Book: Роковое сокровище



Роковое сокровище

Джулия ГАРВУД

РОКОВОЕ СОКРОВИЩЕ

Брайану Майклу Гарвуду, блестящему выпускнику юридического и коммерческого факультетов. Твой острый ум, исполненная страсти душа и доброе сердце дадут тебе крылья для высокого полета. Начиная свою благородную деятельность, помни:

«Правосудие — машина, которая после первого начального толчка катится дальше сама собой» [1].

Начинай толкать, Брайан.

Пролог

Англия. Времена правления короля Ричарда I


Свои самые грозные удары Рок обычно наносит по ночам.

Так произошло и с Джиллиан. Ее мать умерла задолго до рассвета, пытаясь привести в мир нового человека, а молодая глуповатая служанка, сгоравшая от желания стать первой, кто сообщит родным скорбную весть, не нашла ничего лучшего, как разбудить обеих малышек и бесцеремонно объявить, что их дорогая матушка покинула детей навсегда. Не успели они оплакать потерю, как две ночи спустя их снова подняли на ноги и поведали, что новорожденный брат Ранульф, названный в честь отца, также скончался. Крохотное тельце, появившееся на свет Божий двумя месяцами раньше положенного срока, не вынесло тягот земного существования.

Джиллиан боялась темноты. Она подождала, пока служанка выйдет, и соскользнула с большой кровати, с глухим стуком распластавшись на холодных каменных плитах пола. Потирая ушибленный живот, девочка вскочила и босиком направилась к потайному ходу, ведущему в спальню сестры и к крутой лестнице, кончавшейся туннелем, прорытым под кухней. Ходу, которым ей строжайше запрещено было пользоваться.

Джиллиан с трудом протиснулась за массивный сундук, которым отец самолично загородил узкую дверь в стене, чтобы отбить у дочерей охоту шастать туда-сюда. Сколько раз он твердил, что это фамильный секрет, которым можно воспользоваться лишь в крайних обстоятельствах, и, уж разумеется, не для игры. Ведь даже самые преданные слуги ни о чем не ведали, и хозяин замка не собирался открывать им тайну. Кроме того, он справедливо опасался, что дочери могут свалиться со ступенек и сломать свои хорошенькое шейки, и часто грозил задать им хорошую выволочку, если поймает на ( месте преступления. Так что подобное предприятие считалось не только опасным, но и весьма рискованным.

Но в эту ужасную ночь горечи и отчаяния Джиллиан было безразлично любое наказание. Она вынесет все, и гнев отца и порку. У девочки ныла душа от тоски и страха, а в таком состоянии она обычно искала утешения у старшей сестры.

С трудом приоткрыв тяжелую дверь, Джиллиан позвала Кристен и терпеливо ждала, пока та не протянула руку. Вцепившись в пальцы Джиллиан, сестренка втянула ее внутрь и помогла забраться в постель. Малышки обнялись, спрятались под тяжелым одеялом и горько заплакали, слушая мучительные вопли безутешного отца, больше похожие на вой раненого зверя, разносившиеся эхом по гулким огромным комнатам. Он снова и снова звал покойную жену, словно надеялся, что она откликнется и вернется. Смерть властной хозяйкой вошла в некогда мирный дом и правила там железной рукой.

Но на этом беды не кончились. Убитое горем семейство даже не успело залечить свои раны, ибо демоны ночи еще не насытились страданиями несчастных и не собирались выпустить добычу из острых когтей. Именно во мраке ночи подлые враги нагрянули в их дом и уничтожили родных Джиллиан.

Папа вбежал к ней в спальню с Кристен на руках. Следом появились его преданные солдаты: Уильям, любимец Джиллиан, вечно совавший ей медовые сладости за спиной отца, Лоренс, Том и Спенсер. При виде мрачных, как грозовое небо, мужчин Джиллиан поспешно села, сонно потирая руками глаза. Отец отдал Кристен Лоренсу и поспешил к младшей дочери. Поставив свечу на сундук, он сел рядом с Джиллиан и дрожащей рукой нежно отвел прядь волос со лба девочки. Какой он печальный и усталый! И Джиллиан, кажется, знает, в чем причина.

— Разве мама опять умерла, папа? — встревожилась она. — Ради всего… нет, Джиллиан, — устало пробор-, мотал Ранульф.

— Значит, она вернулась?!

— Ах, мой милый ягненочек, сколько раз повторять? Твоя мама никогда больше не придет. Мертвые не возвращаются. Она на небесах. Постарайся понять.

— Да, папа, — покорно прошептала малышка. Но тут откуда-то снизу до нее донеслись крики, и она только сейчас заметила, что отец в кольчуге и шлеме.

— Ты собираешься сражаться во имя Господа, папа?

— Да. Но сначала я должен позаботиться о тебе и Кристен.

Он потянулся к одежде, заботливо приготовленной на завтра Лайзой, горничной Джиллиан, и принялся торопливо одевать дочь, а тем временем Уильям, опустившись на колени, натянул на Джиллиан башмаки. Раньше мужчины никогда не оказывали ей подобных услуг, и Джиллиан окончательно растерялась.

— Папа, сначала нужно снять ночную сорочку, и пусть Лайза причешет меня, — закапризничала она.

— Времени нет, крошка.

— Папа, а на улице темно?

— Да, Джиллиан, очень, — кивнул отец, накидывая на нее блио [2].

— И мне придется выйти из дома? — испуганно спросила малышка. Отец расслышал нотки страха в ее голосе и попытался успокоить девочку.

— Ты будешь не одна, и взрослые захватят с собой факелы.

— А ты пойдешь с нами?

— Нет, Джиллиан, — громко пояснила сестра с другого конца комнаты. — Папа останется, чтобы вступить в бой за Господа нашего и веру. Правда, папа?

— Тише, — прошипел Лоренс. — Никто не должен знать, куда вы исчезли. Ведите себя тихо, как мышки. Ясно? Кристен энергично закивала.

— Ясно, — прошептала она. — Я могу быть совсем незаметной, если понадобится и…

— Молчи, золотко мое, — попросил Лоренс, зажимая ей рот. Уильям подхватил Джиллиан на руки и понес по темному коридору в комнату отца. Спенсер и Том шли первыми, с зажженными свечами в руках. Гигантские тени плясали на каменных стенах, в тишине громко стучали каблуки по мощенному булыжниками полу. Джиллиан втянула голову в плечи, и прижалась к суровому воину.

— Боюсь этих теней… они как призраки, — прохныкала она.

— Ничего они тебе не сделают, — утешил Уильям.

— Мама! Хочу к маме!

— Знаю, сахарный медвежонок.

Это глупенькое прозвище всегда веселило девочку, и она тут же забыла про все страхи. Мимо протиснулся отец, спешивший открыть дверь в спальню, и она едва не окликнула его, но Уильям приложил палец к губам, напоминая, что нужно молчать.

Едва все очутились внутри, как Том и Спенсер принялись сдвигать в сторону тяжелый сундук, загородивший потайную дверь. Ржавые петли надсадно скрипели и скрежетали, как разъяренный вепрь, которого подняли с лежбища.

Лоренс и Уильям опустили девочек на пол и смочили в масле факелы. Оказавшись на свободе, сестры немедленно подбежали к отцу, рывшемуся в другом сундуке у изножья кровати. Малышки приподнялись на цыпочки и с любопытством заглянули внутрь.

— Что ты ищешь, папа? — поинтересовалась Кристен.

— Уже нашел, — ответил отец, поднимая усыпанную драгоценными камнями шкатулку.

— О, как красиво! — охнула Кристен. — Можно я возьму?

— И я тоже, — вставила Джиллиан.

— Нет, — покачал головой Ранульф. — Шкатулка принадлежит принцу Иоанну [3], и я сделаю все, чтобы он получил ее обратно.

Не поднимаясь, он повернулся к Кристен, схватил дочь: руку, подтащил поближе. Та изо всех сил извивалась, пытаясь вырваться.

— Мне больно, папа!

— Прости, дорогая, — сокрушенно пробормотал отец мгновенно ослабив хватку. — Я не хотел обижать тебя, прост стараюсь, чтобы ты выслушала меня со всем вниманием. Согласна, Кристен?

— Конечно, папа, я уже навострила ушки.

— Молодец! — похвалил Ранульф. — Нужно, чтобы ты взяла с собой в дорогу эту шкатулку. Лоренс защитит тебя и убережет от беды. Отведет в безопасное место, подальше отсюда, и поможет спрятать это проклятое сокровище, пока не придет срок и я не явлюсь за вами, чтобы отвезти шкатулку принцу Иоанну. Но помни, Кристен, ты не смеешь никому и словом обмолвиться.

— А мне? — вмешалась Джиллиан. — Мне можно сказать, папа? Не обращая внимания на расспросы, отец пристально уставился на Кристен.

— Даю слово, — пообещала она.

— И я тоже, — поспешно заверила Джиллиан, кивая так, что едва голова не оторвалась. Но отцу было не до нее: он пытался заставить Кристен понять всю важность порученного дела.

— Ни одна живая душа не должна знать о нашем разговоре. Смотри, что я делаю. Беру тунику и заворачиваю шкатулку.

— Чтобы никто не увидел? — допытывалась Кристен.

— Верно, — прошептал отец. — Чтобы никто не увидел.

— Но я уже видела, папа, — выпалила Джиллиан.

— Знаю, — вздохнул отец. — О, Лоренс, что я делаю?! Она слишком мала… я чересчур многого от нее требую. Иисусе милостивый, как я могу отпустить детей своих?!

— Я стану защищать Кристен до последней капли крови, — поклялся Лоренс, выступая вперед. — И готов принести обет на святом распятии, барон Ранульф, что никто не прознает про шкатулку.

— Вы можете положиться на нас, барон, — вторил Уильям. — Волос не упадет с головы леди Джиллиан.

Барон устало кивнул, давая понять, что его доверие к солдатам безгранично. На сердце стало чуть легче от сознания того, что эти люди оказались рядом в трудную минуту.

Джиллиан дернула отца за рукав, не собираясь оставаться в стороне. Едва Ранульф отдал Кристен сверток, Джиллиан выжидающе протянула ручонки, справедливо предположив, что если сестре сделали подарок то и она получит свою долю. Хотя Кристен была на три года старше, отец никогда не отдавал предпочтения никому из дочерей. И несмотря на то что всякое проявление терпения было для Джиллиан почти непосильным подвигом, девочка молча выжидала. Отец привлек Кристен к себе и поцеловал в лоб.

— Не забывай своего папу, — прошептал он. — Не забывай меня.

Он потянулся к Джиллиан. Та бросилась в его объятия и звонко чмокнула в колючую щеку.

— Папа, а для меня нет красивой коробочки?

— Нет, родная. Сейчас ты пойдешь с Уильямом. Возьми его за руку…

— Но, папа, а как же коробочка? У Кристен есть, а я…

— Это не подарок, Джиллиан.

— Но, папа…

— Я люблю тебя, — выдохнул отец, смаргивая слезы и яростно прижимая девочку к холодной стали кольчуги. — Да хранит тебя Бог.

— Ты раздавишь меня, папа! Можно нам нести коробочку по очереди? Пожалуйста, папа!

Но в этот момент в комнату ворвался Эктор, бейлиф [4] отца.

Его вопль так перепугал Кристен, что растерявшаяся девочка выпустила сверток из рук. Шкатулка выпала из туники, и в неверном свете факелов на полу, словно упавшие с неба звезды, засверкали рубины, сапфиры и изумруды, переливаясь всеми цветами радуги. Эктор, растерявшись, застыл, ослепленный сказочной красотой.

— Что тебе, Эктор? — раздраженно бросил отец. Тот, спеша как можно скорее передать слова Брайана, командира замкового гарнизона, казалось, совершенно машинально поднял шкатулку и вручил Лоренсу.

— Милорд, Брайан велел передать, что молодой Элфорд Рыжий и его солдаты ворвались во внутренний двор.

— Его видели, — выпалил Уильям, — или он продолжает скрываться от нас?

Эктор поднял глаза на солдата.

— Не знаю, — признался он, прежде чем обратиться к барону: — Брайан еще сказал, что ваши люди призывают вас, милорд.

— Иду, — объявил барон и, поднявшись, знаком велел Эктору покинуть спальню, а сам последовал за ним. Но в дверях обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на своих красавиц дочерей — ангелочка Кристен с голубыми глазками и золотистыми локонами и готовую расплакаться Джиллиан, с материнскими изумрудными очами и светлой кожей.

— Уходите, и храни вас Бог, — хрипло обронил барон и исчез.

Солдаты поспешили к потайному ходу. Том пошел вперед, чтобы открыть дверь в конце туннеля и разведать, нет ли внизу врагов. Лоренс взял Кристен за руку и, подняв повыше факел, пустился в путь. За ними шагали Уильям и Джиллиан. Замыкал процессию Спенсер, задержавшийся лишь затем, чтобы подтащить сундук на место.

— Папа не говорил мне об этой скрытой дверце, — прошептала Джиллиан.

— И мне тоже, — кивнула сестра. — Наверное, забыл.

— У нас с Кристен тоже есть потайной ход, — похвасталась Джиллиан Уильяму, — только он ведет в наши спальни. Папа велел нам держать языки за зубами, потому что это секрет. И пообещал выдрать розгами, если мы проболтаемся. А ты знал, Уильям?

Солдат не ответил, но малышка, ничуть не смущенная его молчанием, продолжала:

— Тебе известно, куда мы выйдем? К пруду с рыбками. Правда ведь?

— Нет, — коротко ответил Уильям. — Этот туннель проложен под винными погребами. Мы приближаемся к лестнице, так что будь повнимательнее.

Джиллиан встревоженно осмотрелась, придвинулась ближе к Уильяму и бросила взгляд на сестру. Та прижимала к груди шкатулку, но край туники свисал до самого пола, и Джиллиан не смогла противиться искушению.

— Папа сказал, что мне тоже можно нести коробочку, — проныла она, потянувшись к шкатулке. — Теперь моя очередь.

— Ничего подобного! — возмутилась сестра. — Лоренс, Джиллиан врет! Папа велел мне, а не ей держать сокровище.

— Но теперь моя очередь, — не отставала Джиллиан, снова пытаясь схватиться за болтавшийся конец. Тут сзади послышался какой-то подозрительный шорох, и девочка в страхе отпрянула. Она уже готова была повторить попытку, но поняла, что они стоят у самой лестницы. Там, внизу, царил непроглядный мрак, но Джиллиан была твердо уверена, что в темноте прячутся уродливые чудовища, а может, и сам огнедышащий дракон, готовые наброситься на нее. Испуганная крошка стиснула широкую ладонь Уильяма.

— Мне здесь не нравится, — заплакала она. — Возьми меня на ручки.

Но как только воин нагнулся, чтобы подхватить ее свободной рукой, одна из теней, таившихся у стены, неожиданно ожила и словно прыгнула на девочку. Джиллиан, пронзительно завопив, пошатнулась и столкнулась с Кристен. Сестра, вообразив, что драгоценную шкатулку хотят отнять, с криком «Это мое!» замахнулась на Джиллиан, но удар пришелся как раз Уильяму под колени и отбросил его на Лоренса. Ступени были невероятно скользкими от влаги, годами сочившейся с каменной кладки, и мужчины, к прискорбию, оказались слишком близко к краю, чтобы сохранить равновесие или хотя бы опереться обо что-нибудь. Бедняги мгновенно полетели в черный провал вместе с детьми. Впереди катились факелы, рассыпавшие снопы искр.

Уильям отчаянно старался защитить ребенка своим телом, но все произошло слишком быстро и Джиллиан врезалась подбородком в острый камень. Оглушенная ударом, она несколько минут лежала неподвижно, прежде чем сесть и оглядеться. Кровь заливала блио, и, увидев багряный ручеек, девочка громко зарыдала. Сестра лежала рядом, лицом вниз, не издавая ни звука.

— Кристен, помоги мне, — всхлипывала Джиллиан. — Проснись! Мне плохо! Проснись, Кристен!

Уильям с трудом встал и, прижав малышку к груди, бросился вперед.

— Тише, дитя, тише, — уговаривал он. Лоренс последовал его примеру и, поднявшись, подхватил Кристен. Кровь капала из пореза у нее на лбу.

— Лоренс, вы с Томом несите Кристен к ручью, — приказал Уильям, — и подождите нас со Спенсером.

— Нужно держаться вместе, — возразил тот, перекрывая вопли Джиллиан.

— Малышка сильно разбилась. Нужно зашить рану. Идите! Мы вас догоним. С Богом!

— Кристен! — не унималась Джиллиан. — Кристен, помоги мне!

Как только они приблизились к двери, Уильям зажал ребенку рот, умоляя помолчать. Мужчины отнесли ее в лачугу кожевника в дальнем конце внешнего двора. Зазубренный булыжник раскроил девочке подбородок, и Мод, жена кожевника, принялась накладывать швы. Солдаты держали Джиллиан, тревожно переглядываясь. Бой разгорался в опасной близости, а шум становился таким оглушительным, что приходилось не говорить, а кричать.

— Заканчивай быстрее, — приказал женщине Уильям. — Нужно спасать ее, пока не поздно. Поспеши!

Он выбежал во двор и, выхватив меч, загородил собой дверь. Мод завязала последний узел, обрезала нитки и торопливо обвязала куском домотканого полотна шею и подбородок Джиллиан. Спенсер взял девочку на руки и шагнул к порогу. Враги подожгли огненными стрелами соломенные крыши хижин, и в свете разгоравшегося пожара все трое побежали к холму, где —стояли наготове лошади. Они были уже на полпути к вершине, когда дорогу преградили вражеские солдаты. Второй отряд закрыл дорогу к отступлению. Ни бежать, ни скрыться… Но эти честные люди слишком хорошо сознавали свой долг. Поставив Джиллиан между собой на землю, они встали спиной к спине, подняли мечи и испустили последний боевой клич. Благородные воины умерли, как жили, с честью и мужеством, защищая невинное дитя.

Один из командиров Элфорда, узнав девочку, велел нести ее в парадный зал. Лайза, горничная Джиллиан, при виде своей госпожи не побоялась вырваться из толпы слуг, загнанных в угол и томившихся под бдительным оком стражника, и, прижав к себе малышку, заклинала солдата позволить ей позаботиться о бедняжке. К счастью, тот посчитал Джиллиан обузой и с радостью избавился от нее. Он приказал Лайзе отнести ребенка наверх, а сам снова бросился в бой. Джиллиан словно окаменела от пережитых потрясений. Лайза схватила ее и метнулась по лестнице к комнате девочки, чтобы убраться подальше от опасности. Охваченная паникой, женщина тщетно пыталась открыть дверь, когда внезапный грохот почти оглушил ее. Подскочив от неожиданности, Лайза обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как распахнулись тяжелые дубовые двери и в парадный зал ворвались солдаты с окровавленными боевыми топорами и мечами. Обезумевшие от сознания собственного могущества, они обратили оружие против слабых и беззащитных. Напрасно те загораживались руками в жалкой попытке укрыться от неумолимых негодяев. Началась безжалостная, бессмысленная бойня. Лайза, вне себя от ужаса, упала на колени, закрыла глаза и заткнула уши, чтобы не слышать отчаянных воплей своих друзей.



Джиллиан безучастно стояла рядом, но, увидев, как в зал втащили отца, подбежала к перилам галереи.

— Папа, — прошептала она и, увидев, как мужчина в позолоченном шлеме занес нож над головой барона, пронзительно! вскрикнула: — Папочка!

Это были последние произнесенные ей слова. С этой мину» ты Джиллиан погрузилась в мир немоты и упорного молчания.

Две недели спустя барон Элфорд Рыжий из Локмира, молодой человек, захвативший владения ее отца, призвал девочку к себе, чтобы решить ее участь, и та без единого слова дала ему понять, что у нее в сердце и на уме.

Лайза взяла Джиллиан за руку и повела в парадный зал, на встречу с чудовищем, убившим благородного барона Ранульфа. Элфорд, хоть и едва достигший того возраста, когда получил право именоваться мужчиной, был злобным, жаждущим власти и богатства демоном, а Лайзу никто не мог упрекнуть в глупости и недомыслии. Служанка отлично сознавала, что одним мановением пальца он мог послать их обоих на страшную смерть.

Но Джиллиан уже в дверях сумела вырваться и вошла в зал одна. Приблизившись к длинному столу, где обедал Элфорд со своими приятелями, она остановилась и тупо уставилась на барона. Личико девочки оставалось совершенно лишенным какого-либо выражения. Руки бессильно болтались.

Элфорд увлеченно обгладывал ножку фазана, заедая ее ржаным хлебом. Капли жира и крошки усеяли подбородок, поросший огненной щетиной. Увлекшись едой, он сначала не обратил внимания на девочку и лишь после того, как небрежно перебросил кость через плечо, обратился к Джиллиан.

— Сколько тебе лет, девчонка? — осведомился он, но не дождавшись ответа, гневно пробормотал, пытаясь не дать волю нараставшей ярости: — Я задал тебе вопрос. Отвечай!

— Да ей не больше четырех, — вставил один из его дружков.

— Бьюсь об заклад, ей больше пяти, — возразил другой — Она мала, но ей вполне могло исполниться шесть!

Элфорд повелительным жестом велел всем замолчать. Налитые кровью глаза впились в малышку.

— Ты что, глухая? Немедленно отвечай, а заодно скажи, что мне с тобой делать. Исповедник моего папаши утверждает, что ты онемела, потому что твоей душой завладел дьявол. Он просил у меня разрешения изгнать сатану, и поверь, тебе не слишком понравится, каким образом это проделывается. Хочешь, я объясню тебе? Да нет, сомневаюсь, что пожелаешь узнать, — ухмыльнулся он. — Мне говорили, что без пыток не обойтись, поскольку это единственный способ избавиться от демонов. Интересно, как тебе понравится часами лежать привязанной к столу, пока святой отец трудится во имя Господа нашего? Я могу приказать ему немедленно начать церемонию. Ну-ка, отвечай, да побыстрее. Говори, сколько тебе исполнилось? — прорычал Элфорд.

Но ответом ему было молчание. Леденящее молчание. Элфорд отчего-то ясно понял, что никакие угрозы не помогут. Неужели она рехнулась и ничего не соображает? Кроме того, Джиллиан — истинная дочь своего отца, а тот, наивный, глупый болван, искренне верил в дружбу и преданность Элфорда!

— Может, она просто не знает, — предположил кто-то. — Лучше переходу! к делу. Узнай у нее насчет шкатулки. Элфорд согласно кивнул.

— Видишь ли, Джиллиан, — кисло начал он, — твой отец украл дорогую шкатулку у самого принца Иоанна, и тот поручил мне вернуть ее. Она была усыпана красивыми камешками. Если ты видела ее, разумеется, сразу вспомнишь. Тебе или твоей сестре показывали шкатулку? Отвечай! — завопил он, но тут же поперхнулся и закашлялся. — Знаешь, где твой отец спрятал ее?

Джиллиан не подала виду, что слышит убийцу. Молодой барон, раздраженно вздохнув, попытался усмирить ее взглядом. Но в глазах ребенка вместо безразличия загорелась такая жгучая, всепожирающая ненависть, что по спине Элфорда побежали мурашки. Господи, такому маленькому ребенку просто неприлично выказывать подобные Чувства! Она пугает его! Подумать только, ведь она совсем дитя, едва из пеленок!

Выведенный из себя столь странными, совершенно непривычными ощущениями Элфорд вновь прибегнул к жестокости .

— Какая же ты уродина, со своей бледной кожей и редкими тусклыми волосенками! Зато твоя сестра была настоящей красавицей! Скажи, Джиллиан, ты завидовала ей? Та женщина, которая зашивала тебе рану, сказала, будто вы с Кристен упали с лестницы, а один из солдат говорил ей, что ты столкнула вниз свою сестру. Знаешь, а ведь Кристен погибла, и это ты ее убила.

Он подался вперед и ткнул в девочку длинным костлявым пальцем.

— До конца дней тебе придется жить со смертным грехом на душе! Правда, может, мучения продлятся недолго! Я решил отослать тебя на край земли, — равнодушно бросил он. — В холодные суровые земли северной Англии, где тебе придется жить вместе с язычниками, пока не настанет день, когда ты снова мне понадобишься. А теперь — прочь с глаз моих! У меня от тебя мороз по коже.

Лайза, трепеща от страха, выступила вперед.

— Милорд, позвольте мне ехать вместе с девочкой. Кроме меня, о ней некому позаботиться.

Элфорд перевел взгляд на горничную, съежившуюся от страха при виде его покрытого шрамами лица.

— Одна ведьма приглядит за другой? — фыркнул он. — Мне все равно, уедешь ты или останешься. Делай что хочешь, только убери ее подальше! Я и мои друзья больше не в силах терпеть эту тварь!

Он с изумлением заметил дрожь в собственном голосе и, окончательно осатанев, швырнул в девочку тяжелой деревянной чашей. Чаша просвистела мимо ее головы и грохнулась об пол. Джиллиан не шевельнулась, не попыталась увернуться и по-прежнему стояла, пронзая врага ненавидящим взглядом. Неужели она видит его насквозь? Заглянула в душу? При мысли об этом Элфорд снова затрясся.

— Вон! — взвизгнул он. — Проваливайте! Лайза подхватила Джиллиан и бросилась к выходу. Оказавшись в сравнительной безопасности, она прижала девочку к груди и прошептала:

— Все кончено, крошка, мы скоро покинем это страшное место и никогда не вернемся. Больше ты не столкнешься с убийцей своего отца, а я, слава Богу, не узрею гнусную рожу своего муженька Эктора. Заживем себе мирно и, если Господу будет угодно, еще обретем покой и радость.

Лайза была полна решимости скрыться, прежде чем барон Элфорд передумает. Позволение покинуть Даненшир освободило ее, ибо это означало, что теперь она может спокойно покинуть Эктора. Во время нападения на замок муж повредился умом и до сих пор не пришел в себя. В таком состоянии он просто не способен никуда ехать. Став свидетелем гибели солдат и слуг и едва избежав той же участи, он безнадежно спятил и теперь бродил по холмам Даненшира, волоча за собой объемистую торбу, набитую камнями и комьями грязи, которые именовал своими сокровищами. Ночевал он в углу конюшни, постоянно преследуемый кошмарами. Остекленевшие глаза смотрели куда-то вдаль. Бессвязные уверения в том, что он вот-вот станет богаче короля Ричарда, сменялись непристойностями и грязными ругательствами, поскольку мечты безумца все не сбывались. Даже захватчики вместе с их предводителем Элфордом, в отсутствие короля взявшим Даненшир под свою руку, старались обходить Эктора десятой дорогой, а некоторые солдаты помоложе при виде несчастного падали на колени и крестились, стараясь таким проверенным способом избавиться от угрозы подхватить опасное «бешенство». Однако никто не смел пальцем его тронуть, поскольку все твердо верили, что демоны, вселившиеся в голову Эктора, немедленно набросятся на обидчика и превратят его в жалкое подобие человека.

Лайза твердо уверовала, что сам Спаситель благословил ее на побег от мужа. За семь лет супружеской жизни Эктор не сказал ей ни единого доброго слова, не выказал ни малейших чувств по отношению к жене. Он твердо верил, что его святой долг мужа — палкой вбивать в нее покорность и послушание, дабы обеспечить ей место в раю, и исполнял свои обязанности с невероятным рвением. Злобное, завистливое ничтожество, с детства избалованное любящими родителями, Эктор считал, что любое его желание должно немедленно исполняться и что ему с рождения предназначены особенная судьба и богатая сытая жизнь; алчность и жадность затмили ему все на свете. Всего за три месяца до гибели отец Джиллиан назначил его бейлифом: уж очень ловко он умел обращаться с цифрами. Теперь он получил доступ к деньгам барона и точно знал размеры его состояния. Горечь и зависть все росли, грозя задушить его, потому что Эктор искренне считал, будто получаемое им вознаграждение несоразмерно с трудами.

Кроме того, он еще и оказался трусом. Во время боя Лайза своими глазами видела, как Эктор схватил кухарку Герту и, прикрываясь ею, как щитом, от летящих стрел, выскочил во двор. Когда Герту убили, Эктор спрятался под ее трупом и притворился мертвым. Изнемогая от стыда, Лайза не могла без отвращения смотреть на мужа, хотя знала, что подвергает опасности свою бессмертную душу, ибо Господь повелел прощать, а презрение к созданию Божию, разумеется, страшный грех. И поэтому служанка искренне благодарила Создателя за возможность искупить вину.

Опасаясь, что Эктору взбредет в голову последовать за ней, Лайза в день отъезда отправилась попрощаться с мужем в конюшни вместе с девочкой. Крепко держа маленькую хозяйку за руку, она решительно промаршировала в стойло, где нашел приют незадачливый супруг. При виде выпачканной навозом и кровью торбы, висевшей на колышке, женщина брезгливо сморщила нос. От мешка несло такой же невообразимой вонью, как от нервно бегавшего по крошечной клетушке владельца. Услышав свое имя, тот съежился и, сорвав с колышка торбу, поспешно спрятал за спиной. Глаза блудливо забегали.

— Ах ты, старый дурень, — пробормотала жена. — Никому твой хлам не нужен! Я пришла сказать, что покидаю Даненшир вместе с леди Джиллиан и оставляю тебя на веки вечные. Слышишь, осел ты этакий? Прекрати причитать и посмотри на меня. Я не желаю, чтобы ты меня разыскивал, понятно?

Эктор тихо хихикнул. Джиллиан прижалась к Лайзе и предусмотрительно уцепилась за ее юбку. Женщина, забыв обо всем, немедленно принялась утешать малышку.

— Не бойтесь его, леди, — прошептала она. — Я не позволю ему и пальцем вас тронуть.

Горничная выпрямилась и смерила мужа взглядом, полным неподдельного отвращения.

— Я не шучу, Эктор. Посмей только преследовать меня! Я видеть тебя больше не желаю! Для меня ты умер. Умер и похоронен навеки.

Но муж, похоже, и не думал обращать внимание на жену.

— Уже недолго… я получу свою награду… все будет моим… такой куш! — выпалил он, захлебываясь и заикаясь. — Мне воздается по заслугам… наконец-то! Целое королевство… выкуп… мое… только мое…

Лайза приподняла голову девочки так, чтобы взглянуть ей в глаза.

— Запомни эту минуту, дитя мое. Видишь, что способна сделать с человеком трусость?

И, не оглядываясь, увела Джиллиан.

Барон Элфорд отказался дать им солдат в сопровождение. Его забавляла сама мысль о том, что ведьмам придется идти пешком далеко на север. Но юные братья Хатуэй пришли на выручку одиноким женщинам. Уолдо и Генри, арендаторы барона Ранульфа, помнили добро и поэтому запрягли пахотных лошадей в убогую повозку. Оба вооружились чем могли, опасаясь разбойников, во множестве подстерегавших беззащитных путников на дорогах.

К счастью, поездка прошла без особых происшествий, и девочку с радостью приняли в доме барона Моргана Чапмена, слывшего в округе отшельником и затворником. Барон приходился Джиллиан дядей по материнской линии и, хотя пользовался репутацией человека достойного, все же считался чужаком не слишком высокого происхождения, а потому редко приглашался ко двору. В его жилах текла кровь шотландских горцев, и уже одно это обстоятельство не заслуживало доверия в глазах короля и его приспешников.

Кроме всего прочего, одно появление Моргана внушало посторонним ужас и страх, ибо ростом он был свыше шести футов двух дюймов [5] — настоящий великан по тому времени, с густой беспорядочной копной черных волос и неизменно угрюмым лицом.

Родство между ним и Джиллиан было весьма отдаленным, но хотя Элфорд вообразил, что примерно наказал строптивую девчонку, отправив ее к нелюдимому Моргану, ссылка оказалась для нее настоящим спасением. Под внешне неприступной и мрачной внешностью скрывалось сердце святого. Дядя оказался любящим, нежным человеком, с первого взгляда признавшим в несчастном, жалком создании родственную душу. Правда, сперва он заявил Лайзе, что не позволит какому-то чужому ребенку разрушить его мирную жизнь, но немедленно опроверг свои же слова, посвятив всего себя Джиллиан. Именно он помог исцелению ее души. Он полюбил Джиллиан как родную дочь и делал все возможное, чтобы она вновь заговорила. Морган страстно желал услышать смех малышки, но опасался, что надежды его пропадут втуне.

Лайза, со своей стороны, тоже старалась как могла заставить Джиллиан если не забыть, то хотя бы оправиться от трагедии, постигшей ее семью. Но шли месяцы, а терпение и ласка не возымели никакого воздействия, и служанка была близка к отчаянию. Все это время она спала в комнате девочки, чтобы при малейшем шуме вскочить и попытаться успокоить бедняжку, когда ту начинали терзать безжалостные кошмары.

Обрывки леденящих кровь воспоминаний о той ночи, когда погиб отец, продолжали терзать дитя. В таком возрасте трудно отличить истину от выдумки и игры воображения, но она отчетливо видела драку с сестрой из-за сверкающей драгоценностями шкатулки, падение с узкой лестницы, туннель под замком. Неровный шрам под подбородком служил доказательством того, что все это случилось на самом деле. В ушах звучал вопль Кристен. И кровь… Ей казалось, что и она, и сестра были залиты кровью с головы до пят.

Кошмары, преследовавшие ее, никогда не менялись: безликие чудовища с красными горящими глазами и длинными, тонкими, как у крыс, хвостами преследовали ее и Кристен, бегущих по узкому темному проходу. Но в этих повторявшихся снах она никогда не убивала сестру. Это делали монстры.

В одну из таких ночей, во время страшной грозы, Джиллиан наконец заговорила. Лайза разбудила девочку, и, по обычаю, завернув ее в один из мягких шотландских пледов дяди, села с ней в кресло у очага. Тучная женщина принялась укачивать малышку, приговаривая:

— Не годится так, Джиллиан. Днем ты молчишь, как немая, а по ночам воешь, словно одинокий волк.

И все потому, что копишь боль в сердце, а ее нужно кому-то излить! Разве не так, мой ангелочек? Поговори со мной, детка. Поделись своим горем.

Лайза не ожидала ответа и едва не уронила подопечную, услышав хриплый шепот.

— Что ты сказала? — вырвалось у нее, чуть резче, чем следовало бы.

— Я не хотела убивать Кристен. Не хотела. Лайза разразилась слезами.

— О, Джиллиан, ты вовсе никого не убивала, сколько раз повторять? Я слышала, что сказал барон Элфорд. Неужели не помнишь — я все твердила, что он солгал! Почему ты мне не веришь? Он просто хотел ранить тебя побольнее.

— Она мертва.

— Вовсе нет.

Джиллиан, нахмурившись, взглянула на Лайзу, словно пыталась определить, правду ли та говорит. Ей отчаянно хотелось поверить горничной.

— Кристен жива, — кивнув, подтвердила Лайза. — Честное слово. И знай, как бы ни была ужасна истина, я никогда не солгу тебе.

— Я помню кровь.

— В твоих кошмарах?

— Ну да. Я столкнула Кристен вниз. Папа держал меня за руку, но потом разжал пальцы. И Эктор стоял рядом.

— У тебя в головке все смешалось. Ни твоего отца, ни Эктора там не было.

Джиллиан зарылась лицом в плечо Лайзы.

— Эктор спятил.

— Уж это точно, — согласилась та.

— А ты была со мной под землей?

— Нет, но я знаю, что произошло. Пока Мод зашивала твою рану, один из воинов, который был там, рассказал, что тебя и сестру разбудили и отнесли в отцовскую спальню.

— Меня нес Уильям, — сообщила девочка.

— Знаю.

— Было совсем темно.

Лайза почувствовала, как вздрогнула Джиллиан, и прижала ее к себе.

— Ну да, стояла ночь, а Элфорд со своими солдатами уже ворвались во внутренний двор.

— Я помню, как открылась стена в папиной опочивальне.

— Этот лаз вел к лестнице и дальше, в коридор под кухней и винными погребами, — подтвердила служанка. — С твоим отцом было четыре человека, те, которым он доверил самое драгоценное, что у него было. Ты знаешь их, Джиллиан. Том, Спенсер, Лоренс и Уильям. Они захватили с собой факелы.

— Мне велели никому не рассказывать про потайную дверь.

— В твоей комнате тоже была такая, — улыбнулась Лайза.

— Откуда ты знаешь? Кристен сказала?

— Нет, — покачала головой женщина. — Просто каждую ночь я укладывала тебя спать, а утром находила в постели Кристен. Вот я и сообразила, что ты пробираешься к ней потайным ходом, поскольку очень боишься темноты, а в коридоре за дверью спальни не видно ни зги. Значит, нашла другой способ ночевать у сестры.

— Теперь ты отшлепаешь меня за то, что я проболталась? — боязливо пробормотала девочка.

— О Господи, Джиллиан, конечно, нет! Я и пальцем тебя не трону.

— Папа тоже не бил меня, хотя вечно грозился. Наверное, это он нарочно, да, Лайза?



— Ну конечно, — поддакнула горничная.

— Папа держал меня за руку?

— Нет, дорогая. Он даже не спустился вниз. Уклониться от битвы считалось бы для него бесчестьем, а твой отец был благородным человеком. Он вернулся к своим солдатам.

— Я столкнула Кристен со ступенек, и она была в крови. Она даже не плакала. Это я ее убила.

— Ты слишком мала, чтобы понять, — вздохнула Лайза, — но все же попытайся. И ты, и Кристен вместе скатились с лестницы. Спенсер сказал Мод, что Уильям, похоже, споткнулся и сбил с ног Лоренса. Каменный пол был скользким, но Уильям все твердил, что кто-то ударил его под коленки.

— Наверное, это была я, — встревожилась девочка.

— Ты чересчур мала и легка, чтобы проделать такое со взрослым мужчиной. Просто сил бы не хватило. — Но что, если…

— Ты ни в чем не виновата, — твердо объявила Лайза. — Чудо еще, что никто не погиб! Однако рану необходимо было зашить, и Уильям отнес тебя к Мод, а сам стерег под дверью хижины, пока бой не разгорелся совсем близко. Мод все твердила, что он отчаянно пытался тебя спасти, но к тому времени, как вы пустились в путь, солдаты барона Элфорда уже окружили двор. Тебя схватили и отнесли в замок.

— А Кристен тоже поймали?

— Нет, ей удалось сбежать.

— А где сейчас Кристен?

— Не знаю, — вздохнула Лайза. — Может, твой дядя Морган скажет, что с ней случилось. Завтра обязательно спроси. Он любит тебя, Джиллиан, и, конечно, поможет найти сестру. Она наверняка скучает по тебе.

— А вдруг Кристен потерялась? — всхлипнула девочка.

— Не потерялась, — заверила Лайза.

— Но она, должно быть, боится и плачет.

— Детка, с ней все в порядке. Она в безопасном месте и вырвалась из когтей барона Элфорда. Спроси свое сердечко. Оно подсказывает тебе, что Кристен жива?

Джиллиан кивнула, прилежно наматывая на палец прядь волос Лайзы.

— Верю, — прошептала она, зевая. — А когда приедет папа и отвезет меня домой?

Глаза служанки снова наполнились слезами.

— Ах, дорогая, папа не может приехать. Он мертв. Элфорд его убил.

— Он воткнул нож в живот папы.

— Господи милостивый! Ты видела?

— Папа не плакал.

— О, мой бедный ангел…

— Может, Мод зашьет папу? Он встанет и заберет меня.

— Нет, — покачала головой Лайза. — Он мертв, а мертвые не оживают.

Джиллиан выпустила волосы Лайзы и закрыла глаза.

— Папа на небесах, вместе с мамой?

— Конечно, девочка.

— Я тоже хочу на небо, — попросилась крошка.

— Тебе еще рано. Сначала нужно прожить долгую жизнь, дорогая. И только потом отправляться на небо.

Девочка зажмурилась, чтобы не заплакать.

— Папа умер ночью.

— Да, родная.

Прошло несколько минут, прежде чем Джиллиан снова заговорила.

— Все плохое случается по ночам, — едва слышно пролепетала она.

Глава 1

Шотландия. Четырнадцать лет спустя


Судьба всего клана Макферсонов была в руках лэрда Рамзи Синклера и целиком зависела от его воли. После мирной кончины Уолтера Фландерса и рождения Алана Дойла клан насчитывал ровно девятьсот двадцать два человека, и подавляющее большинство этих гордых женщин и мужчин отчаянно нуждались в защите Рамзи.

Для Макферсонов настали тяжелые времена. Их лэрд, вспыльчивый, своенравный старик с вечно грустными глазами по имени Лохлан, умер год назад, причем от собственной руки, да простит его Господь. Члены клана были потрясены и возмущены столь трусливым деянием и до сих пор отказывались его обсуждать. Ни один из мужчин помоложе не находил в себе мужество сразиться за право называться лэрдом — в основном потому, что считали, будто он опозорил эту должность, убив себя.

— Должно быть, — рассуждали они, — он рехнулся, ибо нормальный человек никогда не сотворит ничего подобного, зная, что будет вечно гореть в аду за оскорбление, нанесенное самому Создателю.

Двое старейшин, Брисбейн Эндрюс и Отис Макферсон, согласившиеся временно стать во главе клана, были уже немолоды и обессилены двадцатилетними непрекращающимися битвами с жадными до чужого добра захватчиками, жившими к востоку, западу и югу от их владений. Со времени самоубийства лэрда нападения возросли вдесятеро, поскольку теперь враги справедливо считали легкой добычей людей, оставшихся без предводителя. Все эти неприятности требовали ответных мер, не только срочных, но и изобретательных, поэтому Брисбейн и Отис, с одобрения клана, решили обратиться за помощью к лэрду Рамзи Синклеру во время ежегодного весеннего праздника. Общее собрание всех соседей казалось им идеальной возможностью приступить к лэрду со своим прошением, тем более что по неписаным законам любое проявление враждебности во время этих двух недель соревнований, танцев и веселья сурово каралось. Вся округа считалась единой семьей, старые друзья встречались вновь, соперники мирились, и, что самое важное, заключались брачные договоры. Отцы юных дочерей отчаянно пытались защитить своих отпрысков от навязчивых ухаживаний нежеланных поклонников и одновременно подыскать самую выгодную партию. Молодые люди не могли дождаться весны.

Поскольку земли Синклеров граничили с собственностью Макферсонов, Рамзи предположил, что речь пойдет о военном союзе, но, как оказалось, соседи требовали большего. Династического брака, если можно так выразиться, между кланами. Они даже были готовы отказаться от своего родового имени и стать Синклерами, если лэрд поклянется, что станет обращаться с Макферсонами так, словно они родились в его собственном клане. Старейшины добивались полного равенства с соседним кланом для девятисот двадцати двух соплеменников.

Шатер Рамзи Синклера был размером с большую хижину и достаточно просторен, чтобы вместить собравшихся. В центре стоял маленький круглый стол с четырьмя стульями, на полу было разложено несколько тюфяков. Рамзи велел позвать военачальника Гидеона и закаленных в битвах воинов Энтони и Фодрона. Майкл Синклер, младший брат Рамзи, нервно переминался с ноги на ногу поодаль, ожидая разрешения присоединиться к веселящимся. Мальчика уже выругали за то, что он не вовремя вмешался в разговор, и теперь он старался не поднимать головы, густо краснея от стыда и смущения.

Брисбейн Эндрюс, сварливый старикашка с пронизывающим взглядом и хриплым голосе, выступил вперед, чтобы объяснить причину своего прихода.

— У нас немало молодых солдат, но все они плохо обучены и не сумеют защитить женщин и детей от нападения. Нам нужна твоя сила, чтобы держать хищников в узде и жить спокойно. Сами мы никого не трогаем, но и не желаем стать бесправными рабами.

Отис Макферсон, живая легенда Шотландских гор благодаря своим доблестным, хотя и сильно приукрашенным бардами, подвигам, сложил руки на ревматических коленях и кивнул в сторону Майкла.

— Возможно, лэрд, будет лучше, если ты выслушаешь просьбу брата и отпустишь его, прежде чем продолжать беседу. Дети часто выбалтывают секреты без всякого злого умысла, случайно, а я не хотел бы, чтобы кто-то узнал о нашем сговоре… пока не получено твоего согласия или же отказа.

— Верно, — кивнул Рамзи. — Что тебе, Майкл?

Мальчик все еще страшно стеснялся старшего брата, ибо почти не знал его и видел всего раза два в жизни. Рамзи с юных лет отправили к Мейтлендам, обучаться военному искусству. Отец послал за старшим сыном, уже находясь на смертном одре. Братья были совсем чужими друг другу, но Рамзи, хоть и не привыкший иметь дело с детьми, преисполнился решимости как можно скорее завоевать любовь и доверие Майкла.

— Я хотел пойти на рыбалку со своим новым другом, — пролепетал Майкл, — если позволите, лэрд.

— Не опускай глаз, когда говоришь со мной! — велел Рамзи.

Майкл немедленно повиновался и повторил просьбу, добавив на этот раз «пожалуйста». Заметив страх в глазах ребенка, лэрд невольно задался вопросом, сколько времени понадобится брату, чтобы привыкнуть к нему. Парнишка все еще тяжело переживал кончину отца, и Рамзи понимал, что Майкл чувствует себя одиноким и покинутым. К тому же он не помнил свою мать — та умерла, когда ему исполнился год, — но горячо любил отца и до сих пор не оправился от потери. Рамзи надеялся, что со временем Майкл станет больше доверять старшему брату и даже научится снова улыбаться.

— Не смей подходить к водопаду, и чтобы до захода солнца был здесь, — тихо приказал он.

— Даю слово, — поклялся Майкл. — Можно идти?

— Да, — кивнул Рамзи, раздраженно наблюдая, как брат запутался в собственных ногах и сбил стул, спеша поскорее отыскать дружка.

— Майкл, — окликнул он мальчика, — ты ничего не забыл?

Парнишка недоуменно раскрыл рот, и только когда старший брат кивком указал на гостей, догадался, в чем дело. Подбежав к старикам, он почтительно поклонился и спросил:

— Позволено мне будет уйти?

Отис и Брисбейн немедленно дали разрешение и с улыбкой посмотрели вслед метнувшемуся к выходу мальчику.

— Парень напоминает тебя, лэрд, — заметил Брисбейн. — Я помню тебя в детстве и могу, не кривя душой, сказать, что вы похожи как две капли воды. Если Господу будет угодно, Майкл также вырастет могучим воином и истинным вождем.

— Да, — согласился Отис, — при надлежащем воспитании он сумеет стать таковым, но я не мог не заметить, что дитя боится своего брата. В чем тут причина, лэрд?

Рамзи не оскорбился вопросом, зная, что старик говорит правду и всего лишь высказывает собственное мнение.

— Я совсем чужой Майклу, по думаю, когда-нибудь он полюбит меня и доверится.

— Убедится, что ты не покинешь его? — допытывался Отис.

— Именно, — кивнул Рамзи, поразившись проницательности старика.

— Помню, как Алистер решил снова жениться, — вставил Брисбейн. — Мне казалось, что он слишком стар, чтобы менять привычки. Твоя мать к тому времени вот уже десять лет покоилась в земле, но этот вроде бы закоренелый холостяк одурачил всех, пошел под венец и был счастлив и доволен. Ты когда-нибудь видел Глиннес, его вторую жену?

— Я приехал на их свадьбу. Она была намного моложе отца, и он был убежден, что умрет первым. Вот и хотел удостовериться, что ей выделят вдовью долю, — объяснил лэрд.

— И попросил тебя позаботиться об этом? — поинтересовался Отис.

— Я его сын и должен был исполнить волю отца, — коротко бросил Рамзи.

— Лэрд Синклер никогда не отвернется от нуждающихся и несчастных, — заметил Отис своему приятелю.

Рамзи, которому надоело обсуждать дела своей семьи, постарался вернуться к прежней теме разговора.

— Вы говорили, что хотите моей защиты, но неужели обычного союза для вас недостаточно?

— Твоим солдатам придется день и ночь объезжать наши границы, — откликнулся Отис. — Рано или поздно им надоест эта повинность, но если бы ты владел землей…

— Верно, — вмешался Брисбейн. — Если бы владения принадлежали Синклерам, они защищали бы их любой ценой. Мы…

Он осекся, потрясенный тем, что лэрд собственноручно наполнил вином их кубки.

— Ты лэрд… и прислуживаешь нам, подобно простому оруженосцу. Разве тебе не известно, каким могуществом ты обладаешь?

Рамзи улыбнулся смущенным послам.

— Прежде всего вы мои гости, и старшим следует оказывать уважение. Обязанность хозяина — позаботиться о вашем благополучии.

Мужчинам, очевидно, польстили его слова. Они не ожидали удостоиться такой чести.

— Ты унаследовал отцовское сердце, — похвалил Отис. — Приятно убедиться, что Алистер живет в своем сыне.

Лэрд коротким кивком поблагодарил за комплимент и мягко вернул старика с небес на землю.

— Так вы утверждаете, что я всеми силами защищал бы ваши поместья, если бы получил их в постоянное владение?

— Так, — подтвердил Отис. — Нам есть что предложить в обмен на твое покровительство. Наши земли богаты и плодородны, в озерах резвится жирная рыба, а на холмах пасутся сотни овец. Поэтому нас со всех сторон осаждают Кемпбеллы, Гамильтоны и Босуэллы. Все хотят заполучить нашу собственность, воду и женщин, а мужчины могут отправляться хоть в ад.

Рамзи ничем не выказал своего отношения к страстной тираде. Заложив руки за спину и низко опустив голову, он принялся мерить шагами шатер.

— С вашего разрешения, лэрд, я хотел бы задать несколько вопросов, — вмешался Гидеон.

— Как хочешь, — пожал плечами Рамзи. Гидеон обратился к Отису:

— Сколько солдат у Макферсонов?

— Почти две сотни, — ответствовал тот. — Но как упоминал Брисбейн, они плохо обучены.

— Не забудьте о сотне, которой еще предстоит начать обучение, — добавил Отис. — Ты, и только ты можешь сделать их непобедимыми. Такими же, как спартанцы лэрда Бродика Бьюкенена.

— Ты называешь их спартанцами? — удивился Гидеон.

— Да, потому что они такие и есть, — кивнул Отис. — Разве ты, как и мы, не слышал о спартанцах былых времен от дедов и отцов?

— Верно, но большинство этих историй сильно преувеличено. Обыкновенные сказки, — пожал плечами Гидеон.

— Ошибаешься. Почти все это правда, — возразил Отис. — Все истории записаны святыми отцами-монахами и пересказаны бесчисленное количество раз. Спартанцы — племя варваров, греховно гордое, но беззаветно отважное. Говорят, они были готовы скорее умереть от меча и кинжала, чем сдаться врагу. По моему мнению, это был упрямый и смелый народ.

— Но мы не хотим, чтобы наши солдаты были столь же безжалостны, как воины Бьюкенена, — поспешно вставил Брисбейн.

Рамзи рассмеялся.

— Верно, они беспощадны, — согласился он, но улыбка тут же померкла. — Знаете, джентльмены, хотя мы часто не ладим, я считаю Бродика одним из лучших друзей. Он мне как брат. Однако я не стану возражать против сказанного, поскольку знаю: дик был бы доволен, что вы считаете его безжалостным.

— Этот человек одержим страстями, — настаивал Отис.

— Да, зато справедлив до смешного, — отозвался Рамзи.

— Вас обоих обучал Йен Мейтленд, не так ли? — осведомился Брисбейн.

—Он.

— Лэрд Мейтленд правит своим кланом мудро и честно.

— Я и его считаю своим другом и братом, — сообщил Рамзи.

— Бродик руководствуется страстями. Йен — мудростью, а ты, лэрд, — железной рукой правосудия. Мы также знаем тебя как человека сострадательного. Выкажи нам свое милосердие, — заклинал Отис.

— Откуда вы знаете, какой я вождь? — пожал плечами Рамзи. — Называете меня сострадательным, но я стал лэрдом всего лишь полгода назад и еще ничем особенным себя не проявил.

— Взгляни на своих командиров, — запротестовал Брисбейн. — Гидеон, Энтони и Фодрон заменили твоего отца во время его болезни, а когда он умер, ты не поступил так, как сделали бы другие на твоем месте.

— Что вы имеете в виду?

— Заменил бы командиров преданными тебе людьми.

— Мы готовы умереть за нашего лэрда! — вскипел Гидеон. — Ты смеешь намекать, что это не так?

— Нет, — вздохнул Брисбейн. — Просто объясняю, что другие лэрды были бы далеко не так уверены в себе и постарались бы избавиться от возможных соперников. Вот и все. Лэрд, ты выказал неподдельное участие, позволив им остаться на прежних должностях.

Рамзи ничем не выдал своего отношения к суждениям старика.

— Как уже было сказано, — начал он, — я совсем недолго пробыл лэрдом, и у клана Синклеров немало своих трудностей. Не уверен, что сейчас подходящее время для…

— Больше ждать нельзя, лэрд. Босуэллы объявили войну, и ходят слухи, что они объединились с Гамильтонами. Если это правда, Макферсонам конец.

— Но захотят ли ваши солдаты добровольно принести клятву верности Синклеру? — спросил Гидеон.

— Все до единого, — заверил Отис.

— До единого? Отступников не будет?

Отис и Брисбейн встревоженно переглянулись.

— Несколько человек против, — нехотя признался Отис. — Четыре месяца назад, прежде чем прийти сюда, мы собрали всех и проголосовали. Участвовали на равных, и мужчины, и женщины.

— Женщины? Вы позволяете женщинам высказываться? — не поверил Гидеон.

— Хотели, чтобы все было по справедливости, — усмехнулся Отис, — ибо судьба наших женщин тоже зависит от этого союза. Но мы и не подумали бы позвать их, если бы Меган Макферсон, внучка нашего покойного лэрда, не настояла.

— Женщина она прямая и смелая, — добавил Брисбейн, хотя по блеску в глазах было ясно, что он не считает эти качества недостатками.

— Если вы голосовали четыре месяца назад, почему явились только сейчас? — допытывался Гидеон.

— Мы проделали это дважды, — пояснил Отис. — Дали людям время хорошенько обдумать свое решение. Первое голосование было в пользу союза, но с очень небольшим перевесом.

— Поэтому мы не пожелали, чтобы о нас говорили, будто мы подталкиваем членов клана и всячески их торопим в столь важном деле, — вторил Брисбейн, — ну и объявили второе голосование.

— Да, — подтвердил Отис. — Многие из тех, кто выступал против, передумали.

— Нам не стоило так долго ждать, чтобы прийти к тебе, лэрд, ибо положение наше хуже некуда.

— А каков результат второго голосования? — поинтересовался Рамзи. — Сколько солдат против?

— Шестьдесят два, и все молоды, очень молоды, — вздохнул Отис.

— Гордость затмила их разум, — сокрушался Брисбейн.

— Их подзуживает неразумный мятежник по имени Простер, но остальные не стали их слушать.

— А отступники согласятся с решением большинства? — допрашивал Рамзи.

— Да, но неохотно, — признал Отис. — Если уговорить Простера, остальные пойдут за ним. Существует весьма простой способ завоевать их доверие… весьма простой.

— Какой же именно?

— Жениться на Меган Макферсон, — выпалил Брисбейн. — Объединить нас браком двух вождей.

— Многие лэрды не получали и сотой доли того, что предлагаем мы, — соблазнял Отис.

— А если я не захочу жениться на Меган?

— Мы не отступимся от своей просьбы объединить наши кланы. Просто считаем, что брак с Меган упрочит наш союз. Мой клан… мои дети… нуждаются в твоей защите. Всего две недели назад были зверски убиты Дэвид и Люси Дуглас, чей единственный грех заключался в том, что они оказались у самой границы. Они только что поженились. Мы не можем больше терять ни в чем не повинных людей, и если ты откажешь, за нами начнут охотиться, как за беспомощными кроликами. Что станется с нашими внуками? — молил Брисбейн. — У нас есть много парнишек — ровесников твоего брата.

Рамзи не смог равнодушно отмахнуться от их отчаянного призыва. Он хорошо знал, на какие крайности способны Босуэллы в попытке захватить чужие земли. Не один из их солдат не остановится перед тем, чтобы убить дите.

— Босуэллы — гнусные шакалы, — пробормотал он. Гидеон, хорошо знавший лэрда, уже понял, каким будет ответ.

— Рамзи, ты соберешь весь клан, чтобы сообщить им предложении Макферсонов?

— Нет. Подобные вещи не обсуждаются. Гидеон едва сумел сдержать свое раздражение.

— Но ты все обдумаешь, прежде чем решиться? Поняв, что командир пытается уговорить его подождать и хочет побеседовать с глазу на глаз до того, как он свяжет себя словом, Рамзи коротко кивнул, прежде чем вновь обратиться к Макферсонам.

— Друзья мои, я дам вам ответ через три часа. Согласны Отис наклонил голову и встал.

— С твоего разрешения, мы вернемся через три часа. Он направился было к выходу, но Брисбейн схватил приятеля за руку.

— Ты забыл сказать ему о состязании, — громком шепотом напомнил он.

— Какое еще состязание? — буркнул Гидеон. Отис залился краской.

— Мы думали… чтобы пощадить гордость наших солдат что ты согласишься участвовать в играх. Мы, разумеется, сумеем победить, но если нас жестоко побьют во всех состязаниях, будет легче принять имя Синклеров.

Гидеон шагнул вперед.

— А если вы выиграете?

— Не получится, — вздохнул Отис.

— А все же?

— Тогда Синклеры откажутся от своей фамилии. Ты пс прежнему будешь править, Рамзи, по отныне станешь Макферсоном, а того, кто положит тебя па лопатки, назначишь первым помощником и старшим над солдатами.

Гидеон окончательно вышел из себя, но Рамзи едва н рассмеялся, услышав столь абсурдное требование. Стараясь и улыбнуться, он строго нахмурил брови.

— У меня уже есть командир, которым я очень доволен, и не вижу нужды что-либо менять.

— Но, лэрд, мы только хотели… — начал Отис.

— Мой командир стоит перед вами, — оборвал его Рамзи, — И вы открыто оскорбляете его своим предложением.

— Но что, если ты посоветуешься с кланом? — не отступал Брисбейн. — Игры только начались, и у нас есть почти две недели. Ты можешь состязаться в самом конце.

— В таком случае я, подобно вам, пожелаю узнать, что думают обо всем этом мои люди, равно мужчины и женщины, поскольку далеко не все приехали на праздник, уверяю, пройдет не один месяц, прежде чем удастся их собрать. Если они и позволят мне состязаться на таких условиях, это случится не раньше будущей весны.

— Но мы не можем так долго ждать, — охнул Отис.

— Буду честным до конца, друзья мои, и открою вам, что ни в коем случае не стал бы говорить об этом с моими соплеменниками. Такие условия попросту неслыханны! Имя Синклеров священно. Однако, поскольку вы утверждаете, что хотите всего-навсего пощадить гордость ваших солдат, предлагаю, чтобы они состязались за должности в моем гарнизоне, под началом моего командира. Тех из Макферсонов, кто выкажет отвагу и мужество в поединках с моими воинами, будет обучать сам Гидеон. Отис покорно кивнул.

— Мы вернемся через три часа, чтобы выслушать твой ответ, — повторил он.

— Бог да направит тебя на верный путь, — пожелал Брисбейн, и старики торжественно удалились. Рамзи тихо засмеялся.

— Ну и плуты, — заметил он, восхищенно покачивая головой. — Бьюсь об заклад, Отис уверен, что Макферсоны легко нас побьют и тогда он получит нашу защиту и ухитрится при этом сохранить свое имя.

Но Гидеону было не до веселья.

— Ну и ну! Они являются к тебе с протянутой рукой, словно нищие, и в то же время набираются наглости ставить условия!

Что за негодяи!

— А ты что скажешь, Энтони? — обратился Рамзи к ближайшему соратнику Гидеона.

— Я против этого союза, — пробормотал богатырь с волосами соломенного цвета. — Любой человек, готовый добровольно отказаться от своей фамилии, мне отвратителен.

— Верно, — поддержал возмущенный Фодрон. Его узкое лицо с орлиным носом побагровело от гнева. — Брисбейн и Отис — презренные твари.

— Нет, скорее старые пройдохи, которые, однако, из кожи вон лезут, чтобы уберечь своих людей. Я уже давно проведал, с чем они собираются прийти ко мне, так что было время хорошенько все обдумать. Но ответь, Гидеон, ты за или против?

— Какое это имеет значение? Главное, что ты согласен. У тебя слишком мягкое сердце, лэрд, а это огромный недостаток для человека твоего положения. С этим союзом мы еще хлебнем бед.

— Ты прав, — развел руками Рамзи. — Но ведь и Отис верно сказал — им есть что предложить в обмен. И потом, неужели ты отвергнешь просьбу о помощи?

— Разумеется, нет, — сокрушенно пробормотал Гидеон. — Босуэллы не задумываясь расправятся с ними. Но меня больше тревожат Простер и его дружки.

— Рано или поздно им придется примириться с судьбой, — заверил Рамзи. — Ты слышал, что сказал Отис? Первый раз они голосовали четыре месяца назад. Кроме того, я сам стану приглядывать за ними.

— Значит, ты уже все решил, верно?

— Да, я буду рад такому прибавлению к нашему клану.

— Но что скажут воины…

Рамзи дружески хлопнул Гидеона по плечу.

— Их мы уговорим. И не смотри так уныло. Лучше давай на время позабудем обо всем и хорошенько повеселимся. Йен и Джудит Мейтленды здесь еще со вчерашнего дня, а я и словом с ними не перемолвился. Пойдем отыщем их.

— Не раньше, чем разберемся с неотложным делом, — уперся Гидеон.

Рамзи отпустил Энтони и Фодрона и всмотрелся в лицо командира.

— Судя по твоей ухмылке, тут что-то не так, — изрек он.

— Ошибаешься. Для твоего верного воина Дунстана Фор-бса это вопрос жизни и смерти. Но тебе лучше сесть, лэрд, ибо Дунстан просил позволения жениться на Бриджид Керк-Коннел.

— Еще один?! И которое это по счету предложение? — устало вздохнул Рамзи. — Сколько их всего было? Да говори же!

— Седьмое, включая мое, — расхохотался Гидеон, — но Дуглас клянется, что восьмое.

Рамзи сел и вытянул длинные ноги.

— А сама Бриджид знает о своей последней победе?

— Пока нет, но я взял на себя смелость послать за ней, — отозвался командир. — Она ждет снаружи, так что ты наконец встретишься с той занозой, что не дает тебе спать спокойно.

— Подумать только, Гидеон, ведь все это время я был уверен, что побил тебя в честном бою, когда решалось, кто из нас двоих будет лэрдом.

Гидеон, немедленно опомнившись, уставился на него:

— Но так оно и было!

— Уверен, что не поддался мне нарочно — лишь для того, чтобы никогда не связываться с Бриджид Керк-Коннел? Гидеон снова засмеялся.

— Может быть… может быть… Признаю, что мне правится бывать в ее обществе, потому что она не только красива, но и умна. Один ее вид вселяет радость в душу, но кроме того, у Бриджид сильный характер, каким наделены лишь немногие женщины. Отважна, смела, страстная натура… но при этом упряма, как Бьюкенены. Я рад, что она мне отказала, поскольку жизнь с таким неукротимым созданием отнюдь не легка.

— Как же случилось, что я вынужден отклонить уже три предложения, с тех пор как стал лэрдом, хотя ни разу не встречал эту особу?

— Она живет в доме дяди, в Карнуоте, и посылает отказы через его людей. Я отчетливо помню, как говорил тебе, что позволил ей помочь тетке с новорожденным. Все семейство тоже явилось на праздник, — объяснил Гидеон.

— Наверное, я забыл, — повинился Рамзи. — Однако свои отказы она выражает одними и теми же фразами. Это я знаю точно.

— Предчувствую, что сегодня ты услышишь эти слова в четвертый раз, а Дунстан примкнет к быстро растущим рядам отвергнутых поклонников с разбитыми сердцами.

— Во всем виноват мой отец, пообещавший папаше Бриджид, что доченька сама выберет себе мужа. А теперь расхлебывать мне. Боюсь, она так и останется в старых девах!

— Но что тут поделаешь? — возразил Гидеон. — Слово, данное старым лэрдом, — нерушимо. Отец Бриджид, отважный воин, на своем смертном одре подтвердил клятву. Интересно, что бы он сказал, узнав об ослином упрямстве дочери?

— Позови ее, — велел Рамзи, вставая. — И перестань ухмыляться. Смотреть противно! Нужно уважать просьбу Дунстана! Кто знает, а вдруг она согласится?

— Ну да, когда рак на горе свистнет, — фыркнул Гидеон, шагнув к выходу. Но внезапно замер, медленно повернулся и ехидно осведомился: — Кстати, тебе еще ни одна дама не вскружила голову?

— Нет, — раздраженно буркнул Рамзи.

— Тогда на твоем месте я бы поостерегся. Боюсь, тебя ждет нелегкое испытание.

Как выяснилось через минуту, предсказание Гидеона почти оправдалось. Появление Бриджид Керк-Коннел произвело на лэрда неизгладимое впечатление. Он едва не лишился дара речи при виде изумительно красивой юной дамы с белоснежной кожей, сверкающими глазами и густыми вьющимися медово-рыжеватыми волосами, ниспадавшими едва не до талии. Господь наделил Бриджид и точеной фигуркой, так что Рамзи неподдельно удивился столь невеликому количеству брачных предложений.

Девушка присела и проворковала со сладкой улыбкой, осветившей шатер:

— Добрый вам день, лэрд Рамзи. Рамзи учтиво поклонился:

— Вот мы и встретились наконец, Бриджид Керк-Коннел. Мне пришлось разрушить надежды нескольких искателей твоей руки, хотя я никак не мог взять в толк, почему им взбрело в голову жениться на столь своевольной девице. Теперь я понимаю причину настойчивости моих воинов.

Улыбка девушки куда-то пропала.

— Но мы уже встречались.

— Уверяю, я запомнил бы такое важное событие, — запротестовал Рамзи.

— Но это правда, — настаивала девушка. — Передо мной так и стоит та сцена, будто все случилось лишь вчера. Ты приехал домой на свадьбу двоюродного брата. Пока мои родители сидели за праздничным столом, я решила поплавать в озере за лощиной. Ты выудил меня из воды.

Рамзи заложил руки за спину и свел брови, пытаясь сосредоточиться. Гидеон нисколько не преувеличил. Она необыкновенная, восхитительная женщина.

— Почему я тебя выудил?

— Я тонула.

— Разве ты не умела плавать, девушка? — поинтересовался Гидеон.

— К моему величайшему изумлению, оказалось, что нет.

Она снова расплылась в улыбке, и сердце Рамзи учащенно забилось. Он втайне дивился самому себе. Мало ли хорошеньких девушек встречалось ему на пути, но никогда с ним такого не творилось. Наверное, все дело в ее улыбке, которой она покоряет всех мужчин без разбора.

А Гидеон? Он тоже теряет разум при виде Бриджид? Как только Рамзи найдет в себе силы отвернуться и не глазеть на пленительную фею, обязательно как следует оглядит своего командира.

— Но если ты не умела плавать, зачем полезла в озеро? — допытывался Гидеон, стараясь понять причину столь неразумного поступка.

— Мне казалось, что это совсем легко, — пожала плечами девушка, — и что стоит взмахнуть руками, как я удержусь на воде, но увы, я слишком поздно поняла свою ошибку.

— Ну и нахальная же девчонка, — заметил Гидеон.

— Нет, скорее глупая.

— Просто слишком юна и неопытна, — вставил Рамзи.

— Должно быть, волосы твоих родителей поседели задолго до срока, — съехидничал командир.

— Мне это не раз говорили, — вздохнула Бриджид, — но прошлого не вернешь. Однако, лэрд, я понимаю, почему ты не узнал меня. Я выросла и сильно изменилась. Но не стоит обвинять меня в упрямстве и дерзости. Я совсем не такова, лэрд.

— Тебе давно следовало быть замужем, — строго проворчал Рамзи. — Похоже, ты слишком своенравна. Все мужчины, которые хотели повести тебя к алтарю, — достойные люди и отважные воины.

— Уверена, что так, — согласилась Бриджид.

Рамзи шагнул к ней. Девушка отступила, словно зная, что ей предстоит, и желая быть как можно ближе к выходу, чтобы поскорее исчезнуть. Лэрд заметил, как настороженно она оглянулась, понял, о чем думает девушка, и едва не рассмеялся при виде столь явной паники. Неужели сама мысль о замужестве так для нее отвратительна?

— До меня дошла весть о том, что еще один воин просил твоей руки, — объявил лэрд. — Его зовут Дунстан. Ты знаешь такого?

— Нет, — покачала головой девушка.

— Он хороший человек, Бриджид, и наверняка будет лелеять и любить тебя.

— Почему? — выпалила она.

— Что «почему»?

— Почему он хочет жениться на мне? — допытывалась девушка. — Он объяснил?

Рамзи, до этого дня ничего не знавший о намерениях Дунстана, обратился к Гидеону:

— Он что-нибудь объяснил?

— Сказал, что хочет ее, — кивнул командир. Но Рамзи, уловивший в его голосе нерешительные нотки, понял, что Гидеон сказал не всю правду.

— Повтори его слова в точности, — потребовал он. Лицо Гидеона вспыхнуло.

— Но… девушка, наверное, не захочет знать подробности, — пробормотал он.

— Ты, по-моему, ошибаешься, — возразил Рамзи. Воин нахмурился, чтобы скрыть смущение.

— Так и быть. Бриджид Керк-Коннел, Дунстан клянется в любви к тебе. Ослеплен твоей красотой и боготворит землю, по которой ты… ты ступаешь. Господь мне свидетель, это все.

Рамзи улыбнулся, но Бриджид, очевидно, было не до смеха. Оскорбленная заочным объяснением в любви, она пыталась скрыть свои чувства, зная, что даже лэрд ее не поймет. Да и где ему? Он всего-навсего мужчина, которому нет дела до того, что творится в женском сердце.

— Чего тебе еще? — возмутился Гидеон. — Дунстан наверняка исполнит все, что обещает.

— Он сражен твоими чарами, — поддакнул Рамзи. — Может, подумаешь над его предложением? Если вы сядете вдвоем и спокойно все обсудите…

— Ну уж нет! — взорвалась девушка. — Не желаю сидеть с ним и тем более думать над его предложением! Я дам ответ здесь и сейчас. Не будете так добры передать Дунстану, что я благодарна ему, но…

— Но? — прошипел Гидеон.

— Но вынуждена отказать.

Именно в этих выражениях она успела отвергнуть остальных семерых искателей.

— Почему? — рявкнул Рамзи.

— Я не люблю его.

— Что общего любовь имеет с браком? Со временем придут и нежные чувства.

— Либо я пойду к алтарю с тем, кого люблю, либо не пойду вообще, — твердо провозгласила девушка, на всякий случай снова отступив.

— Ну что мне с ней делать? — беспомощно развел руками Рамзи.

— Ума не приложу, — вторил Гидеон. — Откуда она набралась этой чуши?

Грубость и бесчувственность мужчин, открыто обсуждавших Бриджид, будто ее не было в комнате, казались поистине невыносимыми! Девушку трясло от гнева, но она старалась держать себя в руках, помня, что стоит перед самим лэрдом могущественного клана.

— Ты не передумаешь? — с надеждой спросил Рамзи.

— Я вынуждена отказать, — повторила девушка.

— Ах, Бриджид, что ты за упрямица! Очередной упрек больно ранил ее гордость и оказался последней каплей, переполнившей чашу терпения.

— Я пробыла здесь не больше десяти минут, и за это время вы назвали меня упрямой, своенравной и даже нахальной. Если вам надоело оскорблять меня, я, пожалуй, вернусь к тете и дяде, — холодно бросила она. Рамзи уставился на нее, пораженный столь внезапным взрывом гнева. До сих пор ни одна женщина не смела говорить с ним в подобном тоне. Ее поведение граничило с наглостью, однако он не мог не признать, что девушка в чем-то права.

— Какая непочтительности — взвился Гидеон. — Твой отец перевернулся бы в гробу, если бы услышал тебя!

Бриджид опустила голову, но Рамзи успел заметить блеснувшие в глазах слезы.

— Оставь ее отца в покое, — велел он.

— Но, лэрд, пусть по крайней мере извинится, — запротестовал Гидеон.

— Зачем? Это я обидел ее, хоть и ненамеренно, и должен просить прощения.

Бриджид резко вскинула голову.

— Вы извиняетесь?

—Да.

Лицо девушки озарила сияющая улыбка.

— Тогда, в свою очередь, должна признать, что была чересчур сварлива.

Она поклонилась и выбежала.

— Ну и злючка! — не выдержал Гидеон. — Жаль мне того несчастного, кто женится на ней, ибо вся его жизнь превратится в сплошное поле битвы.

— Да, но какой приятной битвы! — усмехнулся Рамзи. Гидеон удивленно покосился на него.

— Может, ты сам хочешь поухаживать…

Отчаянный вопль заглушил его слова. В шатер ворвался молодой воин Алан, сын Эммета Макферсона, с таким лицом, словно только сейчас увидел призрак отца.

— Лэрд, поспеши! Случилось ужасное… у водопада… — задыхаясь, бормотал он. — Твой брат… о Боже… твой младший брат…

Рамзи метнулся к выходу, но следующие слова Алана едва не сбили его с ног.

— Майкл мертв.

Глава 2

Англия. Времена правления короля Иоанна


Он, можно сказать, висел на ниточке над пропастью. В отчаянной попытке скрыться от врага, маленький мальчик несколько раз обмотал старую, брошенную кем-то веревку, найденную в углу конюшни, вокруг иззубренного валуна, и завязал тройным узлом, которому научил его дядюшка Эннис, а потом быстро, чтобы не терзаться сомнениями, соскользнул с края оврага, затянув петлю на левой руке. Слишком поздно парнишка вспомнил, что петлю нужно было захлестнуть вокруг талии и упираться в откос ногами, совсем как те закаленные воины, которые спускались по скалам Хантли к своему заветному местечку для рыбалки, где водилась верткая форель.

Но времени подняться и начать все сначала не оставалось. Острые, как иглы, камни ранили нежную кожу, и грудь и живот вскоре покрылись кровавыми царапинами. Мальчик надеялся, что отныне будет покрыт шрамами, всегда отличавшими истинных храбрецов, и хотя радовался, что в столь юном возрасте умудрился заработать подобные отличия, все же невольно морщился от боли. Но как бы ни саднили раны, он и не думал плакать, хотя видел ярко-красные капельки, усеявшие булыжники. Правда, это пугало его не меньше, чем грозившая неминуемая опасность…

О, если бы папа видел его сейчас! Наверняка встряхнул бы сына и строго спросил, уж не лишился ли он разума… а может, и разочарованно покачал бы головой. Но потом отец подхватил бы его на руки, и с этой минуты можно было бы ни о чем не волноваться и… О, папа, почему тебя пет со мной?

И тут слезы хлынули сами собой, и парнишка понял, что сейчас забудет все клятвы и расплачется, как дитя.

Господи, чего бы он не дал, лишь бы очутиться дома, на маминых коленях, позволить ей взъерошить его волосы и прижать к себе… слушать, как она встревоженно кудахчет над ним. Мама поможет ему прийти в себя, успокоиться, и папа не расстроится при виде пораненного сына, позабывшего уроки старших.

Мысли о родителях вызвали такую острую тоску по дому, что мальчуган тихонько захныкал. Грубые волокна веревки впивались в распухшие пальцы, и хватка его заметно слабела. Рука горела все сильнее, в животе бурлило, но он старался не обращать внимания на боль, однако страх все сильнее завладевал им, и единственным стремлением было убраться подальше, пока дьявол не заметил его исчезновения.

Спуск оказался куда труднее, чем он предполагал, но мальчик не отступал, стараясь не глядеть в зияющий провал, глубокий, как адская дыра. Он пытался представить, что всего-навсего спускается с высокого дерева, там, у себя дома, потому что проворнее его не было среди мальчишек и даже старший брат не мог с ним равняться. И папа часто так говорил!

Измученный ребенок на несколько мгновений замер. Подняв голову, он поразился, как высоко до края оврага, и на мгновение испытал истинную гордость своей отвагой. Но тут веревка начала разматываться. Недолгая уверенность в себе моментально сменилась ужасом, и мальчик громко расплакался в полной уверенности, что никогда больше не увидит родителей.

К тому времени как леди Джиллиан добралась до мальчика, грудь ее пылала, как в огне, воздуху не хватало, а глаза заливало потом. Она пробиралась по еле заметным тропинкам через густой лес, не жалея ног, и как только добралась до обрыва и услышала детский крик, почти рухнула на землю, обмирая от облегчения. Слава Богу, мальчик еще жив!

Однако радость быстро сменилась ужасом, когда она взялась за веревку и обнаружила, что волокна перетерлись до такой степени, что малейший толчок — и ребенок полетит в пропасть. Джиллиан боялась даже прикоснуться к канату, опасаясь, что острые камни в два счета довершат разрушение.

Громко приказав парнишке не двигаться, она легла на живот и заставила себя взглянуть в темнеющий провал. Девушка всегда боялась высоты и сейчас ощутила, как тошнота подступает к горлу. Господи, как же спасти его? Вернуться и раздобыть веревку покрепче? Нет, поздно — мальчик успеет сорваться, и к тому же слишком велики шансы, что их настигнут воины Элфорда.

Из скалы грубым подобием ступенек выступали зазубренные камни, и Джиллиан поняла, что более опытный человек на ее месте сумел бы спуститься.

Только никто и никогда не называл ее опытной или ловкой. Голова кружилась, перед глазами все плыло, но она не может, не имеет права покинуть ребенка в опасности. Веревка вот-вот лопнет, и он полетит навстречу смерти.

Выбора не было. Наскоро пролепетав молитву о ниспослании мужества, Джиллиан тяжело перевалилась через край.

«Только не смотри вниз. Только не смотри», — твердила она себе.

Джиллиан вскрикивала от радости каждый раз, когда ее нога касалась камня. Лестница. Это лестница, ничего больше.

Поравнявшись наконец с мальчиком, она прислонилась лбом к холодному булыжнику, закрыла глаза и поблагодарила Создателя за то, что хранил ее. Немного отдохнув, она осторожно повернулась к ребенку. Такой маленький, не старше пяти-шести лет, и все же отчаянно пытается быть храбрым и смелым. И сразу послушался ее: вот уже несколько минут неподвижно висит на одной руке, сжимая в другой клинок — ее клинок. В глазах стынет ужас, на щеках следы от слез… Как же ноет за него сердце!

Джиллиан — его единственная надежда на спасение, и все же мальчик упорно отказывается довериться ей. Глупенький упрямец, не хочет ни взглянуть на нее, ни слова сказать, и каждый раз, когда Джиллиан пытается схватить его, рассекает кинжалом воздух и уже ухитрился несколько раз порезать ей руку. Но она не бросит его, даже если придется погибнуть.

— Прекрати немедленно и дай мне помочь! — разозлилась она наконец. — Клянусь небом, у тебя в голове одна солома! Неужели не видишь, что веревка вот-вот лопнет?!

Очевидно, резкость тона оказалась убедительнее любых доводов: мальчик немного опомнился, рассудок вернулся к нему. Увидев, как с пальцев девушки капает кровь, он понял, что наделал, и отбросил кинжал.

— Простите, леди, — вскрикнул бедняга на гаэльском наречии, — простите! Настоящий мужчина никогда не причинит зла даме!

Он говорил так быстро и невнятно, что Джиллиан едва его понимала, тем более что почти не знала гаэльского.

— Ты позволишь помочь тебе? — повторила она, с трудом подбирая слова, и прежде, чем мальчик успел ответить, вскрикнула: — Да не вертись ты так! Осторожнее! Сейчас я дотянусь до тебя!

— Скорее, леди, — прошептал он, на этот раз по-английски.

Джиллиан подвинулась ближе, держась за углубление над головой, и едва успела обнять его за талию окровавленной рукой, как веревка лопнула. Если бы мальчик не стоял к тому времени на выступе, они оба полетели бы вниз. Джиллиан прижала его к себе и громко вздохнула.

— Вы успели в самый раз, — сообщил он, срывая с себя остатки веревки и швыряя ее в пропасть. Ему хотелось посмотреть, как она упадет на землю, но Джиллиан стиснула его и велела не шевелиться.

— Мы добрались сюда, — еле слышно пролепетала она, — осталось самое трудное.

Мальчик распознал дрожь в голосе спасительницы.

— Боитесь, леди? — догадался он.

— О да, еще бы! Послушай, теперь я тебя отпущу. Прислонись к скале и не двигайся. Сейчас я поднимусь и…

— Но мы должны спускаться!

— Не ори, пожалуйста, — поморщилась Джиллиан. — Ничего не получится. Не найдем опоры. Разве не видишь, что ниже скала совсем гладкая?

— Но если вы вернетесь и найдете веревку потолще, мы…

— Об этом не может быть и речи, — перебила она.

Схватившись за край крошечной ямки, она честно, но, увы, безуспешно попробовала подтянуться. Напрасно. У нее попросту не хватало сил.

— Знаете что, леди?

— Тише, — прошептала она, готовясь к новой попытке.

— Но вы знаете, что…

— Нет, — устало обронила она, откинув голову на камень и стараясь унять заколотившееся сердце.

— Под нами большущий выступ. Я сам видел. Спрыгнуть совсем нетрудно. Посмотрите вниз, леди, это близко.

— Не хочу.

— Придется! Мы могли бы даже сползти.

— Нет! — завопила она и снова неуклюже повисла на руках. Если бы только удалось вскарабкаться на тот камень, что над головой, она нашла бы способ поднять малыша.

Тот критически наблюдал за ее бесплодными усилиями.

— Ты что, слишком слабая, да?

— Наверное.

— Давай помогу.

— Нет, оставайся на месте, — велела девушка. Все зря, она ни на что не способна. Почти теряя голову от страха, Джиллиан никак не могла сообразить, что предпринять дальше. Господи Боже, она в жизни так не боялась!

— Знаете что, леди? — снова пропищал неугомонный постреленок.

Оставив всякую надежду утихомирить его, Джиллиан покорно спросила:

—Что?

— Нам нужно вниз.

— Ну уж нет, только наверх.

— Почему же мы стоим — и ни туда ни сюда?

— Потерпи немного, — приказала Джиллиан. — Я никак не найду опору. Дай мне несколько минут, и все будет в порядке.

— Ты не сможешь подняться, потому что я тебя ранил, — пояснил мальчик. — У тебя вся одежда в крови. Прости меня, но очень уж я струсил.

Похоже, он вот-вот расплачется. Нужно как можно скорее успокоить беднягу.

— Пустяки, — утешила она. Очередная попытка ни к чему не привела, и Джиллиан, застонав от злости, наконец сдалась. — Похоже, ты прав. Придется спускаться.

Она медленно повернулась, боясь соскользнуть с узкого выступа, прижалась спиной к откосу и села. Мальчик немедленно плюхнулся рядом — так поспешно, что у Джиллиан едва сердце не разорвалось. Она схватила его за руку.

— Прыгаем? — с энтузиазмом осведомился он. Нет, у этого ребенка ни капли здравого смысла!

— Никаких прыжков. Сползем потихоньку вниз, медленно и очень осторожно. Крепче держись за меня.

— Но у тебя кровь!

Джиллиан быстро вытерла ладонь о юбку, снова сжала пальцы мальчика. Вместе они опасливо вперились глазами в бездонную глубину: девушка желала убедиться, что карниз достаточно широк. Она снова помолилась, затаила дыхание и спорхнула вниз. Расстояние действительно было невелико, однако сила удара была такова, что оглушила Джиллиан. Малыш потерял равновесие, покачнулся, и она едва успела дернуть его назад. Он бросился в ее объятия, впечатав с размаху в скалу, и зарылся лицом в ее плечо. Он так дрожал, что Джиллиан погладила его по голове и чмокнула в макушку.

— Я едва не грохнулся пропасть.

— Верно, — со вздохом согласилась она, — зато теперь мы в безопасности.

— Но разве мы не спустимся дальше?

— Нет. Останемся здесь.

Прошло несколько минут, прежде чем мальчик отпустил Джиллиан. Как быстро он оправился, хотя едва разминулся со смертью! Еще минута, и он пополз к другому, более широкому краю карниза, защищенному естественной нависающей крышей из камня и глины.

Довольный результатами осмотра, он сел, скрестил ноги и поманил Джиллиан.

— Ну уж нет, — отказалась та. — Мне и здесь хорошо.

— Сейчас пойдет дождь, и ты промокнешь. Это совсем нетрудно. Гляди только на меня.

И в подтверждение его предсказания где-то вдали пронесся громовой раскат.

Она смирилась и поползла к нему. Сердце стучало сотнями барабанов, от страха, казалось, вот-вот вывернет наизнанку. Похоже, у ребенка куда больше храбрости, чем у нее, взрослой дуры!

— Интересно, почему ты не любишь смотреть вниз? — подметил мальчик, подбираясь к самому обрыву.

Ахнув, Джиллиан вцепилась в его ноги и потянула назад.

— Не смей!

— Но я хотел сплюнуть, чтобы увидеть, куда упадет!

— Сядь рядом и подожди немного. Нужно подумать, как быть дальше.

— Но все же почему ты жмуришься и боишься открыть глаза?

— Так уж выходит.

— Может, тебе плохо? Лицо у тебя совсем зеленое, ну прямо как трава. Наверное, тошнит?

— Нет, — устало отмахнулась она.

— Значит, трусишь?

Неужели он никогда не отвяжется?

— Почему ты все время трещишь как сорока? Мальчик с деланным сожалением пожал плечами:

— Не знаю. Так уж получается.

— И я понятия не имею, почему так боюсь высоты. Стараюсь даже никогда не выглядывать из окна спальни, потому что до земли так далеко! Сразу перед глазами все кружится. — Интересно, все английские леди такие? — Не думаю.

— Ну уж нет, они всегда ужасно хилые и тщедушные, — безапелляционно заявил малыш. — Так дядя Эннис говорил.

— Твой дядя ошибается. Многие женщины ничем не хуже мужчин и могут делать то же, что и они.

Ребенок, должно быть, посчитал, что она шутит, потому что хохотал до упаду, так что по щекам потекли слезы. Странно, откуда в маленьком мальчике столько спеси?

— А как тебя зовут, леди? — поинтересовался он, немного успокоившись.

— Джиллиан.

Парнишка, по-видимому, ожидал, что она, в свою очередь, захочет знать, как зовут его, но, не услышав встречного вопроса, подтолкнул ее локтем.

— Не желаешь услышать мое имя?

— Мне все известно, малыш. Я подслушала, как солдаты толковали о тебе. Ты Майкл и принадлежишь к клану, глава которого некий лэрд Рамзи. Ты его младший брат.

Но мальчик яростно затряс головой.

— Я вовсе никакой не Майкл, — признался он, прижимаясь к ней и беря ее за руку. — Мы решили сыграть кое с кем одну штуку, когда пришли чужаки и схватили меня. Сунули в мешок из-под муки.

— Ты, должно быть, очень испугался, — посочувствовала Джиллиан. — А о какой штуке ты говоришь? — И прежде чем он успел ответить, добавила: — Кстати, почему ты не подождал меня в конюшне? Мы могли бы ускользнуть без всякого труда, если бы ты меня послушал и сделал, что приказано. И зачем тыкать кинжалом мне в руку? Ты ведь знал, что я твой друг. Кто отпер дверные замки? Вместо того чтобы довериться мне…

— Каждому известно, что англичанам доверия нет.

— Это твой дядя Эннис наговорил?

— Нет, дядя Бродик, — объяснил малыш. — Но я и сам знал.

— Разве ты мне не веришь?

— Может, и верю, — неохотно отозвался он. — Я не хотел ранить тебя. Здорово болит?

Рука с каждой минутой ныла все сильнее, но, видя беспокойство в глазах парнишки, Джиллиан не решилась сказать правду. Ребенку и так пришлось немало пережить, не стоит добавлять ему тревог.

— Заживет, — уверила она. — Вот только кровь остановить не мешало бы.

Под неотступным взглядом сорванца она оторвала полоску от нижней юбки и обмотала руку. Мальчик помог ей завязать узел, и Джиллиан натянула пониже изорванный окровавленный рукав.

— Ну вот, совсем как новенькая.

— А знаешь что? — снова завел свою песенку мальчик.

— Ну что? — измученно вздохнула Джиллиан.

— Я тоже расцарапал пальцы! — Он поднял грязную ладошку, словно хвастаясь небывалым подвигом. — Теперь я совсем ничего не могу делать, потому что уж очень они горят.

— Представляю.

Лицо проказника осветилось ангельской улыбкой. Он и в самом деле походил на маленького херувимчика, со своими вьющимися волосами и огромными серыми глазами. Нос и щеки были усыпаны веснушками. Он отодвинулся от нее и поднял тунику, открыв живот и грудь.

— Теперь у меня останутся шрамы!

— Ну, так уж и шрамы, — начала она, но, увидев его удрученную мордашку, осеклась и поспешно заверила: — Наверное, так оно и есть. Ты ведь хотел бы их иметь, верно?

— Угу, — кивнул он.

— Почему?

— У всех воинов шрамы. Знаки доблести, — так серьезно сообщил малыш, что Джиллиан не посмела улыбнуться.

— А что такое доблесть, знаешь?

— Нет, но что-то очень хорошее.

— Верно. Доблесть — это отвага и мужество, а что может быть лучше? Наверное, эти царапины саднят. Когда мы выберемся отсюда и вернемся в замок, я попрошу служанку смазать все порезы и ссадины и тебе сразу полегчает. Некоторые из женщин постарше помнят меня. Они помогут, — пообещала Джиллиан.

— Но нам нельзя возвращаться! — рассердился малыш. Перемена была столь неожиданной и резкой, что девушка растерялась.

— Да пойми же! — уговаривала она. — Мы здесь в ловушке и никуда не можем спуститься. — Я подползу к краю и посмотрю…

— Ни за что! — оборвала Джиллиан. — А вдруг камень не выдержит твоего веса? Неужели не видишь, как он сужается?

— Но я…

— А я не позволю тебе рисковать.

— Не пойду обратно, — всхлипнул мальчик. — Хочу домой.

— Знаю и постараюсь тебе помочь, — сочувственно кивнула Джиллиан. — Обязательно найду способ.

Но похоже, мальчика убедить не удалось. Правда, он чуть расслабился и громко зевнул.

— А знаешь, что твердит дядя Эннис? Если англичанин дал тебе слово, считай, что останешься в дураках.

— Я просто обязана познакомиться с твоим дядюшкой и просветить его относительно некоторых истин.

— Он и говорить с тобой не захочет, — фыркнул малыш, — уж я-то знаю! — И, немного помолчав, добавил: — Джиллиан, я спрятался было в конюшие, но туда вошел противный урод, вот я испугался и сбежал.

— Хочешь сказать, сам барон явился туда?

— Ужасное чудовище с рыжей бородой.

— Это он. Барон видел тебя?

— Не думаю. Я спрятался в зарослях, а он куда-то уехал вместе с двумя вооруженными людьми. Может, и насовсем.

— О, вот уж это нет, — твердо заявила девушка, не желая давать мальчику напрасных надежд. — Он обязательно примчится — если не завтра, то послезавтра.

С уморительно нахмуренными бровями мальчик казался куда старше своих лет, и это опечалило Джиллиан. Дети должны носиться по лугам и полям, смеясь, озорничая, а это дитя оторвали от дома, чтобы использовать как пешку в жестоких играх барона Элфорда. Жизнь этого ни в чем не повинного ребенка превратилась в настоящий кошмар.

— Ты все еще боишься, Джиллиан?

—Нет.

— А я вот никогда не трушу, — похвастался парнишка.

— Неужели?

— Почти никогда, — поспешно поправился он.

— Сколько тебе лет?

— Почти семь.

— Почти?

— Да. Скоро будет.

— Ты очень храбрый мальчик.

— Знаю, — деловито подтвердил он. — Но как случилось, что эти люди украли меня прямо с праздника? Я в первый раз туда приехал — и так веселился! Наверное, все потому, что мы с приятелем решили подшутить над нашими семьями.

— Нет, — вздохнула она, — дело не в этом.

— Значит… значит, я сделал что-то плохое?

— О нет, что ты! Ты ни в чем не виноват. Просто попал между молотом и наковальней, вот и все. Барону что-то нужно от меня, и ты каким-то образом имеешь к этому отношение. Правда, он еще не открыл, в чем дело.

— Ничего, скоро все кончится! Барон отправится в ад, потому что мой папа пошлет его туда! Я скучаю по маме и папе, — дрогнувшим голосом признался он.

— Еще бы! Должно быть, они с ума сходят, разыскивая тебя.

— Вовсе нет, потому что, знаешь, они ведь верят, что я мертв.

— Не дай Бог! С чего ты взял?

— Барон говорил своим дружкам.

— В таком случае ты проведал о его намерениях? — резко спросила она.

— Может, и так, — протянул мальчик. — Те, что схватили меня, все обставили так, будто я ударился головой о камни, упал в воду и утонул. Так он сказал. Клянусь, моя мама глаз не осушает.

— Ах, бедняжка…

— Она тоскует по мне день и ночь.

— Конечно. Но подумай, как счастлива она будет, когда ты вернешься домой. А теперь скажи, что ты еще слышал? — допытывалась девушка, пытаясь говорить как можно небрежнее, чтобы не расстраивать мальчика.

— Да все, что они там болтали, и знаешь почему? Я и их одурачил. Барон понятия не имел, что я все понимаю, потому что я притворился немым и не говорил ни слова, даже по-гаэльски.

— Это очень умно с твоей стороны, — похвалила Джиллиан, и малыш тут же гордо задрал нос и расплылся в улыбке.

— Поведай мне все до последнего слова, и смотри не пропусти ни единой мелочи.

— Когда-то, давным-давно, барон потерял шкатулку и теперь, похоже, узнал, где она. Кто-то ему донес.

— Кто? Барон назвал его имя?

— Нет, но тот человек умирал. У шкатулки какое-то смешное название, но я позабыл какое.

Джиллиан от неожиданности задохнулась. Желудок словно скрутило тугим комом. Теперь она поняла, отчего Элфорду взбрело в голову вновь затащить ее в Даненшир, и это ужасное озарение поразило ее как громом.

— Арианна, — прошептала она. — Он называл ее шкатулкой Арианны, верно?

— Да! — возбужденно воскликнул ребенок. — Откуда… Ты вспомнила?!

Джиллиан не ответила. Голову раздирали бесчисленные вопросы. О Господи, неужели Элфорд нашел Кристен?

— Как ты выучила гаэльский?

— Что? — вскинулась она, не сразу уловив смысл вопроса.

— Откуда ты знаешь гаэльский? Что молчишь? Разозлилась, потому что спросил? — разволновался мальчик.

— Нет, разумеется, нет, — заверила она. — Просто моя сестра Кристен живет на Шотландском нагорье, и…

— А где именно на Шотландском нагорье? — перебил ребенок.

— Точно не уверена…

— Но…

— Говорю же, не уверена. Когда узнаю в точности, обязательно поеду туда и хочу говорить с ней по-гэльски.

— Но как получилось, что она живет в Шотландии, а ты нет?

— Потому что меня взяли в плен, — уныло пробормотала Джиллиан. — Давно, когда я была совсем маленькой, барон и его солдаты захватили Даненшир. Отец пытался спасти меня и сестру, но в хаосе битвы нас с Кристен разлучили.

— И твоя сестра потерялась?

— Вовсе нет. Ее увезли на север, в Шотландскую низменность, к одному из людей, оставшихся верным моему отцу. Наш дядя Морган из кожи вон лез, чтобы узнать, где она, но оказалось, что Кристен исчезла в горах. Надеюсь, что в один прекрасный день я ее найду.

— Тебе плохо без нее?

— Очень. Мы так долго не виделись, что вряд ли узнаем друг друга. Дядя Морган считает, что семья, принявшая Кристен, должно быть, сменила ей имя, чтобы уберечь от опасности.

— Ей тоже барон угрожал? — оживился мальчик.

— Да, к несчастью. Все же Кристен обязательно вспомнит свою младшую сестричку.

— А если нет?

— Быть не может! — упрямо возразила Джиллиан. Прошло несколько долгих минут благословенной тишины, прежде чем мальчик снова принялся за свое.

— А знаешь что? — в сотый раз повторил он.

— Ну что, надоеда?

— Я запросто могу болтать на твоем языке, потому что мама меня научила, хотя папа ругал ее за это и говорил со мной только по-гаэльски. Даже не помню, откуда я его запомнил. Сам собой в голову влез, должно быть.

— Ты просто молодец и сообразительный малый.

— Так и мама сказала. Гаэльский язык ужасно трудный, потому что многие кланы по-своему произносят слова, и их трудно понять, и к тому же много времени уходит на то, чтобы вызубрить всякие новые выражения. Дяде Бродику приходится говорить со мной на наречии моего клана, иначе я никак не соображаю, о чем он толкует. Но даже если ты и понимаешь их язык, это все равно не важно, потому что с тобой никто и слова не проронит, пока дядя не разрешит.

— Но почему?

— Да ведь ты англичанка, — пояснил ребенок, раздраженный ее непонятливостью. — Ой! Уже темнеет! Ты и темноты боишься?

— Нет, успокойся.

Он страстно желал, чтобы девушка обняла его и привлекла к себе, но все намеки до нее не доходили. И наконец мальчик, доведенный до отчаяния, взял ее руку и положил себе на плечо.

— Ты пахнешь совсем как моя мама.

— Как именно?

— Хорошо, — прерывающимся шепотом признался мальчик, очевидно, измученный тоской по дому. — Может, барон и не найдет нас…

— Либо он, либо его воины обязательно увидят веревку, обмотанную вокруг валуна, — мягко напомнила Джиллиан.

— Не хочу назад! — охнул мальчик и разразился слезами. Джиллиан наклонилась над ним, пригладила непокорные локоны и поцеловала в лоб.

— Тише, дорогой, обещаю, все будет хорошо. Я обязательно найду способ тебя выручить.

— Но ты всего лишь женщина! — зарыдал малыш.

Господи, как отвлечь его и вселить в сердце ребенка надежду? Его рыдания были для нее настоящей пыткой, и она, окончательно потеряв голову, выпалила:

— Ты знаешь, что такое покровитель?

— Все равно что защитник, — всхлипнул ребенок, вытирая кулачками слезы. — Сначала у меня был один защитник, а потом дали другого. В нашем клане каждый малыш получает защитника с самого рождения. Тот должен присматривать за мальчиком или девочкой, чтобы с ними не случилось ничего дурного. Раньше моим опекуном был Энгус, но потом он умер.

— Мне очень жаль, — покачала головой девушка. — Уверена, что Энгус был настоящим защитником.

Силы Джиллиан были на исходе, а пустая болтовня утомляла ее еще больше. Рука горела и пульсировала, словно охваченная огнем. Но она преисполнилась решимости занимать ребенка беседой, пока тот не задремлет.

— Позже мне назначили нового защитника, — продолжал он. — Папа долго-предолго над этим раздумывал, потому что желал выбрать мне самого лучшего, такого же сильного и неукротимого, как у Грэма.

— Грэм? Кто это?

— Мой брат, — отмахнулся мальчик.

— И кого же в конце концов выбрал твой отец?

— Своего друга, — сообщил парнишка. — Он могучий воин, знатный лэрд и знаешь что?

— Что? — улыбнулась девушка.

— Еще он ужасно грозный. И это самое главное. Поэтому папа считает, что лучшего опекуна не найти.

— Только оттого, что он грозный?

— И еще сильный, — добавил мальчик. — Может расщепить дерево одним взглядом. И потом он бывает жесток, только когда требуется. Так дядя Эннис твердит.

— Кстати, твой защитник — не тот ли самый знаменитый Эннис?

— Ну уж нет, — покачал он головой. — Дядя Эннис не годится. Он слишком добрый.

— Но разве это не прекрасно?! Самые лучшие покровители всегда выходят из добрых людей, — возразила Джиллиан, но мальчик смерил ее снисходительным взглядом, словно услышал невероятную глупость.

— Нет, к врагам нужно быть беспощадным. Поэтому папа и попросил об услуге дядю Бродика. Он и есть мой новый опекун, и никогда никто не назвал его милым и добрым. Знаешь что?

Этот неизменный вопрос уже доводил ее до умопомрачения.

— Ну что тебе?

— Бродик, наверное, изрыгает пламя, как дракон, потому что уговаривал папу не брать меня на праздник, но мама, как всегда, добилась своего и папа сдался.

— А твой дядя Бродик тоже приехал?

— Нет, он никогда не бывает на праздниках, потому что там слишком много англичан. Бьюсь об заклад, он уверен, что я не погиб. Он новый лэрд над всеми Бьюкененами, и каждому ясно, что упрямее Бьюкененов никого на свете нет. Теперь, когда он стал моим защитником, я зову его дядей. Может, он явится сюда и найдет меня, прежде чем приедет папа.

— Наверное, — утешила его девушка. — Почему бы тебе не положить голову мне на колени? Закрой глаза и отдохни немного.

— Ты не уйдешь, пока я сплю?

— Куда, солнышко?

Мальчик улыбнулся, поняв всю беспочвенность своих волнений.

— Мне будет плохо без тебя. Я сам слышал, как барон хвастался дружкам, что ты собираешься отправиться за сестрой. Он лопнет от злости, когда узнает, что ты понятия не имеешь, где она.

— Почему ты не сказал этого раньше?

— Забыл.

— А что еще он болтал, этот мерзавец? — допрашивала Джиллиан.

— Вроде того, что король тоже ищет шкатулку, но барон хвастался, что доберется до нее первым. Больше ничего не помню, — проныл парнишка. — Хочу, чтобы пришел папа и спас меня…

— Пожалуйста, не плачь, — заклинала девушка, прижимая его к себе. — Мальчик, у которого целых три защитника, должен смеяться!

— Но у меня всего один!

— Нет, три! Отец, Бродик и я. Я стану твоей покровительницей. И буду оберегать, пока ты благополучно не окажешься дома.

— Но дамы не могут быть защитницами.

— Конечно, могут!

Парнишка долго раздумывал над такой возможностью, прежде чем кивнуть:

— Так и быть. Но тогда ты должна мне дать кое-что.

—Я?!

— Ну да, — подтвердил он. — Защитник всегда дает мальчику или девочке, за которым ему поручено приглядывать, что-то ценное.

— И твой дядя Бродик тоже?

— Конечно! Он передал для меня с папой свой лучший кинжал. На рукояти его герб! Папа велел сделать для него кожаные ножны и позволил взять с собой на праздник. Теперь он пропал.

— Что случилось? — расстроилась девушка.

— Один из воинов барона отобрал его у меня и бросил на сундук в большом зале.

— Попробуем стащить его оттуда, — решила Джиллиан.

— А ты? Что дашь мне ты? — не отставал он. Джиллиан подняла руку.

— Видишь это кольцо? Оно мне дороже всего на свете.

В тусклом сумеречном свете разглядеть что-либо было почти невозможно, и поэтому ребенок поднес ее пальцы к самым глазам.

— Красивое, — одобрил он.

— Принадлежало моей бабушке. Дядя Морган подарил мне его на последний день рождения. Я продену сквозь него ленту и повешу тебе на шею. Носи под туникой, чтобы барон не заметил ее.

— Ты насовсем его отдала? — обрадовался сорванец.

— О нет, — покачала она головой. — После того как я сдержу обещание и благополучно верну тебя домой, отдашь мне кольцо.

— Мама обязательно расплачется от счастья, а папа — нет, хоть и обрадуется, потому что воины никогда не плачут. Однако, боюсь, плохо мне придется, потому что рано или поздно, а нужно честно признаться, что я его ослушался.

— Ослушался? Каким же образом?

— Он запретил мне и близко подходить к водопаду. Сказал, что мальчикам опасно играть в таком месте, потому что камни скользкие. Но я все равно отправился туда со своим другом, и когда обо всем поведаю папе, он здорово на меня обозлится.

— А ты его боишься?

— Ну да! Вот еще! — ухмыльнулся парнишка. — Чтобы я боялся отца?!

— В таком случае почему ты так волнуешься?

— Потому что он обязательно заставит меня пройтись с ним и попросит хорошенько подумать о том, что я наделал, и объяснить, в чем не прав… ну и накажет…

— Побьет?

— Нет… запретит кататься верхом вместе с ним, и хуже ничего быть не может, потому что я ужасно люблю, когда он сажает меня перед собой в седло. И даже разрешает держать поводья.

Джиллиан потерла ему спину и посоветовала пока не волноваться зря. Но мальчик еще не кончил исповедоваться в грехах.

— Это еще не все. Придется сказать, что натворили мы с Майклом.

— Твоего друга тоже зовут Майклом?

— Он и есть Майкл. Я же говорил, мы сыграли шутку, — напомнил он.

— Ну и ни к чему сейчас мучиться. Твоему отцу нет никакого дела до ваших игр.

— Да, только…

— Спи, — приказала Джиллиан.

Ребенок успокоился и на время умолк. Девушка уже обрадовалась было, что он спит, и принялась обдумывать свое невеселое положение.

— А знаешь что?

— Что? — покорно спросила она.

— Ты вроде ничего, хорошая, но остальных англичан я терпеть не могу, а дядя Эннис — тот их просто ненавидит. Твердит, что если пожмешь англичанину руку, то без пальцев останешься. Но ведь это неправда, Джиллиан?

— Неправда.

— А ты не жалеешь, что родилась англичанкой?

— Нет, но обидно, что Элфорд — мой земляк.

— Он настоящий болван. Знаешь почему? У Джиллиан было такое чувство, что он не отстанет от нее, пока не выскажется.

— Почему? — покорно повторила она.

— Потому что считает меня Майклом.

Девушка перестала растирать ему спину и замерла.

— Так ты в самом деле не Майкл?

— Я же говорил, это мой друг! Этот олух барон вообразил, что я брат Рамзи! Мы поменялись пледами. Хотели посмотреть, сколько пройдет времени, прежде чем кто-то заметит. Когда стемнеет, я собирался отправиться в шатер Майкла, а он — в мой.

— О Господи, — ошарашенно прошептала она. Просто дух захватывает от ужаса! Невинный малыш понятия не имел, как важно то, что он только сейчас ей сообщил. Беднягу волновало лишь то, что сделает и скажет отец, когда узнает, что за трюк выкинули сорванцы. Недолог час, когда Элфорд обнаружит правду, и тогда мальчик обречен!

Джиллиан схватила его за плечи и притянула к себе.

— Послушай, — потребовала она, — поклянись ни одной живой душе не открывать того, что сказал мне сейчас.

Слабый отблеск последних лучей падал на серые камни обрыва, и Джиллиан пристально вгляделась в лицо мальчика.

— Кто ты? — прошептала она наконец.

— Алек.

Джиллиан отдернула руку, словно обжегшись, и прислонилась к скале.

— Ты Алек?! — охнула он, не в силах опомниться. Но ребенок, словно не замечая ее изумления, ехидно ухмыльнулся:

— Вот видишь? Барон — настоящий осел, потому что схватил вовсе не того парня.

— Понятно. Алек, а твой друг видел, как люди Элфорда утащили тебя?

Алек сосредоточенно прикусил губу, обдумывая ответ.

— Нет, — пробормотал он. — Майкл побежал в шатер взять лук и стрелы, потому что мы хотели посмотреть, сумеем ли попасть в дерево на том берегу, когда на меня набросили мешок. Но знаешь что? По-моему, те люди не были воинами барона! Они носили пледы.

— Сколько их было?

— Не знаю… может, трое.

— Если это горцы, значит, они гнусные предатели, сообщники барона, — пробормотала девушка, взволнованно проводя рукой по волосам. — Что за кошмар!

— А если барон узнает, что я не Майкл? Осатанеет! И даже заставит предателей вернуться и схватить моего друга. Надеюсь, его они в мешок не посадят. Уж очень там жутко!

— Нужно любым способом предупредить семью Майкла об опасности.

Что же делать? Как проникнуть в подлые замыслы Элфорда?

— Алек, но если вы поменялись одеждой, неужели никто из его клана не заметил? Он наверняка признался во всем брату.

— А вдруг слишком трусит, чтобы сказать все начистоту?

— Сколько Майклу лет?

— Не знаю. Может, столько, сколько мне. Знаешь что? Я бы на его месте просто скинул плед. Именно так я и поступаю, когда сильно пугаюсь, а он ужасно боится рассердить брата, особенно потому, что почти не знает его. Тот совсем недавно стал лэрдом. Майкл вроде как опасался сыграть эту шутку, не хотел попасть в беду. Это я во всем виноват, — неожиданно выкрикнул мальчик, — —заставил его согласиться!

— Никто ни в чем не виноват. Нечего зря страдать. Ну, играли вы в совершенно обычные игры, вот и все. А теперь прислонись ко мне и помолчи немного, дай подумать хорошенько.

Но не тут-то было. Нечего и пытаться унять этого непоседу. Помолчав ровно две секунды, он снова оживился.

— Знаешь что?

И когда Джиллиан не ответила, принялся дергать ее за рукав.

— Знаешь что?

— Ну? — сдалась она.

— У меня зуб шатается.

В подтверждение своей правоты Алек заставил ее пощупать свой передний зуб.

— Видишь, как вихляется? Может, к завтрему и выпадет, — с энтузиазмом объявил он, и у Джиллиан сжалось сердце. Как же он все-таки еще юн, если перспектива потери зуба приводит его в такой восторг!

— Папа собирался его выдернуть, только ждал, пока он окончательно ослабнет, — заключил мальчик и с громким зевком уткнулся головой в колени Джиллиан, терпеливо выжидая, пока она снова потрет ему спинку. — Я хотел попросить папу вытащить его на празднике, потому что Майкл собирался посмотреть, как это делается. Майкл принадлежит Рамзи, — напомнил он, на тот случай, если Джиллиан забыла.

— А ты? Кому принадлежишь ты, Алек?

Малыш буквально раздулся от самодовольства.

— Я сын Йена Мейтленда! — провозгласил он.

Глава 3

Элфорд обожал игры. Особенно те, где можно было дать волю злобе и жестокости.

И теперь развлекался вовсю, хотя, говоря по правде, день начался совсем не так уж удачно. Он вернулся в Даненшир к полудню воскресенья, замерзший и промокший до костей из-за неожиданного проливного дождя, застигшего его врасплох по дороге, и чувствовал себя жалким и несчастным. Известие о том, что леди Джиллиан пыталась помочь пленнику сбежать, отнюдь не улучшило его настроения. Но прежде чем успел довести себя до исступления — он уже убил несчастного, сообщившего плохую новость, — Джиллиан и мальчишку разыскали и привели в замок.

Теперь они стояли перед ним в ожидании приговора. Предвкушение долгожданного развлечения лишь усиливало наслаждение Элфорда. Он хотел, чтобы они истерзались собственными страхами, воображая, какие пытки ждут впереди. Часть игры… часть игры…

Этот дурачок, брат Рамзи, слишком глуп, чтобы понять или сказать что-то, хотя, судя по тому, как старается придвинуться к Джиллиан, сильно напуган. Она же, со своей стороны, оказалась сплошным разочарованием, и не знай он ее получше, посчитал бы, что девчонка намеренно пытается испортить ему удовольствие. Похоже, ей наплевать на свою участь, ибо в ее глазах не было страха.

Эта сука все еще обладала властью наводить на него ужас, и Элфорд мысленно выругал себя за трусость, потому что неизменно проигрывал в поединке взглядов.

«Упаси меня Господи от праведных», — подумал он. Уж лучше схватиться с десятком солдат, чем позволить этой фитюльке так унижать себя, хотя сила на его стороне и достаточно одного его слова, чтобы ее голова слетела с плеч. Элфорд никогда не забудет, как она смотрела на него, когда он велел привести ее после той бойни. Тогда она была совсем крошкой, но при воспоминании о той сцене у него мороз шел по коже. Она, конечно, видела, как он убил ее отца, но Элфорд отчего-то считал, что со временем воспоминания поблекнут. Теперь он уже не был так в этом уверен. Но что еще ей известно? Слышала ли она, как он признавался в своих грехах ее папаше, перед тем как выпустить ему кишки?

При одной мысли об этом Элфорда трясло. Ненависть Джиллиан пугала его, лишала сил и разума.

Он протянул дрожащую руку к кубку с вином, тщетно пытаясь отогнать преследующие его страхи и заняться пленниками. В глубине души Элфорд сознавал, что уже давно лишился былой сообразительности и остроты ума. Раньше он и не подумал бы так надраться в присутствии приятелей. Все эти годы он много пил, стараясь избавиться от терзавших его воспоминаний, но всегда старался не показывать своих пороков на людях. А вот сегодня не выдержал, тем более что вино помогало забыться и уменьшало гнев. Недаром он опасался сотворить такое, о чем потом пожалеет. И хотя сначала намеревался подождать до завтра, чтобы воздать должное Джиллиан за наглость и дерзость, все же решил, что еще достаточно ясно соображает, чтобы раз и навсегда покончить с неприятным дельцем и пировать далее в компании веселых собутыльников.

Элфорд уставился на девушку, выкатив налитые кровью глаза. Сам он сидел в центре длинного стола, по обе стороны устроились его постоянные компаньоны, барон Хью из Барлоу и барон Эдвин Лысый. Вся троица слыла неразлучными друзьями, и эти двое считали Элфорда идеальным примером для подражания. Его так называемые игры всегда восхищали их, настолько, что они умоляли своего наставника позволить в них участвовать. Поэтому Элфорд ничуть не волновался, что неизменные спутники вдруг могут предать его, ибо они частенько превосходили зачинщика жестокостью и подлостью.

Джиллиан и мальчик ничего не ели со вчерашнего утра, и Элфорд справедливо предположил, что пленники умирают с голоду, поэтому и вынудил их стоять перед роскошно накрытым столом, которым не погнушался бы сам король. Пирующим уже подали фазанов, кроликов и голубей, желтые головки сыра, ломти грубого черного хлеба с джемом и медом и сладкие пироги с ежевикой. Слуги носились с кувшинами темного красного вина и подносами, нагруженными всякой снедью, возвращаясь на кухню с горами хлебных корок и объедков.

Еды было столько, что хватило бы накормить целую армию. Но вид пирующих произвел на Джиллиан обратное воздействие: ей стало так противно, что она забыла о голоде и никак не могла решить, какой из троих омерзительнее. Хью, с его огромными ушами-лопухами и острым носом, противно чавкал, а жирный Эдвин, с тремя подбородками и рыбьими зенками, запивался потом, но продолжал совать в рот куски полусырого мяса, словно боялся, что кто-то утащит кусок у него из-под носа прежде, чем он набьет утробу.

И все трое уже изрядно напились. Под ее презрительным взором они успели осушить шесть кувшинов вина и потребовали еще. Настоящие свиньи! Но все равно, Элфорд — самая гнусная тварь. Изо рта свисают полоски голубиной кожи, а когда он сунул пирожок в ненасытную пасть, капли ежевичного сока брызнули на бороду. Но в таком состоянии ему было не до хороших манер, и, едва прожевав, он немедленно потянулся за вторым пирожком.

Алек стоял по левую руку от Джиллиан, у самого очага, безмолвно озирая разгульное сборище и время от времени касаясь ее ладони. Как ни хотелось девушке утешить ребенка, она не смела даже смотреть на него, зная, что Элфорд не сводит с них глаз. Любое проявление сочувствия или симпатии даст ему оружие против нее.

Она попыталась заранее подготовить Алека, предупредив, что дело может кончиться плохо, и едва не силой вырвала обещание молчать, что бы ни случилось. Пока Элфорд считает мальчишку недоумком, он еще не раз распустит язык в его присутствии, и, даст Бог, проговорится, с какой целью похитил Алека.

Когда ее наконец затошнило от вида грубых животных, алчно пожирающих все подряд, она просто-напросто повернулась к двери. Когда-то, в раннем детстве, она, должно быть, играла в этом зале, но ничего не помнит. Совсем ничего. У самой лестницы стоит старый сундук. Принадлежал ли он ее родителям или Элфорд привез его сюда? Кто знает? На крышке валяются карты и пергаментные свитки, а с краю лежит кинжал. Наверное, тот самый, который отобрал у Алека солдат. Она даже рассмотрела незнакомую искусную гравировку, и это дало ей некое странное утешение. Подарок опекуна Алека, какого-то Бродика.

Но тут Элфорд отвлек ее внимание, громко рыгнув. Джиллиан, поморщившись, наблюдала, как он вытирает рот рукавом бархатной туники и откидывается на спинку высокого стула. Глаза, похоже, сами собой закрывались, а язык заплетался.

— Ну? Так что с тобой делать, Джиллиан? По-прежнему ставишь мне палки в колеса? Брыкаешься, как необъезженная кобылка? Когда же поймешь, что я желаю тебе только добра?

Эдвин разразился громовым смехом, прерываемым икотой. Хью, ухмыльнувшись, опрокинул очередной кубок.

— От тебя одни неприятности, — продолжал Элфорд, — а я-то старался угодить, как мог. И ни разу не потревожил тебя за все эти годы. Признаюсь, что был ошеломлен, увидев, какой красавицей ты стала. Ребенком ты была настоящей уродиной, так что перемены, произошедшие с тобой, поистине необыкновенны. Теперь ты дорого ценишься, милочка. Я мог бы продать тебя тому, кто больше даст, и неплохо нагреть руки на этой сделке. Такая возможность тебя не пугает?

— Вид у нее, скорее, скучающий. Должно быть, она настоящая ведьма, — заметил Эдвин. Элфорд равнодушно пожал плечами. — Известно ли тебе, Джиллиан, что мне пришлось послать целый полк солдат, дабы вырвать тебя из лап твоего святоши-родствепничка? Я слышал, дядюшка Морган отчаянно сопротивлялся. Вот уж не ожидал такого пыла от немощного старикашки. С моей стороны было бы величайшим милосердием избавить его от мучений. Думаю, он сам предпочел бы быструю смерть жалкому существованию.

— Мой дядя ни стар, ни немощен, — бросила Джиллиан.

Эдвин снова расхохотался, и Джиллиан едва не набросилась на него с кулаками. Ну отчего Господь не дал ей силы, чтобы сразиться с этой швалью?! Как она ненавидит собственное бессилие и страх!

— Оставь моего дядю в покое, — велела она. — Он ничего тебе не сделал.

Но Элфорд словно не слышал девушку.

— Вижу, он заменил тебе любящего родителя, верно? Морган не стал бы сражаться, не полюби он тебя как родную дочь. Да, и еще имел наглость сопротивляться, пропади он пропадом! Я также был крайне недоволен, узнав о твоем непокорстве. Каком позор! А я-то ожидал, что, услышав приказ вернуться, ты немедленно подчинишься. В конце концов, я твой опекун и тебе следовало мчаться ко мне со всех ног. Не пойму, в чем причина такого неповиновения. — Элфорд со вздохом покачал головой. — Разве это не твой дом? Я-то считал, что ты будешь вне себя от счастья. Король Иоанн повелел, чтобы Даненшир оставался твоим до самого замужества. Потом он, разумеется, перейдет к твоему супругу.

— Как и следует по закону, — вставил Хью.

— Ты еще не выцыганил Даненшир у короля? — вырвалось у Джиллиан, не сумевшей скрыть удивления.

— Я и не думал его просить, — пробормотал Элфорд. — К чему? Замок и без того принадлежит мне, поскольку я твой опекун и, следовательно, распоряжаюсь всем твоим имуществом.

— Это Иоанн назначил тебя моим опекуном? — осведомилась Джиллиан, чтобы позлить Элфорда, поскольку знала, что король вовсе не давал ему законных прав на попечительство. Лицо барона побагровело от гнева. Вызверившись на Джиллиан, он одернул мешковатую тунику и глотнул вина.

— Его величество давно забыл о ничтожной козявке вроде тебя. Довольно и того, что я считаю себя твоим опекуном.

— Вовсе нет!

— Элфорд — самый доверенный советчик короля! — возмущенно завопил Эдвин. — Как ты смеешь столь бесстыдно нести себя с ним?

— Наглая девка, не так ли? — заметил Элфорд. — Я твой опекун, Джиллиан, нравится тебе это или нет, и твоя судьба в моих руках. Я лично выберу тебе мужа… а может, и сам женюсь, — небрежно добавил он.

Джиллиан и думать боялась о такой гнусности и потому не отвела взгляда от Элфорда, ничем не выказывая страха.

— Ты обещал ее своему кузену, — напомнил Хью. — Я слышал, что Клиффорд уже строит грандиозные планы.

— Знаю, что обещал, но вы когда-нибудь слышали, что я сдержал клятву? — ухмыльнулся Элфорд. Эдвин и Хью восторженно загоготали, и Элфорду пришлось потребовать тишины. — Из-за вас я потерял нить мыслей, — пожаловался он.

— Ты говорил Джиллиан, как недоволен ее поведением, — сообщил Эдвин.

— Иуда, точно. Так больше не может продолжаться, Джиллиан. Я человек снисходительный, что в нашей жизни можно назвать огромным недостатком, и вечно жалею тех, кому не так повезло. Только потому я оставил без наказания безобразное поведение Моргана и простил твой отказ явиться сюда по первому требованию. — Он снова глотнул вина, прежде чем добавить: — И вот чем ты отплатила мне за доброту? Помогала маленькому дикарю улизнуть? Как твой опекун я просто не могу допустить столь открытого неповиновения. Пора тебе и мальчишке получить урок покорности.

— Если ты побьешь ее, Элфорд, ей понадобится немало времени, чтобы отлежаться, перед тем как отправиться на поиски, — остерег Эдвин.

Элфорд опорожнил кубок и знаком велел слуге палить еще.

— Пожалуй, ты прав, — согласился он. — Никто не заметил, как парень липнет к Джиллиан? Дурачок, должно быть, верит, что она способна его защитить! Докажем, что он ошибается? Хью, выпори звереныша. Ты это любишь.

— Не смейте и пальцем его тронуть, — очень тихо приказала Джиллиан, давно усвоившая, что такой тон действует куда эффективнее любых криков. Судя по вытянувшемуся лицу Элфорда, она застала его врасплох.

— Не сметь? — ошеломленно пробормотал он.

— Именно.

Элфорд растерянно побарабанил пальцами по столешнице.

— Боль лучше слов убедит парнишку, что бежать отсюда бессмысленно. Кроме того, вы оба огорчили меня, и я не могу обижать Хью. Он просто горит желанием разделаться с кем-то из вас. Эй, Хью, только не убей мальчишку! Если Джиллиан подведет меня, он нам еще понадобится!

— Ты не тронешь ребенка, — уже жестче повторила Джиллиан.

— Ты подставишь за него свою спину?

—Да.

Элфорд от удивления разинул рот, взбешенный тем, что девушка по-прежнему не выглядела испуганной. Само понятие мужества было ему незнакомо. Трус и подлец по природе, он никак не мог понять, почему некоторые люди обладают этим странным свойством, бесившим его, как всякого негодяя.

— Я сделаю все, что пожелаю, Джиллиан, и не тебе меня учить. Захочу — и прикончу тебя.

— Ты прав, — пожала плечами девушка. — Можешь убить меня, и я не стану сопротивляться.

Элфорд изумленно поднял брови и вперился в Джиллиан. Ему все труднее становилось сосредоточиться: вино давало о себе знать. Единственное, что ему хотелось, — закрыть глаза и немного вздремнуть. Но вместо этого он опять присосался к кубку.

— Ты что-то задумала? Признавайся, Джиллиан. Какую игру ты посмела затеять со своим господином?!

— Никаких игр, — безразлично обронила девушка. — Прикончи меня, если таковы твои намерения. Уверена, у тебя найдется правдоподобное объяснение для короля. Однако, как ты сам сказал, все эти годы мне, слава Богу, не пришлось видеть твоего лица. Теперь же ты неожиданно вынуждаешь меня вернуться. Очевидно, тебе что-то понадобилось от меня, и если я умру…

— Да, — перебил он, — мне действительно кое-что нужно. — Он выпрямился и окинул ее взором триумфатора. — У меня радостные вести. После многих лет неустанных поисков я наконец обнаружил, где прячется твоя сестра Кристен. — Не дождавшись никакой реакции от Джиллиан, Элфорд немного увял и продолжал уже без прежнего энтузиазма, вертя в руке кубок: — Она скрывается в клане Макферсонов, но, к прискорбию, я так и не узнал имени, под которым теперь живет Кристен. Вы, разумеется, узнаете друг друга с первого взгляда, поэтому я решил послать тебя за ней.

— Почему меня? Почему не воинов? — холодно бросила девушка.

— Воинов? В глубь нагорья? Да их там сразу же перережут! Я мог бы, разумеется, попросить у короля Иоанна разрешения на поход и уверен, что он дал бы мне еще своих людей, но не хочу впутывать его в семейные распри. Кроме того, у меня есть ты.

— Воины ее в глаза не видели, а язычники, конечно, будут молчать, — вмешался Хью. — Они защитят своих любой ценой.

— А если я откажусь? — усмехнулась Джиллиан.

— Есть у меня на этот случай еще один человек, — похвалился Элфорд. — Просто тебе это легче сделать.

— А этот человек сумеет распознать ее?

— Горец, который открыл нам тайну, знает ее теперешнее имя, — напомнил Эдвин. — Можно заставить его развязать язык.

— Но этот горец должен был завтра привезти Кристен! — вставил Хью. — В его послании говорится, что возникли трудности…

— Большие трудности, — поддакнул Эдвин. — И он не обязательно прибудет завтра. Может, и послезавтра.

— Не сомневаюсь, что все пошло не так гладко, как мы предполагали, — вздохнул Хью, подавшись вперед, — иначе предатель не стал бы проделывать такой долгий путь, рискуя, что его заметят и обличат.

Эдвин задумчиво потер тройной подбородок.

— Если ты задашь мальчишке трепку, Хью, горец разозлится и потребует назад свое золото.

— Да он жаждет смерти звереныша, старый дурень! — рассмеялся Хью. — Ты все это время не просыхал и ничего не соображаешь! Достаточно сказать, что горец и Элфорд заключили сделку. Как тебе известно, время от времени снова всплывают слухи о том, что золотую шкатулку где-то видели, и каждый раз король, услышав об этом, посылает войска прочесать ту или иную местность. Страстное желание найти злодея, убившего его Арианну и похитившего сокровище, не потускнело с годами.

— Некоторые твердят, что его рвение, наоборот, усилилось, и десятикратно, — поддакнул Эдвин. — Королевские воины вечно рыщут по Шотландской низменности.

— А пока Иоанн ищет свою драгоценность, Элфорд пытается узнать, где Кристен, в полной уверенности, что она знает, где шкатулка. Собирается доказать, что ее украл Ранульф. Элфорд справлялся в каждом клане… — прошипел Хью.

— Но никто не удостоил его ответом.

— И то верно, — вздохнул Хью. — Никто не признавался, что слышал о ней, пока не появился горец.

— А что ты там говорил о сделке между предателем и нашим Элфордом?

Хью взглянул на барона, но тот уже клевал носом.

— Никогда не видывал его таким пьяным, — громко прошептал он приятелю. — Смотри, вино его убаюкало. Эдвин отмахнулся.

— Так как насчет сделки? — приставал он.

— Барон согласился держать в плену мальчишку, чтобы выманить его братца, лэрда Рамзи Синклера. Горец возмечтал убить Рамзи, а когда все будет кончено и лэрд отправится на небеса…

— Считай, что парнишка сослужит свою службу и больше не понадобится, — заключил Эдвин.

— Ну, вот видишь, сам все понял. Поэтому хоть шкуру с пего сдери — горцу плевать.

— Но что получит от этой сделки барон?

— Золото и кое-что еще. Пусть Элфорд самолично объяснит. Если захочет, конечно.

Эдвин оскорбился. Значит, от него что-то скрывают?! От него?!

Обозленный толстяк всадил локоть в бок Элфорда. Тот вскинулся и разразился богохульствами. Но неумолимый Эдвин потребовал открыть подробности сделки. Элфорд жадно приник к кубку.

— Те сведения, что сообщил мне предатель, куда дороже золота!

— Как это? — недоумевал Эдвин.

— Назвал клан, где скрывается Кристен, — улыбнулся Элфорд, — и когда получит то, чего добивается, откроет ее теперешнее имя. Так что если Джиллиан Мне изменит, горец придет на помощь.

— Но почему бы ему сразу все не объяснить! Нам было бы куда легче…

— Не доверяет нашему другу, — хохотнул Хью. — Сначала Рамзи должен уйти па тот свет.

Джиллиан не верила своим ушам. Почему эти трое так беспечны?! Скорее всего слишком напились, забыли об осторожности и очухаются не скоро. К завтрашнему утру головы у них будут так трещать, что ни один не вспомнит о вчерашней болтовне.

Эдвин и Хью, похоже, пребывали в полной уверенности, что Элфорду причитается награда от короля, и теперь они горячо спорили, что следует сделать с деньгами. Джиллиан благодарила небо, что они отвлеклись, потому что при упоминании о скором прибытии горца сердце у нее куда-то провалилось. Горло перехватили костлявые пальцы паники. Девушка пошатнулась, но Элфорд, к счастью, не заметил ее растерянности.

Она-то знала, почему предатель так спешит в Даненшир! Проведал, что люди Элфорда захватили не того мальчика, и тогда Алек пропал. Господи, помоги ему! И времени почти не оставалось.

Элфорд громко зевнул и прищурился.

— А, Джиллиан, я и забыл, что ты тут стоишь! О чем это мы? Ах да! Хью, поскольку она благородно согласилась заменить дикаренка, можешь отвести душу. Только не смей бить по лицу — синяки так скоро не проходят, а я хочу отослать ее по нашему делу как можно скорее.

— А мальчик? — вскинулся Хью. Элфорд хищно ощерился:

— Ему тоже неплохо было бы выдубить шкуру. Джиллиан поспешно толкнула Алека себе за спину.

— Сначала придется убить меня! Я не позволю издеваться над ребенком.

— Но я не хочу твоей смерти, Джиллиан. Ты должна доставить мне свою сестру, — издевательски пропел Элфорд, давая понять, что он смеется над ее жалкими попытками защитить дитя. Неужели она искренне верит, будто ее требования имеют для него какое-то значение? И как она смеет приказывать ему?! Он, разумеется, добьется своего, но одновременно проучит ее! Девчонке раз и навсегда придется понять, какое она ничтожество.

— Клянусь, если станешь издеваться над мальчиком, я откажусь привезти Кристен.

— Да-да, — скучающе бросил Элфорд. — Надоели мне твои пустые угрозы.

Хью оттолкнулся от стула, пытаясь подняться. Джиллиан лихорадочно пыталась придумать, как избавить ребенка от несправедливого наказания.

— Тебе, кажется, Кристен вовсе ни к чему? Верно? Элфорд недоуменно поднял брови.

— Как это ни к чему? У меня грандиозные планы в отношении твоей сестрицы!

Намеренно пытаясь обратить ярость Элфорда на себя, чтобы отвлечь его внимание от несчастного малыша, девушка рассмеялась.

— Да знаю я о твоих великих замыслах! Хочешь раздобыть бесценную шкатулку короля и уверен, что она у Кристен! Воображаешь, что, если заставить ее вернуться, она захватит сокровище с собой! Стараешься доказать, что это мой отец убил возлюбленную короля и украл ее шкатулку? Надеешься, что в награду получишь золото и земли Даненшира? Только об этом и мечтаешь?

Элфорд отшатнулся, словно она плеснула ему в лицо кипящим маслом, и, бешено зарычав, взметнулся, как дикий зверь. Стул отлетел и врезался в стену.

— Так ты помнишь шкатулку! — завопил он, метнувшись к ней и сбив по пути Хью. — И знаешь, где она спрятана!

— Разумеется, знаю, — солгала Джиллиан. Нечеловеческий вой наполнил огромный зал.

— Где она?! — загремел он. — Значит, она не у Кристен? Я знал… знал, что она взяла шкатулку… этот безумец Эктор проговорился, что отец отдал ей сокровище! Твоя сестрица украла его у меня, а ты знала… все это время, пока я с ума сходил, разыскивая… все это время…

Окончательно осатанев, он подскочил к ней. Огромный кулак врезался Джиллиан в челюсть, сбив на пол. Теперь Элфорду не было удержу: он совершенно потерял голову и принялся пинать ее тяжелым кожаным сапогом, добиваясь криков о пощаде, пытаясь наказать ее за то, что скрывала правду. Значит, ей известно, что находка может навсегда погубить доброе имя ее отца и принести огромную награду! Грязная сука столько лет намеренно терзала его!

— Я, и только я, привезу королю шкатулку, — пыхтел он. — Награда будет моей… моей… моей…

Джиллиан, оглушенная ударом в лицо, не могла сопротивляться. Сил хватило лишь на то, чтобы перекатиться на бок и прикрыть руками голову. Тумаки сыпались на спину и бедра, но как был бы разочарован Элфорд, поняв, что Джиллиан в своем почти бессознательном состоянии почти не чувствовала боли!

Она пришла в себя, когда Алек мужественно прикрыл ее собой. Захлебываясь слезами, он вопил во все горло, когда Джиллиан оттолкнула его от Элфорда. Она обняла мальчика, прижала к себе, пытаясь уберечь от истязания, и стиснула его руку, надеясь, что он не выдаст себя. Не дай Бог, Элфорд окончательно озвереет и забьет Алека насмерть.

На губах Элфорда вскипали и лопались пузырьки пены. Изрыгая гнусности, он продолжал колотить Джиллиан, но вскоре устал и, пошатнувшись, тяжело оперся о стол. Хью, в полном восторге от зрелища, довольно хихикал. Но Эдвин, разочарованный тем, что его лишают развлечения, подначивал Элфорда продолжать. В ушах Джиллиан звенело от оглушительного шума, комната завертелась в бешеном танце, но она отчаянно старалась не выпускать из виду перепуганного малыша.

— Тише, — шептала она, — тише, дорогой.

И вопли Алека мгновенно стихли, словно кто-то заткнул ему рот. Мальчик украдкой кивнул и отпрянул. Джиллиан облегченно вздохнула и выдавила слабую улыбку.

— Возьми себя в руки, Элфорд, — заорал Хью, давясь смехом и смахивая слезы со щек, — иначе она никуда не сумеет поехать!

— Д-да, — пробормотал Элфорд. — Нужно успокоиться.

Он вытер пот со лба, отбросил мальчика и рывком поднял Джиллиан на ноги. Из уголка рта девушки стекала струйка крови, и Элфорд удовлетворенно кивнул. Судя по затянутому дымкой взору и белому, как простыня, лицу, он добился своего и вдоволь поиздевался над мерзавкой.

— Посмела довести меня, — прошипел он, — теперь можешь не ныть, сама виновата. Даю тебе два дня, чтобы прийти в себя, а потом отправишься в эту Богом забытую глушь, именуемую Шотландским нагорьем. Запомни: клан Макферсонов. Твоя сестра там. Найди ее и привези вместе со шкатулкой.

Он снова одернул тунику и побрел к столу, сердитым жестом велев слуге поднять стул. Почти рухнув па сиденье, Элфорд немедленно припал к кубку.

— Попробуй подвести меня, Джиллиан, и за все заплатит тот, кто тебе дорог. Твой дядя умрет медленной позорной смертью. Клянусь, что заставлю его молить об избавлении от мук. Кстати, и мальчишку тоже прирежут, — подумав, добавил он. — Но когда доставишь Кристен и шкатулку, даю слово, что не трону дикаря, несмотря на обещание шотландскому предателю.

— Но что, если она сумеет привезти либо сестру, либо шкатулку? — полюбопытствовал Хью.

Эдвин, сосредоточенно поразмыслив, внес свою лепту:

— Что тебе важнее: Кристен или королевская шкатулка?

— Шкатулка, разумеется, — не задумываясь ответил Элфорд. — Но мне нужно и то и другое, в противном случае дядя Джиллиан — труп.

Хью, спотыкаясь, обошел вокруг стола, нагнулся над Джиллиан, и неприкрытая похоть в его взгляде заставила девушку съежиться. Не отводя от нее глаз, Хью бросил Элфорду:

— Мы с тобой давние друзья. И до сих пор я никогда ни о чем не просил. Отдай мне Джиллиан.

Столь неожиданное требование удивило и развеселило Элфорда.

— Не боишься ведьмы в своей постели?

— Она настоящая львица, и я сумею ее укротить, — хвастался Хью, беззастенчиво и почти непристойно облизывая губы.

— Да она перережет тебе горло во сне, — предрек Эдвин.

— Думаю, с такой женщиной мне будет не до сна, — хмыкнул Хью и потянулся было к девушке, но та оттолкнула его руку и, пошатываясь, встала. Мальчик бросился к ней. Хью плотоядно воззрился на него, и Джиллиан поспешила отвлечь его внимание.

— Ты столь омерзителен и гнусен, Хью, и такой слабак, что мне почти тебя жаль.

Потрясенный ядовитой злобой в ее голосе, Хью отвесил ей пощечину. Но девушка пренебрежительно улыбнулась.

— Оставь ее! — нетерпеливо потребовал Элфорд, когда Хью снова поднял руку. Он оскалился в улыбке и, подавшись вперед, прошептал:

— Я еще доберусь до тебя, сука. — Затем вернулся за стол и, придвинув стул поближе к Элфорду, настырно заныл: — Отдай ее мне. Я научу ее покорности.

— Посмотрим, — улыбнулся тот.

Но и Эдвин не желал оставаться в стороне.

— Если отдашь Джиллиан ему, тогда Кристен моя.

— Она уже обещана, — возразил Элфорд.

— Сам на нее заришься, — подначил Эдвин.

— Нет, но пообещал ее другому.

— Кому именно? — допытывался Эдвин.

— Какая разница, Эдвин, — хмыкнул Хью. — Элфорд никогда не держит слова.

— Никогда, — весело подтвердил Элфорд. — Но бывают и исключения.

Глупец расплылся в улыбке, успокоившись и искренне поверив, будто получил шанс завоевать руку Кристен.

— Если она хотя бы вполовину так красива, как Джиллиан, я буду счастливейшим человеком на земле.

— Какой срок ты даешь Джиллиан на то, чтобы все выполнить и вернуться? — поинтересовался Хью.

— До начала жатвы.

— Это слишком мало, — запротестовал Эдвин. — Да у нее уйдет не меньше недели, а то и двух, только чтобы добраться до гор, а если она не сразу сумеет найти Кристен или что-то задержит ее в пути…

Элфорд повелительно поднял руку.

— От твоего кудахтанья у меня голова идет кругом. Подумаешь, какой благодетель! Что тебе до этой сучонки? Придержи язык, пока я объясню детали своей подопечной. Джиллиан, если надеешься отыскать благородных горцев, которые согласятся помочь тебе спасти дядюшку, знай, что его дом окружен моими воинами и стоит хоть одному шотландцу показаться в окрестностях, как Моргана прикончат. Я буду держать его в заложниках до твоего появления. Тебе ясно?

— А если она скажет Рамзи, что его брат не утонул и содержится в плену? — забеспокоился Хью.

— Не скажет. Жизнь мальчишки в ее руках. И довольно дурацких вопросов. Теперь я желаю поговорить о более приятных вещах. Например, о том, как потратить королевскую награду за возвращение шкатулки. Я уже не раз твердил его величеству, что именно отец девчонок украл шкатулку и убил Арианну, и, когда король обнаружит, что сокровище все это время хранилось у Кристен, он окончательно убедится в моей правоте. — Он махнул рукой стражникам, охранявшим вход: — Милая дама едва держится на ногах. Видите, как она пошатывается? Отведите ее и мальчишку наверх. Поместите в прежней спальне. Видишь, как я заботлив, Джиллиан? Эту ночь проведешь в прежней постели.

— А мальчишка, милорд? — спросил стражник.

— Пусть ночует в комнате рядом, — бросил Элфорд, — и слушает ее вой — может, поумнеет к утру.

Солдаты поспешили выполнить распоряжение господина. Один схватил за руку Алека, другой потянулся к Джиллиан. Та отпрянула, с трудом выпрямилась, гордо вскинула голову и осторожно пошла к дверям. Каждый шаг давался ей с огромным трудом. У самого порога она покачнулась и тяжело оперлась о сундук.

Солдат поднял ее и потащил к лестнице. Джиллиан обхватила себя руками, согнулась, и Алек вцепился в ее юбку. Девушка дважды споткнулась, прежде чем свалиться на пол. Воин озабоченно прищелкнул языком, подхватил ее на руки и донес до комнаты. Боль в спине Джиллиан становилась нестерпимой, и в конце концов она лишилась чувств. Солдат почти швырнул ее на постель и попробовал схватить мальчика, но тот отказался покинуть девушку, кусался, царапался и лягал мужчину, пытавшегося оторвать его от несчастной.

— Да оставь ты его, — посоветовал второй. — Если они будут заперты вместе, придется ставить только одного часового вместо двух. Пусть мальчишка спит на полу.

Не успели солдаты выйти, как Алек вскарабкался на кровать и схватил Джиллиан за руку. Маленькое сердце сжималось от тоски. Смертельно боясь, что она умрет и бросит его на произвол судьбы, ребенок горько зарыдал.

Минуты текли, а Джиллиан оставалась неподвижной. Очнулась она от боли. Тело саднило так, что на глазах выступили слезы. Она выждала, пока в глазах немного посветлело, и попыталась сесть, но тут же мешком свалилась на подушки, чувствуя себя беспомощной и жалкой. Но тут Алек робко прошептал ее имя.

— Не бойся, милый. Худшее позади. Пожалуйста, не плачь.

— А ты сама? У тебя все лицо мокрое.

— Больше не буду, — пообещала она.

— Теперь ты умрешь? — расстроился мальчик.

— Нет, конечно, нет.

— Здорово болит?

— Мне уже гораздо лучше, — солгала она. — И мы, по крайней мере пока, в безопасности.

— Вовсе нет, — запротестовал Алек. — Завтра будет…

— Справимся, — перебила Джиллиан. — Как здесь темно! Отодвинь штору, чтобы впустить хоть немного света!

— Все равно солнце почти село, — буркнул малыш, но все же побежал исполнять приказание.

Золотистые ленты солнечных лучей вплывали в комнату, словно шелковые стяги, колеблемые легким летним ветерком; зайчики весело заплясали на каменном полу. В воздухе повисли пыльные столбы. Джиллиан ощутила запах плесени, идущий от одеял и подушек. Интересно, сколько же времени этой комнатой не пользовались? Неужели, кроме нее, здесь никто не жил? Вряд ли. Элфорд любил бражничать, и наверняка в Даненшир частенько наезжали гости.

Алек снова забрался в постель и взял Джиллиан за руку.

— Скоро вечер. Ты ужасно долго спала, и я никак не мог тебя добудиться. Так страшно было! И знаешь что?

— Что, малыш?

— Завтра нам плохо придется. Слышала, что говорил барон? Горец вот-вот явится.

— Слышала.

Джиллиан закрыла глаза и наскоро помолилась Господу о том, чтобы вернул ей силы, и поскорее, ибо времени почти не оставалось.

— Горец будет здесь завтра или послезавтра, — взволнованно твердил Алек. — Если он увидит меня, сразу пронюхает, что дело нечисто, и донесет, что я не Майкл.

Джиллиан снова попыталась сесть.

— Уверена, он и без того все знает. Именно поэтому и поспешил навестить барона.

Алек так старательно свел бровки, что веснушки на носу слились в одно рыжее пятно.

— А вдруг он не за этим сюда мчится?

— Не думаю.

— Не хочу, чтобы ты меня покидала, — вдруг всхлипнул он. — Но барон собирается отослать тебя.

— Да, и ты едешь со мной, — объяснила Джиллиан. Мальчик недоверчиво уставился на нее. Джиллиан погладила его по плечу и выдавила улыбку. — Не думай о горце. Нам нет дела до него, хотя я не прочь бы увидеть лицо предателя.

— Чтобы запомнить?

—Да.

— И рассказать папе, Бродику и даже Рамзи, каков изменник с виду?

У Алека сделалась такая счастливая мордашка, что Джиллиан поспешно согласилась.

— Вот именно. Я все поведала бы твоему папе.

— И Бродику, и даже Рамзи?

— Разумеется.

— И знаешь, что будет потом? Они заставят его сто раз пожалеть о подлых делишках, — предрек мальчик.

— Еще бы!

— Но почему нам нет дела до горца?

— Потому что сегодня мы ускользнем отсюда.

— Во мраке? — потрясение охнул мальчик.

— Во мраке. Хорошо бы ночь выдалась лунной. Алек в восторге запрыгал на кровати.

— Но как мы выйдем? Я слышал скрип ключа в замке, и в коридоре наверняка стоит стражник. Поэтому и шепчу все время, чтобы он не услышал.

— А мы все равно сбежим, — усмехнулась Джиллиан.

— Каким же образом?

— Мы пройдем через ту стену, — таинственно улыбнулась девушка, показывая в дальний конец спальни.

— Но мы не волшебники, — разочарованно вздохнул Алек и уныло повесил голову.

Джиллиан едва не рассмеялась. Несмотря на боль, она была вне себя от счастья, потому что выручить малыша из логова Элфорда теперь не составляло ни малейшего труда. Какая удача, что Элфорд не разлучил ее с Алеком! Теперь он поплатится за свою ошибку.

Не удержавшись, она крепко обняла мальчика.

— О, Алек, Господь не оставил нас. Он терпеливо позволил ей пригладить его локоны и поцеловать в лоб, прежде чем вырвался.

— Почему ты так думаешь? Значит, Господь поможет нам пройти сквозь стену?

— Вот увидишь!

Алек покачал головой.

— Наверное, ты повредилась в уме, когда барон тебя бил.

— Ничего подобного. Просто я очень-очень разозлилась.

— Но, Джиллиан, люди не могут проникать сквозь стены.

— Мы уйдем через потайную дверь. Я жила в этой комнате, когда была совсем маленькой. Спальня сестры была рядом, и, когда мне становилось страшно или одиноко, я пользовалась этим ходом, чтобы пройти к ней. Мой отец очень сердился, когда узнавал об этом.

— Почему?

— Потому что не хотел, чтобы кто-то знал об этой двери. Все твердил, что ход проделан только для особых случаев, и даже верным слугам ничего не было известно. Хотя горничная Лайза проведала обо всем, поскольку каждый вечер укладывала меня спать здесь, а утром находила в постели сестры. Вот она обо всем и догадалась. Видишь этот сундук? Мой отец поставил его туда, чтобы отвадить меня от ночных прогулок.

Глаза Алека распахнулись на пол-лица.

— Ты ослушалась своего папы?!

— Вроде бы, — кивнула она. Ребенок отчего-то нашел это признание столь забавным, что покатился со смеху. Опасаясь, что стражник услышит шум, Джиллиан прижала палец к губам.

— Но если дверь ведет в спальню твоей сестры, — громко прошептал он, — как мы оттуда выберемся?

— Не только в спальню. Еще и к лестнице, по которой можно спуститься в туннель под замком. Если его не завалило, мы выберемся в лес.

— Может, пойдем прямо сейчас? Пожалуйста! — взмолился он.

— Нет, — покачала головой Джиллиан, — нужно дождаться, пока барон уляжется. Вдруг ему придет в голову перед сном зайти сюда или послать служанку? Не обнаружив нас, она поднимет тревогу. Но не волнуйся: он столько выпил, что скоро осоловеет и захрапит.

Алек стиснул ее ладонь, одновременно пытаясь разглядеть, где находится дверь.

— А что, если барон велел ее заложить? — встревожился он.

— Тогда мы найдем другой способ сбежать.

— Какой?

Девушка не имела ни малейшего представления и сознавала только, что необходимо немедленно убрать Алека из Даненшира, прежде чем правда откроется.

— Можно заманить сюда стражника…

— И я огрею его по башке, — возбужденно перебил мальчик, для наглядности ударив кулаком по перине, — собью с ног! А если встану на сундук, наверное, сумею даже выхватить у него меч. И знаешь что? Располосую его на кусочки, пусть орет как резаный! Я ужасно сильный, правда-правда!

Джиллиан едва не поддалась искушению снова обнять мальчика, но она даже улыбнуться не посмела, чтобы не обидеть хвастунишку.

— Вижу, Алек, вижу. Настоящий силач.

Сорванец расплылся в улыбке и гордо распрямил плечи.

Неужели все мальчишки настолько кровожадны в своих фантазиях? Только сейчас он плакал и жался к ней — и вот теперь злорадно расписывает воображаемое отмщение! Ах, она совсем не знает, как обращаться с детьми. Алек — первый, с кем пришлось столкнуться за много-много лет. И хотя Джиллиан то и дело терялась, не зная, как поступить, все же постоянно ощущала невероятно сильное желание защитить и уберечь невинное дитя. Только она и ее решимость отделяют Алека от гибели, а это означало, что, пока они не исчезнут отсюда, опасность грозит обоим.

— Больно?

Джиллиан недоуменно моргнула, возвращаясь к действительности.

— Ты о чем?

— Твое лицо, — пояснил он, коснувшись кончиками пальцев щеки. — Распухло, и синяк большой.

— Саднит немного, вот и все.

— Откуда у тебя шрам под подбородком?

— Упала с лестницы. Давным-давно. А теперь ляг и отдохни немного. Нам понадобятся силы.

Алек плюхнулся на подушки и положил голову ей на плечо.

— Знаешь что?

— Что?

— Я есть хочу.

— Позже что-нибудь найдем.

— Стянем с кухни?

Судя по искреннему воодушевлению, Алек, похоже, не мог дождаться, пока осуществит идею.

— Воровать грешно.

— Так и мама говорит, — подтвердил он.

— И она права. Ничего мы не станем тащить. Просто позаимствуем все необходимое.

— А лошадей можно поза… позаимствовать?

— Если повезет наткнуться на крепкого конька и рядом никого не окажется, тогда, разумеется, мы возьмем и лошадь.

— Знаешь что? За кражу коня могут и вздернуть.

— Об этом я меньше всего беспокоюсь, — заверила Джиллиан, поворачиваясь па бок. Каждая косточка в теле ныла, и она никак не могла улечься поудобнее. Неловко шевельнув забинтованной рукой, она почувствовала укол и лишь теперь вспомнила о сюрпризе, приготовленном для Алека.

— У меня кое-что есть для тебя, — заговорщически шепнула она. — Закрой глаза.

Малыш немедленно встал на колени и зажмурился.

— Что там?

Джиллиан протянула ему кинжал. Алек, разумеется, подглядывал: лицо его осветилось такой радостью, что она едва не заплакала.

— Клинок Бродика, — благоговейно прошептал он. — Где ты его нашла?

— Ты сам сказал мне, куда его положили, — напомнила Джиллиан. — Я схватила кинжал с сундука по пути сюда. Сунь его в ножны, чтобы не пораниться.

Мальчик, вне себя от счастья, обхватил ее за шею и громко чмокнул в распухшую щеку.

— Я люблю тебя, Джиллиан. — И я тебя люблю.

— Теперь мне есть чем тебя защитить.

— Значит, отныне ты мой покровитель? — улыбнулась Джиллиан.

— Не-е-т, — протянул он.

— Почему?!

— Да потому что я еще маленький. Но знаешь что?

—Что?

— Я найду его тебе.

— Защитника?

Алек торжественно кивнул.

— Не нужен мне никто, — вздохнула Джиллиан.

— Очень даже нужен. Попросим Бродика!

— Того злющего? — лукаво усмехнулась Джиллиан. Алек энергично закивал.

— Не стоит, пожалуй, — тихо рассмеялась она.

— Нет, только его, — решительно заключил малыш. — И знаешь почему?

— Почему?

— Ты в нем нуждаешься.

Глава 4

Новость пришлась им не по вкусу, а проще говоря, взбесила. Четверо отборных стражников лэрда Бьюкенена окружили молодого воина из клана Макдоналдов, возвышаясь над ним, словно ангелы мщения, пока он дрожащим голосом объяснял, зачем явился. Трое закаленных вояк лишились дара речи. Эрон, Роберт и Лайам, кроме того, были возмущены до глубины души предполагаемым наглым обманом со стороны лэрда Макдоналдов. Всякий в клане Бьюкененов знал, что последний был настоящим лживым, подлым и коварным сукиным сыном, ни одному слову которого нельзя верить.

Однако четвертый, Дилан, был иного мнения. И хотя также считал лэрда Макдоналдов лживым, подлым и коварным сукиным сыном, все же сообщение настолько его заинтриговало и позабавило, что он горел желанием услышать подробности.

Эрон, самый языкастый из всех, покачал головой и потребовал, чтобы посланник повторил каждое слово.

— Но я уже все сказал, — воспротивился молодой солдат.

— Ну и не умрешь, если еще раз все растолкуешь. Молоть языком — это тебе не мечом махать на поле боя, — велел Эрон, угрожающе надвигаясь на беднягу, так что тот был вынужден вытянуть шею, чтобы взглянуть великану в глаза. Он и без того чувствовал себя затравленным кроликом. За спиной сторожил Роберт, дорогу заступил Дилан, а с боков подступили Эрон и Лайам. И все на голову выше его и одним щелчком могут раздавить!

Юноша повернулся к горлану и тщетно попытался отстраниться.

— Некая молодая леди велит вашему лэрду немедленно приехать за ней. Она ждет в церкви у перекрестка, что пониже владений Лена. Она утверждает… утверждает…

Но мрачное лицо воина, метнувшего на него грозный взгляд, отбило у парня охоту продолжать. Он повернулся к Дилану, отступил в напрасной попытке укрыться от его уничтожающего взора и наткнулся на воина, прозванного Черным Робертом.

— Мне велено передать ее слова Бродику, и только Бродику, — заупрямился он.

— Для тебя он лэрд Бьюкенен, — проворчал Лайам.

— Да-да, лэрд Бьюкенен, — поспешно заверил солдат. — Я забылся.

— Вот именно, — пробормотал Роберт.

Дилан выступил вперед, чтобы допросить гонца. За Бродиком уже послали, но тот еще не явился в парадный зал, поэтому командир отборного отряда стражников решил взять дело в свои руки. Заметив, что Макдоналд насмерть перепуган, он заложил руки за спину в знак того, что не причинит ему зла, и стал нетерпеливо дожидаться, пока к тому вернется самообладание.

— Продолжай, — разрешил он.

— Леди заявила, что она его нареченная, — выпалил молодой человек и сжался, словно ожидая удара. — И требует, чтобы ваш лэрд отвез ее к себе домой и отвел подобающие ее рангу покои.

Роберт подтолкнул локтем посланника, желая всего лишь привлечь его внимание, но при этом случайно сбил с ног. Тот наткнулся на Дилана, который при этом не сдвинулся ни на дюйм, быстро выпрямился и обернулся к воину.

— Я не лгу, — заявил он. — Что мне было велено передать, то и повторяю.

— Как тебя зовут? — медленно выговорил Роберт. Сам он считал, что ничего такого особенного не спросил, и поэтому неподдельно изумился при виде побледневшего как полотно лица молодого человека.

— Хенли, — выпалил тот, радуясь, что хотя бы это сумел припомнить. — Хенли мое имечко.

Дилан, в свою очередь, потребовал внимания, подергав его за полу туники. Воин немедленно повиновался — так быстро, что даже голова закружилась. Да отстанут от него эти гиганты? Хоть бы поскорее убраться отсюда! Хенли попытался было сосредоточиться на физиономии старшего, но трое остальных теснили со всех сторон.

— А почему Макдоналд прислал такого мальчишку? — презрительно поинтересовался Дилан.

Адамово яблоко на длинной шее Макдоналда судорожно прыгало вверх и вниз. Он не смел возразить, что давно уже стал взрослым.

— Мой лэрд посчитал, что молодой человек легче вынесет нрав вашего лэрда. Все мы видели, каков он в битве, и знаем об его удивительной силе. Многие клянутся, что одним взмахом меча он может уложить десяток врагов. Мы также слышали, что… сердить его… весьма неосмотрительно. Лэрд Макдоналд не стыдится признать, что испытывает перед ним благоговейный ужас.

— Благоговейный ужас, говоришь? — улыбнулся Дилан. Хенли кивнул.

— Мой лэрд сказал также, что Бродик…

Лайам бесцеремонно толкнул посланника, так что тот врезался в Роберта. Воин даже не поморщился, но Хенли показалось, что он ударился о каменную стену. Молодой человек покорно повернулся к Лайаму, всем сердцем желая, чтобы эти чудовища просто окликали бы его, вместо того чтобы играть, как мячом.

— Бродик для тебя лэрд Бьюкенен, — напомнил Лайам.

— Именно так, — поспешно согласился Хенли.

— И что дальше? — вмешался Эрон. Хенли услужливо повернулся налево.

— Мой лэрд сказал также, что лэрд Бьюкенен — благородный человек и не нападет на безоружного. Я пришел с пустыми руками.

Ему тут же пришлось развернуться вправо, чтобы ответить Дилану.

— А твой лэрд поведал, что Бродик еще и разумен и рассудителен?

Хенли понял, что скрыть правду не удастся.

— Нет, — промямлил он, — он утверждал нечто прямо противоположное.

— Твоя искренность спасет тебе шкуру, — засмеялся Дилан. Но тут вмешался Эрон, вынудив гонца повернуться кругом.

— Мы не убиваем посланцев, — изрек он.

— Кроме тех случаев, конечно, когда весть нам не поправится, — ухмыльнулся Роберт.

Хенли в который раз обернулся, чтобы ответить предводителю.

— Есть кое-что еще, и боюсь, вашему лэрду это не слишком понравится.

Господи, чем скорее он все выложит, тем быстрее освободится из этой ловушки и, если Спаситель сжалится над ним, будет уже на полпути домой, к тому времени как явится Бродик.

Лэрд, которого оторвали от ристалища, где он лично следил за учебой молодых воинов, отнюдь не обрадовался столь несвоевременному вызову, но, услышав, что прибыл гонец со срочным делом, немедленно зашагал к замку, ожидая услышать, что сын Йена Мейтленда наконец-то нашелся.

Однако Гауэйн, еще один из доверенных воинов, в прах развеял его надежды, сообщив, что на гонце плед Макдоналдов. Разочарование оказалось таким сильным, что Бродика ужалил бессильный гнев.

— Завтра мы вернемся к водопаду и еще раз все обыщем, — велел он Гауэйну. — И на этот раз будешь спорить со мной?

— Нет, я знаю, что это бесполезно, — покачал головой солдат. — Пока в сердце своем ты веришь, что парнишка жив, я всеми силами стану помогать тебе в поисках.

— А сам ты считаешь, что Алек утонул?

— По правде говоря, да, — устало вздохнул Гауэйн. Бродик не стал осуждать друга за откровенность. Друзья молча продолжали подниматься в гору.

— Отец научил Алека плавать, — нарушил тишину Бродик. — Но если парнишка ударился головой о камни — ведь мы сами видели на них кровь, — значит, потерял сознание и пошел ко дну. Течением унесло бы даже взрослого мужчину.

— Ни Йен, ни я не верим, что Алек погиб.

— Лэрд Мейтленд скорбит о сыне, — коротко бросил Гауэйн. — Со временем он смирится с его смертью.

— Ну уж нет. Пока тело не найдено, мы будем жить надеждой.

— Тебя только что назначили его защитником, — напомнил Гауэйн, — может, поэтому ты и слышать не желаешь о его смерти…

— Защитник, который не сумел уберечь питомца, — резко оборвал Бродик. — Мне следовало бы отправиться на празднество и глаз с него не спускать! Я даже не знаю, отдал ли Йен сыну мой клинок и знал ли тот… — Он тряхнул головой, вынуждая себя вернуться к суровой действительности. — Иди и замени меня на ристалище. Продолжай обучать воинов. Я присоединюсь к тебе, как только узнаю, что нужно Макдоналдам.

Ворота с шумом распахнулись, и по залу прошел холодный сквозняк. Услышав стук подкованных сапог по каменным плитам, Хенли прикрыл глаза. Охваченный паникой, бедняга нечеловеческим усилием воли удержался от бегства.

— Надеюсь, что дело действительно неотложное, иначе вам несдобровать, — предупредил Бродик, врываясь в зал. — Где посланец Макдоналдов?

Дилан кивнул в сторону небольшой группы людей.

— Отступите, дабы лэрд своими ушами услышал сие важное сообщение, — прогремел он, стараясь не улыбаться.

Бродик уставился на юношу, и того пробрала ледяная дрожь. Лэрд Бьюкененов оказался еще выше своих воинов. Настоящий великан! Руки и плечи бугрились мускулами, кожа загорела почти до бронзового цвета, длинные волосы золотились на свету. Он впился в Хенли взглядом, столь пронизывающе-зловещим, что бедняге показалось, будто он смотрит в глаза хищного зверя, который собрался им поужинать.

Да он и в самом деле попал в львиное логово, и помоги ему Господь, когда Бьюкенен узнает все!

Дилан уже успел запугать Хенли, но теперь, стоя рядом с лэрдом, он не выглядел таким уж грозным. Оба воина казались разными, как день и ночь. Черные как смоль волосы Дилана не доходили до плеч и, хотя ростом и мощью он не уступал лэрду, все же казался не столь неприступным.

— Я слушаю тебя, — бросил Бродик.

Хенли съежился. Он обнаружил, что не способен выдержать взор лэрда, и поэтому, трусливо рассматривая носки сапог, повторил слово в слово все, что запомнил.

— Леди… она велела вам приехать за ней в церковь Святого Фомы, на перекрестке за владениями Лена, и еще леди… она… она требует, чтобы вы проводили ее в свой дом.

Он осмелился исподтишка взглянуть на Бродика, чтобы проверить, как тот отнесется к его заявлению, и тут же от души пожалел о своей неосторожности. При виде искаженной гневом физиономии лэрда кровь прихлынула к его щекам, и Хенли серьезно испугался, что опозорит имя Макдоналдов, упав в обморок.

— Она? — спокойно переспросил Бродик.

— Выкладывай все, — потребовал Дилан.

— Ваша невеста! — выпалил Хенли. — Эта леди — ваша нареченная.

— Женщина утверждает, что обручена со мной?

— Ну да, — кивнул Хенли.

— Черта с два! — взвыл Дилан.

— Нет, я только хотел сказать, что она утверждает… приказала передать эти слова. Лэрд, вы недовольны известием?

Хенли затаил дыхание в ожидании ответа. Несчастный свято верил тем слухам, что ходили о Бродике, и считал, что его собственная участь висит на волоске.

— Это будет зависеть от женщины, — вмешался Эрон. — Не знаешь, она хорошенькая?

И тут Хенли осмелился не просто противоречить воину. Его обуял гнев. Настоящий гнев.

— Она не какая-то там женщина, — возмутился он. — Леди. Настоящая благородная леди.

— И как же зовут эту благородную леди? — ехидно справился Роберт.

— Бьюкенен. Она называет себя «леди Бьюкенен», — сообщил Хенли и, набрав в грудь побольше воздуха, добавил: — Должно быть, она жена твоего лэрда, ибо красивее ее я в жизни не встречал. И кроме того, она не кривит душой, это сразу видно.

— Да, как и то, что дама вскружила тебе голову, — съязвил Эрон, — Но что возьмешь с мальчишки!

Но Хенли пропустил его слова мимо ушей.

— Могу я говорить свободно и поведать все, что произошло? — обратился он к лэрду. Тот кивком дал разрешение, и Дилан не преминул вставить:

— Смотри, только правду, и ничего больше.

— Только правду, — подтвердил юноша. — Я возвращался домой с Шотландской низменности, когда меня остановил незнакомец, по виду простой фермер. А выговор у него оказался английским. Я очень удивился, поскольку для англичанина неслыханное дело — оказаться в сердце Шотландских гор одному и без разрешения короля. Я посчитал его наглецом, но вскоре раскаялся в поспешном суждении, узнав о благородном деянии.

— Интересно, в чем оно заключалось? — фыркнул Эрон.

— Он и его брат охраняли леди.

— Всего двое на такое сокровище? — ухмыльнулся Роберт. Но Хенли снова проигнорировал укол и приготовился с честью вынести бурю, которая, несомненно, разразится, едва лэрд узнает самое худшее.

— Лэрд, ваша нареченная — англичанка.

Лайам, самый спокойный из всех, испустил такой вопль, что Хенли втянул голову в плечи. Роберт пробормотал грязное ругательство, Эрон брезгливо покачал головой, а Дилан поморщился. Лишь на Бродика открытие не произвело ни малейшего впечатления. Он поднял руку и властно велел посланцу продолжать.

— Сначала я ничего не знал о леди. Англичанин назвался Уолдо и пригласил меня разделить с ним скудный ужин. Он объяснил, что сам старый лэрд позволил ему пересечь владения Лена и что он состоит в родстве с кланом по линии жены. Я поверил, так как у него не было причин лгать, а я к тому же устал и проголодался. Для англичанина он казался неплохим парнем. Когда мы поели, он принялся выспрашивать меня о северных кланах и попросил нарисовать палочкой на земле, где они живут. Похоже, он немало узнал о них.

— И какими же кланами он интересовался? — напряженно спросил Бродик.

— Синклерами и Макферсонами. Но он особенно хотел допытаться, как попасть во владения Мейтлендов и ваши. Теперь-то я нахожу это подозрительным, но фермер, похоже, расстроился, узнав, как долго добираться до Мейтлендов. Однако он заулыбался, когда я сказал, что ваши земли граничат с владениями Синклеров и что оттуда недалеко и до Мейтлендов. Мне следовало бы осведомиться, почему это так его радует, но я не догадался.

— Но хоть додумался спросить, зачем ему кланы? — буркнул Дилан.

Хенли безошибочно распознал первые признаки грозы.

— Додумался. Уолдо ответил, что хотел узнать, кто из лэрдов позволит ему пройти через их территории. Я посоветовал ему не тратить времени, ибо ни один не позволит и шагу ступить на свои земли.

— А когда он сказал тебе о женщине? — допытывался Эрон. Хенли посмел еще раз поправить воина:

— Она леди.

Эрон закатил глаза к небу.

— Это по-твоему. Позволь уж мне самому судить.

— Не отвлекайся, — нетерпеливо бросил Дилан.

— После того как я нарисовал карту, он справился, знаю ли я воина по имени Бродик.

— Для тебя он лэрд! — рявкнул Лайам. Хенли поспешно кивнул.

— Я всего лишь повторяю слова фермера. Он назвал вашего лэрда Бродиком. Я, конечно, понял, о чем он толкует, и объяснил, что Бродика следует величать лэрдом. Он много расспрашивал о вас, лэрд, но больше всего хотел удостовериться… благородны ли вы… Я заверил его, что вы — человек чести, и только тогда он назвал истинную причину, приведшую его в горы. Объявил, что сопровождает вашу невесту.

— И тут появились воины ее отца?

— Нет, — покачал головой Хенли. — Оказалось, что, кроме Уолдо и его брата, леди никого с собой не взяла, а они слишком стары, чтобы выполнять столь нелегкие и ответственные обязанности. Я поискал, нет ли кого еще, но так и не нашел.

— Какой отец пошлет свою дочь в опасную дорогу с двумя стариками? — удивился Эрон.

— Больше никого, — настаивал Хенли. — И пусть им уже под пятьдесят, они сумели доставить ее во владения Лена и, согласитесь, довольно далеко углубились в горы. Братья просто-таки трясутся над ней. Не позволили мне даже увидеть ее, сказали лишь, что она в церкви. И послали меня к вам с обещанием, что вы меня щедро одарите. Но мне ничего не нужно, ибо свою награду я уже получил.

— И что же это? — не выдержал Роберт.

— Я видел леди и говорил с ней. Никакие сокровища не заменят мне тех минут.

Лайам громко хихикнул, но Хенли равнодушно пожал плечами.

— Смейтесь сколько угодно, вот встретитесь с ней и сами все поймете.

— Ну-ка, расскажи о ней, — велел Эрон.

— Она окликнула меня из открытого окна, когда я проходил мимо. Нужно было сначала отправиться за разрешением к лэрду, хотя, честно говоря, я надеялся, что такое важное задание поручат другому: уж очень опасался появляться здесь.

— К делу! — рявкнул Дилан, которого так и раздирало от любопытства. Ему не терпелось понять, как относится ко всему этому лэрд. Однако тот не выказывал никаких чувств, и вид у него при этом был самый безразличный, словно ему не было никакого дела до англичанки, имевшей наглость назваться невестой шотландца.

Хенли смущенно откашлялся.

— Леди позвала меня, вот я и спрыгнул с лошади и поспешил к окну, прежде чем Уолдо и его братец меня остановят, — уж очень интересно было узнать, что она скажет мне, да и посмотреть на нее не мешало.

Посланец на секунду смолк, припоминая живейшие детали их встречи, и на глазах изумленных свидетелей превратился из испуганного зайчишки в человека, пораженного любовью. Даже голос сделался мечтательно-нежным.

— Я увидел ее так же ясно, как вас, и подошел достаточно близко, чтобы коснуться прелестной ручки.

— И коснулся? — обронил Бродик мягким и оттого еще более пугающим тоном.

Хенли лихорадочно замотал головой.

— Я никогда не осмелился бы на такую дерзость. Но кто-то жестоко оскорбил и обидел вашу невесту, лэрд. С ней грубо обращались. Одна сторона лица распухла и покрыта синяками, и руки тоже. Левая забинтована от локтя до запястья, и на белом полотне пятна крови. Я хотел спросить у несчастной леди, как все случилось, но слова застряли в горле, а язык не слушался. А в пленительных зеленых глазах, цвета весенней травы на склонах гор, плескались боль и усталость. Я не мог оторвать от нее взора, — признался юноша, краснея. — В ту минуту мне казалось, что вижу ангела. — И, обращаясь к Эрону, добавил: — Ты спросил меня, красива ли она, но это слово не воздает должного нареченной лэрда Бьюкенена. Леди… она прекрасна, да, истинный ангел… само совершенство… клянусь.

Лицо посланца пылало огнем, голос дрожал.

Бродик стиснул губы, чтобы скрыть презрение к мальчишке. В самом деле ангел! Ангел, который не стесняется бесстыдной лжи.

— Ты описал прелести леди только своему лэрду или всему клану? — осведомился он.

— Всему, — вздохнул Хенли. — Но не слишком распространялся.

— Почему? — встрял Роберт.

Хенли остерегся поворачиваться спиной к лэрду Бьюкенену. Это наверняка расценят как оскорбление. По этой причине он ответил, не глядя на Роберта.

— Знал, что они наверняка попробуют ее похитить, если узнают правду. Я объяснил лэрду всего лишь, что англичане просили меня передать тебе, что настало время приехать за невестой. Мой лэрд, ни о чем больше не расспрашивая, повелел отправляться к тебе.

— Болчер расспрашивал тебя? — насторожился Дилан.

— Ну да.

— И что ты ему сказал? — подступил Роберт.

— Он хотел узнать, в горах ли сейчас дама, и я не смог да и не хотел ему лгать. Но при этом не поведал, где именно она скрывается, поскольку дал ей слово, что только вам открою ее убежище.

— Значит, все-таки соврал Болчеру? — ухмыльнулся Дилан.

— Вовсе нет, — оправдывался Хенли. — Сболтнул только, что она неподалеку от владений Лена, и не упоминал про церковь.

— Значит, вполне возможно, Болчер уже мчится за женщиной Бродика, — пробормотал Эрон.

— С меня не взяли клятву молчать, так что могу лишь подтвердить ваши предположения. Болчер, вне всякого сомнения, рыщет по владениям Лена в поисках леди. Все в горах ведают, как страстно он желает взять над вами верх, лэрд, и если сумеет похитить вашу невесту…

— Он посмеет протянуть лапу за тем, что принадлежит нам? — взорвался Лайам, взбешенный подобной возможностью.

— Если хотя бы один из Макдоналдов дотронется до нее, умрут все, — объявил Роберт под хор согласных возгласов остальных.

— Вы так и не поняли, в чем дело! — воскликнул Хенли. — Да стоит моим родичам узреть ее, и им не страшна ярость вашего лэрда. Страсть к этой даме затуманит их головы.

Эрон схватил незадачливого юношу за шиворот.

— И ты был ослеплен? — прошипел он.

— Это чистая правда.

— Но не посмел и пальцем коснуться? — вставил Дилан.

— Я только что подтвердил это вашему лэрду. Кроме того, даже не будь она чужой невестой, я не обесчестил бы ее попыткой взять за руку. Она самая восхитительная, чистая и невинная из всех женщин мира.

— Плевать Болчеру на честь и рыцарство, — пробормотал Роберт.

Дилан раздраженно нахмурился. С чего это Роберт, Эрон и Лайам так внезапно превратились в пламенных защитников дамы?

— Всего пять минут назад вы были так же возмущены, как я, — фыркнул он, — откуда вдруг такие перемены?

— Макдоналды, — коротко бросил Роберт.

— Особенно Болчер, — поддакнул Эрон.

— Леди принадлежит Бродику, и никто иной ее не получит, — заключил Роберт.

Разговор принимал столь чудовищно-смехотворный оборот, что Бродик счел нужным вмешаться.

— Я не признавал ее своей невестой, — напомнил он, сухо улыбнувшись.

— Но она считает тебя своим нареченным, — возразил Лайам.

— и что из этого? — вскинулся Дилан.

Прежде чем кто-то успел ответить, Бродик повелительно вскинул руку.

— Я задам посланцу последний вопрос и хотел бы услышать ясный ответ.

— Да, лэрд? — пролепетал Хенли, снова задрожав.

— Ты упоминал, что она подозвала тебя к окну, но так и не открыл, какие слова она велела мне передать.

— Потребовала…

— Потребовала? — перебил Эрон.

И тут Хенли впервые за все время набрался мужества улыбнуться.

— Нет, скорее приказала.

— Она отдает мне приказ? Мне? — не выдержал Бродик, потрясенный дерзостью неизвестной особы.

Хенли набрал в грудь воздуха, от души надеясь, что этот вздох не окажется последним, и выпалил:

— Она велит вам поспешить.

Глава 5

Джиллиан обуревали сомнения. Так ли уж хорош их необдуманный план? Вот уже почти сутки они с Алеком сидят в заброшенной церкви. Вполне достаточный срок для лэрда, если он, разумеется, склонен явиться за невестой. Чувствовала она себя ужасно и отчетливо сознавала, что, если сядет, вряд ли найдет в себе силы подняться, поэтому нетерпеливо топталась в главном проходе, обдумывая, что предпринять.

— Нам придется скоро уходить, — сообщила Джиллиан мальчику. — Дольше задерживаться опасно.

Алек устроился на скамье и подобрал под себя ноги.

— Ты, похоже, заболела, Джиллиан? — предположил он, рассматривая девушку.

— Нет, — солгала она, — просто устала.

— А я голоден.

— Ты же только поел!

— Но потом меня стошнило.

— Потому что заглатывал, не прожевав, — попеняла она, направляясь в глубь церкви, где оставила торбу и корзинку с едой, украденной ее верными друзьями, братьями Хатуэй. Выглянув из окна, она увидела Генри, расположившегося на полянке.

— Кто там? — подскочил Алек.

— Хатуэй, — вздохнула девушка. — Уж и не знаю, что бы мы без них делали. Много лет назад именно они помогли мне добраться до дядиного дома. Храбрые и верные помощники. Не задумываясь придут на помощь в любую минуту. Нужно придумать способ отплатить за добро. — И, вручив Алеку толстый ломоть хлеба с куском сыра, наказала: — На этот раз ешь помедленнее.

Алек запустил зубы в сыр и, громко чавкая, пробормотал:

— Дядя Бродик скоро приедет?

— Веди себя прилично. Некрасиво говорить с полным ртом.

— Знаешь что? — начал он, не обращая внимания на упрек.

— Ну что тебе, надоеда?

— Нам нельзя уезжать, потому что дядя Бродик рассвирепеет, если не найдет нас. Нужно ждать.

— Дадим ему час, но ни минутой больше, — решила Джиллиан. — Хорошо?

— Ненавижу ждать, — кивнул мальчик.

— И я тоже, — поддакнула она.

— Джиллиан, а что будет, если ты не найдешь сестру?

— Найду, — заверила девушка. — Должна.

— А шкатулку? Ее тоже следует отыскать. Я слышал, что говорил барон.

— Шкатулка исчезла много лет назад.

— Но ты сама сказала, будто знаешь, где она, — возразил Алек.

— Это неправда. Просто я не могла придумать ничего иного, чтобы он оставил тебя в покое. Отец действительно отдал шкатулку сестре. Но произошла беда…

— Зачем барону вообще эта старая шкатулка?

— Она бесценна. И кроме того, служит ключом к разгадке убийства, случившегося много лет назад. Хочешь послушать эту историю?

— Она страшная?

— Немного.

— Вот здорово! — обрадовался малыш. — Люблю страшные сказки!

— Так и быть, слушай, — улыбнулась Джиллиан. — Задолго до того, как Иоанн стал королем…

— Когда он был принцем?

— Именно. Он страстно влюбился в юную леди по имени Арианна. Говорят, она была прекрасна.

— Даже лучше тебя?

Застигнутая врасплох, Джиллиан недоуменно уставилась на мальчика.

— Ты считаешь меня прекрасной? Тот кивнул.

— Спасибо, Алек, но прелестнее Арианны не было во всем королевстве. Ее золотистые волосы сверкали и переливались на солнце…

— Она заболела и умерла? — вставил мальчик.

— Нет, не заболела, но действительно умерла.

— Вскочила, схватилась за сердце и упала, как Энгус?

— Нет, она…

— Тогда что же с ней стряслось?

— Ты бы узнал все куда скорее, если бы не перебивал меня, — засмеялась Джиллиан. — Так о чем я? Ах да, принц Иоанн был повергнут красавицей в прах.

— Что такое «повергнут»?

— Он был ею очарован. То есть она пришлась ему по душе. — И, видя, что он снова собирается прервать ее, поспешно объяснила: — Она стала его первой истинной любовью, и он собирался жениться на ней. Ты когда-нибудь слышал о шкатулке святой Коломбы?

— Нет, — удивился мальчик. — А что это?

— Усыпанная драгоценностями шкатулка, принадлежавшая шотландцам. Давным-давно чудотворные мощи святой Коломбы положили в ящичек…

— Что такое «мощи»?

— Кусочки костей, — терпеливо пояснила Джиллиан. — Итак, как уже было сказано, мощи хранили в ящичке, и шотландские воины брали его с собой в битвы.

— Зачем, спрашивается, им нужно было тащить какие-то кости в сражения?

— Они верили, что это принесет им победу над врагами.

— Так и было?

— Думаю, да. Кроме того, шкатулку берут далеко не всякий раз, — добавила девушка. — Только в особых случаях.

— А откуда тебе об этом известно? — придирчиво осведомился мальчик.

— Дядюшка Морган рассказывал.

— Бьюсь об заклад, это равнинные трусы придумали, а не горцы, — фыркнул малыш.

— Почему это?

— Потому что горцам никакие мощи не нужны. Они и так храбрее и всегда побеждают! Знаешь, что говорит мой дядя Эннис?

— Нет, но предполагаю, что это, как всегда, нечто невыносимое.

— Он говорит, что, если англичане видят больше трех горцев, бросают мечи и бегут куда глаза глядят, как напуганные кролики.

— Не все англичане походят на барона. Многие — смелы и отважны, — возразила Джиллиан.

Но Алеку было совсем не интересно слушать похвалы англичанам.

— Лучше поведай, что случилось с хорошенькой девушкой и королем Иоанном? — потребовал он, сплюнув. Джиллиан предпочла не обращать внимания на грубую выходку.

— Иоанну понравилась история шотландской шкатулки, и он решил создать свою легенду. Уполномочил ювелира…

— Что означает «уполномочил»?

— Приказал ювелиру, — поправилась Джиллиан, — сделать чудесную, усеянную драгоценными камнями шкатулку. Кроме того, считая себя очень умным и хитрым, он повелел придумать столь хитрый замочек, что никто, кроме него, не проведал бы, как его открыть. Целый год ушел на то, чтобы изготовить шкатулку, и говорят, равной ей не находилось. Невозможно даже было сказать, где верх, а где низ, потому что ни один человек не мог заметить в дереве ни скважины, ни углублений, ни канавок. И запоров тоже вроде бы не имелось. Поверхность пересекали полоски золота, а между ними красовались сапфиры, синие, как небо в солнечный день, изумруды, зеленые, словно…

— Твои глаза? — подсказал ребенок.

— И рубины, ярко-красные рубины…

— Цвета крови?

— Возможно, — пробормотала Джиллиан. — И только Иоанн знал, куда нажать, чтобы шкатулка открылась.

— Неправда! Тому, кто ее сделал, тоже все было известно.

— Именно это понял Иоанн, — вздохнула девушка. — И поэтому совершил страшное преступление. Приказал казнить мастера.

— А потом король…

Мальчик снова презрительно сплюнул.

— …Король убил красавицу, чтобы сунуть ее кости в шкатулку?

— О нет, шкатулка была слишком мала, и, кроме того, он просил всего лишь прядь ее волос, уверенный, что это принесет ему удачу в сражениях. Он открыл шкатулку, поместил туда кинжал с золотой рукоятью. И приказал оруженосцу отнести все это в покои леди Арианны с настоятельным пожеланием положить туда золотистый локон.

— И что вышло?

Леди Арианна впустила посланника. Тот вошел в комнату, поставил шкатулку на стол и удалился. Позже он твердил, что, кроме дамы, в спальне никого не было, даже камеристки.

— Я знаю, что она сотворила. Стянула и шкатулку, и кинжал, верно?

Джиллиан невольно усмехнулась. Что за выдумщик!

— Нет, дорогой, все было не так. Если верить оруженосцу, тот слышал, как скрипнул засов. Позже оруженосец вернулся за шкатулкой, но на стук никто не ответил. Тогда Иоанн сам отправился к леди.

— Она впустила его?

— Нет.

— Значит, велела убираться?

— Нет, — повторила девушка. — Из комнаты не доносилось ни звука. Иоанн славился своей нетерпимостью. Он мгновенно пришел в ярость, посчитав, что она отказывается принять его, и скомандовал страже ломать дверь. Они принялись орудовать боевыми топорами. Иоанн ворвался в покои бедняжки и нашел ее мертвой. Леди Арианна лежала на полу в луже крови. Кто-то вонзил ей клинок прямо в сердце.

— И тогда Иоанн собрал ее кости в шкатулку?

— Нет, я же говорила, шкатулка была слишком мала, чтобы их вместить. К тому же ни шкатулки, ни кинжала на месте не оказалось. Они исчезли, — развела руками Джиллиан.

— Куда?

— В этом и кроется страшная тайна.

— А кто убил красивую даму? — прошептал Алек.

— Тоже не известно. Иоанн перевернул все королевство в поисках шкатулки, но она словно растворилась. Король считает, что украл ее убийца его возлюбленной. Дядюшка Морган сказал, что время от времени возникает слух, будто шкатулку Арианны видели то в одном, то в другом месте и король возобновляет попытки найти ее. Он даже предложил несметные сокровища тому, кто обнаружит, где она, но по сей день никто не явился за наградой.

— А знаешь что?

—Что?

— Лучше уж лежать в могиле, чем стать женой короля Иоанна! — объявил с важным видом Алек, в очередной раз сплюнув.

— Почему ты так себя ведешь?

— Приходится, — пояснил мальчик. — Этим мы показываем, чего он стоит в наших глазах.

Джиллиан не знала, возмущаться или смеяться.

— Ты хочешь сказать, что горцы каждый раз плюются при упоминании имени короля?

— Некоторые ругаются, только мне мама не велит, — признался мальчик.

— Слава Богу и за это.

— Бродик сыплет проклятиями каждый раз, когда речь идет о короле. Ты прикажешь ему замолчать? — хихикнул Алек, очевидно, искренне забавляясь.

Джиллиан, тоже развеселившись, легонько щелкнула его по носу.

— Ты настоящий проказник! Куда деваться от твоих хитрющих вопросов?

— Но ты приказала бы ему замолчать? — настаивал мальчик. Джиллиан подняла глаза к небу.

— Разумеется, если при упоминании имени короля он тоже начнет плеваться или говорить гадости.

— Тебе придется сильно пожалеть, если вздумаешь им командовать, — разразился смехом мальчик. — Хотелось бы мне, чтобы он поскорее приехал за нами.

— Мне тоже.

— Зря ты не послала кинжал, как намеревалась. Почему передумала?

— Если бы я так сделала, он сразу понял бы, по какой причине я спешу его увидеть, но мне не хотелось рисковать. Вдруг кто-то еще увидел бы кинжал? Не знаю, кому здесь можно доверять.

— Но ты же видела изменника, когда тот скакал к замку, — напомнил Алек. — Сама говорила, что наблюдала за ним с вершины холма, пока я спал.

— Да. Но я же говорила, что никто не должен знать об этом.

— Даже Бродик?

— Даже он.

— И сколько нам еще ждать? Девушка погладила его по руке.

— По-моему, это бесполезно. Он не приедет за нами. Но не тревожься, я найду способ доставить тебя домой.

— Потому что ты пообещала, верно? — с надеждой прошептал Алек.

— Вот именно. О чем только я думала? Сказать Макдоналду, что я невеста Бродика!

— А вдруг Бродику нужна невеста? Вот он и явится!

— Лучше бы я предложила ему золото.

— Бродику золото ни к чему, — фыркнул мальчик.

— Что же, это к лучшему, потому что у меня нет и медяка.

Малыш удивленно вытаращился на нее:

— Ты не побоялась бы солгать Бродику?!

— Назвалась же я его нареченной!

— Он здорово разозлится. Но я не позволю ему кричать на тебя.

— Спасибо. А ты? Ты больше не сердишься на меня?

— Сердился, — кивнул Алек. — Но теперь уже нет.

— Пойми, от тебя просто воняло. Искупаться было необходимо!

— Бродик подумает, что ты хорошенькая, но знаешь что?

— Что?

— Он тебе этого не скажет. А ты хочешь, чтобы он посчитал тебя красивой?

— Не особенно, — пожала плечами Джиллиан, очевидно, размышляя о куда более важных вещах. — Нам пора, Алек. Придется идти одним. Доедай — и в путь.

— Но если не желаешь понравиться Бродику, зачем переоделась в новое зеленое платье?

Джиллиан вздохнула. Ну что с ним поделать? Засыпает ее возмутительными вопросами и не отстает, пока не получит вразумительного, по его мнению, ответа.

— Да потому, что прежнее испачкалось. Алек прожевал хлеб, явно обдумывая ее слова, и наконец прочавкал:

— Знаешь что?

— Нет, — терпеливо откликнулась Джиллиан.

— Ты испугаешься Бродика.

— Интересно почему?

— Потому что все дамы его боятся.

— Только не я, — возразила Джиллиан. — Перестань болтать и ешь.

Раздался стук, и в церковь влетел Уолдо Хатуэй.

— Беда, миледи! — завопил он. — Воин Макдоналдов… тот самый, кому я дал поручение…

— Хенли?

— Он самый… должно быть, разболтал остальным, где вы, потому что через луг скачут человек тридцать, и все в таких же пледах, как Хенли, но только его среди них как раз и нет.

— Не понимаю, — пожала плечами девушка. — Я ни словом не обмолвилась Хенли об Алеке. Что они тут делают?

— Наверное, примчались за вами, миледи.

— За мной? — растерялась она. — Зачем я им нужна?

— В этой стране все по-другому, — устало вздохнул Уолдо. — Если они пожелают чего-то, значит, просто берут… или крадут. Считают, что так и надо.

Девушка схватила Алека за руку.

— Мы немедленно уходим. Уолдо, сходи за братом и жди нас в том месте, где привязаны лошади. Поспеши.

— Но, миледи, — возразил фермер, — это еще не все. На противоположной стороне луга показались всадники из другого клана. Они несутся навстречу Макдоналдам. Не знаю точно, кто они такие, но думаю, что это Бьюкенены, за которыми вы посылали. Их всего девять.

— Куда меньше, чем Макдоналдов. Если это Бродик и его воины, я им не завидую.

— Ошибаетесь, миледи, на вашем месте я пожалел бы Макдоналдов. Никогда не видел таких свирепых вояк. Настоящие дикари! Если сегодня и прольется кровь, то только кровь Макдоналдов. Недаром они сразу остановились и попятились. Уверены, что готовы отдать свою судьбу и участь мальчика в руки этих чудовищ?

Джиллиан не знала, что ответить. Ее охватила паника такой силы, что сердце, казалось, вот-вот остановится.

— Надеюсь, что это Бродик и его люди, — прошептала она.

Алек попытался вырваться, явно намереваясь выбежать наружу и понаблюдать за сражением, но девушка успела крепче стиснуть пальцы.

— Уолдо, ты и Генри должны немедленно исчезнуть до их появления. От всей души благодарю вас за то, что вы сделали для меня и Алека. Скорее, пока вас не заметили.

Уолдо сокрушенно покачал головой.

— Мы с братом с места не сдвинемся, пока не удостоверимся, что с вами все в порядке, миледи. Лучше мы станем на страже у дверей. Им придется сначала прикончить нас, прежде чем они доберутся до вас.

Джиллиан пыталась урезонить старика, но так и не сумела отговорить от того, что Уолдо считал благородным деянием и своим долгом. Едва он вышел, она обратилась к Алеку.

— Скажи, как выглядит Бродик, — потребовала девушка.

— В точности как Бродик, — пожал плечами мальчишка.

— Но какой он?

— Большой, — прошептал Алек и радостно улыбнулся, вспомнив еще кое-что. — И старый.

— Старый?

— Ну да. Ужасно старый.

Джиллиан недоверчиво уставилась на мальчика.

— Какого цвета его волосы?

— Белого!

— Ты уверен? — допытывалась она.

— Ну да. И знаешь что?

Сердце Джиллиан упало и покатилось куда-то.

— Что?!

— Он глуховат.

Джиллиан была вынуждена сесть, потому что ноги подкосились.

— Почему ты раньше не сказал? Известие о том, что прибыла его невеста, должно быть, едва не свело его в могилу!

Она вскочила и потянула за собой Алека.

— Мы уходим.

— Но как насчет Бьюкененов?

— Очевидно, что тот, другой клан — вовсе не они. Уолдо непременно сказал бы мне, что видел старика.

— Я хочу посмотреть и точно скажу, Бьюкенены ли это.

Дверь снова распахнулась.

— Макдоналды повернули коней и удрали, миледи! — прокричал Уолдо. — Другие всадники приближаются!

Джиллиан схватила мальчика за плечи и хорошенько тряхнула.

— Я хочу, чтобы ты спрятался за каменной купелью и не смел показываться, пока я не выясню, кто эти люди. И молчи как рыба, Алек. Обещаешь? Пожалуйста…

— Но…

— Обещай, — настаивала девушка.

— Но можно мне выйти, если это Бродик?

— Только после того, как я поговорю с ним и возьму клятву помочь нам обоим.

— Так и быть, — согласился мальчик. — Буду сидеть тихо. Джиллиан так обрадовалась, что поцеловала его в щеку. Алек немедленно вытерся и стал вырываться из объятий.

— Вечно ты лижешься, — пожаловался он с широкой улыбкой, противоречившей его словам. — Совсем как мама.

— Прячься, — велела она, отводя его в глубь церкви. Он схватился за ее левую руку, и девушка поморщилась. Ножевые раны не зажили, и, судя по тому, что раны дергало, а Джиллиан лихорадило, дело было плохо.

Алек увидел, что ей больно.

— Нужно, чтобы мама тебя полечила, — прошептал он. — Тогда сразу станет легче.

— Наверное. Смотри же, Алек, ни единого слова, — предупредила она, — Что бы ни случилось. Можно мне взять кинжал, который тебе подарил Бродик?

— Но он мой.

— Знаю. Просто хочу позаимствовать на время. Алек отдал кинжал, но стоило девушке отступить, как он жалобно прошептал:

— Здесь ужасно темно.

— Я здесь, с тобой, так что бояться нечего.

— Я слышу топот копыт.

— Я тоже, — шепнула она.

— Джиллиан, ты боишься?

— Очень. А теперь замолкни.

Она почти побежала по центральному проходу и встала перед алтарем. Мгновение спустя Уолдо громко приказал кому-то остановиться. Очевидно, на него не обратили внимания, потому что дверь с грохотом растворилась и на пороге возник гигантского роста воин, едва умещавшийся под притолокой, с длинными почти белыми волосами до плеч и загорелой до черноты кожей. И к тому же полуголый! Потертый плед не доходил до колен. Широкая полоса ткани, перекинутая через левое плечо, едва прикрывала исполосованную шрамами грудь. Из сапога оленьей кожи высовывалась рукоятка кинжала. А вот меча при нем не оказалось.

Мужчина еще не сделал ни одного шага, а Джиллиан уже трясло от ужаса. Он ухитрился отсечь даже солнечный свет, хотя тоненькие лучики пробивались сквозь золото волос, окружая его голову сияющим ореолом. Джиллиан незаметно сунула клинок в рукав платья и благонравно сложила руки, пытаясь уверить его в чистоте и невинности своих намерений.

Незнакомец несколько мгновений стоял неподвижно, обшаривая церковь пристальным взглядом, и, убедившись, что девушка одна, чуть наклонил голову, ступил внутрь и захлопнул за собой дверь.

Глава 6

Бродик направился к ней, тяжело ступая по камням. От грохота сапог вздрагивали потолочные балки и сверху сыпались комья грязи. Джиллиан храбро встретила его взгляд, не собираясь отступать. К счастью, он остановился в нескольких шагах и, сцепив руки за спиной, принялся беззастенчиво ее изучать. Медленно, неторопливо, с головы до пят. Он, очевидно, не спешил и, закончив свой грубый осмотр, вопросительно уставился ей в глаза. Выжидает, пока она заговорит первой?

Но она давно приготовилась к этой минуте и накрепко затвердила свою речь. Прежде всего Джиллиан вежливо представится и справится, как его имя. Он, разумеется, назовется Бродиком, но не стоит верить па слово. Пусть сначала ответит на несколько вопросов и, если избежит искусно поставленных ловушек, значит, докажет свою правоту. Да, она все продумала и сейчас начнет… вот только немного придет в себя. Почему-то при виде этого гиганта у нее язык отнимается и в голову не приходит ни единой мысли.

— Значит, утверждаешь, что ты моя невеста? Я не ошибся? — прогремел Бродик, быстро теряя терпение. Лицо девушки запылало от стыда и унижения.

— Это я.

Бродик, пораженный такой прямотой, поднял брови.

— Зачем это тебе?

— Я солгала.

— Очевидно.

— Обычно я…

— Что? — перебил он, гадая, отчего незнакомка так нервничает. Он стоит спокойно, убрав руки за спину, и отдал Дилану свой меч, перед тем как войти. Неужели она еще не поняла, что он не собирается причинить ей зла?

— Я почти никогда не говорю неправды, — пояснила она, искренне радуясь, что еще способна вспомнить, о чем идет речь. Хорошо, что она смотрит на его подбородок, — пронизывающий взор его глаз просто лишает рассудка.

— Ты не стар! — вырвалось у нее. — Мне сказали… что ты дряхлый старец с седыми волосами. — И девушка рассмеялась, окончательно убедив Бродика, что тот имеет дело с безумной. — Наверное, мне следует начать все по порядку. Меня зовут леди Джиллиан. Прости, что солгала, но это единственное, что могло заставить тебя пуститься в столь долгий путь.

— Не такой уж и долгий, — пожал плечами Бродик.

— Разве? — поразилась девушка. — В таком случае молю, объясни, что тебя так задержало? Мы просидели в этой церкви целую вечность.

— Мы? — спокойно подчеркнул Бродик.

— Ну да. Братья Хатуэй… те, что стоят на страже, и я.

— Почему ты была так уверена в моем появлении?

— Любопытство, — отозвалась Джиллиан. — И я оказалась права, не так ли? Тебе очень хотелось узнать, в чем дело.

Легкая усмешка смягчила суровость черт его лица.

— Верно, — согласился он. — Интересно увидеть женщину, которая решилась на такую дерзость.

— Ты Бродик… то есть я хотела сказать — лэрд Бьюкенен?

— Он самый.

Лицо Джиллиан просияло. Услышав ее облегченный вздох, Бродик пожал плечами. Черт побери, Хенли не солгал. Она прелестна. Если на то пошло, у мальчишки не хватило слов, чтобы достойно описать ее красоту.

— Я собиралась испытать тебя, желая убедиться, что ты в самом деле тот, за кого себя выдаешь. Но одного взгляда оказалось достаточно. Видишь ли, мне поведали, будто ты способен свалить дерево одним взглядом, и, судя по тому, как ты грозно взираешь на меня, это так и есть. Ты грозен и ужасен… но что я болтаю, ты и сам все знаешь.

Бродик ничем не выдал своего отношения к похвалам.

— Чего ты хочешь от меня? — негромко обронил он.

— Хочу… нет, нуждаюсь… в твоей помощи. Со мной бесценное сокровище, которое необходимо доставить по назначению.

— Неужели для этой цели не найдется ни одного англичанина?

— Это слишком сложно, лэрд.

— Начинай свой рассказ, — предложил он, поражаясь собственному стремлению продолжить беседу. Какой у нее голос! Слушал бы и слушал! Словно ручеек бежит по камням, поет нехитрую песенку. Нежный, мелодичный и в то же время хрипловатый и чувственный. Чувственный, как сама девушка.

Бродик с детства привык ничем не выдавать своих мыслей, и по этой причине был уверен, что девушка понятия не имеет, как действуют на него ее чары.

Он жадно втянул ноздрями исходивший от нее нежный цветочный аромат, возбуждающий и сладостный, и усилием воли сдержал порыв шагнуть ближе.

— Это объяснит все, что тебе необходимо знать, — промолвила девушка и, вынув кинжал из рукава, протянула Бродику. Тот молниеносно развернулся и, прежде чем она успела опомниться, выхватил кинжал, стиснул ее поврежденную руку и рванул на себя.

— Где ты его взяла? — прорычал он, нависнув над ней зловещей тенью.

— Я все скажу! — вскричала Джиллиан. — Только отпусти! Мне больно!

Из глаз девушки брызнули слезы. Бродик немедленно освободил ее и отступил.

— Говори, — снова скомандовал он.

— Я взяла клинок у одного человека, — пробормотала она и, обернувшись, окликнула: — Алек, можешь выйти.

Бродик никогда еще не был так близок к тому, чтобы потерять самообладание. При виде мальчика у него затряслись ноги, горло перехватило. От потрясения он не смог выдавить ни слова, и когда Алек бросился к нему, Бродик дрожащими руками поднял мальчика и прижал к груди. Малыш обнял своего защитника и уткнулся носом в щеку.

— Я знал, что ты придешь. Все твердил Джиллиан, что ты нам поможешь.

— Ты здоров, Алек? — пробормотал он и вопросительно уставился на Джиллиан. Но та, не замечая его, смотрела на мальчика с любящей материнской улыбкой.

— Ответь ему, Алек, — приказала она. Мальчик с готовностью кивнул:

— Конечно, дядя. Леди заботилась обо мне. Кормила, а сама оставалась голодной, когда еды не хватало на двоих. И знаешь что? Она никому не позволяла обижать меня, даже подставила свою спину, когда тот дьявол собирался меня побить.

Пока мальчик трещал, Бродик не сводил глаз с Джиллиан.

— Поведай слово в слово, что случилось, — потребовал он, когда Алек замолчал.

— Разумеется, — согласилась она.

— Дядя, знаешь что?

— Нет, а что?

— Я не утонул.

Потрясенному Бродику все еще было не до смеха.

— Вижу, — сухо подтвердил он.

— Но ты же так думал? Я говорил Джиллиан, что ты не поверишь, потому что ужасно упрямый, правда ведь?

— Правда. Я ни минуты не верил, что ты утонул.

Алек поднял голову, чтобы лучше видеть Джиллиан.

— Вот видишь, — бахвалился он, — все вышло по-моему. Дядя, они сунули меня в мешок из-под муки, и я ужасно боялся.

— Кто сунул тебя в мешок? — вскинулся Бродик, пытаясь не выказать гнева, чтобы не перепугать мальчишку окончательно.

— Те люди, что меня украли. Я… я, кажется… даже заплакал, — виновато вздохнул Алек, словно признаваясь в неслыханном грехе. — Я струсил, дядя, но знаешь что? Джиллиан сказала, что я был очень храбрым.

— Кто те люди, что похитили тебя? — резко повторил Бродик, и малыш даже съежился, прежде чем безнадежно откликнуться:

— Не знаю. Я не видел их лиц.

— Алек, он не на тебя сердится, — вмешалась Джиллиан. — Почему бы тебе не собрать вещи, пока я поговорю с твоим дядей с глазу на глаз?

Бродик осторожно поставил мальчика на пол и проводил глазами.

— Ты поможешь мне отвезти его домой к родителям? — спросила она.

Бродик обернулся.

— Я сам этим займусь.

— И я с вами, — настаивала она. — Я дала Алеку слово и сдержу его, но должна, кроме того, потолковать с его отцом по делу чрезвычайной важности. Кроме того, лэрд Бьюкенен, я не доверяю никому, кроме тебя. Мне сказали, что тебя сопровождали восемь человек, так ли это?

— Так.

— Мне нужно увидеть каждого, прежде чем Алек выйдет из церкви.

— Увидеть? — недоуменно протянул он, пораженный столь странным требованием. — Они Бьюкенены, и это все, что тебе следует знать.

— Я должна их видеть, — повторила Джиллиан, гладя по голове подбежавшего мальчика.

— Сказать почему, дядя?

— Почему?

— Она знает предателя в лицо, — выпалил мальчик, желая первым сообщить столь невероятную весть. — Я спал, но Джиллиан его заметила. Она заставила нас долго прятаться только для того, чтобы хорошенько его рассмотреть. Он…

— О, Алек, ты не должен был никому…

— Я забыл, — перебил парнишка. — Но если ты попросишь Бродика, он ни словом не обмолвится.

— Мужчина, которого я видела, возможно, уже возвращается в горы, — пояснила Джиллиан. — Понятия не имею, сколько он пробудет в Англии, но рисковать не смею. Лучше все предусмотреть заранее.

— И ты хочешь убедиться, что среди моих воинов его нет? — взорвался Бродик, гневно сверкая глазами.

Джиллиан вдруг так ослабела, что едва удержалась на ногах, и уж конечно, ей было не до дипломатических уверток. Она не стала подыскивать уклончивый ответ, которым надеялась утихомирить лэрда.

— Именно так, лэрд Бьюкенен.

— Но ты сама сказала, что доверяешь мне.

— Тебе, но лишь потому, что ты защитник Алека. Больше никому. Алек поведал, что трое горцев похитили его с праздника, но у них могут быть сообщники. Алек по-прежнему в опасности, и я стану охранять его, пока не доставлю к родителям.

Прежде чем Бродик успел ответить, раздался пронзительный свист.

— Нам пора, — объявил он. — Мои люди спешат: не пройдет и часа, как Макдоналды соберут целое войско и вернутся.

— Вы с ними враждуете? — поинтересовался Алек.

— Раньше нет, а теперь… теперь, похоже, да, — кивнул Бродик.

— Почему? — недоумевала Джиллиан. — Тот Макдоналд, кого я встретила, неплохой малый и сдержал данное мне слово.

— Да, Хенли действительно передал мне твою просьбу, но перед этим разболтал обо всем своему лэрду и удовлетворил любопытство целого клана.

— И они явились сюда, чтобы сразиться с тобой? — непонимающе спросила девушка.

— Нет, скорее для того, чтобы украсть тебя, а этого оскорбления мне не снести.

— Украсть? — ошеломленно прошептала Джиллиан. — Но зачем им это, во имя Господа?

Бродик тряхнул головой, давая понять, что не снизойдет до объяснений.

— Как бы мне, ни не терпелось прикончить пару-другую Макдоналдов, приходится ждать, пока вы с Алеком не окажетесь в безопасности. Мы немедленно отправляемся к Мейтлендам.

Алек метнулся было к двери, но Джиллиан успела вовремя поймать его.

— Подождешь здесь, пока я не уверюсь, что все в порядке.

— Но я не хочу!

— Не желаю слушать никаких пререканий, молодой человек! Делай как тебе велено! — строго приказала девушка. — Понятно?

Алек немедленно взглянул на Бродика, ища поддержки.

— Я все твержу ей, что мой папа лэрд и она не имеет права мне приказывать, но Джиллиан и слушать ничего не желает. Совсем не боится папы. Может, тебе подчинится? Скажи ей!

— Что сказать? — осведомился Бродик, скрыв улыбку.

— Что я буду делать, как пожелаю.

— Леди хочет тебе добра, Алек.

— Тогда растолкуй ей насчет папы, — взмолился он.

— Йен Мейтленд — могущественный воин и влиятельное лицо в Хайленде, — послушно объяснил Бродик. — Многие трепещут при упоминании его имени.

— Это правда? — мило улыбнулась девушка.

— Многие бы трижды подумали, прежде чем журить его сына, — добавил он. Алек согласно кивнул.

— Я больше занята тем, чтобы благополучно доставить тебя родителям, а выслуживаться перед твоим отцом, баловать тебя, чтобы, возможно, потерять навеки, не собираюсь, — отрезала она.

— Дай мне взглянуть на твою руку, — велел Бродик.

— Зачем это?

Он не потрудился ответить. Просто взял ее за руку и закатал рукав. Несмотря на повязку, сразу было видно, что рана воспалена: запястье распухло и покраснело.

— Как это случилось?

Алек немедленно оказался рядом.

— Ты меня выдашь? — взволнованно прошептал он.

Бродик притворился, что не слышит. Он и без того понял, что Алек каким-то образом виноват, и намеревался расспросить его в более спокойной обстановке. Ну а пока дело подождет. Главное, что Джиллиан и мальчик едва держатся на ногах, судя по темным кругам под глазами. Девушка разрумянилась, и Бродик был почти уверен, что у нее жар. Если немедленно не обработать рану, несчастье неминуемо.

— Сейчас не важно, как я повредила руку, лэрд.

— Называй меня Бродик.

— Как пожелаешь, — кивнула она, удивляясь, почему голос его смягчился, а нахмуренные брови разгладились. Но не успела она сообразить, что он делает, как Бродик повернул ее лицом к свету.

— Откуда эти синяки?

— Тот дьявол… ударил ее кулаком, — захлебываясь, тараторил Алек, радуясь, что дядя позабыл о руке Джиллиан. Ему было ужасно стыдно, что он поранил Джиллиан. Хоть бы дядя не узнал!

— И, дядя Бродик, знаешь что?

— Что? — рассеянно обронил Бродик.

— У нее спина вся синяя и черная тоже. Может, правда, сейчас все прошло.

— Алек, замолчи!

— Но это правда! Я сам видел, когда ты выходила из озера.

— Хотя должен был спать, — проворчала девушка, отталкивая руку Бродика. — Могу я посмотреть на ваших солдат?

— Конечно.

Девушка намеревалась оставить Алека в церкви и выйти на крыльцо, но Бродик поступил по-своему. Он заложил пальцы в рот и свистнул так пронзительно, что Алек со смехом заткнул уши. Дверь распахнулась, и в церковь ворвались люди. Джиллиан заметила, что каждому пришлось нагнуть голову под притолокой. Неужели все Бьюкенены такие великаны?

Она поспешно толкнула Алека себе за спину, что, разумеется, выглядело смехотворной попыткой защитить мальчика от этих гигантов. Да они попросту переломят ее, как тростинку. Бродик заметил, как она загородила мальчика собой, и постарался не обращать внимания на явное оскорбление. Хотя враги считали Бьюкененов беспощадными и жестокими, они никогда бы не подняли руки на женщину или ребенка. Вся Шотландия знала также, что они благородны и истинные рыцари, но Джиллиан всего-навсего англичанка, что с нее взять?

Дилан на ходу бросил Бродику меч, и тот сунул его в ножны, забавляясь ошеломленными физиономиями воинов. Очевидно, их поразила красота дамы, ибо они не могли оторвать от нее восхищенных взоров. Но веселье быстро сменилось раздражением, когда он неожиданно понял, что не желает, чтобы они так открыто глазели на Джиллиан. Что это еще за глупости? Ни разу не видели хорошенькую девчонку?!

Алек выглянул из-за ее спины, заметил Дилана и весело помахал ему. Тот споткнулся и налетел на Роберта, который тут же оттолкнул его. Джиллиан тем временем внимательно вглядывалась в лицо каждого.

— Ну как, убедилась? — спокойно осведомился Бродик.

— Это не Мейтленд прячется за женскими юбками? — встрял Дилан, еще не полностью придя в себя. — Клянусь Богом, мальчишка похож на Алека Мейтленда.

Алек немедленно подлетел к нему и залился восторженным смехом, когда тот подкинул его к потолку.

— Она заставила меня спрятаться. Я не хотел, но она заставила.

— Мы думали, что ты утонул, парень, — хрипло пробормотал Лайам. Дилан усадил мальчика на плечи. Алек обхватил его за шею и гордо осмотрелся.

— Я не утонул! — громко объявил он. Воины окружили Дилана, продолжая искоса поглядывать на Джиллиан. Бродик шагнул к ней с хозяйским видом и одним движением бровей выказал свое неудовольствие наиболее настойчивым, Лайаму и Роберту.

— Владения Мейтленда далеко отсюда?

— Нет, — покачал головой Бродик. — Роберт, возьми ее торбу и привяжи к седлу. Алек поедет с тобой, Дилан.

Он взял Джиллиан за руку, повел за собой и, проходя мимо Роберта, прошипел:

— Ну что уставился? Никогда не встречал красивых дам?

— Таких — никогда, — признался Роберт. Дилан дерзко загородил дорогу лэрду.

— Не собираешься познакомить нас со своей невестой?

— Это леди Джиллиан, — неохотно выдавил Бродик и наспех пробормотал имена воинов — так неразборчиво, что Джиллиан почти ничего не запомнила. Она хотела вежливо присесть, но он крепко держал ее за руку, и вместо этого девушка наклонила голову.

— Рада познакомиться с вами, — сказала она, медленно выговаривая непривычные гэльские слова. По-видимому, это произвело впечатление, поскольку присутствующие заулыбались. Довольны ее неуклюжими попытками говорить на их языке или просто подсмеиваются над бесчисленными ошибками? Растерявшаяся девушка, запинаясь, продолжала: — Алека нужно отвезти к родителям, и я заранее благодарна вам за помощь.

И с восторгом отметила, что все дружно закивали. Роберт выступил вперед.

— Ты его невеста? — без обиняков осведомился он, показывая на Бродика.

— Нет, — смутилась Джиллиан.

— Но ты сама объявила себя его невестой, — напомнил Эрон.

— Верно, — улыбнулась она, — но видите ли, это всего лишь ложь во спасение. Я придумала это, чтобы заставить лэрда явиться сюда.

— Слово не воробей, — заметил Лайам. Остальные хором поддакнули.

— Что это значит? — поинтересовалась она.

— Что ты его нареченная, девушка, — улыбнулся Дилан.

— Но это неправда, — твердила совершенно сбитая с толку Джиллиан.

Воины недоуменно переглянулись.

— Ты сама это сказала, — повторил один из них. Джиллиан вспомнила, что его звали Стивен.

— Сейчас не время спорить, — вмешался Бродик и потянул Джиллиан за собой, не обратив внимания на ожидавших за дверью англичан. Чуть подальше, у рощицы, были привязаны кони.

— Ты поедешь со мной, — велел Бродик. Но девушка вырвалась.

— Я должна попрощаться с друзьями.

И прежде чем он успел ее остановить, поспешила к братьям Хатуэй. Оба склонили головы и заулыбались. Бродик не слышал слов, но, судя по лицам, мужчины были на седьмом небе. Едва она взяла их за руки, он немедленно оказался рядом.

— Мы и так потратили слишком много времени.

— Лэрд, я хотела бы представить вам Уолдо и Генри Хатуэй, — сообщила она, не обращая внимания на грозные предупреждения. — Не будь этих мужественных людей, нам ни за что не добраться бы так далеко.

Бродик, не отвечая, слегка нагнул голову.

— Уолдо, прошу тебя, верни лошадь, которую я позаимствовала, — попросила она.

— Украли, миледи, — поправил Генри.

— Нет. Взяла без разрешения. И пожалуйста, обещайте, что станете скрываться, пока все не будет кончено. Он убьет вас, если узнает, что вы мне помогали.

— Да, миледи, — вздохнул Уолдо. — Уж мы-то знаем, на что способен этот злодей. Мы оба спрячемся до вашего возвращения. Храни вас Господь.

На глазах девушки выступили горючие слезы.

— Вы дважды выручали меня из беды!

— Мы друзья, — просто ответил Уолдо, — а друзья познаются в беде. Вы были совсем малюткой тогда и молчали, как немая.

— Но помню рассказ моей дорогой Лайзы. Вы сами вызвались проводить нас до дома дядюшки и вот теперь снова подали мне руку помощи. Я вечная ваша должница и не знаю, как смогу отплатить…

— Для нас огромная честь быть рядом с вами, — заверил Генри.

Бродик сжал ее руку.

— Медлить нельзя, — настаивал он.

— Да, — согласилась Джиллиан и, поискав взглядом Алека, знаком велела братьям подождать. Потом оттолкнула лапищу Бродика и бегом пересекла поляну.

— Алек, ты, конечно, хочешь поблагодарить Уолдо и Генри?

— Ну уж нет, — фыркнул мальчик. — Они всего лишь какие-то англичане, а горцам англичане не ровня! Он надменно задрал нос и отвернулся.

— Дилан, — стараясь не вспылить, попросила девушка, — оставь нас с Алеком наедине, пожалуйста.

— Как пожелаете, миледи.

Как только он отпустил Алека, Джиллиан немедленно потащила мальчика к деревьям и, нагнувшись, что-то прошептала. Парнишка визжал и тщетно пытался освободиться.

— Что это она делает? — полюбопытствовал Дилан.

— Учит хорошим манерам, — улыбнулся Бродик и, посмотрев на братьев, вздохнул. — Кажется, и мне напомнили о том же.

Дилан от неожиданности разинул рот, но лэрд уже обернулся к Уолдо и Генри. Напуганные братья робко пятились, пока он не велел им стоять смирно. Дилан так и не узнал, что говорил Бродик мужчинам, но, увидев, как тот вынимает кинжал с усыпанной драгоценностями рукоятью и протягивает Уолдо, окаменел от изумления. Потрясенный англичанин долго отказывался, но был вынужден все-таки принять дар. Джиллиан, тоже ставшая свидетельницей происходящего, улыбнулась, продолжая читать Алеку наставления. Минуту спустя Алек, едва волоча ноги, приблизился к братьям. Джиллиан слегка подтолкнула мальчика, чтобы ускорить процедуру. Парнишка, встав поближе к Бродику, пробормотал:

— Спасибо, что приглядели за мной.

— И… — подсказала Джиллиан.

— И еще за то, что вы вовсе не обязаны были делать это, но выполнили… как это там?., выполнили свой долг. Раздосадованная девушка покачала головой:

— Алек хочет сказать, что он был для вас тяжким бременем, и жалеет об этом. Он также знает, что вы рисковали своей жизнью ради него. Верно, Алек?

Малыш кивнул и, взяв Джиллиан за руку, проводил взглядом удалявшихся англичан.

— Я все правильно сказал?

— Великолепно, дорогой.

Дилан поднял Алека в седло и обратился к лэрду:

— Она не поведала тебе, каким образом отыскала парнишку?

Бродик вскочил на коня, прежде чем ответить:

— Нет, но еще будет время расспросить обо всем. Потерпи, Дилан. Сейчас главное — увезти его и Джиллиан подальше от Макдоналдов. Как только они будут в безопасности и мне не придется поминутно оглядываться, я подробно ее расспрошу. Пусть Лайам скачет во главе отряда. Прежде чем направиться на север, свернем к дому Кевина Драммонда. Роберт займет место в арьергарде.

— Но мы потратим несколько часов, чтобы туда добраться, — возразил Дилан. — Солнце зайдет!

— Знаю. Но жена Кевина — известная во всей округе знахарка, а рука у Джиллиан совсем плоха.

Джиллиан стояла в центре поляны, вздрагивая от холода, но терпеливо выжидая, пока мужчины закончат разговор. Очевидно, они толковали о ней, потому что оба сосредоточенно хмурились. Несмотря на летнюю жару, ее бил озноб, а каждая мышца в теле надсадно ныла. Девушка понимала, что не просто утомлена, но молила Бога вернуть ей силы. Не хватает еще разболеться! Ей необходимо успеть отыскать сестру до праздника урожая! О, в эту минуту ее старания казались такими безнадежными! Не стоило уверять Элфорда, что бесценное сокровище у сестры. Разве удастся найти шкатулку, после того как воины Иоанна годами обшаривали каждый уголок королевства?! Но может быть, она в самом деле у Кристен? Элфорд по крайней мере так считал, и Джиллиан подогрела в нем эту уверенность, потому что пыталась всеми силами спасти Алека. Но в душе она понимала, что шкатулка пропала навеки, и сейчас чувствовала себя так, словно попала в водоворот и быстро идет ко дну. Боже, у нее даже нет связного плана! Правда, как только Алек окажется дома, она станет на коленях молить Йена Мейтленда отправить ее во владения Макферсонов. Судя по слухам, Кристен живет именно там. И что потом?

В голове теснились сотни вопросов, на которые не было ответа, и она молилась лишь о том, чтобы успеть все разложить по полочкам, когда станет немного полегче.

Потирая руки, чтобы немного согреться, она вынудила себя вернуться мыслями к настоящему. Бродик направил к ней скакуна и, не натягивая поводьев, на ходу, без всяких усилий подхватил девушку и посадил перед собой.

Джиллиан скромно расправила юбки, чтобы прикрыть ноги, и села попрямее, боясь коснуться его груди. Но Бродик, не замечая ее маневров, стиснул талию девушки и прижал ее к себе.

Говоря по правде, она с благодарностью впитывала его тепло и мужской запах, чем-то напоминавший аромат свежего сена. Джиллиан хотелось закрыть глаза, немного подремать и притвориться, что кошмару настал конец. Но к чему эти глупые фантазии? И о каком отдыхе может идти речь, когда следует присматривать за Алеком?

Она повернулась и посмотрела на Бродика, но, впервые заметив, как он красив, забыла все, что пыталась сказать. Джиллиан слышала немало историй о древних викингах, часто нападавших на английское побережье, и сейчас подумала, что он, несомненно, их потомок. Так же огромен и силен. А лицо! Высокие лепные скулы, квадратный подбородок, и глаза, опушенные густыми ресницами! Да, любая женщина была бы рада отдать ему свое сердце! Алек утверждал, что Бродик не женат, но что, если его ждет дома возлюбленная?

— Что-то не так, девушка?

— Нельзя ли Алеку ехать с нами? Здесь есть место.

— Нет, — бросил Бродик, не затрудняя себя объяснениями. Джиллиан ждала несколько минут, но поняла, что ничего иного не дождется. Бродик был холодно-вежлив с ней, но девушка не обижалась. Дядюшка Морган часто говаривал, что горцы — особый народ, с присущими лишь им обычаями и повадками, поэтому она и предположила, что Бродик вовсе не намеренно груб. Просто ведет себя, как привык.

Она откинула голову на его плечо и постаралась расслабиться, но не выдержала и в который раз оглянулась, желая удостовериться, что с Алеком все в порядке.

— Мы почти приехали, — сообщил Бродик. — Ты свернешь себе шею, если станешь каждую минуту оглядываться. Алек жив и здоров. Дилан позаботится о нем.

И с этими словами почти силком снова положил ее голову себе на плечо.

— Отдыхай, — приказал он.

И на этот раз Джиллиан беспрекословно повиновалась.

Глава 7

Бродик растолкал Джиллиан, лишь когда они прибыли на место. Девушка тряхнула головой, пытаясь опомниться, и потерла затекшую шею. Наконец она сумела разлепить глаза и на какое-то мгновение подумала, что все еще спит. Где она? И куда ее привезли? Невысокие, зеленеющие густой травой холмы окружали всадников. Узкий ручеек струился по склону, а в самой середине утопающей в полевых цветах лощины возвышался серый каменный дом под черепичной крышей. В воздухе разливалось чудесное благоухание. У речки, протекавшей с западной стороны, развесили ветви березы, к востоку виднелся широкий луг, покрытый толстым травяным ковром. Отара овец, блеявших, словно завзятые сплетницы, сгрудилась на дальнем конце поля, а невозмутимый охотничий пес зорко озирался, приглядывая за своими подопечными. Из трубы в безоблачное небо струился дым. Легкий ветерок ласково коснулся щеки Джиллиан. Настоящий рай!

Из дремотного состояния девушку вывел громкий крик. Высокий худой мужчина, вышедший на крыльцо, приветливо улыбался, здороваясь с подъезжавшими воинами.

Только здесь, в этом уютном местечке, Джиллиан оказалась способна без содрогания вспомнить все, что произошло за последние несколько дней.

Дилан снова посадил Алека себе на плечи и уже входил в дом. Бродик спешился и протянул руки Джиллиан. Она скользнула в его объятия, и глаза их на секунду встретились. Она словно утонула во взгляде этого почти незнакомого человека. Человека, которому, однако, не побоялась доверить жизнь. Он словно видел ее насквозь, успел узнать все тайны…

Джиллиан отвернулась, приказав себе выбросить из головы глупые мысли. Мужчина как мужчина, ничего особенного, и к тому же небритый. Лицо заросло золотистой щетиной. И ей пришлось подавить безумное желание провести пальцем по его щеке и проверить, колется ли она.

— Почему ты глазеешь на меня? — резко спросила она.

— По той же причине, что и ты, девушка, — усмехнулся Бродик. В глазах его заплясали дьявольские огоньки, но ей было не до того, чтобы флиртовать или обмениваться колкостями. К тому же она никогда не была кокеткой.

Джиллиан сняла его руки с талии и отступила.

— Зачем мы здесь остановились? И кто хозяин этого жилища? Алеку не следовало бы входить, пока я…

— В последний раз повторяю: с Диланом Алеку не о чем беспокоиться, — перебил Бродик. — Он был бы смертельно оскорблен, узнав, что ты ему не доверяешь.

— Не доверяю, потому что совершенно не знаю его, — прошептала она так, чтобы остальные не услышали.

— Как и меня, — справедливо указал он. — Но со мной ты поехала и, следовательно, можешь положиться на мое слово. Воины Бьюкененов жизнь отдадут за Алека.

Судя по отрывистому холодному тону, он считал тему завершенной и не собирался далее распространяться по этому поводу.

— Я слишком измучена, чтобы пререкаться.

— Тогда помолчи. Так или иначе, спорить с Бьюкененом бессмысленно. Все равно верх не возьмешь. Мы, Бьюкенены, всегда выходим победителями.

Ей показалось, что Бродик шутит, но при взгляде на его абсолютно серьезное лицо Джиллиан не решилась рассмеяться. Либо у него весьма странное чувство юмора, либо он невероятно чванлив.

— Пойдем. Нечего тратить время на пустые перепалки, — велел он и, взяв ее за руку, повел по выложенной камнями тропинке.

— Мы проведем здесь ночь?

— Нет, — бросил он, не потрудившись обернуться, — поедем дальше, после того как Энни подлечит твои раны.

— Не хочу быть ей в тягость.

— Она будет счастлива служить тебе.

— С чего бы это? — удивилась девушка.

— Думает, что ты моя невеста.

— Господи, какая чушь! Я солгала всего лишь единственному человеку, откуда ей про это знать?

— Новости разлетаются быстро, — засмеялся Бродик, — и всякий знает, что у Макдоналдов языки как помело.

— Значит, это тебя я поставила в неловкое положение, верно?

— Нет, — буркнул Бродик, пропуская ее в дверь. Но девушка придвинулась ближе и прошептала:

— Этим людям можно верить?

— Насколько я вообще доверяю тем, кто не принадлежит к клану Бьюкененов, — пожал он плечами. — Сестра Кевина Драммонда замужем за одним из моих воинов, так что Кевин считается кем-то вроде родственника. Не вол нуйся, все, что будет сказано при нем, не выйдет за стены этого дома.

Дилан представил «нареченную лэрда» супружеской паре. Энни Драммонд, стоявшая у очага, низко поклонилась гостье. Она оказалась почти ровесницей Джиллиан и была уже на сносях. Кевин также приветствовал девушку поклоном и пригласил в дом. Но Джиллиан показалось, что оба они чего-то боятся.

В маленьком домике стоял приятный запах свежевыпеченного хлеба. Большую часть комнаты занимал длинный стол, и, судя по количеству стульев, Джиллиан предположила, что Драммонды привыкли к частым визитам. Настоящий дом, мирный и уютный… именно о таком мечтала Джиллиан, позволяя себе фантазировать о встрече с возлюбленным и счастливой семейной жизни. Ах, все это вздор. Ее существование омрачено едва ли не с рождения, а радости ей не суждены судьбой.

— Большая честь — принимать вас в нашей скромной лачуге, — объявил ей Кевин, не сводя, однако, глаз с Бродика.

Почтительно поприветствовав лэрда, Энни попросила Джиллиан сесть и дать ей взглянуть на рану. Она терпеливо подождала, пока девушка устроится поудобнее, и постелила на стол чистую тряпочку. Джиллиан молча засучила рукав и размотала засаленную повязку.

— Буду благодарна за любую помощь, — пробормотала девушка. — Рана несерьезна, но боюсь, туда попала грязь.

Джиллиан в самом деле не думала, что дела обстоят настолько плохо, но Энни побледнела как смерть, увидев состояние раны.

— Ах, девочка, ты, должно быть, страшно мучаешься! Бродик и его люди сгрудились вокруг, чтобы получше разглядеть, в чем дело. Алек в панике обхватил Джиллиан за моги.

— Но как, во имя неба, это случилось? — охнул Дилан.

— Порезалась, — коротко объяснила Джиллиан.

— Нужно вскрыть рану и выпустить гной, — прошептала Энни. — Лэрд, вам придется остановиться у нас дня на два. Она благородная леди, потому я не могу причинять ей лишней боли, и лечение пойдет медленно.

— Но я не вправе тратить так много времени, — запротестовала Джиллиан.

— А будь она мужчиной? Что бы ты сделала? — осведомился Бродик.

Энни, посчитав, что он задал вопрос из праздного любопытства, объяснила:

— После того как гной выйдет, налила бы материнского огня на открытую рану, и хотя это варево мгновенно излечит хворь, мало кто способен вынести такое лечение.

— Я видел, как закаленные воины при этом вопили, будто младенцы, — вставил Кевин.

Бродик промолчал, предоставляя решение на усмотрение самой Джиллиан. Девушке казалось, что Драммонды преувеличивают опасность, но если и нет, какая разница? Она не может позволить себе разлеживаться в постели.

Бродик, казалось, читал ее мысли.

— А те воины, которых ты лечила материнским огнем, уезжали сразу или провели у тебя несколько дней? — допытывался он.

— Сразу, стоило только положить на рану исцеляющий бальзам.

— Это те, кому посчастливилось выжить, — заметил Кевин. Уловив едва заметный кивок Джиллиан, Бродик велел:

— Ты применишь этот способ, а Джиллиан не издаст за это время ни звука, потому что она истинная Бьюкенен.

Господи, словно это все объясняет! Бьюкенен! Подумаешь!

— И поэтому я стану молчать как рыба, несмотря на боль? — иронически осведомилась Джиллиан, забавляясь столь невероятной спесью.

— Именно, — серьезно кивнул Бродик.

Девушка с трудом подавила почти непреодолимое желание оглушительно завопить, подобно дикарке, еще до того, как Энни коснется ее, лишь бы насолить этому напыщенному болвану. Но не стоит расстраивать эту добрую женщину и Алека. Ничего, дай только остаться наедине с Бродиком, она живо напомнит, что не имеет никакого отношения к Бьюкененам и должна Бога за это благодарить, ибо все Бьюкенены слишком о себе мнят. Она заметила также, что, когда Бродик запретил ей кричать, воины согласно кивнули. Ну нет, не дождутся. Она заорет так, что у них уши заложит!

Энни снова побелела и съежилась, услышав приказ лэрда. Подойдя к мужу, бедняжка что-то быстро прошептала ему на ухо. Джиллиан удалось уловить всего пару слов, но этого было достаточно, чтобы понять: Энни просит у Кевина разрешения дать Джиллиан сонное зелье.

Кевин передал слова жены Бродику, пока Энни бегала по комнате, собирая нужные лекарства. Прежде чем Бродик успел ответить, заговорила Джиллиан:

— Не желаю, чтобы меня одурманили. И хотя ценю ваше сочувствие, но мне понадобится светлая голова, чтобы продолжать путь.

Бродик кивнул, но Джиллиан так и не поняла, с кем он согласен.

— Поверьте, я знаю, что говорю, — настаивала она. — Не нужно мне снадобья.

Но тут Алек отвлек ее внимание, дернув за рукав. Наклонившись к нему, она краем глаза заметила, что Энни бросила в кубок щепотку порошка и добавила вина.

— Что тебе? — прошептана Джиллиан.

— Ты меня выдашь? — встревоженно шепнул мальчик.

— Это насчет моей раны?

Мальчик закивал так усердно, что подбил макушкой ее подбородок.

— Нет, и перестань волноваться.

— Ладно, — успокоился он. — Только я есть хочу.

— Потерпи немного.

— С вашего разрешения, лэрд, я хотел бы поднять кубок за вас и вашу невесту, — объявил Кевин.

— Но я не… — начала Джиллиан.

— Дозволяю, — перебил Бродик.

Девушка нахмурилась, не понимая, отчего он не разъяснил недоразумение, но все же решила обождать. Кевин поставил перед ней кубок, а остальные отодвинул подальше, чтобы кто-то по ошибке не перепутал. Кевин придумал неплохую уловку, и хотя намерения у него были самые добрые, девушку неприятно укололо, что с ее желаниями не посчитались. После того как тост будет произнесен, ей придется выпить, иначе ее посчитают неучтивой. Оставалось только одно.

— Могу я позвать всех ваших воинов и попросить разделить с нами вино? — осведомился Кевин.

Вместо ответа Бродик подошел к двери и свистнул. Резкий звук эхом пронесся по дому, и в комнате, как по волшебству, появились остальные мужчины. Джиллиан помогла хозяину разносить кубки, и Кевин торжественно поднял свой.

— За долгую счастливую жизнь, полную смеха и любви, и много вам крепких сыновей и дочерей.

— Верно, верно, — согласился Эрон.

Все подождали, пока Джиллиан сделает первый глоток, прежде чем осушить кубки. Бродик кивнул Энни, выдвинул стул и сел на него верхом, лицом к Джиллиан. Жестом приказав ей вытянуть руку, он придавил ее ладонь к столу. Джиллиан не спросила, зачем ей это нужно. Хочет убедиться, что она не отдернет руку в самый ответственный момент. Дилан обошел вокруг стола и положил ей тяжелую длань на плечо.

— Роберт, выведи парня, — приказал он. Но Алек отчаянно вцепился в юбку Джиллиан.

— Я хочу быть с тобой, — умоляюще прошептал он.

— Спрашивай у Дилана, может, он и передумает. Только будь повежливее, — наказала она.

Мальчик, задрав голову, нерешительно взглянул на воина.

— Можно мне остаться?.. Пожалуйста…

— Миледи? — осведомился Дилан.

— Буду очень рада.

— В таком случае постой тут немного, Алек, только не смей вмешиваться. Обещаешь?

— Честное слово, — кивнул Алек, снова прислонившись к коленям Джиллиан. Энни пристально уставилась на девушку и, хотя была готова начинать, казалось, чего-то выжидала.

— Вам ничуть не хочется спать, миледи? — как бы между делом осведомилась она.

— Не слишком, — отозвалась девушка. Энни нерешительно обратилась к лэрду:

— Думаю, мы еще немного погодим.

Джиллиан посмотрела на Кевина и заметила, что он поминутно зевает. То же самое творилось и с Робертом, так что она не поняла, кому подсунула зелье. Но тут Кевин покачнулся.

— Энни, не попросишь своего мужа сесть? — вмешалась она. Кевин яростно моргал, пытаясь прийти в себя.

— Зачем это мне садиться, девушка? — удивился он.

— Чтобы не упасть.

Никто не успел сообразить, в чем дело, как Кевин повалился вниз лицом, словно кукла. К счастью, кто-то успел вовремя подхватить его, прежде чем бедняга ударился головой об угол стола.

— Ах, девушка, ты все-таки поменяла кубки! — догадался один из воинов.

— И одурманила Кевина! — ухмыльнулся другой.

Джиллиан, с горящим от стыда лицом, уставилась в стол, тщетно придумывая, как получше извиниться перед Энни. Потрясенная ее коварством, женщина вопросительно взглянула на Бродика. Тот с деланным неодобрением покачал головой, но глаза весело заискрились.

— Похоже, Кевин по ошибке сам выпил зелье, — заметил он. — Уложи его на постель, Эрон, и возьмемся за дело. Энни, мы торопимся.

Женщина кивнула и дрожащей рукой поднесла нож к ране. Бродик стиснул запястье Джиллиан, прежде чем она почувствовала первый укол. Сначала ей казалось, что он чересчур заботлив и принимает ее беды слишком близко к сердцу, но уже несколько минут спустя ощутила искреннюю благодарность за поддержку. Потребность отдернуть руку была чисто инстинктивной, но Бродик не дал ей шевельнуться. Однако все прошло далеко не так ужасно, как она ожидала. Руку невыносимо дергало, но как только гной выпустили, сразу стало легче. Издерганный Алек жался к ней.

— Очень больно было? — допрашивал он.

— Нет, — тихо откликнулась девушка.

Увидев, как она спокойна, мальчик немного расслабился.

— Так же больно, как от удара того дьявола? — полюбопытствовал он. — Помнишь, как он врезал тебе в подбородок?

— Помолчи, Алек.

— Так или нет? — не отставал он.

— Нет, — вздохнула девушка.

Энни, очищавшая рану чистыми тряпочками, подняла голову.

— Кто-то ударил вас, миледи? — встревожилась она. Добрая женщина выглядела настолько возмущенной, что Джиллиан немедленно попыталась разубедить ее.

— Ничего страшного, — пробормотала она. — Прошу, не волнуйся, это пустяки.

— Этот человек… кто он? — допытывалась Энни. В комнате воцарилась мертвенная тишина. Всем, очевидно, не терпелось услышать ответ.

— Это не важно, — покачала головой Джиллиан.

— Напротив, очень важно, — возразил Дилан под одобрительное ворчание остальных.

— Англичанин! — выпалил Алек.

Кивнув в знак того, что ничуть не удивлена, Энни снова принялась за дело. Джиллиан поморщилась от боли, не сознавая, что судорожно вцепилась в руку Бродика.

— Так и знала, — фыркнула Энни — Не представляю, чтобы горец поднял руку на женщину!

Воины дружно кивнули. Торопясь сменить тему, Джиллиан ухватилась за первое, что ей пришло в голову:

— Прекрасный сегодня день, не так ли?

— Он был пьян, надрался как свинья, — перебил ее Алек.

— Алек, никому не интересны подробности…

— Ошибаешься. Всем интересно, — негромко протянул Бродик, хотя невозмутимый тон отнюдь не отражал его истинных чувств. Он старался, старался из всех сил проявить терпение, но жажда услышать всю подноготную этого странного дела буквально сводила его с ума.

Что за безумец способен издеваться над беззащитной женщиной и ребенком? Алек уже успел нарисовать мрачную картину того, что ему пришлось пережить, и превознес мужество и стойкость Джиллиан. Нет, он во что бы то ни стало узнает правду еще до ночи!

— Он ведь нарезался, правда, Джиллиан? — привязывался Алек.

Джиллиан не ответила, по Алек был не из тех, кого можно смутить подобными пустяками. И поскольку она не запрещала ему говорить об избиении, сорванец решил поведать обо всем, что видел.

— Дядя Бродик, знаешь что?

—Что?

— Этот человек… он ударил ее кулаком, сбил на пол, и знаешь, что сделал потом? Пинал ее ногами, пинал и пинал. Я здорово перепугался и хотел его остановить, да только не сумел.

— Каким образом ты пытался его остановить? —поинтересовался Дилан.

Алек пожал плечами.

— Сам не помню, — признался он. — Наверное, плакал.

— Энни, ты почти закончила? — спросила Джиллиан.

— Почти, — кивнула женщина.

— А потом знаете что? Я закрыл Джиллиан собой, но она оттолкнула меня и знаете, что сделала? Прижала меня к полу и загородила мою голову руками, чтобы он не задел меня.

— А что дальше, Алек? — не унимался Дилан.

— Джиллиан погладила меня и велела молчать, потому что все будет хорошо. Она не позволит никому обидеть меня. И не позволила. Он ни разу меня не стукнул.

Джиллиан ужасно хотелось заткнуть Алеку рот. Мужчины и без того готовы разорвать неведомого врага, и кроме того, взгляды всех присутствующих устремлены на нее! Она была готова сгореть от стыда и унижения!

— Только один англичанин коснулся леди Джиллиан? — осведомился Роберт. — Или были и другие?

— Второй тоже, — вспомнил мальчик.

— Алек, тебе не следует… — начала Джиллиан.

— Но он бил тебя, помнишь? Неужели забыла?

— Помню, дорогой, — устало вздохнула она. — Просто не желаю говорить об этом.

Энни собрала тряпки и отложила в сторону.

— Лэрд, рана очищена. Броди к кивнул.

— Мальчик голоден. Если тебе не слишком трудно, дай ему ломоть хлеба.

— Может, с медом? — с надеждой встрял Алек.

— Разумеется, — улыбнулась Энни.

— Только поешь во дворе, — велел Бродик. — Роберт пойдет с тобой и присмотрит, чтобы ты чего не натворил.

— Но, дядя Бродик, а как же Джиллиан? Она без меня пропадет.

— Я с ней побуду, — пообещал тот. — Роберт! Воин выступил вперед. Алек упрямо прижался к Джиллиан. Та наклонилась и прошептала:

— Я позову тебя, если понадобишься. Ей пришлось поклясться именем матери, прежде чем Алек убедился, что девушка не исчезнет, если он на несколько минут покинет дом. Успокоившись, парнишка выхватил у Энни хлеб и помчался к двери, в спешке забыв даже сказать спасибо гостеприимной хозяйке.

— Позже он вспомнит о правилах приличия и поблагодарит вас, как полагается, — уверила Джиллиан. — Спасибо вам за терпение. Он еще маленький, и уже столько перенес.

— Но благодаря тебе вышел из всех испытаний, — заметил Дилан, снова придавив ее к стулу. Девушка так и не поняла, хвалит ли он ее или старается не дать сбежать. В комнате появилась Энни с продолговатой сковородой, которую подогрела над огнем. Внутри плескалась жидкость, испускавшая омерзительный смрад. Энни, придерживая ручку тряпкой, попробовала содержимое сковороды пальцем.

— Не слишком горячая, миледи, но предупреждаю: боль будет невыносимая. Если не сдержите крика…

— Она не издаст ни звука, — твердо повторил Бродик.

Этот наглец держится так, словно констатирует факт, и Джиллиан невольно встревожили его надменные манеры. В конце концов ее дело — держаться храбро или раскиснуть. Почему он все решает за нее?

Энни мялась, очевидно, не зная, как поступить. Джиллиан подняла на нее глаза:

— Почему это называется «материнский огонь»?

И в этот момент Энни, повинуясь кивку Бродика, плеснула жидкость на открытую рану. Боль пронзила Джиллиан, всепожирающая, мучительная, острая. Руку словно опустили в расплавленное железо. Кожа горела, языки пламени проникали до самых костей. Тошнота подкатила к горлу, голова закружилась, а глаза затянуло пеленой. Она вскочила бы, если бы Дилан и Бродик не держали ее. Господи милостивый, она не вынесет! После того как отпустила первая, самая ужасная судорога, рана начала пульсировать, словно под кожу запустили горящие уголья. Она тяжело дышала, выгнув спину, стиснув веки, чтобы сдержать слезы, сжав челюсти из опасения вскрикнуть и вцепившись ногтями в руку Бродика.

Выкажи он хоть крупицу сочувствия, она непременно разрыдалась бы как ребенок, но когда она взглядом попросила у него помощи, увидела лишь бесстрастные непроницаемые глаза и сумела овладеть собой. Но не могла заставить себя отпустить ладонь Бродика, хотя, видит Бог, старалась.

И когда была уверена, что больше не выдержит ни секунды эту пытку, стало чуть полегче.

— Худшее позади, девушка, — прошептала Энни таким голосом, словно сама вот-вот расплачется. — Теперь я положу мазь и забинтую. Боль уже ослабела?

Джиллиан пыталась заговорить, но так и не смогла, поэтому едва заметно кивнула. Она смотрела куда-то поверх плеча Бродика, на трещину в стене, молясь лишь о том, чтобы не лишиться чувств. Энни проворно работала пальцами, и уже через несколько минут рана была покрыта толстым слоем белого бальзама и завернута в тряпки от локтя до запястья. Энни пришлось нелегко, поскольку Джиллиан все еще отказывалась отпустить Бродика. Теперь, немного опомнившись, она осознала, что он потирает ее ладонь большим пальцем. Выражение лица не изменилось, но эта скромная ласка произвела на нее целительное действие, словно он обнял ее и утешает.

Едва Энни завязала узелок, Джиллиан набрала в грудь воздуха, постаралась успокоиться и освободила Бродика.

— Ну вот, — облегченно улыбнулась Энни. — Завтра все пройдет. Только постарайтесь не мочить рану дня два.

Джиллиан снова кивнула и, хрипло выговаривая слова, поблагодарила женщину за помощь.

— Прошу извинить меня, — начала она, медленно вставая. Дилан поддержал ее под локоть. Она на миг прислонилась к нему, с трудом выпрямилась и склонила голову перед Энни, прежде чем выйти. Воины молча кланялись, когда она проходила мимо. Джиллиан была уверена, что за ней наблюдают, и поэтому не поддалась порыву бежать под прикрытие деревьев. Алек босиком бродил в ручье под присмотром Роберта. К счастью, мальчик не заметил, что она мчится в противоположном направлении, и не услышал, когда из груди девушки вырвалось рыдание.

Лайам сокрушенно покачал головой, глядя вслед девушке, и обернулся к Энни:

— У тебя еще остался этот самый огонь?

— Да, несколько капель.

Лайам подошел к столу, вытащил кинжал и надрезал кожу на запястье. Все друзья знали, что за этим последует, ибо Лайам считался Фомой неверующим, которого вечно обуревали сомнения, и к тому же любопытство его не знало границ.

Желая понять, что почувствовала Джиллиан, Лайам протянул руку над расстеленной на столе тканью, и приказал:

— Лей! Я сам хочу убедиться, что это такое.

Если Энни это требование и показалось безумным, у нее хватило сообразительности промолчать. Она будто попала в яму с разъяренными медведями. Эти люди считались самыми свирепыми воинами во всем нагорье, не терпевшими ни малейших обид и отвечавшими ударом на удар. Да, грознее врагов не сыскать. И друзей вернее. Энни могла считать себя счастливицей и гордиться родством с Бьюкененами, хоть и весьма отдаленным, поскольку это означало, что ни она, ни муж никогда не станут жертвами других, пусть и менее воинственных кланов.

— Твой жалкий порез ничто по сравнению с раной миледи, — проворчала она, выступая вперед, чтобы выполнить его просьбу. — Так что пощиплет немного и все.

Она опрокинула сковороду и вылила оставшуюся жидкость. Лайам не пошевелился, но, очевидно удовлетворив любопытство, кивнул Энни и вышел. За ним потянулись Бродик и остальные. Окружив Лайама, они терпеливо выжидали. Наконец тот прокаркал, как простуженная ворона:

— Чертовски гнусная штука! Хуже пытки! Не знаю, как девушка это снесла!

В этот момент подошел Роберт, перекинувший через плечо Алека, как мешок с зерном. Мальчишка визжал от восторга, пока не заметил, что Джиллиан нет. С исказившимся от ужаса лицом он спрыгнул на землю и принялся что было сил кричать, призывая Джиллиан. Роберту пришлось заткнуть ему рот.

— Она пошла в рощу, Алек. Сейчас вернется. Прекрати визжать.

Мальчик бросился к своему защитнику, не вытирая катившихся по щекам слез. Бродик подхватил его и неуклюже похлопал по спине.

— Совсем забыл, что ты еще малыш, — пробурчал он. — Джиллиан никуда не денется.

Пристыженный столь неприличным проявлением слабости, Алек спрятал лицо на плече Бродика.

— Я думал, что она ушла, — промямлил он.

— С тех пор как вы встретились, она когда-нибудь не сдержала слова?

— Нет… но иногда мне страшно становилось, — признался Алек. — Раньше я ничего не боялся. А теперь…

— Все будет хорошо, — уверил Бродик и со вздохом добавил: — Отныне ты в безопасности. Я никому не позволю тебя обидеть.

— Так и Джиллиан твердит, — вспомнил мальчик. — Она защитит меня. Ты должен позаботиться о ней, потому что она совсем хилая и тщедушная.

— Вот уж не заметил, — рассмеялся Бродик.

— Ну и напрасно. Она иногда плачет, если думает, что я сплю. Я говорил, что она в тебе нуждается. Не хочу, чтобы кто-то ее бил!

— Больше ни один негодяй не посмеет пальцем ее тронуть. А теперь перестань зря тревожиться и пойди помоги Роберту привести лошадь. Как только Джиллиан вернется, мы уезжаем.

Джиллиан появилась только минут через десять с покрасневшими припухшими глазами. Бродик терпеливо дождался, пока она поблагодарит Энни, поднял девушку на скакуна и сам вскочил в седло. Она так измучилась, что немедленно обмякла, голова бессильно повисла. Жажда оберегать ее от любого зла охватила Бродика с такой силой, что он поразился себе. Да что это с ним?

Он осторожно усадил ее перед собой, обнял за плечи и привлек к себе. Джиллиан мерно задышала, очевидно, уснув. Бродик послал жеребца вперед, стараясь не обращать внимания на то, что распустившиеся волосы девушки щекочут его бедро. Настоящий ангел!

Он нежно провел ладонью по щеке девушки и, поддавшись желанию, терзавшему его едва ли не с первой минуты их встречи, наклонился и поцеловал мягкие губы.

Девушка сморщила нос и вздохнула, по-прежнему не открывая глаз. Бродик улыбнулся.

Рассудок приказывал ему не поддаваться ее чарам. Она англичанка, а он, видит Бог, не выносит ничего английского. Слишком хорошо Бродик усвоил жестокий урок, полученный во время путешествия в ненавистную страну. Тогда он был молод и глуп. И мечтал найти такую же преданную жену, как у Йена Мейтленда, но ему не повезло. Наверное, Йен отыскал единственное сокровище, которым могла похвастаться Англия.

По крайней мере Бродик был в этом уверен, пока не увидел Джиллиан. Теперь же его обуревали сомнения.

— Ты отважная девочка, — прошептал он, — нужно отдать тебе в этом должное.

В этом, и только в этом.

Глава 8

Прежде всего следовало позаботиться об Алеке, и как бы ни рвался Бродик получить ответы на терзавшие его с самого утра вопросы, все же решил подождать, пока мальчик не утолит голод. На землю давно уже спустились сумерки, и в небе ярко сияла луна. Женщина и ребенок с ног валились. Бьюкенены разбили лагерь у подножия Карнит-Ридж, в узкой уединенной лощине, загороженной с трех сторон высокими соснами. Поляна спускалась к поросшему травой берегу Бич-Лейк, небольшого озерца с водой до того прозрачной, что сквозь нее были видны камешки на дне и резвящаяся пятнистая форель.

Эрон расстелил плед на земле у огня, разведенного Лайамом, который первым заметил, что девушка дрожит. Она поблагодарила воина улыбкой, от которой тот вспыхнул, словно мальчишка.

Джиллиан села на край шерстяного покрывала, подобрав под себя ноги, а мальчик распластался рядом, подобно ленивому римскому сенатору. Бродик подумал, что его ангел выглядит так, словно только что вышел из битвы: лицо серое, губы пересохли, глаза лихорадочно блестят… и все же она не проронила и слова жалобы. Джиллиан отказалась от еды и все же присмотрела, чтобы Алек наполнил свой вечно пустой желудок. Он пытался заглатывать еду не жуя, но она терпеливо отрезала ему маленькие кусочки, постоянно напоминала о необходимости есть медленно, чтобы его снова не вырвало, и с удивительным спокойствием прислушивалась к его непрестанной трескотне, не выказывая ни малейшего раздражения. И все шло прекрасно, пока она не велела парнишке помыться. Алек вскочил и помчался к дяде с криком:

— Не хочу, не хочу!

Джиллиан оказалась единственной, кто не удивился внезапной истерике.

— Потом сразу почувствуешь себя лучше, — уговаривала она. Но Алек упрямо тряс головой.

— Черта с два! — вопил он. — И ты меня не заставишь!

— Алек, не смей говорить с дамой подобным тоном! — велел Бродик. — И не смей прятаться за меня. Мейтленды не из трусливых.

Мальчуган немедленно вышел из-за спины Бродика и прижался плечом к его бедру.

— Не желаю купаться, — пробормотал он.

— Почему нет?

— Она заставляет меня мылиться своим мылом, а потом…

— И что же? — допытывался Бродик.

— От меня воняет, как от девчонки.

— Сомневаюсь, Алек.

— Мне пришлось немало потрудиться, чтобы позаимствовать это мыло! — возмутилась Джиллиан.

— Ты его украла!

— Нет, позаимствовала, — настаивала Джиллиан, украдкой глянув на Бродика. — Оно с розовыми лепестками, и Алек считает, что если я им пользуюсь…

— А потом от меня несет цветами, — вставил парнишка и поспешно отступил, продолжая, однако, подозрительно посматривать на девушку. Но все было напрасно. Подошедший сзади Роберт поднял его и потащил к озеру. Лайам попросил у нее мыло и направился следом. По дороге Роберт убеждал мальчика, что аромат роз никоим образом не превратит их в женщин. Малыш весело смеялся: похоже, тучи рассеялись. Джиллиан решила размяться и только согнула ноги в коленях, как подбежавшие Эрон и Стивен молча подхватили ее под локти и подняли на ноги.

— Благодарю вас, джентльмены.

— Можете звать меня Стивеном, — предложил смуглый воин.

— Вряд ли вы с первого раза запомнили наши имена — добавил Эрон.

— Почти все. Роберт отнес Алека к озеру, Лайам пошел с ними, я знаю, что ты Эрон, но остальных еще не знаю.

— Я Фингал, — объявил рыжий великан, выступив вперед.

— А меня зовут Оссиан, — добавил второй, такой высокий и широкой в плечах, что шея исчезла в буфах мускулов.

Джиллиан неожиданно показалось, что ее окружает шестифутовая живая стена. Мужчины смотрели на нее, словно на диковинку, неожиданно упавшую с неба к их ногам. Неужели никогда раньше не встречали англичанок? И почему они так странно себя ведут? Они провели в ее обществе целый день — достаточно времени, чтобы удовлетворить свое любопытство.

Девушка подвинулась влево, и в щель между воинами заметила Бродика, прислонившегося к дереву. Тот молча наблюдал, скрестив руки на груди, но в отличие от своих людей не улыбался. Джиллиан едва заметно кивнула, ожидая, что Бродик поймет ее намек и прикажет мужчинам подвинуться. Но он, похоже, не спешил прийти к ней на помощь.

— Вы почти ничего не ели, миледи, — заметил Оссиан. — Плохо чувствуете себя?

— Довольно хорошо, спасибо, — поблагодарила она.

— Не стоит храбриться перед нами, — вставил Стивен.

— Видите ли, сэр…

— Я для вас Стивен. — И прежде чем она успела согласиться, добавил: — Мы все понимаем. Не нужно храбриться. Вам и без того трудно пришлось.

В этот момент в круг вступил еще один воин. Джиллиан подумала, что его-то легче всего узнать по шраму, пересекавшему левую щеку, и прекрасным карим глазам.

— Меня зовут Кит, — напомнил он. — И можете без опаски выкладывать все, что у вас на душе. Мы — охрана вашего лэрда.

— Но он не мой лэрд!

Дилан, подступивший как раз вовремя, чтобы услышать ее реплику, ошеломленно сообразил, что мужчины не только не думают спорить с ней, но бессмысленно улыбаются, словно деревенские дурачки.

— Миледи, Энни Драммонд дала Лайаму мешочек с целебным порошком. Вам следует смешать половину с водой, выпить сегодня, а остальное — завтра на ночь.

Вернувшийся Лайам сунул ей деревянную чашку.

— Я сам попробовал, миледи, — успокоил он. — Ужасно горько, так что пейте побыстрее. И воняет как из сточной канавы.

Джиллиан недоверчиво вгляделась в невинные голубые глаза.

— Собираетесь одурманить меня сонным зельем?

— Нет, миледи, — рассмеялся Лайам, — с нас и Кевина достаточно. Просто снадобье избавит вас от лихорадки.

Решив, что он не лжет, девушка залпом выпила лекарство, такое мерзкое, что ее едва не вывернуло наизнанку. Немного отдышавшись, она пробормотала:

— Лечение еще горше, чем болезнь!

— Рука сильно ноет? — осведомился Стивен.

— Не очень. Прошу извинить меня, джентльмены, я бы хотела посидеть вон на том валуне и поговорить с вашим лэрдом.

Фингал и Оссиан мгновенно расступились, чтобы дать ей дорогу, а Кит схватил с земли плед и помчался вперед, чтобы расстелить его на плоском камне. Благодарно улыбнувшись ему, Джиллиан устроилась поудобнее.

— Что мы еще можем сделать для вас, миледи? — осведомился Фингал.

— Спасибо, джентльмены. Вы бесконечно добры и великодушны.

— Всего лишь исполняем свой долг, миледи, — заверил Оссиан.

— Просто Джиллиан.

Такая фамильярность, похоже, неподдельно шокировала горца.

— Я не смею, миледи!

— Вот именно, — подтвердил Бродик, встав перед ней. — Можешь идти, — не повышая голоса, приказал он.

Воины почтительно поклонились Джиллиан, прежде чем направиться к озеру. Она выждала, пока они не исчезли из виду, пытаясь собраться с мыслями, понимая, что настало время подробно и честно рассказать обо всем, что произошло. Господи, но как же тяжело даже думать обо всем, через что пришлось пройти!

Распрямив плечи, она сложила руки на коленях. Рядом возвышался Дилан — очевидно, Бродик хотел, чтобы при их беседе были свидетели.

— Как ты повстречала Алека? — осведомился наконец лэрд.

— Не знаю как и начать.

— Говори все по порядку, — велел он. Девушка кивнула.

— Это безумие длится уже много лет.

— Безумие? — удивился Дилан.

— Не прерывай ее. Потом спросим обо всем, что захотим выяснить, — отрезал Бродик.

— У меня есть сестра. Кристен. Когда мы были совсем маленькие, на наш дом напали, а отца убили.

Поднявшийся ветер жалобно свистел в соснах, навевая тоску. Джиллиан, переплетя пальцы, в живейших подробностях описала ту страшную ночь, хотя, по правде говоря, не была уверена, помнит ли что-то сама или передает рассказ Лайзы. История сокровища Арианны и короля, одержимого мыслью отыскать убийцу возлюбленной, заинтриговала Бродика, но он по-прежнему воздерживался от выяснений и кивком велел ей продолжать.

— Если барон первым найдет шкатулку, то получит огромную награду. Им владеет алчность, — вздохнула Джиллиан. — Все же, думаю, он не знает точно, получила ли Кристен шкатулку, перед тем как покинуть Англию, иначе перевернул бы всю Шотландию, пытаясь ее найти.

Бродик поднял край пледа и накинул девушке на плечи.

— Ты дрожишь, — угрюмо проворчал он. Пораженная такой неожиданной заботливостью, она, запинаясь, поблагодарила его.

— А что было дальше? — допытывался он, отмахнувшись.

— Барон проведал, что Кристен действительно скрывается в нагорье.

— Откуда это ему известно?

— От горца, который явился к нему с предложением. Понимаете, барон много лет справлялся у лэрдов всех кланов, но никто не потрудился ему ответить, до тех пор пока не прибыл этот изменник. Он пообещал открыть все барону в обмен на услугу.

— Какую именно? — не выдержал Бродик.

— Потребовал, чтобы брата лэрда Рамзи похитили во время праздника. Задумал выманить в Англию самого лэрда и там предательски убить. Он желает смерти обоих братьев.

— Но украли-то мальчишку Мейтлендов, — возразил Дилан.

— Да, по ошибке. Дети поменялись пледами.

Вот теперь посыпался град вопросов. В конце концов у Джиллиан разболелась голова. С озера донесся смех Алека: должно быть, воинам было приказано отвлекать мальчика, чтобы тот не помешал Бродику и Джиллиан.

— Но при чем здесь ты, Джиллиан? — поинтересовался Бродик.

— Мне велено отыскать сестру и сокровище и вернуть барону до начала праздника урожая.

— А если не сумеешь?

— Тогда мой дядя Морган умрет, — неожиданно для себя всхлипнула девушка, но решила, что усталость, должно быть, лишает ее воли, и постаралась взять себя в руки. — Он мой единственный родной человек. Взял меня в дом и воспитал как свою дочь. Я люблю его и готова любой ценой защищать.

— Барон тебе не родич?

— Упаси Боже! Вы узнали все, что хотели? Пора укладывать спать Алека, уже поздно.

— Почти все. Назови только имя горца, вступившего в сговор с бароном.

— Я никогда его не слышала.

— Это правда? Неужели ни барон, ни его друзья ни разу не упомянули, как его зовут? — с досадой вырвалось у Бродика.

— Зачем мне лгать? Чтобы защитить предателя?!

— Но ты же его видела? — не отступал Бродик. — Алек все рассказал.

— Видела.

— И узнаешь его, если снова встретишь? — вмешался Дилан.

— Разумеется. Мы с Алеком спрятались на вершине холма, по склону которого шла тропинка. Он как раз проскакал мимо того места, где скрывалась я. Однако у него есть сообщники — те самые, что похитили Алека. Их двое или трое. — Почувствовав, что сейчас свалится от усталости, девушка прошептала: — Вы поняли, почему он так спешил в Даненшир?

— Сообщить барону, что он держит в плену не того мальчишку, — догадался Дилан. — И Алека немедленно прикончили бы, верно?

— К сожалению.

— Миледи, но ведь этот ублюдок вас избил? По какой причине? — справился Дилан.

— Мужчина, поднявший руку на женщину, — подлый трус, а трусам ни к чему искать оправданий своим гнусным поступкам, — гневно прорычал Бродик.

Джиллиан поплотнее стянула плед на груди.

— Наша первая попытка сбежать не удалась, и барону взбрело в голову проучить Алека.

— Мальчик сказал, что вы прикрыли его собой. Это поистине отважное деяние, миледи, — похвалил Дилан.

— Ничего подобного. Я вовсе не отличаюсь храбростью. Просто перепугалась, что мальчика убьют. Мне никогда в жизни не было так страшно. К тому же я услышала о скором прибытии горца и в панике спешила убраться вместе с Алеком как можно дальше от Даненшира, прежде чем… — Она осеклась и глубоко вздохнула. — Все висело на волоске. Нас могли разлучить или спрятать Алека, и каждый раз, думая о том, что могло бы произойти, я снова трясусь от ужаса. Отважная? Вот уж нет!

Мужчины многозначительно переглянулись, прежде чем Бродик осведомился:

— А кто именно издевался над вами? Барон или его слуги?

— Зачем это вам?

— Отвечай.

— Сам барон.

— Но Алек упоминал еще одного мерзавца. Это верно? — зловеще-тихо прошипел Бродик.

— Не помню.

— Все ты помнишь! — рявкнул он. — Говори же! Сжавшись от окрика, девушка растерянно огляделась.

— Один из его друзей меня ударил, если быть честной. Но не пойму, зачем это вам. Все кончено и забыто.

— Ну нет, девушка, — мягко заверил Бродик. — Все еще только начинается.

Глава 9

В груди свирепого, неукротимого воина билось сердце истинного рыцаря! Открытие потрясло и развеселило Джиллиан, поскольку Бродик, по-видимому, стремился выразить ей искреннее сочувствие, хотя, очевидно, не имел ни малейшего представления о том, каким образом это делается. И едва допрос закончился, Джиллиан поспешно вскочила, прежде чем ему придет в голову осведомиться еще о чем-то. К несчастью, она слишком ослабела: ноги запутались в пледе, и она упала в объятия лэрда. Бродик схватил ее за плечи, чтобы удержать от падения, но отпускать не спешил и, словно имел на это право, обхватил ее за плечи и прижал к себе. Джиллиан деликатно попыталась отстранить его, но поскольку все попытки оказались бесплодными, подняла на него вопрошающий взор. Он, похоже, только этого и ждал — и эти темные пронизывающие глаза сияли таким участием и добротой, что у девушки перехватило дыхание.

Господи, хоть бы он не понял, какие ощущения захлестывают ее! От Бродика исходил жар, побуждающий Джиллиан приникнуть к его груди. Будто на нее накинули десять одеял! Так тепло и уютно… А голос… тягучий мед, от которого внизу живота разгорается непонятный огонь. Даже его походка, исполненная неосознанного высокомерия, словно Бродик был уверен, что мир принадлежит ему… грация хищного зверя…

Джиллиан решительно запретила себе предаваться столь непристойным мыслям. Приличные девушки не замечают подобных вещей. Верно, она никогда не встречала мужчин, похожих на Бродика, и ничего такого не испытывала! Все, о чем она мечтала сейчас, — положить голову ему на плечо и закрыть глаза. Хотя бы на несколько минут! Когда они вместе, она не чувствует себя бесконечно беззащитной и неуверенной в себе. Бродик казался человеком, который ничего на свете не боится. Считает, что непобедим? Интересно, откуда берутся его безграничная самоуверенность и высокомерие? Жаль, что нельзя попросить немного взаймы.

Разумеется, все дело в том, что усталость все-таки берет свое.

Девушка взглянула на своего мнимого жениха и улыбнулась. Разве не странно, что она знает его всего несколько часов, а чувство такое, словно они знакомы десять лет?

Они направились к озеру, рука об руку, как старые друзья, которым не нужно слов, для которых главное — молчаливая близость и предвкушение того, что должно непременно случиться.

Да, его присутствие как-то непонятно действует на нее. Отчего рядом с ним она верит, что не одинока? Неужели Бродик поможет ей одолеть драконов? Нет. Она не имеет права вовлекать его в свои сражения и заставлять драться на ее стороне. Он защитник Алека, несправедливо навязывать ему еще одну подопечную. Она выйдет на поединок одна, и если погибнет…

— Тебе холодно, Джиллиан?

— Нет.

— Ты вся дрожишь.

— Я думала о своем дяде. Мне страшно за него.

— Он стоит твоих волнений?

— Еще бы!

— Ты можешь что-то предпринять сегодня? — прошептал он ей на ухо.

— Нет, — пожала плечами девушка, пытаясь не обращать внимания на теплое дыхание, ласкающе касавшееся чувствительной кожи.

— В таком случае перестань попусту тревожиться, раз все равно не в силах ему помочь.

— Легче сказать, чем сделать…

— Возможно, — согласился Бродик.

Мимо промчался Алек, волоча за собой палку. Мальчишка бегал босиком, полуголый, и, очевидно, наслаждался жизнью. Его хохот разносился по всей роще.

— Он слишком возбужден, чтобы уснуть.

— Вот увидишь, глаз до утра не откроет, — предсказал Бродик.

Он не отпустил Джиллиан, пока они не спустились к воде.

— Сумеешь сама справиться или помочь?

— Сумею. Спасибо тебе.

— Смотри не намочи руку, — предупредил Бродик, повернувшись, чтобы уйти.

— Подожди. Бродик остановился.

—Что?

— Ты…

Она неожиданно осеклась. Гадая, в чем дело, Бродик шагнул к ней. Джиллиан склонила голову и молитвенно сложила руки. Какая она беззащитная… и милая…

— Что? — повторил он.

— Спасибо тебе. С тобой я чувствую себя в безопасности.

Бродик не знал, что ответить. С трудом опомнившись, он поспешно кивнул и удалился. Джиллиан поняла, что застала его врасплох, но все-таки была рада высказать все, что лежало на сердце. Наверное, следовало быть более красноречивой, но теперь слишком поздно начинать все снова.

Рука все еще болела, хотя далеко не так, как утром. Оставалось надеяться, что и лихорадка скоро пройдет. К утру она либо выздоровеет, либо скончается, и в настоящий момент не могла решить, какая участь лучше. Усталость сжимала ее в своих цепких лапах. Может, купание ее освежит? Около берега вода была совсем мелкой, каменное дно казалось гладким, и она, разумеется, постарается не намочить повязку.

Сначала она запуталась в тунике, которую пыталась снять, потом ударилась рукой. Джиллиан стало так обидно, что она бросилась на песок и расплакалась. Чьи-то сильные руки подняли ее. Туника, обмотавшаяся вокруг головы, мешала увидеть спасителя, но она отчего-то была уверена, что это Бродик.

— Хочешь снять ее или надеть? — пробурчал он.

Девушка кивнула. И хотя ответ вышел весьма расплывчатым, Бродик, похоже, понял ее правильно и стащил тунику. Швырнув ее на траву, он приподнял подбородок девушки, увидел заплаканное лицо и обнял ее.

— Поплачь, милая. Здесь тебя никто не потревожит. Джиллиан вытерла слезы концом его пледа.

— А ты? Ты ведь здесь, — жалобно прошептала она.

Бродик покрепче сжал руки, коснулся губами ее макушки и подождал, пока Джиллиан не выплачется. Позволив ей откинуть голову, он коротко спросил:

— Лучше?

— Да, спасибо.

И тут она выкинула то, чего сама от себя никак не ожидала. Приподнявшись на носочках, она обвила руками его шею и поцеловала. Их губы соприкоснулись на какую-то долю мгновения, но все же это был поцелуй, и Джиллиан, опомнившись и отстранившись, долго не смела взглянуть ему в глаза. А жаль, ибо на его лицо стоило посмотреть!

Бродик сознавал, что девушка уже раскаивается в своем порыве, но сам был потрясен до глубины души и понимал, что отныне эта хрупкая женщина необратимо изменила его жизнь.

Ошеломленная собственной дерзостью, Джиллиан медленно отступила.

— Не знаю, что это на меня нашло, — прошептала она.

— Когда все кончится..

— Да, Бродик?

Бродик молча покачал головой, не в силах выразить словами все, что будоражило душу, резко повернулся и исчез в темноте.

Что он пытался сказать? Джиллиан неудержимо захотелось броситься за ним и потребовать объяснений, но благоразумие взяло верх. Когда Бродик пожелает ей открыться, он так и сделает, не дожидаясь просьб. Кроме того, Джиллиан была почти уверена, что и без того все понимает. Скоро она вернется в Англию, навеки разлучится с ним и с Шотландией, и нежные привязанности ни к чему не приведут, кроме взаимной тоски и разочарования.

И потом, почему, во имя Господа, она вдруг полезла к Бродику с поцелуями? Рехнулась или просто обезумела? Мало ей бед и несчастий — еще и это! Может, действительно, лучше признаться, что она вовсе не имела в виду ничего подобного… все получилось неожиданно, глупый порыв, подогретый ее любопытством и его добротой? Или просто притвориться, что ничего особенного не произошло?

Девушка осторожно коснулась рта кончиками пальцев и облегченно вздохнула.

О купании, конечно, не может быть и речи, иначе она, в ее полубессознательном состоянии, попросту утонет. Джиллиан как могла умылась, медленно натянула тунику, собираясь с духом вернуться в лагерь и предстать перед Бродиком.

Бьюкенены собрались в дальнем конце лощины, тихо переговариваясь, но при виде девушки внезапно замолчали. Неприятная тишина выводила ее из себя, и она не смела поднять глаз на Бродика из страха, что покраснеет и остальные воины начнут допытываться о причине. Низко опустив голову, девушка наспех постелила себе подальше от костра, чувствуя, однако, что за ней неотступно наблюдают. Алек рисовал палочкой круги на земле.

— Иди спать, Алек, — позвала она.

— Я, пожалуй, лягу с мужчинами. Хорошо?

— Так и быть. Спокойной ночи.

Она повернулась лицом к деревьям, в твердом убеждении, что не сомкнет глаз под зорким присмотром стольких людей, но усталость взяла верх и уже через минуту девушка ничего не слышала. Опасаясь ее разбудить, мужчины продолжали беседовать шепотом. Бродик, однако, то и дело посматривал в сторону Джиллиан, беспокоясь, достаточно ли у нее одеял, хотя сознавал, что ведет себя в высшей степени глупо. Правда, поднялся ветер и небо затянули тяжелые грозовые тучи. Где-то прогремел гром, и воздух словно сгустился, так что нечем стало дышать.

Чем темнее становилось, тем больше волновался Алек. Роберт потушил огонь, и мрак сгустился так, что не было видно ни зги. Схватив одеяло, парнишка вскочил.

— Пойду к Джиллиан, — выпалил он.

— Зачем? — вмешался Бродик, подумав, что ребенок, наверное, боится.

— Потому что она наверняка испугается ночью, — пояснил Алек и, не дожидаясь разрешения, помчался к тому месту, где спала Джиллиан. Уложив свою палочку так, чтобы сразу схватить в случае тревоги, он зевнул, свернулся клубочком и прижался к девушке.

Бродик, видя, как мальчик безуспешно борется со сном, услышал его шепот:

— Дядя.

— Что, Алек?

— Ты ведь не уедешь, правда?

— Правда, мальчик. Спи.

Глубокой ночью Джиллиан пробудилась от пронзительного вопля, похожего на вой раненого животного. К величайшему прискорбию, эти звуки были слишком хорошо ей знакомы. Алека снова мучают кошмары. Она быстро перевернулась на другой бок и прижала к груди малыша.

— Тише, — шептала девушка, гладя его по голове. — Все хорошо. Ты со мной.

Крики перешли в негромкий плач и постепенно затихли. Мальчик успокоился и задышал ровнее. Приблизительно через час все повторилось заново, и девушка как могла утешала несчастное дитя. В третий раз она проснулась перед рассветом, но по другой причине: Алек улегся на ее перевязанную руку, как на подушку, и рана сильно разболелась. Джиллиан осторожно, чтобы не потревожить ребенка, высвободила руку и лишь тогда заметила, что чья-то тяжелая длань придавила ее к земле. Скосив глаза, она с ужасом увидела, рядом с кем провела ночь. Господи, да это Бродик!

Девушка поспешно села и была потрясена, обнаружив, что находится в кругу мирно сопевших воинов. Как они попали сюда и каким образом она оказалась в объятиях Бродика?

Она попыталась придумать, как быть, но глаза сами собой закрывались. Поэтому она снова легла, положила голову на плечо Бродика, а больную руку ему на грудь и погрузилась в теплый черный провал.

Впервые за долгое-долгое время Джиллиан ничего не боялась. Все чудовища, ворча и огрызаясь, попрятались в свои логова.

Глава 10

Бродик поднял Джиллиан через час после того, как солнце встало. Бедняжка выглядела такой измученной, что у него рука не поднималась трясти ее, но время не ждет. Им придется немало проскакать по вражеской территории.

— Нам пора, Джиллиан.

— Еще минуту, — попросила она и поспешила к озеру, захватив с собой торбу. Наспех умывшись, девушка расчесала волосы и поискала в мешке ленту. Левая рука почти не действовала, так что заплести косу не было возможности. После нескольких неудачных попыток связать волосы на затылке Джиллиан сдалась.

Воины уже были готовы и ждали ее. Лайам забрал у девушки торбу и швырнул Роберту.

— Вам нужно поесть, миледи, — сказал он, протягивая ей треугольный ломоть чего-то похожего на поджаренную кашу.

— Я не голодна, Лайам, но все равно спасибо.

— Вы должны поесть, — упрямо повторил он.

Джиллиан, не желая показаться капризной и избалованной, вынудила себя проглотить безвкусную массу.

— Лайам, пожалуйста, не будешь так добр связать мне волосы… — начала она, но тут же осеклась при виде его потрясенной физиономии. — Так не подобает? — догадалась она.

— Вот именно, миледи. Ваш лэрд — единственный, кому позволено касаться ваших волос.

Ее лэрд! Подумать только! Но стоит ли оспаривать это абсурдное заявление? Джиллиан уже успела узнать, что Бьюкенены — народ упрямый, настойчивый, и если что-то взбредет им в головы, отговаривать бесполезно. Правда, они к тому же добры и благородны и готовы на все ради нее и Алека, поэтому, что бы ни выкинули, она не станет возражать.

— Поняла, — кивнула девушка и бросилась навстречу Бродику, державшему под уздцы коня. Он тоже немного растерялся, но послушно взял ленту. Джиллиан повернулась к нему спиной, перекинула волосы через плечо и приподняла их здоровой рукой. Но Бродик отвел ее пальцы, схватился за волосы, словно за конский хвост, и связал неуклюжим узлом.

Господи, в этом человеке никакой деликатности! Настоящий медведь! Должно быть, нарочно дергал ее за волосы, потому что она просила его сделать женскую работу!

Но девушка сдержала улыбку и пространно поблагодарила Бродика.

— Мы доберемся до владений лэрда Синклера к вечеру?

— Нет, — коротко бросил он и, схватив ее за талию, посадил на коня, а сам сел сзади и взялся за поводья. — Мы едем к Мейтлендам.

Джиллиан так поспешно обернулась, что ударила его головой в подбородок.

— Прежде нужно отправиться к Рамзи и предупредить его об опасности!

— Нет.

—Да.

Бродик не находил слов. Как?! Она набралась дерзости противоречить ему?! До сих пор ни одна женщина не смела возразить могущественному лэрду Бьюкененов. Неужели не понимает, какое положение он занимает?

— Ты англичанка, — терпеливо начал он, — и только поэтому я склонен быть снисходительным. Надеюсь, впредь ты усвоишь что со мной нельзя спорить. Никогда.

— Вот как?! — не веря собственным ушам, переспросила девушка. — Нельзя? И это единственное объяснение, которое я получу?!

— Пытаешься вывести меня из терпения?

— Вовсе нет.

Ошибочно предположив, что она поняла его отказ тратить зря драгоценное время на пустые разговоры, он окликнул Дилана, но Джиллиан настойчиво подергала его за рукав. Бродик чуть наклонил голову, пристально изучая повернутое к нему прекрасное лицо.

— Ты знакома с ним? — тихо спросил он наконец. — Видела Рамзи?

— Нет, никогда, но много о нем слышала.

Она никак не могла взять в толк, почему он вдруг так разозлился. Глаза раздраженно поблескивали, губы сжались. Но она не желала выяснять причины столь внезапных перемен. Сейчас важнее всего убедить Бродика в своей правоте.

Бродик насмешливо поднял брови.

— Интересно, что же ты слышала?

Игнорируя его ворчливый тон и явное желание уколоть, девушка спокойно пояснила:

— Он правит кланом Синклеров, но стал лэрдом совсем недавно. Это правда?

— Истинная, — кивнул он.

Ее пальцы медленно скользнули по его груди, и мысли Бродика путались. Интересно, сознает ли она, что творит, или намеренно пытается склонить его на свою сторону? Неужели эта женщина искренне верит, что доброе слово и нежная ласка могут сбить его с прямого пути? Какой вздор! Всякому, кто хоть немного знает его, понятно, что лэрд Бьюкенен никогда не меняет решений.

— И предполагаю, — продолжала девушка, — что мужчина не стал бы лэрдом, не будь он отважным воином. Поэтому я думаю, что он… почти… так же силен… как ты.

Напряжение словно покинуло Бродика.

— Почти! — надменно признал он.

Джиллиан приложила все усилия, чтобы не улыбнуться.

— Я знаю также, — продолжала она, — что у Рамзи есть брат, ровесник Алека. Он совсем ребенок, и наша с тобой обязанность о нем позаботиться. Любого ребенка следует охранять от зла, и Майкл не исключение.

Аргумент оказался достаточно веским. Бродик подумывал прежде всего доставить ее и Алека к Мейтлендам, где они будут в безопасности, а уж потом предупредить Рамзи. Но теперь понял, что девушка права.

— Ты прежде всего волнуешься за Майкла. Верно?

— Разумеется.

— Я пошлю Дилана с двумя воинами к Рамзи, но сами мы отправимся к Йену. Согласна?

— Да, спасибо.

Бродик поспешно перехватил ее ладонь, гладившую его по груди.

— И впредь не смей спорить со мной.

Это прозвучало даже не требованием, а, скорее, констатацией факта, и Джиллиан решила не возражать — все равно не имеет смысла.

— Как пожелаешь.

Бродик подозвал Дилана. Тот внимательно выслушал лэрда и, взяв с собой Оссиана и Фингала, отбыл во владения Синклеров. Алек ехал с Робертом, а Лайам скакал впереди кавалькады. В полдень они остановились, чтобы дать роздых коням, а Кит и Стивен куда-то исчезли. Час спустя они вновь присоединились к процессии, довольные и лопавшиеся от гордости, ведя в поводу резвую серую кобылку.

Джиллиан полюбила животное сразу. Она радовалась, что им пришло в голову позаимствовать лошадку, пока не обнаружила, что горцы не имеют ни малейшего намерения ее возвращать. Возмущенная девушка не желала садиться в седло, требуя, чтобы, как только они прибудут в дом Мейтлендов, кобылу отвели законному владельцу, но воины оказались еще упрямее своего лэрда и наотрез отказались исполнить ее просьбу. Кит вообще то и дело норовил сменить тему, а Стивен пытался убедить Джиллиан, что хозяин лошади чувствует себя польщенным тем, что Бьюкенены предпочли украсть именно его собственность.

— Ты хочешь, чтобы мы его оскорбили? — допытывался Стивен.

— Нет, конечно, нет, но…

— Такое деяние покроет его позором, — вторил Кит.

— Если воображаете, что я поверю…

— Нечего терять время на болтовню, — приказал Бродик, помогая ей сесть на кобылу. Его рука легла ей на бедро. — Ты умеешь ездить верхом?

Джиллиан попробовала оттолкнуть его, но он просто сжал пальцы, ожидая ответа. Что же, пусть попробует своего же лекарства.

— Лучше, чем ты, лэрд, — высокомерно бросила она. Бродик покачал головой, стараясь не обращать внимания на медоточивую улыбочку, игравшую на губах девушки.

— Терпеть не могу чванливых баб!

— Значит, я тебе совсем не понравлюсь, — жизнерадостно сообщила Джиллиан. — Я ужасно спесива. Спроси хоть дядюшку Моргана. Он вечно твердит, что это мой самый главный недостаток.

— Он ошибается. Не самый главный.

И прежде чем она поняла, что собирается сделать Бродик, он схватил ее за шиворот и грубым рывком притянул к себе. Двигался он с такой молниеносной скоростью, что девушка не успела даже глазом моргнуть и по-прежнему улыбалась, когда он запечатал ее уста властным поцелуем.

Он целовал ее, пока Джиллиан не задохнулась. Жар его губ посылал по ее телу стрелы возбуждения. Их языки сплелись, и наслаждение было столь ослепительным, что Джиллиан была уверена: она совершает смертный грех, но сейчас ей было все равно. Все, чего она жаждала, — ответить ему с такой же страстью.

Ей хотелось прижаться к нему теснее, обвить руками его шею, никогда не отпускать. Джиллиан бессознательно попыталась сделать именно это и, когда Бродик отстранился, едва не свалилась с седла. К счастью, он в отличие от нее сохранил рассудок — недаром выглядел при этом таким же хладнокровно-спокойным, как обычно, и сумел подхватить Джиллиан, прежде чем она не опозорилась окончательно.

Алек громко хихикал, безуспешно делая вид, что его вот-вот вырвет от омерзения, а Джиллиан не смела взглянуть в лицо воинам, ощущая, как лицо полыхает пламенем смущения.

— Ты не должен больше целовать меня, Бродик, — хрипло пробормотала она.

Бродик, смеясь, вскочил в седло и поскакал вперед. Джиллиан пустила лошадку галопом и вскоре догнала его.

— Я не шутила, — прошептала она, но Бродик сделал вид, что не слышит, и Джиллиан пришлось оставить его в покое.

В этот день они проскакали без устали много миль, остановившись лишь на полчаса, чтобы покормить животных и позволить Алеку немного побегать. Джиллиан не отставала от Бродика, любуясь прекрасной, дикой, пустынной землей.

Когда они раскинули лагерь на ночь, Джиллиан пошла к ближайшему ручью умываться, все еще думая о словах Броди-ка, и чем больше размышляла, тем сильнее становилось любопытство. Он сказал, что высокомерие — не самый большой ее недостаток, давая понять, что ее отличают иные, куда более серьезные несовершенства.

Джиллиан умирала от желания потребовать объяснений, но в то же время была исполнена решимости не доставить ему такого удовольствия и, хотя это было нелегко, держала себя в руках. Она и Алек так измучились, что сразу же после ужина улеглись. Оба спали как убитые, и если мальчика и мучили кошмары, наутро они ничего не помнили. Джиллиан проснулась незадолго до рассвета и обнаружила, что провела ночь в сильных руках Бродика, словно в колыбели. Умиротворенная девушка закрыла глаза и снова задремала.

На этот раз Алеку дали выспаться и пустились в путь поздно. Алек немного успокоился. Но по-прежнему не выпускал Джиллиан из виду. Девушке пришлось приказать ему посидеть с Китом, когда ей понадобилось на несколько минут уединиться, но по возвращении мальчик бросился к ней и вцепился в юбку. Бедняжка так радовался, что она никуда не делась!

— Я не убегу, Алек.

— А дядя Бродик говорит, что мы почти на месте.

— Места кажутся тебе знакомыми?

— Не-е-ет, — протянул он, но тут же дернул ее за руку: — Джиллиан!

— Что, малыш? — шепнула она, нагибаясь.

— Можно мне ехать с тобой?

— Роберт тебе не нравится?

— Он не позволяет мне рта открыть, даже если никакой опасности нет.

— Ладно, садись со мной.

— Но сначала нужно спросить дядю Бродика.

— Обязательно, — согласилась девушка. — Доедай, а я пойду к нему.

Бродик как раз возвращался из леса и казался чем-то озабоченным, но Джиллиан тем не менее храбро приблизилась к нему.

— Бродик, далеко ли еще до дома Алека?

— Часа два езды.

— Ничего, если Алек поедет со мной?

— Он будет с Робертом.

— Но Роберт не разрешает ему разговаривать!

— У моих воинов на уме куда более важные дела, чем пустая болтовня, — раздраженно бросил он.

— Ребенок не понимает таких вещей.

— Так и быть, — вздохнул он. — Возьми Алека к себе. Теперь мы на землях Мейтлендов и можем не тревожиться.

Он направился было к своему жеребцу, но на полдороге остановился.

— Скажи, все дети так трещат, как этот?

— Понятия не имею. Алек — первый, с кем мне пришлось иметь дело.

— Ты бесконечно добра к нему, — отрывисто заметил он. — У тебя мягкое сердце, Джиллиан.

Девушка ошеломленно уставилась ему в спину. Солнечные лучи словно тянулись за ним, застревали в волосах, и в их золотистом свете бронзовокожий воин казался древним богом, архангелом, призванным сражаться с демонами, населяющими подземный мир. Именно в этот момент она посмотрела на него иным, оценивающим, чисто женским взглядом, и желание обуяло ее, настолько исступленное, что слезы выступили на глазах. Перед мысленным взором неожиданно встал уютный, гостеприимный домик Драммондов. Ей страстно захотелось иметь такой же, только в грезах на пороге стоял не Кевин, а Бродик, манивший ее к себе.

Ах, мечты опасны, потому что побуждают ее стремиться к тем вещам, которые ей не суждено иметь.

— Миледи, что-то случилось? — встревожился Лайам. Девушка от неожиданности подскочила.

— Нет, все в порядке.

И, боясь расспросов, она подобрала юбки и поспешила к своей кобылке. Левая рука все еще болела, и после нескольких неудачных попыток сесть в седло девушка сдалась и позвала на помощь Бродика. Тот подъехал ближе, нагнулся и почти швырнул ее на спину лошади. Роберт посадил к ней Алека, и отправился за своим мерином.

— Бродик, — прошептала девушка так, чтобы другие не расслышали.

—Да?

— Ты сказал, что высокомерие не самая худшая моя черта. Что ты имел в виду?

Бродик, давно гадавший, как долго она вытерпит, прежде чем задать именно этот вопрос, стиснул зубы, чтобы не расхохотаться.

— У тебя куча недостатков, — объявил он и едва не выругался, увидев, как загорелись изумрудные глаза. Да, характерец еще тот, но именно это и пришлось ему по вкусу. Девушка гордо распрямила плечи, и тут Бродик нанес второй удар.

— Но одно несовершенство заставляло все остальные бледнеть в сравнении с ним.

— Заставляло? Значит, его больше не существует?

— Именно.

— Да что же это за ужасный порок такой? — досадливо пробормотала она. Бродик расплылся в улыбке:

— Видишь ли, ты родилась англичанкой.

Глава 11

Джиллиан казалось, что она попала в другую страну. Здесь даже закат казался иным. Небо превратилось в огромное полотно, расписанное золотыми стрелами и оранжево-малиновыми сполохами. И посредине всего этого великолепия наливался багровым цветом огромный шар. Господь поистине благословил эту землю!

— Джиллиан, знаешь что? Я почти дома.

— Наверное, — кивнула она. — Мы добрались почти до вершины горы.

Алек громко зевнул.

— Расскажи, как ты напугала своего дядю Моргана так что он не знал куда деваться, — взмолился мальчик.

— Да я тебе уже пять раз рассказывала!

— Ну еще! Пожалуйста! Что тебе стоит?

— Ладно, закрывай глаза и слушай.

Алек прижался к ней и снова зевнул.

— Я готов.

— Когда я была маленькой…

— Ты целый год молчала.

Мальчик, очевидно, запомнил невеселую историю наизусть.

— Верно. Не могла говорить.

Бродик чуть натянул поводья и подождал, пока Джиллиан поравняется с ним. Он услышал ее слова и захотел узнать конец повествования.

— И тогда ты уехала жить к дяде Моргану, помнишь?

— Помню, — улыбнулась девушка.

— Почему же тогда не скажешь?

— Однажды ночью у меня случился ужасный кошмар…

— Совсем как у меня.

— Вот именно, — согласилась она. — Моя горничная Лайза разбудила меня, испугавшись громких криков, и, как всегда, посадила себе на колени и начала укачивать.

— И чуть не уронила, потому что ты вдруг заговорила с ней.

— Так и было, Алек.

— А плохой дядька, который сказал, что ты убила свою сестру, соврал, потому что Лайза клялась, что ничего подобного не случилось. Он просто нарочно мучил тебя, но знаешь что?

—Что?

— Дядя Бродик заставит его сто раз пожалеть об этом! Девушка смутилась, зная, что Бродик совсем рядом, и поспешно продолжала:

— Я была очень счастлива обнаружить, что Кристен жива, но сильно волновалась, сумеем ли мы ее отыскать. Лайза велела мне не тревожиться, уверяя, что дядя Морган наверняка поможет ее найти, стоит лишь его попросить. Она воображала, что я подожду до утра, но тут, к ее удивлению, я спрыгнула на пол и помчалась в дядину спальню.

— Среди ночи?

— Прямо среди ночи, — подтвердила девушка. Алек засмеялся, прекрасно представляя, что последует дальше. Плечи его затряслись, но мальчик зажал себе рот ладошкой и широко раскрыл блестевшие в предвкушении самого интересного глаза.

— Лайза пыталась остановить меня, но ноги у нее были не такие резвые и она осталась далеко позади. Я вбежала в покои дядюшки, взобралась на возвышение и стала его трясти. Он громко храпел, и сколько я ни тыкала его под ребра, не смогла заставить открыть глаза.

Бродик зачарованно вслушивался, не в силах решить, чем больше забавляется: самим рассказом или поведением Алека. Мальчик вертелся веретеном, возбужденно размахивая руками.

— И что было потом? — допытывался он.

— Будто ты не знаешь! Сколько раз повторять одно и то же?

— Ну что тебе стоит?

— Я завопила так громко, что бедняга едва не свалился с кровати.

Алек восторженно завизжал.

— И он тоже заорал?

— Еще как!

— И вы наперебой кричали? Вместе?

— Ну да! Бедняга так растерялся, что вскочил и схватил меч, но запутался в одеяле и покатился с возвышения. Вот и все.

— Но ты забыла, что с той минуты повсюду таскалась за ним хвостиком и болтала день и ночь.

— Все так. Дядя признался, что целый год, пока я была немой, он молился, чтобы я когда-нибудь произнесла его имя…

— Но когда тебе не стало удержу, он начал просить Бога, чтобы дал ему немного покоя?

— Вот именно. Знаешь, Алек, когда ты приедешь домой, поднимется ужасная суматоха и вряд ли тебе удастся рано заснуть. Почему бы тебе не закрыть глаза и не отдохнуть немного?

Алек согласно кивнул, но тут же, зевая, прошептал:

— Джиллиан!

— Что, дорогой?

— Я люблю тебя.

— И я тебя тоже, сахарный медвежонок. Измученный мальчик через несколько минут заснул, и наконец-то воцарилась благословенная тишина. Всадники продолжали взбираться на вершину. Время от времени Бродик недоуменно оглядывался на девушку, словно пытаясь сообразить нечто очень важное.

Поднялся ледяной ветер, пронизывающий девушку до самых костей. Почувствовав, что Алек дрожит, она накинула на него плед и обняла. Левая рука вскоре надсадно заныла, и ей пришлось окликнуть Бродика. Ребенок даже не проснулся, когда он перенес его к себе. Нежность, с которой смотрел на Алека суровый воин, живо напомнила девушке Моргана. Тот часто держал ее на коленях, рассказывая сказки на ночь, и тоска по дому с такой силой нахлынула на нее, что Джиллиан едва не расплакалась.

Бродик поймал ее взгляд и поднял брови.

— У Алека уши разболятся, если не прикроешь ему голову, — выпалила она, чтобы скрыть неловкость. Лэрд послушно натянул плед на голову ребенка, но глаз от Джиллиан не отвел.

— Что тебя так беспокоит, девушка?

— Ничего, — солгала она. — Просто думала…

— О чем? — не отставал Бродик.

Он придвинулся так близко, что их ноги соприкоснулись. Джиллиан притворилась, будто ничего не замечает.

— Отвечай! — велел он. Джиллиан вздохнула.

— Думала о том, что из тебя выйдет прекрасный отец, когда женишься, конечно.

— А почему ты вообразила, что у меня нет детей?

— Но ведь ты не женат! — удивилась она.

— Это совершенно необязательно, — рассмеялся Бродик.

— Я так и полагала, — кивнула Джиллиан, стараясь выглядеть искушенной в житейских делах, опытной женщиной. — Не так уж я невежественна.

— Зато абсолютно невинна, не так ли?

— А вот это, сэр, не ваше дело, — покраснев, пробурчала Джиллиан. Бродик решил, что она не только ангел, но и истинное искушение. При одном взгляде на нее в жилах закипает страсть.

— Они есть? — прошептала она.

— Кто именно?

— Дети.

— Нет.

— Значит, ты меня поддразниваешь?

Бродик торопливо кивнул и пришпорил скакуна.

Несколько минут спустя раздался громовой топот, и земля задрожала. Стивен, Эрон, Лайам и Роберт поспешно окружили Джиллиан.

— Защищайте Алека и вашего лэрда, — велела она.

— Миледи, мы на земле Мейтлендов. Нам ничего не грозит, — успокоил Стивен.

— В таком случае почему вы столпились вокруг меня?

— Даем знать Мейтлендам… — ухмыльнулся Роберт.

— Что именно?

Но Роберт был не склонен к объяснениям. Воины Мейтленда вырвались из-за деревьев, взяли их в кольцо и стали теснить конями. Их было не менее сорока, и все мрачно насупленные.

Один воин вырвался вперед и подъехал к Бродику. Джиллиан он показался смутно знакомым.

— Этот солдат сердится на вашего лэрда?

— Нет, миледи, — пожал тот плечами. — Его зовут Уинслоу, и он вечно такой угрюмый, самого рождения.

— Уинслоу — командир гарнизона Йена Мейтленда, — сообщил Стивен, — и к тому же брат Бродика.

Неудивительно, что ей показалось, будто они уже где-то виделись. Такие же проницательные глаза и золотистые волосы! Он даже хмурится совсем как Бродик!

Командир Мейтленда повернулся к девушке, надменно прищурился и что-то бросил брату. Стивен немедленно подвинул коня ближе к Джиллиан, и Лайам сделал то же самое.

— Уинслоу желает знать, кто вы, миледи, — пробормотал сзади Роберт.

Бродик безразлично пожал плечами, словно говорил о ком-то, совсем не стоящем внимания, чье имя не успел запомнить.

И вероятно, он прав. Какое ему до нее дело? Просто средство достичь желаемого. На короткое время они объединились общей целью и доставили невинного ребенка к родным. Но теперь путешествие заканчивается, и вскоре им придется расстаться. Бродик пойдет своей дорогой, а Джиллиан отправится на поиски сестры. И хотя она умом понимала, что разлука неизбежна, непослушное сердце ныло от горя. Рано или поздно Бродику придется вернуться к обязанностям лэрда, и это правильно. Почему же ей так одиноко? Джиллиан не нуждается ни в нем, ни в любом другом мужчине… если не считать дяди Моргана, разумеется. Он ее родственник, и если поиски увенчаются успехом, она вернется к нему. Но… никогда не забудет Бродика… и тот легкомысленный поцелуй, поцелуй, который для него ничто, а для нее… все на свете.

Уинслоу снова посмотрел в ее сторону и недовольно поморщился. Она расслышала слово «англичанка» и предположила, что горец, вероятно, злится на брата, привезшего к Мейтлендам чужачку. Но Бродик разразился длинной резкой тирадой, причем выпалил ее столь быстро, что Джиллиан ничего не поняла. Однако ему, вероятно, удалось умиротворить брата, поскольку тот подался назад и неохотно кивнул. И тут Бродик приподнял плед с лица мальчика. Ошарашенный Уинслоу издал дикий вопль. Алек мгновенно проснулся, сел и приветливо улыбнулся.

Тут поднялся неописуемый хаос. Мужчины орали, хлопали друг друга по спинам, да так громко, что у Джиллиан зазвенело в ушах. Алек, наслаждаясь всеобщим вниманием, радостно махал руками, но при этом время от времени оборачивался к Джиллиан. Та была от души счастлива за мальчика. Благодарение Господу за то, что позволил ребенку вновь обрести дом!

При виде светящегося восторгом лица Джиллиан у Бродика перехватило дыхание. Непонятно почему, но стоит ей улыбнуться, и Бродик чувствует, что готов горы свернуть. Как вышло, что за столь короткое время она сделалась для него жизненно необходимой? Словно весь его мир необратимо переменился, и, по правде говоря, он сам еще не знал, по нраву ли это ему. Джиллиан мешает и отвлекает его от…

— Йен спешит сюда с учебного ристалища, — объявил Уинслоу, прерывая невеселые мысли брата.

— Тебе следует подготовить его, — посоветовал Бродик. — Представляешь, как велико будет потрясение…

— От радости еще никто не умирал, — засмеялся брат и ускакал.

Воины клана Мейтлендов пытались прижать кобылицу Джиллиан к деревьям, что, естественно, не осталось незамеченным Бьюкененами, и, не вмешайся Бродик, на поляне развернулась бы настоящая битва. Обе стороны обменялись оскорблениями и тычками, но до настоящей драки дело не дошло.

Бродик опять повел своих людей в гору. По склону были рассыпаны домишки всех форм и размеров, некоторые ничем не украшенные, другие с дверями всех цветов радуги. Из лачуг высыпали жители и, видя, кого привезли незнакомцы, следовали за процессией. У всех был такой вид, будто па их глазах свершилось чудо. Многие, как заметила Джиллиан, украдкой крестились и склоняли головы в молитве. Женщины вытирали счастливые слезы.

Дом Мейтлендов располагался на вершине, на широком плато. Строение из серого камня выглядело грозным и неприступным. Двойные массивные двери драпировала черная ткань. Такая же закрывала окна.

Бродик спешился, подхватил Алека, жестом велел Роберту помочь Джиллиан и только потом поставил мальчика на землю. Алек метнулся к Джиллиан, стиснул ее руку и потянул к крыльцу. Толпа молчаливо напирала на прибывших. Бродик взял другую руку Джиллиан, слегка сжал, заметив, как неловко ей в присутствии множества любопытных, бесцеремонно глазевших на нее. Остановившись у входа, он протянул руку и сорвал траурную ленту. Гром ободряющих возгласов едва не пошатнул здание. Бродик распахнул двери, вошел и посторонился, давая дорогу Джиллиан, но девушка покачала головой, приподнялась на носочки и потянулась к его уху.

— Не стоит беспокоить родителей Алека. Я вполне могу подождать здесь.

— А мне будет куда спокойнее, если ты войдешь в дом, — ухмыльнулся он и мягко подтолкнул ее вперед. Но девушка все же намеревалась постоять у порога, пока Алек не побудет наедине с родителями, и никакими доводами и уговорами ее не переубедить!

Прихожая была тускло освещена единственной свечой, бросавшей отблески на низкий сундук, стоявший у лестницы, которая вела на второй этаж. Слева от Джиллиан располагался парадный зал, куда можно было попасть, поднявшись на три ступеньки. В очаге пылал огонь, а по всему помещению тянулся длинный деревянный стол. На одном конце сидела женщина, склонившись над шитьем. Лица ее не было видно, но Джиллиан почему-то поняла, что перед ней мать Алека. Женщина не подняла головы, хотя, несомненно, слышала стук открывшейся двери. Ей, казалось, совершенно не было дела до оглушительного шума во дворе.

— Что, во имя Господа, тут творится? — раздался недовольный голос. Еще не рассмотрев мужчину, Джиллиан предположила, что перед ней Йен Мейтленд. Отец Алекс появился в зале со стороны кладовой, заметил Бродика и потребовал немедленно ответить, отчего все так орут.

Алек направился было вверх по лестнице в покои родителей, но мгновенно обернулся и сбежал вниз, широко раскидывая на ходу руки.

— Мама! Папа! Я дома!

Глава 12

Потрясение едва не прикончило несчастных. Впервые в жизни Йен Мейтленд потерял голову. Он отступил, пошатнулся, словно ударился головой о каменную стену, и громко охнул. Глаза затуманились слезами.

— Алек? — хрипло прошептал он. — Алек!

Джудит Мейтленд с радостным криком взметнулась из-за стола. Корзинка с рукоделием покатилась по полу. Женщина прижала руку к сердцу, нерешительно шагнула к сыну и рухнула в глубоком обмороке. К сожалению, Бродик оказался слишком далеко и не сумел ее подхватить, а ее муж так и не успел опомниться.

Алек едва не сбил отца, бросившись ему под ноги. Йен все еще пытался прийти в себя. Могущественный воин, трепеща, упал па колени и, закрыв глаза, схватил сына в объятия.

Малыш положил голову на плечо отца и встревоженно спросил:

— Может, стоит сначала поднять маму?

Йен попытался встать, но так и не сумел разжать рук и попросил Бродика присмотреть за женой.

Бродик нагнулся и осторожно подхватил Джудит. Лицо бедняжки побледнело, и как он ни старался, не смог привести ее в чувство.

— Ну и сюрприз для твоей матушки, Алек, — заметил Бродик. — Она уже похоронила тебя.

— Нет, — покачан головой Йен, — в сердце ее все еще таилась надежда.

Джудит открыла глаза и ошеломленно воззрилась на Бродика:

— Почему ты…

— Мама, ты проснулась!

Бродик медленно поставил ее на ноги, но на всякий случай придержал за талию, опасаясь, что она снова упадет. Обуреваемая невысказанными, рвущимися наружу чувствами, женщина неожиданно зарыдала. Йен молча обнял жену, Алек лихорадочно озирался по сторонам.

— Не нужно плакать, мама. Я ведь не утонул! Я дома! Папа, скажи, чтобы она не плакала! Йен рассмеялся.

— Она счастлива. От счастья тоже плачут. Подожди немного, она успокоится и сама скажет тебе.

Джудит коснулась лица Алека трясущимися пальцами.

— Я молилась, чтобы ты…

Бродик медленно отступил. Пусть Мейтленды немного побудут одни! Кроме того, ему хотелось поскорее найти Джиллиан. Он думал, что девушка вошла в зал вместе с ним, но теперь сообразил, что она осталась где-то в темноте.

Джиллиан сидела на скамье у лестницы. Руки сложены на коленях, глаза опущены в землю.

— Что ты здесь делаешь? — нахмурился он.

— Жду, пока Мейтленды немного опомнятся. Не стоит им мешать в такую минуту. Пусть порадуются вместе.

Бродик сел рядом и занял все свободное пространство. Джиллиан ощущала, что ей просто не хватает места. Недаром она и раньше сравнивала его с медведем!

Он взял ее за руку и бережно засучил рукав.

— Сегодня придется перед сном снять повязку.

— Обязательно.

Он не разжимал пальцев, а ей не хотелось отстраниться.

— Бродик?

— Что, леди?

Она долго смотрела в его глаза, прежде чем заговорить.

— Я хочу поблагодарить тебя за помощь. Не будь тебя, Алек мог бы никогда не вернуться домой.

— Ничего подобного, — возразил он. — Это ты, Джиллиан, спасла парнишку. Заботилась о нем, не жалея себя.

В этот момент Иен окликнул Бродика, но девушка не отпустила его.

— Тебе еще что-то нужно?

— Бродик, после того как поговоришь с родителями Алека… уедешь к себе?

Бродик встал, увлекая ее за собой. Теперь их разделяло всего несколько дюймов: голова Бродика склонена, ее лицо поднято… ну в точности изображение идеальных влюбленных, встретившихся после долгой разлуки. Черт возьми, как ему хочется поцеловать ее. Долгим жарким поцелуем, который перетек бы в другой, третий…

От его взгляда у Джиллиан мурашки пошли по коже.

— Правда? — прошептала она.

— О чем ты? — нетерпеливо бросил он. Испуганная его внезапной резкостью, девушка отступала, пока не уперлась в скамью.

— Ты вернешься домой, после того как потолкуешь с Мейтлендами, — повторила она и, глядя на свои сложенные руки, добавила: — Что ни говори, а ты лэрд и у тебя полно неотложных дел.

— Весьма неотложных, — согласился он. Девушка кивнула, пытаясь скрыть, как расстроена.

— Еще раз спасибо тебе за все, что сделал для меня и Алека, но ты выполнил свой долг и теперь мы должны расстаться. Не знаю… как бы я… обошлась… без тебя. — Ей никак не удавалось овладеть собой. Должно быть, она несет чушь и никак не может остановиться! — Ну разумеется, ты должен ехать. Я просто подумала…

— Что именно?

Джиллиан деликатно пожала плечами.

— Я подумала, что тебе хотелось бы снова увидеть своего друга Рамзи Синклера.

Бродик приподнял пальцем ее подбородок.

— Я ведь послал Дилана предупредить его, не помнишь?

— Да, но…

— Рамзи наверняка захочет поговорить с тобой как можно скорее. Он приедет сюда, — пообещал Бродик.

— И тогда ты отправишься домой?

— Как я уже объяснял, обязанностей у меня пруд пруди.

— Неужели не способен просто ответить? — досадливо бросила девушка.

— Бродик! Да где ты запропастился? — завопил Иен.

— Пойдем, Джиллиан. Йену непременно следует познакомиться с тобой. Надеюсь, у него было достаточно времени, чтобы опомниться.

— А у его жены?

— Той потребуется целая неделя. Не сомневаюсь, что больше она с Алека глаз не спустит.

Джиллиан поспешно отряхнула платье.

— Я выгляжу настоящим чучелом!

— Чистая правда.

Девушка приподняла юбки и шагнула вперед, но Бродик остановил ее и тихо заметил:

— Ты просила меня дать откровенный ответ. Но я все гадаю, почему ты не захотела задать мне столь же прямой вопрос.

— И что, во имя неба, все это значит? О чем, по-твоему, я должна тебя спрашивать?!

— Обо всем, что пожелаешь!

— Ты невыносим!

— Мне все это говорят, — философски изрек Бродик. — И к тому же нетерпелив. Но в этом случае готов подождать.

— Вот она, мама! Это Джиллиан! — на весь зал завопил Алек.

Джиллиан едва не отскочила от Бродика и улыбнулась малышу, со всех ног спешившему к парочке.

— Пойдем, — потребовал он, потянув ее за руку. — И не бойся папы. Почти все леди его сторонятся, но может, с тобой такого не будет, потому что ты не похожа на других, — объявил он.

Однако Джиллиан отнюдь не разделяла его уверенность, поскольку Йен Мейтленд действительно представлял собой впечатляющее зрелище: высокий, широкоплечий, с умными серыми глазами. Короткие темные завитки несколько смягчали грозно-зловещее выражение лица. Не будь он столь внушительным, Джиллиан посчитала бы его не менее красивым, чем Бродик.

Она едва не попятилась от наступавшего богатыря, но милая улыбка Джудит Мейтленд помогла девушке справиться с растерянностью. Женщина оказалась настоящей красавицей, а от огромных фиалковых очей невозможно было отвести взгляд. Несмотря на небольшой рост, держалась она так величественно, что Джиллиан оробела, словно в присутствии королевы. А она сама! Растрепанная, измученная, в грязном платье, будто свиней пасла!

Однако Джудит, не обращая внимания на вид девушки, сжала ее руки и дрожащим голосом выговорила:

— Ты нашла нашего сына и привезла домой! Не знаю как и благодарить тебя.

Джиллиан исподтишка зыркнула на Бродика. Похоже, Мейтленды уверены, что Алек заблудился, и, помоги ей Господи, как же теперь все объяснить?!

— Садитесь за стол, — предложила Джудит. — Вы, должно быть, проголодались и умираете от жажды. Джиллиан, Алек сказал, что ты проделала долгий путь из Англии.

— Верно, — кивнула Джиллиан.

— Я тоже англичанка, — улыбнулась Джудит.

— Нет, дорогая, — поправил муж. — Была англичанкой.

— Мужчины готовы изменить даже историю в своих интересах, — притворно посетовала Джудит.

— Ты Мейтленд, — настаивал Йен, — а больше никому и ничего не следует знать. Бродик, налей себе вина и начинай рассказ. Я желаю знать каждую мелочь, прежде чем распахну двери этого дома родным и друзьям. Алек, иди ко мне, — смягчившись, позвал он.

— Рамзи Синклер только сейчас пересек нашу границу и в течение часа будет здесь, — объявил Уинслоу, врываясь в зал.

— Он уже слышал о нашей радости? — удивился Йен.

— Я послал к нему Дилана, — пояснил Бродик, прежде чем обратиться к брату: — Уинслоу, познакомься с леди Джиллиан. Леди Джиллиан, это мой брат, Уинслоу.

— Леди Джиллиан, вы из Англии? — поклонившись, неприветливо бросил Уинслоу.

— Из Англии. Не могу и не желаю скрывать свое происхождение. Вас это раздражает, сэр?

Но Уинслоу, к величайшему удивлению девушки, ответил улыбкой.

— Трудно сказать, миледи. Это зависит…

— От чего именно?

— От моего брата. — И, не потрудившись растолковать столь странное заявление, обернулся к Бродику: — Ты повидаешься с моей женой и детьми перед отъездом? Они ужасно огорчатся, если у тебя не хватит времени.

— Разумеется, повидаюсь.

— Приведи их сюда, Уинслоу, — велел Йен. — Мы должны хорошенько отпраздновать возвращение Алека. Дети могут лечь попозже.

— Уинслоу, ты, случайно, не знаешь, взял с собой лэрд Синклер младшего брата? — поинтересовалась Джиллиан. Если воин и посчитал вопрос неуместным, то не подал виду:

— Не ведаю, миледи, но скоро все будет ясно. Он снова поклонился и вышел. Джудит собственными руками принесла гостям кувшин с водой.

— Папа, а где Грэм? — забеспокоился Алек.

— Твой брат у дяди Патрика, но скоро вернется. Он будет очень тебе рад.

— Потому что скучал? — вырвалось у мальчика.

— Мы все тосковали по тебе, — улыбнулся Йен.

— Но особенно мама! Она до сих пор вздрагивает, потому что я здорово ее удивил. Смотри, папа! У нее даже вода на стол льется! Она сейчас опять заплачет, папа?

— Может быть, — засмеялся Йен. — Понадобится немало времени, чтобы привыкнуть к такой радости.

Алек ничуть не преувеличивал: Джудит уже расплескала воду по всему столу, и при каждом взгляде на сына она снова и снова заливалась слезами. Йен положил широкую ладонь ей на руку.

— Сядь, любовь моя, — тихо попросил он.

Она придвинула свой стул к мужниному, упала на него и положила голову на плечо супруга. Йен налил Джиллиан воды. Та потянулась было к кубку, но, заметив, как грязны ее ногти, поспешно спрятала руки под стол. Йен обнял жену за плечи и устремил взор на Джиллиан.

— Начинай рассказ и поведай, как и когда ты нашла моего сына. Я хочу знать все, — велел он и, погладив Алека по волосам, добавил: — Разве не чудо, что пятилетний малыш сумел выплыть из водоворота?

— Алеку всего пять? — охнула Джиллиан.

— Но будет семь, — вмешался малыш.

— Это твоему брату семь, — напомнил Йен. Алек сорвался с табурета, обежал стол и, не спрашивая позволения, взгромоздился на колени Джиллиан, обнял ее и гордо заулыбался.

— Вижу, вы подружились, — заметила Джудит.

— Йен, может, подождать, пока Алек не ляжет? Тогда все и обсудим, — предложил Бродик.

— А папа сказал, что сегодня можно гулять допоздна, потому что будет праздник, — заныл Алек. — Правда, папа?

— Правда, — согласился отец.

— А знаешь что, Джиллиан? — громко прошептал Алек.

— Что?

— Когда я пойду в кровать, мама будет сидеть рядом, пока не усну, а мой брат ночует в этой же спальне, так что, может быть, плохие сны на этот раз не придут и я не струшу.

— А вдруг тебе сегодня вообще ничего не приснится?

— Но ты должна тоже лечь с кем-нибудь, чтобы не бояться, потому что меня рядом не будет!

— Все обойдется, — заверила она, но Алека оказалось вовсе не так просто убедить.

— А если все-таки испугаешься? Кто тебя разбудит? Нужно попросить Бродика, чтобы спал с тобой, как раньше.

Джиллиан поспешно закрыла ему рот рукой, чувствуя, как загорелось от стыда лицо. И хотя она ощущала пристальный взгляд Бродика, не смела поднять на него глаза.

— Алек, милый, ты конфузишь Джиллиан, — пожурила Джудит.

— Мама, а знаешь, как Джиллиан меня зовет?

— Нет, а как?

— Сахарный медвежонок, — хихикнул малыш. Йен перевел взор с Джиллиан на Бродика.

— Отец Лагган вернулся, — сообщил он, — и с ним еще один священник, помоложе. Стивене его зовут.

— И к чему это мне? — неприветливо буркнул Бродик.

— Просто хотел, чтобы ты знал, — объяснил Йен, многозначительно поглядывая на Джиллиан.

— Я не спала с Бродиком, — выпалила та, — и священник мне ни к чему.

— Спала!

— Алек, некрасиво спорить со старшими.

— Но, мама…

— Тише, дорогой.

Джиллиан пронзила Бродика негодующим взглядом. Одного его слова достаточно, чтобы эту ужасное недоразумение выяснилось! Почему же он молчит?!

Но Бродик нахально подмигнул ей.

— В жизни не видел, чтобы так краснели, — фыркнул он.

— Немедленно объясни, — прошипела девушка.

— Что именно? — невинно ухмыльнулся Бродик.

— О, Джудит… мы разбивали лагерь по ночам… это не то, что вы могли подумать… я заснула… а когда проснулась… они все оказались рядом…

— Они? — осведомился Йен.

— Его воины.

— Ты спала и со всеми воинами?

— Нет… то есть… мы просто спали. Вот и все, лэрд, поверьте, — взмолилась она, не поняв, что над ней подсмеиваются.

— Перестань издеваться над девушкой! — велела Джудит. — Неужели не видишь, как она расстроена! Джиллиан не обязана понимать ваши шотландские шуточки! Кстати, что случилось с твоей рукой, Джиллиан? Я заметила повязку и хотела узнать…

Но тут Алек, спрыгнув с колен Джиллиан, метнулся к отцу:

— Папа, нам нужно погулять.

— Сейчас?!

— Немедленно.

— Алек, я хочу потолковать с Джиллиан и Бродиком. Не терпится услышать, как они тебя нашли.

— Но, папа, мне нужно признаться во всем, что я натворил, и ты ужасно разозлишься. Пойдем к озеру, и я хорошенько подумаю над своими приступ… проступками.

— Подойди, сын, — приказал отец, обеспокоенный взволнованным видом ребенка. Малыш, волоча ноги и низко опустив голову, побрел к отцу. Йен положил руки ему на плечи и подался вперед. Алек немедленно разразился слезами.

— Я струсил, папа, и ранил Джиллиан, а потому рука распухла и Энни пришлось лечить ее огнем, и во всем виноват я, потому что оскорбил леди, а настоящие мужчины так не поступают, но уж очень я перепугался! Я ненавидел Англию и хотел поскорее вернуться!

Он обнял отца за шею и громко разрыдался.

— Алек очень опасался вашего гнева, лэрд, — объяснила Джиллиан. — Он не понимал, что я старалась ему помочь. Алек спускался в пропасть, но веревка оказалась старой и начала рваться, а он…

Джиллиан умоляюще взглянула на Бродика. Усталость с такой силой навалилась на нее, что всякие объяснения превратились в непосильную задачу.

— Мой сын мелет бессмыслицу, — удивился Йен. — Какая Англия?

Джиллиан собралась с духом перед предстоящим испытанием и спокойно заявила:

— Алек сказал правду. Он действительно побывал в Англии.

— Я же говорил, папа!

Йен рассеянно кивнул и вновь обратился к Джиллиан:

— Каким же образом мой сын туда попал?

— Алек не упал в воду. Его похитили и держали в плену, в одном из английских замков. Там я его и встретила.

Лицо Йена мигом преобразилось. Он отдал Алека Джудит и встал. Очевидно, ему очень хотелось закричать, но ради своего сына он сделал усилие и сдержался.

— Кто украл его? — мягко осведомился он.

Джиллиан на какое-то мгновение охватил нерассуждающий страх перед этим нависшим над ней гигантом с искаженной гневом физиономией. Господи, неужели он считает, что это она виновата в несчастьях его сына?

— Это сделали по ошибке, — начала она.

— Чертовски верно, по ошибке, которая дорого им обойдется! — проревел Йен.

Глаза Алека широко распахнулись:

— Ты сердишься, папа?

Йен несколько раз глубоко вздохнул.

— Именно! — рявкнул он.

— Папа не на тебя гневается, Алек, — прошептала Джиллиан.

— Он это знает.

— Не смей срывать злость на Джиллиан! — вскочил Бродик, до этого спокойно наблюдавший за перепалкой. — Она в этом деле так же невинна, как твой сын! Сядь, и я поведаю тебе обо всем, что знаю сам. Понимаю твое состояние и все же не позволю повышать голос на Джиллиан!

Видя, что Мейтленд вот-вот взорвется, Джиллиан поспешила вмешаться, прежде чем начнется драка.

— Когда я сказала, что произошла ошибка…

— Ну? — буркнул Йен.

— Похитители приняли Алека за Майкла, брата Рамзи. Они украли не того мальчика.

— Во имя Господа… — начал Йен, но тут же осекся, лишившись от бешенства дара речи.

— Сядь-ка, муженек, — предложила Джудит, — и выслушай Джиллиан.

В спешке Мейтленд едва не перевернул стул, но все же послушался жены. Откинувшись на спинку, он несколько минут сверлил Джиллиан суровым взглядом.

— Начинай.

— Это очень длинная история, лэрд, а Рамзи вот-вот появится. Так что если соблаговолите обождать немного… Йен стиснул зубы и упрямо покачал головой.

— Папа! Знаешь что?

Мальчик широко улыбнулся отцу, и тот протянул к нему руки.

— Что, малыш? — проворчал он.

— Мы дважды пытались удрать, но в первый раз нас притащили назад, и все из-за меня, потому что я не обождал, как было приказано…

Йен недоуменно заморгал, пытаясь разобраться в бессвязных объяснениях сынишки.

— И что же случилось, когда ты сбежал в первый раз?

— Стал спускаться по веревке в провал! — похвастался он. — Только веревка попалась плохая.

— Гнилая, — добавила Джиллиан.

— Мой сын висел над пропастью на гнилой веревке?! — взвился Йен. — А где была в это время ты?

— Папа, она велела мне подождать ее в конюшне, а я не послушался. Мы вовсе не должны были идти через овраг, но я подумал, что так скорее… а сам застрял и болтался там… верно, Джиллиан?

— Да, Алек.

— Значит, ты поступил по-своему, — пожурила мать.

— Да, и еще подумал, что Джиллиан вывернет, потому что она совсем позеленела, когда глянула вниз и увидела меня. Она потом говорила, что ей становится дурно, когда она наклоняется, а иногда голова кругом идет.

— Ты боишься… — начала Джудит, но муж перебил ее.

— И все-таки спустилась за Алеком?

— А что мне оставалось делать?

— Иначе Джиллиан не дотянулась бы до меня, папа, — пояснил Алек. — Только-только успела, потому что веревка порвалась, едва она меня схватила. Джиллиан говорила, что жутко перепугалась, но ее даже не вырвало.

Очевидно, мальчик был немало расстроен этим обстоятельством, но родители даже не улыбнулись, впервые по-настоящему осознав, что, если бы не Джиллиан, им никогда бы не увидеть сына.

— Так и быть, постараюсь набраться терпения и дождаться Рамзи, — объявил Йен. — Но хотя бы назови имена ублюдков, которые украли моего сына! Я желаю знать, и немедленно!

— Я уже предупредил тебя: не стоит говорить с Джиллиан в подобном тоне. Теперь же приказываю извиниться! Я не допущу, чтобы ее расстраивали!

Джудит обводила собравшихся взглядом, не в силах решить, кто больше потрясен выходкой Бродика. Йен отшатнулся, как от удара, Джиллиан недоверчиво хлопала глазами.

Первым пришел в себя Йен. Чуть подавшись вперед, он бешено прошипел:

— Ты смеешь мне приказывать? Бродик, в свою очередь, сжал кулаки.

— Именно это я и…

Но тут Джиллиан, в надежде задушить ссору в самом зародыше, взмолилась:

— Бродик, не нужно! На меня не действуют никакие крики!

— Зато мне неприятно, — отрезал Бродик.

Интересно, сознает ли он, что в эту минуту почти кричит на нее? Она взглядом попросила Джудит о помощи, но тут вмешался Алек.

— Папа, нечего орать на Джиллиан! — возмутился он, снова взбираясь на колени девушки. — Она не крикнула на меня, даже когда тот человек бил ее! Она здорово провела его, папа.

— Кто-то бил ее? — поразилась Джудит. Алек кивнул:

— Она довела его, чтобы он не набросился на меня. А он словно с цепи сорвался!

Неожиданно вспомнив о кольце, мальчик снял с шеи ленту.

— Джиллиан пообещала быть моей защитницей, совсем как дядя Бродик, и разрешила носить кольцо, пока я не вернусь домой. Она пообещала, что никому не позволит обидеть меня, и сдержала слово. Больше мне кольцо ни к чему, но все-таки хочется его сохранить.

— Нельзя, Алек, — мягко возразила Джиллиан. Мальчик неохотно протянул ей кольцо.

— А дядя Бродик разрешил мне взять клинок насовсем.

— И тем не менее кольцо моей бабушки ты не получишь! — засмеялась Джиллиан.

Джудит взяла мужа за руку.

— Надеюсь, ты понимаешь, что, не будь этой милой дамы, наш сын давно лежал бы на дне пропасти?

— Разумеется. Но…

— В таком случае предлагаю поблагодарить Джиллиан, вместо того чтобы рвать и метать так, словно это она виновата в чужом преступлении. Я Бога буду за нее молить. Она стала ангелом-хранителем нашего сына.

Джиллиан смутилась до слез и протестующе затрясла головой, но Джудит промокнула глаза полотняным платочком и поднялась.

— Джиллиан, — нерешительно начал Йен, — спасибо за то, что защитила нашего сына. Поверь, у меня и в мыслях не было хоть в чем-то тебя винить. Если тебе показалось, будто я не так себя веду, прошу извинить… и, как это ни трудно, я все-таки дождусь Рамзи.

— Ну вот и хорошо, —. просияла Джудит. — По-моему, я впервые в жизни слышу, как ты просишь у кого-то прощения. Торжественный случай! Знаменательное событие! И раз ты в таком благосклонном настроении, могу я предложить собраться после пира, чтобы спокойно выслушать Джиллиан? — И, не дожидаясь согласия мужа, объявила: — Джиллиан, разумеется, захочет освежиться.

— Она ужасно любит купаться, ма, — пожаловался Алек. — И меня заставляла мыться. Я не хотел, а она насильно.

— Вижу, о тебе хорошо заботились, Алек, — засмеялась Джудит. — Джиллиан, хочешь горячую ванну?

— Еще бы!

Сейчас найду для тебя чистую одежду, а эту велю выстирать — пообещала она. — И принесу тебе плед Мейтлендов, чтобы не замерзнуть. Хотя дни стоят теплые, по ночам прохладно.

Услышав про плед клана Мейтлендов, Бродик мгновенно насторожился: очевидно, это известие пришлось ему не по вкусу.

— Она наденет на праздник плед Бьюкененов! — провозгласил он, ничуть не заботясь, как истолкуют посторонние такую вольность.

Йен сложил руки на груди и откинулся на спинку стула.

— С чего бы это? Хочешь сказать, что она…

— Мои воины… обидятся, — перебил его Бродик. — Они взбунтуются, если увидят ее в твоем пледе, Йен. Они полюбили девушку, считают ее своей и никому не позволяют к ней приблизиться. Пока она здесь, будет носить наши цвета. Не позволю оскорблять воинов клана Бьюкененов!

— Интересно, с каких пор ты так беспокоишься о настроении своих воинов? — беззастенчиво ухмыльнулся Йен. — Да ведь они мужчины, а не… — Он едва не выпалил «бабы», но, поймав предостерегающий взгляд жены, быстро поправился: — А не дети!

Джудит прикусила губу, чтобы скрыть улыбку, и направилась было к лестнице, но Джиллиан, вместо того чтобы идти за ней, обернулась:

— Бродик, ты обещал Уинслоу, что навестишь его семью?

— Помню.

— В таком случае ты еще будешь здесь, когда я вернусь?

— Да, — буркнул Бродик, раздосадованный тем, что так и не дождался откровенного вопроса.

Джиллиан кивнула и поспешила вслед за хозяйкой, пытаясь скрыть облегчение, но тут же разозлилась на себя. Ведет себя как дурочка, и все потому, что позволила себе целиком положиться на Бродика, полностью стать от него зависимой. Да какое она имеет на это право? Как смеет требовать от него еще чего-то?!

Весь последующий час, пока мылась и расчесывала волосы, она прилежно старалась выбросить из головы все мысли о нем. Джудит принесла ей желтое платье. Правда, оно оказалось немного тесно в груди и вырез был слишком велик, но Джудит посчитала его вполне пристойным. Бродик прислал плед Бьюкененов, и Джудит показала Джиллиан, как обертывать его вокруг талии и драпировать конец на левом плече.

— У меня ушла куча времени, чтобы гонять, как это делается, — объяснила она. — Никак не могла ровно уложить складки. Главное — как можно больше практиковаться.

— Плед имеет огромное значение для горцев, верно?

— О да! — воскликнула Джудит. — Они… то есть мы… люди с причудами и воображением. Плед всегда должен прикрывать сердце. Мы гордимся цветами нашего клана!

Джудит отступила и критически оглядела Джиллиан.

— Ты просто прелесть, — объявила она. — Теперь посиди у огня и позволь расчесать тебе волосы. Они почти высохли. Не возражаешь, если я кое-что спрошу у тебя?

— Конечно, нет. Что ты хочешь знать?

— Как ты встретила Алека? Тоже была пленницей?

— К сожалению.

— Но почему? Ты англичанка и, без сомнения, могла бы обратиться за помощью к королю!

— Человек, который виновен во всех наших бедах, — близкий друг короля, и Иоанн в какой-то мере несет ответственность за все, что с нами случилось.

И Джиллиан поведала новой подруге о сокровище Арианны. Джудит зачарованно слушала, и когда девушка рассказала об убийстве отца, искренне опечалилась.

— Принц Иоанн влюбился в Арианну, и хотя все это звучит так романтично, неприятная истина кроется в том, что в то время он был женат. Конечно, убийство Арианны — омерзительное деяние, но сочувствия к королю я не питаю. Он изменил супружеским обетам.

— Он потом еще раз пошел к алтарю, не так ли? И насколько я знаю, его первая жена до сих пор жива.

— Да, Иоанн добился расторжения брака с Гедвизой, потому что та была бездетна и они к тому же состояли в дальнем родстве. Троюродные брат и сестра. Архиепископ Кентерберийский запретил Иоанну жениться, но тот испросил позволения в Риме.

— Но если первый брак был законным, каким образом ему удалось жениться во второй раз?

— Архиепископ Бордосский и епископы Пуату и Сейнта признали союз недействительным.

— На каких основаниях?

— Кровосмешение, — вздохнула девушка.

— Потому что они были слишком близкими родичами?

— Ну да! Иоанн немедленно потащил в церковь Изабеллу и нажил себе кучу бед, потому что та была обручена с другим. Ей в то время исполнилось всего двенадцать лет!

— Иоанн хватает все, на что упадет его взгляд, совсем как жадная сорока, — покачала головой Джудит.

— Это так и есть.

— Вижу, Англия сильно изменилась, с тех пор как я ее покинула.

— И всему виной Иоанн! Он настоящий злодей! Он восстановил против себя многих знатных баронов, и ходят слухи о мятеже. Хуже того, он рассорился с церковью, и папа отомстил, отлучив от церкви всю Англию!

— Иоанна предали анафеме? — охнула Джудит.

— Пока еще нет, но кажется, папа Иннокентий будет вынужден поступить именно так, если Иоанн не подчинится его решению, и как можно скорее. Предметом спора стала должность архиепископа Кентерберийского. Иоанн желает избрания епископа Норвича, а монахи аббатства уже поставили на этот пост Реджинальда и отослали его в Рим за благословением папы.

— И папа на их стороне? Джиллиан покачала головой.

— Нет, у него свой кандидат, Стивен Ленгтон. Иоанн так осатанел, что отказался пустить Ленгтона в Англию и захватил Кентерберийское аббатство. Именно поэтому папа и отлучил всю страну. Религиозные службы не отправляются, церкви закрыты, и священники отказываются венчать, причащать и отпускать грехи! В Англии настали черные времена, и боюсь, добрых мы не скоро дождемся.

— Я слышала, что Иоанн очень вспыльчив.

— Его злобный и капризный характер известен повсюду.

— Неудивительно, что ты не обратилась к нему.

— Не могла, — пояснила Джиллиан.

— Твои родственники, наверное, за тебя беспокоятся.

— Моего дядю тоже держат в плену, — прошептала Джиллиан. — А мне приказали до праздника жатвы выполнить одно… поручение. Если я потерплю неудачу, дядю Моргана убьют.

— О, Джиллиан, времени совсем немного!

— Мне понадобится помощь твоего мужа.

— Он сделает все, что в его силах, — заверила Джудит.

— Человек, схватившим дядю, — доверенный советник короля, и Иоанн послушает его, а не меня. Я подумывала о том, чтобы обратиться к какому-нибудь могущественному барону, но все они заняты междоусобными распрями, и даже не знаю, кому могла бы довериться. Англия втянута в хаос войн, и я тревожусь за будущее.

— Постараюсь больше не терзать тебя вопросами, — пообещала Джудит. — Ты еще успеешь через это пройти, когда приедет Рамзи.

— Спасибо тебе за терпение, — поблагодарила Джиллиан.

В дверь постучали, но прежде, чем Джудит успела ответить, в комнату ворвался Алек и при виде Джиллиан остановился как вкопанный. Девушка встала и улыбнулась мальчику.

— Что-то не так, малыш?

— Ты такая… хорошенькая! — выпалил он.

Джудит согласно кивнула. Блестящие локоны рассыпались по плечам, обрамляя изящное личико. Джудит подумала, что в жизни не видела подобной красавицы. Сегодня все мужчины будут у ее ног!

— Мама, папа велел тебе немедленно спуститься. Говорит: «Неужели она не слышит музыку?» Все уже собрались и уселись за стол. Джиллиан, и ты тоже. Так дядя Бродик передал.

— Джудит, иди вперед, — попросила девушка. — Я намочила повязку, но ее все равно пора снимать.

Джудит хотела помочь ей, но Джиллиан уговорила ее отправиться к гостям. Оставшись одна, она медленно размотала полотняную ленту, страшась взглянуть на руку. Вид раны был еще более ужасен, чем она предполагала, но гной уже не сочился и опухоль спала. Кожа, правда, по-прежнему красная, сморщенная, местами облезла, и, вероятно, останется грубый шрам, но Джиллиан тут же упрекнула себя в тщеславии. Ничего страшного, тем более что рукав все прикроет и ни один человек, кроме нее самой, не увидит этого уродства. Однако к больному месту по-прежнему невозможно было притронуться, и Джиллиан, морщась, осторожно обмыла руку водой с мылом, как велела Энни. Стараясь не обращать внимания на жгучую боль, она вытерлась и опустила рукав. Подумаешь, ноет! Будто у нее ничего важнее нет на уме! Как там дядюшка Морган? Хорошо ли с ним обращаются? Если слугам позволили с ним остаться, все будет в порядке, но если Элфорд перевез его в Даненшир…

Девушка закрыла лицо ладонями.

«Господи, призри раба твоего Моргана! Не дай ему заболеть или простудиться. И пусть не тревожится обо мне…»

Донесшийся снизу смех вернул ее к действительности. Джиллиан встала и неохотно направилась к двери.

Глава 13

Как и предполагала Джудит, появление Джиллиан вызвало настоящее смятение. Отпраздновать возвращение Алека собралось немало парода, и настроение у всех было превосходное. В зале горели десятки свечей. В углу играл на лютне молодой человек. Слуги разносили серебряные подносы с вином и элем. Старуха, с кочережкой в одной руке и деревянной ложкой в другой, присматривала за жарившейся на вертеле свиной тушей. Ложка служила кухарке оружием, которым она отбивалась от мужчин, норовивших стянуть кусочек мяса.

Звуки музыки и веселый шум немного испугали Джиллиан, не привыкшую к таким пирушкам. Она остановилась на верхней площадке, обозревая зал. Музыкант случайно взглянул вверх и замер. Мало-помалу все смолкли, и в помещении воцарилась почтительная тишина. Собравшиеся уставились на Джиллиан.

Бродик уже хотел ответить на какой-то вопрос Иена, когда, привлеченный общим молчанием, посмотрел в ту же сторону и увидел Джиллиан, медленно спускавшуюся по ступенькам. Бродик тут же забыл, о чем шла речь, а заодно и о хороших манерах. Непочтительно повернувшись спиной к хозяину, он встал и направился к лестнице.

И хотя он и раньше знал, как красива девушка, изящные изгибы ее фигуры почти лишили его рассудка. Правда, покрой платья ему не понравился, ибо, по его мнению, туника слишком туго обтягивала тело и обнажала грудь. Бродик уже было решил принести еще один плед и накинуть Джиллиан на шею, чтобы скрыть соблазнительные выпуклости от жадных глаз гостей мужского пола.

Черт возьми, как же она пленительна!

При виде мрачной физиономии Бродика Джиллиан едва не бросилась бежать. Но она не собиралась выказывать трусость перед незнакомыми людьми! Однако всеобщее внимание невыразимо смущало ее, а тишина сбивала с толку. Некоторые мужчины явно растерялись, остальные, словно одурманенные чем-то, зачарованно воззрились на прелестное видение. Только верные воины Бродика самодовольно улыбались, и девушка решила смотреть только на них и игнорировать толпу и лэрда Бьюкенена.

Но Бродик вовсе не желал оставаться в стороне. Он уже стоял у подножия лестницы и, когда Джиллиан спустилась, протянул руку. Она нерешительно вложила в нее свою ладонь и, заметив, что его брови no-прежнему угрюмо сведены, мило улыбнулась и прошептала:

— Если не перестанешь так злобно пялиться на меня, клянусь, дождешься хорошего пинка. Тогда по крайней мере будет из-за чего хмуриться.

Он был так поражен угрожающими словами этого хрупкого создания, что разразился смехом:

— Думаешь, что способна причинить мне боль?

— Вне всякого сомнения.

Он снова рассмеялся, громко, заразительно, и в глазах снова заплясали знакомые дьявольски лукавые искорки. Джиллиан вдруг успокоилась и взяла себя в руки. Теперь ей не страшны никакие гости! Кроме того, воины Бродика по своей странной привычке загородили ее от посторонних взглядов.

— Лэрд, не стоит позволять Мейтлендам глазеть на миледи! Это неприлично, — пробормотал Роберт.

— А как прикажешь их остановить? — осведомился Бродик.

— Будем счастливы позаботиться об этом, — с готовностью предложил Лайам.

— Да, и выбьем из их голов все похотливые мысли, — вторил Стивен.

Эрон, подтолкнув локтем Лайама, прошипел:

— Не смей упоминать о похоти в присутствии миледи!

К счастью, музыкант снова взялся за лютню, и шум возобновился.

Бродик, держа ее за руку, о чем-то заговорил с Лайамом, и Джиллиан, воспользовавшись тем, что он отвлекся, беззастенчиво уставилась на него. Как же он все-таки красив! Женщины наверняка без ума от него! Знает ли об этом он сам?

Сегодня он также выглядит суровым, грозным и неприступным! Очевидно, Бродик успел умыться, судя по тому, что длинные золотистые волосы еще влажны. И рубашка на нем белая и чистая, очевидно, позаимствованная у Йена, так что на белом фоне загорелая кожа кажется еще темнее. Плед Бьюкененов прикрывает широкие плечи.

Он обернулся, поймал ее взгляд, и у Джиллиан закружилась голова от сияния его глаз. Ей неожиданно страстно захотелось броситься в его объятия и поцелуями растопить ненавистную гримасу на его лице. Девушка тихо вздохнула и поблагодарила Бога за то, что Бродик не способен прочитать ее непристойные, не подобающие благородной даме мысли.

— Пожалуй, выведем-ка мы людей Мейтленда во двор и потолкуем с ними, — предложил Роберт.

— Кулак куда действеннее уговоров, — возразил Лайам. — Может, задать им трепку?

Джиллиан не обращала особого внимания на ворчание, пока в ее сознание не ворвались слова «кулак» и «трепка».

— Никаких драк, — велела она. — Нечего портить людям праздник.

— Но, миледи, какой же пир без хорошей потасовки? — удивился Стивен.

— Хотите сказать, что вы к тому же еще и драчуны? Сбитые с толку воины недоуменно переглянулись. Обычно хмурый Роберт растянул губы в широкой улыбке.

— Так оно и есть, — подтвердил наконец Лайам.

Джиллиан ожидала, что Бродик решительно положит конец неуместной перепалке, но тот молчал, а когда она негодующе стиснула его руку, он ответил тем же.

— Мне все равно, любите вы пускать в ход кулаки или нет, — начала она. — Но лэрд Мейтленд будет крайне недоволен, если вы дадите волю рукам.

— Но, миледи, нельзя же, чтобы эти олухи таращились на вас. Не позволим!

— Еще как позволите!

— Это наглость с их стороны, — пояснил Стивен.

— Если кто-то смотрит на меня, значит, виновата я.

— Вот это верно, — неожиданно поддакнул Броди к. — Ты сегодня чертовски обворожительна.

Джиллиан сама не знала, досадовать или радоваться.

— Только в твоих устах похвала может прозвучать осуждением!

— А это вовсе и не похвала, — отрезал он. — Чего же ты еще ожидала! Сверкаешь красой, как сказочная принцесса, и при этом думаешь, что никто не взглянет в твою сторону? Разумеется, все рты поразевали!

Джиллиан поспешно отдернула руку.

— И что же мне теперь делать? Вымазать лицо сажей?

— Тут вся штука в ваших волосах, миледи, — вставил Эрон. — Может, лучше их связать да прикрыть платком?

— Не дождетесь! Я ничего подобного не собираюсь делать!

— А платье! — перебил Лайам. — Миледи… не могли бы вы найти что-нибудь менее… тесное… хотя бы на сегодня. Джиллиан оглядела себя и гордо вскинула голову.

— Мешок подойдет, Лайам? — ехидно осведомилась она. Туповатый горец задумчиво помолчал, словно воспринял ее слова всерьез. Девушка раздраженно воздела руки к небу. — Все, кто глядел в мою сторону, вероятно, просто недоумевали, заметив на мне плед Бьюкененов. Не следовало мне его надевать.

— Но почему, миледи? — расстроился Роберт. — Мы счастливы видеть на вас цвета нашего клана.

— Но я же не Бьюкенен, — возразила Джиллиан. — Не следует рядиться в чужие одежды. Прошу меня извинить, но я немедленно поднимусь наверх и надену прежнее платье.

— Ни за что! — процедил Бродик и потащил ее за собой, намереваясь поскорее добраться до Йена и Джудит, с тем чтобы они представили гостью родным и близким, но его то и дело останавливали воины, желавшие узнать имя прекрасной незнакомки. Один нахал, здоровый как бык, оказался, по мнению Бродика, чересчур навязчивым, и ему пришлось сбить негодяя с ног. Устранив препятствие, он ни на миг не остановился и упрямо продолжал путь. Однако Джиллиан возмутилась такой невоспитанностью.

— Ты же лэрд! — напомнила она громким шепотом.

— И прекрасно это знаю! — огрызнулся он. Значит, ему все равно, что рядом полно людей!

— В таком случае и веди себя как подобает! — рявкнула Джиллиан.

— А я что, по-твоему, делаю? — засмеялся он. — Поддерживаю нашу репутацию и наши традиции.

— Ты и твои люди — настоящие забияки!

— Рад, что ты это заметила.

Джиллиан, вздохнув, оставила бесплодные попытки урезонить Бродика. Расталкивая окружающих локтями, он наконец добрался до Йена и Джудит. Лэрд Мейтленд поклонился ей, прежде чем обратить всю силу своего недовольства на Бродика.

— Утихомирь своих разбойников, — прогремел он, — иначе это сделаю я!

Бродик как ни в чем не бывало ухмыльнулся. Джиллиан обернулась, чтобы посмотреть, что вызвало гнев хозяина, и обнаружила, что Бьюкенены прилагают все старания, дабы спровоцировать Мейтлендов на драку.

И хотя она не имела права приказывать воинам Бродика, все же отчего-то чувствовала себя в ответе за их выходки. За эти несколько дней она прониклась к ним искренней симпатией и к тому же не хотела, чтобы они испытали всю силу ярости Мейтленда, хотя пятеро хитрецов, казалось, наслаждались затеянными ими же самими беспорядками. Похоже, всякие потасовки для них — все равно что лакомство для ребенка!

— Простите, лэрд Мейтленд, если ненадолго покину вас. Мне хотелось бы перемолвиться словом с воинами Бродика.

Она почтительно присела перед хозяевами, намеренно игнорируя Бродика. Теперь она, оказывается, еще и вынуждена выполнять его обязанности! Просто неслыханно!

Кипя возмущением, девушка поспешила к тому месту, где разгоралась нешуточная свара. Воины Бьюкенена бессовестно подначивали Мейтлендов в предвкушении хорошего мордобоя.

— Мне было бы приятно, если бы вы вели себя как джентльмены, — объявила она достаточно громко, чтобы услышали все окружающие. Мошенники покаянно закивали, очевидно, поняв всю неуместность своих притязаний. Девушка, улыбаясь, обратилась к Мейтлендам: — Ваш лэрд запретил на сегодня всякие баталии. Понимаю, каким разочарованием это для вас является, но, как известно, Бьюкенены — люди благородные и не станут больше вас задирать.

— Если они все равно не ответят, зачем стараться? — вздохнул Лайам. — Не понимает ваш лэрд настоящей потехи!

Один из воинов Мейтленда дружески хлопнул его по плечу:

— В таком случае почему бы нам не распить бочонок эля? Наш Эрик может влить в глотку целый кувшин одним махом! Бьюсь об заклад, что у вас так не выйдет!

Эрон, однако, не согласился с этим утверждением, и, поклонившись Джиллиан, все дружно отправились в кладовую за элем. Состязания в доблести, похоже, продолжались.

— Дети, настоящие дети, — пробормотала Джиллиан и, подхватив юбки, поспешила назад.

Джудит отвела ее в сторону, чтобы познакомить с лучшей подругой, миловидной веснушчатой рыжеволосой дамой с пышным двойным именем Френсис Кэтрин.

— Ее муж — Патрик, брат Йена, — пояснила Джудит. — Френсис Кэтрин и я — давние приятельницы.

Улыбка Френсис Кэтрин, казалось, осветила все вокруг, и Джиллиан немедленно освоилась с новой знакомой.

— Мы с Джудит уже успели посплетничать о тебе, — призналась Френсис Кэтрин. — Бродик с тебя глаз не спускает, а это немалая победа. Он не слишком любит англичан, — добавила она, несколько смягчив истину.

— Он рассказывал тебе, как вместе с Рамзи отправился в Англию на поиски невест? — полюбопытствовала Джудит.

Джиллиан, широко распахнув глаза, украдкой бросила взгляд на Бродика.

— Нет! Когда это было?

— Лет шесть-семь назад.

— Скорее, восемь, — поправила Френсис Кэтрин.

— И что же случилось? — не выдержала Джиллиан.

— Оба влюбились в Джудит.

— Вовсе нет! — запротестовала та.

— Еще как влюбились! Но Джудит к тому времени уже была замужем за Йеном, поэтому они решили найти в Англии девушек, похожих на нее.

— Оба, разумеется, были очень молоды. Верно? — улыбнулась Джиллиан.

— И к тому же глупы, — добавила Френсис Кэтрин. — Ни одна из дам, которых они встретили, не была достойна мыть ноги их драгоценной Джудит…

— О, ради всего святого, Френсис Кэтрин! Нечего изображать меня святой! И я тут ни при чем! Просто юность всегда нетерпелива, и они не сумели отыскать себе подруг. Однако вскоре они опомнились и вернулись домой. Оба поклялись Йену жениться только на шотландках.

— Тут и сказке конец, — вставила Френсис Кэтрин. — И все шло своим чередом…

— Пока не появилась ты, — докончила за нее Джудит.

— Бродик был очень великодушен, только и всего. Он вообще человек добрый, — нерешительно пробормотала Джиллиан.

— Вот уж чего нет, того нет, — бесцеремонно хохотнула Френсис Кэтрин.

— Ты испытываешь какие-то чувства к этому добряку? — засмеялась Джудит.

— Не следует задавать ей столь нескромные вопросы, — упрекнула Френсис Кэтрин. — Кстати, Джиллиан, это действительно так?

— Разумеется, он мне небезразличен. Он пришел на мой зов и помог доставить Алека домой. Я у него в вечном долгу. Однако, — торопливо договорила она, видя, что дамы вот-вот ее перебьют, — я должна вернуться в Англию, как только выполню свой долг. И не могу питать бесплодных надежд…

— Просто ты еще не знаешь всего, Френсис Кэтрин, — пояснила Джудит. — Есть некоторые сложности…

— Любовь — штука непростая, — безапелляционно перебила та. — Ответь мне всего на один вопрос, Джиллиан, и я больше не стану приставать к тебе. Ты отдала свое сердце Бродику?

Джиллиан спасло появление Патрика, мужа Френсис Кэтрин. Патрик Мейтленд походил на своего брата, с той разницей, что был немного ниже ростом и стройнее. Однако и он, очевидно, обожал свою хохотушку жену. И Джиллиан заметила, что братья не скрывают от посторонних своих чуиств. Их любовь согревала сердца, радовала, вызывала легкую зависть.

Френсис Кэтрин познакомила Джиллиан с Патриком и с гордостью представила своих шестерых ребятишек: двух девочек-двойняшек, как две капли воды похожих на мать, и четверых красавцев сыновей. Младшему было не более года. Непоседа извивался, пытаясь вырваться из рук отца. В широко раскрытом смеющемся ротике блестело два зуба.

Подбежавший Алек дернул Джиллиан за рукав и вытолкнул вперед своего брата Грэма, оказавшегося весьма застенчивым. Первенец Мейтлендов почтительно поклонился и тут же умчался к своим дружкам.

— Наш сын Грэм назван в честь отважного воина, который обучал моего мужа искусству владеть оружием, — шепнула Джудит. — Он скончался почти восемь лет назад, но мы все еще скорбим по нему. Грэм был чудесным человеком, кем-то вроде дедушки для меня. А, вот и Хелен машет мне! Должно быть, ужин готов. Пойдем, Джиллиан, ты и Бродик сядете рядом с нами. Френсис Кэтрин, бери своего мужа под руку — и вперед!

Темнота уже окутала дом, и слугам пришлось добавить свечей. Женщины помогали разносить блюда с едой, и хотя Джиллиан предложила помощь, ей не позволили пальцем о палец ударить. Она лишь покачала головой, поражаясь тому, как быстро и сноровисто приготовили целое пиршество на такую ораву. На столе уже стояли пироги со свининой и фазаном, лососина и соленая форель, пышный хлеб, сахарные печенья и сладкие пирожные с яблоками, а запивали все это изобилие вином, элем и ледяной водой из горного ручья. Для Джиллиан подали козье молоко, и она выпила целый кубок этого густого желтоватого напитка.

Во время обеда Алека передавали из рук в руки. Он был слишком возбужден, чтобы есть, и без умолку болтал, так, что язык заплетался.

— У моего сына под глазами темные круги, — заметил Йен, — совсем как у тебя, Джиллиан. Вам следует хорошенько выспаться.

— И обоих терзают кошмары каждую ночь, — вмешался Бродик, так тихо, что слышал только Йен. — Где Джиллиан будет сегодня спать?

— В старой комнате Грэма. Не волнуйся за нее. Мы с Джудит позаботимся, чтобы ее не тревожили.

Музыкант снова заиграл, и Патрик немедленно встал, положил ребенка на колени Джудит и поднял с места жену. Лицо Френсис Кэтрин раскраснелось от радостного ожидания. Они закружились в самом центре зала. К супругам быстро присоединились другие пары. Горцы дружно топали в такт и хлопали в ладоши в ритм веселого танца. Несколько воинов похрабрев пытались пригласить Джиллиан, но Бродик стерег ее, словно ястреб — добычу. И с каждой секундой гнев его разгорался все сильнее. Черт побери, неужели они ослепли и не видят, что она носит его плед?! Не могут оставить ее в покое хотя бы на один вечер! Девушка едва на ногах держится. Даже Йен это заметил!

Бродик рассерженно тряхнул головой. Гром и молния, как уберечь Джиллиан от назойливых приставаний?

Но какое право имеет он на эту девушку? Она не принадлежит ему, и если бы не Алек…

— Дьявол, — пробормотал он.

— Ты что-то сказал, Бродик? — осведомилась Джиллиан, коснувшись его ладони. Тот не ответил.

— Он сказал «дьявол», — жизнерадостно сообщил Йен. — Верно, Джудит?

— Именно, — подтвердила та, лукаво поблескивая глазами.

— Но почему? Что это с ним?

— Знаем мы эту болезнь, — хмыкнул Йен. — И называется она «Джиллиан».

— Йен, придержи язык, — буркнул Бродик.

— Миледи, разрешите пригласить вас на танец? — осведомился Алек, толкнув ее в спину в подтверждение своих слов. Джиллиан обернулась, и малыш низко поклонился. Господи, ну какой же он милый!

Пока Бродик терпеливо объяснял мальчику, что Джиллиан слишком устала, чтобы танцевать, она поднялась, почтительно присела, словно сам король Шотландии оказал ей честь, и протянула Алеку руку. В представлении парнишки танцевать означало кружиться по залу, пока все не поплывет перед глазами. Бродик отошел в сторону, прислонился к колонне и, скрестив руки на груди, стал неотрывно наблюдать за развеселой парочкой. Странно, он раньше не замечал, как отливают красным волосы Джиллиан в свете огня, пылавшего в очаге, как чарует ее улыбка, полная бесхитростной радости. Но тут обнаружилось, что не он один такой зоркий. Едва музыка стихла, мужчины обступили Джиллиан, умоляя уделить им хоть чуточку внимания.

Однако она вежливо отклонила все притязания и, отыскав глазами Бродика, не раздумывая, подошла и встала рядом. Оба молчали, не глядя друг на друга, однако, стоило ей придвинуться чуть ближе, он сделал то же самое, пока они не прижались друг к другу. Устремив взор куда-то вдаль, Бродик пробормотал:

— Ты скучаешь по Англии?

— Я день и ночь тоскую по дяде Моргану.

— Но ты скучаешь по Англии?

— Там мой дом.

Несколько минут прошло в тишине.

— Расскажи мне о своем доме, — попросила она наконец.

— Тебе он не понравится, — пожал плечами Бродик.

— Почему?

— Бьюкенены совсем не то, что Мейтленды.

— И что это означает?

— Мы… жестче… строже… безжалостнее. Нас называют спартанцами, и в каком-то смысле это правда. Ты слишком изнеженна для нашего образа жизни.

— Но ведь на землях Бьюкененов живут женщины, не так ли?

— Разумеется.

— Не совсем уверена, что ты имел в виду, когда назвал меня изнеженной, но вряд ли желал мне польстить. Все же я не обижаюсь и готова побиться об заклад, что женщины Бьюкененов ничем от меня не отличаются. Если я изнеженна, значит, и они не лучше.

— Да они съедят тебя и не поперхнутся, — улыбнулся Бродик.

— То есть?

— Докажут, что ты глупа, ничтожна и ни на что не годишься.

Джиллиан рассмеялась, и на звук этой звонкой трели обернулось немало голов.

— Расскажи мне об этих женщинах, — попросила она.

— Что тут расскажешь? Они сильны, привыкли заботиться о себе и во время вражеского нападения сражаются бок о бок с мужчинами, и сражаются до конца. И способны прикончить всякого, кто посягнет на жизнь их близких. Они настоящие воины, пусть и в женских платьях.

— Ты их хвалишь или осуждаешь? — удивилась девушка.

— Превозношу их прекрасные качества. Джиллиан шагнула вправо и остановилась перед ним.

— С какой же целью ты поведал мне о женщинах твоего клана?

— Ты сама спросила.

— Ничего подобного. Ты первым начал этот разговор, так что будь откровенным до конца.

— Я всего лишь хотел, чтобы ты знала: ничего не выйдет, — вздохнул Бродик.

— О чем ты?

— О нас с тобой.

Джиллиан и не пыталась скрыть, что возмущена его наглостью и оскорблена самомнением.

— Вижу, ты человек откровенный.

— Просто не хотел пробуждать в тебе напрасные надежды.

Бродик понимал, что больно ранил девушку: недаром ее глаза приобрели цвет бушующего моря, — но не собирался отказываться от своих слов или смягчать правду. Пора вернуть Джиллиан на землю. Он привык иметь дело с суровой реальностью, а не с глупыми фантазиями, однако сама мысль о том, что Джиллиан сейчас повернется и уйдет, становилась непереносимой. Черт возьми, да что это с ним? И что делается с его железной волей? Он ослабел и разнюнился, как девчонка!

Но как ни старался, не мог отвести от Джиллиан глаз. Ее губы… восхитительно мягкие и нежные… смятые его поцелуями… Как ему хочется вновь ими завладеть!

Глаза Бродика сузились. Сейчас он больше чем когда-либо был похож на готового зарычать хищника.

— Ты, вероятно, считаешь особым благородством откровенно признаваться, что никогда меня не полюбишь…

Пораженный столь неверным истолкованием его слов, Бродик угрюмо пробурчал:

— Этого я не говорил.

— Но я слышала своими ушами! Ты заявил, что наша жизнь вместе невозможна.

— Это действительно так. Ты будешь жестоко страдать, а я не имею права отрывать тебя от привычного окружения.

Джиллиан закрыла глаза и попросила у Господа терпения. Она вот-вот взорвется, и тогда Бродику лучше поберечься!

— Давай выясним раз и навсегда: ты можешь меня полюбить, но жить со мной отказываешься. Я верно поняла?

— Почти, — протянул он.

— И поскольку ты взял на себя труд все выяснить, я готова сделать то же самое. Даже если бы мне выпало несчастье влюбиться в чванливого, высокомерного, самоуверенного спартанца вроде тебя, что так же возможно, как научиться летать, я ни за что не выйду за тебя. Так что все твои наставления не стоят и медяшки!

— Почему?

— Что «почему»?

— Почему ты не выйдешь за меня?

Джиллиан недоуменно заморгала. Этот человек сведет ее с ума!

— Я должна вернуться в Англию.

— Для того чтобы этот ублюдок, который избил тебя до полусмерти, получил еще одну возможность тебя прикончить?

— Нужно любой ценой выручить дядюшку Моргана. Столь храбрые намерения явно пришлись Бродику не по вкусу. Он стиснул челюсти так, что на щеках заходили желваки.

— А когда ты отыщешь сестру, попросишь и ее искалечить себе жизнь?

— Нет, — прошептала Джиллиан. — Если я привезу сокровище Арианны, этого будет достаточно, чтобы освободить дядю.

— Странно, что за все время, проведенное вместе, ты ни разу не назвала имени своего мучителя.

— Мы совсем не так уж долго пробыли вместе.

— Почему ты боишься открыть его имя? Не хочешь, чтобы я узнал, кто он?

— Мне нужно сесть, — уклонилась от ответа Джиллиан. — Прости, я устала.

— Иными словами, ты не желаешь обсуждать этот вопрос?

Девушка кивнула, но тут же заметила:

— Говоря по правде, мне нужно сказать тебе еще кое-что!

— Слушаю, — коротко бросил он, видя, что она колеблется.

— Я никогда не сумела бы полюбить человека, который видит во мне одни недостатки.

Она попыталась отойти, но Бродик схватил ее за плечи и повернул к себе.

— Ах, Джиллиан, у тебя нет недостатков… — Он медленно наклонил голову. — Просто ты… так чертовски… сладка…

Он грубо притянул ее к себе, нашел губами губы, и первое прикосновение так опьянило его, что случившееся через минуту казалось неизбежным и единственно правильным. Бродик прекратил борьбу с собой. Сдался.

И властно приник к ее губам, полный решимости передать ей все, что испытывает в этот момент, заставить отвечать на свои чувства. Бродик уже давно понял, что девушка к нему неравнодушна, но хотел большего. Жаждал. Требовал.

Все окружавшее их в этот момент испарилось, музыка, шум и люди растворились в пространстве, а время остановило бег. Он ощутил, как затрепетала девушка, когда его язык, словно надменный завоеватель, вторгся в ее рот. Сильные руки стиснули тонкую талию. Он никогда не отпустит ее! Не даст уйти!

И тут она обняла его и прижалась к груди, пока их бедра не соприкоснулись. Джиллиан ответила на поцелуй с таким же откровенным пылом, со столь же жгучей страстью, и безумное желание едва не ослепило его. Все, о чем сейчас был способен думать Бродик, — как бы поскорее перекинуть ее через плечо и отыскать первую попавшуюся постель. Но тут чей-то крик привел его в чувство. Бродик так резко отстранился, что Джиллиан, не успевшая расцепить рук, пошатнулась и лишь через несколько мгновений сообразила, где находится. Какой позор! Она вела себя как распутная девка на виду у целой толпы незнакомых людей, с любопытством пяливших на нее глаза! Что сказал бы дядюшка Морган, узнав о подобном бесстыдстве?!

Девушка так смутилась, что не знала, куда деваться. Ей следовало бы запретить Бродику обращаться с ней подобным образом и в то же время хотелось потребовать, чтобы он снова и снова ласкал ее, прямо сейчас, прямо здесь…

Это невыносимо! Кажется, она совершенно спятила и не может разобраться в собственных мыслях! Окончательно выведенная из себя, расстроенная, девушка набросилась на Бродика.

— Не смей меня целовать! Никогда! — прошипела она.

— Еще как посмею! — уверенно, с непонятным восторгом объявил Бродик.

Но она не собирается стоять здесь и выяснять отношения!

Джиллиан повернулась и попыталась с достоинством удалиться, пока не поздно. Но ничего не вышло. Бродик успел схватить ее за руку.

— Джиллиан!

— Ну что тебе? — грубо бросила она, не глядя на него.

— Рамзи приехал.

Девушка, позабыв обо всем, резко вскинула голову:

— Правда?! Бродик кивнул.

— Будешь помнить мой поцелуй, когда встретишься с ним. И не только. Всю ночь не заснешь, мечтая о моих ласках.

Он еще смеет отдавать приказы!

Джиллиан не знала, чему больше возмущаться: высокомерию или наглости этого тщеславного индюка.

— Неужели? — фыркнула она.

— Вот увидишь, — улыбнулся Бродик. Джиллиан, которой не терпелось оставить за собой последнее слово, шагнула ближе и выдохнула:

— Я никогда не полюблю тебя!

Он угрожающе навис над ней, очевидно, стараясь запугать, нагнулся и, в свою очередь, шепотом пообещал:

— Полюбишь!

Глава 14

Все незамужние особы женского пола немедленно насторожились при появлении лэрда Рамзи в сопровождении членов клана Синклеров. Девушки томно вздыхали, пестрой стайкой следуя за Рамзи, пересекавшим огромный зал. Бродик с тайной тревогой наблюдал, как отнесется Джиллиан к красавцу Синклеру.

Правда, еще до его появления он усадил ее в углу, настойчиво предложив подождать, пока собравшиеся не поприветствуют Рамзи.

Но оказалось, что он мог не беспокоиться. Довольная улыбка мелькнула на губах Бродика. В отличие от остальных дам Джиллиан не вскочила, не бросилась за лэрдом и, кажется, не особенно восторгалась. Вместо этого на лице девушки выразилось явное облегчение при виде Майкла, младшего брата Рамзи. Похоже, она куда больше интересовалась теми, кто приехал с Синклером, поскольку провожала каждого человека пристальным взглядом. Когда Джиллиан наконец успокоилась, Бродик сообразил, что она боялась увидеть предателя.

Вошедший последним Дилан немедленно направился к лэрду, чтобы поздороваться и рассказать, как обстоят дела, и, закончив, осторожно осведомился:

— Где леди Джиллиан? Я что-то не видел ее среди танцующих.

Бродик молча кивнул в направлении ближайшего угла. Дилан повернулся, узрел предмет своих волнений и удовлетворенно ухмыльнулся.

— На ней наш плед! — с гордостью заметил он. — Ну разве она не прекраснее всех собравшихся дам?

— Ты прав, — согласился Бродик.

— Лэрд, а почему миледи сидит в одиночестве? Неужели Мейтленды не хотят ее признать? Считают чужачкой? Разве Йен не объяснил, что, не будь ее, они не пировали бы сегодня? Клянусь Богом, кажется, эти болваны не понимают, что, если бы не ее отвага, Алек был бы мертв!

С каждым вопросом гнев Дилана все больше разгорался, t пока наконец лицо его не побагровело от негодования. Сама возможность того, что кто-то посмел обидеть леди Джиллиан, очевидно, доводила его до умопомрачения.

— И ты вообразил, что я позволю кому-нибудь унизить Джиллиан? Найди своих подчиненных и узнаешь, почему Джиллиан сидит одна. Они никого к ней не подпускают.

Дилан осмотрелся и немного успокоился. Ярость быстро сменилась самодовольством. Роберт и Лайам устроились у очага с явной целью перехватить любого не слишком умного смельчака, кто попытается приблизиться к Джиллиан. Стивен, Кит и Эрон заняли позиции на противоположном конце, весьма удачно перекрыв все подходы к даме.

— Как воспринял Рамзи известие о том, что на самом деле замышляли похитить Майкла? — поспешно сменил тему Бродик.

— Я ему не сказал.

— Почему?

— Кругом крутилось лишком много народа, включая этих ублюдков Макферсонов. Не знаешь, кому и довериться…

— Ни одной живой душе, — резко перебил Бродик.

— И то верно, — вздохнул Дилан. — Я просто передал ему, что ты и Йен просите немедленно приехать, чтобы посовещаться по срочному делу. И настоял, чтобы он взял с собой Майкла. Когда же удалось застать его без свидетелей, сообщил, что Алек нашелся.

— Видно, Йен уже рассказывает ему всю правду. — Бродик озабоченно нахмурился при виде мужчин, погруженных в невеселую беседу. Лицо Мейтленда попеременно искажалось гневом и подозрением, но Рамзи ничем не выдавал своего отношения к случившемуся и стоял спокойно, со скучающим видом, словно слушал жалобы на погоду.

— Кажется, Рамзи не слишком расстроен, — пробормотал Дилан.

— Ошибаешься. Он в бешенстве. Неужели не видишь, как сжимает кулаки? Просто лучше меня и Йена умеет скрывать свои чувства.

— Смотри, лэрд Мейтленд тебя зовет, — сообщил Дилан.

Бродик немедленно направился к друзьям и, приветственно хлопнув Рамзи по плечу, в знак особого расположения ткнул локтем под ребра. Рамзи не остался в долгу.

— Рад видеть тебя, старый приятель, — начал он.

— По всему нагорью ходят гнусные слухи о тебе, Рамзи, но я отказываюсь им верить. Говорят, что ты взял этих слабаков Макферсонов под свое крылышко, но столь отвратительные сплетни просто не могут быть правдой!

— Ты прекрасно знаешь, что Макферсоны вступили в мой клан, поскольку сами пожелали стать Синклерами. Но они отнюдь не слабаки, просто плохо обучены. Им не повезло получить в наставники такого могучего воина, как Йен.

— Что верно, то верно, — кивнул Бродик. — Йен, что ты сказал ему?

— Только то, что Алека похитили по ошибке и на его месте должен был оказаться Майкл.

— Где та женщина, что привезла Алека домой? Я хотел бы перемолвиться с ней словечком, — потребовал Рамзи.

— Да и я тоже. Гости могут расходиться. Веселье окончено! — провозгласил Йен.

Он дал знак старейшинам, и через несколько минут зал опустел. Рамзи пожелал брату спокойной ночи и спросил, не хочет ли тот немного погостить у Мейтлендов. Майкл заметно оживился:

— Алек сказал, что его папа возьмет нас на рыбалку и не позволит утонуть!

— Надеюсь, — вздохнул Рамзи. — Но пока ты здесь, полагаю, станешь хорошо себя вести и слушаться леди Мейтленд?

Майкл с готовностью закивал и помчался по лестнице за Алеком и Грэмом. В зал вошел Уинслоу и направился к Джиллиан.

— Моя жена рассердилась на меня за то, что я не познакомил ее с тобой. Если выберешь время завтра…

— С удовольствием встречусь с твоей женой до отъезда.

— До отъезда? — недоуменно переспросил он.. — Куда ты отправляешься?

— Во владения Рамзи Синклера.

— И Бродик это позволил? — недоверчиво поинтересовался он.

— Я не спрашивала у пего разрешения, Уинслоу.

— Мой брат никуда тебя с Рамзи не отпустит! — объявил он.

— Почему?

— Мою жену зовут Изабелла.

По-видимому, он не желает говорить на эту тему! Совсем как братец! Такие же повадки! Вечно старается приказывать, командовать, распоряжаться! До чего же надутые, самодовольные болваны!

— Уверена, что мы подружимся, — вежливо пробормотала девушка. Уинслоу одобрительно кивнул и предупредил:

— Лэрды тебя ждут.

Девушка набрала в грудь воздуха, расправила плечи и сделала первый шаг.

Зал все еще был залит светом, в очаге ревело пламя. Высокое собрание разместилось за массивным дубовым столом, во главе которого уселся Йен. По левую его руку устроился Рамзи, по правую — Бродик. Завидев Джиллиан, горцы почтительно поднялись. Она опустилась на стул на противоположном конце стола, а Дилан и Уинслоу заняли места за спинами своих лэрдов.

— Я хочу наконец узнать во всех подробностях, что произошло с моим сыном, — начал Йен. Но в этот момент Бродик подтащил стул поближе к Джиллиан, уселся, скрестил руки на груди и окинул приятелей взглядом, ясно говорившим, что ждет тех, кто осмелится хоть слово сказать по этому поводу. Рамзи не изменился в лице, зато Йен выглядел вполне удовлетворенным и самодовольно посматривал по сторонам. Дилан торжественно кивнул, словно одобряя действия вождя, и снова встал за его спиной.

Йен весело наблюдал за Бродиком, и Джиллиан неожиданно поняла, что Мейтленд, собственно говоря, очень добр и благороден. Прежде она несправедливо судила его по первому впечатлению, но что взять с разгневанного отца, едва не потерявшего сына? Но, видя, какой любовью к жене и детям исполнен каждый его жест, она осознала, как ошибалась.

Однако она никак не могла определить, что за человек Рамзи. Он казался куда более спокойным, чем Бродик, что было поистине удивительным, если учесть, какая неприятная новость обрушилась на него.

— Жаль, что я не догадался сказать Дилану, чтобы ты взял с собой командира своих солдат, — заметил Бродик.

— Я поведаю Гидеону все, что ему необходимо знать, когда вернусь домой, — бросил Рамзи.

— Уинслоу и Дилан не зря остались с нами, Джиллиан, — вставил Йен.

— В чем же причина, лэрд? — осведомилась девушка, кладя руки на стол.

Бродик погладил ее ладонь.

— Месть, — коротко обронил он, и от его хриплого голоса мурашки пошли у нее по спине. Она ждала дальнейших объяснений, в голове теснилось множество вопросов, но Бродик молчал.

— Месть? Какая месть? Вы говорите о войне? Вместо ответа Бродик обратился к Йену:

— Давайте поскорее покончим с этим. Она измучена.

— Джиллиан, начинай, прошу тебя, а я постараюсь не перебивать, — пообещал Йен. — Тебе в самом деле не мешает отдохнуть.

Она почти была уверена, что Рамзи набросится на нее с обвинениями в предательстве и пособничестве англичанам. Поняв, что была не права, она успокоилась и прислонилась к Бродику.

— Не так уж я и устала, — возразила она, — но спасибо за участие. Я начну с той ночи, когда отец разбудил нас с сестрой, пытаясь спасти.

В продолжение следующего часа Джиллиан пересказывала мужчинам свою грустную историю. Голос ее ни разу не пресекся, она говорила тихо, спокойно, как человек, много переживший и изведавший, стараясь не упустить ни одной важной детали, и, к тому времени как закончила, пересохшее горло болело от напряжения.

Мужчины, верные своему слову, ни разу не прервали ее, и речь девушки сопровождал лишь треск поленьев в очаге. Бродик налил ей воды, и Джиллиан взглядом поблагодарила его. Следовало отдать им должное: и Йен, и Рамзи оставались поразительно спокойными, учитывая все, что услышали от девушки. Они расспрашивали ее поочередно, и к концу второго часа Джиллиан чувствовала себя так, словно ее поджаривают на рашпере.

— Твой враг задумал использовать Майкла как приманку, чтобы выманить тебя в Англию и убить, — заметил Бродик. — Кто ненавидит тебя настолько, что готов пойти на все?

— Черт меня побери, если что-то понимаю, — пробормотал Рамзи.

— Рамзи, ты знаком с Кристен? — допытывалась девушка. — Ничего не слышал о семье, которая приняла ее и назвала своей дочерью?

Рамзи покачал головой:

— Я почти не знаю старых членов клана, не говоря уже о новых, если не считать верных друзей отца. Видишь ли, я много лет не жил дома.

— Но Кристен не принадлежит к клану Синклеров.

— Она живет у Макферсонов, но в таком случае тем более откуда мне знать? Честно говоря, не представляю, как мы ее найдем.

— Но ты поможешь мне?

Рамзи, казалось, удивился столь странному вопросу.

— Разумеется, а как же иначе?

— Старикам наверняка все известно про Кристен, — вмешался Бродик.

— Верно, — поддакнул Йен. — Они знакомы со всеми семьями, и от их внимания ничто не ускользает. Сколько лет было Кристен, когда она здесь появилась?

— Шесть или семь.

— Если у каких-то людей неожиданно появляется семилетняя дочь… — начал Рамзи.

— Но Джиллиан только что сказала, будто они жили на границе, прежде чем переехать на север, поближе к родственникам, — возразил Йен.

— Все равно, какие-то слухи непременно должны были в то время ходить, — не согласился Бродик.

— Я обязательно справлюсь, — пообещал Рамзи.

— Возможно, найти ее будет не так уж трудно, — оживился Йен. — Бродик прав насчет стариков. Когда Грэм и Гелфрид были живы, они совали нос во все дела.

— Еще бы! — усмехнулся Рамзи. — Но скажи, Джиллиан, что будет, когда ты ее отыщешь? Попросишь вернуться с тобой в Англию?

Девушка наклонила голову.

— Вряд ли, — вздохнула она. — Но я надеюсь, что она вспомнит о сокровище Арианны и даже откроет, где оно спрятано.

— Кристен была слишком мала, когда получила шкатулку, — запротестовал Йен. — Сомневаюсь, что она сохранила в памяти тот день.

— Вполне возможно, что она забыла и тебя, — добавил Бродик. Но Джиллиан отказалась в это верить.

— Кристен моя сестра. Как она может не признать меня? — удивилась она.

— Ты утверждала, что она на год старше тебя, — протянул Рамзи.

— Почти на три года, — поправила Джиллиан.

— В таком случае почему ты так живо описываешь каждую деталь? Господи, да ты в то время едва вышла из пеленок!

— Лайза, моя дражайшая подруга, заменившая мне мать, да упокоит Создатель ее душу, постоянно описывала мне ту ночь и все, что она узнала от счастливцев, которым удалось выжить. Она не хотела, чтобы я все забыла, зная, что в один прекрасный день я потребую…

Она замолчала, и Бродик осторожно подтолкнул ее локтем.

— Чего именно?

— Правосудия.

— И как ты намереваешься этого достичь? — поинтересовался Рамзи.

— Еще не уверена, но знаю лишь одно: я не позволю чернить имя моего отца. Человек, который держит в плену моего дядю Моргана, считает, будто сможет доказать, что мой отец убил Арианну и украл сокровище. И я не успокоюсь, пока не восстановлю его доброе имя. Пусть он покоится с миром, — дрожащим голосом объявила девушка. — Негодяем, разрушившим мою жизнь, движет алчность. Он любит игры. Жестокие, бесчеловечные игры. Он считает себя умнее всех, но я надеюсь найти способ перехитрить его. И живу только этим. — Она устало вздохнула, допила воду. Скорее бы в постель! — Кажется, я ничего не утаила. Все рассказала.

Она уже хотела было попрощаться, но Йен встрепенулся:

— Не все, — тихо заметил он.

Джиллиан откинулась на спинку стула и сложила руки на коленях.

— О чем же я умолчала? — с притворной наивностью осведомилась она.

Бродик положил ей руку на плечо.

— Они знают, что ты видела в лицо горца, заключившего договор с дьяволом, — мягко напомнил он.

— Ты им сказал?!

— Не я, а Алек, а Йен передал Рамзи. Но я, так или иначе, обязательно упомянул бы о предателе, — покачал головой Бродик.

— Но почему ты просила Алека молчать об изменнике? — допытывался Рамзи.

— Боялась, что вы станете удерживать меня здесь, пока я не укажу на человека, предавшего вас, — призналась девушка. Рамзи и Йен быстро переглянулись, и Джиллиан инстинктивно поняла, что угадала. Они не отпустят ее, пока она не найдет этого человека. — Именно так вы и поступите? — настойчиво допрашивала она. Но мужчины словно не слышали ее вопроса.

— Как он выглядит? — поинтересовался Рамзи.

— Высокий, с длинными черными волосами и квадратным подбородком. Довольно приятная внешность.

— Именно такая, которой могут похвастаться сотни горцев. У него не было никаких особых примет?

— То есть шрамов?

— Или родинок… словом, всего, что помогло бы распознать его.

— Нет, мне очень жаль, но в нем не было ничего необычного.

— Я надеялся… что мы сумеем в два счета его разоблачить, — расстроился Рамзи и снова засыпал Джиллиан градом вопросов. Она не скрывала своего удивления. Синклер так спокоен и внешне сдержан, хотя наверняка вне себя от гнева и тревоги. Какое изумительное самообладание!

— Папа, можно тебя побеспокоить? — зазвенел голосок Алека. Приняв снисходительную улыбку за разрешение, мальчик босиком подбежал к отцу.

— Алек, почему ты не спишь?

— Забыл поцеловать тебя на ночь, папочка.

Йен обнял малыша, пообещал заглянуть к нему, перед тем как ляжет сам, и отослал его наверх. Джиллиан наблюдала, как Алек едва волочит ноги, всячески стараясь оттянуть возвращение в спальню. Молодые борются со сном, старые приветствуют его, а в эту минуту она чувствовала себя древней бабкой.

— Еще вопросы? — глухо пробормотала она.

— Всего один, — утешил Рамзи.

— Именно, — подтвердил Йен. — Скажи нам имена англичан. Всех троих.

Девушка внимательно оглядела собравшихся.

— А что вам от того? Что вы задумали?

— Предоставь нам беспокоиться об этом, — заверил Йен. — Тебе нет нужды знать.

— Ошибаетесь. Это и мое дело. Говорите! — настаивала она.

— А какого дьявола, по-твоему, мы собираемся делать? — поинтересовался Бродик.

Неприятно пораженная его грубостью, она спокойно приказала:

— Не смей говорить со мной подобным тоном, Бродик.

Такого отпора он не ожидал и даже немного растерялся. Как поступить? Будь они одни, он усадил бы ее себе на колени и зацеловал до беспамятства, но нельзя же позорить девушку на людях! Однако сознание того, что он мечтает завладеть ее губами, раздражало Бродика. Она окончательно лишила его воли! Стоит ему приблизиться к ней, и он теряет голову.

— Черт, — пробормотал Бродик.

— И нечего ругаться при мне! — шепнула она.

Бродик схватил ее за руку, потянул к себе и прошипел на ухо:

— Мне нравится, что у тебя хватает мужества устоять передо мной и не сломаться.

Невыносимый человек! Да поймет ли она его когда-нибудь?

— В таком случае я готова доставлять тебе эту неземную радость днем и ночью, лэрд, — ехидно отозвалась она.

— Лучше отвечай на вопрос. Нам требуются имена англичан.

Никто не заметил, что Алек все еще маячит в зале. Услышав строгий голос отца, мальчик остановился, помедлил и прокрался обратно. Он опасался, что отец сердит на Джиллиан, и если это так, Алек решил выступить на защиту девушки. Если . и это не поможет, он немедленно сбегает за мамой.

Бродик тем временем терпеливо ждал, пока Джиллиан послушается здравого смысла и выполнит приказ.

— Так и быть, — вдруг пошла на попятный девушка, — я все скажу, если пообещаете ничего не предпринимать до праздника урожая.

— Нам они необходимы сейчас, — процедил Рамзи, полностью игнорируя ее требования.

— Сначала пообещайте сделать по-моему. Я не позволю подвергать опасности своего дядю.

— Он и без того в опасности, — указал Йен.

— Да, но все еще жив, и надеюсь, что его гибель не ляжет тяжким бременем на мою совесть. i — Откуда ты ведаешь, что он не убит? — удивился Рамзи.

— В этом случае у меня не осталось бы причин возвращаться в Англию. Чудовище знает это. Он ничего не получит, пока я не увижу дядю, — пояснила девушка.

— Ты ставишь нас в трудное положение, — вздохнул Йен, пытаясь уладить дело ко всеобщему удовлетворению. — Ты вернула мне сына, за что я вечно буду тебе благодарен. Знаю, как много значит для тебя дядя, и обещаю сделать все что в моих силах ради его свободы, но, Джиллиан, я хочу услышать имя человека, который запер Алека, как зверя в клетке, а тебя избил едва не до смерти…

— Папа, не злись на Джиллиан! — умоляюще вскрикнул Алек, метнувшись к отцу. По щекам ребенка катились слезы. — Она ничего дурного не сделала. Я знаю его имя!

Йен поспешно посадил ребенка себе на колени.

— Я не сержусь на Джиллиан, дорогой. Она не может сделать ничего плохого, — растерянно утешал он.

— Алек, ты слышал все имена? — вмешался Бродик. Мальчик прислонился к груди отца и медленно кивнул.

— Да… но уже забыл. Помню только, как зовут того человека, что бил Джиллиан.

— Его-то мне и надо, — мягко заметил Бродик. — Кто он, Алек?

— Алек, пожалуйста… — начала Джиллиан.

— Говори, малыш. Кто он?

— Барон, — прошептал ребенок. — Его зовут Барон.

Глава 15

Отчаянные крики разорвали ночную тишину. Джудит Мейтленд испуганно вскочила, сообразив, что душераздирающие вопли доносятся из детской, но, прежде чем успела опомниться, муж уже выбежал из спальни.

Грэм и Майкл сидели на кроватях с широко раскрытыми от ужаса глазами. Алек отбивался от Йена, царапаясь и кусаясь. Никакие утешения и уговоры не помогали. Слушать его было невыносимо, и Йен окончательно растерялся.

Джудит села рядом, взяла сына на руки и принялась укачивать. Через несколько минут маленькое тельце обмякло и малыш мирно заснул.

— Господи Боже, что же пришлось вынести моему сыну? — прошептал Йен. Джудит заплакала навзрыд, не в силах промолвить слова. Йен поднял Алека, поцеловал теплую макушку и уложил в постель. Джудит укрыла мальчика одеялом.

Еще дважды их будили плачи, стоны, и оба раза приходилось бежать к ребенку. Джудит хотела взять Алека в свою постель, и Йен пообещал, что, если малыш снова проснется, позволит ему спать вместе с ними.

Супруги долго не могли забыться, а когда наконец задремали, больше их ничто не потревожило. Однако на рассвете в спальню вбежал Грэм и, коснувшись отцовского плеча, прошептал:

— Папа, Алек пропал.

Йен ни на секунду не поддался панике. Предположив, что младший сын уже встал и умчался гулять, он знаком велел Грэму не шуметь, поднялся, оделся и умылся и вышел в коридор, где уже топтался Майкл.

— Он, вероятно, внизу, — прошептал Йен мальчикам, закрывая за собой дверь.

— Он не пошел бы туда один, — выпалил Грэм.

— Прекрати волноваться. Алек никуда не исчез.

— Но так уже было, папа, — шмыгнул носом Грэм.

— Немедленно идите вниз, найдите Хелен и попросите дать вам завтрак. Я позабочусь об Алеке.

Но мальчишки не двинулись с места. Майкл опустил голову, но Грэм взглянул отцу прямо в глаза.

— Там темно.

— И тебе это не по душе, — констатировал Йен, стараясь не выдать, как взволнован.

— Мне тоже, — признался Майкл.

Входная дверь открылась, и на пороге появились Бродик и Рамзи. Оба предпочитали проводить ночи под звездами. Им казалось, что стены давят на них. Друзей убаюкивали аромат сосновой смолы и прохладный ветерок. Правда, они были не прочь провести несколько часов в мягкой постели с прелестными компаньонками, но никогда не оставались до утра.

Майкл увидел брата и подбежал к нему со словами:

— Рамзи, Алека нигде нет!

— То есть как это?

— Кровать пуста.

Йен мигом слетел с лестницы, откинул шпалеры с окон, и помещение залил солнечный свет.

— Алек где-то здесь, — уверил он, хотя в душе похолодел от ужаса.

— Стража видела бы, если бы он вышел наружу, — поддакнул Рамзи. — Где же его искать, черт возьми? Однако Бродик ничуть не обеспокоился.

— Он наверняка с Джиллиан.

Рамзи и Йен ошарашенно уставились на друга.

— С чего это ты взял? — бросил Йен, взбегая по ступенькам.

— С ней он чувствует себя в безопасности.

— А с отцом и матерью, значит, не чувствует? — возмутился Йен.

— Просто уверен, что она уложит его с собой, — пояснил Бродик, нагоняя Йена. — Но без меня ты и шагу не сделаешь в ее комнату.

— Во имя… — начал Йен, но, осекшись, ринулся к дверям спальни Джиллиан и без стука переступил порог. В комнате стоял непроглядный мрак. Бродик протиснулся мимо Йена к окну, приподнял занавеску, связал ее шнуром, прикрепленным к стене, и обернулся. Как он и предсказывал, малыш прижимался к Джиллиан, положив голову ей на плечо. Та лежала на спине, обнимая его правой рукой, словно пытаясь защитить даже во сне. Левая рука простерта на одеяле ладонью вверх, и на ужасные шрамы и рубцы было больно смотреть.

Обычно деликатный Рамзи не выдержал:

— Что, дьявол все побери, случилось с ее рукой? Какой кошмар!

К счастью, он не повысил голоса и не потревожил спящих.

Бродик опустил занавеску и махнул Йену, чтобы тот вышел. Но Мейтленд завороженно уставился на чудесную картину.

— Один ангел оберегает другого, — пробормотал он, прежде чем выйти.

— Мы сделаем, как она просит, — объявил он Рамзи чуть позднее.

— Отложим месть? — нахмурился тот.

— Придется.

Бродик никак не мог покинуть спальню. Заметив на стуле свой плед, он поднял его, бережно укрыл Джиллиан и Алека, неохотно направился к двери. Однако не смог устоять, чтобы не взглянуть на девушку еще раз, и ощутил странное умиротворение. Внезапное озарение снизошло на сурового воина. Да ведь это то, что он так безуспешно искал все годы!

Нравится Джиллиан или нет, но она будет принадлежать ему!

Джиллиан проснулась, полная сил и отдохнувшая, когда солнце уже стояло высоко в небе, умылась и переоделась в свое платье. Служанки, должно быть, выстирали и высушили ее вещи, поскольку на них не было ни единого пятнышка.

Туника, надетая поверх бледно-желтого котта [6], была красивого изумрудного оттенка, который, по мнению дядюшки, подчеркивал цвет ее глаз. Перевязав талию плетеным шнуром, красиво спускавшимся на бедра, девушка расчесала волосы, ущипнула щеки, чтобы немного их подрумянить, и спустилась вниз.

Она позавтракала с Джудит и мальчиками. Грэм упросил мать разрешить ему отвести Алека и Майкла на ристалище, где упражнялись воины, и мальчики исчезли, захватив с собой деревянные мечи.

— Теперь мы можем поговорить, — облегченно вздохнула Джудит. — Ты хорошо спала? Что-то рано поднялась. Я была уверена, что ты проспишь до полудня. Уж очень ты утомилась.

— Нет, спала я прекрасно, — уверила Джиллиан. — И встала только потому, что покидаю вас.

— Так скоро?!

— Приходится.

— Куда же ты отправишься?

— К Рамзи.

— А Бродик знает? — охнула Джудит.

— Пока нет. Кстати, не видела его?

— Он в конюшне с Йеном и Рамзи. Не возражаешь, если я увяжусь за тобой? Смерть как хочется увидеть лицо Броди-ка, когда ты сообщишь, куда и с кем едешь.

— Но какое ему дело? Мне необходимо найти сестру, а она живет у Макферсонов, так что Бродик должен понять причины моей спешки.

— Да, но ты берешь в спутники Рамзи!

— И что тут такого? Почему все вы так всполошились? Уинслоу в себя не мог прийти, когда я об этом упомянула. Кстати, и он спрашивал, посвящен ли Бродик в мои планы. Невероятно!

— Кажется, придется мне объяснить.

— Уж будь добра, — бросила Джиллиан.

— Рамзи, Йен и Бродик близки, как братья, и беззаветно верны друг другу, — начала Джудит. — Но ты уже успела заметить: Бродик очень ревниво относится к тому, что считает своим. Как, впрочем, и все Бьюкенены.

— И что ты хочешь этим сказать? Джудит вздохнула:

— Когда мы с Йеном только что поженились, он не выносил, если Рамзи ко мне приближался.

— Почему? Разве он не верил Рамзи?

— Разумеется, доверял, как и Бродик, но, видишь ли, женщины склонны терять голову из-за Рамзи. Признай, что он чертовски красив.

— Да, но не более, чем Йен и Бродик.

— Йен не был… уверен в себе, но постепенно успокоился, поняв, что мое сердце принадлежит ему одному. Бродик еще не полностью убедился в глубине твоих чувств, поэтому вряд ли хладнокровно отнесется к твоему решению уехать с Рамзи.

— Да он слова не скажет, — заверила Джиллиан.

— Воображаешь, что успела так хорошо его узнать? — засмеялась Джудит.

— Разумеется, — фыркнула девушка.

— Между Рамзи и Бродиком всегда тлело соперничество. Все считали, что оно неминуемо приведет к окончательному разрыву, но этого не случилось. Как ты уже слышала, почти восемь лет назад Бродик отправился в Англию на поиски невесты. Но я не упомянула, что он нашел ту, которая, по его мнению, станет верной женой.

— И что случилось? — не выдержала Джиллиан, видя, что подруга колеблется и краснеет.

— Она отдалась Бродику.

— Они были помолвлены?

— Нет, но она отдалась ему. Понимаешь?

— Хочешь сказать — легла с ним в постель?

Обе говорили шепотом и отчего-то заливались румянцем.

— Зная Бродика, я сказала бы, что это он затащил ее в постель, но эта женщина скорее всего была готова на все, иначе он пальцем бы ее не коснулся.

— И Бродик сам рассказал тебе это? — возмутилась Джиллиан. Джудит смущенно рассмеялась.

— Господи, конечно, нет! Йен проговорился, но пришлось пилить его почти полгода, прежде чем он признался. Только дай слово, что не скажешь мужчинам о моей нескромности, а не то упреков не оберешься. Обещаешь?

— Клянусь, — поспешно согласилась Джиллиан, которой не терпелось услышать конец истории. — И что произошло с этой женщиной потом? Бродик — благородный человек и не потащил бы невинную…

— Но она оказалась не девственной, — пояснила Джудит. — Выяснилось, что у нее было немало мужчин.

— О Боже! — вымолвила Джиллиан, от души жалея, что распутница, вне всякого сомнения, была англичанкой.

— И одним из ее любовников оказался Рамзи.

— Не может быть!

— Ш-ш-ш, — прошипела Джудит. — Не хватало еще. чтобы слуги подслушали!

— Они оба спали с ней?!

— Да, но в то время понятия не имели о ее нечестной игре. Рот Джиллиан сам собой распахнулся.

— Неудивительно, что Бродик так ненавидит англичан. И что произошло, когда все открылось?

— Оба отвергли ее. Ни один больше не пожелал видеть эту развратную тварь. Они вернулись домой и поклялись жениться только на своих соотечественницах либо остаться холостяками.

— Бродик любил ее?

— Сомневаюсь, — покачала головой Джудит. — В противном случае вызвал бы Рамзи на поединок, но его, кажется, вся эта история не слишком задела.

— А Рамзи?

— Тем более. Женщины и без того виснут на нем. Именно поэтому Бродику не понравится все, что ты задумала.

— Но ты сама утверждала, что он доверяет Рамзи!

— Все дело в тебе, — без обиняков пояснила Джудит. — Вспомни, женщины имеют несчастное свойство терять из-за Рамзи голову.

— И Бродик опасается… О небо! — охнула Джиллиан, но тут же недоверчиво рассмеялась.

— Ошибаешься, Джудит. Бродику совершенно все равно.

— Хочешь, выясним? — подначила Джудит, вставая.

Женщины рука об руку спустились с холма и еще издали увидели лэрдов. Возвышаясь, подобно башням, в центре ристалища, те наблюдали за воинами, сражавшимися на мечах с затупленными остриями. При виде дам все трое поклонились. Джиллиан заметила, что Йен не сводит глаз с жены: очевидно, годы не смогли загасить сиявшую между ними любовь.

— Джиллиан хочет кое-что сообщить вам, — объявила Джудит.

— Лэрд, — начала она.

— Для тебя просто Йен.

— Йен, — кивнув, повторила девушка, — прежде всего мне хотелось поблагодарить тебя за доброту и гостеприимство.

— Это мне следует вечно благодарить тебя за возвращение сына.

— Она хочет сегодня же ехать к Рамзи, и думаю, что это необходимо, — вмешалась Джудит, давая понять мужу, что поддерживает подругу.

— Это так? — осведомился Йен, искоса взглянув на Бродика.

— Рамзи, ты собирался сегодня домой? — спросила Джиллиан.

— Скорее всего, — пробормотал Рамзи и отчего-то тоже исподлобья зыркнул на Бродика.

— Я знаю, как важно для вас найти того, кто предал Рамзи.

— Он предал нас всех, девушка, — поправил Йен.

— Верно, — поспешно согласилась Джиллиан, пытаясь изложить свое мнение прежде, чем окончательно потеряет храбрость. Требуется немало мужества, чтобы указывать гигантам, что им следует делать, особенно если эти трое пронизывают ее взорами. Джиллиан хотелось как можно скорее произнести речь, которую отрепетировала с Джудит по пути сюда. — Мне необходимо выполнить то, зачем я сюда явилась, еще до праздника урожая, а это означает, что времени почти не остается. Даст Бог, я найду сестру, и поскольку она теперь одна из Макферсонов, а Макферсоны отныне принадлежат к клану Синклеров, я сегодня же еду к ним, чтобы начать поиски, и ожидаю от вас поддержки и содействия, — объявила она, стараясь придать себе уверенный вид.

— Вижу, ты уже все решила, — сухо обронил Йен. — Мы примерно так и думали.

— Видишь, не из-за чего было волноваться, — шепнула девушка Джудит.

— Посмотрим, — возразила та.

— Рамзи, а что скажешь ты? Возьмешь с собой Джиллиан? — осведомился Йен.

— Если леди Джиллиан пожелает, мы немедленно отправляемся в дорогу.

— А как насчет тебя, Бродик? — вмешалась Джудит. — Что ты думаешь о намерении Джиллиан?

Но Джиллиан не дала ему времени ответить.

— Бродик едет со мной, — выпалила она.

— Ты этого хочешь? — спокойно поинтересовался он. Сердце девушки внезапно заколотилось испуганной птичкой, так, что стало трудно дышать. Джиллиан поняла, что натворила, — и все из-за панической боязни, что Бродик ее покинет. Господи Боже, как и почему она позволила себе за столь короткое время так привязаться к этому человеку?! В конце концов, она просто не имеет права впутывать Бродика в свои дела и перекладывать на его плечи груз бед, однако мысль о том, что они расстанутся навсегда и больше никогда не увидятся, приводила ее в смятение.

— Бьюкенены с Макферсонами на ножах, — тихо сообщила Джудит. — По-моему, ты слишком многого просишь у Бродика.

— Она пока ничего еще не просила, — заметил тот.

— Джудит, Бьюкенены не враждуют с Макферсонами, — поправил Йен. — Просто не любят друг друга. Бьюкенены вообще не могут терпеть тех, кого считают слабаками.

— Не все способны на такие подвиги, как ты, Бродик. Следует защищать слабых, а не топтать ногами, — упрекнула Джиллиан.

Лэрды с ухмылками переглянулись, и до девушки дошло, что они просто подшучивают над ней, считая наивной дурочкой.

— Разве это не так? — вызывающе бросила она.

— Не так, — невозмутимо объявил Бродик. — В горах выживают только сильные.

Рамзи и Йен согласно кивнули.

— Макферсоны — настоящие пиявки, — добавил он, обращаясь к Рамзи. — И высосут всю кровь из Синклеров, включая тебя. Все добиваются, чтобы с ними носились, нянчили и ублажали. И поверь, им вовсе не хочется становиться на ноги. Как только они используют тебя и выбросят, словно ненужную тряпку, живо отыщут еще одного сострадательного дурачка лэрда и упросят принять в его клан.

— В твоих устах даже сострадание кажется смертным грехом, — вздохнула Джиллиан.

— В данном случае так оно и есть.

— Рамзи пробыл лэрдом всего ничего, а уже заслужил репутацию участливого человека, — вмешался Йен, — поэтому Макферсоны и явились к нему.

— Я тоже не питаю горячих симпатий к людям, которые добровольно отказались от своего имени и предоставили другим заботиться о них и их семьях, но в отношении Макферсонов вы ошибаетесь. Их воины просто плохо обучены, только и всего. Они не слабы, а неопытны.

Спор продолжался, но тут внимание Джиллиан привлекло какое-то шевеление в кустах. Присмотревшись, она заметила трех юных дам, которые старательно прихорашивались. Рыженькая яростно щипала себе щеки, остальные приглаживали волосы и расправляли юбки. Все трое дружно хихикали. Джиллиан невольно улыбнулась. Очевидно, девушки пришли по каким-то делам к лэрду Мейтленду и вежливо дожидаются, пока тот освободится.

— Это именно наше дело, Рамзи, — убеждал Йен. — Обучишь Макферсонов — и они же обратят оружие против тебя.

— К счастью, есть еще мы с Йеном. И не дадим тебя уничтожить, — поддакнул Бродик. — Если не желаешь остеречься, мы приглядим за тобой.

— Я знаю, что делаю, — властно объявил Рамзи. — А вы оба не вмешивайтесь.

— Думаешь, предатель — один из Макферсонов? — встревожилась Джудит.

— Такая мысль приходила нам в головы, — кивнул Йен. Джудит со страхом подняла глаза на Бродика.

— Если этот человек догадается, что Джиллиан видела его… и разоблачит… Разве не попытается заставить ее замолчать навсегда? Алек сказал, что его похитили трое… значит, изменнику помогали.

— Но он не знает, что его видели, — запротестовала Джиллиан. — Так что я в безопасности.

— Кто, кроме вас троих, знает, что Джиллиан видела его? — допытывалась Джудит.

— Патрик, и, пока я в отъезде, он будет неотступно следить за тобой, нашими сыновьями и Майклом. Дилану и Уинслоу также сообщили, и Рамзи собирается обо всем рассказать Гидеону, командиру своего гарнизона, — перечислил Йен. — Рамзи, не волнуйся, Патрик с Майкла глаз не спустит.

— Я не смог бы оставить брата в более надежных руках, — отозвался Рамзи.

— А при чем тут Уинслоу? — мягко осведомилась Джудит.

— Неужели ты не доверяешь брату Бродика? — всполошилась Джиллиан. — Неужели он способен обмануть своего лэрда?

— Уинслоу готов отдать за нас жизнь, — улыбнулась Джудит. — Просто, видишь ли, Уинслоу командует нашими воинами, и, насколько я понимаю, у Йена была веская причина с ним поделиться. И хочу узнать эту причину.

— Уинслоу должен подготовить…

— Что именно? — не отставала Джудит.

— Наше войско.

Джиллиан оцепенела.

— К битве? — едва выдавила она.

— Именно.

— Вы отправляетесь в Англию?

— Верно.

— Когда? — допытывалась девушка.

— Как только откроешь нам имена англичан, — отрезал Бродик.

Джиллиан шагнула к нему.

— Нам? Значит, Дилану приказано подготовить твоих людей?

— Мои люди всегда готовы, — улыбнулся он. — Дилан просто позаботится о всяких мелочах.

— Но почему?

— Как ты можешь спрашивать меня об этом? Йен — мой союзник и друг, а Алек — крестный сын. Мой долг — отомстить за мальчика.

— Но ведь есть и еще одна причина, не так ли? — усмехнулся Рамзи.

Бродик настороженно кивнул.

— Предположим.

— И какая же именно, позволь спросить? Бродик молча покачал головой, давая понять, что не собирается объясняться.

Джиллиан повернулась к Рамзи.

— А как насчет твоего командира? Ему тоже прикажешь готовить войско?

—Да.

Девушка, не веря ушам, обратилась к единственной особе, которая, как ей казалось, еще сохраняла рассудок.

— Джудит, они спятили? Неужели действительно попытаются вторгнуться в Англию?!

— По крайней мере так они решили, — кивнула Джудит.

— Нам нужна не вся страна, а только трое негодяев, — сухо пояснил Йен.

— Но они богаты и влиятельны, — возразила Джиллиан, — а если в Англии появится целое войско, уверяю, что король Иоанн сразу же обо всем узнает. Намеренно или нет, но вы рискуете войной с Англией!

— Ах, девушка, ты не понимаешь, — наставительно заметил Бродик. — Нас никто не увидит, и король ничего не узнает.

— Сумеете стать прозрачными?

— Ну же, Джиллиан, к чему такая язвительность? — чарующе улыбнулся Рамзи, что, говоря по правде, не произвело особого действия на девушку.

— Неужели не понимаете? — расстроилась она. — У короля повсюду шпионы! И что вы стараетесь этим достигнуть?

— Йен уже ответил. Мы отправляемся в поход, как только откроешь нам имена английских свиней, — откликнулся Рамзи.

— Понимаю, — вздохнула девушка. — Не надейтесь, от меня вы ничего не узнаете. Я сама найду способ с ними разделаться. Так или иначе, правосудие восторжествует.

— И на что, по-твоему, ты способна? — нахмурился Йен. — Ради Бога, Джиллиан, ты всего-навсего женщина…

— Она отважна, полна решимости и очень умна, — выступил Бродик на защиту девушки. — Я искренне считаю, что она сумеет расправиться с этими ублюдками…

— Спасибо.

— Это не похвала. Чистая правда. Но я не позволю тебе лишить нас законного права отомстить. На карту поставлено не меньше, чем у тебя.

— Возмездие — не главная моя цель, — покачала головой девушка. — Не то что у вас.

Бродик пожал плечами. Джиллиан обратилась к Рамзи в надежде закончить спор.

— Через пять минут можем ехать. Рамзи кивнул.

— Ты с нами, Бродик?

— Настало время для того самого откровенного вопроса, девушка.

— Бродик, я припоминаю, что, когда Энни Драммонд хотела прижечь мне рану своим проклятым зельем, ты сказал ей, что я не издам ни звука.

— Но так и было, верно?

— Верно. Но ты не спрашивал меня. Скорее, приказал. Я всего лишь повиновалась.

— Ради Бога, — пробормотал он, теряя терпение. — Если хочешь, чтобы я ехал с тобой, только попроси, иначе я немедленно покидаю тебя.

— Ты способен на такое? — прошептала она, ошеломленная его угрозой. Но у Бродика был такой вид, словно он вот-вот задаст ей трепку.

— Проси, — скомандовал он.

— Не хочу, чтобы ты подумал, будто я нуждаюсь в тебе…

— Ты нуждаешься во мне.

Джиллиан отступила. Бродик сделал шаг вперед. Девушка, вздохнув, снова попыталась:

— Просто я успела хорошо тебя узнать и довериться…

— Это мне и без того известно.

— Почему ты все так усложняешь?

— Я человек тяжелый.

— Верно, — поддакнул Рамзи.

Господи, подумать только, что эту беседу слушают посторонние!

Чувствуя себя полной идиоткой, она наконец осмелилась:

— Ты поедешь со мной?

—Да.

— Спасибо.

Он нежно приподнял ее подбородок.

— Я останусь с тобой, пока ты не вернешься к себе. Даю слово, — поклялся он. — Так что можешь не волноваться.

И, демонстрируя полное безразличие к окружающим, он нагнулся и поцеловал ее, легко прикоснувшись к губам. И хотя тут же отстранился, сердце Джиллиан снова забилось.

Взрыв смеха привел ее в чувство, и девушка, обернувшись, едва не упала в обморок при виде не менее чем дюжины девиц, отиравшихся у деревьев.

— Лэрд Мейтленд, вас ожидает целая толпа женщин, — окликнула она. Но Джудит усмехнулась:

— Не его. Он уже захвачен.

— Захвачен? — удивилась Джиллиан.

— Женат.

— Пока Джиллиан здесь, я чувствую себя ответственным за нее, — начал Йен. — И поскольку она спасла жизнь моему сыну, я считаю себя ее опекуном.

— И не только ты, — добавил Рамзи. — Не будь ее, кто знает, что стало бы с Майклом, и теперь я знаю, что против меня готовится заговор.

Йен мрачно уставился на Бродика:

— Я не позволю чернить ее репутацию.

— И что это значит? — хладнокровно справился тот.

— Злые языки. Всем рта не заткнешь, — пояснила Джудит. — Печально, если чувства Джиллиан оскорбят.

— И что же скажут люди? — испугалась Джиллиан. Но Джудит, намеренно избегая прямого ответа, чтобы не смутить новую подругу, пробормотала:

— Ты не поверишь, на какую жестокость они способны. Мейтленды не таковы, разумеется, но другие будут говорить ужасные вещи.

— Она пытается втолковать, что тебя посчитают любовницей Бродика.

— Йен, как ты можешь? — вскричала Джудит.

— Ей следует понять.

— Толки уже идут? — встревожилась Джиллиан. Йен пожал плечами.

— Это не ответ, — настаивал Бродик. — Ее репутация погублена?

Кажется, он взбешен! Джиллиан гордо выпрямилась.

— Мне нет до этого дела. Признаю, что не подумала о… то есть столько всего свалилось, что не было времени сообразить… — Она словно заледенела изнутри и, хотя чувствовала, как горит от унижения лицо, твердо объявила: — Люди, которым больше нечего делать, кроме как злословить, глупы и мелочны. Пусть считают меня распутницей, если хотят, но я стремлюсь к своей цели и держу ответ только перед Господом.

— А вот мне не все равно! — гневно вскричал Бродик. — И я никому не позволю бесчестить тебя!

— И каким же образом ты собираешься остановить их, Бродик? — поинтересовался Рамзи.

— Да, — поддержал Йен, — расскажи. Но Бродик, очевидно, видел лишь одну возможность уладить дело.

— Как? Жениться, разумеется. Полагаю, это единственный выход, — высокомерно протянул он.

— Ты неверно полагаешь, Бродик! — возмущенно охнула Джиллиан.

Но никто, включая Джудит, не обратил внимания на ее протесты.

— Вполне разумно, — провозгласил Йен.

— Верно, — поддакнул Рамзи. — Бродик с самого начала вел себя так, словно она — его собственность. Прошлой ночью он даже меня к ней не подпускал!

— Слишком хорошо знал, как ведут себя женщины, стоит им тебя увидеть, — ухмыльнулся Йен. — Джиллиан, ты не знаешь, что произошло, когда Рамзи и Бродик отправились в Англию искать невест. У Бродика, должно быть, до сих пор на душе кошки скребут.

— Давно не скребут! — рявкнул Бродик. Но друзья, не обращая на него внимания, дружно захохотали.

— Это случилось лет восемь назад, — напомнил Рамзи Йену. — Бродик вряд ли будет счастлив с женщиной, уделяющей внимание другим мужчинам.

— Поэтому ни один из нас не пожелал жениться на ней. Еще бы! На такой легкомысленной особе!

— Это слабо сказано! — ухмыльнулся Йен.

У Бродика был такой вид, словно он мечтает прикончить своих верных друзей, но тех это обстоятельство, казалось, ничуть не волновало.

— Но ведь это не вся история, верно? — подлила масла в огонь Джудит.

Никто ей не ответил, но Йен подмигнул, и женщина решила, что позднее все вытянет из мужа.

— Прошлой ночью она носила твой плед, Бродик? — допытывался Рамзи.

— Он настоял, — пояснил Йен. — Неудивительно, что люди гадают, кем она ему приходится.

— А я слышал, что во время праздника ты поцеловал ее на глазах у всего клана, — съехидничал Рамзи.

— А вот это уже преувеличение, — пожал плечами Бродик.

— Хотел, чтобы все знали… — начал Йен.

— Что именно? — встревожилась Джудит.

— Что Джиллиан принадлежит ему, — докончил муж.

— Ну да, поэтому и целовал при свидетелях, — согласился Рамзи.

У бедняжки Джиллиан сделался такой вид, словно ее ударили по голове. Джудит пожалела подругу, не привыкшую к прямоте горцев.

— Уверена, что это всего лишь дружеский невинный поцелуй, каким обмениваются родственники.

Джиллиан лихорадочно закивала, но Бродик, очевидно, был иного мнения.

— Черта с два, — пробормотал он.

Джудит со вздохом сдалась. Недаром за годы жизни с Йеном она твердо усвоила, что от горцев деликатности и такта не дождешься. Они привыкли добиваться всего, что захотят, и это «все» включало и женщин. Они уважали слабый пол и именно поэтому обычно женились, прежде чем затащить в постель, но стоило им вбить себе что-то в голову, как удержу не было. Скорее умрут, чем откажутся от намеченной цели. Очевидно, Бродик решил заполучить Джиллиан, а это означало, что его ничем не собьешь с пути. Он возьмет ее, а приятели своей невыносимой болтовней дают понять, что одобряют этот союз и рады прийти на помощь. Однако ни один не брал в расчет чувства девушки!

Джудит погладила ее по руке, выражая этим свое полное сочувствие. Джиллиан, однако, никак не могла опомниться.

— Бродик!

— Что, Джудит?

— Ты любишь Джиллиан?

Ответом послужила гробовая тишина. Джудит подумала, что, если бы взгляды имели силу убивать, несчастный Йен остался бы вдовцом. Бродик не терпел вмешательства в свои дела. Но Джудит и не собиралась отступить: в конце концов, она старается для подруги и желает Джиллиан только добра.

— Так да или нет?

— Сердце мое, тебе не стоит… — начал Йен.

— А по-моему, стоит, — отмахнулась Джудит. — Кто-то должен позаботиться о Джиллиан?

— Мы и заботимся о ней, — удивился Рамзи.

— А Бродик к тому же хочет ее, — вторил Йен.

— Этого недостаточно, — отрезала Джудит. — Вы, кажется, забыли, что она англичанка?

— Была англичанкой, — хором возразили Рамзи и Йен. Джудит окончательно вышла из себя.

— Кажется, кто-то клялся жениться только на девушках нагорья или остаться холостяками! — взорвалась она.

— Так оно и есть, — согласился Йен. — После того несчастного случая в Англии…

— Когда ты перестанешь именовать это несчастным случаем, — взорвался Бродик.

— Мы действительно дали обещание, — подтвердил Рамзи. — Но Бродик, кажется, изменил мнение.

— Я думаю о ее репутации, — пробормотал Бродик.

— В таком случае держись от Джиллиан подальше, — посоветовала Джудит.

— Не пойдет.

— Почему это?

— Потому что он не желает держаться от нее подальше, — объяснил Рамзи. — Неужели не понимаешь?

Джудит попробовала зайти с другой стороны.

— Бродик, неужели ты не рассказал, каково ей будет жить с Бьюкененами?

— Я только сейчас решил на ней жениться, — признался тот, пожимая плечами.

— Почему же? Он все твердил, что это станет для меня настоящей пыткой, — хрипло прошептала Джиллиан. Она по-прежнему возмущалась невероятной наглостью Бродика, посмевшего решать ее судьбу, но гнев быстро сменило недоверие, и теперь девушку бил озноб от страха, что мужчины в любую минуту рассмеются и скажут, что разыгрывали ее.

И когда это случилось, она ощутила лишь легкое разочарование.

— Это верно, — вздохнул Бродик.

— Значит, ты все-таки сказал ей правду! — разразился хохотом Рамзи. — Да, не позавидуешь ни одному человеку, который попытается ужиться с теми дикарями, которых именуют Бьюкененами.

— Но в отношении меня это не так! — взорвалась Джиллиан. — И знаете почему?

Но мужчины словно не слышали ее вопроса и ухватились за первую реплику.

— Вот видите, она смело смотрит в будущее! Согласитесь, неплохое начало!

— Не соблаговолите ли прекратить неуместные шутки? — потребовала Джиллиан. Она наконец пришла в себя и отказывалась продолжать бессмысленную перепалку.

— Сомневаюсь, что они шутят, — сообщила Джудит и, подвинувшись ближе к Джиллиан, прошептала: — Если ты еще не поняла, я попытаюсь объяснить…

Джиллиан раздраженно провела рукой по волосам.

— Что тут объяснять? — досадливо отмахнулась она.

— Они серьезны как никогда. И Бродик действительно хочет взять тебя в жены.

Глава 16

— Бродик, я хотела бы поговорить с тобой с глазу на глаз, — сухо сообщила Джиллиан. Ее тон не оставлял места для возражений, и она даже не пыталась скрыть свою ярость. Пусть знает, как взбесил ее своими выходками!

— Не сейчас, Джиллиан, — нетерпеливо бросил он, очевидно, ни в малейшей степени не задетый столь бурными проявлениями ее недовольства. — Рамзи, через десять минут мы отправляемся. Будешь готов к тому времени?

— Конечно, — кивнул Рамзи и, поклонившись женщинам, принялся взбираться на холм.

Йен обнял жену за плечи и повел в другую сторону.

— Прежде чем я вернусь к своим обязанностям, взглянем, как там мальчики. Они только что вошли в дом Патрика.

У Джудит не осталось иного выбора, кроме как последовать за мужем.

— Ты обещал взять их на рыбалку, — напомнила она.

— Нет, это Алек все выдумал.

— Но ты возьмешь их?

— Ничего не попишешь, придется. И как говорит Майкл, не позволю им утонуть.

Бродик, хоть и стоял рядом с Джиллиан, с таким же успехом мог присутствовать в совершенно другом месте, поскольку сосредоточенно пытался разглядеть на поле, среди сотни воинов Дилана и своих людей.

Джиллиан, ошалев от удивления, заметила, что девицы, подобрав юбки и глупо хихикая, дружно побежали в гору.

— Куда это они?

Бродик мельком взглянул на пеструю стайку.

— Гоняются за Рамзи, — деловито пояснил он, прежде чем вновь обратить взор на ристалище.

— Почему?

— Что «почему»? — рассеянно осведомился он, продолжая поиски. Джиллиан раздраженно вздохнула:

— Почему дамы преследуют его?

Бродик даже растерялся. Неужели она не понимает вполне очевидной истины?

— Им больше делать нечего, — пожал он плечами.

— И все они преследуют его? — ахнула Джиллиан. Бродик наконец отвлекся от своего занятия.

— По большей части.

— Но зачем?

— Неужели не видишь?

— Нет, иначе не спрашивала бы, — недоуменно пробормотала она.

— Они находят его… красивым, — так и не найдя подходящего определения для друга, выдавил Бродик. — По крайней мере мне так говорили.

— Он очень мил и вежлив, но представить не могу, чтобы я вдруг бегала за ним только потому, что нахожу привлекательным.

— Дамы не обращают внимания ни на его манеры, ни на характер. Им просто нравится на него смотреть.

— Не может быть! Ты просто стараешься отвлечь меня, чтобы я забыла о твоих омерзительно высокомерных выходках, да еще в присутствии друзей.

— Клянусь чем хочешь, это истинная правда. Женщины без ума от Рамзи. А ты? Ты не находишь его неотразимым?

— До сих пор я как-то не думала об этом, но, полагаю, так оно и есть, — задумчиво вымолвила Джиллиан. — Да, разумеется, — уже более убежденно добавила она, чтобы Бродик не вообразил, будто она пытается найти недостатки в его приятеле. — Йен тоже хорош собой. Удивительно, что женщины не осаждают тебя. Что ни говори, а ты куда…

Она вовремя осеклась. Помоги ей Боже, она едва не сболтнула, как восхищается им! Его мужественная красота поистине греховна! Рядом с ним ее посещают непристойные, развратные мысли, не подобающие истинной леди. Только распутницы способны думать о чем-то подобном. Но они хорошо знают, что такое похоть, а она невинна. Была невинна, пока в ее жизнь не вошел Бродик и не перевернул ее.

О нет, она ни словом не даст ему понять, как глубоко он затронул ее сердце. Не хватало еще подбрасывать дрова в пламя его спеси! И без того тщеславию Бродика нет пределов!

— Я — что? — переспросил он.

Джиллиан тряхнула головой, пытаясь избавиться от его пронизывающего взгляда.

— Теперь я понимаю, почему женщины тебя сторонятся. Ты их пугаешь.

— Приятно слышать, — рассмеялся он.

— И ты постоянно мрачен.

— А, вот и Дилан!

И Бродик, даже не попрощавшись, ринулся в толпу. Джиллиан не могла поверить, что с ней так грубо обошлись. Он даже не потрудился оглянуться! Исчез, как привидение!

— Вот уж нет! — прошептала она. — Ты не уйдешь от меня! Сердито бормоча проклятия, она подхватила юбки и поспешила вниз.

— Бродик, я должна поговорить с тобой, и мне все равно, пожелаешь ты выслушать или нет, — окликнула она, но он уже был далеко и вряд ли слышал ее. Джиллиан пыталась догнать его, но холм оказался куда круче, чем она ожидала, и, прежде чем успела что-то сообразить, ноги сами понесли ее вниз и она, не в силах замедлить бег, неожиданно оказалась в самой гуще схватки.

— Прошу прощения, — выдохнула девушка, столкнувшись с воином. Мужчина не слышал ее, но, очевидно, почувствовал тычок в спину. Уверенный, что на него напали сзади, он развернулся, поднял меч и уже описал широкую дугу, когда сообразил, кто стоит перед ним. Испуганный вопль разнесся, казалось, по всей округе. Джиллиан отскочила и врезалась в другого воина. Она поспешно извинилась, но было уже поздно. Теперь закричал и этот. Совершенно убитая вызванным ею переполохом и не зная, куда деться, она опустила руки и застыла на месте, окруженная тяжело дышавшими потными мужчинами, продолжавшими драться не на жизнь, а на смерть. Они, казалось, давно забыли, что сражаются не всерьез.

В общем хаосе она потеряла из виду Бродика.

— Пожалуйста, простите за то, что мешаю вашим занятиям, — то и дело извинялась она, осторожно проталкиваясь сквозь толпу.

Но тут послышался громовой рев Бродика, и все снова заорали. Девушка, тяжело вздохнув, поняла, что он ее заметил. Воины опустили мечи и воззрились на нее так, словно она с неба свалилась.

— Мне очень жаль, джентльмены, я не хотела прерывать ваши учения. Я… О, вот и Бродик. Разрешите пройти.

Но потрясенные мужчины, похоже, окаменели. Однако громкая команда Бродика совершила чудо, и в мгновение ока перед Джиллиан расчистили широкой проход, на другом конце которого зловеще возвышался подбоченившийся Бродик с широко расставленными ногами и плотно сжатыми губами.

Джиллиан отчего-то подумала, что неплохо бы оказаться на том месте, которое она столь опрометчиво покинула, но, оглянувшись, заметила Дилана и Уинслоу, загородивших дорогу. У последнего был такой вид, словно он готов ее убить. Дилан разинул рот от изумления.

Чувствуя себя в ловушке, Джиллиан решила поскорее покончить с этой унизительной сценой и медленно побрела к человеку, которого считала полностью виновным в своем унижении.

— Ради Господа Бога, Джиллиан, о чем ты только думала? Тебя могли прикончить!

В толпе раздался дружный согласный ропот. Джиллиан с горящим от стыда лицом вынудила себя обратиться к раздраженным слушателям. Молитвенно сложив руки, она повторила:

— Прошу извинить меня. Холм слишком крутой, и я боялась упасть, вот и ворвалась сюда. Простите за то, что причинила столько неудобств.

Ее чистосердечие и искренность мгновенно утихомирили мужчин. Некоторые даже поклонились ей, остальные закивали в знак того, что больше не сердятся.

Джиллиан стало чуть легче, но, взглянув на Бродика, она сжалась от страха. Его угрожающей гримасы было достаточно, чтобы душа ушла в пятки.

— Я хотела поговорить с тобой, — пролепетала она.

По-бычьи нагнув голову, он ринулся на нее и, когда оказался рядом, не остановился. Просто стиснул ее руку и устремился вперед. Выбора не оставалось. Либо беспомощно тащиться за ним, как тряпичная кукла, либо бежать, потому что на каждый его шаг приходилось три ее.

— Либо отпусти меня, либо иди потише, — потребовала она, пытаясь не отстать. Он пошел медленнее.

— Клянусь Богом, ты даже святого вывела бы из себя!

— Но ты не святой, Бродик, как бы тебя ни уверяла в этом, твоя матушка.

И медведь, как ни странно, улыбнулся!

— Ах, ты восхищаешь меня, Джиллиан. Поистине восхищаешь!

Но у нее не было настроения выслушивать комплименты, особенно произнесенные столь нерешительным тоном.

— В таком случае я…

— Готова доставлять мне эти неземные радости днем и ночью? — договорил он за нее, вспомнив вчерашний вечер.

— Совершенно верно. И знаешь почему?

— Нет, — сухо ответствовал он, — но ты сейчас все мне выложишь, не так ли?

Но Джиллиан не оскорбилась.

— Я даю тебе свободу.

— То есть?

— Тебе больше ни к чему заботиться о моей репутации. Если меня это не волнует, какое дело тебе?

— Понятно.

— Так что жениться тебя никто не принуждает.

— Это правда?

Он неожиданно свернул к той рощице, где ранее прятались обожательницы Рамзи.

— Куда ты меня тащишь?

— Туда, где нас никто не потревожит.

Она не возражала, не напоминала о том, что всего несколькими минутами раньше просила уделить немного внимания, прежде чем он помчался за Диланом. Чем скорее они объяснятся, тем лучше, иначе он снова куда-нибудь убежит.

— Я знаю, почему ты сделал мне предложение.

— Предложение? Какое? — удивился он.

— Да будь же ты серьезным хоть на мгновение! Ты, как человек галантный и истинный рыцарь, решил меня защитить, дав свое имя.

— Галантный? — фыркнул он. — Да пойми же, я не предлагаю, а отдаю приказы! Тебе понятна разница?

Но она была слишком расстроена, чтобы потакать его чванливым выходкам.

— Сейчас не время ходить вокруг да около, — взвизгнула она. — Я хочу заставить тебя понять, что все твои благородные порывы ни к чему! Во всем виновата только я, я одна. Теперь я это понимаю. Не стоило просить провожать меня к Рамзи. Я загнала тебя в угол, и с моей стороны это по меньшей мере некрасиво.

— Никто и никогда не загонял меня в угол, — обиделся он. — Я сделал то, что давно намеревался, то, что считал необходимым.

— Ты ничем мне не обязан.

Он увлек ее на уединенную полянку, не слушая убеждений. Джиллиан, очевидно, все обдумала и была уверена в собственной непогрешимости. Она, разумеется, жестоко ошибалась, но Бродик решил подождать, пока она не закончит объяснять ему мотивы его же поступков, прежде чем он просветит ее.

Он остановился, разжал пальцы, прислонился к толстому дереву и стал терпеливо выжидать, когда Джиллиан выдохнется.

Бродик пытался сосредоточиться на том, что говорила девушка, но понял, что это невозможно. В эту минуту она, с ее раскрасневшимися щеками и растрепанными золотисто-каштановыми волосами, была так прекрасна, что дух захватывало. И сама не сознавала своей прелести. Собственная внешность ничуть не интересовала Джиллиан, и этим она разительно отличалась от всех женщин, которых он знал. Глаза превратились в темные изумруды. В этом прелестном создании так и бурлила страсть, и Бродика охватило внезапное всепоглощающее желание схватить ее в объятия и никогда не отпускать.

— Теперь ты понимаешь?

О чем она толкует, черт возьми?

— Что именно? — пробормотал он, сообразив, что не слышал ни слова.

— Ты что, не слушаешь меня? — обозлилась Джиллиан.

— Нет.

Девушка устало опустила плечи.

— Бродик, я не выйду за тебя. Не. позволю совершить глупость, хотя бы из благородных побуждений.

— Джиллиан!

— Что?

— Тебе хочется быть рядом со мной?

Джиллиан притворилась, что не поняла. Лучше так, чем дать ему вовлечь себя а объяснения и в конце концов признать те чувства, которые она так отчаянно пыталась скрыть.

— Имеешь в виду… сейчас?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я.

— Бродик…

— Отвечай.

Джиллиан опустила голову.

— Да… очень… очень. Но какое это имеет значение? — поспешно добавила она. — Мы слишком мало знаем друг друга, и тебе пора вернуться домой. Уверена, что у тебя полно неотложных дел. Ведь ты лэрд Бьюкененов!

— Мне и без тебя известно, кто я! — отрезал он. Ах, вот как? Ну что же, получай!

— Я уже предупреждала: не смей говорить со мной в подобном тоне! Я не твоя рабыня!

И когда он вдруг расплылся в улыбке, Джиллиан еще больше взбеленилась.

— Что ты находишь забавного в моих речах?

— Я нахожу, что ты необыкновенная женщина.

— Правда? — задохнулась девушка.

— Истинная. Не много женщин осмелились бы так обращаться со мной. Говоря по правде, ты первая. Мне не следовало бы допускать подобной дерзости.

— Не вижу тут никакой дерзости и обычно не осуждаю других, но ты вечно выводишь меня из себя и я просто голову теряю!

— Приятно слышать.

Доведенная до белого каления, девушка шагнула к нему и покачала головой.

— Послушай, не пытайся сбить меня с толку, поменяв тему разговора! Мне и без того нелегко. Я просто пытаюсь…

— Дать мне свободу?

— Да, — вздохнула Джиллиан.

Он потянулся к ней, но она отступила и знаком велела ему оставаться на месте.

— Не нужно.

— Что именно?

— Не нужно целовать меня. Ведь ты это собирался сделать, не так ли?

Он снова облокотился о ствол.

— А ты не желаешь?

Джиллиан возбужденно запустила пальцы в волосы.

— Да… то есть нет… О, перестань осаждать меня вопросами, — досадливо бросила она. — Я совершенно растерялась! Да пойми же, не могу я стать твоей женой! Мне нужно найти сестру, проклятую шкатулку и поскорее вернуться в Англию. Если женишься на мне, останешься соломенным вдовцом.

— Неужели ты так мало веришь в меня, что считаешь, будто я не смогу тебя защитить?

— Разумеется, моя вера в тебя безгранична, — не колеблясь ответила девушка. — И ты сумеешь уберечь меня, но это мои дела и мои беды и я не стану впутывать тебя в неприятности. Если с тобой что-то случится, мне этого не вынести.

И тут неожиданная, неприятная, убийственная мысль поразила его как громом:

— Тебя ждет в Англии возлюбленный?

Впервые за все это время он говорил неуверенно, почти запинаясь, словно боялся услышать ответ. Неужели и он в чем-то уязвим? Как трогательно! И хотя идея солгать и покончить с бессмысленным спором казалась соблазнительной, честь призывала сказать правду.

— У меня никого нет… кроме дяди Моргана.

— Твой дядя выбрал тебе мужа?

— Нет, конечно, нет.

Бродик склонил голову набок, пристально изучая ее, прежде, чем тихо сказать:

— Он найдет во мне подходящего жениха для своей племянницы.

— Скорее всего, — согласилась девушка.

— Он будет доволен, узнав, что ты стала женой лэрда? Бродик словно заковал себя в железные латы, и всякие признаки нерешительности исчезли, как по волшебству. Перед ней стоял надменный, уверенный в себе воин, привыкший побеждать.

— Дядя будет рад слышать, что ты достиг столь высокого положения, но не этих качеств он ищет в моем будущем муже.

— Каких же? — с любопытством спросил он.

— Морган с легкостью разглядит за суровой внешностью человека с горячей кровью, страстного и преданного. Ты благородный человек и не сможешь одурачить дядюшку. Он сразу же поймет, что кроется в твоем сердце.

— А ты, Джиллиан? Видишь ли ты, что таится в моем сердце? — едва слышно прошептал он, и молния желания пронизала ее до кончиков пальцев.

Солнечный свет, проникавший сквозь густую листву, окутывал Бродика радужным сиянием. Кожа блестела, а длинные волосы золотились. При одном взгляде на этого бронзового бога у нее пересыхало в горле и что-то сжималось внутри. Нескромные фантазии окрасили щеки девушки алым цветом, и ей пришлось поспешно уставить глаза в землю. Прошло несколько минут, прежде чем ей удалось справиться со смятенными думами. До встречи с Бродиком ее мало занимали отношения между влюбленными, но теперь придется провести немало времени в исповедальне, замаливая свои грехи.

— У тебя было много женщин? — вырвалось у Джиллиан, и она поспешно прикусила язык, не веря, что оказалась способной на такое бесстыдство. О, если бы можно было взять слова назад! — Не отвечай, — пробормотала она пристыженно. — Мне не следовало спрашивать.

— Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, — разрешил он. — Да, у меня были женщины. Хочешь знать их точное количество?

— Не стоит, — вздохнула она, по-прежнему не поднимая головы. — Тебя кто-то ждет?

— Да. Сразу несколько дам вздыхают по мне. Джиллиан, забыв обо всем, резко вскинула глаза.

— Ты не можешь жениться на всех! — негодующе прошипела она, и Бродик едва удержался от смеха.

— Поверь, немало женщин мечтают провести со мной ночь, — объяснил он, — но ни одна не мечтает о браке.

Джиллиан поняла, что ненавидит этих назойливых особ. Безрассудная ревность терзала ее хуже раскаленных щипцов. Она вовсе не собиралась идти с ним под венец, но, стоило представить Бродика в объятиях какой-нибудь распутницы, внутри все переворачивалось. И не в силах скрыть бессильный гнев, она запальчиво осведомилась:

— И что же, эти женщины будут делить с тобой постель и после свадьбы?

— Об этом я не думал, — признался он с ухмылкой.

Девушка поняла, что он читает ее мысли так же легко, как священник — Библию. Понимает, что ей не по вкусу всякое упоминание о посторонних женщинах! Ей захотелось как следует лягнуть его… и… и поцеловать. Но Джиллиан, вспомнив о приличиях, чопорно объявила:

— Вряд ли такое поведение понравится твоей супруге.

— Джиллиан, когда ты станешь моей женой, я и не посмотрю на других. Мы будем верны друг другу до самой смерти, в горе и радости. И не стоит волноваться о таких пустяках. Я хочу одну лишь тебя. Надеюсь, твой дядя Морган поймет, что я сумею позаботиться о тебе.

— Дядюшка прекрасно знает, что я сама о себе позабочусь! На это у меня умения хватит! Дядя научил меня владеть оружием и защищаться от врагов. Ты считаешь меня слабой лишь потому, что Алек разболтал о том, как я легко позволила себя избить?

— Нет, — заверил Бродик. — В том случае ты выказала истинную силу духа. Защитила ребенка, обратив на себя ярость негодяев. Кроме того, — спесиво добавил он, — я никогда не женился бы на немощном, ничтожном существе.

Он словно излучал тепло и нежность, а от его похвал она едва не потеряла голову. О, как ей хотелось броситься в его объятия, прижаться к широкой груди! Джиллиан не знала, как уберечься от него, ибо уже начинала скорбеть о потере. Как она сможет жить без него, когда вернется в Англию?

— Скажи, что любишь меня, — попросил он.

— Я люблю тебя, —; покорно призналась Джиллиан. — И поэтому несчастна. Не пойму, как все случилось… слишком быстро… у меня даже не было времени опомниться. И никакая любовь не входила в мои планы. — Девушка покачала головой. — Не важно. Все равно я не собираюсь выходить за тебя замуж.

Напряжение мигом ушло из богатырского тела Бродика. Хотя он и раньше знал, что она испытывает к нему, все же, услышав подтверждение из ее собственных уст облегченно вздохнул. Он, видимо, расслабился, чувствуя себя так, словно заново родился на свет. Она словно очистила его от всех грехов, и теперь он непобедим и несокрушим.

— Ты будешь моей, Джиллиан! — яростно прошептал он. Застигнутая врасплох, девушка даже попятилась.

— Нет.

— Да, — твердо возразил он. — Знай это. Ни один мужчина больше не коснется тебя. Ты принадлежишь мне.

— И когда ты так решил?

— Как только ты подтвердила, что любишь меня. Я уже подозревал это, но, похоже, хотел лишний раз убедиться. Джиллиан разразилась слезами:

— Ну как ты не понимаешь? У меня никогда не будет такого домика, как у Энни Драммонд! Никогда! Ты пытаешься забить мне голову дурацкими фантазиями, а я прошу тебя остановиться! Жестоко мучить меня несбыточными мечтами! Нет! Я не хочу! Это слишком опасно!

— Ты хочешь такой дом, как у Энни? — пробормотал сбитый с толку Бродик. — Но зачем?

— Не важно. Тебе все равно не понять.

— Объясни, может, я не так уж глуп.

— Дело не в доме, а в том, что он собой знаменует! Семья… уют… муж, который ее любит… мирная, ничем не омраченная жизнь, — нерешительно начала она.

— Ты не узнаешь, какая жизнь ей досталась, пока не окажешься на ее месте! — усмехнулся он.

— Не важно! Я просто пытаюсь заставить тебя сообразить, что мне никогда не суждено изведать хоть немного покоя, потому что придется вернуться на родину и вытерпеть все, что уготовила мне судьба.

— Ты заранее готовишься к смерти; не так ли, Джиллиан? Просто не хочешь меня огорчать, вот и недоговариваешь. Девушка отвела взгляд.

— Возможно, — всхлипнула она.

— Не желаю видеть твои слезы. Немедленно перестань!

Джиллиан заморгала. Только Бродик способен отдавать столь нелепые приказания! Считает, будто она плачет, специально чтобы его расстроить?

— Ты невозможен, и я не выйду за тебя.

Движения его были так молниеносны, что она не успела ахнуть, как оказалась в его объятиях.

— Ты уже дала обеты, когда призналась мне в любви. Остальное значения не имеет. Мне наплевать, какие сложности ждут впереди. Ты моя! Неужели хоть на минуту посчитала, что я спокойно расстанусь с тобой?

Твердя себе, что должна быть сильной и не поддаваться на уговоры, девушка покачала головой и, пытаясь высвободиться, толкнула его в грудь. Ну и пусть от его близости голова кружится и хочется отдаться на волю исходившего от него жара, забыть обо всем, и пусть хоть весь мир провалится! Она мечтает о том, чтобы время остановилось… а это невозможно.

Все старания вырваться оказались бесплодными. Да разве она способна справиться с этим гигантом? Поняв всю бесполезность борьбы, Джиллиан замерла и словно обмякла.

— Что нам делать? — прошептала она со слезами.

Девушка и понятия не имела, насколько красноречив ее вопрос. Она не спрашивала, что будет делать она. В ее мыслях они уже были неразделимы.

Замирая от счастья, Бродик нагнул голову, поцеловал ее макушку и, закрыв глаза, глубоко вдохнул нежное благоухание роз. Она совсем не похожа на женщин его клана, и он неожиданно понял, что испытывает к ней нечто вроде благоговения. Ее улыбка завораживала, а кожа была совсем как у ребенка — такая же нежная и гладкая. И в ней нет ни капли хитрости и расчетливости. Нет, она вовсе не такая, как другие представительницы слабого пола.

Бродик вспомнил их первую встречу. Тогда он посчитал ее холодной, чопорной… и хрупкой, слишком хрупкой для той жизни, которую он вел. Но почти сразу же разглядел стальную волю и мужество, скрытые под прелестной оболочкой. Она отважна и благородна, и это всего две из сотни причин, по которым он женится на ней.

— Я дам тебе клятву, — проворчал он. — Может, тогда забудешь о тревогах.

— Какую клятву?

— Если вздумаешь вернуться в Англию, я поеду с тобой.

— Если?

— Вот именно. Еще ничего не решено.

— О чем ты? Не понимаю? Решение зависит целиком от меня. Бродик не стал спорить, и эта неожиданная сговорчивость казалась слишком подозрительной. Она снова попыталась заставить его объясниться, но легче было уговорить скалу.

— Я отправлюсь домой одна. Ты должен остаться тут. Я умру, если с тобой что-то случится.

Голос Джиллиан дрогнул, и неподдельные опасения за него удивили и порадовали Бродика. Никто и никогда до этих пор не беспокоился за него. Единственным родственником Бродика был его брат Уинслоу, но и он не мог заменить семью. Они, разумеется, любили друг друга по-братски, но были, в сущности, чужими людьми, со своими заботами и радостями, коих полно у каждого.

— Ты убедишься в том, что я сумею тебя уберечь, — бросил Бродик.

— Ты просто не представляешь, против каких темных сил пытаешься восстать. Это не простые люди. Они гордятся дружбой и поддержкой короля, и на их стороне сам дьявол.

— Но в их жилах не течет кровь горцев, и одно это обстоятельство делает ублюдков уязвимыми.

— Да будь же ты серьезным! — упрекнула девушка. — Горец так же смертен, как англичанин.

— Я приказываю тебе верить в меня.

Джиллиан безнадежно махнула рукой. Что толку спорить!

— Это все, что я могу тебе обещать. Доверие и спокойствие. Можешь раздавать команды направо и налево, но это не изменит моих чувств.

— У любого есть свои слабости, — терпеливо объяснил он, — и я обязательно найду их уязвимые места. Даю слово.

— У любого?

— Именно, — подтвердил он и, намотав ее волосы на кулак, оттянул ей назад голову. Джиллиан зачарованно смотрела ему в глаза.

— А твоя слабость, Бродик? — прошептала она наконец.

—Ты.

Глава 17

И он закрыл ее уста поцелуем, чтобы не слышать ни возражений, ни протестов. Бродик словно забыл, что на свете существуют нежность и ласка. Поцелуй был почти жестоким, требовательным, передавшим всю силу его желания. Его язык погрузился в сладостные глубины ее рта, и через мгновение Джиллиан забыла обо всем, отдавшись на волю настигшей ее бури. Кончик ее языка робко коснулся вторгшегося «завоевателя», но когда она ощутила, что и без того железная хватка сжалась еще сильнее, и услышала нечто вроде тихого рычания, мгновенно осмелела. Страсть подхватила ее и понесла, но она отчего-то не испугалась, уверенная, что Бродик не причинит ей зла.

Он тоже, казалось, забыл обо всем, и пламя в крови разгоралось все сильнее с каждой минутой. Господи, какое волшебство творят его губы! Все, о чем она способна думать, — как бы прижаться к нему еще теснее, раствориться, расплавиться, стать единым целым.

Он погладил Джиллиан по спине, подхватил и приподнял, прижавшись к ее бедрам своими. Ее груди терлись о его торс, а бедра обжигали расплавленным оловом. Она горела желанием получить больше… больше… Воздуха уже не хватало, и сил оставалось лишь на то, чтобы лихорадочно возвращать поцелуи.

— Бродик, я хочу…

Он снова приник к ее губам, словно умирающий от жажды — к источнику, и, неожиданно разжав руки, позволил ей медленно соскользнуть на землю. Зарывшись лицом в ее шею, он несколько раз глубоко прерывисто вздохнул, пытаясь вернуть самообладание.

Теперь Джиллиан боялась, что он отпустит ее на свободу, и когда Бродик прикусил мочку ее уха и погладил языком чувствительную раковинку, наслаждение едва не лишило ее сознания.

— Не…

Но голос оборвался, и девушка задрожала. Бродик проложил цепочку поцелуев по ее шее к груди.

— Что? — переспросил он.

Джиллиан наклонила голову, чтобы открыть ему лучший доступ, и со вздохом пробормотала:

— Не останавливайся.

Но Бродик осторожно отстранил ее и разжал бы руки, если бы девушка не пошатнулась. Чисто мужская гордость побудила его торжествующе улыбнуться. Значит, он способен возбудить ее и смутить чувства за столь недолгое время! Ее страсть не уступала его собственной, и Бродик знал, что, как только девичья застенчивость уступит место познанию, в брачную ночь он найдет в постели безудержную, раскованную, пылкую любовницу. Боже, помоги ему, но им лучше пожениться как можно скорее, потому что больше ждать он не в силах, но не желает позорить Джиллиан, взяв ее еще до того, как произнесены брачные обеты. Стоит ему взглянуть на нее, и он теряет голову.

Эти зеленые глаза, растерянно глядящие на него… спутавшиеся локоны, разбросанные по плечам… розовые губы, припухшие от его поцелуев…

Не стоит ожидать, пока она послушает голоса рассудка и согласится выйти за него. К тому времени, когда она наконец опомнится, будет носить уже второго ребенка.

Но тут крик Рамзи вернул их к действительности. Синклер, очевидно, потеряв терпение, разыскивал друга. Бродик со вздохом сожаления отступил.

— Иди собирай вещи. Пора ехать, — велел он, направляясь к ристалищу.

Джиллиан побежала следом.

— Спасибо за то, что понял.

— Что именно?

— Что я не могу стать твоей женой.

Он даже не обернулся. До нее лишь донесся его невеселый смех.

Вернувшись в дом, Джиллиан обнаружила, что домоправительница Хелен уже успела сложить ее вещи. Поблагодарив женщину за помощь, Джиллиан вспомнила свое обещание. К счастью, Хелен сумела ей помочь и показала кратчайшую дорогу к дому Уинслоу.

Прошло десять минут, потом еще десять, и Бродик, по натуре не слишком терпеливый, с каждой минутой злился все больше.

Стоявшие рядом Рамзи и Уинслоу выжидающе поглядывали на дверь.

— Что, черт побери, она там делает? — не выдержал наконец Бродик.

— Может, прощается с Йеном и Джудит? Но нет, вот они идут!

Первым Джиллиан увидел Рамзи. Девушка спускалась во двор с противоположной стороны холма.

— Вот она! — воскликнул он.

— Значит, не забыла! — улыбнулся Уинслоу.

Рядом с Джиллиан шла его жена Изабелла. Позади тащились мальчишки. Старший, Эндрю, которому на днях должно было исполниться пять, выбежал вперед и взял Джиллиан за руку. Уинслоу восхищенно наблюдал, как она улыбается малышу. Очевидно, она сказала что-то забавное, потому что Эндрю разразился смехом. Изабелла загородила рот рукой, чтобы скрыть улыбку.

— Что именно не забыла? — удивился Бродик.

— Я упомянул, что Изабелла рассердилась на меня, потому что я не познакомил ее с Джиллиан, и та пообещала навестить мою семью. — И, неожиданно догадавшись, чему смеются жена и сын, хлопнул себя по лбу. — Понятно, что именно мое семейство находит таким забавным! Вряд ли Изабелла понимает хотя бы слово! Уж очень смешно твоя женщина говорит по-гэльски!

— Верно, — кивнул Бродик, — но она умна и быстро научится.

— Ты не расстанешься с ней?

— Ни за что.

— А она об этом знает?

— Пока нет.

Подслушавший обмен репликами Рамзи весело расхохотался:

— Надеюсь, ты знаешь, что тебя ожидает, Бродик!

— Разумеется.

— Ей нелегко будет жить в… — начал Рамзи.

— В клане Бьюкененов, — докончил за него Бродик. — Знаю и очень беспокоюсь, привыкнет ли она.

— Я не это хотел сказать, — ухмыльнулся Рамзи. — Ей тяжело придется в твоем доме. Ходят слухи, что ты человек тяжелый.

— Джиллиан хорошо осведомлена о моих недостатках, — кивнул Бродик, ничуть не оскорбившись.

— И все же не побоится пойти к алтарю? — съязвил Уинслоу.

— Честно говоря, она отказалась выйти за меня. Прекрасно зная Бродика, и Рамзи, и Уинслоу снова расхохотались.

— Итак, когда свадьба? — осведомился Рамзи.

Глава 18

Любовь просто не должна сваливаться на человека столь внезапно!

Большую часть пути во владения Рамзи Джиллиан провела в думах о Бродике. Каким образом он ухитрился завладеть ее сердцем всего за несколько дней? Этот человек лишил ее разума. Она знала о всех его недостатках, но все равно любила! Как такое возможно?

Любовь — словно нежный цветок, который требует постоянного ухода. Иногда пройдут годы, прежде чем мужчина и женщина разберутся в своих чувствах.

Любовь не поражает в один миг, словно молния.

Но может, это просто сладострастие, и как в таком случае признаться исповеднику в смертном грехе и не умереть от стыда? В конце концов Бродик красив, этого лишь слепой не заметит. Однако Рамзи и Йен ничем не хуже, а ее сердце бьется так же ровно, когда она оказывается рядом с ними. С Бродиком совсем не так. Достаточно ему взглянуть в ее сторону, и она начинает задыхаться.

Зато теперь он не обращал на нее ни малейшего внимания. Он и Рамзи далеко опередили остальных, и Бродик даже ни разу не оглянулся. Она поймала себя на том, что то и дело поглядывает на его широкую спину, пытаясь одновременно обрести самообладание.

Она не желала думать о причинах, по которым была вынуждена ехать к Рамзи, но невеселая реальность то и дело вторгалась в ее мысли, как бы ни пыталась девушка успокоить себя. Что, если ее сестры там нет? Что, если она вышла замуж и уехала от Макферсонов? И хуже всего — а вдруг Кристен давным-давно забыла сестру? Ведь рядом с Джиллиан была Лайза, которая помогла ей сохранить воспоминания о родителях и той роковой ночи, а Кристен осталась совершенно одинокой.

Захваченная невеселыми думами, Джиллиан не заметила, что Бродик и Рамзи остановились. Дилан натянул поводья кобылки Джиллиан. Воины и девушка оставались на довольно большом расстоянии от лэрдов, но едва она попыталась спросить в чем дело как увидела всадника, несущегося вверх по холму. Промчавшись мимо, незнакомец подъехал к Бродику и Рамзи.

Джиллиан терпеливо ожидала, чем все кончится, с тревогой прислушиваясь к спору между всадником и Рамзи. Очевидно было, что дело не кончится ссорой. Хотя Бродик озабоченно хмурился, а незнакомец неодобрительно качал головой, Джиллиан заметила, что Рамзи улыбается.

— Дилан, кто этот человек? — полюбопытствовала она.

— Отец Лагган. Священник. Он отправляет службы у Синклеров, Мейтлендов и многих других.

— И у Бьюкененов тоже?

— Иногда, когда выхода пет.

— Не понимаю. Разве он не любит Бьюкененов?

— Никто нас не любит, миледи, — хмыкнул Дилан, — и мы этим гордимся. По крайней мере большинство горцев опасаются ступать на нашу землю, как, впрочем, и священники, включая отца Лаггана.

— Почему же они к вам так относятся?

— Боятся, — жизнерадостно объяснил Дилан. — Отец Лагган считает нас дикарями.

— Откуда вы это знаете?

— От самого отца Лаггана. Он именно так нас и называет.

— Не думаю, чтобы он искренне в это верил. Вы не дикари. Просто… слишком суровые… вот и все. Однако священник не соглашается с Бродиком. Видите, как трясет головой?

— Бродик все равно победит, — предсказал Дилан. — Как всегда.

И словно поняв, что говорят о нем, Бродик неожиданно обернулся и посмотрел на девушку. Лагган, чем-то расстроенный, возбужденно размахивал руками.

И тут Бродик подмигнул ей. Джиллиан недоуменно подняла брови, удивляясь его поведению. Не тот он человек, чтобы заигрывать с женщинами на людях, но эта дурацкая выходка отчего-то согрела ей сердце.

— Вы знаете, о чем они спорят? — поинтересовалась Джиллиан.

— Знаю, — таинственно улыбнулся Дилан.

Отец Лагган тоже уставился на нее. Несмотря на белоснежные волосы и словно выдубленную кожу, он казался на удивление молодым и крепким. Правда, губы недовольно поджаты, и по этой причине девушка побоялась улыбнуться. Просто наклонила голову в молчаливом приветствии.

Едва священник вновь обратился к Бродику, Джиллиан немедленно потребовала:

— Расскажи, в чем дело?

— В вас, миледи.

— То есть как?

— По-моему, предмет их беседы — вы, миледи.

— Не может быть! Святой отец даже не знает меня.

— Его послал к Бродику Йен, и теперь Лагган взял на себя обязанности вашего опекуна. Он хочет убедиться, что вас не увозят насильно и нет заставляют ничего делать против воли.

— Но я сама попросила Рамзи принять меня, — возразила девушка. — Йен наверняка объяснил отцу Лаггану мои обстоятельства.

Втайне Дилан от всей души надеялся, что она не станет допытываться о подробностях. По его мнению, чем меньше Джиллиан знала, тем лучше для всех.

Бродик знаком велел ей подъехать, а священник, все еще насупленный, подвинул лошадь, чтобы освободить место, так что Джиллиан оказалась между Рамзи и Бродиком. Джиллиан застенчиво улыбнулась священнику, но улыбка мгновенно исчезла, едва она сообразила, где стоит.

Она воображала, что мужчины остановили коней на вершине холма, и лишь сейчас узрела зиявший внизу провал. Джиллиан судорожно схватилась за поводья, лошадь встала на дыбы, и если бы не Бродик, Джиллиан полетела бы вниз. Ему пришлось силой вырвать у нее узду.

— Джиллиан, что это на тебя нашло?

Она заставила себя глядеть на него, и только на него.

— Боюсь высоты, — прошептала она. — Сразу голова кружится.

Видя ее панически расширенные глаза, Бродик поспешно отвел животных чуть подальше. Рамзи последовал его примеру.

— Так лучше?

Джиллиан облегченно вздохнула.

— Да, гораздо. Спасибо, — пробормотала она, прежде чем обернуться к отцу Лаггану.

— Рамзи, мне понадобится твоя помощь, — предупредил Бродик.

— Я готов, — так же тихо пообещал друг.

— А моя? Моя помощь не нужна? — полюбопытствовала Джиллиан.

— Просто необходима, — усмехнулся Бродик.

— Тогда объясни, в чем дело, и я с радостью сделаю что смогу.

Бродик искоса взглянул на Рамзи, который поспешно заметил:

— Священник ждет тебя. Не хочешь же ты показаться невоспитанной?!

При мысли о том, что она, сама того не зная, оскорбила служителя Бога, Джиллиан вспыхнула.

— Нет, разумеется, нет, — торопливо заверила она. — Добрый день, святой отец. Рада с вами познакомиться.

— Добрый день, — бросил он, но всякий намек на вежливость немедленно исчез при следующих же словах: — Тебе следует ответить на несколько важных вопросов, дочь моя, чтобы выполнить свои обязательства перед церковью, которую я здесь представляю.

— Перед церковью? — недоуменно повторила девушка, неприятно пораженная его резкостью и странным заявлением. Может, она не так поняла?

— Именно, — подчеркнул священник и, пронзив Бродика взглядом, который можно было назвать не иначе как исполненным злобы, добавил: — Вы шагу не сделаете, пока я не узнаю со всей определенностью, что тебя не принудили.

— Святой отец, эта поездка чрезвычайно важна… Но прежде чем она успела договорить, Рамзи бесцеремонно перебил:

— Разве Джиллиан не спустилась в пропасть, чтобы спасти сына Йена Мейтленда? Тот утверждал, что Алек застрял на карнизе.

— Она стоит рядом, Рамзи. Почему бы тебе не спросить у нее? — предложил Бродик.

Но Джиллиан, не обращая на лэрдов внимания, попыталась продолжить:

— Святой отец, почему вы думаете…

— Джиллиан, это правда? — снова вмешался Рамзи, и не знай она его лучше, посчитала бы, что тут дело не чисто. Но разумеется, это игра ее воображения. В отличие от Бродика Рамзи — человек деликатный и славится тактичностью.

— Что именно? — рассеянно осведомилась девушка, продолжая разглядывать священника. При чем тут церковь и какое отношение она имеет к цели их поездки?

Рамзи повторил вопрос и потребовал, чтобы она смотрела на него, когда отвечает. Девушка учтиво извинилась перед священником, прежде чем повернуться к нему спиной.

— Да, Рамзи, так оно и было, — наспех пробормотала она и снова обратилась к священнику: — Отец, вы утверждаете, что я не могу ехать дальше, прежде чем мои ответы не удовлетворят вас? Я верно расслышала?

— Да, миледи, именно так я и выразился. Никто не шевельнется, пока я не выполню свою миссию. И так оно и будет, лэрд, — предупредил он. снова пронзив Бродика неприязненным взглядом.

— Даю слово, — покорно ответил тот.

— Не понимаю… — начала девушка.

— Скоро поймешь, — пообещал Лагган. — Бьюкенены известны всем как настоящие мастера по части хитростей и обманов. Они пойдут на все, чтобы добиться своего, и поскольку тебя некому защитить, я считаю своим долгом принять на себя обязанности твоего опекуна и духовника. Теперь ясно?

Девушка растерянно пожала плечами. Интересно, почему святой отец считает, что за ней некому присмотреть? А Бродик?

— Святой отец, я просила Бродика… Потрясенный священник не дал ей докончить.

— Ты его просила? Значит, он не похитил тебя?! Джиллиан начинала думать, что отец Лагган немного повредился умом, но терпеливо повторила:

— Если кто кого и похитил, так это я. Бродик вернулся бы домой, не обратись я…

— Она сама все решила, — оборвал Бродик. — Я не обманывал ее и не заставлял. Это так, Джиллиан?

— Конечно. Но, отец, мне все-таки хотелось бы знать, почему вы считаете нужным защищать меня? Неужели не видите что я в надежных руках?

Судя по жалобной гримасе, отец Лагган был вот-вот готов зарыдать от сочувствия к ней.

— Дорогая леди, вы понятия не имеете, во что впутались по собственной наивности! — вскричал он, потрясенный ее непоколебимым спокойствием. — Отвечайте: вы когда-нибудь были во владениях Бьюкененов?

— Нет, а в чем…

Священник патетически воздел к небу руки.

— Вот видите! — торжествующе завопил он. — Я так и знал.

— Но я думала, что земли Бродика не менее прекрасны, чем остальная часть нагорья, — удивилась Джиллиан.

— А встречала ли ты, дочь моя, тех дикарей, что именуют себя Бьюкененами? — взвизгнул священник. Очевидно, отец Лагган был крайне расстроен чем-то, и девушка, в надежде утешить его, пояснила:

— Некоторых. Но все они милые люди и никакие не дикари.

— Господи Боже, что она несет? Рамзи, ты слышал ее? Слышал?

Рамзи пожал плечами, удерживаясь от улыбки.

— Разумеется, святой отец, но вспомните слова Бродика. Джиллиан — девушка умная и решительная. И не стала бы вам лгать.

— Но как она… — начал священник.

— По-видимому, она воспылала симпатией к лэрду Бьюкенену, иначе не стояла бы здесь. Бродик может быть… весьма обаятельным… если захочет, — пробормотал Рамзи, но, подавившись последним словом., не выдержал и разразился сдавленным хохотом. Священник обратился к Бродику:

— Бедняжка просто не знает, что ее ждет.

— Намекаете, что я не позабочусь о ней и что члены моего клана станут ее оскорблять?

Отец Лагган сообразил, что зашел слишком далеко, и поспешил отступить.

— Нет-нет, я просто полагаю… для благородной леди тонкого воспитания… не представляю, как она выживет в столь грубом окружении.

Джиллиан ошеломленно озиралась, так и не поняв, что здесь происходит и чем отец Лагган так встревожен. Она воззрилась на Бродика в надежде, что тот все прояснит, но он, не обращая на нее внимания, быстро заговорил со священником на гэльском диалекте. Очевидно, он был крайне недоволен, и Джиллиан смертельно испугалась, что святой человек оскорбится.

А в это время Бродик признавался, как много значит для него Джиллиан, и клялся, что умрет, прежде чем допустит, чтобы она страдала. И хотя Джиллиан не распознала ни одного слова, отец Лагган поверил и выслушал его до конца, и это решило дело.

Бродик не поверил ушам, когда Джиллиан набросилась на него:

— Ты не смеешь так говорить со святым отцом! Господь накажет тебя! Отец Лагган, он не хотел! Простите его, впредь он не будет столь дерзким!

— Можешь не извиняться за меня, — буркнул Бродик.

— Я спасаю твою душу! — отрезала Джиллиан.

— Ты беспокоишься о его душе? — удивился священник.

— Кто-то должен, — вздохнула девушка, — иначе он не попадет на небеса. Вы, разумеется, согласны со мной, отец, ибо знаете его дольше меня.

— Джиллиан, довольно этого вздора, — велел Бродик, но девушка не обратила на него внимания.

— Святой отец, у него доброе сердце. Он просто опасается, что об этом узнают. Священник улыбнулся.

— Значит, ты видишь в нем и хорошие стороны?

— Конечно, — кивнула Джиллиан. Священник задумчиво прищурился:

— Ты росла в мире и покое?

— Да. Дом моего дяди был тихим и уединенным.

— Однако готова… — Отец Лагган покачал головой. — Как я уже сказал, боюсь, что ты не выживешь в столь тяжелых обстоятельствах.

— Святой отец, мы с Бродиком едем к Рамзи, — сообщила она, чтобы прояснить все недоразумения.

— Но ты не останешься там вечно, — возразил он, — и когда-нибудь вернешься домой.

— Естественно, мне нужно в…

— Джиллиан, как тебе это удалось? — завопил Рамзи. Девушка испуганно обернулась к нему.

— Что именно, Рамзи?

— Если ты так боялась высоты, почему сумела спуститься за Алеком?

— Ты хочешь говорить об этом именно сейчас?

— Очень.

— Но я объясняла отцу Лаггану, что должна…

— Ответь Рамзи, — приказал Бродик.

Джиллиан сдалась. Она не может вести беседу па два фронта.

— Как я спустилась за Алеком? Очень просто. Закрыла глаза.

— Должно быть, тебе пришлось нелегко. Я видел, как ты побелела, когда взглянула вниз.

— Тогда у меня не было ни выбора, ни времени. Веревка почти порвалась.

— Но, девушка, если ты соблаговолишь уделить мне немного внимания, я хотел бы кое-что узнать, — настаивал священник.

Но тут снова встрял Рамзи:

— Выбор был. Для того чтобы решиться на такое, нужно немало храбрости.

— Джиллиан поступила так, как велел ей долг. Она, вне всякого сомнения, отважна, — заметил Бродик.

— Вовсе нет! Я так боялась, что вся тряслась. И плакала.

— Джиллиан, не стоит спорить. Я сказал, что ты отважна, и тебе давно пора усвоить, что я знаю, о чем говорю. Джиллиан мгновенно вспыхнула:

— Бродик, из всех смертных непогрешим в суждениях только папа. Тебя, по-моему, еще не избрали на этот пост. Следовательно, не тебе…

— Мне хотелось бы продолжить, — не унимался несчастный священник. — Скажи, девушка, ты почитаешь нашу церковь?

— Простите?

— Он хочет спросить, исполняешь ли ты святые обряды, — пояснил Бродик.

Девушка оглядела собравшихся.

— Разумеется.

— Когда ты в последний раз была у исповеди? Джиллиан поколебалась.

— Отвечай, — приказал Бродик, чем окончательно вывел из себя Джиллиан.

— Я уже просила не говорить со мной в подобном тоне! Мне это не нравится, — прошептала она, но отец Лагган услышал, и глаза у бедняги вылезли из орбит, а рот широко раскрылся.

— Ты смеешь упрекать лэрда Бьюкенена? — охнул он. Девушка, смутившись, попыталась оправдаться:

— А он? Он посмел приказывать мне, отец! Вы ведь были при этом! Неужели я даже не имею права постоять за себя?

— Имеешь, дитя мое, но большинство женщин на твоем месте промолчали бы, опасаясь его мести.

— Бродик никогда не обидел бы женщину, — фыркнула девушка.

К ее удивлению, отец Лагган засмеялся:

— Говорят, каждый человек ищет свою половинку и на каждого мужчину, пусть даже истинного варвара, найдется своя особенная женщина. Должен признать, что это чистая правда.

— Нельзя ли поскорее? — вставил Бродик.

— Осталось немного, — утешил отец Лагган. — Леди Джиллиан, я спрашиваю еще раз: когда в последний раз ты исповедовалась?

— Давно, — покраснела девушка.

Отец Лагган укоризненно покачал головой.

— По какой же причине ты отказывалась очиститься от грехов?

— Я обязана отвечать на эти вопросы, прежде чем продолжать путь?

— Обязана, — кивнул Рамзи.

— Святой отец ждет, — напомнил Бродик.

У Джиллиан разболелась голова. Похоже, она одна из всех считает такой допрос странным и, когда останется наедине с Бродиком, наверняка потребует объяснений.

— Я не ходила к исповеди, потому что Англию отлучили от церкви и священникам запрещено отправлять обряды, кроме как в крайних случаях. Наверное, вы слышали… об истории с избранием архиепископа Кентерберийского?

— Ах да, отлучение, — кивнул отец Лагган. — Как же я забыл! Ты ведь англичанка! Надеюсь, ты хочешь, чтобы я выслушал твою исповедь сейчас?

— Сейчас?

Она не хотела кричать, но так возмутилась необходимостью перечислять свои грехи в присутствии Бродика и Рамзи, без исповедальни или хотя бы занавеси, отделявшей ее от отца Лаггана, что просто не сумела сдержаться.

— Она не сделала ничего, чтобы молить о прощении, — заверил Бродик.

— Откуда тебе знать? — раздраженно бросила она.

— Знаю, — засмеялся Бродик.

Девушка пригвоздила его к месту негодующим взглядом.

— Я согрешила, отец мой, — выговорила она, внутренне застонав от стыда.

— Вовсе нет!

Это оказалось последней каплей. Да что же такое делается!

— Согрешила из-за тебя! — взорвалась Джиллиан. — Меня преследуют нечистые мысли, и все связаны с тобой! Мне нет оправдания! — Она поспешно прикусила язык, но было поздно. И тогда, махнув на все рукой, она облегчила душу: — Ты виновен в моих прегрешениях, Бродик, и если я отправлюсь в чистилище, клянусь Богом, захвачу тебя с собой. Рамзи, если ты немедленно не прекратишь смеяться, клянусь, что сброшу тебя в пропасть! .

— Ты любишь его, девушка? — перебил святой отец.

— Вовсе нет! — воскликнула она.

— Подумай хорошенько.

— Надеюсь, что нет!

— Но тебе сразу станет легче, если признаешься, — настаивал священник.

— Джиллиан, правду и немедленно! — потребовал Бродик, хватая ее за руку. Она попыталась вырваться, но не тут-то было.

— Это чистая правда. Я не люблю Рамзи, и если он немедленно не перестанет хохотать, его клану придется искать нового лэрда!

— Не Рамзи! — завопил Лагган, перекрывая наглый гогот последнего. — Я имел в виду Бродика.

— Ты сказал святому отцу о моей любви? Кому еще проболтался?

По мнению Бродика, вопрос не заслуживал ответа. Он спокойно попросил Джиллиан повторить, что она его любит.

— Бродик, сейчас не время…

— Именно сейчас.

— Мои признания не предназначались для чужих ушей, — оскорбилась девушка.

— Ты любишь меня?

Стыдясь сказать правду перед посторонними, жадно ловившими каждое слово, она опустила голову.

— Я не желаю обсуждать сердечные дела в подобных обстоятельствах.

Но от Бродика не так легко было отделаться.

— Ты любишь меня? — настаивал он, сжимая ее пальцы.

— Ты сам знаешь, — прошептала Джиллиан.

Бродик торжественно скинул край пледа с плеча и накрыл их соединенные руки. Только сейчас Джиллиан поняла, что происходит, и в панике попыталась освободиться. И разумеется, безуспешно. Уже через несколько мгновений она поняла бесплодность борьбы и успокоилась. Так или иначе, ее сердце принадлежит ему.

Глядя в ее глаза, Бродик приказал:

— Скажи вслух!

Джиллиан упорно молчала. Но разве переупрямишь Бродика?

— Я должен слышать, Джиллиан. Не перечь мне!

Джиллиан съежилась под неотступными взорами мужчин. Слишком хорошо она успела узнать, каким упрямым может быть Бродик. Он не оставит ее в покое, пока не добьется своего. Кроме того, она все равно не сумеет скрыть своих чувств, и если он желает снова и снова упиваться сознанием того, как она преданна ему, так и быть. Она все равно проиграла сражение, но в конце концов… в конце концов победа все равно останется за ней.

— Я люблю тебя, — едва слышно прошептала она.

— Теперь и навсегда?

Джиллиан помолчала и словно бросилась с обрыва головой вниз, оставив позади волнения и страхи.

—Да.

— И я стану чтить и защищать тебя, Джиллиан, — поклялся Бродик, рывком привлекая ее к себе. Джиллиан едва успела заметить, как отец Лагган поднял руку и начертил в воздухе крест.

Она не нашла сил противиться, когда Бродик нагнул голову, чтобы коснуться ее уст поцелуем. В каждом его прикосновении сквозила неосознанная властность собственника, получившего наконец желаемое. Он провел кончиками пальцев по ее щеке, и девушка на мгновение забыла обо всем. Казалось, она даже не слышит приветственных криков, звеневших в воздухе, и, когда Бродик разжал руки, ей пришлось схватиться за луку седла, чтобы не свалиться на землю. Джиллиан принялась поспешно приглаживать волосы, пока Бродик заправлял конец пледа за пояс. Она в очередной раз ждала от него объяснений и, как всегда, не дождавшись, обернулась к отцу Лаггану.

— Да пребудет с тобой Господь, — пожелал он. Рамзи, ухмыляющийся, словно разбойник, укравший толстый кошель, набитый золотом, хлопнул Бродика по плечу.

— Сегодня же вечером и отпразднуем!

— Что именно? — удивилась девушка.

— Ну как же! Ты выполнила свой долг перед церковью. Теперь отец Лагган удовлетворен.

— Значит, мы можем продолжать путь?

— Конечно!

И, опасаясь потока новых вопросов, Рамзи поспешно обратился к священнику:

— Отец, вы отобедаете с нами сегодня?

— Я обещал лэрду Макхью заехать к нему, но если на обратном пути меня не застанет ночь, с радостью воспользуюсь твоим гостеприимством. По чести признаться, старые кости ноют и требуют мягкой постели. Пустой мягкой постели, — подчеркнул он, недовольно зыркнув в сторону Бродика.

— Обещаю, что пустая мягкая постель будет вас ждать, — с улыбкой заверил Рамзи.

Наградив Джиллиан очередным сочувственным взглядом, отец Лагган неожиданно выпалил:

— Еще есть время… бывали случаи, когда… словом, если девушка вдруг передумает, никто ее не осудит. Леди Джиллиан, если ты пожалеешь о своем решении… то есть если придешь в себя и опомнишься, поняв всю глупость…

— Но, отец, что сделано, то сделано. Да будет так! — вмешался Рамзи.

Плечи священника устало опустились.

— Предупреждаю, лэрд Бьюкенен, я глаз с нее не спущу.

— Означает ли это, что вы нарушите клятву и вернетесь во владения Бьюкененов? — рассмеялся Рамзи. — Я еще помню, как вы твердили Йену Мейтленду, что все Бьюкенены язычники и ноги вашей не будет на их землях.

— Я еще не выжил из ума и не потерял память, — огрызнулся священник. — Однако и обязанности, порученные мне пресвятой нашей церковью, выполнял и выполнять буду! И отныне стану каждый месяц справляться о леди Джиллиан, и если узрею, что она несчастна и тает на глазах, ты ответишь передо мной и Богом, лэрд! Запомни мои слова! Тебе досталось настоящее сокровище, и попробуй только не оценить его по достоинству!

И, разразившись столь неожиданно страстной речью, отец Лагган взял лошадь под уздцы и повел прочь, сквозь толпу воинов.

— Господь с вами, — кивнул он на прощание. Джиллиан проводила его глазами, но Бродик дернул узду, чтобы привлечь ее внимание, и провел рукой по каштановым локонам.

— Я обещаю хорошо с тобой обращаться, — поклялся он.

— Постараюсь, чтобы именно так и было. Ну что, едем?

Бродик знаком велел Дилану скакать впереди и что-то сказал Рамзи. Джиллиан заметила, как командир поскакал к скалам. До смерти испугавшись, она развернула кобылу, и не успели мужчины оглянуться, как она была уже на полпути к противоположному склону.

— Куда это она, черт возьми? — недоумевал Бродик, пустив коня в галоп. Он в два счета догнал Джиллиан, схватился за поводья и попытался остановить ее. Но та оттолкнула его руку и вновь пришпорила животное.

— Ты не туда едешь.

— А что, нужно спуститься по тому обрыву? — охнула она.

— Но, Джиллиан, не…

— Я не сделаю этого.

— Позволь же объяснить, — терпеливо начал Бродик.

Позже он клялся, будто в жизни не видел, чтобы кто-то двигался с подобной быстротой. Видя, что он не собирается отпускать поводья, Джиллиан соскользнула с кобылки и умчалась, прежде чем он успел объяснить ей необходимость срезать путь. Он едва успел поймать ее.

— Да что это ты вытворяешь?

— Ничего особенного. Иду. Хочу немного размяться.

— Дай мне руку.

— Ни за что.

— Это не обрыв, — сообщил Бродик.

— Я найду дорогу поровнее.

— Хорошо, — согласился он. Девушка застыла на месте.

— Ты это серьезно? Не станешь меня заставлять?

— Ну конечно, нет! Все будет, как хочешь ты.

Он пронзительно свистнул и поднял руку. Дилан немедленно повернул назад. Джиллиан сообразила, что, должно быть, позорит Бродика своей трусостью. Горцы наблюдали за ней, но никто не приближался и, следовательно, не слышал их беседы.

— Я не хочу ставить тебя в неловкое положение перед друзьями, но клянусь, так оно и будет, если ты вынудишь меня спускаться по этой проклятой скале.

— Несмотря на страх, ты еще опасаешься навлечь на меня бесчестье? Ах, Джиллиан, ты просто не способна никого опозорить. Мы едем окольной дорогой.

Джиллиан облегченно вздохнула, но странное волнение не давало покоя.

— Это займет намного больше времени?

— В зависимости от того, с какой скоростью будем ехать.

— Сколько? — настаивала она.

— Целый день, — признался он, снова протягивая ей руку.

— Так долго? Даже если поспешим?

— Так долго. Дай мне руку.

— Я сама поеду.

— Я предпочел бы взять тебя в седло. Джиллиан отстранилась.

— Бродик!

— Что, девочка?

— Мне придется спуститься вниз, так?

— Ты никому и ничем не обязана. Поступай как сочтешь нужным.

Джиллиан глубоко вздохнула, вскинула голову и схватилась за руку Бродика. Вместо того чтобы втащить ее в седло, он передумал и посадил девушку себе на колени. Почувствовав, как она дрожит, он крепко обнял ее и притянул к себе.

— Твои страхи…

— Глупы и беспочвенны, не так ли?

— Ты не знаешь, что послужило причиной? Что сделало тебя столь осторожной?

— Хочешь сказать — трусливой?

Бродик сжал двумя пальцами подбородок девушки и повернул ее лицом к себе.

— Не смей никогда повторять такое. Ты не трусиха, ясно? Джиллиан кивнула.

— Скажи вслух, — велел он.

— Я не трусиха. Отпусти меня. Дышать трудно, — пропыхтела она. Бродик немедленно ослабил хватку. — Я решилась. Мы спустимся по откосу. Только последними, хорошо? Может, я успею набраться храбрости, видя, как это делают остальные.

— Ты уверена?

— Да, — едва слышно пролепетала она. — И я поеду на своей лошади, — добавила девушка чуть тверже. — Не хочу, чтобы твои люди посчитали меня слабовольной тряпкой.

— Им это и в голову не придет, — заверил Бродик, направив коня назад. Он не остановился на вершине, а продолжал путь по извилистой узкой тропе, ведущей во владения Рамзи. Девушка зарылась лицом в его плед, обняла за талию и потребовала, чтобы он подождал, пока спустятся другие. Но Бродик отказался. Однако они еще не достигли самого крутого участка осыпи, и Джиллиан надеялась его уговорить. Ей нужно время собраться с мыслями. Почему этот тупоголовый болван не понимает?

— Я хочу быть последней.

— А я привык быть первым.

— Нужно подождать! — взвизгнула она. Панический страх стиснул горло, и перед глазами стояла ужасная картина: она катится в бездонную черную пропасть, которой нет конца. Из горла рвался пронзительный крик, и — Господи, помоги! — ее либо вывернет наизнанку, либо сознание помутится. Уж лучше второе…

— Бродик… не могу…

— Лучше расскажи мне о тех нечистых мыслях, которые тебя посещают.

—Что?!

Он терпеливо повторил вопрос. Жеребец споткнулся. Из-под копыт полетели камешки, прямо в жадную пасть провала, но Бродик просто сместил равновесие, чтобы помочь коню, и щелкнул поводьями. Джиллиан, услышав шум, попыталась было посмотреть вниз, но Бродик снова осведомился:

— А в твоих грешных фантазиях мы одеты? Кровь бросилась девушке в лицо.

— Одеты? — прошептала она.

— В твоих грезах обо мне…

— Никакие это не грезы, — вознегодовала она.

— Неправда! — жизнерадостно возразил Бродик. — Ты сама призналась Лаггану, что терзаешься нечистыми мечтами…

— Мыслями! — вскричала Джиллиан.

— И добавила еще, что это мысли обо мне. Разве не так?

— Да замолчи же!

— Итак? — рассмеялся Бродик.

— Что «итак»?

— Мы были одеты?

— Да, одеты — и что?! — взвилась доведенная до белого каления Джиллиан.

— В таком случае эти самые нечистые мысли не так уж интересны.

— Может, хватит об этом?

— Почему?

— Потому что неприлично!

— А по-моему, я имею право знать. Ты утверждала, что все твои нечистые мысли связаны со мной, не так ли?

—Да.

— И что же я делал?

Джиллиан стыдливо прикрыла глаза.

— Целовал меня.

— И все? Ничего больше?

— А чего ты еще ожидал?

— Гораздо большего, — заверил он. — Куда же я целовал тебя?

— В губы, — сердито буркнула девушка. — Да замолчишь ты наконец?

— И никуда больше? — разочарованно вздохнул Бродик. — Хочешь, поделюсь своими фантазиями о тебе?

— Обо мне? — ахнула Джиллиан.

— Разумеется, только мои грезы куда затейливее.

— Неужели?

— Так желаешь услышать?

— Ни за что!

Но Бродик рассмеялся и, не обращая внимания на протесты, признался:

— На тебе совсем ничего не было… нет, неправда, кое-что все-таки было.

Джиллиан сознавала, что лучше не уточнять, но все же против воли выдавила:

— Что же?

— Я, — шепнул он.

Джиллиан резко отдернула голову и уперлась кулачками в его грудь.

— О Господи! Мы оба попадем в чистилище, если станем продолжать этот греховный разговор! Откуда тебе знать, какая я без платья?

— Я не страдаю недостатком воображения. Кстати, ты само совершенство.

— Ну уж нет.

— Кожа шелковистая и гладкая, и когда я в своих фантазиях лежу между твоими мягкими…

Но Джиллиан вовремя заткнула ему рот ладошкой. В глазах Бродика плясали сатанинские огоньки. Он просто невыносим… и может, именно это качество так ее привлекало. Бродик каким-то образом ухитрился избавиться от всех ограничений, накладываемых строгими устоями церкви и общества. Ему было в самом деле все равно, что подумают о нем люди, и он не слишком старался произвести на кого-то впечатление. Хотела бы она быть такой же вольной, как птица!

— Находиться рядом с тобой… довольно необычное испытание, — уклончиво пробормотала она.

— Не так уж все было плохо, верно, миледи? — громко осведомился Дилан.

Джиллиан от неожиданности вздрогнула.

— Прошу прощения? — вяло переспросила она, медленно отнимая ладонь от губ Бродика. Тот схватил ее руку и поцеловал. Джиллиан смущенно покосилась в сторону, боясь, что увидит Дилан.

— Спускаться вовсе не страшно, — пояснил Дилан.

Джиллиан подняла голову, смерила глазами расстояние от вершины и расхохоталась.

— Верно, — подтвердила она и несколько минут спустя уже сидела в седле своей кобылки. Пустив лошадь рысью, она догнала Рамзи и Бродика и весело окликнула: — Ты опять одурачил меня?

— Пришлось. Злишься? — поинтересовался Бродик.

— Я никогда не злюсь, — снова засмеялась Джиллиан. — Я плачу той же монетой.

Сама того не зная, она только сейчас повторила девиз Бьюкененов.

Глава 19

Дом Рамзи Синклера был поистине великолепен. Он стоял на плато, возвышавшемся в самом центре чудесной долины, окруженной с одной стороны крутыми скалами, а с другой — невысокими холмами. Сверкающий ковер травы, испещренной побегами вереска, покрывал землю, насколько хватало глаз, в воздухе держался аромат цветов и сосны, смешанный с едким запахом дыма из труб. Величественный замок лэрда нависал над крытыми черепицей домами, а высокая стена из камня и досок огораживала поселение, по-видимому, обеспечивая достаточную безопасность членам клана.

Тяжелые ворота на железных петлях бесшумно распахнулись, и кавалькада медленно въехала во владения лэрда. Послышались приветственные крики, отовсюду бежали воины и дамы помоложе. Джиллиан немедленно окружила чересчур заботливая стража Бродика. Эрон оказался впереди, Дилан и Роберт по сторонам, а Лайам сзади. И как ни трудно было разглядеть что-то за широкими спинами горцев, Джиллиан все же пыталась рассмотреть каждое лицо в толпе, хотя понимала, что напрасно надеется на чудо. Столько лет прошло, все изменилось, и она, разумеется, не узнает Кристен. Однако надежда оказалась сильнее, и каждый раз при виде светловолосой женщины сердце у нее сжималось.

Бродик и Рамзи спешились и о чем-то переговаривались с воинами. Джиллиан терпеливо выжидала, пока Бродик вспомнит о ней.

— Вы видите его, миледи? — тихо осведомился Дилан.

— Его?

— Предателя.

— Нет. Прости, я искала не… — рассеянно бросила она, снова всматриваясь в людей. — Пока нет… их так много…

— Наоборот, мало! Большинство людей Рамзи упражняются на ристалище, позади замка, иначе Гидеон наверняка бы пришел поздороваться с лэрдом.

Но тут некоторые самые любопытные и дерзкие воины из Макферсонов, в пледах своего клана, придвинулись ближе, чтобы получше рассмотреть Джиллиан. Один, посмелее, едва не пробрался к самой лошади. Черный Роберт немедленно тронул с места своего коня, вынуждая парня отступить, и исполненным злобы голосом ядовито велел:

— Немедленно перестань таращиться на леди. Здоровенный парень, заметив, что друзья не сводят с него глаз, нагло ухмыльнулся:

— А если я тебя не послушаюсь, что тогда? Роберт, не говоря худого слова, перегнулся, схватил наглеца за грудки и поднял на уровень глаз.

— Тогда придется переломать тебе все кости.

Видя, что великан, словно пушинка, взлетел в воздух, парни почтительно переглянулись. Джиллиан ошеломленно захлопала глазами. Ну и сила! Но этот Роберт — настоящий невежда!

— Роберт, пожалуйста, отпусти мальчишку!

— Как пожелаете, миледи, — проворчал тот.

Бродик повернулся как раз в тот момент, когда Роберт отшвырнул Макферсона. Несчастный приземлился в толпе своих дружков. Бродик, покачивая головой, шагнул к собравшимся и остановился прямо перед пострадавшим, который еще не пришел в себя.

— Роберт?

— Мне не понравилось, как он глазел на миледи.

Воин попытался встать, но Бродик придавил его к земле тяжелым сапогом.

— И как он глазел на нее?

— Нахально.

— Она так прекрасна, — вызывающе бросил парень. — И если я захочу еще раз взглянуть на нее, не тебе запрещать.

Вместо ответа Бродик нажал чуть сильнее.

— Да, она прелестна, — учтиво кивнул он. — Но мне не слишком по вкусу, когда другие мужчины пялятся на нее. — Дождавшись, пока Макферсон начал задыхаться, Бродик зловеще добавил: — Совсем не по вкусу.

— Отпусти его, — попросил подошедший Рамзи.

Бродик немедленно отступил и подождал, пока парень встанет. Но тут Рамзи наградил его такой оплеухой, что бедняга снова рухнул на траву.

— Немедленно извинись перед лэрдом Бьюкененом! — заревел он.

— Бьюкенен?! — простонал тот. — Это лэрд Бьюкенен? Я не знал…

Рамзи угрожающе надвинулся на него. Воин кое-как поднялся и выдавил:

— Прошу прощения, я в жизни глаз не подниму на вашу женщину, клянусь головой отца.

Но Рамзи, к несчастью, заметил на парнях пледы Макферсонов и еще больше рассердился:

— Либо носите мои цвета, либо убирайтесь прочь с нашей земли!

Джиллиан в полном изумлении наблюдала за Рамзи. До этой минуты она считала его мягким и кротким; недаром Джудит говорила, что, когда Йен хочет заключить с кем-то союз, непременно просит Рамзи стать его представителем, поскольку тот прирожденный дипломат. Но теперь… теперь он мало напоминал того Рамзи, которого знала Джиллиан. Такая вспыльчивость, скорее, напоминала необузданные взрывы Бродика.

Сознание того, что именно она стала причиной ссоры, рассердило Джиллиан, и она окинула Роберта негодующим взглядом, чтобы дать ему знать, как недовольна таким поведением. Однако тот и глазом не моргнул.

— Он наглец, миледи!

— Не думаю, — прошептала она.

— Уверен, миледи.

Судя по тону, он был полностью уверен в своей правоте, и Джиллиан решила не спорить.

— А вот и Гидеон! — воскликнул Эрон. — Тебе следовало поговорить с ним, Дилан. Ходят слухи, что по должности он равен тебе.

С холмов по обеим сторонам от замка спускалась большая группа всадников, но солнце било им в лица и Джиллиан, как ни старалась, ничего не смогла рассмотреть.

— Гидеон — военачальник у Рамзи, — добавил Роберт, — а значит, ровня Дилану.

— Никто мне не ровня, — проворчал Дилан, спешиваясь. — Но я окажу Гидеону любезность, сойдя с коня, — пусть думает, что я унизился. Разрешите отойти, миледи?

— Конечно, — кивнула Джиллиан. — Я тоже хотела бы оказаться на земле. Не отъедете ли, чтобы дать мне место?

— Вы должны подождать своего лэрда, — запротестовал Роберт.

— Вот именно, — поддакнул Лайам. — Миледи, все было бы куда легче, носи вы наш плед.

— Что легче? — удивилась она.

— Если бы вы дали знать, что… — начал Лайам. Но поспешно осекся.

— Договаривай, — попросила девушка.

— Что вы с нами, — выпалил Роберт. От дальнейших объяснений его спасло лишь то, что Рамзи знаком велел ему отодвинуться и сам снял Джиллиан с седла.

— Не суди весь клан по горстке буянов, — предупредил он.

— Она уже на земле, — раздался зловещий голос Бродика. — Можно и разжать руки.

Но Рамзи, игнорируя требование, продолжал обнимать девушку за талию.

— Пойдем в дом. Уже почти полдень, и вы, наверное, давно проголодались.

Бродик отбросил руки Рамзи и поманил Джиллиан к себе. Взбешенная столь грубым поведением, она не двигалась до тех пор, пока он сам не приблизился.

— Я не хочу есть, — сказала она Рамзи.

— В таком случае сегодня вечером устроим настоящий пир, — пообещал он. — Но прежде ты увидишь каждого воина моего клана. Если среди них нет предателя, завтра отправимся к Макферсонам. На это уйдет немало времени, поскольку после объединения наши владения стали весьма обширными.

— А как насчет ее сестры? — вмешался Бродик.

— Я хотела бы познакомиться и со всеми женщинами, — предложила Джиллиан, вкладывая руку в ладонь Бродика. — И хотя знаю, как важно отыскать заговорщиков, умоляю и вас помочь мне. Я должна отыскать Кристен. Рамзи кивнул:

— Ты говорила, что ее взяли к себе Макферсоны, а значит, старики наверняка об этом знают.

— В таком случае почему никто ничего не сказал? Король Иоанн послал гонцов во все кланы, но ни один не ответил.

— А зачем это им? — улыбнулся Рамзи.

— Мы не любим короля, — откровенно признался Бродик.

— Очень не любим, — подтвердил Рамзи.

Они подошли к каменному крыльцу, ведущему к широким деревянным дверям замка, и Джиллиан заметила маячивших на ступеньках двух стариков. Один был высоким и тонким, как трость, другой — вполовину ниже и круглый, как полная луна. Оба почтительно поклонились Рамзи.

— Это Брисбейн и Отис, — объявил тот. — Надеюсь, именно они помогут тебе отыскать Кристен. Оба они Макферсоны.

Он наспех рассказал Брисбейну и Отису о том, что привело сюда Джиллиан, и добавил:

— С такой памятью, как у вас, я ничуть не сомневаюсь, что вы сумеете назвать семью, принявшую к себе девушку. В то время ей было почти шесть лет.

— Но если семейство прибыло с равнин, откуда нам знать, их это ребенок или приемный? — возразил Брисбейн.

— Попробуйте. Вам известно все, что происходит в округе. Какие-то сплетни вы наверняка слышали.

— Может, мы сумеем помочь леди, — вмешался Отис. — Но при чем тут вы, лэрд? Неужели леди значит для вас больше, чем следовало бы?

— С некоторых пор она очень мне дорога, — резко бросил Рамзи.

— Но она англичанка! — вознегодовал Брисбейн. — Поэтому Отис так волнуется.

— Возможно, но она женщина Бродика, а Бродик мой друг. Это открытие, очевидно, обрадовало стариков. Отис с облегчением улыбнулся:

— В таком случае вы…

— Нет, — перебил Рамзи. — Ее сердце принадлежит Бродику.

— И вы ничего не имеете против того, что она англичанка? — удивился Брисбейн, обращаясь к Бродику.

— Совершенно верно.

Раздраженная таким поворотом беседы. Джиллиан громко объявила:

— Я счастлива родиться англичанкой! Отис сочувственно покачал головой:

— Ах, девушка, какое уж там счастье! Но с твоей стороны весьма храбро не подавать виду. Пойдем со мной, — велел он, вцепившись в ее руку, — и мы потолкуем о твоей сестрице.

Брисбейн, не желая остаться в стороне, немедленно схватил ее за другую руку, грубо оттолкнув при этом Бродика.

— Моя память куда крепче твоей, Отис, — сварливо проскрипел он. — Почему бы нам не прогуляться вокруг озера и не посоветоваться втроем? Есть у меня на примете одна семейка. У них дочь приблизительно твоего возраста, и прибыли они к нам с равнин.

Поскольку оба не отпускали ее, у Джиллиан не оказалось никакой возможности присесть перед лэрдом и попросить разрешения удалиться. Она искоса поглядела на Бродика, уловила одобрительный кивок и позволила себя увести.

Рамзи и Бродик проводили ее глазами.

— Она вне опасности? — спросил Бродик, хотя уже сделал знак Роберту и Лайаму идти следом.

— Не беспокойся, — заверил Рамзи. — Пусть твоя стража немного отдохнет.

— Прекрасно, — согласился Бродик и, отменив приказ, вместе с Рамзи направился в дом, где уже собрались люди, желавшие поговорить с лэрдом Синклером.

— Как по-твоему, Отис и Брисбейн сумеют что-то сделать для Джиллиан? — вздохнул он.

— Вопрос не в том, сумеют ли. Захотят ли? Это главное, — пояснил Рамзи, наливая себе и другу вина. — Они, возможно, прекрасно осведомлены о том, где находится Кристен. Но сначала захотят поговорить с ее родными. Если Кристен пожелает встретиться с сестрой, они это устроят. Если же нет…

— Ты прикажешь.

— Верно. Но это не так легко. Старики упрямы как ослы.

— Они постараются защитить Кристен, потому что та одна из них?

—Да.

— Но почему они оберегают ее от собственной сестры?

— От англичанки, — поправил Рамзи. — Не тревожься, Бродик. Если Кристен здесь, мы отыщем ее. А, вот Гидеон и Дилан. Позволь мне позаботиться о самых неотложных делах, а потом мы тоже посовещаемся и решим, как действовать дальше.

Час промелькнул как одна минута. Прежде всего Рамзи разобрал споры и выслушал жалобы, потом Гидеон отчитался во всем, что произошло за время отсутствия лэрда. Рамзи не удивился, узнав, что большинство бед и неприятностей связаны с Макферсонами, и терпеливо ждал, пока Гидеон перечислит все.

К тому времени как тот закончил длинный список бед и обид, лицо его было краснее солнца на закате.

— Ты велел мне быть снисходительным, — цедил он. — Но спускать такое неповиновение просто опасно! Вожак смутьянов с каждым днем становится все влиятельнее. Когда я отдаю приказ, почти все Макферсоны сначала смотрят на него, и только если он кивнет, остальные повинуются. Такое недопустимо! — добавил он дрожащим от гнева голосом.

Но Рамзи, стоявший у очага, как ни в чем не бывало наблюдал за метавшимся по залу командиром. Бродик не менее хладнокровно, чем приятель, слушал гневные тирады. Дилан стоял рядом со своим лэрдом.

Посчитав, что наслушался достаточно, Рамзи властно поднял руку.

— И что прикажешь делать мне, Гидеон? — мягко справился он.

— Выбросить ублюдка вон! — завопил тот.

— А есть имя у этого ублюдка? — поинтересовался Дилан.

— Простер.

— И ты требуешь, чтобы я его вышвырнул? — уточнил Рамзи.

— Лучше бы ты позволил мне прикончить его, лэрд, но я удовольствуюсь и изгнанием.

— А его прихвостни? Как, по-твоему, поступить с ними?

— Хочешь знать правду?

— Только правду. Гидеон вздохнул.

— Всех бы выгнать к чертям! Ты знал, что я с самого начала был против этого союза и твердил, что ничего не выйдет.

— И теперь считаешь, что твое предсказание исполнилось?

— К сожалению.

— Ты знал, что нам нелегко придется, Гидеон. Твоя обязанность — разрешать споры и выпутываться из затруднений, а не отделываться от неугодных, — резко бросил Рамзи. — Найди Простера и пошли ко мне. Я сам разберусь с ним и его сообщниками.

Гидеон, казалось, искренне обрадовался возможности переложить свои неприятности на плечи другого.

— Я счастлив, что ты решил вмешаться, ибо клянусь — эти негодяи довели меня до белого каления. Хотел бы я обладать твоим терпением.

Бродик подумал, что тут он прав. Терпение у Рамзи поистине неиссякаемое. Но Гидеон, очевидно, не слишком хорошо знал своего лэрда, в противном случае разглядел бы за непробиваемой внешней оболочкой вежливости и дипломатии неистового воина-дикаря, по сравнению с бешеным нравом которого легендарная вспыльчивость Бродика могла считаться капризами малого ребенка. В отличие от Бродика Рамзи медленно воспламенялся, но жарче пылал, и тогда горе тому, кто вызвал его гнев. Он мог быть куда более безжалостным, чем Бродик, и, возможно, это качество явилось одной из причин, по которой они подружились. Мужчины беззаветно верили друг другу, и оба искренне восхищались Йеном Мейтлендом, человеком, сделавшим из них настоящих воинов.

Да, Йен по-настоящему жесток. Он редко выказывал милосердие и был известен своей нетерпимостью, поэтому и доверял Рамзи говорить за него на собраниях совета вождей. В тех случаях, когда он набросился и убил бы несогласного, Рамзи действовал убеждением, и только когда не мог добиться желаемого, Бродик и Йен применяли грубую силу.

Выложив все, что лежало на душе, Гидеон мгновенно пришел в хорошее настроение.

— Нужно обсудить еще одно дельце, прежде чем ты пойдешь отдыхать, — объявил он с улыбкой. Рамзи поднял бровь.

— Вижу, тебя оно забавляет, — заметил он.

— И очень, — кивнул Гидеон.

— Кажется, я знаю, — вздохнул Рамзи. — Опять наша Бриджид Керк-Коннел?

— Отдаю должное твоей проницательности, лэрд, — засмеялся Гидеон. — Ей опять сделали предложение.

— Кто на этот раз? — смиренно осведомился Рамзи.

— Маттиас. Маттиас Макферсон. И предупреждаю, что, если Бриджид согласится выйти за него, после того как отвергла многих достойных воинов клана Синклеров, жди беды.

На этот раз пришла очередь Рамзи смеяться.

— Сомневаюсь. Если Бриджид такова, какой я ее считаю, она и на этот раз откажется, так что можешь не волноваться. Пришли девушку ко мне, и я сам расспрошу ее. Кроме того, я хочу познакомить ее с Бродиком.

— Зачем? — удивился тот.

— Весьма… весьма интригующая особа, — пояснил Рамзи.

— Прошу прощения, лэрд, но ее мать просит позволения сначала потолковать с тобой, прежде чем позовешь Бриджид.

— Она здесь?

— Нет. Но я попрошу кого-нибудь привести ее.

— Когда мы закончим, — велел Рамзи, — прикажи воинам собраться во дворе на закате солнца. Всем до единого.

— Не принимая никаких отговорок, — подчеркнул Бродик.

— Как пожелаете, — киснул Гидеон и, присмотревшись к Рамзи, поинтересовался: — Собираешься объявить о чем-то? Тебя можно поздравить?

— Нет, — покачал головой Рамзи.

— С чем это он собрался тебя поздравлять? — полюбопытствовал Бродик.

— Старейшины клана Макферсонов просили меня поразмыслить насчет женитьбы на Меган Макферсон. Но я еще не решил окончательно. Просто времени не было. Признаюсь, что намного облегчил бы себе жизнь, скрепив союз обоих кланов.

— Сколько сердец будет разбито! — съехидничал Дилан. — Правда, я заметил, что из всех молодых леди, повсюду следующих за тобой, как овечки за пастухом, ни у одной не хватило мужества подступиться к тебе.

— Вот уж нет, — возразил Гидеон. — Обычно они прохода ему не дают, это сегодня на них напала такая застенчивость, и я, кажется, знаю причину.

— Ив чем же дело? — осведомился Бродик.

— В тебе, лэрд, — откровенно объяснил Гидеон. — Ты стоял рядом с Рамзи, поэтому женщины побоялись подойти, хоть и без ума от своего лэрда. Уж очень они страшатся тебя.

— Отрадно видеть, что женщины способны питать к тебе столь сильные чувства, — ухмыльнулся Дилан.

— Нам сейчас не до глупой болтовни, — отмахнулся Рамзи, которому стало неловко при упоминании о вольном поведении девиц. Бродик, зная, что Рамзи вечно смущался из-за того, что женщины так откровенно гонялись за ним, беззастенчиво пользовался этим, чтобы лишний раз поддразнить друга.

— Должно быть, чистое мучение — иметь такую смазливую физиономию, как твоя. Природа здорово посмеялась, наградив тебя весьма сомнительным преимуществом. Подумать только, каждую ночь в твоей постели новая женщина! Так, пожалуй, в два счета зачахнешь и сойдешь в могилу раньше времени! Не знаю, как у тебя еще хватает сил нести столь тяжкое бремя!

На щеках Рамзи заиграли желваки, что весьма обрадовало Бродика.

— Можно подумать, у тебя любовниц меньше! — огрызнулся он. — Хватит чепухи! Я же сказал, у нас полно неотложных дел!

Он настороженно шагнул к столу, очевидно, ожидая новых уколов, и раздраженно отпихнул с дороги Бродика, чем вызвал очередной взрыв смеха. Жестом велев Гидеону и Дилану сесть, Рамзи занял место во главе стола, схватил кувшин, налил всем вина и попросил стоявшего в дверях оруженосца принести теплого хлеба и сыра, чтобы заморить червячка до ужина.

Как только парнишка вышел, Рамзи предложил, чтобы Бродик все рассказал Гидеону.

— Мы должны объединить силы для нападения, — добавил он. — Йен требует, чтобы Уинслоу, Дилан и ты лично выбрали воинов, которым предстоит отправиться в Англию.

— Мы решили напасть на Англию? — удивился Гидеон.

— Нет, — покачал головой Бродик, — хотя мысль об этом согревает мне сердце.

Развалившись на стуле, он принялся рассказывать Гидеону обо всем, что произошло, и как Джиллиан спасла Алека Мейтленда. Гидеон, казалось, с трудом воспринимал все, что говорил Бродик.

— Господи Боже, — прошептал он, — чудо, что Алек выжил.

— Не чудо, а Джиллиан, — поправил Бродик. — Если бы не она, Алек давно был бы на небе.

— Никто не должен знать, что среди нас предатель, — предупредил Рамзи.

— Кто способен на такое? — взорвался Гидеон, стукнув кулаком по столу. — Должно быть, кто-то из Макферсонов! Среди них немало тех, кто порадовался бы твоей смерти, лэрд, и все они пляшут под дудку Простера. Настоящие смутьяны!

— Я не так уверен, как ты, и подождал бы выносить суждение, прежде чем смогу убедиться наверняка, — возразил Рамзи. И поднял руку, призывая к молчанию: в зал ворвался оруженосец с деревянным блюдом, полным ломтей хлеба и сыра. Дождавшись, пока парнишка водрузит блюдо на стол, Рамзи приказал ему подождать на кухне и возобновил беседу: — Точно известно, что эта женщина живет у Макферсонов? — допытывался Гидеон, потирая челюсть.

— Да, — кивнул Рамзи. — Ее зовут Кристен, и она на несколько лет старше Джиллиан.

— Семья наверняка из предосторожности изменила ее имя, — вмешался Бродик.

— Однако я надеюсь, что Брисбейн и Отис узнают, кто она. От них ничего не ускользает.

— Может, и я пригожусь, — заметил Гидеон. — У моего отца память еще крепкая, и он давненько знает Макферсонов. И хотя он ненавидит их, однако ссор не затевал. Кроме того, его сестра была замужем за Макферсоном. Она вскоре умерла от побоев муженька, и отец этого не забыл. Однако если попрошу, он поможет. Вероятно, он знает, какая семья взяла ребенка на воспитание. Последнее время ему стало полегче, так что есть способ развлечь его немного. С твоего разрешения, лэрд, я немедленно отправлюсь к нему.

— Отец Гидеона неудачно упал и сломал ногу, — пояснил Рамзи. — Рад слышать, что он поправляется. Одно время мы боялись, что он не вытянет, и Гидеону пришлось мчаться домой, чтобы побыть у его постели.

— Если он не сумеет ходить, то скорее умрет, чем станет влачить существование немощного калеки, — добавил Гидеон. — Но сейчас забрезжил луч надежды. Если я не понадоблюсь денька два, мог бы уехать прямо сейчас, с тем чтобы на рассвете добраться до места.

— Так тому и быть, — согласился Рамзи. — Чем скорее поговоришь с отцом, тем лучше. Брисбейн и Отис так боятся за Макферсонов, что будут тянуть до последнего, а времени у нас нет. Ты же получишь все сведения, в которых мы так нуждаемся, задолго до того, как они решатся сказать правду.

— Кристен может объявиться и по своей воле, — предположил Дилан.

Гидеон пошел было к двери, но, передумав, вернулся.

— Лэрд, ты говорил что-то насчет Англии. Но когда точно мы туда собираемся?

— Не знаю… пока, — вздохнул Рамзи. — Джиллиан не выдала имен тех англичан, что держали Алека в плену и сговаривались с изменником.

— Но почему она молчит? — недоумевающе спросил Гидеон.

— Считает, что, как только мы все узнаем, немедленно отправимся в поход и тем самым подвергнем опасности жизнь ее дяди. И еще боится, что я заставлю ее остаться тут.

— Но ведь ты именно так и поступишь, верно? — хмыкнул Рамзи. — Не позволишь же ты ей вернуться на муки?

— Трудно сказать, — протянул Бродик. — Ты ведь знаешь, как своевольна Джиллиан.

— Поэтому тебя к ней и тянет, — справедливо заметил Рамзи.

Бродик покачал головой.

— Как я могу требовать от нее доверия, зная в глубине души, что собираюсь это доверие предать? Черт, просто ума не приложу, что делать. Нарушить слово немыслимо, но и подвергнуть ее опасности невозможно.

— Придется тебе все уладить с ней, и как можно быстрее, — посоветовал Рамзи. — Мы должны знать их имена. Гидеон встал и поклонился лэрду.

— С твоего разрешения, я отправляюсь в путь.

— Пожелай своему отцу от меня скорого выздоровления.

— Обязательно, — пообещал Гидеон. — Кстати, совсем забыл.

—Что именно?

— Ты все еще требуешь собрать людей? Я отдам приказ Энтони. Но если не намереваешься объявить о женитьбе на Меган, в чем тогда причина? Может, мне следует остаться?

Рамзи сообразил, что не открыл Гидеону самого важного.

— Мы пытаемся найти изменника. Джиллиан знает этого человека в лицо.

— Она его видела? — поразился Гидеон.

— Да, когда он направлялся к ее поместью.

— Верно, — подтвердил Дилан, — и проехал настолько близко, что она при желании могла бы плюнуть ему в лицо, да только глупец считал ворон и ничего не заметил.

— Я хочу, чтобы Джиллиан увидела каждого воина, и если этот человек среди них, она его разоблачит, — пояснил Рамзи. Гидеон покачал головой.

— И она уверена, что сумеет это сделать?

— Абсолютно, — кивнул Рамзи.

— В таком случае ее нельзя выпускать из виду. Если негодяй обо всем узнает, то постарается любой ценой заткнуть ей рот.

— О ней позаботятся! — провозгласил Дилан. — Бьюкенены не допустят, чтобы волос упал с ее головы! Отныне она одна из нас.

Гидеон ошеломленно моргнул.

— Леди Джиллиан — одна из Бьюкененов? — переспросил он, окончательно сбитый с толку. Рамзи кивнул:

— Да, просто пока еще не ведает об этом.

Глава 20

Разговор Рамзи с Ли, матерью Бриджид Керк-Коннел, оставил во рту привкус желчи. На первый взгляд Ли казалась женщиной необыкновенной, и хотя молодость осталась позади, красота ее не увяла. Время было благосклонно к ней, и Рамзи втайне восхитился ее осанкой и гладким, без единой морщинки, лицом. Но по мере того как она продолжала говорить, лэрд все больше мрачнел, ощущая, что самый ее вид ему отвратителен.

Ранее он вместе с Бродиком искупался в озере и переоделся, но сейчас испытывал настоятельную потребность снова вымыть руки. Даже гадюки, и те наверняка больше заботятся о своем потомстве, чем эта ведьма!

Едва она покинула зал, как тут же появился Бродик, хмурясь оттого, что Джиллиан еще не вернулась. Что наговорили ей эти двое?

Он жаждал услышать, чем закончилась ее беседа с Брисбейном и Отисом, и боялся признаться себе, что не желает ни на секунду расставаться с Джиллиан, что отнюдь не способствовало спокойствию духа. Подумать только, ведет себя как зеленый юнец, у которого молоко на губах не обсохло!

Он нашел Рамзи скорчившимся в кресле, с низко опущенной головой и погруженным в думы.

— Что с тобой стряслось? — встревожился он, когда тот поднял измученные глаза. — Пиявку проглотил?

— Что-то вроде, — признался Рамзи. — Потолковал с Ли, матерью Бриджид Керк-Коннел.

— И похоже, не слишком удачно.

— Эта женщина — мерзавка и ведьма, — пробормотал Рамзи. — Как, во имя Господа, я посмею открыть Бриджид, что ее собственная матушка…

— Ну, что там еще?

— Ли ревнует к дочери, — вздохнул он, возмущенный столь тяжким грехом.

— Она так прямо и заявила?

— Нет, но из ее слов и так все было достаточно очевидно. Ли недавно вышла замуж, и ей не нравится, как ее муж поглядывает в сторону Бриджид. Ей взбрело в голову, что он вожделеет к падчерице, и поэтому она гонит Бриджид из дома.

— Может, просто хочет уберечь дочку? — предположил Бродик.

Рамзи снова покачал головой.

— Нет, благополучие дочери ее ничуть не волнует. Она полчаса ныла, что рядом с Бриджид кажется старухой.

— Господи милостивый! — возмутился Бродик. — Но почему ты должен лезть в это болото?

— Должен же я заботиться о членах моего клана! Кстати, сейчас придет Бриджид. Познакомишься с ней и сразу поймешь, почему поведение ее мамаши так выводит меня из себя.

— А сама девушка знает, чего добивается ее мать?

— Понятия не имею. Ли отослала ее к своей сестре под предлогом того, что та только что родила и нуждается в помощи.

— Так пусть там и остается.

— Все не так просто, — пояснил Рамзи. — У тетки пятеро малышей, а дом совсем маленький. Для Бриджид просто места не хватает.

— В таком случае единственный выход — замужество.

— В том-то и беда, — усмехнулся Рамзи и наскоро поведал о злоключениях женихов Бриджид и о слове, данном отцу девушки.

— Хочешь сказать, что дал ей свободу выбора? — поразился Бродик.

— Да, иначе придется нарушить клятву.

— Я слишком хорошо тебя знаю. Ты на такое не пойдешь!

— И что же дальше? Может, подскажешь? — попросил Рамзи.

— Йен примет ее в свой дом, — решил Бродик, немного подумав.

— Ее место среди своих, — возразил Рамзи. — Бриджид посчитает, что ее изгоняют.

— Ничего, привыкнет.

— Я не имею права ранить ее чувства. Она не сделала ничего плохого.

Бродик резко вскинул голову и пристально всмотрелся в лицо друга.

— Она тебе небезразлична. Признайся.

— Разумеется, небезразлична, — пожал плечами Рамзи. — Она член моего клана.

— В таком случае почему бы тебе не жениться? — улыбнулся Бродик. Рамзи вскочил и принялся мерить шагами пол.

— Потому что она Синклер, — устало бросил он. — Я свой долг знаю и, если хочу, чтобы наш союз был крепким, обязан жениться на Меган Макферсон. Разве это не самое разумное решение? Не могу же я отвергнуть такое приданое, как земли Макферсонов?

— Ты всегда был практичен и рассудителен, — заметил Бродик.

— В точности как ты, — отпарировал Рамзи, — пока в твою жизнь не вошла Джиллиан.

— Да, как гром среди ясного неба, — буркнул Бродик, исполненный такого презрения к собственному безволию, что Рамзи рассмеялся:

— А когда ты понял…

Бродик небрежно пожал плечами, чтобы скрыть неловкость.

— Когда Энни Драммонд налила жидкого огня на рану Джиллиан. Я держал ее руку, чтобы она ее не отдернула во время этой зверской процедуры, и поверишь, девушка звука не издала!

— Так, значит, тебя пленила ее отвага?

— Нет, скорее свирепый взор, которым она пронзала меня, — со смехом признался Бродик. — Клянусь Богом, у нее был такой вид, словно еще чуть-чуть, и прикончит меня за то, что подверг ее таким мукам. Ну как не увлечься столь мужественной девчонкой?

Энтони положил конец беседе, объявив, что Бриджид Керк-Коннел просит разрешения предстать перед лэрдом. Минуту спустя перед ними возникла Бриджид и словно озарила весь зал улыбкой. У Рамзи мгновенно потеплело на душе, хотя он не понимал, чему тут радоваться.

— Добрый день, лэрд, — приветствовала она, приседая. — И вам, лэрд Бьюкенен.

Она не смела взглянуть Бродику в глаза — очевидно, слухи о неистовом дикаре дошли и до нее. Однако ему пришлось по нраву, что она все-таки вежливо присела и перед ним.

— Прекрасный день, не так ли? — пробормотала девушка, пытаясь оттянуть неприятный разговор.

— И что в нем хорошего? — проворчал Рамзи.

— Да все, лэрд. Солнце светит ярко, ветер теплый, ни облачка на небе!

— Бриджид, я только что простился с твоей матушкой… Девушка понурилась и сцепила руки за спиной.

— Значит, она убедила вас отказаться от священной клятвы, данной моему отцу?

Она намеренно подчеркнула слово «священной», чтобы заставить Рамзи почувствовать себя виноватым — на случай, если тот и в самом деле откажется от своего слова.

— Нет, она не убедила меня нарушить обещание.

Бриджид снова расплылась в улыбке.

— Благодарю вас, лэрд, но я и так отняла у вас слишком много времени. С вашего разрешения, я удаляюсь.

Она была уже на полпути к порогу, когда слова Рамзи словно молнией поразили ее.

— Я не давал тебе разрешения, Бриджид. Вернись. Нам нужно серьезно поговорить.

Девушка тяжело вздохнула, прежде чем обернуться. Очевидно, она подозревала, о чем пойдет речь, и всеми силами надеялась избежать дальнейшей беседы.

Она нехотя приблизилась к лэрду, встала перед ним, спокойно выжидая, что тот скажет.

— У меня просят твоей руки.

— Я польщена, но вынуждена отказать искателю.

— Но ты даже не знаешь его имени! Как можно быть столь бессердечной!

— Прошу прощения, — обронила она, хотя в ее лице не было заметно ни малейшего раскаяния. — Кто этот человек?

— Его зовут Маттиас. Маттиас Макферсон. Признаюсь, я не слишком хорошо знаком с ним, однако уверен, что, если ты согласишься, он станет тебе хорошим мужем, — объявил Рамзи. Но ответа не дождался. Бриджид упорно молчала. — Ну? — наконец скомандовал он. — Что скажешь?

— Теперь я могу отказаться?

— Ради всего… ты знаешь Маттиаса?!

— Да, лэрд, мы встречались.

— Ты находишь в нем какие-то недостатки?

— О, наоборот, я уверена, в нем множество великолепных достоинств.

— И что же?

— Я не выйду за него.

— Почему?

Бродик кашлянул, чтобы замаскировать смешок. Рамзи наградил его мрачным взглядом, прежде чем снова обратиться к Бриджид. Но девушка таким изящно-женственным движением забросила непокорный локон за плечо, что Рамзи на мгновение сбился с мысли.

— Ты испытываешь мое терпение.

— Прошу прощения, лэрд. Я вовсе не хотела. Теперь мне можно идти? Я только что услышала о леди, приехавшей из самой Англии, и жажду с ней познакомиться.

— Зачем это тебе? — вмешался Бродик. Девушка вздрогнула, испуганная неожиданной резкостью, но тут же оправилась.

— Потому что я никогда не была в Англии, — объяснила она. — И умираю от желания обо всем ее расспросить. Интересно, какая там жизнь, ведь кроме нее никто мне не поведает. Не могу представить себе, что вдруг уеду в чужую страну. Наверное, и она чувствует то же самое. Я уже заранее решила, что мы подружимся.

— Обязательно, — предсказал Бродик.

— У тебя много общего с леди Джиллиан, — заметил Рамзи. — Вы обе упрямы и своенравны.

— Значит, ее заставляют выйти замуж? — охнула Бриджид, не скрывая раздражения. Рамзи шагнул к ней.

— Никто не заставляет тебя выходить замуж, Бриджид.

— Значит, мне можно покинуть вас? — настаивала она.

— Нет! — рявкнул Рамзи. — Так как насчет этого Маттиаса… Бриджид задорно подбоченилась.

— Опять снова-здорово?

— Бриджид, предупреждаю, что не потерплю дерзости. Девушка пристыжен но закусила губку.

— Простите, я знаю, что веду себя нахально, но все-таки отклоняю предложение.

Однако Рамзи не собирался сдаваться.

— Ты помнишь, скольким поклонникам отказала?

— Помню.

— И сколько сердец разбила?

— Вот в этом я сомневаюсь, лэрд. Вряд ли эти мужчины долго мучились, почти не зная меня. И если бы я знала способ утихомирить их, поверьте, так и сделала бы. Мне никто не нужен, и снова и снова возвращаться к этому разговору очень скучно. По правде говоря, я уже начинаю бояться…

— Чего именно? — полюбопытствовал Рамзи.

— Не важно, — пробормотала Бриджид, заливаясь краской.

— Говори без опаски. Тебе ничего не грозит.

— Выражения вашего лица в тот момент, когда я отказываю очередному поклоннику, — выпалила она. — Вы замечаете меня, лишь когда приходит срок сообщить об очередном предложении. Понимаю, как это вам неприятно. Вы не желаете тратить драгоценное время на столь незначительные пустяки.

— Ты непоследовательна.

— И к тому же несговорчива, не так ли?

— Именно.

— Теперь мы закончили?

— Нет. Бриджид, ты не желаешь выходить замуж?

— Почему же? Я мечтаю о детях, — горячо заверила она. — Детях, которых смогу любить и лелеять.

— В таком случае в чем причина такого странного поведения? Если хочешь детей…

Бриджид не дала ему договорить:

— Я люблю другого.

— Правда? — ахнул Рамзи.

— Клянусь Богом.

— Кто этот человек? Девушка покачала головой.

— Не могу сказать.

— В таком случае выходи за него, — нетерпеливо заключил Рамзи.

— Он меня не замечает, — вздохнула Бриджид.

— И не знает о твоих чувствах?

— Не знает. Он ужасно глупый.

И тут Бродик наконец не выдержал.

— Но все же ты его любишь? — расхохотался он.

— Что поделать, — улыбнулась Бриджид, — разве это от нас зависит? Должно быть, я ничуть его не умнее, это единственное объяснение, которое существует. Кто способен разобраться в тайнах сердца? Только не я. У меня на это не хватает сообразительности. — Снова обратившись к Рамзи, она отрезала: — Я не пойду в церковь с Маттиасом. Стану женой только того, кого люблю, или останусь старой девой.

Рамзи втайне был потрясен тем, как отнесся к признанию Бриджид. Первоначальное удивление мгновенно сменилось чем-то, сильно напоминавшим раздражение, хотя он никак не мог понять, почему мысль о том, что она любит другого, так тревожит его. Да он ведет себя как последний олух! Пытается убедить ее выйти за Маттиаса… а что, если бы она согласилась? Как бы он это воспринял? Но ведь он был почти уверен, что она никогда не согласится! Значит… значит, надеялся?

Усилием воли заставив себя отрешиться от смущавших душу мыслей, он объявил:

— Немедленно назови мне имя этого человека, и я поговорю с ним.

— Благодарю за готовность прийти на помощь, но тот, кого я люблю, должен все решить сам, без вмешательства и подсказок.

— Я не прошу, а приказываю. Его имя!

Он сделал еще шаг, но Бриджид отказывалась отступить, хотя это оказалось нелегко. Рамзи был так высок, что буквально навис над ней, и близость его странно тревожила. Девушка была вынуждена напомнить себе, что перед ней ее лэрд и его обязанность — заботиться о ней. Он желает ей добра, и только добра. Кроме того, она знала его как доброго и великодушного человека. И пусть она до смерти его боится, он никогда не поднимет на нее руку.

Бриджид решила отвлечь внимание Рамзи в надежде, что тот не заметит, как ловко она избежала ответа на вопрос.

— Лэрд, а где Майкл? Я сегодня не видела его, а ведь на днях обещала, что научу лазать по деревьям.

— Лазать… по деревьям?

— Все мальчики должны это уметь.

— И ты хотела показать ему, как это делается? Девушка медленно кивнула.

— Он гостит у Мейтлендов, — сообщил Рамзи. — Майкл и Алек стали хорошими друзьями, но когда он вернется домой, можете упражняться с утра до вечера. Но это непристойно, Бриджид, и не подобает леди.

— Наверное, — неохотно согласилась она.

Рамзи снова потребовал открыть, как зовут неизвестного. Раздосадованная тем, что уловка не удалась, Бриджид наотрез отказалась.

— Я не желаю, лэрд.

— Это очевидно, — процедил он. — Но все же ты скажешь.

— Ни за что!

Рамзи не верил своим ушам. У нее хватает дерзости препираться с ним!

— Я не желаю ничего слушать! Имя!

Он не отстанет! Так же неутомим, как пес в погоне за кошкой, и ей даже винить некого, кроме себя. Ну зачем она так по-дурацки выложила, что таит в сердце!

— У вас несправедливый перевес надо мной, — покачала она головой.

— Какой же именно?

— Вы лэрд и можете говорить свободно, а я…

— Да ты распустила язык с той минуты, как вошла сюда! — взорвался Рамзи. — Немедленно отвечай!

Бриджид испуганно съежилась, не зная, как выбраться из угла, в который он ее загнал.

— Если вы только прикажете…

— Я уже приказал, — напомнил он. Его грубость неприятно поразила Бриджид. Низко склонив голову, чтобы он не видел ее лица, она пробормотала:

— Простите, но мне лучше помолчать.

Рамзи со вздохом отступил, исполненный отвращения к себе. Подумать только, это он — он, в жизни не повысивший голоса на женщину! Но что делать, если девчонка так нагло испытывает его терпение!

— Разве противоречить вам — такой уж грех, лэрд?

— Нет, конечно, нет, — помолчав, ответил он. Девушка снова улыбнулась:

— Вот и хорошо.

— Ты и без меня прекрасно это знаешь, — снова сорвался Рамзи. Но Бриджид, словно не слыша, спокойно выговорила:

— Я слишком долго пробыла у вас. Теперь, с вашего разрешения, я удаляюсь.

Она вежливо присела, но Рамзи еще не закончил:

— Если не собираешься замуж, в таком случае мне нужно еще кое о чем с тобой потолковать.

— Еще?!

— Совершенно верно.

Бриджид вопросительно смотрела на него, но слова отчего-то застревали у Рамзи в горле. Как нанести ей столь сокрушительный удар, сообщив, что мать от нее отказывается? Невозможно!

— Я, кажется, забыл…

— Майкл! — подсказал Бродик.

— Майкл? — удивился Рамзи.

— Ну да, ты же сам сказал, что хотел просить Бриджид приглядеть за Майклом. Мальчик слишком мал и требует присмотра.

Рамзи мигом ухватился за идею.

— Вот именно! Теперь я припоминаю. Майкл гостит у Мейтлендов.

— Да, лэрд, вы уже говорили.

— Ну да, — тупо повторил он. — Но когда он приедет…

—Что?

Рамзи устремил отчаянный взор на Бродика.

— У Рамзи нет времени заниматься братом, и, кроме того, мальчик нуждается в женской заботе.

— Верно, — согласился Рамзи.

Друзья прекрасно спелись. Но Бриджид, похоже, не замечала обмана.

— Буду счастлива помочь.

— Значит, решено.

— Что решено? Что вы от меня хотите?

— Чтобы ты перебралась сюда. Наверху три пустые комнаты. Выбери одну и как можно скорее перетащи вещи. Разумеется, придется покинуть свой дом, и я знаю, как это тяжело для тебя и твоей матери, — пояснил он, довольный, что так ловко солгал.

— Вы хотите, чтобы я жила здесь? Но это неприлично! Что скажут люди?

— В таком случае будешь спать со слугами в помещениях позади замка.

Девушка немного поразмыслила, прежде чем кивнуть. Грусть в ее глазах едва не разбила сердце Рамзи, и он с ужасом сообразил, что она все знает.

Бриджид гордо вскинула подбородок, глубоко вздохнула и повторила:

— Буду счастлива помочь с Майклом, но не стоит ли подождать с переездом, пока он не вернется?

— Нет, я хочу, чтобы ты как можно скорее устроилась на новом месте.

— В таком случае иду собирать вещи, если позволите. Рамзи кивнул и проводил ее взглядом. Безупречная осанка девушки восхитила его особенно потому, что он видел кипевшие в ее очах слезы.

— Лэрд! — окликнула Бриджид, останавливаясь.

—Что?

— Не судите мою матушку слишком строго. Она ничего не может поделать с собой. Мать недавно вышла замуж и хочет побыть со своим супругом без посторонних глаз. Я ей мешаю. Кроме того, мне давно пора уйти из дому.

— Думаешь, я поэтому попросил тебя жить здесь? Из-за твоей матери?

— А разве не так? Какая тут еще причина?

«Похоть и ревность», — подумал Рамзи. Ну как он мог открыть столь постыдную истину?! Признаться, что отчим питает к ней отнюдь не отцовские чувства, а мать завидует красоте дочери?

— Я уже все объяснил, и не о чем тут говорить.

— Вы добрый человек, лэрд, но…

—Но?

— Но совсем не умеете лгать.

Глава 21

Все еще больше запуталось! После долгой утомительной •беседы с Брисбейном и Отисом у Джиллиан разболелась голова. Старые мошенники не дали ни одного определенного ответа! Конечно, они милые забавные люди, но ужасно твердолобые. Но хотя так ни в чем и не признались, вскоре стало очевидным, что они знают, где Кристен. Однако без ее разрешения они не желали и слова сказать.

Джиллиан проявляла чудеса терпения и наконец была вознаграждена, когда Отис случайно проговорился, что Кристен действительно живет на землях Макферсонов. Сердце Джиллиан подпрыгнуло от радости, и она принялась безуспешно бомбардировать их вопросами.

Джиллиан была так уверена, что Кристен прибежит к ней, едва узнает о приезде сестры, что согласилась подождать, пока старики не поговорят с ней. Девушка только попросила побеседовать с Кристен как можно скорее, объяснив, что времени почти не осталось и она должна скоро вернуться в Англию.

Раздосадованная и измученная, Джиллиан решила немного побыть одна и прогуляться по каменной дорожке, вьющейся среди построек. Добравшись до вершины холма, она уселась в тени под деревом, расправила юбки и закрыла глаза. В голове ни единой мысли, лицо овевает нежный ветерок. Как здесь хорошо и спокойно! Люди спешат по своим делам, воины точат мечи, фермеры трудятся на полях, женщины месят тесто на хлеб, а детишки гоняются друг за другом, занятые игрой.

На какое-то мгновение она поддалась общему настроению и забыла о всех невзгодах. Но сомнения и тревоги продолжали ее терзать. В голове хороводом кружились вопросы, которые она хотела задать Кристен. Хоть бы сестра вспомнила ее и ту любовь, которую они когда-то питали друг к другу! Правда, в отличие от Джиллиан, о которой заботилась Лайза, никто не рассказывал Кристен о прошлом, но ведь она была старше и должна хоть что-то сохранить в памяти!

Тишину прорезал женский крик, и Джиллиан, обернувшись, увидела молодую светловолосую девушку, мчавшуюся что есть духу по тропинке. Лицо у нее было встревоженным, и Джиллиан скоро поняла почему. За девушкой гнался здоровый верзила с тупой физиономией и решительным блеском в маленьких глазках. Однако при ближайшем рассмотрении выяснилось, что гигант еще совсем молод.

— Сколько раз твердить: оставь меня в покое, Стюарт, и если не прекратишь привязываться, я…

Завидев Джиллиан, девушка осеклась и бросилась вперед, забыв о назойливом поклоннике. Стюарт остановился и прислушался.

— Добрый день, миледи.

— Добрый день, — кивнула Джиллиан.

— Меня зовут Бриджид, — представилась она, наспех приседая. — Не вставайте. Вы та самая английская леди?

— Да, Бриджид. Я Джиллиан.

— Я повсюду вас искала. Надеялась, что если вы не слишком заняты, то уделите мне несколько минут и согласитесь поговорить. Мне о многом хотелось бы спросить вас. Особенно о тамошних жителях.

Джиллиан удивилась и обрадовалась.

— Буду счастлива удовлетворить твое любопытство, хотя нужно признаться, ты здесь первая; которая проявила хоть какой-то интерес к моей стране. Значит, тебе нравится Англия?

— Сама не знаю, — засмеялась Бриджид. — Я слышала ужасные истории про англичан, поэтому и хочу знать, правдивы ли они. Здешние мужчины вечно все преувеличивают!

— Даже не услышав этих историй, могу заверить, что все это ложь. Англичане — обычные добрые люди, и я горжусь, что родилась там.

— С вашей стороны весьма благородно защищать свою страну.

— Я всего лишь честна с тобой. Расскажи мне хотя бы одну такую историю, и я постараюсь убедить тебя, что все это сказки.

— Если это так, мне, вероятно, в один прекрасный день захочется повидать Англию, хотя вряд ли мой лэрд это позволит. Ваша страна так же прекрасна, как моя?

— О да! Правда, по-другому, но так же чудесна.

Тем временем к Стюарту присоединился еще один воин, и оба принялись открыто пялиться на Бриджид и Джиллиан. Этот тоже был совсем еще юным, высоким и тощим, с прыщеватой физиономией. Джиллиан посчитала, что с их стороны ужасно грубо и невоспитанно подслушивать чужой разговор, и непременно прогнала бы наглецов, но Бриджид не обращала на них ни малейшего внимания, и она решила последовать примеру девушки.

— Матушка говорила мне, что английские мужья должны каждую субботу пороть жен, чтобы те искупили грехи перед воскресной службой, — начала Бриджид.

Пораженная Джиллиан разразилась смехом.

— Какая чушь! Конечно, везде есть мужья, которые бьют жен, но не все и не всегда! В Англии точно так же, как и везде. Разве у вас нет мужей, которые не издеваются над женами? Но в большинстве случаев все живут мирно и дружно. И все хотят для своих семей одного и того же.

— Я подозревала, что все это выдумки, — обрадовалась Бриджид. — И бьюсь об заклад, что папа не делал ничего подобного.

— Чего именно?

— Здесь болтают, что папа отлучил от церкви всю Англию.

Джиллиан тяжело вздохнула.

— К сожалению, это правда. Папа поссорился с королем Иоанном. Надеюсь, что скоро все уладится.

— А я слышала другое, — возразила девушка. — Что короля предадут анафеме.

Джиллиан даже перекрестилась, испуганная подобным предположением.

— От души надеюсь, что такого не произойдет. И без того нашего повелителя преследуют неудачи, не говоря уже о том, что бароны то и дело восстают.

— Ваш король сам во всем виноват.

— Пусть так, но все же он король, — мягко напомнила Джиллиан, — и мой долг — оставаться ему верной. Бриджид, немного поразмыслив, кивнула.

— Наверное, вы правы, миледи. И я на вашем месте тоже оставалась бы преданной монарху до конца, разве что он совершит какую-нибудь подлость. Можно мне посидеть с вами? Я только что перетащила свои вещи в замок и ужасно устала. Кроме того, мне нужно так много еще узнать, и обещаю, что больше не буду заговаривать о короле, поскольку вижу, эта тема не слишком вам приятна.

— Конечно, садись, — пригласила Джиллиан, но, заметив бегущего Стюарта, поморщилась: — Ах, эти негодяи опять здесь. Смотри, и второй тут же!

Не успела она встать, как Стюарт одним прыжком оказался рядом и схватил Бриджид за талию. Девушка взвизгнула и попыталась вырваться.

— Отстань от меня, Стюарт!

— Ты что, не слышишь? — возмутилась Джиллиан. — Немедленно убирайся!

Но Стюарт и не подумал повиноваться.

— Это касается только меня и Бриджид, — нагло ухмыльнулся он. — Подумаешь, всего один поцелуй! Кстати, неплохо и у тебя сорвать napy-другую. Ты ничем не хуже Бриджид, а может, и получше!

— Проваливай! От тебя несет псиной, — пробормотала Бриджид.

Но тут появился второй парень.

— Ты поймал себе бабу, и хватит с тебя! — завопил он — Эта моя.

Стюарт неожиданно взвыл и отпрянул, недоуменно разглядывая руку.

— Она укусила меня! Ах ты, маленькая…

Бриджид, вызывающе подбоченившись, круто развернулась:

— Ну? Договаривай! Что же ты осекся! Боишься?

— Сучка! — выпалил он.

Потрясенная грязным ругательством, Джиллиан ахнула и пошатнулась, схватившись за горло, но Бриджид, казалось, ничуть не оскорбилась и, покачивая головой, объявила:

— Не будь ты просто-напросто дрянным молокососом, Стюарт, я немедленно пожаловалась бы нашему лэрду. Ну а теперь прочь отсюда, да побыстрее. Ты нам мешаешь.

— Всем известно, что ты завзятая потаскушка, значит, каждый может с тобой позабавиться!

— Что ты мелешь?

— Я сам видел, как ты шла с узлами! Твоя мать вышвырнула тебя из дому, верно? И ты не замужем, так что все по-честному! И я получу поцелуй, с разрешения или без!

— В таком случае и я в игре, — поддакнул второй, хотя при этом нервно осматривался и то и дело судорожно сглатывал слюну.

— Его зовут Донал, — пояснила Бриджид. — Такой же неотесанный болван, как Стюарт. Вы боитесь? Если да, я немедленно зову на помощь.

— Не боюсь, хотя очень уж противно. Этих мальчишек забыли научить хорошим манерам. Бриджид хитро улыбнулась:

— Что скажете, если мы спихнем их с холма?

План выглядел столь забавным и рискованным, что Джиллиан, азартная по природе, немедленно согласилась. Следуя указаниям новой приятельницы, она стала медленно отступать вверх, пока не оказалась на самой вершине. Донал и Стюарт, глупо ухмыляясь, тянулись за ними, словно на привязи. Бриджид поманила их пальчиком.

— Делай как я, — прошептала она и велела Стюарту повернуться и закрыть глаза, обещая сладостную награду. Глупые парни, как щенята в ожидании лакомой косточки, тут же послушались.

• Не подсматривать! — скомандовала Бриджид. —Зажмурьтесь!

— Ты готов? — спросила Джиллиан у Донала. Тот с готовностью закивал и тут же получил увесистый пинок. Бриджид проделала то же самое со Стюартом. Донал полетел вниз, но Стюарт оказался покрепче. Отставив ногу, он покрепче уперся в землю, с любопытством наблюдая за катившимся по откосу приятелем. Девушки, воспользовавшись его минутной рассеянностью, дружно толкнули его в спину, и на этот раз затея удалась. К несчастью, Бриджид сама потеряла равновесие и съехала почти до половины склона. Звонкий хохот зазвенел на всю округу. Джиллиан, спеша прийти на помощь, наступила себе на юбку и врезалась в Бриджид. В волосах девушек запутались листья и травинки, обе перемазались, но кого это волновало? Обеих одолело такое веселье, что даже воины на учебном ристалище прервали занятия, чтобы взглянуть, в чем дело. Девушки честно пытались взять себя в руки и успокоиться, но при виде беспомощно барахтавшихся Донала и Стюарта едва не рыдали от смеха. Наконец Бриджид вытерла слезы и, заикаясь, пробормотала:

— Говорила же я, что они олухи!

— Верно, — согласилась Джиллиан, вставая. Послышался треск. Оглядев себя, она обнаружила, что рукав оторвался и свисает до локтя. Это послужило новым поводом для оживления.

— Я выгляжу так же ужасно, как ты? — осведомилась Бриджид.

— У тебя в волосах больше сора.

— Хватит, — взмолилась Бриджид, — не то я лопну! И так в боку колет!

Джиллиан подала руку Бриджид и рывком подняла ее с земли. Подруги дружно заковыляли вниз.

— Ты хромаешь! — встревожилась Бриджид. — Ногу подвернула?

Джиллиан снова схватилась за живот.

— Туфлю потеряла!

Бриджид в два счета обнаружила пропажу. Но едва Джиллиан нагнулась, чтобы обуться, Бриджид схватила ее за локоть.

— Ради Бога не смотри в ту сторону!

— Куда именно? — прищурилась Джиллиан.

— За нами следит кто-то из Бьюкененов. О Господи, по-моему, он у них главный! Стоит на вершине! Не смотри, — повторила она, когда Джиллиан попыталась обернуться. — Как по-твоему, он видел, что мы сотворили?

Джиллиан вырвалась и, приглядевшись, облегченно вздохнула.

— Да это Дилан! Пойдем, я познакомлю вас. Он очень мил.

Но Бриджид испуганно отпрянула.

— Не хочу! Он Бьюкенен!

— И что же?

— Как ты можешь считать его милым? Все они настоящие звери! Правда, ты из Англии и, стало быть, не знаешь…

— Да о чем ты?

— Они… они все настоящие звери…

— Неужели? — улыбнулась Джиллиан.

— Это чистая правда, — настаивала Бриджид. — Всем известно, что они просто чудовища. Еще бы! Подражают своему вождю, а безжалостнее человека, чем лэрд Бродик, нет никого на свете. Уж поверь, я такого наслышалась о них — поседеть можно! И знакома с женщинами, которые в обморок падали лишь потому, что лэрд Бьюкенен поглядел в их сторону.

— Какая чушь! — засмеялась Джиллиан.

— Ничего подобного, все так и есть. Знаешь, меня позвал наш лэрд, и когда я вошла в зал, там сидел и Бродик.

— И ты разрыдалась? Или лишилась чувств?

— Ничего подобного! Не такая я изнеженная, как некоторые девицы, но честно говоря, так и не набралась храбрости взглянуть ему в глаза.

— Уверяю тебя, не настолько он свиреп. Бриджид погладила Джиллиан по плечу и наградила снисходительным взглядом, очевидно, посчитав безнадежно наивной.

— О Боже! — охнула она. — Он не уходит и, кажется, поджидает нас.

Джиллиан решительно подхватила Бриджид под руку и потащила наверх, позабыв, что так и не надела туфлю.

— Вот увидишь, тебе Дилан понравится.

— Сомневаюсь, — фыркнула Бриджид. — Джиллиан, послушай, советую тебе, как подруга, держись подальше от Бьюкененов, особенно от их лэрда. Он, разумеется, ничего дурного тебе не сделает, но перепугает до смерти.

— Меня не так легко испугать.

— Меня тоже, — кивнула Бриджид, — но ты многого не понимаешь. Лучше не попадайся ему на глаза.

— Это не так легко сделать.

— Почему?

— Я с ним помолвлена.

Бриджид споткнулась и снова полетела бы вниз, не удержи ее Джиллиан. Немного придя в себя, Бриджид восторженно захлопала в ладоши:

— Ну и молодец же ты! Даже меня одурачила! На минуту я даже подумала, что ты слишком серьезна! Интересно, все англичане — такие любители пошутить?

— И не думала, — удивилась Джиллиан. — И сейчас докажу тебе.

—Как?

— Попрошу Дилана подтвердить мои слова.

— Ты рехнулась.

— Ничего подобного. Сейчас ты еще не так рот разинешь! Хочешь, одним словом собью тебя с ног?

— Ну конечно!

— Я люблю Бродика. Бриджид даже присела.

— Ты любишь лэрда Бьюкенена?! Может, спутала его с кем-то? Все женщины с ума сходят по Рамзи, — с видом знатока объяснила Бриджид.

— При чем тут Рамзи? Он мне нравится, хороший человек и все такое, но Бродик…

— Ты сама не представляешь, во что… — перебила Бриджид.

— Впутываюсь? — подсказала Джиллиан. — Странно. Ты словно подслушала отца Лаггана. Но я знаю, что делаю! Если сумею… выполнить свою миссию… в Англии, непременно вернусь и выйду замуж за Бродика.

Бриджид только отмахнулась, наотрез отказываясь верить подруге. Да ни одна женщина не станет по доброй воле связывать свою жизнь с таким зверем!

Всю дорогу до вершины они горячо спорили. Бриджид решила обойти Дилана десятой дорогой, но Джиллиан не позволила.

Нужно признать, Дилан и в самом деле выглядел устрашающе, особенно на посторонний взгляд. И похоже, очень сердился, но Джиллиан знала, что все это — чистое притворство.

— Добрый день, Дилан, — поздоровалась она. — Познакомься с моей новой подругой Бриджид. Бриджид, этого грозного воина зовут Дилан. Он командует всеми солдатами Бродика.

С лица Бриджид сбежала краска.

— Рада встрече, сэр, — пролепетала она, опустив глаза. Дилан не произнес ни слова, лишь слегка наклонил голову. Джиллиан нашла его высокомерие восхитительным.

— Леди Джиллиан, что случилось?

— Ты не видел мужчин…

Локоть Бриджид врезался ей в ребра. Дилан еще больше помрачнел.

— Каких мужчин? — насторожился он.

Джиллиан обернулась к Бриджид. Подруга немедленно пришла на выручку.

— Мужчин на ристалище. Мы наблюдали за ними.

— А ты? — вставила Джиллиан.

— Что я, миледи?

— Видел… видел их? — промямлила Джиллиан, отчаянно пытаясь выглядеть серьезной.

— Ну разумеется, — раздраженно бросил Дилан. — Вон они, внизу. Я спрашиваю…

— Но больше мы ничего такого не делали, — заверила Бриджид.

— Ну да, — подтвердила Джиллиан. Сухой листок выпал из волос и спланировал ей на грудь. Девушка хихикнула.

— Интересно было посмотреть, как мужчины сражаются.

— Значит, отказываетесь сказать правду? — допытывался Дилан.

Джиллиан улыбнулась, показав очаровательную ямочку на щеке, и он невольно залюбовался ею, но тут же постарался задушить крамольные мысли. Она женщина лэрда, и его прямая обязанность — ее защищать.

— И не собираюсь, — вздохнула Джиллиан.

— А Бродику признаетесь?

— Не думаю.

— Готов побиться об заклад, что все расскажете.

— Леди не бьются об заклад, — чопорно поджала губки девушка. — Дилан, у меня к тебе просьба.

— К вашим услугам, — сухо объявил воин.

— Я уверяла Бриджид, что обручена с Бродиком, но она не верит. Пожалуйста, подтверди, что я не лгу. Почему у тебя такой удивленный вид?

— Вы считаете, что обручены с…

— Бродиком, — договорила она, обеспокоенная его неловкими попытками скрыть смех.

— Так и знала, что ты все сочиняешь! — торжествующе воскликнула Бриджид. — Ну и хитрюга!

— Ничего я не сочиняю. Дилан, скажи ей.

— Насколько мне известно, миледи, вы не помолвлены с лэрдом Бьюкененом.

— Нет? — ошеломленно прошептала девушка.

— Вовсе нет, — развел руками Дилан. Кровь прилила к щекам Джиллиан.

— Но я думала… там был священник… он благословил… . — Поняв, что выглядит совершенной дурочкой, Джиллиан сокрушенно вздохнула: — Значит, я ошиблась. Буду очень признательна, если вы не проговоритесь Бродику. Не хочу, чтобы он посчитал меня… наглой особой. Это просто недоразумение, и спасибо за то, что помогли все выяснить.

— Но, миледи…

Джиллиан протестующе выставила вперед ладони.

— Мне больше не хочется беседовать на эту тему.

— Как вам угодно.

Джиллиан с трудом приходила в себя, пытаясь сделать вид, будто не она только что так унизилась, да еще в присутствии Дилана. Заметив, что рукав снова съехал к локтю, она подтянула его и выпрямилась.

— Бродик желает потолковать с вами, — объявил Дилан, внезапно вспомнив, зачем его послали.

Растерянно взглянув на туфлю, которую так и держала в руке, девушка оперлась на лапищу Дилана и поспешно обулась.

— Где он?

— Во дворе, вместе с Рамзи.

— Мы с Бриджид идем к озеру. Хотелось бы переодеться, прежде чем предстать перед Бродиком.

— Бродик не любит ждать, и, кроме того, мне хотелось бы, чтобы он узрел вас в таком виде, — усмехнулся Дилан.

— Так и быть, — согласилась Джиллиан.

Бриджид хранила молчание, пока тот с поклоном не отошел.

— Считай, что тебе повезло, — сообщила она.

— Господи, какой идиоткой я себя чувствую! Знаешь, я и вправду вообразила, будто мы обручились. Он в самом деле просил меня стать его женой, то есть не просил, а приказал.

— Стоит ли расстраиваться, что не свяжешь жизнь с таким человеком?

Джиллиан пожала плечами.

— Ума не приложу, что и думать! Ладно, пойдем, не стоит испытывать терпение Бродика. Он и так не слишком любит ждать.

Девушки дружно зашагали по узкой извилистой тропе.

— Не знаю, то ли восхищаться тобой, то ли жалеть, — призналась Бриджид.

— Почему?

— Потому что ты искренне разочарована.

— Мне было ужасно стыдно.

— О, прекрасно тебя понимаю. Сегодня и мне пришлось испытать то же самое. Слышала, что болтал Стюарт? Мать вышвырнула меня из дома… я считала его и своим тоже, но она быстро избавила меня от этого заблуждения. Если пронюхал Стюарт, значит, и остальным известно. И знаешь, что хуже всего?

— Что?

— Мать обо всем рассказала лэрду. Он велел мне перебраться в замок под предлогом, что кому-то нужно смотреть за его братом, но все дело в моей мамаше. Она просила его что-нибудь придумать насчет меня.

— Придумать?

— Именно это она и выложила мне, пока я собирала вещи. Мать ненавидит меня, потому что я не хочу выходить замуж.

Бриджид поведала Джиллиан свою невеселую повесть, и к концу Джиллиан совершенно забыла о собственном позоре.

— Твоя мать нехорошо поступила, лишив тебя дома.

— Она скинула свою заботу на плечи Рамзи. Моя мать только вышла замуж, и взрослая дочь ей ни к чему.

Они шествовали по дорожке, задевая юбками траву и цветы, вдыхая запах цветов и обмениваясь секретами, как лучшие подружки. Обе забыли о необходимости спешить. Бриджид хотела излить сердце той, кто не станет ее осуждать, а Джиллиан стремилась забыть хотя бы ненадолго о своих бедах.

— Поэтому я не могу винить матушку. Ее не переделать. И к тому же я устала жаловаться и ныть. Расскажи лучше о себе. Ты в самом деле любишь Бродика?

— Очень.

— Ты давно его знаешь?

— Вовсе нет.

— В этом все и дело! — торжествующе воскликнула Бриджид. — Как только узнаешь его получше, сразу поймешь, что это всего лишь увлечение.

Джиллиан покачала головой.

— Я вовсе не ожидала, что полюблю его. Все случилось внезапно, как гроза налетела.

— Я тоже влюблена, — вздохнула Бриджид.

— И кажется, не слишком счастлива, — заключила Джиллиан, внимательно вглядываясь в подругу.

— Да, я страдаю день и ночь. Мучаюсь несказанно, — призналась Бриджид. — Не хочу! Не хочу его любить!

— Но почему?!

— Потому что ему нет дела до меня.

— Ты уверена?

— Уж слишком он глуп.

— И все же ты его любишь, — засмеялась Джиллиан.

— Безумно.

— Кто он?

— Синклер.

— Он знает о твоих чувствах?

— Нет.

— Неужели сама не скажешь?

— Я долго об этом раздумывала и пыталась заставить его… меня заметить. Надеялась, что он прозреет, но все напрасно.

— А по-моему, нужно признаться первой. Что ты теряешь?

— Уважение к себе, достоинство, гордость…

— Вздор!

— Ты, наверное, права. Следует сказать ему. Если и дальше ждать, я так и состарюсь, прежде чем он поймет, что лучше меня ему никогда и никого не найти. Никто не будет любить его так безоглядно. Я знаю все его недостатки, а их немало, могу тебя уверить, но все же пойду за ним на край света.

— Когда?

— Что «когда»?

— Когда ты скажешь ему?

— Ни за что!

— Но ты сама сказала…

— Что следует ему сказать. Но я этого не сделаю. Что, если ни я, ни моя любовь ему ни к чему? Может, я ему вообще не нравлюсь. Скорее всего это так и есть. Он вечно твердит мне, как я упряма и своевольна.

— Значит, ты все-таки небезразлична ему.

— Да, как существо надоедливое, которое к тому же постоянно его раздражает. В Шотландии мужчины первыми признаются в любви, а не наоборот. Наверное, и в Англии тоже?

— К сожалению.

— В таком случае он должен гоняться за мной, а не наоборот. Нет, буду молчать. Кстати, когда Бродик сказал тебе, что любит?

В этот момент мимо проходили трое горцев, и Джиллиан подождала, пока они окажутся на почтительном расстоянии.

— Он не говорил… и сомневаюсь, что вообще услышу признание. Правда, я знаю, что он питает ко мне… симпатию.

— И все же ты не побоялась открыться ему?

— Как видишь, не побоялась.

Бриджид с уважением воззрилась на подругу.

— Ты куда отважнее меня. Я рта не раскрываю из страха быть отвергнутой, а ты ничего не боишься, хотя не знаешь, что он испытывает к тебе.

— Мало того, это он заявил, что я его люблю.

— Как это похоже на мужчин! — засмеялась Бриджид. — Все спесивы, заносчивы, все смотрят на нас сверху вниз!

— Большинство, — согласилась Джиллиан. — Но Бродик оказался прав, когда заставил меня заглянуть в свое сердце. И к тому же я не смогла ему солгать.

— И тогда он объявил, что ты станешь его женой. Ужасно романтично… но слишком опасно.

— Почему?

— Потому что он Бьюкенен. Могу я задать тебе нескромный вопрос? Очень нескромный… не отвечай, если не захочешь, — нерешительно начала Бриджид.

— Да не тяни! — воскликнула Джиллиан. — Что ты хотела знать?

— Бродик тебя целовал?

— Да.

— И как это было?

Щеки Джиллиан загорелись.

— Чудесно! — прошептала она. — Знаешь, я трепещу при одном взгляде на этого человека.

Бриджид с завистью вздохнула.

— Меня целовали только раз в жизни, и, уж конечно, я даже не вздрогнула. Интересно, каково это, когда тебя целует возлюбленный?

— Ноги подгибаются, сердце колотится, и воздуха не хватает. И знаешь что еще?

—Что?

— Хочется, чтобы поцелуй никогда не кончался. Обе дружно вздохнули, но тут же рассмеялись. Бриджид поспешила заговорить о другом.

— Никогда не понимала, каким образом Бродик и Рамзи могли так подружиться. Оли совсем разные.

— А мне кажется, у них много общего.

— Вовсе нет. Рамзи великодушен до безобразия, добр и щедр…

— Как и Бродик, — возразила Джиллиан. — Просто ворчит громче, хотя великодушен до безобразия, добр и щедр… А, вот и мужчина моей мечты! — добавила она со смехом.

Бродик и Рамзи, пересекавшие двор, заметили девушек и застыли на месте.

— Неужели мы так ужасно выглядим? — охнула Джиллиан, поспешно поправляя волосы.

— Еще хуже, чем ты думаешь, — усмехнулась Бриджид, безуспешно пытаясь натянуть рукав на ее плечо, но тот мгновенно снова сполз к локтю.

— Что с тобой стряслось? — зарычал Бродик. Бриджид испуганно съежилась.

— Немедленно объясни, Бриджид! — скомандовал Рамзи. Джиллиан наклонилась к ней и прошептала:

— Может, столкнуть их с холма?

Бриджид прикусила губу, чтобы удержаться от смеха, и последовала за подругой.

— Я задал тебе вопрос! Что произошло, Джиллиан? — повторил Бродик.

Девушка остановилась в нескольких шагах от мужчин и, окончательно оставив все попытки привести себя в порядок, скромно сложила руки. Бриджид смело встала рядом.

— А почему ты считаешь, будто что-то произошло? — с невинным видом осведомилась она.

Рамзи внимательно осмотрел ее и пожал плечами. Смешной вопрос! Судя по виду, девицы побывали в переделке. Однако Бродику было не до веселья. Он грозно надвинулся на Джиллиан.

— Платье порвано, лицо в грязи, а в волосах трава и листья.

Пятно на ее носу сводило его с ума. Бродик протянул руку, стер его и хотел сказать что-то, но блеск ее глаз заставил забыть обо всем. Злость куда-то улетучилась, и он, уже куда мягче, поинтересовался, что с ней было.

— Дилан сказал, что ты упоминала о каких-то мужчинах на холме. Кто они и что делали?

— С нами не было никаких мужчин. И прежде чем он снова стал допытываться, она положила руки ему на грудь, привстала на носочки и прошептала:

— Я прекрасно провела время, вот и все. Но скучала по тебе. А ты?

— У меня много дел, — проворчал Бродик, пытаясь не обращать внимания на исходивший от нее чудесный аромат. От ее руки шло уютное тепло, и Бродик обнаружил, что ему нравится столь открытое проявление привязанности. Сам он рано научился не обнаруживать свои чувства, и скрытность стала для него второй натурой. Джиллиан же была полной его противоположностью. Стоило взглянуть на нее, чтобы понять, о чем она думает и что ощущает. Ничего показного, расчетливого, ни капельки хитрости. По сравнению с остальными женщинами она была великолепно честна, упряма и бесстрашна.

И неотразима.

У него просто не было времени отгородиться от нее стеной равнодушия. Слишком быстро она завладела его сердцем.

Девушка попыталась отступить, но его ладонь легла поверх ее руки.

— Ты можешь уделить мне минуту наедине? — прошептала она.

— Зачем?

Сладостное дыхание защекотало его ухо:

— Хочу бесстыдно броситься в твои объятия и страстно целовать, пока голова у тебя не закружится.

Она чмокнула его в щеку и отступила, крайне довольная собой.

— Уверена, что сумеешь выполнить все задуманное всего за одну минуту? — ухмыльнулся Бродик.

— Совершенно.

— Что выполнить? — полюбопытствовал Рамзи.

— Она считает, что может… — лукаво начал Бродик.

— Бродик! — всполошилась Джиллиан.

—Что?

— Я поделилась только с тобой. Рамзи решил не настаивать.

— Джиллиан, все Синклеры соберутся здесь на закате.

Джиллиан с трудом старалась сосредоточиться. Взгляд Бродика лишал ее разума. В животе словно бились крылышками сотни бабочек, рождая приятное волнение. Она опять сбивается с пути истинного и совершает смертный грех, вожделея к нему!

— Прости, я отвлеклась. О чем ты?

— Все будут здесь на закате, — терпеливо повторил Рамзи.

— Мужчины и женщины?

— Да.

— Прекрасно.

— Может, тогда ты увидишь сестру, — обрадовалась Бриджид.

— Верно, — поддакнул Рамзи, улыбнувшись столь неприкрытому энтузиазму. — Джиллиан, Брисбейн и Отис подтвердили, что она живет здесь?

— Не напрямую. Отис проговорился, будто знает, что она тут, и когда я стала допытываться, он признал, что одна из семей Макферсонов действительно воспитала приемную дочь, но ничего точнее не сказал. Я даже не знаю, далеко ли отсюда земли Макферсонов.

— Недалеко, — заверил Рамзи.

— А теперь, если позволите, мы с Бриджид отправимся к озеру и умоемся. Нужно привести себя в порядок. Сумерки уже недалеко.

— Не сейчас, — пробормотал Бродик и, схватив Джиллиан за руку, буквально поволок за собой.

— Что ты делаешь? — пропыхтела она.

Бродик, не отвечая, распахнул дверь и рывком втащил Джиллиан внутрь. В просторном зале было тихо и темно, и Джиллиан едва различала его лицо. Он прижал ее к стене, оперся ладонями по обе стороны от ее головы и наклонился. От него так и ударило жаром, и она зажмурилась.

— У тебя минута, Джиллиан. Собираешься зря ее потратить или исполнишь обещание?

Девушка нерешительно помедлила, но, поборов смущение, медленно обняла его и приникла ближе. Ее уста коснулись его рта, зубы прикусили его нижнюю губу и легонько потянули. Он с шумом втянул в себя воздух, и Джиллиан поняла, что приобрела над ним некую власть. Чуть откинув голову, она встала на цыпочки и снова прижалась к его губам своими. Полураскрытыми. У Бродика подогнулись колени. Но он, привыкший нападать первым, не позволил ей взять верх. Тихо зарычав, он подхватил ее и завладел губами. Языки вели свой сладостный поединок, и когда Джиллиан довольно замурлыкала, Бродик едва не обезумел. Сильные руки гладили ее спину, восставшая мужская плоть вжималась в лоно. И когда он наконец нашел в себе силы отстраниться, оба тяжело дышали. Джиллиан льнула к нему, пряча лицо на его плече, покрывая поцелуями его шею.

— Не отпускай меня, — прошептала она, зная, что, если он сейчас ослабит хватку, она упадет. Поцелуй лишил ее сил, и все же она мечтала лишь о том, чтобы он снова ее поцеловал. Ну и пусть она грешница, развратница, ей все равно!

— Никогда, — заверил Бродик. — Ты моя.

Он медленно опускал ее на пол, пока ноги Джиллиан не коснулись земли, но при этом продолжал ласкать ее. Вздох девушки был исполнен жгучего желания. Не в силах расстаться с Бродиком, она положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Ее рука покоилась на том месте, где неровно колотилось его сердце.

— Я заставила твое сердце биться сильнее, верно?

— Верно, — признался он. — Ты настоящая искусительница, Джиллиан. Но не думай, что можешь довести меня до умоисступления, а потом покинуть.

— Но что же мне делать? Господи, как же она невинна!

— Объясню сегодня ночью, — пообещал Бродик и, неохотно отступив, напомнил, что ей пора идти на озеро. Она уже открывала двери, когда Бродик окликнул: — Дилану показалось, будто вам надоедали воины Синклера.

— С нами не было никаких мужчин, — повторила она. — Но даже если и так, я сумела бы с ними справиться.

— Это не женское дело, — бросил он. — Скажи, кто они, и я сам все улажу.

— И как бы ты поступил?

— Если какой-нибудь мужчина коснется тебя, я прикончу его, — не задумываясь процедил он.

Судя по гневно горящим глазам и плотно сжатым губам, Бродик не шутил. И вмиг превратился в опасного хищника. Но Джиллиан ничуть не испугалась и не отступила.

— Но не можешь же ты убивать…

— Таков обычай Бьюкененов, — подчеркнул Бродик. — Ты принадлежишь мне, и я не позволю никому на свете пальцем тебя тронуть. А теперь довольно. Я хотел сказать тебе кое-что, и пожалуй, сейчас самое время.

Джиллиан терпеливо выждала несколько мгновений.

— Ну? — не выдержала она наконец.

— Мы здесь живем по другим законам.

— Мы?

— Бьюкенены, — уточнил он. — Когда чего-то хотим, просто берем.

— Мне это не кажется правильным.

— Не важно, что тебе кажется. Так оно есть.

— Отчего же, очень важно. Ты можешь нажить немало неприятностей с церковью, если станешь хватать то, что тебе не принадлежит.

— Плевать мне на церковь.

— Зря, — возразила Джиллиан.

— Не спорь со мной! — вскинулся Бродик.

— Не спорю. Просто объясняю. И не стоит злиться. Бродик стиснул ее плечи и притянул к себе.

— Начнем сначала. Я хочу объясниться с тобой и прошу немного помолчать.

— Ты меня оскорбляешь?

— Вовсе нет, золотко, только прошу меня выслушать. Это было первым нежным словом, вырвавшимся у Броди-ка, и глаза Джиллиан затуманились.

— Хорошо, — прошептала она, — выслушаю. Что ты хотел объяснить?

— Ты клялась, что любишь меня. Призналась перед всеми. Ты не можешь взять свои слова обратно.

Он явно волновался, и Джиллиан немедленно постаралась его утешить:

— Я вовсе не собираюсь брать свои слова обратно. Я тебя люблю.

Бродик видимо расслабился.

— Сегодня Ночью…

—Да?

— Я… то есть мы… а, черт!

— Бродик, да что, во имя неба, с тобой приключилось?

— Ты, — пробормотал он. — Ты со мной приключилась. Джиллиан отбросила его руки.

— Твои настроения меняются, как летний ветерок. Ну а теперь извини. У меня много дел, причем куда важнее, чем стоять здесь и слушать, как ты рычишь на меня.

Она гордо повернулась, обеими руками открыла дверь и выплыла наружу.

Бродик сдался, хотя сознавал, что безнадежно все запутал. Оставалось надеяться, что ночью все обойдется. Джиллиан — женщина проницательная и к тому времени, когда он разденет ее и уложит в постель, все поймет сама. Ну а если нет, он все скажет прямо.

В зале появился Рамзи и, увидев Бродика, немедленно отгадал, что произошло.

— Ты так и не открыл рта, верно?

— Нет, но видит Бог, пытался.

— Но, Бродик, нет ничего проще.

— Ошибаешься.

— Всего три слова: «Джиллиан, ты замужем». Что тут сложного?

— Говорю же, пытался, черт возьми! Если думаешь, что это так легко, выложи ей сам. Рамзи ехидно ухмыльнулся:

— Клянусь небом, да ты трусишь!

— Вовсе нет!

— Трусишь! Интересно, что, по-твоему, она сделает? Прибьет тебя?

Бродик окончательно сник и бросил все попытки шуметь, кричать и храбриться.

— Да, черт побери, боюсь. Она просто сбежит! Запаникует и попробует исчезнуть. Дьявол, я обманул ее, это подло! Не стоило так поступать!

— И священника одурачил! Не забудь и это!

— Да… но меня куда больше беспокоит Джиллиан. Говорю же, зря я обвел ее вокруг пальца!

— Но доведись выбирать, снова поступил бы имен но так, верно?

Бродик сокрушенно кивнул.

— Не могу без нее жить. И если начнешь подтрунивать надо мной за столь постыдную слабость, я тебя вздую. Рамзи дружески хлопнул Бродика по плечу.

— Обойдется, — утешил он.

— То есть как?

— Конечно, Джиллиан ужаснется, когда узнает, что вы женаты. Как и любая женщина на ее месте.

— Рамзи, от тебя никакого толку! Только дразнишь меня!

— Вовсе нет. Вот увидишь, она не сбежит. Джиллиан не такая.

— Обязательно признаюсь во всем за ужином, — решил Бродик. — Вот именно, за ужином!

И с этими словами он ринулся к двери и едва не сорвал ее с петель в попытке поскорее выбраться наружу.

Глава 22

Предчувствие скорого воссоединения с сестрой не давало покоя Джиллиан. Сердце ее сжималось, руки тряслись, а на лбу выступил пот. Кое-как одевшись для встречи с членами клана Рамзи, она в последний раз оглядела себя. Для вечера она выбрала котт золотистого цвета с вышивкой по подолу и обшлагам узких рукавов. Служанка помогла уложить плед Бьюкененов равномерными складками, задрапировать на плече и скрепить плетеным кожаным пояском.

Джиллиан еще не была готова спуститься вниз и металась по комнате, отведенной для нее Рамзи, повторяя речь, приготовленную для Кристен. Посланная за ней Бриджид приоткрыла дверь и при виде Джиллиан, освещенной красноватым пламенем очага, замерла и всплеснула руками:

— О, Джиллиан, ты прекрасна! Этот цвет так тебе идет!

— Спасибо, но в сравнении с тобой я бледнею.

— Ну разве мы не прелестная пара? — рассмеялась Бриджид. — Расхваливаем друг друга, как две глупышки.

— Я не шучу. Ты просто излучаешь свет, и твой любимый непременно заметит тебя.

— Скорее, как всегда, станет смотреть сквозь меня, — фыркнула Бриджид. — Я уже привыкла. Ну что, готова?

— Почти, — кивнула она, кладя на место щетку. — Неужели сегодня увижу сестру? Я так волнуюсь, что места себе не нахожу.

— Ты так уверена, что вы встретитесь?

— Настолько, что затвердила наизусть целую речь. Хочу ей понравиться. Чтобы все прошло идеально. Ну не дура ли я? Конечно, она полюбит меня. Ведь я ее сестра!

— Пойдем же! — нетерпеливо воскликнула Бриджид. — Нельзя заставлять ждать лэрда Рамзи. Кстати, с ним Бродик, и эти старикашки, Брисбейн и Отис тоже приплелись. Предупреждаю, вид у них довольно мрачный. Что-то не так, но они молчат, словно каменные. Бьюсь об заклад, это связано с Макферсонами. Это все Простер! Вечно сеет раздоры! Энтони и Фодрон постоянно жалуются на него и его приятелей.

— Кто такие Энтони и Фодрон? — поинтересовалась Джиллиан, щипая себя за щеки.

— Близкие друзья Гидеона.

— Вот как?

— Да. Их редко видишь врозь, они почти все время держатся рядом, и когда Гидеон уезжает, Энтони берет на себя его обязанности.

Едва они добрались до последней ступеньки, входная дверь распахнулась и на пороге появился немолодой горец, высокий, худой, с морщинистым лбом.

— Это Энтони, — прошептала Бриджид. — Я познакомлю вас, после того как поговоришь с Рамзи. Нам нужно спешить. Мужчины собрались в дальнем конце зала. Рамзи и Бродик, стоя у очага, о чем-то тихо шептались. Брисбейн и Отис, сидевшие за столом, не сводили с них глаз и при этом хмурились так, словно потеряли близкого друга. Отис первым заметил девушек, подтолкнул приятеля и встал.

Улыбка мигом слетела с лица Джиллиан при виде Броди-ка. Он, очевидно, был чем-то взбешен, и девушка, наспех поклонившись Рамзи, вопросительно взглянула на Бродика.

У того даже плечи поникли, словно огромная тяжесть легла на них. Почему именно ему выпало разбить сердце любимой?

Бродик решил покончить с неприятной обязанностью как можно скорее:

— Твоя сестра отказалась с тобой встретиться. Джиллиан не поверила собственным ушам.

— Повтори!

— Твоя сестра не хочет тебя видеть.

— Но почему?!

Бродик беспомощно посмотрел на Брисбейна. Тот встал, с шумом отодвинул стул и обошел вокруг стола.

— Она почти всю жизнь считала себя одной из Макферсонов, — с вытянувшимся лицом объявил он, — и, как и мы все, ненавидит Англию.

— При чем тут Англия?! — вскричала Джиллиан. — А ее семья? Неужели ей все равно, что будет со мной и дядюшкой Морганом?

— Ее семья здесь. Мать, отец и…

— Ее мать и отец похоронены на английской земле, — оборвала Джиллиан.

Брисбейн пристыженно поник головой.

— К тому же она замужем… — поспешно добавил он, — …и всем довольна.

— Довольна? Довольна?! — завопила Джиллиан. Перед глазами стоял униженный, измученный дядюшка Морган, и от этого на душе становилось еще горше. Ее буквально трясло от ярости. Жизнь этого доброго, безобидного человека висела на волоске, и Джиллиан не было дела до счастья или несчастья сестры.

Она с угрожающим видом шагнула к Брисбейну, но Бродик вовремя остановил ее, обняв за талию и притянув к себе.

— Постарайтесь ее понять, леди Джиллиан, — умоляюще начал старик.

— Нечего тут понимать, — отрезала она. — Я желаю как можно скорее поговорить с сестрой.

— Она сама сказала, что не пойдет к Джиллиан, или муж говорил за нее? — осведомился Бродик.

Вопрос, очевидно, поразил Брисбейна, и тому пришлось поразмыслить несколько минут, прежде чем признаться:

— Муж. Она вообще ни слова не сказала, но все время находилась в комнате. Не будь она согласна с ним, наверняка возразила бы.

— Она знает, что я всего лишь намереваюсь потолковать с ней, ничего не требуя и не прося?

— Да, я так и сказал ей, по, кажется, мне не поверили. Вспомните, за последнее время Кристен не раз пытались отыскать. Она опасается, что вы заставите ее вернуться в Англию или расскажете королю, где она живет.

Джиллиан устало поднесла ладонь ко лбу.

— Я не сделала бы ничего подобного.

Она оперлась на руку Бродика и попыталась прийти в себя. Как убедить сестру в невинности своих намерений? И как может Кристен верить, что сестра способна ее предать?

— Рамзи! — окликнул Бродик. — И какого дьявола ты собираешься предпринять?

— Дам ей день на размышление.

— А потом?

— Потом поговорю с Кристен и заступлюсь за Джиллиан. Если же она будет по-прежнему упорствовать, прикажу подчиниться. Даже если придется силой приволочь ее сюда, я так и сделаю, хотя предпочел бы, чтобы она сама приняла решение.

— Ее мужу это не понравится, — предсказал Брисбейн.

— А мне плевать, понравится ему или нет! — рявкнул Рамзи.

— Он горд и самолюбив. Все Макферсоны такие, — вмешался Отис.

— Отныне он Синклер, — процедил Рамзи, — и клялся мне в верности, не так ли?

— Как и все Макферсоны, — подтвердил Брисбейн.

— Макферсоны верны тебе, лэрд, — изрек Отис, — но раз уж мы заговорили на эту тему, скажу, что с нами обращаются как с отребьем, особенно с воинами. Твой командир Гидеон и его приспешники Энтони и Фодрон беспрестанно издеваются и высмеивают каждый их шаг. К тому же Макферсонов до сих пор не обучают как полагается, и если положение не изменится, и как можно скорее, жди мятежа.

Рамзи ничем не показал своего отношения к столь пламенной речи, но один лишь Бродик заметил, как разъярен друг.

— Предлагаешь, чтобы Рамзи нянчился и всячески баловал твоих Макферсонов? — вмешался он.

— Вовсе нет, — покачал головой Отис. — Просто хочу, чтобы они получили справедливую возможность показать, на что способны.

— Завтра я сам займусь их обучением. А когда вернется Гидеон, поговорю с ним. Доволен? — заключил Рамзи.

— Да, спасибо, — облегченно улыбнулся Отис. Брисбейн, со своей стороны, немедленно поспешил ублажить лэрда:

— С твоего разрешения, я прямо с утра отправлюсь к сестре леди Джиллиан и постараюсь втолковать ей, что леди Джиллиан всего лишь хотела увидеться с родным человеком.

Он многозначительно взглянул в сторону девушки.

— Именно этого я и добиваюсь, — заверила она.

— Брисбейн, — предупредил Бродик, — постарайся, чтобы во время разговора мужа Кристен не было в комнате. Похоже, он принимает решения за нее.

— Почему ты так считаешь? — прошептала Джиллиан.

— Я бы на его месте поступил так же.

— Но почему? — недоумевала она.

— Он пытается защитить жену. Брисбейн задумчиво потер подбородок.

— Теперь, по зрелом размышлении, я склонен согласиться с лэрдом Бьюкененом. Думаю, она его побаивается.

Джиллиан поняла, что они, вероятно, правы, и на душе стало полегче. Она, как утопающая за соломинку, ухватилась за мысль, что это не Кристен отвергает ее. Джиллиан не винила мужа сестры, так как тот по-своему был прав. Но девушка всей душой верила, что стоит ей несколько минут провести с Кристен, и она развеет все страхи сестры.

— Тебе придется немного потерпеть, — развел руками Бродик.

— У меня нет на это времени.

Бродик поцеловал ее в лоб и прошептал:

— Не хочу, чтобы ты сегодня волновалась. Выброси эти мысли из головы, хотя бы ненадолго. Сегодня самая счастливая ночь в нашей жизни.

— Но почему? Что произойдет?

Ее лицо было доверчиво поднято, и Бродик просто не смог устоять перед искушением поцеловать теплые медовые губы. Вовремя вспомнив, что они не одни, он разжал руки, хотя это непомерное усилие едва не стоило ему жизни. Бродик отступил, но досада и раздражение, владевшие им, были поистине ощутимы. Он не привык ни в чем себе отказывать, и хотя оставалось всего лишь несколько часов до того блаженного момента, когда он сделает ее своей, ждать не было сил.

И беспокойство гложет его. По правде говоря, он понятия не имел, что выкинет Джиллиан, узнав о своем замужестве и неизвестность терзала его хуже любой пытки.

Бродик сжал кулаки, набрал в грудь воздуха и с трудом выговорил:

— Джиллиан, мне нужно кое-что тебе сказать. — Он громко откашлялся и начал: — Хочу, чтобы ты знала…

— Что?

— Видишь ли… у тебя чертовски красивые глаза.

Нет, он просто не в себе! Не знай она Бродика лучше, подумала бы, что он нервничает и волнуется. Но все это, разумеется, вздор, ибо более самоуверенного человека, чем Бродик, она в жизни не встречала. Интересно, что все-таки он хотел ей сказать?

Не дождавшись ответа, она попыталась помочь Бродику.

— Собираешься открыть мне какую-то тайну? На лбу Бродика выступил пот.

— Д-да, — выдавил он. — Насчет сегодняшней ночи. — И, поспешно схватив ее за руку, добавил: — Только не стоит расстраиваться. Что сделано, то сделано, и тебе придется с этим примириться.

— С чем примириться? — пролепетала совершенно сбитая с толку девушка.

Бродик тяжело вздохнул:

— Черт! Никогда бы не поверил, что мой язык в нужную минуту меня подведет!

— Бродик, да что тебя мучит?

Брисбейн и Отис беззастенчиво ловили каждое слово, но Рамзи постарался отвлечь стариков, проводив их во двор. Однако, оставшись наедине с Джиллиан, Бродик так и не осмелел и в конце концов трусливо решил подождать еще немного. Лучше объясниться с ней за ужином. Да, он отведет ее в сторону и все откроет.

— Не желаешь мне отвечать? — допытывалась девушка. — Что произойдет сегодня ночью?

— Ты сделаешь меня самым счастливым человеком на земле.

Вовсе не слова, а чувственный хрипловатый шепот, которым они были произнесены, послал по телу девушки озноб. Достаточно ему взглянуть на нее, и она тает, как воск на солнце. Джиллиан даже не помнила, что именно он сказал, но поскольку Бродик явно ждал ответа, тихо выдохнула:

— Вот и прекрасно.

Глава 23

Следующие два часа Джиллиан простояла на крыльце рядом с Рамзи, пока мимо тек бесконечный поток воинов. Бродик оставался сзади и, когда Джиллиан, утомившись, начала переминаться с ноги на ногу, уговорил ее опереться на него.

Многие привели с собой жен, и Джиллиан заметила, что женщины посматривают на Рамзи восторженно, а на Бродика — с некоторым страхом.

Но как, во имя Господа, она сумеет разыскать предателя среди стольких людей? Невозможно. Так же невозможно, как найти горца, который любил бы короля Иоанна.

К тому времени когда солнце село, перед ней прошли, казалось, несколько сотен человек. Солнечный свет быстро померк, и воины, по команде Рамзи, зажгли факелы по всей границе двора и на дороге, ведущей к замку.

— Под каким предлогом ты собрал членов своего клана? — шепотом спросила девушка у Рамзи.

— Я не нуждаюсь ни в каких предлогах, — обронил Рамзи. — Они здесь, потому что я так пожелал.

Джиллиан только улыбнулась. Ну до чего же оба приятеля заносчивы!

Но тут Бродик сухо предложил ей быть чуточку внимательнее.

Прошел еще час, но люди все продолжали идти. В желудке Джиллиан неприятно заурчало, порывы холодного ветра посылали озноб по спине, и она теснее прижалась к Бродику, чтобы чуть-чуть согреться. Немного погодя она получила возможность достойно сквитаться с теми парнями, что пытались украсть поцелуй у нее и Бриджид. Оба выступили было из толпы, узрев Джиллиан, и тут же испуганно попятились. Бледные, потрясенные, они тупо таращили глаза на Бродика, вне себя от ужаса.

— Добрый вечер, Донал, — приветствовала девушка.

Ноги бедняги подогнулись, и он с размаху уселся на землю. Приятель поспешно рванул его за руку и поднял, но тот даже не взглянул на него. Глаза Донала были по-прежнему прикованы к Бродику.

— Ты знаешь этого человека? — осведомился Рамзи.

— Знаю. Сегодня познакомилась.

— И с другим тоже? — вставил Бродик. У Стюарта сделался такой вид, словно он вот-вот заплачет. Бриджид ехидно засмеялась.

— Тоже, — кивнула Бриджид.

— И где это было? — холодно процедил Бродик. — Не на холме ли?

— Донал и Стюарт — друзья Бриджид. Она представила им меня.

— Джиллиан…

Девушка успокаивающе погладила его по руке.

— Пусть идут, — прошептала она.

Он решил ей уступить на этот раз. К крыльцу прошествовала еще одна компания под предводительством рассерженного молодого человека с такой же небрежной походкой, как у Бродика. Не откидывая со лба длинных каштановых волос, он вышел вперед, коротко кивнул лэрду и повернулся, чтобы отойти. Но голос Рамзи остановил его:

— Простер, вернись.

Воин на мгновение застыл, но подчинился приказу. Молодые люди, которые пришли с ним, поспешно расступились, чтобы дать ему дорогу.

— Что угодно лэрду?

— Ты и твои друзья завтра будут обучаться под моим присмотром.

Куда девались вызывающий вид и надменность Простера? Тот едва не подпрыгнул от радости, словно удостоившись манны небесной.

— Все мои друзья? Те, что сейчас со мной? Нас восемь человек.

— Все, — кивнул Рамзи.

— И я смогу сразиться с вами, лэрд?

— Обязательно.

— Но восемь человек против одного! Разве это справедливо?

— По отношению к кому? Ко мне или к вам?

— Нас куда больше, — пробормотал воин.

— Что ж, раз так… Бродик, не хочешь присоединиться?

— Непременно, — кивнул Бродик.

— Видишь, Простер, лэрд Бьюкенен решил присоединиться ко мне. Не волнуйся, я не позволю ему убить ни одного из твоих приятелей.

Молодой воин, не сдержавшись, презрительно фыркнул:

— Не могу дождаться, когда скрещу с вами мечи на ристалище. Кстати, хотите драться с оружием в руках или без?

— Можешь взять оружие, если хочешь. Мы с лэрдом Бьюкененом будем сражаться голыми руками.

— Но, лэрд, это… то есть если я побью вас… хотелось бы по-честному…

— Не волнуйся, — улыбнулся Рамзи, — все будет по-честному. Явитесь на ристалище с первыми лучами солнца.

Простер поклонился, и молодые люди торопливо удалились, вне всякого сомнения, спеша обсудить стратегию завтрашней схватки.

Бриджид, слышавшая разговор, не выдержала:

— Лэрд!

— Что тебе, Бриджид?

— Простер и его товарищи воспользуются мечами. Как же вы сумеете оборониться от них?

Но Джиллиан ничуть не обеспокоилась. Обернувшись к Бродику, она прошипела:

— Попробуй только обидеть этих мальчиков!

— Тебя нисколько не волнует, что они будут вооружены?

— Мы оба знаем, что они лишатся мечей прежде, чем успеют вынуть их из ножен. И учти, Бродик, я не шучу. И не желаю, чтобы ты их искалечил. Дай слово, — настаивала Джиллиан.

Бродик воздел руки к небу.

— Могу лишь обещать, что, когда мы с Рамзи покончим с ними, они навеки забудут о дерзости и наглости.

— Вот именно, — подтвердил Рамзи. — Пора им научиться смирению.

Разговор оборвался, когда подошли еще несколько человек. Рамзи надеялся, что Джиллиан кого-то узнает, но девушка покачала головой и, чувствуя, что каким-то образом подвела друзей, прошептала:

— Мне ужасно жаль, но я его не видела.

— А я был почти уверен, что ты укажешь на Простера или кого-то из его спутников, — признался Рамзи.

— Ты не веришь, что они тебе верны?

— Они противились объединению кланов, — пояснил он. — Все же я рад, что это не они. Парни очень молоды и…

Он не договорил, и Джиллиан не стала донимать его вопросами.

— Ты уверен, что это один из Макферсонов? — не выдержал Бродик.

— Был, — кивнул Рамзи, — Но теперь уже нет. Черт возьми, может, негодяя прячут Гамильтоны или Босуэллы? У обоих кланов достаточно веские причины желать ссоры между нашими кланами.

По пути в зал, где были накрыты столы, мужчины продолжали обсуждать эту тему. Джиллиан ожидала, что Бриджид присоединится к ним, но та куда-то исчезла, и до конца ужина девушка так и не увидела подруги.

Она уже направлялась к себе, когда из бокового коридора ее поманила Бриджид.

— Джиллиан, можно нам поговорить с глазу на глаз? — попросила она. — Я слышала, как Брисбейн сказал, что сестра не желает с тобой видеться, и хотела, чтобы ты знала, как мне жаль. Представляю, что ты чувствуешь сейчас.

— Мне очень тяжело, но я все еще надеюсь, что она передумает.

— Рамзи прикажет ей прийти, он сам сказал.

— Да, но не раньше, чем послезавтра. Хочет дать ей шанс одуматься. Но ожидание так тягостно!

— Знай ты, где она живет, что бы сделала?

— Немедленно отправилась бы к ней, разумеется, — не задумываясь ответила Джиллиан. — У меня просто нет времени ждать, пока она изменит решение.

— Может, я сумею помочь тебе, — прошептала Бриджид. — Энтони тоже слышал слова Брисбейна и предложил проследить за ним завтра утром, когда он снова отправится к твоей сестре.

— Неужели он возьмет на себя труд сделать столь великое одолжение? И ему не грозят неприятности? — удивилась Джиллиан.

— Он считает, что делает одолжение мне, — поправила Бриджид. — Кроме того, Энтони — помощник Гидеона и поступает так, как ему заблагорассудится. Если кто-то и впутается в неприятности, так это я, да и то вряд ли, потому что никто ничего не пронюхает. Энтони проведает, где она живет, и если лэрд послушается Брисбейна и отложит твою встречу с Кристен, возьмешь дело в свои руки.

— Но почему он ни с того ни с сего послушает Брисбейна?

— Брисбейн — старейшина клана Макферсонов, и лэрд его почитает. Кроме того, он не любит принуждать людей без особой на то надобности, тем более что семья Кристен приложила столько усилий, чтобы держать ее истинное имя в секрете.

— Ее семья — я.

— Понимаю, — вздохнула Бриджид и погладила подругу по руке. — Вот увидишь, завтра Брисбейн вернется вместе с Кристен.

— Только ты так не думаешь, верно? — пробормотала Джиллиан.

— Она столько лет пряталась. Вряд ли добровольно захочет подвергать себя опасности.

— Ты отведешь меня к ней?

— Разумеется.

— Я хочу пойти туда завтра днем.

— Но тебе велели подождать.

— Не велели, — поправила Джиллиан, — а предложили. Бродик просил меня набраться терпения.

— Так и быть, завтра днем.

— Нужно найти способ избавиться от людей Бродика, — прошептала Джиллиан. — Они повсюду ходят за мной тенью.

— Но к озеру не пошли.

— Лишь потому, что я хотела искупаться.

— Вот и выход, — ухмыльнулась Бриджид. — Просто скажешь, что снова идешь на озеро.

— Ненавижу ложь. Они такие милые и добрые, нехорошо их обманывать.

— Но если мы сначала свернем к озеру, и врать не придется, верно?

— Ты настоящая плутовка, — смешливо фыркнула Джиллиан.

— О чем это вы там шепчетесь? — окликнул Рамзи.

— О всяких глупостях, — отмахнулась Бриджид. — Лэрд, Фиона великодушно предложила сшить несколько новых платьев для леди Джиллиан, но нужно прежде снять с нее мерку. Можно сделать это сейчас? Мы не задержимся.

Едва девушки скрылись из виду, Рамзи приступил к Бродику:

— Когда ты собираешься выведать у Джиллиан имена англичан? Иен теряет терпение. Он хочет поскорее выйти в поход, и я его понимаю.

— Сегодня же спрошу, — пообещал Бродик.

— Женщины приготовили один из новых домов для тебя и Джиллиан, но если хочешь, займите спальню наверху.

— Нет, в доме мы будем одни, — отказался Бродик. — Правда, мне хотелось бы провести ночь под открытым небом.

— Не можешь же ты уложить невесту на траву! — запротестовал Рамзи, и Бродик согласно кивнул.

—Настоящее веселье началось с прибытием отца Лаггана. Священник поздравил новобрачного и потребовал принести обед. Пока слуги хлопотали вокруг него, Бродик с замирающим сердцем ждал Джиллиан.

В зале было полно народу. Люди Бродика старались держаться в стороне от Синклеров, но, едва внесли бочонки с элем, кто-то из Синклеров похвастался, что может одним пальцем припечатать к столу руку любого Бьюкенена. Черный Роберт немедленно принял вызов, и борьба началась.

Спустившейся вниз Джиллиан на мгновение показалось, что она вновь попала к Мейтлендам. Шум по крайней мере стоял столь же оглушающий. Вглядываясь в лица сидевших за столом, она заметила жующего отца Лаггана. Тот немедленно встал и взмахом руки пригласил ее сесть рядом. Джиллиан взяла за руку Бриджид, и обе принялись пробираться сквозь толпу.

Заметив, как Джиллиан раскланивается со священником, Рамзи подтолкнул Бродика.

— Лагган о чем-то толкует с Джиллиан.

— Черт!

— Нужно было действовать проворнее, пока священник не проболтался. А сейчас уже поздно.

Бродик решительно направился к Джиллиан. Но в это время кто-то из Макферсонов затеял свару с Синклером, и оба покатились под ноги Бродику, энергично работая кулаками. Рамзи с молниеносной быстротой оказался рядом.

— Это пир, а не поле битвы, — брезгливо пробормотал он и, схватив за шиворот Макферсона одной рукой, а Синклера — другой, поднял драчунов в воздух, как котят, и столкнул лбами, а потом разжал пальцы и спокойно наблюдал, как оба бесчувственными мешками свалились на пол.

Бродик, что-то одобрительно проворчав, продолжал путь. Рамзи приказал вынести неудачников из зала и поспешил вслед за другом. Сейчас он готов был отдать все свое золото за то, чтобы увидеть лицо Джиллиан в тот момент, когда Бродик наконец осмелится открыть ей правду.

К счастью, священник был занят тем, что отчитывал Бриджид за упорный отказ выходить замуж.

— Твой долг — стать женой и матерью, — бушевал он, — как повелел Господь!

— Я обязательно так и сделаю, святой отец, — клялась Бриджид, краснея, — как только встречу подходящего человека.

— Она влюблена, святой отец, — вступилась Джиллиан за подругу. — И надеется, что тот, кому она отдала сердце, попросит ее пойти с ним к алтарю.

— А он хотя бы знает об этом? — осведомился священник, глотнув вина.

— Нет, святой отче.

Судя по тому, как мялась и морщилась Бриджид, ей вовсе не хотелось обсуждать свои дела на людях, и Джиллиан, ложа-лев ее, поспешно призналась:

— Святой отец, я сегодня совершила невыносимо глупую ошибку.

— Теперь поздно идти на попятную, — нахмурился Лагган.

— То есть?

— Ты прекрасно слышала, незачем притворяться, что не поняла. Утром я спросил, знаешь ли ты, во что впутываешься, и ты ответила… нет, Бродик заверил меня, что тебе все известно. И ты подтвердила, что любишь его.

Очевидно, добрый отче сильно разволновался.

— Это просто недоразумение, — утешила Джиллиан. — Но Дилан все прояснил.

Священник вопросительно склонил голову набок.

— О каком недоразумении ты толкуешь?

— Сущая чепуха и постыдное хвастовство с моей стороны. Видите ли, когда вы благословили меня и Бродика, я вообразила, что отныне мы помолвлены, и все рассказала Бриджид. Та не поверила, и я призвала в свидетели Дилана. Но тот все отрицал… — выпалила девушка и осеклась при виде потрясенной физиономии священника. Бедняга поперхнулся вином и принялся кашлять. Едва отдышавшись, красный как рак, священник завизжал:

— Ты утверждаешь, что думала… будто обручена с Бьюкененом?!

Джиллиан растерянно огляделась. Окружающие, услышав громкий визг, недоуменно оглядывались. Дилан немедля двинулся к тому месту, где она сидела. Джиллиан поспешно улыбнулась ему, показывая, что все в порядке, и снова повернулась к священнику.

— Да, именно так… Но Дилан все разъяснил, — шепнула она. Отец Лагган сунул свой кубок Бриджид, молитвенно сложил руки и рявкнул, пронизывая девушку строгим взглядом:

— И что же тебе поведал командир?

Джиллиан, совершенно сбитая с толку странным поведением священника, сжалась. Отец Лагган так возмущен, словно она только что исповедалась в семи смертных грехах.

— Он сказал, что я вовсе не помолвлена.

— Но ведь это именно так и есть? — с дрожью в голосе допытывалась Бриджид.

— Верно, — буркнул священник и шепотом добавил: — Господи Боже всемогущий!

— Что, святой отец?

— Ты не помолвлена, девушка, — сочувственно вздохнул священник, сжав ее руку. — Ты замужем.

— Простите, что вы сказали?

— Я сказал, что повенчал вас, — загремел священник, взбешенный до такой степени, что был готов разнести весь замок. — Поэтому я и благословил тебя. Ты дала брачные обеты..

— Я?!

— Ты, кто же еще? Я спросил, не принудили ли тебя, и ты заверила, что нет, да еще при свидетелях.

— При свидетелях? — тупо переспросила Джиллиан.

— Да, неужели не помнишь? Мы стояли на вершине холма, и Бьюкенен держал тебя за руку…

— Нет, — охнула она.

— Все было по закону. Вы связаны узами брака. Девушка отчаянно затрясла головой.

— Но как это могло случиться… без моего ведома?

— Обман и мошенничество! — вскричал священник. — Боже милосердный, Бьюкенен обвел вокруг пальца даже меня, служителя Господня!

Лишь теперь Джиллиан поразила страшная истина, а вместе с ней и взрыв такой слепящей ярости, что она едва устояла на ногах.

— Нет! — взвизгнула она. — Я прикончу его!

В этот момент мимо проходил слуга с подносом, на котором стояли кубки с вином. Бриджид схватила один и сунула в руку подруге, но прежде, чем та успела выпить, отец Лагган выхватил его и одним глотком осушил. Девушка потянулась к другому, но тут перед пей появились Рамзи и Бродик.

— Джиллиан!

Девушка с ненавистью вгляделась в Бродика.

— Значит, сегодня день нашей свадьбы?

— Да, — спокойно ответил тот, отбирая у нее кубок и передав Рамзи.

— В седле? Я венчалась верхом на лошади?! Рамзи, в свою очередь, вручил кубок Бриджид, прежде чем обратиться к Джиллиан.

— Нужно отпраздновать это радостное событие, — серьезно предложил он. Но у Джиллиан был такой вид, будто она с удовольствием придушила бы жениха. Бродик выглядел настоящим невозмутимым стоиком, а священник, похоже, был на грани истерики.

— Все можно исправить, — пригрозил он.

— Черта с два, — буркнул Бродик.

— Что сделано, то сделано, — поддержал Рамзи. Священник пригвоздил его к месту уничтожающим взглядом.

— Был ли брак осуществлен на деле? Рамзи поднял брови:

— Вы спрашиваете меня?

Лицо Джиллиан побагровело. Бриджид, пожалев подругу, сунула ей в руку кубок с вином. Та поднесла его к губам, но Бродик остановил ее, отобрал кубок и, почти швырнув его Рамзи, объявил:

— Я желаю, чтобы у тебя сегодня была ясная голова, и не позволю напиваться!

Слезы гнева застилали глаза девушки.

— Как ты мог? — прошипела она. — Как ты мог?!

— Ты расстроена… — начал Бродик, награждая в то же время Рамзи злобным тычком. — Это не смешно, черт тебя возьми.

— «Ты расстроена»? Это все, чем ты способен успокоить молодую жену? — съехидничал Рамзи.

— Я ему не жена! — взорвалась Джиллиан.

— Но, солнышко, — начал Бродик, не имея ни малейшего представления, как утихомирить Джиллиан. — Ты должна понять и смириться…

— Ни за что! — провозгласила она, ничего не желая слышать. Когда Бродик попытался обнять ее, девушка отпрянула, наступив при этом на ногу священнику.

— Я задал вопрос и требую ответа! — гаркнул тот. — Был ли брак осуществлен?

И поскольку при этом воззрился на Бриджид, та робко пролепетала:

— Не знаю, святой отец. Откуда мне…

Отец Лагган выхватил у Рамзи кубок и опрокинул в глотку. Рамзи немедленно подсунул ему еще один. Лагган, вне себя от столь бесстыдного обмана, жертвой которого стал по вине Бьюкенена, сам не понимал, что делает.

— За всю свою жизнь… я никогда… всему виной Бьюкенен… — Охая и вздыхая, он принялся вытирать рукавом сутаны взмокший лоб. — Боже всемогущий! Что теперь делать!

— Значит, па лошади, Бродик?

— Похоже, ее только это и волнует, — сухо заметил Рамзи.

— Могла бы и спешиться, — хмыкнул Бродик, стараясь урезонить невесту. — Если бы хотела выйти замуж, стоя рядом со своей кобылой, так и сказала бы.

У девушки руки чесались хорошенько его отделать.

— Но ведь я не знала, что нахожусь на собственной свадьбе, не так ли?!

— Джиллиан, совершенно ни к чему так орать. Я не глухой, и к тому же стою прямо перед твоим носом.

Девушка стиснула кулаки, пытаясь взять себя в руки.

— Зато мы знали, — «утешил» Рамзи.

До девушки внезапно дошло, что посторонние жадно прислушиваются к каждому слову. Люди Бродика окружили ее, и она поклялась про себя, что, если хоть один посмеет улыбнуться, она завизжит и вцепится кому-нибудь в глаза.

— Так, значит, всем было известно? — охнула она. Присутствующие закивали.

— Посмотри на меня, — велел Бродик. Она подняла на него потемневшие от бешенства огромные зеленые озера.

— Но я ничего не знала! Ты одурачил меня! Обошел!

— Вовсе нет, — хладнокровно изрек Бродик. — Разве я не говорил, что хочу на тебе жениться?

— Да, но…

Но он не позволил ей договорить:

— А ты твердила, что любишь меня. Это правда?

— С тех пор я уже не уверена в этом. Бродик шагнул к ней и мрачно насупился. Под его пронизывающим взглядом она не нашла в себе сил лгать.

— Ну да, я люблю тебя. Доволен? Я люблю тебя, один Бог знает почему, ибо я ничего не понимаю. Чванливый, заносчивый, упрямый, противный мул!

Но на него эта страстная тирада не произвела особого действия.

— Теперь мы муж и жена, Джиллиан, — произнес он так невозмутимо, что ей захотелось выдрать ему волосы.

— Ненадолго! — усмехнулась она.

Очевидно, это ему еще больше не понравилось. Похоже, он был не прочь задать ей трепку, поэтому Джиллиан поспешно отступила и вытянула руки в бесплодной попытке отстранить его.

— Оставайся где стоишь! — велела она. — Когда ты рядом, у меня мысли путаются, а мне нужно хорошенько поразмыслить, прежде чем решить, что делать.

Рамзи украдкой пододвинул священнику очередной кубок. Голова отца Лаггана шла кругом от крепкого вина и наглого мошенничества Бьюкенена. Считая своей святой обязанностью позаботиться о бедной девушке, он снова промокнул лоб и выступил вперед.

— Последний раз спрашиваю: был ли брак осуществлен? — загремел он на весь зал.

Джиллиан не знала, куда деваться от позора.

— Неужели нужно допрашивать меня о столь нескромных вещах перед всеми этими людьми?

— Мне необходимо знать, — громко прошептал священник. — Господи, как здесь жарко!

Язык у бедняги заплетался. Он вытер шею капюшоном и в который раз повторил все тот же вопрос.

— Итак, был ли…

— Нет, — едва слышно пролепетала Джиллиан.

— В таком случае, возможно, я и сумею распутать эту паутину лжи и обмана.

— Попробуй только! — пригрозил Бродик.

Священник прищурился, пытаясь получше разглядеть гиганта, но тот отчего-то расплывался перед глазами.

— Боже милосердный, — прошептал он, — да их двое! — Тряхнув головой в безуспешной попытке ее прояснить, он грозно объявил: — Ты ввел в заблуждение эту милую девушку.

Бродик даже не потрудился отрицать обвинение и просто пожал плечами. Отец Лагган обратился к Джиллиан, чтобы, как подобает пастырю, осушить слезы несчастной в черную минуту ее жизни.

— Ты должна держаться как можно дальше от него, девушка, пока я не соображу, как все исправить. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я? Не позволяй ему и пальцем коснуться тебя, если хочешь расторгнуть этот брак. Как бы получше объяснить? — задумался он, погладив ее по руке. — Как только он и ты… словом… ты понимаешь, не так ли? Иначе я ничего не смогу предпринять. Ясно?

— Да, святой отец, яснее некуда.

— Вот и хорошо, милая. Теперь иди спать. Утро вечера мудренее. Завтра мы посоветуемся и решим, как поступить. Я никогда еще не слышал ни о чем подобном и просто потрясен, хотя чему тут удивляться, если имеешь дело с Бьюкенена-ми. А их лэрд — просто наказание Господне. Все они язычники. Подумать только, отвести глаза, и кому? Духовному пастырю! Ничего, посмотрим, что будет, когда отцы церкви обо всем узнают! Уверен, что они найдут способ освободить тебя от этого человека! Я лично напишу жалобу папе с просьбой отлучить от церкви весь этот безбожный клан!

— О, святой отче, пожалуйста, не надо! Я не хочу, чтобы Бьюкенены из-за меня поссорились с церковью!

Бродик, явно забавляясь возмущенными речами священника, наклонился к Рамзи и негромко спросил:

— Где это?

Друг, с полуслова поняв, что он имеет в виду, шепотом дал необходимые разъяснения. Джиллиан тем временем угрожающе наступала на Дилана и, тыча его пальцем в грудь, вопрошала:

— Как ты мог не сказать мне?

— Но вы не спрашивали, леди Бьюкенен.

— И не смей называть меня леди Бьюкенен! — взорвалась она, путаясь от негодования в словах.

— Разве вы не хотите принадлежать нашему клану, миледи? — удивился Роберт.

— Не желаю я вообще никому принадлежать!

— Почему же в таком случае вы вышли замуж за нашего лэрда? — вторил Лайам.

— Я не знала, что выхожу замуж!

— Зато мы знали! — жизнерадостно провозгласил Эрон.

— Мы просим вас остаться, миледи, — встрял Стивен. — Вы любите нашего лэрда. Мы слышали это из ваших уст!

— Вот именно, — поддакнул Роберт. — И вы теперь одна из нас, миледи.

Возможно, потому, что они дружно надвигались на нее и выглядели при этом такими обиженными и встревоженными, Джиллиан немного успокоилась. В конце концов она действительно любила Бродика и хотела быть с ним, отныне и вовеки. Господи Боже, они кого хочешь с ума сведут!

Отец Лагган грузно плюхнулся на скамью и оперся ладонями о колени.

— Тебе, пожалуй, лучше закрыться на засов, перед тем как ляжешь, — предложил он. — Надеюсь, ты все хорошо усвоила? И подходить к нему не смей!

— Джиллиан!

— Ну что тебе, Бродик?

— Мне нужно срочно поговорить с тобой. Сейчас.

И, не дав ей времени опомниться, схватил и повлек за собой к выходу.

Едва дверь за ними закрылась, в зале раздались радостные крики. Бриджид недоуменно пожала плечами. Что тут такого веселого? Отец Лагган, напрасно пытаясь подняться, сокрушенно покачал головой.

— Она, наверное, помешалась или не слышала, о чем я тут распинался. О Господи милостивый!

Рамзи поспешно предложил тост за молодых. Бриджид вытаращила глаза. И этот рехнулся? Не видит, что здесь творится?

— Лэрд, по-моему, нам следует подождать, пока Джиллиан и Бродик вернутся. И какой тут тост? Ведь отец Лагган пообещал завтра же… Почему вы смеетесь?

— Ах, Бриджид, я совсем забыл, как ты молода и наивна, — вздохнул Рамзи.

— Вовсе нет!

— Ну конечно, и при этом свято веришь, что Джил-лиан вернется?

— И что тут такого?

— Да то, что они исчезли на всю ночь.

Священник продолжал трясти головой и бормотать слова молитвы.

— Попалась птичка в когти ястреба, — грустно заключил он.

Глава 24

Едва они оказались во дворе, как Бродик подхватил ее на руки и унес в темноту. Джиллиан обняла его за шею, спокойно ожидая, пока он объяснит, куда несет ее. В душе она уже примирилась с неизбежным. Она любила этого человека, любила всем сердцем, а остальное значения не имело.

Девушка провела пальцем по его щеке и прошептала:

— Бродик…

— И не смей со мной спорить! — безапелляционно изрек он. — Сегодня и все последующие ночи до конца жизни ты проводишь со мной, и только со мной. Ясно?

К его удивлению, она не вскрикнула, не стала протестовать, не набросилась на него. Несколько минут прошло в молчании. Наконец девушка заговорила.

— Ответь мне всего на один вопрос.

— Какой еще вопрос? — настороженно пробурчал Бродик.

— Что я скажу нашим детям?

Бродик от неожиданности споткнулся и замер.

— Что?!

— Что слышал. Что я скажу нашим детям? Я решительно отказываюсь признаться, что венчалась с их отцом, не слезая с коня. Может, и рожать мне прикажешь прямо в седле?

Взгляд Бродика был полон такой непривычной нежности, что у нее захватило дух.

— По-моему, нам сначала нужно сосредоточиться на том, как сотворить моего сына, прежде чем волноваться по таким пустякам.

— Это невозможно, — призналась она, целуя его в шею.

— Почему?

— В твоем присутствии я не могу сосредоточиться. У меня мысли разбегаются. Конечно, я сделаю все, что от меня зависит, но…

— Это все, о чем дано мечтать мужчине, — рассмеялся Бродик.

— И впредь не воображай, что тебе всегда удастся взять верх.

— Вот тут ты ошибаешься.

— В браке следует уступать друг другу.

— Ни за что.

Джиллиан чувствительно прикусила мочку его уха.

— И ничего не изменилось, так и знай. Я вернусь в Англию, чтобы докончить начатое.

— Все изменилось, милая…

Следуя указаниям Рамзи, Бродик свернул с тропинки и начал спускаться вниз. Домик из серого камня, окруженный высокими соснами, стоял у самого подножия, в стороне от других домов. Бродик распахнул дверь, перенес невесту через порог и, прислонившись к стене, облегченно вздохнул.

Внутри было тепло и уютно и пахло свежесрубленным деревом. В очаге трещали дрова, оранжевые отблески плясали на потолке. Бродик поставил Джиллиан на ноги и принялся зажигать свечи. Джиллиан нерешительно переминалась у входа, нервно поглядывая на покрытую пледом кровать. Комната казалась достаточно просторной, пока Бродик не начал двигаться и не занял при этом почти все свободное пространство. Остальное занимала кровать.

Джиллиан заметила свою торбу на полу рядом с маленьким столиком, в самом углу. Она решилась было вытащить ночную сорочку, но как же переодеваться в присутствии Бродика, когда здесь даже ширмы нет?! Нет, ни за что!

Стены, казалось, смыкались над ней, потолок становился все ниже. Девушка отступала, пока не прижалась к двери, завела руку за спину и нащупала засов, но тут же приказала себе успокоиться. Грудь ее часто вздымалась, но, как ни странно, она все сильнее задыхалась, словно в комнате совсем не осталось воздуха, а на горле лежала чья-то тяжелая рука.

Бродику достаточно было одного взгляда, чтобы убедиться: Джиллиан обезумела от паники. И конечно, всему виной он — не дал ей времени подумать, ничего не объяснил.

Он подошел к Джиллиан, приподнял ее подбородок и осторожно оторвал руку от засова. Девушка, казалось, вот-вот лишится чувств.

— Немного не по себе, сердце мое? — весело осведомился он.

Девушка раздраженно поморщилась.

— Я дышать не могу! — выдавила она. — Мог бы и посочувствовать!

Но Бродик рассмеялся ей в лицо. Пораженная таким бесчувствием, Джиллиан забыла о страхе.

— Вижу, тебя это забавляет, Бродик?

— Да, но ты ведь все равно меня любишь, верно?.

Его ладони легли на ее талию. Притянув Джиллиан к себе, он ошеломил ее властным поцелуем. Сначала Джиллиан была неподатливой, скованной, но Бродик не торопился и, вдоволь насладившись вкусом ее губ, почувствовал, как она немного расслабилась.

Он жаждал выразить все, что накопилось в его душе, осыпать похвалами и нежными словами, объяснить, что она значит для него, но не знал, что сказать, ибо всю свою жизнь провел в схватках, сражениях и поединках и не ведал любви. Настоящий свирепый воин, язычник и дикарь, как верно выразился отец Лагган, он впервые в жизни жалел, что, подобно Рамзи, не умеет нести всякую поэтическую чепуху.

Но он многим жертвовал ради этой женщины. До сих пор он не заботился о том, что испытывают в такие моменты его случайные любовницы, но теперь опасался спешить, ибо она была невинной и, как все девственницы, страшилась неведомого.

Он сводил ее с ума искусными ласками и сладостными поцелуями. Отстранившись, девушка потребовала, чтобы он перестал ее мучить. Она даже дернула его за волосы, приникла к губам и была достойно вознаграждена за свое нетерпение. С тихим рычанием, смешанным со смехом, он дал ей все, что она хотела, целовал свирепо и жадно; язык его ласкал и соблазнял, и тело Джиллиан словно кололи сотни мелких иголочек. Сердце глухо колотилось, внутренности сжимались, и она вцепилась в его плечи, чтобы не упасть.

Господи, уж он-то умел целоваться!

Джиллиан неустанно металась, стонала, готовая в эту минуту на все, и даже не заметила, как ее одежда словно растаяла в его руках. Она даже не сознавала, что делает, пока предметы ее туалета один за другим не оказались на полу. Джиллиан попыталась оттолкнуть его, попросить подождать, пока она не окажется под одеялом, но Бродик сводил ее с ума поцелуями и, не успев перевести дух, она осталась обнаженной. И так и не поняла, каким образом он ухитрился незаметно стащить с нее чулки и башмаки.

Его собственная одежда слетела как по мановению волшебной палочки. Она ощутила это, когда он грубо привлек ее к себе. И застонал, как только мягкие холмики коснулись густой поросли на его груди. Она тихо вздохнула, наслаждаясь исходившим от него жаром. Казалось, у Бродика внезапно выросла сотня рук. Он гладил ее плечи, изгиб спины, шелковистые бедра.

Поцелуи становились безумными, исступленными, пламенными, но, отстранившись друг от друга, они возжаждали большего. Стиснув ее плечи, Бродик прошептал:

— Ты сжигаешь меня на костре желания.

Джиллиан понятия не имела, хорошо это или плохо. Только припала к его губам с мучительным вожделением, которое он воспламенил в ней. Бродик был потрясен до глубины души. Никогда еще в его постели не оказывалось столь страстной женщины, как его юная невеста. Он зарылся лицом в ее шею, вдыхая искусительно-женственный аромат, и понял, что если существует рай на земле, то он вот-вот там окажется.

— Черт, — пробормотал он, — нам следует немного замедлить… нельзя так спешить.

— Почему? — вознегодовала она.

Бродику понадобились все силы, чтобы ответить:

— Хочу, чтобы эта ночь запомнилась тебе до конца дней твоих.

Джиллиан покорно гладила его спину, завороженная и потрясенная скрытой в нем силой, чувствуя, как перекатываются под кожей мышцы, и сгорая в жару его тела.

Она закрыла глаза и отдалась на волю бушевавших в ней чувств.

— Никогда еще мне не было так хорошо, — призналась Джиллиан. — Отнеси меня в постель.

Прекрасные изумрудные глаза затуманились страстью. Чисто по-мужски торжествуя, что способен волновать ее так же сильно, как она его, Бродик взял ее на руки и понес к кровати.

Джиллиан дрожащими руками сжала его лицо и забылась в опьяняющем поцелуе. Не размыкая губ, они упали на постель. Бродик перевернул ее на спину и накрыл своим телом. Прикосновение ее нежной кожи подействовало как ожог, и Бродик изнывал от желания. Ее роскошные волосы рассыпались по подушке, и, подняв голову, он увидел, что она улыбается.

— Наконец-то ты там, где я хотела тебя видеть с самого начала, Бродик, — прошептала она.

— Нет, сердце мое, это ты там, где я мечтал тебя видеть, — возразил он и припал губами к ее шее, стараясь вспомнить те нежные слова, которые хотел ей сказать.

— Ты даришь мне счастье… — пробормотал он наконец.

Она откинула голову, чтобы дать ему полный доступ к своей шее, и вздрогнула, когда Бродик стал дразнить губами чувствительное местечко за ее ухом.

— Скажи, что тебе нравится, — проворчал он.

— Ты. Ты нравишься, — выдохнула она. Он продолжал нежную атаку, целуя и лаская Джиллиан, пока та едва не потеряла сознание. Она неустанно проводила пальцами ноги по его ступне, задыхаясь от восторга обладания. Как может такой сильный человек быть столь изумительно нежным?

Его прикосновения становились все более требовательными и интимными, вырывая ее из сладостного забытья. Рука Бродика скользила все ниже, пока не замерла в том месте, где, казалось, сосредоточился невыносимый жар. Джиллиан едва не скатилась с кровати и попыталась оттолкнуть его, но он зажал ей рот новым поцелуем. И продолжал неустанную любовную игру, хотя ее и так трясло от вожделения. Джиллиан льнула к нему, осыпая поцелуями, отчаянно пытаясь доставить ему такое же наслаждение, но не знала, что для этого нужно, и никак не могла собраться с мыслями, чтобы спросить. Он сводил ее с ума, и она понимала, что медленно теряет рассудок. Испуганная силой неизведанных доселе эмоций, уносящих ее в вихре смерча, она тихо вскрикнула:

— Бродик, что мы делаем? Это дозволено?

Бродик медленно покрывал поцелуями ее горло и ключицы.

— Тише, любимая, все хорошо. Мы можем делать все, что хотим, — прерывистым голосом прошептал он, пытаясь немного опомниться, прийти в себя… Невозможно. Он изнывает от желания поскорее оказаться в ней, горячей и влажной.

Любовь к ней станет причиной его гибели, но, черт возьми, он умрет счастливым!

— Я хочу подарить тебе блаженство. Скажи, — велел он, накрывая ладонью душистую ложбинку между грудями, — тебе это нравится?

Теплые твердые губы накрыли вершинку груди, и словно раскаленная молния пронзила девушку. Она затаила дыхание, застонала и вцепилась ногтями в его плечи.

— О да, — охнула она, зажмурясь, — я счастлива.

Бродик чуть прикусил кожу над пупком, и по ее тихому вскрику понял, что она умирает от восторга, и поэтому снова сжал зубы.

— Сейчас ты окажешься на седьмом небе, — пообещал он и продолжал сползать вниз, целуя все потаенные местечки, пока она не стала извиваться и биться под ним. Никогда, даже в самых безумных фантазиях, она не представляла, что такое возможно. И не поверила бы, что способна до такой степени потерять власть над собой. Он не позволял ей отстраниться или сжаться и изводил ее изощренными ласками, не слушая криков и мольбы о пощаде, хотя на его коже появлялись глубокие борозды от ее ногтей. Он лишь воспламенялся все сильнее, сгорая желанием сделать ее своей. Почти грубо он развел ее ноги и, встав па колени, сжал ее бедра и попытался войти, сначала медленно, осторожно, боясь причинить боль, но туг Джиллиан чуть шевельнулась, и Бродик пропал. Резко подавшись вперед, он вонзился в нее до конца и поймал негромкий крик губами. Его язык погрузился в медовую пещерку ее рта, заставляя забыть о причиненной боли.

Бродику пришлось призвать на помощь всю свою волю, чтобы несколько минут оставаться неподвижным. Спрятав лицо в изгибе ее плеча, он глубоко дышал, пытаясь немного успокоиться. Ей нужно время, чтобы опомниться, но, видит Бог, это нелегко. Она такая жаркая, влажная и тугая! Он сделал ей больно, и оставалось лишь надеяться, что все скоро пройдет, иначе он просто взорвется. Лопнет!

Уже через несколько мгновений Джиллиан стало легче. Новые ощущения потрясли и немного испугали ее, но в то же время подогрели желание, хотя Бродик всем телом придавил ее к перине и, похоже, почти не дышал. Джиллиан забеспокоилась. Неужели он недоволен ею?

— Бродик? — прошептала она со страхом.

— Все… все прекрасно, любимая. Только не двигайся… позволь мне… а, дьявол, ты шелохнулась…

Джиллиан слегка дернулась и тут же ахнула, потрясенная невероятными эмоциями, погрузившими ее в мир чувственного безумия. Она попробовала лежать совершенно спокойно, но огонь, бушевавший в ней, уже вырвался на волю. Бродик скрипнул зубами, все еще надеясь унять жадные порывы тела. Но тут она чуть приподнялась, и поединок со сладострастием был позорно проигран. Он медленно вышел из нее и очередным выпадом погрузился еще глубже.

Восхитительное буйство владело ею. Забыв обо всем, она сцепила ноги на его спине, чтобы вобрать его в себя целиком. Чем яростнее он наступал, тем бесстыднее становилась она в своем порыве узнать, что ждет ее за порогом познания. Выкрикивая его имя, она жалась к нему все теснее и, когда начались первые блаженные судороги, смело устремилась к тому пределу, за которым раскрывало объятия райское блаженство.

Пораженная и трепещущая, она попыталась вырваться. Но Бродик не дал ей отступить, воспламеняя огонь страсти каждым новым толчком. Волна за волной подхватывала ее, и, поняв, что она нашла свой рай, Бродик достиг своего и последним, почти нечеловеческим усилием исторг в зовущее лоно хмельной напиток жизни.

Они долго молча лежали в объятиях друг друга. В тишине слышалось лишь хриплое дыхание. Джиллиан еще не успела осознать всю важность того, что сейчас произошло. Она стала женщиной. Отныне она принадлежит ему душой и телом.

Бродик хотел поцеловать ее, уверить, что ни с кем не находил столь блаженного забытья, но не мог поднять головы.

— Господи милосердный, — пробормотала она. Он рассмеялся и чмокнул ее в ушко.

— Я знал, что лучше тебя никого нет на свете, Джиллиан, но, черт побери, не думал, что найду смерть в супружеской постели.

— Значит, я сделала тебя счастливым?

Бродик снова засмеялся и наконец нашел в себе силы взглянуть на жену. Глаза ее все еще туманились дымкой страсти, и желание охватило его с новой силой.

— Более чем.

— Я не знала… когда ты… и потом я… не знала… что делать… все, что мы… не знала…

Бродик притянул ее голову к своей и снова принялся целовать, долго и не торопясь, а когда отстранился, волосы на его груди пощекотали ее соски и длинные ресницы медленно опустились. Он стиснул Джиллиан и перекатился на бок, увлекая ее за собой.

Наконец-то! Теперь она принадлежит ему, окончательно и бесповоротно, хотя он до сих пор так и не понял, как ему удалось завладеть ею и за какие достоинства она его полюбила. Теперь Джиллиан — его жена, и до конца дней своих Бродик будет лелеять и оберегать ее.

Джиллиан погладила его по груди, уютно устроилась на плече и довольно вздохнула. Сон уже смежил ее веки, но внезапная мысль вырвала ее из дремоты и вернула к ужасной действительности.

— Бродик, что мне сказать завтра отцу Лаггану? — всхлипнула она.

Бродик в самых мельчайших подробностях и красочных деталях, не жалея непристойных слов, объяснил, что именно они только сейчас проделывали, и великодушно предложил повторить все это священнику, и если можно, с утра пораньше.

Джиллиан с негодованием отказалась и, поразмыслив, решила, что лучше всего будет промолчать.

— Я не хочу, чтобы святой отец расторг наш брак! — встревожилась она.

— Не волнуйся, не расторгнет, — зевнув, заверил Бродик.

— Тогда скажи ему сам.

— Обязательно, — заверил он. — А теперь я хочу слышать…

—Что?

— Что ты меня любишь. Еще раз.

— Я люблю тебя.

Она уснула, так и не дождавшись ответного признания.

Глава 25

Любить Бродика оказалось делом весьма утомительным. Джиллиан почти не сомкнула глаз в эту ночь, поскольку привыкла спать одна, а Бродик занимал слишком много места. Стоило чуть повернуться, и она натыкалась на него, и наконец, уже под утро, он ухитрился придавить ее ногой.. Бродик вообще крайне редко проводил ночь под крышей, так что и ему было не слишком удобно. Постель оказалась чересчур мягкой, и он вообще предпочитал ночевать под открытым небом, любоваться звездами и подставлять лицо прохладному ветерку. Но нельзя же покинуть жену в первую брачную ночь! Поэтому он то и дело вскидывался и, вспомнив, где находится, вновь и вновь тянулся к жене. И хотя пытался быть нежным и бережным, помня, какую боль причинил, страсть вскоре заставляла обоих забыть обо всем, кроме жгучего, острого наслаждения.

Когда он наконец встал, Джиллиан спала мертвым сном. Бродик с досадой заметил, что уже слишком поздно, а ведь он обещал встретиться с Рамзи на ристалище!

Поцеловав Джиллиан в лоб, он укрыл ее пледом и выбрался наружу.

Несмотря на его благодушное настроение, учебный поединок кончился разгромом Макферсонов. Правда, он не хотел никого ранить, так что основные победы пришлись на долю Рамзи, который успел вселить в Макферсонов страх Божий. Бродик всего лишь случайно свернул локтем нос одному из противников, но тут же вправил тычком ладони, прежде чем тот сумел опомниться, и пообещал, что, как только кровотечение остановится, нос будет как новенький. Все это несколько походило на извинение, и Бродик уже начал опасаться, что женитьба превратила его в тюфяка. Рамзи, конечно, заметил его дурацкие ухмылки и принялся нагло подтрунивать над другом, замечая каждый зевок и поддразнивая за его сегодняшнее опоздание, пока Бродик не начал серьезно подумывать, не следует ли хорошенько врезать насмешнику.

Когда начались учения, Простер отказался воспользоваться оружием. Благородный и глупый парень далеко превосходил остальных Макферсонов своим воинским умением и ловкостью, но, разумеется, силы были неравны, и когда Рамзи пару-тройку раз сбил его с ног, чванство и спесь растаяли, как снег под солнцем. Остальные солдаты схватились за мечи, считая, что получили преимущество, но Простер упрямо отказался.

Однако все это уже не имело значения. Бродик и Рамзи в два счета обезоружили неумех, а затем долго и терпеливо обучали их, как вести бой и не погибнуть на поле битвы. К тому времени, когда они устремились к озеру, ристалище было усеяно телами охавших и стонавших воинов.

Друзья, не торопясь, смыли кровь и пот и направились к замку, но по дороге столкнулись с Бриджид. Девушка приветствовала Рамзи коротким кивком, улыбнулась Бродику и, пожелав им доброго дня, пошла дальше с высоко поднятой головой.

— Что это с ней? — удивился Бродик. — Кажется, она за что-то рассердилась на тебя.