Book: Можно помереть со смеху



Эрл Стенли Гарднер

«Можно помереть со смеху»

Купить книгу "Можно помереть со смеху" Гарднер Эрл Стенли

Глава 1

Я открыл дверь, на которой была табличка: «Б. Кул и Дональд Лэм — детективы». Старший партнер нашего агентства не позволяла писать свое имя полностью — «Берта Кул», а только — «Б. Кул».

— Когда взволнованные клиенты обращаются в агентство, они не хотят иметь дело с женщиной, — говорила она время от времени. — Они хотят жесткого, грубого, видавшего виды мужчину. Женщина их стесняет. Они полагают, что женщина — слишком деликатное и нежное создание. Но они не знают, что я так же жестка и так же видала виды, как и любой мужчина в этой стране. Пусть они придут ко мне, и я покажу им тот склад ума, рядом с которым любой мужчина будет выглядеть мальчиком в коротких штанишках.

Это было твердым убеждением Берты Кул, а сто шестьдесят пять фунтов ее тяжелой плоти были неподатливы, как моток колючей проволоки. И как всегда, она была права. Некоторых людей, слышавших о фирме и приходивших посоветоваться со старшим партнером, отпугивало женское имя на двери нашего офиса.

Когда я вошел в приемную агентства, там ощущалась штормовая обстановка. Секретарша, показывая на кабинет Берты Кул, делала таинственные знаки. Одна из стенографисток подмигнула мне и кивнула в ту же сторону. Девушка из архива присела перед дверью Берты в шутливом реверансе. Я ухмыльнулся, давая им понять, что принял к сведению все то, что они пытались сказать мне, и прошел к двери, на которой было написано: «Дональд Лэм».

Элси Бранд, моя верная секретарша, подняла глаза от машинки и сказала:

— Доброе утро, Дональд! Ты видел Берту?

Я отрицательно мотнул головой.

— Ну так сейчас увидишь… — зловеще пообещала она.

Элси еще не успела договорить, как большая рука Берты Кул рванула ручку двери моего кабинета так, что дверь затряслась и открылась, чуть не слетев с петель.

— Где, черт побери, ты был? — прорычала она.

— Вне игры…

— Ах, ты был вне игры, там, где никто не мог тебя найти, а из-за этого мы чуть не потеряли самое крупное дело, какое мы когда-либо могли иметь.

— Какое? — спросил я.

— Нефть, — ответила Берта, и ее маленькие глазки загорелись жадным блеском.

— Садитесь, — пригласил я, — и утихомирьте ваше давление.

Берта Кул посмотрела на часы:

— Он вернется в десять тридцать.

— Тогда мы не потеряли его, — предположил я.

— Мы этого не знаем, пока он не вернется обратно.

— Как его зовут?

— Лоутон С. Корнинг, из Техаса.

— Зачем он искал меня?

— Он искал меня, — ответила Берта. — Кто-то направил его к нам в агентство, пообещав, что мы сумеем хорошо выполнить его поручение, а потом он испугался, что я могу оказаться слишком мягкой и легкомысленной, поскольку я женщина, поэтому захотел встретиться с тобой. Боже мой! Я не знаю, что делает мужчин такими чертовски глупыми! Они думают, что только мужчины могут быть жесткими. Взять тебя, например… Любая умная малютка с прелестными ногами и осиной талией может обвести тебя вокруг пальца. Ты имеешь не больше ста тридцати фунтов чистого веса и никогда не выиграешь боя. А я имею сто шестьдесят фунтов чистого упрямства, и ни один мужчина не сможет подольститься ко мне, ни одна женщина не сможет влезть ко мне в душу без мыла и…

— Сто шестьдесят? — переспросил я. — Вы что, похудели на пять фунтов?

Она покраснела:

— Я собираюсь похудеть. Сажусь на диету.

— Насколько я слышал, в последний раз было сто шестьдесят пять.

— Поди ты к черту! — огрызнулась Берта. — Я хочу знать, где я могу найти тебя, когда придет клиент, иначе мы можем потерять несколько тысяч долларов. Но для тебя, правда, деньги ведь ничего не значат… Я полагаю, ты только что закончил завтрак с маленькой, глазастенькой самочкой и уже думаешь о свидании за ленчем…

— Он должен прийти в десять тридцать? — прервал я ее. Она посмотрела на часы.

— Точно через пятнадцать минут, — ответила она и, хлопнув дверью, вышла из моего кабинета.

Я ухмыльнулся Элси Бранд:

— Итак, день начался…

— Мальчик, она хочет держать всех на коротком поводке, — сказала Элси. — Она названивала по всем телефонам во все места. Ей мерещилась уплывающая от нас Большая Нефть.

— Ты не знаешь, что это за дело?

— Только то, что, по подозрению Берты, здесь замешана нефть. Этого ей достаточно.

Я пошел к своему столу, где Элси вскрыла и разобрала почту. Самый обычный ассортимент. Писали люди, искавшие пропавшие вещи, кое-кто выдвигал предложения, не стоившие выеденного яйца, была парочка писем, в которых мне намекали на самое большое дело, когда-либо попадавшее нам в руки, но при этом и сами хотели урвать для себя куш.

Два письма требовали ответа, и я отложил их в сторону. Все остальное можно было со спокойной совестью бросить в мусорную корзину.

— Ответишь им потом, — сказал я Элси. — Что ты думаешь об этой ситуации?

Не успел я договорить, как на моем столе, как сигнал тревоги, зазвенел зуммер. Я посмотрел на часы. До десяти тридцати оставалось две минуты.

— Этот парень точен.

— Получите вашу нефть! Ты не забудешь обо мне, не правда ли, Дональд?

— Заметано, — на ходу успокоил я ее и отправился в кабинет Берты Кул.

Глава 2

Клиент с головы до ног был техасцем. Ладно скроен и крепко сбит, широкоскул и плечист — решительный мужчина со стальными глазами и кустистыми бровями. На нем были ковбойские сапоги и широкий пояс с огромной серебряной пряжкой. Рядом с ним на стуле лежала высокая шляпа.

Берта сияла, как знатная вдова на свадьбе у дочери миллионера.

— Мистер Корнинг, — сказала она. — Я хочу, чтобы вы познакомились с Дональдом Лэмом. Дональд невысок, но мозговит. Если он начинает какое-нибудь дело, то расследует его до самого дна. Иногда ему крепко достается, но еще никому не удалось сломать его, не так ли, Дональд?

Я игнорировал этот вопрос и протянул руку мистеру Корнингу. — Приятно познакомиться с вами, — сказал я.

— Как здоровьице? — спросил Корнинг, после чего выбросил вперед руку, схватил мою ладонь, сжал ее и дернул от плеча вниз.

— Мистер Корнинг из Техаса, — лучезарно улыбаясь, объявила Берта.

Я посмотрел на него и пробормотал:

— Ах вот как, мистер Корнинг? — И сел. потирая раздавленные пальцы.

— Теперь я хочу предложить вам подробно рассказать мистеру Лэму, с чем вы пришли в наше агентство, — обратилась Берта к Корнингу.

— Все очень просто, — сказал тот. — Я хочу, чтобы вы разыскали место пребывания миссис Друрри Велс… Миссис Ивонны Велс.

— А потом? — с надеждой спросила Берта.

— Это все, — отрезал Корнинг.

Маленькие жадные глазки Берты забегали со скоростью ста пробежек туда и обратно в минуту.

— Но это не то, о чем вы говорили час назад, — сказала она.

— Это то, о чем я говорю вам сейчас, — произнес Корнинг.

— Но вы говорили мне о нефтяной сделке, — сказала Берта.

— Вы меня неправильно поняли, — сказал Корнинг.

— Черт возьми, я поняла вас правильно, — огрызнулась Берта.

— Я полагаю, что это невозможно до тех пор, пока я не знаю, где находится миссис Велс.

— Вы говорили о разработках полезных ископаемых, — настаивала Берта. — Вы также говорили что-то о бурении, — еще раз напомнила она.

— Я, чтобы продолжать работать, должен соединить это дело с другим делом.

— Возможно, мы сможем помочь вам в этом «другом» деле.

— Нет. Одного дела для вашего агентства достаточно.

— Мы могли бы сделать это дело дешевле, чем другие, и, возможно, сохранили бы вам деньги.

— Меня не интересует дешевая работа. Я готов дать справедливую цену за хорошее обслуживание. Я, когда мы говорили с вами утром, миссис Кул, намеревался оплатить оба дела. Но теперь я хочу подчеркнуть, что нефть в этом деле ни при чем: я ничего не говорил о нефти, о бурении, о полезных ископаемых. Я желаю нанять ваших людей, чтобы найти миссис Велс. Это все, что вы должны сделать. Найдите ее и сообщите мне. Очень просто.

— По-вашему, это очень просто? — спросил я.

— Откуда мне знать, — сказал Корнинг. — Если это слишком сложно для вас, забудьте о нашем разговоре, и я обращусь к кому-нибудь другому.

Берта издала такой звук, будто ее кто-то душил, затем тут же взяла себя в руки и придала губам форму неподвижной, замороженной улыбки.

— С чего надо начинать расследование? — спросил я Корнинга.

— С Друрри Велса, — ответил тот. — Он проживает на Фрост-Моур-роуд. Номер дома 1638. Это одно из тех мест, где продается акр земли вместе с независимостью. У него маленький дом, несколько фруктовых деревьев и огород.

— Жена живет там же? — спросил я.

— И да, и нет…

— Что вы имеете в виду?

— Они — муж и жена, и предполагается, что живут вместе, но жены там нет.

— Вы имеете представление, где она?

— Именно поэтому я вас и нанимаю.

— Вы спрашивали об этом Друрри Велса?

Он посмотрел на меня с видом человека, который хочет составить мнение о партнере по игре в покер.

— Да, — сказал он после минутной паузы.

— Что он говорит?

— Велс считает, что она сбежала с мужчиной. Он обеспокоен этим.

— Вы разговаривали с соседями?

— Да.

— С кем именно?

— С миссис Фрэнсис Рейли.

— Где она живет?

— В соседнем доме.

— Что она думает по этому поводу?

Корнинг посмотрел мне в глаза:

— Она думает, что миссис Велс похоронена на одном из пляжей в песке дюн.

— Вы заявляли в полицию?

— Я не имею дел с полицией, — сказал Корнинг. Я сказал:

— Тогда задание приобретает серьезный характер.

— К черту! — воскликнул Корнинг. — Если бы я думал, что это простое дело или пустой номер, я бы справился со всем этим без посторонней помощи.

Тут вмешалась Берта Кул:

— А как насчет того участка земли в округе Сан-Бернардино, где, как вы говорили, вы побывали после разговора с соседями мистера Велса?

Он был невозмутим:

— Я не говорил, что побывал на этом участке земли. Я сказал только, что Ивонна Велс могла иметь заинтересованность в этом земельном участке, и поэтому, может быть, здесь лежит ключ к разгадке того, где ее искать.

— У меня такое впечатление, что и вы были заинтересованы в этом участке.

— Я заинтересован только в том, чтобы найти миссис Велс. Берта выглядела так, будто за завтраком съела блюдо стальных опилок, получив при этом удовольствие.

— Как вел себя Велс, когда вы говорили с ним? Он был враждебен или готов к сотрудничеству?

— Он готов сотрудничать. Он сказал мне, что беспокоится о жене и хочет найти ее.

Я сказал:

— Выпишите чек на тысячу долларов. Я начну поиски. Возможно, я найду ее. Возможно, и не найду. После того как я израсходую вашу тысячу долларов на поиски миссис Велс, мы снова поговорим.

Корнинг вытащил чековую книжку. В этот момент Берта нервно сцепила пальцы. Свет заиграл на ее бриллиантовых кольцах.

Корнинг выписал и положил на стол чек. Я взял его. Чек был выписан на банк Сан-Антонио, Техас, который должен был выплатить фирме «Кул и Лэм» сто пятьдесят долларов.

Я бросил чек на стол перед Бертой:

— Этот чек на сто пятьдесят долларов, а я говорил о тысяче.

— Я слышал, что вы говорили. Сто пятьдесят долларов — это самая высокая цена, которую я готов заплатить в настоящее время. Я представляю крупный синдикат, который имеет широкий круг интересов. Это для нас относительно мелкое дело. Я хочу, чтобы оно и оставалось мелким делом.

Я сказал:

— Я не думаю, что такая сумма, выданная нам на расходы, позволит добыть ту информацию, которую вы хотите получить.

— Ну, как хотите, — сказал он, подхватил шляпу и протянул за чеком свою большую загорелую руку.

В ту же минуту в очередной раз вспыхнули бриллианты — это Берта выхватила чек прямо из-под его пальцев.

— Мы приступаем к работе! — отрезала моя партнерша. — Когда мы израсходуем эти сто пятьдесят долларов, мы сразу сообщим вам об этом, и вы сможете принять любое решение: продолжать расследование или прекратить его.

— Возможно, к тому времени вы найдете ее, — сказал он.

— Мы найдем, — подтвердила Берта холодно. — Как с вами связаться?

— Отель «Дортмут». Я проживу там еще десять дней.

— Известите нас, если будете менять адрес, — сказал я Корнингу.

— Перемены адреса не будет, — заявил он, пожал нам руки и пошел к двери.

Берта подождала, пока дверь за ним закрылась, схватила со стола коробку с пластмассовыми скрепками и бросила ее на пол. Потом вскочила и начала топтать скрепки высокими каблуками своих туфель. В завершение всего она ногой отбросила пустую уже коробку в дальний угол кабинета.

Я сел на стул и закурил.

— Черт тебя побери, Дональд! — раздраженно крикнула она. — Если бы ты пришел на работу на час раньше, мы бы влезли в нефтяной бизнес. Этот сукин сын имеет арендный договор, который подписан на имя миссис Велс. Он отдал бы нам большой куш, чтобы мы нашли ее.

— Еще не вечер, — сказал я.

— Черта с два, не вечер! — разозлилась Берта. — Игра проиграна. После разговора со мной он ходил к адвокату, который сказал ему, что не нужно вмешивать детективное агентство в нефтяной бизнес только для того, чтобы найти пропавшую женщину. Этот адвокат посоветовал ему вернуться к нам и представить всю эту историю как банальные поиски пропавшего человека.

— Но мы этим и занимаемся… Разве не так?

— Именно так, черт побери! — закричала она. Я попытался выпустить изо рта кольцо дыма. Берта вызвала секретаршу и сказала ей:

— Элси, подбери с пола скрепки и положи их в коробку. Черт бы их побрал — они свалились со стола.

Я подмигнул Элси и вышел из кабинета.



Глава 3

Окраину, на которой находилась улица Фрост-Моур-роуд, нельзя было назвать ни городом, ни деревней.

Когда-то кто-то начинал здесь с лозунга: «Акр земли дает независимость!» Энтузиасты позаботились об орошении пустынных земель, которые были разделены на небольшие ранчо, каждое размером в один акр. Люди, соблазненные привлекательным лозунгом, покупали эти ранчо на Фрост-Моур-роуд. Их становилось все больше и больше. Орошенная и удобренная земля пустыни давала ее владельцам при упорном труде обильные урожаи овощей, позволяла держать кроликов, цыплят и другую живность.

Номер 1638 принадлежал выкрашенному в белый цвет бунгало, которое было слишком велико для кукольного домика, слишком мало для виллы процветающего бизнесмена, но было построено с некоторой претензией, которая, по мнению хозяев, позволяла рекламировать это строение как «дом с двумя спальнями, ванной, кухней, гостиной, столовой, служебными помещениями, открытый солнцу и с прекрасным видом на горы». Я знал этот тип домов — спальни в них так малы, что, если поставить в них две кровати, между ними можно будет запарковать только пару шлепанцев. Столовую и гостиную разделяла только воображаемая граница, а кухня была размером с кабину грузовика.

На мой звонок вышел Друрри Велс. Это был бледный, высокий человек с замедленными движениями и речью и с опущенными глазами. Ему было приблизительно лет тридцать пять. На нем была голубая рубашка не первой свежести, а на ногах — армейские башмаки на толстой подошве.

— Вы ко мне? — спросил он.

— Меня зовут Дональд Лэм. Мы пожали друг другу руки.

— Я детектив, — представился я. — Черт возьми! — воскликнул он.

— Частный детектив.

— О!

— Я хотел бы поговорить с вашей женой.

— И я бы тоже хотел.

— Вам не известно, где она?

— Нет.

— У вас есть какие-нибудь предположения на этот счет?

— Заходите в дом, — предложил он. — Посидим. Можете курить, если захотите.

Он повел меня в гостиную кукольного домика. Там он предложил мне стул.

— Когда вы видели вашу жену в последний раз? — спросил я.

— Три дня назад.

— Вы давно живете здесь?

— Мы поссорились с ней через два или три дня после того, как въехали в этот дом.

— И она исчезла?

— Именно так.

— Когда? Ночью, утром, днем? Когда?

— Когда я утром встал, ее уже не было.

— Вы встаете рано?

— Обычно нет. Я люблю поваляться в кровати, если есть такая возможность.

— И в то утро вы тоже не сразу встали?

— Точно. Черт возьми! Она сорвалась, даже не приготовив мне завтрака.

— Понятно, — сказал я. — Оставила готовку на вас. Так, что ли?

— Так.

— Жестоко.

Его светлые глаза быстро оглядели меня, и он сказал:

— Жестоко оставить человека без женщины. — Из-за чего возникла ссора? — спросил я.

— Не из-за чего.

— Она оставила записку?

— Она не оставила мне ничего, кроме грязной посуды в мойке.

— Тарелки от завтрака?

— Нет, судя по всему, перед тем как уйти, она съела только пару яиц и выпила чашку кофе.

— Вы слышали, как она готовила завтрак?

— Нет, не слышал. Она ходила по кухне тихо, как мышь.

— Вы чувствовали запах кофе?

— Нет.

— Сколько платьев она взяла с собой? Она очистила весь свой шкаф?

— Нет.

— Вы достаточно хорошо знаете ее гардероб, чтобы определить, какие веши исчезли?

— Нет.

— Как насчет ее родственников? — спросил я. — Есть у вашей жены родственники, к которым она могла уехать?

— Не могу сказать. Мы не ходили по родственникам. Я не очень-то люблю ее родственников. У нее был дядя. Он умер примерно неделю назад и оставил ей наследство. Я не знаю, есть ли у нее другие родственники, и знать не хочу.

— Где вы поженились?

— Прежде я задам вам несколько вопросов. Для чего вы хотите встретиться с моей женой?

— Я хочу поговорить с ней.

— О чем?

— О том, почему она сбежала.

— Я тоже хотел бы видеть ее, — сказал он. — Но я не хочу, чтобы встреча с ней принесла мне кучу чужих неприятностей. У вас есть сигарета?

Я дал ему сигарету.

— Где вы работаете?

— Сейчас я без места. Собираюсь заняться садами.

— А кто вы по профессии?

— Я намерен начать собственное дело, чтобы не только сводить концы с концами.

— Кто-нибудь видел, как ваша жена уходила из дома?

— Не знаю.

— Какие у вас отношения с соседями?

— С одними — хорошие. Другие соседи — безмозглые ослы.

— Кто эти безмозглые ослы?

Он указал пальцем на соседний дом и сказал:

— Женщина, по фамилии Рейли.

— Она замужем?

— Ага.

— Он дома?

— На работе.

— Он тоже безмозглый осел?

— Нет, черт возьми! Но в своем доме у него нет ни малейшего шанса вымолвить хотя бы словечко.

— Вы не возражаете, если я поговорю с миссис Рейли?

— Мы живем в свободной стране.

— Тогда я поговорю с ней.

— О’кей!

— Вы останетесь дома.

— Я подожду жену еще неделю, а после этого — черт с ней!

— Вы имеете в виду, что после этого не примете ее?

— Правильно.

— А если предположить, что она страдает амнезией и не может вспомнить, где ее дом?

— У меня ведь тоже может возникнуть амнезия, и я не смогу вспомнить, что она моя жена.

— Вы не хотите говорить откровенно?

— А чего мне с вами откровенничать? — спросил он. — Вы сказали мне, что хотите видеть мою жену. Я ответил, что тоже хотел бы этого. Я сообщил вам о ее уходе все, что знаю.

— У вас есть машина?

— Есть. Подержанная.

— Она взяла ее?

— Нет, черт возьми! Я бы не вынес этого.

— Тогда каким образом она покинула дом?

— Пешком, как можно догадаться.

— Автобус проходит близко от дома?

— Остановка примерно в полукилометре отсюда.

— Она взяла чемодан?

— Не знаю. Говорю вам, что я не видел ее.

— Вы не знаете, сколько у вас чемоданов?

— Я думаю, что не хватает одного чемодана, но точно не знаю.

— Вы проверили, сколько платьев она взяла? Он отрицательно мотнул головой.

— Но она оставила здесь какие-нибудь платья?

— Оставила.

— Если она полкилометра несла чемодан до автобусной остановки, она вряд ли взяла много вещей.

— Логично.

— Имела ли ваша жена собственное имущество, кроме того, которое ей завещал дядя?

— А какое вам дело?

— Я просто спрашиваю.

— Не знаю, я не интересовался ее имуществом. Слушайте, мистер… как вы назвали ваше имя?

— Лэм. Дональд Лэм.

— Вы детектив?

— Верно.

— Кто-то платит вам за эту работу?

— Я не работаю бесплатно.

— Ну, если кто-то заплатил вам, вы должны отработать эти деньги. Я ничего не имею против вас лично, но мне не нравится, когда чужие люди приходят в мой дом и суют свой нос в дела, которые их не касаются.

— Это ваша жизненная позиция?

— Это моя жизненная позиция.

— Отлично, — сказал я. — Пойду поищу ее следы где-нибудь еще. — Уверен, что поищете.

Я встал со стула.

— Всего хорошего!

— До свидания! — сказал он.

Я подошел к двери. Он встал, чтобы проводить меня, но, подумав, только махнул рукой и двинулся к стулу, на котором я только что сидел. Расположившись на нем, он закинул ноги на соседний стул, глубоко затянулся сигаретой, которую я ему дал, и выпустил через нос две струйки дыма.

Я зашагал к дому соседки. На почтовом ящике было написано: «У. Чарльз Рейли». Едва я позвонил, как тут же затряслась дверная ручка. Затем человек за дверью, по-видимому, почувствовал, что лучше немного подождать, чтобы его торопливость не обнаружила его поведение: ручка несколько секунд оставалась неподвижной, и только после этого дверь открылась. Черноглазая женщина лет пятидесяти пяти, с птичьим лицом сказала:

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, — ответил я. — Я хотел бы получить некоторые сведения о ваших соседях из того дома.

— Для чего вам нужны эти сведения?

Она говорила с такой скоропалительностью, что выпущенные ею слова налетали одно на другое.

— Я детектив.

— Наконец-то! Самое время, чтобы кто-нибудь занялся этим. Заходите. Проходите и садитесь. Когда я думаю, что случилось с этой бедной женщиной, и о том, что все позволяют ему выйти сухим из воды, я впадаю в шок. Никогда не слышала ничего подобного. Вот какова наша цивилизация и наша полиция! Входите и садитесь. Так как, вы говорите, ваше имя?

— Я сказал только то, что я детектив. Меня зовут Дональд Лэм.

— А я миссис Уэндл Чарльз Рейли.

— Я так и предполагал.

— Теперь вы попали куда надо, — сказала она. — Потому что я расскажу вам все, что знаю. Поймите правильно, я не из тех, кто сует нос в чужие дела, я не сплетница, я обыкновенная женщина, простая смертная. Я стараюсь быть хорошей соседкой. Я никуда не лезу, когда меня не просят. Я стараюсь относиться к людям по-доброму. Я считаю, что в соседстве, когда люди живут близко друг от друга, они должны быть хорошо знакомы друг с другом и вести себя по-человечески. Разве это не так?

— Насколько я понимаю, не совсем так.

— Ну, значит, вы придерживаетесь тех же взглядов, что и мой муж Уэндл — это его первое имя, Уэндл, но он его не любит. Он называет себя У. Чарльз. Наверное, вы заметили это имя на почтовом ящике — «У. Чарльз Рейли». Я не знаю, почему мир изменился, но он изменился. Но, в любом случае, Уэндл говорит, что я слишком активна. Он утверждает, что нам пришлось съехать с прошлой квартиры из-за того, что я близко к сердцу принимала разные события в жизни наших соседей. Бог свидетель, я не хочу, чтобы Уэндл думал, что я и теперь вмешиваюсь в дела такого рода. Я рада, что вы пришли ко мне по собственному желанию, а не по моей инициативе. Вы говорите, вы детектив?

— Частный.

— А что это значит?

— Я из частного сыскного агентства.

— Вы не из полиции?

Я отрицательно покачал головой.

— Вы хотите сказать, что после всего, что здесь произошло, полиция сюда еще не приезжала?

— Еще не приезжала.

— Откуда вы об этом знаете? — воскликнула она. Я промолчал.

— Вообще-то я могу и вам рассказать то, что знаю. В конце концов, тут нет никакого секрета… Это было тринадцатого числа, в пятницу вечером. Мой муж крепко спит. А я нет. Меня беспокоит малейший шум. А я услышала совсем не слабый шум в соседнем доме. Похоже было, что там началась ссора. Это было около полуночи. Я говорила вам, что предпочитаю не совать нос в чужие дела, но, в конце концов, есть предел приличий и для соседей. Я встала с постели, чтобы посмотреть, в чем дело. Я представила себе, что в дом влезли грабители и мучают бедную женщину, требуя сказать, где хранятся деньги. На самом деле это была семейная сора. Друрри Велс ругал свою жену самыми страшными словами. Вдруг она закричала. Это был ужасный, пронзительный крик. Я такого еще никогда не слышала, клянусь вам, мистер Лэм. Теперь мой муж уверяет, что все это мне померещилось, он говорит, что я просто сумасшедшая. Но я-то знаю, что я слышала и чего не слышала. Это был женский крик, звук удара, будто упало что-то тяжелое.

— Что вы предприняли? — спросил я.

— Я раздвинула шторы и посмотрела в окно. В соседнем доме горел свет, но окна были занавешены, и я не могла увидеть, что происходило внутри. А знаете, что там случилось, мистер Лэм? Сейчас я вам расскажу. Ведь на этом шум не прекратился. Начался такой грохот — видно, они дрались как сумасшедшие. Мужчина все ругал женщину. Потом женщина закричала. И наступила тишина. После этого не говорите мне, пожалуйста, что этот мужчина не нокаутировал ее. Уж я это знаю. Я полагаю, что он ударил ее не кулаком, а палкой, и убил. Вот в чем я уверена, мистер Лэм, он убил ее!

— Почему вы уверены, что дело происходило именно так?

— Я вам уже сказала почему. Я знаю, что было именно так. Я знаю это так же твердо, как то, что в данную минуту я здесь. Теперь я вам скажу, почему я уверена в этом, мистер Лэм. Я сходила за халатом и снова расположилась у окна, чтобы выяснить, что произойдет дальше. И вы знаете, что я увидела, мистер Лэм?

— Что же вы увидели?

— Я увидела, что мужчина вышел из задней двери своего дома, пошел к гаражу, и вы знаете, что он нес на себе?

— Что он нес?

— Он нес на плече огромный сверток. Что-то очень большое было завернуто в ковер, или во что-то похожее на ковер, или в одеяло. Что-то темное. Вы знаете, что было внутри, мистер Лэм?

— Что это было, по вашему предположению?

— Я не предполагаю, что там было. Я знаю это. Он нес тело женщины.

— Вы видели тело?

— Конечно нет. Бедное создание было завернуто в одеяло, или в ковер, или еще во что-то. Я не могла видеть ее, но я видела его. Сверток на его плече выглядел так, что было очевидно: внутри находится тело. Тяжелый сверток на его плече колыхался так, как колышется еще теплое тело. Нет, не колыхался, а покачивался. Он вошел в гараж, и я увидела, что в гараже загорелся свет. Потом я услышала, как гулко открылась крышка багажника. Вы знаете этот особый тихий звук, когда вы открываете крышку багажника автомобиля?

— Вы можете описать эту женщину? — спросил я.

— Она была небольшого роста и хорошенькая. Примерно двадцати шести лет, а может быть, и моложе. Я не могу понять, что такая женщина могла найти в Друрри Белее. Я не думаю, что ее вес превышал сто десять фунтов, а рост пять футов два дюйма.

— Какого цвета были ее глаза?

— Голубые. У нее были рыжие волосы. Она несомненно выглядела очень привлекательно, особенно когда надевала шорты.

Я сказал:

— Полагаю, вы вернулись в постель после того, как он…

— Пойти в постель? Ни за что! Я сидела у окна и наблюдала, и вы знаете, что произошло дальше, мистер Лэм?

— Что произошло?

— Этот мужчина вышел из гаража и вскоре вернулся с лопатой и киркой.

— Было так светло, что вы увидели кирку и лопату?

— Ну, я не могу дать клятву, что видела эти инструменты, но я слышала, как кирка ударилась о лопату. Знаете этот звук — металлом по металлу.

— Продолжайте, — сказал я.

— Он выключил свет в доме, погрузил в машину кирку и лопату, включил свет в гараже, затем вывел машину на дорожку, которая проходит за домом, и я больше не могла его видеть. Бог знает, что он там делал, но прошло несколько минут до того, как он выехал на улицу и куда-то укатил.

— Факт серьезный, — сказал я. — А вы сообщили в полицию?

— Сообщить в полицию! — воскликнула она. — Полагаю, что я дала вам достаточно полное представление об Уэндле Чарльзе Рейли. Мне достаточно того, что я сообщила мужу. В ту же минуту, как я сказала ему об этом, он чуть не открутил мне голову. Каждый может подумать, что нехорошо обвинять соседа в убийстве. Муж сказал мне: «Если бы ты оставалась ночью в постели, вместо того чтобы в халате подглядывать за чужой ссорой, у меня была бы более счастливая жизнь».

— Когда Велс вернулся?

— Он вернулся через два часа сорок пять минут. Теперь, мистер Лэм, давайте представим себе, что произошло за это время. Он, должно быть, уехал на один из пляжей…

— Почему именно на пляж? — спросил я.

— Потому что, — сказала она, — это единственное место, где можно спрятать труп и вернуться через два часа сорок пять минут. Даже если ехал он очень быстро, у него не было времени на то, чтобы вырыть глубокую могилу. А вот в мокром песке мужчина вполне может за сорок пять минут вырыть подходящую могилу.

— Вы видели, как он приехал домой? — спросил я.

— Да.

— Он выносил что-нибудь из машины?

— Нет. Он отвел машину в гараж и потом пошел в дом. Я видела, что на кухне некоторое время горел свет, и я полагаю, что он там приготовил себе кофе. Возможно, он тяпнул и кое-что покрепче. Если вы спросите меня, что я о нем думаю, я скажу, что это тот тип мужчины, который, закопав труп женщины, возвращается домой и спокойно пьет кофе, заливает за воротник и отправляется спать, наплевав на весь мир.

— И больше вы никогда не видели миссис Велс?

— Последний раз в ее жизни кое-кто ее видел, а кое-кто слышал, как она закричала, получив смертельный удар.

— Но разве вы это видели?

— Я этого не видела, но я это слышала.

— Значит, вы не видели миссис Велс на следующее утро?

— Не видела.

— А мистера Велса?

— Около одиннадцати часов утра он вышел из дому, и я увидела его. Он пошел в гараж и оставался там некоторое время. Затем он вернулся в дом и долго не выходил.

— А вы что делали?

— Ну, ничего особенного. Я только… Ну, я пошла к нему одолжить немного сахара. Я увидела, что у меня в доме нет сахара, пошла и постучала в кухонную дверь, ну, вы знаете, как всегда ходят к соседям. Чисто по-соседски, вы же понимаете.

— И что было дальше?

— Мистер Велс подошел к кухонной двери. Я спросила его, могу ли я поговорить с миссис Велс. Он сообщил мне, что она еще не вставала, потому что у нее болит голова. И спросил, зачем она мне нужна. Я ответила, что хочу одолжить у нее чашку сахара. Тогда он пошел и принес мне чашку сахара.

— Больше вы не наведывались к нему за сахаром?

— Нет, за сахаром больше не наведывалась, но позже я вернула ему чашку с сахаром. Я наполнила ее до краев, взяла… и…

— И что было дальше? — перебил я ее.

— Дальше я снова пошла к кухонной двери.

— И опять спросили про миссис Велс?

— Спросила.

— И вы увидели ее?

— Я сказала вам, что после той ночи ее в глаза никто не видел. Живую.

— Что он сказал на этот раз?

— Он сказал, что миссис Велс на автобусе уехала в город. А я прекрасно знаю, что она никуда не уезжала, потому что все время следила за их домом. Я знаю, что она не выходила.

— Вы рассказывали кому-нибудь об этом, миссис Рейли?

— Сюда приезжал джентльмен, который назвался Корнингом, крупный тип с обветренным лицом. Он пришел вчера днем и сказал, что хочет получить от меня информацию о соседях. Я начала говорить с ним, но разговор был коротким, потому что Уэндл не раз предупреждал меня, чтобы я не болтала с посторонними.



— Но вы успели рассказать ему все, что рассказали мне?

— Ну, я ответила на его вопросы. Конечно, я не собираюсь высовываться со своими подозрениями, но я также не собираюсь быть невежливой и не отвечать человеку на его вопросы.

Я сказал:

— Я хочу сделать вам комплимент — вы очень наблюдательны. Позвольте сказать вам, что вы могли бы стать первоклассным сыщиком.

— В самом деле? — спросила она, просияв. — Вот это действительно комплимент. Я бы хотела, чтобы его слышал мой муж. Держу пари, что у вас есть огромный опыт в детективном деле, — завистливо сказала она. — Сидя взаперти в своем доме, очень трудно следить за тем, что происходит по соседству.

— Я очень вам сочувствую, — сказал я и пожал ей руку. Вернувшись к дому Друрри Велса, я позвонил в парадную дверь и тут же услышал:

— Кто это?

— Лэм, — ответил я через закрытую дверь.

— Что надо?

— Фотографию вашей жены. Есть она у вас?

— Нет.

— Ни единой?

— Ни единой.

Я подергал дверь. Она была заперта. Я отошел от двери и отправился в обход вокруг дома. Заглянул в гараж. Машина была сильно потрепана. Я записывал ее номер, когда за моей спиной неожиданно возникла тень. Я оглянулся. В дверях стоял Велс.

— Мне не нравится, когда чужие парни крутятся возле моего дома, — сказал он.

— Вы будете возражать, если я захочу осмотреть ваш автомобиль? — спросил я.

— Буду.

— И будете возражать, если я захочу осмотреть гараж?

— Да.

— Так, — сказал я, положил в карман записную книжку и улыбнулся ему. — И вы, скорее всего, будете возражать, если я захочу еще побыть на ранчо?

— Разумеется, буду. Я вышел из гаража.

— Вам незачем больше сюда являться, — пригрозил он мне. — И можете сказать этой старой сплетнице в соседнем доме, что, если она не заткнется, я обращусь к адвокату.

— Это обойдется вам недешево, — сказал я ему. — Вы можете попросить полицию, чтобы они поговорили с ней.

— Идите к черту! — отрезал он и выпроводил меня за ограду.

Он смотрел мне вслед, когда я направлялся к соседям с другой стороны. Я позвонил к этим соседям и поговорил с толстухой, которая сказала, что она ничего не видела и не слышала и вообще никогда не ходила к своим новым соседям. Так я от нее ничего и не добился. Велс стал у своей ограды и следил за мной до тех пор, пока я не уехал.

Глава 4

День я провел в беготне. Изучил расписание движения автобусов по интересующему меня маршруту, узнал фамилии водителей автобусов, нашел и расспросил их о молодой женщине лет двадцати трех — двадцати шести, с рыжими волосами, голубыми глазами, ростом примерно сто пятьдесят — сто шестьдесят сантиметров, весом сто десять — сто двадцать фунтов, с чемоданом в руках, которая ехала последним ночным автобусом в пятницу или первым утренним автобусом в субботу.

Я знал, что чемодан был весомой уликой, которую я должен найти. Расспросы не дали ни одной зацепки.

Тогда я начал знакомиться с архивными документами, но мне не удалось найти свидетельства о браке между Ивонной и Друрри Велсом, зато посчастливилось найти другой документ: восемь лет назад был заключен брак между Друрри Велсом и Эстел Амблер.

Я позвонил в агентство и попросил соединить меня с Бертой Кул.

— Это Дональд, Берта, — сказал я, когда она взяла трубку.

— Привет, неудачник! Что еще случилось?

— Разговаривал с миссис Рейли, — сказал я. — Она считает, что Ивонна Велс была убита в прошлую пятницу. Поговорил и с другими соседями, но они ничего не знают, кроме того, они вообще не хотят, чтобы их впутывали в это дело. Я проверил маршруты автобусов, чтобы установить путь, которым она ушла из дому со своим чемоданом. Пустой номер. Я проверил архивы, документа об их браке нет.

— Боже мой! — воскликнула она. — Какой же ты молодчага! И это ты называешь работой профессионала?

— Это результат работы профессионала как раз на сто пятьдесят долларов. Мы должны иметь навар с любой работы. Или вы хотите, чтобы я делал работу, которая стоит пятьсот долларов, за сто пятьдесят?

— Даже за сто пятьдесят долларов не очень-то щедрый результат, — сказала она.

— Но ведь и клиент у нас скряга, — ответил я ей.

— Он не был скрягой, когда пришел к нам в первый раз, он пенился от энтузиазма, он готов был платить нам любой гонорар. Держу пари, что за обнаружение Ивонны Велс он был готов предложить нам даже долю в нефтяном бизнесе.

Я сказал:

— Я могу судить только о том, что видел собственными глазами, когда он пришел к нам во второй раз. Он хотел прокатиться на дармовщинку, и ровно настолько я ему и наработал…

— Не будь таким дьявольски мелочным. Ты мог проверить номер автомобиля и что-нибудь разнюхать о его нефтяных делах.

— Не думаю, что это принесло бы нам какую-нибудь пользу.

— А я не думаю, что это могло бы нам навредить! — огрызнулась Берта. — Я чувствую, что, если мы покажем высокий класс работы, этот клиент еще вернется.

— Ладно, — сказал я. — Я потрачу на это дело еще немного времени.

— Но, пожалуйста, будь поаккуратнее в расходах, — предупредила Берта. — Нам не следует тратить много денег сверх того, что он дал нам.

— Я буду аккуратен, — успокоил я ее.

Остаток этого и весь следующий день прошли в беспрерывной беготне. Я потратил немало денег на междугородные телефонные разговоры и тайно навел справки об автомобиле Велса. Он купил подержанную машину, которая до него сменила четырех владельцев. Я выяснил также, как он арендовал ранчо.

Велс въехал в полностью меблированный дом, внеся задаток за два месяца. Если бы он хотел остаться в доме, ему бы пришлось заключить контракт. Если бы дом ему не подошел, он бы мог отказаться от него. Агент по найму недвижимости, который совершал эту сделку, почувствовав, что у них туго с деньгами, посоветовал Велсу пока что не подписывать контракт и спросил, кто может их рекомендовать. Велс назвал две фамилии.

Агент написал им, но ответа пока еще не получил. На следующий день, во вторник, в пять тридцать вечера, так нигде ничего не обнаружив, я расквитался с этим делом. Правда, я нигде ничего и не ожидал найти. Вернувшись в агентство, я наговорил все на диктофон и закончил тем, что искать миссис Велс все равно что искать иголку в стоге сена. По моему мнению, мы ее никогда нигде не отыщем, пока не подключим к этому делу полицию. Полиция сможет обследовать автомобиль Велса в поисках следов крови, разыскать место, где женился Велс, узнать, когда он женился, установить девичье имя его жены, ее родственников и по возможности, чтобы выяснить чего не хватает, составить полную опись ее вещей.

Короче говоря, без полиции это расследование не будет эффективным. Другими словами, в любом случае большой гонорар нам пока что не светит.

Я оставил диктофон Элси Бранд с просьбой напечатать мой отчет на машинке и положить один экземпляр на стол Берты Кул. После этого я с чистой совестью отправился обедать и спать.

Глава 5

Когда в среду утром я пришел на работу, Элси Бранд уже отпечатала мой отчет.

— Берта уже выступала сегодня по поводу того, что я в девять утра еще не был на работе?

Она покачала головой:

— Сегодня Берта тиха, как ягненок.

— Ты положила мой отчет ей на стол?

— Да.

— Порядок, — сказал я. — Подождем дальнейших событий. Долго ждать не придется…

Я еще не успел закончить фразу, как на моем столе зазвонил телефон. Я поднял трубку и услышал голос Берты:

— Дональд, можешь заглянуть ко мне? У меня мистер Корнинг.

— Иду, — пообещал я. — Вы прочитали мой отчет?

— Я нашла его на своем столе, но не стала читать, а сразу дала ознакомиться с ним мистеру Корнингу.

— Он сейчас читает?

— Да.

— Я зайду, когда он закончит, — сказал я.

Элси Бранд задумчиво посмотрела на меня и пошла к своему столу.

— Боюсь, ты не пылаешь любовью к нашему новому клиенту, мистеру Корнингу, — сказала она.

— Я не люблю, когда на меня давят, — ответил я ей.

— Я давно за тобой это замечаю.

Я положил ладонь на ручку двери.

— Как он пытался давить на тебя, Дональд?

— Я предложил выписать мне чек на тысячу долларов, чтобы мы провели заказанное им расследование. Он вроде бы согласно кивнул, выписал чек и вручил его нам. Но бумажка оказалась на сто пятьдесят долларов.

— Большая шишка, видать? — спросила она.

— Большая шишка, — согласился я.

— Кажется, Берта говорила, что он не хочет вмешивать в это дело полицию?

— Правильно.

— Наверное, туда он обратится только в крайнем случае.

— И я так полагаю.

— Он подпрыгнет до потолка, когда прочитает твой отчет.

— Ничего, потолок застрахован.

Она засмеялась. Я открыл дверь, пересек приемную и вошел в кабинет Берты.

Лоутон Корнинг только что кончил читать. Когда я вошел, он вскочил со стула. Испепеляя меня взглядом, он с силой бросил мой отчет на пол.

— Проклятье! — закричал он. — Я же сказал вам, что не желаю иметь дела с полицией!

Я твердо посмотрел ему в глаза.

— Ну и что? — спросил я.

— А то, что вам начхать на мои слова, — сказал он. — Вы сделали всего-навсего первые очевидные ходы в игре и уже предлагаете мне обратиться в полицию.

— Я предупреждал вас: для того чтобы найти миссис Велс, нужно иметь тысячу долларов на расходы, — сказал я. — Вы не посчитались с моим предложением.

— Но на это есть свои причины.

— Ваше право, — сказал я. — Вы хотели найти миссис Велс. На это требуется много времени и много денег, но даже при соблюдении этих условий нет уверенности, что частное детективное агентство сможет выполнить такую задачу. Полиция имеет больше шансов добиться успеха.

— Конечно, — сказал он с сарказмом. — Если заболел палец на ноге, надо отрезать ногу до колена.

— Другого способа нет, — сказал я.

— Вы считаете, она мертва? — спросил Корнинг.

— Не знаю.

— Сколько времени потребуется вам на поиски? Вы уже потратили два дня.

— У меня нет власти, чтобы заставить каждого человека отвечать мне. У полиции достаточно власти, чтобы получать ответы на свои вопросы и быстро добиваться успеха в расследовании.

Он взял со стула свою шляпу:

— Могу я использовать сведения, оплаченные ста пятьюдесятью долларами?

— Можете, — ответил я. — На самом деле расчет показывает, что мы израсходовали на тринадцать центов больше, чем сто пятьдесят долларов. Мы рассчитывали, что вы покроете все расходы. Советую вам обратиться в полицию, если вы не хотите неприятностей.

— Я не собираюсь иметь неприятности и не собираюсь звать на помощь полицию.

— Бывают моменты, когда обращение в полицию становится гражданским долгом.

— Перед полицией штата Калифорния у меня нет гражданских обязанностей.

Он опустил руку в карман брюк, вытащил несколько монет, отсчитал тринадцать центов, презрительным жестом кинул их Берте на стол и сказал:

— В другой раз за такую крупную сумму я потребую от вас расписку и включу ее в свою налоговую декларацию. — После этого он повернулся ко мне: — Я сам позабочусь о своих делах, а вы беспокойтесь о своих.

— Точно, — сказал я. — Именно так я и собираюсь поступить. Я понимаю вас так, что вы нас увольняете?

— Вы чертовски правы.

— Значит, мы на вас больше не работаем?

— Категорически нет!

Я поднял телефонную трубку, попросил телефонистку соединить меня с городом и набрал номер.

Корнинг уже взялся за ручку двери, когда я сказал в трубку:

— Дайте, пожалуйста, полицейское управление.

Он резко повернулся на каблуках и уставился на меня.

— Фрэнк Селлерс на месте? — спросил я.

— Одну секунду, — ответил голос в трубке. Селлерс тут же подошел к телефону:

— Алло, кто это?

— Дональд Лэм, — ответил я.

— А, это ты? Привет, Шустрик! Какого черта я понадобился тебе на этот раз? Ты уже так давно не надоедал мне, что я…

— Хочу сообщить тебе о подозрении на убийство.

— Ну ты даешь!

— Ничего не поделаешь.

— Кто подозревается в убийстве?

Корнинг отпустил ручку двери и с угрожающим видом двинулся на меня.

— Не бросай трубку, Селлерс, — сказал я. — Боюсь, сейчас я схлопочу по морде: тогда ты услышишь звук удара.

Корнинг остановился.

— Интересно, кто собирается тебя бить? — спросил Селлерс.

— Я думаю, сейчас он изменил свои намерения. Он не хочет, чтобы наше агентство сообщило полиции то, что нам известно.

— Как это он не хочет! Скажи мне, кто этот парень, и я научу его хорошим манерам, — сказал Селлерс.

— Это было бы не очень хорошо с моей стороны.

— Тогда мне самому придется приехать к вам.

— Ну что ж, приезжай.

— Я выхожу. Ждите. Если этот парень не хочет иметь неприятностей, пусть остается на месте.

— Как я могу удержать его здесь?

— Будь ему боксерской грушей для битья, — посоветовал Селлерс. — Это лучший способ из всех мне известных. Это упражнение принесет ему не меньше удовольствия, чем драка с тобой.

— Лучше возьми ручку, — сказал я. — У тебя нет необходимости приезжать сюда.

— Беру ручку и бумагу, — сообщил он. — Давай.

Я начал диктовать:

— Друрри Велс, Фрост-Моур-роуд, номер 1638, въехал туда примерно неделю назад с женой Ивонной: женщина с рыжими волосами, лет двадцати трех — двадцати шести, вес — сорок девять килограммов, рост — сто пятьдесят четыре сантиметра. Согласно сведениям, полученным от соседки, миссис Фрэнсис Рейли, у этой супружеской пары в пятницу ночью произошла шумная ссора. Соседка уверяет, что слышала звук, похожий на удар палкой. После этого Друрри вышел из дома, неся — что бы ты думал? — тело, завернутое в ковер или в одеяло. Он положил тело в автомобиль и…

— Я выезжаю туда, — прервал меня Селлерс. Корнинг кинулся на меня. Я попытался увернуться.

Он согнутой рукой зажал мою шею, хватаясь одновременно за телефонный аппарат.

— Началось! — закричал я в трубку.

Корнинг выдернул телефонный шнур из розетки и отбросил аппарат в дальний угол комнаты. При этом у него был вид убийцы.

Берта сидела тихо и безмолвно, ее маленькие глазки перебегали с Корнинга на меня и обратно.

Корнинг что-то крикнул, толкнул меня к Берте, кинулся к двери и был таков.

— Сукин сын, — сказала Берта.

— Это вы про меня? — спросил я.

— Про него, — сказала Берта. Я улыбнулся ей:

— Наше взаимопонимание растет.

— Иди к черту! — прикрикнула она на меня. — Канай отсюда! Я вышел из ее кабинета. Как только я появился в своем кабинете, Элси Бранд перестала печатать на машинке.

— Нефть? — спросила она.

— Касторка, — пробурчал я.

Глава 6

Берта уже ждала меня, когда на следующий день я вошел в ее кабинет. Она была так холодна, что масло не растаяло бы у нее во рту.

— Дональд, ты не будешь возражать, если мы прежде, чем ты начнешь работать, проведем совещание? — спросила она официальным тоном.

В этот день Берта извлекла на свет свои самые дорогие кольца и свои самые изысканные манеры. Она села за свой стол, вставила в длинный мундштук сигарету, зажгла ее и сказала:

— Слушай, Дональд, мы не можем допустить, чтобы нас дурачил всякий проходимец.

Я сел в ожидании того, что она скажет дальше.

— Справочный отдел газеты, — сказала Берта.

— Ну и что дальше? — спросил я.

— Вчера я обдумала ситуацию.

— Насчет чего?

— Насчет этого сукиного сына из Техаса, Дональд. В первый свой приход он кое-что рассказал мне об округе Сан-Бернардино. Я навела справки, и в архиве местной газеты нашлись документы с упоминанием имени миссис Друрри Велс… И знаешь, что я обнаружила?

— Конечно, знаю, — сказал я.

— Что? — воскликнула она с удивлением.

— Вы нашли кое-что такое, что можно легко превратить в деньги. Вы сидите здесь, как кошка, которая мурлычет при виде тарелки со сливками.

Берта многозначительно взглянула на меня.

— Так вот, — сказала она. — Миссис Друрри Велс получила в наследство участок земли примерно в десяти милях западнее крохотного городка в Калифорнии, который называется Юкка. Она получила его от дяди из Техаса. Его звали Аарон Бедфорд.

— Когда это случилось?

— Десять дней назад. Бедфорд умер и оставил завещание, по которому все его акции (участок земли, вклады) оставались его вдове. За исключением пятнадцати тысяч долларов и участка земли в Калифорнии, которые переходили к его племяннице Ивонне Клаймер, если она окажется живой. В том случае, если она умрет раньше него, калифорнийская недвижимость должна перейти к другой племяннице, Люсиль Пэттон, проживающей в Сакраменто. — Ивонна Клаймер — это и есть миссис Друрри Велс. Репортеры из газеты Сан-Бернардино начали охоту за ней. Это было нелегким делом. Наконец они отыскали в городе Бэннинг Друрри Велса. Но его жена отсутствовала — уехала к друзьям в Сакраменто. Когда репортеры рассказали Велсу о наследстве, он немедленно позвонил жене и потребовал, чтобы она срочно прилетела домой. Газеты напечатали подробную статью о ней и дали фотографию, на которой она выглядела весьма привлекательно.

— Насколько я понимаю ситуацию, Друрри Велсу не понадобилось много времени, чтобы истратить полученные женой пятнадцать тысяч долларов. Он немедленно бросил городишко Бэннинг и перебрался к нам в Сан-Франциско, арендовав ранчо на Фрост-Моур-роуд.

— Ага, — хмыкнула Берта, — это и послужило причиной ссоры.

— Вы раздобыли эту статью из газеты? — спросил я.

Берта выдвинула ящик стола, вытащила газетную вырезку и протянула ее мне. Ивонна Клаймер Велс была сфотографирована в юбке и свитере. Она продемонстрировала фотографам свои прелести — чуть ли не всю фотографию заполняли ее ножки.

— Лакомый кусочек, — оценил я. Берта раздраженно оборвала меня:

— Тьфу ты, пропасть! Хватит разглядывать ножки, быстрее читай статью! Мы, между прочим, заняты бизнесом!

В этой статье я не нашел для себя ничего нового. Берта по существу уже изложила ее содержание.

— Хотелось бы знать, имеется ли нефть на интересующем нас участке? — задумчиво произнесла Берта.

Я отрицательно покачал головой.

— Ишь какой умник, почему ты в этом так уверен?

— У меня есть знакомый геолог.

— Ну и что?

— Я расспросил его обо всей долине, на которой находится этот участок, с точки зрения перспективности нефтяного бизнеса.

— И что же он сообщил?

— Он сказал, что если там бурят землю, то натыкаются на гранит.

— Не в том смысле, наивняк. Я бы хотела знать, что находится под гранитом.

— Я тоже спросил его об этом.

— И что он ответил? — с надеждой встрепенулась Берта.

— Снова гранит!

Берта откинулась на стуле, и ее глаза заблестели.

— Для такого башковитого малого, как ты, Дональд Лэм, ты поразительно глуп.

— Ну, пусть так, — сказал я ей, — а что предлагают умные?

— Этот самый Корнинг собирается вложить деньги в некий участок земли, чтобы грести нефтяные доллары. Мы можем перехватить эти деньги. Мы отыщем ту девчушку, которая получит права на этот земельный участок вместе со всеми его полезными ископаемыми, и приобретем эти права для себя. Тогда Корнинг будет иметь дело с Бертой Кул. И я покажу ему, что женщина может быть такой же жесткой, как и мужчина.

— Это не очень-то этично, — усомнился я.

— Почему?

— Он обратился к нам как клиент, он доверил нам конфиденциальные сведения.

— Ничуть не бывало. Он при тебе клялся, что ничего не говорил мне про нефть, клялся, что ни словом не обмолвился про бурение и права на земельный участок. Ты что, забыл об этом? Чего же больше! Мы сможем влезть в этот бизнес как участники и…

Я отрицательно покачал головой.

— Почему нет? — спросила Берта.

— Этика.

— Этика! — завопила Берта. — Ты и твоя проклятая этика! Ты… В этот момент дверь распахнулась и на пороге появился Фрэнк Селлерс.

— Так, так, так, — сказал он. — Партнеры проводят очередную конференцию. Расслабьтесь, Берта. Если цвет лица о чем-нибудь говорит, то ваше давление, наверное, подскочило до двухсот тридцати.

Селлерс ногой захлопнул дверь, сдвинул шляпу на затылок и ловко перебросил языком незажженную сигару из одного угла рта в другой. На его лице играла широкая ухмылка.

— Однажды, в один прекрасный день, — сказала Берта, — кто-нибудь научит вас, как врываться в частные учреждения без предупреждения и без…

— Знаю, знаю, — засмеялся Селлерс, — но я представляю здесь закон во всем его величии. Закон не может ждать. Убийца скроется. Когда я получаю от вас сигнал о возможном убийстве, я хочу знать, где находится огонь, из которого таскают каштаны, и я хочу знать, насколько там пахнет жареным.

— Смотрите, как бы вам не обжечь пальцы, — огрызнулась Берта с некоторой долей сарказма.

— Не так воспитаны, — усмехнулся Селлерс.

Он прислонился к стене с добродушием сильного мужчины, который держит на руках все козыри и знает об этом. Его густые волнистые волосы кучерявились из-под полей шляпы, сидевшей у него на затылке.

Он сказал:

— Ну, кто из вас, воркующие голубки, намерен рассказать мне о миссис Велс?

— Мы уже рассказали вам о миссис Велс, — сказала Берта. — И какого вам еще черта надо? Боже мой, мы даем вам острый сигнал, и что вы делаете? В сладких снах проходит целая ночь, и только после этого вы снова являетесь к нам за информацией.

— Та-та-та, Берта, — сказал Селлерс. — Вы очень несправедливы ко мне. Через полчаса после вашего сигнала мы были на месте происшествия, но было уже поздно.

— Что значит «было поздно»? — спросил я. Он объяснил:

— Друрри Велс вскочил в свой старый драндулет и исчез в облаке пыли сразу после того, как у него побывал Дональд. И не вернулся. Мы на всю ночь установили слежку за его домом. Поскольку он не появлялся, мы получили ордер на обыск и вошли в дом.

— И что вы обнаружили?

— Ничего.

— Что значит «ничего»?

— Именно это и значит. Ничего. Кое-какая одежда. Чертовски много грязной посуды. Бардак в комнатах. Сад, заросший сорняками. Нашли кирку и лопату. И ковер на месте.

— А следы крови?

— Крови нет.

— Почему ты думаешь, что это тот самый ковер?

— Велсы жили в меблированном доме. Мы вызвали агента, оформлявшего сдачу этого дома внаем, и он обнаружил, что ковер остался на месте. Исчезла миссис Велс. Исчез Друрри Велс. Миссис Рейли рассказывает захватывающую историю об убийстве. Одна беда — нет трупа.

Мы с Бертой обменялись взглядами.

— Итак, — сказал Селлерс, — расскажите мне поподробнее, как вы впутались в эту историю?

— Клиент нанял нас, чтобы найти пропавшую женщину, — сказал я ему.

— Кто этот клиент? — спросил Селлерс.

— Вообще-то он не клиент, — вмешалась Берта, — он проходимец.

— Он клиент, Берта, — прервал ее я.

— Что, что? — сказала Берта. — Бывший клиент.

— Речь идет об убийстве, — напомнил Селлерс.

— Ты уверен в этом, Фрэнк?

— Я намерен это выяснить.

— Когда выяснишь, возвращайся, — сказал я ему.

— Я хочу выяснить здесь, сейчас и у вас непосредственно.

— Не у нас, Фрэнк. Мы как будто все уже рассказали.

— По закону частные детективы в делах об убийстве обязаны сотрудничать с полицией, — сказал Селлерс.

Берта сразу раскололась:

— Имя клиента — Лоутон С. Корнинг. Он поручил нам найти миссис Велс.

— Так-то лучше, — сказал Селлерс, — сообщите его адрес, Берта.

— Отель «Дортмут».

— Что вы еще можете сказать, Берта?

— Он дал нам чек на сто пятьдесят долларов — банк Сан-Антонио, — чтобы мы сделали для него работу, которая стоит тысячу долларов. Он мошенник.

— Это уже кое-что, — сказал Селлерс. — Теперь вы похожи на себя: дружелюбные и любезные. Как он выглядит?

— Он выглядит как уроженец штата Техас. Селлерс повернулся ко мне и сказал:

— Когда ты позвонил мне, Дональд, мне показалось, что я слышу какую-то суматоху.

— Вы не ошиблись, — сказала Берта. Селлерс не сводил с меня глаз.

— Что тут происходило, Дональд?

— Корнингу не понравилось мое предложение обратиться в полицию.

— Он отключил телефон, — сказала Берта.

— Почему? — спросил Селлерс. Я вмешался в разговор:

— Фрэнк! Берта сегодня в слишком разговорчивом настроении. Я же стараюсь не забыть, что этот парень — наш клиент.

Берта сказала:

— Этот клиент обратился к нам не за тем, чтобы мы раскрыли преступление. Он хотел иметь подпись на некоторых документах или что-то вроде этого. Он хотел найти эту женщину живой.

— И не заикался об убийстве или даже о двух? — спросил Селлерс.

— Ни в малейшей степени.

— Есть фотографии? — спросил Селлерс.

— Чьи? — спросила Берта.

— Давайте без фокусов, — сказал Селлерс. — Раскалывайтесь: есть фотография этой женщины?

Я взглянул на Берту. Видно было, что она колеблется.

— Ну! — резко сказал Селлерс.

— Вообще-то тут мы переходим уже к проблеме частной собственности, — сказала Берта. — Я раскопала кое-что в Сан-Бернардино, в том числе и снимок. Но есть одно условие — мы желаем, чтобы наша информация оставалась бы только между нами. Мы не хотим, чтобы вы разболтали наши…

— Ладно, ладно, — нетерпеливо прервал Селлерс. — Выкладывайте снимок! Об остальном поговорим после.

Берта открыла ящик стола и вытащила оттуда все ту же газетную вырезку.

Селлерс пробежал глазами текст и внимательно начал рассматривать снимок молодой женщины.

— Это блюдо в его вкусе! — сказал он, указав на меня.

— Было раньше, — сказала Берта.

— И осталось, — внес я поправку.

— Полагаю, вы уже были в налоговом управлении и познакомились с данными о земельном участке? — спросил Селлерс.

На этот вопрос Берта не ответила.

— Что это за участок? — настаивал Селлерс.

— Сплошной гранит, — сказал я. Зазвонил телефон.

Берта Кул сняла трубку:

— Алло, кто? Да, он здесь. Подождите минуту. — Прикрыв трубку рукой, она тихо произнесла: — Это вас, Фрэнк. Вы будете говорить?

— Конечно, — ответил Селлерс. — Только люди, которые остались в доме Велсов, знали о моем приезде сюда. Должно быть, Друрри Велс вернулся домой. Поеду туда и потрясу его как следует.

Он взял у Берты трубку:

— Селлерс слушает… Когда? Еще здесь?.. О’кей. Контролируйте ситуацию. Если потребуется, будьте жестки, но держите все под контролем. Я выезжаю.

Он положил телефонную трубку и повернул голову ко мне:

— Собирайся, великий умник!

— Куда? — спросил я.

— Со мной.

— В дом Велсов?

— Верно говоришь.

— Он возник? — спросил я.

— Ты первый, кто впутал меня в эту историю, — сказал Селлерс. — Теперь я хочу, чтобы ты использовал свои знаменитые мозги, о которых все время твердит Берта. Клади газетную вырезку в карман и пошли.

— Мы работаем для заработка и не можем просто так покидать наше агентство, — сказала Берта. — У нас ведь частное учреждение и…

Селлерс холодно посмотрел на нее:

— Что вы предпочитаете — чтобы вырезка лежала в кармане у Дональда или в моем кармане?

Берта несколько секунд обдумывала это соображение.

— Конечно, у Дональда! — твердо решила она.

— Так я и думал, — сказал Селлерс. — Давай, Дональд, пошли. Мы сели в полицейскую машину, которая ожидала Селлерса у нашего агентства. Он не включил ни сирену, ни мигалку, но не очень-то беспокоился об ограничении скорости и других правилах уличного движения.

По пути я спросил его:

— Вообще-то, что происходит?

— Мне позвонили по телефону, — ответил Селлерс.

— Знаю. Ну и что же тебе сообщили?

— Приедем на место, там посмотрим.

— Появился Велс? — снова спросил я.

— Я же сказал тебе, выясним все на месте.

Я окончательно понял, что попытки что-нибудь вытянуть из него бесполезны. Поэтому я замолчал, обдумывая различные версии данной ситуации. Я упорно думал о полученных из газетной вырезки новых сведениях, которые расширяли круг возможных опасностей, что не могло меня не тревожить.

На большой скорости мы ехали по шоссе, затем свернули на боковую дорогу, по которой двигались на протяжении четырех или пяти километров. После этого мы выехали на Фрост-Моур-роуд. Мы увидели, что неподалеку от дома Велсов стоит машина. Когда мы поравнялись с ней, Селлерс затормозил.

— Он все еще там? — спросил Фрэнк у человека, сидевшего в этой машине.

Тот в ответ кивнул.

— О’кей, — сказал Селлерс. — Тогда можешь прекратить наблюдение за домом. Послоняйся где-нибудь поблизости. Держи радиосвязь. Я передам указания через нашу полицейскую связь.

Селлерс нажал на стартер, и машина покатила дальше, к дому Велса.

— Вылезай, Дональд, — сказал Селлерс.

Он подошел к дому, я последовал за ним. У двери Фрэнк с силой придавил пальцем кнопку звонка.

Дверь отворила красотка в коротких шортах. У нее были рыжие волосы, голубые глаза и фигура, как у девчонки на детских картинках.

— Привет, — сказала она. — Что вы собираетесь предложить, мальчики? Какие-нибудь журналы? Продемонстрировать пылесосы? Или продаете щетки?.. Надеюсь, вы извините меня за мой вид. Я одета для домашних работ. В доме полно грязной посуды… Я всего лишь домашняя хозяйка.

Селлерс отвернул лацкан своего пиджака и показал ей полицейский значок.

— Я из полиции, — сказал он.

— О! Чем это я провинилась?

— А чем вы провинились? — парировал Фрэнк.

Она, дерзко смеясь глазами, посмотрела на него снизу вверх.

— Наверно, почти всем, — улыбнулась она.

— Расскажите об этом подробнее, — попросил Селлерс.

— Хотите войти в дом или поговорим здесь? У меня испачканы руки, и, если мне придется прервать работу, я должна их вымыть и смазать кремом. Современная женщина должна следить за кожей.

— Вы отлично выглядите, — сделал комплимент Селлерс.

— Я стараюсь, — уверила она его. — Заходите в дом.

Мы вошли в гостиную кукольного домика. Здесь сохранился застарелый запах табака, но все пепельницы были вычищены. В кухне на столе я увидел чисто вымытые тарелки, а в мойке грудой лежала грязная посуда. Над тазом с горячей водой поднимался пар.

Она, напевая на ходу, пошла в спальню, а когда вернулась, я почувствовал запах крема для рук.

— Все в порядке, мальчики, так на что жалуетесь?

— Вы миссис Друрри Велс?

— Правильно.

— Ваше имя?

— Ивонна.

— Где вы были в последние дни? — спросил Селлерс.

— В разных местах.

— При каких обстоятельствах вы покинули дом?

— Это официальный допрос?

— Можете считать, что это так. Мне платят деньги не за То, чтобы я по утрам беседовал с рыжеволосыми красотками о том, как они провели последний уик-энд.

— Какая досада! — сказала она ему. — Вы, наверное, приятный собеседник.

— Надеюсь, — сказал Селлерс, — но в данном случае я вынужден допросить вас.

— Ладно, — согласилась она. — Мой муж и я поссорились. Он хороший парень, если не считать его дикой вспыльчивости. Я полагаю, что время от времени я даю ему повод. В таких случаях он становится как безумный, теряет самообладание. Он скатывает одеяла, укладывает их в машину, уезжает и спит под звездами. Иногда он остается там час или два до тех пор, пока не замерзнет. А иногда остается на целую неделю. На этот раз при ссоре он, по обыкновению, взвалил на плечи тюк с одеялами и выбежал из дома. Но тут уж и я потеряла терпение, психанула и решила, что когда он вернется, то меня здесь не застанет. Я даже не стала укладывать чемодан. Взяла только зубную щетку, немного нижнего белья и баночку крема.

— Вы ушли из дома пешком?

— Да.

— К автобусной остановке?

— Да, но я опоздала на последний автобус. Поэтому я пошла к бульвару…

— А потом?

— Поймала попутную машину.

— Разве для такой молодой, привлекательной женщины, как вы, не было опасно ночью останавливать на дороге неизвестную машину?

— Это зависит от того, что вы понимаете под опасностью. Сначала появилась машина, в которой ехали мужчина с женой, он помотал головой и не остановился. В следующей машине ехали два парня. Они с любопытством посмотрели на меня и остановились.

— Что же было дальше? — спросил Селлерс.

— Как вас зовут? — спросила она.

— Сержант Селлерс. А это Дональд Лэм.

— А как ваше имя, сержант?

— Фрэнк.

Ее глаза смеялись, но она сказала:

— Фрэнк, это было ужасно! Знаете, что сделали эти отвратительные типы? Они сделали мне гнусное предложение! Так вот, если теперь вы узнали от меня все, что хотели узнать, я пойду домывать посуду.

— Вы вернулись сегодня утром?

— Да.

— Почему?

— Я немного развлеклась, и моя обида на Друрри прошла. Я думала, что вернусь и буду маленькой славной женушкой. И вымою тарелки.

— Он старше вас?

— Старше.

— Вы ладите между собой?

— Иногда не очень. Селлерс взглянул на меня.

— Что вы в нем нашли? — спросил я.

— Иногда я сама спрашиваю себя об этом.

— Где и когда вы поженились?

Она осмотрела меня с головы до ног и сказала:

— А вы что, пришли сюда, чтобы узнать только это?

— И тем не менее это хороший вопрос.

— Что касается меня — это трудный вопрос, — сказала она. — Вам придется самим разбираться. А я вернусь к грязным тарелкам.

Она встала и пошла на кухню. Ее бедра покачивались, слегка подчеркивая каждое движение. Она открыла кран с горячей водой в мойке.

— Если хотите, оставайтесь и вытирайте тарелки, — предложила она. Селлерс подошел к двери кухни и прислонился к косяку.

— Где сейчас находится ваш муж? — спросил он. Она засмеялась и сказала:

— По словам миссис Болтушки из соседнего дома, он внезапно испарился. Я полагаю, что он устал ждать меня. Я, как примерная женушка, приведу в порядок дом. Если он вернется, мы простим друг друга и доживем счастливо до следующей перебранки. Если он не вернется, я узнаю, когда кончится арендная плата, и очищу дом для следующего жильца. Боже мой! Мужчины всегда сначала испортят дело, а потом удирают, чтобы начать новое.

Она была занята тем, что сбрасывала с тарелок остатки пищи и подставляла скользкую от жира посуду под струю горячей воды.

— Кухонные полотенца вон там, на вешалке, — показала она нам.

— Это дело не для меня, — сказал ей Селлерс. — Меня за ненадлежащее для офицера полиции поведение вышибут со службы.

— Ладно, тогда возьмите полотенце и принесите его мне, — сказала она. — У меня мокрые руки. Я не хочу перепачкать всю кухню.

Селлерс взял полотенце и подошел к миссис Велс.

— Куда его положить?

— Повесьте мне на плечо.

Она повернула к нему плечо, кокетливо посмотрела на него снизу вверх и засмеялась.

Селлерс положил полотенце ей на плечо.

— Придержите его чуть-чуть, а то оно соскользнет, — попросила она.

Он выполнил ее просьбу.

— Спасибо, — сказала она ему. — Вам нужно еще немного терпения.

— Иди сюда, — позвал меня Селлерс. — Мы уходим. Дай мне только газетную вырезку.

Я вытащил газетную вырезку из кармана.

— Что это такое? — обернувшись к нам, спросила миссис Велс.

— Всего лишь проверка, — ответил Селлерс.

— А-а, я знаю, что там у вас. Это снимок из газеты Сан-Бернардино.

— Как это случилось, что вы никогда не снимались в кино? — спросил ее Селлерс.

— Меня никто не приглашал, — сказала она. — Я думала, что, возможно, снимок в газете привлечет внимание киношников.

— Поэтому вы и ушли из дома? — спросил Селлерс. — Это истинная причина?

Она кокетливо выгнула спину, покачала бедрами и засмеялась:

— Мальчики, вы задаете дьявольские вопросы. Почему бы вам не побежать в соседний дом и не побеседовать с миссис Болтушкой? Я знаю, вы умираете от желания поговорить с ней, а у нее от желания разнюхать все новости повышается кровяное давление.

Селлерс вздохнул, вернул мне газетную вырезку и молча пошел к двери.

— Заходите еще, — пригласила миссис Велс. Мы вышли из дома и спустились по ступенькам.

— Проклятье! — сказал Селлерс. — Это ты втянул меня в это дело, Лэм.

— Во что?

— В дело об убийстве! Потом оказалось, что труп — жив и здоров!

— Миссис Рейли первой заварила это дело, — сказал я.

— Но не со мной, — напомнил Селлерс. — Тем не менее пойдем поговорим с ней.

На этот раз нам даже не пришлось звонить в дверь. Теперь миссис Рейли не притворялась, что не подглядывала за нами и не ожидала нас. Она распахнула дверь, стоило нам ступить на крыльцо.

— С добрым утром, с добрым утром! — приветливо затараторила она. — Заходите. Я умираю от желанию узнать, что там происходит.

Селлерс, стоя в дверях, сказал:

— Только один вопрос. Вы видели там женщину?

— Видела.

— Это миссис Велс?

— Да.

— Это та женщина, о которой вы говорили, что ее убили.

— Ну что вы говорите, офицер! Я вовсе не утверждала, а только предполагала, что она убита. Я рассказала о подозрительных обстоятельствах. Я слышала ссору, а затем крик этой женщины и видела несущего что-то мужчину.

— На что было похоже это «что-то»?

— Ну, на основании того, что я знаю теперь, я полагаю, что эта была просто пара одеял.

— Вы предполагали, — сказал Селлерс, — что мужчина нес завернутый в ковер труп: ноша была тяжелой и колыхалась…

— Ну, человек с одного взгляда не может с уверенностью определить, насколько тяжела ноша.

— Впрочем, вы можете сказать, что мужчина имеет право прогуливаться с чем-то тяжелым на плече, — сказал Селлерс.

— Ну, я… Конечно, это была ночь. Я только пытаюсь рассказать вам, офицер, что происходило. И это все. Я просто выполняю свой долг.

— Вы говорили мне, что слышали звук удара, — вмешался я.

— Ну и что из этого?

— Я только хочу услышать, что вы скажете на этот раз.

— Это не относится к делу. Любой мужчина может ударить свою жену, но я не говорила, что слышала звук удара. Я сказала, что слышала звук, который можно было бы принять за звук удара.

— Вы разговаривали об этом с миссис Велс? — спросил Селлерс.

— Нет. И я буду вам благодарна, если мое имя не будет фигурировать в этом деле.

— Полагаю, что вы можете отблагодарить меня сейчас, — успокоил ее Селлерс.

— У вас нет сомнений, что это действительно миссис Велс? — настаивал я. — Именно та женщина, которая?..

— Вы думаете, такую женщину можно с кем-то спутать? — в свою очередь спросила миссис Рейли.

— Ладно, пусть будет так, — сказал ей Селлерс и, обращаясь ко мне, добавил: — Поехали, Лэм.

Мы направились к машине Селлерса. У выхода из дома миссис Рейли напомнила сержанту:

— Я полностью доверяю вам и уверена, что мое имя не будет связано с этим делом.

Селлерс не потрудился даже обернуться или ответить на ее просьбу.

— О’кей, мистер Умник, — сказал он, когда мы сели в машину. — Ты втянул меня в эту историю, теперь вытаскивай из нее.

— А что такого в этой истории? — спросил я.

— Ничего. Совсем ничего такого! — сказал он. — Всего только рапорт об убийстве, которого на самом деле не было. Переполошили всех на свете историей, основанной на сплетнях об убитой женщине, которая, в конечном итоге, оказывается живой и невредимой.

— Даже слишком живой, — подтвердил я.

— Теперь можно говорить что угодно, — сказал Селлерс. — Но это бесполезно, я организовал слежку за этим проклятым домом в три смены, чтобы обеспечить круглосуточное наблюдение. Я держал ситуацию под контролем, чтобы, когда покажется Велс, его можно было сразу допросить. Я должен регулярно обо всем докладывать. А теперь мне придется краснеть перед начальством.

— Ты зашел в этом слишком далеко, — сказал я. — Почему бы не держать это дело под контролем до тех пор, пока Велс не засветится в кадре, после чего почему бы не допросить его?

— О чем? — насмешливо спросил Селлерс. — О семейной ссоре с женой?

Селлерс вынул изо рта сигару и выбросил ее на улицу.

— В следующий раз, когда ты, Дональд Лэм, дашь мне наводку об убийстве, не обижайся, если я в середине разговора брошу телефонную трубку.

— И ты тоже не обижайся, — сказал я ему, — если в следующий раз, получив сведения об убийстве, я просто забуду сообщить о них.

Он задумчиво посмотрел на меня и сказал:

— Черт возьми, ты пытаешься использовать мои собственные слова, чтобы переспорить меня. Ну, хватит об этом! Ты можешь что-нибудь придумать, как снять меня с крюка?

— Есть кое-какие идеи.

— Так-то лучше, — сказал он. — Что же это за ценные идеи?

— Прежде чем закрыть дело, надо бы поподробнее узнать о Корнинге, — сказал я ему. — Ты расколешь его, как ты умеешь это делать. А через него мы сможем выйти на Друрри Велса.

— А теперь слушай меня, Соколиный Глаз, — сказал Селлерс. — Я ведь служу в отделе по расследованию убийств, припоминаешь? Не думай, что ты можешь сначала вытащить меня из неприятной истории, а потом сделать сообщником в недостойной сотрудника отдела по расследованию убийств жульнической игре.

— Это значит, что ты должен иметь труп?

— Я должен иметь выход из скверной ситуации. У тебя есть такой выход?

— Пока нет.

— А какие-нибудь идеи?

— У меня есть половина идеи.

— Ну, значит, ты имеешь много больше, чем имею я, и ты лучше оставь эту полусырую идею до тех пор, пока она не созреет полностью. Когда эта идея созреет и встанет на ноги, тогда позовешь меня.

Глава 7

Утро в пятницу было многообещающим — ясное голубое небо, ласкающие тело и душу солнечные лучи, кристально чистые снеговые вершины гор и напоенный ароматом растений воздух.

В своем «придворном» ресторане я получил мой обычный завтрак: яйца всмятку, сухие хлебцы, кофе, мармелад. Я обдумал ситуацию еще раз. Друрри Велс был женат на Эстель Амблер. Документы о разводе с ней обнаружены не были. По документам она проживала в городе Сакраменто. Я записал ее адрес, взял телефонную книгу этого города и начал искать номер ее телефона. Там значился телефон миссис Гордон Амблер, адрес которой совпадал с адресом Эстель Амблер.

Я позвонил по этому телефону в Сакраменто.

— Можно попросить Эстель? — спросил я.

— Ее сейчас нет дома. Она вернется примерно через полчаса. Что-нибудь передать ей? — спросил женский голос.

— Нет, я позвоню позже, — сказал я и повесил трубку. Достав свою записную книжку, я начал в ней новый раздел «Доходы и расходы» и записал в расходную часть оплату междугородного разговора с Сакраменто.

Я позвонил в агентство. По расписанию очередной лайнер в Сакраменто вылетал через сорок семь минут. Я зарезервировал место и надеялся, что у меня будет достаточно времени для того, чтобы позвонить из аэропорта Берте, но, когда я туда приехал, уже объявляли посадку, и я едва успел припарковать машину и достать билет. Я торопливо забрался в самолет, пристегнул ремень и начал раздумывать над тем, как подскочит давление у Берты: ведь ей предстоит провести целый день, не зная, куда я делся, или руководить мной на дальнем расстоянии в городе Сакраменто. Я решил об этом не думать, откинулся на спинку кресла и попытался расслабиться.

Обычно монотонный шум моторов усыпляет меня, но на этот раз я не мог заснуть. Я опустил спинку кресла, закрыл глаза, но мозг продолжал работать. Я снова открыл глаза и начал смотреть в окно.

Слева высились горы. Далеко внизу виднелись мчащиеся по шоссе машины. Я сидел, не отрывая взгляда от окна, но мой ум действовал так же энергично, как моторы лайнера. Где же искать ответы? Как всегда, я признавал, что готов бежать за несбыточным и не разделять мысли Берты, что время — деньги.

Потом стюардесса подала ленч, и я отвлекся от серьезных размышлений.

Самолет приземлился в Сакраменто. Я отправился в контору по прокату автомобилей, предъявил свою кредитную карточку, получил машину и поехал к Эстель Амблер.

Это был типичный для Сакраменто старомодный дом, вызывающий воспоминания о славном прошлом Калифорнии. Высокий двухэтажный особняк с высокими потолками, длинным окнами, со старинными деревянными вентиляторами внутри дома и тенистыми деревьями снаружи, посаженными еще до того, как был изобретен автомобиль.

Я поднялся по деревянным скрипучим ступенькам парадного крыльца и нажал кнопку звонка. В дверях появилась седая женщина с орлиным взором.

— Здесь живет миссис Друрри Велс?

— Да.

— А вы миссис Амблер?

— Да.

— Я хотел бы поговорить с миссис Велс.

— О чем?

Я подарил ей свою самую лучезарную улыбку и сказал:

— По личному вопросу. Это касается ее замужества, разговор ее ни к чему не обяжет. Я хотел бы, чтобы вы, миссис Амблер, если пожелаете, присутствовали при разговоре. Возможно, это будет полезно.

— Как вас зовут?

— Дональд Лэм.

— Не вы ли звонили по междугородному телефону и спрашивали Эстель?

— Я.

— Для чего вы это сделали?

— Чтобы узнать, на месте ли она.

— Зачем?

— Я не хотел лететь в Сакраменто, чтобы поцеловать замок и вернуться домой.

— Чем вы занимаетесь?

— Я детектив — частный детектив.

— Кого вы разыскиваете?

— Я пытаюсь узнать, что случилось со второй миссис Велс.

— Второй миссис Велс?

— Да, второй.

— Но никакой второй миссис Велс не существует.

— Возможно, я имею некоторую информацию, которая будет интересной для вашей семьи.

— Тогда входите, — пригласила она.

Я последовал за ней через маленькую прихожую в просторную гостиную с высоким потолком и широкими окнами. Они выходили на затененный двор, от которого в комнату шла приятная прохлада.

— Садитесь, — предложила она. — Я схожу за дочерью.

Она вышла из комнаты и через минуту вернулась с молодой женщиной. Это была брюнетка с несчастными глазами, которая, казалось, уже признала себя побежденной в жизненной игре. Плечи ее были опущены, в углах рта затаилась печаль. Видно было, что она давно махнула на себя рукой.

— Это моя дочь, Эстель Велс, — представила ее миссис Амблер.

— Меня зовут Дональд Лэм, — сказал я. — Я детектив. Мне хотелось бы получить некоторую информацию.

— О Друрри?

— Да.

— Он частный детектив. — поторопилась пояснить дочери миссис Амблер.

— Это мне без разницы, — сказала Эстель.

— Он лишил мою дочь всяческих иллюзий, — объяснила миссис Амблер.

— У вас есть ребенок? — начал я свои расспросы.

— У меня двое детей.

— Какого возраста?

— Пяти и семи лет.

— Эстель себя неважно чувствует, — вмешалась миссис Амблер. — Мы имеем право во многом обвинять этого человека. Он отнял у моей дочери здоровье.

— Вы работаете? — спросил я Эстель.

— Время от времени, — объяснила мать. — Она не может выдержать постоянной работы. У нее для этого не хватает физических сил. Я и сама не очень-то здорова, а кроме нас двоих больше некому заботиться о детях.

— Велс помогает вам материально?

— И да, и нет, — сказала миссис Амблер. — Меня беспокоит одна вещь. Последние пять лет Друрри пытался получить то, что он называет свободой. В обмен на развод он предлагает Эстель недвижимое имущество. Но она не пойдет на такую сделку. Этот мужчина испорчен до мозга костей, мистер Лэм, абсолютно испорчен.

Я кивнул.

— Конечно, если бы мы пошли ему навстречу, — продолжала она, — и согласились на развод, мы бы могли получать от него алименты и посадить его в тюрьму, если бы он отказался платить. Есть другой путь: угрожать ему судом каждый раз, когда он не дает денег на детей, и этим оказывать на него давление. Это следовало бы сделать еще тогда, когда Эстель оставила его. Но в последнюю минуту он всегда сумеет увильнуть от неприятностей, выйти сухим из воды. Речь идет о войне нервов. Он определенно мастер по грязным проделкам.

— Вы знаете, чем он сейчас занимается?

— Не имею ни малейшего представления. Возможно, он ничего не делает. Он самый ленивый тип из всех, кого я когда-либо видела в жизни.

— Как вы связываетесь с ним, когда хотите потребовать деньги для детей?

— Мы имеем один адрес, по которому всегда можем найти его через какой-то промежуток времени. Это адрес его брата — доктора Карлтона Велса.

— Доктор медицины? — спросил я.

— Зубной врач, — сообщила она. — Его кабинет в Лос-Анджелесе. ДРУРРИ постоянно держит связь с Карлтоном. Но никто не знает, что они братья. Карлтон искренне стыдится поведения Друрри. Карлтон — джентльмен в полном смысле этого слова. Если бы не он, Друрри вообще ничего бы не делал для своих детей. Рано или поздно Карлтон всегда находит Друрри, и каждое письмо, которое мы отправляем через Карлтона, обязательно будет доставлено адресату.

В разговор наконец вступила Эстель Велс:

— Полагаю, что у него опять неприятности. Это серьезно? Я улыбнулся ей:

— Я только проверяю кое-какие сведения. Скажите, вызнаете девушку по имени Ивонна? У нее рыжие волосы, примерно двадцати трех — двадцати шести лет от роду, вес — около пятидесяти килограммов.

— Я полагаю, у нее прелестная фигура, — сказала Эстель. — Друрри всегда любил женщин с хорошими фигурами. Не знаю, как он умудряется получать их. Правда, он может быть очаровательным, когда захочет; могу предположить, что именно это заставляет женщин бегать за ним.

— Нет, мы не знаем девушку по имени Ивонна, — сказала миссис Амблер.

— Подождите минуточку! — оживилась вдруг Эстель и обратилась к матери: — Ты помнишь Ивонну Клаймер, которая жила на другой стороне улицы в Бербенке? Я всегда подозревала эту женщину. Друрри часто подвозил ее домой. Он подхватывал ее в свою машину, когда она шла домой от автобусной остановки.

— Помню, — сказала миссис Амблер с сомнением в голосе. — Ты, похоже, описываешь Ивонну Клаймер. Когда я посещала вашу семью в Бербенке, я замечала, что он был очень внимателен к этой Ивонне. Хотела бы я знать…

— Миссис Велс, вы не выходили замуж еще раз? — спросил я. Эстель отрицательно покачала головой.

— Я же не разведена с ним.

— И он тоже не может жениться на другой женщине, — сказала миссис Амблер.

— Вам что-нибудь известно об Ивонне Клаймер? Что вы можете сказать о ее характере? — спросил я.

— По-моему, она слишком сексуальная, маленькая, наглая проститутка, которая не пропускала ни одного мужчины в нашем квартале, — с чувством сказала Эстель. — И когда она положила глаз на Друрри, вы можете быть уверены, что Друрри не мог не потянуться к ней.

— Вы не знаете, где она теперь?

— Не знаю, — сказала она.

— Но она жила в Бербенке?

— Да.

— Вы можете дать мне ее тамошний адрес? — попросил я.

— Я должна поискать этот адрес, — сказала она. — Черт подери, я должна была бы помнить его. Это было перед тем, как мы окончательно разошлись. Мы жили там только четыре месяца. Но это еще одна сторона характера Друрри. Он всегда стремится переехать с одного места на другое и вообще перескакивать с одного на другое.

— У меня есть ваш адрес в Бербенке на конвертах твоих писем, — сказала миссис Амблер, — я передам его мистеру Лэму.

Она поспешно вышла из комнаты и через несколько минут вернулась с конвертом в руке, который вручила мне.

Это старый, ненужный конверт. Вы можете не списывать с него обратный адрес, а забрать сам конверт. Обратный адрес находится в его левом углу. Ивонна Клаймер жила на другой стороне улицы через четыре или пять домов от Эстель, ближе к углу.

— Она жила там с родственниками?

— Со своей матерью. Они обе работают. Ее мать разведена, но на основании того, что я слышала, я предполагаю, что Ивонна характером пошла в отца, при этом она была самоуверенная, красивая женщина.

— У нее была хорошая фигура, — добавила Эстель.

— Отлично, — сказал я им. — Возможно, через некоторое время после того, как я постараюсь разобраться в одном запутанном деле насчет земельных участков, я приеду к вам еще раз.

— Приходите и расскажите нам все, как есть, не пытаясь смягчить удар, — сказала Эстель. — Я чувствую, что Друрри сейчас в беде. Боюсь, что он попадет в тюрьму, хотя я всегда знала, что рано или поздно это обязательно произойдет.

— Навещает ли он детей? — спросил я. Миссис Амблер поджала губы:

— Он приходит навестить детей только для того, чтобы вызвать ссору. Он надеется, что однажды Эстель не позволит ему видеть детей и он использует это как почву для обвинения ее в душевной черствости, но добра ему от этого не будет. Эстель имеет против него такие козыри, что он никогда не сможет получить развод, хотя, возможно, он и не знает об этом. Если хотите, я покажу вам некоторые письма, которые моя дочь нашла в его вещах; письма от дюжины различных женщин, большинство из них бесстыдные и совершенно ужасные. Я не представляю, что подобное могли написать женщины.

— Всех этих женщин Друрри упрашивал писать ему письма, — сказала Эстель равнодушным голосом. — Их содержание льстило ему, тешило его самолюбие.

— В случае если он неожиданно придет навестить детей, — предупредил я, — не говорите ему, что я был здесь. Расследование желательно вести в полной тайне, если, конечно, это возможно.

— Конечно, — сказала миссис Амблер. — Эстель все понимает. Эстель с тусклой улыбкой протянула мне вялую руку. Миссис Амблер пошла провожать меня.

— Кошмарная вещь, когда жизнь молодой женщины идет прахом, — сказала она. — Ужасно слышать, что отец твоих детей доигрался до тюрьмы. Если бы он перестал к нам приходить, Эстель могла бы сказать детям, что их отец умер. Тогда ребята не узнают, какой у них отец на самом деле. Все дети ведь маленькие мучители, они любят издеваться, насмехаться над другими детьми. Так что, если он попадет в тюрьму, это будет ужасная трагедия для нашей семьи.

— Я постараюсь, насколько это возможно, не повредить вам, — попытался я ее успокоить, после чего попрощался и пошел к своей машине, которую взял напрокат в Сакраменто. Сев за руль, я некоторое время еще обдумывал ситуацию.

Потом я поехал в городскую мэрию и начал искать в архиве документы, связанные с семьей Пэттон, чтобы найти сведения о Люсиль Пэттон. Мне сопутствовала удача, я обнаружил ее адрес и номер телефона и сразу же поехал по этому адресу. Прибыв на место, я увидел небольшой многоквартирный дом. Смотрительница сообщила мне, что Люсиль Пэттон работает в одном из государственных учреждений, но в каком именно, она не знала. Домой Люсиль возвращается обычно в четверть шестого. Смотрительница была так болтлива, что своей болтливостью могла уговорить до смерти кого угодно. Но я мог потратить некоторое время на разговоры. Она предложила мне выпить, и мы обсудили с ней немало разных пустяковых проблем. Поэтому, когда я снова вернул разговор на интересующую меня тему о Люсиль, она стала еще более откровенной.

Молодая женщина жила здесь почти пять лет в одной и той же квартире. Она стремилась казаться респектабельной, но по существу была «свой парень». Люди относились к ней с симпатией. О ее семье и о ее прошлом ничего не было известно, но, по-видимому, она никогда не была замужем. Эффектная брюнетка с серыми глазами, ростом сто пятьдесят шесть сантиметров, весом сорок девять килограммов и, как считала смотрительница, лет двадцати шести — двадцати семи от роду. У нее хороший характер, множество друзей и вместе с тем незаурядная деловая хватка. Люсиль имела хорошо оплачиваемую постоянную работу.

Сорокапятилетняя смотрительница снова предложила мне выпить. Я извинился и отказался. Тогда она выпила сама и попыталась вытащить у меня сведения о том, чем я занимаюсь и для чего мне все это нужно знать. Я сказал ей, что на западе я дружил с парнем, который, когда жил в Сакраменто, знал Люсиль и посоветовал мне, в случае если я окажусь в ваших местах, позвонить ей, поскольку она замечательная девушка, компанейская, всегда веселая, не зануда, настоящая леди.

— Это точно про Люсиль, — согласилась смотрительница. Она сообщила мне адрес офиса, в котором работает Люсиль Пэттон, и предложила представить меня ей, когда та вернется домой.

Но этот план меня не устраивал.

В четверть пятого я отъехал от дома Люсиль, остановил машину за углом, открыл дверцу, вышел на тротуар и стал ждать.

По тому описанию внешности, которое мне дали, я без труда узнал среди прохожих Люсиль Пэттон. Шагнув ей навстречу, я снял шляпу.

— Мисс Пэттон?

Она молча осмотрела меня с головы до ног и снова подняла глаза на мое лицо.

— Ну? — спросила она.

— Я хотел бы поговорить с вами.

Легким движением она дала мне понять, что не собирается останавливаться, и почти на ходу спросила:

— О чем?

— О Друрри Белее.

Ее лицо оставалось безразличным.

— И о вашем дяде: Аароне Бедфорде. Это может быть полезным для вас — получить определенную информацию.

Эти слова сработали. Она было уже совсем двинулась мимо меня, но тут резко остановилась. Ее большие, холодные глаза внимательно посмотрели на меня.

— Разговор официальный? Личный? Или просто из любопытства? — спросила она.

— Будем говорить так: комбинация всех трех форм. Я детектив.

— Покажите ваше удостоверение.

— Частный детектив, — уточнил я.

— Ах так! — воскликнула она и снова двинулась прочь от меня.

— Возможно, я смогу держать под контролем официальное расследование, — сказал я, — если мы с вами найдем общий язык.

— Послушайте, я не собираюсь вести разговоры посреди улицы. — сказала она. — И точно так же не намерена разговаривать в вашей машине, поэтому бесполезно держать дверцу так широко открытой. Если вы имеете у себя какие-то козыри, выкладывайте их на стол сразу. Тогда, если я захочу взглянуть на остальные ваши карты, я скажу вам об этом.

Я сказал:

— Ваш дядя Аарон Бедфорд владел участком земли в округе Сан-Бернардино. Он умер и завешал этот участок Ивонне Клаймер.

— Ну и что?

— Ивонна Клаймер говорила всем, что она замужем за Друрри Велсом. Если у них действительно был брак, то это было двоеженство.

— Ну и что из этого? — спросила она. — На свете полно двоеженцев.

— Вы не хотите защитить Ивонну?

— С чего бы это?

— Она ведь ваша двоюродная сестра, не правда ли?

— Мы действительно родственницы, но я никогда в жизни не видела ее.

— О’кей, — сказал я. — Придется мне отказаться от этого дела. Я провожу расследование, но зашел в тупик. Мне нужна вся информация, которую можно раздобыть, и я думаю, что вы могли бы мне помочь.

— Какие у вас трудности конкретно?

— Для ответа на этот вопрос нужно время.

— Как вы поймали меня на этом месте? — спросила она.

— Я побывал в вашем доме и познакомился с вашей смотрительницей. Она описала мне вашу внешность.

— И чего же вы от меня хотите?

— Я хочу поговорить с вами.

— Я не привыкла разговаривать на улице с незнакомым мужчиной, на какую бы наживку он меня ни ловил.

— Хотите, чтобы я отправился к вашей смотрительнице и попросил ее официально представить меня? Она предлагала мне свои услуги по этой части.

— Этот номер не пройдет. Она знает о вас только то, что вы сами о себе сказали. Примерно столько же знаю о вас и я.

Я сказал:

— Вот ключи от машины. Не хотите ли сесть за руль? А я сяду рядом с вами. Вы будете за рулем. Таким образом никто не сможет похитить вас или…

Наконец она рассмеялась и сказала:

— Пожалуй, вы славный парень. Мне кажется, вы больше боитесь меня, чем я вас.

— Ладно, — сказал я ей. — Мне подумалось, что вы захотите чувствовать себя уверенно.

— Давайте ключи.

Я передал ей ключи.

— Отодвиньтесь.

Я сделал шаг в сторону, она юркнула в машину и села за руль. Я сел рядом и захлопнул дверцу. Она включила зажигание, выключила его, открыла кошелек и сунула туда ключи.

— Отлично, — сказала она. — Расскажите мне теперь все по порядку. Я сказал:

— Меня зовут Дональд Лэм. Вот мое удостоверение. Изучив удостоверение, она поинтересовалась:

— А кто такой Б. Кул?

— Хотите верьте, хотите нет, но буква «Б» означает имя — Берта, — сказал я.

— Какая идиллия!

— К Берте Кул такое слово не подходит.

— Слишком стара?

— Не девочка, выступает как тяжеловес, жесткая, настроена скептически.

— Как случилось, что вы с ней играете в одной команде?

— Это длинная история.

— Так что вы хотите от меня?

— Несколько дней назад мне поручили расследовать дело, связанное с человеком по имени Друрри Велс; наш клиент хотел разыскать его жену миссис Велс. Я отправился к Велсу, чтобы поговорить с ним. Он рассказал мне, что у них была ссора и его жена ушла из дома. Он предположил, что она сбежала с другим мужчиной.

— Продолжайте, — сказала она.

— Соседка Велсов ночью слышала голоса, шум ссоры, крики, наконец, звук от удара чем-то тяжелым, а затем — молчание. Через какое-то время Друрри Велс вышел из дома, неся на плече нечто большое, завернутое в ковер или одеяло. Это мог быть труп. Это могли быть несколько одеял. Он взял кирку и лопату, положил их в машину, туда же погрузил свою ношу и уехал в неизвестном направлении. Все это происходило вскоре после полуночи, и через два часа сорок пять минут он вернулся домой.

Она сидела за рулем, скосив на меня глаза, как бы стараясь составить представление обо мне, затем несколько мгновений задумчиво смотрела прямо перед собой и наконец спросила:

— Что вам еще известно?

— Теперь мы подходим к самой тяжкой части этой истории. На этой стадии расследования мой клиент отказался от услуг нашего агентства. Но я не мог бросить этого дела, потому что подозревал, что жена Велса была убита. Я позвонил своему другу из полицейского управления и рассказал ему о своих подозрениях. Он выехал на место происшествия, поговорил с той же соседкой и пришел к заключению, что совершено убийство. Велс исчез. За домом на случай, если Велс вернется, было установлено круглосуточное наблюдение. Он не вернулся. Вернулась его так называемая жена — живая, здоровая и счастливая, виляюшая бедрами и глядящая на мир невинными глазами. Даже меня и моего друга полицейского офицера она вогнала в краску. Мне почему-то кажется, что это далеко не конец этой странной истории, а я хочу знать все.

— Поэтому вы и приехали сюда повидать меня?

— Не совсем так. Я приехал сюда повидать жену Велса, его законную жену. Они до сих пор не разведены. Я надеялся, что она даст мне зацепку. И получил кое-что. Она вспомнила Ивонну Клаймер, которая, оказывается, когда они жили в Бербенке, была их соседкой, и эта Ивонна Клаймер старалась закадрить Друрри Велса. На мой взгляд, это похоже на правду. Ваш дядя умер несколько дней назад и завещал своей племяннице Ивонне Клаймер земельный участок в округе Сан-Бернардино. Ее разыскали газетные репортеры, хотя она уже называлась миссис Друрри Велс, и сообщили ей, что она унаследовала землю, а также пятнадцать тысяч долларов наличными. В завещании оговаривалось, что если она умрет до получения наследства, то наследницей становитесь вы, мисс Люсиль Пэттон. В связи с этим я предположил, что вам могут быть известны некоторые важные обстоятельства.

— Что вы мне еще хотите сказать? — спросила она.

— Я нарисовал полную картину.

— Куда вы отсюда едете?

— Вернусь в Лос-Анджелес.

Она снова достала свой кошелек, вытащила из него ключ от машины, вставила его в замок зажигания и сказала улыбаясь:

— При данных обстоятельствах, Дональд, вы должны называть меня просто Люсиль и пригласить пообедать.

Я улыбнулся ей в ответ:

— Выходит, что похищение состоится, только похищенным буду я.

— Вы хотите позвать на помощь полицию?

— Пока что нет.

— Возможно, вы захотите сделать это позже, — сказала она, повернула ключ зажигания, нажала на газ, и машина плавно отъехала от тротуара.

— Интересно, какая идея скрывается за вашим предложением? — спросил я.

— Такая идея, что я решила кое-что рассказать вам, — ответила она, — но прежде чем сделать это, я хочу узнать вас получше. А самый лучший способ, с помощью которого девушка может узнать мужчину, — это пообедать и потанцевать с ним, а также на практике увидеть, какой он пользуется техникой, обхаживая женщин.

— А если он не обхаживает их?

— Тогда надо посмотреть, что стоит за этим: безразличие, неумение или неопытность?

— А если ни то, ни другое, ни третье?

— Такая ситуация тоже учитывается.

— По какой графе: дебет или кредит?

— В зависимости от обстоятельств.

— От каких?

— От того, каков мужчина и какие чувства испытывает к нему девушка.

— Понятно, — сказал я. — Вы прощупываете меня. Куда мы едем?

— В ресторан пообедать, выпить коктейль и потанцевать.

— Может быть, вы хотите остановиться возле вашего дома, чтобы привести себя в порядок?

— Я хочу, но не сделаю этого. У нашей смотрительницы большие глаза, большие уши и длинный язык.

Я сказал:

— Если она сопоставит некоторые факты, то ей будет как дважды два ясно, что происходит.

— Едва ли. Когда я вернусь домой, она сообщит мне. что вы приходили к ней и что, по ее предположению, вы отправились встречать меня на улицу. Но прежде чем она спросит меня, видела ли я вас, я сама попрошу ее описать вашу внешность, манеру поведения и все такое прочее. Я не буду врать ей, я просто собью ее со следа просьбой описать вас и к тому же увижу вас еще и чужими глазами.

— Ну, вы настоящая женщина! — воскликнул я.

— Мы оба не лыком шиты, не правда ли?

Я откинулся на сиденье. Она управляла машиной, как профессиональный шофер. Я закрыл глаза.

— Уже устали от меня? — спросила она.

— Да нет… пытаюсь сосредоточиться. — На чем?

— Думаю о том, как бы не подавиться на экзамене в ресторане. Люсиль засмеялась. Смех был такой зовущий, воркующий, что я невольно взглянул на нее, а мой мозг начал быструю работу по переоценке моих представлений об этой женщине. Любезна, но стеснительной ее не назовешь, без малейшей боязни ведет со мной деловую игру, и у меня возникло неприятное чувство, что на протяжении всей нашей встречи она вела против меня спланированную кампанию, заставляла меня раскрывать карты, обнаруживать свои намерения.

Мы вошли в модный ресторан. Еще не наступило время для наплыва посетителей, но в коктейль-баре уже было немало людей. Люсиль заказала официанту «Манхэттен». Я заказал тот же коктейль.

Через четверть часа мы снова заказали по «Манхэттену». Еще через двадцать минут мы повторили заказ. После этого выпивка подействовала на нее и, сказать по правде, на меня тоже. Я видел, как заблестели ее глаза и слегка порозовели щеки, движения стали раскованней, но она не теряла самоконтроля. Я спросил улыбаясь:

— Вы пытаетесь напоить меня вусмерть?

— Я хочу разрушить броню вашей сдержанности.

— Она уже разрушена. Не пора ли нам закусить?

— Да хоть сейчас, если вы «за».

Выбирая закуски, она не стеснялась: бифштекс из вырезки с кровью, запеченная картошка, устрицы, салат из авокадо, кофе.

В ресторане был дансинг, и мы с Люсиль пошли танцевать. Она была прелестна, и я осмелился прижать ее к себе ближе, чем это обычно принято. Время от времени она кокетливо посматривала на меня. Я понимал, что она все еще изучает меня.

После танцев нам принесли десерт, и мы выпили еще два коктейля. Оплачивая счет, я содрогался при мысли о том, как отреагирует на такие расходы Берта Кул, если мне не удастся запудрить ей мозги.

На этом дело не кончилось. Я решил послать к чертовой матери мой страх перед расходами, и мы выпили посошок на дорожку.

Когда мы вышли из ресторана и служитель подогнал к подъезду мой автомобиль, Люсиль проворно уселась за руль. Она подтянула юбку так, что оголились колени, и демонстрировала мне свои прелестные ножки. На центральных улицах мы стремительно, как форель в бурной горной речке, лавировали в потоке машин, потом переехали через мост, проехали метров двести по грунтовой дороге, свернули направо, в затененную деревьями парковую аллею, и оказались на берегу водоема. Может быть, это была широкая река, может быть, лагуна, а может быть, водохранилище. Я так никогда и не узнал, что это было на самом деле, только видел в неясном свете луны мерцающую воду.

Люсиль выключила мотор и откинулась на спинку сиденья. Воцарилась тишина, нарушаемая только легким шумом остывающего двигателя. Потом послышалось кваканье лягушки. Вслед за первым смельчаком заквакали остальные. Затем ночь ожила тысячью звуков.

И в этот момент Люсиль выскользнула из-за руля и придвинулась ко мне вплотную так, что ее подбородок касался моего плеча. Голова ее запрокинулась, глаза были полузакрыты, в лунном свете были видны обнаженные колени.

Я обнял Люсиль. Она приподняла подбородок, и я поцеловал ее долгим поцелуем, который вызвал во мне естественное возбуждение.

Я притянул ее к себе еще ближе, мои губы прижались к ее лбу, кончики пальцев ласкали нежную кожу на шее. Ее тело расслабилось и затихло в моих объятиях.

Мы сидели так приблизительно минут десять — пятнадцать, любуясь лунной дорожкой на воде, нежась в бархатном тепле ночи, прислушиваясь к шорохам темного берега.

Потом я почувствовал, как Люсиль легко шевельнулась в моих объятиях, чуть сильнее прижалась ко мне, и мы слились в долгом поцелуе.

Неожиданно она резко оттолкнула меня и поспешно заняла свое место за рулем. Я потянулся к ней, но она правой рукой остановила меня, в то время как ее левая рука повернула ключ зажигания, и наша машина с зажженными фарами начала разворачиваться.

— Люсиль, — сказал я с мягким упреком.

— Все, Дональд, — отозвалась она. И тут же смягчила ответ: — Я попробую объяснить вам.

— Что объяснить?

— Вы вели себя как подобает и не перешли границ. Этого я и ожидала от вас. Я хочу сказать вам, что мы зашли достаточно далеко.

— Для вас?

— Для нас обоих, Дональд. Вы славный парень. Не надо все портить.

Через ветровое стекло в машину проникал лунный свет и освещал ее взволнованное, возбужденное лицо. Она гнала машину по грунтовой дороге, как бы стараясь поскорее покинуть это место. На предельной скорости мы выехали на асфальт, проскочили через мост, и, только после того, как влились в поток уличного движения, наша машина сбавила скорость. Казалось, напряжение оставило Люсиль. Несколько раз она искоса взглянула на меня. Мы молча проехали несколько улиц и подъехали к дому, где она жила. Машина остановилась с выключенным мотором и потушенными фарами.

— Мне вылезать? — спросил я.

— Не надо!

Я молча откинулся на спинку сиденья. Она сказала:

— Вы выдержали экзамен. Думаю, вы получили пять с плюсом. Что вы хотели узнать у меня?

— Все, что вам известно.

— Дональд, — сказала она, — не знаю, смогу ли я помочь или нет, но вот что я могу сказать по этому поводу. В нашей семье никогда не было много денег. Однако дядя Аарон в свое время уехал в Техас и за бесценок приобрел там кусок бросовой земли. Он упорно держался за эту землю, построил там лачугу, завел несколько коров и жил так до тех пор, пока… Ну, вы, конечно, догадались, что произошло дальше. Там нашли нефть. Он разбогател. Вскоре умерла его жена. Дядя Аарон остался один. Однажды он приехал ко мне в Калифорнию. Я была единственной родственницей, которая переписывалась с ним. Я показала ему наш город, как могла, развлекала его. Вернувшись в Техас, он прислал мне оттуда несколько писем. В одном из них он сообщил мне, что написал завещание, по которому оставлял мне все свое имущество. Это необычайно удивило меня.

Он был моим родственником, я сочувствовала его одиночеству, Кроме того, я не была уверена, что сумею правильно распорядиться его имуществом, поэтому в благодарственном письме я обратила его внимание на то, что ему следовало бы заняться поисками других членов нашей семьи.

— Он последовал вашему совету? — спросил я.

— Последовал. Он сообщил, что нашел родственницу по имени Беатрис Клаймер, у которой есть дочь Ивонна, что они живут в Бербенке, но он оставляет мне большую часть его собственности, хотя им тоже останется достаточно, чтобы обеспечить безбедное существование. Других родственников он не обнаружил.

— У вас сохранились эти письма? — спросил я. Она кивнула.

— Продолжайте, — попросил я. — Что было дальше?

— Случилось то, что неизбежно должно было случиться, — ответила она. — В Техасе появилась куколка, и вдовец-миллионер быстро попался на ее крючок.

— Она женила его на себе?

— Женила, и он так и остался висеть на ее крючке. Естественно, что его жена глубоко возненавидела меня. Я хорошо понимала, что она постоянно капала ему на мозги, настраивая против меня. Тон его писем резко изменился, он написал мне сразу после свадьбы и сообщил, что по понятным причинам он внесет в свое завещание некоторые изменения, но при этом оставит мне третью часть наследства. Позже он известил меня, что все свое имущество в Техасе он полностью оставляет своей жене, но завещает мне свое имущество, расположенное в Калифорнии. Еще через пару месяцев я получила уведомление о том, что он по дешевке распродал все свое калифорнийское имущество и превратил в наличные. Вскоре он умер, и по его завещанию оказалось, что все, за исключением участка земли в районе Сан-Бернардино, досталось его жене. Этот участок, вместе с пятнадцатью тысячами долларов, перешел по наследству к его племяннице Ивонне Клаймер.

— Значит ли это, что мать Ивонны к тому времени умерла?

— Полагаю, что так. Она либо умерла, либо чем-нибудь не угодила жене дяди Аарона. Честно говоря, у меня не осталось горького осадка от этой истории. Я не погрешу против истины, если скажу, что деньги не главное в моей жизни. Я не стремлюсь к богатству, но хотела бы иметь достаточно денег, чтобы не беспокоиться о завтрашнем дне. Девушка, которая не разгибаясь сидит за пишущей машинкой, не может не беспокоиться о том, что с ней будет, если она заболеет: заработает артрит, или будет вынуждена оставить работу по другим каким-то причинам. Я не знаю, сколько денег имел дядя Аарон, но это был большой денежный мешок. Если бы у меня на черный день было несколько тысяч долларов, это облегчило бы мое существование. Такая жизнь подходит мне больше, чем жизнь богатой суки, которая, будучи постоянно окруженной охотящимися за ее деньгами молодчиками, бездельничает в европейских отелях, проводит ночи в барах. И еще…

— Вы можете выйти замуж, — сказал я ей. — И это даст вам чувство уверенности.

— Замужество пугает меня, оно не прибавляет уверенности в будущем. Вы выходите замуж. Расстаетесь с независимостью. Рожаете детей. Становитесь домашней хозяйкой, теряете фигуру, душевную энергию и своих друзей. А после всего этого ваш муж оставляет вас ради миража юности… Вы рассказали мне о Друрри Велсе и его первой жене, которая живет в этом городе. Что вы скажете о ее судьбе?

— Ну, кое-что от этого остается, — промямлил я.

— Дети? — спросила она.

— Двое.

— А какова ее собственная жизнь?

— Ну, она работает, когда может… Ее здоровье оставляет желать лучшего.

— Вот об этом я и говорю, — сказала Люсиль. — Меня лично пугает потеря независимости. Я имела немало возможностей выйти замуж, но отказывалась от этого, потому что никого не любила, хотя несколько раз я все же всерьез обдумывала предложения руки и сердца. Конечно, я надеюсь, что придет день, когда я потеряю голову от любви, и тогда мне будет не до рассуждений о своем будущем. Я брошусь в брак очертя голову… Но человека, Дональд, не могут не напугать неизвестность и мысли о том, что может случиться.

— Вам могут пугать мысли о том, что может случиться, но невозможно предвидеть всего, что с вами может произойти.

— Полагаю, что вы правы.

— Вы должны идти вперед и прожить вашу жизнь так, как вам это удастся. Постарайтесь наилучшим образом разыграть ваши карты. И улыбайтесь! Нельзя уползти под кровать и спрятаться там от жизни. Вы должны каждую минуту жить, должны прожить всю вашу жизнь до самой смерти.

— Знаю, — сказала она, — и пусть у вас не складывается ложное впечатление, будто я боюсь жизни. Я ничего не боюсь. Теперь я скажу вам одну вещь: как я отношусь ко всей этой истории. Естественно, у меня осталось горькое чувство, но я никогда никому об этом не говорила.

— Вы что-нибудь знаете о женщине, которая вышла замуж за вашего дядю Аарона?

— О ней я знаю только то, что она значительно моложе его и свадьба была невеселой: без помолвки и всего такого. Они просто сошлись и поженились. Думаю, он встретил ее где-нибудь в гостинице. Она знала, чего хотела, и действовала уверенно.

— У вас сохранились все письма вашего дяди?

— Сохранились.

— Не теряйте их, — сказал я. — А что вам известно об Ивонне Клаймер?

— Я была бы сплетницей, если бы пересказывала то, что слышала о ней. Я незнакома с этой женщиной. На самом деле она не племянница, а внучатая племянница дяди Аарона.

— О’кей, — сказал я. — Теперь мне предстоит разузнать еще кое-что.

— То, что я рассказала, может быть вам полезно, Дональд?

— Откровенно говоря, не очень. Ваш рассказ немного укрепил у меня почву под ногами. Вот и все. Но суть, мне кажется, такова: от всего, что связано с Друрри Велсом, пахнет фальшью, там мог быть фиктивный брак, или они живут в зарегистрированном браке. Не знаю. Но почему-то это не помешало вступлению в законную силу завещания Аарона Бедфорда.

— Дональд, вы женаты?

— Нет.

— Помолвлены?

— Нет.

Несколько секунд она молчала, потом сказала:

— Это был прекрасный вечер, Дональд. Я давно хотела выговориться. Но у меня нет никого, кому бы я могла открыть душу. Бог знает, почему я начала откровенничать с вами. Это можно объяснить только тем, что вы… Вы нравитесь мне. Вы мне понравились с той минуты, когда я впервые увидела вас, стоящего возле открытой дверцы машины. В тот момент я подумала, что вы из тех донжуанов, которые пристают к женщинам на улице… В этот вечер я чувствовала себя очень одинокой. Ну, о делах мы уже поговорили, и теперь, Дональд, пришла пора прощаться… Я рассказала вам все, что знаю, и могу только повторить, что вы мне нравитесь и выдержали сегодняшний экзамен с блеском. Если наш прощальный поцелуй не будет бесконечным, вы успеете вернуть машину в агентство по прокату автомобилей и улететь на последнем самолете в Лос-Анджелес.

Теоретически она была права, но на практике из этого плана ничего не получилось. Мне чертовски не повезло — самолет улетел минутой раньше моего приезда на аэродром.

Глава 8

В субботу наше агентство работает только до двенадцати часов. Обычно в полдень мы со старшим совладельцем Бертой Кул проводим часовое совещание, на котором составляем планы работы на следующую неделю. Берта любила проверять всю нашу документацию и банковские счета каждую неделю, чтобы всегда знать, как идут дела.

Я пришел в офис точно в девять часов утра. Берты еще не было на месте. Я попросил Элси сразу же сказать мне, как только Берта появится на работе.

Она пришла через десять минут, и, как только она вошла в свой кабинет, Элси оповестила меня об этом. Войдя к Берте, я с порога сказал:

— Между прочим, агентство начинает работу в девять утра. Почему вас нет на месте вовремя?

Берта посмотрела на меня, открыла рот, хотела что-то сказать, но задохнулась от возмущения. Ее лицо постепенно окрашивалось в цвет сырой печени. Наконец она обрела дар речи:

— Почему меня нет на месте?! И ты, шустрый сукин сын, еще имеешь наглость спрашивать меня об этом. Хотела бы я знать, где был ты? Что это за манера исчезать, не сообщив никому, где ты находишься! Вчера целый день я обзванивала всех красоток, которые хоть раз встречались с тобой, пробуя разыскать ту дыру, в которую ты провалился. Ты имеешь наглость, нырнув куда-то, никому не сказать, куда именно. За кого ты меня принимаешь? За секретаршу или что-нибудь вроде этого?

— Агентство открывается в девять утра, — повторил я твердо. — Я уже давно жду вас.

Тут уж она пришла в полное бешенство.

— Ну ладно. — сказал я примирительно, — забудем об этом. Я понимаю так, что компаньон фирмы не должен работать как раб. Ведь мы оба можем иногда иметь хоть немного свободного времени. Приступим к делу.

— Ну, ты и тип! — сказала Берта. — Ты делаешь все, чтобы вывести меня из рабочего состояния. Ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы, используя свои мозги, скрутить меня прежде, чем я начну раскручиваться. Я чертовски сердита на тебя, но вместе с тем я не могу тобой не гордиться.

— Отлично, — сказал я Берте. — Теперь расскажите мне, что происходило вчера. Было что-нибудь важное?

Берта поджала губы: — Черт возьми, Дональд! Я встревожена.

— Что вас так напугало?

Она открыла ящик письменного стола, вытащила оттуда два официальных документа и передала их мне.

— Взгляни на них.

Я взял документы и прочитал их названия. Этого было достаточно: в Верховный суд штата Калифорния и округа Сан-Анджелес, истец — ДРУРРИ Велс против Берты Кул и Дональда Лэма, как совладельцев фирмы «Кул и Лэм». Мне не было нужды читать саму жалобу и судебные повестки, но я все-таки просмотрел их.

ДРУРРИ Велс хорошо сделал свою работу. Он утверждал, что в то время, когда он проживал на улице Фрост-Моур-роуд, в доме номер 1638, ответчики назойливо вмешивались в его личную жизнь, опрашивали его соседей, преднамеренно создавая у них впечатление, что истец является убийцей, тем самым опорочивая его доброе имя; ответчики сообщили в полицию, что истец убил женщину, проживающую с ним как его жена; в результате данной информации полиция установила наблюдение за домом истца, создавая этим ему дурную славу и вынуждая его уехать из своего дома, что принесло ему крайние неудобства и беспокойство, а также тяжелые душевные переживания, нанесло ущерб его здоровью и репутации в обществе и так далее и тому подобное. В документе содержалось требование истца выплатить ему пятьдесят тысяч долларов за нанесенный ущерб и сто тысяч долларов для наказания ответчиков. Я положил судебную повестку и жалобу на стол Берты.

— Вам известны дополнительные факты? — спросил я свою партнершу.

— Я не уверена, что знаю все, — ответила Берта.

— Расскажите, что знаете.

— В заявлении говорится, что ты наталкивал соседей на мысль, что истец совершил убийство.

— Я это заметил.

— Как только эти документы были мною получены, я, разумеется, кинулась разыскивать тебя, а не найдя, приняла решение прежде всего поехать к соседке Друрри Велса и получить от нее письменное заявление, в котором бы миссис Рейли засвидетельствовала тот факт, что это именно она сказала тебе, Дональд, о своих подозрениях насчет убийства жены Друрри Велса.

— И вы это осуществили?

— Я взяла в качестве свидетеля своего друга, и мы поехали к миссис Рейли, которая заявила нам, что ничего подобного никогда тебе не говорила, что это ты сам, приехав к ней, спросил у нее о подозреваемом в убийстве своей жены соседе. Другой сосед Друрри Велса сказал, что ты задавал ему такие же вопросы, хотя и не сделал никаких заявлений, но характер твоих вопросов мог натолкнуть на мысль, что миссис Велс могла исчезнуть в результате какой-то грязной игры. Все это чертовски неприятно! Миссис Рейли перепугана до смерти!

— Отчего она перепугана до смерти?

— Мне кажется, что все эти страхи накапливались в ее душе годами, и сейчас она испугана так, что стала даже заикаться.

— Вы объяснили ей, для чего вы спрашиваете у нее о том, что она мне рассказывала? — спросил я.

— Конечно, иначе для чего же я приехала к ней?

— Вы сказали ей, что против нас возбуждено судебное дело?

— Сказала.

— Прежде чем задали ей вопросы?

— Я хотела играть с этой женщиной честно. И сразу выложила карты на стол.

— Благими намерениями вымощена дорога в ад. Миссис Рейли боится своего мужа. И в ту минуту, когда представила себе судебный процесс, она испугалась до смерти, — сказал я.

— Но она рассказывала Фрэнку Селлерсу то же, что и тебе, и не сможет отказаться от этих показаний, — огрызнулась Берта.

Некоторое время я обдумывал ситуацию, потом сказал:

— Заметьте, Друрри Велс не заявил, что женщина, которая жила с ним, была его женой. Он сказал, что эта женщина жила с ним как жена. Он никогда не был разведен со своей настоящей женой. Вы знаете, что мой телефонный разговор с Селлерсом имеет очень большое значение. Подтвердит ли Фрэнк нашу версию?

— Фрэнк? Фрэнк засвидетельствует, что ты сообщил ему об убийстве. У него из-за этого дела большие неприятности, и он не намерен ради нашего благополучия терять работу.

— В таком случае, — сказал я, — самым важным нашим свидетелем становится Корнинг, который был здесь в то время, когда я по телефону рассказывал эту историю Фрэнку Селлерсу.

— Друрри может выиграть этот процесс? — спросила Берта.

— Нет, не может, если мы найдем кого-нибудь, кто на суде скажет правду, — сказал я. — Первым встречался с миссис Рейли Корнинг… Где он остановился?

— В отеле «Дортмут».

— Ну, я пошел, — сказал я.

— Ты собираешься говорить с ним?

— Если найду его. Попытаюсь получить от него письменное заявление. Если смогу.

— Дональд, он сотрет тебя в порошок.

— Он действительно сотрет нас в порошок, если встретится с адвокатом Друрри Велса прежде, чем я поговорю с ним.

Глаза Берты сузились.

— В таком случае у нас тоже есть возможность устроить ему райскую жизнь.

— Каким образом?

— Ты утверждаешь, что Корнинг не сообщил об убийстве полиции и даже попытался оттолкнуть тебя от телефона, когда ты звонил по этому поводу в полицейское управление. Ты также утверждаешь…

— Это хорошо придумано. Так он и впрямь может сказать правду.

— Но он слышал, как ты говорил о том, что произошло убийство.

— При этом, однако, я не говорил, что его совершил Друрри Велс. Я сказал только, что такое утверждение сделала миссис Рейли.

— Вчера, Дональд, тебя искал судебный исполнитель. Мог он вручить мне адресованную тебе повестку в суд?

— Нет, он должен был вручить повестку лично мне.

— Но он дал мне две копии, одна из которых предназначена для тебя.

— Нет, — сказал я, — это не копии. Он вручил вам две повестки: одну — Берте Кул как частному лицу, другую — как совладельцу фирмы «Кул и Лэм». Мне он постарается вручить повестку скорее всего сегодня.

— Так что же мы будем делать?

— Нам надо встретиться с адвокатом и прежде всего ознакомиться с показаниями Друрри Велса. Не думаю, что ему это понравится. Необходимо также найти Корнинга.

Берта отодвинула стул и обошла вокруг письменного стола.

— Послушай, Дональд, — сказала она, — я цепляюсь за каждый чертов грош. Тут уж ничего не поделаешь. Я так устроена. До того как ты начал работать в нашем агентстве, мне приходилось вести дела фирмы, располагая минимальными средствами. И у меня появилась привычка трястись над деньгами. Каждый раз, когда ты тратишь сумму в пять центов, которые, на мой взгляд, можно было бы не потратить, у меня начинается головная боль и повышается давление. Теперь, когда мы с тобой попали в переплет, я хочу, чтобы ты знал: Берта в полной мере понимает, какие у тебя мозги и какое мужество, превратившие фирму из весьма скромного, второсортного учреждения в процветающее частное детективное агентство. Конечно, меня чертовски злят твои счета и вообще твое слишком легкое отношение к расходам, но, черт побери, Дональд, когда приходят трудные времена, Берта стоит рядом с тобой, плечом к плечу! Ты не услышишь от меня ни одного стона при любом исходе: победе, поражении или ничьей. — Она шагнула ко мне, протянула увешанную кольцами руку и сказала: — Твою руку, партнер!

Ее похожие на бусинки, маленькие, блестящие глазки наполнились слезами.

— Теперь иди и найди этого сукиного сына, Корнинга, чтобы решить, как нам вести дело дальше. Я никогда не думала, что могу так испугаться, как сейчас, после того как испортила дело с этой женщиной Рейли.

Глава 9

«Дортмут» оказался небольшой гостиницей с претензией на роскошь. Портье сказал, что посмотрит, дома ли мистер Корнинг, и попросил меня назвать себя. Я назвался мистером Велсом. Портье позвонил по внутреннему телефону, после чего обратился ко мне с самой любезной улыбкой:

— Поднимайтесь сразу к нему, мистер Велс. Мистер Корнинг сказал, что будет очень рад вас видеть.

Я поблагодарил его.

— Номер 362-А, на третьем этаже, — добавил он.

— Спасибо, — снова поблагодарил я, поднялся на третий этаж и нажал перламутровую кнопку звонка на двери номера 362-А. Тут же на пороге появился Корнинг с заранее приготовленной лучезарной улыбкой на лице. Но она мгновенно погасла, когда он увидел меня.

— Черт побери! — воскликнул он.

— Мне надо поговорить с вами, — сказал я ему.

Он был без пиджака, в расстегнутой на шее рубашке, крупный, заносчивый и смотрел на меня сверху вниз. Но в его глазах было напряжение, какое бывает у человека, старающегося быстро привести в порядок свои мысли.

Я сказал:

— У меня есть дополнительная информация, которая может представлять для вас ценность.

— Какого черта вы выдали себя портье за мистера Велса?

— Таким способом было легче проникнуть к вам.

Корнинг стоял в дверях, загораживая проход в номер, и напряженно размышлял.

Я шагнул к нему с видом совершенно уверенного в себе человека.

— Эта информация заинтересует вас, — сказал я ему.

Он отодвинулся в сторону, пропустил меня, шумно захлопнул дверь и указал мне на стул.

Это был номер, который сдавался с оплатой за сутки, неделю или месяц. Состоял он из трех комнат. Гостиная была прекрасно обставлена. В углу находился бар, в котором я заметил дюжину рюмок. Большинство бутылок были наполовину или на две трети пустыми — по-видимому, Корнинг нередко принимал здесь гостей.

— Итак? — прорычал он. — О чем речь?

— Если вы мне скажете точно, с какой истинной целью вы приходили к нам, я, может быть, сумею помочь вам.

— Я уже говорил вам, что мне нужно, — сказал он, — я хочу найти миссис Велс.

— Для чего она вам нужна?

— Это не ваше собачье дело! Я просто хочу найти ее.

— Ладно, — сказал я. — Однако искать человека, не зная, зачем он нужен, — это все равно что искать в темноте черную кошку. Конечно, эта женщина — лакомый кусочек! Мне понравилась ее фотография, но снимок не идет ни в какое сравнение с натурой: она полна жизни, обаяния и…

Корнинг чуть не подскочил на стуле:

— Что это значит? Вы видели ее?

— Разумеется, — сказал я.

— Вы хотите сказать, что видели ее? Какого дьявола вы не сообщили мне об этом?

— Вот этим я сейчас и занят: сообщаю вам.

— Где она?

— Для начала я хотел бы кое-что прояснить, — сказал я.

— Что именно?

— Когда вы в последний раз были в нашем агентстве, я при вас разговаривал по телефону с сотрудником полицейского управления. Вы помните этот случай?

— Да.

— По телефону я сообщил полицейскому, что соседка мистера Велса, миссис Рейли, рассказывала мне о том, что поздно ночью слышала доносящийся из соседнего дома шум драки, звук удара, затем увидела, как Друрри Велс понес на плече в гараж тяжелую ношу, которую она приняла за завернутое в ковер человеческое тело. Помните такой разговор?

— Помню.

— Помните его содержание?

— Помню его содержание.

— Помните, что я не утверждал, будто Велс убил свою жену, а только пересказывал сообщение миссис Рейли?

Глаза Корнинга сузились, и он сказал:

— Вы, кажется, чертовски обеспокоены всем этим?

— Я просто хочу быть уверенным в том, что вас не подводит память.

Он немного подумал и неожиданно спросил:

— Где миссис Велс?

— В доме 1638 на улице Фрост-Моур-роуд.

— Мне знаком этот адрес.

— Позавчера она была там. И в прекрасной форме.

— Вы хотите сказать, что она вернулась? — спросил Корнинг.

— Она вернулась, занялась уборкой дома, мытьем грязной посуды, переменила постели, очистила пепельницы…

— И вы утверждаете, что позавчера она была там?

— Точно.

— Почему же, черт возьми, вы не сообщили мне об этом позавчера?

— Вы же до этого отказались от наших услуг. Я был занят другими делами.

Корнинг вскочил, застегнул рубашку, завязал на шее галстук, снял со спинки стула пиджак, надел его и только после этого сказал:

— Пойдемте. Следует провести опознание личности. Вы разговаривали с ней?

— Конечно, разговаривал.

— Порядок. Пошли. Я сказал:

— Я хотел бы, чтобы вы дали мне письменное заявление о том, что вы присутствовали при телефонном разговоре с моим другом из полицейского управления и подтверждаете мою версию содержания этого разговора…

— Конечно, конечно, — уверил меня Корнинг, — все организуем как надо. Буду рад оказать вам услугу, Лэм. Только вы должны были сообщить мне сегодняшнюю новость позавчера. Я, пытаясь обнаружить эту женщину, имел тут кучу затруднений и неприятностей. Я совершенно не могу понять, как она оказалась в этом доме. Вот уж чего я никогда не мог бы себе представить.

— Тем не менее она там. Если бы вы не уволили меня, вы бы к данному моменту уже повстречались с ней, завершили свои дела и возвратились в Техас.

— Допускаю, что совершил ошибку, Лэм. Недооценил ваши способности.

— Спасибо.

— Мы устраним это недоразумение.

— Тогда пишите свои показания о моем телефонном разговоре с полицией…

— Сразу после того, как я поговорю с этой женщиной, миссис Велс. Как только это произойдет, я напишу все, что вы хотите. Вы продиктуете текст, и я подпишу его.

— Поедем на моей машине? — спросил я его.

— Я сам поведу машину, — ответил он.

Мы вышли в коридор. Корнинг оставил ключ от номера у портье и сказал ему:

— Я уезжаю часа на два. Пошли, Лэм.

Услышав, что меня назвали Лэмом, портье удивленно поднял брови.

— Добрый день, мистер Велс, — сказал он с сарказмом.

— Добрый день, — ответил я с таким холодом в голосе, что мог бы заморозить моего собеседника.

Мы сели в машину Корнинга и отправились в путь. Он был опытным водителем.

Я понимал, что он молчит, потому что не хочет, чтобы я получил от него какую-либо информацию. И я не заговаривал с ним по той же причине. Откинувшись на спинку сиденья, я отдыхал, пока мы не свернули на Фрост-Моур-роуд и не подъехали к дому Велсов. Как только машина остановилась, я вылез из нее.

— Я хочу поговорить с миссис Велс наедине, а потом иметь вас в качестве свидетеля.

— Согласен, — сказал я. — Идите в дом, а я пока пойду поговорю с миссис Рейли.

Он пошел по дорожке к крыльцу дома, а я отправился к дому Рейли.

Миссис Рейли уже ждала меня возле входной двери.

— А, а это вы, мистер Лэм! Вы знаете, у меня неприятности. Сюда приходили люди и задавали мне кучу вопросов.

— Расскажите мне об этом, — попросил я.

— Это целая история.

Мы вошли в дом, и я попросил ее:

— Так расскажите мне, пожалуйста, эту историю.

— Сюда приходили две женщины. Они сообщили мне, что мистер Велс возбуждает против вас судебное дело.

— Что еще они сказали?

— Оказалось, что эти женщины — нотариус и стенографистка. Они взяли у меня письменные показания, но копию не оставили. Они привезли с собой пишущую машинку, дали мне прочитать напечатанный текст, но при этом сильно торопили меня. Вроде бы там не было ничего такого плохого. Я подписала бумагу. Потом одна из женщин велела: «Поднимите правую руку». Я подняла правую руку, и она сказала мне: «Даете ли вы торжественную клятву, что все написанное здесь изложено правдиво?»

— А изложено было действительно правдиво? — спросил я.

— Правильно, — сказала она. — Кое-что, конечно, выглядело не совсем так, как было на самом деле, но вообще-то это была правда!

— Вы так и сказали нотариусу, что изложено правдиво?

— А что я еще могла сделать при таких обстоятельствах?

— Что было дальше?

— Потом нотариус сказала: «Вы дали торжественную клятву», достала из своего чемоданчика печать, поставила ее на бумаге с моими показаниями, подписала и передала документ адвокату. Этот адвокат, оказывается, ожидал на улице, как в засаде.

— Понятно, — сказал я, — он получил то, что хотел: не зря сидел в засаде. Что конкретно содержалось в ваших данных под присягой показаниях?

— Правда, только правда.

— Будем говорить начистоту, миссис Рейли. Вы помните, как я пришел к вам, чтобы расспросить о ваших соседях?

— Помню.

— И вы рассказали мне, что слышали шум драки и звук удара, донесшийся из их дома. Видели, как сосед нес на плече нечто, похожее на человеческое тело. Затем погрузил свою ношу, а также кирку и лопату в машину. Уехал и вернулся через два часа сорок пять минут. Короткое время находился на кухне. Потом, выключив там свет, перешел в спальню, где свет горел столько времени, сколько было необходимо для того, чтобы раздеться и лечь в постель. Вы сказали мне о своем убеждении в том, что сосед убил свою жену. Вспоминаете вы о таком разговоре?

— Убил ее?! — воскликнула она.

— Вы так сказали.

— Да ведь я вам никогда ничего подобного не говорила, мистер Лэм! — сказала она. — С какой стати я стала бы об этом говорить? Вы спрашивали меня о соседях, о том, как они живут, и я ответила, что у них все в порядке, за исключением одного случая, когда однажды ночью я услышала доносящиеся из их дома сердитые голоса. Это было похоже на ссору, но слов я разобрать не смогла. Я действительно говорила вам, что через некоторое время сосед вышел из дома, но и речи не было о том, что он нес на плече какое-то тело. Зачем вы приписываете мне слова, которых я не произносила?

— Не было тела? — спросил я терпеливо. — Вы сказали мне, что он нес на плече нечто, завернутое в ковер или в одеяло, и что это нечто было похоже на человеческое тело.

— Что за странная идея! Я вам никогда не говорила таких вещей. Я сказала вам, что видела его выходящим из дома, но было темно, и я не могла ничего толком рассмотреть. Это мог быть свернутый ковер, или несколько свернутых одеял, или… ну, это могло быть все, что угодно.

— Вы говорили мне, что он захватил с собой также кирку и лопату?

— Да ведь я вам никогда ничего такого не говорила! Вы что, совсем с ума сошли?

— Вы совсем ничего не говорили мне о кирке и лопате?

— Господи! Я сказала только, что слышала, как железо стукнуло о железо! Это ничего не означает. Это…

В этот момент нетерпеливо зазвучал дверной звонок. Она вскочила со стула.

— Пойду взгляну, кто там.

Она отворила дверь, и в дом стремительно вошел Корнинг.

— Где сейчас миссис Велс? — взревел он. — Судя по всему, ее нет дома.

— Да, да, полагаю, что так. Впрочем, не знаю. У меня хватает своей работы в доме, чтобы еще следить за моими соседями. Мистер… Я вас уже видела раньше, но не могу вспомнить вашего имени, мистер… Как вы называли свою фамилию?

— Корнинг, — ответил я вместо него. — Лоутон С. Корнинг из Техаса.

— О да, мистер Корнинг. У меня действительно слишком много забот, и мне некогда совать нос в чужие дела.

— Кажется, вы успеваете управляться со всеми делами, — сказал ей Лоутон Корнинг. — Вы ведь живете не в безвоздушном пространстве. Где сейчас миссис Велс? Она ночевала дома?

— Не могу сказать. Мне к приходу мужа нужно убрать комнаты, приготовить еду… Я стараюсь быть хорошей соседкой, готовой всегда оказать любую услугу, в которой может нуждаться каждый из моих соседей, но я никогда не вмешиваюсь в их жизнь. А вчера вечером у меня было особенно много работы.

— Но ведь вы должны были видеть, горел ли у Велсов свет? — спросил я.

— Я не обратила внимания.

Мы с Корнингом переглянулись.

— Как вы могли не обратить на это внимания? Что с вами стряслось? — спросил Корнинг.

— Ничего со мной не стряслось, — ответила она обиженно. — Но я определенно не желаю приобрести репутацию сплетницы. А то этот адвокат, который околачивался возле моего дома, пытался намекнуть, что…

— Что за адвокат? — заинтересовался Корнинг.

— Адвокат, который ворвался в мой дом вслед за женщинами. Они задавали мне вопросы, записали то, что я говорила, дали мне прочитать эту бумагу и попросили подписать ее.

— Адвокат?

— Да, адвокат.

— Как он представился?

— Ну, он сказал, что представляет интересы мистера Велса, который собирается найти того, кто несет ответственность за распространение слухов о том, будто это мистер Велс убил свою жену, и подать на клеветника в суд. Адвокат спросил, не я ли распространяю слухи. Я ответила, что это, конечно, не я! И рассказала ему, что приходили разные люди, приставали ко мне с вопросами, но я никогда не говорила, что Велс убил свою жену или что-нибудь вроде этого. Да ведь эта женщина жива, она позавчера целый день находилась в своем доме, занимаясь домашним хозяйством. Кому вообще могло прийти в голову, что она убита?

Корнинг ухмыльнулся:

— Вот теперь в конце туннеля начинает появляться свет. Вы сказали, что адвокат взял у вас показания. Вы подписали этот документ, миссис Рейли?

— Конечно, подписала. Они также взяли с меня клятву. Все это меня беспокоит, потому что они не оставили мне даже копии документа. А ведь та женщина заставила меня поднять правую руку и сказала: «Здесь изложена правда, да поможет мне Бог». А я ответила: «Да, это так». После этого она вытащила из чемоданчика какую-то печать, пришлепнула ее к документу, подписала его и передала адвокату.

— Вы дали письменное показание под присягой, — объяснил ей Корнинг. — Если вы теперь измените что-нибудь в этих показаниях, вас обвинят в лжесвидетельстве.

— Но как же человек может помнить, что он сказал под присягой, если ему не дали копии подписанного им документа?

— При таких обстоятельствах единственный выход из положения — ни с кем не разговаривать на эту тему и, главное, ничего не подписывать, миссис Рейли, — начал учить ее Корнинг. — Итак, миссис Велс снова уехала из дома, не правда ли?

— Я абсолютно ничего об этом не знаю. Я не сую свой нос в чужие дела. У меня достаточно своих забот, чтобы еще торчать у окна, подглядывая за тем, что делают мои соседи.

— Ну, ну, ну, — отозвался Корнинг. — Я говорил Лэму, чтобы он не сообщал об этом деле в полицию.

Тут в разговор вмешался я:

— Послушайте, миссис Рейли! Как миссис Велс вернулась домой? Кто-нибудь привез ее на машине, или она приехала на автобусе, или?..

— Ну, я случайно видела, как она появилась на нашей улице. Она пришла пешком. Должно быть, приехала на автобусе.

— У нее был чемодан?

— Она несла сумку. Красивая, вместительная сумка. С виду она не была полной.

— А уезжала она из дома с этой же сумкой?

— Но я не могу ответить на этот вопрос. Я не видела, как она уезжала. Я вообще обращала на нее мало внимания. Иногда случалось встретить ее во дворе, поздороваться с ней, и все.

— Может быть, вы спрашивали у нее, где она пропадала?

— Вообще-то я могла бы спросить ее о том, куда она уезжала, и все такое прочее. Но она была так занята по хозяйству, да и я была очень занята делами. Нам некогда было долго разговаривать.

Я обратился к Корнингу:

— Возможно, у вас есть какие-то неотложные дела, а я хотел бы еще на некоторое время остаться с миссис Ре или. Если вы уедете сразу, то не беспокойтесь — я вернусь в город на такси.

Он ухмыльнулся:

— Я останусь здесь, Лэм. Я никогда не тороплюсь и хотел бы послушать, что еще скажет миссис Рейли. Вы знаете, что я не меньше вас заинтересован в этом.

Тогда я повернулся к миссис Рейли:

— Надеюсь, вы помните сержанта Селлерса из полицейского управления, который приезжал к вам вместе со мной. И помните, как после разговора с миссис Велс мы с ним появились в вашем доме.

— Понятия не имею, о чем вы говорите.

— Вы хотите сказать, что позавчера вообще нас не видели?

— Нет, я видела вас обоих у ее дома, но я не знаю, говорили вы с ней или нет. Говорю вам раз и навсегда, мистер Лэм: у меня хватает своих забот, чтобы еще интересоваться жизнью моих соседей.

— Вот это характер! — одобрительно воскликнул Корнинг. — Миссис Рейли, если вы хотите получить маленький совет от мужчины, который знает жизнь, то я скажу вам следующее. Подписав свои показания под присягой, передав документ адвокату и не получив его копии, я был бы очень осторожен в любых разговорах с любыми людьми. В конечном счете может оказаться, что вам придется опровергать саму себя.

— Я не буду себя опровергать. Я хочу получить копию той бумаги, которую я подписала. И все! Однако полагаю, мистер Корнинг прав. Я сказала то, что должна была сказать.

— Солидные люди, когда не хотят отвечать на вопросы, обычно отделываются ничего не значащими фразами, — продолжал поучать ее Корнинг. — Они просто говорят: «Комментариев не будет». Это выражение не может быть неправильно истолковано, искажено или извращено.

Миссис Рейли не отрывала глаз от его ухмыляющейся физиономии. Она воскликнула:

— Хорошая идея, но я только пыталась объяснить…

— Любые объяснения только искажают суть, — снова прервал ее Корнинг.

— Полагаю, что так. Я сказал:

— Я хочу попробовать немного освежить память миссис Рейли. Вы говорили мне о своих подозрениях по поводу того, что мистер Велс убил свою жену?

— Комментариев не будет, — заявила она.

— Ладно. Что вы говорили сержанту Селлерсу относительно ссоры в доме Велсов?

— Комментариев не будет. Корнинг сиял от удовольствия.

— Вот это характер, миссис Рейли, — подбодрил он ее. — Я не хотел бы причинять неприятностей Дональду Лэму, но как бы и вам не попасть в беду. Адвокат получил основание для возбуждения судебного процесса, не так ли?

— Насколько я понимаю, речь идет об иске в сто пятьдесят тысяч долларов.

— Да, да, да, — подхватил Корнинг. — При таких обстоятельствах, миссис Рейли, вам не стоило бы продолжать этих переговоров с мистером Лэмом, да и вообще с кем бы то ни было. Лучше вы говорите всем, что комментариев не будет. И на этом кончено.

— Хорошо же вы осуществляете обещанную мне помощь, — сказал я Корнингу.

Корнинг гордо выпрямился:

— Я стараюсь скрупулезно честно выполнять свои обещания. Однако я вижу, что миссис Рейли неизвестны многие ее права в таких делах, и она может случайно навлечь на себя немалые неприятности.

— Навлечь на себя неприятности? — испуганно воскликнула миссис Рейли.

— Ну конечно, все зависит от того, что вы будете говорить, — поддавал жару Корнинг. — Но, возможно, они уже включили вас в эту судебную тяжбу.

— Но у них нет оснований поступать так! Я никогда никому ничего не говорила!

Я встал со стула и вежливо сказал:

— Надеюсь, мы еще увидимся с вами, миссис Рейли. В тот же момент я услышал голос Корнинга:

— У вас есть адвокат, миссис Рейли?

— Адвокат? Зачем мне адвокат? Конечно, у меня нет адвоката.

— В вашем городе есть солидная юридическая фирма, в которую я иногда обращаюсь, и я был бы рад поговорить с ними о том, чтобы они проконсультировали вас в связи с этим делом, — предложил, ей Корнинг.

— На кой черт мне нужны адвокаты?! На кой черт мне нужны консультации?!

— Но это было бы полезно для вас. Я совершенно уверен, что адвокат посоветует вам не разговаривать с посторонними и не подписывать без его присутствия никаких документов.

— Все равно мне не нужен никакой адвокат, я вообще не делаю никаких заявлений. Полагаю, я и так уже наговорила слишком много.

— Ну, хватит, — сказал я Корнингу. — Пошли… Возможно, когда-нибудь я смогу оказать вам услугу.

— Не стоит беспокоиться, — сказал он. — Вы могли оказать мне только одну услугу: сразу же, как только два дня назад узнали, что миссис Велс вернулась домой, сообщить об этом мне. Вы тогда не сделали этого. Подозреваю, что вы держали миссис Велс под наблюдением и выжидали, пока она не уедет отсюда, и только после этого сообщили мне, будто она находится в своем доме.

— Повторяю, я вчера был очень занят и, как только освободился, сразу дал вам нужную информацию.

— Вы могли позвонить мне.

— Хотелось бы напомнить вам, что вы отстранили меня от работы по вашему делу, — сказал я Корнингу.

— Как же, помню, — сказал он. — Деловые отношения с вашим агентством были мною прекращены. Вы ничего не должны мне, и я вам ничего не должен. Вместе с тем я чувствую ответственность перед миссис Рейли, поскольку она с первого раза отнеслась ко мне внимательно и дружелюбно. И если бы я был на вашем месте, миссис Рейли, я бы на все вопросы отвечал: «Комментариев не будет». Со своей стороны я утверждаю, что миссис Рейли никогда не говорила мне ни о каком убийстве и ни о каких своих подозрениях насчет убийства. Миссис Рейли тогда как воды в рот набрала…

— Благодарю вас, мистер Корнинг. Большое вам спасибо.

— Не стоит благодарности. Что же касается вас, мистер Лэм, то опыт общения с вами убеждает меня, что вы не склонны распространять о ком-либо слухи и я никогда не слышал от вас даже намека на совершение кем-то какого-либо убийства.

— Спасибо, мистер Корнинг, — произнес я в интонации миссис Рейли. — Чем больше я думаю об этом, тем больше прихожу к выводу, что для вас нет ничего важнее, чем защита моих интересов…

Тут, наконец, мы направились к выходу, где сердечно попрощались с миссис Рейли, заверив ее, что визит к ней доставил нам обоим большое удовольствие.

Когда мы оказались в машине Корнинга, он сказал мне: — Теперь я знаю, по какой причине вы, сукин сын, любезно известили меня о том, что миссис Велс вернулась домой, знаю, почему вы задержали у себя эту информацию, в результате чего из моих рук выскользнуло интересующее меня дело. Ну вот мы и квиты. Вы ничего не должны мне, и я вам ничего не должен.

— Это не совсем точно, — сказал я.

— Что же тут неточного?

— Я вам кое-что все-таки должен! И я намерен выплатить свой долг… Я сойду здесь на углу и вернусь в город на автобусе…

Он усмехнулся и сказал:

— Вы хотите еще раз вернуться к миссис Рейли и попытаться выцыганить у нее письменные показания. Черт с вами, Лэм! Но вы не сможете выйти из моего автомобиля ни на углу, ни на автобусной остановке. Мы вернемся в город другим путем, тем, который устроит меня…

Я откинулся на спинку сиденья и молчал. Что еще можно было сказать или сделать? Так молча мы доехали до его отеля. Корнинг остановил машину, открыл дверцу и сказал:

— Вы — детектив?! Эта мысль вызывает у меня смех!

— Как бы вам от смеха не умереть, — сказал я ему вместо слов прощания и вылез из его автомобиля.

Отыскав на стоянке свою машину, я поехал к шерифу. С его помощником мы были в приятельских отношениях. По моей просьбе он позвонил в Техас и спросил, кому принадлежит автомобильный номер, который я видел на машине Корнинга. Выяснилось, что наш недавний клиент живет в Сан-Антонио. Мой приятель позвонил в этот город, и его техасский коллега, который лично знал Корнинга, рассказал, что тот занимается в основном разного рода торговыми спекуляциями и разбогател на нефти. У него была репутация безжалостного и хитрого дельца, готового уничтожить каждого, кто встанет на его пути.

Без раздумий я сразу поехал в Сан-Бернардино, в редакцию местной газеты. Редактор не смог дать мне уж очень много информации. По его словам, все началось с того, что он получил вырезку из газеты города Сан-Антонио, где говорилось о смерти Аарона Бедфорда, о его завещании, переданном для исполнения его женой, и о том, что наследство в пятнадцать тысяч долларов и участок земли в округе Сан-Бернардино предназначались его племяннице Ивонне Клаймер. Не трудно было установить, что Ивонна Клаймер проживала в Бербенке, носила теперь имя миссис Друрри Велс, но недавно переехала в город Бэннинг. Редактор решил, что эта история вызовет интерес у читателей его газеты, и он поручил своему корреспонденту в Бэннинге взять с собой фотокорреспондента и подготовить с ним гвоздевой материал.

Взяв у редактора сведения об этом корреспонденте, я немедленно поехал в Бэннинг. Прибыв на место, когда уже совсем стемнело, я нашел этого парня и пригласил его выпить. Он хорошо помнил это редакционное задание: отправиться в семейство Велсов и первым сообщить им приятную новость. Миссис Велс в это время навещала каких-то своих родственников, но должна была вскоре вернуться домой. Мистер Велс обещал срочно позвонить ей, поторопить с возвращением и немедленно сообщить корреспонденту о ее появлении дома. Действительно, он позвонил журналисту на следующее утро и…

— На следующее утро? — переспросил я.

— На следующее утро.

— Не вечером того же дня, когда вы говорили с Друрри Велсом?

— Она гостила где-то в Сакраменто и прилетела оттуда на самолете, — объяснил он.

— Понятно, — сказал я. — Значит, он позвонил вам утром, и вы отправились к Велсам?

— Точно.

— И что было дальше?

— Как только я увидел эту малютку, я сразу понял: это будет гвоздь номера. Позвонил в Сан-Бернардино. Редактор сразу учуял, что запахло жареным, и послал сюда репортера с фотографом. Искусство состоит в том, чтобы сделать из дерьма конфетку. А тут был первоклассный экземпляр — прямо хоть снимай обнаженную натуру.

— Вам не обидно, что редактор послал к вам другого журналиста?

— Нисколько. Это показало, что редактор высоко оценил мое умение ухватить сенсацию. Такая у меня специализация — найти и разработать тему для газеты. Я имею постоянную работу в редакции.

— Вам что-нибудь известно насчет участка земли, упомянутого в завещании?

— Не имею ни малейшего понятия. Невозможно извлечь сенсацию из участка земли на краю пустыни, но можно вызвать читательский интерес, демонстрируя прелести миссис Велс.

— Дадите мне адрес дома, в котором жили Велсы?

— Адрес есть в газетной статье. Вы ведь имеете вырезку?

— Имею.

— Велсы недолго снимали этот дом, — все же сказал он. — Мне не удалось собрать об этих людях большого количества сведений. Но, между нами говоря, Лэм, я бы не удивился, если бы узнал, что эта семейная пара что-то натворила.

— Почему вы так думаете?

— О, только на основании первого впечатления, которое журналист получает, взглянув на интервьюируемого им человека. Определенная атмосфера, связанная с нехваткой домовитости, и эта малютка… черт возьми, ну не знаю, как сказать. Она действовала так, как будто играла в семейную жизнь. Я сам женатый человек и поэтому не пытался проникнуть в тонкости отношений между супругами. Просто у меня сложилось определенное впечатление об этом браке. Ну, вы знаете, как складываются такие впечатления. Я был озабочен только тем, чтобы читатели узнали интересную историю насчет провинциальной домашней хозяйки, которая неожиданно получила в наследство от богатого техасского дядюшки пятнадцать тысяч долларов и кусок земли. Это должен был быть очерк о повседневной жизни обыкновенной женщины с натруженными руками и неоплаченными счетами. Когда я увидел миссис Велс, ее красивые ноги, я сразу понял, что из этого получится гвоздь номера. Наши журналисты отлично выполнили задание.

— Вы расспрашивали их соседей или кого-нибудь еще?

— Нет, черт побери! Я раздобыл факты и выстроил из них сюжет. Искусство состоит в том, как сделать это. И еще снабдить все подходящими фотографиями.

Я сказал:

— Мне необходимо найти миссис Велс.

— Зачем?

— Имеются документы, которые она должна подписать.

— Велсы живут где-то в Лос-Анджелесе, — сказал он. — А что это за документы? Их можно использовать для газеты?

— Кое-кто хотел бы купить этот участок земли.

— Для чего?

Я пожал плечами.

— Знаете что, — сказал он, — когда покупка состоится или произойдет что-нибудь еще более интересное, сообщите мне. Мы стремимся получить любую информацию о событиях в нашем городе.

— О’кей. если удастся узнать что-нибудь интересное, я обязательно сообщу вам, — пообещал я. — Спасибо за все.

— Кто-то, должно быть, ужасно хочет купить этот участок, — задумчиво сказал корреспондент.

— Не думаю, — ответил я. — Кто-то, может быть, ужасно хочет украсть его, но не думаю, чтобы этот кто-то хотел заплатить за него большую цену.

— Во всяком случае, вы попытаетесь найти миссис Велс?

— Буду искать.

— Из этого может получиться очерк.

— Но не сейчас. Может быть, позже.

— Если я воздержусь сейчас от публикации того, что узнал от вас, могу ли я рассчитывать, что получу кое-какую информацию о том, что станет вам известно впоследствии?

— Заметано, — сказал я. — Буду обеспечивать прессу. Даю вам наводку.

— Отлично, — сказал он мне. — Благодарю за помощь.

Глава 10

Я провел ночь в гостинице города Бэннинг. Где нахожусь, я не сообщил никому.

Горный воздух здесь чист и сух.

Мотель располагался в квартале от шоссе, и, засыпая, я слышал шум беспрестанного движения, рев грузовиков, шепот автомобильных моторов. Проснувшись в воскресное ясное утро, я оделся, побрился и позавтракал в ресторане: кофе со сливками, два яйца и ветчина. Прикончив эту еду, я заказал еще одну чашку кофе с тостами. Потом влез в машину, выехал на шоссе и вскоре по крутому склону поднялся на густо поросшее стройными деревьями плато. Фантастические, гротескных форм ветви вонзались в глубокую голубизну неба.

Ночь прошла для меня в тревоге и напряжении. Теперь же, на этой горной вышине, я почувствовал уверенность в том, что все закончится хорошо, и успокоение вошло в мою душу.

Остановившись в Юкке, я выпил еще чашечку кофе, купил карту и расспросил кое о чем местных жителей. Здесь все посходили с ума из-за урана. Сюда двинулся поток людей с палатками, раскладушками, кирками, лопатами, картами, припасами — всем необходимым для геологоразведки. Отсюда они отправлялись дальше. Лучший способ не привлекать излишнего внимания — самому притвориться искателем. Я нашел лавку, где напрокат давали счетчик Гейгера и синциллятор, продавали проспект, излагающий всем желающим, каким способом вести поиски урана, как копать шахты, и в котором содержались другие советы на все случаи старательской жизни. Я выполнил всю программу полностью: купил инструкции, взял напрокат счетчик Гейгера, задал хозяину миллион дурацких вопросов, и мне удалось узнать много из того, что позволяло тут же начать поиск нужного мне участка земли.

При этом была полная уверенность в том, что никто не мог даже заподозрить, что имеет дело с детективом: перед ними был просто очередной ищущий залежи урана старатель.

Уран!

Внезапно у меня в мозгах что-то щелкнуло. Почему это я решил, что Корнинг был заинтересован именно в нефтяном бизнесе? Я рассказывал Берте, что в этих местах нет никакой нефти, и если вы копнете землю, то наткнетесь только на гранит, а когда вы пройдете этот гранит, то под ним опять найдете гранит.

Здесь лежал не нефтяной край — это был край урана!

В результате моего скрытого расследования была получена довольно существенная информация. На интересующем меня участке земли в свое время в жалкой хижине жил человек. Он арендовал этот кусок земли и попытался с помощью примитивного самодельного устройства вырыть колодец, но вместо колодца вырыл только сухую яму. Тогда арендатор махнул на все рукой и исчез из этих мест.

Я продолжил свой путь по плато, по сети каменистых пыльных дорог. Дважды, несмотря на мое предельное внимание, я сбивался с пути, однако оба раза мне удавалось исправить ошибки. В конце концов мне удалось разыскать место, вроде бы похожее на то, которое мне описали в Юкке. Участок был распложен вдоль дороги. С помощью компаса и карты я определил его границы. Полуразвалившаяся хижина была сооружена Бог знает из чего: старые доски, куски ржавого железа, два смятых в лепешку луженых бака. В двери была занавешенная брезентом огромная дыра. Внутри хижины пахло крысами и смертью. Сваленные в углу старые журналы давали представление о том, из какого материала строят свои норы мыши. Койку покрывали старые, высохшие, колючие и ломкие сосновые ветки. Здесь же помещалась плита с единственной целой ножкой и шкаф, содержащий остатки битой посуды. Пол был завален обрывками бумаги, осколками стекла и тому подобным хламом.

Выйдя из хижины, я обвел взглядом продуваемый всеми ветрами пустыни участок земли, но нигде не мог найти указаний на существование какого-либо колодца. Тогда я подошел к какой-то куче земли и обнаружил лежавший на земле большой шит.

Ухватившись за угол, я приподнял этот щит и сразу же почувствовал, как из-под него хлынула струя холодного воздуха. Под щитом скрывалась четырехугольная яма пяти футов длиной, которая уходила в глубокую темноту. Я сходил к своей машине, взял счетчик Гейгера и приступил к исследованиям. Поначалу счетчик вел себя спокойно, возле кучи земли его показания несколько увеличились, в некоторых других точках его реакция представляла кое-какой интерес. Я бродил по участку, взбирался на бугры, смотрел карту, изучал показания счетчика, получил кое-какие обнадеживающие результаты, искал как собака, но не смог добиться ничего определенного. По-видимому, следовало смириться с создавшимся положением: я проделал в этот день большой путь, многое узнал, но что дальше? Получить здесь более полную информацию казалось невозможным. Я забрался в машину.

И тут вдруг в голове моей мелькнула одна мысль. Снова взяв в руки счетчик Гейгера, я пошел с ним к яме, приподнял один угол щита, сдвинул его в сторону и заглянул вниз. У меня не было фонаря, дно ямы нельзя было увидеть, но там, оказывается, находилась деревянная балка, к которой была приставлена лестница. Она стояла вертикально, как это принято практиковать в горном деле, и была гвоздями прибита к балке. Я попытался определить прочность ступенек. Они казались крепкими, хотя и скрипели при нагрузке. Тогда, взобравшись на небольшой холмик, я внимательно осмотрел окружающее пространство. Несомненно, я мог попасть в неприятную историю, если бы кто-то недобрый пришел сюда в момент, когда я буду находиться на дне этой ямы. Но, несмотря на явную уязвимость такой позиции, я привязал счетчик Гейгера к шее и, пробуя ногой каждую ступеньку, начал спускаться в колодец. Там было темно и сухо, но стоял какой-то странный запах, характер которого я определил не сразу. Чем дальше я спускался по лестнице, тем сильнее становился этот запах. И я все острее ощущал страх, тревогу и беспокойство, которые люди обычно испытывают при клаустрофобии. Надо было выбираться наверх. Прекратив спуск, я вцепился в лестницу, задрал голову, уставился на голубую полоску неба и только после этого с трудом ухватил счетчик и включил его. Прибор затрещал как пулемет.

Я рывком забросил счетчик себе за спину и, несмотря на слабость в коленках, мигом, как обезьяна, выбрался наверх, на свет Божий, увидел солнечный свет, вдохнул свежий воздух и обнаружил, что весь покрыт испариной и трясусь как осиновый лист. Взобравшись на тот же холмик, я снова осмотрел окрестности: кругом не было ни души. С огромным трудом я все тем же щитом закрыл проклятую яму, сел в машину и поехал в Юкку.

Возвращая хозяину лавочки взятый напрокат счетчик и расплачиваясь за него, мне пришлось выслушать речь, которую слышат, по-видимому, все его клиенты:

— Ничего не нашли? Ну, надо еще поискать… здесь все это есть. Если бы человек мог найти месторождение за один день, мы все здесь стали бы миллионерами. Но то, что вы ищете, точно есть здесь! Просто нельзя точно знать, когда придет удача… Ну приходите сюда еще, просто загляните к нам — от этого худа не будет, а может, принесет вам много добра. Продавец из книжной лавки приезжал сюда в течение трех месяцев каждую неделю и месяц назад наткнулся на богатые залежи. Небось читали об этом случае в газете?

— Где это случилось? — спросил я. — К западу отсюда?

— На востоке. Но залежи есть повсюду…

— О’кей, — сказал я. — Я еще приеду к вам.

С этим я сел в машину и отправился в Бэннинг.

Глава 11

Вернувшись в Бэннинг, я разыскал дом, где раньше жили Велсы, и решил опросить их соседей.

Одна половина дома пустовала, и с этой стороны перед ним висело объявление: «Продается», но другая его половина была вполне обитаемой, и на мой звонок проем входной двери загородила ширококостная крупная женщина.

Я лучезарно улыбнулся ей и представился:

— Моя фамилия Лэм. Я собираю сведения о недвижимом имуществе. Может быть, вам известно что-нибудь о доме, который продается и который расположен через один дом от вас?

— Я знаю только то, что он продается. В нем жили люди по фамилии Смит. Мужчина Смит уехал куда-то на север. Агент по продаже недвижимости знает его адрес, телефон агента указан на объявлении о продаже дома.

— Знаю, — сказал я. — Но, наверное, трудно найти его в воскресенье…

— Думаю, вы поймаете его, — не согласилась она. — Ведь воскресенье — подходящий день для работы такого рода…

— Спасибо, — сказал я. — А как насчет дома, который находится рядом с вами? Вы что-нибудь знаете о нем?

— Этот дом сдается. Он меблирован…

— А вам известна фамилия людей, которые в нем жили? Я бы хотел поговорить о них. Вы не возражаете?

В этот момент из глубины дома послышался мужской голос:

— С кем ты разговариваешь, Аманда?

— Человек интересуется имуществом, — крикнула она в ответ. Я снова одарил ее своей самой ослепительной улыбкой и сказал:

— Могу я узнать ваше имя?

— Бозвел.

— Вы миссис… миссис… миссис…

— Миссис Оскар Бозвел. Я сказал:

— Мне бы хотелось узнать кое-что о мистере и миссис Велс. Ее лицо сразу одеревенело. Но все же она сказала:

— Они жили здесь недолго. Потом она получила в наследство какие-то деньги…

— Аманда! — Из глубины дома закричал мужчина. В его голосе звучало предупреждение.

— Иду, — откликнулась женщина и сделала попытку закрыть дверь.

— Только одну минуту, миссис Бозвел, — сказал я. — Мне следует также сказать вам, что я детектив.

— О Боже! — воскликнула она.

Послышался скрип ботинок, и в коридоре появился Оскар Бозвел, который был на пятьдесят фунтов легче, на голову ниже и лет на пять старше своей жены. Его лицо выражало беспокойство.

— Что здесь нужно полиции? — спросил он.

Теперь свою обворожительную улыбку я обратил к нему.

— Здравствуйте, мистер Бозвел. Меня зовут Лэм, Дональд Лэм, — пропел я и мимо стоящей между нами женщины протянул ему руку. Такой маневр позволил мне проникнуть внутрь дома. Говорил я очень быстро и напористо. — Я не полицейский детектив, мистер Бозвел. Я частный детектив. Я хотел бы навести некоторые справки о ваших соседях, и в частности о людях, которые жили в соседнем доме.

— Зачем? — спросил он.

Я улыбнулся еще шире, еще невиннее:

— О, я не знаю зачем! Просто наш клиент желает получить такую информацию — это все, что мне известно. Полагаю, что интерес клиента связан с полученным вашими соседями по наследству имуществом. Все, в чем я нуждаюсь, — это немного информации.

— Мы не ведем разговоров о наших соседях, — отрезал он. — Мы не ведем разговоров о других людях.

Передо мной стоял похожий на мышь, испуганный, унылый маленький человек с окруженной седой бахромой лысиной и седыми усами. Его нос был украшен большими очками, которые, по-видимому, использовались для чтения, поскольку на меня он смотрел поверх очков.

— Ради Бога, мистер Бозвел! — воскликнул я. — Меня вовсе не интересуют сплетни! Речь идет всего лишь об известных фактах.

Тут я повернулся к его жене и спросил у нее:

— Вы ведь знали о том, что миссис Велс получила наследство?

— Я прочитала об этом в газете, — ответила она.

— До этого вы были с ней знакомы?

— Они въехали в соседний дом всего за несколько дней до этого.

— Но вы встречались с ней?

— Не нос к носу. Видела ее иногда возле дома.

— Вы не нанесли ей соседский визит вежливости?

— Я собиралась это сделать, но хотела подождать, пока она не устроится в новом доме как следует.

— Значит, наследство свалилось на нее еще до того, как она устроилась в новом доме как следует?

— Она уехала отсюда еще до наследства.

— Куда же она уехала? — спросил я.

— В Сакраменто.

— Аманда! — твердо сказал Бозвел, после чего широким и быстрым потоком нас внезапно затопила его немецкая речь.

Я знал немецкий язык и понимал все, что он говорил, но пока не показал виду, что понимаю. Когда он остановился, я с улыбкой сказал его жене:

— Ну а теперь вернемся к информации, которую я хотел бы получить от вас. Когда же все-таки миссис Велс уехала отсюда?

В тот же миг снова зазвучал немецкий монолог ее мужа. Она слушала его и качала головой.

Тогда я повернулся к нему и сурово сказал:

— Прежде чем запрещать своей жене разговаривать с кем-нибудь, вам следовало бы убедиться, что человек, при котором вы распинаетесь, не знает немецкого языка. Не сделав этого, вы поставили себя в весьма сомнительное положение. Вас можно обвинить в стремлении скрыть информацию…

— Нет, нет, нет, — залепетал он. — Мы ничего не скрываем. Мы только хотим держаться подальше от всего этого…

Устремив на него строгий и непримиримый взгляд, я повторил:

— Вы скрываете информацию. И стараетесь заставить делать то же самое вашу жену.

— Нет, нет… Мы ничего не знаем. Просто моя жена имела некоторые догадки. Вот их-то она и высказала…

— Отлично, это именно то, что я ищу, — сказал я и решительно повернулся к миссис Бозвел: — Расскажите мне о ссоре или драке, которая произошла у ваших соседей, о том событии, после которого миссис Велс покинула дом.

Она вопросительно посмотрела на мужа. Тогда я твердо добавил:

— В противном случае я подам рапорт о том, что вы скрываете важную информацию, и, сами понимаете, что для вас могут возникнуть определенные неприятности.

— Никто не может заставить человека говорить, если он того не хочет. Мы живем в свободой стране, — пытался ерепениться Оскар Бозвел.

— В одних случаях это так. В других — не так, — сказав это, я сделал резкий выпад рукой и, ткнув пальцем прямо в миссис Бозвел, поставил жесткий вопрос: — Вы считаете, что произошла драка, от которой миссис Велс пострадала, так?

Бозвел снова начал что-то говорить жене, но вскоре замолчал.

— Будет лучше для всех, если вы мне все расскажете, — сказал я.

— Она ничего не знает, — нервно прервал меня мистер Бозвел. — Она только слышала шум ссоры и больше ничего…

— Ночью, — подсказал я.

— Да, ночью, — согласился он.

— И на другой день миссис Велс уехала?

— Ну и что из этого? Она отправилась навестить своих родственников.

— Откуда вы знаете, что она поехала к родственникам?

— Так сказал ее муж.

— Кому он это сказал?

— Он сказал это мне.

— Вы спросили его, где находится его жена?

— Нет, нет, конечно нет! Не так грубо. Я только намекнул…

— А почему вы все-таки говорили об этом?

— Ну, потому что… Потому что Аманда очень нервничала. Вот почему…

— Конечно, она очень нервничала, — подтвердил я. — Вы думали, что миссис Велс пострадала, не так ли? Вы слышали звук сильного удара, а, миссис Бозвел?

— Нет, нет, — ответил вместо жены Бозвел. — Никакого звука удара… Во всяком случае, она не может дать клятву, что слышала звук удара.

— И после этого, — сказал я, — мистер Велс сел в свой автомобиль и уехал. Так было дело?

— Ну и что в этом плохого? — спросил Бозвел. — Человек имеет право уезжать и приезжать, когда захочет. Разве мы не живем в свободной стране?

— Все зависит от того, как вы понимаете свободу, — сказал я ему и обратился к его жене: — Вы видели, как он клал тело в автомобиль?

— Нет, нет, нет! — закричал на нее Бозвел. — Нет, Аманда, нет… Его жена крепко сжала губы и придала лицу бессмысленное выражение.

Я предупредил их:

— Если вы хотите скрыть информацию такого рода, вы можете навлечь на себя большие неприятности.

— Подождите, послушайте, — умоляюще сказал Бозвел и ухватил большим и указательным пальцами пуговицу на моем пиджаке. — Как это было… Просто драка. Просто обыкновенная семейная драка. Может быть, было только больше, чем обычно, криков и затем…

— Что затем?

— Ну, возможно, удар, возможно, просто что-то упало со стола на пол. Возможно, перевернулся стол. Кто знает?

— И после этого шума драки больше уже не было слышно?

— Ну и что это означает? Совсем ничего. Возможно, они поняли, что разбудили соседей…

— В котором часу происходили эти события?

— Около полуночи того же дня, когда они въехали в дом.

— В это время вы выглянули из окна?

— Я не выглядывал. Выглядывала Аманда. Я говорил ей, чтобы она шла спать, что все это нас не касается…

— Миссис Бозвел, — обратился я к ней. — Что делал Велс с телом?

— Нет, нет, нет, — снова всполошился Оскар. — Не было никакого тела, как вы не можете понять? Она вернулась. Она совершенно не пострадала. Все это ужасно! Такая ошибка! Аманда могла поднять шум и иметь жуткие неприятности.

— Она хотела заявить в полицию? — спросил я.

Молчание Оскара Бозвела было таким многозначительным, что ответа и не требовалось.

— Что же именно Велс положил в автомобиль? — задал я Аман-де очередной вопрос, но ответ опять получил от ее мужа.

— Всего лишь тюк с одеялами. Но в то время Аманда подумала о другом.

— Вы могли видеть его? — спросил я, не спуская глаз с женщины.

— Я видела его. Видела, как он погрузил одеяла в машину и уехал.

— Но он вернулся?

— Вернулся.

— Когда?

— Примерно… О, примерно часа через три.

— Вы ждали у окна?

— Нет, я пошла спать. Но мой муж слышал, как сосед вернулся домой.

— Я очень чутко сплю, — пояснил Оскар Бозвел.

— Вы слышали, как он вернулся?

— Да, я слышал, как к его дому подъехала машина.

— И что было потом?

— Ну, потом я не знаю. Я выглянул из окна, свет в их доме был включен, потом погас, сосед пошел спать, и я пошел спать. Нас такие вещи не касаются. Мы не из тех людей, которые осложняют жизнь своим соседям.

— Но вы разговаривали с Велсом на другое утро?

— Да, разговаривал.

— О чем?

— Я спросил его о жене, не случилось ли чего с ней, может быть, она упала и ушиблась.

— Что же он вам ответил?

— Он засмеялся и сказал, что она решила поехать в Сакраменто навестить родственников и он отвез ее на своей машине до автобусной остановки. Она уехала на ночном автобусе. Он рассказал мне, что не хотел, чтобы она уезжала, потому что они только переехали сюда и предстояла большая работа по устройству на новом месте. По этому поводу они поссорились. Чемоданы были еще не распакованы. Он сказал: «Ты не поедешь», она сказала: «Поеду». Чемодан лежал на маленьком столике. Он схватил чемодан с одной стороны, она — с другой. Столик опрокинулся. Чемодан упал на пол, и они оба рассмеялись. Им было смешно, что они чуть было не подрались из-за такого пустякового повода. До этого случая они никогда раньше не ссорились. Он уступил жене и отвез ее к автобусу. Сосед сказал мне, что его жена уехала с чемоданом и большим узлом, в котором везла подарки для родственников.

— Что происходило потом?

— Я был удовлетворен его рассказом. Аманда не была им удовлетворена. Она хотела сама с ним поговорить. Я сказал ей, что она сошла с ума. Мы набрали в рот воды и жили своей жизнью, а наши соседи — своей. Может быть, была драка. Может быть, чемодан упал на пол, а может, и не падал. Не наше дело.

— А когда миссис Велс вернулась домой?

— Она вернулась? Через четыре дня она вернулась…

— Вы видели ее? — спросил я у Аманды. И опять вместо жены мне ответил муж:

— Когда она вернулась, ее сфотографировал фотокорреспондент. В то время мы не знали, для чего ее снимают. Позже мы прочитали об этом в газете.

— Вы видели ее фото в газете?

— Видели!

— Она похожа на себя?

— Там сняты в основном ее ноги.

— У нее рыжие волосы?

— Точно. Рыжие волосы. Миниатюрная женщина с хорошей фигурой. Умеет одеваться со вкусом, стильно.

— Может быть, вы позвонили соседке, чтобы поздравить ее с получением наследства?

— Ей позвонила моя жена.

— Конечно, я позвонила ей, — подтвердила Аманда.

— Когда?

— На следующий день после выхода газеты.

— Она была возбуждена?

— Чем?

— Тем, что получила в наследство и деньги, и имущество.

— Совсем чуть-чуть. Имуществом оказался участок земли в пустыне, где не может выжить даже кролик. Ну, деньги — всегда деньги…

— Это все она вам говорила?

— Да.

— Вы нанесли визит соседям?

— Нет, звонила по телефону.

— Они были дружелюбны?

— Очень даже…

Оскар Бозвел нервно прервал жену:

— Видите ли, мистер Лэм, тот факт, что мы слышали шум драки, может привести к большим неприятностям. Мне очень жаль, что вы услышали об этой истории. Так случилось только потому, что вы знаете немецкий язык. Аманда вам бы ничего не рассказала, абсолютно ничего. Вы меня понимаете?

— Понимаю.

— Не забывайте, пожалуйста, что мы говорили с вами конфиденциально.

— Разумеется.

Он взглянул на жену. Она прочитала его сигнал, повернулась и шагнула в глубину дома. А он протянул мне руку.

— Рад, что встретился с вами, мистер Лэм, — сказал он. — Спасибо. Большое спасибо. Надеюсь, вы понимаете, что моя жена нервничает и у нее сильно развито воображение.

— И я рад, что вы рассказали мне кое-что, потому что наш разговор многое проясняет.

— Что проясняет? — спросил он.

— Причину, по которой жена Велса ушла из дома так неожиданно.

— Она очень милая, — бросила через плечо Аманда и с видом человека, сказавшего окончательное слово, сделала еще один шаг в сторону кухни.

Оскар Бозвел показал мне на дверь, еще раз пожал руку и уверил меня, что решил никому и ничего больше не говорить по поводу этой истории.

— Прекрасное решение, — поддержал я его. — Просто великолепное решение. Никому и ничего не говорить. У соседей случилась ссора. Ну и что? У многих людей бывают ссоры.

Его лицо расплылось в радостной улыбке:

— Спасибо, спасибо, спасибо. Спасибо, мистер Лэм. Вы все понимаете. Вы говорите именно то, о чем я постоянно твержу своей жене. До свидания!

И дверь закрылась.

Я сел в машину и поехал в Сан-Бернардино, откуда на вертолете прилетел в Лос-Анджелес, где пересел на самолет, доставивший меня в Сан-Антонио. Поспав в отеле часа три, я вскочил с кровати и отправился собирать информацию об Аароне Бедфорде.

Глава 12

На двери конторы висела табличка: «Аарон Бедфорд. Инвестиции».

В приемной никого не было, но дверь, ведущая во внутреннее помещение конторы, была приоткрыта, и я вошел в нее. За письменным столом сидела женщина, перед которой стояли на полу две наполненные бумагами плетеные мусорные корзины. Женщина вынимала из стола очередную бумагу, пробегала по ней глазами и кидала в корзину. Увлеченная этим занятием, она даже не заметила моего появления в конторе.

— Миссис Бедфорд? — спросил я.

Она подняла на меня глаза, в которых читалось некоторое удивление.

— Да, я миссис Бедфорд.

— А я — Дональд Лэм, — представился я с улыбкой.

— Ну и что? — спросила женщина, глядя на меня холодными, оценивающими глазами с длинными ресницами. Передо мной была одета в черное дама с большим бюстом, с тонкими губами на сильно накрашенном лице, с черными как вороново крыло волосами. Она держалась настороженно, как боксер перед первым раундом.

— Меня интересуют сведения о расположенном в Калифорнии имуществе вашего мужа, — объяснил я цель моего визита.

— Не имеется…

— О, я считал, что имелось.

— Теперь не имеется. Мой муж перед смертью продал свою калифорнийскую собственность. А почему вас интересует это имущество, мистер Лэм?

— Я занимаюсь проверкой документов на право определенного рода собственности в штате Калифорния. Разве у него не было участка земли где-то поблизости от города Юкка?

Она разрешила себе изобразить на лице холодную улыбку.

— Ну, это трудно рассматривать как имущество. Клочок голой земли в пустыне. Ни на что не пригодный. Без воды. Там нет ничего, кроме пыли.

Я подошел к ней поближе и придал голосу интонацию личного интереса:

— Вы не считаете, что этот участок земли был бы хорошей покупкой?

Ее глаза еще раз оценивающе осмотрели меня, немного потеплели, и она спросила:

— Хорошая покупка — для кого?

— Для меня.

— Нет.

— Но ваш муж ведь владел этой землей.

— Ну и что из этого?

— Он был бизнесменом, дальновидным инвеститором.

— Ну и что это доказывает?

— Он бы не купил тот клочок земли, если бы не чувствовал, что это стоящий товар.

— Откуда вы знаете, что он купил этот участок?

— Так он же владел им.

— Точно.

— Боюсь, я чего-то не понимаю, — сознался я. После этого она почти совсем растаяла.

— Садитесь, — пригласила она. — Я расскажу вам историю об этом клочке земли. Мой муж приобрел его в результате другой сделки. Это было «и кое-что в придачу», как всегда запрашивают при сделке лошадиные барышники. Мой муж при сделках был суеверен: он всегда стремился получить «кое-что в придачу». В тот раз человек, с которым он имел дело, был готов в качестве бесплатного приложения к сделке дать участок земли в Калифорнии. У мужа всегда было убеждение в великой потенциальной ценности любого кусочка земли, поэтому он согласился на сделку. Полгода назад, будучи в Калифорнии, мы с мужем поехали посмотреть на свое имущество. В результате я, чувствуя унижение от созерцания этого абсолютного ничто, дня на два впала в депрессию. Несколько лет назад какой-то бедолага, живя там и пытаясь вырыть шахту, потратил кучу времени и денег. Полуразрушенная, кишащая мышами, заплесневелая хижина осталась памятником тщетности его надежд. Шахта-колодец начиналась с бесплодного сухого грунта и кончалась бесплодным сухим гранитом. Мы тогда же продали все свое калифорнийское имущество, за исключением этой полоски земли. В Калифорнии жили родственники мужа, которые предвкушали удовольствие от получения от него наследства. Я посоветовала мужу оставить им этот кусок земли, чтобы они из-за него передрались.

Она засмеялась, и ее смех был холодным и неприятным. — Не можете ли вы сказать мне что-нибудь об этих родственниках в Калифорнии? — попросил я ее.

— Я не мало знаю о каждом, хотя никогда никого из них не видела. Это женщины. Две женщины. Первая из них — приятная, но жадная. Вторая — наглая и жадная.

— Первая из них — это миссис Друрри Велс?

— Полагаю, что так. Она немного приятнее другой.

— Другая — Люсиль Пэттон из Сакраменто? — спросил я. — Вы знаете ее?

— Я знаю ее как облупленную, — резко сказала она и добавила: — Хотя, как я уже сказала, никогда ее не встречала.

— Вы переписывались?

Она мотнула головой и сказала:

— Я ей не писала. Она переписывалась с моим мужем.

— А как насчет полезных ископаемых? — спросил я. — Возможно, ваш муж предполагал, что в этой земле может оказаться нефть?

Она улыбнулась и показала рукой на куски лежащего за стеклами книжного шкафа темного камня.

— Видите эти камни? — спросила она. Я кивнул.

— Они взяты из этой самой земли, — продолжала она. — Ивонна Велс из-за того, что камни такие темные, решила, что там есть нефть. Она прислала их моему мужу, сообщив, что они находились в принадлежащей ему земле. Ивонна думала, что в этой пустыне могут оказаться залежи нефти. Нефть при такой геологии! Какая чушь! Я посоветовала мужу, чтобы он пообещал оставить этот участок ей в наследство, и, если там окажется нефть, в один прекрасный день она сказочно разбогатеет.

Миссис Бедфорд снова рассмеялась. Смех был невеселый, фальшивый и злорадный.

— Знаете ли, мистер Лэм, адвокат моего мужа рекомендовал упомянуть в завещании обеих племянниц из Калифорнии. Он предложил оставить им по сто долларов каждой. А я посоветовала завещать им все калифорнийское имущество, а потом распродать его, кроме того участка земли, но муж сказал, что обещал оставить им что-нибудь существенное. Тогда я предложила отказать Ивонне немного денег, если уж он хочет, но если он даст хоть что-нибудь этой нахалке из Сакраменто, я выцарапаю ему глаза. Я не хочу показаться злой, но эта Пэттонша была абсолютно, совершенно невозможна! Не знаю, зачем я вам все это рассказываю, только я нахожусь в огромном эмоциональном напряжении и… ну, с вами легко разговаривать, по вашим глазам видно, что вы умеете слушать.

И она улыбнулась мне.

— Спасибо, — сказал я.

— Вы кажетесь мне очень симпатичным человеком, и я не хотела бы видеть, как вы тратите на этот участок деньги и прогораете на таком деле.

— Большое спасибо, — еще раз поблагодарил я.

Несколько секунд мы молчали, потом я спросил:

— А как родственники из Калифорнии восприняли сообщение о том, что мистер Бедфорд женился?

Мой вопрос предоставил ей возможность позлорадствовать. Она была одинока и жаждала говорить и говорить с кем-нибудь о калифорнийских родственниках мужа — это было приятным для нее развлечением.

— Обе эти женщины возмущают меня. О, как они возмущают меня. Им почти удалось запустить свои маленькие жадные пальчики в богатство Аарона Бедфорда. И в этот момент появилась я. Аарон полюбил меня, и мы поженились. Можно себе представить, какую волну горького разочарования это подняло. Вы думаете, они попытались понять меня? Боже мой, ни в малейшей мере! Они изображали меня как «золотоискательницу», авантюристку, бывшую горничную, которая превратилась в хозяйку дома. Я была, по их словам, интриганкой! Можете вообразить такое, мистер Лэм? Бесстыдные, ищущие золота, маленькие побирушки с их слезливыми, полными дурацких признаний в любви и привязанности письмами, с жадно устремленными на богатство Аарона глазами. Они смеют думать, что я была «золотоискательницей»! Я могла бы рассмеяться им прямо в лицо, но я не сделала этого. Они унижали меня, думали, я не пойму смысла их позорных писем. Какая чушь! Я вижу этих женщин насквозь! Так может знать женщину только другая женщина. Я полностью раскусила эту драгоценную парочку!

Вдруг мне в голову пришла хорошая мысль, и я прервал хозяйку:

— Скажите, ваш муж был близко знаком с Лоутоном Корнингом?

— О да. Аарон не стремился очень уж сближаться с людьми. Ему хватало самого себя! Но он очень уважал мистера Корнинга.

— Они были друзьями?

— О да. Мистер Корнинг провернул с моим мужем несколько успешных дел. У него нюх, как у хорошей гончей собаки: он выходит на дело и находит добычу. Иногда ему платят зарплату и премии, иногда он охотится на свой страх и риск, а потом пытается продать добычу вразнос. Мой муж сделал с ним несколько дел и относился к нему с великим уважением.

— А вы уверены, что все имущество в Калифорнии было продано?

— Разумеется. Было продано все, за исключением заброшенного участка земли в пустыне.

— Вы не допускаете, что имелось какое-то имущество, о котором вы не знали?

Она покачала головой:

— Нет. Я знала все, чем владел Аарон. Калифорнийская недвижимость, кроме этой земли, была вся продана. Он оставил участок в пустыне своей племяннице, которая полагала, что там есть залежи нефти. Взгляните на эти камни! В них нефти не больше, чем в моем письменном столе…

— Я слышал, что Люсиль Пэттон тоже рассчитывала получить после смерти мистера Бедфорда какую-то недвижимость.

— Так это она рассчитывала, — миссис Бедфорд подчеркивала слова, отрезая каждое из них губами, как ножницами. — За всю свою жизнь я не встречала более такой бесстыжей потаскушки. Мой муж, до того как встретил меня, был очень одинок. Он поехал в Калифорнию, и, поверьте мне, эта бесстыдница начала ловить его на крючок. Видели бы вы, какие она ему писала письма! Господи Боже мой! Масло таяло у нее во рту! Она хотела, чтобы ее дорогой дядя Аарон знал, что ее дом всегда остается его домом, что его родственники всегда стремятся заботиться о нем, что она будет счастлива, если он захочет жить в Калифорнии, и устроит его жизнь в Сакраменто, что ей не нужно ни одного цента из его богатства. О дорогой, дорогой дядя! Было бы неправильно оставлять ей все его состояние — лучше будет, если он поищет также и других родственников. Она любит его ради него самого, без всякой корысти!

— Может быть, она говорила это искренне?

— Один шанс из десяти миллионов.

— Могли бы вы дать мне адрес миссис Велс?

— У моего адвоката имеется письмо, полученное от ее мужа Друрри Велса. Там он указывал какое-то место на Фрост-Моур-роуд. Я…

— 1638, Фрост-Моур-роуд? — спросил я.

— Именно, — подтвердила она. — Сейчас я вспомнила номер.

— Это письмо у вас здесь?

Она покачала головой и сказала:

— Сейчас я занимаюсь тем, что очищаю ящики от старой корреспонденции. Мой муж был самым великим человеком по хранению самых немыслимых и ненужных вещей. Он не выбрасывал ничего. Его стол заполнен бумагами, эти шкафы ломятся от обилия личной переписки.

— А шкафы в приемной использовались для деловых документов?

Она кивнула.

— Его секретарша прекрасно знала, где что лежит. Теперь она здесь не работает. Я отпустила ее. Она слишком задирала нос… Может быть, я употребляю не самое изысканное выражение, но оно передает суть проблемы.

— Ваш муж, наверное, имел и клерка?

— О да. Дэвина должна была передать ему архив, но я уволила ее на следующий день после смерти мужа. В офисе работали еще две сотрудницы: они были вежливы, но очень холодны со мной. Они думали, что имеют право на мужчину только потому, что работали с ним долгое время! В конце концов, я считаю, что жена не должна вмешиваться в деловую жизнь супруга. Эти сотрудницы нравились ему, он хорошо к ним относился, но я тут же отправила их отсюда, как только сама оказалась в седле. — Она откинулась на спинку стула и сказала: — Вы весьма обаятельный человек, мистер Лэм. Поэтому вот вам визитка с именем адвоката, который вел дела моего мужа. Если вы встретитесь с ним, он даст вам всю информацию, которая вас интересует. А что касается миссис Велс, надеюсь, вы сможете вступить с ней в контакт в Лос-Анджелесе на Фрост-Моур-роуд. Если же вы ищете возможности для спекуляции, то среди недвижимости моего мужа в Техасе вы, думаю, найдете для себя что-нибудь подходящее. Если хотите, я позвоню адвокату и попрошу оказать вам помощь и внимание.

— Спасибо. Большое спасибо, — рассыпался я в благодарностях. — Мне очень неловко, что я вторгся к вам без приглашения, но…

— Все в порядке, — прервала она. — Мне в самом деле было приятно пообщаться с вами. Смерть Аарона повергла меня в шоковое состояние, и я постоянно должна чем-то занимать свою голову. Сейчас я расчищаю ящики и отделяю зерна от плевел. Здесь этих плевел ужасно много.

— Готов в это поверить, — сказал я, взглянув на заполненные бумагой мусорные корзины.

— Очень важно, что друзья Аарона очень, очень любезны и во многом помогают мне. Конечно, я этого совсем не ожидала, но уверена, что все происходит, как и следует у друзей.

Еще раз поблагодарив ее, я вышел из офиса и отыскал швейцара — курящего короткую трубку коренастого шведа с выцветшими, как бы покрытыми непроницаемой пленкой голубыми глазами.

Вручив ему свою визитку, я сказал:

— Как детектив, я имею основания предполагать, что сегодня ночью в этот дом намерена забраться Морфин Мэри.

— Кто такая Морфин Мэри? — спросил он. Я объяснил:

— Морфин Мэри — одна из самых опасных воровок, крадущих наркотики. В вашем доме расположены врачебные и зубоврачебные кабинеты, в которых всегда содержится некоторый запас наркотических веществ для непредвиденных случаев, и сегодня Морфин Мэри, для которой не составляет труда открыть любой замок, проникнет в эти помещения и ограбит их.

Он пыхтел своей трубкой и молчал. Тогда я продолжил:

— Когда кончается рабочий день в офисах, вы отключаете все лифты, кроме одного, того, который остается стоять здесь, внизу? Правильно?

Швед кивнул. Я вытащил из кармана двадцать долларов.

— Чтобы поймать воровку, необходимо устроить ей засаду. Лучше всего было бы, если бы я выдал себя за ночного лифтера.

— Вы даете мне деньги? — спросил он.

— Я даю вам деньги, — ответил я.

— Предположим, что эта женщина с отравой войдет в лифт. Что будет тогда? Вы устроите большой шум?

— Никакого шума не будет вообще. Мне надо только убедиться, что она появилась в этом здании, и я по телефону сразу же сообщу об этом в полицию. Мы устроим ей ловушку. Я работаю для детективного агентства, которое на основе страхования охраняет от грабителей имущество врачей и дантистов. Мы должны поймать Морфин Мэри. Ее место — за решеткой. Полиция тоже заинтересована в этом, и если я предупрежу их, то полицейские заранее начнут следить за вашим домом и воровка догадается о засаде — она очень умна!

Швейцар протянул руку за купюрой.

— Когда служащие начинают оставлять офисы? — спросил я.

— В семь часов.

— Буду здесь в семь. И возможно, придется ждать допоздна. Он кивнул. Дело было сделано.

Глава 13

Я появился за несколько минут до семи. Первые два часа прошли в катании вверх и вниз на лифте с задержавшимися на службе сотрудниками разных контор, офисов, медицинских кабинетов. Затем наступило время спокойствия и тишины. Швейцар-швед слушал по радио репортаж о матче боксеров. Уборщицы приволокли прорезиненный транспортер с различными принадлежностями для уборки помещений и брезентовые ведра, в которые они свалили содержимое мусорных корзин. В мусор шестого этажа попали в основном выброшенные миссис Бедфорд бумаги.

Швед, все еще пыхтя трубкой, слушал радио. Соревнования по боксу уже закончились, но передавали поп-музыку. Откинув назад голову и сцепив на затылке пальцы, швейцар слушал радио-мелодии, вокруг его закрытых глаз витали голубые кольца табачного дыма.

Я работал быстро: перебирая кучи личных писем, газетных вырезок, журнальных статей, старых заявлений и ходатайств. Этот парень, Бедфорд, и в самом деле ничего не выбрасывал. Я отбирал бумаги, написанные женским почерком, и засовывал их в мой чемоданчик. Все было закончено к тому моменту, когда швед выключил радио.

— Она не придет сюда после полуночи, — сказал я ему.

— Нет?

Кивком головы я подтвердил свои слова.

— Вы придете завтра вечером? — спросил он. Я снова кивнул.

— Как плохо получилось, — сказал он. — Приходите в любое время.

Я пообещал прийти.

Швед вывел меня из здания.

На аэродроме я успел попасть в самолет, отлетающий в час ночи, и, сидя в кресле, сразу приступил к изучению бумаг из чемоданчика. Там оказалось семь или восемь писем от Люсиль, четыре — от Ивонны.

Письма Люсиль были того сорта, что не могли не понравиться одинокому дядюшке, письма, от которых жена-золотоискательница вполне могла рехнуться от злости.

Письма Ивонны были датированы числами, укладывавшимися в период, занимавший три года. И на всех на них лежала печать пустой и формальной содержательности, снисходительного высокомерия, с которым молодость относится к старости и одиночеству: рассуждения о погоде, танцах, кинофильмах и звездах телеэкрана, а также уверения в том, что родственники умоляют его беречь себя.

Но четвертое, последнее письмо Ивонны производило совсем другое впечатление. Там содержался рассказ о Друрри Белее, который сразу после знакомства обещал устроить ее на шикарную работу в агентстве, с которым он связан и которое, по его словам, подбирало девушек-манекенщиц для фотографий в журналах, художественных календарях, а также иногда и в рекламных роликах. Она верила ему. Он посулил ей быструю карьеру манекенщицы, говорил, что при его влиянии на некоторых людей, работающих на различных киностудиях, может помочь девушке дебютировать в Голливуде.

Она писала, что была «очарована» Друрри Велсом, и не удивительно, что они «укатили в Неваду или Аризону» и там «без лишнего шума, скромно и хорошо» поженились. А до этого они с женихом совершили поездку в пустыню, посетили принадлежащий Бедфорду участок земли и нашли на нем почти совершенно развалившуюся хижину. Там они устроили маленький пикник с теми закусками, которые привезли с собой. На участке кто-то выкопал яму, должно быть, искал воду, но тяжелые, темные камни, которые были подняты из ямы, наводили на мысль, что там могла быть нефть. Три таких камня она отправила дорогому дяде в почтовой посылке.

От этого письма сохранился и конверт. В нем лежали фотографии — совершенно ужасные снимки, сделанные любительской камерой, у которой отсутствовала даже автоматическая наводка. На некоторых из них изображения были не в фокусе, на некоторых было вообще трудно понять, что там изображено. Их делал человек, ничего не смыслящий в фотографическом искусстве, не имеющий понятия ни о композиции, ни о законах освещения. Имелось также изображение самого Друрри Велса — тоже никуда не годное, и тоже не в фокусе.

Не стоило большого труда, собрав все сведения воедино, получить более или менее складную историю..

Последнее письмо, судя по дате, было отправлено Ивонной дней за десять до смерти Бедфорда. Возможно, в тот момент, когда его вместе с посылкой принес почтальон, в офисе находился и Корнинг. В посылке, если верить словам вдовы Бедфорда, лежали три камня, в шкафу конторы Бедфорда — только два. Получив камни, Бедфорд высмеял предположение, что они содержат нефть. Корнинг — меткий стрелок, с нюхом охотничьей собаки — почувствовал, что здесь должна быть какая-то нажива. Один из камней соскользнул к нему в карман, позже был проверен на счетчике Гейгера, и оказалось, что нюх ловкого дельца не обманул его. Трудность состояла в том, что Бедфорд был консервативен, осторожен и знал цену Кернингу, который почему-то вдруг захотел купить эту землю подешевле. Внезапно Бедфорд умирает, и Корнинг, разузнав, о чем говорится в его завещании, отправляется на поиски Ивонны Велс. Все яснее ясного.

В Лос-Анджелес я прилетел еще до рассвета, на автобусе добрался до Сан-Бернардино, взял там напрокат автомобиль и поехал в Бэннинг. Дождавшись открытия городской телефонной станции, я представился, как Друрри Велс, и попросил выяснить, не звонили ли мне после того, как я уехал из города, по междугородному телефону. Девушка, с которой я разговаривал, куда-то ушла, потом вернулась, неся извещение на двенадцать долларов восемьдесят пять центов, и укоризненно сказала, что мне следовало бы предупредить о своем отъезде телефонную компанию и дать ей мой новый адрес. Я попросил отдать мне извещение, чтобы я мог проверить его. Она сказала, что проверка уже произведена и извещение отправлено на мой новый адрес. Я уверил ее, что не получил его, и хотел оплатить свой долг немедленно. Она опять куда-то ушла и наконец принесла мне дубликат счета, который я оплатил, после чего покинул телефонную контору.

Судя по извещению, междугородный разговор происходил на следующий день после того, как газета сообщила о молодой домохозяйке из Бэннинга, которая получила в наследство участок земли. Я зашел в телефонную будку и набрал тот же номер, по которому звонил тогда, номер, который указывался в извещении из Бэннинга в Лос-Анджелесе. На вопрос, с кем я говорю, мне ответили, что это «Агентство манекенщиц», которое целиком и полностью к моим услугам. Я сказал, что не туда попал, и повесил трубку. Вернувшись в машину, я минут пятнадцать неподвижно просидел в ней, обдумывая ситуацию. Потом, приняв решение, снова пошел к будке звонить Бете Кул.

Берта только что пришла на работу.

— Здесь кто-то разыскивает тебя, Дональд, — сразу сообщила она.

— Клиент?

— Полагаю, что клиентка. Женщина. — Старая? Молодая? Красивая?

— Молодая и красивая. Но кроме нее имеется еще и мужчина, который болтается у нас в коридоре. Боюсь, что это судебный исполнитель.

— Так я и думал, — сказал я. — Сегодня мне лучше не появляться в офисе, Берта.

— Какого черта! Что случится, если ты придешь?

— Сами знаете.

— Он хочет поговорить с тобой.

— Этого надо избежать.

— Почему?

— Я не хочу, чтобы мне вручили судебную повестку.

— Мне уже вручили судебную повестку. Какого черта ты не можешь находиться со мной в одной лодке?

— Нам лучше быть в разных лодках.

— Как с тобой связаться, если ты понадобишься?

— Дайте объявление в газете, — сказал я и повесил трубку, прежде чем у нее в ярости возникло желание с корнем вырвать телефонный аппарат, как это однажды уже сделал Корнинг. Ведь вряд ли телефонная компания согласилась бы ставить по два аппарата в неделю в одном месте.

После этого я позвонил в Сакраменто Люсиль Пэттон.

— Дональд! — воскликнула она, и я с удовольствием уловил в ее голосе радостные нотки.

— Я хотел бы поговорить с вами о расположенной в пустыне недвижимости, — сказал я. — Вы позволите ее для вас устроить?

— Что за странный разговор, Дональд! У меня ни в какой пустыне нет никакой недвижимости.

— Вы совершенно уверены, что не владеете никакой недвижимостью? Ведь я мог бы вести в ваших интересах переговоры о стоящем деле.

— Если вы его выиграете, даю вам пятьдесят процентов, — засмеялась она. — Вам достаточно?

— Слишком много и недостаточно.

— Как это понимать?

— Пусть будет пятнадцать процентов и совместный обед как премия.

— Пятнадцать процентов ваши, Дональд. Я готова обедать с вами с любое время, когда вы будете у нас в городе.

— О’кей, — сказал я. — Отправьте мне на наше агентство, адрес которого имеется на моей визитной карточке, — я вам ее давал — телеграмму. В телеграмме укажите, что наше агентство получает исключительное право на управление вашим недвижимым имуществом в округе Сан-Бернардино и будет получать пятнадцать процентов от доходов, полученных от этой недвижимости при нашем участии.

— Телеграмма уйдет через пятнадцать минут.

— Прекрасно!

— Но не забудьте об остальном, Дональд!

— О чем?

— О приглашении на обед.

— Не забуду, — уверил я ее.

Вернувшись в Лос-Анджелес незадолго до полудня, я отправился в «Агентство манекенщиц». Управляющим в агентстве служил человек с бегающими глазами по имени Норволк Ликенс.

Наш разговор некоторое время вертелся вокруг да около, потом я назвался вымышленным именем и заявил, что мне нужна рыжеволосая женщина примерно двадцати пяти — двадцати семи лет, дал полное описание ее внешности и объяснил, что с ее помощью надеюсь успешно завершить одно коммерческое дело. Если эта манекенщица сможет проявить дополнительное старание, она получит дополнительную оплату. Он хотел знать, в какую сумму выльется «дополнительная оплата».

Перед моим внутренним взором мгновенно возникла рассматривающая предъявленный мною крупный счет для оплаты Берта. Я поспешил сунуть в потную руку управляющего двадцатку и сказал, что, если я получу такую женщину, которая мне необходима, и она выполнит все то, что мне необходимо, он получит еще, а женщине гарантируется дополнительная оплата в сто пятьдесят долларов. Он понимающе кивнул. Потом сходил в картотеку и принес оттуда несколько фотографий. На третьем по счету снимке была изображена женщина, которая на моих глазах мыла грязные тарелки в доме Друрри Велса.

— Кто это женщина? — поинтересовался я.

— Ванда Уоррен. Это ее профессиональный псевдоним. Я почти ничего не знаю о том, откуда она и кто такая, но классная манекенщица! Вы в ней не ошибетесь — получите то, что вам нужно!

Я задумчиво изучал остальные фотографии, потом вернулся к снимку Ванды Уоррен.

— Сейчас она свободна? — спросил я.

— Могу уточнить, — сказал он и поднял телефонную трубку. Выяснилось, что Ванда свободна и может прийти в агентство.

— Я сам навещу ее, — сказал я управляющему. — Дайте мне номер ее телефона.

Он засмеялся и сказал:

— Мы такой бизнес не практикуем.

— Почему? — спросил я.

— Список наших манекенщиц и есть прейскурант нашей коммерции.

— Каков ваш заработок на делах такого рода?

— Сто долларов.

— Обдумайте сумму, — сказал я. — Вы получите лично, а не для агентства.

— Ванда, подождите минуту у телефона, — сказал он в трубку и, прикрыв ее ладонью, повернулся ко мне: — Семьдесят пять! И ни центом меньше!

— Семьдесят пять, — согласился я. — И вы даете мне ее адрес. Он снял руку с трубки и сказал:

— Сейчас из агентства прямо к вам, Ванда, поедет некий джентльмен. Он будет у вас примерно через полчаса. Речь идет об особой работе!

Он повесил трубку, написал на листке бумаги адрес и протянул его мне:

— Уверен, эта девушка сумеет удовлетворить вас во всех отношениях.

— А если нет?

— Агентство не гарантирует стопроцентного положительного результата.

— Может быть, тогда понадобится заменить девушку?

— Пожалуйста — за новую плату. Но мы, я повторяю, не можем гарантировать результаты. — Он постарался изобразить на лице сердечную улыбку.

— Ладно, — сказал я, — рискну.

— Вы не пожалеете, если наймете ее. Она веселая, легкая, милая девушка, которая не раз выполняла особые задания. Во время сессии законодательного собрания штата она работает в Сакраменто на лоббистов, которые на нее нахвалиться не могут. Она провернула для них немало потрясающих дел.

— Работает в Сакраменто? — переспросил я.

— Ну да. Когда там заседают законодатели. А между сессиями она выполняет наши заказы. Ей нравятся наши поручения. Конечно, в основном у нас требуются манекенщицы, но больше всего она любит особые случаи. Увидите, что она умеет приспосабливаться к любой ситуации…

— Отлично, — сказал я. — Поверю вашей рекомендации. Вы знаете женщин.

Он приложил руки к груди, улыбнулся и проникновенно сказал: — Я действительно знаю женщин.

Глава 14

Доходный дом был оборудован предохранительной системой. Возле входной двери висел список жильцов. Я нашел фамилию Ванды Уоррен, нажал кнопку и через минуту получил сигнал, что дверь отперта. Я вошел в подъезд, поднялся по лестнице и позвонил.

Дверь открыла Ванда. Увидев меня, она воскликнула:

— Кажись, я вляпалась в историю!

В этот момент ее глаза были широко раскрыты, в них застыли тревога и предчувствие, которые, правда, уже через минуту сменились смешливостью.

— Где же ваш дружок — фараон? — спросила она. — Тот, что все время жевал незажженную сигару?

— Здесь, поблизости, — соврал я.

Она была нарядно одета в элегантную темно-коричневую юбку и жакет, который выгодно подчеркивал изящество ее фигуры. Волосы были причесаны так, что каждый завиток занимал строго положенное ему место. Она, по-видимому, приготовила лучшую свою «внешность», и эта «внешность» действительно была хороша.

— Послушайте, — сказала она. — Очень мило с вашей стороны так неожиданно свалиться на мою голову. Вы, полагаю, хотите задать мне ряд вопросов, но сейчас вам придется на время убраться. У меня назначено деловое свидание с клиентом.

— Клиент — это я.

— Не может быть! — обескуражено воскликнула она.

— Почему не может быть? — поинтересовался я.

— Ну, вы… Ну, я думала…

Я показал ей листок, на котором рукой Норволка Ликенса был написан ее адрес, и квитанцию, свидетельствующую о произведенной за наем манекенщицы оплате.

— Ну что ж, — сказала она. — Тогда входите. Значит, теперь вы мой новый босс. Чем же нам предстоит заняться?

Я вошел в квартиру. Она заперла дверь, несколько мгновений молча стояла, глядя на меня, потом сказала:

— Не обременяйте своей тяжестью ноги. Устраивайтесь как дома. Но, наверное, вы наняли меня не для того, чтобы сидеть здесь и вести пустые разговоры?

— Да.

— Так что мы должны делать?

— Что вы должны делать.

— Скажите мне, чем я должна заняться, и тогда я скажу вам, буду ли я этим заниматься.

— Вы недавно изображали из себя миссис Велс. Для чего?

— Разве я не сделала это красиво?

— Вы можете сделать красиво все, что угодно…

— Я была хорошей женой?

— Не знаю.

— Ну как же? Вы видели, как я мыла грязную посуду, убирала комнаты, чистила пепельницы.

— Вы терпеть не можете домашнюю работу?

— В жизни я люблю разнообразие и события. А ненавижу тяжелую, нудную работу любого сорта. Например, в конторе. Терпеть не могу вставать утром в определенное время, заранее точно зная, что произойдет с тобой в течение всего дня. Терпеть не могу одних и тех же мужчин, которые делают мне одни и те же предложения. Я стремлюсь к разнообразию.

— Не понравится ли вам идея еще немножко побыть миссис Велс?

— За деньги?

Я молча кивнул.

— Подойдет. Что я должна делать?

— У вас остался ключ от того дома? Теперь уже молча кивнула она.

— Поезжайте туда и приступайте к работе.

— К какой работе?

— Ну, вытрите пыль, немного приберите в комнатах.

— А потом?

— Потом туда приеду я, и мы вместе выйдем из дома, так, чтобы нас увидела миссис Рейли.

— А что еще?

— Мы сядем в машину и вместе уедем.

— Что же будет дальше?

— Дальше вы поедете со мной, мы вместе посидим где-нибудь и некоторое время подождем развития событий.

— Будем ждать молча?

— Нет, будем иметь разговор.

— И что произойдет после этого?

— Возможно, мы отправимся в путешествие.

— Вот это по мне!

— Для чего вы были наняты Друрри Велсом? — переменил я тему разговора.

— Я не задаю клиентам вопросов. Они платят деньги. Они говорят мне, чего ждут от меня. И я исполняю их желания.

— Чего желал Друрри Велс?

— Он хотел, чтобы я действовала как его жена.

— Зачем?

— Я его не спрашиваю зачем. Думаю, причина была в том, что он добивался развода с первой женой и хотел, чтобы кто-то засвидетельствовал, что у него есть вторая жена. Но точно я не знаю: он платил, и я ни о чем не спрашивала.

— Просто были его женой?

— Только по названию, — засмеялась она. — Имейте в виду, Дональд, игра есть игра, она имеет свои границы. Я говорю это на всякий случай, чтобы вы тоже знали правила этой игры.

— Не знал, что вы с таким благоговением и трепетом относитесь к правилам игры, — сказал я.

В ответ она улыбнулась с таким выражением лица, которое трудно было понять, и сказала:

— Я говорю это как официальное лицо…

— Отлично, — сказал я. — Вы одеты и готовы к отъезду?

— Я даже чемодан собрала.

— Пока что он не потребуется. У вас есть машина?

Она отрицательно покачал головой.

— Возьмите такси, — велел я ей. — Поезжайте на Фрост-Моур-роуд, 1638. Побродите около дома, пока не убедитесь, что соседи засекли вас. Но не снимайте свою одежду, чтобы быть готовой немедленно уехать по первому звонку.

— Когда я покину эту мусорную свалку?

— Когда я приеду за вами.

— А когда это случится?

— Примерно через полчаса после вашего прибытия на место.

— Ладно, — сказала она. — Но я хочу кое о чем предупредить вас. Если в том доме мне придется выполнять домашние работы, я сниму эту свою одежду. Может быть, там в чулане я найду какой-нибудь халат, который налезет на меня, — тогда все в порядке. Но если не найду, то не стану делать грязную работу в своем костюме. Моя одежда — часть моего индивидуального капитала, который я вкладываю в дело.

— Вам не придется делать грязную работу. Просто делайте вид. что работаете. Если миссис Рейли подойдет к вам и втянет в разговор, расскажите ей любую басню, которая вам взбредет в голову, только не правду.

— Я придумаю не историю, а конфетку, — уверила она меня. — Я люблю врать без предварительной подготовки, особенно когда разговариваю с такими сплетницами, как миссис Рейли.

— Только не перестарайтесь, — предупредил я.

— Все будет в порядке, — сказала она и протянула мне руку с повернутой вверх ладонью.

— В чем дело? — спросил я.

— Деньги на оплату такси, — объяснила она.

Я усмехнулся и, выложив денежки, сделал еще одну дыру в бюджете нашей фирмы. Потом я вышел из дома Ванды Уоррен и позвонил своей секретарше Элси Бранд.

— Элси, ты видела рослого, грубого типа, который приходил к нам несколько дней назад? Его звали Лоутон С. Корнинг.

— Я видела, как он уходил из агентства. Что я должна сделать?

— Он остановился в отеле «Дортмут» и ездит на машине с техасским номером. Сейчас же садись на такси, поезжай к отелю и жди, пока Корнинг не выйдет на улицу. Как только это случится, немедленно позвони мне на расположенную на Фрост-Моур-роуд станцию техобслуживания. Номер телефона станции найди в телефонной книге. Через минуту после того, как он уйдет из отеля, я должен об этом знать!

— Будет сделано, Дональд. Что-нибудь еще?

— Это все, — сказал я. — Но если случится что-нибудь неожиданное и, когда он уедет из отеля, ты не сможешь связаться со мной по телефону, скажи водителю такси, чтобы он на полной скорости гнал машину к дому 1638 на Фрост-Моур-роуд. Там ты увидишь женщину. Увези ее оттуда. Скажи ей, что действуешь по моему распоряжению, и в доказательство этого покажи ей свою визитную карточку с указанием нашего агентства.

— Все понятно, Дональд. Что мне сказать Берте?

— Скажи ей, что выйдешь на минуту. А когда вернешься, дай ей полный отчет.

— В таких случаях она устраивает шум на все агентство.

— Пусть пошумит. В конце концов, ты работаешь на меня. Так что немедленно приступай к делу.

— О’кей, — сказала она.

Повесив трубку, я сразу поехал на станцию техобслуживания. Там мне заправили полный бак бензином, залили масло и воду, осмотрели колеса. Потом я сказал служащему, что ожидаю телефонного звонка по их номеру, дело очень важное, и он должен, как только мне позвонят, немедленно позвать меня к телефону. Он предложил мне войти в дом, и я прохлаждался там около часа.

Наконец Элси Бранд позвонила мне.

— Алло, Дональд?

— Я.

— Он уехал.

— Когда?

— Минуты две назад.

— Не знаешь куда?

— Нет. Он спустился в вестибюль отеля на лифте. Наверное, он заранее позвонил в гараж и велел подогнать его автомобиль к подъезду. Выйдя из отеля, он сразу сел в машину и уехал.

— Как он выглядел? — спросил я. — Был в возбуждении?

— В возбуждении? Мальчик! Он как сумасшедший пробежал через вестибюль, влетел в машину и погнал ее как на пожар.

— Отлично, Элси. Большое спасибо.

— Теперь какие будут указания?

— Теперь возвращайся в офис и постарайся удержать Берту в душевном равновесии. Предупреди ее, что, если меня кто спросит, пусть скажет, что я скоро буду на месте. Приеду, наверно, часа через два.

— Стоит ли приезжать сюда, Дональд? — обеспокоенно произнесла она. — Судебный исполнитель вручит тебе повестку в суд.

— Знаю, — успокоил я ее. — Но теперь это не страшно.

— Ну хорошо, раз так. Я уверена, ты знаешь, что делаешь. Повесив трубку, я сел в свою машину и поехал к дому Велсов.

Остановив автомобиль у парадного подъезда, я не спеша подошел к двери и позвонил. На пороге возникла Ванда Уоррен.

— Хай! — поздоровалась она.

— Хай, — отозвался я. — Я торгую щетками. Это может заинтересовать вас?

— Конечно! Для того чтобы вычистить отсюда некоторых типов, мне совершенно необходима жесткая щетка.

Мы вошли в дом.

— Каких таких типов? — спросил я.

— Прежде всего, миссис Рейли.

— Вы разговаривали с ней?

— Я бы сказала, она разговаривала со мной. Пыталась выкачать из меня как можно больше информации. И знаете что?

— Что?

— Думаю, скоро здесь появится какой-то посетитель.

— Почему вы так решили?

— По ее поведению можно было догадаться, что кто-то хорошо заплатил ей за то, чтобы она сообщила ему о моем появлении в этом доме. Дональд, может быть, мною интересуется полиция?

— Испугались? — спросил я.

— Не особенно, — сказал она. — Не возражаю против рекламы, но хочу избежать дурной славы. Вы знаете, газеты готовы раздуть любой пустяк и сделать из него сенсацию: «МУЖЧИНА НАНЯЛ РЫЖУЮ МАНЕКЕНЩИЦУ ИГРАТЬ РОЛЬ ЖЕНЫ…» — и всякую грязь в том же роде.

— Успокойтесь, — сказал я ей.

— Что мы будем делать дальше?

— Вы готовы к отъезду?

— Когда я вышла из дома во двор, где полно маленьких коряг, за которые можно зацепиться, я сняла хорошую одежду.

— Переоденьтесь, да побыстрее. Она быстро переоделась.

— Очень вам идет, — похвалил я.

— Спасибо. Мне самой тоже нравится. Что теперь?

— Мы выходим из дома и садимся в машину. Только прежде чем вы влезете в мой автомобиль, вы должны сделать вид, что колеблетесь. А я как будто уламываю, уговариваю вас.

— Играем на публику?

— Играем на публику.

— Согласна, — сказала она. — Полагаю, вы знаете, что делаете.

— Ключи от дома у вас?

— Да.

— Порядок, — сказал я. — Заприте дверь. Но я должен быть уверен, что миссис Рейли сможет без всяких помех наблюдать за нами.

— Не беспокойтесь. Она уже без всяких помех наблюдает за нами. Эта женщина способна за одну миллионную долю секунды увидеть все, что ей надо. Ей известны любые подробности о жизни всех ее соседей.

— Отлично. Пошли…

Мы заперли дом и пошли к машине. Возле нее мы остановились, и я, повернувшись к Ванде, начал размахивать руками, как бы пытаясь объяснить, внушить ей нечто очень важное.

— Понимаете, все дело вовсе не в том, чтобы всю жизнь отказываться от права на собственность. Почему бы вам не быть славным парнем и не дать мне миллион долларов?

Она ответила с сомнением и колебаниями:

— Ну, если вы хотите поставить вопрос именно так, Дональд… Тогда мне конечно же должно быть стыдно иметь так много благ и не желать подарить вам хоть кое-что из них.

— Вот так же насчет этого думаю и я. Ее глаза светились от смеха.

— Ну, благотворительностью займемся дома. Что же я должна изобразить сейчас?

— Подойдите ко мне ближе, — сказал я.

Она подошла так близко, что ее волосы начали ласкать мои щеки. Я почувствовал тепло ее тела.

— Ну уж не настолько близко, — сказал я.

— О, мне показалось вы просили подойти ближе, — заявила она и немного отодвинулась.

— Просил, — сознался я.

— Наверное, вы просто хотели, чтобы я встала рядом с вами?

— Пусть так. Встаньте рядом.

— Хорошо. Уже встала.

— Можно кончать комедию, — сказал я. — Прыгайте в машину.

— Поехали! — сказала она.

Я привез ее к нам в агентство. Мы вошли в офис, и тут же с шумом отворилась дверь кабинета нашего дорогого шефа. Берта уже с порога начала что-то говорить, но, повнимательней взглянув на Ванду Уоррен, замолчала. В это время открылась входная дверь в офис, и в приемную проскользнул какой-то маленький человечек.

— Дональд Лэм? Взгляните, пожалуйста, на эти документы, — единым духом произнес он.

Я повернулся к нему, и он со словами: «Повестка в суд по делу „Велс против агентства «Кул и Лэм“, протянул мне бумаги.

— Получите повестку как частное лицо и повестку как совладелец фирмы. До свидания… — добавил он, повернулся и выскользнул за дверь так же неожиданно и загадочно, как и возник.

Берта оглядела Ванду Уоррен с головы до ног, пока та в свою очередь с холодным любопытством смотрела на нее.

— Мелкая рыбешка, — пробурчала Берта себе под нос. Я с удивлением поднял брови.

— Когда ты за что-нибудь берешься, — сказала мне Берта, — ты делаешь это хорошо. Не так ли, Дональд?

— Что именно? — спросил я, но она, повернувшись на каблуках, пошла к своему кабинету и, войдя в него, захлопнула за собой дверь.

Я провел Ванду Уоррен к себе, представил ее Элси Бранд и попросил секретаршу:

— Спрячь на некоторое время эту девушку от посторонних глаз, Элси.

Она осмотрела Ванду тем оценивающим взглядом, каким покупатель смотрит на предназначенного на перепродажу мяснику бычка, и сказала:

— Будет исполнено, босс. Я пошел к Берте.

— Откуда ты ее выкопал? — спросила Берта.

— Я взял ее напрокат, — ответил я.

— Взял напрокат? Я кивнул.

— Как напрокат?

— За деньги.

— Ты заплатил деньги? Я снова кивнул.

Было видно, как ярость в сердце моего делового партнера начинает подниматься все выше.

— Бывают минуты, — сказала она, — когда мне хочется взять вот этот нож для бумаг и перерезать тебе горло, от уха до уха, Дональд Лэм! Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что взял ее напрокат?

— Я нанял ее.

— За деньги нашего агентства? Я кивнул еще раз.

— Ты сведешь меня с ума! Тебе ведь нет нужды нанимать женщин, один твой взгляд — и эти чертовы малютки падают на тебя. Не знаю, каким способом ты достигаешь этого. На мой взгляд, ты всего лишь маленький шустрик. Если бы я была лет на тридцать моложе, я бы даже не заметила такого, как ты, а у тебя тем не менее целый ассортимент девиц, которые смотрят на тебя влюбленным взором. А теперь ты еще возникаешь с этой новой красоткой и уверяешь меня, что нанял ее за деньги.

— Она — особая красотка, — сказал я.

— Это как же понимать?

— Эта красотка принесет к нам в офис мистера Лоутона С. Корнинга.

— Ты совсем рехнулся? — спросила Берта. — Корнинг не вернется сюда и за миллион долларов. Он звонил мне сегодня утром.

— Чего он хотел от вас?

— Он хотел только выпустить пар. Высказать все, что у него накипело, а также то, что он думает о людях, которые поступают так, как мы с ним поступили. Он считает, что мы пытались охмурить его как сосунка, но он еще проучит тебя, научит не быть таким умником и хочет, чтобы я знала также о том, что и меня он научит не быть такой умной…

— И что вы ему ответили?

— О, я многое ему сказала! Подождала, пока этот сукин сын выдохнется, и ответила! О, мой мальчик! Уж я ему сказала!

— Хорошо, — одобрил я ее рассказ.

— Что в этом хорошего?

— Когда он придет сюда, вы можете заставить его подползти к вам на коленях.

— Знаешь что, Дональд, — сказала она, — я устала от твоих безумных трюков. Если Лоутон Корнинг придет в наше агентство с дружелюбной улыбкой на устах, я покачу носом орех от этого места и до…

— Ну? До какого места?

Но тут Берта стала осторожнее.

— Нет, — сказала она. — Сначала посмотрим, как тебе удастся вытащить из шляпы кролика. Мне, к сожалению, не придется катить орех, будь он проклят! Ты не знаешь всех фактов. Ты не знаешь, что я наговорила ему по телефону…

— Ладно, — сказал я. — Но вы, в случае если фокус удастся, собирались катить носом орех…

— Я не сказала, куда покачу его. — Куда?

— Весь путь от этого места… Весь путь от этого места…

— Ну-ну! Смелее! — подбодрил я ее.

— Весь путь от этого места до самой двери в офис.

— Заметано, — сказал я. — Сейчас я пойду в свой кабинет, а вы некоторое время не выходите.

— Я пыталась предупредить тебя, что где-то поблизости толкается судебный исполнитель, который жаждет вручить тебе повестку в суд. Что будем делать?

— Держаться! — сказал я. — Мы не сдадим позиций.

— Рада слышать это. Сколько ты заплатил за прокат этой рыжей?

— Забудьте о ней, — посоветовал я. — Лучше подумайте о том, что следует сказать Лоутону Корнингу.

Выходя из ее кабинета, я видел, что она вся кипит от любопытства, но гордость не позволяла ей показать его. В своем кабинете, не обращая внимания на Ванду Уоррен, я занялся тем, что надиктовал секретарше несколько деловых писем. Я успел продиктовать, кажется, три или четыре письма, когда раздался телефонный звонок.

Подняв трубку, я услышал приглушенный голос Берты:

— Дональд, ты можешь зайти ко мне на несколько минут?

— Иду. — ответил я.

Подмигнув на ходу Элси Бранд, я пересек приемную и вошел в кабинет Берты.

Лоутон С. Корнинг с широкой, искусственной улыбкой на лице протянул мне красную лапу и сказал:

— Дональд! Я был не прав. Признаю этот факт. Я одурачил самого себя, чертовски сглупил. Приношу свои извинения. Я уже сказал миссис Кул, что в наших с вами отношениях я действовал, как грубый хам. Я позволил себе выбрать плохую манеру поведения и оказался в дураках. Мне следовало бы передать вам тысячу долларов, о которых вы говорили, но теперь я пришел сюда с извинениями, что не сделал этого. Вот чек на восемьсот пятьдесят долларов в счет гонорара. Вы можете начать поиски миссис Велс, и, если посчитаете, что мне следует заплатить еще несколько сотен долларов, никто не будет возражать против этого. Кроме того, вам, конечно, понадобятся деньги на расходы. Можете начинать работу и расходовать деньги по своему усмотрению — я полностью вам доверяю.

— Спасибо, — откликнулся я.

Он протянул мне чек на восемьсот пятьдесят долларов. Я отвел его руку с чеком.

— Не спешите, не спешите отказываться, Лэм. Забудьте о плохом. Я был дураком, но теперь я пришел сюда и прямо, по-мужски, признал это. Я извиняюсь также перед миссис Кул.

— Не в том дело, — сказал я. — Просто за это время многое изменилось.

— Послушайте, Лэм, — решительно произнес Корнинг. — Я бизнесмен, человек дела, а не слов.

Я сидел тихо. Смотрел на него. А на меня, как кошка на мышь, смотрела Берта.

Корнинг продолжал:

— Вот чек на восемьсот пятьдесят долларов для вашего агентства. Я хочу, чтобы вы нашли для меня миссис Велс. Кроме того, я хочу сделать одно выгодное предложение: если вы сможете найти ее в течение двадцати четырех часов, я плачу вам две тысячи долларов дополнительно; если найдете за сорок восемь часов, премия уменьшается до тысячи долларов; если дело затянется до семидесяти двух часов, получите только пятьсот долларов; если не уложитесь и в этот срок, премия отменяется.

— Что это вы еще задумали? — спросил я. Он откинул голову и засмеялся:

— Дональд, вы великий игрок в покер. Но не пытайтесь одурачить Лоутона Корнинга. Признаю, что вы играете великолепно. Я готов дать вам возможность сделать деньги, но хватит играть со мной в покер. Уверен: вы можете представить мне миссис Велс в течение часа, если очень этого захотите. Мое предложение делает стоящими затраты времени и труда, упрощает дело.

— Изложите ваше предложение в письменном виде, — сказал я.

— Мое слово — закон, — сказал он сердито.

— Меня не беспокоит ваше слово, — отрезал я. — Меня беспокоит ваша память.

Он рассердился еще пуще:

— В этом деле не должно быть никакого обмана. Я знаю, что раньше Велс имел другую жену. Возможно, он разведен с нею, возможно — нет. Мне это неизвестно. Поэтому я не желаю стать жертвой нового трюка, при котором вы представите мне его бывшую жену и объявите, что это и есть настоящая, законная миссис Друрри Велс. Мне требуется только та миссис Друрри Велс, которая имела девичье имя Ивонна Клаймер.

— Вот поэтому я и хочу, чтобы вы все это зафиксировали на бумаге, — объяснил я. — Не хочу, чтобы потом вы заявили, будто произошло какое-то недоразумение, возникло взаимонепонимание. Поэтому изложите свое предложение черным по белому.

— Ладно, — наконец согласился он. — Дайте мне лист бумаги, миссис Кул.

Получив от нее просимое, он выхватил из своего кармана ручку. Я предложил ему:

— В соседней комнате находится секретарша и пишущая машинка.

— К черту пишущую машинку! Пусть каждое слово на этой бумаге будет написано моей рукой.

— Тогда пишите, — сказал я.

Его лицо налилось гневом, но он сел за стол и начал медленно выводить на бумаге свои каракули, потом некоторое время жевал конец ручки и снова принялся марать бумагу.

Берта старалась поймать мой взгляд, но я упорно смотрел в окно.

— Конец! Вот мое предложение на бумаге, — объявил Корнинг. Я прочитал его поручение.

«В агентство „Кул и Лэм“. Настоящим я вручаю вам восемьсот пятьдесят долларов с поручением выяснить для меня местонахождение Ивонны Клаймер Велс, которая является или не является законной супругой Друрри Велса, но которая живет с ним как его жена. Если вы представите мне ее в течение двадцати четырех часов, я выплачу вам дополнительно две тысячи долларов. Если в течение сорока восьми часов — выплачу тысячу долларов, если найдете через семьдесят два часа, я выплачу премию в пятьсот долларов. Я также оплачу необходимые для проведения поисков расходы при условии их ограничения в сто долларов за день или пятьсот долларов за всю работу».

Он посмотрел на нас и спросил:

— Ну как?

— А что вы понимаете под словами «выяснить местонахождение»? Предположим, я найду ее, например, в Бэннинге и сообщу вам, где она находится, но вы под тем предлогом, что увидели ее позже, чем через двадцать четыре часа, откажетесь выплатить нам две тысячи долларов.

— Тот момент, когда вы сообщите мне, где вы ее обнаружили, будет считаться моментом выполнения вашего задания.

— Запишите это на бумаге, — сказал я.

— В этом нет необходимости, — возразил он. — Мы же уже достигли взаимопонимания.

— Запишите, — повторил я, указывая на его ручку.

Трясясь от ярости, он написал: «Ваше задание будет выполнено в тот момент, когда вы сообщите мне точное местонахождение миссис Велс».

— Поставьте внизу дату, — сказал я. Он послушно поставил дату.

— Подпишитесь, — выдвинул я последнее требование. Он подписал документ.

Я взял его в руки и написал на нем: «Данное предложение принято. В нем содержится полное соглашение между нами». И подписал: «По поручению фирмы „Кул и Лэм“ подписано Дональдом Лэмом».

Я передал документ Берте со словами:

— Спрячьте его!

Корнинг бросил на стол свой чек, вскочил со стула и пошел к выходу. У двери он повернулся, словно желая мне что-то высказать, потом раздумал и выскочил из кабинета как ошпаренный — только каблуки его ковбойских сапог загрохотали по полу.

— Черт меня подери! — воскликнула Берта. — Это выше моего понимания. Как ты сумел устроить этот трюк? Что же нам теперь делать?

Я поднял телефонную трубку, позвонил в полицейское управление Фрэнку Селлерсу и сказал ему:

— Помнится, ты говорил, что если я разузнаю нечто тебя интересующее, то не прогадаю, если сообщу об этом.

— Правильно. Ну и что разузнал на этот раз, Шустрик?

— А ты помнишь ту миловидную куклу в шортах, которая мыла грязные тарелки в доме 1638 по Фрост-Моур-роуд?

— Еще бы!

— Она сейчас здесь, у меня в офисе. Думаю, она может рассказать тебе немало интересного.

— Привези ее ко мне в управление.

— Не годится, — сказал я. — Там газетные репортеры.

— Мне надоело, Лэм, загонять для тебя дичь.

— Я намерен раскрыть для тебя кое-что весьма интересное. Но пока все должно быть в тайне. Если узнают репортеры, то информацию от них может получить какой-нибудь другой полицейский, и он же получит все лавры от твоей работы.

Селлерс на минуту задумался, потом сказал:

— Выезжаю к вам.

— Ждем, — сказал я. — Но заправь полный бак в своей машине.

Глава 15

Селлерс был подозрителен и осторожен. Его действительно беспокоила мысль о том, что какой-нибудь полицейский может оказаться проворнее его.

— Садись, Фрэнк, — предложил я. — В ногах правды нет. Селлерс, перекатывая из одного угла рта в другой незажженную сигару, стоял, широко расставив ноги.

— Черт бы побрал эти предисловия, — сказал он. — Переходи к делу!

— Сейчас, Фрэнк. Не будьте… — сказала Берта. Он прервал ее:

— Пусть говорит этот Шустрик. Я хочу услышать старую хитрую версию этого дела.

Я начал говорить:

— Друрри Велс и его жена, прежде чем появились на Фрост-Моур-роуд, жили в Бэннинге.

— Ну и что? — спросил он.

— Я поехал в Бэннинг и опросил их бывших соседей. Один из них, который из своего дома мог видеть окно их спальни, рассказал мне кое-что интересное.

— Что именно?

— Шум ссоры, звук удара, тишина. Велс, несущий что-то на плече, грузящий это «что-то» в автомобиль, его отъезд, возвращение примерно через три часа и отход ко сну в своей спальне. На следующий день — жена исчезла. Уехала погостить к родственникам.

— Черт возьми! — сказал Селлерс.

Я кивнул и замолчал. Он стоял и обдумывал мое сообщение.

— Чудеса! — сказал он наконец. — Что это, конвейерное производство? Почему они снова и снова играют одну и ту же пластинку?

— А что ты об этом думаешь? — спросил я.

— Не знаю.

— Хочешь еще раз поговорить с рыжей, которую ты встретил на Фрост-Моур-роуд?

Он кивнул.

Я вышел в коридор и привел Ванду Уоррен в кабинет.

Она посмотрела на Берту Кул, Фрэнка Селлерса, на меня и сказала:

— Ну, кажется, у нас есть кворум?

— Мы имеем кворум, — отрезал Селлерс. — Расскажите вашу историю.

— Позвольте мне изложить основные факты, — сказал я.

— К черту факты, — отверг мое предложение Селлерс. — Пусть она расскажет свою историю.

— Не упрямься, Фрэнк, — сказал я ему. — В нашем распоряжении всего двадцать четыре часа, чтобы закончить это дело. Иначе мы потеряем две тысячи монет. Ты сперва выслушай меня, а потом уже задавай свои вопросы.

Не ожидая его согласия, я приступил к изложению основных фактов этого дела, начав с того, как Корнинг впервые пришел в наше агентство, и закончив его последним визитом. Кроме того, я показал Селлерсу подписанное Корнингом соглашение, скрыв только то, что ездил в Сакраменто. Не упомянул я ни слова и о моем уговоре с Люсиль Пэттон.

Фрэнк выслушал мой рассказ до конца. Он по-прежнему стоял, широко расставив ноги, широкоплечий, со сдвинутой на затылок шляпой, и жевал незажженную сигару. Наконец Селлерс повернулся к Ванде Уоррен, сидевшей на том же самом стуле, на котором совсем недавно восседал Корнинг.

— Чем вы зарабатываете на жизнь? — спросил Селлерс.

— Я манекенщица. И актриса. И выполняю разные поручения.

— Какие, например? За нее ответил я:

— Во время сессий законодательного собрания штата она работает по заданиям лоббистов в Сакраменто. Здесь она работает между сессиями.

— Понятно, понятно, — сказал Селлерс и взглядом окинул ее с головы до ног.

Ванда ответила ему приветливой улыбкой и удобнее расположилась на стуле, положив ногу на ногу. Селлерс сказал:

— У нас деловой разговор. Не пытайтесь разговаривать со мной вашими ножками. Говорите с помощью языка.

— Что вы хотите узнать от меня?

— Хочу рассеять туман. Вы ведь знали этого Велса и раньше, до этого случая?

— Нет, не знала. Говорю вам правду, сержант. Клянусь Богом! Это была обычная работа по заданию клиента. Он позвонил в агентство и…

— Не пудрите мне мозги. Велс для этого своего трюка не стал бы нанимать незнакомую женщину. Он был знаком с вами?

Она отрицательно покачала головой.

— Хватит врать! — вскипел Селлерс. — В этом городе все знают, что, когда я начинаю дело, я довожу его до конца. Тому, кто со мной сотрудничает, я даю хорошие шансы; тому же, кто пытается меня облапошить, — не приведи Господи, — не работать в нашем и, возможно, любом другом городе.

Ванда молча размышляла над его словами. Он же сказал ей:

— Опустите юбку пониже. Она опустила юбку на колени.

— Теперь будет лучше, если вы расколетесь! — приказал он. Она глубоко вздохнула и сказала:

— Да… Я… Я знаю его…

— Так-то лучше. Откуда вы его знаете?

— Это деловое знакомство.

— Вы работали на него?

— Не совсем, но вроде этого. В агентстве фотоманекенщиц управляющим служит Норволк Ликенс, но Велс тоже принимает участие в делах. Я не знаю всего круга его обязанностей, но время от времени он предлагает девушкам клиентов.

— И время от времени платил вам деньги за разные услуги?

Она посмотрела ему в глаза и призналась:

— Да.

— Теперь намного лучше! — одобрил ее Селлерс. — Давайте вернемся к тому моменту, когда он предложил вам эту самую работу. Как это произошло?

— Он позвонил из Бэннинга Ликенсу и попросил его разыскагь меня и передать, чтобы я ему немедленно позвонила.

— Ликенс нашел вас?

— Нашел.

— Что было потом?

— Он велел мне срочно выехать в Бэннинг.

— И тогда?

— И тогда Велс объяснил мне, что я должна делать, какую играть роль.

Селлерс подошел к окну, выглянул из него, вынул изо рта остаток изжеванной сигары и выбросил его во двор. Потом повернулся ко мне и сказал:

— Хорошо, умник, я хочу спросить кое о чем и тебя. Зачем ему понадобилось устраивать повторный спектакль?

— А ты как думаешь?

— Я не думаю! Я хочу, чтобы ты как следует обмозговал это дело.

— В обоих случаях, — напомнил я, — приблизительно по два часа сорок пять минут.

— Ты имеешь в виду… Покупаю твою гипотезу. Есть в этой конторе компас или пара циркулей? — спросил он у Берты.

Та вытащила из ящика письменного стола компас и передала ему.

— И карту Южной Калифорнии, — потребовал он и снова получил от Берты просимое. Сержант разложил карту на столе и начал рассуждать: — Значит, все путешествие занимало два часа сорок пять минут. Сорок пять минут надо, чтобы как-то разделаться с трупом. Один час — туда, один — назад. По городу ехать со скоростью сорок миль в час. От тридцати пяти до сорока миль… Теперь давайте найдем на карте дом Велсов на Фрост-Моур-роуд.

Приблизительно здесь… Измерим расстояние… Поставим компас на место, где располагается дом Велсов, и проведем окружность радиусом в сорок миль. И такую же окружность проведем вокруг города Бэннинг. Мы получили два пересечения окружности… Черт побери! Ну и умник! В обеих точках пересечения нельзя похоронить даже кошки: в этих местах и днем, и ночью полно машин и людей.

— Точно, — подтвердил я.

— Так чего же тогда стоит твоя идея с компасом?

— Но это была не моя, а твоя идея.

— Ладно, пусть будет так! Но какова же тогда твоя идея?

— Когда Велсу позвонил газетчик, ему стало ясно, что у него обязательно будут спрашивать о его жене. Он понимал также, что и другие будут задавать ему вопросы о том, куда делась миссис Велс. Если эти вопросы будут задавать ему в Бэннинге, то наверняка всплывут слухи о семейной ссоре и драке, о звуке удара, о его ночном отъезде из дома, о его отсутствии в течение двух часов сорока пяти минут, о его возвращении и о том, что после этих событий никто не видел его жены. Тогда он поехал на Фрост-Моур-роуд и…

— Черт побери! — возбужденно прервал меня Селлерс. — Эту версию я покупаю. Будь я проклят, но в твоих словах что-то есть.

— Думаю, в них действительно кое-что есть, — согласился я. — В противном случае я бы не стал тебе звонить.

— Есть определенный план? Я кивнул.

— Что нам потребуется? — спросил он.

— Фонарь.

— У меня он есть.

— Лопата.

— И лопата найдется.

— Ну тогда, может быть, нам еще что-нибудь пригодится?

— Ни черта!

Я обратился к Ванде Уоррен:

— Вам придется подождать здесь, пока мы…

— Черта с два она будет ждать здесь, — прервал меня Селлерс. — Она поедет с нами. Эта крошка и близко не подойдет к телефону. Она также не передаст никому никакой записочки и не сможет выкинуть никакого другого трюка. Пошли, сестренка. Будете играть со мной честно, я тоже буду играть с вами по правилам. Если попытаетесь объехать меня по кривой, встретите самого жестокого, безжалостного парня из всех, с какими вам приходилось иметь дело за всю вашу бурную жизнь.

И, повернувшись ко мне, он добавил:

— Давай, Шустрик, пошли!

Глава 16

Сержант Селлерс настоял на том, чтобы сделать остановку в Сан-Бернардино.

— В таких делах есть свои правила, — объяснил он. — Мы должны поставить в известность шерифа данного округа. В каком округе мы намерены действовать?

— В округе Сан-Бернардино, — подтвердил я.

— Ну так вот: мы посетим тут заместителя шерифа. Правила следует соблюдать.

Мы подъехали к полицейскому управлению. Селлерс вышел из машины, направился было к дверям, но вдруг повернул обратно.

— Слушай, Шустрик, — сказал он с тревогой. — А что, если мы вытащили пустой номер?

— Проклятье, — сказал я. — Это всего лишь мое предположение. Без гарантий. Я высказал тебе свое мнение о том, как развивались события. И все.

Он вытащил из кармана сигару, сунул ее в рот и, задумчиво глядя на меня, некоторое время жевал ее конец. Потом внезапно молча повернулся и пошел к ведущей в управление лестнице. Через некоторое время он появился на улице вместе с помощником шерифа.

Селлерс даже не подумал познакомить нас. Просто оба полицейских офицера уселись на переднем сиденье автомобиля, а мы с Вандой Уоррен — на заднем. Она сделала мне глазки, одарила обаятельной улыбкой и придвинулась ко мне вплотную. Я неодобрительно покачал головой.

— Ханжа! — громко возмутилась она. — Одинокая женщина во время путешествий не должна чувствовать себя такой одинокой.

Селлерс обернулся, чтобы взглянуть на нас, и ухмыльнулся во весь рот. Зафиксировав в сознании полицейских наши отношения как объятия флиртующей парочки, Ванда приблизила лицо к моему уху и прошептала:

— Дональд, вы сможете спрятать меня от репортеров? Я неопределенно пожал плечами.

— Постарайтесь, — выдохнула она в мое ухо и сразу же отодвинулась от меня, скользнув на дальний край сиденья. После чего громко сказала: — Бог мой! Никогда раньше мне не приходилось видеть такого скопления похожих на ледяных истуканов мужчин.

Когда мы въехали в Бэннинг, Фрэнк Селлерс спросил меня:

— Как туда проехать?

Я начал показывать дорогу, и вскоре мы остановились у дома, в котором жили Велсы.

Селлерс задал мне следующий вопрос:

— Какие соседи слышали всю эту семейную суматоху?

Я показал на дом. Полицейские переглянулись, и Селлерс приказал мне:

— Ты и девица, подождите нас в машине. Запомни, Лэм: я не люблю шуток. Девица не должна ни на миг покидать машину. Оставляю ее на твою ответственность.

Они оба вылезли из машины и пошли к дому Велсовых соседей. В тот же момент Ванда сказала мне:

— Дональд, эти мужланы могут втянуть меня в скандальную историю. Даже небольшое количество газетной грязи принесет мне дурную славу, даже немного…

— К сожалению, я ничего не могу обещать, кроме того, что сделаю для вас все, что смогу…

— Дональд. Мне нужно сбегать в туалет на станцию техобслуживания… Я усмехнулся.

— Вы не имеете права удерживать меня насильно.

— Не заставляйте меня делать этого, — сказал я. — Лучше действуйте в соответствии с указаниями Селлерса, и он даст вас шанс выйти из этого дела без потерь.

— Думаете, он сделает так?

— Обеспечьте друг другу игру по правилам.

Она задумалась над моими словами, но я прервал ее размышления:

— Давайте прямо сейчас приступим к игре по правилам. Предположим, начнем с того, что вы расскажете мне об Ивонне Клаймер.

— Она была одной из нас, — сразу сказала Ванда.

— Манекенщица?

Ванда утвердительно кивнула.

— Велс познакомился с ней как с манекенщицей?

— Нет. Он знал ее раньше. И втянул ее в это занятие.

— Как развивались их отношения дальше?

— Через некоторое время они начали жить вместе. Но они не были женаты.

— Как они жили?

— Полагаю, что вскоре у них начались ссоры. Пока она была только манекенщицей, у них было все в порядке, но когда он начал заставлять ее быть домашней хозяйкой… Это ей не понравилось.

— Ванда, где сейчас находится Ивонна? Девушка торопливо отвела глаза.

— Где она? — повторил я.

— Я сама бы хотела знать это!

— Но где, по вашему мнению, она может быть?

— Я… Дональд, не знаю.

— Что сказал вам Велс?

— Сначала он вообще ничего не объяснил мне. Просто потребовал, чтобы я приехала сюда для срочной работы. И сказал, что я должна сыграть роль его жены.

— Он объяснил, для чего ему это нужно?

— Да.

— Что же он сказал вам?

— Это была длинная история, Дональд. Она была связана с его разводом в Мексике. Он открыл мне, что раньше был женат. Я к тому времени уже знала о его предыдущем браке от Ивонны. Мне он сказал, что его бывшая жена была настоящая сука, собака на сене, которая не давала ему развода, но вернуться к нему и жить с ним тоже не хотела. Она не разрешала их детям видеться со своим отцом и настраивала их против него. Тогда он послал документы и заявление о разводе в Мексику и по мексиканским законам сумел получить свидетельство о разводе. Конечно, эта бумага у нас ничего не стоит, но… ну, она лучше, чем ничего.

— Продолжайте. Что произошло потом?

— Потом он и Ивонна начали жить вместе.

— Почему ему понадобилось, чтобы вы сыграли роль его жены? Как он объяснил это?

— Он подозревал, что его первая жена собирается устроить ему какую-то неприятность. И ожидал почему-то, что эта женщина обратится в суд и ему, а также Ивонне будут вручены судебные повестки. Вместо Ивонны повестку получила бы я. Затем в надлежащее время, на суде, выяснилось бы, что судебный исполнитель вручил повестку не тому, кому надо. И суд бы не состоялся.

— Так оно и произошло?

— По существу, да.

— А где была Ивонна?

— Он сказал, что она где-то прячется от судебного исполнителя.

— Вы ему задавали какие-нибудь другие вопросы?

— Надо как следует знать Друрри Велса. Ему нельзя задавать вопросов, особенно если ты девушка, чьи заработки зависят от его прихоти.

— Ваши заработки зависят от его прихоти?

— В некоторой степени — да. Он один из совладельцев нашего агентства и, если захочет, может быть очень безжалостным. Одна из наших девушек… ну, с ней случилась не очень приятная история.

— Какая история?

— Он по каким-то причинам добился, чтобы агентство перестало давать ей работу. Она попыталась работать сама от себя, но он сделал так, что ее арестовали… ну и она все еще сидит.

— За что?

— Он донес в полицию, что она торгует наркотиками, у нее сделали обыск и нашли травку, хотя я точно знаю, что она не имела никаких дел с наркотиками.

— Но как он мог ожидать, что соседи не заметят подмены его жены?

— Поймите, Дональд, они только-только въехали в этот дом. Накануне вечером. По существу, никто из соседей Ивонны еще не видел. Или, если видел, то только издалека и не общался с ней. Мы с Ивонной очень похожи внешне: у нас одинаковые фигуры, один и тот же вес, рыжие волосы. Я могу носить ее платья. Она может носить мои. Таким образом я появилась в этом доме и начала изображать жену Друрри, но случилось так, что сюда сразу же нагрянули газетчики. Друрри не знал, что придумать, но потом позвонил Ивонне, и та предложила продолжать игру.

— Он позвонил Ивонне? Ванда кивнула.

— Вы в этом уверены? — допытывался я. — Вы сами слышали их разговор?

— Да.

— И сами говорили с Ивонной?

— Нет. Но я слышала, как он говорил с ней.

— Когда это было?

— В тот же день, когда я приступила к исполнению роли его жены.

— Разговор с Ивонной проходил по телефону, установленному в доме?

— Да.

— Каков был характер разговора? Дружеский? Или…

— О, очень дружеский!

— А где Ивонна находится теперь?

— Все еще прячется от суда.

— Вы с Велсом очень спешно уехали из этого дома, не так ли?

— Да.

— Почему?

— Чтобы сбить с толку тех, кто искал Ивонну.

— Послушайте, Ванда, — сказал я. — Вы верите во всю эту сказку?

— Верила… в то время.

— А сейчас?

— Сейчас… Ну, не знаю. Было что-то странное в том, как он вскоре после того, как мы поселились на Фрост-Моур-роуд, отправил меня из дома, а потом велел снова туда приехать. Недавно я прочитала в газете, что он начал против вас, Дональд, и против вашего компаньона по детективному агентству судебное дело. Боюсь, что тут имеет место какая-то большая афера.

— Ну и что из этого следует?

— Тогда я впуталась в грязное дело, а я не хочу быть замешанной в аферу.

— Ванда, — сказал я. — Посмотрите на меня.

Она повернула ко мне лицо и посмотрела на меня глазами, которые сразу же стали нежными и любящими.

— Вы нравитесь мне, Дональд, — сказала она с чувством.

— Ваше умение охмурить мужчину чертовски близко к совершенству. Но не пробуйте делать этого со мной. У нас нет для этого времени. Вам не приходило в голову, что речь может идти не об афере, а об убийстве?

Она вздрогнула, как от удара, и отвела глаза в сторону. Ответить на мой вопрос она не успела, потому что в этот момент дверь дома открылась, и к машине подошел Селлерс. Но я, собственно говоря, и не нуждался в ее ответе.

Фрэнк открыл заднюю дверцу нашей машины и приказал:

— Выходите!

— Я? — спросила Ванда, удивленно подняв нарисованные брови.

— Вы оба, — уточнил Селлерс.

Мы вылезли из машины и пошли за ним к дому. Он распахнул входную дверь с такой уверенностью, будто входил в свое собственное жилище.

— Идите за мной, — приказал он и ввел нас в гостиную, где вместе с помощником шерифа со смущенным видом сидели супруги Бозвел.

— Вы знаете эту женщину? — обратился к ним Селлерс.

— Привет, — весело поздоровалась с бывшими соседями Ванда.

— Да. Это та самая женщина! — воскликнула Аманда.

— Посмотрите на нее внимательно, — потребовал Селлерс.

— Это она! — уверяла миссис Бозвел.

Селлерс внимательно посмотрел на ее мужа. Тот уверенным кивком подтвердил заявление жены.

Селлерс нахмурился, вытащил из кармана новую сигару, яростно перекусил ее и наконец сказал:

— Ну, на этот раз Шустрик оказался прав. Я на это ничего не ответил.

Полицейские обменялись взглядами, и Селлерс обратился к хозяевам дома:

— Мы получили от вас всю информацию, в которой нуждались, спасибо, — и, повернувшись к нам, скомандовал: — Пошли!

Мы вернулись в автомобиль, и Селлерс, яростно нажав на педаль, рывком вывел машину в поток уличного движения.

— Куда мы едем? — спросил я.

— А как ты думаешь, куда? — со злостью огрызнулся Селлерс. — Отвезем шерифа обратно в Сан-Бернардино, и я поеду домой. В другой раз, когда у тебя случится просветление ума с галлюцинациями, путешествуй в одиночестве, а я не намерен…

— Ты вернешься домой с теми результатами, которые получил здесь, и тебя засмеют, — сказал я. — Поворачивай машину и веди ее в направлении Юкки…

— Это еще зачем? — прорычал он.

— А как ты думаешь, зачем? — переспросил я.

Минуты две мы продолжали ехать в молчании, потом машина замедлила ход и остановилась у тротуара. Селлерс повернул голову, посмотрел на меня, изучая в тусклом свете убывающего дня мое лицо и задумчиво жуя свою сигару. Помощник шерифа сидел, не оборачиваясь, демонстрируя позицию невмешательства и полное безразличие ко мне и моим идеям. Я сказал Селлерсу:

— Ты уже потратил на это дело столько времени, что, пожертвовав дополнительной парой часов, ровным счетом ничего не потеряешь, а вот выиграть можешь вполне.

Селлерс несколько мгновений обдумывал мои слова, потом посмотрел на шерифа и спросил у него:

— Что вы скажете на это, Джерри?

— Решайте сами, — отозвался тот.

Наш автомобиль медленно отъехал от тротуара и неожиданно развернулся в обратную сторону.

Селлерс, не поворачивая головы, бросил мне:

— Я еду туда, Шустрик, не потому, что верю в обоснованность твоих предположений, а потому, что не хочу оставлять тебе ни малейшей лазейки для уверток. На этот раз ты у меня не отвертишься.

В машине воцарилось молчание, наполненное враждебностью, недоверием и сомнениями. Эту тяжкую атмосферу, это напряжение с женским легкомыслием попробовала развеять Ванда Уоррен, проворковав как ни в чем не бывало:

— А когда мы остановимся, чтобы перекусить?

— Пикников не будет, — отрезал Селлерс и нажал на газ так, что машина затряслась мелкой дрожью.

Вскоре он выключил свет фар. Закат солнца в пустыне необыкновенно красив: на западе пылало багровое небо, подсвеченное нежно-розовым сиянием снежной горной вершины и переходящее к востоку в более блеклые лиловые цвета. Но только я один заметил красоту заката. Наша машина, ведомая широкоплечим, агрессивным полицейским, неслась по пустыне в ночь, пока я не сказал Селлерсу:

— Здесь надо повернуть налево.

Он не сделал ни малейшего движения, чтобы показать, что услышал мои слова, но машина свернула на боковую дорогу и начала подниматься на плоскогорье. Очень трудно было в темноте выискивать правильный путь, выбирая его среди бесконечных развилок и пыльных проселочных дорог, но я понимал, что мне нельзя ошибаться, иначе и помощник шерифа, и Селлерс обвинят меня в легкомыслии и операция сорвется. Поэтому, положив руки на спинку переднего сиденья, чтобы лучше видеть освещенную фарами колею, я сконцентрировал на этом все свое внимание.

Ванда Уоррен, подвинувшись ко мне вплотную, держала в своих ладонях мою правую руку как вещественный знак восстановленного доверия и надежды на мою помощь.

Удача не отвернулась от меня. Я, оказывается, помнил каждую развилку, узнавал нужную дорогу, и наконец фары осветили узкую ухабистую колею, которая вела к уже знакомой мне полуразрушенной хижине.

— Нужно подъехать к домику, — сказал я Селлерсу.

Он поставил машину так, что свет фар уперся в покрытую брезентом дыру от двери. Я сказал:

— Разверни машину к задней стороне хижины, чтобы фары осветили наваленную там кучу земли… Нет, ты повернул машину слишком сильно на юг… Надо, чтобы фары светили немного севернее. Стоп! Ну вот, теперь надо опять взять чуть поюжнее. Вернись немного назад. Все! Нормально! Вылезай!

Мы вышли из машины, и я повел всех к деревянной платформе.

— Мы должны поднять ее, — сказал я.

Не говоря ни слова, Селлерс подошел к платформе, своими огромными ручищами ухватился за один ее край, с трудом поднял и попытался откинуть в сторону. Однако тяжелая платформа упала недалеко, лишь чуть-чуть приоткрыв одну сторону колодца.

— Осторожно! — предупредил я. — Не свались в яму!

Он наклонился над открывшейся под платформой черной дырой и сказал:

— Надо всем вместе отодвинуть этот чертов настил, чтобы окончательно прояснить эту чертову историю. Мы должны тщательно обследовать колодец.

Втроем мы с трудом подняли платформу и оттащили ее от колодца.

— Фонарь у вас, Джерри? — спросил Селлерс у помощника шерифа и, взяв у того фонарь, попытался осветить им дно колодца.

— Что там? — спросил он меня.

— То самое, — ответил я.

В это время Джерри старался при свете фонаря рассмотреть то, что скрывалось в темной глубине ямы, потом выпрямился, минуту подумал, попробовал ногой прочность лестницы и предложил:

— Я полезу вниз.

— Хорошо, — согласился Селлерс. — Имеете право — это ваши владения.

Пробуя ногой каждую ступеньку, осторожно ступая, наклонив голову и сдвинув на глаза шляпу, помощник шерифа в слабом свете фонаря спускался в колодец. Селлерс старался как можно лучше освещать его путь. При этом он сказал мне:

— Эта девица на твоей ответственности, Дональд! Не спускай с нее глаз. Нельзя допустить, чтобы она ускользнула от нас.

— Вы что же, думаете, что я убегу в пустыню? — спросила его Ванда.

— А почему бы и нет? — невозмутимо отозвался Селлерс.

Мы смотрели, как медленно и осторожно Джерри продолжает спуск. Достигнув конца лестницы, он вытащил из кармана фонарик и начал светить им во все стороны. Потом, задрав голову, он крикнул:

— Мне нужна лопата!

— Сейчас дам, — крикнул в ответ Селлерс, сходил к машине за лопатой, потом, привязав к ней веревку, спустил на дно колодца.

Мы услышали, как Джерри крикнул: «Порядок!», затем раздался скрежет железа по камню, и все стихло.

Через минуту из колодца раздался возглас:

— Я вылезаю наверх!

— Что вы там нашли? — спросил Селлерс.

— Расскажу, когда вылезу, — крикнул Джерри.

Мы смотрели, как помощник шерифа торопливо поднимается по лестнице, а когда тот появился из ямы, Селлерс подхватил его под мышки и помог вылезти наверх. Тут же помощник шерифа сказал Селлерсу:

— Отойдем в сторонку.

Они отошли на такое расстояние, чтобы их голоса не были слышны нам, и о чем-то толковали минуты две. Затем Селлерс вернулся.

— Джерри останется здесь, — сказал он. — А мы поедем в Юкку.

— Почему? — спросила Ванда. — Что случилось?

— Ничего, — ответил Селлерс и повел нас к машине. — Мы все трое сядем на переднее сиденье. — И, неожиданно взглянув на меня, добавил: — Ну, Шустрик, ты оказался прав!

Он схватил мою руку, и жар его рукопожатия продемонстрировал мне всю меру его облегчения.

Приехав в Юкку, он остановил машину у первой же телефонной будки и куда-то позвонил.

Когда он выходил оттуда, я сказал ему:

— Мне тоже нужно сделать пару звонков. Он не возражал.

Прежде всего я позвонил в Бэннинг тому газетчику, который раньше снабдил меня полезной информацией.

— Позвоните в вашу редакцию в Сан-Бернардино, — сказал я ему. — Пусть они немедленно «покроют» офис шерифа. А вам стоило бы сейчас же приехать в Юкку и послоняться здесь: возможно, кое-что узнаете.

— Что именно?

— Кое-что важное.

— Стоящее того, чтобы ночью пускаться в путешествие?

— Первоклассный материал, — сказал я. — Без сомнений звоните в Сан-Бернардино, и пусть репортер «покрывает» офис шерифа без промедления.

Повесив трубку, я тут же позвонил в отель «Дортмут». Мне повезло: Корнинг оказался в своем номере. Я сказал ему:

— Это Дональд Лэм. Я нашел миссис Велс.

— Да-да, — всполошился он. — Где вы сейчас находитесь, Лэм?

— В данный момент я звоню из городка под названием Юкка.

— Какого черта вас занесло туда?

— Здесь расположен ближайший телефон.

— Вы сказали, что нашли миссис Велс?

— Да.

— Где?

— Думаю, вам известно, что участок земли, принадлежащий Аарону Бедфорду, находится к западу от Юкки.

— Предположим…

— Так вот, она на этом участке.

— Какого черта она там делает?

— И тем не менее, — сказал я.

— Слушайте, Лэм. Я не вчера родился. Мне известно, что вы подцепили ее еще сегодня утром. Что за дурацкая идея уехать с ней в пустыню и оттуда сообщать мне, что вы нашли ее?

— Когда вы сюда приедете, а вам все объясню.

— Но я не собираюсь ехать ночью.

— Дело ваше, — сказал я. — Но я выполнил условия нашего договора и сообщил вам местонахождение той, кого вы ищите.

— Проклятье! — закричал он. — Вы могли привезти ее ко мне в номер отеля «Дортмут» через двадцать минут после того, как я подписал обязательство выплатить вам за эту работу две тысячи долларов. Вы…

— Вам хочется спорить? Или вам хочется увидеть миссис Велс?

— Я хочу видеть ее.

— Тогда немедленно приезжайте сюда, — сказал я и повесил трубку.

Вернувшись к машине, я застал Ванду и Селлерса за оживленным разговором.

— Что будем делать теперь? — спросил я.

— Теперь можно перекусить, — улыбнулся Селлерс.

В маленьком ресторанчике, открытом до глубокой ночи, подавали вкусное мясо с жареной картошкой по-французски. Селлерс выпил три чашки кофе и завел разговор с Вандой, которая, несмотря на то что боялась его, пыталась все же обольстительно улыбаться. Но с тем же успехом она могла воздействовать своими чарами на морозильный шкаф.

Закончив ужин, мы вернулись на участок земли в пустыне. Возле хижины Селлерс остановил машину, выключил мотор и погасил фары. В темноте возник луч от фонарика — это шел Джерри.

— Все в порядке? — спросил он.

— Все в порядке, — ответил Селлерс. — Берите мою машину и поезжайте в Юкку. Поешьте, а главное, выпейте побольше кофе. Когда в Юкку приедут все остальные, вы как гид проводите их сюда.

— Понятно, — согласился Джерри и добавил: — Но у этого проклятого фонаря садятся батарейки.

— Я привез из Юкки новые батарейки и несколько фонарей, — успокоил его Селлерс.

Джерри сел в машину, и она исчезла в темноте.

Побродив по окрестностям, я разыскал поваленное бревно, принес несколько охапок сухой полыни, корней каких-то кустарников и разжег костер. Языки огня осветили таинственную декорацию окружающего мира, его блики и тени, жестокое, задумчивое лицо Селлерса, Ванду Уоррен, полную страха, тревоги и предчувствий от того, что в данной ситуации единственное оружие, которое всегда приносило ей победу, оказалось непригодным. Она лежала на песке, время от времени меняя положение тела. Растерянная манекенщица поворачивалась то на один бок, то на другой, то опиралась на локоть, то ложилась на живот и подкладывала руки под подбородок — и во всех ее позах свет костра высвечивал соблазнительную округлость ее фигуры. Но Селлерс ни разу не взглянул на рыжеволосую красавицу, которая тем не менее неустанно продолжала свои попытки. В дело пошла даже обнаженная плоть ее прелестных ножек. Однако быстрый взгляд Селлерса показал обманчивость ее надежд, и Ванда скромным, целомудренным жестом вновь прикрыла юбкой свои ноги. Она чувствовала себя деревянным истуканом.

Раз или два Ванда бросала на меня жалкий, трогательный, душераздирающий взгляд, на который я отвечал улыбкой симпатии и безнадежности.

Мне часто приходилось отправляться на поиски топлива для костра. Над головой сияли звезды. Огонь создавал совсем небольшую зону тепла, вне которой находилась холодная промозглость ночной пустыни. Мы вынуждены были встать на ноги и без конца поворачиваться к огню то лицом, то замерзшей спиной, а я вновь и вновь должен был подбрасывать и подбрасывать спасительному костру его горючую пищу.

Наконец в темноте пустыни появились лучи автомобильных фар, которые танцевали при подъемах и спусках на пыльной проселочной дороге. Колонна из четырех машин, впереди которой двигался ведомый Джерри наш автомобиль, въехала на участок и остановилась у костра.

Хорошо подготовленные люди быстро и скоординировано начали разгрузку: они вынесли прожекторы и установили над колодцем треножник, на котором укрепили лебедку с привязанным к канатам куском брезента.

Я в очередной раз отправился на поиски дров, но в это время к нам прибыл еще один автомобиль. Из него выскочил фотограф и тут же начал ослеплять всех подряд вспышками специальной лампы. За ним вылез корреспондент, с которым я познакомился в Бэннинге, и подошел ко мне, чтобы поздороваться.

Возле лебедки кипела работа, кто-то из прибывших спустился в колодец и обменивался с людьми, оставшимися наверху, репликами и приказами. Наконец подготовка была закончена, и по сигналу снизу, поднимая на поверхность земли какой-то груз, заработала лебедка. Потом из ямы появился брезент, из которого торчал угол одеяла.

Мои часы показывали полночь. Вся операция прошла так быстро и гладко, что трудно было представить, как много надо было предвидеть деталей и как много надо было потратить сил, чтобы добиться успеха.

В этот момент издалека послышался шум мотора, вспыхнул свет фар, и на дороге показалась еще одна машина. Она приближалась к нам на малой скорости.

— Ну вот, Шустрик, — подходя ко мне, сказал Селлерс. — Мы можем ехать, дело сделано.

— Подожди несколько минут, — попросил я. — Не уходи. Мне нужен свидетель.

— Для чего?

— Подожди — увидишь.

В конце пути, ориентируясь на свет нашего костра и лучи прожекторов, водитель приближающейся машины прибавил газу, круто развернулся перед хижиной и остановился. Я увидел, что за рулем сидел Корнинг.

Он вылез из машины, когда я направился в его сторону.

— Что за дурацкая идея, Лэм? — сказал он раздраженно.

— Я нашел миссис Велс, — ответил я. — Вот и все.

Корнинг посмотрел на маленькую группу людей, которые убирали лебедку, складывали треножник, и тут его взгляд натолкнулся на Ванду Уоррен. Он сорвался с места и кинулся к ней.

— Приветствую вас, дорогая, — затараторил он. — Рад вас видеть. Я сразу узнал вас по фотографии в газете…

Наконец-то нашелся человек, который обратил на Ванду внимание, и она с радостным облегчением повернулась к нему.

— В самом деле? — воскликнула она, кокетливо улыбаясь и стреляя глазами.

— Вы делаете ошибку, Корнинг, — предупредил я, подходя к нему сзади.

— Какую еще, к черту, ошибку? — бросил он мне через плечо.

— Это не миссис Велс. Это — Ванда Уоррен, — объяснил я. Он огляделся вокруг и сказал:

— Но здесь нет другой женщины.

Тогда я показал рукой на место, где лежал на брезенте завернутый в одеяло тюк.

— Нет есть, — сказал я. — Здесь есть женщина по имени Ивонна Клаймер, известная также как Ивонна Велс.

Я подошел к брезенту и, прежде чем кто-либо смог остановить меня, раскрыл одеяло. Холод, царивший на дне колодца, задержал разложение голого, уже несколько распухшего тела. Бросив беглый взгляд на стертые смертью черты женского лица, Лоутон С. Корнинг, пошатываясь на слабеющих ногах, отошел в сторону. У него началась рвота.

Ко мне подошел Селлерс и спросил:

— Где Друрри Велс? Я пожал плечами.

— Пошли, — позвал он меня, и мы направились к Ванде Уоррен.

— Где Велс? — спросил он у нее. Она покачала головой.

— Вы мне головой не качайте, — резко сказал Селлерс. — Я посажу вас за решетку. И не по обвинению в бродяжничестве или еще каком-нибудь пустяке, а за пособничество в убийстве. Где Друрри Велс?

— Честное слово, не знаю, — сказала она. — Мне известно, что он один из владельцев нашего агентства. Где он может быть сейчас, знает, возможно, Норволк Ликенс. А мне это не известно.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Дней… Дня два назад. Он сказал мне, зачем я ему понадобилась, дал мне подробные инструкции и ключи от дома…

Тут в разговор вмешался я:

— Думаю, мы можем найти его.

— Как? — спросил Селлерс.

— Пошли со мной — увидишь.

Я пошел к машине Корнинга. Он приковылял сюда, открыл дверцу машины, рукой нащупал «бардачок», вытащил оттуда бутылку и сделал из нее большой глоток.

— Вы можете рассчитаться со мной и завтра, — сказал я. — Приходите к нам в агентство.

— Рассчитаться? За что? — спросил он.

— За то, что я нашел для вас Ивонну Клаймер.

Он посмотрел на меня так, будто я ударил его ногой в живот.

— Ну, мошенник! Ну, жулье! Как я могу делать бизнес с трупом!

— Вы подписали со мной контракт, в котором ни одним словом не обмолвились о том, что я должен найти ее живую. Вы смеялись надо мной, и я предупредил вас о том, как бы вам от смеха не умереть. Теперь можете смеяться сколько угодно, но завтра утром вы должны прийти ко мне в мой офис и принести с собой чековую книжку.

— Я приведу с собой адвоката, — вспыхнул он.

— Приведите самого хорошего из всех адвокатов — вам понадобится наилучший!

— Вы чертовски правы! — закричал он. — Я приведу самого лучшего адвоката! И после того как он поговорит с вами, вы перестанете думать, что вы такой необыкновенный умник!

Селлерс прервал его монолог.

— Ладно, Шустрик, поехали. И возьми с собой курочку. А с этим парнем вы можете доспорить и утром.

Мы сели в машину и, оставив остальных завершать дело в пустыне, отправились в обратный путь. Как только согрелся мотор, Селлерс на полную мощность включил печку и признался:

— Промерз до мозга костей.

— В Бэннинге можно будет выпить горячего кофе, — предложил я. Селлерс кивнул и погнал машину еще быстрее. Ванда Уоррен опять прижалась ко мне, и ее пальчики вцепились в мою руку.

Только после того, как мы выпили по чашке кофе, Селлерс напомнил мне:

— Ну, Шустрик, давай свою наводку!

Я показал глазами на Ванду, и сержант сразу меня понял.

— Ладно, поехали, — сказал он, вставая с места.

Мы все трое вышли на улицу, но как только женщина села в машину. Селлерс резко захлопнул дверцу и, повернувшись ко мне, повторил свое требование:

— Давай наводку, Лэм.

— У Друрри Велса есть родной брат, Карлтон Велс, зубной врач. Он, если ему это понадобится, всегда может связаться с Друрри, — сказал я.

Селлерс смотрел на меня, и на его лице появилась широкая ухмылка. Он сказал:

— Тогда чего же мы ждем?

Наша машина неслась по ночному шоссе на предельной скорости. Молчание нарушила Ванда. Она, пустив в ход свою самую обольстительную улыбку, спросила Селлерса:

— Вы отвезете меня домой?

— Ну конечно, — любезно ухмыльнулся он. — А где он, ваш дом?

Она назвала адрес.

— Конечно, мы отвезем вас, — подтвердил Селлерс. — Только вот я бы хотел, чтобы перед этим вы поговорили с некоторыми людьми.

— Надеюсь, это не газетчики, — забеспокоилась Ванда.

— Бог мой, конечно нет. Речь идет о женщине, ужасно милой женщине.

— Как ее зовут? — спросила Ванда.

— Давайте будем звать ее просто «Матрона». Этого имени вам будет достаточно.

Глава 17

Доктор Карлтон Велс жил в окруженном садиком аккуратном маленьком домике, расположенном в заполненном такими же аккуратными, окруженными ухоженными садиками домиками пригороде. Здесь обитали люди, имеющие в гараже по два автомобиля и ведущие, несмотря на семейные обязанности, активную общественную жизнь. Местные женщины нанимали нянек, чтобы те присматривали за их детьми, пока они сами сидели на собраниях или плясали на танцах. Загорелые, стройные мужчины проводили воскресные дни за игрой в гольф. Полицейские машины редко заезжали в такие поселения.

Мы остановились возле домика Карлтона Велса, прошли по дорожке к двери, и Селлерс нажал кнопку звонка. В доме на этот звук никто не отозвался. Он начал нажимать кнопку через короткие промежутки времени, создавая прерывистый тревожный сигнал. Наконец в комнате на втором этаже зажегся свет, открылось окно и раздался мужской голос:

— Кто там?

— Полиция, — ответил Селлерс.

— В чем дело?

— Нам надо поговорить с вами.

— О чем?

— Вы хотите, чтобы о содержании нашего разговора знали все ваши соседи? — спросил Селлерс.

Окно закрылось. Свет загорелся на первом этаже, и послышались шаги на лестнице. Дверь приоткрылась на несколько сантиметров и осталась в этом положении, обусловленном длиной предохранительной цепочки.

Встревоженный голос спросил из-за двери:

— Могу я взглянуть на ваше удостоверение?

Селлерс вытащил из кармана бумажник, раскрыл его и показал через дверь свой полицейский значок. После этого цепь была снята, дверь широко отворилась и перед нами предстал доктор Велс — узкоплечий, испуганный мужчина, который, казалось, страдал от язвы желудка. Он был в купальном халате, надетом на пижаму, на ногах его были шлепанцы.

— Что случилось? — спросил он.

— Вы родственник Друрри Велса?

— Он мой брат.

— Где его сейчас можно найти?

— Не знаю.

Селлерс резко распахнул дверь и вошел в дом. Я последовал за ним.

— Зажгите здесь свет, — приказал Селлерс. Загорелась люстра, и мы все трое вошли в гостиную.

— Вы бы… Вы бы не хотели выпить чего-нибудь крепкого? — пробормотал доктор Велс.

— Мы при исполнении обязанностей, — отрезал Селлерс. — Где ваш брат?

— Говорю вам, не знаю. Некоторое время назад он сообщал мне, где находится, но где он теперь, мне не известно.

— Когда он в последний раз связывался с вами?

— Примерно неделю назад.

— Где он находился тогда?

— Он не сказал… Понимаете ли, дело в том, что у него произошли некоторые домашние неприятности и он, как бы это сказать, сторонится людей, не желает ни с кем общаться.

— Как осуществляется связь между вами?

— Он время от времени звонит мне по телефону.

— Как часто?

— Иногда может пройти целый месяц, прежде чем я услышу его голос. А после этого он нередко звонит мне каждые два-три дня. Видите ли, сержант, он мой брат, но я далеко не во всем его одобряю. Например, я считаю недостойным, позорным его отношение к жене и детям. Он помогает им только материально, да и то лишь тогда, когда это становится совершенно необходимым. И объясняет свою позицию тем, что его супруга необыкновенно противится разводу и он, мол, хочет заставить ее расплатиться за ее несговорчивость. Я не одобряю такое поведение.

— А вы сами можете связаться с ним? — продолжал спрашивать Селлерс.

— Говорю вам, сержант, что не могу. Я не знаю, где он… Полагаю, вы ищете его по поводу неуплаты алиментов?

— Мы ищем его по поводу убийства, — прямо ответил Селлерс.

— По поводу чего?

— Вы слышали, что я сказал. Речь идет об убийстве.

— Но это невозможно! — воскликнул доктор.

Селлерс оставил эту реплику без внимания, вынул из кармана сигару, взял ее в рот и сказал:

— Итак, вы пытаетесь укрыть парня, который подозревается в убийстве? Это может обернуться для вас крупными неприятностями, и я могу быть тем человеком, который принесет вам эти крупные неприятности. Вы это понимаете?

Доктор Велс покорно кивнул.

Селлерс резко повернулся и вышел. Я пошел следом за ним. Но за дверью задержался, услышав, что кто-то вышел из спальни. Затем раздался резкий женский голос:

— Звони своему братцу. Пусть он не впутывает нас в свои делишки! Карл, ты не можешь позволить себе шутить с полицией… И, в конце концов, в такого рода серьезных делах каждый человек должен помнить о гражданском долге…

После короткой паузы послышалось шуршание телефонного диска и громкий голос доктора Велса:

— Друрри, что ты натворил на этот раз?

Очевидно, он не получил развернутого ответа, потому что почти без перерыва продолжал говорить:

— У меня только что была полиция… Они ищут тебя… Нет, они говорят, что не по этому поводу… Они из отдела по расследованию убийств… Говорят, что речь идет о подозрении в убийстве…

На недолгое время он замолчал, слушая, по-видимому, что говорит ему брат, и, выслушав это, сказал:

— Друрри, я больше не могу скрывать от них твое местонахождение. Даю тебе двадцать четыре часа, и это все, что я могу для тебя сделать.

После этих слов доктор Велс повесил трубку.

У супругов состоялся короткий разговор, и, выключив свет в гостиной, они вместе пошли в спальню.

Переждав минут пять, я осторожно вылез из своего убежища, на цыпочках подошел к входной двери, нащупал цепочку, снял ее, приоткрыл дверь и выскользнул на крыльцо. Сбежав по ступенькам на садовую дорожку, я выскочил по ней на тротуар и поспешно пошел к центру города, размышляя на ходу над тем, как бы мне поскорее поймать такси. Дойдя до угла улицы, я увидел свет приближающихся ко мне фар и пошел ему навстречу. Машина двигалась медленно, а поравнявшись со мной, подъехала к тротуару и остановилась. Дверь ее отворилась, и Селлерс сказал:

— Залезай в машину, Шустрик!

Я с удовольствием исполнил это приказание.

— Ну, что он там делал? — сразу спросил Селлерс.

— Ты догадался, что я остался в доме? — спросил я.

— А разве я не сделал все, чтобы помочь тебе в этом? Что я мог ответить на такой вопрос?

— Он позвонил брату? — спросил Селлерс.

— Позвонил сразу, — ответил я.

Селлерс вывел машину на середину улицы, и мы вернулись к дому доктора Велса.

На этот раз хозяин очень быстро отворил дверь и залепетал:

— Вы не имеете права. Это нарушение закона… Это…

Он не мог закончить, потому что Селлерс ворвался в дом, схватил его за грудки, сильно тряхнул и прижал спиной к стене.

— Ну, быстро называйте номер телефона, по которому вы звонили после моего отъезда! — прокричал он.

— Ни по какому номеру я не звонил, — испуганно промямлил Карлтон Велс, но Селлерс, мертвой хваткой держа лацканы его халата, оторвал доктора от стены и снова шарахнул о стену с такой силой, что задрожал дом.

— Одевайтесь! — приказал он. — Вы арестованы!

— За что?

— За препятствование расследованию уголовного преступления. За помощь преступнику после совершения убийства. Думаю, что найдутся и другие пункты обвинения. Во всяком случае, я постараюсь, чтобы против вас был использован весь уголовный кодекс.

— Клянусь вам: я никому не звонил. Я…

Селлерс повернул лицо ко мне.

— Он лжет, — сказал я.

— Нет-нет. Я не лгу. Я…

— Когда после нашего ухода вы покидали гостиную, вы запирали входную дверь на цепочку? — спросил я доктора.

Он смотрел на меня испуганными глазами, в которых появилось предощущение неудачи.

— Да, запирал, — припомнил доктор Велс. Где-то наверху заплакал ребенок.

— А когда вы сейчас открывали нам эту дверь, цепочка была уже снята? — продолжал я. — Нетрудно догадаться, отчего это произошло.

— Как будут чувствовать себя ваши дети и жена, — при этих словах Селлерс показал рукой на потолок и продолжил: — Если завтра в газетах появится фотография их отца и мужа? Ваша фотография вместе с фотографией арестованного за убийство вашего драгоценного брата. А как к этому отнесутся ваши знакомые и друзья? Ваши партнеры по гольфу всегда будут рады сыграть с таким человеком, как вы, парочку партий, не правда ли?

На протяжении этой речи доктор Велс сжимался в своем купальном халате все больше и больше.

— Одевайтесь, — повторил свой приказ Селлерс.

— Сержант! Я… Я скажу вам… Я…

— Одевайтесь!

— Я скажу вам… Я…

— Ну, придется вам ехать в халате, — неумолимо сказал Селлерс и потащил доктора Велса к двери.

— Нет, нет, нет. Я оденусь!

— Я пойду с вами наверх, — заявил на это его собеседник, и они вместе начали подниматься по лестнице.

Оттуда донеслись женские причитания и детский плач, затем мужчины вернулись в холл.

— Вы не имеете права делать это без ордера на арест, — лепетал доктор Велс.

— Но я делаю это, не так ли? — говорил Селлерс, выталкивая его из дома.

— Вы не имеете права увозить меня…

— Посмотрите и увидите, какие я имею права, — возразил Селлерс и втолкнул его в полицейскую машину.

Через несколько секунд автомобиль сорвался с места и рванулся от тротуара сразу на середину проезжей части.

Мы расположились втроем на переднем сиденье, и Селлерс говорил со мной через голову сидевшего между нами доктора Велса:

— Он говорил по телефону с братом, Дональд? — спросил у меня Селлерс.

— Говорил. Он сказал Друрри, что больше не имеет возможности скрывать его местонахождение, и дал ему двадцать четыре часа на то, чтобы исчезнуть…

— Это все, что нам требуется, — с удовлетворением констатировал Селлерс. — Такого разговора вполне достаточно, чтобы поставить доктора Велса перед судом.

Потребовалось всего лишь две минуты для того, чтобы после таких слов зубной врач окончательно капитулировал, раскололся и выложил адрес своего брата.

— Кажется, вы начинаете умнеть прямо на глазах, — похвалил его Селлерс и, включив красную мигалку, до предела нажал на акселератор. Сирену он не включил.

Будучи опытным полицейским офицером, Селлерс хорошо ориентировался в подобных ситуациях и знал, как надо делать такие дела. Еще до поворота к нужному месту он заглушил мотор, выключил фары, и машина тихо скользила рядом с тротуаром до того момента, когда он остановил ее ручным тормозом. Селлерс вынул из замка зажигания ключ, положил его в карман и дал строгие инструкции доктору Велсу.

— В таком деле не должно быть никаких ошибок и никакого шума. Когда мы позвоним в дверь и ваш брат спросит: «Кто там?», вы ответите: «Это Карлтон!» И ни слова больше. Скажете только: «Карлтон». И все. Вы крепко усвоили свою роль?

Доктор Велс наклонил голову в знак понимания и смирения. Мы бесшумно вошли в подъезд многоквартирного дома, по лестнице взобрались на третий этаж, прошли длинный коридор и остановились перед дверью, под которой виднелась полоска света. За дверью кто-то с бешеной активностью двигался, бегал по коридору и передвигал вещи.

Селлерс подал знак доктору Велсу, и тот поспешно постучал в дверь.

Движение в квартире немедленно прекратилось, и наступила напряженная тишина.

Селлерс дотронулся до доктора и кивнул ему.

Тонким, испуганным голосом мистер Велс сказал:

— Это я, Карлтон Друрри.

В квартире послышались приближающиеся к двери шаги.

— Кто? — спросил оттуда мужской голос.

— Карлтон. Открой мне.

Мы услышали скрежет отодвигающейся задвижки и щелканье отпираемого замка. Затем дверь приоткрылась. Этого было достаточно, чтобы Селлерс успел протиснуть в образовавшуюся щель свое плечо, расширить ее и ворваться в квартиру с пистолетом в руке.

— Друрри Велс, вы арестованы! — крикнул он. — Руки вверх! Выше руки! Это полиция, вы арестованы по подозрению в убийстве. Идите к стене, упритесь в нее ладонями и сделайте шаг назад.

Друрри Велс внимательно посмотрел на потерянное лицо брата, повернулся у нему спиной и, не говоря ни слова, пошел к стене. Там он прижал ладони к обоям и сделал большой шаг назад. Очевидно, он уже и раньше проходил через рутинную процедуру полицейского обыска.

— Пощупай его, Шустрик, — сказал мне Селлерс.

Под левой рукой Велса я нашел плечевую кобуру, в которой был револьвер 38-го калибра, а в боковом кармане обнаружил нож.

— Что есть еще? — спросил Селлерс.

Прощупав одежду еще раз более внимательно, я ответил:

— Больше ничего нет. Теперь он чист.

— Можете повернуться, Друрри Велс, — разрешил Селлерс. Велс воспользовался этим разрешением и сразу перешел в наступление.

— Это незаконно! Меня преследуют и… — Тут он бросил на меня свирепый взгляд. — Вот кто все это подстроил… Завтра же я поручу адвокату подать на вас иск о возмещении ущерба и сдеру с вас еще сто тысяч долларов.

— Заткнись, — прервал его Селлерс. — Завтра ты будешь разговаривать только с тем адвокатом, который возьмется защищать тебя по обвинению в убийстве. В убийстве своей гражданской жены.

Друрри Велс как-то странно отреагировал на эти слова — он засмеялся.

— Ах, значит, вы тоже попались на эту удочку! Этот сукин сын, детектив, пытается заставить меня взять назад судебный иск. В этом весь фокус! Вы видели мою жену, и она…

— Правильно, — сказал Селлерс. — Я видел ее.

— Тогда как же вы можете обвинять меня в том, что я убил ее?

— Потому что, когда я видел ее, она была мертва, как труп. Она лежала на дне шахты, расположенной на том участке земли в пустыне, который она получила в наследство. И пролежала там более двух недель. В то же время Ванда Уоррен рассказала нам, как вы позвонили в «Агентство манекенщиц» и вызвали ее к себе затем, чтобы она изображала вашу жену.

Друрри Велс слушал эти слова с лицом, искаженным страхом.

— Хладнокровное умышленное убийство без смягчающих обстоятельств, — жестко продолжал Селлерс. — Вы дубинкой проломили ей череп, увезли труп из дома, похоронили его и затем наняли манекенщицу, которую выдавали за свою жену, создавая себе условия для того, чтобы сбежать из Бэннинга, рассеяв подозрения соседей. Переехав на новое место жительства (в дом на Фрост-Моур-роуд) вместе с манекенщицей, вы разыграли перед новыми соседями сюжет, который раньше произошел в реальности. Цель состояла в том, чтобы создать у соседей впечатление, будто у вас есть традиционная привычка после ссоры с женой, забрав с собой сверток одеял, ночевать вне дома под открытым небом. Вы позаботились даже о том, чтобы в обоих случаях поездка на машине продолжалась примерно одинаковое время, и таким образом разговоры старых и новых соседей о вашей семейной жизни звучали совершенно однотипно. Великолепный спектакль для миссис Рейли был разыгран для того, чтобы дать вам возможность сделать новые шаги для шантажа против любого, кто заподозрит вас в преступлении, подав на него в суд за клевету. При таком повороте событий вы рассчитывали, что сумеете избежать наказания за преступление и благополучно исчезнуть из поля зрения тех, у кого могли возникнуть какие-либо подозрения! — Селлерс сделал короткую паузу и закончил: — Все, Друрри! Наденьте вашу шляпу и поехали! Вы и ваш брат. Я повезу вас в одних наручниках… Карлтон Велс взмолился:

— Друрри! Ради Бога, скажи ему!

— Что ему сказать?

— Разве это правда?

Друрри Велс сделал глубокий вдох и сказал:

— Нет, неправда. Это был несчастный случай, Карл. Клянусь тебе. Приготовивший уже наручники Селлерс задержался с исполнением своих намерений и, многозначительно взглянув на меня, спросил у Велса:

— Что вы имеете в виду, говоря о несчастном случае?

— Она упала и ударилась головой о ванну. И тут же умерла. Я даже не мог сразу в это поверить. Но это был несчастный случай!

— Почему она упала? — спросил Селлерс. Велс облизал сухие губы и наконец сказал:

— Я ударил ее…

— Вот это ближе к истине, — сказал Селлерс. Я решил вмешаться в разговор и спросил:

— В этом доме есть бумага и ручка?

Глаза Друрри Велса обратились на меня с выражением неизбывной ненависти.

— Отличная идея! — поддержал меня Селлерс и приказал Велсу: — Напишите все, как было, прежде чем мы уедем отсюда. А то потом вы начнете что-нибудь выдумывать и передумывать, изовретесь так, что сами попадете в свою же ловушку. Лучше напишите обо всем сразу — сделайте для себя доброе дело.

С этими словами Селлерс схватил Велса за лацканы и усадил за стол.

— Ничего я писать не буду! — заявил Велс. — У меня есть гражданские права. И я знаю их.

— Ну, разумеется, у вас есть ваши права, — подхватил Селлерс его слова. — Вы имеете кучу прав. Вы не должны свидетельствовать против себя. Вы имеете право советоваться со своим защитником на всех стадиях расследования вашего дела. Вы имеете право задавать вопросы свидетелям. На вас распространяется презумпция невиновности, согласно которой вы считаетесь невиновным до тех пор, пока ваша вина не будет доказана, причем все сомнения будут толковаться в вашу пользу. И к тому времени, когда благодаря всему этому вы станете умным человеком, вы получите приговор суда и будете иметь право перед тем. как вас посадят на электрический стул, прочитать свой смертный приговор. В соответствии с традицией вы также имеете право в ночь перед приведением приговора в исполнение потребовать и получить любую, какую только захотите, еду. Вы имеете право…

— Хватит! — закричал Друрри.

— Но ведь вы хотели рассказать мне о своих правах! Вот я и говорю вам о ваших правах. Я хорошо знаю все ваши права.

Открыв ящик письменного стола, Друрри Велс вытащил лист бумаги и начал писать. Когда он закончил эту работу и передал листок Селлерсу, тот прочитал текст и сказал:

— Поставьте дату!

Велс выполнил указание.

— Подпишитесь как свидетель, — сказал Селлерс доктору Велсу, подавая ему документ. Прочитав бумагу, зубной врач подписал ее. Руки у него тряслись.

— Поставь свою подпись, Шустрик, — сказал мне Селлерс. Подписал документ и я.

— Отлично, — сказал Селлерс. — Поехали! Вы, доктор Велс, поймаете такси и возвратитесь к вашей жене и детям и, когда приедете домой, поздравьте себя с тем, что у вас есть двое славных детишек, обижать которых у меня не поднимается рука.

После этой речи Селлерс повернулся ко мне и сказал:

— Черт возьми, Дональд! Я всегда считал, что Берта, когда говорит о твоих мозгах, склонна перехватывать через край. Однако сегодня ночью ты доказал, что они у тебя действительно есть!

— Да ладно тебе, о чем говорить! — ответил я.

Он усмехнулся и передвинул сигару из одного угла рта с другой.

— Ты чертовски прав, о чем говорить, — сказал он. — Я парень, который занимается убийствами, поэтому ты тоже поезжай домой на такси, а вот моего арестованного я возьму с собой.

Глава 18

Утром я вошел в кабинет Берты Кул в тот момент, когда она только начала разбирать почту.

— Ну, как дела, Дональд? — спросила она.

— Мы заработали две тысячи долларов!

— Он заплатит?

— Ага.

— Где он?

— В последний раз я видел его, когда в пустыне его выворачивало наизнанку.

— Дональд, о ком мы говорим?

— Я говорю о нашем клиенте Корнинге.

— Ты ушел и оставил там его одного?

— Точно.

— Почему же ты не закончил с ним?

— Думаю, будет лучше, если последний разговор с Корнингом мы проведем вместе с вами.

— Почему?

— Иногда я бываю чрезмерно покладистым.

— Вот это верно! Если кто попросит тебя, ты снимешь с себя последнюю рубашку вместе с золотыми запонками.

— Ну вот и возьмите это дело в свои руки, Берта. Корнинг ворвется сюда в ярости. Он будет обвинять нас в мошенничестве. Он как сумасшедший будет скрежетать зубами.

— Ну и что я должна делать?

— Получить у него две тысячи.

— Ты думаешь, это легко при таких обстоятельствах?

— Хотите разорвать его обязательство? И освободить его от уплаты гонорара? Хотите?

— Что ты несешь? — закричала Берта. — Я хочу получить наши деньги!

— Я так и думал.

— Так что я должна делать?

— Он придет сюда, изрыгая огонь, — начал я. — Он… — И тут дверь распахнулась, будто в кабинет ворвался бешеный порыв ветра. За ним влетел Корнинг в сопровождении жирного коротышки с большой круглой головой и чемоданчиком в руке.

— Жулье! — сразу завопил Корнинг. — Проходимцы… Вы…

— Воздержитесь, — сказал ему жирный человечек. Корнинг затих, лишь слегка шипя от негодования.

— Берта Кул, я полагаю? — спросил жирный коротышка. Она кивнула.

Он повернулся ко мне:

— Мистер Лэм? Я тоже кивнул.

Человек открыл свой чемодан, запустил туда руку с наманикюренными пальцами и вытащил две визитные карточки.

— «Гастон Лавайер Дибойс, адвокат», — прочитал я и пожал ему руку со словами: — Рад вас видеть, мистер Дибойс!

— Я приглашен моим клиентом мистером Корнингом, чтобы поставить вас в известность о том, что две тысячи долларов, которые вы требуете выплатить вам, выплачены не будут.

— По какой же причине?

— Миссис Велс мертва. Мой клиент был заинтересован в том, чтобы заняться проблемой, связанной с правом на использование определенных полезных ископаемых. Для этого он поручил вам найти ее. И вы об этом знали.

— Откуда же я мог об этом знать? — спросил я.

— Вы наверняка должны были знать об этом. Потому что мой клиент в первом же разговоре с миссис Кул по телефону сказал ей об этом. А сведения, полученные одним из совладельцев фирмы, являются сведениями, полученными всем руководством. Вы…

Повернувшись к Берте, я с удивлением спросил:

— Разве этот человек, когда нанимал нас, чтобы отыскать для него миссис Велс, не отрицал с поразительной решительностью то, что имеет какие-либо интересы к правам на использование полезных ископаемых?

— Еще как отрицал! — заявила Берта Кул. Ее глаза мерцали жаждой борьбы и показывали, что она готова сорваться с любой момент.

Адвокат спросил у Корнинга:

— Вы ведь объяснили этим людям, для чего вам понадобилось найти миссис Велс?

— Нет, — сказал Корнинг.

— Вот честный человек, — сказал я с улыбкой. — Настоящий техасский джентльмен добрых старых времен! С таким нет нужды подписывать письменные деловые соглашения. Ваше слово крепче, чем закладная.

Его лицо от моей насмешки побагровело, но он удержался и не вскочил со стула.

— Я действительно ни одному из этих проходимцев никогда не говорил таких слов. Но я сразу сказал миссис Кул, что собрался заняться бизнесом, связанным с правами на использование ископаемых.

— Далеко ли у вас наше письменное соглашение? — спросил я у Берты.

Она достала документ из ящика своего стола и передала мне.

— Вот, адвокат, — обратился я к Дибойсу. — Письменное соглашение по закону заключает в себе полное взаимопонимание двух сторон. Никто не может что-либо менять в нем прежде, чем это соглашение не будет выполнено. Ведь так?

Маленький адвокат схватился руками за голову.

— О’кей, — сказал я и добавил: — Теперь послушайте, что здесь написано.

Я прочитал вслух все соглашение. Адвокат обратился к Корнингу:

— Вы подписали этот документ?

— Разумеется, я подписал его, — ответил Корнинг. — Но я подписывал его тогда, когда думал, что она жива и…

— Они сказали вам, что она жива? — спросил адвокат.

— Нет. Но они знали, что я думаю, что она жива. Ведь Лэм вчера утром приехал в дом Велсов и увез с собой оттуда женщину, которую я считал миссис Велс. Я заплатил ее соседке, миссис Рейли, чтобы она наблюдала за домом Велсов и сообщила…

— Минутку! — перебил его адвокат. — Вы говорите, что вчера она уехала с мистером Лэмом из своего дома!

— Правильно.

— Но ведь она же была уже мертва. Она…

— А я считал, что эта женщина и есть миссис Велс.

— По какой причине вы так считали?

— Почему я… Так мне сказала миссис Рейли.

— Миссис Рейли была агентом фирмы «Кул и Лэм»? Служила у них? — спросил адвокат.

— Нет, черт возьми! — раздраженно крикнул Корнинг. — Она была моим агентом!

Я улыбнулся адвокату. Но он не ответил на мою улыбку, а продолжал задавать вопросы своему клиенту.

— Прежде чем вы подписали этот документ, Кул и Лэм говорили вам, что миссис Велс жива?

— Я точно не помню, что они мне говорили, но они наверняка знали, что я считаю ее живой, — ответил Корнинг.

— Как они могли узнать об этом?

— Ну, черт! Они могли понять это по моему поведению.

— Мы не ясновидящие и не умеем читать мысли на расстоянии, — сказал я адвокату. — Мистер Корнинг хотел найти миссис Велс, мы согласились помочь ему разыскать ее. И заключили между собой соглашение. Письменный договор!

Несколько секунд адвокат обдумывал мои слова, потом тяжело вздохнул и обратился к своему клиенту:

— Выписывайте чек на две тысячи долларов.

Горло Корнинга заклокотало, как мотоциклетный мотор в морозное утро, но, встретившись глазами со своим адвокатом, он достал из кармана чековую книжку и приступил к неизбежному делу оплаты гонорара.

— В любой момент, когда вы захотите обсудить вопрос о добыче урана на известном вам участке земли в пустыне, — сказал я ему, — мы к вашим услугам.

— Вы? — с удивлением спросил Корнинг, откладывая ручку в сторону.

Я кивком подтвердил это.

— Что вы хотите этим сказать? — снова спросил он.

— Ивонна Клаймер умерла за сутки до смерти Аарона Бедфорда. Поэтому право собственности на участок земли, содержащей уран, перешло к Люсиль Пэттон из Сакраменто. Мисс Пэттон выдала мне доверенность на ведение всех дел, связанных с этой ее собственностью.

Корнинг смотрел на меня с изумлением. Ни на кого не обращая внимания, я молча вышел из комнаты, пошел в свой кабинет, оттуда позвонил в Сакраменто. Люсиль взяла трубку почти сразу.

— Если вы желаете отхватить большой куш, — сказал я ей, — то немедленно хватайте билет на автобус-экспресс и приезжайте сюда.

— О каком большом куше вы говорите?

— Я веду деловые переговоры, связанные с принадлежащими вам залежами урана.

— Принадлежащими мне залежами урана?

— Да, и я хочу добиться, чтобы вы единовременно как аванс получили крупную сумму денег, а также гарантированные ежемесячные выплаты аренды и проценты от доходов.

— Вы издеваетесь надо мной?

— В данный момент я занимаюсь этим делом в нашем офисе.

— Тогда я прилечу к вам на самолете, Дональд, — сказала она.

— Помните, что вы имеете приглашение пообедать со мной!

— С удовольствием! — сказала она, и я повесил трубку.

В тот же миг на пороге кабинета возникла негодующая фигура Берты Кул.

— Что за дурацкая манера разговаривать с парнем, когда он занят выпиской чека? — спросила она.

— А в чем дело? Он не подписал чек?

— О, еще как подписал. Но в принципе мешать человеку при таком занятии — это не укладывается у меня в голове. Никогда нельзя ничего говорить и делать, когда клиент подписывает чек. Тебе это правило известно так же хорошо, как и мне. И к тому же ты врезал этим делом с ураном Корнингу между глаз и тут же смылся из кабинета… Корнинг был нокаутирован — уронил ручку на неподписанный чек. В тот момент я могла бы убить тебя.

— Но он же все-таки подписал чек?

— Подписал и стал сладким, как торт. Минуты три или четыре втолковывал мне, как дьявольски ты умен и как ему приятно иметь дело с нашим детективным агентством. Теперь у него новая идея: пригласить тебя сейчас же позавтракать с ним. Он ждет тебя.

— Передайте ему, что сейчас я занят. Мне нужно ехать в аэропорт, чтобы встретить своего друга из Сакраменто.

— Это куда ты на днях ездил, Дональд? Ты именно в Сакраменто охмурил эту женщину?

— Да, именно там я познакомился с мисс Пэттон, — произнес я тоном холодного достоинства.

Но на Берту мой тон не произвел особого впечатления.

— Корнинг — наш клиент, — сказала она. — Мы собираемся начать с ним деловые отношения. Он протягивает нам оливковую ветвь. Пусть твоя дама возьмет в аэропорту такси — ничего с ней не случится. А наш клиент Корнинг ждет твоего ответа.

— Недавно Корнинг сказал, что, когда видит такого детектива, как я, умирает от смеха. В ответ я высказал опасение, как бы ему не умереть от смеха, и напомнил, что хорошо смеется тот, кто смеется последним. Вы можете передать ему эти слова в качестве моего ответа.


Купить книгу "Можно помереть со смеху" Гарднер Эрл Стенли

home | my bookshelf | | Можно помереть со смеху |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 7
Средний рейтинг 4.9 из 5



Оцените эту книгу