Book: Его единственное условие



Его единственное условие

Ирма Уокер

Его единственное условие

Моим пяти старинным подругам – Хелен Шелленберг Барнхарт, Дороти Дауэделл, Нэтли Кенойер, Лауре Райф и Хелен Сантори – с искренней любовью

Глава 1

Продолговатая кремовая коробка с золотой виньеткой, фирменным знаком цветочного магазина, самого дорогого в Сан-Франциско, покоилась на письменном столе Меган, словно ожидая ее возвращения с ленча.

У Меган была важная встреча с перспективным клиентом, и ленч затянулся на несколько часов. Сейчас, вернувшись в офис, Меган все еще обдумывала, стоит ли фирме «Фарадей интериерс», в которой она работала, заключать сделку с этим клиентом. Однако свежий аромат цветов, наполнявший ее кабинет, мигом вытеснил из ее головы все деловые мысли, и она нетерпеливо резала ленту, которой была перетянута коробка. Внутри красовались семь только что распустившихся желтых роз.

Она легонько прикоснулась к бархатистым лепесткам, а затем прочла вложенную в цветы записку.

«Семь солнечных желтых роз – по одной на каждый дивный год, проведенный нами вместе», – было написано угловатым почерком Тони.

«Вот в этом весь Тони – сам купил в подарок ее любимые желтые розы, хотя вполне мог перепоручить это секретарше», – с благодарностью подумала Меган, зарываясь носом в прохладные лепестки.

– Клянусь богом, Меган Сабелла, если бы ты не была моей начальницей и подругой, я… я убила бы тебя! – раздался у нее за спиной голос Джин Макэлрой.

Меган с улыбкой обернулась к своей секретарше. Да и кто мог бы не улыбнуться при виде Джин? А подобные свирепые замечания – ее обычная манера, к которой Меган уже давно привыкла.

Им обеим было чуть за тридцать, но на этом их сходство кончалось. Унаследовав от своих ирландских предков крупную стать, Джин была намного выше Меган. О ее происхождении так же недвусмысленно свидетельствовали и волосы – рыжие и курчавые, и молочно-белая кожа, усыпанная веснушками.

Меган, напротив, была миниатюрной и казалась хрупкой и беззащитной. Роскошные каштановые волосы, глаза цвета темного янтаря, светлая, почти как у Джин, но все же с некоторым сливочным оттенком кожа – вот что сразу бросалось в глаза при виде этой женщины. Контраст между белой кожей и темными волосами Меган умело подчеркивала, выбирая одежду холодных, приглушенных тонов.

Абсолютно лишенная тщеславия по поводу своей внешности, Меган тем не менее считала, что коль скоро она служит в престижной фирме, то обязана следить за собой и тщательно выбирать наряды. Вместе с тем не стоило, по ее мнению, одеваться вызывающе. Лучше это приберечь для мужа.

И все же Меган не могла не замечать, что все коллеги-мужчины находят ее чрезвычайно женственной и привлекательной, как ни старалась она скрыть эти свойства строгим, хорошего покроя деловым костюмом и почти полным отсутствием косметики.

В чем же все-таки причина, задавала себе вопрос Меган, того, что она стала в последнее время отчаянно завидовать своей секретарше и подруге Джин, внешность которой лишь очень невзыскательный человек счел бы безупречной?

Неужели в том, что Джин никогда не лезла за словом в карман и обращалась одинаково дружески, если не сказать бесцеремонно, со всеми, начиная с Милтона Фарадея, президента фирмы, и кончая мальчишкой-курьером? Отчасти да. Сама Меган довольно часто испытывала неловкость в общении с людьми, особенно малознакомыми, и дорого бы дала, лишь бы обрести свойственную Джин уверенность в себе. Ее бесшабашная подружка всегда держалась так, словно заранее знала, что не может не понравиться тем, с кем столкнет ее судьба.

Меган очнулась от своих размышлений и поняла, что Джин все еще ждет ответа на свое не слишком почтительное замечание.

– Ну и почему же, интересно знать, ты бы убила меня – меня, свою старушку начальницу? – подыграла подруге Меган.

– Да потому, что тебе все с неба валится! Ты возглавляешь отдел в престижной фирме. У тебя преуспевающий, совершенно потрясающий муж, который никогда не забывает поздравить жену с днем рождения. Ты живешь в роскошном особняке в самом центре города, а в довершение всего, не будь ты такой коротышкой, ты бы наверняка заткнула за пояс всех этих манекенщиц, которые щеголяют нарядами на показе мод!

– Ясно. Но, по-моему, тебе тоже не на что жаловаться. Чем, например, твой муж хуже? Мне кажется, он очень внимателен и…

– Да если бы мой Брайан хоть раз прислал мне такие роскошные розы, я бы в обморок хлопнулась! Да если б это случилось, то я, может, наняла бы частного детектива, чтобы он разобрался, может, тут что-то не так… А тебе Тони присылает розы просто ни с того ни с сего!

– Вообще-то сегодня седьмая годовщина нашей свадьбы, – призналась Меган.

Она не собиралась объяснять Джин, что за торжество у нее сегодня, и теперь, когда ей все же пришлось это сделать, почувствовала, как невольно зарделась, тем более что проницательная секретарша не сводила с нее глаз. Как ни странно, Джин вдруг оставила свою всегдашнюю насмешливую манеру и заговорила серьезно, прижав руки к изрядно округлившемуся животику, свидетельству семимесячной беременности, свидетельству, которое не могло скрыть даже просторное платье.

– Ты права, жаловаться мне не на что. Брайан по-прежнему исправно возвращается домой с работы, хотя я стала такой толстухой, что вряд ли вызываю у него нежные чувства. Конечно, я ни о чем не жалею, но сдается, что скоро буду похожа на веснушчатую хрюшку! Тем более что Брайан не забывает напоминать мне об этом по крайней мере раз в день…

– Если тебя и можно сравнить с поросенком, то разве только с очень симпатичным, – засмеялась Меган.

Джин смешно наморщила нос.

– Да, тебе легко рассуждать. А я чувствую себя так, словно таскаю мешок с мукой! Иногда даже ругаю себя – зачем я в это ввязалась?

– Так-так. Только ты, кажется, забыла, что это был твой собственный план, а я вот прекрасно помню. Ты ведь сама отказалась от пилюль, разве нет?

– Не сыпь соль на рану! – простонала Джин. – Теперь приходится расплачиваться. Ну ничего, осталось всего три месяца. Похоже, где-то в первых числах января мне будут делать кесарево сечение.

– На мой взгляд, если в этом вопросе что-то от тебя зависит, то не стоит рожать близко к Рождеству. Я сама родилась в это время и потому была лишена многих радостей, например, подарков на день рождения. А это не слишком…

Меган осеклась, почувствовав, что в ее голосе звучит неприкрытая горечь.

– Постой, постой, я ничего не поняла. Почему твой день рождения не отмечали перед Рождеством? – поинтересовалась Джин.

– Тетка, у которой я росла, не любила устраивать шум из-за такого пустяка, как мой день рождения.

«Впрочем, как и из-за всего, что меня касалось», – мысленно добавила Меган.

– А вообще-то это, наверное, здорово – родить на Рождество. Лучшего подарка мужу, более оригинального, пожалуй, не придумаешь.

– Ладно-ладно, смейся. Вот погоди, придет твой черед, тогда и поглядим…

Джин сконфуженно осеклась.

– Черт! Извини, пожалуйста. Проклятый язык! Это не мое дело, и мне не следовало…

– Нет проблем, – беззаботно отозвалась Меган. – Просто мы с Тони принадлежим к тому сорту людей, которые не слишком торопятся заводить детей. – И, меняя тему разговора, быстро спросила: – Слушай, я никогда не спрашивала у тебя, а как отнесся Брайан к перспективе стать отцом?

– Он все еще в шоке. Конечно, мужчины мало что в этом понимают, пока не родится первенец. По крайней мере я себя этим успокаиваю.

– А ты не боишься, что Брайан холодно отнесется к ребенку?

– Ты что, шутишь? Да я ему глаза выцарапаю, пусть только посмеет!

– Не сомневаюсь!

– Еще бы! Ты же знаешь мой скверный характер! – рассмеялась Джин и, взглянув на розы, спросила: – Поставить в воду?

– Нет, спасибо, я сама. Кстати, как насчет проекта магазина Тауберта? Ты уже напечатала мои замечания? Совещание у шефа назначено на половину третьего.

– Господи, я и забыла! Не волнуйся, сейчас все будет сделано, – заверила начальницу Джин с обезоруживающей улыбкой. – А если честно, я тебе даже немного завидую. Подумать только – ваш брак совершенно не подвластен «синдрому седьмого года»! Помнишь чудный фильм с Мэрилин Монро как раз на эту тему? И вообще, это дарит надежду и вселяет оптимизм и в нас, недавних молодоженов…

С этими словами она покинула кабинет, закрыв за собой дверь. Меган достала из шкафа вазу, чтобы поставить в нее розы, но мысли ее при этом были далеко. Она никак не могла выбросить из головы разговор, который только что состоялся у нее с Джин. Почему вдруг вернулось отчаяние, терзавшее ее на протяжении уже нескольких месяцев? Казалось, видимых причин для этого нет. Или она до сих пор не может избавиться от чувства, долгое время бывшего для нее проклятием, – что она не сумеет как следует справиться с трудной работой и не добьется успеха в браке?


Почему она вдруг вспомнила зловещие слова тетки? Та утверждала, что Меган на роду написано всегда и всюду терпеть поражение, недаром ее отец-неудачник бросил дочь еще до рождения, а мать умерла, когда Меган была совсем крошкой. Задавшись целью опровергнуть это пророчество, Меган шаг за шагом добилась в жизни всего, что сама себе наметила. И все же иногда – вот как сегодня – в душе оживала тревога – это давала себя знать неуверенность в своих силах…

Воспоминание прошлого вдруг вторглось в мысли Меган. Она словно опять услышала противный, резкий голос тетки:

– Ах ты, дрянная девчонка! Опять за свое!

Тетка, высокая, сухопарая, рано постаревшая женщина с изрезанным морщинами лицом, впилась костлявыми пальцами в худенькое плечико племянницы и поволокла ее со школьного двора. На людях эта грозная дама никогда не позволяла себе бить Меган, прибегая вместо этого к словесному оружию, которым владела в совершенстве.

– Ну чего ты липнешь к этим детям? Разве не видишь, что они и знать тебя не хотят? Еще бы – кому понравится девица, которая только и умеет, что витать в облаках да часами глазеть в окно! И не воображай, что тебе удастся одурачить новую учительницу своим невинным видом. Я уже предупредила ее, что ты за фрукт! Как говорится, в тихом омуте черти водятся…

Как ни странно, новая учительница не поверила злобному наговору. Она единственная сумела разглядеть в маленькой недотепе то, чего не видел никто другой. С этого года – Меган тогда было одиннадцать лет – началась ее долгая и очень нелегкая борьба за утверждение собственного «я», за свое достоинство.

Медленно, но неуклонно она преодолевала неловкость и застенчивость. Когда Меган хотела спастись от вечного брюзжания тетки, она уединялась за уроками. А в результате добилась того, что в восемнадцать лет не только окончила школу с высшими баллами по всем предметам, но сумела получить стипендию в нью-йоркском колледже дизайна.

В день получения аттестата об окончании школы Меган упаковала вещи – все они поместились в небольшой старый чемоданчик – и навсегда оставила холодный, чужой дом тетки. В записке, прикрепленной ею к дверце холодильника, она сообщала, что отныне будет содержать себя сама, а тетке предлагала воспользоваться деньгами, оставшимися от материнской страховки.

Почти все деньги, заработанные Меган в свободные от занятий часы, когда она прислуживала в ближайшей закусочной, ушли на билет до Нью-Йорка. Остальное пришлось потратить на квартирную плату и пропитание, пока ей не удалось найти место кассирши на автобусной станции. Позднее Меган не раз меняла работу. Она выгуливала собак у зажиточных людей, служила официанткой в барах – словом, бралась за все, что не помешало ей через пять лет окончить колледж, войдя в число десяти самых лучших выпускников.

Вернувшись в Калифорнию, на этот раз в Сан-Франциско, Меган устроилась на работу в «Фарадей интериерс», крупнейшую фирму города, занимавшуюся внутренней отделкой помещений, и получила должность помощника декоратора. А уже через два года ее повысили и ввели в постоянный штат. Это случилось незадолго до знакомства с Тони.

С момента своего замужества Меган неуклонно продвигалась по служебной лестнице и теперь возглавляла отдел новых проектов. Более того – ее честолюбие простиралось настолько далеко, что она подумывала со временем, когда Милтон Фарадей, основатель и владелец фирмы, отойдет от дел, занять его место, а может быть, открыть собственное дело.

Да и в личной жизни все обстояло как нельзя лучше. Любовь и счастливый брак долгие годы представлялись Меган недостижимой мечтой. Лишь ложась спать и мысленно перечисляя поставленные перед собой цели – она где-то вычитала, что это верный способ добиться успеха, – Меган, краснея, упоминала и их. Но и тогда даже не осмеливалась мечтать об этом. Как же случилось, что ей несказанно повезло?..


Не сразу Меган поняла, что, погрузившись в воспоминания, так и застыла с вазой в руке. Поставив ее на краешек стола, она взяла фотографию Тони, вставленную в серебряную рамку – подарок к пятой годовщине их свадьбы.

На снимке было только лицо. То, что высок, строен и подтянут, осталось за кадром. Однако, вглядываясь в эти энергичные черты и умные глаза, можно было легко себе представить, почему их обладатель в тридцать восемь лет добился поста старшего вице-президента крупной банковской фирмы.

Тони был красив в полном смысле этого слова. Его улыбка обнажала ослепительно белые зубы, превосходно контрастировавшие с его смуглым лицом. Волосы, черные и блестящие, выдавали итальянское происхождение Тони, а глаза, такие темные, что зрачки были видны лишь в яркий солнечный день, позволяли Тони скрывать свои мысли и чувства, когда ему этого хотелось.

Он всегда был неизменно добр и нежен с Меган, что, кстати, и позволило ей окончательно избавиться от юношеских комплексов, но это не мешало ему быть строгим и требовательным начальником – по крайней мере, такой отзыв о муже Меган слышала от его подчиненных. Но вот что двигало им в стремлении сделать карьеру? Откуда эта энергия, честолюбие? Этого она не знала. Во всяком случае, черта явно не фамильная. Другие члены семьи Сабелла вполне довольствовались своим положением, находясь на нижней ступеньке иерархической лестницы среднего класса, и другой жизни не хотели. Так что же подвигло Тони на завоевание служебных высот? А впрочем, не все ли равно? Тони есть Тони, и этим все сказано. Всегда жизнелюбивый, энергичный и уверенный в себе…

Зазвонил стоявший на столе Меган внутренний телефон связи. Пора было отправляться в конференц-зал на совещание к шефу.

Войдя в зал, Меган окинула взглядом собравшихся, сидевших вокруг огромного стола из красного дерева. Среди них были и друзья, и соперники. Как обычно, кроме самой Меган, на совещании присутствовала лишь одна женщина – секретарша Милтона Фарадея Мэгги Коннорс, выполнявшая обязанности стенографистки.

Милтон Фарадей, седовласый мужчина с лучиками морщинок на загорелом лице, выдававшем его возраст – шестьдесят лет, – был категорическим противником выдвижения женщин на руководящие посты. Многие из его сотрудников разделяли взгляды начальника, однако решающее слово принадлежало главе фирмы. Работая здесь, Меган поняла, что, для того чтобы добиться успеха, она должна не просто ни в чем не уступать мужчинам, а даже превосходить их.

Совещание было посвящено одной теме – предстояло решить, как обойти конкурентов и склонить клиента к тому, чтобы важный заказ – оформление нового торгового центра в Пало-Альт – о был предоставлен фирме «Фарадей интериерс». Как обычно, разгорелся горячий спор. Каждый отстаивал свою точку зрения, но в этом вопросе последнее слово было за руководителем отдела новых проектов, то есть за Меган. Она понимала, что ей предстоит приложить немало усилий, чтобы склонить на свою сторону Милтона Фарадея и доказать, что оптимальным является именно ее план. При этом поддержка остальных участников совещания была чрезвычайно важна. Вот почему Меган, какое-то время оставаясь в тени, предпочла дать возможность высказаться всем присутствующим.

Она молча и с должным уважением выслушивала всех, кто выдвигал свои идеи относительно нового торгового центра. Как и предполагала Меган, дело кончилось чуть не потасовкой, настолько каждый был уверен в собственной правоте. А вот теперь настал ее час. Лишь дождавшись, когда коллеги угомонились, а Милтон Фарадей начал проявлять явные признаки нетерпения, Меган почувствовала, что готова изложить суть своего проекта, который, если быть точнее, являлся плодом коллективных усилий сотрудников возглавляемого ею отдела.

За долгие годы работы в фирме Меган вполне усвоила правила игры. Даже Милтон Фарадей, хоть и не всегда охотно, прислушивался к ее мнению и считался с ним, отдавая должное деловой хватке и компетентности Меган, особенно в том, что касалось организации работы и снижения производственных затрат.

После того как она в деталях изложила план, как всегда оригинальный и новаторский, Милтон Фарадей обнародовал свой вердикт. Первым делом он объявил, что не станет принимать решение вот так, с кондачка, а хорошенько все обдумает. А ей, Меган, тем временем поручалось «прощупать» настроение архитектора и подрядчика и постараться убедить их, что лучше фирмы «Фарадей интериерс» им просто не найти.



– Вам без труда удастся это сделать, – ехидно добавил Фарадей. – Всем давно известно, что мужчины не могут устоять перед вашими чарами.

Меган и ухом не повела в ответ на эту колкость, а смех собравшихся, на ее взгляд, был и вовсе неуместен. Напротив, она совершенно серьезно и со сдержанным достоинством поблагодарила шефа, словно он и вправду сказал ей комплимент, и заверила, что сделает все, что в ее силах. Однако, вернувшись к себе в кабинет, она рухнула в кресло, чувствуя усталость и раздражение. Когда же эти, в конце концов, непробиваемые, ограниченные люди будут воспринимать ее всерьез? Неужели ее удел – делать два шага вперед и один – назад?

В дверях показалась рыжеволосая головка Джин. Глаза секретарши смотрели на Меган с непритворной симпатией.

– Трудно плыть в соляной кислоте, а, подружка?

– Верно. Ну ничего!

– Сделать тебе кофе, пока я еще не ушла?

– Это было бы отлично! Хотя нет, я сделаю сама. Не заставляй Брайана ждать.

– А как же ты? Тони заедет за тобой?

– Нет, он сегодня поздно. У него ежегодное совещание руководителей отрасли. А это, наверное, до ночи. Так что я поеду на своей машине.

– Вид у тебя, надо сказать, неважный! Постарайся хотя бы в выходные отдохнуть…

– Непременно. Хотя столько дел… Надо кое-что купить, отвезти Алекса к ветеринару – ему пора делать прививку от бешенства. Да, ты не забыла, что обещала помочь мне выбрать обои для гостиной? Я жду тебя завтра в двенадцать, идет?

– Ладно. Хотя, честно говоря, не понимаю, какой от меня толк, – с сомнением произнесла Джин и, поколебавшись, спросила: – Кажется, в выходные у вас какое-то семейное торжество?

– Да, в воскресенье. День рождения мамы Сабеллы.

– Теперь это называется отдыхом!

– Ну, сегодня-то мы никуда не идем. Я попросила Оливию разморозить бифштексы, сделать салат и охладить бутылку шампанского. У меня грандиозные планы – провести этот вечер с Тони. Милый, скромный семейный ужин вдвоем.

– Угу. А потом можно запланировать и кое-что еще, – с понимающим видом добавила Джин.

– Почему бы нет? – лукаво улыбнулась Меган. – Тебе-то небось завидно? Так и скажи!

– Еще чего! А хочешь, расскажу, как проведу этот чудный вечер я? Буду любоваться своим якобы сексуальным муженьком, а он вперится в телевизор, получая удовольствие от какой-нибудь спортивной передачи. И если мне повезет, я затащу его в постель до того, как он уснет у ящика!

Джин взглянула на часы и ойкнула:

– Пора бежать! Брайан ждать не любит. Будет потом меня всю дорогу пилить. Удовольствие ниже среднего!

Она помахала рукой и умчалась. Решив, что обойдется без кофе, Меган надела жакет, висевший в комнатушке, примыкавшей к кабинету – одно из преимуществ ее теперешнего положения в фирме, – и на минуту задержалась, обводя взглядом свое просторное обиталище. Она любила эти вечерние спокойные часы, когда офис замирал, а все сотрудники расходились по домам.

Меган было чем гордиться. Кабинет, занять который ей предложили недавно, она отделала по собственному вкусу, сообразуясь при этом со своей внешностью, и не из тщеславия, а чтобы продемонстрировать посетителям – они же потенциальные заказчики – свои оформительские таланты.

Весь он был выдержан в одной цветовой гамме, от бледно-янтарных штор до темно-бронзового ковра, и как нельзя лучше подходил к «окраске» самой Меган, а мебель намеренно меньших по сравнению со стандартом размеров скрадывала ее собственную миниатюрность. Тщательно подобранные картины и гравюры, висевшие на стенах, создавали ощущение жизненной теплоты и редко кого из посетителей оставляли равнодушными.

Как правило, они тут же высказывали намерение обзавестись такими же для собственных кабинетов. В этом случае Меган, сияя лучезарной улыбкой, с готовностью преподносила понравившуюся картину в подарок, а на ее место на следующий день вешала новую. Такая щедрость, ставшая ее своеобразной визитной карточкой, приносила ей неплохие дивиденды. Милтон Фарадей считал, что при этом она в очередной раз проявляет деловую хватку, однако сама Меган полагала, что ведет себя так, продолжая извечный мысленный спор с теткой, которая за всю свою жизнь ни разу никому не сделала даже пустякового подарка.

Очнувшись от дум, Меган встала, выключила свет и вышла из кабинета. В ожидании лифта она постаралась выбросить из головы служебные проблемы и сконцентрироваться на сегодняшнем вечере – ритуал, который неизменно повторяется в конце каждого рабочего дня.

Выведя из подземного гаража свою машину – черную «Ауди», – Меган направилась к себе, в графство Марин – район Сан-Франциско, раскинувшийся на северном берегу залива.

Миновав мост Золотые Ворота, она окинула взглядом город, нежившийся в неярких лучах позднего октябрьского солнца. «Как же я люблю Сан-Франциско!» – невольно подумала Меган и тут же сказала себе «стоп!». Такая восторженность свойственна лишь провинциалам. А среди жителей мегаполиса почему-то принято жаловаться на его недостатки и с ностальгией вспоминать прошлые золотые деньки.

«Ну и пусть. Возможно, во мне глубоко сидит неуверенность в себе», – заключила Меган, перестраиваясь в правый ряд, чтобы свернуть к Милл-Вэлли.

Когда они с Тони еще только выбирали себе дом, их внимание сразу привлек крошечный городок, скромно прятавшийся в тени величественной горы Тамалпайс. Он умилял не только своим немного старомодным названием. Он был благословенным оазисом зелени в двух шагах от шумного, запыленного города – настоящая редкость в наши дни.

Миновав деловой центр Милл-Вэлли, Меган подумала, что, поскольку сегодня Тони задержится, у нее есть время принять душ, причесаться и одеться так, как больше всего нравится Тони, – романтично и одновременно вызывающе. Они поужинают при свете камина, выпьют шампанского, а потом займутся любовью здесь же, перед камином, отмечая седьмую годовщину точно такой же ночи…

А ты сгорай от зависти, Джин!

Меган улыбнулась про себя. Интересно, что сказала бы Джин, если бы узнала, что праздновать они будут не седьмую годовщину свадьбы – она состоялась в ноябре, – а семь лет с той ночи, когда впервые были вместе?..

Еще через мгновение другие мысли мигом стерли улыбку с ее лица, растревожив душу.

Что сказала бы Джин, безмятежно уверенная в своем муже, если бы узнала, что даже после семи лет брака она, Меган, все еще смертельно боится, что в один далеко не прекрасный день Тони ее бросит?..

Глава 2

Меган познакомилась с Тони на второй год ее пребывания в Сан-Франциско, когда ее только что взяли на должность помощника декоратора в фирме «Фарадей интериерс». Она редко принимала приглашения на вечеринки, но неустроенность личной жизни, уже начинавшая слегка тревожить Меган, заставила ее согласиться прийти на торжество, которое кто-то из коллег устраивал в честь дня рождения своей жены.

Предполагалось, что Меган может явиться туда в сопровождении любого мужчины по своему выбору, но она предпочла пойти одна. Уже через полчаса она подумывала о том, как бы потихоньку сбежать оттуда.

Квартира, где проходило торжество, располагалась в высотном здании на Ноб-Хилл и была битком набита людьми, с большинством из которых Меган даже не была знакома. Шумные разговоры, беспорядочные перемещения гостей, жар разгоряченных тел – все это придавало вечеринке сходство с ночным кошмаром, а густой дым, клубами висевший под потолком, не давал возможности свободно дышать. В довершение всего по плотоядным взглядам мужчин Меган поняла, что напрасно оделась так вызывающе.

Еще в самом начале своей карьеры она твердо решила, что будет придерживаться одного правила – никогда не одеваться на работу броско и вызывающе. Та же неуверенность в себе, которая заставила ее принять приглашение, подсказала, что в данном случае лучше надеть платье для коктейля – единственный наряд такого рода в гардеробе Меган. И вот теперь она пожинала плоды собственной смелости. Шелковое платье цвета кофе с молоком сидело на ней как влитое, тесно облегая высокую округлую грудь, подчеркивая тонкую талию и роскошные бедра.

Избавившись от очередного слишком настойчивого поклонника, Меган уединилась в углу и с облегчением опустилась в плетеное кресло. К счастью, здесь ее никто не замечал – по крайней мере пока. Наблюдая за чрезмерно оживленными гостями, чьи воспаленные лица снова напомнили ей кошмарный сон, Меган чувствовала странную отстраненность от всего происходящего, словно вокруг нее никого не было.

Робкая Меган этому радовалась. Другая же Меган, та, что всегда страдала от одиночества, изо всех сил жаждала развлечений, которым с такой страстью предавались присутствующие. Это чувствовалось по их громким оживленным голосам, неуемному поглощению напитков всевозможных сортов и жадности, с которой они набрасывались на бутерброды и тарталетки.

В тот момент, когда Меган твердо решила, что пора найти хозяйку, чтобы попрощаться и под благовидным предлогом сбежать, она увидела Тони.

Очевидно, он только что пришел. По его виду чувствовалось, что он здесь как рыба в воде. Внезапно Меган ощутила укол зависти. Кто-то из присутствующих заметил Тони и шумно его поприветствовал. В ответ он улыбнулся ослепительной белозубой улыбкой. И тут в душе Меган что-то дрогнуло, словно пустота и одиночество, только что терзавшие ее, внезапно непостижимым образом отступили. Неизвестно почему, но в этот самый момент Тони вдруг обернулся и посмотрел Меган прямо в глаза.

Он был на голову выше человека, с которым разговаривал, но главное заключалось вовсе не в том, хотя Меган и сразу отметила, как он красив. Невидимая связь, тут же установившаяся между ними, – вот что поразило ее. Наверное, она была настолько уязвима в своем одиночестве, что не могла не почувствовать благодарности к незнакомцу, самим фактом своего прихода изменившему ее настроение. Более того, Меган почему-то была уверена, что Тони тоже это чувствует. Поэтому она ничуть не удивилась, когда заметила, что он, отделавшись наконец от своего докучливого собеседника, направился к ней, с трудом прокладывая дорогу в толпе гостей. По пути его не раз останавливали – очевидно, он был здесь весьма популярной фигурой. А Меган терпеливо ждала, уверенная, что рано или поздно этот незнакомец подойдет к ней.

– Между прочим, парня, на которого ты так неприлично уставилась, зовут Тони Сабелла, – раздался вдруг за спиной у Меган насмешливый голос хозяйки.

Она была так поглощена созерцанием незнакомца, что даже не заметила, как та к ней подошла.

– По-моему, он пробирается сюда.

– А кто он? – спросила Меган, не сводя глаз с Тони.

– Из молодых да ранних. Вовсю карабкается по служебной лестнице. Поговаривают, что дочка шефа от него без ума.

Меган удивленно обернулась:

– Дочь мистера Фарадея? А я и не знала, что у него есть дети.

– Нет-нет. Я имею в виду дочь мистера Ларкина, президента компании «Ларкин бэнкс». Мой муж работает у него.

– Они что, помолвлены?

– Пока нет, но все идет к тому. Малютка Коринна умеет добиваться того, что хочет, а на этот раз она явно хочет Тони.

– Поэтому он и добился. Этим и объясняется его успех в карьере?

– Господи, нет, конечно! В такой помощи он не нуждается. Но Коринна Ларкин, похоже, считает его своей собственностью. Мне так кажется.

На языке у Меган вертелся по меньшей мере десяток вопросов, только задать их она не успела – как раз в этот момент к ним подошел Тони. Улыбка смягчала несколько жесткие черты лица и делала его настоящим красавцем. Он видел, что нравится ей. Как только хозяйка их познакомила и, пробормотав что-то насчет напитков, требующих ее внимания, удалилась, Тони лишь молча воззрился на Меган, не произнося ни слова. Он перестал улыбаться, а по его немного странному выражению лица Меган поняла, что и она произвела на него впечатление.

Она ничуть не удивилась, когда Тони властно взял ее под локоть, помог встать с кресла и тоном более резким, чем того требовали правила приличия, произнес:

– Пойдемте отсюда. Мне надо с вами поговорить.

Позднее Меган с трудом могла припомнить, как оделась и ушла с вечеринки. Она лишь молча повиновалась Тони, послушно следуя за ним через толпу гостей. Даже если их внезапный уход и вызвал какие-то насмешливые многозначительные взгляды, она ничего не заметила. Единственное, что сейчас было для нее важно, – мужчина, шедший рядом с ней и поддерживавший под локоть.

Они гуляли несколько часов, бросив где-то машину Тони. Зашли в небольшой бар, чтобы выпить, но даже необычно крепкий вкус бренди не вырвал Меган из мечтательного состояния. Потом они пили кофе в рыбацком кафе у пристани, пили не спеша и все время говорили, как будто только что поняли, что умеют это делать.

Меган, всегда неохотно рассказывавшая о себе, вдруг без смущения поведала о том, как училась в колледже дизайна в Нью-Йорке, о своей работе, и даже, к собственному удивлению, добавила, что приехала в Сан-Франциско из Сакраменто и что, поскольку мать ее рано умерла, она воспитывалась у тетки.

В ответ Тони сообщил, что всю жизнь прожил в Сан-Франциско, что его большая семья, итальянцы-иммигранты, до сих пор живет на берегу залива. Выяснилось, что он окончил местный колледж по специальности «деловое администрирование», а недавно его перевели с должности управляющего небольшим отделением банка на престижную работу в главный офис компании на Нью-Монтгомери-стрит.

Все это время Меган чувствовала, что он как бы ласкает ее и взглядом, и голосом.

Лишь поздно ночью он проводил ее домой. В вестибюле многоквартирного дома, где жила Меган, Тони не спросил, можно ли к ней зайти, а неожиданно привлек к себе и поцеловал. При этом Меган ощутила, как что-то в душе ее дрогнуло, и поняла, что пропала.

Наконец Тони отпустил ее.

– Как насчет завтра? – спросил он. – Пообедаешь со мной?

Меган без колебаний кивнула, хотя прекрасно помнила, что будет занята весь день, до ночи.

– Хорошо, до завтра, – как эхо повторила она.

– В Сосалито есть один старомодный, но очень милый отель с видом на гавань. В ресторане отеля прекрасно готовят, и народу там бывает мало, так что мы сможем поговорить. Давай сделаем так: я подхвачу тебя после работы, и мы объедем вокруг залива, а потом пообедаем.

– Звучит чудесно! – с готовностью отозвалась Меган.

После его ухода она поднялась наверх, сняла злосчастное платье, повесила его в шкаф и облачилась в домашний халат. Потом приступила к ежевечернему ритуалу – почистила зубы, проверила, надежно ли закрыты окна и двери, – в общем, вела себя так, словно не произошло ничего особенного. На самом же деле Меган просто убивала время, считая часы, оставшиеся до встречи с Тони.

Следующие четыре вечера прошли по одной и той же схеме – Тони встречал ее после работы, они обедали в уютной гостинице в Сосалито, а потом долго сидели за кофе и бренди. Временами они танцевали в небольшом зале гостиницы, иногда разговаривали, а чаще всего просто держались за руки, улыбаясь и наслаждаясь близостью друг друга. Прощальные поцелуи Тони становились все настойчивее, однако он уступил Меган привилегию регулировать темп развития их отношений. Когда на пятый вечер он отвез ее домой, она решила взять инициативу в свои руки и предложила ему подняться к ней, чтобы выпить кофе с ликером.

Меган могла гордиться своей квартирой – ведь это было первое жилище, которое она обставила так, как хотела. Хотя мебель была не новой и почти ничего не стоила, выбирала она ее очень тщательно – например, исходила полгорода, пока купила на распродаже нужный ей диван. Ей хотелось, чтобы он служил как диван для гостиной и при этом раскладывался на ночь. Недорогие льняные шторы изящно спускались до самого пола, а красновато-коричневый ковер прекрасно гармонировал с приглушенными тонами кофейного столика и старинного комода. Даже те немногие мелочи, что украшали комнату, не были куплены просто так – на их подбор Меган потратила чуть ли не год.

По лицу Тони она поняла, что ему здесь нравится.

– Вообще-то ничего, – наконец изрек он.

– Но что-то не так. Угадала?

– Честно говоря, я ожидал немного другого. Чего-нибудь более современного, что ли.

Меган показалось, что он ее ударил. Внезапно комната предстала перед ней в новом свете – жалкое сборище разнородных, плохо гармонирующих между собой предметов, купленных по случаю на дешевых распродажах.

– Это все, что я пока могу себе позволить, – стараясь придать голосу беззаботность, сказала она.

Тони улыбнулся.

– Но я и не думал критиковать тебя, Меган! А даже если так – что стоит мнение неотесанного парня вроде меня?

– А вот и стоит, – серьезно возразила Меган и, поколебавшись, добавила: – Если хочешь знать, ты первый мужчина, которого я сюда пригласила.

– Я польщен. Правда-правда!

Тепло его голоса заставило Меган покраснеть.

– И квартира, я считаю, у тебя прелестная. Просто, понимаешь… Судя по тому, как ты одеваешься, ты настоящая жительница Сан-Франциско, стильная и преуспевающая. Можно было предположить, что и дом у тебя такой же.



– Одежда – инструмент в моей работе. Ведь я дизайнер, значит, в первую очередь обо мне судят по моей внешности.

И небрежным тоном бросила:

– А кстати – ты так и не сказал мне, как относишься к деловым женщинам.

– Прекрасно отношусь. А почему нет? У меня самого грандиозные планы в смысле карьеры, – с улыбкой сообщил Тони.

– Кто-то – не помню, кто – сказал о тебе так: «Из молодых да ранних». Правда, я не совсем поняла, что имелось в виду.

– Наверное, то, что в один прекрасный день я рассчитываю стать президентом «Ларкин бэнкс», – не то в шутку, не то всерьез ответил он.

– А какое место занимает в твоих планах Коринна Ларкин? – быстро спросила Меган и тут же мысленно обругала себя за слишком длинный язык.

– Ясно. Кто-то уже насплетничал… Ну да, у нас с Коринной был роман, но еще до того, как я попал на вечеринку к другу, зная, что, как всегда, это будет скучища. Но вдруг встретил девушку, подобной которой еще не встречал. А кстати, зачем мы тратим время на разговоры, когда могли бы заняться чем-нибудь поинтереснее?

И он поцеловал ее. Внезапно все сомнения Меган улетучились, уступив место восторгу и ожиданию чуда. Каким-то образом – потом она не могла вспомнить, как именно, – они очутились на диване, на котором до сих пор она спала в одиночестве, а губы и руки Тони принялись ласкать ее так, словно воплощались в жизнь самые сокровенные ее мечты.

То, что Тони хочет ее так же страстно, как и она его, Меган поняла сразу. Да и какие могут быть секреты, когда их руки, ноги переплелись, словно два тела стремились слиться воедино? Но вскоре она почувствовала, что Тони пытается себя сдерживать. А когда он прошептал ей на ухо, что не нужно бояться, он постарается не сделать ей больно, Меган поняла, что он считает ее девственницей.


Интересно, подумала Меган, подъезжая к дому, в котором жила вдвоем с Тони вот уже шесть лет, когда она решила не разубеждать его? Почему на этот раз она, всегда считавшая, что может гордиться своей прямотой, честностью и откровенностью, солгала – вернее, промолчала? Неужели потому, что так страстно желала Тони? Или потому, что уже тогда, едва с ним познакомившись, в глубине души надеялась, что они поженятся?

Какова бы ни была причина, Меган не стала сообщать Тони, что она вовсе не та неискушенная девушка, за которую он ее принимает. Что у нее был не один партнер и весь свой сексуальный опыт она приобрела на задних сиденьях автомобилей еще в те годы, когда училась в старших классах. Меган никогда не нравилась такая любовь – грубые, неловкие прикосновения парней, теснота и духота, – но она так жаждала любого общения, что готова была заплатить за него своим телом. Потом здравый смысл победил, и в выпускном классе Меган перестала ходить на подобные свидания, и за ней закрепилась репутация «странной девицы», а одноклассники стали ее сторониться. С тех пор все свободное время она посвящала сначала учебе, а потом работе, но изредка встречалась с мужчинами, выбирая лишь тех, кого устраивали платонические отношения.

Сейчас же, в объятиях Тони, она воспламенилась мгновенно, словно под его поцелуями рухнула некая преграда сдержанности, которая, как и подозревала Меган, была лишь маской, но не ее сущностью. Огонь, дремавший в ней, вспыхнул ярким пламенем, и стало мало одних прикосновений и поцелуев.

Она не возразила, когда Тони расстегнул «молнию» ее платья и спустил его с плеч. Пока он умело, неторопливо раздевал Меган, ей казалось, что щеки, шея, руки горят как в огне. Она откинулась на спинку дивана, немного смущаясь, но не испытывая страха. А его пальцы тем временем пробежали по ее спине и плечам, шее и замерли на округлостях грудей.

– Какая ты сейчас красивая, Меган! У тебя кожа, как розовый бархат, – хрипловато прошептал Тони.

Он поцеловал ее – вначале в губы, потом в грудь – и сделал это так нежно, что у Меган невольно навернулись слезы. Он разделся, и она залюбовалась его стройным, ладным телом, нимало не смущаясь этой наготы. До сих пор она удивлялась, какое загорелое у него лицо, теперь же увидела, что это естественный цвет его кожи.

Он страстно привлек ее к себе и осторожно опустил на диван. При этом желание вспыхнуло в ней так бурно, что она с готовностью раскрылась ему навстречу. Тони был так близко, что Меган услышала биение его сердца и поняла, что, едва сдерживаясь, он сгорает от страсти, но осторожно и нежно ведет ее по ступеням любви и наслаждения.

Тогда Меган впервые поняла, что значит испытывать страсть и получить удовлетворение. Потом, когда они лежали в объятиях друг друга, чувствуя приятную негу и усталость, Тони спросил, не было ли ей больно, и она снова промолчала.

– Мне было хорошо, – вместо этого ответила она.

– А ты… Ты настоящее чудо, Меган! Лик, как у мадонны, и при этом бездна страсти. Мне до сих пор не верится!

Как он мог не заметить ее лжи – мужчина, у которого наверняка были десятки женщин? Неужели потому, что ее лицо и в самом деле создавало обманчивое впечатление невинности и неискушенности? Или просто ошибочно принял огонь страсти за краску стыдливости? Наверное, и то, и другое, подумала Меган, пряча лицо на груди у Тони, чтобы он не догадался о правде по ее взгляду. Он поверил, что она девственница, потому что хотел этого.

Какова бы ни была причина, Меган не стала его разочаровывать. Древний женский инстинкт подсказал ей, что этот мужчина, при всей его опытности, будет больше ценить ее, если поверит, что именно он лишил ее невинности.

Итак, их любовь началась со лжи. Но разве могла Меган сожалеть об этом, если через несколько минут, когда она, накинув халатик, целовала Тони на прощание, он вдруг сказал, что пора ей познакомиться с его семьей?

– На следующей неделе мама устраивает вечер в честь дня рождения одной из своих дочерей. Как раз удобный момент, как ты считаешь? Но должен сразу предупредить – мои сестры – те еще штучки! Не боишься?

– Не боюсь, – с улыбкой заверила его Меган.

После его ухода она свернулась калачиком на диване. Подушки все еще хранили тепло их тел, и какое-то время Меган не двигалась, наслаждаясь и нежась.

Но постепенно удовлетворение уступило место беспокойству, так свойственному ее натуре. Меган не сомневалась, что сейчас Тони был искренним, но надолго ли? А что, если по здравом размышлении он придет к выводу, что она всего лишь очередная легкая добыча?

Проворочавшись в постели и поняв, что все равно не уснет, Меган встала и достала из сумочки маленький блокнотик. Если ее начинала беспокоить какая-то проблема, иногда она пробовала решить ее, доверив мысли бумаге. Но сейчас, стоило ей написать имя Тони, уже запечатленное в ее сердце, она поняла, что испытанный способ на этот раз не сработает. Она очень хотела, чтобы Тони остался с ней, хотела этого всем сердцем, но как заставить его отнестись к ней серьезно? Этого Меган не знала. Она даже не представляла себе, как к этому приступить.

Сведений о том, как завоевать и удержать мужчину, Меган набралась в женских журналах. Частенько она посмеивалась над советами, которые там предлагались, но теперь пожалела, что относилась к ним легкомысленно. Ведь все, чем Меган руководствовалась в работе или личной жизни, она так или иначе почерпнула из книг. Так почему же любовь должна в этом смысле отличаться? Почему ей и в самом деле не воспользоваться опытом других женщин в области, столь мало до сих пор ею изученной, поскольку она попросту избегала мыслей на эту тему?

И Меган постаралась вспомнить все, что когда-либо читала и слышала о любви и любовных победах, а вспомнив, аккуратно перенесла на бумагу. Исписав целую страницу своим мелким изящным почерком, она долго перечитывала то, что получилось, и лишь потом отложила блокнот.

Хотя многие советы противоречили друг другу, одно было ясно: чтобы завоевать и удержать мужчину, требуется огромный труд – и непрерывная ложь.

Но жить без Тони, вернуться к прежнему одинокому существованию? Одна мысль эта была непереносима. Меган была готова переделать себя полностью, если понадобится. Чтобы заинтересовать Тони, оставаться рядом с ним, ей придется отказаться от самого дорогого – от своей с таким трудом завоеванной независимости. Но ведь, если разобраться, до сих пор эта независимость приносила ей одни страдания и одиночество. Так стоит ли о ней жалеть? В конце концов, у нее остается работа – работа, которую она так любит. Кажется, Тони был искренен, когда сказал, что не имеет ничего против деловых женщин.

Так что же она теряет? Разве изучить привычки Тони, узнать, что он любит и чего не любит, – не то же самое, чем она каждый день занимается на работе, пытаясь найти общий язык с коллегами, ужиться с начальством, убедить заказчика в превосходстве фирмы «Фарадей»? Если она сумеет вызвать восхищение Тони, удовлетворит его запросы и желания, насытит их любовные игры новыми красками, тогда он наверняка не отнесется к их отношениям как к легкой интрижке…

Наконец Меган уснула, так и не потушив лампу и не убрав блокнот. В ближайшее воскресенье, отправляясь вместе с Тони к его родственникам, она была полна решимости узнать о нем как можно больше, благо, лучше, чем семья, его наверняка никто не знает.

– Это будет семейное торжество, день рождения моей самой младшей сестры. Ей исполняется двадцать два года, – сообщил Тони по пути к Норт-Бич, где жила его мать.

На все расспросы Меган о сестрах он лишь пожимал плечами, предлагая ей составить о них собственное мнение.

– Я уже очень давно не приводил домой девушку, поэтому родственники наверняка сгорают от любопытства. Если мои сестрицы будут уж очень тебя донимать, постарайся не обращать внимания. А мама тебе наверняка понравится. Она всем нравится, – добавил Тони, останавливая машину у фасада узкого высокого дома в викторианском стиле, окруженного точно такими же домами. – Моя мать – нечто вроде прародительницы, матери-Земли. Вернее, теперь уже бабушки-Земли. Она безбожно балует своих многочисленных внуков, так же как когда-то баловала моих сестер. Очевидно, все бабушки таковы, и с этим ничего не поделаешь…

– Мне трудно об этом судить – ведь у меня никогда не было бабушки.

Тони, нагнувшись, поцеловал ее в щеку.

– Сейчас ты сама увидишь, что значит большая семья. Скажи спасибо, что не приедут наши многочисленные дядья, тетки и остальные побеги раскидистого фамильного древа Сабеллов!

В первые минуты после того, как Тони ввел Меган в старомодную тесную гостиную, она была смущена обилием незнакомых лиц и оглушена гулом голосов – говорили разом не менее десятка людей. Когда Тони представлял ей своих сестер, Меган запаниковала – ей казалось, что отличить их друг от друга невозможно. Все трое были черноволосые, темноглазые, выше среднего роста, и не просто хорошенькие, но очень красивые.

Рядом с ними Меган острее, чем когда-либо, почувствовала, что она хрупкая и невысокая. Она казалась себе мотыльком, выставленным напоказ в коробке коллекционера. Сознавая, что является объектом всеобщего пристального внимания, Меган должна была собрать в кулак всю свою волю, чтобы с вежливой улыбкой выдержать это испытание.

Самую старшую из сестер звали Мария, это Меган запомнила хорошо. Она была на семь лет младше Тони и, уже имея троих детей – мальчика и девочек-близнецов, – ждала четвертого. Анджи, годом младше, со дня на день ожидала рождения своего третьего ребенка. Виновница торжества, София, была на три года младше Меган и тоже успела родить трех сыновей.

С непривычки Меган показалось, что в гостиной находится по крайней мере дюжина ребятишек. Они путались под ногами, яростно спорили из-за игрушек, кричали, плакали, а самый младший отпрыск Софии с удовольствием сосал грудь, без стеснения выставленную напоказ счастливой матерью. Казалось, лишь мама Сабелла, полная седовласая женщина с улыбкой, как у Тони, не испытывает смущения, общаясь с Меган. Остальные держались скованно и немного холодно, словно недоумевая, что делает эта посторонняя женщина на их семейном торжестве.

Меган невольно обратила внимание на то, как внимательны к мнению Тони его зятья, и пришла к выводу, что быть старшим и притом единственным сыном в итальянской семье – все равно что быть наследным принцем.

После обеда, поразившего воображение Меган обилием и сытностью блюд, Тони повез ее домой. С наигранным энтузиазмом она сообщила, что была очень рада познакомиться с его матерью и сестрами, а потом совершенно искренне добавила, что завидует ему. Ей всегда хотелось, чтобы у нее была большая семья.

– Тут есть свои плюсы и минусы, – сухо заметил Тони.

Больше он ничего не добавил, но Меган почувствовала, что в глубине души он доволен, и мысленно дала себе слово: если когда-нибудь они с Тони поженятся – господи, пусть так и будет! – она сделает все, что в ее силах, чтобы сблизиться с его родными. А если это ей не удастся, если она не сумеет вписаться в многочисленный итальянский клан, она ни за что не даст Тони это почувствовать и не встанет между ним и его семьей.

Единственное, что воодушевляло Меган, было теплое отношение к ней матери Тони. Она настояла, чтобы девушка называла ее «мама», а на прощание отозвала Меган в сторону на пару слов.

– Мой Антонио – чудный парень! Ему было всего тринадцать, когда умер отец. С тех пор он стал настоящим главой семьи. В тот год, когда Майкл заболел, Антонио каждый день, возвращаясь из школы, помогал мне по дому и ухаживал за отцом и сестрами. А потом нашел работу в лавке бакалейщика, чтобы нам было полегче с деньгами. Он, и учась в колледже, постоянно работал… Кстати, говорил тебе Тони, что он первым из нашей семьи закончил колледж?

– Нет. А вот насчет того, что и работал, и учился, – да, – сказала Меган.

Мама со вздохом покачала головой.

– Он всегда был трудягой. А вот девочки у меня такие легкомысленные! Сколько раз Тони предлагал им помощь, чтобы и они закончили колледж, да куда там! Еле дождались, чтобы вырваться из школы… Правда, не выйди они замуж так рано, у меня сейчас не было бы внуков. А Тони все равно пришлось раскошелиться – не на учебу, так на свадьбы!..

Тут мама умолкла, чтобы разнять внуков – похоже, мальчишки поубивали бы друг друга, если бы она не вмешалась. Вернувшись к разговору, она сменила тему:

– Лафферти – это ведь ирландская фамилия?

– Да, – подтвердила Меган, умолчав о том, что это фамилия ее матери, а об отце она ничего толком не знает.

– А ты католичка? – задала следующий вопрос мама Сабелла.

Меган кивнула и с трудом подавила улыбку, заметив, с каким облегчением вздохнула ее собеседница.

– Правда, не такая уж набожная, – самокритично добавила она.

– Ну ничего, родишь и начнешь снова ходить в церковь, – великодушно заметила мама. – А Тони говорил тебе, что он крестный отец почти всех своих племянников и племянниц? Они от него без ума, да и немудрено – он отлично умеет обращаться с детьми!

Именно это обстоятельство – то, что Тони прекрасно ладил с детьми своих сестер, – и ввело Меган в заблуждение. Со слов мамы Сабеллы и из своих собственных наблюдений она сделала вывод, что иметь большую семью – заветная мечта Тони. По пути домой, когда они ехали через парк Золотые Ворота, Меган пришла к неожиданному заключению – она была бы рада стать матерью при условии, что отцом ее детей будет Тони. До сих пор она даже не подозревала, что способна на такие чувства! А что, если Тони захочет много детей? Ну что ж, тем лучше.

Как будто прочитав ее мысли, Тони нарушил молчание:

– Мы должны с самого начала кое о чем договориться, Меган. Речь идет о детях.

– Я слушаю, – с улыбкой отозвалась она.

– Ты бы хотела когда-нибудь иметь детей?

Она была настолько удивлена этим вопросом, что не сразу нашлась что ответить.

– Вообще-то я пока об этом не думала, – осторожно начала она. – А почему ты спрашиваешь?

– Я имел в виду вот что – насколько важно для тебя иметь большую семью?

Так вот в чем дело! Вот что удерживает Тони от серьезного шага! Похоже, он не хочет иметь детей и опасается, что она этого хочет… Меган почувствовала разочарование, которое тут же сменилось страхом. Сейчас все зависит от ее ответа. Если она скажет что-нибудь не то, их отношения прервутся в самом начале и тогда ей придется вернуться к тому, что она имела всегда – безотрадному одиночеству…

– Ты не хочешь иметь детей. Я правильно тебя поняла? – спросила Меган, утаив только что мелькнувшие у нее мысли.

– Я по горло сыт детьми. Пойми, ведь я уже вырастил троих детей – своих сестер. С двенадцати лет я только и делаю, что решаю их проблемы. То приходилось оттаскивать их от банки с вареньем, то разбирать ссоры, а когда они подросли и начали гулять с мальчиками, невольно взял на себя роль полицейского и отца. Пока последняя из них не вышла замуж, я не имел ни минуты, когда принадлежал бы самому себе. Все это я говорю тебе потому, что считаю – на твою откровенность должен ответить такой же откровенностью. И если ты после моих слов решишь, что я закоренелый эгоист, – ну что же… И все же я хотел бы знать, как ты сама относишься к детям, Меган.

Она помолчала, подбирая слова.

– Мне кажется, у меня недостаточно развит материнский инстинкт, – сказала она наконец. – У некоторых женщин он есть, а у некоторых – нет. И слава богу, что в наше время женщина сама может выбирать.

В эту ночь, полную любви, Тони сделал ей предложение, и она, не помня себя от восторга, согласилась.

«Тогда я приняла правильное решение», – сказала себе Меган, останавливая «Ауди» рядом с домом, где жили они с Тони. Последние семь лет ее жизни были волнующими и счастливыми, и она никогда не жалела, что тогда пошла на сделку с совестью.

Да и как она могла жалеть? Ведь без Тони ее жизнь стала бы пустой и тусклой. Кроме того, трудно жалеть о том, чего совсем не знаешь…

«Тогда почему же ты вынуждена постоянно напоминать себе, что счастлива?» – мысленно спросила она себя. К чему эти постоянные экскурсы в прошлое? Да что с тобой, в самом деле, творится в последнее время, Меган?

Она сидела в машине, пытаясь унять сердцебиение.

– Повышенная тревожность, – поставил диагноз врач, к которому она пришла посоветоваться, выписал рецепт на модный транквилизатор и посоветовал поменьше работать.

Рецепт Меган разорвала, как только поняла, что с ее здоровьем все в порядке. Она научилась сдерживать приступы беспокойства усилием воли и добилась того, что они почти прекратились. Во всяком случае, сегодняшний был первым за многие месяцы.

Через пару минут она войдет в дом, примет теплый, расслабляющий душ и к моменту возвращения Тони окончательно успокоится. А в будущем постарается не допускать этих бесплодных сожалений о прошлом. Они не только не приносят никакой пользы, но и вредят – ее рассудку да и браку.

Глядя на темные окна, Меган вдруг подумала: а как чувствуют себя люди, которые, подобно ей, возвращаются домой поздно вечером? Ей всегда казалось, что дом, словно соскучившись, радуется ее возвращению. Они купили его на второй год после свадьбы. Тогда цена казалась им неимоверно высокой, но с тех пор она даже утроилась, когда стоимость жилья в районе залива внезапно взлетела вверх. Дом нельзя было назвать просторным – за такую цену они могли бы позволить себе значительно более вместительное жилище на окраине, например, в Новато или Петалуме, – однако для бездетной пары вполне подходил и даже позволял принимать гостей.

Дом располагался в глухом тупике, упиравшемся в подножие крутого холма. Из-за мощных оползней, настоящего бича этой местности, набережную когда-то укрепили насыпью и бетонными плитами, но живописные виноградники, карабкавшиеся по всей ее поверхности, придавали бетонной стене своеобразную красоту и скрадывали унылый вид.

Меган вышла из машины и ступила на выложенную плиткой дорожку. Стоило ей вставить ключ в замок, как из-за двери раздался заливистый лай Алекса. Войдя внутрь и включив свет, Меган с удовольствием втянула ноздрями воздух. В доме пахло лимоном – Оливия, их экономка, предпочитала использовать для полировки мебели средство с лимонным ароматом, – и ячменными лепешками, которые она испекла к обеду.

Первым делом Меган выпустила Алекса, и пушистый комок тут же налетел на нее, захлебываясь радостным лаем. Алекс был маленький, кудлатый песик с непропорционально длинными лапами. Когда Меган случайно наткнулась на него на улице, замерзшего и жалобно скулящего, она тут же решила, что, если хозяин не отыщется, она оставит щенка себе. Тони пытался отговорить ее, напомнив, что, поскольку их обоих целыми днями не бывает дома, собака будет чувствовать себя одиноко. Но когда поиски хозяина оказались безуспешными, вопрос о том, чтобы отдать Алекса, отпал сам собой.

Первым делом Меган отвела пса к ветеринару и спросила, какой он породы. Ветеринар пожал плечами и выразился весьма неопределенно:

– Помесь терьера с черт знает чем.

Некоторое время Меган звала пса просто «пес», а потом дала ему кличку Александр Македонский, сокращенно Алекс – за его благородное сердце.

Накормив животное, Меган вернулась на кухню и включила кофеварку. Как обычно, Оливия оставила кухню безукоризненно чистой. Иногда Меган испытывала искушение устроить здесь маленький беспорядок, чтобы придать помещению вид жилого, но всякий раз здравый смысл побеждал, и все оставалось как прежде.

Как-то в самом начале их брака Тони обмолвился, что с удовольствием помогал матери по дому, потому что с детства ненавидел беспорядок. Потом он похвалил Меган за чистоту, которую она поддерживала в небольшой квартирке, их первом жилище. С тех пор она взяла себе за правило всегда содержать дом в порядке, хотя временами ей приходило в голову, что тем самым она уподобляется своей тетке.

Конечно, дом тетки разительно отличался от теперешнего жилища Меган, теплого и светлого. Стены того, старого мрачного дома пахли плесенью, хотя тетка не жалела трудов, чтобы с утра до вечера скрести и мыть их. В глубине души Меган предпочла бы более традиционную обстановку, но выбрала современный скандинавский дизайн, поскольку знала, что это больше нравится Тони, хотя он и предоставил ей полную свободу действий во всем, что касалось внутреннего убранства.

Меган затратила немало сил, чтобы придать дому жилой, уютный вид. Матовое дерево и обивка мебели из натурального волокна, такие же шторы были ее излюбленных осенних тонов. Картины же отражали тягу Меган к традиционности и очень оживляли комнаты.

В кабинете мужа Меган поставила глубокие кожаные кресла, массивный дубовый письменный стол и повесила на стены гравюры в бамбуковых рамах с изображением старинных автомобилей. Зная, как муж ценит уединение, Меган никогда не тревожила его, когда он работал, и не позволяла никому, в том числе и себе, прикасаться к тому, что лежало у него на письменном столе. Но сегодня, в этот особый торжественный день, она решила, что они поужинают здесь, перед камином, а не в столовой, которая всегда казалась ей слишком уж просторной для них двоих.

Открыв холодильник, Меган обнаружила два бифштекса, уже подготовленных для жарки, зеленый салат в миске – его осталось лишь заправить майонезом – и румяные булочки, завернутые в шуршащий целлофан, которые предстояло в последнюю минуту разогреть в духовке. Достав бифштексы, она переоделась, но принимать душ пока не стала.

Недавний разговор с Джин по поводу дней рождения напомнил Меган о том, что скоро ей исполнится тридцать три года. Почему эта цифра кажется гораздо внушительнее, чем тридцать два? Неужели потому, что теперь о ней нельзя сказать «дама чуть за тридцать»?

Взглянув на свое отражение в узком зеркале, висевшем на двери ванной, Меган провела рукой по упругой полной груди, ища следы возраста. Нет, ее грудь нисколько не изменилась, так же как она сама. Она такая же стройная, как в тот день, когда выходила замуж за Тони – благодаря скрупулезно соблюдаемой диете, ежедневной зарядке и аэробике, которой занималась дважды в неделю в обеденный перерыв, в душе проклиная все эти упражнения.

Перед тем как отвернуться, Меган шутливо отсалютовала своему отражению. Конечно, непросто держать себя в форме, но разве результат того не стоит? Немногие мужья посылают своим женам желтые розы в ознаменование того дня, когда впервые легли с ними в постель!

Отвернув душ и ожидая, пока пойдет теплая вода, Меган вытащила из шкафа алого цвета кимоно и бросила его на кровать. Сегодня никакого белья, решила она. Она будет соблазнять собственного мужа. Там, у камина, в неясном свете пламени, она и заставит Тони трепетать в предвкушении любовных радостей. Это была часть игры, которую вот уже семь лет вела Меган, стараясь сделать их интимную жизнь яркой и необычной. Она от души пожалела Джин, которой приходится отрывать мужа от телевизора, чтобы затащить в постель. Тони же всегда готов заниматься любовью. В этом отношении он просто неутомим…

Меган шагнула под душ, дождалась, пока вся намокнет, и закрыла воду, чтобы намылиться. Это уже вошло у нее в привычку, поскольку вода в графстве Марин была серьезной проблемой даже в таком богатом на осадки году, как нынешний.

«Мотовство до нужды доведет», – подумала Меган, удивляясь, с чего это ей вдруг вспомнилась любимая поговорка тетки. Да и вообще – почему она сегодня все время возвращается мыслями к тете Кларе, как будто нельзя подумать о чем-нибудь более приятном?

Она снова повернула кран и шагнула под теплые струи, нежась и одновременно как бы назло тетке, которая на горячую воду была такой же скупой, как и на похвалу. Водяной поток, каскадом омывавший ее грудь и бедра, вызвал у Меган чувственное желание. Она закрыла глаза, предоставляя теперь уже прохладной воде смывать с нее усталость и беспокойство.

Увидев неясную тень, метнувшуюся на фоне прозрачной двери душа, Меган чуть не вскрикнула. Дверь распахнулась. На пороге стоял Тони – обнаженный, и почему-то с теннисной ракеткой, которую держал у груди.

– Кто со мной в теннис? – ухмыляясь, спросил он, подражая голливудской знаменитости Хамфри Богарту.

Меган невольно рассмеялась, а потом обрушилась на мужа с упреками:

– Негодяй! Меня чуть инфаркт не хватил!

Тони отбросил ракетку и вступил под душ. Его смуглое тело тут же заблестело от воды. Оглядев Меган, он спросил:

– Я когда-нибудь говорил тебе, что у тебя самый соблазнительный задик во всем Сан-Франциско?

– Говорил, и не раз. А у тебя самый красивый… удалец из всех, кого я знаю.

– Удалец? Ты так его называешь?

Он схватил ее и начал ласкать и дразнить, держа так крепко, что она не могла вырваться. Трение их мокрых тел возбудило Меган. Она перестала сопротивляться, молчаливо приглашая к более тесным объятиям. Тони поцеловал ее. По телу Меган пробежала сладкая дрожь предвкушения.

Он потянулся за мылом, и Меган решила не говорить, что уже успела намылиться и смыть пену. Закрыв глаза, она почувствовала, как руки Тони скользят по ее груди, спине, бедрам. Потом она намылила его, наслаждаясь видом пузырьков, вскипавших в волосках у него на груди, и блеском крепкого бронзового тела. Заметив, как он реагирует на ее прикосновение, она почувствовала прилив гордости и намеренно продлила касание, пока Тони не застонал, не в силах сдерживаться, и не привлек ее к себе.

Теперь настала его очередь. Жар желания все сильнее разгорался в теле Меган, а прохладная вода немного смягчала его. Наклонившись, Тони коснулся губами ложбинки между ее грудей, словно пил из нее воду. Затем его губы двинулись ниже, к заветному темному треугольнику. Меган вздрогнула от наслаждения и теснее прижалась к мужу.

Он опустился перед ней на колени, а она погрузила пальцы в его волосы, содрогаясь всем телом.

Ей хотелось продлить это мгновение, но было уже поздно – слепая примитивная страсть охватила ее. Не отводя взгляда от лица Тони, Меган тоже присела и начала ласкать его в ответ. Приглашая лечь на спину, она мягким движением толкнула его в грудь, оказавшись сверху, и начала ритмично двигаться, а вода омывала их разгоряченные тела.

Страсть все нарастала. Покачивание сплетенных тел, крик восторга, вырвавшийся из горла Тони в момент экстаза, еще сильнее возбудили Меган. Она достигла пика наслаждения почти одновременно с мужем, а вода, каскадом обрушившаяся на них, унесла прочь материальные следы их любовной игры.

Чувствуя, как сотрясается ее тело, Меган упала на Тони, смеясь и плача одновременно. Это было чудесно, хотя, может, и не вовремя. Жаль только, что сейчас нельзя свернуться, как обычно, в объятиях Тони калачиком, чтобы слушать его хрипловатый шепот, полный любовных признаний, и самой отвечать на них. Нет, в данном случае об этом не может быть и речи – слишком холодной становилась вода, лившаяся на них из душа.

Тони одним движением гибкого тела вскочил на ноги и поднял Меган. Завернув кран, он с улыбкой обернулся к ней.

– Будешь знать, как сравнивать моего удальца с чужими, – насмешливо проговорил он.

Пока Тони жарил во дворе бифштексы, Меган вытерла волосы и сделала макияж. Надев кимоно, она накрыла стол в кабинете Тони. Под музыку стереомагнитофона они неторопливо поели и закончили ужин шампанским. Немного опьяневшие, супруги отправились в постель и снова занялись любовью. На этот раз Тони соблазнял ее нежно и медленно – ничего похожего на дикую, страстную возню под душем.

Тони заснул почти мгновенно, а Меган не спалось. Она выпила слишком много вина и чувствовала, что завтра утром ей придется за это расплачиваться. К сожалению, выспаться не удастся, хотя завтра и суббота. Во-первых, к ней придут ее и Джин подружки, которые, как положено, принесут подарки будущей матери. А в доме, как назло, почти нет еды. Придется с самого утра идти в магазин. Во-вторых, надо присмотреть подарок для мамы Сабеллы, и, черт возьми, в четыре она должна отвезти к ветеринару Алекса!

Воскресенье тоже обещает быть нелегким днем. Шутка сказать, мама устраивает большой семейный праздник в своем доме в Норт-Бич! Ничего, она выдержит. Она выдержит все, подумала Меган, теснее прижимаясь к мужу, – до тех пор, пока Тони будет ее любить.

Глава 3

Утром Меган разбудил шум машины за окном.

Она зевнула, с наслаждением потянулась и взглянула на фарфоровые часы, стоявшие на тумбочке у кровати. Проклятие! Уже почти девять часов. Значит, она все-таки проспала. Через три часа в доме будет полным-полно их с Джин коллег, которые явятся с подарками для будущей матери, а у нее еще столько дел. Да и квартиру надо привести в порядок – ведь в субботу и воскресенье Оливия выходная.

Меган снова зевнула и протянула руку, чтобы разбудить Тони, но обнаружила, что постель рядом с ней пуста. Записка, лежавшая на подушке, гласила: «С добрым утром, леди Замечательный Задик! Думаю, мне лучше смыться, пока у вас девичник. Я поеду в клуб поиграть в гольф с Джоном и ребятами. Увидимся вечером. Люблю. Тони».

– Трусишка, – пробормотала Меган, спуская ноги с кровати.

В глубине души она почувствовала облегчение – по крайней мере ей не придется заботиться о завтраке для Тони. Вчера вечером они уснули далеко за полночь, и после выпитого накануне шампанского Меган чувствовала, что желудок ее взбунтовался.

Ничего не поделаешь, она сама вызвалась принять гостей Джин. Никто ее не заставлял. Наверное, это было наилучшим решением проблемы. Когда впервые возник вопрос о том, где устроить вечеринку в честь Джин – завела этот разговор Джоан Линг, секретарша, сидевшая в приемной, – мнения разделились. Женщины жили в самых разных местах, некоторые очень далеко, в Хаф-Мун-Бей, другие – в графстве Марин и Сономе, кое-кто в Окленде и в Ист-Бей. Наиболее подходящим местом представлялся офис на Нью-Монтгомери-стрит, поскольку располагался в самом центре города.

Однако, зная, каким ворчливым порой может быть мистер Фарадей, и не желая давать ему повода для недовольства, Меган с сожалением отвергла эту идею. В качестве альтернативы она предложила устроить девичник в выходные и вызвалась принять гостей у себя.

Кое-что Оливия приготовила заранее, но оставалось еще много дел. Во-первых, требовал внимания салат с крабами, которым Меган решила побаловать гостей, а во-вторых, предстояло должным образом украсить гостиную.

Двигаясь осторожно, чтобы не разбудить только что утихшую головную боль, Меган приняла душ, торопливо убрала постель, сменила полотенца в ванной и протерла отделанные золотом и слоновой костью краны – наверняка любопытные гости захотят исследовать весь ее дом. Натянув джинсы и старую рубашку Тони, она прошла в гостиную и принялась накрывать на стол – расставила тарелки, положив на них розово-голубые салфетки, поставила в центр красные гвоздики, доставленные накануне из цветочного магазина, и поместила на краю стола огромный, обильно разукрашенный праздничный торт.

Если ей повезет, женщины долго не задержатся, так что она еще успеет отвезти Алекса в ветлечебницу. Конечно, визит к ветеринару можно отложить и до будущей недели, но она уже пропустила пару недель, а прививка против бешенства – дело важное.

Ей вспомнились слова Тони: «Тебе следовало бы уделять внимание не только собаке, но и себе, Меган».

Ну да, она и в самом деле очень заботится об Алексе – старается давать ему корм, богатый витаминами, следит, чтобы ему вовремя были сделаны прививки, не забывает о стрижке. А как же иначе? Правду сказать, и счета ветеринара порой достигают изрядных сумм, но дело того стоит, ради любимого пса чего только не сделаешь. Кажется, это называется профилактической медициной.

А что касается ее собственного здоровья, то с ней все в порядке, хотя Тони иногда беспокоится, все ли нормально у нее со здоровьем – уж слишком она хрупкая. Нет, Меган ни разу в жизни серьезно не болела, разве что простудой. Даже обычных детских болезней ей удалось избежать, пока в прошлом году один из племянников Тони не заразил ее ветрянкой.

Муж тогда чуть с ума не сошел, как будто она и в самом деле могла умереть от пустяковой детской болезни! Конечно, внимание Тони льстило Меган, тем более что опасность заражения ему не грозила – он в свое время перенес все эти болячки, начиная от кори и кончая ветрянкой, так же как вся его семья.

Сабелла считала, что, если уж заболел один ребенок, надо перезаразить остальных, чтобы, как выражалась мама, «покончить с этим раз и навсегда».

– Надеюсь, когда у вас появятся собственные детишки, ты сможешь сама за ними ухаживать и не заразишься, – сказала как-то мама Сабелла, обращаясь к невестке.

Меган хотела возразить, что поскольку в их доме детишки никогда не появятся, то и опасность подцепить от них коклюш или свинку ей не грозит, но промолчала. Может быть, это и к лучшему. Больше всего на свете Меган ненавидела ходить по врачам. Она и к гинекологу-то впервые попала лишь на второй год после свадьбы, да и то по настоянию Тони.

О господи, что это был за ужас! Казалось унизительным, что ей, привыкшей гордиться своим телом, приходится лежать распростертой, словно лягушка, и терпеть прикосновение холодного металла. Жуткая гадость, страшно вспомнить. Бр-р!

В общем, Меган была не в восторге от врачей. Хотя нет, не совсем так. Например, ей очень нравился Пол Сандерсон, который был очень внимателен к ней в тот вечер два года назад, когда Меган неожиданно застала Тони в объятиях Коринны Ларкин…

Неприятное воспоминание обрушилось на нее так внезапно, что она даже не успела как следует подготовиться. Миска с крабовым салатом, которую Меган держала в руке, выскользнула и со стуком упала на деревянную разделочную доску. Кусочки салата разлетелись по всей кухне. Меган машинально вытерла пол и замерла, пытаясь отогнать неприятные мысли.

Почему даже сейчас, по прошествии нескольких лет, боль сильна, как и в тот день? А ведь Меган была уверена, что ей удалось избавиться от жгучего чувства ревности. Неужели она лишь загнала это чувство в подсознание и до сих пор не понимала, как глубоко и прочно оно там засело?

Тот злополучный вечер… Как странно, что она по-прежнему помнит каждую деталь, хотя прошло уже целых два года! Свои новые духи – потом она выбросила флакончик, – необычно теплую для этого времени года погоду, то, что ей пришлось в спешке доглаживать платье, потому что в химчистке его неаккуратно упаковали, и на подоле образовались складки…

Позднее, вспоминая этот вечер, Меган удивлялась тому, как хорошо он начался. Тони принес крошечную орхидею янтарного цвета, чтобы она приколола ее в волосы.

– Янтарь очень пойдет к твоему платью – и к глазам, – сказал он, потом, поцеловав Меган, добавил, что предпочел бы остаться дома и заняться с ней любовью, а не тащиться на какую-то скучную вечеринку.

Однако по пути в Тибурон, где располагался особняк Ларкинов, Тони был очень оживлен. Впрочем, это не удивило Меган. Она давно поняла, что муж, в отличие от нее, обожает сборища, подобные тому, что давал дважды в год для своих сотрудников и их жен глава фирмы Сэмюэл Ларкин.

Вскоре после свадьбы Меган поняла, что руководство Тони оценивает не только своего сотрудника, но и ее, его жену. Одним из непреложных качеств, необходимых для продвижения по служебной лестнице, Ларкин считал умение заводить знакомства, а также способность занять достойное место в обществе и вести себя на равных со всеми, независимо от ранга тех, с кем столкнешься в гостиной. Меган не сомневалась, что Тони вполне отвечает этому требованию, чего нельзя сказать о ней самой.

Вот и сегодня, когда они прибыли в особняк Ларкинов, ей стоило больших усилий отбросить привычную сдержанность и обменяться с гостями и хозяевами ничего не значащими светскими фразами. Меган улыбалась, чувствуя, что от этой наклеенной улыбки у нее вот-вот треснет лицо. Заиграла музыка. Ее часто приглашали, в основном пожилые мужчины, а поскольку Меган с детства любила танцевать, она охотно веселилась – вначале.

Смутное беспокойство понемногу начало овладевать ею, однако прошло некоторое время, прежде чем она догадалась о его причине. В тот момент ее партнером был один из банковских директоров, мужчина средних лет с импозантной гривой седых волос. Музыка смолкла. Меган с улыбкой выслушала его комплименты по поводу своей манеры танцевать, а затем, сославшись на усталость, отклонила повторное приглашение. Партнер подвел ее к креслу и предложил принести чего-нибудь выпить, на что Меган с радостью согласилась.

Она обвела взглядом гостиную, пытаясь найти Тони, и вдруг поняла, что уже давно его не видела. Обычно благодаря своему росту он выделялся в толпе, а теперь его нигде не было – его и Коринны.

Меган не раз упрекала себя за то, что, зная о прошлых отношениях мужа и Коринны, никак не может отделаться от ревности, однако это было именно так. Решив, что ей стоит выйти на свежий воздух, она встала и, толкнув стеклянную дверь, вышла на веранду, выложенную плиткой и залитую светом фонарей. Однако там тоже было много народу. Опасаясь, что придется поддерживать разговор с малознакомыми людьми, Меган решила найти тихое место и хоть немного побыть одной.

Слева ей попалась на глаза лестница, которая вела вниз, к еще одной веранде. Ступив на нее, Меган оглянулась и увидела, что ее недавний партнер, держа в одной руке два бокала шампанского, призывно машет ей другой. Она ускорила шаг и вскоре очутилась перед целым рядом застекленных дверей, одна из которых была приоткрыта.

Не раздумывая, Меган пересекла веранду и толкнула дверь. Комната, в которой она очутилась, была погружена в полумрак – свет пробивался лишь сквозь незашторенные окна. Меган почувствовала себя неловко, словно вторглась в чужие владения, и уже решила уйти, как вдруг ненароком что-то задела, и оно упало на пол. Удар металла по дереву эхом прокатился по комнате, а следом за ним послышалось мужское проклятие. Меган застыла, не смея двинуться. Вспыхнул свет, и в ту же секунду, словно в ночном кошмаре, перед Меган предстало видение, впоследствии преследовавшее ее.

Тони и Коринна лежали на широком диване. Волосы Тони были всклокочены, рубашка расстегнута. Одна его рука застыла на выключателе, а вторая по-прежнему покоилась на обнаженном бедре женщины. Вид у него был испуганный. Платье Коринны было расстегнуто до самой талии, юбка задралась, обнажив белоснежные бедра. В отличие от Тони, она ничуть не испугалась, словно быть застигнутой в такой пикантной позе в объятиях чужого мужа было для нее делом обычным.

Как во сне, Меган отвернулась и шагнула к двери. Когда-то очень давно она убедила себя, что нет ничего страшного в том, что в детстве сверстники пренебрегали ею. Наоборот – это ее закалило, сделало менее уязвимой. Теперь же она поняла, как сильно заблуждалась. Она сделала ошибку, когда, забыв об осторожности, позволила себе влюбиться в Тони. Хуже того – вообразила, что счастливый конец в сказках, все эти «жили долго и счастливо и умерли в один день» – про нее…

– Ради бога, Меган, постой, не беги! Выслушай меня…

Меган чувствовала, что не сможет взглянуть Тони в глаза, когда ее всю трясет от горечи и разочарования. И она рванулась вперед, словно все черти ада гнались за нею. Только бы поскорей убраться подальше от этой проклятой веранды!

Через несколько минут она остановилась, но только потому, что на кого-то наткнулась. Сильные руки подхватили ее, не позволив упасть. Меган попыталась высвободиться, но, похоже, держали ее крепко.

– Ну-ка подождите! Еще пара шагов, и вы окажетесь по шею в воде… Впрочем, в вашем случае точнее было бы сказать – уйдете под воду с головой. Неужели вы хотите утопиться в лилейном пруду Ларкинов, да еще в такой прекрасный вечер?

Утопиться? Да ей это и в голову не приходило. Самоубийство всегда казалось Меган глупым. Хотя уснуть навеки, лишь бы навсегда избавиться от этой мучительной боли…

Из горла ее вырвался стон, и она зарыдала дико, отчаянно, так, что сотрясалось все тело. Мужчина не пытался ее утешить, он просто положил голову Меган себе на грудь и тихонько, как ребенка, погладил по волосам. Когда прошел первый пароксизм горя, он мягко взял ее под руку и подвел к ближайшей скамье.

– Вам, наверное, любопытно, кто я такой. Спешу успокоить – на тот случай, если вы решили, что я грабитель. Нет, я такой же гость Ларкинов, как и вы, – сообщил мужчина. – В доме стало душновато, вот я и решил подышать свежим воздухом. Как теперь понимаю, решение мое было правильным – ведь не окажись я рядом, вы бы сейчас бултыхались в ледяной воде!

Он помолчал немного, а потом нерешительно добавил:

– Не хотите поделиться своим горем? Я умею слушать. Входит в служебные обязанности, так сказать.

– В служебные обязанности? – рассеянно переспросила Меган, еще не до конца пришедшая в себя.

– Ну да. Я врач. Правда, моя специальность – гинекология, а не психиатрия, но все равно я готов вас выслушать.

Он произнес эти слова с некоторой иронией, однако Меган сразу поняла, что он подшучивает скорее над собой, а не над ней, и ничуть не обиделась. В темноте она плохо разглядела своего собеседника, но по силуэту сразу поняла, что он намного ниже Тони. Почему-то это окончательно расположило Меган в пользу незнакомца. А может быть, она с готовностью открыла бы сердце любому, кто заговорил бы с ней так же ласково, как этот мужчина. Она открыла было рот, чтобы поблагодарить его, объяснить, что предпочла бы остаться одна, как вдруг, повинуясь некой внутренней силе, сказала совсем не то, что намеревалась.

– Я только что застала своего мужа с другой женщиной, – произнесла Меган.

Собственные слова, сказанные прямо и без обиняков, так потрясли ее, что она снова зашлась в рыданиях.

Мужчина сильнее сжал ее плечо.

– Успокойтесь, прошу вас!

– Нет-нет, со мной все в порядке. Мне всегда казалось, что слова «разбитое сердце» – всего лишь банальная фраза, но теперь понимаю, что сердце и в самом деле может разбиться. Смешно, правда?

– Скорее грустно, – поправил ее мужчина и, поколебавшись, добавил: – В таких случаях часто помогает разговор с совершенно посторонним человеком. Я готов вас выслушать, а поскольку ни вы меня, ни я вас не знаю, я как раз тот посторонний, который вам требуется. И времени у нас вдоволь – обычно эти скучнейшие вечера у Ларкинов длятся страшно долго!

И Меган заговорила – о себе и Тони, о том, как они поженились, как она поверила, что будет с ним счастлива. Ей было легко говорить с этим незнакомцем, который был для нее только голосом, тенью среди темноты. Пока она все это рассказывала, мужчина внимательно слушал ее, как и обещал, не утешая, не предлагая советов, одним своим присутствием создавая спасительную стену, на которую накатывались ее слова.

Потом, когда наконец появился Тони, ее собеседник так же молча исчез, растворился в темноте, оставив их одних. Меган вдруг поняла, что боль немного смягчилась, что теперь она может спокойно выслушать мужа. А он дрожащим голосом принялся объяснять, что слишком много выпил, потерял контроль над собой, и дружеский поцелуй со старой знакомой помимо его воли перерос в нечто большее. И все же она, Меган, не должна придавать значение тому, что увидела. На самом деле все было не так ужасно, как ей показалось.

Поскольку она любила Тони и боялась его потерять, Меган поверила всему, что он сказал. Она похоронила в себе эту боль, вернулась к обычному каждодневному существованию и с еще большим рвением старалась сделать их брак совершенным, а дом превратить в спасительное убежище для Тони, где он мог бы отдохнуть от трудной работы.

А своего утешителя, с которым Меган так неожиданно разоткровенничалась в тот вечер, она встретила еще раз. Это произошло несколько недель спустя на благотворительном вечере, который давало музыкальное общество. Она сразу обратила внимание на то, что один из гостей наблюдает за ней с необычным интересом, но, лишь когда он подошел к ней и заговорил, узнала его по голосу. Оказалось, что в тот вечер ее собеседником был доктор Пол Сандерсон.

Тогда, в темноте, он был для нее лишь голосом, теперь же Меган увидела, что это весьма привлекательный мужчина с правильными чертами лица, густой копной волос, волнами спускавшихся на широкий лоб, и глубоко посаженными зелеными глазами, почему-то напомнившими ей северные моря и фьорды.

Тони, как все мужчины в присутствии предполагаемого соперника, был необычно внимателен в этот вечер и ни на шаг не отходил от Меган. Но даже в этой ситуации Пол умудрился вытащить Меган потанцевать. Он ни словом не обмолвился об обстоятельствах их знакомства, чтобы не смущать ее. Вместо этого он говорил о симфонии, которую они только что прослушали, о разных ничего не значащих вещах и, лишь когда музыка смолкла и он повел ее обратно к столику, за которым Меган сидела с Тони, негромко сказал:

– Если вам когда-нибудь снова понадобится слушатель, я к вашим услугам. Но предупреждаю – теперь я не буду вести себя как совершенно посторонний.

– Спасибо, вы очень добры. У нас с Тони все наладилось, а тот случай я попросту выбросила из головы.

Тогда Меган верила – да что там, верит до сих пор, – что говорила правду. Так почему вид руки Тони на белоснежном бедре Коринны все еще преследует ее, как навязчивый кошмар? Почему, когда она сталкивается с Коринной на светских раутах, сердце ее сжимается от боли? Зная, что такая ревность – непростительная слабость, Меган заставляла себя быть любезной с соперницей, разговаривать как ни в чем не бывало, хотя больше всего на свете ей хотелось выцарапать эти огромные синие глаза.

Иногда они с мужем словно менялись местами, и, что скрывать, Меган это было приятно. Невзирая на открытое недружелюбие Тони, Пол Сандерсон был неизменно любезен с Меган, когда им приходилось встречаться в обществе. Это случалось не так уж редко – у них было много общих друзей, и Меган льстило, что такой привлекательный мужчина оказывает ей внимание.

Добавляя кэрри в майонез, которым она заправляла крабовый салат, Меган невольно улыбнулась. Расставив на столе тарелки с крошечными ржаными сандвичами, она проверила, не забыла ли охладить домашнее французское вино и хватит ли гостям приготовленного кофе. Удостоверившись, что все в порядке, она пошла в спальню переодеваться.

Накануне Меган собиралась надеть новое платье – броский наряд в оранжевых и коричневых тонах, – но в последнюю минуту передумала и выбрала белую шелковую блузку и темно-серые слаксы. Роскошное платье хозяйки невольно привлечет к ней внимание, а сегодня блистать должна Джин.

В дверь позвонили в тот момент, когда она вдевала в уши крошечные перламутровые сережки. Первыми приехали три машинистки, молодые женщины на несколько лет младше Меган. Она показала им дом, от которого гостьи пришли в восторг. Когда они выходили из просторной спальни, Меган заметила, как девушки тайком обменялись выразительными взглядами. Она собиралась сказать, что сама бы довольствовалась и меньшим по размерам домом, но Тони занимает такое положение на работе, что ему приходится часто приглашать к себе влиятельных клиентов и деловых партнеров, однако сочла за лучшее промолчать. Это значило бы подчеркнуть разницу в социальном положении между нею и девушками, что было бы не совсем учтиво. И Меган с улыбкой выслушала комплименты и вместе с гостями вернулась в столовую.

Остальные приглашенные не заставили себя ждать. Дом, еще недавно тихий и спокойный, зазвенел женскими голосами и смехом. Лишь рассудительная Лили Кармайкл, декоратор из отдела Меган, тщетно призывала женщин к порядку, напоминая, что скоро должна прийти Джин.

Как бы в подтверждение ее слов в дверь опять позвонили, и Меган ввела в столовую Джин, немного смущенную, но улыбающуюся. При виде ее женщины хором воскликнули: «Сюрприз! Сюрприз!» – и вручили Джин торт и груду красиво упакованных подарков.

В ближайшие несколько минут виновница торжества была занята тем, что терпеливо вскрывала один за другим все пакеты, одинаково приходя в восторг и от дешевых пластмассовых погремушек, и от дорогого детского одеяльца. Завершилась эта процедура вдохновенной, полной юмора речью Джин, в которой она поблагодарила каждую из женщин.

Казалось, все идет хорошо и Меган должна быть довольна. Тогда почему вернулось подавленное настроение, терзавшее ее накануне, снова? Почему она с таким трудом улыбается и не может присоединиться к общему хору веселых шуток и поддразниваний?

Может быть, тому виной головная боль, ее постоянная спутница в минуты плохого настроения? Или выпитое накануне вино? А может, что-то еще? Единственное, в чем Меган была твердо уверена, так это в том, что при виде Джин она испытывала черную зависть. Ну разве можно испытывать такие эмоции по отношению к лучшей подруге?

Несмотря на опасения Меган, что девичник может затянуться, гости собрались уходить ровно в два. Первой, взглянув на часы, поднялась Мэгги Коннорс, немолодая секретарша мистера Фарадея. Она сказала, что торопится к дочери, так как обещала ей посидеть с детьми. Тут и остальные дамы, подхватив сумочки, засобирались домой.

Последовал обмен прощальными поцелуями. Пока женщины шумно благодарили ее за теплый прием, Меган не могла отделаться от ощущения, что в глубине души они рады, что все позади. Неужели это из-за ее роскошного дома? Или из-за того, что она для них – начальница? А может быть, они почувствовали, что роль хозяйки она сегодня исполняла через силу?

– О чем задумалась, подружка? – раздался за спиной у Меган голос Джин.

Она задержалась, ожидая Брайана, который должен был за ней заехать.

– У тебя такой вид, словно ты никак не можешь решить – плакать или смеяться.

– Мне кажется, что все получилось неплохо, – с деланной беззаботностью ответила Меган и, подхватив ленту серпантина, начала машинально ее скручивать.

– Да нет, тебя что-то тревожит. Небось наши женщины тебя достали. Они временами бывают шумноваты!

– Нет, они милые, – с улыбкой возразила Меган. – И, предваряя твой следующий вопрос, сразу скажу – мне и не пришлось хлопотать. Почти все накануне сделала Оливия.

– Ну что же… Значит, мне показалось. И неудивительно – при моем богатом воображении! – попыталась обратить все в шутку Джин.

И вдруг задорно подмигнула Меган, сделавшись в этот момент похожей на хулиганистого мальчишку.

– Ну, а как я себя вела? Удалось ли мне вам подыграть?

Меган, не веря своим ушам, воззрилась на подругу.

– Ах ты, маленькая притворщица! Так ты все знала заранее?

– Ну конечно! Только никому не говори, ладно? Я сразу догадалась, что вы что-то затеваете, после того как человек пять или шесть из нашей конторы – включая тебя – в деталях рассказали мне, чем намерены заняться в выходные. Но ты превзошла всех. Это же надо такое придумать – чтобы я помогла тебе выбрать обои! При том, что ты в этом разбираешься в сто раз лучше, чем я…

Женщины дружно рассмеялись. Все так же лукаво улыбаясь, довольная Джин собрала подарки.

– А вообще-то мне повезло. Задарили с головой, подумать только! И кроватка очень кстати – было бы тяжело ее осилить, с нашими-то финансами. Ты не представляешь, во что сейчас обходится родить ребенка…

Она мечтательно потрепала Алекса по пушистой шерсти.

– И хорошо, что почти все вещи голубые. Розовые мне были бы ни к чему, тем более что малыш наверняка будет рыжим.

– Почему ты в этом уверена?

– Уверена, и все тут. Рыжий мальчик.

Пряча улыбку, Меган подумала, что бедняжка просто обязан быть мальчиком, и притом рыжим, – такую решительную мать трудно ослушаться. И еще ей пришло в голову, что Джин вполне могла бы сделать карьеру в фирме «Фарадей», если бы пожелала.

– А тебе никогда не хотелось… ну, продвинуться по служебной лестнице? – с любопытством спросила она подругу. – Ты так чудесно ладишь с людьми… Из тебя бы вышел классный менеджер по продажам.

– Да к чему мне это? У меня и так все есть – наша обшарпанная хата в Петалуме, ребенок, который вот-вот появится, и мой старый добрый Брайан.

– Да ведь ты сама говорила, что он засыпает перед телевизором! – поддразнила ее Меган.

– Конечно, у него есть свои недостатки. Но я не смогла бы жить с совершенством. Это такое напряжение, не дай бог! Надо постоянно что-то изображать из себя в постели, выдумывать сногсшибательные блюда, поддерживать в чистоте дом, быть безупречной хозяйкой. А уж о том, чтобы слоняться по дому в старых джинсах, вообще не может быть речи. Надо все время выглядеть как топ-модель…

Она внезапно умолкла, отчего-то смутившись. В это время приехал Брайан и с улыбкой начал складывать и уносить подарки в машину. Чувствовалось, что для него сегодняшнее торжество тоже не было сюрпризом. И только когда они оба ушли, Меган поняла, почему Джин так неожиданно оборвала свою вдохновенную речь и почему смутилась. Ведь она описывала ее, Меган…

«По крайней мере теперь я знаю, что она обо мне думает», – мелькнула у нее мысль.

Но почему ее должно беспокоить мнение Джин? Разве в последние несколько лет она не вела именно такой образ жизни, стараясь во всем достичь совершенства? Разве не решила с самого начала, что, выйдя замуж за такого обаятельного и энергичного мужчину, обязана все время быть на уровне, чтобы ему соответствовать?

Погруженная в невеселые размышления, Меган машинально убрала в холодильник остатки салата, собрала с полу и со стола серпантин, мятые салфетки, грязные бумажные тарелки и сунула все это в контейнер для мусора. Приведя в порядок кухню и столовую, она заторопилась наверх, чтобы выпустить Алекса, который уже битый час заливался лаем, требуя свободы.

– Ты – живое доказательство того, что и у меня есть свои слабости, – с упреком сказала Меган, в ответ на что Алекс залаял еще громче. – Кто тебя избаловал, если не я, неблагодарное ты животное? Так нет – ты раболепствуешь перед Тони, которому до тебя и дела нет, а на меня не обращаешь внимания…

Она отнесла пса в машину. Он свернулся клубочком на заднем сиденье и мгновенно уснул. Часы на щитке показывали три сорок пять. Значит, у нее осталось всего пятнадцать минут до назначенного ветеринаром времени.

– Сколько с тобой хлопот, однако, – ворчливо произнесла Меган, любовно глядя на Алекса. – Да и денег, кстати, на тебя уходит уйма. Если бы местный ветеринар узнал, во что мне влетает каждый визит к его знаменитому коллеге, его бы небось удар хватил!

Она спустилась с холма и вскоре миновала деловой квартал Милл-Вэлли. Выехав на главную дорогу, Меган сразу поняла, что опоздает, – как всегда по субботам, движение было очень оживленным. Очевидно, все торопились из душного центра на побережье, в районы Сонома и Мендосино.

Значит, все ее планы летят к черту. Хорошо хотя бы, что Тони не вернется домой раньше шести. Обычно, поиграв в гольф с друзьями, он оставался, чтобы выпить по рюмочке или по кружке пива. Это даст ей возможность заехать за продуктами и поискать подарок для мамы Сабеллы.

Когда Меган спрашивала Тони, что подарить его матери на день рождения, он обычно отмахивался:

– Да не трать ты время! Купи что-нибудь для кухни, и дело с концом. Все равно она спрячет подарок в шкаф, а если ты разоришься на действительно дорогую вещь – скажем, драгоценности, – так кто-нибудь из моих сестриц обязательно ее отберет. По-моему, все тапочки и ночные рубашки, которые мать получила в подарок за последние двадцать лет, так и лежат у нее нераспакованными. Не знаю, для чего она их бережет. Наверное, опасается очередной Великой депрессии…

Меган понимала, что Тони прав, но, к сожалению, сама она ненавидела дарить так называемые «практичные» вещи. Девочкой она всегда получала на Рождество одно и то же – шерстяные перчатки или авторучку. Впрочем, ради нее Тони как раз старается. Его подарки выбраны с неизменным вкусом. Тогда почему же он не так заботлив по отношению к остальным родственникам? Вскоре после женитьбы Тони переложил все семейные обязанности – выбор подарков, рассылку приглашений на день рождения или годовщину свадьбы и тому подобное – на плечи Меган.

И она выполняла их с радостью, понимая, что Тони нужен отдых после трех десятков лет, в течение которых он нес ответственность за всю семью – вначале как старший брат, а потом как дядя дюжины племянников и племянниц. Но иногда ей хотелось, чтобы он хотя бы чуточку помогал ей в этом…

Послышался визг тормозов, и грузовик, ехавший впереди Меган, внезапно развернулся и перегородил дорогу, пытаясь избежать столкновения с автомобилем, вырулившим из-за поворота. Она до отказа повернула руль, чтобы не налететь на грузовик, и наверняка все обошлось бы, если бы не выбоина на шоссе. Тормоза отказали. Меган услышала противный скрежет и почувствовала запах раскаленного металла. Она поняла, что машина куда-то падает. Это длилось целую вечность. Меган сжалась в комок, стараясь не закричать, а машина тем временем на полном ходу неслась вперед и наконец остановилась у самого края обрыва, тяжело завалившись на бок и прижав ее к дверце.

Потрясенная и испуганная, Меган закрыла глаза, не выпуская из рук руля. Она услышала, как кто-то из находившихся на дороге обратился к ней с вопросом, но, когда попыталась ответить, из горла вырвался лишь хриплый стон.

Потом Меган явственно услышала уже несколько голосов, а затем вой сирены, который, приближаясь, становился все оглушительнее. Какой-то человек спускался к ней по гравию. Его ботинки скользили по неровной дороге. Подойдя к Меган, он крикнул:

– Немедленно уходите оттуда, леди! У вас поврежден топливный бак. Того и гляди взорвется!

Только теперь Меган очнулась от шока. Она торопливо отстегнула ремень безопасности и почувствовала, что дверь у ее локтя открылась. Огромная мужская ручища схватила ее и рывком выдернула из машины. Мужчина поволок Меган за собой, подальше от злополучной машины.

– Течет прямо струей! Лучше отойти подальше, а то, не ровен час, взорвется…

Меган затуманенным взором уставилась на высокого худощавого мужчину. Увидев значок, прикрепленный к его синей куртке, она поняла, что перед ней – помощник шерифа.

– Я ехал за вами примерно в ста футах, когда вашу машину занесло. Я уже вызвал пожарных по рации, но, пока они не приехали, вам лучше отойти…

Только сейчас Меган вспомнила об Алексе. Наверное, он так и спит, свернувшись клубочком на заднем сиденье. Все еще не владея голосом, Меган попыталась вырваться из рук мужчины. Решив, что она в шоке и не соображает, что делает, он продолжал тащить ее за собой.

Они уже были наверху, когда к Меган наконец вернулся дар речи.

– Алекс… Он там, в машине! Он спит на заднем сиденье…

Помощник шерифа знаком подозвал к себе стоящего рядом мужчину. Только тут Меган заметила, что шоссе запружено машинами – грузовик перегородил им дорогу.

– Не отпускайте ее! – велел помощник шерифа.

Меган попыталась возразить, но он покачал головой:

– Не беспокойтесь, я схожу за ним.

Она не успела даже поблагодарить его, а он уже заскользил вниз по склону. Меган смутно сознавала, что какой-то человек держит ее за локоть, приговаривая:

– Постарайтесь успокоиться, леди.

Сладковатый запах бензина дурманил голову. Словно в тумане, Меган видела, как помощник шерифа открывает дверцу «Ауди». Она напряглась, как натянутая струна. Неужели Алекс ранен? А может быть?.. Но не успели эти мысли промелькнуть у нее в голове, как мужчина уже пошел обратно, неся на руках явно живую собаку.

Вскарабкавшись на холм, он отдал Меган пушистый комок. Хотя Алекс жалобно поскуливал, было видно, что он не пострадал, только очень испугался.

– Благодарю вас, офицер, – улыбаясь дрожащими губами, проговорила Меган.

Однако лицо помощника шерифа осталось таким же напряженным.

– Господи помилуй, леди, я уж решил, что в машине остался ребенок! Меня ведь могло убить взрывом…

Глядя в его полные презрения глаза, Меган торопливо пролепетала:

– Извините… Должно быть, я ничего не соображала.

– Ясно. Похоже, что взрыва все же не будет. А что здесь, собственно говоря, произошло?

Из толпы зевак вышел мужчина.

– Я все видел, офицер. Грузовик, ехавший впереди этой леди, резко затормозил, чтобы не налететь на какого-то ненормального, который вывернул из-за поворота на сумасшедшей скорости. Даме пришлось их объезжать. Тогда, видно, она и повредила бак. Ее счастье, что осталась жива!

Меган судорожно глотнула и так крепко прижала к себе Алекса, что он даже взвизгнул. Только теперь она поняла, что действительно чудом избежала смерти. Помощник шерифа принялся составлять протокол. Вскоре приехал тягач, чтобы вытащить из ямы злополучную машину. Помощник шерифа вызвался отвезти Меган в город, где она могла бы вызвать такси. Когда через несколько минут машина прибыла, Меган дала шоферу домашний адрес – ехать к ветеринару было уже слишком поздно, да и вряд ли она в состоянии сделать это.

Алекс безмятежно уснул у нее на коленях, а Меган погрузилась в размышления. Как ни странно, физически она ничуть не пострадала, разве что получила несколько синяков. Даже одежда, если не считать спустившуюся петлю на колготках, была в том же безукоризненном состоянии, как и в момент выхода Меган из дома.

Тогда почему же, спрашивала себя Меган, у нее так тяжко на душе? Она жива и невредима, но почему вместо того, чтобы благодарить бога за это, она не может забыть полный презрения взгляд помощника шерифа и его фразу: «Господи помилуй, леди, я уж решил, что в машине остался ребенок!»?

Глава 4

Квартал, в котором вырос Тони и где до сих пор жила его мать, когда-то заселяли преимущественно итальянцы. Когда-то, еще в период депрессии, большинство домов хозяева превратили в пансионы, сдавая комнаты постоянно сменяющимся жильцам. Но ветер перемен снова пронесся над этими местами. Теперь жить в высоком и узком старом викторианском доме стало считаться шиком, и ныне соседями мамы Сабеллы уже были не сомнительные юнцы и небогатые бездетные пары, а преуспевающие бизнесмены.

Мама упорно сопротивлялась попыткам детей переселить ее в другое место. Она стояла на своем как в смутные времена, так и сейчас, когда квартал чудесным образом преобразился, а комитет местного самоуправления, к ее негодованию, обязал маму Сабеллу покрасить фасад своего дома, чтобы он не выделялся среди других на улице.

Меган знала, что за ремонт заплатил Тони, причем сделал это даже без тени неудовольствия. Теоретически в расходах должна была бы принимать участие вся семья, но сестры Тони хронически нуждались в деньгах. Знала Меган и то, что то и дело они брали у брата в долг и долги эти возвращались нечасто, но предпочитала делать вид, что ничего не замечает, не желая вмешиваться в непонятные ей обычаи итальянцев.

Подобно прочим мероприятиям, носившим громкое название «реставрация», ремонт не преследовал цели вернуть кварталу первоначальный вид. Будь это так, все дома бы выкрасили в какой-нибудь нейтральный цвет – серый, бежевый или желтый, как это было принято в викторианскую эпоху. Однако архитектор, ведавший ремонтом и сделавший карьеру именно на реставрации старых кварталов, не был педант, и все здания на улице стали похожи на пряничные домики, что, как ни парадоксально, лишь подчеркивало их старину.

Мама Сабелла сердечно приветствовала сына и невестку, разве что была чуточку рассеянна. Невысокая пухленькая женщина с черными, как у Тони, глазами, она обняла сына, поцеловала в щеку Меган и заметила, что та слишком худа и что ей следует готовить итальянские блюда. Этот совет давался неизменно в течение всех семи лет, и, как всегда, молодая женщина отреагировала на него вежливой, ничего не значащей улыбкой. Она не стала рассказывать, как однажды, желая порадовать мужа, приготовила настоящий итальянский обед по рецептам мамы, однако Тони, для виду поковыряв в тарелке, дипломатично заметил, что до конца жизни вполне может обойтись без макарон и пиццы, поскольку в течение первых двадцати лет ел только это и ничего больше.

Озабоченно сообщив, что ей надо взглянуть на мясо, мама Сабелла удалилась, а гости направились в гостиную.

Меган всегда казалось, что многочисленные родственники Тони обладают одной общей чертой – они не могут посидеть спокойно и пару минут. Кто-то бранил ребенка, кто-то пеленал младенца, кто-то наливал себе пиво или вино. При этом все говорили разом, и поэтому шум стоял невообразимый. В глубине души Меган чувствовала, что ее стремление к тишине и свободе, пожалуй, немного преувеличено, однако посещать дом мамы Сабеллы было для нее настоящим испытанием.

Мужья ее золовок, на взгляд Меган, были все на одно лицо, словно сестры задались целью выбирать близнецов. Однако внешнее сходство не мешало этим крупным шумным мужчинам с чувственными ртами никогда и ни в чем не соглашаться друг с другом, а их жены, даром что родные сестры, постоянно ссорились, причем, разумеется, две объединялись против одной. Союзы распадались так же быстро, как заключались, отчего у Меган было такое чувство, словно она ступает по зыбучим пескам.

Сэмми, муж самой старшей из сестер, Марии, работал агентом по продажам в одной некрупной фирме и иногда, когда с деньгами становилось совсем туго, подрабатывал частным извозом. Доминик держал небольшое кафе в деловом квартале, что с трудом, но все же позволяло ему, его жене Анджи, средней сестре Тони, и их четверым детям еле-еле сводить концы с концами. София, самая младшая, была замужем за Марио. Его основное занятие состояло в том, чтобы «преуспеть», хотя каким именно способом он хочет добиться своей цели, оставалось неясным. В данный момент он работал в туристическом агентстве, сменив за последние семь лет шесть мест.

Приветствия родственников были традиционно насмешливыми.

– А, вот и большой босс пожаловал со своей женой красавицей! – воскликнул Марио, взмахнув рукой со стаканом пива. – Вы почему опаздываете? Нашли себе занятие поинтересней? Небось валялись в постели, бездельники!

Он влажными губами чмокнул Меган в щеку, и она подавила искушение стереть поцелуй, чувствуя, что София наблюдает за ними, сгорая от ревности. Хотя Меган старалась не реагировать на неуклюжие шутки и намеки Марио и держаться подальше от его объятий, София почему-то вообразила, что невестка неравнодушна к ее мужу – убеждение, которое Меган была равно бессильна и понять, и поколебать.

– Да нет, они, наверное, присматривали себе новую машину, – насмешливо протянула София. – Пепельница в их «Мерседесе» что-то запылилась, так что пора менять тачку!

Тони с упреком взглянул на сестру.

– Кто бы говорил… Это случайно не твой новый «Форд» стоит там у дверей?

– Ты прекрасно знаешь, что наша старая колымага совсем развалилась! Кстати, можешь одолжить мне под это дело немного денег. Ты ведь у нас банкир! Правда, неизвестно, каким способом ты этого добился…

– Что, черт возьми, ты имеешь в виду? – ледяным тоном осведомился Тони.

– Ну-ну, милашка, остынь, – вмешался смущенный Марио. – А ты, брат, не обращай внимания, ладно? Просто пару дней назад мы узнали, что скоро у нас появится малыш, вот София и бесится.

– А ты будто нет, – обрушилась на мужа София. – А не ты ли сказал мне как-то, что я – это фабрика по производству младенцев?

– Да я просто пошутил. Ты ведь знаешь, что я хочу этого ребенка.

– Что-то не похоже!

Меган стало неловко. Она всегда смущалась, когда ей приходилось присутствовать при подобных сценах, возникавших всякий раз, когда семья собиралась вместе. Она украдкой взглянула на дверь, мечтая улизнуть на кухню к маме Сабелле, но София перехватила ее взгляд.

– Я знаю, какие женщины тебе нравятся, – вроде Меган. И я могла бы быть такой же, если бы не рожала постоянно твоих отпрысков!

– Да ты и девушкой не была такой, как Меган, – насмешливо протянул Марио.

– Зато ты все мечтаешь о жене – топ-модели? Так научился бы зарабатывать, как Тони, тогда и говорил бы!

– Не думаю, что это бы тебя обрадовало, София.

В разговор вмешалась Анджи. Голос у нее был сладкий, но в нем сквозил яд.

– Ты хотела бы, чтобы Марио подкатывался к дочери босса ради успеха в карьере?

Слова Анджи и оглушительная тишина, которая после них воцарилась в гостиной, заставили Меган окаменеть. Она невольно взглянула на Тони, но лицо его было бесстрастно. В этот момент вошла мама с младенцем Софии на руках. Мельком оглядев собравшихся и сразу догадавшись, что здесь что-то произошло, она в упор посмотрела на младшую дочь:

– Забери своего карапуза. Ему пора сменить пеленки.

Следом за мамой Сабеллой в гостиной появились трое ее внуков и тут же повисли на дяде, который притворился, что не помнит, как их зовут. Когда этот момент был выяснен, Тесси, Анна-Мария и Ларс потребовали у Тони жвачку и конфеты, которые были для них припасены. Дети робко улыбались Меган, но она чувствовала, что они немного ее стесняются. Может, это и к лучшему, подумала Меган, все равно она не умеет обращаться с детьми.

Не прошло и минуты, как Тесси и Анна-Мария затеяли драку – обеим хотелось одну и ту же шоколадку. Тесси упала и начала реветь – мол, сестра сломала ей палец. София, свирепо сверкнув глазами, сунула своего младенца Меган и кинулась разнимать детей. Очутившись в незнакомых руках, младенец с минуту разглядывал новую тетю, а потом, видно решив, что ей можно доверять, расплылся в улыбке.

Забыв обо всем на свете, Меган, в свою очередь, не сводила глаз с ребенка. Его гладкая кожа, складочки на шее, пухлые пальчики, которыми он тут же начал теребить ее золотую цепочку, буквально заворожили ее. В ней внезапно возникло какое-то новое чувство, незнакомое и пугающее. Это была и острая боль, и неожиданная ревность, такая сильная, что Меган едва сдерживалась, чтобы не закричать. А еще ей отчаянно хотелось вскочить со стула и убежать куда глаза глядят вместе с ребенком, украсть его у матери, у которой и так полно детей, а скоро появится еще один…

«Как это несправедливо!» – подумала Меган. Ей вдруг стало понятно, почему в последнее время в их отношениях с Джин появилась какая-то натянутость. «Я ей завидую, потому что она скоро станет матерью», – мелькнула у нее мысль.

Вначале ей самой это показалось настоящим бредом. Завидовать Джин, своей лучшей подруге? Нет, дело наверняка не в этом. Как-нибудь на досуге она должна хорошенько подумать и разобраться во всем, чтобы черная зависть не омрачала их с Джин дружбы.

– А ты отлично смотришься с ребенком на руках, – заметил Доминик. – Когда же вы с Тони наконец осчастливите маму и подарите ей внука, который носил бы фамилию Сабелла? Кроме вас, ведь это сделать некому, сама знаешь…

– Хотела бы я на это посмотреть! – ехидно произнесла София, забирая младенца и меняя ему подгузник. – Нет, не могу себе представить Меган с расплывшейся фигурой, бросившей карьеру ради того, чтобы нянчить ребенка!

– Ну зачем же такие крайности? – медоточивым голоском, полным яду, возразила Анджи. – Меган отлично справится со всеми делами – нарожает дюжину детишек, будет содержать в порядке дом и работу не бросит! Да и фигуру вдобавок сохранит…

– Мой дом тоже блестел бы, если бы у меня была служанка, – мечтательно произнесла София.

Ее муж презрительно фыркнул:

– Да будь у тебя хоть дюжина служанок, все равно в доме был бы жуткий беспорядок! Мне иногда кажется, что ты считаешь пыль полезной для здоровья. Иначе зачем тебе копить ее месяцами?

Вспыхнула новая перепалка, на этот раз между Софией и Марио. Сестры мгновенно встали на ее сторону, а их мужья от души наслаждались происходящим. В дело вмешалась мама Сабелла. Она попыталась примирить спорщиков, но в конце концов махнула рукой. Твердой рукой она увела внуков из гостиной, хотя тем наверняка было интересно послушать, как ссорятся взрослые.

Поскольку все, включая Тони, были втянуты в общий разговор, а вернее, спор, Меган, воспользовавшись тем, что никто не обращает на нее внимания, тихонько выскользнула из комнаты и устремилась на кухню к маме Сабелле. Свекровь сдабривала мясо базиликом, что-то мурлыча себе под нос. Притихшие дети, усевшись вокруг старинного дубового стола, стоявшего в углу кухни, раскрашивали картинки.

– Просто не знаю, что с ними делать, – сокрушенно сказала мама, прищелкивая языком. – Постоянно ссорятся… А попробуй какой-нибудь чужак зацепить хоть одну из моих дочерей, так остальные мигом встанут на ее защиту! Всегда были такими… Тони покоя не знал, пока они росли. Приходилось то и дело их разнимать, а то, не ровен час, поубивали бы друг друга…

Меган с интересом слушала мамины жалобы – им нечасто удавалось посидеть наедине. Мама Сабелла, окруженная многочисленными внуками, всегда была занята, а когда устраивала семейные праздники – по ее настоянию родственники собирались исключительно в ее доме, – не могла оторваться от плиты.

– А каким был Тони в детстве? – спросила Меган.

Мама отложила стряпню и повернулась к невестке.

– Он всегда был очень серьезным – совсем как мой дорогой Майкл, упокой господи его душу! А сестры знай дразнили его, просто проходу не давали… Наверное, я зря взвалила на него такую ношу – все-таки он был еще совсем мальчик, когда заболел отец, – да только что же я могла поделать? Приходилось ухаживать за мужем, потому что он долго и тяжело болел. Денег постоянно не хватало. Жили мы на пособие Майкла по инвалидности, а разве этого могло хватать на такую большую семью? Вот и приходилось мне подрабатывать, убирать чужие квартиры, а Тони сидел с девчонками. Он так привык постоянно о них заботиться, что они и сейчас этим пользуются. И все же это его не остановило, и он добился в жизни многого. Как только Мария вышла замуж, а Анджи и София окончили школу и начали работать, Тони взялся за свое образование. Днем работал в цветочном магазине, а по вечерам учился. Правда, из-за этого он получил диплом гораздо позже своих сверстников.

– Это мне знакомо, – кивнула Меган. – Я ведь тоже училась в колледже целых пять лет.

Мама с тревогой взглянула на нее.

– Ты что, болела?

– Нет. Почему вы так решили?

– Ну, я подумала, что не из-за денег же ты так долго училась, значит…

– Как раз из-за денег! В колледже я получала стипендию и работала на полставки, иначе не смогла бы его окончить. И вообще – по-моему, я никогда не говорила, что происхожу из зажиточной семьи…

– Нет-нет! Ты такая же скрытная, как Тони, во всем, что касается твоих личных дел. А решила я так потому, что в тебе есть… как его?.. шик. Так, кажется, выражается Доминик. Никогда нельзя поспешно судить о людях – можешь попасть впросак. Обязательно расскажу Софии, что, оказывается, можно учиться и получать стипендию!

– Лучше не надо… – начала было Меган и запнулась, поскольку собиралась сказать, что не хотела бы, чтобы ее личные дела обсуждались за ее спиной.

Впрочем, это было равносильно тому, как если бы она попросила маму не дышать. Все, что удавалось узнать кому-либо из семейства Сабелла, мгновенно становилось достоянием всей округе. Так стоит ли расстраиваться по этому поводу? Она ведь всегда хотела, чтобы у нее была большая семья. Значит, надо принимать вещи такими, какие они есть, со всеми их плюсами и минусами.

За обедом у Меган жутко разболелась голова. Но, взяв себя в руки, она сидела за столом, улыбаясь в ответ на поддразнивания, на этот раз действительно вполне дружелюбные, и удивляясь тому, как быстро пронеслась и улеглась буря. София, уже забывшая свою ссору с мужем, воинственно обсуждала соседку, которая имела несчастье вызвать неудовольствие Анджи. Меган от души пожалела бедную женщину. Похоже, ее ждут не лучшие времена. Интересно, а что бы стали делать ее золовки, вздумай перечить им она, Меган? Тоже дружно ополчились бы на нее? Или она уже считается членом семьи, а значит, с ней можно только спорить, но в конце концов прощать?

– Когда же мы снова соберемся у вас, мама? – спросил Сэмми, когда в разговоре возникла пауза. – На День благодарения?

– В следующем месяце, двенадцатого, у Тони с Меган седьмая годовщина свадьбы.

Мама, с трудом складывавшая даже на бумаге цифры больше десяти, никогда не забывала подобных дат.

– Надо бы запечь индейку… Хотя нет, лучше что-нибудь другое. А индейкой я вас побалую как раз на День благодарения!

– Вы уже вернетесь к тому времени? Кажется, вы собираетесь на Гавайи, а, Тони? – небрежно спросила София.

Меган удивленно обернулась к золовке, а та театральным жестом прижала руку ко рту.

– Ах, извини, Тони! Я и забыла, что для Меган это сюрприз…

Глаза Софии лучились торжеством, и Меган сразу поняла, что она сделала это нарочно. Не показывая своего раздражения, она улыбнулась.

– Ничего страшного. Я понимаю, что у тебя это просто вырвалось.

Она встала и, обойдя вокруг стола, подошла к Тони. Не обращая внимания на завистливую ухмылку Марио, Меган поцеловала мужа и прошептала:

– Спасибо, милый…

Тони с непроницаемым лицом вернул поцелуй, но до конца обеда не проронил ни слова. Сославшись на то, что завтра у него важная встреча и придется рано вставать, он сказал, что они с Меган скоро уедут домой.

Все попытки Софии подольститься к брату и загладить допущенный ею промах он отвергал с такой ледяной вежливостью, что Меган в душе даже пожалела золовку. Когда они остались вдвоем с Софией на кухне, Меган поспешила сказать, что нисколько не сердится за то, что та выдала секрет Тони. К ее удивлению, София сердито сверкнула глазами и воскликнула:

– Ну конечно, ты воображаешь, что лучше нас всех, потому что закончила колледж и устроилась на престижную работу! Только знай – если начнешь настраивать Тони против нас, тебе придется горько об этом пожалеть!

Меган молча проглотила обиду. Она хотела возразить, что как раз наоборот – это она всегда настаивает на том, чтобы посещать все семейные сборища, хотя Тони неоднократно предлагал, сославшись на какой-нибудь благовидный предлог, пропустить разок-другой. Она же уверяла, что ей нравится бывать у мамы Сабеллы.

Однако говорить все это Софии было бессмысленно, поэтому Меган молча ушла из кухни, считая, что лучше не сказать ничего, чем быть потом предметом семейных пересудов.

Всю дорогу Тони молчал, а Меган гадала – неужели он так же, как София, думает, что она пытается настроить его против родственников?

– Устал? – спросила она наконец, чтобы нарушить молчание.

– Зол как черт! София нарочно это сделала, я уверен. Не надо было мне заказывать билеты через Марио. Так нет, польстился на скидку… Я просил его ничего не говорить Софии, хотя давно следовало бы знать, что он наверняка все разболтает! Не понимаю, зачем ей понадобилось все испортить…

– Но она же ничего не испортила! Для меня это действительно сюрприз, и я уверена, что мы чудесно проведем время на Гавайях.

Тони с улыбкой обернулся к жене.

– Ты отличный парень, леди Замечательный Задик! Хотел бы я, чтобы мои сестры позаимствовали у тебя хоть чуточку здравого смысла… Но они такие, как есть, и отчасти я сам в этом виноват. Когда они были маленькими, я во всем им потакал, лишь бы они поменьше ко мне приставали. А иначе от них бы житья не было! Мама была слишком занята по дому и с отцом, и ей было не до дочерей. По-моему, она так их и не раскусила…

В душе Меган с этим не согласилась, хотя и промолчала. Почему-то она была уверена, что мама Сабелла своих дочерей насквозь видит.

Тони нагнулся и похлопал ее по руке.

– Благодаря тебе я снова обрел веру в женщин. Сестры всегда казались мне какими-то… хитроватыми, что ли. Даже мама, при всех ее достоинствах, не всегда говорила правду. Впрочем, я не виню ее за это. Отец был настоящий мачо, типичный итальянец, глава семейства. Когда он заболел и у нас возникла острая нужда в деньгах, он все равно не позволял маме работать. Ей приходилось всячески изворачиваться. Иногда она говорила, что работает для церкви, иногда – что помогает больной подруге, а на самом деле ходила на поденную работу, убирала квартиры. Наверное, от нее мои сестры и научились тому, как обращаться с мужским полом…

Меган ласково накрыла руку мужа своей.

– Я рада, что ты рассказал мне об этом. Теперь я лучше понимаю твоих родственников.

Однако лицо Тони уже опять стало непроницаемым.

– Я не люблю говорить о прошлом. Все уже позади. Теперь моя семья, к счастью, во мне уже не нуждается.

«Но ведь прошлое – это часть настоящего, – подумала Меган». – И твои сестры по-прежнему вертят тобой, как хотят. Иначе зачем ты украдкой суешь им деньги, оплачиваешь их покупки, выручаешь, когда они превышают свои банковские счета?»

– Ты знаешь, Меган, я счастливый человек, – продолжал Тони. – Возвращаясь вечером с работы, я могу расслабиться и не думать об этой проклятой гонке, в которой рву когти весь день. А кроме того, ты сама работаешь, значит, мне не приходится ублажать скучающую жену.

– Так вот почему ты на мне женился! – поддразнила его Меган. – Потому что я деловая женщина?

Однако Тони не поддержал шутку.

– Я когда-нибудь говорил тебе, что подумал, когда увидел тебя впервые?

– Что же ты подумал?

– Что ты – словно островок спокойствия в этой многолюдной, шумной гостиной. Люди суетились, что-то кричали, и я подумал – а к чему все это? А потом увидел тебя… Ты скромно сидела в уголочке, сложив руки на коленях, не старалась произвести впечатление, не играла в эти надоевшие, скучные игры. Ты просто была самой собой, не обращая внимания на то, что творится вокруг. И тогда, помнится, я сказал себе: «Надо познакомиться с этой девушкой». А уже через минуту стоял рядом с тобой и нес какую-то чушь. Кажется, я предложил тебе уйти с вечеринки, чтобы мы могли спокойно поговорить.

Меган улыбнулась, однако на душе у нее было тревожно. Так вот, значит, какой считает ее Тони – уверенной в себе и безмятежной? Как странно! Ведь на самом деле она живет в постоянном страхе. Интересно, как отреагировал бы Тони, если бы она сейчас призналась, что чувствует себя уверенной лишь тогда, когда они занимаются любовью и она получает несомненные доказательства его привязанности к ней?..

В ней проснулось желание снова получить эти доказательства. Меган положила руку на бедро Тони и начала шаловливо поглаживать.

– Если ты не прекратишь, я сейчас съеду с шоссе и изнасилую тебя прямо в машине, – грозно сказал он.

– Вряд ли у тебя хватит духу, – задорно возразила она.

Тони повернул машину к обочине, собираясь припарковаться, и Меган поняла, что он не шутит.

– Только попробуй! Представляю завтрашние заголовки газет: «Известный банкир арестован за изнасилование собственной жены прямо на шоссе»…

Тони лукаво улыбнулся.

– А слабо попасть в газеты? Давай рискнем!

– Представляю, во что это выльется! Твоему боссу и мистеру Фарадею придется вызволять нас из тюрьмы. Ты что, собираешься провести наш второй медовый месяц за решеткой, а не в Гонолулу?

– Вообще-то мы едем на Мауи, а не в Гонолулу. Коринна Ларкин говорит, что там просто здорово. Вот я и решил попробовать.

– Так ты виделся с Коринной? А мне казалось, что она живет в Нью-Йорке…

– Наверное, тоскует по Сан-Франциско, поэтому и приезжает. Сейчас, например, она гостит у отца.

– Понятно. И скоро переедет навсегда?

Что-то в тоне Меган насторожило Тони. Он без улыбки взглянул на жену и сказал:

– Черт, неужели ты веришь тому, что наболтала Анджи? Ведь она сделала это нарочно, чтобы меня разозлить. Она прекрасно знает, что мои отношения с Коринной – дела давно минувших дней. Но почему нам с Коринной нельзя оставаться друзьями, а, Меган? Это просто дружба, и не более того.

– Я знаю, – торопливо сказала она. – Наверное, вчерашняя авария так на меня подействовала. Нервы расшалились… Мне действительно нужно отдохнуть.

Тони снова взял ее за руку.

– Вот ты и отдохнешь на Мауи. Тамошний отель – это что-то необычайное. Все очень экзотично – к обеду, например, трубят в морские раковины, а дважды в неделю к столу подают цыпленка под местным пряным соусом и листьями таро и устраивают представления в национальном стиле. Я запланировал поездку на первую неделю декабря, но мы можем ее перенести, если тебя не отпустят в это время. У тебя ведь впереди целый отпуск, так что есть шанс преподнести еще один сюрприз!

– Обычно перед Рождеством дел не так уж много, – успокоила мужа Меган. – Меня наверняка отпустят. А если мистер Фарадей заупрямится, – лукаво добавила она, – я просто уйду с работы.

Тони с тревогой взглянул на жену.

– Ты шутишь?

– А почему нет? Неужели ты не хотел бы иметь уютную маленькую женушку, которая постоянно сидит дома, следит за порядком и ждет, когда ты принесешь к ужину мясо мамонта?

Он помолчал, а потом решительно ответил:

– Нет, не хотел бы. Прежде всего тебе самой не понравилось бы сидеть дома, а мне было бы грустно сознавать, что ты несчастлива.

– Значит, нам обоим крупно повезло, поскольку я не собираюсь бросать работу, – заключила Меган с улыбкой. – Давай лучше поговорим о чем-нибудь более интересном. Чем мы займемся вечером?

– Какая ты ненасытная! – с гордостью заметил Тони. – Я просто без ума от тебя. Ну у кого еще есть такая жена – умелая хозяйка, великолепная любовница и преуспевающая деловая женщина одновременно?

Меган через силу улыбнулась. У нее снова разболелась голова, и настроение сразу упало.

Позже, занимаясь с Тони любовью, она изображала страсть, которой не испытывала. Однако Тони этого не заметил, во всяком случае, ничего не сказал. Потом он нежно поцеловал ее, как делал всегда, словно благодаря за доставленное наслаждение. Обычно этот жест дарил Меган радость, но сегодня, возможно, потому, что ее тело так и не получило удовлетворения, она с трудом удержалась, чтобы не отвернуться.

– Итак, завтра снова на работу. Опять эта круговерть, будь она неладна! – со вздохом произнес Тони, перекатываясь на бок.

В отличие от большинства мужчин, которые, как слышала Меган, получив свое, тут же засыпали, Тони был не прочь поговорить в постели.

– А мне предстоит улаживать это дело с магазином Тауберта, – с таким же вздохом отозвалась она.

Устроившись поудобнее под теплым бочком Тони, Меган почувствовала, как ее охватывает приятная усталость. И вдруг неожиданно добавила:

– Какой прелестный малыш у Софии! Все ее детишки очень милые.

– Да. Жаль только, что, когда они вырастут, станут точной копией своей матери.

– Ты очень рассердился на Софию?

– Очень. Я сыт по горло ее выходками.

Меган ничего на это не ответила. Стараясь говорить небрежно, она вдруг спросила:

– А ты никогда не жалел о нашем договоре, Тони?

– О каком договоре?

– Ну, насчет того, чтобы не заводить детей.

Тони приподнялся на локте и удивленно уставился на жену.

– Так, значит, для тебя это просто договор? А я думал, что ты сама этого хотела. Неужели передумала?

В его голосе слышалась такая холодность, что Меган тут же ринулась в объяснения:

– Нет-нет, ты меня не так понял. Я не передумала. Просто мне вдруг стало интересно – а вдруг ты изменил свое решение?

– Мне нужна только ты, Лунное Дитя, – нежно проговорил Тони, и Меган невольно улыбнулась, услышав это ласковое прозвище. – Я хочу всегда любить тебя, хочу сделать тебя счастливой. Этого мне вполне достаточно.

Он поцеловал ее в губы.

– От тебя пахнет сандаловым деревом. Еще один поцелуй, и я за себя не ручаюсь… А тогда завтра утром буду сонный и злой, как черт, а ведь мне предстоит это проклятое собрание банковских директоров, на котором я должен выглядеть на уровне! Таков закон джунглей, мой малыш!

– Ты прав, Тарзан, – промурлыкала Меган, машинально включаясь в игру и уходя от серьезного разговора. Тони набросился на нее с поцелуями. На этот раз она отвечала искренне, со всей страстью и без притворства.

«Мне все-таки чертовски повезло!» – подумала она, засыпая.

Глава 5

Меган лежала, закрыв глаза и подставив свое тело напоенному влагой морскому бризу. Над ее головой качались на ветру величественные пальмы, а шаловливый солнечный лучик, попав в щелку тента, под которым лежала Меган, ласкал ее ноги. Он был таким теплым и нежным, что казался живым существом.

Бикини, приобретенное ею специально для поездки на Мауи, трудно было назвать скромным, но Меган убеждала себя, что вполне может гордиться своей фигурой. Она выглядела лучше многих на этом пляже, включая совсем молоденьких девушек. Вспомнив, какую строжайшую диету ей приходится выдерживать, чтобы оставаться в форме, Меган невольно вздохнула, но тут же отогнала от себя эту мысль. Если уж вышла замуж за мужчину, при виде которого женщины слетаются, как бабочки на огонь, приходится идти и не на такие жертвы. Впрочем, на этой неделе Меган решила позволить себе расслабиться и немного отступить от диеты.

К черту диету, задорно сказала она себе. И да здравствует медовый месяц…

Меган лениво перевернулась на живот и из-под полуопущенных ресниц устремила взгляд на Тони. Он играл в волейбол неподалеку вместе с группой молодых парней. На мгновение Меган почувствовала искушение присоединиться к ним, но потом передумала – она сегодня и так слишком долго пробыла на солнце. Так недолго и сгореть, особенно тем, у кого такая светлая кожа. Но к концу недели, уж будьте уверены, она загорит не хуже других. Просто ей нужно для этого немного больше времени, чем Тони, который, и так от природы смуглый, после нескольких часов пребывания на жарком гавайском солнце выглядел как туземец.

Раздался взрыв смеха, и Меган, приподнявшись на локте, увидела, как Тони высоко подпрыгнул и поймал мяч. Мальчишки, его партнеры, все разом бросились на него, сбили с ног и затеяли веселую возню на песке.

И вдруг неожиданная мысль пронзила Меган – а ведь одним из этих мальчиков, самым младшим, вполне мог бы быть их с Тони сын…

Она скорчила недовольную гримасу. В конце концов, она сознательно сделала такой выбор. И в жизни добилась того, о чем в детстве даже мечтать не могла.

Несколько песчинок упали на руку Меган – это Тони наклонился, чтобы поцеловать ее.

– Не хочешь искупаться? Не уверен, что твоя драгоценная кожа выдержит на солнце еще полчаса.

Меган села, обхватив колени руками.

– Сейчас, пожалуй, не пойду. Лучше попозже, когда солнце сядет. Вечерами здесь почти так же тепло, как днем.

– Ну что же, если мы пойдем купаться в темноте, то вполне можем заняться любовью. Ты за?

– Я всегда за, – с лукавой усмешкой заверила мужа Меган. – Пожалуй, пойду приму душ и немного посплю. Ты как?

– Иди лучше без меня. Если мы сейчас зайдем в одну кабину, боюсь, поспать тебе не удастся.

Он снова наклонился поцеловать ее, вкладывая в долгий поцелуй обещание будущего наслаждения.

Один из мальчиков окликнул Тони, и он, покорно вздохнув, вернулся к игре. Немного разочарованная, Меган вздохнула и потянулась за пляжным халатом.

– У вас тоже медовый месяц? – раздался женский голос у нее за спиной.

Меган оглянулась и увидела юную девушку, лет восемнадцати, не больше, которая, скрестив ноги, сидела на коврике под тентом. Она была очень худенькой, поэтому недвусмысленная округлость ее животика сразу бросалась в глаза.

– А вы разве молодожены? – спросила Меган.

Девушка рассмеялась и с довольным видом похлопала себя по животу.

– Точно. Вообще-то нас уже почти трое, – жизнерадостно добавила она. – Видели бы вы, как на меня глазели, когда я шла к алтарю в белом подвенечном платье и фате!

– А вас это беспокоило? – с любопытством спросила Меган.

Девушка пожала плечами.

– Пожалуй, нет. По-моему, моя мать предпочла бы, чтобы мы тихонько поженились где-нибудь в Рено, но я встала на дыбы. Чего ради? Может быть, у меня больше не будет шанса покрасоваться в церкви во всех этих кружевных штучках!

Меган невольно улыбнулась задиристому тону девушки и одновременно позавидовала ей. Быть настолько независимой от чужого мнения – это прекрасно!

– Люди понимают, что такие вещи иногда случаются и до свадьбы, – произнесла она вслух.

Ее собеседница покачала головой.

– Все произошло вовсе не случайно. Мы планировали этого ребенка.

– Планировали?

– Ну да.

Девушка вытащила из пляжной сумки апельсин и, аккуратно очистив его, с наслаждением впилась в мякоть.

– Мы с Марком решили завести детей как можно раньше. Когда они вырастут, мы еще не успеем состариться и сможем наслаждаться жизнью. Устроим себе второй медовый месяц, посмотрим мир…

Она лукаво подмигнула Меган.

– И оплатить его сможем сами. Сейчас, чтобы отправить нас сюда, на Мауи, пришлось раскошелиться нашим родителям. Вообще-то я бы предпочла провести эту неделю где-нибудь в кемпинге. Тут полно семейных пар с детишками да стариков. Вы ведь тоже это заметили? А на вас я сразу обратила внимание. Подумала, что у этой красивой пары, наверное, тоже медовый месяц.

– В некотором роде. Мы женаты уже семь лет.

Девушка окинула ее внимательным взглядом и с интересом обернулась на Тони.

– Ну да! Вы, наверное, меня разыгрываете… Судя по тому, как вы с мужем целовались, я бы ни за что не подумала, что вы семейная пара со стажем. Интересно, а какими мы с Марком будем через семь лет? Он наверняка облысеет – его старик лыс, как бильярдный шар, – а я растолстею, как моя мать. Сексом будем заниматься не чаще раза в месяц. И он уже не станет целовать меня на ночь…

– А может быть, все выйдет по-другому, – возразила Меган. – От вас зависит, продлится ли медовый месяц на всю жизнь.

– Господи помилуй, это еще зачем? Уж больно хлопотно, а я ленива до ужаса!

Девушка снова похлопала себя по животику.

– Конечно, когда этот субъект появится на свет, мне придется изменить свою жизнь. Надеюсь только, что не слишком. В конце концов, для чего существуют бабушки, как не для того, чтобы дать матерям немного отдохнуть?

Она была так довольна собой, что Меган невольно улыбнулась. Девушка тоже улыбнулась в ответ.

– Кстати, меня зовут Карон. Карон Моррисон.

– А меня – Меган Сабелла. А мужа – Тони.

– А, так ваш муж итальянец? Сразу видно. У него такие чудные черные глаза и волосы.

Она на мгновение умолкла, чтобы вытереть испачканный соком рот, и продолжала:

– А что, если нам сегодня поужинать вчетвером? Марку и мне компания не повредит, а то мы целыми днями вдвоем. Сегодня даже поссорились.

– Кажется, вы не слишком этим огорчены, – с улыбкой заметила Меган.

– Да нет. Это ведь не в первый раз. Мы оба отходчивые, а кроме того, небольшая ссора иногда помогает выпустить пар. Нам немного надоел медовый месяц, только ни он, ни я не решались об этом сказать. А тут вдруг слова нашлись, ну и пошло-поехало!.. Мы решили вернуться на три дня раньше и заняться обустройством коттеджа, в котором будем жить. Видели бы вы, какая это прелесть!

– Вам прискучил медовый месяц?

– Ну, не то чтобы прискучил… Понимаете, ведь медовый месяц существует для того, чтобы получше узнать друг друга, верно? А мы с Марком и так друг друга знаем. Так что лучше потратить это время на ремонт и не заниматься чепухой.

– Весьма разумный подход к делу, – оправившись от изумления, пробормотала Меган.

Помолчав с минуту, она нерешительно добавила:

– А знаете, ваша идея насчет обеда мне нравится. Почему бы не встретиться в вестибюле, скажем, в семь? Или лучше в восемь?

– Семь в самый раз. Мне лично есть хочется все время. И еще спать… Я и сейчас думаю пойти вздремнуть. Самое время, пока Марк осваивает акваланг!

Девушка ушла, а Меган никак не могла выбросить из головы недавний разговор. Отчего-то ей вдруг стало… неуютно, что ли? Может быть, потому, что она почувствовала себя старой? Или, наоборот, эта юная девушка оказалась гораздо мудрее ее, хотя и моложе годами?

Встряхнув головой, Меган начала собирать вещи. Вернувшись в бунгало, она приняла душ и вытянулась на постели, даже не удосужившись надеть ночную рубашку. Она намеревалась поспать, но неотвязные мысли о недавней собеседнице не давали ей покоя, и Меган беспокойно ворочалась на прохладной простыне, стараясь найти место поудобнее.

Наконец ее сморила дремота, а потом она увидела сон – будто бы она стоит и наблюдает, как ее муж занимается любовью с Коринной. Однако внезапно, как это бывает во сне, сцена изменилась, и вот уже Тони целует ее, а не Коринну. Его губы обожгли ей рот и двинулись дальше, к шее, дерзко коснулись груди и бедер. Почувствовав тепло у самого лона, Меган замерла от восторга. Жгучее желание охватило все ее существо.

Она проснулась, но сон продолжался наяву. Только сейчас Меган поняла, что Тони и в самом деле лежит рядом с ней на кровати, а его дерзкие руки ласкают тело. Он прикоснулся губами к ее груди, и она почувствовала влажный морской запах его волос. Меган собиралась открыть глаза, но вдруг, повинуясь внезапному, глубоко скрытому импульсу, притворилась, что спит.

Тони ласкал ее, прикасаясь лишь кончиками пальцев, чего никогда раньше не делал, и Меган вся отдалась этому новому ощущению. Их ноги были тесно сплетены, и она сразу почувствовала, как восстала его плоть, однако глаз так и не открыла.

Издав глухой стон, Тони вошел в нее – медленно, очень медленно, – и эта изощренная ласка так воспламенила Меган, что она с трудом сдержала себя. Почему этот способ любви так зажег ее? Не потому ли, что в нем был налет некой утонченной развращенности? Или потому, что, притворяясь спящей, Меган могла полностью сконцентрироваться на собственных ощущениях и не думать о том, чтобы доставить удовольствие Тони?

Все эти вопросы не имели сейчас никакого значения, сейчас, когда Тони обладал ею. Меган казалось, что она куда-то уплывает, словно растворяясь в воздухе. Нервы, напряженные до предела, позволяли чувствовать только одно – ритмичное покачивание их сплетенных тел. Взад и вперед, взад и вперед… Меган смутно слышала страстные вздохи Тони, понимала, что он вот-вот достигнет пика любовного наслаждения, но ей по-прежнему было важно лишь то, что ощущала она сама. И вот наконец долго назревавший экстаз охватил ее, и она полностью отдалась наивысшему моменту любви…

Застонав, Тони перекатился на спину, не выпуская Меган из объятий.

– А теперь можешь открыть глаза, Спящая Красавица. Я знаю, что ты не спишь.

Меган удивленно распахнула ресницы.

– Откуда ты знаешь?

– Ты забыла…

Он легонько коснулся пальцем ее сосков, все еще твердых от любовной игры.

– Вот это и другие недвусмысленные признаки выдали тебя с головой.

– Ах ты, негодяй! Воспользовался беззащитностью спящей женщины…

– Но ведь чертовски сексуальный негодяй, не так ли?

Меган усмехнулась его самодовольному тону и кивнула:

– Именно так.

Он поцеловал ее в нос и откинулся на спину, положив руки под голову.

– Если не хочешь, чтобы тебя соблазнили, Лунное Дитя, нечего лежать на кровати в костюме Евы. Чего еще ты ждала?

– Во всяком случае, не тебя, – возразила Меган. – Я думала, ты все еще играешь в волейбол с ребятами и не станешь меня тревожить.

Тони помолчал.

– Надеюсь, на восьмом году брака ты не собираешься превратиться в жену-собственницу? – спросил он наконец.

– Ни в коем случае, – успокоила его Меган с улыбкой. – Извини. Я рада, что ты хорошо проводишь время. В конце концов, мы вовсе не обязаны каждую минуту быть вместе. Кстати, я тут на пляже познакомилась с некой молодой особой, Карон Моррисон. Она пригласила нас поужинать с ней и ее мужем сегодня вечером. Ты как?

– Не возражаю. А что представляет собой это юное создание?

– Ну, во-первых, они только что поженились и уже ждут ребенка. Но если ты думаешь, что она стесняется своего положения, то ты ошибаешься. Она говорит об этом без всякого смущения, и вообще очень мила. Мне кажется, нам с ними будет весело. Во всяком случае, хоть какое-то разнообразие.


Следующие несколько дней и в самом деле были веселыми. Обе пары вместе обедали и ужинали, танцевали, меняясь партнерами, в танцевальном павильоне, смотрели представления в гавайском стиле и плавали на лодке в лагуне.

Марк, коренастый и темноволосый молодой человек, в отличие от своей жены, длинноногой блондинки, постоянно то подшучивал над ней, то осыпал нежностями. Жизнерадостность и молодой задор этой пары придавали живость и веселье совместному времяпрепровождению.

Однажды вечером, после того как все четверо провели день, осматривая местные достопримечательности, Меган спросила мужа, что он думает об их новых знакомых.

– Очень открытые, симпатичные ребята, – ответил Тони. – Правда, рядом с ними я чувствую себя ветхозаветным старцем… Но вообще они очень милы.

Последние два дня, когда Моррисоны уехали, Меган вдруг поняла, что скучает по ним. Это ее удивило. В конце концов, что общего может быть у нее и Тони с этими гораздо более молодыми людьми? Неужели она скучает по их юмору и жизнерадостности? Моррисоны всегда вели себя так, словно жизнь определенно должна доставлять им одни удовольствия. Или потому, что, общаясь днем с юными молодоженами, они вечером обсуждали их и это еще больше сближало ее с Тони?

В последнюю ночь пребывания на Мауи Меган и Тони рискнули искупаться при луне. Тони наконец осуществил свою давнюю мечту заняться любовью в воде – он всю неделю грозился, что непременно это сделает. Хотя Меган старалась отвечать на его страсть, она все время беспокоилась, что их увидят с берега, и была рада, когда все закончилось.

Когда они вернулись в бунгало, Тони был странно задумчив, а на вопрос жены, не простудился ли он, коротко бросил: «Нет» – и добавил, что просто немного устал. Завтра им предстоит хлопотный день, поэтому лучше сейчас же лечь спать, чтобы хорошенько выспаться.

Меган порывалась спросить, только ли усталость его беспокоит, но лицо Тони было таким недружелюбным, что она не рискнула задать свой вопрос. Направляясь в ванную, чтобы почистить зубы, она вдруг вспомнила юную Карон Моррисон. Вот уж кто не удовольствовался бы таким ответом! Она приставала бы к мужу до тех пор, пока не выяснила все до конца. Ну а если бы он, как только что Тони, отделался ничего не значащими словами вроде того, что устал? Карон наверняка бы и это не смутило, и она высказала бы все, что у нее на душе. Но разве Карон жена Тони? А сама Меган ничуть не похожа на эту юную жизнерадостную особу.

Чувствуя досаду, Меган достала из шкафчика зубную щетку. Снимая колпачок тюбика с пастой, она вдруг увидела на нижней полке небольшую овальную коробочку с таблетками.

Меган взяла ее в руки и машинально пересчитала содержимое. Четыре ряда розовых капсул лежали в своих гнездышках. Только тут до нее дошло, что за всю неделю она ни разу не вспомнила о противозачаточных таблетках.

Глава 6

По возвращении с Мауи Меган с головой погрузилась в работу.

Отделку вновь открытого магазина Тауберта в Пало-Альто было решено поручить фирме «Фарадей интериерс», и, хотя выполнить заказ могло любое подразделение фирмы, мистер Фарадей решил, что поскольку это детище Меган, то ей и карты в руки. А работа предстояла нешуточная. Надо было согласовать с заказчиком все детали, выбрать подходящие материалы, руководить подчас строптивыми подчиненными – словом, вникать одновременно в сотню разных дел, причем все они имели тенденцию складываться не так, как задумывалось, несмотря на тщательную предварительную подготовку.

Меган всегда доставляло большое удовольствие наблюдать, как идея, еще недавно существовавшая лишь у нее в голове, постепенно претворяется в жизнь, как серые, скучные стены и полы преображаются, становясь несказанно красивыми. Однако первый приступ эйфории прошел, и она столкнулась с тем, что все вокруг, словно сговорившись, то и дело вставляют ей палки в колеса.

Оптовик продал ей напольное покрытие невысокого качества, а когда она указала ему на ошибку, отговорился тем, что это вина самой фирмы. С грехом пополам проблему удалось решить, но на ее месте тут же возникла новая. На этот раз смуту посеял сам мистер Фарадей. В последнюю минуту он вдруг передумал и, вопреки первоначальной договоренности, стал утверждать, что идея Меган вставить настенные пейзажи не в обычные рамы, а в искусно выполненную имитацию оконных переплетов – слишком дорогостояща, а потому нереальна.

Когда она деликатно намекнула шефу, что все расходы уже включены в смету, мистер Фарадей буркнул что-то невнятное – мол, он еще подумает и тогда решит окончательно. Лишь через несколько дней, ворча и пытаясь где только возможно урезать расходы, он нехотя согласился. В итоге Меган победила, хотя это стоило ей нескольких бессонных ночей, но, что было гораздо серьезнее, чуть не сорвало всю работу. Пришлось уламывать старшего маляра ускорить окраску и побелку стен, иначе пострадал бы весь проект.

– Ну что ты будешь делать? – со вздохом пожаловалась Меган своей подруге Джин, склоняясь над планами и чертежами, которыми был завален ее стол. – Стоит появиться Милтону Фарадею, и все идет кувырком!

– А тут еще этот его худосочный племянник… По-моему, от него мало проку! Если хочешь знать мое мнение, это он и мутит воду, подзуживает дядю…

Джин оборвала свою тираду на полуслове и с беспокойством воззрилась на Меган.

– Ты очень бледная. Плохо себя чувствуешь?

– Тошнит немного. И немудрено – после общения с нашим драгоценным Милтоном! – ответила Меган.

– Привыкай, подружка, – усмехнулась Джин. – Я работаю последнюю неделю. Еще несколько дней, и некому будет подать тебе кофе и подставить жилетку для слез! Ухожу рожать…

– Тебе уже назначили день для кесарева сечения? И когда же?

– Двадцать девятого декабря, за три дня до Нового года. Брайан в предвкушении экономии на подоходном налоге, а я всерьез подумываю о том, чтобы назвать младенца Скидка.

Меган невольно улыбнулась – в чувстве юмора Джин не откажешь! – но тут же снова помрачнела.

– Мне будет не хватать тебя. Разве кто-нибудь сумеет так меня развеселить, как ты?

– Тебе надо немного расслабиться, – посоветовала Джин, – а то в последнее время ты какая-то зажатая. А кстати, давно у тебя эта тошнота?

– Да нет, всего пару дней. Наверное, гастрит.

– А может быть, последствия поездки на Мауи, – безмятежно вставила Джин.

– Что ты хочешь этим сказать?

– А то! Тебе не приходило в голову, что ты забеременела?

– Исключено, – сухо отрезала Меган. – Я принимаю таблетки.

– Но ведь ты сама знаешь, что они не дают стопроцентной гарантии. А соски у тебя случаем не набухли? Туфли не жмут?

– Нет-нет, этого не может быть! – немного резче, чем следовало, возразила Меган.

– Ну, значит, я ошибаюсь, – легко уступила Джин.

Взяв со стола блокнот, она вышла из кабинета, оставив Меган наедине со своей тревогой. До сих пор она гнала от себя саму мысль о том, что вполне могла забеременеть во время отпуска на Гавайях. И вот теперь, после разговора с Джин, реальность встала перед ней во всей своей наготе. У Меган мурашки поползли по коже. Критические дни должны были наступить две недели назад, а их все еще нет. Почему она не придала этому никакого значения, хотя всю жизнь скрупулезно вела женский календарь?

Меган покачала головой, отгоняя неприятные мысли. У нее и раньше бывали задержки, особенно когда она нервничала или много работала. Неужели ей не о чем больше думать? Да у нее хлопот полон рот – и Рождество на носу, и этот проект Тауберта, будь он неладен! Так стоит ли беспокоиться из-за такого пустяка? Уже случалось, что она забывала про таблетки, и никаких последствий это не влекло. Вряд ли она забеременела. Можно найти и другие объяснения задержки – нервы, усталость, напряженность в отношениях с Тони, появившаяся сразу же после того, как они вернулись из отпуска…

Прошло Рождество, оставив после себя воспоминания о сочельнике в доме мамы Сабеллы. Вокруг слегка кривоватой елки, украшенной старыми игрушками – некоторым из них наверняка было не меньше полсотни лет, – собралась, как обычно, вся многочисленная семья Сабелла. Было много шума и возни, а дети, вопя от восторга, нетерпеливо разрывали пакеты, стремясь поскорее добраться до подарков.

Само Рождество Тони и Меган отметили дома, в кругу немногочисленных друзей. Сидя у камина, все неторопливо потягивали бренди, а разукрашенная золотом и серебром елка светилась в углу. Лишь короткие приступы тошноты, в последнее время не покидавшие Меган даже в минуты интимной близости, омрачали ее настроение и заставляли немного нервничать.

За три дня до Нового года Джин, как и планировала, родила огненно-рыжего мальчишку. То, что новоиспеченная мать оказалась права – Брайан проникся отцовскими чувствами в ту минуту, как увидел своего отпрыска, – служило Меган тайным утешением. Она надеялась, что, если ее все возрастающие опасения подтвердятся, Тони отреагирует на ребенка точно таким же образом, как муж Джин.

Когда и на второй месяц положенные дни не пришли, Меган больше не могла отрицать возможности того, что забеременела. Не решаясь сказать об этом Тони, она откладывала неприятный разговор со дня на день, находя благовидный предлог. В конце концов она может и ошибаться. Так зачем же Тони знать, как преступно беспечно она поступила, на целую неделю забыв о таблетках?

Навещая Джин в больнице, Меган поделилась с ней своими сомнениями.

– Мне кажется, тебе нужно как можно быстрее показаться врачу, – посоветовала практичная Джин.

– Но я не могу пойти к своему доктору, – возразила Меган. – Он приятель Тони, они дважды в неделю играют в гольф. Если я и в самом деле беременна, я хочу сама сказать Тони об этом и тогда, когда сочту нужным.

– А почему бы тебе не сходить к моему гинекологу? Он прекрасный врач. Не будь я замужем за старым добрым Брайаном, я бы вскружила ему голову, клянусь!

– Стыдись! А как зовут твоего врача?

– Сандерсон. Пол Сандерсон.

– О, да я его знаю! Но не могу же я пойти к нему как к врачу после того, как мы встречались в обществе…

– Почему это, скажи на милость? Доктор Сандерсон – один из лучших гинекологов в городе. Брайан сам мне его нашел. Не мог пустить это дело на самотек. Ты же знаешь, какой он зануда!

– Да, возможно, ты права. Мне самой Пол – то есть доктор Сандерсон – понравился с первой встречи. Хотя встреча эта произошла при неприятных для меня обстоятельствах…

– При каких же? – с любопытством спросила Джин.

Меган заколебалась. Она поняла, что не может рассказать о том, что произошло в тот вечер, даже лучшей подруге.

– Да так, на одном скучнейшем приеме, – небрежно объяснила она. – Но я согласна – он действительно очень милый человек.

– Милый? Слишком мягко сказано! Сексуальный и чертовски красивый – вот так будет вернее. А впрочем, милый тоже. Так почему бы тебе не позвонить ему прямо сейчас и не записаться на прием?

Меган кивнула. Джин права – откладывать больше нельзя.

На следующий день она позвонила Полу в офис. К ее удивлению, он сам взял трубку.

– Говорит Меган Сабелла…

– Здравствуйте, Меган. Как поживаете?

Она и забыла, какой теплый у него голос! Напряжение, в котором пребывала Меган, тут же отступило. Ей стало легко и просто.

– Есть кое-какие проблемы, поэтому я и решила вам позвонить. Мне кажется, я беременна. Вы не могли бы меня посмотреть?

– Минутку… Сестра, которая дежурит на телефоне, куда-то отошла, вот почему я сам взял трубку. У нее где-то должен быть блокнот с записью на прием… А, нашел!

Наступила минутная пауза, а затем Пол спросил:

– Завтра днем вас устроит? Скажем, в час?

Перебрав в уме запланированные на завтра дела, Меган ответила, что это время ее устраивает. Повесив трубку, она вдруг почувствовала, какая тяжесть свалилась у нее с души. По крайней мере теперь все выяснится. А если она в самом деле беременна? Ну что же, у нее еще будет время решить, как быть дальше…

На следующий день, в среду, Меган пришла в офис Пола Сандерсона и с удивлением обнаружила, что приемная пуста. Там сидела лишь сестра, средних лет женщина с проницательным взглядом. Из того, что сказала ей Джин, Меган поняла, что Пол не испытывает недостатка в пациентах. Тогда в чем же дело? Может быть, она перепутала время? Назвав сестре свое имя, Меган услышала в ответ:

– Посидите, я скажу доктору, что вы здесь.

И, поколебавшись, добавила:

– Вообще-то по средам доктор Сандерсон работает только до полудня. У вас что-нибудь срочное?

Меган задумалась и не сразу нашла что ответить. Неужели ради нее Пол пожертвовал свободным днем?

– Мне необходимо видеть доктора Сандерсона, – тихо произнесла она наконец.

– Понятно. Я скажу ему, что вы здесь.

Осмотр, которого так страшилась Меган, прошел на удивление безболезненно. Она сразу поняла, что Пол – настоящий профессионал в своем деле, обладающий громадным опытом. Через полчаса Меган уже сидела перед его столом и наблюдала, как он делает записи в блокноте. Ее обуревали противоречивые чувства. С одной стороны, она испытывала некоторый страх. А вот второе чувство было не так легко определить. Это было и волнение, и радостное возбуждение. В довершение всего сердце Меган гулко колотилось, а щеки пылали румянцем. «Ну почему он ничего не говорит?» – подумала она, предчувствуя недоброе.

Погруженная в свои размышления, она даже подпрыгнула, когда Пол, отложив наконец ручку, с улыбкой поднял на нее глаза.

– Я почти не сомневаюсь, Меган, что вы беременны. Срок – примерно два месяца плюс-минус две недели. Разумеется, анализы дадут более точную картину.

Он продолжал что-то говорить, но Меган уже не слушала. Все поплыло у нее перед глазами. На лбу выступил пот. Вдруг она ощутила прикосновение чего-то холодного и поняла, что Пол протягивает ей стакан с водой. Она машинально выпила, испытывая легкое головокружение.

– С вами все в порядке?

– Да. Просто легкий шок.

А где же, черт возьми, чувство облегчения и радости? Куда оно подевалось?

– Вы шокированы? Но вы ведь предполагали, что беременны. По телефону вы сказали…

– Да, я… я подозревала, что беременна, но видите ли… мы это не планировали. Во время отпуска я забыла про таблетки. Я, конечно, догадывалась, к чему это может привести, только…

Она запнулась, не в силах продолжать.

– Вы расстроены?

– Сама не знаю, – честно призналась Меган. – Тони… Он ни о чем не подозревает. Он считает, что я просто переутомилась.

– Разве вы не сказали ему, что у вас задержка и что вы забыли про таблетки?

– Нет. Не хотела волновать его раньше времени.

Пол нахмурился.

– Похоже, между вами и мужем нет взаимопонимания. Вы не считаете, Меган, что он имеет право знать, что с вами происходит?

– Разумеется, я скажу ему все, когда будут готовы анализы, – заверила его Меган.

Некоторое время он молча смотрел на нее, а потом спросил:

– Вы ведь знаете, что я разведен?

– Да, я слышала об этом.

– Ну, так позвольте дать вам один добрый совет – на правах человека, испытавшего это на своей шкуре. Никогда ничего не скрывайте от мужа. Это словно… раковая опухоль, что ли. Она постепенно и неуклонно разъедает ваш союз. В один прекрасный день вы вдруг поймете, что все, что вас объединяет – дом, секс, друзья и тому подобное, – лишь мишура, и только. Побольше доверяйте мужу. Пусть он разделит с вами и горе, и радость. Иначе вы превратитесь в чужих друг другу людей, которые только спят в одной постели.

Неожиданно Пол усмехнулся, отчего морщинки-лучики вокруг его глаз стали глубже.

– Только не подумайте, что я начисто отрицаю постель. Мы с Эми наслаждались сексом вплоть до самого развода.

Меган подняла глаза на Пола. Интересно, что скрывается за этой чуть грустной улыбкой? Разбитое сердце? Или радость по поводу того, что с плеч сброшена надоевшая обуза?

Словно догадавшись, о чем она думает, Пол улыбнулся еще шире, однако распространяться на эту тему не стал, переведя разговор в медицинское русло.

Обещав, что позвонит Меган, как только станут известны результаты анализов, он на прощание добавил:

– Идите домой и скажите мужу правду. Поверьте, даже незапланированные дети доставляют радость родителям. Только ничего не скрывайте!

По пути домой Меган много размышляла над словами Пола и в конце концов пришла к выводу, что он прав. Она непременно обо всем расскажет Тони, только выждет удобный момент. Пока нет окончательного диагноза, она, насколько возможно, будет скрывать приступы тошноты. Пол заверил ее, что они прекратятся через пару недель, однако добавил, что беременность по-разному действует на женщин. Все зависит от гормонального фона – так он выразился.

Результаты анализов пришли так быстро, что у Меган закралось подозрение – а не приложил ли Пол к этому руку? Повесив трубку, она долго сидела неподвижно, уставившись в пространство. Итак, ей придется объявить Тони, что скоро ему предстоит стать отцом, а поскольку эта новость его вряд ли обрадует, надо выбрать удобный момент, когда лучше это сделать.

Поразмыслив, Меган пришла к выводу, что к предстоящему разговору надо отнестись как к производственному совещанию, иными словами, заранее тщательно все подготовить. Пригласить Тони на обед в их любимый ресторан в Сосалито, куда они частенько ходили, когда только начали встречаться. Потом они вернутся домой, сядут у камина, выпьют немного бренди, и, когда Тони расслабится, она скажет, что у них будет ребенок. И еще добавит, осторожно подбирая слова, что теперь, когда все так случилось, она даже рада. Ей хочется иметь ребенка.

Позвонив Тони в офис, Меган сказала, что ей хотелось бы поужинать в ресторане – надо кое-что отметить. Она сама закажет места. Тони немного удивился, но согласился и пообещал прийти домой пораньше.

Вечером, одеваясь к ужину, Меган тщательно рассматривала себя в зеркале. На первый взгляд ее фигура ничуть не изменилась, однако груди налились, а бюстгальтер стал тесен. Интересно, что скажет Тони, когда она начнет полнеть? Он всегда так гордился ее прекрасной фигурой, стройностью и изяществом. А что, если он сочтет непривлекательным ее расплывшееся тело?

Он, бывало, подшучивал над Джин, ничуть не заботившейся о своей внешности. Но ведь не Джин его жена. Кто знает, как он отнесется к этим изменениям… Может быть, они вызовут его неудовольствие, а может быть, он решит, что ожидание ребенка делает его жену еще красивей. Странно, что она, всегда стремившаяся получше изучить пристрастия своего мужа, не имеет ни малейшего представления о том, как он отреагирует на беременную жену…

В комнату вошел Тони. Потершись щекой о шею Меган, он с восхищением заметил, что она выглядит так соблазнительно, что, пожалуй, им лучше остаться дома и заняться любовью вместо того, чтобы идти в ресторан. Меган торопливо поцеловала мужа, затем отстранилась и вышла в переднюю, чтобы надеть пальто. Хорошее настроение Тони передалось и ей, и всю дорогу до Сосалито она предвкушала, как скажет ему о ребенке.

Все будет хорошо, убеждала себя Меган.

Отель, в котором располагался ресторан, приютился на самом краю высокого утеса, откуда открывался прекрасный вид на залив. Хотя место это пользовалось огромной популярностью, ресторан никогда не был переполнен в основном потому, что столики полагалось заказывать заранее и метрдотель тщательно следил за тем, чтобы посетителям было удобно.

В небольшом баре, отделанном под старину, Меган и Тони, ожидая, пока накроют их стол, потягивали легкое белое вино и болтали о всякой всячине – друзьях, работе. Они уже поднялись, чтобы пройти в зал, как вдруг их окликнул хрипловатый женский голос:

– Вот уж кого не ожидала здесь встретить!

Это была Коринна Ларкин. Изумрудно-зеленый бархатный костюм сидел на ней изумительно. Когда она нагнулась, чтобы поцеловать – а вернее, клюнуть – Меган в щеку, та почувствовала пряный гвоздичный аромат ее духов. Раздосадованная этим несвоевременным появлением, Меган молча наблюдала за тем, как Коринна дарит Тони поцелуй, который дружеским назвать можно было с большой натяжкой. Несмотря на данное самой себе обещание не ревновать мужа, Меган не могла не заметить, что Тони очень рад видеть Коринну.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказал Тони, обращаясь к своей давней подружке. – Надеюсь, ты обедаешь не одна?

– Я жду своего кавалера – он пошел договориться насчет мест. Мы и не знали, что их полагается заказывать заранее! Отец дает очередной прием в Тибуроне, но там такая скучища, что мы решили сбежать и пообедать здесь. К сожалению, у меня даже не было времени заехать домой и переодеться.

Она так явно напрашивалась на комплимент, что Меган ничуть не удивилась, когда Тони в ответ на это галантно заметил:

– Но ты и так потрясающе выглядишь, Коринна! Впрочем, как всегда…

Меган согласно кивнула и собиралась что-то сказать, но внезапно ее охватил приступ тошноты. Что и говорить, подходящее время! Кровь прилила к щекам, комната куда-то уплыла. Меган попыталась удержать равновесие, и, хотя ей это удалось, она почувствовала, что ее состояние не осталось незамеченным.

– Что с тобой, Меган? – с притворным участием спросила Коринна.

– Просто немного устала.

– Но ты вся позеленела!

Голубые глаза Коринны остановились на Тони.

– Признайся, без тебя тут не обошлось! Этот ваш второй медовый месяц… Не для того ли вы его предприняли, чтобы обзавестись потомством?

Слова соперницы, ее внезапная проницательность застали Меган врасплох. Пытаясь скрыть свое смущение, она отвернулась и встретилась взглядом с Тони. По тому, как он зловеще сжал губы и сощурил глаза, Меган поняла – он догадался, что Коринна сказала правду.

Глава 7

В тот вечер им так и не суждено было пообедать в ресторане.

По кошачьей улыбке Коринны Меган сразу поняла, что от соперницы не ускользнул и гневный взгляд, который бросил на нее Тони. И все же сейчас Меган была рада даже Коринне, потому что ее присутствие отдаляло неминуемую бурю и давало ей кратковременную передышку.

К сожалению, как раз в этот момент появился кавалер Коринны. Тони ровным, бесстрастным голосом объяснил, что у них с женой семейное торжество и они хотели бы остаться одни, так что той ничего не оставалось, как, одарив его ослепительной улыбкой, отбыть, повиснув на руке своего ухажера.

Выждав, пока они отойдут на достаточное расстояние, Тони все так же бесстрастно произнес:

– У меня пропал аппетит. Поедем домой.

Меган послушно встала со стула и на негнущихся ногах пошла к выходу. Она молча ждала, пока Тони объяснял официантке, что они аннулируют свой заказ. Она даже не спросила, под каким предлогом он отказался от столика, – в ушах у нее по-прежнему шумело, к горлу подкатывала противная тошнота, а ноги буквально подкашивались.

В машине Тони начал что-то говорить, но Меган остановила его:

– Меня мутит. Пожалуйста, поскорей отвези меня домой.

На мгновение ей показалось, что он начнет возражать, но, как видно, в ее голосе звучала такая усталость, что Тони молча завел машину и выехал со стоянки. На протяжении всего обратного пути они не проронили ни слова. Меган пыталась понять, что чувствует сейчас Тони. По его лицу угадать это было невозможно – не лицо, а непроницаемая маска.

Лишь когда они очутились дома, он снова заговорил:

– Мы должны решить это сегодня. Если ты плохо себя чувствуешь, я подожду, пока тебе станет лучше, но откладывать до завтра я не намерен.

Меган с сожалением подумала об удобной постели и спасительном сне, однако она понимала, что Тони прав – этот разговор нельзя откладывать. Робко опустившись на стул и облизнув запекшиеся губы, Меган тихо произнесла:

– Извини, что так получилось. Я понимаю, тебе следовало бы узнать об этом от меня. Я и собиралась тебе рассказать, но только после того…

– После того как я достаточно разомлею?

– Я ведь предупредила по телефону, что у меня есть для тебя новость, – напомнила она.

– Новость? Помнится, ты сказала, что собираешься кое-что отметить.

Его сухой тон и резкие слова болью отозвались в душе Меган.

– Интересно знать, что именно ты собиралась отпраздновать? Тот факт, что самолично решила завести ребенка?

Меган охватил гнев.

– Для того чтобы завести ребенка, нужны двое!

Она чуть не сорвалась на крик.

– А для того чтобы принять соответствующую таблетку, достаточно и одного. Когда ты решила прекратить их пить, Меган?

– Все было совсем не так. Это чистая случайность! Во время отпуска я забыла про таблетки и спохватилась, только когда начала укладывать вещи.

– Но ведь ты принимаешь их с того дня, как мы поженились. И вдруг забыла? На целую неделю? Я не верю тебе, Меган.

Тошнота снова начала волнами накатываться на нее, однако Меган усилием воли заставила себя взглянуть на мужа. На его лице непроизвольно дернулся мускул, и она поняла, что он с трудом сдерживает гнев.

– В данный момент меня не интересует, веришь ты мне или нет, – резко бросила она. – Если после семи лет брака ты не доверяешь собственной жене…

– Я знаю только одно – с тех пор как мы вернулись из Мауи, ты словно сомнамбула.

– У меня было много работы, ты сам знаешь.

– Почему ты не сказала мне про таблетки?

– Не хотела тебя волновать.

– А может быть, ты нарочно это сделала? Признайся, Меган!

– Повторяю в последний раз, и давай покончим с этим. Я сыта по горло, слышишь? Нет, я сделала это не нарочно! Просто так получилось. Ты удовлетворен? А кроме того, Пол Сандерсон считает, что…

– Он-то здесь при чем, скажи на милость?

– Он мой врач.

– А почему ты выбрала именно его? Чтобы он гладил тебя по головке и восхищался тем, какая ты умница?

– Его рекомендовала мне Джин. Он один из лучших гинекологов в городе.

– И что сказал сей великий эскулап? Ты небось обсуждала с ним мои недостатки. Верно?

– Нет, не обсуждала! Я только сказала, что моя беременность – это случайность, что я сама не могу понять, как на целую неделю забыла про таблетки. А он ответил, что с бездетными женщинами после тридцати это бывает. Подсознательное желание иметь ребенка…

Тони сощурил глаза и уставился на жену. Его лицо было таким напряженным, что явственно проступили морщинки вокруг глаз, выдавая его возраст. Меган впервые задумалась над этим. Произведя в уме нехитрые вычисления, она вдруг поняла, что Тони, которому сейчас тридцать восемь, будет уже пожилым шестидесятилетним мужчиной, а их ребенку исполнится всего лишь двадцать один год. Немудрено, что перспектива столь запоздалого отцовства не слишком его прельщает.

– Извини, – устало проговорила она.

Ее гнев улетучился так же быстро, как возник.

– Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь…

– Что чувствую я? Ну наконец-то ты вспомнила обо мне! Послушай, Меган, разве мы не договаривались с самого начала, что детей у нас не будет?

– Но ведь это было семь лет назад! Я была молодой двадцатипятилетней женщиной. Перспектива материнства казалась тогда такой отдаленной… Она не имела для меня никакого значения. А сейчас мне без малого тридцать три. Пол называет это биологической бомбой замедленного действия. Она только и ждет своего часа, чтобы взорваться. Конечно, это была чистая случайность, но раз уж так получилось, почему бы нам не порадоваться тому, что у нас будет ребенок?

– А ты уже твердо решила, что он будет?

Меган бросило в жар.

– Я не собираюсь делать аборт, если ты это имеешь в виду! Я очень хочу ребенка… Ты должен понять меня, Тони!

– И мое мнение тебя не интересует, не так ли? Удивляюсь, зачем ты вообще сказала мне о своей беременности! Или это все же было осознанное решение? Наверное, ты решила молчать до тех пор, пока не станет слишком поздно что-либо предпринимать?

– За последний час ты уже дважды назвал меня лгуньей, – холодно заметила Меган.

– Ты сама только что призналась, что солгала мне перед свадьбой. Я полагал, что ты не собираешься иметь детей, но сейчас выясняется, что это не так. Ну так скажи – разве это не ложь? И кто ты после этого, если не бессовестная лгунья?

– Ты не пытаешься меня понять, Тони. Мне кажется, в такой ситуации продолжать разговор смысла не имеет.

Она поднялась и хотела выйти, но он удержал ее, схватив за руку.

– О нет, я прекрасно все понимаю! Теперь мне ясно, что глодало тебя на протяжении последних нескольких недель… А тебя не затруднит заодно сообщить мне, что еще ты решила за моей спиной? Ты что, собираешься бросить работу, отказаться от карьеры, которую с таким упорством выстраивала последние десять лет? Или ты хочешь продолжать работать? В таком случае кто будет смотреть за ребенком? Короче говоря, мне хотелось бы знать твои планы. В конце концов, я имею на это право, что бы ты обо мне ни думала.

Меган сделала глубокий вдох, пытаясь привести в порядок нервы. Она знала, что, когда Тони начинает выражаться с сарказмом, это значит, что он глубоко уязвлен. Должно быть, она повела разговор в неверном тоне, но еще есть время все исправить. Она должна дать мужу понять, что он по-прежнему будет занимать в ее жизни первое место.

– Предлагаю тебе сделку, – неторопливо начала она. – Обещаю, что, когда родится ребенок, в твоей жизни ровным счетом ничего не изменится. Все останется так же, как сейчас. Каким образом я этого добьюсь, не твоя забота. Я не стану тревожить тебя своими проблемами. В конце концов, если я в состоянии руководить отделом, усмирять своих строптивых сотрудников, ладить со вспыльчивым шефом, значит, я сумею справиться и с работой, и с ребенком.

– Интересно, каким образом? – нарочито небрежно спросил Тони.

– Найму няню в дополнение к Оливии, переделаю свое рабочее расписание… Да мало ли способов, было бы желание! В конце концов, половина моих подруг умудряются совмещать работу и семью. Но я… я не хочу, чтобы это встало между нами, Тони. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. В детстве и юности ты взвалил на свои плечи ответственность за семью и теперь сыт этим по горло. Но поверь, в данном случае я прекрасно справлюсь сама! Тебе не придется менять своих привычек, отказываться от гольфа, например, и от посещения клуба. Я по-прежнему останусь в первую очередь твоей женой. Все будет хорошо, вот увидишь! А вот аборт я не сделаю. Я не могу убить дитя, которое мы с тобой создали…

Тони промолчал. По тому, как заходили желваки на его щеках, Меган поняла, что он с трудом сдерживается. В глазах его застыло выражение, которое она не могла понять. Неожиданно ей вспомнились слова Пола Сандерсона: «Похоже, между вами и мужем нет взаимопонимания…»

– Значит, у меня нет выбора, не так ли? – сухо заметил Тони. – Ты все решила, даже не посоветовавшись со мной. Ну что же, я пойду на эту сделку. Мне бы не хотелось, чтобы ты бросала работу. Тебе необходимо видеться с людьми, чувствовать удовлетворение от своего труда. Если ты станешь домашней хозяйкой и целиком посвятишь себя дому и ребенку, тебе это очень скоро прискучит. Чего доброго, начнешь срывать зло на мне! Имей в виду, меня не прельщает перспектива жить с мегерой да еще выслушивать упреки в том, что я якобы погубил твою карьеру. Моя сестра София, например, только тем и занимается, что пилит своего Марио с первого дня свадьбы…

– Не волнуйся, тебе это не грозит. Я справлюсь сама, а для тебя все останется так, как было, – заверила его Меган. – И поверь, придет время, и ты будешь рад тому, что у нас есть ребенок!

Тони бросил на нее оценивающий взгляд, словно прикидывал – а не обманет ли она его? Меган и раньше доводилось видеть, как он смотрел таким образом на своих сестер, но вот быть объектом подобного рассматривания ей еще не приходилось. Неожиданно Алекс, который пристроился у нее на коленях в самом начале разговора, словно почувствовав напряжение, возникшее между хозяевами, жалобно заскулил. Меган едва удержалась от искушения прижать к себе песика и утешить.

– Не будем загадывать, – произнес наконец Тони. – Хочешь чего-нибудь выпить? Или поесть? Мы ведь так и не поужинали.

При упоминании о еде тошнота вернулась, причем с новой силой. Чувствуя, что на этот раз ей не удастся сохранить контроль над собой, Меган, не говоря ни слова, опрометью бросилась вон из комнаты, оставив удивленного Тони одного.

Она едва добежала до ванной, и ее тут же вырвало. «Ребенок словно протестует против нашей сделки», – с грустью подумала Меган. Когда приступ прошел, она вымыла холодной водой разгоряченное лицо и протерла пол. Выйдя из ванной, она увидела Тони. Не говоря ни слова, он протянул ей чашку горячего бульона, однако тут же уединился в своем кабинете, оставив Меган на кухне одну.

Она с трудом заставила себя сделать несколько глотков, отставила чашку и тут же поднялась наверх. Погружаясь в спасительную дремоту, Меган вдруг вспомнила, что впервые со дня свадьбы легла спать, не поцеловав Тони на ночь.

Глава 8

Следующие несколько месяцев были для Меган сплошным кошмаром. Тони, прежде беспокоившийся, стоило ей пожаловаться на пустяковую головную боль, теперь избегал даже упоминания о ее беременности. Хотя он не мог не замечать, что тошнота мучит Меган гораздо дольше обычных трех месяцев, он ни слова не говорил об этом, он промолчал также, когда приступы внезапно прекратились.

Дни, когда надо было идти на осмотр к Полу Сандерсону, Меган скрупулезно отмечала в общем календаре, но Тони никогда не спрашивал вечером, как она себя чувствует и что сказал врач. Словно устранившись от этой стороны их жизни, он намеренно игнорировал состояние жены, даже когда Меган начала носить просторные платья, чтобы скрыть свой округлившийся живот.

Ушли в прошлое и его беззлобные поддразнивания, которые ей так нравились раньше, и теперь Меган ловила себя на мысли, что поддерживать нормальные отношения с мужем становится все труднее.

Но самое болезненное испытание ждало ее впереди. Дело в том, что Тони, судя по всему, о беременности жены родственникам объявлять не собирался. Меган долго ждала, когда же он расскажет матери, и, так и не дождавшись, поняла, что ей придется сделать это самой.

Ближайший семейный сход был назначен на март. На этот раз праздновался день рождения Анджи. Хотя Меган была молчаливее, чем обычно, за всегдашней шумной суетой этого никто не заметил. Впервые она наблюдала за своими родственниками как бы отстраненно. И так же впервые ей пришла в голову мысль, что она никогда не станет для них своей. Должно быть, они чувствовали это с самого начала. Так зачем же она так старалась, буквально из кожи вон лезла, пытаясь завоевать расположение этих в общем-то неинтересных, заурядных людей?

Эта мысль ужаснула Меган своим цинизмом, и она тут же отогнала ее. Да, конечно, у родственников Тони есть свои недостатки, но и его мать, и сестры, и их мужья преданы друг другу и всегда готовы прийти на помощь в трудную минуту. И то, что ее не приняли в клан Сабелла, вовсе не дает ей права строго их судить.

Однако чувство отстраненности не проходило. Меган с трудом заставляла себя прислушиваться к общему разговору. В это время Марио как раз объявил о том, что он в очередной раз поменял работу и уже на следующей неделе начнет продавать автомобили в крупном магазине на авеню Ван-Несс.

– Так что имей в виду, Тони, если решишь поменять свой «Мерседес» на что-нибудь еще более шикарное, я к твоим услугам.

Настал черед Марии и Сэмми. Гордые родители объявили, что их старший сын добился больших успехов в школе и даже награжден почетным знаком. Анджи и Доминик похвастались, что недавно приобрели новую стереосистему.

Выслушав дочерей и зятьев, мама Сабелла спросила, есть ли у кого-нибудь еще новости. Меган обернулась к Тони. Интересно, неужели он так ничего и не скажет? Не дождавшись, она встала. Шум за столом все не стихал.

– Да замолчите вы! – крикнул Марио. – Теперь очередь Меган. Ну давай выкладывай. Получила повышение? Или прибавку к жалованью?

Меган впервые выступала в подобном качестве – обычно на семейных сборищах она предпочитала отмалчиваться. Вот почему любопытные взоры присутствующих устремились на нее. В ответ на вопрос Марио она покачала головой.

– Нет, повышения я не получила. Однако у нас с Тони тоже есть новость – в августе мама снова станет бабушкой.

Наступило молчание – казалось, присутствующие не верили своим ушам. Меган обернулась к Тони. У него было усталое лицо. Наконец кто-то из его сестер издал радостный крик, и тут же все заговорили разом. Женщины поздравляли Меган, мужчины хлопали Тони по спине. Как обычно, пронзительный голос Анджи заглушил всех остальных:

– Ну слава богу! Тебе давно следовало решиться на это, Меган!

Меган взглянула на мужа, ожидая, что он скажет. Поскольку Тони и на этот раз промолчал, она, чувствуя, как ее охватывает гнев, резко бросила:

– Ты ошибаешься, Анджи. Не иметь детей было нашим общим решением, так что свою реплику ты с таким же успехом можешь адресовать брату.

Наступила гробовая тишина. По лицу мамы было видно, что она очень огорчена. Меган тут же пожалела о том, что не сдержалась. Однако извиняться она не стала, а через час тихонько шепнула Тони, что устала и хотела бы уйти. По пути домой Тони упорно молчал, и Меган не пыталась заполнить эту тишину беззаботной болтовней, как поступала в подобных случаях раньше.

Дома она первым делом прошла на кухню, чтобы приготовить кофе, а когда вернулась в гостиную, обнаружила, что Тони уже отправился спать. Странно, но Меган это ничуть не задело.

В ванной она быстренько почистила зубы и умылась, потом, стараясь не шуметь, прошла в спальню и, не зажигая света, скользнула под одеяло. Она знала, что Тони не спит, но сама притворилась спящей. Ей вовсе не хотелось выслушивать его упреки. Прошло уже несколько ночей с тех пор, как они в последний раз занимались любовью. Но почему теперь это ее совсем не беспокоит? Ведь раньше секс составлял для Меган неотъемлемую часть жизни. Сейчас же, как ни странно, она чувствовала облегчение оттого, что ей не надо притворяться, разыгрывать страсть, которую она перестала испытывать после того, как Тони намекнул, что ей следовало бы сделать аборт.

На следующий день, несмотря на принятое накануне решение самой справляться со своими проблемами, Меган не выдержала и позвонила Полу. Она уже давно поняла, что его интерес к ней не ограничивается чисто профессиональными рамками, однако убеждала себя, что на этом основании не стоит отказываться от услуг лучшего в городе гинеколога. При существующих между ними отношениях – доктор и пациент – вполне закономерно, что она обратилась к нему за советом.

– Наверное, мне следовало бы позвонить в семейную консультацию, или как там это называется, но вы однажды сказали, что, если меня что-нибудь будет беспокоить, я могу прийти к вам. Вот я и решила…

– И правильно сделали, – прервал ее Пол. – Меня давно тревожит ваше состояние. Вы нервничаете, а это передается ребенку. К сожалению, сейчас я занят – в приемной полно народу, – но у меня появилась идея. Что, если нам встретиться между двенадцатью и часом и обсудить все за ленчем?

Меган, чувствуя себя виноватой в том, что оторвала от дел занятого человека, согласилась на встречу и повесила трубку, ощущая невероятное облегчение. В конце концов, почему бы ей не позавтракать со своим врачом?

В небольшом филиппинском ресторанчике на Гоф-стрит народу было немного. Пол внимательно выслушал рассказ Меган о том, что произошло недавно на семейном торжестве и что она очень обеспокоена ухудшением отношений между ней и Тони.

– Я никогда не ощущала себя членом семьи Сабелла – скорее неким придатком Тони. И теперь, когда меня наконец перестало это беспокоить, у них вдруг проснулся ко мне интерес. За сегодняшнее утро мне позвонили трижды – мама Сабелла и две ее дочери. Спрашивали, как я себя чувствую. Кстати, Тони за три месяца ни разу не задал мне этого вопроса.

– Возможно, потому, что он боится, – предположил Пол.

– Боится? Чего?

– Что с вами что-то случится. Вы выглядите такой хрупкой… Очевидно, он опасается, что роды окажутся для вас непосильной нагрузкой. Ведь ваша мать умерла от родов.

Меган с минуту раздумывала над словами Пола, а потом решительно возразила:

– Нет, я так не считаю. Тони относится к этому так, как принято у итальянцев. Для него беременность и роды – неотъемлемая часть жизни женщины. И потом, если он действительно беспокоится, то почему никогда не спрашивает, как я себя чувствую? Он ведь знает, когда я хожу к вам на осмотр.

– Ну так расскажите ему сами! Нельзя держать такие вещи внутри себя, иначе это может пагубно отразиться на вашем браке.

– Этого-то я и боюсь. Мне очень не хочется развода, Пол. До встречи с Тони я была так одинока!.. Неужели мне придется вернуться к тому безотрадному существованию, да еще растить ребенка без отца? Я сама сирота. Мать моя, как вы знаете, умерла, а отца я вообще никогда не видела. Меня вырастила тетка. Она как-то сказала, что не отдала меня в приют только потому, что материнская страховка была достаточно велика и ей не пришлось из-за меня входить в дополнительные расходы…

Пол поморщился.

– Удар ниже пояса! Но, похоже, вы выстояли. Значит, вы гораздо сильнее, чем вам самой кажется.

Меган печально улыбнулась.

– Да, с виду – а в душе трусиха страшная. Я не так-то просто схожусь с людьми. Видно, во мне есть что-то такое… Вроде надписи: «Руки прочь!» Поэтому, как правило, меня сторонятся… У меня есть только одна настоящая подруга, а большинство людей, с которыми я встречаюсь, – это друзья Тони. Иногда мне кажется, что они терпят меня исключительно ради него.

– Лично я полагаю, что они просто завидуют вашему мужу, – сухо заметил Пол. – Уверен, что вам в жизни не приходилось жаловаться на недостаток мужского внимания!

– Конечно, до свадьбы у меня были поклонники, но, как только я чувствовала, что назревает что-то серьезное, я тут же переставала встречаться с этим человеком. А потом познакомилась с Тони… Понимаете, у меня было ощущение, будто я птица, которую наконец выпустили из клетки. Над нами даже подтрунивали – мол, идеальная пара. Так оно и было – до тех пор, пока я не забеременела. Мы никогда не ссорились, у нас были общие интересы, общие цели. Мы всегда делились своими проблемами и были опорой друг для друга…

– Как-то это все нереально, – заметил Пол. – Словно затянувшийся медовый месяц…

– Нереально? Но ведь так было! И почему, черт возьми, я сказала «было»? Наши отношения снова могут стать прежними, только надо немного постараться…

– …сделать их лучше, – неожиданно закончил Пол.

Меган удивленно посмотрела на него:

– А разве может быть лучше?

– Конечно. Более… жизненно, что ли. Если люди много лет живут вместе, бок о бок, они неизбежно сталкиваются, порой ссорятся. Светлые моменты иногда перемежаются темными.

Меган покачала головой:

– Я понимаю, что вы имеете в виду. Но ведь это означает, что наш союз с самого начала был чем-то идеальным, в смысле выдуманным! Что каждый из нас сознательно не хотел видеть, что в действительности представляет собой другой. Вы это хотели сказать?

– Вовсе нет. Просто ничто на свете не остается неизменным, даже личные взаимоотношения. Возможно, настал момент сделать следующий шаг. Медовый месяц вашего брака недопустимо затянулся. Не может же он длиться целых семь лет!

– И что же мне теперь делать?

– Постарайтесь разговорить Тони, необходимо, чтобы и он с вами заговорил. Упорно добивайтесь своего, даже если рискуете нарваться на ссору. Вы считаете мужа скрытным человеком, но вряд ли догадываетесь о причинах этой скрытности. Вот вы сказали, что с трудом сходитесь с людьми, потому что в детстве были очень одиноки. А что, если Тони скрытен из-за того, что всегда был окружен слишком большим количеством людей? Что, если он просто устал? Он привык, что в семье его родителей каждое слово обсуждается всеми, и теперь стремится к уединению. Может быть, именно поэтому ему хотелось, чтобы его собственная семья состояла только из вас двоих.

Пол лукаво усмехнулся. «Какой он все-таки милый!» – невольно подумала Меган.

– Кажется, вы нашли специалиста по семейным проблемам! Очевидно, мне не следовало бросать психоанализ. Я ведь немного занимался этим в юности и лишь потом стал гинекологом.

До конца обеда Пол говорил о себе. Меган была благодарна ему за это. Она понимала, что он делает это намеренно, стараясь отвлечь ее от собственных проблем.

– …а потом мой брак окончательно распался. Несколько раз попытавшись начать все сначала и убедившись в том, что мы слишком разные люди, каждый из нас в конце концов пошел своим собственным путем.

– Вы жалеете об этом?

– Развод – странная штука. Даже если понимаешь, что это единственный выход, когда доходит до дела, появляется чувство какой-то утраты и пустоты, к которой не так-то легко привыкнуть. Жалею ли я? Да скорее нет… Теперь уже нет. Нам было очень хорошо в постели, и какое-то время казалось, что этого достаточно. Но больше нас ничего не связывало. Ей был нужен… Впрочем, я так до конца и не понял, что было нужно Эми. Надеюсь, что она нашла то, что искала, в своем новом муже. Но мы по-прежнему друзья – главным образом потому, что, собственно говоря, и ссориться-то не из-за чего. Все прошло очень цивилизованно, и каждый испытал огромное облегчение, когда мы наконец расстались. Мы с самого начала допустили ошибку, когда поженились. Надо было ограничиться бурным романом и потом расстаться с миром.

– Извините, что я вас расспрашиваю. Тяжело, наверное, вспоминать все это. Развод – всегда грустное событие.

– Вообще-то да, но у него есть и свои преимущества, – нарочито серьезно пустился в рассуждения Пол. – Я, например, получаю огромное удовольствие, рассказывая свою печальную историю дамам. Как правило, они тут же бросаются меня утешать.

– А вы, оказывается, хитрец, Пол Сандерсон! – рассмеялась Меган.

– Наверное. Но я стараюсь их не обидеть. А с вами мне не следовало откровенничать по другой причине – из чувства самосохранения.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я хочу сказать…

Он на мгновение умолк и вдруг заговорил серьезно:

– Надо сказать, что, если бы вы не были по уши влюблены в своего мужа и не были бы моей пациенткой, я бы так за вами приударил, что небу стало бы жарко! Я хочу, чтобы вы знали, что, с тех пор как мы познакомились, меня не оставляет ощущение, что это должно было произойти на несколько лет раньше. Это помогло бы нам обоим избежать ненужных страданий.

Меган бросило в жар. Слова Пола были так неожиданны, что она не сразу нашлась что ответить и лишь молча смотрела на него. Должно быть, вид у нее был забавный, потому что Пол, покачав головой, с улыбкой сказал:

– Бедняжка Меган! Испугалась до смерти, да? Честно выраженные чувства всегда так действуют на людей. Не тревожьтесь, я не буду на вас наседать. Но если вдруг вы все же устанете от своего мужа, дайте мне знать – и не как врачу. А поскольку в обозримом будущем это вряд ли случится, мы пока останемся друзьями. Ведь мы друзья, Меган?

Подумав, она кивнула.

– И мне это нравится, – добавила она робко. – Мне кажется, я давно нуждалась в настоящем друге, только, к сожалению, никогда не умела заводить друзей.

– Вы себя недооцениваете, – возразил Пол. – Вы – чуткий, отзывчивый человек. А если люди порой немного вас сторонятся, так это потому, что в вас есть нечто, что заставляет держаться на расстоянии. И это легко понять – жизнь не была с вами ласкова. Так что не заползайте опять в свою раковину, Меган!

Она смутилась и была рада, что Пол после этих слов снова переменил тему разговора. На этот раз он пустился в воспоминания о студенческих годах, проведенных в Стэнфордском университете. Его истории были так забавны, что Меган не могла удержаться от смеха. И вдруг, подняв глаза, она увидела Тони. Он стоял у входа в обеденный зал и в упор смотрел на нее. Неизвестно почему, Меган залилась краской смущения и не сразу нашла в себе силы поднять руку и помахать мужу. В тот же момент она заметила, что рядом с Тони стоит Коринна со своей извечной ядовитой улыбкой. Меган тут же опустила руку и уставилась в свою тарелку. Когда она снова подняла глаза, их уже не было.

Вечером она ждала, что Тони упомянет об этом эпизоде, но он молча читал газету, пока она накрывала стол к ужину. «Ну что же, – решила про себя Меган, – раз он молчит, я тоже ничего не скажу». Ей вспомнилось, как однажды Пол в ответ на ее фразу о том, как они с Тони счастливы, заметил, что одному из них приходится прилагать большие усилия, чтобы шестеренки совместной жизни крутились слаженно. Ну так вот, она лично устала от этой ежедневной работы. Черта с два Тони дождется, чтобы она стала оправдываться! В конце концов, он тоже был не один. Интересно, как часто он обедает с Коринной?

И все же в душе она чувствовала себя уязвленной, хотя и не говорила об этом. Куда девалась та милая болтовня, которая в прошлом скрашивала им вечерние часы досуга? Где те шутки, беззлобные поддразнивания, сплетни о сослуживцах, к которым Меган так привыкла за эти семь с лишним лет? Наверное, и у Пола были такие же отношения с женой – двое чужих друг другу людей, просто живущих в одном доме, делящих супружеское ложе, и при этом каждый идет по жизни своим путем. Но разве между ней и Тони не было чего-то большего, что связывало их помимо общего дома и секса?

Нет, было, было! Их связывала масса вещей. У них было одинаковое чувство юмора, одинаковая любовь к эксцентричным эстрадным комикам, одинаковые вкусы в музыке и чтении. Они могли бессчетное число раз смотреть одни и те же старые фильмы, и им обоим это никогда не надоедало. Меган привила Тони любовь к искусству, а он познакомил ее с настоящим спортом – предметом, о котором до замужества она имела весьма слабое представление.

Так что их брак коренным образом отличался от брака Пола. Тогда почему же между ней и Тони возникла некая преграда? А ведь причина ей известна – ее беременность. Так, может быть, она зря не согласилась сделать аборт, как предлагал ей Тони?

Внезапно Меган очнулась от дум. С ней творилось что-то непонятное. Какое-то движение происходило внутри ее тела, все нарастая. Она охнула и прижала руки к животу.

– Что с тобой? – резко спросил Тони. – Тебе нездоровится?

Она подняла глаза на мужа, забыв о своем намерении не упоминать о будущем ребенке, и радостно ответила:

– Это малыш. Он первый раз шевельнулся!

И тут же заметила, как лицо Тони изменилось. Тревога за нее, которую она только что прочла в его взгляде, исчезла. Это была снова непроницаемая маска, а не лицо. Меган хотелось закричать, запустить в Тони чем-нибудь, но вместо этого она отодвинула тарелку – ее порция так и осталась нетронутой – и принялась убирать со стола. На Тони она больше не взглянула. Он посидел еще некоторое время, потом встал и удалился в свой кабинет, оставив Меган одну.

В эту ночь они впервые за много недель снова любили друг друга. В глубине души Меган надеялась, что, как только Тони прикоснется к ней, барьер между ними рухнет и вернется былая теплота отношений и страсть.

Однако все произошло очень обыденно. Не было ни романтических слов, ни жарких объятий. Половой акт, и ничего больше. Разочарованная, Меган даже не пыталась притворяться, разыгрывать страсть, которой не испытывала. Когда все закончилось, Тони молча перекатился на бок и уснул – или сделал вид, что спит. А она лежала с открытыми глазами. Объятия Тони пробудили в ней подспудно дремавшие желания и не удовлетворили их. Гнев душил Меган, мешая ей уснуть.

Через некоторое время, поняв, что все равно не заснет, находясь в одной комнате с мужем, она выскользнула из постели и провела остаток ночи в комнате для гостей, пытаясь согреться под одеялом, неспособным подарить ей недостающее душевное тепло.

Прошло еще несколько дней, и Меган поняла, что Тони стесняется появляться с ней на людях – ведь теперь ее беременность была заметна всем. Они были приглашены на один из обязательных вечеров к мистеру Ларкину, и, пока Меган причесывалась перед зеркалом, в комнату вошел Тони. С удивлением взглянув на платье, которое лежало на кровати – в нем Меган собиралась пойти в гости, – он спросил:

– Ты считаешь это подходящим нарядом для такого случая?

– Но я купила его в Нью-Йорке совсем недавно, – озадаченно ответила она. – Фасон модный и достаточно просторный.

Он помолчал.

– Мы ведь можем и не пойти к Ларкинам. Я придумаю какой-нибудь предлог…

– А зачем? Я очень хочу пойти. По-моему, это обязательное требование мистера Ларкина – чтобы все служащие компании появлялись на его вечерах с женами. Разве я не старалась всегда делать все от меня зависящее, чтобы способствовать твоей служебной карьере?

– Да, в этом смысле ты идеальная жена, – подтвердил Тони.

– Тогда в чем же дело?

И тут до нее дошло, почему он колеблется. Мысль эта была так мучительна, что Меган чуть не задохнулась.

– Ты стесняешься появиться со мной на людях, Тони? Теперь, когда моя беременность стала заметна? – спросила она нарочито спокойным тоном.

Его лицо окаменело.

– Конечно, нет! Просто я подумал, что тебе это может быть утомительно…

– Ты меня стыдишься… Ну так проваливай к черту, Тони Сабелла! Я никуда не пойду, даже если ты будешь умолять меня об этом на коленях!

– А вот это вряд ли.

Его взгляд был так же холоден, как и тон. Резко развернувшись, он вышел, а Меган бросилась на кровать и зарыдала.

Она уже спала, когда Тони пришел домой. По его нетвердой походке Меган догадалась, что он изрядно выпил. Когда он лег рядом с ней, она поняла и нечто другое. К нему как несмываемое пятно прилип гвоздичный запах – визитная карточка Коринны.

На следующее утро за завтраком Меган холодно и отстраненно сообщила Тони, что, по мнению Пола, им лучше прекратить заниматься любовью до рождения ребенка. Он не задал ни одного вопроса, лишь молча кивнул и снова уткнулся в газету. Меган старалась убедить себя, что ее это не волнует. В конце концов это он ее предал, а не наоборот.

Днем Милтон Фарадей вызвал ее в свой кабинет.

– По-моему, нам пора кое-что обсудить. Вы уже решили, что будете делать после родов? – спросил он в своей обычной манере говорить обо всем напрямик.

– Я думала со временем снова вернуться к работе.

Он облегченно вздохнул.

– Отлично! Значит, мне не придется искать для вас замену, тем более что на носу этот крупный заказ от Костелло. И сколько времени вы предполагаете отсутствовать?

Меган быстро прикинула в уме.

– Я подготовлю все материалы еще до родов, и если все пойдет, как я рассчитываю, то на работу смогу вернуться через шесть недель – скажем, первого октября.

Мистер Фарадей удовлетворенно потер руки, и Меган поняла, что он доволен ее ответом.

– А как поживает Тони? Сто лет его не видел.

– Все нормально, у него, как всегда, много работы. Кажется, в его фирме планируется слияние нескольких филиалов.

– Да, честолюбия этому парню не занимать! Признаться, я был удивлен, когда узнал, что вы ждете ребенка. Мне всегда казалось, что материнство вас не привлекает.

– Я сама была немного удивлена, – небрежно бросила Меган.

– Знайте, что моя контора не сможет без вас существовать… Впрочем, мне, наверное, не следовало этого говорить, иначе вы попросите прибавки к жалованью! – шутливо заметил мистер Фарадей.

– Гм-м… Отличная идея! Так я и сделаю.

– Это шутка, всего лишь шутка, – торопливо добавил он. – И потом, для чего вам деньги? У вас преуспевающий муж, который вполне способен вас содержать.

Гневная волна захлестнула ее, однако она молча вышла из кабинета шефа. Наверное, Меган еще не успела остыть, когда вернулась к себе, потому что Джин – она приступила к работе, как только малышу исполнилось три месяца, – вопросительно уставилась на свою подругу и начальницу.

– Что, старик совсем тебя допек?

– Да нет. Даже наоборот, наговорил кучу комплиментов.

– Опасайся крокодила, когда он улыбается, – мудро посоветовала Джин.

Поколебавшись, она спросила, все еще не сводя взгляда с Меган:

– А как твои дела? Ты никогда ничего не говоришь… ну, о ребенке. Как ты себя чувствуешь?

– Врач утверждает, что я прямо-таки создана, чтобы рожать детей. Внутреннее строение тела подходящее, – уклончиво ответила Меган.

– А на вид худенькая, как тростиночка, – с завистью заметила Джин. – Вот ведь как в жизни бывает – у меня бедра широченные, сущее наказание, а кости таза узкие. Поэтому мне и пришлось делать кесарево сечение.

– А это тяжело? Ну, рожать? – поинтересовалась Меган, неожиданно осознав, что имеет об этом весьма смутное представление.

– Ну, по мне судить нельзя. У меня ведь были необычные роды. Скажи-ка, а ты ходишь в школу будущих матерей?

– Нет. А надо?

– Разумеется! Ты меня удивляешь, Меган Сабелла! Давай-ка я дам тебе адрес той, куда ходила сама. Это очень помогает – заранее знать, что тебя ждет. Не так боишься, и все такое… Правда, самой мне не пришлось применить на практике то, чему меня научили, зато я смогла подготовиться к предстоящим родам морально.

Джин записала на клочке бумаги номер телефона.

– Вот, держи. Позвони, и тебя определят в один из классов.

Меган посмотрела на листок.

– А муж тоже должен туда ходить?

– Желательно. А что, у тебя с этим проблемы?

– Да нет. Просто я подумала, что ведь среди будущих матерей есть разведенные или вдовы…

– Можешь взять с собой подругу, чтобы она помогла тебе делать упражнения. Только это уже будет не то. Мне всегда было жаль женщин, которые приходили на занятия без мужчин. По-моему, они чувствовали себя не в своей тарелке.

Меган убрала листок с номером телефона в сумочку и углубилась в работу над проектом Костелло. Но разговор с Джин не выходил у нее из головы, и, вернувшись вечером домой, она решила позвонить.

– Родильный дом Сан-Франциско, – отозвался бодрый женский голос.

– Я бы хотела записаться в школу будущих матерей.

– Мы как раз набираем новую группу. Занятия будут проходить по средам в дневное время. Как мне вас записать?

– Меган Сабелла. Миссис Антонио Сабелла… Извините, но у меня к вам еще один вопрос. Мой муж занят и не сможет меня сопровождать. Могу ли я посещать занятия одна?

– Конечно, было бы лучше, если бы вы приходили с мужем, но раз он не может… Тогда приходите с подругой. Вам понадобится кто-нибудь, чтобы помочь выполнять упражнения.

– И еще вот что. Я не уверена, что сама смогу ходить днем. Есть ли у вас…

– Да-да, вечерние классы тоже есть. Дайте мне ваш адрес, и мы вышлем всю необходимую литературу. Программа основана на новейших разработках. В ней предусмотрено участие мужей. Это позволяет им ощутить свою причастность к процессу, надеюсь, вы меня понимаете? А то раньше они чувствовали себя заброшенными…

– Да-да, все верно, – искренне заметила Меган.

Сообщив свой адрес и повесив трубку, она дала себе слово, что уговорит Тони ходить в школу вместе с ней.

Но в тот вечер она так и не заговорила на эту тему. Тони пришел домой на три часа позже обычного. Он объяснил, что совещание у мистера Ларкина слишком затянулось и он даже не мог позвонить. Нет, спасибо, он не голоден – секретарша шефа кормила их сандвичами. Когда он проходил мимо Меган, направляясь в свой кабинет, она уловила запах гвоздики. Значит, он опять был с Коринной.

Последующие дни походили один на другой как капли воды. Меган вставала утром на несколько минут раньше обычного, проделывала упражнения, которым ее обучили в клинике, кормила Алекса, выпускала его гулять, готовила завтрак, машинально съедала его без всякого аппетита и шла на работу.

Здесь она как-то ухитрялась полностью отключиться от неприятных мыслей и сконцентрироваться на заказе Костелло. И тому была одна очень важная причина. Ощущая, как их с Тони отношения постоянно и неуклонно ухудшаются, Меган была внутренне готова к тому, что в один прекрасный день дело кончится разводом и ей придется одной заботиться о ребенке. Значит, рассчитывать можно только на те средства, что даст ей работа в фирме «Фарадей». Конечно, Тони наверняка предложит жене финансовую поддержку, но разве она унизится до того, чтобы принять от него деньги, зная, что в свое время он уговаривал ее избавиться от ребенка?

В течение этих месяцев они, в общем-то, продолжали вести прежний образ жизни – посещали вечеринки и сами устраивали обеды, на которые приглашали гостей. При этом Меган облачалась в просторную одежду для беременных, причем самых модных фасонов – эти наряды она покупала в очень престижном магазине Сан-Франциско, – а Тони, по крайней мере внешне, был к ней исключительно внимателен. На привычных семейных сборищах у мамы Сабеллы Меган не покидала мысль, что причина, отдалившая ее от Тони, странным образом сблизила ее с его родственниками. Даже строптивая София снизошла до того, что порекомендовала невестке самую лучшую, по ее мнению, марку подгузников.

На Меган непрерывным потоком сыпались советы – поменьше работать, правильно питаться, побольше отдыхать. В ответ Меган сообщала, что ее врач уверен – роды пройдут нормально, поскольку она, Меган, просто создана для материнства, а мама Сабелла, скептически качая головой, с сарказмом замечала, что доктора мало что в этом смыслят.

На очередном семейном торжестве, когда Меган, как обычно, была в центре внимания всех Сабеллов, она подняла глаза и увидела, что Тони внимательно за ней наблюдает. И вдруг неизвестно почему улыбнулась ему, как прежде. Это была особая улыбка, своего рода код, с помощью которого они в разгар семейного сборища давали друг другу понять, что предпочли бы сейчас остаться вдвоем. Тони тоже улыбнулся – странная улыбка, с налетом иронии – и тут же, обернувшись к одному из своих зятьев, заговорил о погоде, оставив Меган в недоумении относительно того, что он думает и чувствует на самом деле.

По мере приближения родов Меган начала активно готовиться к предстоящему событию. Она купила мебель для будущей детской и даже, воспользовавшись отсутствием Тони – он уезжал в командировку, – сама оклеила ее веселенькими солнечно-желтыми обоями. Когда он вернулся, она даже не позвала его, чтобы похвастаться своей работой, так как была уверена, что ему это неинтересно.

К удивлению Меган, Пол с готовностью вызвался заменить Тони и вместе с ней посещать занятия в школе будущих матерей. При этом он сослался на то, что давно хотел посмотреть, что это за штука, чтобы потом рекомендовать ее своим пациенткам. В ответ на его предложение Меган задумалась, но согласилась. Итак, теперь Пол помогал ей проделывать упражнения, следил за ритмичностью дыхания во время тренировок и сидел рядом, когда она записывала лекции. А когда коллеги на приеме в честь Меган осыпали ее подарками, не кто иной, как Джин, помогла подруге отнести все в машину.

– Сегодня Тони вечером работает? – поинтересовалась Джин, пока они вдвоем пытались запихнуть подарки в багажник.

«Ауди» была отремонтирована, покрашена и теперь сверкала, как новенькая.

– Да, – отрывисто бросила Меган. – Как ты считаешь, стульчик войдет в багажник?

– Ни в коем случае! Даже если ты смажешь его маслом для младенцев, – категорически изрекла Джин. – Слушай, а почему бы мне не взять его к себе в машину? Я могла бы поехать следом за тобой. Конечно, мой драндулет выглядит не лучшим образом, но уж зато багажник у него вместительный.

– Мне бы не хотелось тебя затруднять…

– Нет проблем. Я предупредила няню, что могу задержаться на пару часов, – бодро ответила Джин.

– Похоже, ты отлично справляешься и с ребенком, и с работой.

– Это только так кажется. На самом деле с рождением ребенка все идет кувырком. Все мои планы продолжать прежнюю жизнь разлетелись в прах, когда на свет появилось это громогласное существо. Но я ни о чем не жалею. Ради этого малыша я готова и не на такие жертвы!

По пути домой Меган вспоминала слова Джин. Когда же на душе у нее стало совсем грустно, она включила радио, нашла разухабистый рок-н-ролл и слушала его до тех пор, пока не подъехала к дому.

Джин с радостью согласилась зайти и выпить по чашке кофе.

– Заодно поболтаем. Сто лет у тебя не была! Кстати, покажешь мне, как ты оборудовала детскую.

Осмотрев плоды трудов Меган, Джин одобрительно кивнула головой.

– Решила выбрать желтый? Ну что же, подойдет и для мальчика, и для девочки, – заметила она.

– Честно говоря, я об этом не думала, – призналась Меган. – Просто мне нравится этот цвет. Как солнышко.

– Точно! Ну а Тони, как истый итальянец, конечно же, мечтает о мальчике?

– Да нет, ему вообще все равно…

Меган осеклась. Она сама смутилась от того, с какой горечью произнесла эти слова.

Джин покачала головой.

– Значит, ничего не изменилось? Он по-прежнему против? Ну ничего. Не горюй, подружка! Подожди, пока родишь. Уверяю тебя, когда Тони увидит ребенка, он и думать забудет, что не хотел его.

В голосе Джин звучала такая уверенность, что у Меган не хватило духу возразить. А возразить было что. Брайан, муж Джин, хотел иметь детей, только предпочел бы завести их попозже, в то время как Тони был против ребенка в принципе.

Так случилось, что даже в родильный дом ее отвез не Тони. Схватки, причем сразу сильные и частые, начались у Меган, когда она сидела в приемной Пола, ожидая осмотра. Пол и повез ее, не теряя ни минуты. Всю дорогу он держал ее за руку и успокаивал. Удостоверившись, что все прошло хорошо, именно он позвонил Тони и сообщил, что у него родился сын весом три килограмма.

Глава 9

Меган проснулась как от толчка. Лежа с закрытыми глазами, она испытывала странное чувство, словно плывет на облаке. Затем, когда ее взор прояснился, она поняла, что находится в белой комнате на белой кровати, отгороженной белой ширмой.

Она тут же вспомнила все, что с ней произошло, – как внезапно начались схватки, неожиданно сильные и частые, как Пол отвез ее в клинику на своей машине, как держал за руку и успокаивал, как он, не теряя времени, доставил ее в родильное отделение. Ей вспомнились и потрясающие ощущения самих родов. Раздирающая боль, ритмично накатывавшая и отпускавшая, и собственное первобытное чувство радости, приветствовавшее эту боль ради ее причины.

А потом в памяти был провал. Кажется, в последний момент она почувствовала сильное давление внизу живота, которое, казалось, разорвет на части ее внутренности. А потом раздался крик ребенка. А вот это Меган уже помнила отчетливо – прикосновение маленького теплого комочка к своему животу. Теперь у них с Тони есть сын! В этом Меган была уверена – она вспомнила голос Пола, сообщавшего ей, что она родила здорового мальчика весом три килограмма.

Незнакомое чувство внезапно охватило Меган, такое сильное, что у нее даже выступили слезы. Ей до боли захотелось прикоснуться к своему сыну, исследовать каждый дюйм его тела, прижать к себе и покрыть поцелуями крошечные пальчики. Еще недавно этот кусочек плоти был частью ее собственного тела… Давно ли это было? Сколько времени она уже спит?

Из-за ширмы до Меган доносились приглушенные женские голоса, и она поняла, что в палате не одна. Она подняла глаза к потолку, пытаясь определить его высоту, потом снова взглянула на ширму, не зная, что делать дальше. Может быть, надо вызвать сестру, сообщить, что она уже проснулась? Пока Меган раздумывала, ширму слегка отодвинули, и она увидела Тони. Он был так бледен, что она невольно вскрикнула.

Он подошел к кровати, но не поцеловал жену. По выражению глаз трудно было догадаться, о чем он думает. Сколько раз со времени свадьбы Меган терялась в догадках, о чем думает и что чувствует ее муж – да и чувствует ли что-нибудь вообще? Хотя на этот раз было ясно, что он потрясен. Что это – тревога за нее или…

– Неужели ребенок…

Она даже не смогла закончить вопроса.

– С ребенком все в порядке, – поспешил заверить ее Тони. – А как себя чувствуешь ты, Меган?

Она отмахнулась от этого вопроса как от несущественного.

– Ты уже видел его? Как он выглядит?

– Пока не знаю.

Он произнес эти слова настолько равнодушно, что Меган нахмурилась.

– Я только что приехал. Пол Сандерсон позвонил мне и сообщил, что у нас сын.

Меган откинулась на подушку. Она ждала, что Тони наконец обнимет ее и скажет, как он гордится ею и их новорожденным сыном.

– Я ждала приема, когда начались схватки, – сообщила Меган. – Звонить тебе было уже поздно, и Пол отвез меня в клинику. Схватки сразу стали частыми, через каждые три минуты…

Он кивнул и снова спросил равнодушным голосом, словно разговаривал с посторонним человеком:

– А сейчас как, все в порядке? Боли не чувствуешь?

«Только от того, что ты так холоден и суров со мной, Тони!»

– Я ужасно устала, но, кажется, роды были легкими. Врачи говорят, что я создана для материнства.

– Извини, что не купил цветов. Я очень торопился, – прервал ее Тони. – Пол передал, что я могу повидать тебя прямо сейчас, хотя обычно посетителей пускают в другое время.

– Он очень внимателен, – заметила Меган.

– Да, весьма.

Его губы чуть дрогнули и снова заняли обычное положение.

– Ты уже звонил маме?

– Да, еще с работы. Она придет к тебе вечером. Если бы она, как всегда, не сидела с внуками – на этот раз Анджи подсунула ей двух младших, – то уже давно была бы здесь. Взяла бы тебя за руку и подробно рассказала, как рожала сама и как производили на свет свое потомство мои плодовитые сестры.

Меган улыбнулась. За время беременности она бессчетное число раз слышала во всех подробностях обстоятельства рождения каждого из детей и внуков мамы Сабеллы. Теперь мама сможет добавить к этой саге еще один эпизод. Только она наверняка будет разочарована – роды у невестки прошли на удивление легко.

– Наверное, она до смерти рада, что родился мальчик?

– Уверен, что так и есть. Хотя у нее уже множество внуков, этот – первый, кто будет носить фамилию Сабелла.

«А ты сам? Почему, черт возьми, тебя это совсем не волнует, Тони? Почему мы разговариваем как чужие? Почему ты не поцеловал меня, не сказал, что беспокоился, что ты меня любишь?..»

– Интересно, когда мне принесут ребенка? – сказала Меган, поворачивая голову.

И словно по волшебству, в ту же секунду ширму отодвинули, и к кровати подошла высокая темноволосая медсестра, неся в руках нечто, завернутое в одеялко. Она окинула Тони внимательным взглядом и сказала, обращаясь к Меган:

– Ваш сыночек спит, как ягненок, миссис Сабелла. А когда проснется, наверняка потребует есть.

Она бросила быстрый взгляд на листок, прикрепленный к кровати.

– Я вижу, вы собираетесь сами его кормить. Ну что же, для ребенка это лучшее начало жизни. Дает иммунитет, и все такое… Если не справитесь, позвоните. Я вернусь через несколько минут и проверю, как у вас дела. Вы умеете нянчить малышей?

– Да, я ходила в школу будущих матерей, – ответила Меган, протягивая руки к сыну. – Я уверена, что справлюсь.

– Очень рада. Вот если бы все молодые матери были так же хорошо подготовлены!

Опустив младенца на руки Меган, медсестра ушла, на прощание снова окинув Тони внимательным взглядом.

Меган этого даже не заметила – она была полностью поглощена ребенком. Осторожно развернув одеяло, она впервые увидела личико своего сына. И тут же все другое – боль от родов, отчужденность Тони, нелегкая жизнь, которая предстояла ей впереди, – отошло на задний план.

Малыш спал, крепко сжав кулачки, словно готовился к схватке с миром, в который только что пришел. Меган невольно подумала, что подобное упорство пригодится ему в жизни. Волосы ребенка, черные, прямые, были на удивление густыми, а черты лица в точности повторяли отцовские.

Только сейчас Меган вспомнила о Тони. Подняв глаза, она хотела было сказать, что их сын – настоящий Сабелла, но тут же осеклась, заметив выражение лица мужа.

– Ты действительно ходила в школу матерей? – спросил он напряженным тоном.

– Ну да, по средам. Разве я тебе не говорила?

– Нет, не говорила. А разве на этих занятиях не предполагается присутствие мужа?

– Я… я ходила с другом. Ты ведь так занят… Мне не хотелось тебя беспокоить.

– С кем же? Наверное, с Джин?

На мгновение Меган почувствовала искушение солгать, однако, подумав, ответила правду:

– Нет, с Полом Сандерсоном. Его как врача заинтересовала эта программа, и он вызвался меня сопровождать.

– Ясно.

Тони взглянул на ребенка все так же мрачно. И тут умерла последняя надежда Меган, надежда, которую она лелеяла все это время вопреки очевидности. Она надеялась, что произойдет чудо и Тони, увидев ребенка, изменится. Теперь же поняла: такого рода перемены крайне редко случаются в реальной жизни. Итак, Тони не намерен быть отцом своему сыну. Значит, она может рассчитывать только на себя. Лишь ее любовь и поддержка суждена в жизни этому малышу…

Меган охватил гнев, и она даже не попыталась его скрыть, когда снова подняла глаза на Тони. Гнев и… да, презрение. На этот раз она не станет скрывать своих чувств и наконец выскажется напрямик.

– Тебе незачем беспокоиться, Тони. Я сдержу свое слово. Ребенок не доставит тебе никаких хлопот. Ты по-прежнему будешь вовремя получать свой обед и завтрак, жить в чистом, ухоженном доме. Я постараюсь сделать так, чтобы ребенок не мешал тебе. Когда ты пригласишь в дом друзей, я по-прежнему буду выполнять роль безупречной хозяйки, а когда тебе захочется заняться любовью, я к твоим услугам. Я не перестану заботиться о своей внешности, так что жить бок о бок с опустившейся женой тебе не грозит. Но и ты должен выполнить то, что обещал. Я хочу, чтобы мой ребенок вырос в нормальной семье – это то, чего я сама была лишена в детстве. Я хочу, чтобы у него были и отец, и мать. Пусть ты не в состоянии заставить себя полюбить его, но все равно будешь рядом, и он сможет расти, имея перед собой твой пример.

Выражение лица Тони не изменилось, и Меган подумала, что вряд ли он удостоит ее ответом. Однако через минуту он произнес:

– Я тоже сдержу свое слово.

Послышался скрип отодвигаемой ширмы, и появилась медсестра, деловитая и официальная. Она без обиняков сообщила Тони, что, хотя он и новоиспеченный отец, ему придется покинуть палату, потому что его жене нужен покой. Меган решила, что муж уйдет, так и не поцеловав ее, однако Тони наклонился и запечатлел небрежный поцелуй на ее щеке. Потом он вышел, ни разу больше не взглянув на сына.

Меган не могла сдержать слез. Да, теперь у нее есть этот малыш. Он заполнил наконец ту пустоту, которую Меган ощущала всю жизнь с тех пор, как себя помнит. Но одновременно она потеряла нечто весьма для нее дорогое, то, что составляло неотъемлемую часть ее существования последние семь лет. Как сможет она жить под одной крышей с Тони и притворяться, будто ничего не произошло, если что-то в ее душе надломилось и умерло всего несколько минут назад?..

Невзирая на протесты, а потом просто уговоры Милтона Фарадея, Меган взяла трехмесячный отпуск. Она решила, что по крайней мере это время должна полностью посвятить себя ребенку. Было наконец выбрано имя для малыша – вернее, выбрала его Меган. Она провела целых два дня в ожидании, что скажет по этому поводу Тони. Когда же она сама спросила, не хочет ли он назвать ребенка в честь своего отца, Тони ответил, что это ей решать и что мама, без сомнения, будет в восторге.

Итак, Меган собственноручно заполнила свидетельство о рождении, вписав туда имя сына – Майкл Антонио Сабелла. С этим документом Меган и выписалась из роддома. Она выбрала педиатра, руководствуясь советом Пола, и была очень рада, хотя и не удивилась, услышав от врача, что здоровье ребенка в полном порядке.

Удивило ее другое – Майкл оказался очень беспокойным малышом. Днем он спал слишком мало для детей его возраста и часто просыпался по ночам. Меган обратилась к врачу и услышала в ответ, что такого понятия, как норма, просто не существует. Одни дети спят больше, другие меньше и часто выбирают для этого не ночь, а день. Ей придется приспособиться к образу жизни Майкла, а со временем он сам перейдет на обычный режим.

Меган постаралась объяснить все это Тони, придерживаясь выработавшейся у них обоих за последнее время привычки общаться друг с другом с преувеличенной вежливостью, а потом добавила, что, судя по рассказам мамы Сабеллы, Тони сам был таким в младенчестве.

– Да ты и до сих пор скорее «ночной человек», не так ли? – напрямую обратилась она к Тони, не в силах больше выносить его молчание.

– Да. Похоже, мне требуется меньше сна, чем большинству людей, – с такой же безукоризненной вежливостью ответил он.

С тех пор как Меган выписалась из роддома, Тони избегал смотреть на нее. Он старался не прикасаться к жене, даже не целовал ее на ночь, и Меган недоумевала – неужели это от того, что ее фигура еще не пришла в норму?

Она немедленно приступила к занятиям аэробикой и довела себя до того, что у нее постоянно болели мышцы. Она урезала до минимума свой дневной рацион и ела бы еще меньше, если бы не опасалась, что это может повредить Майклу. В их с Тони уговор входило, что она останется той же стройной, привлекательной женщиной, какой была до родов, и Меган преисполнилась решимости привести в порядок свою фигуру в рекордно короткие сроки.

Лишь занимаясь сыном, Меган забывала о том, как несчастна. Глубина любви к ребенку удивляла, а порой даже пугала ее. Часы, проведенные у колыбели малыша, казались Меган поистине драгоценными, и она подумывала о том, чтобы продлить свой отпуск. Но об этом, к сожалению, не могло быть и речи. Во-первых, Милтон Фарадей уже не раз звонил ей и требовал, чтобы она приступила к работе как можно скорее. Во-вторых, Меган отчетливо осознавала, что ее брак дал глубокую трещину, а значит, зарплата – это единственный доход, на который она может рассчитывать в будущем. Сейчас их с Тони связывал лишь уговор. Но долго ли продлится этот фарс? Как только Тони поймет, что жизнь с нелюбимой женой для него невыносима, он уйдет – или попытается удовлетворить свои сексуальные и эмоциональные запросы где-нибудь на стороне.

А может быть, это уже произошло?

Меган искала признаки, подтверждающие ее догадку, и находила их повсюду. Почти каждый вечер Тони приходил домой поздно, даже не утруждаясь предупредить жену. Иногда Меган чувствовала, что от него пахнет спиртным. Она молча страдала и не жаловалась, опасаясь, что откровенный разговор вызовет ссору и ускорит нежелательную развязку.

Внешне же их жизнь совсем не изменилась. Как и прежде, они ходили в гости и принимали друзей у себя, как и прежде, посещали непременные семейные сборища у мамы Сабеллы. Находясь в окружении родственников мужа, Меган была готова поверить, что в ее отношениях с Тони ничего не изменилось. С гордостью слушая охи и ахи, адресованные Майклу – малыш уже подрос и стал настоящим милашкой, – она забывала, что все это лишь видимость. Как странно, что лишь теперь, когда их брак потерпел фиаско, семейство Сабелла наконец признало ее!

То ли потому, что ребенок придал ей новый статус, то ли сама она устала всем угождать, но поведение Меган изменилось. Однажды, когда Анджи отпустила очередную колкость, не обидеться на которую мог лишь человек с чувствительностью носорога – речь шла о том, что золовка не одобряет решения Меган вернуться на работу, – Меган вежливо, но твердо сказала:

– Возвращаться на работу или нет – мое личное дело. Мое и твоего брата. Раз Тони не возражает, чего тебе беспокоиться?

А когда Марио, якобы по-родственному обнимая Меган, как обычно, попытался тронуть ее за грудь, она отстранилась и посоветовала ему обратить внимание на собственную жену, если его так переполняет мужская сила.

Он не обиделся, но с тех пор оставил ее в покое.

Меган радовалась тому, что Пол Сандерсон по-прежнему уделял ей внимание. По крайней мере раз в неделю он звонил, чтобы справиться о здоровье малыша, и этот теплый, дружеский голос на другом конце провода придавал ей силы и уверенности в себе. Меган нуждалась в друге, это становилось очевидным.

Она не говорила Тони о звонках Пола, считая, что это необязательно. В оправдание она убеждала себя, что, в конце концов, Пол ее врач, а в глубине души понимала, что эти звонки помогают ей почувствовать, что она все еще сохранила женскую привлекательность.

Когда Меган сообщила Тони, что врач разрешил ей возобновить половую жизнь, он молча кивнул, и в ту же ночь они впервые за несколько месяцев были близки. Однако потом такие ночи повторялись лишь эпизодически, а их любовь навсегда лишилась былой теплоты и нежности.

Зная темперамент Тони, Меган подозревала, что он утешается на стороне. Несколько раз она натыкалась на свидетельства того, что он проводит время с Коринной – следы губной помады на воротнике рубашки, характерный, стойкий запах гвоздичных духов, женская перчатка, забытая на заднем сиденье его машины. Классические признаки… А может быть, уж слишком классические? Может быть, Коринна намеренно дает ей понять, что по-прежнему встречается с Тони?

Черт бы побрал их обоих, в сердцах думала Меган. Ее душили гнев и горечь. В то же время она должна была молчать, она не имела права сказать Тони, что ей известно о его похождениях. В конце концов, Меган сама предложила заключить договор, в который не входило условие, по которому муж был обязан сохранять ей верность.

Глава 10

Стоило Меган приступить к работе, как она сразу поняла, что от нее потребуется немало сил и энергии, дабы сохранить и дом, и семью, и работу.

За три месяца ее отсутствия в фирме произошло множество перемен. У входа сидела новая девица, которая, не зная Меган в лицо, заставила ее предъявить служебное удостоверение и только потом пропустила в здание; появилось несколько новых проектов, в которые предстояло детально вникнуть, прежде чем выносить о них собственное суждение; а в довершение всего дежурная шутка, гулявшая по офису, была не вполне понятна Меган, и от этого она чувствовала себя не в своей тарелке.

Ее первые ощущения на работе напомнили ей что-то давно забытое, и лишь по прошествии какого-то времени Меган поняла, что именно. То же самое она испытывала в старших классах школы, где почти ни с кем не общалась, когда каждый день приходила на занятия в одной и той же одежде, а в общих играх почти не участвовала.

С тех пор прошло много лет, и, слава богу, она изменилась. Так что теперь Меган не стала копаться в своих переживаниях, а немедленно приступила к работе. Вчитываясь в описания новых проектов, она наконец поняла суть дела и на ближайшем совещании у шефа сумела внести ряд дельных предложений. А вот судьба проекта Костелло немного огорчила Меган. Несмотря ни на что, фирма не отказалась от него, но выполнение было поручено Винсенту Фарадею, племяннику Милтона.

– И он прекрасно с ним справляется, – лучезарно улыбаясь, заверил присутствующих мистер Фарадей. – А поскольку коней на переправе не меняют, предлагаю вам, Меган, заняться каким-нибудь другим проектом. В предложениях недостатка нет.

Имелось в виду частичное переоборудование захудалой гостиницы в Окленде под названием «Викторианский особняк». Меган была уверена, что еще несколько месяцев назад ей ни за что не поручили бы эту работу. У нее закралось подозрение, что неисправимый женоненавистник Милтон Фарадей вновь вернулся к своим привычкам мужского шовиниста, и поняла, что в очередной раз ей придется доказывать, чего она стоит. С наигранным энтузиазмом Меган заверила шефа, что с радостью приступит к работе, и удостоилась комплимента, что она «умеет играть в команде».

Сразу же после совещания Меган собрала сотрудников своего отдела.

Глядя на знакомые лица, она только сейчас поняла, как скучала по своим коллегам. Принимая поздравления по поводу рождения сына, она чувствовала, что слова эти произносятся искренне. А что, если она ошибалась, считая, что, кроме Джин, у нее нет подруг? Почему никогда не встречалась с этими женщинами помимо работы? Неужели потому, что старалась не смешивать работу и частную жизнь?

А может быть, опасалась, что их незамысловатая болтовня вызовет раздражение Тони? Но мирится же она сама с его деловыми партнерами и даже принимает их в своем доме, хотя считает невыразимо скучными!

Впрочем, сейчас не время думать об этом. И Меган, призвав собрание к порядку, начала рассказывать подчиненным о проекте «Викторианского особняка».

«А ведь у меня неплохо получается, – вдруг подумала она с гордостью, вслушиваясь в жаркий спор, который не замедлил разгореться – каждый, как водится, отстаивал собственную точку зрения. – Кто знает, если я потеряю Тони, может быть, мне хватит для счастья Майкла и работы?..»

После того как все ушли, Джин осталась, чтобы поболтать с Меган.

– Работать с этой треской мороженой, Винсентом, – настоящая пытка! – пожаловалась она. – Если бы ты знала, как мы тебя ждали! Боялись, что ты решишь продлить отпуск… Пусть Старый Дракон не пудрит тебе мозги. Между прочим, он тоже боялся, что ты не вернешься. Думаешь, почему он послал тебе этот жуткий букет и роскошный подарок для Майкла, когда ты еще была в роддоме? Ластится, как лиса… А сам ненавидит детей!

– Так или иначе, но я вернулась и очень этому рада. Я так соскучилась по нашим сумасшедшим девчонкам! Надо будет многое нагонять… Боюсь, мне придется брать работу на дом.

– Это еще зачем? – удивилась Джин и, заговорщически подмигнув Меган, добавила: – Пока Милтон ходит перед тобой на задних лапках, почему бы не воспользоваться моментом и не попросить еще одну ставку? Мы могли бы взять секретаря, а я бы стала твоей ассистенткой.

Меган задумчиво посмотрела на подругу. В этом предложении, пускай и высказанном небрежным тоном, была своя логика.

– Пожалуй, я так и сделаю, – пообещала она.

– Ну, на этой оптимистической ноте я тебя покину. Пойду готовить бумаги по новому проекту.

В дверях Джин задержалась и, одарив Меган дружеской улыбкой, сказала:

– Я действительно рада, что ты вернулась. Мне тебя очень не хватало. Говорю как другу, а не как начальнице!

Было почти пять часов, когда Меган наконец отложила в сторону образцы ковров и архитектурные планы, которые изучала всю вторую половину дня. Потирая уставшие глаза, она вдруг подумала, что за последний час ни разу не вспомнила о Майкле. Неужели она ненормальная мать? Или даже такое сильное чувство, как материнская любовь, имеет свои пределы? Ей вспомнились слова Пола о том, что светлячок не может светить вечно. Ну что же, наверное, так оно и есть. Даже любовь меняется с течением времени…

Неожиданно ее глаза увлажнились. Меган сердито смахнула слезинки, досадуя на себя за несдержанность. Нечего плакать над пролитым молоком. Она должна наконец смириться с мыслью, что все, что составляло для нее смысл существования – любовь Тони, – утеряно безвозвратно.

И вдруг ее охватило другое желание – поскорей увидеть сына. Меган поспешно убрала бумаги в стол, накинула плащ и почти бегом направилась к гаражу. Заводя машину, она вдруг подумала: неужели отныне вся ее жизнь будет проходить в таком бешеном темпе? Наверное, да, если она всерьез решила совместить в одном лице безупречную жену, идеальную мать и деловую женщину…

На протяжении ближайших нескольких недель Меган частенько испытывала желание раздвоиться, а еще лучше – растроиться. Днем она усердно трудилась – принимала решения, вникала в детали проекта, улаживала ссоры между сотрудниками, как могла тактично обходила вмешательство Милтона Фарадея, который только и знал, что торопил ее.

Вскоре после того, как Меган ознакомилась с новым проектом, она поняла, что он сулит гораздо большие перспективы, чем ей представлялось вначале.

– Если мы сумеем угодить заказчику, – сообщил Милтон Фарадей однажды днем, вызвав Меган к себе в кабинет, – это будет означать, что наши связи с «Балстар корпорейшн» упрочатся. Насколько мне известно, эта фирма планирует не только перестроить «Викторианский особняк», но и превратить в современные отели ряд старомодных отелей на всем северном побережье. Надеются, что это привлечет туристов. Советую вам как можно глубже вникнуть в это дело. Можете рассчитывать на мою всемерную помощь и поддержку.

«Помощь и поддержка», как не замедлила убедиться Меган уже на следующий день, означали ежечасные звонки от шефа, который желал быть в курсе каждого ее шага.

Когда же рабочий день кончался, как правило, гораздо позже положенных пяти часов, Меган мчалась домой, где ей предстояло играть объединенную роль матери, хозяйки и жены. Она изо всех сил старалась нести свой крест, не жалуясь и не обращаясь за помощью к Тони, но, к сожалению, накладки были неизбежны.

В один из вечеров, когда Меган надеялась попасть домой пораньше, Милтон Фарадей в последний момент вызвал ее к себе и завел нудный разговор о том, что предложенный ею лучший и более дорогой сорт искусственного мрамора введет фирму в дополнительные расходы. А это, по мнению шефа, было крайне нежелательно.

Пока Меган излагала свои аргументы и в конце концов убедила мистера Фарадея в своей правоте, было уже почти полшестого. Спускаясь в гараж – как всегда, торопливо, – Меган прикинула, что опоздает по меньшей мере на час. А ведь именно сегодня она обещала миссис Мур, приходящей няне Майкла, что вернется домой вовремя.

Она ворвалась в дом в начале седьмого, ожидая встретить недовольную физиономию миссис Мур. Однако вместо этого до нее из кухни донеслось агуканье Тони и радостный смех Майкла. Сняв плащ, Меган тихонько подошла к двери. К ее удивлению, Тони сидел за столом, держа Майкла на коленях, а перед ними лежала пустая бутылочка из-под детского питания.

– Извини, что опоздала, – запыхавшись, проговорила Меган, забирая у него Майкла. – Милтон сцапал меня в последний момент, и я даже не смогла позвонить домой.

– Нет проблем. Миссис Мур пришлось уйти – она торопилась в госпиталь к невестке. Я ее отпустил и сам занялся Майклом. Мне показалось, что он голоден, и я решил подогреть одну из бутылочек. Надеюсь, что не нарушил его режим.

– Нет, ему надо есть как раз в шесть.

Тони кивнул и добавил:

– И пса я накормил. Он набросился на еду, словно не ел со вчерашнего дня.

Меган в ужасе уставилась на мужа.

– Бедный Алекс! Я так спешила сегодня утром, что забыла дать ему поесть. Странно, что он терпел до вечера… Мог бы и раньше напомнить о себе. Тогда Оливия дала бы ему поесть.

– Сомневаюсь. Она не приходила сегодня.

– Не приходила? Почему?

– Она оставила записку в холле. Похоже, они с миссис Мур повздорили, и Оливия решила отказаться от места. Боюсь, что на обед у нас ничего нет.

Меган почувствовала, как у нее заломило в висках.

– Черт возьми! Только этого мне и не хватало…

– Я мог бы приготовить омлет – у меня неплохо получается – или…

– Я сама займусь обедом, – раздраженно прервала мужа Меган. – Слушай, почему бы тебе не убра… не пойти в кабинет и не почитать? Когда обед будет готов, я тебя позову.

Тони пожал плечами и встал со стула.

– Если я тебе понадоблюсь, позови, – сказал он.

Меган отнесла ребенка наверх и уложила в кроватку. Хорошо бы он сразу заснул и проспал до утра! Хотя Майкл давно уже перешел на новый режим питания, он по-прежнему беспокойно спал по ночам, просыпаясь по меньшей мере трижды. Меган приходилось укачивать его, сидя в большом кресле-качалке, которое она специально приобрела для этих целей. Конечно, время, проведенное с ребенком, всегда доставляло ей радость, но ночью хотелось бы и поспать…

Впрочем, завтра, к счастью, суббота. Даже если ей не удастся выспаться ночью, она сможет подремать днем. Только вначале надо поговорить с Оливией и постараться убедить ее остаться. Но сегодня она ляжет пораньше!

Однако когда они с Тони наконец уселись за стол – Меган на скорую руку приготовила яичницу с ветчиной, – он вдруг сообщил:

– Я пригласил Сэма Ларкина и Коринну к нам на коктейль. Мы встретились с ней днем, и она так явно напрашивалась в гости…

Он пожал плечами.

– Конечно, я могу им позвонить, но боюсь, что уже поздно.

Меган потерла виски. Головная боль становилась нестерпимой.

– Жаль, что ты меня не предупредил.

– Я звонил, но мне сказали, что тебя нет на месте. Я оставил сообщение, и мне обещали, что тебе его передадут. Похоже, не передали.

– Джин взяла отгул, и на ее место посадили молоденькую машинистку, безалаберную девицу. Ну, теперь все равно ничего не поделаешь. И когда же они придут?

– Я приглашал к восьми, но, поскольку Коринна всегда опаздывает, наверное, не раньше половины девятого.

Меган почувствовала внезапный укол боли – похоже, Тони отлично осведомлен о привычках Коринны и легко с ними мирится. Интересно, как бы он отнесся к подобному недостатку в ней, своей жене?

– Давай я помою посуду и приготовлю выпивку, а ты пока переоденешься, – предложил Тони.

– Если не возражаешь, я лучше проверю, успела ли Оливия прибраться до своей ссоры с миссис Мур. Мне бы не хотелось, чтобы Коринна обнаружила в ванной несвежие полотенца.

В тоне Меган сквозила язвительность. Тони удивленно поднял глаза на жену. «Смотри сколько влезет, – подумала она, выходя из кухни и направляясь в гостиную. – Может быть, поймешь наконец, что мне кое-что известно о твоих отношениях с этой паршивкой, кидающейся на чужих мужей…»

Через час Меган, стоя рядом с Тони в холле, приветствовала гостей. Мистер Ларкин, худощавый седовласый господин, окинул проницательным взглядом гостиную и, кажется, остался доволен ее неброской красотой и изяществом. Коринна же, небрежно поздоровавшись с Меган, все свое внимание обратила на Тони, предоставив хозяйке развлекать ее папашу.

Притворяясь, что внимательно следит за рассказом мистера Ларкина – он во всех подробностях расписывал то, как удачно приобрел бронзовую китайскую статуэтку для своей коллекции, – Меган невольно прислушивалась к разговору Коринны и Тони, которые расположились на диване в нескольких метрах от нее.

– Давно тебя не видела, Тони, – услышала Меган голос Коринны. – Я сегодня дважды тебе звонила, но оба раза твоя секретарша отвечала, что ты занят.

– Я был на совещании у твоего отца. А что, у тебя ко мне дело?

– Как сказать…

Коринна понизила голос, и дальнейших ее слов Меган не расслышала.

Не переставая улыбаться, она почувствовала, как боль сдавила ей горло. «Хорошо бы со мной случился удар. Тогда эта мука кончилась бы!» – подумала она.

Вечер между тем тянулся и тянулся. Меган пошла проведать Майкла, а когда вернулась, поймала на себе внимательный взгляд Коринны. Соперница изучала ее с кривой усмешкой. Тони повел шефа к себе в кабинет, чтобы похвастаться изящными шахматами из розового дерева и слоновой кости, это был подарок Меган ко дню его рождения. Женщины остались наедине, и Меган поняла, что сейчас ей станет известна истинная причина визита Ларкинов.

– Тони говорит, что ты полностью поглощена ребенком, – начала Коринна.

– Да, это работа не на полставки, – заметила Меган.

– Если бы в моей постели был мужчина типа Тони, я бы вела себя осторожнее. Он может почувствовать себя заброшенным и начнет смотреть на сторону. Ты ведь сама знаешь, какой он красавец!

– Да, знаю, хотя вовсе не поэтому вышла за него замуж. Меня привлекли другие его качества – цельность натуры и верность.

Коринна удивленно взмахнула ресницами.

– Боже, какая наивность! Такие мысли в наше время – большая редкость. Так вот почему Тони называет тебя Лунное Дитя? А я думала, Луна – твой небесный знак…

Меган показалось, что ее ударили. Лунное Дитя было нежным прозвищем, данным ей Тони, и он никогда не называл ее так в присутствии посторонних. То, что он обсуждал это с Коринной, значило, что их связывает не простая интрижка.

Она видела, что Коринна улыбается, но не в своей обычной лучезарной манере. Губы соперницы искривились в тонкой усмешке. Неужели она напросилась в гости, чтобы бросить Меган перчатку, дать понять, что они с Тони – любовники? Но зачем ей это нужно? Что это, проявление внутренней жестокости, существование которой Меган давно угадывала за внешне безупречными, светскими манерами Коринны? Или она ищет ссоры, зная, что исход в любом случае будет не в пользу Меган? Ну что же, здесь Коринна просчиталась. Она, Меган, тоже умеет быть язвительной.

– Итак, ты решила, что знаешь наш маленький секрет, – сладкозвучно пропела Меган.

В этот момент в гостиную вернулись Тони и мистер Ларкин, и Меган, с улыбкой обращаясь к мужу, проговорила:

– Ты представляешь, Коринна уверена, что нашла решение загадки, над которой уже давно бьются все наши друзья и знакомые, – почему ты называешь меня Лунное Дитя. Вначале она думала, что это из-за моего небесного знака, а теперь уверена, что ты прозвал меня так потому, что я очень доверчива и наивна. Ну что, Тони, откроем Коринне наш секрет?

Тони внимательно посмотрел сначала на гостью, потом на жену.

– Не стоит. Пусть дальше гадает, – сказал он наконец.

Коринна поднялась с дивана. Лицо ее пылало.

– Да мне вовсе не нужны ваши секреты! К тому же малышу наверняка давно пора спать. Пойдем-ка домой, папа. Надо дать хозяевам отдохнуть. Надеюсь, Меган, ребенок стал спокойнее и уже не будит тебя по ночам…

После ухода гостей Меган собрала стаканы и кофейные чашки и поспешно направилась на кухню, радуясь любому предлогу, лишь бы не оставаться наедине с Тони. В этот момент она была так разгневана, что с трудом удерживала в руках поднос. В то же время Меган дала себе слово, что не позволит сопернице поссорить ее с мужем.

– Интересно, откуда Коринне известно твое прозвище, Меган? – услышала она голос Тони и, повернувшись, увидела мужа на пороге кухни.

– Понятия не имею. Очевидно, ты сам ей рассказал.

– Ты ошибаешься, – возразил он. – Наверное, она слышала, что я называл тебя так, разговаривая по телефону. Знаешь, у Коринны есть привычка входить в офис отца как к себе домой.

– Нет, не знаю. Впрочем, меня это не удивляет. Наверное, она полагает, что раз ее отец является главой фирмы, это дает ей особые привилегии. Да и какая, в сущности, разница, где она это слышала? Дело выеденного яйца не стоит.

Она вытерла руки полотенцем и, не глядя на мужа, добавила:

– Завтра я позвоню Оливии и попытаюсь уломать ее. Придется поговорить и с миссис Мур. Если она не может оставаться вечером в те дни, когда я задерживаюсь на работе, нам придется подыскать другую няню. То, что случилось сегодня, больше не повторится, это я тебе обещаю. В конце концов, по нашему уговору ребенок на мне, и я постараюсь сделать так, чтобы он не причинял тебе никаких неудобств.

Тони ничего не ответил. Через некоторое время до Меган донесся стук закрываемой двери, и она поняла, что муж ушел из кухни. Она прислонилась к раковине и закрыла глаза. Она не заплакала, хотя ощущала в горле комок непролитых слез.

Меган поднялась наверх проведать Майкла. Одеяло сползло с малыша, обнажив крохотное тельце. Меган поправила его и, наклонившись, поцеловала сына в раскрасневшуюся щеку. Когда она шла обратно, то заметила, что из-под двери кабинета Тони пробивался свет. Устав за день, она мгновенно провалилась в сон, стоило ей коснуться подушки, и проснулась, лишь почувствовав, что Тони лег рядом. Должно быть, ритм ее дыхания изменился, потому что, осторожно тронув ее за плечо, он спросил:

– Ты не спишь, Меган?

Он хочет заняться любовью, догадалась она.

Если бы отношения между ними не изменились, она честно ответила бы, что очень устала, что скоро проснется Майкл, требуя, чтобы его покормили, а завтра у нее не будет возможности поспать подольше, потому что накопилось много дел по дому. Но поскольку она боялась, что он не так ее поймет – а может быть, поймет слишком хорошо? – Меган пробормотала:

– Нет, не сплю.

В ответ на поцелуй Тони она постаралась вести себя естественно, не дать ему повода заподозрить ее в том, что ей сейчас вовсе не хочется заниматься любовью. Но по его поведению тут же почувствовала, что ей не удалось его провести – Тони, как это часто бывало в последнее время, догадался, что она притворяется.

Потом она подождала, пока муж уснет, тихонько выскользнула из постели и поднялась в детскую. Майкл пока не проснулся. Меган сменила подгузники и пошла на кухню разогревать молоко. Ожидая, пока подогреется бутылочка, она опустила голову на стол и, должно быть, задремала.

Разбудил ее плач Майкла. Меган тут же села, плохо соображая, где находится, и схватила с плиты бутылочку. Поднимаясь наверх, она поскользнулась, больно ушибла ногу о ступеньку и невольно чертыхнулась. И только тут ей пришло в голову, что весь этот шум – плач Майкла и ее собственное восклицание – мог разбудить Тони.

Когда Майкл высосал свое молоко и уснул, Меган вернулась в спальню и с удивлением обнаружила, что там горит свет, а Тони сидит на кровати.

– Я решил, что в темноте ты можешь наткнуться на мебель, – объяснил он.

Сухость его тона, усталость, ушибленная нога – вынести все это оказалось выше ее сил.

– Извини, что причинила тебе неудобства, – резко бросила Меган. – К сожалению, маленьких детей приходится кормить и по ночам. Может быть, будет лучше, если я переберусь спать в детскую.

Тони помрачнел.

– Да, наверное, ты права, – желчно отозвался он. – Теперь я понимаю, что на протяжении последних месяцев ты только этого и добивалась.

Меган отвернулась, чтобы не дать мужу заметить, как больно ранили ее эти слова, и направилась к двери.

– Договорились. Уверена, что без меня ты отлично выспишься.

Она надеялась, что Тони окликнет ее, извинится, но он этого не сделал. Поднявшись в детскую и вытянувшись на узкой кровати, Меган почувствовала себя одинокой и несчастной. Ей пришло в голову, что они с Тони только что совершили еще один шаг на пути к разводу.

Глава 11

На следующее утро, вымыв посуду после завтрака, загрузив стиральную машину простынями и полотенцами, усадив Майкла в манеж и обложив его игрушками, Меган позвонила Оливии.

Та обиженным голосом немедленно дала ей понять, что может легко найти место, где ее услуги оценят по достоинству. И только когда Меган клятвенно пообещала, что миссис Мур будет появляться на кухне лишь в часы кормления Майкла, строптивая прислуга пошла на уступки.

Вешая трубку, Меган чувствовала себя полководцем, выигравшим сражение. Она дала себе слово, что поговорит с миссис Мур. Надо объяснить этой женщине, что в ее обязанности няни вовсе не входит мешать Оливии.

А что, если после такого разговора миссис Мур надуется и тоже решит отказаться от места, мелькнула у Меган мысль. Ведь тогда совмещать работу и семью станет попросту невозможно…

Она с удовольствием обсудила бы эту проблему с Тони, но по зрелом размышлении решила его не тревожить. За завтраком он все время молчал, лишь в конце коротко сообщил Меган, что вечер проведет у себя в клубе.

И вообще улаживать дела с прислугой – это не его обязанность. Вчера по замечаниям, вскользь брошенным Коринной, Меган поняла, что Тони жаловался ей на то, что его жена все свое время целиком посвящает сыну. Ну, с этим ничего не поделаешь. Сейчас Майкл нуждается в ней, и его потребности – наиболее важные. А если Тони этого не понимает… Меган решительно оборвала себя. Стоит ей продолжить эту мысль, как станет ясно, что на повестке дня единственное решение – развод.

Суббота выдалась на удивление спокойной, чему Меган, до смерти уставшая накануне, была очень рада. Тони отправился играть в гольф, и она могла полностью посвятить себя сыну. Вначале они поиграли дома, потом Меган вывезла его на прогулку. Они немного посидели на солнышке. Меган вынула малыша из коляски и взяла к себе на колени. Сейчас, не сдерживаемая присутствием Тони, она могла ворковать над сыном, сколько ей вздумается, осыпая его милыми прозвищами и восхищаясь тем, как он вырос.

Вернувшись с прогулки, Меган уложила сынишку спать, а сама углубилась в проект «Викторианского особняка» – предстояло выбрать цвет стен для главного холла. Покончив с работой, она принялась готовить немудреный обед – бефстроганов, макароны и салат. Однако когда Тони вернулся и они приступили к еде, проснулся Майкл. Он был весьма воинственно настроен и требовал, чтобы его покормили.

Тони сказал, что подождет ее, но Меган довольно резко ответила – пусть он лучше ест один, а она присоединится, как только накормит Майкла. К тому времени, как ей удалось утихомирить сына, Тони уже доел свой обед и перешел в гостиную смотреть телевизор.

Меган спустилась на кухню. Сметанный соус на мясе уже покрылся пленкой, но она решила не разогревать его. Да и аппетит пропал. Поковыряв в тарелке, она швырнула посуду в посудомоечную машину, быстро привела в порядок кухню и поднялась в гостиную. При ее появлении Тони даже не повернул головы. Во время перерыва в футбольном матче Меган сообщила, что устала и потому ляжет спать пораньше. Ответом было лишь невразумительное мычание.

«Итак, я тоже стала «футбольной вдовой», – подумала Меган, вспоминая жалобы Джин на то, что Брайан все свободное время проводит у телевизора.

Она позанималась аэробикой – без всякого энтузиазма, даже с отвращением, – потом решила принять ванну. Дверь Меган оставила открытой на тот случай, если заплачет Майкл. Она уже вытиралась, когда услышала шум у двери. Подняв глаза, Меган увидела Тони. Он стоял на пороге и смотрел на нее с тем выражением, которое было ей хорошо знакомо и в свое время очень нравилось.

Однако вчерашняя обида еще не прошла, и Меган поняла, что просто физически не сможет сейчас лечь с Тони в постель. Она отвернулась и даже слегка прикрылась полотенцем. Когда она снова повернула голову к двери, Тони уже ушел. Через несколько минут до нее донесся звук телевизора из гостиной.

Через три дня Меган случайно встретила на улице Пола Сандерсона. Она торопилась на ленч в небольшой ресторанчик на углу Нью-Монтгомери-стрит, который еще не успели разведать многочисленные служащие банков и офисов, расположенных неподалеку. Ничем особенным там не кормили, зато интерьер и обслуживание были безупречны. Ожидая, пока принесут заказ, Меган так углубилась в изучение служебных бумаг, что не заметила, как к ней подошел Пол.

– По гороскопу, мне сегодня предстоит встреча с другом, – жизнерадостно сообщил он.

Меган улыбнулась. Какой он все-таки красивый! А эти темно-синие глаза, которые, как барометр, выдают его настроение… По глазам Тони, напротив, никогда не скажешь, о чем он думает и что чувствует.

– Вы что, язык проглотили?

Меган покачала головой.

– Я просто подумала… А впрочем, если я скажу, о чем подумала, вы решите, что я с вами заигрываю, поэтому мне лучше промолчать.

– Ну что же, не хотите говорить – не надо. Но пообедать со мной вы должны.

Поскольку Меган не ответила, он продолжал:

– Вы давно обещали, помните? И потом, не станете же вы меня разочаровывать! В медицинском колледже нам говорили, что каждая женщина немного влюблена в своего гинеколога.

– Вам наверняка говорили и многое другое относительно женщин, причем неизвестно, правда это или выдумки. Но я с удовольствием пообедаю с вами. Только не воображайте, что видите меня насквозь!

– И в мыслях не было! Чего вы хотите от простого деревенского парня?

Меган от души рассмеялась – уж очень не похож был Пол на «простого деревенского парня» – и вдруг поймала себя на мысли, что не смеялась уже много дней.

– «Заставьте их улыбнуться – и можете подсчитывать свои победы», – самодовольно изрек Пол, подражая голливудскому актеру Граучо Марксу.

– Благодарю. Значит, вы уже и меня причислили к своим победам?

– Ни один мужчина на свете, а уж я тем более, не станет причислять вас к кому бы то ни было, Меган.

Эти слова Пол произнес вполне серьезно.

– Вы – особенная женщина.

Меган попыталась найти ответ, который мог бы разрядить слишком напряженную атмосферу, но, к своему ужасу, почувствовала, как глаза ее вдруг наполнились слезами.

– О боже, простите меня, – торопливо произнес Пол. – Хотя сам не понимаю, чем я мог вас обидеть. Неужели вы приняли всерьез мою болтовню?

Меган покачала головой, стараясь взять себя в руки, но проклятые слезы все текли и текли у нее по щекам.

– Послушайте, не станете же вы плакать на виду у всего ресторана! Тут за углом стоит моя машина. Давайте поедем в какое-нибудь укромное место, там и поговорим, – предложил Пол.

Он взял ее за руку. Меган покорно дала себя увести. Они вышли из ресторана, свернули за угол и оказались на стоянке. Когда они уселись в машину – вместительный седан, совершенно не вязавшийся с холостяцким положением Пола, – он протянул Меган платок и стал молча ждать, пока она успокоится. Вытерев слезы и высморкавшись, она подняла на него глаза и увидела, что он внимательно изучает ее лицо.

– Ну а теперь выкладывайте начистоту, что у вас стряслось. Роды тут ни при чем – ваш организм уже давно пришел в норму. Так в чем же дело? Какие-нибудь осложнения в идеальном браке?

– Идеальный брак… Если я еще раз услышу это словосочетание, я… я завою, – невесело усмехнулась Меган. – Ладно, снимаю свой вопрос. Но что же тогда вызвало эти слезы? Откройтесь мне, может быть, я сумею вам помочь?

Меган собралась было сказать, что не надо, она и сама справится, но вдруг против воли начала рассказывать Полу все с самого начала – о своем уговоре с Тони, о его связи с Коринной… Когда она умолкла, Пол погладил ее по руке.

– Жаль, что дуэли уже давно запрещены. Я был бы рад скрестить шпаги с этим типом!

Сочувствие, прозвучавшее в его голосе, глубоко тронуло Меган. Слезы снова дождем хлынули из глаз. Все тело сотрясалось в истерике.

– Я почти никогда не плачу… Просто не понимаю, что это вдруг на меня нашло… – задыхающимся от плача шепотом бормотала она.

– Вы слишком долго таили это внутри, и вот реакция, – объяснил Пол и, поколебавшись, добавил: – Вы знаете, это общественная стоянка. Давайте лучше я отвезу вас к себе, пока нас не увидели вместе. А то люди могут бог знает что подумать! И не вздумайте возражать. Все, что вам сейчас нужно, – это дружеское плечо, а у меня их целых два, и к обоим можно прислониться. И потом, вам ведь все равно необходимо привести себя в порядок, прежде чем возвращаться на работу!

И, не дожидаясь возражений, он тут же завел машину. А возразить Меган могла многое – во-первых, она не хотела бы ему навязываться, во-вторых, не очень прилично ей, замужней даме, появляться в квартире холостяка… И вдруг поняла, что все это неважно. Кому какое дело до нее? Во всяком случае, Тони она явно безразлична. Он уже давно недвусмысленно дал Меган понять, что она вольна поступать как ей заблагорассудится, лишь бы его драгоценный покой не был нарушен.

Место, куда Пол привез Меган, оказалось не квартирой холостяка, а домом весьма внушительных размеров, одним из богатых особняков на Бей-стрит, выходивших окнами на залив. Просторная гостиная была обставлена антикварной мебелью, способной вызвать зависть хранителя музея. Обои приглушенных красных тонов, бархатные шторы, подчеркивавшие старомодную красоту стрельчатых окон, – все это создало у Меган впечатление, что она на машине времени перенеслась на сто лет назад.

– Должно быть, заниматься гинекологией – весьма прибыльное дело, – заметила она с улыбкой. – Когда я проезжаю по вашей улице на Рождество и вижу, как изысканно украшены дома снаружи, то всегда думаю – а кто же в них живет?

– Я унаследовал этот дом от деда, – пояснил Пол, – вместе с мебелью. Он занимался морскими перевозками и немного – коллекционированием. В знак уважения к семейным корням я решил сохранить дом в том виде, в каком его оставил дед, чем приводил в неистовство свою жену. Ей были больше по душе вещи ультрасовременные – например, диваны и стулья с хромированными подлокотниками. Дом я покажу вам позже, а пока…

Пол подвел Меган к старомодному дивану с высокой спинкой.

– …сядьте и расслабьтесь, а я тем временем принесу вам выпить. У меня есть неплохое сухое вино. А может быть, вы хотите перекусить? К сожалению, у прислуги сегодня выходной, но я могу соорудить какой-нибудь сандвич…

– Не беспокойтесь, я не голодна. А вот вы из-за меня остались без ленча. Покажите, где я могла бы привести себя в порядок, и я сейчас же уйду.

– Но не раньше чем мы поговорим. Обождите, я через минуту вернусь.

Меган редко пила спиртное днем, однако бокал вина, предложенный Полом, прикончила одним залпом. Тепло, разлившееся по ее телу, было как раз тем, в чем она сейчас нуждалась больше всего. Мгновенно исчезло ощущение, что она ведет себя как дура, а после второго бокала Меган почувствовала себя легко и свободно.

Они начали говорить – о Майкле, о работе, словом, обо всем, кроме проблем, мучивших Меган, и, хотя внутренний голос подсказывал ей, что уже давно пора распрощаться с гостеприимным хозяином и вернуться на работу, она по-прежнему сидела на удобном старинном диване, не делая даже попытки встать.

Именно это нежелание возвращаться в ведомство мистера Фарадея заставило Меган согласиться еще на один бокал вина, хотя она дала себе слово, что сделает не больше пары глотков. Она всегда плохо переносила спиртное, а три бокала намного превысили бы ее обычную норму. Но через несколько минут Меган с удивлением обнаружила, что так увлеклась рассказом Пола – оказывается, его дед в молодости был моряком и немало повидал на своем веку, – что выпила вино до дна. Неужели ее настолько мучит жажда? Или она сознательно оттягивает момент ухода, лишь бы не возвращаться к противному Милтону Фарадею и не выслушивать его нудные лекции о необходимости экономии?

Поставив пустой бокал на мраморный столик, Меган попыталась встать и с удивлением обнаружила, что ноги ее не держат. Сандерсон тут же бросился к ней и, взяв за локоть, не дал упасть.

Они стояли так близко, что Меган чувствовала на своей щеке его дыхание. Прядка волос, выбившаяся из ее всегда безупречной прически, слегка взлетела в такт этому дыханию и почему-то казалась странно эротичной. Должно быть, Пол тоже это почувствовал. Наклонившись, он поцеловал Меган.

Она могла бы легко избежать этого поцелуя, стоило чуть повернуть голову. Но какое-то внутреннее чувство – то ли потребность в человеческой близости, то ли желание ощутить прикосновение Пола, то ли простое любопытство – остановило Меган. И вот уже его губы, более мягкие и чувственные, чем у Тони, коснулись ее рта. Словно искра пробежала по ее телу, разжигая едва тлевший огонь. Она с жадностью отвечала на поцелуй, самозабвенно обвив шею Пола руками.

Поцелуй, казалось, длился вечно, утоляя любовный голод, который давно томил Меган и который с недавних пор был не в силах утолить Тони. Руки Пола легли ей на бедра. Он так тесно прижал ее к себе, что по естественной мужской реакции Меган поняла, насколько она желанна.

Жар его тела, учащенное биение сердца, прерывистое дыхание – все это действовало на Меган как некий любовный напиток. Зная в глубине души, что надо бы остановить Пола, она тем не менее не прерывала поцелуя, позволяя этому привлекательному мужчине касаться ее груди и наслаждаясь сознанием того, что она для него так привлекательна. Иначе почему его руки так дрожат, когда он нежно проводит ладонью по ее телу?

Тихий шепот Пола вернул Меган к действительности.

Что она делает? Зачем позволяет этому человеку, пусть даже он далеко ей не безразличен, обнимать и целовать ее? Меган понимала, что не может винить Пола. Она сама дала ему почувствовать способом, известным каждой женщине, что не против того, чтобы он ее поцеловал. Она не стала протестовать и тогда, когда поцелуй начал перерастать в нечто большее.

Когда наконец она оттолкнула Пола, лицо ее пылало от смущения и она не смела даже поднять глаза. Пол послушно выпустил Меган из объятий и с грустным вздохом проговорил:

– Благодарю. Мне очень этого хотелось.

Меган рассмеялась. Как это на него похоже – шуткой смягчать неловкость!

– Ну как на тебя сердиться? – проговорила она, отсмеявшись. – Мне следовало бы отругать тебя за то, что ты пытаешься меня соблазнить, а я…

Она махнула рукой и продолжала:

– Благодарю за то, что ты не стал настаивать. Я сейчас в таком настроении, что могла бы оказаться легкой добычей.

– Понимаю. И прошу прощения.

– Тебе не за что извиняться, – честно ответила она. – Я могла бы приписать все, что случилось, действию вина, но на самом деле мне самой этого хотелось. Беда в том, что я слишком привязана к Тони. У нас есть свои проблемы, но я надеюсь… я надеюсь, что все еще наладится и, значит, у Майкла будет отец. Пусть не слишком заботливый, но все же отец. Мужчина в доме, где растет ребенок, – это так важно! Он мог бы брать с него пример… Если мы разведемся, сомневаюсь, чтобы Тони захотел часто видеться с сыном. И тогда Майкл вырастет без отца, как выросла я сама…

Пол хотел что-то сказать, но Меган жестом остановила его.

– И потом, у Тони много родственников. Мне хотелось бы, чтобы Майкл стал частью большой семьи, где у него будет куча двоюродных братьев и сестер, дядей и теток. Ну и, конечно, бабушка! Ведь Тони – единственный сын мамы Сабеллы, а Майкл – единственный из ее внуков, кто носит это имя. В случае развода меня как бывшую жену Тони и на порог этого дома не пустят. О, я уверена, что они по-прежнему будут с радостью приглашать Майкла – мама Сабелла души в нем не чает, – но в подобной ситуации это может морально травмировать ребенка.

– И ты только поэтому хочешь сохранить ваш брак? Ты же понимаешь, Меган, что я предлагаю тебе не интрижку. Я хочу жениться на тебе и вырастить Майкла как собственного сына.

Меган взглянула на Пола. В его глазах читалась искренность, и она вдруг ощутила огромную жалость к этому прекрасному человеку. Как обидно, что она не может дать ему того, что он заслуживает!

– Нет, это не единственная причина, – стараясь не обидеть Пола, проговорила она. – Я люблю Тони. То, что сейчас произошло между нами… Словом, я ни о чем не жалею. Только не могу понять, почему…

– Ты ведь умный и чуткий человек, Меган. Почему же тебя удивляет, что мой поцелуй доставил тебе удовольствие?

– Просто я никогда не думала, что можно любить одного и в то же время… в то же время так чувственно целоваться с другим…

– А, так ты решила проверить, можно ли? А заодно проучить Тони?

Пол проговорил эти слова в своей обычной небрежной манере, но Меган почувствовала, что его это задело, и поспешила загладить неловкость.

– Ты ошибаешься. Я сделала это вовсе не из мести и не ради какой-то дурацкой проверки. Если бы все обстояло по-другому… Но ты ведь не из тех, кто довольствуется вторыми ролями. Если я тебя чем-нибудь обидела, извини. Надеюсь, ты понимаешь, что я люблю своего мужа…

Пол вздохнул:

– Понимаю. К сожалению, слишком хорошо понимаю. Только мне-то что теперь делать – броситься с моста в залив?

– Перестань, Пол! – испуганно возразила Меган. – В конце концов, на мне свет клином не сошелся. В твоей жизни столько других… других людей, кроме меня.

– Да, ты уже достаточно хорошо меня изучила, но многое тебе еще предстоит понять. И не только во мне, но и в самой себе. А сегодня ты усвоила первый урок, который, я надеюсь, поможет тебе сохранить мужа. Есть за что быть благодарной!

Произнеся эти загадочные слова, Пол запечатлел легкий поцелуй на щеке Меган.

– Я, пожалуй, уйду, чтобы дать тебе возможность привести себя в порядок и напудрить носик. А когда ты соберешься уходить, просто захлопни дверь. До свидания, Меган.

И он, не оборачиваясь, вышел из комнаты. Через несколько секунд она услышала, как щелкнул замок входной двери, и поняла, что Пол ушел.

Глава 12

Ссора возникла внезапно, словно пробка, выскочившая из бутылки с шампанским.

Тони и Меган были приглашены на банкет, который по поводу своего ухода на пенсию давал первый вице-президент банка. Меган сделала все, чтобы вечер удался, – пригласила няню к Майклу, купила себе новое элегантное платье, подчеркивавшее ее вновь вернувшуюся стройность, отдала в химчистку лучший костюм Тони. Она даже ухитрилась пораньше улизнуть с работы – это в пятницу-то, самый загруженный день! – чтобы сделать себе новую прическу. Волосы были подняты кверху и, словно корона, венчали ее аккуратную головку, а на высокие скулы спускались замысловатые локоны, оканчивавшиеся у изящного округлого подбородка.

И вечер действительно начался на оптимистической ноте. Обед, проходивший в одном из фешенебельных клубов Сан-Франциско, был грандиозен. Ораторы на все лады прославляли виновника торжества, порой уместно и тонко шутили, а сам вице-президент, элегантный мужчина шестидесяти лет, был растроган до слез. Вслушиваясь в ответную речь юбиляра, Меган не могла отвести глаз от его жены, модно одетой дамы, по крайней мере лет на пятнадцать моложе своего мужа. Интересно, подумала она, а кто будет сидеть рядом с Тони на таком же банкете, когда придет его пора выходить на пенсию? Она, Меган, или другая женщина?

От этой мысли у нее сразу испортилось настроение, и Меган невольно перевела взгляд на Коринну, которая в ослепительном наряде из белого шифона сидела рядом с отцом. Действительно ли Тони любит эту женщину или он просто решил не упускать то, что само шло в руки? Коринна давно бегает за ним, это знают все. Может быть, она поймала его в подходящий момент, когда он разочаровался в жене? Что их связывает – только секс или нечто другое? А может, Тони выжидает удобный момент, чтобы объявить, что уходит от нее и женится на Коринне?

Перед Меган встала мысленная картина – Коринна и Тони живут в ее доме в Милл-Вэлли, занимаются любовью на их кровати, на их с Тони брачном ложе… Ей чуть не стало дурно. Чувствуя, что больше не в силах смотреть на соперницу, Меган снова перевела взгляд на виновника торжества. Выждав момент, когда аплодисменты в честь юбиляра стали особенно громкими, она наклонилась и прошептала Тони на ухо:

– Я сейчас вернусь. Пойду позвоню домой, узнаю, как там Майкл.

– Ты же звонила час назад, и все было в порядке, – мягко напомнил он.

– Но ведь сегодня с ним новая няня, – возразила Меган.

– И у нее прекрасные рекомендации. Ты сама их видела.

– Да, конечно, но… У меня почему-то сердце не на месте. Ведь ничего не случится, если я позвоню, правда?

– Но мы и так скоро будем дома. Почему ты не можешь расслабиться и наслаждаться вечером?

Меган послушно откинулась на спинку стула, но тревога не проходила. Она решила, что не стоит настаивать на своем – это означало бы испортить день, который так прекрасно начался. И потом, новая няня – не какая-нибудь юная девица. Она пришла по рекомендации коллеги Меган, которая сама была очень ею довольна. Может быть, Тони прав и она напрасно беспокоится…

При виде Коринны, с лучезарной улыбкой подходившей к их столику, настроение Меган окончательно испортилось. Тони услужливо подставил приятельнице стул, и она тут же принялась красочно описывать новую пьесу, которую недавно видела в Нью-Йорке. Меган натужно улыбалась, слушая соперницу, однако уже через несколько минут, чувствуя, что не находит себе места от беспокойства, слегка тронула Тони за рукав, оторвав его от беседы с Коринной.

– Пожалуй, нам пора домой, – тихо сказала она.

– Ну, не будь такой занудой, Меган! – протяжно проговорила Коринна. – Я как раз предлагала Тони сбежать отсюда и отправиться в новое кабаре, которое недавно открылось на Кастро-стрит. Там выступает такая смешная девчонка! Ну просто вторая Барбара Стрейзанд… На нее стоит посмотреть!

– С Майклом сегодня сидит новая няня. Я не хотела бы задерживаться, – сказала Меган, выдавливая из себя улыбку.

Коринна жалостливо покачала головой.

– Ты хлопочешь над своим малышом, как наседка над цыпленком! Вот уж не думала, что из тебя выйдет такая беспокойная мамаша… Мне всегда казалось, что, кроме карьеры, тебя ничто не интересует. Впрочем, я и от Тони не ожидала, что он окажется таким домоседом.

Тони встал и отодвинул стул Меган.

– Раз ты так нервничаешь, мы сейчас же поедем домой, – проговорил он мрачно.

Не глядя на мужа, Меган попрощалась с присутствующими, пообещав через несколько дней непременно пообедать с женой одного из сослуживцев Тони, и напоследок кивнула Коринне, хотя больше всего на свете ей хотелось выплеснуть бокал вина в улыбающееся лицо соперницы.

Всю дорогу они молчали – впрочем, как обычно в последнее время. Куда подевалась былая дружеская атмосфера, когда они обменивались впечатлениями, шутили и смеялись, возвращаясь с подобных вечеринок? Именно эта часть вечера была самой желанной для Меган. Ей вдруг до боли захотелось, чтобы вернулись старые добрые времена. Интересно, когда их брак дал первую трещину? А может быть, ржа давно разъедала его, просто она, Меган, ее не замечала? Не это ли имеют в виду бывшие супруги, когда говорят: «Мы обнаружили, что у нас нет ничего общего, и потому решили расстаться»?

«Но ведь у нас с Тони так много общего! Почему же с нами такое происходит? Неужели всему виной Майкл? Или он просто явился катализатором, ускорившим наш разрыв?»

Не говоря ни слова, Тони подъехал к дому. Он посмотрел на Меган, словно хотел что-то сказать, но, очевидно, в последнюю минуту передумал и молча вышел из машины. Она так же молча последовала за ним и уже в холле услышала плач Майкла, доносившийся из детской. Звук был еле слышный – видно, малыш плакал уже давно.

Волна гнева охватила Меган. Она бросилась в гостиную и зажгла свет. Новая няня, женщина лет тридцати с небольшим, лежала на кушетке не одна. Очевидно, она и мужчина, находившийся рядом с ней, уснули, насладившись любовью. Оба были полураздеты и сейчас удивленно моргали, щурясь от яркого света. Меган сразу поняла, что они пьяны. Пустая бутылка из-под виски валялась возле кушетки, а на кофейном столике стояли два стакана с остатками янтарного напитка.

Предоставив Тони разбираться с негодяйкой, Меган помчалась в детскую. Сердце ее бешено колотилось. Кто знает, что она сейчас увидит? Однако Майкл, как видно, ослабевший от плача, уже уснул в своей колыбельке. Лицо его раскраснелось и опухло, постель была мокрой. Даже во сне малыш вздрагивал и время от времени всхлипывал.

Сердце Меган сдавили жалость и гнев. Она отчасти сердилась на себя – за то, что не прислушалась к внутреннему голосу, голосу материнского инстинкта, отчасти на няню, но в основном на Тони. Он обращался с ней как с неврастеничкой. Но права-то оказалась она!

Меган вынула Майкла из постели, почувствовав потребность прижаться к теплому тельцу сына. Неожиданно малыш открыл глаза, хитровато улыбнулся матери и снова погрузился в сон.

– Давай я его подержу, пока ты поменяешь подгузник, – услышала она за спиной голос Тони.

Меган обернулась. Лицо мужа было напряженным, и, как всегда, она не могла догадаться, о чем он думает. Неожиданно для себя Меган сделала интересное открытие – в данный момент ей наплевать, о чем думает Тони.

– Я сама справлюсь. Собственно, это я и делаю уже несколько месяцев, – холодно заметила она. – А если хочешь помочь, лучше прибери в гостиной и выбрось грязные стаканы в мусорную корзину. Я не желаю больше видеть здесь эту парочку.

Губы Тони дрогнули. Меган показалось, что он хочет что-то сказать, но вместо этого он молча повернулся и вышел из детской. Ну и пусть, подумала она. Это конец. То, что он предложил ей свою помощь, ничего не значит – просто в данный момент он чувствует себя виноватым.

Ссора разгорелась позже, после того как Меган переодела Майкла в сухое и уложила в чистую постель. Она долго стояла рядом, вглядываясь в припухшие глазки сына, его искривленный от недавнего плача ротик. Какой он хрупкий! И какой беспомощный… Теперь у нее осталось только это маленькое существо, так же как у него есть только она, его мать. Отец этого малыша не хотел его появления на свет, не хочет его и сейчас. Может быть, она заблуждалась, полагая, что любой отец лучше, чем никакого?..

Когда Меган спустилась на кухню, она обнаружила там Тони. Он сидел и пил кофе. Увидев жену, он жестом указал на вторую чашку, предлагая ей присоединиться, но Меган, покачав головой, возразила, что ей уже пора готовить бутылочку, чтобы кормить Майкла. Проходя мимо мужа к холодильнику, она заметила, что губы его по-прежнему сурово сжаты. Это переполнило чашу ее терпения. Он еще смеет сердиться, когда сам кругом виноват!

– Лучше помолчи, Тони, – предупредила она голосом, не предвещавшим ничего хорошего. – Потому что стоит тебе открыть рот, я тоже молчать не стану, и тогда ты рискуешь услышать вещи, не слишком для себя приятные. Давай отложим выяснение отношений до утра – или просто забудем обо всем, что произошло.

– Нет, мы поговорим здесь и сейчас. Во-первых, я хотел сказать, что мне чертовски жаль, что так получилось. Я не принял всерьез твоей тревоги по поводу новой няни, а следовало бы. Но и ты тоже хороша! Если эта няня не внушала тебе доверия, зачем ты оставила Майкла с ней?

– Я сделала это потому, – начала Меган, пытаясь сохранить самообладание, – что ты недвусмысленно дал понять – из-за меня мы пропустили уже два подобных мероприятия, и не пойти в ресторан сегодня было бы верхом неприличия. Если я не ошибаюсь, ты употребил слово «понимание», верно? Так вот, я лезла из кожи вон, лишь бы не погубить твою карьеру, и притом оказалась «непонимающей» женой. Хотя, как тебе известно, женщина, которую я обычно приглашаю к Майклу, в последний момент отказалась прийти. Конечно, мне следовало бы самой остаться с моим ребенком…

– Нашим ребенком.

– Что?

– Ты постоянно называешь Майкла «мой ребенок». Хочу напомнить, что он и мой тоже. Я его отец, знаешь ли.

– О да, это я знаю. А вот знаешь ли это ты? И вообще, не будем говорить о Майкле. По уговору я обязана вести себя так, чтобы наш ребенок доставлял тебе как можно меньше неудобств. До сегодняшнего вечера я выполняла это условие. Я попросила тебя выставить эту… эту дрянь и ее дружка из дома только потому, что боялась – начни я разговаривать с ней сама, я бы не сдержалась и наговорила бы гадостей. Извини, если нарушила уговор.

– Послушай, ты ведешь себя неразумно…

– Неразумно? Как бы не так! Да, я и наш сын помешали тебе повеселиться в ресторане сегодня вечером. Но поскольку ты тоже вел себя небезупречно, может быть, будем считать, что мы квиты?

– Ты устала, Меган, и сама не понимаешь, что говоришь. Наверное, я был не прав, когда предложил выяснять отношения в такой поздний час. Почему бы нам не пойти поспать? А утром мы обо всем поговорим.

– О нет! Теперь уже я настаиваю, чтобы разговор был закончен.

– Ну хорошо, я тебя слушаю. А потом давай все-таки пойдем спать. Ведь скоро…

– Скоро проснется Майкл и потребует свое молоко? Ты это хочешь сказать? Странно, что тебя вообще это интересует! Да ты хоть раз встал к нему ночью? Иногда мне хочется заткнуть бедняжке рот, когда он принимается плакать – ведь я знаю, что этим он нарушает твое драгоценное спокойствие!

– Я больше не желаю выслушивать этот бред. Я иду спать.

Гнев охватил Меган с такой силой, что она окончательно утратила контроль над собой.

– Нет, ты не уйдешь, пока я не выскажусь до конца! – вскричала она, хватая мужа за рукав. – Мы уже затронули тему нарушенных обещаний. Конечно, в нашем уговоре это не было сказано прямо, но я предполагала, что твоя верность является одним из его условий. Как выяснилось, я ошибалась. Ты с легкостью пренебрег им. Ведь вы с Коринной любовники, разве не так? Может быть, я могла бы с этим смириться, если бы ты не афишировал вашу связь. Сколько раз ты являлся домой далеко за полночь, весь измазанный ее помадой и пахнущий ее духами? Ты что, хотел этим показать, насколько презираешь меня?

Он побледнел. Меган заметила, как у него заходили желваки, и поняла, что теперь и Тони потерял самообладание. Она ждала ответа, сама не замечая, что по-прежнему держит мужа за рукав, пока он не высвободился и не отодвинулся на несколько шагов.

– Ну да, я несколько раз был с Коринной. А почему бы и нет, собственно говоря? В последнее время ты вела себя так, словно делаешь мне одолжение, позволяя обнимать и целовать тебя. Ты думаешь, заниматься любовью с ледышкой – такое уж большое удовольствие? Я предпочитаю держать в объятиях живую, чувственную женщину, и, какова бы ни была Коринна как человек, в постели она великолепна.

Меган уставилась на мужа. Она не могла поверить своим ушам. До этого момента у нее оставалась надежда, пускай слабая, что он опровергнет ее обвинения в неверности. А теперь – теперь надежды не осталось, и только что услышанная правда жгла Меган как огнем. Она чувствовала себя так, словно Тони ударил ее по лицу.

В довершение всего он вдруг добавил суховатым, деловым тоном:

– Теперь, когда у тебя есть ребенок, ты, наверное, захочешь развода. Ведь ты этого добивалась последнее время, не так ли, Меган?

На мгновение она замерла, не в силах отвести глаз от мужа, а потом, как безумная, бросилась вон из кухни. Добежав до детской, Меган заперла дверь, хотя знала, что Тони сюда не придет. И лишь потом ничком повалилась на кровать, чтобы выплакать свое горе.

Глава 13

На следующее утро Майкл проспал шестичасовое кормление и проснулся лишь в восемь часов, голодный и недовольный. К тому времени Меган уже целый час лежала в постели без сна. Она слышала, как Тони прошел на кухню, но не спустилась. Пусть завтракает один…

Поменяв сыну подгузник, Меган сошла вниз и увидела записку, прикрепленную к кофейнику: «Сэм Ларкин звонил сегодня утром и попросил меня присутствовать вместо него на съезде банкиров в Лос-Анджелесе. Уезжаю на три дня. Передай маме, что, к сожалению, мне придется пропустить ее день рождения. Вернусь – поговорим. Тони».

Меган дважды прочла записку. Он даже не потрудился написать простое «люблю». Впрочем, разве это для нее новость? Она давно поняла, что любви между ними не осталось, по крайней мере, со стороны Тони. Так что надо отдать ему должное – он хотя бы не кривит душой…

Недовольный плач Майкла вернул Меган к действительности. Она накормила сына, сунула его в манеж, потом дала поесть Алексу и выпустила пса погулять. И наконец, присев с чашкой кофе, она пришла к выводу, что отъезд Тони даже к лучшему – это даст ей необходимую передышку. Она сможет в одиночестве все обдумать, решить, как жить дальше. Тони наверняка предложит ей развестись – в этом Меган не сомневалась. Единственное, что ей было непонятно, – собственное чувство опустошенности. Ведь дело давно уже шло к разводу. И все же она не может смириться с этой мыслью…

Позавтракав, Меган приступила к обычным субботним делам – сходила в магазин, ответила на несколько писем, заплатила по счетам. Ну и, разумеется, занималась Майклом. Когда сын уснул, Меган, повинуясь внезапному инстинкту, позвонила Делле Робертс, своей давней подружке, с которой они когда-то вместе снимали квартиру. Не упоминая о собственных семейных проблемах, она сочувственно выслушала полное драматизма повествование Деллы о недавнем разводе.

– Если бы ты знала, Меган, как мне хочется послать все к черту! Сплошные проблемы – развод, разъезд, дележ имущества… Умом я понимаю, что это к лучшему – мне не очень-то повезло с Чарли, а вот сердце не хочет с этим мириться. Невозможно шесть лет прожить с человеком и вдруг в одночасье все разорвать! Ты меня понимаешь?

– Думаю, что да, – ответила Меган, ощущая в душе ту же боль. – Послушай, если тебе станет совсем тоскливо, позвони мне, хорошо? И давай как-нибудь пообедаем вместе, идет?

– Отличная мысль! Если бы ты знала, как часто я слышу лишь формальное выражение сочувствия! Многие только и ждут, когда можно будет, не нарушая приличий, закончить разговор… Еще бы – кому охота выслушивать неудачницу? Семейные пары только собой и заняты…

Повесив трубку, Меган мысленно отругала себя за черствость. Они ведь часто встречались с Деллой, и ей даже в голову не могло прийти, что у подружки нелады в семейной жизни. Интересно, вдруг подумала она, а кто-нибудь из ее собственных знакомых догадывается, как на самом деле обстоят дела у нее и Тони? Наверняка даже его родственники уверены, что они с мужем – прекрасная пара…

А вдруг нет?

В прошлый раз, когда они с Тони были у мамы Сабеллы, свекровь попросила Меган помочь ей на кухне – нарезать овощи для знаменитого итальянского супа минестроне. В разгар работы мама вдруг похлопала Меган по руке и сказала:

– Повезло моему Антонио с женой! И ты ведь с ним счастлива, правда?

Меган поспешила заверить свекровь, что так оно и есть, понимая, что подобный вопрос вполне естественен в устах матери. Теперь же ей пришло в голову, что, возможно, вопрос этот был подсказан неким внутренним инстинктом. Неужели мама Сабелла уже тогда догадывалась, что в семье сына не все ладно?

Меган неожиданно вспомнила об этом разговоре, когда на следующий день ехала в Норт-Бич.

Утренний туман, висевший над Уолдо-Грейд, уже развеялся, и аквамариновые воды залива, усеянные сотнями красочных парусов, сверкали, как зеркало. Глядя в зеркало на малыша Майкла, удобно устроившегося сзади на детском сиденье, и зная, что по крайней мере в течение ближайших нескольких часов у нее не будет времени предаваться грустным размышлениям, Меган чувствовала, как тревога последних дней понемногу отступает. Сегодня она постарается забыть о своих проблемах и, если ей повезет, попытается вызвать маму на откровенный разговор, выяснит, насколько та в курсе происходящего, и, насколько это возможно, подготовит свекровь к предстоящему разводу сына.

Как всегда, дом мамы Сабеллы был полон гостей. Они пили вино и кофе, подтрунивали друг над другом, яростно спорили по любому поводу и на любую тему, начиная от политики и кончая спортом. Как обычно, появление Майкла, самого младшего из внуков, вызвало бурю эмоций.

Майкл принимал оказываемое ему внимание как должное. Удобно устроившись на коленях у бабушки, он с достоинством обозревал своих многочисленных родственников. Лишь когда усталый малыш уснул и мама отнесла его в колыбельку, у Меган появилась возможность поговорить со свекровью наедине.

Наклонившись над постелью внука, мама любовно укутывала его стеганым покрывалом, когда в комнату тихонько проскользнула Меган и закрыла за собой дверь. Должно быть, материнский инстинкт подсказал свекрови, что невестка пришла не просто так. Внимательно оглядев невестку, она кивнула на большое старинное кресло.

– Садись, детка. Давай поговорим.

Меган послушно опустилась в кресло, а мама, издав глубокий вздох, устроилась рядом на стуле с деревянной спинкой. Меган собралась с духом, не зная, с чего начать, и вдруг неожиданно для себя спросила:

– Вы когда-нибудь жалели, что Тони женился не на итальянке?

– Вначале я действительно беспокоилась, но вовсе не потому, что ты не итальянка. Я боялась… как бы это сказать?.. что мы покажемся тебе слишком шумными. Постоянно спорим, суем нос в чужие дела… Тому, кто не привык к большой семье, это могло показаться в диковинку, поэтому я и беспокоилась. Да и Тони тоже.

– Он сам вам об этом сказал?

– Ну, не прямо… Тони вообще не любит говорить о себе. И все же я знала, что всегда могу на него рассчитывать, не то что на девочек. И отец, упокой господи его душу, многого ожидал от Тони. Иногда я удивляюсь, почему он вообще возится с нами. Ведь девочки давно выросли…

– Он любит свою семью, мама.

– Да, мальчик он хороший, но невозможно понять, что у него на уме. А все из-за сестер, так я полагаю. Еще в детстве стоило ему открыть рот, как они тут же все переиначивали, дразнили его, изводили по-всякому… Вот почему он без обиняков заявил, прежде чем привел тебя сюда в первый раз: «Меган не привыкла к такому обращению. Если сестры посмеют дразнить ее, моих денег они больше не увидят. Так и скажи им, мама». Я, конечно, их предупредила, сказала, чтобы были с тобой повежливее.

– А мне показалось, что все меня сторонятся. Я решила, что не понравилась вам, – призналась Меган.

– Так вот почему ты была такой тихоней! Тебе следовало бы почаще заявлять о себе, настаивать на своем – вот как давеча с Марио. Ты молодец, что поставила его на место! Порой он в своих шуточках заходит слишком далеко…

Мама умолкла и внимательно оглядела Меган.

– Вы с Тони очень подходите друг другу. Он всегда отличался от сестер, воспринимал все острее и глубже. А они, негодяйки, этим пользовались! Порой доходило до того, что он вообще не появлялся у меня по нескольку месяцев, когда девчонки уж слишком его доставали. Правда, с тех пор как вы поженились, он всегда приводил тебя на наши сборища. Однажды он признался мне, что ты любишь приходить сюда.

Мама помолчала, как видно, выбирая слова, и наконец закончила:

– Мне иногда кажется, что он тебя ревновал.

– Ревновал к собственным родственникам?

– Может быть, он думал, что ты вышла за него замуж только потому, что хотела войти в большую семью.

Майкл открыл глаза и захныкал. Мама Сабелла ловко выхватила его из кроватки и прижала к своему уютному плечу.

– Узнав, что у вас будет ребенок, я была так рада, – продолжала она, когда внук снова уснул. – Мне всегда хотелось, чтобы у вас с Тони были дети, хотя Тони очень боялся за тебя. Каюсь, тут есть и моя вина. Мы с девочками слишком часто и подробно рассказывали, как рожали. Есть от чего испугаться! Тони так беспокоился, пока ты ходила беременная, что я в конце концов сказала ему: «Меган – здоровая, сильная женщина. То, что ее мать умерла родами, вовсе не означает, что и с ней случится то же самое. Увидишь, все будет хорошо». И ведь я оказалась права! Роды у тебя прошли на удивление легко.

Мама Сабелла уложила внука в колыбельку и заботливо подоткнула одеяло. Казалось, она не замечает молчания невестки. А Меган между тем думала: «Неужели Тони не хотел детей только потому, что боялся за меня? Да нет, этого не может быть! Он ясно дал мне понять, что не намерен становиться отцом, еще до того, как мы поженились…»

Однако слова мамы заставили Меган задуматься над тем, как мало они с Тони друг друга знают. Все эти годы, что они провели вместе, – разве они когда-нибудь разговаривали серьезно? Во всяком случае, не о том, что их по-настоящему тревожило. Все, что могла припомнить Меган, это легкий, ни к чему не обязывающий, пустой обмен шуточными репликами. Даже редкие ссоры не выпадали из общего контекста – если один говорил что-либо резкое, то другой хранил молчание, и дело этим ограничивалось.

Ну хорошо, так было в прошлом. А чего ждать от будущего? Неужели уже слишком поздно что-либо изменить? А что, если Тони все еще любит ее, а со временем полюбит и Майкла, если дать ему шанс? С тех пор как появился ребенок, Меган сознательно пыталась устранить Тони от общения с сыном. Не перегнула ли она палку?

Но ведь здесь не только ее вина. Тони и сам всячески избегал контактов с ребенком. Ведь он мог хотя бы иногда встать к нему ночью, уложить спать, предложить свою помощь во время кормления или купания…

Но разве он не предлагал ей помочь в тот вечер, когда Меган задержалась на работе, а миссис Мур, как назло, ушла раньше? И потом, в эпизоде с этой жуткой новой няней. И оба раза она, Меган, его помощь отвергла…

Мама отошла от колыбели и с улыбкой прижала палец к губам – мол, давай уйдем, чтобы не разбудить ребенка. Меган послушно встала – ноги у нее были как деревянные – и вслед за свекровью вышла из комнаты. Впереди ее ожидали еще несколько томительных часов в обществе шумных родственников. Как это некстати! Стоило Майклу проснуться, Меган объявила, что уходит домой, радуясь тому, что нашелся такой благовидный предлог.

Она тепло попрощалась со свекровью и заверила ее, что поведет машину осторожно. Интересно, вдруг мелькнула у нее мысль, вспомнит ли мама Сабелла о сегодняшнем разговоре, когда узнает, что они с Тони решили развестись?

Весь обратный путь Меган пыталась сконцентрироваться на дороге, но вскоре почувствовала, что внутреннее напряжение, которое постоянно нарастало с тех пор, как она ушла от свекрови, достигло пика. Ей казалось, что вся она – как тугая пружина, готовая вот-вот распрямиться. С того дня, как Меган побывала у Пола дома, она ему не звонила, хотя он несколько раз звонил ей в офис. В этих случаях она старалась побыстрее закончить разговор, понимая, что ни к чему усложнять свою жизнь непонятными отношениями со столь привлекательным мужчиной.

Но сейчас, когда она отчаянно нуждалась в понимающем собеседнике, никто, кроме Пола, не приходил ей на ум. Джин, конечно, тоже внимательно выслушала бы подругу и даже дала бы ей дельный совет, но где гарантия, что завтра этот разговор не станет достоянием всей фирмы? Джин, при всех ее достоинствах, – порядочная болтушка.

В конце концов Меган позвонила Полу. Его грудной голос мгновенно утратил деловитость и стал по-дружески теплым, стоило Полу услышать, кто на проводе.

– Какой приятный сюрприз, Меган!

– Ты не занят? Можешь поговорить?

– Для тебя я никогда не занят. Что-нибудь случилось?

– Ты как-то сказал, что хотел бы быть моим другом. Это действительно так?

– Конечно! И что я на правах друга могу для тебя сделать?

– Мне нужен совет – совет постороннего.

– Вот с этим сложнее. Я не считаю себя посторонним там, где речь идет о тебе… Ну да ладно, выкладывай! Тебе нужен медицинский совет?

– Дело в том, что… О боже, прямо не знаю, как начать! В голове какая-то каша…

– Откуда ты звонишь?

– Из дома. Тони уехал в Лос-Анджелес на три дня, и я… Мне нужно принять важное решение до того, как он вернется.

– Почему бы мне не прийти к тебе? У меня как раз свободный вечер. На всякий случай я оставлю на автоответчике твой номер телефона – вдруг кому-нибудь из моих подопечных вздумается рожать.

Меган покачала головой, забыв, что разговаривает не по видеотелефону. Однако не успела она облечь свои возражения в слова, как Пол продолжил:

– Не пугайся, малышка. Того, что произошло тогда, больше не повторится. Я сделал необдуманный, рискованный шаг и очень об этом сожалею. Просто не знаю, что тогда на меня нашло! Клянусь, отныне ты можешь не опасаться моих наскоков.

– Я в этом не сомневалась. Решено – как только Майкл уснет, мы сможем поговорить. Ты даже не представляешь, как я тебе благодарна!

– А для чего же еще существуют друзья? – задал риторический вопрос Пол и тут же повесил трубку.

Через час они сидели на кухне и пили кофе. Весь этот час, пока Меган купала, кормила и укладывала Майкла, она беспрестанно репетировала, что скажет Полу, и пришла к неутешительному выводу – ей мешает собственная зажатость.

Пол, как оказалось, и сам был не лучше. Увидев Меган в старых джинсах и клетчатой домашней рубашке, он усмехнулся, а она покраснела. Неужели он думает, что она боится остаться с ним наедине? Ну может быть, немножко, но не за себя. В своих чувствах она уверена. Несмотря на то что произошло в тот день, она не любит Пола. Она любит своего мужа. А Пол… Пол ее друг. Но тогда почему так трудно рассказать ему о том, что ее тревожит?

– Ну хватит. То, что ты рассказываешь о своей работе, исключительно интересно, но ведь ты позвала меня не за этим, – решительно прервал ее Пол. – Тебя что-то беспокоит. Что же именно?

И тогда Меган выдала заранее отрепетированный текст. Закончив свой рассказ, она выжидательно уставилась на Пола, словно ждала, что он совершит чудо и разом рассеет все ее проблемы.

Пол долго молчал и наконец произнес:

– Господи, сколько сложностей люди сами себе создают тем, что прячут свои чувства и не дают им выйти наружу! Вот ты сказала, что час назад узнала от свекрови, как Тони был обеспокоен твоими родами. Пожалуй, теперь я могу нарушить данное ему обещание и сообщить, что, как только твой муж узнал о том, что у тебя будет ребенок, он немедленно бросился ко мне. Мне пришлось поклясться на Библии, что ты сильная и здоровая женщина и роды ничем тебе не грозят. Разве он не говорил тебе о том, что был у меня?

Меган покачала головой.

– Да вы хоть когда-нибудь разговариваете друг с другом? А его мать… Почему она только сейчас рассказала тебе об этом? Может быть, хотела помочь вам найти подход друг к другу?

– Мама Сабелла – женщина простая. Сомневаюсь, чтобы она была способна на такую хитрость.

– Простые женщины могут быть дьявольски хитры, моя дорогая. Как же плохо ты разбираешься в людях! Не представляю, как тебе удается справляться со своей работой… Ведь там без знания психологии не обойтись.

– Справляюсь, и отлично, – сухо заверила Пола Меган.

– Ты уверена? А почему же тогда у тебя нет настоящих подруг?

Поколебавшись, Меган ответила:

– Просто я очень замкнутый человек.

– Потому что так удобнее – не приходится разочаровываться в людях, не так ли? Вспомни-ка, предлагал тебе кто-нибудь когда-нибудь дружбу? Или ты изображаешь из себя такую недотрогу, что к тебе и подойти боятся? И не потому ли ты вышла замуж за Тони, что была уверена – этот человек не станет лезть тебе в душу, вызывать на откровенность? Да, вы с Тони жили до сих пор словно в сказке, и при первом же столкновении с реальностью ваш брак грозит распасться!

Он внимательно посмотрел на помрачневшую Меган и продолжал:

– Тебе нужно какое-то время побыть с мужем наедине. Забудь, хоть ненадолго, о работе, о малыше, о своих коллегах – словом, обо всем. Постарайся разговорить мужа. Тони, в сущности, – такой же зажатый человек, как и ты. Один мой друг, выходец из весьма многочисленной ирландской семьи, как-то признался, что до призыва в армию общался только с родственниками. Он рассказывал, что поначалу ему было трудновато ладить с посторонними людьми – ведь раньше, имея вокруг только родных, далеких и близких, он не очень-то задумывался над тем, как вести себя с ними, зная, что его примут любым. Я подозреваю, что нечто подобное происходит и с твоим Тони. Он ни черта не понимает в женщинах!

– Нет, Тони был весьма опытен, когда мы познакомились, – возразила Меган и зарделась, заметив ироничную ухмылку Пола. – Я хочу сказать…

– Я догадываюсь, что ты хочешь сказать. Почему ты считаешь, что мужская доблесть равносильна пониманию противоположного пола? Держу пари – женщины, с которыми встречался Тони, были без ума от его красоты. Так для чего ему было их понимать? Все происходило по накатанной схеме: цветы, обеды в ресторанах, развлечения и тому подобное. Он разыгрывал из себя эдакого романтика-рыцаря, а ты, будучи неискушенной девушкой, даже не задавала себе вопроса: а правильно ли это? Но ведь на самом деле это все иллюзии, Меган. Настоящие, серьезные отношения предполагают, что ты делишь и радость, и горе с тем, кто тебе дорог.

Меган не ответила. Ей пришли на память слова Тони, сказанные им однажды о своей сестре Анджи: «Если бы ты знала, какая она хитрюга! В детстве она делала, что только ее душа пожелает, а когда ее проделки выходили наружу, как-то так оказывалось, что виноваты все, кроме нее. Мама, конечно, ни о чем не подозревала. Для нее и для отца мои сестрицы всегда были ангелочками, только что без крыльев… А что началось, когда они подросли и начали встречаться с мальчиками! Не представляю, как при таком поведении они не стали гулящими девками…»

Неужели Тони считал всех без исключения женщин такими – хитрыми, расчетливыми, без малейшего представления о морали? Может быть, поэтому он так долго выбирал себе невесту? И на ней, Меган, Тони, наверное, женился потому, что она так робела перед ним, что рта не смела открыть и во всем с ним соглашалась… А может быть, решающую роль сыграло то, что он принял ее за девственницу?

Меган очнулась от своих мыслей. Оказывается, все это время Пол что-то говорил. Она с усилием заставила себя сосредоточиться, зная, что, какими бы жестокими ни были его слова, к ним стоит прислушаться.

– …а потом Тони женился на сказочной принцессе, и они зажили счастливо. А поскольку у принцесс, как правило, не бывает детей, ему было трудно свыкнуться с мыслью, что ты станешь матерью.

– Ты ошибаешься. Тони еще до свадьбы имел случай убедиться, что я живая женщина, из плоти и крови.

– Очень рад за него. Значит, у него хватило ума понять, что под этой холодной внешностью скрывается теплая и страстная женщина.

Меган невольно покраснела, а Пол продолжил:

– По-моему, ты до сих пор коришь себя за то, что тебе доставил удовольствие мой поцелуй. Напрасно! Тогда ты всего лишь убедилась, что ты – живой человек, такой же, как все остальные, включая Тони. Помнишь, я сказал, что тот день тебя кое-чему научил? Ведь так оно и вышло, верно? Теперь ты понимаешь, что и у Тони могут быть свои соблазны и увлечения? Я, правда, не представляю, зачем ему кто-то еще, когда у него есть ты… Но подозреваю, что он до сих пор любит тебя, Меган.

– И что же мне теперь делать? Я не хочу, чтобы наш брак распался! Я не хочу терять любовь Тони. И мне хочется, чтобы он полюбил нашего сына…

– Я понял, что у вас с мужем сейчас трудное время. Так почему бы тебе не отнестись к этой проблеме так же, как ты относишься к важному контракту на работе? Обдумай план действий и приступай к его выполнению!

– Обычно я всегда именно так и подходила к своим проблемам, но боюсь, эта схема перестает работать там, где затронуты чувства…

– У тебя короткая память. Стремясь выйти замуж за Тони, разве ты не следовала хладнокровно продуманному плану? А ваш договор относительно Майкла – что это, если не деловой контракт с четко оговоренными обязательствами сторон? Для начала я предлагаю тебе поговорить с Тони так же откровенно, как ты сейчас говоришь со мной. Добейся, чтобы он поделился с тобой своими чувствами. Пусть он скажет, чего хочет, а ты в ответ выскажешь свои мысли и чувства. А потом попроси свекровь взять Майкла на несколько дней, и поезжайте в отпуск. Пусть это будет всего неделя или дней десять. Главное – подальше от шумного города, семьи, работы, друзей… Выбери место, где вы могли бы побыть наедине!

– У одной из моих золовок есть коттедж в горах неподалеку от Траки, – задумчиво произнесла Меган. – Все семейство Сабелла периодически там отдыхает. Наверное, я могу попросить Софию, чтобы она на неделю сдала свой коттедж нам с Тони…

– Ну так за чем же дело стало? Действуй! Ты должна все устроить до того, как вернется Тони.

– Не уверена, что он будет в восторге от этой затеи. Мне кажется, по возвращении из Лос-Анджелеса Тони предложит мне развестись.

– Скажи, что не станешь ничего с ним обсуждать, пока вы не окажетесь там, где вам никто не будет мешать. Может быть, в уединении вы наконец станете нормальными живыми людьми, а не сказочными персонажами! Ругайтесь, спорьте, выясняйте отношения, лишь бы в конце концов вы нашли подход друг к другу. И тогда ты убедишься, что ваш брак еще можно спасти.

Пол на мгновение умолк, а потом добавил, лукаво улыбаясь:

– Я-то чего хлопочу? В моих интересах как раз разрушить ваш брак, а не спасти! По-моему, я сошел с ума…

Меган улыбнулась в ответ.

– Ну нет, ты самый нормальный человек из всех, кого я знаю. И признайся – ведь у тебя от души отлегло, когда ты понял, что твоему холостяцкому существованию ничто не угрожает?

– Ну, пошла философия! – ворчливо отозвался Пол, однако в его глазах Меган заметила ту же лукавую улыбку.

И вдруг она поймала себя на мысли – почему ей так легко с Полом и так трудно найти подход к собственному мужу?

Ну, не все сразу, тут же одернула она себя. Вначале надо разобраться в собственных чувствах, а потом уж браться за Тони. Ей придется пустить в ход всю свою изворотливость, чтобы найти к нему ключик. И надо последовать совету Пола – ничего не обсуждать с мужем, пока они не уедут в горы.

Правда, в связи с поездкой возникает масса проблем. У Тони очередной отпуск впереди, а вот она свой уже использовала. «Ну, ничего, как-нибудь выкручусь!» – подумала Меган. С недавних пор она почувствовала, что Милтон Фарадей ее ценит гораздо больше, чем она думала. Так почему бы не воспользоваться добрым отношением начальника в своих интересах?

– Пожалуй, я последую твоему совету, – задумчиво произнесла Меган, обращаясь к Полу. – И если Тони в самом деле намерен предложить мне развестись, ему придется подождать, пока мы не окажемся вдвоем в горах!

Глава 14

Проснувшись на следующее утро, Меган первым делом позвонила маме Сабелле. Зная привязанность свекрови к внуку, она вовсе не удивилась, когда та с восторгом согласилась на несколько дней остаться с Майклом.

– Я понимаю, что доставляю вам массу хлопот, – виновато добавила Меган, – но дело очень важное и срочное…

– Не бери в голову! Я с удовольствием понянчу малыша. Только потом не сетуй, если к твоему возвращению я его вконец избалую!

На том Меган и повесила трубку. В ближайшие несколько дней семейство Сабелла обеспечено темой для пересудов – если, конечно, Анджи не купит новую машину, а София не решит завести очередного ребенка.

Наверняка все три золовки позвонили бы ей, если бы… Если бы она не была женой Тони, то есть чужой для них. И зачем Тони понадобилось отгораживаться от собственной семьи такой непроницаемой стеной? Что это – защита от непомерного любопытства, нежелание выслушивать непрошеные советы и язвительную критику?

Но ведь у такой семейной сплоченности есть и светлая сторона – как только кто-нибудь из Сабеллов попадает в беду, остальные мигом становятся на его защиту. А ведь жизнь, как известно, горазда на сюрпризы, причем зачастую неприятные. Так что в этом плохого – сознавать, что тебе есть на кого опереться в трудную минуту?..

Оторвавшись от философских размышлений, Меган взглянула на часы. Всего девять – рановато беспокоить Милтона Фарадея, если учесть, что сегодня воскресенье. Ну что же, пока можно позвонить Софии и спросить ее насчет коттеджа.

София сняла трубку после первого же гудка. Не успела Меган изложить свою просьбу, как уже получила согласие:

– Ну конечно, можно! Незачем даже спрашивать. Ты ведь знаешь, Меган, я всегда рада дать родственникам возможность отдохнуть у нас. Там так хорошо! Правда, вам придется захватить с собой еду, а вот дров запасено вдоволь. И будьте осторожны, если вздумаете пойти в лес – змей в этом году развелось просто уйма! Да, чуть не забыла – недалеко от дома растет ядовитый дуб. Не вздумай его трогать!

– Обещаю, – клятвенно заверила золовку Меган. – И большое спасибо. Ты меня очень выручила, София!

И, намеренно решив подбросить хворосту в костер семейного любопытства, добавила:

– Мама согласилась взять Майкла, чтобы дать нам с Тони возможность хоть немного отдохнуть. Мы так измотались с ребенком, нет никаких сил!

– Уж мне-то можешь не рассказывать, – со вздохом прервала ее София. – А что касается Майкла, то мама будет на седьмом небе. Она уже и так на тебя обижается – мол, ты не доверяешь ей посидеть с малышом, не то что мы!

Меган собиралась отделаться ничего не значащей фразой, но неожиданно для себя вдруг сказала:

– Неужели? Мне это и в голову не приходило! Я вовсе не против оставлять Майкла с мамой. Но, к сожалению, живем мы слишком далеко друг от друга… Впрочем, хорошо, что ты мне об этом сказала. Я непременно поговорю с ней. Негоже, чтобы она на меня обижалась.

– Вряд ли она в этом сознается, – возразила София. – Ты же ее знаешь…

И, поколебавшись, добавила:

– Она вообще тебя побаивается…

– Меня что? Побаивается?

– Ну да. Ты ведь всегда держишься так, что к тебе не подступись. Эдакая мисс Совершенство!

Меган выдавила из себя нечто невразумительно вежливое и повесила трубку. И вдруг ее осенило – одной из проблем, которые предстоит решить им с Тони, будет ответ на вопрос: а надо ли так уж часто встречаться с родственниками? Не слишком ли далеко она зашла в своем стремлении угодить Тони? По всей вероятности, он вовсе не жаждет видеть своих сестриц каждые две недели, так что нет никакой необходимости по первому зову мчаться к маме Сабелле, порой нарушая собственные планы. Иногда можно и пропустить семейное сборище, вреда от этого никому не будет. А вот навещать маму Сабеллу в отсутствие других родственников – идея превосходная. Иногда можно пригласить ее к себе на уикенд…

В этих размышлениях Меган не заметила, как пробило десять. Пора! Она набрала номер Милтона Фарадея. Потребовалось несколько минут массированной аргументированной атаки – впрочем, Меган это не удивило, – чтобы убедить шефа предоставить ей внеочередной отпуск. Лишь после того, как она прозрачно намекнула, что может вообще уйти с работы, если мистер Фарадей не пойдет ей навстречу, несговорчивый старик наконец согласился. Довольная собой, Меган повесила трубку и отправилась готовить Майклу утреннюю кашу.

Малыш был в игривом настроении, и вскоре пятна овсянки кольцом усеяли пол вокруг его стульчика. Меган машинально вытерла пол. Мысли ее были заняты другим. Предстояло тщательно продумать, как вести себя дальше. На этот раз ошибки быть не должно – слишком многое поставлено на карту.

Ей припомнились слова Джин: «Нет ничего лучше, чем заниматься любовью после хорошей ссоры!»

Ну что же, скоро им с Тони предстоит поссориться как следует. На этот раз она не намерена сдерживаться. Пришла пора высказаться начистоту. Более того, она заставит высказаться и Тони. В конце концов, смогла же она довериться Полу, поговорить с ним откровенно. Так неужели она не сумеет быть честной и открытой с Тони, своим любимым мужем?

А потом, когда страсти утихнут и все точки над «i» будут расставлены, придет сладкая пора примирения. Тут-то она и покажет Тони, как истосковалась по чувствам, которые когда-то связывали их…

Наверняка все получится, убеждала себя Меган, одевая Майкла для прогулки. Но только нельзя допустить осечки. А для этого каждый шаг должен быть продуман, и тогда вся схема заработает, как хорошо отлаженный механизм…

Глава 15

В понедельник утром, к моменту возвращения Тони из командировки, все было готово – Алекса Меган отдала соседке, миссис Мур и Оливия получили неделю отпуска, одежда Майкла, гора подгузников и изрядное количество детского питания были упакованы и готовы к отправке. Меган тщательно выбрала и одежду для Тони – теплый ирландский свитер, джинсы, кроссовки, жакет и его любимый халат.

Для себя она отобрала самые красивые свитера, соблазнительное белье и дорогие духи. Не забыла Меган и про весьма откровенную ночную рубашку – в ней она выглядела чрезвычайно сексуально, а также новый пеньюар, специально купленный накануне. Памятуя о том, что надо продумать каждую деталь, она присовокупила к багажу пуховые подушки – на них так сладко спится! – шелковые простыни – женские журналы наперебой рекламировали их как верный способ достичь максимального сексуального наслаждения – и новые полотенца.

«Вперед, к победе!» – подумала она, с удовольствием обводя глазами плоды своих трудов.

Услышав, как Тони открывает дверь, Меган набрала в грудь воздуха и приготовилась изложить свой план. Однако, заметив, какое у мужа усталое лицо, она прикусила губу. Пожалуй, время не совсем подходящее…

Но, к удивлению Меган, Тони отнесся к ее плану весьма благосклонно. Она сообщила, что мама Сабелла согласилась побыть с Майклом несколько дней, пока они будут в отпуске, что мистер Ларкин в курсе дела, а секретарше Тони велено отменить все встречи до следующего понедельника. Он не возражал и против того, чтобы поехать в горы, но только после того, как узнал, что они там будут одни.

– Последнее время я постоянно был на людях, – устало проговорил он, сонно моргая. – Все, что мне нужно, – это покой и тишина.

– Именно это ты и получишь. Мне кажется, в горном уединении мы наконец сможем поговорить и решить, как нам быть дальше.

Тони внимательно посмотрел на Меган, и у нее мелькнула мысль, что он начнет возражать. Однако, помолчав, он сказал:

– Отлично! Только вначале мне нужно как следует выспаться. Я устал, как сто чертей.

Через несколько минут Меган услышала звук льющейся воды, а когда поднялась в спальню, Тони уже спал. Волосы его еще не просохли после душа. Она подняла с полу разбросанную им одежду. Сердце ее болезненно сжалось – от пиджака Тони явственно пахло ненавистной гвоздикой.

Обида обожгла Меган с такой силой, что на мгновение ей показалось – она задохнется. Зачем сражаться за любовь Тони, если он явно предпочитает Коринну, в распоряжении которой гораздо больший арсенал средств подобной борьбы? А что, если она, Меган, уже проиграла это сражение? Да и стоит ли спасать брак, за который постоянно приходится бороться?

В приступе отчаяния она отнесла вещи Тони на кухню и с отвращением выбросила в мусорную корзину. Пусть потом удивляется, куда подевался его любимый шерстяной синий костюм!

В эту ночь Майкл спал на удивление спокойно, но Меган не удалось воспользоваться передышкой. Не в силах уснуть, она лежала на кушетке в детской. Мысль ее лихорадочно работала. В конце концов она приняла снотворное и забылась, но сон ее был неспокойным. Ей снилось, что она повсюду ищет мужа, зовет его, словно пытается найти настоящего Тони Сабеллу.

Майкл проснулся рано, голодный и мокрый. Разогревая бутылочку со смесью, Меган прижала к себе сына и начала нашептывать ему на ухо ласковые словечки. Ей пришло в голову, что завтра она впервые расстанется со своим ребенком, пусть ненадолго. Интересно, что ждет его впереди? Будут ли у него по-прежнему и отец, и мать, или этому малышу, как и многим детям в наше время, суждено вырасти лишь с одним из родителей?..

За завтраком Тони коротко рассказал Меган о том, как прошел съезд банкиров, поинтересовался, как продвигается работа над «Викторианским особняком», вежливо выслушал свежие сплетни. Все это до боли напоминало разговор двух случайных собеседников, встретившихся за столиком в ресторане. Но Меган приказала себе не терять надежды. Впереди их ждет отпуск – несколько дней, когда они будут одни, вдали от повседневных забот и проблем. И кто знает, может быть, им повезет и они опять станут прежними, начнут новую жизнь, счастливую и полную любви?..

А потом, духовно воссоединившись с Тони, она постарается сблизить мужа с сыном. Но все по порядку. Спешка здесь неуместна. Если она не спасет свой брак, мало надежды, что у Майкла будет любящий отец…

Телефон зазвонил в тот момент, когда Тони укладывал последний чемодан в багажник «Мерседеса». Поскольку Меган с Майклом уже сидели в машине, Тони, чертыхнувшись про себя, вернулся в дом. Он вышел несколько минут спустя. Лицо его было суровым.

– Звонила мама. Она простудилась и не сможет взять Майкла. Надо найти кого-нибудь другого, кто смог бы побыть с ним несколько дней.

Меган в ужасе уставилась на мужа. Найти кого-нибудь другого? Как будто это так просто! Не может же она оставить ребенка незнакомому человеку… А няня, которая обычно остается с Майклом, ни за что не согласится сидеть с ним несколько дней подряд.

Меган прерывисто вздохнула.

– Этого следовало ожидать, – безжизненным голосом проговорила она.

– А что, если оставить его кому-нибудь из моих сестер?

– Нет, нельзя. У их детей началась корь. Вчера мне звонила Анджи и сообщила, что двое ее старших уже слегли. Остальным грозит то же самое – ведь все они были у мамы Сабеллы в субботу. Майкл, правда, тоже. Но кто знает, может быть, он и не заболеет… Во всяком случае, я не хочу рисковать. Корь – это не шутки!

– Ясно. Тогда остается один выход.

– Да, нам придется отложить поездку до тех пор, пока…

– Я имел в виду вовсе не это. Почему бы нам не взять Майкла с собой?

– Ты действительно этого хочешь?

Тони помрачнел.

– Ради бога, Меган, прекрати! Когда ты так говоришь, я чувствую себя форменным подонком. Скажи прямо, ты согласна взять малыша с собой или нет? Если нет, я разгружаю машину и мы забудем, что планировали отпуск.

– Но ведь… ведь мы специально хотели побыть одни. Нам надо многое решить…

– Мы так и сделаем. Ребенок много спит, так что у нас будет достаточно времени наговориться. Не тревожься, все будет хорошо!

Категоричность его тона заставила Меган умолкнуть. Она начала пристегивать Майкла к сиденью, а про себя подумала: если весь отпуск пройдет в том же духе, не зря ли она все это затеяла?..

Коттедж, спрятанный в сосновой роще неподалеку от узкой проселочной дороги в нескольких милях к югу от Траки, был более чем скромным. Меган часто приходило в голову, что, выбирая себе это жилье, София и Марио поступили не совсем разумно, если учесть, сколь многочисленно их семейство. Обставленный разношерстной мебелью, лучшие времена которой давно прошли – ее свезли понемногу из городских квартир сестер и мамы Сабеллы, – коттедж тем не менее стал очень уютным, стоило Тони разжечь огонь в камине.

Пока муж распаковывал вещи, Меган уложила Майкла спать, а потом вместе с Тони отправилась в лес за хворостом. Очарованная освежающей прохладой соснового леса, пряным ароматом деревьев и приятным похрустыванием иголок под ногами, она даже отважилась на самостоятельную прогулку, а устав, присела на пень возле тропинки.

Подставив лицо ласковому неяркому солнышку, Меган предалась мечтаниям. Какая милая лужайка! Завтра они должны непременно побывать здесь все втроем. Тони предложит понести Майкла, а тот, конечно же, будет в самом лучшем расположении духа. Погуляв, они присядут на этот пенек. Мирная картина настроит их на лирический лад, и Тони наконец поймет, что все они – одна семья, связанная узами, которые не так легко разрушить…

Первое неудобство Меган ощутила, когда они, поужинав, сидели у камина. На шее под свитером началось неприятное покалывание, которое вскоре переросло в самый настоящий зуд.

Заметив, что она чешется, Тони нахмурился.

– Что это за сыпь у тебя на шее? Смотри, и на лице тоже, и на руках…

Меган взглянула на пальцы. Так и есть – они стали красными и чесались. Она осмотрела все тело и обнаружила красноту на щиколотках, лодыжках и даже за ушами.

– Похоже на ядовитый дуб, – изрек Тони. – Как это ты умудрилась наскочить на него?

– Сама не знаю. А как он выглядит?

– Такой небольшой кустик. В это время года его листья обычно становятся красными. Софии следовало предупредить тебя. Похоже, он растет здесь повсюду.

– Она предупреждала, только у меня это вылетело из головы, – досадуя на себя, призналась Меган. – Наверное, он растет рядом с пеньком, на котором я сидела… А, черт, как чешется!

– Только не надо расчесывать – будет еще хуже. Пойди прими душ, а потом хорошенько разотрись полотенцем. Я посмотрю, нет ли в аптечке какого-нибудь средства против зуда.

Меган встала и машинально протянула руки к Майклу, чтобы отнести его в кроватку.

Однако Тони остановил ее:

– Не трогай его, а то заразишь. Я сам все сделаю, пока ты будешь в душе.

Видя, что Меган колеблется, он сухо добавил:

– Я умею менять пеленки. Натренировался, пока Мария и Сэмми жили с нами. За это время у них родилось двое детей, и их главной нянюшкой был дядя Тони.

Меган ничего не оставалось делать, как отправиться в душ. Она уже вытиралась, когда на пороге ванной появился Тони с белым пузырьком в руках.

– Вот, нашел какой-то лосьон. Вряд ли он поможет, но это все же лучше, чем ничего. Боюсь, ночью чесотка усилится. Советую тебе принять снотворное и спать в перчатках, а то во сне ты можешь в кровь разодрать себе кожу.

Он отдал ей пузырек и удалился. Меган принялась щедро поливать себя лосьоном. Неприятные ощущения от зуда усугублялись чувством глубокого разочарования. Надев изысканную ночную рубашку, на которую она возлагала такие надежды, Меган взглянула на себя в дымчатое зеркало, висевшее над комодом. В соблазнительном вырезе рубашки виднелись шея и грудь, густо намазанные белым снадобьем, а щеки и ладони были словно в полоску – красные и белые. «Я похожа на клоуна», – подумала Меган, не зная, плакать ей или смеяться.

Спали они, как обычно, в разных комнатах, но на этот раз кроватка Майкла стояла рядом с постелью Тони. Ночью Меган проснулась от жалобного плача сына. Голова у нее кружилась от снотворного, тем не менее она попыталась было встать, но тут же передумала. Пускай Тони хотя бы на одну ночь возьмет на себя обязанности по убаюкиванию своего сына, решила Меган. Вся ее тщательно продуманная кампания полетела в тартарары с самого начала, но сейчас она чувствовала себя не в силах придумать что-нибудь другое.

На следующее утро, пробудившись от беспокойного сна, Меган увидела, что сыпи стало больше. Руки выглядели так, словно у нее началась экзема. Она вспомнила, как гладила красивые листочки коварного ядовитого дуба, восхищаясь их глянцевым блеском. Она попыталась пошевелить пальцами и застонала от боли – руки совершенно ей не повиновались.

– Болит? – раздался голос Тони.

Меган и не заметила, как он вошел в спальню.

– Ужасно! И не только руки. Все лицо горит, когда я улыбаюсь.

– Обещаю, что не буду тебя смешить.

Меган с укором посмотрела на мужа. С чего это он такой веселый? И почему ее это раздражает?

– Тебе лучше сегодня не вставать, – посоветовал Тони. – Я сам позабочусь о Майкле. Молоком я его уже накормил, но, по-моему, он хочет еще. Объясни, как приготовить смесь.

– Но ведь с ним столько мороки! Ты уверен, что справишься, Тони?

Его лицо утратило веселое выражение.

– Если я справляюсь с дюжиной сердитых инвесторов, то наверняка сумею справиться и с собственным шестимесячным сыном. Так как насчет смеси?

Терзаемая сомнениями, Меган объяснила, что на завтрак Майкл получает не только молоко, но и овсяную кашу с фруктами. Муж ушел. Она попыталась уснуть, но, поняв, что это ей все равно не удастся, облачилась в новый пеньюар и направилась на кухню. Тони как раз кормил Майкла, то есть совал в его пухлый ротик полную ложку каши и тертого банана. Меган зашла в тот момент, когда Майкл с удовольствием выплюнул все это великолепие, забрызгав отца с ног до головы. Она сочла за лучшее удалиться – к счастью, Тони ее не заметил, – чтобы не видеть, чем кончится этот досадный и забавный эпизод.

Забираясь в постель, Меган услышала недовольное хныканье Майкла и твердый голос Тони:

– Ах, ты так? Ну хорошо же, молодой человек. Больше ты ничего не получишь, раз не умеешь есть как следует! А впрочем, вот тебе еще одна ложка. Выплюнешь и ее – останешься голодным до обеда.

Через минуту до Меган донеслось шаловливое лепетание Майкла. Она поняла, что сын пребывает в игривом настроении и, по всей вероятности, намерен извести отца своими проделками.

– Ну что ж, уговор дороже денег. С едой покончено. Отправляйся в манеж. С голоду ты не умрешь, а есть, как подобает нормальному человеку, я тебя все-таки научу!

Меган разрывалась между гневом и беспокойством. Да, Майкл порой бывает невыносим, но многого ли добьется Тони, так сурово обращаясь с малышом? Конечно, она сама во многом виновата. То, что Майкл так избалован, ее вина. Она потакает всем капризам ребенка, лишь бы он лишний раз не побеспокоил отца своим хныканьем. Так что Тони пожинает то, что сам посеял. А что касается ее самой… Она умывает руки. Теперь бессмысленно спасать семью. Ядовитый дуб нанес последний роковой удар по ее браку.

Тони принес Меган завтрак – тосты и яичницу – и сам накормил ее, поскольку руки у нее по-прежнему не действовали. Натирая ее лосьоном, он вдруг спросил:

– Хочешь, вернемся домой?

Меган с ужасом представила себе пять часов езды в автомобиле. В довершение к красноте на пальцах и лице она со стыдом обнаружила сыпь на ягодицах. Следовательно, высидеть на одном месте в течение столь долгого времени окажется для нее сущей мукой.

– У меня сыпь по всему телу, – не уточняя, где именно, смущенно призналась она. – Наверное, зараза перекинулась с одежды… Мне кажется, разумнее было бы остаться здесь по крайней мере на пару дней. Если Майкл не слишком тебе докучает…

– Предоставь Майкла мне. А тебе стоит отдохнуть – ты выглядишь совсем больной. Я заберу Майкла и съезжу в Траки – может быть, мне удастся раздобыть какое-нибудь лекарство в тамошней аптеке. Судя по всему, лосьон плохо помогает.

Вслушиваясь в голос Тони, который ворковал над Майклом, одевая его для прогулки, Меган задремала. Ей уже было все равно. И все же нет-нет да и возникала мысль, что даже в страшном сне она не могла себе представить, чем обернется ее хитроумный план. Теперь надеяться на благоприятный исход было бы сущим безумием!

Как бы Меган ни любила сына, она понимала – временами с ним очень тяжело, особенно если Майкл начинает капризничать. Она надеялась сблизить Тони и Майкла при более благоприятных обстоятельствах, но вот поди ж ты! Впрочем, теперь поздно об этом жалеть. Вся неделя пойдет кувырком. Надо приготовиться к худшему. А что касается Тони… Ей наплевать, о чем он думает и что чувствует!

В течение ближайших двух дней Майкл вел себя так, словно в него бес вселился. Он выплевывал еду, постоянно хныкал, ночью почти не спал, поскольку еще не привык к новой кроватке. Тони с темными кругами под глазами – следами бессонной ночи – по утрам входил к Меган с завтраком. Несколько раз на дню он приходил, чтобы справиться о ее здоровье, и советовал побольше спать.

Меган этому и следовала. То ли ядовитый дуб так на нее подействовал, то ли новое лекарство, привезенное Тони из Траки, содержало в себе снотворное, но только Меган никак не могла выспаться. Лишь на четвертое утро, проснувшись, она обнаружила, что сыпь на руках побледнела и стала не красной, а розовой, и опухоль на пальцах спала настолько, что Меган смогла снова надеть обручальное кольцо.

Накинув пеньюар, она на цыпочках прокралась на кухню. Теперь, почувствовав себя лучше, она решила сделать Тони сюрприз – приготовить завтрак. Однако, к ее удивлению, муж уже сидел за столом, прихлебывая кофе.

– Ты похожа на гейшу. Кажется, они специально мажут лицо белилами, – сказал он, увидев жену.

– Спасибо и на этом.

Меган оглядела кухню.

– А ты, похоже, неплохо справляешься.

– А почему бы и нет? В свое время я умел хозяйничать не хуже мамы.

– Майкл еще спит?

– Нет, уже проснулся. Я накормил его кашей и молоком и посадил в манеж. Он забавляется с резиновыми кубиками. Вот допью кофе и начну готовить завтрак. Налить тебе чашечку?

– Я сама налью.

Меган с гордостью продемонстрировала мужу свои руки.

– Видишь, красноты уже нет, да и зуд прошел.

– Садись и выпей кофе. А завтраком я сам займусь – тебе лучше пока не совать руки в воду.

– Тони, мне очень жаль, что все так получилось! Я не собиралась навязывать тебе ребенка. Да и вообще… Ты так выручил меня с Майклом!

– Перестань, Меган. За кого ты меня принимаешь? Неужели я должен был выбросить собственного сына на помойку? Ты, кажется, забываешь, что это мой ребенок и я в состоянии сам о нем позаботиться!

Его резкий тон рассердил Меган.

– И давно ли ты стал так думать?

– Что ты имеешь в виду?

– А то, что, если бы я тебя послушалась, Майкла вообще не было бы на свете! – выпалила она в ярости.

– Наконец-то ты высказалась начистоту! Или еще что-то осталось? Так давай, выкладывай! Мне всегда было интересно, что за мысли скрываются за твоими вежливыми манерами, будь они прокляты!

– Сожалею, если мои хорошие манеры обижают тебя. Дело в том, что меня так воспитали. Стоило сказать хоть что-нибудь неподходящее, по мнению моей тети, и я тут же получала затрещину. После нескольких синяков и разбитых губ я научилась скрывать свои мысли.

Тони в изумлении уставился на жену.

– Почему об этом ты никогда не рассказывала?

Меган пожала плечами. Она жалела, что вообще затронула эту тему.

– Потому что я предпочла бы об этом забыть, – тихо произнесла она наконец.

– И долго это продолжалось? Долго она тебя била? – сочувственно спросил Тони.

– До тех пор, пока мне не исполнилось одиннадцать. А потом моя учительница догадалась, почему я частенько прихожу в школу вся в синяках. Очевидно, она побеседовала с тетей Кларой, и с тех пор та изменила тактику – вместо затрещин стала орудовать словами.

Меган заерзала на стуле.

– Мне не хочется об этом вспоминать. Давай сменим тему.

– Ладно, только я все-таки не пойму, почему ты никогда не говорила об этом прежде.

– Потому что… потому что твое детство было совсем другим. Моим гордиться нельзя, и жалости мне не нужно! Я как-то выкарабкалась, и, наверное, это меня закалило. Только оказалось, что это все равно ни к чему… Ведь тебе нравится совсем другой тип женщин. Скажи, почему ты женился на мне, хотя был бы гораздо счастливее, если бы выбрал кого-нибудь вроде Коринны?

Тони явно не ожидал такого поворота. На мгновение он онемел, а потом с вызовом произнес:

– Ну что же, пора выяснить отношения. Меньше всего на свете я хотел бы жениться на Коринне. Она – точная копия моих сестриц, а их я могу переносить лишь в малых дозах. Да, я несколько раз переспал с ней. Не хочу себя оправдывать, но я никогда не считал, что это любовь. А что касается моей реакции, когда я узнал о ребенке… Видишь ли, все произошло так неожиданно! Вначале я подумал, что ты нарочно перестала пить таблетки. Иначе почему ты так долго не говорила мне о своей беременности? Все это напомнило мне уловки моих сестер. И еще… Я, черт возьми, волновался за тебя! Я ведь знал, что твоя мать умерла при родах. А ты выглядела такой хрупкой! Казалось, порыв ветра может тебя переломить. Да, теперь я убедился, что внешность обманчива, что ты здорова, и все такое, но тогда мысль о том, что ты можешь умереть, рожая моего ребенка, что я потеряю тебя, была невыносима!

– И ты отправился к Полу, чтобы выяснить все до конца?

– А, так он тебе рассказал? Да, это правда. А почему бы и нет? Я так волновался за тебя!

– Почему же ты мне ничего не сказал?

– Потому что между нами стояли мои слова. Помнишь, как я предложил тебе сделать аборт? Господи, Меган, если бы ты знала, сколько раз с тех пор я жалел о том, что сморозил такую глупость! Теперь, когда я смотрю на Майкла, я думаю о том, что недостоин быть его отцом. Сколько раз я хотел взять свои слова назад…

Он взглянул на нее умоляюще.

– Ты веришь мне, Меган?

– Верю. Я знала, что тогда ты говорил не всерьез.

– Тогда почему ж, стоило мне приблизиться к Майклу, ты демонстративно уносила его в другую комнату? Никогда не показывала вещички, которые ему покупала, даже не посоветовалась, как лучше обставить детскую…

– Ты прекрасно знаешь почему – из-за нашего уговора. Ведь мы договорились, что ребенок ничего не изменит в твоей жизни.

Тони застонал и с силой ударил себя кулаком по лбу.

– Этот глупый договор! Неужели ты думала, что я соглашался на него всерьез? Ведь я не мальчишка, Меган, и меня не нужно оберегать от реальностей жизни!

– А как я могла думать иначе? Ты всегда хвалил меня за чистоту в доме, за то, что я такая умелая хозяйка, так слежу за собой…

– Мы оба порядочные глупцы. Ведь я делал это потому, что считал – тебе самой этого хочется. Каждый раз, когда я хвалил твою прическу или наряды, ты прямо светилась от счастья! Я думал, что тебе нужны все эти романтические жесты – похвалы, цветы, красивые вещи… Вспомни, ведь все нам завидовали, считая идеальной парой!

– А так ли уж хорошо быть «идеальной парой»? Нет ли в этом чего-то… как бы это сказать?.. сказочного, что ли? Может быть, идеальный брак – это тот, где муж и жена могут, не стесняясь, излить друг другу душу?

– Если так, то нам не поздно начать все сначала. Первым делом я хочу сказать, что люблю тебя, Меган. Ты – самое лучшее, что у меня есть в жизни. Возможно, я в чем-то ошибался, но никогда не переставал тебя любить. Даже тогда… вернее, именно тогда, когда изменял тебе.

У Меган навернулись слезы, но она изо всех сил попыталась сдержать их.

– Ты даже не представляешь, как мне было больно, когда я узнала о тебе и Коринне!

– Очень даже представляю. Не хочу себя оправдывать. Просто так получилось, что она всегда была под рукой, когда я в этом нуждался. Но видит бог, я никогда не любил ее, не испытывал к ней ничего, кроме…

Он запнулся.

– Кроме сексуального влечения? А ты знаешь, когда ты был с ней, я всегда знала об этом. Еще бы – ведь от тебя за версту разило ее проклятыми гвоздичными духами!

Голос Меган зазвенел от гнева.

– Но она ничего для меня не значила, правда, ничего! Мужчины не то что женщины… Коринна помогала мне снять напряжение, вот и все. Но в этот выходной, когда она неожиданно объявилась на съезде банкиров, мы были вместе в последний раз. Я сказал, что между нами все кончено, что я люблю свою жену.

– И как она это восприняла?

– Взбеленилась от злости! Но я ее не обвиняю. Я действительно вел себя как подонок. Наверное, она этого не заслужила…

Меган, мнение которой о Коринне разительно отличалось от мнения Тони, решила было переменить тему, но тут же передумала, вспомнив слова Пола, что на этот раз надо высказаться до конца.

– Не жди, что я буду любезной с Коринной. Как ни крути, она всеми силами пыталась разрушить наш брак. То нарочно забывала перчатку у тебя в машине, то как бы ненароком оставляла след губной помады на воротнике твоей рубашки… А еще эти духи! Она что, поливала тебя ими? А когда увидела, что у нее ничего не выходит, явилась к нам в дом. Хотела дать мне понять, что ты жаловался ей на то, что я все внимание уделяю Майклу и совсем забросила тебя. А эта история с прозвищем, которым ты называл меня только наедине! Нет, я не согласна, что она этого не заслужила…

Тони улыбнулся:

– В чем-то ты права. Она действительно может быть злюкой. Поверь, я никогда не жаловался ей на тебя. Единственное, что я говорил, – что люблю свою жену, но сейчас у нас не все ладно.

Меган набрала в грудь воздуха.

– Раз уж у нас зашел такой разговор, мне нужно еще кое-что сообщить тебе. В первый раз, когда мы были близки, ты подумал, что я девушка. Так вот, я ею не была. Еще в старших классах я пыталась таким образом привлечь к себе внимание…

– Я знал, что ты не девушка, – неожиданно произнес Тони.

– Но ведь ты сказал…

Она запнулась, удивленно глядя на мужа.

– Не помню, чтобы я что-нибудь говорил, но уверен, что никогда в жизни не задал бы тебе этого интимного вопроса. То, что ты делала до встречи со мной, меня не интересовало. Не интересует и сейчас. По твоему поведению я не мог не видеть, что до сих пор секс не доставлял тебе удовольствия. И я был горд тем, что подарил тебе это наслаждение. Я до сих пор горжусь…

– Своей женой-ледышкой? – поддразнила Меган.

– И долго ты будешь это помнить? Конечно, когда ты ко мне охладела, мне было неприятно. А что, по-твоему, должен чувствовать мужчина, если он замечает, что жена лишь разыгрывает страсть, вовсе ее не испытывая? Это подействовало на меня словно ушат холодной воды, а ты знаешь, как влияет холодная вода на сексуальное влечение! Я был просто в бешенстве. Подумал, что ты завела себе любовника. Если я скажу, кого подозревал, ты решишь, что я свихнулся!

– Скажи, – попросила Меган, заранее зная, каков будет ответ.

– Пола Сандерсона, твоего сексуального гинеколога. Не выношу этого типа. Когда он на тебя пялится, мне хочется дать ему по физиономии!

Меган почувствовала себя виноватой. Только что Тони честно рассказал ей о своих отношениях с Коринной. Разве не должна она в ответ рассказать ему о Поле? Она открыла было рот, но в последнюю минуту передумала. Нет, как бы Тони ни любил ее – а сейчас Меган в этом не сомневалась, – он все же итальянец, а значит, человек, который исповедует двойную мораль. По его представлениям, то, что позволено мужчине, нельзя позволять женщине.

Как бы ни старалась она доказать, что, обнимая Пола, думала лишь о Тони, своем муже, ему все равно будет неприятно. Зачем же доставлять ему лишнюю боль? Только для того, чтобы облегчить себе душу? В этом нет особой нужды. Она и так не чувствует себя виноватой.

Она в конце концов устояла против чар Пола. И более того – этот эпизод придал ей уверенности в себе. Она поняла, что может быть желанной. И еще кое-что поняла относительно природы человеческой сексуальности.

Разве без этого знания она могла бы понять Тони? Была бы готова его простить? Только испытав влечение к другому мужчине, Меган оказалась в состоянии усвоить простую истину – подобное чувство можно испытывать к человеку, которого ты вовсе не любишь. Но нет нужды посвящать в это Тони. Пусть это останется ее маленьким секретом. Она отлично усвоила урок и постарается его не повторять.

Очнувшись от дум, Меган заметила, что Тони пристально смотрит на нее. Нетрудно было догадаться, что за этим последует. Они всласть наговорились, и теперь пришла пора доказать, что она по-прежнему – вернее, гораздо больше – любит своего мужа.

– Тебе незачем ревновать к Полу, Тони, – мягко произнесла Меган. – Даже в самые черные дни я все равно любила тебя.

– Любила? В прошедшем времени?

– Люблю. В настоящем времени. Я люблю тебя, хочу тебя и хочу, чтобы мы были вместе. Для этого я и затеяла эту поездку – надеялась, что это нас сблизит и мы опять станем идеальной парой.

Тони лукаво усмехнулся:

– А ночную рубашку, такую соблазнительную, ты тоже взяла для этого?

– Ну да. Я подумала – если ничто другое не поможет, я попытаюсь вернуть тебя постелью. В конце концов, сексуальное влечение – чрезвычайно сильное чувство!

– Но недостаточно сильное, если нет никаких других. Впрочем, должен признаться – последние несколько минут я еле сдерживаюсь, чтобы не изнасиловать тебя прямо здесь.

– Значит, сыпь и лосьон тебя не отвращают?

– Я слышал, что японцы находят белые лица своих гейш чрезвычайно сексапильными.

Он протянул к ней руки и помог встать.

– Бог мой, Меган, как я по тебе соскучился! Я был уверен, что потерял тебя навсегда…

– Я всегда была с тобой. И всегда буду.

Он мягко отвел прядь волос с ее щеки.

– Как ты думаешь, Майкл даст нам хотя бы полчаса?

– Он ведь сын своего отца. Он не посмеет нам помешать.

А затем Тони поцеловал жену, начиная такую знакомую, но всегда волнующую игру обольщения. На этот раз Меган была уверена, что притворяться ей не придется.

Эпилог

Сидя на высоком кожаном стуле у стойки бара, Меган не спеша потягивала рислинг и наблюдала за Тони, который пошел узнать насчет зарезервированных мест в гостинице. В зеркале, висевшем за ее спиной и обрамленном причудливыми позолоченными виньетками, отражалась хорошо одетая женщина чуть за тридцать – женщина, которая, пройдя через испытания, обрела наконец спокойствие и уверенность в себе.

Она улыбнулась и подняла бокал, приветствуя свое отражение.

– Что тебя насмешило?

Обернувшись, она увидела Тони.

– Так. Шутка, понятная только нам, девочкам.

– Ясно. А как насчет меня, бравого парня?

– О, для тебя у меня тоже кое-что есть. Но боюсь, если я сделаю то, что имею в виду, нас тут же арестуют.

– Вы чрезвычайно порочная и сексапильная женщина, миссис Сабелла.

– И ты меня любишь.

– Да, люблю. Во всех твоих проявлениях – как жену, как любовницу, как мать моего ребенка.

– А я без ума от тебя, даже несмотря на то, что ты разбрасываешь свои вещи по всему полу, а потом чертыхаешься, на них наступая.

– Неужели я так делаю?

– А то нет? Теперь твоя очередь. Признайся, чем могу я довести тебя до белого каления?

– Ну, раз ты спрашиваешь… У тебя есть дурная привычка оставлять мыло в ванне. Оно размокает и превращается в липкую кашу, и я всякий раз рискую поскользнуться и упасть.

– Давай договоримся – ты кладешь свои вещи на место, а я больше не буду оставлять мыло в ванне.

– Идет!

Они торжественно чокнулись. Меган взглянула в смеющиеся глаза Тони и вдруг озабоченно спросила:

– Скажи, у нас всегда будет так?

Подумав, он ответил:

– Нет, не всегда. У нас обоих работа, а воспитывать детей в наше время не так-то легко, так что на безоблачную жизнь не рассчитывай. Но мы справимся, я в этом теперь не сомневаюсь.

Он наклонился и поцеловал жену прямо на глазах хозяйки ресторана.

– Воркуете, голубки? – спросила женщина с завистливым вздохом. – Мы всегда рады видеть вас, мистер Сабелла, здесь! Только вчера я сказала одной из наших официанток: «Часто ли можно встретить в наши дни идеальный брак?»

Меган и Тони переглянулись.

– Действительно, нечасто, – подтвердил Тони. – И слава богу! В моих глазах идеальный брак гроша ломаного не стоит. Наш брак не идеальный, но вместе мы будем всю жизнь. Не возражаешь, Меган?

– Не возражаю, – ответила она, улыбаясь.


home | my bookshelf | | Его единственное условие |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 5
Средний рейтинг 4.8 из 5



Оцените эту книгу