Book: Страх подкрался незаметно



Страх подкрался незаметно

Картер Браун

Страх подкрался незаметно

Глава 1

– Думаю, он уже убил моего брата, – низким уверенным голосом объявила она. – И теперь собирается убить сестру. Вы должны остановить его, мистер Бойд!

Я огляделся. В баре было уютно: отличный кондиционер, мягкий, приятный свет. За соседним столиком акула с Мэдисон-авеню горько жаловался, что любовные игры обходятся ему все дороже. Но я не стал вслушиваться. Мне надо было уяснить хорошенько, о чем это она толкует.

Она не пожелала прийти ко мне в бюро, в офис, и по телефону назначила встречу в этом баре, а теперь, судя по напряженному и озабоченному выражению лица, не замечала даже, что ей подали выпить.

– Вас беспокоит что-то там, у меня за спиной? – спросил я.

– Я знаю, он велел следить за мной днем и ночью, – проговорила она, – я это чувствую…

Высокая красивая брюнетка с надменным взглядом черных глаз и великолепными ногами, которые она неторопливо заложила одну на другую, показав округлые колени, – она была очень элегантна. Любой нормальный парень с удовольствием следил бы за ней и днем и ночью, я и сам был бы не прочь, если бы не эта жара.

– Держу пари, вы учились в отличном колледже, – сказал я.

– Тонкое наблюдение, – холодно ответила она. – Только вот непонятно, какое отношение…

– Рэдклиф или Бринмор?

– Рэдклиф, но…

– А еще готов поспорить, что вы носите белое белье и считаете всех мужчин скотами, – высказал я догадку.

Ее губы сжались в тонкую линию.

– Не вымещайте на мне ваши сексуальные разочарования, мистер Бойд! Если работа на меня вас интересует…

– Очень даже интересует, – поспешил сказать я, – если вы хорошо заплатите.

– Мне так и говорили. – Ее улыбка стала презрительной. – «Если у вас возникли особые проблемы и вы готовы платить, обращайтесь к Дэнни Бойду».

– Судя по тому, что вы мне намекнули о своем брате и сестре, у вас действительно большие неприятности.

– Короче, вас это интересует?

– Возможно, – осторожно ответил я, – но я должен знать больше. Я правильно угадал про ваше белье?

Она посмотрела на меня как на какую-то грязь, неведомо откуда свалившуюся ей под ноги.

– Меня зовут Марта Хейзелтон, – сухо проговорила она, – у меня есть сестра Клемми и брат Филип. Но он исчез три дня назад.

– Вы сообщили об этом в полицию?

– Нет, так как пока я одна считаю, что он исчез. Полиция меня слушать не станет.

Я закурил и спросил себя: она в своем уме? Но бриллиантовая булавка, украшавшая ее шляпку, не выглядела поддельной; замшевый жакет и отличная шерстяная юбка, безусловно, были из дорогого магазина на Пятой авеню… Если она и сумасшедшая, то до сумасшествия богата. Как раз та клиентка, которая мне и была нужна.

– И кто же, по вашему мнению, убил брата и покушается на жизнь сестры? – спросил я.

– Мой отец, разумеется! – Она даже удивилась. – Я ведь вам уже сказала об этом.

Я допил свой джин-тоник и сделал знак нерасторопному официанту.

– Нет, вы не упоминали о своем отце. А что, у него есть основания? Или он хочет произвести сенсацию?

Она даже не дотронулась до своего виски, так что я только заказал новый джин-тоник с ломтиком лимона. Марта Хейзелтон нагнулась ко мне.

– Я не шучу, мистер Бойд! – заявила она. – У него самые серьезные основания – деньги.

– Мое самое любимое слово, – согласился я. – А что дальше?

– Моя мать умерла, оставив за вычетом налогов состояние в два миллиона долларов. Мой отец по завещанию управляет капиталом десять лет, по истечении которых деньги должны быть разделены между троими детьми. Через два месяца этот срок истечет.

– И по вашему мнению, отец не хочет выпустить этот куш?

– А много ли от него осталось? В том-то и дело, мистер Бойд.

– Следовательно, ваш отец собирается уничтожить своих детей, одного за другим, чтобы помешать обнаружить это… По-моему, он просто спятил, если думает, что это у него пройдет!

Появился джин-тоник, и я занялся им.

– Спятил или нет, но он именно так и поступает, – заявила Марта. – Ну, вы заинтересовались, мистер Бойд?

– Зовите меня Дэнни.

– Обойдемся без фамильярности, мистер Бойд. Между нами возможны только профессиональные отношения.

– Предупреждаю, значок частного детектива – всего лишь прикрытие, – усмехнулся я. – Мое истинное призвание – насилие, а к белому белью я испытываю особую слабость.

Она снова поджала губы:

– Хватит шуточек! Нужно действовать быстро: я уверена, что за нами и сейчас следят. Беретесь за работу или нет?

– А что я должен делать?

– Вы должны спасти Клемми, забрать ее с фермы моего отца, пока она не исчезла, как Филип. Получите за это две тысячи долларов. Отправляйтесь на ферму и спрячьте ее до той поры, когда с наследством моей матери все прояснится.

– Где вы хотите, чтобы я ее спрятал?

– Это зависит от вас, – недовольно ответила она. – Безразлично где, лишь бы она была в безопасности. Разумеется, я оплачу все расходы. Те две тысячи долларов – только за то, чтобы вытащить ее с фермы. Это займет у вас несколько часов, мистер Бойд, и мне кажется, две тысячи – хорошая оплата, не так ли?

– Ну что ж, решено.

Она чуть коснулась губами своего виски и брезгливо поморщилась.

– Я довольна, что мы наконец договорились. Что еще вы хотите узнать?

– Название фермы и как мне связаться с вами после того, как я увезу вашу сестру.

– Ферма называется «Высокие врата» и находится в двадцати милях от Провиденса, столицы Род-Айленда. Со мной вам лучше не контактировать. Я буду сама звонить вам в бюро.

– Согласен, – ответил я, пожав плечами. – Отправлюсь в Род-Айленд завтра с утра пораньше.

– А почему не сейчас? – нетерпеливо спросила она.

– Потому что день уже закончился и сейчас слишком жарко. Завтра, может быть, станет прохладнее…

Она задумчиво посмотрела на меня:

– Хотела бы я знать, правильно ли поступила…

– Если сомневаетесь, позвоните в свой Рэдклиф и потребуйте назад деньги, которые вы им заплатили за обучение, – парировал я.

Я провел в баре еще полчаса после ухода Марты Хейзелтон, все время спрашивая себя, не сбежала ли она из дурдома. Но, в сущности, все мои клиенты немного тронутые, в противном случае разве они обращались бы ко мне?

Около пяти часов я вернулся в свое бюро. Прошло три месяца с тех пор, как я покинул детективное агентство Крюгера, чтобы организовать сыскное бюро Бойда. За это время успел проделать несколько вещей: обзавелся помещением, мебелью из светлого дерева, креслами белой кожи и несколькими денежными клиентами. Заключительным приобретением была секретарша, я поместил ее в комнатушке, которую громко назвал «залом ожидания», так как по природе я оптимист.

Ее зовут Фрэн Джордан, она рыжеволосая и зеленоглазая с мечтательным взглядом. Она наделена твердым характером и прекрасной фигурой, которая подтверждает ее право на такую твердость.

– Салют, Фрэн, – сказал я. – Как дела?

– Никак, – лаконично ответила она. – Один тип ожидает вас в кабинете.

– А чего он хочет?

– Не знаю. Его зовут Хьюстон, как он сказал, – тут она слегка приподняла брови, – но не похоже, что он из Техаса.

– Кто знает? А вдруг у него неожиданно завелась нефтяная скважина и он хочет дешево ее продать? Надо с ним поговорить. Кстати, что вы делаете сегодня вечером?

– Дэнни, – мягко сказала она, – когда я поступила сюда работать, мы решили, что у каждого будет своя жизнь. Так вот, у меня на сегодняшний вечер есть свои планы.

– Понятно… Готов поспорить, что вы с вашим «планом» направитесь прямиком в магазин «Картье», – кисло заметил я.

– Он со Среднего Запада и теперь ищет, куда бы вложить свои деньги, – с торжеством заявила она. – Я развернула перед ним такую программу, что Уолл-стрит закачается!

– Ладно, пойду к пирату-нефтянику, – проворчал я, поворачиваясь на каблуках.

Он ждал меня, устроившись в одном из кресел.

Среднего роста, среднего веса – можно подумать, что его параметры были рассчитаны компьютером. Типовая модель! В своем неброском, хотя отлично сшитом и явно дорогом костюме он совсем не бросался в глаза. Ему было лет сорок, может, немного меньше, вежливое лицо, неглупое, на губах – тонкая улыбка. Вот только глаза за стеклами очков в тонкой оправе смотрели как у снулой рыбы.

– Мистер Бойд! – проговорил он бесцветным голосом. – Похоже, вам везет. Или вы еще не расплатились за свою мебель?

– Давно меня ждете?

– Добрых полчаса.

– В таком случае вы должны мне арендную плату за полчаса, – заявил я.

Он аккуратно скрестил ноги.

– Меня зовут Хьюстон, и я адвокат.

– Конечно, всем надо жить, – кивнул я. – По правде говоря, принял вас за судебного исполнителя.

– Я адвокат Гэлбрайта Хейзелтона, – важно проговорил он. – Вы, конечно, слышали о нем?

– О, Гэлбрайт Хейзелтон!

– Перестаньте паясничать, Бойд, и поговорим о деле! – сухо перебил он. – Так будет лучше и для вас и для меня, согласны?

– Ну, если ваши дела пересекаются с моими…

– Вы только что встречались с Мартой Хейзелтон в баре на Сорок девятой улице. Она назначила вам свидание. Ваша беседа продолжалась полчаса, и она ушла первой. Верно? – Он с хитрым видом посмотрел на меня.

– Это вы говорите, – ответил я.

Хьюстон поморщился:

– Вы выпили два джина-тоника в компании с Мартой Хейзелтон. Все это у меня отмечено, не стану перечислять дальше. Я полагаю, что она наняла вас для определенных услуг.

– Вы так мило это излагаете. Можно подумать, что я партнер по вызову или что-то в этом роде.

– Должен вас предупредить, – неожиданно резким тоном сказал он, – что это не Марта Хейзелтон в подлинном виде…

– Вот как? Значит, это все-таки был старина Гэлбрайт? – воскликнул я с показным восхищением. – Ну, ему удалось меня одурачить!.. Как он выглядел в этом платье – все совершенно натурально!

Мышцы вокруг рта у него напряглись, кровь отхлынула от лица, и оно стало грязно-серым.

– У вас дешевый юмор, Бойд, – выдавил он. – Я хочу сказать, и вы меня прекрасно поняли, что мисс Хейзелтон больна, психически больна. Она страдает галлюцинациями, воображает всякий вздор…

– Вас она тоже вообразила? Теперь я все понял, мистер Хьюстон! У вас такой вид, будто вы вышли из кошмара, конечно из кошмара, хорошо организованного.

Хьюстон с трудом перевел дыхание.

– Ладно, ладно, – проскрипел он, – довольно препираться, обратимся к фактам. Все, что Марта могла вам рассказать, это чистейший вымысел, и на вашем месте я бы не придавал этому никакого значения.

– И ее деньгам тоже?

– Ах да! Ее деньги…

Он определенно почувствовал облегчение, когда я заговорил о предмете, в котором он хорошо разбирался.

– Деньги… Да, ее деньги… – повторил он. – Так вот, мистер Хейзелтон считает справедливым компенсировать вам время, затраченное впустую на выдумки его дочери. Пятидесяти долларов достаточно?

– Для свинячего зада – вполне, – вежливо ответил я. Хьюстон не моргая смотрел на меня в течение пяти секунд, видимо, консультируясь со своим внутренним компьютером.

– Кажется, вы цените ваше время очень высоко, Бойд, – наконец проговорил он. – Какую сумму вы считаете достаточной?

– Две тысячи долларов.

– Вы смеетесь?

– Ну что ж, тогда закончим. Я продолжаю работать на Марту Хейзелтон.

Он, размышляя, похлопывал себя по носу пальцем, потом встал, потер руки и наконец принял решение.

– Больше я не желаю спорить, – заявил он. – Тысяча долларов – да или нет?

– Нет!

– Вы еще пожалеете! – прохрипел он. – Наживете большие неприятности!

– Юридические неприятности?

– И не только!

– Наверное, мне понадобится адвокат, – вслух размышлял я. – Вы, случайно, не знаете такого?



Глава 2

Когда у меня появляется желание насладиться природой, я отправляюсь прогуляться в нью-йоркский Центральный парк. Вот это образец истинной природы, и расположен он там, где надо, я отправляюсь туда, чтобы немного прийти в себя. К тому же, если ходьба вас утомляет, вы всегда можете зайти в «Таверну на лужайке», чтобы выпить мартини… или взять такси.

А в этой Новой Англии природы такой избыток, что прямо тоска берет. Нет, конечно, приятно в солнечный денек любоваться лиловатыми листьями канадского клена и белыми стволами берез. Но уж слишком их много, и слишком это все просто – как квартира без горячей воды или юная дикарка в деревенском кафе, изображающая индейский любовный танец. Говорят, индейцы – вымирающая раса, это неудивительно, если у них такие обычаи в любовных делах.

Был как раз полдень, когда я появился перед фермой Хейзелтона: на большой доске около портала значилось: «Высокие врата», так что не было возможности ошибиться. Ворота были открыты, и я направил машину по подъездной дорожке прямо к дому, стоявшему примерно в двух сотнях ярдов от дороги.

У входной двери, как я заметил, меня поджидали. Это был крепыш среднего роста, с накачанными плечами и бицепсами, одетый в черную рубашку, рукава которой были закатаны на волосатых руках. Брюки бежевого цвета, туго затянутые ремнем, на ногах начищенные до блеска сапоги.

Я закурил сигарету, пока он вразвалочку шел ко мне.

Густые черные волосы он старательно зачесывал назад, и лицо хранило такое же выражение, как у индейских деревянных фигурок. Кто-то когда-то расплющил ему нос, а вокруг век разбегались маленькие белые шрамы.

Он облокотился на автомобильную дверцу с опущенным стеклом и уставился на меня. Вблизи он тоже не выигрывал: у него была рожа – вот и все.

– Ну, что продаешь? – спросил он.

– Ничего, я приехал с визитом.

– А ты уверен, что не ошибся адресом, друг?

– Быстро ты нашел себе друга! – восхищенно улыбнулся я. – Нет, адресом я не ошибся.

– Угу, – пробурчал он, покачав головой, – у тебя, дружок, ошибка вышла. Визитеров не принимают.

– Ну что ж, значит, теперь начнут. Я приехал повидать Клемми Хейзелтон.

– Она не принимает, дружок, совсем никого.

– А меня примет. Будь другом, раз уж напросился, пойди объяви обо мне.

Он вздохнул.

– Говорят тебе, что она никого не хочет видеть. У меня есть распоряжение. Итак, дружок, не будь слишком хитрым и поворачивай назад, хорошо? Тогда мы расстанемся друзьями.

– Если она никого не желает видеть, то, может быть, хоть послушает? – предположил я и нажал на клаксон.

В течение нескольких секунд машина издавала хриплый вой, пока пальцы типа не сомкнулись на моем запястье.

– Ты не должен был делать этого, дружок, – с грустью в голосе проговорил он. – Теперь придется проучить тебя.

Его пальцы по-прежнему сжимали мое левое запястье, а голова торчала в окне, как в раме.

Я позволил ему держаться за мою левую руку, а правой защемил его нос между пальцев и быстро дернул вверх-вниз, и еще, и еще – раз пять. Потом живо заработал рукой, колотя его то черепушкой по верхней раме, то подбородком по нижней. Хорошее упражнение, но ему почему-то не понравилось. После пяти-шести таких упражнений я выпустил нос, и парень исчез.

Я вышел из машины и нашел его внизу: он стоял на четвереньках с таким видом, будто по нему каток проехался. Он, вероятно, еще не очухался, но быстро приходил в себя. Поэтому носком ботинка я резко ткнул его в голову над правым ухом. Он распластался на земле. Перешагнув через тело, я направился к двери. Жизнь довольно жестокая штука, правда? Особенно когда приходится расправляться с другом…

Дверь, отворилась, и на пороге появилась девушка, брюнетка лет двадцати. Глаза ее так и горели – она совсем не походила на типичную младшую сестренку. Это меня вполне устраивало, ведь мне вовсе не нужна была сестренка, как тому типу, валявшемуся на траве, не нужен никакой друг.

– Я услышала клаксон, – дрожащим голосом проговорила девушка, – а что происходит?

– Ровным счетом ничего, – заверил я. – А вы Клемми Хейзелтон?

– Да! – Она энергично закивала. – Вы меня ищете?

– Меня зовут Дэнни Бойд, и я друг Марты Хейзелтон. Она просила меня приехать сюда.

– Я так рада, – произнесла Клемми. – Друзья сестры – мои друзья. А Пит не вышел, когда вы нажали на клаксон?

– Пит? – переспросил я с недоумением.

– Он тут у нас на все руки… ну, видимо, чем-то занят. – Она внимательно посмотрела на меня и широко улыбнулась. – Входите, пожалуйста!

– Спасибо! У меня есть к вам поручение от Марты. – Я прошел следом за ней в обширную гостиную, нарочито обставленную в «раннеколониальном» стиле.

– Садитесь, – сказала она. – Хотите выпить чего-нибудь?

– Только не сейчас, спасибо.

Элегантность и высокомерие старшей сестры у нее отсутствовали, но она все равно была красива – как красив бутон, который вот-вот распустится. Если судить по тому, как натянулась местами ткань ее платья, процесс уже начался, – кажется, моя работа начинала обретать интерес.

– А кто у вас еще служит, кроме Пита? – спросил я.

– О, еще есть Сильвия, но она куда-то отлучилась, я ее не видела уже несколько часов. Хотелось бы мне знать, чем занят Пит…

– Послушайте, Клемми, – сказал я, – скажу вам прямо: я частный детектив.

– Ой, как замечательно! – воскликнула она, сверкая глазами. – А что натворила Марта?

– Ничего. Это она послала меня сюда, чтобы высвободить вас и охранять.

Она смотрела на меня так, будто я вывалился из телевизора во время передачи.

– Как вы сказали? – спросила она с явным недоверием в голосе.

В этот момент в душе у меня шевельнулось неясное предчувствие, но, раз уж я влез в это дело, нужно было идти до конца. И я ответил:

– Марта утверждает: если вы останетесь здесь, то можете исчезнуть, как ваш брат.

– Филип? – спросила она, округлив глаза. – А он исчез?

– По словам Марты – да.

Теперь эти слова почему-то не казались убедительными мне самому.

– Вы ведь шутите, правда, мистер Бойд? – спросила она со слабой улыбкой.

– Шутки в сторону, – ответил я. – Вас здесь держат насильно, ограничивают свободу? Да или нет?

– Вы сошли с ума! Разумеется, нет. Откуда вы это взяли?

– И вы не желаете, чтобы я вас освобождал?

– Конечно, нет!

Хлопнула входная дверь, послышались тяжелые шаги в холле. Пит ворвался в комнату и бросился прямо ко мне.

– Я тебе покажу! – заорал он. – Гнусный негодяй!

– Пит! – оборвала его Клемми. – Что с вами?

Это остановило его порыв. Мы опять превратились в друзей, двух рыцарей, гарцующих на белых конях перед прекрасной дамой, а она предлагала нам скрестить шпаги в другом месте.

– Но… мисс Хейзелтон… – пробормотал Пит. – Этот наглый тип заявился без всякого приглашения и…

– Мистер Бойд – друг моей сестры, – сказала Клемми. – И пришел повидать меня по ее просьбе. Что вы себе позволяете, Пит? Оставьте нас в покое!

Лицо Пита пошло буро-красными пятнами, он уставился на Клемми, разинув рот, не в силах произнести ни слова.

– Пит! – сухо проговорила она.

– Да, – проворчал он, – я не глухой. – И вышел, шаркая ногами, в такой ярости, что вены на шее набухли.

Клемми повернулась ко мне, красная от смущения и негодования:

– Мне очень неловко, мистер Бойд. Пит иногда взрывается из-за пустяков. Он считает себя моим ангелом-хранителем, уж не знаю почему. – Она закусила нижнюю губу и задумалась. – А это серьезно? Что Марта наняла вас увезти меня отсюда?

– Совершенно серьезно.

Она снова покраснела.

– Бедная Марта! С ней бывает… ну, она воображает некоторые вещи… Я очень сожалею, мистер Бойд, что вас зря побеспокоили. Я расскажу об этом отцу и уверяю, он оплатит вам этот потерянный день.

Высвободившись из деревянных лап допотопного кресла, я почувствовал себя старомодным деревенским простачком.

– Никакого беспокойства. Полагаю, мне лучше поскорее вернуться в Нью-Йорк. А исчезновение Филипа, вы считаете, тоже выдумка Марты?

– Я его не видела последние два-три дня, – не задумываясь ответила Клемми. – Но он и отец приезжают сюда только на уик-энд. Он должен быть в Нью-Йорке, в нашей квартире на Бикман-Плейс, и если вы хотите повидать его, то наверняка найдете там.

– Я передам Марте привет от вас и добрые пожелания.

– Еще раз извините, мистер Бойд! Пожалуйста, не обижайтесь на нее, это… это не ее вина!

Закрыв за собой дверь, я обнаружил, что Пит исчез, поэтому мне оставалось лишь влезть в машину и отправиться обратно в Манхэттен. Я это и собирался сделать, но на пути к машине кое-что заставило меня изменить намерение.

Это кое-что оказалось блондинкой в старой соломенной шляпе, белой рубашке, три верхние пуговицы которой были расстегнуты, и обтягивающих брючках лимонного цвета. Ее походка неопровержимо доказывала, что женщины хитрее мужчин и умеют на каждом шагу продемонстрировать свои достоинства.

Я прислонился к машине и смотрел на блондинку, пока она неторопливо подходила ко мне. Она ничуть не спешила, а для чего ей было спешить? Нет, не соскучишься, глядя, как она идет.

Глаза голубые, как озеро в Центральном парке, кожа почти как бронза. Высокие скулы и немного вздернутый нос, а губы, я понял, давно скучали в одиночестве. Прибавьте к этому два высоких, крепких полушария, вздымающих тонкую ткань блузки, и вы поймете, как выглядела эта особа.

– Салют! – произнесла она чуть хрипловатым голосом. – Вы кого-нибудь ищете?

– Думаю, что нашел… Зачем мне искать кого-то, если вы уже здесь?

– Вы коммивояжер? – спросила она, хлопая накрашенными ресницами. – Отец предупреждал меня, чтобы я опасалась ребят, подобных вам.

– Если вы фермерская дочка, то я сразу же начну пахать!

Она улыбнулась, сверкнув прекрасными белыми зубами.

– Пит сказал мне про вас, – призналась она, – но я хотела убедиться собственными глазами… Ведь Пит – такой лопух, знаете…

– А вы тоже здесь работаете?

– Меня зовут Сильвия Вест, я экономка-компаньонка. Всю неделю Клемми здесь совершенно одна, вот и живу при ней, чтобы девушке не было скучно.

– А что мешает ей вернуться на Бикман-Плейс, если ей одиноко?

– Ничего, – спокойно ответила Сильвия. – Какое тут одиночество, когда появляются такие красивые парни, как вы… Да не вертите вы головой! Я уже заметила ваш впечатляющий профиль – просто класс!

– А правый еще лучше, чем левый, – с достоинством сказал я, – но оба недурны.

– Обожаю скромных мужчин, – вздохнула она. – У вас потрясающий профиль и стальные мускулы. Что еще, по вашему мнению, мне надо знать?

– Я представляюсь: меня зовут Дэнни Бойд. Собирался вернуться в Нью-Йорк, но передумал.

– Почему же?

– Из-за вас! Никакой другой причины не надо.

Ее губы дрогнули.

– Не буду с вами спорить… И сколько вы собираетесь оставаться здесь?

– Это полностью зависит от вас. Экономка мне, правда, не нужна… Но очаровательная компаньонка – совсем другое дело!

– Я-то не возражаю, оставайтесь, сколько пожелаете, но вот Пит… Не думаю, что вы ему по душе.

– Если это зависит от Пита, не беспокойтесь, я беру его на себя.

– Ну, смотрите сами, – согласилась она. – Может, надо вернуться и сказать Клемми, что вы изменили решение?

– Успею еще… Давайте лучше пройдемся здесь. Покажите мне усадьбу – еще никогда не видел ферму вблизи. Как выглядит бифштекс, пока он на ногах?

– Мы не в Техасе, паренек, – иронически бросила она. – Но я могу показать вам хлеб на корню или свиное сало, бегающее трусцой.

– Ну вот, наконец-то! – воскликнул я в восхищении. – Назад к природе! К земле, к естественной наготе. Правда, ваша одежда портит всю картину. Мне представляется, что вам больше пошло бы играть среди лесных деревьев и кустов под звуки флейты и чтоб вы были обнаженная, как нимфа… Вы должны быть восхитительны среди лесов!

– Здесь нет никакого леса, и я не собираюсь играть под кустами – ни одна девушка, если она в своем уме, не станет этого делать, не так ли?

– Марта Хейзелтон думает иначе. Или вы не считаете, что она в своем уме?

Она посмотрела на меня и спросила:

– Начнем с амбара или вы предпочитаете посетить свинарник?

– Как вам угодно. Если вы предлагаете немного повозиться на сене – я готов. Зарядка перед завтраком никому не приносила вреда.

– Сейчас не сезон любви, – спокойно возразила она, – приезжайте весной, и я не буду возражать.

Мы обозрели поле пшеницы, потом полюбовались озером, где плавали деревенские утки, затем мы пошли к амбару с сеновалом, трактором и механическим культиватором. Осмотрели кур и коров, и ботинки мои приняли соответствующий вид.

Под конец мы пришли в свинарник. Я остановился закурить и взглянул на мамашу с десятью поросятами. Зрелище было угнетающее, и я повернулся к Сильвии Вест:

– Сколько времени вы уже работаете экономкой-компаньонкой-фермершей?

– Два месяца. А что?

– Да вам же это совершенно не подходит. Вы девушка для пентхауса, а не для свинарника. Никогда не поверю, что вас тянет к земле, что бы вы на себя ни надели.

– Ну, вы тоже совсем не похожи на жителя Новой Англии! Что вы забыли здесь – так далеко от Таймс-сквера?

– Марта поручила мне навестить сестру. Вы знаете Марту?

– Конечно! Она уже несколько раз приезжала сюда с отцом. Последний уик-энд провела здесь.

– А Филипа вы тоже видели?

– Он тоже приезжал на уик-энд.

– Они вернулись вместе?

– Марта и мистер Хейзелтон уехали утром в понедельник. Я не уверена, но мне кажется, что Филип уехал в воскресенье, поздно вечером. Во всяком случае, его не было в понедельник утром. А почему вы спрашиваете?

– О! Ничего… просто любопытство. Его никто не видел с тех пор.

Внезапно я услышал злобное ворчание, раздавшееся где-то поблизости. Я взглянул на соседнюю со свиноматкой клетку, ее занимал большой боров. Он казался настоящим чудовищем и яростно рылся в черноватой грязи.

– А почему он один, вот этот? – спросил я. – Он созрел для свинины и теперь находится в камере смертников?

– Это хряк, старый хряк, злобный как черт – вот почему он один. Не вздумайте войти в клетку, он опасен!

– Верю на слово.

– Его зовут Душка Вильям, – продолжала она, улыбаясь, – настоящая потеха! Но он пользуется большим успехом у самок.

– Посмотрите, как он роется в грязи, можно подумать, хочет добыть сокровище, – с отвращением проговорил я. – А его мрачный и воинственный вид напоминает Пита.

– Не судите Пита так сурово. В сущности, он только делает свою работу.

– Разгоняет визитеров? Что же здесь происходит, если парню платят за то, чтобы он набрасывался на посетителей?

Она вздохнула:

– Не смешите меня! Это Пит – мрачный и воинственный?.. Мистер Хейзелтон просто не любит посторонних людей и поручил Питу наблюдать, чтобы никто не лез в дом. Вот и все!

– Значит, Пит профессионал?

– Мы продолжим экскурсию или вернемся? – спросила она терпеливо. – Приближается время завтрака, и я с удовольствием выпью что-нибудь. А вы?

– Вы читаете мои мысли.

Сильвия направилась к дому, и я собирался последовать ее примеру, когда снова услышал свирепое хрюканье Душки Вильяма. Я представил себе, что он все-таки докопался до чистого золота, и решил посмотреть.

Боров энергично вгрызался в землю в углу клетки, отбрасывая от себя грязь, и работал как экскаватор. Он уже проложил длинную канавку, дюймов шести глубиной, и продолжал рыть с тем же упорством.

Я наблюдал за ним, невольно заинтересованный, когда внезапно обнаружил причину подобного рвения. В течение нескольких секунд я не верил своим глазам, но когда нагнулся над оградой клетки, чтобы посмотреть вблизи, вынужден был признать очевидное.

Душка Вильям обнажил из-под земли большой и указательный пальцы человеческой руки. Но вдруг он поднял на меня глаза и поглядел с выражением животного злорадства. Его челюсти медленно и ритмично двигались, и он издавал удовлетворенное ворчание.

Я снова посмотрел на борозду в черноватой глине и почувствовал комок в горле: на указательном пальце не хватало фаланги.

Если Филип Хейзелтон покинул ферму вечером в воскресенье, то он, кажется, отправился не очень далеко.

Глава 3

Глаза Клемми радостно заблестели, когда я вошел в гостиную.

– Я рада, что вы остались, мистер Бойд, – сказала она мне. – Я очень люблю гостей.

– Что вам предложить? – спросила тем временем Сильвия Вест. – Шотландское или ирландское виски, водку?

– Шотландское со льдом, пожалуйста.

Я закурил сигарету – она отдавала дымом второго дня Страшного суда, Сильвия занялась напитками, а Клемми не спускала с меня глаз. Она сидела в кресле, обхватив руками колени.

– Завтрак будет не очень шикарным, – с беспокойством проговорила она, – вы не против разогретой еды, мистер Бойд?

– Совсем нет.

– Зато у нас есть свежекопченая ветчина, – продолжала Клемми. – Собственная, с фермы.

Мой желудок спазматически сжался.

– Обо мне не беспокойтесь, – пробормотал я, – не голоден.

Сильвия между тем принесла выпивку, и я проглотил большую порцию виски, стараясь не думать о ветчине.

– Клемми сказала, что вы частный детектив, – заметила Сильвия. – Поэтому вы такой подозрительный, Дэнни?



– Это, должно быть, страшно интересная работа, – заявила Клемми, широко раскрыв глаза. – Очень опасная?

– Нет, при условии, если не будешь близко подходить к свинарнику, – с усмешкой ответил я.

– Свинарнику? – повторила Клемми с недоумением.

– Он только что познакомился с Душкой Вильямом, – пояснила Сильвия и расхохоталась. – Дэнни ведь природовед с асфальта.

Мне захотелось выпить еще виски, но я решил пока воздержаться. Дело прежде удовольствия, как говорила одна актриса режиссеру, который предложил ей сперва прочитать роль, а потом укладываться в его постель.

– Я полагаю, что мы обойдемся без завтрака, – сказал я Клемми, – можно перекусить по дороге.

– Как это? – удивленно спросила она.

– Мы уезжаем отсюда, – заявил я ей. – Хорошо подумав, я пришел к выводу, что ваша старшая сестра не сумасшедшая. У вас есть десять минут, чтобы уложить свой чемодан.

– Вы шутите?

– Ни в малейшей степени. Я не на телевидении работаю, суфлера у меня нет. И свои монологи я импровизирую вполне серьезно.

– Дэнни, вы что – в самом деле собираетесь увезти Клемми? – резко вмешалась Сильвия.

– Нет, просто замечательно, как вы быстро соображаете! Да, мы действительно уедем.

Клемми радостно вскочила.

– Вот замечательно! – закричала она. – Куда мы поедем?

– Куда-нибудь, где вы сможете укрыться на некоторое время.

– Клемми, вы сошли с ума! – воскликнула Сильвия.

– Возможно, – ответила Клемми, задумчиво глядя на нее. – Все, что я знаю, это то, что я не хочу упустить такой случай. Первый раз у меня такое необыкновенное приключение! – Она повернулась ко мне: – Дэнни, я пойду и уложу свои вещи, вернусь через десять минут.

– Решено.

Она выбежала из комнаты. Я же вертел свой стакан, полагая, что нужно выпить еще.

– Вы не можете увезти ее! – закричала Сильвия. – Это похищение! Я вызову полицию! Я…

– Начните с другого доброго дела, дайте мне еще выпить, – перебил я, бросив ей стакан.

Она ловко поймала его и, отойдя к бару, зазвенела бутылками.

– Вы просто ненормальный! – выпалила она.

– Бешеная лиса, – согласился я.

Она подала стакан и продолжала обеспокоенно глядеть на меня, закусив губу.

– Послушайте, – наконец проговорила она тихо. – Я не экономка и не компаньонка, я – сиделка.

– Но ведь это все меняет! Свиньи могут спать спокойно.

– Это из-за Клемми мистер Хейзелтон нанял меня, – прошептала Сильвия. – Разумеется, она ни о чем не догадывается, но ее душевное состояние беспокоит отца. Мне поручено заботиться и наблюдать за ней. Она постоянно в возбужденном состоянии, вы заметили? Если вы ее увезете, с ней может случиться невесть что…

– С ней может случиться невесть что и в том случае, если она останется здесь, – возразил я.

– Ну как вы не можете понять! – с отчаянием воскликнула она. – В этой семье известны случаи сумасшествия, поэтому мистер Хейзелтон так беспокоится.

– Возможны также варианты раздела наследства, – возразил я. – Хотелось бы сказать несколько слов мистеру Хейзелтону. Славный человек, наверно. Не успела Марта нанять меня, как он поспешил прислать своего поверенного с известием, что Марта полоумная. И вас он нанимает под тем же предлогом, но теперь это касается его младшей дочери. Вам не кажется, что ему самому место в психушке?

Напрасный труд. Сильвия даже не слушала меня.

– Я не могу позволить вам сделать это, Дэнни! – бросила она. – Вы не уедете вместе с Клемми.

– Хотите устроить драку? – спокойно спросил я. – Ну что ж, раз так, валяйте, ваш удар первый.

Она пристально посмотрела на меня, потом внезапно повернулась на каблуках и умчалась из комнаты. Я слышал, как она пробежала через холл, сильно хлопнула входной дверью и завопила: «Пит! Пит!»

Не торопясь, я покончил со вторым виски. К дьяволу Сильвию Вест, к дьяволу Пита, пусть приведет его, он для меня не проблема.

Через несколько секунд появилась Клемми Хейзелтон, держа в руке дорогой кожаный чемодан.

– Я готова, Дэнни, – заявила она. – А где Сильвия?

– Она отправилась искать моего дружка. Пошли!


Мы вышли из дома и сразу же наткнулись на Сильвию и Пита, ожидавших нас. Пит занял пост в нескольких шагах от машины, скрестив мускулистые руки на груди. Под ярким солнцем его можно было принять за героя старого фильма. Сильвия держалась в стороне и казалась напряженной и испуганной.

– Что происходит? – нервно прошептала Клемми.

– Ровно ничего, – уверил я ее. – Они против вашего отъезда, вот и все. Предоставьте мне действовать. Спокойно ждите меня в машине. Согласны?

– Согласна, Дэнни, – ответила она, быстро кивнув. – Иду!

Мы двинулись к машине, пока не поравнялись с Питом.

– Вам не уйти, дружок! – холодно бросил он. – Только не с мисс Хейзелтон.

– Пит! – возмутилась Клемми. – Вы ошиблись, я еду с мистером Бойдом по доброй воле и…

Но Пит не дал ей закончить.

– Сожалею, – сказал он, – но мисс Вест против, и я тоже. Вернитесь в дом, мисс, а я займусь этим типом.

– Посторонись, Пит, – вмешался я, – пока тебя не сожрали твои маленькие поросята.

– И не надейся, дружок! На этот раз я приготовился.

Он медленно пошел мне навстречу: одного взгляда было достаточно, чтобы увериться, что человек бесспорно произошел от обезьяны.

Я подумал о маленьких белых шрамах возле его бровей, когда увидел, как он сжимает кулаки и пританцовывает – прямо как в балете. Вне всякого сомнения, он – бывший боксер, но я готов был держать пари, что ему известны все грязные трюки, противоречащие правилам благородного маркиза Кинсберри, основателя бокса.

У меня был выбор: я мог заплясать на месте, доказывая, что я лучший боксер (в чем я не так уж уверен). Я мог бы подпустить его поближе и даже позволить нанести мне несколько ударов, а потом, улучив момент, показать такой прием, который ему надолго запомнится. Или я мог плюнуть на спорт и избежать ударов. Этот вариант я и выбрал.

Я вытащил из наплечной кобуры свой 38-й калибр, снял с предохранителя и направил в живот Питу.

– Потише, дружок, – сказал я. – Дырка в пузе – это неприятно!

Он на секунду замер, устремив глаза на револьвер, потом поднял их на меня. Нетрудно было догадаться, как завертелись колесики у него в голове.

– Шутишь! – наконец выдавил он. – Ты не посмеешь им воспользоваться, дружок!

– Ты так считаешь? – ответил я. – Что же, я его зря таскаю? А ты подойди поближе, проверь.

– Ты никогда не посмеешь, – повторил он на этот раз не слишком уверенно.

– Лезьте в машину, Клемми, – распорядился я, не поворачиваясь.

Я сделал несколько шагов к Питу, стоявшему в оцепенении.

– Застрелишь – это будет убийство, – прохрипел он. – И при свидетелях. Сам себя закопаешь, считай!

– Да зачем мне тебя убивать, Пит, – доброжелательно сказал я. – Раздробить тебе колено или прострелить ладонь – вполне достаточно.

Пит из тех парней, которые не в состоянии удержать в голове две мысли сразу. То, что я ему сказал, его озадачило. Пока он размышлял, я сделал еще шаг, и мы очутились нос к носу.

– А об этом что ты скажешь? – спросил я, одновременно изо всех сил двинув дулом револьвера точно в местечко под ребрами, так что его легкие выпустили воздух скорее, чем он успел охнуть.

Когда он сложился пополам, я убрал револьвер, чтобы не мешать, а потом добавил ему ручкой по затылку. Раздался характерный треск, и я почти готов был пожалеть Пита, если бы такие парни вообще могли вызывать жалость. Но это не так; и я отступил назад, а он рухнул на землю вниз лицом и остался лежать.

Краем глаза я заметил очень бледную Клемми, которая наблюдала за мной из машины. Я ободряюще улыбнулся ей. Потом подошел к Сильвии, тоже бледной как полотно.

– Он будет в порядке. Голова поболит дня два, вот и все.

– Никогда не видела ничего более отвратительного, – проговорила она низким голосом. – Вы просто мерзкое животное.

– Я отвезу Клемми в надежное место, – продолжал я, – где она побудет, пока не прояснятся дела с наследством. Скажите об этом старому Хейзелтону и добавьте, что он ее не найдет.

– Далеко не уедете! – сказала Сильвия со злобной усмешкой. – Я немедленно позвоню в полицию.

– Конечно, звоните! А когда будете с ними разговаривать, сообщите также, чем вы откармливаете своего Душку Вильяма. Для них это будет открытием.

– Что такое? – спросила она тупо.

– А разве вы не в курсе? – Я недоверчиво покачал головой. – Неужели?! Ну что ж, тогда пойдите в свинарник и посмотрите.

Я развернулся, направился к машине и сел за руль. Клемми по-прежнему не сводила с меня глаз.

– Это было потрясающе! – воскликнула она. – Скажите, Дэнни, вы его убили? Он мертв? Да?

– Да нет, что вы! Он просто в обмороке. Успокойтесь!

Я включил мотор и стал шарить в карманах в поисках сигареты.

– Я так боялась, – прошептала Клемми. – Ведь Пит ужасно сильный, знаете! Но когда я увидела, что у вас револьвер, я поняла, что все о’кей.

– Доверие – вот что мне надо, – ответил я. – Благодарю!

Выехав на дорогу, я взял направление на Манхэттен и сильно нажал на газ.

– Скажите, Дэнни, – продолжала Клемми сдавленным голосом, – вы выстрелили бы в него, если бы понадобилось?

– Вероятно, – ответил я, думая о другом.

– Я это знала! – в экстазе закричала Клемми. – Я это знала! Я все время твердила себе: «Дэнни его убьет, Дэнни его убьет…» О, как бы я этого хотела!

– Вы… что?

– Я хотела бы, чтобы вы его убили, Дэнни, – с грустью сказала она. – Я никогда не видела, как убивают человека.

– Вы считаете, что это подходящее зрелище для молодых девушек?

– Я бы от этого сразу повзрослела, – мечтательно сказала она, – это как «момент истины» на корриде, только гораздо лучше, вы понимаете, что я хочу сказать? Потому что тогда был бы убит мужчина, а не просто скотина.

Внезапно она стала плакать, сперва тихо, потом все громче рыдая. Ее кулачок забарабанил по моему плечу.

– Почему вы его не убили, Дэнни, – стонала она. – Я так хотела этого!


Полчаса спустя я остановился у придорожного кафе, чтобы позавтракать. Клемми уже успокоилась, сидела с хмурым видом, и только мое предложение поесть заставило ее лицо проясниться. Я заказал сандвичи и кофе, стараясь не замечать запаха подгорелого жира.

– Дэнни, я так взволнована! – громко заявила Клемми. – Со мной никогда не бывало такого.

– Брось! Люди постоянно едят в закусочных.

– Да нет, глупый! Меня впервые похитили!

Звонкий голос Клемми эхом отдавался на другом конце зала. Бородатый водитель грузовика, сидевший напротив нас, медленно повернул голову, чтобы посмотреть на меня тяжелым взглядом. В нем было добрых двести фунтов, сплошные мускулы. Мне представилось, как он одной рукой поднимает свой грузовик, потерпевший аварию.

– Не волнуйся, – сказал я Клемми, – мы сейчас возвращаемся в Нью-Йорк и отправляемся ко мне.

– К тебе? – в экстазе взвизгнула она. – Значит, ты будешь держать меня у себя, Дэнни, запертой и все такое? А еще отберешь у меня одежду, чтобы я не убежала, да?

Глаза шофера почти вылезли из орбит, он встал и направился к нам.

– Послушай, ты, парень! – прорычал он. – Мне хочется разбить тебе…

– Спокойно, – усмехнулся я. – Это моя сестра, и мы шутим!

Несколько секунд он обдумывал мои слова, потом повернулся к Клемми:

– Это правда, леди, то, что он говорит?

– Наоборот! – ответила она, широко раскрыв невинные глаза. – Ни одного слова правды… Он – друг моего брата. Понимаете, мой брат задолжал ему пару сотен и не смог вовремя расплатиться. Тут Дэнни, – она нежно улыбнулась, – предложил мне поехать с ним в Нью-Йорк и провести недельку в его квартире – тогда он простит брату долг.

К концу выступления Клемми шофер пыхтел как паровоз. Он опустил руку мне на плечо, и его стальные пальцы больно впились в меня.

– Так вот в чем дело, парень! – прошипел он сквозь зубы. – Ты собираешься попользоваться этой бедной девочкой за паршивые двести долларов? Сейчас я подправлю тебе физиономию, чтоб лучше смотрелась.

Железная хватка ослабла, пальцы сомкнулись в кулак, такой же толстый, как рыло Душки Вильямса.

– Доставай револьвер, Дэнни! – зашипела Клемми в ужасе. – Скорее! Убей его, Дэнни, или он тебя убьет!

Кулак застыл в воздухе. Драчун колебался. Клемми крепко зажмурилась, вся дрожа от возбуждения.

– Убей его, Дэнни, – твердила она сквозь стиснутые зубы. – Стреляй в живот – он сам напрашивается.

Шофер опустил руку и опять посмотрел на Клемми. Лицо его взмокло от пота, и он машинально отер его тыльной стороной ладони. Потом повернулся ко мне.

– Чего это с ней? – хрипло спросил он. – Шарики за ролики заехали, что ли?

Я расстегнул пиджак так, чтобы ему виден был мой «тридцать восьмой» в кобуре, выкатил на него глаза и проскрежетал:

– Оставь в покое эту даму. Тебе дьявольски повезло, что твои шарики еще на месте!

Капли пота на его широкой роже слились в ручейки. Он быстро отступил назад, но не рассчитал расстояния и наткнулся на другого парня.

– Каждый может ошибиться… Прошу прощения, мисс!

И он бросился к двери, не дожидаясь ответа. Клемми захихикала.

– Я не думала, что вы и правда пристрелите его, – заявила она. – Я только надеялась…

– Надо бы хорошенько отшлепать вас, – сердито ответил я.

В ее глазах зажегся огонек.

– Вы ужасный тип! – ласково сказала она. – Уверена, вам все это нравится.

Какой смысл спорить? Нам принесли горячие сандвичи, и Клемми набросилась на них с жадностью дикаря.

– Мне нужно позвонить, – сказал я. – Постарайтесь вести себя разумно и не приставайте к водителям грузовиков. Они все семейные люди и обожают своих жен.

– Ваш сандвич остынет, – пробормотала она с полным ртом. – А впрочем, не успеете, я его съем.

– Приятного аппетита!

Я вошел в телефонную кабину и закрыл за собой дверь. Заглянув в справочник, я позвонил в центральное управление полиции и сделал заявление об убийстве. Назвал ферму и адрес, описал свинарник и Душку Вильяма, уточнил, что ферма принадлежит Гэлбрайту Хейзелтону. А труп, по всей вероятности, – его сыну Филипу.

Полицейский на другом конце провода очень заинтересовался моей историей.

– Назовите себя, сэр? – попросил он, когда я собирался уже повесить трубку.

– Хьюстон, – ответил я. – Меня зовут Хьюстон, я поверенный мистера Хейзелтона.

Жизнь суровая штука. В основном все озабочены тем, как бы разбить морду своему ближнему раньше, чем он разобьет тебе. Но время от времени выдается возможность сделать доброе дело… И покидая кабину, я чувствовал, что это был славный день. Если у Хьюстона возникнут неприятности, я буду счастлив рекомендовать ему хорошего адвоката.

Подойдя к столику, я увидел, что Клемми доедает последний кусок моего сандвича с мясом. Но так как запах свиного бекона по-прежнему витал в воздухе, прогоняя мой аппетит, я решил, что мне будет достаточно чашки кофе.

Глава 4

Около половины шестого мы приехали в Нью-Йорк. Я поставил машину перед своим домом в Вест-Сайде, взял чемодан Клемми, и мы поднялись ко мне.

Не успел войти, как Клемми бросилась к окну, чтобы посмотреть на вид, который открывался на Центральный парк (я называю это «мой задний двор»).

– Красиво! – воскликнула она. – Мне здесь очень нравится.

– Ну что ж, тем лучше. Я пойду поищу чего-нибудь выпить.

На полдороге на кухню меня остановил телефон. Я снял трубку и услышал далекий холодный голос.

– Странник вернулся домой, наконец? – спросила Фрэн. – Я, верная секретарша, ни на шаг не отлучалась из конторы. Что я должна сделать до того, как отправиться заниматься своим среднезападным проектом?

– Никаких поручений, Фрэн. А что у нас слышно?

– Сейчас скажу, не торопитесь. Из посетителей сегодня утром был этот Хьюстон. Ваше отсутствие его разозлило, тем более что я не знала, когда вы вернетесь. А сразу после завтрака появился некий Карл Толвар. Он сказал, что придет завтра утром.

– Толвар? – повторил я. – Не знаю такого.

– Он сказал, что вы и он занимаетесь одним бизнесом, – педантично добавила Фрэн. – Глядя на него, можно подумать, что он торгует белыми рабынями, и если вы собираетесь продать меня какому-нибудь восточному принцу, Дэнни, то предупреждаю, вы получите лишь десять процентов комиссионных! Это мое последнее слово.

– И никаких телефонных звонков?

– Я же сказала вам, чтобы вы были терпеливее! Звонки – это самое интригующее. Одна стервозная дама звонила три раза в течение часа. Она отказалась сообщить свое имя, но в последний раз сказала, что будет ждать вас в том же баре, что и вчера, до половины седьмого. Вы что-нибудь понимаете?

– Конечно.

– Тем лучше. Надеюсь, вы проведете хороший вечер. Но послушайте меня: не забудьте взять с собой хлыст. Знаю я таких особ!

– Я подумаю, Фрэн. До завтра.

– Это зависит от успеха моих предприятий… Передайте от меня незнакомке крепкий щипок!

Я повесил трубку, зашел на кухню и вскоре вернулся в гостиную с напитками. Клемми отхлебнула, одобрила состав и прервала свои наблюдения за окрестной жизнью, повернувшись ко мне.

– Дэнни, – промурлыкала она, – я чувствую себя такой беспутной… Вы изнасилуете… Намерены наброситься на меня с бурными ласками сейчас или когда настанет ночь?

– Я должен уйти, – быстро ответил я. – Вернусь через час или немного позже.

– Хотите, чтобы я пока приготовила обед? – с самым серьезным видом спросила она. – Или просто ждала вас?

– Обед – это отличная мысль! Все, что нужно, вы найдете в холодильнике, действуйте.

– А вы не захватите бутылку шампанского, Дэнни?

– Хорошо, принесу. И еще вот что: не подходите к телефону. Если мне понадобится связаться с вами, я позвоню три раза, потом повешу трубку и снова позвоню.

– Как здорово! Ничего похожего со мной не случалось со школьных времен, когда наш садовник гонялся за мной вдоль живой изгороди.

– И он вас поймал?

– Нет… – грустно вздохнула она. – Но я не виновата. Я старалась идти как можно медленнее, но случилось так, что жена профессора французского языка появилась именно в тот момент… и он поймал ее.

– Садовника выставили за дверь?

– Что вы?! Он уволился из колледжа, чтобы перейти на работу к профессору французского языка.


Я вошел в бар в шесть пятнадцать, и мне понадобилось некоторое время, чтобы обнаружить в толпе Марту Хейзелтон. Наконец я увидел ее сидящей в углу и направился к ней.

Она была одета для коктейля: сильно декольтированное платье из черно-белого шелка. Через плечо небрежно перекинута чернобурка. Я сел рядом, впитывая атмосферу роскоши, царившую в баре, и сделал знак официанту.

– Я уже потеряла надежду, что вы придете, – сказала Марта. – Три раза я звонила вашей секретарше, это ведь ваша секретарша? Да? Но она ничего мне не сказала или не захотела сказать.

– Она не в курсе дела. Ведь вы хотели соблюдения конфиденциальности, не так ли?

– Разумеется, – ответила Марта.

Видя, что официант нетерпеливо ждет, я заказал джин-тоник. Перед Мартой Хейзелтон опять стоял стакан, к которому она не притронулась.

– Ну как? – спросила она, едва только официант отошел.

– Я привез Клемми. Она в моей квартире.

Марта перевела дыхание.

– Тем лучше! Вы считаете, что она там в безопасности?

– Полагаю, да. Во всяком случае, я хотел повидать вас прежде, чем отвезти ее куда-нибудь еще. У вас есть предложения?

– Делайте что хотите, но поместите ее в надежное место. Я уже вам говорила.

– Найти хорошее убежище не такая уж простая вещь. По-моему, ей лучше оставаться в Нью-Йорке, чтобы я мог присматривать за ней. Может быть, у моей секретарши?

– Это ваше дело. Я вам сказала, что оплачу все расходы. А что произошло на ферме?

Я рассказал обо всем, за исключением Душки Вильяма и трупа, зарытого в свинарнике. Она и так узнает об этом довольно скоро.

– Пит – просто громила на жалованье у моего отца, – сказала она, когда я закончил и потянулся к стакану с джином. – Что касается Сильвии Вест, то я никогда не верила в эту историю экономки-гувернантки, выдуманную моим отцом. Но что бы там ни было, Клемми отныне в безопасности, и я рассчитываю на вас, мистер Бойд.

Она открыла сумочку и достала вдвое сложенный чек.

– Вот две тысячи долларов, как было условлено. – Она протянула его мне. – Если вам понадобится еще, предупредите меня. Я готова возместить все расходы и оплачивать ваше время, мистер Бойд.

– Отлично! – Я с одобрением поглядел на нее. – Мне нравится ваше платье, очень шикарное. В прошлый раз на вас была замшевая куртка, которая все прелести скрывала…

Марта Хейзелтон приняла оскорбленный вид.

– Лучше записывайте свои непристойности на стене, мистер Бойд, – сухо сказала она, – там им самое место. Со временем вы станете мастером. У вас еще есть что мне сказать? Если нет, я вас покидаю, так как опаздываю к обеду.

Я закурил, глядя на нее и недоумевая, как это Клемми и она могли родиться от одной матери.

– За вами по-прежнему следят? – спросил я.

– Я в этом не уверена… нет, не думаю. А почему вы спрашиваете?

– Потому что вчера за вами действительно следили. Хьюстон, поверенный вашего отца, приходил ко мне после вас и был в курсе всей нашей встречи, вплоть до напитков.

– Чего он хотел? – напряженно спросила она.

– Чтобы я устранился. Он дошел до тысячи долларов, лишь бы я отказался работать на вас.

– Рада, что вы мне рассказали! Не ожидала, что дела так плохи… Благодарю вас за верность, мистер Бойд.

– Верность вашим деньгам. Вы дали мне вдвое больше того, что предложил мне Хьюстон. А Филип еще не объявился?

– Нет, никаких вестей. Слава богу, вы вовремя успели забрать Клемми.

Я прикончил свой стакан и заказал другой. Марта по-прежнему не притронулась к выпивке.

– Вы боитесь, не случилось ли чего с Филипом? – сказал я. – Наняли меня, чтобы спрятать Клемми в надежном месте… А вы сами – разве вы не боитесь?

– Боюсь, – ответила она после недолгой паузы. – Но в Нью-Йорке мне легче. Опасность на ферме, она уединенна, далеко от всего… Теперь, когда отец знает, что вы работаете на меня и Клемми от него ускользнула, он, безусловно, не посмеет напасть на меня. Вы согласны?

– Если рассуждать логически, то вы правы. Но когда имеешь дело с потенциальным убийцей, нельзя забывать, что у него своя логика. У вас есть поверенный, который представляет ваши интересы по этому наследству?

– Это Хьюстон, поверенный нашей семьи. К тому же никакой тяжбы нет, понимаете, мистер Бойд? Иск не может быть возбужден, пока не будет доказано, что отец растратил капитал.

– В сущности, вы не располагаете доказательствами, вы только подозреваете его, верно?

Она утвердительно кивнула:

– Совершенно точно… В настоящий момент у меня нет оснований нанимать поверенного, это только разъярит отца. Мой отец – человек волевой и сильный физически. Открыто противостоять ему не стоит.

– Понятно. А Хьюстон? Он может быть замешан в обмане?

– Не знаю, – медленно ответила она, – это вполне возможно, но в действительности всем заправляет мой отец.

– Следовательно, – я пожал плечами, – все, что нужно сделать в настоящий момент, это поместить Клемми в безопасное место?

– Так я считаю. Я буду каждый день звонить вам в бюро. Согласны, мистер Бойд?

– Это меня устраивает.

– До свидания.

Она грациозно встала, подхватила со стола свою сумочку и ушла.


Открывая дверь в свою квартиру, я задавался вопросом: увижу я накрытый для обеда стол или полураздетую Клемми, или то и другое вместе? Бутылка шампанского торчала у меня под мышкой, и я собирался продолжать в том же духе. Но, войдя в гостиную, я понял, что кто-то изменил мои планы по-своему.

Съежившись на кушетке, Клемми судорожно грызла ноготь. Она подняла на меня мокрое от слез лицо и разразилась рыданиями. Хьюстон возвышался у окна, скрестив на груди руки, в позе терпеливого ожидания. Он равнодушно посмотрел на меня.

Третий гость, вероятно, прятался за дверью гостиной, и, к сожалению, я обнаружил его слишком поздно, когда твердое дуло револьвера уперлось мне в позвоночник.

– Не двигайтесь, Бойд, – проговорил металлический голос у самого уха, – и никто не пострадает! – Свободной рукой он вытащил мой «тридцать восьмой». – Вот так-то лучше, – сказал он. – Теперь все довольны. Идите и сядьте на диван, Бойд, рядом с мисс.

Пришлось послушаться. Клемми всхлипнула.

– Когда позвонили, – сказала она, – я открыла дверь, потому что подумала, что вы забыли ключи… О, Дэнни! Это моя вина!

– Ну-ну, – произнес я, – не стоит плакать. Вот ваше шампанское!

Я положил бутылку ей на колени и окинул взглядом парня. Он был среднего роста, с широкими плечами, одет слишком броско. Примерно моего возраста, может быть, на год старше. Черные, коротко стриженные волосы, лицо узкое, длинное, волчий взгляд. Красный огонек горел в его карих глазах – признак плохо сдерживаемой ярости.

– Бойд, это мистер Карл Толвар, – сухо проговорил Хьюстон. – Ваш коллега, частный детектив.

– Конкуренция в нашем ремесле растет.

– Вам известно, что похищение – это федеральное преступление? – продолжал Хьюстон. – Это очень тяжкое преступление.

– Клемми поехала со мной по доброй воле, – возразил я. – Не утруждайте себя запугиванием, Хьюстон. Одного взгляда на вас достаточно, чтобы задрожать от страха.

– Полиция штата получила вызов сегодня утром, – продолжал Хьюстон, не обращая внимания на мои слова. – Звонивший поведал полиции фантастическую историю о том, что в свинарнике зарыт труп. Больше того, этот тип назвался моим именем, чтобы информация выглядела более убедительной. Вы, конечно, ничего не знаете об этом?

– А чей труп? – с интересом спросил я.

– На самом деле не было никакого трупа! – рявкнул Хьюстон. – Но мне пришлось минут пятнадцать убеждать полицию, что я не покидал Манхэттен весь день, поэтому никак не мог вызвать полицию из Род-Айленда, откуда был сделан вызов.

– А кто убрал труп до прибытия полиции?

– Перестаньте молоть чепуху, Бойд! – злобно прокричал он. – С меня довольно! Я рассказал об этом деле мистеру Хейзелтону, который великодушно решил не подавать на вас жалобу. Это наше последнее предупреждение. Если вы попытаетесь снова увидеть Марту или Клемми, пощады вам не будет. Вам просто повезло, что мистер Хейзелтон такой благородный.

С этими словами он подошел к дивану, помог Клемми встать и повел ее к двери. Прежде чем выйти, она обернулась и попыталась улыбнуться мне, но у нее ничего не вышло.

На пороге Хьюстон немного задержался.

– Мистер Толвар, – сказал он, – детали я предоставляю уточнить вам. У меня нет на это времени.

– Понятно! – ответил Толвар. – А у меня оно есть.

– Вот и хорошо, – одобрительно улыбнулся Хьюстон. – Завтра утром нам понадобится машина с надежным шофером, чтобы отвезти мисс Хейзелтон на ферму.

– Я прослежу за этим, – кивнул Толвар. – Значит, завтра, в девять тридцать.

Чуть позже я услышал, как закрылась входная дверь. Толвар небрежным шагом подошел ко мне.

– Отличная квартирка, Бойд, – сказал он. – Дела идут?

– Ну, то так, то сяк… А не выпить ли нам?

– Не сейчас. Никогда не пью на работе. Это мой принцип. К тому же Хьюстон просил меня разъяснить вам кое-что перед уходом.

– Валяйте, я умираю от любопытства.

– Да? – нехотя сказал он. – И прежде всего…

Револьвер заплясал в воздухе, и через секунду ствол с силой ударил меня по левой щеке. Голова моя резко дернулась.

– Ему не нравится, что ты впутал его в историю с трупом, – продолжал Толвар тем же монотонным голосом. – А еще…

Теперь револьвер ударил меня по правой щеке, прежде чем я успел увернуться.

– Тебе лучше зарубить на носу: оставь в покое Хейзелтонов. Они сами разберутся со своими проблемами, не суйся.

Мои щеки горели, и я уже почти не видел Толвара, перед глазами все плыло. Его голос долетал издалека, и я плохо слышал его.

Он обрабатывал меня методично: закончив с лицом, занялся шеей и плечами. Я скатился с кушетки на пол и, когда он ткнул меня ногой под ребра, отключился полностью.

Когда я пришел в себя, его уже не было, но боль я еще чувствовал.

Кое-как я отлепился от пола и шатаясь потащился в ванную комнату.

Часом позже, приняв дозу обезболивающего, я смог осмотреть себя. Толвар учинил мне образцовую трепку, почти не оставив следов. За исключением небольшой ссадины на скуле, профиль не пострадал. Кожу покрывало множество красных пятен, но они должны были скоро побледнеть, как последние летние розы. На плечах и на груди начали проступать синяки, бок болел, однако ничего не было сломано. Правда, в области левой почки пронзительно кололо, но все же, обследовав себя, я убедился, что не получил серьезных повреждений.

Подбодрив себя порцией коньяка и закурив сигарету, я огляделся в поисках револьвера. Толвар не тронул бутылку шампанского, которую я принес Клемми, но захватил мой ствол. Если бы у частных детективов был профсоюз, я бы настоял, чтобы его исключили из числа членов. Но дела обстояли по-другому, и мне оставалось ждать подходящего момента, чтобы свести с ним счеты.

Еще глоток – и я пошел на поправку.

«Что за дьявол! – сказал я себе. – Ведь это часть и моей работы – время от времени попадать в такие передряги. Теперь твоя очередь: нужно найти того, кто вытащил труп из свинарника, вернуть Клемми и на этот раз поместить ее в верное место. Потом надо будет заняться Хьюстоном и этим типом Толваром. Итак, иди поищика себе другое оружие и – вперед!»

Все-таки я был порядочным лопухом…

Глава 5

Если вас озаряет гениальная идея, при дневном свете она почему-то всегда тускнеет… Вчера, засыпая, я решил подняться на рассвете, нагрянуть к Хейзелтонам до того, как Клемми увезут на ферму в Род-Айленд, то есть выступить героем и взять реванш у неприятеля.

Но утром, глядя в окно, я живо представил себе, как мы с Толваром обмениваемся выстрелами через всю Бикман-Плейс, в то время как Клемми отчаянно вопит в машине, а ее отец вызывает полицию по случаю похищения, мой план уже не показался таким удачным… Не говоря о том, что глаза я открыл в десять часов. То есть Клемми Хейзелтон уже полчаса как ехала на ферму.

Ссадины у меня на теле за ночь превратились в синяки, лицо немного опухло, но почка не болела. К тому времени, когда я покончил с одеванием и прочим туалетом, было уже половина одиннадцатого, вполне подходящий час для посещения Бикман-Плейс. Я проверил адрес.

Ровно в полдень какой-то тип в темном костюме открыл мне дверь квартиры Хейзелтона и посмотрел на меня в полном недоумении.

– Сэр? – вопросил он с сомнением в голосе.

– Я хочу повидать мистера Хейзелтона, – сказал я.

– А он вас ожидает?

– Я не ясновидящий, – недовольно ответил я. – Доложите ему. Мое имя Бойд, Дэнни Бойд.

Он покачал головой:

– Извините, сэр, едва ли мистер Хейзелтон вас примет, если вам не было назначено.

– Откуда вам это известно, если вы у него не спрашивали?

В этот момент, когда он собирался закрыть дверь перед моим носом, я сгреб его за лацканы пиджака, оторвал от пола и внес внутрь. Потом я осторожно поставил его на ноги, закрыл дверь и прислонился к ней спиной.

– Пойдите и доложите обо мне! Вы что, должны ему платить, если осмелитесь заговорить с ним?

– Я…

Он дрожал всем телом, будто в первый раз увидел сеанс стриптиза.

– Гаррис! – раздался голос из гостиной. – Кто там?

– Сэр, – пролепетал Гаррис, – это некий мистер Бойд хочет повидать вас.

– Бойд? – повторил голос таким тоном, словно это было ругательство. – Какого черта?!

Через несколько секунд обладатель голоса появился в прихожей. Это был высокий, плотный мужчина с редкими волосами и торчащими седыми усами.

– Убирайтесь, или я вызову полицию! – закричал он.

– Начните с того, что позвоните в Бюро поисков пропавших, – посоветовал я ему. – Разве исчезновение сына вас совершенно не интересует?

– Филип? – Его кустистые брови поползли вверх. – А что с Филипом?

– А вы действительно Гэлбрайт Хейзелтон?

– Ну да! – нетерпеливо выпалил он. – Отвечайте на вопрос!

– Никто его не видел с вечера воскресенья. Похоже, в последнее время им кормили свиней на вашей ферме.

Он пристально смотрел на меня долгое время, потом повернулся к слуге.

– Можете идти, Гаррис, – резко проговорил он. – Я позвоню, когда вы мне будете нужны.

– Хорошо, сэр.

– Проходите в гостиную, Бойд, – сказал Хейзелтон, – и попробуйте объяснить мне внятно.

Я последовал за ним в гостиную, большую комнату с белым мраморным камином и красивой мебелью, похоже, антикварной.

– У меня мало времени, – сказал Хейзелтон. – И еще меньше желания разговаривать с подонками вроде вас. Поэтому выкладывайте, что вам известно о Филипе, и уходите. Вы меня поняли?

Я закурил сигарету и бросил спичку в камин, нарушив девственную белизну мрамора.

– Хорошо. Так вот, я вам только что сказал, что никто не видел Филипа с вечера воскресенья, когда он был на ферме. Где он?

– Это его дело, – возразил Хейзелтон. – К чему вы ведете, Бойд? Хьюстон сказал мне вчера, что я был с вами слишком мягок, и я готов с ним согласиться. Сперва вы взялись за Марту, потом за Клемми, а теперь суете нос в дела моего сына.

– Марта наняла меня защищать ее интересы, а также интересы ее сестры, – отчеканил я. – Я это и делаю. Кроме того, я уверен: с Филипом что-то случилось. А ваша реакция свидетельствует, что или вам это совершенно безразлично, или вы сами замешаны в этой истории.

На этот раз его усы вздыбились одновременно с бровями. Я думал, что он сейчас взорвется и разлетится на тысячу кусков, но он сделал нечеловеческое усилие и заговорил почти нормальным тоном.

– Я постараюсь посмотреть на дело вашими глазами, Бойд, – начал он значительно. – Вы говорите, что Марта наняла вас защищать ее интересы против меня? И что же она вам сказала? Что она жертва заговора? Что я растратил наследство ее матери? Что она сама и Клемми опасаются за свою жизнь?

– Может быть… До сих пор вы ничем не опровергли это.

– Проверка наследства таких размеров, как у моей жены, учитывая сложность помещения капитала, потребует не меньше месяца работы двух экспертов-бухгалтеров. Приведите ко мне двух таких людей, Бойд, и я готов показать им все расходные книги.

– Почему вы скрываете Клемми на ферме? Почему вы держите там телохранителя, который не допускает никаких посетителей, и эту экономку-компаньонку, которая говорит, что она сиделка? Они что, караулят зерно, или что?

– Садитесь, Бойд, – неожиданно приказал Хейзелтон.

Я послушался. Он устроился напротив, выбрал сигару из шкатулки, лежащей на столике рядом с его креслом, и тщательно раскурил ее.

– Бойд, – сказал он, – я буду откровенен с вами. И рассчитываю на вашу скромность.

– Я ничего не обещаю.

– Так вот, – продолжал Хейзелтон, напирая на каждое слово, – семья страдает от наследственного сумасшествия. Моя жена из-за этого покончила с собой. Это продолжается уже четыре или пять поколений. Иногда одно поколение эта доля минует, и я молю бога, чтобы мои дети избегли беды.

– Вы хотите, чтобы я поверил, что все ваши дети сумасшедшие?

Хейзелтон не спускал глаз с горящего кончика сигары.

– Филип абсолютно нормален и всегда был таким. С обеими моими дочерьми и в детстве, и в юности тоже все было в порядке, но совсем недавно они стали проявлять эксцентричность.

– А они проходили курс лечения? Вы консультировались с психиатром?

– Нет! – Он покачал головой. – Пока еще нет. Поймите: если я приведу своих дочерей к психиатру, семейная тайна выйдет наружу… Это все равно что заранее приговорить их, согласиться на их заключение! Я это сделаю, лишь когда у меня не будет другого выхода.

– Значит, Марта просто придумала, что вы растратили наследство вашей жены? Она лишь вообразила, что вы скрываете Клемми на ферме и что Филип исчез уже несколько дней назад? Однако, когда Марте показалось, что за ней следят в баре, где была назначена наша встреча, это вовсе не было ее воображением: за ней действительно следили.

– Гаррис подслушал, как она звонила вам в первый раз, – мрачно ответил Хейзелтон, – и счел своим долгом сообщить мне об этом. Я просил Хьюстона последить за Мартой. Разве вы не понимаете, Бойд? У нее мания преследования! Она считает себя жертвой тайного заговора и не задумается обвинить меня, своего отца!

– Да… – мрачно пробормотал я. – А Клемми? Как у нее с комплексами?

– У Клемми примерно три месяца назад появились первые симптомы: то она впадала в депрессию, то беспричинно оживлялась. То запиралась в своей комнате, отказываясь сказать слово с кем бы то ни было, то без умолку болтала так, что невозможно было ее остановить. И этот беспричинный смех! Вот почему я отправил ее на ферму. Атмосфера там спокойная, располагающая к отдыху. Я нанял Пита, чтобы отвадить посторонних, и сиделку, достаточно скромную, но профессионально подготовленную, чтобы она наблюдала за Клемми. Что я мог сделать еще?

– Это нас возвращает к Филипу. Что с ним случилось?

– Где он сейчас – не знаю. Насколько мне известно, он был на ферме в понедельник утром, когда я уехал оттуда вместе с Мартой. Он может быть где угодно: на своей яхте, у друзей, в любом другом месте. Мой сын взрослый и не отчитывается передо мной в своих поступках. Я предоставляю ему полную свободу. Через несколько месяцев он начнет работать вместе со мной – вникать в инвестиционный бизнес. Он мне это обещал, и я знаю, что он сдержит слово. А до этого времени он может делать все, что угодно.

– У кого возникла мысль нанять Толвара?

– Толвара? – спросил Хейзелтон, видимо, не понимая.

– Частного детектива, которого Хьюстон привел с собой вчера вечером, когда пришел ко мне за Клемми.

– Ну, за это отвечает Хьюстон, – твердо ответил Хейзелтон. – Я был откровенен с вами, Бойд. Надеюсь, вы поняли, что должны оставить моих дочерей в покое… для их же блага.

– А где Марта?

– Я отправил ее на ферму сегодня утром вместе с Клемми. Итак, даете слово забыть об этой истории?

Он стряхнул примерно дюйм пепла со своей сигары, и так как я видел, что он по-прежнему насторожен, то ничего не ответил.

– Вас заставили потерять время, Бойд, – наконец сказал он, – и будет справедливым, если я возмещу вам убытки. Я распоряжусь, чтобы вам сегодня же послали чек.

– Нет. Я против, – заявил я, вставая. – Вы просто лжец, Хейзелтон, и глупец к тому же! Я буду продолжать копать это дело, пока не докопаюсь до правды.

– Бойд, – Хейзелтон беспомощно развел руками, – поверьте мне, вы не понимаете того, что делаете… Вчера вечером Клемми была в очень плохом состоянии после всех дневных переживаний, и если вы станете продолжать, обе мои дочери рискуют лишиться рассудка. Я прошу вас, оставьте их в покое. Это в их интересах!

– Не убедили. Кстати, я могу поймать вас на слове насчет контроля за наследством.

– Чего вы хотите? Денег? Сколько?

– В девяти случаях из десяти я бы ответил «да», – сказал я. – И мог бы назвать цифру довольно круглую. Но на этот раз у вас недостаточно денег, чтобы купить меня, Хейзелтон, даже используя наследственный капитал.

Я был уже на пороге гостиной, когда он снова заговорил:

– Вы не хотите послушаться разумного предложения, и вас нельзя купить. Тем хуже, Бойд, я буду защищать их любыми средствами. Иными словами, приму определенные меры, чтобы разделаться с вами.

– Думается, что меры, которые вы уже предприняли, приведут вас прямо в камеру смертников Синг-Синга. Я спляшу на ваших похоронах, Хейзелтон, и ваши дочери тоже.

Слуга не появился, и мне пришлось самому открыть входную дверь. Жизнь трудна! Я снова сел в машину и отправился в свою контору.

Когда я вошел, Фрэн Джордан сердечно улыбнулась.

– Где пропадал нынче утром наш маленький гуляка? – спросила она. – Неужели там же, где вчера? И кто она?

– Если я буду отрицать, вы мне не поверите, – ответил я, вернув ей улыбку. – А как ваши дела в смысле вложения капитала в Средний Запад?

– Медленно, но верно. Мне пока довольно трудно заставить его понять некоторые элементарные вещи… Например, что акция – это лишь клочок бумаги, а норковая шубка – это норка!

– Сейчас время ленча. Пойдемте куда-нибудь вместе? На этот раз я вас приглашаю. Обычно я сижу без гроша после того, как выплачиваю вам жалованье.

– Прелестное приглашение! Принято. Кстати, сегодня утром этот Толвар оставил вам пакет. Я положила его в кабинете на стол.

– Я только взгляну на него – и к вашим услугам.

Пакет был завернут в красивую бумагу – можно подумать, что это подарок. Я вскрыл его и увидел свой калибр 38. Сунув его в верхний ящик стола, я вернулся к Фрэн, наводившей красоту.

Мы решили отправиться позавтракать к Шамборду и начали с мартини. Фрэн устроилась поудобнее и посмотрела на меня большими лучистыми глазами.

– А кто такая Сильвия? – спросила она.

– Одна девица, присматривает за свиньями, – серьезно ответил я. – Вот почему свиньи такие вкусные.

– Боже мой! – в ужасе прошептала Фрэн и закрыла глаза.

– А почему вы о ней спрашиваете?

– Потому что она спрашивала о вас, – ответила Фрэн, открыв глаза. – По междугородному из Провиденса.

– И чего она хотела?

– О, ей необходимо срочно повидаться с вами. Это вопрос жизни или смерти. Эта девушка говорила, как в газетах пишут. К несчастью, у нее нет возможности прибыть в Нью-Йорк. Так что если вы сможете приехать в Провиденс, она будет ждать вас сегодня вечером с восьми до одиннадцати в баре отеля «Шератон-Балтимора».

– Что еще?

– Ничего. А этого недостаточно? Вы бы хотели, чтобы она по телефону обещала вам надеть свой лучший наряд?

В половине третьего мы вернулись в контору. Фрэн нашла номер телефона Толвара и по моей просьбе позвонила ему. Его не оказалось на месте. Я велел перезвонить и побеседовать с его секретаршей, сказать, что звонят от Хьюстона, и выяснить, должен ли Толвар вернуться сегодня из Род-Айленда.

Фрэн выполнила свое задание с обычной легкостью. Повесив трубку, она посмотрела на меня с явным любопытством в серо-зеленых глазах.

– Его не ожидают раньше понедельника, – заявила она. – Что происходит? Отчего это Провиденс стал таким популярным?

– Сегодня вечером туда прибудет Дэнни Бойд. Может быть, все дело в этом?

– Ловко! – вздохнула она. – Ладно, если это секрет, то я не могу настаивать.

– Попробуйте догадаться, – предложил я. – Мы здорово позабавимся!

– Сперва норка, потом забавы, – возразила она. – А где вы собираетесь остановиться в провинции? Или Сильвия уже позаботилась об этом?

– Забронируйте мне комнату в отеле «Балтимора». Возможно, я буду отсутствовать несколько дней. А сейчас, пока я поеду за вещами, отправляйтесь в банк и до закрытия оприходуйте чек.

– Сколько взять, босс?

– Скажем, пятьсот. Я обожаю морские деликатесы, кажется, там как раз для них самое место.

Вернувшись домой, я уложил чемодан, «тридцать восьмой» решил оставить: Толвар теперь был в Провиденсе, и я чувствовал к нему большое уважение, поэтому я взял свой «магнум-367».

Фрэн дожидалась меня с деньгами в бюро.

– Я вам заказала номер в «Балтиморе», двойной, разумеется, – объявила она. – Какие будут задания на время вашего отсутствия?

– Позвоните мне по телефону в случае необходимости. Если меня будут спрашивать, вы не знаете, где я. Кажется, это все.

– Хорошо. А теперь торопитесь, если не хотите заставить Сильвию ждать.

– Ухожу. До скорого.

– До скорого, – повторила она. – Послушайте, Дэнни, поберегите ваш профиль, хорошо? А то вчера кто-то небрежно с ним обошелся.

Глава 6

Точно в половине девятого я вошел в отель. Покончив с формальностями, я последовал за рассыльным, который понес чемодан в мою комнату. Минут двадцать ушло, чтобы принять душ и переодеться. Ничего, Сильвия Вест подождет. Ее телефонный звонок, возможно, был вызван красой моего профиля, но не исключена возможность нажима со стороны некоего Карла Толвара. Так как я не собирался рисковать напрасно, то повесил кобуру с револьвером под пиджак.

Существует множество людей, которые отказываются от «магнума» под тем предлогом, что он мешает сохранять равновесие и, наклонившись, можно оказаться на коленях. Я не разделял этих взглядов: «магнум» способен остановить даже слона, а ведь никогда не известно, на кого нападешь в джунглях Род-Айленда…

Чуть позже девяти я спустился в холл отеля. Закурив сигарету, я направился на поиски Сильвии Вест. Она, должно быть, тоже искала меня, так как мы неожиданно столкнулись нос к носу. При виде ее глаза у меня едва не вылезли из орбит.

Сильвия была затянута в золотистую блестящую парчу, чуть светлее ее загара и почти не выделяющуюся на его фоне. Линия выреза располагалась так низко, что позволяла видеть значительную часть ее полных грудей, а узкий пояс туго обхватывал талию. На ногах – золотые лодочки из тонкой кожи.

Ее глаза загорелись при виде меня, губы чуть дрогнули.

– Дэнни! – воскликнула она облегченно.

– О-о-о! – Я закатил глаза. – Значит, это были вы…

– Кто?

– Женщина моей мечты. Я слабею, худею, превращаюсь в тень… Но теперь все пойдет по-другому.

– Почему?

– Я могу обратить сон в явь. Просто не стану тратить время на сон, лучше поем лишний раз, чтобы возместить потерянные килограммы. Ну, пошли? В противном случае накинусь прямо здесь, а администрации отеля это может не понравиться.

– Дайте мне хотя бы перевести дух, – со смехом ответила она. – Где вы хотите поужинать?

– Там, где нам подадут дары моря. Я жажду рыбы, омаров, креветок…

– Другими словами, хотите отведать морской ужин в Род-Айленде, – закончила она. – Тогда пойдемте к Кристи в Ньюпорте, если вы не возражаете. Это недалеко.

– Не возражаю. Кстати, по дороге мы можем осветить кое-какие детали, например, надето ли у вас что-нибудь под платьем. Если вы ответите утвердительно, я этому не поверю, а если вы предъявите мне доказательства, я буду разочарован, хотя, может, и нет, так что игра стоит свеч. У меня в этом отеле двойной номер, проще было бы, конечно, сразу подняться туда и заказать у Кристи даров моря на целую неделю, чтобы…

– Дэнни, – прервала она, слегка покраснев. – Люди могут услышать!

– К дьяволу людей! Мы не станем с ними делиться.

И мы поехали в Ньюпорт, который оказался совсем близко. Ресторан Кристи оправдал свою репутацию: его дары моря были просто великолепны. Когда мы дошли до кофе, я был уже в ладу со всем миром, за исключением, может быть, Толвара. Все остальное было прекрасно…

– Дэнни. – Сильвия с серьезной миной нагнулась над столом, а я немедленно воспользовался этим, чтобы заглянуть ей за вырез платья.

– Никакого лифчика! А ниже? Я умираю от нетерпения.

– Да будьте же вы серьезнее! – Она опять покраснела.

– Черт возьми! – воскликнул я с возмущением. – Вы считаете, что я могу шутить такими вещами!

– Прошу вас!

– Ладно, – сказал я, пожав плечами, – я буду серьезен.

– Вы очень добры, что приехали… По правде говоря, я не ожидала этого. Я надеялась, но ведь трудно было поверить, что вы кинетесь сюда только из-за моего телефонного звонка…

– Категорически не согласен. Уже одно ваше золотое платье стоит приезда, Сильвия… Золотко мое, я…

Ее вздернутый носик пошел вверх, опасный огонек снова зажегся в глубине глаз.

– Дэнни Бойд, – сухо сказала она. – Вы обещали быть серьезнее.

– Я очень серьезен – как альбатрос.

Она хмыкнула, потом закурила, чтобы немного успокоиться.

– После вашего отъезда с Клемми вчера днем, – продолжала она тихим голосом, – произошло столько всего, что я совершенно растерялась, даже испугалась. Дэнни, вчера я считала вас сумасшедшим, а сегодня задаю себе вопрос: может, вы здесь единственный человек в здравом уме?

– Что же произошло?

– Вы помните, что вчера, перед тем как уехать, вы посоветовали мне заглянуть в свинарник?

– Вы заглянули?

Она покачала головой:

– Я собиралась, но Пит остановил меня. Он сказал, что сам займется этим, а мне лучше вернуться в дом… А я была так расстроена и взволнована, что послушалась и ушла. Но через некоторое время Пит вернулся и сказал, что вы просто пошутили – там ничего нет, кроме борова.

Было заметно, что Сильвию все больше охватывал страх, лицо ее застыло.

– Пит решил позвонить мистеру Хейзелтону, чтобы известить его об отъезде Клемми. Мне же посоветовал сидеть в доме, так как маньяк вроде вас способен на все, например, вернуться и… Тут он снова ушел, а я осталась, сгорая от беспокойства.

Приблизительно час спустя к дому подъехала машина, я бросилась к окну, подумав, что Пит прав и вы действительно вернулись. Но приехала полиция штата! Пит с ними поговорил, они все прошли в свинарник и пробыли там добрых четверть часа, прежде чем возвратились к дому.

Их шеф, сержант Диксон, казалось, был в ярости. Он звонил по телефону, но я не слышала кому. Говорил что-то о ложном вызове. Попросил Нью-Йорк проверить Хьюстона… Затем захотел узнать, кто я и знаю ли Хьюстона. Я сказала, что работаю у мистера Хейзелтона, что никогда не встречалась с Хьюстоном, но, насколько мне известно, это поверенный мистера Хейзелтона. Потом полицейские уехали.

Пит мне сказал, что это вы позвонили в полицию, выдав себя за Хьюстона, и натравили их на свинарник. Я ровно ничего не поняла… А позже привезли Клемми и Марту.

– Кто привез?

– Мистер Хьюстон и какой-то мистер Толвар. Насколько мне известно, они решили некоторое время побыть на ферме. Я боюсь этого Толвара. Вы его знаете?

– Мы вчера вечером познакомились… Он неплохой атлет – разносторонний, я в этом убедился.

– Мистер Хьюстон мне тоже не симпатичен… Он холодный как рыба, у него нет ни капельки горячей крови в жилах! Но что меня всерьез беспокоит, Дэнни, это девушки! Они обе узницы на ферме, на этот счет нет сомнений… Если одна из них хочет выйти подышать воздухом, Пит или Толвар выходят следом. Ни на секунду с них не спускают глаз.

– А как Клемми?

– Она очень подавлена, – призналась Сильвия, – и ее состояние ухудшается. Я сказала мистеру Хьюстону, что, по моему мнению, надо посоветоваться с врачом, но он ответил, что я преувеличиваю. Сегодня вечером, прежде чем уехать, я уложила ее в постель и дала успокоительное.

– А Марта?

– Я ее мало знаю. На первый взгляд я не вижу в ней перемен: она всегда довольно высокомерна и неприятна… можно сказать, живет в другом мире… Она весь день гуляла в сопровождении Пита.

– Да, вам, я вижу, хватает забот, птичка моя. А по поводу какой же из них вы мне звонили?

– Дэнни, я нуждаюсь в вас, чтобы доказать себе, что я не сумасшедшая.

– Хотите, чтобы я использовал свой Бойд-тест? – предложил я. – Достаточно ответить «да» всего на один вопрос, и вы сразу же убедитесь в своем здравом рассудке.

– Дэнни! Я не шучу! Вы должны пойти и снова посмотреть… там… на ферме.

– А точнее?

– В свинарнике!

Вот как прекрасный вечер может закончиться полным крахом. Я закурил, с сожалением вспоминая о прекрасном двойном номере, который теперь ни к чему.

– Я уже видел свинарник.

– Дэнни, это очень важно… Пойдемте, очень прошу вас.

– Почему это так важно?

– Больше ничего не скажу, пока вы не увидите собственными глазами… Я не хочу давить на вас. Это не займет много времени, а мне это очень важно, Дэнни!

– Забавно все же, что Толвар, Хьюстон и Пит не оставляют ни на шаг девушек, а вам разрешают выходить, – с безразличным видом заметил я.

– Я имею право на свободный вечер каждые два дня. Мне кажется, они даже были рады, что я не буду торчать у них перед глазами сегодня вечером…

– А как вы добрались до Провиденса?

– Взяла на ферме старый фургончик.

– Дело в том, что, если я начну болтаться у свинарника, это может не понравиться вашим хозяевам.

– Они ничего не узнают! Нужно лишь оставить машину на дороге и пройти пешком. Можно даже к дому не подходить.

– Да, наверно…

– Итак, вы пойдете?

– Не могу устоять перед красивой девушкой!

Она слегка улыбнулась:

– Да бросьте, Дэнни, вы за весь вечер ни разу на меня не взглянули.

Была уже полночь, когда мы добрались до фермы. Я подвез Сильвию из Ньюпорта к отелю, где она пересела в свою старую машину, и поехал за ней следом.

Она остановила фургончик в двухстах ярдах от дома, а я развернул машину по направлению к городу.

Было свежо, луна ярко светила. Я почувствовал дрожь, когда шел через дорогу, чтобы присоединиться к Сильвии. Кто может гарантировать, что это не ловушка Толвара, заманивающего меня с помощью блондинки-сиделки? Если это так, то я лезу в нее сломя голову. В свинарнике хватит места и для второго трупа, мрачно рассуждал я.

Мы шли через ворота по аллее, ведущей к дому. Два окна были освещены, что меня совершенно не устраивало. Ярдах в пятидесяти от дома Сильвия стала заворачивать по дуге к свинарнику, стоявшему в отдалении.

Наконец мы подошли. Сильвия придвинулась ко мне и вдруг начала дрожать.

– Ну, что дальше? – спросил я.

– Поглядите на Душку Вильяма, – шепнула она.

Я прошелся по свинарнику, посматривая на отдельные стойла. От луны было светло как днем, огромная свиноматка черной горой возвышалась в своей клетке, окруженная поросятами. Послышался легкий шелест платья Сильвии, она опять подошла вплотную ко мне.

– Его здесь нет. В чем дело? – удивился я.

– Да вот он, – отвечала Сильвия. – Видите?

Я всмотрелся, и правда, через два стойла углядел борова, сразу узнал его, ведь такое чудовище, как Душка Вильям, не забудешь.

– Видите? – повторяла Сильвия тихонько. – Вы просто спутали стойла.

– Когда вы мне его показывали, он был в другом стойле, я уверен в этом.

– Я так рада это слышать, Дэнни, – проговорила она с облегчением. – Сегодня днем я пришла сюда, и мне показалось, будто я памяти лишилась. Слава богу, нет!

– Да-а… – пробормотал я, думая совсем о другом.

– Дэнни, но зачем все это?

– Ай да Пит! – с восхищением заметил я. – Он умеет работать мозгами.

– О чем вы?

– Помните, перед отъездом с Клемми вчера утром я вам посоветовал пойти и посмотреть на Вильяма.

– Я отлично помню, но вы мне не сказали для чего. И что же там было?

– Труп, зарытый в грязь. Я полагаю, что это был труп Филипа, – мрачно ответил я.

Сильвия тяжело, со всхлипами задышала.

– Пит, должно быть, знал, что тело здесь, – продолжал я. – Ему надо было помешать вам осмотреть стойло, к тому же он опасался, что я могу предупредить полицию, – как я и сделал. Пришлось действовать быстро. Самым простым способом было перевести борова в другую клетку, и тогда, если будут искать, уже ничего не обнаружат.

– Другими словами, – сказала Сильвия дрожащим голосом, – труп по-прежнему там… в клетке, где сейчас свиноматка со своим потомством?

– Очень возможно, что Пит удовлетворился тем, что присыпал его землей и соломой. Ведь он не знал, сколько у него времени, и не решился перенести труп в другое место.

– Дэнни, – простонала она, уцепившись за мою руку, – мне сейчас станет дурно.

Я услышал легкий шум и повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть луч света, загоревшийся около дома и тотчас же погашенный.

– Сюда идут, – сказал я Сильвии, – надо сматываться.

– Вы кого-нибудь видели? – прошептала она.

– Нет, – ответил я.

– Но знаете, что идут сюда?

– Я ничего не знаю. Но из-за этой проклятой луны мы как на ладони.

– Амбар… – сказала Сильвия.

Она побежала, я за ней. От свинарника до амбара не больше сотни ярдов, и я не бегал так быстро с той поры, как в Лас-Вегасе одна рыжая явилась ко мне на свидание вместе с пастором.

Мы влетели в амбар, я прикрыл дверь, но оставил щелку и прислушался. Позади раздавалось учащенное дыхание Сильвии, мои собственные легкие разрывались от желания сделать глубокий вдох – и все это в полном безмолвии и тишине.

– Может быть, он вернулся домой? – шепнула через минуту Сильвия.

– Может быть, – проворчал я, – но мы останемся здесь, пока не удостоверимся в этом.

Прошло еще две минуты, и Сильвия начала стучать зубами.

– Мне холодно, – сказала она, – давайте уйдем отсюда.

– Подождем еще немного.

В этот момент я услышал легкий шум, будто кто-то задел ботинком камешек. Я приоткрыл дверь еще на дюйм-другой и осторожно выглянул наружу. Лунный свет обрисовал мужской силуэт ярдах в пятидесяти от нас. Мужчина направлялся к амбару.

– Он идет сюда, – шепнул я Сильвии, – отодвиньтесь немного, пожалуйста.

– Что вы будете делать?

– Ударю его, когда он сунется сюда.

– А может, нам спрятаться?

– Где? Он уже на подходе.

– На сеновале. Он не станет искать наверху.

– Хорошая мысль. Если я его уберу, два других отправятся на поиски… а мы так далеко от дороги.

Мы пробрались через амбар и поднялись по лестнице на сеновал. Легли на сено, устремив глаза на дверь.

Я достал свой «магнум» из кобуры – на всякий случай.

Дверь, скрипя, отворилась, и яркий луч карманного фонаря скользнул по полу. Вошедший продвигался медленно, освещая все уголки амбара, обошел вокруг трактора и комбайна. Человек казался мне похожим на Пита, но я не был в этом уверен. Пальцы Сильвии все сильнее впивались в мою руку, пока он минуты три осматривал помещение, потом, видимо удовлетворенный, вышел и закрыл за собой дверь.

Мы прислушивались до тех пор, пока шаги не удалились. У Сильвии вырвался облегченный вздох.

– Я боялась, что вот-вот чихну! – созналась она. – Еще немного, и мне понадобилась бы медицинская помощь.

– Подождем еще минут десять, прежде чем выходить, – решил я. – У него был такой вид, будто он хорошо знал, что искать… Уж очень он старался.

– Может быть, он делал обход, только и всего, – предположила она. – Если они боятся, что здесь будут шарить в поисках трупа, то станут проверять всю ночь, да?

– Может быть… Будем надеяться, что это так и они не засекли нас перед свинарником.

– Лучше вообще остаться здесь и подождать, пока все успокоится, – предложила Сильвия.

– Я никуда не тороплюсь.

Глаза уже привыкли к темноте, к тому же свет луны пробивался сквозь оконце, и я уже мог ориентироваться. Я повернулся на бок, чтобы закурить сигарету, и вдруг вспомнил, что вокруг сено. Пришлось воздержаться.

– Дэнни!

– Да?

– А в сене совсем тепло.

– Ясное дело.

– Вы молодец, что приехали по первой моей просьбе. И согласились отправиться к свинарнику, несмотря на опасность.

– Рыцарь Круглого Стола – это про меня! – скромно заметил я. – Прилетел на помощь даме, находящейся в опасности, – так уж у нас, у рыцарей, полагается. У настоящих рыцарей есть еще одно галантное правило.

– Какое же?

– Когда дама сердца предлагает свою благодарность, мы первым делом снимаем доспехи. Поверьте, это коренным образом изменяет всю любовную сцену!

Сильвия мягко засмеялась:

– Это намек, Дэнни? Насчет благодарности дамы, подвергшейся опасности?

– Это вопрос чести! Некоторые женщины предпочитают сопротивляться перед сдачей, как боксер, который разогревается перед выходом на ринг.

Она поднялась на колени и стала отряхиваться от сена.

– Самое меньшее, что я могу сделать, Дэнни, – сказала она, – это доказать вам свою признательность.

Луч луны освещал ее от плеч до колен, оставляя в темноте голову и ноги. Знала она об этом? Я решил, что знала.

Быстрым движением она освободилась от платья и бросила его на сено. У меня пересохло в горле. Под платьем у нее были лишь белые трусики и чулки на кружевных черных подвязках. При свете луны ее высокие и крепкие груди казались сделанными из белого мрамора.

Она опустилась на колени около меня, взяла у меня из рук «магнум» и бросила его на платье.

– Значит, начинают с того, что снимают доспехи? – прошептала она. Ее правая рука обхватила меня за плечи, толкнула – и вот Сильвия уже упала на меня, прижимаясь горячими губами к моим. Я схватил ее за плечи, крепче привлек к себе, потом мои пальцы осторожно заскользили по ее спине к резинке трусиков… Она вздрогнула всем телом, и кончик ее языка коснулся моего…

Мои руки неутомимо трудились, высвобождая из-под шелковых трусиков бедра. Где-то в ночи послышался победный крик ночной птицы.

Глава 7

Мои часы показывали два часа пять минут. Пейзаж по-прежнему купался в лунном свете, но воздух посвежел. Сильвия в своем сверкающем платье стояла около фургончика. Она больше не дрожала.

– Дорогой, – сказала она, – я не хочу возвращаться в этот дом, во всяком случае сейчас, когда там труп в свинарнике.

– Ты не можешь поступить иначе, ласточка, – терпеливо объяснил я. – Из-за девушек. Если ты не вернешься, Толвар и компания забеспокоятся, запаникуют и тогда могут приняться за девушек. Ты должна вернуться.

– А труп? Что ты собираешься делать? Ведь нельзя же оставлять его так?

– Я уже однажды известил полицию, и они сочли это скверным розыгрышем. Если я повторю этот номер, они непременно задержат меня.

– Но ведь нужно что-то делать!

– Я думаю над этим, успокойся. Ты просто постарайся сделать вид, будто ничего не случилось. Я через день вернусь, возможно, с конкретным планом. Не волнуйся, мой ангел.

– Хорошо, Дэнни, – с улыбкой ответила она. – Как скажешь. Ты можешь меня поцеловать… даже в твоих доспехах!

Прощальный поцелуй растянулся на пять минут. В конце концов я пересек дорогу и влез в свою машину. Пока я закуривал сигарету, фургон отъехал и исчез в аллее, ведущей к дому.

Я подумал, что через полчаса вернусь в свой отель и лягу в теплую постель. Приятная перспектива. Но в тот момент, когда я протянул руку к стартеру, холодный металл револьвера прижался к моему затылку.

– Отдохни, Бойд! Ты тут наработался, – проскрипел голос возле моего уха, – не двигайся! Мой палец на спуске очень нервничает.

– У меня все тело такое, – ответил я. – Что уж про палец говорить.

– Ну, твой затылок пострадает, а не мой, – дружелюбно проговорил Толвар.

Свободной рукой он освободил меня от «магнума» – это у него превращалось в привычку.

– Класс! – воскликнул он. – Сколько у тебя пистолетов?

– Явно недостаточно, если ты будешь по-прежнему их отбирать… А ты давно уже тут сидишь?

– Добрых полчаса. Мне уже надоело горбиться на полу… А ты, видно, втрескался в эту сиделку, а? Столько времени провозился!

– Она славная малышка, – ответил я.

– Да, под слоем льда у нее, должно быть, горячая кровь, – согласился он. – Я попробовал было к ней подкатиться, но получил отпор. Когда ты сойдешь с круга, я, возможно, еще попытаюсь…

Это было предположение, как говорят на телевидении, но я не стал спорить, так как ничего другого мне не оставалось.

– Тупица ты, Бойд, – продолжал он после короткой паузы: – В прошлый раз я сказал тебе, чтобы ты бросил это дело, но ты не послушался. И вот теперь дела твои плохи.

– Послушай, – усталым голосом проговорил я, – я уже устал. Я знаю, какой ты крутой, поэтому не трать зря время. Что будем делать? Снова начнешь меня утюжить?

– Ты выйдешь из игры, Бойд, – проговорил он ровным голосом.

Я подумал: самое скверное, что этого парня невозможно разозлить, слова на него не действуют.

– Снова за старое, – сказал я. – А что означает «выйти из игры»? Ты что, принимаешь меня за карту или за костяшки?

– Когда наступает час ухода, это значит – час ухода, – пояснил он спокойно. – Точка. Ты превратишься в точку, которую никто и не заметит.

– Хорошо хоть, что ты не упомянул про вечный сон. Спасибо, старина!

– Всегда пожалуйста, а теперь, Бойд, включай зажигание, надо же кончать с этим, правда?

– А как насчет твоей лицензии частного детектива? Тебе не выкрутиться, если ты не представишь по крайней мере шестерых свидетелей, готовых подтвердить, что это была самозащита. Убийство – такое дело.

– Включай мотор! – Он нажал дулом револьвера на мой затылок. – Ты хочешь, чтобы я заплакал?

– Объясню попроще, – сказал я. – Мы с тобой зарабатываем на жизнь одним ремеслом. Но я еще никогда не встречал такого богатого клиента, чтобы из-за его денег пойти на убийство. Если ты хотел меня напугать, ладно, я испугался.

– Ты поедешь или нет? Иначе я оглушу тебя и сам сяду за руль. Выбирай!

Я включил мотор и повел машину к Провиденсу.

– Вот так-то лучше, – сказал Толвар. – Это все, что от тебя сейчас требуется.

– Прекрасно! Общение – вот что главное. Единение душ. Давай обменяемся генетической информацией.

– Ты у меня получишь! – мрачно сказал Толвар. – Не возникай, мне от тебя блевать охота.

– Брось, я только пытаюсь найти общий язык. Слушай, тебя не будет нервировать, если я закурю?

– Я по пустякам не нервничаю. А вот палец мой на спуске сильно нервный. Учти это и дыши полегче, понял?

Я не спеша достал из кармана пачку сигарет, сунул одну в рот и прикурил с помощью автомобильной зажигалки.

– Куда мы едем? – спросил я. – Если, конечно, не секрет?

– Секрет, – ответил он и резко изменил тему: – Где вы были с сиделкой все это время?

– В амбаре.

– Пит заходил туда, – проворчал он. – Придумай получше.

– Он осмотрел амбар, но не сеновал.

– Да? – насмешливо протянул Толвар. – И долго вы там забавлялись, а? Ты, можно сказать, не торопился!

– Мы устроили конференцию в верхах.

– Хорошо сказано! Я запомню слова: «Пойдем, куколка, устроим конференцию в верхах»… Звучит изысканно, ты не находишь? Даже шлюхи любят изысканность! Кстати, где это ты ее подцепил, эту Вест?

– Мне просто повезло, по крайней мере в этом… Я приехал в отель, спустился из номера в бар и решил, что нужно что-нибудь поесть. Проходил через холл и, можешь представить, сразу наткнулся на малютку Вест, которая шла туда же. Вот так и началось.

– Вздор. Быть не может.

– И тем не менее это правда. Ты думаешь, она бы вернулась сюда, если бы предполагала, что из этого выйдет? Или она этого и добивалась, а? Она заодно со всеми вами и вы специально послали ее за мной, да?

Мы въехали в зону с ограничением скорости, и я снял ногу с педали газа.

– А теперь куда? Это уже Провиденс.

– Да-а-а… – Он, казалось, удивился. – Верно. Ладно, поворачивай назад.

– Ты в уме?

– Угу. Люблю кататься по ночам – у меня бессонница. Плохо или хорошо, но теперь давай-ка вернемся…

– Ты платишь моей головой?

– Почему? Просто люблю кататься по ночам!

Я притормозил, развернулся, и мы двинулись в обратную сторону. Толвар по-прежнему держал револьвер прижатым к моему затылку.

Минут десять я молчал, пытаясь понять, куда мы едем, но безуспешно.

– И много тебе известно? – наконец спросил я у Толвара, когда до фермы осталось всего минуты три.

– Да уж больше, чем тебе!

– Знаешь, что одного тут уже прикончили? Представляешь, во что ты вляпался? Труп, зарытый в свинарнике!

– Ошибаешься, кореш! – небрежно возразил он. – Может, он там и был, но сейчас его уже нет, пока мы тут разъезжали.

– Надеюсь, тебе хорошо заплатили… Это долго, знаешь, пятнадцать лет в Синг-Синге.

– Плата хорошая, – с удовлетворением ответил он. – Это выгодное дельце, Бойд, я такого десять лет дожидался. И теперь не промахнусь…

– Многие так говорили.

– Десять лет гнусной работы… Разыгрывать детектива в крысиной норе перед клиентами, которые чувствуют себя как дома, едва переступят твой порог! При удаче мне причиталось сотни по две в неделю, другой раз едва хватало на арендную плату. А ведь плохих дней гораздо больше, чем хороших, и человек стареет… И вот откуда ни возьмись – бэмс! Крупный куш. Удачный ход – и ты в порядке. Можно отчаливать – на всю оставшуюся жизнь хватит! Такие вот дела, Бойд, и кончай болтать про трупы. Будь их хоть в шесть раз больше, мне плевать, знать ничего не желаю.

– Да, видно, тяжелая у тебя жизнь была… Удивительно, как это ты столько протянул?

– Поезжай через ворота, – холодно ответил он, – на полдороге к дому выключи мотор, пусть идет накатом, пока я не велю тебе остановиться, и не забудь выключить фары.

Я так и сделал: на полдороге к дому я выключил мотор и фары. Машина проехала еще пятьдесят ярдов, и Толвар дал команду остановиться.

– А теперь ложись на сиденье.

– Послушай, ты…

– Хочешь, чтобы я тебя треснул?

Я растянулся на сиденье. Прошла минута. Я слышал, как кто-то открыл багажник, раздался глухой стук, и багажник снова с треском закрыли. Дверцы не открывались, значит, Толвар по-прежнему тут, багажник открывал кто-то другой.

– Все в порядке, можешь сесть. Разворачивайся, но не включай фар. – С этими словами Толвар снова прижал револьвер к моему затылку. – Ну, Бойд, пошевеливайся, я спать хочу.

Я выполнил приказание и доехал до ворот. Задняя дверца хлопнула, и секундой позже Толвар возник у окна с моей стороны, направив на меня револьвер.

– Спасибо за прогулку, парень! – сказал он. – Помог мне одолеть бессонницу.

– Ну, что еще? Спеть тебе колыбельную?

– Делай что хочешь, парень, – великодушно объявил он. – Возвращайся в Нью-Йорк, поезжай в Калифорнию, мне плевать.

– Я-то уеду… – медленно проговорил я. – А к чему была вся эта чушь про последний час?

– А для смеху. Вроде твоей бредовой выдумки насчет трупа, который здесь зарыт. У тебя богатое воображение, Бойд, но вот доносить не надо было!

– Спасибо за совет.

– Чтоб ты им подавился! – нетерпеливо рявкнул он. – Думаешь, я собираюсь провести здесь всю ночь?

– Сейчас уеду, только закурю.

– Ты что, не можешь вести машину одной рукой?

– Всего пять секунд, – настаивал я.

Медленно достал из кармана сигареты, не торопясь выбрал одну. Толвар раздражал меня: он считал меня тупицей, не способным понять, куда он клонит.

Они подождали, пока вернулась Сильвия, и Толвар заставил меня отъехать. За это время они вырыли труп, и, когда мы вернулись, один из них сунул его в мой багажник. Как только я тронусь с места, Толвар прикончит меня. Он предпочитал, чтобы я немного отъехал, потому что так было бы меньше риска. Им оставалось лишь вызвать полицию и рассказать, что, услышав шум, они вышли, увидели меня удирающим, приняли за грабителя и застрелили.

Полицейские увидят очевидную картину: свежевскопанную землю в свинарнике и труп в моем багажнике. Я выступал в роли человека, прибывшего, чтобы избавиться от улик. И теперь, давая мне возможность уехать, Толвар обеспечивал свой тыл. Если бы он сначала убил меня и оставил в машине, то рисковал пропустить некоторые детали, которые могли бы броситься в глаза профессионалам, в то время как, стреляя по движущейся машине, действовал наверняка.

Я закурил свою сигарету, глубоко затянулся.

– Убирайся отсюда, пока я не передумал! – злобно бросил мне Толвар. – Очень хочется испортить тебе портрет.

Я бросил спичку через окно и включил мотор.

– Пока, недотепа! – усмехнулся Толвар.

Я дал задний ход, до отказа нажав на педаль газа, и машина резко рванула назад. Одновременно я врубил фары. Машина проехала футов пятьдесят, прежде чем я тормознул и переключил на передний.

Толвар был ослеплен фарами, я поймал его врасплох. Он старался повернуться так, чтобы выйти из потока света и убраться с дороги. И тогда я снова нажал на акселератор, и машина рванулась вперед, прямо на Толвара. Он поднял левую руку, чтобы прикрыть глаза, а правой прицелился.

Я жал ногой на педаль газа, отлично понимая, что мне не удастся добраться до него раньше выстрела. В течение секунды, которая длилась целую вечность, я задавал себе вопрос: увижу ли я разлетающиеся осколки ветрового стекла прежде, чем пуля войдет в мою голову?

Но Толвар не выстрелил – он, видно, принимал меня за полного идиота. Думал, что я только стремился поскорее выбраться на шоссе.

Удар, крик, глухой шум, темная масса взлетела в воздух. Я ударил по тормозам, выворачивая руль. Машина со скрежетом покрышек, дрожа, остановилась напротив дома. Не выключая мотор и фары, я оглянулся.

Позади я увидел бесформенную массу. И еще какое-то движение за пределами круга света. Я тут же выпрыгнул из машины.

Вблизи Толвар напоминал сломанную куклу, годную лишь для помойки. Помимо прочих повреждений, у него была свернута шея. Вид малоприятный, но сейчас было не время предаваться эмоциям. Все, что я хотел, это вернуть свой «магнум». Его собственное оружие должно было отлететь неизвестно куда в момент столкновения. Я расстегнул его пиджак и провел руками вдоль тела – ничего! Но ведь не засунешь «магнум» в ботинок или носок – его просто не было.

Раздался выстрел, и пуля ударилась в землю дюймах в шести от головы Толвара. Мне ничего не оставалось, как зигзагами кинуться к машине. Прогремели еще два выстрела, и одна пуля пролетела совсем близко, так что мы чуть не поцеловались.

Теперь рвануть с места, фары погасить – может, это на секунду собьет с толку стрелка. Сразу крутой поворот. Машина чуть не встала на нос, а я весь покрылся гусиной кожей, и вот ворота остались позади. Я помчался по шоссе к Провиденсу.

Немного позже я едва не перевернулся на крутом повороте. Когда я посмотрел на спидометр, он показывал сто тридцать. Я сбросил скорость и остаток пути шел на шестидесяти, как и полагается законопослушному гражданину.

Без пяти пять я припарковался у отеля. Если кто-нибудь и заслужил спокойный сон, то это был я! Выходя из машины, я бросил взгляд на заднее сиденье – и что же я увидел? Мой «магнум».

По всей вероятности, когда Толвар велел мне уезжать, он был уверен, что я недалеко уеду, он меня прикончит. Поэтому он мог себе позволить оставить в машине «магнум», чтобы забрать его позже. Я сунул револьвер в кобуру. Если бы я раньше подумал об этом, другими словами, если бы я знал, что Толвар оставит его в машине, можно было бы избежать многих неприятностей.

Десять минут спустя я уже был в своем номере в постели и мгновенно заснул. Да, я знаю, не следовало поддаваться усталости, но иногда она бывает сильнее рассудка…

Глава 8

Я проснулся около одиннадцати часов, снял телефонную трубку и попросил принести мне кофе, два сырых яйца и двойной скотч.

Когда принесли заказ, я уже поднялся и надел халат, потревожив свои ноющие мышцы.

Я разбил яйца в скотч, закрыл глаза и выпил смесь одним глотком. Мой желудок хотел было запротестовать, но у него не хватило на это сил.

Я старался прогнать мерзкий вкус с помощью кофе и сигареты, когда услышал стук в дверь. Может быть, потребителям сырых яиц с виски полагалась премия от администрации? Но, открыв дверь, я убедился в своей ошибке: два высоких здоровяка, стоявшие передо мной, были типичными полицейскими.

– Мистер Бойд? – спросил один из них.

– Да, это я, а в чем дело?

– Полиция. Разрешите войти?

– Пожалуйста, – вежливо ответил я.

Они солидно уселись и стали смотреть, как я наливаю себе вторую чашку кофе.

– Сержант Тай, – сказал блондин. – А это инспектор Карнак.

– Мне не нужно представляться, похоже, вы меня знаете. Что у вас?

Тай полистал записную книжку, назвал номерные знаки машины, я узнал в них свои.

– Можно подробно перечислить все ваши передвижения в течение вчерашнего вечера? – спросил он тусклым, глухим голосом.

– Конечно, но…

Внезапно я понял. Свет вспыхнул у меня в голове от удара Толвара. Как я уже говорил, чрезмерная усталость может превратить в идиота даже такого парня, как я. Накануне вечером, уезжая с фермы, я забыл об одной мелочи – о трупе в своем багажнике.

– Вы зарегистрировались в отеле около восьми тридцати, – сказал Тай. – Начните с этого времени.

– Я отправился обедать в Ньюпорт, к Кристи, специалисту по дарам моря. Потом отвез мою подругу к ней домой и вернулся в отель. Это все, мне кажется.

– В котором часу вы вернулись?

– Около четырех часов утра, – ответил я, потому что ночной портье видел меня, когда я брал свой ключ.

– И в котором часу вы покинули Ньюпорт?

– Около десяти тридцати.

– Пять с половиной часов на дорогу? – сказал он, поднимая брови. – А где она живет, ваша подруга? Где-нибудь под Бостоном?

Я выдавил улыбку.

– Прощание заняло у нас много времени.

– Где точно она живет? – повторил он, не ответив на мою улыбку.

– На одной ферме, милях в двадцати отсюда. – Я сообщил название и адрес фермы.

– В котором часу вы расстались с ней, чтобы вернуться в Провиденс?

– После трех часов.

– Вам понадобился час, чтобы проехать двадцать миль?

– Я не торопился.

– До того или после того?

– После чего?

Лицо Тая было как из камня.

– Вам не повезло, Бойд. У нас есть свидетель.

– Свидетель чего?

– Будет лучше, если вы оденетесь, – сказал он. – Поедете с нами. Вы его убили, вы ведь и сами знаете.

– Я не знаю, о чем вы говорите.

– Как хотите, – вздохнул он. – Наехали и скрылись, но нашелся свидетель, который записал номер вашей машины.

– Вы в своем уме?! – воскликнул я. – Как я мог раздавить труп давностью в четыре дня, который только что выкопали из земли, и скрыться?

Тай вытаращил глаза на Карнака, тот – на него.

– Я в курсе убийства, – продолжал я. – Это я звонил в полицию штата и сообщил, где искать труп. Только вот убийца мгновенно сообразил и перевел Душку Вильяма в другое стойло.

– Стойло? – повторил Тай с сомнением.

– Ну да, в свинарнике.

Тай и Карнак опять недоуменно переглянулись.

– Душка Вильям… – медленно проговорил Карнак. – Это что – кличка? А его настоящее имя как?

– Душка Вильям – боров.

– Ладно, ладно, – вмешался Тай, – я тоже знаю множество людей, которые мне противны. Но фамилия-то у них есть!

– У-у, чтоб тебя… – пробормотал я. – Я говорю о борове. Свинина на копытах, сечете? Хрюкает, пока не превратится в ветчину. Теперь ясно?

Карнак пожал плечами и вышел из игры.

– Это стресс, – важно констатировал Тай. – Нервное напряжение, все нарастает, а потом – пф!.. – и полный срыв.

– Ладно, начнем сначала, – устало сказал я. – Согласны?

Они оба кивнули.

– Труп – это Филип Хейзелтон, его вы обнаружили в багажнике моей машины, так?

Тай покачал головой:

– Труп Карла Толвара, нью-йоркского частного детектива, и нашли мы его на дороге, примерно в полумиле от фермы вашей подруги.

Теперь настала моя очередь вытаращить глаза… Я смотрел на Тая, разинув рот, не находя ответа.

– Одевайтесь, Бойд, – сказал он, – и побыстрей. Мне так хочется поскорей заглянуть в багажник вашей машины.

Тай и Карнак выслеживали водителя-лихача, скрывшегося после наезда, и вдруг оказались перед убийством первой степени! Что тут началось!

К трем часам дня я полностью утратил интерес к происходящему. Единственное, что меня волновало, как бы дать отдохнуть моей глотке – месяца этак на два. Я говорил, говорил, говорил… Сначала они подумали, что я хитрю, но потом решили, что перед ними кандидат в дурдом. Возможно, они и правы… Я и сам, пожалуй, засомневался…

Некий лейтенант Грир сменил Тая и Карнака. На первый взгляд его можно было принять за славного малого, этакого милягу. Но, взглянув на него поближе, я заметил холодный блеск в его глазах. Внешность славного малого была лишь маской.

Наконец и Грир перестал меня допрашивать и ушел, уведя с собой Тая. Карнак продолжал задавать вопросы еще битый час. Но поскольку это ничего не дало, прекратил. Он послал за кофе и разрешил мне купить две пачки сигарет. Когда полицейский принес мне сдачу, я чуть было не дал ему на чай десять центов.

К шести часам Грир вернулся один, и Карнак поспешил смыться, оставив меня наедине с лейтенантом. Грир сел напротив меня и усталым жестом сдвинул шляпу на затылок.

– Послушайте, Бойд, я вам расскажу, что удалось выяснить, а вы со своей стороны постарайтесь дополнить, чем сможете.

– Опять! – с горечью воскликнул я. – Вы что, уморить меня хотите!

– Труп, который находился в багажнике вашей машины, действительно принадлежит Филипу Хейзелтону. Он был опознан Хьюстоном и отцом, которые приехали в полдень. По мнению врача, Филип получил удар ножом в легкое, и после смерти труп некоторое время был зарыт в земле. Короче говоря, ваши показания оказались правдивыми.

– Рад слышать!

– Хейзелтон был убит между двенадцатью ночи в воскресенье и ранним утром понедельника, точно врачи сказать не могут.

– Я находился в Нью-Йорке.

– Сможете это доказать?

– В воскресенье вечером я играл в покер. Партия закончилась поздно, между тремя и четырьмя утра. Я вернулся к себе и лег спать. В понедельник утром около девяти я пришел в свою контору. Моя секретарша подтвердит вам это. В это утро у меня не было посетителей, но мне два или три раза звонили по телефону. Она должна была записать звонки, следовательно, вы можете проверить и это.

– Можете сообщить имена и адреса ваших партнеров по покеру?

– Конечно! – Я начал перечислять.

– Я тщательно проверю все это, и, если то, что вы говорите, подтвердится, вы окажетесь вне подозрений. Я имею в виду это убийство. Поехать на ферму, убить Хейзелтона и вернуться – это заняло бы у вас более пяти часов.

– Спасибо, лейтенант, – искренно проговорил я.

– О, у нас еще много впереди, парень! – проворчал он. – Кровь и частицы одежды, которые обнаружили на вашем бампере, принадлежат Толвару.

– Что еще?

– У меня есть очевидец – Питер Ринкман.

– Вы хотите сказать – Пит Громила?

– Парень на все руки. Он пешком возвращался на ферму около половины четвертого утра, когда увидел машину, которая остановилась в двухстах ярдах от него, и какой-то тип вышел из нее и поднял капот, как будто у него неполадки с мотором. Пит заметил и другую машину, которая приближалась навстречу на большой скорости. Первый парень вышел на дорогу и поднял руку, чтобы остановить водителя, но напрасно. Пит сказал, что второй даже не притормозил, хотя обязательно должен был видеть Толвара, который стоял посреди дороги. Пит услышал удар и видел, как Толвар взлетел в воздух. Он сумел разглядеть номер машины в тот момент, когда она промчалась мимо него.

– Ну и ловкач этот Пит! Он указал, с какой скоростью ехала машина?

– Свыше семидесяти миль в час, – холодно ответил Грир.

– Значит, первая машина остановилась в двухстах ярдах от него, – продолжал я, – он видел, как кто-то вышел, поднял капот и стал копаться там. Потом этот тип заметил приближающуюся машину и устремился на середину шоссе, чтобы помахать шоферу, а тот наехал на него. По вашему мнению, лейтенант, сколько времени прошло между моментом остановки первой машины и наездом?

– Секунд пятнадцать, – ответил Грир.

– Пит тем временем подходил все ближе к машине. После инцидента он успел увидеть Толвара, взлетающего в воздух, и запомнить номер наехавшей машины. В этот момент он, наверное, был ярдах в двадцати пяти. По его словам, вторая машина ехала со скоростью семь-десять миль, другими словами, прошло четыре секунды с момента гибели Толвара до того момента, когда машина поравнялась с Питом.

– Нельзя хронометрировать реакции индивидуумов, – проворчал Грир. – Порой достаточно доли секунды, чтобы номер врезался в память.

– Ладно, – огорченно сказал я. – Что еще?

– Сильвия Вест подтвердила ваш рассказ об обеде в Ньюпорте и возвращении на ферму. Она сказала, что вы ее покинули после двух часов ночи.

– Точно! Чтобы встретиться с Толваром, который караулил меня на заднем сиденье моей машины. Я вам уже говорил.

Он невозмутимо покачал головой:

– Действительно, вы мне уже рассказали, что она просила вас проехать с ней, чтобы проверить, на месте ли боров и почему полиция штата не нашла труп.

– И что же?

– Мисс Вест ничего об этом не помнит, – осторожно проговорил он. – Она призналась, краснея, что поднималась с вами на сеновал, но насчет свинарника – ничего! Кстати, ни одна из девушек на ферме не считает себя заключенной. Они заявляют, что их отец, Хьюстон и Ринкман – человек на все руки – были так раздражены вашей назойливостью, что Хьюстон даже нанял частного детектива, чтобы защитить семейство от вас. Частный детектив, о котором идет речь, – это Толвар.

Я был слишком утомлен, чтобы продолжать спор.

– Хорошо, согласен, я все выдумал, начиная с того, как меня наняла Марта Хейзелтон за две тысячи долларов, которые я внес в банк. А зачем мне все это?

– В настоящий момент вы обвиняетесь лишь в наезде. Что касается убийства, мы вернемся к нему после проверки вашего алиби. Хотите связаться с адвокатом?

– Не сейчас. Уже слишком поздно, моя секретарша ушла, а потом, у меня просто нет сил. Ведь можно подождать до завтра, а?

– Как хотите. Пока время работает на вас – зачем торопиться?


Ночь я провел в камере. Койка была жесткой, но я слишком хотел спать. На следующее утро мне удалось побриться перед завтраком. Хорошо бы, конечно, принять душ, получить зубную щетку и чистую рубашку, но я сказал себе, что нужно привыкать к любым обстоятельствам.

Около половины девятого перед моей камерой появился лейтенант Грир. Он сделал надзирателю знак открыть дверь, а мне – выходить.

– Идите со мной, Бойд, – сказал он, рысью припустив по коридору.

– Что произошло? – спросил я, когда мне удалось поравняться с ним. – Победила революция? Я амнистирован?

– Замолчите! – ответил он мне, не снижая темпа.

Мы вышли на воздух свободы и расположились на заднем сиденье патрульной машины. За рулем сидел Карнак, рядом с ним Тай.

Я закурил и бросил взгляд на лейтенанта.

– Итак? – начал я.

– Вы знаете озеро, которое находится позади фермы Хейзелтонов? – резко бросил он.

– Да, Сильвия водила меня к нему в первый раз, когда я приезжал туда. Она мне показывала всю усадьбу. А что?

– Десять минут назад позвонил Хьюстон. Они обнаружили Клемми Хейзелтон, плавающую в озере лицом вниз…

Глава 9

Карнак остановился перед домом, и мы вылезли из машины. Хьюстон быстрыми шагами вышел нам навстречу.

– Лейтенант… – начал он.

При моем появлении что-то блеснуло в его рыбьих глазах.

– Где труп? – спросил Грир.

– На берегу озера. Это Пит нашел ее и вытащил из воды. Когда понял, что она мертва, то решил, что будет лучше не вносить ее в дом. Он по-прежнему там, сторожит, чтобы никто не дотронулся до нее.

– Хорошо, – сказал Грир, – а где остальные?

– В доме… Они, конечно, все совершенно подавлены. Смерть последовала на следующий день после обнаружения трупа ее брата…

– Да-а-а… Вам лучше оставаться с ними, пока не увезут тело.

– Слушаюсь, лейтенант, – кивнул Хьюстон и медленно направился к дому.

За нами подъехали еще две машины, и в одно мгновение ферма оказалась наводнена полицейскими. Медицинский эксперт подошел к нам, помахивая своим чемоданчиком.

– Одно убийство за другим, лейтенант! – возбужденно воскликнул он. – Что, судья Линдсей разрешил открыть охотничий сезон?

Грир пристально посмотрел на него, и медик немного смутился.

– Я острю на нервной почве, – пустился он в объяснения. – Всякий раз при виде трупа у меня спазм в желудке, меня тошнит.

– Ну, так готовься, – сухо проговорил Грир. – Тело там, на берегу озера.

Всей толпой мы двинулись за дом, но к озеру толпа редела, превращаясь в прерывистую вереницу. Грир шагал впереди меня с озабоченным видом, засунув руки в карманы.

Последние пятьдесят ярдов мы пробивали себе путь через трясину и густые заросли тростника, мокрые стебли которого оставляли темные пятна на моих брюках.

Двое сторожили труп: Гэлбрайт Хейзелтон присоединился к Питу. Оба стояли неподвижные, не глядя на белый мокрый узел у их ног.

Я немного отстал, когда мы подходили к ним. Это лейтенанту нужно было работать, а меня привели сюда против воли.

Клемми Хейзелтон лежала лицом вверх на старом плаще, который, как мне кажется, принадлежал Питу. Ее широко раскрытые глаза смотрели на небо с немым укором. Белая ночная рубашка обвила ее плотно, словно саван, и оттого девушка казалась еще моложе.

Подняв глаза, я встретился взглядом с Хейзелтоном.

– Бойд? – хриплым голосом проговорил он. – Вы явились? Это из-за вас она умерла. Я вам говорил, я предупреждал, ведь ей надо было очень немного, чтобы потерять голову и решиться на безумный шаг!

– Мистер Хейзелтон, – сухо сказал Грир, – я…

Хейзелтон побагровел от ярости, его усы дрогнули. Он сделал шаг ко мне.

– Она покончила с собой! – злобно прорычал он. – Ночью она выбралась из дому, побежала к озеру и бросилась в воду… – Его лицо сморщилось, и он заплакал, всхлипывая, как ребенок, которого выпороли, а он не знает за что. – Она была одна! – продолжал он шепотом. – Вы понимаете? Она страдала… Одна, совсем одна, и больше она не могла выдержать!.. Предпочла умереть. – Его голос снова окреп. – Это вы, Бойд, толкнули ее на это! Вы ее убили, это так же верно, как если бы вы пустили ей пулю в сердце.

Он сделал еще шаг ко мне и, размахивая руками как сумасшедший, завопил:

– Убийца!

Грир сделал знак Карнаку, который поспешил к тому, и сгреб, пытаясь успокоить.

– Отведите его в дом, – приказал Грир.

Карнак и Хейзелтон медленно удалились. Полицейский встал на колени около Клемми и раскрыл свой саквояж.

– Это вы ее нашли? – спросил Грир у Пита.

– Да, лейтенант, – ответил Пит, энергично кивая. – В семь часов утра. Мисс Вест пришла ко мне сказать, что мисс Клемми нет в ее комнате. Я сказал, что обойду все вокруг. Когда я подошел к озеру, было уже семь тридцать. Тут я увидел ее – плавает посреди озера, вниз головой. Я отправился за ней и доставил к берегу, а когда увидел, что она мертва и уже ничего нельзя сделать, вернулся в дом и известил мистера Хьюстона. А он велел мне вернуться сюда и ждать. Я так и сделал.

– Это на вашем плаще она лежит?

– Да, – ответил Пит, – я снял его, когда вошел в озеро, а когда вытащил ее, расстелил плащ… чтобы она не измазалась о тростник.

Молодой врач выпрямился, лицо его пожелтело.

– Я немного могу сделать сейчас, лейтенант, – сказал он, – она утонула, это все, что я могу сказать. Тело находилось в воде несколько часов.

– Да, – произнес Грир, качая головой. – Если вы хотите забрать ее, я не возражаю. Пусть только фотографы сделают необходимые снимки, и она – ваша.

– Хорошо, – пробормотал врач, еще более позеленевший от такой перспективы.

– А мы вернемся в дом, – объявил лейтенант, – нам здесь больше нечего делать…

– Лейтенант! – сказал я. – Ее ночная рубашка… она белая.

– Я и сам это вижу!

– Она не запачкана, – пояснил я.

– Но врач же сказал, что тело несколько часов пробыло в воде, – проворчал он, но в голосе его прозвучало сомнение.

– Эти пятна не смываются водой, – настаивал я. – Попробуйте сами, когда вернетесь домой.

Я ткнул пальцем на зеленые пятна, которыми были испещрены внизу его брюки.

Он некоторое время смотрел на них, потом опустился на колени возле трупа и стал тщательно изучать рубашку, не дотрагиваясь до нее.

– Вспомните о душераздирающей сцене, которую устроил ее отец… – медленно продолжал я. – В середине ночи она выбирается из дому от одиночества, бежит к озеру и бросается в воду.

Грир встал и внимательно осмотрелся.

– Да, чтобы приблизиться к озеру, нужно пробраться через камыши, – заявил он. – Но она через них не пробиралась, попала прямо в озеро.

– Значит, у нее были крылья?

Он покачал головой:

– Ее принесли, было совершено убийство!

– Да, лейтенант, хорошо вас разыграли.

Грир слегка улыбнулся:

– Потише, Бойд, не забегайте вперед. Вы сделали дельное замечание насчет пятен, согласен, а про слова Хейзелтона мне напоминать не надо, я ничего не забыл. Вы оставайтесь здесь, – сказал он Таю, – а как только увезут тело, присоединитесь к нам.

– Слушаюсь, лейтенант, – ответил Тай, – я займусь этим.

– Скажите, чтобы сфотографировали рубашку со всех сторон, – продолжал Грир. – Я хочу, чтобы она была зафиксирована такой, как сейчас, – чистая, белая, без малейшего пятнышка.

– Слушаюсь, лейтенант, – повторил Тай.

Мы не спеша направились к ферме. По лицу Грира было видно, что он не намерен разговаривать. Я тоже хранил молчание.

– Следуйте за мной, Бойд, – резко проговорил он, когда мы подошли к двери. – Но ни одного слова, вы меня поняли? Никаких вопросов, никаких ответов, никаких замечаний или шуток. Вы будете немы как рыба! Только откроете рот – загремите обратно в камеру.

– Не напрягайтесь, лейтенант, – с улыбкой сказал я. – Вы совершенно правы.

Гостиная сохраняла свое колониальное изящество, но никто не обращал на него внимания. Люди, собравшиеся здесь, напоминали персонажей греческой трагедии через десять минут после развязки.

Гэлбрайт Хейзелтон, тяжело обвиснув в кресле, бессмысленно уставился в камин. На диване рядышком сидели Марта и Сильвия, бледные и потрясенные. Хьюстон стоял у другого конца дивана, как обычно, молча взирая через очки прямо перед собой.

Карнак устроился возле двери. Можно было подумать, что его здесь случайно забыли. Грир остановился посреди комнаты, холодно поблескивая глазами, высокомерный и презрительный. Я подошел к Карнаку. Любой чувствовал бы себя неловко на моем месте, но совершенство моего профиля позволяло мне выходить из любых ситуаций, даже таких неприятных, как эта.

– Мисс Вест. – Грир произнес это так неожиданно, что она подскочила на месте. – Вы первой обнаружили исчезновение мисс Хейзелтон?

– Да, лейтенант, – слабым голосом ответила Сильвия. – Она любит по утрам кофе в постели. Так вот, я принесла ей кофе и увидела, что ее нет в комнате.

– Продолжайте!

– Ну, я не обратила на это особого внимания, подумала, что она в ванной. Поставила чашку на тумбочку и вышла. Минут двадцать спустя я вернулась и увидела, что кофе не тронут, и пошла ее искать.

Грир кивнул:

– И не найдя ее нигде, вы забили тревогу? Это Ринкман отправился на ее поиски?

– Да, лейтенант, – ответила она тихо.

Грир продолжал свой допрос с безупречной последовательностью, как машина, но ответы, которые он получал, ничего ему не дали. Девушки легли спать около одиннадцати. Хьюстон и Хейзелтон ушли к себе около полуночи. Никто в течение ночи не просыпался, никто не слышал подозрительных звуков. Никто ничего не видел.

– Лейтенант! – под конец простонал Хейзелтон. – Зачем тратить время на глупые вопросы? Мы все знаем, что Клемми покончила с собой, и мы также знаем почему. – Он бросил на меня злобный взгляд. – Это Бойд с его преступным вмешательством в чужие дела, которых он не понимает. Он грубо пренебрег моими предупреждениями и…

– Мистер Хейзелтон, – сухо прервал его Грир, – ваша дочь не покончила с собой, ее убили.

– Убили! Но это же невозможно! Как это?

Лейтенант терпеливо разъяснил ему, что стебли камыша должны были оставить следы на ее ночной рубашке, но Хейзелтон его не слушал.

– Одно совершенно очевидно, мистер Хейзелтон, – сказал Грир, повышая голос, чтобы привлечь внимание старика. – Бойд провел всю ночь в тюрьме, следовательно, он не может быть убийцей вашей дочери.

Хейзелтон открыл рот и закрыл снова, не вымолвив ни слова. Внезапно его глаза закрылись, и он откинулся назад.

Сильвия бросилась к нему, нащупала пульс.

– Ничего страшного, – сказала она несколько секунд спустя. – Потрясение… Нервы сдали. Это обморок, сейчас он придет в себя.

– Ну, нам здесь больше делать нечего, – заявил Грир. – Пусть никто не покидает дом без моего разрешения, понятно?

– Одну минуту, лейтенант, – вмешался Хьюстон. – По какому праву?..

– Никому не разрешаю, – сухо повторил Грир. – И вам, Хьюстон, также. Попробуйте только ослушаться – пожалеете.

Лейтенант быстро направился к выходу.

– Поставить одного человека перед домом, другого – около ворот, пусть следят непрерывно.

– Будет сделано, лейтенант, – ответил Карнак.

– Бойд! – крикнул мне Грир с порога. – А вас камера дожидается! Не заставляйте ее скучать.


Около трех часов дня, когда я валялся на койке, в полудреме, в камеру вошел Грир. Я сел, зевая.

– Прошу в мою скромную обитель, лейтенант, – вежливо сказал я. – Здесь, конечно, тесновато, но я всегда настаивал на принципе равенства для всех.

Он закурил сигарету и уставился на стену над моей головой.

– Ваше алиби подтвердилось, – наконец сказал он, – следовательно, обвинение в убийстве Филипа Хейзелтона снято с вас.

– Ну вот, одним меньше!

– Я думаю… – медленно проговорил Грир, – все-таки этот Пит… очень уж энергичный… И хитрый к тому же!

– Почему вы так решили?

– Он где-то болтается в три часа ночи и появляется как раз вовремя, чтобы засвидетельствовать наезд… Идеальный свидетель, делающий все правильно! Потом он отправляется на поиски Клемми Хейзелтон и находит ее посреди озера, там, куда никто и не догадался бы посмотреть. Я полагаю, что он слишком ловок для простого парня на все руки.

– Он слишком ловок – и точка, – согласился я.

Грир выпустил дым в потолок.

– Я получил также информацию о Толваре. За последние четыре года он уже пять или шесть раз был близок к тому, чтобы потерять свою лицензию, но не было собрано достаточно компрометирующих фактов. Вымогательство, запугивание свидетелей, фальшивые разводы – он не брезговал ничем, даже шантажом. Хватался за все, на чем можно заработать. Не похоже, чтобы он вернулся на праведный путь!

– Что еще хорошего скажете, лейтенант?

Он смотрел на меня некоторое время, которое показалось мне бесконечным.

– Ваша история настолько нелепа, что может оказаться правдой, – медленно проговорил он. – Я заставил провести расследование всего, что касается наследства. Сейчас над этим работают.

– Потрясающе! – воскликнул я. – Продолжайте, лейтенант, и я, может быть, ограничусь только пятнадцатью годами за решеткой.

Грир отшвырнул окурок и старательно раздавил его.

– Вы должны мне пять долларов, – заявил он.

– Я?

– Я внес за вас залог, – лаконично ответил он.

Я смотрел на него во все глаза.

– Никогда не думал, что у вас есть чувство юмора, лейтенант, – наконец сказал я.

– У меня его нет! Я решил отпустить вас под залог, и на этот раз меня послушались. Я предложил назначить залог в один доллар, но у нас, кажется, началась инфляция.

– Вы не разыгрываете меня? – спросил я, поднимаясь на ноги.

– Если вы останетесь здесь, вам придется платить за помещение!

– Я немедленно ухожу!

– Секунду, Бойд, – сказал Грир. – Я хочу прояснить несколько моментов.

– Слушаю вас.

– Попытайтесь только покинуть город, и я немедленно вас задержу. Из-за вас я подставил собственную шею, Бойд, я рискую! Не забывайте об этом ни на минуту. Все они лгут там, на ферме, – продолжал он. – Никто не желает говорить правды. Чем вы это объясните?

– Одни не могут себе позволить этого, а другие боятся.

– Ага, – кивнул он. – Значит, ни к чему их допрашивать, чтобы снова слушать вранье. Я думаю, мы нуждаемся в катализаторе. Вы знаете, что это такое?

– Конечно! Что-то среднее между каталкой и самокатом.

– Может быть, я спятил, Бойд, – пробормотал он, – но катализатором будете вы! Я собираюсь забросить вас к ним и посмотреть, что получится.

– То есть посмотреть, получу ли я пулю в лоб или меня утопят в озере?

– Прикиньте, сколько вы сэкономите на гонораре адвокату! – проворчал он. – Я получил медицинское заключение относительно Клемми Хейзелтон. Она действительно умерла от утопления, легкие полны воды. Но кроме того, обнаружена легкая травма на затылке. Похоже, ее оглушили, потом оттащили к озеру и бросили в воду. – Он передернул плечами. – Возможно, что ее некоторое время держали под водой, чтобы не получилось осечки.

– Даже мысль об этом отбивает всякий сон. А как я должен катализировать этот процесс?

– Это ваше дело. Я внес за вас залог.

– А моя машина?

Грир покачал головой:

– Она останется здесь – вещественное доказательство. На вас ведь по-прежнему висит наезд! Единственная ваша возможность оправдаться – это доказать, что вы действовали в целях самозащиты. Не воображайте, Бойд, что у вас будет легкая жизнь, когда вы выйдете отсюда. У вас не останется на это времени.

– Понимаю, – ответил я. – Вы – хороший парень, лейтенант… Но хотелось бы, чтобы вы мне побольше доверяли.

– А мне хотелось бы распутать оба эти убийства! – возразил он раздраженно. – Этика – это для присяжных, а мое дело лишь свести концы с концами.

– Я постараюсь раскопать для вас новые данные, – пообещал я. – Роль катализатора непростая, а как насчет полицейских? Они тоже будут катализировать?

– Что? О чем вы? Ах да… – Он, подумав, хмыкнул. – Пожалуй, вы правы. Я отзову своих людей.

– Не забудьте парня у ворот.

– Да, – кивнул Грир. – А что вы задумали? Впрочем, лучше не говорите. У меня и так забот хватает.

– О’кей, до скорого, лейтенант!

В тот момент, когда я уже выходил из камеры, он больно схватил меня за локоть.

– Я знал, что это были пустые мечты! – вздохнул я. – Вы просто садист, лейтенант!

– Вы забыли одну маленькую деталь, – возразил он. – Разделавшись с ней, отправляйтесь хоть к дьяволу!

– Какую еще деталь?

Он сунул мне под нос открытую ладонь.

– Пять долларов, – холодно произнес он. – Вы забыли?

Глава 10

Я бегом выскочил на восхитительный свежий воздух свободы. По дороге в отель зашел в агентство по найму машин, предъявил кредитную карточку и продолжил свой путь уже в открытой машине.

Из своего номера я позвонил Фрэн Джордан и кратко перечислил все, что случилось со мной в Провиденсе.

– Похоже, вы попали в неприятности, Дэнни? – равнодушно проговорила она, когда я закончил. – Вы собираетесь вернуть деньги клиентке?

– Вернуть Марте Хейзелтон две тысячи долларов? – завопил я. – Чего ради?

– Она наняла вас, подозревая, что убили ее брата, и опасаясь, что сестра подвергается той же участи, – осторожно ответила Фрэн. – Но ее сестра погибла, верно?

– Если я когда-нибудь и заслуживал плату, то именно в этом случае! Вы понимаете, что мне грозит обвинение в наезде со смертельным исходом?

– Дэнни, вы мне звоните из Род-Айленда, чтобы поссориться?

– Нет! Свяжитесь с Джимми Риганом и введите его в курс. Если они пришьют мне это дело, я хочу, чтобы он подключился и вытащил меня.

– Джимми Риган… – повторила Фрэн. – Кто это? Один из ваших друзей гангстеров?

– Это адвокат, – сдавленным голосом ответил я. – Один из лучших в Нью-Йорке.

– Хорошо, я его разыщу. Что еще?

– Пока ничего… А как ваши дела с вложениями на Среднем Западе?

– Его жена заинтересовалась, почему он так долго задерживается в Нью-Йорке, и прибыла вчера вечером, чтобы проверить. Теперь она сама занимается инвестициями.

– Прокол… А новых клиентов не было?

– Нет, но старик снова приходил сегодня утром за арендной платой. Да, я хочу сказать вам кое-что, Дэнни, насчет субботнего покера. Когда вам понадобится алиби, вы всегда можете сказать, что провели эту ночь у меня. Я готова подтвердить это.

– Фрэн, это просто замечательно с вашей стороны! – растрогался я.

– Пустяки! – спокойно возразила она. – Мне просто нужно было рассчитаться. Каждый раз, когда мне надо отпереться от свидания, я ссылаюсь на то, что собираюсь провести ночь у вас. Поэтому справедливо, чтобы и вы могли поступать так же.

Она уже повесила трубку, а я продолжал задыхаться от злости. Под конец я вспомнил о единственной возможности утешиться в подобном случае – о лекарстве, которое можно было найти в баре.

Полчаса спустя, чисто вымытый, в чистой одежде, с «магнумом» под мышкой, я почувствовал себя гораздо лучше. В баре нашлась бутылка коньяка, и жизнь можно было бы считать прекрасной, если не вспоминать про лейтенанта Грира. Не говоря уже о мерзкой истории с катализатором.

Налив себе еще выпить и устроившись в кресле, я погрузился в размышления. Через четверть часа детальный план действий был готов. Я просто сяду в машину, поеду на ферму, постучу в дверь, войду и посмотрю, как идут дела. Подумав еще немного, я не обнаружил в своем плане никаких пороков. Достоинств в нем тоже было негусто, но выбирать мне не приходилось.

В дверь деликатно постучали. Я открыл и увидел на пороге Сильвию Вест с нерешительной улыбкой на лице.

– Дэнни… – проговорила она, – я узнала, что полиция тебя освободила… Какая прекрасная новость!

– А ты, детка? Как твоя память? Провалы еще не восстановились?

– Об этом я и хочу поговорить, Дэнни. Можно войти?

На ней были черный кашемировый пуловер и плотная белая юбка. В волосах я не заметил соломинок, но воспоминания тем не менее были свежи.

– Ну конечно же! Какое счастье, что ты не забыла мое имя!

Она устроилась в кресле, я спросил, не выпьет ли она коньяку. Ответ был утвердительный, и я налил ей, а заодно и себе. Потом сел напротив.

– Да, я солгала лейтенанту, что не помню, как мы ходили с тобой в свинарник, Дэнни, – начала она. – Я очень об этом сожалею, поверь мне, но я не смела сказать правду.

– Почему?

– Я слишком боялась.

– Боялась чего? Правды?

Сильвия покачала головой:

– Нет, того, что могло случиться, если бы я сказала правду.

– Я этого не понимаю, – честно признался я.

– Ты не представляешь себе атмосферу, которая царит на ферме последние двадцать четыре часа! Это дом страха…

– «Слушайте на следующей неделе продолжение нашего сериала!» – усмехнулся я. – Оставь ты эти избитые приемы: широко открытые голубые глаза, фразочки типа «Обними меня покрепче, дорогой, я так боюсь!». Наверняка у тебя были другие причины, чтобы скрыть правду от Грира!

Она равнодушно пожала плечами:

– Ну что ж, Дэнни, не хочешь мне верить – не надо. Мне не следовало сюда приходить. – Она встала и медленно направилась к двери.

– Ладно, – сказал я. – Давай рассказывай!

Я поймал ее около самой двери, взял за плечи и заставил повернуться ко мне лицом.

– А те восхитительные подвязки все еще на тебе? – спросил я.

Она старалась сохранять серьезность, но это ей плохо удавалось. Я снова усадил ее в кресло, наполнил стакан.

– Ну а теперь расскажи мне все, что там творится, – сказал я, когда мы снова принялись за коньяк.

Ее лицо снова потемнело.

– Ты знаешь, зачем мистер Хейзелтон меня нанял?

– Присматривать за Клемми.

– А тебе известно, почему она нуждалась в сиделке?

– Конечно! Ты сама мне рассказывала, и Хейзелтон тоже. Наследственное безумие по линии жены, так что он боялся за разум своих дочерей.

– Совершенно верно. Но ты мало знал Клемми и, вероятно, ничего не заметил…

– Что именно?

– Резкой смены настроений. Она в один миг переходила от состояния восторга, беззаботного веселья к полной прострации, угрюмому нежеланию сказать хоть слово.

– Возможно. Но не так уж все плохо, как ты говоришь.

– Я была при ней в течение двух месяцев, а я медицинская сестра, Дэнни. Хочешь, я скажу тебе кое-что? Если бы она осталась жива, ее пришлось бы менее чем через два года поместить в психиатрическую лечебницу. Я видела слишком много таких случаев, знаю симптомы.

– Почтительно преклоняюсь перед твоей профессиональной осведомленностью. Но Клемми больше нет – чего же ты боишься теперь? Ее призрака?

– Клемми меня никогда не пугала. Я ее хорошо знала, мы были друзьями, и она мне доверяла. Я уверена, что, даже впав в ярость, она не стала бы причинять мне вреда.

– Тогда кто же тебя пугает?

Она закусила губу.

– Если я тебе скажу, ты будешь смеяться надо мной.

– Детка, я никогда не смеюсь над испуганными людьми. Это все равно что кусать руку, которая тебя кормит.

– Я боюсь Марты…

– Марты?

У Сильвии вырвался беспомощный жест.

– Ты не смеешься надо мной, ты мне просто не веришь, а это еще хуже.

– Марта вызывает у тебя страх?

– И не только у меня. У других тоже.

– У Пита, например?

– О Пите я вообще ничего не могу сказать, кроме того, что он иногда странно посматривал на меня. Грэг тоже боится ее…

– Грэг?

– О, прости, мистер Хьюстон.

– Я никогда не думал, что у этого компьютера есть еще и имя.

– Марта – параноик, – продолжала Сильвия тихим голосом. – Типичный параноик, с присущей ему злобностью. Понимаешь, у этих больных свои методы представления. Если они считают, что лучший способ избавиться от людей, которые им мешают, убийство, – они убивают.

– Значит, ты предполагаешь, что Марта убила Клемми?

– Я в этом уверена, – убежденно ответила Сильвия. – Филипа Хейзелтона тоже убила она.

– Если в компании кто-то спятил, то это ты! Зачем ей убивать собственных сестру и брата?

– Повторяю, параноики рассуждают не так, как нормальные люди… Но нет смысла тебя убеждать. Я вижу, ты стоишь на своем. Ты даже не хочешь меня слушать…

С женщиной трудно разговаривать, потому что она – женщина. Ее полная грудь под черным пуловером, ее юбка, открывающая круглые колени, ее крутые бедра – все способно вывести из себя… Слушаешь, что она говорит, а думаешь о другом…

Я сделал сверхчеловеческое усилие и посмотрел ей в глаза.

– Я ни на чем не стою, – сказал я, – просто слушаю тебя внимательно. Я знаю, что Марта дьявольски высокомерна, но она, вероятно, унаследовала это от отца. И тут нет ничего необыкновенного.

– Но симптомы! – настаивала Сильвия. – К тому же у нее была веская причина для убийства их обоих. Мистер Хьюстон рассказал мне о наследстве ее матери. Трое детей должны разделить его поровну. Теперь Марта осталась одна и унаследует все деньги.

– Дальше!

– Вчера утром, когда я обнаружила исчезновение Клемми, – продолжала Сильвия тихим голосом, – я пошла и предупредила Марту. Она была еще в постели. Этот взгляд, который она на меня бросила, эта улыбка… Я никогда не видела подобной улыбки – словно судорога свела все ее лицо… Дэнни, это было совершенно ужасно! Она знала – вот что было самое отвратительное! Она радовалась, видя мое беспокойство. Она знала, что худшее еще впереди.

– А тебе не кажется, что все эти истории истрепали твои нервы и что ты нуждаешься в отдыхе?

– Дэнни! – горячо воскликнула Сильвия. – Я не одна так думаю – мистер Хьюстон и Пит того же мнения. Мы пытались поговорить с мистером Хейзелтоном, но он не желает слушать, и мы ничего не можем сделать. Марта следит за нами все время, как коршун, и чувствую: стоит мне сказать лишнее слово, она меня убьет, как убила других! Вот почему я молчала про свидание. Если Марта узнает, что мне известно о трупе там, и о том, что она переместила Душку Вильяма в другую клетку, и…

– Как она могла переместить эту гору жира до прибытия полиции? И вообще, она была в Нью-Йорке.

Сильвия смотрела на меня несколько секунд разинув рот.

– Я забыла, – наконец выговорила она. – Значит, это Пит перевел Душку Вильяма.

– А если это Пит, то какое отношение это имеет к Марте?

– Он помог ей убить Филипа, он ее соучастник. В этом ведь есть смысл?

– Не уверен.

– Дэнни! – нетерпеливо воскликнула она. – Ты сам напомнил мне, что Марта была в Нью-Йорке, значит, убила не она. Но тогда кто же еще, кроме Пита?

– Есть и другой кандидат.

– Кто?

– Ты!

Вытаращив глаза, она вскочила с места и рванулась ко мне.

– Ты ведь не можешь всерьез считать меня замешанной в убийстве? Ты в своем уме?.. Какой мотив у меня мог быть?

– Спокойно, это пока гипотеза.

Сильвия уничтожающе посмотрела на меня, но потом взяла себя в руки и даже слабо улыбнулась.

– Прошу прощения, Дэнни… Мои нервы действительно в ужасном состоянии. Ты прав – мне на самом деле нужно отдохнуть.

– А зачем ты приехала сюда?

– Лейтенант позвонил мистеру Хейзелтону и сообщил, что подозрения в убийстве Филипа с тебя сняты и что тебя освободили под залог, по обвинению в наезде. Мистер Хейзелтон стал кричать, что это фокусы законников, – он все время твердит об этом. А мистер Хьюстон потихоньку поговорил со мной и подал мысль повидать тебя. – Ее глаза заблестели. – Признаюсь, что мысль мне понравилась… – добавила она негромко.

– А с чего это Хьюстон решил, будто это хорошая идея?

– Он думал, что ты меня выслушаешь, если я тебе расскажу про Марту, – призналась Сильвия. – Может, и не поверишь, хотя это все правда, но по крайней мере выслушаешь. Он предлагает тебе провести на ферме несколько дней, чтобы самому разобраться в том, что там происходит. Он мне сказал: «Передайте Бойду, что я не прошу его верить нам. Пусть приедет и сам посмотрит».

– Очень мило с его стороны пригласить меня, – заметил я, – но ведь не он хозяин дома. Ты знаешь, как старый Хейзелтон относится ко мне… Как только он увидит мой неотразимый профиль, тут же что-нибудь учинит.

– Мистер Хьюстон сказал, что у тебя есть прекрасный предлог: Марта твоя клиентка, ты должен быть рядом, следить, чтобы ее не постигла участь других.

– Блестящая мотивировка! Но с профессиональной точки зрения есть одно возражение. Никогда еще клиент не нанимал детектива, чтобы тот обвинял его в убийстве.

– Мистер Хьюстон…

Я не дал ей закончить.

– Я знаю, мистер Хьюстон и об этом тоже подумал. И он будет рад вознаградить меня, если я докажу, что моя клиентка повинна в двух убийствах.

Сильвия молча кивнула.

Она сделала еще несколько шагов ко мне, глаза ее загорелись, мы оказались вплотную друг к другу.

– Дэнни! – прошептала она вкрадчиво. – Поедем, прошу тебя, хотя бы ради меня!

Она обвила руками мою шею и с готовностью подставила губы. Мне оставалось только поцеловать ее. Ее ответный поцелуй почти расплавил меня своей горячностью. Да, с такой техникой эта сиделка могла бы внести вклад в медицину, восстанавливая силы пациентов-мужчин за предельно короткий срок.

Мы простояли некоторое время тесно прижавшись, а когда Сильвия наконец опустила руки, я поднял ее и понес на кровать.

– Дэнни, – ворковала она, – ты самый настойчивый мужчина из всех, кого я встречала!

– О, ты еще не знаешь всего…

Я сел на кровать и какое-то время смотрел на нее, заложив руки за голову. Сильвия свободно раскинулась на подушках – так сказать, в доверчивом ожидании.

Я взялся за подол ее юбки, ощущая под пальцами упругость дорогой ткани, и задрал ее, обнажив прекрасные ноги, затянутые в нейлон.

Чулки поддерживали те же затейливые подвязки, что и в прошлый раз. Над ними виднелись шелковистая полоска кожи и черные кружева. Одну за другой я снял подвязки и сунул в карман.

– Дэнни, – прошептала она, – что ты делаешь?

– Это было так прекрасно… Я хочу сохранить их как сувенир, чтобы всегда вспоминать…

Она резко села.

– О чем ты говоришь?

– Мы испытали все, – продолжал я, – юность, любовь, безумное блаженство… Мы видели, как садилось солнце, мы слышали, как пальмы вздыхали под ветром. Мы были любовниками. Прощай, моя любовь, не плачь… Да ты и сама знаешь слова этой песни, можешь продолжить…

– Ты издеваешься?

– Это ты издевалась надо мной, детка, но теперь уже хватит, – ответил я ласково. – Но я всегда буду вспоминать тебя – самую очаровательную сучку, какую я когда-либо встречал.

Я встал с кровати, чтобы взять сигарету.

– Дэнни!

Она все еще сидела на кровати, выпрямившись и глядя на меня совсем по-другому.

– Если хочешь, я выдам тебе рекомендацию, детка, – небрежно сказал я, – что-нибудь вроде: «Никто не умеет делать это так, как Сильвия». Подойдет?

– Да что это на тебя нашло?!

– Ты меня за идиота держала, да? Ты меня этим очень обидела, очень!

– Я по-прежнему не понимаю!

– Ах, тебе надо все на блюдечке поднести! Ну, ладно. Я считаю, что это ты перевела Душку Вильяма в другое стойло, чтобы одурачить полицию. Я считаю, что ты провернула это вместе со старым Хейзелтоном, что ты с самого начала была с ним заодно.

– Ты сошел с ума, если полагаешь, что я…

– Ты мне свою версию изложила, детка. Теперь послушай мою.

– И не собираюсь!

Сильвия вскочила с кровати, оправляя юбку, бросилась к двери.

Я поймал ее за руку и крепко сжал.

– Подожди, детка, дай мне высказаться. Вы со стариком здорово увязли в этом деле с трупом Филипа. Один раз вы одурачили копов, но если бы я надавил на них вторично, они осмотрели бы все стойло свинарников. Тогда-то ты и позвонила мне, а потом, используя свои прелести, заманила меня на ферму. Чтобы доказать свое особое расположение, ты провела меня к свинарнику и показала, почему полицейские не нашли труп. Затем последовала интермедия на сеновале – неужели только для удовольствия? И сцена «Я не хочу возвращаться»… А я умолял тебя вернуться, чтобы присмотреть за девушками. И вот Сильвия Вест удаляется, а Карл Толвар выходит на первый план, заставляет меня болтаться по округе некоторое время, пока вы со стариком откопаете труп. Что и было сделано к тому времени, когда мы вернулись.

– Ты сошел с ума! – огрызнулась она. – Пусти меня!

– Минутку! В последний момент все срывается… Я уезжаю, а ваш Толвар падает мертвым. Тогда одному из вас приходит в голову гениальная мысль: несчастный случай вследствие наезда. Это сработало бы еще лучше, поскольку я был таким дураком, что забыл про труп Филипа в моем багажнике. – Я выпустил ее руку. – Отправляйся к старику и скажи ему, что я принимаю его приглашение. Да, я собираюсь приехать и остановиться на ферме! Я намерен охранять мою клиентку, как он это и предлагал.

– Я же сказала, что это было предложение Хьюстона, – возразила Сильвия.

– Да, ты так сказала. Но я считаю, что это идея Хейзелтона. Ступай скажи ему, что я приеду.

Сильвия потерла онемевшую руку.

– Ты сделал мне больно… Ты самый тупой, грязный зверь…

Я открыл дверь и вытолкнул Сильвию в коридор.

Побледнев от ярости, она остановилась. Ее кашемировый пуловер едва не лопался на вздымавшейся груди, зато чулки обреченно упали к самым лодыжкам.

– Ты хотя бы… – Она чуть не задохнулась от ярости и вынуждена была перевести дыхание. – Ты мог бы, по крайней мере, вернуть мои подвязки!

Я покачал головой:

– Детка, я сказал, что это мой сувенир!

– Но как же мне удержать чулки? – жалобно спросила она.

– Иди на руках, – ответил я, закрывая дверь у нее перед носом.

Если это и называется быть катализатором, то я начал входить во вкус.

Глава 11

Я позаботился о том, чтобы пообедать, прежде чем покинуть отель. Вечер обещал быть долгим, и следовало хорошенько подкрепиться.

Сразу после восьми часов я отбыл в арендованной машине с откидным верхом. Было свежо, луна светила вовсю, и, выехав за пределы города, я оказался один на дороге. Лишь темные силуэты деревьев по бокам шоссе мелькали мимо, выхватываемые светом фар. Это меня нервировало: как истый обитатель Нью-Йорка, я испытывал страх перед открытым пространством. Я не доверял этой пустоте, не заполненной строениями.

Проехав через ворота, я миновал доску с надписью «Высокие врата», покатил по подъездной дороге и остановился перед домом. Выключив мотор, закурил сигарету и стал рассматривать здание. Окна были освещены, все казалось прежним, но вместе с тем что-то изменилось. Я это чувствовал, но не мог объяснить. Такое ощущение, будто паутина коснулась моего лица и исчезла. Нервы мои напряглись. Что-то бесшумно приближалось, наползало, словно ожидая момента, чтобы наброситься на меня. Как это говорила Сильвия? Дом страха?

Я поспешил выйти из машины, потому что если бы просидел в раздумье еще немного, то скорее повернул бы машину назад в Провиденс, где меня ожидал Грир с объяснением о наезде. Когда я постучал и дверь отворилась, Хейзелтон встретил меня недобрым взглядом. Казалось, он сильно постарел с того времени, когда я в последний раз видел его. Глаза его глубоко запали, а усы больше не топорщились.

– Что вам нужно, Бойд? – спросил он безжизненным голосом.

– Видеть Марту. Она по-прежнему моя клиентка.

– Это невозможно. Вы принесли слишком много горя моей семье.

– Она по-прежнему моя клиентка, – повторил я громче, – и я хочу видеть ее. Не думаю, чтобы вы, Хейзелтон, могли помешать мне.

Внезапно Хейзелтона отодвинули от двери, и на его месте возник Пит Ринкман, мускулистый многостаночник.

– Может быть, мистер Хейзелтон и не может помешать тебе, дружок, зато я могу! – сказал он.

Он ничуть не изменился с тех пор, как мы виделись в последний раз, разве что вместо красной рубашки на нем теперь была черная.

– Привет, Пит! – сказал я. – Видел еще какой-нибудь несчастный случай на дороге?

– Никто не ждет тебя здесь, дружок, поворачивай, пока тебе не наподдали.

– Кажется, мы уже это проходили.

Его лицо омрачилось, а я достал свой «магнум», взвесил его на руке, а потом показал ему.

– Этим меня не напугаешь, – быстро сказал он.

– Посмотрим. Я пущу его в ход в случае необходимости, дружок.

– Пит! – раздался голос из холла. – Кто там?

Секундой позже из-за его плеча появилось лицо Марты Хейзелтон.

– Мистер Бойд, – сказала она. – Входите же. – Можно было подумать, что она рада меня видеть.

– Прости меня, дружок, – вежливо сказал я Питу и, убрав свой револьвер, вошел в холл. Успел только заметить старика Хейзелтона, ретирующегося в гостиную. Надо думать, он не пытался настаивать, когда в дело вступала дочь.

– Я очень рада, что вы приехали, – вполголоса проговорила Марта. – Очень рада…

Как всегда, она выглядела безупречно: на ней была белая шелковая блузка с отделкой у ворота и строгие черные брюки. Темные глаза улыбались мне, когда мы обменивались рукопожатиями.

– Отец уже объявил нам приятную новость о вашем освобождении, – продолжала она. – Не то чтобы он лично был доволен, но вы ведь знаете, как он к вам относится.

– Да, он все время на что-то намекает, – кивнул я. – Взрывоопасные намеки…

– Что привело вас сюда, мистер Бойд?

– Вы! Вы моя клиентка, и после того, что случилось сегодня утром, я решил, что вы нуждаетесь в поддержке.

– Вы совершенно правы, спасибо, что приехали.

Пит прошмыгнул мимо нас, напустив на себя безразличный вид.

– А теперь, – проговорила Марта с немного наигранной любезностью, – проходите в гостиную, пожалуйста.

– Поиграем в счастливое семейство? – спросил я.

Хейзелтон, сидя в кресле, раскуривал сигару. Он окинул меня неприязненным взглядом и снова занялся сигарой.

– Вы знакомы с отцом, не так ли? И с мистером Хьюстоном тоже?

Хьюстон за карточным столом сражался с Сильвией в джин-рамми. Он поднял на меня глаза и выдавил полуулыбку, но в его мертвых глазах за очками не отразилось ничего.

– Рад видеть вас, Бойд, – сказал он.

– Мисс Вест, – продолжала Марта свои ненужные представления. – Наша… э… экономка.

– Мы знакомы, – сказал я. – Я всегда считал мисс Вест очень собранной, аккуратной девушкой – такой никто не скажет: «Подтяни чулки!»

Сильвия глянула на меня с откровенной ненавистью и снова погрузилась в карты.

– Как вы сами видите, Бойд, мы все здесь – дружная семья! – саркастически продолжала Марта. – Что будете пить?

– Джин-тоник, пожалуйста!

Марта отошла к маленькому бару в углу комнаты, предварительно предложив мне сесть. Я расположился в жестком «колониальном» кресле, неподалеку от Хейзелтона, напротив игрального стола.

Марта подала мне стакан и опустилась в кресло рядом со мной.

– К чему пришло следствие? – спросила она.

– Лейтенант Грир утверждает, что оно в основном закончено, но не намерен пока входить в детали.

Хьюстон перестал сдавать карты, посмотрел в мою сторону.

– Это очень интересно, – заметил он. – Кого же подозревают, Бойд? Как вы считаете?

– Грир не удостоил меня доверием, и мне известно не больше вашего. А по вашему мнению, кто это?

Хьюстон пожал плечами.

– Не знаю, мне все это представляется совершенно невероятным… Но несомненно, что убийца, кто бы он ни был, замечательно умный человек, блестящий интеллект! – Говоря это, он не спускал с Марты глаз. – В этих убийствах он показал себя истинным гением планирования, стратегом – трудно удержаться от восхищения!

– Восхищения… – сдавленно произнес Хейзелтон. – Да вы рехнулись, Хьюстон! Вы говорите о хладнокровном убийце двоих моих детей!

– А по вашему мнению, мистер Хейзелтон, кто их убил? – спросил я.

– Не знаю, – сердито ответил он, – но я чертовски уверен, что без вас тут не обошлось.

– Меня наняла Марта. Значит, по вашему мнению, она убийца?

– Нет! – завопил он. – Вы выворачиваете наизнанку все, что я говорю, и приписываете мне мысли, которые мне никогда и в голову не приходили.

– А вы уверены, отец? – резко спросила Марта. – Я ведь единственная, оставшаяся в живых, не так ли? Если бы меня посадили на электрический стул, не осталось бы ни одного наследника… Вам не перед кем отчитываться. Не так ли? Ведь деньги в этом случае вернутся к вам как к единственному выжившему!

Хейзелтон мрачно посмотрел на нее.

– К чему ты ведешь? – прошипел он.

– Предположим, что капитал сократился, скажем, на полмиллиона долларов… Разве не лучше унаследовать его одному?

Хейзелтон подался вперед, ссутулившись, вцепившись в подлокотники кресла.

– Ты считаешь меня способным на такое? – дрожащим голосом крикнул он. – Убить собственных детей ради денег?!

– Вы больше всего любите самого себя! – отчеканила Марта. – Вы всегда обожали некий идеал, созданный вашим воображением, – это Гэлбрайт Хейзелтон, магнат с Уолл-стрит, финансовый гений, высокий мужчина в котелке, с воинственными усами и гордой поступью! Вы ни перед чем не остановитесь, лишь бы помешать появлению на первых полосах газет своей фотографии с подписью «Мошенник».

Хейзелтон оцепенело уставился на сигару, которую держал дрожащими пальцами, потом швырнул ее в камин.

– В настоящее время я стою больше миллиона долларов, это могу сказать, – с горечью проговорил он. – Я не магнат с Уолл-стрит, и никто меня не считает финансовым гением. Если хочешь, я обычный финансист. Но мне не нужно хвататься за работу брокера, чтобы покрыть дефицит.

– Оставьте ваши оправдания для лейтенанта Грира, отец, – холодно проговорила Марта.

– Что касается наследства твоей матери, – продолжал Хейзелтон тем же мрачным тоном, – то я им не занимался и не занимаюсь. Я играю на бирже на свои собственные деньги. А капитал твоей матери – совсем другое дело. Я всегда считал, что не имею права его трогать. Вначале у меня был такой соблазн, признаю, но потом я справился с ним, найдя другого человека заниматься тем капиталом. Я поставил условием, чтобы деньги были вложены в ценные бумаги и ни в коем случае не вовлекались в спекуляции. Каждый год я проверяю отчетность.

– Вы ведь не думаете, что я вам поверю? – неприязненно бросила Марта.

– С тобой ни в чем нельзя быть уверенным, – ответил Хейзелтон. – Но ты легко можешь проверить мои слова: обратись к тому, кто через шесть месяцев после смерти твоей матери взял в свои руки управление наследственным фондом и занимается этим по сей день.

– Не говорите мне только, что его фамилия Смит и сейчас он случайно в Европе, – съязвила Марта.

– Его зовут Хьюстон, и он здесь, – парировал Хейзелтон. – Точнее, это Эбрамс, его старший партнер, который вашим делом занимался первые четыре года. А после его смерти Грэг Хьюстон взял все в свои руки.

– Хьюстон? – повторила Марта, широко раскрыв глаза. – Но я считала, что…

– Скажите ей сами, Хьюстон! – приказал Хейзелтон. – Это правда или нет?

Хьюстон изучал ногти на правой руке.

– Да, конечно, – вежливо ответил он, – это совершенная правда.

– Почему вы никогда не говорили мне об этом? – закричала Марта.

– Вы никогда не спрашивали, – тихо проговорил он.

– Вы должны были рассказать! – возмущалась Марта. – Из-за вас я считала, что это отец…

Внезапно она замолчала.

– Продолжайте, Марта, – сказал Хьюстон тоном светской беседы. – Так что ваш отец?

– Ничего, – отрезала она.

– Растратил наследство? – продолжал Хьюстон. – Конечно, я не так богат, как ваш отец, но все же мне удалось за последние пять лет добиться дохода, превышающего шестизначную цифру. Я тоже, как видите, не нуждаюсь в деньгах, но если вы хотите проверить состояние наследства, то я буду только рад.

Марта вдруг расплакалась, закрыв лицо руками, всхлипывая, как ребенок.

Хьюстон посмотрел на Хейзелтона: тот сидел бледный, осунувшийся.

– Вам и этого недостаточно? – резко спросил Хьюстон. – Вы по-прежнему не хотите мне верить? Вы сознательно закрываете глаза, причем уже слишком давно. Я вам говорил, мисс Вест, медицинская сестра, все время твердит: когда же вы отведете ее к психиатру, чтобы выяснить правду?

– Правду? – разбитым голосом спросила Марта. Она подняла к Хьюстону залитое слезами лицо. – Какую правду?

– Что вы душевнобольная, Марта, – с отвратительной усмешкой ответил Хьюстон. – Параноик с опасными симптомами! Вас нужно запереть в камеру, чтобы помешать вам снова убивать!

– Хьюстон! – закричал Хейзелтон. – Вы не можете…

– Сумасшедшая! – прошептала Марта. – Значит, вот к чему вы клоните? – Она медленно поднялась на ноги и уставилась на Хьюстона. – Какой же дурой я была! Я подозревала собственного отца, когда это были вы! Я просто не понимала, как вы умны, Грэг… Это вы влезли в наследство, это вы уничтожали наследников, чтобы не нужно было отчитываться перед ними.

– Марта, – сказал Хьюстон, стараясь говорить спокойно, – это бесполезно…

– Вы спланировали это… – продолжала она свистящим голосом. – Вы убили Филипа, вы убили Клемми, а теперь хотите убедить отца и других, что я сумасшедшая. Безумная убийца! Так вот, вам это не удастся, слышите? Я не дам вам сделать это!

Она прокричала последние слова и шагнула к игральному столу.

– А вы, дорогая, прелестная мисс Вест! – Она ядовито улыбнулась. – Наша экономка, которая оказалась сиделкой… Она ведь часть вашего заговора, не так ли, Грэг? Вы наняли ее, чтобы подтвердить вашу ложь, чтобы никто не поверил мне, когда я говорю правду?

– Сядьте, Марта, – сухо проговорил Хьюстон. – И прошу вас, успокойтесь.

– Ну да, конечно, – медленно проговорила Марта. – Нужен еще кто-то, чтобы воспрепятствовать посторонним, таким, например, как Бойд, проявлять любопытство. Кто-то вроде Пита Ринкмана, не так ли, Грэг?

– Вы глубоко заблуждаетесь. Хватит фантазировать, Марта! У нас и так хватает реальных неприятностей, чтобы еще выдумывать новые!

– Пит… – повторила она. – Значит, это он! Вы слишком хитры для меня, мистер Хьюстон! – Она с усмешкой повернулась к Сильвии. – Вы и ваша подружка-сиделка! Но зато Пит, тот не слишком умен. Я сумею вырвать у него правду. Да, я знаю, как этого добиться… Да, он… – Ее голос упал и перешел в бормотание, как будто она разговаривала сама с собой. – Мне нужно немедленно поговорить с ним, пока еще не слишком поздно.

Она бросилась к двери и выбежала в холл.

– Пит! – послышался вдалеке ее голос. – Где ты?

Хлопнула дверь, и все стихло.

– Кто-то должен удержать ее, – сказал Хьюстон с беспокойством. – Пока она не причинила себе вреда…

– Сильвия, я должен извиниться перед вами. Вы мне не солгали, когда говорили, что Хьюстон просил меня приехать сюда! – сказал я.

– Оставьте при себе ваши извинения! – холодно ответила Сильвия. – Никому они не нужны.

Хьюстон пожал плечами и повернулся к Хейзелтону:

– Теперь у вас не осталось сомнений. Филипа и Клемми уже не спасти, но по крайней мере можно попытаться спасти Марту. Вы сами позвоните в полицию или это сделать мне?

– Не стоит торопиться с вызовом Грира, – вмешался я. – Осталось еще несколько пунктов, которые надо выяснить.

– Замолчите, Бойд, это вас не касается.

– Марта пока моя клиентка, насколько мне известно. А вы, Хьюстон, будьте повежливее, или я вам физиономию разобью.

– Невероятно… – прошептал Хейзелтон дрожащим голосом. – Такая сцена… истерика… просто ужас!

– Вы полагаете, это доказывает, что Марта тронулась? – спросил я. – А я считаю подобную реакцию нормальной.

– Нормальной? – повторил Хейзелтон, в первый раз подняв на меня глаза.

– Не забывайте, что именно вас она подозревала в махинациях с деньгами. Поэтому и наняла меня: она была уверена, что вы, растратив часть наследства, теперь собираетесь уничтожить всех троих наследников.

– Разве это не чистейшее безумие? – спросил Хьюстон.

Я сделал вид, что не слышу, и продолжал обращаться к Хейзелтону, игнорируя адвоката:

– Более того, когда она пришла ко мне, Филип уже исчез, а что касается Клемми, то она сидела на ферме с мисс Вест, которая не спускала с нее глаз, и Питом Ринкманом, отгонявшим всех прочь от нее. Марте казалось, что ее сестру заточили, она ведь не знала, что душевное состояние Клемми внушало вам опасения.

– Вполне возможно, – слабым голосом пробормотал Хейзелтон.

– Покажите ее психиатру! – воскликнул Хьюстон. – Вы быстро убедитесь, что Марта ненормальна.

– Все тот же припев! – проворчал я. – Вы твердите, что Марта сумасшедшая, что Клемми была на грани помешательства. Не хватает только, чтобы и Пит Ринкман заладил то же самое. – Я повернулся к Хейзелтону. – Но никто другой этого не говорит. Вы только опасались, что ваши дочери могут унаследовать семейное безумие. Но до сих пор вы сами вовсе не считали их помешанными.

– Нет, – ответил, выпрямляясь, Хейзелтон. – Нет, не считал.

– Я их мало знал, ту и другую, но ни на мгновение Клемми не показалась мне сумасшедшей или ненормальной. И я совершенно не верю в сумасшествие Марты. Скажите, кто рекомендовал вам мисс Вест?

– Хьюстон сказал, что если я беспокоюсь о своих дочерях, то нужно нанять профессионалку – медицинскую сестру, которая наблюдала бы за ними. Он также сказал, что девочки не должны знать об этом, а сиделку можно выдать за экономку на ферме…

– Это он порекомендовал вам мисс Вест?

– Да, он! – воскликнул Хейзелтон.

– А мисс Вест, приступив к работе, информировала вас о плохом состоянии Клемми? Это она посоветовала вам держать дочку на ферме под постоянным наблюдением?

– Да, – подтвердил он.

– А Ринкман? У кого возникла мысль нанять его в качестве телохранителя, отпугивающего людей?

Гэлбрайт Хейзелтон с явным усилием встал, выпрямился.

– Вы закончили, Бойд? – спросил он удивительно спокойным голосом, не спуская глаз с Хьюстона.

– Я приберег кое-что напоследок. Когда вы узнали, что я увез Клемми с фермы, это Хьюстон подрядил Толвара, частного детектива, чтобы тот привез ее обратно? Не Хьюстон ли посоветовал вам, когда вы забрали Клемми, вернуться на ферму с дочерьми и пожить здесь некоторое время под охраной Толвара?

Хейзелтон медленно подошел к игральному столу, с глазами, по-прежнему устремленными на Хьюстона, который побелел как полотно.

– Грэг, – вполголоса проговорил он, – мне хочется вас убить.

– Не тратьте на это время, мистер Хейзелтон, – сказал я. – Об этом позаботится закон.

– Вы все тут сошли с ума, честное слово! – в отчаянии закричал Хьюстон. – Зачем бы я стал уничтожать ваших детей? Зачем мне было убивать Филипа и Клемми?

– Из-за наследства, – пояснил я. – Но если деньги в порядке, вам нечего было опасаться.

– Говорю вам, все деньги на месте! Вы что, не слышите? Если вы хотите проверить отчетность, я готов…

– Не утруждайте себя, Хьюстон, – сказал я. – Лейтенант Грир уже занимается этим.

– Любой, кого вы назначите, может убедиться… – Он медленно повернулся ко мне. – Что? Что вы сказали?

– Лейтенант Грир попросил полицию Нью-Йорка заняться проверкой фонда наследства, – повторил я. – Они сейчас это делают.

В первый раз его мертвые глаза что-то выразили – отчаяние. Он схватил колоду карт и начал бессмысленно тасовать ее.

– Боже мой!.. Кто мне теперь поверит?

Сильвия Вест беззвучно заплакала. С лицом, залитым слезами, она смотрела на Хьюстона.

– Кажется, настало время звонить лейтенанту Гриру, – сказал я Хейзелтону.

– Да, я ошибался на ваш счет, Бойд, и должен извиниться перед вами. Вы доверяли моим дочерям больше, чем я, и не отступились от них, как я… Это горький урок, которого я никогда не забуду.

– На вашем месте я бы не очень расстраивался. Когда Марта узнает правду, вы будете квиты. Некоторое время вы считали, что она убийца, а она думала то же о вас.

– Надеюсь, вы правы. Я сейчас позвоню лейтенанту Гриру.

– А я поищу Марту. Чем раньше она это узнает, тем лучше.

Дойдя до двери, я обернулся и посмотрел на Хьюстона.

– Не пытайтесь удрать, – сказал я. – Грир приказал окружить ферму, и вы далеко не уйдете.

Но я напрасно старался. Хьюстон по-прежнему глядел в никуда, пока его руки машинально продолжали перебирать карты. Хьюстон не собирался бежать – он был конченым человеком.


Я никак не мог найти Марту. Искал по всему дому, но нигде ее не было. Вышел из задней двери, несколько раз позвал ее, но не получил ответа.

Дом купался в холодном лунном свете, ночь была свежей и тихой. В такую ночь любой звук разносится далеко. Если Марта не покинула ферму, она должна была бы меня услышать. А если она меня слышала, то ответила бы…

Похолодев от страха, я быстрыми шагами пошел от дома. Хьюстон приставил Сильвию Вест работать в доме, а Пита – снаружи. Любой из них мог переместить Душку Вильяма в другое стойло, чтобы обмануть полицию, но именно Пит рассказал Гриру о таинственном наезде, который стоил жизни Толвару. Если Марта бросила ему обвинение в лицо, возможно, его сейчас охватила паника.

Очевидно, прежде всего надо искать в амбаре или на озере. Про озеро даже думать не хотелось: Марта выбежала из дома в таком состоянии, что могла решиться на все – даже броситься в озеро, где утонула ее сестра. А возможно, что мое вмешательство подтолкнуло Пита и он уже убил ее.

Осторожно я приблизился к двери амбара. Она была полуоткрыта, и я мог проскользнуть внутрь, не задев ее. Тяжесть «магнума» в моей руке вселяла уверенность. Медленно и бесшумно я двинулся к амбару, затем замер, привыкая к темноте и вспоминая, где что стоит. Мало-помалу перед моими глазами появились очертания трактора и комбайна, крутой лестницы, которая вела на сеновал.

Еще несколько секунд, и я уже был уверен, что в амбаре никого нет. Оставалось озеро. Я повернулся к двери и замер ошеломленный. Кто-то засмеялся: низкий, вызывающий смех прозвучал так непристойно, что я не поверил собственным ушам.

Звуки доносились сверху. Конечно, на сеновале! Я бросился к лестнице и начал осторожно подниматься, сдерживая дыхание. Забравшись наверх, я просунул голову в откинутую дверцу. Они были так близко от меня, что я мог бы дотронуться до них рукой.

Пит стоял на четвереньках спиной ко мне. Лунные лучи, которые так эффектно использовала Сильвия, светлым конусом падали на сено, прямо на Марту.

Она лежала на спине, спрятав лицо в ладонях, и тихонько всхлипывала. Ее блузка, разорванная сверху донизу, больше не прикрывала небольшую крепкую грудь, которая казалась такой беззащитной и нежной.

Пит, издав животный рык, бросился на Марту и рванул пояс ее брюк. Марта отчаянно застонала, приподнялась на локте, ее глаза широко раскрылись – и она увидела меня. Долгий миг она смотрела на меня, глаза ее стали огромными.

– Дэнни? – простонала она, все еще не веря тому, что видит. – Дэнни… На помощь… Помогите!

– Ни с места, Пит! – приказал я. – Одно движение – и я продырявлю тебя.

Ни минуты не раздумывая, он с силой лягнул меня ногой и попал мне каблуком прямо в лицо. Отпрянув назад, я потерял равновесие, выпустил «магнум» и кубарем покатился по лестнице, пока не хлопнулся с треском на пол амбара.

Легкие выпустили весь воздух. Я чувствовал себя так, будто у меня сломался хребет: не было сил ни пошевельнуться, ни вздохнуть.

Я услышал злобный голос Пита:

– Ты, лживая сука!

Потом резкий звук удара, прозвучавший словно выстрел, и ее крик ужаса и боли. Лестница заскрипела под сапогами Пита. Мне показалось, что это погребальный звон. Он спрыгнул на землю и секундой позже грузно склонился надо мной.

– Что случилось, дружок? – гулким голосом сказал он. – Ты сломал себе шею? – Он ударил меня ногой в бок и захихикал. – Значит, мне не надо трудиться. – Еще удар ногой.

Или так было суждено, или от ударов в бок, но я начал дышать. Набрал в грудь воздуха и попытался шевельнуть рукой. Сапог снова ткнулся мне в ребра, но на этот раз я поймал Пита за лодыжку и дернул изо всех сил. Он потерял равновесие и рухнул на меня. Мы покатились по земле, прежде чем расстаться.

Я поднялся на колени, потом более медленно – на ноги. Пит уже вскочил, поджидая меня.

– А вот это я люблю, дружок, так и надо было начинать!

Он пошел на меня – темная, грозная туша, казавшаяся сейчас крупнее, чем при дневном свете. Когда он приблизился, я встретил его прямым правым ударом в голову. Но он легко уклонился, и в следующий момент тяжелые кулаки застучали по моей груди, прямо по сердцу. Он отступил, приплясывая, а я вспомнил маленькие белые шрамы у его бровей – пожалуй, он в прошлом был настоящим профессиональным боксером.

Он снова пошел вперед, приседая и отклоняясь корпусом то вправо, то влево, и я понял, что он убьет меня, если я попытаюсь бороться с ним по его правилам. Надо было навязать ему свои. Я уже получил удар, который размозжил мне нижнюю губу, другой удар в грудь почти остановил мое сердце, но я все же успел пнуть его ногой в голень, которая громко захрустела.

Дикий вопль, который он издал, отшатнувшись, стоил моей разбитой губы! Я решил, что немного сдержал его напор, и постарался развить достигнутое. Он медленно пятился, не переставая вертеться, а я следовал за ним, пытаясь прижать к стене. Когда он ткнулся в нее, я на миг утратил осторожность – и тут же страшный апперкот обрушился на мою голову, – передо мной будто фейерверк вспыхнул, и я, шатаясь, упал на колени.

– Дэнни!

Покачиваясь, я поднялся на ноги, пытаясь сфокусировать взгляд, и передо мной появился силуэт.

– Дэнни! – настойчиво повторяла Марта. – Я нашла ваш револьвер! Я его пристукну! Я убью его!

Я медленно взмахнул рукой, пытаясь отстранить ее, и чуть не сшиб с ног. Хриплым голосом я пробормотал:

– Не мешайтесь, детка. Мне начинает нравиться эта игра.

Приближаясь к Питу, я почти пришел в норму. Он не отступил от стены, опираясь на нее и перенеся вес на одну ногу. Я подумал, что при ударе я мог бы окончательно вывести из строя его колено.

Пит заунывно проклинал меня, повторяя одни и те же ругательства. Я бросился на него и так же быстро отскочил назад. Сокрушительный удар, который снес бы мне подбородок, просвистел в шести дюймах от него. Пит не рассчитал силы и, промахнувшись, потерял равновесие и накренился вперед.

Я прыгнул ему навстречу, выставив колено, и оно воткнулось ему прямо в живот: Пит сложился пополам. Я ударил его ребром ладони за ухом, где под кожей проступает хрящ и хрупкая кость. Он повалился на землю и затих.

В течение нескольких секунд я не мог пошевелиться. Наконец мне удалось перевести дыхание, и тотчас Марта бросилась в мои объятия.

– Дэнни! – рыдала она. – Мне было так страшно! Наверху, на сеновале, он все время твердил, что он со мной сделает… Такой ужас! – Она дрожала. – Он сказал, что после этого он меня убьет.

– Все позади, – сказал я задыхаясь и неловко похлопал ее по плечу. – Теперь все в порядке. Ваш отец знает правду. Это Хьюстон. Сильвия и Пит были заодно с ним. Они старались изо всех сил, чтобы вас признали сумасшедшей, но тут они проиграли! Пошли в дом, Грир должен быть уже там, и дело закончено.

– Дэнни! – воскликнула она, прижимаясь лицом к моей груди. – Вы спасли мне жизнь! Вы спасли меня от Хьюстона, от Пита! Я никогда не забуду этого, никогда!

– Тогда не забудьте про мой чек, – проворчал я. – Пора возвращаться в дом. Идите вперед, а я догоню вас, только взгляну на Пита.

– Хорошо, – прошептала Марта. – Ваша награда будет ждать вас!

Она оторвалась от меня и медленно пошла к двери.

С мучительным усилием я опустился на колени около Пита Ринкмана и перевернул его на спину. Это была напрасная трата времени – хрящ в том месте слишком хрупкий… Пит был мертв.

Глава 12

Фрэн Джордан вошла в мой кабинет с вечерними газетами.

– Вы помните дело Хейзелтона? – спросила она.

– Разумеется, – кивнул я. – Хотя теперь это уже история – прошло больше трех месяцев с той поры.

– Я тогда отправилась в отпуск сразу после вашего возвращения и не знаю подробностей, – задумчиво проговорила она.

– Гэлбрайт Хейзелтон прислал нам чек на пять тысяч долларов на следующий же день. Шесть недель спустя, вступив в права наследства, Марта добавила чек на десять тысяч долларов. Мы обрели платежеспособность, даже с долгами покончили.

– Значит, Хьюстон растратил-таки часть наследства?

– Около четверти миллиона, – ответил я. – Вбухал их в нефтяную скважину, в которой не оказалось нефти. Деньги провалились в колодец и пребывают там и поныне. Но тем не менее у Марты осталось более полутора миллионов.

– Я помню, читала об этом процессе в газетах. Кажется, он был приговорен за убийство первой степени.

– Точно. Сильвии Вест удалось убедить судей, что она непричастна к убийствам и что это Пит Ринкман спрятал труп в свинарнике, а потом помог Толвару переместить борова в клетке, вырыть труп и засунуть в мой багажник.

– А дело о наезде, в котором вас обвиняли? Вы тогда так скулили по телефону.

– Грир сдержал слово. Когда он узнал всю историю, ему уже ничего не оставалось, кроме как принять мою версию инцидента с Толваром. Так что он «позабыл» про то обвинение. – Я свирепо посмотрел на Фрэн. – Но я никогда не скулил по телефону.

– Значит, телефон был неисправен, – лениво ответила Фрэн.

– Ладно, а откуда такой интерес к делу Хьюстона?

Она бросила на письменный стол перед моим носом газету.

«Сегодня ночью Хьюстон умрет!» – было крупно напечатано на первой полосе.

Я прочел начало статьи, в которой кратко описывался процесс. Единственная новость сводилась к тому, что Хьюстон должен сесть на электрический стул сегодня в полночь.

– Это не помешает мне спать, – заметил я.

– Чтобы помешать вам спать, нужна блондинка с объемом груди тридцать восемь дюймов, – презрительно бросила Фрэн.

– Вы – рыжая, – сказал я, критически взглянув на нее. – И на вас свободная блузка, поэтому мне трудно определить, но я готов поклясться, что у вас объем не более тридцати семи с половиной. – Я встал и обошел письменный стол, чтобы приблизиться к Фрэн. – Знаете, что мы сделаем? Снимайте вашу блузку, и мы измерим, только не дышите так глубоко!

Ее серо-зеленые глаза внезапно потемнели.

– Нет, не надо! – сказала она и со скоростью света выскочила за дверь.

Я сел на свое место, закурил сигарету и стал просматривать другие газеты. Везде крупными буквами сообщалось о Хьюстоне. Он был новостью дня.

Зазвонил телефон, и я снял трубку.

– Мистер Бойд? – спросил женский голос.

– Я самый. Кто говорит?

– Дэнни! – проворковал голос. – Это Марта Хейзелтон.

– Как поживаете?

– У меня к вам просьба… – Она колебалась. – Большая просьба.

Я уже оказал ей пару услуг и подумал, что за десять тысяч долларов могу оказать третью.

– Слушаю вас.

– Вы такой милый, Дэнни! Отец сейчас в больнице.

– Надеюсь, ничего серьезного?

– Коронарный тромбоз… Не очень приятная штука… Послушайте, Дэнни, вот что: сегодня у слуг выходной день, и я одна. Вы знаете, что должно произойти в полночь?

– Хьюстон, – ответил я.

– Это, конечно, свидетельство душевной слабости, – проговорила она извиняющимся тоном. – Я целый день размышляла об этом и чувствую себя совершенно подавленной. Думаю, что не смогу одна вынести этот кошмар. Не составите ли вы мне компанию сегодня вечером? Пока все не окончится.

– Ну разумеется! С большим удовольствием. В котором часу вас устроит?

– Вы ведь понимаете, что это означает для меня, Дэнни, – тепло проговорила она. – Можете прийти около десяти часов?

– Хорошо.

– Еще раз спасибо, Дэнни. Я буду ждать.

Я ушел из бюро около половины шестого. Фрэн внимательно посмотрела на меня.

– Расслабьтесь! – бросил я ей. – Мир полон женщин, которые готовы перерезать другим горло ради совершенства бойдовского профиля. Я же страдаю по рыжей, у которой объем груди всего-то тридцать пять дюймов.

– Тридцать семь с четвертью, – поправила она. – Я проверила.

– Ну что ж, я готов подумать. Может быть, у вас есть маленький шанс поближе познакомиться с профилем греческого бога. И не думайте, что я преувеличиваю, я просто констатирую факт.

– Чтобы я убивалась из-за какого-то детектива-неудачника с потрепанным профилем?! – холодно сказала она. – На этот профиль бриллиантов не купишь, голубую норку – тоже. Его и на еду-то не хватит!

Я, может быть, многого не знаю, но когда надо исчезнуть, знаю отлично. Поэтому я исчез и отправился домой.

Я пропустил пару стаканчиков, открыл банку копченого лосося, хотя и не был голоден. Время шло медленно. Потом внезапно наступило девять часов. Пора собираться.

Точно в половине десятого я остановил машину перед зданием на Бикман-Плейс. Тридцать секунд спустя Марта Хейзелтон открыла мне дверь.

– Входите, входите, Дэнни, – сказала она, ослепительно улыбаясь. – Вы не можете представить, как я рада вас видеть.

Сбросив плащ, я прошел в гостиную. Большие поленья пылали в камине из белого мрамора, и в комнате было, пожалуй, слишком тепло. Но Марта была одета в соответствии с температурой гостиной. Ее белое нейлоновое кимоно, небрежно накинутое на пижаму, открывало узкие брюки, плотно обтягивающие ноги, и выглядело шикарно.

Диван стоял перед камином, а около дивана на маленьком столике – внушительная батарея бутылок.

Марта пристально смотрела на меня блестящими глазами.

– Идите сюда, садитесь на диван, Дэнни, – сказала она. – Так хорошо около огня! Налейте нам выпить и устраивайтесь поудобнее.

Ее голос чуть охрип.

– Звучит превосходно, – ответил я. – Что будете пить?

– Скотч, добрый старый скотч и никакого льда, Дэнни! Сейчас зима, зима моей тревоги… Откуда это?

Я подошел к столику и наполнил стаканы.

– А сколько вы уже выпили этого доброго скотча? – спросил я.

– Не мелочитесь! – недовольно произнесла она. – Думаете, я считала? Мне двадцать семь лет… Я в таком возрасте, когда можно делать что хочешь, и я настолько богата, что могу это себе позволить. Почему бы и нет? Ответьте, Дэнни Бойд.

Я сел рядом с ней на диван, держа в каждой руке по стакану. Она быстро схватила тот, который был ближе.

– За нас, мистер Бойд, – сказала она, поднимая стакан. – Мы его сделали. Ведь так говорят?

– Кто так говорит?

Она недовольно поморщила нос:

– Опять эти плебейские ужимки!

– А вы не стройте из себя шлюху! – немедленно парировал я.

Она фыркнула:

– Вы правы… Пейте, Дэнни, ведь живем один раз!

– Ага! Но тише едешь – дальше будешь.

Она осушила свой стакан одним глотком, словно умирала от жажды в Сахаре. Потом долго рассматривала его и наконец швырнула в камин. Он ударился о мрамор и осыпал горящие поленья тысячью осколков.

– Мой дедушка был казак, – сказала она заплетающимся языком. – Он насиловал женщин и убивал мужчин. Он дожил только до девятнадцати лет. Мораль ясна, Дэнни?

– Объясните мне, – проворчал я.

– Не нужно убивать людей, жизнь слишком коротка, чтобы растрачивать ее впустую.

Она залилась беспомощным смехом. Я подумал, что мне, в сущности, совершенно ни к чему блюсти трезвость, и, выпив свою порцию, налил еще.

Внезапно Марта перестала смеяться.

– Который час? – вполголоса спросила она.

– Десять часов пять минут.

– Вечер еще только начался, – заявила она. – А у меня нечего выпить.

– Понял. Я над этим поработаю, – пообещал я.

Позже я решил, что мне это удалось. У меня слегка стучало в висках, и рисунок ковра перед камином время от времени менял свои очертания.

– Дэнни! – Ее голос доносился откуда-то поблизости. – Когда же я получу свою выпивку?

– Сейчас. Я должен был вас догнать, а теперь мы на равных.

Я наполнил два стакана и протянул один ей. Она любовно взяла его обеими руками и поднесла к губам.

– Теперь лучше, – заявила она после того, как он опустел. – А то я уж начала сердиться на вас.

– Никогда бы не подумал, что вы можете сердиться на меня, – обиженным тоном проговорил я. – Ведь я такой хороший, правда!

– Я была ужасно зла на вас в первый раз, когда мы встретились в баре, – сказала она. – Помните, как вы заявили, что уверены, будто я ношу белое белье и смотрю на мужчин как на скотов.

– Я сказал это? Я?

– Безусловно! – усмехнулась она. – Я разозлилась, потому что вы угадали! Я не ношу другого белья, кроме белого, а что касается мужчин, то я действительно считаю их скотами.

– Это не так! – возразил я. – Во всяком случае, не всегда.

– Вы опять правы. Который час? Я не вижу.

– Одиннадцать десять, – ответил я, сосредоточившись.

– Вам не кажется, что можно было бы выпить еще по стаканчику, Дэнни?

Мы выпили еще, и молоточки в моем черепе застучали быстрее.

Вдруг Марта вскочила на ноги и опять бросила свой стакан в огонь.

– Мне жарко, – сказала она. – А вам, Дэнни?

– Я весь горю.

– Нужно снять что-нибудь, – заявила она. – Это единственная возможность.

Она развязала пояс и позволила своему кимоно соскользнуть с плеч на пол. На ней осталась пижама.

– Вот теперь лучше, – проговорила она со вздохом облегчения и упала на диван.

Я запрокинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза. Все передо мной начало кружиться быстрей и быстрей, так что я скорее открыл их опять.

– Дэнни, – прошептала она, – вы находите меня привлекательной?

– Я нахожу вас почти прекрасной, Марта, – честно признался я. – У вас красивое, тонкое, надменное лицо и подходящее к нему тело.

– Вы, наверное, говорите искренно… – медленно произнесла она. – Хотя вы и назвали меня высокомерной! Но вы не ответили на мой вопрос, Дэнни Бойд! Вызываю ли я желание? Хотите ли вы меня сейчас, когда я так близко от вас?

Она прижала губы к моим, и я был потрясен дикой страстью ее поцелуя. Молоточки застучали еще сильнее у меня в голове, но на этот раз не алкоголь был тому виной. Прошло много времени, прежде чем она отодвинулась от меня, задыхаясь, упираясь руками мне в грудь, впиваясь в нее ногтями.

– Дэнни, – прошептала она.

– А?

Она отвернулась.

– Вы однажды сказали мне… шутя… что ваше истинное призвание – это… Вы помните?

– Только не в данный момент.

– Ну вы знаете – как мой дедушка… – Запах ее духов смешался с запахом алкоголя, все это бросилось мне в голову, призывая к действиям. Я схватил ее за плечи и опрокинул на диван. Она не сопротивлялась, только закрыла глаза.

Схватив за отвороты ее пижамы, я резко дернул их в стороны – куртка распахнулась, обнажив ее высокие и круглые груди.

И тут она начала смеяться – низким, булькающим, чувственным смехом, таким непристойным, что я не мог поверить своим ушам. Что-то отозвалось в моей памяти, что-то прозвучало, словно колокол Страшного суда. Я резко отстранился, шатаясь, поднялся на ноги и вдруг почувствовал, как ужас охватывает меня, обволакивает паутиной, леденит, и мои нервы напряглись до предела.

Марта открыла глаза и, моргая, посмотрела на меня, изогнув губы в томной улыбке.

– Почему вы остановились, Дэнни? – прошептала она. – Вы меня дразните?

– Вы смеялись, – глухо сказал я.

Высокомерие и презрение на мгновение мелькнули в ее глазах.

– Не будьте столь чувствительны, дорогой! – бросила она. – Я всегда смеюсь, я не могу удержаться, смех – это часть… понимаете?

– Я уже слышал этот смех – в амбаре. Он доносился с сеновала. Но я считал, что это смеется Пит Ринкман. За всю свою жизнь я не слышал ничего более непристойного! Я взбирался по лестнице, торопился, чтобы не опоздать, чтобы спасти вас… Но это смеялся не Пит, это были вы!

Она резко села, ее глаза казались двумя темными провалами на бледном лице.

– Шлюха! – выдохнул я. – Подумать только, вы просто развлекались!

Некоторое время она смотрела на меня, ни слова не говоря. Неожиданно ее лицо расслабилось, и она опять упала на спину.

– Ну вот, Дэнни, – проговорила она чуть насмешливо, – теперь вы знаете мои девичьи секреты. Очень сожалею, что испортила ваши рыцарские воспоминания! – Она самодовольно смотрела на свое обнаженное тело. – Но теперь у вас есть возможность наверстать упущенное.

– Вы и Пит… – пробормотал я. У меня перехватило дыхание. – Вы пошли за ним не для того, чтобы обвинить его в сообщничестве с Хьюстоном. Вы точно вычислили нужный момент. Основная работа была закончена – раз я выяснил, что это Хьюстон контролировал наследованный капитал, а не ваш отец, то теперь доберусь до всего остального, неминуемо узнаю про Пита. Вот почему вы отправились с ним на сеновал – вы знали, что это последний шанс отдать должное его талантам!

Она неохотно открыла глаза.

– Ну и что? – возмущенно проговорила она. – Что из этого следует?

– Вы были в курсе того, что Хьюстон запустил лапы в капитал! Откуда вы узнали?

– Я обработала его клерка! – Теперь она говорила быстро и вызывающе. – У него те же таланты, что и у Пита, но он все же более цивилизован. После ночи, проведенной со мной, он позволил бы голову себе отрезать, если бы я попросила. Я сказала ему, чтобы он проверил отчеты по фонду наследства, потому что слышала о том, что на той скважине Хьюстон прогорел. Мой дружок клерк не был уверен, что Хьюстон растратил наследство, но считал это возможным.

– Вот как вы построили свой план! С Хьюстоном в роли козла отпущения и Питом в качестве ценителя ваших прелестей, более пылкого, чем клерк. Что вы ему обещали? Часть наследства?

– Гораздо больше, – торжествующе ответила она. – Я обещала выйти за него замуж!

– Вам был нужен третий, то есть я, чтобы все уверовали в вашу невиновность, чтобы послужить вам алиби, – продолжал я, как бы рассуждая сам с собой. – А Толвар? У кого возникла мысль убрать меня, после того как труп Филипа был помещен в мой багажник?

– У Толвара и Хьюстона. Хьюстон хотел во что бы то ни стало избавиться от трупа из-за вашего телефонного звонка в полицию. Он был совершенно уверен, что вы пытаетесь взвалить на него это убийство. Пит же был вынужден поддерживать его – ведь Грэг его нанял первым, и он не мог признаться, что переметнулся ко мне, ему было неловко.

– Зачем было убивать Филипа и Клемми?

– Я же не знала, сколько осталось от наследства после махинаций Хьюстона, – поморщилась Марта. – Я была уверена, что там мало на троих. Ну что вы смотрите на меня? Я была вынуждена так поступить!

– Вы сумасшедшая, – прошептал я. – Совершенно сумасшедшая! Сильвия Вест права, вы параноик с наклонностями к убийству!

Она вскочила и встала передо мной, чуть согнув колени.

– Никогда не повторяйте этого. – Она пыталась улыбнуться, но у нее получилась злая гримаса. – Дорогой! – Это прозвучало фальшиво, несмотря на все ее усилия. – Не суетитесь!.. Если вы хотите денег, я их вам дам. Все кончено теперь, а Хьюстон…

– Хьюстон! – вскричал я. – Боже мой! Я совершенно забыл про него…

Я в отчаянии посмотрел на часы и бросился к телефону.

– Что это вы делаете? – резко спросила Марта.

– Сейчас без четверти двенадцать, я успею… – Я схватил трубку и набрал номер.

– Бросьте это, Дэнни, – взвизгнула Марта.

Я услышал шум разбиваемого стекла.

Телефонистка не торопилась отвечать. Я поднял глаза и увидел Марту, которая, слегка пошатываясь, сжимала в руке горлышко разбитой бутылки.

– Повесьте трубку, Дэнни, – прошипела она. – Повесьте, или я перережу вам горло!

Она угрожающе направила на меня осколки. Острые края блеснули.

– Не подходите ко мне, маньячка! Или я вас убью!

Какое-то бульканье вырвалось из ее горла.

– Я запретила вам так говорить! – прорычала она и бросилась на меня. С невероятной быстротой она пересекла комнату, держа осколок перед собой, как копье.

В пяти шагах от меня ее голая нога зацепилась за ковер, и она тяжело упала, издав пронзительный крик. Рука, державшая осколок бутылки, подвернулась, блеснуло стекло, тело рухнуло вниз, и ее нежная открытая шея напоролась на зазубренный край. Должно быть, он перерезал ей яремную вену.

Меня затошнило, я отвернулся и услышал голос из телефонной трубки, повторяющий нетерпеливо: «Оператор слушает!»

Я прижал трубку к уху.

– Вопрос жизни или смерти, – с трудом выговорил я. – Соедините меня с начальником тюрьмы Синг-Синг.

– У вас есть допуск? – спросил голос.

Я вывернул свое запястье, чтобы посмотреть на часы.

– Нет! – закричал я в бешенстве. – У меня нет времени спорить!.. До двенадцати осталось четыре минуты, а в двенадцать будет поздно!

– Точное время сейчас – двенадцать часов три минуты, сэр, – возразил металлический голос.

– Вы уверены?

– Ноль часов три минуты и десять секунд – точное время, – твердо объявил голос. – Не вешайте трубку, я соединю вас.

Я тупо слушал серию щелчков, потом донесся низкий голос:

– Офис начальника тюрьмы Синг-Синг!

– Послушайте, – в отчаянии проговорил я. – Это срочно. Я…

– Ясное дело, – сердито ответил мужчина. – Журналисты все одинаковы! У них всегда срочно! Грэгори Хьюстон сел на электрический стул ровно в полночь. Его смерть официально засвидетельствована в ноль часов одну минуту. Он не делал никаких заявлений. Это все, что я могу вам сказать. Достаточно?

Усталым жестом я повесил трубку. Мне оставалось сделать еще кое-что, и я проделал это не торопясь. Вытер телефонный аппарат, чтобы убрать свои отпечатки пальцев, бросил в камин свой стакан, где он разбился вдребезги, как и другие до этого, потом взял с кресла свой плащ и надел его. Вот примерно все.

Уходя, я бросил последний взгляд на Марту Хейзелтон. Я все еще сердился на нее – она обманом втянула меня в игру, и умница Бойд все время шел у нее на поводу. Такие вещи действительно ранят, они заставляют пошатнуться вашу веру в себя.

На улице шел снег, и я подумал, что до Рождества осталось десять дней, а я еще не начал посылать свои поздравления. Я сел за руль и закурил сигарету, пока прогревался мотор.

Мысли о Хьюстоне не слишком меня терзали. Он не тот парень, о котором проливают слезы. Марта Хейзелтон, должно быть, ушла из жизни в одно время с ним. Надеюсь, что, куда бы они оба ни направились, они больше не встретятся!


home | my bookshelf | | Страх подкрался незаметно |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу