и даже Хетти радуется этим переменам.

Они распрощались с пожилой дамой, и Брэндон повел Хэзер через толпу. Когда они проходили мимо миссис Скотт, почтенная дама демонстративно вздернула нос.

— Подумать только — здесь, в округе, столько красавиц, а он притащил из Англии какую-то тори! — бросила она им вслед.

Джефф усмехнулся и приподнял шляпу.

— Чертовски прелестную тори — лучшую из всех, что я когда-либо видел, притом ирландку, — иронически добавил он и прошел мимо.

Садясь в экипаж, Хэзер взглянула в окно и увидела, что Сибил Скотт с потерянным видом сидит в фамильной коляске, явно торопясь уехать. Она выглядела такой жалкой, что Хэзер невольно пожалела и девушку, и ее мать, проигравшую в игре, в которой она была готова на все. Она мало приобрела и много потеряла. Если миссис Скотт стремилась отомстить Хэзер, посвящая ее в прошлое Брэндона, то ее усилия были тщетны: Хэзер знала о своем муже больше, чем могла предположить эта женщина. С первой же встречи Хэзер поняла, что он далеко не святой, и потому слова миссис Скотт почти не подействовали на нее.

Брэндон помог жене устроиться поудобнее, чувствуя спиной взгляды матери и дочери Скотт. Хэзер откинула на коленях плед, приглашая мужа сесть рядом. Брэндон вопросительно взглянул ей в глаза, и Хэзер улыбнулась, придвигаясь к нему. Садясь рядом, он задумчиво взглянул на затянутую в перчатку руку Хэзер на его руке и уставился в окно.

Холодный северный ветер высвистывал печальную мелодию в кронах высоких каролинских сосен и пробирал до костей. Хэзер прижалась к Брэндону, а Джефф делал отчаянные усилия, чтобы согреться в одиночестве. Некоторое время Хэзер наблюдала, как он пытается подстелить плед на холодное сиденье и хоть немного согреться. Джефф съежился в своем сером сюртуке, но от каждого толчка экипажа его ворот опять распахивался. Наконец Хэзер плотнее придвинулась к Брэндону, освобождая Джеффу место рядом с собой.

— Втроем веселее, Джефф, и теплее, — улыбнулась она. — Не хотите ли сесть рядом?

Джефф незамедлительно воспользовался ее приглашением. Хэзер быстро согрелась между двумя мужчинами, и Джефф хитро улыбнулся.

— Стыдитесь, мадам, — с притворно оскорбленным видом произнес он. — Вы беспокоились вовсе не обо мне — вы хотели согреться с обеих сторон!

Хэзер засмеялась, и ее смех вызвал улыбку у Брэндона.

— Будь осторожнее, Джеффри, эта маленькая тори способна очаровывать даже своим теплом. — И Брэндон задумчиво воззрился на жену. — Хоть убей, не могу понять, на чьей она теперь стороне: наполовину ирландка, наполовину англичанка, да еще замужем за янки!

Джефф присоединился к его шутке:

— Боюсь, всех вводит в заблуждение ее английский акцент. Да, с такой речью она восстановит против нас всю страну. Бедный наш отец перевернулся бы в гробу, если бы узнал, что мы взяли в семью тори! — Он усмехнулся и наставительно добавил: — Дорогая моя тори, вам просто придется научиться говорить как янки.

Хэзер кивнула и, подражая американскому акценту, произнесла:

— Конечно, сэр. Слушаюсь, мастер Джефф.

Оба брата покатились со смеху, и Хэзер слегка смутилась. Вскоре она поняла, что совершила ошибку, вспомнив о выговоре слуг, заметно отличающемся от напевных, протяжных голосов женщин, которые она слышала сегодня утром, и присоединилась к общему веселью, смеясь над собой.

Слуги получили свои подарки вечером, когда собрались в канун Рождества, чтобы поблагодарить хозяина за его щедрые дары, еду и питье и отметить праздник в своих бесхитростных традициях. Хэзер решила преподнести свой подарок Брэндону утром, в день Рождества. Она проснулась рано, долго прислушивалась к звукам из соседней комнаты, пока не услышала стук дверцы шкафа. Хэзер взяла тщательно завернутый сверток и осторожно приоткрыла дверь в соседнюю комнату. Брэндон не заметил ее — он искал в шкафу рубашку и был облачен только в бриджи и чулки. Хэзер положила подарок на кровать и уселась в кресло у камина, поджав ноги. Брэндон нашел рубашку, обернулся и заметил открытую дверь. Скользнув взглядом по комнате, он увидел, что его жена сидит в кресле с лукавой усмешкой на лице.

— Доброе утро, Брэндон, — весело произнесла она. — Поздравляю с Рождеством!

Ее улыбка была настолько заразительной, что Брэндон не удержался и ответил на нее.

— Доброе утро, дорогая, и прими мои поздравления.

— Я принесла вам подарок, — сообщила Хэзер, указывая на кровать. — Не хотите ли взглянуть?

Брэндон усмехнулся, заправил рубашку за пояс бриджей и последовал совету Хэзер. Увидев, что это жилет, он внимательно оглядел его, заметив фамильный герб, вышитый на груди слева.

— Вам нравится, Брэндон? — спросила Хэзер. — Наденьте и дайте мне посмотреть.

Брэндон надел жилет, он сидел на нем как влитой. Довольно улыбаясь, он принялся рассматривать вышивку на груди.

— Замечательный подарок, Хэзер. Я и не знал, что ты такая рукодельница. — В его зеленых глазах появился огонек. — Теперь, пожалуй, тебе придется шить мне все рубашки, знаешь, ведь мне нелегко угодить. Даже у мамы лопалось терпение от моих капризов. — Его голос смягчился. — Рад узнать, что моя жена умеет мне угодить.

Хэзер радостно рассмеялась, вскочила с кресла и обошла Брэндона, восхищаясь и жилетом, и Брэндоном в нем.

— Сидит неплохо, — гордо признала она, разглаживая мягкую ткань на плечах. — И вы выглядите в нем потрясающе. — Она отступила и улыбнулась еще шире. — Впрочем, в этом я не сомневалась. Брэндон подошел к своему сундуку, достал из него маленький черный футляр и протянул его Хэзер.

— Боюсь, мой скромный подарок будет выглядеть еще скромнее по сравнению с твоим сияющим лицом.

Хэзер открыла футляр. Едва она подняла крышку, как под утренним солнцем блеснули большой изумруд и окружающие его бриллианты. Хэзер уставилась на брошь с удивлением и недоверием, а затем медленно подняла глаза на мужа.

— Это мне? — выговорила она.

Брэндон мягко рассмеялся, взял из ее рук подарок, отцепил булавку и бросил футляр на кровать.

— Кому же еще, мадам, я могу делать такие подарки, если не вам?

Он скользнул за отворот ее халата и прикрепил брошь к бордовому бархату на груди. Пальцы его дрожали, и он с трудом сдерживал эту дрожь.

— Вы можете застегнуть ее? — спросила Хэзер, наблюдая за движением гибких смуглых пальцев мужа. Лукавый блеск в ее глазах исчез, сменившись мягким, добрым выражением. Внезапно Хэзер вздрогнула.

— Да. — Брэндону удалось наконец закрепить булавку. Хэзер не спешила отодвинуться и стояла, поглаживая брошь.

— Спасибо, Брэндон, — пробормотала она. — У меня еще никогда не было такой чудесной вещи.

Брэндон обнял ее за талию, и сердце Хэзер стремительно забилось. В этот момент кто-то осторожно постучал в дверь, и Брэндон недовольно отстранился. В спальню вошла Хетти с подносом. Брэндон не упустил случая поддразнить ее:

— А где же тот зонтик, что я подарил тебе, Хетти? Я-то думал, ты будешь колотить им по полу каждое утро, будя весь дом. Миссис Кларк умрет от зависти.

— Да, мастер Брэн, это уж точно, — усмехнулась негритянка. — У миссис Кларк никогда не было такого красивого зонтика и такого жилета, как на вас, тоже. — Она взглянула на Хэзер.

— Спасибо, Хетти. — Брэндон улыбнулся. — Его сшила моя жена.

Негритянка поджала губы, расставила на столе посуду и направилась к двери, но у порога обернулась и снова оглядела жилет.

— Да, сэр, жилет просто загляденье. — Она помедлила и продолжила с оттенком раздражения: — Жаль только, что миссис пришлось продать свою одежду, чтобы купить материю.

Брэндон выронил вилку и пристально уставился на негритянку, но она уже отвернулась и с удовлетворенной усмешкой покинула комнату. Брэндон повернулся к жене, поставил локти на стол и сжал кулаки. Хэзер с безучастным видом смотрела в окно. Брэндон положил подбородок на ладонь и неторопливо осведомился:

— Значит, ты продаешь одежду, чтобы покупать подарки, Хэзер? Что все это значит?

Хэзер повернулась к нему с невинным лицом и пожала плечами.

— У меня не было денег, а мне хотелось сделать вам сюрприз. К тому же я продала старое платье.

— У тебя не было старых платьев, — нахмурившись, возразил Брэндон.

— Нет, одно было, — не согласилась Хэзер.

Брэндон наморщил лоб, припоминая, но так ничего и не вспомнил.

— И какое же из платьев ты сочла старым, дорогая? — Он приподнял бровь.

Хэзер смутилась и положила ладонь на свой округлый живот.

— То, в котором я была, когда мы встретились, помните?

Брэндон кивнул, поднял вилку и принялся за еду, с раздражением жуя кусок ветчины. Когда он заговорил, в его голосе звучало явное неодобрение:

— Лучше бы ты этого не делала, Хэзер. Мне неприятно знать, что моя жена продает одежду бродячим торговцам. Обычно я держу деньги внизу, в ящике стола — потом покажу тебе, где именно. Ты можешь брать оттуда столько, сколько понадобится.

Хэзер сделала глоток чаю и подняла голову с оскорбленным видом.

— Сэр, мне казалось, что у меня нет никаких прав тратить ваши деньги, — заметила она.

Брэндон отложил вилку и уставился на нее.

— Вы продали вещь, которая принадлежала мне, мадам, мне! — процедил он сквозь зубы. — Прежде чем мы поженились, вы взяли у меня фунт и оставили вместо него платье. Для меня оно стало боевым трофеем, так сказать, сувениром в память о знакомстве, и я хотел сохранить это платье как воспоминание о той ночи.

Хэзер смущенно нахмурилась. Слезы выступили у нее на глазах при мысли, что она досадила мужу.

— Простите, Брэндон, — тихо пробормотала она. — Я не знала, что вы так дорожите этим платьем.

Она опустила голову, бессознательно прикоснувшись пальцами к почти забытой броши. Брэндон внезапно вспомнил, что сегодня Рождество, смягчился и пожалел, что расстроил жену.

— Дорогая моя, — ласково заговорил он, опустившись на колено рядом с ее креслом, — мне нравится твой подарок, я буду с гордостью носить его, помня о твоем искусстве, но я не беден и не могу допустить, чтобы моя жена продавала торговцам одежду, словно какая-нибудь крестьянка. У меня есть деньги, и ты можешь распоряжаться ими, как пожелаешь. — Он поставил Хэзер на ноги и обнял ее, на мгновение прижав к себе. — Не надо слез — ведь сегодня Рождество. У тебя может покраснеть лицо.

День был дождливым, в доме стояла тишина, большинство слуг были отпущены. Джефф отправился в Чарльстон поздравить своих знакомых, но обещал вернуться к ужину. Брэндон сам развел огонь в камине в гостиной, устроился на полу рядом с креслом Хэзер, прислонившись к ее ногам, и читал ей «Сон в летнюю ночь» Шекспира. Хэзер слушала и шила одежду для ребенка, слегка посмеиваясь, когда Брэндон менял голос, изображая героев. Перед камином лежало огромное березовое рождественское полено, принесенное вчера Джеффом и Этаном. Полено было украшено двумя большими свечами, сосновыми ветками и бумажными цветами и перевито красными лентами.

Наконец он закрыл книгу, принес шахматы и принялся обучать ее игре. Она сразу же запуталась в ходах фигур и рассмеялась, вызвав улыбку Брэндона. Приближался вечер, и Хэзер пошла переодеться. Через некоторое время она спустилась вниз в темно-зеленом бархатном платье с приколотой на груди брошью. Брэндон поцеловал ей руку и окинул ее восхищенным взглядом.

— Красота этой броши не идет ни в какое сравнение с вашей, мадам, — с усмешкой пробормотал он.

Он налил Хэзер бокал мадеры, и она с улыбкой приняла его.

— Боюсь, что вы просто хотите утешить меня после моего позорного поражения в шахматах.

Брэндон рассмеялся.

— Ты слишком подозрительна, дорогая. Напрасно ты мне не доверяешь, я всего лишь говорю то, что вижу, и не только я.

Хэзер подошла к окну и вгляделась в темноту. В кронах деревьев завывал ветер, капли дождя монотонно стучали по крыше. Но внутри, в гостиной, приветливо потрескивал огонь, ярко горели свечи. Хэзер подумала, что этот день она запомнит навсегда. Брэндон подошел к ней.

— Я люблю дождь, — задумчиво произнесла Хэзер, — особенно вот такой — настоящий ливень, тогда дома кажется особенно уютно. В такой дождь отец оставался со мной, может, именно поэтому я люблю такую погоду. Я никогда не боялась ни дождей, ни гроз.

— Должно быть, ты очень любила своего отца.

Хэзер кивнула:

— Да, он был хорошим, и я любила его, но каждый раз боялась, когда он уходил и оставлял меня одну. — Она усмехнулась. — Папа часто говорил, что мне недостает смелости. Ребенком я была такой трусихой!

Брэндон взял ее за руку.

— Девочкам не полагается быть смелыми, дорогая. Они нуждаются в утешении и защите.

Хэзер удивленно вскинула голову, поспешно отвела глаза и неловко усмехнулась, чувствуя, что краснеет.

— Я опять надоедаю вам своими историями. Простите.

— Я не говорил, что они мне надоели, дорогая, — возразил Брэндон.

Он подвел жену к кушетке. В это время на веранде послышались шаги, и на пороге появился Джефф вместе с порывом ветра и ливнем. Дворецкий Джозеф поспешил принять его промокшую шляпу и плащ и принести домашние туфли, пока Джефф с трудом стягивал высокие сапоги. Он вытер залитое дождем лицо и вошел в гостиную.

— Боже милостивый, ну и погодка! — заметил он, наливая себе бурбона и направляясь к камину. — Дорогая моя тори, я привез вам подарок, хотя, пожалуй, в такой день он может показаться бесполезным. — Джефф извлек из внутреннего кармана длинный футляр и протянул его Хэзер.

— О, Джефф, зачем же! — пробормотала Хэзер, счастливо улыбаясь. — Вы ставите меня в неловкое положение, мне нечего подарить вам в ответ.

— Не беда, Хэзер, — усмехнулся Джефф. — Еще успеется. Хэзер открыла футляр и вынула из него элегантный веер с резной ручкой из слоновой кости и тонкого белоснежного испанского кружева. Она развернула его и смущенно опустила длинные ресницы.

— Мистер Джефф, вы знаете, как завоевать женское сердце, — заметила она, успешно подражая интонации, с какой говорили здесь местные дамы.

— Верно, Хэзер, но боюсь, рядом с подарком брата мой покажется дешевой игрушкой, — отозвался Джефф.

— Она прекрасна, правда? — Хэзер с гордостью прикоснулась к броши, подняла глаза и улыбнулась мужу, который не сводил с нее блестящих глаз.

Джефф понимающе взглянул на брата.

— Мой брат знает толк в таких вещах — в этом я убеждаюсь в очередной раз.

Распахнув двустворчатую дверь гостиной, Хетти объявила, что ужин готов.

— Идите скорее, пока не остыло.

Хэзер поднялась с кушетки и оправила платье, чувствуя себя несколько неловко из-за его глубокого выреза. Джефф следил за ней с приоткрытым ртом. Брэндон шагнул к брату и взял его за подбородок.

— Успокойся, Джеффри, и закрой рот. Она моя. Но не отчаивайся, может, и тебе посчастливится найти достойную пару.

Брэндон повернулся, обнял Хэзер за талию и повел к столу. Теперь стулья вокруг него стояли почти рядом. Подойдя к своему месту, Джефф виновато пожал плечами.

— Знаешь, Луиза никогда так не выглядела.

Брэндон приподнял бровь, а Хэзер вопросительно оглядела их обоих, не поняв этого замечания. Без дальнейших комментариев братья расселись, и вскоре было подано первое блюдо рождественского ужина.

Еда была настоящим шедевром кулинарного искусства, в котором тетушка Руфь превзошла саму себя. За ужином мужчины заговорили о делах.

— Так, значит, тебе больше ничего не удалось узнать о лесопилке или Бартлетте? — спросил Брэндон брата, кладя на тарелку жены кусок жареной гусятины.

— Больше ничего, — отозвался Джефф. — Я слышал, что на его лесопилке трудятся рабы, а цены он заламывает слишком высокие. Сейчас он работает себе в убыток.

— И тем не менее ее можно превратить в процветающее предприятие, — вполголоса, словно самому себе, проговорил Брэндон. — Если заменить рабов хорошими мастерами, мы только выиграем. В Делавэре отличный рынок корабельной древесины, а судя по тому, как разворачиваются дела в Чарльстоне, вскоре мы без труда сможем продавать древесину прямо здесь. Надо обсудить все это после того, как решится дело с продажей. Вскоре я на две-три недели уеду в Нью-Йорк, чтобы продать «Флитвуд», и решение о лесопилке должно быть принято до моего отъезда.

— А как насчет Луизы? — спросил Джефф, не поднимая головы. — Сегодня в городе она вцепилась в меня, как кошка в мышь, пожелав узнать, когда будут выплачены ее долги. Я сказал, что об этом ничего не знаю.

Хэзер почти не прислушивалась к разговору обоих братьев до тех пор, пока не было упомянуто имя Луизы. Брэндон заметил ее внимание и беспечно ответил:

— Она приезжала ко мне на «Флитвуд», обсудить свое финансовое положение. Я предложил выплатить ее долги и сверх того дать ей кругленькую сумму за землю, но она, как обычно, заупрямилась. Из приличия я заплатил за разную мелочь, которую она понакупила, когда еще считалась моей невестой, но с крупными долгами у нее ничего не выйдет, пока она не согласится продать мне землю. Конечно, она бы хотела, чтобы я освободил ее от обязательств, хотела бы сама распоряжаться землей, но на такие условия я не пойду. Я сообщил Луизе о своем решении и встретился с людьми, которые давали ей кредит до моего возвращения. Теперь к этому делу я смогу вернуться только после того, как решится вопрос с лесопилкой. Кстати, а ты не хотел бы вложить в это дело небольшую сумму?

— Я уж думал, что ты никогда не спросишь, — усмехнулся Джефф.

Разговор продолжался еще долго, и когда ужин был закончен, Джефф поспешил помочь Хэзер встать, прежде чем успел подняться из-за стола Брэндон. Не обращая внимания на хмурое лицо брата, Джефф провел Хэзер в гостиную, остановился под люстрой, поднял голову и задумчиво проговорил:

— Бедняжка… Висит здесь целый день, и, похоже, без пользы.

Хэзер подняла голову и увидела, что с люстры свешивается одинокая ветка омелы. Джефф прокашлялся и улыбнулся.

— А теперь, мадам, вернемся к обещанному вами подарку.

Он обнял Хэзер, не обращая внимания на ее встревоженное лицо, и поцеловал ее отнюдь не братским поцелуем. Недовольство Брэндона столь кощунственным поступком брата мгновенно отразилось на его лице. Джефф отстранился, но не убрал руку с талии Хэзер и усмехнулся брату.

— Не волнуйся, Брэндон, просто я еще никогда не целовал замужних дам, и мне захотелось попробовать.

— Знаешь, ты заставил меня задуматься: не опасно ли будет оставлять ее с тобой на время моего отъезда? — возразил Брэндон. — Не будь она порядочной женщиной, я мог бы многое подозревать.

Джефф рассмеялся и насмешливо поднял бровь.

— Брэндон, я не верю своим ушам! Мне казалось, что ты никогда не был одержим ревностью!

Недели пролетели почти незаметно, и до отъезда Брэндона осталось всего несколько дней. Все это время Брэндон был занят подготовкой корабля, долгами Луизы и лесопилкой, которую решил купить, а потому почти не бывал дома. Несколько раз он оставался ночевать на «Флитвуде» и не возвращался домой по три-четыре дня. Дома же большую часть времени он проводил в кабинете, с бесконечными расходными книгами, бумагами и счетами. Обычно с Хэзер они встречались только по субботам, когда бывали в церкви.

В этот день, вскоре после ленча, Брэндон отправился на прогулку верхом на Леопольде. Было уже далеко за полдень, когда конь вернулся без седока, вызвав немалую тревогу у обитателей дома. Хэзер не находила себе места до тех пор, пока слуги не обратили ее внимание на отдаленную фигуру Брэндона, приближающуюся к дому. Наконец он появился, весь в грязи и слегка прихрамывая. Заметив Брэндона, Леопольд, по-видимому, повеселел, замотал головой и зафыркал, словно подвергая сомнению способности хозяина к верховой езде. Брэндон выругался, отшвырнул хлыст и утомленно опустился на скамью.

— Значит, он опять вас сбросил, мастер Брэн? — с тревогой спросила Хетти.

Брэндон снова чертыхнулся и запустил в негритянку шляпой, но она увернулась и поспешила прочь. Джефф весело рассмеялся.

— Одно я знаю точно: на этот раз, Брэндон, ты упал спиной, достаточно взглянуть на твой сюртук и бриджи.

Джордж отвернулся и прокашлялся, скрывая улыбку, но тут же посерьезнел под гневным взглядом хозяина.

— Что случилось, Брэндон? Вы хромаете! — с беспокойством воскликнула Хэзер.

— Эта чертова зверюга застала меня врасплох, бросившись под низкую ветку, — нехотя отозвался Брэндон. — А хромаю я из-за мозолей — эти сапоги не предназначены для ходьбы.

С этими словами он повернулся, выставив на всеобщее обозрение заляпанную грязью спину, и направился к дому. Заметив это, Леопольд вновь вскинул голову и, заплясав на месте, разразился пронзительным ржанием.

— Когда-нибудь я пристрелю тебя, чертов мул! — сжав кулаки, пригрозил ему Брэндон и вошел в дом.

— Лучше я поскорее приготовлю ванну — похоже, она ему понадобится, — со смехом заметил Джордж.

Ужин в этот вечер прошел в мрачном молчании, поскольку резкие реплики Брэндона не располагали к беседе. Было нетрудно понять, что уязвленная гордость причиняет ему больше боли, чем мозоли и синяки. На следующий день его настроение почти не улучшилось, и поэтому Хэзер долго стояла перед дверью его кабинета, не решаясь постучать. Брэндон сидел за столом, обложившись книгами и бумагами.

— У вас не найдется несколько минут, Брэндон? — неуверенно спросила Хэзер. Прежде она никогда не беспокоила мужа во время его работы, и теперь смущенно переминалась с ноги на ногу.

— Да, — коротко отозвался Брэндон.

Он вытянулся в кресле и указал Хэзер на стул возле стола. Хэзер неловко поерзала на краешке стула. Она собиралась с мыслями и почти вздрогнула, когда Брэндон спросил:

— Вы хотели поговорить, мадам? — Да… я хотела узнать, надолго ли вы уезжаете. Я имела в виду… успеете ли вы вернуться до рождения ребенка?

Брэндон слегка нахмурился.

— Я собираюсь отсутствовать не больше месяца, — отозвался он резко, досадуя, что его оторвали от дел из-за такой мелочи. — И по-моему, я уже говорил вам об этом. — Он вновь углубился в работу.

— Брэндон, — поспешно заговорила Хэзер, — можно ли за время вашего отсутствия подготовить детскую?

— Разумеется, — кивнул он. — Пусть Этан соберет слуг и сделает все, что вам понадобится.

Считая разговор законченным, он было углубился в работу, но Хэзер перебила его:

— И потом… понадобятся некоторые переделки в гостиной…

Брэндон вскинул голову.

— Дорогая моя жена, вы можете перестроить весь дом, если пожелаете, — саркастически сообщил он.

Хэзер взглянула на сложенные на коленях руки. Брэндон помедлил. В комнате воцарилось молчание, но Хэзер не уходила.

— Вам нужно что-нибудь еще, мадам? — осведомился Брэндон, воткнув перо в чернильницу.

Хэзер прямо взглянула в сердитые зеленые глаза мужа, вскинула голову и быстро проговорила:

— Да, сэр. Пока в гостиной будет идти ремонт, я хотела бы пользоваться вашей спальней, когда вас не будет дома.

Брэндон хлопнул ладонью по столу, вскочил и раздраженно зашагал по комнате, находя нелепым, что его жена спрашивает, можно ли ей спать в постели, по праву принадлежащей им двоим.

— Черт побери, Хэзер, тебе вовсе незачем спрашивать разрешения на что-либо в этом доме! Я уже сыт по горло этой глупой игрой! Этот дом твой, и у меня нет ни времени, ни терпения выражать согласие на любой твой каприз. Прошу тебя, брось эти глупости и будь хозяйкой в доме! Если уж ты не желаешь делить со мной постель, я с радостью соглашусь делить все остальное. А теперь меня ждет работа, мадам, и вы это отлично знаете. У меня нет времени, а посему убедительно прошу вас покинуть эту комнату.

Последняя фраза была почти громовой. Хэзер побледнела и отпрянула, выслушав эту тираду. Она поднялась и почти выбежала из комнаты, но за дверью остановилась, наткнувшись на Джеффа и Джорджа, а за их спинами увидела и Хетти. Все уставились на Хэзер огромными глазами — видимо, отповедь Брэндона они слышали до последнего слова. По щекам Хэзер заструились слезы, она бросилась в свою комнату и упала на постель, содрогаясь от рыданий.

Брэндон вышел из кабинета, уже раскаиваясь в резкости, желая утешить жену и смягчить свою вспышку. Вместо этого он натолкнулся на гневный взгляд Джеффа и ощутил упрек всех троих невольных свидетелей сцены. Хетти фыркнула и обратилась к Джеффу:

— Кое-кто здесь, похоже, лишился рассудка. — Она круто повернулась и ушла.

Джордж шагнул к своему капитану, не скрывая гнева. Несколько раз он приоткрывал рот, не решаясь заговорить, наконец нахлобучил на голову шляпу и вышел, словно не считая нужным оставаться рядом с Брэндоном.

Джефф прищурился, глядя в побагровевшее лицо Брэндона.

— Твоя несдержанность, брат, — наша общая беда. И если впредь тебе вздумается валять дурака, не втягивай в это дело других.

С этими словами он тоже ушел.

Брэндон остался один, ощущая всю тяжесть своего поступка. Должно быть, он и в самом деле совершил ошибку, если двое преданных слуг — нет, преданных друзей — отвернулись от него. Из комнаты Хэзер доносились рыдания. Даже собственный брат упрекал и осуждал его.

Он вернулся в кабинет и в глубокой задумчивости сел за стол. Казалось, даже дом замер в угрюмом и осуждающем молчании. Брэндон почувствовал себя отверженным в собственном доме, и это сознание отнюдь не облегчило его муки.

Ужин прошел в напряженном молчании. Место Хэзер оставалось пустым. Хетти прислуживала обоим мужчинам и, казалось, находила удовольствие в том, чтобы отставлять тарелку Брэндона как можно дальше от него. Джефф торопливо поужинал, раздраженно отложил нож и вилку и направился к двери, даже не взглянув на брата. У порога Хетти догнала его и произнесла достаточно громко, чтобы услышал Брэндон: — Мастер Джефф, миссис Хэзер сидит целый день у окна и ничего не ест. Что нам делать, мастер Джефф? Ведь ребенок останется голодным!

— Оставь ее, Хетти, — грустно отозвался Джефф. — Пусть пока побудет одна. Вскоре она успокоится, а завтра он уедет.

Хетти ушла, покачивая головой и что-то бормоча себе под нос. Джефф, ощущая беспокойство, вышел на веранду и прошелся по ней, задумчиво глядя в сторону дубовой аллеи и пытаясь понять, с чего вдруг его брат стал таким несдержанным. Тяжело вздохнув, он зашагал в сторону конюшни. Открыв дверь, он услышал внутри топот и фырканье Леопольда. Он подошел и погладил атласную морду животного, заржавшего от удовольствия. Невнятное бормотание отвлекло внимание Джеффа, и он увидел тусклый свет в комнате, где хранилась упряжь и где спал Джордж. Удивляясь, с кем может болтать слуга в такой час, Джефф подошел поближе. Дверь была приоткрыта, Джордж сидел на своей кровати, скрестив ноги. Рядом на полу стояла полупустая бутылка, а в ногах постели спал кот — очевидно, к нему и был обращен монолог Джорджа.

— Эх, Уэбби, напрасно я привел к нему маленькую мэм, напрасно. Подумать только, как он обращается с ней, да еще теперь, когда она ждет ребенка! — Джордж пожал плечами. — Но откуда мне было знать, что она всего лишь бедная испуганная девушка, Уэбби? В такую пору на улицах Лондона появляются только шлюхи. У капитана аппетит взыграл в первую же ночь, как только мы прибыли в порт. Ему, видишь ли, понадобилась женщина, чтобы согреть постель. Но зачем я привел к нему эту бедняжку, которая заблудилась и не знала, где находится? Должно быть, в ту ночь он совсем запугал эту невинную девушку. Позор на мою голову, Уэбби…

Джордж поднес бутылку к губам и отпил большой глоток, а затем засмеялся, утирая рот рукавом.

— Спасибо лорду Хэмптону, что он живо приструнил нашего кэпа, заставив его жениться на мэм, как только узнал, что она носит его ребенка. — Усмехнувшись, Джордж остекленевшими глазами уставился на кота. — Кэп был просто сам не свой, Уэбби. Мало кто из людей может приказывать ему!

Старый слуга замолчал и задумчиво взглянул на бутылку.

— И все же кэп, должно быть, сильно увлекся ею, если обшарил весь Лондон, когда она сбежала, проведя с ним ночь. Таким бешеным я его еще никогда не видел. Нам и сейчас пришлось бы торчать в порту, разыскивая мэм, если бы не старый лорд.

Джордж еще раз глотнул из бутылки и ткнул в собственную грудь большим пальцем.

— Но в первый раз я привел ее на корабль, Уэбби! И чертовски казню себя за это. Я отдал ее прямо в руки дьяволу! Бедняжка, что она вынесла…

Его голос затих, голова устало склонилась на плечо. Через минуту комнату огласил звучный храп. Джефф вышел из конюшни и прислонился к двери.

— Так, значит, вот как они познакомились, — пробормотал он и усмехнулся. — Бедняга Брэн, на этот раз он все-таки поплатился. Черт, что я несу! Бедняжка тори!

Насвистывая, он пошел к дому, чувствуя, как к нему возвращается хорошее настроение. Проходя мимо запертой двери кабинета, Джефф помахал рукой и улыбнулся.

На следующее утро он спустился к завтраку в отличном расположении духа, и хотя место Хэзер за столом осталось незанятым, Джефф решил не щадить брата. Он дождался, пока Брэндон начнет есть, и небрежно заговорил:

— Знаешь, Брэндон, чтобы выносить ребенка, необходимо двести семьдесят дней. Любопытно было бы узнать, сколько понадобится нашей тори? Может показаться, что ты женился на ней, еще не прибыв в Англию. Конечно, женитьба для капитана — только помеха.

Джефф испытал истинное удовлетворение, увидев недоумение на лице Брэндона. Закончив завтрак, он вытер губы салфеткой и откинулся на спинку стула.

— И я выясню, в чем тут дело, — пробормотал он. Прежде чем Брэндон успел ответить. Джефф поднялся и вышел, оставив брата теряться в догадках.

Багаж был уже погружен, и Джордж устроился рядом с Джеймсом на козлах, щурясь от яркого утреннего солнца. Оба брата стояли у экипажа, когда на веранде появилась Хэзер. Она взглянула на Брэндона, кутаясь в шаль.

— Надеюсь, поездка будет удачной, Брэндон, — негромко произнесла она. — Постарайтесь вернуться как можно скорее. Брэндон шагнул к ней, но тут же, помрачнев, застыл на месте. Какое-то мгновение постояв так, он чертыхнулся и быстро направился к экипажу.

Джефф проследил, как ландо удаляется по дубовой аллее, поднялся по ступеням веранды и подошел к Хэзер.

— Наберитесь терпения, тори, — проговорил он. — Он совсем не так глуп, как кажется.

Хэзер ответила ему дрожащей улыбкой, повернулась и с тяжелым сердцем вошла в дом.

В последующие дни она не давала себе времени задуматься. Она нагружала себя важными и незначительными делами, отдавала распоряжения по ремонту детской и гостиной, выбирала материалы для новых драпировок, штор и обоев. Устав от суматохи, она садилась шить детскую одежду и одеяла. Только ночью, ложась в постель Брэндона и слегка проводя пальцами по резной спинке кровати, Хэзер думала о том, каким одиноким стал без него Хартхейвен.

Глава 8

Брэндон вошел в зал постоялого двора, снял пальто и шляпу и повесил их на стул, не заметив Джорджа, сидящего неподалеку с кружкой эля. Брэндон заказал ужин и в ожидании его рассеянно потягивал мадеру, погруженный в собственные мысли. В этот момент дверь открылась и в зал вошло многочисленное семейство. Все члены его выглядели болезненно худыми и были слишком легко одеты для холодной зимней погоды. Брэндон наблюдал, как дети и их мать жмутся у камина, стараясь согреться, а глава семьи беседует с хозяином постоялого двора. Брэндон заметил, что женщина не старше его самого, но ее лицо покрывали морщины, щеки ввалились, а красные обветренные руки свидетельствовали о тяжелом труде. На ней было поношенное платье, на котором уцелела всего одна пуговица. Но ее платье, как и одежда детей, несмотря на ветхость, было опрятным. Женщина положила на колени своего младшего ребенка, второй, постарше, уцепился за ее юбки. Старший из десяти детей, мальчик лет двенадцати, стоял подле матери, держа за руку сестренку, а остальные дети следили, как служанки разносят полные подносы еды. При виде такого изобилия огромные голубые, одинаковые у всех детей глаза широко раскрылись.

Отец семейства приблизился к столу Брэндона, комкая в руках старую шляпу.

— Прошу прошения, сэр, — начал мужчина, — не вы ли будете капитан Бирмингем? Хозяин сказал, что как раз к вам мне и надо обратиться.

Брэндон кивнул:

— Да, я капитан Бирмингем. Чем могу служить?

Незнакомец сжал в кулаке шляпу.

— Я — Джереми Уэбстер, сэр. Говорят, вы ищете работников для лесопилки. Я знаю это ремесло, сэр.

Брэндон указал на стул.

— Садитесь, мистер Уэбстер. — Дождавшись, пока мужчина устроится поудобнее, Брэндон спросил: — И насколько вы знакомы с этой работой?

— Довольно хорошо, сэр, — ответил мужчина, не переставая нервно комкать шляпу. — Я начал работать на большой лесопилке еще мальчишкой, двадцать пять лет назад. Последние восемь лет я был десятником, а два года — управляющим. Я знаю это дело как свои пять пальцев, сэр.

В этот момент служанка принесла Брэндону заказанный им ужин.

— Вы не возражаете, если я буду и говорить, и есть, мистер Уэбстер? — осведомился Брэндон. — Будет жаль, если еда остынет.

— Конечно, сэр, — поспешно согласился мужчина. Брэндон кивнул в знак благодарности и вернулся к разговору:

— Почему же вы остались без работы сейчас, мистер Уэбстер?

— Прошлым летом, сэр, я попал в зажим для бревен, — начал мужчина, — и мне раздробило левую руку и плечо. До зимы я провалялся в постели, а потом время от времени получал работу подручного. Все лучшие места уже были заняты. От холода и сырости у меня стали болеть все кости. Трудновато, знаете ли, содержать семью на заработок подручного на лесопилке.

Брэндон кивнул, не переставая жевать.

— Я действительно ищу управляющего для лесопилки, мистер Уэбстер. — Он помедлил, а мужчина заметно покачнулся на стуле. — Ваше имя мне знакомо, — продолжал он. — Вас мне рекомендовал мистер Брисбейн, который купил у меня корабль. Он сказал, что вы хороший работник, что вряд ли в округе найдется управляющий, такой же опытный, как вы. Я только что купил лесопилку и хочу, чтобы мне помог в работе человек, знающий это дело вдоль и поперек. Думаю, жалованье вас устроит, и если вы согласны, место останется за вами.

Мгновение мистер Уэбстер сидел неподвижно, а затем широко улыбнулся.

— Спасибо вам, сэр! Вы не пожалеете, сэр, ручаюсь! Вы позволите мне сообщить хорошую новость моей жене?

— Конечно, мистер Уэбстер, можете сделать это прямо сейчас. А потом нам придется обсудить еще кое-что.

Мужчина отошел и заговорил с женой, а Брэндон заметил, что детей гораздо больше интересует еда на соседних столах, чем новость отца. Брэндон вспомнил, какими глазами смотрел на его тарелку Уэбстер, и нахмурился. Уэбстер вернулся к столу, и Брэндон спросил:

— Простите за мой вопрос, мистер Уэбстер, но я хотел бы узнать: вы сегодня ели?

Мужчина нервно рассмеялся..

— Нет, сэр, мы прибыли прямо сюда, но у нас в фургоне есть кое-какие припасы, и мы успеем перекусить потом, — поспешил заверить он Брэндона.

— Теперь, мистер Уэбстер, когда наша сделка состоялась, надо отпраздновать это событие. Вы позволите пригласить на ужин ваше семейство? Я почту это за честь.

— Да, да, сэр, спасибо вам! — закивал мужчина. Брэндон подозвал служанку и заказал обильный ужин.

Служанка расставила вокруг стола стулья, и семейство Уэбстер неловко расселось по местам. Брэндон встал, когда мистер Уэбстер подвел к столу свою жену.

— Капитан Бирмингем, это моя жена, Лия.

Брэндон поклонился.

— Рад познакомиться с вами, мадам. Надеюсь, и вам, и детям понравится в наших краях.

Женщина робко улыбнулась и опустила голову, а ребенок уткнулся лицом в ее грудь. Брэндон дождался, пока первый голод многочисленного семейства будет утолен, а затем вновь заговорил.

— Мы еще не обсудили ваше жалованье, мистер Уэбстер, — начал он. — Я предлагаю вам двадцать фунтов в месяц и жилье близ лесопилки. Если дело пойдет успешно, вы сможете стать совладельцем предприятия.

Мужчина вновь потерял дар речи и только торопливо кивал.

— Вот кредитное письмо моему банку в Чарльстоне, — продолжал Брэндон, вытаскивая из кармана свернутую бумагу. — По нему вы получите деньги, и если вам известны хорошие работники, которые пригодились бы на лесопилке, вы можете привезти их с собой. Есть ли у вас какие-нибудь долги, с которыми надо рассчитаться до отъезда?

Мистер Уэбстер покачал головой и улыбнулся.

— Нет, сэр, беднякам не дают кредита.

— Хорошо, — кивнул Брэндон и полез в жилетный карман за кошельком. — Вот сотня фунтов вам на дорогу. — Он отсчитал десять монет. — Жду вас на лесопилке через неделю. Может, у вас есть какие-нибудь вопросы?

Мужчина заметно смутился, но все же заметил:

— Только один, сэр: мне бы не хотелось работать с рабами или каторжниками…

Брэндон улыбнулся.

— Мы с вами сходимся во мнениях, мистер Уэбстер. Лучше всего нанимать на работу вольных людей.

Опустошив тарелки, старшие дети принялись перешептываться, а у младших от сытости стали слипаться глаза. Глядя на них, Брэндон задумался о собственном ребенке.

— У вас чудесная семья, миссис Уэбстер, — заметил он. — А моя жена сейчас как раз ждет первенца. Он должен появиться на свет в марте, и поэтому я спешу вернуться домой.

Женщина робко улыбнулась, не решаясь ответить.

С делами было покончено, и оба мужчины обменялись рукопожатием. Брэндон задумчиво смотрел вслед семейству, затем заказал себе еще стакан мадеры.

Миловидная женщина в платье со смелым вырезом, огненно-рыжими волосами и ярко накрашенными губами поднялась со своего места, откуда уже давно посматривала в сторону Брэндона. Вид туго набитого кошелька вызвал у нее большие надежды. Женщина пробралась к столику, встала у свободного стула и кокетливо подбоченилась, так, что платье слегка сползло с ее плеча.

— Привет, котик, — промурлыкала она. — Не хочешь ли выпить с одинокой дамой?

Брэндон холодно взглянул ей в лицо.

— Боюсь, мадам, сегодня вечером я слишком занят, — ответил он. — Прошу меня извинить.

Женщина круто повернулась и отошла, а Джордж, встревоженно наблюдавший за хозяином, облегченно вздохнул. Со времени прибытия «Флитвуда» в гавань месяц назад Джордж чуть ли не каждый день наблюдал, как его капитан отказывается от услуг женщин. Завтра они едут домой, Брэндон вернется к жене, беременность которой не позволит ему удовлетворить мужские потребности, однако, находясь в одиночестве, он никого не пустил в свою постель. Постепенно вновь проникаясь уважением к хозяину, Джордж одобрительно закивал головой.

«Да, наш кэп задет за живое, притом глубоко. Маленькая мэм завладела его сердцем, так что он теперь и смотреть не хочет на шлюх. Бедный кэп! Теперь ему уже не стать прежним».

Джордж поднял кружку, словно провозглашая тост, и сделал большой глоток. Брэндон встал, не обращая внимания на слугу, и поднялся по лестнице в свою комнату.

Закрыв за собой дверь, Брэндон начал неторопливо раздеваться, готовясь ко сну, но в его голове вертелись одни и те же мысли. Он стащил рубашку, бросил ее на стул и оглядел себя в высокое зеркало. Его взгляду предстал привлекательный мужчина с мускулистым сильным телом. Брэндон удовлетворенно обвел глазами собственную высокую, широкоплечую и тонкую в поясе фигуру, а затем раздраженно отвернулся.

«Черт возьми, не так уж я безобразен, даже самые хорошенькие потаскухи не откажутся разделить со мной постель, — думал он. — Но что делать с женщиной, которая не может меня видеть и не допускает мысли о том, чтобы спать со мной?»

Он задумчиво зашагал по комнате.

«В жизни я знал немало женщин — и здесь, и в Англии. Но как этой простушке удалось лишить меня разума, сделать из меня полного идиота? Самые гордые из женщин бывали рады, когда я обращал на них внимание. Но рядом с Хэзер я становлюсь сам не свой и несу черт знает что!» Брэндон подошел к окну и долго смотрел на улицу, зная, что в этом квартале ждет много теплых постелей, и постепенно его голод усилился. Отчасти этот голод был вызван воспоминаниями, отчасти — хранимыми в самом укромном уголке души мечтами. Брэндон задумчиво улыбнулся, вспомнив блеск свечей на белом шелковистом теле, еще влажном после вечернего купания; словно наяву, он видел перед собой темные волны волос, разметавшихся по подушке, чувствовал объятия нежных рук, прикосновения полных розовых губ. Он вновь ощущал, как теплое молодое тело прижимается к нему, а зубки покусывают мочку уха, усиливая возбуждение.

Брэндон отвернулся от окна и ударил кулаком по ладони в безмолвном раздражении.

«Господи, эта девственница отвергает меня, а я не перестаю о ней думать! Какого черта меня так тянет к ней?»

Он схватил стакан, наполнил его и опустился на стул, не переставая размышлять.

«У меня не было другой женщины — с той самой ночи, как ее притащили ко мне в каюту. Хэзер, хрупкий лиловый цветок равнин, завладела моим сердцем и навсегда отняла его. Сердце, как безжалостно ты предало меня! Ты закрыло все двери, кроме одной, да и ту я захлопнул в гневе. Боже мой, ну почему я так ее люблю? Мне казалось, мной движет только похоть. Я считал, что избавлен от того, что случается с другими мужчинами, считал себя светским джентльменом с широкими взглядами, мог сделать своей женой искушенную особу. А теперь я оказался словно приклеенным к невинной девушке и даже не могу найти забвение в чужой постели!»

Он поставил локоть на колено и положил на ладонь голову.

«Даже когда я лишил ее девственности, она удовлетворила мои желания так, как никогда не удавалось ни одной женщине. С первого момента я привязался к ней настолько, что даже во сне видел только ее, надеялся, что когда-нибудь она меня простит».

Брэндон поднял голову и расправил плечи. Медленно отпив из стакана, он принял новое решение. «Вскоре она родит, — думал он. — Я подожду удобного случая и начну разыгрывать пылкого поклонника, стану ухаживать за ней напропалую, может, тогда она сама придет ко мне».

С этим решением он впервые за много месяцев провалился в глубокий сон.

Хартхейвен нещадно поливал дождь, низко над деревьями повисли тучи. Ночь была непроглядной и молчаливой, словно весь мир поспешил убраться подальше от бури и уютно устроиться у теплого очага.

Хэзер оглядела комнату, проверяя, убрала ли она все следы своего присутствия здесь. В этой спальне она провела много ночей и успела привыкнуть к ней. Она стояла, глядя на огромную кровать, манящую к себе, и испытывала настоящие муки, понимая, что теперь ей придется возвратиться в гостиную. Вздохнув, Хэзер направилась к себе. Дверь в детскую была открыта, там горела свеча, и Хэзер вновь оглядела комнату. Она прикоснулась пальцем к лошадке-качалке, которой играл еще Брэндон, когда был ребенком, затем остановилась возле колыбели и поправила в ней одеяло.

«Странно, все уверены, что родится мальчик. — Она разгладила кружева на пологе. — Конечно, так говорит муж, и разве можно обвинять его в желании иметь сына? — Хэзер улыбнулась, вспоминая, как когда-то она молилась о дочери. — Бедняжка, радуйся, пока не родилась, ибо после рождения тебе придется одеваться во все голубое».

Хэзер еще раз оглядела детскую и вернулась в спальню Брэндона, где в камине пылал огонь. Она устроилась в огромном кресле и задумчиво уставилась на языки пламени. Вздохнув, она вновь вспомнила, что Брэндон вернется через несколько дней. В своем кратком письме Хэзер он был резок и деловит и упомянул только приблизительный день возвращения.

Что это за человек? Способен ли он быть более мягким или только еще более жестоким? Может, он уже нашел себе развлечение там, на севере? Ведь не случайно с первого дня он отвел ей другую постель, и даже другую комнату…

«Он и прежде с трудом выносил меня рядом, — печально думала она. — А теперь я подурнела, распухла и стала такой неловкой, что похожа скорее на гусыню, чем на женщину. Я не могу винить его за неприязнь».

Она откинула голову на спинку кресла и прикрыла глаза.

«О, Брэндон, если бы я могла быть более нежной, когда у меня был шанс! Может, ты позволил бы разделить твою постель и чувствовать рядом твое тепло. Тогда я была бы уверена, что сейчас рядом с тобой никого нет».

Она вновь взглянула на огонь, и в ее душе внезапно вспыхнул гнев.

«Какую потаскуху он выбрал себе, чтобы провести время? Может, там, на севере, его согревает нежное, ласковое существо?»

Ее гнев немного утих. «Если бы я знала, что судьба потребует уплаты моей невинностью, я пожелала бы никогда не видеть эту землю, этот дом и всех милых и приветливых людей, с которыми познакомилась здесь. Но теперь уже ничего не поделаешь. Когда родится ребенок и я вновь стану прежней, я попытаюсь сделать все возможное, чтобы добиться внимания мужа».

Она обхватила себя за плечи и погрузилась в воспоминания: о постоялом дворе, где однажды он был таким внимательным, почти нежным, о корабле, где он бережно ухаживал за ней. Даже при встрече с Луизой он отражал ее самые жестокие удары и разыгрывал влюбленного мужа.

«А что, если под своей хмурой усмешкой он скрывает чувства ко мне? — вдруг подумала она. — И может, если я буду нежной преданной женой, он полюбит меня? Дорогой мой, любимый, станешь ли ты мне настоящим мужем, будешь ли любить меня больше всего на свете? Господи, как бы мне хотелось, чтобы из всех женщин мира для него существовала только я!»

Дрова в камине догорали. Хэзер поднялась и вновь застыла возле огромной и манящей постели.

«Клянусь тебе, ложе, вскоре я вновь буду спать здесь. Ты не останешься одиноким: я сделаю все, чтобы разделить тебя с ним, чтобы стать любимой, чтобы меня любили так, как любят других. Да, он покорится, и время будет мне союзником. Мое терпение залечит все кровоточащие раны, пока они не исчезнут, и он будет стремиться к моему утешению и моей любви».

Хэзер вздохнула и вернулась в гостиную. Теперь она думала о своей комнате только как о гостиной, временном прибежище, которое она занимает до тех пор, пока не вернется на свое законное место. Забравшись в постель, она быстро заснула.

Леопольд, фургон и несколько слуг заранее выехали в город, чтобы дождаться там возвращения Брэндона. День выдался солнечным, и Хэзер отправилась на кухню поболтать с тетушкой Руфь и освоить еще несколько непривычных для нее блюд американской кухни, особенно те, что любил Брэндон. Хэзер сидела за столом, пила приготовленный негритянкой чай и внимательно слушала способ приготовления одного из них. Постепенно она поняла, что тетушка Руфь руководствуется скорее врожденным талантом, чем познаниями. Казалось, интуитивно чувствует, сколько и чего именно надо положить, чтобы добиться нужного вкуса, и умеет придать особую прелесть даже простейшим из блюд.

Эта приятная беседа была прервана криками, и вскоре в кухню вбежала задыхающаяся Хетти.

— Мастер Брэн, мастер Брэн едет короткой дорогой! — Она хихикнула. — Он так спешит, что наверняка загонит своего вороного!

У Хэзер расширились глаза. Она быстро поднялась со стула, пробежала руками по волосам и одернула платье.

— Должно быть, я ужасно выгляжу, — пробормотала она. — Мне надо…

Не договорив, она повернулась, вышла из кухни и бросилась вверх по лестнице, на ходу позвав Мэри. Девушка примчалась бегом. Пока Хэзер умывалась холодной водой и щипала щеки, чтобы на них появился румянец, горничная приготовила ей свежее платье и помогла одеться.

— Скорее, Мэри, скорее! Брэндон уже совсем близко! — торопила она горничную. — Сейчас он будет здесь.

Хэзер поправила волосы и поспешила вниз. Она появилась на веранде как раз в тот момент, когда ее муж придержал Леопольда на дубовой аллее. Жеребец тяжело поводил боками, его блестящую шкуру покрыла пена, ибо Брэндон слишком быстро гнал коня, чтобы поскорее увидеть жену. Теперь же он приблизился к веранде и спешился, намеренно замедляя движения. Он бросил поводья негритенку, приказав ему как следует вычистить коня и пока ни в коем случае не давать ему пить. Только после этого Брэндон повернулся к жене и улыбнулся. Поднимаясь по ступеням, Брэндон успел оглядеть ее с ног до головы. Он обнял Хэзер и поцеловал в губы, правда, довольно сухим и сдержанным поцелуем. Хэзер улыбнулась в ответ и слегка прижалась к мужу.

— Поездка была удачной? — спросила Хэзер, когда они вошли в дом и Брэндон протянул свою шляпу Джозефу. — Погода выдалась такой плохой, что я постоянно беспокоилась за вас.

Брэндон сжал ей руку.

— Незачем было беспокоиться, дорогая. Плохую погоду мы пересидели в Нью-Йорке, и в дороге нам ничто не помешало. А как дела здесь? Готова ли детская?

Хэзер кивнула, сверкая глазами.

— Не хотите ли осмотреть ее?

— Разумеется, дорогая, — кивнул Брэндон. Счастливо улыбаясь, Хэзер взяла его под руку и повела вверх по лестнице. Поднимаясь, Брэндон посматривал на ее живот.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Неплохо, — поспешила заверить его Хэзер. — Я совершенно здорова. Хетти говорит, что еще никогда не видела более здоровой будущей матери, и мне остается только радоваться. — Хэзер задумчиво взглянула на собственный живот и виновато рассмеялась. — Хотя, боюсь, я выгляжу не особенно привлекательно и не слишком легка на подъем.

Брэндон усмехнулся, обнял жену и слегка приподнял ее голову за подбородок.

— Я и не ожидал, что ты будешь выглядеть как юная девушка, пока носишь моего сына, дорогая. Но даже теперь ты заставила бы многих девиц зеленеть от зависти при виде твоей красоты.

Хэзер мягко улыбнулась и прижалась щекой к его груди, довольная его комплиментом. В детской Брэндон огляделся, пока Хэзер стояла на пороге, заложив руки за спину и с беспокойством ожидая его оценки. Брэндон отвел новую сетку от комаров и склонился над колыбелью. Он осторожно покачал колыбель, улыбнулся, оглядел светло-голубые стены комнаты и белоснежные шторы. Осторожно пройдя по пестрым коврам, устилающим блестящий дубовый пол, он из любопытства открыл ящик комода и увидел, что ящик полон новой, аккуратно сложенной детской одежды.

Хэзер остановилась возле деревянной лошадки с ярко-красным седлом, прикоснулась к ней ладонью и легонько раскачала ее.

— Это мы нашли на чердаке, — объяснила она, привлекая внимание Брэндона. — Хетти сказала, что эта игрушка была вашей, и поэтому я попросила Этана принести ее вниз. Когда ваш сын немного подрастет, я расскажу ему, что когда-то в этом седле сидел его отец.

Брэндон усмехнулся и подошел поближе.

— Будем надеяться, что игрушка не развалится под ним.

Хэзер усмехнулась, затем торопливо обернулась и указала на изящное плетеное кресло-качалку.

— Это подарок Джеффа. Разве это не прелесть?

Брэндон одобрительно кивнул.

— Лучше бы ты отдала его Джеффу — он всегда любил засыпать, когда его качали, — посоветовал он.

Хэзер уже показывала другие вещи, но вдруг застыла с испуганным видом.

— Боже мой, Брэндон, вы ведь еще не ели! Должно быть, вы умираете с голоду, а я угощаю вас болтовней!

Она поспешно позвала Мэри и отдала ей приказание принести в спальню поднос с едой и нагреть воду для купания. Брэндон тем временем вошел к себе в спальню, снял сюртук и принялся стаскивать сапоги.

— Больше я не капитан корабля, детка, — заметил он, поглядывая, как Хэзер убирает его сюртук в шкаф. — Я продал «Флитвуд» за кругленькую сумму и теперь буду целыми днями дома.

Хэзер улыбнулась, всем сердцем одобряя подобное решение.

Слуга принес еду, и Хэзер села напротив Брэндона, наблюдая за ним. Она радовалась минутной близости, ее согревало новое проявление чувств Брэндона. Пока он ел, ванна была готова, и Хэзер попробовала воду рукой, прежде чем отпустить слуг и заняться бельем для мужа.

Брэндон погрузился в горячую воду и на несколько минут застыл в блаженстве. Когда он наконец принялся мыться, Хэзер подошла и попросила мочалку, вопросительно взглянув на мужа. Брэндон долго смотрел на нее, затем согнулся, подставляя Хэзер спину.

— Только три посильнее, дорогая, ладно? Похоже, я весь покрыт толстым слоем грязи.

Хэзер с усердием принялась за дело, намылив мочалку и растирая его мускулистую спину и плечи. Лукаво улыбаясь, она нарисовала пальцем в мыльной пене на спине Брэндона большую букву «Б», а затем добавила впереди нее «X». Брэндон оглянулся через плечо, приподнял бровь и усмехнулся.

— Что это ты делаешь? — поинтересовался он. Хэзер рассмеялась и погрузила мочалку в воду.

— Я ставлю вам клеймо, милорд.

Брэндон так тряхнул головой, что обдал Хэзер брызгами, и она вновь рассмеялась. Отступив подальше, она бросила мужу мочалку и с удивлением увидела, что Брэндон выбирается из ванны и идет к ней, весь мокрый и покрытый пеной.

— Брэндон, что вы делаете? — весело воскликнула она. — Немедленно возвращайтесь в ванну!

Она бросилась было прочь, но Брэндон поймал ее и понес к ванне. Хэзер смеялась, радуясь игре, пока Брэндон не сделал вид, что хочет опустить ее в воду. Хэзер вскрикнула и обняла его за шею.

— Брэндон, не смейте! Этого я вам никогда не прощу! Брэндон улыбнулся.

— Дорогая, мне показалось, что тебе нравится мое купание и ты не прочь присоединиться.

— Пустите меня, — потребовала Хэзер шутливо. — И немедленно!

— А, так вот в чем дело, мадам: вам нравится только мыть мужчинам спины, не так ли? — спросил он, поблескивая глазами.

Брэндон осторожно поставил ее на ноги и усмехнулся, видя, как Хэзер оглядывает промокшее платье.

— О, Брэндон, вы невозможный! Смотрите, что вы натворили!

Брэндон со смехом вновь притянул ее к себе, заключая в мокрые объятия и проводя рукой по округлому животу.

— Не буду отпираться, дорогая. Но неужели ты все еще сердишься? — насмешливо спросил он. — Неужели не простила меня за восемь месяцев?

— Я говорила о платье! — уточнила Хэзер. — Посмотрите, оно все промокло, и теперь мне придется переодеваться. Помогите мне расстегнуть платье, мне бы не хотелось снова просить Мэри.

— Снова? — повторил он.

— Не важно, — торопливо сказала Хэзер. — Просто расстегните мне платье.

Брэндон выполнил ее просьбу и вновь занял свое место в ванне. Хэзер повернулась к нему, придерживая платье на плечах.

— Спасибо. — Она улыбнулась и, прежде чем выйти, склонилась и поцеловала его в щеку.

Место на щеке, к которому прикоснулись губы Хэзер, еще горело, когда Брэндон остался один, и больше ему не удалось расслабиться и насладиться теплом ванны. Движение в соседней комнате привлекло его внимание, и Брэндон увидел в высоком зеркале, как Хэзер снимает платье. Он испытал внезапное и неудержимое желание позвать ее сюда, попросить сегодня лечь с ним в постель и позволить обнять ее, просто обнять, и ничего более, как муж обнимает жену, которой вот-вот предстоит родить их первенца. Но тут же он вспомнил: Хэзер и прежде бывала добра к нему, однако не стремилась разделить с ним ложе. Казалось, нынешнее положение вещей ее полностью устраивает. Брэндон отказался от своих намерений, решив подождать, когда у Хэзер не будет предлога избегать его. Вот тогда огромное ложе примет их обоих.

Он прикрыл глаза, радуясь возвращению домой. Ему не хотелось больше покидать Хэзер. Он расслабился и положил голову на край ванны. Теплая вода успокаивала боль его тела. Внезапно в дверь громко постучали, и на пороге показался улыбающийся Джефф.

— В приличном ли вы виде, старший брат? — с притворной угрозой спросил Джефф.

— В более приличном, чем вы, — усмехнулся Брэндон. — А теперь закрой дверь, и желательно с другой стороны.

Не смутившись, Джефф вошел в комнату и ногой захлопнул за спиной дверь.

— В чем дело, дражайший Брэндон? — удивленно осведомился он. — Я хотел только развлечь тебя. — Он повысил голос и добавил, обернувшись к двери в соседнюю комнату: — спасти свою невестку от твоего гнева.

Из гостиной донесся смех, и Джефф, радуясь собственной шутке, поставил бокал, наполненный бренди, и новую коробку сигар на столик у ванны.

Брэндон кивнул в знак благодарности, отпил бренди и размял в пальцах сигару. Приподняв бровь, он обратился к брату:

— Мне казалось, что мы в ссоре. По-видимому, ты уже обо всем забыл?

Хэзер вошла в комнату, широко улыбаясь, и поприветствовала Джеффа, а затем принялась раскладывать чистую одежду для мужа, не вмешиваясь в разговор. Только когда Брэндон вспомнил о встрече с Уэбстерами, она придвинулась поближе и прислушалась. Беседуя с Джеффом, Брэндон бессознательно взял жену за руку и потерся о ее ладонь щекой. Это движение не осталось незамеченным для младшего брата, но только позже у него появилось время поразмыслить о странной перемене в отношениях Брэндона и его жены.

Когда Брэндон закончил рассказ, Хэзер поняла, как мало знала собственного мужа. Ее растрогала забота Брэндона о большом семействе, и чувство гордости переполнило ее. Глаза ее потеплели и увлажнились. Джефф с улыбкой взглянул на нее и вновь на брата.

— Вероятно, на следующей неделе они прибудут.

Джефф вынул из коробки сигару и закурил.

— Надо найти для них жилье, — заметил он.

— Возле лесопилки много домов, — отозвался Брэндон. — Пусть занимают большой, где прежде была контора мистера Бартлетта.

Джефф фыркнул.

— Я думал, ты хочешь, чтобы они остались здесь. Ведь стоит им только взглянуть на дом, и они уедут не раздумывая. Бартлетт не заботился о чистоте, и этот дом выглядит хуже свинарника. Постели рабынь, с которыми он развлекался, кишат насекомыми. Нет, даже для свиней это неподходящее жилье, а ты хочешь поселить туда Уэбстеров! Ты бы содрогнулся от одного вида тамошней грязи.

— Я видел ее, — с усмешкой отозвался Брэндон. — Вот поэтому мы отправимся туда завтра утром и посмотрим, можно ли привести дом в порядок.

— Да, мне бы следовало придержать язык, — добродушно пробормотал Джефф.

— Если такое когда-нибудь случится, я пошлю за священником, — пошутил Брэндон.

— Я тоже поеду, — решительно заявила Хэзер, не обращая внимания на шутки братьев. — Я не могу доверить вам уборку в доме, предназначенном для семьи, где есть дети. — Заметив на лицах братьев смущение, она добавила: — Я попытаюсь никому не мешать и не доставлять особых хлопот.

Взгляды обоих мужчин устремились на ее живот и отнюдь не выражали согласия.

Экипаж остановился перед большим запущенным домом.

— Ха! Неудивительно, что этот человек разорился, — пренебрежительно фыркнула Хетти. — Никогда еще не видела такой грязи. Похоже, здесь держали свиней.

Джефф снял сюртук и оставил его в экипаже.

— Да, работы тут с лихвой хватит нам всем.

— Ладно, давайте возьмемся за дело. Ни к чему терять время, — заметил Брэндон.

Он приказал двум слугам заняться уборкой двора и отправился осматривать дом. Хэзер и Хетти последовали за ним. Картина, представшая их глазам внутри дома, была ужасной. Полы и мебель устилали объедки и обрывки, под ногами хрустел толстый слой грязи, весь дом наполняла жуткая вонь.

— Пожалуй, ты права, Хетти: здесь явно жили свиньи.

Слуги принялись выносить из дома всю мебель, чтобы подвергнуть ее основательной чистке. Джефф отправился на поиски недостающих вещей. Хетти распоряжалась женщинами, поручив им отмыть дом сверху донизу. Муж Хетти, Этан, и внук Льюк получили задание перекрасить стены. Брэндон оставил женщин за работой и вместе с Джорджем пошел проверять наружные постройки, которые требовали ремонта. Работа действительно нашлась для всех.

В суматохе о Хэзер все забыли. Она повязала голову косынкой, засучила рукава и принялась чистить камин в большой комнате с помощью щетки на длинной ручке. Она так увлеклась работой, что вздрогнула, услышав за спиной встревоженный голос:

— Миссис Хэзер! Господи, да вы погубите и себя, и ребенка! — Хетти поспешила помочь хозяйке разогнуться. — Вам нельзя да и незачем это делать. Вы приехали сюда только давать указания, а дела оставьте девчонкам, которым рожать еще не скоро. Просто посидите спокойно и посмотрите!

Хэзер оглядела пустую комнату и засмеялась.

— Куда же мне сесть, Хетти? Отсюда вынесли все стулья.

— Сейчас принесем обратно и устроим вас поудобнее.

Вскоре Хэзер усадили в качалку, поставленную у окна. Хетти ушла, и Хэзер вновь осталась одна. Она попыталась читать при тусклом свете, пробивающемся сквозь засаленные занавески, затем послюнила палец и провела им по подоконнику и раме, оставляя ясный след в пыли. Закрыв книгу, она решительно поднялась и сорвала занавески. Вооружившись ведром и тряпкой, Хэзер принялась отскребать окно. Она как раз забралась на стул, чтобы дотянуться до верхнего косяка, когда в дом вошел Брэндон. Увидев жену стоящей на стуле, он не стал тратить времени на слова.

— Что это ты затеяла? — грозно спросил он, беря ее на руки и снимая со стула.

— О, Брэндон, как вы меня напугали!

— Если я снова увижу вас на этом стуле, дорогая, у вас будет еще немало причин пугаться, — предупредил он, поставив ее на ноги. — Вы приехали сюда не работать, — напомнил он, — а чтобы поддержать компанию.

Хэзер отрицательно покачала головой. — Но, Брэндон, я…

— Не спорь, Хэзер. Просто посиди и позаботься о моем сыне.

Хэзер покорно вздохнула и вновь опустилась в кресло-качалку, положив руки на подлокотники.

— Хороша компания! Вы работаете, а я должна сидеть здесь одна.

Брэндон пригладил ее волосы и поцеловал в лоб.

— Ты для меня гораздо важнее всего этого проклятого дома.

Хэзер упрямо выпятила нижнюю губу, взяла книгу и закачалась в кресле.

— Вы относитесь ко мне как к старухе.

— Этого никогда не будет, дорогая, — возразил Брэндон, — до тех пор, пока я не стану стариком.

Брэндон оставил жену за чтением, но вскоре ей это наскучило, и она стала бродить по дому. Хэзер поднялась в верхнюю комнату, где служанки отскребали и мыли пол, а двое слуг клеили новые обои, затем спустилась вниз, в кухню. Здесь еще не успели убрать грязь, и Хэзер передернуло. Разыскав веник, она принялась подметать пол, усыпанный остатками многочисленных трапез. Поднялась пыль, и Хэзер закашлялась, опасливо поглядывая на дверь и прислушиваясь к шагам в коридоре. Однако ее все-таки застали врасплох.

— Миссис Хэзер! — послышался сзади негодующий голос Хетти.

Хэзер распрямилась, бросила веник и стыдливо потупилась, заложив руки за спину. Хетти стояла, заслонив мощными плечами дверь, и укоризненно качала головой.

— Вам вредно дышать этой пылью! Да и ребенок может появиться прямо здесь, в этой грязи, если вы будете так усердствовать! — заявила негритянка. — Сейчас же позову сюда мастера Брэндона, пусть он вас образумит.

Негритянка повернулась и ушла. Хэзер поджала губы, бормоча о том, что куда вреднее смотреть на всю эту грязь, и уставилась в пол, рисуя маленькой ножкой узоры в пыли. Вошедшие Брэндон и Хетти с молчаливым упреком посмотрели на нее.

— Мадам, вы самая беспокойная особа из всех, кого я когда-либо встречал, — вздохнул Брэндон. — Мне все ясно: надо найти вам какую-нибудь работу полегче.

Он задумался, но тут со двора донесся голос Джеффа. Все трое вышли из дома, увидев, что слуги вкатывают во двор несколько огромных бочек. Сняв крышку с одной из них, Джефф увидел, что она полна самой разной посуды и кухонной утвари.

— По-моему, миссис Бартлетт отослала все это рабам, — предположил Джефф. — Посуда хранилась на складе, близ лесопилки, но сомневаюсь, чтобы мистер Бартлетт позволил своим работникам притронуться к ней хотя бы пальцем.

— Мистер Бартлетт женат? — удивилась Хэзер, вспоминая вчерашние слова Джеффа.

Брэндон кивнул:

— Да, и насколько мне известно, на замечательной женщине. Должно быть, она была слепой, когда решила выйти за него замуж. По-моему, весь Чарльстон знает, что это за человек.

— Белая рвань, вот кто он такой! — фыркнула Хетти. Она поджала губы и поспешила в дом. — Этому мерзавцу давно пора было разориться, — пробормотала она.

Брэндон рассмотрел несколько предметов, вынутых из бочки, а затем взглянул на Хэзер, решив, что нашел для нее подходящее занятие.

— Ну, моя хлопотунья, теперь тебе есть куда приложить силы. Отбери отсюда все, что, на твой взгляд, может пригодиться Уэбстерам. Пожалуй, не стоит отсылать эту посуду миссис Бартлетт.

Пока он помогал Хэзер спуститься по расшатанным ступеням крыльца, она улыбалась ему легкой игривой улыбкой. Сердце Брэндона мгновенно растаяло, а кровь заструилась по жилам быстрее, вызвав головокружение. Поэтому он не сразу понял, что говорит ему Джефф, а когда повернулся к нему, тот замер на полуслове, устремив тревожный взгляд поверх его плеча. Обернувшись, Брэндон увидел, что Хэзер перегнулась над бочкой, с трудом вытаскивая с ее дна огромный чайник.

— Черт возьми! — выпалил он.

Чайник упал обратно, и Хэзер выпрямилась, отводя волосы со лба. Ее косынка сбилась, на подбородке виднелось пятно копоти. Джефф рассмеялся, а Брэндон раздраженно покачал головой.

— Джефф, пусть твои ребята вытащат все это и расставят на веранде, — приказал Брэндон. — А вы, мисс Замарашка, не поднимайте ничего тяжелее вот этой тарелки, понятно? — Он извлек из бочки блюдо и поднес его Хэзер, как зеркало.

Хэзер послушно кивнула и попыталась вытереть копоть передником.

Брэндон вздохнул.

— Ну вот, теперь все только размазалось. Дай-ка мне. — Он поднял подол ее передника и осторожно стер с подбородка Хэзер черное пятно. — А теперь веди себя как следует, — пригрозил он, — или я отошлю тебя домой, от греха подальше.

— Да, сэр, — послушно пробормотала Хэзер, опустив глаза под взглядом Брэндона.

Теперь, когда у Хэзер появилось занятие, она не замечала ничего вокруг. Брэндон и Джордж все утро провели за чисткой колодца, Джефф продолжил поиски в хижинах и привез к дому немало хорошей мебели. Перед ленчем Хетти объявила, что верхний этаж дома приведен в порядок и готов к приему жильцов, а фасад дома засверкал от свежей белой краски. На время все прервали работу, принесли из фургона корзины и собрались перекусить. После еды почти все разбрелись отдохнуть, выбрав место по собственному вкусу. Под высокую сосну вынесли матрас для Хэзер, и Брэндон присоединился к ней. Джефф устроился неподалеку, прислонившись спиной к старому сундуку и глядя на них насмешливыми глазами.

— Я уж было думал, что у вас обоих взаимное отвращение к общему ложу, — заметил он. — Хотя не могу себе представить, каким тогда образом Хэзер оказалась в нынешнем положении. Конечно, для этого хватит и одной ночи, верно? Вот тогда-то она и попалась.

Хэзер молча обменялась взглядом с мужем, Брэндон слегка пожал плечами и приподнял бровь, с упреком глядя на брата, но Джефф только улыбнулся. Он улегся на спину и прикрыл глаза.

День был не менее хлопотливым, чем утро. Нижний этаж дома был вычищен до блеска, хотя на первый взгляд эта задача казалась невыполнимой. Комнаты наполнил запах елового мыла, все вещи сверкали безупречной чистотой.

Хэзер с облегчением почувствовала, что дневная суматоха подходит к концу. Она смертельно устала, с ног до головы пропиталась липким потом и теперь была ничуть не похожа на хозяйку большого дома. Длинные пряди черных волос выбились из-под косынки, капельки пота виднелись на груди в вырезе платья, когда Хэзер расстегнула верхнюю пуговицу лифа, чтобы немного остыть.

С тех пор как в дом внесли мебель, из мужчин там был только Брэндон — оставшаяся работа была предназначена для женских рук. Служанки застилали постели, мыли посуду и расставляли ее в шкафы. Хэзер стояла рядом с Хетти у вычищенного камина, обсуждая, каким еще образом можно сделать дом более уютным для Уэбстеров. Негритянка перечисляла, какие вещи необходимо привезти сюда из Хартхейвена. Заслушавшись ее, Хэзер встала спиной к двери и не заметила, как на пороге появился незнакомый мужчина. В своем перепачканном платье и переднике Хэзер сейчас ничем не отличалась от других служанок, и он вполне мог принять ее за одну из них.

Мистер Бартлетт действительно впал в заблуждение, заметив невысокую фигурку рядом с Хетти, и вошел в комнату бесшумно, чтобы не спугнуть обеих женщин. Хэзер узнала о его вторжении, только когда ощутила резкий шлепок по ягодицам и услышала над ухом голос:

— Хо, вот это чистота! Иди, старуха, скажи своему хозяину, что мистер Бартлетт пришел повидать его, да не торопись. Я пока потолкую с этим лакомым кусочком.

Хэзер обернулась, вспыхнув от ярости, а Хетти с ужасом уставилась на незнакомца. Бартлетт почти не выказал удивления при виде цвета кожи и глаз молодой женщины. Он принял ее за служанку и даже не предположил, что оскорбляет жену Бирмингема. Бартлетт облизнулся, заметив в вырезе платья глубокую ложбинку груди Хэзер, и расплылся в улыбке, схватив ее за локоть.

— Ага, красотка, похоже, кто-то меня опередил. Наверное, твой хозяин? У него губа не дура. — Он махнул рукой, отсылая Хетти прочь. — Убирайся, старуха! У белых людей свои разговоры. Твоему хозяину придется поделиться со мной, хочет он этого или нет. — Он прищурился, глядя на негритянку. — Да не вздумай болтать, иначе я вырву твой черный язык.

Хетти и Хэзер опомнились одновременно. У Хэзер вырвался негодующий крик, и она стала отбиваться.

— Как вы смеете! Как вы смеете!

Хетти схватила лежащую поблизости мокрую половую тряпку, угрожающе замахала ею.

— Сейчас же отпусти ее! Убирайся отсюда, белая рвань! Ну погоди, мастер Брэн сейчас тебе покажет! — вопила она.

Мистер Бартлетт шагнул вперед и занес руку, но Хэзер изо всех сил ударила его по лицу.

— Оставьте ее в покое! — потребовала она. Бартлетт схватился за щеку.

— Ах ты, чертовка!

Тяжело дыша, Хэзер указала ему на дверь.

— Немедленно убирайтесь отсюда, — прошипела она, — и не смейте возвращаться!

Бартлетт схватил ее за плечи.

— Ты слишком смела для служанки, цыпочка.

Хэзер яростно замолотила кулаками по его груди и лицу, пытаясь высвободиться. Бартлетт только рассмеялся и крепче сжал ее плечи, привлекая к себе.

— Что это ты так волнуешься за эту старуху, крошка? — усмехнулся он. — Напрасно ты горячишься, напрасно. Лучше успокойся и будь послушной. Чем я хуже твоего хозяина?

Хетти ударила его тряпкой в тот момент, когда Хэзер вонзила острый каблук в ногу Бартлетта. Он взвыл, потерял равновесие и попятился к двери. Увидев перед собой огромную негритянку с налитыми кровью глазами, размахивающую тряпкой, и маленькую фурию, схватившую кусок мыла, словно кинжал, он обратился в бегство. Едва он ступил на верхнюю ступеньку крыльца, как тяжелый кусок мыла звучно ударил его в затылок и вылетел во двор. За ним последовал сам мистер Бартлетт, совершив сложный кульбит и растянувшись посреди двора во весь рост. Задыхаясь, он поднялся, разъяренный нападением слуг, да к тому же женщин. Младшая из них презрительно смотрела с высоты веранды.

— А теперь убирайся отсюда, мерзавец, и поскорее! — приказала она и угрожающе свела брови над переносицей. — Или мой хозяин разделается с тобой.

— Сука! — выпалил Бартлетт. — Ну, я еще проучу тебя!

Он с угрозой шагнул вперед, но огромная тряпка со свистом пролетела в нескольких футах от его лица, обдавая Бартлетта грязными брызгами.

— Поберегитесь! Если вы еще хотя бы пальцем тронете миссис Бирмингем, я удушу вас этой тряпкой! — проговорила Хетти, заслоняя собой Хэзер.

Мужчина замер на месте, услышав за спиной быстрые шаги. Обернувшись, он увидел приближающегося хозяина Хартхейвена с перекошенным от ярости лицом. На какой-то момент Бартлетту показалось, что он смотрит прямо в лицо смерти: он оскорбил жену самого Брэндона Бирмингема, известного своим горячим нравом.

Бледность проступила под его смуглой кожей. Бартлетт стоял, как пригвожденный к месту, не в силах пошевелиться и дрожа от страха. Брэндон успел услышать достаточно, чтобы понять ситуацию, и теперь видел перед собой только ненавистного врага. Сейчас он жаждал одного — услышать хруст костей этого человека. Приблизившись, он ударил его кулаком по скуле. Следующим ударом Брэндон рассек ему правую бровь, и тот попятился. Брэндон отстранился, замахиваясь вновь, но Бартлетт уже бежал к своей коляске с поразительным для своего возраста и веса проворством. Но Брэндон не собирался отпускать его и уже догонял, готовясь схватить, когда во дворе появился Джефф. Увидев брата в приступе неукротимой ярости, Джефф бросился на него и всем телом придавил к земле. Брэндон отшвырнул Джеффа, оставив его лежать в пыли, и кинулся догонять быстро удаляющуюся коляску. Бартлетт поднялся с сиденья, погрозил кулаком, но тут же испуганно хлестнул лошадей.

Брэндон стоял посреди пустой улицы, постепенно успокаиваясь. Он отряхнулся, провел ладонью по волосам и помог Джеффу подняться. Повернувшись к дому, Брэндон мгновенно забыл про свою ярость при виде Хэзер. Его лоб прорезала морщинка беспокойства. Хэзер бросилась ему навстречу и упала в объятия, разразившись почти истерическим смехом от облегчения, орошая слезами грудь мужа. Не в силах найти другое объяснение ее поведению, Брэндон решил, что она слишком напугана, и бережно повел ее к креслу, пытаясь утешить.

Позднее, когда Джефф расспросил Хетти о случившемся, он пожалел, что удержал брата. Брэндон же вскочил, дергая мускулом на щеке, и поклялся убить Бартлетта. У Хэзер упало сердце.

— Не надо! — воскликнула она, схватив его за руку. Придвинувшись поближе, она положила руку мужа к себе на живот. Брэндон ощутил, как порывисто двигается в нем ребенок. Хэзер взглянула мужу в глаза и улыбнулась, нежно прикоснувшись к его щеке. — На сегодня приключений более чем достаточно. Давайте закончим дела и вернемся домой.

Когда Джереми Уэбстер впервые увидел дом, приготовленный для него и его семьи, он принял его за дом самого Бирмингема и искренне похвалил. Брэндон. Хэзер и Джефф с недоумением взглянули на него, и Брэндон поспешил исправить ошибку. У Уэбстера от удивления приоткрылся рот, и он не сразу смог говорить.

— Ты слышала, Лия? Нет, ты слышала? Это наш дом! Впервые с момента знакомства с Бирмингемом женщина заговорила, вытирая слезы и на время забыв о своей робости:

— Трудно поверить! — Она повернулась к Хэзер, чтобы убедиться, что ее муж не ошибся. — Мы и вправду будем жить здесь? В настоящем доме? — неуверенно спросила она.

Хэзер кивнула и улыбнулась мужу, благодаря его за сочувствие к этим людям.

— Пойдемте, — мягко предложила она, — я покажу вам ваш дом.

Обе женщины вошли внутрь, мистер Уэбстер последовал за ними, а Джефф придержал Брэндона, заметив:

— Еще несколько благородных поступков, и ты станешь ее рыцарем в сияющих доспехах.

В середине марта установилась теплая и солнечная погода. Работа на лесопилке занимала у Брэндона много времени. Он почти не виделся с женой и не бывал дома. Вместе с Уэбстером они совершали многочисленные поездки от лесопилки до лагеря лесорубов выше по реке. Отсюда сплавляли гигантские плоты, вытаскивали их на берегу лесопилки и оставляли подсохнуть, пока не заработали первые, изголодавшиеся по работе пилы. Большинству работников лесопилки пришлось перестраивать ветхие лачуги, где прежде ютились рабы. Из Нью-Йорка по настоянию Уэбстера прибыли две семьи и полдюжины одиноких рабочих, все они знали толк в своем деле.

Жаркие, душные дни и прохладные сырые ночи были для Хэзер еще более невыносимыми теперь, при отсутствии дома и Брэндона, и Джеффа. Она пыталась бороться с апатией и иногда находила облегчение в незначительных делах. После месячной засухи полил весенний ливень и продолжался целую ночь. За последующие несколько дней в природе произошла приятная метаморфоза, которой Хэзер искренне восхищалась. Почти за одну ночь сухие голые деревья покрылись первыми блестящими листьями. Высокие магнолии наполняли двор сильным ароматом, веранду обвила глициния с каскадами лиловых цветов. В саду распустились азалии, олеандры и всевозможные лилии, создавая приятную глазу пестроту, выбросил желтые соцветия ароматный кизил. В небе появились стаи диких гусей и уток, лес ожил от птичьего гомона.

Посреди всего этого великолепия Хэзер чувствовала, что приближается время родов. Ее живот опустился, стал почти невыносимо тяжелым. Несмотря на всю окружающую красоту, она редко выходила из дома. Она чувствовала себя неповоротливой и неуклюжей, но стоило ей сделать хотя бы шаг, и она обнаруживала рядом протянутую руку. Когда Брэндон уезжал на лесопилку или в лагерь лесорубов, его сменяли Джефф, или Хетти, или Мэри — кто-нибудь постоянно находился рядом с Хэзер.

Несколько друзей часто наносили визиты семейству Бирмингем. В пятницу днем было решено устроить званый обед. Ямы для жаркого были выкопаны еще с утра, и теперь слуги поворачивали на вертелах телячьи и свиные туши. Бочки эля остывали в прохладных водах реки, готовилась обильная закуска.

Его преподобие Фэрчайлд с женой и семью детьми прибыл первым, а следом по аллее прогрохотало большое черное ландо Абигайль Кларк, остановившись у дома. К вечеру гости развеселились, и его преподобие Фэрчайлд тщетно пытался удержать мужчин от слишком обильных возлияний, а молодые парочки — от ближайших уединенных кустов, просто созданных для обмена романтическими фразами. Брэндон распорядился поставить поддеревьями несколько бочек эля, а Джефф в порыве щедрости добавил к ним собственную флягу бурбона. Настроение компании становилось все оживленнее, уже откупоривались привезенные с собой фляги — главным образом чтобы сравнить их содержимое с элем, предложенным Бирмингемами. Дети бегали и играли на лужайках, поглощая огромное количество лимонада. Женщины собирались в кружки, не переставая вышивать, в то время как мужья производили дегустацию и не могли решить, чей эль лучше.

После полудня общее внимание привлекла Сибил Скотт. Она появилась в роскошном платье с глубоким до неприличия вырезом в сопровождении тучного пожилого торговца, истинные намерения которого сразу же стали понятны всем, кроме Сибил. Сама же девушка хихикала в ответ на его любезности, ошеломленная неожиданным поклонником и отсутствием рядом матери.

У Хэзер расширились глаза, когда она увидела прежде сдержанную девушку нелепо хихикающей и флиртующей со своим спутником. Сибил отстраняла его руки явно в притворном сопротивлении. Сидя неподалеку, миссис Кларк выразила свое негодование, громко фыркнув и ударив зонтиком о землю.

— Меранда Скотт еще пожалеет о том дне, когда дала дочери свободу. Все кончится тем, что сердце бедной девушки будет разбито. Он покупает ей дорогую одежду, заваливает подарками, но не дает никаких обещаний. Сибил слишком долго просидела под крылом матери, чтобы научиться вести себя с мужчинами, в особенности с такими, как этот. Бедняжка, ей недостает полезного совета!

— Она казалась мне прежде такой робкой, — пробормотала Хэзер, смущенная переменой в Сибил.

— Дорогая моя, Сибил отнюдь не молода, — заметила миссис Фэрчайлд. — И похоже, совсем забыла о робости.

Миссис Кларк печально покачала головой.

— Очевидно, с тех пор как она упустила Бирмингема, Меранда махнула на нее рукой.

Она взглянула на Хэзер, которая даже теперь, в последние недели беременности, была удивительно красива. На Хэзер было платье из светло-голубого органди с рюшами у ворота и на рукавах, ее волосы спадали на спину каскадом мягких локонов, перехваченных узкой голубой лентой. Даже сейчас многие завидовали ей.

Дама продолжала, обращаясь к Хэзер:

— Должно быть, ты уже поняла, что Сибил положила глаз на твоего мужа — хотя, убей, не понимаю, на что она надеялась, бедняжка. Он редко удостаивал взглядом даже самых хорошеньких из наших девушек, а потом, у него была Луиза, которая, должна признать, красивая женщина. И все-таки Сибил чего-то ждала и надеялась, но как только увидела тебя, поняла, что все ее надежды обратились в прах. Жаль, что Меранда побуждала ее верить в успех с Брэндоном: он даже не помнил о существовании бедняжки! — Кивнув в сторону Сибил, она сердито добавила: — Это вина Меранды. Сейчас она сидит дома и проклинает Брэндона, позабыв о собственной дочери.

Дама прищурилась и ударила зонтиком о землю, словно подчеркивая свои слова. По аллее шли Брэндон и Джефф, когда Сибил, пытаясь сбежать от своего неучтивого поклонника, метнулась из-за деревьев и чуть не столкнулась с Брэндоном. Он отступил в сторону, кивнул в знак приветствия и продолжил свой путь. У бедной Сибил расширились глаза, едва она узнала Брэндона, и кровь отхлынула от ее лица. Она стояла, глядя ему вслед, забыв о прежнем веселье.

Четырехместная коляска остановилась рядом с Брэндоном и Хэзер, скрыв их от глаз Сибил. Когда роскошно одетая Луиза вышла из коляски, оставив в недоумении своего спутника, Хэзер отложила рукоделие и стала ждать приближения гостьи. Улыбаясь, Луиза поприветствовала всех собравшихся. Ее спутник выбрался из коляски и последовал за ней, но Луиза не обратила на него внимания, тут же заговорив с бывшим женихом. Она нахмурилась, когда Брэндон занял место за стулом жены. Луиза повернулась и оглядела Хэзер.

— Примите мои соболезнования, детка, — усмехнулась Луиза, уставившись на ее живот. — Теперь, вероятно, ваша фигура будет непоправимо погублена.

— А ты откуда знаешь, Луи? — саркастически осведомился Джефф.

Луиза не отреагировала на его вопрос и повернулась, выставляя напоказ свою пышную фигуру.

— Как вы находите мое новое платье? Я нашла удивительного портного — он творит настоящие чудеса из ткани и ниток. — Она сморщила носик. — Но он такой уродец! Вам бы посмотреть на него, ручаюсь, вы не удержались бы от смеха. — Она взглянула на Хэзер. — Между прочим, он ваш соотечественник, милочка.

Она отвернулась к сидящей поблизости молодой паре, а в это время ее спутник подошел поприветствовать Брэндона.

— Я слышал, что ты женился, Брэн, — заметил Мэттью Бишоп.

Брэндон положил руки на плечи Хэзер, представляя ей гостя.

— Мэтт и Джефф вместе учились в школе, — объяснил он жене.

— Рада познакомиться с вами, мистер Бишоп, — с улыбкой произнесла Хэзер.

Мужчина взглянул сначала на ее живот, усмехнулся, затем перевел взгляд на лицо и застыл в изумленном молчании.

— Так это твоя жена? — недоверчиво спросил он. — Но Луиза говорила…

Он замер, поняв, что чуть не проговорился. Ему и впрямь показалось странным, когда Луиза плакалась ему, что хорошенькая нищенка словно околдовала Брэндона, отняв его у нее. Мэттью было трудно поверить, что Брэндон способен терпеть в своей постели подобную женщину, не говоря уже о том, чтобы взять ее в жены. Теперь он должен был признать, что Брэндон сделал удивительно удачный выбор.

— Кажется, надо мной просто подшутили, — улыбнулся Мэттью. — У тебя прелестная жена, Брэндон.

Луиза услышала последнее замечание и, усмехнувшись, взяла Мэттью под руку.

— Милый, ты умеешь устраивать настоящие приемы, — льстиво заметила она, обратившись к Брэндону. — Даже когда мы оставались вдвоем, с тобой никогда не было скучно.

Казалось, Брэндон не обратил внимания на ее замечание. Он склонился над стулом Хэзер, помогая ей передвинуться, но Абигайль не стала молчать.

— Похоже, ты до безумия любишь развлечения, Луиза. А что касается мужчин, не так уж часто ты ограничивалась вниманием всего одного из них.

Джефф громко фыркнул и подмигнул пожилой даме. Луиза устремила на них обоих разгневанный взгляд. Повернувшись к Хэзер, она успела заметить, как соперница ласково потерлась щекой о ладонь мужа и что-то прошептала ему. В душе Луизы вспыхнула ревность. Увидев, что Хэзер вышивает монограмму мужа на платке, Луиза пренебрежительно прищурилась.

— Что это у вас такое, милочка? Неужто вы тратите время на вышивание? Я думала, в браке с Брэндоном у вас найдутся дела поважнее. — Луиза перевела взгляд на Брэндона. — Впрочем, в такое время вряд ли вы способны предаваться удовольствиям. Что касается меня, я…

— Вышивание — изящное искусство, Луиза, — перебила миссис Фэрчайлд, не поднимая глаз от собственного рукоделия. — Такое, которому бы не мешало поучиться и тебе. При этом заняты и руки, и голова, и в ней становится поменьше вредных мыслей.

Поняв, что в присутствии других гостей ей не удастся уязвить Хэзер, Луиза отошла, на мгновение отступив, но не отказавшись от своих намерений. Она молча ждала, когда представится возможность лишить эту девчонку уверенности. Улыбнувшись своему спутнику, Луиза прижалась грудью к его руке. Мэттью был не настолько привлекателен, как Брэндон, и совсем не так богат, но Луиза держала его при себе до тех пор, пока ей не удастся вновь заманить в свою постель надменного и богатого Брэндона.

Вечный холостяк, Мэттью отвел Луизу за большой куст и заключил в страстные объятия. Он прижался к ней всем телом и, скользнув рукой в вырез платья, ласкал теплую нежную плоть.

— Не здесь, — пробормотала Луиза, слегка отталкивая его. — Лучше в конюшне.

Хетти вышла из дома с наполненными лимонадом бокалами для дам, и миссис Кларк радостно приветствовала ее.

— Ну, Хетти, ты еще не решила покинуть эту развалюху и переехать ко мне? — шутливо спросила она. — Ты же знаешь, пожилые дамы должны держаться вместе.

— Нет, мэм, — с усмешкой отозвалась Хетти. — Вот когда подниму на ноги маленького Бирмингема и хозяин вышвырнет меня отсюда сам, может быть, тогда, а пока меня отсюда и мулами не вытащить.

Присутствующие засмеялись, а Хетти поспешила к Хэзер.

— Как вы себя чувствуете, детка? Не сидите слишком долго. Ребенок и так скоро появится, не надо его торопить. Мастер Брэн, почему вы не присмотрите за ней?

— Я присматриваю, Хетти, — усмехнулся Брэндон. Наступали сумерки. На длинном столе появились блюда с яствами, и гости с удовольствием накинулись на еду. Говядину и свинину резали прямо над ямами и перекладывали в подставленные тарелки. Хэзер и Брэндон со своими тарелками обошли весь стол, выбирая блюда себе по вкусу. Брэндон обращал внимание жены на незнакомые ей блюда, которые, как он считал, могли бы ей понравиться. Отойдя от стола, Хэзер с изумлением уставилась на собственную тарелку.

— Я и без того раздулась так, что не вижу даже собственных ног! Брэндон, вы должны мне помочь справиться со всем этим. — Она взяла кукурузную лепешку, откусила кусок и рассмеялась.

— Как пожелаешь, дорогая. — Он нежно поцелован ее в губы.

Когда они вернулись к своим стульям, Хэзер увидела, как ее муж ловко пристроил тарелку к себе на колени и отрезал сочный кусок мяса. Сама Хэзер сидела в нерешительности, не зная, куда поставить тарелку. Она взглянула на длинные ноги Брэндона, затем на свои колени, которые полностью занимал живот, и фыркнула. Брэндон отдал жене тарелку и отправился на поиски стола.

— По-моему, это вам подойдет, мадам, — усмехнулся он, ставя перед Хэзер маленький столик.

Поглощая еду, Брэндон заметил, что в углу веранды сидит Джордж и сердито крутит в руках ветку. Удивленный таким непривычным настроением слуги, Брэндон подозвал его.

— Что стряслось? — спросил он, как только слуга приблизился.

Джордж смущенно покосился на Хэзер и с трудом проговорил:

— На конюшне появились ласки, кэп.

Брэндон поднял бровь.

— Ласки?

Слуга опустил голову.

— Да, кэп, ласки.

Брэндон кивнул с понимающим видом.

— Ясно, Джордж. Возьми тарелку, положи себе еду и забудь обо всем, что видел и слышал.

— Да, кэп, — ответил слуга.

Когда он отошел, Хэзер удивленно взглянула на Брэндона.

— Неужели Джордж нашел в конюшне лесных крыс? Брэндон весело рассмеялся.

— Можно сказать и так, дорогая.

Пир продолжался до самой ночи. Брэндон прошелся под руку с женой среди гостей, а затем вновь посадил ее рядом с дамами. Его отвлекли гости-мужчины, и прошло какое-то время, прежде чем он смог освободиться от них и вернуться к Хэзер. Она сидела спокойно, слушая разговор пожилых дам о болезнях и тяготах женской жизни. Миссис Кларк уже удалилась в одну из спален на верхнем этаже дома. Миссис Фэрчайлд отправилась домой с мужем и детьми. Брэндон помог жене подняться.

— Прошу прощения, дамы, но мне придется лишить вас общества моей жены: у нее был трудный день, она устала и нуждается в отдыхе. Надеюсь, вы не возражаете? — обратился он к присутствующим.

Дамы поспешили заверить его, что не возражают, и с улыбками наблюдали, как Брэндон заботливо помогает молодой жене подняться по ступенькам на веранду. Оказавшись в доме, Хэзер с облегчением вздохнула.

— Спасибо за спасение, — прошептала она. — Боюсь, они сочли меня слишком скучной. Но я не могла придумать, что им сказать, а потом, стул был слишком неудобным.

— Прости, дорогая. Я пришел бы пораньше, если бы знал.

Хэзер прижалась головой к его груди и улыбнулась.

— Боюсь, вам придется тащить меня наверх. Я так устала, что, похоже, не смогу ступить ни шагу.

Брэндон мгновенно подхватил ее на руки, не обращая внимания на протесты.

— Отпустите меня, Брэндон, — взмолилась Хэзер. — Я такая тяжелая! Вы надорветесь.

Он усмехнулся.

— Вряд ли, мадам. Вы и теперь весите не больше былинки.

— Ну и ну! Что здесь происходит? — послышался позади них женский мурлыкающий голос.

Брэндон медленно обернулся, не отпуская жены, и взглянул в насмешливые глаза Луизы.

— Так вот чем ты занимаешься каждый вечер, Брэндон?! — воскликнула она, приподняв бровь. — Должно быть, это нелегкое занятие, милый. Тебе не мешает позаботиться о себе. Что, если ты и впрямь надорвешься? Тогда ты станешь бесполезным для нее.

Брэндон отозвался с безучастным лицом:

— В жизни мне доводилось поднимать женщин потяжелее, в том числе и тебя, Луиза. По-моему, моей жене понадобится еще много времени, чтобы приблизиться к твоему весу.

Насмешливая улыбка исчезла, Луиза стиснула зубы и вспыхнула, но Брэндон уже повернулся и продолжал подниматься.

— Кстати, Луиза, тебе не мешало бы расчесать волосы. В них запуталась солома, — бросил он ей через плечо.

Хэзер позволила себе еле заметную торжествующую улыбку. Взглянув на Луизу, она еще крепче обвила руками шею мужа.

Вместо того чтобы унести Хэзер в ее комнату, Брэндон открыл дверь в свою — Луиза еще смотрела им вслед. Брэндон дождался, пока Мэри поможет Хэзер раздеться за ширмой. Теперь, когда ее фигура совсем потеряла форму, Хэзер предпочитала прятаться от мужа. Она решила дождаться, когда вновь станет стройной, и только после этого показаться ему.

Легкий ветер развевал полог над постелью, когда Хэзер проснулась. Ее мучила тупая боль в пояснице, она чувствовала странную усталость, хотя проспала больше восьми часов. Поднявшись с постели, она ощутила, как низко опустился ребенок в животе.

День тянулся невыносимо медленно. Хэзер видела, как уехали последние, оставшиеся переночевать гости, кроме миссис Кларк, которая решила погостить подольше. Пришел вечер, подали ужин. Семья и гостья отведали удивительный суп тетушки Руфи. Когда со стола были убраны последние блюда, все перешли в гостиную, но Хэзер вскоре почувствовала, что в кресле сидеть не многим удобнее, чем в столовой на стуле. Она решила лечь пораньше, и когда Брэндон проводил ее наверх и оставил в гостиной, она отослала Мэри и разделась сама.

Хэзер лежала в темноте, забыв о времени. Она слышала, как Брэндон вошел в свою комнату, долго ходил там и наконец улегся спать. Вскоре сон пришел и к Хэзер, но ненадолго. Она проснулась от тянущей боли в животе. Широко раскрыв глаза, она положила руку на живот.

Все тело ныло от напряжения. Наконец Хэзер встала с постели, зажгла свечу, решив послать Мэри за Хетти. При свете она увидела пятна на ночной рубашке и осторожно поискала в шкафу другую. Неожиданно она прервала свое занятие, охнув от испуга: вода заструилась по ее ногам. Она стояла в полной растерянности, когда дверь в спальню Брэндона открылась. Он вошел, едва прикрываясь халатом.

— Хэзер, с тобой все в порядке? — спросил он. — Я слышал, ты…

Он замер, заметив ее перепачканную и прилипшую к телу рубашку.

— Боже мой, начинается! — Он подошел к ней.

— Брэндон, я вся промокла. — Хэзер старалась говорить спокойно. — Все случилось так неожиданно. Я не знала, что происходит.

Она смотрела на мужа так, словно ее беспокоила только промокшая рубашка, и принялась развязывать ее ворот.

— Пожалуйста, найдите мне другую. Я не могу лечь в постель в такой рубашке.

Брэндон бросился к шкафу, выдвинул все ящики и принялся рыться в них, как безумец, расшвыривая одежду во все стороны. Наконец он добрался до рубашек, аккуратно сложенных на дне ящика, схватил одну из них и протянул Хэзер, но она покачала головой:

— Нет, Брэндон, она же розовая. У меня будет мальчик, а мальчики не носят розовое. Поищите голубую, пожалуйста.

Мгновение Брэндон удивленно смотрел на нее, затем все понял.

— Клянусь тебе, мне все равно, кто родится — девочка или мальчик! — воскликнул он. — Надень любую рубашку и ложись в постель.

— Нет, — упрямо возразила Хэзер. — Я хочу, чтобы родился мальчик, и ни за что не надену эту рубашку.

— Хэзер, если он появится, на нем не будет ни единой нитки, так что все это не важно, — убеждал ее Брэндон. — Ну, так ты наденешь ее?

Хэзер поджала губы и отрицательно покачала головой.

Брэндон отшвырнул рубашку, бросился к шкафу и принялся искать другую. Наконец он разыскал голубую и поспешил к жене. Хэзер удовлетворенно кивнула, но тут же остановилась в нерешительности.

— Не могли бы вы отвернуться? — спросила она, видя недовольство Брэндона.

— Что? — непонимающе переспросил он.

— Повернитесь спиной, пожалуйста, — повторила Хэзер.

— Я уже видел тебя раздетой, и потому…

Он махнул рукой и отвернулся, понимая, что сейчас спорить с Хэзер бесполезно, она все равно настоит на своем, а он только потеряет время.

Хэзер повесила голубую рубашку ему на плечо, не найдя другого места, и остановилась посреди комнаты.

— Поспеши, Хэзер, — произнес он. — Иначе ты родишь прямо здесь, и тогда ребенку никто не поможет, и он будет первым новорожденным, угодившим головой об пол.

Хэзер усмехнулась, уронила мокрую рубашку на пол и потянулась за чистой.

— Сомневаюсь, дорогой.

— Хэзер, прошу тебя, прекрати болтать и скорее одевайся! — взмолился Брэндон.

— Брэндон, я не болтаю, я просто отвечаю вам. — Она надела рубашку и принялась завязывать ее. — Если хотите, можете повернуться.

Брэндон повернулся и попытался взять ее на руки.

— Нет, нет, Брэндон, — запротестовала она, — мне надо еще вытереть пол.

— К черту пол! — воскликнул он и подхватил Хэзер на руки. Мгновение он стоял в нерешительности, переводя взгляд с постели на дверь, а затем быстро принял решение и понес жену в собственную спальню.

— Куда вы меня несете? — спросила Хэзер. — Хетти не будет знать, где я.

Брэндон бережно положил ее на огромную кровать.

— Вот сюда — может, теперь перестанешь болтать, неугомонная? Я хочу, чтобы здесь родился мой сын или дочь.

— Но я не хочу девочку. У меня будет…

Она сморщилась от боли очередной схватки и прикусила нижнюю губу.

— Я приведу Хетти. — Брэндон бросился прочь из комнаты.

Но старая негритянка, увидев из своей хижины свет в окне Хэзер, уже все поняла, и Брэндон столкнулся с ней на полпути к дому.

— Она рожает! — выкрикнул он, увидев Хетти. — Скорее!

Хетти покачала головой, шагая рядом с ним.

— Пройдет еще много времени, прежде чем появится ребенок, мастер Брэн. Первые роды всегда бывают долгими. У нас в запасе еще несколько часов.

— Но ей же больно! Сделай что-нибудь!

— Мастер Брэн, простите, но эту боль ничем нельзя облегчить, — ответила негритянка. Нахмурившись, она вошла в спальню и отвела волосы с лица мечущейся Хэзер. — Не надо сдерживаться, детка. Просто дыши глубже, когда больно, а затем отдыхай. Силы тебе понадобятся позже.

Следуя указанию Хетти, Хэзер начала глубоко дышать. Вскоре боль утихла, и она смогла улыбнуться стоящему рядом Брэндону. Он присел на край постели и придвинулся ближе. Хэзер заметила, как помрачнело и осунулось его лицо.

— Мне говорили, что через это должна пройти каждая женщина, если она хочет стать матерью, — успокоила его Хэзер. — Такова ее участь.

Хетти перебудила всех слуг, велела развести огонь и нагреть воды. В спальню принесли чистое белье, и Брэндон помог поднять Хэзер, чтобы застелить постель. Голубую рубашку пришлось снять, Хэзер прикрыли чистой простыней, и время потекло — для одних быстро, для других слишком медленно. Когда схватки отпускали Хэзер, Хетти присаживалась в кресло у постели, а Брэндон становился все беспокойнее с каждой новой схваткой.

— Хетти, как ты думаешь, сколько это будет продолжаться? — с тревогой спросил он, вытирая лоб.

— Этого никто не знает, мастер Брэн, — ответила негритянка. — Но похоже, миссис Хэзер держится лучше, чем вы. Почему бы вам не выпить хорошенько? Это вам не повредит, напротив, во многом поможет.

Брэндон и сам ощущал сильное желание выпить, но боролся с ним, оставаясь рядом с женой. Хэзер крепко стиснула его руку, по-видимому, не желая расставаться, да и сам он не мог оставить ее в таких муках.

Началась очередная схватка. Брэндон вытер лицо Хэзер прохладной, влажной тканью, отвел волосы с ее лба. Он побледнел еще сильнее. Хетти подошла к хозяину и отвела его в сторонку.

— Мастер Брэн, лучше бы вы позволили мастеру Джеффу налить вам что-нибудь покрепче. Вы плоховато выглядите. — Подведя к двери, негритянка почти вытолкнула его из комнаты, — Выпейте, мастер Брэн. Напейтесь и не приходите сюда, пока я вас не позову. Не хватает мне только, чтобы вы упали в обморок!

Дверь закрылась, и. Брэндон еще несколько секунд смотрел на нее, чувствуя себя совершенно потерянным. Наконец он разыскал в кабинете Джорджа и своего брата. Едва взглянув на Брэндона, Джефф протянул ему бокал.

— Возьми. Похоже, тебе не помешает выпить.

Брэндон машинально взял бокал и, почти не заметив, выпил. Проследив за ним, Джефф подмигнул Джорджу, и тот быстро плеснул в бокал капитана немного бренди и долил воды. Брэндон снова выпил, не почувствовав разницы.

Джефф и Джордж молчаливо сговорились не давать Брэндону напиваться допьяна. Джефф наблюдал, как его брат закуривает одну сигару за другой и гасит их, сделав всего пару затяжек. Брэндон вышагивал по кабинету, не видя ничего вокруг, не обращая внимания на то, что он не один, и явно не понимая, что делает. Несколько раз он проходил по коридору, останавливался перед дверью спальни, но поворачивался и вновь протягивал Джорджу стакан. Горничная сбежала вниз по лестнице, а затем вернулась в спальню, и Брэндон бросился за ней, но напрасно. Когда он налил себе бурбона и отпил добрую треть бокала, ничего не замечая, Джефф понял, что мысли его брата витают далеко.

— Брэндон, для таких волнений ты уже слишком стар, а может, эта женщина значит для тебя больше, чем ты думаешь? Я видел, как ты бесстрашно преследовал раненого кабана, прекрасно понимая, чем рискуешь. А теперь ты так взволнован, что выпил мой бурбон и даже не заметил этого.

Брэндон отшвырнул бокал.

— Так какого же черта ты подсунул мне его, когда знаешь, что я терпеть не могу бурбон?

Джефф с усмешкой повернулся к Джорджу, слуга улыбнулся ему в ответ и пожал плечами. Младший брат прошел к столу, покачал головой и опустился в кресло. Взяв перо и бумагу, он нацарапал несколько цифр. Когда он вновь обернулся к Брэндону, улыбка на его лице соперничала шириной с воротами амбара. Казалось, ему удалось схватить за руку судьбу.

— Знаешь, Брэндон, по моим подсчетам, ты женился на тори в первый же день, когда прибыл в порт Лондона.

Джордж застыл с полным ртом эля, закашлялся и выплюнул эль обратно в кружку, а Брэндон втянул голову в плечи и исподлобья взглянул на брата.

Хэзер металась в молчаливой агонии, словно старалась изгнать из себя ребенка. Она глубоко дышала, как только боль начинала утихать, но передышки были слишком краткими, и муки вскоре возобновлялись. Хетти ободряла хозяйку, крепко сжимая ее руку.

— Головка уже появляется, миссис Хэзер. Теперь уже недолго. Ну, тужьтесь, вот так. Кричите, если хочется. Вы слишком долго молчите, детка.

Вопль вырвался у Хэзер, когда боль вновь завладела ее телом. Она старалась подавить крик, но не смогла. В кабинете Брэндон пошатнулся на стуле, услышав ее крик. Невидящими глазами он оглядел комнату, и Джордж подхватил выпавший из его рук бокал. И слуга, и Джефф переглянулись в тревожной нерешительности, понимая, что крик Хэзер причинил боль и им самим.

Спустя некоторое время Хетти открыла дверь кабинета, прижимая к себе младшего Бирмингема. Прежде всего она подошла к Брэндону и откинула уголок одеяла, давая ему полюбоваться ребенком.

— Это мальчик, хозяин, крепкий и здоровенький! Вот увидите, он встанет на ножки раньше, чем другие дети!

— Боже мой… — пробормотал Брэндон, видя перед собой сморщенное красное личико сына. Схватив бокал, он залпом осушил его и огляделся, явно желая выпить еще.

Джефф и Джордж приблизились, чтобы взглянуть на ребенка, и горделиво заулыбались, словно он был их сыном. Брэндон оказался совершенно забытым. Джефф взялся за крохотную ручонку.

— Он не слишком похож на Брэндона, — заметил он, быстро переведя взгляд с сына на отца.

— Мастер Брэндон был точно таким же, когда родился, — возразила Хетти. — Этот ребенок будет таким же высоким, как его отец, это уж точно. Он и сейчас уже слишком большой.

Брэндон вновь взглянул на ребенка через плечо Джорджа. Не слушая дальнейших похвал, он бросился в спальню. Хэзер с трудом улыбнулась, когда он присел на кровать и взял ее за руку.

— Ты видел его? — спросила она. — Хорошенький, правда?

Брэндон кивнул, отвечая на первый вопрос, а ответ на второй предпочел оставить при себе.

— Ну, как ты? — мягко спросил он.

— Хочется спать, — вздохнула Хэзер, — но в остальном все чудесно.

Брэндон поцеловал ее в лоб.

— Спасибо тебе за сына, — произнес он.

Хэзер улыбнулась и закрыла глаза, прижав к груди ладонь мужа.

— В следующий раз будет дочь, — пообещал он. Но Хэзер уже погрузилась в сон.

Брэндон осторожно высвободил руку и на цыпочках вышел в гостиную, оставив Мэри сидеть рядом с Хэзер. Остановившись у окна, он заметил, что уже рассвело, и улыбнулся самому себе: сейчас он ощущал в себе такую силу, что мог бы побороть медведя, несмотря на бессонную ночь. Придвинув кресло к открытому окну, он уселся и положил ноги на подоконник. Войдя в гостиную через несколько минут, Хетти увидела, что он спит, склонив голову на грудь.

— Бедный хозяин, он пережил тяжелую ночь. — Она улыбнулась.

Солнце уже склонялось над Хартхейвеном, когда Брэндона разбудил требовательный крик, и он понял, что его сын уже предъявляет свои права. Поднявшись, Брэндон поморщился от неприятного вкуса во рту, напоминавшего о прошлой ночи. Он открыл дверь в детскую и увидел, что Хетти хлопочет над малышом. Она умиленно склонялась над ним и что-то лепетала, но малыш кричал не переставая.

— Сейчас мы тебя накормим, маленький Бирмингем. Не бойся, о тебе не забыли.

Почувствовав отцовское любопытство и гордость за сына, Брэндон подошел поближе и, заложив руки за спину, наблюдал, как негритянка перепеленывает малыша. Ребенок вскидывал ножки и кричал все громче, покраснев от натуги.

— О, что за ребенок! Он голоден и хочет, чтобы об этом знал весь дом.

Завернутый в сухие пеленки, юный Бирмингем немного успокоился. Он приоткрыл ротик, приложил кулачок к пухлой щеке и издал несколько просящих звуков, перемежающихся хныканьем.

Хетти усмехнулась.

— Смотрите, хозяин, он просит, чтобы я его покормила.

Брэндон улыбнулся, и ребенок захныкал еще громче.

— Какой нетерпеливый мужчина! — проговорила Хетти, поднимая ребенка и прижимая его к необъятной груди. — Твоя мама уже проснулась, и сейчас мы пойдем к ней.

Пригладив ладонью спутанные волосы, Брэндон последовал за негритянкой в спальню. Хэзер уже сидела в постели, причесанная, свежая, одетая в новую рубашку и поразительно красивая. Увидев мужа, она торопливо сунула Мэри зеркальце, счастливо улыбнулась, а затем протянула руки к сыну. Брэндон присел на постель, наблюдая, как бережно Хэзер берет ребенка на руки. Развязывая ворот рубашки, она слегка покраснела и беспокойно взглянула на мужа, стесняясь нового для нее материнского чувства. Словно почувствовав близость ее груди, малыш торопливо повернул головку и впился в сосок с жадностью изголодавшегося зверька, заставив Хэзер вздрогнуть от неожиданности. Брэндон улыбнулся, а Хетти засмеялась, наблюдая, как малыш сосет.

— Бог ты мой, ну и ненасытный этот молодой хозяин! Пожалуй, нам придется утешать его сахаром, пока у мамы вновь не появится молоко.

Движения крошечного ротика наполнили Хэзер радостью и она с любовью взглянула на сына. Ей казалось, что малыш поразительно похож на отца; его головку покрывали мягкие черные волосы, а маленькие бровки были сведены в точности как у Брэндона. С материнской гордостью Хэзер считала его самым красивым ребенком в мире.

— Как он хорош, не правда ли, Брэндон? — спросила она, подняв глаза на мужа.

Хетти поспешила выдворить Мэри из комнаты и вышла сама.

— Да, Хэзер. — Брэндон потянулся и вложил палец в крошечный кулачок малыша. Кулачок решительно сжался, и Брэндон улыбнулся от удовольствия.

Он вновь взглянул на жену и почувствовал, что тонет в глубинах ее глаз. Почти не сознавая, что делает, Брэндон склонился, словно завороженный этими синими озерами. Свободной рукой он обнял Хэзер за плечи, нашел губами ее рот, и Хэзер прикрыла глаза. Брэндон почувствовал, как ее губы теплеют и подрагивают, затем они приоткрылись и ответили на его поцелуй. Под рукой Брэндона, лежащей на ее груди, сердце забилось сильнее.

От страстного поцелуя у Хэзер перехватило дыхание. Она слишком остро ощущала прикосновение его рук и жадного рта. Слабея, она высвободилась и смущенно засмеялась.

— Из-за тебя я совсем забыла про ребенка, — вздохнула она, когда губы Брэндона скользнули по ее шее. — Как мы назовем его?

Брэндон отстранился и задумался.

— Если не возражаешь, я назвал бы его в честь моего друга, которого уже нет в живых. Он погиб несколько лет назад, во время пожара. Я восхищался этим человеком, но должен предупредить тебя, что он был французом и притом гугенотом. Возможно, как англичанка, ты не захочешь давать сыну его имя.

— Вы забываете, милорд, что я не более англичанка, чем вы, — возразила Хэзер. — Так как же звали твоего друга?

— Борегар. Борегар Грант, — ответил Брэндон. Хэзер несколько раз повторила это имя, словно пробуя его на слух, затем кивнула:

— Красивое имя, мне нравится. Значит, нашего малыша будут звать Борегар Грант Бирмингем.

Высвободив палец из кулачка сына, Брэндон открыл ящик стоящего рядом с кроватью комода, вытащил длинный футляр и протянул его Хэзер.

— Мадам, это вам, с признательностью за сына.

Он открыл футляр, и Хэзер уставилась на лежащее внутри ожерелье. Две длинные нити крупных, тщательно подобранных жемчужин скреплялись вместе большим рубином в золотой оправе.

— О, Брэндон, какая прелесть! — выдохнула она. Брэндон взглянул на ее обнаженную грудь и хрипловато произнес:

— Мне кажется, что жемчуг подчеркнет прелесть твоей кожи лучше, чем бриллианты.

Хэзер почти ощущала, как он ласкает ее взглядом. На нее нахлынула радость, сердце вновь забилось, но Брэндон вдруг отвернулся.

— Мне надо переодеться, — заметил он, поднимаясь. — Сдается, что Абигайль не терпится взглянуть на ребенка.

Он нашел в шкафу одежду и вновь повернулся, окинув Хэзер нежным взглядом, прежде чем выйти в гостиную.

Некоторое время спустя в спальне появились Абигайль и Джефф. Ребенок уже заснул рядом с матерью. Абигайль приложила к глазам лорнет, рассматривая новорожденного, а затем улыбнулась Брэндону.

— Похоже, юный Бирмингем не даст покоя новому поколению девушек. Но надеюсь, вы не ограничитесь одним сыном, чтобы не разбивать их сердца.

Джефф усмехнулся.

— По-моему, у них будет не меньше дюжины детей, но вряд ли только мальчики.

Абигайль пошутила:

— И ради справедливости стоит сказать, что за честь женской половины рода Бирмингемов будет кому постоять. — Она усмехнулась. — Представляю, что станет с вами, если какой-нибудь веселый холостяк вздумает обмануть вашу дочь, Брэндон.

Хэзер бросила взгляд на мужа, заметив, что он густо покраснел. Джефф таинственно улыбнулся, видя неловкость брата, но миссис Кларк снова повернулась к ребенку, даже не догадываясь, что нечаянно открыла тайну Бирмингемов.

— Ты родила замечательного малыша, детка, — похвалила она Хэзер. — Ты должна им гордиться.

Хэзер улыбнулась и одарила нежным взглядом мужа.

— Спасибо вам, миссис Кларк.

Теперь, после рождения сына, Брэндон вновь стал отдавать все время и силы работе на лесопилке. Хэзер осталась в большой спальне и считала ее своей комнатой. Пока она была еще слишком слаба, чтобы ходить, и с каждым днем обживалась на новом месте. Сначала Брэндон заметил на туалетном столике ее щетку и гребень, затем появились ее пудра и духи. Все больше одежды Хэзер оказывалось в шкафу, ее белье соседствовало в шкафу с бельем Брэндона. Иногда ему приходилось разбирать целые стопки кружевных кофточек и ночных рубашек, чтобы разыскать свой платок или чулки, и теперь он все чаше натыкался на тонкие платки Хэзер и по ошибке принимал их за собственные.

Заботясь о жене, Брэндон временно переселился в гостиную, но уже не раз с вожделением поглядывал на огромную кровать, ибо маленькая кровать в гостиной была отнюдь не предназначена для его длинного тела. Ему приходилось либо поджимать ноги, либо упираться головой в спинку, и он часто проклинал свое прокрустово ложе. Однако ему так и не удавалось выбрать подходящий момент, чтобы тактично напомнить о своих правах и занять место рядом с женой. Видя, как медленно Хэзер передвигается по дому, Брэндон понимал, что пройдет еще немало времени, прежде чем он избавится от мук, хотя вновь постройневшая фигура Хэзер приводила его в возбуждение. Но Хэзер не делала никаких попыток ни пригласить мужа к себе, ни переместиться в свою комнату. И потому Брэндон со вздохами ворочался на короткой кровати, складываясь чуть ли не пополам.

Несмотря на то что большую часть времени у него занимали мысли о лесопилке, Брэндон не забывал о жене и сыне. Он поднимался рано утром и помогал Хэзер купать ребенка или кормить его. Постепенно у него вошло в привычку проводить утро вместе с Хэзер, прежде чем отправиться на работу. Новые, более крепкие, но еще незаметные узы начали связывать их в эти тихие утренние часы, когда Хэзер и Брэндон вместе возились с сыном.

Глава 9

В мае лето вступило в свои права, и после апрельских дождей установилась жаркая, солнечная погода. Хлопок был уже посеян, весенние работы закончились. Лесопилка действовала почти в полную силу, склад древесины постепенно заполнялся. Через несколько недель, в разгар строительных работ, заказов должно было прибавиться. Уже сейчас лесопилка была обеспечена работой на несколько месяцев вперед. Мистер Уэбстер и впрямь оказался знатоком своего дела. По всем признакам первый же сезон должен был принести большую прибыль, и Брэндон искренне радовался этому.

С началом лета окрестные землевладельцы вернулись к развлечениям. Первый бал летнего сезона должен был состояться в Хартхейвене в конце недели. Хэзер уделяла много внимания этому событию: уже были разосланы приглашения, куплено шампанское, заказаны изысканные блюда. Хэзер обсуждала с Хетти вопрос о шитье новых ливрей для домашних слуг и ремонте дома, а садовники добивались ее одобрения, наводя порядок в саду.

Пока Хэзер была занята ребенком и предстоящей вечеринкой, Брэндон все сильнее ощущал себя лишним человеком на лесопилке. Теперь он мог уделять Бо и Хэзер больше времени и привести наконец в исполнение свой план завоевания места в супружеской постели. Поразмыслив, он выбрал наилучший день, чтобы, расположить Хэзер. Неделей раньше он купил маленькую изящную гнедую кобылу с белоснежными чулками на передних ногах и белой звездой на лбу. Кобылка была резвой, но добродушной, и Брэндон не сомневался, что его жена с легкостью справится с ней. Улыбаясь, он оседлал животное и погладил кожу седла, в которое должна была усесться его жена. Брэндон решил быть как можно внимательнее, обучая Хэзер верховой езде, и каждый день удостаивать ее несколькими нежными поцелуями.

Радуясь своим мыслям, он подвел Леопольда и кобылу к крыльцу и привязал их. Хэзер сидела в гостиной, деловито штопая рубашку мужа, и настолько увлеклась своей работой, что даже не заметила, как вошел Брэндон, Прислонившись к дверному косяку, он некоторое время наблюдал за Хэзер, не подозревающей о его присутствии. Их сын мирно посапывал в стоящей рядом колыбели. Совсем недавно его накормили, и он не собирался терять времени зря. Брэндон улыбнулся, глядя, как Хэзер хмурит брови, разглядывая шов.

— Не хмурься так, дорогая, — посоветовал он, — иначе станешь морщинистой, как миссис Скотт.

Хэзер вздрогнула.

— Брэндон, как ты меня напугал!

Он усмехнулся.

— В самом деле? Прости, дорогая, я не хотел.

Хэзер рассмеялась и отложила шитье. Сейчас муж казался ей самым привлекательным мужчиной, какого она когда-либо видела. Солнце покрыло его смуглую кожу легким загаром, и на фоне его зеленые глаза блестели еще ярче. Брэндон выглядел внушительно и мужественно в костюме для верховой езды, и в его присутствии у Хэзер сильнее забилось сердце.

Протянув руки, Брэндон помог ей подняться, ощутив при этом нежный, тонкий аромат ее духов. Он провел ее в холл и приказал Джозефу прислать Мэри к ребенку.

— Куда мы идем? — встревоженно спросила она.

— Всего лишь на веранду, — невозмутимо сообщил он, обнимая ее за талию.

Хэзер вышла на веранду и сразу заметила двух привязанных коней. На маленьком было дамское седло. Хэзер вопросительно взглянула на мужа.

— Разве она тебе не нравится? Я никогда не спрашивал, любишь ли ты лошадей и умеешь ли ездить верхом, но научиться будет несложно, к тому же твое здоровье позволяет.

Хэзер рассмеялась и подошла к кобыле.

— Да, я совершенно здорова, — бросила она через плечо. Брэндон последовал за ней.

Завороженная видом стройной и изящной кобылки, Хэзер погладила ее атласную морду, расправила гнедую гриву и не стала скрывать свой восторг.

— Брэндон, какая прелесть! Как ее зовут?

— Леди Фэйр.

— Это имя ей подходит — она действительно «прекрасная леди». — Хэзер радостно взглянула на мужа. — Ты не поможешь мне сесть в седло?

Брэндон приподнял бровь и оглядел легкое летнее платье Хэзер.

— Может, будет лучше переодеться, дорогая? Это платье не подходит…

— Нет, — перебила Хэзер, в притворной обиде выпячивая нижнюю губу. — Я хочу проехаться немедленно, а переодевание займет слишком много времени. — Сложив губы в просительную улыбку, она пробежала пальцами по пуговицам его жилета. — Прошу тебя, Брэндон!

Брэндон не стал возражать этой кокетливой просьбе. Он склонился, сложил руки, принимая ее узкую ножку, и помог Хэзер сесть в седло. Усевшись и положив колено на луку, Хэзер склонилась, вдевая ногу в стремя. В глубоком вырезе ее платья Брэндону полностью открылись ее округлившиеся груди. Он застыл на месте, придерживая поводья, не в силах отвести взгляд. С трудом глотнув, он издал звук, напоминающий стон. Хэзер подняла голову и улыбнулась, заметив взгляд мужа. Сердце Брэндона гулко заколотилось, он уже потянулся к Хэзер, но она выпрямилась, заставив его замереть на полпути. Вспомнив о том, что даже жен не пристало ласкать на веранде дома, Брэндон с сожалением протянул ей поводья.

Хэзер приняла их с явным знанием дела, что удивило Брэндона, и, развернув кобылу, пустила ее легким галопом по аллее. Брэндон сел верхом на Леопольда и бросился догонять жену. На середине аллеи Хэзер свернула и принялась петлять между деревьями.. К досаде Брэндона, Леопольд был слишком крупным, чтобы маневрировать между деревьями. Кобыла вырвалась далеко вперед, пока оба всадника не достигли поля и вороной не догнал ее несколькими прыжками. Хэзер пустила кобылу шагом, и Брэндон подъехал к ней, беспокойно покачивая головой.

— Вы удрали от меня, мадам, — наконец произнес он, почувствовав шутливое настроение Хэзер. — Но ваша победа объясняется только отсутствием здравого смысла.

— Ха! Я выезжала верхом на охоту с собаками, — смело отозвалась Хэзер, — а стоило мне пришпорить ее, и ты бы до сих пор плелся далеко позади.

Она снова рассмеялась и пустила кобылу легкой рысью. Леопольд, разгоряченный скачкой и присутствием рядом кобылы, затанцевал, высоко поднимая ноги, закусил поводья и бросился вдогонку. Скачка продолжалась, пока они не достигли заросшего травой открытого луга, и Хэзер остановилась, чтобы дать Леди Фэйр отдохнуть и остыть под прохладным ветром.

Проклиная Леопольда, Брэндон привязал его к ветке куста и подошел, чтобы помочь Хэзер спешиться. Он крепко обхватил ее пониже груди, а она весело рассмеялась, взявшись руками за широкие плечи и искренне радуясь подарку и прогулке. Брэндон стоял близко к кобыле, и потому, соскальзывая на землю, Хэзер прижалась к нему всем телом, и это прикосновение не осталось для них незамеченным. Хэзер быстро отстранилась, словно обжегшись. Брэндон прикрыл глаза, принимая поводья кобылы. Неожиданное прикосновение заставило его со всей ясностью вспомнить о воздержании со времени первой встречи с Хэзер. Все его тело выдавало мучительное желание, нарастающее помимо его воли. Он жаждал ее и теперь с трудом сдерживался, чтобы не схватить Хэзер в объятия и не уложить в высокую свежую траву. Он представлял себе, как будет освобождать ее от одежды, может, даже разрывая ее, если она не поддастся, и при этой мысли Брэндон приподнял бровь. Он проклял недостаток уединения, вспоминая о том, как его множество раз прерывали на полпути. Однако он собирался не просто развлечься в траве, а превратить всю жизнь в цепь удовольствий. Брэндон решил, что прежде всего должен думать о своей цели и постепенно завоевывать Хэзер, а не удовлетворять мимолетные желания.

Он с трудом взял себя в руки и наконец встал позади Хэзер, глядя на отдаленные, заросшие лесами холмы. Брэндон обнял ее, притянул к себе и прикоснулся губами к ее волосам, вдыхая тонкий, неразрывно связанный с ней аромат. Они стояли, погружаясь в новое чувство единства и близости. Хэзер повернулась и улыбнулась мужу влажными приоткрытыми губами. Брэндону не понадобилось другое приглашение, чтобы попробовать их сладкий вкус. Он склонился и жадно прижался к ее губам, и, словно по волшебству, Хэзер повернулась в его руках и прильнула ближе, обнимая мужа. Руки Брэндона сжались вокруг ее талии, и Хэзер не сопротивлялась, желая, чтобы это блаженство длилось вечно. Его поцелуй наполнил ее желанием, расслабляя все тело и делая его покорным. Хэзер чувствовала прикосновение твердых бедер Брэндона, понимая, что сейчас его страсть разгорается так же пылко, как ее собственная. Ее губы приоткрылись, и она приподнялась на носки, чтобы быть еще ближе.

Ветер переменился. Трава вокруг них зашелестела, первые крупные капли летней грозы упали на их лица. Они отстранились и увидели, что грозовая туча висит прямо над ними. Брэндон от раздражения был готов погрозить кулаком почерневшему небу, но Хэзер уже бежала к лошадям. Он помог ей сесть в седло и быстро вскочил сам. Ветер усилился, как и дождь, и к тому времени, когда они достигли Хартхейвена, оба промокли до нитки, а их волосы слиплись. Выехав на опушку леса, они пересекли лужайку. Леопольд первым достиг веранды. Под проливным дождем Брэндон помог Хэзер спешиться, отвел ее на веранду и вернулся к лошадям. Хэзер оглядела себя и заметила, что ее одежда облепила тело, словно прозрачная пленка, плотно облегая каждый изгиб. От прохлады ее соски затвердели и заметно приподнимали лиф. Хэзер засуетилась, приподнимая ткань и не желая встречаться в таком виде ни с Джеффом, ни с Джозефом. Взбежав по ступенькам веранды, Брэндон увидел жену и понял ее растерянность. Он быстро снял жилет и, набросив его Хэзер на плечи, привлек ее к себе.

— Сегодня мне ни с кем не хочется драться из-за тебя, — прошептал он ей на ухо.

Хэзер засмеялась, и они направились в дом. Однако их веселье мгновенно кончилось, едва они столкнулись лицом к лицу с хмурой и недовольной Хетти. Она стояла, уперев руки в бока, и покачивала головой, поджав губы.

— Мастер Брэн, ручаюсь, временами у вас нет ни капли рассудка. Что это вы затеяли? Увозить миссис Хэзер на прогулку в такой дождь, да еще сразу после того, как появился мастер Бо? Бог мой, да ведь она могла простудиться! Миссис Хэзер, отправляйтесь сейчас же наверх и перемените одежду.

Негритянка схватила Хэзер под руку, не оставляя ей выбора, и Брэндон усмехнулся, увидев, как ее жену уводят, словно провинившегося ребенка. На площадке лестницы Хетти обернулась и погрозила ему пальцем.

— Вместо того чтобы стоять там и смеяться, подумали бы о том, что чуть не оставили мастера Бо сиротой!

Повернувшись, она направилась в спальню, волоча за собой покорную хозяйку. Хэзер усмехнулась мужу через плечо и послала ему воздушный поцелуй, прежде чем за ней закрылась дверь. Брэндон еще постоял у подножия лестницы, вспоминая жест Хэзер. Он улыбнулся, чувствуя удовлетворенность от прошедшего дня. Стащив сапоги, он в мокрых чулках поднялся в гостиную. На постели лежали сухая одежда и полотенце. Брэндон уже успел растереться досуха, когда услышал из соседней комнаты плеск воды, стук закрывающейся двери и шаги Хетти на лестнице. Осторожно придвинувшись к двери, разделяющей комнаты, он приоткрыл ее и увидел, что Хэзер еще сидит в ванне, повернувшись к нему спиной. Она откинула голову, подняла мочалку и прижала ее к груди, обливаясь горячей водой.

Брэндон стоял, глядя, как она намыливает шелковистую кожу, поднимает стройные ноги, чтобы как следует вымыть их, и напевает:

— У любимой моей кудри словно смола,

А глаза — как у феи из сказки…

Через несколько минут он почувствовал, что напряжение становится невыносимым, и закрыл дверь. Прислонившись к косяку, он потер рука об руку, предвкушая успех своих планов.

Ему вспомнились ее нежная улыбка, страстный поцелуй и момент перед самым началом грозы, когда Хэзер потянулась к нему таким соблазнительным движением.

«Сегодня я видел в ее глазах любовь и желание, — уверенно подумал он. — Стоит еще немного потерпеть, и она будет со мной».

Он счастливо улыбнулся.

«Теперь старой кровати придется потрястись так, как никогда прежде. Сегодня — да, сегодня ночью — я снова буду обладать ею, моему монашеству придет конец».

Одеваясь, он поймал себя на том, что напевает ту же самую песенку, что мурлыкала Хэзер. С легким сердцем он покинул комнату и занялся мелкими делами, предвкушая блаженство предстоящей ночи.

Хэзер очнулась от дремоты, почувствовав прилив сил, и тихо лежала несколько минут, прислушиваясь к звукам дома в приближающихся сумерках. Вспоминая прошедший день, она все еще ощущала прикосновение рук Брэндона, его горячие губы на своих губах и его тело, тесно прижатое к ней. Биение ее сердца участилось, и Хэзер поняла, что очень скоро они будут делить одну постель.

Она потянулась и чуть не вскрикнула от боли, каждый мускул ее тела невыносимо ныл. Причиной всему было отсутствие привычки к верховой езде. Осторожно придвинувшись к краю постели, она встала и потерла многострадальные ягодицы. Услышав шорох, в комнату вошла Мэри вместе с Бо. Как только ребенок заснул в колыбели, горничная бросилась хлопотать над хозяйкой, растирая смягчающим бальзамом ее ноющее тело. С помощью Мэри Хэзер переоделась к ужину, выбрав легкое белое платье и жемчужное ожерелье, которое теперь носила довольно часто. Узкие красные ленты выделялись на ее мягких локонах. Жемчужины подчеркивали соблазнительную впадину между ее грудей в глубоком вырезе платья.

Медленно и осторожно Хэзер спустилась вниз по лестнице и вошла в гостиную. Джефф остановился на полуслове, заметив, с каким мучением ей дается каждый шаг, а Брэндон быстро повернулся. Его веселая улыбка померкла, когда Хэзер в нерешительности остановилась перед ним.

— Похоже, сегодня я слишком увлеклась верховой ездой, Брэндон, — виновато пробормотала она.

Он сочувственно рассмеялся, но так и не понял, что же означают ее слова. В продолжение вечера его разочарование усилилось до невозможных пределов. Он приглядывался к медленным, осторожным движениям жены, видя, как она морщится. Опустившись на стул, Хэзер сделала гримасу и неловко ерзала, пока Хетти не принесла ей подушку. После ужина она едва смогла подняться. Брэндон помог ей встать, все более раздражаясь, глядя на блестящие жемчужины на ее груди.

Вечер только начинался, когда Хэзер обратил